Сигурд Йоханссон

ИОСИФ РЮРИКОВИЧ-ДРАКУЛА

Рассекреченная родословная генералиссимуса

Светлой памяти Юлиана Семенова — верного друга и досточтимого учителя

Автор

От автора

Учеными давно уже высказывается точка зрения о том, что история носит цикличный характер. Дескать, события завтрашнего дня легко можно определить, если соотнести события дня сегодняшнего с аналогичным историческим периодом и заглянуть в прошлое — что наступило после схожих реалий? Неслучайно периоды войн и революций, как правило, следуют друг за другом, тираны приходят в строго определенные времена, вслед за авторитаризмом следует демократия и тому подобное.

Мы (здесь и далее я буду говорить «мы», потому что за текстом этой книги и работой, отраженной в ней, стою не только я, а еще и ряд моих коллег) задумались в этой связи вот о чем. На протяжении нескольких столетий миром и государствами управляли разные люди, и остановить взгляд обычного человека — не историка — на каком-то конкретном правителе, охватывая тысячелетнюю историю человечества, бывает трудно. Но на некоторых взгляд непроизвольно останавливается сам. К их числу относятся такие лидеры европейских держав как небезызвестный Влад Дракула, господарь Валахии, и правители русского государства — царь Иван IV Васильевич Рюрикович, более известный в народе как Иван Грозный или Иоанн Мучитель и Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили), возглавлявший страну с 1922 по 1953 годы.

Без сомнения, знаковые личности, они не просто, зная свое дело, управляли государством — они направляли ход мировой истории в некоем направлении, известном им одним. А почему, собственно, только им? Этот вопрос мы и поставили перед собой и принялись за изучение биографий каждого из них. Причем не просто за чтение исторической литературы — а за тщательную и кропотливую работу с архивными первоисточниками.

История вообще, по меткому замечанию Э. С. Радзинского, имеет функцию направителя исторического процесса — будучи изложенной справедливо и точно, она способна предостеречь от ошибок, направить на путь истинный целые народы. Но, будучи искаженной и оболганной, она этой своей задачи не исполняет.

Что история России, что вообще вся европейская история буквально пестрит искажениями и неправдой — к числу таковых относится миф о Дракуле-вампире, о который буквально можно стереть зубы, обосновывая его абсурдность, — сквозь густую пелену которых вынуждены мы были пробираться на протяжении не одного года. И когда наконец более или менее рассеялся туман исторической напраслины, открылись нашему взору поразительные и подчас ужасающие вещи.

Одной из них был факт прямого родства Влада Дракулы, Ивана Грозного и Иосифа Сталина! И тут сразу нашлось объяснение многим поступкам, вышедшим из рук каждого из этих правителей, объяснить которые не всегда в полной мере может историческая наука.

И выявились определенные закономерности, свойственные как их методам государственного руководства, так и историческим реалиям, сопутствующим их правлению.

Не так давно нами на основе изучения огромного количества закрытых архивных материалов сделано просто невероятное открытие — Сталин, Иван Грозный и Влад Дракула состояли в родстве! Обнаруженное настолько поразило и потрясло нас, что мы посвятили этому целую книгу, которую Вы сейчас держите в руках. Когда работа над открытием была завершена в полном объеме с точки зрения науки, то само это родство предстало для нас настолько очевидным, что буквально оторопь взяла от вопроса — что же будет дальше?

А вот на вопрос, почему это родство столь тщательно скрывалось историками и официальной наукой ответ прослеживается очень четко — чтобы утаить от народа вот этот самый прогноз о завтрашнем дне. Ведь если история циклична, а три знаменитых тирана были членами одной семьи, появляясь на исторической арене с определенным временным промежутком, то не исключена вероятность повторения тех или иных исторических событий, что происходили поодаль от них! А они были весьма малопривлекательны…

Так или иначе, как говорил Фрэнсис Бэкон, «знание — сила», а потому скрывать от народа столь ужасающую историческую правду мы сочли для себя невозможным. Чтобы лучше воспринимать историю, надо мысленно перенестись в тот самый интерьер, о котором идет повествование. Итак, уважаемый читатель, позвольте Вашу руку — и вместе перенесемся в Кремль в день 13 декабря 1931 года…

Глава первая

ЕДИНСТВО ПОСТУПКОВ

13 декабря 1931 года в Кремле немецкий писатель Эмиль Людвиг брал интервью у Сталина. В ходе беседы он задал своему респонденту вопрос: «Сегодня, здесь, в Кремле, я видел некоторые реликвии Петра Великого, и первый вопрос, который я хочу Вам задать, следующий: допускаете ли Вы параллель между собой и Петром Великим? Считаете ли Вы себя продолжателем дела Петра Великого?» На что глава Советского государства ответил: «Ни в каком роде. Исторические параллели всегда рискованны. Данная параллель бессмысленна» (1).

Ответ его был не случаен. Ему не нравилось сравнение с Петром Великим. Больше импонировали ему сравнения с другим правителем России, из другой династии, отодвинувшей от кормила власти династию Рюриковичей. Историческая память не давала покоя одному из лидеров большевиков уже тогда, в 1918 году, когда он принял — как мы это увидим далее — самое живое участие в расстреле потомков тех, из-за кого он и его предки долгие годы проживали в безвестности в то время, как имели и право и возможности управлять страной. Так же она говорила в нем, когда он ставил пометы на полях читаемых им книг о жизни великого предка…

Б. С. Илизаров в книге «Тайная жизнь Сталина» пишет: «Работая с архивом и библиотекой Сталина, я наткнулся на редкое издание пьесы Алексея Толстого „Иван Грозный". На одной из страниц сталинской рукой написано: „Учитель". Невольно мелькнула мысль — Сталин называет деспота Грозного своим учителем… Однако вскоре стало ясно — поторопился.

За этой сталинской пометой стоит нечто большее, чем прямое указание на средневекового кровавого царя как на учителя. Да и помета выглядит не совсем обычно» (2).

Именно! Ученый прав! Все это крайне не обычно! Дополнительным доказательством необычности служат слова Сталина из его выступления на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) по вопросу о кинофильме «Большая жизнь» 9 августа 1946 года: «Или другой фильм — «Иван Грозный» Эйзенштейна, вторая серия. Не знаю, видел ли кто его, я смотрел, — омерзительная штука! Человек совершенно отвлекся от истории. Изобразил опричников, как последних паршивцев, дегенератов, что-то вроде американского Ку-Клукс-Клана. Эйзенштейн не понял того, что войска опричнины были прогрессивными войсками, на которые опирался Иван Грозный, чтобы собрать Россию в одно централизованное государство, против феодальных князей, которые хотели раздробить и ослабить его. У Эйзенштейна старое отношение к опричнине. Отношение старых историков к опричнине было грубо отрицательным, потому что репрессии Грозного они расценивали, как репрессии Николая Второго, и совершенно отвлекались от исторической обстановки, в которой это происходило.

В наше время другой взгляд на опричнину. Россия, раздробленная на феодальные княжества, т. е. на несколько государств, должна была объединиться, если не хотела подпасть под татарское иго второй раз. Это ясно для всякого и для Эйзенштейна должно было быть ясно. Эйзенштейн не может не знать этого, потому что есть соответствующая литература, а он изобразил каких-то дегенератов. Иван Грозный был человеком с волей, с характером, а у Эйзенштейна он какой-то безвольный Гамлет. Это уже формалистика. Какое нам дело до формализма, — вы нам дайте историческую правду. Изучение требует терпения, а у некоторых постановщиков не хватает терпения и поэтому они соединяют все воедино и преподносят фильм: вот вам, «глотайте», — тем более, что на нем марка Эйзенштейна.

Как же научить людей относиться добросовестно к своим обязанностям и к интересам зрителей и государства? Ведь мы хотим воспитывать молодежь на правде, а не на том, чтобы искажать правду» (3).

Не остановившись на этом, Сталин вскоре беседует с режиссером С. М. Эйзенштейном и актером Н. К. Черкасовым по поводу фильма «Иван Грозный» 26 февраля 1947 года. Говорит он им буквально следующее:

«Сталин. Вы историю изучали?

Эйзенштейн. Более или менее…

Сталин. Более или менее?.. Я тоже немножко знаком с историей. У вас неправильно показана опричнина. Опричнина — это королевское войско. В отличие от феодальной армии, которая могла в любой момент сворачивать свои знамена и уходить с войны, — образовалась регулярная армия, прогрессивная армия. У вас опричники показаны, как ку-клус-клан.

Эйзенштейн сказал, что они одеты в белые колпаки, а у нас — в черные.

Молотов. Это принципиальной разницы не составляет.

Сталин. Царь у вас получился нерешительный, похожий на Гамлета. Все ему подсказывают, что надо делать, а не он сам принимает решения… Царь Иван был великий и мудрый правитель, и если его сравнить с Людовиком XI (вы читали о Людовике XI, который готовил абсолютизм для Людовика XIV?), то Иван Грозный по отношению к Людовику на десятом небе. Мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в свою страну не пускал, ограждая страну от проникновения иностранного влияния. В показе Ивана Грозного в таком направлении были допущены отклонения и неправильности. Петр I — тоже великий государь, но он слишком либерально относился к иностранцам, слишком раскрыл ворота и допустил иностранное влияние в страну, допустив онемечивание России. Еще больше допустила его Екатерина. И дальше. Разве двор Александра I был русским двором? Разве двор Николая I был русским двором? Нет. Это были немецкие дворы.

Замечательным мероприятием Ивана Грозного было то, что он первый ввел государственную монополию внешней торговли. Иван Грозный был первый, кто ее ввел, Ленин — второй.

Жданов. Эйзенштейновский Иван Грозный получился неврастеником.

Молотов. Вообще сделан упор на психологизм, на чрезмерное подчеркивание внутренних психологических противоречий и личных переживаний.

Сталин. Нужно показывать исторические фигуры правильно по стилю. Так, например, в первой серии не верно, что Иван Грозный так долго целуется с женой. В те времена это не допускалось.

Жданов. Картина сделана в византийском уклоне, и там тоже это не практиковалось.

Молотов. Вторая серия очень зажата сводами, подвалами, нет свежего воздуха, нет шири Москвы, нет показа народа. Можно показывать разговоры, можно показывать репрессии, но не только это.

Сталин. Иван Грозный был очень жестоким. Показывать, что он был жестоким можно, но нужно показать, почему необходимо быть жестоким. Одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том, что он не дорезал пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять боярских семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени. А Иван Грозный кого-нибудь казнил и потом долго каялся и молился. Бог ему в этом деле мешал… Нужно было быть еще решительнее.

Молотов. Исторические события надо показывать в правильном осмыслении. Вот, например, был случай с пьесой Демьяна Бедного «Богатыри». Демьян Бедный там издевался над крещением Руси, а дело в том, что принятие христианства для своего исторического этапа было явлением прогрессивным.

Сталин. Конечно, мы не очень хорошие христиане, но отрицать прогрессивную роль христианства на определенном этапе нельзя. Это событие имело очень крупное значение, потому что это был поворот русского государства на смыкание с Западом, а не ориентация на Восток.

Об отношении с Востоком Сталин говорит, что, только что освободившись от татарского ига, Иван Грозный торопился объединить Россию с тем, чтобы быть оплотом против возможных набегов татар. Астрахань была покорена, но в любой момент могла напасть на Москву. Крымские татары также могли это сделать.

Сталин. Демьян Бедный представлял себе исторические перспективы неправильно. Когда мы передвигали памятник Минину и Пожарскому ближе к храму Василия Блаженного, Демьян Бедный протестовал и писал о том, что памятник надо вообще выбросить и вообще надо забыть о Минине и Пожарском. В ответ на это письмо я назвал его «Иваном, не помнящим своего родства». Историю мы выбрасывать не можем…

Дальше Сталин делает ряд замечаний по поводу трактовки образа Ивана Грозного и говорит о том, что Малюта Скуратов был крупным военачальником и героически погиб в войну с Ливонией.

