Кумин Вячеслав

Адам. Метро 2033. Новосибирск

Вячеслав Кумин

Адам. Метро 2033. Новосибирск. Его зовут – Адам.

Часть первая Крутой поворот

1

– Вставай соня…

Теплый голос матери и легкое теребление за плечо разбудили Адама.

– Вставай, а то проспишь завтрак.

– Сколько уже?

– Половина восьмого.

Адам нехотя откинул старое в заплатах клетчатое черно-зеленое одеяло и сел по-турецки, упершись затылком в скат тяжелой брезентовой палатки, служившей его семье квартирой.

– Действительно, заспался… Так и на работу опоздать можно.

– Вот и я про что.

Начался новый серый день, ничем не отличающийся от тысяч тех, что канули в лету и многих тысяч тех, что придут им на смену.

«Но может это и к лучшему, – думала рациональная половина Адама. – Бойся желаний своих, ибо они имеют склонность исполняться, но не совсем так, как ты этого хочешь. Разнообразие обстановки как правило не ведет ни к чему хорошему и как бы плохо ни было, становится еще хуже».

Как бы там ни было, но существование, именно существование, однообразное, унылое, серое, в замкнутом пространстве небольшой окраинной станции Новогодняя, праздничное название которой довлела над людьми словно насмешка, убивало душу, и она как любая другая душа молодого человека, проходя этап максимализма, требовала перемен. Хоть каких-то, чтобы разорвать это сводящий с ума замкнутый круг уныния.

– Умойся…

Мать подала небольшой пластмассовый тазик красного цвета. Адам поставил его себе на колени и сложил руки лодочкой. В ладони тут же полилась холодная вода из стальной кружки. Адам всполоснул лицо и почувствовал, как улетучились последние остатки сна, но гнетущее ощущение никуда не делось, даже наоборот проявилось еще явственнее.

Впрочем, оно поселилось давно и навсегда, не только в нем, но и у всех обитателей не только этой станции, но и всего новосибирского метрополитена. Это Адам прекрасно понимал, но пока не научился игнорировать его, как некоторые, и потому до боли сжимал зубы, когда волна особенно острой меланхолии накатывала на него, накрывая, что называется с головой.

Тем удивительное было понимание и осознания неправильности, потому что он родился уже под землей, вырос на станции и никогда вживую не видел неба, не ощущал жаркого касания Солнца, не видел мерцающих зовущих звезд Млечного Пути и Луны, всей красоты природы до Катастрофы. Он знал об этом только лишь по фильмам и картинкам, но как видимо этого хватало с лихвой, чтобы болеть.

От сего тяжелого недуга под названием Знание полностью избавлены только умалишенные. Только они не замечали неправильность окружающего их мира и принимали все как само собой разумеющееся, будто так все и должно быть. Адам им даже в какой-то степени завидовал. Наверное, это действительно хорошо жить, не зная, что будущего нет. Не зная, что все они давно обречены…

Сколько времени им еще отмерено? Метро как ни смотри всего лишь метро. Оно не предназначено для бесконечно долгой защиты людей от внешнего мира. Но беда в том, что выбраться из него некуда, а внешняя агрессивная среда день за днем все сильнее проникает внутрь.

…А те, кто знает, далеко не всегда выдерживали эту ношу тяжкого знания. И так же пытались убежать от реальности, уйти в легкий и светлый мир сумасшедших искусственным путем, до невменяемости надираясь дешевой брагой или докуриваясь до зеленых чертиков, тем самым становясь презираемым отбросом общества.

Кто-то чтобы не быть презираемым всеми и не желая мучиться, уходили от станции по тоннелю, и просто стрелялись или вешались, отдавая свои тела на корм крысам.

– Спасибо.

Мать открыла крышку небольшой чугунной сковородки, и палатку наполнил аппетитный аромат свиного жаркого, бобов и грибов.

– Вкусно… – сказал он, чуть повеселев от сытного завтрака Новые специи?

– Да, – улыбнулась мать.

И от этой улыбки Адаму стало еще хуже, чем было до еды. Мать за последний год сдала особенно сильно. Под глазами пролегли темные круги, бледная кожа вот уже сколько лет не видевшей солнца осунулась и избороздилась морщинами, что с годами становились все длиннее и глубже.

Причиной ухудшения явно стало загадочное исчезновение отца. Вот вроде был человек, и вдруг не стало. Он ходил с караванами торговцев меняя произведенную на Новогодней продукцию на товары с других станций. Шли по знакомому и вроде безопасному сотни раз пройденному маршруту, но как рассказывали остальные члены группы, на одном из перегонов им стало плохо. Ни с того ни с сего начались галлюцинации, у кого-то даже случились эпилептические припадки, а когда отпустило, то выяснилось, что двух членов группы не хватает: отца и еще одного человека. Исчезли, будто и не было. Никаких следов, ни борьбы, ни крови, товар цел…

Осознавать это было тяжелее, чем если видеть постепенную кончину человека, вследствие деградации от той же браги или наркотиков, даже осознание того что близкий человек покончил с собой удавившись в петле или всадив пулю в голову, происходит легче, чем такое вот бесследное исчезновение здорового человека.

Что ж, это был не первый и не последний случай исчезновения людей. Чьих это рук, оставалось только гадать. Приходили ли за ними мутанты «психи» способные подавлять психику жертв, как утверждало большинство или случалось что-то еще, было неведомо.

Кто-то по этому поводу на запоздавших поминках, когда пропавших, в конце концов, признали погибшими, сказал, что уходят лучшие. А смерть лучших это всегда трагедия и уже не только для семьи, а для всего общества.

Адам, отогнав все тяжелые мысли, запрятав их в дальний уголок сознания, заторопился на работу, будто стараясь убежать от них еще дальше. Может, так оно и было.

– Ну, все мам, мне пора.

– Давай… – кивнула она и принялась за домашние дела: прибираться и мыть посуду.

2

Адам поспешил на ферму располагавшуюся в тоннелях по обе стороны от платформы почти до самых постов охраняющих станцию. Справа от путей располагалась длинная грядка с различными овощами, в основном репой, луком, бобами и всем тем, что ученым из Академгорода в кратчайшие сроки сразу после Катастрофы удалось модифицировать различные культуры к росту с недостаточным освещением.

Говорили, что все это вообще-то разрабатывали для долговременных космических полетов на Марс к Венере и для будущих лунных баз, чтобы не возить продовольствие с Земли. Но космос накрылся медным тазом, а сами космические технологии генной инженерии помогали теперь выживать человечеству под землей.

Слева стояли длинные стеллажи с самодельными проволочными клетками с курицами внутри. На станции Новогодняя выращивали курятину, точнее говоря от кур получали яйца что и являлось главным экспортным продуктом Новогодней. На яйца выменивали ту самую свинину которой он завтракал, грибы, и прочие необходимые для жизни вещи с других станций. А собственно курятина на столах появлялась только когда кура переставала нестись от старости или по каким другим причинам и ее понятное дело забивали.

– Здорово, Адам, – приветственно махнул приятель рукой с зажатым в кулаке скребком и налипшим на нем куриным пометом.

– Здорово Радар, – поздоровался Адам с Федором Липецким прозванного так сверстниками из-за торчащих ушей. Впрочем, он на это не обижался. – Потише граблями маши, а то заляпаешь всего. Вон как летит во все стороны… Я только пришел и с самого утра ходить в говне у меня нет никакого желания.

– Неженка. Ребро еще цело?

– В смысле?

– Ну проповедники говорят что Бог создал Еву из ребра Адама…

– Да иди ты…

Адам отмахнулся от приятеля, но тем не менее украдкой вгляделся в тоннель в поиске девушки. Правда звали ее не Ева, а очень странным именем Мальвина. Впрочем, это легко объяснялось цветом ее волос…

«Наверное еще не пришла», – подумал он.

– Она еще не пришла, – подтвердил Радар.

Адам был далек от того чтобы думать, будто Федор умеет читать мысли, просто ему не понравились, что его так легко раскусить.

Но Мальвина ему действительно нравилась, несмотря на то, что выглядела блеклее остальных и… этот синеватый цвет волос. Но было в ней что-то такое притягательное. Да и со временем она становилась все симпатичнее, как в сказке, из гадкого утенка с годами превращалась в лебедя.

Из-за странного цвета волос ее не брали в компании другие девочки, обидно называя мутантом. Хотя кроме волос и излишней бледности не было ничего такого, чтобы называть ее мутантом. Хотя поговаривали, что она родилась от сталкера пробывшего наверху слишком долго и там где ходить не следовало…

Мальвину из-за этих синеватых волос даже хотели поначалу как прочих мутантов родившихся с совсем уж очевидными патологиями вроде третей руки, ноги, уродства лица, излишней волосатости, каких-то костных наростов и так далее и тому подобное, удавить, но мать отстояла. Удавить никогда не поздно… И правда, ну подумаешь синенькие волосы, в остальном то она в полном порядке.

– А ты с синенькой уже того… – в который уже раз допытывался Радар.

– Чего?

– Ну я говорю, ты с Му-м-мальвиной уже того, этого самого?

– В рожу дам и уши оборву, – без тени улыбки пообещал Адам.

– Молчу-молчу…

Нет, так далеко у него с Мальвиной не дошло. Хотя конечно, ему как и любому другому нормальному парню этого хотелось. Но, во-первых, как-то уж очень невнятно у них складывались отношения, можно даже сказать боязливо, а во-вторых, как тут уединиться у всех на виду? Не «скрываясь» в своей палатке это можно сделать только после свадьбы, а до – нужно как-то изворачиваться. Тем более мамаша Мальвины ее далеко от себя не отпускала, да и мать Адама была похоже против их отношений.

Так и переглядывались, перебрасывались ничего незначащими фразами, да во время кинопросмотров садились поближе друг к другу. Просто сидели и им было хорошо друг с другом даже без слов, собственно даже говорить ни о чем не хотелось. Они понимали друг друга без слов…

Хотя с другими девчонками можно было довольно свободно по быстрому перепихнуться где-нибудь в темном уголке, особенно если кто-то покараулит на стреме. А вот с ней сразу чувствовалось, такой номер не прокатит, с ней только всерьез, как говорится со штампом в паспорте, а до – ни-ни. Да и ничего не значащий быстрый секс в темной подворотне уже не приносил удовлетворения, даже наоборот, оставляло ощущение замаранности.

Отметившись в журнале прихода-ухода, отметки о прибытии Мальвины действительно не было, взялся за нехитрую работу по уходу за домашней птицей. Требовалось регулярно проверять, не снесла ли курица яйцо и в положительном случае забирать его и складировать в холодном углу в специальных ящичках, так оно дольше сохранится, нежели курица ведомая инстинктом будет его высиживать, согревая своим теплом.

Потом нужно следить за состоянием поилок, кормушек и по мере необходимости подливать воду и подсыпать еды с мелкими камешками. Ну и счищать помет с поддона изрядно накопившийся за ночь и далее появляющийся днем, чем собственно и занимался Радар, но скоро наступит его очередь.

Кроме того время от времени какая-нибудь курица каким-то чудом выбиралась из клетки и начинала гулять, того гляди совсем убежит, став обедом для крысы-мутанта. Беглянку естественно требовалось изловить и затворить обратно, чтобы этих монтекристо в перьях не вычли из зарплаты.

Бывало приходили крысы, поодиночке или мелкими группами. Их отстреливала из рогаток молодежь. Ну а если нападала достаточно крупная стая, то для этого всегда наготове имелся дробовик и пара охотничьих двустволок.

– А-а! – вскрикнул Адам и выдернул палец из клетки.

– Что случилось?! – подбежал к нему Федор.

– Курица за палец укусила! До крови!

В качестве подтверждения Адам продемонстрировал окровавленный палец. Кровь медленно сочилась из порезов.

– Ни фига себе… Но может ты о проволоку поцарапался?

– Да нет же! Говорю тебе, она зубастая!

– Не может быть!

На шум подошли старшие. Узнали что за шум-гам, внимательно осмотрели рану. Кусачую кудахчущую и недовольно хлопающую крыльями курицу вытащили из клетки и пристально рассмотрели ее клюв.

– Действительно зубастая, – констатировал бригадир смены Юрий Михайлович.

Среди собравшихся работников пробежал шорох изумленных шепотков.

– Курица мутант!

– Мн-да, дела… – проронил бригадир и засунул мутантную курицу обратно в клетку, где она тут же снесла яйцо.

– Вы ее оставите тут? – удивился Адам.

– А что с ней делать?

– Но она же мутант! Монстр!

– Ну и что? Яйца-то она несет.

– Несет… – тупо кивнул Адам.

– Ну вот, а больше нам от нее ничего и не надо, – кивнул Юрий Михайлович. – Яйца они яйца и есть. Не излучают ведь… И вообще ребята, что в этом такого? Ну подумаешь зубы у курицы появились… Если вспомнить кем были предками у птиц, так я лично в этом ничего удивительного не вижу.

Подбежала с аптечкой Мальвина, и обеззаразив рану йодом, принялась перебинтовывать Адаму палец чистым лоскутком тряпочки из-за ветхости переведенной в разряд бинтов.

«И когда она только появилась? – недоуменно подумал Адам, снова почувствовав как хорошо ему рядом с ней. – Ради этого можно по десять раз на дню раниться. Надо бы запомнить эту курицу…»

– Спасибо…

Мальвина улыбнувшись под строгим взглядом своей матери, всегда работавшей с ней в одной смене, убежала обратно.

– А кем были их предки Юрий Михайлович? – заинтригованно спросил Федор.

– Динозаврами.

– Это такие доисторические монстры?!

– Да. Недавно как раз про них фильм показывали. «Парк юрского периода», называется.

– И курицы их потомки?!

– Именно.

– Обалдеть… Нет, не верю! Это шутка такая да?! Вы нас разыгрываете?!

– Нет не разыгрываю. Это доказали ученые еще до Катастрофы, – серьезно сказал бригадир. – Если есть эволюция, то почему бы не запуститься процессу инволюции?

Федор еще раз с интересом взглянул на зубастую курицу.

– А ведь у нее даже перья меньше… и ноги более чешуйчатые…

– Да ребятки, похоже круг эволюции действительно замыкается… На смену динозаврам в конечном итоге пришли люди. Кстати тоже говорят после великого катаклизма исчезнувшие, только космического, метеорит упал, и вот уже после катаклизма рукотворного динозавры снова возвращаются из исторического небытия. Говорят кстати, что на поверхности уже птеродакли летают. Раньше считал, что брехня полная, но сейчас я не стал бы утверждать это столь категорично. Более того уже откровенно склонен верить подобным россказням, – тихо добавил бригадир, кивнув на клетку с зубастой курицей сидящей в своем гнезде как ни в чем ни бывало и с интересом поглядывая на людей то одним, то другим глазом на свой птичий (птичий ли?) манер.

Друзья согласно кивнули. После такого доказательства можно поверить не только в летающих птеродаклей но и в ожившего, точнее возродившегося тираннозавра Рекса.

– Бр-р-р…

– Я представляю, как будет в скором времени выглядеть наша куриная ферма, – усмехнулся Адам.

– Да уж, веселого мало, – тоже улыбнулся бригадир. – Клетки с маленькими динозаврами несущих яйца. Это действительно та еще будет картинка!

– А уж как у них яйца тогда будут забирать! – хохотнул Федор. – Все пальцы пооткусают к чертям! Я уже боюсь к ним руки совать… так ведь действительно без пальца не долго остаться. Нужно срочно кольчужную перчатку делать. Без не я больше туда руку не суну.

– Ну, к этому времени наверняка сделают настоящую линию с автоматическим забором яиц. А с перчаткой это ты верно подметил. Сделаем.

3

Ажиотаж вокруг курицы спал и скучная работа продолжилась. Правда на этот раз она была не такой уж скучной. Любое движение курицы головой провоцировало немедленное одергивание руки. Впрочем, к концу смены все вошло в привычную скучную колею. Курицы больше никого не кусали, даже зубастая.

Адам стал подумывать чем заняться по окончании смены.

Делать действительно нечего. Из всех развлечений только книги перечитанные по три-четыре раза, да фильмы, показываемые раз в день, в смысле вечером на большом ЖК-экране с диагональю полтора метра. На этом телевизоре уже местами засвеченном или наоборот затемненном из-за неполадок, когда-то транслировали рекламу. Осталось таких экранов по всему метрополитену немного и даже такие ЖК-экраны с дефектами как на Новогодней, являлись настоящей ценностью станций. А посему работали они крайне редко. Берегли ресурс до последнего.

Но потом еще не факт что показываемый фильм он еще не видел или понравится. Такое случалось довольно часто. Многим не нравились ужасы, постапокалипсис, о мертвяках и тому подобном… даже о войне смотрели с неохотой, потому что война и ужас вокруг них. Над ними…

Большей популярностью пользовались комедии, любовные истории, просто документалистика.

Да и то не всегда. Нелегко смотреть о том что было, как жили люди раньше, на чистой и безопасной планете и как им приходится существовать сейчас, в этой вечной грязи из которой носа не выказать. Это, мягко говоря не очень-то воодушевляло – душу рвало.

«Может потому на станции так много пьющих и нарков? – подумалось Адаму. – Может тогда вообще лучше запретить показы? Или они тоже стали своеобразным наркотиком, без которого не прожить? Знают что будет плохо, но и не смотреть невозможно».

Случалось впрочем, что на Новогоднюю заглядывала странствующая труппа артистов. Но их представления Адаму совсем уж не нравились. Не понимал он этого искусства. А вот тот же Федор очень даже обожал. Просвещенный.

Ну и последнее развлечение – байки и новости передаваемые из уст в уста, так что вскоре новости прошедшие через пятые-шестые руки и обросшие дополнительными подробностями переходили в разряд баек особенно если они изначально были невероятными по своей сути.

Чтобы окончательно не свихнуться люди обзаводились различными хобби. Кто-то что-то мастерил из никому ненужного хлама, кто-то лепил скульптуры из глины и так далее и тому подобное.

Приятели налегли на работу, а то курицы словно задались целью им эту работу подвалить, начали активно гадить, нести яйца и опустошать поилки с кормушками.

– Слышал, у доваторцев опять что-то неспокойно… – доверительным шепотом сказал Федор покосившись на взрослых, когда образовалось свободное от работы время.

– Нет, а чего там? – без особого интереса поинтересовался Адам.

И сам себе удивился, своей полной апатичности, наверняка тревожным вестям. Ведь известно, что если в одном месте аукнется, то в другом обязательно откликнется. У серьезного конфликта есть нехорошее свойство разрастаться, втягивая в себя все новых участников.

– Хотят подмять под себя чкаловцев.

– Понятно. Хотят прихватить себе еще один узел и выйти на Первомайскую линию.

– Именно, – кивнул Радар.

– Нам это не страшно, – отмахнулся Адам. – Где они и где мы. Лишь бы на наших соседей Камышенских не напали.

– Это – да, – согласился Федор. – Мигом перекроют нам кислород. А у нас даже никаких дополнительных ходов нет. Только по основной линии и можем сообщаться с другими.

В свое время, когда стало окончательно ясно что наверху – смерть и все они заточены под землей на очень долгое время, люди начали обживаться, стали складываться рыночные отношения, станции становились специализированными центрами по производству, ремонту или добыче полезных для жизнеобеспечения и хозяйства предметов, продуктов, ресурсов, руководители станций начали искать обходные пути доставки своего экспортного товара, минуя жадных соседей.

Ведь не всегда это было возможно сделать по основным линиям. Каждая станция стала государством-полисом с феодальным уклоном и за провоз товара приходилось платить немаленькую пошлину за иначе грозили заблокировать пути. Из-за этого сразу же вспыхнули первые конфликты. Те кто не мог или не хотел воевать пошли другим путем и стали прокладывать собственные тоннели к ближайшим станциям соседних веток Метро.

Так например со станции Станиславской на Ленинской линии тоннель протянулся к станции Ватутина на Кировской линии. А от Ватутина к Студенческой и Спортивной на туже Ленинскую линию, все для того чтобы обойти Площадь Маркса – узловую станцию этих двух линий, и так далее. Вскоре появилась многочисленная и запутанная сеть малых тоннелей продолжающая расширяться с каждым годом вбирая в себя все новые и новые станции.

Руководители станций поощряли народ на подобные трудовые подвиги. В конце концов людей всегда нужно чем-то занять и желательно работой потяжелее, чтобы они возвращались на карачках и сразу же отрубались до начала новой смены. Иначе от безделья люди становятся злыми, неуправляемыми и любая искра недовольства может перерасти в бессмысленную по своей жестокости свару. А тяжелой работой все это хорошо гасится еще в зародыше.

Но со станции Новогодняя никаких таких ходов не прокладывали. Людей было мало и все при деле. К тому же с соседями всегда складывались нормальные отношения и необходимости в дополнительном ходе никогда не возникало. Да и далеко тянуть, станция уж больно отдаленная и к тому же обрезана реками. Прокладывать самодельный тоннель под рекой Иня не говоря уже об Оби смерти подобно. Стоит только немного ошибиться в расчетах, произойти хотя бы небольшому прорыву и все затопит.

К тому же дополнительный ход это не только благо но и источник опасности, не только тем что по нему могут проникнуть враги. Людей легко остановить, небольшим взрывом обрушив свод. Ведь эти зачастую плохо вентилируемые, сырые из-за проступающей сверху воды ходы тут же обживались всякими тварями вроде крыс, пауков, тараканов, грибков, плесени и слизней… зачастую мутировавшими. От всего этого требуется регулярно избавляться, а не то жди беды в виде какой-нибудь заразной эпидемии. Такое уже случалось…

– И зачем им это только нужно? – недоумевал Радар.

– Да кто их знает? Может моча в голову ударила? Мало ли что? Может у них там свой Наполеон завелся решивший захватить все Метро.

– Ну это вряд ли… в том смысле что это вряд ли кому-то удастся.

– Как знать. По крайней мере захватить всю линию и небольшие куски соседних вполне реально.

– Наверное, – согласился Федор. – Но все равно странно как-то. Вот так вот взяться за оружие и пойти войной на соседей, чтобы один человек мог потешить свое самолюбие, упиться властью.

– Да не так уж это и странно.

– О чем это ты?

– Наш доктор дядя Матвей рассказывал как-то историю о мореплавателях замерзших в паковых льдах где-то у берегов Канады.

– Я не слышал… – пробормотал Федор, на несколько мгновений задумавшись для проверки архивов своей памяти и тут же с жаром попросил: – Расскажи!

– В общем совершали эти мореплаватели какое-то путешествие, но чего-то не рассчитали с курсом, заплыли дальше на север чем следовало да еще в зиму и замерзли. В общем делать нечего, помощи ждать тоже неоткуда, продовольствие и топливо кончаются, половину своего деревянного корабля и так уже на дрова пустили, другую половину вот-вот льды раздавят как гнилой орех и чувствуя что скоро наступит окончательный каюк решили они пробиваться на юг. Вот только не пробились они никуда. Потом когда их почти столетие спустя нашли, выяснилось что они ходили кругами вокруг своего корабля таская с собой невообразимое количество совершенно ненужного хлама вроде кресла-качалки, тяжелого стола, сундуков с одеждой, тяжелые подсвечники и так далее.

– И почему же они этот хлам с собой таскали? – заворожено спросил Радар.

– Отравились не то оловом, не то свинцом. В то время как раз изобрели консервы и жестяные банки к ним. А крышки запаивались каким-то токсичным металлом, не зная, что он токсичен. Вот они его и нажрались вследствие чего в массовом порядке потекли крышей. Кто-то сказал, что им этот хлам в пути жизненно необходим, вот они его и таскали, даже не думая сомневаться в правильности слов вожака.

– И ты думаешь…

– А почему бы и нет? – пожал плечами Адам. – Сидят себе на станции неглубокого залегания, день за днем рентген за рентгеном хватают. Тут кому-то в башку приходит идея захватить всю линию или даже все Метро, дескать все будет наше и житуха начнется как в раю, и остальные ее с радостью поддерживают, не задумываясь даже, а на кой фиг им все это надо.

– Бр-р… – вздрогнул Федор. – Я бы не хотел, чтобы со мной вот так же произошло… чтобы я повелся на какую-то глупую идею приняв ее за истину в последней инстанции.

– Да уж, хорошего мало. Но вся гадость в том, что мы не сможем этого определить и уж тем более воспротивиться, ведь крыша уже улетела.

– Надеюсь что сможем…

– Будем надеяться, что так, – кивнул Адам, но сердце неприятно сжалось в ощущении чего-то гадостного.

Вся смена прошла под этим еще более чем обычно давящим ощущением. Как бы плохо ни было, но худой мир лучше доброй войны. Новогоднюю уже давно не сотрясало ничего подобного.

«Но видимо все когда-то заканчивается», – подумал Адам и постарался как можно быстрее отделаться от этой мысли, а то так и в пророки недолго заделаться.

К тому же Радар говорил что доваторцы имеют какие-то виды на чкаловцев, а это совсем в другой стороне.

4

Похоже их президент Бочаров тоже не на шутку встревожился слухами о возможном конфликте доваторцев с чкаловцами. Выразилось это во внеплановых учениях. В так называемой армии самообороны служили все кто мог держать в руках оружие и приучали к нему с малых лет. Так Адам Соколов, как и все мужское население и частично женское, знал и умел обращаться со всем арсеналом станции, от переделок в боевые газовых пистолетов и раздолбанных милицейских ПМ (из которых только по крысам стрелять в качестве пугача), до охотничьих карабинов «сайга».

Увы, но настоящего боевого оружия вроде калашей на Новогодней не имелось. Только охотничье с неподалеку расположенного от станции оружейного магазина разграбленного еще тогда когда радиацией не успело пропитаться все и вся. Впрочем, и того что было хватало с избытком чтобы устроить настоящую войну за независимость. По крайней мере, так все думали. Так спокойнее.

Им с Федором на двоих дали одно ружье. Предполагалось, что второй возьмет оружие напарника, если первого стрелка ранят или того хуже – убьют.

– Дай мне ствол… – тихо попросил Радар.

– Зачем?

– Ну дай!

Федор невольно покосился на группу девушек.

– Понятно… держи.

Соколов передал ружье Липецкому и тот с гордым видом занял позицию за колонной.

– Не лопни только. А то ишь, надулся как индюк.

Сами учения заключались в том что «солдаты» имитировали отражение нападения противника. Считалось, что это должно воодушевить и вселить в уверенность в том, что враг не пройдет. Хотя на взгляд Адама выглядело это довольно комично. Что подтверждали смешки девушек.

Адам отыскал в рядах Мальвину. Заметив его взгляд, она слабо улыбнулась.

Для поддержания боевого духа населения Новогодней, вечером в прокат запустили какую-то военную драму. Качество фильма оставляло желать лучшего, изображение мутное, а звук так и вовсе то едва прослушивался, то гремел как лист жести.

Впрочем, Соколов не всматривался и не вслушивался. Все его внимание занимала Мальвина сидящая рядом. Может общее ощущение опасности навеянное слухами и учениями или просто ему надоело ждать, но он так или иначе осмелев, где-то в середине фильма с бешено колотящимся сердцем сжал ее руку в своей ладони.

Мальвина не вырвала свою руку.

– Идем за мной… – отрывисто и давясь словами произнес Адам и первым вышел из «зала», направившись в сторону душевых.

Оттуда он наблюдал как Мальвина отпросившись у матери также покинула сообщество зрителей но поначалу пошла в сторону туалетов. Оно и понятно, ее мать то и дело оборачивалась, провожая дочь взглядом. И только когда она взялась за ручку кабинки успокоилась и продолжила смотреть кино. В этот момент Мальвина быстро пересекла пространство зала в сторону душевых.

Адам схватил ее и с силой привлек к себе.

– Что ты делаешь?! – глухо вскрикнула она.

– То, что мы оба уже хотим сделать! – порывисто ответил Соколов и впился в поцелуе в ее губы.

Да, с ней все было не так как с другими. Их обоих захватила бешеная страсть, будто у них это первый и главное последний раз в жизни. Удивительно, как они эти душевые кабинки вообще в хлам не разломали, а на шум не сбежалось все население станции. Но пронесло, видимо кино оказалось все же интереснее какого-то шума за спинами.

Мать Мальвины вообще словно забыла про свою дочурку, увлеченная переживаниями киношных героев, смахивала выступавшие слезы, и опомнилась лишь, когда дочь вновь присоединилась ко всем уже в конце фильма.

– С тобой все в порядке дорогая? – озабоченно спросила она. – Ты так долго… Может что-то не так?

– Лучше не бывает ма… – улыбнулась в ответ Мальвина. – Лучше не бывает…

5

Адам вернулся на свое место вообще к самому концу, за минуту до начала титров и в этот момент станцию заполнил рев баззера боевой тревоги, замигали лампы в красных плафонах. Из тоннеля со стороны станции Камышенская послышались звуки выстрелов, причем очень близко, похоже, держал оборону пост охранения непосредственно перед станцией. Грохнуло несколько взрывов и все затихло.

Станцию перекрывая рев сирены заполнил истеричный женский вой, крики. Началась паника. Все куда-то заметались, кто-то кого-то звал.

Раздался оглушительный пистолетный выстрел и обстановка на секунду затихла.

– Тревога! – закричал президент Бочаров, держа пистолет стволом вверх. – Боевая тревога! Всем занять свои места по боевому расписанию! Получить оружие на складе!

Что ж, внеплановые учения сделали свое дело и жители станции стали разбегаться по своим местам. Мужчины заспешили к оружейным шкафам, а женщины с детьми подхватив самое дорогое, что было в их палатках, стали уходить вверх по лестнице, чтобы никого не задело шальными пулями, когда начнется настоящее противостояние с противником.

– Занять боевые позиции!

Адам с Федором как на учениях заняли позицию за одной из колонн перрона. На этот раз им достался помповый дробовик, один на двоих и горсть патронов с крупной картечью. Радар так волновался, что не мог никак зарядить оружие, патроны в его руках не попадали в казенник. От волнения он даже выронил один патрон и стал лихорадочно его подбирать.

– Ч-черт!..

– Дай я!

Соколов отобрал оружие, и едва сдерживая дрожь в руках, зарядил помповик.

– Ну почему же они напали на нас-то? – стуча зубами от страха, недоумевал Федор. – Ведь слухи были что они на чкаловцев полезут…

– Значит дезинформация… слышал такое когда-нибудь.

– С-слышал.

– И потом, кто тебе сказал, что они не захватили чкаловцев?

– То есть?

– Могли на два фронта сработать. Вполне реально, если все правильно рассчитать. Военной силы им для этого как раз хватит.

– А камышенские что? Почему они нас не предупредили о нападении?!

– Ты это у меня спрашиваешь?! А я-то откуда знаю?! Да и кто их знает?.. Может банальное предательство или диверсия, кто-нибудь оборвал кабель связи. У них же там чужих полно ошивается, станция-то пересадочная… Да и не об этом надо сейчас думать. Лучше заткись и слушай. А то я кажется что-то слышу…

Федор, забрав заряженный дробовик, судорожно кивнул и прислушался. Через несколько секунд действительно уже явственно слышался нарастающий стук колес моторизованной дрезины. И вот на рельсах показалась странного вида конструкция чем-то отдаленно напоминающая старый угловатый сундук, только без ручки наверху, и два таких же сундучка поменьше следом.

Кто-то со слабой выдержкой начал часто стрелять и мгновение спустя десятки стволов изрыгали разнокалиберных посланцев смерти по вражеской конструкции из толстой стали, но ей, а точнее тем кто сидел внутри, похоже было хоть бы хны. Более того, как подумал Адам, именно на это они и рассчитывали, чтобы противник растратил первый боезапас.

«Как об стену горох», – невольно подумал Адам тем более что картечь и пули действительно зачастую с искрами рикошетили во все стороны.

– Не стреляй! – закричал он Федору. – Ты только зря тратишь патроны!

Но Радара и прочих защитников было не остановить, все они в какой-то истеричности с криками высаживали по бронированным дотам на колесах заряд за зарядом, оставляя на поверхности лишь неглубокие вмятины и царапины. Кто бы там ни сидел внутри, им это похоже надоело и как только интенсивность огня спала, они ответили. В сторону обороняющихся полетели дымшашки, не слезоточивые и тем более не отравляющие, а обычные дымовухи в целом безвредные для здоровья.

Вскоре перрон станции окутало плотным туманом, так что не видно дальше вытянутой руки. Стрельба как-то сама собой прекратилась совсем, да и патронов у большинства в магазинах не осталось, все отстреляли впустую.

После того как активная стрельба прекратилась, в тоннеле со стороны Камышенской послышался глухой топот ног, десятков быстро бегущих людей.

На выходе завязалась новая перестрелка с атакующими. Свою порцию огня по защитникам выдали стрелки сидящие в передвижной крепости. Попытался выстрелить по противнику и Радар, но дробовик лишь щелкнул бойком.

– Патроны кончились! – пожаловался он. – Надо перезарядить…

– А я тебе что говорил?! Че ты стрелял в эту дуру стальную, ей же все нипочем?!

Федор только виновато пожал плечами, сам не зная зачем он это делал. Со страху видать.

Адам зло, рывком забрал оружие и стал заряжать последними оставшимися из выданных ему патронами. В этот момент доваторцы подавили слабое сопротивление защитников Новогодней и прорвались на станцию быстро рассредоточиваясь и используя колоны перрона как укрытие для более массированной и окончательной атаки.

– Отступаем!

В дыму что либо разглядеть было решительно невозможно. Где свои, а где чужие… Стрелять по то и дело мелькающим силуэтам было боязно, вдруг своего подстрелишь, а этого Соколову смерть как не хотелось.

В суматохе Адам и Федор потеряли друг друга, впрочем, это уже не имело значения. Адам отступая наконец выцелил врага и выстрелил. То что это враг он определил сразу по камуфляжной форме с самодельным красно-черным флагом Доватора на том месте где раньше располагался бело-сине-красный триколор с надписью: «Вооруженные силы России».

Выстрелил, противник рухнул взмахнув руками, и тут же скрылся в особенно плотном клубке газа.

Вокруг стреляли, иногда очень часто из автоматов и в такие моменты Адам Соколов падал на пол, чтобы не попасть под очередь.

Газ между тем потихоньку рассеивался уходя вверх и по тоннелям, новые шашки не разбрасывались, а старые уже закончили свое действие. Из-за чего видимость улучшалась с каждой минутой и бой за станцию разгорелся с новой силой. Но похоже силы эти были неравны и доваторцы продолжали теснить защитников загоняя их все выше и выше к запечатанному выходу, туда где прятались женщины и дети.

Что с ними станет, когда противник сомнет последний рубеж обороны и доберется до них, гадать не приходилось – они станут добычей победителей, и мужчины продолжали стоять насмерть, защищая своих женщин: матерей, жен, дочерей… хотя понимали что битва проиграна.

– Сдавайтесь! – прозвучал от крепости на колесах усиленный матюгальником голос, в момент когда образовалось затишье. – Говорит генерал армии Империи Доватор Парнов! Сдавайтесь! Вам не победить! Чем дольше вы будете сопротивляться, и чем больше погибнет солдат Империи тем вам же будет хуже! Ваше сопротивление бесполезно и бессмысленно! Нам не нужны напрасные потери в том числе и среди вас – будущих верных подданных Империи. Вы проиграли. Признайте это! Я предлагаю вам сдачу только раз и обещаю более-менее сносное обращение со стороны моих солдат. Откажитесь, тогда пеняйте на себя, не будет никакого снисхождения! Итак, я даю вам минуту на размышление! Время пошло! Решайте!

– Хорошо! Мы сдаемся! – секунд через двадцать ответил президент Бочаров, осознав, что помощи ждать неоткуда. Пути заблокированы пулеметными расчетами и бойцам союзников с оконечной станции Первомайской к ним не пробиться.

Он вышел на середину лестницы и положил на ступеньки «сайгу».

– Мы сдаемся, – повторил он уже оставшимся в живых защитникам. – Сложите оружие во избежание ненужных эксцессов…

Адам Соколов в числе прочих неохотно бросил дробовик. Он конечно понимал что сопротивление лучше оснащенному и количественно превосходящему врагу бесполезно, но то что произойдет в дальнейшем его страшило. Потому какая-то часть сознания предпочла бы сопротивляться до конца.

На полу среди многочисленных палаток, большей частью поваленных лежали тела убитых и раненых, в основном защитников. Их всех тут же собрали и сложили в отдельном месте. Оружие также от греха подальше было собрано и складировано обратно в оружейку под замок с охраной из доваторцев.

– Выходите! Выходите все! – потребовал генерал Парнов. – Я сделаю заявление от имени императора Империи Доватор.

Жители Новогодней стали несмело выглядывать из своих убежищ и спускаться вниз. Вбежавшие наверх солдаты подгоняли прикладами особенно трусливых и медлительных.

Наконец всех выгнали и построили на лестнице так что генерал видел лица всех жителей. Выйдя на середину, он начал произносить заготовленную речь, потому как очень уж гладко она лилась, что не свойственно солдатам:

– Граждане станции Новогодняя, теперь вы являетесь подданными Империи Доватор, а ваша станция становится ее провинцией. Не вздумайте саботировать и тем более откровенно сопротивляться, кара за это будет немедленной и жестокой. Все законопослушные же подданные будут облагодетельствованы императором Александром Красновым. По программе переселения, часть вашего населения будет переправлено на постоянное место жительства на другие станции Империи и соответственно часть населения других станций будет переселено сюда…

«Принцип: разделяй и властвуй, – понял Адам. – Перемешанное население захваченных станций будет относиться друг к другу настороженно и это недоверие всех ко всем можно использовать для успешного управления массами через поощрение доносительства».

– …Кроме того поскольку вы вновь присоединенная провинция, то должны доказать свою верность императору, а также возместить потери понесенные армией Империи при вашем присоединении. Часть мужского населения Новогодней будет рекрутирована для службы в императорскую армию во славу и благо Империи Доватор, а значит и ваше благо тоже. Может есть добровольцы?

Таковых не оказалось. Мужчины хмуро исподлобья смотрели на агрессоров, но генерала то похоже нисколько не смущало.

– Жаль, – притворным сожалением вздохнул он, – у добровольцев продвижение по службе куда более быстрое. Ну ладно, хватит соплей, всем приготовиться к переписи. Семейным группам держаться вместе. Называйте свое имя, возраст и основную специализацию.

6

Появилась пара переписчиков с раскладным столиком и стульями. Один из них достал из портфеля толстую амбарную тетрадь и начал перепись население станции Новогодняя. Процедура затянулась до самого утра, несмотря на минимальный размер заносимой информации о каждом жителе. А сами переписчики сменяли друг друга каждые десять минут, чтобы дать отдохнуть натруженным пальцам.

– Следующий…

– Адам Соколов. Восемнадцать лет. Работник птицефермы…

– Женат?

– Нет.

– Родители?

– Мама…

– Екатерина Соколова, – поспешно представилась мать Адама. – Сорок два года. Швея.

– Ясно, – записал данные переписчик и занес еще какие-то условные символы. – Вы двое и все?

– Да…

– Муж?

– Пропал год назад.

– Ясно, – снова кивнул переписчик и что-то записал в тетрадь. – Следующий…

Когда к утру все было закончено, систематизировано, генерал Парнов перед вновь выстроившимися пред ним людьми сказал:

– Сейчас будут вывешены списки кому следует собраться в дорогу для переселения, тех кто останется на месте, а те кто призываются в армию будут названы прямо сейчас. Выстраиваться на линии передо мной как сивка-бурка вещая каурка в течении десяти секунд после зачтения фамилии. Опоздавшие будут наказаны. Зачитайте лейтенант.

Генерал отдал листок своему адъютанту и тот начал зачитывать фамилии рекрутов.

– Ремезов!

Адам невольно посмотрел на Рустама чинившего всем обувь. Сапожник стал потеряно оглядываться по сторонам явно не зная как поступить. Зарыдала беременная жена несчастного рекрута.

– Ремезов!! – гаркнул лейтенант и к Рустаму метнулись два автоматчика прикладами пробивая себе дорогу.

Впрочем, жители сами спешил поскорее уйти с их дороги. Они схватили его и швырнули в сторону линии построения. Рустам упал и его стали ожесточенно пинать ногами, прикрикивая:

– Поднимайся сволочь!

– Пшел на свое место, урод!

Избитого Ремезова наконец приволокли и лейтенант выкрикнул новую фамилию:

– Чаев!

История повторялась раз за разом с криками, слезами, мольбами родных пощадить. Но солдаты доватора были неумолимы.

– Соколов!

Адам почувствовал, как сперло дыхание, а сердце несколько раз судорожно трепыхнувшись, упало куда-то в живот и там учащенно забилось. Ноги мгновенно обмякли, сделались непослушными и только поэтому он остался стоять на месте и не шагнул в сторону линии как то требовалось от всех вызванных.

– Соколов!! – уже привычно во второй раз выкрикнул лейтенант.

– Я…

– Не отдам! – закричала мать, вцепившись в сына обеими руками и плотно прижав его к себе. – Не отдам! Пошли прочь подонки!! Не троньте моего сына! Не отдам!!!

Но солдаты несколько раз ударив рыдающую женщину прикладами по спине, рукам, голове, оторвали ее цепкие руки от сына и поволокли рекрута на линию к остальным несчастным. Она не желая принимать очевидное, пыталась преследовать, цеплялась, пыталась как-то помешать, но только получала все новые удары. Это зрелище, встрепенуло Адама вызвав в его душе гнев, взвело точно пружину придав сил и отчаянной решимости, и вырвавшись он раскидал бьющих мать людей, присел с ней рядом на колени схватив за плечи и заглянув в глаза, прошептал:

– Не надо мам… это бесполезно. Все будет нормально… все будет нормально.

Потом отдубасили его самого, только за то, что толкнул нескольких солдат.

В итоге на линии перед генералом предстало двадцать рекрутов. А позади них, слышалось многоголосое рыдание родных. Но дальше этого не шло, солдаты направив стволы автоматов на толпу ясно давали понять, что любой бунт будет жестоко подавлен.

– А ну все заткнулись! – рявкнул генерал Парнов, когда последнего рекрута поставили в строй.

И рыдания действительно притихли.

– Поздравляю вас, – продолжил генерал вышагивая перед новобранцами, – теперь вы солдаты славной армии Империи Доватор! Гордитесь этим званием, тем что император оказал вам честь служить под его знаменами!

«Господи, к чему этот дурной спектакль?!» – недоумевал Адам.

Все что происходило, виделось ему неплохо начавшимся, но скверно закончившимся сном, нужно лишь только проснуться, чтобы все это окончательно кануло в небытие. Но увы, это был не сон и даже не скверно поставленный спектакль странствующей труппы артистов.

Адам просто не мог поверить в то, что этот так называемый генерал армии состоящей из сотни человек действительно верит в то, что говорит про Империю, императора и прочую муть. Это больше походило на какую-то детскую игру в солдатики из прошлой жизни. Как они тогда назвались? Орленок? Зарница? Вот только в игре этой использовали настоящее оружие и убивали и умирали тоже по-настоящему. А это уже действительно страшно.

– Переодевайтесь!

Несколько солдат вынесли из бронированного вагончика дрезины комплекты камуфляжного обмундирования с такими же флажками на рукавах как и у остальных и раздали новобранцам.

– Ну же! Живо!

Рекруты поспешили выполнить приказ. Тут же перед всеми сбросив старую заношенную одежду и надев «новую» форму. В кавычках, потому что кое-где виднелись не всегда аккуратно заштопанные дырки, несмотря на то, что часть действительно можно назвать новой, даже ни разу не стиранной и при этом чистой.

– Замечательно! – воскликнул генерал, прохаживаясь вдоль строя и заботливо поправляя то на одном новобранце, то на другом кепи, складку или воротник. – Теперь вы почти настоящие солдаты, а не дерьмо как раньше! А чтобы стать настоящими солдатами, вам нужно принести священную присягу на верность императору и Империи! Повторяйте за лейтенантом слова присяги. Прошу лейтенант.

Адъютант генерала сделал шаг вперед и стал громко зачитывать:

– Я, клянусь в верности императору Александру Краснову и Империи Доватор…

Новобранцы под пристальным взглядом генерала хором повторили первые слова присяги, которые в любом другом случае показались бы до предела смешными, полным абсурдом. Но не сейчас, под прицелом автоматов.

– …Клянусь верно служить императору и Империи, защищать ее от внешних и внутренних врагов…

– …Точно и в срок исполнять все приказания данные мне вышестоящими командирами…

– …А если я нарушу эту священную клятву, то пусть меня и… моих родных постигнет заслуженная суровая кара согласно законам Империи Доватор…

Соколов стиснул зубы.

«Вот значит как они решили обеспечить себе нашу верность, – подумал он зло. – Сволочи…»

– Отлично, можете встать. И еще солдаты, у меня для вас есть хорошая новость! – снова заговорил генерал, широко улыбаясь, но как-то криво, с подвохом. – У вас есть отличная возможность прямо сейчас подтвердить свою верность императору и Империи Доватор! Я не вижу радости на ваших лицах и соответствующих кличей! Надо трижды крикнуть «ура». Ну же!

– Ура… ура… ура… – вяло и вразнобой выкрикнули новобранцы.

– Еще раз, но радостнее и слаженнее! – потребовал генерал Парнов.

– Ура! Ура! Ура! – загромыхало под сводами станции, а эхо полетело по тоннелям.

– Замечательно. Хотя над этим еще придется поработать. Но это потом. А сейчас чуть подробнее о хорошей новости… Империя не может оставлять у себя в тылу неподконтрольные районы, а таковое имеется. За вами как раз находится конечная станция Первомайская, вот ее нам и предстоит присоединить к нашей великой Империи. И я окажу вам великую честь, вы пойдете в числе первых. Именно вы подтверждая свою верность не только словами, но и делами принесете эту победу своему императору!

Генерал в изумлении изогнул правую бровь. Этого хватило, чтобы новобранцы снова троекратно прокричали «ура».

– Замечательно! Я знал, что из вас получатся настоящие и верные своему долгу солдаты! Вперед, навстречу славе!

– Направо! – скомандовал появившийся перед строем коренастый сержант, да так зычно, что все рефлекторно подчинились приказу, да так четко, будто раньше только тем и занимались, хотя раньше, при свергнутой власти, на тупую муштру как раз и не особо налегали. – За мной, бегом марш!

Сержант побежал в туннель, ведущий к Первомайской и новобранцы побежали следом. За ними последовала остальная армия генерала Парнова. Замыкала шествие дрезина.

Хотя как увидел Адам, не все последовали в тоннель. Часть солдат, видать самые верные Империи, осталась на Новогодней, как оккупационный контингент, по всей видимости, для полного контроля новой «провинции» и поддержания порядка.

«Ну и дела…» – невольно поразился он быстродействию военной машины доваторцев.

Оно и понятно. Прошло всего шесть часов с момента боя с вторгшимся к ним доваторцами и вот они уже бегут воевать за своих врагов. Что ж, нужно отдать должное организации всего мероприятия. В этом действительно чувствовалась рука если не гениального, то очень способного человека, главным кредо которого является: куй железо пока горячо… а то все остынет и развалится.

«Такими темпами этот долбанутый император захватит все Метро за пару-тройку недель, – подумал Адам. – Если сопредельные станции вовремя не одумаются, полностью осознав, что происходит, и не объединятся против общего врага».

7

Первомайская была еще меньше и беднее Новогодней с соответствующим минимумом ресурсов для обороны как материальным так и людским, но они хотя бы были предупреждены об опасности.

«И это плохо, – подумал Адам. – Кто предупрежден, тот вооружен, а значит крайне опасен как крыса, загнанная в угол. А первомайцы с какой стороны ни посмотри загнаны в угол. Им деваться совершенно некуда, разве что только наверх. Но кто в здравом уме полезет наверх? Люди как ни посмотри все же меньшее зло чем то что бродит по поверхности, то и дело пытаясь проникнуть вниз, не говоря уже о радиоактивном загрязнении».

– Отряд стой! – в какой-то момент скомандовал сержант.

Новобранцы по инерции сделав еще пару шагов остановились тяжело переводя дыхание. Так долго бегать никому еще не доводилось. Легкие резало от недостатка кислорода, болело в боках.

К ним, подсвечивая себе путь карманным фонариком, подошел все тот же лейтенант и произнес:

– Как уже было сказано господином генералом, вам оказано доверие. Вы должны на деле продемонстрировать свою верность императору и Империи Доватор. Вы пойдете первыми и захватите опорный пункт перед станцией.

«Интересно, – вновь подумал Адам, – а кем были те солдаты, которые штурмовали наш опорный пункт и почти все полегли? Не такие же новобранцы с Камышенской как и мы?!»

– Извините господин лейтенант, разрешите обратиться? – дрожащим голосом произнес Адам Соколов, припомнив словесные обороты множество раз слышанных из кинофильмов и вычитанных в книгах.

– Обращайтесь рядовой, – с усмешкой кивнул лейтенант.

– Господин лейтенант, если Империи нужны солдаты и не нужны лишние потери как непосредственно среди ее солдат так и будущих подданных, то может было бы правильнее провести переговоры о добровольном вступлении Первомайской в состав Империи Доватора?

– Я понимаю ваше состояние рядовой, вы опасаетесь погибнуть, но запомните на будущее, в дальнейшем речи подобного толка будут расцениваться как антиимперские и будут соответственно сурово караться. Это раз. Два – командующим лучше знать как вести расширение границ Империи. Три – добровольно с властью никто расставаться не захочет, как бы плачевна ни была ситуация. Так что любые переговоры это лишь пустая трата времени, как и мои вам объяснения очевидных причин. Потому разберите свое оружие.

Две пары солдат подтащили ящики с трофейным вооружением и не только с Новогодней.

Адам выбрал привычный себе помповик и зарядил, прихватив еще немного патронов и рассовав их по карманам. О том чтобы повернуть оружие против своих врагов не могло быть и речи, как бы ни чесались руки сделать это. Во-первых от такого глупого шага пострадают не только они сами но и родные, а во-вторых из дота на колесах на них смотрел ствол тяжелого пулемета. Хватит одной очереди, чтобы выкосить всех бунтарей, они даже по паре выстрелов сделать не успеют, только сами все полягут. Так что попала нога в колесо, пищи но беги.

– Вот вам по гранате…

Из другого ящика всем выдали по цилиндрику гранаты.

– Надеюсь все знают как ими пользоваться? Вынимаешь кольцо и бросаешь. Это на тот случай если кому-то из вас посчастливится добраться до укрепления врага. И еще, всех кто отступит без приказа, ждет суровая кара, – напомнил лейтенант. – Вперед, навстречу славе!

– И смерти… – добавил кто-то глухо.

Впереди постукивая колесами на стыках рельс медленно катила бронированная дрезина. На флангах шагали нарекрутированные новобранцы с Новогодней вооруженные разномастным оружием, а позади шли хорошо вооруженные солдаты Доватора уже доказавшие свою преданность.

Они приближались к опорному пункту неумолимо и вскоре его огни завиднелись во тьме тоннеля.

– Похоже, они там серьезную баррикаду устроили, – послышалось со стороны.

– Стоять! – раздался усиленный и раздробленный эхом голос со стороны Первомайской. – Будем стрелять!

– Сдавайтесь! – сказали в ответ захватчики. – Вам это не поможет!

Обороняющиеся врубили фары в надежде ослепить нападающих и все хорошенько осветить. Тут же ударили автоматные очереди и новобранцы мгновенно залегли, чувствуя как рядом пролетают пули рикошетя от бетона дорожек, стен, труб, рельс, бронированной дрезины. Кто-то вскрикнул получив шальное ранение. Но все это действительно не помогло защитникам.

С дрезины ударил пулемет в одно мгновение разбив прожектора и вперед полетели уже знакомые газовые гранаты. По сути дым являлся единственным средством защиты нападающих.

– Не лежать! Вперед! – подгонял залегших голос лейтенанта. – Кто сейчас не встанет и немедленно не пойдет в атаку будет расстрелян как саботажник и предатель! Также пострадает его семья! Вперед!

Оказавшись в ситуации, что называется между молотом и наковальней, когда тут и там смерть, но если пойти вперед то им еще может повезти и они выживут, а если останутся их ждет верная кончина, подневольные солдаты с криками безумия ринулись в атаку. Дым к этому моменту плотно окутал тоннель, так что защитники особо не видели куда стрелять, впрочем как и нападавшие.

Первомайцы истерично вслепую палили в загазованную темноту из десятка стволов, плотно нашпиговывая пространство пулями и картечью. Тем не менее лишь немногие пали на рельсы и шпалы убитыми или тяжело ранеными.

Адам передвигался согнувшись в три погибели, а то и вовсе припадая к земле и продолжал двигаться по-пластунски, вспомнив все фильмы о войне особенно Великой Отечественной, когда солдат вот также бросали по сути голыми на хорошо укрепленные огневые точки противника. При этом трясь о щебень, цепляясь за шпалы безбожно портилась форма.

«Ну и черт с ней, – удивившись собственной мысли о целости одежды в такой момент, подумал Адам. Впрочем это понятно, к одежде всегда старались относиться бережно, ее же больше не шьют. – Сейчас главное выжить».

К счастью он оказался не один такой умный, рядом то и дело показывались другие ползущие на брюхе, а все обезумевших, бежавших вперед в полный рост уже давно переранило и поубивало.

Баррикада оказалась перед самым носом, то есть в каких-то пяти-семи метрах, совершенно неожиданно. В плотном дыму она угадывалась лишь по огонькам автоматных очередей защитников и вспышкам выстрелов дробовиков.

Нижний уровень по грудь человека состоял из камней и кирпичей. Выше – из труб и досок. Бойницы же были совсем небольшими, шириной с локоть, да высотой в пару ладоней, не больше. Хорошо только то что защитники похоже не ожидали, что неприятель уже подобрался так близко и продолжали палить поверх их голов куда-то вдаль.

Соколов дрожащими руками достал гранату и просунул палец в кольцо.

«Только бы не промахнуться», – подумал он обомлевая, понимая что в противном случае граната отскочит от стены и ладно если куда-нибудь в сторону. А если прямо к нему обратно?

– Бросай гранаты!!! – закричал кто-то.

Удивительно, но этот крик заставил обороняющихся на какое-то мгновение прекратить огонь. Видимо они оказались сильно ошарашены. Это дало штурмующим ту необходимую, драгоценную секунду, чтобы выдернуть кольца из своих гранат и бросить в сторону баррикады в их узкие бойницы.

Адам видел что его бросок оказался удачным. Граната влетела в бойницу. К слову сказать она оказалась единственной из пяти брошенных что достигла цели, остальные четыре стукнулись о стену и рванули на этой стороне, ранив всех кто не додумался на всякий случай отскочить назад. Но и одной взорвавшейся по ту сторону, похоже хватило чтобы ошарашить противника, ранив его часть, а то и убив несколько человек.

– Вперед!

Оставшиеся дееспособные атакующие сорвались с места и в одно мгновение оказались у стены обрушив всю свою огневую мощь в бойницы баррикады, расстреливая патрон за патроном также вслепую поводя стволом из стороны в сторону.

Тут подоспела основная армия доваторцев и огненный дождь из автоматов, заставил противника неся потери спешно отступить на последнюю линию обороны. Солдаты быстро разобрали часть стены баррикады, чтобы могла проехать дрезина.

Дальше собственно случилось то же самое что и на Новогодней. Один в один. Адаму пришлось еще немного пострелять двигаясь в числе первых, а потом наблюдать до боли знакомую картину: перепись населения для его дальнейшего переселения и рекрутирования новых солдат для Империи Доватор. Правда последним повезло больше, после принятия присяги их в бой тут же не погнали. Просто некуда.

8

После захвата Первомайской, также оставив там контингент для поддержания порядка, солдат с Новогодней: уцелевших, раненых и мертвых, вернули на их родную станцию.

– Вы хорошо показали себя, солдаты, потому вам дается возможность, как следует попрощаться с родными, потому как вас ждут дальнейшие завоевания во благо Империи. Даю вам для этого час. Советую за это время также наесться от пуза, – напутствовал генерал Парнов.

Адам тут же поспешил к палатке, где он жил с матерью. Подбегая к «квартире» он уже почувствовал неладное. Мать не встречала его, выйдя на перрон как остальные. Почему?

– Мама! – откинув полог, с криком ворвался он в палатку.

Екатерина Соколова лежала на матрасе не шевелясь, с закрытыми глазами будто спала. Но что-то в ее лице сказало Адаму что она не спит…

– Что с тобой, мама?!

Адам осторожно коснулся плеча матери. Она не отзывалась. В какой-то момент он уже с силой тряс ее за плечо, не желая признавать очевидного.

В конце концов, кто-то пришел на крик. Это оказался станционный док, дядя Матвей.

– Оставь ее Адам… – сказал он печально, положив руку ему на плечо.

– Что, как, произошло?! – не оборачиваясь, спросил он, все же оставив бездыханное тело в покое.

– Сердечный приступ.

Адам почувствовал, как слезы обильно потекли по щекам. Он остался совсем одни. Они забрали последнего родного человека. Зачем они вообще пришли сюда? Зачем убили ее и других, заставляют воевать за себя? Какой в этом смысл?

– Мы позаботимся о ней…

Соколов только сокрушенно кивнул головой. Слезы перестали литься, глаза высохли. Уловив изменение в настроении и даже во внешности Адама, его лицо словно окаменело, черты лица заострились, как бывает с людьми принявших какое-то непростое решение с серьезными далеко идущими последствиями, доктор поспешно произнес:

– Только не делай глупостей мой мальчик… Этим ее уже не вернешь, а вот себе и остальным хуже сделать можешь. Сегодня уже было достаточно смертей. Не увеличивай и без того огромную скорбь лишними жертвами…

Адам буквально выстрелил в доктора взглядом словно собираясь убить им его, но тот не отвел глаз. Лишь добавил:

– Если хочешь – отомсти. Но помни, мстят сразу – дураки. Да и объект мести тоже нужно выбирать с умом, а не убивать первого ж попавшегося вага, пусть даже высокопоставленного. Это как сорняк. Выкорчевывать нужно сам корень, а не рубить стебли, что отрастут в еще большем количестве…

– Я понял, – кивнул Адам и зло прошептал: – Я доберусь до этого проклятого императора, чего бы мне этого ни стоило и прибью его…

– Вот и молодец. Пойдем…

Адам Соколов накрыл тело матери одеялом и вышел из палатки вслед за доктором. Тот вел его куда-то за собой. Но тут, несмотря на то что он был всецело поглощен планами мести, Адам увидел мать Мальвины. Чувствовалась, что она сильно сдала, сильно сгорбилась, волосы обычно хорошо уложенные, всклокочены, а глаза красные от слез.

