Нора Робертс

Ровно в полдень

Посвящается Эми Берковер, посреднику при освобождении заложников

Начальная фаза

Не покинь меня, дорогая.

«Ровно в полдень»

1

Разбиться насмерть, спрыгнув с крыши собственного дома… Паршивый способ провести День святого Патрика. Но потратить кучу времени на то, чтобы отговорить этого типа прыгать с крыши, тоже, знаете ли, не зеленое пиво[1] под веселую музыку.

Фиби энергично проталкивалась через толпу, заполнившую улицы Саванны. Туристы и жители города были сегодня повсюду — на тротуарах и на проезжей части. Прав был капитан Мак-Ви, мелькнула у Фиби мысль. Ей потребовалось бы немало бесценного времени и сил, чтобы добраться до места на своей машине, — и это несмотря на полицейский жетон. К счастью, уже через пару кварталов от Джонс-стрит бурное веселье стало стихать, и вскоре гремящая музыка превратилась в невнятный гул, больше похожий на отдаленное эхо.

Полицейский в форме поджидал ее в условленном месте. Окинув Фиби беглым взглядом, он задержал его на жетоне, прикрепленном к карману куртки. В этот момент Фиби словно бы увидела себя со стороны: укороченные брюки, босоножки, полотняная куртка, наброшенная поверх изумрудно-зеленой футболки. Не самый презентабельный внешний вид. Во всяком случае, не тот, какого следовало бы ожидать от офицера полиции.

А что тут можно было поделать? По всем правилам, ей полагалось сейчас сидеть на террасе собственного дома, пить с близкими лимонад и наблюдать за праздничным парадом.

— Лейтенант Макнамара?

— Это я. Поехали.

Скользнув в машину, Фиби одной рукой потянула на себя ремень безопасности, а другой выхватила телефон.

— Капитан, я в пути. Введите меня в курс дела.

Водитель нажал на газ, и машина рванула с места.

Пронзительно завыла сирена. Вытащив блокнот, Фиби начала спешно набрасывать строку за строкой.

Джозеф (Джо) Райдер, попытка самоубийства. Угрожает прыгнуть с крыши, при себе имеет револьвер. Двадцать семь лет, белый, женат/разведен. Бармен/уволен. О религиозных пристрастиях неизвестно. На месте никого из близких.

Почему? Жена ушла, уволен с работы (спортивный бар), сильно проигрался.

В прошлом — никаких нарушений закона. Попытка самоубийства первая.

Впадает то в плаксивое, то в воинственное настроение. Револьвер в ход не пускал.

— Хорошо, — Фиби перевела дыхание. Скоро она познакомится с Джо гораздо лучше. — Кто-нибудь с ним разговаривает?

— Он взял с собой сотовый телефон, но договориться пока не удается. Здесь его работодатель — теперь уже бывший. Он же хозяин дома. Этот парень пытается хоть как-то образумить Джо, но пока безо всякого успеха.

— А вы?

— Я оказался здесь буквально за минуту до того, как послал тебе вызов. Не хотелось бы привлекать к этому происшествию слишком много людей.

— Ладно. Я буду на месте через пять минут. — Фиби вопросительно взглянула на шофера, и тот утвердительно кивнул головой. — Сделайте так, чтобы он остался жив до моего приезда.

Пот ручьями стекал по спине Дункана Свифта, который все это время безотлучно находился в квартире Джо Райдера, на четвертом этаже собственного дома. Парень, с которым они столько раз вместе пили пиво, обменивались шутками — да что там, мочились в соседние писсуары, — этот парень теперь сидел на краю крыши с револьвером в руке.

«Все потому, что я уволил его. Дал ему тридцать дней на то, чтобы он убрался из квартиры. Мне было плевать на его проблемы».

И вот теперь следовало ожидать, что Джо пустит пулю себе в голову или шагнет вниз с крыши дома. А может, и то и другое.

Не таких развлечений ждала толпа в День святого Патрика. Впрочем, кое-кого это явно забавляло. Полицейские перекрыли квартал, но из своего окна Дункан мог видеть людей, столпившихся у заграждений. Все они с любопытством смотрели вверх.

Интересно, Джо сегодня тоже в зеленом?

— Ну же, Джо, давай все обсудим.

Сколько же еще, мелькнула у Дункана мысль, ему придется повторять эту фразу, предусмотрительно вписанную копом в его блокнот?

— Положи револьвер и спускайся вниз.

— Ты выкинул меня с работы!

— Я знаю, знаю. Мне очень жаль, Джо, я был тогда вне себя.

«Ты же обокрал меня, безмозглый идиот, — подумал Дункан. — Ты стянул у меня деньги. И ты еще жалуешься».

— Я просто не понимал, как тебе плохо. Спускайся, Джо, и мы постараемся все уладить.

— Лори. Она ушла от меня.

— Я… — нет, только не «я», припомнил Дункан.

Голова его раскалывалась от невыносимой боли, но он еще пытался следовать инструкциям капитана Мак-Ви. — Представляю, каким ударом это стало для тебя. Джо в ответ снова разрыдался.

— Пусть он говорит, — пробормотал Дейв. — Неважно что, лишь бы говорил.

Вслушиваясь в жалобные рыдания Джо, Дункан послушно повторял те фразы, которые были вписаны в его блокнот.

Рыжеволосая женщина ворвалась в комнату со скоростью пули. Стаскивая на ходу легкую куртку, о чем-то заговорила с капитаном. Втиснулась в пуленепробиваемый жилет. И все это — с той же невероятной быстротой.

Дункан не слышал, о чем они говорили. Он просто не мог отвести от нее глаз.

Целеустремленность — первое, что пришло ему в голову. Затем энергия. Наконец, сексуальность. Впрочем, последнее качество примешивалось к двум другим в равной пропорции. Покачав головой, женщина посмотрела на Дункана — внимательный, холодный взгляд зеленоватых кошачьих глаз.

— Мне нужно поговорить с ним напрямую, капитан. И вам это известно не хуже, чем мне.

— Для начала ты можешь попробовать телефон.

— Какой смысл? Вы ведь уже пытались.

Теперь она внимательно изучала мужчину, бормотавшего нечто успокоительное тому типу на крыше. Бывший работодатель, решила Фиби, он же — хозяин дома.

На удивление молод, мелькнула у нее мысль. Очень симпатичный парень. Видно, что ему сейчас нелегко, но он изо всех сил пытается держать себя в руках.

— Здесь нужно личное общение. Джо должен видеть того, с кем разговаривает. Это и есть его работодатель?

— Да, это Дункан Свифт. Ему принадлежит бар на первом этаже здания. Он позвонил девять-один-один, после того как этот тип на крыше связался с ним и заявил о своем намерении прыгнуть вниз. С тех пор он, Свифт, безотлучно находится здесь.

— Прекрасно. Вы, капитан, здесь главный, но переговоры веду я. И мне нужно подняться на крышу. Посмотрим, как к этому отнесется сам Джо.

Фиби подошла к Дункану и знаком предложила передать ей телефон.

— Джо? Меня зовут Фиби. Я здесь с полицейскими. Как ты себя чувствуешь?

— А в чем дело?

— Я просто хочу знать, что с тобой все в порядке. Тебе, наверно, жарко? Солнце сегодня так и печет. Я попрошу Дункана принести нам пару бутылок холодной воды. Я бы хотела подняться с ними на крышу, чтобы спокойно поговорить с тобой.

— У меня револьвер!

— Я знаю. Если я принесу воду, ты меня застрелишь?

— Нет, — ответил он после долгой паузы. — Нет, черт возьми. Зачем мне это? Мы ведь даже незнакомы.

. — Я принесу тебе бутылку воды. Я буду одна, Джо. Пообещай мне, что не прыгнешь вниз и не станешь стрелять. Ну так как, могу я подняться на крышу и принести тебе холодную воду?

— Лучше пиво.

Мечтательные нотки в его голосе наполнили сердце Фиби надеждой.

— Какое пиво ты предпочитаешь?

— В холодильнике у меня стоит «Харп».

— Сейчас я доставлю тебе холодное пиво. Открыв холодильник, Фиби обнаружила, что там, кроме пива, практически ничего нет. Она достала бутылку, и Дункан тут же шагнул к ней, чтобы открыть крышку. Благодарно кивнув, Фиби вытащила из холодильника единственную колу — для себя, после чего снова взялась за телефон.

— Джо, я иду наверх с пивом. Не возражаешь?

— Нет. Пиво — это то, что надо.

— Джо, — ровным тоном продолжила Фиби. Голос ее был таким же прохладным, как та бутылка, которую она держала в руке. — Мне сказали, ты собираешься покончить с собой.

— Да, я так решил.

— Вообще-то не думаю, чтобы это было хорошее решение.

Вслед за полицейским Фиби покинула квартиру и направилась вверх по лестнице.

— У меня нет другого выхода.

— Нет другого выхода? Судя по всему, ты совсем отчаялся. Джо, я у двери на крышу. Не возражаешь, если я выйду к тебе?

— Нет, черт возьми. Я ведь уже сказал.

Фиби не ошиблась насчет солнца. Яркое и раскаленное, оно успело превратить крышу в некое подобие сковородки. Слева от себя Фиби увидела Джо.

Из всей одежды на нем были лишь черные трусы. Русоволосый парень со светлой кожей, успевшей приобрести болезненный красноватый оттенок.

Прищурившись от солнца, Джо рассматривал Фиби опухшими от слез глазами.

— Пожалуй, мне следовало принести что-нибудь от солнца. — Бутылку с пивом Фиби держала перед собой, чтобы парень мог видеть ее. — Ты здесь скоро совсем поджаришься.

— Плевать.

— Не мог бы ты положить револьвер? Так мне было бы проще передать тебе пиво.

Джо покачал головой:

— А вдруг ты что-нибудь задумала.

— Джо, я не собираюсь ничего предпринимать. Мне нужно только, чтобы ты положил револьвер, тогда я смогу отдать тебе пиво. Я всего лишь хочу поговорить с тобой. Ты же знаешь, на такой жаре всегда хочется пить. Особенно во время беседы.

Не сдвинувшись ни на дюйм (ноги его по-прежнему свисали с края крыши), Джо положил револьвер на колени.

— Поставь бутылку тут, затем отступи назад.

— Хорошо.

Фиби двинулась к Джо, не спуская с него глаз. Теперь уже она могла чувствовать его запах — запах пота и отчаяния. Темные, налитые кровью глаза смотрели на нее с невыразимой тоской. Фиби поставила бутылку на край крыши и сделала шаг назад.

— Ну как?

— Если ты попытаешься что-нибудь предпринять, я сразу прыгну.

— Понимаю. Что привело тебя в такое отчаяние?

Одной рукой Джо ухватил пиво, а другой снова сжал револьвер. Сделав глоток, он пробормотал:

— Почему они послали тебя сюда?

— Меня никто не посылал, я пришла сама. Это моя работа.

— Серьезно? Ты что, психоаналитик или что-то в этом роде? — фыркнув, Джо снова глотнул из бутылки.

— Не совсем. Я беседую с теми, кто попал в затруднительное положение (или думает, что это так). А что случилось с тобой, Джо?

— Я по уши в дерьме, вот и все.

— Почему ты так думаешь?

— Жена меня бросила. Мы были вместе всего полгода, и вот она ушла. Она не раз говорила мне, что уйдет, если я не брошу играть, но я не верил.

— Должно быть, это стало для тебя настоящим ударом.

— Она — лучшее, что было в моей жизни. И вот я ее потерял. Я думал, что смогу отыграться, — пара хороших ставок, и все будет в порядке. Но это не сработало, — Джо пожал плечами. — Никогда не срабатывало.

— Но этого недостаточно, чтобы покончить с собой. Я понимаю, как это больно, когда от тебя уходит любимый человек. Но ведь если ты умрешь, то уже никогда не сможешь исправить ситуацию. Как зовут твою жену?

— Лори, — пробормотал Джо, тщетно пытаясь удержать слезы.

— Вряд ли ты захочешь причинить ей боль. Как, по-твоему, будет чувствовать себя Лори, если ты покончишь с собой?

— Какая ей разница?

— Если бы ей было все равно, вряд ли она вышла бы за тебя замуж. Не возражаешь, если я присяду здесь? — Фиби приблизилась к краю крыши в нескольких футах от Джо. Тот лишь равнодушно пожал плечами. Тогда Фиби присела на крышу и отхлебнула из банки с кока-колой. — Мне кажется, нам стоит поговорить об этом. Нужно решить, как помочь тебе, как помочь вам с Лори. По-моему, ты пытаешься найти способ, который позволил бы решить сразу все проблемы.

— С работы меня уволили.

— Да, тебе и правда нелегко. А чем ты занимался?

— Я бармен. Работал в спортивном баре — там, внизу. Лори это не нравилось, но я сказал ей, что справлюсь. И не справился. Начал делать ставки — одну за другой. Когда стал проигрывать, забрался в кассу — чтобы Лори ни о чем не догадалась. Так и пошло: ставки, проигрыши, новые кражи. В конце концов меня поймали и уволили. С платой за квартиру я тоже просрочил.

Джо взял револьвер, покрутил его в руке. Инстинкт самосохранения побуждал Фиби броситься в укрытие, но она постаралась не терять самообладания.

— Сама видишь, у меня не осталось ровным счетом ничего.

— Джо, я могу понять, что ты чувствуешь сейчас. Но на самом деле у тебя осталось не так уж мало возможностей — при условии, конечно, что ты не убьешь себя. В этом случае у тебя действительно ничего не останется. Ты уже не сможешь вернуться, не сможешь примириться с Лори. Что бы ты стал делать, если бы у тебя вдруг появился шанс помириться с ней?

— Не знаю, — Джо окинул взглядом город. — Где-то играет музыка. Должно быть, на параде.

— Поверь мне, всегда есть для чего жить. Какую музыку ты любишь?

Внизу, в квартире Джо, Дункан повернулся к Дейву:

— Музыку? Какую музыку он любит? О чем это она, черт возьми?

— Она хочет, чтобы он говорил. Убалтывает его, — Дейв кивнул головой в сторону парня на крыше. — Пока он рассказывает о «Колдплэй», ему вряд ли придет в голову броситься вниз.

В течение следующих десяти минут Дункан слушал, как эти двое мирно беседуют о музыке. Такой разговор можно было подслушать в любом ресторане или баре города. Однако при мысли о Джо, сидящем на крыше дома, все это начинало казаться несколько нереальным. В свою очередь, стоило ему представить маленькую рыжеволосую женщину с кошачьими глазами, как она непринужденно беседует с полуголым вооруженным барменом, помышляющим о самоубийстве, и ситуация начинала казаться просто невозможной.

— Думаешь, мне стоит позвонить Лори? — несколько неуверенно поинтересовался Джо.

— А тебе этого хотелось бы?

Фиби уже знала, что полицейские пытались связаться с бывшей женой Джо, но безуспешно.

— Я хочу сказать ей, что сожалею о случившемся.

— Это хорошо. Но ты ведь знаешь, что действует на женщин лучше слов: ты должен доказать ей свое раскаяние на деле. Так же и со мной. Ты сможешь убедить меня в своем раскаянии, если отдашь мне револьвер.

— Я хотел выстрелить в себя, прежде чем шагнуть с крыши. Или же сделать это по пути вниз.

— Посмотри на меня, Джо.

Парень нехотя повернул голову, и Фиби, глядя ему прямо в глаза, продолжила:

— Именно так ты хотел бы доказать ей свое раскаяние? Заставив ее страдать, вынудив ее хоронить тебя? Ты хочешь наказать Лори?

— Нет! — Джо был явно в шоке от услышанного. — Я виноват во всем. Я один.

— Ты один? Не думаю, что это и в самом деле так. Но давай пока остановимся на этом. Давай подумаем, как лучше объяснить это Лори.

— Фиби, я стащил почти пять тысяч долларов.

— Пять тысяч — крупная сумма. Мало кому понравится жить с таким грузом. Но что ты хочешь, чтобы Лори расплачивалась с твоими долгами?

— Лори? Почему Лори? Если я умру, никто не будет платить за меня.

— Никто? Но ведь она твоя жена. Твоя законная жена. — Фиби сомневалась в том, что здесь существует какая-то преемственность, но ей нужно было любым способом воздействовать на Джо. — Не исключено, что ей придется расплачиваться за тебя.

— Бог ты мой…

— Мне кажется, я знаю, как тебе помочь. Джо, ты знаешь, что твой босс находится сейчас внизу, в квартире. Он здесь, потому что беспокоится о тебе.

— Дункан — хороший парень. Я виноват во всем. Я подставил его. Стащил у него деньги. Ему пришлось меня уволить.

— Мне нравится, что ты так говоришь. Это значит, ты способен отвечать за свои поступки. Полагаю, тебе действительно хотелось бы исправить все свои ошибки. Ты утверждаешь, что Дункан — хороший парень. Следовательно, ты можешь рассчитывать на его понимание. Если хочешь, я поговорю с ним. Он мог бы дать тебе отсрочку с выплатой денег. Пожалуй, это стало бы неплохим решением проблемы. Как думаешь?

— Ну… я не знаю.

— Я поговорю с ним о тебе.

— Он хороший парень. Я стащил у него деньги.

— Ты был в отчаянии и потому совершил ошибку. Мне кажется, ты сожалеешь об этом.

— Мне правда жаль.

— Я поговорю с ним, — повторила Фиби. — Джо, ты должен отдать мне оружие и отойти от края крыши. Ты же не хочешь причинить боль Лори.

— Нет, но…

— Если бы ты мог поговорить с ней сейчас, что бы ты сказал?

— Ну… я бы сказал, что не знаю, как оно все зашло так далеко. Мне очень жаль, что все так сложилось. Я люблю Лори и не хочу ее потерять.

— Если ты действительно любишь ее и не хочешь потерять, ты должен отдать мне револьвер и спуститься с крыши. В противном случае все, что останется твоей жене, — чувство горечи и вины.

— Она ни в чем не виновата.

Фиби отошла от края крыши и протянула руку:

— Ты прав, Джо. Ты совершенно прав. Пора доказать это Лори.

Джо посмотрел на револьвер, затем на Фиби, которая медленно протянула руку и взяла у него оружие. Оно было чуть липким от пота. Засунув револьвер за пояс, Фиби вновь обратилась к парню:

— Отойди от края, Джо.

— Что со мной будет?

— Отойди от края, и я все тебе объясню. Поверь, я не собираюсь тебе лгать.

Фиби вновь протянула руку, хотя и знала, что это опасно. Если бы Джо прыгнул, то мог бы утянуть ее за собой. Но это ее не остановило. Глядя парню прямо в глаза, Фиби крепко сомкнула пальцы на его ладони.

Как только ступни Джо коснулись крыши, он без сил опустился на пол и зарыдал. Фиби обняла его за плечи, яростно махнув рукой полицейским, которые намеревались выбраться на крышу.

— Все будет хорошо, Джо. Сейчас тебе придется пройти с полицейскими. Они должны взять у тебя показания. Но ты не беспокойся, с тобой все будет хорошо.

— Мне жаль, что так вышло.

— Я знаю, знаю. А теперь пойдем со мной. Пойдем, Джо.

Фиби помогла ему подняться и повела к двери, ведущей на лестницу.

— Теперь тебе надо будет одеться, — и далее, обращаясь к полицейским: — Никаких наручников! Джо, наш офицер принесет тебе рубашку, ботинки и какие-нибудь брюки. Ты не против?

Джо кивнул, и Фиби жестом направила полицейского к нему в спальню.

— Меня посадят в тюрьму?

— Совсем ненадолго. Мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее вытащить тебя.

— Ты позвонишь Лори? Если бы она пришла, я мог бы… мог бы доказать ей, что я действительно раскаиваюсь.

— Конечно, я позвоню ей. Этот солнечный ожог — им необходимо заняться. И еще: принесите побольше воды.

Джо, не поднимая глаз, стал натягивать джинсы.

— Извини, что так вышло, — буркнул он Дункану.

— Не переживай ты из-за денег. Вот что, найму-ка я тебе адвоката. — Дункан неуверенно взглянул на Фиби. — Как думаете?

— Это уж вы сами решайте. Все будет хорошо, — она ободряюще сжала руку Джо.

В сопровождении двух полицейских парень вышел из квартиры.

— Хорошая работа, лейтенант.

Фиби вытащила револьвер, открыла барабан.

— Всего одна пуля. Он собирался застрелить только себя и никого больше. Пятьдесят на пятьдесят, что он и в самом деле решился бы. — Она передала оружие капитану. — Думаю, вы уже поняли, что он должен переговорить с женой.

— Да, мне тоже так показалось, — заметил Дейв.

— Кто-то должен найти его жену. Если она вдруг заартачится, я сама поговорю с ней. — Фиби смахнула пот со лба. — Найдется тут немного воды?

Дункан протянул ей бутылку:

— Я принес несколько штук.

— Весьма признательна.

Потягивая воду, Фиби внимательно изучала молодого человека. Густые каштановые волосы, обрамляющие худощавое лицо. Красивый, правильных очертаний рот. В мягких голубых глазах застыло беспокойство.

— Вы будете выдвигать против него обвинения?

— Обвинения? В чем?

— Ну, он же не раз влезал в вашу кассу.

— Нет. — Дункан опустился на ручку кресла, закрыл глаза. — Господи помилуй, нет.

— Сколько он украл?

— Тысячи две, может, чуть больше. Да это неважно.

— Нет, важно. Он должен вернуть их — ради самоуважения. Если вы хотите помочь ему, то как-нибудь обсудите этот вопрос.

— Хорошо, так и сделаем.

— Вы, как я понимаю, еще и владелец дома?

— Да, что-то в этом роде.

Фиби взглянула на него с некоторым недоумением:

— Разве не вы отвечаете за это хозяйство? Можете перенести ему плату на следующий месяц?

— Бог ты мой, ну конечно.

— Вот и хорошо.

— Послушайте… все, что я знаю о вас, это только имя — Фиби.

— Макнамара. Лейтенант Макнамара.

— Мне нравится Джо. И я не хочу, чтобы он сидел в тюрьме.

Хороший парень, сказал о нем Джо. Пожалуй, он был прав.

— Я ценю ваше желание помочь Джо. Но он сам создал массу проблем, и будет лучше, если он же сможет решить их. Джо умолял о помощи, и теперь он ее получит. Но кража этих пяти тысяч не должна остаться для него безнаказанной.

— Я даже не знал, что он играет.

У Фиби вырвался короткий смешок:

— Вы — хозяин спортивного бара, и не знаете, что там делают ставки?

Дункан выпрямился. Он и без того чувствовал себя не в своей тарелке, а теперь и вовсе ощетинился:

— Послушайте, «Слэм Данк» — приличное место, а не какой-нибудь притон. Я не знал, что у парня проблемы, иначе не взял бы его в спортивный бар. Конечно, в том, что случилось, есть и моя вина, но…

— Да нет. — Фиби приложила холодную бутылку к влажному от пота лбу. — Мне жарко, и я раздражена. Просто не смогла удержаться. Простите меня. Обстоятельства загнали его на край крыши, но за эти обстоятельства отвечает только он и никто другой. Вы случайно не знаете, где найти его жену?

— Думаю, что сейчас она на параде — как и все прочие жители Саванны, за исключением разве что нас.

— Вы знаете, где она живет?

— Вообще-то нет. Но я дал капитану пару телефонных номеров — это их общие с Джо друзья.

— Мы ее найдем. Ну как, вы успели прийти в себя?

— Во всяком случае, я не собираюсь лезть на крышу, чтобы потом спрыгнуть оттуда. — Дункан задумчиво посмотрел на собеседницу. — Давайте я куплю вам что-нибудь выпить.

Фиби кивнула на бутылку с водой:

— Вы уже купили.

— Я мог бы предложить что-нибудь получше. — Теперь в его тоне явственно прозвучали обольщающие нотки.

— Все это замечательно, но вам пора домой, мистер Свифт.

— Дункан.

— М-м-м. — Слегка улыбнувшись, она встала и подняла свою куртку.

— Послушайте, Фиби, — он тоже шагнул за ней в сторону двери, — могу я позвонить вам, если вдруг почувствую желание покончить с собой?

— Обратитесь в службу психологической поддержки, — посоветовала она, даже не оглянувшись. — Вполне возможно, им удастся отговорить вас.

Дункан подошел к перилам и теперь смотрел, как она спускается вниз. Целеустремленность, вновь мелькнула у него мысль. Пожалуй, ему начинают нравиться целеустремленные женщины.

Затем он опустился на ступеньку и вытащил свой телефон. Дункан собирался позвонить лучшему другу — который по совместительству был и его адвокатом, — чтобы уговорить того заняться делом незадачливого самоубийцы и столь же незадачливого игрока.

С балкона второго этажа Фиби наблюдала за прыжками зеленой овчарки. Судя по всему, собака была чертовски довольна собой и охотно подстраивалась под ритм, задаваемый флейтой и барабанами, на которых играло трио лепреконов.

Джо остался жив, и хотя она пропустила начало парада, второй акт обещал быть не менее интересным.

Не такой уж паршивый способ провести День святого Патрика.

Рядом с Фиби подпрыгивала ее семилетняя дочь, обутая в ярко-зеленые кеды. Карли долго сражалась за эту обувь, отвергая все возражения насчет непрактичности и слишком высокой цены.

Сегодня она надела эти кеды с зелеными укороченными брюками, по всей поверхности которых были рассыпаны крохотные розовые точки, и с зеленой же рубашкой, украшенной розовой каймой. Эти вещи малолетней моднице также удалось отстоять в яростном споре с матерью. Впрочем, вынуждена была признать Фиби, ребенок действительно выглядел очень мило.

Рыжеватые волосы достались Карли от ее бабушки. От нее же она унаследовала кудряшки, хотя у самой Фиби волосы были абсолютно гладкими. Яркие голубые глаза тоже могли считаться наследством Эсси. Что касается промежуточного поколения, как часто думала о себе Фиби, то ему пришлось довольствоваться зелеными.

У всех трех женщин была очень светлая кожа, столь характерная для рыжеволосых людей. Но Карли унаследовала к тому же веснушки, а также очень милый ротик с глубокой ямочкой на верхней губе.

Порой, глядя на свою мать и дочь, Фиби с нежностью размышляла о том, как ей удалось стать связующим звеном между двумя столь похожими созданиями.

Фиби слегка сжала Карли плечо, а затем наклонилась, чтобы чмокнуть ее в рыжеволосую макушку. В ответ та просияла ослепительной улыбкой, продемонстрировав при этом нехватку двух передних зубов.

— Лучшее место в доме, — слегка отступив от двери, Эсси с нежностью улыбалась своим близким.

— Ты видела собаку, бабуля?

— Ну конечно.

Младший брат Фиби повернулся к матери:

— Хочешь, я принесу тебе стул?

— Нет, милый, — предложение Картера явно не вызвало у нее восторга. — Лучше я постою здесь.

— Ты можешь постоять у перил, бабуля, а я буду держать тебя за руку, — заявила Карли. — Здесь все равно что во внутреннем дворике.

— Ты права, детка. — Эсси осторожно двинулась к перилам, улыбаясь при этом несколько напряженно.

— Отсюда тебе будет лучше видно, — вновь подбодрила ее Карли. — Вот идет еще один оркестр! Правда, здорово? Посмотри, как резво они маршируют.

Надо же, как умело она успокаивает свою бабулю, подумала Фиби. Как крепко сжимает ее руку своей маленькой ручкой. И Картер — взгляните-ка — тоже встал рядом с мамой. Он что-то говорит ей, указывая в сторону разряженной толпы, а другой рукой осторожно придерживает ее за плечо.

Фиби знала, о чем могла думать ее мать, когда смотрела на Картера. После того как у нее появился свой ребенок, ей стала понятна эта всепоглощающая любовь. Но мама должна была чувствовать все гораздо острее. Стоило ей взглянуть на Картера — на его густые каштановые волосы, орехового цвета глаза, четкие линии рта, носа и подбородка, и перед ней, — как живой, вставал ее покойный муж, а также все то, что кануло в небытие с его преждевременной смертью.

— Свежий лимонад! — Ава подкатила тележку к выходу на балкон. — В нем полно мяты, так что оттенок у него самый что ни на есть зеленый.

— Ава, тебе не стоило возиться со всем этим!

— Почему бы нет! — рассмеялась та и откинула назад непокорную прядь белокурых волос.

В свои сорок три года Ава Вестри Давер была самой красивой из всех знакомых Фиби женщин. Пожалуй, что и самой доброй.

Заметив, что Ава взялась за кувшин, Фиби поспешила к тележке.

— Нет-нет, я сама разолью лимонад. Ты лучше понаблюдай за парадом. Маме намного легче, когда ты рядом, — тихонько добавила она.

Понимающе кивнув, Ава подошла к балконному ограждению и слегка тронула Эсси за плечо. Затем встала по другую сторону от Карли.

Вот вся ее семья, думала, глядя на них, Фиби. Правда, сын Авы сейчас в Нью-Йорке, в университете, а жене Картера пришлось выйти сегодня на работу, но вместе они создавали ту основу, на которой покоился маленький мирок Фиби. Иногда ей казалось, что, не будь этих людей, она была бы сметена потоком жизни, как обычная пылинка.

Фиби разлила лимонад и разнесла всем стаканы. Пристроившись наконец рядом с Картером, она склонила голову ему на плечо.

— Жаль, что Джози не смогла посмотреть на парад.

— И мне жаль. Возможно, она придет к ужину — если успеет.

Ее маленький братик, думала Фиби, женатый мужчина.

— Вам стоило бы остаться здесь на ночь, чтобы избежать заторов на дорогах и праздничного безумия.

— Вообще-то нам нравится праздничное безумие, но я поговорю с Джози. Помнишь, как мы стояли здесь в первый раз и смотрели на парад? В первую весну после Рубена?

— Конечно, помню.

— Все было таким ярким, шумным и чуточку нереальным. Все просто лучились счастьем. По-моему, даже тетушка Бесс выдавила пару улыбок.

«Должно быть, у нее просто было несварение», — с застарелой горечью подумала Фиби.

— Я чувствовал тогда, всем нутром чувствовал, что теперь-то все будет хорошо. Что он уже не вырвется на свободу и не придет за нами, не убьет нас, пока мы будем спать. Рождество не принесло мне этой уверенности, как, впрочем, и весь тот год, и даже мой день рождения. Лишь в тот мартовский день, стоя на этом самом балконе, я думал, что теперь-то наконец все будет хорошо.

— Что ж, ты был прав.

Фиби сжала его ладонь; так они и стояли — рука об руку, чувствуя себя единым целым.

2

Дункан, мучимый тяжелым похмельем, сидел возле кухонной стойки, вперив неподвижный взор в чашку с кофе. Здесь же лежал его ноутбук. С какой охотой променял бы он это все на пару кружек пива, приправленных веселой болтовней с кем-нибудь из постоянных посетителей «Слэм Данк». Ну а потом можно было бы перебраться в «Свифтис», его ирландский паб. Там бы он выпил еще кружку-другую — и все это под приятную музыку.

Но он уже давно понял, что владельцу баров лучше оставаться трезвым. Дункан мог слегка отступить от этого правила в День святого Патрика или накануне Нового года. В то же время ему ничего не стоило скоротать длинный вечер с парой кружек пива.

Но вовсе не праздник заставил Дункана напиться до такой степени, что в голове его и посейчас звучали отголоски вчерашнего веселья. Не передать словами, какое он испытал облегчение при мысли о том, что Джо отказался от своего намерения расквасить голову об асфальт.

За это нужно было выпить.

И уж куда лучше было напиться ради хороших новостей, чем из-за плохих. Не сказать чтобы похмелье его стало от этого легче, но Дункан не сомневался, что как-нибудь справится с этой бедой.

Все, что ему требовалось сейчас, — это выйти на свежий воздух. Прогуляться по саду. Или вздремнуть в гамаке. Затем он смог бы решить, что нужно делать дальше. Последние семь лет Дункан регулярно планировал свои действия, и ему это нравилось.

Он в очередной раз мрачно взглянул на компьютер, затем потряс головой. Если он только попытается сейчас работать — даже сделает вид, что работает, — его голова попросту взорвется.

Тогда он поднялся и перенес кофе на заднюю веранду. Во дворе тихонько ворковали голуби, склевывая зерна с земли под кормушкой. Такие толстые и ленивые, мелькнула у Дункана мысль, что им даже лень залететь внутрь. Уж лучше собирать остатки.

Многие люди вели себя точно так же.

Сад вокруг дома радовал своим ухоженным видом, и Дункану нравилось думать, что в этом есть и его заслуга. Неплохо было бы прогуляться сейчас под сенью деревьев, дойти до самого причала, а может быть, и покататься по реке на лодке.

Погода просто располагала к отдыху. В такое ясное и безветренное утро хотелось предаваться безделью и мечтать о чем-нибудь приятном.

А можно было просто спуститься к причалу и понаблюдать за тем, как солнечные блики скользят по поверхности реки. Сидеть так в свое удовольствие, пить кофе и не думать ни о каких делах — что может быть приятнее?

Что-то, интересно, поделывает Джо этим солнечным утром? Сидит в тюремной камере? Или «отдыхает» на больничной койке? И чем занята сейчас та рыжеволосая?

Вряд ли стоило убеждать себя в том, что сегодня самый обычный день, коль скоро вчерашние события накрепко засели у тебя в голове. Было глупо даже надеяться на то, будто тебе и в самом деле хочется сидеть на пирсе и нянчить свое похмелье, как если бы все в твоей жизни складывалось наилучшим образом.

И потому Дункан вновь поднялся в спальню и начал разыскивать чистые джинсы и рубашку, при взгляде на которые нельзя было сказать, что он спал в них всю ночь. Затем он вытащил бумажник, ключи и прочие мелочи из карманов тех брюк, в которых он и в самом деле плюхнулся в постель после того, как в полупьяном виде завалился вчера домой.

По крайней мере, напомнил себе Дункан, расчесывая пятерней волосы, ему хватило ума оставить машину на стоянке и взять такси.

Не помешало бы, пожалуй, надеть костюм.

Или не стоит?

Вот черт…

Поразмыслив, Дункан решил, что надеть костюм будет с его стороны чистым пижонством, если учесть, что направляется он к своему бывшему служащему — и не куда-нибудь, а в тюрьму. К тому же он вообще без восторга относился к костюмам.

А вдруг рыжеволосой нравятся именно мужчины в костюмах? Тогда имеет смысл принарядиться — при встрече это может сыграть ему на руку.

К дьяволу костюм.

Дункан быстро направился вниз — по витой лестнице и дальше, через блистающее белым кафелем фойе. Распахнув створку дверей, он увидел небольшой «Ягуар» красного цвета, который как раз сворачивал к его дому.

Из машины выбрался человек, одетый в превосходный костюм — без сомнения, итальянский. То же можно было сказать и о его ботинках. Финеас Т. Гектор явно принадлежал к числу тех, чей внешний вид не способна была испортить никакая, даже самая немыслимая катастрофа.

Наблюдая за неторопливой походкой своего друга, Дункан в очередной раз подумал о том, что Фин вообще не склонен спешить. Впрочем, соображал он куда быстрее, чем большинство знакомых Дункана.

Больше всего Фин походил на юриста — причем высокооплачиваемого (каковым он, впрочем, и являлся). И это при том, что еще лет десять назад, когда они только познакомились, Фин лишь изредка мог позволить себе траты на такси. Что уж тут говорить про костюм от «Армани».

Ну а сейчас он носил этот костюм так, будто тот принадлежал ему по праву рождения. Пиджак светло-серого цвета превосходно смотрелся на тренированном теле Финеаса, выгодно оттеняя темный цвет его кожи.

Подойдя к лестнице, Фин на секунду задержался и внимательно посмотрел на Дункана.

— Выглядишь ты весьма бледно, друг мой.

— Да и чувствую себя не лучше.

— Вполне естественно, если учесть то количество спиртного, которое ты проглотил вчера вечером.

— На тот момент мне было очень даже хорошо. Зачем пожаловал?

— Ну как же, спешил на нашу встречу.

— А что, мы договорились о встрече?

Фин лишь сокрушенно покачал головой, сделав несколько шагов навстречу Дункану.

— Мне следовало догадаться, что ты забудешь. Когда человек распевает «Дэнни Бой» и опрокидывает в себя одну порцию виски за другой, ему явно не до дел.

— Ты хочешь сказать, я пел «Дэнни Бой»? Господи, только не это!

— По правде говоря, не уверен. Все эти ирландские мелодии звучат для меня совершенно одинаково. Но ты куда-то собрался?

— Да вроде как. Может, зайдем в дом?

— Здесь лучше.

Фин присел на длинную белую скамью, заложил руки за голову.

— Ты все еще хочешь продать это место?

— Не знаю. Может быть.

Дункан посмотрел вокруг: сады, деревья, тенистые уголки, изумрудно-зеленая трава. Порой ему это нравилось, порой вызывало отторжение.

— Возможно, когда-нибудь и продам.

— Неплохое местечко. Вот только не располагает к активности.

— Чего-чего, а активности мне и так хватает. Слушай, Фин, я и в самом деле просил тебя приехать? В моих воспоминаниях провал.

— Ты просил меня заехать этим утром к Самоубийце Джо и проверить, как у него дела, а потом заглянуть к тебе и рассказать обо всем. Когда я согласился, ты заключил меня в объятия и влепил слюнявый поцелуй. Думаю, окружающие теперь только и говорят о том, что моя жена — это всего лишь прикрытие для нас обоих.

Дункан на секунду призадумался:

— Ну а ее-то я хоть поцеловал?

— А как же. Ну что, рассказать тебе о Джо?

Дункан побренчал ключами в кармане брюк.

— Я как раз собирался съездить в город, проверить, как у него дела.

— Могу избавить тебя от этой поездки. Чувствует он себя неплохо — особенно если учесть, в каком состоянии он был вчера.

— А что, жена Джо…

— Тоже была там, — перебил его Фин. — Выглядела она весьма испуганной, но приехать не отказалась. Кожа у Джо здорово обгорела под солнцем, и теперь они его лечат. Да и психиатр ему тоже не помешает. Поскольку ты не собираешься выдвигать никаких обвинений, Джо уже скоро выпустят на свободу. В общем, ему помогут, а именно этого ты, как я понимаю, и хотел.

— Ты прав.

Почему он никак не мог избавиться от чувства вины?

— Если ты снова возьмешь его на работу, я дам тебе хорошего пинка.

— Ты не сможешь дать мне пинка, — ухмылка Дункана была наигранно-зловещей. — Ты не способен драться всерьез, черный парень.

— Для тебя я сделаю исключение. В общем, Джо получит помощь. Жена вправе простить его или нет — это ее дело. Но ты и так сделал все возможное для этого типа, не говоря уже о том, что нанял ему лучшего адвоката в Саванне.

— Мог бы быть и получше, если учесть ту цену, которую ты заламываешь, — пробурчал Дункан.

Фин лишь ухмыльнулся:

— Готов тебе посочувствовать. Ладно, я отправляюсь в город, чтобы ободрать еще парочку клиентов.

— А как насчет рыжеволосой?

— Какой рыжеволосой? — Фин недоуменно взглянул на Дункана поверх солнечных очков. — Помню, там были две блондинки и очаровательная брюнетка. Они пытались тебя расшевелить, но тщетно — ты был слишком поглощен пивом.

— Да нет, я не о вчерашнем вечере. Та рыжеволосая. Фиби Макнамара. Лейтенант Фиби Макнамара, — театрально вздохнув, Дункан прижал руку к сердцу. — Одно это имя заставляет мою кровь бежать быстрее. Лейтенант Фиби Макнамара.

Фин многозначительно закатил глаза.

— Ну, Свифт, ты даешь. Она же коп. Что ты собираешься с ней делать?

— Знаешь, в голову лезет много разных вещей. У нее такие зеленые глаза и такая изящная фигурка… А еще она не побоялась выйти на крышу. Парень сидит там с оружием, совершенно незнакомый ей парень, но она все-таки выходит к нему.

— Тебе это кажется привлекательным?

— Мне это кажется просто обворожительным. Я бы даже сказал, меня это заводит. Ты ведь встречался с ней, правда? Как она тебе?

— Мне она показалась весьма энергичной и деловой. И очень неглупой. Вдобавок у нее потрясающая задница.

— Понимаешь, никак не могу выбросить эту женщину из головы. Положительно, мне нужно снова увидеться с ней — может, так я пойму, в чем дело. Ты, кстати, мог бы подвезти меня, все равно мне надо забрать машину со стоянки.

Фиби сидела за столом у себя в кабинете. Только что она провела двухчасовую тренировку со своими подчиненными. Волосы у нее были зачесаны назад и стянуты в пучок у шеи. Так они меньше мешали ей во время занятий. В душе Фиби надеялась, что такая прическа придает ей некоторую солидность. А в ее положении это значило немало. Большинство копов, которых она обучала, не склонны были относиться всерьез к женщине-полицейскому.

Впрочем, только поначалу. Рано или поздно всем им приходилось изменить свое мнение.

Ей и в самом деле потребовалась в свое время помощь Дейва, который приоткрыл для нее дверь в полицейское управление. Но Фиби сделала все возможное, чтобы распахнуть эту дверь как можно шире. Так что своим званием и положением она была обязана только себе.

И вот теперь, благодаря своему званию и положению, ей приходилось тратить уйму времени на разбор всевозможных бумаг. А после обеда ей предстояло ехать в суд, чтобы выступить там в качестве свидетеля. Дело касалось домашней ссоры, которая постепенно перетекла в разборку с захватом заложников.

Затем она должна была вернуться в управление и завершить хотя бы самое неотложное. А после работы ей предстояло заехать в магазин за продуктами.

И уже дома, перед отходом ко сну, она должна была перелопатить кучу книг, чтобы подготовиться к лекции «Как следует вести себя в кризисных ситуациях».

А в перерыве между этими обязанностями ей надо было выкроить хотя бы несколько минут, чтобы привести в порядок чековую книжку и попытаться понять, есть ли у нее хоть какая-то возможность купить новую машину, не прибегая при этом к ограблению банка.

Фиби открыла первую папку и погрузилась в изучение дела.

— Лейтенант?

— М-м-м? — даже не взглянув в его сторону, она сразу признала Сайкса. Он входил в ее группу по ведению переговоров.

— Там один парень хочет вас видеть. Дункан Свифт.

— Вот как? — теперь во взгляде Фиби читалось явное недовольство. В окно своего кабинета она увидела Дункана. Тот осматривал полицейское управление так, будто оказался где-нибудь на чужой планете.

Представив то количество работы, которое ей предстояло выполнить, Фиби уже готова была отправить нежданного посетителя восвояси. Но тут вдруг Дункан перехватил ее взгляд и улыбнулся.

— Ну ладно, — встав из-за стола, она направилась в сторону двери. — Мистер Свифт?

Чертовски привлекательная улыбка, мельком подумала Фиби. Что-то ей подсказывало, что улыбался он часто и охотно. Синие глаза смотрели мягко и в то же время внимательно. По своему опыту Фиби знала, что очень немногие способны выдержать зрительный контакт «глаза в глаза». Но этот парень смотрел так, что собеседнику сразу становилось ясно: все внимание приковано исключительно к нему.

— Я понимаю, вы заняты, — сказал Дункан, взглянув на Фиби. — Может, мне прийти позже, когда вы освободитесь?

— Хорошая идея. Особенно если ваше дело может подождать еще лет с десять.

— Ну это вряд ли.

— Тогда прошу.

— Бог ты мой. Такое чувство, будто попал на телевидение. Скажите, а вас не раздражает, что вы сидите здесь целый день на виду у всех?

— Если мне надоест, я всегда могу опустить жалюзи.

Дункан сунул руки в карманы своих потертых джинсов. Ноги в этих джинсах, отметила про себя Фиби, весьма-таки длинные.

— Готов поспорить, это не в вашем стиле.

— Я разговаривала с адвокатом, которого вы наняли для Джо. По-моему, весьма компетентный человек.

— Вы правы… Ну ладно, я хотел поинтересоваться, не нужно ли мне навестить Самоубийцу Джо…

— Самоубийцу Джо?

— Простите, сорвалось. Просто мы стали так называть его между собой прошлым вечером. Так как, должен ли я навестить его или мне лучше отступить в тень?

— Ну а сами-то вы чего хотите?

— Даже не знаю. Мы ведь никогда не были приятелями. Но вчерашняя история никак не выходит у меня из головы.

— Тут важнее, что засело в голове у самого Джо.

— Согласен. А тут еще этот сон…

— Какой сон?

— Мне снилось, будто не Джо, а я сидел на крыше в одних трусах.

— В плавках или в семейных?

— В семейных, — рассмеялся Дункан. — Как бы то ни было, я сидел на краю крыши, а вы были рядом со мной.

— Вам тоже хочется покончить с собой?

— Ничуть.

— Это называется переносом сознания. Вы попытались поставить себя на его место. Это был весьма болезненный опыт — как для Джо, так и для вас. Хорошо, что все закончилось так удачно.

— А что, в вашей практике были и другие случаи?

— Да.

Дункан понимающе кивнул и тут же заговорил о другом:

— А как, по-вашему, называется то, что я не в силах выбросить вас из головы? Мечтательностью?

— Смотря о чем вы мечтаете.

— Я начал изучать вас.

Фиби с недоумением взглянула на собеседника.

— Я подумал, что было бы неплохо узнать о вас как можно больше. Конечно, я мог бы обратиться за сведениями к кому-нибудь еще, но предпочел самый короткий путь. Ну да, если хотите, я запал на вас.

— Я опытный наблюдатель. И мне не нужно разъяснять то, что я и так понимаю. Я очень ценю вашу честность и ваш интерес, но…

— Только не говорите «но» — во всяком случае, не с самого начала.

Наклонившись вперед, Дункан поднял со стола заколку, выпавшую, должно быть, из прически Фиби, и передал ее женщине.

— В конце концов, вы можете счесть это своей общественной обязанностью. Я в данном случае представляю общество. Мы могли бы посидеть где-нибудь в баре, поболтать о том о сем и рассказать друг другу кое-что из своей жизни. Место и время выбираете вы. Если нам что-то и не понравится, вреда от этого точно не будет.

Фиби кинула заколку в коробку со скрепками.

— Как я понимаю, теперь уже вы ведете переговоры.

— Я неплохо владею этим искусством. В конце концов, я мог бы просто купить вам что-нибудь выпить. Каких-нибудь полчаса, и только. Люди порой тратят куда больше времени на поиски подходящей обуви. Всего лишь тридцать минут после того, как вы завершите все свои дела.

— Сегодня я не могу. На этот вечер у меня уже кое-что запланировано.

— Найдется ли у вас в обозримом будущем вечерок, на который ничего не запланировано?

— Конечно. Практически любой.

Слегка покачиваясь взад-вперед на стуле, она внимательно изучала его. Определенно, он ее заинтересовал. И почему ее так влечет к нему? На самом деле у нее просто нет времени на подобные пустяки.

— Завтра вечером, с девяти до половины десятого. Встретимся в вашем баре.

— Отлично. В каком баре?

— То есть?

— Вряд ли вам захочется пойти в «Слэм Данк» — после вчерашнего-то. Вдобавок там слишком шумно: парни любят поспорить из-за разных соревнований. Лучше «Свифтис».

— Этот бар тоже принадлежит вам?

— В некотором роде. Вы уже были там?

— Однажды.

Дункан слегка нахмурился:

— Вам там не понравилось.

— Да нет, бар мне понравился. Просто я была не в восторге от своего спутника.

— Если вам хочется посидеть где-то еще…

— Нет, я одобряю ваш выбор. В девять часов. Вы можете потратить эти тридцать минут на то, чтобы объяснить мне, как вам удалось стать «в некотором роде» владельцем двух баров и многоквартирного дома.

Увидев, что Фиби встает, Дункан вновь улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой.

— Надеюсь, вы не передумаете.

— Я редко меняю свои планы.

— Рад слышать. Итак, Фиби, до завтра.

Ошибка, думала Фиби, глядя, как он выходит из комнаты. Наверняка она совершала ошибку, согласившись встретиться с этим долговязым молодым человеком, у которого были такие нежные голубые глаза и чарующая улыбка.

Но ведь это каких-нибудь полчаса.

К тому же прошло уже немало времени с тех пор, как ей удавалось выкроить полчаса на то, чтобы совершить ошибку с мужчиной.

Фиби приплелась домой вскоре после семи — с пакетом продуктов, тяжелым портфелем и вся на нервах. Машина, которой она уже начала подыскивать замену, сломалась примерно в квартале от полицейского участка.

Теперь ее нужно будет отбуксировать в ремонтную мастерскую — вот вам еще расходы. А потом ей предстоит заплатить за ремонт. И это уже заставляет всерьез задуматься об ограблении банка.

Фиби открыла дверь и швырнула портфель внутрь. Задержалась на секунду и окинула взглядом элегантное фойе. Несмотря на все свое великолепие, дом этот не стоил ей ровным счетом ничего. Правда, «ничего» было в данном случае весьма относительным, но Фиби знала, что даже если бы у нее появилась возможность уехать отсюда, она не смогла бы этого сделать — по финансовым соображениям. Какой смысл жить в роскошном особняке, если ты не в состоянии отремонтировать восьмилетний «Форд Таурус».

Быть окруженным старинной мебелью, произведениями искусства, изделиями из хрусталя и серебра и не иметь возможности продать или заложить хоть что-нибудь из обстановки. Жить в роскоши и при этом мучиться головной болью из-за проклятой машины!

Прислонившись к двери и закрыв глаза, она попыталась справиться с раздражением. Нельзя забывать об элементарной благодарности. В конце концов, у нее и у ее близких есть крыша над головой. Что бы ни случилось, этот дом всегда будет им надежным прибежищем.

До тех пор, пока она будет следовать правилам, установленным ее покойной родственницей.

Фиби выпрямилась и попыталась упрятать тревогу поглубже внутрь, чтобы та уже не могла отразиться на ее лице. Затем она подхватила пакет с продуктами и понесла его на кухню.

Ее девочки уже были там. Карли сидела за кухонным столом и, высунув от усердия язык, делала домашние задания. Мама и Ава крутились у плиты, завершая последние приготовления к ужину. Хоть и говорят, что двум женщинам не место на одной кухне, эти две прекрасно ладили друг с другом.

В комнате пахло зеленью, специями и чем-то неуловимо женским.

— Я же говорила, чтобы вы не ждали меня к ужину.

Как только Фиби вошла в кухню, все трое сразу повернулись к ней.

— Мама, я уже почти закончила упражнение на правописание!

— Ты моя умничка. — Поставив пакет на кухонную стойку, Фиби шагнула к Карли и звонко поцеловала ее. — Наверняка ты успела проголодаться.

— Мы хотели дождаться тебя.

— Конечно, мы тебя ждали. — Эсси шагнула к Фиби и слегка коснулась ее руки. — Ты в порядке, детка? Эта машина подвела тебя так некстати.

— Сначала мне хотелось достать пистолет и пристрелить ее, но потом я чуть успокоилась.

— Как же ты добиралась домой?

— На автобусе. Мне придется ездить на нем до тех пор, пока не починят мою машину.

— Ты можешь взять мою, — предложила ей Ава, но Фиби лишь отрицательно покачала головой.

— Если я буду уверена в том, что дома есть хотя бы одна машина, мне будет спокойнее. Не стоит из-за меня волноваться. А что у нас на ужин? Я дико хочу есть.

— Сходи сначала вымой руки, — Эсси махнула рукой в сторону двери. — А потом сразу за стол. Все уже готово, мы ждем только тебя.

— Ладно, ладно. — Выскользнув в коридор, Фиби быстро направилась в туалетную комнату.

Ей действительно есть за что благодарить судьбу, сказала она себе. О скольких обязанностях она могла забыть только потому, что мать и Ава жили вместе с ней. Тысячи мелких забот, которые она с легкостью могла выбросить из головы. Так стоит ли выворачиваться наизнанку из-за такой ерунды, как сломанная машина?

Вытирая руки, Фиби внимательно изучала свое отражение. Она и в самом деле выглядела усталой и измученной. Если ей не удастся сегодня как следует отдохнуть, завтра у нее под глазами обязательно появятся морщинки.

Что ж, ей уже тридцать три. А в этом возрасте, как ни крутись, морщинки неизбежны.

Впрочем, это не помешает ей выпить сегодня за ужином большой бокал вина. Это поможет ей расслабиться. Это, а еще вкусная пища, приготовленная ее близкими, мягкий вечерний свет и тихая музыка женской болтовни.

За столом Карли рассказывала о школе, а мать говорила о той книге, которую она взялась читать.

— Ты что-то все молчишь, Фиби. Неужели так устала?

— Совсем немножко, — ответила она Аве. — Просто мне нравится слушать.

— Да мы просто слова ей не даем вставить. Расскажи нам лучше о том, как прошел твой день, — что-нибудь хорошее.

Это была старая игра, которую их мать придумала еще в незапамятные времена. Как только у них случалась какая-нибудь неприятность, мама просила рассказать ей что-то хорошее — что-нибудь, что заставило бы их забыть грустные мысли.

— Ну ладно. Занятия с подчиненными прошли сегодня вполне удачно.

— Это не в счет.

— Значит, и мое свидетельство в суде — а мне удалось произвести хорошее впечатление на прокурора — тоже не в счет?

— Я хочу услышать что-то такое, что имеет отношение непосредственно к тебе. Таково правило, — напомнила ей Эсси.

— Она неумолима, — подмигнула Фиби своей дочери.

Та в ответ захихикала.

— Не знаю, так ли уж это хорошо, но ко мне на работу приходил сегодня очень привлекательный мужчина.

— Идет в счет лишь в том случае, если он пригласил тебя на ужин, — начала было Ава и тут же осеклась, с изумлением глядя на Фиби. — У тебя свидание?!

— Ради бога, не реагируй на это так, будто мы только что открыли новый вид тропического жука.

— Но ведь это такое событие! А кто…

— К тому же это не свидание. Я ведь рассказывала вам вчера о том парне, который хотел покончить с собой. Ну вот, а это его бывший работодатель. Он просто пригласил меня выпить с ним пива.

— Ава сказала, что считается лишь ужин, — напомнила ей Карли.

— Ну, он и пригласил меня сначала на ужин, но в итоге мы решили ограничиться пивом.

— Как он, симпатичный? — не скрывая интереса, спросила Ава.

Вино и теплая компания сделали свое дело. Лицо Фиби озарилось улыбкой.

— Очень симпатичный. Но наша встреча продлится не более получаса. И все это — в первый и последний раз.

— Послушай, свидание — это ведь не смертельный недуг.

— Кто бы говорил, — заметила Фиби, накалывая на вилку кусок мяса. — А ты что молчишь, ма?

— Я как раз думала о том, как было бы здорово, если бы ты могла хоть с кем-нибудь ходить в кино или ресторан, — Эсси мягко коснулась руки дочери. — Увы, мужские голоса звучат в этом доме лишь с приходом Картера или когда мы вызываем ремонтников. Чем же занимается твой симпатичный кавалер?

— Точно не знаю. — Фиби отхлебнула еще глоток вина. — Вот завтра я и постараюсь это выяснить.

Фиби нравилось самой укладывать Карли в постель, поэтому она старалась никогда не упускать такую возможность. Девочке было уже семь, и Фиби понимала, что скоро этим вечерним хлопотам придет конец.

— Пора спать, золотко, — наклонившись, она чмокнула Карли в нос. — Твое время вышло.

— Я уже почти сплю. А могу я посидеть с вами в пятницу подольше? До более позднего часа?

— Думаю, это можно будет устроить. — Фиби нежно провела рукой по кудряшкам дочери. — Посмотрим, как ты сдашь тест на правописание.

Карли с загоревшимися глазами подскочила на кровати.

— А если я получу сто баллов, можно мне будет купить попкорн, посмотреть кино и посидеть с вами подольше?

— По-моему, это уже чересчур, — Фиби мягко, но решительно вернула Карли в горизонтальное положение. — Кажется, в пятницу у тебя еще один тест — по арифметике?

Карли со вздохом отвела взгляд.

— Вроде да. Но это труднее, чем правописание.

— И мне так всегда казалось. Но если ты хорошо справишься с обоими тестами, я куплю тебе попкорн, а еще разрешу посмотреть кино и посидеть с нами подольше. А теперь тебе нужно поспать, чтобы завтра ты могла как следует подготовиться.

— Мама? — с вопросительной интонацией произнесла Карли, наблюдая за тем, как Фиби выключает настольную лампу.

— Что, детка?

— Ты скучаешь без Роя?

Без Роя, отметила про себя Фиби. Она сказала не «папа», не «папочка» и даже не «мой отец». Просто «Рой».

Фиби вновь присела на край постели и провела пальцами по щеке дочери.

— А ты?

— Я ведь первая спросила.

В отношениях с дочерью. Фиби старалась не прибегать к уловкам. И теперь она так же искренне ответила:

— Нет, золотко, я не скучаю.

— Ну и ладно.

— Карли…

— Да нет, все в порядке. Я тоже не скучаю. Я просто вспомнила, как бабушка за ужином сказала, что тебе не с кем ходить гулять, и вообще.

— Я могу гулять с тобой.

На это Карли довольно улыбнулась:

— Мы могли бы прогуляться уже в эту субботу. Дойти, например, до Ривер-стрит.

— Ах вот оно в чем дело! — Фиби слегка нахмурила брови. — Ни о каких покупках не может быть и речи.

— Но ведь смотреть — не значит покупать. Мы можем просто ходить и смотреть.

— Ты всегда так говоришь. Вдобавок в субботу на Ривер-стрит всегда полно туристов.

— Тогда мы можем погулять где-нибудь рядом.

— Ах ты, маленькая лисичка! Надеешься меня обмануть? Никаких покупок в эти выходные. И не пытайся уговорить бабушку, чтобы она заказала тебе что-нибудь по Интернету.

Карли со вздохом опустилась на подушку.

— Ну ладно.

Рассмеявшись, Фиби крепко обняла дочь.

— Я люблю тебя, детка.

— Я тоже люблю тебя. Мама, а если я получу хорошие отметки за три следующих теста по правописанию, ты разрешишь мне…

— На сегодня торги закончены. Спокойной ночи, Карли Энн Макнамара, — Фиби многозначительно прижала палец к губам.

Выйдя из комнаты, она не стала запирать плотно дверь, так что внутрь продолжал просачиваться свет из коридора.

Теперь наконец она могла заняться работой. Хорошо, если ей удастся уложиться в два часа. Но вместо того, чтобы свернуть в кабинет, Фиби направилась к матери в гостиную.

Эсси, как всегда по вечерам, вязала крючком.

— Получила заказ на наряд для крещения, — сказала она, с улыбкой взглянув на дочь.

Подойдя поближе, Фиби опустилась в маленькое уютное кресло, похожее на то, в каком сидела ее мать.

— Получается очень красиво.

— Мне это нравится. Приносит удовлетворение. Я знаю, выгода от моей работы небольшая…

— Это неважно. Людям твои вещи прослужат долгие годы, и они всегда будут носить их с радостью. Мама, Карли спрашивала у меня про Роя.

— Правда? — Пальцы Эсси замерли. — Она переживает?

— Нет, ни капельки. Ей хотелось знать, не скучаю ли я по нему. Я сказала ей как есть — не скучаю. Надеюсь, я поступила правильно.

— Думаю, да, — Эсси смотрела на дочь с некоторой грустью. — Нам с тобой не очень-то везет с мужчинами, правда, детка?

— Что да, то да, — Фиби перевела взгляд на потолок, радовавший глаз старинной лепниной. — Все думаю, не отменить ли мне завтрашнюю встречу.

— Это еще почему?

— Нам ведь и так хорошо, правда? Карли счастлива. У тебя есть занятие по душе, у меня тоже. Да и Ава, кажется, всем довольна. Мне бы только хотелось, чтобы они с Дейвом перестали делать вид, будто равнодушны друг к другу, тем более что оба они теперь одиноки. Так стоит ли что-нибудь менять, соглашаясь на встречу с мужчиной, которого я совсем не знаю? Зачем мне это?

— Затем, что ты — привлекательная молодая женщина, у которой вся жизнь впереди. Когда-нибудь тебе надо будет покинуть наш курятник. Понимаю, что в моих устах это звучит довольно странно, и все же это так. — Руки Эсси задвигались с прежней быстротой. — Меньше всего я хочу, чтобы ты закисала в этом доме, лишая себя всех радостей жизни. Поэтому завтра ты отправишься на встречу со своим новым знакомым. Это приказ.

Фиби смотрела на мать в некотором удивлении.

— Ты хочешь сказать, мне следует подчиниться?

— Именно так. В конце концов, я — твоя мать. Считай, что это моя привилегия.

— Что ж, не возражаю. — Фиби направилась к выходу, но у самой двери оглянулась: — Мама, в эти выходные никаких покупок для Карли по Интернету.

— Вот как? — в голосе Эсси прозвучало явное разочарование.

— Считай, что это моя привилегия, — в тон ей ответила Фиби, после чего отправилась к себе в комнату.

3

Фиби заняла свое место во главе стола. На занятия ходило двадцать пять полицейских, так что взору ее предстало разнообразие форменных рубашек и штатских костюмов.

Фиби знала, что многие из тех, кто сидел сейчас перед ней, пришли сюда без особой охоты.

— Сегодня мы поговорим о тактической роли полицейского в кризисных условиях и ситуациях, связанных с захватом заложников. Но для начала я хотела бы знать, есть ли у кого-нибудь вопросы по теме вчерашнего занятия?

Вверх тут же взметнулась чья-то рука. Фиби с трудом подавила в себе раздражение. Офицер Арнольд Микс, коп в третьем поколении. Агрессивный и нетерпимый к чужому мнению, выставлявший себя к тому же этаким мачо.

— Офицер Микс?

— Да, мэм. — Его улыбка начиналась обычно с ухмылки и ею же, как правило, завершалась. — Я знаю, вы разговаривали недавно с типом, который собирался прыгнуть с крыши. Это было в День святого Патрика.

— Все правильно.

— Так вот, мэм; меня интересуют некоторые детали — с учетом того, что мы ходим к вам на занятия. Судя по всему, во время этого инцидента вы нарушили некоторые правила, которых должны придерживаться специалисты по кризисным ситуациям. Возможно, все дело в том, что вы проходили обучение в ФБР и на вас обычные нормы не распространяются. Это так или я ошибаюсь?

Фиби знала, что ее сотрудничество с ФБР всегда будет раздражать кое-кого из полицейских. Что ж, им придется к этому привыкнуть.

— Какие же правила я нарушила, офицер Микс?

— Да вот, мэм…

— Обращайтесь ко мне по званию, офицер, — так же, как это делаю я.

На лице Микса проступила гримаса раздражения.

— Этот тип был вооружен, однако вы беседовали с ним лицом к лицу, без прикрытия.

— Все правильно. Верно также и то, что полицейский должен по мере сил избегать непосредственного общения с вооруженным субъектом. В то же время бывают ситуации, когда подобное поведение представляется оптимальным. Эти моменты мы будем отрабатывать во второй части нашего курса, когда займемся изучением всех тонкостей кризисной ситуации.

— Но почему…

— Теперь о том, что касается упомянутой вами ситуации. По моему мнению, обстоятельства в тот день сложились так, что имело смысл побеседовать с человеком напрямую. Кстати говоря, большинство тех, кто грозит покончить с собой, куда лучше реагируют именно на такое общение. Этот человек никогда прежде не привлекался за насилие, он ни разу не пустил в ход револьвер. В такой ситуации я, как посредник, должна была оценить, насколько удачной или неудачной может быть наша встреча лицом к лицу. На мой взгляд, возможные преимущества во много раз перевешивали потенциальные неприятности. А теперь, коль скоро мы уже затрагивали на прошлом занятии другие аспекты такого общения…

— Мэм… лейтенант, — пауза между словами оказалась достаточно длинной для того, чтобы Фиби смогла понять: оговорка была намеренной. — А то, что вы принесли этому типу алкоголь, это тоже правильно?

«Готова поспорить, твое мужское достоинство не отличается большими размерами», — подумала Фиби, но вслух произнесла:

— Я действительно принесла этому парню пиво, по его просьбе. Это не запрещено, хотя и не поощряется. Решение целиком и полностью зависит от того, кто ведет переговоры, — от его здравого смысла и способности правильно оценить ситуацию.

— Ну да, напоить его как следует, чтобы он брякнулся с крыши.

В ответ на замечание Арни раздались тихие смешки. Фиби слегка наклонила голову, и смех тут же стих.

— Если вы вдруг решите спрыгнуть с крыши, офицер, я учту вашу способность напиваться одной бутылкой пива и принесу взамен стаканчик кока-колы.

Раздался дружный хохот. Заметив, что лицо Арни побагровело от гнева, Фиби спокойно продолжила:

— Я уже не раз повторяла вам, что специалист по кризисным ситуациям должен отличаться внутренней гибкостью. Он обязан учитывать существующие правила, но самые важные решения ему придется принимать самостоятельно.

— Но вы же не станете отрицать, что это очень рискованно — снабжать такого типа наркотиками и алкоголем?

— Все так. Но в данном случае риск был не слишком велик. Парень не требовал у нас спиртное. Он просто вежливо спросил, не могли бы мы принести ему бутылку пива. Получив желаемое, он смог наконец взять себя в руки и успокоиться. В обмен на пиво он пообещал не использовать свой револьвер, что позволило мне подняться на крышу и побеседовать с ним напрямую. Я еще не закончила, — бросила она Арни, с губ которого уже готов был сорваться очередной вопрос.

После секундной паузы Фиби произнесла прежним, холодным и невозмутимым тоном:

— Все ваши силы должны быть направлены на то, чтобы сберечь жизнь человеку, попавшему в беду. Все — слышите меня? — все остальное в данном случае второстепенно. Вот почему во время этих — именно этих — переговоров я решила принести парню одну-единственную бутылку пива. Я посчитала, что так мне будет проще убедить его спуститься вниз. И коль скоро парень этот остался невредим, ни разу не пустил в ход револьвер и сам отдал его мне, значит, мое решение было верным.

— Вы также привлекли к переговорам постороннего человека.

Глядя Арни прямо в глаза, Фиби улыбнулась сладчайшей из своих улыбок:

— Я вижу, офицер, вам никак не дает покоя этот конкретный случай и мой метод ведения переговоров. Возможно, вы сочли бы более приемлемым, если бы парень просто спрыгнул вниз?

— Если учесть, что сидел он на уровне третьего этажа, все, что ему грозило, — пара сломанных ребер. Разве что перед этим он не застрелился бы сам и не пристрелил вас.

— Интересная у вас логика. Вам, значит, кажется, что не стоило обращать внимания на его намерение покончить с собой потому только, что ни о каких серьезных последствиях, на ваш взгляд, не могло быть и речи.

Словно бы невзначай, она подняла руку и поправила выбившуюся из прически прядь волос. Затем продолжила все тем же будничным тоном:

— Знавала я одного полицейского, который мыслил схожим образом. В его случае, кстати, речь тоже шла о человеке, намеревавшемся прыгнуть с крыши собственного дома. Человек этот находился в каких-нибудь двенадцати футах от земли, и оружия у него не было. С точки зрения моего знакомого, это была всего лишь досадная случайность, отвлекавшая его от куда более серьезных дел. И он не замедлил донести эту мысль до потенциального самоубийцы. Парень прыгнул головой вниз и разбил-таки свой череп о мостовую. Кто-нибудь знает, почему эта досадная случайность закончилась реальным трупом?

— Ваш знакомый спровоцировал этот прыжок, — отозвался один из полицейских.

— Все правильно. Дело в том, что он напрочь забыл главный принцип своей работы: человеческая жизнь — превыше всего. Если у вас есть еще какие-то вопросы относительно моего случая, передайте их мне в письменном виде. Пока же продолжим нашу работу.

— Но мне бы хотелось знать…

— Офицер, — Фиби чувствовала, что еще немного, и она вспылит, — по-моему, вы заблуждаетесь относительно того, кто из нас ведет этот курс. Так вот, этим занимаюсь я. К тому же вы, кажется, забыли, что я старше вас по званию.

— Лично мне, мэм, представляется, что вы просто не хотите обсуждать те спорные решения, которые принимали во время последнего инцидента.

— Так вот, парень, лично мне представляется, что все дело в твоем нежелании принять «нет» в качестве ответа — особенно от женщины, которая превосходит тебя по званию. Я уже не говорю о привычке спорить и неспособности объективно оценить положение дел. Скажем прямо, не лучшие качества для специалиста по кризисным ситуациям. Об этом я и намерена доложить вашему капитану. Надеюсь, он избавит нас от необходимости терпеть друг друга. А теперь я хочу, чтобы вы закрыли рот и начали слушать. Это приказ, офицер Микс. Если вы решите проигнорировать его, я напишу на вас докладную, где будет сказано о вашем нежелании следовать офицерской субординации. Все ясно?

Лицо Микса побагровело от ярости, во взгляде его читался неприкрытый гнев. Тем не менее он лишь мрачно кивнул.

— Прекрасно. Итак, сегодня мы обсуждаем работу в группе и тактические действия в кризисной ситуации.

Как только занятие закончилось, Фиби сразу же направилась в туалет. Она не стала биться головой о стену, хотя поначалу помышляла именно об этом. Вместо этого она подошла к зеркалу, крепко ухватилась за раковину и, глядя на свое отражение, отчетливо произнесла:

— У Арнольда Микса крохотный член размером с детскую морковку. А его наглое, оскорбительное, подростковое поведение — всего лишь неудачная попытка взять реванш за столь явную насмешку природы.

С облегчением кивнув, Фиби расправила плечи. И тут же вздрогнула, услышав шум спускаемой воды. Как глупо было с ее стороны беседовать с зеркалом, не проверив вначале, есть ли кто-нибудь еще в туалете!

Фиби была знакома с женщиной, вышедшей из кабинки, вот только легче ей от этого не стало. Детектив Лиз Альберта, энергичная, целеустремленная брюнетка, была хорошим полицейским. Специализировалась она на преступлениях, связанных с сексуальным насилием.

— Лейтенант.

— Детектив.

Лиз открыла воду, покрутила головой, словно бы изучая собственное отражение.

— Арни Микс — настоящий ублюдок, — как бы между прочим заметила она.

— Ох, — вырвалось у Фиби, — ну да…

— В комнате отдыха он постоянно забавляет всех сальными шуточками. Я не меньше других ценю хороший юмор и понимаю, что мужчины в любом случае остаются мужчинами, ну и все такое. Но кое-что мне решительно не нравится, и я не замедлила донести это до Микса, когда он заявил мне, что большинство обвинений в насилии не выдерживает никакой критики. При этом он не нашел ничего лучшего, как пересказать мне затасканный анекдот на тему того, что женщина с поднятой юбкой бегает быстрее, чем мужчина со спущенными штанами.

— Этот ублюдок так и заявил?

— Ну да. А я в ответ написала на него жалобу. Так что теперь он не слишком-то меня жалует. — Лиз провела рукой по своим коротким темным волосам. — Я тоже не выношу этого типа — с головы и до кончика его крохотного члена.

Вытирая руки бумажной салфеткой, Лиз с милой улыбкой взглянула на Фиби:

— Лейтенант.

— Детектив, — улыбнулась в ответ Фиби, наблюдая, как Лиз выбрасывает салфетку и неторопливо скрывается за дверью.

Хоть ей это и не нравилось, но пришлось идти к Дейву. Фиби надо было подняться на этаж, и она, по своей привычке, не стала ждать лифт. Открывая дверь, ведущую с лестницы в коридор, Фиби увидела, что Дейв как раз выходит из своего кабинета.

— Вы уже уходите?

— Да, у меня назначена встреча. Проблемы?

— Что-то вроде того. Я зайду позже.

Дейв взглянул на часы.

— Могу уделить тебе две минуты.

Сделав пригласительный жест рукой, он шагнул назад в кабинет. И не сказал ни слова, когда Фиби плотно закрыла за собой дверь.

Глядя на Дейва, Фиби подумала о том, что он почти не изменился с их первой встречи. Лишь на висках появилась легкая седина да возле глаз лучиками заструились морщинки — те, что у мужчин считаются признаком характера, а у женщин — возраста. Но сами глаза оставались все такими же ясными и голубыми, наполненными, по мнению Фиби, спокойной мудростью.

— Мне не очень-то хотелось обращаться к вам — хотя бы потому, что это означает мое поражение. И все же я прошу вас освободить офицера Арнольда Микса от посещения моих занятий.

— Почему?

— Я просто не могу его ничему научить. Боюсь даже, что после моих занятий он будет с предубеждением относиться к тем правилам, которым нужно следовать в кризисных ситуациях.

Дейв присел на краешек стола. Для Фиби это стало знаком, что теперь в ее распоряжении куда больше двух минут.

— Он что, так глуп?

— Не то чтобы глуп… Я бы назвала его недалеким.

— Его отец работает в полиции. Тот еще сукин сын.

Фиби слегка расслабилась:

— Мне жаль слышать это, сэр.

— Я хочу, чтобы все офицеры закончили эти курсы. Позже ты сможешь высказать свое мнение о Миксе в отдельном докладе. Ну а пока, Фиби, он тоже должен пройти через это. Ты же знаешь, им в любом случае пригодится то, что они усвоят на твоих занятиях.

— Мне пришлось устроить ему головомойку прямо на семинаре.

— Заслуженно, я надеюсь?

— Вполне. Но теперь он еще больше настроен против меня… и это вряд ли добавит ему усердия.

— Постарайся снизить напряжение, — Дейв похлопал Фиби по плечу. — Я сегодня вернусь не скоро.

— Постарайся снизить напряжение, — со вздохом пробормотала Фиби, что, впрочем, не помешало ей поправить на Дейве галстук.

— Ты — лучшая в своем деле, — с улыбкой заметил тот. — Помни об этом, и тогда никакой Микс не будет тебе страшен.

— Да, сэр.

Фиби вышла в коридор вместе с капитаном. Оглядевшись по сторонам, она тут же увидела Арни, который с двумя другими полицейскими ошивался неподалеку от ее кабинета. Стараясь не выдавать своей неприязни, Фиби направилась прямо к Миксу.

— Офицер, по решению капитана все, кто зачислен на мои курсы, должны закончить их в обязательном порядке. Поэтому я жду вас в понедельник, строго по расписанию. Все ясно?

— Да, мэм.

— Ну а сейчас, как мне кажется, у вас троих наверняка есть дела поважнее, чем просто бродить здесь по коридору. Так что отправляйтесь к себе и не тратьте зря время.

— Да, мэм, — повторил Микс таким тоном, от которого Фиби внутренне ощетинилась. «Постарайся снизить напряжение», — напомнила она себе.

— Надеюсь, мы оба сможем извлечь немало полезного из этих занятий, — добавила Фиби, прежде чем повернуться и направиться к себе.

Слов Микса она не разобрала — слишком тихо и невнятно он их произнес. Зато ясно расслышала раздавшиеся в ответ смешки.

Плевать. Женщине, которая прошла через Квантико, справилась с ролью полицейского и специалиста по кризисным ситуациям и которая ни при каких условиях не могла скрыть своей сексуальности, и раньше приходилось слышать подобные смешки.

Вот и сейчас она знала, что взгляды троих мужчин направлены на ее задницу. И хотя мысль эта приводила ее в ярость, Фиби постаралась взять себя в руки. Не стоит заводиться из-за ерунды, напомнила она себе, тем более что задница у нее и в самом деле была классная.

Оказавшись у себя в кабинете, Фиби прочла сообщение от механика и тут же поняла, что у нее есть проблемы посерьезнее, чем нагловатый коп со своими сальными шуточками.

За ремонт машины ей предстояло заплатить семьсот пятьдесят девять долларов — и ни центом меньше.

Сраженная этой цифрой, Фиби уронила голову на руки и замерла, не в силах преодолеть жалость к самой себе.

Домой ей пришлось добираться на автобусе. Оказавшись дома, она глубоко пожалела о том, что согласилась на встречу с Дунканом. Только представьте: вновь ловить автобус, чтобы посидеть потом полчаса в баре и сразу после этого опять бежать на автобусную остановку…. Что может быть глупее?

Надо отыскать телефон Дункана и отменить встречу. Очевидно, что, согласившись выпить с ним пива, она проявила минутную слабость. А все эта чертова ямочка в углу его рта… В конце концов, она могла бы потратить эти полчаса с гораздо большей пользой.

Принять, например, ванну. Заняться йогой. Сделать себе массаж лица. Или хотя бы разгрести ящик в своем столе.

В любом случае это было бы куда более продуктивной тратой времени. Но уговор есть уговор.

Карли ворвалась в фойе и с разбегу прыгнула в объятия матери. Фиби почувствовала, как раздражение понемногу уходит. Никакие мрачные мысли не могли устоять перед столь искренним порывом.

— От тебя пахнет бабушкиными духами, — Фиби с нарочитым усердием втянула в себя воздух, отчего Карли тут же захихикала.

— Она позволила мне брызнуть на шею один разок. Ужин готов, и я уже сделала домашние задания, — слегка отклонившись назад, Карли с улыбкой взглянула в лицо матери. — Тебе не придется сегодня заниматься домашней работой.

— С чего бы такое везение?

— Так ты сможешь лучше подготовиться к свиданию. Ну же, идем!

Выскользнув из объятий, Карли ухватила мать за руку и потащила ее в столовую.

— Бабушка думает, что тебе стоит надеть синий свитер, а Ава считает, что лучше всего подойдет та белая блузка, которая завязывается сзади. Ну а мне кажется, что ты могла бы надеть свое зеленое платье.

— Знаешь, это не совсем то, в чем ходят в бар, чтобы просто попить пива.

— Но оно так идет тебе!

— Ей лучше приберечь его до той поры, когда парень пригласит ее на ужин, — вмешалась в разговор Ава. — Давай садись. Все уже готово. Мы хотели, чтобы у тебя осталось время принарядиться.

— Ради бога, это же не свидание. Всего-то одно пиво в ирландском баре.

Ава, уперев руки в боки, строго воззрилась на Фиби:

— Да знаешь ли ты, что сегодня вечером ты представляешь всех одиноких женщин нашего города? Всех, кто готов поужинать у себя дома пиццей, только что подогретой в микроволновке. Всех, кто отправляется в постель с книжкой в руках или в очередной раз просматривает на ночь «Секс в большом городе». Так вот, — Ава ткнула в нее указательным пальцем, — ты — наша сияющая надежда.

— Бог мой, — вырвалось у Фиби, когда та садилась за стол.

Эсси успокаивающе похлопала дочь по плечу:

— Только никакого давления.

Она не хотела быть сияющей надеждой, но все-таки пошла на автобусную остановку. Фиби трижды отвергла предложение Авы взять ее автомобиль. Вдобавок ей пришлось разочаровать Карли, надев вместо зеленого платья джинсы и черный свитер. Правда, она решила не отказываться от сережек, которые выбрала ее дочь. А еще Фиби обновила макияж.

Она уже давно поняла, что жизнь представляла собой цепочку компромиссов.

Выйдя на улицу, Фиби услышала восхищенный присвист. Так ее приветствовал Джонни Портер — пятнадцатилетний юнец, живший по соседству. Сейчас он описывал вокруг нее круги на своем велосипеде.

— Вы классно выглядите сегодня, миссис Макнамара. Должно быть, спешите на свидание?

Неужели она и в самом деле выглядит так, будто спешит на свидание?

— Да нет, Джонни, что ты. Я просто бегу на автобус.

— Вы куда-то направляетесь? Так давайте я вас подброшу, — и Джонни кивком указал на свой велосипед. — Прокачу с ветерком.

— Очень любезно с твоей стороны, но лучше я воспользуюсь автобусом. Как поживает твоя мама?

— Ну, с ней все в порядке. Сейчас у нее в гостях тетушка Сьюзи, — Джонни многозначительно закатил глаза, описывая вокруг Фиби очередной круг. — Они толкуют о свадьбе моей кузины Джульет. А я под шумок просто сбежал. Ну так как насчет велосипеда?

— Нет, Джонни, спасибо.

— Ладно, тогда до встречи.

И Джонни стремительно рванул куда-то по тротуару. «Ищет неприятностей на свою голову, — с неодобрением подумала Фиби. — Помоги боже соседям, когда он повзрослеет и начнет водить автомобиль!»

Было уже весьма прохладно, когда она вышла из автобуса и побрела по Ист-Ривер-стрит. Хорошо, что ей пришла в голову мысль надеть свитер. В городе в это время царила привычная суета. Одни уже выходили из ресторанов, другие только спешили туда. Некоторые наслаждались вечерней прогулкой — бродили по улице, разглядывая витрины магазинов, или просто смотрели на воду.

Очень много пар, отметила про себя Фиби. Ходят рука об руку, дышат чудесным вечерним воздухом. Пожалуй, мама была права: будь она не одна, эта прогулка доставила бы ей куда больше удовольствия.

Впрочем, в ее положении об этом лучше не думать. Особенно если учесть, что сейчас ей предстоит встреча с очень симпатичным парнем.

Лови момент, посоветовала себе Фиби. И поскольку в распоряжении ее было несколько свободных минут, она замедлила шаг и неспешно направилась в сторону реки.

Надо же, оказывается, не только она гуляет здесь в одиночестве! Неподалеку Фиби заметила мужчину, который стоял в тени деревьев и молчаливо созерцал воду. Лицо его было полуприкрыто козырьком кепки, а на темном фоне ветровки отчетливо выделялись две фотокамеры.

Значит, здесь можно встретить не только парочки.

Пожалуй, имеет смысл привести сюда в выходные Карли, подумала Фиби, подставив лицо свежему ветерку. Столько новых впечатлений! Ребенок будет в восторге от прогулки.

Но сначала нужно установить некоторые правила. Если Карли захочет перекусить — всегда пожалуйста. Но вот от покупок придется отказаться. Во всяком случае, до тех пор, пока ее машина гостит у ремонтника.

Возможно, им стоит прогуляться где-нибудь в парке — подальше от разных магазинов. У нее еще будет время подумать об этом.

А теперь ей пора идти. Фиби повернулась спиной к реке и не заметила, как одинокий мужчина нацелил на нее свою фотокамеру.

У «Свифтис» небольшой трилистник заменил в названии бара точку над i. Мозаичное стекло на двери было украшено неким подобием кельтской росписи — что-то вроде изящных узлов и завитушек. Еще Фиби обратила внимание на медную дверную ручку и стены, окрашенные в бледно-желтый цвет, — нечто похожее ей уже приходилось видеть на открытках с изображением ирландских деревень. Подвесные горшки радовали глаз нежной зеленью цветов и виноградных лоз.

«Приятные мелочи, — подумала Фиби. — Этот мужчина привык уделять внимание мелочам».

Стоило ей шагнуть внутрь, и на нее накатили воспоминания, связанные с прошлым посещением «Свифтис». Тон всему задавал здесь бар с большой, массивной стойкой. Тут не было места воздушным папоротникам или яблочным мартини. Но тот, кто хотел выпить кружку пива или стакан ирландского виски под приятную музыку и столь же приятную беседу, нашел бы в «Свифтис» самую располагающую атмосферу.

Кожаные кабинки были удобными и просторными. В глубине их поблескивало темным полированное дерево столов. От светильников, чьи абажуры были выполнены из цветного стекла, разбегались красочные тени. Из небольшого, причудливой формы камина приветливо подмигивал красный огонек.

Все это навевало ощущение тепла и уюта.

Возле одной из кабинок, чей столик был заставлен всевозможными напитками, сидели музыканты. Девушка с копной темных волос, кончики которых были окрашены красным, играла на скрипке. Смычок ее носился по струнам с такой скоростью, что движения словно бы сливались в одно и становились настолько неявными, насколько чистой и ясной была сама музыка. Мужчина, по возрасту годившийся ей в дедушки, задавал ритм на маленьком аккордеоне. Рядом наигрывал на флейте молодой парень со светлыми, почти бесцветными волосами, оттенок которых напомнил Фиби крылья ангелов на фресках. В это же время еще один парень опустил на столик кружку с пивом, подхватил свою скрипку и без труда влился в общую мелодию.

Вся атмосфера была наполнена какой-то безмятежностью. Негромкая, приятная музыка, такая же негромкая, неторопливая беседа. Яркие огоньки ламп в обрамлении цветного стекла. И все это дополнено мелкими, но очень уместными деталями. Фиби успела заметить пивные кружки старинного образца, изогнутый барабан, ирландскую арфу и глиняную посуду, также выполненную в ирландском стиле.

— А вот и ты, как раз вовремя.

Стоило Фиби повернуться, и ее рука тут же оказалась в руке Дункана. А эта его улыбка! Фиби попыталась сосредоточиться. Еще немного, и она забудет о том, что ехала сюда с большой неохотой.

— Мне нравится это место, — сказала она Дункану. — И музыка очень приятная.

— У нас тут так каждый вечер. Пройдем сюда.

Он подвел Фиби к столику, расположенному прямо перед камином. Прислушиваясь к потрескиванию огня, Фиби опустилась на маленькое уютное сиденье.

— Удобное местечко, — заметила она Дункану.

— Что будешь пить?

— Мне пиво. Лучше всего «Харп».

— Подожди чуть-чуть.

Дункан направился к стойке и что-то сказал одной из девушек. Секунду спустя он вернулся назад с кружкой золотистого пива.

— А как же ты?

— На работе я пью только «Гиннес», — Дункан взглянул Фиби прямо в глаза. — Ну, как поживаешь?

— Да, в общем, неплохо. А у тебя как дела?

— Прежде чем я отвечу, позволь поинтересоваться, не принесла ли ты сюда секундомер?

— Уж извини, оставила его в другой сумочке.

— Тогда все в порядке. Я просто хотел прояснить этот вопрос, чтобы уже не отвлекаться на него. Ты сегодня здорово выглядишь.

— Спасибо. На самом деле я выгляжу сегодня как всегда, и мне это нравится.

— Знаешь, никак не могу выбросить тебя из головы, — Дункан коснулся пальцем виска и тут же умолк, увидев официантку с кружкой в руках.

— Спасибо, — поблагодарил он ее за принесенный «Гиннес», сопроводив все ослепительной улыбкой.

— Да не за что, — ответила девушка, опуская на стол чашку с крендельками. Она подмигнула Дункану, бросила быстрый взгляд на Фиби и тут же направилась к следующему столику.

— Так вот, — продолжил Дункан, сделав небольшой глоток, — я все пытался понять, почему никак не могу забыть тебя. То ли это из-за Самоубийцы Джо, то ли потому, что ты сразу показалась мне чертовски сексуальной. Надо сказать, это была моя вторая мысль с того момента, как я увидел тебя. Готов признать, что в тех обстоятельствах она могла показаться несколько легкомысленной.

Фиби неторопливо отхлебывала пиво, наблюдая за собеседником. Стоило ему улыбнуться, и в углу рта тут же появлялась крохотная ямочка. Фиби вдруг осознала, что не в силах отвести от нее взгляд.

— Твоя вторая мысль.

— Да, поскольку вначале я подумал что-то вроде: слава богу, сейчас она с этим разберется.

— Ты всегда с таким доверием относишься к незнакомым людям?

— Да нет. Возможно. Честно говоря, просто не задумывался об этом. — Дункан чуть наклонился вперед, так что их колени слегка соприкоснулись. — На самом деле я с первого взгляда понял: ты — именно тот человек, который знает, что нужно делать, и при этом очень привлекательная женщина. Поэтому я захотел увидеть тебя снова — хотя бы для того, чтобы понять, чем ты меня так зацепила. Я знаю, что ты очень умная, — еще один плюс. Достаточно вспомнить, чем ты занимаешься. Что уж говорить о звании лейтенанта — в твоем-то возрасте.

— Ну, не такая уж я молоденькая. Мне тридцать три.

— Тридцать три? Мне тоже. А когда ты родилась?

— В августе.

— А я в ноябре. Ты постарше, — он слегка склонил голову. — Ну все, я влип. Обожаю женщин, которые старше меня. Они и впрямь на редкость сексуальны.

Это замечание заставило Фиби расхохотаться.

— Забавный же ты парень.

— И это тоже. А еще я очень вдумчивый и глубокий человек — на случай, если ты считаешь очки.

— Какие очки?

— Ну, в такой ситуации не обойтись без подсчета очков. Он очень опрятный. У нее потрясающая грудь. Добавляем еще несколько очков. У него идиотский смех, она терпеть не может спорт — очки снимаются.

— И как мои успехи?

— Не уверен, что смогу высчитать такие цифры без калькулятора.

— Что ж, неглупо. Несколько очков на твой баланс. — Фиби потягивала пиво, попутно разглядывая собеседника. Через левую бровь у него протянулся крохотный шрам — маленькая полоска наискосок. — И все же с твоей стороны весьма неосмотрительно считать меня такой уж умной и компетентной, если учесть, что ты видел меня в деле только раз.

— Я неплохо разбираюсь в людях — наловчился на работе.

— Управляя барами?

— Чуть раньше. Когда работал простым барменом и простым таксистом. Каких только людей я не повидал за это время!

— Бармен с навыками таксиста.

— Или, если угодно, таксист с навыками бармена. Склонившись вперед, он поправил прядь волос за ее ухом, слегка задев при этом серебряную сережку. Движение это было таким естественным и непринужденным, что Фиби на мгновение забыла о том, что почти не знает сидящего перед ней человека.

— Я затратил немало времени на освоение обеих профессий, — продолжил меж тем Дункан, — и в конце концов понял, что сыт этим по горло. В какой-то момент мне захотелось открыть собственный бар.

— Что ты и сделал — став еще одним воплощением американской мечты.

— Не совсем так. Возможно, что-то здесь и было от мечты, вот только не могу сказать, что я заработал эти деньги, развозя пассажиров или обслуживая клиентов в баре.

— Чем же еще ты занимался? Грабил банки, впаривал людям наркотики, торговал своим телом?

— Неплохой способ подзаработать деньжонок. Впрочем, не угадала. Я выиграл их в лотерею.

— Что, в самом деле?

На этот раз ему действительно удалось удивить ее.

— Ну да, простое везение. Или судьба, если уж на то пошло. Мне случалось иногда покупать билеты — не скажу, чтоб уж очень часто. И вот я в очередной раз решил попытать счастья. Помню, мне надо было вписать туда шесть цифр.

— И как же ты их выбирал?

— Очень просто. Мой возраст, номер такси. Последнее было не слишком-то вдохновляюще, ведь я не собирался больше работать шофером. Случайный набор цифр и… джекпот. Слышала когда-нибудь, как люди говорят, что если им повезет и они выиграют в лотерею, то ни за что не оставят свою работу и будут жить практически так же, как до выигрыша?

— Ну да.

— Как думаешь, с ними все в порядке?

Рассмеявшись, Фиби потянулась за очередным крендельком.

— Уж ты-то наверняка забросил и такси, и работу в баре.

— Ясное дело. Завел свой собственный спортивный бар. Чертовски круто. Самое забавное, однако, состоит в том (надеюсь, ты не вычеркнешь мне за это очки), что уже спустя несколько месяцев я понял, что совсем не желаю проводить в этом баре все свои вечера.

Фиби окинула взглядом «Свифтис». Музыканты продолжали играть, но музыка теперь лилась медленно и неторопливо.

— Тем не менее теперь у тебя два бара. И ты по-прежнему проводишь здесь вечера.

— Ну да. Что касается первого бара, то я продал половину акций одному своему знакомому. Ну, почти половину. Сам же занялся обустройством ирландского бара.

— И что, никаких путешествий, никаких дорогущих машин?

— Ну почему. Были и путешествия, и машины. Ну а сама-то ты…

— Нет-нет, позволь еще один вопрос. Он не очень-то деликатный, но так и рвется с языка. Сколько же ты выиграл?

— Сто тридцать восемь миллионов.

Фиби поперхнулась крендельком, и Дункан предупредительно похлопал ее по спине.

— Боже милостивый.

— Ну да, именно так. Хочешь еще пива?

Она покачала головой и вновь уставилась на него в немом изумлении.

— Ты выиграл в лотерею сто тридцать восемь миллионов долларов? — вернулся к ней наконец дар речи.

— Все так. Лучший лотерейный билет за всю мою жизнь. Я помню, вокруг этого события было немало шумихи. Ты что, ничего не слышала?

— Я… — Фиби никак не могла справиться с полученной информацией, — даже не знаю. Когда это было?

— Семь лет назад, в конце февраля.

— Вот что, — она наконец-то перевела дыхание. — Видишь ли, мне было не до того — я как раз рожала.

— Как-то трудно совместить это с тем, что я о тебе знаю. Ребенок. Кто именно?

— Девочка. Карли.

Заметив, что взгляд Дункана скользнул по ее левой руке, она тут же добавила:

— Разведена.

— Ну что ж, постоянно в делах, одна воспитываешь дочь, при этом блестящая карьера. Готов поспорить, у тебя превосходная координация движений.

— Это дело практики.

Миллионы, думала Фиби. Миллионы, наваленные поверх других миллионов. И все же он сидит здесь, в этом маленьком пабе, попивает пиво и выглядит как обычный парень. Правда, у этого парня чертовски обаятельная улыбка, очень сексуальный шрам через бровь и не менее привлекательная ямочка в углу рта. И все же.

— А почему ты живешь здесь, а не на каком-нибудь острове в южной части Тихого океана?

— Мне нравится Саванна. Что толку быть по-настоящему богатым, если ты не можешь жить там, где хочешь? Ну а ты, давно ты работаешь в полиции?

— Ну… — она все еще не могла прийти в себя. Простой симпатичный парень неожиданно оказался простым симпатичным мультимиллионером. — Начинала я в ФБР, сразу после колледжа. Потом…

— Ты работала в ФБР? Как Кларис Старлинг? Как в том фильме — «Молчание ягнят»? Или как Дана Скалли — еще одна сексуальная штучка с рыжими волосами? Специальный агент Макнамара, — последние слова он даже не произнес, а выдохнул. — Я просто в отпаде!

— Во многом благодаря этому, а еще по целому ряду других причин я решила перебраться в полицейский округ Саванны-Четхема. Специалист по кризисным ситуациям.

— По кризисным ситуациям? — Взгляд его внезапно стал твердым и внимательным. — Это когда какой-нибудь парень забаррикадируется в офисе с заложниками и потребует десять миллионов или, например, выпустить из тюрьмы всех заключенных с карими глазами? Ты ведешь с ним переговоры?

— Если это произойдет в Саванне, то, скорее всего, там окажусь именно я.

— А откуда ты знаешь, что говорить? И чего не говорить?

— Тут не обойтись без специального обучения… Что такое? — спросила Фиби, заметив, что Дункан недоверчиво качает головой.

— Нет. Ты должна знать. Обучение — это хорошо, опыт — тоже. Но ты должна знать.

«Забавно, — подумала Фиби. — Ему удалось сразу же понять то, что никак не удается донести до некоторых полицейских — например, до того же Арни Микса. Но Микс, кажется, просто безнадежен».

— Ты можешь лишь надеяться на то, что знаешь. Главное в нашей работе — умение слушать. И это как раз то, что удается мне очень хорошо. Возьмем, к примеру, тебя. Ты живешь в Саванне, а не на одном из островов Тихого океана только потому, что там тебе непросто будет найти подходящее занятие. Ты относишься к своей удаче с должным почтением, хотя и не позволяешь ей заслонить от тебя все остальное. Твой рассказ о деньгах — не пустое хвастовство, а обычный пересказ фактов, весьма забавных в твоем изложении. Должна признать, я действительно потрясена. Пожалуй, захоти я этого, мы могли бы закончить сегодняшний вечер сексом, что также было бы весьма забавно. Хотя это, скорее всего, и стало бы концом наших отношений.

— Вот что мне действительно нравится, — произнес в ответ Дункан. — Женщина, которая делает то, что удается ей лучше всего, и делает это на высшем уровне. Жаль, Самоубийца Джо уже не работает у меня в баре. Этот сукин сын явно заслуживает повышения.

Фиби невольно улыбнулась. Видит бог, она и так была сверх меры очарована своим собеседником. Однако…

— Пожалуй, хватит для получасовой встречи, — решительно заявила она. — Мне уже пора домой.

— Ты любишь свою дочь — вот, пожалуй, самое главное. Твои глаза так и засияли, когда ты упомянула ее имя. Развод не прошел для тебя даром — ты все еще переживаешь. Сильно или нет — другой вопрос. Работа для тебя — не просто работа, но призвание. Сама видишь, — продолжил Дункан, — бармен с навыками таксиста тоже умеет слушать.

— Да, ты прав. И все же хватит для одной встречи.

Заметив, что Фиби встает, Дункан тоже поднялся.

— Я провожу тебя до машины.

— Слишком долго придется провожать. Моя машина гостит у механика, так что я поеду на автобусе.

— Глупости. Я подвезу тебя. Не будь дурочкой — ведь ты же умная женщина.

Он придержал ее за локоть, и они вместе направились к выходу.

— Знаешь, меня сегодня уже хотели подвезти.

— Да ну? И кто же?

— Мой пятнадцатилетний сосед. Он предлагал мне прокатиться на своем велосипеде. Правда, я все-таки отдала предпочтение автобусу.

— Ну, сейчас-то ты точно ничего не потеряешь. До парковки идти примерно столько же, сколько до автобусной остановки. И я довезу тебя домой без всякой тряски, — Дункан взглянул на нее сверху вниз. — Неплохой вечерок для такой поездки.

— Я живу совсем рядом — на Джонс-стрит.

— Одна из моих самых любимых улиц, — его рука скользнула вниз, и он осторожно сжал ладонь своей спутницы. — Как, впрочем, и та, по которой мы идем.

Ну вот, подумала Фиби, теперь и она гуляет по Ривер-стрит рука об руку с мужчиной. Не совсем то, о чем она мечтала, но все же… Ладонь Дункана была твердой и широкой, от нее исходило приятное тепло. Такая ладонь с легкостью могла бы вместить в себя летящий мяч или чашечку женской груди.

Дункан шагал свободно и неторопливо. «Такой мужчина, — думала Фиби, — всегда знает, как можно с толком потратить свое время».

— Приятно прогуляться в такой вечерок вдоль реки, — заметил Дункан.

— Мне уже пора домой.

— Я понял. Не замерзла?

— Нет.

На автостоянке Дункан обратился к служащему:

— Как дела, Лестер?

— Потихоньку, шеф. Добрый вечер, мэм.

Банкнота скользнула из руки в руку так быстро, что Фиби едва не упустила этот момент. И вот уже она любуется на сияющий белый «Порше».

— Никакой тряски, — подмигнул ей Дункан, открывая дверцу машины.

— Вынуждена признать, это и в самом деле лучше, чем автобус — или же велосипед Джонни Портера.

— Тебе нравятся машины?

— Спроси ты меня об этом пару часов назад, и я бы назвала тебе целую дюжину причин, по которым мне никак не удается прийти к согласию со своей машиной. — Она осторожно провела рукой по спинке кожаного сиденья. — Но эта машина мне и в самом деле нравится.

— Мне тоже.

Вопреки ее ожиданиям, Дункан вел машину очень спокойно — никакой суеты, никаких безумных скоростей. При этом чувствовалось, что он знает этот город не хуже, чем Фиби — свою спальню. Ему явно был знаком здесь каждый закоулок.

Она назвала ему адрес, после чего позволила себе расслабиться и насладиться поездкой. Вскоре Дункан затормозил у ее дома.

— Спасибо, все было замечательно, — со вздохом сказала Фиби.

— Всегда пожалуйста.

Он вышел из машины, затем помог выбраться Фиби.

— Красивый дом.

— Действительно, красивый.

Дом и в самом деле выглядел замечательно: розовый кирпич, белые бордюры, высокие окна, просторные террасы.

Ее собственность — нравится ей это или нет.

— Семейный дом, семейные обязательства. Долгая история.

— Почему бы тебе не рассказать об этом завтра за ужином?

Фиби почувствовала, что ее так и подмывает сказать «да», однако она постаралась взять себя в руки.

— Послушай, Дункан, ты и в самим деле очень приятный парень. К тому же ты богат и у тебя просто потрясающая машина. Но я сейчас не в состоянии думать о новых отношениях.

— А в состоянии ли ты съесть ужин?

— Вполне, — рассмеялась она, следуя по направлению к дому. — Несколько раз в неделю.

— Ты — общественный служащий. Я в данном случае представляю общество. Поужинай со мной завтра вечером — или в любой другой день. Я заранее согласен.

— Завтра у меня свидание с собственной дочерью. Мы можем встретиться в субботу и поужинать — при условии, что наш ужин не перерастет в нечто большее.

— Итак, в субботу.

Он чуть наклонился. Движение было мягким и осторожным, но она все-таки уловила его. Уловила, но не стала протестовать — сейчас это могло показаться слишком глупым. Через мгновение она почувствовала прикосновение его губ. Ощущение было легким и приятным.

Затем его рука скользнула с ее плеча на запястье, а губы накрыли ее губы. С этого момента она была уже не в состоянии думать. Глубокое, всепроникающее ощущение тепла, нежная дрожь и сумасшедшее биение пульса… Все это нахлынуло на нее столь неожиданно, что она лишь с трудом смогла перевести дыхание.

Эмоции были настолько сильными, что у Фиби действительно закружилась голова. И когда Дункан наконец отстранился, все, что она смогла, — это несколько секунд неотрывно смотреть ему в глаза.

— Черт, — пробормотала она с трудом, — ну, знаешь…

В ответ он вновь просиял своей знаменитой улыбкой:

— Я заеду за тобой в семь. Спокойной ночи, Фиби.

— Спокойной ночи.

Она неуверенно открыла дверь и оглянулась. Дункан по-прежнему стоял на тротуаре и, все так же улыбаясь, смотрел ей вслед.

— Спокойной ночи, — повторила она.

Шагнув внутрь, Фиби заперла дверь и выключила свет над входом.

«И во что это я ввязалась?» — мелькнула у нее мысль.

4

Только она успела подняться по лестнице, как из гостиной выскользнули мать и Ава. Обе смотрели на нее с одинаково вопросительными улыбками.

— Ну, — начала Эсси, — как все прошло?

— Замечательно. Мы просто попили пива.

Если бы на ней были носки, подумала Фиби, направляясь к себе в спальню, то во время того прощального поцелуя их просто сдуло бы у нее с ног.

За ее спиной Эсси и Ава обменялись многозначительными взглядами, после чего поспешили за ней в комнату.

— Как все это было? О чем вы разговаривали? Ну же Фиби, мы просто умираем от любопытства, — Ава просительно сложила руки.

— Мы выпили пива в его пабе. Очень приятное местечко. Мне там понравилось. А сейчас мне пора немного поразмяться.

И Фиби, не обращая внимания на присутствующих, направилась к шкафу, чтобы вытащить оттуда спортивные штаны и лифчик.

Взглянув в зеркало на отражение матери, Фиби молча пожала плечами. Затем разделась и начала натягивать на себя спортивный костюм. Она так давно жила среди женщин, что ей и в голову не пришло смущаться собственной наготы.

— Мы просто болтали. О том о сем… Он раньше работал барменом, а еще водил такси.

— Вот оно что… Весьма предприимчивый молодой человек.

— Пожалуй.

— А где он живет? — не отставала Ава. — В городе?

— Не знаю, не спрашивала.

— Ради бога, — Эсси театрально закатила глаза, — это же самый естественный вопрос.

— Мы просто не дошли до этого.

Порывшись в небольшом серебряном ящичке, Фиби достала заколку и крепко стянула волосы в хвостик.

— А как насчет его близких? — продолжала выпытывать Эсси. — Кто его родители, его…

— До этого мы тоже не дошли. Если честно, я думала о другом.

— Должно быть, он просто очаровал тебя, — решила Эсси.

— Он и правда очень привлекателен. Но дело не в этом. Просто когда он сказал мне, что выиграл в лотерею сто тридцать восемь миллионов, я некоторое время не могла думать ни о чем другом.

Выйдя из комнаты, Фиби сразу же заглянула к Карли — проверить, спит ли она, после чего направилась по лестнице на третий этаж.

В свое время она произвела здесь небольшую перестановку, превратив комнату для прислуги в маленький спортивный зал. В каком-то смысле это было потаканием собственным слабостям, поскольку избавляло ее от необходимости заниматься фитнесом где-нибудь на стороне. В то же время это экономило ей кучу времени и денег. В свой импровизированный зал она могла приходить рано утром или поздно вечером, когда Карли уже спала.

Для занятий Фиби приобрела эллиптический тренажер и еще целый ряд приспособлений. Здесь же стоял небольшой телевизор — на нем она смотрела кассеты с записями упражнений. Карли нередко присоединялась к ней во время занятий, и это было несомненным плюсом, поскольку позволяло им чаще видеться. Впрочем, мама и Ава тоже пользовались тренажерами, так что все это оборудование, несмотря на дороговизну, полностью окупало себя.

Установив тренажер, Фиби приступила к занятиям. Ее мать и Ава уже были тут.

— Ты сказала миллионов? — Эсси не оставляла надежды выпытать все до конца.

— Именно так.

— Кажется, я припоминаю эту историю, — Ава прижала ладонь к сердцу. — Таксист-миллионщик — так о нем писали в газетах. Местный парень. Один-единственный билет. Бог мой! Так это он?!

— Он самый.

— О боже… Пожалуй, мне лучше присесть, — Эсси опустилась прямо на пол. — Это ведь не просто богатый, не просто удачливый… Я даже не знаю, как его назвать.

— Счастливчик? — предположила Фиби.

— Что-то в этом роде, — Ава опустилась на пол рядом с Эсси. — Он угощал тебя пивом.

Фиби, довольная произведенным эффектом, подняла сопротивление на следующий уровень.

— Не только пивом. Еще и крендельками. А потом отвез домой на своем «Порше».

— Как он, по-твоему, не слишком развязный? — Эсси озабоченно нахмурила брови. — Столько денег… наверняка это сказалось на его характере.

— Он не развязный. Скорее общительный. — Фиби на секунду призадумалась. — И умеет нравиться. Но это у него, судя по всему, врожденное. Он уговорил меня поужинать с ним в субботу вечером.

— Ты встречаешься с миллионером, — Ава подтолкнула Эсси локтем. — Наша девочка встречается с миллионером.

Поскольку эта мысль заставляла ее нервничать, Фиби тут же подняла сопротивление на новый уровень — и в себе, и на тренажере.

— Только не надо воспринимать это как настоящее свидание. Я ни с кем не собираюсь завязывать серьезных отношений. Уж очень это все проблематично. Только и думай: а что мне сегодня надеть? А о чем мы с ним будем говорить? А вдруг он захочет затащить меня в постель? Что мне тогда сказать — что я не могу решиться на это так быстро и мне нужно все как следует обдумать?

— Ужин, — напомнила ей Ава, — в субботу вечером.

— Да, он умеет нравиться, — пробормотала Фиби. — Уж в этом ему не откажешь.

События разворачивались на фоне небольшого здания. Надпись на вывеске гласила: «Джаспер С. Хьюз, адвокат». Фиби уже знала, что в офисе находились сам Хьюз, женщина по имени Трейси Перселл и вооруженный тип по имени Вильям Грейди. Вход в офис был забаррикадирован изнутри.

Полицейские из оперативной группы уже успели разместиться по внешнему и внутреннему периметрам. Прибыв на место, Фиби сразу же поспешила к тому, кто отвечал за всю операцию. К несчастью, этим человеком оказался Арни Микс.

На Арни были темные очки, однако во взгляде его, обращенном на Фиби, явно чувствовалась насмешка.

— Парень захватил двух заложников. Свидетели слышали стрельбу из пистолета. Когда я прибыл на место, этот тип стал орать, что сразу убьет заложников, едва мы попытаемся войти внутрь.

— И это все? — немного подождав, с нетерпением спросила Фиби.

Арни пожал плечами.

— Этот тип заявляет, что адвокат обчистил его на шесть тысяч долларов и он хочет вернуть их.

— Где журнал, офицер?

«Уж не тренируется ли он дома в саркастических ухмылках?» — подумала Фиби, увидев, как искривились уголки его губ.

— Я пытался сделать все возможное, чтобы этот недоносок не пристрелил двух человек. У меня не было времени на ведение журнала.

— Когда свидетели услышали выстрелы?

— Примерно в девять утра.

— В девять? — Фиби почувствовала, как внутри ее одновременно вскипают ярость и страх. — Почти два часа назад, и вы только сейчас послали за посредником?!

— Я держу ситуацию под контролем.

— Вы отстранены. А вас, — Фиби обратилась еще к одному полицейскому, — я попрошу подробно записывать все, что происходит. Время, вид деятельности, кто и что говорит.

Одновременно с этим она достала из сумки свой блокнот.

Арни схватил ее за руку:

— Постойте-ка! Вы не можете просто так взять и начать здесь распоряжаться!

— Еще как могу, — она вырвала руку. — Именно на мне, как на посреднике, лежит ответственность за ситуацию. Свяжитесь с человеком, который захватил заложников, — приказала она тому полицейскому, которого решила привлечь к переговорам.

— Именно я делаю все, чтобы держать ситуацию под контролем!

— В самом деле? — Она резко повернулась к Арни: — Вам удалось поговорить хоть с кем-нибудь из заложников? Вы уверены, что они до сих пор живы? А что, если они ранены? Возможно, кому-то из них нужна медицинская помощь. Где ваш журнал? Где краткое описание ситуации? Наконец, какого прогресса вам удалось добиться за это время? Прошло целых два часа, прежде чем вы соизволили доложить о случившемся!

Схватив телефон, она стала быстро просматривать блокнот, в который успела записать имена тех, кто находился в офисе.

— Я не собираюсь разговаривать с вами! — Голос в трубке дрожал от еле сдерживаемой ярости. — Я сыт по горло этими разговорами!

— Мистер Грейди? Это Фиби Макнамара. Я веду переговоры от имени полицейского управления. Судя по всему, вы очень взволнованы. С вами все в порядке, мистер Грейди? С вами и с теми двумя? Нужна ли кому-нибудь медицинская помощь?

— К дьяволу ваши разговоры. Все к дьяволу!

— Давайте все-таки попытаемся понять друг друга. Можно, я буду называть вас Вильям? Вас ведь обычно так зовут?

— Я не намерен болтать с вами!

— Я здесь, чтобы помочь вам. — Фиби явственно понимала, что он и в самом деле намерен перейти от слов к действиям. — Не нужно ли передать вам воду? Или еду? Возможно, кому-нибудь требуется медицинская помощь?

— Мне были нужны мои деньги.

— Вам нужны ваши деньги. Почему бы нам не поговорить об этом, мистер Грейди? Возможно, я смогу помочь вам.

В своем блокноте Фиби быстро написала: использует прошедшее время.

— Я уже говорил об этом. Никто не захотел слушать.

— Никто не захотел вас выслушать. Я понимаю, как больно чувствовать такое невнимание. И я хотела бы извиниться за то, что мы отнеслись к вашим словам без должного уважения. Но я слушаю вас, мистер Грейди, внимательно слушаю. Я хочу помочь вам справиться с вашей ситуацией.

— Слишком поздно. Я сыт по горло.

Звук выстрела Фиби услышала за секунду до того, как он прозвучал на самом деле. Она услышала его в голосе Вильяма Грейди.

Адвокат отделался легким сотрясением мозга, несколькими шишками и синяками. Его секретарша не пострадала, вот только нервы у нее сдали. Вильям Грейди был мертв: убил себя выстрелом в голову из собственного пистолета.

— Великолепная работа, — раздался сзади голос Арни.

Фиби медленно — очень медленно — повернулась. Теперь она смотрела Арни прямо в глаза.

— Ах ты… заносчивый сукин сын!

— Он шлепнул себя после разговора с вами, а не со мной.

И Арни, все с той же надменной ухмылкой, не торопясь зашагал прочь.

Фиби заставила себя сдержаться, чтобы не броситься вслед за ним. Не сейчас — в ней слишком кипит гнев. Она легко может сорваться и сделать что-то, о чем позднее пожалеет. Она еще успеет разобраться с Миксом.

Внезапно на плечо ей легла чья-то рука.

— Тебе уже нечего здесь делать, — заметил Дейв.

— У меня не было ни малейшего шанса. Минута, может быть, две. Что можно сделать за это время? Все закончилось еще до того, как я вступила в переговоры.

— Фиби, ты…

Она покачала головой.

— Не сейчас. Я должна опросить заложников и найти хоть каких-то свидетелей. — Сказав это, она повернулась к Дейву: — Я хочу записать все показания и хочу, чтобы вы присутствовали при этом.

— Ты ведь знаешь, бывают ситуации, когда все идет не так.

— Я не уверена, что это как раз тот случаи, — голос ее вновь задрожал от ярости. — И я намерена это выяснить. Заложников сейчас везут в больницу, но женщина, судя по всему, почти не пострадала. Она вполне может говорить. Я бы хотела, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре.

— Ну, хорошо. Может, тебе стоит поговорить с психоаналитиком? Когда ты потеряла…

— Я его не теряла, уж в этом-то я уверена, — она старалась не давать воли эмоциям и от этого говорила немного резче, чем следовало. — У меня не было ни единого шанса спасти его.

По дороге в госпиталь она не проронила ни слова. Дейв тоже молчал. Глядя в окно, Фиби обдумывала вопросы, которые ей предстояло задать, и тон, которым они должны быть заданы. С помощью полученных показаний она надеялась обосновать то, что самой ей представлялось совершенно очевидным.

Трейси Перселл отдыхала на кровати в одной из больничных палат. Девушка была совсем молоденькая — вряд ли ей так уж давно начали продавать спиртное. Привлекательная блондинка, которой не мешало бы подкрасить корни волос.

Трейси нервно покусывала ноготь, глядя на окружающих красными, опухшими от слез глазами.

— Он убил себя. Застрелился прямо у нас на глазах.

— Я понимаю, каким это стало для вас испытанием. Возможно, вам стало бы легче, если бы вы смогли рассказать нам об этом. Как вы считаете, Трейси?

— Пожалуй. Они сказали, что я перенервничала и теперь мне надо немного отдохнуть. Но ведь он не ранил меня. Мне здорово повезло, что он вообще не тронул меня. Он ударил Джаспера и вдобавок сунул пистолет ему прямо в лицо. И…

— Я думаю, вы здорово испугались. — Фиби опустилась рядом с девушкой на кровать и коснулась ее руки, прежде чем достать свой диктофон. — Не возражаете, если я запишу все, что вы будете рассказывать?

— Да нет, что вы. Они сказали, что позвонят моему парню, Брэду. Знаете, он должен скоро прийти.

— Вот и чудесно. Если он не появится здесь за время нашего разговора, я сама ему позвоню. Договорились?

— Конечно. Спасибо вам. — Трейси перестала грызть ноготь, как если бы сама мысль о том, что Брэд вот-вот будет здесь, успокоила ее. — Я чувствую себя так странно. Как если бы мне довелось посмотреть фильм ужасов, одним из героев которого была я сама.

— Понимаю. Но теперь-то уже все в прошлом. Вы работаете на мистера Хьюза?

— Угу. Я его секретарша.

— И сегодня вы пришли на работу в свое привычное время?

— Я пришла в офис где-то без десяти девять. Джаспер сегодня пришел одновременно со мной. Обычно он запаздывает, но сегодня мы оба пришли туда к девяти. И почти сразу же после нас появился он. Мистер Грейди. Он ворвался в офис и с размаху ударил Джаспера в лицо. Потом повалил его на пол. Я закричала, потому что увидела у него пистолет. Выглядел он просто ужасно — как безумный.

Порывшись в пакете у себя на коленях, Трейси достала оттуда пару бумажных носовых платков. Было видно, что она едва сдерживает рыдания.

— Он и вел себя как безумный.

— Что случилось потом?

— Он приказал мне встать и закрыть дверь. Он сказал, что застрелит Джаспера, если я попытаюсь убежать. Он приставил пистолет к виску Джаспера, и я страшно перепугалась. Я сделала все, как он сказал. Потом он приказал нам подвинуть стол прямо к дверям. Наверно, ему показалось, что мы делаем это слишком медленно, и тогда он выстрелил.

— Он стрелял в вас?

— Нет. Он целился в пол, проделал дырку в ковре. По-моему, я снова закричала — ну и заплакала. Он велел мне заткнуться и делать то, что он сказал. Потом он снова ударил Джаспера и начал орать на него. Кричал, что хочет вернуть свои деньги. Шесть тысяч пятьсот двадцать восемь долларов — все до последнего цента. — Трейси снова стала обкусывать ноготь. — Понимаете, он заплатил эти деньги Джасперу. Это все расходы, связанные с судебным процессом. К сожалению, дело закончилось ничем.

— Он был клиентом Джаспера?

— Что-то вроде того. Мне кажется, Джаспер не стал заносить его имя в свои учетные книги, — теперь она смотрела куда-то в сторону. — Я и в самом деле не знаю всех подробностей.

— Мы вернемся к этому позже.

— Ладно. Только будет лучше, если вы расспросите об этом самого Джаспера. В общем, Джаспер сказал ему, что у него нет при себе таких денег, и тот заявил, что ему лучше бы найти их. Они как раз договаривались о том, чтобы пойти в банк, когда прибыл этот коп.

— В это время появился первый полицейский.

— Да, что-то в этом роде. Мы услышали сирены, и мистер Грейди заставил меня подойти с ним к окну и посмотреть сквозь жалюзи. Увидев полицейских, он закричал, чтобы они все убирались. Мол, если кто-нибудь попытается войти, он убьет нас. Что у него есть пистолет и он обязательно им воспользуется. Он и мне приказал кричать то же самое, и я закричала, что он и в самом деле поступит так, как говорит.

Трейси нервно вытерла глаза.

— Просто ужас.

— Думаю, вы здорово испугались.

— Ох, мэм, никогда еще мне не было так страшно.

— Что, мистер Грейди ударил вас?

— Нет. Он просто заставил меня лечь на пол, на живот. Джаспера тоже. Потом коп закричал в этот — как его, рупор? — что его зовут офицер Арнольд Микс и чтобы мистер Грейди положил свое оружие и вышел на улицу с поднятыми руками. Поживее, сказал он ему, как будто речь шла о чем-то обыденном. А мистер Грейди опять закричал, что его, мол, зовут Вильям Грейди и чтобы все они проваливали прочь. Ему нужны его деньги — шесть тысяч пятьсот двадцать восемь долларов и тридцать шесть центов, и он намерен получить их обратно. Потом они еще некоторое время орали друг на друга.

— Орали?

— Ну да. Орали и ругали друг друга всякими словами. Мистер Грейди все интересовался, где был этот коп и где был закон, когда Джаспер украл его деньги. Ну а коп отвечал, что ему нет дела до денег мистера Грейди и что лучше бы тому побыстрее вытряхнуться из здания с поднятыми руками.