Черкасов в ответ на то, что критика помогает и что Пудовкин после критики сделал хороший фильм «Адмирал Нахимов», сказал: «Мы уверены в том, что мы сделаем не хуже, ибо я работаю над образом Ивана Грозного не только в кино, но и в театре, полюбил этот образ и считаю, что наша переделка сценария может оказаться правильной и правдивой».

На что Сталин ответил (обращаясь к Молотову и Жданову): «Ну что ж, попробуем». Черкасов. Я уверен в том, что переделка удастся.

Сталин. Дай вам бог, каждый день — новый год. (Смеется.)

Эйзенштейн. Мы говорим, что в первой серии удался ряд моментов, и это нам дает уверенность в том, что мы сделаем и вторую серию.

Сталин. Что удалось и хорошо, мы сейчас не говорим, мы говорим сейчас только о недостатках.

Эйзенштейн спрашивает, не будет ли еще каких-либо специальных указаний в отношении картины.

Сталин. Я даю вам не указания, а высказываю замечания зрителя. Нужно исторические образы правдиво отображать. Ну, что нам показали Глинку? Какой это Глинка? Это же — Максим, а не Глинка. Артист Чирков не может перевоплощаться, а для актера самое главное качество — уметь перевоплощаться. (Обращаясь к Черкасову.) Вот вы перевоплощаться умеете.

На что Жданов замечает, что Черкасову не повезло с Иваном Грозным. Тут была еще паника с «Весной», и он стал играть дворников — в картине «Во имя жизни» он играет дворника.

Черкасов говорит, что он играл большинство царей и играл даже Петра Первого и Алексея.

Жданов. По наследственной линии. По наследственной переходили…

Сталин. Нужно правильно и сильно показывать исторические фигуры. (К Эйзенштейну.)

Вот, Александра Невского — Вы компоновали? Прекрасно получилось. Самое важное — соблюдать стиль исторической эпохи. Режиссер может отступать от истории; неправильно, если он будет просто списывать детали из исторического материала, он должен работать своим воображением, но — оставаться в пределах стиля. Режиссер может варьировать в пределах стиля исторической эпохи.

Жданов говорит, что Эйзенштейн увлекается тенями (что отвлекает зрителя от действия) и бородой Грозного, что Грозный слишком часто поднимает голову, чтобы было видно его бороду.

Эйзенштейн обещает в будущем бороду Грозного укоротить.

Сталин (вспоминая отдельных исполнителей первой серии «Ивана Грозного»). Курбский — великолепен. Очень хорош Старицкий (артист Кадочников). Он очень хорошо ловит мух. Тоже: будущий царь, а ловит руками мух!

Такие детали нужно давать. Они вскрывают сущность человека.

…Разговор переходит на обстановку в Чехословакии в связи с поездкой Черкасова на съемки и участием его в советском кинофестивале. Черкасов рассказывает о популярности Советской страны в Чехословакии.

Разговор идет о разрушениях, которые причинили американцы чехословацким городам.

Сталин. В наши задачи входило раньше американцев вступить в Прагу. Американцы очень торопились, но благодаря рейду Конева удалось обогнать их и попасть раньше, перед самым падением Праги. Американцы бомбили чехословацкую промышленность. Этой линии американцы держались везде в Европе. Для них было важно уничтожить конкурирующую с ними промышленность. Бомбили они со вкусом!

Черкасов рассказывает об альбоме с фотографиями Франко и Геббельса, который был на вилле у посла Зорина.

Сталин. Хорошо, что мы с этими сволочами покончили, и если бы эти мерзавцы победили, то страшно подумать, что бы было.

Черкасов рассказывает о выпуске советской школы советской колонии в Праге. Рассказывает о детях эмигрантов, которые там учатся. Очень жалко детей, которые считают своей родиной Россию, считают ее своим домом, но родились там и в России никогда не были.

Сталин. Жалко детей, ибо они ни в чем не виноваты.

Молотов. Мы сейчас даем широкую возможность возвращения детей в Россию.

Сталин говорит Черкасову, что он умеет перевоплощаться и что, пожалуй, у нас еще умел перевоплощаться артист Хмелев.

Черкасов сказал, что он многому научился, работая статистом в Мариинском театре в Ленинграде в то время, когда там играл и выступал Шаляпин — великий мастер перевоплощения.

Сталин. Это был великий актер.

Жданов задал вопрос: как снимается «Весна»?

Черкасов. Скоро заканчиваем. К весне — «Весну» выпустим.

Жданов говорит, что ему материал «Весны» очень понравился. Очень хорошо играет артистка Орлова.

Черкасов. Очень хорошо играет артист Плятт.

Жданов. А как играет Раневская! (И замахал руками.)

Черкасов. Я себе позволил первый раз в жизни выступить в картине без бороды, без усов, без мантии, без грима. Играя режиссера, я немножко стыжусь своего вида, и мне хочется укрыться моим характером. Роль — очень ответственная, так как я должен показать советского режиссера, и все наши режиссеры волнуются: как будет показан советский режиссер?

Молотов. И вот тут Черкасов сведет счеты со всеми режиссерами!

Когда ещё только снимавшаяся картина «Весна» подвергалась большим сомнениям, Черкасов, прочитав в газете «Советское искусство» редакционную статью по поводу «Весны», решил, что картина уже запрещена. И тогда Жданов сказал: Черкасов видит, что подготовка «Весны» погибла, и начал браться играть дворников! Затем Жданов неодобрительно говорит о критическом шуме, который поднят вокруг «Весны».

Сталин интересуется, как играет артистка Орлова. Он одобрительно отзывается о ней как об актрисе.

Черкасов говорит, что это — актриса большой работоспособности и таланта.

Жданов. Орлова играет хорошо.

И все вспоминают «Волгу-Волгу» и роль почтальона Стрелки в исполнении Орловой. Черкасов. Вы смотрели «Во имя жизни»?

Сталин. Нет, не смотрел, но мы имеем хороший отзыв от Климента Ефремовича.

Ворошилову картина понравилась.

Ну, что же, тогда, значит, вопрос решен. Как вы считаете, товарищи (обращается к Молотову и Жданову), — дать возможность доделать фильм товарищам Черкасову и Эйзенштейну? — и добавляет: передайте об этом товарищу Большакову.

Черкасов спрашивает о некоторых частностях картины и о внешнем облике Ивана Грозного.

Сталин. Облик правильный, его менять не нужно. Хороший внешний облик Ивана Грозного. Черкасов. Сцену убийства Старицкого можно оставить в сценарии?

Сталин. Можно оставить. Убийства бывали.

Черкасов. У нас есть в сценарии сцена, где Малюта Скуратов душит митрополита Филиппа. Жданов. Это было в Тверском Отроч-монастыре?

Черкасов. Да. Нужно ли оставить эту сцену?

Сталин сказал, что эту сцену оставить нужно, что это будет исторически правильно.

Молотов говорит, что репрессии вообще показывать можно и нужно, но надо показать, почему они делались, во имя чего. Для этого нужно шире показать государственную деятельность, не замыкаться только сценами в подвалах и закрытых помещениях, а показать широкую государственную деятельность.

Черкасов высказывает свои соображения по поводу будущего переделанного сценария, будущей второй серии.

Сталин. На чем будет кончаться картина? Как лучше сделать еще две картины, то есть 2-ю и 3-ю серии? Как мы это думаем вообще сделать?

Эйзенштейн говорит, что лучше соединить снятый материал второй серии с тем, что остался в сценарии, в одну большую картину. Все с этим соглашаются.

Сталин. Чем будет у нас кончаться фильм?

Черкасов говорит, что фильм будет кончаться разгромом Ливонии, трагической смертью Малюты Скуратова, походом к морю, где Иван Грозный стоит у моря в окружении войска и говорит: «На морях стоим и стоять будем!»

Сталин. Так оно и получилось, и даже немножко больше.

Черкасов спрашивает, нужно ли наметку будущего сценария фильма показывать для утверждения Политбюро?

Сталин. Сценарий представлять не нужно, разберитесь сами. Вообще по сценарию судить трудно, легче говорить о готовом произведении. (К Молотову.) Вы, вероятно, очень хотите прочесть сценарий?

Молотов. Нет, я работаю несколько по другой специальности. Пускай читает Большаков.

Эйзенштейн говорит о том, что было бы хорошо, если бы с постановкой этой картины не торопили.

Это замечание находит оживленный отклик у всех.

Сталин. Ни в каком случае не торопитесь, и вообще поспешные картины будем закрывать и не выпускать. Репин работал над «Запорожцами» 11 лет.

Молотов. 13 лет.

Сталин, (настойчиво.) 11 лет.

Все приходят к заключению, что только длительной работой можно действительно выполнить хорошие картины.

По поводу фильма «Иван Грозный» Сталин говорил, что если нужно полтора-два года, даже три года для постановки фильма, то делайте в такой срок, но чтобы картина была сделана хорошо, чтобы она была сделана «скульптурно». Вообще мы сейчас должны поднимать качество. Пусть будет меньше картин, но более высокого качества. Зритель наш вырос, и мы должны показывать ему хорошую продукцию.

Говорили, что Целиковская хороша в других ролях. Она хорошо играет, но она балерина.

Мы отвечаем, что в Алма-Ату нельзя было вызвать другую артистку.

Сталин говорит, что режиссер должен быть непреклонен и требовать то, что ему нужно, а наши режиссеры слишком легко уступают в своих требованиях. Иногда бывает, что нужен большой актер, но играет неподходящий на ту или иную роль, потому что он требует и ему дают эту роль играть, а режиссер соглашается.

Эйзенштейн. Артистку Гошеву не могли отпустить из Художественного театра в Алма-Ату для съемок. Анастасию мы искали два года.

Сталин. Артист Жаров неправильно, несерьезно отнесся к своей роли в фильме «Иван Грозный». Это несерьезный военачальник.

Жданов. Это не Малюта Скуратов, а какой-то «шапокляк»!

Сталин. Иван Грозный был более национальным царем, более предусмотрительным, он не впускал иностранное влияние в Россию, а вот Петр — открыл ворота в Европу и напустил слишком много иностранцев.

Черкасов говорит о том, что, к сожалению и к своему стыду, он не видел второй серии картины «Иван Грозный». Когда картина была смонтирована и показана, он в то время находился в Ленинграде.

Эйзенштейн добавляет, что он тоже в окончательном виде картину не видел, так как сразу после ее окончания заболел.

Это вызывает большое удивление и оживление.

Разговор кончается тем, что Сталин желает успеха и говорит: «Помогай бог!»

Пожимаем друг другу руки и уходим. В 0.10 минут беседа заканчивается.

Добавление к записи Б. Н. Агапова, сделанное С. М. Эйзенштейном и Н. К. Черкасовым:

Жданов сказал еще, что «в фильме имеется слишком большое злоупотребление религиозными обрядами».

Молотов сказал, что это «дает налет мистики, которую не нужно так сильно подчеркивать».

Жданов говорит, что «сцена в соборе, где происходит „пещное действо“, слишком широко показана и отвлекает внимание».

Сталин говорит, что опричники во время пляски похожи на каннибалов и напоминают каких-то финикийцев и каких-то вавилонцев.

Когда Черкасов говорил, что он уже давно работает над образом Ивана Грозного и в кино и в театре, Жданов сказал: «Шестой уж год я царствую спокойно» (4).

Позже мы еще не раз вернемся к этой беседе и к этим словам отца народов. Но сейчас важно отметить, насколько трепетно и живо оценивает Сталин не просто роль царя, но и роль каждого действующего лица из его окружения — говорит как заправский историк, сыплет характеристиками и историческими подробностями. Что это? Только ли досужее увлечение главы государства историей своей страны или нечто большее?