«Почему? – подумал он. – Ведь у нее сегодня никто не погиб, никого не забрали. Если только…»

– Только не это…

Доктор Матвей остановился и тяжко вздохнул, проследив за взглядом Адама.

– Что с ней?! Что с Мальвиной?! – встряхнул он доктора, но так и не дождавшись ответа, оставил его в покое и заспешил к заплаканной женщине.

Земля уходила из под ног. Столько бед в один день пережить трудно. Начиная от крушения привычного мира, в общем-то уютной жизни с привычным укладом пусть и наполненного серыми днями, смерть матери и вот какая-то неприятность с любимой.

От матери Мальвины он тоже не добился ответов. Она только снова разревелась, закрыв лицо руками и осев на пол по колонне. Соколов бросился в их палатку.

– Мальвина!

Ему стало совсем плохо, потому что она лежала почти также как его мать, без движения, только глаза открыты и смотрят в пустоту не мигая. Но с его выкриком она чуть вздрогнула и посмотрела в сторон входа.

– Адам?! Это ты? Ты жив?..

– Жив…

– Это хорошо… но прошу тебя, уходи.

– Что случилось?! – спросил он и сам понял, как глупо прозвучал вопрос, потому как уже знал ответ, и он его окончательно подкосил.

В палатке было темно, так как специально закрыли все окошки и не зажигали фонаря, потому он не сразу разглядел что девушка сильно избита, но приглядевшись увидел большие кровоподтеки на лице, разбитые до крови губы, верхняя даже порвана и зашита доктором.

– Мальвина…

Она закрыла лицо ладонями и попыталась перевернуться на другой бок, но не смогла из-за боли в животе, да и Адам ее остановил, взяв за плечо.

– Кто это сделал?

– Это не важно… не скажу… я не хочу чтобы ты наделал глупостей и сам при этом пострадал.

– Мне уже плевать на собственные страдания… Я уже достаточно настрадался, так что лишняя порция для меня что мертвому контрольный выстрел.

– Они убьют тебя…

– Плевать. Для чего мне жить? Но я по крайней мере захвачу с собой и их поганые жизни, тех кто с тобой это сотворил.

– Не скажу. Ты должен и будешь жить. Знай только что я очень рада тому, что до них у меня был ты, что не они были первыми…

На этот раз слез не было. Обида, ярость, нестерпимая жажда мести высушивали их. Адам пулей выскочил из палатки и стал озираться по сторонам точно бешеный в поиске жертвы. Наконец он нашел того кого искал – своего приятеля.

– Фелор.

– Это ты Адам… – вздрогнул Липецкий, развернувшись. – Я рад, что ты уцелел.

– А я – нет. Кто с ней это сделал?

– Я не знаю… не видел… – сразу же стушевался Федор, мгновенно поняв о чем и о ком идет речь.

– Видел, я знаю, – настаивал Адам. – Ты всегда все видишь и все знаешь. Просто покажи. Не рукой. Взглядом.

– Не делай этого…

– Хватит! – яростно воскликнул Соколов, схватив Федора за грудки и хорошенько встряхнув, так что у приятеля лязгнули зубы. – Мне сегодня только и говорят, чтобы я ничего не делал. Из-за того, что никто ничего не делает, эти ублюдки творят что хотят! Я не прошу от тебя помощи. Просто. Покажи. Мне. Этих. Ублюдков.

Под испепеляющим взглядом Адама Федор будто стал меньше.

– Вон они… Вон те трое…

Адам обернулся в указанном направлении и сразу увидел трех солдат в слишком уж хорошем настроении. Они о чем-то весело разговаривали друг с другом попивая пиво из жестяных банок и покуривая самокрутки. Соколову вдруг подумалось, что они сейчас как раз обсуждают то, как совсем недавно измывались над беззащитной Мальвиной и это разъярило его еще сильнее, окончательно утопив рассудок в тумане жажды мести.

– Спасибо… – буквально прорычал он, отпустив приятеля.

Липецкий тут же скрылся среди палаток, чтобы не засветиться как пособник страшного преступления, от которого могут серьезно пострадать даже самые мало-мальски причастные.

9

Адам двинулся прямо на троицу. Оружия у него не было, стволы во избежание всевозможных эксцессов отобрали, так бы он с огромным удовольствием расстрелял этих уродов с довольными рожами еще издалека. Но можно и без оружия если действовать четко и быстро, они своими стволами в свою очередь просто не успеют воспользоваться.

Адам не сводя взгляда с ненавистных врагов поднял по закопченному сажей кирпичу из кладки затушенного очага и продолжил движение, не замечая ничего вокруг.

Троицу окриком предупредил кто-то из товарищей, увидев какую-то неестественную картину: целеустремленно двигающего с каменным лицом парня из местных с кирпичами в руках.

Троица перестав смеяться, заметила опасность, но это их не спасло. Тот что был ближе, стоявший к Адаму спиной, увидев изумление на лицах товарищей обернулся и получил кирпичом прямо в лоб от чего тут же рухнул с проломленным черепом и обильно заливающей лицо кровью.

Адам замахнулся вторым рукотворным камнем и бросил в следующего врага. Солдат попытался увернуться, но не смог. Кирпич пришелся ему в район правой ключицы, наверняка переломав несколько костей, что подтвердил дикий крик раненого.

На третьего противника, ошалевшего от неожиданности, но справившегося со ступором и начавшего приводить оружие в боевое состояние Соколов бросился с кулаками и повалил его на пол в зверином желании добраться до глотки и вырвать ее.

– Убью падаль…

Видимо ненависть придает сил, невероятно много сил, потому что он словно играючи сломил сопротивление здорового мужика минимум в два раза сильнее его и добравшись до горла стал душить его, сдавливая пальцы точно пневмотическими клещами, одновременно пытаясь разбить врагу затылок встряхивая тело с силой обрушивая его на пол.

К месту происшествия на выручку своему товарищу уже спешили другие солдаты. Большая их часть ощетинилась стволами, чтобы охладить пыл заволновавшейся толпы, которая как казалась вот-вот поднимет мятеж против захватчиков, но бесполезный и кровавый.

– Отпусти его или я тебе мозги вышибу! – кричал кто-то подбегая.

Но Адам его не слышал, не хотел слышать, продолжая удавливать врага руками превратившихся в клешни. Жертва уже посинела лицом, язык вывалился, а глаза казалось вот-вот вылезут из глазниц, из разбитого затылка текла кровь, разбитого о пол.

– Нет! – раздался женский вскрик.

А в следующее мгновение грохнула короткая очередь из АК.

Адама что-то дважды ударило в спину, и он секунду спустя, быстро потеряв все силы повалился на свою затихшую жертву. В местах удара сильно защипало и стало мокро.

Скатившись с трупа врага он увидел жуткую картину, рядом без движения, на правом боку лежала Мальвина. Она смотрела на него слабо улыбаясь, а на груди тоже намокало два красных пятна. Пули прошли навылет. Он сразу понял, что она попыталась закрыть его своим худеньким телом, но для пуль АК оно оказалось все равно, что лист бумаги.

– Только не это… Мальвина…

Соколов пополз к ней превозмогая боль, но воссоединиться с девушкой ему не дали. Несколько солдат налетели на него и стали избивать ногами раненого.

– Прекратить! – прозвучал легко узнаваемый голос генерала Парнова. – Что тут произошло?

Солдаты тут же оставили свое занятие, вытянувшись в струнку.

– Этот ублюдок убил двоих и тяжело ранил одного нашего! – выкрикнул кто-то из солдат.

– Не орать! Отвечать по форме!

– Так точно господин генерал! Этот уб… рядовой напал на троих наших. Убил двоих и одного серьезно покалечил.

– Вижу. Поднимите его.

Двое солдат подняли Адама с пола подхватив за руки. К Мальвине бросился доктор, пытаясь прямо на месте остановить кровь. Ему больше мешала чем помогала причитающая и ревущая мать.

– Ну и зачем ты это сделал?

Адам только сплюнул кровавую пену и захрипел. У него похоже было пробито легкое. Вместо ответа он лишь посмотрел на Мальвину.

– Ясно, – все понял генерал, оценив живописную картину. – Эти трое позабавились, а этот отомстил. В итоге армия потеряла четверых солдат. Ты дурак рядовой… дурак. Мог в бою отомстить. Кто там разберет откуда пуля прилетела? Ну да, в такие моменты особо не думается. Тем не менее как бы ни были благородны твои мотивы, за преступление придется ответить по всей строгости, да еще в условиях военного времени. Твоя казнь послужит уроком для других…

К генералу подошел лейтенант.

– В чем дело?

– Академики прибыли.

– Черт бы их побрал… и откуда они только узнают обо всем?

– Задержать?

Генерал огляделся. Видимо он увидел что-то совсем уж нехорошее в глазах обступивших их жителей Новогодней. Раненой что лежала у его ног, и без того изнасилованной его солдатами, требовалась немедленная помощь и если медлить… В общем, следовало проявить осторожность, потому Парнов отрицательно мотнув головой, ответил:

– Пусть проезжают.

Лейтенант отбежал, чтобы отдать соответствующий приказ на пост.

– Но как не вовремя… – разочаровано добавил генерал глядя на Адама.

В пределы станции минуту спустя как было дано разрешение, вкатила моторизованная дрезина с тремя тележками. С дрезины на перрон шагнул высокий человек в белом халате.

– Нам стало известно о боевых действиях, – начал он. – Академгород соблюдая нейтралитет, просит разрешение забрать у сторон участников конфликта, всех кто получил ранение в ходе данного конфликта, и неважно, чьей стороне принадлежат раненые.

– Да-да! – тут же закивал доктор весь в крови Мальвины. – Возьмите наших, у нас много раненых!

– Вы не против? – обратился академик к генералу, понимая, кто тут в действительности все решает.

– Не против…

Раненых со всех концов станции тут же потащили к дрезине.

– Мы можем забрать и ваших, – продолжил академик. – Я смотрю, у вас тоже много раненых, в том числе и тяжело.

Генерал кивнул. Раненых у него действительно хватало и больше половины из них в ближайшее время без квалифицированной помощи могли дать дуба. А подобную помощь он в ближайшее время им предоставить не сможет.

– Берите…

На одну из платформ дрезины стали укладывать солдат Империи Доватор. Парнов приблизившись к ним, напомнил новобранцам рекрутированных с захваченных станций:

– Не вздумайте задерживаться слишком долго. Если по истечении времени излечения вас не будет в строю, кое-кто из ваших родных за все заплатит.

– Этого тоже… – указал на Адама академик.

– Э-э нет, – остановил санитаров генерал.

– Но он же ранен.

– Он преступник и будет казнен.

Глаза академика нехорошо сузились.

– Вот как?

– Да.

– Генерал, – произнес академик медленно, – мы конечно нейтралы и в равной степени помогаем всем сторонам конфликта. Мы сохраняем жизни, какие бы ублюдочные они ни были… потому что жизнь, это жизнь, она дает начало новой жизни. Это наш долг и призвание… Но, мне тоже ничто человеческое не чуждо. Иногда мне вместо того, чтобы спасти чью-то жизнь, хочется наоборот ее оборвать, несмотря на клятву Гиппократа. Потому я спрашиваю вас генерал, для вас действительно так важно казнить этого человека? Так важно, что вы готовы лишиться пяти-семи своих солдат, что могут вернуться под ваше командование через месяц другой?

Парнов набычился, глянув на академика исподлобья, и в свою очередь угрожающе прошептал:

– Этот дохляк так важен для вас, что вы готовы сами отдать свои жизни?

– Только без угроз. Тронете нас хоть пальцем и вашу гребаную империю размажут точно кролика катком. Соизмеряйте свои желания, возможности и последствия генерал.

– Что же вам мешает так поступить? Ведь мы же вам не нравимся. Возьмите и размажьте. Или ваши угрозы только пустые слова?

– Мешает то что в этом случае прольется совсем уж большая кровь, начнется война всех со всеми. Никому не нужна полная анархия и хаос.

– И все же вы готовы пойти на это ради одного человека, который вот-вот кони двинет?

– А вы готовы ради этого человека что вот-вот двинет кони и лишиться всех своих завоеваний начав войну на два фронта?

Академик и генерал долго мерили друг друга взглядами, но в какой-то момент генерал отступил, махнув рукой. Глядя на пускающего кровавые пузыри раненого корчащегося в муках, он бросил:

– Забирайте эту дохлятину. Все равно он сдохнет еще до того как вы его довезете до своего госпиталя.

Соколова тут же подхватили санитары, положили на носилки и аккуратно разместили на дополнительной платформе дрезины, где им тут же занялись медики, начавших вкалывая какие-то лекарства, перевязывая раны стабилизируя его состояние, чтобы он смог дожить до прибытия в Академгород, где ему будет оказана настоящая медицинская помощь.

Правда сначала дрезина посетила Первомайскую где забрала порцию раненых, ставших таковыми не без участия Адама.

10

Академгород всегда представлялся Адаму каким-то раем на земле, то есть под землей. Белые стены, много света, всюду красивые цветы, бабочки порхают, улыбающиеся люди в чистых белых одеждах, вместо палаток просторные домики чуть ли не с лужайками зеленой травы и так далее и тому подобное. В общем, что-то сказочное. Про Академгород и его жителей ходило столько легенд, что он просто перестал восприниматься как что-то реальное.

Так это было или нет, он так и не увидел, потому что очень скоро потерял сознание, а очнулся уже на койке в госпитале, устроенного в старом бомбоубежище.

«Боже, какой же я дурак, какой дурак, – в горьком раскаянии ругал себя Адам, как только полностью осознал что же он наделал. – Ну зачем я это сделал? Ведь говорили же мне: не надо, только хуже будет… Не послушал и из-за меня дурака Мальвина только еще сильнее пострадала. Мальвина…»

– Мальвина…

– Заткнись Буратино, а то сейчас Карабас-Барабас придет… – прозвучал чей-то раздраженный голос. – Дай поспать.

– Сами помолчите Жиркевич, – вступилась за Адама Соколова дородная женщина в белом халате, только что вошедшая в палату с саквояжем в руке, – или забыли как сами еще неделю назад вопили и не давали спать соседям?

Кто-то хохотнул, видимо свидетель тех воплей.

Осаженный больной недовольно засопел, хмуро взглянул на медсестру и повернулся на кровати лицом к стене.

Сестра между тем присела рядом с Адамом и стала щупать его пульс, потрогала горячий лоб.

– Мн-да, дела у вас конечно не ахти, похоже легкая лихорадка, но вы идете на поправку молодой человек. Сейчас я вам дам нужные лекарства, чтобы еще немного сбить жар.

Она порылась в саквояже и достала оттуда несколько таблеток и маленькую пластиковую бутылочку с водой.

– Вот выпей…

Адам выпил предложенные таблетки и снова рухнул на куцею подушку и тощий ватный матрац, застеленный изрядно изношенной простыней.

– Спасибо…

Сестра уже собиралась вставать, чтобы осмотреть других больных, но Адам ее остановил, взяв за руку.

– Скажите… что с девушкой?..

– Какой девушкой?

– Ее привезли вместе со мной… Мальвина. Ее зовут Мальвина… У нее еще волосы синеватого цвета… Скажите мне…

– Успокойтесь больной. Вам нельзя так сильно волноваться. Я не знаю что с ней, но если вам так необходимо…

– Да мне необходимо… Жизненно необходимо…

– Если вам так необходимо я попробую узнать что с ней. Женское отделение находится в другом крыле, так что вам придется некоторое время подождать. До следующего обхода.

– Хорошо… Спасибо…

Медсестра ушла, проверив всех больных находившихся в данной палате, и Адам стал ждать известий о Мальвине. Верить в худшее не хотелось, но эти два быстро растущих пятна на ее простреленной груди так и стояли перед глазами Адама.

Соколов снова впал в забытье. Очнулся же оттого, что кто-то громко рассказывал захватывающую историю об отражении нападения мутантов на станцию проделав в стене дыру.

– …И тут они на нас поперли! Боже, какие же то были уроды!

– А на кого они походили?! – заинтересованно спросил другой обитатель палаты.

– Да я даже и не знаю с чем сравнить, честное слово. Черные все такие, пищат противно, аж уши ломило, ну а внешне больше смахивали на каких-то карликовых медведей. Детенышей. Или наоборот на подросших росомах. В общем рвали эти твари человека пополам как не фиг делать!

– Так может это и были мутировавшие медведи или росомахи?

– Все может быть, особо и не разглядеть, так это или нет. И ведь подыхать твари не хотят! Я лично в одну гадину весь рожок всадил с пятнадцати шагов из АКМ, так ей хоть бы хны. Только на задние лапы встало и ревело от боли, да черной кровью исходило. Но не падала, а потом вновь вперед пошло. Я уж и в район сердца, хотя хрен знает где теперь у этих тварей сердце располагается, я и в голову, все едино. Более того, от их бошек пули реально рикошетили, ну чисто как от брони стальной.

– Да ну?!

– Вот тебе и «да ну». Хорошо что их хоть немного к нам пробралось, всего дюжина. Будь их больше, даже и не знаю, справились бы или нет. Всех бы там сожрали сволочи.

– Как же вы их положили таких неуязвимых?!

– Да кого как… Кого сожгли, кому башку к чертям оторвали…

– Это как?!

– Да там у нас один чудик с мечом есть. А меч у него страсть какой большой в человеческий рост не меньше. И весь такой кривой, в смысле волнистый, двуручником называется.

– Вот это да!

– Ага. Он до Катастрофы этим был, как его… ролевиком. На мечах значит сражался с такими же чудиками как он сам, турниры, то да се… баловство в общем. У него и доспехи есть. Так вот, он этим мечом как взмахнет и башки у мутанта нет. Половину так перебил. А другим в глаз надо попасть, только так пуля до мозга достает. Вот только глаза у этих тварей махонькие как один рубль. Да и под определенным углом пулю засадить надо, чтобы в мозг попасть. Намучились в общем…

– Это понятно. И много у вас на станции погибло от напасти этой?

– Не знаю… но не ошибусь если скажу что с сотню точно будет…

– Так много?!!

– Да мутанты всего-то человек двадцать порвали, не больше. Остальные в панике друг друга потоптали, когда ломанулись прочь в тоннель со станции. Уж что там творилось…

– Понятно.

– О! Обед приехал!

На вхоже действительно показался медбрат, подкативший тележку. В ее верхней части стояла кастрюля из которой пахло чем-то съедобным.

– Что на этот раз?

– Бобы.

– Ну да, мог бы и не спрашивать.

Пациенты глухо хохотнули. Видать бобы являлись единственным блюдом, по крайней мере в обед. Пациенты стали подходить и брать пластиковые тарелки с ложками с нижней части тележки, а медбрат накладывал им еду поварешкой.

– А вы?

– Я не хочу… – слабо ответил Адам.

Есть он действительно не хотел.

– Надо братан, – сказал недавний рассказчик и взял еще одну порцию и подал Адаму. – Тебе нужно подкрепиться иначе совсем загнешься.

– Спасибо…

Адам поддел несколько бобов и стал их медленно пережевывать.

– Что с тобой кстати?

– Ранили… две пули в спине…

– Разборки? Война?

– Война…

– Где?

– Камышенский союз…

– Далеко…

Так за расспросами Адам рассказал почти всю историю нападения доваторцев и несмотря на то что как считается разговор мешает потреблению, за этим разговором он съел половину порции.

– Вы не знаете, когда здесь второй обход?

– Зачем тебе?

– Это он о своей телке беспокоится, – встрял Жиркевич. – Кстати Буратино, чего у нее волосы синие? Мутантша?

– Отвали, – заступился рассказчик, видя как напрягся Адам и задрожала его рука с тарелкой. – А ты успокойся… Нет я не знаю, я тут новичок в отличие от тебя, но ты видать долго без памяти валялся…

– Да уж немало и достал всех порядком… – снова буркнул Жиркевич.

– Вечером. Через пять часов заглянет, – подсказал кто-то еще.

В назначенный час появилась с обходом та самая дородная медсестра. Выглядела она так что Адаму поплохело, от нее словно исходили плохие новости так что не требовалось никаких слов, чтобы все понять. Но он все же непослушным голосом спросил:

– Как она?

– Мне очень жаль молодой человек, но… ваша девушка скончалась… от потери крови… Мы ничем не смогли ей помочь…

Адам закрыл глаза и тихо застонал.

11

Через какое-то время Адам смог передвигаться самостоятельно, но все что он делал – делал с неохотой, через силу. Ему было все равно, на все наплевать. В какой-то степени он даже жалел что выжил, что его спасли академики. А зачем жить, если он потерял все: семью, дом, любимую? Уж лучше бы он отправился вслед за ними. Авось, проповедники и впрямь говорят правду и люди после смерти воссоединяются на небесах?

Тяжелое в психологическом плане состояние пациента не могло не остаться незамеченным и его пригласили в кабинет, на двери которого висела табличка «психолог В. И. Знаменский».

– Разрешите? – постучав и войдя спросил Адам безжизненным голосом.

– Присаживайтесь, – пригласил Знаменский, с некотором трудом выйдя из-за стола. – Я вас давно уже жду.

Адам послушно сел, даже скорее лег, на указанное престарелым, лет шестидесяти, а то и всех семидесяти, психологом кресло с сильно откинутой спинкой.

Полулежа в этом мягком кресле Адам невольно огляделся вокруг. Кабинет психолога сильно отличался от всех прочих помещений что ему доводилось видеть вживую, только в кино. Комната с двумя картинами морских пейзажей на стене, шкаф снизу доверху забитый множеством книг, в большинстве своем трудами по психологии. Ковер на полу. На небольшом столике «ночник», освещавший кабинет, едва разгоняя тьму своей слабосильной лампой. Потолочная лампа не работала. Видимо, потушена специально для создания наиболее тесного и доверительного контакта между врачом и пациентом.

– Вам удобно Адам?

– Нормально…

– Замечательно.

Психолог сел на стул рядом с креслом, у его изголовья.

– Вы в Академгороде уже без малого два месяца, ваши раны почти зажили, а значит все ближе время выписки.

– Выписывайте…

– Мы это конечно сделаем, никто лишнее время вас держать не станет, потому как раненые поступают постоянно и всем нужно место, – кивнул Знаменский. – Но проблема в том что тогда получится не очень хорошая вещь, все наши труды пойдут насмарку, впустую, а это плохо. Мы работаем не для того. Слишком много сил, времени и средств мы затратили на ваше восстановление молодой человек.

– О чем вы говорите? Вы хотите, чтобы я их отработал? Что ж, я сделаю это…

– Дело не в этом, хотя ваше желание компенсировать затраты непременно рассмотрят с должным вниманием.

– Тогда что?

– То, что по выписке вы скорее всего очень скоро погибните. Ваше внутреннее состояние внушает нам опасения. Нам бы не хотелось, что бы вы покинув наш город банально покончили с собой.

– Я не сделаю этого, – глухо ответил Адам.

– Хотелось бы надеяться, – сказал Знаменский, но таким тоном что сразу становилось ясно, он в этом как раз очень сомневается. – Но чтобы удостовериться в этом, мне бы хотелось услышать ответы на некоторые вопросы.

– Спрашивайте.

– Что вы собираетесь делать после выписки, молодой человек?

– Не знаю. Наверное отработаю лечение.

– Хорошо. А дальше?

– Не знаю… – пожал плечами Адам.

Он действительно просто не представлял чем займется после того как его выпишут. Ему было безразлична его дальнейшая судьба. Ничего по жизни не хотелось.

– Куда вы пойдете?

– Не знаю… мне некуда и не к кому идти. Моя станция захвачена доваторцами и там меня ждет смерть., ведь я приговорен… Может быть пойду куда-нибудь в другое место… Мало ли еще станций в подземке?

– Достаточно.

– Зачем вам это все? – спросил Соколов, перебив Знаменского хотевшего еще что-то спросить, сам удивившись вспыхнувшему в нем интересу.

– Что «все»?

– Все. Спасать раненых, сюсюкаться со мной.

– Это наш долг.

– Долг? – с усмешкой переспросил Адам.

– Что ж, я объясню подробнее… Но сначала скажи, как ты жил на Новогодней, ради чего?

– Не знаю… – снова пожал плечами Адам Соколов. – Просто жил.

– Существовал.

– Да… так наверное правильнее. Существовал.

– Ел, пил, спал, выполнял какую-то общественно значимую работу и так день за днем, месяц за месяцем, год за годом.

– Да.

– Как животное.

– Да…

– Но человек не животное Адам. Для жизни, именно жизни, а не тупого животного существования, человеку необходима цель, во имя и для достижения которой он посвящает свое бренное бытие.

– Вы сейчас говорите как проповедник, – невольно усмехнулся Адам. – Они тоже когда приходили про какое-то бренное бытие бормотали, что дескать нужно молиться богу…

– Возможно. Наверное, это потому что у проповедников всех мастей есть свой смысл жизни, нести свою проповедь и наставлять на как им кажется единственно верный путь в жизни. Понимаешь?

– Да…

– Человек не может жить без идеи без смысла, хоть какого-нибудь, иначе вскоре он начинает деградировать, ведь его жизнь пуста и никчемна. Например как ты превращаться в собственную тень, медленно умирать от тоски. Отсюда алкоголь, наркотики, лишь бы забыться, уйти от реалий серого дня. Другие же превращаются в животное в человеческом обличье, начинает изливать свою агрессию на окружающих. Человеку нужна идея, хоть какая-то, пусть самая бредовая, лишь бы была. Была цель к которой нужно стремиться. Что-то такое большое, светлое, великое… К примеру возьмем доваторцев решивших основать империю. Ведь не спятили же они все разом, правильно?

Соколов неуверенно кивнул. Хотя предполагал что такое вполне возможно. Ведь сам же рассказывал Радару историю подобного массового умопомешательства. Хотя опять же тот же генерал Парнов, да и прочие его офицеры и солдаты, не произвел на него человека со слетевшей крышей. Даже на фанатика не тянул.

– Просто кто-то выдвинул захватывающую воображение идею об Империи, они все согласились за неимением лучшей (а кто не согласился того заставили это сделать или убили) и начали захватнические действия. У людей так или иначе появилась цель, которая отвлекла их от ежедневного тяжелого, грязного и бессмысленного существования, и они с радостью начали воплощать ее в жизнь. Беда только в том что их идея основана на изначальном разрушении, но так уж повелось что Империи рождаются в войнах и в войнах же гибнут. Люди пошли по этому пути потому что никто не придумал ничего лучшего, более понятного… или не захотел в силу своих меркантильных соображений. И вот ты спрашиваешь, зачем мы всем этим занимаемся, с тобой сюсюкаемся. Занимаемся молодой человек потому что мы пошли по другому пути, по пути помощи другим людям, даже если они заблудшие во тьме невежества. Потому вместе с вами взяли и раненых доваторцев.

– Но почему они не пошли по вашему пути?!

– Путь насилия – самый легкий путь. Да и ресурсов у них откровенно говоря для этого нет. У нас ведь есть лаборатории, ученые, знания. А что у них? Правильно – ничего.

– Но ведь из-за того что у них этого нет и они пошли по легкому пути, поплыли по течению, я не должен их любить.

– Конечно не должен, ты даже вправе их ненавидеть. Хотя это тоже не есть хорошо.

– Но что вы хотите от меня? – недоумевал Адам.

– Что бы ты выбрал свой путь. Стал человеком идущего к своей цели. А не превратился в жестокого зверя, живущего только сегодняшним днем желающего только набить брюхо, посовокупляться и сладко в безопасности поспать. Мы хотим чтобы наши усилия что мы вложили в темя не пропали в туне.

– И какой же путь я должен выбрать?

– Это только твой выбор, – произнес Знаменский. – Подумай, поищи… Ну а если так и не придумаешь, тогда мы что-нибудь предложим на выбор.

– Я понял…

– Тогда свободен. Приходи когда найдешь свой путь и возможно, если это в наших силах, мы сумеем тебе чем-нибудь помочь, потому что помощь другим людям – наш путь.

12

Разговор с психологом оживил Адама, вдохнул ему силы. Он почувствовал какую-то легкость, даже в плечах словно шире стал, а в походке – тверже. Теперь он шел прямо и смотрел перед собой, а не под ноги.

Цель. Ему определенно нужно найти свою цель в жизни. Но какую? Как ее найти?

Впрочем искать ее долго не пришлось. Едва ожив, он понял, что хочет сделать – убить этого проклятого императора вознамерившегося создать империю и принесший в жизни людей на захваченных станций столько горя.

«Это месть, – подумал Адам, ощутив тревогу. – Помогут ли мне академики свершить месть, иными словами убийство, ведь это как раз то чего они стараются избегать, помогая раненым всех сторон конфликта».

Впрочем, помогут ему академики или нет, это уже не имело значения. Он попытается свершить свою миссию несмотря ни на что. Он убьет императора во что бы то ни стало, станут они ему помогать или нет. Император ответит за все: за смерть матери и Мальвины.

Адам не доходя до своей палаты десятка метров повернул назад и вновь оказался у дверей психолога. Постучав, он попросил разрешения войти.

– Входите… А, это вы молодой человек. Уже решили? Нашли свой путь?

– Да… кажется… – засмущался Адам.

– Что ж, я слушаю.

– Я хочу… убить этого императора Доватора.

– Значит месть… – с тяжким вздохом кивнул Знаменский. – Видимо эта такая природа человека, идти к созиданию через разрушение, насилие и смерти.

– Вы отказываете? Ведь этот человек сотворил столько зла… а сколькое еще сотворит?! Его нужно остановить!

– Не нужно меня убеждать, к тому же в чем-то я даже с тобой согласен. Я не могу отказать, потому что эти вопросы не в моей компетенции, – ответил Знаменский на удивление мягко. – Но если вы хотите молодой человек, я передам вашу… ваше пожелание тому, кто это может определить: помогать вам в вашей вендетте или нет.

– Да, я прошу вас сделать это, – кивнул Соколов.

– Так и быть, я это сделаю. А теперь поспешите обратно в палату, скоро будут разносить ужин.

– А когда я могу надеяться получить ответ?

– Думаю что скоро. Утром, точно тебя известят о принятом решении.

– Спасибо.

Адам вернулся в свою палату. К счастью Жиркевича, этого неприятного человека, зачем-то называющего его Буратино недавно выписали. В своем нынешнем состоянии он вряд ли бы стал так долго терпеть его насмешки и полез бы в драку, а это академиками мягко говоря не поощрялось.

Адам лег на кровать и принялся ждать решения по своему вопросу.

«А с другой стороны, чем они могут мне помочь? – подумал он. – Только как-то снарядить, дать оружие, вот и вся помощь».

Но если они помогут хотя бы так, это дорогого стоит. Оружие где попало не валяется. Если у него не будет чего-нибудь дальнобойного и огнестрельного придется идти на ненавистного императора по сути с голыми руками с каким-нибудь ножом, а то и вовсе с осколком стекла.

«А ведь у него наверняка хорошая охрана, – совсем приуныл Соколов, начиная понимать что просто так до врага не добраться. – Все тираны обзаводятся хорошей охраной и сквозь нее еще надо будет пробиться, что если вдуматься не представляется возможным. Не говоря уже о том, что вряд ли его просто так пустят на станцию-резиденцию не перетряхнув с ног до головы и не забрав все опасные предметы. Ведь даже на нашей Новогодней у всех прибывающих забирали оружие в камеру хранения».

Да, решиться на месть легко, но сколько же препятствий возникает на пусти, стоит только задуматься над задачей более подробно. Тут без серьезной помощи академиков действительно не обойтись. Но согласятся ли они помочь?

Потянулись минуты и часы томительного ожидания. Адам и не предполагал, что ждать так трудно. Одно дело лежать просто без цели даже не замечая как пролетает время и другое дело ждать чего-то что может изменить твою жизнь. Подобное ожидание просто выедало душу. Лишь рассказы других пациентов как-то отвлекали, сглаживая это крайне неприятное ощущение.

– А кто-нибудь слышал про Черного Оборотня? – в продолжение как-то разговора, который Адам пропустил, произнес один из новеньких пациентов.

– Это что еще за хрень?

– Говорят, это он похищает людей и не важно, одинокий ли это путник или же целая хорошо вооруженная группа.

– Да мало ли что брешут…

– Кто знает? Пожал плевами рассказчик.

– Ну и как это происходит?

– Говорят, что Черный Оборотень идет следом за своей жертвой, а потом, улучив подходящий момент нападает. Да не просто, а как-то воздействуя на людей, делая их безвольными, почти сводя с ума. Хватает кого выбрал и уходит.

Адам прислушался к истории, потому что именно так пропал его отец.

– А с чего решили что это какой-то оборотень?

– Дык говорят после очередной такой пропажи, следы нашли в тоннеле. Сначала звериные были, а потом постепенно в человеческие превратились.

– Брехня, – уверенно заявил другой пациент, пренебрежительно махнув рукой. – Я бы еще поверил если бы это какой-нибудь мутант был с умением воздействовать на психику, мутанты они и есть мутанты, но чтобы превращения…

– Почему?

– Да потому. Это же постоянные изменения в костной ткани, деформация, я уже не говорю о мышцах и прочих тканях. Кто-то просто насмотрелся соответствующих фильмов. Вот вампиры это другое дело…

– Вампиры?!

– Ага. Говорят на где-то Кировской линии целая станция вампиров… Только тут тоже нет ничего сверхъестественного. Просто больные люди, что-то там у них с собственной кровью, не то гемофилия, не то еще как-то, что совсем неудивительно при облучении, мутациях и прочих прелестях, вот им и необходимо пить чужую. А чтобы их убить, не нужно никакого серебра, крестов и чеснока со святой водой. Просто пулю в лоб и все дела.

13

Адам обнаружил, что стоит на путях в темном коридоре, абсолютно один. Осознав это, он быстро с тревогой обернулся, осветив тоннель невесть откуда взявшимся в руке фонариком.

Его охватила паника. Темнота сгущалась, начиная давить со всех сторон, даже фонарик не мог ее уже разогнать.

– Иди… – прозвучал смутно знакомый голос. – Уходи… Уходи…

– Уходить? Идти? Куда?! Зачем?! – спрашивал Соколов в панике, крутясь на месте как волчок.

– Не важно…Уходи… Иди…

– Кто ты?! Кто говорит?!

В темноте материализовалась фигура. Она сделала шаг навстречу Адаму и он вскрикнул от неожиданности.

– Не надо бояться меня сынок… Это же я, твой отец…

– Но ты… ты…

– Умер? В каком-то смысле так оно и есть…

– Что это значит? Человек либо умирает, либо…

– Либо живет…

– Значит ты жив?!

– В каком то смысле можно и так сказать… Такое иногда случается с людьми… Они ни живы и не мертвы, они – существуют.

– Я ничего не понимаю…

– И не нужно. Иди…

– Но что с тобой случилось?

– Придет время и ты узнаешь… Возможно мы еще увидимся с тобой…

– Когда я умру?.. – судорожно сглотнул Адам.

– Не обязательно… Возможно даже наяву…

– Спаси меня Адам!

Соколов резко развернулся, на новый голос. Из темноты материализовывалась новая фигура.

– Мальвина?!

– Спаси меня Адам! – протянула она к нему руки, и он невольно отшатнулся.

– Спаси ее Адам… – вторил отец. – Ее еще можно спасти.

– Спасти? Как я ее могу спасти?! Она же умерла!

– В каком-то смысле это так… А в каком-то не совсем так…

Адам Соколов с силой сжал ладонями виски.

– Я ничего не понимаю!!! Оставьте меня!

– Спаси меня Адам!

– Спаси ее Адам… и уходи…

Призраки закружили вокруг него, продолжая взывать о помощи. Не выдержав, он бросился по темному тоннелю прочь от призраков отца и любимой.

«Странно, что матери среди них не было», – подумал он на бегу.

Впереди появился свет и Адам запыхавшись выбежал на какую-то станцию. Оглядевшись, он сразу понял куда попал. Да и как не понять если всюду ходят солдаты со знакомы флажком Империи Доватор на рукаве. А вот и сам император на золоченом троне. Золотая корона на голове, в одной руке скипетр, в другой – держава, сам в зеленом френче, а на плечах меховая мантия.

Адам почувствовал как его всего начало корежить. Посмотрев на свои руки он увидел что они превращаются в лапы зверя, выросла густая шерсть, из под ногтей вылезли огромные когти.

Тут же перед троном с императором и Адамом образовался строй из солдат, направивших на него свои автоматы. Но Адаму было на это наплевать и он рванул к ненавистному врагу. Солдаты стали стрелять и пули прошивали его насквозь, но это не могло нанести ему урона, и он продолжал бег.

Вломившись в порядки врагов он с рычанием стал отбрасывать их мощными ударами лап, рвать на куски, отрывая головы, ломая хребты и вырывая сердца раздавливая их между пальцами как комок грязи.

И вот он император. Адам схватил его своими волосатыми и когтистыми лапами и поднял высоко в воздух.

– Я убью тебя!!!

– Дурак, – сказал император и засмеялся.

Взяв своими руками руки Адама, он с легкостью оторвал их от своей шеи.

Соколов зарычал от досады. Зарычал и император, открыв пасть с двумя большими клыками, и попытался дотянуться ими до шеи Адама.

Адам вскрикнул и проснулся, обнаружив себя в знакомой палате сидящим на койке всего в холодном поту. Сердце бешено билось, готовое выскочить из груди.

– Эй парень, ты чего? Кошмар приснился?

– Да… – прохрипел он в ответ чувствуя как пульсируют рубцы на спине и от них по всему телу исходят волны жара.

В голове шумело, в глазах мелькали странные блики, создавалось впечатление, что кто-то часто включает и выключает в палате свет. Но постепенно все вернулось в норму, и он обессиленный рухнул обратно на кровать.

– Бывает…

«Больше не буду слушать никаких ужастиков на ночь глядя, – зарекся он. – Оборотни, вампиры, призраки… Но почему не было матери? Она же тоже умерла, я это собственными глазами видел… Или все дело в том что я не видел умершими отца и Мальвину?»

Утром Адам чувствовал себя разбитым. Болела голова, в глазах немного мутилось, в висках с шумом пульсировала кровь и приходилось сжимать их с силой руками, как во сне который он к слову сказать помнил до мельчайших подробностей, чтобы унять немного тупую боль. Раньше с ним ничего подобного не случалось, и он не знал, на что списать такое свое тяжелое состояние.

«Может, я заболел? – подумал он с легкой тревогой, ведь это может помешать достижения его Цели. – Заражение крови или еще чего похуже…»

– Адам Соколов? – спросил вошедший в палату милиционер.

– Да… это я.

– Пройдемте со мной.

– Эй! Он вроде ничего не натворил! – попытался за него заступиться Виктор, тот самый что пострадал во время нашествия на его станцию матировавших медведей, с самого начала взявшего его под свою опеку.

– Все нормально дядя Виктор, – быстро сказал Адам, чувствуя что милиционер готов сказать что-то резкое.

– Ну ладно…

– Куда мы? – спросил Адам, когда они отошли от палаты, и никто не мог их слышать.

– Тебя хочет видеть министр безопасности Академгорода. Зачем – не знаю.

«Я знаю», – подумал ведомый, повеселев.

Провожатый, провел Адама на верхний уровень бомбоубежища и остановившись перед дверью без надписей, сказал:

– Заходи.

Адам вошел без стука. Зачем стучать если его и так ждут? Комната оказалась почти пустой, голые обшарпанные стены, металлический стеллаж с какими-то коробками, только лишь за массивным деревянным столом восседал крупный мужчина лет пятидесяти в сером костюме.

Видать какая-то подсобка, приспособленная для встречи со мной», – подумал Адам.

– Адам Соколов?

– Да, это я.

– А я – министр безопасности Академгорода Борис Гладыш. Догадываешься зачем позвали?

– Конечно, – кивнул Адам. – Сказать поможете ли вы мне или нет.

– И как ты думаешь, что я отвечу?

– Скорее всего «да», – неожиданно для себя и кажется даже для министра уверенно ответил Адам. – Чтобы сказать «нет» меня для этого сюда вести не требовалось. Поставили бы перед фактом отказа и все.

– Верно. Присядь.

Соколов сел на предложенный стул, а Борис Гладыш наоборот встал и заложил руки за спину. Пройдясь от стены к стене, он продолжил:

– Ты прав, мы поможем тебе в твоем… праведном стремлении. Но что ты будешь делать дальше?

– Не знаю… – честно признался Адам, вновь осознав, что дальше своей мести он не заглядывал. – Я еще должен все сделать и при этом выжить.

– Допустим, сделал и даже выжил, оставшись на свободе. Что дальше?

Адам пожал плечами.

– Видимо вы мне что-то хотите посоветовать?

– Верно… – с усмешкой кивнул министр безопасности. – Хотим.

– Что же?

– Чтобы ты не останавливался на одной цели.

– То есть?! – изумился Адам.

– То есть мы хотим чтобы ты продолжил свою деятельность по отстрелу всяческих тварей в человеческом обличье вроде того же Александра Краснова возомнившего себя императором, что ты так хочешь убить во имя мести. Их ведь много в подземелье и они все спят и видят, чтобы подкопить сил и начать передел власти в Метро для еще большего усиления, увеличения ресурсов и еще большей власти. Согласен?

Адам от такого предложения немного опешил. Уж чего-чего, а подобного он точно не ожидал.

– Не волнуйся, – продолжил министр безопасности. – Мы подучим тебя, оснастим всем необходимым…

– Я согласен. Просто я думал, что Академгород не приемлет насилия…

– Этот так. Мы стараемся избегать силовых столкновений и соблюдаем нейтралитет, но похоже эта стратегия потихоньку изживает себя. Сидеть сложа руки, это тоже самое что копать себе могилу. Рано или поздно, кто-то усилится так, да взять тех же доваторцев, что решит, что они могут все, сильнее их никого нет и напасть на Академгород. Мы конечно сильны, но кто знает, будет ли нам судьба благодетельствовать вечно? А это будет катастрофа. Ты понимаешь это?

– Да.

– Тот кто придет к власти вряд ли сможет управлять нашим союзом эффективно. В конце концов одного тирана сместит другой. Как это обычно бывает и как следствие Империя, а вместе с ней и Академгород распадется на отдельные станции, начнутся внутренние конфликты и вся научная и техническая база будет утеряна для всего Метро.

– Я понимаю и согласен, – снова повторил Адам Соколов. – Я сделаю все от меня зависящее, чтобы никто никогда не смог покуситься на Академгород и захватить его так же как это случилось с моим домом.

– Хорошо, молодой человек, – улыбнулся Борис Гладыш и похлопал Адама по плечу. – Я очень рад что ты согласился. И хоть ты сейчас об этом не думаешь, но твоя работа на благо Академгорода, а значит и всех людей Метро не останется без должного вознаграждения.

– Спасибо…

14

Обучение началось неделю спустя. К удивлению Адама с ним рядом за одним столом, классе – небольшой комнатке отведенной под теоретические занятия, расположился парень, едва ли старше его самого. Такой же хмурый и не улыбчивый.

Инструктор, человек лет пятидесяти с сединой волосах, жестким волевым и умным лицом, сказал:

– Вы будете работать в паре.

Адам удивился, что ясно отразилось на его лице.

– Так нужно, – сказал инструктор. – Если хочешь, это требование безопасности. Пройти по подземелью в одиночку просто невозможно. Даже вдвоем вам придется очень туго. В одиночку могут пройти исключительно психи, потому что их ничто не берет. Вы никогда не путешествовали по Метро и не знаете что это такое, какие реально опасности вас будут поджидать, объяснимые и не очень… Ходить с другими группами также небезопасно в первую очередь из-за самих попутчиков и что важнее – слишком долго, а в вашей работе скорость передвижения тоже важна. Во время обучения мы познакомим вас с большинством из данных опасностей и поверьте, иногда без поддержки товарища по иным тоннелям не пройти. Я не говорю уже о поверхности, где одному ходить также не рекомендуется, а попутчиков там и подавно нет…

– Мы будем выходить на поверхность? – удивился его товарищ.

– Вполне возможно. По тоннелям не всегда можно пройти даже большой группой. Причины могут быть разными, начиная от самых обыденных: завал, потоп, просто из-за сложной политической ситуации на отдельных станциях ну и… всякое может случиться.

Кадеты понятливо кивнули. Слухи о том что «всякое может случиться» и без того кишмя кишат по Метро. Неизвестно что из этого правда, что гипертрофировано преувеличено, а что вовсе высосано из пальца. Но как известно, дыма без огня не бывает и что-то действительно происходит что не поддается логическому объяснению, какая-то чертовщина, от которой лучше держаться как можно дальше.

– Но задерживаться наверху дольше, чем это необходимо, понятное дело не стоит. Там своей гадости хватает, но как ее избегать или бороться если уж избежать встречи не удалось, мы тоже вам расскажем и закрепим на практике.

Адам невольно повеселел. Ему как и всякому, особенно уже родившемуся под землей, иногда нестерпимо хотелось хоть одним глазком посмотреть, а как же там наверху?

– Кроме того, вам просто по работе придется прикрывать друг друга, – продолжил инструктор. – Это только в кино и книжках герой-одиночка может расколошматить всех своих врагов одной левой без последствий для себя, уклоняясь от пуль будто это камешки брошенные с малой силой, а если кровопускание произошло, то исключительно по глупой случайности и несерьезное. В реальности же требуется хоть какое-то прикрытие, потому что любая случайность в девяносто девяти процентах станет для вас смертельной. Это вам ясно?

Кадеты снова кивнули.

– Тогда знакомьтесь, Адам это Олег, Олег это Адам.

Будущие напарники пожали друг другу руки.

– А вас как звать? – спросил Соколов.

– Леонид Гаврилович Бурцев.

«Интересно, это его настоящее имя, или он его себе только что придумал?» – подумал Адам, сам удивившись этой мысли.

– Отлично, все со всеми познакомились, тогда начнем наше первое занятие.

Инструктор, достав из принесенного собой кофра плакат, сделанного из большого листа пожелтевшего ватмана и развернул его. Кадеты увидели изображение каких-то грибов.

– Что это, товарищ инструктор? – спросил Олег. – У нас в оранжерее такие не растут…

– Это грузди… – вздохнул Леонид Бурцев с явственно слышимой грустью. – Раньше они росли в лесах. Вкусные… были.

– А сейчас не растут?

– Ну почему же не растут? Очень даже растут, – усмехнулся инструктор. – Еще как растут! Так растут, что по пояс вымахивают. Вот только есть я бы их не стал ни под каким предлогом. Грибы вообще любят всякую дрянь в себя впитывать, а радиацию они так вообще похоже за удобрение считают. Ну ладно, мы отвлеклись…

Инструктор Бурцев перевернул плакат с изображением грибов и повесил его на крючок вбитый в стену. На его оборотной стороне, оказалось, от руки нарисованное изображение линий Новосибирского метрополитена. Общую схему метро знал каждый житель подземелья, потому что она не такая уж и большая, не московская ведь с чертовой уймой станций, но на этом рисунке имелись дополнения в виде линий отмечающих самостоятельно прорытых ходов между станциями. Их оказалось на удивление много. Они сплетались в какую-то сеть. Паучью сеть.

– У вас при себе всегда будет небольшая копия, но лучше всю схему запомнить. Копия в конце концов может быть утеряна, уничтожена и даже… отобрана. Так что начали.

Запомнить все ходы оказалось делом непростым, тем более что приходилось запоминать все пути, даже те что уже вышли из употребления в силу разных причин: ходы как уже известно могло затопить, обвалиться, их могли сознательно перекрыть из-за того что тоннели обжили какие-то особенно агрессивные мутанты от которых нет спасения и извести их не представляется возможным.

– Но зачем нам их запоминать? – спросил Адам.

– На всякий случай. В крайнем случае в них можно спрятаться на короткое время.

Для лучшего запоминания каждый после занятия рисовал свою схему Метро. Поначалу получалось не очень, более того, не всегда все станции оказывались на схеме, но постепенно, день за днем, результаты становились лучше. А к концу так и вовсе Адам мог без запинки сказать какая ветка дополнительных путей сообщения куда идет если разбудить его посреди ночи.

15

Параллельно с изучением и запоминанием ходов и тоннелей метро кадеты изучали и овладевали различные приборы необходимые для выживания как под землей так и на поверхности. Впрочем таковых при всем желании много не наберешь, так обыкновенные индивидуальные дозиметры, рентгенометры. Также усваивали содержание аптечки, что в какой последовательности и дозах следует глотать, колоть если попал в зону заражения и тут уже не важно, по глупости или тебя накрыло облаком принесенного внезапным порывом ветра, что иногда случается на поверхности.

– И мы все это будем таскать с собой? – поинтересовался Адам.

– Да. Каждый при себе будет иметь один такой комплект. И молитесь, чтобы вам ни разу не пришлось всем этим воспользоваться, потому как скажу по секрету, помогает эта херня мало, особенно после стольких лет хранения, когда уже все сроки годности вышли по нескольку раз.

– Ясно.

Теперь стала понятна причина такой щедрости. Это просто уже никому не нужный хлам и хранят его и используют постольку поскольку ничего лучшего все равно нет.

– Не вешайте носы, – усмехнулся инструктор. – В наших лабораториях конечно над этим поколдовали и восстановили препараты насколько это было возможно, просто хочу вам сказать, чтобы вы были предельно внимательны и особо на аптечку не надеялись, то есть зазря не рисковали.

Потом пришло время изучать вооружение, которым им предстояло пользоваться в своей секретной работе. Хотя тут ничего такого не было, обычные АК калибра 5,45. С этим оружием разобрались довольно быстро. Кадетам даже дали пострелять.

– Из них скрытно не поработаешь, – сказал Олег. – Он же нас выдаст с потрохами не говоря уже о том что на большинстве станций стволы забирают.

Инструктор посмеялся, сказав.

– А вы с помощью них не работайте по объекту. Это оружие самозащиты. По клиентам будете работать специальным оружием, что вам будет передаваться посредством тайников. С собой согласитесь киллерское оружие постоянно таскать, а значит и светить на каждой станции негоже.

– В фильмах обычно оружие сбрасывают. А нам как поступать? – спросил Олег.

– Лучше возвращать в тайник или другое условное место. Оружие – палка о двух концах, ему без разницы в чьих руках и в кого стрелять.

– Ясно.

Помимо всего прочего кадеты занимались физической подготовкой, повышая выносливость, наращивая мускулатуру. После месяца занятий в небольшом тренажерном зале на различных снарядах, тягая штанги, отжимаясь, подтягиваясь, укрепляя пресс Адам сам себя не узнавал. Из тощего юноши он превращался в крепкого телом парня. Мускулатура росла что называется не по дням, а по часам. Правда по настоянию инструктора приходилось литрами пить какое-то противное на вкус пойло…

– Что это такое Леонид Гаврилович? – в который раз подавив в себе тошноту, не без брезгливости спросил Соколов.

– Не важно… Кое-какие препараты от наших ученых. Увы, но без этого вам не обойтись, загнетесь в один момент, – ответил инструктор. – Посмотрите на себя, вы же больше на вытянутые ростки похожи. Глисты с руками. А вам нужна сила, много силы, хотя бы для того чтобы выдержать настоящие тренировки.

Для чего им нужно так много силы они прочувствовали очень скоро, когда начались тренировки по рукопашному бою. Дохлякам, какими они были раньше действительно в борьбе не продержаться и десятка секунд.

Бурцев показывал им как убивать одним ударом. Правда тут не всегда нужна сила, только если нужно проломить череп, сломать кости. В большей степени требовалась точность, ткнуть пальцем по одной точке в районе шеи и все, противник выключался, вдавишь другую – умирал.

Инструктор демонстрировал эти точки на своих подопечных и после, в общем-то несильного прикосновения, они отходили долгими часами не в силах побороть головокружение, восстанавливая дыхание и унимая боль в почках, не без помощи учителя. К счастью инструктор нажатиями на точки мог не только убивать, но и лечить.

Но и сила все же нужна. Ведь до этих точек в открытом столкновении, если не получится сблизиться на расстояние удара незаметно, еще нужно добраться. Нужно сломать грубой силой барьер, а уже потом пускать в ход тонкое оружие.

Леонид Бурцев в многочасовых занятиях превращал своих подопечных в отбивные, так что на теле не было живого места, но это давало свои плоды и к концу первого месяца тренировок-спаррингов они вдвоем могли простоять против своего учителя аж целую минуту…

16

– Подъем! – разбудил кадетов инструктор. – У вас тридцать минут, чтобы подготовиться к выходу на поверхность.

– Мы идем на поверхность?! – изумленно и радостно воскликнул Олег.

– Я же сказал.

Адам уже знал что его напарник тоже никогда не видел во внешней среде и был благодарен инструктору за то что дал так много времени на подготовку. Возбуждение от предстоящего выхода плохо сказывалось на координации движений, все валилось из рук. Шутка ли, Адам даже не сразу смог попасть ногой в нужную штанину!

Они ждали этого выхода, ведь им сразу сказали что они пойдут наверх для ознакомления с внешним миром, но все равно весть получилась неожиданной.

Кроме проведения простой своеобразной туристической экскурсии им предстояло на месте своими глазами узнать и запомнить все ориентиры внешних тайных входов в подземелье.

Есть после такой новости совершенно не хотелось, но пришлось.

– Ешьте, вам потребуются силы, потому что на базу мы вернемся не скоро. Пока все обойдем, куча времени пройдет. Дня не хватит. Хорошо если за два уложимся.

– Мы будем там ночевать? – чуть дрогнувшим голосом спросил Олег.

– Да. Это входит в курс выживания.

Наконец все было готово к выходу. Кадеты и инструктор облачились в плотные непродуваемые и не промокаемые комбинезоны, в довершение одели брезентовые плащи с капюшонами, за спину закинули рюкзаки с припасами и всем необходимым для автономного существования. На головах кепки с длинными козырьками. Дыхательные пути защищали респираторы, а глаза – темные очки.

– Зажмурьтесь.

Когда напарники послушно закрыли глаза Бурцев провернул колесо и дернул рычаг, открывая дверь.

В лицо дыхнуло прохладной влажностью, но не удушливой как под землей, воняющей какой-то гнилью, а освежающей.

Стало так легко-легко… Тут же захотелось снять маску мешающую насладиться таким чудесным запахом и вдохнуть поглубже, полной грудью, рука сама потянулась к респиратору.

– Не снимать! Глаза без моего разрешения не открывать!

Глаза тем временем привыкали к ослепительному сиянию сквозь закрытые веки и темные очки. Тем удивительнее оказалось узнать что солнце скрыто за пеленой серых туч сплошным ковром застилавших небосвод. Солнце едва-едва угадывалось за светлым пятном.

– Еще раз повторяю, маски и очки не снимать, руками ничего не брать. Все подозрительное и странное обходить десятой дорогой.

Инструктор проверил окружающую среду счетчиком гейдера и прибор весело затрещал.

Кадеты обеспокоено покосились на прибор.

– Ничего, это еще нормально… – успокоил их Бурцев. – Вот когда высохнет, станет фонить еще больше. А почему?

– Потому что сейчас вода все к земле прибила, а когда высохнет и поднимется хоть небольшой ветерок поднимется и радиоактивная пыль, – ответил именно Олег, потому что инструктор пристально взглянул на него тем самым потребовав ответа.

– Правильно. Так что нам лучше сойти с этой грязи на дорогу. Там почище в прямом и переносном смысле.

Троица поспешила перейти на асфальт дороги неподалеку от выхода из бомбоубежища и тщательно отряхнула ноги от налипшей жирной грязи. Впрочем, от дороги в привычном понимании этого слова уже мало что осталось. Асфальт изрядно потрескался за прошедшие десятилетия и сквозь него пробивались солидные по своей толщине и высоте деревца тополя, березы, пушистой ели и кустистой ранетки. По сути, то пространство, по которому когда-то деловито рассекали различные автомашины, представляло собой лес, этакий неухоженный парк.

Деревьев было так много, и располагались так близко от линии Метро, что даже странно, что они не стали добычей углежогов. Огонь, как известно самое распространенное средство для приготовления пищи, но поскольку воздух тоже ресурс дорогой (его ведь очищают, для чего нужны фильтры, а большое количество дыма их быстро выводит из строя) то пользовались уже готовым углем который довольно легко довести до кондиции небольшим огнем.

Сами машины, а точнее их разбитые и проржавевшие остовы, в большом количестве валялись тут и там. Многие из них когда ветер сквозь разбитые стекла, а то и вовсе открытые двери нанес внутрь земли стали сюрреалистичными клумбами для травы и цветов. Растения внутри машин вырастали даже пышнее и выше своих собратьев подрастающих на открытой земле, хотя казалось бы они должны испытывать недостаток в воде и свете…

Высившиеся вокруг многоэтажные дома, кирпичные и блочные монолиты пугали своими размерами, а также заброшенностью. Многие из них особенно блочные имели на своих телах большие трещины, выпуклости и вогнутости в которые также набивалась носимая сильными ветрами земля, росла трава и вскоре должны были пасть под собственным весом из-за того что корни растений как домкраты расширяли эти трещины, да и вода скапливающаяся в разломах при резких сменах температур особенно осенью и весной работала далеко не как скрепляющий состав. При должном уходе эти дома простояли бы еще сто, а то и все двести лет, но заброшенные они развалятся в ближайшие двадцать-тридцать оборотов планеты вокруг своей звезды.

Но пока стоящие громады домов чем-то напоминали огромные улья, воображение рисовало огромных пчел ползающих по гигантским сотам. Пустые темные глазницы окон в которых что-то пряталось или казалось что пряталось из-за работы воображения только усиливали это гнетущее впечатление.

Вообще после первых минут эйфории лицезрения нового мира, вдыхания незнакомых сладких запахов, осознания сбывшейся мечты, бескрайние просторы внешнего мира начинали давить. Захотелось в привычный уютный мир замкнутых пространств и застоявшегося воздуха.