Взглянув на Дейва, Фиби поинтересовалась:

— И как мистер Грейди отреагировал на это?

— Он пришел в настоящую ярость, особенно когда полицейский заявил, что мистер Грейди — просто тряпка и ему никогда не хватит смелости застрелит нас. Боже милостивый, я думала, он тут же пристрелит нас — просто чтобы поставить на место этого копа. От страха я снова начала рыдать.

— Вы слышали, как полицейский все это сказал?

— Да, мэм. Он назвал мистера Грейди тряпкой и еще вонючим недоноском.

Фиби вновь многозначительно посмотрела на Дейва, тогда как Трейси, не в силах справиться с нервами, начала рвать на клочки бумажный платок.

— Мистер Грейди сказал, чтобы коп вошел внутрь и попытался арестовать его. Он, мол, пристрелит и копа, и нас двоих. Он сказал, что хочет забрать свои деньги. Чтобы заплатить Джасперу, ему пришлось продать машину, и ему больше негде жить. А коп заявил, что жить он будет теперь в тюремной камере и машина ему там не понадобится. Потом — мне показалось, что прошла целая вечность, — прибыли и другие полицейские… Как вы думаете, Брэд уже здесь?

— Еще пара вопросов, и я схожу проверю. Что случилось потом, Трейси?

— Ну, мистер Грейди еще больше разволновался. Мне показалось, он и в самом деле хочет застрелить нас, чтобы сразу покончить со всем этим. Тут я снова разрыдалась. Но он сказал мне, чтобы я не беспокоилась: это все не моя вина. Копы и юристы — вот что он сказал. Им бы только посмеяться над простыми людьми. Мне кажется…

— Что кажется? — подбодрила ее Фиби.

— Мне кажется, он хотел отпустить меня. Только меня, а не Джаспера. Он спросил, скажу ли я полицейским про его деньги, если он меня отпустит, и я ответила, что скажу. Конечно, я бы сказала! Тут снова зазвонил телефон. Этот коп, Микс, заорал Джасперу, чтобы тот ответил: «Возьми трубку, ты, сукин сын!»

Трейси судорожно вздохнула.

— Знаете, это может показаться глупым, но этот полицейский пугал меня почти так же, как мистер Грейди с его пистолетом. — Она вытерла платком глаза. — Я хотела только одного — чтобы он наконец заткнулся. Я ведь чувствовала, что мистер Грейди хочет отпустить меня. И кто знает, может, он бы не застрелился тогда у меня на глазах.

— Все хорошо, Трейси. Все уже позади, — успокаивающе произнесла Фиби, увидев, что девушка вновь начала рыдать.

— Это было… такое ужасное зрелище! Знаете, он разрешил мне сесть — еще когда спрашивал, расскажу ли я полицейским о его деньгах. Так что я сидела на полу, когда телефон опять зазвонил. Я не слышала, что говорил ему полицейский, но я могла наблюдать за мистером Грейди. Я смотрела и думала, что, если он все-таки отпустит меня, я ни за что не вернусь в этот офис. Пойду на курсы и найду себе какую-нибудь другую работу, получше. Мистер Грейди говорил теперь очень мало, но выглядел каким-то грустным. Грустным и испуганным — почти как я сама. Через некоторое время телефон опять зазвонил, но мистер Грейди, казалось, не собирался брать трубку. Потом он взглянул на меня и сказал, что включит сейчас громкую связь, чтобы я сама могла услышать, как они обращаются с простыми людьми. На этот раз звонила женщина… Это были вы, — помедлив мгновение, сказала Трейси. — Точно, это были вы. В общем, вы знаете, что произошло потом.

— Да, я знаю, что произошло потом.

Вместе с Дейвом они вышли на улицу, на свежий воздух. Убедившись, что вокруг никого нет, Фиби сказала:

— Он спровоцировал это самоубийство. Из-за его идиотского поведения едва не погибли двое заложников. Он полностью проигнорировал все правила, распространяющиеся на такую ситуацию. И ради чего?

— Знаешь, далеко не всем удается правильно вести себя в такой ситуации. Не каждый полицейский обладает навыками посредника.

— Черт возьми, Дейв, — на этот раз Фиби была уже не в силах сдерживаться, — ты что, оправдываешь его? Оправдываешь то, что он совершил?

— Нет, — Дейв предостерегающе поднял руку. — И я не собираюсь спорить с тобой, Фиби. Во всяком случае, сейчас, когда ты права. Офицер Микс будет допрошен.

— Я сама допрошу его. Это мое право, — заявила она, прежде чем Дейв смог возразить.

— У вас с Миксом и до этого были серьезные трения. Вдобавок именно ты разговаривала с тем типом, когда он покончил с собой.

— Если я не смогу допросить Микса, это подорвет мой авторитет. Сукин сын не звонил нам почти два часа. Он вполне заслужил взбучку. Дело тут не в наших отношениях, а в его профессиональных способностях.

— Только постарайся, чтобы это не выглядело так, будто ты намерена свести с ним счеты.

— Дейв, человек погиб. Как ни пересчитывай, его уже не вернешь.

Всю оставшуюся часть дня Фиби собирала информацию, записывала показания свидетелей и составляла подробный отчет обо всем случившемся.

Затем она пригласила в свой кабинет Арни Микса.

— Я уже собирался домой, — заявил он.

— Садитесь. У меня нет времени на пустую болтовню.

— Я тут с восьми до четырех и не намерен задерживаться дольше положенного.

Тем не менее он все же подошел к столу и сел напротив Фиби. При виде диктофона лицо у него скривилось:

— А это что?

— Во избежание возможных недоразумений наша беседа будет записана на пленку.

— Тогда мне может потребоваться личный представитель.

— Хотите, чтобы он присутствовал? Что ж, позвоните ему, — и Фиби решительным жестом пододвинула к нему телефон. — Прошу.

Арни пожал плечами:

— У вас пять минут до того, как я начну отсчитывать сверхурочное время.

— Итак, сегодня утром, в одиннадцать минут десятого, вы получили сообщение о том, что из офиса адвоката Джаспера С. Хьюза донесся пистолетный выстрел. Правильно?

— Все так.

— Вы тут же отправились на место и вскоре оказались возле нужного здания. Запершийся внутри человек проинформировал вас о двух заложниках и о том, что у него есть пистолет. Правильно?

— Мы теряем время, копаясь в этих деталях.

— Скажите, вы сразу обратились за помощью в группу поддержки или к специалисту по кризисным ситуациям?

— Нет. Я и сам с этим прекрасно справлялся — пока там не появились вы.

— С помощью рупора вы назвали себя и заявили, что вы — офицер полиции.

— Я действовал по инструкции. Нашел укрытие, затем представился. Потом сказал этому парню, чтобы он бросил оружие и вышел с поднятыми руками. Но он отказался.

Фиби откинулась назад.

— Вы правы, мы зря теряем время. Здесь у меня все документы, включая показания свидетелей и обоих заложников, а также сообщения тех полицейских, которые прибыли к зданию вслед за вами. И все это однозначно указывает на то, что вы проигнорировали принятую в таких случаях процедуру, не пожелали обратиться за помощью к специалистам, нарушили все общепринятые правила и в итоге не только не успокоили, но еще больше разозлили человека, захватившего заложников.

— Этот парень и так здорово психовал. Он начал стрелять еще до того, как я там появился.

— И вы не сделали ни малейшей попытки вывести его из этого состояния. — Ее глаза пылали от ярости, хотя голос по-прежнему оставался ровным и спокойным. — Вы заявили ему, что вам нет до него никакого дела и он в любом случае попадет в тюрьму.

На лице его вновь появилась все та же наглая ухмылочка:

— Никто не говорил мне, что во время переговоров надо лгать.

— Я бы на вашем месте не стала так веселиться, офицер. Вы сделали все возможное, чтобы вывести этого парня из равновесия. — Фиби вытащила один из отчетов. — «Затем офицер Микс связался с этим человеком по телефону и заявил, что тому не остается ничего другого, как приложить пистолет к собственному виску, а затем спустить курок».

— Я прекрасно контролировал ситуацию, пока там не появились вы. В конце концов, заложники выбрались оттуда целыми и невредимыми. Никто не погиб.

— Внутри было три человека. А вышли оттуда только двое.

— Только двое и имели для нас значение.

— С вашей точки зрения. Видимо, именно поэтому вы сделали все возможное, чтобы довести этого парня до точки. Впрочем, судя по этим отчетам, заложники же не представляли для вас никакого значения. Вы ни разу не поинтересовались тем, в каком положении они находятся. Более того, вы умудрились еще больше ухудшить ситуацию, заявив вооруженному человеку, что у него не хватит смелости пристрелить заложников.

— Вам просто нужно обвинить кого-нибудь в своих неудачах, мэм…

— Не волнуйтесь, офицер, свои действия я смогу обосновать. А вот вам это вряд ли удастся. Вы отстранены от работы на тридцать дней.

— Дьявол! — Микс резко вскочил со стула.

— Этот случай будет подвергнут самому тщательному расследованию, как, впрочем, и ваши действия. Вам же в течение ближайших трех суток предстоит наведаться к психиатру из нашего департамента — он должен дать оценку вашему поведению. Это приказ.

Лицо Микса побагровело от ярости.

— Вы не можете так поступить со мной!

— Вы вправе опротестовать мое распоряжение. Хочу только предупредить, что капитан Мак-Ви уже ознакомлен с этими документами и не возражает против моего решения.

— Еще бы он возражал, если учесть, что ты ему регулярно даешь!

Фиби медленно поднялась со стула.

— Что вы сейчас сказали?

— Да всем давно известно, что ты сидишь здесь только потому, что капитан трахает тебя, когда ему вздумается. Я еще разберусь с тобой, сучка, и тогда посмотрим, кто из нас лишится работы!

— Вы отстранены на тридцать дней, офицер. Кроме того, вам придется ответить за явное пренебрежение субординацией. А теперь вам стоит вернуться к себе, пока вы не договорились до чего-нибудь худшего.

Сделав шаг вперед, Микс оперся руками о ее стол:

— Хуже будет только тебе. Можешь в этом не сомневаться.

У нее даже горло перехватило от возмущения.

— Вы уволены. Ваше оружие и жетон.

Рука Микса метнулась к кобуре, и в его взгляде Фиби ясно прочла, что он не просто сукин сын — он куда опаснее, чем она предполагала.

Входная дверь внезапно отворилась, заставив Фиби вздрогнуть. На пороге стоял Сайкс.

— Извините, что помешал. Лейтенант, не уделите ли вы мне минуточку, когда освободитесь?

— Я уже освободилась. Офицер Микс? Вы слышали приказ?

Микс вытащил пистолет, после чего швырнул его вместе с жетоном ей на стол. Лишь после того, как его спина скрылась за дверью, Фиби позволила себе с облегчением вздохнуть.

— Вы в порядке, лейтенант?

— Да. Все хорошо. Что вы хотели?

— Ничего. Просто мне показалось, что обстановка слишком накалилась.

— Вы правы. Спасибо. — Ей безумно хотелось присесть, но она заставила себя остаться на ногах. — Детектив, вы ведь давно работаете в полицейском управлении?

— Двенадцать лет.

— Должно быть, слышали за это время немало разных слухов?

— Ясное дело.

— Скажите, здесь действительно все уверены в том, что между мной и капитаном Мак-Ви… существует сексуальная связь?

Сайкс взглянул на нее с таким искренним изумлением, что Фиби тут же расслабилась.

— Господи помилуй, лейтенант, с чего вы взяли? — Сайкс прикрыл за собой дверь. — Это вам Микс такое сказал?

— Да. Я бы попросила вас никому не рассказывать об этом. Пусть все останется между нами.

— Конечно, если вы так хотите. Вообще я бы не сказал, что сильно расстроен при виде этого зрелища, — Сайкс кивком указал на пистолет и жетон Арни. — Не знаю, насколько вам интересно мое мнение…

— Мне интересно. Говорите.

— Ему никогда бы не удалось стать полицейским, ли бы не его семейные связи. Учтите, лейтенант: этот парень совершенно без тормозов. С этого момента вам лучше быть начеку.

— Я учту это. Спасибо. Спасибо, Бычок.

Услышав свое прозвище, Сайкс слегка ухмыльнулся. Он было направился к выходу, но остановился у самой двери.

— Знаете, в основном здесь думают о вас как о любимой племяннице капитана. Разумеется, не все были довольны поначалу — когда вы только пришли сюда из федералов. Я и сам был среди этих недовольных. Но очень скоро мы перестали ворчать. Вы хорошо справляетесь со своей работой, лейтенант. Во всяком случае, подавляющее большинство из нас думает именно так.

— Спасибо.

Как только за ним закрылась дверь, Фиби в изнеможении опустилась на стул.

5

Было очень даже неплохо вернуться домой после такого отвратительного дня и обнаружить в гостиной две дюжины восхитительных лилий. Эсси пристроила их в большую вазу тетушки Бесс, отобрав три штуки для спальни Фиби.

— Возможно, тебе захочется перенести их все в свою комнату…

— Нет-нет, так хорошо. Какие чудесные цветы, — Фиби наклонилась, чтобы понюхать огромный букет, расположившийся на столике в общей гостиной. — Будет лучше, если все смогут ими полюбоваться.

— Я не стала читать записку, — протянула ей конверт Эсси, — хотя это стоило мне немалых усилий. Но я и так знаю, кто прислал тебе эти цветы.

— Да, я тоже знаю, — пробормотала Фиби, разглядывая лежащий у нее на ладони крохотный конверт.

— Ради бога, Фиби, прочти наконец записку! — Ава стояла позади Карли, положив ей руки на плечи. — Мы все тут просто умираем от любопытства. Одно время я даже подумывала отнять записку у твоей мамы.

Если мужчина шлет цветы в дом, где живут четыре женщины, подумала Фиби, он наверняка посылает их всем четверым. Впрочем, это не помешало ей вскрыть конверт:

— «До встречи в субботу. Дункан».

— И это все? — в голосе Авы слышалось разочарование. — Не слишком-то поэтично.

— На мой взгляд, этот букет говорит сам за себя, — возразила ей Эсси. — Что может быть поэтичнее, чем эти цветы?

— Мама, это твой бойфренд? — поинтересовалась Карли.

— Просто один человек, с которым я собираюсь завтра поужинать, — объяснила Фиби.

— Шерилинн рассказывала мне, что у ее старшей сестры есть бойфренд и ее сестра плачет из-за него дни и ночи напролет. Она лежит у себя в комнате на кровати и только и делает, что плачет. Так мне говорила Шерилинн.

— Готова поспорить, что сестре Шерилинн все это безумно нравится, — Фиби ласково провела рукой по щеке дочери. — Ты же знаешь, я не большой любитель плакать.

— Ты плакала, когда последний раз звонила Рою.

Ни одной матери еще не удавалось скрыть свои слезы от ребенка. А если какая-то мать считает, что это возможно, она просто пытается обмануть саму себя.

— Ну, не так уж я и плакала. Ладно, мне пора переодеться. Если не ошибаюсь, сегодня вечером нас ждет роскошная пицца.

— А еще кино и попкорн!

— Ясное дело. Ну все, я пошла наверх — надену что-нибудь домашнее.

Поднявшись к себе в комнату, Фиби опустилась на край кровати. Способна ли вообще мать защитить ребенка от собственных ошибок? Или же круги от них будут расходиться все дальше — и так до конца жизни?

Разве сами они оказались здесь по своей воле? Причиной всему одно-единственное событие, произошедшее двадцать лет назад. В тот душный летний вечер, изменивший всю их дальнейшую жизнь, Фиби было только двенадцать лет. Теперь-то она хорошо понимает, что не только ее поступки, но даже слова всерьез скажутся на судьбе Карли. Так же, как когда-то сказались на ее собственной судьбе поступки ее матери.

Фиби понимала, что мама старалась делать для них все, что было в ее силах. И все же, доверившись однажды мужчине, она навсегда изменила и свою жизнь, и жизнь своих детей.

Фиби хорошо помнила тот вечер — каждую его минуту, как если бы все произошло только вчера.

В комнате было невыносимо жарко, а воздух весь провонял его потом. Вдобавок он все время прихлебывал виски из той бутылки, которую мама держала в кухонном шкафу, так что порой казалось, что скоро они все задохнутся в этой ловушке.

«Хорошо бы он успел напиться до того, как сможет пустить в ход свой «сорок пятый», — думала Фиби, исподтишка наблюдая за тем, как Рубен нервно размахивает револьвером.

Не смотри туда, так будет лучше.

Он уже сделал несколько выстрелов, но пострадали от этого лишь стены да несколько вещиц на столах. А до этого он, изрыгая проклятья, волочил маму по комнате, прижав к ее виску дуло револьвера.

Но он так и не выстрелил в нее. Ограничился угрозами, заявив, что пустит пулю в Картера, младшего брата Фиби, а то и в саму Фиби.

Но он в любой момент может перейти от угроз к Делу. Он и сам об этом заявил, причем весьма недвусмысленно. Пусть только они попробуют не послушаться его. Поэтому вся комната была пропитана страхом — липким, удушающим страхом, висевшим в воздухе, подобно туче мошкары.

Все окна были плотно закрыты шторами, однако Фиби знала, что дом окружен полицией. Рубен постоянно разговаривал с ними по телефону. Ей очень хотелось знать, что они ему говорят, так как после каждой такой беседы он обычно успокаивался и некоторое время вел себя как нормальный.

Если бы только знать, что они ему говорят! Это очень помогло бы ей в те минуты, когда он уставал от телефонных разговоров и клал трубку, после чего начинал нервно бродить по комнате, понемногу возвращаясь в прежнее — злое и раздраженное — состояние.

К человеку на другом конце провода Рубен обращался просто по имени — Дейв, как если бы они были давними друзьями. Во время одной из таких бесед они даже поговорили о рыбалке.

А сейчас Рубен опять метался по комнате, пил виски и отчаянно ругался. Правда, Фиби уже не вздрагивала, когда он направлял револьвер в сторону софы, на которой они с Картером сидели, сжавшись в комок.

Она уже слишком устала, чтобы вздрагивать.

Он ворвался к ним в дом сразу после ужина — солнце тогда еще не успело зайти. Должно быть, с тех пор прошло немало времени. Порой Фиби начинало казаться, что еще немного, и они увидят восход.

Рубен разбил маленькие часы с вставленным в них портретом мамы. Эти часы мама и отец получили в подарок в день свадьбы. С тех пор они стояли на небольшом столике в гостиной, пока Рубен не разбил их. И теперь Фиби не могла сказать, сколько времени прошло с той минуты, когда часики разлетелись на куски.

Мама очень любила эти часы, ведь с ними у нее было связано столько приятных воспоминаний. Рубен тоже знал об этом, поэтому он и разнес их первым же выстрелом.

Телефон зазвонил вновь, и Рубен, с громким стуком опустив бутылку на стол, быстро схватил трубку.

— Дейв, сукин ты сын, я же сказал, чтобы вы снова подали сюда электричество. И нечего впаривать мне, будто вы делаете все возможное.

Он вновь взмахнул револьвером, и Картер в ужасе затаил дыхание. Фиби положила руку ему на колено, стараясь хоть немного успокоить его.

Фиби знала, как много значит ее маленький братик для мамы. Знал это и Рубен. И если бы он вдруг решил расправиться с ними, то начал бы, скорее всего, именно с Картера.

— Я больше не желаю ничего слушать. Это не ты сидишь здесь в этой вонючей жаре, обливаясь потом, как последняя свинья. Я хочу, чтобы вновь заработал кондиционер, — и побыстрее. А еще мне нужен нормальный свет, а не эти идиотские лампы. Советую пошевеливаться, иначе я шлепну одного из ребятишек. Эсси, тащи сюда свою тощую задницу. Скажи этому парню, что я не шучу. Ну!

Эсси поднялась со стула, на котором она сидела по приказанию же Рубена. Лицо ее в свете ламп выглядело изможденным, в глазах застыло выражение пойманного кролика. Стоило ей подойти к столу, как Рубен схватил ее одной рукой за горло, а другой прижал к ее виску дуло револьвера.

Картер встрепенулся и хотел было спрыгнуть с софы, но Фиби успела ухватить его за руку. «Не смей, — еле слышно прошептала она, — а то он ее убьет».

— Скажи ему, что я не шучу!

Эсси смотрела прямо перед собой, не делая ни малейшей попытки вырваться.

— Он не шутит.

— Скажи ему, чем я сейчас занят.

Слезы катились по ее щекам, размывая засохшую кровь — след от удара кулаком, которым он наградил ее чуть раньше.

— Он прижал револьвер к моей голове. Мои дети сидят сейчас на софе. Они очень испуганы. Пожалуйста, сделайте так, как он хочет.

— Это тебе следовало быть внимательнее к моим желаниям, Эсси, — он сжал ее грудь свободной рукой. — Если бы ты делала все так, как я хочу, ничего бы этого не случилось. Я ведь говорил, что ты пожалеешь, правда?

— Да, Рубен, ты говорил мне это.

— Слышишь, Дейв? Это все ее вина. Только она виновата в том, что здесь происходит. Думаю, стоит прямо сейчас пустить пулю в ее безмозглую башку — пусть платит за свои ошибки.

— Мистер Рубен, — услышала Фиби свой собственный голос, на удивление ровный и спокойный. Такое чувство, что говорила не она, а кто-то еще — кто-то, кому не было дела до происходящего. Однако Рубен повернулся и мрачно уставился на нее.

— Я разрешал тебе говорить, маленькая сучка?

— Нет, сэр. Просто я подумала, что вы могли проголодаться за это время. Если хотите, я сделаю вам сэндвич. Или что-нибудь еще, чтобы перекусить.

Фиби понимала, что ей нельзя сейчас смотреть на свою мать. Та была настолько испугана, что стоило Фиби взглянуть ей в глаза, и она просто утонула бы в этом страхе.

— Значит, ты думаешь, что твой сэндвич помешает мне пристрелить эту дешевую шлюху, твою мамашу?

— Не знаю, сэр. Но у нас на кухне есть неплохая закуска, например картофельный салат.

Фиби с удивлением почувствовала, что ей совсем не хочется плакать. Слез не было. Была лишь глухая ярость, клубившаяся где-то у нее в животе.

— Я сама приготовила этот салат. Получилось очень вкусно.

— Ладно, иди и прихвати с собой лампу. И учти: я буду наблюдать за тобой, так что никаких глупостей. Иначе я отстрелю яйца твоему братишке.

— Да, сэр. — Она встала и взяла со стола маленькую керосиновую лампу. — Вы разрешите заглянуть мне в ванную комнату? Мне очень нужно в туалет.

— Господи боже. Скрести ноги и потерпи.

— Я уже давно терплю, мистер Рубен. Я очень быстро, а потом приготовлю вам замечательный ужин, — Фиби потупила взор. — Если хотите, я могу оставить дверь открытой. Пожалуйста…

— Давай, только по-быстрому. Не вздумай задерться а то я начну ломать твоей маме пальцы.

— Я быстро. — И Фиби поспешила в ванную комнату, расположенную рядом с гостиной.

Опустив лампу на туалетный бачок, она быстро спустила штанишки, молясь лишь о том, чтобы от нервов у нее не перехватило живот. Прямо над ванной находилось небольшое окошко. Для нее оно было слишком крохотным — не выбраться. Но вот Картер, пожалуй, смог бы вылезти наружу. Пусть только Рубен разрешит Картеру сходить в туалет — она потихоньку скажет брату, что нужно делать.

Быстро поднявшись, Фиби одной рукой нажала на смыв, а другой потянулась к шкафчику, где хранились лекарства.

— Сейчас, сэр! — крикнула она Рубену в ответ на его замечание, какого черта она возится так долго.

Дотянувшись до верхней полки, она схватила пузырек со снотворным и сунула его в карман.

Как только Фиби вышла из ванной, Рубен наконец отпустил ее мать. Точнее, он пихнул ее с такой силой, что та чуть не распласталась на софе.

— Ты еще здесь, Дейв? Так вот, я собираюсь немного перекусить. Если к тому моменту, как я закончу, вы не включите электричество, я поиграю с вами в забавную игру и пристрелю кого-нибудь из детишек. А ты, Фиби, иди готовь сэндвич. И положи к нему побольше салата.

Стараясь все время находиться в поле его зрения, Фиби достала из холодильника салат и ветчину.

Рубен вновь разговаривал с Дейвом. Стараясь унять дрожь в руках, Фиби достала тарелку и блюдце. Миллион долларов? Теперь он требовал миллион долларов и «Кадиллак», и чтобы ему разрешили беспрепятственно выехать за границу. Умнее ничего не мог придумать, мелькнула у Фиби мысль. Впрочем, это было вполне в духе Рубена. Используя в качестве прикрытия большое блюдо с салатом, она высыпала на блюдце горсть таблеток и растерла их с помощью пестика в порошок. Затем навалила сверху приличную порцию салата и все как следует перемешала.

Взяв два куска хлеба, Фиби густо намазала их горчицей, а между ними положила несколько ломтиков ветчины и сыра. Как знать, если бы ей удалось достать нож из ящика стола…

— Какого черта ты столько возишься?

Фиби вздрогнула. Она и не заметила, когда он успел положить телефонную трубку. Как бы то ни было, но Рубен уже направлялся к кухонной двери. Револьвер по-прежнему был в его руке, только теперь его дуло упиралось в челюсть Картеру, которого Рубен тоже тащил на кухню.

— Простите. Я как раз хотела достать вилку для салата. — Зажав в ладони баночку из-под таблеток, она открыла ящик стола. Протянув руку как бы за вилкой, она незаметно уронила туда бутылочку. — А как насчет лимонада, мистер Рубен? Мама как раз приготовила свежий…

— Давай-ка тащи все в комнату, и поживее.

Фиби подхватила тарелку. Зрелище револьвера, упиравшегося Картеру прямо в челюсть, заставило ее побледнеть от страха и гнева. Впрочем, сейчас она не стала скрывать свой страх, ведь он легко мог замаскировать все прочие чувства. Руки у нее дрожали так, что тарелка прыгала вверх-вниз. Заметив на лице Рубена улыбку, Фиби поняла, что ему нравится ощущать их страх — это было именно то, чего он так хотел. А ей ничего не стоило продемонстрировать ему свой испуг.

— Поставь тарелку у телефона и тащи свою тощую задницу на софу.

Она сделала все, как он сказал. Но прежде чем Фиби успела сесть, Рубен так наподдал Картеру ногой, что тот с размаху полетел на пол. Эсси тут же вскочила с софы, однако, наткнувшись на яростный взгляд Фиби, замерла на месте.

Фиби сама подняла брата.

— Тише, Картер! Твой плач мешает мистеру Рубену есть.

— Здравая мысль, — кивнув, Рубен сел и положил револьвер себе на колени. В одну руку он взял вилку, в другую — телефонную трубку.

— Не знаю, откуда в тебе это, если учесть, что воспитывала тебя безмозглая сучка. Так где электричество, Дейв? — спросил он в трубку, запихивая в рот целую вилку салата.

Пока Картер хныкал в объятиях матери, Фиби наблюдала за тем, как Рубен ест. Достаточно ли там таблеток? Хватит ли их для того, чтобы он отключился? По идее, раз он пьет спиртное, то должен заснуть еще быстрее.

Может быть, это даже убьет его. Фиби слышала о подобных случаях — таблетки и алкоголь. Может, еще немного, и он умрет.

Наклонившись к Картеру, она стала тихонько нашептывать ему на ухо. Увидев, что тот слишком напуган, она ущипнула его и добавила: «Делай, что я сказала, иначе мне придется отшлепать тебя».

— А ну, заткнитесь, вы оба! Я что, разрешал вам говорить?

— Простите меня, мистер Рубен. Я лишь просила его не плакать. Знаете, он тоже очень хочет писать. Не отпустите ли вы его в туалет, мистер Рубен? Мне очень жаль, но если он сейчас описается, запах будет просто ужасный.

— Господи боже! Ну, пусть идет.

Фиби сжала руку брата:

— Иди, Картер. Делал, что тебе сказано. Потирая кулачками глаза, Картер сполз с софы и отправился в ванную комнату.

— Мистер Рубен?

Мама зашипела на нее, приказывая молчать, но Фиби не обратила на это никакого внимания. Картеру нужно хотя бы несколько минут. Если отвлечь Рубена, ее брат успеет выбраться наружу.

— Как вы думаете, если я попрошу того человека включить электричество, он меня послушает? Здесь так жарко. Возможно, если бы я сказала ему, что мы просто умираем от жары, он снова включил бы электричество.

— Слышал, Дейв? — Рубен откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. Его глаза уже порядком остекленели. — Тут ребенок хочет поболтать с тобой. А почему бы и нет? Давай иди сюда.

Как только Фиби подошла к нему, Рубен передал ей телефон. И прижал к животу дуло револьвера.

— Для начала скажи ему, что я сейчас сделал.

Пот липкой струйкой тек по ее спине. Почему же не действует снотворное? И как там Картер? Успел он уже выбраться?

— Мистер? Он приставил револьвер к моему животу, и мне очень страшно. Здесь так жарко, мистер. Нет, никто из нас не ранен, но мы так страдаем от жары, что можем заболеть. Возможно, если бы здесь был кондиционер, мы смогли бы уснуть — хотя мы настолько испуганы, что нам, пожалуй, потребовалась бы куча снотворного. Прошу вас, не можете ли вы опять включить электричество?

— И еще, сэр. — Увидев, что Рубен тянется за телефоном, она еще крепче сжала трубку. Тот лишь пожал плечами и вновь откинулся назад.

Фиби с облегчением расслабилась.

— Не могли бы вы дать ему деньги и машину, как он просит? Он был очень добр к нам с тех пор, как я приготовила ему картофельный салат. Он даже позволил мне вначале воспользоваться ванной комнатой. Мы так устали, что можем отключиться в любую минуту, понимаете?

Рубен протянул руку за телефоном, после чего ткнул ее револьвером в живот, приказывая отойти подальше.

— Слышал, Дейв? Девчонка тоже хочет, чтобы здесь было электричество. Хочет, чтобы ты дал мне деньги и «Кадиллак». Ну нет, пока ты не включишь электричество, никто из них не съест ни крошки. Вообще я хочу поразвлечься прямо сейчас… Где этот мальчишка? Где этот маленький засранец?

— Мистер Рубен, он уже… — Фиби махнула рукой, словно собираясь указать в сторону ванной, и быстрым жестом опрокинула бутылку с виски. — Ох, простите меня! Простите! Я сейчас все уберу. Я…

От удара по лицу она упала на пол. Щека невыносимо болела.

— Безмозглая сучка! — пошатываясь, он шагнул вперед. Теперь дуло револьвера смотрело девочке прямо в лицо.

Эсси, как фурия, метнулась с кушетки и прыгнула ему на спину.

Под градом ударов Рубен невольно отступил назад. Острыми, как бритва, ногтями Эсси вцепилась ему в лицо. Оба кричали и осыпали друг друга проклятьями. Фиби на корточках отползла назад, едва избежав пули — Рубен таки выстрелил, падая под натиском Эсси на колени.

— На помощь! На помощь! — кричала Фиби до тех пор, пока у нее не перехватило горло. Она подняла бутылку, собираясь защищаться, но Рубен упал на пол, лицом вниз. Эсси с криками и плачем продолжала молотить его кулаками, даже когда дверь резко распахнулась и в комнату ворвались люди с пистолетами в руках.

— Не стреляйте, не стреляйте в нас, — и Фиби с плачем поползла к матери.

Все вокруг замедлилось и стало похожим на сон. В этом сне голоса отдавались странным эхом, а свет огней больно резал глаза: В какой-то момент она действительно задремала, но сон оказался таким страшным, что она тут же заставила себя проснуться.

Маме просветили щеку рентгеновскими лучами, чтобы проверить, не разбита ли у нее скула, и наложили шов, который полностью закрыл рану. Фиби все это время сидела на постели в небольшой больничной палате. Она знала, что стоит ей лечь, и она тут же провалится в сон, в котором пуля из револьвера, как какое-то живое существо, преследовала ее по пятам, а затем убивала.

Картер, свернувшись в клубок, спал на соседней кровати. Во сне его тело судорожно подергивалось — как у лошади, которая пытается согнать с себя мух.

В палату все время заходили полицейские и врачи, и все они что-то спрашивали. Фиби отвечала на их вопросы, а про себя думала лишь о том, что лучше бы они все поскорее ушли. Когда же они наконец оставили ее в покое, девочка почувствовала себя такой одинокой, что ей захотелось опять с кем-нибудь поговорить.

Зато теперь у нее была вода, так что она могла наконец вволю напиться. И еще ледяная кока-кола — прямо из бутылки.

Она хотела к маме. Она так сильно хотела к маме, что это мучило ее сильнее, чем боль от удара по лицу.

Неожиданно в палату вошел мужчина с большим пакетом из «Макдоналдса». Запах бургеров и жареного картофеля был настолько аппетитным, что желудок ее невольно сжался от голода.

Взглянув на Картера, мужчина улыбнулся Фиби и присел рядом с ней на кровать.

— Мне подумалось, что тебе, пожалуй, хочется есть. Не знаю, как ты, а сам я не очень жалую больничную еду. Меня зовут Дейв.

Фиби смотрела на него в немом изумлении. Она понимала, что это не очень-то вежливо, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что Дейв должен быть старше, он же выглядел совсем молодо — практически как те мальчишки-старшеклассники, о которых она втайне вздыхала. Волосы у него были вьющимися, светло-каштанового оттенка, голубые глаза смотрели на Фиби ясно и спокойно. Синяя рубашка была расстегнута у воротника. И еще от него немного пахло потом.

Он взял Фиби за руку, но не стал трясти ее, а просто осторожно сжал.

— Я очень рад нашему знакомству, Фиби.

— Спасибо, сэр, я тоже.

И тут она сделала то, от чего удерживалась все те долгие часы, которые они провели, запертые, в душном домике, и потом, когда ее брат спал.

Она заплакала.

Дейв, по-прежнему удерживая ее руку, сидел рядом. Он не проронил ни слова, только однажды встал, вытащил пачку бумажных платков и положил их ей на колени. Когда Фиби наконец успокоилась, он открыл пакет и достал оттуда бургеры и жареный картофель.

— Моя мама… — начала было Фиби.

— С ней все в порядке. Я был у нее недавно — спросил, могу ли я побеседовать с тобой, пока вас с братом не отправили домой. Ему, как я вижу, не мешает хорошо выспаться.

— Еще бы.

— Я понимаю, ты тогда очень испугалась, но держалась все равно молодцом. Я и не думал, что девочка твоих лет может быть такой храброй.

— Храброй? Да я вела себя как ненормальная. — Взяв бургер, она откусила небольшой кусочек. Желудок на мгновение сжался, словно бы решая, сможет ли он принять пищу. Однако все сразу же вернулось в норму. — Это Картер молодец — решился-таки выбраться из окна.

— Он сказал, будто ты пообещала отшлепать его, если он этого не сделает.

Фиби слегка покраснела. На самом деле ей строго-настрого запретили бить брата. И это при том, что бывали случаи, когда он вполне заслуживал хорошей взбучки.

— Мне пришлось его заставить.

— Почему?

— Ему нельзя было оставаться в доме. Рубен разобрался бы с ним в первую очередь. Не со мной, не с мамой, а именно с ним. Картер ведь совсем еще ребенок, и Рубену было прекрасно известно, что мама любит его больше всего на свете.

— Ты не только помогла Картеру выбраться, но и подложила в еду снотворное.

— Надо было класть больше. Я просто сыпала наугад. А вы сразу поняли, что я хотела вам сказать по телефону. — Она взяла еще ломтик картофеля. — Мне было как-то легче, когда я разговаривала с вами.

— Ты молодец, что догадалась сообщить мне о снотворном. Это позволило выгадать еще немного времени.

— А почему вы не стали включать электричество? Он так бесился из-за этого.

— Ну, ты ведь помнишь, как уговорила его отпустить тебя в ванну? Это тот же самый способ, когда за свои уступки ты пытаешься получить что-то взамен. На самом деле я уже готов был включить свет, когда мы заметили Картера — он как раз выбирался из окна ванной. Теперь надо было заболтать Рубена или позволить говорить тебе, а за это время увести Картера в безопасное место. Ты специально уронила бутылку, чтобы отвлечь его внимание? Рассчитывала, что он рассердится на тебя и забудет о твоем брате?

— Я знала, что он может ударить меня, но не думала, что он так разозлится. Наверно, он просто пристрелил бы меня, если бы не мама. Надо было с самого начала дать ему больше таблеток. Это мамино снотворное. Если бы не Рубен, она не стала бы его принимать, вот в чем ирония.

Дейв рассмеялся, и Фиби, словно бы оттаяв, тоже слегка улыбнулась.

— Про иронию нам рассказывали в школе. Когда они с мамой только начали встречаться, он старался показать себя с лучшей стороны. Но потом он стал все чаще придираться к нам — и к маме тоже. Думал теперь только о себе. Как-то раз он ударил маму по лицу.

— По распоряжению суда ему запрещено было приходить к вам.

Фиби кивнула.

— Мама сказала, что не хочет больше его видеть, но он продолжал крутиться поблизости и даже приходил к ней на работу. Постоянно следил за ней. Думаю, это еще не все, просто мама решила не рассказывать мне, чтобы не огорчать. Однажды он заявился к нам домой пьяный, и маме пришлось вызвать полицию. Они заставили его уйти, и только.

— Мне очень жаль, что мы не смогли сделать больше.

— Они сказали маме, что она может получить предписание суда. Так она и сделала. Не думаю, правда, что от этого предписания был какой-то толк.

— Пожалуй, ты права. Мне очень жаль, Фиби, что все так получилось. Как мне кажется, твоя мама сделала все возможное, чтобы защитить себя и свою семью.

Фиби взглянула на бумажный платок, который она мяла в своем кулаке.

— Почему он не послушал маму, когда она сказала ему, что больше не желает его видеть? Почему бы ему тогда же не уйти?

— Не знаю, Фиби.

Это был не тот ответ, который бы ей хотелось услышать. Более того, это было похоже на ложь. Фиби ненавидела, когда взрослые пытались солгать ей только потому, что считали, будто она еще маленькая.

Прожевав еще несколько картофельных ломтиков, она покачала головой:

— Может, вы и не знаете, но уж, конечно, догадываетесь. Вы просто думаете, что я не пойму, ведь мне еще нет даже двенадцати лет. На самом деле я уже многое способна понять.

Несколько мгновений он внимательно вглядывался в ее лицо, как если бы хотел прочесть там что-то важное.

— Что ж, я действительно догадываюсь, что заставило Рубена так поступить. У этого парня отвратительный характер, и он не любит, когда ему говорят, что он должен делать, или указывают на дверь — особенно если это исходит от такой женщины, как твоя мама. Поэтому он попытался запугать ее и настоять на своем. У него это не получилось, и он окончательно рассвирепел. Мне кажется, он хотел наказать ее, и в какой-то момент ситуация вышла из-под контроля — даже у него.

Фиби съела еще один ломтик.

— Мне так кажется, что он просто сукин сын.

— Все так. Только теперь этот сукин сын сядет в тюрьму — и надолго.

Фиби призадумалась над этим, потягивая колу, которую принес ей Дейв.

— В кино, когда показывают заложников, все кончается смертью преступника. Группа захвата просто убивает его.

— Мне больше нравится, когда все остаются живы. Ты сама держалась молодцом, поэтому никто не погиб. Смерть — не самый удачный исход, Фиби… Ладно, ты наверняка устала и к тому же наверняка хочешь повидать свою маму. — Порывшись в карманах, он протянул ей визитную карточку. — Ты можешь звонить мне в любое время. Если вдруг тебе захочется поговорить о том, что случилось, или спросить о чем-нибудь, обязательно позвони мне.

На карточке было написано: детектив Дэвид Мак-Ви.

— А если что-то понадобится Картеру? Или маме? Я могу попросить у вас помощи?

— Конечно. Смело звони в любое время.

— Спасибо вам. За бургеры и картошку тоже спасибо.

— Рад, что тебе понравилось, — на прощание он потряс ее руку. — Думаю, ты сможешь позаботиться о себе и о своих близких.

— Я постараюсь.

Как только он вышел, Фиби сунула карточку в свой кармашек. Затем она закрыла поплотнее пакет — чтобы не дать остыть той еде, которую Дейв принес для Картера. Бумажные обертки и прочий хлам полетели в мусорную корзину.

Затем она подошла к окну и выглянула на улицу. Солнце уже стояло над горизонтом. Фиби не знала, сколько времени прошло с момента восхода. Знала только, что теперь все уже позади.

Распахнулась дверь. На пороге стояла ее мать. В одно мгновение Фиби подлетела к ней и крепко обняла.

— Мама, мама, мама!

— Девочка моя. Крошка моя любимая.

— Твое лицо…

— Все в порядке. Со мной все в порядке.

Разве может быть все в порядке, если через щеку, уродуя нежную кожу, протянулся этот ужасный шов? Под глазами у матери темнели синяки, сами же глаза, обычно яркие и сияющие, были тусклыми и усталыми.

Но Эсси лишь сжала Фиби за плечи.

— Ничего страшного. Главное, что все мы в безопасности. Ох, Фиби, я так виновата перед вами.

— Нет-нет, что ты говоришь, — глаза у девочки снова наполнились слезами. — Мама, ты ни в чем не виновата. Вот и Дейв так сказал.

— Это я привела Рубена к нам в дом. Уж в этом-то точно виновата я одна. — Наклонившись над Картером, Эсси прижалась щекой к его голове. — Не знаю, что бы я стала делать, если бы с ним — с вами обоими — что-то случилось… Ты помогла ему выбраться, — пробормотала Эсси. — Ты вела себя в этой ситуации гораздо смелее, чем я.

— Да нет, мама…

— Прежде я видела в тебе лишь маленькую девочку, свою дочь, — Эсси выпрямилась и внимательно взглянула на Фиби. — Конечно же, ты и впредь останешься моей любимой девочкой. Но я всегда буду помнить, как героически ты вела себя в эту ночь.

— Ты тоже вела себя по-геройски, мама, — возразила Фиби. — Помнишь, как ты бросилась на него и повалила на пол.

— Жаль, что только в конце. Ну ладно. Мне очень не хочется будить Картера, но я не желаю больше оставаться в этой больнице.

— Мы поедем домой?

Эсси склонилась над сыном и нежно провела рукой по его волосам.

— Мы никогда не вернемся туда, — теперь она смотрела Фиби прямо в глаза. — Я ни за что не войду в этот дом снова. Прости, детка, но я никогда не буду чувствовать себя там в безопасности.

— Но куда же мы тогда пойдем?

— Мы будем жить с твоей тетушкой Бесс. Я уже звонила ей, и она сказала, что мы можем приезжать.

— Мы будем жить в большом доме? — Фиби в изумлении смотрела на мать. — Но ты ведь терпеть ее не можешь! Вы с ней даже не общаетесь.

— С сегодняшнего дня она — самый дорогой для меня человек в этом мире, за исключением, конечно же, тебя и Картера. Мы должны быть очень признательны ей за то, что она распахнула перед нами двери своего дома.

— Но она не сделала этого, когда умер папа или когда…

— Теперь она готова принять нас. — Было видно, что Эсси для себя уже все решила. — И мы должны быть признательны ей за это. Сейчас это наша главная задача.

— Сейчас?

— Наша главная задача, — повторила Эсси.

К дому тетушки Бесс их отвезли на полицейской машине. Всю дорогу Картер жадно глотал бургеры с картошкой, запивая их холодной колой. Объехав парк, в центре которого бил небольшой фонтан, они подъехали к величественному дому из розового кирпича. Он стоял в окружении пышной зелени лужаек и россыпи садовых цветов.

Это был настоящий маленький мирок, совсем непохожий на тот крохотный домик, в котором Фиби прожила большую часть своих двенадцати лет.

Следуя за матерью вверх по ступенькам, Фиби заметила, что та старается держаться особенно прямо. Тогда она тоже расправила плечи и зашагала немного неестественной походкой.

Мама позвонила в дверь — не так, как это делают близкие, но как совершенно посторонние люди. Женщина, открывшая им дверь, блистала молодостью и красотой. «Настоящая кинозвезда», — подумала Фиби, глядя на водопад золотистых волос и тонкую фигурку.

Женщина гостеприимно взмахнула руками, с состраданием глядя на Эсси и ее детей.

— Миссис Макнамара, я Ава Вестри, личный помощник мисс Макнамары. Прошу вас, входите. Я уже приготовила вам комнаты. Должно быть, вы очень устали и захотите отдохнуть. А может, сначала завтрак? Или просто чай?

— Не нужно причитать над ними, как над беспомощными младенцами, — прозвучал голос тетушки Бесс. Она стояла на верхних ступенях лестницы, с неудовольствием разглядывая своих гостей. Одета она была по обыкновению в черное.

Старая ведьма.

— Мы очень признательны вам за то, что вы согласились приютить нас, — мама разговаривала с тетушкой тем же бесцветным голосом, каким она говорила под дулом револьвера.

— Вид у вас, прямо скажем, неважный. Прежде чем сесть за мой стол или лечь на мои простыни, соизвольте как следует помыться.

— Я прослежу за этим, мисс Макнамара, — Ава с сочувственной улыбкой взглянула сначала на Фиби, затем на Картера. — Дети, наверное, хотят кушать. Я могла бы попросить повара, чтобы он приготовил блинчики или что-нибудь еще…

После ужасов этой ночи, наспех проглоченных бургеров и тряски в полицейской машине желудок Картера решительно восстал против мысли о новой еде, и мальчика вывернуло прямо на старинный ковер тетушки Бесс.

Фиби в изнеможении закрыла глаза. Пусть их и не пристрелили этой ночью, однако жизнь ее — теперь она уже в этом не сомневалась — явно была кончена.

С тех пор прошло двадцать лет. И все это время мама заботилась о доме тетушки Бесс — убирала, приводила в порядок, натирала до блеска. Она служила этой сварливой даме вплоть до самой ее смерти.

За эти двадцать лет старинный особняк заменил Эсси целый мир. Он был для нее не только домом, но и святилищем. Только в его стенах она чувствовала себя в полной безопасности: прошло уже почти десять лет с тех пор, как Эсси в последний раз выбиралась за пределы внутреннего дворика.

Убирая пистолет в верхний ящик своего шкафа, Фиби думала о том, что даже смерть Рубена не освободила ее мать от этих оков. Печальная кончина тетушки Бесс также не распахнула для нее двери наружу.

Два этих события не только не сделали ее свободной, но еще больше отгородили от внешнего мира.

Интересно, изменилось бы все к лучшему, если бы тетушка Бесс сделала то, что должна была сделать? Если бы она завещала дом Эсси, вместо того чтобы навсегда приковать к нему Фиби? Возможно, став хозяйкой дома, Эсси смогла бы выйти за его стены, прогуляться по парку или даже сходить в гости к соседям.

Этого они никогда не узнают.

А что стало бы с самой Фиби, если бы не события той ночи? Вышла бы она тогда замуж за Роя? Смогла бы сохранить их брак, избавив свою дочь от участи всех детей, растущих в неполной семье?

И этого она тоже никогда не узнает.

Ну а сейчас их ждали лилии в гостиной, большая пицца и долгий пятничный вечер на четверых.

А завтра Фиби отправится на ужин с Дунканом — в первый и последний раз. В ее жизни и так хватало забот. Так стоило ли добавлять к ним новые?

Она и в самом деле плакала после того разговора с Роем. Но плакала скорее от злости. Слезы боли и разочарования давно остались в прошлом.

«И так слишком много забот», — вновь подумала Фиби, переодеваясь к ужину.

Она взглянула на три нежно-розовые лилии, украшавшие ее ночной столик. Цветы были прелестны. Но все цветы рано или поздно увядают.

6

Как бы то ни было, но цветы и просмотр незатейливых фильмов позволили ей забыть о самых серьезных проблемах. К концу этого затянувшегося вечера Фиби отнесла засыпающую дочь в постель. На этот раз они умудрились засидеться почти до двенадцати ночи.

Через двадцать минут она спала таким же глубоким сном, как ее дочь.

Звонок в дверь заставил ее подскочить на постели. Выскользнув из-под одеяла, она бросила взгляд на часы — пятнадцать минут четвертого. Быстро накинув халат, Фиби вышла из комнаты. Она уже спускалась по лестнице, когда в коридоре показались заспанные Ава и Эсси.

— Кто-то звонил? — Эсси нервно сжимала ворот халата. — Кто это может быть? В такое время?

— Должно быть, мальчишки балуются. Останься, пожалуйста, с Карли, ладно? Вдруг она тоже проснулась.

— Не открывай дверь. Не надо…

— Не тревожься, мама.

Фиби понимала, что тот давний страх не исчез — он лишь ушел на дно души ее матери, готовый в любую минуту подняться на поверхность.

— Я пойду с тобой. Скорее всего, там развлекается парочка полупьяных подростков, — решительно заявила Ава.

Не стоит накалять и без того напряженную обстановку. Подумав так, Фиби решила не протестовать против того, чтобы Ава спустилась с ней к двери.

— Теперь она пролежит без сна остаток ночи, — тихонько пробормотала она, направляясь вниз по лестнице.

— Если потребуется, я дам ей снотворное, — так же тихо ответила Ава.

Фиби выглянула наружу через узорчатое стекло главной двери и не увидела ровным счетом ничего.

И в самом деле мальчишки, мелькнула у нее мысль. Убежали, покатываясь со смеху над тем, какой переполох они подняли в доме.

Однако затем, поднявшись на цыпочки и осмотрев веранду более внимательно, она увидела это.

— Ава, иди наверх и успокой маму. Скажи ей — все в порядке. Просто чья-то глупая шалость.

— Что там такое? — Ава нервно сжала ей руку. — Ты видишь что-нибудь?

— Иди наверх и успокой маму. Не хочу, чтобы она переживала. Скажи ей, что я просто заглянула на кухню, чтобы выпить воды.

— Но что там такое? Я поднимусь наверх и принесу бейсбольную биту Стивена. Не открывай дверь, пока я…

— Ава, там никого нет. Но мне нужно открыть дверь и все проверить. А я не могу сделать это, пока ты не поднимешься наверх и не успокоишь маму. Ты ведь знаешь, как она накручивает себя сейчас.

— Черт побери, — преданность Эсси перевесила все остальное. — Ладно, я возвращаюсь.

Фиби подождала, пока Ава поднимется наверх, и только потом открыла дверь. Она окинула взглядом ночную улицу, однако внутреннее чувство подсказывало ей, что тот, кто звонил в дверь, уже ушел. Ей оставалось лишь спуститься вниз и поднять то, что лежало на ступенях. Затем она вернулась в дом и тщательно заперла за собой дверь. Убедившись, что все в порядке, Фиби направилась на кухню и положила свою находку на стол.

Это была кукла с ярко-красными волосами. Когда-то они, видимо, были длинными, но затем их безжалостно обкорнали. Вдобавок куклу полностью раздели, связав ей руки тонкой лентой. Рот у нее был заклеен куском скотча, а по всему телу виднелись пятна красной краски — что должно было имитировать кровь.

— Бог ты мой! Фиби!

Фиби предостерегающе подняла руку, продолжая внимательно изучать куклу.

— Как там Карли? Мама?

— Карли так и не проснулась. Эсси я сказала, что это чья-то глупая шутка и что ты побудешь еще немного внизу — на случай, если эти ребятишки вернутся.

— Хорошо.

— Какая ужасная вещь, — и Ава положила рядом с куклой бейсбольную биту, которую она взяла в шкафу у сына.

— Золотко, не могла бы ты принести мне фотоаппарат? Он лежит в шкафу в прихожей. Я хочу сделать несколько снимков для своего отчета.

— Разве ты не будешь звонить в полицию?

— Ава, ты что, забыла? Я и есть полиция.

— Но…

— Я отнесу это в участок, но для начала хочу сфотографировать. Не тревожься, тот, кто это сделал, сегодня уже не вернется. Он просто оставил послание. И не говори, пожалуйста, ничего маме, — добавила Фиби, направляясь за рулеткой. — Во всяком случае, не сейчас.

— Я и не собиралась говорить ей. Фиби, я хочу, чтобы ты немедленно позвонила Дейву. Позвони ему прямо сейчас и расскажи о том, что нашла у себя на пороге. Об этой ужасной кукле, которая изображает не кого-нибудь, а тебя.

— Я не собираюсь будить Дейва посреди ночи. Какой в этом смысл? Но я обязательно поговорю с ним позже, обещаю тебе. А пока дай мне, пожалуйста, фотоаппарат.

Она тщательно измерила и сфотографировала куклу, после чего завернула ее в пакет и положила в хозяйственную сумку.

Затем она направилась к себе в спальню. Проходя мимо комнаты Эсси, Фиби услышала, что та тихонько зовет ее:

— Детка? Все в порядке?

— Все хорошо. — Фиби на минутку задержалась у дверей. На этой старинной большой кровати ее мать выглядела особенно хрупкой и беззащитной. — Больше никаких волнений. Ты как, сможешь уснуть?

— Думаю, да. Значит, всего лишь чья-то глупая выходка. Что ты собираешься делать?

— Ничего. Не хочу, чтобы они думали, будто им и впрямь удалось нас встревожить. Спокойной ночи, мама.

Добравшись наконец до своей спальни, Фиби поставила будильник на шесть. Утром она отвезет куклу в полицейский участок, напишет рапорт, а затем вернется домой. Никто и не догадается, что она куда-то уходила. Она попросит Сайкса заняться этим делом. Сайкс — опытный полицейский. Он сделает все возможное, чтобы найти хозяина куклы.

Она никому не позволит нарушать покой своих близких.

Лежа в постели и чувствуя, что сна нет ни в одном глазу, Фиби размышляла о том, где находился в три пятнадцать Арни Микс.

Было просто здорово наблюдать за тем, как в ее вычурном доме загорается свет. Сначала один огонек, затем еще и еще. Достаточно, чтобы повернуться и убежать в парк. Скрыться во тьму среди деревьев.

Но еще лучше — дополнительный бонус — было наблюдать за тем, как она открывает дверь и берет его маленький подарочек. Все это сторицей окупило те силы и время, которые он потратил на подготовку этого дельца.

«Небольшая прелюдия, сучка, — думал он по дороге домой. — Всего лишь попытка пощекотать нервы перед главным событием».

Еще немного, и он окончательно разделается с ней.

Она бы с удовольствием отменила свидание, если бы это не возвело ночное происшествие в ранг чрезвычайных. Вдобавок мать и Карли наверняка засыпали бы ее кучей вопросов.

Ей и так пришлось выкручиваться сегодня утром, когда она не успела вовремя вернуться домой. Ее отсутствие было замечено, и Фиби решила отговориться тем, что она выбралась на часик в парк для утренней пробежки.

После обеда они с Карли отправились на небольшую прогулку, и тут Фиби пришлось выдержать настоящее сражение с дочерью, которая требовала приобрести ей «потрясный» наряд. В результате домой они вернулись отнюдь не лучшими друзьями. Карли, надувшись, удалилась к себе в комнату, а Фиби решила отдохнуть во дворике возле дома. Здесь она и просидела некоторое время в шезлонге, пряча лицо в тени широкополой шляпы.

А теперь пора было подумать о своем вечернем наряде. Решительно отвергнув все предложения, Фиби остановила выбор на своем излюбленном черном платье. Уж если оно было хорошо для свадеб, похорон и редких вечеринок, значит, оно наверняка сгодится и для ужина с молодым человеком.

«Ген, отвечающий за страсть к моде, явно перешел от бабушки к внучке, миновав среднее поколение, — с некоторым раздражением подумала Фиби, — как, впрочем, кудряшки и ямочки на щеках».

Она попыталась было сделать прическу, но забранные вверх волосы тут же напомнили ей куклу с обрезанными локонами. Тогда Фиби просто распустила волосы по плечам. И хотя она понимала, что близкие наверняка захотят обставить ее выход более торжественно, она сделала всё возможное, чтобы оказаться в гостиной еще до семи.

И она же, услышав звонок, первой поспешила к двери.

— Привет, Дункан.

— Вот это да! Привет, Фиби.

Чуть отступив назад, она в недоумении приподняла брови: в руках у Дункана был чудесный букет роз.

— Ведь ты уже прислал мне цветы — к слову сказать, просто потрясающие.

— Рад это слышать. Но этот букет — не для тебя, — он окинул взглядом фойе. — Знаешь, мне тут нравится.

— Нам тоже.

— Фиби, разве ты не хочешь пригласить молодого человека в дом? — Эсси с очаровательной улыбкой смотрела на Дункана. — Я — Эсси Макнамара, мать Фиби.

— Мэм, — он пожал протянутую ему руку. — Возможно, это прозвучит слишком банально, но я все-таки хочу сказать: теперь я понимаю, от кого Фиби унаследовала столь эффектную внешность.

— Спасибо. Мне приятно это слышать. Проходите же в гостиную. Моего сына и его жены сейчас нет, но я познакомлю вас с другими членами нашей семьи. Ава, это Дункан, друг Фиби.

— Рада познакомиться с вами.

— Фиби не говорила, что в вашей семье столько красавиц. Правда, про тебя она упомянула, — любезно улыбнувшись Карли, он протянул ей букет. — Я выбрал розовые.

— Какая прелесть! — Эсси была в полном восторге. — Карли, это мистер Свифт. Насколько я понимаю, это первые в твоей жизни розы.

Угрюмый ребенок в мгновение ока превратился в застенчивую барышню.

— Это мне?

— Если ты ничего не имеешь против розового цвета.

— Мне нравится розовый, — Карли раскраснелась, так что щечки ее стали похожи на розовые бутоны. — Спасибо… Бабушка, могу я сама выбрать для них вазу? Ну пожалуйста…

— Конечно, детка. Не хотите ли что-нибудь выпить, мистер Свифт?

— Дункан. Я…

— Нам нужно идти, — вмешалась Фиби. — Мы и так задержались.

Она подхватила куртку, висевшую на спинке стула.

— Постараюсь не задерживаться.

— Увы, — вздохнул Дункан.

Не обращая на него внимания, Фиби чмокнула Карли в щеку:

— Будь умницей.

— Желаю вам приятно провести время, — сказала Эсси. — Дункан, надеюсь, вы еще зайдете к нам.

— Тогда мне придется принести с собой целый цветочный луг. Очень рад был познакомиться с вами.

Даже не оглядываясь назад, Фиби знала, что три пары глаз смотрят им с Дунканом вслед из окна гостиной. В то время как Дункан открывал ей дверцу машины, она бросила в сторону дома неодобрительный взгляд.

Так же она взглянула и на своего спутника, когда тот наконец сел за руль.

— Ты что, пытаешься расчистить себе путь, очаровав мою дочь?

— Ясное дело. А поскольку теперь я познакомился с твоей матерью и Авой, я намерен действовать и через них.

— Даже не знаю, чувствовать ли мне себя оскорбленной или радоваться твоей честности.

— Дай мне знать, когда решишь. Кстати, как ты относишься к лодкам?

— К лодкам?

— Если ты не любишь речные прогулки, мне придется подкорректировать свои планы.

— Да нет, с этим все в порядке.

— Вот и замечательно, — вытащив мобильный, Дункан быстро набрал номер. — Это Дункан. Мы уже едем. Хорошо. Прекрасно. Спасибо, — он снова убрал телефон. — Твоя дочь больше похожа не на мать, а на бабушку — и все из-за ямочек на щеках.

— Увы, мне нечего возразить.

— А кем вам приходится Ава?

— Она не родственница, но все равно член семьи.

Дункан понимающе кивнул.

— Еще у тебя есть старший брат.

— Младший. Картер моложе меня.

— Но он женат. Они живут вместе с вами в этом чудесном доме?

— Нет, у них свое жилье. Почему ты решил принести Карли розы?

— Ах, это… Понимаешь, я не так уж много знаю о семилетних девочках. И я никак не мог решить, стоит ли принести ей куклу или футбольный мяч. Конфеты — тоже не самый лучший выбор. Вдобавок я ведь послал тебе накануне цветы, а Карли могла почувствовать себя обделенной. Поэтому я и остановился на букете. А что, что-то не так?

— Да нет, все в порядке. Это и в самом деле было хорошее решение. Вряд ли Карли когда-нибудь забудет об этом. Все-таки это первый букет, подаренный ей мужчиной, такое не забывается.

— Полагаю, я не должен на ней после этого жениться?

— Во всяком случае, не в ближайшие двадцать лет.

Вскоре они уже были на месте. Поначалу Фиби решила, что Дункан заказал столик в одном из ресторанов на Ривер-стрит. Что-нибудь с видом на реку или даже ужин на открытом воздухе. Фиби порадовалась, что предусмотрительно захватила с собой куртку.

Но Дункан повел ее прямо к причалу. Миновав несколько лодок, они подошли к изящной белоснежной яхте. Прямо на палубе стоял столик, накрытый белой скатертью. Все это было освещено небольшими фонариками.

— Яхта, я полагаю, принадлежит тебе.

— Я ведь не зря спросил тебя про водобоязнь. В противном случае нам пришлось бы довольствоваться пиццей и наши отношения, скорее всего, закончились бы с последним кусочком.

— Какое счастье, что я люблю лодки и лодочные прогулки. Пиццу я ела вчера вечером.

Дункан помог ей подняться на борт. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы приспособиться к качке. «Неплохо для первого свидания», — подумала она, хотя в чисто техническом плане эта встреча была уже второй.

— Тебе приходится много плавать?

— Я живу на острове Витфилд.

— Тогда понятно. — Она подошла к бортику и окинула взглядом реку. — Ты всегда там жил?

— Нет. И даже не собирался, — он достал из корзинки со льдом бутылку шампанского. — Так уж получилось, и мне пришлось смириться с этим.

— Что-то вроде выигрыша в лотерею.

— Можно сказать и так.

Шампанское выстрелило, и Фиби тут же повернулась к Дункану.

— Что ж, — заметил он, — я и в самом деле рассчитывал произвести на тебя впечатление. Яхта, шампанское, экзотическая закуска, что стоит сейчас под столом в специальном контейнере. Но это не главное. Я с самого начала подумал, как было бы здорово поужинать с тобой на реке — вдвоем, только ты и я.

— Насчет «произвести впечатление» было ясно с первой минуты. А вот что касается второй части — «только ты и я», то с этим проблематично. Не на время ужина, а на будущее вообще.

Дункан разлил шампанское.

— Почему?

Она откинулась на бортик, наслаждаясь легкой качкой и свежим ветерком.

— Слишком много разных проблем.

— Понимаю. Мать-одиночка, да еще такая работа.

— Ну да. — Она пригубила шампанское. — Это и еще многое другое.

— Например?

— Долгая история.

— А я никуда и не спешу.

— Ну ладно, раз ты так хочешь. Понимаешь, я была по-настоящему влюблена в своего бывшего мужа, когда выходила за него замуж.

— Хорошее дело. — Теперь он стоял рядом с ней.

— И я так думала. Я и в самом деле была очень сильно влюблена в него. Но уже тогда понимала, что мы с ним находимся не в равных условиях.

— В каком смысле?

— Он не был влюблен в меня так же сильно. На самом деле он просто не создан для этого.

— Похоже, ты пытаешься найти ему оправдание.

— Да нет. Если бы все было так просто… Рой ни разу не поднял на меня руку. Он никогда мне не изменял. Но для него этот брак значил куда меньше, чем для меня. Я это понимала, но думала, что сумею справиться с ситуацией. Потом я забеременела. Когда родилась Карли… — Фиби на секунду запнулась, затем продолжила: — Все осталось, как и прежде. Такое чувство, что ему было все равно. Вот так мы прожили почти год. Потом он сказал мне, что хочет развестись. Он сожалел, что вынужден так поступить, но, как оказалось, семейная жизнь — это не то, к чему он стремился. Теперь он был уверен, что ему хочется путешествовать. В этом весь Рой. Он слишком импульсивен. Он женился на мне под влиянием момента, потом точно так же согласился стать отцом. Ни то, ни другое не сделало его счастливым, поэтому он решил занять себя чем-нибудь другим.

Дункан вновь заправил ей за ухо прядь волос — случайное и в то же время такое естественное движение.

— Карли-то видела его хоть раз?

— Можно сказать, нет. Но она справляется с этой ситуацией куда лучше, чем я. И это лишь одна проблема.

— А как насчет второй?

— Моя мать страдает агорафобией. Она уже десять лет не выходит из дома. Просто не может.

— Она не выглядит…

— Чокнутой? Она так же нормальна, как мы с тобой.

— Я имел в виду не это, маленькая ты злючка. Я хотел сказать, что она не нервничает при появлении незнакомцев.

— Это разные вещи. Дома она чувствует себя в полной безопасности, а вот на улицу выйти боится.

— Думаю, ей очень нелегко. Как, впрочем, и тебе.

— Мы вынуждены с этим как-то справляться. Она очень долго боролась со своим страхом, но потом уступила. Она боролась ради меня и моего брата. Теперь же мы просто подстраиваемся под ситуацию. Мы с Картером и Ава с Карли.

— Это и в самом деле нелегко, — повторил Дункан, поворачиваясь к ней лицом. Теперь его рука находилась совсем рядом с ее локтем.

Глаза их встретились, и Фиби вновь почувствовала, как ее тянет к этому мужчине.

— Но я не понимаю, почему это может считаться препятствием к нашим с тобой отношениям.

Именно это она и пыталась определить для самой себя.

— Семья и работа отнимают у меня столько времени и сил, что их просто не остается на что-либо другое.

— По-моему, у тебя сложилось ошибочное впечатление, будто я требую к себе особого внимания. — Вернувшись к столику, он вновь наполнил оба бокала — сначала ее, потом свой. Фиби протянула было руку за шампанским, но Дункан, склонившись, коснулся губами ее губ.

— Знаешь, а мне тут нравится. Рыжеволосая красотка, чудесный весенний вечер, пенистое шампанское… Проголодалась?

— Еще как.

— Почему бы тогда не присесть? — улыбнулся он. — В холодильнике у меня салат из омаров. Сейчас я его принесу. Пока мы будем есть, ты расскажешь мне еще парочку длинных историй.

Она не собиралась больше рассказывать ему ничего о своей жизни или своих близких. Не стоило вдаваться в подробности — пусть все будет легко и ненавязчиво. Но Дункан явно умел находить общий язык с людьми. И. где-то между салатом из омаров и кусочками говядины она все-таки поведала ему о главном.

— Как получилось, что девушка из Саванны решается пройти обучение в ФБР, а затем возвращается работать в местную полицию? Ты что, играла в копов с куклами Барби?

— Не очень-то я люблю Барби. Все эти белокурые локоны, большая грудь…

— Вот поэтому-то я и любил их, — рассмеялся Дункан в ответ на недоуменный взгляд Фиби. — Ты, значит, не думаешь, что девушка с фигуркой Барби способна растревожить воображение десятилетнего юнца?

— Видимо, способна, раз ты это утверждаешь.

— Ну ладно, кто же тогда подвиг тебя на полицейскую стезю? Дж. А. Джо?

— Джо — солдат. Это был Дейв Мак-Ви.

— Дейв Мак-Ви? Кажется, я забыл внести его в список действующих лиц.

— Для меня Дейв — настоящий герой. И уж, конечно, его никак не причислишь к игрушкам — в этом-то я уверена.

— Вот что, — он заново наполнил бокалы, с удовольствием вглядываясь в игру света на их хрустальных гранях. — Школьное увлечение? Первая любовь?

— Ни то, ни другое. Именно герой. Дейв спас нас.

Не дождавшись продолжения, Дункан укоризненно покачал головой:

— Ты не можешь просто взять и остановиться на этом.

— Я знаю. Понимаешь, моего отца убили, когда мать была беременна Картером, моим младшим братом.

— Могу лишь представить, каково вам тогда было, — он опустил ладонь ей на руку. — Ты, наверно, была совсем маленькой?

— Мне уже исполнилось четыре, почти пять. Я помню его, вот только очень плохо. Но я запомнила и другое: со смертью отца что-то надломилось в маме. Ей потребовались годы на то, чтобы залечить эту рану — и то, я думаю, не до конца. Уже сейчас, будучи опытным наблюдателем с психологической подготовкой, я понимаю, что именно этот случай дал толчок к ее агорафобии. После смерти отца ей пришлось пойти работать — ради нас с Картером. Словом, выбора у нее тогда просто не было. Но с годами она все больше и больше замыкалась в себе.

— Не скажи, выбор у нее был, — возразил Дункан. — Она сама решила сделать все возможное, чтобы позаботиться о вас с братом.

— Да, ты прав. Она действительно делала все, что в ее силах. А потом она встретила этого мужчину. Рубена. Он заходил к нам, делал кое-что по дому. Мне уже было двенадцать, и я видела, что они нравятся друг другу. Было странно наблюдать за этим, но после смерти отца прошло уже много лет. К тому же мама словно заново расцвела — она ходила такая счастливая и влюбленная.

— А тебе очень хотелось видеть ее счастливой.

— Конечно. Да и Рубен поначалу старался расположить нас к себе. Играл с Картером во дворе, приносил нам конфеты, водил маму в кино, и все в этом роде.

— Но скоро это закончилось, ведь так? — сказал Дункан, внимательно вглядываясь в Фиби. — То, как ты говоришь об этом…

— Да, он недолго оставался таким милым и любезным. Они уже спали вместе. Не могу сказать, откуда я об этом знала, но уже тогда мне было все понятно. Понимаешь, после всех этих лет она смогла открыться настолько, чтобы и в самом деле довериться мужчине.

— И вот тогда-то он изменился?

— Ну да. Он почувствовал себя хозяином положения. Начал все и всех критиковать. Придирался к нам — ко всем троим, но обставлял это как шутку. Особенно доставалось Картеру. Мальчишка не может достать свою задницу обеими руками — ха-ха-ха. Мужик никогда не отрастит яйца, почитывая книжонки. И все в этом же роде. Он стал приходить каждый вечер, рассчитывая получить горячий ужин и свою порцию ласки — после того как мама выставит нас за дверь. Но ее это не устраивало, и он начал выходить из себя. Стал напиваться. Я думаю, он и раньше много пил, но делал это вне нашего дома, а теперь он частенько приходил к нам пьяный. Не очень-то удачная беседа для такого романтического ужина, — оборвала себя Фиби.

— Знаешь, я бы хотел дослушать до конца. Мой отец тоже пил больше, чем следовало, так что я знаю, на что это похоже. Доскажи уж все как есть.

— Ну ладно. Как-то раз он заявился к нам слишком рано — мама еще не успела вернуться с работы. Дома были только мы с Картером. Рубен уже был пьян, но он вылакал еще пиво, и еще, а потом протянул бутылку Картеру. Заявил, что пора ему научиться пить, как мужчине. Картер не захотел. Бог ты мой, ему ведь было только семь лет. Картер сказал, чтобы Рубен отстал от него, и тот ударил его по лицу — за дерзость. Тут уж я тоже не смолчала, можешь мне поверить.

При воспоминании о том вечере в ней вновь вскипел старый гнев.

— Я заявила ему, чтобы он убирался из нашего дома и держал свои грязные лапы подальше от моего брата. Тогда он и мне влепил затрещину. И тут как раз вернулась с работы мама. Знаешь, Дункан, я всегда любила ее. Ей приходилось нелегко — одна с двумя детьми. Чтобы вырастить нас, она делала все, что было в ее силах. Но я никогда не думала, что в ней есть внутренний стержень, — до того момента, как она пришла с работы и увидела нас с Картером на полу. А этот сукин сын стоял над нами и расстегивал свой ремень.

Прервавшись на секунду, она сделала еще глоток шампанского.

— Он собирался выпороть нас, преподать нам, так сказать, урок. Мама в ярости бросилась на него. Он был в два раза больше ее, к тому же пьяный, и просто отшвырнул ее в другой конец комнаты. Но мама не переставала кричать, чтобы он убирался прочь и не смел прикасаться к ее детям. Я приказала Картеру бежать к соседям и вызвать полицию. Убедившись, что он уже далеко, я тоже стала кричать, чтобы Рубен убирался из нашего дома и что сейчас приедет полиция. Рубен обозвал меня и маму словами, которых я тогда еще не знала, но все-таки ушел.

— Ты молодец, — Дункан крепко сжал ее руку, — сохранить самообладание в такой момент.

— На самом деле я здорово испугалась. Мне хотелось, чтобы приехала полиция, поскольку больше помощи ждать было неоткуда. Они приехали и поговорили с мамой. Записали имя Рубена, пообещали разобраться. Возможно, они и в самом деле побеседовали с ним. Сейчас уже трудно сказать, я ведь не знала тогда всех подробностей. Потом Рубен заявился к маме на работу, просил у нее прощения. Еще он приходил к дому с цветами, но она так и не пустила его внутрь. Как-то раз я увидела, что он сидит в своей машине — просто сидит и смотрит на наш дом. И еще я своими глазами видела, как он схватил маму за руку, когда она была на улице, и пытался затащить в свою машину. Я сразу позвонила в полицию, и кое-кто из соседей вышел на крики, и Рубен вновь убрался прочь.

— И что, полицейские не арестовали его?

— Видимо, они продержали его у себя несколько часов, еще раз предупредив о возможных последствиях. Но уже через несколько дней он заявился снова — пьяный и с револьвером. Он так ударил маму, что у нее до сих пор остался вот здесь маленький шрам, — Фиби коснулась пальцами щеки. — Он приставил к ее голове револьвер, после чего приказал нам с Картером запереть все окна и двери и занавесить все шторы. Потом мы должны были сесть на софу и слушать, что он скажет.

Рубен продержал нас там почти двенадцать часов. Ради развлечения он проделал несколько дырок в стене, и соседи, услышав выстрелы, позвонили в полицию. Когда приехали копы, этот ублюдок заорал, что, если они попытаются войти, он пристрелит нас всех. Щенков первыми. Очень скоро полицейские отключили электричество. Был август, стояла невыносимая жара. Потом появился Дейв. Он связался с Рубеном по телефону и начал с ним беседовать.

— Он уговорил его отпустить вас?

— Он сделал все возможное, чтобы удержать его у телефона. Это главное правило. Дейв понимал, что пока Рубен беседует с ним, он не убьет нас. А он собирался это сделать, я видела. Во всяком случае, Картера и меня. Может, в маму бы он и не стал стрелять, поскольку втемяшил в свою голову, что она — его собственность. Дейв втянул его в разговор о рыбалке. Они говорили и говорили, и это спасло нас. Но затем Рубен снова стал себя накручивать. Я чувствовала, что он намерен разобраться с Картером. И тогда я попыталась отвлечь его — так же, как это делал Дейв. Между делом я отпросилась у Рубена в ванную и открыла там окно. А потом сказала Картеру — просто приказала ему, — чтобы тот постарался выбраться наружу.

— Ты спасла своего брата, — как бы между прочим отметил Дункан.

— Если бы Рубен вдруг начал действовать, Картеру не поздоровилось бы в первую очередь.

Затем она рассказала о том, как подложила в еду снотворное. О том, как ждала в больнице, пока ее матери наложат шов на лицо. Ну и, конечно же, о своем разговоре с Дейвом.

— Только благодаря ему мы остались живы.

— Ты тоже сделала немало — и это в двенадцать лет.

— Если бы не Дейв, все мои усилия пошли бы прахом. Потом мы перебрались в дом тетушки Бесс — тот, что на Джонс-стрит. Вскоре Дейв стал нашим хорошим знакомым. Нет смысла рассказывать обо всем подробно, скажу лишь, что именно он подбросил мне идею стать специалистом по кризисным ситуациям. Он считал, что у меня к этому большие способности. С одной стороны, мне хотелось угодить ему, а с другой, все действительно звучало очень заманчиво. В результате я прошла специальное обучение и выяснила, что Дейв был прав. Это занятие и в самом деле пришлось мне по душе.

Она шутливо отсалютовала ему своим бокалом.

— Вот так оно все и сложилось. Конечно, не выигрыш в лотерею, но тоже своего рода удача.

— А что случилось с Рубеном?

— Он умер в тюрьме. Оскорбил кого-то до такой степени, что этот кто-то нанес ему несколько смертельных ударов. Как добропорядочная женщина и офицер полиции, я должна порицать подобные вещи. Но когда я услышала об этом, то купила себе бутылку шампанского — не такого, как это, но тоже весьма приличного — и выпила его до последней капельки.

— Рад слышать это, — он слегка сжал ее руку. — Интересная у тебя жизнь, Фиби.

— Интересная?

— Не станешь же ты утверждать, будто погрязла в рутине.

— Нет, — рассмеялась она, — не стану.

— Теперь-то я понимаю, почему ты показалась мне такой целеустремленной в тот день, когда пришла спасать Самоубийцу Джо. Вдобавок у тебя потрясающие глаза — такие зеленые и сексуальные.

Фиби не торопясь потягивала шампанское, задумчиво глядя на Дункана своими зелеными глазами.

— Ты думаешь, раз я обнажила перед тобой душу и выпила к тому же несколько бокалов этого чудесного напитка, то я уже готова спуститься с тобой в каюту и заняться там диким сексом? Ошибаешься!

— Может, попробуем договориться? Тебя не устраивает дикий секс — почему бы не заняться каким-нибудь другим?

— Прости, я пока не готова. Но все равно спасибо за предложение.

— А как насчет романтической прогулки по берегу реки? И поцелуев при лунном свете?

— Давай начнем с прогулки.

Дункан встал и подал ей руку. Только она поднялась со стула, как он наклонился и поцеловал ее.

Теплые губы и прохладный воздух, сильное тело и нежное прикосновение. Фиби уступила, поддалась очарованию момента. Пальцы ее сплелись с пальцами Дункана, и она еще крепче прижалась к нему.

Дункан чувствовал, какая сила и энергия кроются под ее нежной кожей. Это и привлекло его в ней с самого начала. Эти контрасты, объяснявшиеся внутренней глубиной и сложностью. В ней не было ничего тривиального, ничего обыденного.

Лишь одно, на его взгляд, было просто — просто и естественно: медленно нараставший между ними жар.

И вот этот долгий поцелуй завершился, оставив после себя искру, которая могла вспыхнуть в любой момент. Палуба тихонько покачивалась у них под ногами, от реки тянуло свежестью и прохладой…

Фиби прижалась к нему и на мгновение замерла так, прислушиваясь к биению его сердца. Затем, упершись Дункану в грудь, вынудила его отклониться назад.

— Да, у тебя явно к этому способности, — обронила она.

— Я усердно тренировался с тех самых пор, как мне исполнилось двенадцать, — он поднял ее руку и прижал к губам. — Я мог бы продемонстрировать тебе несколько интересных вариантов — если ты, конечно, не против.

— На сегодня вполне достаточно. Если не ошибаюсь, мы говорили о небольшой прогулке.

— Да, с вариантами, думаю, лучше повременить. Кажется, ты действительно еще не готова.

— Да что ты говоришь! Не думай, будто я поддамся на эту провокацию. Как-никак я — коп.

Шагнув на причал, он протянул ей руку.

— С помощью варианта номер семь можно вызвать временное помутнение сознания.

— А это уже прямой вызов, — сделав шаг, она тоже оказалась на причале. — Если не ошибаюсь, в последний раз я принимала вызов, когда мне было семь лет. Мы отправляемся на прогулку, мистер Свифт.

— Надеюсь, ты не станешь сердиться на меня за эту попытку.

Они не торопясь пошли вдоль берега реки. Фиби, наклонив голову, внимательно взглянула на Дункана:

— Седьмой вариант?

— Закон обязывает меня сделать предварительное предупреждение, прежде чем использовать столь мощное средство. Теперь, когда ты предупреждена, моя совесть чиста.

— Ладно, постараюсь не забыть.

Ее смех разнесся над водой. А лицо, освещенное этим радостным смехом, было отчетливо видно в бинокль.

Не прерывая своих наблюдений, соглядатай сунул в пакет руку за жареной картошкой. Насколько все было бы легче и проще, мелькнула у него мысль, если бы он смотрел на нее сейчас сквозь прицел винтовки.

Щелк!

Нет. Это слишком просто и слишком легко.

Но уже скоро, очень скоро ей станет не до смеха.

7

В понедельник утром Фиби пришлось вплотную заняться разбором документов. Между этой работой и ответами на звонки она выкроила немного времени, чтобы обдумать очередное занятие, посвященное кризисным ситуациям.

Пожалуй, это было все равно что пнуть Арни Микса в его отсутствие, но Фиби рассчитывала уже сегодня обсудить со своей группой этот инцидент с заложниками — включая протоколы, характер процедуры и психологию поведения действующих лиц. По сути, он задал тон этому делу, думала Фиби. Не кто-нибудь, а Арни Микс обставил все так, что Грейди в конце концов покончил с собой. Теперь ей предстояло разобрать с другими полицейскими, как и почему это произошло. Она надеялась также, что этот случай станет наглядной иллюстрацией того, как важно следовать в своей работе определенным нормам и правилам поведения.

Готовясь к занятию, она присоединила к учебным материалам копию своего собственного рапорта. Неплохое дополнение к журналам и записям, сделанным во время других инцидентов.

Только она встала из-за стола, как в кабинет вошел Дейв.

— Капитан.

— Я на минутку.

— У меня есть немного времени до занятия. Хотите кофе?

— Нет, спасибо.

В предчувствии неприятного разговора мышцы у нее на спине слегка напряглись.

— Какие-то проблемы?

— Можно сказать и так. Мне позвонил сержант Микс, отец Арнольда Микса. Грозился написать на тебя жалобу.

— Вот как?

— Он считает, что ты отстранила его сына от работы без должных на то оснований. Намекал, что может подать на тебя в суд за клевету. В общем, он хочет, чтобы мы сели и обсудили это дело — ты, я, он сам и представитель его сына.

— Я готова сделать это в любое время. Я с самого начала заявила Арни, что он может пригласить для разговора своего представителя. Все это записано на пленку.

— Ты настаиваешь на тридцатидневном отстранении?

— Да. Он нарушил все те нормы, которым необходимо следовать в кризисных ситуациях. Именно он довел Грейди до самоубийства. Его счастье, что тот не пристрелил сначала заложников. Вы читали мой отчет, капитан, включая показания свидетелей — как гражданских, так и полицейских.

— Ты права, — Дейв устало потер шею. — Делай он это умышленно, и то не смог бы испортить все больше.

— А я не уверена, что в этом не было умысла. Нет-нет, дело не в моей личной неприязни, — поспешила она добавить, заметив, что Дейв нахмурился. — Микс отличается нетерпимостью, а также сексуальными и расовыми предрассудками. Так что коп из него никакой.

— Фиби, ты слишком сильно настроена против этого человека. Вряд ли это поможет тебе благополучно завершить дело.

— Да нет, в данном случае я совершенно объективна. Полагаю, что здешний психиатр подтвердил бы мое мнение. Дейв, это он подбросил куклу к моему дому.

Дейв сунул руки в карманы, и уже внутри карманов они сжались в кулаки.

— Тебе следует быть осторожнее с такими заявлениями — во всяком случае, когда ты разговариваешь не со мной, а с кем-нибудь еще. Сама понимаешь, все это требует серьезных доказательств…

— Он назвал меня сучкой, глядя мне прямо в лицо — и это не считая того, сколько раз он говорил так за моей спиной. Он стоял там, где сейчас стоите вы, и откровенно угрожал мне. О каком уважении тут может идти речь? Если Микс что-то и чувствует по отношению ко мне, то только презрение.

— Ты думаешь, мне нравится этот тип? — в голосе Дейва впервые проскользнули нотки раздражения. — Я бы с удовольствием выставил его отсюда — из этого отдела, из нашего управления. Но пока у меня нет для этого реальных оснований. Ну а ты, коль скоро ты сидишь за этим столом, вполне можешь требовать к себе уважения.

— Так я и собираюсь поступить, — ответила она. — За эти тридцать дней и Микс должен прийти к какому-то выводу. Капитан, он обвинил меня в том, что я сижу за этим столом лишь потому, что сплю с вами. И заявил он это не где-нибудь, а в моем собственном кабинете.

Мгновение Дейв не мог вымолвить ни слова.

— Сукин сын. Сукин сын, — он с трудом перевел дыхание. — Микс заявил это при свидетелях?

— Нет. Вдобавок я уже успела выключить магнитофон. Но он заявил это, уверяю вас. А это значит, что он испытывает к вам так же мало уважения, как и ко мне. Более того, он вполне мог напасть на меня. Хорошо, что детектив Сайкс вмешался. Я не очень люблю распространяться о подобных вещах, но факт остается фактом: Арнольд Микс опасен. Можете спросить того же Сайкса.

— Так я и сделаю. Встречу с Миксами я хочу назначить на сегодня, на вторую половину дня. Постарайся подготовиться как можно лучше.

— Да, сэр.

— Будешь выдвигать обвинение в сексуальном домогательстве?

— Нет. Во всяком случае, не сейчас. Ограничусь наказанием за нарушение субординации.

Кивнув, Дейв шагнул в сторону двери.

— Возможно, тебе тоже не помешает адвокат, — он сказал это как бы между прочим. — У Миксов неплохие связи в полицейском управлении, что, в общем, неудивительно, если учесть их историю. Веди себя поаккуратнее, Фиби. Даже если нам удастся настоять на своем, от этих людей всегда можно ждать неприятностей.

— Хорошо. Дейв, мне очень жаль, что я втянула тебя в это…

— Нет, — Дейв лишь мотнул головой. — Это сделала не ты. Это сделал он.

Проблемы, думала Фиби, сидя в своем кабинете. Снова проблемы. Ладно, ей приходилось справляться и не с таким. После утреннего занятия она заново просмотрит личное досье Микса, свидетельские показания по делу Грейди и свой собственный отчет, касающийся их последней беседы (точнее сказать, перебранки).

Через стеклянную стену кабинета она могла наблюдать за тем, как Дейв предлагает Сайксу пройти с ним в комнату отдыха. Для частной беседы. В капитане вновь пробудились защитные инстинкты, и ей было чертовски жаль, что именно она стала причиной его беспокойства.

Но будь она проклята, если Миксу и впредь удастся безнаказанно плевать на чужие жизни, угрожать ей самой и приводить в смятение ее близких — чтобы потом прикрыться в качестве щита собственной родословной.

Ей все равно, кем работает его отец.

Ну а теперь, напомнила она себе, пора отвлечься от проблем — впереди очередное занятие. По пути к лестнице она прошла мимо РАА.

— Следующие полтора часа я проведу в конференц-зале.

— Да, хорошо… лейтенант? — Энни Утц, помощник по связям с общественностью, выдавила из себя нервную улыбку. — На этой неделе я… то есть… хочу взять отгул, на денек… по личным делам.

— Прекрасно. Главное — сообщите мне об этом заранее.

— Да… я… лейтенант, — продолжила Энни все с той же нервной улыбкой, — я понимаю, я тут пока новенькая и все такое… Но мне нравится здесь. Надеюсь, я хорошо справляюсь с работой?

— Да, все замечательно.

«Не помешало бы тебе чуть приглушить макияж и купить себе блузку на размер побольше, — подумала Фиби. — Впрочем, с работой у нее и в самом деле все было в порядке».

— Я… я тут принесла домашнее печенье, — Энни протянула ей прикрытую тарелку. — Не хотите попробовать?

— После занятия.

— Вы же ходите по лестнице, правда? Не ездите на лифте? Так что сладкое вам точно не повредит.

— Я потому и хожу по лестнице, что слишком люблю сладкое.

И она поспешила выйти из комнаты, пока Энни не успела задержать ее еще на несколько минут. На ходу обдумывая предстоящую лекцию, Фиби распахнула дверь на лестницу и двинулась вниз по ступеням.

«Сегодня моя машина должна выйти из ремонта, — напомнила себе Фиби. — Во время перерыва нужно позвонить механику и…»

Краем глаза она уловила какое-то движение, но ни среагировать, ни тем более выхватить оружие уже не успела. Сильный толчок отбросил ее прямо на стену. От удара о бетонную поверхность в голове вспыхнула сильная боль. Перед глазами поплыл красный туман.

Все это заняло какие-нибудь секунды. Новый удар, и Фиби рухнула прямо на колени. В то же мгновение рот ее оказался залеплен клейкой лентой, а руки безжалостно заломлены назад.

Перед глазами у нее все плыло, но Фиби еще пыталась сопротивляться, из последних сил пыталась подняться на ноги. И тут ей на голову набросили капюшон. Кричать было бесполезно — все ее вопли глохли во рту, намертво запечатанном клейкой лентой. Резкий толчок отбросил ее вперед — тело ударилось о ступени, покатилось вниз. Все, что она чувствовала в этот момент, — невыносимую боль и вкус собственной крови на губах. Задыхаясь, пытаясь хоть как-то прийти в себя, она услышала довольный смех. Моля о чуде, Фиби попыталась ударить нападавшего ногой — вслепую, поскольку видеть она все равно не могла, мешал капюшон на голове. В это же мгновение сильные руки сжали ей горло и начали душить. Тело Фиби забилось в судорогах.

Только не это. Она не может умереть вот так — не в силах взглянуть в глаза своему убийце. Даже не увидев того, кто забирает ее у ее ребенка…

Тело ее отчаянно сопротивлялось, пока легкие изнемогали от отсутствия воздуха. В какой-то момент давление на горло ослабло, и она смогла жадно вздохнуть, но уже в следующую секунду вдох чуть не превратился в крик — Фиби почувствовала прикосновение ножа. Нападавший быстрым движением распорол ей одежду. Делал он это так небрежно, что лезвие прошлось попутно по голому телу. Затем руки — руки в перчатках, отметила она краем сознания — сжали ей грудь.

Такого просто не могло быть. Изнасиловать женщину-полицейского в ее собственном управлении? Безумие чистой воды. Но все ее попытки вырваться не принесли успеха. Движения рук были нарочито наглыми и грубыми. Ее тискали, к ней прикасались, и вот уже она чувствует его пальцы у себя Между ног.

Она ненавидела себя за те рыдания и мольбы, которые срывались у нее с языка, но так и не могли вырваться наружу. Ненавидела неистово, потому что эти ее стоны заставляли его смеяться, наделяли его еще большей силой.

— Не беспокойся, — прошипел он ей на ухо — первые произнесенные им слова. — Я не трахаю таких, как ты.

Новая вспышка боли — на этот раз от удара по лицу. Фиби понимала: еще немного, и она лишится чувств. Какие-то звуки донеслись до ее затуманенного сознания. Кажется, чьи-то шаги.

Кто-то идет сюда. Нет. Уходит. Это он уходит. Уходит и оставляет ее живой. Фиби застонала. Все в ней плакало, все рыдало от боли. Но даже это не могло заглушить в ней самого мощного из инстинктов — желания жить. Ей было страшно сдвинуться с места, встать на колени, затем — на ноги. Далеко ли от нее ступени? Может, какая-нибудь пара шагов отделяет ее от ужасного, а то и смертельного падения.

Наручники, которые он защелкнул у нее на руках, безжалостно врезались в плоть. Но потребность видеть — а значит, и жить — была сильнее желания избавиться от боли. Наклонив голову, она повернулась вправо, затем влево, после чего, нащупав ступнями пол, слегка подалась вперед. Понемногу, стараясь не поддаваться панике, Фиби стала освобождать лицо от капюшона — сначала подбородок, затем рот, а за ним — нос. Еще немного, и она вновь обрела способность видеть. Сначала она попыталась осмотреться вокруг. Повсюду были видны пятна крови — следы от удара о стену. Эту же кровь она ощущала сейчас в своем горле.

Но главное, она могла видеть дверь — внизу, в нескольких ступенях от нее. Добраться до этой двери означало выжить.

Фиби со стоном перекатилась на бок, после чего неимоверным усилием заставила себя встать на колени. Остатки того, что некогда было юбкой и рубашкой, свисали с ее тела. Вокруг валялись обрывки белья.

В своем желании унизить он бросил ее здесь голой и беспомощной. И все же он оставил ее живой.

Опираясь о стену, она попыталась встать. Дрожащие ноги не повиновались, и ей потребовалось немало времени, прежде чем она смогла наконец выпрямиться. Тошнота и головокружение накатили с новой силой, и Фиби молила лишь о том, чтобы остаться в сознании, не поддаться своей слабости до тех пор, пока ей не удастся получить помощь.

Невзирая на внутренний голос, который постоянно подстегивал ее — скорей, скорей, он может вернуться, — она стала осторожно спускаться вниз, для безопасности прижимаясь спиной к стене. Оказавшись наконец на лестничной клетке, она чуть не упала от изнеможения. Из последних сил, вцепившись в дверную ручку, она повернула ее вниз и толкнула дверь.

Сквозь дверной проем она рухнула прямо в коридор, после чего поползла, содрогаясь от внутренних рыданий.

Раздался чей-то крик. Ей он показался слишком слабым и отдаленным — будто звук колокола в тумане. Напряжение оставило ее, и она тут же соскользнула в беспамятство.

Впрочем, сильная боль очень скоро привела ее в чувство. Теперь Фиби лежала на боку. Судя по саднящему ощущению вокруг рта, с нее наконец-то содрали клейкую ленту.

— Дайте одеяло. Дай сюда эту чертову куртку! Эй, кто-нибудь, принесите ключи — надо открыть эти наручники. Все в порядке, лейтенант. Это Лиз Альберта. Вы слышите меня? Все будет хорошо.

Лиз? Фиби всматривалась в карие глаза. Детектив Элизабет Альберта. Конечно, ей знакомо это имя, как, впрочем, и эти глаза.

— Лестница, — она не столько говорила, сколько хрипела. — Он напал на меня на лестнице.

— Ребята уже там, осматривают. Не беспокойтесь. Сейчас приедут врачи. Лейтенант, — Лиз склонилась к ее лицу, — вас изнасиловали?

— Нет. Он лишь… — Фиби прикрыла глаза. — Нет. Он что-нибудь мне сломал?

— Пока не знаю.

— Оружие, — она снова смотрела на Лиз широко открытыми глазами. — Боже, мой пистолет. Он что, забрал его?

— Пока не знаю. Держитесь, лейтенант. Я хочу снять эти наручники.

Голос раздался откуда-то сзади. Фиби не знала, кто это говорил, — она не отрываясь смотрела на Лиз.

— Пожалуйста… примите мои показания. Я хочу, чтобы вы приняли их.

— Это я и собираюсь сделать.

Когда с нее наконец сняли наручники, Фиби с облегчением вздохнула. Затем осторожно, превозмогая боль, попыталась пошевелить руками.

— Кажется, они целы. Переломов нет.

Она прижала куртку к груди, чувствуя, что кто-то прикрывает ее плечи одеялом.

— Помогите мне сесть.

— Может, вам лучше пока полежать…

Послышался быстрый топот, затем вскрик. И вот уже Дейв опустился возле нее на корточки.

— Что случилось? Кто это сделал?

— Не знаю. Он напал на меня на лестнице, набросил что-то на голову. — Слезы катились у нее по щекам, обжигая ободранную кожу. — Боюсь, он забрал мое оружие.

— Если не возражаете, капитан, я опрошу ее, — вмешалась Лиз. — Я поеду с лейтенантом в госпиталь и там запишу ее показания.

Дейв кивнул, но при этом еще крепче сжал руки Фиби, словно боясь отпустить от себя.

— Только не сообщайте моим близким. Пожалуйста, капитан, ничего им не говорите.

Он опять сжал ее руку, затем резко встал на ноги.

— Обыщите все здание, этаж за этажом. Допросите всех без исключения — и гражданских, и полицейских. Всех, кто находился здесь в это время.

— Это был не гражданский, — тихо сказала Фиби, глядя на разгневанное лицо капитана. — Это был один из нас.

Дальше все поплыло в каком-то тумане, но Фиби была этому даже рада. Врачи, «Скорая помощь», наконец больница. Вокруг раздавались голоса, двигались какие-то люди. Боль сначала усилилась, а затем понемногу стала сходить на нет. Фиби безвольно плыла в этом тумане, позволяя осматривать себя, колоть, переносить с места на место. Когда они начали лечить царапины и порезы, она закрыла глаза. Когда подошла очередь рентгеновских лучей, она вообще отключилась от происходящего.

Позже она сможет дать волю слезам. Наплачется вдоволь. Но сейчас у нее были дела поважнее.

В палату вошла Лиз.

— Мне сказали, вы хотели поговорить со мной.

— Да, — Фиби осторожно села. Ребра ее пульсировали болью, которая обещала проблемы на несколько дней вперед. Зато теперь благодаря повязке на руке не так сильно ныло плечо.

— Легкое сотрясение мозга, ушибы ребер, растяжение плеча.

Лиз подошла ближе.

— На лбу у вас серьезная рана, и глаз уже заплыл. Разбита губа. Челюсть тоже опухла. Сукин сын хорошо потрудился.

— Он не убил меня, и это главное.

— И то правда. Ваш капитан был здесь. Ушел только после того, как врачи подробно описали ваше состояние. Он просил передать, что вернется и отвезет вас домой — как только вы будете готовы.

— Будет лучше, если он останется в управлении. Может, ему удастся найти… Даже не знаю, что там можно найти. Я шла из своего кабинета к конференц-залу, чтобы провести занятие. Все как обычно. Я всегда пользуюсь лестницей.

— Клаустрофобия?

— Скорее тщеславие. Мне не всегда хватает времени на физические упражнения, поэтому я стараюсь пользоваться лестницами вместо лифта. Он поджидал меня.

— Вы сказали, что не видели его.

— Нет, — Фиби осторожно провела пальцами по лицу. Впервые в жизни у нее был подбит глаз, и только теперь она могла понять, как это больно. — Я спускалась довольно быстро и смогла уловить лишь тень движения, и то краешком глаза… Спасибо, — Фиби взяла мешочек со льдом, который протянула ей Лиз, и осторожно приложила его к лицу. — Он напал на меня, прежде чем я успела повернуть голову — не говоря уже о том, чтобы выхватить оружие. Этот человек хорошо знал, что делает. Удар в голову — и я практически утратила возможность сопротивляться. Затем он швырнул меня лицом о стену так, что я почти потеряла сознание. Тут же заклеил рот и защелкнул наручники. Ясно было, что ему это не впервой. Я ничего не смогла поделать, особенно когда на голову мне набросили капюшон — или что там это было…

— Сумка для белья. Она сейчас в числе вещественных доказательств. Вам кажется, что вы могли бы действовать быстрее, бороться более решительно. Это не так.

— Он не оставил мне ни малейшего шанса. Сразу же вывел из игры. Умом я это понимаю, и все же… Мое оружие?

— Его так и не нашли.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Полицейский, лишившийся своего оружия, — что могло быть неприятнее? Только то, что этот полицейский был к тому же женщиной.

— Никому и в голову не придет осуждать вас за это, лейтенант. При данных обстоятельствах…

— Придет. Кое-кому придет. Мы с вами это знаем. И он это знал. Поэтому и забрал пистолет.

— Знаете, на таких и внимания обращать не стоит. Вы хоть примерно представляете, какого он был роста? Телосложения?

— Нет. Он толкнул меня, и я упала на пол. Очень сильный. Он ведь чуть не придушил меня. — Прикоснувшись к синякам на горле, Фиби как наяву ощутила давление мощных ладоней. — Он стал душить меня, когда я упала. Сжал ладонями мое горло и стал душить. У него очень сильные руки. И он был в перчатках. Я их чувствовала — такие тонкие перчатки, может быть, из латекса. Еще у него был нож — или ножницы… Нет, пожалуй, нож. Им он резал мою одежду.

— Он прикасался к вам.

— Он… — «Только факты, — мысленно приказала она себе. — Смотри на все как бы со стороны». — Он сжал мою грудь. Надавил на соски. Все это грубо, как бы с издевкой. И он смеялся — такой придушенный смешок, как если бы он хотел сдержать его. Потом он сунул руку… черт. О, черт…

Лиз быстро схватила судно и поднесла его к лицу собеседницы. Она держала его, пока Фиби тошнило.

Наконец та, белая как полотно, откинулась на подушку.

— Бог ты мой. Извините.

— Вдохните поглубже — это поможет вам прийти в себя. И еще, — взяв со стола стакан, Лиз протянула его Фиби, — выпейте воды.

— Спасибо. Спасибо, все в порядке. Он сунул в меня пальцы. Пихнул их внутрь. В этом не было ничего сексуального — одно лишь желание унизить, сделать больно. Потом, я думаю, он наклонился вперед, поскольку голос его звучал у меня прямо в ушах. «Не беспокойся, — прошептал он, — я не трахаю таких, как ты». После этого он ударил меня по лицу. А затем ушел.

— Сколько времени заняло это нападение?

— Мне это показалось вечностью. На самом же деле, я думаю, минуты две-три, не больше. Он все продумал заранее и действовал очень быстро. Пожалуй, мне понадобилось чуть больше времени, чтобы избавиться от капюшона и спуститься вниз. В целом это заняло минут шесть-семь.

— Ну, ладно. А что он еще говорил? И говорил ли вообще что-нибудь?

— Нет, кроме той единственной фразы — ничего.

— Может быть, вы обратили внимание на что-нибудь еще? Скажем, запах?

— Нет. Хотя… постойте, — Фиби вновь закрыла глаза. — Тальк. Я чувствовала запах талька.

— Как насчет его голоса? Смогли бы вы, например, узнать его?

— Не уверена. Нас учили обращать внимание на детали, но я была слишком напугана. Кровь стучала в висках, а тут еще этот капюшон. Он местный, — добавила она внезапно. — Судя по голосу, это явно был кто-кто из местных.

— У вас до этого были какие-нибудь неприятности? Конфликты?

— Вы же знаете, что были. Мы ведь работаем в одном управлении, хоть и в разных отделах. Да, были.

— Думаете, это был он? Думаете, это Микс напал на вас?

— Скорее всего. Доказать это я не могу, но думаю, что это был именно он. Я уже сообщала о том инциденте, который произошел в субботу утром.

— Что за инцидент?

Фиби вкратце рассказала Лиз о подброшенной кукле.

— Я свяжусь с детективом Сайксом и выясню у него, как идет расследование этого случая. Кроме того, я постараюсь узнать, где был Арни Микс этим утром.

— Буду очень признательна вам.

— Вы не были изнасилованы, лейтенант, тем не менее вы пострадали не только физически, но и сексуально. Если вам нужна психологическая поддержка, я могла бы посоветовать одного очень хорошего специалиста.

— Думаю, я справлюсь сама. Но все равно спасибо. Мне повезло, что именно вы занялись моим делом.

— И я намерена довести его до конца. Обещаю вам.

— Не могли бы вы достать мне какую-нибудь одежду, чтобы я наконец выбралась отсюда?

— Может, мне позвонить кому-то из ваших близких? Если вы не хотите обращаться к капитану, я могла бы связаться с кем-нибудь еще. Они бы принесли вам одежду и забрали вас домой.

Фиби покачала головой:

— Я не хочу показываться дома до тех пор, пока не смогу окончательно прийти в себя. Так что с возвращением придется повременить.

— Тогда кто-нибудь еще, кто мог бы позаботиться о вас?

— Вообще-то… — Фиби осторожно коснулась пальцами повязки на лбу, — есть у меня один приятель. Вот только не знаю, в городе ли он.

Здание было старым, но вполне перспективным. Правда, нынешний его владелец пытался выдать желаемое за действительное, продав его Дункану втридорога. Дункан это прекрасно понимал, но в данный момент его волновали не столько цифры, сколько реальные возможности.

Сейчас это был всего лишь склад, причем очень грязный и запущенный. Но впоследствии это здание можно будет переоборудовать в жилой дом — приличный дом с приличными квартирами. За постояльцами дело не станет. В этом районе много фабрик, так что здесь наверняка поселятся семьи рабочих. Конечно, это далеко от туристических маршрутов или зелени исторического округа, но во всем следует искать свои преимущества. На первом этаже можно будет устроить булочную или открыть кофейный магазин. В качестве варианта подойдет и небольшой семейный ресторанчик. Так что затраты обязательно окупятся — рано или поздно.

А он вполне мог позволить себе подождать с этим.

Простым людям, не меньше чем другим, нужно хорошее, добротное жилье. Уж это-то Дункан понимал. Он и сам прожил большую часть жизни среди простых людей.

Фин беседовал с владельцем, многозначительно покачивая головой. Фин вообще был непревзойденным мастером жеста. Чего стоил один его неодобрительный взгляд — он действовал на домохозяина подобно ушату холодной воды, вынуждая того трезво взглянуть на вещи.

Сейчас этот парень хотел продать свою развалюху по стоимости луны, полагая, будто сумел подцепить на крючок золотую рыбку. Но Дункан не хотел, чтобы о нем думали как о рыбке, тем более что он уже определил реальную стоимость здания — далекую от той, на которой настаивал нынешний владелец.

Когда зазвонил мобильный, Дункан как раз изучал несколько разбитых окон. Продолжая разглядывать это унылое зрелище, он достал телефон и прижал его к уху.

— Да, это я. Что?! Как? Когда?

В голосе его прозвучала столь явная тревога, что Фин повернулся и сделал несколько шагов в его сторону.

— Где? Хорошо, — произнес Дункан через несколько секунд. — Сейчас буду.

И он тут же направился к двери, на ходу запихивая телефон в карман.

— Мистер Свифт… — начал было владелец.

— Простите, неотложные дела, — бросил Дункан и тут же добавил, обращаясь к Фину: — Ты знаешь, что нужно делать.

В следующее мгновение он уже бежал к своей машине.

Десятки чудовищных образов проносились в его сознании, когда он на полной скорости мчался в сторону больницы. Ему даже пришлось напомнить себе, что Фиби уже выписали — так сказала женщина, представившаяся детективом Альбертой. Значит, все не так страшно, иначе бы ее просто не отпустили из больницы.

Жаль, что эта женщина не сообщила никаких подробностей — только самое главное. «Как и положено копу», — с некоторым раздражением подумал Дункан, тормозя на красный свет.

Она не сказала, как это произошло. Не сказала, что сейчас с Фиби. И когда, наконец, загорится этот чертов зеленый?!

Может быть, в нее стреляли. Господи, помилуй!

Увидев зеленый, он тут же сорвался с места. Дункан уверенно петлял между машинами, которых с каждой минутой становилось все больше. Годы работы таксистом не пропали даром — теперь он знал, как быстрее попасть из одной точки города в другую или как проехать в нужное место обходными путями.

На стоянке он, проклиная все на свете, долго искал место для парковки. Когда ему наконец удалось поставить машину, нервы его были взвинчены уже до предела.

Вбежав в здание больницы, Дункан едва не проскочил мимо Фиби. Уже на ходу он зацепил взглядом рыжее сияние ее волос и туг же повернул назад.

Она сидела в комнате ожидания вместе с другими ранеными и больными. Рука у нее была на перевязи, а лицо — ее чарующе-неповторимое лицо — было сплошь покрыто ссадинами и синяками.

— Бог ты мой, Фиби, — склонившись, он сжал ее руку в своих ладонях. — Что-нибудь серьезное?

— Да нет, меня уже выписали, — она попыталась улыбнуться. — На самом деле все не так уж и плохо. Когда мне предложили позвонить кому-нибудь из знакомых, я почему-то сразу подумала о тебе. Наверное, не следовало…

— Не глупи. Что случилось?

— Дункан, раз уж я позвонила, а ты приехал… понимаешь, я хочу побыть где-нибудь пару часов — где-нибудь в тихом месте. Кажется, я уже готова расклеиться, и мне потребуется время, чтобы прийти в себя. Только потом я смогу показаться на глаза своим близким. Не мог бы ты отвезти меня куда-нибудь…

— О чем разговор. А ты уверена, что сможешь идти?

— Да, — Фиби попыталась встать, и Дункан тут же обнял ее за талию и осторожно потянул вверх — с тем трепетом, с каким обращаются с бесценным произведением искусства.

— Обопрись о меня.

— Собственно, это я и сделала, когда позвала тебя сюда.

Как же это было здорово — перенести на другого хоть часть собственного веса!

— Знаешь, я даже не подумала, что ты можешь быть занят.

— Я-то? Да что там, богатый бездельник. — Заметив, что она отворачивается от яркого солнца, Дункан протянул ей темные очки. — Надень-ка вот это. У тебя под глазом расцвел здоровый синяк. Как выглядит тот тип?

Фиби невольно улыбнулась:

— Хотела бы я знать.

Ладно, это подождет. Вопросы он оставит на потом — когда они наконец доберутся до дома и Фиби сможет прилечь. Ей надо бы выпить чаю или чего-нибудь освежающего. Дункан помог ей забраться в машину, и сам пристегнул ремень безопасности.

— Попробуй расслабиться, — он откинул назад спинку сиденья. — Так удобно?

— Спасибо, все замечательно.

— Тебе хоть дали какое-нибудь обезболивающее? — поинтересовался он, усаживаясь за руль.

Фиби машинально сжала сумочку, которую принесла ей в больницу Лиз.

— Да, и очень неплохое. Часть уже во мне, часть вот тут. Если не возражаешь, я хотела бы чуть подремать.

— Конечно. Постарайся отдохнуть.

Она так и не уснула. Дункан видел, как ее руки непроизвольно сжимались в кулаки — как если бы она пыталась удержать таким образом что-то очень важное.

Повязки вокруг ее запястий приводили его в некоторое замешательство. Если это был несчастный случай, почему она не захотела ехать домой? И как можно было одновременно травмировать оба запястья, разбить лицо и получить множество других ушибов, вынуждавших ее двигаться так, будто внутри у нее были не кости, а битое стекло?

Нет, это точно не несчастный случай.

В голове его замелькали другие варианты, но он тут же отбросил их прочь. Какой смысл растравлять себя собственными мыслями (кстати, а почему на ней больничная одежда?), если скоро можно узнать наверняка?

Он не стал тревожить ее разговорами. В свое время у него было столько пассажиров, что он с первых же минут мог понять, что нужно тому или иному человеку — поболтать, поспорить, поделиться информацией.

Фиби нужно было просто помолчать.

На всем пути от города до острова, включая переезд по мосту, она практически не шевелилась — если не считать беспокойного движения рук, все время сжимавшихся в кулаки.

Так он миновал прибрежные болотца и ручейки, после чего свернул в зеленый туннель из склонившихся над дорогой деревьев.

И лишь когда он чуть притормозил перед последним поворотом, она наконец пошевелилась и открыла глаза.

Дом, к которому он ее привез, отличался элегантной величавостью. Впрочем, от излишней консервативности его спасала небольшая площадка с перильцами, расположенная прямо на крыше здания. Дом опоясывало кольцо дубов, стволы которых были задрапированы густыми мхами. По всему периметру в небрежном порядке были разбросаны небольшие лужайки с азалиями, придававшие этому величественному зрелищу оттенок очарования.

Корзины и горшки с цветами наполняли смесью красок террасу и веранду возле дома. Здесь же стояли летние скамейки и стулья, одним своим видом приглашавшие посетителей посидеть и расслабиться с бокалом чего-нибудь прохладительного.

— Как красиво…

— Да, мне тоже очень нравится, — обойдя машину, он подошел к дверце с ее стороны. — Давай я помогу тебе выйти.

— Спасибо, — она оперлась на его руку. — Я действительно очень признательна тебе.

— Да ладно, о чем речь. — Через веранду он провел ее к входной двери, мозаичное стекло которой украшал все тот же кельтский узор.

— Давно ты здесь живешь?

— Лет пять, я думаю. Сначала я хотел продать его, но теперь… В общем, долгая история, — улыбнувшись, он распахнул перед ней входную дверь.

Внутри все утопало в солнечном свете. Огромный холл с высокими арками дверей и пролетами главной лестницы. Фиби, с трудом передвигая ноги, шла рядом с Дунканом. Так они миновали фойе и вступили в гостиную. Отсюда открывался вид на террасу, за которой тянулись сады и лужайки. В центре всей этой красоты возвышался шест, густо оплетенный глицинией.

Прямо напротив окон стояло пианино, а чуть поодаль разместились стулья и диваны, жемчужно-серая обивка которых приятно контрастировала с красноватым узором стен. Картины на стенах также были подобраны с большим вкусом. Повсюду были расставлены изящные безделушки, на их фоне причудливо выделялась большая глиняная свинья.

Дункан хотел было подвести ее к креслу, но Фиби, отпустив его руку, сделала несколько шагов в сторону застекленных дверей.

— Какие у тебя замечательные сады.

— Да, мне они тоже по душе. Я начал заниматься ими, когда перебрался на остров.

— Понятно. Вообще-то здесь слишком много места для одного человека.

— Поэтому я и хотел продать этот дом. Но на самом деле я использую большую часть площади.

— А что… — Не договорив, она прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза. — Извини. Кажется, мы несколько отошли от намеченного.

— Все в порядке. — Коснувшись ее спины, он почувствовал сдерживаемые рыдания. Значит, шторм был уже близок.

Фиби повернулась, и Дункан крепко сжал ее в объятиях. Только теперь она дала волю слезам. Он осторожно перенес ее на диван и опустился рядом, укачивая и утешая, как больного ребенка. Так он и сидел возле нее, пока на смену шторму не пришло затишье.

8

Фиби не стыдилась своих слез, ведь они не просто облегчили ее боль, но и смыли с души остатки страха. И она была искренне благодарна Дункану за то, что он не стал ободряюще похлопывать ее по плечу, предлагая собраться с духом и сдержать слезы.

Он просто предоставил ей убежище и позволил выплакаться на своем плече. Когда ее рыдания наконец утихли и слезы больше не текли рекой, он наклонился и тихонько поцеловал Фиби в висок.

— Ну как, тебе лучше?

— Да, — глубоко вдохнув, она почувствовала, что напряжение и в самом деле ушло. — Слава богу, лучше.

— Тогда давай так. Я приготовлю тебе что-нибудь выпить, а ты расскажешь, что с тобой произошло, — тут он взглянул ей прямо в глаза. — Ну а потом мы решим, что делать дальше.

— Ладно.

— Вот только носового платка у меня нет…

— Там, в сумочке, целая пачка салфеток.

— Отлично. — Он помог ей подняться и усадил рядом с собой. — Может, тебе нужно в ванную комнату? Это вот сюда, а потом направо.

— Хорошая мысль.

Дункан вышел из комнаты, а она задержалась еще на мгновение, пытаясь собраться с силами. Затем, с трудом поднявшись с дивана, Фиби подхватила сумочку и по натертым до блеска полам направилась в туалет.

Вид собственного лица в овальном зеркале ванной заставил ее в отчаянии застонать. Глаза были красными и опухшими, а вокруг одного из них красовалась целая россыпь синяков. Еще ниже расползалась уродливая гематома.

Челюсть распухла самым ужасающим образом, а нижняя — рассеченная — губа увеличилась в размерах почти вдвое. Повязки на лбу прикрыли рваную рану, но не могли скрыть ободранной и покрасневшей кожи.

«Ладно, наплюй, — сказала она себе. — Это ведь не конкурс красоты. Но зрелище, конечно, не из приятных… Достаточно заявиться с таким лицом домой, чтобы до смерти напугать своих близких, — впрочем, тут уже ничего не поделаешь», — напомнила она себе, осторожно ополаскивая лицо прохладной водой.

Очень скоро Фиби обнаружила, что даже сесть на унитаз, когда у тебя разбито бедро и рука на перевязи, — задача не из легких. А при попытке встать в теле ее запульсировала тупая боль, лишь слегка приглушенная обезболивающими.

Как бы то ни было, но ей уже надоело выглядеть так будто она с разгону въехала в кирпичную стену.

Вдобавок Фиби ненавидела ковылять. И вот теперь ей пришлось, ковыляя, возвращаться в гостиную.

Дункан уже ставил на стол поднос с чашками.

— Поскольку я не знал, чем они напичкали тебя в больнице, то алкоголь на всякий случай решил исключить. Взамен ты получишь чай, а еще — мешочек с замороженным горохом, чтобы прикладывать к своему синяку.

Фиби замерла.

— Ты приготовил мне чай…

— Тебе не нравится чай?

— Конечно, нравится. Ты приготовил чай, в таком милом чайничке и на подносе, — она подняла здоровую руку, словно бы пытаясь остановить себя. — Мои эмоции все еще бьют через край. Я готова плакать только потому, что мне принесли чай на красивом подносе и прихватили вдобавок мешочек с замороженным горохом….

— Хорошо еще, что я не испек тебе булочек.

Фиби взяла холодный мешочек и приложила его к лицу — туда, где оно пострадало больше всего.

— Ты умеешь печь булочки?

— Понятия не имею, не пробовал. В любом случае я не был уверен, что ты сможешь что-нибудь прожевать. Как твоя челюсть?

Не спеша, она приблизилась к дивану и так же осторожно села.

— Что ты предпочитаешь: чтобы я держалась стоически или рассказала тебе все как есть?

— Уж лучше все как есть.

— Ну что ж, челюсть болит, и болит здорово. То же самое можно сказать и обо всем теле — за исключением разве что пары квадратных дюймов. А тебя это, значит, веселит? — добавила она, заметив на лице Дункана улыбку.

Тот, все так же улыбаясь, пояснил:

— Меня совсем не радует, что тебе больно. Но мне нравится, как ты держишься. Уж лучше сердиться, чем переживать. — Присев на диван, он налил ей чаю. — Расскажи наконец, что с тобой произошло.

— На меня напали на лестнице, у меня же на работе.

— Напали?! Кто?

— Я его не видела, поэтому не могу сказать наверняка. Он поджидал меня там, — добавила она, а затем рассказала все, как было.

Дункан слушал ее в полном молчании. И лишь когда она стала рассказывать о том, как нападающий порезал на ней одежду, он резко встал и отошел к застекленной двери.

Фиби замолчала.

— Продолжай, — попросил он ее, так и не обернувшись.

В молчании, глядя на улицу, он выслушал вторую часть рассказа. По ту сторону двери раскинулись весенние сады, но Дункан не видел сейчас ни дикой глицинии, ни хитроумного переплетения садовых дорожек. Перед глазами у него стояла Фиби — избитая и беспомощная, и этот безликий ублюдок, который безнаказанно мучил ее и издевался над ней.

Расплата, думал Дункан. Этому мерзавцу не избежать расплаты.

— Ты знаешь, кто это был, — констатировал он, когда Фиби закончила.

— Я его не видела.

Дункан наконец повернулся. Лицо его было бледным и спокойным, и только в глазах кипела еле сдерживаемая ярость.

— Ты знаешь этого человека.

— Скажем так, у меня есть кое-какие подозрения. Но это пока бездоказательно.

— Знаешь, это отговорки полицейского. Так что скажешь?

— Я знаю, кто это был, и сделаю все возможное, чтобы доказать это. Неужели ты думаешь, что я способна стерпеть такое? — она подняла руку, словно бы пытаясь сдержать собственную ярость.