Отвечая на этот вопрос, невольно вспоминаем мы, как знаменитый Уинстон Черчилль трепетно писал своего многотомного «Мальборо». Как называл панегириком своему славному предку его биографию в собственном исполнении. И тут уж речь шла не просто об оценках, а о знании деталей в такой степени, в какой их не дает изучение исторических первоисточников — такое напомнить может только зов крови…

Впрочем, не только в словах проявляется та самая историческая параллель, которая явно наличествует между двумя кровавыми правителями России. Она во всем. И, в первую очередь, в делах.

3 декабря 1564 года Иван Грозный с семьёй внезапно выехал из столицы на богомолье.

С собой царь взял казну, личную библиотеку, иконы и символы власти. Посетив село Коломенское, он не стал возвращаться в Москву и, проскитавшись несколько недель, остановился в Александровской слободе.

3 января 1565 года он объявил о своём отречении от престола в пользу старшего сына юного царевича Ивана Ивановича, по причине «гнева» на бояр, церковных, воеводских и приказных людей. После прочтения послания царя в Москве резко накалилась антибоярская обстановка — в Кремль пришли тысячи москвичей, разъярённых названными в послании изменами бояр, и Боярской Думе ничего не оставалось, как просить Ивана возвратиться на царство. Через два дня в Александровскую слободу прибыла депутация во главе с архиепископом Пименом, которая уговорила царя вернуться на царство. 5 января 1565 года государь Иван IV принимает решение учредить опричнину.

Когда в начале февраля 1565 года Иван Грозный вернулся в Москву из Александровской слободы, он объявил, что вновь принимает на себя правление, с тем, чтобы ему вольно было казнить изменников, налагать на них опалу, лишать имущества «без докуки и печалований» со стороны духовенства и учредить в государстве «опричнину».

Летописец возлагает вину за беды, обрушившиеся на государство, на саму «Русскую землю, погрязшую в грехах, междоусобной брани и изменах»: «И потом, по грехом Руския всея земли, восташа мятеж велик и ненависть во всех людях, и междоусобная брань и беда велика, и государя на гнев подвигли, и за великую измену царь учиниша опричнину» (5).

К посвящению в сан митрополита Филиппа, произошедшему 25 июля 1566 года, была подготовлена и подписана грамота, согласно которой Филипп обещал «в опричнину и царский обиход не вступаться и, по поставлении, из-за опричнины… митрополии не оставлять» (6), но 22 марта 1568 года в Успенском соборе Филипп отказался благословить царя и потребовал отменить опричнину. В ответ опричники насмерть забили железными палками слуг митрополита, затем против митрополита был возбуждён процесс в церковном суде. Филипп был извергнут из сана и сослан в Тверской Отроч монастырь.

В начале сентября 1567 года Грозный вызвал к себе английского посланника Дженкинсона и через него передал королеве Елизавете I просьбу о предоставлении убежища в Англии. Это было связано с известием о заговоре в земщине, поставившем целью свергнуть его с престола в пользу Владимира Андреевича. Основой послужил донос самого Владимира Андреевича; Р. Г. Скрынников признаёт принципиально неразрешимым вопрос, действительно ли возмущённая опричниной «земщина» составила заговор, или всё сводилось лишь к неосторожным разговорам оппозиционного толка. По этому делу последовал ряд казней, также в Коломну был сослан конюший боярин Иван Фёдоров-Челяднин, крайне популярный в народе своей неподкупностью и судейской добросовестностью (незадолго перед тем он доказал свою верность царю, выдав подосланного к нему польского агента с грамотами от короля).

Летом 1568 года Челяднин-Фёдоров был обвинён в том, что якобы с помощью своих слуг собирался свергнуть царя. Фёдоров и 30 человек, признанные его сообщниками, были казнены. В царском Синодике опальных по этому поводу записано: «Отделано <то есть убито — жаргонный термин опричников>: Ивана Петровича Федорова; на Москве отделаны Михаил Колычев да три сына его; по городам — князя Андрея Катырева, князя Фёдора Троекурова, Михаила Лыкова с племянником». Их поместья были разгромлены, все слуги перебиты: «Отделано 369 человек и всего отделано июля по 6-е число (1568)». По мнению Р. Г. Скрынникова, «Репрессии носили в целом беспорядочный характер. Хватали без разбора друзей и знакомых Челяднина, уцелевших сторонников Адашева, родню находившихся в эмиграции дворян и так далее. Побивали всех, кто осмеливался протестовать против опричнины». В подавляющем большинстве они были казнены даже без видимости суда, по доносам и оговорам под пыткой. Фёдорову царь собственноручно нанёс удар ножом, после чего опричники его изрезали своими ножами (7).

При этом есть свидетельства, что приказы о казнях и пытках отдавались нередко в церкви. Историк Г. П. Федотов считает, что «не отрицая покаянных настроений царя, нельзя не видеть, что он умел в налаженных бытовых формах совмещать зверство с церковной набожностью, оскверняя самую идею православного царства» (8).

В 1569 году умер двоюродный брат царя князь Владимир Андреевич Старицкий (предположительно, по слухам, по приказу царя ему принесли чашу с отравленным вином и приказанием, чтобы вино выпили сам Владимир Андреевич, его жена и их старшая дочь). Несколько позднее была убита и мать Владимира Андреевича, Ефросинья Старицкая, неоднократно встававшая во главе боярских заговоров против Ивана IV и неоднократно помилованная им же.

В Тверском Отрочем монастыре в декабре 1569 Малюта Скуратов лично задушил митрополита Филиппа, отказавшегося благословить поход на Новгород. Род Колычёвых, к которому принадлежал Филипп, подвергся преследованию; некоторые из его членов были казнены по приказу Ивана.

Что мы видим на этом промежутке правления Иоанна, который позже войдет в историю как знаковая веха его руководства страной? Его мнительность, подозрительность, вечное чувство измены и предательства и, как следствие, — массовые репрессии на головы тех, кто так или иначе, прямо или косвенно, реально или потенциально, может или захочет лишить его власти, данной ему Богом.

Те же самые черты свойственны Сталину.

Началось все еще в 1922 году, когда между ним и Троцким развернулся первый этап борьбы за кресло Генерального секретаря ЦК ВКП(б). Ему тогда удалось отодвинуть Троцкого, но и сам его политический оппонент, и его приближенные оставались живы, что не могло не внушать Сталину опасения на протяжении долгих лет. Терпение лопнуло в 1934 году — когда был убит друг Сталина, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Сергей Киров.

Понимая, что и он сам может стать мишенью оппозиции, Сталин начинает нещадно бороться с теми, кто внушает ему недоверие и страх.

В 1936–1938 годах состоялись три больших открытых процесса над бывшими высшими деятелями ВКП(б), которые были в 20—30-е годы связаны с троцкистской или правой оппозицией. За рубежом их назвали «Московскими процессами» (англ. Moscow Trials).

Обвиняемым, которых судила Военная коллегия Верховного суда СССР, вменялось в вину сотрудничество с западными разведками с целью убийства Сталина и других советских лидеров, роспуска СССР и восстановления капитализма, а также организация вредительства в разных отраслях экономики с той же целью.

Первый Московский процесс над 16 членами так называемого «Троцкистско-Зиновьевского Террористического Центра» состоялся в августе 1936. Основными обвиняемыми были Зиновьев и Каменев. Помимо прочих обвинений, им инкриминировалось убийство Кирова, и заговор с целью убийства Сталина.

Второй процесс (дело «Параллельного антисоветского троцкистского центра») в январе 1937 года прошёл над 17 менее крупными руководителями, такими, как Радек, Пятаков и Сокольников. 13 человек были расстреляны, остальные отправлены в лагеря, где вскоре умерли.

Третий процесс над 21 членом так называемого «Право-троцкистского блока» состоялся 2—13 марта 1938 года Главными обвиняемыми на нём были Николай Бухарин — бывший член Политбюро и глава Коминтерна, и Алексей Рыков — бывший член Политбюро и председатель СНК, которые в 1928—29 гг. были лидерами «правой оппозиции» в ВКП(б). Остальные — Г. Г. Ягода, X. Г. Раковский, Н. Н. Крестинский, М. А. Чернов и другие. Их обвинили «в том, что они по заданию разведок враждебных Советскому Союзу иностранных государств составили заговорщическую группу под названием „право-троцкистский блок“, поставившую своей целью шпионаж в пользу иностранных государств, вредительство, диверсии, террор, подрыв военной мощи СССР, провокацию военного нападения этих государств на СССР, расчленение СССР и отрыв от него Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана, Приморья на Дальнем Востоке — в пользу упомянутых иностранных государств, наконец, свержение в СССР существующего социалистического общественного и государственного строя и восстановление капитализма, восстановление власти буржуазии». Все подсудимые были признаны виновными и, кроме троих, расстреляны.

Но не только политические оппоненты, но и крупные силовики внушали Сталину подозрение в измене. Не всегда, кстати, пустое…

…Еще в 1925 году на квартире у старшего брата Куйбышева собрались военные. Был Фрунзе. Был Тухачевский, будущий маршал Советского Союза. И к ним туда запросто заглянул Сталин. Тухачевский, которому было тогда 32 года, задавал тон общей беседе, напирая на то, что сотрудничество с немцами — дело опасное. Сталин, решивший поддержать разговор, спросил: «А что плохого, что немцы к нам ездят? Ведь наши тоже ездят туда».

На что Тухачевский холодно бросил: «Вы человек штатский. Вам это понять трудно». Старший Куйбышев поспешил перевести разговор на другое.

Нетрудно увидеть, что вчерашний юнкер Александровского училища вел себя в присутствии двух выдающихся революционеров и государственных деятелей, мягко говоря, некорректно и невоспитанно. Ясно также, что это делалось преднамеренно, и ясно, для чьего одобрения. Портреты председателя Реввоенсовета Л. Д. Троцкого тогда еще висели в помещении штабов и управлений всех степеней. Карьера Тухачевского не пострадала. Он стал со временем самым молодым маршалом. Но ему этого было мало, и он этого скрыть не мог. Мнение о Тухачевском как о беспринципном карьеристе было всеобщим как в стране, так и в эмиграции.

Первым сделал Тухачевского «заговорщиком» Дзержинский. Знаменитая игра с эмиграцией — операция «Трест» — отвела Тухачевскому роль главного руководителя военным заговором. Эта легенда всеми была воспринята как вполне правдоподобная. Ему это, видимо, нравилось. Молодой маршал был легкомысленным. Он с удовольствием исполнял роль красавца и героя-любовника, не обращая внимания на то, что среди его фавориток агентов НКВД было «пруд пруди».

Он не кончал Академии Генштаба, что не укладывается в голове любого серьезного человека, рассматривающего его как крупного военачальника, но писал много статей о военной стратегии в эпоху революции — сам учил всех остальных теории военного искусства, хотя до своего головокружительного взлета не командовал даже ротой. Еще он увлекался музыкой и собственноручно изготовлял скрипки. Короче говоря, это была выдающаяся личность. По крайней мере эта личность была у всех на устах. Сталин такими людьми не швырялся, но, разумеется, слепо доверять ему он не мог. И правильно делал.

План захвата Кремля готовился с 1934 г. и намечался на 1936 г., «когда Гитлером будет завершена подготовка к войне». Главную роль здесь играли: М. Н.Тухачевский, И. Э. Якир, И. П. Уборевич, Я. Б. Гамарник, Н. Г. Егоров (командир училища кремлевских курсантов, находящегося на территории Кремля), Б. С. Горбачёв (замначальника московского гарнизона), А. Енукидзе, Р. А. Петерсон (комендант Кремля до 1935 г.), Паукер, Бубнов. Есть признания Тухачевского, что в организацию правых он был вовлечен еще в 1928 г. Енукидзе и с 1934 г. был лично связан с Бухариным, Ягодой, Караханом и др. За день до этого, 27 мая 1937 года, он признавался, что связь с правыми поддерживалась через Горбачёва и Петерсона, которые были связаны с Енукидзе, Ягодой, Бухариным и Рыковым. Корк утверждал на следствии: «Я с Тухачевским еще в 1931 году вел разговор в отношении переворота в Кремле, Тухачевский мне заявил, что то, о чем я первоначально узнал от Енукидзе в июне 1931 года, т. е. о том, что правыми намечен контрреволюционный переворот в Кремле, опираясь на школу ВЦИК, что в это дело втянуты Петерсон, Горбачёв и Егоров, — Тухачевский мне подтвердил, что мы должны предусмотреть как первый шаг в конечном плане наших действий, — это переворот в Кремле». Тухачевский эти показания Корка отрицал, но как? Он заявил, что о подготовке «дворцового переворота» он узнал в 1934 году, и не от Корка, а от Горбачёва (9).