Инструктор терпеливо ожидавший пока подопечные освоятся в абсолютно новом для них мире знакомого только по книгам и фильмам (и то в них города жили, а этот мертв), уловил этот пороговый момент и отсекая пути к отступлению, и даже более того, возможной паники, резко скомандовал:

– За мной.

Подопечные затрусили за инструктором.

– Не забывайте смотреть по сторонам, и особенно назад, – наставлял Леонид Бурцев, вгоняя эмоции подопечных в рабочую колею и выдавливая из них страх и неуверенность.

Ему это удалось, и вскоре напарники стали действовать более четко.

– Стоит зазеваться или проявить слабину и все, ты уже добыча для морлоков, стаи собак и прочей мутогенной дряни.

– А вы видели этих морлоков Леонид Гаврилович? – спросил Соколов.

Он уже знал, что морлоки это люди-уроды – жители внешнего мира коим дали название из известного фантастического романа «Машина времени», вот только в романе эти монстры жили как раз под землей. Но в остальном все совпадало, они страсть как любят человечину и на людей уже мало походили не только внешне, но и внутренне.

– Видел, – ответил инструктор, – и даже парочку убил. Скажу вам больше парни, скорее всего они уже наблюдают за нами…

Напарники тут же резко посмотрели по сторонам. Но ничего не увидели. Только инструктор на них разозлился:

– Да не вертите вы бошками как радарами! Все равно не увидите. Напасть они решатся только ближе к вечеру, а то и вовсе ночью… все зависит от степени голода. Днем они на свет показываться не любят, так посмотрят, где мы остановимся и еще двадцать раз подумают, достаточно ли они голодны, чтобы в случае неудачи свинец переваривать!

Инструктор глухо засмеялся своей шутке.

– Но ведь мы же будем ночевать на поверхности! – воскликнул Олег. – Вы же сами сказали! Или может все же спустимся в Метро?..

– Посмотрим по обстановке. Я себе не враг, может и спустимся… но это если совсем худо будет. Вы должны пережить хотя бы одну ночь на поверхности, чтобы понять и прочувствовать что это такое. К тому же я буду с вами, подстрахую. У нас куча оружия, чего нет у морлоков.

– У них совсем нет оружия? – удивился Адам.

– К оружию нужны боеприпасы, а с этим наверху совсем туго стало. Но вообще они все чем-то вооружены, топорами, дубинами, ножами… Правда есть и дальнобойные вещи, вроде рогаток, пращей, ну и духовые трубки с копьями.

– А луков с арбалетами у них часом нет? – спросил Олег.

– При нашей последней встрече не видел. Да и не думаю что будет. Слишком уж они слабы и неуклюжи для этого, а что касается своей дальнобойной артиллерии, то к счастью для нас они известные мазилы. И потом морлоки как правило понеся большие потери, забирают убитых и раненых, и сваливают. Мы конечно вкуснее, но и соплеменники тоже мясо. А это для них главное.

Адама замутило.

Инструктор привел их к большому дому в шестнадцать этажей.

– С него вы осмотрите окрестности и запомните первые ориентиры. В домах будьте особенно внимательны, можно нарваться на засаду или просто на ничего не подозревающего мутанта, что тоже небезопасно.

Троица осторожно вошла в подъезд. Инструктор тут же показал подопечным на следы в пыли оставленные морлоками, собаками и еще каким-то крупным животным. Остается только гадать, кто тут на кого охотился…

К счастью в доме никого не оказалось, и они стали подниматься наверх стараясь при этом не поднимать пыль. Счетчик внутри стрекотал еще интенсивнее чем снаружи, что в общем понятно. Двери были все выломаны так что им представилась возможность посмотреть как жили раньше. Большие квартиры с отдельными комнатами для приготовления пищи называемые кухней, спальни, залы и санузлы.

Адаму очень захотелось пожить так, получая чистую воду из кранов, готовить пищу на газовых или электрических плитах, а не на этих дымных кострах, спать на широкой постели, а не ютясь в махонькой палатке. Но увы, увы…

Приключений при подъеме на крышу никаких не случилось, так спугнули какую-то маленькую птичку. Несмотря на все тренировки, ноги гудели от напряжения, воздуха не хватало.

От высоты у кадетов роившихся и выросших под землей тут же закружились головы и подходить к краю они не стали. Инструктор и не настаивал, к тому же все что он хотел показать, можно показать находясь в центре крыши.

Соколов, кое-как сориентировавшись по сторонам света и реке Обь с ее притоком Иня, посмотрел в сторону своей родной станции Новогодняя. Там в лесополосе в небо поднимался столб дыма. Это работали углежоги с Первомайской. Полученный продукт они доставляли по железной дороге на дрезине по всей ветке благо что железная дорога пролегала параллельно Первомайской линии Метро и железнодорожные платформы в некоторых местах находились совсем рядом непосредственно со станциями Метро, что позволяло развозить продукцию минуя тоннели с ее политикой непосредственно к потребителю. Но это было опасно…

«Точнее теперь это промысел империи Доватор», – напомнил себе Адам и ненависть к врагу, заполнила его с новой силой.

– Смотрите и запоминайте, я хочу чтобы у вас сложилась объемная карта местности и вы узнали ориентиры из любой точки города. Вот первый ориентир, видите два красных больших дома?.. – стал показывать инструктор. – Там находится вход между станциями Снегири и Юбилейная. А вон там…

17

Когда все ориентиры были изучены троица начала спускаться вниз, чтобы обойти все эти тайные ходы и посмотреть на них вблизи. Впрочем, им еще не раз и не два предстояло подняться на крыши высоких домов для закрепления материала.

– Орел… – показал в небо Олег.

Инструктор остановился и внимательно посмотрел на птицу наматывающую круги под облаками.

– Что-то не так Леонид Гаврилович? – забеспокоился Адам.

– Да уж что-то просто так не случается… Дичь высматривает.

– Может напасть?

– На нас вряд ли. Вопрос только в том, кого он высматривает. Мне показалось или он сейчас сделал попытку пикирования?

– Да как будто… – согласился Адам.

– Тогда от греха подальше, давайте в дом зайдем.

Орел снова резко спикировал вниз. Теперь он кружил уже совсем низко закладывая круги небольшого радиуса.

В отдалении послышался шум, какой-то писклявый. Адам его не сразу, но узнал, хоть и удивился очень. Так кричали куры в клетках когда их что-то пугало, к примеру, подобравшаяся вплотную крыса.

– Там что, курицы? – спросил он.

– Ага, – усмехнулся инструктор, – сейчас сам увидишь своих кур.

Дикий визг перепуганных птиц приближался, и теперь уже слышалось рявканье, отдаленно напоминавшее собачий лай.

Вдруг из-за поворота показались в сумятице бегущие куры. Вот только куриц в этих существах можно было признать ну с очень большой натяжкой и с хорошей фантазией. В высоту до колена, а то и выше, перья сохранились только на задней части крыла, да на грудине с головой. Теперь у курицы имелся хвост… как у ящерицы, но с метелкой из коротких перьев. Остальную часть тушек прикрывала разноцветная чешуя.

– Динозаврики… – охнул Олег.

Адам тут же вспомнил курицу с зубами что его укусила на птицеферме Новогодней.

«Так вот во что они превратятся…» – подумал он ужасаясь.

Курицы-динозавры, числом не меньше сотни, бежали в полной панике, то и дело высоко подпрыгивая, нелепо взмахивая крылышками страстно жажда взмыть в небеса, но летать они, похоже не умели, как и их предки курицы.

«Но может еще научатся, – подумал Адам Соколов. – Кто знает?»

– Кто же их преследует?

Стоило только об этом спросить и они увидели охотников, стаю огромных серых собак. Саблезубых собак. Стая насчитывала не меньше двух дюжин особей. Они грамотно вели свою добычу, сгоняя ее в кучу и отсекая от возможных путей отступления в виде переулков. И когда настала пора, дичь сгруппировалась достаточно плотно, началось забивание жертв. То одна саблезубая собака, то другая нагоняла стаю куриных динозавров и всаживала свои клыки в чешуйчатую тушу. Вскоре на дороге валялись десятки раненых и убитых… куринозавров. Одну такую тушку подхватил спикировавший орел и улетел на ближайшую крышу, чтобы вкусно пообедать в одиночестве. Стали подлетать другие орлы чтобы воспользоваться плодами чужой охоты.

– Сваливаем отсюда, – сказал инструктор когда стая и охотники занятые друг другом пронеслись мимо. – Сейчас собаки пойдут назад обедать пока тепленькое и не хватало еще чтобы они посчитали нас за воров как этих орлов-мазуриков, а то и вовсе за новую добычу.

Троица быстро снялась с места и поспешила прочь, прекрасно понимая, что собаки их не заметили только потому, что были заняты другой добычей, так что не стоит искушать судьбу.

– Леонид Гаврилович, вы не знаете, почему животный мир так быстро мутирует в отличие от тех же людей? – спросил Адам.

– Ничего подобного, люди мутируют также быстро как и животные по крайней мере те что живут на поверхности. Ведь ты это имел ввиду?

– Да, но…

– Но все дело в скорости смены поколений. Ведь у людей с момента Катастрофы сменилось всего одно поколение, это вы. А сколько поколений сменилось у птиц? Я не очень хорошо разбираюсь в орнитологии, но где-то слышал, что вылупившийся птенец уже может принести потомство через полгода, если не раньше. То есть происходит смена двух поколений в год! А теперь посчитайте, сколько сменилось поколений у пернатых с момента Катастрофы! То-то же! Вот они эти курицы и эволюционировали обратно в динозавров. У собак поколений сменилось поменьше, но тоже прилично, такими клыкастыми стали. А люди… а люди в отличии от животных в большинстве своем уже выбравших основную линию эволюционного развития, пока обкатывают все возможные ветки гиперэволюции потому так много уродств. И шерстистые и клыкастые и покрытые костными пластинами как бронтозавры… Даже вы возможно уже мутанты.

– Мы?! – в изумлении хором воскликнули Адам и Олег, невольно посмотрев друг на друга с нескрываемой неприязнью.

– Ну а почему бы и нет? – пожал плечами инструктор и усмехнулся, увидев такую бурную реакцию подопечных. – Просто те кто живет и размножается наверху хватили слишком большую дозу радиации и мутагенов из-за применения био– и химоружия, и продолжают хватать из-за чего происходят совсем уж дикие вещи. А вы зачаты и рождены под землей в относительно защищенных условиях. Но у любой защиты есть брешь: воздух вода, пища… так что ваш геном уже возможно изменен, но проявятся изменения только в следующем или еще через поколение. Будем надеяться что они будут положительными… по крайней мере шансы на это хоть мизерные, но есть.

– А что вы имеете ввиду под положительными изменениями? – спросил Олег.

– Да все что угодно, но при этом оставит следующие поколения в человеческом облике. Пусть не чистый хомо-сапиенс, а какой-нибудь хомо-постатомус с новыми свойствами, но главное чтобы хомо. Человек без шерсти, перепонок между пальцами, раковины и прочих уродств… Возможно люди станут невосприимчивы к радиации, как… тараканы, смогут видеть в темноте в инфракрасном или еще каком-нибудь спектрах и наконец смогут выйти на поверхность владыками нового мира что станет для него приемлемой средой обитания, а не враждебной как сейчас, и вновь заселят его как когда-то это сделала горстка людей переживших свой катаклизм, пусть природного свойства падение метеорита или извержение супер-вулкана, сотни тысяч лет назад. Ученые утверждают, что тогда их осталось максимум три тысячи… и от них произошли как современный человек, так и тупой неандерталец. Последний вымер и остался хомо-сапиенс заселивший впоследствии всю Землю. Вот и сейчас эволюция начала новый виток. Ведь возможно в других метрополитенах Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, не говоря уже о метро и убежищах других стран, тоже укрылись люди и там начался свой эволюционный путь развития… А морлоки… они надеюсь вымрут как неандертальцы, потому что из них точно ничего хорошего уже не получится.

– Неужели нигде на земле не осталось нормальных людей? – спросил Соколов. – Неужели нигде не осталось незараженной земли, где можно жить под открытым небом?

– Может и остались, – пожал плечами инструктор, – может даже до сих пор осталась чистая земля, но только это ненадолго. В природе идет постоянная циркуляция ветра и воды. Об этом вам рассказывали?

– Да…

– Так вот, ветра переносят тонны пыли, радиоактивной и зараженной разными продуктами применения химического и биологического оружия. Испаряется в одном месте и проливается дождями в другом регионе влага, так что очень скоро общее заражение планеты придет к единому знаменателю плюс-минус. А это мутации, мутации и еще раз мутации… В итоге на планете будут царствовать только самые приспособленные формы жизни, а это как правило самые агрессивные и… умные. Если не сказать больше.

– Разумные?.. – прошептал Олег.

– Да… Разум же тоже может быть разным, а не только человеческого типа. Так что впереди наших потомков ждет жестокая борьба за место под солнцем с различными типами жизни и… разума.

18

– А вот и наш первый люк, – произнес Бурцев. – Как быстро летит за разговором время. Давайте, открывайте.

Адам с Олегом поднапряглись и кое-как сдвинули в сторону тяжеленную чугунную крышку. Подбодренные кивком инструктора они стали спускаться вниз и оказались в темноте. После дневного света на поверхности они превратились в колодце в слепых котят и пришлось подсвечивать себе фонариками.

– Это называется ливневым стоком, а вот эти трубы – канализация. Раньше по ним тоннами текло дерьмо, что смывали в толчках люди.

– А сейчас? – спросил Олег.

– Да кто его знает… Дай-то бог чтобы пустой была. Хотя говорят всякое…

Неожиданно Адама замутило и он прислонился к канализационной трубе, хотя хотел как раз обратное – отойти от нее подальше.

В голове зашумело и создавалось впечатление что кто-то сжимает его мозг обеими руками, мягко, по чуть-чуть, но все сильнее и сильнее. В какой-то момент ему показалось, что он начинает разбирать какой-то шепот…

– Эй, парень, ты чего? – обратил внимание на состояние Адама инструктор.

– Голова что-то разболелась… аж на глаза давит, а череп вот-вот расколется.

– Это бывает. Сейчас пройдет… Просто для вас слишком много света, глаза и мозг перегрузились. Им нужен отдых.

Адам кивнул и действительно почувствовал, как странная боль отпускает его. Через несколько минут, пока Бурцев их вел за собой по коридору низкого и узкого тоннеля она почти совсем прошла, осталось разве что неприятное ощущение, но оно почти не замечалось и вскоре совсем стало игнорироваться.

Инструктор без скрипа, замки и петли как видно недавно смазывались, открыл овальную дверь в стене, прошел еще чуть-чуть вниз по бетонной лестнице и они снова уперлись в дверь.

– За ней метро.

Инструктор прислушавшись, приложив к железной двери ухо, чтобы проверить, нет ли кого за ней. Видимо не было, потому он открыл и эту дверь и они действительно оказались в знакомом мире подземелья в каком-то техническом помещении и вскоре вышли из него в тоннель.

– Направо пойдешь в Снегири попадешь, налево поедешь в Юбилейную приедешь. Запомнили?

Подопечные изучив путевые надписи на стенах дружно кивнули.

– Отлично. Тогда возвращаемся наверх.

Тщательно закрыв за собой двери, они снова оказались в ливневом стоке.

В голове снова немного зашумело, но задерживаться они не стали и вскоре закрыли колодец чугунной крышкой.

– По канализации, чтобы с вами не случилось, какая бы опасность не подстерегала, гулять не советую, – напутствовал инструктор. – Оттуда если окажитесь в ловушке просто нет спасения. Это мир крыс и возможно морлоков. Мы так ни разу и не обнаружили какое-нибудь стойбище этих уродов, так что есть предположение, что они живут в этих канализационных коллекторах.

– А они не могут спуститься к нам в метро по этим ходам, что вы нам показали? – спросил Адам.

– Могут и даже спускаются, но долго не задерживаются. В метро у них нет никаких шансов на поживу. Сами должны понимать, что станции охраняются постами, а нападать на группы как правило хорошо вооруженных путников себе дороже, так что случаи встреч людей в метро с морлоками крайне редки. Ну ладно, идем дальше, нам еще пять ходов надо посмотреть…

До второго люка они добрались к двум часам. Когда солнце уже давно перевалило за полдень. Облака стали рваными и ребята впервые в своей жизни видели чистую голубизну небес. Земля начала парить, поднялся небольшой ветерок. Стало жарковато и душно, но никто раздеваться не спешил, тем более снимать маски.

Впрочем, снять их все же пришлось, просто для того чтобы пообедать. Для чего пришлось взобраться на крышу ближайшей девятиэтажки.

– Летом, да и зимой тоже, ешьте всегда как можно выше. Летом на высоте меньше вредных испарений, а зимой… зимой это просто безопаснее в плане хищников, потому как люди во время еды становятся слишком беспечными, а запах приготовленной еды всяческие твари чуют особенно хорошо. И потом, это дополнительная возможность осмотреть окрестности.

На обед у троицы была припасена курятина.

«Не с моей ли это станции?» – невольно подумал Адам, впрочем, понимая, что не только у них разводят курятину. Есть станции где курицу разводят именно на мясо, а не для получения яиц. Там были особенно крупные курицы называемые бройлерами.

«Может это тоже мутанты?» – подумал Адам, и посмотрел на ножку, от которой он уже откусил хороший кусок и частично прожевал.

Захотелось даже проверить ее дозиметром. Но потом он вспомнил, что академики как никто под землей особенно придирчиво относятся к импортируемым продуктам питания, так что на этот счет можно не беспокоиться.

Костер разводить не стали, курица уже была приготовленной, и мясо ели холодным от чего оно только выигрывало во вкусе по сравнению с только что приготовленным и еще горячим.

Остатки выбросили в вентиляционную шахту дома.

– Не оставляйте после себя следы пищи, – сказал инструктор. – Кое-кто может ими полакомиться и решить, что вы тоже такие же вкусные и пойти следом. И руки об себя не вытирайте… это тоже лишний запах.

Олег виновато опустил глаза.

– Извините.

Руки они вытерли полотенцами пропитанные какими-то химикатами для лучшего очищающего действия и уничтожения запаха.

– Ну, теперь снова в путь-дорогу.

Троица шла быстро, нужно успеть добраться до третьего входа до того как наступит темнота. Находился этот вход между Дунайской и Камышенской и потому следовало спешить. Так как пройти предстояло немало.

– Эх, жаль что вы на велосипедах ездить не умеете, обернулись бы за один день, – посетовал Леонид Бурцев, когда они проходили мимо разбитой витрины хозяйственного магазина и там виднелись эти самые велосипеды.

– Мы научимся…

– Да, надо вас научить. Чтобы в следующий раз так долго не копаться. Жаль только что хорошая мысля приходит опосля…

«Да и в метро с помощью них наверное неплохо было бы передвигаться, – подумал Адам. – Хотя, раз велосипеды в метро не в ходу, значит, на это есть свои причины. Руки всегда заняты рулем, а их всегда лучше держать на оружии…»

От дома прямо у них над головами отделилась какая-то тень и Адам дернулся, нацеливая автомат в подозрительную тень. Та неуверенно покачиваясь, размахивая длинным хвостом из стороны в сторону, летела постоянно снижаясь к противоположному зданию. Несколько мгновений спустя, тень скрылась в одном из разбитых окон в середине дома.

– Не дергайся. Это кошка-летяга… Они не опасны. Забыл что ли чему вас на теоретических занятиях учили?

– Нет, не забыл… просто одно дело видеть их на картинка и другое видеть вживую.

– Твоя правда… Бедные кошки, совсем их собаки саблезубые загоняли на земле, что им пришлось кожаные перепонки отращивать для полетов в небесах. Пройдет еще немого времени и за летучими мышами будут охотиться полноценные летучие кошки! – засмеялся инструктор.

19

Чем ниже опускалось к горизонту солнце тем быстрее шли люди. Город оживал, да, именно так, днем он спал, а теперь к ночи оживал. Отовсюду слышались какие-то пронзительные звуки, крики, рыки, посвистывания. Все это пугало до жути.

– Раньше говорили что города – это каменные джунгли. Сегодня это определение верно как никогда. Настоящие джунгли. Но вот мы пришли к третьему входу.

Вниз спустились с какой-то неподобающей поспешностью. А вот наверх не очень-то и хотелось. Адам видел что и Олег старается держаться подальше от выхода. Очень сильно хотелось попросить инструктора остаться здесь внизу в этой уютной и безопасной комнатке. Но Бурцев был неумолим.

– Все запомнили? Тогда давай наверх.

Напарники с тяжким вздохом стали выбираться на поверхность, где уже брала в свои руки всю полноту власти хозяйка ночь.

– Давайте-давайте, шевелите ходулями. Вам это нужно, а то какие из вас к чертям ангелы смерти, если вы собственной тени бояться будете? Позорище одно, да и только.

Такой намек прибавил напарникам сил и решительности. Они не хотели чувствовать себя слабаками и трусами.

– Но чтобы вы чувствовали себя увереннее отходить от входа далеко не буем. Вот этот домик нам как раз само то. Давайте на третий этаж…

Напарники уверенно вошли в подъезд панельной пятиэтажки и прикрывая друг друга как на учениях быстро поднялись наверх. Дом оказался пуст и ни с кем сталкиваться и спорить за территорию не пришлось.

– Отлично. Теперь баррикадируемся.

Адам и Олег понятливо кивнули разбрелись по квартире, заглянули в соседние квартиры и отовсюду приволокли железные сетки от кроватей. Их в таких домах особенно много, потому как жили люди здесь небогатые и позволить себе более шикарные чем эти «солдатские» кровати не могли. Этими сетками они заложили окна, хорошенько их подперев выбитыми межкомнатными дверями.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул инструктор проверив защиту на прочность, с силой подергав сетки рукой. – Теперь можно обустраиваться.

В центре зала тут же запалили костер и приготовились ужинать.

Инструктор отошел в уборную по естественным надобностям и Олег с Адамом сели у костра.

– Ты вообще откуда? – спросил Адам, только сейчас осознав что они друг о друге практически ничего не знают.

По сути это первый момент, когда они вот так могли свободно поговорить. Раньше на это у них просто не было времени и сил. Изнуряющие тренировки выжимали из них все соки, так что после них хотелось лишь одного – спать.

Соколов рассказал свою историю, немного сгладив моменты про мать и Мальвину.

– Почти то же самое, – глухо сказал Олег. – Я с Юбилейной… Нас тоже взяли доваторцы, через неделю после того как взяли твою станцию.

– Воевал за них?

– Нет. Меня ранило в живот. Крови было много, но как ни странно ничего серьезного. Академикам легко меня удалось отбить…

«Юбилейная… – подумал Адам. – Да эти доваторцы оттяпали уже приличный кусок Метро! Треть, не меньше. По размерам эта Империя уже больше Академгорода раза в два. Того и гляди бросят академикам вызов. Пора с ними что-то решать иначе все это может плохо кончиться…»

Впрочем, он понимал, что доваторцы еще долго не решатся напасть на академиков. Нужно как следует установить власть на захваченных станциях, чтобы не дай бог не вспыхнул какой-нибудь мятеж и Империя не развалилась изнутри пока она воюет с внешним противником. А вот потом, потом они наверняка сделают следующий шаг.

«Но прежде его сделаем мы, – мстительно подумал Соколов. – Мы снесем голову этому императору!»

Разобравшись по жребию с чередованием дежурств, первым, вытянув короткую палочку, заступал Олег, остальные легли спать, для чего соорудили две полноценные кровати. Лежали прямо на стальных сетках, что Адаму по крайней мере было непривычно. Слишком мягко и качка эта от каждого движения… Но если по старинке спать на полу, это значит дышать радиоактивной пылью, чего естественно не хотелось.

Сон не шел, все-таки первая ночь на поверхности. Адреналин не давал организму успокоиться. Да и как тут успокоиться если за окном то и дело что-то хлопало, пищало, кричало и рычало. С ума сойти можно от такого количества непривычных и устрашающих звуков.

А вот инструктор уже дрых без задних ног. Соколов ему завидовал.

В окно сквозь сетку заглядывали весело мерцающие звезды. Выглянув из-за тучи осветила комнату полная луна.

Тут же, совсем недалеко раздался многоголосый вой от которого стыла кровь, а тысячи мурашек табуном пробежали по всему телу от затылка до пяток. Олег вздрогнул, судорожно сжав автомат и сквозь зубы выматерился. Адам тоже выругался, но исключительно мысленно. А инструктор чуть поморщившись только на другой бок повернулся.

«Вот это нервы», – снова с завистью подумал он.

Но наконец звуки приелись и Соколов смежив веки, смог заснуть. К сожалению долго поспать ему не дали. Подошла его смена и Олег разбудил его осторожно тряхнул за плечо.

– Уже?

– Да…

Олег в доказательство показал на часы. Так и есть.

Адам обреченно сел на неудобный табурет возле костра и подбросил в огонь пару полешек. Невыносимо хотелось спать, но делать этого нельзя, да и невозможно из-за угрозы свалиться со стула, хорошо еще если не мордой в огонь.

Сонливость как рукой сняло когда гулко колыхнулась сетка закрывавшая окно и на ней зацепившись длинными когтистыми пальцами вниз головой повисла летучая мышь. Такая огромная, что размахом своих перепончатых крыльев закрывала почти половину просматриваемого пространства. Повисла, и чуть подрагивая стала пристально смотреть на Адама то и дело сморщивая свою до ужаса уродливую мордочку и показывая частокол зубов.

– Кыш тварь! – махнул на нее рукой Адам, но мышь только лишь дернулась, пару раз пронзительнопискнула, но не улетела.

Адам взял полешко из костра и только лишь угроза обжечься, когда он поднес пылающее полешко к сетке, заставила летучую мышь, оскалившись и еще раз пискливо визгнув, так что резануло по ушам, улететь.

Соколов, нервно подернув плечами, вернулся на свое место. Впереди его ждали долгие часы бодрствования.

«Мутанты хоть бы что ли напали? – подумал он. – Все бы веселее было…»

Но к счастью судьба не прислушалась к мыслям Адама и мутанты не давали о себе знать. Хотя наверняка сейчас продолжали следить людьми. Слишком уж защищенным было их убежище. Конечно можно пойти на таран и вышибить дверь, но с первого раза это вряд ли получится, а потом она как правило с жутким грохотом взрывалась убивая первых смельчаков кто находился на площадке и сильно калеча тех кто топтался на лестницах. Добыча к этому времени пробуждалась и начинала стрелять да так плотно что к ним ни за что не прорваться. Слишком много жертв это стоило и… оно того не стоило.

Потихоньку дремота все же начала брать свое. Очнулся Адам от того что падал, падал с табурета. Лишь в последний момент он сумел извернуться и не грохнуться шумом сообщая напарнику и инструктору о своем позорном конфузе. Голову пронзила дикая боль. Боль знакомая по коллектору. Казалось кто-то задался целью выжать его мозг точно скрутку только что выстиранного и прополосканного белья.

В следующий миг стало чуть легче, но в глазах все равно мутило, а в ушах шумело…

– …Иди-и… иди-и…иди-и…

Соколов неуверенно обернулся и посмотрел на своих спутников, но они спали.

– …Иди-и… иди-и ко мне-е… ко мне-е… – трансформировался шум в ушах в какой-то более осмысленный звук. Зов.

Адам забеспокоился, но как будто нехотя. Что-то блокировало это беспокойство, сводя его на нет. Странное чувство. Он закрыл уши руками, но зов никуда не пропал.

– Иди-и ко мне-е… Иди-и…

Он встал, хотя какая-то часть его понимала, что этого делать не стоит, нужно поднять тревогу, но он не мог. Им овладела полная апатия.

– Иди-и…

И Адам пошел. Когда он сделал первый шаг, ему вдруг стало так хорошо и приятно, легко и счастливо, что он захотел немедленно найти этот источник счастья чтобы окунуться в него полностью и раствориться без остатка.

Соколов заглянул в соседнюю комнату, но там этого источника не было, о чем свидетельствовало ухудшающееся состояние, тогда он прошел на кухню и остановился. Да, этот источник определенно находился где-то здесь, он уже близко, ему стало значительно лучше. Но что-то продолжало его звать и Адам прошел в туалет.

В унитазе что-то булькнуло и Адам подошел поближе. Вот он источник счастья… коричневатая желеобразная масса. Ее становится все больше и больше, вот-вот достигнет краев… до краев наполнив счастьем и его.

Адам сел на колени и протянул руку, желая дотронуться до источника зова. Из центра массы медленно выросло что-то похожее и изогнулось навстречу руке человека…

– М-мать твою!!!

Удар тяжелого ботинка Бурцева пришелся в плечо Адама и тот отлетел к ванне. Желеобразная масса вспенилась и стала быстро исчезать, так же как появилась.

– Это что за дерьмо?!

Адам Соколов скрючился на полу с исказившимися чертами лица и со стоном стискивая руками голову.

– О боже…

Потом из носа пошла кровь.

Прибежал перепуганный криками и стонами Олег с оружием наизготовку.

– Возвращайся назад!

– Есть…

Олег исчез, а инструктор поднял на ноги немного пришедшего в себя Адама.

– Что это было за дерьмо? – спросил уже спокойнее инструктор.

– А я откуда знаю?.. – едва выдавил Адам, чувствуя привкус крови и во рту. – Но вы правильно подметили, дерьмо еще то, даже по цвету подходит, не говоря уже о месте пребывания…

Инструктор хохотнул, хлопнув подопечного по плечу выбив из него тучу пыли.

– Юморишь?! Это хорошо! Значит, все будет в порядке.

– Надеюсь…

– Хорошо что у меня мочевой не в порядке парень, в туалет часто хожу, а то и не знаю что с тобой случилось бы.

– Я даже думать об этом не хочу, – содрогнулся от отвращения Адам. – И… спасибо вам Леонид Гаврилович.

– Да не за что, – кивнул инструктор и еще раз посмотрел на унитаз со стекающей внутри прозрачной слизью. – Ну и гадость…

Инструктора тоже всего передернуло.

20

Спать после такого происшествия уже ни капли ни хотелось. Никому. Говорить о случившемся тоже никто желанием не горел. Адам только по требованию инструктора рассказал о симптомах и своих впечатлениях при контакте с этим нечто.

– Интересно все же, почему это… дерьмо на тебя запало? – задумчиво произнес Бурцев, впрочем и не требуя ответа, прекрасно понимая что Адам этого не знает.

Соколов только пожал плечами.

– А ты что-нибудь чувствовал?

– Нет! – быстро ответил Олег.

– Ну-ну…

Адаму тоже интересно было знать, почему эта гадость пристала именно к нему. Просто совпадение? Или… оно смогло позвать именно его потому что он сам… мутант?! Верить в это не очень-то хотелось. Прибьют еще как морлока. Так, на всякий случай.

«И все же, чтобы оно со мной сделало, если бы не подоспел инструктор? – невольно возвращался в прошлое Адам. – Сожрало бы? Скорее всего… Тут все друг друга едят».

Адам еще раз непроизвольно вздрогнул.

– Думаешь, оно было разумно? – поинтересовался инструктор.

– Не знаю Леонид Гаврилович… Если и да, то вряд ли в человеческом понимании этого слова.

– Ну дык ясен пень.

Бурцев несколько раз хохотнул, а потом пояснил непонимающим подопечным:

– Ну это ж надо, разумное дерьмо! Теперь даже и не знаю как со своей какашкой обращаться… Вдруг оно разумно?

Хотя конечно понятно, что вряд ли это нечто действительно является отходами жизнедеятельности людей обретшее разум по какой-то прихоти Великого Пересмешника.

– Я же теперь вообще в сортиры ходить буду бояться. Так присядешь на минутку бомбометание произвести, а тебя это как схватит за задницу! И все, поминай как звали!

Адам и Олег прыснули от смеха, все еще пытаясь сохранить серьезное выражение лиц, приставив себе в общем-то эту пугающе реалистичную и в то же время комичную ситуацию. Но инструктор похоже поставил себе целью добить их, продолжив:

– И ладно если просто сожрет, это в общем-то по своему понятно и простительно, потому как сие есть суровая проза жизни ты или охотник, или жертва. А если внутрь закачается в подставленное отверстие, так что из ушей потечет?! Вот тебе и готовый зомби из комиксов по имени: человек-дерьмо.

Теперь подопечные уже истерично хохотали до слез, во всю мощь глоток, вытравливая страх и сбрасывая напряжение.

Остаток ночи прошел спокойно, никто их больше не тревожил и как только забрезжил рассвет, троица позавтракала бобовой кашей и отправилась в путь. За день им нужно пройти еще три секретных входа в Метро. Убедившись что им никто не устроил засаду: ни морлоки, ни саблезубые собаки, ни прочие твари троица пошла по маршруту.

Ярко и жарко светило солнце и люди предпочитали двигаться в тени.

– На солнце вообще лучше не выходите без надобности. Озонового слоя нет, так что сами должны понимать…

Подопечные не понимали, но согласно кивнули – инструктору лучше знать.

Они без проблем посетили два колодца и спешили к третьему. Никто второй раз ночевать на поверхности не хотел, если они опоздают, потому как именно в последнем входе они должны окончательно спуститься в Метро и добираться на базу уже под землей в более привычной обстановке.

– Движение справа, – предупредил Адам.

– Кто? – тут же спросил инструктор.

– Похоже… морлок.

– Хреново. Олег?

– Нет… Я ничего не видел…

– Будь внимательнее.

– Слушаюсь…

Буквально через минуту Олег неуверенно произнес:

– Я тоже кажется видел… человеческую фигуру в лохмотьях.

– Дважды хреново. Рановато они что-то… – посмотрев на запад, сказал Бурцев. – До заката еще час. Видать сильно проголодались, что готовы рискнуть напасть при хорошем свете.

– Думаете нападут? – спросил Адам Соколов дрогнувшим голосом.

– Все может быть. Давайте сменим направление движения. Это конечно крюк и дополнительное время, но так есть хоть какая-то вероятность избежать попадания в хорошо организованную у нас на пути засаду.

Троица резко взяла вправо выходя на параллельную улицу, а потом повернули еще раз. Они то и дело переходили на бег, но мороки несмотря на свою неуклюжесть не отставали и постоянно мелькали то сзади, то на флангах. Создавалось впечатление, что они постепенно сужают кольцо окружения.

Беглецы сменили направление еще раз. Потом еще и еще, но это не помогло. В какой-то момент на них набросились. Сначала из ближайшего дома полетели копья, камни, от которых они едва увернулись, метали они действительно далеко от цели, а потом со всех сторон на них размахивая дубинами и палками, с криками ринулись морлоки.

Инструктор тут же открыл огонь.

– Стреляйте!

Чуть замешкавшись, нажали на курки своих АК Адам и Олег.

Пули впивались в бегущие на них тела уродов, некоторые пробивая насквозь, валили их на землю, но мгновение спустя морлоки вставали и продолжали свою безумную неудержимую атаку.

Их невероятная живучесть пугала. Завораживала.

– Стреляйте им в головы! – напомнил Бурцев.

И правда при попадании пули в голову морлоки умирали как любые другие живые существа. Но черт подери в эти головы еще нужно попасть! А это очень непросто учитывая дерганные движения атакующих и взвинченное эмоциональное состояние молодых людей.

И морлоков было много, слишком много. Многие десятки. Возможно даже около полусотни. Все какие-то кривые, косые… Они несмотря на потери медленно но верно окружали троицу и становилось ясно что еще немного и они схватят свою добычу, разорвут на части и жадно съедят.

– Пробиваем брешь!

Целенаправленный огонь выбил сразу дюжину морлоков в указанном инструктором направлении, потом он дополнение бросил две гранаты на образовавшиеся фланги расширяя пространство и они бросились на прорыв.

Они вырвались из окружения, хотя Адам чуть не схлопотал каменюку с летальным исходом. К счастью вместо головы обломок кирпича ударил по вещмешку на спине что и смягчило удар, хоть и было чертовски больно. Над плечом Олега пролетело копье.

– В дом!

Троица забежала в подъезд. Адам подумал, что они займут тут оборону, но инструктор пробежал дом насквозь через квартиру, благо двери все открыты, пристрелив кого-то по пути и они выскочили из окна на другой стороне здания и бросились наутек.

Морлоки еще какое-то время преследовали их, но стоило им потерять еще дюжину своих сородичей и они наконец отстали.

– На сегодня мы их пищей обеспечили, – оттянув маску сплюнул инструктор.

Уцелевшие морлоки действительно стали разрывать своих убитых собратьев на куски и расходиться во все стороны.

– Ур-роды…

Добравшись до люка они спустились под землю и наконец почувствовали себя в безопасности. Почувствовали себя дома.

Часть вторая Ангел смерти

21

Они без приключений добрались до базы и через пару дней каникул, обучение продолжилось в прежнем темпе.

За эти пару дней Адама постоянно допрашивали в связи с контактом с «разумным дерьмом», брали анализы всего что только можно не оставив ни одного живого места и давали решать различные тесты. Под конец он уже начал беспокоиться, что его все же выведут под ноль, для страховки. Но нет, на третий день его отпустили и он продолжил занятия чтобы стать настоящим ангелом смерти.

За следующие три месяца интенсивных тренировок напарники достигли силы, мастерства и совершенства которые не достигались раньше и за годы. Метко стреляли с обеих рук, в одиночку могли выстоять против толпы соперников в рукопашной схватке и даже против своего инструктора держались на равных, по крайней мере вдвоем.

Они еще дважды выходили на поверхность чтобы в изменившихся условиях осени и начала зимы отыскать секретные входы в подземелье, что они с успехом и проделали. Если в первый выход они еще сомневались и затратили излишне много времени, то во втором полностью самостоятельном походе, когда их не сопровождал даже инструктор, напарникам не помешал сориентироваться даже выпавший снег, укрывший люки белой пеленой.

Чем хороша зима, кроме того, что снегом присыпает всю загрязненную землю плотным покрывалом и можно даже ходить без маски (хоть и не рекомендуется) почти не опасаясь, что зараженная пыль попадет в легкие, так это то что отчетливо видны следы. Сразу ясно, какими путями предпочитают ходить обитатели верхнего мира и все что нужно, это держаться от них подальше.

Все, теперь они были готовы и учить дальше – значит портить. Что и подтвердил инструктор, когда они вернулись после своей самостоятельной «прогулки» по поверхности:

– Поздравляю, вы прошли все испытания и теперь вам можно доверить первую работу, – как-то раз обрадовал подопечных Леонид Бурцев.

Напарники радостно улыбнулись, а Адам сказал:

– Наконец-то, а то я уже начал думать, что мы будем тренироваться до старости.

– Шесть месяцев – это немного, – пожурил его инструктор. – Будь выдержанней. Нетерпение может привести к ошибке, что плохо для вас кончится.

– Я помню об этом Леонид Гаврилович. И я не подведу.

– Хорошо. А теперь отдыхайте, завтра утром вы получите свое первое задание и сразу же отправитесь в путь.

Напарники в своей каморке не могли найти себе места. То чего они так долго ждали – свершилось. Уже завтра они отправятся в путь и будут очищать метро от человеческого мусора.

– Надеюсь, нам отдадут этого проклятого императора, – сказал Адам.

Олег согласно кивнул. Они жаждали расквитаться с ним за все что он сотворил. Даже руки чесались.

«Может их нужно просто помыть?» – подумал с усмешкой Адам, осознав, что руки действительно чешутся, хотя точно помнил, что на поверхности ничего голыми руками не трогал, даже снег хотя очень хотелось. Хотелось слепить из него снежок, а то и вовсе вылепить полноценный снеговик какие он не раз видел на картинках.

«Интересно, как бы к нему отнеслись обитатели верхнего мира?» – подумал Адам.

Олег попрощавшись убежал. Он несмотря на очень плотные графики обучения умудрился найти себе девушку. Адам был рад за него. Олег предлагал и ему познакомиться с одной очень приличной дивчиной, подругой своей девушки, но Адам отказался. Из-за Мальвины?

Он и сам на этого точно не знал. Может просто не хотел забивать голову лишними переживаниями и все свои помыслы и устремления обратить против врага, стать идеальным орудием возмездия.

Помывшись Соколов улегся на своей койке. Усталость прошедших дней дала о себе знать и он быстро заснул. Он точно понимал, что спит и точно знал, кого сейчас увидит.

Мальвина. Она уже не первый раз приходила к нему во сне после того первого случая. А вот отец появлялся все реже и реже. С ним все труднее было разговаривать, да и внешне он становился каким-то другим. Каким-то темнокожим, не негром, а именно темнокожим, будто его измазали блестящей черной краской и оттенок этот становился все темнее и темнее. Не было его и сейчас, и отчего-то создалось впечатление что больше не будет.

– Адам… почему же ты не приходишь? – шагнула навстречу Мальвина.

– Наверное еще не время… – выдавил Соколов, едва удержавшись от того чтобы не отступить как отступал раньше не в силах обуять свой страх.

– Я тебя так жду.

Адам судорожно сглотнул.

Он заметил что теперь она выглядит гораздо лучше и больше не завет его на помощь как в прошлых снах. Что случилось? Может все дело в… посиневшем лице, которое в скором времени станет таким же черным как у отца при последней встрече? А какие у нее стали роскошные волосы! Пышная грива серебристо-синих волнистых волос до плеч.

– Я приду.

– Правда?

– Правда.

– Когда?

– Скоро… – сказал Соколов и поежился от собственных слов.

Неужели он действительно скоро умрет и действительно встретится с ней? Ведь сны бывают вещими. Так ведь и смерть свою напророчить недолго. Неужели он погибнет еще на первом задании, а то и вовсе где-то по пути к цели в темных тоннелях Метро от неизвестной напасти, так и не успев свершить свою месть?

– Скоро, – повторил Адам. – Мне нужно сделать еще несколько дел.

– Я буду ждать. Мы будем ждать.

– Мы? – изумился Адам.

– Ну да. Разве ты не видишь?

Мальвина погладила свой живот. Да, теперь он видел, что Мальвина… несколько поправилась. Сомнений быть не могло, она беременна.

«Господи да что со мной творится?» – в отчаянии подумал Адам.

– Это девочка, – продолжила Мальвина улыбаясь.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я назвала ее Евой. Тебе нравится?

– Очень…

– Приходи Адам. Мне… нам так плохо.

– Приду…

Соколов проснулся весь в холодном и каком-то липком поту, как с ним бывало только после таких вот крайне непонятных снов.

– Что со мной? Может, я схожу с ума?

Ему особенно не нравился именно тот момент, что сны эти становились все чаще, что они становились все реалистичнее и детализированнее. Это могло стать проблемой. Конечно с любыми проблемами можно обращаться к соответствующим людям, к психологу например. Но Адам боялся, что его могут признать больным на всю голову и о работе, ради которой он так долго тренировался и так долго жаждал, придется забыть. Ну скажите пожалуйста, кто пошлет психа на ответственное задание? То-то и оно…

Так что лучше молчать.

22

Олег явился лишь под утро, усталый но счастливый. Похоже он отрывался на полную катушку на недели вперед что им предстояло провести в пути и выполнении задания. Кто знает, как там все сложится? Может им вообще не дано вернуться…

Они молча собрались и когда пришел вызов направились к министру безопасности Академгорода чтобы получить задание.

– Присаживайтесь, – указал на стулья Борис Гладыш, а когда напарники сели, стал их пристально рассматривать.

Видимо увиденное его удовлетворило, ведь никто не отвел взгляда, не поерзал из-за охватившей его неуверенности, не проявил свое смятение еще каким-то образом (тем более что ничего подобного они действительно не испытывали) и он продолжил:

– Хорошо. Леонид Гаврилович говорит, что вы готовы, хоть вам и не мешает подучиться еще. Мы бы и подучили вас, но ситуация складывается угрожающая.

Министр снова замолчал выжидающе глядя на напарников, но они не проронили ни звука. Зачем о чем-то спрашивать, если все что нужно будет сказано? И министр сказал:

– На кировской линии набирает силу так называемое Христово воинство из Ордена Апостола Петра, они же – храмовники. Сейчас в их подчинении находятся станции Чемская, Громовская, Кировская, ну и депо. По последним сведениям, они отринув миссионерскую тактику обращения в свою веру, собираются начать крестовый поход и силой насадить в Метро веру христову и учинить под землей рай. Рай это конечно хорошо, но похоже эти фанатики забыли другой постулат своей веры: благими намерениями выстлана дорога в ад. Это тем более верно, если учесть, сколько жертв с обеих сторон принесет крестовый поход.

– Вы считаете, – начал Адам, – что если мы убьем их главаря…

– Иерарха…

– Если мы убьем их иерарха, то крестовый поход не состоится?

– Да. По крайней мере процентов на восемьдесят. Орден не однородная структура, там есть свои борющиеся за верховную власть партии. После Катастрофы в этой части метро собрались священнослужители различных конфессий христиан: православных и католиков объединенные общей верой в Христа. Позже туда поближе к святым отцам переселились самые верующие из спасшихся, дабы молиться уже о спасении души… В самом начале храмовникам удалось сплотиться, беда сблизила ранее непримиримых в своем расколе противников, священники привели к общему знаменателю догматы своих учений и проповедовали обновленную веру под землей. Тем не менее группировки разделенные своим видением развития веры и ее распространения сохранились и то одна, то другая берет верх. Сейчас у власти стоят радикальные фанатики безбородые красношапочники во главе с иерархом Виктором Вторым. Потерпевшая поражение партия мира хоть и отошла на второй план и никак себя не проявляет, тем более как полноценная политическая оппозиция, активно не борется чтобы не иметь дело с инквизицией сжигающих недовольных направо и налево, достаточно сильна и влиятельна. Ее сила только возросла после повальных чисток как это ни странно, чтобы снова придя к власти повернуть все вспять и продолжить мирное проповедование своего учения в подземелье. Нужно только внешнее усилие чтобы они взяли реванш и остановили намечающийся крестовый поход.

– Ясно.

Адам был разочарован, как и Олег. Они рассчитывали на большее, если можно так сказать.

Министр безопасности похоже это хорошо увидел, сказав:

– Понимаю, что вы рассчитывали маленько на другую жертву, но император пока что потерпит. У доваторцев на данный момент все тихо, они утверждают свою власть и еще не скоро отправятся на новые завоевания, а тут война вот-вот начнется и эти фанатики так просто не остановятся. Они будут идти, неся свой крест вешая его на грудь или ставя в изголовье всем пока смогут идти, до тех пор пока все станции не покорятся. Они будут идти и воевать до последней капли крови своей или чужой. К тому же иерарха будет прибить чуточку легче чем императора. Так что эта первая для вас работа станет своего рода экзаменом. Жестоким и суровым экзаменом на профпригодность. Мы бы и рады предоставить цель полегче, но так уж получилось. Как говорится: се ля ви – такова жизнь.

– Мы все понимаем, – кивнул Адам Соколов. – Но как мы подберемся к иерарху? Под какими личинами мы туда сунемся?

– Как наемники, но это в пути. Когда доберетесь на место вы воспылавшие верой от странствующих миссионеров волонтеры готовые положить свою жизнь и жизни еретиков на алтарь веры и распространения этой веры по всему Метро во имя всеобщего блага и установления райской жизни на земле по законам Бога и.д. и т.п.

– Хм-м…

– Понимаю, – усмехнулся Борис Гладыш, – но по-другому вам туда путь заказан. Так что вот вам материал по основным догматам, постулатам и прочей чепухе. Помимо этого в пути постарайтесь выучить несколько самых распространенных молитв, без знания которых вас тут же распнут на кресте…

Напарники взяли брошюрки из сложенных пополам листов формата А4 с текстом нанесенного копировальным аппаратом. Ксерокс был старым, из-за чего качество текста оставляло желать лучшего.

– Ого! – хохотнул Олег полистав книжицу с дюжинной не очень-то кратких молитв. – А если нас распнут за незнание других, коих тут нет?!

– Не распнут. Главное знать основные. Незнание прочих можно всегда списать на то, что вы еще совсем молодые последователи учения, только что обращенные проповедниками и еще не все успели выучить. Ибо некому вас было в должной мере обучить, и вы пришли сами по указанной вам свыше дороге, чтобы набраться мудрости и благочестия непосредственно от источника святого знания и бла-бла-бла. Но без знания этих вам точно каюк.

– Понятно…

– Ну что же, тогда свободны.

Напарники встали и направились к выходу, но Адам остановился в дверях и обернулся.

– Можно одну просьбу?

– Говорите.

– Я хотел бы, после того как мы выполним это задание, если конечно выполним, чтобы следующим нашим объектом стал император Доватора.

– Хорошо, – кивнул министр безопасности Академгорода, после короткой паузы. – Следующим объектом вашей охоты станет Краснов.

– Спасибо.

– Да не за что.

– Отче наш, Иже еси на небесех… – прочитал Олег первую строчку молитвы из брошюрки и севшим голосом прошептал: – О господи, да тут же язык сломаешь в семи местах, пока до конца дочитаешь. Не говоря о том чтобы это все выучить!

– Такова наша доля. Ладно, пойдем собираться.

23

Собрали их по высшему разряду. Нового ничего не дали, поскольку это не отвечало их легенде сбежавших со своей станции парней, прихвативших в путь первое, что под руку попалось. Но все что старое было добротным и надежным, или искусно состарено, что не всякий позарится. Как в случае с оружием. Обшарпанное и раздолбанное до невозможности, но это внешне, внутри же полный порядок.

– Ну, ни пуха вам… – пожелал на прощание инструктор Бурцев, пожав каждому руку.

– К черту, – хором ответили напарники и медицинская дрезина, такая же на какой более полугода назад привезли раненых напарников в Академгород, покатила по рельсам, увозя их от нового дома в темноту тоннелей навстречу их тайному пути в жизни.

Попутчики оказались молчаливые, ничего не спрашивали, между собой тоже особо не болтали. Да уж, мрачная темнота к разговорам как-то не располагала. Ну и напарникам было не до разговоров, пока проглатывались километры тоннелей и одна станция сменяла другую, Адам и Олег изучали рекомендуемый маршрут движения. На первый взгляд тут все просто, с Дзержинской линии перейти на Кировскую редко используемым маршрутом, чтобы лишний раз не отсвечивать и по ней уже добраться до места – Ордена Апостола Петра.

Хотя разработчики прекрасно понимали что напрямую непосредственно на подступе к цели это вряд ли удастся. Скорее всего их дальше не пропустят на пересадочной станции Площадь Маркса контролирующую часть Ленинской линии. Они как бутылочная пробка запирали храмовникам путь в Метро. Так что в конфликте с Орденом они станут первой жертвой намечающегося крестового похода. Понятно что никто добровольцев храмовникам пускать не будет. В лучшем случае потенциальных солдат противника просто прогонят, в худшем…

Потому напарникам предстояло идти по обходными путями – вручную прорытым тоннелям, но по каким именно уже предстояло разобраться на месте в зависимости от накаленности политической ситуации, а также где банально пустят и какую за это плату возьмут.

Дрезина остановилась на Гарино-Михайловской.

– Все парни, отсюда пешком.

Напарники кивнули и взяв вещмешки сошли на перрон.

Дрезина покатила обратно подобрав несколько пассажиров которым требовалось по каким-то своим делам на соседние станции Академгорода.

– Ну что, пошли? – спросил Адам, глубоко вздохнув для большей решимости.

– Пошли, – кивнул Олег.

И они даже не задерживаясь на оживленной станции двинулись в путь – в царство тьмы.

Конечно, они понимали что этот путь который займет у них много-много дней, они могли бы преодолеть всего за день по поверхности, благо один из секретных ходов, что находится между Площадью Маркса и Гвардейской как раз вывел бы их на границу Ордена. Но во-первых они должны еще выучить молитвы. На что требуется изрядное количество времени, учитывая незнакомый стиль. Кроме того напарники должны пропитаться подземкой именно этой линии, чтобы в случае проверки они не засыпались на кой-то мелочи, так что все нужно увидеть своими глазами. Ну и ход не стоит лишний раз светить, как говорится раз на раз не приходится и они могли просто случайно с кем-нибудь встретиться, а это гарантированный завал всей операции и смерть ангелов смерти даже не успевших взять ни единой жизни в своем новом качестве.

На посту с Гарино-Михайловской их выпустили без проблем, стоило только показать соответствующую ламинированную скотчем карточку гражданина Академгорода. Документы правда придется спрятать в тайнике, и в дальнейшем пользоваться подставными удостоверениями личности других станций и объединений.

Пропуская, пожилой пограничник даже добродушно, но шепотом, чтобы не услышал старший смены отошедший, чтобы куда-то позвонить, напутствовал:

– Постарайтесь пройти этот путь как можно быстрее. Не останавливайтесь дольше чем нужно сделать маленькое дело. Даже по большому лучше не задерживаться. Ни во что особо не вглядывайтесь…

– А что там нас может поджидать? – заворожено спросил Адам.

Его все-таки немного пробрало, что подтверждал слегка осипший голос.

– То-то и оно, что каждого свое… – вздохнул другой пограничник. – Кому призраки мерещатся…

Соколов невольно вздрогнул, вспомнив свои странные сны. Он уже начинал сомневаться что это просто сны. Конечно, может быть все дело в том что это подсознание выталкивает желанный образ и возможные последствия того если бы они были вместе – рождение ребенка, но что-то было не так.

–…Кому просто плохо становится…

– Ладно парней пугать, – оборвал все разговоры старший смены с погонами лейтенанта. – Просто там вода капает, под рекой все же тоннель проложен, вот из-за звонкой капели и мерещится всякое разным неуравновешенным типам. Не обращайте внимания, и все будет тип-топ. На станции только надолго не останавливайтесь. Это не к вопросу о чертовщине, просто жители там маленько того… в общем, чужих не особо жалуют.

– С-спасибо, – поблагодарил Олег.

Напарники, распрощавшись с пограничниками, двинулись вперед по сырому тоннелю. Да, здесь действительно было излишне сыро, но оно понятно прямо над головами у них протекает Обь. Какие монстры плавают в ее мутных водах? Ведь всю ту грязь, что осела на земле, помаленьку потихоньку смывает в нее дождями. Или там из-за сильнейшего загрязнения вообще уже ничто не живет?

Но Адам все же считал что что-то да выжило и по определению мутировало в жутких монстров, как и на поверхности. Может даже в еще более жутких…

«По крайней мере нам это не грозит, – подумал он отстраняясь от тяжелых мыслей. – Мы под рекой, а не в реке и опасаться что нас кто-то схватит за ногу острыми зубами не приходится».

Чем дальше они шли тем более сырой и холодной становилась атмосфера. Стены мокрые, трубы ржавые и все покрыто плесенью, к счастью не черной, а белой, свисающей со всевозможных выступов как какие-то лохмотья.

– Раньше из них пенициллин делали, такой антибиотик, – поделился своими знаниями Олег.

– Значит и в будущем будут делать, – кивнул Адам. – Если уже не делают…

– Думаешь?

– Уверен. Я даже подозреваю что в наших аптечках именно вновь произведенные, а не восстановленные антибиотики лежат, просто в старых упаковках.

Напарники шли дальше. Под ногами разбегались какие-то насекомые – тараканы, пауки. Ползали какие-то слизни в раковинах и без, оставляя позади себя блестящий склизкий след.

То и дело в темноте загорались бусинки крысиных глаз и через секунду исчезали.

Сверху стала обильнее капать вода, стекая по зеленым нитям не то другого вида плесени, а может мха, или каких-то водорослей. Адам в этом не разбирался и с уверенностью утверждать не стал бы. Пришлось накинуть капюшоны, чтобы защититься от своеобразного дождя.

Под ногами захлюпала вода. И чем дальше тем выше она поднималась, так что вскоре ее пришлось рассекать ногами. Отметины на стенах говорили, что временами она поднимается до пояса, грозя подтоплением другим тоннелям и даже станциям. Но ее вовремя откачивают.

– Ты видел?! – вскрикнул Олег отскочив в сторону.

Он завертелся на месте, освещая фонариком взбаламученную ногами воду.

– Что?

– Под водой что-то пронеслось!

– Может, тебе показалось? – неуверенно сказал Соколов, вспоминая предостережения пограничников о видениях.

– Черта с два! Я видел, как оно унеслось, оставляя на поверхности след!

– Ну и черт с этим, – решил не спорить Адам. – Главное что унеслось. Пойдем…

Олега пришлось подтолкнуть, чтобы он вновь двинулся вперед. Тем не менее, он то и дело нервно освещал воду перед ногами проверяя ее на наличие возможной опасности. Более того, он даже вытащил из ножен штык-нож, чтобы в случае чего отразить нападение.

Адам старался не обращать внимание на поведение напарника, только лишь ускорил движение насколько это было возможно в данных условиях, чтобы при этом не упасть, зацепившись за какой-нибудь хлам под водой.

– Вот опять! Ты должен был это видеть!

Олег снова закрутился юлой в воде, пытаясь высмотреть что-то, что не давало ему покоя.

– Это змея… Я уверен это была большая змея! Просто огромная!

– Олег, сам подумай, ну откуда тут змеи? – вкрадчиво произнес Адам и начал осторожно приближаться к напарнику. – Тут холодно, а змеи насколько мне известно любят тепло. Они сами хладнокровные и чтобы выжить им нужно внешнее тепло. Тут его нет.

– Потому что это мутантная змея. Ей холод нипочем…

– Логично…

– Прочь твари! Прочь! – внезапно вскричал Олег.

Он сел на колени и продолжая крутиться на месте, стал наносить размашистые удары по воде ножом.

– Прочь!

Адам невольно отскочил назад испугавшись что напарник и его примет за змею и заколет. Но тот не обращал на него внимания, продолжая с криками полосовать ножом по воде. Улучив момент Соколов выбил нож из руки Олега ногой, в следующий момент схватил его за грудки и крутанувшись швырнул в ближайшую стену. Олег сильно припечатался спиной и ударился головой. Адам поднял его из воды и поставив на ноги с силой несколько раз встряхнул, прокричав ему в лицо:

– Успокойся! Тут нет змей!!! Ты слышишь?! Тебе просто привиделось!

– Да… да… мне привиделось, – слабо кивнув, согласился Олег.

Похоже безумие его действительноотпустило.