— Нет уж, продолжай. Здоровый гнев — все равно что здоровый плач. От него только польза.

— Он напал на меня. Этот чертов ублюдок. Избил и унизил. В какой-то момент я даже подумала, что он убьет меня и моя дочь останется сиротой, а мои близкие… им останется лишь оплакивать меня. Из-за него мне пришлось ползти по лестнице голой — и это у себя на работе, куда я прихожу каждый день и где все могли видеть, что он со мной сделал. И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что его корежило при мысли о том, что я могу приказывать ему. Чтобы он подчинился женщине? Да еще женщине, которая осмелилась ткнуть его носом в его же собственные ошибки?

— Ты хочешь сказать, что на тебя напал полицейский?

Фиби и сама не ожидала, что сможет выболтать так много.

— Это всего лишь подозрения, — пробормотала она.

— И как же зовут этого типа?

От тона его голоса женщина несколько взбодрилась. «Я с этим разберусь» — вот что прозвучало в его голосе. Но Фиби лишь покачала головой:

— Дункан, не надо изображать из себя народного мстителя. Мы обязательно разберемся с тем, что случилось, — и с этим человеком тоже. В конце концов, для меня это дело чести. Что касается тебя… ты даже не представляешь, как ты помог мне — просто позволив побыть у себя дома, отойти от всего этого…

— Что ж, это здорово, и я рад, что смог быть тебе полезен. Но что прикажешь делать мне, если я испытываю неудержимое желание набить морду этому мерзавцу, а затем оторвать его никчемный член и скормить собаке, которую я как раз намерен завести? Считаешь, я могу просто так взять и перестать об этом думать?

— Нет, — помедлив, отозвалась Фиби. — Полагаю, что нет. И знаешь, мне стало как-то легче после твоих слов.

— Я не знаю наверняка, во что могут вылиться наши с тобой отношения. По правде говоря, у меня просто не было времени подумать об этом как следует. Но даже если ты сочтешь меня сексистом, или старомодным придурком, или кем-нибудь там еще, я все равно должен сказать, что в такой ситуации мне не остается ничего иного, как по-своему разобраться с тем трусливым скотом, который смог избить женщину.

А он вполне способен на это, неожиданно ощутила Фиби. Раньше она как-то пропускала это мимо сознания. Но теперь, при виде его холодной ярости и столь же холодной решимости, она поняла, что этот парень привлекал ее не только своей удачливостью и своим шармом.

— Ну ладно. Я понимаю, что все твои природные инстинкты направлены на то, чтобы защищать слабых, но…

— Не пытайся втянуть меня в переговоры — это не тот случай.

— Извини, но на этом настаивают мои природные инстинкты, — возразила Фиби. — Далее мне следовало бы сказать, что я не нуждаюсь в защите, но при нынешних обстоятельствах это было бы просто глупо. Знаешь, большую часть жизни защищать и опекать приходилось именно мне — и началось это очень давно, задолго до того, как я получила полицейский жетон. И теперь я просто не знаю, как нужно реагировать, когда кто-то предлагает тебе защиту.

Дункан подошел к Фиби, затем, чуть помедлив, склонился над ней.

— Я постараюсь быть осторожным, но ты обязательно скажи, если будет больно, — сказав это, он нежно коснулся губами ее губ.

— Совсем не больно.

Он поцеловал ее еще раз, после чего выпрямился.

— Даю тебе ровно неделю.

— Прости?

— Даю тебе неделю на то, чтобы разобраться с этой ситуацией. Затем я узнаю его имя и разберусь с этим типом по-своему.

— Это что, ультиматум?

— Нет, ни в коем случае — просто констатация факта. — Подняв с кофейного столика мешочек с горохом, он повернул его и приложил холодной стороной к ее распухшей челюсти. — Мне уже известно, что это был коп, которому от тебя за что-то недавно влетело. При желании я мог бы узнать его имя уже через час. Но я даю тебе неделю на то, чтобы ты смогла разобраться с ним своими силами.

— Думаешь, если у тебя есть деньги…

— Нет, Фиби, я знаю, поскольку у меня есть деньги, — он осторожно взял ее за руки и по очереди поцеловал забинтованные запястья. — Ничто так не ускоряет дела, как деньги, — и это тоже факт. Сейчас у тебя есть цель, которую ты обозначила предельно четко. Готов поспорить, что тебе вполне хватит недели, чтобы разобраться с этим ублюдком. Ну а если нет — что ж, тогда наступит моя очередь.

— Твоя очередь? Послушай, этим должна заниматься полиция, и только полиция.

Дункан слегка улыбнулся, отчего в уголке его рта вновь проступила знакомая ямочка.

— Знаешь, ты выглядишь сейчас просто кошмарно.

— Прости?

— Я говорю, с этими синяками на лице ты выглядишь просто ужасно. И я совершенно не в состоянии понять, почему я даже сейчас испытываю к тебе такое невероятное влечение. Тем не менее это так.

Фиби в полной растерянности бросила мешочек с горохом на чайный поднос.

— Черт возьми, какое это имеет отношение к нашему случаю?

— Никакого. Просто подумалось. Может быть, еще чаю? — добавил он, встретив ее вопрошающий взгляд. — В общем-то, я и правда пытаюсь сменить тему разговора. Ты уже все решила для себя, я тоже. Так какой смысл спорить, если нам все равно не переубедить друг друга? К тому же ты сейчас не в лучшей форме и потому вряд ли настроена на дискуссию.

— Спасибо за предложение, но чая я больше не хочу. И я действительно чувствую себя не лучшим образом. Но мне хотелось бы, чтобы ты осознал разницу между законом и возмездием.

— Давай поговорим об этом потом, когда ты наконец поправишься. Может, хочешь принять душ? Или горячую ванну? Это хотя бы отчасти поможет тебе снять боль.

«Да, этот человек никогда не потеряет головы», — подумала она.

— Очень любезно с твоей стороны, но мне уже пора домой. — При мысли об этом она невольно вздохнула. — Бог ты мой.

— Может, позвонишь им сначала? Просто чтобы предупредить.

— Нет, так будет еще хуже — они там все испереживаются, пока будут ждать меня. Боюсь, мне придется снова попросить тебя о помощи. Ты не подвезешь меня до дома?

— Можешь располагать мной по своему усмотрению.

Дункан помог ей добраться до машины. Даже такой небольшой переход утомил ее настолько, что она без сил опустилась на сиденье, молча позволив Дункану застегнуть на ней ремень безопасности.

По дороге Фиби думала о том, что Карли должна с минуты на минуту прийти из школы. Мама, скорее всего, принимает заказы по Интернету или упаковывает уже готовые вещи, чтобы завтра с утра разослать их по почте. Ава, должно быть, тоже вернулась домой и теперь возится на кухне.

Все как всегда, обычный понедельник. И вот теперь ей придется нарушить их привычный распорядок.

— А кто играет на пианино?

— Можно сказать, никто. Я иногда пытаюсь подобрать что-то на слух, но это вряд ли можно назвать настоящей игрой. Просто мне всегда казалось, что с пианино гостиная выглядит куда более стильно.

— Тетушка Бесс настояла на том, чтобы мы с Картером научились играть на фортепьяно. Но я освоила это чисто механически, а вот Картер и в самом деле проникся музыкой, — Фиби откинула голову на спинку сиденья. — Как бы мне хотелось, чтобы все это было уже позади — все эти объяснения, ужас на их лицах… Хорошо бы, чтобы все это уже кончилось.

— Давай я сам расскажу им, что произошло.

— Нет, это придется сделать мне. Дункан, а где твои близкие?

Она вдруг поняла, что нигде в этом огромном доме не видела фотографий его родных.

— Кто где.

— Что, тоже долгая история?

— Просто эпическая. Я расскажу тебе об этом попозже.

Тут зазвонил ее мобильный. С некоторым усилием дотянувшись до сумочки, Фиби вытащила оттуда телефон и прижала его к уху.

— Это Фиби. Да, Дейв, со мной все в порядке. Мне уже лучше. Нет, я только еду домой, была у друга. Знаешь, все могло быть и хуже.

Некоторое время она слушала.

— Понимаю. Я буду завтра… Сэр. Капитан. Дейв, — в голосе ее прозвучали нотки досады. — Тогда через два дня… Хорошо, через три. И я бы хотела, чтобы вы перенесли эту встречу с Миксами на четверг — если можно… Хорошо, обязательно. Спасибо вам. До свидания.

— Все в порядке? — поинтересовался Дункан.

— Не совсем, но могло быть и хуже. Представляешь, он собирался освободить меня от работы на две недели, чтобы я могла подлечиться.

— Вот негодяй…

Фиби хихикнула и тут же осеклась — такой болью это отозвалось в ребрах.

— Я бы сошла с ума за эти две недели. Мама с Авой просто доконали бы меня своей заботой. Дейв это прекрасно понимает. Я приду в себя куда быстрее, если смогу работать. Думаю, он с самого начала планировал допустить меня к работе дня через три-четыре… Вот ведь сукин сын. Почему бы не сказать об этом сразу?

— Знаешь, этот парень должен мне понравиться.

— Вполне возможно… Он скрылся с моим оружием.

— Что? Капитан Дейв?

— Нет. Конечно же, не капитан. Извини, все эти события настолько выбили меня из колеи, что я уже не способна мыслить последовательно.

«Тот коп, который напал на нее», — понял Дункан. Он видел, что Фиби все еще мучается произошедшим, и потому не стал настаивать на разъяснениях.

В скором времени они были уже на Джонс-стрит.

— Может, стаканчик бурбона? Или сигарету?

— Я бы не отказалась. Только представь — столько женщин, и все в истерике крутятся вокруг меня, — стараясь подготовиться к будущему натиску, она сделала несколько глубоких вдохов. — О нет. Только этого не хватало.

— Что такое? — искоса взглянув на нее, Дункан увидел, что на лице ее появилось некое подобие стоической улыбки. Одновременно с этим он заметил, как мужчина, неторопливо шедший по дорожке, сорвался вдруг на бег.

— Фиби! Фиби, что случилось? — распахнув дверцу, он заглянул внутрь. — Боже, что случилось? А вы кто? — слова его летели в Дункана подобно камням. — Что вы сделали с моей сестрой?

— Картер, хватит! Прекрати. Этот человек помог мне, и только.

— Кто тебя избил? Кто?

По улице неторопливо шагали люди — местные и туристы. Фиби заметила, что некоторые из них замедлили шаг и теперь с любопытством разглядывали избитую женщину и двух мужчин, стоявших по обе стороны снежно-белого «Порше».

— Перестань орать как чокнутый посередине улицы. Пора уже войти в дом.

— На мой взгляд, вполне законные вопросы, — обогнув машину, Дункан подошел к пассажирскому сиденью. — И я бы тоже не отказался узнать ответ. Меня зовут Дункан. Ей здорово досталось, так что нам следует позаботиться…

— Я способен сам позаботиться о ней.

— Картер, прекрати. У меня и так был нелегкий день, а ты хочешь сделать его еще хуже, нагрубив моему другу. Дункан, я прошу прощения за своего невоспитанного брата.

— Все в порядке.

— О боже, это миссис Тиффани и ее нелепый песик. Они как раз возвращаются из парка. Не хотела бы я с ними встретиться. Картер, не задерживай меня здесь — помоги лучше добраться до дома.

— Да это проще простого, — заметил Дункан, бросив быстрый взгляд на женщину в годах, впереди которой бежала крохотная безволосая собачка с ошейником в крупный горошек. — Она еще не успела тебя заметить. Кстати, — обратился он к Картеру, — думаю, я бы на твоем месте тоже забыл о манерах. Но как бы то ни было, если я привожу женщину домой, я обязательно провожаю ее до двери.

Поддерживаемая с обеих сторон, Фиби осторожно поднялась по ступенькам. «Итак, вступительная часть позади, — подумала она. — Теперь наступает главное действие».

Когда дверь распахнулась, Эсси была уже на полпути к холлу.

— Картер, мне показалось, будто ты кричал, и я… Фиби! Боже мой…

В одно мгновение она стала белой как мел.

— Отпустите-ка меня, — пробормотала Фиби и шагнула вперед. — Мама, со мной все в порядке. Мама, не волнуйся. Я в порядке, и я дома. Картер, принеси ей воды.

— Нет-нет, — Эсси, по-прежнему бледная, осторожно коснулась щеки дочери. — Бедная моя девочка.

— Все в порядке.

— Твое лицо. Рубен…

— Рубен мертв, мама. Ты же знаешь.

— Да, конечно… Прости меня… Боже, Фиби, но что случилось? Твое лицо и рука. Ава!

Ава примчалась откуда-то из дальних комнат, и в течение нескольких минут дом утопал в шуме женских голосов, суматохе и слезах. Дункан, закрыв входную дверь, отступил назад. Он уже давно взял за правило — если не можешь помочь, то, по крайней мере, не мешай.

— Хватит. Я сказала, хватит.

Фиби произнесла это твердо и очень спокойно. Ее голос отчетливо выделялся в этой сумятице звуков. Дункан слышал, как она повторила это раз, затем другой. На третий раз слова прозвучали подобно щелчку или удару хлыста, заставив всех на мгновение умолкнуть.

— Я вам все объясню, но сейчас мне хотелось бы, чтобы вы перестали говорить все разом. Да, меня избили — факт, по-моему, очевидный. Но ваши причитания вряд ли помогут мне в эту минуту…

— Мама…

Так же как резкий тон Фиби помог остановить истеричные причитания женщин, так и одно это слово положило конец тому, что Дункан мысленно уже успел назвать раздраженной отповедью. Фиби повернулась к маленькой девочке, которая стояла в дверях, прижимая к себе большой ярко-красный мяч.

— Все в порядке, Карли. Выгляжу я сейчас не очень, но это пройдет. Я расшиблась, но скоро все будет как прежде.

— Мама! — Мячик выпал и покатился по полу, когда Карли бросилась к матери. Обняв ее, она крепко прижалась лицом к животу Фиби. Та, побелев как мел, пыталась справиться с нахлынувшей болью.

— Эй, постойте-ка. Я понимаю, вам сейчас нелегко, но Фиби, пожалуй, лучше всего лечь в постель. — В несколько шагов оказавшись возле Фиби, Дункан с легкостью поднял ее на руки. — Карли, ты не проводишь меня в комнату своей мамы?

— Это наверху.

— Я могу идти. Дункан, я могу идти сама.

— Конечно, но я ведь уже поднял тебя. Миссис Макнамара, они дали Фиби какие-то лекарства. Думаю, ей уже пора принять их — пусть только кто-нибудь принесет ей воды.

— Да-да, конечно…

— Я схожу за водой, — Ава коснулась руки Эсси. — А ты отправляйся наверх с Фиби. Я принесу воды и льда. Картер поможет мне наколоть льда для Фиби.

— Я пойду наверх и приготовлю кровать. Я быстро, — и Эсси поспешила вверх по лестнице.

— Ты упала? — Голосок у Карли все еще дрожал. Она быстро шла за Дунканом по лестнице, вцепившись в подол материнской одежды.

— И это тоже. Я упала, и мне пришлось поехать в больницу. Там меня осмотрели, а затем отправили домой. Ты же знаешь, они отпускают только тех, у кого нет ничего серьезного.

— Ты сломала руку?

— Нет, я ее ушибла. И теперь мне придется ходить с этой повязкой, чтобы я не повредила ее еще сильнее.

— А почему ты не удержал маму, когда она падала? — это уже был вопрос Дункану.

— Понимаешь, меня не было рядом в тот момент, когда она упала.

Эсси уже успела сдернуть покрывало с постели Фиби и взбить подушки.

— Кладите ее прямо сюда. Дункан, я так признательна вам за заботу. Фиби, детка, извини, что я растерялась поначалу…

— Все в порядке, мама. Все будет хорошо.

— Ну конечно, — и Эсси, хотя губы ее заметно дрожали, улыбнулась Карли самой широкой из своих улыбок. — Мы позаботимся о твоей маме, правда, детка? Ну а сейчас ей нужно принять лекарства.

— Они у меня в сумочке…

— Вот она, — и Дункан положил сумочку ей на кровать.

— Ты всегда был внимателен к мелочам, — пробормотала Фиби.

— Дункан, может, спустишься вниз и посидишь в гостиной? Картер приготовит тебе что-нибудь выпить. А еще… — Эсси потерла пальцами висок. — А еще ты обязательно останешься на ужин. Сегодня ты ужинаешь у нас.

— Я очень признателен вам за приглашение, но мне уже пора уходить. Надеюсь, вы разрешите мне прийти к вам еще разок.

— Ну конечно, ты можешь прийти в любое время, когда пожелаешь. Я провожу тебя до двери.

— Нет-нет, останьтесь здесь, — он слегка похлопал Эсси по плечу, после чего взглянул на Фиби. — Тебя это тоже касается.

— Я и не собираюсь никуда уходить. Дункан…

— Поговорим позже.

На лестнице он встретился с Картером, который нес наверх мешочек со льдом.

— Извини, что набросился на тебя сгоряча…

— Все в порядке. Забудь.

— Не знаешь случайно, кто изуродовал моей сестре лицо? Я с удовольствием начищу его физиономию собственными кулаками, чтобы полюбоваться затем на результат.

— Пока не знаю, но собираюсь узнать.

— Не сочти за труд сообщить мне его имя — если, конечно, узнаешь его раньше, чем я.

— Ладно.

— Картер Макнамара, — переложив мешочек со льдом в одну руку, Картер протянул другую Дункану.

— Дункан Свифт. Ну ладно, до встречи.

Оказавшись на улице, Дункан быстрым шагом направился к машине. По пути он еще раз взглянул на окна спален. «Роскошный дом, — подумал он. — И весь напичкан проблемами». Ошибиться он не мог, ведь ему и раньше приходилось сталкиваться с разного рода проблемами и проблемками.

Но в это свое посещение Дункан уяснил еще кое-что: именно Фиби была тем стержнем, на котором держалась вся семья.

Да и сам этот дом — дар или бремя? Пожалуй, и то и другое, мелькнула у него мысль.

Сообразительный мужчина не стал бы ни секунды задерживаться в доме, напичканном всевозможными проблемами. Он просто развернулся бы и уехал прочь. Вот это было бы по-умному.

И тут же Дункан подумал о том, что порой бывает куда интереснее вести себя не по-умному, а по-глупому.

Уладив еще кое-какие дела, Дункан отправился к себе в бар. Он знал, что вечернего притока посетителей следует ждать только через час. И хотя в «Слэм Данк» ярко светились экраны телевизоров, а за отдельными столиками шло активное обсуждение спортивных событий, здесь было еще достаточно тихо для того, чтобы назначить встречу.

К тому же ему хотелось выпить пива, и он чувствовал, что после такого дня он вполне заслужил кружку-другую. Сидя за столиком, Дункан все время посматривал в сторону дверей и, как только увидел Фина, тут же подал знак бармену.

— Я уже заказал тебе «Корону» и начо.

Фин присел за столик.

— Ты сегодня попросту сбежал с переговоров.

— Извини, так уж получилось. Что тебе удалось выяснить?

Фин важно надул щеки.

— Ну, я не тратил времени даром. Все там внимательно осмотрел и теперь намерен составить подробный перечень трат, которые ждут тебя после покупки этого дома. Но если честно, то я уже сейчас могу сказать, что тебе придется вложить в это дело как минимум полтора миллиона — и это не считая самой покупки.

— Пусть так.

Фин чуть отклонился назад, когда официант поставил между ними тарелку с начо. Тут же на столе появилось пиво и тонкий ломтик лайма.

— Знаешь, я порой вспоминаю о том, как оно было раньше, — особенно в такие моменты, когда мы рассуждаем о сделке в полтора миллиона как о чем-то совершенно обыденном…

— А сколько стоит твой костюм?

Ухмыльнувшись, Фин отхлебнул пива.

— Классный костюмчик, правда?

— Парень, по части моды тебе нет равных. Ладно, остановимся на двух миллионах — так оно надежнее. Плюс та сумма, которую я заплачу этому плешивому бельчонку за его дом.

— А он и правда похож на бельчонка, — заметил Фин.

— Надеюсь, он потратит часть полученных денег на то, чтобы купить себе приличный парик. Как бы то ни было… Есть у тебя ручка?

Сунув руку во внутренний карман пиджака, Фин вытащил оттуда золотой «Монблан».

— Черт возьми, почему у тебя никогда нет ручки?

— А где я буду ее носить? К тому же я всегда могу положиться в этом на тебя. — И Дункан начал быстро высчитывать что-то прямо на салфетке.

«Этим все и сказано», — подумал Фин. Парень может выглядеть проще некуда — потертые джинсы, простенькая рубашка с подвернутыми рукавами, волосы, которые давно пора бы укоротить. Многие назовут его просто везунчиком — человеком, который в буквальном смысле слова вытащил счастливый билет. Но там, где речь заходит о Дункане Свифте, не стоит полагаться на внешность.

Вот он расписывает позаимствованной ручкой на салфетке свои будущие траты, высчитывая общую сумму вложений и потенциальный доход. При этом он прикладывается к начо и запивает его пивом. И к тому моменту, когда тарелка его опустеет, на салфетке выстроятся столбцы цифр, просчитанных с такой точностью, которая удивила бы даже профессионального бухгалтера.

«Это и есть талант», — подумал Фин, осторожно накладывая себе начо с блюда на тарелку.

— Что заставило тебя сегодня сбежать?

— Это как раз то, о чем бы я хотел поговорить с тобой. Точнее, не с тобой, а с твоей очаровательной женой.

— Лу сейчас в суде.

Дункан взглянул поверх его плеча и улыбнулся:

— Уже нет.

На ней был строгого покроя синий костюм, но даже он не мог скрыть ее невероятно длинных ног. Сексуальные завитки волос были тщательно зачесаны назад и образовывали прическу, которая лишь подчеркивала острые скулы, большие карие глаза и полные, красивых очертаний губы. Кожа ее была цвета густой карамели.

Будь он судьей или присяжным, думал Дункан, он ни за что бы не стал возражать такой женщине — что бы она там ни требовала в суде.

Выскользнув из кабинки, Дункан приобнял ее за плечи и прошептал — так, чтобы Фин тоже мог слышать:

— Брось его, и я куплю тебе Фиджи.

Эта просьба вызвала у нее смешок:

— Я бы все-таки хотела сохранить мужа — на случай, если ты вдруг окажешься занят.

— Верни мне жену! — не выдержал Фин.

— Ничего не поделаешь, — выразительно вздохнув, Дункан подарил ей театрально долгий поцелуй. — Лу, спасибо, что пришла.

— Я думал, ты еще в суде, — сказал Фин.

— Там я и была, — сев рядом с мужем, она подставила ему губы для поцелуя. — Обвинение запросило отсрочки. Я взяла их за жабры. Ну ладно, не хочет ли кто-нибудь из вас купить мне мартини?

— Его уже готовят. Подожди минутку. Фин, вот что мы намерены предложить бельчонку, и вот тот предел, дальше которого мы не пойдем, — и Дункан протянул приятелю салфетку. — Ну как?

Тот взглянул на цифры, пожал плечами:

— Это твои деньги.

— Ну и ладно. Неплохой пинок, правда? — и Дункан вновь подхватил свое пиво. Он знал, что Фин и Лу держатся за руки под столом. Просто их связывало нечто такое, что заставляет людей держаться друг друга и чувствовать себя при этом счастливыми.

— Может, заказать вам еще что-нибудь, кроме начо? — поинтересовался Дункан.

— Мне достаточно мартини. Поскольку наше чадо гостит сегодня у своей кузины, мы с Фином решили поужинать в одном из ресторанов.

— Значит, ужин?

— Именно. Но не раньше, чем я выпью свой мартини и пофлиртую со своим любовничком, — и она подмигнула Дункану. — Итак, малыш, чем я могу тебе помочь?

После секундной задумчивости Дункан улыбнулся в ответ:

— Извини, но ты совсем сбила меня с толку… Я бы хотел поговорить о том, что случилось сегодня с моей знакомой и что грозит тому парню, который сделал это — разумеется, когда он будет пойман.

— Это преступление или что-то бытовое?

— Преступление, будь он проклят!

Это было сказано таким тоном, что Лу в удивлении приподняла брови. Затем, отхлебнув немного мартини, она задумчиво произнесла:

— Полагаю, тебе здорово не понравится, если кто-то из нашей фирмы станет защищать этого парня — разумеется, если тот предстанет перед судом.

— Я не собираюсь указывать тебе, что нужно делать. Просто я подумал, что ты должна быть в курсе того, с помощью каких лазеек он мог бы ускользнуть от наказания.

Лу пожала плечами.

— Расскажи-ка мне лучше, что предположительно совершил этот человек.

— Сейчас ты все узнаешь. Только сначала я должен сказать, что это коп.

— Вот что… — и Лу со вздохом отхлебнула еще мартини. — Ладно, рассказывай.

Любопытно. Весьма любопытно. Примостившись у стойки бара, он небрежно потягивал пиво и поглядывал в сторону ближайшего экрана — якобы в ожидании новостей.

Отсюда ему была хорошо видна кабинка, в которой сидели дружок Фиби и чернокожая парочка в щегольских костюмах. Прямо-таки чертовски интересно. Тут ему, можно сказать, повезло — он наблюдал за домом на Джонс-стрит, когда к тому подкатила шикарная машина.

Надо сказать, Фиби выглядела далеко не лучшим образом.

Ему пришлось сдержать смешок, чтобы не привлечь к себе внимания. Да уж, рыжеволосая сучка выглядела не лучшим образом.

Но скоро, очень скоро она будет выглядеть еще хуже… Пока же он решил потратить немного времени на то, чтобы выяснить, кто они такие — Мистер Шикарное Авто и его друзья.

Никогда не знаешь, кто тебе может пригодиться…

9

Все время прислушиваясь к тому, что делается в комнате Фиби, Эсси тщательно сворачивала белое покрывало с вышитыми на нем маленькими попугайчиками, более известными как птички любви. Хитроумная вышивка занимала обычно все ее мысли, поэтому она так любила это занятие. Эсси часто думала о том, что работа — и работа творческая — помогала ей держать в узде собственный разум, не позволяя ему блуждать в тех местах, где затаился страх.

Так что работа шла ей только на пользу. Да и невеста, которой предназначалось это покрывало, получала в дар нечто особенное и уникальное — красивую вещь, которую она могла затем передать по наследству своим детям.

Руки Эсси порхали над тяжелой серебристой тканью. Даже эти последние приготовления — в том числе упаковка уже готового изделия — не позволяли ее сознанию отвлекаться на ненужные мысли.

А она должна была держать себя в узде, ведь ей не хотелось впадать в панику всякий раз, когда Фиби выходила из дома. Она не хотела ограничить мир своих близких стенами этого дома, сузив его до того крохотного мирка, в котором жила она сама. Эсси изо всех сил пыталась противостоять страху, который так и стремился закрасться в душу, отвоевывая себе все новое и новое пространство.

Страх может напасть на вас в продуктовом магазине, ударив исподтишка — отчего сердце начинает вдруг бешено биться, а дышать становится все труднее. И вы стоите, замерев, среди всех этих помидоров, салата и фасоли, а в горле тем временем нарастает еле сдерживаемый крик.

И вот вы уже бежите оттуда куда глаза глядят — бросаете тележку, уже наполненную продуктами, и бежите прочь.

А в следующий раз это может быть прачечная или банк, где кассир знает вас по имени и всегда интересуется здоровьем ваших детей. Страх прокрадывается в вашу душу, наваливая на вас глыбу за глыбой — пока вы не оказываетесь погребены под ним заживо.

В ушах у вас стоит звон, по лицу и спине катится пот.

Так вы шаг за шагом отступаете перед страхом, позволяя ему занимать все больше и больше места. И в конце концов он вытесняет вас отовсюду — и вы уже не в силах покинуть собственный дом.

Эсси еще могла выходить на террасу и даже спускалась иногда во двор. Но с каждым днем это давалось ей все труднее и труднее. Если бы не Карли, она бы уже давно ограничила себя стенами дома. Эсси чувствовала, что недалек тот день, когда она уже не сможет сидеть на веранде, читая своей дорогой девочке какую-нибудь книжку.

И кто осмелится утверждать, что она не права? Так думала Эсси, прикрепляя к уже готовой работе изящную овальную этикетку с собственными инициалами.

Ужасные вещи творились за стенами этого дома. Ужасные, чудовищные вещи ежеминутно нарушали покой горожан. От них нельзя было скрыться ни в магазине, ни в химчистке, ни на рынке.

В глубине души Эсси хотелось спрятать своих близких в стенах этого дома, накрепко заперев все двери и закрыв окна. Внутри они были бы в полной безопасности — вдали от тех ужасных вещей, которые творились на улицах города.

И в то же время она понимала, что это шепчет ее болезнь, пытаясь пробраться чуточку глубже.

Она уложила в серебряный ящичек свое покрывало, а затем опустила туда карточку с подробными инструкциями — ухаживать за такой вещью следовало с большой осторожностью.

Теперь предстояло заняться упаковкой самого ящичка, чтобы в итоге получился настоящий свадебный подарок. Эта работа вернула ей душевное равновесие. Порой она все еще поглядывала в окна — но только затем, чтобы проверить, как там погода. Эсси была рада тому, что на улице идет дождь. В такие дни казалось куда более удобным и правильным сидеть у себя дома — всем вместе, как тем крохотным птичкам на покрывале.

К тому времени, как покрывало было упаковано в серебряный ящичек и надежно там запечатано, Эсси уже тихонько напевала какую-то мелодию.

Подхватив ящичек, она понесла его вниз. По дороге она лишь на секунду задержалась у комнаты дочери, отметив с улыбкой облегчения, что та мирно спит. Сон, покой и тишина — вот главные лекарства для нее. Когда ее девочка проснется, решила Эсси, она принесет ей чаю и что-нибудь вкусненькое — как это было много лет назад, когда Фиби грипповала или болела простудой.

Эсси уже прошла половину лестницы, как вдруг раздался звонок в дверь. Ее словно ударили с размаху — колени у женщины подогнулись, сердце бешено забилось, и она без сил опустилась на ступеньки, прижав к себе в качестве защиты коробку с покрывалом.

Она уже готова была разрыдаться — уронить голову на колени и рыдать от невыносимого ужаса.

Дверь была надежно заперта. И она останется на замке, если Эсси не пожелает открыть ее. Никто не сможет войти, никто не сможет выйти. Все птички сидят в своем ящике.

Разве можно было объяснить хоть кому-то эти приступы внезапного удушающего страха, от которого маленький шрам у нее на щеке начинал пульсировать, будто свежая рана? Но если она не ответит, звонок прозвенит вновь… Вот он и в самом деле уже звенит. Фиби проснется, а ей сейчас так нужен покой.

Кто сможет защитить ее ребенка, если она убежит и спрячется?

Нельзя было допустить, чтобы страх помешал ей открыть дверь — даже если сама она не способна была шагнуть за порог.

Эсси поднялась и, все так же вцепившись в серебряный ящичек, заставила себя подойти к двери. Посмотрев наружу сквозь стеклянную створку, она испытала приступ внезапного облегчения — боже, да это всего лишь Дункан!

«Такой приятный молодой человек», — думала Эсси, пытаясь перевести дыхание. Серьезный, благовоспитанный молодой человек, на руках перенесший ее избитую девочку в постель.

Бояться было абсолютно нечего.

Зажав ящик в одной руке, Эсси щелкнула замком и распахнула дверь, одновременно подарив Дункану ослепительную улыбку.

— Дункан! Как мило, что вы пришли. Только взгляните на него — такой дождь и без зонтика! Ну-ка живее заходите в дом!

— Давайте я возьму у вас эту штуку.

— Нет-нет, все в порядке. Я специально принесла сюда этот ящик. — Она быстро повернулась, надеясь в душе, что Дункан не заметил ее трясущихся рук. — Скоро его должны забрать. Как насчет кофе?

— Не стоит беспокойства. Эй, — он сжал ее руки, и Эсси поняла, что ей не удалось перехитрить его. — С вами все в порядке?

— Я немного взволнована, вот и все. Глупо, конечно…

— Глупо? Это после того, что случилось? Я и сам первое время здорово нервничал.

«Нет, — подумала Эсси, — только не он». Дункан явно не принадлежал к тому типу людей, которые вздрагивают от резких звуков и шорохов. Но с его стороны было очень мило попытаться утешить ее.

— Пожалуйста, не говорите этого Фиби, но я чувствую себя намного лучше, когда в доме находится сильный, здоровый мужчина.

— А что, здесь есть кто-то еще? — вопрос заставил ее рассмеяться. — Не волнуйтесь, никому не скажу. На самом деле я тут всего на минутку — узнать, как чувствует себя больная.

— Ночью она практически не спала, — взяв Дункана за руку, Эсси повела его в гостиную. — Но сейчас она наконец задремала. Не хотите присесть и составить мне компанию? Ава ушла в цветочный магазин. Она работает там пару дней в неделю — когда им требуется ее помощь. Скоро придет моя невестка. Джози — медсестра. Она уже присматривала вчера за Фиби. А сегодня они с Картером останутся у нас на ночь… Знаете, почему я так много говорю?

— Разве много?

— Дункан, мне так неудобно за мое вчерашнее поведение.

— Все в порядке. Просто у вас был шок.

— И я не смогла с ним как следует справиться.

— Эсси, вам нужно дать себе передышку. — Судя по удивлению, которое промелькнуло на ее лице, она никогда не думала о чем-то подобном. — Чем, к примеру, вы занимались целый день?

— Ну, крутилась по хозяйству, носила Фиби подносы с разными вкусностями — пока, я думаю, ей не захотелось запустить в меня очередным из них. Еще я закончила один свой проект и составила целый список дел на потом.

Ничто так не могло заинтересовать Дункана, как слово проект. Вытянув ноги, он настроился на приятную беседу.

— А что за проект?

— Ну, я занимаюсь шитьем, — и Эсси махнула рукой в сторону фойе, где стоял серебряный ящичек. — Только что закончила покрывало на кровать — свадебный подарок.

— И у кого свадьба?

— У крестной дочери одного моего заказчика. Я продаю кое-что из своих изделий в городе. Да и по Интернету поступают заказы.

— Серьезно? Да у вас, я смотрю, уже налаженное производство.

— Да нет, больше похоже на домашнюю забаву, — со смехом ответила Эсси. — Скажем так, способ оплатить свое увлечение… заработать немного карманных денег.

Дункан сидел расслабившись, в то время как мозг его быстро анализировал: ручная работа. По индивидуальным заказам.

— А что за шитье?

— Я вышиваю. Меня научила этому моя мама, а та когда-то научилась у своей. Я была страшно расстроена, когда поняла, что у Фиби нет ни малейшего желания заниматься этим рукоделием. А вот у Карли к вышивке несомненные способности.

Дункан осмотрел комнату, задержав взор на нежно-голубой скатерти с изящным узором из столистных роз. «Здорово», — подумал он, приподнимая край изделия и внимательно изучая его.

И не просто здорово. Действительно очень сложная и необычная работа.

— Это тоже вы делали?

— Ну да.

— Красиво. Очень красиво. Выглядит так, будто это и в самом деле старинная работа. Как если бы ваша бабушка вышивала скатерть долгими спокойными вечерами, чтобы передать потом по наследству детям и внукам.

Было видно, что комплимент пришелся Эсси по душе.

— Скажите, а вы вышиваете такие вещи по настроению или в соответствии с пожеланиями клиентов?

— Зависит от обстоятельств. Ну так как насчет кофе?

— Знаете, я забежал всего лишь на минутку. А вы не думали… Привет.

Уже по тому, как осветилось его лицо, Эсси поняла, в чем дело. Обернувшись, она и вправду увидела Фиби, стоявшую в дверном проеме.

С выражением крайнего негодования на лице Эсси бросилась к своей дочери.

— Фиби, кто разрешил тебе встать? И уж тем более бродить туда-сюда по лестницам? Я же специально положила колокольчик на твой ночной столик — чтобы ты могла позвонить, если тебе что-то понадобится.

— Я не собираюсь провести в этой чертовой постели остаток жизни!

Во взгляде, который Эсси бросила на свою дочь, читалось явное неодобрение.

— Вы должны извинить ее, Дункан, — обратилась она к гостю. — Это болезнь заставляет ее дерзить. Пойду приготовлю нам кофе.

— Мама, — Фиби виновато коснулась ее руки, — извини, я не хотела дерзить тебе.

— Ладно, я не сержусь. Побеседуйте немного с Дунканом. Он не поленился заехать к нам в этот дождливый день, только чтобы спросить, как ты себя чувствуешь.

Фиби лишь мрачно взглянула на Дункана, когда ее мать вышла из комнаты.

— Ладно, я и так знаю, что выгляжу хуже, чем вчера.

— Что ж, тогда мне нет необходимости упоминать об этом. А как ты себя чувствуешь? Тоже хуже?

— Отчасти так. Да и злюсь я больше. — Фиби со вздохом взглянула в сторону фойе. — Просто не выношу, когда меня пытаются опекать.

— Ладно, постараюсь не совершать подобной ошибки. Тогда и вот это мне, пожалуй, придется забрать назад, — кивнул он в сторону большого пакета. — Предполагалось, что это будет подарок. Но ты, я смотрю, не любитель подобных нежностей.

— Зависит от подарка. Да присядь же, Дункан. Я уже начинаю злиться из-за своего плохого настроения.

— Мне и в самом деле нужно идти. Дела, знаешь ли, и все такое. — Он поднял сумку. — Ну что, берешь?

— Я ведь даже не знаю, что там такое. — И Фиби заглянула внутрь. — Диски? Боже, да их тут не меньше дюжины.

— Сам я, когда болею, обычно читаю или смотрю фильмы. А тут я подумал, что читать с поврежденной рукой — не самое приятное занятие, и решил накупить тебе разных фильмов. Главным образом легкое кино. Сам я склонялся к «Трем помощникам», но подумал, что здесь они, скорее всего, будут валяться без дела.

— Ты правильно подумал.

— Не знаю, нравится ли тебе легкое кино, или ты предпочитаешь более жесткие фильмы, а то и вовсе боевики… Но я рассудил, что в доме, где живут четыре женщины, легкие фильмы пойдут на «ура».

— Мне нравится все — и легкое кино, и более жесткое. Боевики я тоже люблю, — она с интересом порылась в пакете. — А с каких это пор «Братья Блюз» стали легким кино?

— Знаешь, просто мне нравится этот фильм, и я решил купить его. На самом деле это единственный диск, который я выбрал сам. Все остальное подобрала для меня Марси из магазинчика видеофильмов. Она утверждает, что все это вполне может смотреть ребенок возраста Карли (при условии, конечно, что мать у него — не законченная зануда)… Да нет, Марси ничего не говорила про зануду, — добавил Дункан в ответ на недовольный взгляд Фиби. — Это уже я додумал.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны. Как, впрочем, и со стороны Марси. Надеюсь, эти фильмы помогут мне разогнать скуку. Тогда я буду вспоминать тебя с еще большей признательностью.

— На это я и рассчитывал. Ладно, мне надо идти. Надеюсь, твоя матушка простит, что я ушел не попрощавшись. — Он осторожно коснулся губами ее лба. — Прими хорошую дозу легкого кино и позвони мне завтра утром.

— Если я не провожу тебя до двери, мне придется лгать маме — говорить, что я тебя проводила. — Фиби поставила сумку и пошла с ним к выходу. — Поверь, я очень признательна тебе за подарок и вообще за все, что ты для меня сделал — как, впрочем, и за то, чего ты не стал делать. Я имею в виду комментарии насчет моей прически и моего дурного настроения.

— Чудесно. Тогда ты могла бы пойти мне навстречу и поужинать со мной еще раз — после того, как выздоровеешь.

— Ты что, подкупаешь меня своими дисками?

— Именно так. Но я думаю, что невысказанные комментарии относительно прически и настроения заслуживают еще большего поощрения, — улыбнувшись, он взялся за ручку двери. — Ну все, до встречи.

Шагнув за порог, Дункан едва не столкнулся с женщиной, которая взбегала по ступенькам.

— Привет, — бросил он.

— Привет и вам. Лейтенант.

— Детектив. Детектив Лиз Альберта, Дункан Свифт.

— Ах да, мы уже беседовали по телефону, — он протянул ей руку. — Рад знакомству и уступаю вам место. Фиби, увидимся позже.

Лиз секунду смотрела вслед Дункану, который быстро шел под накрапывающим дождем. Затем, опустив зонтик, повернулась к Фиби.

— Симпатичный.

По тону, каким это было сказано, Фиби поняла, что Лиз оценила деликатность ухода.

— Это так. Заходите, не стойте на дожде.

— Спасибо. Не думала, что застану вас сегодня на ногах.

— Либо я в скором времени вернусь на работу, либо тихо сойду с ума. — Взяв у Лиз зонтик, она опустила его в фарфоровую подставку.

— Что, все так плохо?

— Хуже не бывает. Вы здесь, чтобы еще раз опросить меня?

— Если вы в состоянии это выдержать.

— Вполне. — Фиби махнула рукой в сторону гостиной. — Есть что-нибудь новое?

— Ваше оружие так и не нашли, но я принесла вам вот это. — Покопавшись в сумке, Лиз достала оттуда полицейский жетон. — Он лежал в самом низу лестницы. Думаю, его просто выбросили. Никаких отпечатков, кроме ваших собственных.

— На нем были перчатки, — пробормотала Фиби.

— Да, вы упоминали об этом.

Жетон был прикреплен к поясу юбки, думала Фиби. Сначала он раскромсал ее юбку, а затем сунул руку вниз, чтобы забрать… Она потрясла головой. Зачем опять погружаться в этот кошмар?

— Простите. Присядьте, пожалуйста.

— Как ваше плечо?

— Утешаю себя тем, что могло быть и хуже. И это правда. Все и в самом деле могло быть хуже.

— Лейтенант…

— Просто Фиби. Пусть это официальный визит, но мы же не в управлении.

— Ладно, Фиби. Просто нам обеим хорошо известно, что эмоциональные травмы заживают порой куда дольше физических.

Знать и ощущать — две совершенно разные вещи.

— Я стараюсь работать над этим.

— Тогда все в порядке.

— Он с самого начала хотел унизить меня. Арни Микс хорошо знал, что делает.

Прежде чем Лиз смогла ответить, в комнату вошла Эсси, катившая перед собой тележку.

— Прошу прощения. Я не знала, что у тебя уже другая компания. А где Дункан?

— Ему пришлось уйти. Мама, это детектив Альберта. Моя мать, Эсси Макнамара.

— Вы позаботились о моей дочери, когда все это случилось. Я так вам признательна…

— Ну что вы… Я тоже рада нашему знакомству, миссис Макнамара.

— Надеюсь, вы не откажетесь от кофе, и от печенья тоже. — Эсси расставила на кофейном столике чашки с блюдцами и небольшие тарелки. На подносе еще оставались кофейник, сахар и кувшинчик с молоком. — Мне нужно кое-что доделать на кухне. Но если вам что-то понадобится, сразу дайте мне знать.

— Спасибо, мама.

— Детектив Альберта, не возражаете, если я оставлю все на вас?

— Что вы, мэм. — Лиз взяла кофейник и аккуратно разлила кофе. Затем, взглянув в сторону двери, за которой только что исчезла Эсси, она добавила: — Я думала, такие тележки бывают только в фильмах, а еще — в шикарных отелях.

— Порой жизнь в этом доме напоминает и то и другое. Полагаю, ты хотела рассказать мне, что, несмотря на все старания, вам так и не удалось найти убедительных доказательств виновности Микса.

— Все так. Я беседовала с ним. Он был в тот день в управлении, и у него хватило ума не отрицать это. Но он утверждает, что во время нападения был у себя — забирал кое-какие вещи.

— Лиз, это был он. Он просто отплатил мне.

Фиби взглянула в окно, как прежде делала ее мать. Но вид дождя не только не успокоил ее, но привел в отчаяние — как если бы она оказалась загнана в ловушку. И это в тот момент, когда необходимо было столько сделать.

— У меня случались стычки и с другими копами, но чтобы так, как с Миксом, — ни разу. Да и было это давно. Я не просто поставила его на место, но и отстранила на время от работы, да еще и порекомендовала полицейского психиатра. Микс уже в тот момент хотел разобраться со мной — это было понятно по его поведению. Не зря же Сайкс вмешался тогда в наш разговор.

— Я беседовала с детективом Сайксом, и он подтвердил, что Микс и в самом деле был вне себя. Но все это слишком неопределенно. У меня нет никаких фактов, которые позволили бы напрямую увязать Микса с инцидентом на лестнице. Да, он находился в тот день в здании. Да, он действительно был зол на вас. Но Микс уже спрятался за своего адвоката. А тут еще его отец, который тоже обладает немалым весом в управлении. Если бы вы могли дать мне хоть какой-то факт, какую-то деталь…

— Боюсь, мне уже нечего добавить.

— Тогда пойдем по новой. И начнем не с нападения, а с того момента, когда вы вышли утром из дома.

Фиби знала, как это делается. Вновь и вновь повторяя одну и ту же историю, вы начинаете вспоминать такие мелочи, которые поначалу могли ускользнуть от вашего внимания.

И она стала рассказывать о том, как пошла утром на автобусную остановку, поскольку машина все еще была в ремонте. Она прихватила из дома МРЗ-плеер, которым любила пользоваться Ава во время работы в саду, и пыталась убедить себя в том, что у поездки в общественном транспорте есть свои преимущества. По крайней мере, вы можете расслабиться, чего никак не сделаешь за рулем.

— Вы что-нибудь заметили? Не было ли, случаем, ощущения, что вас преследуют?

— Нет, ничего такого. Правда, я об этом не думала, но в целом все было как обычно. Я сразу прошла в свой кабинет и занялась разбором бумаг.

Фиби подробно описала свою утреннюю рутину, попутно перечислив офицеров и детективов, с которыми ей пришлось иметь дело. Все как всегда, думала она. Обычный понедельник.

— После разговора с капитаном я направилась вниз.

— Вы всегда пользуетесь лестницей?

— Да, это уже вошло в привычку.

— Вы с кем-нибудь разговаривали по дороге?

— Нет. Впрочем… Я сказала своей помощнице, что иду на занятие. Стоп!

Поставив чашку с кофе, Фиби откинулась назад и закрыла глаза. Мысленно она вновь прокрутила всю ситуацию, увидев себя при этом как бы со стороны.

— Она задержала меня почти на минуту, задавала какие-то вопросы, которые вполне могли подождать — особенно если учесть, что я спешила на занятие. Тогда я не обратила на это внимания, разве что слегка разозлилась… Время поджимало, да и девушке было хорошо известно, что меня уже ждут.

— Кто ваша помощница? — спросила Лиз, доставая свой блокнот.

— Энни Утц. Она пришла к нам несколько месяцев назад. Я думаю… — пытаясь восстановить в памяти всю картину, Фиби вновь прикрыла глаза, — я думаю, она пыталась задержать меня специально… Болтала какую-то ерунду. Потом сказала, что я, должно быть, буду спускаться по лестнице — как всегда.

Фиби открыла глаза. Теперь в ее взгляде читалась неприкрытая ярость.

— Она подала ему сигнал, по мобильному или радиотелефону. Она дала знать этому ублюдку, что я снова решила обойтись без лифта.

— Думаете, у них что-то вроде романа?

— Вряд ли. Как я уже сказала, она здесь новенькая — только пару месяцев в управлении. Весьма дружелюбная девушка. Выглядит очень броско. Не замужем. Любит пококетничать с мужчинами, но не пережимает. А вчера она нервничала. Не так чтобы очень, но… Я спешила и поэтому не обратила внимания. Надо сказать, я просто забыла о ней, о нашем разговоре — вплоть до этого момента.

— Я поговорю с ней.

— Нет, мы поговорим. Я еду с вами.

— Лейтенант. Фиби…

— Просто поставьте себя на мое место.

— Помочь вам одеться? — глубоко вздохнув, спросила Лиз.

Отчаянно потея и проклиная все на свете, Фиби пыталась влезть в рубашку. И тут в комнату вошла Эсси.

— Что, скажи на милость, ты делаешь?

— Пытаюсь влезть в эту проклятую рубашку. Мне нужно уйти с детективом Альбертой.

— Никаких «уйти». Ты немедленно отправляешься в собственную постель, Фиби Макнамара!

— Я всего лишь на час.

— Фиби, не заставляй тащить тебя в чертову постель!

— Мама, ради бога, — Фиби, у которой опять заболели все ушибы, в бессилии уронила руку, — помоги мне лучше с этой идиотской пуговицей.

— Я же сказала, ты никуда не пойдешь.

— Пойду. Наконец-то в моем деле появилась зацепка, и я намерена…

— Фиби, не говори о себе как о деле. Ты — моя дочь.

Фиби устало нянчила больную руку. Даже сквозь собственное раздражение она отчетливо видела в глазах матери проблески надвигающейся паники.

— Мама… Все в порядке. Давай попробуем успокоиться.

— Я успокоюсь, только когда ты вернешься в постель. — Эсси решительно подхватила халат дочери. — Живо! Я не намерена…

— Мама, послушай меня. Моя рука скоро будет здорова, ушибы тоже заживут. Но мы обе знаем, что это такое, когда болит внутри. И ты поймешь, если я скажу, что не смогу вылечиться до тех пор, пока этого человека не поймают. Пока его не заставят расплачиваться за то, что он сделал.

— Тебе необязательно заниматься этим самой. Есть и другие люди…

— Я знаю, что ты думаешь именно так. Я могу тебя понять. Но и ты постарайся понять меня. Мама, я не хочу жить в страхе. Я просто не могу.

— Это совсем не то, о чем я прошу тебя. Совсем не то.

— Но я испугана. Стоит мне закрыть глаза, и я вновь оказываюсь там, на лестнице.

— Бедная моя детка. — Слезы хлынули по щекам Эсси, когда та с нежностью коснулась лица дочери.

— Наверно, мне было бы проще поддаться этому страху. Но я знаю, что если поступлю так, то в душе уже никогда не выберусь с этой проклятой лестницы… Пожалуйста, помоги мне надеть эту рубашку.

Сквозь слезы Эсси внимательно вглядывалась в лицо дочери.

— Я не хочу, чтобы ты жила так, как живу я. Не хочу, чтобы ты всего боялась.

— Я знаю.

Медленно, не спуская с Фиби глаз, Эсси застегнула на ней рубашку.

— Тебе действительно нужно идти?

— Да, мама. Извини.

— Фиби, — Эсси осторожно вложила ее руку в повязку, — как только вернешься домой, немедленно в постель.

— Как скажете, мэм.

— И ты съешь все, что я приготовлю тебе на ужин.

— Все до кусочка, — пообещала Фиби, нежно целуя мать в щеку, где под искусным макияжем виднелся крохотный белый шрам. — Спасибо тебе.

Когда Фиби в сопровождении матери вернулась в гостиную, Лиз уже ожидала ее.

— Вашей помощницы нет сейчас на работе — она сказалась больной и не пришла. Но у меня есть ее домашний адрес.

— Что ж, едем к ней домой.

— Детектив? Мне без разницы, что она старше вас по чину. Вы ведь позаботитесь о моей девочке? И привезете ее домой?

— Конечно, миссис Макнамара. Спасибо вам за кофе.

Дождавшись момента, когда они окажутся снаружи, Лиз открыла свой зонтик и уже после этого продолжила:

— Мне без разницы, что вы старше меня по чину. Это дело веду я.

— Не имею ничего против. Дружелюбная, кокетливая и энергичная — вот как бы я описала Энни. Ей двадцать с небольшим. По-моему, ей нравится, когда вокруг полно мужчин, — это льстит ее тщеславию. Спасибо, — добавила Фиби, когда Лиз распахнула перед ней дверцу машины. — Ну что, ужасно я выгляжу? — поинтересовалась она секундой позже.

— Да не так чтоб очень, — улыбнулась Лиз, усаживаясь за руль.

— Пусть она сначала увидит меня. Вряд ли он сообщил ей о том, что хочет меня избить. Сказал, должно быть, что припугнет или просто поговорит о своем деле. — Несмотря на дождливый день, на Фиби были темные очки. — Не думаю, что она стала бы помогать ему, если бы знала о его настоящих планах. Не зря же она сказалась сегодня больной. Сидит, должно быть, дома, переживает. Пытается понять, что случилось. В управлении сейчас ходят разные слухи, так что наверняка ей пришлось выслушать несколько версий. Думаю, один мой вид заставит ее дрогнуть.

Энни и в самом деле казалась нездоровой. На фоне ярко-розовой пижамы лицо ее выглядело особенно бледным и осунувшимся. При виде Фиби она в изумлении распахнула глаза и тут же невольно отступила назад.

— Энни Утц? — уточнила Лиз. — Я — детектив Альберта. Можно войти?

— Я…

— Спасибо, — и Лиз толкнула дверь, приглашая Фиби войти первой. На заднем фоне шумно переругивались героини какого-то сериала. — Лейтенанту нужно сесть. Она сильно пострадала.

— Я… у меня простуда. Я могу заразить вас.

— Ничего не поделаешь, придется рискнуть. Вы ведь слышали о том, что произошло с лейтенантом Макнамарой?

— Да. То есть мне говорили… Мне так жаль, лейтенант.

— Энни… Не возражаете, если мы выключим это? — Не дожидаясь разрешения, Лиз взяла пульт и убрала с экрана разъяренных блондинок. — Я занимаюсь расследованием этого дела. Именно с вами лейтенант разговаривала перед тем, как на нее напали.

— Я… я не знаю.

— Не знаете, что она остановилась у вашего стола, перед тем как выйти на лестницу?

— Да нет, я помню… Вы еще сказали, что идете на занятие, — обращаясь к Фиби, Энни упорно старалась не смотреть ей в лицо.

— Когда это было?

— Незадолго до десяти. Где-то за несколько минут.

— Вы знали, что лейтенант собирается спускаться по лестнице?

— Все знали, что лейтенант Макнамара пользуется лестницей. — Энни нервно крутила пуговицу на пижаме. — Вы извините, но я и в самом деле чувствую себя неважно…

— Лейтенант Макнамара тоже чувствует себя неважно. Не так ли, лейтенант?

— Именно так.

Перед тем как войти в квартиру, Фиби сняла очки и убрала их в сумочку. Она знала, что выглядит сейчас просто ужасно — с синяками на лице, с ободранной кожей, с повязкой на лбу. И точно так же она знала, как нужно выдержать паузу, чтобы Энни все-таки взглянула ей в глаза.

— Он швырнул меня на ступени, после чего заломил руки и защелкнул на них наручники.

Не отрывая взгляда от глаз девушки, в которых уже дрожали слезы, Фиби подняла руки так, чтобы той стали видны ее запястья.

— Затем он заклеил мне рот и натянул на голову капюшон. — Она откинула волосы со лба, чтобы продемонстрировать Энни многочисленные синяки. — А затем с размаху ударил меня лицом о стену.

Слезы градом катились у девушки по лицу.

— Я слышала… сказали, это был несчастный случай. Что вы упали. Упали с лестницы.

— Значит, следы от кулаков на ее лице — это несчастный случай? — резко поинтересовалась Лиз. — Или следы от наручников на запястьях? — Она подняла руку Фиби, чтобы продемонстрировать характерные отметки. — А одежда, значит, случайно спала с ее тела, так что ей пришлось ползти, полуголой, до самого коридора?

— Я не знаю… Простите, но мне действительно нехорошо. Не могли бы вы уйти? Не могли бы вы сейчас уйти?

— Энни, он сказал, что хочет просто поговорить со мной? — спросила Фиби, не повышая голоса. — Просто поговорить наедине? Может, чуть припугнуть или попытаться настоять на своем, поскольку все это было так несправедливо? Ведь я была с ним несправедлива, не так ли? Именно так он объяснил свою просьбу просигналить ему, когда я пойду вниз?

— Я не знаю, о чем вы. Я ничего не сделала. Если вы упали…

— Я не падала. Взгляните на меня! — Резкий тон этих слов заставил Энни подскочить. — Вы знаете, что я не падала. Вот почему вы сидите здесь сейчас — больная и напуганная, и пытаетесь убедить себя в том, что это только несчастный случай. Это он вам так сказал. Он сказал, что я просто упала, а затем — что? — солгала, чтобы спасти свою репутацию? Якобы я выдумала это нападение, чтобы надо мной не смеялись в управлении?

— Давно вы спите с офицером Арнольдом Миксом? — так же резко спросила Лиз.

— Мы не спим! То есть… Я не хотела. Я ничего не сделала. — И Энни разрыдалась, уткнув лицо в бумажный платок. — Он сказал, это всего лишь несчастный случай, что вы просто хотите раздуть это дело, чтобы доставить ему еще больше неприятностей. Он рассказал мне, как вы его домогались, а потом…

— Офицер Микс сказал, что лейтенант Макнамара проявляла к нему сексуальный интерес?

— Ну да, а он отказал, и она с тех пор пытается испортить его репутацию, — опустив платок, Энни умоляюще взглянула на Лиз. — Он обвинил ее в сексуальных домогательствах, но никто ему не поверил. А от жены ему вообще нет никакой поддержки. А она спит с капитаном Мак-Ви, и он уже не надеялся добиться правды.

— И вы все это проглотили? — Лиз в недоумении покачала головой. — Что ж, возможно, вы и в самом деле думали, что оказываете Арни любезность. А может, просто не хотели верить, что он вам лжет — снова и снова. Но теперь-то вы знаете, что он вам солгал. Ведь так, Энни? Как вы можете верить его словам, глядя на лейтенанта Макнамару?

— Я не знаю… не знаю.

— Хочешь взглянуть на фотографии? — Лиз вытащила из сумки целую пачку. — Вот кровь на лестничной клетке. А вот, смотри, ее одежда, которая так случайно порвалась на клочки. А как насчет мешка из прачечной, который он натянул ей на голову? Вот еще неплохой снимок — кровь на наручниках, которыми он сковал ее. И все это несчастный случай.

— Боже, — Энни вновь уткнулась в платок. — Боже мой.

— Кем нужно быть, чтобы сделать такое? А ведь следующей можешь стать ты — и не исключено, что тебе придется еще хуже. Ведь именно ты знаешь о том, что он замешан в этом деле.

— Я же не знала, — рыдала Энни, вытаскивая из пачки платок за платком. — Я ни в чем не виновата. Он просто хотел поговорить с ней, сказать, что он вовсе не собирался ей угрожать. И все. Я просто набрала его номер — два коротких звонка. Это и был сигнал. Вот и все, что я сделала. Я же не знала.

— Но теперь ты знаешь. Тебе придется одеться и проехать со мной.

— Вы меня арестуете? Боже, вы меня арестуете?

— Пока нет. Если ты поедешь со мной и дашь правдивые показания — расскажешь правду, Энни, — я замолвлю за тебя словечко перед прокурором. Ты говоришь, Микс солгал тебе. И я думаю, так оно и было.

— И я, — добавила Фиби, стараясь говорить успокаивающим тоном. — Я верю, что сейчас ты говоришь правду.

— Мне жаль, что так вышло, лейтенант. Действительно жаль.

— Я понимаю.

Лиз взглянула на Фиби:

— Что ж, я отвезу вас домой, а затем займусь этим делом.

10

— Я хочу быть там. Мне нужно быть там.

Откинувшись на спинку стула, Дейв внимательно смотрел на Фиби.

— Во-первых, это не в моей компетенции. Во-вторых, этим делом занимается Лиз Альберта. А ты — жертва. Если ты вдруг об этом забыла, могу принести тебе зеркало.

Фиби и так знала, как она выглядит. За прошедшую пару дней синяки из черных стали зеленовато-желтыми и багровыми. На челюсть и глаз страшно было посмотреть. Но самое худшее оказалось спрятано под одеждой.

— Вот поэтому-то я и должна там быть. Я хочу сидеть там и смотреть Арни Миксу в лицо, чтобы он знал — я его не боюсь.

— А ты и в самом деле не боишься?

— Ну почему, боюсь — во всяком случае, настолько, чтобы доказать ему и себе, что я не намерена жить под контролем у собственного страха. Мы-то с вами хорошо знаем, что представляет собой патология. Что происходит потом с теми, кого удерживали в заложниках или же избили, лишив возможности сопротивляться.

— Фиби, эта встреча не имеет ничего общего с опознанием преступника. Или с возможностью свидетельствовать против своего обидчика в суде.

— Тем более я должна там быть. Моя мать видела Рубена во время суда. Она давала свидетельские показания, когда он был лишь в нескольких футах от нее. Я-то знаю, что она боялась почти так же, как в тот ужасный вечер, когда все мы оказались заперты в собственном доме. Тем не менее она осмелилась выступить на суде. Но это не помогло ей выбраться из ловушки.

Теперь на лице Дейва читались нежность и сочувствие.

— У тебя другой характер.

— Это так, но… — Фиби на мгновение прижала руку к груди. — Я чувствую ее страх и не хочу, чтобы он поселился во мне. Как я смогу справляться с собственными обязанностями, если всегда буду ощущать в себе этот страх? Так вот, эта жертва должна присутствовать на допросе.

— Если только как наблюдатель, — заметил Дейв, хотя оба они понимали, что он начал сдавать позиции.

— Большего и не надо, — кивнула она. — Лицом к лицу, и на этот раз он уже не сможет контролировать ситуацию. Не исключено, что я помогу Лиз вырвать у него признание. Я ведь была там. Жертва, свидетель, офицер полиции. Я — тройная угроза для него.

— Тем не менее это и в самом деле не в моей компетенции. Решение зависит от детектива Альберты, ее капитана и окружного прокурора, — заметил Дейв и тут же, не дав ей вставить ни слова, продолжил: — От окружного прокурора, который любит ходить на рыбалку с отцом Арни.

— Мне Парнелл всегда казался хорошим прокурором — с кем бы он там ни ходил на рыбалку. Неужели вы думаете, он и в самом деле откажется от расследования случая, где речь идет о нападении на офицера полиции? И все потому, что он находится в приятельских отношениях с отцом подозреваемого?

— Что ж, тут я с тобой согласен. Парнелл — хороший прокурор. Микс придет на допрос со своим адвокатом. Энни Утц тоже будет представлять адвокат.

— Тем больше у меня оснований оказать Лиз — детективу Альберте — хоть какую-то поддержку, тем более что самой ей глубоко плевать на то, с кем папочка Арни топит червяков. И вот что я вам еще скажу. Вряд ли Арни придет в восторг от того, что его допрашивают сразу две женщины.

Обдумывая это, Фиби мерила шагами кабинет. Она почти наяву представляла сейчас, как все это будет.

— Арни явно не окажется в восторге. И он вполне может сделать ошибку — пойти на поводу у собственного эго и проболтаться. Особенно если там буду я. Это не в вашей компетенции, капитан, но вы могли бы это уладить. Договоритесь о том, чтобы и мне выделили место на этой встрече.

— Ладно, я позвоню, но заранее ничего не обещаю.

— Какой специалист по переговорам будет давать пустые обещания? — она с улыбкой коснулась его плеча. — Вполне достаточно звонка. Спасибо вам.

— Не уверен, что поступаю правильно, ну да ладно. А как твои справляются с этой ситуацией?

— Сначала они были в шоке. Мама… ну, вы и сами знаете.

— Я бы мог заглянуть к вам, но не знаю, пойдет ли это на пользу или, наоборот, еще больше накалит обстановку.

— Мама после вашего посещения всегда чувствует себя лучше. Как, впрочем, и все мы. Почему бы вам не поужинать с нами в субботу?

Он снова откинулся на спинку стула.

— Там будут и мои любимые сладости?

— Мы это организуем. Спасибо тебе.

— Фиби, — выпрямившись, он смущенно откашлялся. — Я хотел сказать… мне жаль, что пошли эти сплетни про наши с тобой неподобающие отношения…

— В смысле что я занимаюсь с тобой оральным сексом у тебя в кабинете?

— Господи Иисусе. — Кончики ушей у него порозовели, как это бывало всякий раз, когда он приходил в полное замешательство. — Я же гожусь тебе в отцы.

— Во-первых, на момент моего рождения тебе было каких-нибудь пятнадцать лет. Во-вторых, когда это возраст препятствовал неподобающим отношениям? Какая нам разница, что болтают о нас те, чьи умишки во всем выискивают какую-нибудь грязь?

Дейв взял со стола шариковую ручку, щелкнул ею несколько раз.

— Это я предоставил тебе место в департаменте, а вместе с ним — необходимость терпеть подобные сплетни.

— Ты дал мне возможность делать то, что мне больше всего по душе. И я ухватилась за эту возможность обеими руками. Скажи, я подхожу для этого места?

— Ты же знаешь, что да.

— О чем тогда говорить?

— Миксы могут устроить из этого разбирательство с привлечением специалистов из отдела внутренних расследований.

— Если они это сделают, мы будем стоять на своем. Не беспокойся из-за меня — я вполне способна справиться с этой ситуацией.

И все же он беспокоился. Даже когда набирал номер, чтобы сделать тот самый звонок, он продолжал беспокоиться.

Перед встречей у Фиби выпала свободная минутка, и она смогла понаблюдать за Арни Миксом сквозь одностороннее зеркало. На лице Микса не было заметно ни малейших признаков тревоги. Он казался совершенно беззаботным и уверенным в себе. Этакое наплевательское отношение человека, который не сомневается в том, что любой его поступок сойдет ему с рук.

Он знал, что за ним наблюдают — по крайней мере, могут наблюдать из другой комнаты. Но ему было на это абсолютно наплевать.

Фиби снова вспомнила прикосновения его рук, его пальцы внутри себя, и от этих воспоминаний в животе у нее словно все перевернулось.

— Лейтенант, — в комнату вошла Лиз в сопровождении высокой, худощавой брюнетки. — Моника Витт из окружной прокуратуры. Лейтенант Фиби Макнамара.

— Лейтенант, — Моника пожала Фиби руку. — Как вы себя чувствуете?

— Уже лучше, спасибо. Я так понимаю, это вы будете вести дело в суде.

— Да, если нам удастся передать его в суд. У нас есть заявление Энни Утц и ее телефон, с которого действительно звонили в девять пятьдесят восемь. Но мы не можем увязать это с Арни Миксом. Звонок был сделан на телефон, который затем выбросили, а проследить его владельца нам не удалось. Иными словами, у нас нет никаких доказательств того, что именно Микс напал на вас.

— У вас есть мотив. Вы знаете, что он мог это совершить — с учетом его угрожающего поведения и отказа подчиниться вышестоящему офицеру.

— Этого недостаточно, чтобы обвинить офицера полиции в нападении, а также угрозе физического и сексуального насилия. Нужны более веские доказательства.

В комнату вошли два человека. Узнав лейтенанта того отдела, где служила Лиз, Фиби кивнула ему в знак приветствия. Внешность второго однозначно указывала на то, что это был отец Арни Микса.

Микс-старший отличался от сына более плотным телосложением, четко очерченной челюстью и жестким выражением глаз. Тем не менее семейное сходство было налицо. Невзирая на его величественную походку, было видно, что в душе у него кипит еле сдерживаемое негодование.

— Лейтенант Энтони и сержант Микс также будут присутствовать на допросе.

— Что ж, можем начинать. — Лиз распахнула дверь и придержала ее, приглашая Фиби войти.

— Когда с моего сына снимут обвинения, — заявил Микс-старший, шагнув наперерез Фиби, — и ему разрешат вернуться к работе, я сам займусь этим делом. Поверьте, лейтенант, вам это не сойдет с рук.

— Сержант, — рука Энтони легла на плечо Микса. — Вы здесь с моего любезного разрешения. Не стоит злоупотреблять этой любезностью.

Фиби спокойно обошла сержанта и направилась к комнате для допросов.

— Сын явно пошел в отца, — еле слышно шепнула она Лиз.

— Не обращай внимания, — посоветовала та. — Я поведу это дело.

— Помнится, мы это уже обговорили.

— Дружеское напоминание, — с этими словами она вошла в комнату.

Арни Микс удостоил Лиз одним-единственным взглядом, отметила про себя Фиби. Зато на нее он смотрел, не отрываясь.

— Начнем, — сказала Лиз, с улыбкой кивнув троице у стола. Затем она включила диктофон и зачитала Арни его права. — Вам все ясно, офицер Микс?

— Я уже не первый год служу в полиции.

— Это означает «да»?

— Да, я хорошо знаю свои права. А вы напрасно встали с постели, — заметил он в адрес Фиби. — Лед и лекарства пошли бы вам только на пользу.

— Арни.

Арни лишь пожал плечами в ответ на негромкое предупреждение своего адвоката.

— Даже странно, что вы проявляете такую заботу, — заметила Лиз. — Насколько я знаю, вы не испытываете большой симпатии к лейтенанту Макнамаре.

— Я не очень-то воспринимаю ее как полицейского, — равнодушно бросил Арни.

— Что ж, к этому «не очень-то воспринимаю» мы еще вернемся, — улыбка на лице Лиз была все такой же легкой и непринужденной. — А пока продолжим. Если не ошибаюсь, недавно у вас с лейтенантом произошла пара стычек, не так ли?

— Мой клиент намеревался подчеркнуть, что они с лейтенантом Макнамарой придерживаются разных точек зрения по целому ряду вопросов. Однако это нельзя считать мотивом для физического нападения. Недостаток свидетельств…

— Сейчас мы всего лишь обсуждаем проблему, — отметила Лиз. — Арни, вам не очень-то нравится лейтенант Макнамара. Это так?

Микс взглянул на Фиби со своей привычной ухмылкой.

— Так.

— Вам случалось назвать лейтенанта Макнамару сучкой?

— Я всегда говорю то, что есть.

— Значит, она сучка? — Заметив, что Арни лишь пожал плечами, Лиз кивнула. — Следовательно, вам не составило особого труда назвать вышестоящего офицера сучкой? А затем угрожать ей, когда она наложила на вас дисциплинарное взыскание?

— О том, что там были угрозы, мы знаем лишь со слов лейтенанта Макнамары, — вмешался юрист.

— Не только. — Лиз пролистала документы. — Есть еще свидетельство двух детективов, которые наблюдали за разговором со стороны и утверждают, что офицер Микс и в самом деле вел себя угрожающе.

— Это всего лишь их предположения.

— Арни, вы помните, почему вы оказались в кабинете лейтенанта Макнамары в прошлый вторник?

— Ясное дело. Она пыталась прикрыть свою задницу после неудачных переговоров с захватчиком заложников и обвинила во всем меня.

— В самом деле? — Лиз с наигранным удивлением взглянула в сторону Фиби. — Если это действительно было так, кому придет в голову обвинять вас в том, что вы назвали ее сучкой? Так почему бы нам не взглянуть на некоторые документы по этому делу, чтобы понять, что там произошло? М-да… Офицер отказался запрашивать группу поддержки. Офицер не вел журнал событий… Или вот еще: офицер обрушился на захватчика с угрозами. А как вам это? Офицер Микс пытался помешать лейтенанту Макнамаре вступить в переговоры с захватчиком заложников.

Откинувшись на спинку стула, Арни равнодушно бросил:

— Она может писать все, что угодно. Это не значит, что так оно все и было.

— На самом деле это выдержки из показаний свидетелей — как гражданских, так и офицеров полиции. Такое чувство, Арни, что вы пустили все под откос.

— Я держал ситуацию под контролем, пока она туда не влезла.

— Значит, вам нужно было еще немного времени, чтобы все уладить, но она помешала вам это сделать, — согласно кивнула Лиз. — Парень застрелился, и вас же во всем обвинили. А потом эта сучка отстранила вас от работы. Что ж тут удивляться, что вы захотели отплатить ей.

Арни улыбнулся и пренебрежительно махнул рукой в сторону адвоката, который пытался что-то сказать.

— Да помолчи ты. Она просто подзуживает меня, рассчитывая, что я скажу в ответ какую-нибудь глупость. А как насчет вас? — обратился он к Фиби. — Нечего добавить?

— Я вот как раз размышляла о том, что должна чувствовать в такой ситуации ваша жена. Взять хотя бы ваши шашни с Энни Утц.

Его губы вновь искривила нагловатая ухмылка.

— Энни — милашка, очень аппетитная девочка. Я и в самом деле флиртовал с ней, как, впрочем, и все парни в отделе. Но когда она стала меня домогаться, мне пришлось осадить ее. Должно быть, я здорово обидел ее, и она в отместку выдумала эту историю. Или же вы заставили ее солгать.

Фиби взглянула на Лиз.

— Беднягу окружают одни только сучки и лжецы. И как только ему удается дожить до конца дня?

— Как он вообще решается встать утром с постели? Значит, Энни лжет, когда утверждает, что у вас с ней были сексуальные отношения?

Арни снова оскалился:

— Я никогда не занимался сексом с этой женщиной.

— Неплохо, — подытожила Лиз. — Я бы даже сказала, великолепно, если учесть, что ваши отношения — по словам той же Энни — ограничивались исключительно оральным сексом. Значит, девчонка «домогалась» вас. Весьма забавно, если учесть, что в своем заявлении она использует ту же терминологию. Вы заявили ей о том, что лейтенант Макнамара домогалась вас, тогда как вы, будучи человеком высоконравственным, осадили ее. А она, обидевшись на вас, решила испортить вам карьеру. Да, парень, чувствуется, твоя жизнь стала настоящим адом из-за женщин. Должна признаться, я изо всех сил пытаюсь удержать себя от домогательств в твой адрес.

— Если вы намерены и дальше продолжать в том же духе, детектив, — вмешался адвокат Микса, — я буду настаивать на завершении допроса.

— Не могла удержаться, чтобы не отметить столь удивительное сходство. Офицер, вы были в этом здании в понедельник утром, между девятью и десятью часами?

— Да, был. Мне нужно было забрать кое-что из своего шкафа.

— И вам потребовался на это целый час?

— Ну, я еще покрутился там… Я же коп, — это было сказано с некоторым раздражением. — Это моя работа. Я должен быть здесь. И я был бы здесь, если бы не эта сучка.

— Итак, чтобы не ошибиться: она — сучка, которая домогалась вас.

— Я ведь уже сказал, что привык называть вещи своими именами.

— Но это же Энни сказала, что лейтенант Макнамара домогалась вас. — Лиз довольно улыбнулась, увидев, как по лицу Арни скользнула досада. — Впрочем, ничего удивительного, что вы все перепутали. Не так-то легко отличить одну сучку от другой, правда? Все мы, по сути, представляем собой одно и то же. Не было никакой нужды смотреть в лицо Фиби, молотя по нему кулаками. Не было никакой нужды слушать ее крики и проклятия, швыряя ее на пол и срывая с нее одежду. Да и особой храбрости тут тоже не требовалось — если учесть, что на ней уже были наручники. То, что кое-кто называет здесь расплатой, настоящий мужчина окрестил бы не иначе как трусостью.

— Я и есть настоящий мужчина.

— Мужчина, который не стыдится использовать одну женщину против другой? — от прежнего сладкого тона Лиз не осталось и следа. — Мужчина, который подстерегает в засаде, как змея в траве? Мужчина, который не находит лучшего применения своим рукам, чем избивать ими женщину? И вдобавок осмеливается сделать это только после того, как швырнет ее на землю и застегнет на ней наручники?

— Я никогда не был на этой лестнице, — не замедлил с ответом Арни. — Мне и так есть на что потратить свое время. А моим пальцам хватает и других занятий, — и он ткнул средним пальцем в сторону Фиби.

— Не помню, чтобы она что-то говорила про пальцы, — ровным тоном заметила Фиби. — Однозначно было сказано про руки.

Арни откинулся на спинку стула.

— Руки, пальцы. Какая разница?

— Большая. — Между сердцем и животом у нее пульсировал горячий шар. Надо было срочно сделать что-то, чтобы он исчез.

Жертва должна убить свой страх.

— Ты сунул в меня свои пальцы, сукин ты сын. — Она встала со своего места и резко наклонилась над столом, не обращая внимания на протестующие возгласы адвоката. — От тебя пахло тальком — так же, как сейчас. Тальком и потом. Ты что-то взмок, Арни? Помнишь, что ты сказал мне тогда?

— Как я могу помнить то, чего не говорил? Меня там не было.

— Ты сказал, что не трахаешь таких, как я. Полагаю, тебе просто не захотелось доставать свой член — не настолько он велик, чтобы произвести впечатление. Впрочем, у таких, как ты, он и так стоит лишь в половине случаев.

— Жаль, что ты не сломала там свою шею.

— Допрос окончен, — заявил адвокат.

— Нужно было толкнуть меня посильнее. Может, хоть так бы ты смог получить удовлетворение.

— Мне следовало спустить тебя с этой чертовой лестницы.

Фиби снова опустилась на стул, чувствуя, как горячий шар в груди начал понемногу растворяться.

— Вот ты и ошибся.

— Я уже сказал, допрос окончен.

— Вот и чудесно, — Лиз встала со своего места. Офицер Микс, вы арестованы.

Из комнаты допросов Фиби направилась прямо в свой кабинет. Заперев за собой дверь, она сделала то, к чему раньше прибегала лишь в крайних случаях, а именно плотно закрыла все жалюзи. Затем осторожно присела на стул.

Тело ее сотрясала странная дрожь. «Что ты хочешь, — мысленно сказала себе Фиби, — как-никак эмоциональное потрясение». Ей пришлось выдержать настоящий стресс, и это не лучшим образом сказалось на ее физическом состоянии. По-хорошему, следовало бы принять таблетки, но они всегда вгоняли ее в сон. Уж лучше ограничиться небольшим количеством успокоительного. Потянувшись за пузырьком, она обратила внимание на то, как сильно дрожат у нее руки.

Да, горячий шар в груди растворился, но за это ей пришлось заплатить немалую цену.

Она не отозвалась на стук в дверь, подумала только: «Уходите, дайте мне побыть одной хотя бы пять минут».

Но дверь распахнулась, и в комнату вошла Лиз.

— Извини. Ты в порядке?

— Если честно, то меня трясет.

— Там этого не было заметно.

— Он смотрел на меня, смотрел мне прямо в глаза. Он ничуть не сожалел о том, что избил меня. Единственное, чего ему хотелось, — сделать мне еще больнее.

— Это его и выдало, — заметила Лиз. — Даже адвокат не смог помешать. Арни просто утратил над собой контроль. И когда это дойдет до суда…

— Лиз, мы обе знаем, что это никогда не дойдет до суда.

Лиз присела на край стола.

— Ладно, пусть так. Думаю, они договорятся. Наше управление, прокурор — никто не хочет публичного разбирательства. Вдобавок даже с учетом того, что произошло на допросе, дело это немного шаткое… Впрочем, у нас достаточно оснований, чтобы обвинить Микса, так что его адвокат наверняка захочет пойти на мировую. Нет никаких сомнений в том, что Арни разжалуют и он потеряет свой жетон. Тебе этого достаточно, Фиби?

— Думаю, да. И спасибо тебе за все.

— Ты и сама сделала немало, чтобы довести это все до конца.

— Послушай-ка, — сказала Фиби, заметив, что Лиз собирается уйти, — я знаю тут один уютный бар — ирландский паб на Ривер-стрит. Я бы хотела пригласить тебя туда на кружечку пива. Только не сейчас, а через несколько дней — когда мое лицо позволит мне наконец показаться на людях.

— Договорились. Позвони, когда будешь готова. Пока, Фиби.

На нижнем этаже здания Арни мерил шагами свою камеру. Они все-таки арестовали его. Трижды никчемный адвокат!

И все эти проклятые сучки. Нападение, побои, сексуальные домогательства. Они решили засадить его — и все потому, что эта идиотка не смогла стерпеть несколько синяков, которые она, видит бог, полностью заслужила.

Но это у них не пройдет. Упрятать его в тюрьму? Как бы не так.

Он резко повернулся на звук открываемой двери. Слова уже готовы были сорваться у него с языка, но при виде отца, который предостерегающе покачал головой, Арни лишь мрачно промолчал.

И только когда охрана ушла, его прорвало:

— Они пытаются пришить мне это чертово дело. Неужели она думает, что сможет засадить меня в тюрьму, опозорив предварительно перед коллегами? Эта сучка…

— Сядь. И заткнись.

Арни сел, однако слова продолжали литься из него потоком.

— Вдобавок они привлекли к этому девицу из прокуратуры. Чертовы девки, это они все устроили. О чем, скажи на милость, думает Чак? — в раздражении поинтересовался Арни, имея в виду прокурора. — Почему он не закроет это идиотское дело?

— Были выдвинуты официальные обвинения, и теперь он намерен отпустить тебя под залог.

— Ничего не скажешь, здорово, — Арни с отвращением вскинул руки. — Меня суют в тюрьму по этому гребаному делу, а выйти отсюда я могу только под залог. К черту, па. Я могу потерять полицейский жетон. Нужно связаться с отделом внутреннего расследования, пусть они займутся Макнамарой. Ты же знаешь, это все происки Мак-Ви. Из-за этой парочки я и попал сюда.

Микс-старший выслушал эту тираду со сжатыми губами.

— Ты попал сюда потому, что не смог вовремя заткнуться — совсем как сейчас. А теперь я хочу спросить у тебя кое-что. Только между нами. Я спрошу один раз, и ты ответишь мне правду. Не вздумай солгать. Если я пойму, что ты лжешь, то сразу развернусь и уйду, так что дальше ты будешь выпутываться сам, без моей помощи.

Раздражение мгновенно исчезло с лица Арни, превратившись сначала в растерянность, а затем и в страх.

— Бога ради, папа.

— Это ты напал на нее, Арни? Смотри мне в глаза. Это ты сделал?

— Я…

— Не вздумай лгать.

— Она отстранила меня. Использовала меня как козла отпущения. Ты же сам учил меня, что никому нельзя давать спуску. Если тебя пнули, пни в ответ.

Микс мрачно смотрел на сына.

— Я что, учил тебя бить женщину? Я учил тебя этому, парень?

— Я не мог оставить все как есть. Я…

Резкий удар по лицу заставил его умолкнуть на полуслове. Арни, набычившись, смотрел на отца влажными от слез глазами.

— Я что, учил тебя нападать на офицера полиции, да еще со спины? Я хотел, чтобы ты стал мужчиной, черт возьми, а не прятался на лестнице и не бросался с кулаками на женщин. Ты — позор не только нашей семьи, но и нашей профессии.

— Если на тебя наезжают, дай сдачи — и как следует. Так ты меня учил. Так я и поступил.

— Если ты не видишь разницы, говорить тут уже бесполезно.

Микс устало поднялся на ноги.

— Я постараюсь сделать для тебя то, что пока еще в моих силах. Ты мой сын, и я сделаю это для тебя, для твоей матери, для моего внука. Но с работой тебе придется распрощаться. И если бы я мог тут что-то изменить, то все равно бы не стал.

— Но как же ты сможешь гордиться нашей фамилией, если твой сын уже не будет полицейским?

— Не знаю. Я вытащу тебя отсюда — все, что я могу для тебя сделать. Что потом — не знаю.

— Мне казалось, что и ты так поступил бы на моем месте.

— Только этого не хватало. Охрана! — крикнул он и вышел, оставив своего сына в одиночестве.

К воскресенью Фиби решила снять повязку. Она уже успела устать от нее, устать от лекарств и от синяков. Иногда ей хотелось поплакать и пожаловаться на жизнь, однако приходилось сдерживаться — чтобы не огорчать еще больше своих близких. И от этого она тоже устала.

И все же после душа она чувствовала себя не так уж плохо — особенно когда удержалась от искушения взглянуть на себя в зеркало. Она даже умудрилась надеть халат, не затратив на это слишком больших усилий. Вдохновленная такими успехами, Фиби решила, что сможет не только выдержать субботний ужин, но и посидеть со своими близкими часиков до десяти — пока силы не покинут ее окончательно.

Стоило Фиби вернуться в спальню, как в ту же минуту в дверях показалась ее невестка.

— Тук-тук, — сказала Джози с ослепительной улыбкой. — Как чувствует себя пациент?

— Весьма признательна, но я вычеркнула себя из списка недееспособных.

— Прости, но последнее слово тут за мной. Снимай халат.

— Ради бога, Джози.

Джози снова сверкнула ослепительной улыбкой. Она была маленького росточка, да и весила всего ничего. Но за этой ангельской внешностью скрывалась натура, способная посрамить медсестру Рэдчед.

— Снимай халат, дорогуша, или я пожалуюсь твоей маме.

— Это угроза?

— Само собой.

— Ну, подожди, я сбегу от вас в Атланту, сниму там квартиру и не оставлю обратного адреса.

И все же, несмотря на ворчание, Фиби сбросила халат.

В карих глазах Джози мелькнуло сочувствие, однако голос ее прозвучал четко и отрывисто:

— Синяки почти исчезли. Бедро выглядит намного лучше. Но вот плечо, должно быть, еще побаливает.

— В общем, да.

— А как насчет свободы движений?

— Знаешь, я очень рада, что среди моих лифчиков оказалось несколько таких, которые застегиваются спереди. Впрочем, двигаюсь я сейчас намного свободнее.

Осторожно взяв ее руки, Джози повернула их ладонями вверх. По правде говоря, именно эти ранки болели больше всего.

— Запястья выглядят вполне прилично.

— На самом деле все время саднят, и очень здорово. Ну что, могу я наконец позаботиться о своем целомудрии?

Джози подхватила халат и помогла ей одеться.

— Какие-нибудь проблемы с глазом? Видишь хорошо?

— Тут все в порядке. Предваряя следующий вопрос: голова теперь болит реже и не так сильно. Да и челюсть в основном нормально. Я уже могу нажимать на нее — правда, очень осторожно. В общем, все не так уж плохо.

— Ты быстро выздоравливаешь. Все потому, что ты еще молода и в хорошей физической форме.

— Должна же быть хоть какая-то польза от этих тренажеров. Слушай, Джо, тебе совсем не нужно тратить свое время только на то, чтобы зайти и осмотреть меня.

— Тебе просто повезло. На самом деле я пришла сюда так рано, чтобы поучиться у Авы печь лимонный пирог. Она как раз готовит его сегодня — как-никак любимый десерт Дейва. Слушай, что мешает ей взять этого парня в оборот?

— Хотела бы я знать. — Фиби подошла к шкафу, чтобы достать оттуда нижнее белье. — Сейчас они оба свободны — но это первый раз за долгое время. Вообще-то Дейв развелся уже два года назад, но они с Авой по-прежнему изображают двух преданных друзей.

— Слушай, а почему бы нам не устроить для них свидание вслепую? К примеру, ты говоришь ему, что у тебя есть кое-кто на примете, а я говорю то же самое Аве, а потом они встречаются…

— И мы обе получаем по первое число — за то, что вмешиваемся не в свое дело.

Джози вздохнула.

— То же самое сказал мне Картер. Что ж, я даю им еще шесть месяцев, а затем беру всю ответственность на себя. Помочь тебе одеться?

— Да нет, я справлюсь.

— Слушай, только между нами, — наблюдая за тем, как Фиби одевается, Джози решила, что та и в самом деле стала двигаться намного свободнее. — А как ты вообще себя чувствуешь — не физически, а морально?

— Все в порядке. Мне известны симптомы посттравматического стресса. Было несколько неприятных снов. Но это естественно.

— Обычно стресс так и рвется наружу, если ты вынужден прятать эмоции, чтобы не потревожить близких.

— Я знаю, как избавиться от неприятных эмоций. Не тревожься за меня. На следующей неделе я возвращаюсь к работе. Это поможет мне справиться со стрессом.

— Ну, хорошо. Позвони, если вдруг понадобится помощь.

Чтобы доказать себе и своим близким, что дела идут на лад, Фиби постаралась одеться с некоторой тщательностью. Ярко-голубой цвет рубашки взбодрил ее настолько, что она решила потратить некоторое время на макияж. Начав краситься, она понемногу вошла во вкус, особенно когда увидела, что с помощью косметики можно сделать синяки не такими заметными.

К тому моменту, когда она наконец спустилась вниз, в кухне уже было полно женщин. И Фиби ничуть не огорчилась, когда ее отправили во двор — погреться на солнце вместе с Картером и Карли.

— Мама! — бросилась к ней девочка. — Мы играли, и я была круче!

— Вот оно что.

— Это нечестная игра, — попытался оправдаться Картер.

— Он всегда так говорит, когда проигрывает, — пояснила Карли. — Хочешь поиграть с нами?

— Прости, детка, но я пока не готова. Давай подождем до следующей недели и тогда посмотрим, кто будет круче. Лучше иди попрактикуйся.

— Пойду выпью лимонаду, хорошо? Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы обыграть дядю.

И Карли, ехидно улыбнувшись Картеру, устремилась к дому. Фиби со вздохом опустилась на скамью, кольцом окружавшую маленький фонтанчик.

Отсюда она могла не только любоваться розами, но и вдыхать их чудный запах. Прислушиваясь к тихому пению птиц, Фиби смотрела на ромашки и тимьян, пробивавшиеся в трещинах между плитами. Вокруг маленького бассейна для птиц цвели нежные фиалки.

Здесь, на небольшом пространстве дворика, Ава создала нечто вроде личного святилища, воздух которого был напоен ароматом оливковых деревьев.

— Боже, как хорошо сейчас на улице!

— А Джози не против, чтобы ты сидела здесь?

— Да нет, все в порядке.

Картер сел рядом на скамью, осторожно обнял Фиби одной рукой.

— Что поделаешь, мы все еще беспокоимся за тебя.

Фиби склонила голову ему на плечо.

— Нам всем пришлось нелегко, но больше уже нечего бояться.

— Я в свое время долго не мог оправиться от пережитого страха.

— Ты же был тогда совсем еще ребенком.

— В принципе это не играет никакой роли, и ты сама это прекрасно понимаешь. Ты присматривала за мной тогда, а потом еще долгие годы защищала меня от нападок тетушки Бесс.

— Старая ведьма… Конечно, не очень-то благодарно с моей стороны, если учесть, что сами мы сидим в ее милом дворике, пока другие готовят на кухне пироги и прочие вкусности.

— Это дворик Авы, — возразил Картер.

— Ты прав, — с улыбкой заметила Фиби. — И даже в то время, когда здесь властвовала тетушка, это все равно был дворик Авы. Только подумай, какой она была молоденькой — гораздо моложе, чем мы теперь, — когда начала работать здесь. Кажется, ей только-только исполнилось двадцать два. А ведь она с этим справилась, смогла выстоять перед тетушкой Бесс.

— Тебе тогда вообще было двенадцать. И ты до сих пор присматриваешь за нами. Она знала, что ты не сможешь уехать отсюда — из-за мамы. Она могла бы оставить этот дом маме, после всего, что та для нее сделала. Но она предпочла повесить его на тебя. Фактически заперла тебя здесь.

Не было смысла отрицать то, что являлось неприкрытой правдой. Но день сегодня был так хорош, что Фиби не хотелось предаваться горьким воспоминаниям.

— Заперла в этом чудесном доме, где моя дочь живет как в раю. И это ты называешь жертвой?

— Это и есть жертва. Мне ты позволила уйти отсюда.

— Не слишком далеко, — она крепко сжала его руку. — Не думаю, что мне удалось бы справиться с этим, если бы ты был где-то далеко.

Улыбнувшись, он коснулся губами ее волос.

— Думаю, я бы очень скучал… Но я хочу сказать тебе кое-что. Я и не знал, как сильно я хочу уехать отсюда, пока действительно не нашел себе другое жилье. Но у тебя-то вообще не было шанса.

— Ну почему? Я ведь тоже немало пожила на стороне. Сначала колледж, потом Квантико. Потом это неудачное замужество. Я рада, что вернулась сюда. И что мне нравится больше всего, так это то, что я могу сидеть здесь, пока три другие женщины готовят субботний ужин.

— Это потому, что повар из тебя весьма паршивый.

— Ну почему паршивый? Скажем так, ненадежный.

— Ненадежный до ужаса.

Рассмеявшись, она толкнула его в бок.

— Кто б говорил. Тебе достаточно войти в кухню, чтобы еда подгорела.

— Вот для таких, как я, и придумали доставку пиццы на дом. Ну а тебе достаточно правильно разыграть карты с этим богатым парнем, чтобы навсегда избавить себя от необходимости готовить. Наверняка у него есть целый штат поваров.

— Только послушайте его, — она еще сильней пихнула Картера в бок. — Разыграть мои карты. К тому же вряд ли он успел обзавестись штатом поваров.

Тут она на мгновение нахмурилась. Вообще-то откуда ей знать? Может, у него и в самом деле была прислуга.

— Смотрю, он опять прислал тебе цветы. Такое чувство, что в гостиной их теперь несколько тысяч.

— Всего-то большой букет сирени. И как же чудесно он пах!

— Похоже, ему нравится делать красивые жесты.

Картер, прищурившись, кивнул в сторону кухни:

— Если б ты видела, как Джози посмотрела на меня, когда увидела этот букет. Парни, которым нравятся делать красивые жесты, вынуждают других парней поступать так же. И теперь мне придется принести домой цветы — как если бы я сам об этом думал.

— И ты еще рассчитываешь на мое сочувствие? Тебе и в самом деле следовало об этом подумать.

— Всего лишь пару дней назад я принес домой ее любимые панини и бутылку недорогого вина и думал, что могу рассчитывать на ответную признательность. И если бы не этот лес сирени…

— Семейное счастье за бутылку дешевого вина? Ну, знаешь…

— А что в этом плохого? — ухмыльнулся Картер. — Ладно, бог с ними, с миллионами. Я виделся с ним только раз, но он понравился мне куда больше Роя.

— Вряд ли это о многом говорит. Рой-то тебе вообще никогда не нравился.

— И кто оказался прав?

Фиби со вздохом закатила глаза.

— Ты. Ты был прав. И хватит об этом. В конце концов, именно этому ублюдку я обязана своим сокровищем, — она кивнула в сторону двери, откуда как раз выбегала Карли.

— Мама! Дядя Дейв пришел!

Стоило Фиби увидеть его лицо, как она тут же все поняла.

— Картер, я хотела бы переговорить с Дейвом наедине, — сказала она, вставая со скамьи. — Ты не мог бы увести Карли домой?

— Конечно. Привет, Дейв.

Они не стали пожимать руки или хлопать друг друга по плечу, как это делают многие мужчины. Вместо этого они обнялись. «Именно так, — подумала Фиби, — обнимаются при встрече отец с сыном».

— Ты должен извинить нас с Карли, — заметил Картер. — Я намерен доказать этой девчонке, кто из нас лучший спец по играм.

— Да ну? — с вызовом воскликнула Карли и устремилась к дому.

— Ты сегодня лучше выглядишь, — начал Дейв.

— Мне уже говорили. Что случилось?

— Они все-таки заключили сделку. Я хотел рассказать тебе сам. Знаешь, на нас здорово давили, прокурор и прочие…

— Это неважно, — Фиби снова опустилась на скамью. — До чего они договорились?

— Он отстранен от работы. Это без вопросов. Еще его признали виновным в угрозе действием…

— Угроза действием, — повторила она. Надо сказать, Фиби готовила себя к чему-то подобному, и все же…

— Микс условно освобожден на поруки. Еще ему присудили двадцать часов общественных работ.

— А как насчет того, чтобы сто раз написать на доске: «Обещаю быть хорошим мальчиком»?

— Прости, Фиби, — присев рядом, он виновато сжал ее руку. — Я знаю, дрянная сделка. Они хотят все замять. Но тебе необязательно соглашаться с этим. Если захочешь самостоятельно начать дело, я тебя поддержу. И не только я. Многие в департаменте думают так же.

— Не хочу втягивать своих в это дело. Мама… Как они с этим справятся?

Закрыв глаза, она вновь и вновь повторяла себе, что не все сделки бывают честными — и с этим уже ничего не поделаешь.

— Он сделал то, что сделал. И все, чье мнение имеет для меня какое-то значение, знают об этом. — Сделав глубокий вдох, она снова взглянула Дейву в глаза. — В любом случае копом ему больше не быть. Остальное не так уж важно. По крайней мере, мне от них больше ничего не нужно.

— Ты приняла это куда лучше, чем я.

— Нет. Мягко говоря, я не в восторге от такого решения. Но я смогу с этим жить. Сейчас мы сядем за стол и будем есть лимонный пирог, глазированный десерт и еще много чего вкусного. А Арни Микс? Что ж, он еще долго будет пережевывать собственную отставку.

Она кивнула:

— Да, я смогу с этим жить.

Фаза переговоров

Разрываться между любовью и долгом.

«Ровно в полдень»

11

Даже спустя столько лет после своей первой сделки Дункан по-прежнему считал деловые встречи чем-то странным. Его отпугивали такие вещи, как ношение строгих костюмов, необходимость однообразных презентаций товара, беседы с одним и тем же набором слов, пробные заказы и т. д. и т. д.

Может, именно поэтому он так и не решался открыть собственный офис. По мнению Дункана, само наличие офиса переводило деловые встречи в ранг неизбежных. А ведь ему пришлось бы еще нанять постоянных сотрудников — с последующей перспективой раздавать им указания на регулярной основе. А как насчет того, чтобы читать подробные отчеты подчиненных? И вся эта кипучая деятельность имеет в качестве результата только одно — новые деловые встречи. Своего рода порочный круг.

Офис — это кабинеты со столами и распределение должностей. И этим опять же придется заниматься ему. Но как ему понять, чем отличаются друг от друга все эти помощники? И еще, например, как правильно: вице-президент по маркетингу и продажам или же вице-президент по продаже и маркетингу? Короче говоря, повод для бессонницы.

Финеас уже не раз намекал ему на то, что неплохо бы открыть собственный офис, но Дункан старался игнорировать эти намеки.

Он любил встречаться с людьми в каком-нибудь из баров или в ресторане. В крайнем случае в офисе Фина, который был для него эдаким деловым центром. Вообще Дункан заметил, что встречи на нейтральной территории делают беседу куда более свободной и непринужденной. Да и те, с кем он встречался, охотнее шли на контакт за кружкой пива в каком-нибудь баре, чем за стаканом минеральной воды в зале заседаний.

Он также заметил, что порой бывало куда интереснее — и уж, во всяком случае, познавательнее — встречаться с человеком на его же территории. Обычно его собеседники чувствовали себя гораздо более комфортно, если беседа проходила у них дома, в офисе или же в студии. В свою очередь, это давало Дункану дополнительную возможность получить именно то, что он хотел или на что рассчитывал.

В соответствии с этой философией он начал день со встречи, которая состоялась в одном из центральных кафе; затем отправился в небольшой театр в южной части Саванны, после чего посетил владельца одного обветшалого дома, расположенного в историческом районе города.

Он чувствовал, что в каждом случае ему удалось сделать гораздо больше, чем если бы он собрал все заинтересованные стороны в каком-нибудь скучном офисе — где сам бы он сидел за столом с одной-единственной мыслью: повторить подвиг Самоубийцы Джо, выбросившись-таки из окна.

Еще одно дело ждало его на Джонс-стрит, и Дункан рассчитывал, что и здесь ему повезет не меньше, чем в каждом из предыдущих случаев.

Поначалу он хотел приехать сюда чуть позже — чтобы застать дома Фиби, но затем решил, что на этот раз лучше ограничиться деловым визитом.

Припарковавшись, он неторопливо пошел вдоль улицы, утопающей в зелени деревьев.

Ему очень хотелось увидеться с Фиби. И не так, как они виделись в последние две недели — то есть мимоходом. В то же время он понимал, что такие случайные встречи во многом идут ему на руку. Все было слишком неопределенно, чтобы Фиби могла просчитать его линию поведения, и он был этому только рад.

Впрочем, он и сам порой не знал, что будет делать в тот или иной момент.

Зато он знал — и знал очень хорошо, — что совсем недавно Фиби получила сильнейшую травму и теперь изо всех сил пыталась с ней справиться. И с его стороны было бы полным идиотизмом тащить ее на свидание или в постель, когда она еще нетвердо держалась на ногах.

Впрочем, у Дункана был план. Ему нравилось строить планы — почти так же, как воплощать их в действительность.

И у него были планы на Фиби.

Но это — позже. А пока он намеревался сделать кое-что еще.

Перед поворотом к дому Макнамаров он обратил внимание на женщину, гулявшую с маленьким смешным песиком. На собачке был ошейник в красную и белую полоску, прекрасно сочетавшийся с нарядом самой дамы — ослепительно-белым костюмом и красными теннисными туфлями.

Как раз сейчас ее собачка в упоении обнюхивала зад пушистого розового пуделя, которого держал на поводке чернокожий мужчина невероятной толщины.

И в то время как костлявая дама и толстый мужчина мило болтали о чем-то в тени дуба, безволосая собачка усердно пыталась взобраться на розового пуделя.

«Боже, — подумал Дункан, — я люблю этот город».

Позвонив в дверь дома, он приготовился ждать, пока ему откроют. В этот момент его внимание привлекли горшки и корзины с цветами, стоявшие на веранде. Растениями здесь занималась Ава, вспомнил он. Это у нее был настоящий талант садовника. Как знать, может, ему удалось бы уговорить ее…

— Привет, — он широко улыбнулся Эсси, которая открыла ему дверь. — Найдется немного времени для такого никчемного гостя, как я?

— Ты вовсе не никчемный гость. И у меня всегда есть время для симпатичных молодых людей.

За эти две недели они успели проникнуться взаимной симпатией и приветствовали друг друга поцелуем в щечку. Так было и сейчас. Коснувшись щеки Эсси, Дункан почувствовал легкий запах духов.

Интересно, каково это — вставать каждое утро и приводить себя в порядок, зная наверняка, что тебе так и не доведется шагнуть за дверь?

— Как ты догадался, что я готовлю вкусности? — поинтересовалась она.

Улыбка Дункана стала еще шире.

— А что именно?

— Шоколадное печенье.

— Да ну? Здорово, что я зашел, — будет на ком опробовать.

— Вот с этого и начнем. Фиби придет только через два часа, — добавила Эсси, провожая его на кухню. — Ава сейчас в городе, по делам. Ей еще предстоит заехать за Карли, забрать ее после детского спектакля. Карли играет одну из вредных сестриц Золушки. Она обожает командовать и распоряжаться.

— Я тоже участвовал в таком спектакле — изображал лягушку. Не из тех, что превращаются в принцев, а самую обычную квакушку. Это был мой звездный час.

Рассмеявшись, Эсси подвела его к кухонному столу.

— Твоя мама, должно быть, ужасно гордилась тобой.

На это Дункан ничего не ответил. Да и что бы он мог сказать? Вместо этого он с наслаждением втянул в себя воздух.

— Пахнет здесь просто восхитительно.

— Последняя порция еще совсем теплая, прямо из духовки. Налить тебе кофе или молока?

— Печенье с молоком? Я готов еще раз отмучиться в школе, только бы приходить потом домой и есть свежее печенье с молоком.

Эсси довольно улыбнулась:

— Ты такой милый. Чем занимался сегодня с утра?

— Главным образом беседовал с людьми. И все о делах. Собственно говоря, и сюда я тоже приехал по делу. Я тут интересовался недвижимостью. В Викторианском округе, рядом с университетским городком. Слышали, должно быть, — Колледж искусств и дизайна?

— Да как сказать, — она уже с трудом помнила, что было за пределами дома и где именно это находилось. Улицы, дома и парки давно превратились для нее в путаницу линий — настоящий лабиринт, в котором невозможно было разобраться. — А что за недвижимость?

— Старый дом. Вроде той самой викторианской дамы, которая переживает далеко не лучшие времена. Все давно пришло в упадок, но не утратило при этом остатков былого изящества.

Дункан взял с тарелки печенье, осторожно надкусил его… и на время забыл обо всем, кроме удовольствия.

— Бог ты мой! Предлагаю руку и сердце.

Эсси только захихикала.

— Неужто женщина способна подцепить тебя на печенье? Есть о чем призадуматься кондитерам. — Потянувшись к тарелке, она тоже взяла себе печенье. Спустя мгновение в глазах ее загорелись довольные искорки. — Должна признать, и правда вышло очень вкусно!

— Вы ведь сжалитесь надо мной и разрешите взять немного домой? Не представляю, как я теперь буду есть магазинное печенье!

— Да тут на всех хватит. — Подойдя к плите, Эсси достала оттуда поднос с готовым печеньем и поставила на его место другой.

— Погрузившись в эту сладкую нирвану, я совсем забыл, о чем хотел рассказать вам. Так вот, этот унылый дом возле кампуса…

— Ты сказал, что хочешь купить его и привести в порядок.

Положив в рот еще теплое печенье, Дункан запил его холодным молоком и окончательно уверился в том, что каким-то чудом оказался в раю.

— В общем-то, это зависит от вас.

— От меня? — она в удивлении повернулась к столу.

— Да, я хочу купить его, а потом использовать. Собственно, я с самого начала думал о магазине. — Сделав выразительный жест, он положил в рот остаток печенья. — Знаю, о чем вы сейчас подумали.

— Сомневаюсь. Я слишком растеряна, чтобы вообще о чем-то думать.

— В принципе вы могли бы сказать, что в Саванне и без того полно магазинов. И это действительно так. Но людям нравится делать покупки. И это тоже факт. Ведь верно?

— Ну… в общем, да. Я часто брожу по Интернет-магазинам.

— Вот, — он взял еще одно печенье. — И я подумал, раз уж этот дом расположен возле колледжа… искусство и дизайн, да? Почему бы не продавать здесь то, что имеет отношение к искусству или ремеслам? — Он прервался, чтобы прожевать кусочек. — Скажете, в городе и так полно магазинов и галерей, которые торгуют такими вещами?

— Ну… видимо, да.

— И даже стиль, на котором должен специализироваться мой магазин, тоже не нов… Понимаете, что я имею в виду?

— Почти, — качнув головой, она снова рассмеялась. — Дункан, очень любезно с твоей стороны искать у меня совета. Беда лишь в том, что я ничего не знаю о недвижимости, о ее цене, расположении и тому подобных вещах. Я же не бываю в городе и не хожу по магазинам.

— Зато вы прекрасно разбираетесь в произведениях искусства. — Пожалуй; стоило проглотить еще одно печенье, даже если потом ему будет плохо. — Вы их создаете. И вы же их продаете.

— Это ты о моей вышивке? — Эсси только отмахнулась. — Это всего лишь хобби, которое окупает само себя.

— Пусть так. Но как насчет того, чтобы прислушаться к моей идее? Если честно, у меня всегда полно идей, но в большинстве случаев я просто не знаю, что с ними делать. А тут у меня уже готов целый план.

— Ладно, рассказывай.

— Как вам такое: искусства и ремесла жителей Саванны? Изделия, которые можно приобрести только в Саванне. Только Саванна, — повторил он, прищурив глаза. — А что, неплохое название. Надо будет записать. Искусства и ремесла Саванны, — продолжил Дункан, вынимая мобильный телефон и открывая органайзер. — Изделия местных жителей. Выставлены на продажу в великолепном двухэтажном доме, олицетворяющем старую Саванну. С чудесной галереей (в скором времени она и в самом деле будет чудесной). Я знаю одного парня, который делает замечательную мебель. А еще женщину, которой удаются стальные решетки. И мы могли бы… — Тут он замолчал, увидев, что Эсси смотрит на него в немом изумлении.

— Ты хочешь продать в своем магазине кое-что из моих вещей — из тех, что я сама вышивала?

— Эсси, я намерен продать дюжины ваших вещей, целые стопки. Я хочу, чтобы они были везде — по всему дому. Салфетки — или как вы там их называете? — на столы, покрывала — на диваны. Другие покрывала — на кровати. А как насчет скатертей? Или одежды? Шарфы, свитера…

— Конечно, только…

— Только подумайте, мы обставим там все комнаты. Совсем как в жилом доме. Спальни, гостиные, столовая. И везде разместим вашу работу. Само собой, для продажи, но и как часть обстановки. Ребячьи вещички — в детской, шарфы и свитера — в гардеробе. Вам не обязательно отказываться от продаж по Интернету. Просто мы могли бы сделать вашу работу более прибыльной.

— Знаешь, у меня кружится голова, — она прижала ладонь к щеке, словно пытаясь привести себя в чувство. — Почему ты решил, что я смогу это сделать?

— Вы и так это делаете. Продолжайте в том же духе, и все будет в порядке. Подождите-ка минутку. — Схватив Эсси за руку, он потащил ее из кухни в столовую. — Как это называется?

Она в недоумении уставилась на дорожку, оформленную в приятных пастельных тонах, которую специально вышила для столовой.

— Это просто дорожка.

— Дорожка. Пусть так. Пожелай вы ее продать — сколько бы денег вы за нее получили?

— Сейчас… — Эсси надо было посчитать. В свое время она сделала для одного клиента очень похожую, плюс было еще несколько коротких… Наконец она назвала приблизительную сумму.

Кивнув, Дункан тоже принялся быстро высчитывать.

— Я могу дать вам на пятнадцать процентов больше — и все же получить при этом неплохую прибыль.

Эсси слегка побледнела, затем щеки ее стали ярко-розовыми.

— На пятнадцать процентов больше? — Она схватила край дорожки. — Хочешь забрать ее прямо сейчас? Могу упаковать.

Дункан ухмыльнулся.

— Эту оставьте себе. И начинайте уже понемногу готовить другие. Впрочем, как я уже сказал, не стоит ограничивать себя одними дорожками. Мне потребуется немного времени, чтобы довести этот дом до ума, но уже к Рождеству мы сможем начать торговлю. — Он протянул Эсси руку: — Ну что, партнеры?

Удачно проведенным, по мнению Дункана, считался лишь тот день, когда уже часам к семи он мог расположиться на веранде — с пиццей и кружкой пива в руке.

Для начала он зажигал свечи — как раз столько, чтобы разогнать тьму и отпугнуть назойливых насекомых. Удобно расположившись в кресле, Дункан ставил босые ноги на плетеную подушечку и рассеянно прислушивался к тому, что вещал в соседней комнате телевизор. Обычно он поворачивал экран таким образом, чтобы при желании можно было смотреть баскетбол прямо через окно веранды. Но чаще он просто слушал комментатора, наблюдая за тем, как вокруг понемногу сгущается тьма.

Ему приходилось видеться днем с самыми разными людьми. Так что при всей своей общительности Дункан весьма ценил то время, когда ему удавалось побыть одному. Ему нравилось прислушиваться к звукам игры, но еще больше ему нравилось слушать звуки ночи.

Шорох ветра в верхушках деревьев, тихое гудение насекомых — все это просто завораживало его. Веранда, стул, подушечка для ног — что еще нужно человеку для отдыха? Время тоже устраивало его как нельзя лучше. Можно было распланировать дела на завтра или же позволить им идти своим чередом.

Сегодня ему хотелось задержаться на кухне у Эсси, пока Фиби не вернется с работы. И все же он уехал. Почему? На его взгляд, во всем следовало придерживаться золотой середины. Тот, кто слишком засиживается в гостях, рискует со временем превратиться в предмет обихода — или в предмет раздражения. К тому же довольно редкие визиты могли заинтриговать понравившуюся ему женщину, окружив ее атмосферой некоторой неопределенности.

Наконец, всякий раз когда он ее видел, ему так и хотелось заключить ее в объятия. С учетом того, что ей пришлось испытать, она явно была еще не готова к столь пылким отношениям.

Покончив с одним куском пиццы, Дункан стал примериваться к другому, но тут его внимание отвлек шум проезжающей машины. Через пару секунд он с удивлением обнаружил, что она свернула прямо к его дому.

Этот автомобиль он прежде не видел. Зато ему была хорошо знакома выбравшаяся оттуда женщина. «Что ж, — мелькнула у Дункана мысль, — это был даже лучший способ закончить день, чем пицца и пиво».

— Привет, Фиби.

— Дункан, — направляясь к веранде, она быстрым движением пригладила волосы. — Я была уже на мосту, когда мне пришло в голову, что тебя, должно быть, нет дома. Поворачивать было уже поздно, и я решила ехать дальше. Но ты, к счастью, оказался на месте.

— Да я часто тут бываю. Я, в общем-то, и живу здесь.

— Да, ты мне говорил.

— Хочешь пиццы? Или пива?

— Нет, спасибо.

Слегка удивленный ее суховатым тоном, он вопросительно приподнял брови.

— Может быть, хотя бы присядешь?

— Спасибо, я не устала. Дункан, я хотела спросить, что у тебя за планы в отношении моей матери?

«Вот оно что».

— Ну, я попросил ее выйти за меня замуж, но она так и не дала мне никакого ответа. Похоже, она просто не воспринимает меня всерьез. Поэтому я вынужден был ограничиться печеньем.

— А насколько серьезно ты относишься к ней? Или к себе?

— Может, ты мне просто скажешь, на что ты так разозлилась, и мы начнем прямо отсюда?

— Я не злюсь, но я встревожена.

«Черт побери, — подумал он. — Рассержена, да еще как».

— Что тебя беспокоит?

— Мама просто светится от радости. И все из-за того дела, которое ты ей предложил.

— Тебе не нравится, что она так радуется?

— Мне не нравится, что в итоге она может испытать разочарование и боль.

— Что должно стать естественным следствием предложенного мной проекта, — голос его был таким же прохладным, как отвергнутое ею пиво. — Который, кстати, не предполагает твоего участия, а значит, не должен тебя и беспокоить.

— Меня беспокоит все, что касается моей матери. Ты не можешь просто так прийти к нам и рассказать о том, что намерен открыть некий магазин в доме, который пока еще не купил. И что моя мать тоже будет участвовать в этом проекте. Я понимаю, у тебя свой метод ведения дел…

— Рад, что ты это понимаешь.

— Но мне, — неумолимо продолжала Фиби, — не нравится другое. Все эти разговоры привели ее в необычайное воодушевление. Она строит планы на будущее, обдумывает дизайн вещей, рассуждает о том, что сможет наконец помочь нам с расходами. И что ей останется, если ты вдруг изменишь свое решение или найдешь более интересный проект?

— Почему я должен изменить свое решение?

— В свое время ты открыл спортивный бар, но затем продал его. Ведь так?

— Продал часть акций, — поправил ее Дункан.

— Потом этот паб. И я не знаю, что там было еще.

Собственно, в этом и заключалась проблема. Она не знала. Внезапно ее мать оказалась на территории, которую Фиби еще не успела исследовать.

— Ты экспериментируешь, Дункан, и это замечательно. Для тебя. Но не для моей матери.

— Позволь мне подытожить это все. Итак, по твоему мнению, я человек безответственный и ненадежный.

— Нет, Дункан, — заметила она со вздохом. — Ты беспечный, и в этом немалая доля твоей привлекательности. Ты можешь позволить себе быть беспечным — и вовсе не потому, что ты так богат. Просто от тебя никто не зависит, и ты можешь делать все, что хочешь, принимая в расчет только свои собственные интересы.

— Так все-таки беспечный или легкомысленный?

— Я сказала именно то, что хотела сказать. Беспечный. Я не считаю тебя легкомысленным или безответственным, но мама очень ранима, и…

— Мама у тебя просто потрясающая. Знаешь, однажды я сказал, что неплохо бы ей переменить обстановку. Заняться чем-то еще. Ты же не думаешь, что она стала менее потрясающей оттого, что не может выйти из дома?

— Нет. Черт возьми, нет. — Чувствуя, что разговор уходит куда-то в сторону, Фиби попыталась сосредоточиться. — Понимаешь, ее столько раз обижали, столько раз загоняли в угол…

— Я не собираюсь делать ничего, что могло бы причинить Эсси боль.

— Намеренно — нет. Я и не думала, что ты на это способен. Но вдруг по какой-то причине ты раздумаешь покупать этот дом, и тогда…

— Я купил его сегодня.

Тут она замолчала, поскольку должна была переварить эту новость. Дункан тоже не произнес больше ни слова, он молча пил пиво и поглядывал на Фиби.

— Ладно, допустим, ты его купил. Но что, если ты решишь, что с ним не стоит возиться, или вдруг…

— Бог ты мой. А что, если голос с неба прикажет мне нацепить волшебные крылья и лететь на Кубу? Так мы можем перебирать до следующего четверга и все-таки ни к чему не придем. Поверь, я намерен завершить то, что начал. Я же не идиот.

— Я понимаю. Я не хотела обидеть тебя. Просто все это было так неожиданно, а для мамы это вообще грандиозно. Теперь я стараюсь учесть самые разные варианты. И я хочу понять, зачем ты втягиваешь ее в это. Я не знаю, что движет твоими поступками. И не понимаю, чего ты хочешь. От нее. Или от меня.

Дункан резко поднялся со стула.

— Иными словами, я использую ее, поскольку хочу найти подход к тебе. Что ж, с этого и начнем. Ты хочешь знать, что мне нужно от тебя?

— Да, хочу.

Он схватил ее, прежде чем она успела договорить. К черту его тактику выжидания. Он был так рассержен, что уже не думал о том, что правильно, а что нет. Побуждаемый собственным гневом, Дункан прижался губами к ее рту, чтобы показать, чего он от нее хочет.

Влечение и гнев боролись в его душе, пока он сжимал ее в объятиях.

Фиби оказалась прижата спиной к одному из столбов веранды. Каждая мышца ее тела дрожала, но не от страха или негодования.

Когда он наконец отпустил ее, в глазах его пылал огонь страсти.

— Ну как? — поинтересовался Дункан. — Полагаю, этот вопрос мы с тобой прояснили?

— Да. И поэтому…

Теперь это была уже ее инициатива. Обняв его рукой за шею, она прижала губы к его губам. Если бы не больное плечо, она с удовольствием обняла бы Дункана обеими руками. Губы их вновь слились в поцелуе, а тела рванулись навстречу друг другу.

После долгих месяцев сексуальной засухи она могла позволить себе это удовольствие. Прикосновение его рук к ее груди, прохладное дуновение ночного воздуха. И вот уже его пальцы расстегивают на ней рубашку, затем лифчик… Ощущения были настолько острыми, что с губ у нее сорвался тихий стон.

Побуждаемая желанием, она прильнула к нему еще сильнее. Когда же его пальцы коснулись пуговицы на поясе, влечение ее стало невыносимым.

Ей хотелось отдаться ему прямо здесь — не думая ни о последствиях, ни о правилах приличия. Желание полностью затуманило ей рассудок. И только сильная боль в плече — Фиби невольно вскрикнула — вернула ее к реальности.

Дункан отшатнулся, словно от удара.

— Бог ты мой.

— Все в порядке. Я просто неловко повернулась.

Но Дункан покачал головой, затем повернулся и нервно прошелся по веранде туда-сюда. Остановившись, он жадно глотнул успевшего нагреться пива.

— Черт! Ты же еще не поправилась.

Поставив бутылку, он закрыл лицо руками.

— Не переживай. Все не так уж плохо, — попыталась успокоить его Фиби.