Уборевич утверждал, что так называемые заговорщицкие сборища у Тухачевского были просто посиделками с женами за чашкой чая. Он в то же время подтвердил, что антисоветские настроения у группы лиц, формирующихся вокруг Тухачевского, постоянно росли. Уборевич утверждал, что решающий разговор возник у него с Тухачевским в 1935 г. Тогда Тухачевский заявил, что на троцкистов и правых надо смотреть как на попутчиков, а в действительности он думает о своей личной диктатуре.

Так называемые заговорщики действовали крайне неряшливо и неорганизованно. Заговор их больше похож на чесание языками в кругу амбициозных, недовольных, но недостаточно искушенных для такого дела людей. Свою тоску по «свержению Сталина» наши «заговорщики» готовы были изливать перед всеми, кто готов был их слушать: перед офицерами рейхсвера, которые не оставались в долгу, поскольку сами думали о заговоре против Гитлера, перед женами и любовницами.

Сталину вся эта болтовня разгромленной оппозиции и политиканствующих военных была хорошо известна. Версия Шелленберга о том, что они с Гейдрихом с одобрения Гитлера передали (даже продали) через Бенеша информацию о заговоре Сталину, отрицалась компетентными людьми в Германии (Шпальке) и у нас (Судоплатовым). Есть мнение, что и сами мемуары Шелленберга — это одна из многих фальшивок Интеллидженс сервис, которые эта служба Британии постоянно практикует в качестве идеологических инструментов своей политики. Шелленберг мемуары написать не успел. Их написали за него уже после его смерти.

Наше представление о происходящем тогда подтверждается и самим ходом тех событий.

После развенчания незадачливого Енукидзе, замены Петерсона и установления контроля над Ягодой со стороны КПК обсуждения плана государственного переворота на время прекратились. Руководители заговора, уверенные, что СССР в военном отношении Германии противостоять не сможет, решили подождать начала войны. Тухачевский, по словам Уборевича, выдвинул в 1935 году новый вариант государственного переворота в виде военного мятежа, когда начнутся военные действия. Но после процесса над «параллельным центром» в январе 1937 г. Тухачевский начал торопить с государственным переворотом, заподозрив, и, видимо, не без основания, что Сталину все известно.

По версии А. Орлова (руководителя военной разведки в Испании, перебежавшего на запад), как ее излагает наиболее объективный исследователь этой истории Ю. В. Емельянов, события развивались следующим образом.

Некий работник НКВД Штейн якобы обнаруживает в архивах документы о связи Сталина с царской охранкой и отвозит их в Киев, где показывает главе НКВД Украины Балицкому, который знакомит с ними Якира и Косиора. В курсе дела зам. Балицкого Кацнельсон, который, будучи двоюродным братом Орлова, информирует его об этом деле в феврале 1937 года. Тем временем Якир ставит в известность Тухачевского, Гамарника и других участников заговора. Возникает план: убедить под каким-нибудь предлогом Ворошилова устроить конференцию по военным проблемам и собрать таким образом в Москве всех заговорщиков, объявить Сталина провокатором и арестовать. Но они опять начали тянуть и позволили Ежову в марте — апреле завершить чистки в НКВД. Оставался последний шанс 1 мая 1937 года…

Но не успели! Арестовали всех. И, нетрудно догадаться, вскоре благополучно расстреляли.

Что же мы молчим о третьем нашем герое? Он тоже знаменит резкими движениями в адрес политических оппонентов, которых у него было предостаточно с самого рождения.

Прозвище Дракул (рум. Dracul, то есть «дьявол» или, по ассоциации, «дракон») было унаследовано Владом III от отца, Влада II. Влад II являлся рыцарем ордена Дракона, созданного в 1408 году королём Венгрии (а впоследствии императором Священной Римской Империи) Сигизмундом I Люксембургом и королевой Барбарой по образцу венгерского ордена Святого Георгия. Рыцари ордена носили медальоны и подвески с изображением свернувшегося в кольцо золотого дракона, и Влад II при посвящении в рыцари в 1431 году также получил из рук короля медальон (орден) с драконом (10). Став господарём Трансильвании в 1436 году, Влад II поместил изображение дракона на золотые монеты, которые чеканил от своего имени и которыми принудительно заменял прежние деньги, а также на личную печать и свой геральдический щит, что стало причиной появления прозвища, которое затем унаследовал Влад III.

В молодости Влад III звался Дракул (рум. Dracul), унаследовав прозвище отца без каких-либо изменений. Однако позднее (в 1470-е годы) стал указывать своё прозвище с буквой «а» на конце, поскольку к тому времени оно получило наибольшую известность именно в такой форме.

Существует мнение, что «Dracula» в переводе с румынского означает «сын дракона», однако румынские историки отрицают, что «а» на конце могла придавать слову дополнительное значение по сравнению со словом «Dracul» (11).

Прозвище Цепеш появилось через 30 лет после смерти Влада. Это был перевод прозвища, полученного князем от турок и звучавшего как Казыклы (тур. Kazikli от слова тур. kazik (казык) — «кол»).

При жизни Влад III не именовался Кольщиком ни в Валахии, ни в Венгрии, ни в других европейских странах. Впервые это прозвище встречается в валашских документах 21 января 1506 года, где сказано «Влад воевода, которого именуют Цепеш». Прозвище «Цепеш» происходит от рум. teapa (ц'апэ) — что означает «кол».

В Средние века Трансильвания принадлежала Венгерскому королевству, но сейчас дом, в котором жил Дракула вместе с отцом, матерью и старшим братом, расположен на территории Румынии по адресу: г. Сигишоара, ул. Жестянщиков, 5.

Летом 1436 года отец Дракулы занял валашский престол и не позднее осени того же года перевёз семью из Сигишоары в Тырговиште, где в то время находилась столица Валахии.

Весной 1442 года отец Дракулы поссорился с Яношем Хуньяди, являвшимся в то время фактическим правителем Венгрии, в результате чего Янош решил поставить в Валахии другого правителя — Басараба II.

Летом 1442 года отец Дракулы поехал в Турцию к султану Мурату II просить помощи, однако вынужден был остаться там на 8 месяцев. В это время в Валахии утвердился Басараб II, а Дракула с остальной семьёй скрывались.

Весной 1443 года отец Дракулы вернулся из Турции вместе с турецкой армией и сместил Басараба II. Янош Хуньяди не стал этому препятствовать, поскольку готовился к крестовому походу на турок. Поход начался 22 июля 1443 года и длился вплоть до января 1444 года.

Весной 1444 года начались переговоры о перемирии между Яношем Хуньяди и султаном.

К переговорам присоединился отец Дракулы, в ходе которых Янош согласился, что Валахия может оставаться под турецким влиянием. В то же время султан, желая быть уверенным в преданности «валашского воеводы», настоял на «залоге». Под словом «залог» подразумевалось, что к турецкому двору должны приехать сыновья «воеводы» — то есть Дракула, которому на тот момент было около 14 лет, и его брат Раду, которому было около 6 лет.

Переговоры с отцом Дракулы завершились 12 июня 1444 года. Дракула и его брат Раду отправились в Турцию не позднее конца июля 1444 года.

В июле 1444 года, когда отец Дракулы отвёз сыновей к султану, турки и венгры подписали окончательный вариант договора о перемирии на 10 лет, но уже 4 августа венгры начали готовить новый крестовый поход.

В сентябре отряды Яноша Хуньяди вступили на турецкую территорию. 10 ноября 1444 года состоялась решающая битва между крестоносцами и турками под городом Варной. Победа досталась туркам, а Янош Хуньяди попал в руки к отцу Дракулы и находился у него около месяца, после чего беспрепятственно уехал (12).

Летом 1445 года отец Дракулы, желая помириться с Хуньяди, согласился, чтобы валашские воины приняли участие в небольшой военной операции против турок, длившейся с июля по октябрь. Была захвачена крепость Джурджу возле Дуная, но отношения с венграми от этого не улучшились, так что в декабре 1446 года Янош Хуньяди совершил поход в Валахию, чтобы опять утвердить там своего князя — на этот раз Владислава II. Отцу Дракулы по приказу Хуньяди отрубили голову, а старшего брата Дракулы похоронили заживо.

Султан, узнав об этом, начал готовиться к новой войне с венграми. Решающее сражение состоялось в Сербии на Косовом поле 17–19 октября 1448 года. Победа снова досталась туркам, после чего в ноябре 1448 года Дракула с помощью турок стал валашским князем, сменив венгерского ставленника Владислава.

«Султан одарил его (Дракулу) деньгами, конями, одеждами, великолепными шатрами, которые подобает иметь господарю, и как можно скорее отправил в Валашскую землю, чтобы он правил вместо своего отца. <…> Младшего же его брата он оставил при своем дворе» (13).

Осенью 1448 года Дракула вместе с турецкими отрядами, одолженными султаном, вошёл в валашскую столицу — Тырговиште. Когда именно это случилось, точно не известно, но есть письмо Дракулы от 31 октября, где он подписывается как «воевода Валахии».

Сразу же по восшествии на трон Дракула начинает расследование событий, связанных с гибелью своего отца и брата. В ходе расследования он узнаёт, что не менее 7 бояр, служивших его отцу, поддержали князя Владислава, за что получили различные милости.

Тем временем Янош Хуньяди и Владислав, проигравшие сражение на Косовом поле, прибыли в Трансильванию. 10 ноября 1448 года Янош Хуньяди, находясь в Сигишоаре, объявил, что начинает военную кампанию против Дракулы, назвав его «нелегитимным» правителем. 23 ноября Янош был уже в Брашове, откуда с войском двинулся в Валахию.

4 декабря он вошёл в Тырговиште, но Дракула к тому времени уже уехал (14).

У историков нет точных данных, куда направился Дракула сразу, как покинул Тырговиште. Известно, что в итоге он оказался в Молдавии, однако появление в Молдавии в ноябре 1448 года могло быть для Дракулы опасным, поскольку там находился венгерский военачальник, подчинявшийся Яношу Хуньяди. Этот военачальник поддерживал князя Петра II, женатого на одной из младших сестёр Яноша Хуньяди, но Пётр внезапно умер, а венгры оставались в Молдавии, чтобы не дать ей перейти под польское влияние.

Ситуация изменилась после марта 1449 года, когда на молдавский трон сел князь Алексэндрел, двоюродный брат Дракулы, поддерживаемый не Яношем, а польским королём.

12 октября 1449 года на молдавском троне утвердился князь Богдан II, с чьим сыном — будущим молдавским князем Штефаном Великим — Дракула был дружен, однако положение Дракулы при молдавском дворе стало сложным, поскольку Богдан вступил в переговоры с Яношем Хуньяди.

11 февраля 1450 года Богдан издал грамоту, где отдавал себя в полное подчинение Яношу и обещал быть «другом его друзей и врагом его врагов», однако к высылке Дракулы из Молдавии это не привело.

5 июля 1450 года Богдан подтвердил соглашение с Яношем новой грамотой, где те же условия были изложены более подробно — в том числе условие, что Хуньяди должен оказывать молдавскому князю военную помощь, а в случае необходимости предоставить политическое убежище.