– Вот и отлично. Тогда пошли дальше.

– Пошли…

Адам поднял свой фонарик из воды, едва не отдернув руку и скривился от отвращения. Змей тут может и не было, а вот какие-то длинные белесые черви очень даже водились… В световом луче фонарика их извивалось не меньше десятка.

Адам обеспокоено посмотрел на Олега, не начнется ли у него по этому поводу новая истерика, но нет, он на червей похоже не обратил внимания.

«А может эти черви мне привиделись, как ему змеи?» – подумал Адам.

Соколов постарался отогнать все эти мысли куда подальше и как можно скорее убраться из этого чертова тоннеля.

24

В глазах вдруг помутилось, а в следующее мгновение Адам обнаружил себя на спине товарища. Тот его нес и что-то глухо бормотал.

– Олег… что происходит?

– Очнулся?! Слава богу!

– Да что случилось-то?! – уже всерьез забеспокоился Адам, осознав, что с ним произошло что-то из ряда вон выходящее.

Олег поставил его на ноги, шумно отдышался и сказал:

– Без понятия. Ты вдруг остановился и ни с места. Я тебя и звал и тянул, а ты ни в какую. Только на месте маршируешь. А когда я тебя зову, ты так вполне нормально, даже где-то удивленно отвечаешь, дескать я иду и продолжаешь на месте ногами переступать словно действительно идешь. Ты даже не представляешь какая меня жуть пробрала. Я чуть не обделался…

Адам содрогнулся, понимая что Олег не врет. Ни к чему ему врать и тем более так жестоко шутить.

– Ну вот я тебя подхватил и со всех ног вперед ломанулся. Сам иду и думаю себе, а что если я тоже под схожее наваждение попал и сейчас с тобой на плечах на месте марширую?

– Ужас…

– Да уж…

Олег зябко поежился.

– Чтобы я еще хоть раз в этот тоннель сунулся. Что угодно, только не это.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул Адам. – Лучше уж пройти сквозь ночной город с кишмя кишащими тварями, чем по нему.

Напарники снова с очень большой спешкой устремились вперед. К своему облегчению они вскоре почувствовали, что стало несколько суше и вода все ниже и ниже.

– Посмотри на стены… – шепотом произнес Олег.

Адам присмотрелся и понял, что ему показалось неправильным. Исчезла пышная белая плесень, хотя по всем параметрам она тут должна еще расти. Собственно она есть, но только словно только-только начала расти, такой легкий белесый налет.

В пышном виде она осталась лишь под потолком. А граница чистых стен и плесени обрывается очень резко словно…

– Ее срывали, – продолжил озвучивать наблюдения Олег. – Вот, даже следы пальцев сохранились.

Объяснения этому они не нашли, потому как объясняться могло как угодно, слишком мало информации, но держаться они стали настороже. Что-то тут было не так.

– Поста нет, – понял Адам.

Вооруженные блокпосты между станциями дело святое. Кто не выставляет подобные заслоны, как правило обречены на гибель, как от рук соседей решивших поживиться за чужой счет, так и от всякой мутировавшей нечестии что нашла или проделала самостоятельно себе проход в подземелье. В таких делах зевать нельзя.

Напарники шли дальше становясь все более подозрительными и осторожными. Станция вот-вот должна появиться, уже совсем немного осталось пройти, а они все еще никого не видят. Даже запаха жизни не чувствуется. Это плохо, очень плохо. Неужели погибла?

– Грибницы… – указал напарник на грядки и висящие мешки, наполненные землей с растущими грибами шампиньонами и сыроежками.

Олег сам со станции, где выращивали грибы и в этом разбирался хорошо. Он подошел к грядкам и мешкам, внимательно их осмотрел и сказал:

– Урожай только что сняли.

– Значит, кто-то за ними следит?

– Я бы так не сказал… Они сильно запущены. Кто-то снимает урожай, но больше не ухаживает за грибницами. Вот этого дерьма: мха и плесени с мокрицами тут быть не должно… А тут мешки и вовсе погрызены крысами. Никто не зашивает… Еще немного и эта плантация погибнет.

– Ясно, – кивнул Адам, чувствуя как к горлу подступил ком нехорошего предчувствия и крепче сжал автомат. – Идем дальше.

– Ничего другого нам не остается. Лучше вперед чем… назад.

– Вполне возможно, что когда дойдем нам мысль что лучше бы мы пошли назад, чем вперед покажется более разумной.

– Типун тебе на язык…

Адам Соколов поплевался.

Станция вот-вот покажется. Нужно пройти еще несколько десятков метров. Но свет что исходил оттуда был слишком тусклым.

– Похоже у них не работает ни одна лампа, – сказал Олег. – Только костры.

– Похоже на то. И тихо как…

Действительно, эхо жизни исходящий со станций слышно за сотню метров, если это конечно «день». А сейчас именно день. Адам даже на всякий случай сверился с часами.

– Может у них со счету времени сбились? – предположил Олег.

– Все может быть…

Вот и непосредственно станция.

Адаму принципиально не понравился здешний запах. Какой-то он был сладковато-гнилостным.

Люди около костров копошились в молчании и тишине. Они что-то варили в котлах, по всей видимости грибы, что-то добавляя в варево по виду напоминавшее вермишель.

«Черви…» – опознал «вермишель» Адам.

Ближайшие к ним на перроне люди повернулись в сторону новичков. Никто не заговорил, не проявил удивления или еще каких-то чувств. Просто смотрели как напарники движутся от одного конца станции к другому чтобы поскорее покинуть это в крайней степени неприветливое место.

Адам споткнулся о что-то и посмотрел под ноги. Между рельс лежал автомат без рожка весь в пыли и ржавчине. Сколько дней, недель и месяцев он вот так лежит и почему никто его не подберет и не почистит? Оружие как-никак.

Не нужно оружие или оно не в рабочем состоянии, то его всегда можно продать хотя бы на запчасти…

В центре толпы встал один из жителей станции.

– Кровь… – произнес он едва слышно. – Свежая кровь…

Люди с крайне бледными лицами с хорошо видимыми прожилками вен под тонкой почти прозрачной кожей начали вставать один за другим, продолжая пристально глядеть на пришельцев. Стал нарастать какой-то нечленораздельный шум голосов. У части людей были заметны темные отливающие краснотой в свете костров пятна вокруг рта.

– Б…! Да это же вампиры!!! – воскликнул Адам. – Валим!!!

Напарники дали деру и тут же на них со всех сторон ринулись кричащие, жаждущие свежей крови вампиры. Адам и Олег открыли бешеный огонь, срезая ближайших нападающих, но это нисколько не остановило последующих.

До выхода со станции им не удалось дойти совсем немного. Напарникам даже не удалось перезарядить автоматы и пришлось схлестнуться с деградировавшими людьми в неравной рукопашной схватке, выбивая зубы и сворачивая челюсти прикладами, пробивая глотки стволами.

Их повалили, особо оголодавшие тут же начали их кусать сквозь плотную одежду в руки, ноги, желая всеми силами добраться до мягких частей тела желательно рук, а еще лучше шеи.

Напарникам удалось отбиться, растолкать нападавших и встать, продолжив бой в привычной позиции, умело орудуя ножами.

В какой-то момент все прекратилось. Адам и Олег быстро выбрались из завала тел убитых и раненых врагов, встали спиной к спине и перезарядили оружие.

– С тобой все в порядке? – спросил Адам.

– Нормально… А ты как?

– Тоже в норме.

Раненые вампиры стонали и корчились, слизывая выступающую из своих и чужих ран кровь. Их жажда была очень велика.

– Вот ведь дерьмо-то какое, а! – воскликнул Адам. – И это называется: маленько того?! По мне так они совсем того!! Спятили окончательно и бесповоротно!!! Чертовы уроды…

Адам пристрелил раненого упыря, схватившего его за ногу.

– Нужно добить этих ублюдков всех до одного.

Мысль со стороны Олега возражений не вызвала и они страхуя друг друга перебили всех кого им удалось найти на станции, даже в самых ее темных закоулках. К счастью всего жителей насчитывалось не больше двухсот человек то бишь вампиров и большую их часть они перебили в самом начале.

– Интересно, а если бы они нас все же покусали, мы бы тоже в вампиров превратились? – поинтересовался Олег.

– Да черт их знает? – сплюнул Адам. – Раньше я бы сказал что вряд ли, они просто больные. А сейчас… все может быть. Кто знает, как их болезнетворные вирусы мутировали? Ведь похоже еще совсем недавно они были вполне нормальными людьми. Вот и пограничник сказал, что они просто маленько того. Правда вопрос в том, как давно они их видели? Но как бы там ни было, болезнь с того момента похоже сильно прогрессировала и они стали тем кем стали – безумцами жаждущих крови ближнего своего. Так что вполне возможно, что теперь они способны… были способны к обращению покусанных в себе подобных. Так же как при бешенстве… Тебя кстати точно не покусали?

– Точно.

– А то вопросики задаешь…

– Да не покусали! Можешь сам посмотреть!

– А вот возьму и посмотрю.

– Смотри.

Адам действительно осмотрел. Доверие доверием, но лучше знать точно. Но характерных ран на открытых частях тела Соколов у напарника не обнаружил. К счастью не было их и на нем.

– Кто же они в действительности? – подумал он вслух, посмотрев на трупы. – Просто больные и одичавшие люди? Или же… один из путей гиперэволюции наряду с мутантами-морлоками на поверхности? Приспособления человека под изменившуюся окружающую среду. Один из множества путей, который мы похоже обрубили под самый корень.

– И правильно сделали. Что бы это ни было, путь развития или просто уродство, но такому существовать нельзя.

– Может ты и прав.

– Я прав, и никаких «может быть».

25

Задерживаться на очищенной от нечисти станции напарники не стали несмотря на всю накопившуюся усталость уже пройденных километров и битвы. Только лишь отерлись от чужой крови и пошли дальше. Требовалось добраться до нормального обжитого с нормальными людьми перегона и там как следует отдохнуть, подкрепиться и хорошенько почиститься.

Но до Комсомольской еще надо дойти, для чего нужно снова двигаться по тоннелю расположенного под водой, чего страсть как не хотелось. Ведь именно проходя под руслом реки, они испытали на себе ужасы с нападением змей и маршированием на месте. А что их ждет впереди?

– В заливе вода стоячая, – задумчиво в размышлении произнес Адам Соколов. – Может там не так погано будет.

– А какая разница? – удивился Олег. – Стоячая она или текущая?

– Не знаю… но мне так проще и легче думать. Так сказать подвести научную базу под необъяснимые происшествия.

– А если подробнее?

Адам пожал плечами и стал объяснять, скорее для того чтобы убедить в выводах себя самого:

– Ну, я так думаю, что когда вода течет, происходит своеобразное трение воды о грунт, то есть электролизация вещества, что-то там связано с накоплением статического электричества и как следствие образованием магнитных полей что действуют на наш мозг, вызывая галлюцинации и прочую хренотень, наподобие той что случилось со мной и тобой.

– Ну ты загнул! – глухо хохотнул Олег. – Но ведь раньше же никого не плющило. До Катастрофы я имею ввиду.

– Раньше люди пролетали этот участок за считанные минуты.

– А обходчики? Они проходили путь пешком проверяя инфраструктуру.

– Во первых не факт что они ничего не чувствовали. Просто не говорили чтобы не слыть за психов с последующим увольнением. Во-вторых, после Катастрофы произошло загрязнение воды радиоактивными элементами, что наверняка усилило эффект накопления заряда и соответственно мощности полей со сменой их частоты волнового колебания и прочей физики.

– Хм-м, логично, – согласился Олег. – И что, по-твоему, выходит, раз вода в заливе стоячая, то нет электролизации и соответственно не происходит образования этих жутких магнитных полей действующих на наш мозг?

– Именно!

– Что ж, я бы очень хотел, чтобы ты был прав со всей этой околонаучной хренью.

– А уж как бы я этого хотел…

«Но даже если я и прав, хоть в этом не уверен, – подумал Адам, – все дело в реке, ее течении, то вода отличный проводник. А залив это мелочь по сравнению с рекой как с источником выработки энергии и его наверняка питает от основного потока, а это значит…»

– Похоже твоя теория полная чушня… по крайней мере в той ее части что залив должен стать бухтой спокойствия для нашего мозга из-за того что в нем стоячая вода.

– Сам вижу… – глухо пробормотал Адам.

– Да?! – удивился Олег, чуть покосившись на напарника. – И что ты видишь? То же что и я?

– Давай сравним, – без особой охоты предложил Соколов. – Хотя говорят галлюцинации вещь индивидуальная, даже интимная…

Тоннель будто был чем-то наполнен. Чем-то призрачным, как туман, только прозрачный и светящийся. Оно пульсировало и то тут, то там это нечто сгущалось, начинало светиться особенно ярко переливаясь всеми цветами радуги и в какой-то момент взрывалось вспышкой света порождая новую волну, что в свою очередь приводила к образованию новых светящихся уплотнений и вспышкам.

Как выяснилось, видели они одно и тоже. Так что вполне возможно, что это не глюки, а вполне реальные события.

– Красиво, – прошептал Олег.

– Согласен, – кивнул Адам не в силах отвести взгляда от фееричного зрелища. – Вот только безопасно ли это если мы пойдем дальше?

– Может подождем пока закончится?

– И как долго придется ждать? День? Два? Неделю? А что случится потом когда это все закончится? Станет ли проход более безопасным или же наоборот исчезнет последний шанс?

– Ты прав… нужно идти.

Напарники осторожно шагнули вперед погружаясь в светящуюся субстанцию с игрой световых вспышек.

– У меня словно мороз по коже… – поделился своими ощущениями Олег.

– У меня тоже… И мне это не нравится.

Напарники пошли быстрее. Вокруг них продолжали вспыхивать беззвучные миниатюрные взрывы. Один из них вспыхнул так близко от Адама что ненадолго его ослепил и казалось обдал каким-то внутренним жаром, а кожу наоборот морозцем.

– Похоже мы начинаем влиять на систему… – произнес он.

– Как? – удивился Олег.

– От нас начинают исходить волны.

В доказательство Адам чуть взмахнул рукой и от нее пошли волны как круги на воде. Они тут же начали взаимодействовать с другими волнениями, но пока они оставались слабыми и ничего кроме повышенного свечения общего фона не вызвали, вновь растворившись в энергетической субстанции.

– Точно… А у меня появилась такая легкость во всем теле точно я невесомый!

– Или растворяемся.

Напарники переглянулись, в глазах их отразилась тревога и они снова поспешили вперед, прочь из этого непонятного нечто. И чем дальше они шли тем сильнее они вызывали волны. Вскоре за ними потянулся переливающийся шлейф от волн которые они создавали своими телами. Да и вся система позади тоже начала интенсивно колыхаться и пульсировать.

– О боже! – воскликнул Олег обернувшись.

Адам тоже посмотрел назад и обомлел. Свечение позади становилось красным, а шлейф за ними уже не просто светился, а взрывался частыми вспышками и вспышки эти приближались к ним искря как запальный шнур. И эта ассоциация не предвещала ничего хорошего.

Первой их как волна догнала красное свечение и стало нестерпимо жарко. Значительно участившиеся вспышки впереди обдавали их совсем уж обжигающим огнем. Приходилось уклоняться от них как от летящих навстречу камней и эти лишние движения только усиливали общее волнение.

– Бежим!

Они и так бежали со всех ног, но беда в том что впереди не видно спасительного выхода, а вспышки, поначалу мелкие, как пузырьки на воде, теперь уже настоящие шары нагоняли их все быстрее.

– Наверх! – крикнул Адам.

– Куда?! Мы же под водой!

– Значит уже преодолели этот участок.

Адам показал на знакомую дверь в техническое помещение, такое же из которого они раньше выбирались на поверхность во время тренировок по ориентированию, что являлось красноречивым тому доказательством.

Дверь поддалась и напарники в одно мгновение оказались внутри не забыв закрыться. Но вот дальше их ждала неприятность, путь наверх оказался заблокирован, кто-то его банально намертво заварил.

В тоннеле тем временем похоже поднялся настоящий ураган и хуже всего то, что дверь за которой они укрылись, время от времени просвечивала словно лист тонкой бумаги.

Это световое шоу длилось бесконечно долго, заставив напарников оцепенеть от страха, а потом как-то все в одно мгновение закончилось.

– Выходим? – предложил Адам.

– Не хотелось бы, но и тут смысла прятаться вечно нет. Даже странно что этот закуток нас спас…

Адам согласно кивнул. Он тоже удивился, почему эта комната не явилась частью общего энергетического поля, в котором они побывали.

Напарники осторожно выглянули наружу, все оказалось спокойно, уже ничто не напоминало о том буйстве просвечивавшую стальную дверь, не было вообще ничего и они вышли. Их взорам предстал просто темный тоннель, таким, каким он и должен быть. Они даже начали сомневаться, а произошло ли это с ними все на самом деле или же им все просто показалось.

– К черту все, – ругнулся Адам, чтобы подбодрить себя собственным голосом. – Идем дальше.

– И как можно быстрее, – согласился Олег. – На сегодня с нас приключений хватит.

– Тут ты прав. Уж чего-чего, а приключений точно хватит.

26

Пост на пути к Комсомольской к счастью оказался на месте. Тут дежурило пять человек. Судя по оснащению и вооружению: аж два пулемета и самодельный огнемет, не говоря уже об автоматах у каждого постового, станция была богатой. А то что они держали собак, что залаяла на напарников при их появлении, только подтверждало этот вывод.

– Стоп! Кто такие?! Откуда?! – прокричали с поста едва завидев путников.

Постовые тут же ощетинились стволами, несмотря на это в голосе главного явственно слышались панические нотки. Тут же вспыхнул небольшой прожектор, осветив путников, заставив их зажмуриться от нестерпимо яркого света. Собака продолжала заливисто лаять, рвясь с повода, но благо ее крепко держали.

Напарники миролюбиво подняли руки и остановились.

– Отвечайте!

– Путники, обычные путники, – сказал Адам.

– Ни хрена себе обычные! В крови все с головы до ног! Вы больше на маньяков похожи!

– Ну что касается крови то есть маленько… заляпались. А вот что касается маньяков… это вы настоящих маньяков еще не видели, и к счастью для вас больше не увидите. Целая станция кровопийц. Еле ноги унесли.

– Там… там разве еще кто-то живет?

– Уже нет, – усмехнулся Олег.

Постовые недоуменно переглянулись.

– Можно руки опустить, а то затекли?

– Подходите…

Напарники приблизились к посту, к этому времени собаку удалось успокоить, она лишь рычала в сторону путников, чувствуя запах крови.

– Как дошли-то? – спросили их дав по кружке чая из набора трав.

– Да кое-как… сейчас даже удивляемся, что вообще прошли. Столько всего было…

– Вот и мы удивляемся. Сейчас ведь самый пик.

– Пик? – не понял Адам.

– Ну да. Полнолуние. И в обычные то дни там всякая всячина творится, что этим путем уже давно никто не пользуется, а в полнолуние этот промежуток между нами и Гарина-Михайловская вообще непроходимым становится.

– Ну, тогда все ясно, – невесело хохотнул Олег. – В полнолуние и у вампиров обострение случилось, потому и полезли на нас ничего не соображая. Вы вообще в курсе, что за уроды у вас под боком жили?

– Жили?

– Ага. Жили…

– Да при последней встрече с ними они конечно производили впечатление слегка тронутых, – кивнул один из постовых.

– И когда эта последняя встреча была?

– Давно. Года полтора уж как тому прошло.

Адам и Олег переглянулись.

– Ну так вот, за это время они сильно изменились. Стали настоящими вампирами. Кровь друг у друга сосали, может еще потому и непроходимой станция стала что убивали эти кровососы путников… а не только из-за, явлений всяких.

– А вам как удалось с ними справиться?

– Да они уже обессиленные были, давно свежей кровушки не пили, – сказал Адам, чтобы не привлекать к себе и без того обостренное внимание. Хотя конечно вампиров слабаками назвать было сложно. – Вот мы их и раскидали.

– Понятно.

«А вот с составителем маршрута потолковать по возвращении не мешало бы, – подумал он. – Мало того, что в пик в эту дыру послали ради вящей секретности, так еще и через станцию вампиров…»

– Вы вообще молодые люди, куда путь держите?

– К марксистам.

– Зачем? Там же по слухам какие-то напряги начинаются…

– Затем и идем. В наемники мы решили податься, – озвучил Адам эпизод из легенды.

Как сказал инструктор, чем правдоподобнее легенда, тем лучше, у людей возникает меньше вопросов. А как еще залегендировать двух молодых людей путешествующих в одиночку с оружием без видимой цели? А целей путешествия под землей немного, это в основном торговля. Но они идут без товара и торговый караван ради них снаряжать проблематично. Ну еще под землей из конца в конец Метро шатаются миссионеры различного толка но напарники на последних вообще никак не тянули. Так что оставались наемники. Этого народу тоже порядком под землей шатается, перетекая от конфликта к конфликту, как крысы сбегаясь на падаль чтобы заработать на чужих смертях. Зачастую вольные стрелки, под которых сейчас косили напарники, в одном конфликте сражались рядом, прикрывая друг другу спины, а следующем вполне могли смотреть друг на друга через прицел автомата.

– Да вы что ребятки, жить надоело?! – удивился пожилой постовой.

– Типа того, – кивнул Адам. – Надоело… Так хоть повеселимся напоследок.

Постовые осуждающе покачали головами.

– Эх молодежь…

27

На станцию они прибыли только со сдавшими пост нарядом, после того как заступил новые постовые. Чего в этом было больше: желание послушать истории от прибывших издалека новых людей и таким образом скрасить скучное дежурство или же нежелание отпускать странных путников одних гулять по контролируемой станцией территории тоннеля. Что ж, это понятно и как говорил инструктор – простительно.

Станция Комсомольская проектировалась как станция пересадок, так что населения оказалось под стать ее немаленького размера.

Очутившись дома, вне темной кишки мрачного тоннеля постовые подобрели и стали зазывать напарников к себе в гости.

– Пойдемте ко мне, – звал старшина Векин, взявший их под опеку еще на посту. – У меня есть отличная самогоночка двойной очистки. Отличная штука после долгого дежурства и тем более пути. Расслабляет. Заодно поболтаем… Расскажите что в мире творится. Вы же с Северной? Ну вот, как минимум полдюжины станций прошли, много чего повидали…

– Спасибо Валентин Иванович, но мы бы предпочли гостиничный номер… Совсем с ног валимся, глаза слипаются, сил нет, – извиняющимся тоном произнес Адам. – Может завтра?

– Понимаю. Что ж, завтра так завтра.

Спать действительно хотелось до невозможности, сразу как они почувствовали себя в относительной безопасности, еще там на посту. Но как бы безопасно ни казалось, нужно соблюдать осторожность, а значит, отдыхать придется посменно: один спит, другой караулит.

Сдав оружие на хранение, и заплатив кругленькую сумму патронами они получили свой гостиничный номер, который для них тут же развернули соорудив комнатку на свободной площади из листов ДВП и фанеры от каких-то щитов.

Разложив вещи, они по очереди сходили в душевую кабинку, заплатив за воду еще больше чем за номер. Но помыться было просто необходимо. Собранную после мытья воду они использовали для стирки верхней одежды загрязненной особенно сильно. Кровь вампиров уже хорошо подсохла, так что плохо отставала, и чтобы ее окончательно отстирать пришлось потратить еще десять пулек, чтобы купить дефицитное чистящее средство.

– Ну вот, теперь мы снова люди, а не дурно воняющие животные, – сказал Олег. – Осталось решить, кто будет отсыпаться первым.

Напарник достал монетку и Адам выбрал:

– Орел.

Олег подбросил пятирублевую монетку и не думая скрывать радости показал:

– Решка.

– Повезло. Иди дрыхни…

Олег тут же завалился на матрац и буквально через минуту уже гулял в царстве снов.

Адам с завистью вздохнул, ему еще несколько часов придется героически бороться со сном. Впрочем он нашел чем заняться – учить молитвы для успешного внедрения в Орден.

Но тексты упорно не желали лезть в голову, к тому же от чтения глаза слипались еще быстрее, а спать хотелось сильнее. Он так бы и заснул на посту как последний раздолбай, тем более наступил «вечер» и лампы на станции затушили, оставив только дежурный свет, если бы в «номер», чуть оттянув брезентовый полог над входом, не заглянуло любопытное лицо.

– Кому-то жить надоело с головой на плечах? – спросил Адам схватив любопытного за ухо, а к горлу приставив нож.

– Ай!

– Воровать нехорошо. За это…

– Я не воровка! – свистящим шепотом поведал незваный гость.

Только теперь Адам заметил, что это действительно девушка.

– Час от часу не легче… – вздохнул Адам. – Ну и чего тебе тут надо?

– Догадайся с трех раз, – съязвила девушка.

– Понятно… Но увы, ничем не могу тебе помочь.

– Не стоит?

– Почему не стоит? Стоит… – невольно смутился Адам Соколов.

– Или ты… вы…

– Никаких «или»! Просто я чертовски устал, так что меня не возбудит даже самый смелый эротический танец. И потом, мы собираемся задержаться здесь еще на день и не хотели бы никаких приятностей с местным населением.

– Их не будет.

– Хочешь сказать, что у тебя до сих пор нет мужа?!

– Есть, – признала девушка.

– Или ему наплевать что ты гуляешь на сторону из-за чего у него растут рога?

– Не наплевать…

– Что и требовалось доказать. Нам этот геморрой с оскорбленными рогоносцами не нужен. У нас на станции за такие дела пальцы отрезали. Трахнулся с чужой женой, палец долой.

– Здесь ничего такого нет… И потом все равно никто не узнает.

– Тебе так не терпится изменить мужу?

– Не в этом дело, просто он…

– Импотент? Сочувствую…

– И не это, хотя временами и не без этого… Просто он бесплоден.

– Ах вот оно что, – понятливо кивнул Адам.

Импотенция и бесплодие мужчин по целому ряду причин стали настоящим бичом подземного мира. И без того невысокая рождаемость постоянно падала как… орган детопроизводства.

В последнее время детей стало совсем уж мало. Критически мало. Даже на такой немаленькой станции как Комсомольская их было не больше дюжины всех возрастов… Не за горами тот момент когда ячейка человеческого сообщества цепляющаяся за жизнь в подземелье Новосибирского метрополитена окончательно израсходует свой потенциал воспроизводства и канет в лету.

И виноваты в падении рождаемости не только мужчины с их неспособностью, но и женщины все чаще не желающие рожать. Зачем? Для чего? Чтобы и дети страдали под землей в ограниченном пространстве станций не видя солнечного света без надежды и перспективы для нормальной жизни? Ведь первые поколения появившиеся на свет под землей как Адам и Олег, родились только потому, что все надеялись, что вскоре все наладится, и они смогут выбраться наверх, вернутся к привычной жизни. Но шло время и ничего не налаживалось, более того становилось ясно что Метро станет их единственной средой обитания, будто они какие-то сказочные гномы. Вот только ничего сказочного в этом не было. Одна суровая проза.

Положение спасали только вот такие женщины с ярко выраженным материнским инстинктом, желающие родить, продолжить свой род, несмотря ни на что.

«Им памятники ставить надо», – подумал Адам.

– С местными я не хочу, чтобы действительно не было никакого… геморроя и двусмысленностей. Ведь сам понимаешь, сболтнет кто-нибудь случайно или того хуже – специально. А вы скоро уйдете. Так что…

– Я бы и рад помочь, но правда, сил нет… И потом твой муж…

– Он сейчас на дежурстве. А что касается твоих сил… Проверим? – игриво предложила девушка.

К удивлению Адама силы у него действительно очень скоро нашлись… девушке даже не пришлось для этого прилагать так уж много усилий. Этому не помешал даже спящий напарник.

Правда, оставался еще этический вопрос. Адам посчитал, что так оскорбит память Мальвины. Но потом решил что хранить верность мертвым, мягко говоря, несколько нелепо и возможно ему как раз нужно это приключение, чтобы окончательно порвать с прошлым и тяжелые сны больше не досаждали его.

– А если ребенок все же появится, как к этому отнесется твой муж? Он же сразу поймет, что не от него. Тебе достанется…

– Не убьет и ладно, – беззаботно отмахнулась девушка, одеваясь.

Улыбнувшись, благодарно поцеловала ошарашенного Адама и осторожно осмотревшись, не видит ли кто, выскользнула из номера прочь, оставив Адама осмысливать произошедшее.

Это маленькое приключение вконец измотало Соколова, выжав из него последние соки, так как девушка использовала подвернувшуюся возможность совместить полезное с приятным на полную катушку и не слазила с него до тех пор пока он действительно не остался без сил.

К счастью пришло время смены дежурства, и кое-как растолкав Олега, Адам сам завалился спать, уснув сразу, стоило только смежить веки.

Вскоре он проснулся от специфических звуков: охов, вздохов. Напарник, похоже, тоже во всю работал быком-производителем. Вопрос только в том, с той же самой или с другой?

«Да какая разница?.. Главное что не спит на посту – это главное», – подумал Адам, вновь проваливаясь в царство Морфея.

28

Утром Адам проснулся немного посвежевшим. К своему удивлению он даже смог без запинки про себя прочитать молитву, что мурыжил вчера вечером перед появлением гостьи.

– Проснулся? – поприветствовал его Олег. Выглядел он измученным.

– Досыпай, – сказал Адам оценив его состояние.

– Всенепременно.

Напарник тут же рухнул на освободившееся место.

– Сколько вчера обработал?

– А… – сонно отмахнулся Олег. – Три или четыре… Не помню уже… Но мне здесь нравится… Можно было бы остаться здесь чуть подольше, еще на денек другой…

– Если мы останемся чуть подольше, – усмехнулся Адам, – то мы останемся здесь навсегда.

– Зачем?

– Не «зачем», а «почему». Потому что обманутые мужья проломят нам черепки.

– Так ты в этом смысле…

– В этом самом.

– Тогда конечно… лучше сваливать…

Олег уже спал, намучавшийся за ночь. Адам вышел из номера и огляделся. Станция уже бурлила жизнью. Люди сновали туда-сюда по своим утренним делам. У туалетов образовалась небольшая очередь и Адам решил немного потерпеть пока она не рассосется, чтобы к нему не приставали с пустыми вопросами.

Вместо этого он прошел на кухню где на костерках готовились завтраки, чтобы сделать у кого-нибудь заказ, так как в животе уже требовательно урчало.

Там его перехватил Векин.

– Здорово!

– Здравствуйте Валентин Иванович.

– Как спалось? Никто не мешал?

– Нормально спалось и не мешал никто. Спасибо что поинтересовались…

– Завтракать будешь? У меня как раз фасолевая каша, ну и поллитровка беленькой, так сказать за знакомство.

Адам обреченно кивнул, понимая что отвязаться не удастся, тем более что вчера обещал. Что ж, обещания нужно выполнять. Да и завтрак халявный, а халява по нынешним временам встречается не часто.

Адам с Векиным прошли за высокие столики стоявшие в сторонке. Большинство из них было поставлено друг на друга и только полдюжины использовались по назначению.

– Это у нас от лучших времен осталось, когда еще тоннели, по которым вы пришли, были проходными. У нас тогда настоящее кафе работало. Вот были времена! А сейчас…

Что ж, все оказалось не так плохо, как опасался Адам. Больше за жизнь болтал хозяин, а ему приходилось только слушать изредка кивая и поддакивая, да опрокидывать стопку самогона, хотя на последнее налегать не стоило. Двойная очистка все-таки. Но и тут ему повезло, хозяин пьянел быстрее гостя, так что Адаму удавалось пропускать свои стопки в итоге Векин пил почти один, из-за чего пьянел еще быстрее.

– Кстати Валентин Иванович, долго еще полнолуние будет?

– Полнолуние-то? Дык еще пять дней… И как вам только удалось пройти? Не понимаю…

– Как же вы определяете что полнолуние? – указал на облупленный потолок Адам.

– Дык календарь есть… И потом время от времени выходим угля нажечь. Только как раз в полнолуние мы этого не делаем… в смысле не выходим. Твари на поверхности в полнолуние особенно агрессивны…

«Да и подземные твари тоже», – подумал Адам вспомнив вампиров.

– Говорят в полнолуние вообще лучше по тоннелям не шататься, – продолжил Векин, нащупав новую тему для разговоров. – Как и в пики солнечной активности, но с этим сложнее, так как четких прогнозов активности Солнца и до Катастрофы составлять не умели. В общем, в это активное время происходит особенно много всякой чертовщины. И раньше-то чтобы пройти по тоннелям требовалось изрядное мужество… А ведь тогда вся инфраструктура работала как часы: лампы горели, связь была. А сейчас, темно, сыро, холодно. Удивляюсь вам, как вы вообще прошли…

– Может потому что мы уже рождены под землей и это наш мир?

– Хм-м… возможно, – согласился сильно захмелевший мужичок. – Вы так сказать… плоть от плоти… А еще потому что у вас сейчас самый бесстрашный возраст.

– Это как? – удивился Адам.

– Да просто… вы просто молодые дураки жизни не знающие и вам образно говоря море по колено! А вот когда наберетесь житейской мудрости, если конечно вас раньше не убьют на какой-нибудь войне… наемники хреновы, то несмотря на то что вы родились в подземелье и вы до мозга и костей пропитаны его духом, вас в тоннели никаким пряником не заманишь в одиночку гулять. Только группами… большими группами…

Векин залпом выпил стакан браги, налил и снова выпил.

«Похоже, тебе довелось походить по ним в свое время», – понял Адам.

– А вот еще одна жертва полнолуния…

Адам обернулся на указанного человека. Тот бесцельно бродил по перрону, глядя словно сквозь предметы точно в пустоту.

– Раньше был неплохим доктором-вирусологом, но после того как его дочь три года назад загадочным образом пропала в тоннеле…

– Откуда мы пришли?

– Нет, в другом… так вот, когда его дочь пропала в тоннеле он начал слетать с катушек, медленно, но верно. Вообще-то он тихий, но в полнолуние становится буйным, но неопасным.

– Как это: буйным, но не опасным?

– Просто начинает нести всякую околесицу. Иногда может пристать как банный лист к одному месту и начать излагать свою точку видения мира, прямо скажем идиотскую, так что не отцепишься, даже если по морде дать.

Непостижимым образом, уловив, что на него смотрят, про него говорят, человек встрепенулся, повернулся на месте, словно боевой робот и пристально взглянув на беседующих, направился к столику за которым завтракали Соколов и Векин.

– На, подлечись, болезный… – предложил сумасшедшему Валентин Иванович стаканчик и налил туда остатки браги.

Бывший доктор выпил и поблагодарил:

– Спасибо братья вирусы…

– Кто?! – опешил Адам.

– Вирусы, – тут же пояснил бывший вирусолог. – Ты – вирус, я – вирус, он – вирус, все люди вирусы! Мы зараза поразившая Землю!

– Ну, понеслось… – вздохнул Векин.

– Появившись на Земле совсем недавно, каких-то пятьдесят тысяч лет назад, человек испоганил Землю! Загрязнил ее кожу-почву, заразил ее кровь-воду, сжег и вырезал ее легкие-лес! Уж как земля ни старалась излечить себя от заразы, пытаясь смыть ее наводнениями и бурями, иссушить засухами, стереть землетрясениями, ничто не помогало. Вирус оказался слишком живуч даже против природных лекарственных средств, что она создавала – эпидемий. И умерла бы планета превратившись в одну большую язву, но вирус сошел с ума и сам пожрал себя! Таким образом Природа нашими руками устроила себе очень жесткую лечебную процедуру, облучение плюс химиотерапия. И почти излечилась… Но не до конца. Не до конца… Сохранились еще в ее теле метастазы в коих затаились болезнетворные вирусы, ожидая момента, когда они смогут прорвать тонкую перегородку своих полипов, предварительно видоизменившись под изменившийся мир и снова расплодившись, начать развиваться в опухоли-города…

Адам вырвался из этого словесного потока только благодаря рези в мочевом пузыре и вспомнив что так и не посетил туалет, поспешил к заветным кабинкам прочь от этого психа-проповедника. Хотя в чем-то он, безусловно, прав…

«Люди-вирусы, – мысленно хмыкнул Адам. – Что ж, каждый сходит с ума по-своему».

29

День прошел в отдыхе физическом, но не умственном. Напарники учили молитвы и уставали они от этого не меньше чем от физических нагрузок.

– У меня сейчас мозги потекут, – пожаловался Олег. – Ну почему нельзя было написать на нормальном языке, а?

– Сие есьм тайна великая…

– В морду дам!

Адам посмеялся над товарищем и углубился в брошюрку. Мозги от молитв действительно пухли.

– Как ты себе это «нормально» вообще представляешь?

– Ну не знаю…

– А ты попробуй переиначить на разговорный со старославянского. Вот например вот это…

Адам ткнул наугад в молитву и прочитал:

– К Тебе, Владыко Человеколюбче, от сна восстав прибегаю, и на дела Твоя подвизаюся милосердием Твоим, и молюся Тебе: помози ми на всякое время, во всякие вещи, и избави мя от всякия мирския злыя вещи и диавольского поспешения и спаси мя, и введи в Царство Твое вечное…

Олег нахмурился и попробовал прочитать.

– К тебе Владыка… проснувшись… обращаюсь, и на дела Твои… подрядился… Блин… Лучше оставить все как есть, – слался он еще немного попыхтев подбирая слова.

– Согласен.

– Как мы вообще к нему подберемся к иерарху этому? – решил новым вопросом сменить тему напарник. – Или сие тоже есьм тайна?

– Будем действовать по обстоятельствам, – сказал Адам.

Он тоже изрядно мучился подобным вопросом, ведь иерарх наверняка хорошо охраняется, а если им все же удастся сделать свою работу, то нужно еще успеть унести ноги. Эта задача представлялась еще более сложной чем ликвидация.

Пришла ночь и напарники вновь распределили дежурства. На этот раз первому спать довелось Соколову.

– И на этот раз никаких баб, – предупредил он Олега.

– Почему?

– По кочану. Второй сон будет более чутким. А я хочу выспаться.

– Ладно…

К счастью во вторую ночь к ним фурии жаждущие любви не жаловали. Хотя Адам мог предположить, что и вторую ночь он спал слишком крепко, чтобы реагировать на легкую возню.

Как бы то ни было, свою посетительницу заглянувшую к нему в начале смены он отшил. В конце-концов завтра предстоял долгий переход по темным опасным тоннелям и потребуются все силы что ему удалось восстановить.

Вместо любовных утех он вновь взялся за зубреж молитв, читая и повторяя их чуть шевеля губами закрыв глаза для более глубокого сосредоточения. Но в какой-то момент ему стало что-то мешать, какой-то постоянный шорох.

Адам отложив брошюрку вышел из номера и огляделся. Никого. У соседей тоже тихо. Подавляющее большинство населения спит, а те что бодрствуют стараются вести себя предельно тихо и сдержанно чем бы они ни занимались в своих палатках. К тому же Адам хорошо знал все звуки, что могут издавать люди, но этот не походил ни на один из них. Он даже не чувствовал его источника. Подумалось даже: а не галлюцинация ли это? Но нет. звук определенно реален.

«Словно кто-то скребется», – наконец идентифицировал он подозрительное шуршание.

Адам приложил руку к стене и почувствовал легкое, едва ощутимое колебание.

– Что бы это могло быть?..

Но что бы это ни было, вряд ли это что-то хорошее. Адам еще размышлял как поступить: пойти ли к президенту и донести ему свои наблюдения или же сразу предупредить ли людей подав сигнал тревоги, но тогда если тревога окажется ложной придется поплатиться.

Адам уже направился в сторону президентского шатра, когда стену сотряс мощный удар и произошло непоправимое: стена облупилась, от второго удара она покрылась сетью трещин, а после третьего на пол посыпались куски кирпича и бетона.

Проснувшиеся, еще сонные люди стали вылезать из своих палаток и фанерных домиков и недоуменно оглядываться, спрашивая друг у друга что произошло и в ответ лишь пожимать плечами.

– Тревога! Прорыв! – закричал во всю глотку Адам, указывая на продолжавшую расширяться дыру в стене. – Включите же свет!

Поднялся шум, но свет все же кто-то включил. Над головой замигали ртутные лампы. Когда в свете дневных ламп все увидели что происходит, поднялся невообразимый гвалт. Люди в панике заметались по станции.

– Что случилось? – спросил Олег.

– Прорыв внешней фауны на станцию! Оружие!

– К оружию!!! – вторил кто-то перекрикивая гвалт истеричных голосов.

Адам ломанулся к хранилищу вырвал у смотрителя оружие и метнулся обратно к пролому. В эту минуту он стал достаточно большим и из темной норы на свет стали появляться какие-то монстры в черно-буром мехе, огромными лапами увенчанные длинными и острыми когтями. А голова с двумя парами глаз была покрыта натуральным роговым шлемом. Именно головой как тараном это животное и пробило стену.

«Сильно!» – оценил Адам.

Кто-то уже начал беспорядочную стрельбу по прибывающим из дыры монстрам из всего арсенала, что хранилось на станции.

– По глазам! Стреляйте по глазам!

Но по глазам попасть не так-то просто. Во-первых маленькие, а во-вторых монстры почуяв опасность стали очень маневренными. Они вломились в толпу людей и стали хватать их за что придется, валить на пол и рвать лапами на часть точно люди плюшевые игрушки.

И только в этот момент, пока они рвут и разгрызают тела людей, в них можно было попасть. Но большинство не услышало или не вняло совету Адама и продолжали всаживать пули в туши монстров, что не очень-то их беспокоило.

– По глазам!!! Стреляйте по глазам, черт бы вас всех побрал!!!

Адам выбрав цель, рвущего какого-то мужчину всадил короткую очередь в район глаз монстра. Пули попавшие в роговой шлем натурально срикошетили как от броневого листа. Но одна пуля все же достигла цели. Зверь глушитель взревел, встав при этом на задние лапы и вторую короткую очередь Адам загнал ему в глотку.

Монстр словно захлебнулся собственным ревом, вздрогнул и беззвучно повалился на спину.

– Это новое средство борьбы с нами природы братья вирусы! – раздался крик сумасшедшего. – Природа изобрела новое лекарство против нас! Пытаясь вскрыть и выжечь наши метастазы!

Сумасшедший проповедовал недолго одно из «лекарственных средств» набросилось на него и одним движением оторвало голову.

«Еще одному болезнетворному вирусу конец», – невольно подумал Адам и прицелился в монстра с ревом занявшегося сумасшедшим раздирая его на мелкие куски.

30

Жертв оказалось много. Не меньше пятидесяти разорванных в клочья человек: женщин, мужчин, стариков и что самое плохое – детей. Еще почти сотня сильно покалеченных, но тут уже во всем виновата паника, когда люди давили друг друга, пытаясь скрыться в тоннелях.

Напарники ушли со станции, как и планировали рано утром, то есть почти сразу, как удалось покончить с монстрами. Все дальнейшее их не касалось. Задерживаться смысла нет. Зачем? Разве что помочь местным заделать проход? Но это они и сами сделают. А для них время – золото.

– Как вспомню этих монстров, так трясет всего? – признался Олег.

– Да, приятного в их виде и повадках мало.

– И ведь надо же, пробить башкой такую толщу бетона! Невероятно! И чего они только полезли?

– Жрать захотели вот и полезли…

– Наверху что ли жратвы мало, что они прорыли десятки метров грунта и пробили башкой бетонную стену?

– С другой стороны, откуда им было знать, что мясо будет так активно сопротивляться? – сказал Адам. – В природе автоматов нет. Только у людей. Для них наши станции это что-то вроде подземных гнезд, как у сусликов.

– Ну да. Они влекомые инстинктом, чувствуя, что здесь под землей много пищи, роют ход и думают что тут им будет раздолье мясное, а оказывается немного иначе.

– Вот именно…

– Интересно, кем мы им представлялись? За кого они нас принимали? За кротов? Зайцев? Или еще какое подземное зверье?

– За добычу, вкусное, нежное сладкое мясо. А уж за кого конкретно не имеет значения.

– Я в том смысле…

– Ладно, хватит пустых разговоров, лучше прочитай мне, что ты успел выучить пока мы на станции куковали.

– Я? Хм-м… Ничего…

– Совсем?!

– Совсем… – понурил голову Олег. – Все время некогда было, то монстры, то…

– То девочки, – раздраженно кивнул Адам. – Вот же блин блинский! Мы же так завалим все дело! Первое, оно же последнее! И нас распнут на крестах как лохов!

– Я обязательно выучу на следующей же станции. Все будет чин чинарем!

– Да ни хрена ты не выучишь. Когда дойдем, устанем как собаки… А потом опять кто-то захочет воспользоваться нашими… концами.

– Отошью.

– Не отошьешь. Это не так-то просто… – глухо признал Адам. – Когда предлагают сами страждущие, от этого трудно отказаться. Ладно, повторяй за мной… Будем учить в пути. Итак: Отче наш, Иже еси на небесех…

– Отче наш, Иже еси на небесех…

– Да святится имя Твое…

Так разучивая вслух молитвы необходимые для успешного внедрения в Орден, они шли по темному тоннелю с затхлым сырым застоявшимся воздухом. Эхо уносилось вперед и назад и создавалось впечатление, что тоннель тоже учит молитву, повторяя за путниками. И тогда невольно начинаешь верить всяким психам что метро это своеобразный живой организм…

– Интересно, есть бог на свете? – во время передышки поинтересовался напарник.

Адам покосился на Олега соображая говорит ли он серьезно или так, что называется придуривается. Но на придурь было не похоже и он в свою очередь спросил:

– Чего это ты о боге заговорил? Разучиваемые молитвы на тебя так сильно повлияли?

– Не знаю… просто так. Ведь верят же в него некоторые люди, а раньше так и вовсе целые храмы ему посвящали. Не спроста же ведь.

– В бога верят слабые духом. Вера для таких людей, что костыли для инвалидов. По крайней мере я так считаю. Те кто хочет свалить на высшую силу все чего не понимают, причины собственных неудач в жизни, дескать, на все воля божья и неисповедимы пути господни и все прочее в том же духе. И вообще, по-моему это самый глупый вопрос и самая никчемная тема для обсуждения.

– Почему?

– Ну если бы он был, то разве допустил бы такое безобразие, что свершилось?

Олег помолчал, соображая, а потом произнес:

– А почему бы и нет?

– То есть?! – удивился Адам.

– Ну… к нам как-то приходил проповедник, он рассказывал о всемирном потопе что устроил Бог, когда увидел как сильно люди погрязли в грехе. Спаслась только благочестивая семья Ноя в ковчеге что они построили по указу Бога.

– И ты хочешь сказать, что метрополитен это своеобразный Ноев ковчег?

– Типа того, – смущенно кивнул Олег. – Люди снова погрязли в грехе и, Бог в очередной раз решил очистить землю от скверны, только на этот раз не потопом, а руками самих же людей.

– В этом он наверное усмотрел особенный сарказм… Ну в принципе в твоей аналогии просматривается весьма ясная параллель с библейским сюжетом, – согласился Адам. – Но все же неувязочка вырисовывается если допустить что уничтожение человечества действительно есть божья воля.

– Какая?

– Да мне как-то сложно предположить, что в метро спаслись только праведники, как Ной и его семья. По мне так как раз наоборот, большинство из спасшихся под землей как раз самые что ни на есть грешные грешники. Уж сколько тут всякой мерзости происходит, даже думать тошно, начиная от банальных убийств и заканчивая каннибализмом.

– Хм-м… действительно, – согласился Олег. – Но может это урок, чтобы люди увидели, что они свершили и через понесенные страдания перевоспитались, дабы никогда впредь ничего подобного не случалось.

– У людей слишком короткая память. Пройдет пара тысяч лет и все вернется на круги своя. Кроме того, на мой взгляд, на этот раз, боженька перестарался в наказании неразумных детей своих. Еще немного и перевоспитываться будет некому. Разве что каким-нибудь мутантам-морлокам. Но они по большому счету уже не люди.

– Тогда может Катастрофа есть дело рук Дьявола? – предположил Олег после короткой паузы.

– В теологическом плане я думаю это было бы ближе к истине. Особенно если предположить что Бог и Дьявол действительно противостоят друг другу как утверждают священники.

– То есть? Ты считаешь что они не противостоят?

– Точно. Они заодно.

– Почему ты так решил?

– Ну сам подумай… Все праведники попадают на небеса и блаженствуют в райских кущах. Все грешники соответственно проваливаются в ад, где их ждут вечные мучения. А спрашивается, собственно с какого такого хрена? Ну с раем и праведниками все понятно, они не клюнули на соблазны Дьявола и получили свою награду от Бога. Ну а Дьяволу зачем, условно говоря, кипятить в смоле души людей, которых он заманил в свои сети? Что из врожденного садизма?

Олег хохотнул.

– Правильно – вряд ли. Зачем ему мучить тех кого он заполучил себе, по сути, солдат своей темной армии? Он их должен холить и лелеять, устроив им в нижнем мире свой рай на свой темный манер: оргии, обжорства и так далее, чтобы солдаты копили силы для решительного боя за власть над Миром. Но, как нам говорят, все кто попал в ад наказаны вечными мучениями. Из всего этого получается логичный вывод, что Дьявол слуга Бога, а не его противник и выполняет свою грязную работу – мучает души тех, кто польстился на силу темной стороны. В качестве доказательства этого можно привести соотношение сил сторон. Ведь кто такой Дьявол?

– Антипод бога?

– Да, но кто он в более библейском плане?

– Э-э… вроде низвергнутого ангела…

– Да, низвергнутый за бунт архангел, а не ангел. Всего лишь… мятежный архангел. Одни против самого Бога – суть всего сущего! А при Боге еще есть другие архангелы, как минимум еще одиннадцать, если брать дюжину. Будем считать что архангелы равны по своей силе. Получаем один к одиннадцати плюс Бог. Ну и каково? И что, Бог со свитой архангелов не смогли справиться с мятежником и он им строил всяческие козни, души переманивал и т.д. и т.п.? Да он бы ни за что ни выстоял если бы за него взялись всерьез. Но не взялись и люди испытывали мучения, смерть близких, сами мучились от заразных болезней, бесчисленных войн и все такое прочее.

– Ну, они, в смысле проповедники, говорят что боль и страдания очищает людей.

– Ага, как бы не так! – усмехнулся Адам. – Болезни и войны делают людей только еще более непробиваемыми и черствыми. Они просто перестают воспринимать чужие страдания. Вот совсем недавний пример: нападение монстров на предыдущей станции. Куча разорванных на клочки трупов. Что ты почувствовал глядя на залитый кровью и заваленный кусками мяса пол? Только честно.

– Ну…

– Ты ни хрена не почувствовал. Как впрочем и я… Так где тут наше очищение? Или может очистились души тех кто потерял родных: жен, мужей, матерей, отцов, детей? Что-то я сильно сомневаюсь в этом… Вот и спрашивается, а почему вся эта священная кодла не взялась и не прибила Дьявола устраивающего подобные ужасы, если они запросто могут с ним справиться?

– Потому что они заодно… – с непонятной интонацией не то восхищения сделанными выводами, не то изумления от того, что он сам до этого не очень-то сложных выкладок не додумался, прошептал Олег.

– Верно. Заодно. Играются с людьми сволочи, словно дети в солдатики или… в компьютерную игру стратегию. А если верить мифам прошлого то бывало выходили на сцену чтобы поиграть в шутер от первого лица. До того доигрались, что всемирный Армагеддон устроили и выжившим игрушкам приходится ютиться под землей, в тесноте, дерьме и ужасе. Но впрочем, о чем это я? Ведь ни Бога ни Дьявола нет… Вера вообще есть ни что иное как опиум для народа. Не стоит верить ни в Дьявола, ни в Бога, ни в то что придет его сыночек Иисус Христос и спасет нас бедных и сирых.

– Жаль…

– Да, я тоже иногда жалею.

– Да?! – удивился Олег с изумлением посмотрев на напарника, дескать неужто и вправду жалеешь, это после таких-то речей!

– Ага, – кивнул Адам и недобро усмехнулся. – Если бы этот спаситель явился бы не запылившись, я бы был в числе тех, кто распял бы его во второй раз! Но предварительно помучил за все то что его папаша с нами сделал! Я бы жестоко отомстил бы ему за все наши мучения, страдания, страхи, ужасные смерти родных… Все бы ему припомнил. Я бы ему такие страсти устроил, так что мучения, что он испытал от рук римлян, показались бы ему оздоровительным массажем! Я бы повыдергивал бы ему все ногти, предварительно загнав туда по дюжине иголок, переломал бы ему все косточки, кожу бы на ремни срезал, а потом бы поприжигал раскаленными нательными крестиками! Я бы…

Соколов резко замолчал крепко стиснув зубы, увидев как ошарашено на него смотрит Олег, и осознав что пожалуй он действительно излишне сильно разошелся. Нужно быть выдержаннее в особенности потому, что они идут к храмовникам поклонникам этого бога и Христа и если он там сорвется хотя бы на одну сотую от того как это произошло сейчас, то не он распнет спасителя, а его прибьют гвоздями к кресту.

«А ведь и правда, появись он передо мной, – подумал Адам, – я не стал бы просить его о исцелении, воскрешении, вообще ни о чем. Просто взял бы, и начал делать все то о чем сказал…»

– Но мы что-то отвлеклись, – наконец сказал он успокоившись. – Давай учить дальше…

– Да, давай, – поспешно согласился Олег.

31

Учить молитвы на ходу вообще не очень-то удобно. Есть постоянная угроза споткнуться обо что-нибудь и упасть. Кроме того это отвлекает внимание от более опасных вещей. Все-таки они как-никак идут по тоннелям в самый пик полнолуния, и черт его знает, что в это время тут может произойти, какие такие ужасы, особенно если учесть что они сами стали свидетелями подобных необъяснимых явлений, чуть было не стоивших им жизней.

Пока все было хорошо, они шли себе и шли, но тут Адам заметил что они вот как несколько минут уже молчат и осторожно озираются по сторонам, оглядываются.

Адам почувствовал как у него мурашки побежали по спине, не от холода, нет… От чего-то еще.

«От страха», – подумал он и тут ему действительно стало страшно.

И не только ему. Олег взглянув на напарника остановился. Встал и Соколов.

– Что-то мне не по себе, – признался Олег и снова оглянулся, посветив в темноту фонариком.

Но темнота не желала отступать перед лучом света, она словно сгустилась.

«Просто сели батарейки, – сказал себе Адам. – Просто батарейки… сто раз перезаряженное дерьмо сдохло и ничего более».

Где-то раздался вскрик и напарники развернулись на звук. И в этой кромешной темноте они увидели еще более темный тут же исчезший силуэт.

– Видел?.. – прошептал Олег.

– Это глюки, просто глюки, – сказал Соколов.

Но крик повторился и в следующий миг он стал невыносимо громким.

«Да это же мы орем!» – осенило Адама в какой-то миг просветления.

Он с трудом закрыл рот. Хотя ужас переполнял его и ничего с этим невозможно поделать. Но человек такое существо, что чужая слабость придает ему сил. Вот его напарник совсем обезумел от страха, мечась из одной стороны в другую беспрестанно крича, и это привело Адама в чувство.

– Заткнись! Заткнись! Не ори!!! – набросился он на Олега, пока тот не схватился за оружие и не начал стрелять во все стороны, а значит и в него тоже, приняв за какого-нибудь монстра из своего кошмара.

Но на этот раз успокоить Олега оказалось не так-то просто. Напарник отбивался, видать действительно приняв его за кого-то другого, более того за нечто иное и не хотел даваться отбиваясь всеми силами. А сил у сходящих с ума не меряно.

– Не тронь меня! Не тронь!

Олег широко раскрыв глаза, захваченный наваждением, отползал назад пока не уперся в стену. Он продолжал кричать, прося чтобы его не трогали, а когда почувствовал что пути отступления больше нет, он начал скрести стену будто собирался прорыть проход сквозь бетон.

Уговоры не помогали и Адам нашел только один выход, он двинул по голове напарника прикладом, так что он просто потерял сознание.

Теперь он остался один на один с этим нахлынувшим невесть откуда безотчетным страхом пожирающим изнутри, словно кислота, растворяя в себе рассудок без остатка.

– Это просто наваждение… – сказал он себе как можно спокойнее. – Просто наваждение… Бояться нечего и некого…

Легко сказать, но страх душил его. Хотелось вот также как Олег прорыть себе проход сквозь стену. Не броситься по тоннелю, он-то своей непроницаемой чернотой как раз и внушал страх, а именно начать рыть нору.

Лишь каким-то невероятным усилием Адам заставил себя закрыть глаза, вздохнуть поглубже и сесть на колени, положив руки на ноги крест на крест. Он сел и старался не шевелиться несмотря ни на какие внешние звуки, ощущение движения и еще что-то необъяснимое, что не фиксировалось ни одним органом чувств, но ощущалось изнутри, как сказали бы всякие шарлатаны, на энергетическом уровне, аурой, биополем и всем прочим, что в совокупности составляло шестой орган чувств.

Очень хотелось открыть глаза и осмотреться особенно когда раздавались эти леденящие кровь крики, когда что-то неощутимо касалось словно изнутри, то мягко словно ласка, то резко как удар кулаком, а то и ножом, но он заставлял себя не шевелиться, и продолжать дышать глубоко и ровно.

Подумалось даже что нужно и себя погрузить в бессознательное состояние, но он боялся что не сумеет и не успеет. Инстинкт самосохранения будет сопротивляться и не даст долбануться головой о стену достаточно сильно. В итоге он может полностью потерять над собой контроль, который и без того удерживать становилось все сложнее…

Соколов не знал как долго ему пришлось вот так просидеть, казалось что целую вечность, наполненную раздирающим всепоглощающим ужасом, но глаза открыл только после того как зашевелился Олег и окликнул его по имени:

– Адам…

Соколов повернулся и увидел как на полу корчится напарник, потирая отшибленное прикладом место на затылке. Ощущение страха прошло и это самое главное.

– Что это было?

– А я откуда знаю?..

– Это ты меня?

– Да. Пришлось.

– Понимаю, – кивнул Олег посмотрев на свои окровавленные пальцы и на следы на бетоне оставленные ими. – Пойдем отсюда…

– Давно пора.