— Ты еще не поправилась. И тут я… Ладно, подожди-ка еще минутку.

Он снова нервно заходил туда-сюда.

— Нет мне прощения. Я, конечно, здорово запал на тебя, но все же…

— Не извиняйся. Сам видишь, у нас это взаимное.

— Ладно… В любом случае это вполне может стать ответом на вопрос, который уже успел вылететь у меня из головы. А вот что касается второго вопроса… — Он так и не закончил фразу, только стоял и смотрел на нее — расстегнутая рубашка, всклокоченные волосы, ярко пылающие щеки.

— Ух ты. Ну-ка, подожди, — попросил Дункан, когда Фиби, взглянув на себя, стала быстро застегивать пуговицы. — Постой так еще минутку. Или две. Раз уж мне нельзя прикасаться к тебе, я хоть посмотрю. Фигура у тебя просто потрясающая. Знаешь, когда все… на месте. И то, как ты стоишь сейчас, и этот свет… Ох, ладно. Пожалуй, тебе и правда лучше застегнуться. А то я уже не ручаюсь за себя.

— Странный ты человек, Дункан.

— Это я уже слышал. Я хочу тебя так, что не могу спать ночами. И я не против этих ощущений, хотя всегда был за здоровый сон. Есть вещи, которые провоцируют бессонницу. И ты — в их числе.

— Спасибо, буду знать.

— Ладно, вернемся к нашему разговору. Думаю, ты уже поняла, что мне не нужно использовать Эсси, чтобы наладить отношения с тобой. И вот еще что. Тебе нужно больше считаться с ней. Как, впрочем, и со мной. И с собой тоже.

— Ты прав. Ты прав, а вот я… Мне стыдно, что я так повела себя. Единственным моим оправданием — раз уж мы заговорили тут об оправданиях — может служить лишь то, что я очень люблю ее.

— Понимаю. Тебе повезло, что у тебя такая мать.

Фиби провела ладонью по волосам. Совершенно очевидно, что он действительно так считает. Стоило ему увидеть ее мать, и он понял, какая это замечательная женщина.

— Ты прав. Знаешь, многие думают, что она для нас что-то вроде обузы. А вот ты нет. Мне жаль, что все так получилось.

— Мне тоже — за исключением того, что удалось прикоснуться к твоей груди. — Последнее замечание заставило ее рассмеяться. — Может, все-таки выпьешь пива?

— Нет, спасибо. Я ведь за рулем. Дункан, пойми меня, пожалуйста, правильно. Я уже видела твои бары, и я знаю, что когда-то ты был барменом. Если бы ты купил себе автосервис или стал владельцем таксопарка, я бы поняла. Может, у тебя действительно есть что-то такое, я же не знаю. Вдобавок мне неизвестно, имеешь ли ты какое-нибудь представление о магазинах и продажах в розницу.

— Вот и выясним. Если серьезно, то я не собирался заниматься этим сам — есть у меня на примете подходящий человек. Проблема в том, что ты думаешь: этому парню ничего не стоит потерять пару сотен тысяч на своих проектах, вот он и затевает что ни попадя.

— В глубине души я верила в то, что ты все-таки с этим справишься. Пожалуй, я просто испугалась, когда пришла домой и увидела, что мама настолько счастлива, что ни о чем другом и думать не может.

— В начале их романа с Рубеном она тоже была счастлива.

Фиби прикрыла руками глаза.

— Знаешь, ни о чем таком я тогда не думала. Но теперь, когда ты сказал об этом…

— Вредина, — в его голосе уже не было прежнего накала.

— А ты как думал? С другой стороны, если бы ты не выступил с этим непонятным предложением, мама вряд пришла бы в такое воодушевление.

— Знаешь, я не стал бы этого делать, если бы не был уверен, что смогу продать целую кучу таких вещей.

— Вообще-то я и сама могла бы об этом догадаться. Просто мне надо было подумать, а не мчаться сюда сломя голову. Хотя… не могу сказать, что так уж жалею об этой поездке.

Дункан улыбнулся.

— Сколько ты еще будешь выздоравливать?

Протянув здоровую руку, она осторожно коснулась его волос.

— Когда это произойдет, я получу от своей личной медсестры уведомление о том, что могу наконец заняться физической деятельностью.

— Чудесно. Ну а пока как насчет того, чтобы провести со мной это воскресенье? Послеобеденный пикник с друзьями. Так мы получим возможность хоть немного узнать друг друга, прежде чем утонем в море безудержного секса.

— Ладно. Почему бы нет?

— Я заеду за тобой к двум часам.

— К двум. Хорошо. А теперь мне пора домой. — Поднявшись на цыпочки, она нежно расцеловала его в обе щеки. — Надеюсь, сегодня ночью ты тоже будешь думать обо мне.

Дункан смотрел ей вслед и думал о том, что ему и впрямь не избежать сегодня бессонницы.

Когда ее машина отъехала от дома, он вновь сел на стул, поставив босые ноги на плетеную подушку. Запивая холодную пиццу теплым пивом, он размышлял о том, каким на редкость интересным выдался сегодняшний день.

12

Звонок поступил на пульт в семь пятьдесят восемь. Парнишка оказался смышленым и не стал разыгрывать из себя героя. Вместо этого он что есть сил рванул от бунгало в Гордонстоне к своему дому, перепрыгивая по пути через невысокие заборчики. Добежав до телефона, он сразу же набрал девять-один-один.

Парень сообщил имена, адрес, описал ситуацию. По пути в восточную часть Саванны Фиби слушала запись звонка и думала о том, что у мальчишки есть все задатки стать хорошим копом.

Он усадил их всех за кухонный стол. Он — то есть мистер Бринкер. Там миссис Бринкер, Джесси, Аарон и даже малышка. Ах да, Пенни — на ее высоком стульчике. У него пистолет. По-моему, даже два пистолета. Джесси плачет. Боже, сделайте что-нибудь.

По мере того как Фиби с Сайксом приближались к симпатичным домикам на окраине Саванны, к ним поступало все больше и больше информации. Стюарт Бринкер, сорока трех лет, адъюнкт-профессор. Отец троих детей — Джессики, шестнадцати лет, Аарона двенадцати, и Пенелопы, двух лет. Недавно развелся с женой, с которой они прожили восемнадцать лет. Жена Кэтрин, преподаватель искусств, тридцати девяти лет.

Спустя двадцать минут после того, как звонок был принят службой «911», Фиби подходила к внешнему оцеплению. Возле ограждений уже толпились журналисты. Несколько репортеров бросились к ней с вопросами, но Фиби проигнорировала их и направилась прямо к полицейским.

— Лейтенант Макнамара и детектив Сайкс, прибыли для ведения переговоров. Что там сейчас происходит?

— Четверо заложников, трое из них дети. Мужчина держит их сейчас в гостиной, — полицейский махнул рукой в сторону белого домика, во дворе которого цвели розовые и белые азалии. — На всех окнах занавески, так что мы не можем заглянуть внутрь. У мужчины пара пистолетов, но выстрелов пока не было. Один из группы беседовал с ним по телефону. Насколько я понял, парень отвечал очень вежливо, но без особой охоты. Вон там паренек, который позвонил нам, а рядом его мать.

Взглянув туда, Фиби увидела долговязого подростка. Тот сидел на земле, опустив голову на руки. Сидевшая рядом с ним женщина крепко обнимала его за плечи. Лицо ее было бледным как мел.

— Сайкс?

— Я поговорю с ним.

Сайкс направился к мальчику, а Фиби двинулась в сторону внутреннего оцепления.

— Лейтенант Макнамара, прибыла для переговоров.

Как оказалось, оперативная команда уже успела окружить дом. Ближайшие соседи были эвакуированы, а снайперы разместились на своих позициях.

— Трубку он берет неохотно, — объяснил ей первый офицер. — Я пытался разговорить его, но бесполезно. Никакого раздражения я не почувствовал — только грусть и усталость. Они развелись с женой. Как он объяснил, по ее инициативе. Когда я последний раз говорил с ним, он, перед тем как повесить трубку, поблагодарил меня за звонок.

— Ладно, приступим. — Фиби быстро просмотрела записи в журнале, после чего достала блокнот и взяла телефон. — Попробуем связаться с ним еще раз.

Мужчина ответил после третьего звонка. В голосе его слышалась смертельная усталость.

— Простите, это так необходимо? Я бы хотел немного побыть со своей семьей. Побыть с ними наедине.

— Мистер Бринкер? Это Фиби Макнамара. Я из полицейского управления Саванны. Мне хотелось бы помочь вам. Как там внутри? Все в порядке?

— У нас все в порядке, спасибо. А теперь оставьте нас, пожалуйста, одних.

— Мистер Бринкер, я понимаю, что вам хочется побыть с вашими близкими. Судя по всему, вы их очень любите.

— Ну конечно. Я очень люблю свою семью. Семьи всегда должны быть вместе.

— Вы хотите, чтобы вы были вместе. Это хорошо. Почему бы вам не выйти сейчас из дома? Всем вместе? Почему бы вам не положить оружие и не выйти оттуда вместе со своей семьей?

— Мне очень жаль, но я не могу этого сделать.

— Но почему, мистер Бринкер?

— Это мой дом. И это единственный способ для нас остаться вместе. Я долго об этом размышлял.

«Запланировал, а не спонтанно, — думала Фиби, делая заметки в своем блокноте. — Никакой злобы, только горечь».

— Такое чувство, что вы очень устали.

— Да, я действительно устал. Я старался делать как лучше, но этого всегда было мало. И теперь у меня уже ни на что нет сил.

— Я уверена, что вы пытались сделать все, что в ваших силах. Вот только трудно принимать решения, когда вы так взволнованы и устали. Особенно если это важные решения. Я бы хотела помочь вам, мистер Бринкер. Я бы хотела помочь вам обдумать все еще раз, чтобы вы смогли принять правильное решение.

— Я сам красил эту гостиную. Кейт выбирала цвет. Мне он сначала не понравился — слишком желтый. И мы поспорили. Мы поспорили прямо в магазине, и она настояла на своем. Теперь я думаю, что она была права. Здесь так солнечно и уютно. Да, она была права.

«Гостиная», — записала Фиби в блокнот и обвела это слово кружком.

— Вы сами красили комнату. Здорово. Мне вот никогда не удавалось справиться с этой работой. Вы уже давно живете здесь со своей семьей?

— Десять лет. Удачное место, чтобы растить здесь детей. Так мы думали, когда перебирались сюда. Хорошие соседи, и школа тоже хорошая. Вот только дом нам нужен побольше, но…

— Ваша семья увеличилась. — «Семья, — повторила про себя Фиби. — Сосредоточься на этом». — Сколько же у вас детей?

— Трое. Их у нас трое. Мы не рассчитывали, что будет Пенни. На самом деле мы не могли себе позволить…

— Значит, Пенни самая младшая? Сколько же ей лет?

— Два, ей два года.

Фиби услышала звонкий детский голосок: «Папочка!»

— Ведь это она?

В ответ раздалось сдерживаемое рыдание.

— Такой приятный голосок. У меня тоже девочка. Ей семь, и я не устаю удивляться, как быстро бегут годы. Дочка для меня — самое дорогое. Я ее так люблю. Но и времени на нее тоже уходит много. Думаю, и вам приходилось много трудиться ради своей семьи.

— Я делал все, что мог. Не знаю, почему этого было недостаточно. Если бы я получил профессорскую ставку, мы могли бы позволить себе другой, более просторный дом.

— Похоже, вы пали духом. Должно быть, вам и в самом деле пришлось нелегко. У вас ведь есть и другая дочь, правда? Джесси ее зовут? И еще мальчик, Аарон. Наверняка вы с женой гордитесь своими детьми. Но я представляю, как много сил уходит у вас на семью.

— Мне нужна была эта ставка, полная профессорская. Я так хотел, чтобы Кейт меня поняла.

Фиби почувствовала тревогу, когда отметила, что он говорит обо всем в прошедшем времени.

— Может, вы расскажете мне, что должна была понять Кейт?

— Что я могу сделать ровно столько, сколько могу. И я не в состоянии быть кем-то, кроме себя. Но оказалось, что этого недостаточно. Мне следовало сделать больше. И вот, пожалуйста… «Связи распались, основа не держит».[2]

— Это Йейтс, не так ли? — оставалось надеяться, что она не ошиблась.

Ответом ей была секундная пауза.

— Да. Вы знаете Йейтса?

— Кое-что. И мне кажется, что иногда так оно и бывает — связи распадаются, и все рушится. Основа уже не держит. Но я думаю, что все это можно восстановить или перестроить заново. И основа опять будет связывать все, как прежде. А вам как кажется?

— Раз уж все распалось, то уже никогда не будет таким, как прежде.

— Таким — нет. Но ведь все останется с вами.

— Моя семья распалась.

— Но ведь они не исчезли, мистер Бринкер. И вы их по-прежнему любите — каждого из них. Неужели вы сможете убить их? Или убить себя у них на глазах? Вы же отец.

— Воскресный отец…

— Я понимаю, как вы расстроены. Все рухнуло словно бы в одночасье. Но вы же не можете смириться с этим. Вы прожили с Кейт целых восемнадцать лет, у вас трое замечательных детей. Вы должны попробовать вернуть их. Вернуть свою семью. Вы же любите их.

— Я ей больше не нужен. Что ж тут поделаешь? Мы создали это вместе, так что я думал, было бы неплохо и закончить все вместе. Здесь, в нашем доме. Всем пятерым — покончить сразу со всем.

Я думал. На этот раз употребление прошедшего времени подсказало ей, что в его настроении произошел перелом.

— Мистер Бринкер, сейчас вы должны выйти оттуда — все пятеро. По-моему, ваши дети испуганы. Я слышу, как они плачут. Вы с женой в ответе за своих детей. Вы должны сделать так, чтобы они не боялись.

— Я больше не знаю, что мне делать.

— Взгляните на своих детей, мистер Бринкер. Взгляните на жену. Это самое дорогое, что есть в вашей жизни. Вы же не захотите причинить им боль? Вы можете восстановить разрушенную основу. Взгляните на эти желтые стены. Это вы создали для своих близких такую солнечную комнату — притом что и сами не были уверены, что выйдет настолько хорошо. А теперь положите пистолеты, мистер Бринкер. Положите пистолеты и выведите своих близких из дома. Вы делали все, что было в ваших силах. Так вы сказали, и я вам верю. Теперь вы снова должны сделать правильный выбор и положить пистолеты. Пожалуйста, выведите из дома жену и детей.

— Что будет потом? Я не знаю, что с нами будет.

— Мы вам поможем. Вам и вашим близким. Вы готовы выйти из дома? Это именно то, что вы можете сделать сейчас для своих родных.

— Я не хочу уходить без них во тьму.

— Вам и не нужно уходить во тьму. Никому из вас. Вы готовы положить пистолеты?

— Мне жаль. Мне жаль, что так вышло.

— Я знаю. Вы можете выслушать меня, мистер Бринкер?

— Да, конечно.

— Положите пистолеты. Положите, пожалуйста, пистолеты и отойдите от них. Вы готовы это сделать?

— Да. Все в порядке. Мне так жаль.

«Выходит. Сдается», — записала она в блокноте. Затем подала знак оперативной группе.

— Все будет в порядке. Вы положили пистолеты?

— Да. Я положил их на полку. Высоко. Чтобы Пенни не добралась.

— Вы все сделали правильно. А теперь я хочу, чтобы вы подошли к парадной двери. Вы и ваши близкие. Пожалуйста, ничего не бойтесь. Вам здесь ничего не грозит. Вы должны поднять руки — чтобы все видели, что вы и в самом деле положили пистолеты. Снаружи будет полиция, но они не сделают вам ничего плохого. Вы меня поняли?

— Я не могу сосредоточиться. Не могу думать.

— Все в порядке. Вы готовы вывести свою семью?

— Мне… я не могу говорить по телефону с поднятыми руками.

Фиби закрыла глаза, перевела дыхание.

— Все правильно. Но почему бы вам не отдать телефон Кейт? Тогда вы сможете выйти все вместе.

— Хорошо. Кейт? Возьми у меня телефон.

— Боже, боже, — женщина с трудом сдерживала внутреннюю дрожь. — Мы выходим. У него нет пистолета. Пожалуйста, прошу вас, не стреляйте. Не стреляйте в него. Не нужно.

— Не бойтесь, никто не собирается в него стрелять. Никто вообще не собирается стрелять.

Они вышли, и у Фиби сжалось сердце, когда она увидела, как маленькая девочка плачет и тянется к своему отцу.

В помещении, служившем ему мастерской, он пил холодный сладкий чай, внимательно наблюдая за тем, как средства массовой информации освещают событие в Гордонстоне.

Хорошо бы все они умерли.

Сами Бринкеры были ему безразличны — какие-то люди, до которых ему не было никакого дела. Но если бы этот хнычущий зануда застрелил своих близких, а затем и самого себя, Фиби пришлось бы ой как нелегко.

С другой стороны, если бы она получила по полной программе, он бы утратил шанс отплатить ей по-своему.

Эта сучка вывернется в любом случае, утешил он себя. Даже если она облажается и этот идиот пустит пулю в того толстощекого ребенка, чью фотографию он видел на экране уже раз шесть за утро.

Она все равно не будет наказана — как бы она того ни заслуживала.

Сидя на скамье, он попивал свой чай. Про звонок он знал с самого утра — благодаря устройству, которое позволяло прослушивать чужие разговоры. От услышанного он пришел в необычайное воодушевление: парень, его жена и трое детей. Эта кровавая бойня привлекла бы к себе массу внимания.

Расположившись в своей мастерской, он наблюдал за оживлением местных журналистов. Один из каналов даже отменил ежедневное шоу, чтобы вести прямую трансляцию с места происшествия.

Еще он увидел Фиби, которая шла мимо камер, игнорируя журналистов и всем своим видом подчеркивая собственную значимость.

Он подумал о том, как здорово было бы всадить пулю в ее голову. Ему хотелось отправить ее на тот свет так же сильно, как мистеру Университетскому Профессору хотелось отправить туда свою идиотскую семейку.

Но это было бы слишком легко. И слишком быстро. Щелк! И все кончено.

У него был куда более интересный план.

Обычно он выключал телевизор во время работы — уж слишком тот его отвлекал. На крайний случай оставлял радио. Но сегодня, по его мнению, можно было сделать исключение.

Губы его сжались в тонкую полоску, когда репортеры объявили, что Бринкер и его близкие вышли из дома — все целые и невредимые. Итак, этот недоумок все-таки сдался.

«Значит, с этим ты справилась, — пробормотал он, заворачивая гайки. — Да, все было очень просто. Не пришлось даже напрягаться. Милая семья, милые соседи. Этому дерьмовому профессору просто захотелось внимания. Ты легко справилась с этим, правда, Фиби?»

Ему пришлось остановиться и положить инструменты. Руки у него дрожали — настолько сильна была душившая его ярость. Хотелось закурить. Он и в самом деле заслужил сигарету. Но он напомнил себе, что бросил курить. Это был вопрос воли — как, впрочем, и практичности.

Ему не нужны были стимуляторы. Он не мог себе их позволить. Даже гнева не мог позволить. Холодная голова — напомнил он себе. Холодная кровь. Когда придет час расплаты, ему потребуется и то и другое. А еще сильное тело и ясное намерение.

И потому он закрыл глаза и приказал себе успокоиться.

Однако при звуке ее голоса глаза его вновь распахнулись и с ненавистью уставились на экран телевизора.

— Стюарт Бринкер сдался полиции. Его жена и дети не пострадали.

— Лейтенант Макнамара, как вам удалось уговорить профессора Бринкера сдаться полиции?

— Просто я его слушала.

Прежде чем он успел осознать это, стакан вылетел у него из рук и ударился о экран телевизора. По лицу Фиби потекли янтарные капли.

«Надо работать над этим, — сказал он себе. — Ты слишком быстро теряешь контроль над собой». А это может поставить под угрозу срыва весь его замысел. Однако при виде ручейков чая, которые стекали по лицу Фиби, на губах его заиграла улыбка. Как было бы здорово, если бы вместо чая там текли алые ручейки крови!

Эта мысль была ему приятна, и он вновь смог взяться за инструмент.

Пора было продолжить работу над таймером.

— Знаешь, это дело запало мне в душу. Некоторые случаи цепляют сильнее, чем другие.

Рабочий день был закончен, и Фиби сидела вместе с Лиз в баре «Свифтис», за бокалом вина. Для музыки было слишком рано, так что кабинка представляла собой тихое и уютное убежище, в котором можно спокойно было поговорить по душам.

— Это почему?

Фиби начала было объяснять, но затем остановилась и покачала головой.

— Знаешь, я не собиралась говорить о делах. Давай лучше поболтаем о туфельках или о чем-нибудь еще.

— Пару недель назад я купила совершенно потрясающую пару. Лодочки, леопардовой расцветки. Не знаю, о чем я думала. Куда, интересно, я смогу надеть такие лодочки? Ладно, мы все равно вернемся к этому. Расскажи мне об инциденте. Я же знаю, как это бывает, — продолжила Лиз. — Мне часто приходится беседовать с жертвами изнасилований, в том числе и с детьми. И некоторые случаи действительно цепляют больше, чем другие. И если это не выплеснуть, оно еще долго будет мучить тебя. Итак?

— Дети. Понимаешь, в такой ситуации стараешься не думать о них как о детях. Просто заложники. Но…

— Это дети.

— Да. И в данном случае это оказалось одним из факторов, благодаря которым мне удалось уговорить его сдаться. Он ведь любит свою семью. Да ты и сама слышала.

— Вопрос заключается лишь в том, как можно держать тех, кого любишь, под прицелом?

— Потому что он сломался. Что-то в нем надломилось, что-то очень важное. Он не был безумцем, да и гнева в нем тоже не чувствовалось. Это не было ни местью, ни наказанием. И это тоже задело меня за живое. Я чувствовала этого парня. Понимала, что он стоит на краю пропасти. Он просто не верил, что оттуда можно вернуться, — не верил, что он заслуживает этого.

— Но зачем забирать с собой близких?

— Без них он — ничто. Именно они составляют основу его бытия. И он не хотел умирать без них. Значит… — Фиби подняла свой бокал, — надо было уйти всем вместе. — Выпив, она глубоко вздохнула. — Ему не везло больше года. Он просто потерял почву под ногами. Карьера, семья — все это вдруг оказалось под угрозой. Жене был нужен более просторный дом, старшая дочь хотела свой автомобиль, а ему так и не удалось получить профессорскую ставку. Обычно люди начинают бороться или искать другие варианты, а он просто опустил руки. И так весь год. Жене приходилось одной вести дом и заниматься детьми, потому что он упал духом настолько, что не мог ей даже помочь. В конце концов это так ей надоело, что она подала на развод. «Связи распались, основа не держит». Он не смог удержать это все.

— Благодаря тебе они получили шанс попробовать еще раз.

— Ты права. Хорошо, что никто не умер. Главное тут — умение слушать.

— Умение слушать — часть нашей работы, — Лиз тоже подняла свой бокал.

— А ты всегда хотела стать полицейским?

— Я хотела стать рок-звездой.

— Ну, кто этого не хотел?

Лиз рассмеялась:

— Я действительно играла пару лет в одной группе, когда училась в университете.

— Серьезно? И что ты делала?

— Играла на волынке, сестренка. А еще я была безумно влюблена в гитариста. У нас с ним были большие планы на будущее — знаешь, из тех, которые строишь, когда тебе только двадцать и которые потом оборачиваются ничем. Это были грандиозные планы. Мы строили их в те редкие моменты, когда не трахались как кролики.

— Университет, — вздохнула Фиби. — Славные были деньки. А что случилось с гитаристом?

— Он бросил меня. Точнее… Он просто самоустранился. В один момент. Когда меня изнасиловали.

— Прости.

— Было там одно местечко — в паре кварталов от нашего прежнего жилья. Бесконечные вечеринки и развлечения. Представляешь?

— Да, вполне.

— Я была на парковке, когда эти двое бросились на меня. Затащили в заднюю часть фургончика — и все это с каким-то безумным смехом. Потом занялись мной, пока третий вел машину. Через некоторое время они поменялись, и так без конца. Не знаю, сколько раз это было, потому что я отключилась уже после первой серии. Затем они просто вышвырнули меня на обочину. Я брела вдоль дороги в состоянии шока, одежда на мне висела клочьями. В общем, полный набор. Там меня и подобрала патрульная машина. — Она глотнула вина, чтобы смочить горло. — Ну вот. Потом они их поймали, всех троих. Я постаралась их как следует запомнить — пока не отключилась. Я подробно описала их копам, а потом еще и опознала. Пожалуй, самое трудное из всего, что мне доводилось делать, — стоять там и смотреть через стекло на этих ублюдков. А что гитарист? Ему это оказалось не по силам. Он не мог прикоснуться ко мне, не мог даже смотреть на меня. Слишком много для него, так он сказал. С тех пор я уже не хотела быть рок-звездой.

— И сколько им дали? Этим ублюдкам?

— Они и сейчас там, — Лиз невесело усмехнулась. — Эти идиоты перевезли меня на своем фургончике через границу штата, в Южную Каролину. Получилось, изнасиловали меня в двух штатах, вдобавок были все пьяны, а еще и кокаин в машине… Ну а я ушла из группы, чтобы с головой окунуться в гламурную жизнь полиции.

— Что ж, мы от этого только выиграли.

— Ладно, про дела поговорили. Теперь расскажи мне о том парне с клевой фигурой. Между вами что-то есть?

— Похоже на то, но я еще сама не знаю, что именно, — Фиби в задумчивости оперлась рукой о стол. — Я давненько не практиковалась. Ребенок, работа, неприятные воспоминания от первого замужества. Но этот парень чертовски обаятелен.

— Я заметила. А как насчет секса?

Фиби только фыркнула:

— Ты попала как раз в точку.

— Здоровый секс — одно из самых больших удовольствий в жизни. Старайся получить его от каждого, кто в должной мере выглядит мужчиной. Впрочем, если тебе не хочется рассказывать…

— Ну почему? — У нее уже так давно не было подружки ее возраста, поэтому Фиби решила поделиться сокровенным: — Прошлым вечером…

Она вкратце описала свой визит к Дункану.

— И он остановился? Ты уже готова была получить свое на этой веранде — что само по себе, заметь, очень сексуально, — а он остановился?

— Не хватило каких-нибудь тридцати секунд. — Фиби осторожно покрутила больным плечом. — Если бы я не повернулась так неловко…

— Надо же, как романтично и сексуально! Я вот думаю, много ли парней смогло бы обуздать себя в такой момент?

— Мне нужно получить разрешение от невестки, чтобы довести это дело до конца. Как-никак она моя медсестра.

— Могу ли я позаимствовать его после того, как у вас все сложится? Нет, Фиби, если серьезно, то я думаю, что продолжение должно запомниться вам надолго.

— Я тоже так думаю. Слушай, мне пора домой. Ребенок ждет. Но в следующий раз мы обсудим твою сексуальную жизнь.

— Ну, это у нас много времени не займет. Мою сексуальную жизнь вполне можно обсудить за пакетиком орехов… Может, у Симпатичного Парня есть приятель?

— Я спрошу.

— Скажи ему, я свободна.

Фиби как раз выходила из машины, когда на дорожке показалась Лорелей Тиффани со своим невероятно глупым псом. Сегодня на нем был ярко-розовый поводок, что прекрасно сочеталось с ансамблем миссис Тиффани — туфлями на шпильке, маленькой шляпкой, коротким жакетом и брюками капри.

— Добрый вечер, миссис Тиффани. Как поживаете? Как Максимилиан Дюпре?

— Мы как раз собирались прогуляться в парке, — миссис Тиффани изучающе посмотрела на Фиби сквозь стекла своих модных очков. — А вы, я вижу, домой?

— Да, мэм. Сегодня я задержалась дольше обычного.

— Смотрю, получили назад свою машину?

— Боюсь, только для того, чтобы в скором времени устроить ей подобающее погребение.

— Мой дядя Лусий как-то раз похоронил целый «Кадиллак» на соевом поле неподалеку от Макона. Так мне, во всяком случае, сказали.

— Да, нелегко ему, должно быть, пришлось.

— Что вы хотите, это же дядюшка Лусий. А я видела вас сегодня по телевизору.

— А, этот случай в Гордонстоне…

— Сумасшедший, пытавшийся застрелить своих близких в этом крохотном домике. Да-да, я смотрела. Знаете, для телевидения вам бы следовало одеваться немного иначе. Яркие цвета — вот что делает облик женщины. И побольше румян. Вы же не хотите выглядеть совсем тусклой и бесцветной?

Как ни странно, но именно сейчас, стоя рядом с ней на тротуаре, Фиби почувствовала себя тусклой и бесцветной.

— Конечно, нет. Но я же не знала, что попаду на телевидение.

— Вы должны быть всегда к этому готовы, — миссис Тиффани многозначительно покачала своим ухоженным пальцем. — Не забывайте об этом и всегда носите с собой румяна. И тогда ваше появление на телевидении произведет должный эффект и вы легко сможете подыскать себе мужа. Мужчины обожают женщин с розовыми щечками.

— Постараюсь не забыть. Желаю вам с Максимилианом Дюфре приятной прогулки.

Уже по дороге к дому Фиби услышала, как миссис Тиффани едва ли не пропела ей вслед:

— И вам спокойной ночи!

Оглянувшись назад, Фиби увидела проходящего мимо мужчину. На мгновение козырек его кепки повернулся в сторону миссис Тиффани. На мужчине была темная ветровка, а через плечо у него висели две фотокамеры. «Какой-нибудь турист», — лениво подумала Фиби, хотя что-то в этой фигуре показалось ей смутно знакомым.

В любом случае это был мужчина, и миссис Тиффани не замедлила применить к нему свои чары.

Усмехнувшись, Фиби начала подниматься по ступеням к дому. В это мгновение мужчина повернулся к ней, поднял камеру и сделал быстрый снимок. Словно почувствовав что-то, она быстро оглянулась, но мужчина уже неторопливо шагал прочь, насвистывая что-то в такт шагам. Мелодия была грустной и тихой — и такой же неуловимо знакомой, как он сам.

Непонятно почему, но от звука этой тихой мелодии Фиби вдруг ощутила легкую дрожь.

13

Она не будет чувствовать себя виноватой только потому, что собирается провести воскресный вечер вне дома. Она не будет чувствовать себя виноватой. Фиби повторяла это вновь и вновь на протяжении всего дня — с того самого момента, как Карли прыгнула к ней в кровать для утренних обниманий.

Крепко обняв дочь, Фиби вдыхала нежный запах ее кудрявых волос, тщательно вымытых накануне детским шампунем. Тем временем Карли, свернувшись калачиком в ее объятиях, повествовала о том, как младший братишка Шерилинн отпилил головы двум ее куклам, стащив предварительно перочинный ножик своего отца. Бедняжки были обезглавлены до того, как преступника поймали и должным образом наказали.

Нос к носу, на одной и той же подушке, мама с дочкой искренне негодовали по поводу столь чудовищного злодеяния.

Ну разве она заслужила такое чудесное дитя? — думала Фиби. Будь она действительно хорошей матерью, то проводила бы со своей милой девочкой каждую свободную минутку.

Правда, позднее, когда они с Карли успели поспорить из-за жгучего желания последней купить пару чудесных туфелек, которые она углядела в каталоге бабушки, Фиби начали посещать немного другие мысли. И как ее угораздило оставить без внимания это маленькое, помешанное на туфлях чудовище? Ей-богу, нужно быть предусмотрительней.

Она не будет чувствовать себя виноватой.

К тому же Карли сама идет на день рождения к Поппи — своей самой лучшей (на данный момент) подружке. Там будет что-то вроде пикника прямо возле дома. Ава отвезет ее на своей машине, а потом заберет назад.

А мама? Ну, мама придумывает какие-то новые узоры, а затем подбирает к ним нитки и пряжу. Едва ли она заметит, даже если Фиби улетит на выходные куда-нибудь на Антигуа.

Собственно, ей не из-за чего было переживать.

И все же она чувствовала уколы вины, когда причесывала яркие локоны Карли, а затем помогала ей выбрать самую удачную заколку. Да и потом, когда они наконец определились с платьем, ей все равно приходилось бороться с угрызениями совести.

То же самое повторилось позднее — когда она стояла на веранде и махала на прощание Аве и своей супермодной девочке.

Затем она отправилась на поиски матери и обнаружила ту в гостиной. Эсси сидела за компьютером, посмеиваясь и бодро стуча по клавишам.

«Беседует в чате, — подумала Фиби. — Что может быть лучше для того, кто болен агорафобией?» Прислонившись к дверному косяку, Фиби наблюдала за тем, как пальцы Эсси порхают по клавишам, а в глазах ее проскальзывают искорки юмора.

Для ее матери это была одна из немногих возможностей пообщаться с внешним миром. Еще ей названивали иногда старые друзья, да и соседки заходили на чашечку чая. Эсси охотно принимала у себя гостей, так что они с Авой нередко устраивали званые ужины.

И люди приходили. А почему бы нет? Южанам нравились эксцентрики, а для многих жителей Саванны поведение Эсси было не чем иным, как милой причудой.

«Эсси Макнамара? — говорили они. — До того как она вышла замуж за Бенедикта Макнамару, ее звали Эсси Картер. Вышла замуж, чтобы овдоветь совсем молоденькой. Что за трагедия! Знаете, вот уже целых десять лет она отказывается покидать свой дом на Джонс-стрит. Только иногда выходит на веранду или во двор. Она до сих пор чудо как хороша. И все такая же стройненькая».

Они никогда не видели, как мама борется с приступом паники или собирает в кулак все свое мужество, чтобы выйти на веранду. Они не видели, как она плакала от радости, когда будущая невестка спросила, не могут ли они с Картером обвенчаться дома.

«Умница Джози, — думала Фиби. — Благослови ее господь! Благословен будь и Интернет».

Раз уж ее мать не может выйти к миру, пусть хотя бы мир придет к ней через Интернет.

— Привет, милая, — Эсси вопросительно смотрела на дочь. — Что-нибудь нужно?

— Нет. Я просто заглянула к тебе, чтобы сказать, что собираюсь поразмяться часок на тренажерах. Потом я ухожу в гости.

Эсси улыбнулась, отчего ямочки на ее щеках стали еще заметнее.

— К Дункану?

— Мы идем в гости к одному из его друзей.

— Желаю тебе хорошо отдохнуть, и не забудь взять букет, который ты приготовила.

— Не забуду.

— И надень свое зеленое платье, — добавила ей вслед Эсси. — Оно так здорово подчеркивает твои плечи. Не зря же ты столько трудилась над ними.

— Ну да. А еще не поскупись на румяна — и муж тебе обеспечен.

— Что такое?

— Да нет, ничего. Я зайду к тебе попрощаться.

Фиби отправилась в свой спортивный зальчик и провела там не меньше часа.

Позже, стоя под душем, она размышляла о том, не использует ли она эти занятия в качестве замены сексу. Во всяком случае, в последние шесть месяцев.

«Восемь месяцев, — поправила она себя, втирая в волосы шампунь. — Или десять?»

Боже правый, неужели прошел целый год с того момента, когда она последний раз занималась сексом? И Фиби начала судорожно вспоминать, попутно смывая пену с волос.

Тот парень… Хороший знакомый Стива, сына Авы. Вильсон — так его звали. Вот Ава-то и организовала эту встречу — донимала Фиби до тех пор, пока та не сдалась. Вильсон ей понравился. Понравились его застенчивая улыбка и небольшая, но очень симпатичная бородка. Он обожал футбол и музыку кантри и уже некоторое время находился на грани развода с женой.

Они понравились друг другу настолько, что встретились еще несколько раз. И она дважды переспала с ним.

И это было очень приятно. Вообще в ее отношениях с Вильсоном все казалось милым и приятным.

А потом он помирился со своей женой, что тоже было замечательно. Кажется, с тех пор у них даже родился ребенок…

«Подожди-ка минутку, — сказала она себе, вылезая из душа и оглядываясь в поисках полотенца. — Ну-ка, ну-ка…» Завернувшись в полотенце, она попыталась привязать встречи, а потом и разрыв с очень милым Вильсоном к нескольким конкретным числам.

Расстались они вскоре после Нового года. Она переспала с ним накануне праздника, а потом еще несколькими днями позже. Новый год прошлого года, осознала она с тихим ужасом.

«Бог ты мой! У меня не было секса уже пятнадцать месяцев». Подойдя к зеркалу, она стерла с него пар, чтобы отчетливо видеть свое лицо. «Мне тридцать три года, и у меня уже пятнадцать месяцев не было секса. Что со мной происходит?»

Фиби прижала руку к животу. А что, если там все испортится и заржавеет? «Глупость, конечно, — подумала она, — но всякое ведь бывает…»

А если она займется сексом с Дунканом и это будет так здорово, что она бросит свои тренировки (которые явно заменяли ей секс)? Очень скоро она потеряет форму, станет рыхлой и ленивой.

Тогда его уже не будет тянуть к ней, как прежде. Вспомни-ка, он ведь сделал комплимент твоей фигуре. И если она перестанет быть такой привлекательной, он уже не захочет заниматься с тобой сексом. Что ж, тогда ей придется опять вернуться к тренировкам, лелея в душе мысль об отмщении.

И так будет повторяться до тех пор, пока она не умрет от полной непроходимости труб…

Боже, ей явно не помешает сходить к психотерапевту. Усмехнувшись собственной фантазии, Фиби завернула голову в полотенце и только потом потянулась за своим лучшим кремом для тела — тем, что предназначался только для специальных случаев. Что бы она там ни напридумывала, пора уже положить конец пятнадцатимесячной паузе.

Но не со всяким, напомнила она себе. В конце концов, она не какая-нибудь там потаскушка. Фиби никогда не реагировала на знаки внимания со стороны коллег. Только начни встречаться с кем-нибудь из тех, кто имеет отношение к полиции, и в скором времени об этом будет знать все управление. Однако подобная предосторожность значительно сужала число ее поклонников.

Правда и то, что в отношениях с милым Вильсоном инициатива насчет постели принадлежала именно ей. Но этот парень действительно был очень симпатичным. К тому же до встречи с ним она не спала с мужчиной уже…

Стоп, стоп, стоп. Она не будет отсчитывать назад очередную порцию месяцев, чтобы не удариться в панику еще раз.

Просто она была разборчивой, вот и все. Она не с каждым ходила на свидание и уж тем более не с каждым ложилась в постель. В конце концов, у нее была гордость, были определенные моральные принципы, ну и, самое главное, у нее была дочь, о которой следовало думать в первую очередь.

Тем не менее даже готовясь к простому пикнику, она не могла думать ни о чем, кроме секса. Да, весьма прискорбно.

Она еще раз внимательно взглянула на себя в зеркало. Прискорбно или нет, но сегодня она и в самом деле собиралась использовать румяна. И надеть-таки это зеленое платье.

Сегодня ей потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы привести себя в порядок. Конечно, не так много, как ее дочери, чтобы собраться на день рождения, но все-таки… Первой наградой за подобные усилия стала восхищенная улыбка ее матери.

Эсси уже кончила болтать в чате и теперь делала эскизы будущих заказов. Но при виде Фиби она отвлеклась от компьютера.

— Ну как? — поинтересовалась та, театрально поворачиваясь в дверях.

— Детка, ты выглядишь как картинка!

— Не слишком броско?

— Фиби, это самое обычное платье, которое как нельзя лучше подходит для воскресного пикника. Дело не в нем, а в твоей фигуре. Ты выглядишь такой свеженькой и сексуальной одновременно.

— Именно то, к чему я стремилась. Дункан должен быть здесь через пару минут, так что я пойду вниз и заберу цветы. Тебе еще что-нибудь нужно от меня?

— Абсолютно ничего. Желаю тебе приятно провести время.

— Ладно. Я постараюсь вернуться до того, как Карли отправится в постель. Но если я задержусь…

— Ничего страшного. Мы с Авой и сами без труда уложим ее. Не думай об этом. Я не хочу, чтобы ты все время смотрела на часы.

Она и не будет, пообещала Фиби самой себе. Пусть все идет своим чередом — без спешки и понуканий. Она будет наслаждаться каждой минутой этого пикника, радуясь тому, что выглядит такой свежей и привлекательной. А еще тому, что зеленое платье выгодно подчеркивает ее спину и плечи. Не зря же она столько работала над ними!

Спустившись вниз, она направилась в летнюю кухню. При жизни тетушки Бесс они регулярно использовали это помещение. Здесь готовили еду для разных вечеринок, здесь же консервировали, а жаркими вечерами стряпали простые закуски. Сейчас кухней пользовались лишь время от времени, а во втором холодильнике хранили главным образом холодные напитки. Открыв его, Фиби достала оттуда букет ярко-желтых ромашек, которые она намеревалась подарить знакомой Дункана.

Погода сегодня выдалась на славу, и Фиби подошла к двери, чтобы еще раз полюбоваться теми цветами, которые расцвели во дворе под чутким присмотром Авы.

«Боже милостивый!» — замерев, она в ужасе смотрела на дохлую крысу, лежавшую возле ступеней.

Она поборола мгновенное желание спуститься вниз и рассмотреть все подробнее. Крыса явно была мертва. Но на ней не было никаких ран, следовательно, ее никак нельзя было принять за жертву соседского кота, который сначала придушил зверька, а затем, прискучив охотой, бросил прямо у ступенек лестницы.

Скорее всего, причиной ее смерти стала банальная ловушка — с острой пружинкой, вонзающейся прямо в шею. При мысли об этом Фиби вздрогнула от отвращения.

«Какие-нибудь подростки, — подумала она. — Из шалости швырнули крысу через забор».

Вернувшись в дом, она достала коробку из-под обуви и взяла веник. Затем, еле сдерживая тошноту, запихнула мертвое тельце в коробку и кое-как пристроила сверху крышку, после чего, держа свою ношу на расстоянии вытянутой руки, постаралась как можно скорее донести ее до мусорного бака. Не в силах сдержать дрожь, она бросилась назад в дом. Подбежав к раковине, Фиби стала оттирать руки с таким усердием, как если бы была хирургом, готовящимся к очередной операции. Мысленно она все время ругала себя идиоткой — ведь она даже не прикоснулась к отвратительной находке.

Она уже почти успокоилась и снова взяла букет, когда прозвенел звонок в дверь. Одобрительная ухмылка на лице Дункана окончательно вернула ей душевное равновесие.

— Привет, красотка.

— И тебе привет.

— Это мне? — он бросил взгляд на букет.

— Конечно, нет. Цветы для нашей хозяйки. Или хозяина. Ты так и не сказал мне, к кому мы идем.

— К хозяйке. Как твое плечо?

— Уже лучше, спасибо, — она бросила на него многозначительный взгляд. — Я уже практически готова вновь заняться армрестлингом.

— Знавал я одного парня, когда еще работал барменом. Он был русским, и руки у него были не толще зубочистки. Так вот, никто не мог его победить. Не думаю, что ему хоть раз довелось заплатить за пиво. — Он распахнул перед ней дверцу машины. — Знаешь, мне очень нравятся твои духи. Чудесный запах.

— И я так думаю, — рассмеявшись, Фиби скользнула внутрь. Дункан сел за руль, и она тут же придвинулась к нему.

— А теперь расскажи мне о той женщине, к которой мы едем.

— Не знаю никого лучше ее. Тебе она тоже должна понравиться. На самом деле это мать моего лучшего друга, который одновременно является и моим адвокатом.

— Ты находишься в дружеских отношениях с собственным адвокатом? Вот это да!

— Я познакомился с ним, когда еще водил такси. Я как раз возвращался на свою стоянку в Хилтоне, мысленно проклиная дождливую погоду. Тут-то он и заметил меня, а я заметил его. Фин махнул мне рукой — ему срочно надо было в суд. Позже я узнал, что он был одним из этих начинающих юристов, которые находятся на побегушках у настоящих адвокатов. Ну, как бы то ни было, я отвез его в суд, и он достал свой бумажник. Который, заметь, оказался пустым.

— Вот так так.

— Парень был просто в шоке. Пассажиры пытались иногда развести меня на жалость, чтобы не платить, и я всегда просекал их штучки. Но этот и в самом деле пришел в полное замешательство. Он записал номер такси и клялся здоровьем матери, что принесет мне эти деньги вместе с чаевыми. Ну и все в таком же духе.

— Забавная история, — заметила Фиби.

— Я даже не сомневался, что вижу его в последний раз. Ну кто в здравом уме отправится к нам на стоянку, чтобы заплатить каких-нибудь восемь долларов?

— И все же?

— И все же. Я уже заканчивал работу, когда появился этот парень и вручил мне двадцать долларов. Я и так был немало удивлен тем, что он вообще приехал, а тут еще двадцатка вместо восьми. Я ему, конечно, заявил, что и десяти будет достаточно, но он наотрез отказался взять хоть что-нибудь назад. Прекрасно, сказал я, тогда пойдем и выпьем на лишнюю десятку по кружке пива.

— И с тех пор вы стали лучшими друзьями.

— В общем, да.

— Что ж, весьма поучительная история. По крайней мере, она многое говорит о вас обоих. — Оглядевшись вокруг, она заметила, что Дункан успел выехать из старого района и катил теперь по тихим, приятным улочкам Мидтауна. — Вот здесь и прошло мое детство… точнее, первая его часть. У нас был маленький славный домик по другую сторону Колумбус-драйв.

— Приятные воспоминания или не очень?

— Да в общем-то, и те и другие. Но мне всегда нравился этот район — дома самых разных стилей, детишки повсюду.

— Да, мне тоже, — заметил Дункан, поворачивая к симпатичному домику, газон перед которым был выстрижен самым аккуратным образом. Здесь же пестрело несколько живописных клумб.

Дункан помог Фиби выбраться из машины. На нее тут же нахлынуло множество звуков и ощущений. Пронзительные крики детворы, яростное гудение газонокосилки, нежные ароматы пионов и запах жареного мяса, долетавшие откуда-то с заднего двора.

В таком же домике росла когда-то и она сама. Но потом все изменилось, все стало совершенно другим.

С громким стуком распахнулась дверь, и на пороге появилась женщина, находившаяся, должно быть, уже на последнем месяце беременности. Кожа ее была цвета молочного шоколада, а на голове красовалось бесчисленное количество косичек.

Из-за ее спины выскочил маленький мальчик с поцарапанными коленками.

— Дунк! Дунк! Дунк! — закричал он, с топотом устремляясь по дорожке. — Лови! — и он прыгнул прямо в руки Дункану.

Сразу было видно, что эти двое играют в старую игру. Дункан подбросил мальчика в воздух, а затем перевернул вниз головой.

— Это странное создание, которое ты видишь у меня в руках, — Эллис.

— Привет, Эллис.

— Привет! Дункан, давай еще раз.

— Эллис Тайлер, оставь Дункана в покое!

Даже повиснув вниз головой, мальчишка умудрился театрально закатить глаза.

— Ладно, ма.

Как только Дункан поставил паренька на ноги, лицо того озарилось ослепительной улыбкой.

— У нас сегодня вишневый пирог! Давай живей, Дунк. Заходи! И вы тоже заходите, мэм, — с этими словами он повернулся и умчался в дом.

— Мой сын любит принимать гостей. Вы, должно быть, Фиби. А меня зовут Селия. Надеюсь, вы уже успели проголодаться, — она подставила Дункану щеку для поцелуя. — Сейчас это будет кстати.

— А что, вишневый пирог большой? — поинтересовался Дункан.

— Заходи, сам увидишь. Дункан пришел! — крикнула она, провожая их внутрь дома.

Их тут была целая армия — людей разных возрастов и размеров. Дети постарше и совсем малыши, долговязые подростки, очень-очень старый мужчина, которого все называли дядей Уолтером, а еще — множество мужчин и женщин. И все они шумели и громко переговаривались друг с другом.

Большинство находились сейчас на заднем дворе — одни удобно расположились на стульях, другие сидели на траве, дети шустро сновали между ними. Двое мужчин стояли около гриля, с удовольствием вдыхая исходящие оттуда аппетитные запахи.

По подсчетам Фиби, здесь собралось не меньше пяти поколений. Но центром этой многоголосой толпы, ее безусловным полюсом власти была пожилая женщина, надзиравшая сейчас за тем, как младшие члены семейства сдвигали два стола, чтобы усадить за них всех желающих.

Она была вся такая приятно-округлая. И Фиби сразу подумалось, что любой ребенок в этой семье был бы рад забраться к этой женщине на колени, чтобы почувствовать себя в уюте и тепле. Ее приятное лицо с глубоко посаженными глазами было окружено целой копной завитков, ставших от возраста серебряно-белыми.

Уперев руки в бока, дама наблюдала за происходящим. И когда большой пес стремительно промчался мимо нее за полосатым и еще более шустрым котом, она расхохоталась так звонко, что все ее тело заколыхалось от смеха.

Повернувшись к пожилому мужчине, она стала быстро жестикулировать. Фиби потребовалась пара мгновений, чтобы понять, что женщина пытается что-то ему сказать. Хихикнув, мужчина тоже просигналил ей что-то в ответ.

В этот момент Дункан обнял Фиби за плечи, и она с улыбкой взглянула ему в лицо. Дункан не отрываясь смотрел на пожилую женщину, и в глазах его светилась абсолютная и безграничная любовь.

И Фиби вдруг с ужасом поняла, что это был особый момент — не просто пикник во дворе у друзей.

Она поборола в себе искушение улизнуть отсюда, как тот кот, когда Дункан слегка подтолкнул ее вперед.

— Ма Би.

Би обняла его, крепко прижав к себе обеими руками. Потом с материнской нежностью взглянула ему в лицо:

— По-прежнему тощий и по-прежнему белый.

— А вы — по-прежнему любовь всей моей жизни.

Она от души расхохоталась, глядя на него все с той же нежностью. Затем ее взгляд изучающе скользнул по лицу Фиби.

— Ма Би, это Фиби Макнамара. Фиби, Беатрис Гектор.

— Очень рада нашему знакомству, миссис Гектор. Спасибо за то, что вы пригласили меня на пикник.

— Что ж, воспитали ее неплохо, — подмигнула Би Дункану. — Рада приветствовать вас в моем доме, — обратилась она к Фиби. — Принесли мне ромашки? Спасибо, я их очень люблю. У них такие счастливые мордашки. Тайша! Отнеси эти ромашки ко мне в комнату и поставь в ту стеклянную голубую вазу, которую Арнетта подарила мне на прошлый День матери. Они будут замечательно смотреться в голубой вазе.

Совсем молоденькая девушка тут же подбежала к ней за цветами. На Фиби она взглянула вежливо, хоть и с любопытством, тогда как Дункан удостоился нежно-задумчивого взгляда. Би в это время знакомила Фиби с другими представителями семейства.

— Дядюшка Уолтер оглох после контузии, полученной на корейской войне. — Би передала ему знаками имя Фиби. И тут же захихикала, когда он просигналил ей что-то в ответ. — Говорит, что вы симпатичнее той девушки, которую этот тощий белый парень приводил сюда в последний раз.

Фиби с улыбкой поблагодарила его — тоже знаками.

— Я знаю кое-что из азбуки для глухих, — пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Би. — Совсем немного: привет, спасибо, до свидания.

— Вообще-то он может читать по губам. Надо только говорить помедленнее и повернувшись к нему. Правда, по большей части он сидит в своем кресле и дремлет. А это одна из моих невесток, жена моего второго сына, Финеаса. Лу…

— Я вас знаю, — одновременно произнесли Фиби и Лу.

— Лейтенант Макнамара.

— Луиза Гектор, адвокат. Мир тесен.

— Похоже на то. И раньше мы находились по разные его стороны. Добро пожаловать в наш дом.

— Раз уж вы знакомы, налей Фиби что-нибудь выпить и представь ее остальным. А мы пока будем накрывать на столы, — и Би кивнула в сторону двух длинных столов.

«Чудесно, — подумала Фиби. — Совместная работа — лучший способ познакомиться».

— Могу я вам в чем-нибудь помочь?

— Разносить блюда — это не для гостей. У нас тут и так полно народа. Дункан, нужно принести еще несколько стульев.

— Да, мэм. А вы, дамы, не хотите ли выпить?

— Не переживай, мы сами что-нибудь нальем. — И Лу повела Фиби прочь. — Что ты будешь пить?

Алкоголь? Ну да, еще один способ побыстрее влиться в общество.

— А что у вас есть?

Через пять минут Фиби оказалась с бокалом вина в руке и таким количеством имен в голове, что ей даже пришлось расставить их в алфавитном порядке — чтобы тут же не забыть.

— Если честно, мне и в голову не пришло, что Фиби, о которой говорил Дункан, и лейтенант из отдела по кризисным ситуациям — это одно и то же лицо, — заметила Лу, когда они шли по краю лужайки, обрамленной яркими цветами и аккуратно подстриженными кустами. — Я слышала, на вас напали пару недель назад.

— Сейчас я уже чувствую себя намного лучше.

— Да и выглядите вы замечательно. Чудесное платье. Хочу познакомить вас с мастерами гриля. Фиби Макнамара, мой деверь Захари и мой муж Финеас. Фиби коп, так что будьте поосторожней.

— Только я сейчас не на службе. — Фиби чуть подвинулась, чтобы дымок от гриля не шел прямо на нее.

— Можете помочь нам со штрафом за превышение скорости? — поинтересовался Захари, за что и получил толчок от Фина.

— Не обращайте на него внимания.

— Я не шучу. У Тайши уже два предупреждения с начала года, — Захари сверкнул в сторону Фиби ослепительной улыбкой. — Мы еще поговорим об этом, когда вы отведаете моего цыпленка. Думаю, он заставит вас смягчиться.

— Ваш цыпленок?

— Парень, тебе не удастся сварить яйцо, из которого вылупился этот цыпленок. Правда, Лу?

— Пользуюсь своим правом не отвечать на вопросы.

— Парочка городских юристов, — и Захари многозначительно подмигнул Фиби.

— Юрист с пустым бумажником, — заметила та.

— Тебе это будут припоминать до самой смерти, — cо смешком произнесла Лу, многозначительно поглядывая на мужа. — Голодранец.

— По-моему, эта история свидетельствует о его глубокой порядочности, — возразила Фиби, за что и была вознаграждена улыбкой со стороны Фина.

— Она мне нравится. Оставь ее здесь. А вот ты, — он ткнул пальцем в сторону жены, — можешь уходить.

— Мама! — подлетела к ним маленькая девочка. Волосы у нее были завязаны в два хвостика, которые теперь прыгали в такт ее шагам. — Кот не хочет спускаться с дерева! Сделай так, чтобы он слез.

— Он сам спустится, когда захочет. Ливви, поздоровайся с миссис Макнамарой.

— Здравствуйте. Как поживаете?

— Замечательно, а ты как?

— Кот не хочет слезать с дерева.

— Им нравится сидеть наверху, — объяснила Фиби.

— Почему?

— Так они могут смотреть на нас сверху вниз.

— А Вилли сказал, что он может упасть и сломать себе шею.

— Ливви, ты же понимаешь, он сказал это, только чтобы подразнить тебя. — Лу потуже затянула хвостики на голове дочери. — Подожди, пока на столе не появится цыпленок. Уверяю тебя, кот тут же спустится с дерева. А теперь иди и помой руки, сейчас будем садиться за стол.

— Вы уверены, что ему там нравится? — переспросила девочка у Фиби.

— Абсолютно уверена, — ответила та. Наблюдая за тем, как Ливви убегает прочь, она поинтересовалась у Лу:

— Сколько ей лет?

— В июне будет семь.

— Моей дочери уже исполнилось семь.

— Мальчики! — раскатисто прозвучал голос Ма Би. — Дождемся мы когда-нибудь этого цыпленка?

— Все готово, Ма! — крикнули в ответ мужчины и стали раскладывать цыпленка по тарелкам.

Еще там были картофельный салат и салат из шинкованной капусты, кукурузный хлеб, бобы и красная фасоль. Фиби потеряла счет тарелкам и чашкам, которые гостеприимно предлагали ей хозяева. Время от времени за столом вспыхивали споры — по большей части добродушные, и повсюду звучали шутки и разного рода истории. Многие из них были непонятны Фиби, поскольку касались прошлого этой семьи. Дети хныкали или жаловались друг на друга. Малышей передавали с рук на руки, как чашки и тарелки.

Совсем не похоже на ее семью, думала Фиби. У них в доме никогда не было такого количества людей, а тон всегда и во всем задавали женщины. «Бедный Картер, — мелькнула у него мысль. — Уж он-то всегда оставался в меньшинстве».

Они много раз устраивали пикник у себя на дворе. Но ни разу там не было пожилого мужчины, вокруг которого хлопотали бы все присутствующие — и который в конце концов уснул бы в своем кресле. Не было там и парочки мальчишек с озорными глазами, которые шныряли бы повсюду с початками кукурузы в руках.

Фиби немного поболтала с Селией о двух ее детях, а также о том, который должен был вот-вот появиться на свет. Еще они обменялись улыбками с Ливви, когда кот наконец-таки слез с дерева и решительно направился к столу, чтобы выклянчить свою долю цыпленка.

В какой-то момент Дункан и Фин начали горячо обсуждать баскетбол, стуча при этом вилками по столу и отчаянно ругаясь. Невзирая на столь горячую дискуссию, остальные не обращали на них никакого внимания.

Они не просто друзья, поняла вдруг Фиби, когда взаимные оскорбления достигли точки абсурда. Братья. Каким бы ни было их окружение, привычки, цвет кожи, эти двое были братьями. Только родичи могли позволить себе такое — родичи по крови или по духу.

Да, это был ответственный момент. И не просто ответственный, но прямо-таки монументальный. Иными словами, ее пригласили на пикник в семью Дункана.

— Вы, случаем, не родственница мисс Элизабет Макнамаре, которая жила на Джонс-стрит?

Вопрос Ма Би вывел ее из состояния задумчивости.

— Да, она была двоюродной сестрой моего отца. Вы были знакомы?

— Я имела представление о том, кто она.

Судя по тону, Би явно не испытывала симпатий к Бесс Макнамаре. Фиби слегка напряглась: в Саванне было немало людей, склонных рисовать всех членов семьи одним и тем же цветом.

— Я убирала дом у миссис Тайдбар на Джонс-стрит, — продолжила Би, — пока та не умерла — теперь уже, пожалуй, лет десять назад.

— Я ее не знала — разве только по имени.

— Что ж тут удивительного. Они с мисс Макнамарой не разговаривали, — каждое слово этой фразы звучало словно с заглавной буквы.

— Да, я припоминаю. Какая-то вражда по поводу садового клуба.

Это была древняя ссора, произошедшая еще до их переезда на Джонс-стрит. С годами она лишь обострилась, так что никому из тех, кто жил под крышей тетушки Бесс, не дозволялось разговаривать с Тайдбарами.

— А как там миссис Тиффани? Для уборки у нее были свои люди, но и мне иногда находилось дело — когда не хватало своих рук. Она еще жива?

— О да, — Фиби снова расслабилась. Чудачества миссис Тиффани были куда более безопасной темой для беседы. — Жива и все так же колоритна.

— В то время она была замужем уже четвертый раз.

— На настоящий момент она успела развестись с пятым и явно находится в поисках шестого.

— При этом она всегда оставляет свою фамилию. Тиффани — и неважно, скольких мужиков ей уже удалось заарканить.

— На самом деле это фамилия ее второго мужа, объяснила Фиби. — Просто Тиффани нравится ее звучание, и она не хочет отказываться от нее.

Губы Би изогнулись в улыбке.

— Насколько я помню, ваша тетушка не слишком-то жаловала миссис Тиффани.

— Тетушка Бесс вообще мало кого жаловала. Она была… трудным человеком.

— Все мы такие, какие есть. Я видела иногда и вашу маму. Мы с ней даже здоровались при встрече. Вы на нее здорово похожи.

— Только отчасти. Вот моя дочь — вылитый портрет бабушки.

— Должно быть, очень симпатичная девчушка. Передавайте своей маме поклон от Би Гектор.

— Обязательно. Я думаю, она будет рада. Ей очень нравится Дункан.

— Да и нам он всем по душе. — Пока мужчины увлеченно продолжали спорить, Би чуточку наклонилась в ее сторону. — Что вы собираетесь делать с этим парнем?

— С Дунканом? — Возможно, виной всему было выпитое спиртное или же прямой взгляд лучистых глаз Ма Би, но Фиби выпалила первое, что пришло ей на ум: — Да я пока и сама не знаю, что намерена позволить ему сделать со мной.

Би расхохоталась. Коснувшись плеча Фиби, она многозначительно добавила:

— Знаете, он приводил сюда и других симпатичных девушек.

— Ясное дело.

— Но еще ни разу он не спрашивал моего одобрения.

— Вот оно что. — Фиби отхлебнула еще немного вина. — Ну и как, я выдержала испытание?

Би лишь улыбнулась и оперлась руками о стол.

— Эй, вы, если хотите пирога и мороженого, помогите-ка убрать со стола. — Под общий гомон Би вновь повернулась к Фиби: — Почему бы тебе не отнести на кухню эту пару тарелок?

Это значит, решила Фиби, что она здесь стала почти что своей.

Этот вечер она закончила в объятиях Дункана у дверей своего дома.

— Я не могу пригласить тебя в дом.

Целуя Фиби, он прижал ее к себе так крепко, что ее сердце затрепетало.

— Что на самом деле всего лишь эвфемизм для более простой и ясной фразы: мы не можем подняться в мою комнату, чтобы сорвать друг с друга всю одежду.

— Когда? — Его руки скользили по ее телу, что было настоящей пыткой для обоих. — Где?

— Я… не знаю. Ты пойми, я не ханжа и не скромница. Ненавижу это слово. Но Карли. И мама, — она махнула рукой в сторону дома. — Все это так сложно.

— Поужинай со мной. У меня дома.

Все внутри ее застонало, когда губы Дункана скользнули по ее шее. Ужин у него дома. Теперь под этим явно скрывалось предложение о сексе.

Слава богу.

— Ты собираешься готовить?

— Нет. Не хочу отправить тебя на тот свет. Я закажу пиццу.

— Пицца… обожаю пиццу.

— Когда?

— Ну… завтра я не могу. Мне еще нужно… — Необходимо все как следует взвесить. Нужно быть практичной и осторожной. — Во вторник. Во вторник вечером. Я приеду к тебе после работы. Если только…

— Никто не заберется на крышу или не захватит парочку заложников. Пусть так. Во вторник, — он слегка отклонился назад. — Какую пиццу ты хочешь?

— Хотелось бы что-нибудь оригинальное.

— Ладно, я подумаю. Спокойной ночи, Фиби.

— Да. Подожди… — Она снова обняла его за шею и целовала так долго, пока желание внутри ее не достигло высшей точки. — Пока.

Остаток здравого смысла подтолкнул ее прямо к дому — и вовремя, иначе она точно совершила бы что-нибудь безумное. Например, начала бы срывать с себя одежду… По лестнице она поднялась как во сне. Да, этот мужчина был способен довести ее до точки кипения одним поцелуем. И хотя она страстно жаждала встретиться с ним во вторник вечером, само предвкушение того, чего пока еще не было, приводило ее в состояние лихорадочного трепета.

Был ли в ее жизни хотя бы еще один мужчина, способный довести ее до головокружения? Во всяком случае, она не могла такого вспомнить. И это уже говорило о многом.

Проходя мимо гостиной, она услышала шум телевизора и смех Карли. Значит, еще не очень поздно. Ей пришлось выждать парочку мгновений, и только затем она поприветствовала своих близких не то чтобы сонной, но словно одурманенной улыбкой.

Вечер был теплым и приятным, и она широко распахнула окно своей спальни. Очень скоро, подумалось ей, все окна и двери в доме будут наглухо закрыты, чтобы не пустить в искусственно созданную прохладу дома горячий воздух с улицы.

Фиби решила переодеться и только затем присоединиться к своим милым девочкам.

Она уже успела снять платье, как вдруг услышала мелодичное насвистывание. Проникнув через раскрытое окно, оно вызвало у нее нервную дрожь.

Та же мелодия. Та же самая мелодия. Человек с фотокамерой.

Внезапно она вспомнила того мужчину, что стоял в одиночестве на Ривер-стрит. Вот только вряд ли это он. Хотя… Схватив халат, Фиби быстро накинула его на себя. Но к тому моменту, как она выбежала на террасу и распахнула дверь, насвистывание прекратилось.

На белых тротуарах Джонс-стрит было абсолютно безлюдно.

14

Направляясь к кухне, чтобы выпить кофе, Фиби услышала звук женских голосов — он всегда напоминал ей счастливый щебет птиц. Звонче всех раздавался тоненький голосок Карли, что вызвало у Фиби некоторое удивление. Ей редко приходилось наблюдать такое оживление в понедельник утром.

Надо отдать должное Карли, она действительно любила школу. И если эта любовь и давала сбои, то именно в понедельник утром.

Открыв дверь на кухню, Фиби сразу же поняла, что привело девочку в столь радужное расположение духа. Новый свитер! Для ее супермодной дочери не было лучше подарка, чем свитер или какой-нибудь другой предмет одежды.

Сейчас Карли разгуливала по воображаемому подиуму, демонстрируя всем новую модель. Судя по тому, каким невесомым казался этот бледно-голубой свитерок, как изящно струился он вокруг рук и талий, сделали его не иначе как из облака. Во всяком случае, именно так подумала Фиби.

Очередной поворот на публике — и Карли заметила свою мать.

— Мама! Только взгляни, что мне связала бабушка!

— Чудесная вещь, — Фиби пробежалась пальцами по рукаву. На ощупь он тоже был как облако. — Мама, ты ее балуешь.

— Что поделаешь, таково мое ремесло. Но этот свитерок — только образец. Своего рода рекламный экземпляр. Я хочу сделать несколько взрослых моделей, но решила, что начать лучше с маленькой.

— Бабушка сказала, она может сделать мне сумочку в пару к свитерку, — похвасталась Карли.

— Ну что с ними поделаешь, — еле слышно сказала Ава, передавая Фиби чашку кофе. — Как насчет горячего завтрака?

— Нет, спасибо, я лучше сделаю тост.

— Может быть, лучше это? — Ава протянула ей плетеную корзинку, до краев наполненную сдобными булочками. — Я испекла их сегодня утром.

Фиби взяла булочку и с удовольствием надкусила.

— И я еще пеняю на то, что Карли совсем избаловали. Кстати, детка, пора завтракать. Потом я поеду на работу и заодно подброшу тебя в школу.

— Мы еще должны заехать сегодня за Поппи и Шерилинн.

— Очень хорошо. Я помню. «Точнее, что-то смутно припоминаю».

— Хочешь, я подвезу их, если ты уже опаздываешь, — предложила Ава.

— Нет-нет, все в порядке. Ах да, я собираюсь завтра поужинать с Дунканом… если, конечно, никто не против.

Ава и Эсси обменялись многозначительными взглядами за спиной Карли, которая как раз засыпала в чашку кукурузные хлопья.

— Что такое?

— Да нет, все в порядке, — Эсси улыбнулась ей невиннейшей из своих улыбок. — Конечно, ты можешь с ним поужинать. Кстати, Ава, ты ведь не забудешь отдать мне пять долларов?

— Вы что, поспорили… — остаток фразы ей пришлось проглотить, поскольку Карли уставилась на нее в глубокой задумчивости.

— Это твой бойфренд?

— Я слишком стара для бойфрендов.

— У мамы Селены, моей третьей лучшей подружки, сразу два бойфренда. Селена слышала, как ее мать говорила, что она жонглирует ими так, что правая рука не знает, что делает левая.

— Рано или поздно две руки встретятся, и все закончится синяками на пальцах. А тебе не следует повторять то, что говорит мама Селены, — добавила Фиби. — Что касается меня, то я просто хочу поужинать со своим другом.

«А еще заняться с ним сексом», — подумала она. Наконец-то она сможет дать себе волю!

Может, стоит купить презервативы? Да ладно, наверняка они у него есть.

Бог ты мой, как будто ей не о чем больше беспокоиться!

— Лично я не очень-то люблю ужинать на стороне, — заметила Ава. — Сидеть напротив друг друга два часа и беседовать о чем-нибудь скучном… Это будет что-нибудь необычное?

— Да нет. — «Может, стоит купить новое белье?» — Просто пицца или что-то в этом роде.

— Хорошо. Это как-то по-дружески.

— Я тоже люблю пиццу, — Карли смотрела на мать с явным выжиданием.

И снова укол вины. Ладно. Дай мне сначала избавиться от своего неуемного желания, а уж потом, детка, я снова буду в твоем распоряжении.

— Разве ты забыла, у нас сегодня на ужин именно пицца? — напомнила ей Эсси. Взяв со стола графин, она долила немного сока в стакан Карли. При этом с ее лица не сходила все та же многозначительная улыбка.

«Хороший ход, мама», — мелькнула у Фиби мысль. Но в этот момент Эсси пустила пробный шар в ее сторону:

— А почему бы тебе не пригласить Дункана к нам на ужин?

— Ну… я…

— Обычный семейный ужин. Судя по тому, что ты рассказала нам вчера, Дункан брал тебя на пикник в свою семью. Так почему бы тебе не сделать то же самое? Спроси, в какой из вечеров он будет свободен.

— Ну хорошо, я спрошу.

Как все опять усложнялось. И главное, почему? Разве не могла взрослая женщина позволить себе роман на стороне?

Увы, нет. Коль скоро у нее были дочь, мать и та, кого она с полным правом могла считать старшей сестрой. И все они жили под одной крышей.

— Карли, заканчивай с завтраком, иначе мы опоздаем. Ах да, совсем забыла. Не знаете, случаем, не поселился ли рядом какой-нибудь новый сосед?

— Мирри, дочь Лизетт и Моргана Фрай, приехала в гости к родителям. Говорят, правда, что на самом деле она сбежала от своего муженька, который, как оказалось, отрабатывал с партнершей по теннису не только удары на корте, — заметила Ава, забирая у Фиби чашку с кофе. — А еще Делли Портер наняла французскую гувернантку. Предполагается, что та будет воспитывать ее близнецов. Помоги боже этой несчастной.

— А зачем это Делли? — поинтересовалась Эсси. — Она что, собирается вернуться на работу?

— Она говорит, что все дело в культурном влиянии. Для этого ей и нужна французская гувернантка. Сама же Делли намерена посвятить больше времени своим добровольным обязанностям. Впрочем, всем нам хорошо известно, что эти обязанности предполагают активный шопинг пять дней в неделю.

— Да нет, я имела в виду мужчину. Не появлялся ли по соседству кто-нибудь новый?

— Ты что, тоже решила заняться жонглированием? — со смехом спросила Ава.

— Вроде как нет. — Эта мысль была настолько забавной, что Фиби лишь покачала головой. — Просто мне показалось, что я видела несколько раз новое лицо… — На самом деле лица-то она и не видела. — Он свистит. И не просто так, а мелодично насвистывает. Что это за мелодия? Она не выходит у меня из головы, но я никак не могу вспомнить, откуда она.

Она начала напевать, и Эсси сразу же оживилась.

— «Ровно в полдень». Ты же знаешь, как я люблю старые фильмы. Это музыка из фильма «Ровно в полдень» с Гэри Купером и Грейс Келли. Бог ты мой, какой же красоткой она была! И он… Когда еще увидишь такого мужчину. «Не покинь меня, дорогая», — пропела Эсси своим мелодичным голоском.

— Точно, теперь вспомнила. Даже странно, что он взялся насвистывать именно ее, — что ж, по крайней мере хотя бы часть загадки была решена. Остальное могло подождать. — Карли, нам пора.

Как только они сели в машину, Фиби повернулась к дочери:

— Тебя не раздражает, что я встречаюсь с Дунканом? Да и вообще с кем-нибудь?

— Нет. Но если ты слишком стара для бойфрендов, зачем ты с ними встречаешься?

Неплохой щелчок по носу, не так ли?

— Я просто имела в виду, что бойфренд — не очень удачное слово, когда речь идет о взрослой женщине. — «Разведенной и с ребенком», — подумала Фиби. — Просто «друг» звучит куда лучше.

— Мама Селены любит хвастаться своими бойфрендами. Обычно у нее их три, но…

— Я не мама Селены. И мне, если честно, не очень нравится, что она рассказывает о своих бойфрендах в вашем присутствии.

— Обычно она рассказывает о них своим подругам, а Селена все слышит. А потом мы обсуждаем это друг с другом.

— Вот что, — Фиби наконец тронулась с места, — а как Селена относится к тому, что ее мама встречается с бойфрендами?

— Ей нравится девушка, которая сидит с ней, когда мамы нет дома. Терри пятнадцать лет; они с Селеной наряжаются и смотрят телевизор. А еще бойфренды иногда приносят Селене подарки и даже берут ее в разные интересные места. Один, например, возил ее в Диснейленд.

— Я прямо слышу, что ты сейчас подумала, — со смехом заметила Фиби. — Ты маленькое корыстное создание.

Карли лишь ухмыльнулась и заявила:

— Но если ты не выпрашиваешь подарок и не говоришь — пожалуйста, пожалуйста, возьми меня в Диснейленд, — то в этом ведь нет ничего корыстного, правда? Потом, бабушка всегда говорит, что, когда тебе что-нибудь дают, надо обязательно поблагодарить этого человека, чтобы ему было приятно. Даже если тебе не нравится сам подарок. Это и есть хорошие манеры.

— Ты хитрая штучка, Карли Энн. Скользкая, как угорь. Ей-богу, я горжусь тобой.

С утра она занималась потенциальным самоубийцей, которому на самом деле требовалось лишь немного внимания и участия. А перед входом в управление ее перехватил Сайкс.

— Хотел предупредить, лейтенант. У вас в кабинете ищейка.

— Кто-нибудь из отдела внутренних расследований?

— Именно так. Появился там минут пять назад.

— Спасибо. — Ей следовало знать, что рано или поздно такое произойдет. Собственно говоря, она в этом и не сомневалась. Но на душе все равно было как-то неприятно.

Лейтенант Блэкмен из отдела внутренних расследований оказался пятидесятилетним мужчиной с сединой в волосах и заметным брюшком. Выглядел он здоровяком, и только ладони были узкими и сухими.

— Прошу прощения, лейтенант, что заставила вас ждать. У нас с вами было назначено на сегодня?

— Вы не заставили меня ждать. Я подумал, что на данном этапе мы могли бы обойтись без официальной встречи, а побеседовать в более непринужденной обстановке. Впрочем, если вас больше устраивает первое, мы можем это организовать.

Не раздумывая, Фиби прикрылась любезными манерами южанки.

— Ничего не могу сказать по данному поводу, пока не узнаю, о чем вы хотели побеседовать со мной.

— Это касается обвинений, которые выдвинул против вас офицер Арнольд Микс.

— Полагаю, вам хорошо известно, что Арнольд Микс больше не является офицером полиции.

— Но он был им, когда выдвинул эти обвинения. Надеюсь, вы уже оправились от полученных травм.

— Да, благодарю вас. Лейтенант Блэкмен, раз уж собираемся просто побеседовать, не хотите ли выпить кофе?

— Нет, спасибо. Скажите, правда ли, что еще до нападения на вас вы отстранили от работы офицера Арнольда Микса?

— Да, было.

— В чем причины подобного поступка?

— Все они подробно изложены в его деле, — своей улыбкой она продемонстрировала готовность сотрудничать. — Прислать вам копию?

— У меня уже есть.

«Твердолобый», — мелькнула у Фиби мысль, что не помешало ей взглянуть на собеседника все с той же располагающей улыбкой.

— Что ж, тогда вам все известно.

— Офицер Микс поставил под сомнение выдвинутые вами причины.

Больше Фиби не пыталась улыбаться. Тон ее тоже стал куда более резким:

— Мы оба знаем, что он напал на меня. Что он поджидал меня на лестнице, чтобы напасть и избить. И мы оба знаем, почему все это не дошло до суда. А еще мы оба знаем о том, что у Арнольда Микса серьезные проблемы с субординацией — особенно если руководитель женщина. Ах да, забыла упомянуть еще кое-что — неспособность Микса контролировать собственные эмоции. И если вы все это знаете, то к чему подобный допрос?

Темные глаза Блэкмена не отрываясь смотрели на нее.

— Он выдвинул серьезные обвинения против вас и капитана вашего подразделения.

Фиби с трудом сдерживала бьющее через край негодование. «Эмоции, — подумала она, — были бы сейчас совершенно излишними».

— Именно так. Кое-что он высказал мне прямо в лицо, в моем кабинете.

— Я не ошибусь, если скажу, что у вас с капитаном Мак-Ви действительно установились личные взаимоотношения?

— Это так. Наши отношения действительно носят личный и платонический характер. Я знаю капитана уже больше двадцати лет и очень уважаю его. Раз уж вы занимаетесь этим вопросом, то должны знать, при каких обстоятельствах я с ним познакомилась.

— Вы ушли из ФБР, чтобы работать в его подразделении.

— Да, я поступила так по целому ряду причин, ни одна из которых не противоречит местным правилам. Я проработала здесь уже семь лет и за это время не получила ни единого замечания. Полагаю, моя репутация и уж тем более репутация капитана выше каких бы то ни было подозрений. Особенно если в роли обвинителя выступает не кто иной, как разжалованный офицер полиции, воспринявший дисциплинарное взыскание как повод избить меня.

Блэкмен надул щеки, и это было первым знаком того, что он вообще что-то чувствует.

— Я понимаю, лейтенант, что вы находите наш разговор не очень-то приятным.

— Не очень-то приятным? Лейтенант Блэкмен, как женщина и как офицер полиции, я нахожу его просто отвратительным.

— Я понял. Еще этот офицер утверждает, что вы проявляли к нему неподобающий интерес и использовали свое вышестоящее положение, чтобы склонить его к сексуальному контакту.

— Это я уже слышала. — «К черту, — подумала она, — это уже чересчур». — Я никогда не проявляла сексуального интереса к Арнольду Миксу. Тут уж вы можете полагаться либо на его слово, либо на мое. И вообще хотелось бы знать, какое давление было оказано на ваш отдел со стороны «этого офицера», а также его уважаемых папы и дедушки.

— Все дело в обвинениях, которые были выдвинуты в ваш адрес, а также в адрес капитана Мак-Ви.

— Вам следовало бы учесть, кем были выдвинуты эти жалобы. А еще вам следовало бы принять во внимание тот факт, что капитан Мак-Ви прослужил в полиции более двадцати пяти лет и не заслуживает того, чтобы его имя поганил ублюдок вроде Арнольда Микса.

— Лейтенант…

— Я не закончила. Я хочу, чтобы вы внесли это в отчет о нашей беседе. Арнольд Микс — лживый сукин сын, который пытается опорочить честное имя хорошего человека и отличного полицейского только для того, чтобы найти оправдание своим преступным замашкам.

Она поднялась из-за стола.

— А теперь я прошу вас покинуть мой кабинет. У меня еще много работы. Отныне все разговоры между нами будут проходить только в формальной обстановке и в присутствии моего представителя.

— Как вам угодно.

— Именно так. Всего хорошего, лейтенант Блэкмен.

Ей потребовалось всего сорок пять секунд, чтобы понять, что она не в состоянии разбирать бумаги, — слишком задел и оскорбил ее этот разговор. Не стоило даже делать вид, будто она работает.

Подхватив сумочку, Фиби вышла из кабинета и тут же наткнулась на сочувствующие взгляды сотрудников.

— Только время потеряла, — сказала она своей новой помощнице. — Буду где-то через час.

Ей было просто необходимо пройтись. Ничто не могло привести ее в чувство лучше, чем свежий воздух и физические упражнения. Она постаралась как можно быстрее покинуть здание, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем впоследствии пришлось бы пожалеть. Прочь из управления. «И от своей работы», — мысленно добавила она.

Конечно же, она могла выбрать что-нибудь полегче. Психологию, психиатрию. В принципе в свое время она рассматривала оба эти варианта. Но желание стать копом все равно пересилило.

Она знала, что этот выбор стоил Эсси немало бессонных ночей. И вообще была масса профессий, которые куда лучше подошли бы матери-одиночке, чей ребенок постоянно нуждался в ее внимании. Фиби понимала, что сделала не самый разумный выбор. В конце концов, у нее была семья, которой требовалась ее поддержка, а она была вынуждена проводить на работе едва ли не все свое свободное время.

И ради чего? Ради чего? Чтобы в результате быть обвиненной человеком, который избил ее? А затем еще отвечать на эти унизительные вопросы — когда синяки еще не успели сойти с ее тела?

Она стерпела то, что наказание ее обидчику больше напоминало легкое пошлепывание. В конце концов, с самого начала было ясно, что в департаменте решат не выносить сор из избы. И если уж быть честной, то она и сама испытала что-то вроде облегчения, когда поняла, что ей не придется выступать в суде и пересказывать заново, что сделал с ней Арни Микс.

И что ей теперь делать? Эта мысль крутилась у нее в голове, когда она наконец свернула в относительную прохладу маленького парка. Она могла бы плюнуть на все и уйти, отбросив за ненадобностью десяток лет учебы и работы. Хорошей работы, напомнила она себе.

Она могла бы потребовать полного расследования, порадовав тем самым местных сплетников. Или могла бы вспомнить о том, что гордость порой значит куда меньше, чем дело, которым она занимается.

Фиби села на скамью — ту самую, на которой сидел некогда Форрест Гамп, поджидая свой автобус.

Как бы то ни было, но ей удалось немного успокоиться. Даже хорошо, решила Фиби, что в запале она высказала этой крысе Блэкмену все, что думала об этом деле. По крайней мере, она дала ему понять, что не намерена пасовать ни перед отделом внутренних расследований, ни перед старыми связями, ни вообще перед чем-либо.

Пусть себе шныряет вокруг и вынюхивает. Ей нечего скрывать.

А она вернется на работу — и не потому, что это ее единственный выбор, а потому, что это то, чем она действительно хочет заниматься.

Фиби мельком взглянула на женщину, которая присела рядом, — и тут же бросила на нее еще один взгляд. Белая шляпа эффектно оттеняла роскошные рыжевато-золотистые волосы. Персиковая помада делала ее широкий рот еще более выразительным. Белое летнее платье выставляло напоказ длинные ноги, обутые в изящнейшие босоножки на шпильке. Голливудские знаменитости часто приезжали в Саванну, и все же не каждый день можно было встретить Джулию Робертс, небрежно расположившуюся на парковой скамейке по соседству с вами. Особенно когда у Джулии выдающийся кадык и крупные руки.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я присела здесь, — произнесла женщина ленивым, текучим голосом коренной обитательницы Саванны. — Эти туфли загонят меня в гроб.

— Да нет, все в порядке. Чудесные туфли, кстати говоря.

— О, весьма признательна! — женщина приподняла четырехдюймовые каблучки и покрутила туфелькой из стороны в сторону, продемонстрировав при этом персиковые ноготки. — Увидела их в «Изабель» и просто влюбилась. Я уже знаю за собой такую слабость и стараюсь пореже бывать в подобных магазинах. Но вот — увидела в витрине эти туфли и поняла, что просто жить без них не могу.

Фиби невольно улыбнулась, вспомнив собственную дочь. Уж та-то превосходно поняла бы незнакомку!

— Вот только пройти в них можно шагов пять, не больше… Я — не она, — женщина взглянула на Фиби поверх своих модных солнечных очков. — Многие путают нас Джулией — и все из-за некоторого сходства.

— Я бы сказала, весьма значительного сходства.

— Только она — замужняя женщина с чудесными детишками. А вот я пока что в поиске. — Подмигнув, женщина протянула Фиби руку. — Марвелла Стар.

— Фиби Макнамара.

— Кажется, я уже видела тебя здесь — твои роскошные рыжие волосы. Я гуляю по этому парку почти каждый день. Тут поблизости находится полицейский участок.

— Я знаю.

— Обожаю мужчин в форме. Тем более что парк патрулируют конные полицейские. Представляешь мужчина в форме и на лошади! — с томным вздохом Марвелла откинулась на спинку скамьи. — Перед этим невозможно устоять. Сама я работаю в «Шез By» Ты когда-нибудь была там, дорогуша?

— Увы, нет.

— Тебе стоило бы зайти как-нибудь вечерком, посмотреть на шоу. Работа в театре приводит к тому, что мне приходится отсыпаться днем, но я очень люблю прогуляться после обеда по парку, посмотреть здесь на конных полицейских. — Порывшись в сумочке персикового оттенка, она вытащила оттуда коробочку с леденцами. — Хочешь?

— Спасибо.

Посасывая лимонный леденец, Фиби чувствовала, что настроение ее начинает понемногу улучшаться.

— Ты тоже живешь где-нибудь поблизости? — поинтересовалась Марвелла.

— На самом деле я работаю тут недалеко. В полицейском участке. Я коп.

— Не может быть! — Марвелла слегка подтолкнула ее локтем. — Ты серьезно? А где твой пистолет?

Фиби распахнула куртку и продемонстрировала висевшее на боку оружие и полицейский жетон.

— Знаешь, никогда бы не подумала. Ты такая милашка, и вдруг… Хотя мы обе понимаем, что внешность бывает обманчива. Лишь то, что внутри, заслуживает настоящего внимания.

— Это правда.

— Не знаешь ли ты кого-нибудь из своих коллег, кто захотел бы встретиться с женщиной моего типа?

— Если я набреду на такого, то обязательно направлю его в «Шез By». Уж там-то ты, я думаю, сумеешь взять его в оборот.

— Тут ты права!

Пока она сидела, он делал фотографию за фотографией. Такой приятный сюрприз! Он и не ожидал, что она когда-нибудь придет на прогулку в этот сквер. И вот пожалуйста — сидит на скамейке, глаза спрятаны за солнечными очками. Хорошо бы заглянуть ей в глаза… Ну да ладно, и так повезло. Он просто бродил тут поблизости и вдруг заприметил Фиби.

Та размашистым шагом шла в направлении сквера. Сразу было понятно, что внутри у нее все кипит. Мысль о том, что кто-то вывел ее из себя, доставила ему несколько приятных минут.

Интересно, понравился ли ей тот маленький подарочек, который он подбросил к ее дому? Как жаль, что ему не удалось подойти поближе и посмотреть, как она отреагировала на мертвую крысу.

Ну, ничего, у них еще будет время, чтобы познакомиться друг с другом поближе. Чтобы встретиться друг с другом — лицом к лицу.

Было непонятно, о чем они болтали с этой странной особой на скамейке. Но он утешал себя тем, что может безбоязненно фотографировать, пока они вовсю треплют языками.

Когда Фиби поднялась и направилась к выходу из парка, он послал ей вслед воздушный поцелуй.

«До встречи, моя радость».

Дейв вызвал ее практически в конце рабочего дня. Когда Фиби открыла дверь в его кабинет, он беседовал с кем-то по телефону и потому просто махнул ей рукой, приглашая зайти.

«Да, это было по моей инициативе. Конечно, я обязательно перезвоню».

Положив трубку, он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Фиби.

— Я задержу тебя всего на минутку. Ты ведь, наверное, спешишь домой.

— Ничего страшного. Какие-то проблемы, капитан?

— Сегодня к тебе заходил офицер из отдела внутренних расследований.

— Да.

— Наверняка ты чувствуешь себя оскорбленной.

— Да.

— Фиби, это расследование ни к чему не приведет — просто потому, что оно построено на пустых домыслах. Но у Миксов есть друзья в департаменте и в прокуратуре. И им важно хотя бы отчасти сохранить лицо.

— Тогда как мое лицо и твое вполне могут стерпеть пару пощечин, — возразила Фиби.

— Мне жаль, что к твоим физическим ранам добавились еще и оскорбления. Но я надеюсь, ты в состоянии с этим справиться.

— В какой-то момент мне захотелось плюнуть на все и посвятить себя карьере психотерапевта. Например, помощь в создании семьи. — От ее внимания не ускользнуло, что по губам Дейва скользнула улыбка. — Но затем я реально проанализировала свой жизненный опыт и отвергла эту идею. После этого мне пришла в голову еще одна хорошая мысль: пойти к колдуну вуду и заказать ему ритуал на проклятье. Если честно, я до сих пор рассматриваю плюсы и минусы этой идеи.

— Как только решишь, сообщи мне. А вообще это все дым, ты же знаешь.

— От дыма остаются пятна и вонь. А еще он может убить. Ты так не думаешь?

— После этой истории Микс нашел своему сыну работу охранника. Для Арни это серьезный удар — из офицеров полиции в простые охранники. Это серьезный удар и для его отца, который рассчитывал, что сын продолжит династию. Естественно, что он жаждет отплатить нам той же монетой.

Увидев, что Фиби не собирается ему возражать, Дейв продолжил:

— Если ты будешь твердо стоять на своем, ему не удастся испортить тебе жизнь. Так что отправляйся домой и выбрось это все из головы.

«Нет смысла спорить», — подумала она. И прежде всего потому, что он действительно был прав. Все, что ей оставалось, — твердо стоять на своем.

— В понедельник мы обычно учим новые слова. Карли добилась в этом таких успехов, что ее только раздражают мои напоминания. А что ты собираешься делать?

— Закончу здесь все дела, и свободен. Ну а дома меня ждет ужин в компании с самим собой.

— Приходи к нам. Ты… — Фиби осеклась, увидев выражение его лица. — Вот, значит, как, — в голосе ее была неподдельная горечь. — Из-за этой немыслимой глупости мы уже не можем быть друзьями?

— Конечно, мы друзья. Так было и так будет всегда. Но пока мне лучше ужинать в одиночестве. Пусть этот дым рассеется. Обещаю тебе, что на нас с тобой не останется от него ни пятнышка.

— Знаешь, я всерьез подумываю о том, чтобы найти этого колдуна.

Дейв улыбнулся ей той спокойной и терпеливой улыбкой, которая так ей нравилась.

— Мы выполняем здесь свою работу, и выполняем хорошо. Мы будем заниматься этим и впредь. Кстати говоря, ты сегодня неплохо поработала в университете.

— Да нет, все оказалось ерундой. Мне сообщили, что студентка заперлась в общей спальне с ножом, ружьем и приличным запасом снотворного. Когда же я уговорила ее выйти, оказалось, что из всего арсенала у нее маникюрные ножницы, незаряженный «двадцать второй» и какие-то безобидные пилюли.

— Это вполне могли быть заряженный пистолет, нож и настоящее снотворное. Кому-кому, а тебе это прекрасно известно. Главное, что ты уговорила ее выйти. Только это и имеет значение. Ну ладно, а теперь отправляйся домой.

Довольно странно, что вас просит о встрече человек, с которым ваша подруга встречается — да что там, ужинает — не когда-нибудь, а сегодня вечером.

Ава и сама не знала, почему она согласилась встретиться с ним. Возможно, в этом было виновато любопытство, или сыграли свою роль хорошие манеры. А может, все дело в обаянии Дункана. Всего понемножку, решила Ава, направляясь к месту встречи.

Машину она решила не брать. Во-первых, ей наверняка пришлось бы помучиться, разыскивая место для парковки. Во-вторых, она любила разглядывать витрины магазинов. А что там можно увидеть, когда ты за рулем?

Спонтанные покупки были ее слабостью. В глубине души Ава сознавала, что они с Эсси совсем разбаловали Карли.

Да и в любом случае идти было совсем недолго. А Саванна в апреле стоила того, чтобы на нее посмотреть.

Ава любила Саванну, как любила старинный особняк Макнамаров. Именно он олицетворял для нее понятие домашнего очага. Конечно же, когда-то она любила свой миленький домик в западном Чатеме. Идеальная, как на картинке, жизнь. Так, во всяком случае, ей казалось. Замечательный муж, чудесный маленький сын. И золотистый ретривер.

Но очень скоро ей пришлось убедиться в том, что жизнь ее была далека от идеальной. В один прекрасный день выяснилось, что муж регулярно ходит на сторону. А Ава была так погружена в свое счастье, что не замечала этого до последнего момента — пока реальность не ударила ее с размаху по лицу.

И тогда она вернулась к Макнамарам, оставив в прежнем доме мужа и собаку, по которой она первое время сильно скучала. Ава была рада тому, что ей есть куда уйти. Дом на Джонс-стрит стал настоящим приютом для нее и ее сына, и она старалась сделать все возможное, чтобы быть полезной его обитателям.

И если она еще желала порой, чтобы лживый ублюдок погиб в какой-нибудь автокатастрофе, то это уже было шагом вперед по сравнению с прошлым. Ведь сразу после развода она хотела только одного — чтобы ему отрезало голову первым же проходящим поездом.

Прогресс, как говорится, налицо.

Поглощенная своими мыслями, она едва не прошла мимо нужного здания.

— Эй! Ава!

Взглянув в сторону, она увидела Дункана, который раз спускался по ступеням старого обветшалого дома. Ава посмотрела на него с чисто женским одобрением. Стоит ли удивляться, что Фиби запала на этого парня. Взъерошенные волосы, мускулистая фигура, убийственная улыбка.

И хотя Ава не считала себя знатоком мужчин, она готова была поспорить, что в этом парне не было ничего напускного.

— Извини. Что-то я замечталась. Бог мой, это и есть тот дом, который ты купил? Про который рассказывал Эсси?

— Ну да, — он взглянул на дом с выражением, с каким смотрят на старую любимую тетушку. — Нужно лишь привести его в порядок.

— Это точно.

Половина окон в доме была забита досками, а передняя веранда безобразно покосилась. Краска со стен почти облезла, так что все здание выглядело каким-то бледным.

— Работы тут более чем достаточно, — заметила она.

— Я люблю такие вещи. И это как раз то, о чем я хотел с тобой поговорить.

— Что ты имеешь в виду?

— Поднимись-ка сюда. Ступени вполне надежные, — протянув руку, он помог ей подняться наверх. — Само здание сохранилось весьма неплохо. Если и потребуется ремонт, то главным образом косметический.

— Знаешь, Дункан, тут потребуется немало средств от «Макс Фактор».

— Макс… ах да. Дому действительно не помешает хороший макияж, но я уже кое-что продумал. Во многом привлекательность здания зависит от его окружения. Хороший пример этому — ваш особняк на Джонс-стрит. Как я понял, именно ты отвечаешь там за зеленые насаждения.

— По большей части. — Ава достала из сумочки бутылку с водой и открутила крышку.

— Ты носишь в сумочке воду?

— Если сложить вместе все, что я ношу в сумочке можно будет открыть магазинчик «Тысяча мелочей» Не понимаю, как мужчины обходятся одними карманами. Хочешь пить? У меня есть еще бутылка.

— Нет, спасибо. Так о чем это я… ах да, о растениях и садоводстве. Этим занимаешься ты.

— Ну… — Отхлебнув воды, Ава внимательно оглядела то, что когда-то было лужайкой, а теперь представляло собой сплошную массу сорняков. — Эсси иногда работает возле дома. А Фиби едва хватает времени на то, чтобы вытащить пару-другую травинок. Я люблю возиться с растениями, так что я этим и занимаюсь.

— Мне тоже нравится садоводство.

— Да ну? — она взглянула на него с улыбкой.

— Обнаружил это, когда принялся обустраивать дом, который… в котором я живу. Получается не так уж плохо, но у тебя это выходит намного лучше. И если бы ты могла помочь мне здесь…

— Здесь?

— Начать, наверно, придется с расчистки. Уцелели тут главным образом сорняки, а все остальные растения или погибли, или выродились. Надо будет все это убрать, а освободившееся место засадить новыми растениями — чем-нибудь поярче. Сделать ограду из карликовых кустов, а по шпалерам пустить вьющийся виноград.

Ава озадаченно посмотрела на дом.

— По шпалерам?

— Да, я хочу установить их здесь. Или, скажем, шест. Я питаю слабость к таким подпоркам. — В задумчивости он побрякал мелочью в карманах. — А еще, конечно, цветочные горшки и ящики вдоль окон. И опять же побольше всяких пестрых цветов. Есть еще немного места у задней двери. Там я думаю устроить маленькое патио — всего один стол и несколько стульев. А еще пара клумб, чтобы придать этому законченный вид. Деревца в больших кадках и так далее. Ну как, сможешь мне помочь?

— Даже не знаю. Ты хочешь, чтобы я помогла тебе укусить это место?

— Я хочу нанять тебя, чтобы ты занялась оформлением этого места.

Поскольку в горле у нее мгновенно пересохло, пришлось отхлебнуть немного воды.

— Дункан… почему ты решил, что мне по силам такой проект? Я же не садовник. Я просто вожусь с растениями — ради собственного удовольствия.

Не совсем так, думал Дункан. Ава делала с растениями то же, что Эсси делала с помощью крючка и иглы — она создавала искусство.

— Я не хочу нанимать дизайнера. Ничего не имею против профессионалов, но здесь нужно кое-что другое. Я хочу, чтобы все тут выглядело по-домашнему, но немного более эффектно. У здания должен быть свой облик. Мне нравится то, что тебе удалось сделать с домом на Джонс-стрит. Примерно то же мне хотелось бы видеть и здесь. Смотри, я сделал кое-какие фотографии.

Достав из сумки папку, он положил ее на ступени.

— Фотографии дома, участка — все как есть. Тут же веранды и все остальное. Еще я расписал несколько базовых идей, которые крутились у меня в голове. А вот сумма, которую я намерен вложить в это дело.

Любопытство оказалось сильнее всего. Склонившись над папкой, Ава стала просматривать материалы, пока не дошла до планируемой суммы.

— Знаешь, мне лучше присесть.

— Давай. — Дункан тоже примостился прямо на ступенях. Он вообще любил сидеть на ступеньках или на краешке бордюра, наблюдая за городской суетой. Вот и теперь он просто ждал, что же скажет Ава.

— Дункан, ты, конечно, очень приятный парень, но у тебя явно не все в порядке с головой. — Она сделала вид, что не замечает его смеха. — Нельзя предлагать такие серьезные проекты людям со стороны.

— Ну, относительно серьезные. У меня есть куда более значительный проект, но о нем мы поговорим позднее. Я хочу, чтобы это здание выглядело совсем по-домашнему. Нечто вроде того, что тебе уже удалось сделать. Я немного разбираюсь в садоводстве…

Фыркнув, она пихнула его пальцем в бок.

— Назови мне хотя бы несколько растений из тех, что ты видел у нас дома.

— Ну, на веранде у вас стоит большая ваза с гелиотропом и темно-красным флоксом. Еще там растут алиссум и лобелия. — Он перешел к следующему горшку, а затем к кустам и клумбам, расположенным у парадного входа.

Теперь уже Ава смотрела на него куда более внимательно.

— Ты что, заранее составил список?

— Просто я привык обращать внимание на детали — особенно если они меня чем-то заинтересовали. Так что подумай об этом. Может, тебе тоже придут в голову какие-нибудь идеи, и мы сможем их позже обсудить. Я хочу… — Бросив взгляд на часы, он подмигнул ей. — Знаешь, мне пора. Фиби должна зайти ко мне через пару часов, так что…

— Тебе пора, — пробормотала Ава. — Знаешь, я посижу тут еще немного, если ты не возражаешь.

— Конечно, присмотрись к этому месту. — Поднявшись со ступеней, Дункан снова стал внимательно разглядывать дом. — Мне действительно хочется привести его в порядок. Подумай об этом, ладно?

— Хорошо, подумаю.

Дункан уехал, а Ава продолжала сидеть на ступеньках. Она сидела и размышляла о том, что он просто-напросто сошел с ума. Затем она встала, внимательно оглядела дом, после чего обошла вокруг покосившейся веранды.

Ава думала о том дворике, который был у нее в западном Чатеме. С каким удовольствием украшала она этот крохотный кусочек земли! Привозила туда почву, удобрения, торфяной мох. Сама высаживала там растения, полола и поливала. Доводила все до совершенства, даже не подозревая, что в ее саду завелась змея. Кто же мог знать, что однажды ей придется покинуть свой дом и этот чудесный маленький сад — покинуть навсегда.

Интересно, получится ли у нее что-нибудь, если она примет предложение Дункана? Если уберет отсюда все старое и уродливое… Удастся ли ей создать взамен что-нибудь по-настоящему красивое? А почему бы нет?

«Что ж, — решила Ава, — об этом и в самом деле стоит подумать».

15

Она почти отговорила себя от поездки к Дункану, что, конечно же, было чистым безумием. Она хотела туда поехать. Она просто жаждала закончить то, что они начали на веранде несколькими днями раньше.

Но Рассудительная Фиби решила поспорить с Жаждущей Фиби — и даже выдвинула несколько здравых аргументов. Этот спор продолжался все то время, что она добиралась с работы домой, и даже теперь — когда она уже успела перебраться на остров.

Им следовало бы лучше узнать друг друга. Спору нет, Дункан был очень привлекательным мужчиной. Но к чему такая спешка? Куда разумнее было бы встретиться еще несколько раз в общественном месте — прежде чем мчаться к нему домой, где все наверняка закончится постелью.

Но Фиби не желала внимать доводам разума. Дункан не просто нравился ей — ее неодолимо влекло к нему. И почему бы не отдаться этому желанию? Ведь ей как-никак уже тридцать три.

С другой стороны, что ей было известно о нем, кроме самых общих вещей? Вполне возможно, что он относится к тому типу мужчин, которые сознательно испытывают свои чары на таких дурочках, как она. Может, Дункан — мужской вариант матери Селены и больше всего на свете обожает жонглировать своими партнерами. Так неужели ей хочется быть одним из шариков в его руках?

А какая, собственно, разница? Неужели она не может встречаться с мужчиной — даже спать с ним, — не требуя к себе особого отношения? В конце концов она уже не маленькая и заслужила немного удовольствия — в том числе и в смысле секса.

К черту привычную осторожность.

Но он вмешивается не в свои дела. Во всяком случае, именно так мог бы интерпретировать его действия тот, в ком была изрядная порция цинизма и подозрительности. Рынок сбыта для рукоделия ее матери, дизайнерский проект для Авы. Что следующее? Покупка обувного магазина для Карли?

Разумеется, подобная реакция была чрезмерной и потому смехотворной. Слишком уж Фиби привыкла защищать свою семью. Наверняка ни мать, ни Ава не видели ничего плохого в действиях Дункана. И они действительно были мастерами своего дела.

Проблема в том, что она могла расценивать его поступки как угодно. И дело тут было не в них, а в ее придирчивости. Выходит, она предпочитала брюзжать и жаловаться, вместо того чтобы просто наслаждаться моментом.

И вообще она была уже слишком близко к его дому, чтобы поворачивать назад.

Они просто побеседуют о том, чем это все может обернуться. Поговорят о работе, которую он предложил Аве. Поужинают пиццей; может быть, выпьют немного вина. А затем, как взрослые и ответственные люди, обсудят дальнейшую перспективу их отношений.

И если Рассудительной Фиби этого по-прежнему было недостаточно, она могла катиться из машины ко всем чертям.

В тот момент, когда она свернула к дому Дункана, ей вдруг пришло в голову, что она даже не видела толком всего здания. В первый раз она оказалась здесь сразу после больницы. Во второй — приехала уже с наступлением темноты. И лишь сейчас, увидев дом при свете дня, она смогла оценить его по достоинству.

Он был потрясающим — с высокими окнами, с изящными рамами, белизна которых приятно контра-стировала с бледно-голубым цветом крыши. Внимание Фиби привлек аккуратный изгиб террас и веранд. Здесь же находилась небольшая галерея с белыми колоннами. Именно там с ними едва не случилось то, что лишило ее последних сомнений.

И эта площадка с перильцами на крыше дома. Так удобно смотреть с нее на болота, реку и расстилающиеся вокруг сады.

Что-что, а сады тут были просто замечательными. Совершенно очевидно, что Дункан разбирался в садоводстве — или же держал для этого целый штат прекрасно обученных людей. На самом деле одно не отменяло другого. Для того чтобы оценить красоту пейзажа, совсем необязательно самому копать землю и сажать деревья, полоть и ухаживать за цветами.

Как бы то ни было, но на этом клочке земли смешались солнце и тени, зелень и яркие краски, свежесть воды и ароматы цветов. А в центре этого великолепия возвышался дом — величественный и уютный одновременно.

Фиби шла по дорожке, жадно впитывая в себя новые ощущения. Пожалуй, будет здорово поужинать где-нибудь на веранде, неторопливо потягивая вино и беседуя о всякой всячине. А теплый весенний ветерок будет доносить до них ароматы садовых цветов.

Не успела она подойти к дому, как дверь распахнулась. Дункан молча стоял в проеме, наблюдая за тем, как она поднимается по ступенькам.

— Такое чувство, что мне следовало бы надеть на эту встречу белое развевающееся платье и водрузить на голову шляпу с широкими полями — совсем как у того трансвестита с лицом Джулии Робертс, с которым я так мило беседовала вчера днем. Вот только за ленту шляпы мне стоило бы воткнуть букетик фиалок.

— Ты и так выглядишь потрясающе — несмотря на то что не имеешь ничего общего с трансвеститами.

— Не исключено, что она была транссексуалом. Сам понимаешь, неудобно расспрашивать человека о таких вещах сразу после знакомства.

— Неважно. Я хотел сказать, что мне нравится твое платье.

— Спасибо. — Это было простенькое хлопковое платье, но Фиби решила, что для такой встречи оно подходит как нельзя лучше. — Тебе сегодня пришлось изрядно потрудиться.

— Да как сказать. — Он протянул ей руку, приглашая за собой в дом.

К дальнейшему она была не готова. Уже позднее Фиби думала о том, что сплоховала — и как женщина, и как полицейский. Просто вдруг оказалось, что она стоит, прижатая спиной к двери, а Дункан осыпает ее жадными горячими поцелуями…

Первым ее движением было придержать его за плечи — подожди хотя бы минутку! Но все же ее руки скользнули вверх и выше, пока не обвились вокруг его шеи.

Его ладони взъерошили ей волосы, нежно коснулись плеч, и вот уже она чувствует их у себя на теле. Все это было проделано с таким искусством, что любые «подожди» мгновенно вылетели у нее из головы.

Ни слова протеста со стороны Рассудительной Фиби…

Ей хотелось вдыхать его запах, ощущать его прикосновения. Приятное тепло мгновенно сменилось невыносимым жаром, так что ни о каких доводах разума не могло быть и речи — оставалось делать лишь то, чего пожелает ее тело.

Он бы еще мог остановиться — если бы она вдруг вытащила пистолет и приставила к его виску. Краем сознания он уловил какой-то глухой стук — это упала на пол ее сумочка.

Ее руки — такие сильные и такие ласковые — обвились вокруг его тела, губы впились в губы. Она застонала, затем задрожала… А ее запах, такой легкий и еле заметный, стал вдруг невероятно дурманящим.

Он потянул ее платье вверх — все выше и выше, обнажая эти чудесные ноги. Рука коснулась отделанного кружевом кусочка ткани, скользнула под него.

И здесь уже было не тепло, а невыносимо жарко. Жарко и влажно. Ее бедра напряглись, а из горла вырвался стон, ударивший его прямо в низ живота. Ее пальцы страстно впились ему в плечи.

Да, да, да! Прямо сейчас! Боже! Она не знала, выкрикнула она это или просто подумала. Ее ощущения менялись так быстро, что она была не в силах противиться желанию. Ей казалось — промедли он еще десять секунд, и она умрет на месте.

Но в тот миг, когда он вошел в нее, ей стало наплевать на то, что с ней будет потом.

Теперь это уже не было просто желанием, но какой-то неистовой, всепоглощающей жаждой. Эта жажда заполнила все полости внутри ее, о существовании которых она просто позабыла, и воспламенила все то, что долгое время не знало тепла. Это было, благодарение богу, настоящей атакой!

Теперь уже ничто не могло их удержать. Платье у нее было задрано до пояса, а руки подняты над головой — ладони Дункана крепко сжимали ее запястья. Прижав ее к двери, он двигался с неистовой силой, пока оргазм не накрыл ее с головой.

— Спасибо, — у нее еще хватило сил пробормотать это.

— Ну что вы, не стоит благодарности. Скажу по секрету, мне тоже было чертовски приятно.

Услышав ее смешок, Дункан чуть отклонился назад и внимательно всмотрелся ей в лицо.

— Вообще-то у меня были другие планы на начало этой встречи.

Взглянув ему в глаза — боже, до чего же они красивые! — Фиби попыталась сосредоточиться:

— Другие планы?

— Ну, там, пара бокалов вина на веранде или прогулка по саду. Приятная беседа за ужином. Но потом я понял, что все это время буду думать о сексе и это наверняка лишит меня аппетита.

От прикосновения его руки Фиби вновь задрожала, но Дункан лишь опустил подол ее платья.

— Это во-первых, — продолжил он. — Потом я подумал, что и тебе может хотеться того же самого, а тут я тащу тебя за стол и порчу тебе аппетит. Согласись не очень-то гостеприимно с моей стороны.

— Иными словами, ты поимел меня напротив своей входной двери только потому, что не хотел выглядеть грубым?

— Именно так, — ухмыльнулся Дункан. — Ты как, в порядке?

— Вроде да.

Отступив назад, он взглянул вниз и тут же увидел ее порванные трусики.

— Вот это да, — заметил Дункан, поднимая их с пола.

— И с какой стати меня угораздило надеть хорошее белье, — рассмеялась Фиби.

— Поверь, я оценил этот жест. Хочешь, пришлю тебе взамен пару семейных трусов?

— Спасибо, не стоит. Не возражаешь, если я загляну в ванну?

— Ну конечно. Фиби, послушай… — С отсутствующим видом он засунул ее трусики в задний карман брюк. — Если честно, то и эту часть встречи я собирался провести более формально.

Фиби взглянула на него с рассеянной улыбкой, которая, впрочем, мгновенно исчезла, как только до нее дошел смысл сказанного.

— Ох, нет.

— Я совсем потерял голову, — начал Дункан. — Понимаешь…

— Да ладно, не ты один, — Фиби в растерянности потерла грудь, почувствовав, как тревожно забилось ее сердце. — Я принимаю таблетки, вот только…

— Вот только, — кивнул Дункан. — Могу лишь сказать, что обычно я куда более осторожен. Если хочешь, можем сдать кровь и обменяться результатами тестов. Могу также добавить, что это первый случай, когда моя дверь используется столь интересным образом — в связи с чем я даже готов увековечить ее в бронзе. Но пока я и в самом деле прошу у тебя прощения. Готов пожертвовать целый литр крови — если только тебе так будет спокойнее.

— Давай лучше договоримся, что впредь будем осторожнее.

— Хорошо.

Фиби подняла с пола сумочку:

— Вернусь через минутку.

Оказавшись в ванной, она пристально вгляделась в свое отражение. Раскрасневшееся лицо, всклокоченные волосы, а глаза… Так могла бы смотреть кошка, вылизавшая только что миску сметаны. Ну и прекрасно, подумала Фиби. Все было просто замечательно. Но впредь ей и в самом деле следует быть осторожнее. Перед следующим свиданием она не забудет положить в сумочку пару презервативов.

Выйдя из ванной, она обнаружила, что Дункана нет ни в фойе, ни в общей гостиной. В поисках пропавшего любовника она стала бродить по дому, пока наконец не нашла его по соседству с кухней. Должно быть, комната для вечеринок, решила Фиби. В глубине возвышался большой старинный бар, на стенах висели постеры в рамках — судя по всему, репродукции объявлений из старых журналов. Все было четко продумано и выдержано в одном стиле.

Здесь же стоял карточный стол — настоящая антикварная вещица. А в застекленных шкафчиках была выставлена всяческая всячина.

— Мужской клуб, — заметила Фиби.

— Что-то вроде. — Дункан вышел из-за стойки с двумя бокалами вина. — Проголодалась?

— Скажем так, голода я больше не чувствую.

По его лицу скользнула быстрая, довольная улыбка.

— Вот и прекрасно. А то я заказал пиццу, но попросил принести ее через час. Подумал, может, ты захочешь посидеть на веранде или прогуляться по саду. Посмотреть на закат.

— Знаешь, это было бы здорово.

Миновав несколько комнат, они оказались на задней веранде. Отхлебнув вина, Фиби внимательно осмотрелась.

— Вино очень приятное, — заметила она. — А остальное? Похоже на кусочек сказочной страны.

— Да, множество потайных местечек. Я здорово увлекся, когда тут работал.

— Тогда… — она пересекла уже знакомый ей дворик, — почему ты не поручил работу над магазином тем, кто спроектировал для тебя это место?

— Ты уже говорила с Авой.

— Твое предложение… Она и в ужасе, и в восторге одновременно.

— Что ж, тут все просто. Во многом эти сады спроектировал я сам. Точнее, были у меня кое-какие задумки. Конечно, не обошлось и без посторонней помощи. Мы тут многое переделали.

— Не знаю, что тут было сначала, но сейчас это выглядит просто великолепно. — Она окинула взглядом раскинувшийся перед ней сад. — Ничего лишнего, и это делает его еще красивее.

Дункан не отрываясь смотрел на Фиби.

— Еще красивее он становится оттого, что ты здесь.

— Вы очень любезны, — она сделала шутливый реверанс.

— Увы. Если бы это было так, я бы позаботился о чем-нибудь романтическом — например, о цветах.

— Не переживай, все просто замечательно. Так что насчет Авы?

— Ах да, Ава и то место. Понимаешь, у меня просто нет возможности возиться с этим проектом столько же, сколько с моими садами. И мне не нужна там команда специалистов. Я с самого начала хотел привлечь женщину, которая понимала бы толк в таких домах и таких садах. Которая могла бы обустроить это место так, чтобы прохожие останавливались и говорили: «Да, это и есть настоящая Саванна». Мне нравится, как она украсила ваш дворик на Джонс-стрит.

Дункан распахнул ворота, украшенные металлическим орнаментом, и Фиби вдруг поняла, что он имел в виду под тайными местечками. Это был настоящий островок на острове — с тишиной и спокойствием, небольшим прудиком, украшенным кокетливыми бутонами лилий, и изящной статуей крылатой феи.

Фиби присела на маленькую скамеечку из белого мрамора.

— Хочешь сказать, что это не просто благой поступок?

— Вообще-то я не имею ничего против благих поступков — и против недоверчивых личностей вроде тебя. В то же время не вижу ничего плохого в том, чтобы работать именно с теми людьми, которые идеально подходят для того или иного проекта.

— Неужели ты никогда не ошибался в людях?

— Пару раз. Но вряд ли Ава входит в их число.

— Конечно, нет. В свое время, когда она еще не развелась, у нее был чудесный домик в западном Чатеме. Ты даже не представляешь, какой замечательный сад она там устроила. Она даже писала статьи в «Дома южан»… Впрочем, тебе, кажется, об этом известно?

Опять эта ямочка в уголке его рта!

— Мне удалось кое-что выяснить.

— А ты практичнее, чем кажешься на первый взгляд. Поверь, говорю это безо всякой иронии.

Наклонившись, он легонько коснулся ее губами.

— Не хочешь немного прогуляться? Мы могли бы спуститься к пирсу.

— С удовольствием.

Вымощенные кирпичом дорожки, изящные подпорки и шпалеры, медные вазоны неброских зеленых цветов и нежный перезвон китайских колокольчиков, дрожащих от дуновения ветерка…

Солнце уже садилось за горизонт, окрасив прибрежные болота в розоватый цвет. С пирса хорошо были видны другие дома и другие сады. Возле воды Фиби заметила мальчика, неподвижно сидевшего над удочкой.

— А как насчет тебя? Ловишь тут рыбу?

— Если честно, рыбак из меня никакой. Я люблю посидеть у реки и попить пивка, а червяков пусть топят другие.

Обернувшись назад, она заметила, как далеко они отошли от дома.

— Я и не думала, что у тебя такое большое поместье. — Присмотревшись к голубоватому мерцанию Фиби разглядела ровную поверхность бассейна. — И за всем тут нужен глаз да глаз. Надо сказать, я не очень-то представляю тебя в роли фермера или помещика. Не хочешь поделиться со мной секретом, как ты все-таки здесь оказался?

— Да не так уж это и интересно.

— Неинтересно кому? Мне или тебе?

— Думаю, что обоим.

— Что ж, тогда мне придется задействовать собственное воображение. А уж оно-то способно потрудиться на славу. Допустим, ты построил этот дом для женщины — безответная любовь или что-нибудь в этом роде, — которая ушла от тебя к другому мужчине.

— Не так уж далеко от истины.

Она посмотрела на него широко открытыми глазами.

— Прости, кажется, моя шутка не удалась. Давай-ка мы лучше вернемся в дом, не возражаешь? Жаль, если мальчишка принесет пиццу, а нас не будет на месте. Я бы хотела поужинать в саду или на веранде, — добавила Фиби, следуя за Дунканом вдоль пирса. — Разумеется…

— Я построил его для своей матери.

Сказано это было без особого воодушевления, но Фиби не стала ничего переспрашивать, просто слушала.

— Как ты понимаешь, это далеко не начало истории. Матери было семнадцать, когда она забеременела мной. Отец тоже был совсем мальчишкой. По каким-то там причинам они — или она — решили сохранить ребенка и пожениться. За первое я им искренне признателен, но вот что касается решения пожениться… Знаешь, они ругались не переставая — все то время, что были вместе. Она говорила, что он лентяй и слишком много пьет, он доказывал, что она стерва и не умеет вести хозяйство. Обычное развлечение в доме Свифтов.

— Тебе-то было хуже всего. Ты же был еще ребенком.

— Это точно. Понимаешь, проблема в том, что так все и было на самом деле. Он много пил и не любил работать. Она была настоящей стервой, да и с хозяйством у нее все время не ладилось. Мне было десять лет когда он ушел. То есть он и раньше уходил — как, впрочем, и она. Но на этот раз он не вернулся.

— И что, ты больше его уже не видел?

— Пока не вырос — нет. Ну, ее это здорово задело. Чтобы отплатить ему, она стала делать все, что ей захочется. По-моему, иногда она вообще забывала про мое существование. Так вот, чтобы напомнить ей о себе, я постарался создать как можно больше проблем. В основном дрался с другими ребятишками. Целых пять лет я был настоящим проклятьем для наших соседей.

Фиби ничего не сказала, только осторожно провела кончиком пальца по шраму, который пересекал его бровь.

— Да, заработал в одной из драк. Ничего серьезного.

— Я обратила на него внимание с самого начала. Шрам над бровью, ямочка вот тут, — она прикоснулась к уголку его рта. — Настоящие противоположности. В тебе много противоположностей, Дункан. А что случилось на шестой год? Почему ты перестал быть проклятьем для своих соседей?

— А ты умница. Понимаешь, я встретил паренька, который оказался куда крепче, чем я ожидал. Не могу сказать, что это он мне наподдал. Скорее уж мы оба надавали друг другу.

— После чего наверняка стали лучшими друзьями, — подытожила Фиби. — По-моему, так и заканчиваются подобные истории?