Вопреки договорённости, осенью 1450 года Богдан не получил от Венгрии помощь против поляков. Тем не менее, его сын Штефан смог получить убежище на венгерской территории, в Трансильвании, после того, как Богдан был убит новым молдавским князем Петром Ароном в октябре 1451 года.

Дракула поехал в Трансильванию вместе со Штефаном, а в феврале 1452 года был изгнан оттуда по приказу Яноша Хуньяди.

В письме к жителям Брашова от 6 февраля 1452 года Янош говорит о своём намерении лишить Дракулу возможности жить не только в Трансильвании, но и в Молдавии. Тем не менее, Дракула вернулся в Молдавию, где в это время снова пришёл к власти его двоюродный брат Алексэндрел.

В феврале 1453 года Янош Хуньяди заключил с Алексэндрелом такое же соглашение, как в своё время с Богданом. Алексэндрел обещал подчиниться Яношу и жениться на его внучке, но договор не был выполнен.

Дракула покинул Молдавию лишь в мае 1455 года, когда князя Алексэндрела сверг Пётр Арон, который несколькими годами ранее (осенью 1451 года) убил Богдана.

В 1456 году Дракула находился в Трансильвании, где собрал армию добровольцев, чтобы отправиться в Валахию и снова занять престол. Вот тут важно проиллюстрировать сходство наших героев. Как в 1922 году Сталин объединился с Зиновьевым и Каменевым против Троцкого (чтобы потом убить их всех), как в 1566 году Иван Грозный объединился в Опричнину со знатными боярами против основной части землевладельцев (о чем также забыл уже в 1571 году), так и Дракула объединился с некоторыми своими политическими оппонентами. Одним из них был Мане Удрище.

Первые сведения о боярине с прозвищем Удрище встречаются в грамоте, изданной не позднее 1445 года, так что можно с уверенностью утверждать — этот человек сделал карьеру именно благодаря отцу Дракулы. Мане Удрище в грамоте упомянут вместе со своим братом Стояном (он же Стойка). Оба брата названы как участники княжеского совета.

Иногда эту грамоту датируют 1439–1440 годами, а значит, Мане Удрище мог начать службу не в 1440-х годах, а раньше — вскоре после того, как отец Дракулы сделался князем — или ещё раньше, то есть в те времена, когда отец Дракулы жил с семьёй в Сигишоаре и являлся только кандидатом на трон.

В Средние века в Румынии было принято, что всякий кандидат в князья собирал вокруг себя горстку доверенных лиц из боярской среды, которые помогали ему вести дела, касающиеся политики. Эти люди не имели ни денег, ни связей, но обладали полезными талантами — например, умением красиво говорить, стратегическим мышлением, способностью грамотно излагать мысли на бумаге и т. д. Если кандидат становился князем, то все его помощники, которые до того момента служили бесплатно, получали должности при дворе, землю и другие милости.

Возможно, среди доверенных лиц отца Дракулы, собиравшихся в Сигишоаре, оказался и Мане Удрище, но даже если он пришёл на службу на несколько лет позже, всё равно можно говорить о том, что сам Дракула помнил «дядю Мане» с детства.

Также не подлежит сомнению, что в 1440-х годах Мане Удрище с младшим братом Стояном хоть и утвердились в княжеском совете, однако не играли там серьёзной роли.

О положении этих двух бояр можно судить, если вспомнить те правила, по которым составлялись средневековые румынские грамоты и указы. Мало того, что в тексте следовало перечислить всех бояр, присутствовавших на княжеском совете в день издания грамоты, но также требовалось соблюсти порядок перечисления — чем знатнее человек, тем ближе к началу списка. Вот почему тот факт, что Мане Удрище с братом в грамоте отца Дракулы упоминаются в самом-самом конце списка, говорит о многом.

Конечно, Мане Удрище считал себя обделённым, и смириться с этим не желал. Ему хотелось продолжить карьеру, и брат Стоян, скорее всего, держался того же мнения, однако оба брата понимали, что ждать новых милостей от отца Дракулы вряд ли следует.

Затем произошли достопамятные события декабря 1446 года, когда венгр Янош Хуньяди пришёл в Румынию с войском, велел, чтобы отцу Дракулы отрубили голову, а на освободившемся троне устроил Владислава — мы к ним еще вернемся, и не раз.

Мане Удрище поддержал венгерского ставленника, причём оказал ему какую-то очень ценную услугу, потому что влияние Мане в княжеском совете резко возросло. Во всех грамотах Владислава, где упоминается Мане Удрище, этот боярин всегда стоит первым в списке участников совета. Был последним, а стал первым! Такие перемены не происходят просто так! Что касается Стояна, то он стал начальником конницы наряду с другим боярином — Димитром.

Со сменой князя карьерные амбиции Мане были удовлетворены. Мане сделался самым влиятельным боярином в совете, а более высокой должности просто не существовало.

Мысли этого человека больше не были заняты заботами о материальном и, что вполне естественно, переключились на духовное.

В грамоте от 2 января 1450 года сказано, что Мане Удрище дарит монастырю под названием Козия водяную мельницу. Чем вызвана такая щедрость, не уточняется, и это довольно странно, поскольку в той же грамоте очень подробно рассказывается история, как боярин Казан и его брат Раду решили сделать монастырю дар.

Казан и Раду пожелали, чтобы настоятель Иосиф включил в «монастырский поминальник» всю их семью, а именно: их отца Радула, их мать Стану, самих Казана и Раду, а также их покойного брата Сахака. Казан и Раду просили для себя и родичей «вечного поминовения», а взамен подарили водяную мельницу и «место под келью», чтобы кто-то из монахов мог жить рядом с мельницей и следить за ней.

В грамоте сообщается, что Казан и Раду попросили государя Владислава заверить этот договор между ними и монастырём, дабы и следующий настоятель помнил о том, кого нужно поминать — в общем, подробностей куча, и в этой куче как-то странно выглядит одинокая фраза, что ещё одну водяную мельницу дарит боярин Мане Удрище.

Складывается впечатление, что мысль о пожертвовании возникла у Мане внезапно, когда он, присутствуя на совете, услышал просьбу Казана и Раду. «Ну и от меня припишите мельницу», — наверное, сказал Мане, которому вдруг захотелось сделать доброе дело, а вот что за грехи он стремился искупить этим благодеянием, не сказал.

Суля по всему, дарение мельницы не очень помогло, и совесть продолжала мучить Мане, так что не позднее 1455 года он начал переговоры с Дракулой.

То, что инициатива в этих переговорах исходила именно от Мане, а не от Дракулы, можно утверждать почти наверняка, ведь мы знаем, как Дракула относился к Яношу Хуньяди, погубителю его отца — примирение так и не состоялось. Так с чего бы Дракуле искать примирения с кем-либо из бояр-предателей?

То, что переговоры действительно состоялись, сомневаться не приходится, потому что из всех бояр, предавших отца Дракулы, Мане Удрище и его брат Стоян оказались единственными, кто упоминается в грамотах самого Дракулы. Остальные предатели (12 человек) не упоминаются у Дракулы ни разу. Не упоминаются они и в грамотах последующих государей. Эти бояре просто исчезли, а что с ними случилось, понятно — их посадили на кол.

Так почему же Мане Удрище и Стоян избежали этой участи? Ответ только один — они помогли Дракуле вернуть власть и рассказали о подробностях боярского заговора, которые нельзя было узнать, изучая архивы.

Важно и то, что Мане Удрище с братом Стояном раскаялись вовремя, ведь очевидно, что осенью 1456 года, когда Дракула уже сверг Владислава, остальные бояре-предатели также пытались вымолить себе прощение. 12 прежде не раскаявшихся заговорщиков пускали слезу и говорили, что сожалеют, но было слишком поздно. Мане Удрище и Стоян раскаялись заранее — не позднее 1455 года — и потому выжили.

Неизвестно, как проходил разговор Мане с Дракулой, когда боярин приехал к сыну своего бывшего государя первый раз, однако итоги известны.

Дракула согласился принять помощь от Мане, но поставил условие: «Никого из предателей моего отца я больше не прощу — прощаю только тебя и твоего брата — поэтому если станешь перетягивать на мою сторону кого-то из бояр Владислава, перетягивай только тех, кто поступил к нему на службу недавно и не запятнал себя предательством».

Мане вернулся к румынскому двору и начал вести там «подрывную деятельность» — переговорил с несколькими боярами из княжеского совета, предлагая перейти на службу к Дракуле.

Как Мане и обещал своему новому господину, он говорил только с боярами-новичками и в итоге завербовал несколько человек. Эти бояре упоминаются в грамотах Дракулы:

1) Казан Сахаков — тот самый, который в 1450 году дарил водяную мельницу монастырю Козия, а своё прозвище получил по имени умершего брата. Некоторые исследователи пишут, что Казан служил начальником канцелярии у князя Александру Алдя в 1431–1436 годах, а также у отца Дракулы в 1445 году, однако в грамотах тех времён Казан упоминается без прозвища, так что, скорее всего, начальником канцелярии был другой боярин с таким же именем, а Казан Сахаков до Владислава никому не служил.

2) Стан Нэгрев — сын боярина Нэгри, служившего начальником конницы у князя Дана. Сам Стан Нэгрев до Владислава никому не служил.

3) Дука — происходил из греческой семьи. До Владислава никому не служил.

Подрывная деятельность Мане продолжалась вплоть до весны 1456 года, а затем началась подготовка государственного переворота.

В грамоте от 15 апреля 1456 года, составленной незадолго до того, как Владислав был свергнут Дракулой, осталось свидетельство, что Мане Удрище не присутствовал на совете в тот день. Вместо Мане там заседал его сын Драгомир Удрище, а сам боярин, очевидно, поехал к Дракуле в Трансильванию, чтобы отчитаться в проделанной работе и последний раз обговорить все детали предстоящего захвата власти.

Дракула пришёл к власти в августе 1456 года, а боярин Мане Удрище последний раз упоминается в грамоте от 16 апреля 1457 года. Его младший брат Стоян последний раз упоминается 20 сентября 1459 года. Исследователь М. Казаку в своей книге «Дракула» намекает, что эти бояре исчезли из грамот потому, что были казнены (15).

В это время (с февраля 1456 года) в Трансильвании находилась делегация францисканских монахов во главе с Джованни да Капистрано, которые тоже собирали добровольческую армию, чтобы освободить Константинополь, захваченный турками в 1453 году. Францисканцы не брали в поход православных, чем пользовался Дракула, привлекая отвергнутых ополченцев в свои ряды.

Также в 1456 году в городке Джоаджу (рум.) на юго-западе Трансильвании на Дракулу было совершено покушение. Инициаторами стали Янош Гереб де Вингард, являвшийся дальним родственником Яноша Хуньяди, и Николае де Визакна, состоявший у Хуньяди на службе.

В апреле 1456 года по Венгрии распространился слух, что к южным границам государства подступает турецкая армия во главе с султаном Мехмедом, которая пойдёт на Белград.

3 июля 1456 года в письме, адресованном трансильванским саксам, Янош Хуньяди сообщил, что назначил Дракулу защитником трансильванских областей.

После этого Янош, уже находившийся в полутора днях пути от Белграда, начал готовиться к прорыву турецкой блокады, кольцо которой сомкнулось 4 июля. К Белграду также последовало ополчение, собранное монахом-францисканцем Джованни да Капистрано, которое изначально должно было идти к Константинополю, а войско Дракулы остановилось на границе Трансильвании с Валахией.

Валашский князь Владислав, опасаясь, что в его отсутствие Дракула может занять престол, не пошёл на защиту Белграда.

22 июля 1456 года турецкая армия отступила от Белградской крепости, а в начале августа армия Дракулы двинулась в Валахию. Получить власть Дракуле помог валашский боярин Мане Удрище, который заранее перешёл на его сторону и уговорил нескольких других бояр из княжеского совета при Владиславе сделать то же самое.