Они быстро собрались и почти побежали. Но не прошли они и сотни метров как остановились.

На путях лежало три человека. Все мертвы. Выглядели они ужасно. Широко открытые глаза, разинутые в беззвучном крике рты. И точно такие же следы на стенах как будто они пытались вырыть себе ходы для бегства из ужасного места. И еще вонь… эти несчастные банально обделались от страха, когда ужас стал совсем непереносим. А может это случилось с ними уже после смерти.

Адам невольно проверил свои штаны. Не обделался ли и он тоже? Но нет, вроде сухо.

– Похоже, они тоже попали под этот психический удар, – сказал Олег.

– Очень на то похоже. По крайней мере, мы знаем кто кричал… пугая нас, – сказал Адам искренне надеясь что это действительно так.

Хотя конечно не факт, уж больно крики эти были… Адам встряхнул головой отгоняя воспоминания. Чьими бы ни были крики, лучше о них не размышлять. К черту все.

Олег склонился над одним из трупов и стал его осторожно обшаривать.

– Что ты делаешь?

– Да может что ценное есть?

– Нам ничего не нужно.

– Ну, хотя бы боеприпасы?.. Мы изрядно растратились на Комсомольской в войне с тем монстрами. А патроны это самая универсальная валюта. Всегда пригодится.

– Оставь… Пойдем отсюда.

Отметив километраж, где лежали тела, они поспешили дальше.

И вот она, желанная станция Заводская, точнее первый пост охранения. Но это уж люди, конец всем страхам на сегодня.

Напарники пошли подняв руки.

– Чего вернулись-то? – спросили их. – Испужались?!

На посту засмеялись.

– Говорили же вам дурни, не ходите. Обождите пару дней, не время по тоннелям гулять. Так нет, умных людей не послушали!

– И где третий?

– Да это вообще не они! Другие!

Только теперь до поры расслабленные постовые не ожидавшие никаких сюрпризов, встрепенулись и схватились за оружие.

– Стоять! Кто такие?!

– Путники. Просим разрешения пройти через вашу территорию далее.

– Подходи медленно! Руки в гору!

– Так уже…

– Выше!!!

У поста их разоружили и обыскали. Хотя это не принято, не по понятиям, но да ладно.

– Вроде все в порядке, – сказал начальник, но оружие не вернул.

Видя как их «тепло» встречают Адам уже засомневался, стоит ли рассказывать о троице что скопытились наложив в штаны, но это сделал Олег:

– Там это… трое парней лежит…

– Что значит лежит?!

– Умерли…

– Вы их убили?!

Только что успокоившиеся постовые вновь завелись.

– Нет… сами…

– Как это сами?!!

– Ну, там какая-то чертовщина произошла, так прижало, что мы сами чуть кони не двинули, а они не пережили.

Напарников вновь взяли на прицел и снова обыскали.

– Вы что, криков не слышали? – удивлялся Олег. – Они да и мы орали как сумасшедшие…

– Ничего мы не слышали! А вот вам за убийство ответить придется! С убийцами у нас скоро! К стенке поставим и вся недолга!

– Да не убивали мы никого, – сказал Соколов, как можно тверже. – Можете сами сходить посмотреть. Вам самим все ясно станет.

Постовые связались со станцией и уже через пять минут на дрезине прибыло подкрепление из десяти хорошо вооруженных человек. Показания пришлось повторить.

– Едем, – сказал командир вновь прибывших. – Этих с собой.

Когда они приехали на место, троицей незадачливых путешественников уже заинтересовались вездесущие крысы. Их быстро отогнали от тел, а сами трупы рассмотрели.

– Действительно, на убийство не похоже…

– Да и у этих ничего не нашли…

– Точно, вещи целы.

Адам облегченно вздохнул. Найди у них что-нибудь их вещей этих троих, они вполне могли последовать следом за ними в мир иной.

Трупы прихватили с собой и поехали обратно уже непосредственно на станцию где им еще не один раз пришлось рассказывать свою историю.

В конце концов. После более тщательного осмотра трупов на которых не нашли ни одного пулевого ранения и даже ножевого повреждения им поверили и позволили заночевать. Хотя конечно, настороженное отношение осталось, но это напарникам было только на руку. Их никто не беспокоил и они смогли хорошо выспаться и набраться сил.

32

Участки пути от Заводской до Покрышкина и далее до станции Ватутина напарники преодолели без особых проблем, хотя полнолуние если верить календарю еще держалось, но видимо власть Луны над миром подземелья уже резко пошла на убыль. А может все дело в том что по сравнению с прежними участками пути эти два отрезка были относительно короткими. Хотя с другой стороны, какое это имеет значение? Так что скорее всего верна первая причина.

Как бы там ни было, напарники остановились в шаге от своей цели. Осталось только решить, как преодолеть Площадь Маркса чтобы оказаться на территории Ордена. Понятно что марксисты находящиеся в предвоенном состоянии с храмовниками никого далее не пропускали. Они сами накапливали силы для ведения оборонительных действий. Наемники стекались со всех концов метро.

– Даже не понятно, почему храмовники медлят, – удивился Олег. – Еще немного и марксисты соберут армию достаточную не только для обороны своей станции, но и для нападения, чтобы смять врага превентивным ударом. Если Орден хочет победить ему нужно было нападать гораздо раньше.

– Пути господни неисповедимы… Может как раз на это они и рассчитывают?

– В смысле?

– Спровоцировать противника на нападение, уничтожить большую часть армии врага на своих укрепленных позициях, чтобы в контрударе перейти в наступление и объявить всем: смотрите, мы только защищали свою веру от богохульников! А теперь идем вперед, чтобы покарать нечестивцев и установить мир по заповедям Божьим, дабы не было никогда более насилия, убийства и прочей ереси. Политика в общем. Так им в метро будет меньше сопротивления, чем если бы они напали в открытую.

– Хм-м… очень даже может быть! – согласился Олег. – И чем дольше храмовники медлят, тем больше вероятность того, что марксисты не сдержатся и решат сыграть на опережение.

– Именно.

– А если все же сдержатся?

– Если я прав, то храмовникам это не очень выгодно. Скорее всего в какой-то момент они устроят провокацию.

– И все же если марксисты на нее не купятся?

– Вступит в действие план «В». Подождут еще немного. В конце-концов такую ораву наемников еще банально нужно прокормить, не говоря уже о том чтобы хорошо платить дабы они не сбежали и тем более не переметнулись, это все недешево. Наемники народ вообще без принципов, они воюют за того кто платит. Заплатят храмовники, будут воевать за них. Не все впрочем… но это храмовникам тоже на руку. Как только наемникам перестанут платить, они просто уйдут, никто проливать свою кровь за даром не будет и вот тогда храмовники нанесут свой удар.

– То есть по сути это тактика ожидания, кто кого пересидит.

– Да.

– Но как черт возьми нам пробраться в Орден? Все пути перекрыты марксистами… Непосредственно к ним вообще лучше не соваться. Или нам все же стоит записаться наемниками к марксистам? Если ты прав, то храмовникам терпения не занимать, а значит скоро наемников станут переманивать более высокой ценой, когда прежние наниматели окончательно опустошат свои кошельки. И когда этот момент наступит, мы спокойно проникнем в Орден якобы купившись на их посулы.

– Как вариант такую тактику можно принять, но только после того как перепробуем все остальные пути, какие отыщем. Проблема озвученного варианта в том что наемников пустят в бой первой волной соответственно потери у них намного выше, это раз. Понятное дело что нам это не очень-то подходит.

– Это точно!

– Два – наемникам никогда не подобраться к иерарху достаточно близко в отличии от «верных сынов божьих».

– Верно, – сокрушенно кивнул головой Олег.

– Надо поискать обходные пути. От Ватутина как раз три хода идет на другие станции в обход Площади Маркса с которых можно попасть на территорию Ордена.

– Площадь Станиславского и Студенческая сразу отпадают, – заявил Олег. – Они сателлиты марксистов. Там для нас точно все ходы закрыты.

– Согласен. Нам нужно попасть на Пермскую или Спортивную. Куда пойдем?

– Я бы пошел на Спортивную. К ней как раз идет прямой ход от Ватутина. И от нее же прямой ход к Ордену. А к Пермской нужно идти по тоннелю через Площадь Станиславского.

– Верно, – кивнул Адам восстанавливая в памяти данный участок метро и вручную вырытые проходы между станциями. – Хорошо бы только узнать, где и под чьим контролем находятся эти ходы…

– Этого просто так не узнать.

– Да. Потому я предлагаю отправиться на Пермскую.

– А почему не на Спортивную? – удивился Олег.

– Ты бы предпочел туда? – спросил Адам.

– Да нет, у меня в отличии от тебя в этом плане предпочтений нет. Мне без разницы куда двигаться: направо или налево. Если уж на то пошло ч бы выбрал направление хоть по жребию. Просто хочу понять, почему ты выбрал именно Пермскую.

– Тут все просто. Основной поток людей идет по Ленинской линии как раз через Спортивную. Значит там у марксистов особенно много ушей и глаз. В то время как Пермская тупиковый конец, так что и соглядатаев там наверняка меньше и в случае чего оторваться будет легче.

– Ч-черт и почему я сам не понял, – скривился Олег. – Просто ведь все как дважды два.

Адам улыбнулся и пошел заказать себе чего-нибудь на ужин посытнее. Они собирались уходить ночью как раз чтобы прийти на Станиславскую под утро.

Поужинав и собравшись они пошли ко входу в самостоятельно прорытый тоннель.

– А если не пустят?

– Вернемся на Покрышкина, а то и вовсе Заводскую и пойдем по их тоннелям. Я даже начинаю думать что именно так и следуют поступить. Не светиться на Станиславской а сразу пройти на пермскую через Покрышкина.

– Возвращаться лень. День, а то и два опять же потеряем.

– И мне не хочется, – кивнул Адам.

На самом деле ему смерть как не хотелось идти по длинному узкому, заросшему плесенью и грибами земляной норе высотой едва ли два метра и полтора метра шириной. Где потолок того гляди обвалится из-за сырости, из-за того что его подточили норы мышей и крыс, ну и как говорится одному богу ведомо что происходит в этих тоннелях с путниками если даже привычные бетонные ходы не даруют безопасности. Нет, уж если идти по такому ходу, то только по самому короткому из всех возможных, а он как раз находится между станциями Ватутина и Станславской.

К тому же если все пройдет так как он задумывал, им еще придется пройти по длинной земляной норе уже от Пермской до Гвардейской – первой станции что находится в составе Ордена. Так что в этом смысле не стоит искушать судьбу дважды.

Вот и вход.

– Пройти значит хотите? – переспросил охранник он же таможенник взимающий мзду за проход.

– Хотим, – подтвердил Адам.

– Зачем? Рельсовый тоннель ведь лучше.

– Лучше, но нам нужно пройти напрямик. У нас есть некоторые терки с марксистами, в свое время кое-что не поделили и вот лишний раз встречаться с ними не хочется, чтобы не доводить дело до греха.

– Вот оно что.

– Угу. Ну так что, сколько проход стоит?

Страж посмотрел на них оценивающе, прищурив правый глаз и назвал цену:

– По полтиннику с носа.

– Сто штук! – изумился Олег. – А не дороговато ли берете дяденька?!

– Не хотите, есть бесплатный путь, – с усмешкой указал охранник на тоннель общего пользования.

– Тридцать, – попытался торговаться Олег.

– Пятьдесят.

– Тридцать пять…

– Пятьдесят.

– Будьте человеком! Сорок!

– Пятьдесят юноша и ни пулькой меньше.

– Черт с вами… Последнее отдаем.

Адам и Олег отсчитали назначенную мзду. Охранник открыл дверь в тоннель из которого дохнуло густым запахом плесени.

– Когда им в последний раз пользовались-то хоть? – зачем-то спросил Адам.

– Даже и не помню. Если память не изменяет, то год. А то и подолее будет.

– Год?!

– Ну да. Как только тоннели появились и стало ясно что товары пойдут в обход марксисты взялись за ум и открыли свои направления, снизив пошлины до приемлемого уровня. Так что надобность в ходах, по крайней мере в нашем, отпала. Если марксистов побьют храмовники, то вновь действовать начнет в полную силу. Чувствую, установят они еще те порядочки…

– Он хоть не завален?!

– Не думаю. Строили на совесть, ну а если завален, так что ж не велика беда, вернетесь и я отдам вам вашу плату за проход.

– Только это и утешает, – буркнул Олег.

Напарники, напялив на лица респираторы чтобы не надышаться спор, шагнули в тоннель. Дверь за ними тут же закрыли.

Ход первые десятки метров был еще достаточно широким и высоким, но чем дальше они шли тем уже и ниже он становился. В какой-то момент можно было идти только друг за другом.

– Блин… батарейки окончательно сдохли, – пожаловался Олег.

– Ты не купил?!

– Нет… зарядил. Но видимо и заряжать их тоже бесполезно.

– А почему не купил? – начал злиться Адам.

– Ну, те что продавались мне доверия не внушали.

– А если и у меня сейчас сдохнут? В темноте пойдем на ощупь?!

Чтобы Олег прочувствовал как он был неправ и воспроизвести эту абсолютную темень, что им грозит, Адам отключил свой фонарик.

– Вот это да!!! – восторженно воскликнул Олег.

Вместо всепоглощающей тьмы тоннель светился ровным зеленоватым светом. Адам тоже невольно замер, разглядывая удивительную картину. Это действительно было что-то невероятное. Тоннель светился от пола и до потолка. Не то чтобы так уж ярко, но путь был виден и крупные предметы можно различить.

– Прикольно. Светящаяся плесень… – выдохнул Олег. – Никогда даже не слышал о таком эффекте. По крайней мере я.

– Я тоже…

Напарники не включая фонарика пошли дальше околдованные призрачным светом фосфоресцирующей плесени.

– Ну хоть что-то природа подземелья родило такое, что не хочет тебя убить, – сказал Адам.

Метров через тридцать свет стал быстро слабеть и вскоре окончательно потух. Лишь за их спинами плесень продолжала тускло светиться, но и ее сияние становилось все глуше. Соколов снова включил фонарик и решив проверить догадку, выключил его.

Коридор впереди засиял.

– Действительно прикольно… Если эту плесень заселить на потолки всего метро, то и фонарики почти не нужны будут. Дал вспышку, вот тебе и свет на определенном участке пути.

– И совсем не потребуются, если академикам удастся вывести такую их разновидность что будет светиться постоянно без активации этого их свойства дополнительным источником света и сильнее. А то ведь лампочки уже на исходе, не говоря уже о батарейках.

– Вот уж действительно.

Адам невольно представил себе такую картину. Да, это было бы красиво, а главное – полезно. Напарник прав, рано или поздно лампы и батареи кончатся и тогда придется пользоваться природным источником света. Пусть таким вот мутантным…

– Остается только надеяться, что она не опасна.

Олег тут же отдернул руку от светящейся плесени.

Напарники двигались вперед, время от времени включая фонарик, чтобы плесень впереди засветилась и шли по тоннелю, освещаемому этим странным светом.

33

Наконец они дошли до двери закрывающей ход на Станиславскую и громко постучали. Долго никто не подходил, но они продолжали стучать и в конце концов не открывая дверь, удивленно спросили:

– Кто там?

– Восставшие из ада! Пришли за данью! – крикнул Олег и засмеялся.

– Шутники блин…

Дверь открылась, и напарники увидели, что встречают их по высшему разряду, то есть чуть, что не так их изрешетят сразу из дюжины стволов. Напарники поспешили показать пустые руки.

– Вас двое?

– Да, остальные никак не могут подобрать подходящие костюмы на свои скелеты!

Адам строго взглянул на что-то излишне распоясавшегося Олега и тот примолк.

– Извините моего друга, у него что-то заскок на черном юморе. Обычно он не такой. Видимо обстановка тесного хода повлияла. Видимо он так выражает радость, что мы наконец добрались до очага цивилизации.

– Бывает, – согласился встречающий, не убирая оружия. – Но вопрос на повестке дня остается прежний: кто вы такие?

– Обычные путники.

– Обычные путники ходят по обычным путям.

– Это не слишком короткая история уважаемый и это не очень удобное место для объяснений. Мы очень устали…

– Ничего, мы подождем, послушаем.

– Ну хорошо. Нам пришлось воспользоваться этим путем не от хорошей жизни.

– Разве тоннель заблокирован?

– Нет, просто еще с Заводской за нами гонятся оскорбленные женихи. Ну вы должно быть хорошо понимаете о чем мы. Девочки решили повеселиться с новенькими и тем самым наставили рога своим парням. Те оскорбления не перенесли и решили нас проучить. И мы вынуждены были бежать перед превосходящим числом противника. Ну в самом-то деле, не устраивать же пальбу со смертоубийством из-за пары другой девушек?

Встречающие переглянулись.

– Так вот, на Ватутинской они нас почти нагнали и определенно достали бы в привычном тоннеле на пути к Площади Маркса, потому мы и решили им не пользоваться, а пойти по вот этому прорытому тоннелю. Желательно было бы пройти еще подальше, до Пермской, а то и до самой Южной, на тот случай если они не найдя нас на ожидаемом месте разделятся и решат проверить вашу станцию и противоположное направление вплоть до Спортивной.

– Вот значит как? Убегаете от мести обманутых женихов?

– Именно так. Вы впустите нас?

Командир встречающих с сомнением посмотрел на странных парней облепленных плесенью.

– А смысл? Они ведь наверняка уже прошли тоннель и сейчас у марксистов. Вы вполне можете вернуться прежним путем обратно, а потом пройти обычным путем, как нормальные люди, тем более что ваших врагов там уже нет.

– Мы охотно так и сделали бы, – с готовностью кивнул Адам. – Тем более что смогли бы вернуть плату в сто патронов, что заплатили за пользование проходом, наврав, что его завалило, и мы не смогли пройти. Но ведь обманутые не найдя нас, пойдут обратно и мы все равно встретимся с ними. Вы сможете жить, зная, что повинны в смерти как минимум двух человек, то есть нас и еще парочки, а то и больше, что пристрелим во время боя мы? В конце концов нам нужно просто пожрать, ведь путь по этой чертовой норе был нелегким.

Главный в группе встречающих посмотрел на своих подчиненных, но те ничего не выражали и он кивнул, сказа:

– Ладно, проходите, но если вы и здесь кому-то наставите рога, вам очень не поздоровится, и убежать вы уже не сможете. Так что держите своих приятелей в штанах.

– Не беспокойтесь, мы будем выдержанны как евнухи, даже не посмотрим ни на кого.

– Вот и хорошо, потому что иначе вы действительно станете евнухами.

Вооруженные люди с хмурыми выражениями лиц по взмаху руки главного опустили стволы и расступившись освободили им дорогу на шумную станцию, где только-только начинался новый день со всеми его проблемами, заботами и тревогами.

34

После бессонной ночи жутко хотелось спать. Но делать этого не стоило по многим причинам.

– Думаю нам лучше не задерживаться и сразу двигать на Пермскую, – вдумчиво поедая запеканку, пытаясь определить ее ингредиенты, как бы между прочим сказал Адам.

– Чего так? – пробурчал Олег также с набитым ртом. Его состав еды не интересовал. Еда она и есть еда. Местные едят и ладно…

– Да уж больно мы для них непонятные. Подозрительные. Как бы они куда не донесли и не задержали до выяснения всех обстоятельств. Выяснится что никакой погони за нами нет и вообще люди мы мутные…

– Действительно. В лучшем случае это затянется на неделю другу. В худшем… – Олег с шумом сглотнул. – Так что, двигаем?

– Двигаем, – кивнул Адам. – Как там эти храмовники в таких случаях говорят: на бога надейся, а сам не плошай?

– Угу.

Расплатившись за завтрак, напарники быстро собравшись двинулись в сторону станции Пермская. Промежутки между станциями на данном участке небольшие, так что даже не особенно торопясь они рассчитывали добраться до пункта назначения как раз к обеду. Времени чтобы отдохнуть перед очередным марш-броском хватит с избытком.

– Тихо тут, – сказал Олег.

– Что-то чувствуешь? – забеспокоился Адам.

– Абсолютно ничего. Чувствую себя как на прогулке. Видать вся чертовщина в подземелье действительно только в периоды полнолуния случается.

Соколов кивнул. Ему тоже так начинало казаться.

– Стой! – зашептал он. – Туши фонари!

Напарники затаились потушив фонарики и вгляделись в тьму. Впереди что-то мерцало… Но к великому облегчению скоро все выяснилось и что главное в этом не было ничего мистического. Просто им навстречу шли люди. Вот заплясали огоньки их фонарей.

Адам и Олег включили свои.

Случился небольшой переполох среди встречных. Послышались многоэтажные маты, потом вздохи облегчения и наконец скупой смех, такой когда хотят показать друг другу что ничего не случилось и уж он-то на самом деле не испугался.

«Тоже за чертей приняли», – подумал с покаянной усмешкой Адам. Ему было неловко, что он так перепугал людей.

– Эй! Кто там?! – спросили их.

– Путники…

Две группы медленно приблизились до последнего момента держа друг друга на прицеле.

– Шатаются тут всякие…

– Ну напугали вы нас! – сказал главный из пятерки мужиков. – Хорь чуть бутыль не разбил.

Главный небрежно махнул на мужичка с авоськой с объемистой бутылкой мутноватого содержания.

– Не маленькая, – кивнул Адам.

– Вот именно. Пришлось бы с вас ее стоимость взимать. Эта синенькая нам в кругленькую сумму обошлась. А уж как бы мы остальных огорчили приди без душевного топлива.

Вообще от этих пятерых хорошо попахивало брагой. Видать, они уже изрядно заправились «душевным топливом».

Все вооружены, но разнокалиберно. У двоих, по виду самых бывалых автоматы, у других: помповое ружье, охотничий карабин и обрез двустволки у Хоря.

– Главное что не разбили.

– И то верно. Вы вообще кто такие парни? Откуда будите? Куда путь держите?

– При всем уважении уважаемый, но какое вам собственно дело? – отчего-то резко ответил Адам. Сам не зная почему.

Потом только до него дошло, что ему не нравится, как смотрят на их автоматы обладатели помповика и карабина. Они даже украдкой переглянулись. Только Хорь со своим обрезом оставался флегматичен. Ему похоже было все равно какой у него ствол.

– Да никакого, – весело ответил заводила в пятерке, так и не представившись. – Наемники?

– Нет, – ответил Соколов отступив от прежней легенды. Потому как здесь в зоне военной напряженности они уже должны были вступить в какой-нибудь отряд. Если начнутся расспросы, легко завалиться.

– Да, для наемников вы еще слишком молоды.

Вот еще этот взгляд, уже главного со своей «правой рукой» – вторым обладателем АКМ. Эти здоровые взрослые мужики не воспринимали встретившимся им юнцов всерьез раз вели себя настолько открыто. Хотя вполне возможно в их неосторожности виновато спиртное. Только лишь Хорь оставался невозмутимым, его похоже товарищи в расчет не брали.

Адам с удовлетворением краем глаза увидел, как подобрался Олег. Он напрягся, почувствовав исходящую от встречных опасность. Это хорошо, не придется раскачиваться, когда начнется заваруха и все произойдет по команде. Они готовы ко всему.

Что ж, к этому вообще нужно всегда быть готовым. В метро убивали и за меньшие трофеи чем оружие, могли убить просто за еду.

– Ну пока, – сделал безнадежную попытку отделаться от незнакомцев Адам.

Махнул рукой и чуть повернулся, чтобы продолжить свой путь и не удивился, когда главарь схватился за оружие, а его ближайший сподручный уже начал поднимать автомат, положив палец на курок. Остальные тоже пришли в движение, хватаясь за стволы.

Напарники уже не успевали воспользоваться своими автоматами, и они как учил инструктор, сделали единственно возможный в их случае маневр. Они резко сблизились с противником, намереваясь завязать с ним рукопашную схватку.

В этом и только в этом был их единственный шанс на спасение несмотря на численное превосходство противника. Но численность компенсировал эффект неожиданности и то что агрессоры находятся в поддатом состоянии и из-за этого у них плохо с координацией движений, по крайней мере хуже чем если они были бы абсолютно трезвыми.

Соколов повалил главаря ландскнехтов, а Олег сцепился с мужиком вооруженного помповиком. Раздался гулкий выстрел, и крупная дробь помпового ружья выбила искры под потолком.

– А-а!!! – закричал кто-то но, не Олег.

Адам врезал локтем в челюсть главаря, так что у того громко клацнули зубы и попытался вырвать автомат, но тот схватился за него и нажал на курок. Отстучала длинная очередь исполосовавшая находившегося в секундном ступоре мужика с карабином.

Лопнула бутыль с самогоном от срикошетившей пули и гарь пороха в один момент смешалась с запахом самодельного спиртного.

Хорь тупо приподнял авоську на уровень глаз и похоже никак не мог понять, что же произошло.

Потом они стали кататься по шпалам. Сподручный главаря наконец пришел в себя и решил помочь подельнику. Но стрелять в это месиво тел значит с большой долей вероятности замочить и своих. И ладно если замочит насмерть… А если только ранит, да еще сколько-нибудь серьезно? Ему же главарь за это башку оторвет. Потому он вытащил нож, так оно надежнее.

Адам увидел блеск лезвия в непосредственной близости, то как «правая рука» выбирает куда бы ткнуть, что-то при этом крича товарищу, извернувшись со всей силы врезал второму противнику каблуком между ног, сам мимолетно удивляясь тому как это ему вообще удалось.

Второй противник охнув, взвыл и схватив пах обеими руками выронив при этом нож, свалился на рельсы, где скорчился от невыносимой боли.

Наемники были слишком пьяны для серьезной драки, потому как их действия не носили сколько-нибудь осмысленного характера и просто возились с противником, что дало напарникам развить успех.

Адам достал свой нож и пока противник пытался сориентироваться, всадил ему клинок в бок под руку в самое сердце.

Олег также воспользовался ножом и сделал своему противнику второй рот.

Мужик с отбитыми яйцами пришел в себя, но было уже поздно.

– Не надо! Пощади! – выкрикнул он, закрываясь руками словно это могло его защитить.

Но Адам пощады не знал. Точнее забыл что это такое и ничто не шелохнулось в его душе при виде этой жалкой картины вымаливания жизни. Он передернул затвор автомата и сделал короткую очередь. Три пули пробили грудь незадачливого наемника и он рухнул на спину.

– А с этим че делать? – с удивлением спросил Олег, указывая стволом своего автомата на Хоря с интересом рассматривавшего поле боя. – Че с ним вообще такое?

Соколов посмотрел на пятого члена наемничьей банды не принимавшего участия в драке. Похоже он вообще был не здесь.

– Скурился вконец, – сплюнул кровью Адам. – Все мозги поди уже иссушил.

– Тогда ему не хрен жить, потому что он по сути уже труп. Живой мертвец.

– Согласен.

Олег нажал на спуск и из спины Хоря брызнули фонтаны крови, запачкав противоположную стену темными кляксами.

– Охренеть! – засмеялся Олег, глядя на то, как Хорь вместо того чтобы сдохнуть, свалившись как любой нормальный человек получивший пять пуль в живот, грудь и плечо, недоуменно разглядывает пулевые ранения и тычет в кровоточащие дырочки указательный палец пытаясь остановить кровотечение то тут, то там.

Адам сделал жест милосердия и выстрели бедняге в лоб. На этот раз Хорь чудить не стал, а сразу упал, как и должно.

– Уф-ф… ходят тут всякие…

Оказав друг другу медицинскую помощь, благо никто серьезно в схватках не пострадал, так, синяки, ссадины и небольшие рассечения и загрузившись трофеями, в основном патронами (в том числе от обреза, карабина и помповика в качестве валюты) и так по мелочам из вещей наемников, лишь приметные стволы брать не стали, напарники продолжили путь.

– Не ставь другому капкан, сам в него попадешься, – обернувшись, продекламировал трупам Олег.

– Точно! – со смехом поддержал Адам напарника и предложил свой вариант нравоучения: – Кто к нам с АК придет, тот от АК и погибнет!

35

На Пермской напарники вели себя как ни в чем ни бывало, о трупах говорить не стали помня предыдущий случай с троицей. Взяли себе «гостиничный номер» и стали отдыхать. Впереди их ждала трудная и опасная ночь. А у что там за ней и говорить не хотелось. Как их встретят храмовники? Не шлепнут ли сразу чтобы не подвергать себя опасностям и просто для предосторожности?

Адам под предлогом прогулки по базару дабы подобрать что-нибудь из снаряжения сходил в разведку, чтобы выяснить, где находится дверь хода в сторону Ордена. Найти ее оказалось несложно, она располагалась прямо в стене на другой стороне от перрона почти у самого выхода со станции. Плохо только то, что на ней висел большой амбарный замок, надежно запирая ход.

Здешние обитатели хоть и находились в состоянии нейтралитета, но все же под давлением марксистов вынуждены были перекрыть возможные пути прорыва противника. Наверняка один из соглядатаев марксистов присматривает за проходом, чтобы им не пользовались.

Теперь предстояло найти хранителя ключа.

«А у кого он может быть как не у самого президента здешней станции», – подумал Адам и приуныл.

Он не представлял как незаметно можно достать ключ у самого президента. Ну не брать же его в заложники, правильно?

«Но может ключ, по крайней мере второй экземпляр, у кого-нибудь еще? – с надеждой подумал он. – У какого-нибудь смотрителя как на той же Ватутинской».

Но и смотрителя еще нужно найти. А поясняющих подписей никаких нет, вроде: «ключ спросить у Михаила Степаныча». Стоит же проявить повышенный интерес к двери, начав кого-нибудь расспрашивать, и тобой самим заинтересуются и этот интерес небезопасен для жизни.

– Ну и что будем делать? – спросил Олег, когда Адам все трудности по полочкам.

– Без понятия.

– Тогда я, не мудрствуя лукаво, предлагаю облепить замок пластитом и рвануть.

Олег на ощупь вынул из своего мешка небольшой кусочек серой взрывчатки по виду и эластичным свойствам похожей на пластилин.

– Этим вариантом мы воспользуемся только в последнюю очередь.

– Хорошо.

Олег ушел по своим делам, не видя особых проблем, Адам же с хмурым видом остался сидеть у палатки, разглядывая размеренную жизнь чужой станции.

Наметанный глаз легко вычленил в толпе не местного, такого же как они сами. Этот чужак взял свой заказ: бобовую кашу без всяких приправ и скрылся в палатке.

Что-то Адаму показалось странным во внешности этого человека.

Не то чтобы в нем проглядывал умственно отсталый, но что-то в его облике говорило Адаму, что у этого парня не все дома. Потом он вспомнил что в этой палатке живут еще два человека, такие же молодые как и этот и похожие друг на друга этой печатью слега съехавших с катушек. Все трое истощены из-за постоянного недоедания. Вот и эта каша вряд ли их насытит. Столько еды хватит только для одного человека, чтобы только-только унять живот.

Адам решил приглядеться к ним повнимательнее. Но увы, за весь день они почти не выходили из своей палатки. Только по нужде и по одному.

Когда «ненормальные» заказали себе скромный ужин, Адам решил пойти на хитрость и подозвал к себе пробегавшего мимо мальчика.

– Хочешь заработать пульку пацан? – спросил он показывая патрон от дробовика Хоря.

– А что делать надо? – с подозрением спросил мальчуган.

– Ничего особенного. Просто когда пойдешь мимо вон той палатки ты как бы случайно поддень ногой ее полог, так чтобы он раскрылся пошире и убегай дальше. Вот и все.

– Плата вперед!

– А то как же! – кивнул Адам и отдал патрон. – А теперь беги.

Пацан сначала профессионально оценил плату, не использованный ли и не пустой ли, только после этого побежал выполнять работу.

– Зачем? – поинтересовался Олег.

– Позже…

Пацан сделал все как надо. Полог от явно намеренного пинка ногой, а не как бы случайного как уговаривались, откинулся, и Адам сумел за секунду что находилась открытой палатка увидеть как троица рассевшись вокруг тарелки сложив руки на груди, молится беззвучно шевелят губами.

– Храмовники?! – удивился напарник.

– Точно.

– Что им здесь надо?

– Хотел бы я знать.

– Может засланцы? Засланы сюда, чтобы в нужный момент открыть двери своим?

– Все может быть, хотя мне кажется, что они здесь недавно.

– Значит, вторжение скоро состоится. Мы почти опоздали.

– Не опоздали. Что-то не похожи они на диверсантов. Плевком перешибить можно.

– Маскируются…

– И это может быть правдой. Но мне отчего-то думается что они… волонтеры.

– Типа как мы?

– В точку, – кивнул Адам. – Кстати, я только сейчас на это обратил внимание… Ты заметил, что петли у двери смазаны?

– Ты думаешь, эта станция – центр переправки волонтеров в Орден?

– Очень может быть. Так что за этими ребятками нужен глаз да глаз.

– Пойдем вместе с ним? – спросил Олег.

– Да, ты прав… – задумчиво кивнул Адам.

– Прав в чем? Я вроде ничего не утверждал.

– Прав в том что мы пойдем вместе с ними. Для чего прямо сейчас с ними познакомимся.

Адам решительно встал.

– Может не надо?

– Надо.

– Вдруг мы ошибаемся?

– Не ошибаемся. Я уверен как никогда.

– Может все же проведем разведку? Порасспрашиваем людей: кто они, откуда, как давно на станции кукуют…

– Засветимся. К тому же может быть уже будет поздно, если они пойдут сегодня ночью.

– Ну, пойдем…

Напарники помедлили секунду, напуская на лица маски смиренного просветления пополам с мировой скорби, и двинулись к палатке храмовников. Перед входом Адам нарочито громко прокашлялся и уже тише сказал:

– Здравы будете братья.

Полог палатки тут же откинулся и на свет явилось лицо одного из храмовников отражающего тревогу, настороженность и агрессивное недоверие, что в обще-то понятно.

– Пригласите в гости?

– Да… прошу…

Адам и Олег залезли в тесную палатку, густо провонявшую потом и грязью его обитателей. Те похоже уже давненько не мылись.

– Как вы нас опознали?

– Чисто случайно, брат… Вы были осторожны и вам не в чем себя упрекнуть. Просто не очень аккуратный ребенок неловко задел полог вашей палатки, когда вы воздавали благодарность господу нашему Иисусу Христу за пищу…

– Ясно, – кивнул храмовник.

Настороженность его не спадала.

– Что же вы хотите от нас?

– Ничего. Только пройти вместе с вами в Орден для защиты его от врагов Бога и становления божественного порядка по всему метро.

Храмовники стали немного расслабляться, черты лиц разгладились и Адам мысленно облегченно выдохнул. Он на верном пути, значит нужно и дальше так держать.

– Ведь вы идите в орден братья?

– Да…

– Значит пойдем вместе.

– Э-э…

– Что-то не так брат?

– Не совсем. Разве вы не знаете как пройти самостоятельно братья?

– Увы.

– Но… разве вам не сказали?

Адам призадумался на секунду соображая в дико быстром темпе. Кто и что им мог сказать?

«Кто-то, кто их направил в Орден, – размышлял Соколов. – Кто мог отправить? Конечно же странствующие проповедники…»

– Увы брат… никто ничего нам не рассказывал.

– Но… – вновь насторожился последователь храмовников.

– Мы пришли сами, на свой страх и риск, – стал быстро заговаривать им зубы Адам. – Мы услышали о том что Ордену, а значит богу требуются все его верные слуги совершенно случайно из разговоров старших. Кто-то принес весть о том что тут назревает кризис и мы поспешили на защиту Истины.

Храмовники вновь расслабились.

– Понятно. Прошу простить мне мое недоверие братья…

– Ничего, – отмахнулся Адам. – Мы понимаем. Ведь мы все должны быть осторожны в своих деяниях чтобы, желая блага не нанести зла.

– Вот именно. И все есть небольшая загвоздка. Чтобы пройти по тоннелю, нужно заплатить этим прихвостням золотого тельца. Наш наставник дал нам необходимые инструкции и патроны что нужно отдать в качестве платы, но их не хватит для вас.

– Ну с этим проблем как раз нет. Совсем недавно Бог послал нам помощь. В тоннеле нас хотели ограбить и убить пять еретиков, но по воле бога мы одолели их ибо были они несносно пьяны.

– Кажется мы знаем о ком вы говорите… – кивнул храмовник.

– Надеюсь мы не ошиблись и они не были слугами господа?

– Как раз наоборот. Вы сделали правое дело отправив этих нечестивых псов в ад. Туда им и дорога.

– Я рад. Мы воспользовались представившимся случаем и позаимствовали кое что из оснащения наших врагов. Так что мы сможем заплатить за себя.

– Замечательно!

– Когда отправляемся?

– Смотритель врат обещает, что сегодня ночью. Но кто знает, будет ли так как он говорит? Ведь он уже дважды под разными предлогами отказывался провести нас.

– Думаю сегодня ночью нам повезет, – уверенно сказал Адам. – Ведь вполне возможно, что так было угодно провидению, чтобы вы дождались нас и мы отправились в путь вместе.

– Именно так я и начинаю думать, – кивнул фанатичный храмовник.

– Тогда может помолимся за то чтобы это действительно было так и попросим у бога помощи в нашем нелегком но праведном деле.

– Истинно говоришь брат! Помолимся!

Фанатик затянул едва слышную молитву и Адам с Олегом только повторяли.

– Простите, мы не представились, – сказал Адам и назвал свое имя. – А это мой брат во Христе Олег.

– Я – Дмитрий, – представился главный храмовник в троице. – Это Евгений, а это Саша.

– А теперь я предлагаю воспользоваться дарами господа нашего что он нам ниспослал вместе с этими пятью еретиками и хорошенько поедим перед трудным потребующим много сил путешествием, – сказал Адам, зная что совместное принятие пищи еще больше сближает людей. – Позвольте мне угостить вас от всего сердца.

– Да же не знаю, стоит ли? – засомневался Михаил. – Стоит ли тратить на еду патроны, что пригодятся в борьбе с врагами господа нашего? Особенно если эти патроны потом еще будут использовать против нас.

– Верно, но против нас патроны использовать не смогут, мы их подпортим. А что касается использования их самими в боях против еретиков, то эти патроны крайне неэффективны. Так что их вполне можно использовать для получения физической силы. Ведь дело защиты веры и распространение ее зависит не только от меткости и количества патронов, но еще и от крепости наших тел. А как известно, в здоровом теле здоровый дух.

– Хм-м… Мы будем вам только благодарны, – наконец согласился Михаил. Видимо голод все же взял свое.

Совместная трапеза, а Адам для каждого раскошелился на цыпленка табака из голубятины, что тут разводили и сдобренные специями фасолевые каши, сделали их столь близкими сколь это вообще возможно между только что встретившимися людьми привыкших сторониться чужаков. Он даже хотел купить бутылку браги, но потом от этого решил отказаться, потому как подобное расточительство действительно могло вызвать ненужные вопросы и подозрения. Ведь храмовники, как известно, по крайней мере, они сами так говорят, ведут праведный, спартанский образ жизни, отказываясь от как можно большего числа мирских благ, ведя жизнь согласно божьим заповедям и в молитвах.

Впрочем, хорошая еда подействовала на истощенных храмовников как алкоголь. Они разомлели, разговорились, поведав много вещей что для напарников оказались весьма ценными и без знания которых они вполне могли завалиться.

«Этих придурков нам и впрямь бог послал», – с усмешкой подумал Адам, поддакивая и направляя словесный поток троицы корректирующими вопросами в нужное ему русло.

Вот и долгожданная ночь. Адам опасался что в последнюю минуту что-нибудь пойдет не так, но нет. все обошлось. Они собрались около суетливого человечка в очках с проплешиной на затылке. Он похоже никак не ожидал что их уже не трое.

«Интересно, чего он дергается? – невольно подумал Соколов. – А может… он этих троих сдал и ждет когда за ними придут марксисты?! Тогда почему не приходят? Если только он не слад их тем пятерым, а они уже никому ничего никогда не скажут. Но так ли это? Ведь те пятеро вполне могли справиться с тремя сопляками. Ладно, к черту все эти размышления».

– Э-э… – еще сильнее занервничал так называемый смотритель врат.

– Вот дополнительная плата, – протянул патроны Адам. – И не советую нас больше задерживать.

– Конечно-конечно, – закивал суетливый смотритель и стал открывать замок.

– Не бойся, если ход впереди не завален, то мы не вернемся и ты не полетишь со своей должности.

– Ход не завален, не должен…

– Тогда не ссы.

Дверь после того как сняли тяжелый замок почти бесшумно открылась на смазанных петлях. В лицо сразу же дохнуло удушливой, гнилостной влагой.

– Стены, по крайней мере первую сотню метров, старайтесь не трогать, – предупредил смотритель.

– Заминировано? – поинтересовался Олег.

Смотритель кивнул.

Храмовники вошли первыми, потом шагнули напарники и дверь за ними поспешно закрыли.

36

В этом тоннеле светящаяся плесень не росла, так что весь путь пришлось пользоваться фонариками. Зато здесь повсюду виднелись пятна черной плесени. Места ее произрастания старались преодолеть как можно быстрее.

– Совсем за ходами не следят, – недовольно пробурчал Олег.

Адам кивнул. Действительно, подобную опасную поросль нужно уничтожать. Если не сделать этого в ближайшее время, опасная плесень захватит все метро, так как условия произрастания для нее в подземелье очень даже подходящие, и очень быстро уничтожит все живое, в первую очередь людей.

– Перекресток, – объявил впередиидущий Михаил. – Привал.

Путники действительно оказались в небольшой зале с четырьмя ходами ведущие на четыре станции: Пермская откуда они шли, Станиславскую, Кировскую и Гвардейскую куда они шли.

Путники расселись и выпили немного воды из своих фляжек. Потом с извинениями один за другим сходили в ход ведущий к Площади Станиславского задерживаясь на одну две минуты в зависимости от тяжести естественной нужды.

И снова в путь. Но не прошли они и сотни метров как остановились.

– Скелет… – произнес одни из храмовников и перекрестился что-то прошептав.

Остальные, в том числе и напарники чтобы не выглядеть белыми воронами повторили этот жест.

– Свежий, – сказал Олег. – И мне не нравится как он выглядит. Неправильно.

– О чем вы говорите? – не понял Евгений.

– Он в одежде и при снаряжении, – пояснил Адам. – И не похоже, что это убийство. Повреждений на одежде нет.

– Его могли заколоть ножом. По горлу, – добавил третий храмовник по имени Саша. – Тогда тоже никаких следов на одежде не остается.

– Может быть, – согласился Адам.

– Но почему одежда цела? – снова сказал Олег. – Даже простая ткань рубашки не порвана нигде. Крысы обычно не столь щепетильны в сохранении имущества когда начинают жрать мертвечину, особенно если им приходится бороться друг с другом.

Вот сейчас всем стало по-настоящему нехорошо. Теперь останки выглядели крайне неправильно. Словно кто-то дикой шутки ради одел скелет в целехонькую одежду и оставил лежать. Потом Адам вспомнил что давно уже не видел крысиных нор. Он их вообще в этих ходах не видел!

– Ладно… идем дальше, – сказал храмовник Михаил. – Позже мы позаботимся об усопшем.

Путники вновь двинулись к своей цели но снова остановились пройдя едва ли пятьдесят метров. Причина была та же – аккуратно без повреждения одежды обглоданный скелет. Причем не один. Чуть дальше нашли второй, и на самом пределе освещения в глубине хода они увидели блеск третьего черепа.

– Что-то мне стало хреново, – признался Олег.

– Мне тоже, – кивнул Адам.

Храмовники выглядели не лучше. Растерянные они переглядывались между собой, потом смотрели на напарников и снова на скелеты.

– Слышите? – спросил Евгений.

– Что?

– Какой-то шум… шуршание…

Напарники и храмовники притихли и прислушались. Действительно послышался какой-то странный шуршащий нарастающий по силе звук. Они стояли и заворожено слушали его хотя у каждого внутри все переворачивалось от ощущения нарастающей угрозы. Иначе просто невозможно, все странное, непривычное и непонятное – угроза.

– Бежим! – не выдержал храмовник Саша и все как по команде стремглав ринулись обратно. При этом он сам оказался последним.

– А-а! – закричал он обернувшись. – Это жуки!!!

– М-мать! – заорали в панике остальные также обернувшись и увидев как за ними гонится целое полчище черных жуков.

Жуки размером с ладонь шевеля хитиновыми крылышками и угрожающе двигая жвалами гнались за добычей заполнив все пространство хода от пола до потолка. Точнее мутировавшие насекомые бежали по полу, стенам и потолку.

Последний храмовник споткнулся о первый увиденный ими скелет и растянулся на земле.

– Помогите!!! – закричал он.

Остальные храмовники на секунду остановились и даже было повернули назад чтобы помочь товарищу спастись, но быстро передумали как только увидели что первые насекомые уже настигли жертву и стали облеплять ее забираясь под одежду в рукава. В штанины, за шиворот и вгрызаясь в податливое тело от чего храмовник закричал совсем уж дико, и от невыносимой боли стал метаться по земле, пытаясь сбить с себя мутантов, но это оказалось невозможно. Жуки облепили его так плотно, что человека вскоре стало не видно под слоями черного хитина и вскоре он замолк, а потом и замер.

Первая жертва немного замедлила движение роя, все старались дорваться до ее мяса, но потом жуки, коим еды не хватило, погнались за остальными людьми.

Они приближались неумолимо и вот первые из них стали набрасываться на бегущих позади храмовников, прыгая на людей с потолка, стен и с пола противно жужжа крыльями.

С новыми криками пострадавших Адам опомнился, осознав что простым бегством они не спасутся и достал свой брикет пластиковой взрывчатки. На бегу воткнул детонатор в податливую массу, зажег запальный шнур уже ощущая как и ему на голову прыгают эти твари начиная тут же больно кусать и не глядя бросил брикет назад.

Пять секунд спустя раздался оглушающий взрыв. Тугая волна пронесшаяся по узкому ходу свалила людей. Она же сбила с них всех жуков. Сам взрыв обрушил тоннель огородив их от основной массы жуков. А те немногие что оказались по эту сторону от завала были вялыми от полученной ударной волны и вскоре были быстро уничтожены людьми несмотря на густую пыль. Их просто растоптали как тараканов.

– Какая мерзость… – произнес Олег и согнулся пополам из-за рвоты. – Этот от взрыва, – извинился он, неловко утершись рукавом. – Меня башкой хорошо приложило…

– Сотрясение?

– Похоже на то… Мутит… в глазах двоится.

– Продержишься?

– А куда я денусь? – усмехнулся напарник.

– Хорошо… Уходим, – поторопил всех Адам. – Кто знает на что они способны.

– После взрыва они вряд ли на что-то способны, но ты прав, задерживаться не стоит, – согласился Олег. – Только куда пойдем?

– На Кировскую. Не обратно же…

– Тоже верно.

– А ты на всякий случай подготовь свой заряд.

– Так и сделаю… Второй раз они нас не достанут.

Храмовников из-за трагичной гибели товарища впавших в ступор, без движения сидевших на полу и даже не молившихся, просто глядящих в пустоту пришлось приводить в чувство пощечинами.

– Нам нужно идти братья. Дьявол пытается остановить нас, хочет убить нас, не дать нам свершить свое предназначение по защите и распространению веры в господа нашего.

– Да-да… конечно… Мы идем… Дьявол не остановит нас. Спасибо.

На перекрестке отряхнувшись, отершись от пыли и крови, замазав раны зеленкой, напарники и храмовники продолжили путь в Орден.

В тоннеле ведущей на Кировскую с ними к счастью ничего не произошло, дочиста обглоданные скелеты тоже не попадались. Дверь на удивление открыли почти сразу. Вот только встретили их неласково, но это тоже понятно.

– Оружие на пол! Лицом к стене, руки за голову!

Храмовники прижали их к стене и быстро обыскали.

– Чисто.

– Можете опустить руки, – прозвучал спокойный, даже благожелательный голос.

Адам вместе со всеми опустил руки и развернулся. Перед ними стоял высокий человек в черном одеянии священника в красном головном уборе. Вопреки ожиданиям Соколова этот священник был гладко выбрит.

– Святой отец, там… – открыл было рот Евгений.

Но священник остановил его взмахом руки.

– Позднее. Сейчас следуйте за мной.

Впрочем деваться было некуда, они находились под прицелом доброй дюжины братьев-воинов и путникам волей-неволей пришлось следовать за святым отцом. Их провели в блок подсобных и технических помещений, где разместили в комнатах по одному. Не трудно догадаться что это своеобразная тюрьма и держать их будут здесь так долго пока они не поверят им или не решат избавиться если что-то покажется подозрительным. Что ж, они были к этому готовы. В отличии от настоящих волонтеров которые стали шуметь и возмущаться подобным поведением. Но им быстро объяснили что к чему и они затихли.

«Может и нам стоило пошуметь для порядка?» – подумал Адам, но потом отказался от этой затеи. Раньше надо было.

Ожидание в заточении длится долго, особенно если оно сдобрено неизвестностью.

Принесли скудный завтрак, или обед, в зависимости от здешних времени суток и снова неопределенность.

В конце-концов дверь все же открылась и его под конвоем двух братьев с автоматами наперевес повели дальше по коридору. В конце коридора его ввели в такую же комнатку но оформленную как кабинет для допроса. Там его уже ожидал тот же священник что встречал их.

– Присаживайтесь сын мой, – указал он на железный стул привинченный к полу.

– Благодарю святой отец.

Адам присел на стул и его тут же приковали к нему наручниками.

– Знаешь ли ты сын мой, кто я?

– Боюсь ошибиться святой отец…

– Что ж, я – диакон священной инквизиции, отец Гавриил.

«Ага, инквизиция – это что-то вроде разведки и контрразведки в одном флаконе», – подумал Адам.

– Рад знакомству отец Гавриил. Меня зовут Адам Соколов.

Инквизитор криво улыбнулся, сказав:

– Обычно люди не очень рады знакомству с нами…

– Значит, они сильно грешны.

– Как правило, – согласился инквизитор. – Что ж, рассказывай сын мой, от начала и до сего дня.

Адам запираться не стал и рассказал всю свою легенду «от» и «до».

– Сдается сын мой что ты хочешь обмануть меня, – произнес инквизитор когда Адам замолчал. – Облегчи свою душу, скажи правду о причине своего появления здесь в Святом Ордене и ты заслужишь прощение. Не бери греха на сердце, не черни душу обманом.

– Но я сказал вам правду святой отец…

– Ты лжешь. Я чувствую это и я добьюсь от тебя правды. Но когда это произойдет может быть уже будет поздно.

– Мне нечего скрывать от вас святой отец, я рассказал все как есть, – стоял на своем Адам.

– Что ж, жаль что мы не нашли взаимопонимания. Сейчас тебя уведут и я побеседую с твоим товарищем. Возможно он окажется более богобоязлив и не возьмет на душу смертный грех. И если выяснится что ты лжешь, пеняй на себя.

«Хрен тебе!» – мысленно усмехнулся Адам.

37

– Ну вот, что и требовалось доказать, – с торжествующим видом сказал некоторое время спустя инквизитор Гавриил. – Твой товарищ оказался более праведным и сразу во всем признался.

– И в чем же он признался святой отец?

– В великом грехе сын мой. Он сказал, что вы пришли, чтобы убить его святейшество иерарха!

«Неужто и вправду рассказал?! – ужаснулся Адам. – Тогда все пропала!»

Но потом взял себя в руки. Того не может быть. С ним бы уже не разговаривали. Но как же с намерением покушения?!

«А что еще нам можно вменить в вину? – поразмыслил Соколов. – Только самое дикое преступление. По сути это выстрел храмовников на удачу. Авось обвинение попадет в яблочко».

– Этого не может быть, – сказал он вслух. – Я с братом Олегом пришли в Орден чтобы защитить и распространить веру в господа нашего Иисуса Христа по всему метро, чтобы люди жили по законам божьим отринув грехи свои!

– Браво! Браво! – захлопал в ладоши инквизитор. – Хорошо говоришь. С чувством! Но мне это уже начинает порядком надоедать. В последний раз прошу по-хорошему, покайся в грехе или пеняй на себя.

– Нет. Я и мой брат не виновны и не грешны, – стоял на своем Адам, прибавив голосу дребезжания, что в общем-то было не трудно. Страх и вправду подступил.

– Что ж, тогда придется очистить твою душу болью и огнем. Приступайте дети мои…

Два амбала что конвоировали Адама и стояли все это время за спиной отцепили его от стула и стали избивать.

– Покайся! – то и дело слышался призыв инквизитора. – Покайся!

– Я не виновен! – кричал в ответ Адам, хотя ноги конвоиров выбивали из него воздух.

«Покаешься и тогда точно распнут, – говорил себе соколов. – А Олег со своим сотрясением мозга таких избиений выдержать точно не смог бы. Он отключился бы быстрее, чем из него выбили признание».

В какой-то момент отключился и Адам.

Впрочем хватило чуть нюхнуть нашатыря чтобы вновь прийти в себя.

– Все упорствуешь? – улыбался инквизитор.

– Бейте! Пытайте! – выкрикнул Адам. – Пытайте как Христа и я как он не сдамся. Его пытали, чтобы он отрекся, но он не отрекся. Вы пытаете меня, чтобы я оболгал себя, но я не оболгу!

– Сия твердость похвальна… но она только отдаляет твой конец, делая его еще более мучительным. Покайся и все закончится.

– Нет.

– Тогда продолжим.

Инквизитор кивнул своему сподручному и тот разложил на столе перед Адамом арсенал пыточных инструментов.

– Это больно. Это будет очень больно.

– Моя вера сильней!

Тот что стоял за спиной Адама крепко схватил его, второй взял спицу и приставил ее к левой руке, а потом надавил. Холодная сталь пронзила мышцы, погружаясь все глубже.

Адам закричал от боли.

– Покайся!

Но даже если в эту минуту Соколов и захотел бы покаяться, то просто не успел, так как снова отключился.

После нового пробуждения пытки продолжились. Его прижигали клеймом, снова протыкали мышцы спицей, пытались подхватить ногти чтобы оторвать их, но к счастью у него была вредная привычка и щипчики просто не смогли ухватиться как бы пыточных дел мастер ни старался, так они были коротки, только пальцы в кровь разворотил. Тогда под ноготь засунули иглу.

Адам заорал так как никогда не орал. Вся та боль, что он испытал до этого момента были ничем по сравнению с иглой под ногтем.

– Изверги! Ироды!

– Покайся! Покайся и все прекратится!

– Нет!!!

Адам громко зашептал молитву, даже сквозь такую дичавшую боль понимая, что нельзя выходить из легенды иначе действительно все прекратится самым печальным образом.

– Что ж, тогда нам не остается ничего другого, как покончить со всем этим, – с печалью сказал инквизитор.

Конвоиры подхватили обессиленного пытками Соколова и потащили к выходу из каземата.

«Господи… еще немного, всего чуть-чуть и я признался бы… – подумал Адам, чувствуя, что плачет. – Признался бы даже если бы действительно не хотел прикончить этого урода. Но теперь… теперь я прибил бы с особым удовольствием! И этого чертова инквизитора заодно…»

Адам впал в ступор и вышел из него только когда его хорошенько встряхнули поставив у стены. Он оказался в тоннеле. Прямо перед ним пять братьев-воинов с винтовками стоят ровной шеренгой. Рядом с ними все тот же инквизитор.

– Это твой последний шанс на спасение сын мой. Покайся и будешь прощен.

Адаму стало реально не по себе. Его вот-вот собираются расстрелять! Ноги подкосились и он даже не понял как устоял на этих ватных ходулях.

– Э-э… Это я прощаю вас… ибо не знаете что творите. Невиновен я…

– Приготовились!

Братья-воины синхронно приложили приклады к плечу и прицелились в Адама.

«Похоже, им частенько приходилось это делать, – немея подумал Адам. – Вон как наловчились…»

– Покайся…

– Не в чем. Отче наш, Иже еси на небесех…

– Целься!

Адам зажмурился продолжая читать молитву.

– Огонь!

Раздался оглушительный залп. Соколов вздрогнул всем телом.

«Почему я ничего не чувствую? – подумал он неимоверно долгое мгновение спустя. – Я уже мертв? Неужели эти проклятые храмовники правы и душа существует и я уже покинул свое бренное пробитое пулями тело потому и не чувствую ничего ибо как вообще мертвее может что-то чувствовать?..»

– Открой глаза сын мой…

Услышав этот голос Адам очнулся, осознав что все это время не дышал и рухнул как подкошенный. Он понял, что стреляли холостыми, все это инсценировка. Очередная проверка чтобы ослабить его дух…

«Жаль… – подумал он в какое-то мгновение. – Лучше бы стреляли настоящими и для меня все закончилось бы… Не только эти мучения от инквизиторов, а вообще все».

– Прости нас сын мой, но это было необходимо, – продолжил инквизитор, когда Адаму помогли подняться со шпал, на этот раз не грубо, а вполне обходительно. – Наши враги коварны и нам приходится быть осторожными… Ты понимаешь меня сын мой?

– Вполне… святой отец, – ответил Соколов, все еще боясь поверить, что для него все кончилось. Что все, пытки остались позади.

Но вдруг это еще какая-то особо изощренная ловушка? Вдруг его хотят сломать в тот момент когда он окончательно поверит что все закончилось, а его снова возьмут в оборот? Ведь это действительно станет жестоким ударом.

– Ты доказал свою верность богу и принят в Орден апостола Петра.

– Благодарю святой отец…

«Теперь лишь бы Олег не сдался в последний момент, – с тревогой подумал Адам. – Потому что расстрел это… это расстрел».

38

Видимо Олег все же не сдался, по крайней мере за ним – Адамом как за его сообщником не приходили чтобы расстрелять за компанию.

«Или со мной еще не покончили и все веселье только впереди», – думал Соколов, и от этой мысли становилось невыносимо тошно.

На следующий день его вывели и привели непосредственно на станцию. Вместе с ним на пяточке радиусом пять метро окруженного толпой стоял только Михаил также изрядно помученный инквизицией. Ни Евгений ни Олег так и не появились.

К ним подошел нарядно одетый священник.

– Добрый день дети мои.

– Добрый день святой отец, – хором ответили Адам и Михаил.