— Не люблю быть предсказуемым, но ты опять-таки угадала. Пока мы с остервенением лупили друг друга и я уже начал опасаться, что не быть мне больше грозой соседей, появился отец этого паренька. Здоровенный такой мужик. Он-то и растащил нас в стороны. Заявил, что если уж мы хотим драться, то должны надеть перчатки и провести бой, как настоящие мужчины. Понимаешь, он зарабатывал на жизнь боксом. Что уж тут удивляться, что Джейк отмолотил меня по полной программе.

— И кто же выиграл титул чемпиона?

— Никто. До перчаток дело так и не дошло: отец Джейка притащил меня к ним домой и отчистил нас обоих над кухонной раковиной. А его жена приготовила мне мешочек со льдом и стакан лимонада… Не надоело? Я ведь предупреждал, что история будет долгой.

— Что ты, ничуть не надоело.

— Что ж, тогда я подолью тебе еще вина. — Забрав у нее бокал, он отправился на кухню, а Фиби, прислонившись к перилам, стала ждать.

— Так на чем я остановился? — поинтересовался Дункан, возвращаясь на веранду.

— Сидишь у Джейка на кухне и пьешь лимонад.

— И еще беседую с его отцом. Впервые кто-то — не считая учителей, которые в то время мало что для меня значили, — удостоил меня разговором. Именно тогда я понял, что если не перестану доводить окружающих, то и впредь буду ходить с разбитой физиономией. К чему такое геройство? Мать в любом случае не обращала на меня внимания — даже если я приходил домой весь в крови. Вот так я и распрощался со своим титулом чемпиона.

— Тебе тогда было около пятнадцати?

— Примерно.

— Маловат для подобных прозрений. Но мне это, в общем-то, понятно.

— Полагаю, — Дункан с улыбкой взглянул ей в глаза. — Тогда же я нашел себе работу. Подумал, может, этим я наконец угожу ей — моей матери. В любом случае это было лучше, чем содранные кулаки.

— Мудрое решение. — Но он так и не смог угодить ей, подумала Фиби; она услышала это в его голосе. — И что это была за работа?

— Убирал столики в ресторане. Половину выручки отдавал матери. Знаешь, это ничего не изменило в наших отношениях, но тогда я начал думать, что так пожалуй, и должно быть — мать-одиночка, трудный ребенок. У нее просто не было времени на меня.

Он немного помолчал, прислушиваясь к крику козодоя.

— На самом деле это не так. Ты же сама мать-одиночка и понимаешь, что это не так.

— Я понимаю, что так не должно быть.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, она сказала, что мне пора жить отдельно. Тогда я подыскал себе жилье. Шло время, и однажды я подвез того парня с пустым бумажником. Мы познакомились, разговорились, и очень скоро я встретился с его семьей. Отца у него не было — он умер, когда Фин был совсем ребенком. Но это ничего не значило, потому что у его матери всегда было для него время.

Фиби вспомнила Ма Би — большие руки, внимательные глаза.

— У нее было много детей, и для всех у нее находилось время — и для меня тоже. Тогда-то я понял, что не все живут так, как мы.

Прислушавшись, он сделал шаг в сторону двери.

— Должно быть, это пицца. Я вернусь через минутку. Если это Тито, ему захочется перекинуться со мной парой слов.

— Жду тебя.

На небосклоне уже показались первые звезды. Разглядывая притихший сад, Фиби неторопливо потягивала вино. Наверняка он думал, что дом, сады, вся эта красота позволят ему наконец привлечь к себе внимание матери. Совершенно очевидно, что и это не сработало.

Так почему же он остался здесь? Разве ему не было больно от воспоминаний?

Дункан вернулся назад с коробкой пиццы, парой тарелок и целой стопкой салфеток.

— Давай я займусь этим. Не хочешь рассказать мне все до конца?

— Мы уже, собственно, дошли до покупки лотерейного билета.

Пока Фиби расставляла тарелки и раскладывала салфетки, Дункан зажег несколько свечей.

— Это была такая шумиха! Сама понимаешь, моя удача не могла остаться незамеченной. Пару дней я пил не просыхая. Первым моим здравым поступком стало решение пойти к Ма Би. Я купил такую маленькую медную бутылку — вроде тех, в которых держат джиннов. А потом попросил Ма Би потереть ее и загадать три желания. Я собирался выполнить все три.

— Удачная мысль, — заметила Фиби, присаживаясь за стол.

— Тогда я казался себе чертовски умным. Прекрасно, сказала Ма Би, у нее действительно есть три желания. Для начала она хочет, чтобы я перестал швыряться деньгами, как законченный идиот. Во-вторых, ей бы очень хотелось, чтобы я ухватился за эту прекрасную возможность и добился наконец чего-нибудь путного. Должно быть, я выглядел тогда как воздушный шар, из которого выпустили весь воздух, потому что Ма Би расхохоталась и еще долго смеялась, глядя на мою физиономию. Ну а если я хочу сделать ее счастливой, добавила она, то могу купить ей пару красных туфель на каблуке, размер девять. Только представьте, что это будет за зрелище, когда она пойдет в них в воскресенье в церковь!

— Ты должен обожать эту женщину.

— Все так. А еще я постарался сдержать слово и выполнить все три обещания. Проще всего было с туфлями. Не швыряться деньгами, как идиот… С этим оказалось проблематичнее. Вокруг меня постоянно крутились какие-то люди. Деньги уходили на всякую ерунду — просто потому, что это позволяло мне почувствовать свою значимость. И так до тех пор, пока я вдруг не осознал, что это и в самом деле чертовски глупо.

— Ну да. Но ты-то ведь не глупец.

— Бывало в моей жизни всякое. — Дункан разложил пиццу — сначала Фиби, затем себе. — Эту землю я купил для матери, построил здесь дом. Она не раз говорила, что охотно уедет из этого проклятого города. Теперь я мог это устроить. И уж теперь-то она должна была обратить на меня внимание. Разумеется, я и раньше давал ей деньги. Перевез ее из нашей квартирки в чудесный маленький домик — пока этот еще не был готов. А тут еще появился мой папаша — спустя столько-то лет. Но с этим было все просто. Я дал ему двадцать пять тысяч, а большего он и не просил. Но прежде Фин составил для меня что-то вроде договора. Согласно этой бумаге родитель уже не мог предъявить ко мне каких-либо претензий. Если бы он снова стал требовать у меня деньги, то легко мог бы угодить под суд. Возможно, другой бы на его месте поторговался, но отец забрал свои двадцать пять тысяч и снова отбыл в неизвестном мне направлении.

— Все это наверняка ранило тебя.

— Могло бы, — немного помолчав, сказал Дункан. — Но не ранило. — Он отхлебнул еще вина. — Когда дом был почти готов, я привез сюда мать — чтобы она посмотрела, как все это будет. Я сказал, что все это для нее, что я обставлю этот дом, как она сама того пожелает. И ей уже никогда не придется работать. Она прошлась по комнатам, а потом спросила, какого черта я решил, что она будет здесь жить — в этой пустой, как амбар, громадине? Я сказал, что она просто не представляет, как здесь будет здорово. Что я найму повара, экономку — сделаю все, чего она только захочет. Тогда она повернулась и взглянула на меня. «Дом в Вегасе и пятьдесят тысяч наличными — вот все, чего я хочу». Я не уступил. Я еще надеялся, что она передумает. Когда дом был окончательно готов, я снова привез ее сюда. Здесь уже были сады, и я полностью обставил несколько комнат — чтобы она воочию убедилась в том, какое это замечательное место.

Фиби с нежностью коснулась его руки:

— Но это было совсем не то, чего она хотела.

— Ты права. Ей нужен был дом в Вегасе и пятьдесят тысяч. Тогда я предложил ей сделку. Живи здесь шесть месяцев, сказал я, и, если за это время не передумаешь, я куплю тебе дом и дам сто тысяч наличными. Она согласилась, а спустя полгода позвонила мне. Вещи у нее уже были собраны. Она дала мне номер телефона своего риелтора, который уже успел подобрать для нее дом в Вегасе. Мне оставалось только купить дом, а затем перечислить на счет в банке полагающиеся ей сто тысяч. Тогда-то я решил, что с меня уже довольно. Я попросил Фина составить еще один документ, после чего дал ей на подпись. Она подписала, не моргнув и глазом. Затем взяла свой чек и отбыла в Вегас.

— Когда это было?

— Лет пять назад. В Вегасе она нашла себе работу официантки. А спустя какое-то время на нее запал один из посетителей. Он разыскал моего отца и добился официального развода. Два года назад она снова вышла замуж.

— А ты живешь здесь.

— Жаль оставлять бесхозным такое место. Одно время я подумывал продать этот дом, но потом понял, что не хочу отдавать его в чужие руки.

Просто удивительно, подумала Фиби. За один вечер ей удалось удовлетворить не только свое желание, но и любопытство. Не говоря уже о великолепном сексе, она получила довольно-таки ясное представление о прошлом Дункана и стала к тому же куда лучше понимать его самого.

— Думаю, не стоит говорить, что она попросту не заслуживает такого сына.

— Пожалуй, она заслуживала того, каким я был до пятнадцати лет, но явно не заслуживает того, каким я стал с помощью своих друзей.

— Это ты купил дом для Ма Би — тот, куда мы ходили в гости в это воскресенье?

— Все дети, включая меня, скинулись и купили его три года назад. И она приняла его — ото всех нас, от своей семьи. Но она ни за что не взяла бы его у кого-то одного. Полагаю, разница тебе понятна.

— Вполне. А как насчет Джейка? Что случилось с ним?

— Он занимается подрядами. Я выбираю место, а он потом доводит его до ума. Отец Джейка ушел в строительство после того, как оставил карьеру боксера, а Джейк потом присоединился к его бизнесу. И знаешь, у него здорово получается.

— Не сомневаюсь. — Фиби любезно подложила ему еще кусочек пиццы. — Ты и в самом деле умеешь подбирать людей.

— Знаешь, да, — его ладонь легла ей на руку. — Если не считать пары-другой исключений, мне всегда здорово везло на людей.

16

Когда Дункан провожал ее к машине, пространство было наполнено звуками ночи.

— Не хочешь как-нибудь вечерком покататься со мной на яхте?

— Как-нибудь вечерком — пожалуй. Понимаешь, я не могу слишком часто уходить из дома. А еще работа… Тебе и так повезло, что меня не вызвали в управление до или во время одной из наших встреч.

Она прислонилась спиной к машине.

— Ты здорово усложнил себе жизнь тем, что начал встречаться не просто с копом, но и с матерью-одиночкой.

— Мне нравятся сложности, особенно когда удается свести их к чему-нибудь простому. — Наклонившись, он поцеловал ее. — Итак, в какой-нибудь из вечеров.

— Прекрасно. — Она уже коснулась дверцы, но затем, повинуясь импульсу, вновь взглянула на него. — А почему бы тебе не прийти к нам на ужин прямо на этой неделе? Моя мать просто в восторге от тебя.

— Правда? Ну и замечательно. Если у меня не получится с тобой, попробую приударить за ней, — он заправил ей за ухо выбившуюся прядь. — А готовит она просто потрясающе.

— Это точно. Как насчет четверга? Это даст им возможность как следует обсудить предстоящее мероприятие, не измучив меня вконец деталями.

— Хорошо, пусть будет четверг.

Наклонив голову, она внимательно посмотрела на него.

— А ты не хочешь проверить по своей записной книжке? Может, у тебя уже назначена встреча.

— Я согласен на четверг, — повторил Дункан, поцеловав ее при этом так, что у нее вновь заныло в животе.

— Ну ладно, — она сделала шаг назад. — Я, пожалуй, пойду, пока мне не пришла мысль остаться. — Заметив, что он хочет что-то сказать, она лишь покачала головой. — Мне и в самом деле пора. Итак, до четверга. Встречаемся в шесть.

— Удачной тебе поездки. И не думай обо мне до тех пор, пока не окажешься дома. А то еще, не дай бог, возбудишься так, что не сможешь вести машину.

Все это здорово развеселило ее — чего он, впрочем, и добивался. Но шутки шутками, а ей и в самом деле нужно было многое обдумать.

Он был милым, приятным и легким в общении. Он был очень хорош в постели — или, если угодно, напротив двери. Фиби никогда не претендовала на роль эксперта в данном вопросе, и в то же время ее сексуальный опыт трудно было назвать слишком уж ограниченным. Как-никак она несколько лет была замужем — и это не считая случайных встреч.

Однако ни разу ей не удалось испытать ничего такого, что могло бы сравниться с сегодняшней гаммой чувств и ощущений.

Дункан вел себя очень непринужденно, но в то же время его нельзя было назвать ни беспечным, ни легкомысленным. Вот Рой, тот действительно был легкомысленным. Повстречавшись однажды с таким типом людей, Фиби была твердо намерена не повторять подобный опыт.

Став богатым, Дункан не растерял своих друзей. Фин был его юристом, Джейк — подрядчиком. Он не забывал о друзьях, а Фиби считала верность одним из главных качеств в человеке.

И в то же время он не был наивным и предсказуемым, слишком уж разноплановая личность.

Один из слоев его личности скрывал старые раны. Как ему удалось упрятать их так глубоко? Он не кичился шрамами, как это делают многие. Иногда он позволял себе покопаться в собственных воспоминаниях, но Фиби и сама любила поразмышлять над прошлым. Однако было совершенно очевидно, что старые раны не управляли его жизнью.

И в этом плане он куда лучше справлялся с ситуацией, чем она сама.

Можно ли сказать, что ему помогали его миллионы? Безусловно. В то же время Фиби чувствовала, что он бы и без денег нашел свое место в жизни. Скорее всего, выпавшее на его долю богатство пробудило в нем определенные амбиции — точнее, позволило осознать, что и ему не чуждо некоторое честолюбие.

У Фиби тоже были свои амбиции, причем многие из них — весьма специфичные. И большую часть их она с успехом реализовала. Так что вряд ли она смогла бы всерьез заинтересоваться мужчиной — каким бы привлекательным он ни казался, — если бы у того не было четко очерченных жизненных целей.

Но если уж на то пошло, что именно ей было известно о целях и планах Дункана? Два бара, магазин на стадии планирования. Но для его амбиций это сущие пустяки. А чем еще он занимался? Чего хотел? И что намерен был осуществить?

Ну вот опять ей приходится перебирать отдельные кусочки, пытаясь сложить из них нечто целое — такое, которое могло бы ее удовлетворить.

Именно умение анализировать делало ее хорошим полицейским, но оно же — в чем тоже не было никаких сомнений — лишало ее полноценной личной жизни.

Так почему бы не принять все как есть? Пусть события текут единым потоком, и не нужно пытаться разобрать их на части. Конечно, с ее характером это было нелегко, но при желании она могла бы справиться и с этим.

В четверг он придет к ним на ужин. Не исключено также, что очень скоро они смогут прокатиться на его яхте. Они с удовольствием пообщаются друг с другом, а может быть, и не только пообщаются… А дальше уже будет видно.

Из машины она вышла в прекрасном расположении духа. Сейчас она заглянет к Карли, которой лучше бы уже быть в постели, а затем нальет себе чаю и поднимется наверх, чтобы немножко поболтать с мамой и Авой.

Напевая, она закрыла машину и быстро направилась к дому.

И вдруг… едва не выпрыгнула из собственных туфель. Каким-то чудом ей удалось сдержать вопль ужаса — именно вопль, а не крик. Коп или нет, но она все-таки была женщиной. А любая женщина завизжит от ужаса, если увидит на ступенях собственного дома приличных размеров змею.

«Возможно, это всего лишь игрушка, — подумала Фиби, прижимая руку к сердцу — казалось, то навсегда замерло в ее груди. — Глупая шутка кого-нибудь из соседских мальчишек, знающих о том, что в доме живут одни только женщины».

Тот же нагловатый Джонни Портер — это было как раз в его духе. Ну ничего, она с ним еще побеседует. Скажет ему пару ласковых слов…

«Не игрушка», — осознала она, подойдя поближе. Настоящая змея, толщиной примерно в ее запястье. И хотя Фиби ни за что не посмела бы прикоснуться к ней, выглядела эта гадина мертвее некуда.

Может быть, только спит?

Отступив на шаг назад, Фиби в задумчивости смотрела на змею. Мертвая она или живая, но ее следовало убрать оттуда. Мертвой змее точно не место на ступенях дома. А живая могла проснуться и куда-нибудь ускользнуть — в сад или в дом.

При этой мысли Фиби бросилась к машине и распахнула багажник. Как она жалела, что у нее нет при себе оружия! Впрочем, она не была до конца уверена в том, что смогла бы попасть в змею — реши та вдруг и в самом деле ускользнуть.

«Бог ты мой, — бормотала она, вытаскивая из багажника зонтик, — как же мне не хочется это делать».

Но что тогда? Бежать за помощью к соседям? Звонить Картеру? Будь так добр, приди и убери мертвую змею со ступенек нашего дома. Нет уж, спасибо.

Судорожно сглотнув, она сделала еще шаг вперед, а затем, почти что зажмурившись, ткнула в змею зонтом.

И тут же отпрыгнула назад и замерла. Однако черная мерзость даже не пошевелилась. Ткнув змею еще пару раз, Фиби окончательно убедилась в том, что та мертва.

«Вот и хорошо, вот и замечательно. Теперь мы ее уберем. Главное, не думать об этом. Главное… Ой-ой-ой!»

Просунув сложенный зонт под мертвое тело, она попыталась отнести его на задний двор. Пару раз змея падала на землю, и тогда Фиби, проклиная все на свете, отскакивала прочь, как если бы под ноги ей попал раскаленный уголь. Лучше всего подошли бы сейчас щипцы для угля. Но Фиби понимала, что если она пойдет за ними в дом, то ей уже не хватит смелости снова выйти на улицу.

Она все-таки протащила змею через задний двор. Однако когда она наконец добралась до мусорного бака, нервы ее были уже на пределе. Из последних сил она швырнула в бак и мертвое тело, и почти что новый зонтик.

Не исключено, что существовало специальное предписание, запрещавшее выбрасывать мертвых рептилий в мусор, даже не попытавшись упрятать их в какой-нибудь контейнер. Но сейчас ей было на это наплевать.

Если что, она позвонит менеджеру той компании, которая занимается вывозом мусора. Подкупит его. Предложит ему переспать с ней.

Пока же Фиби устремилась прочь от мусорного бака. В одно мгновение она оказалась на ступенях задней веранды и только тут позволила себе сесть. Проклятая кошка. Надо будет выяснить, чья это кошка таскает им на участок трупики убитых животных.

С другой стороны, непонятно, как коту удалось найти в Саванне змею таких размеров. Нет, это не кот, а кто-нибудь из подростков. Чья-то идиотская шутка.

Ей уже не хотелось чаю, не хотелось болтать о пустяках. Фиби встала и направилась к двери, намереваясь сразу же лечь в постель.

Она уже коснулась ручки, как вдруг услышала знакомый свист. И от этого звука по спине ее вновь пробежал холодок.

Ну и умора! Он чуть не надорвал себе живот. Просто не мог вспомнить, когда он последний раз так смеялся. В какой-то момент у него даже слезы из глаз потекли, и ему пришлось пару раз вытереть их, чтобы отчетливо видеть происходящее через объектив фотокамеры.

Черт побери, ну и подпрыгнула же она! Судя по всему, чуть не обделалась прямо на дорожке. Смех рвался у него из горла, и он так отчаянно старался приглушить его, что даже ребра заболели.

Он надеялся, что она в ужасе перескочит через его подарочек, но вынужден был признать, что ошибался. Эта женщина была сделана из более прочного материала. Но от этого его шутка стала лишь интереснее.

Ему чертовски повезло, что он наткнулся на эту черную змею и уже потом, разбив ей голову, вдруг сообразил, что сможет использовать ее. Но он даже не ожидал, что все эти фокусы с зонтом так развеселят его.

Что ж, теперь она точно не будет спать полночи, а когда заснет, ей наверняка привидятся змеи.

Ну а он? Он пойдет домой и распечатает парочку-другую фотографий, чтобы доставить себе еще несколько приятных минут. А потом заснет — крепко, как младенец.

Ей так и не удалось как следует поспать. В голове крутились самые разные мысли. Едва дождавшись рассвета, она поднялась и позвонила Картеру.

Трубку сняла Джози, и Фиби немедленно рассыпалась в извинениях. Та лишь что-то пробурчала в ответ, и через секунду Фиби услышала заспанный голос Картера.

— Прости меня, ради бога. Мне следовало дождаться более подходящего часа…

— Поздно же ты об этом подумала.

— Ладно, я действительно прошу прощения. Но мне нужно, чтобы ты пришел сюда и кое на что посмотрел.

— Что это такое? Русалка? Трехголовая рыба? Новый «Ягуар», который ты решила подарить мне в знак сестринской любви? Неужели что-то еще?

— Перестань бурчать, Картер. Я хочу, чтобы ты выполз из постели, оделся и пришел сюда. Прямо сейчас. А чтобы никого не разбудить, отправляйся прямо на задний двор. Понял меня?

— Да, да, да. Начальственно-стервозная Фиби. По крайней мере, сделай мне кофе.

Он придет. Он, конечно, поворчит, но придет. Быстро одевшись, она поспешила вниз, чтобы приготовить кофе. Когда она вышла из дома, в руках у нее было две чашки.

Ночью была гроза — она явственно слышала раскаты грома. Дождь шел совсем недолго, но камни во дворе все еще были сырыми. В воздухе висела легкая дымка — через пару часов от нее не останется и следа.

Потягивая свой кофе, Фиби наблюдала за тем, как капли воды стекают с листьев маленького персика, который Ава посадила год назад.

Услышав шаги Картера, она поспешила к воротам и открыла их еще до того, как он успел постучать.

Вид у него был заспанный: всклокоченные волосы, опухшие глаза. На Картере были спортивные штаны, футболка и старенькие кроссовки, но для Фиби он выглядел как рыцарь в сияющих доспехах.

Мрачно взглянув на сестру, он взял свой кофе.

— И где тело? — поинтересовался он.

— В мусорном баке.

От неожиданности он поперхнулся кофе.

— Что?

— Вон там, — махнула она рукой в сторону бака.

— Ты что, кого-то убила? И хочешь, чтобы я помог тебе похоронить тело?

Она снова ткнула пальцем в сторону бака. Пожав плечами, Картер откинул крышку. И тут же вздрогнул так, что кофе пролился на землю. Фиби взирала на это с нескрываемым удовольствием. Однако ее брат, оправившись от неожиданности, запустил руку в бак и достал оттуда мертвую рептилию.

— Холодная.

— Ради бога, Картер… — Взвизгнув, она отскочила назад, ибо он с довольной ухмылкой шагнул в ее сторону. — Не подходи! Хватит дурачиться!

— Потрясающе. Этот большой парень прополз по Джонс-стрит, чтобы забраться к Аве в сад.

— Я нашла ее вовсе не в саду. Да кончишь ты, наконец, играться этой штукой?! Я обнаружила ее на ступенях у парадной двери, уже мертвой.

— Вот оно что, — он задумчиво посмотрел на змею. — И что же ты там делал, большой парень?

— Может, это кот ее задушил. Недавно я нашла во дворе мертвую крысу… Вот только змея такая крупная. Не знаю, способен ли кот ее придушить? Но даже если так, с какой стати он разбрасывает трупы у нас перед домом? Тогда я решила…

— Тот кот, который убил эту змею, должен неплохо орудовать дубинкой, — Картер повернул змеиную голову так, чтобы Фиби тоже могла ее разглядеть. — Кот мог бы ее покусать, но вряд ли он способен расплющить ей голову.

— Да, — задумчиво сказала Фиби, — мне тоже показалось, что кот здесь ни при чем, — она пнула ногой принесенную коробку. — Будь так добр, кинь туда эту мертвую гадину, а затем отнеси все в мусорный бак. И не смей прикасаться ко мне, пока не помоешь руки.

Картер бросил змею в коробку.

— Говоришь, нашла ее прямо на ступенях?

— Да. — С некоторым злорадством она отметила, что Картер больше не улыбается. — Я вернулась домой около одиннадцати и…

— Откуда?

— Я была на свидании, если тебе так интересно.

— С лотерейным парнем?

— Его зовут Дункан. В любом случае эта штука уже лежала на ступеньках. А это значит, что кто-то подбросил ее туда.

— Подросток-идиот?

— Джонни… ты ведь знаешь Джонни Портера, который живет тут за углом? Он первый в моем списке подозреваемых.

— Поговорить с ним?

— Нет, я сама. Мне просто-не хватило духу открыть мусорный бак и еще раз взглянуть на эту тварь.

— Для этого и существуют братья. — Закрыв коробку, он взглянул на сестру со зловещей улыбкой. — Бедная маленькая Фиби.

— Не вздумай дотронуться до меня своими руками — после этой дохлой твари.

— Я всего лишь хотел утешить свою сестренку, поддержать ее в минуту…

— Если ты прикоснешься ко мне хотя бы пальцем, твои яйца окажутся у тебя в глотке, — она угрожающе сжала кулаки. — Уж с тобой-то я справлюсь.

— Не факт. Я в последнее время много тренировался.

— Ну, хватит. Иди в дом и как следует помойся. Проводив его в дом, она оперлась на стойку и стала наблюдать за тем, как Картер моет руки.

— Знаешь, о чем я думаю? Может, дело тут не в Джонни Портере…

— Хочешь сказать, мы зря грешим на подростков?

— Именно так. Все это похоже на отвратительную шутку и только… Но мне почему-то вспоминается другой случай, — она имела в виду историю с куклой. — Конечно, я поговорю с Джонни, но мне никак не удается избавиться… от чувства дискомфорта, назовем его так. И я подумала, может, ты прогуляешься после занятий мимо дома — пройдешься пару раз туда-сюда. Даже не нужно заходить. Я ведь знаю, как это бывает: зашел на минутку, а задержался на пару часов. Но если бы ты немного погулял тут, пока я буду на работе…

— Конечно, я так и сделаю. Фиби, если ты действительно встревожена…

— Просто чувство дискомфорта, — поправила она. — Пока еще нет реального повода для тревоги. Знаешь, а ведь нечто подобное у нас уже было.

— Ну да, Рубен любил развлечения такого рода, — Картер напрягся. — Например, поставить машину так, чтобы выхлоп оседал на клумбе, и тому подобное.

Фиби успокаивающе похлопала его по руке. Для Картера эти воспоминания всегда были болезненнее, чем для нее.

— Именно. Такие же мелкие пакости. Если это дело рук Микса, ему очень скоро наскучат подобные развлечения.

— А ты не боишься, что он перейдет к более серьезным забавам? — Картер осторожно притронулся к ее щеке, где еще так недавно красовался громадный синяк. — Он снова может напасть на тебя, Фиби.

— Поверь мне, Картер, он уже не сможет застать меня врасплох. И я не настолько беззащитна, как наша мама.

— Я понимаю, что ты способна постоять за себя. Но ведь из-за этого типа ты уже однажды попала в больницу.

— Больше этого не повторится, — она решительно сжала руку брата. — Обещаю тебе. — И тут же предостерегающе покачала головой. — Мама идет. Давай так: ты отправился на утреннюю пробежку, а по дороге заглянул к нам на кофе. Хорошо? Если она узнает об этой змее, то уже никогда не сможет выйти во двор.

Картер кивнул и даже попытался улыбнуться, когда на кухню вошла их мать.

— Подумать только! Оба моих ребенка — и в столь ранний час!

Насчет куклы так ничего и не удалось выяснить. Эту модель сняли с производства еще три года назад, что ни в одном из магазинов Саванны купить ее было просто невозможно. Оставались только «И-бей», блошиные рынки и всякого рода распродажи. И поскольку дело было не столь уж серьезным, в полиции сочли, что лучше потратить свой бюджет на что-то более стоящее.

Как оказалось, Джонни Портера они подозревали совершенно напрасно: тот уже неделю как уехал вместе со своим классом за город.

Разумеется, были в их районе и другие беспокойные юнцы, но ни один из них как-то не приходил на ум. К тому же трудно было понять, почему кто-то из них — включая Джонни Портера — дважды выбирал в качестве мишени именно ее дом. При этом других так и не побеспокоили. Об этом Фиби узнала из разговоров с соседями, которых она как бы случайно расспросила обо всем, что ее интересовало.

В итоге она решила прогуливаться после работы по площади и парку — в надежде услышать, не прозвучит ли вдруг знакомый свист. В ту же ночь она устроила себе наблюдательный пост прямо на террасе, на случай, если кто-нибудь решит порадовать их еще одним подарком.

Так она и сидела возле дверей, с биноклем на коленях, чувствуя себя кем-то вроде старой миссис Сэмпсон с Гастон-стрит, которая сутками напролет разглядывала проходящих из окна своей главной гостиной.

Если тревожное ощущение усилится, она попросит, чтобы патрульная машина пару раз проезжала мимо ее дома ночью — а может, и днем тоже. Сам дом был неплохо защищен — в свое время на этом настояла тетушка Бесс. Фиби лично обходила весь дом, когда все уже были в постелях, и проверяла, включена ли сигнализация.

На этом тоже настояла ее тетушка. «Люди не настолько уж хороши, чтобы доверять им, — говаривала она. — Но в тебе течет моя кровь, и ты проследишь, чтобы все было в порядке».

Мама, конечно же, была не столь хороша, чтобы доверять ей такое важное дело. Все, что ей оставалось, — это чистить, полировать и прислуживать в обмен на приют, который был предоставлен ей и ее детям.

До Картера тетушка Бесс практически не снисходила. Ночные кошмары, мучившие его еще несколько месяцев после ареста Рубена, стали для тетушки явным свидетельством его слабости. Истинный Макнамара ни за что не стал бы рыдать во сне, даже в неполных семь лет.

Но к Фиби у нее было иное отношение. Если та дерзила или вступалась за брата, тетушка лишь с одобрением говорила: «По крайней мере, у этой есть стержень».

Вот почему в ее жизни были и уроки фортепьяно — занятие, не приносившее ей никакого удовольствия, — и уроки танцев, которые она обожала. Под давлением тетушки она занималась изучением музыки и изящных искусств, посещала салоны и магазины, подобающие юной леди, и даже совершила недельную поездку в Париж. Ну а кульминацией всего стал невыносимо скучный бал для дебютанток.

Фиби согласилась пойти туда только после того, как тетушка пообещала ей, когда придет время, оплатить обучение Картера в университете. Стоило потратить одну ночь своей жизни на то, чтобы гарантировать брату четыре года учебы.

Конечно же, тетушка решительно возражала против того, чтобы Фиби проходила обучение в ФБР, ведь это означало, что отныне она теряет над ней контроль. Но, как ни странно, она одобрила появление Роя.

И все же, когда Фиби вернулась под крышу ее дома, с ребенком и без мужа, тетушка Бесс не могла скрыть довольной усмешки.

— Неудивительно, что тебе не удалось удержать такого мужчину — с твоими-то потугами сделать карьеру. Женщине всегда приходится выбирать: либо муж, либо карьера.

— Глупости. Мой развод никак не связан с моей работой.

Тетушка умирала. Для Фиби это было совершенно очевидно: за те недели, что ее не было дома, тетушка Бесс усохла до того, что напоминала обтянутый кожей скелет, и лишь глаза ее оставались живыми и недобрыми.

— Он женился на тебе ради этого дома. Вряд ли стоит порицать его за это. Брак по расчету свидетельствует об изрядной толике здравого смысла.

— Мне не нужен ваш дом.

— Тем не менее он будет твоим. Так я решила еще несколько лет назад. Дом будет держаться на тебе. На тебе, твоей слабохарактерной матери и твоем плаксивом братце.

— Выбирай выражения, — Фиби подошла чуть ближе к кровати, — выбирай выражения, когда говоришь о моей семье.

— О твоей, — тетушка ткнула пальцем в ее сторону, — а не о моей. Только в тебе течет моя кровь, значит, тебе и отвечать за мой дом. Я уже сделала соответствующие распоряжения.

— Прекрасно.

Сухие губы тетушки искривились в улыбке. Фиби казалось, что плоть больной тает на костях. Именно так встретила свой конец Злая Ведьма: она растаяла.

— Ты думаешь, что тоже сможешь сделать распоряжения. Устроить здесь все по-своему — когда меня похоронят. Считаешь, что я долго не протяну. Что ж, относительно этого ты совершенно права — я действительно долго не протяну.

— Мне очень жаль, — невзирая на все их разногласия, Фиби почувствовала угрызения совести. — Я знаю, как тебе больно. Могу я что-нибудь для тебя сделать?

— В тебе еще есть эта слабинка. Ничего, со временем она исчезнет. После моей смерти дом перейдет к тебе. Не думай, что сможешь отдать его своей матери или брату. Все это я обговорила в завещании. Деньги на его содержание уже выделены. Будешь получать их у юристов. И не думай, что сможешь загрести все себе. Это тоже закреплено в документах.

— Мне твои деньги не нужны.

— Твое счастье, потому что ты не получишь ни цента. Никто из вас. Все пойдет на дом. После твоей смерти он может перейти твоим наследникам. Но только в том случае, если ты подчинишься условиям завещания. Тебе придется жить здесь, если хочешь, чтобы и твоя мать осталась здесь. Я не желаю, чтобы этот дом превратили в пансионат, музей или что-либо в этом роде. Это жилой дом, и таковым он останется впредь. И отныне ты будешь жить именно здесь.

Ни пистолета к виску, ни ножа к горлу, думала Фиби. Тетушка была слишком слаба, чтобы использовать столь явное оружие. Вместо этого она сделала заложниками тех, кого Фиби любила больше всего.

— Мне не нужен твой дом и твои деньги. И в твоем одобрении я тоже не нуждаюсь. Я вполне способна вырастить свою дочь сама, без чьих-либо советов или поучений.

— Тебе придется остаться, или твоя мать вынуждена будет уехать сегодня же. Покинуть дом, из которого она боится выйти вот уже много лет. Или ты думаешь, я ничего не знаю? Я вышвырну ее отсюда в течение часа, невзирая на все ее вопли и слезы. После этого ей останется лишь отправиться в палату для умалишенных. Как тебе такая перспектива?

— Почему ты собираешься так с ней поступить? Все это время она только и делала, что заботилась о тебе. Она ни разу за всю свою жизнь никого не обидела, не сделала никому ничего плохого.

— Вот поэтому-то к ней и относятся без особого уважения. Но я не собираюсь поступать подобным образом. Все зависит от тебя. Если ты будешь жить в этом доме, то и она останется. Если ты уедешь отсюда, ее тут же выставят прочь. Я пустила вас в свой дом, и я же могу выставить вас за дверь.

— Ты и раньше это говорила.

— Теперь это окончательно.

Фиби проснулась словно от толчка. Неужели опять знакомый свист? Она и в самом деле что-то слышала или ей это только приснилось?

Фиби осмотрела в бинокль улицу, взглянула в направлении парка. Никого.

Она потерла глаза, размяла шею.

Тетушка Бесс. Сколько она еще протянула тогда? Недели три-четыре. И почти все это время она была в забытьи или дремала под воздействием таблеток.

Но и за это время Фиби успела понять — благодаря адвокатам и всевозможным бумагам, — что некоторые вещи невозможно урегулировать с помощью переговоров.

Ей больше так и не удалось поговорить с умирающей.

И вот теперь, по прошествии стольких лет, Фиби сидит в этом доме и смотрит на улицу.

И вряд ли это когда-нибудь изменится.

17

Разз Джонсон должен был кое-что доказать. И сделать это он намеревался прямо сегодня. Стало быть, Хозяева решили, что могут безнаказанно прийти на его территорию? Это решение станет для них началом конца. Они, значит, вознамерились установить здесь свои порядки, наплевав на тех, кто распоряжается в этой части города?

Ну-ну. Он научит их уважать чужие права.

Его брат сейчас в больнице. Может быть, он уже умер. Врачи достали у него из живота те пули, которые всадили в него ублюдки с Ист-Сайд — когда его брат отправился со своими ребятами на территорию Хозяев, чтобы отплатить им за набег.

Но Разза Ти-Боун с собой не взял, поскольку тот еще не достиг такого положения, чтобы можно было участвовать в вооруженных стычках. Кто знает, может быть, если бы он тоже был там, его брат не лежал бы сейчас в больнице раненный, а может, уже и мертвый.

Разз знал, что ему нужно делать. Око за око.

Он ехал сейчас по Хитч-стрит, территории врага на украденной машине. Голубая кепка — часть той формы, которую носили в его банде, — лежала рядом с ним на сиденье. Вполне возможно, что на улице был кто-то из Хозяев, а Разз не хотел, чтобы они раньше времени догадались: это парень из Группы. Нет-нет. Сначала он должен все подготовить.

Пока же он намерен маскироваться.

Разз по праву занял свое место в банде. Несмотря на то что его брат был там весьма заметной фигурой, Раззу пришлось доказывать, что он не слабак. Сначала он чертовски хорошо зарекомендовал себя в драке: всегда бился до конца и никому не уступал. Потом научился мастерски угонять машины. А затем ему доверили торговлю наркотиками, поскольку сам он никогда не употреблял этой дряни. Вот только серьезные разборки — со стрельбой и поножовщиной — проходили пока без его участия, потому что он еще сомневался в себе. И это стало одной из причин, из-за которых брат не взял его с собой прошлой ночью.

Но сейчас у Разза был с собой пистолет сорок пятого калибра с полной обоймой. Оружие лежало под кепкой, рядом с ним, что придавало ему абсолютную уверенность в своих силах. Он намеревался всадить всю обойму в лоб тому ублюдку, который подстрелил его брата. И вообще сейчас он готов был пристрелить любого, кто встанет у него на пути.

Он ехал к ним при свете дня, открыто, в своей форме. И если ему не суждено вернуться назад, что ж, значит, так тому и быть. В конце концов, ему уже шестнадцать лет.

Разз припарковался напротив винного магазина. Он знал, что Клип использует заднюю часть магазинчика под свой «офис». Там он обделывает свои делишки, отдает распоряжение разной шушере и пользуется услугами местных шлюх, готовых на все ради парней из банды.

Сначала Разз обойдет здание вокруг — да, именно так он и сделает. Затем уберет с пути охрану, если она там есть. А потом войдет внутрь и всадит пулю в лоб этому ублюдку.

Ти-Боун будет гордиться им. Ти-Боун наверняка захочет жить, когда узнает, что за него отомстили.

Разз натянул кепку, лихо сдвинув ее на правую сторону. Пистолет он сунул за пояс брюк — под рубашку, подальше от посторонних взглядов. Когда он выбирался из украденной машины, ему казалось, что пистолет весит, как хорошая пушка.

В одежде Разза преобладали желтые и голубые цвета. Это означало, что он — один из Группы. Его ярость, скорбь и чувство собственной правоты были настолько сильны, что он уверенно шествовал в своей форме прямо по Хитч-стрит.

Он был готов. Он однозначно был готов отправить на тот свет этого ублюдка.

Не исключено, что это намерение было написано у него на лице. Во всяком случае, несколько женщин, стоявших на террасе, при виде его воинственной ухмылки поспешили скрыться внутри дома. «Все так, сучки. Бегите. Прячьтесь».

Шагая по дорожке вокруг винного магазина, он вытащил из-за пояса пистолет. И сказал себе, что дрожь в руках была вызвана не страхом, но предвкушением стычки.

Он представил лицо своего брата — каким тот выглядел в больнице.

Можно сказать, брат уже мертв, хотя аппарат еще дышит за него. А рядом сидит мама, держит на коленях Библию и плачет. Ничего не говорит, даже не шевелится. Просто сидит и плачет.

От этих воспоминаний его снова затрясло — на этот раз от ярости. Из горла вырвался полузадушенный крик, рука крепче сжала пистолет.

Он готовился к атаке, но у задней двери никого не было.

Сейчас Разз слышал только стук собственного сердца. Тыльной стороной ладони он утер лоб, успевший покрыться капельками пота. «Ради Ти-Боуна», — подумал он, а затем пнул заднюю дверь так, что она с треском распахнулась.

Пистолет, как живой, прыгал в его руке. Он даже не почувствовал, как палец нажал на спусковой крючок. Пистолет выстрелил словно сам собой, пробив дыру в стене прямо над столом. Но за столом никого не было — никого, кто принял бы эту пулю на себя.

Разз опустил пистолет, его руки дрожали. Он посмотрел на пустой стол, окинул взглядом пустую комнату. Он повел себя как идиот, и теперь все будут над ним смеяться. А это значит, что будут смеяться и над его братом. Такого он просто не мог позволить.

Нужно было что-то сделать… что-то по-настоящему грандиозное.

Тут внутренняя дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина. И в этот момент Разз понял, что ему следует делать.

— Захватчик заложников — некий Чарльз Джонсон, уличное прозвище Разз, — детектив Рикс из отдела по борьбе с организованной преступностью вводил Фиби в курс дела. — Он уже стрелял, однако о раненых ничего не известно. Удерживает внутри четверых.

— Чего он хочет?

— Крови. Прошлой ночью была перестрелка между двумя бандами — Группой из Вест-Сайд, в которую входит сам Джонсон, и Хозяевами из Ист-Сайд. Старший брат Джонсона получил три пули. Сейчас он в критическом состоянии. Так вот, Разз хочет, чтобы мы нашли того парня, который это сделал. Он утверждает, что это некий Джером Клип Саджет. Мы отдаем ему Саджета, он выпускает заложников.

— Сколько ему лет?

— Шестнадцать. Пока еще никаких кровавых дел на его счету. Старший брат — другое дело. Тот уже давно в банде.

— Ладно, — Фиби внимательно просматривала журнал. — Он уже говорил с вами?

— Да. Повторял одно и то же. Он пока еще на первой стадии. Велел дать ему то, что он хочет, иначе он устроит тут настоящий ад. Сказал, чтобы этот тип был тут не позже чем через двадцать минут.

— Хорошо. — Фиби взялась за телефон.

Парень ответил на первый же звонок:

— Вы привели этого ублюдка?

— Разз, это Фиби Макнамара. Я из полиции, из отдела по кризисным ситуациям.

— Плевать мне на тебя, сучка.

В его голосе была ярость, но она явно маскировал страх.

— Ты рассержен, Разз, и я могу тебя понять. У меня тоже есть брат.

— Думаешь, мне есть какое-то дело до твоего братца? Лучше поторопитесь и приведите сюда того ублюдка, иначе я отправлю на тот свет кого-нибудь из этих четверых.

— Мы уже ищем его. А пока, Разз, не мог бы ты сказать, все ли в порядке с теми, кто внутри? Может, кому-нибудь нужна медицинская помощь?

— Скоро будет нужна. Скоро им потребуются мешки для выноса тела.

Его голос дрожал от ужаса и ярости.

— Ты еще ни в кого не стрелял, Разз? Я права? Мы хотим, чтобы все закончилось без лишних жертв.

— Все это не закончится до тех пор, пока я не всажу пулю Клипу в башку. Вот тогда точно все будет кончено.

— Ты хочешь наказать человека, который, как ты думаешь, ранил твоего брата?

— Я знаю, что это сделал Клип! Моя семья мне сказала. Ты что, думаешь, что они лжецы?

— Твоя семья видела, что случилось с твоим братом?

— Именно. Двух из них тоже подстрелили, но только Ти-Боун при смерти. И я хочу видеть того ублюдка, который это сделал. Вы приведете его сюда. Слышала, что я сказал? Вы приведете его сюда, иначе я убью кого-нибудь еще.

«Семья = банда, — записала Фиби в своем блокноте. — Гордость и месть».

— Ты хочешь, чтобы мы нашли этого человека и привели его сюда, чтобы ты сам мог наказать его?

— Сколько раз я должен повторять это?

— Я просто хочу разобраться во всем до конца. И я хочу понять, каким образом ранение твоего брата связано с теми людьми, которых ты удерживаешь там. Ты думаешь, они тоже к этому причастны?

— Не имеет значения.

— Ты хочешь сказать, что они не имеют для тебя никакого значения.

— Именно так. Если вы мне не верите, я могу всадить пулю в любого из них прямо сейчас.

— Я верю тебе, Разз. Просто я хочу, чтобы ты понял: если ты убьешь кого-нибудь из заложников, мы уже не сможем помочь тебе в этом деле. Еще я пытаюсь связаться с больницей. С теми врачами, которые лечат твоего брата. Наверняка ты захочешь узнать, как он сейчас. Ты уже видел его сегодня?

Она постаралась вовлечь его в разговор о брате. Брат для него — герой. Абсолютная преданность. Затем Разз заговорил о матери, которая плачет у постели брата. Так Фиби удалось вытянуть еще немного информации. Нет других братьев и сестер. Отец тоже отсутствует.

«Быстрее найдите его мать!» — написала она на клочке бумаги, который сунула в руку Риксу.

— Ты, наверно, проголодался, Разз? Я могу передать тебе пару сэндвичей.

— У меня тут полно пива и чипсов. Вы что, думаете, я идиот? Не смотрю телевизор? Никто не сможет войти сюда. Никто, кроме Клипа.

— Никто не собирается входить туда без твоего разрешения.

— Может быть, я не пристрелю никого из этих недоносков. А может, и пристрелю. Но пока что они будут лежать лицом вниз. И вообще, я устал болтать с тобой. В следующий раз звони только затем, чтобы сказать, что вы нашли этого ублюдка.

Как только он бросил трубку, Фиби повернулась к полицейским:

— Вы уже нашли этого Клипа?

— Он скрылся. Мы разослали людей по всему городу.

— Если бы мы сообщили Джонсону, что Саджет в тюрьме, то, возможно, он стал бы посговорчивей. Как только найдете его, сразу звоните мне.

Фиби бросила взгляд на часы. Без четверти пять. На ужин ей, должно быть, уже не успеть.

Дункан был очень доволен собой, когда жал на кнопку звонка дома на Джонс-стрит. Это чувство только усилилось, когда Эсси, открывшая ему дверь, просияла ослепительной улыбкой.

— Бог ты мой! И кто это там позади?

— Угадайте с трех раз, — ответил ей Дункан из-за огромной корзины алых маков. — Куда мне отнести это?

— Поставь пока тут, а потом мы решим, куда их лучше пристроить. Что за прелесть! Ну же, проходи в гостиную. Ты как раз вовремя. Бокал вина?

— Меня не так уж часто приглашают отужинать с четырьмя красавицами. Так что для меня это особый случай.

— Как и для нас. — Она взяла один из бокалов. — Ты ведь еще не встречался с моей невесткой? Джози, это Дункан Свифт.

— Выходит, сразу пять красивых женщин. Очень рад знакомству.

— Пятая уже занята, — заметил Картер, внося в комнату большой поднос с бутербродами. За ним по пятам, с маленьким подносиком в руках, шла Карли. — Как дела, Дункан?

— Все в порядке. Привет, Карли.

— Мама сегодня будет поздно. Она работает.

— Что тут поделаешь. Впрочем, еды здесь столько, что я могу задержаться и подольше. А я тебе кое-что принес.

— Подарок? — Карли тут же ухватила взглядом маленькую розовую коробочку в его руках.

— В знак признательности одной из моих хозяек.

— Большое спасибо, — вежливо ответила девочка под орлиным взором своей бабушки. И тут же взвизгнула от радости, вытаскивая из коробки ленту для волос. Она была сделана в форме букета: белые и лиловые фиалки, окутанные легким облачком кружев. — Какая прелесть! Как здорово! Вот спасибо! — Забыв обо всяких приличиях, Карли бросилась к Дункану и крепко обняла его. — Можно я надену ее прямо сейчас? Бабушка, пожалуйста!

— Ладно, беги.

Карли рванулась к двери, задержавшись только для того, чтобы еще раз улыбнуться Дункану через плечо.

— А вы не промах, молодой человек, — заметила Эсси.

— Надеюсь, да.

В четверть седьмого Фиби вновь позвонила домой и сказала Аве, чтобы не ждали ее к ужину. Даже если ситуация разрешится наилучшим образом, ей придется затем опрашивать свидетелей и возиться с бумагами. Так какой смысл остальным сидеть все это время над пустыми тарелками?

Фиби пила холодный кофе, от души признательная тому, кто догадался использовать по назначению кухню этого ресторанчика. Напротив нее сидела Опал Джонсон, мать Разза. Им не сразу удалось найти ее, поскольку Опал на время покинула раненого Ти-Боуна, чтобы посидеть на скамейке возле больницы и помолиться за его выздоровление.

И вот она здесь, в этом небольшом помещении, набитом копами, которые сейчас пытаются спасти ее второго сына.

Кое в чем они уже преуспели. Хотя Разз по-прежнему отказывался выйти из магазина или отпустить кого-нибудь из заложников, в его голосе уже не было прежней ярости. Его решимость явно пошатнулась.

— Ему придется отправиться за решетку? — спросила Опал.

— Да, но он останется жив, — ответила Фиби. — Он еще никого не убил, никого не ранил.

Опал невидящим взглядом смотрела в окно ресторана. Это была худая, костлявая женщина, темное лицо которой опухло от слез, а в глазах застыли печаль и тревога.

— Я делала все, что могла. Все, на что была способна. Работала на двух работах, чтобы дать мальчикам образование, водила их в церковь. Но Франклин, он решил жить по-своему. А затем перетянул к себе и Чарли. Группа, — она выплюнула это слово. — Куда уж мне было с ней тягаться.

— Миссис Джонсон, мы делаем все возможное, чтобы ваш сын вышел оттуда целым и невредимым. Чтобы все вышли оттуда живыми. Это даст ему шанс начать все заново.

— Они думают, что это делает их настоящими мужчинами, — Опал беспомощно смотрела на Фиби. — Наркотики, убийства, все эти банды. Они думают, что только так станут настоящими мужчинами.

— Я собираюсь еще раз поговорить с ним. — Протянув руку через столик, Фиби слегка коснулась ее руки. — Не возражаете?

— У вас есть дети, мисс?

— Фиби. И… да, у меня есть дочь. Ей сейчас семь.

— Дети вырывают сердце у вас из груди. Но и такое — все израненное и в синяках, — оно продолжает биться только для них. Что бы там ни было…

— Главное сейчас — вывести его оттуда живым. — Фиби начала было набирать номер, но прервалась, когда в комнату вошел Рикс.

— Саджет в тюрьме. Ему предъявлены обвинения в хранении наркотиков и оружия. В квартире, где он скрывался, мы нашли пистолет. По калибру совпадает с тем оружием, из которого был застрелен Франклин Джонсон. Эксперты должны сказать точнее.

— Прекрасно. — Фиби взглянула Опал в глаза. — Очень хорошие новости. Я хочу, чтобы вы помогли мне, миссис Джонсон. Мы арестовали человека, который стрелял в вашего сына, в брата Чарли. Теперь ему не отвертеться от тюрьмы. Нужно убедить Чарли, что этого вполне достаточно и он может выйти оттуда. Он должен понять, что все уже закончилось.

Фиби набрала номер винного магазина. Теперь в голосе парня звучало больше усталости, чем ожесточения. Еще один хороший знак.

— Разз, у меня хорошие новости.

— Мой брат очнулся?

— Твой брат находится в том же состоянии, что и прежде. И это значит, что ему не стало хуже. Он ведь крепкий парень, правда?

— Ясное дело.

— Вот и замечательно. Я хотела сказать, что Клип отправлен за решетку.

— Этот недоносок у вас? Вы поймали этого чертова ублюдка?

— Не смей разговаривать так с этой дамой! — вмешалась Опал. — Не смей произносить подобную мерзость!

— Это он всадил несколько пуль в Ти-Боуна. Я называю его так, как он того заслуживает.

Фиби покачала головой, не позволяя Опал продолжить спор.

— Твоя мать очень взволнована, Разз. Теперь ей приходится переживать из-за вас обоих — из-за тебя и твоего брата. Но мне кажется, мы могли бы найти выход, который устроит всех без исключения. Полиция предъявила Клипу обвинения, так что он теперь за решеткой. Ему…

— Приведите этого ублюдка ко мне!

— Я знаю, что ты хочешь видеть его. И я могу устроить это. Если ты сложишь оружие и выйдешь из магазина, я договорюсь, чтобы тебя отвели туда, где он сидит. И ты увидишь его за решеткой.

— Я хочу видеть его мертвым! Хочу сам отправить его на тот свет.

— Ты очень устал, Разз. Это был долгий, по-настоящему долгий день. Ты должен знать, что полиция нашла у Клипа пистолет — того же калибра, из которого был застрелен твой брат. Сейчас оружие передали на экспертизу. И если окажется, что в Ти-Боуна стреляли именно из этого пистолета, то Клипу предъявят обвинение в попытке убийства. Представляешь, сколько он просидит за решеткой? Долгие годы. Может даже, всю оставшуюся жизнь. Если бы с моим братом произошло что-то подобное, я бы предпочла, чтобы тот, кто стрелял в него, еще долго расплачивался за свое преступление.

— Гореть ему в аду!

— Знаешь, тюрьма штата Джорджия — тоже своего рода ад. Разз, мне сказали, что он скрывался. Скрывался! Как думаешь, что скажут его ребята, когда узнают, что он не нашел ничего лучшего, как спрятаться?

— А если вы меня обманываете?

— Она говорит чистую правду! Я сама была там, когда ей сообщили об этом. Парень, который стрелял в твоего брата, в тюрьме. А теперь выходи оттуда, слышишь? — Опал снова начала плакать. — Выходи, я не желаю видеть, как еще один мой мальчик обливается кровью.

— Не плачь, мама. Это он будет умываться кровью — как раньше Ти-Боун.

— Для такого человека, как Клип, тюрьма хуже крови, — заметила Фиби. — Да еще после того, как он потерял лицо. Показал всем, что он трус. Трус, который на много лет попадет в тюрьму за то, что он сделал. Послушай, Разз, ты нужен своей матери. Она хочет, чтобы ты положил пистолет и вышел оттуда. Докажи ей, что ты не трус. Что у тебя достаточно храбрости, чтобы выйти оттуда.

— И вы позволите мне увидеть этого ублюдка? В тюрьме? Честное слово?

— Обещаю тебе.

— Но ведь меня тоже упрячут за решетку, как и его. Это несправедливо.

— Это не совсем то, Разз. Ты ведь еще ни в кого не стрелял. Это очень существенная разница. И если ты выйдешь сейчас так, как я тебе говорю, это тоже зачтется в твою пользу.

— А как я должен выйти?

— Для начала положи пистолет. — Фиби подала знак полицейским, что парень готов сдаться. — Когда ты выйдешь, при тебе не должно быть оружия. Это понятно?

— Но ведь вы будете вооружены.

— Да, но тебе не следует беспокоиться. Ты поднимешь руки, чтобы все могли это видеть, и выйдешь из передней двери. Ты же не трус, Разз, и ты выйдешь оттуда сам. Без пистолета, с поднятыми руками. Договорились?

— Ладно. Я выхожу. Сдаюсь.

— Встретимся на выходе, Разз. Фиби положила трубку и встала.

— Что ж, пойдемте встречать вашего мальчика. — Взяв Опал за руку, она повела ее к выходу из ресторана. — Послушайте меня, пожалуйста. Когда он выйдет, полицейские будут поджидать его. Ему прикажут лечь на землю и наденут на него наручники. Таков порядок.

Фиби окинула взглядом крыши и окна соседних домов. Повсюду были люди из оперативной группы. Она решила, что было бы слишком рискованно подводить мать Разза прямо к внутреннему периметру.

— Прошу вас, подождите здесь несколько минут. Я скоро вернусь и прослежу за тем, чтобы вам позволили встретиться с Чарли.

— Спасибо вам за все, что вы сделали для нас. Спасибо.

Фиби быстро двинулась в сторону винного магазинчика, стараясь не выпускать из вида переднюю дверь. Когда она заметила, что парень выходит наружу с поднятыми руками, из груди ее вырвался вздох облегчения.

И тут же раздались оглушительные выстрелы. На мгновение она замерла, наблюдая за тем, как содрогается, а затем падает на землю тело Чарли. С криком она метнулась к нему, тогда как десятки полицейских поспешили в укрытие.

Кто-то швырнул ее на землю. Как сквозь сон слышала она крики, доносившиеся из винного магазина, и возгласы тех, кто окружал здание: «Стреляют! Здесь стреляют!»

Это было потрясающе! И в то же время невероятно легко. Всего-то и нужно было — проскользнуть внутрь да прикинуться своим, а уж он-то знал, как это сделать. Затем оставалось лишь найти подходящее место, затаиться и выждать момент.

И все это время она уговаривала того щенка выйти из здания! Все впустую, правда, сучка?

Маленький недоносок заслужил того, чтобы его прикончили. Бандиты были настоящим позором для города.

Он мог бы всадить несколько пуль и в нее. Легче легкого. Но так было даже лучше. Теперь эта история наверняка получит огласку.

Он и не предполагал, сколько удовольствия принесет ему это дельце. И почему все так быстро кончилось?

Бросив оружие, он выскользнул из здания — так же легко, как и попал туда. После этого снял полицейский жетон и смешался с толпой, а затем, посреди начавшейся паники, потихоньку ускользнул прочь.

Но он еще успел увидеть, как Фиби рванулась к тем, кто окружал этот задрипанный магазинчик, и упала на колени рядом с мертвым подростком.

А в том, что он был мертв, не было никаких сомнений.

«Пресса с радостью вцепится в эту новость, — думал он, пробираясь к своей машине. — Проглотит ее, как сырный крекер».

Лейтенант Сучка Макнамара уговорила-таки этого недоноска выйти из магазина — прямиком под град из пуль.

Наверное, стоит прикупить себе что-нибудь из еды, а затем вернуться домой и подождать новостей.

Войдя в дом, Фиби услышала голоса, доносившиеся из общей гостиной. Ужин давно закончен, и блюда уже унесли со стола.

На замену им принесли кофе и бренди — изящный кофейник, старинные графин и бокалы.

Все это позаимствовано из имущества, некогда принадлежавшего Элизабет Макнамаре.

Больше всего на свете Фиби хотелось сейчас подняться к себе в спальню и заползти в кровать. Или под кровать. Но поступить так она не могла. Поэтому она просто остановилась на пороге гостиной.

Картер рассказывал какую-то историю — это было понятно по его жестам. Он знал много забавных историй. Для Фиби не было тайной, что ее брат собирается стать писателем. Всякий раз, когда выпадала свободная минутка, он усердно практиковался в сочинительстве, но учеба отнимала у него большую часть времени.

Джози, знавшая все его истории наизусть, не уставала тем не менее смеяться. Было так приятно наблюдать за братом и его женой, за тем, с какой любовью относятся они друг к другу.

И мама выглядела такой счастливой. Счастливой и умиротворенной. Ведь сейчас рядом с ней сидели самые дорогие для нее люди. Ава, примостившаяся на ручке кресла, потягивала кофе из изящной фарфоровой чашечки. Карли расположилась на диване рядом с Дунканом, время от времени посматривая на него с явной симпатией. Да и сам мистер Свифт выглядел так, будто ужинал не в гостях, а у себя дома. Откинувшись на спинку дивана, он расслабленно улыбался и подмигивал иногда Карли — как если бы у них был какой-то общий секрет.

За сколько же кварталов отсюда находится Хитч-стрит? И как могло получиться, что это расстояние вместило в себя целый мир?

Первым ее заметил Дункан. Взгляд его на мгновение оживился и тут же затуманился тревогой. Неужели по ней все так заметно?

Поднявшись, он сделал несколько шагов ей навстречу.

— Ты в порядке?

— Нет. Я не ранена, но не могу сказать, что со мной все в порядке. Очень жаль, что я пропустила ужин, — голос Фиби предательски дрогнул, но она постаралась быстро взять себя в руки.

— Мама, все было просто здорово! А еще Дункан сказал… — Карли неожиданно осеклась, увидев кровь у матери на брюках.

На работе у Фиби была только сменная рубашка, поэтому ей пришлось поехать домой в тех же брюках, на которых осталась кровь Чарли Джонсона.

— Это не мое. Я не ранена, ничего страшного. Но мне нужно, чтобы ты покрепче обняла меня — прямо сейчас, — наклонившись, она сжала Карли в своих объятиях.

Так она и стояла некоторое время, согнувшись. Ее ребенок будет сегодня с ней, в полной безопасности. А кое-кому уже никогда не испытать такого счастья.

Откинувшись назад, она расцеловала Карли в обе щеки, затем выпрямилась и взглянула на свою мать. Эсси стояла, крепко сцепив руки. Лицо ее было бледным как мел.

— Со мной все в порядке, мама. Ничего страшного. Посмотри на меня. Все в порядке, правда?

— Да, все в порядке.

— Картер, налей маме лимонаду. Мама, сядь, прошу тебя. Я знаю, вам кажется, что я слишком часто рассказываю о своей работе в присутствии Карли. Мне жаль, что мы никак не придем тут к согласию. А пока… Пожалуй, сегодня мне потребуется что-нибудь покрепче лимонада.

— Я принесу тебе вина и что-нибудь из еды, — Ава крепко сжала ее руку. — Пожалуй, тебе тоже лучше сесть.

— Я так и сделаю. Но сначала я пойду переоденусь. Я сейчас вернусь, — добавила она, обращаясь к Карли.

Дункан бросил взгляд в сторону Эсси.

— Надеюсь, вы не рассердитесь, если я поднимусь вместе с ней.

Не дожидаясь ответа, он поспешил за Фиби вверх по лестнице.

— Я всего лишь хочу переодеться.

— Не волнуйся, я не собираюсь подглядывать. По-моему, ты совсем вымоталась.

— У меня был тяжелый день. Очень тяжелый. Но я не хочу говорить об этом сейчас. Мне все равно придется рассказывать, так пусть это будет один раз.

— Я не собираюсь донимать тебя разговорами. Просто посижу здесь.

Фиби вытащила из шкафа чистые хлопковые брюки, затем сняла с себя окровавленные штаны и бросила их в корзину с грязным бельем.

— Надеюсь, мама найдет какие-нибудь средства, которые помогут ей отстирать кровь. — Она закрыла глаза и сильно прижала руки к вискам, словно пытаясь унять внезапно возникшую боль.

Но как только Дункан шагнул к Фиби, чтобы обнять, она отступила назад и покачала головой.

— Давай пока обойдемся без утешений и без слез. Если уж мне захочется поплакать, я сделаю это позже. Мама слишком встревожена. И она не успокоится, пока я не сойду вниз.

— Тогда давай вернемся.

И они направились вниз по лестнице. Ава уже приготовила для нее тарелку на подносе. Здесь же стоял бокал с вином.

— Это еще покажут в новостях, — начала Фиби. — А может, уже показывали. Заложники. В одном здании на Хитч-стрит. Парню, который это затеял, было шестнадцать. Он и сам-то до конца не понимал, что делает. Такие эмоции — и гнев, и горе. Мне потребовалось время, чтобы уговорить его сдаться, но в конце концов мне это все-таки удалось. Я пообещала ему, что все будет в порядке. И он вышел, как я ему сказала — без оружия, с поднятыми руками. И тут кто-то выстрелил в него. Он стоял там безоружный, с поднятыми руками, а в него стреляли. Его мать была рядом. Все это произошло прямо у нее на глазах.

— Он поправится? — спросила Карли.

— Нет, детка. Он умер, прежде чем я успела подбежать к нему, — сказала Фиби.

— Но почему его застрелили?

— Не знаю, — она пригладила волосы Карли, затем наклонилась и поцеловала ее. — Мы пока не знаем, кто это сделал и зачем. Наверняка по телевизору будут обсуждать эту историю. Поэтому я и рассказала вам все. Я хочу, чтобы вы знали, как все это произошло.

— Лучше бы этого не было.

— Ох, детка, и мне бы этого хотелось.

Карли прижалась к матери.

— Знаешь, если ты покушаешь, тебе станет лучше. Ты же сама мне так говорила.

— Ты права.

Фиби стала решительно накладывать себе еду. Сейчас ей было абсолютно все равно, что именно окажется у нее на тарелке — вкуса бы она все равно не почувствовала. Тем не менее она заставила себя тщательно прожевать и проглотить все, что наложила.

— Ну вот, теперь я действительно в порядке. И хватит переживаний. Лучше расскажите мне, чем вы занимались тут в мое отсутствие.

— Дядя Картер и Дункан играли дуэлеттом.

— Дуэлеттом?

— Дядя Картер назвал это так. На пианино. Было очень весело. А тетя Джози рассказала ту шутку про цыплят.

— Что, опять?

— Мне понравилось, — вставил Дункан с улыбкой. Ему было понятно, что Фиби пытается вернуть всех в привычное расположение духа.

— А еще Дункан сказал, что мы с тобой могли бы прокатиться на его яхте в эту субботу. Если ты не против. Ты не против, мама? Мне так хочется! Я еще никогда не плавала на яхте. Никогда-никогда.

— Бедный заброшенный ребенок. Что ж, не имею ничего против этой прогулки.

— Ура!

— Ну а сейчас кое-кому пора в кровать.

— Но ведь у нас тут такая замечательная компания!

— И не менее замечательный, хорошо воспитанный ребенок. Так что пожелай всем спокойной ночи и отправляйся наверх. Я приду к тебе через пару минут.

Карли нехотя побрела вдоль стола, умоляюще посматривая на присутствующих — а вдруг те вмешаются и позволят ей остаться. Наконец она остановилась возле Дункана.

— Мне не очень-то хочется идти спать, — с тяжким вздохом заметила она, — но я очень признательна вам, что вы пришли на ужин.

— А я, в свою очередь, хочу поблагодарить тебя за гостеприимство. До встречи в эту субботу.

Гримаса недовольства тут же слетела с лица девочки.

— До встречи! И спокойной ночи.

Как только она вышла, Фиби сразу же опустила вилку.

— Пожалуй, я тоже пойду, — поднялся со своего места Дункан.

За этим последовали вежливые возражения, изъявления взаимной признательности, поцелуи в щечку и дружеские рукопожатия.

— Пойдем, я провожу тебя.

Было так приятно выйти наружу, на свежий воздух. Вдохнуть вечернюю прохладу.

— Ты уж извини, что я своими новостями испортила вам вечер.

— Не надо так говорить. — Дункан обнял ее, и они не торопясь двинулись к его машине. — Денек у тебя выдался тяжелый.

— Это было ужасно. — Повернувшись, она на мгновение прижалась к нему. — Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь забыть о том, что произошло. Даже не представляю, как такое могло случиться. В прессе уже поползли слухи, что это мы застрелили его. А в полиции утверждают, что виноват кто-то из членов соперничающей группировки. Мы нашли там оружие. «АК-47». Таких у нас нет. Парня буквально изрешетили пулями — в считаные секунды. Один из заложников получил ранение. Но он-то выкарабкается, а вот… — Фиби оборвала себя на полуслове. — Ладно, это все не для домашних разговоров.

— По-моему, тебе необходимо выговориться.

— Я должна держать это подальше от своих близких, — Фиби оглянулась на дом. — По крайней мере, когда это возможно. Ну ладно… до субботы.

— Я заеду за вами часов в десять. Нормально?

— Ты, конечно, молодец, что придумал для нее такое развлечение. Но я бы не хотела, чтобы ты считал себя обязанным…

— Не говори ерунды, — он коснулся пальцем ее губ. — Правда заключается в том, что если мы с тобой все-таки разбежимся и я не смогу завоевать руку и сердце Эсси, мне имеет смысл подождать лет пятнадцать, пока подрастет Карли.

— Двадцать. Как минимум.

— Вредина, — он снова коснулся ее лица. — Во всяком случае, мне есть из чего выбрать, так что смотри, не расслабляйся.

Его поцелуй был очень долгим и очень нежным.

— Ладно, до субботы.

— До субботы. Я прихвачу с собой крем от загара — для рыжеволосых это настоящее спасение.

Она помахала ему, после чего, постояв некоторое время, подошла к ступенькам и села. Пора было возвращаться домой — уложить Карли, посмотреть, как там мама. Но она не могла заставить себя сдвинуться с места.

Вскоре из дома вышел Картер. Ничего не сказав, он опустился рядом на ступени и взял ее за руку.

Шли минуты, а они продолжали сидеть там в полном молчании.

18

Фиби не ошиблась насчет шумихи, которая поднялась в прессе. Происшествие на Хитч-стрит вновь и вновь обсуждали по телевидению, в Интернете и на страницах местных газет. Мертвый Чарльз Джонсон стал символом бандитского произвола, расизма, продажности и некомпетентности полицейских — в зависимости от того, на чьей стороне в данный момент находился комментатор.

Журналисты звонили не переставая. Вдобавок впервые в жизни ей начали приходить письма с угрозами.

И ей опять пришлось отвечать на вопросы офицера из отдела внутренних расследований.

— Как ты? — поинтересовался Дейв, вытащивший ее перекусить. Фиби сосредоточенно водила пальцем по стакану с холодным чаем.

— Я все время вижу, как он выходит оттуда с поднятыми руками. Молодец, Фиби, подумалось мне тогда, пять с плюсом. И в ту же секунду — звуки выстрелов… В одно мгновение все пошло прахом.

— Ты и правда молодец, — Дейв решительно кивнул, увидев выражение ее лица. — Ты прекрасно справилась со своей задачей. Теперь пора разобраться с остальным.

— Специалист по переговорам — один из команды, Дейв. Не ты ли учил меня этому? Команда потерпела неудачу — значит, и я вместе с ними.

— Что-то пошло не так. Мы до сих пор не знаем, что именно. Твоей вины в этом нет. Тем не менее, — продолжил он, — парень погиб и один из заложников ранен. Никто из оперативной команды не открывал огонь. Оружие, которое мы нашли, не принадлежит никому из наших. Тем не менее, — повторил Дейв, — ответственность за произошедшее лежит на нас. Кто-то проник за ограждение или же был пропущен, когда мы эвакуировали местных жителей.

— Прошлой ночью опять была перестрелка между группировками, — заметила Фиби. — Они используют этого парня, чтобы оправдать собственную жестокость. Пресса тоже использует его, стараясь доказать, что все дело в расовой нетерпимости. Белые против черных. И я даже не знаю, вправе ли мы утверждать, будто расовые различия здесь ни при чем. В конце концов, это один из наиболее существенных элементов при создании группировок. Но я не верю, что Чарли Джонсон был убит из-за своего цвета кожи. И он не заслужил того, чтобы его смерть использовали столь бессовестным образом.

Фиби замолчала, наблюдая за тем, как официант раскладывает принесенные сэндвичи.

— Франклин Джонсон умер сегодня утром.

— Я знаю.

— Опал Джонсон потеряла обоих сыновей. Ее мальчики погибли. Смерть старшего не имеет к нам никакого отношения — во всяком случае на первый взгляд. Мы уже нашли и арестовали человека, который убил его. Вопрос лишь в том, справились бы мы с этим так же быстро — и справились бы вообще, — если бы Чарли не нагрянул вчера в этот винный магазинчик? Лично я не знаю, вот это-то и беспокоит меня больше всего.

— Я тоже не знаю, но я стараюсь делать все, что от меня зависит, — как, впрочем, и ты. Каждый раз, когда складывается подобная ситуация, мы делаем все возможное, чтобы спасти замешанных в ней людей.

— Может, и так, — Фиби раскрошила ломтик картофеля, прилагавшегося к сэндвичам. — Просто я обещала ему, что все будет в порядке. Если он выйдет оттуда сам, все будет в полном порядке.

— Ты ни в чем не виновата. Так оно и должно было быть. Чарли сидел бы сейчас в камере, а его адвокат работал бы над тем, чтобы поскорее вытащить его оттуда. Ошибку совершил кто-то из оцепления, и мы выясним, в чем дело. Будет изучена каждая минута этого инцидента. Каждое движение, каждый из отданных приказов. Пока же в городе нарастает напряжение, и очень важно, чтобы это не вылилось в разного рода беспорядки. Сегодня после обеда пресс-конференция. Ты выступишь на ней вместе с командиром оперативной группы. Каждый из вас зачитает краткое заявление и ответит на вопросы журналистов. Это займет совсем немного времени.

— Не говоря уже о чисто зрительном восприятии. Я — белая, а командир группы — чернокожий. — Она предостерегающе подняла руку, прежде чем Дейв успел возразить. — Я понимаю, что это значит не меньше, чем устное заявление. И я сделаю все, что от меня зависит. Сколько сейчас времени?

— Три.

Фиби кивнула:

— Прекрасно. Я еще успею съездить на Хитч-стрит. Хочу сама посмотреть на место преступления — точнее, на оба места.

Она стояла у окна, из которого стреляли в Чарли Джонсона. Место удалось определить в результате баллистической экспертизы. Окошко было совсем узким, одностворчатым и находилось на первом этаже здания, расположенного под углом к винному магазину.

Согласно отчетам, все жильцы дома были эвакуированы, после чего на втором этаже и на крыше здания разместились члены оперативной группы. Поскольку дом находился во внутреннем периметре, ни в нем, ни поблизости от него не должно было быть ни одного гражданского лица.

Но это был уже не первый случай, когда правило нарушалось.

Фиби подумала о том, что из этого окна неплохо просматривался винный магазин. Конечно, здесь было не так удобно, как на крыше или втором этаже, но и эта позиция оказывалась для снайпера более чем приемлемой.

Особенно если он намеревался стрелять в безоружного человека, который спокойно вышел на порог дома. Не так уж трудно поразить мишень, если она стоит, не двигаясь, с поднятыми руками. Тело полностью открыто и только и ждет того, чтобы его изрешетили.

— Квартиру снимает Риенна Кертис, разведенная, — сообщил детектив Сайкс. — Она проживает здесь с двумя детьми. Мальчику пять лет, девочке — три. Во время стрельбы все они находились за пределами ограждения. Этому есть свидетели. Ее приятель был в это время на работе. Мы проверили.

— Я читала протоколы, — кивнула Фиби. — Она зала, что в квартиру зашел коп и приказал им побыстрее выбираться из дома. Риенна утверждает, что здании и вокруг него уже было полно копов. Она забрала детей и отправилась с ними к сестре, которая живет в паре кварталов от дома Риенны.

— Она даже не помнит, заперла ли дверь. Фактически она не может с уверенностью сказать, что вообще закрыла ее. Все случилось так быстро, и она была слишком испугана.

— Ну а кто-нибудь в это время околачивался снаружи, — предположил Сайкс, — и решил, что из дома ему удастся лучше разглядеть происходящее. Пожалуй, стоит покопать в этом направлении.

— Вооруженный? — уточнила Фиби. — Кто бы это ни был, но он пришел туда с оружием — разве что мы заподозрим, будто мать двоих малолетних детей хранит у себя в кладовке «АК-47». И если он пришел туда не для того, чтобы отправить на тот свет именно Джонсона, то почему бы заодно не подстрелить парочку другую копов?

— В доме проживают люди из группировки Хозяев, а уж в квартале их тем более полным-полно. Надо будет проверить, где они были на тот момент.

«Чарли от этого живее не станет, — подумала Фиби и тут же одернула себя: — Что случилось, то случилось. Хватит переживать, пора наконец выяснить, что же пошло не так».

— Откуда стрелок узнал, что внутри находится именно Чарли Джонсон? — поинтересовалась Фиби, оглядывая захламленную квартирку.

— Почему обязательно Джонсон? Просто один из Группы.

— Прекрасно, но как он об этом узнал? Просто увидел, как Чарли заходит в здание? На том, кстати, были цвета его группировки. В любом случае среагировали они очень быстро. Одна из женщин, живущих по соседству, сообщила, что парень свернул к магазину буквально за несколько минут до того, как оттуда раздался первый выстрел.

— Стрелок тоже видел его — или слышал о нем от кого-нибудь из знакомых. Он взял оружие, затем проник внутрь и нашел удачное место для стрельбы.

— Нужно проверить, не звонили ли из здания уже после того, как из него эвакуировали всех жильцов. Конечно, мобильный в такой ситуации более вероятен, но кто знает…

Она подошла к окну в маленькой спаленке, которая явно принадлежала детям. Отсюда был хорошо виден ресторан, в котором она сидела с матерью Чарли, уговаривая парнишку сдаться.

— Интересно, многим бандитам хватило бы выдержки не открыть огонь по полицейским? Я еще понимаю — подождать до тех пор, пока не будет поражена конкретная цель. Но раз уж ты открыл огонь, почему бы не прикончить заодно нескольких копов? Еще больше крови, больше замешательства, наконец, больше шансов повысить авторитет среди своих. Однако был ранен всего лишь один из заложников — и то пуля попала в него случайно. Странно все это, не так ли?

— Действительно загадка, — нахмурился Сайкс. — Но есть ли какие-то основания считать, что это не просто бандитские разборки?

— Попробую выяснить.

Фиби еще раз опросила всех жильцов здания на Хитч-стрит — теперь уже лично, после чего набила портфель документами, которые намеревалась изучить у себя дома. При этом она сделала все возможное, чтобы вернуться туда до начала сумерек.

Фиби хотела, чтобы все жители оказались дома до захода солнца — на случай, если то напряжение, которое наблюдалось в городе, выльется вдруг в открытое негодование. Произойди такое, и кварталов, отделявших Хитч-стрит от Джонс-стрит, явно не хватит для того, чтобы сдержать волну недовольства.

Дома она нарушила ею же установленное правило, оставив пистолет полностью заряженным. Правда, она убрала его на самую верхнюю полку, однако шкаф запирать не стала.

Пожелав Карли спокойной ночи, Фиби проверила все замки и систему сигнализации, после чего села поработать. Телевизор она оставила включенным, только убавила звук — на случай, если будут передавать сводку новостей. Завершив все приготовления, она с головой погрузилась в отчеты полицейских и свидетельства очевидцев.

Звонок мобильного раздался в тот момент, когда она сосредоточенно изучала план здания, из которого стреляли в Чарли.

— Фиби Макнамара, — произнесла она отсутствующим тоном.

— Дункан Свифт. Привет, милашка.

Милашка? Это слово настолько не сочеталось с окружавшими ее отчетами, диаграммами и выводами баллистической экспертизы, что Фиби улыбнулась.

— Привет, Дункан.

— Просто хотел узнать, могу ли я рассчитывать завтра на вашу команду?

— Ну, я бы на твоем месте поосторожнее обращалась со словом «команда», но в любом случае да. Если я откажусь от завтрашней поездки, Карли не будет разговаривать со мной вплоть до своего восемнадцатилетия.

— Да, это страшное оружие. Меня оно всегда заставляет капитулировать.

— Вот и замечательно.

— Ох, зря я себя выдал. Ладно, как бы то ни было, я встречался сегодня с Фином и поинтересовался у него, не хочет ли он присоединиться к нам со своими дамами. Как ты насчет этого?

— Я только «за». Карли будет просто счастлива, если на яхте окажется ее ровесница. Даже при том, что она меня очень любит, я рискую быстро наскучить ей. — Фиби поднялась, чтобы подойти к окну на террасе. — У тебя там, должно быть, соберется целая компания. Что ж, я не возражаю.

— Особенно после той компании, которая была у тебя до сих пор. Я смотрел сегодня твое выступление по телевизору. Боюсь показаться тебе легкомысленным, но выглядела ты на редкость сексуально.

— Спасибо, — рассмеялась Фиби. — Знаешь, Дункан, то, что случилось, — чудовищная неприятность Просто чудовищная.

— Готов поддержать тебя в трудную минуту. Почему бы мне не проявить еще капельку легкомыслия и не пробраться тайком к тебе в спальню? Ради героического секса?

Фиби с удовольствием представила, как Дункан карабкается через стену, чтобы попасть к ней в комнату.

— Звучит очень заманчиво. Но… нет. Ты сейчас дома? На острове?

— Да, у меня были тут кое-какие дела. Но в целом я с ними уже справился, а остальное вполне может подождать. Если тебя не привлекает героический секс, может быть, нам просто пообниматься в гостиной или посмотреть какой-нибудь глупый фильм?

— Я бы с радостью согласилась на любое из этих предложений. А то и на все сразу. Но я не хочу, чтобы ты приезжал в город, во всяком случае, не сегодня. Все слишком раздражены, и я боюсь, как бы ситуация не вышла из-под контроля. — Отключив часть сигнализации, Фиби вышла на террасу. — На улице тепло. Не жарко, а тепло. И это хорошо. От жары люди совсем теряют голову.

— Знаешь что, ты здорово держалась на этой пресс-конференции. Нужно быть совсем слепым, чтобы не понять, насколько для тебя это важно.

— Подобные вещи очень часто сопровождаются слепотой. Стоит ли удивляться, что я не в настроении.

— А что на тебе надето? — после секундной паузы поинтересовался Дункан.

— В смысле?

— Я стараюсь развести тебя на секс по телефону. Так что на тебе надето?

— Ну… м-м-м, — Фиби с сомнением взглянула на хлопковые штаны и безрукавку. Не слишком-то сексуально. — Да ничего особенного. Так, маленькая черная комбинашка, которую я купила в винтажном магазине.

— Чудесно. Что-нибудь еще?

— Только пара капель духов — для легкого аромата.

— Великолепно.

— Ну а ты? Что на тебе за одежда?

— Угадай.

— Джинсы. Выцветшие джинсы с низким поясом — из тех, что сидят на бедрах, а не на талии. И верхняя пуговица… о-о, ты забыл застегнуть ее.

— Да ты маньячка!

С довольным смешком Фиби опустилась на стул. Впервые за эти сутки она почувствовала некоторое облегчение.

— Эта рубашка все время спадает с плеч, с моих снежно-белых, чуть надушенных плеч. Пожалуй, мне не стоило бы стоять здесь вот так — наклонившись и опершись о перила. Боюсь, еще немного, и мои нежные, твердые груди просто выпадут наружу… И что тогда обо мне подумают соседи?

— Фиби, ты просто убийца.

— Дорогой мой, я еще только начала.

Наступило утро, и мысли о работе оказались отодвинуты в самый дальний уголок сознания. «Все дело в том, — думала Фиби, — что смерть и скорбь заставляют нас по-новому взглянуть на окружающий мир, отдав должное ярко-синему небу, солнечному дню и веселой болтовне ребенка».

Карли влюбилась в яхту с первого же взгляда.

— Какая большая! И какая красивая! Это будет лучшим днем в моей жизни.

— Что ж, тогда приступим, — решил Дункан.

— А где же паруса? Ты сказал, что это парусная яхта.

— Они пока еще свернуты. Мы сразу же поднимем их, как только будем готовы. — Забравшись на борт, он протянул руку девочке. — Ну что ж, добро пожаловать.

— Можно я посмотрю, что там внизу?

— Давай.

— Только ничего не трогай, — предупредила Фиби. — Очень большая и очень красивая. Жаль только что я не поинтересовалась заранее, умеешь ли ты с ней обращаться.

— Я переворачивал ее раза четыре, не больше. Шучу. Мне всегда хотелось ходить под парусами. Я часто забегал на пирс, чтобы полюбоваться на яхты. И когда я решил купить себе такую же, то прошел специальный курс — учился обращаться с ней. Видишь ли, мне совсем не хотелось утонуть сразу же после осуществления своей давней мечты. А кстати, все дети на борту должны носить спасательные жилеты. Да и о Биффе стоит позаботиться.

— Кто такой Бифф?

— Да вот он, — кивнул Дункан на берег.

Фиби взглянула в ту сторону и увидела, что к воде спускаются Фин, его жена и их маленькая дочь. А впереди них, на поводке, неуклюже ковылял коротконогий симпатичный бульдог.

— Собака Фина. Он посчитал, что бульдог самим своим видом излучает достоинство. В общем-то, так оно и есть — если не считать, конечно, слюнявой морды.

Сразу было заметно, что Биффу уже приходилось плавать. Он запрыгнул на борт и тут же принялся вилять задом, умоляюще глядя на Дункана. Тот присел на корточки и начал почесывать собаку.

— Чудесный сегодня денек. Все, что я намерена делать, — это предаваться абсолютному безделью. — Лу протянула Фиби руку: — Привет. Надеюсь, ты присоединишься ко мне.

— С удовольствием. Привет, Фин. Привет, Ливви.

— Щенок! — выбравшись на палубу, Карли тут же ухватилась за Биффа. — Какой миленький! Как его зовут? Мама, давай заведем шеночка!

— Она у меня невероятно застенчива, — саркастически заметила Фиби. — Надеюсь, вы ее извините.

— Это Бифф, — тихо сказала Ливви, не столь общтельная, как Карли, все еще прижимаясь к материнской руке. — Он очень любит, когда ему чешут животик.

Просияв, Карли снова занялась щенком, отчего тот окончательно впал в состояние экстаза.

— Там, внизу, кровати и столы, а еще есть кухня, ванная и много всякой всячины. Хочешь посмотреть?

— Я уже видела это раньше.

— Тогда пойдем посмотрим еще раз, вместе с Биффом.

Ливви взглянула на мать.

— Пожалуй, я схожу.

— Какие у тебя симпатичные туфельки, — сказала Карли, когда они с Ливви направились к лестнице. — Пожалуй, мне стоит их примерить. Ты тоже можешь примерить мои.

Какие удивительные ощущения, думала Фиби, когда они отплывали от дока и скользили затем по воде. Девочки стояли вместе на корме, а пес, задрав морду, сидел на одной из скамеек у правого борта.

Но это было ничто по сравнению с тем моментом, когда над яхтой взметнулись белые паруса, тут же наполнившиеся ветром.

— Твой коктейль, — присев рядом с Фиби, Лу протянула ей бокал.

— Бог ты мой. Такое чувство, что мы в раю. Ну что, будем как-нибудь маневрировать? Я не очень-то разбираюсь в этих морских терминах.

— Знаешь, как получится. Вот Фин, тот совершенно не умеет обращаться с парусами, хотя и делает вид, будто он в этом дока, — Лу с улыбкой взглянула на обоих мужчин. — Я в свое время пыталась подбить Дункана на моторную лодку. Так удобно. Но он всегда грезил о парусах. — Глубоко вздохнув, она вытянула неимоверно длинные ноги. — Сейчас я, пожалуй, склоняюсь к тому, что он был прав.

— Как я понимаю, вы знакомы уже не первый год.

— Это точно, и я всегда относилась к нему с большой нежностью. Так что если ты решишь развести его на деньги, я найду способ отомстить тебе.

— А что, его часто разводят на деньги?

— Не часто и не многие. Дункан обладает превосходным чутьем на людей. Была одна женщина несколько лет назад. — Лу сделала пару глотков. — Я терпеть ее не могла, но Дункану она нравилась. Держалась она очень умно, все пыталась разжалобить его историями о своих несчастьях. Ей удалось вытянуть из него несколько тысяч, пока он не понял, с кем имеет дело.

— И что потом?

— Ну, Дункан — парень незлобивый, но он терпеть не может лжецов.

— Это предупреждение?

— Злишься? Хорошо. Так ты мне нравишься еще больше. Твоя девочка мне тоже понравилась. Знаешь, вчера я смотрела твою пресс-конференцию. — Увидев, что лицо Фиби стало отстраненно-холодным, Лу вопросительно приподняла брови. — Позволь заметить для начала, что я не делю происходящее на черное и белое. Во-первых, я юрист, так что живу я среди серых оттенков. Во-вторых, вон тот мужчина наверху — один из самых близких мне людей, а он, если я не ошибаюсь, белый. Наконец, ты очень хорошо вела себя в этой непростой, я бы даже сказала, деликатной ситуации. Вот, собственно, и все… Какие симпатичные у тебя туфли, — добавила Лу, поглядывая на босоножки своей собеседницы. — Пожалуй, мне стоило бы их примерить.

Рассмеявшись, Фиби расслабилась и с этой минуты от души наслаждалась плаванием.

Они остановились перекусить на берегу озера, а потом дружно искупались в его водах.

— Ну, как тебе? — поинтересовался Дункан, когда Фиби поднялась к нему на борт.

— Даже не припомню, когда мне в последний раз было так здорово.

— Мы могли бы растянуть удовольствие. Отправились бы, например, ко мне на остров. Карли пристроили бы в одном месте, а сами пристроились бы в другом.

— А как насчет Биффа и остальных?

— Одно твое слово, и я выброшу их за борт, — наклонившись, он нежно поцеловал ее.

— Мне нравятся твои друзья, и я не хочу, чтобы они полетели за борт.

— Ну вот, этого я и боялся.

— Но я охотно приглашу тебя выпить кофе у нас на террасе, когда ты доставишь меня домой.

— Не откажусь. Послушай… — За этим последовал еще один поцелуй.

— Что? — Фиби с трудом перевела дыхание.

— Да нет, ничего.

— Почему взрослые закрывают глаза, когда целуются? — поинтересовалась невесть откуда взявшаяся Карли.

— Ума не приложу, — задумчиво сказал Дункан. — Давай попробуем по-другому. — Он снова притянул к себе Фиби, на этот раз — с открытыми глазами. — Что ж, очень даже неплохо.

— Мама говорит, что она слишком старая для бойфрендов.

— Карли…

— А ты как думаешь? — поинтересовался Дункан, не обращая внимания на протесты Фиби.

— Мне кажется, если ты будешь приглашать ее на свидания и целовать все время, ты будешь ее бойфрендом. Ава сказала бабушке, что это здорово, что у мамы роман, потому что…

— Карли, возьми вот это печенье или что-нибудь еще, что можно положить себе в рот.

— Ты сказала, что мне уже хватит печенья.

— Я передумала. Вот уж кто похихикал, — заметила Фиби, махнув рукой в сторону Фина и Лу.

— Так, значит, у нас роман? — поинтересовался Дункан. — Что ж, тогда продолжим.

Как сквозь сон, услышала она восхищенный присвист Фина, после чего решительно отстранилась от Дункана.

— Знаешь, хватит с меня этих поцелуев на публике Пойду-ка я съем еще одно печенье.

«Роман», — думала она уже после того, как проводила Дункана, наградив его на прощание очередным поцелуем. Разумеется, все это было куда серьезнее, чем просто интрижка. И она не могла не признать, что это-то ей и нравилось.

Она не собиралась анализировать их отношения. Напротив, она намеревалась наслаждаться ими как можно дольше.

Раздеваясь, Фиби думала о том, как здорово будет принять душ после столь насыщенного дня. Услышав трель телефона, она решила, что это опять Дункан — звонит, чтобы сказать ей что-нибудь смешное.

Но тут ее взгляд упал на имя, высветившееся на дисплее. В животе неприятно сжалось.

— Привет, Рой.

Не прошло и десяти минут, как она спустилась по лестнице на кухню и достала из холодильника большую пачку мороженого.

Эсси появилась на кухне как раз в тот момент, когда Фиби зачерпнула из упаковки целую ложку мороженого и тут же отправила его в рот.

— Ты что, поругалась с Дунканом?

— Я не ругалась с Дунканом. И вообще ни с кем не ругалась. Мне что, нельзя просто так поесть этого треклятого мороженого?

— Оставь-ка этот тон, — в голосе Эсси проскользнули стальные нотки. — Я же знаю, ты хватаешься за мороженое только в тех случаях, когда чем-то расстроена. Дункан только что ушел, и я подумала…

— Я же сказала, я не ругалась с Дунканом. И вообще, Дункан — не центр моей вселенной. Я не собиралась и не собираюсь делать мужчин центром своей жизни…

Она вдруг услышала себя как бы со стороны — неприятные нотки в голосе, слова, режущие, как осколки.

— Извини. Я и правда не в себе. — Она опустилась за стол, зачерпнула еще мороженого. — Я пока не успела съесть столько, сколько мне нужно, чтобы успокоиться и перестать выплескивать свои эмоции на других.

Эсси достала из ящика ложку и тоже окунула ее в мороженое.

— Что случилось?

— Рой звонил. Он снова женится.

— Вот как, — на этот раз Эсси позволила себе более щедрую порцию. — На ком-нибудь, кого мы знаем? Так что сможем послать туда свои соболезнования?

— Спасибо, мама. Он женится на девушке по имени Миззи. Можешь представить? Ей двадцать четыре года.

— Бимбо, вне всяких сомнений. Бедная детка.

— У детки полно денег, так что после свадьбы они отправляются в Канны, а может, и в Марсель. У ее семьи там свои интересы, и они рассчитывают на то, что Рой им поможет. Все это он рассказал мне только для того, чтобы я не нервничала, если следующая пара выплат на Карли придет с задержкой — из-за переезда, смены банка и тому подобного.

— Что ж, с этим он никогда не запаздывал.

— Правильно, сумма-то списывается с его счета автоматически, так что ему не приходится даже думать об этом. И о ней тоже, — в голосе Фиби уже не было гнева; теперь в нем звучала только печаль. — Он ни разу не спросил о ней, мама. Не поинтересовался, как у нее дела. Ему и в голову не пришло, что он мог бы сам поговорить со своей дочерью или пригласить ее на свадьбу.

— Она бы не поехала. А если бы поехала, тебе бы это явно не понравилось.

— Неважно. Просто так оно есть и так было всегда. Не знаю даже, из-за чего я так разозлилась. Все как обычно. Просто этот сукин сын женится на девушке, которая на десять лет младше меня, а собственная дочь для него словно бы и не существует.

— Знаешь, как говорила в таких случаях моя бабушка? Скунс всегда остается вонючкой. Грубовато зато как нельзя лучше подходит к ситуации. Не стоит переживать из-за Карли — ей просто нет до этого дела. Было бы хорошо, если бы и ты относилась к этому так же.

— Ты права. Я знаю, что ты права. Рой никогда не занимал в ее жизни сколько-нибудь значимого места, так что она ничего и не потеряла.

— Но с тобой все иначе.

— Просто я жила иллюзиями. — Фиби отправила в рот очередную ложку мороженого. — В этом-то, наверное, вся проблема. Какой смысл ждать от человека того, на что он не способен?

Рой не заслуживает ее гнева, сказала себе Фиби, направляясь в душ. Но его звонок напомнил ей о том, что любой роман может обернуться серьезными неприятностями. Пусть уж лучше все будет простым и прозрачным — очевидным для каждого из партнеров. Тогда никому не придется страдать.

Наверное, пришла пора слегка притормозить развитие их отношений с Дунканом. Хотя она уже согласилась на очередное свидание с ним — и все под влиянием сегодняшней прогулки. Но ведь будет правильно, если она объяснит ему, что все, что ей сейчас нужно, — это теплые, приятельские отношения и здоровый секс.

Какой мужчина будет возражать против секса?

19

Вскоре Фиби получила извещение о том, что тело Чарльза Джонсона передано его близким. После этого она связалась с похоронным бюро, чтобы узнать, когда будет прощание.

Какие бы страсти ни бушевали сейчас в городе, она чувствовала, что ей необходимо выразить свои соболезнования Опал Джонсон. Она заглянет туда буквально на минутку — этого будет вполне достаточно. В свою очередь, эта поездка означала, что ей придется отменить свидание с Дунканом. Вот и прекрасно.

Пожалуй, небольшой перерыв пойдет им сейчас только на пользу.

Все же она не была до конца уверена в себе и потому испытала некоторое облегчение, когда вместо Дункана попала на автоответчик.

«Дункан, это Фиби. Прости, но я не смогу встретиться с тобой сегодня. Кое-что изменилось… — Нет, так не пойдет, решила она. Дункан не сделал ничего такого, чтобы отфутболивать его вот такими расплывчатыми фразами. — Дело в том, что сегодня состоится прощание с Чарли Джонсоном, и я должна быть там. Поэтому нам придется перенести свидание. Обсудим это позже, хорошо?»

Полицейскому управлению следовало позаботиться о своей репутации, поэтому Фиби спокойно отнеслась к тому, что предстоял долгий обмен мнениями — а может быть, и попытка найти козла отпущения. Сама она была готова защищать свои действия — каждое свое решение. Сегодняшняя встреча проходила с участием кризисной команды, начальника полиции и офицера из отдела внутренних расследований.

Ей пришлось ответить на множество вопросов. Для изучения был представлен ее журнал, а также кассеты с записями бесед. Вместе с остальными Фиби прослушала собственные речи, а также все, что говорили командир оперативной группы Гаррисон, Чарли и Опал.

— Лейтенант Макнамара своевременно передала информацию о том, что захватчик заложников решил сдаться и выйти безоружным. В свою очередь, эта информация была принята к сведению оперативной командой. Таким образом, — заметил начальник полиции, — не было никаких сбоев в передаче сведений. Командир оперативной группы не отдавал приказа открыть огонь, и никто из наших не стрелял в этого парня.

После небольшой паузы он продолжил:

— Выстрелы были произведены из оружия, которое не принадлежало никому из кризисной команды, и с того места, где не было никого из наших. Мы знаем, что в здании, из которого стреляли, проживают члены соперничающей группировки. Это факт. Но я хотел бы обратить ваше внимание на другое. Кто-то ухитрился пробить брешь в нашем ограждении, и это ставит перед нами целый ряд новых вопросов. Кто этот человек? Как и когда ему это удалось? Сам факт данного проникновения ставит под сомнение успешную работу полиции и грозит нам — теоретически — целым рядом гражданских исков.

— Мы пытаемся сейчас узнать, кто именно это мог сделать, — начал Гаррисон. Это был плотный, внушительного вида мужчина, густой бас которого как нельзя лучше подходил для отдачи приказаний. — Мы намерены допросить каждого из известных нам участников группировок, вне зависимости от его принадлежности к Хозяевам или к Группе. Но все это займет немало времени.

— Следующий вопрос — как могло произойти то, что случилось? — поинтересовался начальник полиции.

— Мы осматривали здание этаж за этажом. — Гаррисон встал и подошел к диаграмме. — Группа из трех человек вошла в дом вот здесь. Всех гражданских вывели за пределы баррикады. Поскольку позиция представлялась не слишком удачной, мы разместили людей только на крыше и на втором этаже. Часть команды расположилась в здании, находящемся непосредственно к югу от данного дома, так как именно отсюда лучше всего просматривался винный магазин. Оставшаяся часть команды разместилась вот здесь, чтобы прикрыть тылы. Из каждого здания эвакуировали жильцов — всех, как нам тогда казалось. После этого мы выставили оцепление. Время от времени нам приходилось утихомиривать зевак, которые собрались по ту сторону баррикад. В основном это были перебранки между местными жителями, а один раз дело даже дошло до потасовки.

Гаррисон, стоявший все это время у диаграммы, повернулся лицом к слушателям.

— Не исключено, что именно на этой стадии кому-то удалось проникнуть в здание. Однако более вероятной представляется, на мой взгляд, другая возможность. Скорее всего, некто, уже находившийся в здании, проскользнул в пустую квартиру, после чего пристроился с винтовкой у окна. Наша задача заключалась в том, чтобы как можно скорее эвакуировать жильцов в безопасное место. В такой ситуации невозможно тщательно осмотреть каждую комнату и каждый закоулок. Так что если кому-то пришла в голову мысль затаиться и не покидать дом, он вполне мог это сделать.

— Кому-то, у кого был при себе «АК-47»?

— Именно так, сэр.

— Разрешите мне, — вмешалась Фиби, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Дейва. — Вы сказали, что нам необходимо понять, кто пробил брешь в нашем ограждении, а также как и когда он это сделал. При всем моем уважении, я хотела бы заметить, что наиболее существенным представляется в данном случае другой вопрос — зачем? С учетом ситуации и найденного оружия была выдвинута версия о том, что в убийстве повинен человек, причастный к группировке Хозяев. Однако я осматривала место преступления и окно, из которого были сделаны выстрелы. Я изучила также все диаграммы и отчеты.

— То же самое сделал и я, — напомнил ей начальник полиции.

— Тогда вы должны знать, сэр, что снаружи все время находились десятки полицейских, и все они представляли собой легкую добычу для снайпера. Но ни один из них не был ранен. Практически все пули попали в Чарли Джонсона. Полагаю, любой офицер из оперативной команды согласится со мной, что это очень высокий уровень стрельбы.

— Да, он хорошо знал, что делает, — кивнул Гаррисон в ответ на вопросительный взгляд Фиби.

— В свою очередь я, как специалист по кризисным ситуациям, должна признать, что у стрелявшего просто потрясающий контроль над собой. К чему убивать Чарли Джонсона? — продолжила она. — Он мало что значил в своей Группе.

— Он вторгся на территорию Хозяев, — напомнил начальник полиции. — Требовал, чтобы к нему привели члена их банды. Это явное неуважение.

— Хорошо, согласна. Вполне возможно, что кто-то из соперничающей группировки решил пристрелить этого парня — в назидание другим. Но если этот человек уже находился в здании или каким-то образом прорвался туда — вооруженный, — то это не может не навести на мысль о необычайном предвидении событий. Получается, что это уже настоящее планирование, а не просто умение выгодно использовать предоставленную возможность.

— Теория заговора, лейтенант?

Сказано это было без особого воодушевления. Фиби знала, что начальника заботит не столько сама проблема, сколько то, как это отразится на репутации всего управления.

— Просто я думаю о том, что здесь могут быть и другие объяснения. Джонсон, разъяренный случившимся, закрывается с заложниками в винном магазине. И кто-то, не принадлежащий ни к одной из группировок, использует этот случай, чтобы посеять панику среди остального населения. Или…

Она замолчала, увидев, что начальник недовольно махнул рукой.

— Лейтенант, мы пытаемся потушить уже возникший пожар, а не подлить масла в огонь. Эта ситуация ставит перед нами множество вопросов, на которые следует найти ответ. Но главное сейчас — определить степень нашей ответственности. Судя по изученным материалам, вы хорошо справились со своей задачей. Идем дальше, — он повернулся к командиру кризисной группы. — Итак, в тот момент, когда раздались выстрелы…

После совещания Фиби спустилась в тир, надеясь таким образом заглушить свое разочарование. Установив мишень, она надела наушники и начала стрелять. Результаты собственной стрельбы заставили ее печально вздохнуть. Она опять установила мишень и начала все по новой.

— Ты всегда была паршивым стрелком.

Фиби уже успела снять наушники и изучала использованную мишень. На замечание Дейва она лишь пожала плечами:

— Что тут удивляться? Я мало тренируюсь.

— Хороший посредник не так уж часто хватается за пистолет, и уж тем более стреляет из него. По крайней мере, если он слушает и говорит так же хорошо, как ты. В связи с этим не могу не полюбопытствовать: чем ты, собственно, занималась сегодня на совещании?

— Задавала вопросы, чему ты меня, собственно, и учил. Хотела убедиться в том, что мы не смотрим на проблему слишком узко, откидывая все, что не подходит под нашу гипотезу. Я не понимаю, что тогда произошло, и не собираюсь довольствоваться самым очевидным ответом.

— Ты не понимаешь только потому, что делала все как положено и в итоге уговорила-таки его выйти… но при этом все равно его потеряла? Ты уже не первый год работаешь посредником и потому должна знать, как сильно может подействовать на профессионала подобная смерть.

Пока они так разговаривали, Дейв установил для себя новую мишень. Не торопясь, он расстрелял свою обойму, и они вместе стали изучать результаты.

— Ты тоже неважный стрелок.

— Не спорю. Но ты все равно хуже. Как ты сегодня спала?

— Да так, с перерывами. Я знаю все признаки такого состояния, Дейв, и у меня действительно есть некоторые из них — я чувствую беспокойство, раздражение, плохо сплю, не могу расслабиться. Но я отдаю себе в этом отчет, и я знаю, почему так происходит. А вот чего я не знаю — это почему тот парнишка умер. Поэтому я и решилась выступить на совещании.

— Фиби, наш начальник не привык мыслить креативно. Вдобавок его больше заботит реакция общественности, чем истинное положение дел…

— Знаешь, я думала о том же, пока сидела на совещании. Так что у нас с тобой много общего — помимо плохой стрельбы.

Улыбнувшись, он похлопал ее по плечу:

— Поверь мне, наш начальник думает сейчас исключительно о том, как мы будем выглядеть после этой истории в глазах всего города. И его мало заботит, почему погиб шестнадцатилетний преступник.

— Ты хочешь, чтобы я сделала карьеру. — Фиби зарядила еще одну обойму. — Ты рассчитываешь на меня, и я это очень ценю, поверь мне.

— Ты же знаешь, у меня нет наследников, кроме вас с Картером, — тихо сказал Дейв. — И я хочу, чтобы именно ты заняла мое место, когда я наконец оставлю службу.

Дейв хотел детей, а его жена — нет. Фиби знала это, поскольку хорошо знала самого Дейва. Вот почему он считал своими ее и Картера.

— Если ты переживаешь из-за того, что я слишком часто вылезаю со своим мнением и говорю вовсе не то, что хотелось бы слышать шефу, я готова понести наказание. Хочешь, прострелю себе ногу? Поскольку она совсем рядом, вряд ли я промахнусь.

— Начальник хочет, чтобы об этом происшествии поскорее забыли. Если нужно будет принести Гаррисона в жертву общественному мнению, он это сделает. Он бы пожертвовал и тобой, вот только оснований для этого у него нет. Понимаешь, Фиби, все обстоятельства складываются в пользу того, что это и в самом деле были бандитские разборки. Об этом и будет бить барабан.

— Не исключено, что кто-то захочет прислушаться к тому, что кроется за барабанной дробью. — И Фиби вновь начала стрелять по мишени.

«Как глупо, — думала она позже. — Глупо было вылезать со своей правдой там, где эта правда вызывала только раздражение — причем у всех. В конце концов, все это уже дело решенное», — напомнила она себе, переодеваясь в серый костюм — черный казался ей слишком уж претенциозным.

Ей нечего было добавить к тому, что уже находилось на пленке. Во время переговоров она практически безвылазно просидела в том ресторанчике, который располагался напротив винного магазина.

Да никому и не нужны были ее объяснения.

Так что теперь она отправится на церемонию прощания с Чарли Джонсоном, а затем выкинет это все из головы. И никаких комментариев, пообещала она себе, разве что департамент отдаст специальное распоряжение. Да и что, собственно, она могла тут сказать?

Направляясь вниз, она заглянула в гостиную. Ее мать вязала перед телевизором, а Карли лежала на полу и рассматривала книжку с картинками. Фиби не смогла их четко рассмотреть, но они показались ей смутно знакомыми. «Щенки», — вдруг с тихим ужасом осознала она.

— Мне придется на время уйти. Вернусь где-нибудь через час.

— Мама, постой! Только взгляни! Правда, симпатичные?

Вскочив на ноги, Карли протянула ей книгу. Страница пестрела изображениями очаровательных зверюшек, больше похожих на комочки шерсти.

— Они и правда милые. Но если бы они жили у нас, мы бы не смогли только любоваться ими. Нам бы пришлось их мыть, кормить и выгуливать. Кроме того, за ними нужно убирать…

— Но ты же обещала, что когда-нибудь мы заведем щеночка.

— Я сказала, может быть, заведем. — «Если уж на то пошло, то как можно позже», — пообещала она себе. — И я далеко не уверена, что этот день уже наступил. Мне нужно идти, поэтому поговорим позже. И еще: это буду решать не только я. Не забывай, я весь день на работе, ты — в школе. Поэтому любые решения нужно принимать вместе с Авой и бабушкой. А кстати, где Ава?

— В книжном клубе, — Эсси с удивлением взглянула на Фиби. — Она говорила об этом за ужином.

— Ох, ну конечно же. Совсем выпало из головы. — На самом деле она не запомнила ни слова из того, что было сказано за ужином.

«Пора возвращаться к привычной жизни», — сказала себе Фиби.

— Слушайся бабушку, — наклонившись, она поцеловала Карли в макушку. — Я скоро вернусь.

Уже выходя из комнаты, она услышала, как Карли сладчайшим из своих голосков поинтересовалась у Эсси:

— Бабуля, ты же любишь щеночков?

По идее, это должно было ее позабавить. Умом она хорошо понимала, насколько это забавно. И все же, спускаясь по лестнице, она не могла не думать о том, что Карли будет обрабатывать их до тех пор, пока они не заведут-таки вожделенного щеночка — грызущего обувь и охотно писающего по углам.

Да, черт возьми, ей нравились собаки. Но сейчас собака стала бы для нее лишь дополнительным грузом.

Фиби знала, что Ава собирается вместе с сыном в десятидневную поездку на Запад. И она это полностью заслужила. Однако подобная поездка означала, что все эти десять дней Фиби придется самой ходить по магазинам, относить в химчистку белье, возиться с Карли и вообще выполнять кучу всяких обязанностей.

У нее и так уже были на руках семилетняя, не в меру активная дочь и мать, страдающая агорафобией. И можно ли было назвать ее чудовищем только за то, что она не желала добавлять к этому еще и щеночка?

И все же она чувствовала себя этим самым чудовищем. Стоит ли удивляться, что к тому моменту, когда она добралась наконец до выхода, ее настроение ухудшилось еще больше.

Открыв дверь на улицу, она увидела поднимающегося по ступенькам Дункана.

— Ты вовремя, — заметил он.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не получил моего сообщения? Мне очень жаль, но…

— Ну почему же, получил. Я еду с тобой.

— На церемонию прощания? — Она плотно прикрыла за собой дверь. — Это невозможно. Ты ведь даже не знал его.

— Зато я знаю тебя и понимаю, что тебе не следует идти туда одной.

— Я вполне способна справиться с этим самостоятельно.

— Конечно, способна, но дело не в этом. Если тебя начнет раздражать мое присутствие, веди себя так, будто меня там вообще нет. Извини, но тебе действительно не следует идти туда одной. Это попросту глупо, а ты всегда была умной женщиной.

— Спасибо за комплимент. Но я бы не стала приравнивать ответственность и компетентность к обычной глупости.

«Вредина», — подумал Дункан. Впрочем, ему и это в ней нравилось.

— Ну что, мы едем или ты предпочитаешь еще подискутировать на эту тему?

— Я не собираюсь ехать туда в «Порше», да еще и с богатым парнем, который носит костюм от Армани.

— Во-первых, вот, — отступив назад, он махнул рукой в сторону черного седана, припаркованного у края тротуара. — Во-вторых, это Хьюго Босс, а может быть, и Кельвин Кляйн. Хотя, если честно, я не силен в этих вещах, так что по здравом размышлении это действительно может быть Армани. И вот еще что. Да, я действительно богат, но детство мое прошло в паре шагов от того места, где жил этот несчастный парнишка. А вовсе не в особняке на Джонс-стрит. Так что не стоит распаляться, радость моя.

После секундной паузы Фиби в задумчивости произнесла:

— Знаешь, пару минут назад я даже не улыбнулась тому, что, по идее, должно было бы рассмешить меня Зато сейчас вся ситуация представляется мне на редкость забавной.

Она отогнула полу его пиджака, чтобы найти ярлык.

— Я была права насчет дизайнера. Не стоит проверять на сообразительность мать маленькой модницы.

— Пара очков в твою пользу.

— Скорее в твою.

Усталость и раздражение, думала она. Уж ей-то были известны эти признаки.

— Спасибо, что решил составить мне компанию. Я так переживала из-за этой истории, что совсем забыла одну вещь.

— Какую?

— Все это не имеет отношения к моей жизни. — Она сошла со ступенек. — Оказывается, у тебя есть еще и черный седан.

— Сначала я хотел взять пикап, но затем понял, что это не самое удачное решение, — Дункан пожал плечами. — Я мужчина, и машины для меня — одно из любимых развлечений.

— Поскольку моя машина уже близка к тому, чтобы стать кучей металлолома, не могу не оценить твою любезность, — заметила Фиби, усаживаясь в автомобиль. — Я все и всегда делала в одиночестве и в конце концов решила, что так оно и должно быть. Но мне не всегда по душе подобная самостоятельность, и я рада, что ты первым это понял.

Наклонившись, Дункан коснулся губами ее губ.

— Рад, что ты это оценила.

Дом, где проходило прощание с Чарли, был совсем маленьким, и стоянка возле него уже была заполнена машинами. Неподалеку Фиби увидела репортеров. Некоторые уже брали интервью, другие только искали подходящую жертву.

— Может быть, здесь есть другой вход? — предположил Дункан.

Поскольку встреча с прессой не входила в планы Фиби, она заранее продумала возможные варианты.

— Здесь есть боковая дверь, я узнавала. Думаю, я смогла бы проскользнуть через нее внутрь, а затем точно так же выбраться обратно. Каких-нибудь пять минут, и все. Полагаю, там будут представители от полицейского управления. Ну а я здесь, собственно, неофициально.

— Пусть так. — Он припарковался у тротуара, затем взглянул на ее каблуки. — Можешь пройти на них целый квартал?

— Я ведь женщина. Это одно из наших развлечений.

Они вышли из машины, и Дункан взял ее за руку. Взглянув на него, Фиби второй раз с момента их встречи подумала: «Проклятье. Неужели?»

— Что такое?

— Ничего, — она отвела взгляд.

И надо же, чтобы ее сердце забилось так именно в эту минуту! Ведь они шли всего-навсего выразить свое уважение матери погибшего мальчика. А она опять с головой окунулась в состояние влюбленности.

И где ее здравый смысл?

— Уверена, что тебе этого хочется?

Ясное дело, нет. Если она не могла без содрогания подумать о том, чтобы завести щеночка, то уж это внезапное чувство и вовсе было некстати. Но поскольку Дункан вряд ли мог читать ее мысли, то и спрашивал он явно о другом.

— Я должна это сделать — ради Чарли и его матери. Да и мне самой необходимо пройти через этот ритуал. Думаю, он поможет мне быстрее справиться с чувством горечи и бессилия.

Проскользнуть в боковую дверь оказалось достаточно просто. Не успела она, однако, порадоваться тому, что удалось избежать неприятностей перед парадным входом, как ей пришлось столкнуться с неприятностью внутри.

В маленькой гостиной, куда они попали с улицы, находилась целая группа людей. Скрип двери заставил их обернуться. Все разговоры мгновенно утихли.

Они с Дунканом были не единственными белыми здесь, отметила Фиби. Однако ее лицо успело примелькаться на экране. Было очевидно, что ее узнали. Более того, ее визиту здесь явно не обрадовались.

От толпы отделился высокий мужчина.

— Вам здесь нечего делать. С чего вы решили…

— Не смей говорить за меня, — Опал выступила вперед. Казалось, что за эту неделю она постарела на десять лет. — Не смей говорить за меня или моего мальчика.

— Но это прощание для близких. И для соседей.

— И ты еще говоришь мне о близких, братец? Где были мои близкие, когда я так нуждалась в них? Вы были у себя. Никто не появился здесь, по соседству. Так что не смей говорить за меня. — Она выпрямилась. — Лейтенант Макнамара.

— Миссис Джонсон, простите меня за это вторжение. Я только хотела выразить свое уважение вам и Чарли. Я сейчас уйду.

— Лейтенант Макнамара. — Опал шагнула вперед и обняла Фиби. — Спасибо, что пришли, — сказала она тихо, — спасибо, что не забыли.

Фиби чувствовала, что еще немного, и эмоции хлынут через край.

— Разве я могу об этом забыть?

— Пройдемте со мной. — Взяв Фиби за руку, Опал повернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, который по-прежнему преграждал путь в комнату. — Не позорь меня. Не позорь меня, иначе больше мы с тобой не увидимся.

— Опал, твои сыновья мертвы.

— Мои сыновья мертвы. И я хочу кое-что сказать? — Повернувшись, она направилась к входной двери. Пальцы ее плотно сжали руку Фиби.

— Опал…

— Я все время чего-то боялась, — сказала Опал. — Почти всю свою жизнь. Может, будь я посмелее, все пошло бы иначе. Я не знаю и не могу знать. Но сейчас я хочу кое-что сделать. Может, после этого я уже не буду так бояться.

Стоило ей выйти на улицу вместе с Фиби, как тут же раздались крики репортеров, и все камеры повернулись в их сторону. Все это явно было не по правилам. Но этой женщине, которая потеряла двух сыновей и цеплялась сейчас за руку Фиби, сейчас не было дела до любых правил.

— Я хочу кое-что сказать, — произнесла Опал дрожащим голосом. Наступила тишина. — Вы все время звонили мне и моей матери. Звонили туда, где я работаю. Я просила вас оставить меня в покое, но вы не слушали. Мне было так больно, и я просила вас уважать мое горе. Но вы не слушали. Вы шныряли вокруг моего дома, вокруг дома моей мамы и продолжали обрывать телефон. Хотели, чтобы я рассказала вам, что я думаю, что чувствую. А некоторые из вас даже предлагали мне за это деньги.

Со всех сторон посыпались вопросы: «Что вы… Как вы… Почему…»

Опал взглянула на Фиби своими темными, запавшими глазами. Рука ее дрожала.

— Лейтенант Макнамара.

— Давайте вернемся внутрь, — тихонько сказала Фиби. — Давайте я отведу вас в дом, к вашим близким.

— Останьтесь со мной, прошу вас. Это поможет мне решиться.

Опал закрыла глаза, затем произнесла, пытаясь заглушить выкрики репортеров:

— Я хочу кое-что сказать, совершенно бесплатно, и советую вам помолчать, если вы хотите это услышать. Мои сыновья мертвы.

В наступившей затем тишине Фиби услышала, как Опал с трудом сдерживает рыдания.

— Мои мальчики мертвы. Убиты. Пули поразили их тела, но было еще кое-что, что поразило их прежде. У них не было надежды. В них кипели ненависть и гнев, но не было надежды, чтобы охладить все это. Мне очень хотелось дать им надежду, но оказалось, что мне это не по силам.

Вы хотите, чтобы я стала искать виноватого. Хотите, чтобы я тыкала в кого-то пальцем, кричала и проклинала. Но вы этого не дождетесь. Надеетесь, что я буду обвинять наши группировки? Они уже получили свое. Полицию? То же самое. Я и мои умершие мальчики — мы все получили свое. Все вокруг только и делали, что искали виноватых и тыкали пальцами. Но мне нет до этого дела.

Достав из кармана платок, она промокнула слезы.

— Я слышала, как женщина, что стоит сейчас рядом со мной, разговаривала с моим мальчиком. Несколько часов она разговаривала с ним и слушала его. А когда случилась эта ужасная вещь, навсегда забравшая у меня сына, она бросилась прямо к нему. Ей было плевать, кого во всем этом обвинят. Она бросилась к нему, чтобы помочь. И когда я снова смогла видеть, я увидела, как она держит моего мальчика. И это единственное, что имеет для меня значение. Больше мне нечего вам сказать.

Не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон вопросы, Опал повернулась к двери. Фиби обняла ее за плечи и почувствовала, как тело женщины сотрясается от рыданий.

— А теперь я отведу вас попрощаться с моим Чарли.

— Конечно, Опал, — Фиби осторожно повела женщину в гостиную. — Пойдемте попрощаемся с Чарли.

Когда Фиби наконец вернулась к машине, колени ее слегка дрожали. Интересно, почему именно суставы первыми реагируют на эмоциональные перегрузки?

Дункан успокаивающе погладил ее по руке, затем включил зажигание.