20 августа Владислав был убит, а Дракула стал валашским князем во второй раз. За 9 дней до этого (11 августа) в Белграде Янош Хуньяди умер от чумы.

Второе правление Дракулы длилось 6 лет и получило широкую известность за пределами Валахии.

После прихода к власти во второй раз Дракула продолжил расследование обстоятельств гибели своего отца и старшего брата. По итогам расследования было казнено более 10 бояр. Также существуют источники, которые утверждают, что число казнённых составило от 500 до 20 000 человек, но историки не нашли подтверждений этим сведениям.

Чтобы объявить боярам приговор, Дракула сначала пригласил их на пир. Румынские летописи связывают этот пир с праздником Пасхи.

По поводу даты казни у исследователей нет единого мнения. Есть основания утверждать, что казнь совершилась не позднее апреля 1457 года. Румынский историк Н. Стоическу говорит, что казнь «предположительно» состоялась в 1459 году. Историк М. Казаку называет дату -25 марта 1459 года.

Далее необходимо остановиться на еще одной важной черте всех трех героев — это стремление к завоеваниям и военным походам. У Дракулы это, конечно, Брашов и поход в Трансильванию.

Главной причиной похода Дракулы в Трансильванию стали действия знатных жителей Сибиу. В этом городе покровительствовали младшему брату Дракулы, Владу Монаху, претендовавшему на валашский трон.

В письме от 14 марта 1457 года, отправленном в Сибиу, Дракула высказал недовольство по поводу того, что двум знатным горожанам, поддерживавшим Влада Монаха, были заранее обещаны доходы с двух крупных валашских таможен.

Также в письме содержится обвинение в том, что жители Сибиу помогли слугам Яноша Хуньяди организовать на Дракулу покушение, состоявшееся в городе Джоаджу.

В том же письме Дракула говорит, что жители Сибиу подталкивают Влада Монаха к враждебным действиям: «С вами мы заключили добрый и нерушимый мир, но если вы окажетесь мне врагами, то будете враги. Теперь я вполне понимаю, каким образом вы хотели добиться, чтобы валашский священник (то есть Влад Монах), который называет себя сыном воеводы, унаследовал всё то, что по праву моё. И если он ещё что-то против меня предпримет, то лишь потому, что вы ему это днями напролёт советуете» (16).

Вскоре после отправки письма Дракула выступил в поход на Сибиу, а также на Брашов, поскольку один из организаторов покушения, Николае де Визакна, происходил из Брашова.

Во время похода были разорены следующие селения:

Кастенхольц — нем. Kastenholz — современный Кашолц близ Сибиу.

Ноудорф — нем. Neudorf — современный Ноу Ромын близ Сибиу.

Хольцменген — нем. Holzmengen — современный Хосман близ Сибиу.

Бренндорф — нем. Brenndorf — современный Бод близ Брашова.

А также другие селения в Бурценланде — нем. Burzenland — так назывались все земли Брашова в общем.

Из земель Брашова валашское войско сразу же двинулось в Молдавию, чтобы помочь взойти на трон другу Дракулы — Штефану, будущему молдавскому князю Штефану Великому.

Отношения с Брашовом во многом сформировали образ Дракулы в глазах современников. Именно этим отношениям посвящена наибольшая часть немецкого памфлета 1463 года и наибольшая часть поэмы Михаэля Бехайма «О злодее…», написанной на несколько лет позже. Реальной основой для данных литературных произведений послужили события 1456–1462 годов.

В 1448 году, заняв валашский трон в первый раз, Дракула получил приглашение посетить Брашов, но ответил, что приехать не может, поскольку приглашение исходило от Николае де Визакны, подчинявшегося Яношу Хуньяди.

В 1452 году брашовяне по приказу Яноша Хуньяди выдворили из своих земель Дракулу, приехавшего туда вместе со Штефаном из Молдавии.

В 1456 году Янош Хуньяди отправил письмо во все саксонские города Трансильвании, в том числе в Брашов. В письме говорилось, что саксонцы должны принять Дракулу, которому поручено защищать их от возможного нападения турок, а воины саксонцев должны идти к Яношу на защиту Белграда.

Придя к власти летом 1456 года, Дракула продолжил выстраивать отношения с саксонцами.

В начале сентября 1456 года в Тырговиште приехали 4 представителя от Брашова. Они выступили официальными свидетелями того, как Дракула принёс вассальную клятву венгерскому королю Ласло Постуму.

В тексте вассальной клятвы были особо оговорены отношения с брашовянами:

Дракула получил право приходить на территорию Венгрии и к брашовянам в поисках политического убежища, а также «ради изгнания врагов».

Дракула обязался «стоять в обороне против турок» и других «вражеских сил», но при возникновении серьёзных трудностей ожидал, что Венгрия и брашовяне будут оказывать ему помощь;

Брашовские купцы получили право свободно приезжать в Валахию, но должны были платить пошлину.

В это же время в Тырговиште приехал турецкий посланец, из-за чего Дракула оказался вынужден давать брашовянам объяснение по поводу целей, которые преследует в переговорах с турками.

В декабре 1456 года Ласло Хуньяди, старший сын Яноша Хуньяди, отправил брашовянам письмо, где обвинил Дракулу в неверности венгерской короне и в нарушении неких обещаний, данных ещё до прихода к власти. Также Ласло повелел брашовянам поддержать претендента на валашский престол Дана и порвать отношения с Дракулой, но брашовяне выполнили лишь первую часть приказа, так как в марте 1457 года Ласло Хуньяди был казнён венгерским королём Ласло Постумом.

В марте 1457 года Дракулой были разорены окрестности Брашова, когда он шёл из земель Сибиу в Молдавию, желая помочь своему другу Штефану занять молдавский престол.

К 1458 году отношения Дракулы с Брашовом наладились. В мае Дракула отправил брашовянам письмо с просьбой прислать мастеров и сказал, что деньги за труд прежним мастерам «полностью и честно выплатил, а также разрешил (всем) мирно и свободно вернуться». В ответ на письмо администрация Брашова отправила к Дракуле ещё 56 человек.

К данному периоду историки также относят недатированное письмо, где Дракула сообщает городской администрации Брашова, что «в знак уважения» дарит им нескольких волов и коров.

Весной 1459 года отношения снова стали напряжёнными. 2 апреля претендент Дан, который по-прежнему укрывался в Брашове, отметил в письме, что брашовяне «жаловались» ему на Дракулу. Дан пишет, что брашовских купцов, «мирно» приехавших в Валахию, Дракула ограбил и «убил, посадив на колья». Тогда Дан, считая, что скоро станет валашским князем, разрешил брашовянам в качестве компенсации за понесённый ими ущерб конфисковать товар валашских купцов, хранящийся в Брашове. Также в письме говорится, как Дракула «сжёг» 300 брашовских юношей, изучавших язык в Валахии.

Примечательно, что история о сожжении, рассказанная Даном, имеет много общего с библейским рассказом о трёх еврейских отроках, которые «учились книгам и языку» при дворе вавилонского царя Навуходоносора, а затем по приказу царя были брошены в огонь.

В апреле 1460 года состоялась битва между войсками Дракулы и Дана. Дан проиграл, попал в плен, а затем был казнён. К 22 апреля весть об этом дошла до венгерского королевского двора. Сохранилось письмо некоего Блазиуса, жившего при дворе. В письме сообщается, что людей Дана, уже убитых в бою, Дракула велел посадить на кол и так же казнил женщин, которые следовали за войском Дана и оказались пойманы.

28 апреля 1460 года Янош Гереб де Вингарт, в 1456 году устроивший неудачное покушение на Дракулу, отправил письмо брашовянам, убеждая их, что Дракула заключил союз с турками и скоро вместе с турецкой армией придёт грабить трансильванские земли. Обвинения Яноша Гереба не подтвердились.

26 мая 1460 года Николае де Визакна, тоже участвовавший в организации покушения на Дракулу, отправил письмо брашовянам, предлагая им продолжать арестовывать валашских купцов.

В июне 1460 года Дракула отправил в Брашов своего «особого советника» по имени Войко Добрица, чтобы окончательно решить вопрос о выдаче перебежчиков, укрывавшихся в городе. В письме от 4 июня Дракула обещал, что после того, как брашовяне выдадут перебежчиков, начнутся переговоры о мире.

В июле 1460 года Дракула вернул себе контроль над Фэгэрашем, до этого «занятом» сторонниками Дана. В немецком памфлете 1463 года говорится, что в ходе операции по возвращению Фэгэраша производились массовые расправы над мирным населением (Дракула «женщин, мужчин и детей велел посадить на кол»). Однако в письме в Брашов, написанном незадолго до похода, Дракула сам высказывает опасения, что брашовские воины могут «причинять зло» в Фэгэраше. Также сохранилось письмо Дракулы, написанное вскоре после похода, где Дракула требует вернуть свиней, конфискованных брашовянами у одного из жителей Фэгэраша (17).

Осенью 1460 года в Бухаресте побывало брашовское посольство, которое возглавлял мэр города Брашова. Стороны договорились, что все валашские и брашовские пленные получат свободу. Также были обговорены условия мира, состоявшие из трёх параграфов и ещё трёх статей. Эти условия касались не только брашовян — Дракула заключил договор со всеми саксонцами Трансильвании, а также с секеями.

Согласно ему:

Дракула подтвердил себе право приходить в Трансильванию, чтобы разыскивать своих врагов, а жители Трансильвании, если сами обнаружат врагов Дракулы, обязались передавать их ему;

Дракула заключил военный союз с саксонцами и секеями, чтобы защищать Венгерское королевство от нападения турок и от молдавского князя. Саксонцы и секеи обещали предоставлять Дракуле 4 000 вооружённых воинов, если он попросит;

Дракула обещал, что не пропустит через свои земли никого, кто хотел бы напасть на Трансильванию.

Дракула желал получить письменное подтверждение, что условия мира будут выполнены; Дракула желал особых подтверждений о военной помощи;

Дракула желал, чтобы брашовяне возместили ему материальный ущерб, который нанесли с июля 1460 года, когда уже действовало перемирие.

Если говорить об Иване Грозном, то его походы также отличаются значительной экспансией и жестокостью.

После распада Золотой Орды ближайшими соседями Руси стали Казанское и Астраханское ханства. Удачное расположение — на Волжском торговом пути — создавало постоянную угрозу для внешней торговли Руси. Бесконечные пограничные стычки, разорение приграничных поселений заставило Ивана IV решиться на завоевание Казанского ханства. Первый Казанский поход состоялся зимой 1547 года. Однако царское войско до Казани даже не дошло — из-за оттепели на переправе через Волгу в окрестностях Нижнего Новгорода утонула часть войска и практически все пушки. Поход пришлось завершить. Второй Казанский поход оказался удачнее. Несмотря на то, что Казань по-прежнему оставалась в руках татар, часть территорий ханства все же удалось подчинить.

Второй поход оказался продолжительнее первого — он проходил с осени 1549 по весну 1550 гг. В результате неподалеку от Казани по приказу царя была возведена крепость Свияжск. Она стала опорным пунктом для последующего, победоносного похода. Две первые попытки решить военным путем проблемы с совершавшими набеги соседями показали всю слабость и несостоятельность русского войска. Именно эти походы и стали толчком к пониманию необходимости проведения военных реформ. Третий Казанский поход начался летом 1552 года. К Казани 150-тысячное царское войско подошло хорошо подготовленным и вооруженным. Имея 150 крупных пушек и хорошую инженерную команду, армия была готова к осаде Казани. Под высокие стены Казанского кремля было сделано несколько подкопов, в которые саперы заложили бочки, наполненные порохом. Взрывы проделали бреши в стенах — и в результате долгого и тяжелого штурма Казань была взята, а хан Едигет-Магмет захвачен в плен.