– Крещен ли кто из вас?

Те отрицательно покачали головами.

– Хотите ли креститься?

– Конечно, – кивнул Адам.

– Да, – ответил Михаил.

Священник махнул рукой и в центр рядом со священником поставили гипсовую тумбу на которой когда-то стояли горшки с цветами, но сейчас на него установили тазик с водой.

Начался обряд. Адам делал все что его просили на автомате: ходил за священником вокруг тазика, что-то повторял, окунал голову в воду… Его больше занимало где его напарник.

– …Отца, сына и святого духа. Аминь.

– Аминь.

– Поздравляю, теперь вы полноправные члены ордена дети мои.

Потом были совместные молитвы, много молитв, песнопения. К концу дня Адам с Михаилом уже были зачислены в боевой отряд храмовников и в честь этого события снова пришлось молиться и петь псалмы.

Наконец он оказался свободен от всего этого, и тут же поспешил разыскать инквизитора, чтобы узнать о судьбе своего напарника.

– Простите святой отец, – поклонился Адам добившись аудиенции, – не могли бы вы мне сказать что с моим другом Олегом?

– Ты хочешь знать, почему его и Евгения не было рядом с вами?

– Именно.

– Они в отличии от тебя с Михаилом оказались слишком слабы телом, а значит и духом.

– То есть?

– Они не выдержали очищающей боли и огня, и признали себя виновными.

Адам от этих слов инквизитора буквально окаменел и мгновенно вспотел.

«Но почему тогда не повязали меня?!» – немало удивился он.

– Признались во всех грехах, что только могли выдумать, лишь бы избавить свое бренное тело от страданий.

«Ах вот оно что… – понял Соколов. – Его признаниям просто не придали значения, потому что он навесил на себя всех собак, и истина скрылась во лжи. Что ж, молодец».

Адам прекрасно понимал Олега. Плоть действительно слаба, он и сам-то не понимал как выдержал. Но напарник, несмотря на то, что оказался еще слабее нашел выход из трудного положения.

– Что же теперь с ними будет?

– Бог великодушен и всепрощающ, и мы должны быть такими же. Им дадут еще один шанс стать настоящими членами Ордена. Они должны заслужить это высокое звание на передовой в бою отвагой и самопожертвованием подтвердить крепость своей веры.

– Понимаю.

– Это все что ты хотел узнать сын мой?

– Да. Благодарю что уделили мне минуту святой отец.

– Не за что. Ступай с богом…

«А ты иди к черту», – благодарно улыбаясь, подумал Адам и закрыл за собой дверь инквизиторского кабинета.

39

Адам жил на Кировской будучи бойцом храмовником одного из отрядов Ордена. И эти несколько дней почти свели его с ума. Постоянные моления, песнопения оболванивали, так что хотелось кричать, чтобы криком выдавить из себя полнейшую апатию, что порождали эти монотонные нараспев молитвы. Вся жизнь этих строго и единообразно одетых жителей, одним своим видом наводивших смертную тоску, подчинялась Библии, а точнее тому как ее трактовали высшие храмовники Ордена.

По нескольку раз в день происходили чтения Библии, а потом разъяснялись отдельные ее постулаты, догматы и непонятные моменты.

Ни одно дело не начиналось без молитвы, не совершалось без молитвы и не завершалось ею же.

И эти постоянные проповеди на ночь грядущий, в которых объяснялся смысл человеческой жизни, не изобличались еретики живущие в грехе на остальных станциях метро, их лживость, богоотступничество, кровожадность, их стремление захватить станции Ордена и низвести веру. В общем людей подготавливали к войне и не просто к войне, а к крестовому походу.

Живя в такой обстановке невозможно было выполнить задание и убить иерарха храмовников, просто потому что он никуда не мог отвлечься без разрешения пастыря станции. Тайком тоже не улизнуть потому как тут все друг за другом следили, особенно за ним как за новичком. В таких условиях даже сбор хоть сколько-нибудь конкретной информации о иерархе превращался в смертельно опасное мероприятие. Потому как его интересами в свою очередь могла заинтересоваться инквизиция. А не имея информации о том где обитает иерарх, на Громовской, на Чемской или же вообще в депо даже планирование операции теряет всякий смысл, не говоря уже о невозможности ее исполнения. Так что ему приходилось только ждать и надеяться на появление удобного случая, что по вероятности явления мог спокойно поспорить с чудом.

Но вот гром грянул. Марксисты больше не могли ждать. Отток наемников превысил приток и чтобы не остаться с врагом один на один и вся та плата, что они уже отдали наемникам, не пропала зря, марксисты решились на нанесение упреждающего удара, что как и предполагал Адам сыграла храмовникам на руку во всех смыслах.

Тут же объявили военное положение и воины-храмовники стали усиленно готовиться к предстоящему сражению. Раздали оружие, боеприпасы и прочее снаряжение. К сожалению для Адама ему достался какой-то раздолбанный обрез вместо его АК.

На Кировскую стали поступать первые раненые. Адам высматривал среди них Олега, но не высмотрел и тут одно из двух: либо с ним все в порядке, либо уже мертв.

Храмовники добились своего, марксисты выставили себя агрессорами и теперь можно начинать развивать свой план и они были к этому полностью готовы.

По последним сообщениям Марксисты с большими потерями прорвались на Гвардейскую и там завязался ожесточенный бой. Требовалось высылать подкрепление, воины-храмовники и мобилизованные были готовы выступить немедленно, но приказа все не поступало. Это несколько смущало умы храмовников и они недоуменно переговаривались между собой, гадая о причинах задержки.

Но вот на станции появились невероятно хорошо оснащенные солдаты в спецназовских шлемах-сферах и легко угадываемых бронежилетах под рясами.

«Чудо!» – мысленно воскликнул Адам, потому что это была гвардия самого иерарха Виктора Второго и если она появилась на станции, значит и он скоро будет здесь собственной персоной, чтобы поднять боевой дух защитников.

Так и случилось. Хорошо экипированные воины рассредоточились по всей станции заняв места с хорошим обзором, тем самым взяв под контроль все население.

«Стоит только кому-то сделать подозрительное движение и он труп», – понял Адам и с большим сожалением отказался от выполнения операции прямо сегодня. К тому же это равносильно самоубийству, а он на такое не подписывался. Он не камикадзе.

Вот и Виктор Второй. На середину под радостный шум населения Кировской выкатила моторизованная дрезина с полудюжиной тележек. На них располагались свита иерарха и его личные телохранители с короткоствольными автоматами, тут же плотным кольцом обступившие своего подопечного.

– Равняйсь! Смирно! – прозвучала команда и воины-храмовники вытянулись в струнку перед главой Ордена.

Перед иерархом сноровисто установили трибуну, что привезли с собой. Судя по тому как напрягались носильщики она была тяжелой, а значит бронированной. Что ж, те кто взлетел на самый верх всегда остро боятся смерти от покушения.

– Приветствую вас дети мои! – произнес иерарх и толпа стала быстро стихать, не желая пропустить ни слова из того, что скажет их предводитель. – Настали трудные времена для Ордена и всех верующих людей! Прислужники дьявола больше не могут терпеть носителей святой истины и послали армию, чтобы сломить нас и растоптать в пыль! Но у них ничего не выйдет! Там, – указал иерарх в тоннель, – там наши братья и сестры ведут неравный бой с кровожадным врагом! Они убивают наших братьев и насилуют наших сестер! И они рвутся сюда чтобы продолжить свои бесчинства! Так не допустим же этого! Защитим нашу веру и Орден – колыбель истины!

Толпа согласно загомонила. Адам же краем глаза видел как напряглись бойцы гвардии иерарха. Очень много людей вскидывали руки, а ну как кто-нибудь бросит что-нибудь взрывоопасное в иерарха? Их можно только пожалеть с такой нелегкой работой.

– Воины! Обращаюсь к вам! Защитите же Орден! Помогите тем кто в данный момент бьется с нечестивым врагом. Защитите своих братьев и сестер, жен, детей и стариков! Защитите христову веру! Помолимся же чтобы бог ниспослал нам победу…

Солдаты и толпа встали на колени и начали читать соответствующую случаю молитву.

– Бой – святое дело, идите на врага смело. И помните с вами бог! – добавил глава Ордена по окончании молебна и стал осенять всех крестным знаменем.

– Направо! Бегом марш! – послышалась команда и боевые подразделения храмовников, базирующиеся на Кировской побежали в темный тоннель, чтобы сразиться и выбить вероломного врага и далее перейти в контрнаступление.

Через двести метров храмовники остановились, чтобы зарядить оружие что было разряжено перед появлением иерарха и снова тронулись в путь к Гвардейской.

Вскоре послышались до боли знакомые Адаму звуки боя. Храмовники в фанатичном упорстве все еще держали станцию, хотя силы их таяли так что помощь подоспела вовремя несмотря на задержку для общения с иерархом и молитвы.

– Вперед! – прозвучал приказ и свежие силы храмовников ворвались на станцию и бой закипел с новой силой.

Привычного лампового света естественно не было, перед нападением кто-то из защитников вырубил электричество, ведь в темноте легче обороняться. Но очаговые источники света, разрывавшие тьму и позволявшие ориентироваться в пространстве, все же имелись. Тут и там что-то горело: какой-то мусор, запасы дров, осветительные шашки, что набросали атакующие.

«Только не в меня!» – молился Адам петляя в темноте как заяц.

Пули свистели вокруг, ведь марксисты сосредоточили огонь на новеньких, и это естественно дало о себе знать, то один, то другой воин-храмовник бегущий рядом с Адамом падал на пол и далеко не всегда чтобы найдя укрытие открыть ответный огонь.

Адам решив больше не искушать судьбу играя роль подвижной мишени, тоже упал возле замертво свалившегося храмовника решив использовать его как укрытие. Свой никчемный обрез он выбросил к чертям, забрав у трупа его оружие. Увидев что ему досталось, Адам немало удивился. В руках у него оказался старинный дисковый ППШ.

«Поди музейный экспонат, – подумал он невольно. – Остается только надеяться, что в мастерских его основательно перебрали и даже выточили новые детали взамен износившихся».

С приливом свежих сил бой разгорелся с новой силой и храмовники стали давить марксистов вытесняя их с ранее занятых позиций. Бой шел ожесточенный, ведь в первых рядах марксистов шли наемники прошедшие как говорится огонь, воду и медные трубы, профессионалы воевавшие во многих схватках и выбить их было очень трудно.

Наемники действовали более умело, у них лучше организовано взаимодействие между отдельными членами и группами, но на стороне храмовников была численность и фанатичность. С криками: «Во имя Христа», «За Орден», «За веру» и тому подобными кличами храмовники бросались в атаку. Несмотря на ужасные потери подобных лобовых штурмов, храмовники все же добились своего и марксисты отступили со станции в тоннель и беспощадный бой продолжился уже там.

Время в тоннеле словно остановилось потому как бой носил непрерывный характер, он не останавливался ни на минуту. Постоянно стучали очереди, пули свистели по проходу в обоих направлениях рикошетя от стен, пола, потолка, взрывались гранаты и самопальные взрывные пакеты. Смерть собирала свою обильную жатву, кричали раненые.

«Если они и дальше будут так воевать, то ни о каком захвате метро и речи быть не может, уж слишком велики потери, – подумал Адам. – Или храмовники наедятся что сломив марксистов остальные сами сдадутся или не окажут серьезного сопротивления?»

Сам Соколов старался держаться подальше от переднего края, благо что имелось достаточно фанатиков рвавшихся в бой с пеной у рта, только освобождай им дорогу, но эти дураки очень быстро гибли или выходили из строя из-за ранений и наступила-таки очередь Адама оказаться лицом к лицу с врагом. Но к счастью задымление уже было достаточно велико и это хоть как-то скрывало от вражеских пуль.

– Вперед дети мои! Вперед! – то и дело звучал призыв где-то сзади.

«Вот и пошел бы сам вперед», – зло подумал Адам, высаживая последнюю очередь из ППШ и тут же смещаясь в сторону под защиту трупа.

В том месте где он только что находился, заплясали огоньки искр. Потом марксист выстрелил вслепую широко поведя стволом. Несколько пуль впились в мертвое тело.

Адам отбросил старинный автомат и взял оружие немногим его новее – АК-47.

Подоспела подмога. Это оказались легко раненые из числа защитников Гвардейской. Им наскоро оказали помощь, вкололи лошадиные дозы обезболивающих, то есть по сути наркотиков, чтобы они смогли продолжить бой.

– Олег?

Боец с перевязанной рукой и головой что залег рядом с Соколовым повернул голову. Адам поразился тому как блестят его глаза.

– Вперед! В атаку! – прозвучал новый приказ. – За веру! За орден!

– Ура! – закричала масса атакующих попершая под пулеметную очередь. Многих тут же пробило насквозь, и они попадали безвольными мешками.

Олег хотел, было ринуться вперед вместе со всеми, но Адам удержал его, сделав подсечку и навалившись сверху.

– Это не наша война, – громко зашептал он ему в ухо. – Успокойся…

Обдолбанный наркотой напарник затих.

Безумная атака все же достигла своей цели, храмовники прорвали оборону марксистов и на их позициях завязалась рукопашная схватка, перемежающаяся выстрелами и взрывами.

Совершенно неожиданно Адам по условным приметам обнаружил, что они находятся возле тайника с оружием и спецсредствами с помощью которых вообще-то и предполагалось ликвидировать иерарха.

Адам быстро его нашел, все оказалось на месте. Ящик с одноразовым стреляющим устройством, и коробочка с ядами.

– Выстрели мне в левое плечо, – сказал он Олегу и показал: – Вот сюда.

– Зачем? – тупо спросил он.

– Без вопросов! Просто так надо. Давай пока никто не видит! Времени совсем нет.

Олег пожал плечами и выстрелил Адаму в указанное место. Пуля из охотничьего карабина прошла навылет.

Рана получилась достаточно серьезной, чтобы его не послали обратно на передовую после обыкновенной перевязки и укола.

– Отлично… – неимоверным усилием подавляя крик, сказал Адам. – А теперь иди за остальными, но старайся держаться позади всех. Понял?

– Да.

– Тогда иди.

Олег кивнул и поспешил к уже затухающему бою. Наступление продолжалось стремительно, видимо эта баррикада была последним рубежом перед станцией марксистов и основной бой завяжется уже там.

Мимо бегом двигались все новые и новые отряды храмовников. Адам же лежа среди тел убитых и раненых делал свое дело пока не пришли санитарные команды и не потерял сознание от потери крови. Он накладывал себе фальшивые ногти. Один из них имитировал гематому, весь синюшный, но на самом деле там содержался яд, нужно только его чуть раздавить и поцарапать им клиента, и все, дело сделано.

Одноразовую трубку с выстрелом он выбросил, прекрасно понимая, что в его положении воспользоваться ею не удастся ни при каких обстоятельствах.

Но вот сознание стало быстро меркнуть, в голове зашумело, перед глазами поплыло, дыхание стало слабым…

40

Очнулся Адам уже на матрасе с туго перевязанным плечом. Но судя по слабости что он испытывал его едва успели спасти. Он потерял слишком много крови.

– Пить, – попросил Соколов, ощущая во рту невероятную сушь и гадкий вкус. – Пить…

Второй раз получилось чуть громче и к нему поспешила сестра с кружкой воды.

– Спасибо сестра… – поблагодарил он отпив половину. – Мы победили?

– Да брат, с божьей помощью мы одержали победу над еретиками.

– Хорошо.

Адам допил воду и принялся лежать. Собственно ничего другого ему не оставалось. Он слишком слаб для каких-либо действий. Но это по-своему хорошо, ведь будь он достаточно силен, его бы послали сражаться дальше.

Рядом лежали такие же раненые, кто молчал, кто спал, но большинство металось в лихорадке. Кому-то судя по всему еще до сих пор не оказали помощи, только лишь наспех перевязали чтобы остановить кровотечение. Адам не мог оценить количество раненых, но судя по стонам их было много, десятки, многие десятки…

«А сколько погибших? – думал он, даже боясь произвести подсчеты. – И ради чего? И почему люди не могут жить в мире, обязательно им нужно бороться друг с другом вплоть до военных действий. Неужели инстинкт самосохранения у людей совсем исчез, ведь нас и так мало, невероятно мало…»

Адам снова потерял сознание, а когда очнулся была уже ночь. Раненых до сих пор то и дело таскали в подсобку, где разместили хирургическое отделение. Оттуда людей выносили уже как правило без полной комплектации то есть с отсутствием рук и ног, а то и вовсе не выносили…

Люди продолжили умирать на следующий день. Сестры делая обход то и дело проверяли раненых на предмет жизнедеятельности, прощупывая пульс у казалось просто крепко заснувших, а потом их накрывали одеялом и уносили. Это производило очень дурное впечатление.

После операции вся последующая медицинская помощь сводилась только к смене повязок и молитвам. Медиков из Академгорода не пускали к больным, по крайней мере их тут до сих пор не было. Что ж, это легко объяснялось: храмовники не хотели чтобы еретики лечили их, опасаясь со стороны академиков дьявольского подвоха.

Наконец ситуация несколько стабилизировалась и раненые больше не дохли как мухи.

Потом раненых стали перетасовывать. Особенно тяжелых, с ампутированными конечностями, по крайней мере большую их часть, а так же не приходящих в сознание и тех кто мучился особенно сильно постоянно стеная, отнесли вглубь станции. Остальных разместили на настоящих кроватях.

– Что происходит? – недоумевал Адам Соколов, когда его переложили вместе с матрацем на сетку.

– Приезжает его святейшество, брат, – пояснила сестра, радостно улыбаясь.

– Это честь для нас! – с искренней радостью воскликнул Соколов.

– О да!

Он посмотрел на свой палец и ужаснулся, накладного ногтя с ядом на месте не оказалось. Отклеился.

– О боже…

– Что такое? – забеспокоилась сестра за больного.

– Ничего… Вы не знаете когда ожидается приезд его святейшества?

– Скоро.

Сестра поинтересовавшись не нужно ли чего, ушла, а Адам стал елозить на кровати обшаривая матрас под собой. И о счастье! Ноготь с ядом оказался под ним и что еще замечательнее, не раздавленный, иначе бы он сам мог принять от него смерть.

Адам поспешно постарался приладить его на место, но клеящая поверхность засорилась ворсинками с пылью и ноготь никак не желал приклеиваться.

«Ладно, зажму между пальцами», – решил Адам и успокоился. Лишь бы иерарх не отменил посещение госпиталя.

Но он не отменил. Так уж издревле повелось что глава государства, а сейчас станции или образования станций после войны приходит навестить героев. Это поднимает боевой дух больных, населения и повышает популярность самого правителя. А последнее правителю собственно и нужно больше всего. Ради этого он готов даже немного пообщаться с больными, но не со всеми, о чем и свидетельствовало то обстоятельство, что большую часть больных убрали с глаз подальше, будто они менее достойны, лицезреть своего предводителя.

Охрана обшарила койки больных беззастенчиво ворочая самих раненых с боку на бок и только после того как сестры вновь привели все в порядок мимо коек стал шествовать иерарх изредка подходя то к одному то к другому раненому, что-то спрашивал, слушал ответ, не всегда до конца и шел дальше.

«Мимо пройдет… Как пить дать мимо пройдет!» – ужаснулся Адам и когда иерарх действительно пошел мимо, протянув руку, воскликнул с мольбой в голосе:

– Благословите ваше святейшество! Благословите!

Его святейшество изобразил на лице улыбку и подошел к раненому, потому что пройти мимо таких возгласов на всю станцию вряд ли возможно – вредно для популярности. Он осенил крестным знамением Адама, прошептал: «благословляю» и собирался уже уходить, но Соколов схватил руку иерарха оказавшуюся в перчатке и стал ее с жаром целовать.

Иерарх брезгливо поморщился и отдернул руку от раненого.

«Надеюсь, яд действительно подействует через три часа, как утверждал инструктор, а не раньше, – подумал довольно Адам, ему удалось поцарапать руку иерарх чуть выше запястья над краем перчатки и выдавить на ранку яд. – Чтобы его смерть не связали с госпиталем. Иначе нас тут всех мехом внутрь вывернут…»

И еще его поразил контраст того, как легко удалось добраться до иерарха и ликвидировать его всего двумя движениями, и каким трудным был в путь к цели, так что даже пришлось поучаствовать в войне, где его могли сто раз убить и возможно убили Олега.

«И насколько же нелегко будет добраться до императора доваторцев!» – ужаснулся он, ведь там его уже могут банально узнать в лицо.

Иерарх обошел госпиталь и удалился. Теперь оставалось только ждать результата.

Часть третья Не все то золото что блестит

41

Иерарх скоропостижно скончался и когда эта весть разлетелась по станциям Ордена все верующие погрузились в траур. А в это время святые отцы начали подковерную борьбу за власть. К счастью разум возобладал и партия мира после кровопролитной войны значительно упрочила свои позиции, хотя «ястребы» не собирались сдаваться просто так и дело едва не дошло до вооруженного столкновения, но красношапочников быстро локализовали. Мало кому нравилась атмосфера тотального страха что навевала святая инквизиция.

Дела скончавшегося иерарха, в частности начало боевых действий с целью силового насаждения веры Христовой по всему метро, были объявлены преступными, то бишь происками бесов и преданы анафеме.

Взявшая власть в свои руки новая группировка храмовников чтобы показать всем жителям подземелья, что они приверженцы истинного человеколюбия и не имеют ничего общего с прежним режимом, оставили с таким трудом захваченную станцию Площадь Маркса и даже впустили академиков, позволив им осмотреть своих раненых, чего красношапочники делать никак не хотели.

– Многие умрут без более квалифицированной медицинской помощи, – сказал главный группы прибывших академиков.

– На все воля божья…

– Мы могли бы забрать самых тяжелых, тех кто с большой вероятностью умрет в течении недели. Не думаю, что вашему всемилостивому богу столь уж нужны их смерти. Так?

– Так, – вынужден был согласиться пастырь.

– Отдайте их нам и минимум половина из раненых получит хорошие шансы выжить у нас и потом вернуться обратно. Что вы на это скажете?

– Э-э… думаю что желающие могут отправиться с вами, – кивнул священник.

– Есть желающие пройти курс лечения в Академгороде?! – громко спросил академик.

– Я! – тут же поднял руку Адам, вложив в этот крик и жест последние силы что у него остались.

Лечение одними молитвами окончательно обессилили его.

Вслед за Соколовым свое желание изъявили еще несколько раненых. Многие промолчали, не столько потому что надеялись на бога, а просто потому что уже ни на что не реагировали находясь на грани между жизнью и смертью. Но их тоже забрали и храмовники академикам препятствовать не стали. Им же лучше, забот меньше, и двойная выгода, если кто-то все же выживет и вернется в строй.

Так Адам снова оказался в Академгороде, на больничной койке. Тут за него взялись уже всерьез: возместили недостаток крови, капельницы ставили, уколы делали, в общем, все как полагается.

На соседней койке валялся напарник. Его подобрали на Гвардейской и выглядел он еще хуже чем Адам, но поправлялся и вполне возможно что выпишется даже быстрее, ведь раны как ни посмотри у него все же легче, чем он нанес своему напарнику.

– Я действительно в тебя стрелял?

– А что, не помнишь?

– Смутно, как в тумане.

– Да, стрелял, но по моей просьбе. Ты одурманен был потому и не помнишь.

– Это хорошо, а то я думал что решил сдуру прикончить тебя, – невесело хохотнул Олег.

В палату пришел проведать героев министр безопасности.

– Поздравляю, вы отлично поработали. Операция проведена на отлично, – сказал он, и кивнув на рану Адама добавил: – Отличный ход. По-другому вам до него пожалуй и не добраться было. А так чисто сработано.

– Спасибо конечно, но разве это отлично проведенная операция?

– А чем вы недовольны молодой человек? – удивился Борис Гладыш.

– Но война-то все равно началась…

– Ну, как говорится нет предела совершенству. В конце-концов это была ваша первая операция и вы выполнили свою работу так или иначе. И потом главное что война вовремя закончилась. Ведь согласитесь, если бы до него вообще не добрались, она заполыхала бы по всему метро, и уж тогда дело приняло бы совсем скверный оборот.

– Да, конечно.

– Вот и ладушки. Теперь выздоравливайте поскорее. Враги рода человеческого как говорится, не дремлют и продолжают строить свои дьявольские планы.

– Мы сделаем все что в наших силах, – пообещал Олег.

– Я на это надеюсь, – кивнул министр безопасности Академгорода.

42

Но к тому времени, когда они уже подходили к моменту полного выздоровления, у Адама все еще плохо слушалась левая рука, пришла одновременно хорошая и плохая новость.

– Императора Доватора Краснова завалили, – входя в палату поделился сведениями Олег, полученные скорее всего от своей подружки. Была ли она старая или уже новая Адам не знал.

– Вот как?! – удивился Соколов.

От этой новости он испытал только разочарование. Краснова он хотел завалить лично, ведь это он во всем виноват, в строительстве империи, нападении на его станцию Новогоднюю, смерти матери и Мальвины, не говоря уже о десятках если не сотнях других людей.

Мальвина… Она снова пришла к нему во сне или вернее сказать в бреду уже в первый день его появления в Академгороде. Он ее почти не узнал. Эта еще больше посеревшая кожа с каким-то маслянистым налетом… только лишь синие отдающие серебром волосы помогли идентифицировать ее окончательно.

Во время похода в Орден он не видел ее ни разу и уже думал что все, эти наваждения оставили его, но нет, стоило вернуться в Академгород где она умерла от ран и она тоже вернулась в его сны.

«Словно ее душа витает где-то здесь… – думал он в смятении. – Но души нет. Это все глупости храмовников».

Но еще в первую встречу после перерыва, которая казалось, длилась целую вечность, Мальвина поглаживая совсем уж вспухший живот, спрашивала, где он был так долго? Адам честно отвечал, что ходил прибить одного врага рода человеческого, чтобы из-за него не страдали другие люди.

«Уже скоро…» – сказала она, погладив живот, и растаяла призраком.

– Ага. Переворот. Обычное дело…

– Кто же занял императорский трон? Уж не генерал ли Парнов?

– Ты уже знаешь? – поник Олег, любивший перерассказывать напарнику новости. Собственно заняться им было нечем, кроме как рассказывать и слушать новости.

– Нет, просто догадался.

– Да это он.

– Это ничего не меняет… все они одним миром мазаны и Парнов ничем не лучше Краснова.

– Хочешь убить его раз нет Краснова?

– Да. Чтобы положить конец этим имперским завоеваниям и смертям.

Олег кивнул.

– Только сделать это будет нелегко, ведь тебя он хорошо запомнил. инкогнито в Империю как в Орден не попасть.

– Это верно…

Адам постоянно думал над этой проблемой проникновения на вражескую территорию, но потом в этом отпала всякая необходимость.

Еще через пару дней Олег принес новую весть на старую тему. Империя после смерти Краснова распалась, Парнов не смог ее удержать, видимо ему все же не хватало гипнотической харизматичности своего предшественника заставлявшей других людей подчиняться своей воле или качеств управленца.

Империя ведь по сути как любое другое государство – гражданское общество и тут нужны другие навыки управления, нежели существуют в армии. Приказной стиль управления здесь не работает. В непонимании этого принципиального различия беда всех генералов решивших занять высший гражданский пост и не важно посредством ли переворота или же даже легитимным избранием.

С распадом империи начался новый передел власти непосредственно в «провинциях», что в свою очередь привело к многочисленным столкновениям. Жители насильно переселенные со станции на станцию возвращались на свои прежние места, надеясь что с возвращением все встанет на свои места. Увы, это не всегда оказывалось так.

«Только мне возвращаться некуда и незачем», – думал Адам Соколов.

Возвращаться на Новогоднюю он просто не видел смысла. Зачем? Матери нет, девушки тоже нет. С потерей объекта мести, ведь Парнова как и он Краснова по слухам тоже прикончили, и жизнь окончательно потеряла для него всякий смысл.

«В метро еще появится куча мерзавцев, что решат поднять народ своих станций для свершения каких-нибудь глупостей с последующим кровопролитием и вам предстоит чистить подземелье от новых Красновых. – Подумал он, вспоминая давний разговор с министром безопасности Борисом Гладышем. – Нет, мне нельзя опускать руки, я не позволю этим выродкам творить насилие».

Былая уверенность вновь начала возвращаться к нему. То что он станет одним из самых полезных членов пусть и разрозненного на станции общества но служащего всему человечеству, его сильно грело. Это уже не бессмысленное существование в качестве придатка к курятнику с неопределенным будущим как бы он при этом ни старался отыскать для себя эту цель.

Восстав духом, Адам направился в тренажерный зал, чтобы восстановить разнеженное больничным режимом тело.

Проснулся Соколов разбитым и уставшим. Прошедшая ночь не принесла ему отдыха, наоборот, выжала еще сильнее. Снились кошмары. Адам содрогнулся, вспомнив отдельные эпизоды прошедшего сна.

Мальвина снова звала его на помощь, чего уже давно не делала. Но на этот раз обстоятельства изменились. Раньше она звала его, оттого что ей просто страшно, из-за того что она одна. А сейчас ее окружали какие-то монстры, их образ оставался для Соколова расплывчатым, главное он понял точно, что они хотели забрать у Мальвины ее ребенка и она звала его чтобы он защитил ее от этих монстров и не дал им завладеть ребенком.

– Почему ты не приходишь Адам?! – в слезах спрашивала она, не даваясь в руки монстрам. – Спаси меня, ведь они ее сейчас заберут! Они заберут Еву!

Адам и рад был бы помочь, но он даже во сне прекрасно понимал, что это сон и он ей ничем помочь не может. Он мог только наблюдать, не в силах даже проснуться и разорвать связь с кошмаром.

Вот монстры схватили мечущуюся Мальвину и положили ее на стол спеленав ей руки и ноги. Они что-то требовательно рычали, но Мальвина не слушалась, пытаясь высвободиться из пут, но ремни держали ее крепко.

Вдруг Мальвина перестала метаться и безвольно замерла. Один из монстров положил на ее вздутый живот свою лапу, блеснул острый коготь и живот Мальвины был распорот одним ловким движением. Другой монстр погрузил свои мерзкие лапы в живот роженицы и достал плод. Третий разорвал пуповину.

Даже во сне Адам удивился тому, что ребенок оказался почти нормальным, разве что совсем чуть-чуть синеват. Монстр ущипнул его и мокрый морщинистый ребенок заголосил так громко почти на грани ультразвука, что Соколов захотел зажать уши. Собственно от этого крика он и проснулся.

– О господи… приснится же такое, – вздохнул Адам и отер со лба крупные капли холодного липкого пота. – А ведь и впрямь подошел срок родов…

Вновь остро захотелось обратиться к психологу Знаменскому чтобы он помог ему совладать с этими рвущими душу кошмарами. Ведь эти сны наверняка связаны с каким-нибудь психическим если не заболеванием то переживанием точно. Ему обязательно помогут…

Но что-то не давало ему это сделать. Страх, что его спишут как психа, неуравновешенного шибздика пускающего слюни способного в любую минуту окончательно свихнуться и начать расстреливать всех налево и направо? Ведь риск подобного исхода и вправду очень велик, никто же в здравом уме и твердом рассудке не захочет держать под боком такого подготовленного и хорошо вооруженного человека. И что он тогда будет делать? Или он просто не хотел показаться слабым? Ведь обратиться за помощью значит самому громогласно объявить о своей слабости, а для молодого человека это недопустимо.

Но потом стало не до размышлений. Рука зажила настолько что все свободное время он с напарником проводили в спортзале восстанавливая подточенную ранами форму. Сны как будто отпустили и он почти перестал о них беспокоиться, так что и надобность в посещении психолога вроде как будто отпала.

А потом им дали новое задание и они отправились в путь работать Чистильщиками подземелья, приходить Ангелами смерти к уродам и зверью в человеческом обличье: наркоторговцам, насильникам, убийцам и конечно же главным их мишеням – потенциальным лидерам с диктаторскими замашками, которые в случае прихода к власти могли пролить реки крови в желании стать еще более могущественными подгребя под себя пару тройку соседних станций, силой если они не пожелают присоединиться добровольно.

43

Адам аккуратно надрезал плотное полотно палатки ножом и осмотрелся в проделанную прорезь. Обзор его удовлетворил, главное что виден путь к туалетным кабинкам, а по этому пути ходят все с естественной регулярностью так что это наилучшее место для проведения «ликвидационных работ».

– Объект вышел из своей палатки, – доложил Олег, прихлебывая луковый суп у выхода «гостиничного номера».

– Понял.

Соколов приготовил оружие – метровой длины духовую трубку из хорошо проклеенной газетной бумаги, так что по твердости она почти не уступала стальной. К тому же у нее имелся один очень ценный плюс, эту трубку можно легко уничтожить, разломав на несколько частей и бросив в огонь, чтобы не взяли с поличным.

Просунув в прорезанную дырочку лишь самый кончик трубки, Адам заложил в нее дротик с отравленной иглой. При попадании в цель, кончик с ядом обломается и останется в плоти.

– Объект выходит на рубеж.

– Понял…

Соколов подобрался. У него только одна попытка, но он сделает все как надо. Как ликвидировали уже двух одиозных лидеров на Камышенской и Авиационной, что расплодились на станциях бывшей Империи Доватор после ее развала. Не говоря уже о дюжине недостойных жить подонков, травящих и без того малое население метрополитена дурман-травой, галлюциногенными грибами и прочей гадостью что растет под землей.

– Объект в зоне…

– Вижу.

– В ближайшие пять секунд линия огня будет чиста. Потом возможны помехи.

Адам не ответил. Он тщательно прицеливался. Все таки духовое ружье вещь весьма специфическая, даже экзотичная. На тренировках на дистанции до двадцати метров они попадали весьма сносно, но как будет в реальности?

Такие невероятные способы ликвидации имели свое объяснение. Требовалось проявлять разнообразие в методах, чтобы никто не мог заподозрить что смерти вожаков подчинены какой-то логике и имеют связь между собой, так сказать: выполнены одной рукой.

– Давай Адам, а то его сейчас тетка перекроет…

Соколов, набрав в легкие побольше воздуха, резко выдохнул в трубку. Дротик вонзился мужику в спину, от чего он вздрогнул всем телом и резко обернулся. Он хотел что-то крикнуть, но схватился за горло обеими руками, захрипел, а потом и вовсе повалился на пол где начал корчиться в мучительных припадках, пуская кровавую пену.

– Точное попадание!

Адам кивнул и быстро поломал духовую трубку.

На станции тут же поднялся невообразимый гвалт голосов.

– Пора сваливать, – сказал Олег.

– Полностью согласен, – кивнул Адам.

А неразбериха тем временем на станции все разгоралась. Убитый кандидат в диктаторы был довольно популярен среди жителей станции и тут же собрались две группы агрессивно настроенных друг к другу людей. В руках появились обрезки труб, арматура, биты, просто палки и кирпичи с камнями. Блеснули лезвия ножей, заточек и наконец появились стволы пистолетов и автоматов.

– Вы ответите за это! Вы ответите за убийство Влада!

– Не убивали мы его! Может он сам скопытился?! Обкурился в конец!

– Как же сам!!! Это явно отравление!

После этого возгласы снова перешли в нечленораздельное состояние шумового фона. Ситуация явно накалялась и вот-вот грозила перейти в открытое столкновение.

– Да тут нехилая такая резня может случиться, – охнул Олег.

Они бочком-бочком отходили к тоннелю стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. В таких случаях могут огрести по полной первые встречные ни в чем невиновные люди, хотя, они-то как раз и виноваты.

– Это точно.

Адам сбросил поломанную духовую трубку в оставшийся без присмотра огонек над которым кипел суп. Бумага тут же занялась. К счастью на этой станции, оружие можно было не сдавать, а значит с его выемкой нет проблем. Все с собой.

Из тоннеля, где рабочие смены выращивали что-то из растительных продуктов и разводили различную живность стали выбегать люди чтобы влиться в общую толпу и поучаствовать в конфликте.

– Стоять! – окликнул их толстый бородач.

– Дяденька. Дайте нам уйти… – жалостливо попросил Олег.

– Никто никуда не двинется без разрешения президента или до тех пор пока не окончательно выяснятся все причины.

Рядом с бородачом встало еще человек пять образуя надежную преграду к выходу.

– Послушайте камрады, нам участвовать в ваших разборках не по кайфу, отпустите вы нас бога ради, – попросил уже Адам.

Задерживаться на станции не стоило ни при каких обстоятельствах. Даже если они не докажут что эти двое виновны, их могут просто назначить козлами отпущения, людям так будет легче помириться ведь кого-то все же признали ответственными и соответственно наказали по всей строгости беззакония. Тут это быстро делается.

Адам и Олег переглянулись и одновременно кивнули друг другу давая таким образом условный сигнал, что нужно идти на прорыв и пока эта шестерка мужиков ничего не поняла, и не успела предпринять каких-то шагов они ринулись вперед расталкивая человеческую стену и рванули в опустевший тоннель.

– Держи их! – закричал бородач.

Несколько парней бросилось в погоню. Но хватило короткой очереди в потолок чтобы охладить их пыл.

Пока жители организовывали полноценную погоню, напарники успели уйти достаточно далеко и приблизиться к блокпосту. Тут естественно о случившемся еще не знали.

– Что там за шум был? – спросил старший. – Мы как будто слышали выстрелы…

Позади снова раздались голоса, это нагоняла погоня. Ведь они себя не сдерживали в отличие от напарников которым пришлось перейти на спокойный шаг подходя к блокпосту.

– А это и были выстрелы! – закричал Олег шокируя постовых.

Напарники нацелили на них автоматы, а Адам даже сделал предупредительный выстрел, стоило одному из них потянуться к оружию.

– Руки в гору! Выше!!! Всем отойти и никто не пострадает!

Постовые выпучив глаза подчинились. Напарники подобрали оружие и побежали дальше бросив лишний груз едва отбежав пару десятков метров. Оружие – трофеи конечно хорошие, но уж больно тяжелые и с ним далеко не убежишь.

Погоня тем временем продолжала приближаться. Но напарники люди молодые, тренированные и без вредных привычек довольно легко ушли в отрыв. А вскоре от них и вовсе след простыл, когда они воспользовались секретным ходом и покинули метрополитен, выйдя на поверхность.

– Два часа до заката, – сказал Олег, посмотрев на часы и оглянув окрестности.

Зима выдалась снежной, и сугробы намело немаленькие. Холодно опять же.

– Успеем, – отмахнулся Адам. – Спать уже будем на базе в Академгороде.

Напарники засмеялись и побрели в сторону станции Сибирская рядом с которой располагался бункер с их базой.

– До сих пор не могу привыкнуть к той легкости с которой мы убираем этих уродов, по сравнению с нашей первой целью, – снова хохотнул Олег. – Прямо лафа какая-то.

– Это потому что в первом случае нам достался уже сформировавшийся урод, матерый, и до предела осторожный. А это так, щенки.

– Только сегодня немного с отходом не получилось…

– По такому случаю говорят: раз на раз не приходится. Придет время и нам придется отходить с настоящим боем.

– Тьфу-тьфу, – поплевал Олег через плечо и постучал по деревцу мимо которого проходил из-за чего с его ветвей осыпалась пышная шапка снега, завалив напарников.

Напарники шли, а Адам вдруг подумал, правильно ли они поступают? Что-то неприятное ворохнулось внутри, и он не мог объяснить даже себе, что именно его начало беспокоить в проводимых операциях.

«Люди, которых мы убираем – уроды, – говорил он себе, мысленно пытаясь добиться эффекта самовнушения. – Из этого человека получился бы очередной Краснов…»

Самовнушения помогло, и Адам на некоторое время выбросил из головы эти тяжелые мысли.

44

И буквально на следующую ночь он вновь увидел Мальвину. Он испугался, что она снова будет звать на помощь, просить спасти ее, но этого не произошло. Более того Мальвина выглядела счастливой. Объяснялось это тем что она держала на руках своего ребенка и кормила его грудью.

– Тебя снова долго не было, – сказала она. – Где ты был?

– Я уходил по делам.

– По каким?

– Это не важно…

– Ты искал нас?

– Н-нет, – признался Адам, не решившись солгать даже во все.

– Почему? Нас искать далеко не надо. Мы близко. Мы ждем тебя…

Соколов судорожно сглотнул под пристальным взглядом черных глаз Мальвины, не зная что сказать. Из тяжелой ситуации его выручил ребенок. Поев, он причмокивая и позевывая заворочался на руках матери. Мальвина поправив халат прикрыла грудь и качая стала убаюкивать дитя.

– Посмотри, какая она красивая, – сказала она улыбнувшись. – Видишь?

Адам рассмотрел укутанную в распашонки девочку. Теперь это был почти нормальный ребенок, даже синеватый оттенок кожи почти не просматривался. Только волосы уже изрядно подросшие так же были синими и гораздо более темными чем у матери.

– Вижу… Тебе отдали ее?

– Да… мне отдают Еву чтобы покормить, а потом снова забирают.

– Почему? Зачем они это делают?

– Что бы мучить.

Адам порывисто вздохнул.

– А как ты? Твой живот…

– Он зажил. Даже следов почти не осталось, лишь небольшой шрам.

«Ну да…, – подумал Соколов. – Это же сон. Видимо я подсознательно хочу, чтобы она жила и не пострадала, что все зажило и даже следов почти не осталось».

– Я рад.

Мальвина кивнула.

– Да… после того как они сделали это со мной, все заживать стало быстрее и вообще все чувства обострились, я лучше вижу, слышу, чувствую… Вот только…

– Что?

– Со мной что-то происходит… Я сама не могу этого понять, и тем более не в силах объяснить тебе. Но мне это не нравится.

Адам тупо кивнул. Он стал чувствовать себя особенно неуютно и образы начали таять.

– Ты уже уходишь?

– Да…

– Тогда до встречи Адам.

– До встречи Мальвина.

Соколов проснулся и резко сел, схватившись за голову. Она снова болела, пульсирующей болью отдавая в глаза. Она болела каждый раз после таких снов-встреч.

«И почти также как при встрече с разумным дерьмом», – невесело подумал он.

Сон напрочь пропал, но при этом он не чувствовал себя разбитым, а наоборот полным сил, что странно, и Адам решил пройтись, чтобы нагулять сон, ведь сейчас всего три часа ночи.

Соколов, одевшись, покинул каморку. Ходить по темным коридорам бункера, кое-как освещенных дежурными лампами было абсолютно не страшно.

«Это все потому что бункер живой, – сказал себе Соколов. – Здесь повсюду люди».

И словно в противовес этой мысли на перекрестке коридоров он увидел следующих из госпитального этажа двух санитаров с носилками укрытые простыней, под которой легко угадывалось тело.

Адам почему-то поспешно и неслышно отступил в темноту. Не только для того чтобы не мешать, но больше потому что не хотел быть замеченным. Хотя вроде бы чего тут такого?

«Куда они его несут? – невольно подумал он, удивленный встречей. – Морг совсем в другой стороне… Операционных там тоже нет».

Тут из-за шагового сотрясения носилок из-под покрывала вылезла рука. Адам в своей жизни, особенно в последний год, повидал много мертвецов и мог поспорить на что угодно, что эта рука не принадлежит мертвому человеку. Обычно их кожа бледная, даже серая с отчетливо видными синими полосами вен, а эта вполне себе нормальная.

«Если только это не свежак», – подумал он.

Но тут в последний момент, когда носилки еще были видны из позиции Соколова, пальцы руки чуть сжались.

– А это уже не похоже на конвульсию мертвеца… Черт, что бы это могло значить? Куда они его несут? Зачем?

Любопытство подстегивало Адама проследить за странной процессией. Он вдруг осознал, что совершенно не знает, что располагается в той части бункера. Там он никогда не был, да и надобности ходить туда тоже не появлялось. Импульс любопытства оказался столь велик, что он даже сделал шаг, но благоразумие взяло верх, и он тихонько вернулся в каморку, отведенную для Ангелов смерти.

Вернулись сумбурные мысли не имеющего четкого определения, появившиеся после исполнения последнего задания по ликвидации, что он совсем недавно затолкал в самую глубину памяти. Мысли о какой-то неправильности.

«Да о чем я думаю, боже?! – подумал он в яростном раздражении на самого себя. – Этот мир давно перевернулся и стоит на голове! Что в нем вообще может быть правильного?!!»

Но на этот раз самоувещевание не помогло. Теперь ему требовались ответы. Вот только как их получить? Не спрашивать же напрямик?.. Тайны есть тайны, если тут действительно есть что-то тайное, и никто их просто так выдавать не станет.

45

– Олег, откуда к нам в последнее время раненые поступают? – спросил напарника за обедом Адам.

– Зачем тебе?

– Просто хочу узнать. Ты же можешь разузнать?

– Могу, – улыбнулся напарник.

– Узнаешь?

– Да без проблем.

– Спасибо.

– Да не за что. Ты чего вообще смурной такой?

– Разве?

– Точно тебе говорю. Ты и раньше-то не особо веселый был, а сейчас так и вовсе какой-то тяжелый стал. На тебя посмотришь и сам кислым становишься. Я конечно все понимаю, – быстро добавил Олег, – с тобой случилось несчастье, погибли близкие тебе люди, но столько времени уже прошло… можно начинать оживать.

– Все нормально, – вымученно улыбнулся Адам.

– Точно?

– Точно.

– А то я могу тебя познакомить с подружкой моей дивчины, – подмигнул Олег.

– Ладно уж, сводник, с этим я как-нибудь сам разберусь. А ты не забудь узнать.

– Не забуду. Можешь на меня положиться.

– Ой ли?! – усмехнулся Соколов.

– Не забуду, вот увидишь, – уверил напарник. – Как встречу так сразу и спрошу, чтобы потом действительно не забыть.

Адам понятливо усмехнулся.

Олег прожевав порцию вгляделся в лицо Соколова и задумчиво произнес:

– Никак не могу понять, то ли это здешний свет виноват, то ли у тебя борода действительно с синеватым оттенком.

– Чего?! – встрепенулся Соколов, потрогав щетину, почувствовав, как по всему телу пробежала горячая волна.

– Ага! Точно говорю, с таким стальным оттенком…

– Это все свет, – с натянутой улыбкой выдавил Адам.

– Да, скорее всего.

Адам Солколов заставил себя досидеть до конца обеда, а потом как ни в чем не бывало пошел обратно в комнату, благо Олег снова куда-то заспешил. В комнате Адам снял зеркало висевшее рядом с умывальником и стал пристально себя рассматривать.

Так и есть. Щетина действительно отдавала стальной синевой.

«Я мутант?! – мысленно вскричал он. – Но ведь ничего подобного раньше не было!»

– Будь со мной раньше подобное люди сразу заметили бы, как заметил Олег… Значит это появилось недавно. Во всем виноваты прогулки по поверхности? Нет… Тогда что?

На ум неожиданно пришел курьезный случай о непорочном зачатии, рассказанный местным доктором. Одна женщина забеременела из-за того что мужику закрывшего ее своим телом во время боя попали в мошонку… Соколов невольно скривился: то еще ранение. Пуля, причинив чудовищную травму защитнику, попала женщине в определенную область живота, занеся в нее сперматозоиды.

«Так может и со мной что-то подобное? – подумал Адам. – Две пули, прежде чем попасть в меня, прошли сквозь тело Мальвины… А она… она как ни смотри все же… все же… не такая как все».

Соколов тщательно побрился. Теперь это делать нужно почаще. К счастью волосы на голове остались прежнего русого цвета и бриться наголо не пришлось. Такая нехарактерная для него стрижка привлекла бы внимание еще больше чем если бы он ходил с ядовито-синими волосами.

Чтобы не сходить с ума от дум, могла ли Мальвина невольно его «заразить» и как это на нем скажется, Адам решил себя чем-нибудь занять. Не придумав ничего лучшего, он решил повторить ночной вояж по тому же маршруту и на перекрестке повернул в ту сторону, куда уносили то ли труп, то ли живого человека просто находящегося в бессознательном состоянии. На одном из поворотов он неожиданно лицом к лицу столкнулся с вооруженным охранником. Адам решил было пройти дальше, хотя и это было бесполезно так как дальше стояла решетчатая железная дверь, но охранник его остановил встав на пути движения, и вытянув вперед правую руку вежливо сказав:

– Извините, но далее посторонним ход воспрещен. Пожалуйста, покиньте закрытую зону.

– Закрытая зона? – удивился Адам, поняв, что он ожидал как раз чего-то подобного. В конце концов просто так тела ночью не таскают.

– Именно.

– А почему она закрытая?

– Информация об том тоже секретная.

– Вот как?

– Именно так.

– Ну что ж, закрыта так закрыта. Там наверное какие-то лаборатории да? Склянки, химикаты, потому и опасны?

– Что-то вроде того, – кивнул охранник.

– Что ж, тогда мне там действительно делать нечего. Извините если что не так.

Охранник облегченно кивнул.

Соколов развернулся и зашагал обратно от греха подальше. Секретить что-то и закрывать никто без причины ничего не будет.

Воображение невольно стало домысливать, а что собственно там дальше находится. Если и вправду лаборатории, то зачем туда носили тело все же скорее всего живого человека.

«Неужели для опытов?» – подумал Адам, и замер на месте от этой осенившей его мысли на оживленном участке, так что на него чуть не налетел старичок.

– Поосторожнее молодой человек…

– Извините…

«Нет… не может быть. Я ошибаюсь… У меня просто разыгралось воображение… Там наверняка что-то другое… Может более продвинутая операционная со сложной и дорогой аппаратурой», – говорил он себе, но чувствовал, что эти отговорки откровенно слабы.

Излишняя секретность говорила сама за себя. И потом, если там операционная, то зачем живого человека которого несут на срочную операцию накрывать простыней с головой?

Соколов невольно вздрогнул, когда вечером в комнатку с шумом влетел Олег. Судя по запаху и развязанному поведению, он был навеселе.

– Потише нельзя?.. – проворчал он напарнику взяв себя в руки.

– Извини друг! Просто у меня радость!

– Чего так?

– Лиза беременна. Я предложил ей пожениться и она согласилась.

– Поздравляю… – пожал Адам руку Олега, подумав о Мальвине, о том, что он сам мог быть сейчас счастливым папашей.

– Спасибо! Приглашаю тебя на свадьбу.

– Благодарю. Когда свадьба-то?

– Как только так сразу. После следующего задания.

– А чего не до задания?

– Не успею. Нам его вот-вот дадут.

– Откуда узнал?

– Ну дык я же за разрешением к кому следует обратился, тут мне и сказали что из-за скорой операции надо немного повременить. А вот после того как прихлопнете очередного гада, говорит, можешь жениться сколько влезет!

– Тогда понятно, – кивнул Адам Соколов. – Кстати, ты по моей просьбе что-нибудь узнал?

– По твоей просьбе?

– Ну да, откуда прибывают новые раненые.

– Ах это, – засмеялся Олег. – Узнал.

– Ну и?

– Последняя партия прибыла с Авиационной.

– Вот как? А предпоследняя?

– Кажется с Камышенской и Дунайской… у них там какие-то терки вышли.

– Все сходится…

– Чего сходится? – спросил Олег пытаясь придать лицу осмысленное выражение, но получилось не очень. – Зачем тебе это вообще понадобилось?

– А ты не врубаешься?

– Не-а… И честно говоря не очень-то хочу…

– Что ж, будь я в таком же состоянии, тоже не очень-то бы хотел шевелить извилинами.

– Но ты мне все же скажи. Мне стало интересно. Что у тебя сошлось?

– Просто вспомни, на каких станциях мы с тобой работали.

– Блин горелый! – сразу сообразил напарник. – На них и работали!

– Вот и я о чем.

– Да не… это ничего не доказывает, – пьяно отмахнулся Олег. – Борьба за власть продолжилась, даже до серьезной драки дошло, но мы сделали хорошее дело и убрали большее зло, что могло привести к еще большим жертвам. Так-то! Так что чего там у тебя сошлось или не сошлось, не имеет никакого значения.

«Это ты просто не знаешь о закрытой зоне, куда по ночам людей таскают», – мысленно ответил Адам сам опасаясь развивать свою мысль дальше уж больно страшная она получалась и чем более сформированной становилась тем страшнее выходила.

Верить в вырисовывающиеся выкладки просто не хотелось. В такое просто страшно верить.

– Спи лучше.

– Да, ты прав… мне надо поспать.

Олег завалился на свою койку, обнял тощую набитую непонятно чем подушку и тут же заснул. А вот Адам еще долго не мог сомкнуть глаз…

46

Через пару дней им действительно дали новое задание. На этот раз напарникам предстояло действовать в другой части метрополитена на станции Спортивная.

– Ну уж нет, второй раз под рекой я не пойду! – протестующее замахал руками Олег. – Мне первого раза за глаза хватило.

– Мы пойдем не по Дзержинской, как в прошлый раз, а по Ленинской линии через Речной вокзал и Спортивную. Там вроде бы нормально все. Ты что уже забыл? Мы же вместе с инструктором ходили. Да и в одиночку потом на экзамене. И кроме того полнолуние еще не скоро.

– Один хрен!

Соколов пристально посмотрел на напарника и понял, что Олег ни за что не пойдет под рекой. И если признаться, у него самого желания особого испытывать судьбу не было.

– Тогда пойдем поверху. Один из выходов как раз между Речным вокзалом и Октябрьской. Спустимся между Гвардейской и Площадью Маркса на Кировской. Тогда получается хороший крюк, и потом чтобы попасть к спортсменам придется пройти через марксистов и студентов.

– Плевать на крюк. Я рисковать со всей этой чертовщиной не собираюсь.

– Будь по-твоему.

Адам вообще-то надеялся, что когда они подойдут почти вплотную к цели Олег устыдится своей слабости, не захочет делать крюк по поверхности и они сразу пройдут к месту назначения.

Но Олег если и устыдился, но от намерения своего не отказался. Пришлось выбираться на заснеженную и холодную поверхность.

– Холодрыга… – поежился Олег под налетевшим пронизывающим ветром.

Подмораживало действительно изрядно. Под землей температура с изменением времен года менялась не сильно, лишь на станциях поверхностного залегания она падала достаточно ощутимо и на потолке появлялась искрящаяся изморозь, которая с потеплением обрушивалась на жителей почти что ливневым дождем.

– Внизу теплее.

– Нет и еще раз нет. Пошли лучше, пока окончательно не закоченели.

Шли медленно из-за глубокого снега, но зато из-за прилагаемых усилий согрелись, так что вспотели, и временами приходилось останавливаться, чтобы уже остыть и отдышаться.

– Жаль что лыж нет, – посетовал Адам, когда они проходили мимо спортивного магазина, где ненадолго остановились чтобы в очередной раз передохнуть и укрыться от ветра.

– Вот уж действительно. Зато тут какие-то пластиковые доски. Широченные…

– Это сноуборды… кажется.

– Может на них попробуем?

– Не, лучше пешком. А то пока раскорячимся, нас кто-нибудь сожрет.

Отдохнув они снова двинулись в путь. Тут как раз выглянуло солнце. Солнцезащитные очки уже не спасали от яркого отовсюду льющегося света. Глаза быстро заслезились, обзор тут же сильно уменьшился, казалось они вообще ослепли.

– Проклятье… – сплюнул Адам, протирая глаза, пытаясь избавиться от бликов.

Напарники стали переходить реку по мосту. Ступать на лед они опасались. Они понимали, что он толстый, не меньше метра толщиной, и выдержит их куцый вес без проблем, но лед оказался таким чистым и тьма, что виделась сквозь него пугала.

– Я вот думаю, что вполне можно было бы обжить какие-то дома, – сказал Олег, – а не толпиться всем под землей.

– Так заражено же все, – возразил Соколов. – Радиоактивно.

– Почистили бы. Академики в этом дока, наверняка что-нибудь придумали бы. Вот взять хотя бы вот эту шестнадцатиэтажку, сколько свободного места пропадает. Так бы взять, дезактивировать все, полы поднять и новые положить, стены изнутри обложить чистым сыромятным кирпичом. У нас ведь полно чистой глины под землей… Окна местами вставить, только чтобы не открывать, а большую часть так и вовсе заложить. Хватит и одного небольшого окна. Систему циркуляции и жизнеобеспечения создать, чтобы из внешней среды ничего не привносить. Скажем люди будут жить только на верхних этажах. А внизу фермы, оранжереи и так далее. Между домами герметичные ходы построить, или под землей проложить, чтобы грязь не залетала.

– Хм-м, пожалуй ты прав, – согласился Соколов чуть поразмыслив. Напарник нарисовал действительно неплохую картину возвращения на поверхность. – Это вполне реально.

– Тогда почему не делают?

– В это надо кучу труда вбухнуть, и главное – надобности нет. Под землей полно места, люди уже привыкли. И не факт что получится. Радиация вещь такая сволочная… Стоп.

– В чем дело? – всполошился Олег.

– Как будто движение на четыре часа…

– Точно?

– Не факт, – признался Адам, уже сам не будучи уверен в том что действительно что-то видел в этом белом сверкающем месиве. – Может просто все из-за этих слез… как его, оптический обман.

– Ясно, но будем держаться настороже.

– Естественно.

Напарники пошли дальше еще более пристально вглядываясь в окружающие пространство заваленное снегом, но ничего подозрительного более не видели, до тех пор пока солнце не закрыла легкая тучка и глазам стало чуть полегче.

– Ядрен батон!!! – воскликнул Олег. – Саблезубые собаки!!! Они белые!!!

Поняв что обнаружены, саблезубые псы подобравшиеся к жертвам достаточно близко, взяв их в полукольцо как по команде бросились в атаку. Напарникам не осталось ничего другого как открыть беглый огонь по белым скачущим комкам с двумя ножами-клыками на морде.

Одной пули собакам было мало, они одиночное попадание казалось, вообще не замечали. Так что приходилось всаживать в каждую по короткой очереди, желательно в голову, а это не просто, так как они скакали в зигзагообразной манере уходя с линии огня и чтобы попасть, требовалось время, которым пользовались другие псы.

Рожок опустел, перезарядить некогда, потому что на тебя в прыжке уже летит огромная белая туша нацеливая клыки. Адам врезал псу по морде прикладом сбив оба клыка оказавшиеся неожиданно хрупкими тем самым, обезоружив собаку. Пес отскочил в сторону, обиженно пискнув.