— Мне нужно позвонить, — сказала Фиби, вытаскивая телефон. И снова импульс, мелькнула у нее мысль. В эти дни она часто действовала по первому побуждению. — Мама, если не возражаешь, я вернусь домой позже… Хорошо. Скажи Карли, что я обязательно поцелую ее перед сном. Да, к этому времени я буду дома. Пока.

Она глубоко вздохнула и взглянула на Дункана:

— Ты не против?

— Конечно, нет. Куда бы ты хотела поехать?

— Лучше всего к тебе. Ты нальешь мне чего-нибудь выпить — чего-нибудь спиртного. А потом, когда я успею насладиться холодным напитком, затащишь меня в постель.

— Знаешь, это как нельзя лучше вписывается в мои планы.

— Вот и замечательно, поскольку в моих планах это напрочь отсутствовало. — Она откинулась на спинку сиденья. — Дункан, что ты можешь сказать о мужчине, который решил жениться на девушке по имени Миззи? Притом что она моложе его лет на десять.

— Какой у нее размер груди?

Фиби невольно улыбнулась.

— Извини, я не располагаю подобной информацией.

— На самом деле очень существенный момент. А кто хочет жениться на Миззи?

— Отец Карли.

— А-а.

Это прозвучало одновременно сочувственно и задумчиво.

— Знаю, что мне не стоит об этом думать, но мысли так и лезут в голову. Его женитьба не очень меня беспокоит, и это приятно. Но он уезжает с ней в Европу, и это меня бесит. Глупо, конечно. Живи он хоть за тысячу миль, хоть по соседству, ему все равно нет дела до собственного ребенка. И он даже не пытается сделать вид, будто это не так.

— Но если он находится где-нибудь по соседству, ты еще можешь надеяться на то, что когда-нибудь это изменится.

— Ты прав, — Фиби вдруг поняла, что он совершенно прав. — Опал Джонсон не смогла дать своим сыновьям надежду, хотя они так нуждались в ней. А я не могу — или не хочу — избавиться от своей, даже если она стала бесполезным грузом.

— А что Карли?

— Карли это не волнует. Она относится к этому куда разумнее, чем я.

— У нее есть ты. Ребенок знает, что его любят, и это служит для него хорошей опорой.

«У него не было столь же безоговорочной любви, — напомнила себе Фиби, — но он сам сумел стать для себя опорой».

— Я пока не говорила ей о свадьбе. Скажу обязательно, но попозже, когда сама немного успокоюсь. Не думаю, что он вообще удосужился бы сообщить мне об этом, если бы не возможная задержка с выплатами на ребенка — из-за смены банка. Обмен долларов на евро и обратно.

— Значит, ты злишься, что он уезжает в Европу.

— Я вообще здорово рассержена. — «И немного удивлена своей реакцией», — подумала она. — Мне неважно, кто она. Ни одна женщина не обрадуется тому, что ее, как устаревшую машину, поменяют на модель Миззи. Особенно если учесть, что модель эта стоит намного дороже.

— Знаешь, затрат на нее потребуется тоже больше. В этом я даже не сомневаюсь.

— Хотелось бы верить. Вся эта история здорово повлияла на мое настроение, поэтому я и рассказала тебе о ней. Я нервничаю и от этого становлюсь немного агрессивной, — Фиби слегка улыбнулась, внимательно изучая профиль Дункана. — Тебе нравятся агрессивные женщины?

— Хочешь, чтобы я изучил этот вопрос?

— Именно.

Когда они наконец добрались до дома, Фиби решила, что прохладительный напиток может подождать. После того как все закончится, им потребуется хорошая порция охлаждающей жидкости. Ухватившись за галстук, который Дункан надел ради церемонии прощания, Фиби решительно потащила мужчину вверх по лестнице.

— Если не ошибаюсь, спальня наверху? В прошлый раз мы так и не дошли до нее.

— Направо, а затем прямо.

Оглянувшись через плечо, она уловила его взгляд.

— Готова поспорить, у тебя там очень мило. Вряд ли мы сможем уделить этому много внимания, но там наверняка очень здорово.

Затащив его внутрь, она мельком огляделась по сторонам. Высокие окна, яркие цвета и, что самое важное, большая железная кровать.

— Подожди-ка. — Повернувшись, она чуть ослабила узел на его галстуке. — Боюсь, как бы тебе не было больно.

— С каждой минутой я все меньше боюсь боли.

Посмеиваясь, она сдернула с него пиджак и откинула его в сторону. Затем стала подталивать Дункана к кровати — и так до тех пор, пока он наконец не сел. После этого она не спеша опустилась к нему на колени, так что ее строгая деловая юбка задралась на самые бедра.

— А теперь дай-ка мне свой ротик.

Она впилась в его губы, напрочь забыв обо всем, так что эмоции ее слились наконец в один горячий ком, не оставив места ничему, кроме всепоглощающей страсти. Пальцы скользили по его рубашке, расстегивая одну пуговицу за другой, и вот уже ладони Фиби касаются его обнаженного тела. И тут же она почувствовала, что дыхание его участилось.

Она позволила ему сорвать с себя куртку, а затем стащить через голову майку. Прикосновение его рук и губ заставило ее задрожать от наслаждения.

Быстрое движение его пальцев — и вот уже волосы ее благоухающей волной рассыпались по плечам. Еще мгновение, и его ладони жадно обхватили холмики ее грудей.

«Нежность и энергия», — думал он. Вся она была такой нежной и мягкой — и столь же страстной в своем желании.

Когда Дункан повалил ее на спину, с губ Фиби сорвался задыхающийся смешок. Стоило ей почувствовать на себе его руки и губы, и волна удовольствия накрыла ее с головой. Медленно, ласкающими движениями он начал спускать ее юбку с бедер — и дальше, вниз по ногам, сопровождая все это нежными поцелуями.

Ощущения следовали за ощущениями. Удовольствие оказалось таким глубоким, что она провалилась в него с головой, просто утонула в нем. А Дункан вытягивал ее на поверхность только затем, чтобы в следующую секунду вновь окунуть в это невыносимое блаженство.

Их влажные от пота тела сплелись в едином объятии. Жадные губы Фиби лихорадочно искали его рот. И вот уже она вновь сидит на Дункане, принимает его в себя — все глубже и глубже, с каждым ударом сердца.

Она двигалась долго и ритмично, и каждый раз, когда она отклонялась вперед или назад, его руки сжимали ее бедра. Даже в этот момент, когда тело его содрогнулось от безудержного желания и казалось, что просто невозможно думать о чем-либо еще, его невольно поразила красота этого женского силуэта.

Когда она наконец упала от изнеможения, просто растеклась на нем, с губ ее сорвался сладостный стон.

— Я забыла… — Она запнулась, пытаясь восстановить дыхание.

— А я нет. На этот раз я вспомнил. Одно снял, другое надел.

Фиби улыбнулась.

— Я не о том, хотя ты, конечно, молодец. Я хотела сказать, что совсем забыла, насколько мне нравится секс.

Голова его покоилась на ее плече, и ему оставалось только надеяться, что разум в конце концов вернется к нему.

— Рад, что смог напомнить тебе об этом.

— Бог мой, Дункан, я готова отдать что угодно за стакан воды. За полстакана. За один глоток.

— Ладно, ладно, не умоляй, а то я чувствую себя как-то неловко, — Перекатившись через нее, он встал с кровати, а Фиби удобно устроилась на животе.

— Ты настоящий герой, — пробормотала она в подушку и погрузилась в дрему. Слабая улыбка скользнула по ее губам, когда она вновь услышала его шаги.

Холодная вода пролилась ей прямо на спину, заставив в ужасе подскочить. Дункан!..

— Что такое? — он смотрел на нее с невиннейшей из своих улыбок.

— Ты сказала, что хочешь воды, но не сказала, где именно.

Встав на колени и не спуская с Дункана глаз, она забрала у него стакан. Затем сделала долгий, жадный глоток и улыбнулась:

— Очень забавно.

Одной рукой обняв Дункана за шею, она тянула его к себе, пока губы их наконец не встретились. После чего вылила остаток воды ему на голову.

20

Фиби слегка наклонилась к Дункану, когда тот остановил машину.

— Спасибо, что не бросил меня сегодня одну, — она сопроводила эти слова поцелуем. — Спасибо за секс. И спасибо за то, что довез до дома.

— Всегда рад помочь. Что касается второй части — жду в любое время.

— И еще одно спасибо, — она снова коснулась его губами, — за понимание. Я рада, что смогла вернуться домой раньше, чем та Золушка из сказки.

Он провел пальцем вокруг ее уха.

— Могу я рассчитывать еще на одно свидание, если куплю тебе хрустальные башмачки?

Рассмеявшись, она выбралась из машины.

— Знаешь, я ведь убеждала себя попридержать все это — в смысле наш с тобой роман.

— Правда? — Он тоже вылез из машины, так что теперь они стояли по обеим ее сторонам, друг напротив друга. — И почему же?

— Пытаюсь вспомнить. Видишь ли, я не хочу окончательно потерять голову.

— Полагаю, мы сможем что-нибудь предпринять.

«Поздно, — мелькнула у нее мысль. — Слишком поздно».

— Ты справляешься с этим куда лучше меня.

— С чем именно?

— С тем, что у нас есть.

В парке уже начали зажигаться огни, а вдоль улицы пролегли первые тени. Воздух был напоен ароматами цветов, высаженных под присмотром Авы. Из окна проехавшей машины выплеснулась пульсирующая мелодия «Дельта Блюз».

Все дело в этом мужчине, который стоял сейчас напротив нее, думала Фиби. Если бы не ее чувства к нему, вряд ли бы она обратила внимание на все эти детали. Они были для нее чем-то вроде эффектных ремарок в ее личной пьесе.

И она здорово тревожилась, поскольку не знала, каков будет финал.

— А тебе когда-нибудь разбивали сердце? Нет-нет, не отвечай, — быстро добавила она. — Вдруг это долгая история, а мне уже пора домой.

— Давай встретимся завтра вечером, и я расскажу тебе все о своем израненном сердце. О каждом отколовшемся от него кусочке.

— Много ли из них тебе удалось склеить?

— Хочешь знать? Соглашайся на встречу.

— Ты слишком привлекателен, и это меня пугает. — Вздохнув, она оглянулась на дом. — Завтра не могу — правда. Не хотелось бы так часто проводить вечера где-то на стороне.

— Тогда сама назначь дату встречи.

Фиби снова оглянулась на дом.

— На этой неделе, пожалуй, не выйдет. Карли в четверг играет в школьном спектакле, а в пятницу у них что-то вроде праздника…

— А мне можно с вами? — его пальцы нежно коснулись ее руки. — На спектакль?

Фиби невольно хихикнула.

— Знаешь, вряд ли тебе захочется возложить себя на алтарь простенькой школьной постановки.

— А почему бы нет? — улыбнулся Дункан. — Ставят «Золушку», не так ли? Карли — одна из ее злых сестриц.

— Откуда ты знаешь?

— Эсси рассказывала. Значит, в четверг вечером. А во сколько?

— В семь, но…

— В семь начало? Мне встретить вас там или заехать за вами домой? В машине вполне хватит места для тебя, для Карли, Авы и… Эсси не сможет пойти, — дошло до него внезапно. — Вот, должно быть, обидно.

— Ты прав. Мы, конечно, запишем все на пленку, но это совсем не то же самое. Дункан, если ты и в самом деле хочешь пойти — что очень мило с твоей стороны, — то мы могли бы встретиться прямо там. Мы с Карли приедем за час до спектакля — ей надо переодеться и все такое прочее. Я оставлю для тебя билет. Но мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовал себя обязанным.

«Не чувствовал себя обязанным», — мысленно повторил Дункан. Теперь-то он твердо решил пойти в этот четверг на свидание с Золушкой.

— Даже не припомню, был ли я когда-нибудь на школьном спектакле.

— Ну уж в одном-то ты точно должен был участвовать.

— Однажды мне довелось изображать лягушку. Еще у меня сохранились какие-то смутные воспоминания о том, как я играл репу или редиску. Но это был такой печальный опыт, что я постарался забыть о нем как можно быстрее. А что вы собираетесь делать в эти выходные?

— На субботу намечена встреча с лучшей — на данный момент — подружкой Карли. Но мы еще не решили, как нам провести это время.

— Прекрасно. Может, я что-нибудь придумаю. Семейный развлекательный центр. Слышала о таком?

— Да, мы успели там побывать.

— Ну и как, ей понравилось? Или не очень? Я готов свозить вас туда. Или же стоит выбрать что-нибудь поинтереснее? Более оригинальное?

Фиби смотрела на него в немом изумлении — как если бы у него вдруг выросла вторая голова.

— Ты что, действительно хочешь провести эту субботу в развлекательном центре с двумя маленькими девочками?

— Как-то у тебя это прозвучало… На самом деле стоит пригласить и других. Я поговорю с Фином — возможно, он согласится привести Ливви. Может, будет и еще кто-нибудь. Как тебе это?

— Думаю, Карли будет в восторге. А почему развлекательный центр? — спросила она, направляясь в сторону дома.

— Скажем так, нам всем не помешает немного повеселиться. К тому же я собираюсь вложить деньги в подобное предприятие. Но если ты… Стоп! — он схватил ее за руку и потянул назад.

На верхней ступени, прямо перед входной дверью, лежало тельце мертвого кролика. Мех на шее был пропитан кровью, которая казалась черной на фоне его коричневой шубки.

— Боже, неужели опять… Мне нужно… Не трогай его, — вырвалось у Фиби. — Не трогай его руками.

— Я всегда использую руки, а не ноги, если мне нужно что-то потрогать. Такой уж я загадочный. — Дункан поднял кролика за задние лапы. — Что означает твое «опять»?

Чувствуя подступающую тошноту, Фиби спешно отвернулась.

— Нужно что-нибудь найти. Сумку или коробку. Боже ты мой. Отнеси его, пожалуйста, на задний двор. Я сейчас приду.

Она бросилась в дом, а Дункан в задумчивости уставился на кролика. «Что-то не похоже на несчастный случай», — размышлял он. В свое время Дункан был на охоте — один-единственный раз. Они с приятелями решили тогда поразвлечься.

Дункану нравилось оружие — запах пороха, звук выстрела, — но какое все это имело значение, если в качестве цели был выбрана живая плоть?

Если он был прав, то этого кролика застрелили из оружия малого калибра. Оставалось лишь загадкой, зачем было подбрасывать мертвого зверька к дому Фиби.

Он успел отнести кролика на задний двор, когда из дома выбежала Фиби с полиэтиленовым пакетом в руках.

— Клади его сюда.

— С чего это вдруг мертвые зверьки появляются у вас на ступеньках?

— Понятия не имею. Но если так пойдет и дальше, мне придется устроить у нас во дворе целое кладбище. Этот кролик присоединится к крысе, которую я нашла пару недель назад, и к змее — она появилась на ступеньках за несколько дней до кролика.

— Ты что, повздорила с кем-то из местных подростков?

— Нет. Эту версию я уже проверяла. Думаю, что местные хулиганы ни при чем. Прошу тебя, опусти его сюда.

Не желая расстраивать ее еще больше, он положил кролика в пакет.

— Знаешь, тебе стоит отнести его на медэкспертизу — или как это называется. Я уверен, что его застрелили.

— Я. займусь этим завтра, — со вздохом заметила Фиби. — Зайди в дом, тебе надо помыть руки.

«Конечно, зайду, — подумал Дункан, — но не только затем, чтобы вымыть руки».

Оказавшись на кухне, он сразу направился к раковине.

— Как насчет пива? — поинтересовался он.

— Не знаю. Вроде бы где-то было.

Вымыв руки, Дункан подошел к холодильнику и заглянул внутрь. «Женская еда, — подумал он. — Фрукты, свежие овощи, коробочки с йогуртом, снятое молоко. Неужели кому-то может нравиться снятое молоко?» Впрочем, сейчас это было не главное.

Пива он так и не нашел, однако обнаружил уже открытую бутылку вина.

— А где бокалы?

— Ах да, — на ходу поправляя волосы, Фиби направилась к кухонному шкафу. Хорошее воспитание, подумал Дункан. Это оно заставило ее встать и пойти за бокалами. Наверняка ей хотелось, чтобы он вытер руки, попрощался и ушел. Тогда бы она смогла спокойно обдумать все произошедшее.

Он сам налил себе вина, после чего присел за маленький столик. И опять же хорошее воспитание побудило ее сесть рядом с ним.

— Я очень признательна тебе за то, что ты помог мне, — начала Фиби. — Стыдно сознавать, что я не в состоянии справиться с этим без посторонней помощи.

— А кто убирал крысу?

— А-а… в тот раз — я сама. Не знаю, как мне удалось справиться с отвращением. Зато со змеей пришлось разбираться Картеру. Это уже было выше моих сил.

— Ты сообщала об этом в полицию?

— Видишь ли, поначалу я решила, что грызуна притащил к нам во двор чей-то кот. Я почти сразу же забыла о нем. Те же мысли были у меня и насчет змеи, пока Картер не сказал, что ей размозжили голову. Тогда-то я и поговорила с матерью местного хулигана, но оказалось, что он ни при чем. Завтра я отнесу кролика в управление, и мы там все проверим.

— У кого-нибудь, кроме Микса, есть повод досаждать тебе?

— А ты быстро соображаешь. — Фиби отхлебнула немного вина.

— Просто я сопоставил факты. Думаю, с ним стоит поговорить.

«А он в ярости, — поняла Фиби. — Внешне невозмутим и в то же время — разгневан».

— По-моему, ты имеешь в виду совсем не беседу. И в любом случае подобная беседа — не для тебя. Именно так, — твердо повторила она. — Если уж с Арни Миксом и нужно поговорить, то это лучше сделать в официальной обстановке. Если же ты намерен отлупить его — в качестве моего…

— Нам нужно договориться насчет названия, — сухо заметил Дункан, — раз уж ты возражаешь против слова «бойфренд».

— В любом случае это докажет Миксу мою слабость, а я бы не хотела, чтобы он думал обо мне как о слабой женщине… тем более если все это — его рук дело. Не хочу, чтобы он порадовался тому, что смог испортить мне настроение.

— Тем не менее ему это удалось.

— Боюсь, ты прав. Мне кажется…

— Что тебе кажется?

Фиби снова отхлебнула вина. Ей было так непривычно рассказывать кому-то о своих личных делах. Раньше она старалась держать все это подальше от дома, чтобы не беспокоить близких.

— Мне кажется, что кто-то наблюдает за нашим домом. Пару раз я кое-что заметила, точнее — услышала. Знаешь, он свистит.

— Свистит?!

— Понимаю, звучит по-дурацки. Но мне кажется, я заметила чье-то присутствие. Некто — не знаю, кто именно — прохаживается возле дома и насвистывает один и тот же мотив. Если это Микс, то он наверняка ищет возможности отыграться за случившееся. Не исключено, что он попросил кого-нибудь последить за мной. С другой стороны, зачем ему так рисковать?

— Ты же сама сказала — хочет отплатить.

— Может, и так. Я сообщу завтра о том, что тут произошло, обещаю тебе.

— Я бы мог переночевать здесь — на всякий случай.

— Очень любезно с твоей стороны. Но если ты останешься, мне придется как-то объяснять это завтра утром. А я не хочу пока что беспокоить своих — особенно маму. Ей и так приходится трудно. По-моему, в последние несколько дней она вообще не выходила во двор. Если она потеряет и его…

— Кажется, я слишком много выпил, — заметил Дункан, изучая собственный бокал. — Вряд ли я смогу сесть в таком состоянии за руль. Во всяком случае, тебе, как офицеру полиции и любезной хозяйке, следовало бы отговорить меня от этого.

— Не понимаю, почему мужчинам кажется, будто женщины не в состоянии защитить себя сами.

Это замечание вызвало у него улыбку.

— Вряд ли я должен объяснять тебе могущество пениса — после того, как ты испытала это на себе.

Она задумчиво постучала пальцами по столу.

— Ты можешь занять комнату Стива, сына Авы. Но мне не хотелось бы использовать в качестве предлога твое пьяное поведение. Завтра мы скажем, что было уже поздно и тебе пришлось остаться — чтобы не ехать к себе на остров.

— Чудесно. Значит, мое опьянение в качестве оправдания мы прибережем на потом. Могу я спросить кое-что, что не имеет ко мне прямого отношения?

— Конечно.

— Эсси лечится от своей болезни?

— Раньше лечилась, — со вздохом ответила Фиби. — Не так-то просто было найти врача, который приходил бы на дом, поэтому в основном лечение шло по телефону. Они беседовали с врачом, и еще она принимала какие-то таблетки. Казалось даже, что ей становится лучше.

— И что?

— Однажды врачу удалось уговорить ее выйти из дома. Погулять каких-нибудь десять минут в знакомом месте. Мама решила, что это будет соседний парк. Ей просто нужно было дойти до фонтана, а потом вернуться домой. Она пришла в парк, и тут у нее начался приступ паники. Она не могла дышать, не могла найти дорогу домой. Я тоже пошла за ней в парк, но так, чтобы она меня не видела. Поэтому мне потребовалось время, чтобы добежать до нее, когда все это случилось.

Фиби до сих пор видела это как наяву. Ее мать в смятении мечется по парку, пока она бежит к ней, не разбирая дороги и приводя в замешательство случайных туристов.

— Она попыталась бежать и упала. Все это было ужасно. Люди пытались помочь ей, но напугали ее еще больше.

— Бедная Эсси.

— Я отвела ее домой. Крепко обняла ее и отвела домой. С тех пор она не выходила за пределы двора. Прошло уже четыре года. Больше она не обращалась к врачу. Сказала, что с нее довольно. Ей хорошо дома, — добавила Фиби с улыбкой. — Так почему бы нам не оставить ее в покое? Так мы, собственно, и сделали. Уж не знаю, правильно мы поступили или нет…

— Думаю, да. Просто бывает так, что ситуация меняется, и тогда приходится делать то, что правильно на данный момент.

Она еще долго думала об этом — уже после того, как показала ему свободную комнату, нашла новую зубную щетку и повесила в ванной несколько свежих полотенец.

Ситуации меняются, с этим не поспоришь. И порой бывает так, что правильные поступки заканчиваются неверным решением. Она не знала, насколько правильными были ее отношения с Дунканом, но понимала, что безнадежно влюблена в него.

Только увидев его, она сделала шаг в эту сторону. Еще глубже она увязла в тот вечер в пабе, когда они так мило болтали и наслаждались музыкой. Маленький шажок тут, потеря равновесия там — и ты уже готов забыть о доводах рассудка.

Однако пришла пора понять, что же будет для нее правильным — и не вообще, а на данный момент.

Как приятно просыпаться в доме, который держится на женщинах, подумал Дункан, попивая кофе и только что выжатый сок. Приходишь на кухню, а там тебя уже ждет свежеприготовленный завтрак. Да и вообще, давно ему не приходилось чувствовать себя окруженным такой заботой.

Ава привычно возилась у плиты. Обычная утренняя рутина, отметил Дункан. Но поскольку сегодня v них был гость, Эсси достала праздничные приборы и постелила салфетки в тон тарелкам.

Сейчас Эсси хлопотала у стола, наполняя сахарницу и молочный кувшинчик. Достав хрустальный графин, она налила туда свежевыжатый сок, затем поставила на стол вазу с цинниями. Судя по всему, эти хлопоты доставляли ей такое же удовольствие, как наблюдавшему за ней Дункану.

— Не приставай к Дункану, Карли. Дай ему спокойно допить кофе.

— Замечательный кофе, — отметил Дункан.

— А где мои хлопья? — мрачно поинтересовалась Карли.

— Ава делает на завтрак омлет. Но если хочешь, можешь есть хлопья.

— Мне все равно.

Дункан слегка пихнул Карли в бок. Невзирая на недовольную гримаску, выглядела она очень мило.

— Ну что, грядет очередной день в офисе?

— В школе. Я хожу в школу, — мрачно покосилась она на него. — И сегодня у нас будет контрольная по математике. Просто не понимаю, зачем нам все время делить и умножать. И для чего нужны эти цифры?

— Тебе не нравятся цифры? А вот я их люблю. Они делают жизнь куда интереснее.

— Мне они не нужны, — фыркнула Карли. — Когда я вырасту, то стану актрисой. Или личным стилистом какой-нибудь актрисы.

— Если ты станешь актрисой, то как же ты сможешь сосчитать свой гонорар?

На этот раз в обращенном к нему взгляде читалось некоторое уважение.

— Это может сделать кто-нибудь другой.

— Ты должна будешь высчитать свой доход — чтобы понять, например, сможешь ли ты купить чудесный дом в Малибу. А для этого нужно знать, сколько у тебя останется после того, как ты заплатишь своему агенту, ну и, конечно, телохранителям, которые будут отгонять от тебя назойливых папарацци. Я уже не говорю о личном стилисте, которому тоже придется платить за работу.

Карли призадумалась.

— Пожалуй, я сама стану стилистом. Тогда мне не придется думать ни о чем, кроме одежды. А уж в одежде-то я разбираюсь.

— А как насчет комиссионных?

На этот раз в ее взгляде читалось откровенное недоумение.

— Я не знаю, что это такое.

— Это значит, как много ты получишь, когда продашь Дженнифер Энистон чудесное платье от Шанель. Тебе причитается часть его стоимости. Допустим, платье стоит пять тысяч долларов, а ты получаешь за свою работу десять процентов. А еще ей потребуются туфли, сумочка и так далее. Ну что, каким будет твой доход?

Теперь она смотрела на него не отрываясь:

— Я что, получаю деньги всякий раз, когда они что-нибудь покупают?

— Именно так.

Теперь уже на ее лице не было ни капли скуки.

— Я не умею считать проценты.

— Зато я умею. Дай-ка листок бумаги.

Войдя на кухню, Фиби обнаружила, что вся ее семья сгрудилась вокруг стола. Здесь же стояли тарелки с омлетом, ломтиками бекона и хрустящими тостами.

Левой рукой Дункан запихивал в рот еду, а правой что-то быстро писал на листке бумаги. Карли, вплотную придвинув к нему стул, внимательно следила за его вычислениями.

— Еще ей нужны серьги! Как же без серег?

— Прекрасно. Сколько же стоят серьги?

— Миллион долларов!

— Вот это да! Ладно, пусть будет миллион. — Он поднял голову и улыбнулся. — Доброе утро.

— Мама! Мы считаем проценты, так что я смогу узнать, сколько буду зарабатывать, когда стану личным стилистом. Я уже получила шесть тысяч долларов комиссионных.

— Дженнифер Энистон собирается на церемонию «Оскара», — объяснила Ава. — Ей нужен соответствующий наряд.

— Ясное дело.

— Да и вообще ей нужно приодеться для выходов в свет.

Фиби подошла к Дункану и заглянула через его плечо.

— Да уж, Джен придется раскошелиться.

— Числа — это интересно.

Фиби в изумлении уставилась на дочь:

— Такое чувство, будто я попала в параллельную вселенную, где числа — это интересно, а по будним дням подают на завтрак омлет.

— Давай-ка садись, — сказала Эсси. — Мы оставили твою порцию в духовке, она еще теплая.

Фиби взглянула на часы.

— Что ж, у меня есть еще несколько минут, чтобы проглотить пару кусков. Значит, числа — это интересно, — повторила она, усаживаясь напротив дочери. — Почему же они так и не стали интересными, когда я превращала их в кроликов и котят, чтобы объяснить тебе принципы сложения?

— Числа куда интереснее, когда они обозначают деньги.

На это Фиби лишь покачала головой:

— Смотри, Дункан. Ты имеешь дело с настоящей вымогательницей.

— Это она сможет содержать меня, если ей удастся заполучить еще парочку таких клиентов, как Джен. Но до чего ж вы все симпатичные по утрам — даже симпатичнее, чем этот омлет, а уж он-то удался Аве на славу. Пожалуй, ни один мужчина в Саванне не может похвастаться столь же приятным зрелищем.

Брови Фиби поползли вверх.

— Ава, что ты положила в его омлет?

— Что бы там ни было, я и впредь намерена придерживаться этого же рецепта.

Он вяло ел холодную кашу, запивая ее черным кофе. Этим утром он не брился. И не принимал душ. Он и сам понимал, что стоит на краю самой настоящей депрессии.

Хорошо бы снова почувствовать гнев. Гнев и решимость. Что будет, если они окончательно утонут в трясине депрессии? Такое ведь уже случалось.

Можно было, конечно, потратиться на лекарства, купив их в аптеке. Однако он предпочитал кое-что посерьезнее — таблетки, которые доставал ему приятель его приятеля. Но на них тоже нельзя было полностью положиться — уж слишком беспечным становился он после их приема. Склонным к неоправданному риску.

Он и так уже совершил серьезную глупость. Ну хорошо, подстрелил он этого идиотского кролика, но зачем же было спешить? Пусть бы тот полежал несколько дней в холодильнике, чтобы потом можно было спокойно подбросить его к дому Фиби — ночью, без свидетелей.

А он поспешил и чуть не попался. Но он был здорово разгневан.

Она так и не получила свое за Джонсона. Ни от департамента полиции, ни от прессы, ни от населения. И все потому, что мать убитого мальчишки сделала ее своей лучшей подругой. Ее жалостливое выступление на пороге дома раз за разом показывали по всем каналам.

Благодаря ему эта честолюбивая сучка стала выглядеть настоящей Матерью Терезой, а вовсе не бездушной стервой, какой она была на самом деле.

Он позволил гневу взять над собой верх — в этом и была его ошибка. Именно ярость побудила его приехать к дому Фиби, подбросить туда кролика. Он надеялся, что мертвый зверек упадет на веранду, но эмоции были так сильны, что рука дрогнула и он промахнулся.

Тогда он решил забрать зверька и даже отправился за ним, как вдруг распахнулась дверь в доме по соседству. Яркий сноп света упал на дорожку.

Он едва не застонал от стыда при воспоминании о том, как прятался в кустах, пока эта чокнутая старуха проходила мимо со своей уродливой псиной.

А ведь он знал, что она выводит свою собаку с наступлением темноты — каждый божий вечер. Знал но не воспользовался этим знанием. Пошел на поводу у своего гнева.

А вдруг бы эта чокнутая заметила его? Что тогда?

Хорошо бы было убить их обоих — старуху и пса. Сломать им шеи и оставить затем на ступеньках у Фиби.

Нет, пока что не время.

У него был план. Была конкретная цель.

Но сейчас, когда гнев покинул его, цель тоже стала какой-то неясной — затуманилась от бесчисленных неудач. Зря он потратил время на этого недоделанного гангстера. Зря потратил на него патроны.

Он окинул взглядом свою мастерскую и едва не заплакал от отчаяния. Все, что он сделал, не имело ни малейшего значения. Он потерял все, а она не потеряла ничего.

И вот теперь ему оставалось лишь подбрасывать мертвых зверьков ей на ступени.

«Надо бы убить эту чокнутую и ее пса, — подумал он. — Надо бы… Хорошо бы… Нет, нужен решительный шаг».

Он достал маленькую черную таблетку и стал внимательно изучать ее. Только одну, сказал он себе. Всего одну — чтобы вернуть себя в привычное расположение духа.

Итак, пришло время сделать тот самый решительный шаг.

Смерть Джонсона так и не стала для нее уроком. Значит, станет кое-что другое.

— Двадцать второй калибр, — криминалист, тощий парень по имени Оттис, внимательно рассматривал пулю. — Неплохой выстрел, скажу тебе.

— Пуля одна?

— Да. — Оттис вопросительно взглянул на Фиби. — Хочешь, чтобы я отдал ее на баллистическую экспертизу?

— Да, очень тебя прошу. Даже если это чья-то шутка, мне совсем не смешно. Но я думаю, что за этим кроется что-то еще. Поэтому буду признательна тебе за все, что ты сможешь сообщить мне о кролике или о пуле.

— Конечно. Как только появится информация, сразу позвоню тебе.

Вернувшись к себе в кабинет, Фиби написала официальный отчет о происшествии. Копию отчета она отнесла Сайксу.

— Хотите, чтобы я побеседовал с Арни?

— Нет, пока еще рано. Сначала я бы хотела кое-что выяснить. Постарайся разузнать, как ему работается на новом месте. Проверь его привычный распорядок. Арни любит поболтать, — добавила Фиби. — Если это он решил таким образом поразвлечься, то вполне мог похвастаться кому-нибудь из знакомых — в баре или на работе.

— Постараюсь выяснить.

— Спасибо тебе.

Пожалуй, это лучшее, что она могла сейчас сделать. Впрочем, она не собиралась этим ограничиваться.

Вернувшись в кабинет, Фиби заполнила журнал: перечислила все инциденты, связанные, по ее мнению, друг с другом, а также скрупулезно отметила время и дату каждого события. Здесь же она изложила кое-какие свои соображения.

Крыса — символ: лицемер, предатель, всегда бежит с тонущего корабля.

Змея — символ: зло, коварство, существо, разрушившее Рай.

Кролик — символ: трусость, бегство от ответственности.

Не исключено, что она слишком уж вдается в психологию, но лучше перестраховаться, чем упустить что-то важное.

Кто-то прятался за всеми этими символами. Кто-то, насвистывающий одну и ту же мелодию. Что там было в этой песне? Не покидай меня. Кого должны были покинуть? И кто был этот покинувший?

Ровно в полдень. Один-единственный человек, противостоящий трусости и коррупции (кролик как символ трусости?). Крыса — воплощение предательства совершенного горожанами. Змея — олицетворение коррупции. Купер в роли шерифа (кажется, это был он? Пересмотреть чертов фильм).

Интересно, все дело в фильме или только в песне из фильма? Скачав из Интернета текст, она распечатала его, а затем добавила к остальным документам.

Для героев фильма полдень стал крайним сроком. Успей к этому времени или заплати за все.

Если бы ей решил досадить Арни Микс, он не стал бы тратить время на символы и скрытые послания. Это было явно не в его стиле.

И все же она завела новое дело. А по дороге домой купила диск с фильмом «Ровно в полдень».

Завершающая фаза

Я не знаю, какая судьба ожидает меня.

«Ровно в полдень»

21

Ничто не могло испортить Дункану хорошего настроения — ни кричащие ребятишки, ни стремительные перепады настроения у маленьких девочек. Фиби и представить не могла, насколько легко он будет чувствовать себя в этом ребяческом мире.

Все это время он играл с увлечением маньяка. Будь то мини-гольф или видеоаркада, он с головой погружался в игру. Фиби и сама любила подобные развлечения — видит бог, она отдала им должное и на этот раз. Но для нее посещение подобного центра неизменно заканчивалось легкой мигренью, тяжестью в желудке и тянущей болью в ногах.

Вот и сейчас, не в силах больше играть, она присела на скамью и стала наблюдать за Дунканом, который с увлечением преодолевал все трудности мини-гольфа.

Карли была наверху блаженства, да и остальные ребятишки с увлечением сновали вокруг Дункана. «Интересно, — думала Фиби, — каким это образом гонки виртуальных машин или попытка пробить красный мяч сквозь вращающиеся лопасти ветряной мельницы должны помочь ему с его проектом? Неужели именно так он решает, стоит ли ему вкладывать деньги в подобные развлечения или нет?»

Рядом на скамейку устало присела Лу.

— Теперь мне придется заново делать маникюр. Бог ты мой, до чего же я устаю в таких местах… и я ведь знала, что этот человек все-таки уговорит меня прийти сюда.

— Фин тоже выглядит уставшим.

— Я не про Фина. Уж его-то уловки я знаю наизусть. Я про Дункана. Его уловки мне тоже известны и все равно я каждый раз попадаюсь…

Фиби внимательно наблюдала за Дунканом. Попав на постановку школьной «Золушки», он наблюдал за спектаклем с искренним интересом, какого трудно было ожидать от взрослого человека. А по завершении представления настоял на том, чтобы рыжеволосой сестрице Золушки купили в награду мороженое.

Стоит ли удивляться, что Карли прониклась к нему искренним восхищением.

И вот теперь он с таким же искренним удовольствием играл в мини-гольф со стайкой маленьких девочек.

— А Дункан, судя по всему, ничуть не устал, — заметила Фиби.

— Дай ему волю, он бы вообще переселился сюда. — Лиз тоже вытянула гудящие от утомления ноги. — Только взгляни на него: сидит на этом зеленом ковре и целится в лунку, как истинный чемпион по гольфу. А дети следят за каждым его движением, словно он мороженое с сиропом, — кстати говоря, именно оно грозит нам по завершении игры.

Фиби с тоской прижала руку к животу:

— Только этого не хватало.

— А вот настоящий гольф ему не нравится. Фин брал его с собой пару раз — можно сказать, затаскивал силой. Так Дункан только и сыпал вопросами вроде: «А где ветряная мельница?», «Когда мы попадем на мост тролля?» — Лиз довольно хохотнула. — Это он нарочно, чтобы пощекотать самолюбие Фина.

Фиби тоже улыбнулась:

— Выходит, он просто хотел прийти сюда и поиграть. Предполагаемый проект — просто предлог.

— Нет-нет, все это серьезно. Наверняка он обдумывает сейчас все «за» и «против».

Фиби внимательно присмотрелась к Дункану, который в это время спорил с Фином из-за счета.

— Пожалуй, ты права.

— Даже не сомневайся, — Лу слегка подтолкнула ее бок. — Он намерен выяснить, сколько детишек и взрослых пройдет сегодня через этот турникет и в каких залах они будут останавливаться чаще всего. По ходу дела он расспросит ребят — и наших, и посторонних, — что им нравится здесь больше всего. И к тому моменту, когда нас уже будет тошнить от мороженого, у него сложится ясное представление о том, что должен представлять собой настоящий развлекательный центр.

— Я не очень-то представляю его в роли бизнесмена.

Лу с нежностью взглянула на Дункана.

— Просто он всегда остается самим собой.

— Это точно.

— Знаешь, бедняга смотрит на тебя совершенно одуревшими от чувств глазами.

— Правда? Боюсь, мое зрение подзатуманилось от этих же чувств. А ведь все, что мне было нужно поначалу, — небольшое приключение. — Фиби подвинулась к Лу и чуть понизила голос: — Уж его-то я точно заслужила.

— И как тебе это приключение? — Лу тоже слегка подвинулась к ней. — Что было самым интересным?

— Об этом как-нибудь потом… Видишь ли, я просто не знаю, смогу ли справиться с тем, что происходит вот здесь, — она прижала руку к сердцу. — Не знаю, есть ли у меня время или возможность…

— Собственно, почему? Ведь ты…

— Подожди, — Фиби предостерегающе подняла руку. — Ты замужем, и, судя по всему, счастливо. У тебя чудесная маленькая девочка и неуклюжая собака. Вы с Фином прекрасно дополняете друг друга. Еще ты умеешь подбирать себе обувь.

— Это точно, — заметила Лу, разглядывая свои босоножки на высоких каблуках. — Обувь делает нашу жизнь ярче.

— Я разведена и почти все время пропадаю на работе… такая уж у меня профессия. Я люблю своих близких, но и они требуют постоянного внимания. Мне понадобилось немало времени и сил, чтобы создать хоть какое-то подобие упорядоченной жизни И теперь мне все время приходится думать о самых разных вещах. Я знаю, что никогда не буду полностью принадлежать самой себе.

— Полагаешь, Дункан не сможет справиться со всеми этими проблемами?

— Не знаю, захочет ли он… Пока что он влюблен и заинтригован. К тому же секс, как и обувь, делает нашу жизнь куда ярче. Но я не уверена, что он захочет все время жить в таком режиме.

Было видно, что Лу размышляет о сказанном.

— Ты всегда анализируешь все, что происходит в твоей жизни? Рассекаешь на маленькие кусочки и извлекаешь самые неудобоваримые моменты?

— Да. Видимо, профессиональная привычка. Дункану, должно быть, нелегко со мной. Ему куда интереснее картина в целом — с возможностью извлечь из нее самые увлекательные фрагменты. Я стараюсь… я хотела положить конец нашим отношениям. Твоя жизнь и так достаточно хороша, говорила я себе. Так стоит ли что-нибудь менять в ней? Еще шаг, и ты рухнешь в пропасть. К чему вся эта боль?

— Любовь как самоубийство?

— Что-то вроде того. Или как полное и безоговорочное подчинение — выходишь с поднятыми руками, чтобы получить потом сполна за все свои поступки.

— Или выходишь на свободу, перестав наконец быть заложницей у самой себя.

— Может, и так. Видишь ли, я всегда знаю, что я делаю. Это основа моей жизни. И меня страшно раздражает то, что я не понимаю, к чему ведут эти отношения с Дунканом.

— Полагаю, тебе будет интересно выяснить это самой.

Веселья было так много, что все в конце концов утомились. Карли заснула на заднем сиденье машины как раз по пути домой.

— Она слишком устала, чтобы поблагодарить тебя. Но я хочу, чтобы ты знал: для нее это был по-настоящему незабываемый день.

— Для меня тоже.

— Я заметила. Ты сумел окончательно покорить ее сердце.

— Это взаимно.

— Я знаю. Дункан, у меня к тебе будет одна просьба. Надеюсь, ты меня поймешь…

— Ясное дело. Ты съела слишком много хот-догов и теперь хочешь остановиться…

— Я съела только один хот-дог, так что с этим все в порядке. Дункан, я серьезно. Если когда-нибудь мы решим разбежаться — например, достанем друг друга настолько, что ты сочтешь, будто я не женщина, а сатана в юбке… Не бросай Карли сразу. Дай ей время привыкнуть. Я понимаю, что моя просьба совершенно не вяжется с тем, как чудесно мы провели сегодня время, но…

— Но Ральф — или как его там? — накрепко засел в твоей голове.

— Рой, — поправила она. — Да, в этом есть доля истины. Однако справедливости ради должна заметить, что ты совсем не похож на него.

— Вообще-то ты могла бы и не просить меня об этом. Уж мне-то хорошо известно, как чувствует себя ребенок, когда от него отворачиваются, как от ненужной вещи.

— Я знаю, — она коснулась его руки. — Но такая уж из меня мать — не в меру заботливая.

— Карли повезло, — он бросил на нее взгляд. — Даже если действительно выяснится, что ты не женщина, а сатана в юбке.

На повороте к дому она задумчиво посмотрела на Дункана.

— Как насчет того, чтобы заглянуть к нам? Выпьем по бокальчику вина во дворе.

— Прекрасно. Это как раз то, о чем я только что думал.

Неделей позже Фиби сидела у Дункана в саду. Карли осталась ночевать в доме Ливви, которая успела стать ее лучшей подругой. И это значило, что мама Фиби тоже может провести эту ночь в свое удовольствие.

Они купались, затем занимались любовью. Потом был ужин, а за ним — снова секс. Незаметно подошла полночь. Фиби сидела в саду, вдыхая аромат цветущего жасмина. Из одежды на ней был лишь миниатюрный халатик, за который она заплатила просто бешеные деньги.

Но если женщина не может потратиться ради такого случая, то куда ей вообще девать деньги?

Ночь была полна шорохов и звуков. Прохладный ветерок успел разогнать дневную жару. На небе сияла полная луна, окруженная бесчисленным количеством звезд. Дункан включил радио, и из колонок, установленных в саду, лилась приятная мелодия.

Фиби потягивала вино, лениво размышляя о том, не стоит ли им еще раз заняться любовью.

— Такое чувство, будто я в отпуске, — обратилась она к Дункану. — Здесь так здорово. Мне даже не хочется уходить отсюда. Пожалуй, — улыбнулась она ему, — тебе стоит брать с меня за аренду места.

— Предлагаю взаимовыгодный обмен.

— Хорошо, что мы никуда не пошли сегодня — ни в бар, ни в кино. Так приятно просто посидеть здесь.

— Бары и кино никуда от нас не денутся. Пока же можно просто расслабиться.

— У тебя была нелегкая неделя.

— И все благодаря Аве. За ее ангельской внешностью скрывается железная леди. Знаешь, у меня такое чувство, что мы с ней осмотрели все деревья и кусты, выставленные на продажу. А эти бесконечные планы и чертежи… Фонтаны, скульптурные группы, кормушки для птиц, домики… Я всю жизнь следовал принципу «делай то, что тебе нравится», но Аве на это наплевать.

— Она сказала, что позавчера ты показывал ей старый склад. Вроде как ты намерен перестроить все здание, открыв там парочку магазинов.

— Все так. Я надеялся, что она отвлечется на этот проект и перестанет таскать меня по разным питомникам. Не хочешь покататься утром на яхте? Мы могли бы добраться до Саванны по воде.

— Прекрасно. Не имею ничего против. Мне так хорошо сейчас.

— Дай мне пару минут, — он провел рукой по ее тонкому халатику, — и все будет просто превосходно.

Фиби без колебаний отдалась прикосновениям его рук. Глядя лишь на Дункана, она умудрилась поставить бокал на стол, даже не расплескав при этом вина.

Приятный ветерок обдувал ее тело, где-то вдалеке плыла негромкая музыка. Фиби откинула голову назад, и губы Дункана заскользили по ее шее. Все, что она видела в этот момент, — огромную луну, висевшую прямо над садом.

Теперь она придвинулась к нему вплотную, и в тот момент, когда губы их встретились, он осторожно вошел в нее. Медленно и плавно, легко и неторопливо. Она смотрела ему в глаза и могла видеть там свое отражение. Ее тело поднималось и опускалось, поднималось и опускалось, плавно скользя по волнам удовольствия.

С какой же стати ей желать чего-то иного?

Я люблю тебя. Эти слова так и рвались у нее с языка.

Это были именно те слова, которые следовало сказать. Но она так и не произнесла их, поскольку решила, что лучше с этим повременить — по крайней мере, до тех пор, пока они не поднимутся наконец с этого шезлонга.

Вместо этого она взглянула ему прямо в глаза и сказала:

— Ты был прав. Это и в самом деле превосходно.

— Когда я с тобой… — начал он, нежно целуя ее в губы.

Сердце ее застучало глуше и тревожней.

— Когда ты со мной?

— Фиби, — теперь он смотрел на нее не отрываясь. — Я хочу…

Внезапно раздался звонок. Ее мобильный.

— Разобью его к чертям!

Фиби отчаянно боролась с собой. В голову полезли мысли о Карли, о маме и Картере. Не выдержав, она схватила трубку.

— Фиби Макнамара. — Она несколько секунд вслушивалась в то, что говорил ей Дейв, пока окончательно не уверилась, что к ее близким это не имеет никакого отношения. — Бонавентура? А где? — Не имея под рукой ни ручки, ни бумаги, Фиби старалась запомнить как можно больше. — Поняла. Именно меня? Я на Витфилде, у своего друга. Хорошо, через пять минут выезжаю.

Эти фразы она договаривала уже на бегу.

— Скажи ему, я скоро буду. Нет, не нужно. — Она взглянула на Дункана: — Машину я найду. Перезвоню, когда буду в пути. Мне придется позаимствовать твой «Порше», — это уже было сказано Дункану.

— Без проблем, но только в комплекте со мной.

— Я не могу взять тебя с собой.

— Можешь, — возразил он, спеша вслед за ней по лестнице.

— Дункан, — скинув на ходу халат, она бросилась в спальню, — Это не игрушки. Человек прикован к могиле на кладбище Бонавентура. — Фиби быстро натягивала на себя одежду. — Все, что на нем есть, — это пояс со взрывчаткой.

— Решил покончить с собой? Ему следовало бы заранее побеспокоиться о месте. Бонавентура давно переполнена.

— Это заложник, — сухо ответила она. — Так он утверждает. Тот, кто привязал к нему бомбу, распорядился позвонить девять-один-один и спросить меня. Если я не успею приехать туда к часу, этот некто без колебаний подорвет беднягу.

— Тем больше у тебя оснований ехать со мной. Я куда лучше тебя знаю и машину, и местные дороги. Так что я быстрее доставлю тебя на место.

Она на мгновение задумалась, затем кивнула:

— Хорошо, поехали.

В том, что именно он вел машину, было еще одно преимущество — она могла созвониться с Дейвом и записать нужную информацию.

— Он утверждает, что не может назвать своего имени — во всяком случае, до твоего приезда, — рассказывал Дейв. — Говорит, что человек, который привязал к нему бомбу, все слышит. На этом парне действительно надеты наушники с микрофоном.

— Думаешь, он лжет?

— Вряд ли. Я буду там через пять минут, но, судя по тому, что я слышал, этот парень перепуган насмерть. Полицейские сообщают, что на лице и теле у него полно свежих синяков. Пока мы не знаем ни кто это сделал, ни почему. Парень говорит, что может сказать это только тебе.

— Судя по нашей скорости, мы будем на месте минут через пятнадцать. К какой могиле он прикован?

— Джоселин Амбусе, 1898–1916.

— Вряд ли это случайный выбор. Что-нибудь это да значит.

— Постараемся выяснить.

— Расскажи мне еще что-нибудь об этом парне.

— Белый, возраст — между тридцатью и сорока, карие глаза, каштановые волосы. Крепкого телосложения. Судя по голосу, местный. Ни украшений, ни татуировок. Он в одних трусах, босой, руки и ноги скованы. С того момента, как на место прибыли полицейские, он дважды падал ничком — плакал, как ребенок. Умоляет нас не дать ему умереть. Просит, чтобы мы привезли тебя. Привезли Фиби.

— Он называет меня по имени? Так, будто знает меня?

— Похоже на то.

— Скажи ему, я сейчас буду. — Она взмахнула рукой, чтобы сохранить равновесие на повороте. — Пусть тот, кто это сделал, тоже услышит, что я сейчас буду. — Она взглянула на часы. — Уже почти час, но мы все-таки успеваем. Сделай так, чтобы они знали: я буду вовремя. Еще десять минут, капитан.

— Я уже на месте. Буду контролировать ситуацию до твоего прибытия.

Она отсоединилась и взглянула на Дункана.

— Ты успеешь, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты уже сталкивалась с чем-нибудь подобным прежде?

— Никогда.

Заметив впереди огни, она снова созвонилась с Дейвом.

— Я вижу машины оповещения. Скажи им, что мы не будем останавливаться у ворот. Пусть кто-нибудь проводит нас до места.

Еще один поворот, и они опять рванули вперед. Деревья и статуи, залитые светом луны, сливались в одну бесконечную линию. У самой земли висела тонкая полоска тумана, а воздух и сейчас был напитан жарой. За завесой деревьев вновь замелькали огни. «Порше» притормозил у полицейского заслона, и Фиби тут же выскочила из машины.

— Оставайся здесь! — крикнула она Дункану, устремляясь в сторону крылатых ангелов и темных надгробий.

Дейв бросился ей наперерез, схватил за руку.

— Саперы уже обозначили минимально безопасную дистанцию. Дальше никому нельзя. Тебе в том числе.

— Хорошо, хорошо. Что-нибудь изменилось?

— Я добрался сюда лишь пару минут назад.

— Что ж, давай начнем.

Теперь Фиби продвигалась вперед очень медленно. Кто-то передал ей бронежилет, и она натянула его на себя, продолжая внимательно рассматривать сидящего на могиле мужчину.

Над ним склонился ангел с распростертыми крыльями. Лицо ангела было искренним и печальным, а к груди он прижимал лютню.

Мужчина сидел съежившись, прижав колени к груди. Его рыдания разрывали ночную тишину. Вокруг него были рассыпаны розы, выглядевшие на удивление свежими.

— Я Фиби Макнамара, — начала она. При звуке ее голоса мужчина поднял голову. Она замерла, не успев даже дойти до ленты, растянутой саперами. Все внутри ее заледенело и снова растаяло, уступив место обжигающему страху. — Рой.

— Бог ты мой, — Дейв ухватил ее за запястье. — Я не видел его лица. Не узнал его.

«Не факт, что ты смог бы вообще его узнать», — подумала Фиби.

— Тебе нельзя подходить к нему, — Дейв говорил громко, чтобы перекрыть дикие вопли Роя. — Дальше нельзя.

— Я понимаю, — она пыталась взять себя в руки, но жар уже пробился наружу каплями пота. — Рой, успокойся. Тебе нужно успокоиться. Я здесь, я приехала.

Разговаривая с ним, она в то же время быстро строчила в своем блокноте: «Проверьте мою семью! Полицейского к двери. Карли здесь». Она записала адрес Фина.

— Рой, все будет в порядке.

— Он хочет убить меня. Хочет убить меня.

— Кто именно?

— Не знаю. Господи, я не знаю. За что мне все это?

— Рой, этот человек нас слышит?

— Он сказал, что слышит. Да, слышит. Ты… ты мерзкая сучка. Я должен повторять за ним, или он взорвет меня.

— Все в порядке. Если он слышит меня, пусть скажет, чего он хочет.

— Хочу, чтоб ты сдохла, здесь же.

— Мы с тобой знакомы?

— Ты испортила мне жизнь, — произнес Рой, в то время как слезы градом текли у него по щекам. — Теперь я должен отплатить тебе тем же.

— Как я испортила тебе жизнь?

— Думай сама. Фиби, помоги мне, ради бога, помоги мне.

— Все в порядке, Рой. Все в порядке. Дай мне поговорить с ним. Ты сердишься на меня. Можешь сказать почему?

— Нет… еще не время.

— Ты вызвал меня сюда, и я приехала. Должно быть, ты чего-то хочешь от меня. Хочешь мне что-то сказать. Если бы ты мог объяснить мне…

— К черту, — выдавил Рой сквозь рыдания.

— Как я понимаю, ты не хочешь сейчас говорить со мной. Не возражаешь, если я побеседую с Роем? Могу я задать ему несколько вопросов?

— Он смеется. Смеется. Он… Давай, поболтай немного. Я пока выпью пива.

— Рой, как ты попал сюда?

— Он… привез, — Рой с тоской смотрел вокруг опухшими от слез глазами. — Мне кажется. В моей машине.

— Какая у тебя машина?

— «М-мерседес». Е55. Я только что купил ее. Я только что…

— Все хорошо. — Она нацарапала в блокноте номер машины и приписала: найти. — Он привез тебя сюда от Хилтон-Хед?

— Я был в багажнике. С кляпом, с завязанными глазами. Ничего не видел. Я вернулся домой, заехал в гараж. Там он меня и ждал. Приставил к затылку пистолет, — он снова прижал лицо к коленям. — Пошел со мной. Потом провал. Когда я очнулся, то понял, что не могу ни видеть, ни говорить. Я лежал в багажнике с завязанным ртом. Даже дышал с трудом.

Фиби несколько приободрилась, когда вынырнувший из темноты Дейв написал в ее блокноте: «Все в порядке. Коп у дверей».

— Давно ты здесь?

— Я не знаю, не знаю!..

— Ладно-ладно, все в порядке. А как ты попал туда, где ты сейчас сидишь?

— Услышал, как открылся багажник. — Задрожав, он снова поднял голову. Даже отсюда Фиби могла видеть, сколько на нем комаров. — Он чем-то закрыл мне лицо. У меня закружилась голова, я попытался вырываться. Тогда он ударил меня по лицу. Когда я очнулся, то был уже здесь. Он говорил. Говорил в моей голове. Я кричал, но никто не услышал. Он сказал мне что нужно делать. Телефон, он оставил мне мой телефон. Сказал, чтобы я позвонил девять-один-один. Только этот звонок, иначе он нажмет на кнопку.

— Значит, ты его так и не увидел, — заметила Фиби. В это же время она писала на листке полное имя Роя, его адрес и телефон. «Давно ли отсутствует?» — приписала она рядом, после чего передала листок Дейву.

— Рой…

Но тот рыдал взахлеб.

— Я ничего не сделал. Почему это случилось?

— Это не поможет, Рой. Рой! — Она заговорила резче, пытаясь пробиться сквозь рыдания. — Постарайся успокоиться. Мы должны действовать сообща, только так мы сможем решить эту ситуацию. Я бы хотела еще раз поговорить с ним, если он готов. Не мог бы он назвать мне имя — совсем необязательно свое. Пусть будет любое имя — из тех, которые ему нравятся. Просто чтобы я могла обращаться к нему.

— Мне так плохо. Мне… Нет! Нет! Пожалуйста! — Рой судорожно напрягся. — Ради бога… Ладно… Хорошо. Я… Я устал от твоего нытья, никчемный ублюдок. Еще немного, и я взорву тебя ко всем чертям, так ты мне надоел.

— Если ты это сделаешь, я так и не узнаю, для чего ты вызвал меня сюда. Почему ты так зол на меня? Не хочешь ли назвать мне какое-нибудь имя, чтобы я могла к тебе обращаться?

— Он… — голос Роя дрожал от ужаса. — Конечно, Фиби. Можешь называть меня Купером.

Почувствовав, что все в ней напряглось, она начертила это имя в блокноте, приписав снизу: «Ровно в полдень».

— Прекрасно, Купер. Поскольку я не могу говорить с тобой напрямую, мне трудно понять, что ты сейчас чувствуешь. Можешь сказать мне это?

— Чувствую себя великолепно. Все здесь зависит от меня.

— Для тебя это так важно?

— Совершенно верно.

— Возможно, ты чувствовал бы себя еще более уверенно, если бы мог встретиться со мной лицом к лицу?

— Еще не время.

Фиби смотрела на Роя, вслушивалась в его дрожащий голос и отчаянно пыталась проникнуть в разум человека, который оставался для нее невидимкой.

— Купер, скажи мне, откуда мы знаем друг друга? Что нас с тобой связывает?

— Ты должна мне кое-что сказать.

— Хорошо. Что ты хочешь от меня услышать?

— Тебе так уж важно, что будет с этим… никчемным сукиным сыном?

Что тут скажешь? Как бы она ни ответила, это может разозлить его еще больше.

— Ты имеешь в виду Роя?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду гребаного Роя.

— Это мой бывший муж. Я не хочу, чтобы он или кто-то другой пострадал из-за меня. Послушай, Купер, ты ведь пока никого не убил. Мы могли бы разрешить эту ситуацию…

— Скажи это Чарльзу Джонсону. Ты же видела — о боже, боже — ну, ладно — ты же видела, с каким удивлением он встретил эти выстрелы?

— Ты хочешь сказать мне, что это ты виноват в смерти Чарльза Джонсона?

— А ты хочешь сказать, что совсем разучилась понимать английский? Это я отправил его на тот свет. Не первый раз, когда по твоей вине человек отправляется на тот свет, правда? И не последний, это я тебе обещаю. Пожалуйста, — заверещал Рой. — Прошу тебя, прошу…

— Ты знал Чарльза Джонсона?

— Еще один никчемный бандит. Но ты уговорила его выйти, правда? Уговорила отпустить заложников. Никто из них и гроша не стоил, но ты их спасла, не так ли?

— Кого мне не удалось спасти, Купер? Эти розы для нее? Кто был тебе так дорог?

— Подумай об этом, Фиби, как следует подумай. И моли о прощении. Может, тебе и удастся спастись.

— Я прошу у тебя прощения, Купер. Если мне не хватило смелости или сообразительности спасти кого-то, я прошу у тебя прощения. Скажи, что ты хочешь от меня услышать, и я скажу это.

— Ладно, пора начинать. Скажи… что? Нет-нет, нет! — Рой попытался встать, но это ему не удалось. — Пожалуйста. Ладно, ладно. Скажи, пора. Прощай, Фиби.

— Купер, если ты…

Ударной волной ее подбросило в воздух и отшвырнуло назад. Она приземлилась на пригорок, оказавшийся чьей-то могилой.

Она знала, что там кружит в воздухе и падает на землю. Обломки ангела, куски дерна. И то, что осталось от Роя.

Перед глазами ее промелькнуло множество образов. Первая их встреча на вечеринке, где Рой буквально ослепил ее своей улыбкой. Их совместная ночь в номере отеля, который он снял для них на выходные. Розы и шампанское. Первый поцелуй после объявления их мужем и женой. Свадебный вальс. Праздничные огни.

После этого наступила темнота.

Крики. Кто-то звал ее по имени.

Она приподнялась на локтях и увидела краем глаза какое-то движение. Дункан. Бросившись к ней, он прижал ее к земле. Вокруг раздавались чьи-то крики, слышался топот ног.

Она не сопротивлялась. Теперь это уже было ни к чему.

— Что же я наделала, — прошептала Фиби. — Что я наделала!

22

Она заявила, чтобы он шел домой. Дункана это просто взбесило. За кого, интересно, она его принимает?

Он мерил шагами коридор возле ее кабинета. Сидеть он не мог. Вот если бы он не мог и думать… Но разум его вновь и вновь возвращался к тому моменту к тому кошмарному моменту, когда живой и здоровый мужчина в одно мгновение превратился в ничто.

Крошево из мяса и костей, а поверх этого — нечто, похожее на кровавый туман.

Движений он не запомнил. В памяти остались лишь звуки, резкие и пронзительные. Еще он ощутил мощный толчок взрывной волны, и тут же перед глазами замелькали обломки камня, ошметки травы и бог знает чего еще.

В густом сплетении мха застрял кусок того, что некогда было Роем. Еще Дункану показалось, что он видел голову каменного ангела, улетевшую далеко от своего постамента. Лицо ангела было в крови, а улыбка оставалась все такой же искренней и мирной. Хотя вполне возможно, что ему это просто привиделось.

Он не помнил, как очутился возле Фиби. Вся последовательность движений выпала из памяти. Просто в какой-то момент он прижал ее к земле и держал так, пока вокруг бушевал настоящий ураган. Ему запомнилось, как она все время повторяла: «Что же я наделала!» Так продолжалось до тех пор, пока Дейв не вернул их к действительности.

Вы не ранены? Все в порядке? Кажется, это было первое, о чем он их спросил. Лицо его в тот момент было таким же белым, как у каменного ангела.

А потом она заявила, чтобы Дункан уходил. Стояла там среди этого ночного кошмара и повторяла, чтобы он шел домой.

Сейчас она была у себя, так ему сказали. С капитаном и другими полицейскими. И Дункану пришлось ждать. А что ему еще оставалось делать?

Хотелось выпить. И не просто выпить — напиться. Хотелось прикоснуться к ней хотя бы раз — просто чтобы убедиться, что оба они вышли из этой передряги целыми и невредимыми.

Но все, что ему оставалось, — это ждать.

— Дунк.

Желудок его непроизвольно сжался, когда он увидел, что от лифта к нему направляется Фин. По каким-то непонятным причинам колени его ослабли, и он без сил опустился на скамью.

— Господи боже ты мой.

— Ты в порядке? — усаживаясь рядом, Фин крепко сжал его руку. — На тебе кровь. Ты ранен?

Дункан устало перевел взгляд на рубашку.

— Это не мое.

Небольшой сувенир с кладбища. На память от Роя, подумал Дункан.

— И тут мне чертовски повезло. Ну и ад же там был…

— Что произошло, Дунк? Черт возьми, что произошло?

— Он взлетел на воздух. В один момент… Знаешь, в кино все врут. Это совсем другое, совсем, — он взъерошил волосы пятерней. — Как Лу? Дети?

— Все в порядке. Дети спят. Вокруг дома понаставили копов. Это был отец Карли?

— Именно так. Рой. Ее отец. Парня приковали к могиле и обвязали взрывчаткой. Бедняга. Бедный сукин сын. Кажется, его подстерегли в собственном гараже, избили, может даже, накачали наркотиками. Фиби разговаривала через Роя с тем парнем, который это сделал. У него… а-а, — Дункан беспомощно махнул рукой.

— Ладно, я понял. — Внимательно посмотрев на друга, Фин достал из кармана небольшую фляжку. — Сделай-ка, братец, глоток.

— Я бы расцеловал тебя за это, да что-то мне сейчас не до сантиментов. — Взяв у Фина фляжку, он отхлебнул неразбавленного виски. — Он — то есть Рой — все время плакал, молил о пощаде. А тот парень… Купер, — припомнил Дункан. — Он сказал Фиби, чтобы та звала его Купером. Он даже не сообщил, чего он хочет, зачем все это затеял. В конце концов он предложил Рою попрощаться, а затем нажал кнопку. Взорвал бомбу. Парня разнесло на кусочки. Черт побери, Фин, его просто разнесло на кусочки.

— Дункан, ты включил сигнализацию, когда уходил из дома?

— Что? Нет. — Он попытался вспомнить. — Нет, не включал. Мы ушли оттуда слишком быстро.

— Ладно, тогда вот что мы сделаем. Я позвоню сейчас кое-кому из знакомых, они зайдут в дом и все там проверят.

Дункан устало откинулся к стене.

— Раз уж он добрался до бывшего мужа Фиби, он может добраться и до меня.

— Не стоит пренебрегать такой возможностью, правда?

— Пожалуй, ты прав.

Фиби сидела выпрямившись, не глядя по сторонам. Ее близкие находились в безопасности, и у каждого дома была выставлена охрана. Об этом уже можно было не беспокоиться. Рой погиб. Могла ли она что-то изменить здесь? Нет. Пора было избавиться от чувства вины, которое прочно засело в ее сознании.

— Мы проверяем округ Хилтон-Хед. Специальная группа работает в доме и гараже. Одновременно ищем машину погибшего.

— Эта могила должна была стать символом чего-то или кого-то.

— Мы постараемся узнать об этом подробнее.

— Я должна знать, что мои близкие под защитой — и не только на сегодняшнюю ночь.

— Фиби, — тихо сказал Дейв. — Так оно и будет.

— Ладно. Хорошо. Рой был помолвлен. Я знаю лишь ее имя — Миззи. Даже не представляю, вместе ли они жили…

— Мы все узнаем.

Ну конечно. Очень скоро они получат и эту информацию.

— То, что произошло, было вызвано личной неприязнью. Кого же я обидела или унизила так сильно?

— Придется поговорить с Арни Миксом.

— Да, — она сделала глубокий вдох. — Конечно, с ним нужно поговорить и выяснить, где он был в это время. Но это сделал не он. Микс — плохой коп и вообще большая свинья, но он не убийца. Если то, что сказал этот Купер, правда, то на его совести уже два трупа. Причем убивал он совершенно хладнокровно. Микс привык действовать в порыве гнева, и он не в состоянии просчитать последствия своих поступков.

— Это может быть человек, действующий по его поручению.

— Может, и так. Но мне все-таки кажется, что это более личное. Ты сделала больно мне, я сделаю больно тебе. Причем тебе будет куда хуже. Что-то такое, что я сделала или чего не сделала. Кто-то, кого я не спасла.

Стоило ей закрыть глаза, как перед ее мысленным взором сразу же представал Рой.

— Ошибка, профессиональная ошибка, обернувшаяся для него личной трагедией. Кого же я потеряла, Дейв? И когда? Мне нужно просмотреть все свои прошлые дела, с самого начала. Выявить всех, кто был ранен или убит, когда именно я вела переговоры об освобождении. Неважно, был ли это заложник, полицейский или просто посторонний человек. Мне кажется, — добавила она, — что это должна быть женщина.

— Почему?

— Потому что он — Гэри Купер. Потому что Рой был прикован к женской могиле. Разумеется, никого нельзя сбрасывать со счета, но в конце концов, я думаю, это будет именно женщина. Этот парень знает, как обращаться с оружием и взрывчаткой. Не исключено, что он бывший военный или полицейский. Или же освоил это самостоятельно. Во всяком случае, все было тщательно спланировано. Он действовал расчетливо, а не спонтанно.

Фиби непроизвольно сжала руку в кулак.

— Понимаешь, я не могла его слышать. Как я могла переубедить его, если не слышала ни голоса, ни интонаций?

— Фиби, в том, что случилось, нет твоей вины.

— Тогда почему это произошло? Я спросила что-то не то или выбрала неверную тактику? Подумай, сколько времени и сил ему потребовалось на то, чтобы схватить Роя, приковать его, потом вызвать меня туда. И после этого закончить все так внезапно? Я должна прослушать кассету. Хочу понять, что же я сделала не так…

— Вполне возможно, что дело не в этом.

— Полагаешь? Он уже убил двух людей — и все потому, что они связаны со мной. Я должна знать, что им движет. Нам нужно найти ответ, Дейв, и как можно скорее, ведь нет никаких гарантий, что он остановится на этих двух. Он уже крутился возле моего дома, — она снова закрыла глаза. — Не исключено, что он подыскивает себе новую жертву.

— Он не сможет подобраться к ним.

— Не сможет, если мы найдем его и арестуем. А я… мне нужно связаться с невестой Роя. И еще рассказать обо всем Карли. Мне нужно решить, как сообщить ей о случившемся.

— Все, что тебе нужно прямо сейчас, — пойти домой и как следует выспаться. Устрой себе небольшую передышку, Фиби. Неплохо бы тебе поговорить обо всем этом с психологом.

— Хочешь избавиться от чувства вины за совершенный промах, учись, работай и тренируйся, — она попыталась улыбнуться. — Мне не раз приходилось слышать это от одного мудрого человека.

— Я действительно так говорил, но сейчас тебе все-таки нужно поспать. Поговорим обо всем позднее.

Выйдя из кабинета, она направилась прямиком в туалет. Сил сдерживать тошноту уже не было. И здесь ее буквально вывернуло наизнанку.

Когда внутри уже ничего не осталось, она в изне-можении опустилась прямо на пол, прижавшись спиной к стене. Все тело у нее было покрыто липкой испариной. Она не плакала: ситуация была настолько чудовищной, что никакие слезы не помогли бы ей прийти в себя. Так она сидела на холодном полу, пока не убедилась, что больше ее уже не стошнит.

Поднявшись, Фиби направилась к раковине, чтобы умыться и прополоскать рот. Разглядывая себя в зеркало, она вспоминала Роя, который неотрывно смотрел на нее. Взгляд его был полон ужаса и мольбы. Он так ждал, что она ему поможет. Мужчина, которого она когда-то любила. Отец ее дочери.

Его больше нет в живых. И все потому, что она когда-то любила его и родила ему ребенка. Погиб не из-за своих грехов, а всего лишь потому, что однажды они встретились с ним на вечеринке и Фиби позволила себе влюбиться в него.

Вот почему ей так важно понять, что же произошло. И она это сделает.

Вытерев лицо и откинув назад влажные волосы, она направилась к себе в кабинет. Пора идти домой — тут Дейв абсолютно прав. Но для начала она прихватит с собой кое-какие документы. Вряд ли ей удастся сегодня заснуть, так что лучше она поработает и, может быть, сумеет ответить хотя бы на некоторые вопросы.

Дункана она заметила только после того, как тот встал и шагнул ей навстречу.

— Тебе следовало уехать домой.

— Даже не пытайся морочить мне голову подобным вздором.

— Что?

— К черту, Фиби, — он взял ее за руки, затем резко прижал к себе. — Ладно, поругаться мы еще успеем.

— Мне так жаль, Дункан. Жаль, что тебе пришлось пройти через это.

— Мне тоже. — Чуть ослабив объятия, он изучающе взглянул ей в лицо. Фиби смотрела на него измученными, покрасневшими глазами. — Я отвезу тебя домой.

«Машина, — вспомнила вдруг Фиби. — У меня же нет своей машины».

— Для начала мне нужно взять кое-что в моем кабинете.

— Я подожду.

— Дункан… — Она не договорила, увидев идущего к ним Фина. — Карли?

— Все в порядке. С ней все в порядке. Перед домом дежурит патрульная машина, еще парочка копов находится у задней двери, а в доме караулят моя свирепая жена и милая собачка.

У Фиби вырвался слабый смешок.

— Вот и хорошо. Думаю, мне нужно забрать ее домой.

— Золотко, времени — четыре утра. Когда эти болтушки разошлись по спальням, было уже около полуночи. Это значит, что спать они будут еще долго. Давай так: мы с Лу привезем ее сами, когда она встанет и соберется. Сначала мы позвоним тебе, а потом привезем Карли. Ну как?

— Замечательно. Ты прав. Нет смысла будить ее, чтобы… Просто нет смысла. Фин, я очень признательна вам за все. И мне так жаль…

— Фиби, нет никакой необходимости извиняться. Как, впрочем, и благодарить.

— Мне нужно взять кое-что в кабинете. Я сейчас вернусь.

Фин посмотрел ей вслед.

— А она хорошо держится, — заметил он Дункану.

— Да, есть в ней этот стержень. Не зря же я обратил на нее внимание с первой встречи. Как дома, все в порядке?

— Полагаю, да. А тебе не мешает поспать. Поговорим обо всем позже, когда ты отдохнешь.

— Спасибо, — Дункан дружески похлопал его по плечу.

Когда Фиби вернулась, Дункан решительно шагнул ей навстречу и забрал битком набитую сумку.

— Неплохая идея. Собираешься поработать дома, вместо того чтобы ездить в управление?

— Не вместо, а в дополнение.

— Фиби, в сутках и так достаточно часов.

— И я должна использовать их по максимуму. Это нормальная полицейская практика, Дункан.

— Без этого вздора я тоже как-нибудь смогу обойтись.

Она промолчала, мысленно приказав себе не отвечать. Но в тот момент, когда они вышли из лифта, Фиби все-таки не сдержалась.

— Кажется, тебе довелось выслушать сегодня от меня немало ерунды.

— Я стараюсь пропускать это мимо ушей.

— Тогда почему бы тебе просто не уйти? Я вполне смогу добраться домой самостоятельно.

— Еще минута, и я возьму тот веник, которым выметаю подобный вздор, и как следует отделаю им тебя. Фиби, у меня тоже была нелегкая ночь, так что не стоит давить на меня еще больше.

— Я же сказала тебе идти домой, так? Я сказала…

Тут у нее перехватило дыхание — и все потому, что Дункан, резко развернув ее к себе лицом, прижал спиной к собственной машине. В глазах его промелькнул гнев, однако он тут же взял себя в руки.

— Мы уже выяснили, что мне нравятся агрессивные женщины. Еще мне нравятся женщины умные и сильные. И я обожаю тех, кто умеет держать себя в руках. И уж конечно, мне не может не понравиться женщина, которая знает, чего она хочет, и знает, как этого можно достичь. С этим все понятно?

— Дункан, ты делаешь мне больно.

Он слегка ослабил хватку.

— Но вот что мне решительно не нравится, так это то, когда мне указывают, что я должен делать или как мне себя чувствовать. Мне не нравится, что меня попросту выставляют за дверь, когда…

— Я вовсе не собиралась…

— Будь добра, помолчи. Я еще не закончил. Я не желаю отправляться за дверь, когда умная и уверенная в себе женщина решает, что я ей больше не нужен. Меня не устраивают заявления о том, что в это дело не следует лезть посторонним, — особенно после того, как этого парня разнесло на куски у меня на глазах. Так что давай, скажи-ка мне еще разок, что мне следует убираться домой.

Ей пришлось поглубже вдохнуть, чтобы голос ее не дрожал.

— Если честно, мне не очень-то хотелось встречаться с тобой сегодня еще раз.

— Это почему?

— Не знаю… мне казалось, что я могу сломаться, проявить слабость… или, что еще хуже, ты вдруг посмотришь на меня совсем по-другому. Мне трудно объяснить… В этом нет ничего рационального, одни эмоции. А уж их-то во мне сейчас полно.

— Теперь послушай меня. Фиби, если ты вдруг проявишь слабость…

— Я же говорю, в этом нет ничего рационального, — она слегка отпихнула его назад, чтобы освободиться. — Не пытайся разыскать в этом хоть какую-то логику.

— Как скажешь. — Поразмыслив пару мгновений, он вытащил из кармана флягу, которую ему оставил Фин.

— Бог ты мой. Спасибо. — Она сделала глоток, затем другой. — Спасибо, Дункан.

— Знаешь, я никогда… — Взяв у нее фляжку, он отхлебнул немного виски. — Я даже представить не мог. Что человек способен превратиться в такое…

— Наши саперы называют это розовым туманом.

Убрав фляжку, он распахнул перед ней дверцу машины.

— Ты что, уже видела это раньше?

— Да как тебе сказать. — Она подождала, пока Дункан сядет за руль. — Несколько раз, когда мы выезжали на место, но не успевали вовремя или что-то шло не так, как хотелось бы. Но я никогда не видела ничего подобного. Знаешь, я так злилась на него — за то, что он женится и уезжает в Европу, а до Карли ему вообше нет дела. — Фиби потерла уставшие глаза. — Мне так жаль, что я испытывала к нему такую неприязнь, хотя мы могли бы остаться друзьями. А во мне только и было что злость и раздражение.

— Это не так, Фиби. На кладбище я видел совсем другое. Ты не думала про свои чувства к нему. Ты думала лишь о том, как спасти его жизнь.

— Видимо, плохо думала. Дункан, — продолжила она, прежде чем он смог договорить, — возможно, ты сочтешь это очередной ерундой, но не лучше ли нам не видеться некоторое время? Человек, который убил Роя, может решить, что ты для него куда более интересная цель. Так что имеет смысл сохранять между нами определенную дистанцию.

— Между Роем и тобой была очень приличная дистанция.

— Все так, но…

— Давай не будем больше об этом.

Поскольку дом был уже рядом, Фиби достала свой жетон.

— Мне нужно поговорить с патрульными, — заметила она, выбираясь из машины.

Пока она беседовала с полицейскими, Дункан ждал у машины. Скорее всего, она тоже заметила свет в доме. Судя по всему, никому сегодня не удалось как следует поспать.

— Я не собираюсь говорить тебе, чтобы ты шел домой, — заметила Фиби, — поскольку не хочу получить еще одну взбучку. Я просто хочу сказать, что тебе нельзя будет остаться.

В ответ он просто взял ее за руку. Не успели они дойти до веранды, как Ава открыла дверь.

— Как я рада, что ты наконец дома! — босая, она подбежала к Фиби и крепко обняла ее. — Нам сказали, что с тобой все в порядке.

— Это так. Где мама?

— Я здесь, — с серым от волнения лицом Эсси стояла перед распахнутой дверью. — Фиби, детка.

Теперь, значит, и веранда для нее потеряна, мелькнула у Фиби мысль. Быстро шагнув к матери, она нежно прижала ее к себе.

— Я в порядке. Все хорошо, мама.

— Нам сказали, что-то случилось. Что-то серьезное. Карл и…

— В порядке. Ты же знаешь. Она сейчас спит.

— Да… а Картер…

— Мама, мама. Вдохни поглубже, успокойся. Послушай меня. Все в порядке. Никто не пострадал. Картер, Джози и Карли — все они целы и невредимы. Я здесь, перед тобой. Дункан тоже здесь. Он привез меня домой.

Фиби видела, что у Эсси начинается приступ паники. Дыхание ее матери стало коротким и прерывистым — как если бы она пыталась и не могла вдохнуть. Тело ее сотрясала нервная дрожь. На лице выступили капли пота.

— Ава.

Они осторожно усадили Эсси на пол, поскольку стоять та уже просто не могла.

— Мама, я с тобой. Чувствуешь мою руку? — она взглянула на Дункана, который в этот момент укутывал дрожащие плечи Эсси небольшим пледом. — Вот моя рука, мама. Ты слышишь меня? Постарайся сделать глубокий вдох.

Постепенно, минута за минутой, Эсси становилось легче.

— Ну вот и хорошо, вот и ладно, — обняв мать, Фиби нежно погладила ее по голове. — Дыши поглубже, и все будет хорошо.

— Я ничего не могу поделать с собой, Фиби. Мне так жаль.

— Не переживай так. Ничего страшного.

— Эсси, почему бы вам не выпить немного воды?

Эсси взглянула на Дункана, который протягивал ей стакан.

— Ох, Дункан, мне так неудобно.

— Ну-ка, глотните воды, а я пока приготовлю всем чай.

— Конечно, но…

— Что такое? Я-то надеялся, что вы считаете меня своим.

— Мне так жаль, Фиби, так жаль, — по щекам Эсси заструились слезы. — Ты приходишь домой такая усталая, и тут тебе еще приходится возиться со мной.

— Все сегодня устали, не только я. Давай-ка мы с Авой поможем тебе подняться.

— Ава, может, ты сходишь на кухню и приготовишь чай? Бедный Дункан. Что только он о нас подумает?

— Не тревожься из-за Дункана. — Ава помогла Эсси добраться до софы. — Скажи-ка лучше, тебе холодно?

— Нет, все в порядке. Я… — Она провела рукой по мокрому от пота лицу. — Только взгляните! Такое чувство, будто у меня лихорадка.

— Я принесу тебе мокрое полотенце.

— Я не могу с этим справиться, — сказала Эсси, когда они с Фиби остались одни.

— Я знаю.

— Ты хочешь, чтобы я принимала лекарства, но большую часть времени я и так чувствую себя хорошо. А сегодня я очень волновалась. Мы обе волновались. Ну а потом ты пришла домой, тревога отпустила, и тут этот приступ.

Она погладила дочь по лицу.

— Случилось что-то очень плохое, да, детка?

— Да, мама, действительно очень плохое. Я принесла твои таблетки. Думаю, тебе стоит принять одну. Не хочу, чтобы ты опять взвинчивала себя.

— Я уже успокоилась. Ты сказала, что с Карли, Картером и Джози все в порядке. А Дейв?

— И с ним все хорошо.

— Ну и ладно. Все остальное я готова принять.

Ава вошла в комнату с маленькой белой чашкой и полотенцем.

— Ава, тебе тоже лучше сесть.

И она рассказала им про Роя. Хотя лицо Эсси опять стало белым как мел, второго приступа не последовало. Они с Авой сидели на софе, крепко взявшись за руки. Дункан, только что вернувшийся с кухни, разнес всем чай и сел, дожидаясь, пока Фиби закончит рассказ.

Когда Фиби наконец замолчала, Эсси встала со своего места и подошла к дочери. Обняв Фиби за плечи, она нежно погладила ее по голове.

— Ох, мама…

— Бедная моя детка. Какая ужасная смерть. Бедный Рой. Пользы от него было ни на грош, но умереть вот так…

— Мама!

— Хочешь сказать, не стоит говорить плохо о мертвых? Но тогда не стоило бы о них плохо и думать, иначе все это будет чистым лицемерием.

Эсси взглянула на Дункана, который в этот момент пытался сдержать улыбку.

— Ну а ты, как ты? Тоже, наверно, устал? Ничего, дом заперт на все замки. Заперт, и мы тут в полной безопасности. Тебе нужно немного отдохнуть.

— Всем нам нужно немного отдохнуть. — Фиби взяла Эсси за руку: — Я сделаю все, чтобы с вами ничего не случилось.

— Что ж, отправляемся спать. Дункан, ты должен остаться. Здесь ты будешь в полной безопасности. Иди к себе, детка. Дункан останется с тобой, и ты не будешь чувствовать себя так одиноко. Да и спать ты будешь куда лучше.

Поймав удивленный взгляд дочери, Эсси лишь покачала головой и направилась к выходу из гостиной.

— Как будто я не знаю, что вам уже удалось протоптать тропинку в постель друг к другу. Рассвет не за горами, и всем нам нужно как следует отдохнуть. Завтракать сядем позже обычного.

Ава кивнула Фиби, затем обняла Эсси за талию и направилась с ней к выходу:

— Как насчет омлета? По-моему, неплохая идея для завтрака. А на десерт можно подать свежие ягоды.

Фиби вздохнула, наблюдая за тем, как ее мать и Ава идут по коридору к спальне Эсси.

— На время она вытеснила самое худшее из сознания. Сразу ей это не переварить, поэтому она решила отложить все на потом.

— Не такая уж плохая мысль.

Фиби направилась к себе в спальню.

— Пока ей удается думать о чем-то еще, вроде омлета на завтрак, она не будет паниковать. Но потом болезнь все равно проберется в нее.

— Фиби.

Она устало опустилась на край кровати и начала снимать с себя обувь.

— Я бы сказал, что то, что произошло сегодня, способно вызвать панику даже у здорового человека.

— Ты прав. Боже, я так устала, что даже не в силах раздеться. — Она легла прямо на покрывало.

Дункан прилег рядом, обнял ее одной рукой.

— Вот уж не ожидал, что наша первая совместная ночь закончится тем, что мы ляжем в постель полностью одетыми.

— Дункан? Я очень признательна тебе за то, что ты вымел из меня весь этот вздор — «ради бога, оставь меня в покое и дай справиться со всем самой».

Он улыбнулся:

— Завтра я прикуплю пару запасных веников.

— Неплохая идея, — она сжала его ладонь и закрыла глаза.

Не прошло и нескольких минут, как она уснула. И тут выяснилось, что Эсси была совершенно права: спалось ей действительно хорошо.

23

Нежно обняв дочь, Фиби укачивала Карли, как если бы та была совсем младенцем. Уж ей-то было хорошо известно, что это такое — потерять отца. Взрослые говорят, что он умер и больше не вернется, а твое детское сознание решительно отказывается принять концепцию смерти и этого страшного «никогда».

Но вот чего она не знала — не могла знать, — каково это, потерять отца, которого у тебя, по сути, и не было. Тем более если смерть его была такой внезапной и ужасной.

Как бы она ни пыталась смягчить некоторые детали, правда все равно оставалась на редкость ужасной. А детали все равно просочились бы позже — благодаря шепоту соседей, расспросам школьных подруг, сообщениям в прессе.

Не было никакой возможности оградить Карли от этих подробностей. Поэтому лучшее, что она могла сделать в такой ситуации, — проявить максимум честности (разумеется, в рамках разумного).

— Он очень мучился? — спросила Карли.

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

— А почему он умер здесь, хотя жил в другом месте?

— Трудно сказать. Вот это я и постараюсь выяснить.

Карли еще крепче прижалась к матери:

— Скажи, это плохо, что я его не любила?

— Нет, детка. Конечно, нет.

— Я его не любила, но я не хотела, чтобы он умер.

— Я знаю, знаю. Я тоже этого не хотела.

— Когда у Поппи умер дедушка, она пошла на похороны. И он лежал там мертвый, в большом ящике. Мне тоже придется пойти на похороны?

— Нет. Я даже не знаю, будут ли похороны и когда. Мы же… в общем, это не наша забота. Но если ты хочешь…

— Нет-нет. Пожалуйста. Я совсем не хочу туда идти.

— Ну и ладно. — Поскольку в голосе Карли прозвучал страх, Фиби снова принялась ее укачивать. — Не нужно переживать из-за этого, золотко.

— А что, если он нападет на тебя? Человек, который убил Роя. Что, если…

— Я этого не допущу, Карли…

— На тебя уже однажды напали. У тебя болела рука, и лицо было в синяках, — при воспоминании о том событии на глаза Карли навернулись слезы. — А вдруг он вернется и снова нападет на тебя? Или убьет, как Роя?

— Он не вернется, детка. Полицейские ему не позволят. Карли, ты должна знать, что я смогу защитить нас всех: меня, тебя, бабушку и Аву. А еще Картера и Джози. Просто нам нужно быть осторожнее. Ну-ка, утри слезки и послушай меня. Нам нужно быть осторожнее, — мягко повторила Фиби. — Около дома некоторое время будут дежурить полицейские. А может быть, и в самом доме — если понадобится.

— Если он придет к нам, они застрелят его из пистолетов? Ты его застрелишь?

«О боже».

— Он не сможет войти в дом. Но если он все-таки проберется, мы сделаем все, чтобы защитить себя. Обещаю тебе. Просто нам нужно проявить чуточку осторожности. Я уже объясняла тебе, почему нельзя вступать в разговоры с незнакомцами или садиться в чужую машину. Нельзя даже близко подходить к ним. Неважно, что они при этом говорят. Как ты поступишь вместо того, чтобы подходить к машине?

— Я сразу закричу нет и побегу прочь от нее.

— Все правильно. С нами все будет в порядке, Карли, потому что я собираюсь найти того, кто напал на Роя. И когда я его найду, он отправится в тюрьму. Там он и останется до конца своей жизни.

— А скоро ты его найдешь?

— Постараюсь побыстрее. Дядя Дейв тоже будет его искать. И остальные полицейские.

Успокоенно вздохнув, Карли прижалась головой к материнской груди.

— Тебе жаль Роя, мама?

— Да, детка, очень жаль.

— А тебе страшно?

«Что ж, — подумала Фиби, — в самую точку».

— Знаешь, ему удалось напугать меня настолько, чтобы я стала осторожной. Теперь я буду работать день и ночь, чтобы понять, почему это случилось. И знаешь, что происходит, когда я так работаю?

На губах Карли мелькнула легкая улыбка.

— Ты добиваешься своего.

— Именно, — улыбнулась в ответ Фиби. — Именно так.

Утром ей пришлось отправиться на работу. Она и не думала, что будет так трудно оставить своих близких хотя бы на несколько часов. Пришлось напомнить себе, что у ворот дома все время будут дежурить полицейские. Проблема лишь в том, что никто из этих копов не входил в ее группу. Ладно, об этом она подумает позже. Пока же ей больше всего хотелось разорваться на две части: одна Фиби отправилась бы на работу, а другая осталась бы дома — присматривать за близкими.

Еще она переживала из-за того, что Картеру с Джози пришлось переехать к ним в дом — на некоторое время. Так оно было надежнее, поскольку все, кому требовалась защита, собрались под одной крышей.

И все же она чувствовала вину перед братом и его женой, ведь у них, по сути, все еще продолжался медовый месяц.

Как бы то ни было, но они переехали. Фиби знала, что Картер был готов на многое ради своей сестры. И уж тем более ему важно было знать, что жена его находится в полной безопасности.

Но вот настало утро, а вместе с ним навалилась привычная рутина. Кому-то надо было на работу, кому-то — в банк, кому-то — в магазин. Правда, Карли она разрешила остаться дома — на пару деньков, не больше. Фиби хотела лично убедиться в том, что дочь ее будет в безопасности и за стенами дома.

Как раз сейчас Фиби спускалась вниз: ей нужно было сообщить близким, что некоторое время она будет отсутствовать. Каково же было ее удивление, когда в гостиной, вместе с Картером и Джози, она увидела Дункана. А ей-то казалось, что он уже отправился домой.

При виде Фиби все трое мгновенно замолчали.

— Ну что, заговорщики? — улыбнулась она, пытаясь хотя бы отчасти разрядить обстановку. — Дункан, я не знала, что ты еще здесь.

— Я решил, что стоит немного задержаться. Как Карли?

— Карли молодчина. Думаю, с ней все будет в порядке. Она сейчас на кухне — пошла посмотреть, как там бабушка. Картер, Джо… Паршивая ситуация, как ни крути. Вот телефон, который вы оба должны занести себе в мобильный. Прямая линия с полицейским участком. Если что-то вас встревожит, пусть даже самая мелочь, — сразу звоните туда. Дункан, тебе бы тоже неплохо записать этот номер.

— Думаешь, этот безумец и в самом деле решится напасть на кого-нибудь из нас? — поинтересовалась Джози.

— Я намерена сделать все, чтобы этого не случилось.

«Переживает», — отметила про себя Фиби. В глазах невестки, обычно ярких и задорных, застыла тревога. Как-никак частной медсестре, вышедшей замуж за учителя, не так уж часто приходится сталкиваться с угрозой смерти.

— Ты сегодня работаешь?

— Да. С семи до четырех я дежурю у больного раком. Частный дом на Булл-стрит.

— Вот и хорошо. Это совсем недалеко от участка. Ты бы нам очень помогла, если бы перенесла на бумагу все, что касается твоей работы, — например, имена других медсестер, а также всех, кто живет в одном доме с больным. Картер, от тебя требуется расписание уроков, график встреч и тому подобное. Дункан…

— Боюсь, что мой график далеко не так упорядочен.

— Ты не думал о том, чтобы нанять телохранителей? Пока все это не утрясется.

— Не хочу, чтобы за мной по пятам все время следовал какой-то верзила. Мой дом надежно защищен — об этом я уже позаботился. Не нужно тревожиться из-за меня, у тебя и так хватает забот.

— Я не настолько эгоистична, чтобы утверждать, будто все случилось исключительно из-за меня. Это не так. Но я намерена сделать все возможное, чтобы выяснить, кто же это пытается добраться до меня через моих близких. И это одна из причин, по которой мне нужно сейчас уйти.

— Ты уходишь? — Картер бросился к сестре и схватил ее за руку. — Фиби, суть-то в том, что он пытается добраться до тебя. Поскольку мы все сейчас собрались под одной крышей, он практически утратил шансы напасть на кого-нибудь из нас. Тем больше у него причин взяться непосредственно за тебя.

— Если и так, я буду к этому готова. Картер, у меня есть дочь, и одно только это не позволит мне быть слишком глупой или беспечной. Сейчас за мной заедет Дейв. Он отвезет меня в полицейский участок, где я все время буду в окружении других колов.

— Помнится, даже такое окружение не помешало одному из этих копов отправить тебя в больницу, — заметила Джози.

— Все так, но теперь меня уже не застать врасплох. Кстати о Миксе: вот из-за него-то я и отправляюсь сейчас в участок. Его привезли туда для допроса, и я должна присутствовать. Я буду рада, если вы побудете дома — последите за тем, чтобы все здесь шло своим чередом, — она коснулась щеки Картера. — Рой не был готов к нападению. И это неудивительно. Но мы-то не беспомощные жертвы, и мы справимся с ситуацией.

— Мама до смерти напугана.

— Я знаю, — с этим уже ничего нельзя было поделать. — Тут я рассчитываю на вас — тем более что дома теперь будет своя медсестра. Джози, твое присутствие здесь сейчас как нельзя кстати.

— Все будет в порядке, — заверила ее Джози. — Мы как раз говорили о том, что нужно по возможности сохранять привычный образ жизни. Музыка, развлечения, вкусная еда. Ну и, конечно, дела, — улыбнулась она Дункану.

— Да, мы с Эсси могли бы обсудить деловые перспективы. Составить конкретный план.

— Вот и прекрасно. Постарайтесь как-нибудь отвлечь их от этого происшествия. Если будут спрашивать, где я, скажите, что я уехала с Дейвом, но скоро вернусь. Дункан, не проводишь меня до машины?

— Конечно.

Они вышли на веранду, и только тут она продолжила: — Все-таки я должна это сказать. С твоей стороны было бы куда разумнее отправиться сейчас домой. Чем дальше от нас — от меня и моих близких, — тем оно безопаснее для тебя.

Дункан кивнул, продолжая разглядывать симпатичную улочку, окаймленную рядами деревьев:

— Рою это не очень-то помогло.

— Ты прав, — пришлось признать, что тут он попал прямо в точку. — Но у тебя вполне достаточно денег, чтобы уехать на время из Саванны — пока не закончится эта история. Главное, устрой все так, чтобы никто, кроме твоих ближайших друзей, не знал, где ты находишься.

— Брось все и беги.

— Это не бегство, просто побудешь пока на Таити или где-нибудь еще.

— Может, ты и права, но я не собираюсь уезжать на Таити. В конце концов, здесь мой дом. К тому же в Саванне у меня немало проектов, которые я просто не готов — ну ладно, не хочу — откладывать на потом. Но ты ведь знала, что я откажусь, еще до начала разговора.

— Скажем так, предполагала, — поправила она его. — В любом случае я должна была это предложить. Я знаю, что ты в состоянии о себе позаботиться, но это не значит, что я не буду переживать. Поэтому я хочу, чтобы ты звонил мне для контроля каждые два часа. Звонил или отправлял сообщение. Пара слов — этого будет достаточно.

— Прекрасно, но при условии, что ты будешь делать то же самое.

Фиби взглянула на него с некоторым недоумением.

— Ты хочешь, чтобы я звонила тебе для контроля? Не сводя с него взгляда, она откинула полу куртки, так что стал виден висевший на поясе полицейский жетон.

— Именно так. Я звоню тебе, через два часа ты перезваниваешь мне, потом снова моя очередь.

Фиби коснулась пальцами жетона.

— Пожалуй, ты бы неплохо вписался в мою команду. Ладно, договорились. Вот здесь, — она передала ему клочок бумажки, — номер, по которому следует звонить в случае чего-то неожиданного. Надеюсь, ты проследишь, чтобы и остальные занесли его в свои телефоны.

Обернувшись, она окинула взглядом улицу, деревья, машины, дорожку, ведущую к парку.

— Он и сейчас может наблюдать за домом. Он может быть где угодно.

— Так пусть ему будет на что посмотреть, — в следующий момент он уже целовал ее.

Когда поцелуй наконец закончился, Фиби сама обняла Дункана:

— Только не рискуй. Очень тебя прошу. Не дай ему ни малейшего шанса приблизиться к тебе.

— Э-гей!

Нервы Фиби были напряжены настолько, что, даже узнав Лорелей Тиффани, она все-таки коснулась кобуры. Впрочем, голос ее звучал легко и непринужденно:

— Добрый день, миссис Тиффани.

— Ну что за прелестная картинка! Фиби, у тебя такой симпатичный кавалер. Еще несколько лет назад я бы утащила его у тебя прямо из-под носа.

Миссис Тиффани вышла на прогулку в костюме ярко-желтого цвета, который прекрасно сочетался с поводком и ошейником Максимилиана Дюфре. Свою тираду она сопроводила кокетливейшей из своих улыбок.

— Что вы, мэм. При виде столь обворожительной женщины я сам превращаюсь в похитителя.

Миссис Тиффани довольно хихикнула:

— Будет уж вам! Лучше присматривайте за своей Фиби. Мы с Максимилианом Дюфре собираемся прогуляться по парку. Не хотите к нам присоединиться?

— И хотелось бы, да никак.

— Что ж, я вас не виню. Будь у меня такой же привлекательный друг, уж я бы нашла кое-что поинтереснее, чем прогулка с собакой. До встречи.

— Боже ты мой, — пробормотала Фиби вслед удаляющейся паре. — Несмотря ни на что, жизнь течет в нормальном русле.

— Нормальном? Похоже, Саванна — это такой мир, где песик на желтом поводке является чем-то нормальным. Недавно я мог наблюдать за тем, как эта безволосая псина пыталась покрыть розового карликового пуделя. Кажется, и это считается здесь нормальным.

— Для Максимилиана Дюфре — без сомнения. Розовый пудель — это, должно быть, Леди Делавли, которая беззастенчиво соблазняет и Максимилиана Дюфре, невзирая на отсутствие у него необходимого инструмента, и всех прочих собак — как мужского, так и женского пола.

Она наблюдала за тем, как ярко-желтый силуэт миссис Тиффани движется в направлении парка.

— Как бы мне хотелось, чтобы мы могли просто прогуляться по парку и полюбоваться на парочку экстравагантных псов.

Дункан сжал ее руку, наблюдая за тем, как к дому сворачивает машина Дейва.

— Все будет в порядке, Фиби. Уже очень скоро мы с тобой вернемся к кое-каким привычным занятиям.

— Хотелось бы надеяться.

Она еще раз взглянула на него, затем на дом и только потом пошла к машине Дейва.

— Как вы тут? — поинтересовался Дейв.

— Держимся.

— А мистер Счастливчик отличается постоянством.

Оглянувшись, она увидела Дункана, который все еще стоял на веранде.

— Да, это одно из его отличительных качеств. И не только его, — добавила она. — Все эти годы ты был рядом с нами. И это делает тебя потенциальной мишенью, Дейв. Ты дорог мне не меньше, чем любой из моих близких, — куда дороже, чем тот же Рой.

— Я не собираюсь рисковать, — он успокаивающе коснулся ее руки.

— Будь осторожен, — Фиби слегка придвинулась к нему. — С тех пор как мне исполнилось двенадцать ты был для меня отцом. Я всегда старалась подражать тебе, всегда считалась с твоим мнением. Если он хоть немного знает меня, то знает и об этом. На этот раз он крепко сжал ее руку.

— Фиби, я всегда гордился тобой. И так было с первой нашей встречи. Я люблю тебя как родную дочь и не позволю, чтобы он нанес тебе еще один удар — на этот раз через меня. Договорились?

— Да. Да, конечно. — Она глубоко вздохнула. — А почему Арни доставили в участок? Я думала, они собираются допросить его дома, в неформальной обстановке.

— Так они и хотели. Но затем Арни решил отправить в нокаут одного из полицейских, так что им пришлось тащить его в участок. Как говорится, сам напросился.

— Арни погорячился, — отметила Фиби. — Маловато выдержки. У того, кто убил Роя, выдержки больше чем достаточно. Вряд ли Арни Микс тот человек, которого мы ищем.

— Может, и так. А что, если у него есть друг или родственник, который вполне способен провернуть такое? Давай уж действовать по плану, шаг за шагом.

Арни отказался от адвоката. Хочет доказать, что он крепкий орешек, думала Фиби, разглядывая его через одностороннее стекло. На самом деле это было большой глупостью с его стороны. И Миксу, как бывшему копу, следовало бы это понимать. Но он решил доказать им, что все обвинения против него — полная чушь и он без труда справится с этим сам.

Арни был одет в серую футболку, джинсы и потертые кроссовки, а на лице его застыло угрюмое выражение. Однодневная щетина как нельзя лучше соответствовала его взгляду, в котором явно читалось: а плевал я на вас.

Фиби почувствовала, как в животе у нее все сжалось. Ей снова пришлось смотреть на человека, который избил и унизил ее. Как она ни старалась, все это по-прежнему было свежо в ее памяти. Так что в ее реакции не было ничего необычного.

— Тебе совсем необязательно смотреть на него, — прозвучал у нее над ухом голос Дейва.

— Нет, я должна.

— Ты уже встречалась с ним лицом к лицу. Нет необходимости доказывать еще что-то.

— Нет, Дейв, я хочу понаблюдать за тем, как они будут допрашивать его. — Смотреть ему в глаза, вслушиваться в его голос. — Только так я смогу понять, причастен ли он к убийству Роя.

— Не сердись, но ты ничем не обязана Рою.

— Я обязана сделать это для Карли. Не волнуйся, все будет хорошо.

Насчет «хорошо» она, конечно, погорячилась, но все же ей удалось с этим справиться. Она внимательно наблюдала за тем, как Лиз и Сайкс вдвоем допрашивают Арни, всячески цепляясь к сказанному и несказанному. Все трое знали, как играть в эту игру, но Арни сейчас был не в счет.

— Ты же не будешь отрицать, что однажды уже попытался отплатить лейтенанту Макнамаре, — как бы между прочим заметил Сайкс.

— Старая история.

— Ты так считаешь? Мужчина, способный избить женщину, — такое не забывается. По моим меркам, тот, кто способен на такую низость, способен на что угодно.

— Тебе пора пересмотреть свои мерки.

— А теперь, Арни, послушай, что я хочу сказать. — Лиз обошла вокруг стола и остановилась позади Микса. — По-моему, ты самый обычный трус. Трусливое ничтожество, способное отправить на тот свет совершенно беспомощного типа. Ты что, почувствовал себя крутым, когда устроил этот взрыв?

— Говорят же вам, я его даже не знал. Я и пальцем не прикасался к этому ублюдку. На кой он мне нужен? Просто парню хватило ума послать подальше эту самоуверенную сучку.

— Он ведь ничего не значил для тебя, правда? — наклонилась к нему Лиз. — Просто возможность еще раз испортить жизнь лейтенанту.

— Она мне без разницы. Я уже сказал, что все это в прошлом.

— А как тебе роль охранника, Арни? Не надоело крутиться в обществе туристов и местных снобов, посматривающих на тебя сверху вниз?

Арни передернуло. «Гнев, — подумала Фиби. — А еще — замешательство».

— Это временно.

— Да что ты? Думаешь, папочке удастся вернуть тебя в управление? — Сайкс насмешливо хохотнул. — Все кончено, Арни, и ты это прекрасно знаешь. Семейной традиции конец. Лишись я своего жетона из-за какой-то сучки, наверняка захотел бы отплатить ей как следует. Почему бы тебе не рассказать нам, где ты был прошлой ночью? Между десятью вечера и тремя утра?

— Я уже говорил вам. Дома, с женой.

— Какой смысл так глупо врать? Кажется, ты стал тормозить, — Сайкс покрутил пальцем у виска. — Особенно если учесть, что жена настроена по отношению к тебе весьма холодно. — Сайкс пролистал лежавшее перед ним дело. — Она заявила, что не знает, когда ты вернулся домой, однако в одиннадцать, когда она ложилась спать, тебя там еще не было.

— Она ошибается. — Пожав плечами, Арни отсутствующе уставился в потолок. — Я был внизу, в своем кабинете. Там и заснул, прямо перед телевизором.

— Она запирала на ночь дверь. А перед этим обошла весь дом. И кстати, если сам ты сидел в это время перед телевизором, то где была твоя машина?

— Все это неправда. Она действительно сердита на меня, вот и пытается таким образом отплатить.

— Он лжет, — заметила Фиби. — Дома его точно не было. И он занервничал.

— Тебя не было дома и в тот день, когда застрелили Джонсона. Плохи твои дела, Арни.

— Черт возьми, это был мой выходной! — сквозь беспечный тон стало пробиваться раздражение. — У меня полно всяких дел, вот ими я и занимался.

— Ну да, — согласилась Лиз. — Засел, к примеру, в пустой квартире и пристрелил оттуда безоружного парнишку.

— К черту. К черту вас всех! Вам не удастся засадить меня в тюрьму только потому, что эта сучка Макнамара жаждет крови. Все вы тут пляшете под ее дудку. Захоти я с ней поквитаться, не стал бы высматривать кого-то другого.

— Взорвать у нее на глазах бывшего мужа — тоже неплохой способ поквитаться. Убить Джонсона после того, как ей наконец удалось с ним договориться, — явно из той же серии. — Сайкс ткнул в его сторону пальцем. — У тебя ведь есть револьвер, Арни? Если не ошибаюсь, двадцать второй калибр. Не стоило тебе оставлять пулю в этом несчастном кролике.

— Что? Какого черта? Что еще за кролик?

— Тут он не лжет, — вполголоса отметила Фиби. — Он действительно не знает, о чем идет речь.

— Как только закончится баллистическая экспертиза, мы сразу же выдвинем против тебя обвинения. Конец твоему испытательному сроку. Уж теперь-то тебе наверняка придется отправиться в тюрьму. И никакой папочка больше не поможет.

— Оставьте моего отца в покое.

— И это говоришь ты? — усмехнулась Лиз. — Ты же первый побежишь к нему за помощью. Мы сравним твои пули с той, которую извлекли из кролика. А есть еще мертвая змея и мертвая крыса. Логичный переход от изуродованной куклы. Ну а от мертвых животных недалеко и до убийства Роя.

— Я ничего не знаю об этом идиотском кролике.

— Кукла, — негромко произнесла Фиби.

Сайкс с прищуром взглянул на Арни:

— Зато про куклу тебе хорошо известно, не так ли? Над ней тебе пришлось попотеть.

— Не знаю, о чем вы тут говорите.

— Изуродовал куклу, чтобы показать, как ты намерен обойтись с лейтенантом, — продолжил Сайкс. — Затем позвонил в дверь и оставил ее у порога. Потом пришла очередь мертвой крысы, а под конец ты добрался и до Роя. На мой взгляд, все очень последовательно.

— К дьяволу ваши штучки. Что с того, что я подбросил эту куклу? С тех пор прошло уже несколько недель. Я не был у дома Макнамары после того, как…

— После того, как напал на нее на лестнице? — закончил Сайкс. — После того, как натянул ей на голову этот мешок, а затем содрал с нее всю одежду? У тебя здесь нет друзей, Арни. Так что продолжай врать, и в скором времени окажешься в камере. Теперь-то уж тебе никто не поможет. Ни у нас, ни в прокуратуре.

— Да вы совсем спятили. — Лицо Арни было белым как мел. — Я никого не убивал. Ни человека, ни кролика.

— У нас есть мотив и оружие, да и по времени все совпадает. Давай, продолжай врать. Ты ведь знаешь, как окружной прокурор любит таких вот трусливых убийц, которые все время лгут и хнычут. Тебя ждут горячие деньки, Арни.

— Я не был знаком с этим ублюдком. И никогда не был в Хилтон-Хед, где, как вы утверждаете, он жил. Вам не удастся втянуть меня в это.

— Дай только время. Не знаю, как тебе, Лиз, а мне так здорово не понравилось, когда этот сукин сын выкрутился после той истории с лейтенантом.

— Да, он явно заслуживал большего. Но на этот раз…

— Это все она, — Арни судорожно отар со лба пот. — Пытается отыграться на мне с вашей помощью. Я купил эту чертову куклу на распродаже — просто как предупреждение. Я никого не убивал, и в Хилтон-Хед я тоже не был. Она хочет засадить меня за то, что сделал кто-то другой. Может катиться к дьяволу. И на кладбище меня этой ночью тоже не было.

— А где же ты был, Арни? Докажи свое алиби, и ты свободен.

— Ездил к подружке. От жены я уже давно не могу дождаться ни секса, ни поддержки. Так что мне пришлось найти кое-кого на стороне. Я был у нее прошлой ночью. Трахал ее до двух утра.

— Имя, — Лиз подтолкнула к нему блокнот. — Адрес. Мы проверим, как долго ты с ней трахался.

— Она замужем. Муж провел несколько дней в Миртл-Бич, играл там в гольф. Так что дом был свободен. Я хочу поговорить с ней сначала. Хочу сказать ей, что все это серьезно, чтобы она не вздумала отрицать. Если муж узнает обо мне, он просто выставит ее за дверь.

— Поговорить с ней первым, предупредить ее? — Сайкс презрительно хмыкнул. — Не выйдет, Арни. Если скажешь правду, мы не будем впутывать ее в это дело. Вообще-то у меня такое чувство, что вы стоите друг друга.

— Моя жена уже поговаривает о разводе. И все потому, что эта Макнамара…

— Ну да, конечно, все это вина лейтенанта. Она сама напросилась на побои — и все для того, чтобы тебя вышвырнули с работы. Имя, Арни. Пиши имя.

— Она работает в корпорации «Терранс». Вы могли бы поговорить с ней там, а не у нее дома. Оказать мне такую любезность.

Взгляд Сайкса был холоден как лед.

— Ты потерял право на нашу любезность, после того как напал на лейтенанта Макнамару. Здесь нет никого, кто был бы на твоей стороне. Хочешь спасти себя — пиши имя, и поживее. В противном случае ты отправишься в камеру за нападение на полицейского и будешь сидеть там до тех пор, пока мы не соберем все факты.

Микс взялся за ручку, а Фиби повернулась к Дейву:

— Это не он. Арни — чванливая свинья, но он не убивал ни Роя, ни Чарльза Джонсона. — Она снова посмотрела сквозь стекло. — Он бы с удовольствием отплатил мне за все, что случилось. Но он не в состоянии понять, что это можно сделать, убив того же Роя. Для этого Микс недостаточно сообразителен — чего не скажешь о настоящем убийце.

— Мы допросим женщину — на предмет его алиби.

— Хорошо. А я отправляюсь домой. Пора просмотреть старые дела. Сейчас это единственный шанс выйти на убийцу.

При выходе из комнаты Фиби столкнулась с Лиз.

— Я как раз хотела поговорить с тобой, — начала та. — Найдется у тебя свободная минутка?

— Конечно.

— Тогда… — окинув взглядом коридор, Лиз махнула рукой в сторону дамской комнаты. — Поговорим там.

Оказавшись внутри, Лиз прислонилась спиной к раковине.

— Полагаю, тебе было нелегко наблюдать за этим. Наблюдать за ним. Вряд ли стекло можно назвать таким уж надежным барьером.

— И да, и нет. В любом случае мне следовало это сделать.

— Фиби, это не тот парень, которого мы ищем.

— Я знаю. Вы с Сайксом здорово провели допрос. Алиби Микса нужно проверить, а самого его исключить из списка подозреваемых.

— Ты как, справляешься с ситуацией?

— Не знаю, что и сказать, — Фиби провела рукой по лицу. — Моя семья практически заперта в доме, как группа заложников. И тут уже ничего не поделать. Тот, кто убил Роя, всех нас сделал заложниками. Самое печальное, что я не представляю, чего он хочет и зачем ему это нужно. Я не могу выторговать их безопасность, поскольку не представляю условий сделки.

— Может, выпьем кофе? — Лиз бросила взгляд на часы. — У меня есть минут тридцать — пока Сайкс будет заканчивать допрос.

— Я что, так плохо выгляжу?

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешала бы чашечка кофе и общество друга.

— Все так, но мне нужно домой. Если выдернуть чеку, граната взорвется. Я и есть та чека, которая держит нашу семью. Дай мне, пожалуйста, знать, подтвердится ли алиби Микса.

— Без проблем.

Фиби распахнула дверь и тут же прикрыла ее опять.

— Мне так хотелось, чтобы это был он. Этот недоносок. Рой уже мертв, и тут ничего не изменишь. Будь это Микс, я была бы сейчас уверена в том, что моим близким уже ничего не угрожает. Но дело не только в этом, Лиз. Часть меня жаждет этого совсем по другой причине. Мне просто хочется, чтобы он за все заплатил. За каждую минуту, которую я провела тогда на лестнице. Мне казалось, что я согласна с условиями сделки — с тем, как он за все расплатился. Но сегодня, глядя на него, я поняла, что это не так.

— Это естественно.

— Думаешь?

— Ты можешь принять условия сделки. Но это совсем не значит, что ты будешь ею довольна.

— Все так, — внезапно Фиби стало легче от того, что она смогла наконец выплеснуть все то, что накипело у нее на душе. — Мне действительно не нравится эта сделка. Какое-то время он будет тише воды ниже травы, но затем… — Она тряхнула головой. — Об этом я подумаю позже. Пока же у меня и без того хватает проблем.

— Знаешь, я бы на твоем месте поговорила с психологом.

— Я так и сделаю. Правда. Как только все вернется в норму, — она вымученно улыбнулась. — Спасибо, что выслушала, Лиз. Это было куда лучше кофе.

— Не за что. Обращайся в любой момент.

24

Фиби приказала себе забыть об этом. Мысленно отгородилась от тех переживаний, которые пробудил в ней Арни Микс. Сейчас не время, сказала она себе. Она и раньше знала, что это вернется — ощутимо, тугими узелками в животе.

Но сейчас она не могла заняться этим вплотную. Оставалось только ждать.

Припарковавшись на Джонс-стрит, Фиби выбралась из машины. При взгляде на дом у нее снова упало настроение. Это случалось нечасто, но случалось. Она могла жить здесь неделями, даже месяцами, думая о нем только как о своем доме — замечательном месте, которое дает приют ее матери, ребенку и подруге. Здесь они спят, живут, едят и даже иногда устраивают вечеринки.

И что с того, что не она выбрала это место? В конце концов, это был всего лишь дом. Коробка из кирпича и стекла. Дух тетушки Бесс давно покинул само здание.

Отсутствие выбора — все дело именно в этом. Никаких вариантов.

Хотя ее ждали в доме, Фиби обошла вокруг и направилась к воротам, ведущим на задний дворик. Подальше от полицейской машины, подальше от парадной торжественности фасада.

Здесь, по крайней мере, у нее был хоть какой-то выбор — недаром же Ава вложила в этом место столько труда. Зеленые участки перемежались дорожками и тенистыми уголками; то здесь, то там виднелись изящные столики и причудливые скульптуры.

Фиби опустилась на ступени веранды. А что, если бы этот садик находился не здесь, а где-нибудь в Новом Орлеане? Или просто на другой улице?

Если так подумать, какая, собственно, разница? Садик, он и есть садик.

Дверь позади нее отворилась, но Фиби даже не оглянулась, не произнесла ни слова.

Рядом присел Картер, протянул ей бокал вина. Все это — молча.

Было тихо, лишь негромко журчал фонтан в саду.

— Я не в настроении, — произнесла наконец Фиби.

— Я понял. Мне уйти?

— Нет. Я тут решила покопаться в старых болячках. Наш дом, тетушка Бесс и те путы, которыми она привязала меня к этому месту. Идеальный повод покукситься, поскольку выхода мне все равно не найти.

— Обычно ты куда менее пессимистична.

— Я привыкла справляться с ситуацией.

— Я знаю. Так оно было всегда, сколько я тебя помню. Во всяком случае, после того происшествия с Рубеном.

Фиби на мгновение прижалась к его плечу.

— Для меня все изменилось со смертью папы. Ей ничего не стоило помочь нам тогда. Тетушке Стерве. Мы бы могли вообще не встретиться с Рубеном, если бы она по-человечески отнеслась к маме. Но этого не произошло, так что нет смысла гадать, как бы оно все было.

Некоторое время она сидела молча, рассеянно разглядывая фонтан.

— Маме пришлось пройти через все это ради нас.

— Я знаю.

— Не могу даже представить, каково ей было. Вечное беспокойство, работа, горе. Страх. Но она жила с этим — ради нас. А потом в ее жизни появился человек, с которым она вновь почувствовала себя любимой. Тем более что поначалу он так хорошо к ней относился. Но в итоге все чуть не закончилось гибелью — и ее, и ее детей. Неудивительно, что она стала запирать двери.

— Я никогда не осуждал ее за это.

— Я знаю, знаю. Но иногда я… Мне так стыдно, но иногда я не могу не думать… И неважно, что я все прекрасно понимаю. Но порой меня просто бесит, что она не может выйти из дома, пойти на рынок, в гости или в кино. Притом что я понимаю: она просто не в состоянии этого сделать.

Отхлебнув немного вина, Фиби покачала головой:

— Я все думаю о нынешней ситуации. Мне было бы намного легче, если бы я могла посадить маму и Карли в самолет и отправить их куда-нибудь в другой город — пока все это не закончится.

— Знаешь, нужно еще раз поговорить с ней о лечении. Не сейчас, — добавил Картер, прежде чем Фиби смогла что-нибудь возразить. — Она сейчас слишком напугана. Потом, когда… все закончится. Мы с Джози могли бы поселиться здесь. Не на время, как сейчас, а насовсем.

— Вряд ли вам будет здесь хорошо.

— Фиби…

— Это так, Картер. А мне здесь хорошо — за исключением тех редких случаев, когда одолевает тоска. Просто сейчас все смешалось в одну кучу. Арнольд Микс не убивал Роя. Я знала это и прежде, но мне все равно надо было понаблюдать за допросом. В результате во мне проснулись старые чувства — отчаяние и страх. А я всю жизнь считала, что лучше сердиться, чем бояться. Потому-то я и сижу здесь — пытаюсь переключиться.

— Что ж, неплохой выход.

Сверкая ярким опереньем, по саду летала колибри. Ее привлекал вьюнок, густо заплетший железные шпалеры: растение было усыпано ароматными цветами. «Счастливая птичка, — думала Фиби. — Ничто не мешает ей выбрать любой цветок или улететь прочь».

Но люди — не птицы.

— Как там мама?

— Вяжет. Перед тем как уйти, Дункан долго обсуждал с ней вопросы будущих продаж и возможную прибыль. Как раз то, что нужно, чтобы отвлечь ее от всего этого кошмара. В этом Дункану нет равных — умеет работать с людьми.

Фиби взглянула на Картера:

— Жалоба или комплимент?

— Лично мне он нравится. Знаешь, они с Карли втянулись в разговор о том, что будет продаваться в его магазине. Консультант по вопросам моды. Ей это явно пришлось по душе.

— Ясное дело. Она же собирается стать личным стилистом.