В честь взятия Казани в Москве начато строительство Покровского собора, сейчас больше известного как собор Василия Блаженного. Дошла до наших дней и икона, написанная в честь этого события — «Благословенно воинство небесного царя», которая хранится в Третьяковской галерее. Однако взятие Казани не означало полного уничтожения и разорения Казанского ханства.

Дальновидный политик, Иван Грозный постарался сохранить управляющую структуру захваченных земель. Наместником Казани был назначен князь Горбатый-Шуйский, а помощником его — Василий Серебряный. Царь пригласил к себе на службу всю татарскую знать, пообещав сохранить их прежние статусы. Это решение не только позволило не оставлять в Казани большое войско для усиления власти, но и помогло новым землям органично влиться в состав русского государства. Подобная политика имела и еще одно немаловажное последствие — после казанского похода сибирский хан Едигер добровольно попросился «под руку» царя, согласившись стать данником Руси.

После успешного взятия Казани Иван Грозный решил устранить вторую угрозу — со стороны Астраханского ханства. Ханство контролировало нижнюю часть Волги, создавая угрозу как для внешней торговли, так и для приграничных земель Руси. Первый Астраханский поход состоялся в 1554 году. Выступивший навстречу русскому войску отряд астраханского хана был разбит наголову, в результате столица ханства взята без боя. Но на тот момент присоединять земли ханства царь Иван IV посчитал нецелесообразным. Новым ханом при активной поддержке Руси стал Дервиш-Али, пообещавший хранить верность Ивану Грозному. Однако обещания свои новый хан не сдержал и спустя год открыто перешел на сторону крымского хана, поддерживавшего Османскую империю — вечного врага Руси. Царь Иван Грозный в 1556 году решается на второй поход. Русское войско, усиленное донскими казаками, вновь подчистую разбило армию астраханского хана. Астрахань опять была сдана без боя — защитников у города не осталось. Этот поход подчинил ханство Руси, добавив к территории царства новые земли.

В результате первых победоносных походов — Казанских и Астраханских — территории Русского царства значительно расширилась, а влияние Ивана Грозного простиралось вплоть до Кавказских гор. В 1559 году Черкасские и Пятигорские князья попросили Ивана IV о защите их княжеств от посягательств крымского хана; таким образом зона влияния царя распространилась и на часть Кавказа. Помимо внешнеполитических последствий, успех первых походов оказал большое влияние и на внутреннюю политику. Авторитет Ивана IV вырос чрезвычайно, укрепив власть молодого царя. Кроме того, на захваченных и присоединенных землях начало быстро распространятся православие — вопросам веры царь уделял большое внимание.

В декабре 1569 года, подозревая новгородскую знать в соучастии в «заговоре» недавно убитого по его приказу князя Владимира Андреевича Старицкого и одновременно в намерении передаться польскому королю Сигизмунду II Августу, Иван Грозный в сопровождении большого войска опричников выступил против Новгорода.

Поводом к этому послужил донос, поданный неким бродягой, волынцем Петром, за что-то наказанным в Новгороде, и обвинявший новгородцев во главе с архиепископом Пименом в намерении посадить на престол князя Владимира Старицкого и передать Новгород и Псков польскому королю. В. Б. Кобрин считает, что «донос был откровенно нелеп и противоречив», так как новгородцам приписывались два несовместимых стремления.

Двинувшись на Новгород осенью 1569 года, опричники устроили массовые убийства и грабежи в Твери, Клину, Торжке и других встречных городах (документально подтверждается убийство 1505 человек, в основном — сидевших по темницам литовских и татарских пленников, а также выселенных из своих домов псковичей и новгородцев, застигнутых опричниками по дороге в Москву).

2 января 1570 года передовые отряды во главе с В. Г. Зюзиным подошли к Новгороду и оцепили город заставами, опечатали казну в монастырях, церквях и частных домах, арестовали и поставили «на правёж» монахов, священников и видных новгородцев. 6 января у города появился сам Иван Грозный.

8 января, во время встречи опричного войска новгородским духовенством на Великом мосту через Волхов, царь обвинил в измене архиепископа Пимена. Последний был арестован и заключен в тюрьму (18). Впоследствии опричный оруженосец Афанасий Вяземский был обвинен в том, что пытался предупредить Пимена об аресте, подвергнут торговой казни и сослан в Городецкий посад на Волгу, где и умер.

В Новгороде было казнено с применением различных пыток множество горожан, включая женщин и детей. Точный подсчёт жертв вёлся лишь на первых порах, когда Иван Грозный целенаправленно уничтожал местную знать и приказных, устроив суд в «Рюриковом городище» (было убито 211 помещиков и 137 членов их семей, 45 дьяков и приказных, столько же членов их семей). Среди убитых оказались: главные дьяки Новгорода К. Румянцев и А. Бессонов, боярин В. Д. Данилов, заведовавший пушечными делами, а также виднейший боярин Ф. Сырков, принимавший ранее участие в составлении «Великих Четьих-Миней» и построивший на свои средства несколько церквей (его сначала окунули в ледяную воду Волхова, а затем живьём сварили в котле). После этого царь начал объезжать новгородские монастыри, отбирая у них все богатства, а опричники осуществили общее нападение на новгородский посад (остававшийся до тех пор нетронутым), в ходе которого погибло неведомое количество людей. С храма св. Софии были сняты Васильевские ворота и перевезены в Александрову слободу.

Затем последовали казни, продолжавшиеся до 15 февраля. Было казнено с применением различных пыток множество горожан, включая женщин и детей. По сообщению русской повести о разгроме Новгорода (19). Иван велел обливать новгородцев зажигательной смесью и затем, обгорелых и ещё живых, сбрасывать в Волхов; иных перед утоплением волочили за санями; «а жен их, мужеск и женск пол младенцы» он повелел «взяху за руце и за нозе опако назад, младенцев к матерем своим и вязаху, и с великия высоты повеле государь метати их в воду». Священники и монахи после различных издевательств были забиты дубинами и сброшены туда же. Современники сообщают, что Волхов был запружен трупами; живое предание об этом сохранялось ещё в XIX веке.

Людей забивали до смерти палками, бросали в реку Волхов, ставили на правёж, чтобы принудить их к отдаче всего своего имущества, жарили в раскаленной муке. Новгородский летописец рассказывает, что были дни, когда число убитых достигало полутора тысяч; дни, в которые избивалось 500–600 человек, считались счастливыми.

Частные дома и церкви были ограблены, имущество и продовольствие новгородцев уничтожено. Отряды опричников, разосланные на 200–300 км, творили грабежи и убийства по всей округе.

Число погибших неизвестно, современные учёные их считают от 4–5 (Р. Г. Скрынников) до 10–15 (В. Б. Кобрин) тысяч, при общем количестве населения Новгорода в 30 тысяч.

Точное число убитых в Новгородском погроме вызывает споры. Цифры, которые приводят современники, могут быть преувеличены и выше, чем число самого населения Новгорода (30 тысяч). Однако по всей Новгородской земле проживало гораздо больше людей, а террор не обязательно был ограничен непосредственно Новгородом. Сохранилась запись царя в Синодике опальным из Кирилло-Белозерского монастыря: «По Малютинские ноугородцкие посылки (задания) отделано скончавшихся православных христиан тысяща четыреста девятьдесять человек, да из пищалей стрелянием пятнадцать человек, им же имена Сам Ты, Господи, веси». Запись основана, как полагают, на документальном отчете Скуратова (20).

Из Новгорода Грозный отправился к Пскову. В Пскове царь собственноручно убил игумена Псково-Печерского монастыря Корнилия. Об убийстве преподобного рассказывает Третья Псковская летопись, упоминает Андрей Курбский, а также «Повесть о начале и основании Печерского монастыря» (конец XVI века), которая гласит: «От тленного сего жития земным царем предпослан к Небесному Царю в вечное жилище». В царском «синодике опальным» Корнилий был помечен первым в списке лиц, казненных во Пскове. Его слуги также убили старца Вассиана Муромцева (с которым прежде переписывался А. М. Курбский), двух городовых приказчиков, одного подьячего и 30–40 детей боярских.

Царь ограничился только казнью нескольких псковичей и грабежом их имущества. В то время, как гласит предание, Грозный гостил у одного псковского юродивого (некоего Николы Салоса). Когда пришло время обеда, Никола протянул Грозному кусок сырого мяса со словами: «На, съешь, ты же питаешься мясом человеческим», а после — грозил Ивану многими бедами, если тот не пощадит жителей. Грозный, ослушавшись, приказал снять колокола с одного псковского монастыря. В тот же час пал под царем его лучший конь, что произвело впечатление на Ивана. Царь поспешно покинул Псков и вернулся в Москву, где снова начались розыски и казни: искали сообщников новгородской измены.

Не уступит нашим первым двум героям и их родственник и последователь — Иосиф Виссарионович.

Без сомнения, главным и основным военным походом его останется война 1941–1945 годов, в результате которой произошел не просто солидный прирост территории СССР (за счет включения в его состав Украины в том виде, в каком она существует в настоящее время, Прибалтики), но и расширение сфер влияния — создание подконтрольной Советскому Союзу (а, значит, лично Сталину) Организации Варшавского Договора — конфедеративного военного союза, представлявшего альтернативу НАТО и на протяжении более полувека наводившего ужас на всю Европу и США.

Это историческое событие произошло сравнительно недавно, потому останавливаться на нем нет особого смысла — и без нас источников достаточно. Любопытно проследить другое. «Брашовский след». Как жесток был Влад Дракула с брашовянами, а Иван Грозный — с новгородцами, так и потомок их проявил те же качества в своих завоевательных походах.

Перенеситесь мысленно в 1944 год. Массовое выселение чеченцев. Переселение из Галанчожского района осложнилось отсутствием дорог. С самого рассвета к селению Хайбах начали собирать людей со всех хуторов Нашхоевского сельского Совета и других населенных пунктов Галанчожского района, которые не могли самостоятельно спуститься с гор. Им было объявлено, что все больные и престарелые должны остаться для лечения на месте и перевозки в равнинные районы, и для них будет создана особая транспортная колонна. Желающим следовать с этой колонной предложили собраться в конюшне колхоза, который, по злой иронии, носил имя Л. Берия. Якобы для того, чтобы не замерзнуть, людям также предложили нести в сарай солому и сено.

В конюшне Хайбаха были собраны люди со всех хуторов Нашхоевского сельского совета и других населенных пунктов Галанчожского района, которые не могли самостоятельно спуститься с гор, в основном больные, дети, старики и женщины. Количество собранных в конюшне Мальсагов оценил в 600–700 человек. Потом двери конюшни были закрыты и начальник Дальневосточного краевого управления НКВД, комиссар госбезопасности 3-го ранга Гвешиани, отдал приказ поджечь конюшню, а пытавшихся вырваться из огня людей расстреливать. Мальсагов и ещё один офицер, Громов, безуспешно пытались протестовать, и были под конвоем направлены в селение Малхасты…

Еще одно знаменитое событие тех лет навсегда войдет в историю правления Сталина.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. 3 сентября 1939 года Англия и Франция, выполняя принятые перед Польшей обязательства, объявили Германии войну, получившую название «Странная война», поскольку 110 французских и английских дивизий «абсолютно бездействовали» против 23 немецких дивизий.

17 сентября на территорию Польши вступили силы РККА. В официальной ноте Москва объясняла эти действия развалом польского государства и необходимостью защитить преобладавшее в этих областях украинское и белорусское население. Англия и Франция не объявили войну СССР.

Ввод советских войск в Польшу был осуществлён в соответствии с разграничением сфер интересов по Секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом (21).

Красная Армия заняла территории Западной Украины и Западной Белоруссии, входившие по Рижскому мирному договору 1921 года в состав Польши, а до 1917 года — в состав Российской и Австро-Венгерской империй (Гродненская, Волынская и др. губернии, Галиция).

Заместитель наркома иностранных дел СССР В. П. Потёмкин в 1938 году высказывался о возможности в скором будущем «четвёртого раздела Польши» (22).