Олег наоборот присев со всей силы всадил налетевшему на него псу ствол автомата между ребер и так удачно, что пронзил его как раз напротив сердца. Больше собак на горизонте не было, кроме убитых и тяжело раненых естественно. Самый целый из них, тот что остался без клыков, оставшись в одиночестве, быстро понял что, один в поле – не воин, длинными прыжками бросился прочь.

– Вот же блин блинский, – прошептал в возбуждении Олег. – Совсем людей не боятся сволочи. Но ладно людей, так они и выстрелов не шугаются совсем. Это не правильно.

– О чем ты говоришь?! – засмеялся Адам, также находясь во взведенном состоянии. – Это же мутанты! Что в них вообще может быть правильного?!

– И правда…

– А может жрать хотели так сильно, что на выстрелы внимания не обращали.

– Тоже может быть правдой.

Напарники поспешили прочь с поля боя, зная, что вскоре сюда на запах свежей крови сбегутся другие хищники. Адам хотел было взять обломки клыков на память как сувенир, но потом вспомнил что они скорее всего радиоактивны. Тут ведь все излучает.

47

К темноте привыкать пришлось долго. Они двигались к заветной двери в коллекторе как слепые котята, на ощупь, бери хоть голыми руками. Хорошо, что поблизости не оказалось морлоков или других тварей, что могли воспользоваться их беспомощностью и сожрать.

– Ну, вот мы на месте, – облегченно вздохнул Олег, осматриваясь все еще немного щурясь, напрягая севшее от света зрение.

– Были бы на месте, если бы пошли по тоннелю как все нормальные люди, а не с собаками дрались боеприпас напрасно растрачивая, – возразил Адам у которого также до сих пор перед глазами плясали красноватые зайчики. – Нам еще две станции пройти надо. А это в лучшем случае целый день пути. Пока все эти посты охранения пройдешь язык с ногами до основания сотрешь.

– Ну так пошли! Чего кипятиться-то? По мне так лучше со стаей саблезубых схлестнуться, чем… ну ты понимаешь.

– Да уж понимаю…

Пройти через станцию марксистов и студентов удалось без особых проблем. После того как воинственный режим у храмовников был свергнут, пропускная система значительно упростилась. В тоннелях между ними напарникам тоже ничего не досаждало ни материальное, ни потустороннее и это радовало.

Вот и Спортивная. На станции где им предстояло работать, напарники предпочитали добираться под вечер. Под ночь им мало кто досаждал, а утром к новичкам относились менее настороженно и также особо с расспросами не лезли.

– Видел клиента, – поделился новостью Олег, вернувшись после утреннего моциона до отхожего места. – Думаю проблем с ним у нас не возникнет.

– Это хорошо. А что за шум нарастает?

– Да там еще один чудик митинг собирает.

– А чего хочет?

– Да хрен его знает, – пожал плечами Олег. – Ладно, иди теперь ты, а я за обедом схожу, жрать хочу, сил нет. Тебе чего взять?

– Можно подумать есть большой выбор, – хмыкнул Соколов. – Возьми то же что и себе.

– Хорошо.

Адам кивнул и тоже направился к туалетным кабинкам. Встав на мятую двухсотлитровую бочку из-под краски, какой-то лысоватый мужик созывал народ станции:

– Люди! Я предлагаю не мелочиться с автономией, а сразу добиваться независимости от марксистов! Угрозы от храмовников больше нет и бояться нам нечего. Марксисты же в наглую пользуются своим положением старшего брата, и забирают восемьдесят процентов таможенных платежей за провоз товаров через нашу станцию! Это несправедливо!

Народ согласно загудел. Оратор правильно выбрал время. Люди еще не успели пообедать, завтрак за прошедшее время уже давно сгорел в делах и работах и вновь появившийся голод делал их настроение наиболее радикальными.

– В качестве автономии мы будем получать шестьдесят процентов! – выкрикнул пробивавшийся к трибуне другой мужик, в котором Адам узнал цель их операции. Именно его они должны ликвидировать в ближайшее время и именно за желание получить еще более широкую автономию Спортивной, что могло привести к конфликту.

– Но мы можем получать все! – настаивал лысый на трибуне. – Обходный путей нет, тех же вручную прорытых ходов тоже нет, только тоннель! Мы и только мы будем получать все нам причитающееся от транзита товаров, а не отдавать добрую часть кому-то непонятно за что!

– Не стоит окончательно портить отношения с марксистами, – кричала в ответ будущая жертва ликвидации. – Мало ли какие еще неприятности могут возникнуть в будущем?!

– Если возникнут какие-то серьезные проблемы, то заключим новый договор о взаимопомощи, но до тех пор не будем терять ничего из того, что по праву принадлежит нам!

Собравшиеся люди снова криками одобрения поддержали лысого. Но несмотря на всю поддержку митингующих, ему пока не удавалось набрать достаточно голосов чтобы окончательно сломить чашу весов власти на свою сторону и сместить нынешнего главу станции.

Митинг продолжался еще минут пять, а потом все стали расходиться обедать. Война войной, то есть митинг митингом, а обед по расписанию…

Сделав свои дела Адам вернулся в палатку.

– Ну что, начинаем подготовку? – поинтересовался Олег. Он уже поел и находился в хорошем настроении и жаждал действия.

– Нет.

– Почему? Какие-то проблемы?

– В плане ликвидации – никаких.

– Тогда чего медлить?

– Я понимаю Олег, ты торопишься на собственную свадьбу, но вещи, которые мы делаем, не терпят спешки. Я вообще не думаю, что стоит ликвидировать именно нашего клиента.

– Почему?

– Он меньшее зло из имеющихся зол. Разве ты сам этого еще не понял?

– Ты имеешь ввиду того лысого, что митинговал? Он по-твоему наибольшее зло?

– Да, я так считаю, – кивнул Соколов. – Из-за него как раз может вспыхнуть неслабый конфликт с марксистами, что приведет к многочисленным жертвам.

Олег недовольно нахмурился. Ему действительно не хотелось задерживаться на этой станции, он стремился как можно быстрее вернуться в Академгород где его ждет Лиза и будущий семейный очаг, о котором он давно мечтал.

– Что же делать? – спросил он. – Возвращаться с пустыми руками?

– Это не дело, – согласился Адам, хотя вроде бы в этом нет ничего такого, они не нарушают никаких инструкций ни в целом, ни в частности.

– Как и менять цель ликвидации по своему усмотрению.

Соколов усмехнулся и успокоил напарника:

– Не волнуйся, без соответствующего разрешения я на это не пойду.

– Тогда что?

– Надо как-то сообщить в Академгород о настоящей политической ситуации сложившейся на станции, что заявленная цель не так опасна как считалось ранее.

– Блин… И как ты себе это представляешь? Такая ситуация не прописана в инструкциях.

– Что верно, то верно. Думаю одному из нас надо вернуться, обо всем доложить и запросить дополнительных инструкций. Второй останется присматривать за обстановкой.

– Кто пойдет и кто останется?

– Могу я сходить. Ведь идти придется по кротчайшему пути через тоннель под рекой.

Олег мелко вздрогнул.

– Один?

– Я еще не совсем спятил, чтобы болтаться по тоннелям в одиночку! – засмеялся Адам. – Подожду и пойду с какими-нибудь попутчиками. Лысый оратор прав, этот тоннель основная, пожалуй, даже единственная артерия, связывающая левый и правый берег, так что не думаю, что путников ждать придется так уж долго.

В принципе можно было послать зашифрованное письмо с ближайшей оказией. Достаточно довезти его до Площади Ленина – окраинной станции Академгорода на Ленинской линии на имя начальника станции, а дальше его доставят до непосредственного адресата – министра безопасности Гладыша. Проблема заключается в обратной связи. Почтовой службы в подземелье нет, а когда случится ближайшая оказия отправить письмо из Академгорода до Спортивной неизвестно. А сидеть на чужой станции слишком долго без видимого дела это привлекать совсем уж лишнее внимание. Так что пешком одному из них обернуться туда и обратно быстрее и проще, а также в плане соблюдения секретности лучше.

– Тогда пойду я, – решительно сказал Олег.

– О как! Так сильно соскучился?!

– Не без этого.

– И тоннель уже не страшен?

– Не так сильно как если идти только вдвоем.

– Что ж, не вижу причин тебе отказывать, – согласился Адам. Ему самому без разницы идти или нет, а напарнику приятнее.

– Тогда я собираюсь.

Олег тут же перешел от слов к делу и собрал свой рюкзак. К его счастью буквально через два часа появился транзитный караван с дрезиной «водокачкой» с прицепной платформой полной различных товаров, и он отправился вместе с ним дальше по маршруту.

48

Оставшись один, Адам Соколов завалился в палатку собираясь выходить из нее только по необходимости: нужде и за едой, только так можно укрыться от пустого внимания посторонних. Никто не посмеет подойти и вызвать его на бессодержательный разговор. Тот кто внутри палатки или шалаше из фанеры неприкасаем. Лишь в экстренных случаях можно побеспокоить жильца.

Конечно, совсем от вопросов уйти не удалось. Заинтересованные люди отвечающие за безопасность станции интересовались, почему он остался, когда его друг ушел. Пришлось что-то придумывать и врать подключив все актерские способности. Основной упор Соколов сделал на то что им вообще-то надо в другую сторону на Заводскую, а приятель решил узнать нельзя ли тот же товар что им нужен приобрести на Октябрьской и так далее и тому подобное. А что за товар? Так это извините – секрет.

Вроде отвязались. Поверили или нет не так важно, главное что не тронут. Оснований нет. Беспредела допускать никто не станет.

Адам был свидетелем еще нескольких митингов и с тревогой наблюдал, как с каждым разом плешивый набирал все больше очков в свою политическую копилку. Все больше людей станции собиралось на его митинге и поддерживали его предложения все более энергично.

«С другой стороны, если убить его сейчас, спортсмены решат что это дело рук марксистов и тогда конфликт все равно вспыхнет, – подумал он анализируя обстановку. – А если оставить в живых вспыхнет стопудово…»

– Может, так оно и было на других станциях? – сказал он себе уже вслух. – Но там просто получались минимальные жертвы, а здесь если к власти придет этот лысатик, они будут максимальными. Никто от такого источника дохода просо так не откажется».

Прошло уже достаточно времени чтобы обернуться туда и обратно, и Адам сегодня-завтра ожидал появление Олега с уточненным приказом. Так что неудивительно, что он обращал самое пристальное внимание на вновь прибывших.

Вот появилась какая-то группа из четырех человек, но Олега среди них не оказалось. Адам все же обратил особенно пристальное внимание на одного из четверки. Кажется, он был приблудным. Так и есть, он отделился от троицы и стал действовать самостоятельно и с попутчиками больше не общался.

Следить за человеком нехорошо, не принято по многочисленным неписанным законам, что сами собой установились на станциях метрополитена и соблюдались всеми. Потому как обычно чужой пристальный взгляд сразу чувствуешь, что называется спиной и это всегда воспринимается, чуть ли не как угроза, вызов.

Но Адам никак не мог заставить себя не смотреть на него. Что-то в нем было неправильно. Вроде оснащен не ахти как круто, обычный рюкзак, старый, но в хорошем состоянии автомат, потертая одежда. И все же что-то выдавало в нем «крутяка».

Соколов понял что именно. Несоответствие скудного оснащения с манерой держаться и загаром. Да, люди наверху на солнце загорают даже зимой. Что-то связано с отсутствием озонового слоя, какие-то там вредные лучи доходят до земли без проблем. И судя по хорошему загару, он явно был сталкером, но старался не показывать этого.

А почему? Сталкеры заслуженно уважаемые члены подземного сообщества. Ведь они рискуют, пусть за вознаграждение, но рискуют, чтобы добыть что-то полезное для всех не в городе, он уже весь разграблен, а вдали от него, уходя на десятки, а то и сотни километров во враждебную среду, где не спрятаться от опасности скрывшись под землю. Многие даже стараются выдать себя за таковых. Дети так вообще мечтают стать бесстрашными сталкерами. Адам в свое время тоже мечтал.

«Может он простой углежог? – подумал Адам. – Тогда что он тут делает, да еще один? Да и не похож он на углежога. Не тот формат внешности…»

Мужик вышел из его поля зрения, уходя вглубь станции, если конечно при этом не вертеть головой ему вслед, а Соколов заставил себя не делать этого. В конце-концов не стоит нарываться на неприятности.

В этот день Олег так и не появился.

«Что ж, значит придет завтра», – подумал Адам готовясь ко сну.

В эту ночь сон был каким-то рваным, Адам часто просыпался, реагируя на звуки, на которые раньше он и ухом бы не повел. Где-то недалеко надсадно закашлялся старик, кто-то нечаянно слишком громко хлопнул дверью кабинки туалета, какой-то ребенок вскрикнул во сне от приснившегося кошмара…

«Может это и то что я так плохо сплю взаимосвязано? – подумал он поворачиваясь на другой бок. – Дети лучше чувствуют внешнюю среду, ауру, они еще недостаточно огрубели. Да и я еще не слишком взрослый если уж на то пошло…»

Доносились другие тревожащие звуки ночной станции. Тем не менее Адам снова начал рывками проваливаться в сон, когда едва заметная перемена освещенности заставила его напрячься мгновенно проснувшись. Кто-то медленно двигался вдоль его палатки, и темное пятно силуэта от ночного освещения двигалось к входу.

Соколов зашарил рукой в поисках автомата. Но не успел он его схватить, как чья-то рука резко отодвинула край полога, и внутрь просунулось что-то длинное цилиндрической формы.

«Глушитель!» – осенило Соколова, и он слетел со своего места в другой конец своего убежища.

Тут же раздалось несколько чавкающих хлопков и матрас с одеялом, на котором он только что лежал, вздыбился в нескольких местах и вверх взлетела белесая набивка. Запахло сладковатой гарью.

Адам резко передернул затвор, и сам открыл ответную стрельбу, прошивая палатку и разрывая ночную тишину, еще во время первого выстрела, понимая, что зря, не попал и уже не попадет. Стрелок хорошо расслышал, как он взвел автомат, и успел отскочить в сторону, уходя с линии огня.

В то же время его палатку продырявило в нескольких местах совсем с другой стороны, стрелок надеялся подстрелить его вслепую, но к счастью для жертвы он промахнулся… совсем чуть-чуть.

На станции тем временем уже царил настоящий переполох, люди с криками паники выскакивали из своих мест обитания. Кто-то включил дневное освещение и ртутные лампы под потолком начали протестующе мигать словно противясь преждевременному включению.

Адам тоже выскочил из палатки, прихватив свой рюкзак, на месте в замкнутом пространстве как в ловушке по любому оставаться, не стоило. Собственно говоря, срочно требовалось рвать когти с самой станции. Адам достиг края перрона и спрыгнул вниз на пути. Пригибаясь, он помчался прочь, абсолютно не понимая, что произошло, но, точно зная, кто его пытался убить, но опять таки не представляя за что.

Раньше он с этим человеком не встречался, и тем более не конфликтовал до такой степени, что его захотели убить, это точно. Месть как ликвидатору одного из одиозных лидеров? Маловероятно, ведь они как правило оставались незамеченными. Хотя как вариант исключать нельзя.

«Ошибка?» – подумал Адам Соколов, вбегая в темный тоннель.

Вряд ли. Киллеры, а это киллер, в этом уже нет никаких сомнений, таких ошибок не допускают, они действуют наверняка.

Адам отбросил размышления, пролетевшие у него в голове как ветер за считанные мгновения, понимая что думать над всем этим нужно в спокойной обстановке и никак не на бегу рискуя споткнуться и расшибить голову. Если это случится, думать просто будет нечем…

49

– Стоять! – остановил Соколова выкрик постового. – Руки вверх!

Адам остановился и выполнил команду. Дергаться когда на тебя наставили пять стволов просто бессмысленно. Чуть что не так изрешетят так, что мама не горюй.

– Прошу вас пропустите меня! За мной гонится убийца!

– Пропустим, когда все выясним малец, – оборвал его главный. – А то может ты сам убийца?

«В каком-то смысле так оно и есть», – мысленно согласился Адам.

– Вон какой шум на станции, даже здесь слышно. Теперь медленно подойди.

Соколову ничего другого не оставалось, как подчиниться и разоружиться по требованию постовых. Они сейчас в своей власти и если убьют его, то им за это ничего не будет в принципе, скорее даже благодарность объявят.

Адам положил свой вещмешок и автомат сверху.

– Теперь отойди…

Его оружие тут же оприходовали. Самого Адама обыскали. В это время в глубине тоннеля послышался размеренный топот. Кто-то бежал не очень-то спеша, экономя силы и дыхание.

«Это он, – сразу понял Адам. – Настоящий профи».

– Это он, – сказал вслух Соколов. – Убийца.

Луч от автомобильной фары снова осветил темноту тоннеля и появившуюся в нем фигуру.

– Стоять! Руки вверх! – окликнули его точно также как Адама.

Киллер тоже без каких либо возражений подчинился и по требованию постовых также сложил оружие на вещмешок.

– Обыщите этого…

Двое постовых направились к киллеру, для проведения процедуры обыска.

– Повернись к стене. Руки за голову…

Киллер снова подчинился и даже расставил ноги. Но в тот момент, когда его, держа под прицелом, начали обыскивать, произошло то, чего так опасался Адам. Киллер развернувшись, одновременно уходя с возможной линии огня, неуловимым движением заломил проверяющему руки и расположил перед собой так что постовой стал его живым щитом, а в следующий момент у него в руке оказался уже знакомый Соколову пистолет с глушителем и защелкали быстрые выстрелы.

Адам успел упасть, а потом перебросил свое тело через мешки и ящики с песком что составляли «гнездо» поста, оказавшись в безопасности. Подхватил свой автомат и дал длинную очередь поверх мешков. Постовые же не успели ничего сделать и скорее всего даже осознать что произошло, повалившись на пол с простреленными головами.

Обесточив фонарь, оборвав провода ведущие к аккумулятору и погрузив тоннель в темноту, Адам еще раз перемахнув через мешки, метнулся дальше в тоннель.

Сзади загрохотало, кажется сразу из двух стволов. Обернувшись в падении, Адам убедился в этом, увидев два мерцающих огня выхлопов. Пули свистели в считанных сантиметрах, рикошетя выбивая искры из рельс, бетона стен и труб.

Как только стрельба прекратилась, Адам снова устремился вперед что есть сил, не зажигая фонаря. Темень была абсолютной, но он ни разу не споткнулся, более того, кажется он даже мог видеть в темноте, по крайней мере что-то такое он определенно ощущал и потому избегал всяческих неприятных моментов что его подстерегали на пути.

Противник тоже двигался в абсолютной темноте не включая фонарика, потому как это стало бы отличным ориентиром для беглеца. Но он для того чтобы не спотыкаться пользовался армейским прибором ночного видения «циклоп».

Киллер его настигал, Адам это отчетливо слышал по приближающемуся эху все таких же размеренно-уверенных шагов.

Что же делать? Впереди пост Студенческой, там его снова остановят и все повторится сначала, только на этот раз ему может и не повезти. Убийца может выбрать его первой жертвой, а со свидетелями разобраться потом.

Устроить засаду? Нет, киллер тертый калач и в подобную ловушку не попадется, только сам в затруднительном положении окажешься.

Увидев знакомую дверь в стене, через которые он с напарником обычно проникал с поверхности под землю и обратно, Адам бросился к ней. Действительно ли это путь наверх? Открыт ли он? А почему бы и нет? Ведь им же наверняка показали не все подобные ходы и есть еще помимо тех что они знают.

– Только бы было открыто…

Дверь открылась с жутким скрипом хоронящим надежды на ухоженный выход наверх, но Адам все равно заскочил внутрь технического помещения. Тут уже без фонарика не обойтись. Какой-то хлам, разбитая аппаратура, вот и дверь наверх. Заперта.

Тут Адам вспомнил о пластите из своего джентльменского набора спецсредств. Лихорадочно приложив взрывчатку к замку буквально вдавив часть в отверстие он запалил запал. Отскочил за угол и закрыл уши. В замкнутом пространстве грохнуло сильно, его даже контузило.

Встав с пыльного пола и восстановив координацию движений Адам бросился к подорванной двери. На его счастье ее замок разворотило так, что в образовавшуюся дыру можно было просунуть голову.

Соколов бросился в открывшийся проход. Следующая дверь оказалась открытой, если не сказать больше – вырванной с корнем.

«Морлоки постарались», – понял Адам, мимоходом оценив состояние косяков.

Их хорошенько раздолбали ломами, а вот на большее, чтобы проникнуть уже в подземелье, их сил или терпения уже не хватило. А может просто больше возможности не представилось.

Соколов пробежав по коллектору нашел лесенку ведущую наверх и стал взбираться. Аккумулировав последние силы он с ревом раненого зверя, плечами выдавил чугунный люк с толстым слоем снега на нем и оказался в ночи на морозном воздухе.

С неба падал какой-то холодный колючий пух.

«Снегопад», – вспомнил Адам.

Выскочив наверх, Соколов бросился наутек по высокому снегу. Срочно требовалось найти какое-нибудь убежище. На поверхности и днем-то небезопасно, а уж про ночь и говорить нечего, особенно в одиночку.

Заскочив в ближайший панельный дом, Адам буквально взлетел на третий этаж, выбрав квартиру на той стороне, с которой можно было наблюдать за люком. Убегая, он не пожалел фонарика, бросив его с таким расчетом чтобы освещать выход из-под земли.

Никого. Киллер по всей видимости не решился выходить на поверхность хорошо понимая что стоит ему только высунуть голову и он тут же получит в нее пулю. Если он и полезет наверх то из какого-нибудь соседнего люка.

Вдруг со стороны освещенного колодца послышались частые выстрелы и крики.

«Морлоки, – содрогнулся Адам, от понимания, что сам мог стать их жертвой. – Киллер схватился с морлоками… Интересно, кто победил? Но хорошо бы чтобы они его сожрали».

50

Напряжение погони спало и Адам почувствовал как же ему плохо. Напомнил о себе холод и его стало знобить. Требовалось срочно развести огонь и согреться иначе можно просто замерзнуть. Наломав косяков и даже немного согревшись от этой работы Адам запалил костер, на то чтобы обезопасить себя со стороны дверей и окон у него уже не хватало ни сил, ни желания. Он понадеялся на то что падающий снег скроет его запах и им никто не заинтересуется. К счастью для него так все и оказалось. Во время снегопада даже не было слышно привычной ночной жизни мутировавших животных, и в городе в целом стояла мертвая тишина.

А тишина, как известно, способствует раздумьям. И Адам думал, много думал о том что же собственно сегодня произошло. Кто этот киллер, почему он пришел за ним и кто его нанял.

Адама снова с силой затрясло. Только сейчас почти с часовой задержкой он испытал настоящий страх смерти, что почти схватила его своей костлявой рукой за горло обдав смрадным дыханием. Он подбросил в костер еще дров.

– Это не месть… – сказал себе Соколов. – Эта публика действует более грубо. Значит… Но за что?!

Адам не мог поверить собственным выводам, что его хотело убить руководство Академгорода. Все сходилось. Олег ушел назад не выполнив приказа и к моменту когда он должен вернуться с уточняющими инструкциями приходит этот убийца.

Но зачем его убивать?

В этот момент Соколов все понял. Мозаичные кусочки сложились в цельную картину.

– Мы убивали не для того чтобы в метро царил мир, а как раз наоборот, чтобы шла война! Но зачем?! Ну конечно! Это же академики! Ученые мать их за ногу! Они в своих лабораториях экспериментируют с людьми! А как получить достаточно материала для опытов?! Конечно! Собрать раненых из мест конфликтов и часть из них объявив погибшими отправить на эксперименты! А все думают что они делают это из альтруизма и прочего человеколюбия!

Адам в голос горько и истерично засмеялся. Понимание того пособником чего он являлся, против чего якобы боролся, раздавило его.

Выходило что нападение доваторцев на его родную станцию Новогодняя тоже по сути дело рук академиков, ведь это они своими махинациями возвели на вершину власти властолюбца Александра Краснова. Адам уже понимал, что он с напарником как Ангелы смерти явление не новое, были Чистильщики и до них. Более того есть свои Ангелы смерти для Ангелов смерти. И с одним из них он познакомился, лишь чудом при этом уцелев.

– О боже… Мальвина!

Он даже вскочил от осознания чудовищности произошедшего. Ведь ее тоже могли лишь объявить умершей, ведь ее тела он так и не видел и сейчас над Мальвиной ставят бесчеловечные опыты.

– И эти сны… Что они собой представляют? Они лишь только мои кошмары или же…

Но на этот вопрос он точного ответа дать себе не мог. Не хотел.

– Но зачем работать так грубо? Могли бы вызвать меня обратно и уже на месте грохнуть… Значит, испугались, что я все понял или вот-вот пойму и сбегу и решили убрать на месте, сразу, чтобы не рисковать, вызывая в академгород и прибить уже там по-тихому или еще в тоннеле. Мало ли людей пропадает. Кстати, с этими пропажами тоже не все ясно…

Адаму совсем поплохело. Ведь его отец пропал, значит, и он тоже мог стать материалом для экспериментов.

«Он ведь также приходил ко мне во сне, как и Мальвина», – вспомнил он.

– Сволочи…

Соколов заплакал от бессильной ярости. В который раз его жизнь летела под откос. Все во что он поверил, оказалось чудовищной ложью, а он – соучастником преступления.

– Что же теперь делать?..

Первая мысль, это конечно же жестоко отомстить. Но Соколов реально оценивал свои скудные силы и понимал, что он не супергерой и противостоять в одиночку могущественному Академгороду не сможет. Его раздавят как козявку еще на дальних подступах к вершителям судеб, он и сейчас-то выжил лишь благодаря широкой улыбке фортуны.

Нужно придумывать что-то еще.

Спрятаться под землей он не сможет, его найдут и добьют. Жить на поверхности долго невозможно. Нужно чем-то питаться, а как раз жрать здесь нечего. Все радиоактивно. Протянет максимум месяц. Потом заболеет кишками и умрет в мучениях. Можно протянуть несколько дольше если лишь изредка спускаться под землю тем или иным образом набирать припасов и снова выходить наверх, где найти достаточно защищенную жилплощадь.

– А смысл в такой жизни? – спросил он себя с усмешкой, и сам себе ответил: – Правильно, никакого. Лучше самому сразу в петлю и вся недолга.

Правда после еще получаса размышления он подумал, что самый реальный способ остаться в живых и жить дальше как человек, это добраться до другого города, где есть метро. Но перед этим нужно как-то освободить отца и Мальвину, а то иначе ради чего все?

– Ближайший от Новосибирска город с метро это Екатеринбург и Самара. А это…

Соколов попытался вспомнить карту России, что он несколько раз видел на школьном глобусе, но так и не припомнил, сколько там километров.

– Не меньше тыщи… а то и две. И как я это расстояние пройду по радиоактивной местности кишащей мутантами?! Разве что на поезде или на худой конец дрезине… И потом, это же сколько припасов надо! А вдруг пути где-нибудь разбиты и что тогда? И ведь если даже доберемся без проблем, не факт что там кто-то выжил. Проклятье…

Адам горестно вздохнул. Побег в метро другого города превращался в неосуществимое предприятие, авантюру без малейших шансов на успех.

Еще через минуту размышлений он отбросил этот вариант. Адам также понимал, что ему не вытащить ни Мальвину, ни отца при условии, что они до сих пор еще живы. А если ему вдруг каким-то чудом удастся это сделать, то что дальше? Бежать? Куда?

Соколов яростно ударил кулаком в стену. Он ничего не мог придумать. Куда ни кинься, везде тупик или ловушка. Нигде нет выхода.

– Если помирать так с музыкой, – решил он под самое утро. – Я расскажу жителям метро все что представляет собой Академгород, все узнают что это за монстр! Никто больше не отдаст им своих раненых, а там глядишь и академики перестанут провоцировать новые столкновения и под землей установится более прочный мир. По крайней мере я попытаюсь чтобы так случилось.

От принятого решения ему стало лучше, он даже словно сильнее стал. Собравшись, Соколов пошел претворять свой план в жизнь.

51

Но прежде чем спуститься вниз и начать проповедовать свое видение жизни, Адам как предусмотрительный и осторожный человек наученный жизнью, решил обеспечить пути отхода в случае если придется уходить от псов академиков с боем. Кроме того следовало найти подходящее место где он будет обитать все то время пока не будет шататься по метро. Нужно найти и оборудовать хорошо защищенное и чистое логово.

Убежище он решил подыскать подальше от линий метрополитена, то есть там куда точно не заглянет ни один доморощенный сталкер если ему вдруг приспичит пошататься по поверхности в поисках чего-нибудь полезного в хозяйстве. Такое место оказалось найти не так-то легко. Мысль о том что лист лучше всего прятать в лесу, то есть обосноваться в самом центре города ему не подходила, так как через любые центральные области курсируют сталкеры, углежоги, просто придурки и следовало выбирать окраинные места.

Осмотревшись с высокого здания на первых порах Адам решил не мудрствуя лукаво не удаляться от линии метро слишком уж далеко, все-таки сейчас зима, по глубокому снегу двигаться тяжело, так что он остановился на пересечении улиц Объединителей и Богдана Хмельницкого что недалеко от станции Юбилейная рядом с которой в свою очередь находится известный ему вход в метро.

Когда сойдет снег можно будет выбрать место получше во всех смыслах.

Обустроив себе логово по всем правилам Адам собравшись с духом решил наконец приступить к своей миссии. Ждать он больше не мог просто потому что после всех его поисков и обустройства у него стал кончаться неприкосновенный запас пищи. А уж как хотелось пить! Но снег есть Соколов не решался.

Вдруг где-то недалеко грохнуло несколько одиночных выстрелов. Адам тут же поспешил к ближайшему укрытию. Потом раздалось еще три выстрела и окрестность залил скулящий вой. Еще несколько выстрелов и все стихло.

«Кто-то тоже схватился с саблезубыми псами, – понял он. – И совсем недалеко…»

Захотелось помочь людям попавшим в беду, но потом он понял что это бесполезно, потому как не успеет. Либо люди уже погибли и сейчас их раздирают на клочки, либо они уже отбились. К тому же ему требовалось соблюдать осторожность и лишний раз не светиться, ведь эти гуляющие по поверхности сталкеры могут быть агентами академиков. В общем ему в любом случае нужно оставаться инкогнито.

– Но посмотреть кто там ходит-бродит в любом случае нужно, – решил он. – Если собаки загрызли людей то от них останется несъедобные останки вроде оружия, патронов и различного оснащения. А это все мне нужно как никогда.

Соколов направился в сторону схватки уже желая чтобы собаки победили.

«Я становлюсь падальщиком, – с неприязнью подумал о себе Адам. – Еще немного и меня это не удовлетворит, и я превращусь в жестокого охотника убивающего ради пригоршни патронов…»

Соколов двигаясь с предельной осторожностью, стараясь оставлять как можно меньше следов и в тех местах где их сразу не заметишь, приблизился к месту где слышалась стрельба. Какое же было его удивление когда он не увидел ни трупов людей раздираемых псами, ни самих убитых псов пожираемых собратьями сбежавшихся на свежую кровь которой здесь расплескалось в достатке.

Но приглядевшись, Соколов заметил следы. Три тропинки, та что посередине окаймлялась двумя полосами. Слишком широко расставленными чтобы быть лыжными. Да и те кто шел на флангах двигались пешком. Все-таки лыжи не очень удобная вещь, сковывает движения. Потребуется несколько мгновений, чтобы обрести необходимую подвижность для ведения активной обороны, а их-то как раз может и не хватить.

«Так это же от саней! – осенило Адама. – И похоже эти сани, если судить по глубине следов хорошо нагружены».

– Зачем им туши излучающих мутантов? – удивился он. – Неужели эти твари разделают их на мясо, а потом продадут людям в подземелье?!

Это преступление. И оставить такое преступление этих людей, Адам вспомнил рассказы про черных охотников и это похоже они, без внимания никак нельзя. Таких уродов, за такое нужно убивать на месте. Ведь это радиоактивное мясо убьет кучу народа. Не сразу, при сколько-нибудь регулярном употреблении такого радиоактивного мяса люди сначала заболеют животом, потом у них начнется рвота и понос, и после этого наступит мучительная смерть от сильных кровотечений.

Адам последовал за черными охотниками. Вскоре он их настиг. Охотников оказалось семеро. Трое из них, что шли в центре тащили сани с двумя-тремя увязанными тушами саблезубых псов. Четверо шли в охранении зорко поглядывая по сторонам. Такая груда мяса могла привлечь огромную стаю, так что их настороженность легко объяснима.

Адам между тем недоумевал. Охотники шли удаляясь от метро. Куда они идут?

– Но может они сначала где-нибудь разделывают туши, возможно даже предварительно готовят, а уже потом сносят в метро…

Соколов следил дальше. Он уже решил, что когда наступит удобный момент, перебьет этих уродов, нелюдей, травящих остальных обитателей подземелья ради наживы. Нужно только застать их врасплох.

Но вот похоже они пришли. Перед Адамом раскинулся дом, настоящий домина в двенадцать этажей и длиннющий просто жуть. Он уже видел такие большие дома, построенные так, что образовывали углы, скобы, а этот так и вовсе оказался квадратом с огромным пространством внутри, этакий каменный мешок. Вход во внутренний двор этого дома был перекрыт двойной решеткой. Сквозь нее Адам заметил, что окна внутренних стен, по крайней мере первых двух этажей, выше он не видел, заложены кирпичом, хотя внешние выглядели обычно, то есть пустыми глазницами.

«Прямо какая-то крепость, – подумал Адам. – Не слишком ли сложно для черных охотников?»

Он приблизился как мог близко, сам стараясь оставаться незримым. Ведь кто-то из сообщников мог стоять на часах чтобы высматривать и отстреливать таких как он излишне любопытных бродяг.

Адам Соколов все же нашел путь и подобрался достаточно близко чтобы все видеть.

Черные охотники остановились. Им навстречу действительно вышло еще несколько человек. Между ними завязалась оживленная беседа, видимо обсуждали результаты охоты, так как охотники активно жестикулировали. Наконец встречающие совмести с охотниками, подхватили первые туши и понесли к воротам.

– Мясо! Прибыло мясо животные твари! – закричал один из них так громко, что даже Соколов находясь в сотне метрах, его отлично услышал.

Он также услышал странный рев и визг внутри каменного мешка двора и тут в поле зрения показались…

Адам аж отшатнулся от увиденного, так это было отвратительно и страшно. Хотя… что-то ему в этом уже было знакомо.

– Мои сны… – охнул он, припоминая.

На прутья решетки, протягивая сквозь них руки, с рычанием налетели люди. Люди ли? Они вели себя как дикие животные, но главное их кожа была черной и поблескивала странной маслянистостью. Все они мужчины и женщины были голыми и лысыми. Но на виденных им ранее морлоков они не походили. У них не было тех уродств на теле кроме необычного и чуждого цвета своей кожи.

– Правильно, жратва прибыла!

Люди стали кидать туши саблезубых псов прямо на решетку ворот. Черные люди только того и ждали. Они хватали туши и в звериных порывах тянули на себя, рыча скаля зубы и пуская слюни. Возле относительно небольших туш взрослых щенят которые удалось, протиснусь сквозь прутья тут же устраивалась свара за обладание лучшими кусками. Те туши что протащить не удавалось, из-за того что их тянули хребтом поперек прутьев, или они оказались слишком крупными начинали рвать прямо так, в подвешенном состоянии, отгрызая куски мяса вместе с шерстью и разрывая на части, все равно протаскивая то что оставалось внутрь.

– О боже… Что же черт возьми тут творится-то?! – обомлел Соколов.

Одного их черных людей что ел слишком близко от прутьев ворот ухватили за голову специальной петлей на длинной палке и потянули к решетке. Черный человек пытался освободиться, хотел как-то снять петлю с шеи, но его душили все сильнее, а возле решетки несколько раз ударили электрошокером и вскоре жертва обмякла. Несколько черных людей бросились на выручку своему товарищу, угрожающе рыча и махая руками, но их отогнали выстрелами из помповых ружей.

«Резиновые пули», – догадался Адам, увидев что от попаданий черных людей отбрасывало назад, но потом они вставали и боязливо отходили, держась за больные места и жалобно скуля.

Придушенного и оглушенного элетроударами черного человека прислонили непосредственно к решетке и один из ловцов быстро сделал свое дело. Адам не видел что именно, но как он понял, скорее всего у этого существа взяли образцы тканей и возможно что-то вкололи. Полученные образцы сложили в чемоданчик, а жертву опытов отпустили. Он вскоре пришел в себя и быстро отбежал от ворот, а потом вновь принялся за еду, настороженно поглядывая на людей со смехом и оскорблениями наблюдающих за их трапезой.

– Хоть бы огнем воспользовались уроды! – воскликнул один из них и плюнул сквозь решетку. – Каждый раз им разводим, даже показываем, что нужно делать с мясом и все без толку!

– Тупые животные! – согласился другой и несколько раз стукнул палкой с петлей по решеткам, заставив нескольких черных людей вздрогнуть и отскочить еще дальше от ворот, что вызвало только новый приступ смеха у наблюдателей.

Адам взглянув вверх и вправду увидел что над домом поднимается разносимый ветром дымок, значит где-то внутри двора действительно пылал хороших размеров костер.

Но его больше заинтересовало не это, а то куда направился человек с образцами. Ведь он наверняка сейчас понес их в лаборатории Академгорода и лишний вход в самое сердце противника знать не вредно. Вдруг понадобится?

«Если сны действительно каким-то образом пересекаются с реальностью, – с ужасом думал Адам, – то мой отец и… Мальвина тоже стали такими же черными людьми…»

– Вполне возможно даже, что именно моего отца сейчас хватали удавкой…

Соколов содрогнулся всем телом. Верить во все это не хотелось, но по сути он уже не сомневался что все это действительно так. Он уже точно знал, что академики виновны в исчезновении людей.

«По крайней мере, они виновны в большей части исчезновений», – поправился Адам, вспомнив свое ощущение растворения в тоннеле расположенного под заливом на пути к Комсомольской. В этом случае надо признать, академики вряд ли виновны. Тут что-то из серии необъяснимого природного явления…

Желание покончить со всем творимым безобразием стало еще крепче.

Соколов проследил за типом с образцами шедшего под охраной двух охотников и узнал где располагается вход. У него чесались руки убить их всех, тем более что он запросто мог это сделать одной очередью. Но понимал, что это будет ничего не меняющий, очень глупый и опрометчивый поступок с его стороны.

– Зло умножает зло, – сказал себе Адам. – Не надо уподобляться им и превращаться в зверя. Делай только то что должен…

52

Путешествовать по тоннелю вдвоем не очень-то веселое занятие, а в одиночку и вовсе то еще удовольствие. Это страшно. Неимоверно. Хочется все время оглядываться, да что там оглядываться, хочется отрастить глаза на затылке. Но слишком часто делать этого нельзя, как не стоит ускорять шаг. Страх не обогнать. А он следует по пятам. Обволакивает.

Воображение все время рисует какие-то пакостные картины, словно за тобой крадется какой-то монстр под обезличенным именем Бабай. В какой-то момент ты начинаешь слышать его шаги, дыхание, голос… От обрушивающегося на тебя страха можно сойти с ума. Хочется кричать во всю глотку чтобы заглушить этот шум что несомненно имитирует его собственный мозг из-за недостатка зрительной и слуховой информации.

Адаму хватило одного раза, когда он спустился в подземелье, чтобы понять, что второй раз делать этого не стоит. Но увы, он прекрасно понимал, что сделать это придется еще не раз и не два. Но в первый раз его спасло только то, что он довольно быстро добрался до поста станции Камышенская и оказался среди людей.

– Ты что это парень, один бродишь? – немало удивился постовой.

– Пришлось, – с огромным облегчением выдохнул Адам, чувствуя как напряжение отпускает его.

– Чего так?

Адам решил сказать полуправду:

– Я с поверхности. Напарника моего мутанты завалили, вот и пришлось скрываться одному.

– Так ты стало быть сталкер?

– Он самый.

– А не слишком ли ты молод для этого?

Соколов пожал плечами.

– Может и молод, но больше никто не вызвался. Только я да приятель мой… Нужда заставила.

– Понятно… А то ты осторожней, в нынешние времена всякое может быть.

– Я знаю, люди пропадают.

Постовой хмуро кивнул.

– Тебя как звать-то?

– Семен Максимов, – представился Адам.

– Виктор Николаевич, – протянул руку старший смены поста.

После чего представились остальные.

– С нашей станции тоже один пропал, – сказал Соколов. – С товаром ходил.

– Да?

– Да. Главное в группе был. Они все остались, только пеной харкались, а он пропал.

– Вот и у нас тоже что-то подобное недавно произошло, – снова тяжело кивнул Виктор Николае-вич и тяжко вздохнул. – Как корова языком смахнула, а остальным хоть бы хны. Чертовщина да и только. И ведь непонятно, что это вообще в принципе может быть. Как бороться? Это-то и пугает больше всего.

Старший смены стал угощать путника чаем.

– Ну, у нас слух прошел объясняющий эти дела. Только очень уж он, скажем так невероятный, – начал Адам и замолчал, прихлебывая из кружки.

– Что за слух? – клюнул на удочку другой постовой по имени Алексей.

– Да дескать похищает их кто-то, но без всякой чертовщины, а в самом что ни на есть материальном аспекте.

– Это как?

– Да просто. Берут, пускают какой-нибудь газ отравляющий, что людей на время из строя выводит, а кто-то потом просто берет приглянувшийся экземпляр и уходит восвояси на поверхность с добычей.

– Кому и зачем это надо? – удивился третий. – И главное – зачем?!

– Да кто ж знает? – пожал плечами Адам и снова прихлебнул терпкий чай.

– Да не, брехня это все, – отмахнулся Руслан самый молодой постовой в группе. – Чушь…

– Конечно.

Но Соколов мысленно усмехнулся. Как говорится, зерно брошено и вскоре орошаемое раздумьем, словно животворящим дождем и согреваемое солнцем, ведь новая тема всегда привлекает повышенное внимание, оно прорастет и даст обильные всходы. Люди начнут шептаться, развивать мысль, как происходит с любым мифом и наконец они найдут виновника исчезновений. Ведь кому сие под силу? Правильно, только самому могущественному образованию, а это Академгород. Зачем? И на этот вопрос люди найдут свои ответы. Кто-нибудь обязательно вспомнит, что академики это ведь ученые, а ученых хлебом не корми, дай только опыты поставить.

Непосредственно на Камышенской он на эту тему языком не молол. Не стоит переигрывать. Нужно чтобы постовые на своей станции явились инициаторами новых разговоров.

Продолжить свою миссию Соколов решил на следующем перегоне – Новогодней, его родной станции, до которой он добрался с попутчиками.

Как ни странно здесь, где он родился и вырос, его никто не узнал. В этом не было ничего удивительного если подумать. Адам давно уже не был дома и все считали его погибшим, и никто не ожидал его увидеть, а сам он естественно себя не объявил. Дескать вот он я Адам Соколов, вернулся живым и здоровым, поздравьте меня. Нет, наоборот, он обходил стороной всех кто мог его узнать, того же Федора Липецкого например. Кроме того он изменился, перестал быть тем юношей, его черты огрубели, стали более резкими. То же самое произошло с поведением. В общем он стал совсем другим человеком.

На Новогодней он решил зайти с другой стороны и посеять семена недоверия к академикам когда они забирают раненых для лечения. Сделать это оказалось неожиданно легко. После войны, что устроили доваторцы у многих погибли родные и друзья, нужно лишь найти человека у которого сын, брат, муж не вернулся именно после тяжелого ранения с последующим лечением в Академгороде.

На Новогодней пили все так же много и попасть в такую кампанию не составило труда. Мужик по имени Толян изначально неместный, переселенный откуда с другой станции да так и оставшийся, предложил тост за погибших в недавних переделках.

– Загубили сына моего, сволочи… Загубили… Даже академикам его спасти не удалось. Эх…

Мужик залпом выпил свою порцию мутной алкогольной жидкости.

– У меня тоже друг погиб на этой войне, – кивнул Адам, опрокинув рюмку браги, понимая, что его напарник, скорее всего, действительно погиб, ведь он тоже много знал и вскоре обо всем мог догадаться.

– Да?

– Да, когда доваторцы Юбилейную брали. Много народу полегло. Раненых еще больше было…

– Академики помогали? – спросил парень лет двадцати пяти которого все звали Гол.

– Помогали. Отбили их у этих извергов. В том числе и приятеля моего.

– У нас тоже…

– Но меня один момент в том смутил…

– Какой? – спросил Гол.

– Умер он.

– Бывает, – сказал один из собутыльников по имени Варя. – Они ведь не боги. Делают что могут. А если бы не они, так от ран вообще все умерли бы. А так хоть что-то…

– Этот так, – согласился Адам. – Но мать моего друга за его телом поехала и вернулась ни с чем.

– За телом? – удивился Гол.

И правда, смысла в том чтобы возвращать тела никто не видел, ни академики, ни родные погибших, ведь это столько мороки, и смысла никакого, не говоря уже о расходах. В конце концов, мертвого не вернуть к жизни, так зачем тревожить его прах, таская туда сюда по тоннелю? Пусть лежит и покоится с миром, где положили.

– Ну да. Хотела похоронить сама как полагается, попрощаться. А ей сказали, что тело вернуть не могут, похоронили уже.

– Ну дык понятно…

– Тогда она попросила эксгумировать его чтобы перезахоронить, но и в этом ей отказали, несмотря на то что она предлагала щедрую оплату. На коленях стояла, ничего не помогло. Нет, говорят, невозможно, а почему не поясняют.

– Странная женщина, но чего только с людьми от горя не случается, – сказал Гол.

– Спятила, – согласился Варя.

– И что в этом странного? – спросил Толян, вернувшись к основному вопросу разговора, несмотря на тио что был самым пьяным.

– Как что? – сыграл изумление Адам. – Тело не отдали. Ну что им стоило отдать мертвеца? Тем более что академикам это ничего не стоит, ведь все расходы она брала на себя.

– Действительно… – почесал заросший густой щетиной подбородок Толян. – Почему бы и не отдать раз просят?

Соколов удовлетворенно кивнул. И здесь зерно сомнения брошено. А когда эти два слуха что родились на Камышенской и Новогодней пересекутся, сольются, то образуется совсем уж гремучая смесь из подозрений и домыслов.

Дело сделано, теперь нужно идти дальше и… сеять, сеять и еще раз сеять.

53

Адам так ходил до самой весны от станции к станции иногда по нескольку раз, подливая масла в огонь, ведь иногда слухи имеют свойство не только развиваться обрастая новыми подробностями, но и затухать. Чтобы разжечь интерес Соколов рассказывал об Ангелах смерти убирающих одних правителей, чтобы привести к власти других, более агрессивных.

Жил Адам тем, что особенно богатеньким буратинам устраивал сафари на поверхности. На эту мысль Соколова натолкнула охота, как ему тогда казалось, черных охотников. Одна проведенная охота позволяла ему протянуть месяц, а то и полтора. Охоту вели на живца, какую-нибудь жертву, чаще всего курицу или слабого поросенка, что вот-вот откинет свои копытца привязывали веревкой к столбу или деревцу и ждали пока подойдут какое-нибудь хищники и тогда начинался отстрел. Все очень просто без изысков, но главное – безотказно и заказчикам как правило нравилось. Все-таки новое развлечение, подливающее адреналинчику в кровь.

Естественно, что его деятельность не могла не встревожить академиков вдруг почувствовавшие, что люди с меньшей охотой стали отдавать им своих больных и раненых, чаще стали требовать тела умерших назад для самостоятельного захоронения. И выяснив, откуда что называется дует ветер, устроили охоту на Соколова.

Адам подобрался, почувствовав, как по коже от затылка до пяток, побежали неприятные мурашки. Но ни один мускул не дрогнул на его лице, когда почувствовал косой, но пристальный взгляд обращенный в его сторону одним из двух прибывших на станцию путников. Он давно ждал этого момента, прекрасно понимая, что подобный исход неизбежен, и что рано или поздно за ним придут.

«Не могут меня точно идентифицировать, вот и пялятся так долго, раскрывая себя… – понял Адам и усмехнулся. – Хоть бы из дырочки проделанной в палатке смотрели что ли. Лопухи».

Но в том что его не могли долго опознать не было ничего удивительного. С момента бегства он действительно сильно изменился: загорел, отрастил себе более пышную шевелюру и аккуратную бородку. Кроме того время от времени он кардинально менял свой образ, перекрашивая волосы и меняя прическу, менял форму бородки или вовсе ее сбривал, что конечно же еще больше затрудняло его идентификацию, ведь каждый раз он становился совершенно другим человеком если судить по тем описаниям что давали очевидцы о рассказчике на станциях агентам академиков.

«Опознали, – с легкой грустью подумал Адам, когда новички наконец стали вести себя как ни в чем ни бывало, даже демонстративно не глядя в его сторону. – Что ж, сколько веревочке ни виться…»

Задерживаться на станции далее не стоило. Вряд ли эта парочка начнет его убивать прямо сейчас посреди всего честного народа при свете дня, но и искушать ребят лишний раз тоже не стоит. А то ведь могут скрытый вариант применить, тот же яд из духовой трубки.

Выждав еще минуту, чувствуя как начинает обильно потеть, Адам встал, прощаясь с собеседником, еще одной жертвой академиков:

– Прошу прощения Николай Давыдович, мне пора.

– Уже? Мы же только начали, – показал Николой Давыдович на бутылку с брагой опустошенную едва ли на треть.

– Увы. Мне еще нужно подготовиться к охоте.

– А! Ну, давай тогда по последней за удачную охоту! И чтобы сами не стали добычей.

– Давайте.

Адам выпил с мужиком по последней рюмке. Тем более что тост так верно подходил к нему, ведь на него охоту уже начали, причем непосредственную.

– Как вернешься, приходи, допьем. Расскажешь как поохотились. Я ведь до Катастрофы тоже как-то охотился пару раз на уток…

– Непременно. Кто ж от халявы в наше время отказывается?

– Твоя правда, – хохотнул Николай Давыдович.

Соколов сходил в туалет и выблевал из себя все что успел выпить. Сейчас не размытая алкоголем реакция и внимание нужны ему как никогда. Утершись, он двинулся к местному бонзе, с которым действительно договорился об охоте.

– Еще раз здравствуйте Никифор Валерьянович.

– А! Здравствуй, здравствуй. Что-то не так?

– Да нет, все нормально, просто я хочу сейчас выйти на поверхность, чтобы провести дополнительную разведку местности.

– А чего ее разведывать? Она не изменилась и тем более никуда не делась! – засмеялся Никифор, сотрясая объемным животом.

– Конечно, – улыбнулся Адам, – но я имел виду погодные условия, чтобы уточнить радиационный фон и направление ветра, а то как бы чего не принесло с мертвых полей на востоке.

– Ах вы об этом, – потускнел охотник. – Что ж, я все устрою. Вы хотите выйти прямо сейчас?

– Да.

– Нет проблем. Прямо сейчас я обо всем договорюсь.

– Благодарю.

Никифор Валерьянович поспешил к человеку ответственному за открытие-закрытие дверей, ведущих со станции на поверхность. Пока бонза договаривался с Контролером Адам быстренько собрался, так чтобы об этом не догадались его загонщики и мирно уселся возле своей палатки, попивая водичку, чтобы разбавить те остатки браги от которых ему избавится не удалось, пока они полностью не всосались кишечником и не растворились крови даруя ненужное сейчас опьянение.

Краем глаза он точно также наблюдал за теми двумя Ангелами смерти, что ниспослали ему академики. Они похоже пока ни о чем не догадывались, а если и догадывались, то ничего не предпринимали. И это хорошо в любом случае. Значит у него будет резерв времени.

Подбежал пацан лет пяти.

– Папа сказал, что все готово и вы можете отправляться! – весело сказал он.

– Спасибо малец.

Соколов подхватил автомат, рюкзак и скорым шагом направился к выходу с нескрываемой ухмылкой наблюдая за тем как застыли на своих местах его убивцы, окончательно выдавая себя столь пристальными взглядами.

Уже на верхних ступеньках по которым он банально взбежал, Адам чуть обернувшись увидел как парочка быстро собралась и устремилась за ним следом маневрируя между палаток и людей.

Не обращая внимания на болтовню Никифора Валерьяновича, Адам вошел в промежуточную камеру.

– Закрывайте дверь. Я скоро буду.

Дверь закрылась и Соколов смог открыть внешнюю дверь, оказавшись снаружи. Одев темные очки и напялив респиратор он стремглав бросился прочь от станции.

54

От этих неумех Соколов ушел играючи, хотя мог покончить с ними как с мишенями в тире, если бы остался в засаде напротив выхода. Но не стал, просто потому что не хотел убивать понапрасну, скорее всего таких же как он обманутых парней. Наубивался уже.

Но вскоре на него устроили уже настоящую охоту на поверхности.

Это только кажется, что в огромных каменных джунглях, что представляет собой покинутый много лет назад город, спрятаться легко. Как раз наоборот, одинокий человек там также заметен как в чистом поле, нужно только уметь смотреть. А агенты-сталкеры Академгорода можно не сомневаться смотреть умели и выслеживать тоже.

Собаки опять же. Не обычные псы, что еще сохранились под землей и давно ставших беспородными из-за перекрестного скрещивания, к тому же они во внешней среде очень быстро заболевают (нюхать радиоактивную пыль точно не полезно) и гибнут, а прирученные саблезубые мутанты. Стоит им только взять след жертвы и все, идут точно привязанные.

Адам убегал именно от таких прирученных мутантов. И чем дольше бежал тем явственнее понимал что убежать и скрыться ему не удастся, нужно принимать бой.

«Хорошо что их еще до сих пор с поводков не спустили», – подумал он.

Хотя тут же понял, потому и не спустили, что без прикрытия людей, трех собак достаточно легко убить, а терять так глупо их никто не собирается. Ведь наверняка чтобы приручить и обучить всему саблезубых псов пришлось потратить кучу времени, сил и средств.

Чувствуя, что еще немного и он просто упадет от усталости и его можно будет взять голыми руками, Соколов заскочил в очередное здание, только на этот раз не для того чтобы пересечь его насквозь как тогда с инструктором убегая от мутантов, и заставить противника притормозить, опасаясь засады выигрывая тем самым небольшую фору, а именно для того чтобы устроить эту засаду.

Адам приник к окну и приготовился стрелять. Но загонщик вопреки ожиданиям был только один с двойкой прикрытия.

«Куда делись еще двое со своими парами?» – с легкой паникой подумал Адам.

– Ах черти, – вслух сказал он все понимая. – Знают, что я уже выдохся и пошли в обход, отрезая мне пути. Что ж, тем хуже для вас.

Прицелившись, унимая в руках дрожь, Адам дал неприлично длинную очередь, высаживая половину рожка по псу с кинологом. Саблезубый споткнулся и скуля от боли полетел кубарем ломая правый клык на растрескавшемся асфальте. Его хозяин тоже упал схватившись за левую ногу выше колена и заорал благим матом. Пара прикрытия тут же залегла за укрытиями в виде проржавевших остовов машин и открыла ответный огонь, вычислив его позицию в один момент. Профи. Что тут еще сказать?

В комнате тут же заплясали пули, выбивая крошку из стен, опасно рикошетя и Адаму спешно пришлось покинуть позицию, пока его реально не зацепило. Устраивать перестрелку с двумя профессионалами не было никакого желания и Соколов покинул дом, но вынужден был забраться в ближайшую пятиэтажку, потому что увидел, как навстречу из-за угла желтой девятиэтажки ему наперерез бежит вторая группа. Пес прямо таки и рвется с поводка, гавкая, лязгая челюстями.

Пули просвистели над головой, забарабанив по внешней стене позади и по внутренней стене и лестнице впереди.

– Обложили сволочи…

Дав неприцельную ответную очередь, заставив преследователей затормозить, окончательно разрядив рожок, понимая, что по поверхности ему ни за что уже не уйти, он выскочил из дома и ринулся к ближайшему люку, что располагался всего в пяти метрах от подъезда.

Крышки к счастью не было и проникнуть в шахту не составило труда, но уже внизу пришлось изрядно потрудиться, пробиваясь сквозь завалы грязи и хлама из веток и мусора, что намыло сюда за годы после Катастрофы.

Спускаться за ним никто с ходу не решился. Для начала бросили гранату, что больно ударила беглеца взрывной волной. Из ушей и носа потекла кровь, загудела голова, задвоилось в глазах, но к счастью его не достали осколки, благодаря все тому же хламу, основной вал которого он успешно к этому времени преодолел.

– Зайдите вперед и назад по коллектору! Перекройте ему путь! – прозвучал наверху командный голос. – Он не должен уйти!

Адам поспешил по относительно чистой трубе, хлюпая по воде и жирной грязи вперемешку с мелким мусором.

«А уж как тут фонит…» – невольно с мимолетным ужасом подумал он.

Но сейчас не радиация самая страшная угроза. Где-то впереди заскрипел металл. Это опередившие его по поверхности охотники пытались подцепить и сдвинуть тяжелый чугунный люк. В несколько прыжков оказавшись под ним и увидев полоску света, Адам выстрелил вверх короткой очередью.

– А б…! – выкрикнули сверху, со смесью страха и неожиданности, и крышка люка с оглушительным лязгом упала на место.

– То-то же…

Адам продолжил путь по тесной шахте коллектора, пробиваясь через регулярно встречающиеся баррикады мусора. Он не останавливался ни на миг чтобы хоть немного перевести дух, понимая что за ним устроят погоню даже под землей. Он им слишком сильно нужен, они не могут его упустить, хотя бы просто потому что уже понесли большие потери и их души требуют мщения. А если упустят, то придется все начинать сначала, а это скорее всего новые потери.

Но в какой-то момент Соколов все же остановился и оперся рукой на холодную трубу. Он слишком сильно устал, ноги заплетались, а голова так сильно раскалывалась, что хоть бери и одевай обруч, чтобы удержать ее от полного развала на отдельные куски.