— Нужен немалый талант, чтобы знать, на какие кнопки следует нажимать. Дункану этого таланта не занимать. И еще мне кажется, по тому, когда и с какой целью ты жмешь на эти кнопки, можно многое сказать о самом человеке. Так что не сомневайся: Дункан мне действительно нравится.

— Ну а мне так больше, чем нравится.

— В самом деле? — Картер внимательно посмотрел на сестру. — А почему это тебя беспокоит?

— Я же не сказала, что обеспокоена.

Он осторожно коснулся пальцем морщинки, прорезавшей ее переносицу:

— Вот где это написано.

Фиби пожала плечами:

— Ты и сам понимаешь. Неудачный опыт.

— Рой был обычным недоумком. Каждый из нас обречен хотя бы раз столкнуться с таким типом. Ох, не следовало бы мне так говорить, раз уж он мертв… И тем не менее.

— Да нет, ты прав. Неудачный опыт, — повторила она. — А еще работа, способная спутать любые личные планы.

— Парень, который встречается с копом, должен был это понять. Так что и тут тебе не о чем беспокоиться. Почему бы не попытать счастья еще раз?

— Плюс ко всему семилетняя дочь. Конечно же, Карли — это не проблема. Она — самый дорогой для меня человечек. Но я понимаю, что не так-то просто решиться на серьезные отношения с женщиной, у которой уже есть ребенок.

Картер лишь пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Люди поступают так каждый день. По многу раз в день. Если хочешь, я поищу в Интернете статистику.

— Ты прав. Но эти люди не имеют никакого отношения ко мне, к Карли или к Дункану. Не забывай также и про дом. У Дункана есть свой собственный, на островах. Он сам построил его, вложил в него частицу себя. Но даже если допустить, что наши отношения перейдут на качественно новый уровень, я все равно не смогу жить в его доме. Я же не могу уехать отсюда. А здесь все время находится мама. Принимаешь меня, принимай и ее.

Вполне возможно, — продолжила Фиби, — что ни один из этих факторов не представляет серьезной проблемы. Однако вместе они создают клубок, который не так-то легко распутать. Не исключено также, что я всего лишь нравлюсь Дункану и его вообще не интересуют серьезные отношения.

— Так спроси его.

— Хорошо тебе говорить. Ты же мужчина. — Она глубоко вздохнула. — Что ж, я попереживала на тему личной жизни, и это отвлекло меня от ненужных размышлений, а заодно и от нашей ситуации. Пора, однако, возвращаться к действительности. — Фиби поднялась со ступенек. — Мне нужно поработать. — Наклонившись, она поцеловала Картера в щеку. — Спасибо за вино и за все остальное.

— Вино было вашим, а поболтать я всегда готов.

«Все не так уж плохо», — думала Фиби. Ава и Джози трудились на кухне, ее мать и Карли колдовали над вышивкой. И это давало ей возможность поработать в полном уединении.

Утром она позвонит в ФБР, объяснит ситуацию и запросит копии дел, которые она вела, пока работала в этом ведомстве.

Сколько же времени прошло, думала она, просматривая свои нынешние папки. Но это не значило, что она может просто отмахнуться от тех расследований.

Каждое очередное дело неизбежно возвращало ее в прошлое. Только сейчас она с удивлением поняла, что отчетливо помнит каждую деталь. Неважно, сколько лет прошло с тех пор, — стоило ей открыть журнал, и ситуация всплывала перед ней как наяву.

Самоубийства, домашние ссоры, неудавшиеся ограбления, волнения среди заключенных, жажда мести, возможность обогащения, скорбь, эмоциональная неуравновешенность. Все это могло привести — и приводило — к захвату заложников.

Бывало и так, что никакие переговоры не помогали. Она теряла людей.

Разложив все папки по порядку, она начала с первого года своей работы в Саванне.

К концу того года она потеряла троих. Самоубийца, заложник и захватчик заложников. И что с того, что ей удалось спасти десятки других? Эти трое и сейчас были живы в ее памяти.

Она начала заново вспоминать каждый свой шаг, каждое произнесенное слово. Возможно, здесь следовало помолчать, а там, наоборот, не держать паузу так долго…

Фиби понимала, что все это бессмысленно. И не просто бессмысленно — опасно.

Три эти жизни выскользнули у нее из рук. Не исключено, что какая-то из этих смертей повлекла за собой гибель Роя.

Фиби начала новое дело. Сюда она вносила имена погибших, время их смерти и место, давала характеристику кризисной ситуации. Затем она составляла списки людей, связанных с погибшими как личными, так и профессиональными отношениями. Далее следовал перечень полицейских из оперативной команды.

Она уже дошла до середины второго года, когда в дверь постучали и в комнату вошла Ава.

— Тебе нужно проветриться. А заодно и пообедать.

— Все в порядке, Ава. Я не хочу есть.

— В порядке? Не может быть. Никто из нас не может этим похвастаться. Но всем нам нужно есть, спать и дышать. — Ава подошла к столу. — Очень важно, чтобы ты следовала привычной рутине — хотя бы ради Эсси и Карли.

— Ладно, ты права. Сейчас я спущусь. Ава, я знаю, что вы со Стивом планировали поездку на Запад — где-нибудь в разгаре лета. Почему бы вам не ускорить это событие? Семестр у него заканчивается уже через несколько дней. Вы могли бы встретиться и…

— Иными словами, сбежать от опасности? Если учесть, что просидим мы здесь еще бог знает сколько, я бы не стала на твоем месте столь неосмотрительно злить меня.

— Я не хочу тебя злить, Ава. Я просто стараюсь облегчить себе жизнь. Если вы со Стивом отправитесь в путешествие, мне уже не нужно будет переживать из-за вас, и я смогу сосредоточиться на остальных. Так что ты оказала бы мне большую любезность, поехав сейчас в отпуск.

Ава лишь покачала головой:

— Я не собираюсь оказывать тебе такую любезность. Я не оставлю Эсси и Карли одних. Если бы речь шла только о тебе, я бы уехала, поскольку твоя самодостаточность мне хорошо известна. Порой ее становится так много, что это начинает раздражать — как, например, сейчас.

Фиби слегка отодвинулась от стола.

— Тебе тоже не следовало бы меня злить.

— В таком случае хочу тебе сказать, что я уже разговаривала со Стивеном и разрешила ему поехать на отдых с семьей его однокурсника. Так что здесь его не будет до июня. А если и к тому времени ситуация не нормализуется… — Ава провела рукой по волосам. — Тогда я придумаю что-нибудь еще, чтобы не дать ему раньше срока вернуться домой.

— Следовательно, ты не сообщила ему, почему с такой легкостью отпускаешь его в эту поездку.

— Стивен для меня такой же ребенок, как для тебя Карли. И неважно, сколько ему лет. Я не позволю ему впутаться в эту историю. Сама я нужна Эсси, да и Карли тоже — хоть в ней и есть нечто от твоей самодостаточности. Тебе я тоже нужна — даже если ты не хочешь это признать. Так что не пытайся вышвырнуть меня, будто ненужную вещь, в которой больше веса, чем ценности.

— Если бы я не ценила тебя, то не просила бы сейчас уехать. Ты могла бы взять с собой Карли и… — Фиби уронила голову на руки. — Я же знаю, что все это без толку. Знаю, но ничего не могу поделать с собой. Если я отошлю Карли из дома, она будет бояться и переживать — пожалуй, даже хуже, чем сейчас. Что уж говорить о маме. Я понимаю это, Ава. Понимаю я и то, что маму нельзя оставлять здесь одну даже на несколько дней. Так что ты нужна мне, очень нужна. Но я люблю тебя и поэтому прошу уехать.

— Что ж, больше я на тебя не злюсь, — обняв Фиби, Ава прижалась щекой к ее щеке. — Все мы сейчас на грани.

— Это как раз то, чего он хочет, — тихо заметила Фиби. — Кто бы он ни был, именно этого он жаждет больше всего.

— Тем больше у нас поводов посидеть за вкусной едой. На обед сегодня — жареный цыпленок. А еще я научила Джози готовить запеченный картофель.

— Это значит, мне придется отправиться наверх и как следует поработать на тренажерах, чтобы не растолстеть от двух порций вашей картошки.

— Я бы посоветовала тебе ограничиться одной — чтобы хватило места для клубничного торта.

— Боже, Ава, что я тебе сделала?

— Я всегда готовлю, чтобы успокоиться. И сегодня я приготовила чертовски много.

Это было чудесно. Он даже представить себе не мог, насколько это будет здорово. Он наслаждался каждым мгновением с той самой минуты, когда запихнул этого никчемного Роя в багажник его дорогушей машины. Что уж говорить о финальном аккорде, когда ублюдок отправился прямиком в ад! Это было куда лучше, чем пристрелить того малолетнего бандита. В тот раз все произошло слишком быстро и потому неинтересно.

Жаль только, он не видел лица Фиби в тот момент, когда Рой взлетел на воздух. Вот это было бы настоящим развлечением.

Это лицо смотрело на него сейчас со стены мастерской. Вся она была увешана фотографиями — ее фотографиями. Фиби Макнамара. Вот она возвращается домой после трудного дня, вдоволь наигравшись с жизнями других людей. Вот болтает со своими чокнутыми соседями. Гуляет со своей избалованной девчонкой по Ривер-стрит. Лижется у машины с этим богатым ублюдком.

Желая отметить свой успех, он открыл еще одну бутылку пива и поднял тост в сторону многочисленных лиц Фиби:

— Потеешь, сучка? Да, тебе придется немало попотеть, прежде чем все будет закончено.

Наверняка она сейчас напрягает все мозги, чтобы понять, что произошло. Кто убил бедного Роя? Кто решился на такой ужасный поступок? Ха-ха.

При мысли об этом он расхохотался так, что ему пришлось сесть.

Жаль, что она не начала трахаться с этим богатым ублюдком на пару месяцев раньше. Возможно, проведи он более тщательное расследование, ему удалось бы отправить на тот свет не бывшего мужа, а нового дружка.

Впрочем, может, еще не все потеряно. Не исключено, что ему удастся разработать новый план.

«В любом случае результат будет одним и тем же, — пробормотал он. — Я начал свой отсчет, Фиби. Тик, тик, тик. С последним щелчком не останется ничего, кроме крови и дыма».

«Как уже было однажды», — подумал он. Словно наяву увидел он совсем иное лицо. Увидел и заплакал.

Фиби успела поужинать и уложить дочь, когда раздался звонок. Это был капитан. И вот теперь, после разговора с ним, она сидела за столом, рассеянно глядя на папки с делами.

Внутри ее была странная пустота, как если бы кто-то умудрился вытащить оттуда что-то важное.

Ей нужно было справиться с этим чувством, снова сфокусироваться на деле. Но пустота была настолько ощутима, что грозила затянуть в себя и все остальное.

Фиби схватила телефон и позвонила Дункану, даже не пытаясь понять, зачем она это делает. Стоило ей услышать его голос, и края этой жуткой пустоты утратили пугающую резкость.

— Дункан, это я, Фиби…

— Фиби. Я как раз думал о тебе. Никак не мог решить, позвонить ли тебе или оставить на время в покое. Ты дома?

— Да, — она с трудом старалась побороть дрожь в руках. — Я дома. А ты?

— Тоже. Проверяешь, все ли в порядке?

— Да нет. Я не думала… Просто так вышло.

— Я мог бы спросить, что не так, но ответ очевиден. Появилось что-то новое?

— Я только что говорила с Дейвом. Тут у нас все более-менее нормально — разумеется, с учетом обстоятельств. И я не хотела ничего говорить им… потому и позвонила тебе и бормочу всякий вздор. Извини… мне не следовало…

— Что такого мог сказать тебе Дейв, о чем ты не хочешь говорить остальным?

— Быстро соображаешь. За это я тебя и люблю. Не исключено, правда, что когда-нибудь это начнет меня раздражать — разумеется, если мы дойдем до этого «когда-нибудь». Дейв позвонил, чтобы сказать мне — я должна была знать, — что они нашли… подожди минутку. — Фиби опустила телефон и постаралась успокоиться. — Они обнаружили таймер. С дистанционным управлением — видимо, на случай, если он решит закончить все побыстрее. Там был таймер, Дункан. И он был установлен на час тридцать пять. Он вообще не собирался оставлять Роя в живых. Что бы я ни говорила, что бы ни делала — он все равно отправил бы его на тот свет.

Последовала долгая пауза.

— Он хотел, чтобы ты успела туда добраться, — заметил Дункан. — Поэтому и время брал с запасом. Хотел, чтобы ты увидела это. Решил немного поиграть с тобой.

— Ему было нужно, чтобы я торговалась с ним, просила, умоляла. Хотел, чтобы мне стало ясно в итоге: все мои просьбы абсолютно бесполезны. Что бы я ни сделала, все это не имеет ни малейшего значения. Все уже определено, и часы начали свой отсчет.

— Вот тут он ошибся, поскольку то, что ты делаешь, имеет самое серьезное значение.

— Он хотел напугать мЪня до смерти. И это ему удалось.

— Ты ждешь, что я начну уговаривать тебя не бояться? Прости, не получится. Что ты намерена с этим делать?

— Что я намерена делать со своим страхом?

— Как ты намерена найти его — чтобы уже не бояться?

— Я просматриваю старые дела… Ты что, не будешь подбадривать меня? Не будешь говорить, что я должна быть храброй девочкой?

— Я и так знаю, что ты храбрая. Просто всему есть свой предел. Может, мне приехать? Я тоже могу просматривать твои дела.

Фиби повернулась к окну и сейчас всматривалась в темноту за стеклом.

— Ты хочешь приехать, избавив меня от необходимости быть храброй и сильной. — Пустота внутри ее начала рассасываться. — Наконец-то я могу расслабиться.

— Дай мне каких-нибудь полчаса…

— Нет-нет, тебе не нужно приезжать. Просто ты сказал именно то, что я хотела услышать. Ты дал мне понять, что у меня есть выбор. Послушай, — продолжила она, — я хочу задать тебе вопрос. Только учти: я умею слушать и сразу пойму, если ты солжешь. С учетом нынешней ситуации не жалеешь ли ты о том, что пригласил меня тогда на кружечку пива?

— С учетом любой ситуации это было лучшее, что я совершил за свою жизнь.

Впервые за вечер она смогла улыбнуться:

— Если не считать покупки того лотерейного билета.

— Ну это как посмотреть. Фиби, а почему бы тебе не отложить все на завтра? Поспи, затем продолжишь.

— Возможно, я так и сделаю.

— Не знаю, умею ли я слушать, но уж ложь-то я различу всегда.

— Возможно, так я и сделаю через пару часиков. Спасибо, что сказал именно то, что я так хотела услышать.

— Захочешь услышать что-нибудь еще — звони.

— Спокойной ночи, Дункан.

Наступило утро, а Фиби так и не удалось как следует отдохнуть. И теперь она размышляла, стоит ли ей поработать дома или все-таки лучше отправиться в участок. Однако на продуктивную работу дома рассчитывать не приходилось — и все потому, что она сама разрешила Карли не ходить пока в школу.

Допустим, ей удастся убедить Карли поиграть с кем-нибудь еще. Но даже так она все равно будет чувствовать себя виноватой — из-за того, что отгораживается от собственной дочери… и от матери.

Уж лучше отправиться в участок и как следует поработать. Возле дома дежурят полицейские, так что ей не из-за чего переживать. Вот разве что он проскользнет мимо копов, размышляла Фиби, пытаясь с помощью макияжа скрыть следы переутомления. Вряд ли это ему удастся, но даже если так… обязательно сработает сигнализация.

Правда, тот, кто смог оборудовать бомбу таймером и дистанционным управлением, сможет при желании перехитрить и сигнализацию.

«Этого не произойдет, — сказала она себе. — Ни при каких условиях».

Фиби не стала возиться с прической, привычно затянув волосы в тугой хвостик.

Отныне ей следовало сконцентрировать все усилия на том, чтобы установить убийцу Роя, после чего найти его и арестовать. Любая другая работа может пока подождать.

Она не зря сидела этрй ночью над кипой дел — теперь в ее распоряжении был солидный список лиц. Пришла пора опросить этих людей. Она рассчитывала завершить все к концу рабочего дня. Если же не удастся, она продолжит и после смены.

Было еще очень рано, поэтому Фиби рассчитывала осторожно спуститься вниз, выпить чашечку кофе и уйти, оставив домашним записку.

Задержавшись на секунду у двери Карли, она заглянула внутрь.

Девочка лежала поперек кровати, одеяло валялось рядом. Тут же расположился старый плюшевый медведь, с которым Карли так любила засыпать.

Фиби осторожно прикрыла дверь. Заходить внутрь она не стала. Дочь спала по утрам очень чутко, и ей ничего не стоило пробудиться от малейшего шороха. И тогда уже не избежать вопросов «куда» и «почему».

Вместо этого она свернула к лестнице и направилась на кухню. Кофе, еще раз сказала она себе. Кофе и обезжиренный йогурт. Возможно, ей удастся убедить свой организм, что это действительно вкусно. Потом она оставит записку на холодильнике, переговорит с охраной и отправится на работу.

Шагнув в кухню, она едва не столкнулась с Эсси, которая в этот момент крутилась у духовки. От неожиданности обе женщины вздрогнули.

— Я думала, ты еще спишь, — заметила Фиби.

— А мне казалось, ты еще спишь, — возразила Эсси. — Ты напугала меня до смерти. Надеюсь, ты не собираешься в меня стрелять, — она кивнула на кобуру, которую Фиби уже успела расстегнуть.

— Извини. — Фиби опустила руку. — Мама, еще только шесть утра. Почему ты не спишь?

Увидев, что Эсси не спешит с объяснениями, она подошла к ней и крепко обняла.

— Мама, мне так жаль…

— Ты оделась, как на работу.

— Мне нужно идти.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты осталась дома… нет-нет, не нужно меня утешать, — решительно продолжила Эсси. — Для меня ты и по сей день — маленькая девочка, и мне хотелось бы, чтобы ты осталась здесь, в полной безопасности. Чтобы все вы остались здесь. Я знаю, это все моя болезнь, но, боже ты мой, как же мне хочется оградить вас от внешнего мира. Но я знаю, что это невозможно, — Эсси первая разомкнула объятия. — Садись, я приготовлю тебе кофе.

Фиби хотела сказать, что справится сама, но промолчала. Ничто так не способно было отвлечь Эсси, как хлопоты по хозяйству.

— Я знаю, ты здорово напугана.

— Конечно. Глупо было бы не бояться. После того как Рой с его безмозглой башкой отправился прямиком на тот свет. — Эсси поставила на стол кружку. — Я знаю, нехорошо говорить так о мертвых, но я не чувствую за собой особой вины. На мой взгляд, ты всегда была к нему слишком снисходительной. Впрочем, неважно, поскольку сама я всегда ругала его за двоих. Но сейчас я боюсь за тебя, детка. За всех нас.

Она налила кофе, добавила туда сахар и молоко — все как любила Фиби.

— Ты, должно быть, беспокоишься, не стало ли мне хуже.

— Все так, — кивнула Фиби. — Я всегда останусь для тебя твоей маленькой девочкой, правда? И ты всегда будешь для меня моей обожаемой мамой.

— Садись же, детка. Я приготовлю тебе завтрак.

— У меня нет времени. Лучше я перекушу йогуртом.

— Ты же их терпеть не можешь.

— Так-то оно так. Но я пытаюсь убедить себя, что это вкусно. — Решительно открыв холодильник, Фиби вытащила наугад одну из коробочек. — Я знаю, что теперь ты будешь особенно осторожной и не станешь без надобности выходить во двор или на веранду…

— Да, теперь у меня с этим будут проблемы. — Машинально взяв полотенце, Эсси стала протирать и без того чистый стол. — Веранда, но главным образом терраса. Даже мысль о них заставляет мое сердце биться быстрее. Я понимаю, что все это только у меня в голове, но мне от этого не легче. Но вот чего ты никогда не понимала, так это того, что мне вполне достаточно дома. Мне не нужен тот мир, который находится снаружи.

Фиби проглотила пару ложек йогурта. На вкус он был кислым, как и ее мысли.

— Неужели совсем не нужен?

— Мне хорошо здесь, внутри. А если я хочу что-то узнать о том, внешнем мире, у меня есть компьютер. Детка, давай я приготовлю тебе пару яиц.

— Спасибо, не стоит. — Фиби глотнула кофе, чтобы смыть кисловатый вкус йогурта. — У тебя случаются приступы страха, пока меня нет дома?

— Бывают, но не такие серьезные, как прежде. Фиби, порой мне все-таки хочется покинуть этот дом, но только по одной причине — чтобы и ты могла уйти отсюда, если пожелаешь. Скажи, ты бы уехала отсюда, если бы не моя болезнь?

— Мама, давай поговорим об этом позже. Сейчас у меня нет времени.

— Сейчас всего шесть тридцать утра. Если уж ты так торопишься, ответь коротко, и покончим с этим.

Взяв недоеденный йогурт, Фиби выкинула его в мусорное ведро.

— Не знаю. Порой мне кажется, что уехала бы. Просто назло тетушке Бесс. Какое она имела право так поступить с тобой? Ты работала на нее как проклятая, а взамен не получила ничего.

— Я получила прибежище для своих детей, когда мне некуда было больше пойти.

— И расплачивалась за это столько лет!

— Неужели ты думаешь, что это имело для меня какое-то значение? — Щеки Эсси вспыхнули румянцем, отчего маленький белый шрам проступил еще отчетливее.

— Думаю, да.

— Ты судишь по себе, Фиби. Ты слишком неуступчива в этих вопросах и склонна делить все на черное и белое.

— Мама…

— Пожалуй, все дело в характере, и тебе без этого просто не обойтись. И все же, Фиби, чего бы ты не сделала ради Карли? Ради ее благополучия? Разве ты ушла из ФБР ради себя? Или потому, что тебе казалось, так будет лучше для Карли? Поступая так, ты думала о ней и обо мне. И я это всегда понимала. Разве ты считалась с тем, какую цену ты за это платишь?

— Это не одно и то же, мама. Ты для нее была чем-то вроде прислуги. Да и к Картеру она относилась немногим лучше.

— И я всегда знала, что за такое обращение с бедным ребенком ей уготовано особое место в аду. Но у него были пища и кров, а еще у него были мы с тобой — и Ава, да благословит ее господь за все, что она для нас сделала.

— Этот дом должен был перейти к тебе без всяких оговорок.

— Но он и стал моим, пусть и с оговорками. Тебе настолько плохо здесь, Фиби?

— Нет, — со вздохом ответила Фиби. — Иногда мне ненавистна сама мысль о том, что я живу здесь. Тетушка. Это она устроила все так, и меня просто бесит, что я не могу ничего изменить. Другое дело, что Карли любит этот дом, любит двор и свою комнату. Ей нравятся соседи, нравится наш парк. Поэтому не могу сказать, что мне здесь плохо. И если бы ты могла уйти отсюда… не знаю, решилась бы я на переезд или все-таки нет.

Она допила кофе.

— Что ж, пора на работу.

— Я знаю.

Стоя на кухне, Эсси прислушивалась к шагам дочери. Вот она спустилась вниз, прошла через фойе. Открылась и закрылась наружная дверь. Только тут Эсси подошла к окну, чтобы взглянуть на зеленый дворик с его. чудесными цветами и небольшим фонтаном.

Однако все, что она увидела, — это черную бездонную яму.

25

Поскольку на работу она пришла задолго до начала смены, ей удалось просмотреть еще несколько дел, добавив к своему списку целый ряд новых имен. Получить информацию в ФБР было не так-то просто, но Фиби знала немало тех, кто работал в местном отделении бюро, и это позволило ей избежать разного рода проволочек.

Прошло уже более десяти лет с тех пор, как она стала специалистом по кризисным ситуациям — сначала в составе ФБР, затем в полиции Саванны. Почти треть ее жизни. Даже больше — если присчитать годы, проведенные в университете. Десять лет в своей профессии.

За эти годы она потеряла четырнадцать человек.

И неважно, что трое из этих четырнадцати умерли от ран еще до того, как она прибыла на место происшествия. Если это не имело значения для нее, то не будет иметь значения и для убийцы Роя.

Значит, нужно заново изучить каждый из этих случаев.

Закрыв последнее дело, она поднялась из-за стола, и тут в дверях показался Сайкс.

— Лейтенант?

— Заходи. Ах да, Арни Микс. Ну как, его алиби подтвердилось?

— Да, истории совпадают, — лицо Сайкса скривилось, как если бы он проглотил что-то неудобоваримое. — Более того, у женщины, с которой встречается Микс, есть на редкость любопытная соседка. И она видела, как в ночь на воскресенье Арни заходил в дом своей любовницы. Его машину она тоже знает, поскольку видела ее раньше. Арни припарковался за квартал от дома, но женщина углядела автомобиль, когда выгуливала своего пса. Было это около полуночи.

— Понятно.

— А перед самым восходом она снова повела псину гулять. Вы когда-нибудь задумывались над тем, зачем люди заводят собаку? Ведь с ее появлением им приходится вылезать из постели в несусветную рань — и все для того, чтобы зверюга могла оросить петунии.

— Знаешь, совсем недавно мне пришлось всерьез задуматься над этой проблемой.

На лице Сайкса появилась довольная ухмылка:

— Ребенок хочет щеночка?

— Не зря ты пошел работать в полицию. Угадал.

— Ну вот. Пока собачка занималась своими собачьими делами, ее мамочка снова засекла Арни. — Сайкс достал свой блокнот и полистал страницы. — «Вышел дома Мейлин Хатевей — гордый, как петух на навозной куче».

— Что ж, значит, к Рою он не имеет никакого отношения.

— Увы, да. Но я хочу сказать вам, он заслужил эту Мейлин. Фигура у нее как у богини, мозги размером с грецкий орех, а характер — как у свирепого питбуля, — он скупо улыбнулся. — Не сомневаюсь, что на какое-то время она превратит его жизнь в сущий ад. И если учесть, что то же самое ждет его дома, у жены, то Арни, в общем-то, не позавидуешь.

— Боюсь показаться тебе слишком мелочной, но меня это радует.

— Я хочу поговорить с ребятами, которые проверяют машину убитого. Если тот ублюдок оставил в качестве улики хотя бы волосок, они его обязательно найдут.

— Лучше сделать это позже. А пока нам с тобой предстоит побегать. Нужно поговорить с людьми из моего списка — сначала лично, потом по телефону. По пути я объясню тебе нашу задачу.

Фиби подхватила сумку и тут же вновь опустила ее, увидев, что в приемную входит сержант Микс.

— Подождите меня несколько минут в коридоре, хорошо, детектив?

Сайкс обернулся, и лицо его окаменело.

— Лучше я подожду вас здесь.

— Нет-нет, все в порядке. Через минуту я буду готова.

Сайкс не стал спорить, однако было ясно, что все это время он будет внимательно наблюдать за ее кабинетом. Сейчас они стояли с Миксом в дверном проеме, не сводя друг с друга взгляда. «Как два сторожевых пса», — подумалось Фиби. Оба были крепкого телосложения, оба готовы до последнего отстаивать свою территорию.

Вот только подходы у обоих были разные.

— Я буду у себя, лейтенант, — произнес Сайкс, все так же глядя на Микса.

— Благодарю вас, детектив. Сержант?

— Лейтенант.

Она безучастно наблюдала за тем, как сержант Микс прикрывает за собой дверь.

— Чем я могу вам помочь?

— Вы пострадали, — начал Микс, — и это стоило моему сыну полицейского жетона. Его жена и ребенок в замешательстве, они не знают, что и думать.

— Я готова посочувствовать вашим невестке и внуку. Столько переживаний из-за того, что ваш сын отправил меня в больницу. Как ни странно, но мои близкие тоже встревожены этим событием. Особенно моя семилетняя дочь.

— Если отбросить обстоятельства этого конкретного дела, вы должны были понимать, на что идете, когда устраивались на работу в полицию. Это всегда риск. И женщине с маленьким ребенком следовало подумать об этом заранее.

— Вот оно что. Теперь понятно, у кого ваш сын позаимствовал столь нелестное мнение о женщинах-полицейских. Вы хотите меня о чем-то спросить, сержант? Поторопитесь, поскольку у меня еще много работы.

На лице сержанта не отразилось ровным счетом ничего, хотя в душе у него наверняка кипел гнев. В отличие от сына, Микс-старший не терял над собой контроль.

— Вам стоило бы подумать, чем все это для вас обернется.

— Я должна понимать это как угрозу?

— У меня и в мыслях не было угрожать, — равнодушно заметил Микс. — Вы заработали несколько синяков, которые, насколько я могу судить, давно зажили. А мой сын потерял работу и вместе с ней — репутацию.

— Но он и не за решеткой.

— Вы этого хотите? Поэтому вы отправили к нему на работу полицейского, чтобы тот допросил его? А затем послали копов к нему домой, чтобы те притащили его в участок? И все это на глазах у его семьи и соседей? Вы допросили даже его жену.

— Что я хочу, в данном случае совершенно неважно. Никто не стал бы тащить вашего сына из дома — на глазах у его семьи и соседей, — если бы перед этим он не бросился с кулаками на детектива Сайкса. Или вы не получили эту часть рапорта? — склонив голову, она внимательно смотрела на сержанта. — Могу послать вам копию.

— Но если его спровоцировали…

— Как отец, вы можете придумывать ему любые оправдания. Но раз уж вы пришли в мой кабинет в форме, значит, вы представляете и это учреждение. Вот о чем вам следовало бы помнить. Кстати, а почему вы не жалуетесь на то, что я отправила человека к замужней любовнице вашего сына? Чтобы та могла подтвердить его алиби. Или ее тоже нет в вашем списке?

Она видела, что удар попал в цель. В глазах сержанта промелькнули удивление и растерянность. Однако он тут же взял себя в руки.

— Я хочу предупредить вас, лейтенант, что, если вы не оставите моего сына в покое, я подам на вас жалобу прокурору и начальнику полиции.

— Вы можете жаловаться кому угодно, сержант. Но прежде я бы хотела заметить, что ваш сын не только отказался отвечать на вопросы у себя дома, но и набросился с бранью на двух моих офицеров, а одного из них даже ударил. Доложи я об этом инциденте начальству, и условный срок вашего сына наверняка стал бы самым что ни на есть реальным.

Она дала ему вдуматься в эти слова. Затем, опершись руками о стол, слегка наклонилась вперед.

— Не буду скрывать, сержант, я бы не отказалась увидеть вашего сына за решеткой. Но сейчас я хочу сказать вам кое-что другое. Вместо того чтобы пугать меня своими высокопоставленными приятелями, вы бы лучше подыскали своему сыну хорошего психолога. Насколько я понимаю, он так и не научился контролировать свои эмоции.

— Если вы намерены обвинить моего сына в этом убийстве…

— Нет, не намерена. На данный момент с вашего сына сняты все подозрения, так что мы можем приступить к отработке других версий. Именно этим я, с вашего разрешения, и собираюсь сейчас заняться.

— Вам не следовало тащить моего сына в участок, предварительно надев на него наручники.

— Мы и не собирались этого делать. Но после того, как он обозвал детектива Альберту похотливой сучкой и ударил детектива Сайкса, пообещав избить его до полусмерти, моим людям не оставалось ничего другого, как привести его в чувство. Если не ошибаюсь, вашему сыну сейчас двадцать семь? Надеюсь, что к тому времени, когда моей дочери исполнится столько же, она будет в состоянии отвечать за свои поступки, не прибегая к помощи мамы.

С этими словами Фиби настежь распахнула дверь.

— Теперь, если вам вдруг захочется жаловаться, отправляйтесь сразу к прокурору, начальнику полиции или даже к губернатору. Но я не желаю больше обсуждать с вами проблемы вашего великовозрастного отпрыска.

Она вышла в общую комнату.

— Детектив Сайкс. Вы готовы?

— Да, мэм, — Сайкс поднялся из-за стола, глядя на Микса с гримасой отвращения. Затем, не произнеся больше ни слова, вышел из комнаты вслед за Фиби.

Она решила начать с самого старого дела. В то время она еще была специальным агентом Макнамарой. Только-только после Квантико. До встречи с Роем оставалось еще несколько недель.

Волосы у нее тогда были длиннее, чем сейчас, и она все время собирала их в хвостик или закручивала в узел. Ей казалось, что так она выглядит официальнее. Более профессионально.

Ава все еще жила в пригороде. Картер, в то время долговязый подросток, ходил в школу. А мамин мир успел сузиться до квадрата общей площадью кварталов в шесть, но тогда еще это не выглядело серьезной проблемой.

— Похищение ребенка. Женщина вынесла из роддома в Билокси новорожденную девочку. Выдала себя за медсестру. Привезла девочку сюда, в Саванну, что стало большим сюрпризом для ее мужа. Он-то считал, что жена ездила на юг, к сестре. Женщина заявила, что нашла этого ребенка — якобы он был брошен матерью. Она сказала мужу, что это знак свыше, ибо сама она никак не могла забеременеть — несмотря на то что за восемь лет брака они потратили не одну тысячу долларов на докторов.

— И что, он на это купился?

— Нет. Конечно, нет. Но он любил ее.

Фиби тормознула у светофора.

— Затем он прочитал в газетах об украденном ребенке и сопоставил два эти факта. Он пытался уговорить жену — Бренду Энн Фолк, тридцати четырех лет, — вернуть ребенка, но та и слышать его не желала. Он позвонил ее сестре и родителям, но те не смогли посоветовать ничего путного. Тогда-то он просто попытался забрать ребенка у жены.

Фиби остановилась перед небольшим аккуратным зданием. Дождавшись, когда Сайкс тоже выберется из машины, она продолжила:

— Бренда схватила пистолет, принадлежавший ее мужу, и приставила его к голове супруга, потребовав, чтобы тот положил девочку на место. Дескать, той пора спать.

— По-моему, у нее просто поехала крыша.

— Именно так.

Они вошли в здание, и Фиби нажала на кнопку лифта.

— Мужчина испугался за ребенка и положил его в кровать. Затем он попытался образумить свою жену и в итоге схлопотал-таки пулю. К счастью, она всего лишь прострелила ему руку — навылет. Потом она заперлась с ребенком у себя в комнате, забаррикадировав дверь шкафом. Ее муж позвонил в службу спасения, и вскоре после этого я приехала на место — для переговоров.

— Ребенка-то удалось спасти?

— Удалось. Он и правда все время плакал — успел проголодаться, — Фиби вдруг поняла, что и сейчас иногда слышит этот детский плач. — А вот с Брендой Фолк все получилось иначе. После двух часов переговоров — мне уже казалось, что она готова сдаться, — женщина заявила, что пора с этим кончать. В следующую минуту она приставила себе к виску пистолет и спустила курок.

Выйдя из лифта, Фиби направилась в конец коридора, попутно читая надписи на дверях. Наконец она распахнула одну из них, где висела табличка «Компас трэвел».

Это было маленькое помещение с двумя столами и длинной стойкой у стены. На стойке лежало множество брошюр, а стены были украшены яркими плакатами с экзотическими пейзажами.

Фиби сразу узнала Фолка, хотя волосы у того здорово поредели, а на носу красовались большие очки. Фолк сосредоточенно стучал по клавишам компьютера, однако Фиби, кивнув женщине за стойкой, прямиком направилась к его столу.

— Мистер Фолк?

— Да, это я. Буду рад помочь вам, если вы не сочтете за труд подождать. Или, если хотите, Шарлотта может заняться вами прямо сейчас.

— Прошу прощения, мистер Фолк, но мне нужно поговорить с вами, — Фиби указала ему на свой жетон.

— Конечно, я готов…

Фиби видела, как сквозь растерянность начинает пробиваться тень узнавания, и вслед за ней — застарелая боль.

— Я знаю вас, — сказал Фолк. — Вы были… это вы говорили тогда с Брендой.

— Да. В то время я работала в ФБР. Меня зовут Фиби Макнамара, мистер Фолк. Сейчас я представляю полицейское управление Саванны. Это детектив Сайкс.

— Чего же вы хотите?

— Не могли бы мы побеседовать с вами наедине?

Он снял очки, положил их на стол.

— Шарлотта, не могла бы ты запереть дверь? Мы с Шарлоттой женаты, и я не хочу ничего скрывать от нее. Ей известно, что случилось с Брендой.

Шарлотта закрыла дверь и тут же подошла к Фолку. На вид ей было около сорока — симпатичная, серьезная женщина, на пальце которой красовалось простенькое обручальное кольцо.

— Что случилось? — поинтересовалась она у Фиби.

— Значит, вы снова женились?

— Да, две недели назад.

— Что ж, поздравляю вас, мистер Фолк. Я знаю, как вам тогда было нелегко. Вы сделали все, что могли, а я так и не сумела вам помочь.

— Я сделал все, что смог? — Фолк сжал руку жены. — Увы, нет.

— Пит…

— Нет, — повторил он. — Я не смог помочь Бренде. Я знал, как ей хочется иметь ребенка… Точнее, думал, что знал, — поправился он. — Но я так и не смог ей помочь. Не хотел замечать, как ей тяжело. Нам ведь неплохо жилось вдвоем — вот что я ей все время повторял. Я даже купил ей котенка, словно тот мог заменить ей сына или дочь.

— Ох, Пит, перестань…

Но Фолк лишь покачал головой:

— Мы прожили с ней десять лет, и я не знал — не догадывался, — что творится у нее в душе. Как отчаянно она хочет ребенка. Она сказала, что съездит на несколько дней к сестре, и я даже обрадовался — пусть немного развлечется. Что-то уже надломилось в ней к тому времени, а я этого даже не заметил. Как такое могло произойти?

— Не знаю, мистер Фолк.

— Что-то в ней надломилось, а я даже не попытался помочь ей. Она уже не могла так жить. Не могла справиться с мыслью, что вы заберете у нее ребенка.

— Тяжело, — промолвил Сайкс, когда они вышли на улицу.

— Паршивое это дело — втягивать его в воспоминания о прошлом.

— Разнести на куски того несчастного ублюдка — вот, на мой взгляд, паршивое дело, — покачал головой Сайкс и тут же осекся. — Простите, лейтенант, я совсем забыл…

— Ничего страшного. Что ты думаешь про Фолка?

— Он не узнал вас, когда вы вошли в комнату, так что вряд ли это тот самый парень. Может, конечно, Фолк — хороший актер, но мне он таким не показался. У него хорошая жена и прибыльный бизнес. Пожертвовать всем этим ради мщения? Не думаю.

— Согласна. — Фиби вытащила из сумочки солнечные очки. — Следующим в моем списке помечено дело об ограблении банка. Трое мужчин, ограбив пару банков в Атланте, решили попытать счастья у нас. Однако здесь им не повезло. Полиция среагировала быстро, и те оказались в ловушке. Произошла перестрелка, в результате которой была ранена одна из посетительниц банка. После нескольких часов переговоров мне удалось настоять на том, чтобы они отдали ее нам. К сожалению, было уже поздно. Она скончалась по пути в больницу.

— Но при чем здесь вы?

— Она умерла, и это единственное, что имеет сейчас значение. — Услышав звонок, Фиби полезла в сумочку за телефоном. «Незнакомый номер», — отметила она про себя. — Фиби Макнамара.

— Привет, Фиби.

Она сделала знак Сайксу, который тут же схватился за свой телефон — необходимо было установить звонившего.

— Кто это? — поинтересовалась Фиби.

— Твой тайный обожатель, дорогуша. Как здорово, что в телефоне Роя оказался твой номер. Я лишь хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Когда ты выходила утром из полицейского участка, вид у тебя был не очень.

Зажав телефон между ухом и плечом, Фиби судорожно рылась в сумочке в поисках своего блокнота.

— Довольно смело с твоей стороны следить за мной там, где полно копов.

«Местный акцент. Явно доволен собой, саркастические нотки в голосе».

— Меня это не беспокоит. Знаешь, Рой утверждал, что по части постельных отношений тебе нет равных.

— Ты позвонил мне, чтобы наговорить пошлостей, или хочешь что-то сообщить?

«Дорогуша. Нет равных по части постельных отношений. Пытается запугать женщину».

— Да так, приятно провожу время. Ты же не захочешь попусту тратить свое, пытаясь проследить этот звонок? Только подумай, в какую эпоху мы живем: можно без всяких проблем купить подержанный телефон, в котором уже есть сим-карта. А почему твоя очаровательная малышка не ходила сегодня в школу? Надеюсь, она здорова?

Рука ее невольно дрогнула, и блокнот упал на мостовую. Вспышка гнева была настолько сильна, что Фиби с трудом сдержала себя.

— Шпионишь за маленькими девочками? Как-то это мелко для такого умного человека.

Изо всех сил стараясь говорить спокойно, Фиби присела и взяла блокнот. Затем, не вставая, продолжила делать записи:

«Наблюдает за домом, за семьей. Хочет, чтобы я об этом знала».

— Почему бы нам не встретиться и не поговорить напрямую? Только ты и я.

— Обязательно встретимся, это я тебе обещаю. И разговор у нас будет долгим. Но когда и где — этого уж я тебе не скажу.

— Кто эта женщина? Ты любил ее? Как она умерла?

— Об этом мы тоже поговорим. Знаешь, а я мог снять твоего приятеля — одним выстрелом. В тот вечер, когда вы устроили романтический ужин у него на яхте. Как знать, может, я и сделаю это в следующий раз. Дам себе зеленый свет. Пока, Фиби.

— Он отключился, — сказала она Сайксу.

— Не выключайте свой телефон. Наши люди пытаются проследить сигнал.

— Вряд ли его телефон зарегистрирован. Судя по всему, во время разговора этот парень не стоял на месте — время от времени до меня доносился шум машин. Мобильный он наверняка выкинет. Он слишком умен, чтобы держать его при себе.

Фиби окинула взглядом улицу с ее вереницей магазинов. Этот тип может быть где угодно. Не исключено, что именно сейчас он проезжает мимо них на машине. Но как она сможет его вычислить?

Медленно выпрямившись, она еще раз просмотрела свои заметки.

— Мне кажется, это коп.

— В смысле?

— Он умен и в то же время — несколько самонадеян.

— Значит, коп — это который умный и самонадеянный?

— Он хочет доказать, что соображает лучше и быстрее нас. Заявил, что мог бы убить Дункана — снять его одним выстрелом, — когда мы ужинали на яхте. Именно так он сказал: снять выстрелом. И еще: что он мог бы дать себе зеленый свет.

— Но как это все… постойте. — Сайкс склонил голову, прислушиваясь к тому, что передавали ему по телефону. — Они обнаружили его на Ривер-стрит, — передал он Фиби. — Какое-то время он двигался на запад, а затем они его потеряли.

— Он выбросил телефон в воду, вот и все. Как бы то ни было, но этот разговор многое прояснил для меня. Он сказал, я мог бы снять твоего приятеля одним выстрелом — не застрелить, а именно снять. Так говорит лишь коп — или военный.

Она подняла руку, прежде чем Сайкс смог возразить, и прошлась взад-вперед по тротуару, додумывая мысль.

— Разумеется, любой, кто смотрит телевизор, мог бы использовать подобный жаргон, но в данном случае это прозвучало очень естественно. Не думаю, что он намеревался это сказать, — просто решил нажать на меня посильнее, вот у него и вырвались эти слова. Дать себе зеленый свет. Гражданские редко так говорят. Этот парень коп или военный — или был им.

— Арни чист.

— Все это началось задолго до инцидента с Миксом. И все это куда глубже, чем банальное женоненавистничество. Он где-то здесь, в этих папках, и мы его найдем. Но сначала я должна позвонить Дункану, проверить, все ли с ним в порядке. А потом мы продолжим наши поиски.

Наблюдая за тем, как она решительно шагает к машине, вытаскивая на ходу телефон, Сайкс не мог не восхититься характером этой рыжеволосой женщины. Однако вслух он произнес лишь «да, мэм», после чего направился за ней следом.

В дом Ма Би Дункан вошел без стука. Он знал, что в эту дверь ему можно не стучаться. Обнаружив, что телевизор и радио выключены, Дункан направился через весь дом к внутреннему дворику.

Будь она в доме, непременно работали бы телевизор или радио — сама Ма Би называла это «своей компанией». Она не очень-то любила тишину. И действительно, в скором времени Дункан заметил ее в окно кухни.

Она стояла, склонившись над цветочной клумбой. На голове у нее была большая соломенная шляпка, украшенная букетом искусственных цветов, а на руках — ярко-розовые перчатки для работы в саду.

При виде Ма Би Дункан ощутил, как в сердце его поднимаются нежность и любовь.

Она стала для него матерью, когда он был уже совсем взрослым. Благодаря ей он обрел семью и дом, на которые уже и не надеялся.

Дункан знал, что в холодильнике стоят графин с холодным чаем и коробка с печеньем. Из шкафа он достал пару стаканов и тарелку. Все это он перенес на маленький столик, прикрытый от солнца ярко-красным зонтом, и только затем направился к Ма Би.

Она что-то напевала себе под нос. Заметив МРЗ-плеер, висевший у нее на шее, Дункан догадался, что она поет дуэтом с Отис.

Он потянулся было к плечу Ма Би, надеясь коснуться ее как можно осторожнее, чтобы не испугать, и сам едва не подпрыгнул, когда она заговорила:

— Парень, а почему это ты сегодня не работаешь?

— Не думал, что ты слышишь мои шаги.

— Я и не слышала. — Она выключила музыку. — Все дело в том, что ты еще отбрасываешь тень, — Ма Би пристально посмотрела на него. — Ты решил сегодня полениться, Дункан?

— Утром у меня была деловая встреча, а ближе к вечеру намечается еще несколько дел. Но если мужчина не может выкроить хотя бы полчаса на то, чтобы повидаться с любовью всей своей жизни, то зачем тогда ему вообще жить?

Усмехнувшись, Ма Би пихнула его в бок:

— Очень мило с твоей стороны. Что ж, продолжай, только не забывай одновременно полоть эти чертовы сорняки.

Хоть шляпа и закрывала ее лицо от солнца, на висках были заметны капли пота. Довольно уже работы на жаре, решил Дункан.

— Я сам займусь прополкой, но только после того, как мы полюбезничаем за стаканчиком холодного чая.

Ма Би взглянула в сторону столика.

— Что ж, выглядит привлекательно. Помоги-ка мне подняться.

Усевшись за столик, Ма Би сунула перчатки в свой передник и с наслаждением отхлебнула чая.

— Жарковато сегодня, — заметила она. — После обеда станет и вовсе тяжело.

— Почему ты не хочешь отправиться этим летом в круиз? Или просто поехать куда-нибудь? Я бы купил тебе путевку.

— Мне и здесь неплохо. Скажи-ка лучше, чем забит твой мозг? Ты ведь пришел не только для того, чтобы поболтать. Переживаешь из-за своей девушки? Финеас рассказал мне, что случилось с ее бывшим мужем. Утверждает, что ты сам видел, как все произошло.

— Это было… не знаю даже, как это назвать, — Дункан глотнул чая.

— Зло — вот что это такое. Люди затаскали это слово до того, что оно потеряло всякий смысл. Но зла от этого не стало меньше. Может, ты плохо спишь? Я могу приготовить тебе травяные чаи — они хорошо помогают от бессонницы.

— Да нет, я в порядке. Знаешь, Ма, этот парень… он утверждает, что убил того подростка. Помнишь, который заперся с заложниками в винном магазине? Фиби уговорила парнишку сдаться, тогда-то он его и пристрелил. Так что я действительно переживаю из-за нее. Конечно, она знает, что делать, и все-таки…

— Мы всегда беспокоимся за тех, кто нам дорог.

— Все ее близкие оказались практически взаперти в их доме на Джонс-стрит, пока сама она пытается разыскать того типа. Ее мать… ну, ей и так нелегко пришлось в жизни.

Начав рассказывать, он понемногу описал ей всю ситуацию — все, что он знал и о чем догадывался.

— Да, твоей Фиби не позавидуешь. Женщине всегда нелегко одной тянуть на себе ребенка. А тут еще больная мать. — Ма задумчиво глянула во двор. — Не знаю, что бы я делала, если бы не могла пойти туда, куда мне хочется. Прогуляться к соседям или съездить на рынок. Страх — тяжкая ноша, как, впрочем, и ответственность. Сложная у них ситуация — даже без этого ужасного события.

— У них есть что-то вроде системы — довольно эффективной, надо заметить. Но Фиби… Все в этом доме держится на ней. Она точно знает, что делать. Я разглядел это в ней в ту самую минуту, когда она вошла в квартиру Самоубийцы Джо. Знаешь… это так притягивает.

— Ты здорово запал на нее, правда?

Он чуть заметно улыбнулся.

— Все так. Вот только время для этого не самое удачное. Довольно трудно встречаться с женщиной при столь мрачных обстоятельствах, — Дункан пожал плечами. — Это может подождать. Главное сейчас — найти этого мерзавца.

— На то она и коп, чтобы найти его, — обмахиваясь шляпой, будто веером, Ма Би внимательно разглядывала Дункана. — Трудно сидеть и ждать, пока она занимается своим делом?

— Да, конечно. А уж в этой ситуации — тем более. Этот парень хочет убить ее. Но прежде он хочет заставить ее страдать. А я должен сидеть и ждать, чем все это кончится.

Разломив печенье, Ма протянула Дункану половинку.

— Ты пришел сюда именно за этим? Чтобы я сказала тебе, что ты должен делать?

— Нет. Конечно, нет. Понимаешь, Фиби во многом похожа на тебя. Она делает именно то, что нужно, и она заботится о своей семье. Вряд ли ей понравится, если кто-нибудь начнет объяснять ей, что следует и чего не следует делать. Я пытаюсь найти способ помочь ей, не отвлекая от работы, иначе я рискую здорово огрести — характера-то ей не занимать.

— М-м-м… Это вроде как прийти сюда и решить: Ма Би уже довольно долго пробыла на солнце. Пора ей присесть и выпить чего-нибудь холодненького. В результате ты накрываешь столик и приглашаешь меня чуточку отдохнуть — не вступая при этом в ненужные споры.

Дункан довольно ухмыльнулся:

— Именно так.

— В этом тебе нет равных, парень. Я всегда восхищалась твоей сообразительностью. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. А теперь давай принимайся за прополку. А я пока выпью еще чашечку чаю.

— Да, мэм.

Он уже поднялся, и в этот момент зазвонил его телефон.

— Это Фиби, — обронил Дункан, глядя на дисплей. — Привет. А я как раз…

Подливая себе чая, Ма Би внимательно наблюдала за его лицом. Она хорошо знала Дункана и теперь видела, как в нем вскипает раздражение.

— На сегодня у меня намечена пара встреч. Нет, я не собираюсь ничего переносить… Фиби, стоп. Забудь об этом. Нет уж, ты помолчи минутку. Я не собираюсь менять свои планы только потому, что какой-то псих может выследить меня, обыскав всю Саванну, а затем, может быть, решит меня пристрелить. И я не собираюсь прятаться у себя дома, как какая-то истеричка. Не знаю, заметила ли ты, но я как-никак мужчина.

Ма со вздохом покачала головой.

— Ах, еще и охрана? Даже не пытайся это устроить. Вот что, давай-ка поговорим об этом позже. Один на один. А сейчас, лейтенант Макнамара, я занят. Увидимся позже.

В раздражении он сунул телефон в карман.

— Хочет, чтобы я запер все двери и сидел дома, как последний трус. Грозится прислать копов, чтобы они силой оттащили меня домой — ради моей же безопасности. К дьяволу.

— Куда ты собираешься звонить? — поинтересовалась Ма, увидев, что он снова полез за телефоном.

— Твоему сыну, моему адвокату. Посмотрим, как ей удастся…

— Положи трубку, глупей. Иди потаскай сорняки, пока не утихнешь малость.

— Я не намерен…

— Да, да, да. Ты не намерен, она не намерена. Поговорите об этом позже, как ты и сказал. А пока нет смысла накалять ситуацию, втягивая в это юристов. Вот когда увидишь копа у своих дверей, тогда и позвонишь Финеасу. А теперь вперед — на сорняки.

«Дети, — думала Ма, наблюдая за Дунканом, который с ворчанием направился к клумбе. — Влюбленные — все равно что капризные дети».

Как же давно она не испытывала ничего подобного.

26

Вернувшись на работу, Фиби приступила к созданию схемы. На большой доске она чертила диаграммы и вписывала туда имена. В то же время она пыталась выкинуть из головы разговор с Дунканом.

Упрямый идиот. Видите ли, дурацкая мужская гордость мешает ему позаботиться о собственной безопасности.

Она и не думала, что он способен повести себя настолько безответственно. И это лишь доказывает, как плохо мы знаем тех, кто находится рядом с нами.

Если ему прострелят его идиотскую башку, это будет полностью его вина.

Но этого не случится, оборвала она себя. Если уж сама она не знает, где находится сейчас Дункан, то как сможет найти его убийца Роя? С какой стати он будет кружить по городу в поисках ее приятеля, рискуя при этом привлечь к себе внимание полицейских?

Нет, для этого он слишком осторожен.

К тому же он действует по плану — в этом Фиби была уверена. И он не стал бы пугать ее убийством Дункана, если бы тот был очередной его мишенью. Так что пока у нее есть в запасе немного времени.

Главное — не поддаваться панике. Необходимо мыслить спокойно и рационально.

Для большего эффекта она привлекла к расследованию еще одного детектива и опытного офицера полиции.

— Можно предположить, — начала она, продолжая дочерчивать свои диаграммы, — что интересующий нас субъект связан с некоей женщиной, погибшей в одной из кризисных ситуаций, — из тех, где я выступала в качестве переговорщика. Доподлинно известно, что он выследил, похитил и убил Роя Сквайе только потому, что тот был ранее моим мужем. Мы знаем также, что он умеет работать со взрывчатыми веществами. Еще мы знаем, что он добрался до Хилтон-Хед, после чего вернулся в Саванну на машине Роя, спрятав самого Роя в багажник. Позже эта машина была обнаружена на одной из стоянок аэропорта. Следовательно, оттуда похититель уехал на собственной машине или на такси. Чего мы не знаем — это как он добрался до Хилтон-Хед.

Фиби повернулась к присутствующим.

— Детектив Петерс, я хочу, чтобы вы проверили все машины, взятые напрокат до Хилтон-Хед. И все билеты в один конец — будь то авиа-, автобусные или железнодорожные. Не исключено также, что он брал билет в оба конца, но использовал его лишь наполовину — это тоже следует проверить. Может быть, он нанял частный самолет. В конце концов, нам неизвестно, насколько он богат. Отследите такие полеты до Хилтон-Хед за последнюю неделю.

— Но почему он не воспользовался для этой поездки собственной машиной? — поинтересовался Сайкс. — Не такое уж здесь большое расстояние. Почему он остановил свой выбор на машине жертвы?

— Трудно сказать. Не исключено, что у него нет своей машины.

— Или, — заметил Нэбли, новичок в группе, — его машина не подходит для транспортировки взрослого мужчины — связанного и с кляпом во рту.

— Слишком маленькая, — предположила Фиби.

— Или без вместительного багажника, — добавил Нэбли. — А может, ему просто нравится загадывать нам загадки.

— Вполне возможно. — Она отхлебнула немного минеральной воды. — Вдобавок я почти не сомневаюсь в том, что этот человек был раньше военным или полицейским. Он хорошо разбирается в характере нашей работы, что позволяет ему создавать для нас дополнительные трудности. В ситуации с Джонсоном он смог проскользнуть за внутренний периметр, поразить цель, а затем столь же незаметно выбраться оттуда.

— Возможно, он был в форме, — предположил Сайкс, — или со специальным значком.

— Ты прав. Он миновал посты, проник в здание, а затем пробрался в квартиру Риенны Кертис. Сама она спешно покинула дом вместе с детьми и не помнит, запирала ли она дверь. В любом случае он проник внутрь. Выбрал именно эту квартиру, это окно. Почему?

— Он понимал, что это не самый лучший угол наблюдения, — значит, группа захвата не станет размещать там своих людей.

— Согласна, — Фиби вновь взглянула на диаграммы. — Розы на могиле — мы не смогли установить, где он их купил — указывают на то, что субъект испытывает глубокую привязанность к женщине (скорее всего, мертвой). Вот здесь представлен список лиц женского пола, которые погибли в тех случаях, когда я выступала в роли переговорщика, будь то во время работы в полиции или ФБР.

Бренда Энн Фолк, самоубийство. Ее муж вне подозрений. Что касается брата и отца, то на момент похищения и убийства Роя оба были в Миссисипи. Вот здесь имена полицейских, участвовавших в этом инциденте. Однако никто из них, насколько нам известно, не состоял в личных отношениях с Брендой Фолк.

— А что, если наш подозреваемый не связан ни с одной из этих женщин? — предположил Сайкс. — Может, это коп, который давно слетел с катушек. А одну из них, — он кивнул в сторону схемы, — как, впрочем, и вас, он выбрал только потому, что так ему сказали голоса в голове.

— Если так, то это здорово затруднит наши поиски… Жертва номер два — Кристина Венди. Она входила в организацию, носившую название «Закат». Небольшая группа террористов, плохо организованная и скудно финансируемая. Тем не менее им удалось ворваться в дом управляющего «Гольфстрим аэро-спейс». Там как раз проходил званый обед, так что террористы захватили сразу пятнадцать заложников.

— Я помню этот случай, — заметил Нэбли. — Вы тогда вели переговоры.

— Все так. Требования захватчиков были весьма радикальными — под стать самой группировке, но при этом плохо продуманными. Спустя двенадцать часов, когда стало точно известно, что по крайней мере один из заложников серьезно ранен или убит, решено было подключить к делу команду захвата.

— Если не ошибаюсь, вы еще уговорили их отпустить детей и беременную женщину.

— Да, они согласились отпустить двух младших детей управляющего и одну гостью, которая была на седьмом месяце беременности. В результате число заложников сократилось до двенадцати. Двое полицейских из группы захвата смогли проникнуть внутрь здания, убив при этом двух террористов. Венди открыла по полицейским огонь, за что и поплатилась жизнью. Оставшийся в живых террорист был схвачен и посажен в тюрьму. Там он находится и по сей день.

Она так и не забыла весь ужас той ситуации: оружейная стрельба, крики о помощи.

— До своей недавней отставки отец Венди служил в армии. Он всегда открещивался от поступков своей дочери. Кроме того, в интересующее нас время его не было ни в Саванне, ни в Хилтон-Хед. Не исключено, однако, что здесь можно отследить какие-то связи среди военных. Возможна также месть со стороны уцелевших членов «Заката», не принимавших участия в том захвате.

Она провела рукой по волосам.

— Я попросила кое-кого из ФБР проверить возможные связи. Я знаю, — добавила Фиби, заметив недовольное выражение лиц своих подчиненных, — что это наше дело. Но у ФБР в данном случае куда больше возможностей для проверки.

Следующая жертва — Филиппа Делрей. Убита во время угона машины. Ее пятилетняя дочь осталась в автомобиле. Она-то и стала заложницей в руках угонщиков. Их преследовали до гаража в Вест-Сайд, где они в итоге и закрылись. Переговоры были удачными: эти двое отпустили девочку, а сами сдались полиции. Брат Филиппы служил в то время в армии — на одной из немецких баз. Сейчас он живет в Саванне, как и муж Филиппы. Ее брат, Рикардо Санчез, служит в конной полиции.

— Я знаю его, — заметил приглашенный Фиби офицер. — Я знаю Рика Санчеза. Он хороший парень.

— Надеюсь, вы правы. Тем не менее его следует допросить.

Не самая удачная мысль, тут же решила она, поручать копам такие задания — коль скоро речь идет об их товарище.

— Ладно, — добавила Фиби. — Я сама поговорю с ним. Далее у нас идет Анжела Брентайн, убита во время банковского ограбления. Она была ранена в самом начале, но мы так и не смогли оказать ей медицинскую помощь — все наши уговоры оказались бесполезны. В конце концов они отдали ее — по истечении четвертого часа переговоров. Но Анжела умерла по пути в больницу. Ее муж, Джошуа Брентайн, находился в то время в Нью-Йорке. Через девятнадцать месяцев после смерти Анжелы он женился еще раз, однако с тех пор успел развестись. Он никогда не служил ни в полиции, ни в армии. У Анжелы не осталось родственников по мужской линии.

— Эта история вызвала в то время большую шумиху, — припомнил Сайкс. — Гибель жены самого Брентайна. Он местный старожил, влиятельный и богатый. Ходили слухи, что ее смерть избавила его от неприятного развода.

— Скоро мы поговорим с Брентайном. Офицер Лэндоу, я бы хотела, чтобы вы еще раз побеседовали с Риенной Кертис с Хитч-етрит. Пусть она постарается припомнить все, что было до и после эвакуации. Поговорите также с жителями соседних квартир. Возьмите себе в помощь еще одного полицейского — я одобрю ваш выбор. Детектив Сайкс, вам предстоит побеседовать с членами группы захвата, принимавшими участие в том инциденте. Полагаю, что с вами они будут более… откровенными, чем со мной. Я не хочу создавать никому из них проблем — мне важно лишь знать, не заметил ли кто из них незнакомого полицейского (в форме или просто с жетоном). Если кто-то из них не захочет отвечать, покажите им пару фотографий с кладбища Бонавентуры — из тех, что были сделаны сразу после гибели Роя.

— Я займусь этим, лейтенант.

— Благодарю вас. — Она кивнула, увидев, что в комнату входит Дейв. — Что ж, приступайте.

Затем она провела Дейва в свой кабинет.

— Фиби, ты много успела за такое короткое время. Удалось тебе хоть немного поспать?

— Пару часов. Если честно, то во сне я все время возвращаюсь к тому случаю. Прикованный к могиле Рой, потом взрыв. Поэтому я предпочитаю не спать и делать — все время что-нибудь делать. Так я забываю о своих страхах.

— Как твои близкие?

— Не знаю, что и сказать. Сколько еще мне держать их взаперти? Для мамы это просто подарок, — добавила она с горькой усмешкой, — но вот для остальных… Как бы то ни было, но я приступаю к опросу свидетелей — всех, кто так или иначе был связан с жертвами. Наверняка это должно принести какие-то плоды. Уж в этом-то я уверена.

— Возьми с собой кого-нибудь из наших.

— У меня нет свободных людей. Не забывай, несколько человек постоянно дежурят у моего дома, тогда как другие сопровождают Картера и Джози на работу, а затем ждут там, пока они соберутся домой.

По правде говоря, все это надоело ей уже до тошноты.

— Однако это не может тянуться до бесконечности. У нас не так уж много людей, чтобы превращать их в сиделок. Да и бюджет этого не позволит.

— Давай-ка не будем загадывать на будущее. Скажи лучше, как там Ава… как там все ваши?

— В целом неплохо. Ты мог бы позвонить ей или зайти. Это бы ее здорово поддержало.

— Ну, пожалуй, — Дейв сунул руки в карманы. — Что касается свидетелей… я бы сам пошел с тобой, но у меня назначена встреча. Кого бы ты хотела взять с собой — необязательно из нашей группы?

Может статься, они с Авой и договорятся о свидании до того, как оба уйдут на пенсию, подумала Фиби. Но это, конечно, не наверняка.

— Сайкс — опытный полицейский, поэтому я поручила ему работу с группой захвата. Лиз Альберта. Я знаю, она не по этим делам, но она умеет слушать и делать выводы. Не знаю только, занята ли она сейчас…

— Я это выясню. Посмотрю, нельзя ли ее привлечь. Подожди минут десять, позвони пока домой. Тебе самой станет легче, когда ты убедишься, что там все в порядке.

— Ты прав. И кстати: тебе тоже станет легче, если ты позвонишь.

С Санчезом они встретились в парке — том самом, что находился неподалеку от ее дома. Они расположились в тени деревьев, рядом с его лошадью. Воздух к обеду становился все жарче, так что шкура животного блестела от пота.

«Слишком близко к дому Макнамаров», — думала Фиби. Патрулируя парк, он вполне мог наблюдать за их жилищем, не привлекая к себе внимания.

Санчез был крепким, мускулистым мужчиной, а рост его, по прикидкам Фиби, составлял около 5 футов 8 дюймов. На щеке Санчеза белел крохотный изогнутый шрам, а выдвинутая вперед челюсть свидетельствовала о непреклонном характере.

Тот мужчина в бейсбольной кепке — тот, что свистел… Кажется, он был выше? На дюйм или два, решила Фиби. Но уверенности в этом у нее не было.

— Ей было плевать на машину, — сказал Санчез о сестре. — Она лишь хотела забрать оттуда Мариссу. Она набросилась на них, поскольку не могла допустить, чтобы дочь осталась в машине. Сестра получила удар ножом, после чего ее бросили там одну — умирать от потери крови.

— Вы были в то время в Германии?

— Именно так, — кивнул он Лиз. — Меня отпустили тогда на побывку, на похороны сестры. Наша мать… я думал, она это не переживет. Да и муж сестры ходил тогда как убитый.

— Вам было только девятнадцать, когда это произошло. И вы собирались стать кадровым военным.

— Да, я хотел повидать мир, поучаствовать в сражениях. Но после смерти Филли… я решил вернуться домой.

— И спустя два года поступили в отряд конной полиции.

— Все так, — Санчез пристально взглянул на Фиби. — А в чем дело, лейтенант? Человек, убивший сестру, до сих пор в тюрьме. Или он сбежал?

— Нет. Офицер Санчез, где вы были прошлой ночью? Между одиннадцатью и тремя.

— Я скажу вам, — спокойно заметил тот, — но я должен знать, почему вы спрашиваете. Я хочу знать, почему вы спрашиваете, где я был в то время, когда на кладбище взорвали человека.

— Я спрашиваю вас именно потому, что на кладбище взорвали человека.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Разрешите мне для начала спросить вас вот о чем. Кто спас вашу племянницу в тот день, когда была убита ваша сестра?

— Я ведь говорил вам. Эти ублюдки убили Филли и попытались сбежать. Они спрятались в гараже вместе с Мариссой, заперлись там. Копы окружили гараж и заставили их отдать ребенка.

— Кто уговорил их сдаться? — настаивала Фиби.

— Копы.

Лошадь Санчеза мотнула головой, заслышав в его голосе нотки нетерпения.

— Копы спасли Мариссу. Те ублюдки — разве их можно назвать мужчинами? Что это за мужчины, которые способны убить мать, которая пытается защитить своего ребенка? Копы спасли Мариссу. Вот почему я коп.

Нет, подумала Фиби, это явно не тот человек, которого они ищут. Взглянув на Лиз, она поняла, что та думает так же.

— Я вела переговоры об освобождении вашей племянницы.

— Вы? — на щеках Санчеза проступил густой румянец. — Я не знал, что с ними велись переговоры.

— Вы не интересовались деталями?

— Я… когда я сюда приехал, все были в шоке. Никто не мог об этом говорить. Потом мне пришлось уехать — чтобы уволиться из части. Затем я вернулся, но уже ни о чем не спрашивал. Не хотел еще раз переживать все это. Я хотел…

— Хотели стать одним из тех, кто спасает чужие жизни, кто помогает людям, попавшим в беду.

— Да, мэм. — Мгновение помедлив, он кивнул Лиз. — Вы спрашивали, где я был прошлой ночью. У своей подружки. Здесь, — Санчез достал ручку и блокнот, — здесь ее имя, адрес и телефон. Еще какие-то вопросы?

— Нет, достаточно. Благодарю вас, офицер.

Когда Фиби забрала у него листок, Санчез полез в карман и достал оттуда свой бумажник.

— Мариссе уже десять. Целых десять лет. Вот ее фотография.

Он раскрыл бумажник, и Фиби взглянула на изображение темноволосой и темноглазой девочки.

— Настоящая красотка.

— Она очень похожа на свою мать. — Убрав бумажник, он протянул ей руку. — Спасибо вам, от моей сестры.

— Странная штука жизнь, — заметила Лиз, когда они возвращались к машине. — Ты никогда раньше не встречалась с этим парнем, не разговаривала с ним до сегодняшнего дня, но изменила весь ход его жизни. И все из-за одного поступка, который ты совершила пять лет назад.

— Пожалуй. Но верно и то, что своеобразное восприятие другого моего поступка привело к гибели двух человек.

Заметив, что Фиби смотрит в направлении собственного дома, Лиз тут же поинтересовалась:

— Хочешь зайти? Проверить, все ли в порядке?

— Нет. Давай поговорим с мужем Филиппы — чтобы уж совсем покончить с этим делом. Затем отправимся к Брентайну.

Делрей оказался приятным мужчиной с мягким и доверчивым взглядом. Трудно было поверить, что такой человек способен убить даже паука — что уж там говорить о других людях.

А вот Джошуа Брентайн произвел на Фиби совсем иное впечатление.

Для начала он заставил их двадцать минут прождать в приемной. Окна комнаты выходили на реку, и Фиби могла видеть, как с северо-востока надвигаются темные тучи, по цвету похожие на застарелые синяки. Вот-вот должна была начаться гроза.

Затем лощеный помощник Брентайна провел их в кабинет, убранство которого наводило на мысль о великосветской гостиной.

Сидевший перед ними человек был уверен в себе и отличался изысканностью манер. Блестящие волосы были зачесаны назад, открывая высокий аристократический лоб, а в острых, ястребиных глазах не было и тени на улыбку, которая кривила сейчас его губы.

— Прошу извинить меня за то, что заставил вас ждать, — поднявшись из-за стола, он махнул рукой, предлагая им сесть. — У меня сегодня крайне напряженный рабочий график.

— Мы не отнимем у вас много времени, мистер Брентайн. Я — лейтенант Макнамара, а это — детектив Альберта.

— Прошу вас, садитесь. Должен признать, ваш визит меня озадачил. Что же нужно от меня двум самым привлекательным представительницам наших правоохранительных органов?

— Недавнее расследование вновь вывело нас на тот случай с ограблением банка, когда была убита ваша жена.

— Вот как? — в голосе Брентайна прозвучало вежливое удивление. — И с чем это связано?

— К сожалению, я не вправе разглашать подобную информацию. В документах указано, что на момент гибели жены вас не было в Саванне.

— Все правильно. Я находился тогда в Нью-Йорке Деловая поездка.

Фиби окинула взглядом его кабинет.

— Должно быть, сам характер вашего бизнеса заставляет вас много путешествовать.

— Это так.

— Кстати, относительно банка, где была убита ваша жена. Насколько мне известно, сами вы в то время держали свои сбережения в другом банке.

— Все правильно. Но я не понимаю, лейтенант, какое это имеет отношение к происходящему.

— Мы просто уточняем детали, и я искренне прошу у вас прощения за то, что вынуждена возвращать вас к таким трагичным для вас событиям.

«Не очень-то похоже, чтобы тебя это хоть чуть-чуть задело, — подумала Фиби. — Бедняга Фолк, тот действительно переживал утрату жены».

— Свидетели утверждают, что у миссис Брентайн был счет в этом банке. И в тот день она пришла туда как раз для того, чтобы снять все деньги и закрыть счет. Было бы хорошо, мистер Брентайн, если бы вы могли рассказать нам об этом, поскольку мы не успели пока получить доступ к бумагам банка.

— Рассказать вам о чем? — пожал плечами Брентайн. — Да, у Анжелы был там свой небольшой счет. Так сказать, на мелкие расходы. Несколько тысяч долларов, и только. По странному стечению обстоятельств она решила забрать их именно в тот день, когда в банк ворвались грабители.

— Вам не было известно об этом счете?

— Я этого не говорил. Я лишь отметил, что это был ее личный счет — что-то вроде небольшой заначки.

— Просто мне хотелось бы понять, зачем жене столь богатого человека заводить свой отдельный счет?

— Полагаю, ей нравилось чувствовать свою независимость.

— Однако, как я поняла из документов, ваша жена нигде не работала.

— Нет, Анжела не работала, — он поднял руку ладонью вверх — жест, свидетельствовавший о его нетерпении. — У нее было много хлопот по дому. Она принимала гостей, участвовала в благотворительной деятельности… Надеюсь, вы извините меня, но я ничем больше не могу помочь вам в этом вопросе. Так что…

— Если позволите, я бы хотела прояснить все сразу, — твердо возразила Фиби. — Этот отдельный счет оказался для меня настоящей загадкой. Не очень понятно, зачем он понадобился вашей жене.

— К сожалению, ни вы, ни я уже не можем спросить об этом у нее.

— Возможно, она хотела купить вам подарок или рассчитывала потратить эти деньги на какое-нибудь безумство. Я и сама поступаю так, если в руки мне попадает достаточно крупная сумма. Наверняка у вашей жены были подружки. С ними мы охотно делимся такими мелочами, которые редко рассказываем своим мужьям.

— Я не в состоянии понять, какое отношение может иметь эта мелочь к чему-то еще.

— Возможно, вы правы. Но я пытаюсь оценить общую картину. Вынуждена признать, что меня раздражают мелочи, в которых я не в состоянии разобраться. Ладно, нет так нет. Мы были бы очень признательны, если бы вы могли сообщить нам, где вы были прошлой ночью — после одиннадцати часов.

Секунд десять он хранил ледяное молчание.

— Мне не нравятся подобные намеки.

— Что вы, никаких намеков. Мне очень жаль, если фраза прозвучала в таком ключе. Тем не менее я хотела бы услышать ответ на свой вопрос. В противном случае… — Фиби взглянула на Лиз.

— Это заставит нас пойти иным путем, — заметила Лиз с широкой улыбкой. — И тогда вам придется потратить на нас куда больше своего драгоценного времени.

— До одиннадцати я был в театре со своей подругой. Затем мы отправились в ресторан. Домой я вернулся около часа. Если это все…

— Еще одна маленькая деталь. Имя вашей подруги. Просто чтобы не отвлекать вас еще раз.

— Кэтрин Нордик. — Он поднялся из-за стола. — Думаю, достаточно. Все другие вопросы — только в присутствии моего адвоката.

— В этом нет никакой необходимости. Еще раз прошу прощения, что заставили вас вспоминать этот тяжелый момент. Спасибо, и до свидания.

Уже в приемной Лиз взглянула на Фиби:

— Не понравился он мне.

— Мне тоже. Напыщенный сноб. Заметь, он так ничего и не сообщил нам о подружках своей жены или об этом загадочном счете. Вот скажи, Лиз, если бы ты была замужем за очень богатым человеком, стала бы ты потихоньку переводить деньги себе на счет? И если да, то зачем?

— Как гарантию — на случай, если мы вдруг решим расстаться.

— А если ваш брак уже под угрозой?

— Знаешь, что-то мне все это кажется весьма подозрительным. Властный, если не сказать деспотичный муж — так что ты потихоньку откладываешь деньги. Сама ты все время в городе — возишься с цветами и даешь благотворительные обеды, а муж постоянно уезжает по делам.

— Любовник?

— Да, мы не только привлекательны, но и циничны.

— Хмм… — Фиби еще раз прокрутила все в голове, пока они спускались вниз на лифте. — Что-то мне не верится, чтобы Анжела была любовью всей его жизни. По-моему, он давно о ней забыл. Но вот если у нее был любовник… с которым она, вполне возможно, собиралась бежать, — отсюда и желание снять деньги со счета.

— Неудачное время, неудачное место. Тот, кто ее застрелил, сидит в тюрьме, но вряд ли этого достаточно для безутешного любовника. Ему нужно найти виноватого.

— Все вышли оттуда живыми, кроме нее. Ей так и не оказали медицинскую помощь. И все потому, что я не договорилась с грабителями.

— Ты и не могла, — возразила Лиз. — Я тоже читала материалы дела.

— Вряд ли это «не могла» хоть что-нибудь значит для человека, который, как мы думаем, любил Анжелу. Нам нужно отследить всех знакомых этой женщины, включая ее парикмахера и тренера. Всех, с кем так охотно делятся секретами несчастные в замужестве женщины. Если у нее был любовник, кто-то наверняка знал об этом.

— Думаю, я смогу найти ее лучшую подружку, — Лиз потянулась за телефоном. — Один мой друг работает в газете. Попрошу его разыскать отчет о свадьбе Брентайна. Почти наверняка эта дама была и подружкой невесты.

Глинис Колби оказалась высокой худощавой блондинкой в джинсах и льняной рубашке. Ее фотостудия находилась неподалеку от Зеленой площади — на втором этаже недавно отреставрированного дома. Вдоль стен стоял всевозможный реквизит, включая огромную чашку и чучела разных животных.

Своего помощника Даба — невысокого паренька с мечтательной улыбкой — Глинис отправила за холодными напитками.

— Мне ее так не хватает. Прошло уже три года, но стоит мне увидеть что-нибудь интересное, как я тут же думаю: надо бы позвонить Анжеле. Но звонить некому.

В ее словах чувствовались эмоции, которых явно не хватало Джошуа Брентайну.

— Как долго вы с ней дружили? — поинтересовалась Фиби.

— С тех пор, как нам исполнилось по четырнадцать. Глин, Анжи и Даб — мы твердо намеревались прославиться.

— Я знаю ваши работы, — вставила Лиз. — Вы делали фотографии моей беременной кузины. Вышло просто здорово. После этого она приходила к вам со своим маленьким сынишкой. У вас хорошая репутация — причем вполне заслуженно.

— Мы стараемся, правда, Даб? В ответ он слегка сжал ее руку.

— У нас была своего рода стратегия, — продолжила Глинис. — Анжела специализировалась на свадебных фотографиях, я снимала беременных и детей. Это обеспечивало нам постоянный приток клиентов. К тому же Анжеле нравилось фотографировать на свадьбах — у нее был к этому талант. Ну а Даб…

— Я занимался финансовой стороной дела.

— У меня сложилось впечатление, что Анжела на момент смерти не работала.

— Все потому, что Джошуа это не нравилось. Нас он тоже недолюбливал, — Глинис с усмешкой взглянула на Даба. — Дурное влияние.

— Меня он вообще терпеть не мог, — вставил Даб. — Гомофоб.

Глинис пихнула его в бок:

— Да ладно. Тебе просто нравится быть первым. Ко мне он относился не лучше. В его глазах я всегда была шлюхой.

— В общем, мы ему не приглянулись. С Анжелой он познакомился на свадьбе — она была там приглашенным фотографом. Большое светское мероприятие — для нас это был неплохой шанс подзаработать.

— На тот момент мы работали лишь месяцев восемь.

— Анжела была очень хороша — не просто красавица, но еще и замечательный человечек.

— Джошуа сразу пал жертвой ее чар. И сам, в свою очередь, постарался вскружить ей голову, — заметила Глинис. — Огромные букеты цветов — главным образом розы, которые она так любила. Романтические встречи при свечах. Всевозможные поездки. Спустя шесть месяцев они были помолвлены, а еще через три месяца она стала миссис Брентайн.

— Тогда-то все и началось, — продолжил Даб куда более сухим голосом. — Джошуа настоял на том, чтобы она бросила работу. Дескать, как же она будет фотографировать на свадьбах, если на всех значимых мероприятиях такого рода ей придется присутствовать в качестве гостя?

— Теперь ее обязанностью было болтать с другими гостями, — добавила, пожимая плечами, Глинис. — И Анжела оставила работу — ради него. Ему не нравилось, что она общается с нами, и он сделал все возможное, чтобы пресечь наши встречи. Кто-кто, а Брентайн умеет манипулировать людьми. Все, что нам оставалось, — редкие встречи в каком-нибудь кафе, втайне от ее мужа. Иногда, если его не было в городе, мы могли собраться и пообедать.

— А когда у нее появился любовник?

Глинис взглянула на Фиби широкими от удивления глазами:

— Откуда вы об этом узнали?

' — Почему бы вам не рассказать нам об этом?

— Это не было простой интрижкой. Анжела бы никогда не опустилась до случайной связи. Джошуа все решал за них обоих. В этом браке Анжела перестала быть собой и очень страдала от этого. Все в доме должно было крутиться вокруг Джошуа, сам же он мог делать все, что заблагорассудится.

— Не злись, — Даб успокаивающе положил руку ей на плечо.

— Ладно, — Глинис вздохнула, — все в порядке. Анжела была так несчастна, а он словно бы и не замечал этого. Ему даже не пришло в голову обратиться за помощью к психологам, когда Анжела впала в депрессию. В то время у нее совсем не было собственных денег. Когда она наконец поняла, что единственным выходом из ситуации остается развод, она начала потихоньку приходить к нам в студию. Помогала обрабатывать пленку, печатать фотографии, а мы за это платили ей наличными.

— Она встретила другого мужчину. Анжела не хотела говорить, кто это и где они повстречались, но мы же видели, что она просто светится от счастья. — Даб протянул Глинис платок, чтобы та могла вытереть слезы.

— И когда это произошло?

— Месяцев за шесть до ее гибели. Она называла его Ланселот.

— Как они общались друг с другом?

— Она купила подержанный телефон — с уже готовой сим-картой. Его идея, правда, Даб?

— Да. Он всегда знал, что нужно делать в той или иной ситуации, — так, во всяком случае, утверждала Анжела. Послушайте, те, кто тогда грабил банк, давно в тюрьме. Так какой смысл ворошить прошлое?

— Это может помочь нам в другом деле. Чем больше вы сможете вспомнить об этом человеке, тем лучше для нас.

— По-моему, жил он где-то в Вест-Сайд — там они и встречались. — Глинис взглянула на Даба, и тот утвердительно кивнул. — Я видела ее за день до того, как все случилось. Она просто светилась от счастья. Сказала, что собирается уехать из города и получить развод. Как только все это закончится, они с Ланселотом поженятся. Анжела хотела забрать всю ту сумму, что была у нее на счету, и перебраться в Рино. Ей хотелось, чтобы все прошло как можно скорее, — она никогда не любила ждать.

— А что-нибудь еще вы о нем знаете? Любые мелочи, которые Анжела могла упомянуть в разговоре с вами.

— Я думаю, он много занимался спортом, работал над собой. Анжела еще восхищалась тем, в какой он замечательной форме. Ей он тоже посоветовал кое-что из упражнений.

— Синие глаза, — припомнил Даб. — Как-то раз она купила ему рубашку, сказала, что она прекрасно подойдет к его глазам. Синяя рубашка в стиле регби. А еще он прекрасно готовил.

— Точно. Анжела говорила, что ей очень нравится наблюдать за тем, как он готовит ужин. Честно говоря, меня это удивило. Мне казалось, что это совершенно не в его характере.

— Почему?

— По рассказам Анжелы у меня сложилось впечатление, что ее возлюбленный — типичный мачо — причем в крайней форме. Честно говоря, я здорово тревожилась за нее. Этот человек казался полной противоположностью Джошуа, и я боялась, что ее выбор — своего рода реакция на неудавшийся брак. Что мы, собственно, знали о ее избраннике? Вспыльчивый, упрямый, физически крепкий. Синий воротничок.

— Почему «синий воротничок»?

— Иногда Анжела называла его своим синим рыцарем. Возможно, это из-за цвета глаз, но мне почему-то казалось, что этот парень — из рабочих.

«А может быть, синий был цветом его формы», — подумала Фиби.

— Он активно настаивал на том, чтобы она ушла от Джошуа. Его бесило, что она может спать с кем-то еще, хотя секса между супругами уже давно не было. Мне кажется, Анжеле нравилась его ревность. Она снова стала чувствовать себя желанной и привлекательной. А по-моему, он просто манипулировал ею.

— Ей нужна была передышка, — заметил Даб. — Что-то, что вернуло бы ее в прежнее состояние. Но этот парень — благодаря ему она почувствовала себя настоящей богиней, неуязвимой и неповторимой. Ничто не случится с ней, пока он будет рядом, — так он, во всяком случае, ей обещал.

— И все же случилось, — тихо добавила Глинис. — Причем самое худшее.

— Он не пытался связаться с вами после ее смерти?

— Нет.

— А где ее фотокамеры? — поинтересовалась Фиби.

— Не знаю. Она хранила их у этого человека. Две фотокамеры. Какое-то время я даже просматривала eBay, заглядывала в ломбарды — на случай, если он вдруг решит продать их. Мне было бы приятно вернуть их в память об Анжеле.

— А вы бы их узнали?

— По крайней мере, если бы они оказались у меня в руках. На каждой из них Анжела нарисовала крохотный розовый бутон — что-то вроде личной печати. Розы всегда были ее любимыми цветами.

— Ты слышала? Розы! Совсем как на могиле, к которой был прикован Рой, — Фиби чувствовала подлинное вдохновение от того, что ее догадки оправдались. — Ланселот — тот, кого мы ищем.

— Точно. Так что осталось всего ничего: найти синеглазого мускулистого парня, который умеет готовить и живет в Вест-Сайд. Или жил там три года назад.

— Не просто парня, а копа. Каким образом коп из западной части города смог познакомиться с грустной принцессой с Гастон-стрит? — закрыв глаза, Фиби пыталась продумать ситуацию. — Она занималась благотворительностью, участвовала в разных светских мероприятиях. А копы часто подрабатывают там в качестве охранников. Нужно проверить таких за последние три года — копов между тридцатью и сорока, поскольку он еще молод.

— Если наши предположения верны, в тот день она наверняка взяла с собой в банк свой второй мобильный. А ее личные вещи должны были попасть затем к мужу.

— Точно, — Фиби с одобрением взглянула на Лиз. — Если так, то Джошуа наверняка проверил все входящие и выходящие. Следовательно, он знает про любовника. Ладно, пусть немного дозреет, а затем мы навестим его еще раз.

Садясь в машину, Фиби взглянула на небо. Гроза была уже на подходе.

27

— Возможно, он был военным или служил в какой-нибудь военизированной части, — заметила Фиби. — Но по мне так все указывает на то, что он коп. Гэри Купер — шериф. Ему удается спасти и Грейс Келли, и свою честь. Вот так должно было обстоять дело и у нашего парня. Но в тот самый день, когда Анжеле Брентайн предстояло сделать решающий выбор, случилось непредвиденное: ее убили во время ограбления банка. Убили плохие парни — это бесспорно. Однако произошло это еще и потому, что я не предприняла — или не позволила предпринять — никаких решительных действий. Тема трусости — одна из важных составляющих этого фильма.

— Ты ни в чем не виновата, — заметил Дейв.

— Для этого человека — виновата. И он одержим этой мыслью уже целых три года. Достаточно времени, чтобы все тщательно проработать. Ланселот не только наставил рога всемогущему королю; он был еще и героем Гвиневры. Это он спас ее, когда Артур не смог или не захотел. Наш парень тоже видел себя героем — героем Анжелы. И он не в состоянии принять случившееся. Ему нужен виновный. И этим виновным оказалась я.

Далее. Могила, где был убит Рой. Похороненная там Джоселин Амбусо умерла накануне свадьбы — утонула в реке во время грозы. Ходят слухи, что она пыталась сбежать на остров к своему возлюбленному, не желая выходить замуж за человека, которого подобрал ей отец. Ланселоту нравятся символы: каменный ангел на постаменте — Анжела — могила женщины, которая бежала к своей истинной любви, — розы. Ему нравится давать мне подсказки. Этот человек хочет, чтобы до меня в конце концов дошло, почему все это случилось.

— Не волнуйся, я помогу тебе выяснить имена.

— Джошуа Брентайн. Этот не желает допускать даже мысли о том, что жена ему изменяла. Слишком уж унизительно. Собственная гордость значит для него куда больше, чем жизни двух незнакомцев — как, впрочем, и всех остальных, кто может стать мишенью Ланселота.

— Допустить — совсем не то, что признать, — покачал головой Дейв. — Особенно если он думает, что тебе уже все известно.

— Ты прав, — улыбнулась Фиби. — Пожалуй, я смогу убедить его в том, что мне известно больше, чем оно есть на самом деле.

— Я позвоню в отдел кадров, спрошу, как скоро они смогут предоставить нам нужную информацию.

— Спасибо. А я пока позвоню домой и скажу, чтобы не ждали меня сегодня рано.

Фиби вышла из кабинета и принялась искать. Но не успела она набрать номер, как в дверях показалась голова Дейва.

— Представляешь, у них вышли из строя компьютеры. Должно быть, новая система. Потребуется несколько часов, чтобы все наладить.

— А что, обычных документов у них нет?

— Судя по всему, проще дождаться, пока они отремонтируют машины, чем просматривать целую гору папок. Иди-ка домой, поужинай, побудь со своими. Мне обещали позвонить сразу же, как только у них все будет готово.

— Ладно, ладно. А почему бы тебе не поехать со мной? Мог бы поужинать у нас.

Дейв было заколебался, но затем взглянул на осунувшееся лицо Фиби и решил отказаться:

— Лучше я загляну к вам попозже. Сегодня мне хочется посидеть дома — попить пивка, посмотреть бейсбол. Если ты права, очень скоро у нас начнутся горячие деньки. Так что отдохни немного, постарайся восстановить силы.

Стоило Дейву оказаться на улице, как он тут же выругал себя за то, что не согласился принять предложение Фиби. Его дом находился в трех кварталах от работы, однако не было никакой уверенности в том, что он успеет попасть туда до грозы.

С тем же основанием он мог ругать себя и за то, что отказался от приглашения на ужин. Ему хотелось взглянуть на Аву, посмотреть, как она справляется со всем этим.

И опять-таки — неудачный момент, напомнил он себе. Что ни говори, а все они сейчас находятся в кризисной ситуации.

Когда они встретились впервые, Ава была уже помолвлена, так что у Дейва не было ни малейшего желания влюбляться в нее. Однако он влюбился. Влюбился, но не сделал ровным счетом ничего, чтобы как-то это изменить. Предпочел остаться другом семьи. Старина Дейв.

Через несколько лет, когда у нее уже был ребенок, он смог наконец убедить себя в том, что прежних чувств больше нет. Убедив себя в этом, он тоже женился.

А Ава развелась.

Несостыковка, опять несостыковка. И в этом немалая доля его вины. Поскольку как бы он ни убеждал себя, что любит жену, все его мысли неизменно возвращались к Аве.

И вот теперь, когда он наконец позволил себе надеяться, все в доме Макнамаров оказались в кризисной ситуации.

Ему ничего не оставалось, как продолжать играть роль друга семьи. Старина Дейв, который держал путь в свое одинокое жилище.

Ветер хлестнул вдоль тротуара, раскачивая ветви деревьев. Дейв спешил домой, мысленно злясь на себя. Если бы он заранее догадался сменить форму на спортивный костюм, то мог бы без труда добежать сейчас до своего жилья.

Не успел он пройти и квартала, как небо разорвала первая молния. Тут же последовал мощный удар грома.

Новая вспышка заставила Дейва еще больше ускорить шаг. Может быть, ему и удастся попасть домой, не вымокнув насквозь и не поджарившись на очередной молнии.

По крайней мере, мелькнула у него мысль, стало не так жарко. Подувший из-под тучи ветер хоть немного, но разогнал дневной зной.

Заметив впереди свой дом, он с облегчением вздохнул и стал думать о том, как скинет надоевший костюм, а затем сядет перед телевизором с банкой пива в руке.

Дейв свернул на боковую дорожку и заспешил к дому. Услышав автомобильный гудок, он оглянулся и с трудом изобразил на лице улыбку: к тротуару подъезжала красная спортивная машина.

Мэгги Грант, дважды разведенная. Любительница пофлиртовать. В лучшие времена она его забавляла, но сейчас ему хотелось лишь одного — запереться дома и посидеть часик в одиночестве.

Он бодро помахал ей рукой и продолжил путь.

Настойчивое «бип-бип» раздалось опять. Встави ключ в замок, Дейв повернулся и еще раз помахал е рукой.

— Дэвид! Как здорово, что я встретила вас. Мн нужна ваша помощь!

Каких-нибудь десять секунд, подумал он. Десят секунд, и он был бы уже вне досягаемости.

— Ах, Мэгги. Извини, ради бога. Там телефон…

— На пару минуток, не больше! У меня тут стольк сумок. Просто не знаю, о чем я думала. Да еще дождь вот-вот начнется. Не поможете ли вы мне занести все это домой? — Открыв багажник, она послала ему обольстительнейшую из своих улыбок.

— Конечно. — Тряпка, слюнтяй, недотепа — это было лучшее из того, что он подумал о себе. — Никаких проблем.

— Как вам эта гроза? — Мэгги откинула волосы с лица. — В такой вечер хорошо посидеть в компании друга, за бокалом вина.

«Теперь еще предстоит отбиваться от приглашения в гости», — подумал Дейв, направляясь к Мэгги. Не успел он сделать и пары шагов, как с неба упали первые капли дождя. Дейв мысленно выругался, услышав, как порывом ветра распахнуло дверь у него за спиной. На какую-то секунду он замер в нерешительности: закрыть дверь или все-таки завершить свое благое деяние? В этот момент он заметил мужчину, одиноко стоявшего на противоположной стороне улицы.

Синяя кепка, ветровка, солнечные очки.

И тут мир взорвался.

Увидев неподалеку от дома машину Дункана, Фиби испытала двойственное чувство. С одной стороны, это было облегчение — теперь-то она точно знала, где он находится. С другой, она все еще сердилась на него за то, как неразумно повел он себя этим утром.

Войдя в дом и закрыв за собой дверь, она услышала довольный смех дочери. Ну как можно было сердиться, когда ее девочка так счастлива?

Фиби вошла в гостиную и увидела там Карли, Картера и Дункана. Расположившись на полу, все трое играли в «Монополию». И Карли, судя по всему, безоговорочно выигрывала.

— Да что же это такое, — пожаловался Дункан. — Мне больше некуда ходить. Просто дерь… черт знает что за ситуация.

— Ты хотел сказать это слово.

— Что еще за слово? — с улыбкой взглянул на нее Дункан.

— Дерьм…

— Карли Энн Макнамара!

Проглотив смешок, Карли невинно взглянула на мать.

— Привет, мама. Дяде Картеру и Дункану здорово от меня досталось.

— Я вижу. А где остальные?

— Там, где им и следует быть, — на кухне, — ухмыльнулся Картер. — Так что давай, женщина, иди на кухню и приготовь нам что-нибудь перекусить.

— Значит, перекусить? — Она немилосердно потрепала его по затылку. — Надеюсь, мне удалось хоть чуточку тебя образумить. То же самое касается и остальных: никакой еды до ужина. На который, — добавила она, обращаясь к Дункану, — ты, видимо, намерен остаться.

— Не буду скрывать, я принял приглашение. Ну как, собираешься и мне съездить по затылку?

Взглянув ему в глаза, Фиби поняла, что Дункан тоже еще не остыл от утренней перебранки.

— По обстоятельствам. Полагаю, ты уже завершил все те чрезвычайно важные дела, которые наметил на сегодня?

— Само собой. А как ты?

— В процессе.

— Мама, а за что ты сердишься на Дункана?

— Ну, если перечислять, выйдет весьма солидный список. Ладно, я отправляюсь наверх, чтобы переодеться. Карли, когда разделаешься с этими двумя, пойди к бабушке и помоги им с Авой накрыть на стол. Ну а мужчин мы будем ждать уже за столом.

— А что будешь делать ты?

— Я… буду говорить по телефону, — заметила Фиби, услышав звонок своего мобильного. — Фиби Макнамара, — это было сказано уже в трубку.

Лицо ее внезапно побледнело. Только через пару секунд ей удалось выдавить несколько слов.

— Что случилось? Как… — Она шагнула к выходу из гостиной. — Сильно он ранен? Нет. Нет. Где? Уже еду.

Когда она повернулась, лицо ее казалось бесстрастным, и только в глазах застыл страх.

— Очень жаль, но мне нужно идти.

— Но ты же только что пришла.

— Ничего не поделаешь, детка, — наклонившись, она крепко обняла Карли. — Беги на кухню и скажи бабушке, чтобы меня не ждали к ужину. Я вернусь, как только смогу.

— Что-то случилось?

— С дядей Дейвом произошел несчастный случай, и я хочу проверить, как он.

В глазах у Карли заблестели слезы.

— Ему очень плохо?

— Надеюсь, нет. Его отправили в больницу, так что врачи смогут о нем позаботиться. Но мне нужно идти, детка. Я позвоню вам, как только освобожусь. Скажи бабушке, что я позвоню сразу же как освобожусь. Картер, — начала она, как только Карли выбежала за дверь.

— Не волнуйся, я обо всем позабочусь. Это авария?

— Нет, — она сжала его руку. — Не выходите из дома. Пожалуйста. Проследи за тем, чтобы никто не выходил из дома. Я вам позвоню.

— Я подброшу тебя.

Не желая спорить с Дунканом, Фиби поспешила к машине.

— Дейв уже в больнице. Этот сукин сын начинил взрывчаткой входную дверь его дома. Так, по крайней мере, считают в полиции. Правда, они не знают…

— Мы все выясним на месте.

— Он жив, — закрыв глаза, она откинулась на спинку сиденья. — Он жив.

Она все время вертела в руках телефон как будто боялась, что ей позвонят и скажут что-нибудь плохое.

— Должно быть, он проник внутрь, раз на двери была взрывчатка. Наверняка ему удалось забраться к Дейву в дом.

— Фиби, к вам в дом ему не удастся забраться.

— Ему это не нужно. — В душе ее смешались страх, горечь, чувство вины. — Если бы он хотел забраться к нам, то не стал бы держать меня в напряжении. У него другие планы. Пока же он хочет причинить мне боль. Хочет, чтобы я как следует пострадала. И ему это удалось, Дункан.

Зажав в руке полицейский жетон, Фиби ворвалась в больницу и устремилась к первой же медсестре:

— Дэвид Мак-Ви.

— Вам нужно обратиться…

— Лейтенант.

Обернувшись, Фиби бросилась к Сайксу:

— Где он? Что с ним?

— Его сейчас осматривают. Много из них не вытянешь, но я поговорил с врачами, которые везли его сюда. Сломанная рука, ушибы, рваные раны. Некоторую тревогу у них вызывает травма головы. Не исключены также внутренние повреждения. Я был в управлении, когда нам позвонили, и сразу же поехал сюда.

— Мне нужны два человека. Пусть двое наших охраняют его день и ночь.

— Уже сделано, — Сайкс кивнул Дункану, который только что подошел к ним. — Лейтенант, у нас есть свидетельница. Соседка. У нее порезы, несколько ушибов. Врачи как раз приводят ее в порядок.

— С ней я побеседую в первую очередь. Детектив, мне нужен человек, которому бы я могла полностью довериться… Я знаю, у вас нет никакого желания оставлять сейчас Дейва, и все же я хочу, чтобы именно вы опросили всех, кто уже был на месте взрыва, — она сжала его руку. — Обещаю, что позвоню вам сразу же, как только что-то прояснится. Ну а пока… я хочу, чтобы вы занялись выяснением всех деталей.

— Ладно, хорошо, — Сайкс устало провел рукой по лицу. — Скажите ему, что я тут, поблизости. Скажите, что мы все тут — все, кто работает под его началом.

— Конечно. Спасибо вам.

— Почему бы тебе не присесть? — поинтересовался Дункан, когда Сайкс вышел из комнаты.

— Не думаю, что смогу сейчас усидеть на месте. Я умею ждать, но мне нужно знать… хоть что-то. Мне нужно знать, что с ним. — При виде носилок и целой группы врачей Фиби невольно схватила Дункана за руку.

В следующую секунду она уже была у носилок. Лицо Дейва покрывали порезы и синяки, на левом виске виднелась глубокая рана. Тело было закрыто белой простыней, сквозь которую уже успела проступить кровь.

— Как он? Куда вы его везете?

— Вы его родственница?

— Да.

Молодой доктор, не сбавляя шага, двигался в сторону лифта.

— Везем его на операцию. Внутреннее кровотечение. Мы дадим вам знать, когда все закончится.

Фиби сделала знак двум полицейским:

— Отправляйтесь за ним, подождите возле операционной. Я подойду, как только поговорю со свидетельницей.

Застыв на месте, она наблюдала за тем, как врачи вносят в лифт мужчину, который уже давно заменил ей отца.

— Это лучшая больница в городе, — Дункан легонько сжал ее за плечи. — И одна из лучших в штате. Они сделают все, что в их силах.

— Ты прав. Но мне хотелось бы на время отключиться от всего — во всяком случае, пока они не скажут мне, что… Нужно было поставить копов у его дома. Всякий, кто знает меня, знает и то, как мне дорог Дейв.

— Погоди-ка, — Дункан лежна прижал ее к себе. — Забудь обо всем, хотя бы на минутку.

Только сейчас она позволила себе расслабиться, забыться на время в его нежных и таких надежных руках.

— Мне так страшно, Дункан. Я даже не знаю, что мне делать дальше.

— Прижмись ко мне покрепче. Это поможет тебе вернуться в норму.

— Только не уходи никуда, ладно? — она крепко обхватила его обеими руками. — Останься со мной, хорошо?

— Ну конечно, я останусь, — он осторожно приподнял ее голову за подбородок. — Фиби, я буду здесь, с тобой.

Вздохнув, она опустила голову ему на плечо. Какое счастье, что можно было опереться на кого-то еще!

— Я совсем забыла, как это здорово, когда рядом есть кто-то сильный, — заметила Фиби, высвобождаясь из его объятий.

Оглянувшись, она увидела Мэгги, которая как раз выходила из перевязочной.

— Это соседка Дейва. Наконец-то. — Фиби шагнула в ее сторону. — Мэгги!

Услышав свое имя, Мэгги вздрогнула, а затем, разразившись слезами, устремилась к Фиби.

— Все в порядке. Тише, тише, — успокаивала ее Фиби, оглядываясь в поисках местечка, где можно было бы спокойно поговорить.

Поняв это, Дункан махнул рукой в сторону свободных стульев.

— Вы можете присесть здесь, — заметил он Фиби. — А я пока схожу за кофе.

— Ну-ну, Мэгги, все хорошо. Перестань плакать, прошу тебя, — повторяла Фиби, крепко ухватив Мэгги за плечи. — Сейчас ты успокоишься, и мы поговорим.

— Дэвид. Неужели он мертв? Боже мой!

— К счастью, нет. Он сейчас в операционной. Послушай, хватит рыдать. Ни мне, ни тебе это не поможет. Я хочу, чтобы ты успокоилась. Вдохни, пожалуйста, поглубже. Слышишь? Делай, что я сказала. Вдох, теперь выдох. Вот так. Вот и хорошо. А теперь расскажи, что случилось. Расскажи с самого начала.

— Я не знаю, — по щекам Мэгги вновь заструились слезы. — Я просто не знаю.

— Расскажи мне о том, что знаешь. Ты была там с Дэвидом, у его дома?

— Нет. То есть да. То есть мы с Делли… это мой друг. Ты же видела Делли на пикнике у Дэвида, прошлым летом? Так вот, мы с ним пообедали, а затем прошвырнулись по магазинам. Домой я вернулась как раз перед грозой и здесь уже увидела Дэвида.

Она снова закрыла лицо руками, но Фиби безжалостно опустила их вниз.

— Я знаю, Мэгги, ты очень взволнована, но мне нужно, чтобы ты обо всем рассказала. Ты подъехала к дому. Где в этот момент находился Дэвид?

— Он как раз шел к своей двери. Я посигналила, и он помахал мне рукой. Я подумала, что он мог бы помочь мне с сумками, и снова посигналила, а потом еще покричала. Уже начиналась гроза, и Дейв как раз отпирал дверь. Но он тут же повернулся ко мне. Он такой душка.

Достав бумажные платки, Фиби сунула их в руку Мэгги.

— Значит, он еще не успел войти в дом?

— Он… он повернул назад, чтобы помочь мне. Его дверь распахнулась. Точно, точно. Распахнулась настежь. Ветер был такой сильный… Должно быть, Дейв успел отпереть дверь до того, как направился ко мне. А затем — боже мой, Фиби! — дверь просто взорвалась.

Промокнув лицо платками, Мэгги начала судорожно скручивать их в трубочку.

— Я точно не знаю. Ей-богу, не знаю. Я упала — как будто меня толкнули. Ободрала колени, а рука… — Она протянула руку, так что стала видна повязка. — Они наложили пять швов. Но Дэвид… Дэвид.

— Вот и я. — В руках у Дункана был кофе. — Мэм? Я подумал, что вы не откажетесь от кофе.

— Как это мило, — Мэгги инстинктивно пригладила волосы. — Как я вам признательна. Бог ты мой, боюсь даже представить, как я сейчас выгляжу.

— Вы выглядите замечательно, — заверил ее Дункан, расставляя на маленьком столике чашки с кофе. К ним прилагались пакетики с сахаром и упаковки со сливками. — Я не знал, какой кофе вы предпочитаете, поэтому принес все отдельно.

— Мне послаще, — заметила Мэгги. — А вы тоже работаете в полиции?

— Нет, мэм. Я просто друг. Что ж, я пойду, а вы пока продолжите беседу.

— Ох, нет. А не могли бы вы остаться? Я куда лучше переношу любой кризис, если рядом есть какой-нибудь сильный мужчина.

— Мэгги, это Дункан. Дункан, почему бы тебе тоже не присесть? А теперь, Мэгги, постарайся вспомнить, сколько времени прошло между тем, как дверь распахнулась, и собственно взрывом?

— Боже. Я точно не знаю. Несколько секунд. Да, точно, секунд пять. Я еще помню, когда дверь распахнулась, Дэвид остановился и оглянулся. По-моему, он даже сделал пару шагов в ту сторону. И тут… Боже, Фиби. Если бы он вернулся назад…

— Этого не произошло, Мэгги. Ты позвала его помочь и этим спасла ему жизнь. Ты заставила его отойти от двери, благодаря чему он и уцелел.

— Да что ты. — На лице Мэгги отразилась целая гамма чувств: шок, ужас, облегчение, гордость. — Мне это как-то и в голову не пришло. Все было так внезапно, и я очень испугалась.

— Ты сказала, что после обеда тебя не было дома. Может, ты заметила кого-то, когда уходила?

— Нет. Я собиралась выйти в полдень, но немного задержалась и потому очень спешила. Делли так сердится, если я опаздываю, поэтому мне просто некогда было смотреть по сторонам.

— А утром?

— Все утро я была дома. Долго говорила по телефону с мамой — из-за чего и опоздала. Мама у меня любит поболтать. Потом я села в машину и поспешила к Делли. Задержалась я всего ничего, но Делли на меня все равно рассердился.

Тяжко вздохнув, Мэгги отхлебнула кофе.

— Может быть, ты смотрела в окно, пока разговаривала с матерью? — предположила Фиби. — Или заметила на улице незнакомого человека или чью-то новую машину, когда побежала на свидание?

— Не припомню ни одного человека. День выдался таким жарким, что вряд ли кому-то хотелось гулять по улицам. Вот разве что тот парень из доставки посылок.

Фиби схватила Мэгги за руку.

— Где ты видела этого парня?

— Ну, он просто шел по улице.

— А его машина?

— Машина? Нет, машину я не заметила. Я так спешила, что успела лишь помахать ему и спросить, нет ли мне сегодня посылки.

— Должно быть, ты видишь разносчика посылок по нескольку раз в неделю?

— В общем-то да. Но этот был какой-то новенький. Помоложе и посимпатичнее. Я даже назвала ему свое имя, когда спрашивала про посылку, но он ответил: «Нет, мэм, сегодня ничего нет». Тогда я села в машину и уехала.

— Как он выглядел, Мэгги?

— Ну, у него темные волосы и такая маленькая бородка — что-то вроде отросшей щетины. Подтянутый, с хорошей фигурой. Я привыкла обращать внимание на симпатичных молодых людей, — добавила она, с улыбкой поглядывая на Дункана.

— Высокий?

— Ну… точно не скажу. Во всяком случае, не такой высокий, как Дункан. Но тоже сильный и мускулистый. Наш обычный разносчик — такая лапочка, но при этом не в меру полный. А этот выглядел весьма подтянутым.

— Молодой?

— Бог ты мой, я же видела его только мельком, — Мэгги задумчиво провела рукой по волосам. — Тридцать пять. Или чуть больше.

— Ты бы узнала его при встрече?

— Трудно сказать. На нем были солнечные очки. Боже, Фиби, неужели ты думаешь, что он как-то причастен к тому, что случилось с Дэвидом? Так он мог убить меня прямо там, на улице!

— Я еще не знаю, но хочу, чтобы ты поработала с нашим художником. Сейчас тебя отвезут в полицейский участок, и вы попробуете составить портрет этого человека. Посиди тут с Дунканом, пока я все организую.

Фиби вскочила и бросилась прочь, оставив Мэгги в полной растерянности.

— Бог ты мой, — заметила та. — Пожалуй, я не отказалась бы сейчас от бурбона.

— В следующий раз, — пообещал Дункан, — я принесу вам целую фляжку.

Договорившись о том, что Мэгги без промедления доставят в участок, Фиби вместе с Дунканом направилась к операционной.

— Я выяснила: новых разносчиков на этом маршруте сегодня не было, — сказала она Дункану. — А до двух часов дня в этот квартал вообще не привозили посылок. Мэгги видела его, разговаривала ним. Но его это, похоже, ничуть не встревожило.

— Парень легко может отрастить бороду или сбрить ее снова. — Дункан в задумчивости потер собственный подбородок. — Это здорово меняет внешность.

— У нас хороший художник. Он учтет это при составлении портрета. Этот парень должен был понимать, что у нас появится свидетель. Необязательно Мэгги, кто-то другой вполне мог увидеть его. Это очевидно, и все же он ничуть не встревожился.

Фиби решительно направилась к комнате медсестер. Войдя внутрь, она предъявила свой жетон.

— Я хочу знать, известно ли уже что-нибудь о капитане Мак-Ви.

— Он все еще в операционной.

— Пусть кто-нибудь сходит туда и узнает, в каком он состоянии. Прошу вас.

— Сейчас я узнаю, что тут можно сделать. Подождите, пожалуйста, в приемной. Мы вам сообщим.

В приемной уже находилось с полдюжины копов. Ответив на приветствия, Фиби села в углу, откуда хорошо была видна дверь.

— Мне нужно позвонить, — сказала она Дункану.

— Хочешь кофе? За время беседы ты не выпила ни глоточка. Я бы предложил тебе перекусить, но ты все равно откажешься.

— Я бы выпила чего-нибудь холодного. И вот еще, Дункан, — добавила она, прежде чем тот успел уйти. — Когда я наконец приду в себя, мне нужно будет сказать тебе одну очень важную вещь.

— Имеет ли это какое-то отношение к проявленному мной непокорству? В том смысле, что я отказался подчиниться твоим приказам?

Она с трудом выдавила из себя улыбку:

— Ей-богу, не понимаю, о чем ты.

— Чудесно. Тогда я готов выслушать все, что ты мне скажешь, — наклонившись, он нежно поцеловал ее в губы. — Сейчас вернусь.

Прежде всего ей следовало позвонить Сайксу, чтобы рассказать о мнимом разносчике посылок. Кроме того, ей очень хотелось поговорить с парнями, проводившими осмотр места, но она напомнила себе, что это поручено Сайксу и нет никаких причин вмешиваться в его работу.

Затем, изо всех сил попытавшись настроиться на оптимистический лад, она сделала еще один звонок:

— Ава.

— Фиби. Наконец-то! Как он…

— Дейв в операционной. Насколько мне известно, там пока все без осложнений.

— В операционной! Боже мой. Что случилось?

— Прости, пока я не могу об этом говорить. Но я хочу, чтобы ты знала и передала это остальным — Дейв сейчас под присмотром врачей.

— Я хочу приехать туда. Хочу убедиться в этом сама. Мы уже поругались из-за этого с Картером. Фиби, ты же не станешь требовать, чтобы я оставалась здесь, когда Дейв в больнице.

— Прости, Ава, но это как раз именно то, что от тебя требуется. Ава, я обещаю: как только операция закончится, я сразу же позвоню тебе. Сразу. А пока ты должна позаботиться о маме. Ты же знаешь, как я на тебя надеюсь.

— Это просто невыносимо, — голос Авы задрожал. — Ты не должна была так говорить. Конечно, я останусь. Только… скажи ему, когда он очнется, что я… все мы молимся за него.

— Конечно. Как только что-то прояснится, я сразу позвоню тебе.

Прошел почти час, прежде чем им коротко сообщили, что операция проходит успешно.

Часом позже в больницу приехал Сайкс, чтобы изложить подробности расследования.

— Бомба была установлена таким образом, чтобы взорваться через пять секунд после открытия двери.

— Он хотел, чтобы Дейв вошел внутрь. В этом случае у него было больше шансов убить его. — Тщетно пытаясь унять головную боль, Фиби помассировала переносицу. — Что он использовал?

— То же, что и при убийстве Роя. Взрывом разнесло входную дверь, выбило окна и снесло часть крыши. Гостиная сейчас больше похожа на третий круг ада. Будь капитан тремя футами ближе, мы бы уже прощались с ним.

— Ему придется купить Мэгги вагон цветов. А как насчет свидетелей?

— Большинство жителей этого квартала работает в течение дня. Правда, я нашел парня, который сидел дома и ждал водопроводчика. Он-то и увидел человека, который шел по улице. Описать его он так и не смог. Помнит только, что тот был одет в форму курьера службы доставки посылок. Однако по времени это совпадает с показаниями Мэгги.

Пожарные прибыли быстро, — продолжил Сайкс, — и им удалось спасти дом. Но вы даже не представляете, на что он сейчас похож!

— Дейв так любит свой дом, — задумчиво добавила Фиби.

— Я знаю одного парня, — вмешался в разговор Дункан. — Он хороший мастер. Я мог бы поговорить с ним, если это поможет делу.

— Думаю, поможет. По крайней мере, одной проблемой меньше. — Фиби снова взглянула в сторону двери. — Уже известно, как он проник в дом?

— Судя по всему, через заднее окно. А вышел затем через заднюю дверь — причем даже не позаботился запереть ее снова. Мне кажется…

Они с Фиби практически одновременно поднялись на ноги. «Должно быть, это доктор», — подумала Фиби, глядя на вошедшего мужчину.

Она шагнула вперед. И дело было не в ее звании — каждый коп в комнате знал, что значит для нее Дейв.

— Дейв Мак-Ви, — произнесла она. — Я — Фиби Макнамара.

Им удалось остановить кровотечение и спасти его селезенку. У Дейва был перелом руки, две трещины в ребрах, сотрясение мозга, а еще многочисленные ушибы и порезы.

Но сердце у него было сильным. Врачи сказали ей, что у него сильное сердце, но она и так это прекрасно знала.

Теперь она в ожидании сидела рядом с его постелью. И вспоминала, как много лет назад он сидел рядом с ней, пока она ждала свою маму.

— Они попытались выставить меня, — сказала Фиби спящему Дейву. — Но они не знали, с кем имеют дело. Я не уйду отсюда, пока ты не проснешься и не назовешь мое имя. Тогда я буду знать, что с тобой действительно все в порядке. Копы внизу сдают для тебя кровь — все по очереди. Уж очень много переливаний пришлось тебе сделать. Знаешь, Мэгги его видела. Боюсь, теперь тебе будет трудно от нее отбиться — уж очень многим ты ей обязан.

Фиби осторожно сжала его пальцы в своей ладони.

— Мы все ей очень обязаны. Мы выследим его, Дейв, обещаю тебе. Мы устроим на него охоту, как на бешеного пса. — Она перевела дыхание. — Но сейчас я хочу, чтобы ты проснулся. Проснулся и назвал мое имя.

Прошло еще полчаса, прежде чем его пальцы задрожали в ее руке. Наклонившись, она осторожно коснулась его лица.

— Дейв. Можешь открыть глаза? Это Фиби. Пожалуйста, открой глаза.

Когда его веки начали подергиваться, она подумала, что пора бы вызвать медсестру. Но затем решила повременить еще минутку.

— Дейв, ты слышишь меня? Это Фиби.

— Я знаю, — его голос звучал тихо и слабо. — Где я? Что случилось?

— Все хорошо, Дейв, — она провела рукой по его волосам. — Ты был ранен, но теперь все в порядке. Ты сейчас в больнице. Тебе здорово досталось, так что лучше лежи спокойно. Я позову медсестру.

— Подожди… шел дождь. По-моему, шел дождь.

— Да, была гроза.

— Что случилось?

— Он начинил взрывчаткой твою дверь. Он забрался в твой дом, Дейв. Мне так жаль.

— Дверь распахнулась, — стараясь сосредоточиться, он на мгновение прикрыл глаза. — Помню, как распахнулась дверь.

— Ты хороший сосед, Дейв. Ты как раз шел к Мэгги, чтобы помочь ей с сумками. Поэтому ты уцелел.

— Я видел его.

— Ты… что ты хочешь сказать?

— Я видел его, — он попытался сжать ее пальцы. — Как раз через дорогу. Дверь распахнулась, я остановился и в этот момент увидел его.

— Мэгги тоже видела его, чуть раньше. Так что теперь у нас есть описание его внешности. И мы обязательно…

— Я знаю его… Ты была права. Умная девочка. Всегда была умной девочкой.

— Дейв, Дейв, — она напрягла голос, стараясь удержать его внимание. — Он коп? Ты хочешь сказать, что он коп?

— Группа захвата… Он был в группе захвата. Уволен? Переведен? Не знаю… Не могу припомнить… Уолкер? Нет, Уолкен. Как-то сидел с ним в баре, пил пиво. Говорили о бейсболе… Уолкен. Да, Уолкен, — он повторил это, глядя Фиби в глаза. — Ступай.

Она бросилась к двери, позвала медсестру.

— Он пришел в себя, и у него начинаются боли. Вы, — она сделала знак двум полицейским, — ни на шаг не отходите от двери. Что бы там ни случилось — землетрясение, дождь из лягушек или второе пришествие, — вы не сдвинетесь с места, пока вас не сменят.

— Да, мэм.

— Дункан, — бог ты мой, как же здорово, когда есть на кого опереться! — готова поспорить, что твой «Порше» способен двигаться очень быстро.

— Не сомневайся.

— Тогда вперед. У меня есть имя, — сказав это, она устремилась к лифту.

28

Уолкен Джеральд Деннис. Перекинувшись парой слов с Гаррисоном, Фиби уже знала полное имя. Еще три минуты — и тот же Гаррисон достал для нее последний из известных адресов Уолкена.

— Там его нет, — заметила Фиби, выключая телефон. — Наверняка ему хватило ума перебраться в другое место. Но они все же отправят туда группу, чтобы убедиться наверняка. А мы пока съездим вот сюда, — она назвала Дункану новый адрес.

— Что это?

— Здесь живет Майкл Винс. Гаррисон сказал мне, что это бывший друг Уолкена. Я хочу сама поговорить с Винсом. Бог ты мой, — выдохнула она, когда Дункан на полной скорости свернул за угол. — Да уж, водить машину ты и правда умеешь.

— А еще я делаю замечательный мартини.

— Ладно, когда покончим с этим, можешь приготовить мне целый бочонок.

— Джин или водка? Рассмеявшись, она закрыла обеими руками лицо.