«…иди, иди ко мне…» – услышал он до боли в прямом смысле этого слова голос.

Воля начала таять как воск. Адам обернулся, в десятке метров от него из разлома трубы сочилась коричневатая жижа.

«Вот дерьмо… – устало мысленно выругался он. – Разумное дерьмо…»

Адам пытался сохранить последние остатки самоконтроля, но это давалось ему все труднее. Странная форма жизни, порождение человеческого безумия, ломала его волю, сжимая ее в комок.

Жижа тем временем росла вверх, формируясь в какую-то фигуру, явно пытаясь повторить человеческую. А когда метаморфоза завершилась, хотя до совершенства было далеко, она стала приближаться к Адаму правда, не переставляя ног, а так, словно катившись по наклонной поверхности.

– Нет… я невкусный…

«…Иди ко мне…»

Соколов сделал шаг навстречу.

Вдруг раздались выстрелы и фигуру из разумного дерьма стало рвать на куски.

Адам свалился от дикого крика, что услышал в своей голове, и это спасло его от пуль пробивавших субстанцию навылет. Сама же субстанция извившись точно от боли (может действительно от боли?) на этот раз вместо того что бы сбежать застигнутой врасплох извивающимся комком стремительно ринулась на нападавших.

Два охотника, что преследовали Адама по коллектору, закричали от ужаса, когда их облепила эта вязкая слизистая масса. Но кричали они не долго, разумное дерьмо плотно спеленало их и несомненно «закачалось внутрь» начав пожирать добычу как снаружи так и изнутри.

Немного придя в себя, сжимая голову, шатаясь как пьяный, Соколов поспешил убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше чтобы не стать дополнительной закуской.

55

Добравшись до развилки и повернув наугад налево, Адам пробежал еще несколько секторов и решил выбираться из коллектора дабы не искушать больше судьбу встречей с разумным дерьмом. Может оно наелось, но кто знает, ведь вполне возможно, что понятие насыщения этому нечто вообще неведомо.

«Зачем же оно зовет, если может так стремительно настичь свою жертву? – невольно подумал Адам. – В чем тут дело? Может, так оно охотилось в момент своего зарождения, когда было маленьким и не могло столь стремительно двигаться тем более совладать с большой жертвой и продолжает охотиться также в силу привычки, инстинкта?»

Впрочем, он постарался избавиться от мыслей о разумном дерьме. Вокруг много других не менее серьезных опасностей в которые попасть раз плюнуть, а вот выбраться…

Адам огляделся из под крышки, поблизости никого не наблюдалось и он вылез на поверхность. Охотники, сбитые с толку большими потерями, потеряли его. Оно и понятно, все нужно осмыслить и выстроить новую тактику ловли. Соколов тем временем уходил дальше, впрочем прекрасно зная что вскоре его снова выследят и настигнут. Но выхода из этого замкнутого круга он не видел. В метро ему ход заказан, да и не спрятаться там, и на поверхности тоже особо не разгуляешься. Куда ни кинь, всюду клин.

Приближался вечер и Адам решил подыскать себе дом для ночлега. Войдя в первую же квартиру, он встал столбом.

«Совсем нюх потерял с сегодняшними неприятностями», – горестно подумал он, глядя на рычащую саблезубую собаку. Рядом с ней поскуливая ползал выводок щенят.

Собака встала, и угрожающе рыча и скалясь стала медленно наступать на непрошенного гостя, прикрывая своим телом выводок.

– Тихо, тихо… – стал отступать Соколов. – Я ухожу… ухожу…

Хотелось уйти мирно, без стрельбы, ведь грохот обязательно привлечет охотников. Человек на таком удалении вряд ли расслышит стрельбу, а вот псы если они обучены, а они надо полагать обучены многому, услышат и приведут хозяев.

Но самка и не думала успокаиваться, продолжая наступать. Адам мысленно недоумевал, как же он все же смог так оплошать, ведь места лежек этих сук с щенятами как правило хорошо политы мочой, а она воняет будь здоров. А он не почуял…

Собака прыгнула и Соколов нажал на курок решетя самку в полете. Собака упала у его ног, хрипя и выплевывая кровь все равно пытаясь добраться до врага и вонзить в него свои клыки.

– Ч-черт!

Снова надо уносить ноги, бежать чуть ли не в другой конец города. Добив собаку, Адам потоптался в луже мочи что вытекла из самки, надеясь что это собьет преследователей с толку и поспешил прочь.

Очень скоро Адам понял, что допустил большую ошибку. Охотников он может с толку и сбил, но вот хищников только привлек. Одинокий след самки, а именно так он выглядел по запашному следу, прельстил все еще не вышедших из брачного периода молодых «долгоиграющих» самцов.

– Если выпала черная полоса, то это надолго. – Устало произнес Соколов, садясь на колено и изготовившись для стрельбы одиночным.

Выстрел и молодой саблезубый пес бежавший по его следу, желая продолжить свой род, скопытился, окончательно прервав свою генетическую линию.

То, что он через пять минут попал в новую заварушку Адама уже нисколько не удивился. Ну не его сегодня день, что тут еще сделаешь…

По городу неслись куринозавры, а следом, вместо ожидаемых саблезубых псов загоняющих дичь, Соколов увидел совсем уж страшных монстров – настоящих динозавров трехметровой высоты.

«Да это же страусы! – догадался он. – То есть их потомки».

Адам знал по рассказам старших что недалеко от Новосибирска располагалась ферма где разводили страусов. Вот они похоже тоже превратились в этих… страусозавров. Но плохо не это, а то что страусозавры терпеть не могли саблезубых псов, и не считали зазорным нападать на них, потому как несколько особей уловив запах что оставлял Адам бросились по его следу и Соколову снова не осталось ничего другого как открыть стрельбу.

– Как говорится, если не везет, то не везет до конца, – опустив плечи прошептал Адам увидев как дорогу ему перекрывают мутанты.

Дюжина спереди и надо полагать, чертова уйма таится поблизости.

– А у меня как раз патронов с гулькин нос осталось. Хотя… скорее всего именно этого они и дожидались.

Соколов понял автомат.

– Прочь с дороги уродливые сволочи! Всех перестреляю на хрен!

Естественно что никто и не думал трусливо бежать. Более того они двинулись навстречу. Адам сам ломанулся прочь, но было поздно, его окружили плотным кольцом. Он снова вскинул автомат и выстрелил, пытаясь пробить себе проход в кольце. Ему это удалось, несмотря на то что потратил на этот последние патроны, но когда он прорывался сквозь образовавшуюся брешь запущенный каким-то криворуким снайпером камень пришелся ему прямо по затылку. Хотя, вероятнее всего, мутанту просто повезло, что он попал именно по своей цели, а не соседнего собрата мутанта…

Адам и без того сегодня хорошо получивший по мозгам, споткнулся и упал. В глазах снова помутилось и он не смог оказать достойного сопротивления когда мутанты стали его охаживать своими дубинами, ногами и руками.

К его немалому удивлению его не убили. Вопрос только в том, хотели ли его оставить в живых или это случилось по недоразумению, когда его приняли за мертвого в тот момент, когда он потерял сознание. Тем не менее, Адам предпочел бы, чтобы он был мертв, потому как с пробуждением обнаружил себя привязанным проволокой к кроватной сетке. Он попытался высвободиться, но естественно ничего не получалось.

Мутанты тем временем, приходя откуда-то из темноты опустившейся на землю ночи, сносили отовсюду дрова и складывали возле огромного латунного герба России – двуглавого орда.

– М-мать… вот уж попал так попал, – обомлев, сказал Адам, догадываясь, что его сейчас будут жарить как свинью на решетке.

Наконец мутанты собрали достаточно дров, навалив их кучей, а поверх соорудив шалаш из целых деревцев и их вождь с посохом, чиркнув зажигалкой, запалил сухую траву в его основании.

– Эй ребята… может не надо, а? Я не вкусный…

Вождь повернулся к Адаму и с силой треснул своей палкой будущее жаркое по животу и что-то рыкнул нечленораздельное. Соколов захрипел от боли.

Огонь разгорался и скоро дрова весело затрещали, посылая искры вышину навстречу к безразличным звездам. Свет костра освещал герб, дрожащие отсветы языков пламени весело плясали на начищенной поверхности, создавая впечатление, что орел ожил и шевелится. Неудивительно что собравшиеся мутанты сидя полукругом у костра глядя на птицу что-то распевают, раскачиваясь в такт.

«Они что, считают его своим божеством? – подумал Адам. – Хотя что с них взять? Мутанты ведь, тупые. Да и двуглавый орел по сути своей тоже мутант еще тот…»

Огромный костер горел, но вот шалаш из деревцев стал разваливаться, пение прекратилось. Несколько мутантов исчезнув в темноте, появились через минут, неся в руках железную кровать и поставили ее прямо в огонь так чтобы самый центр приходился на середину. Потом эти же мутанты подошли к нему. Подхватили сетку к которой он был примотан и потащили ее к установленной кровати.

– Эй! Не надо! – снова забеспокоился Адам, силясь вырваться из пут, но тщетно.

Несмотря на то, что он знал о своей участи с самого начала, но согласитесь, что сохранить спокойствие в такой момент вряд ли кому возможно.

– Не надо гады мутантные!!! Оставьте меня в покое! Положите на место, сволочи конопатые!!! Отпустите ублюдки!

И его положили. Точнее уронили. Но не потому что послушались, а потому что их убили длинной очередью. Кровь мутантов щедро оросила Адама. А один из них вовсе упал на него поперек. Остальные мутанты, услышав стрельбу, забеспокоились, вскакивали с насиженных мест, но тут же падали сраженные очередями. Немногим удалось сбежать от неожиданно разразившегося огненного дождя.

К нему подошел один из стрелков.

Адам узнал охотников, хотя конечно надеялся, что это не они, может углежоги или еще кто… но не судьба.

– Не думал, что буду рад вас видеть, – сказал он, криво улыбнувшись. – Лучше уж пуля, чем вот так на костерке живьем…

– Вот еще, пулю только расходовать, – хмуро хмыкнул командир охотников. – Мы бы и на этих уродов их не тратили и с удовольствием посмотрели бы как ты зажаришься до хрустящей корочки.

– Зачем же тогда спасли?

Соколов уже понял что охотники ждали до последнего момента, чтобы он как следует помучился перед временным спасением.

– Приказ. Нам сказано по возможности притащить тебя живым. Хотя будь моя воля…

Командир охотников, не договорив, и так все ясно, смачно сплюнул.

Адама отвязали от сетки, но тут же заковали в наручники и грубо толкая в спину повели в темноту ночи.

Часть последняя Адам

56

Очнулся Адам на койке в камере три на два. Остро захотелось в туалет, и окончательно придя в себя и сев, он обнаружил отхожее ведро в ногах.

Делать в сумраке и полной тишине нечего, разве что думать, но этого как раз и не хотелось. Он просто боялся размышлять о своей дальнейшей судьбе, для чего его оставили в живых. Но в голову упорно лезли страшные мысли, хотя казалось бы чего уже бояться после того как его чуть не зажарили живьем мутанты? Но у страха, словно у бриллианта много граней и каждая грань ослепительно страшна…

Страх подземелья, страх перед мутантами, страх боя, страх смерти, страх… Вся жизнь наполнена страхом. Страх, страх, и еще раз страх. Всюду отравляющий душу страх. К каким-то страхам привыкаешь. Какие-то страхи просто перестаешь замечать, запрятывая их в самую глубину души. Но вот проявился новый вид страха, какой он еще не испытывал: страх не смерти, а жизни. Да-да, страх жизни, но не человеческой, а в виде ранее видимых им черных людей с животными повадками…

Залязгал замок, но дверь открылась без ожидаемого противного скрипа. В комнату вошли двое и при страховке третьего, державшего Соколова на мушке, сноровисто сковали руки и ноги, а цепь соединяла кандалы между собой, сковывая свободу движения до предела, так что руки просто не поднять.

Адам и не думал сопротивляться, потому как бесполезно. Разве что из чистого садомазохизма испытать на себе действие резиновой пули с дистанции двух метров? Но он не садомазохист и лишняя боль ему ни к чему.

– Сесть, – приказали ему, и Адам подчинился, усевшись на койку.

В камеру вошел человек, в котором Соколов мгновенно узнал инструктора Леонида Гавриловича Бурцева. Невольно вспыхнула надежда на спасение, так хотелось отсюда вырваться, но как сразу стало ясно абсолютно пустая надежда. Инструктор пришел не для того чтобы спасать своего бывшего подопечного. Совсем не для этого.

– Ну, здравствуй партизан ты наш недоделанный, – сказал он с легкой усмешкой.

– Здравствуйте… Зачем вы здесь?

– Сам не знаю. Может быть посмотреть на тебя в последний раз, что-то понять, дабы впредь не допускать подобных ошибок.

– Каких ошибок?

– Вербовочных. Ты парень признаться доставил нам много хлопот, расхлебывать которые придется довольно долго.

– Я этому только рад.

– Конечно ты рад! Тут я тебя понимаю, ведь в этом заключалась цель твоей деятельности – доставить нам как можно больше хлопот и ты нам их доставил. По себе знаю, что когда что-то получается, это всегда вызывает радостные чувства. Удовлетворение.

– Кто вы? – спросил Адам заинтригованно. – Бурцев ваша настоящая фамилия? Не говоря уже об имени?

– Понял что я не просто инструктор? Так и есть. Я президент Академгорода Станислав Токарев. По сути Академгород мое творение.

От этой новости у Соколова брови на лоб полезли.

– Президент?!

– Да-да, я тебя не обманываю. Зачем мне тебя обманывать?

«Действительно, – согласился Соколов. – Зачем ему лгать? Ведь я уже по сути своей никто и ничто… С живым мертвецом можно и по душам поговорить, прежде чем окончательно перевести меня в полноценные мертвецы».

– Каждому человеку в нашем обществе приходится совмещать сразу несколько должностей, – наставительно продолжил Токарев. – Например, президента и инструктора, и я что называется, совмещаю полезное с приятным. Готовлю Ангелов смерти и заодно прогуливаюсь по поверхности, не бесцельно, а исключительно работы для.

– Значит, вы за все ответственны?

– За что?

– За безобразия в метро. За постоянные конфликты, за смерти, за…

– Частично. Только лишь частично. Человек вообще агрессивное существо, а когда он проживает так компактно и ему не хватает личного пространства, то вспышки агрессии просто неизбежны. Мы лишь контролировали и направляли эту агрессию в нужное нам русло.

– Вы разжигали эти конфликты в место того чтобы их гасить! – закричал Адам.

– Ну, буду честен с тобой, в последнее время так оно и было. Хотя раньше мы их действительно все же больше тушили.

– Но зачем?! – недоумевал Адам. – Вы ведь похоже хороший организатор, раз Академгород как самое большое объединение станций столь долго стабильно. Вы ведь могли объединить все метро, чтобы оно жило в мире…

– Мог… Действительно мог. Но в свою очередь хочу спросить тебя: а зачем?

– То есть? – смутился Аллам.

– Да-да, зачем? Для чего? Ну сколько человечество протянет под землей, ты себя спрашивал? Ну и каков ответ? Верно, недолго, совсем недолго, если повезет, то еще лет сто. Это немного, ничто, а потом вымрет. Враз. Как по мановению руки, еще недавно было и вот его уже нет. Согласен?

Соколов против воли кивнул. Он сам об этом бывало думал и его мысли совпадали со словами этого человека.

– То-то же… У человечества остался очень ограниченный биологический ресурс, не говоря уже о том что метро не вечно и просто рухнет без надлежащего ухода, а его, в смысле надлежащего ухода как раз и нет. Хотя ты можешь сказать, что эти сто лет люди могли бы прожить в мире… Но это бессмысленно.

– А вы стало быть дали людям этот смысл?

– Они об этом не знают, но их жертвы не бессмысленны. Все в этой жизни имеет свою цель молодой человек, в том числе и контролируемые конфликты в которых ты сам не раз принимал участие так или иначе. Ты еще не догадался, зачем мы это делаем Адам?

– Нет… разве что это как-то связано с черными людьми.

– О! Ты их видел?

– Да, в загоне, где им скармливают мутировавших животных точно зверям в зоопарке.

– Да, ты прав, это действительно связано с этими как ты выразился черными людьми. Хотя ничего человеческого в них уже не осталось. Они просто еще один вид монстров.

– Вы сами монстр…

– Возможно, – кивнул президент-инструктор, слега нахмурившись.

– И порождаете монстров.

– В точку. Черные люди наша работа. Неудачный эксперимент.

– Зачем? Зачем вы это делаете с людьми?

– Ты же уже понял, – улыбнулся президент. – Так ответь сам на свой вопрос.

– Вы… вы пытаетесь вывести новых людей? – сказал Соколов, вспомнив, о чем разглагольствовал с ним и Олегом этот человек во время тренировки на выживание на поверхности.

– Верно. Мы пытаемся вывести новый вид человека, которому внешняя среда не будет являться враждебной как сейчас.

– И как?

– Увы, ты сам все видел. Эксперименты удались только наполовину и их результат – черные люди. Внешняя среда действительно им уже не враждебна, но… есть побочный эффект, который мы пока никак не можем преодолеть.

– Их животные реакции?

– Да. Что-то переклинивает в мозгу у выживших или вовсе напрочь отмирает. Но, мы на пороге преодоления и ты послужишь делу науки, ради будущего для всего человечества. Разве не в этом заключается смысл человеческой жизни – служить другим людям?

Адам содрогнулся.

– Вы это служение понимаете слишком уж… слишком. То что вы делаете бесчеловечно.

– Ну ты еще об этической стороне мне скажи, – засмеялся Токарев.

– И скажу! Разве не такие понятия как этика и честь определяют человечность? Если отринем это, станем такими же животными, как и морлоки с черными людьми, только просто чуть разумнее.

– А если не отринем, то вообще исчезнем. Ну, хватит разговоров, – встал президент и направился к выходу, – пора приниматься за работу.

– Постойте…

– Да? – обернулся Станислав Токарев.

– Раз уж я приговорен и шансов у меня никаких, то можно пару просьб?

– Пожалуйста.

– Ответьте, мой отец, он…

– Увы, он был объектом нашего эксперимента.

Адам сжал зубы.

– И что с ним стало?

– Погиб от неудачного забора спинномозговой жидкости, по случайному совпадению, почти сразу после твоего прибытия сюда в качестве пациента.

– А… а…

– Твоя девушка?

– Да.

– О! Это наша надежда! – неожиданно с жаром воскликнул президент Токарев. – Она наша надежда на полный успех! Даже не столько она, сколько ее и… твой ребенок. Потому собственно мы и активизировали программу по забору подопытных, которую ты нам почти сорвал своими слухами. Шалун.

Адам готов был ринуться на этого ублюдка и порвать голыми руками, но увы, любое резкое движение и тем более попытка броска, только вызвало бы его комичное падение на пол.

– Я могу ее увидеть?

– Хм-м… волне. Тем более нам по пути.

Охранники поддерживали Адама, следующего за президентом Академгорода чтобы он не упал. Кандалы не позволяли делать шаг длиннее собственной ступни, так что приходилось часто семенить, а это очень неудобно и плохо влияет на устойчивость.

– Кстати говоря, она уже была легким мутантом… Ты об этом знал? – не оборачиваясь произнес Токарев. – Ну, если и не знал, то наверняка где-то в глубине души догадывался. Впрочем, ее мутация была столь безобидна, что вряд ли привела к чему-то большему, чем просто появлению людей с синими волосами. Но мы усилили ее мутантный потенциал, нашими средствами и это дало первый положительный результат. Ребенок… Да, ребенок вырастет тем еще монстром… это уже ясно сейчас.

– Что вы имеете ввиду? – с дрожью в голосе спросил Адам. – О чем вы говорите?

– О его звериной сущности, причем в том числе и физическом плане. У него уже сейчас усилены ногти, которые в будущем несомненно превратятся в когти. И, ты бы видел его зубки… первыми вылезли клыки… прямо вампиреныш какой-то.

– Это все вы… вы превратили ее в монстра! Ненавижу!

– У тебя на это есть полное право. Ну вот, мы собственно уже пришли…

Президент показал на дверь и открыл широкое окошко, застекленное чуть мутноватым из-за многочисленных мелких царапин оргстеклом.

Адаму от увиденного стало плохо. Сны не обманули его. Да и сны ли это были? Вряд ли…

«Мальвина, моя Мальвина, лучше бы ты действительно погибла, чем превратилась в это…» – невольно подумал он.

Но надо признать, что она была по-своему красива, даже прекрасна с гривой вьющихся серебристо-синих волос. Если бы только еще не эта темная блестящая кожа…

Мальвина наконец заметила что за ней наблюдают, повернула голову к дверному окну и злобно оскалилась тихо зарычав. Но что-то почувствовав, замолчала, встала и подошла.

– Адам… – как-то странно прошипела она, на змеиный манер, как удав в мультике про Маугли. – Я ждала тебя… Звала…

– Я знаю. Прости, что не пришел… Не мог… Не знал…

– Я понимаю… и прощаю… Ева… У нас есть ребенок…

– Я знаю.

Мальвина улыбнулась и провела ладонью по стеклу, словно по его лицу.

– Куда эти тебя ведут?..

Адам не ответил вслух, может мысленно… Но мысль видимо достигла цели, потому как Мальвина вдруг взъярилась, бросилась на дверь, да так что дрогнули косяки, а люди настороженно отпрянули, даже Адам.

– Нет! – закричала она, а через несколько секунд ее крик превратился в рык.

Президент закрыл окошко в камеру с беснующейся Мальвиной.

– Идем.

57

Адама, чувствовавшего себя как во сне, когда ничего нельзя сделать как бы ни хотелось, приволокли в другую более просторную камеру отделанную белыми плитками. В центре стояла кушетка со всеми атрибутами пыточного стола – ремнями, для удержания тела. К этой кушетке Соколова и привязали.

«Теперь уже никто не придет и не спасет», – подумал он в странном безразличии.

Появились люди в белых халатах, но вряд ли доктора, хотя в руках одного из них находился пакет для установки капельницы. Адама облепили датчиками и подключили к приборам. После всех тестирований, вонзив иглу в руку, стали закапывать какой-то препарат желтого цвета.

– Что это за моча?

Президент, наблюдавший за процедурами непосредственно в операционной, коротко хохотнул.

– Ты первый кто тут пошутил, – пояснил он. – Остальные как правило кричали и обделывались от страха. Вонь я тебе скажу неописуемая, приходится в противогазах работать, – похлопал Станислав Токарев по сумке на боку, где несомненно лежало средство индивидуальной защиты.

– Да я тоже готов. Могу доказать…

– Лучше не стоит. Сам же потом дышать будешь… вентиляция тут не ахти. А подопытным мы противогазы не даем, не из вредности, а чтобы результат как говорится, был налицо. Что касается мочи, то это мутаген изготовленный из… скажем так, не без помощи твоего ребенка. Так что можно сказать, родная кровь в тебя вливается. Плоть от плоти… Не то что раньше. Первые образцы мы брали вообще у морлоков…

– Я думал они тоже ваши…

– Нет, они естественные уроды.

– А вампиры в Речном порту?

– С которыми вы разделались? Просто больные уроды, мы к ним тоже никакого отношения не имеем. Так вот первые образцы мы брали у морлоков и даже различных животных, так что первые подопытные на которых мы испытывали препарат дохли как мухи. Потом брали у выживших, подчищали и действовали дальше. Так что этот препарат по сравнению с первыми просто эликсир. Между ними такая же разница как у презренной сивухи с шампанским. Я бы даже сказал, что вам молодой человек оказана честь одним из первых испытать этот препарат. Его только-только изготовили в достаточных количествах. Все-таки с ребенка много не взять…

– Кстати, что с моим напарником?

– Ты с ним возможно еще встретишься…

– Изверги.

– Все во имя и благо человечества.

– Обычно люди, оперирующие подобными лозунгами, делали только хуже.

– Так и есть. Но, в нашем случае хуже уже быть не может.

– Уверены?

– Абсолютно, – кивнул Токарев. – Если не получится, нам так и эдак грозит вымирание, вопрос лишь во времени. А теперь лежите и постарайтесь не дергаться молодой человек. Не могу сказать, чтобы вы получали от процесса удовольствие, потому что будет как раз наоборот. Будет больно, очень больно… Я не садист, и дал бы обезболивающее, но увы это не поможет, просто потому что изменению подвергнется и мозг в том числе.

Адама от этого все же невольно проняло. В животе противно заурчало.

– Так вырубите меня совсем, – предложил он.

– Не поможет. Только потом хуже будет. Уже опробовано не раз и не два. Лучше если к боли вы будете привыкать постепенно, насколько это вообще возможно, чем она обрушится на вас в полную силу в момент пробуждения. Так и кони двинуть не долго.

– Спасибо за разъяснения.

– Это мой долг, – снова усмехнулся президент, отдавая должное выдержке парня.

Сделав свои дела, проверив, все ли ремни на подопытном закреплены как следует, капельницу, скорость ввода препарата, экспериментаторы покинули палату-камеру и Адам остался один на один с самим собой.

– Ну, вот и все… – прошептал он, почувствовав легкое жжение и уколы по всему телу. – Препарат начал действовать и скоро я превращусь в монстра пожирающее сырое мясо куринозавров, даже не догадываясь, что его вообще-то можно поджарить.

Боль длилась дольше вечности. Невыносимая, всепожирающая, ей не было начала и конца. Он прочувствовал ее всю, даже ни разу не провалившись в беспамятство, она выдергивала его из желанного забытья. Боль что он испытал во время пыток устроенных ему сподручными инквизитора ничто, нежная ласка, по сравнению с тем что он испытывал сейчас. Этого нельзя было перенести, но он перенес захлебываясь криком, изрыгая кровавую пену, срывая голос и корчась так что рисковал вывихнуть себе руки и ноги несмотря на крепкие путы. И лишь спустя бесконечность боль начала отступать.

Ученые наблюдавшие за процессом, готовые в любой момент прийти на помощь если у подопытного вдруг откажет сердце, отсоединили обессилевшего Адама от пут, отключили датчики и отмыв отнеси обратно в камеру. Саму операционную придется, как всегда хорошенько почистить.

Адам не знал сколько дней он провел в своей камере почти без движения, принимая только питье, но по внутреннему ощущению долго, очень долго. Остаточная боль не отступала, выматывая его, но по крайней мере она позволяла ему устав до полусмерти отключаться.

С ним все это время определенно что-то происходило. Он обильно потел, обострились или вовсе исчезали какие-то из пяти чувств, то поодиночке, группами в различных вариациях, то все разом. А под конец его одновременно пронесло и вырвало какой-то слизью.

То и дело заглядывали академики и ни слова не говоря, брали анализы всего, что только можно взять у человека.

Наконец все устаканилось и Соколов смог сколько-нибудь трезво соображать.

Он осмотрел себя. Но кожа была нормального цвета. Вонял только очень.

«Но это из-за того что долго не мылся, – подумал он. – А кожа потемнеет со временем, как и отупею тоже не сразу».

Приведя его в порядок, дав помыться, побрив, академики замучили Соколова тестами на умственные способности не переставая брать у него анализы начиная от простого забора крови, мочи, кала и заканчивая спинномозговой жидкостью и спермой. Так прошло немало времени: месяц, два, три…

Адам просил рассказать о результатах. Но академики молчали, либо отделывались ничего не значащими формулировками.

Кожа все же потемнела, но несколько иначе чем у черных людей, он стал шоколадным как от сильного загара, а волосы наоборот побелели, даже осеребрились, и пока не спешили выпадать.

Его хорошо кормили, но как он сразу догадался, растительная и мясная пища явно внешняя, то есть радиоактивная, но он все равно ел, понимая, что иначе пищу затолкают силой, в итоге они все равно своего добьются, а он выбражульничеством только себе хуже сделает.

Потом его поселили во внешнюю среду в заставленную решетками, но без остекления, квартиру и каждый день брали анализы различной степени тяжести выясняя его переносимость внешней среды без защитных средств.

Однообразное существование начинало надоедать, хотелось наконец самому принять участие в собственной судьбе. Мозг сам начал анализировать обстановку на возможность побега, но все было сделано с умом: крепкие решетки, высокий этаж, дверь стальная с усиленными стенами и он пока не видел ни одной возможности бежать.

Оставалось только ждать. Ждать пока не появится возможность побега, а после будь что будет или пока он не превратится в тупое животное и тогда ему уже точно будет все равно.

58

В очередной раз рассматривая город из окна, полной грудью вдыхая прохладный осенний воздух, Адам поразился яркости красок. Странности со зрением случались и раньше, но тогда он все списывал на головные боли, остро отдававшие в глазные яблоки, что в свою очередь являлось следствием проведенных над ним экспериментов. Но сегодня это не доставляло ему болезненных ощущений и он смотрел во все глаза.

Вот какое-то странное фиолетовое завихрение…

А это что за странное желтое пятно растекающееся между домов?

А там, за горизонтом удивительно красивое радужное мерцание…

Вот еще какое-то колышущееся марево.

«Стоп! – остановил свое любование пейзажем Соколов, припоминая кое-какие подробности. – Там за горизонтом как раз мертвая земля. Именно по той местности пришелся ядерный удар. Это что же получается?.. Я вижу активное излучение?!»

– Если это так, то что собой представляют остальные цветовые пятна?

Разобраться в этом ему не дал шум этажом ниже. Адам давно знал что не единственный жилец в здании и рядом с ним маются такие же жертвы экспериментов академиков из последней группы что и он сам, просто они получили сыворотку несколько раньше.

«Не подходи!» – услышал он яростный вскрик.

И только лишь мгновение спустя Соколов осознал что в реальности слышал лишь нечленораздельный крик переходящий в рык, а слова, что он распознал, лишь полученное мысленное эхо.

Снова крик. На этот раз мысленный посыл был таким же нечленораздельным, одни эмоции: ярости, ненависти, страха, боли. Потом послышались выстрелы и снова крики.

Через десять минут Адам увидел в окно как связанного и безвольного черного человека увозят в кузове небольшого грузовичка.

По всей видимости видел это не только он, поскольку со всех сторон он «услышал» позывы сопереживания собрату по несчастью, ярости и ненависти к врагам, а потом и реальные крики. Другие черные люди хотели помочь своему собрату, пытались высадить решетки, но без успеха и продолжали бесноваться в бессильной ярости.

Пришло время обеда и Адам подошел к железной двери ожидая когда откроют узкое окошко, предназначенное только для того чтобы просунуть тарелку с едой и кружку с чаем.

Но вместо ожидаемого набора в щель влетело какое-то небольшое существо.

– Эй! Вы чего делаете уроды?! – с криком испуга и неожиданности отскочил в сторону Адам.

Снаружи засмеялись.

– Поймай! Это твой обед на сегодня!

– Уроды! – пнул по двери Адам.

Соколов пошел в комнату, в которую убежал зверек. Его надо поймать, хотя бы для того, чтобы избавиться от возможной опасности. Зверек в отчаянии может сам напасть.

Войдя в комнату, Адам огляделся и увидел зверька висящего на сетке окна. В этом комке он сразу узнал кошку-летягу. Размером эта кошка хоть и была величиной со взрослую нормальную кошку, но являлась все же еще котенком.

Котенок, увидев опасность, чуть развернулся, оскалился обнажив клыки и угрожающе зашипел.

– Вот же блин… – отступил Адам.

Он поискал, чем бы можно было схватить летягу, чтобы этот зверек не дай бог его не поцарапал острыми как бритвы когтями и тем более не покусал своими клыками-иглами. Кто его знает, чем можно заразиться? И станут ли его лечить?

Взяв куртку, Адам пошел ловить нежеланного сожителя. И вновь отголоски чужих мыслей. Адам даже остановился и потряс головой от все еще необычного ощущения чужого присутствия в голове. Его соседи охотились. Охотились, чтобы забить жертву и съесть. Животная охота.

«Похоже, не только мне подсунули живое мясо», – подумал он.

Первая попытка не удалась и кошка-летяга спрыгнув с сетки и расправив кожаные мембраны, заложив крутой вираж, обогнул опасность слева и умотал в другую комнату.

– Мн-да, придется повозиться с тобой…

Зверек снова попытался улететь, но Адам был к этому готов и сам не заметив как так извернулся в прыжке, что мгновенно захомутал свою жертву в плотный комок, оставив снаружи только страшную скалящуюся и шипящую мордочку.

– То-то же. Но что мне теперь с тобой делать?

Он понимал что это не просто забава охраны. А какой-то очередной тест, но что делать со зверьком он и вправду не понимал. Конечно его можно забить и съесть. Мясо как мясо. Вот и огонь есть. Но делать этого не хотелось, просто потому что для готовки у него нет никаких инструментов, ни ножей, ни сковородок и всего прочего. Рвать и потрошить руками и зубами как животное? Ну уж нет.

Подойдя к двери и несколько раз стукнув по ней ногой, Адам потребовал:

– Принесите нормальную жратву сволочи! Это я есть не буду!

– Ишь какой привереда! – снова засмеялись снаружи.

Через пару минут окошко все же открылось и в щель просунули привычную тарелку с мясом и бобовой кашей, а также кружку с чаем.

– Спасибо.

– Да на здоровье!

Кошку-летягу обратно не потребовали и Адам вернулся с ней в зал, где и приступил к обеду.

– А ты как камрад, тоже небось голодный?

Соколов откусил кусочек мяса и предложил своему пленнику, но котенок снова только оскалился, не желая ничего принимать.

– Ну, не хочешь, как хочешь…

Положив кусочек у мордочки летяги он закончил трапезу, сдал посуду и снова принялся рассматривать расцвеченный пятнами пейзаж, пытаясь освоиться с новыми возможностями и определить что есть что.

Под вечер по лестнице забухали многочисленные ботинки и Адам сразу понял что это к нему, точнее за ним. Его спеленают и понесут назад в бункер.

– Что-то я сделал неправильно, – сказал он себе, посмотрев на котенка, съевшего-таки предложенный кусочек мяса. – Видимо все дело в том, что тебя жрать отказался. А теперь мне снова предстоят болючие анализы, тесты… Блин, как же это все надоело.

Котенок посмотрел на него без особого сострадания сузившимися зелеными зрачками и снова злобно зашипел.

– На свободу хочется? Понимаю, мне тоже… Хотя, почему бы и нет?! Помирать так с музыкой, а?!

Соколов взял котенка-летягу на руки и распеленал его так, чтобы можно было освободить полностью одним движением и подошел к двери, с замком которой уже возились надзиратели.

– Эй, урод, – сказали ему, открыв окошко для подачи пищи, только на этот раз просунув в него ствол ружья. – Отойди и не шали. А то получишь по полной программе.

– Хорошо…

Адам отошел достаточно далеко, чтобы надзиратели посчитали себя в безопасности. Замки наконец лязгнули и дверь стала отворяться. Стоило только образоваться достаточно широкой щели, но второй стрелок не успел его взять на прицел, а первый, тот что наблюдал за ним в окошко пищеприемника уже потерял его из виду из-за неудобного угла обзора и расположения, как Адам бросился вперед освобождая котенка тут же устремившегося в проем, чувствуя что там свобода.

Охранник, что должен был взять его на прицел, невольно отшатнулся назад от пронесшейся рядом с лицом тени, поведя стволом вверх, а в следующий момент Адам налетел на него с разбегу, сбивая с ног и выхватывая оружие. Следующим ударом он сбил с ног второго охранника, а третьего оглушил ударом приклада по голове.

Еще троих, с ремнями и цепями и кандалами, что должны были его вязать и конвоировать до места назначения, Адам заставил застыть на месте, нацелив на них трофейный ствол.

– Тихо. Сейчас аккуратно берете, без резких движений и криков тоже, и кладете свое оружие на пол. Давайте…

Академики в точности исполнили приказ и снова подняли руки вверх.

– Отлично. А теперь прикуйте этих ребят и себя к перилам. Только ты, – указал Адам на мужика своего размера, – сними с себя штаны и куртку.

И этот приказ был выполнен без проволочек.

Переодевшись и вооружившись до зубов, Адам поспешил прочь.

И снова отголоски… радости.

«Они знают, что я сделал?!» – удивился Соколов.

Секунду подумав, Адам, едва сдерживая гримасы отвращения, забрав ключи у надзирателей, выпустил ближайших узников, чтобы создать еще большую неразбериху для академиков, когда они начнут его искать и ловить.

Но черные люди, до предела обрадованные свободой, похоже не расслышали этих его оскорбительных по отношению к ним чувств. Радостно крича, они сбегали вниз навстречу столь желанной свободе.

Лишь один из них остановился возле Адама и робко, чуть приседая, подошел к нему. Соколов чуть не схватился за оружие, осознав это, черный человек отступил на пару шагов. Он силился что-то сказать, жестикулировал, но из горла вырывалось только какое-то нечленораздельное мычание, что похоже и его самого доводило до отчаяния и заставляло жестикулировать еще сильнее. И только невнятные образы и мысли достигли разума Соколова. К тому же он стал узнавать лицо.

– Олег?..

Черный человек радостно закивал и замычал, подтверждая догадку.

– О боже… Олег…

Адам уже без особого страха приблизился к бывшему напарнику и положил руку на его блестящее черное плечо.

– Уходим отсюда.

Черный человек… нет, именно Олег, снова закивал и побежал вниз по ступенькам.

59

Дюжина черных людей разбежалась по переулкам, опомнившаяся малочисленная охрана только и смогла что выпустить несколько очередей вдогонку убегающим узникам, но без особого результата, лишь двое вскрикнули получив легкие ранения.

«Ну вот, я снова в бегах и что дальше?» – спросил себя Адам, отбежав достаточно далеко и оказавшись в относительной безопасности. Надолго ли?

– Все повторится… Рано или поздно они меня снова поймают.

Соколов резко развернулся, почувствовав незнамо каким чувством чужое присутствие. Черный человек замер от резкого движения Адама.

– Олег?

Бывший напарник согласно закивал. Адам зашел под навес автобусной остановки и поманил его рукой.

– Подойди, присядь…

Олег подошел и присел рядом на корточки, заглядывая Адаму в глаза, что-то непрестанно мыча и жестикулируя.

– Зачем ты следуешь за мной?

Олег что-то замычал в ответ, еще сильнее зажестикулировал, но Адам уже понял что нужно слушать иначе. Он «заглянул в себя», прислушался и услышал:

«…Мы охотились раньше вдвоем… охотились… мы можем дальше охотиться вдвоем…»

– Неплохая мысль, – согласился Адам подумав.

Олег снова закивал.

– Но они нас поймают. Их больше, они сильнее, лучше вооружены…

«Значит, мы будем защищаться… это наша территория… позовем остальных».

– Ты прав… на счет остальных ты прав… – задумчиво прошептал Соколов.

В голове начал складываться нехитрый, но вполне осуществимый план.

– Мы нападем на них и обезопасим себя насовсем. Они больше не будут нас тревожить.

Эта мысль привела Олега в неописуемый восторг. Жажда деятельности так и бурлила в нем.

– Ты можешь позвать остальных?

«Да! Я позову остальных прямо сейчас!» – сказал он мысленно.

Олег, вышел из-под навеса остановки, встал на середину проезжей части заросшей деревцами и громко отрывисто закричал. Адам схватился за голову, зажал уши, но это не помогло. Напарник звал не столько голосом, скорее это уже было атавизмом черных людей как рудиментарный хвост у людей, он звал телепатическим зовом.

Вскоре послышались слабые отзывы, опять же на телепатическом уровне.

«Они идут! – радостно сообщил Олег вернувшись. – Скоро будут здесь».

– Да… я слышу…

Через час у остановки собрались все черные люди, что, убегая, освободил Адам. Их оказалось семь особей, считая Олега, мужчин и женщин. Кто-то как Олег еще сохраняли на себе остатки рваных грязных одежд, но большинство уже ходили голыми, ничуть этого не стесняясь.

«Дети обновленной природы, – подумал Адам. – Искусственно выведенная раса…»

Черные люди ответили недоумением.

«Так, думать на отвлеченные темы нужно меньше», – понял он и обратился к собравшимся:

– Собратья, нам угрожает опасность. Те кто нас содержал в каменных норах постараются нас найти и вернуть в эти норы. А если им это не удастся и вы будете сопротивляться, то просто убьют.

Черные люди заволновались. Они не хотели возвращаться в каменные норы, из которых нет выхода, и где им постоянно делали больно. Умирать они тоже не хотели.

– Мы должны напасть на этих людей и заставить их с нами считаться.

Черные люди на свой манер полностью поддержали эту мысль.

– Но чтобы у нас все получилось, мы должны освободить других наших собратьев, что томятся в большом каменном мешке.

«Да, мы слышим их», – сказал кто-то из черных людей, а кто именно разобрать было сложно, так как они все постоянно «говорили» вербально.

– Так пойдем и освободим их!

«Да, идем!» – загомонили черные люди, и безошибочно выбрав направление, двинулись к загону, где содержались другие подопытные.

Адаму оставалось только следовать за ними.

Когда они приблизились к «крепости» уже опустилась ночь, и в прежние времена Соколов бы уже давно потерял из виду черных людей, но сейчас со своими новыми способностями, он различал их почти также отчетливо как днем.

– Стойте, – приказал он, делая упор на мысленный посыл.

Черные люди собирались атаковать толпой, а это сделало бы их легкой мишенью для стрелка с ночником, если он их заметит. Хватит одной косой очереди из пулемета, чтобы завалить всех.

Соколов распределил всем места, вектора атаки и только после этого скомандовал: «Вперед!»

Черные люди стремительными молниями рванули к зданию со всех сторон. Внутри же «мешка» поднялся невообразимый хай, черные люди кричали, бесновались, прыгали на решетки и стены. Такое их поведение оказалось весьма кстати для атакующих, так как полностью отвлекло внимание академиков от периметра на внутреннюю обстановку.

Черные люди ведомые Адамом достигли здания и стали проникать внутрь в открытые окна первых этажей. Где-то грохнул взрыв и по мозгам ударил крик боли подорвавшегося.

«Растяжки, они заминировали входы, – осознал Соколов, – как же я не догадался?!»

Включились прожектора, обшаривая яркими пятнами прилегающее пространство, но было уже поздно, даже медлительный по сравнению с остальными черными людьми Адам оказался внутри здания.

Он шел осторожно, чтобы ничего не зацепить, улучшенное зрение легко помогало ему обходиться без фонарика, которого у него все равно не было. Забыл прихватить у охранников.

«Похоже, черные люди, скорее ночные… существа», – подумал Адам, предполагая, что зрение у полноценных черных людей на порядок лучше, чем у него самого.

– Ничего, скоро и я стану таким же, так что завидовать нечему…

Где-то выше раздались частые выстрелы и крики, ментальные и обычные, черных и обычных людей и тех и других настигала смерть.

Соколов поспешил наверх. Нужно найти ключи, чтобы отпереть ворота, до подхода основных сил академиков. Даже странно, что они сразу после побега Адама и части подопытных не усилили дополнительными отрядами свою крепость.

«А с какой стати им это делать? – подумал Адам, воссоздавая логику академиков. – Черных людей они считают за дебилов, а мне, еще не ставшему полноценным черным по их мнению с ними никак не договориться и смысла атаковать этот загон тоже нет. Про ментальное общение черных людей друг с другом они похоже даже не догадываются».

Но он опоздал. Черные люди в звериной ярости убили всех, буквально разорвав на куски. Повсюду валялись кровоточащие фрагменты тел, кишки и лужи липкой сладко пахнущей крови.

Очень сладко…

Адам встряхнул головой, отвлекаясь от запаха.

– Ищите ключи!

Черные люди нахмурились, не понимая чего от них требуют. Пришлось генерировать образы железных штучек с зубцами. Его бойцы понятливо закивали и стали искать, переворачивая тела, буквально отрывая карманы и без того разодранных на лоскуты курток. Вскоре искомое было найдено и они поспешили к воротам, чтобы освободить все еще шумящих пленников уже знающих о победе.

60

Адам решил действовать немедленно, что называется ковать пока горячо. С помощью Олега, ставшего своеобразным посредником в общении между собой и окончательно сформировавшимися черными людьми, он остановил и снова собрал разбегавшихся по окрестностям узников, объяснив им что нужно делать и зачем, прекрасно осознавая что для многих этот бой с академиками станет последним.

Черные люди с радостью поддержали идею охоты и последовали за Соколовым двинувшего свой увеличившийся до пяти десятков отряд ко входу в бункер, тот самый куда относил жестоко взятые образцы академик из числа младших научных сотрудников.

Черные люди неслись по улицам неслышно, как настоящие хищники. Адаму даже приходилось их постоянно притормаживать. Он просто не поспевал за ними не только из-за того что окончательно не переродился и не обрел всей силы, но и из-за того что был нагружен оружием и боеприпасами.

Вот уже виден вход в бункер. На этот раз их уже ждали, по крайней мере, все пространство вокруг было залито ярким светом мощных прожекторов. В грамотно расставленных по периметру точках сидели стрелки, готовые в любой момент открыть ураганный огонь из автоматов и пулеметов и даже гранатометов. Саблезубые собаки, что твоя сигнализация, почувствовав чужих, заливисто лаяли в темноту.

Черные люди спрятались в мертвых зонах, сгорали от нетерпения добраться до врага и порвать его на части, и только лишь уговоры Олега останавливали их от безумного шага.

– Сейчас… потерпите одну минуту… – в свою очередь шептал Адам.

Выбрав удобное, хорошо защищенное место, Соколов вскинул автомат и отмерил хорошую очередь по первому прожектору и сразу же отстрелял остатки рожка по второму. Два огромных осветительных прибора громко хлопнули, снопом исторгнув из себя тысячи ярких искр.

Стрелки тут же определили направление и открыли шквальный огонь выбивая из угла дома куски кирпича, но Адама там уже не было. Поменяв магазин и выйдя с другой стороны здания. Таким же образом он разбил последние два прожектора, что стало сигналом к атаке и вместе со всеми бросился в стремительную атаку.

Академики опомнились только когда черные люди уже преодолели половину дистанции до цели. В небо взлетели осветительные ракеты, дрожащим светом освещая неверные в своем стремительном перемещении темные силуэты атакующих.

Истерично загрохотавшие автоматные и пулеметные очереди, а также взрывы гранат все же косили нападающих за счет большой плотности огня, пробивая их тела насквозь, сбивая с ног, но они подобрались слишком близко, и их было достаточно много чтобы, несмотря на потери добраться до противника вплотную. Кроме того, черные люди оказались гораздо более живучими и часть их хоть и получила тяжелые раны, продолжила атаку вторым темпом.

Завязался ближний бой. Но в рукопашных схватках черным людям не было равных. Их звериные инстинкты уберегали их от верной смерти, они в невероятных прыжках и перекатах буквально уворачивались от пуль выпущенных практически в упор, а добравшись до жертвы… у этой жертвы не оставалось ни единого шанса.

Адам шел к своей цели. Его улучшенные чувства: зрение, слух, усиленные инстинктами реакция, также позволяли избегать верной смерти и действовать на опережение.

Он старался не думать, о том что убивает людей, о том что у них есть свои родные, жены, дети… Сейчас они только лишь защитники лабораторий где производятся бесчеловечные опыты над другими ни в чем неповинными людьми, превращая их в уродов – нелюдей. И это нужно прекратить любой ценой, пожертвовав малым: десятком другим, чтобы спасти сотни, а то и вовсе весь человеческий анклав, что существует на станциях новосибирского метрополитена.

Вход в бункер естественно оказался заблокирован.

– Это не проблема…

Бой уже закончился и Соколов приказал черным людям принести ему гранаты и гранатометы. Обложив дверь зарядами, Адам подорвал ее. Шатающуюся дверь черные люди буквально вырвали, отбросив в сторону и ринулись внутрь.

– Назад!

Но увы, дюжину черных людей ждала ловушка превратившая их взрывом в месиво. Это привело в чувство оставшихся, сделав их гораздо более послушными, но не менее яростными.

Выбив еще одну дверь и только забросав открывшееся пространство бункера оставшимися гранатам очищая проход, Адам позволил черным людям снова атаковать, наказывая крушить все и вся. Лаборатории должны быть уничтожены.

Те двери, что академикам удалось закрыть пришлось взрывать «мухами», но в итоге бункер оказался полностью под контролем нападавших, а уж они повеселились на славу, круша все что им попадалось под руку. Сопротивление им почти не оказывалось, или было слишком уж разрозненным, видимо большая часть охраны полегла наверху, а та что осталась внизу обделывалась от страха, от одного вида черных людей.

Пока черные люди «веселились» Адам с боем добрался до своей цели.

– Мальвина…

Найденным у охранника ключом он открыл дверь ее камеры.

– Ты пришел…

– Да… я пришел, как обещал.

Мальвина кивнула, нежно погладив его по щеке.

– Нужно уходить, Мальвина.

– Да, только…

– Мы сейчас найдем ее.

– Я знаю где Ева.

Мальвина уверенно зашагала по коридору. Адам открыл указанную дверь и содрогнулся. Маленькую девочку синеватого оттенка опутывали трубки, а также провода подключенные к приборам. Мальвина быстро отлепила и отсоединила все от тела Евы, зализав кровоточащие ранки.

– Уходим… Нам нужно спешить, – поторопил ее Соколов.

Путаясь в том, как он слышит, ментально или ушами, но он чувствовал, что атакующих становится с каждой минутой все меньше и меньше. Академики наконец смогли подтянуть подкрепление, перегруппироваться, наладить оборону и теперь выбивали черных людей из бункера, а точнее планомерно уничтожали их.

– Да… я понимаю…

Прижимая Еву к себе, Мальвина последовала за Адамом. Он же решил уходить по другому пути чем то по которому они проникли в бункер. Распугивая персоналии жителей уже одним своим видом, Соколов с Мальвиной уходил все дальше.

Вот знакомый тоннель. Осталось преодолеть всего пару сотен метров, чтобы добраться до одного из секретных выходов.

– За нами погоня!

Адам и сам уже расслышал приближающиеся частые шаги где-то позади.

– Бегите вперед! Я их задержу!

– Нет!

– Беги! Там выход. Я последую за тобой. Обещаю!

Мальвина кивнула и крепко прижимая молчащую Еву побежала вперед. Адам же присев на колено сделал несколько коротких очередей заставляя погоню залечь и начать отстреливаться. Адам потихоньку отступал, а академики соответственно продвигались вперед, но недостаточно резво, Адам их достаточно хорошо различал и бил весьма точно.

Так он отошел до самого выхода. Тут его ждала Мальвина.

– Почему ты не убежала? – спросил он, закрывая дверь, так что ее не скоро откроют.

– Я не могла оставить тебя…

– Идем, – кивнул Адам.

Он прошел на самый верх, но в коллекторе остановился. Сразу выходить не стоит, ведь академии знают этот выход и могут ждать. Лучше пройти по коллектору чуть дальше, пройти пару поворотов и выбрать выход произвольно, так меньше шансов встретиться с врагом.

– Выходим, впереди Морлоки… – скорее почувствовал их Соколов, чем увидел.

Они вернулись к пройденной шахте и взобрались наверх. Выбив люк, Адам помог выбраться Мальвине с ребенком.

– Бежим… – позвал за собой Адам, передав Мальвине ребенка, чтобы взять оружие.

Раздался одиночный выстрел. Адам обернулся и закричал как раненый зверь, но не от боли, потому что попали не в него. Мальвина прижимая Еву оседала на растрескавшийся асфальт.

Хлопнула ракетница и в небо с визгом умчалась комета, вспыхнув в верхней мертвой точке мини солнцем.

Адам сам упал на колени склонившись над телами, не желая верить что все кончено. Но именно так все и было. У Мальвины напротив сердца разрасталось темное пятно, пуля попала ей в спину, пробила тело навылет и угодила в голову Еве. Так они и лежали рядом, мать и дочь.

– Ну, чего же вы ждете?! – закричал Адам, выпрямляясь.

Его медленно окружали академики, держа оружие наготове, но почему-то не стреляли.

– Положи оружие, – сказал вышедший вперед человек. – В тебя стрелять не будут.

Соколов сразу же узнал в нем президента Академгорода Станислава Токарева.

Оставить в живых этого ублюдка он не мог. Не мог хотя бы потому что он держал снайперскую винтовку с ночным прицелом из которой мастерски одним выстрелом убил Мальвину и Еву, не говоря уже о других прегрешениях, за которые его тоже стоило лишить жизни.

Адам молниеносно вскинул автомат, но академики оказались быстрее и обрушили на него шквал огня. Пули свистели вокруг выбивая оружие, врезаясь в тело, в голову…

Эпилог

Адам очнулся от резкого запаха, кто-то сунул ему под нос нашатырь. То что он не умер его удивило, но не обрадовало.

«Резиновые пули», – догадался он, почувствовав тупую боль в местах попаданий, а открыв глаза не увидел ни одного потека крови.

– Очнулся? Рэмбо недоделанный…

Адам с ненавистью посмотрел на Токарева, стоявшего неподалеку в окружении бойцов, вооруженных все теми же ружьями стреляющих резиновыми пулями.

Почувствовав, что свободен и может двигаться, Адам поднялся с земли. Мальвины и Евы рядом уже не было, только темное пятно крови и исходящий от него запах напоминало них.

– Понимаю…

– Ни хрена ты не понимаешь! Ты убил их! Убил всех, кто был мне дорог!

– Может и не понимаю…

– Почему же вы, убив всех, не убили меня?! Зачем оставили в живых?!!

– Кто же вот так просто возьмет и уничтожит дело своей жизни?

– О чем вы говорите?

– О тебе конечно же. Ты – дело моей жизни. Ты – удавшийся эксперимент.

– Что?!

– Да, именно так. Ты единственный получившийся экземпляр из последней подопытной группы. И это странно. Ведь остальные получили тот же препарат что и ты, но стали обычными черными людьми, в отличие от тебя изменившегося, но оставшегося человеком. Хотя… – призадумался Токарев, – хотя я кажется начинаю понимать в чем тут дело… Ведь тебе дали препарат выработанный из генного материала твоей дочери… Видимо все дело в родственном материале… Ну-ка, ну-ка!

Президент достал из кармана приборчик размером с ладонь, миникомпьютер и стал быстро просматривать интересующее его содержимое.

– Даже больше! Просто удивительно! Поразительно! – потрясенно воскликнул он, отвлекшись от чтения. – Препарат что в свою очередь получила Мальвина и передала плоду отцом которого являлся ты, получен из генного материала твоего отца. Вот уж совпадение так совпадение! Теперь все встает на свои места.

– Ненавижу…

– Имеешь полное право.

– И что теперь? Будете резать меня дальше? – спросил Адам не понимая, почему его не скрутили и до сих пор не утащили под землю, ведь у академиков была такая возможность.

– Бесполезно… Уроды, что ты привел в бункер уничтожили почти все оборудование. Но это еще как-то можно было восстановить. Хуже то, что они убили свет Академгорода – лучших ученых.

– Я этому только рад, – искренне сказал Адам Соколов. – Все беды от ученых… Они придумали все то оружие, ядерное, химическое, бактериологическое, что погубило Землю и загнало жалкие остатки человечества под землю, по сути превратив их в пещерных людей. Теперь вы больше не будете экспериментировать над людьми.

– Не будем… – вздохнул президент и как-то сразу осунулся. – Уходи.

– Что? – удивился Соколов.

– Что слышал. Уходи. Ты свободен.

Адам затравленно оглянулся по сторонам, подозревая какую-то изуверскую ловушку. Но зачем ее устраивать, когда все можно было сделать гораздо проще? Не из желания же просто поиздеваться?

– Вот так вот взять и уйти?

– Да. Снаряжение вон в том автомобильном остове, – указал президент на развалюху от «уазика» в сотне метрах позади Адама. – Там все необходимое, в том числе и оружие.

– Я ведь могу устроить охоту на вас…

– Можешь. Но не утруждайся бесполезной беготней, в которой сам можешь ненароком сложить свою драгоценную голову… ради моей, которая не так уж дорого теперь стоит.

С этими словами Станислав Токарев достал из кобуры ТТ и бросил его к ногам Адама. Соколов осторожно поднял пистолет.

– Это не пустышка. Стреляй и уходи. Они тебя не задержат.

Охрана по знаку президента опустила стволы. Остается только догадываться, как тяжело им это было сделать.

– Я не понимаю…

– Чего тут непонятного? Ты новый человек – хомо-сапиенс-новус или постатомус, не важно, главное что хомо – человек. У меня действительно больше нет возможностей проводить эксперименты и распространять твои уникальные гены путем «прививок». Значит, ты должен распространить их старым добрым естественным путем. Ты – Адам, уже не столько по имени, сколько по сути. Ты первый человек новой расы, что сменит нас старых хомо-сапиенс что вот-вот исчезнет как вид от болезней и вырождения, как исчезли неандертальцы, и вновь заселит Землю. Иди и плодись.

Соколов стоял ошеломленный, словно его шандарахнули дубинкой по голове. Впрочем, он действительно не так давно получил хороший удар по черепку резиновой пулей…

– А если я откажусь?

– Значит все зря, – развел руками президент. – Все те жертвы, что мы принесли на алтарь нового человечества, напрасны. Значит твой отец, твоя мать, Мальвина и Ева, сотни других людей, все они погибли зря. Ты хочешь, чтобы их смерть стала напрасной?

– Нет…

– Тогда иди. Обойди все станции Новосибирска и встреться со всеми девушками что придут к тебе ночью… К концу твоего обхода мы подготовим тебе транспорт снарядив его всем необходимым и ты пойдешь дальше неся свои гены в другие анклавы человечества заточенные под землей, чтобы однажды твои потомки вышли на поверхность новыми хозяевами мира. Иди же!

Адам судорожно сжал пистолет, пристально взглянув на твердо смотрящего, на него Токарева. Убить его не составляло труда, тем более что есть за что, а от желания сводило скулы. Но Соколов только лишь глубоко вздохнул, бросил оружие, развернулся и пошел.

Content

Кумин Вячеслав Адам. Метро 2033. Новосибирск

Вячеслав Кумин Адам. Метро 2033. Новосибирск. Его зовут – Адам.

Часть первая Крутой поворот

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Часть вторая Ангел смерти

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

Часть третья Не все то золото что блестит

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

Часть последняя Адам

56

57

58

59

60

Эпилог