— На твой выбор. Дункан, когда мы приедем на место, ты сможешь меня немного подождать? И еще одна просьба: позвони, пожалуйста, моим и скажи, что Дейв пришел в себя. Хорошо?

— Конечно, я все скажу. И я подожду тебя. Слезы навернулись у нее на глаза.

— Мне о многом надо будет поговорить с тобой. Но это позже.

Винс жил в маленьком аккуратном домике, на южной окраине Саванны. Когда он открыл дверь, на лице его читалось явное раздражение. Но стоило ей представиться, как раздражение сменилось вежливым любопытством.

— В чем дело, лейтенант?

— Я хочу поговорить с вами о Джеральде Уолкене.

— Джерри? Я не видел его уже несколько лет. Он уехал в Монтану. А что случилось?

— Если позволите, я предпочла бы зайти на минутку.

— Конечно. Просто мы только что уложили ребенка — в очередной раз. Придется говорить потише. Такое чувство, что он слышит меня даже через несколько комнат.

— Сколько ему?

— Шесть месяцев. У него режутся зубки, так что нам с женой сейчас не до сна. Я работал с вами в паре кризисных ситуаций. Тот случай с Джонсоном — вот уж был настоящий ад.

— Это точно. Вы знаете, как связаться с Уолкеном?

— Нет. С тех пор как он уехал, я ничего о нем не знаю.

— Вы были друзьями. Так мне, во всяком случае, сказали.

— Да, мы дружили. По крайней мере, так мне казалось, — широко зевнув, Винс опустился на стул. — Простите. Присаживайтесь и вы. Джерри должен был стать свидетелем у меня на свадьбе, но он свалил за две недели до этого. Даже не сообщил мне, что увольняется. Уехал, а через пару дней прислал мне письмо — мол, отправляется на поиски своей души и тому подобный вздор. Это за две недели до моей свадьбы. Не знай я о том, что Джерри уволился, наверняка решил бы, что он здорово надрался.

Винс с трудом сдерживал зевоту. Было видно, что он регулярно не высыпается. Глядя на него, Фиби вспомнила, как ей самой приходилось укачивать по ночам плачущего ребенка.

— Он что, много пил?

— Да как сказать. Просто с нашей работой приходится иногда расслабляться.

— Что вы знаете о той замужней женщине, с которой он встречался?

— К чему все это? — встрепенулся Винс.

— Помните ситуацию с Джонсоном? Это Уолкен застрелил парнишку.

Винс резко выпрямился.

— Не может быть.

— Наверняка вы слышали о том, что произошло на кладбище Бонавентура. Так вот, это Уолкен приковал Роя к могиле, а затем убил его. А сегодня был ранен капитан Мак-Ви.

— Мак-Ви? Что случилось?

— В его доме была установлена бомба. На наше счастье, капитан не только выжил, но и узнал Уолкена. Поэтому, если вы знаете, как найти этого человека, скажите мне сейчас — пока он не успел совершить еще чего-нибудь.

— Я не знаю. Правда не знаю. Джерри? — Винс откинулся на спинку стула. — Капитан сказал, что это был Джерри?

— Да.

— Бог ты мой. В последние месяцы он был слегка не в себе. И я…

— Вы тревожились из-за Джерри? — спросила Фиби.

— Да, было дело. Но если честно, у меня было столько хлопот — вся эта свадебная кутерьма… И мы уже не общались так часто, как прежде. Но Джерри всегда был хорошим полицейским. Вне работы он мог вспылить, но это другое. В деле на него всегда можно было положиться.

— У него появилась женщина.

— Да, — вздохнул Винс. — Такое чувство, что, кроме нее, он и думать ни о чем не мог. Вбил себе в голову, что им нужно уехать на Запад. Собирался купить ранчо в Монтане. Я думал, они с этой женщиной так и сделали. Уехали отсюда в Монтану.

— Как ее звали?

— Он называл ее Гвен, или Гвиневра. Это все, что я знаю. Я даже боялся…

— Чего вы боялись?

— Послушайте, лейтенант, не нравится мне это. Джерри был копом, был моим другом.

— Капитан Мак-Ви провел в операционной больше трех часов.

— Ладно, — Винс поскреб подбородок. — Ладно, будь по-вашему. Понимаете, иногда он слетал с катушек — например, если не виделся с ней слишком долго или же успевал пропустить пару лишних кружек. Тут он начинал болтать всякий вздор.

— Например?

— Помню, он говорил, что самое простое в этой ситуации — пристрелить того парня… в смысле ее мужа. На самом деле он не собирался этого делать. Стоило ему прийти в себя, и он опять начинал рассуждать о том, что они подкопят немного денег, а затем купят себе это ранчо. Он даже название для него подобрал.

— «Камелот»?

— Ну да. Раз уж она Гвиневра. Джерри был просто без ума от нее. Должно быть, она его в конце концов отфутболила, и он совсем слетел с катушек.

— Да нет, не думаю, чтобы она его отфутболила. Были у него еще друзья, родные?

— Можно сказать, что он ладил со всеми в группе. Для него эти парни были как братья. Он так и говорил: братья по оружию.

Недаром во время инцидента с Джонсоном не был убит ни один полицейский.

— А как насчет родных?

— У него были — есть? — мать и отчим, но Джерри мало с ними общался. Вроде бы они уехали в Калифорнию, когда Джерри было лет двадцать, а он остался здесь. Он со всеми ладил, — повторил Винс, — но, кроме меня, у него практически не было друзей. Мне кажется, он немного переживал, когда я начал встречаться с Мэриджей. Моей женой. А потом он познакомился с этой женщиной, и все остальное перестало для него существовать.

Дослушав его, Фиби встала.

— Если он свяжется с вами или вы случайно его увидите, обязательно позвоните мне. Вам все ясно?

— Лейтенант, если он и вправду совершил все, о чем вы говорите, он явно не в себе. И я не собираюсь рисковать своей семьей. Как только я услышу что-нибудь о Джерри, сразу сообщу вам. Даю слово.

Оказавшись на улице, Фиби сразу потянулась за телефоном. Дункан был тут — стоял, прислонившись к машине, и смотрел на звезды, которые пытались пробиться сквозь редеющие облака.

Пристроившись рядом, Фиби обсудила ситуацию с командиром оперативной группы, после чего позвонила в больницу — узнать, как там Дейв. Последний звонок предназначался Сайксу — с ним она договорилась о встрече.

Наконец она убрала телефон и еще с минуту постояла просто так, задумчиво глядя на звездное небо.

— Ты на редкость терпеливый человек, Дункан.

— Большинство вещей стоит того, чтобы немножко подождать.

— В определенном — я бы даже сказала, извращенном — смысле так думает и Уолкен. Он долго выжидал своего момента. Парень, к которому мы приезжали, — его ближайший друг. Точнее, был им. По сути, других друзей у него и не было. Уолкен — одиночка. Он неплохо уживался с другими копами, любил иногда выпить, был весьма несдержан вне работы. Винс значил для него очень много. Тем не менее за прошедшие три года он ни разу ему не позвонил. Теперь у Уолкена нет друзей, и его это вполне устраивает. Нам нужно отыскать его — причем как можно скорее, — Фиби провела рукой по волосам. — Но я пока не знаю, что тут можно сделать. Вот почему я вынуждена ждать. Ждать и надеяться, что другие раскопают что-нибудь ценное.

— В детстве я очень любил играть в бейсбол.

— Прости? — взглянула она на него в некотором замешательстве.

— Я очень любил играть, и у меня это неплохо получалось. Но как бы я ни старался, я не мог провести игру в одиночку, так что мне всегда приходилось ждать, пока другие введут мяч в игру. Каждый из нас делает, что должен, Фиби.

— Дейва я люблю больше, чем любила родного отца, — она устало потерла глаза. — Отца я почти не помню — так, отдельные образы. Мне приходится вновь и вновь смотреть на его фотографию, чтобы не забыть, как он выглядит. И когда я думаю об отце, то представляю прежде всего Дейва.

— Все, детка, — Дункан сжал ее руку. — Пора домой.

— Больше я ничего не могу сделать. Во всяком случае, сегодня.

— Тебе нужно выспаться. А утром ты решишь, что делать дальше.

— Останешься со мной? — спросила она, забираясь в машину. — Ты обещал, что не уйдешь.

— Конечно, останусь.

Он ожидал, что ему опять постелют в комнате Стивена. Но каково же было его удивление, когда Фиби, заглянув предварительно к Карли, взяла его за руку и повела к себе в спальню.

Запирая за ним дверь, она предостерегающе прижала палец к губам:

— Постарайся вести себя как можно тише, когда будешь заниматься со мной сексом.

— Это ты обычно шумишь, — Дункан подтолкнул ее в сторону кровати. — Но если ты слишком забудешься, я заткну тебе кляпом рот.

— Попробуй лучше вот это, — встав на цыпочки, она прижалась губами к его рту. — Боже мой, — выдохнула она. — Боже ты мой. Как же я хочу тебя. Хочу тебя внутри, вокруг меня, подо мной и на мне. Хочу, чтобы ты обнял меня, окружил меня так, чтобы я уже не могла думать ни о чем другом.

Осторожно опустив Фиби на кровать, он убрал волосы у нее с лица. Она почувствовала его губы у себя на лбу, затем на щеках. А затем они коснулись ее губ.

Он чувствовал, как она понемногу расслабляется. Ее плечи слегка напряглись, затем обмякли. Его руки заскользили по ее бокам… и тут он наткнулся на пистолет.

— Вооружена и опасна.

— Черт. Совсем забыла, — отстегнув кобуру, она положила ее на столик.

— Наверняка ты убираешь его в более надежное место — чтобы Карли не достала.

— Ты прав. Я запираю его в специальный ящик и храню в шкафу, на верхней полке. Но поскольку дверь сегодня закрыта, на время сойдет и так.

— Чудесно. Тогда продолжим. По-моему, я был где-то здесь, — заметил он, прежде чем коснуться ее губ.

Раздевая друг друга, они говорили исключительно шепотом. А затем не говорили вовсе.

Он обнял ее, окружил лаской и жаром, движениями и прикосновениями. Ее руки и губы скользили по его коже, и она наконец обрела то, в чем так нуждалась.

Приятные ощущения понемногу обострялись, переходя в призывную боль, а боль снова сменялась нежным удовольствием. Она окончательно потеряла счет времени. Все, что вовне, утратило свое значение, и в этой отстраненности она забыла об ужасах пережитого дня.

Тела их сливались воедино, но ритм оставался легким и неспешным: за взлетом следовало падение, затем новый взлет.

Последнее погружение, и он окунул лицо в ее волосы, вдыхая их, как воздух.

Надо бы встать, подумала Фиби. Убрать оружие в ящик. Тогда она сможет наконец открыть дверь. Но до чего же приятно было лежать, соприкасаясь друг с другом телами, понемногу остывая от охватившего их жара.

Как же она обходилась без этого так долго? Без удивительного ощущения близости и удовольствия. Как она вообще обходилась без него? Не странно ли, что только сейчас ей удалось встретить человека, который подходит ей по всем параметрам? Именно подходит — физически, душевно и эмоционально.

Слишком сентиментально? Что ж, может, и так. Но без него она чувствовала бы себя куда более беспомощной. И эта поддержка для нее поистине неоценима, потому что лишь сейчас ей удалось понять, как же она устала — устала тащить в одиночестве весь этот груз.

— Знаешь, Дункан, с тобой я чувствую себя сильнее.

— Вот и чудесно.

— Это и в самом деле чудесно, — она провела рукой по его спине — вниз, затем опять вверх. — Возможно, у меня лишь минутная эйфория, но я чувствую себя так, будто в состоянии справиться со всем, что случилось. Все в итоге закончится хорошо, потому что иначе и быть не может.

Немного помолчав, он провел пальцем по ее плечу.

— Знаешь, я опять принял на работу Самоубийцу Джо.

— Вот оно что.

— Фин меня не поймет, ну да ладно. Парень будет работать лишь несколько часов в неделю. Он уже поутих и к тому же подлечился. — Дункан внимательно взглянул на нее. — Ты спасаешь людей, Фиби. Джо тоже обязан тебе жизнью. Многие ли могут похвастаться тем, что их задача — спасать человеческие жизни?

— Не знаю, хотела бы я спасти его. Уолкена. То, что я чувствую сейчас… для меня это впервые. Никогда прежде я не хотела убить человека. И стреляла я только в тире. Но окажись у меня на пути Уолкен, я выстрелила бы без промедления. И хотя я это знаю, все равно не чувствую за собой никакой вины.

— С какой стати тебе переживать?

— Потому что это противоречит тому, что я делаю. Много лет назад, когда Рубен сделал нас заложниками, я думала о том, как здорово было бы найти нож. Я хотела ранить его, может быть, даже убить — за то, что он запер нас в этом доме, за кровь на мамином лице, за ужас, который пережил тогда Картер. Это единственный случай, когда я чувствовала то же, что сейчас. И все же потом, когда все закончилось, я была рада, что Рубена не убили. Он сел в тюрьму, но он остался жив. Не знаю, буду ли я чувствовать то же самое, когда закончится и эта история.

— Я не дрался уже… ну, если не считать глупой стычки с двоюродным братом Джейка — то лет пятнадцать. Ни серьезных драк, ни легких потасовок. И все же, попадись мне сейчас Уолкен, я избил бы его до крови. Измочалил бы до потери сознания. А затем добавил бы еще. И, знаешь, не почувствовал бы при этом никаких угрызений совести.

Она внимательно взглянула на него, почувствовав, что за этим ровным и спокойным тоном таится ледяная решимость.

— Да уж, такой жестокости я от нас с тобой не ожидала.

— Просто жизнь сложилась так, что приходится быть жестоким. Если сумеешь поймать этого типа, подержи его на мушке до моего прихода. Я отделаю его так, что мало не покажется, а потом и ты сможешь пнуть его пару раз.

У Фиби невольно вырвался смешок:

— По идее, это совсем не то, что могло бы рассмешить меня или привести в норму. Тем не менее я и правда чувствую себя намного лучше. И первое, что я намерена сделать, — убрать пистолет в отведенное ему место.

Соскользнув с кровати, она взяла со столика свое оружие — и тут же замигала от яркого света. Это Дункан включил настольную лампу.

— Хотел взглянуть, — задумчиво пробормотал он. — Обнаженная женщина с пистолетом. Заводит дай бог. Еще немного, и я буду готов к очередному раунду.

Покачав головой, она направилась к шкафу.

— Еще пару часов назад я ни за что бы не поверила, что мой день закончится на такой ноте. Жизнь и в самом деле странная штука.

— Все ее взлеты и падения — что может быть лучше? Кстати говоря, когда все это закончится, почему бы тебе не отправиться со мной в маленькое путешествие?

Было так приятно и так естественно строить планы на будущее. С рассеянной улыбкой Фиби думала о том, как здорово было бы поехать в Рим или Париж, на Таити или в Белиз.

— Неплохая мысль. А куда ты намерен отправиться?

— В Диснейленд.

Пистолет со стуком упал в приготовленную коробку. Несколько мгновений она молча смотрела в пространство.

— Ты хочешь съездить в Диснейленд?

— Я только и мечтал об этом, когда был ребенком. Все там казалось таким счастливым — яркие краски, музыка, веселье. И эти мультяшные фигурки в человеческий рост. Но в то время мне так и не довелось там побывать. Правда, взрослым я съездил туда пару раз.

Фиби осторожно поставила ящик на полку.

— Тебе понравилось? Не пожалел, что съездил?

— Да нет, было здорово. Если ты возвращаешься оттуда с недовольной миной на лице, значит, ты безнадежен. Думаю, Карли должно там понравиться. Для семилетнего ребенка это лучшее место в мире. Во всяком случае, так мне казалось в ее возрасте.

Отойдя от шкафа, Фиби внимательно посмотрела на Дункана. Вот он сидит в постели, со всклокоченными волосами и мечтательной улыбкой на лице. И думает он не о Лос-Анджелесе или римских каникулах, а о волшебных горах и летающих слонах.

— Ты хочешь взять Карли в Диснейленд?

— Ты тоже можешь поехать с нами, — пожал он плечами. — Куплю тебе там мышиные уши.

Фиби знала, что все они были сейчас в опасности. Реальная угроза нависла над каждым из них — в том числе и над Дунканом. Но это не мешало ему думать о том, как он свозит ее маленькую девочку в Диснейленд.

Она села на кровать и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Дункан, — любовь всколыхнулась в ней теплой волной. — Дункан.

— Фиби.

— Как ты смотришь на то, чтобы жениться на мне?

— Как я… что? — растерянно произнес он.

Та же растерянность отразилась на его лице, но Фиби решительно продолжила:

— Ты — самый лучший мужчина в моей жизни. А это не так уж мало, поскольку у меня есть Картер и Дейв. С тобой мне радостно и в то же время спокойно. Ты умный и благородный — очень важное сочетание, ведь по отдельности эти качества могут раздражать. Я уже не говорю о твоей внутренней преданности, которая вызывает у меня самое искреннее восхищение.

— Ты забыла про секс.

— Ни на мгновение, — улыбнулась Фиби. — Никогда и ни с кем я не испытывала того, что я испытываю с тобой, и это тоже очень важный для меня фактор. Ты знаешь, что мою жизнь никак не назовешь простой. Ты — единственный, кому я доверяю настолько, что готова разделить с тобой эту ответственность. А еще я люблю тебя. Я очень люблю тебя, Дункан.

Подожди, — быстро добавила она, заметив, как заблестели его глаза. — Я хочу договорить. Мне нравится в тебе все, что я только что перечислила. Вот об этом я и хотела поговорить с тобой сегодня. Я не собиралась делать тебе предложения, но Диснейленд… он изменил мои планы.

— Диснейленд подтолкнул тебя к этому?

— Да. Думаю, да. Я понимаю, что мы знакомы не так уж много…

— Со Дня святого Патрика.

— Ты прав. Это быд День святого Патрика. И ты наверняка захочешь все обдумать, но…

— А где кольцо?

— Кольцо?

— Что же это за предложение без кольца? — поинтересовался Дункан. — Неужели ты его не купила?

Теперь уже она выглядела растерянной.

— Знаешь, я была слишком занята.

Дункан вздохнул, всем своим видом демонстрируя терпение и снисходительность.

— Не знаю, стоит ли всерьез относиться к такому предложению… Хотя на этот раз я могу сделать исключение, — наклонившись, он нежно поцеловал ее в губы. — Я собирался сделать тебе предложение в Диснейленде.

— Ты… правда?

— Я рассчитывал вскружить тебе голову на аттракционах, а затем уже делать предложение. И уж я-то не забыл бы про кольцо.

Рассмеявшись, она повалила его на подушку.

— Значит ли это «да»?

— Фиби, ты околдовала меня в тот момент, когда вошла в квартиру Самоубийцы Джо.

Она с улыбкой смотрела на него.

— Если уж на то пошло, то я могла оказаться замужней дамой с шестью детьми или лесбиянкой.

— Тогда я тосковал бы о тебе до конца жизни. Но мне повезло. Фиби, я запал на тебя с первой нашей встречи. И с этого момента я думал только о тебе.

Он осторожно заправил ей за ухо прядь волос.

— Я не возражаю против сложностей, да и ответственность — не такая уж плохая вещь, если распоряжаться ею правильно. Поэтому — да. Я принимаю твое предложение, пусть оно и без кольца.

Она прижалась щекой к его щеке.

— Я ведь еще даже не упомянула о сложностях. Во-первых, я должна жить в этом доме. Мне нельзя…

— Мне нравится твой дом. Какая же это сложность? Просто старинный дом с Джонс-стрит.

— Моя мать…

— Твоя мать — потрясающая женщина. Если бы у меня не заладилось с тобой, я бы непременно начал ухаживать за ней. Я нравлюсь Эсси, — он провел пальцем у нее по спине. — Я вообще нравлюсь женщинам.

Фиби бросила на него испытующий взгляд.

— Еще я хочу… ты должен заменить Карли отца.

— Так и будет. Расслабься, прошу тебя. Все это само собой разумеется, так что не стоит об этом и говорить.

— Я так счастлива, Дункан. Даже странно, что можно быть такой счастливой, когда вокруг столько неприятностей.

— С неприятностями мы справимся. Ты и я — мы оба умеем это делать.

— Почти рассвело, — заметила она, глядя в окно. — Начинается новый день, новые заботы.

— Поспи немного. Закрой глаза и поспи, пока ты так счастлива.

Проснулась она оттого, что солнце светило прямо в глаза, а в дверь колотила ее дочь. Какое счастье, что она заперла комнату на ключ!

Фиби толкнула Дункана и получила в ответ недовольное ворчание. Выпрыгнув из постели, она бросилась за халатом.

— Мама, почему дверь закрыта? Ты в порядке? Мама!

— Конечно, в порядке, — Фиби спешно одевалась. — Почему бы тебе не спуститься вниз? Я тоже сейчас приду.

— Твоя дверь заперта. Пойду скажу бабушке.

— Нет! — Только не это. — Не нужно никуда ходить. Подожди минутку.

Дункан, натягивая джинсы, лениво наблюдал за этой суетой. Сделав ему знак молчать, Фиби слегка приоткрыла дверь.

— Я спала, детка. Домой вернулась уже поздно. Иди вниз, я сейчас спущусь.

— Твоя дверь была заперта.

— Ты права. Давай…

— У дома стоит машина Дункана. Но его нет внизу. И в комнате Стива его тоже нет.

— Вот что. Почему бы тебе не сходить на кухню? Узнай, не хочет ли Ава испечь к завтраку вафли.

— Дункан у тебя? — Карли изо всех сил пыталась заглянуть в узенькую щелочку. — Он спал в твоей комнате?

Было ясно, что от Карли просто так не отделаться.

— Пусти-ка, — сказал Дункан и распахнул дверь. — Привет, Карли.

— Привет. Дверь была заперта, и я не могла попасть внутрь.

— Мы вчера поздно вернулись, — повторила Фиби.

— А почему ты спал в маминой комнате? — поинтересовалась Карли.

— Не слишком ли много вопросов с утра? Я ведь еще даже не выпил кофе.

— Мама говорит, что я могу задавать любые вопросы, — объяснила Карли. — Тебе приснился плохой сон, Дункан? Я тоже иногда сплю с мамой — когда мне снятся плохие сны.

— Именно так, — он решительно оттеснил Фиби в сторону. — Я тоже хочу спросить тебя кое о чем. Как ты отнесешься к тому, что мы с мамой поженимся?

— Потому что вы любите друг друга и хотите спать вместе?

— Точно.

— Ты будешь моим отчимом?

— Угадала.

— А мне купят на вашу свадьбу новое платье?

— Само собой.

Хитро посмотрев на него, Карли улыбнулась.

— Когда у моей подружки Ди появился отчим, она получила еще и маленького братика, Вильяма. Можно и мне такого?

— Не исключено, что это будет сестренка. Но мы можем назвать ее Вильямом.

Хихикнув, Карли покачала головой:

— Девочка не может быть Вильямом. А вот если мы заведем сначала щеночка и назовем его Вильямом, а потом…

— Ты слишком подгоняешь удачу, детка, — предупредила ее Фиби.

— Почему бы и нет? — Дункан наклонился так, что лицо его оказалось на одном уровне с Карли. — Если мне удастся уговорить твою маму, что я получу взамен?

Слегка покраснев, она не столько поцеловала, сколько клюнула его в щеку.

— И это за маленького братика и щеночка? Не слишком-то щедро.

Покраснев еще больше, Карли обхватила его за шею и с шумом чмокнула в другую щеку.

Ни разу, думала Фиби, глядя на эту парочку, ни разу не видела она Карли в объятиях Роя. Никогда ее девочка не улыбалась так своему отцу.

— Ну вот, уже лучше. А теперь я надену рубашку, чтобы не смутить твою бабушку и Аву, когда спущусь вниз. Скажи, мы сейчас придем.

— Ладно, — просияв ослепительной улыбкой, девочка устремилась к лестнице.

— Думаю, она не против нашей свадьбы. Посмотрим, что скажет Эсси… Что такое? — он с испугом уставился на Фиби, по щекам которой катились слезы. — Я что-то сделал не так?

На это она лишь покачала головой и крепко, очень крепко обняла его.

— Ты знаешь, — ей удалось наконец справиться с эмоциями, — мы неплохо уживались здесь вчетвером. Но с тобой все получается намного лучше.

— Так это от радости, — с облегчением сказал он, глядя на ее слезы.

— Ты прав. Это от радости.

— Ну и чудесно… Так как насчет щеночка?

29

Все складывалось на редкость удачно, и это касалось не только времени, но и места. Удача сопутствовала ему. А может, это была сама судьба. Это Анжела управляла им с небес.

Сегодня все закончится.

Жаль, чертовски жаль, что куски Мак-Ви не разлетелись по всей Барнард-стрит. И все эта сучка-соседка. Надо же ей было вмешаться в такой момент! Впрочем, этому ублюдку и так неплохо досталось, подумал он с некоторым удовлетворением.

Ему пришлось собрать всю силу воли, чтобы не проорать имя Мак-Ви, а затем не всадить в него несколько пуль — в него и в эту дуру-соседку, пока они лежали там, истекая кровью.

Это было бы здорово. И это было бы правильно. Но в итоге ему пришлось бы пожертвовать всем остальным. А этого он допустить не мог.

Жаль, конечно, что Мак-Ви не умер. Еще больше жаль, что так и не выпал шанс отправить на тот свет дружка Фиби — просто для ровного счета. А уж чего стоило отказаться от планов прикончить ее толстозадого братца прямо на пороге их дома. Вот это был бы взрыв!

Жалкие, никчемные трусы! Только и могут, что прятаться за женскими юбками. Не стоят они того, чтобы он тратил наних время и силы.

Наверняка полиция уже ищет его. Пусть себе ищут. Пара часов — и им удастся откопать его адрес. Но к этому времени он уже будет там, где и планировал быть.

Прежде чем с ним будет покончено, все до единого узнают о том, что Фиби Макнамара убила ангела… Вот тогда и настанет конец.

— Он ушел со службы, после чего выехал из своей квартиры. Договор о найме должен был закончиться лишь через два месяца, так что он оставил чек, чтобы покрыть расходы. — Сидя у постели Дейва, Фиби излагала известные ей факты. — В то время у него было две кредитных карты. За прошедшие три года этот парень никак не проявил себя. Он ни разу не позвонил своему другу, ни разу не связался с командиром группы. Три года назад на счету у него было в общей сложности шесть тысяч долларов. Он забрал их в тот же день, когда уволился из полиции. Еще на его имя был зарегистрирован пикап. Машину он продал Деррику Минзу, жившему с ним по соседству. Продал за восемь тысяч долларов. Кроме того, на имя Уолкена были зарегистрированы девятимиллиметровый «смит-и-вессон» и полуавтоматический «ремингтон». По словам его друга, у Уолкена имелось также охотничье ружье, а еще револьвер двадцать второго калибра, принадлежавший некогда его отцу.

— Парню нравится оружие.

— Вы правы. Уолкен — опытный снайпер, а во время службы в армии он научился работать со взрывчаткой. Вдобавок до перехода в группу захвата он проходил обучение у наших саперов. Совершенно очевидно, что живет он в Саванне или ее окрестностях, однако никому, кроме тебя, он ни разу не попадался на глаза.

Она устало покачала головой.

— Просто не знаю, что мне делать. Моя задача — вести переговоры, а не разыскивать преступника.

— Загадка есть загадка, Фиби. Тебе нужно собрать детали головоломки.

— Некоторые у меня уже есть. Уолкен винит меня в смерти Анжелы Брентайн — возможно, потому, что больше ему некого винить. В тот день он был в группе захвата, Дейв. Они окружили банк и ждали, пока им дадут команду действовать. Мы не знали имен заложников, не знали, кто конкретно ранен. Все эти часы Уолкен ждал у банка и не знал, что Анжела там, внутри. Что ей осталось жить всего ничего.

— Не справился с ситуацией, — кивнул Дейв. — Ланселот не смог спасти Гвиневру.

— Вот с этим-то он и не может смириться. Он был там и ничего не сделал. Ждал, пока она истекала кровью. Это я заставила их ждать. Я уговаривала грабителей сдаться, и они в конце концов вышли — с поднятыми руками. Они остались жить, а Анжела умерла. И все из-за тех решений, которые принимала я одна. Вот во что он верит — во что он заставил себя поверить. Одного я не могу понять: как эта информация позволит нам найти его?

— А почему он похитил Роя?

«Думай, — сказала себе Фиби. — Пытайся понять ход мыслей Уолкена».

— Рой имел ко мне непосредственное отношение — мы были женаты, у нас общий ребенок. Муж — это символ. Но добраться до Брентайна было куда труднее, чем до Роя. Вдобавок Рой — это часть моей жизни. Уолкен хочет разрушить мою жизнь, так же как я разрушила его.

— Значит, дело не только в женщине, — Дейв потянулся за стаканом воды, который тут же подала ему Фиби. — Спасибо. Дело не только в женщине, — повторил он. — Был разрушен его собственный имидж. Он не справился со своей задачей. Следовал приказам, вместо того чтобы сделать все самостоятельно.

— Но на этот раз он сам диктует правила игры и намерен довести эту игру до конца, — заметила Фиби. — Сначала Рой, затем ты. Я стала полицейским только благодаря тебе. Значит, и у банка в тот день я оказалась благодаря тебе. Хочешь, позову медсестру? — предложила Фиби, увидев, что лицо Дейва исказилось от боли. — Тебе нужно отдохнуть…

— Нет-нет, продолжай. Мне легче, когда я думаю. Если ты позовешь медсестру, она явится сюда с иглой и выпустит из меня еще немного крови. Больница все равно что логово вампиров. Сколько бы они ни забрали у тебя крови, им все мало.

Фиби расправила простыни и поудобнее положила подушку, сожалея в то же время, что не может ничем помочь ему.

— Идем дальше. Мертвые животные. Они нужны, чтобы осквернить мое жилище, подорвать мою уверенность в собственной безопасности. Змея, кролик, крыса. Скорее всего, он живет где-то за городом. Только там можно застрелить кролика, не опасаясь, что тебя заметят. За городом безопаснее. Никто не обратит на тебя внимания, если сам ты не будешь высовываться, — размышляла она. — Итак, домик за городом, бунгало. В этом случае ему не обойтись без машины. Наши до сих пор выясняют, как он попал в Хилтон-Хед.

Она взглянула в окно. Город растет. Дороги соединяют его с пригородами, а дальше тянутся болота и леса. Ленточки мостов связывают материк с островами.

При желании здесь легко можно спрятаться от посторонних глаз.

— У каждого копа в городе и на островах есть его фотография. Он должен это понимать. Он знает, что ты выжил, что перед этим ты видел его. И он не может не понимать, что теперь мы его ищем. По сути, у него два выхода: бросить все и бежать или завершить начатое. Но бежать — это не для него.

— Ты должна встретить его во всеоружии.

— Ты прав, — кивнула она. — Кстати, я так и не спросила, как ты чувствовал себя этим утром.

— Был рад, что остался в живых.

— Мои домашние рвались тебя повидать. Пришлось сказать, что к тебе пока не пускают. Тогда мама с Авой распорядились, чтобы я привезла тебя к нам — разумеется, после выписки из больницы. Они надеются побаловать тебя, пока ты будешь выздоравливать.

— Могу ли я рассчитывать на персиковый пирог?

— Само собой. Когда ты собираешься пригласить Аву на свидание?

— Прости?

— Когда вы оба перестанете бросать друг на друга тоскующие взгляды? Вы взрослые, разведенные люди. Не думаю, что сегодня ночью ей удалось хотя бы на минутку сомкнуть глаза.

— Что ж…

— Даже не знаю, сколько раз за утро она спрашивала меня о тебе. Ты даже не представляешь, сколько сил мне пришлось потратить на то, чтобы убедить ее остаться пока дома.

— Ава — мой друг. Она всегда была моим другом.

— Дейв, моя мама — твой друг, — в голосе Фиби послышались нотки раздражения. — Неужели ты хочешь сказать мне, что испытываешь к Аве те же чувства, что и к моей маме?

— Не думаю, что…

— Чего ты хочешь? — Она вплотную подошла к его кровати. — Ты знаешь, я неплохо разбираюсь в людях. И если уж ты так застенчив, я скажу это за тебя. Ты хочешь пригласить Аву на чудесное, романтическое свидание. И ты сделаешь это, как только встанешь на ноги.

Он снова поморщился, но на этот раз не от боли.

— Вообще-то я думал об этом — когда возвращался вчера домой. Вот только время для таких свиданий не самое удачное.

— Время редко бывает удачным, — улыбнувшись, она провела рукой по его волосам. — Я попросила Дункана жениться на мне. Он сказал «да».

Было видно, что для Дейва это стало полной неожиданностью.

— Да уж, с тобой не соскучишься. Признаюсь, я удивлен.

— Я и сама удивлена. Но я люблю его так, как не любила еще никого. Такое чувство, будто все эти годы я ждала именно его. И теперь для меня начинается совсем новая жизнь.

— Я рад за тебя, — он сжал ее руку. — Очень рад.

— Дейв, ты ведь тоже ждал — причем очень долго. Пригласи Аву на ужин, и вы тоже сможете начать все сначала.

Как только Фиби вышла из палаты, навстречу ей шагнула Лиз.

— Спасибо, что дала мне возможность поговорить с ним наедине.

— Не за что. Как у него дела?

— Неплохо. Во всяком случае, мои нервы несколько подуспокоились. Лиз, я очень признательна тебе, что ты согласилась поработать со мной в паре.

— Не стоит благодарности. Этот Уолкен пытался убить одного из наших. Нет такого полицейского, который бы не жаждал отыскать его. Теперь ему не удастся бежать.

— Да он и не собирается, — Фиби первой шагнула под палящее солнце. — После грозы стало только хуже — мало того что пекло, еще и влажно.

— Лето в Саванне. Или смирись, или беги отсюда прочь. Давай я поведу, — предложила Лиз, услышав, что у Фиби зазвонил телефон. — А ты пока поговори.

— Должно быть, это он, — Фиби развернула телефон так, чтобы Лиз был виден дисплей. — Фиби Макнамара.

— Как там Дейв?

— В порядке, спасибо. Тут ты промахнулся.

— Ошибаешься. Просто в этот раз удача была не на моей стороне. Должно быть, вы сейчас ищете меня.

— Похоже, Джерри, тебя это не слишком тревожит.

— Ничуть. Вам все равно не найти меня до тех пор, пока я сам этого не захочу. Ты носишь бронежилет, Фиби?

Она тут же подтолкнула Лиз к машине — чтобы та укрылась за ней.

— Слишком жарко для жилета, Джерри.

— Пожалуй, я мог бы попасть в затылок тебе и той брюнетке. Впрочем, у меня другие планы. Ладно, поговорим позже.

— Он был здесь, — сказала Фиби. — Наблюдал за тем, как мы входили в больницу или выходили из нее. Но сейчас его здесь, скорее всего, уже нет. — Она взглянула на собственную руку и увидела в ней пистолет. — В затылок. Когда входили. Значит, он уже ушел.

Сердце ее громко заколотилось, когда телефон зазвонил снова.

, — Это Сайкc, — сказала она Лиз. — Что вы нашли? — поинтересовалась она у него.

— Аэропорт Баджет, арендовал «Тойоту» в прошлый четверг. В субботу после обеда машина была оставлена в Хилтон-Хед. У меня в руках копия водительского удостоверения. Это Уолкен. Волосы чуть темнее, очки, но это он. Согласно удостоверению, живет в Монтане, однако чек был выписан на местный адрес. Остров Тайби.

— То, что нужно. Изложи ситуацию Гаррисону. Пусть группа захвата отправляется на место. Мы с Лиз вскоре присоединимся к ним. — Фиби забралась в машину. — Точный адрес?

Ма Би туманно улыбнулась, прижав телефон к правому уху.

— Значит ли это, что у меня наконец появятся белые внуки?

— Чисто технически ты можешь начать с внучки, которой уже семь. Об остальных подумаем чуть позже. Не хочешь помочь мне в ювелирном?

— Обожаю блестящие вещички. Пожалуй, я и в самом деле помогу тебе с покупкой.

— Давай сегодня? У меня тут запланирована пара дел, а потом я заеду за тобой, и мы отправимся…

— У меня что, нет своей машины? Я вполне могу добраться в магазин сама. А куда мы, собственно, идем?

— Я подумал, что если уж не найду кольцо у Марка Ди, то в другом месте я не найду его и подавно.

— Марк Ди? — протянула она. — У него дорогие штучки.

— Я могу себе это позволить. Я уже позвонил Марку, и он обещал лично встретить нас, чтобы показать все самое лучшее.

— Вот это да! — хохотнула Ма Би.

— Еще я хотел бы купить что-нибудь для Карли. Знаешь, какую-нибудь вещичку, которая подошла бы девочке ее возраста, но которую она могла бы носить еще несколько лет. И тут мне тоже понадобится твоя помощь.

— Из тебя получится замечательный отец. Так во сколько мы встречаемся?

— Я хотел подъехать туда к полудню. Справимся с делами, а потом сходим пообедаем.

— Ладно, приеду к полудню. Захвати с собой побольше денег, парень. Я охотно потрачу их за тебя.

Повесив трубку, Ма Би довольно потерла руки. Времени было вполне достаточно для того, чтобы не только собраться в магазин за кольцом, но и поделиться с другими этой замечательной новостью.

Когда Фиби прибыла на остров, группа захвата была уже на месте. «Удачное расположение, — подумала она, окидывая взглядом окрестности. — Старый, даже обветшалый дом. И расположен к тому же в стороне от пляжа».

— Здесь нет ни машины, ни скутера, ни велосипеда, — заметил Гаррисон.

— Нет и самого Уолкена. А теперь у него к тому же нет места, куда бы он мог вернуться.

Пока полицейские проверяли дом, Фиби терпеливо стояла в стороне.

— Все чисто, — объявил наконец Гаррисон.

Судя по всему, Уолкен арендовал дом уже с мебелью. Все здесь было стареньким и дешевым, однако вполне пригодным к использованию. Внутри царили чистота и порядок. Ни мусора, ни разбросанных вещей. Кровать была заправлена с солдатской тщательностью. На столике Фиби увидела фотографию Анжелы Брентайн. Возле нее стояла одна-единственная роза.

Солдат и романтик — видимо, так воспринимает себя сам Уолкен.

— Вторая комната закрыта, — объявил Гаррисон. — Сейчас ребята проверят, нет ли здесь каких-нибудь сюрпризов.

— Я бы сказала, спартанская обстановка. Военная аккуратность. Нужно будет поговорить с хозяином дома — и с соседями, если они есть. — Фиби подошла к шкафу. — Вся одежда здесь, в полном порядке.

— В ванной мы нашли зубную щетку, крем для бритья, еще кое-какие мелочи, — заметил Гаррисон, — Судя по всему, бежать он не намерен.

— Нет, — Фиби услышала треск — это ломали вторую дверь. — Но это не значит, что он хочет вернуться.

— Лейтенант, — окликнул ее один из полицейских. — Думаю, вам стоит на это взглянуть.

Она шагнула в комнату и почувствовала, как внутри у нее все заледенело. Фотографии. Целая стена ее фотографий. Вот она стоит перед домом, разговаривает с миссис Тиффани, гуляет с Карли в парке, о чем-то болтает с матерью на веранде.

Вот вся их семья — должно быть, в День святого Патрика. Она сама в объятиях Дункана — в тот вечер, когда они ужинали у него на яхте. А вот она на скамье в парке, сначала одна, затем с Марвеллой. Везде она, только она — за едой, в машине, на прогулке.

От этого зрелища Фиби невольно содрогнулась.

Оглянувшись, она заметила еще один портрет. На противоположной стене висела большая фотография Анжелы. На столике внизу были расставлены свечи. Здесь же красовался роскошный букет роз.

Фиби окинула взглядом стол, скамью и полки. Везде был идеальный порядок. Рядом с ноутбуком стоял сканер. На соседней полке располагались химические препараты, провода, различные механизмы и инструменты. Здесь же Фиби увидела ружья.

— Пистолеты он забрал с собой.

— Тут у него несколько париков, очки, фальшивые бороды, всевозможный грим, — заметила Лиз. — Никаких записей. Может, вот здесь? — она кивнула в сторону ноутбука.

— Почему он оставил это? Почему не взял с собой то, что так важно для него? — разговаривая, Фиби старалась не смотреть на стену с фотографиями. — Он знает, что у нас есть имя и фотография, так что кто-нибудь обязательно наведет нас на это место.

— До последнего разговора с тобой он не мог знать наверняка, что мы его опознали, — возразила Лиз.

— Он все время был на шаг впереди нас. Почему же вдруг он отстал? Бросил здесь дорогое оборудование, а ведь ему ничего не стоило унести это с собой.

Она перевернула фотокамеру и увидела внизу изображение маленькой розы. Камера Анжелы.

— Должно быть, он собирался вернуться за вещами, — заметила Лиз.

Фиби осторожно положила камеру на место.

— Не думаю. Вряд ли нам удалось опередить его. Скорее всего, наш приезд сюда полностью совпадает с его планами. Мы здесь, потому что этого хотел он. Но где же тогда он сам?

Фиби подошла еще к одной стене, сплошь покрытой фотографиями Саванны. Банки, рестораны, музеи, магазины. Вид снаружи и изнутри.

— Он ничего не делает просто так. Каждое его действие предполагает какую-то цель. Зачем же ему понадобились эти фотографии?

— И куда делись другие? — поинтересовалась Лиз. — Здесь явно не хватает некоторых снимков.

— Если он забрал их с собой, значит, они ему нужны. Каждая такая фотография таит в себе определенную цель. Это не просто места, но потенциальные мишени. Если не ошибаюсь, это цифровые фотографии, так ведь?

Фиби повернулась к ноутбуку.

— Нужно просмотреть все папки и найти снимки, которые он забрал с собой. — В душе у нее все сжалось от неприятных предчувствий. — Мне кажется, он дал себе зеленый свет. Сегодня. Все должно произойти сегодня.

Взглянув на часы, она невольно вздрогнула. Без пяти одиннадцать.

— Ровно в полдень. Это случится в полдень. У нас всего лишь час, чтобы найти его.

Пока Джейк, инженеры и архитектор осматривали здание, Дункан нетерпеливо побрякивал мелочью в карманах.

— Фин, нам нужно отложить это на более позднее время.

— Ты же сам назначил встречу, договорился об инспекции.

— Все так. Но это было раньше.

— Если ты думаешь, что Ма не сможет развлечь себя в ювелирном до того, как ты туда подъедешь, ты здорово ошибаешься..

Дункан вытащил руку из кармана и взглянул на часы. Десять минут двенадцатого.

— Пожалуй, мне стоит позвонить ей. Договориться на половину первого.

— Скорее всего, она уже в пути. Тем более что ей еще нужно заехать за Лу.

Встретив растерянный взгляд Дункана, Фин довольно ухмыльнулся.

— Неужели ты думаешь, что Ма не раструбила о твоей помолвке в ту же минуту, как только ты сообщил ей об этом? Похоже, парень, ты совсем утратил способность соображать. С другой стороны, чего ожидать от человека, который собрался покупать обручальное кольцо.

— Насколько я помню, ты и сам прошел через это.

— Точно, — Фин дружески хлопнул Дункана по спине. — Займись-ка делами, парень. Даже если ты опоздаешь, Ма и Лу без труда скоротают время в обществе друг друга. Лу заявила, что выделила для этой встречи целый час, а если потребуется, она без труда превратит его в два. Так что помоги тебе боже, парень.

Фиби нервно расхаживала возле компьютерной лаборатории. На шаг впереди, думала она. Он все еще на шаг впереди.

— Это место должно ассоциироваться у него с Анжелой. Именно с ней, а не со мной, поскольку все это носит очень личный характер.

Ее близкие в безопасности, напомнила она себе. В доме и под охраной. Она звонила туда каких-нибудь двадцать минут назад. Разговаривала с Карли, с мамой и даже с полицейскими.

— В банке, где была убита Анжела, усилили охрану. Если он туда сунется, его сразу же схватят.

Взглянув на Лиз, Фиби согласно кивнула:

— Он тоже должен это понимать. Хотя, будь его целью именно банк, вряд ли бы он отказался от своих планов. По его мнению, он вполне способен нанести удар до того, как мы окажемся на месте. Но банк — это слишком очевидно. На мой взгляд, он выбрал что-то другое. Ресторан, где они встречались, гостиница или, может быть, парк. С его стороны это должно стать громким заявлением, Лиз.

Меряя шагами коридор, Фиби пыталась собрать воедино части головоломки.

— Подорвать человека на кладбище — это заявление. Проделать то же самое с капитаном полиции в паре кварталов от полицейского участка — тоже заявление.

— Причем весьма громкое. А теперь он хочет сделать что-то, что затмит все его прошлые поступки, — подхватила ее мысль Лиз. — Так что же это за место?

— Мэрия, суд, полицейский участок?

— Все под охраной. Впрочем, вряд ли он туда пойдет — эти места никак не связаны с Анжелой.

— Ты права. Конечно, ты права. К Брентайну он тоже не пойдет. Какое ему дело до человека, которого Анжела собиралась бросить?

— В любом случае мы выставили охрану у его дома.

— Сколько еще они будут искать эти файлы? Хоть он и удалил их, они все равно должны были где-то сохраниться. По крайней мере, так нам объясняли. До полудня осталось каких-нибудь двадцать минут.

Без десяти двенадцать Ма Би и Лу, в предвкушении приятного времяпрепровождения, вошли в магазин Марка Ди. Для такого случая Ма надела свои лучшие туфли и нарядное фиолетовое платье. Завершающим аккордом в ее сборах стали дорогая помада и любимые французские духи.

— Я бы и сама с этим прекрасно справилась.

Лу в ответ лишь презрительно фыркнула:

— Чтобы я пропустила такой случай? Ты и раньше ходила сюда со своими сыновьями, а для меня это первая возможность поучаствовать в выборе обручального кольца. Ну, как тебе это место? — она слегка подтолкнула Ма локтем. — Все так торжественно и чинно.

— Ну да, это чтобы содрать с нас побольше.

— Само собой. Но только вспомни эту серебристо-черную коробочку от Марка Ди. Даже она, на мой взгляд, представляет собой нечто особенное. А уж когда Финеас подарил мне на прошлое Рождество этот чудесный браслет, я визжала, как девчонка. В благодарность я устроила ему поистине незабываемую ночь.

На этот раз фыркнула Ма Би:

— Однако новый внук у меня так и не появился.

— Мы подумываем об этом.

— Думайте быстрее. Мне уже, слава богу, и так немало лет. — Она взглянула на трио хрустальных люстр. — Но ты права, здесь действительно здорово. Осмотримся немного, пока Дункан не подъехал.

Арни Микс изнемогал от скуки. По его мнению, он был всего лишь почетным привратником, в обязанности которого входило наблюдать за туристами и богатыми жителями Саванны. Туристы были настоящей головной болью, поскольку приходили главным образом, чтобы поглазеть. А богатые — в основном богатые сучки — высокомерно посматривали на него сверху вниз.

Его старик мог бы положить этому конец. Всякий раз, когда Арни размышлял об этом, в нем вскипало возмущение. Отец вполне мог бы нажать на нужные кнопки, подмазать кое-кого — и Арни снова вернулся бы на работу. Пока же приходилось подпирать здесь стены в ожидании случайных воришек.

Но за прошедшие недели ему лишь дважды удалось показать себя в деле — и то это были лишь мелкие инциденты.

Арни мечтал о том, чтобы какой-нибудь ублюдок решился ограбить магазин. Уж он бы расправился с мерзавцем! Отделал бы как следует, а затем сдал полиции. Вот это был бы геройский поступок!

Тогда бы уж его точно вернули на прежнюю работу.

В магазин вошли две темнокожие женщины. Арни презрительно скривил губы: вряд ли эта пожилая дама в состоянии позволить себе вещички, выставленные у Марка Ди. Ее молодая спутница выглядела очень даже ничего — если, конечно, вам нравился тип Холли Берри. Пожалуй, у этой могла бы заваляться в сумочке платиновая карта.

Должно быть, и эти зашли чисто из любопытства, решил Арни, наблюдая за женщинами. Он уже успел понять, что просто поглазеть сюда приходит почти половина посетителей.

Он еще раз окинул взглядом магазин.

Сейчас здесь находилось около дюжины человек. Они разгуливали у витрин, а трое продавцов, чей заработок — благодаря комиссионным — значительно превосходил заработок Арни, время от времени доставали из-под стекла те или иные украшения.

В магазине была установлена новейшая сигнализация. Вдобавок повсюду находились камеры видеонаблюдения. Были они и в одной из задних комнат, где сидел сейчас хозяин магазина. По слухам, он ждал там кого-то из богатых клиентов.

Таких клиентов сразу провожали в заднюю часть магазина — чтобы другие не видели, как они рассматривают побрякушки. Впрочем, некоторым нравилось, когда на них смотрят, — такие садились прямо в зале, у специального столика в углу.

Пэтси, миловидная блондинка, как-то хвасталась, что у них покупала драгоценности сама Джулия Роберте и что иногда сюда заходит Том Хэнке.

Пожалуй, ему стоит приударить за Пэтси, размышлял Арни. Его брак уже давно существует только на бумаге, да и на Мейлин рассчитывать больше не приходится. И все из-за этой сучки Макнамары.

Пришла пора подыскать себе новую пассию. По тем взглядам, которые бросала на него Пэтси, и по призывному вилянию ее попки Арни знал, что его ухаживания будут приняты благосклонно. Стоит затащить ее как-нибудь в постель — посмотреть, на что она способна.

На двери вновь звякнул колокольчик. Взглянув туда, Арни увидел мужчину в коричневой форме. «Разносчик, черт бы его побрал», — подумал он.

И шагнул к двери.

Услышав звонок, Лу вытащила телефон. При взгляде на дисплей на лице ее появилась довольная улыбка:

— Привет, герой-любовник.

— Привет, красотка. Вы уже на месте?

— Пускаем слюнки при виде огромного количества колечек. Сам-то ты где?

— Немного задерживаюсь. Тут ко мне прицепился один кровосос, и я никак не могу от него отделаться. Заявляет, что тоже поедет со мной.

— Это, случаем, не тот кровосос, в котором шесть футов роста? С такими красивыми карими глазами?

— Он самый. Нам нужно еще минут пятнадцать, чтобы добраться до магазина.

— Можешь не спешить. И скажи кареглазому парню, что я уже присмотрела себе рубиновые сережки — они обойдутся ему в приличную сумму. Еще минут пятнадцать-двадцать, и я найду себе что-нибудь новенькое — в дополнение к сережкам.

— Ну и чудесно. Почему только я должен тратить сегодня деньги?

Время близилось к полудню, когда Фиби удалось наконец взглянуть на фотографии. Пристроившись за плечом одного из полицейских, она жадно разглядывала экран.

— Некоторые из снимков висели на стене. А вот других там не было. Например, вот этого мотеля.

— Это где-то на окраине, — заметил полицейский. — Вот фотографии фасада, вестибюля и одной из комнат.

— Должно быть, они снимали эту комнату, когда нельзя было встречаться у него в доме. А вот ресторан. Мне знакомо это место — такое приятное заведение в итальянском стиле. Это тоже ближе к окраине. Они старались встречаться там, где почти не было шансов наткнуться на кого-то из знакомых. Не похоже, однако, чтобы эти места значили для него слишком много. Наверняка он захочет избрать себе другую цель. Постой-ка…

Она внимательно всмотрелась в фотографии.

— Это же магазин. Магазин Марка Ди.

— Снято внутри и снаружи, фасад и тыльная сторона. Мне казалось, там запрещено снимать внутренние помещения.

— Конечно, запрещено. Из соображений безопасности. Вот снимки задней двери. Вот передняя дверь — причем с двух сторон. — Фиби почувствовала, как внутри у нее все сжалось. — Лиз, проверь по спискам, какие украшения были у Анжелы в день ее гибели. Еще мне понадобятся выписки со счета Уолкена — на протяжении месяцев трех до смерти Анжелы. Хорошая работа, — сказала она полицейским. — Пора переходить к делу.

Уже выбегая из участка, она бросила взгляд на часы. Без шести минут двенадцать. А вдруг им удастся успеть вовремя?

— Эй, парень, когда вы только запомните, что посылки доставляют по утрам — до прихода покупателей?

— Я просто выполняю указания, — он вкатил в магазин тележку из трех отделений, после чего повернулся к Арни. — Вот и ты будешь выполнять мои, если не хочешь получить пулю в живот. Запри дверь, осел, — приказал он. — У меня в руке «смит-и-вес-сон», и смотрит он тебе прямо в живот. Одно неверное движение, и я прострелю тебя насквозь.

— Какого дьявола… кажется, я знаю тебя.

— Ясное дело. Я ведь тоже был копом. Ладно, хватит рассусоливать, — он с размаху ударил Арни пистолетом по лицу, и тот упал на пол.

В следующий момент в руках нападавшего были уже два пистолета — свой и Арни. Он довольно улыбнулся, когда какой-то расторопный служащий нажал на кнопку сигнализации. В ту же секунду завыла сирена, а все двери в магазин оказались заблокированы. Все шло по плану.

— Все на пол. Живо! — Он выпустил очередь в потолок, разбив хрустальную люстру. Люди с воплями падали на пол или пытались укрыться за прилавками. — Все, кроме тебя, милашка.

Он махнул пистолетом в сторону Пэтси.

— Живо сюда.

— Нет, пожалуйста…

— Живей, или умрешь там, где стоишь.

Из глаз Пэтси заструились слезы, и все же она смогла подойти к нему. Сжав ее шею одной рукой, он тут же приставил к ее виску пистолет:

— Хочешь жить?

— Да. Боже мой, боже…

— Кроме вас, есть еще кто-нибудь в магазине? Попробуешь солгать мне, убью.

— Я… мистер Ди, — прорыдала Пэтси. — Он там, у себя в кабинете.

— Там ведь тоже есть камеры наблюдения? Значит, он видит нас сейчас. Позови-ка его, милашка. И если через десять секунд его не будет здесь…

— Остановитесь, — Марк с поднятыми руками вышел из своего кабинета. Это был худощавый мужчина шестидесяти лет, с вьющейся копной седых волос и ровной щеточкой усов. — Не нужно никого убивать.

— Пока это зависит только от тебя. Ну-ка, надень наручники на этого парня.

— Он ранен.

— Он умрет, если ты не выполнишь мой приказ. Остальные пусть вывернут карманы — все по очереди. Начнем с тебя, — он подтолкнул мужчину в гавайской рубашке и выцветших шортах. — Все из карманов, живо. Увижу, что кто-то тянется к телефону, — пущу в ход пистолет. Как тебя зовут, милашка?

— Пэтси. Это Пэтси.

— Чудесно. Решите ослушаться, и я выбью нашей Пэтси мозги. А теперь карманы, живо.

— Ему нужна помощь, — сказал Марк, стоя на коленях возле Арни. — Давайте я открою витрины. Вы заберете все, что хотите. Слышите, сюда уже едет полиция.

— Да, очень вовремя, — он уже и сам мог слышать полицейские сирены. Быстрее, чем он думал, но это было даже кстати. — Отключи сигнализацию, Марк, но не вздумай разблокировать двери. Понял меня? В противном случае мозги Пэтси разлетятся по твоему сияющему полу. Теперь ты, — он снова ткнул в ближайшего мужчину. — Вставай. Откати тележку в северо-восточный угол.

— Я… я не знаю, какой из них северо-восточный.

— Тот, что сзади, недоумок. Живей! Ты и ты. Тащите туда же это никчемное тело. — Отступив на пару шагов, он толкнул Пэтси на колени. — Возьми пару сумок, детка, и собери туда весь хлам, который они вывалили из своих карманов. А теперь поставь сумки на прилавок. Все на пол, лицом вниз. Нет-нет, Марк, только не ты. Северо-восточный угол. Пэтси, я наблюдаю за тобой. Веди себя хорошо. Возьми телефон, Марк, — он кивнул на аппарат, стоявший на столе. — Звони девять-один-один. Скажешь им то, что я тебе продиктую, — ни больше ни меньше. Понял?

— Да.

— Хорошо. — Уолкен заткнул за пояс пистолет Арни, затем открыл верхний ящик тележки. — Загляни сюда, Марк. Видишь, что там?

— Да, — ответил тот, мгновенно бледнея.

— Чудесно. А теперь звони.

30

Фиби была в паре минут от ювелирного магазина, когда прозвучал сигнал тревоги. Стоя неподалеку, она наблюдала за тем, как команда захвата выходит на заданные позиции. В этот момент ей и передали звонок, поступивший но номеру девять-один-один.

«Это Марк Ди, у меня срочное сообщение. Ко мне в магазин ворвался вооруженный мужчина, который захватил в заложники меня и еще шестнадцать человек. При себе у него пистолеты и взрывчатка. Если по истечении пяти минут с окончания этого звонка ему не позвонит лейтенант Фиби Макнамара, он убьет одного заложника. Каждая последующая просроченная минута повлечет за собой смерть еще одного человека. Если с ним попытается связаться кто-то другой, он убьет заложника. Если полиция предпримет попытку проникнуть в здание, он взорвет бомбу. Итак, у лейтенанта Макнамары остается ровно пять минут».

Фиби потянулась за сотовым.

— Продиктуйте мне номер магазина.

— Мы уже практически все подготовили, — сказал ей Гаррисон.

— Не нужно, чтобы он об этом знал. Чем меньше он будет представлять себе степень нашей осведомленности, тем легче будет ввести его в заблуждение.

Она набрала продиктованный номер, перевела дыхание и нажала кнопку вызова.

— Надеюсь, это Фиби.

Ответил после первого звонка, подумала она. И тут же записала в свой блокнот: «Жаждет начать игру».

— Это Фиби, Джерри. Мне сказали, ты хочешь поговорить со мной.

— С тобой и ни с кем другим. Если сюда позвонит кто-то еще, я убью заложника. Это первое условие.

— Я понимаю. С тобой буду говорить только я, и никто больше. Ты можешь сказать мне, как чувствуют себя заложники?

— Конечно. Все здорово напуганы, а у некоторых глаза на мокром месте. Один парень наверняка будет страдать от головной боли, когда придет в себя. Если придет в себя. Послушай-ка, а ведь ты знаешь его. Арни Микс. Вы, кажется, уже встречались?

Рука, которой она стремительно выводила строчки, дрогнула.

— Ты хочешь сказать, что Арни Микс попал в число заложников и что он ранен?

— Именно так. Вдобавок я надел на него то же приспособление, что и на Роя. Ты же помнишь, как это было с Роем.

Теперь уже не тот, кого она любила, а тот, к кому она питала отвращение. Чертовски умный способ повысить ставки.

— Иными словами, ты привязал к Миксу взрывное устройство?

— Вот именно. Если кто-то попытается войти в здание, я разнесу в клочья и этого парня, и еще кучу людей. Не думаю, правда, что тебя так уж заботит старина Арни. Тебе здорово от него досталось, правда? Скажем прямо, трусливый поступок. Хочешь, я отплачу ему за тебя?

— Вряд ли ты намерен действовать в мою пользу, Джерри. Давай лучше поговорим о нас с тобой и о том, чего ты хочешь.

— Конечно, поговорим, но попозже. Мне еще нужно тут кое-что доделать. Позвони мне через десять минут.

— Отключился, — Фиби щелкнула крышкой телефона. — Мне нужен Майк Винс, срочно.

— Сделаем, — распорядился Гарри сон. — Нам видна часть внутреннего помещения. Удалось разглядеть десять заложников. Где еще семеро, мы не знаем. Внутренняя система безопасности приведена в действие. Она и заблокировала помещение. К задней двери прикреплено взрывное устройство, от него отходят провода.

— Ни в коем случае не трогайте его. Если Уолкен узнает, он может убить заложника или взорвать бомбу, которая привязана к Миксу. Пока что он хочет поиграть со мной, отплатить мне за Анжелу. В наших интересах, чтобы это затянулось надолго.

Перед тем как покинуть дом, он привел его в полный порядок и оставил там розы для Анжелы.

— Командир, он не собирается выходить оттуда живым. Для него это что-то вроде жертвенного самоубийства. А еще — способ отплатить мне. Подумайте сами: потеря семнадцати заложников, включая человека, который отправил меня на больничную койку. Я знаю, что он намерен сделать, но мне нужно время, чтобы навязать ему свои правила.

— Идите сюда, — махнул рукой Сайкс. — Мы установили пункт наблюдения в дамском бутике по соседству.

— Хорошо. Послушайте, мне нужно все, что у нас есть по Уолкену — любая, даже самая незначительная деталь может оказаться полезной. Еще мне нужен Майк Винс, и как можно скорее. Ты, Сайкс, тоже должен быть рядом. Разговаривать с ним буду я сама, — объясняла Фиби, пока они спешили к бутику. — Ты же будешь снабжать меня свежей информацией. Уолкен хочет разыграть это по-своему, поэтому спешить он не будет — разве что мы спровоцируем его на это. Ты поможешь мне слушать, поможешь интерпретировать его поступки. Он знает, что представляет собой кризисная ситуация, и хочет, чтобы я совершила ошибку. Этого он ждет больше всего.

— Ему нечего терять, лейтенант.

— Он уже и так все потерял. Он намерен помучить меня, а затем взорвать всех заложников — а за компанию с ними и себя. Так что это не переговоры в привычном смысле слова. Но мы не должны ему показывать, что догадываемся об этом. Чем дольше он будет вести с нами свою игру, тем больше у нас шансов вывести заложников живыми.

— Думаете, он знал, что Арни работает там охранником?

— Наверняка. — Она вошла в бутик. Здесь, среди вечерних платьев, изящных аксессуаров и стильных босоножек, ей предстояло вести свои переговоры.

— Я думаю, его здорово порадовало то обстоятельство, что именно Арни охраняет двери ювелирного. Наверняка он воспринял это как знак свыше — указание на то, что он правильно выбрал место. — Скинув пиджак, она отбросила его в сторону. — Мы уже знаем, почему он там и чего хочет. Нужно постараться обернуть это в свою пользу.

Присев за стол, она на мгновение закрыла глаза.

— Он холоден, собран, рассудителен. Он хочет умереть. Покончить с собой — но не просто так, а при посредстве копа. То есть меня. Я совершаю промах, и все погибают. Мой промах — вот его цель. Но чтобы добиться этого, ему необходимо вступить с нами в переговоры, разыграть свою партию.

Фиби взглянула на часы. «Ровно через десять минут», — сказала она себе. Если она позвонит ему минутой раньше или минутой позже, он может счесть это долгожданной ошибкой.

Она постаралась сосредоточиться, отбросить ненужные мысли прочь. Когда дверь бутика отворилась и внутрь вошла Лиз, Фиби как раз отсчитывала последние две минуты.

— Там снаружи твой парень. Дункан. С ним его адвокат, Финеас Гектор. Они хотят поговорить с тобой, прямо сейчас. Утверждают, что это срочно.

— Я не могу…

— Дункан говорит, что знает двух заложников.

— Веди его сюда, быстро.

«Минута пятнадцать секунд», — отметила она, когда в бутик вошли Дункан и Фин.

— Он захватил мою мать, — выпалил Фин. — Там, внутри, мои мать и жена.

У Фиби перехватило дыхание.

— Ты уверен?

— Мы должны были встретиться там, — Дункан явно пытался совладать с собой. — Я позвонил Лу около двенадцати, потому что опаздывал. Они уже были в магазине. Ждали меня там. Бог ты мой, Фиби…

— С ними все в порядке. Единственный, кто пострадал, — охранник магазина, — она старалась говорить спокойно, но ладони внезапно вспотели. — Они умные, хладнокровные женщины. Они не станут попусту рисковать собой.

— Если он узнает, кто они… — начал было Дункан.

— Он не узнает. Да заложники его и не интересуют. Послушайте, я хочу, чтобы вы встали вот здесь, в стороне. Ничего не говорите, ничего не предпринимайте. Он не знает о том, кто у него в руках, и в этом гарантия их безопасности. Сейчас мне нужно позвонить ему. Он не желает говорить ни с кем, кроме меня.

Фиби махнула рукой Майку Винсу, который только что вошел в бутик.

— Я разрешаю вам остаться, но только при условии, что вы не будете вмешиваться в мою работу. В этом вы должны полностью доверять мне. Сайкс, среди заложников адвокат Луиза Гектор и ее свекровь, Беатриса Гектор. Сейчас я ему позвоню, — обратилась она к Винсу. — Я хочу, чтобы вы внимательно слушали. Если сможете чем-то помочь, берите ручку и пишите. Ни в коем случае не говорите. Я не хочу, чтобы он слышал ваш голос.

— Бог ты мой, лейтенант. До сих пор не могу поверить, что Джерри способен на такое.

— Еще как способен. — Она подвинула ему ручку и блокнот, затем нажала кнопку вызова.

— Ты вовремя.

— Что я могу сделать для тебя, Джерри?

— Как насчет автомобиля и самолета, который будет ждать меня в аэропорту?

— Это то, что тебе нужно? — она быстро просмотрела записку, которую положил перед ней Сайкс. — Машина и самолет?

«Круг из пятнадцати заложников, прикованы друг к другу. В центре круга — взрывное устройство».

— Допустим, да.

— Ты же знаешь, я попытаюсь достать это для тебя. С машиной вряд ли будут проблемы. Какие марки ты предпочитаешь?

— Мне нравится «Крайслер». Люблю американские машины.

— Значит, тебе нравится «Крайслер».

— Почему нет?

— Я попытаюсь достать его для тебя. Но ты же знаешь, что должен дать мне что-то взамен. Мы оба знаем, как это делается.

— Мне плевать, как это делается. Что бы ты хотела взамен?

— Было бы неплохо, если бы ты освободил кого-то из заложников. Например, больных. Или детей. Там есть дети, Джерри?

— Я не убиваю детишек. Если бы убивал, то начал бы с твоего. За два года у меня было предостаточно возможностей.

— Спасибо, что не тронул мою дочь, — сказала Фиби, чувствуя в душе леденящий холод. — Джерри, ты отпустишь кого-нибудь из заложников, если тебе предоставят машину?

— Черта с два, — рассмеялся он.

— А что ты дашь мне в обмен на машину?

— Ничего. Мне не нужна ваша гребаная машина.

Она стиснула стоявшую перед ней бутылку с водой, однако пить не стала.

— Хочешь сказать, что сейчас тебе не нужна машина?

— Я мог бы подложить бомбу в твою. Как тебе эта мысль?

— Почему ты этого не сделал?

— Как бы я тогда смог побеседовать с тобой, сучка ты безмозглая?

«Перепады настроения. Тон то доверительный, то оскорбительный. Наркотики?»

— Я понимаю, что ты хочешь поговорить со мной. Джерри, что я могу сделать, чтобы решить эту ситуацию?

— Можешь вытащить свой пистолет, сунуть дуло себе в рот и спустить курок. Ну как, готова? Я отпущу всех женщин, если ты и вправду вышибешь себе мозги. Ей-богу, я хочу это слышать.

— Еоли я так сделаю, мы уже не сможем больше говорить. Ты сказал, что не хочешь разговаривать ни с кем, кроме меня. Если кто-то еще попытается связаться с тобой, ты убьешь одного из заложников. Ты хочешь говорить с кем-то еще, Джерри, или со мной?

— Уж не думаешь ли ты войти со мной в контакт?

— Я думаю, тебе есть что сказать мне. Я здесь, чтобы выслушать тебя.

— Тебе плевать на меня — как было плевать на нее.

— Я понимаю, что ты винишь меня в том, что случилось с Анжелой.

— Ты позволила ей умереть, а это все равно что убийство. Она истекала кровью, пока ты обхаживала тех ублюдков, которые всадили в нее пулю. Я мог снять их первым же выстрелом. В самом начале переговоров. Но мне так и не дали разрешения.

«Лжет. Возможно, сам верит в то, что так и было. Хочет верить, что мог спасти ее».

— Никто не знал, что она серьезно ранена. Они все время лгали нам, Джерри. Никто не знал, что Анжела была ранена в самом начале.

— Ты должна была знать!

«Ярость. Скорбь».

— Ты прав, Джерри. Мне следовало знать. Я должна была понять, что они лгут. — Она быстро просмотрела очередную записку, поданную ей полицейским. — Я понимаю, ты любил ее, а она любила тебя.

— Ничего ты не понимаешь.

«Соглашайтесь с ним, — нацарапал в своем блокноте Майк Винс. — Не говорите, что вы знаете или понимаете. Это его только бесит».

— Ты прав, Джерри. Откуда мне знать? Большинство людей лишь мечтают о такой любви. Но мне понятно, что вы хотели быть вместе. Вы должны были жить вместе, Джерри. Вы должны были уехать отсюда и счастливо жить вдвоем.

— Плевать мне на твою заботу.

Теперь он говорил куда спокойнее, и Фиби признательно кивнула Винсу.

— Я могла лишь мечтать о такой любви, которая была у вас с Анжелой. Ты знаешь, у нас с Роем все складывалось совсем иначе. Он никогда не любил меня так, как ты любил Анжелу.

— Она была для меня всем. Была моей жизнью. Если бы мне позволили тогда выстрелить, то мы оба до сих пор были бы живы. Ты спасла тех, кто убил ее, но не спасла саму Анжелу.

— Я потеряла ее, не сумела спасти, и теперь ты хочешь отплатить мне. Я все понимаю, Джерри. Только скажи мне, как твой нынешний поступок способен уравновесить чаши весов?

— Их невозможно уравновесить, безмозглая ты сучка! Пожалуй, я пущу этому недоумку Арни пулю в лоб. Восстановит это для тебя равновесие?

Взяв холодную бутылку с водой, Фиби прижала ее ко лбу.

— Вряд ли ты заставишь меня страдать, если убьешь его, Джерри.

— Я бы хотел послушать, как ты умоляешь меня не делать этого. Как это было с Роем. Только послушай! — воскликнул он, когда в трубке раздался чей-то крик. — Я приставил пистолет ко лбу Арни. Давай же, умоляй меня не спускать курок.

— Зачем мне это нужно, Джерри? После того, что он сделал со мной. После того, как я сама мечтала пристрелить его.

— Знаешь, что они скажут о тебе, если я убью его?

— Да. Они скажут, что я старалась недостаточно усердно. И все потому, что в душе я сама желала ему смерти. Но ты же знаешь, что меня не слишком беспокоит, что обо мне говорят. Ты спустишь курок, убьешь Арни и тем самым полностью изменишь ситуацию. Ты снимешь с меня большую часть ответственности. Тебе хорошо известно, как это все бывает. Ты убиваешь заложника, и в дело вступает группа захвата. Ну что, хочешь спустить курок? Я ничего не потеряю. Ты этого хочешь, Джерри?

— Увидим.

Услышав в трубке гудки, она уронила голову на руки.

— Господи боже, — выдавил Винс. — Вы разрешили ему убить заложника.

— Вот поэтому он и не станет его убивать. — Господи, лишь бы это оказалось правдой! — Если бы я стала умолять его, говорить «пожалуйста, не делай этого», он бы точно его прикончил. А потом перевесил бы взрывчатку на кого-нибудь еще.

Она вскочила со стула, когда в бутик ворвался сержант Микс.

— Думаете, я не слышал? Думаете, я не слышал, как вы предложили ему убить моего сына?

Сайксу, Дункану и Винсу лишь с трудом удалось удержать его.

— Мой сын попал туда по вашей вине. И если он умрет, это тоже будет на вашей совести.

— Он там не по моей вине. Но если он умрет, это действительно будет на моей совести. Уведите его отсюда.

— Когда ты собираешься говорить с ним о заложниках? — схватил ее за руку Фин. — Почему ты не предложишь ему что-нибудь в обмен на женщин?

— Я не могу…

— Моя жена там, и мать тоже. Ради бога, ради бога, вытащи их оттуда.

— Именно это я и собираюсь сделать. — Она старалась не думать о них — о Ма Би и Лу. — Я собираюсь позвонить ему еще раз. И так до тех пор, пока нам не удастся освободить заложников. Фин, ты должен держать себя в руках. В противном случае тебе придется уйти. Мне очень жаль, — она взглянула на Дункана. — Мне очень жаль.

— Ты вытащишь их оттуда, — он коснулся ее руки. — Ты справишься с этим. Фин, там пришли твои сестры. И другие родственники тоже собираются. Тебе нужно успокоить их.

— Я должен знать, что происходит, — Фин в отчаянии закрыл лицо руками. — Я должен это знать.

— Я буду держать тебя в курсе, — пообещал Дункан.

— Да, так будет лучше, — заметила Фиби. — Иди к своим близким, Фин. Скажи им, что твоя мать и Лу невредимы. Мы будем держать тебя в курсе. — Она сделала знак полицейскому. — Проводите мистера Гектора.

Дотронувшись до руки Фина, она почувствовала, как напряжены его мышцы.

— Иди, Фин, постарайся помочь своим близким. А я постараюсь помочь твоей матери и Лу.

— Фиби, я не могу потерять их.

— Мы их спасем. Обещаю тебе.

— Представляешь, что я сейчас чувствую? — заметил Дункан, когда Фин вышел. — Они пришли туда, чтобы встретиться со мной.

— Только он несет ответственность за то, что случилось. Уолкен. А я отвечаю за то, чтобы вызволить их оттуда.

И это именно то, чего добивался Уолкен. Все его действия были направлены только на это. Последний удар.

— Я бы не отказалась сейчас от кофе, — заметила Фиби. — Холодная вода тоже не помешает. Дункан, я хочу, чтобы ты сообщал Фину лишь то, что я тебе скажу — ни словом больше.

— Хорошо. Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Слушай. Ты умеешь слушать, — она взглянула на демонстрационную доску, которую установил Сайкс. — Его эмоции бьют через край. Весьма типично для первой стадии переговоров. Наше преимущество заключается в том, что Уолкен жаждет пообщаться. Его козырь в другом — он не хочет выходить оттуда живым. Я не буду звонить ему первой. — Она повернулась к Винсу. — У него есть мой номер, и он знает правила игры. А еще он любит действовать, так?

— Да.

— Тогда пусть звонит первым — это позволит ему почувствовать себя хозяином положения. Мы пока подождем.

— Я получила информацию о его платежах, — в комнату стремительно вошла Лиз. — За две недели до ограбления банка он потратил пять тысяч долларов у Марка Ди — расплачивался кредитной картой.

— Купил Анжеле кольцо, вот что он сделал, — Фиби внимательно просматривала список ее личных вещей. — В тот день на ее пальце было кольцо желтого золота с бриллиантом. Обручальное кольцо лежало у нее в сумочке. Иными словами, в день смерти она носила кольцо Уолкена. Мерзавец Брентайн. Он же знал это — во всяком случае, после того, как получил назад ее вещи. Знал и ничего не сказал нам.

Как она может использовать это в игре против Уолкена? Ладно, время покажет.

— Уолкен думает, что знает меня, но он ошибается. Я знаю его. Вы знаете его, — сказала она Винсу. — Те копы, что окружили сейчас магазин, знают его. Он хочет навязать мне свою игру, но мы заставим его играть по нашим правилам. Он не намерен вступать в контакт с заложниками, и это понятно. Они должны оставаться для него пустым местом, если он хочет осуществить задуманное.

— А что он хочет сделать? — поинтересовался Дункан.

— Убить их всех. Убить себя и их тоже.

— Бог ты мой…

— Все для того, чтобы выбить у меня почву из-под ног — и с личной, и с профессиональной точки зрения. Как я смогу работать дальше, если потеряю столько людей? И как я смогу жить с этим? Вот о чем он думает в первую очередь.

Расхаживая по комнате, она все время поглядывала на телефон — в надежде, что он позвонит.

— Пресса и общественное мнение разорвут меня на кусочки. Ему это хорошо известно. Все узнают о том, почему он это совершил, так что инцидент в банке вновь окажется в центре внимания. Я лишусь работы и в конце концов заплачу за гибель его возлюбленной. Сам же он умрет, и гибель его будет на редкость эффектной и символичной. Я убью его, как когда-то убила Анжелу. Вот чего он хочет больше всего.

Фиби взглянула на часы.

— Но мы этого не допустим.

— Предложи ему сделку. Он знает о нас. Предложи ему обменять меня на двух женщин. На Ма Би и Лу. Я для него — более ценное приобретение, чем…

— Уолкен не согласится на это. Да и в любом случае ни я, ни командир группы не допустим такого обмена.

«Но он бы пошел на это, — подумала Фиби, глядя на Дункана. — Ради тех, кого он так любит».

— Дункан, — она старалась говорить как можно мягче, — я знаю, как много они значат для тебя. Я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

И это было для нее самым тяжелым. Зазвонил телефон.

— Ну вот и он. Привет, Джерри.

Ма успокаивающе поглаживала руку молодой женщины.

— Ну же, перестань плакать.

— Он хочет убить нас. Он…

— Молитесь, — сидевший напротив мужчина тихонько раскачивался взад-вперед. — Мы должны во всем положиться на волю господа.

— Неплохая мысль, — однако сама она во многом предпочитала надеяться на тех вооруженных мужчин, что находились сейчас поблизости от магазина. — Тише, тише, — повторила Ма. — Пэтси? Так ведь тебя зовут? Успокойся. Эта женщина, с которой он говорит, она очень умная.

— Откуда вы знаете?

— Я…

Лу быстро сжала руку свекрови, выразительно покачав головой.

— Она кажется мне очень умной. Она выяснит, что ему нужно, и все в итоге закончится хорошо.

Их очередная беседа длилась около часа. Потом он снова отключился.

— Он все время хитрит. Ему важно затянуть наши переговоры. Он хочет подтолкнуть меня к какому-то поступку, но время для этого еще не пришло.

— Ему нравится вести себя в подобном ключе, — заметил Дункан. — Нравится говорить тебе «нет». Никакой еды для заложников, никакой воды, никаких лекарств.

— Тут ты прав.

— Он не собирается отпускать их живыми, — Сайкс присел рядом с Фиби. — Он ничего не хочет взамен. К тому же он прекрасно понимает: освобождение хотя бы одного человека может изменить ситуацию в нашу пользу. Нам будет проще застрелить его, если мы выясним внутреннюю диспозицию.

— Он недоступен для наших снайперов. — Винс подошел к демонстрационной доске, на которой был начерчен план магазина. — Джерри находится в северо-восточном углу, и этот угол не просматривается извне. Поэтому он там и прячется.

— Он еше раньше побывал в магазине, — заметила Фиби. — Выяснил, что там и как.

— Им нужно попасть внутрь. А сделать это можно только через заднюю дверь. Это значит, необходимо демонтировать прикрепленное к ней взрывное устройство.

— А вдруг они ошибутся? Бомба может взорваться, или сработает сигнальное устройство. Тогда он покончит со всем разом.

— Тебе нужно выманить его из этого угла, — заметил Дункан.

— Ты прав, — она внимательно посмотрела на него.

— Если его невозможно увидеть извне, значит, и он не видит того, что происходит у магазина, — во всяком случае, частично.

— Это ты точно подметил, — Фиби слегка сжала его руку. — Мне нужно поговорить с командиром группы. Я должна знать, куда по возможности мне стоит выманить Уолкена. — Она кивнула Сайксу на телефон. — Пусть они дадут мне знать, когда будут готовы. Я понимаю, что так обычно не делается, но тут особый случай. Я попытаюсь выманить его из угла, и группа захвата должна знать, когда это произойдет.

— Я понял, — кивнул Сайкс и начал набирать номер.

Фиби вновь зашагала взад-вперед, пытаясь понять, что происходит сейчас в магазине.

— Рано или поздно ему придется отпустить их в туалет, в противном случае ему не избежать проблем. Служебный туалет находится прямо рядом с залом, — она вгляделась в чертеж. — Как он намерен это осуществить? Наверняка он все продумал заранее. Вот почему он усадил в круг не всех заложников. Одного возвращаем, другого отправляем. Это избавит его от множества лишних хлопот. Тем не менее ему все равно придется быть начеку, так что вряд ли он захочет разговаривать со мной по телефону — слишком отвлекает.

Она кивнула.

— Но мы не намерены идти у него на поводу.

Пора, решила Фиби, пора начать свою игру. Она взяла телефон и нажала кнопку вызова.

— Надеюсь, это ты, сучка.

— Это всегда буду я, Джерри. Ты же знаешь, как все происходит. Мы не вправе лгать тому, кто захватил заложников, ведь это ставит под угрозу их жизни. Я здесь, чтобы слушать тебя, вникать в твои чувства и переживания, содействовать твоим требованиям.

— Да уж, ты была на редкость мила с теми ублюдками, которые застрелили Анжелу.

— Анжела была чудесной женщиной. Она любила тебя.

— К черту. Тебе не было до нее никакого дела.

— Ты заставил меня взглянуть на все по-новому, Джерри. У меня тоже есть любимый человек. Возможно, ты думаешь, что я не заслуживаю любви, но это так. И я понимаю, что чувствовала тогда Анжела. Тебя я тоже могу понять. Даже не знаю, что бы я делала, если бы мой любимый умер.

— Тебе не понять наших чувств.

— Я знаю, что вы переживали нечто особенное. Нечто такое, что бывает лишь раз в жизни. Она носила твое кольцо, Джерри. В день своей смерти она носила твое кольцо.

— Что?

— Кольцо, которое ты купил ей в этом магазине. Наверняка она дорожила им. Я хотела, чтобы ты знал об этом, Джерри. Она носила твое кольцо, и это доказывает всем без исключения, что она была твоей.

— К дьяволу всех.

— Если бы что-то подобное было у меня, я бы хотела, чтобы об этом знали все остальные. Знали о том, как мы любим друг друга. Думаю, тебе тоже этого хочется, Джерри.

Последовало продолжительное молчание, во время которого она слышала только его дыхание.

— Не знаю, в курсе ли ты, но Рой никогда не любил меня. Ни меня, ни нашего ребенка. Можешь себе представить? И вот теперь, когда у меня есть любимый человек…

Она взглянула на Дункана и почувствовала себя еще сильнее. И эти чувства придали уверенности ее голосу.

— Теперь, когда у меня есть любимый человек, все в мире кажется иным. Сам мир кажется ярче и прекраснее. Скажи, ты тоже чувствовал что-то подобное?

— Она сделала мою жизнь особенной. Неповторимой. Она наполнила ее яркими красками. А теперь для меня все выглядит в черном цвете.

«Скорбь, — записала она. — Слезы». Осторожнее, следует быть осторожнее. Иначе, ослепленный горечью, он может покончить со всем в ту же минуту.

— Она бы не пожелала тебе такой участи, Джерри. Анжела слишком любила тебя, чтобы обречь на тьму.

— Ты отправила ее туда. И я не хочу оставлять ее там одну.

— Она…

— Хватит! Заткнись! Не смей рассуждать о ней.

— Ладно, Джерри, я не хотела тебя разозлить. Прости. Ты знаешь, я здесь не для того, чтобы сердить тебя.

— Ясное дело. Ты хочешь уболтать меня до такой степени, чтобы я, как слюнявый идиот, вышел из магазина с поднятыми руками. Неужели ты думаешь, я способен свернуть с пути, когда конец уже близок?

— Я думаю, что ты хочешь совершить самоубийство, забрав с собой всех этих людей.

— Ты так считаешь? — в тоне его голоса прозвучало смутное удовлетворение.

— Это серьезное заявление, Джерри. И серьезный удар по моей карьере. Но мы могли бы договориться. Ты ведь знаешь, как это бывает. У тебя там семнадцать заложников. Скажем прямо, немалое количество людей. И если бы ты согласился отпустить женщин…

— Да ладно, Фиби. Неудачный ход.

— Для тебя — может быть, но я должна делать свою работу. Думаю, мы оба знаем, что пришло время спросить о состоянии заложников.

Она потерла шею, пытаясь снять напряжение. А дальше все пошло по накатанной колее: просьбы передать заложникам еду и медикаменты — и отказы, снова отказы.

Так прошел еще один час.

31

Дункан стоял у бутика рядом с Фином.

— С ними все в порядке. Никто не ранен. Фиби все время втягивает его в разговор, подбрасывает ему то одну тему, то другую. Ей-богу, не знаю, как она это делает.

— Прошло уже почти четыре часа.

— Я знаю.

Со своего места Дункан мог видеть снайперов — в распахнутых окнах, в дверных проемах, на крышах домов. Что, если они откроют огонь? Вдруг пуля попадет в Ма или в Лу?

Он устало присел на корточки.

— Если бы речь шла о деньгах… Бог ты мой, если бы дело было только в деньгах, я бы…

— Я знаю. — Фин присел рядом с ним. — Я знаю, Дунк.

— Фиби… она все время наводит его на разговор о заложниках, спрашивает, как они себя чувствуют, уговаривает его отпустить хоть несколько человек. Еще она спросила, не может ли он назвать нам их имена, но он заявил, что ему нет дела до этих людей. Уж не знаю, к лучшему это или к худшему.

— Это тянется уже слишком долго.

— Возможно. Возможно, ты и прав, — он сжал руку Фина. — Позаботься об остальных, а я вернусь в бутик, посмотрю, что еще можно сделать.

Несмотря на кондиционеры, воздух в бутике был жарким и влажным. Дверь постоянно открывалась — входили и выходили все новые копы, так что уличная жара понемногу просочилась внутрь. Кожа Фиби блестела от пота. В отчаянной попытке сохранить хоть немного прохлады она постаралась как можно выше поднять волосы, заколов их на самой макушке.

Сейчас она стояла перед демонстрационной доской, в очередной раз изучая схему ювелирного магазина. Теперь на этой схеме появились красные крестики — своего рода метки. Достаточно передвинуть Уолкена в одно из этих мест, чтобы в дело вступила группа захвата.

— Наши эксперты побывали у задней двери, — сообщил ей Гаррисон. — Они думают, что смогут разминировать ее, не задев при этом систему сигнализации.

— Они не могут знать этого наверняка.

— Они вполне уверены в своих силах.

— Это потому, что им надоело ждать. Вы не хуже меня знаете, что все они устали, все хотят действовать. В этом и состоит опасность длительных переговоров. Мне нужно еще немного времени. Скоро ему придется выводить заложников в туалет, вот тут-то мы и попытаемся обернуть ситуацию в свою пользу.

— Сержант Микс хочет знать, что с его сыном.

— Я понимаю, — Фиби отерла лицо бумажным платком. — Скажите ему, я попытаюсь выяснить это во время очередных переговоров.

— Если вам не удастся выманить его из этого угла в течение следующего часа, я распоряжусь, чтобы наши занялись взрывным устройством. Вы знаете, он не намерен выходить оттуда живым. Убрать его раньше — единственный способ спасти заложников.

— Я вытащу его из угла, пусть даже это займет чуть больше времени.

— Если это займет слишком много времени, вы можете совершить ошибку. Вот почему вы работаете в команде. Сами вы рано или поздно устанете и совершите ошибку.

— Он очень надеется на то, что я ошибусь. Но дело не только в этом. У него есть какая-то цель. И пока он не осуществит задуманное, он не будет убивать заложников. До тех пор, пока это не произошло, они в полной безопасности.

Выходя из бутика, Гаррисон столкнулся в дверях с Дунканом. Фиби в удивлении вскинула брови, когда увидела в руках последнего несколько пакетов с едой.

— Я подумал, что вам стоит немного перекусить.

Даже мысль о еде вызвала у нее тошноту. Тем не менее ей действительно стоило подкрепиться — это могло удержать ее от возможной ошибки.

— Ты мой спаситель.

Дункан поставил сумки на стол, так что полицейские сами могли выбрать себе еду. Затем он снова повернулся к Фиби:

— Чья очередь звонить?

— Я позволю ему проявить инициативу.

— Прекрасно. — Дункан помассировал ей плечи. — Я звонил твоей маме. Дома все в порядке, только они немного беспокоятся за тебя. Все сейчас только и говорят что о происшествии в ювелирном.

— Это как раз то, чего ему хотелось, — она устало опустила голову на плечо Дункану. — Обо мне уже давно так никто не заботился. А вдруг я привыкну к твоей заботе?

— Вот и замечательно.

— Как там Фин и остальные?

— Они испуганы. Я — нет. — Оба они знали, что это неправда, но так им было легче. — Я знаю, что тебе удастся вызволить их оттуда.

— Что ты слышишь в его словах?

— Он все время крутит, хитрит, говорит то одно, то другое. И все же…

— Все же?

— В этом проглядывает несомненное удовлетворение собой.

— Ты прав. Ты действительно умеешь слушать.

Спина у Ма Би болела, в висках пульсировало. Милашка Пэтси давно перестала плакать. Она свернулась калачиком на полу, положив голову на колени Ма. Время от времени заложники перешептывались, но захвативший их человек не обращал на это никакого внимания.

Некоторые дремали. Должно быть, им хотелось верить, что все происходящее — не более чем дурной сон.

— Фин, наверное, страшно напуган, — тихонько сказала Лу. — Ливви. Главное, чтобы он ничего не говорил Ливви. Не хочу, чтобы она боялась. О, Ма, моя девочка.

— С ней все в порядке. Тебе это хорошо известно.

— Почему он ничего не делает? Когда он решится хоть что-нибудь предпринять?

— Не знаю, детка. Но я намерена кое-что сделать. Я намерена сходить в туалет.

У остальных это заявление вызвало одобрительный шепот.

— Давай я спрошу, — предложила Лу.

— Нет уж, лучше я. Может, с пожилой женщиной он обойдется повежливее. Мистер! — обратилась к нему Ма, прежде чем Лу успела возразить. — Эй, мистер! Некоторым из нас надо бы сходить в туалет.

Они уже обращались к нему прежде, но он их просто проигнорировал. Однако на этот раз он обернулся и взглянул на Ма пустыми глазами.

— Прошло уже несколько часов, — напомнила ему она. — Хорошо бы отвести нас в туалет, если, конечно, вы не хотите увидеть здесь большую лужу.

— Придется еще потерпеть.

— Но…

Он поднял пистолет.

— Если я пущу в тебя пулю, вряд ли тебя будет волновать проблема туалета. Так что заткнись.

У него был свой, заранее спланированный график. Перерыв должен был состояться через три часа после начала переговоров. Именно в это время заложникам следовало посетить туалет — всем по очереди. Но он забыл об этом, а сейчас уже пора было сделать очередной звонок. Пусть ждут до следующего перерыва — или мочатся под себя.

К черту.

— Что, если я запрошу десять миллионов долларов? — поинтересовался он у Фиби.

— Тебе нужны десять миллионов, Джерри?

«Только послушайте ее — камень и тот бы растаял».

— Допустим.

— Прекрасно. А что я получу взамен?

— Можешь надеяться, что я не пристрелю кого-нибудь из заложников.

— Боюсь, Джерри, что это негативный ответ. Ты же знаешь, как мы работаем. Я бы попыталась достать тебе десять миллионов. Но начальство потребует что-то взамен — что-то конкретное и весомое.

— Допустим, за эту сумму я мог бы отпустить всех женщин.

— Я достаю тебе десять миллионов, а ты взамен отпускаешь женщин? Что ж, об этом стоит поговорить.

— Я думаю.

— Еще один важный момент, Джерри. У тебя в руках — раненый заложник. Ты сам сказал, что ранил Арнольда Микса.

Он взглянул на Арни. На лице у того запеклась кровь, рот был заклеен липкой лентой, а к телу прикреплено взрывное устройство.

— Да уж, этот парень знавал лучшие деньки.

— Прежде чем я начну вести переговоры о деньгах, мне нужно убедиться, что Арнольд Микс жив и раны у него неопасные. Ты же знаешь, кто его папа. Мне приходится считаться с ним.

— Ублюдок жив.

— Я признательна тебе за то, что ты это подтверждаешь. Но мне хотелось бы лично поговорить с ним. Если я скажу начальству, что слышала его голос, они охотнее пойдут мне навстречу в вопросе о деньгах.

— Ладно.

Положив телефон, он нагнулся и сорвал ленту со рта Микса. Тот взглянул на него налитыми кровью глазами.

— Ну-ка, поздоровайся с Фиби, — Уолкен сунул телефон к уху Микса, одновременно ткнув пистолетом ему в челюсть. — Скажи ей: привет, Фиби. Я — тот трусливый ублюдок, который как следует попинал тебя на лестнице.

Повторяя эту фразу, Арни смотрел на Уолкена взглядом, в котором одновременно читались ярость и страх.

— Что он с тобой сделал? — спросила Фиби. — Насколько серьезно ты ранен?

Арни облизал пересохшие губы.

— Она хочет знать, что со мной.

— Так скажи ей, недоумок.

— Он ударил меня пистолетом по лицу. Скорее всего, у меня сломана челюсть. Я в наручниках, а еще ко мне привязана эта чертова бомба.

— Она с таймером? Скажи…

— Довольно, — заявил Уолкен. — Поговорим о десяти миллионах.

— Ты хочешь десять миллионов за освобождение заложников.

— За освобождение одних лишь женщин.

— За освобождение женщин. А сколько их там, Джерри?

— Одиннадцать. Меньше миллиона за человека. Неплохая сделка.

— Одиннадцать женщин, которых ты отпустишь в том случае, если получишь десять миллионов?

— Хватит попугайничать. Я знаю, как это делается.

— Тогда ты должен знать, что у меня куда больше шансов достать тебе деньги, если ты сделаешь первый шаг. Отпусти кого-нибудь из заложников прямо сейчас, и я вывернусь наизнанку, чтобы достать тебе десять миллионов.

— К черту десять миллионов. Пусть будет двадцать.

— Ты решил поиграть со мной, Джерри?

У него вырвался смешок.

— Знаешь, Фиби, я ведь подумывал о том, чтобы убить тебя. Думал об этом тысячи раз.

— Так почему же ты до сих пор не сделал этого?

— Я продумал тысячи способов. Например, пуля в голову. Но это было бы слишком просто. Или схватить тебя, как Роя, и проделать с тобой то же самое, что и с ним. Но я не люблю повторяться. Избить тебя до смерти или похитить, а потом медленно убивать? Но тогда рано или поздно для тебя все будет кончено — совсем как для Анжелы. А ты этого не заслуживаешь. Не хочешь прийти сюда? Если сделаешь это, я их всех отпущу — всех до единого.

— Ты же знаешь, мне не позволят это сделать.

— Ты войдешь в магазин — семнадцать человек останутся жить.

— Ты действительно предлагаешь мне этот обмен? Или опять решил поиграть со мной?

— Все это пустые разговоры. Ты никогда так не сделаешь.

— А если?

— Тебе не позволят. Думаешь, я идиот? Я же помню, как это бывает.

— Все так, но ты забыл о том, что среди заложников сын сержанта Микса и он ранен. Микс мог бы надавить на начальство. Так ты серьезно, Джерри? Хочешь поменять меня на заложников?

— Я подумаю. В любом случае сначала тебе предстоит сделать еще кое-что.

— Что именно?

— Ты должна выступить перед телекамерами. Рассказать им о том, как ты убила Анжелу Брентайн. Рассказать о том, что ты виновна в ее смерти. Пусть знают, что для тебя было важно произвести эффект, а не спасать чьи-то там жизни.

— Ты хочешь, чтобы я обратилась к прессе, Джерри? Рассказала им о смерти Анжелы Брентайн?

— Ты повторишь им слово в слово то, что я тебе продиктую — и только тогда, когда я тебе об этом скажу. А потом мы поговорим о деньгах и о заложниках.

Он повесил трубку.

Не успела Фиби встать, как Дункан буквально сдернул ее со стула:

— Если ты и в самом деле решишься на этот обмен, я запру тебя в этой комнате и продержу здесь до тех пор, пока ты не придешь в себя.

— Ты ведь и сам думал о чем-то подобном.

— Там женщина, которая заменила мне мать. К черту — я не собираюсь с тобой спорить. Ты и близко не подойдешь к этому магазину.

— Ну-ка хватит, — приказал Сайкс. — Она не собирается менять себя на заложников. Мы так никогда не делаем, — он мрачно взглянул на Фиби. — Это вам не Голливуд.

— Вы купились на это, — Фиби ткнула пальцем сначала в Дункана, затем в Сайкса. — Вы хорошо знаете правила, и все же вы купились на это. Готова спорить, что и он мне поверил. Он не ожидал, что я приму его предложение. Рассчитывал поиздеваться надо мной, и тут я неожиданно сбила его с толку. Прежде он думал лишь о том, как бы убедить меня выступить перед прессой. Я должна была согласиться — или отказаться. В любом случае на этом все было бы кончено. Но теперь он размышляет над тем, не стоит ли ему переиграть сценарий. И мы должны это использовать. Вот только каким образом?

— Пусть он сделает первый шаг.

— Точно. Пусть сначала отпустит хоть кого-то из заложников — до моего отказа или согласия выступить перед прессой, поскольку после этого у него будут развязаны руки. Поиграем с ним. Сделаем вид, что я очень хочу сделать заявление, но начальство против. Я хочу войти в ювелирный, но мне не разрешают. Я делаю все для того, чтобы он получил то, что требует. И я разочарована тем, что на это уходит так много времени. До настоящего момента он следовал определенному плану, — тут Фиби взглянула на Винса.

— Полагаю, да. А, вы пытаетесь прокрутить ситуацию. Представить возможные изменения. Что ж, Джерри любит… как бы это сказать? Порядок. Да, именно порядок. Импульсивным его не назовешь. Он привык продумывать все до конца.

— Именно этим он сейчас и занят. Пытается понять, что ему делать дальше. Поначалу он намеревался взорвать себя и заложников, предварительно ославив меня в прессе. Беда лишь в том, что я при этом оставалась жива. И теперь он думает, не стоит ли поменять меня на заложников. Эти люди ничего для него не значат, тогда как для меня они — самое главное. На это и был его расчет. Однако сейчас он борется с искушением прихватить на тот свет и меня.

— Он устал, — заметил Дункан. — Это слышно по его голосу. Наверняка он понимает, что и ты устала. Это значит, что развязка близка.

— Ты прав. Не зря же он предложил мне выступить перед прессой. Это и должно было стать началом конца. Теперь же я подкинула ему новый материал для размышлений.

— В магазине какое-то движение, — объявил Сайкс, вслушиваясь в то, что ему говорили по телефону. — Самого Уолкена не видно, однако заложник — судя по всему, владелец магазина — развязывает двух женщин. Одна из женщин, черная, средних лет, направляется к задней части комнаты.

— Это Ма Би, — в тревоге прошептал Дункан. — Должно быть, это она.

Ма действительно направлялась в ванную комнату. Она шла медленнее, чем обычно, — даже немного ковыляла, хотя это и ранило ее гордость.

Он запретил ей запирать дверь в туалет, и это стало серьезным оскорблением для ее чувств. Тем не менее она с облегчением опорожнила мочевой пузырь, посматривая вокруг в поисках оружия.

Ма прекрасно понимала, что этот человек хочет убить их. И если бы она смогла хоть немного ранить его перед смертью, ей было бы легче умирать.

Но здесь не было ничего твердого. Разве что флакон с жидким мылом. Однако он был слишком легким, чтобы запустить им в голову этому человеку. Вдобавок мужчина все время держал пистолет возле уха охранника.

Возвращаясь на свое место, она опустила глаза, как если бы ей и в самом деле было страшно.

— Меня зовут Беатриса, или просто — Ма Би.

— Заткнись и иди на свое место.

— Я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы отпустили меня в туалет первой…

— Если не заткнешься, то станешь последней, кто там побывал.

Ma покорно села на место, но даже за эту минуту ей удалось увидеть, что у него есть еще один пистолет — не говоря уже о том оружии, которое лежало в одном из ящиков. Более того, ей показалось, что она заметила детонатор.

— Должно быть, он отпускает их в туалет, — заметил Сайкс. — Всех по очереди. Первая заложница вернулась. Она… наши сообщают, что она сигналит им из магазина! Три пистолета, ружье, детонатор, в правом заднем углу раненый охранник. Там же находится плохой парень.

— Молодец Ма, — прошептал Дункан.

— Смотри-ка, сумела столько сообщить нам, — заметил Сайкс, на лице которого впервые появилась улыбка.

— Сейчас я ему позвоню — пока они ходят туда-сюда. Так ему придется отвлекаться то на меня, то на них. Попробуем подтолкнуть его к сделке.

Телефон прозвонил три раза, четыре. Она уже забеспокоилась, что он так и не ответит, но в трубке наконец раздался его голос:

— Я не собираюсь говорить с тобой сейчас.

— Джерри, я лишь хотела сказать кое-что о сделке. Не могу пока обещать ничего определенного, и все же… Но если ты так настаиваешь, я позвоню тебе позже.

— Что? Я-то думал, ты собираешься навешать мне лапши на уши — мол, хочешь сделать заявление, обменять себя на заложников, ну и тому подобная чушь.

— Я не собираюсь обманывать тебя, Джерри. Все дело в том, что я пытаюсь спасти этих людей. Я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал. Но начальнику не нравится сама идея выступления перед прессой. Ты же понимаешь, для него главное — сохранить лицо. И все же я пытаюсь настоять на своем.

— Начальство любит козлов отпущения. Скажи, что, если в течение часа ты не сделаешь такого заявления, вы потеряете шестнадцать человек.

— Конечно, скажу. Я должна заявить перед камерами о том, что виновна в смерти Анжелы, и после этого ты отпустишь заложников. Правильно я тебя поняла?

— Я передумал. Ты должна прийти сюда, и мы уже отсюда передадим твое заявление — используем один из микрофонов.

— Иными словами, ты хочешь совершить обмен — я вместо заложников?

— Ты должна прийти сюда.

«Попрежнему не намерен их отпускать».

— Знаешь, отец Арни настаивает на таком обмене. Этот человек привык стучать кулаками по столу. Но я действительно хочу поговорить с тобой. И если беседа один на один поможет изменить ситуацию… Но они хотят, чтобы ты сделал первый шаг. Сколько ты можешь отдать нам?

Последовало секундное замешательство, и Фиби сразу почуяла ложь.

— Ты приходишь — они уходят. В этом и состоит сделка. Разумеется, если я соглашусь на нее. Смотреть в пол! Я же сказал, смотреть в пол!

— Прости?

— Это я не тебе.

— Я как раз хотела… подожди-ка, мне тут кое-что принесли.

Она отсоединилась, искренне надеясь на то, что поступает правильно.

— Он не намерен отпускать их, даже если вы согласитесь на сделку, — заметил Сайкс. — Может, вы не услышали…

— Нет-нет, я услышала. Скажи нашим, пусть готовятся войти в здание — но только по моему сигналу. Ты прав, — добавила она, обращаясь к Сайксу. — Он не намерен отпускать никого из них. Но если я смогу увести его от детонатора, он окажется в зоне досягаемости. Вполне возможно, что им удастся взять его живым. Но делать это нужно только по моему сигналу.

— Что ты собираешься предпринять? — поинтересовался Дункан.

— Хочу рискнуть. Джерри? Прости, что так получилось, — ты ведь знаешь, как это бывает. Джерри, у меня есть ее дневник. У меня есть дневник Анжелы.

— Ты лживая сучка. У Анжелы не было дневника.

— Ошибаешься. Ты же знаешь, я говорю лишь то, что могу доказать. Анжела была влюблена, но ей некому было рассказать о том, что она чувствовала к тебе. И она доверяла это своему дневнику. Мерзавец Брентайн ничего не рассказал нам о нем — как и о твоем кольце, которое было на ней в день смерти. Ты же знаешь, главное для Брентайна — его репутация. Но мы все-таки узнали о дневнике, так что теперь он у нас. Анжела… она называла тебя Ланселотом.

Последовала секундная пауза.

— Прочти его. Прочти его мне — тогда я пойму, что ты не лжешь.

Фиби зашуршала страницами своего блокнота — как если бы листала дневник.

— Ты дарил ей розы — это были ее любимые цветы. Она засушила один цветок и спрятала его между страниц дневника. Ей нравилось, когда ты готовил для нее, нравилось смотреть на тебя.

— Прочти. Я хочу слышать ее слова.

— Охотно. Я прочту тебе ее дневник, но ты тоже должен дать мне что-то взамен.

— Прочти страницу. Если я узнаю ее слова, то отпущу одного заложника.

Фиби почуствовала, что теперь он говорит правду.

— Отпусти пятерых заложников, и я прочту тебе страницу. Она хотела построить с тобой Камелот. Отпусти пятерых, и я прочту тебе это. А если отцустишь всех, я найду способ принести его тебе в магазин. Приду сама и принесу с собой дневник.

— Вынеси его на улицу — туда, где я смогу увидеть его. Никто не выйдет из магазина, пока я не пойму, что у тебя и в самом деле ее дневник.

— Хочешь, чтобы я вынесла его? Хорошо, я постараюсь это сделать. Но что ты дашь мне взамен?

— Троих заложников. Неси дневник.

— Ты освободишь троих заложников, если я покажу тебе дневник?

— Живей!

— Хорошо. Сейчас я попытаюсь договориться с нашими. Как только все будет решено, я позвоню тебе.

— Давай же быстрей!

— Уже иду.

Фиби вскочила со стула, схватила свой сотовый.

— Дайте мне что-нибудь такое, что было бы похоже на дневник. Не слишком большое. Запомни, — обратилась она к Сайксу. — Сигналом будет фраза: «Это все, что я могу сделать для тебя, Джерри». Я произнесу ее лишь в том случае, если пойму, что иного выхода у нас нет.

— Это подойдет? — Дункан протянул ей изящную записную книжку в переплете из красной кожи, которую он взял с прилавка.

— Замечательно. Надеюсь только, что ей нравился красный цвет.

— Как ты догадалась, что он купится на это? — поинтересовался Дункан.

— Понимаешь, дневник — это нечто очень личное. Что-то, что принадлежало самой Анжеле. Он просто не может пренебречь этим, не может пренебречь ее словами. Так что я рассчитываю как следует поторговаться с ним. Только для начала мне нужно обговорить все с командиром группы.

— А почему ты думаешь, что он не застрелит тебя в тот же момент, как ты окажешься перед магазином? — спросил Дункан.

— Ему нужен дневник. Более того, если он сможет взять меня на прицел, то же самое — но в отношении его — смогут сделать и наши ребята. Как только он достанет оружие, с ним покончат. Его внимание сейчас отвлечено — заложники продолжают ходить в туалет и обратно. Неудивительно, что он отклонился от планов и допустил ошибку. Мы должны использовать это. Командир, я могу увести его от детонатора.

Она объяснила свой план, после чего надела протянутый кем-то бронежилет.

— Как только он отойдет, я постараюсь удержать его на этом месте. Или, что еще лучше, попытаюсь подманить поближе к витрине. Как только вы снимете бомбу с задней двери…

— Это не составит труда. Помните только, если вы подойдете ближе, чем было запланировано, мы вас оттуда просто утащим.

— Все ясно. — Она повернулась к Дункану. — Ты не можешь пойти со мной.

— Тогда ты возвращайся ко мне, — он сжал ее руку.

— Договорились, — Фиби взглянула ему в глаза и увидела там одновременно страх и веру в нее. — Я люблю тебя, — сказала она, а затем вышла на улицу.

Она знала, что Уолкен — окажись он достаточно проворен — мог бы ее застрелить. Вероятность такого исхода была небольшая, однако она продолжала существовать. Поэтому Фиби не стала оглядываться на Дункана — из опасений, что он разглядит в ее глазах ложь и страх.

Его мать, думала Фиби. Его сестра. А теперь еще и его возлюбленная. Уже следующие пять минут покажут, вернутся ли они к нему — и если да, то кто именно.

Вынув мобильный, она позвонила Джерри.

— Я иду к тебе. Приготовь заложников. Ты должен отпустить троих, Джерри, — таковы условия сделки.

— Я прекрасно знаю, в чем заключается эта чертова сделка. Сначала я увижу тебя и дневник, потом отпущу троих.

— Меня ты увидишь. А вот дневник Анжелы сможешь увидеть только после того, как отпустишь заложников. Джерри, у тебя и так останется четырнадцать человек. Ты же не знал, сколько будет посетителей в магазине, когда планировал это нападение. В конце концов, их с самого начала могло оказаться только четырнадцать. Отпуская троих, ты ровным счетом ничего не теряешь. Зато я пойму, что ты способен держать свое слово. За троих я покажу тебе ее дневник, а еще за троих прочту оттуда одну страницу. Тогда мы и поговорим об обмене.

Ложь, думала она, каждое ее слово было сейчас ложью. Интересно, сможет ли он это понять?

Если она все-таки потеряет заложников, сможет ли жить с этим дальше? А Дункан? Как тогда быть ему?

«Делай то, что должна», — мысленно приказала она себе.

— Полицейские хотят видеть троих заложников, Джерри. Они сказали, что не пустят меня дальше, пока эти трое не будут освобождены.

«Движение. Три женщины… направляются к двери».

Кивнув, Фиби вышла из-под прикрытия. Несмотря на удушающий зной, кожа ее сразу покрылась мурашками.

— Я здесь, Джерри. Я сдержала свое слово. Теперь дело за тобой.

— Я не вижу тебя.

— Если я подойду ближе, люди из группы захвата оттащат меня назад. Я стою к юго-западу от здания. Отсюда мне хорошо видна витрина и один — нет, два человека — справа от нее.

— Глупо с твоей стороны полагаться на бронежилет, коль скоро я могу выстрелить тебе в голову.

При этих словах горло у нее окончательно пересохло.

— Я знаю, однако таковы правила работы. Отпусти их, Джерри.

— Я хочу видеть дневник.

Фиби продолжала держать руку за спиной.

— Я сдержала слово, теперь очередь за тобой.

Защелкали замки, и дверь распахнулась. Люди выбегали из магазина, выкрикивая на ходу: «Не стреляйте!»

Подбежавшие копы тут же утащили их в укрытие. Краешком глаза Фиби разглядела Ма Би — слава богу, мать Дункана жива!

Однако молитва тут же замерла у нее на губах.

— Моя девочка еще там! — выкрикивала Ма. — Он прячется за ней, прячется за остальными. У него детонаторы, два детонатора.

Фиби увидела, как женщина с остекленевшими от ужаса глазами вышла вперед и снова закрыла дверь.

— Все трое. Покажи мне дневник.

— Хорошо, Джерри. Пусть только полицейские выведут гражданских за пределы внутреннего оцепления. — Она вытащила из-за спины записную книжку. — Вот дневник Анжелы.

— Открой его. Открой и прочти. Это должно быть что-то невероятное.

— Мне нужно еще три заложника, — сказала Фиби. — И раненый. Отпусти его, Джерри.

— К черту. Он останется, как и все прочие. Хочешь увидеть его?

Фиби заметила движение, и тут же у витрины оказался Арни — как будто кто-то толкнул его вперед. Кровь на его лице запеклась и почернела. На теле у него — как когда-то на теле у Роя — висела бомба.

— Читай, или я взорву его. Вместе с ним на тот свет отправятся еще несколько человек. А потом, дьявол тебя забери, я подорву вторую бомбу — вот тогда-то не выживет никто. Так что читай. Больше никаких переговоров.

Фиби открыла книжку и уставилась в пустые страницы. Влюбленная женщина. Ей нужно говорить так, как разговаривают влюбленные.

— Теперь я знаю, что такое любовь. До встречи с ним я и не подозревала, что могу так любить. Раньше все казалось мне таким бледным и ненужным. Зато теперь весь мир вокруг сияет новыми красками. Этим чудом я обязана своей любви. — Фиби закрыла книжку. — Освободи еще троих, Джерри, и я прочту тебе то, что написано дальше.

— Хватит! Больше ни одного. Читай, что она написала. Я хочу, чтобы ты прочла это перед камерами.

— Джерри…

— Заткнись! — Он заорал так, что Фиби явственно ощутила его ярость. — Читай, что она написала. Потом сделаешь свое заявление. Начинай прямо сейчас, иначе я пристрелю одного из заложников.

Фиби шагнула чуть ближе и тут же услышала резкий оклик — полицейские приказывали ей остановиться. Взглянув мимо Арни, она увидела цепочку заложников. И Лу. «Какая же она высокая, — подумала Фиби. — Неудивительно, что он выбрал ее в качестве прикрытия».

— Я готова читать, Джерри.

— Роза. Я хочу видеть розу, которую она вложила в дневник. — Теперь он плакал. — Будешь просить, чтобы я освободил заложников, — я стану стрелять в них по очереди. Ты прочтешь это, и ты расскажешь всему треклятому миру, как ты убила моего ангела. Тогда наконец все будет кончено.

Смерть. В его голосе звучала тоска по смерти — по смерти и по утраченной возлюбленной. Он явно хотел умереть. Но Фиби не могла позволить ему сделать это сейчас, потому что знала, что он захватит с собой еще четырнадцать человек.

Она открыла книжку, зашелестела страницами.

— Анжела сохранила твою розу.

— Я ее не вижу.

— Джерри, я делаю все, как ты хочешь. Я открыла дневник, но мне нельзя подойти ближе — меня тут же оттащат назад.

— Два шага вперед. Эй, ты, два шага вперед!

Фиби подняла записную книжку, чуть развернула ее. В голове ее всплыла схема магазина — с местами, помеченными красным крестиком. В тот же момент Уолкен отпихнул Лу в сторону, чтобы лучше видеть через витрину. На какое-то мгновение встретившись с ним взглядом, Фиби произнесла:

— Это все, что я могу сделать для тебя, Джерри.

«Давай!»

Звук выстрела пронзил ее насквозь. После этого она лишь смутно слышала крики, вопли, топот бегущих ног.

Вот из магазина выбежала Лу и устремилась прямо к ней. В следующее мгновение она уже сжимала Фиби в объятиях.

— Боже ты мой! Я думала, что умру. Я думала, он убьет нас.

— Все хорошо, Лу. Но сейчас нам нужно уйти отсюда.

— Ты спасла меня, — Лу наконец разжала объятия. — Ты спасла нас всех.

— Ма Би уже в безопасности. Нам тоже надо уходить отсюда.

— Ты спасла нас, — повторила Лу, в то время как копы торопливо уводили ее прочь.

Фиби выронила записную книжку, повернулась… И тут же увидела Дункана, который энергично проталкивался в ее сторону.

— Как ты сюда прошел? — она бросилась ему навстречу и крепко обхватила его руками.

Дункан показал ей полицейский жетон.

— Я его стянул, — он тоже обнял ее. — Там ведь еще бомба, так? Давай-ка уйдем отсюда. Поедем домой, а лучше — в Акапулько.

— Конечно. Но пока я хочу лишь уйти подальше от дома, в котором заложена бомба.

— У тебя руки дрожат.

— У тебя тоже.

— И не только руки.

— Мне нужно присесть, Дункан. Давай найдем местечко поспокойнее и чуточку посидим.

Фиби двинулась вслед за Дунканом, попутно принимая поздравления от коллег. Хорошо справились, замечательная работа — слышалось со всех сторон. И тут на ее пути оказался сержант Микс.

Он молча взглянул на нее, а затем, склонив голову, зашагал прочь.

— На его месте я стоял бы перед тобой на коленях, — вполголоса заметил Дункан.

— Не в его стиле. Да мне это и не нужно.

Дункан привел ее в бутик и подтолкнул к креслу. Фиби с облегчением вздохнула.

— Не могли бы вы оставить меня минут на пять? — попросила она остальных копов, которые все еще находились здесь. — Немного отдохну, а затем продолжим.

— Конечно, — ответил Сайкс, первым направляясь к выходу. — Вот это было дельце.

— Да уж, — она постаралась расслабиться.

Дункан присел перед ней на корточки.

— По-моему, ты не отказалась бы сейчас от кружки пива.

— Я бы не отказалась даже от нескольких.

— Прекрасно. Я как раз знаю один превосходный паб. — Он взял ее руки, нежно поцеловал их. — Фиби.

— По большому счету, мне сегодня ничто не угрожало.

— Скажи это кому-нибудь еще.

В бутике было холодно. «Почему здесь такой холод?» — подумала она. Теплыми были только руки — там, где он поцеловал их.

— Я ведь говорила тебе, что мне никогда не приходилось стрелять из своего пистолета. И это правда. Но сегодня я убила человека.

— Забудь об этом.

— Я сделала это. Я подала сигнал снайперам — разумеется, неофициально. Но все без исключения знали, что это я выманила его туда, где его смогли убить. У меня не было выбора. Он собирался…

— Я знаю, — Дункан сжимал ее ладони в своих. — Я знаю.

— И теперь мне придется жить с этим. Я использовала чувства, которые он испытывал к Анжеле, чтобы манипулировать им… Теперь мне придется с этим жить.

— Его чувства нельзя назвать любовью. Для этого они слишком эгоистичны. И ты это знаешь. На самом деле все сводится только к тому, что ты оказалась умнее его. И не просто умнее, но и храбрее. Ты смогла выйти на улицу, а он прятался внутри, прикрываясь ни в чем не повинными людьми.

Дункан осторожно коснулся губами ее виска.

— Так что не нужно жалеть его. И себя жалеть тоже не нужно.

Он крепко обнял ее, согревая своим теплом.

— Фиби, ты потрясающая женщина. Когда Марк Ди оправится от этого потрясения, мы придем к нему в магазин и выберем кольцо.

— Для меня это слишком дорого, — она все-таки смогла улыбнуться. — Я даже не думала, почему они оказались здесь — Ма Би и Лу. Старалась не думать. Дункан, ты должен был встретиться с ними у Марка Ди, чтобы выбрать мне кольцо. А вдруг бы ты попал туда до того, как…

— Не думай об этом. Я здесь, все остальные тоже живы. Это же и есть главное в твоей работе?

— Ты прав. И сейчас мне предстоит доделать свою работу до конца.

— Я подожду. А когда закончишь, не забудь сказать начальству, что берешь отпуск дня на три.

— Это еще зачем?

— Моя женщина только что спасла семнадцать человек. Это необходимо отпраздновать. Мы отправляемся в Диснейленд.

В ответ у нее вырвался удивленный смешок:

— Бог ты мой! Какое счастье, что я нашла тебя.

— Это я нашел тебя, — поправил Дункан. — Я настоящий везунчик.

Фиби обняла его, положила голову ему на плечо. Похоже, ей все-таки удалось обрести душевный покой, твердую опору под ногами и плечо любимого мужчины, к которому всегда можно прислониться.

Она была просто сказочно счастлива.

Note1

Пиво, пользующееся особой популярностью в День святого Патрика, во время которого принято одеваться во все зеленое и подавать блюда зеленого цвета. (Прим. ред.)

Note2

У.Б. Йейтс. Второе пришествие. Пер. А. Сергеева (Прим. пер.)

Content

Нора Робертс
Ровно в полдень

Начальная фаза

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Фаза переговоров

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Завершающая фаза

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Note1