Такое наименование для событий сентября-октября 1939 года иногда употребляется и в современной историографии (23).

19 сентября 1939 года приказом Народного комиссара внутренних дел СССР № 0308 было создано Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) при НКВД СССР и организовано 8 лагерей для содержания польских военнопленных (Осташковский, Юхновский, Козельский, Путивльский, Козелыцанский, Старобельский, Южский и Оранский). Начальником управления был назначен работавший в секретариате Берии майор Пётр Сопруненко.

Всего в ходе продвижения Красной Армии было взято в плен до полумиллиона польских граждан. Большинство из них были вскоре освобождены, и в лагеря НКВД попало 130 242 человека, среди которых были как военнослужащие польской армии, так и другие лица, которых руководство Советского Союза сочло «подозрительными» из-за их стремления к восстановлению независимости Польши (24).

По решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 октября 1939 года (25), рядовых и унтер-офицеров, уроженцев территорий Польши, отошедших к СССР, распустили по домам, а более 40 тысяч жителей Западной и Центральной Польши передали Германии.

Как свидетельствуют обнародованные в 1992 году документы, 3 марта 1940 года народный комиссар внутренних дел Л. П. Берия предложил Политбюро ЦК ВКП(б):

«В лагерях для военнопленных НКВД СССР и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в настоящее время содержится большое количество бывших офицеров польской армии, бывших работников польской полиции и разведывательных органов, членов польских националистических контрреволюционных партий, участников вскрытых контрреволюционных повстанческих организаций, перебежчиков и др. Все они являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю.

В лагерях для военнопленных содержится всего (не считая солдат и унтер-офицерского состава) 14 736 бывших офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, жандармов, тюремщиков, осадников и разведчиков, по национальности свыше 97 % — поляки.

Исходя из того, что все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти, НКВД СССР считает необходимым:

Дела о находящихся в лагерях военнопленных — 14 700 человек бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и тюремщиков, а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек членов различных контрреволюционных шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков — рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела» (26).

5 марта было принято соответствующее решение Политбюро:

«Дела <…> рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела. Рассмотрение дела провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения. <…> Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на тройку, в составе т. т. В. Е. Меркулова, Б. Кобулова и Башлакова (начальник 1-го спецотдела НКВД СССР)».

К концу марта в НКВД была завершена разработка плана по вывозу польских военнопленных из лагерей и тюрем к местам расстрела. Заключённых из всех украинских тюрем везли на расстрел в Киев, Харьков и Херсон, из белорусских — в Минск (27).

Для уничтожения заключённых Осташковского лагеря была приготовлена Калининская тюрьма, заранее освобождённая от других заключённых. Одновременно неподалёку от Калинина, в посёлке Медное, экскаваторы вырыли несколько огромных ям. Руководил массовым расстрелом польских офицеров в Осташковском лагере В. М. Блохин.

С начала апреля военнопленных начали вывозить на расстрел эшелонами по 350–400 человек. Этапируемые заключённые полагали, что их готовятся отпустить на свободу, поэтому настроение в их рядах было приподнятое.

В работе «Катынский лабиринт» В. Абаринов приводит последние строки из дневника польского военнопленного — майора Адама Сольского, отправленного по этапу из Козельского лагеря 7 апреля 1940 года. В дневнике, впоследствии найденном немецкой комиссией Г. Бутца, значится:

«20 апреля. С 12 часов стоим в Смоленске на запасном пути.

21 апреля. Подъём в тюремных вагонах и подготовка на выход. Нас куда-то перевозят в машинах. Что дальше? С рассвета день начинается как-то странно. Перевозка в боксах «ворона» (страшно). Нас привезли куда-то в лес, похоже на дачное место. Тщательный обыск. Интересовались моим обручальным кольцом, забрали рубли, ремень, перочинный ножик, часы, которые показывали 6.30…» (28).

Непосредственно в Катыни расстрел осуществлялся следующим образом: расстреливаемых связывали (иногда также накидывали на голову шинель) и подводили ко рву, после чего стреляли из пистолета в затылок. В Харькове и Калинине расстрелы производились в тюрьмах.

Использовались в основном пистолеты «Вальтер» и «Браунинг» под патрон «Браунинг» калибра 7,65 мм (в меньшей степени 6,35 мм). Тот факт, что при эксгумации в Катыни в 1943 году были обнаружены исключительно патроны немецкого производства, длительное время считался одним из основных доказательств того, что расстрелы были осуществлены немецкими оккупационными войсками. В настоящее время собрано достаточно свидетельств и косвенных доказательств того, что эти патроны использовались в пистолетах фирмы «Вальтер» или «Маузер», применявшихся сотрудниками НКВД при расстрелах. Кроме того, в начале 1990-х годов при раскопках на полигоне НКВД «Медное» под Тверью, где, в частности, были похоронены расстрелянные в Калининской тюрьме поляки — узники Осташковского лагеря, следователями Главной военной прокуратуры и польскими исследователями были обнаружены гильзы, аналогичные катынским.

Казни длились с начала апреля до середины мая 1940 года в рамках «Операции по разгрузке лагерей».

По данным, указанным в записке председателя КГБ А. Н. Шелепина (1959 год), всего было расстреляно 21 857 человек, из них в Катыни 4 421 человек, в Харькове 3 820 человек, в Калинине 6 311 человек и 7 305 человек в лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии (29).

Среди казнённых были как кадровые офицеры (в том числе Якуб Вайда, отец известного кинорежиссёра Анджея Вайды), так и офицеры военного времени — мобилизованные адвокаты, журналисты, инженеры, учителя, врачи и т. д., включая университетских профессоров, которых только в Козельском лагере находилось 20 человек (30).

Итак, что мы видим? Всем трем нашим героям не просто свойственны одни и те же политические черты — все-таки сходство политик еще ничего не доказывает. Они, мало читая и не зная друг о друге (за исключением Сталина), как по писанному повторяют одни и те же сценарии внутриполитического и внешнеполитического захвата мира — военные кампании, сопровождаемые нечеловеческой жестокостью, стремление к экспансии, установление авторитарной диктатуры при помощи репрессивных мер в отношении оппозиции. Потому и войдут они в мировую историю навсегда, что такой целенаправленной на установление господства в своей стране и прилегающих территориях жестокости не проявит ни до, ни после них, наверное, никто — за исключением их самих, выходцев из одного рода. Цель не оправдывает средств никогда, если тобой не движет зов крови, историческая память предков. И сходство это портретно не столько даже оттого, что, убери из приведенных летописей даты и смени фамилии — и не отличить уже одного от другого, — а еще и по мотивам поведения. Не сговариваясь между собой, они повторяют те же самые поступки ПО ОДНИМ И ТЕМ ЖЕ ПРИЧИНАМ. Вот что удивительно и бросается в глаза!

И здесь речь идет, по нашему глубокому убеждению, уже не об исторической параллели, а, скорее, об исторической прямой, пронзившей летопись человечества сквозь века.

Глава вторая

ЕДИНСТВО ВЗГЛЯДОВ

Чтобы до конца разобраться в общности не только политических, но и бытовых взглядов наших героев на одни и те же вещи, необходимо углубиться в их молодость. Когда они еще не стояли у руля государств, не углублялись в политические перипетии, они все равно уже напоминали друг друга как внешне, так и по поступкам, диктуемым одними и теми же взглядами. Еще не зная друг о друге, они уже были плоть от плоти, кровь от крови своей.

Мы помним о добровольческой армии Цепеша, собранной им накануне прихода к власти и трансильванского похода — немаловажным ее участником был как раз Мане Удрище. Примерно аналогичное подразделение имелось и у Ивана IV.

Когда мальчик подрос, он предался потехам и играм, которых его лишали в детстве. Окружающих поражали буйство и неистовый нрав Ивана. Лет в 12 он забирался на островерхие терема и сталкивал «с стремнин высоких» кошек и собак, тварь бессловесную. В 14 лет он «начал человеков ураняти». Кровавые забавы тешили «великого государя». Мальчишка отчаянно безобразничал. С ватагой сверстников — детьми знатных бояр — он носился по улицам и площадям столицы, топтал конями зазевавшихся прохожих, на рынках бил и грабил «всенародных человеков, мужей и жен… скачюще и бегающе всюду неблагочинно».

Если верить Курбскому, от озорства Ивана страдали не одни простолюдины, сброшенные с крыши терема, но и знатные сверстники, товарищи его игр. Великий князь якобы велел задушить пятнадцатилетнего князя Михаила, сына служилого князя Богдана Трубецкого.

И все — в компании. Как Дракула в компании таких же как и он молодых бояр и дворян воцаряется в Валахии, так же и Иван проявляет свое буйство — и кстати начинает формировать правительство — из числа таких же воинственных своих соплеменников и сверстников. Мы не зря здесь говорим о начале формирования правительства, ведь среди его товарищей по играм и забавам буем князь Андрей Курбский, его в последующем знаменитый политический и литературный оппонент.

Чем же отличается юность товарища Сталина? А тем же самым. Такими же воинственными и буйными развлечениями в компании друзей, «своего круга».

13 июня 1907 года в Тифлисе была ограблена карета казначейства при перевозке денег из почты в Тифлисское отделение Государственного банка. Нападение было осуществлено большевиками под руководством Камо, и признано как одно из самых громких за время революции 1905–1907 годов. В пересчёте по курсу 2012 года было украдено около 5 млн долларов США.

Ограбление было произведено большевиками Тифлисской организации РСДРП под руководством С. А. Тер-Петросяна (Камо). Ограбление было совершено через несколько недель после завершения Лондонского съезда РСДРП, принявшего резолюцию о запрете экспроприаций.

Около 10 часов кассир Государственного банка Курдюмов и счетовод Головня, получив на почте 250 000 рублей направились в банк на двух фаэтонах в сопровождении охраны.

В 11 часов транспорт казначейства при проезде через Эриванскую площадь был забросан бомбами и расстрелян, а все деньги были похищены.

При ограблении налётчики убили двух городовых, трёх казаков и ранили ещё 11 человек, включая прохожих. Все участники ограбления сумели скрыться, избежав ареста. Деньги, захваченные в результате ограбления, поступили в распоряжение группы Ленина в так называемый «большевицкий центр». Деньги были доставлены в Финляндию лично Петросяном.

Согласно Татьяне Вулих, революционерке, тесно связанной с грузинскими террористами, главным лидером боевой организации был… Сталин!

В издании «Бюллетень оппозиции», выпускавшимся за границей Троцким и его сторонниками, в статье «К политической биографии Сталина» говорилось: «В 1907 году Сталин принимает участие в экспроприации тифлисского банка. Меньшевики, вслед за буржуазными филистерами, немало негодовали по поводу „заговорщицких" методов большевизма и его „анархо-бланкизма". У нас к этому негодованию может быть только одно отношение: презрение. Факт участия в смелом, хотя и частичном ударе по врагу делает только честь революционной решимости Сталина. Приходится, однако, изумляться, почему этот факт трусливо устранен из всех официальных биографий Сталина? Не во имя ли бюрократической респектабельности? Думаем все же, что нет. Скорее по политическим причинам. Ибо, если участие в экспроприации само по себе отнюдь не может скомпрометировать революционера в глазах революционеров, то ложная политическая оценка тогдашней ситуации компрометирует Сталина как политика. Отдельные удары по учреждениям, в том числе и „кассам" врага совместимы лишь с массовым наступлением, т. е. с подъемом революции. При отступлении масс, частные, отдельные, партизанские удары неизбежно вырождаются в авантюры и ведут к деморализации партии. В 1907 году революция откатывалась, и экспроприации вырождались в авантюры. Сталин во всяком случае показал в этот период, что не умеет отличать отлива от прилива» (31).

Сходство проявляется и здесь, в ранней юности! Буйство, склонность к войнам, грабежам, насилию — все это сопровождает героев наших еще в нежном возрасте! Чего уж говорить о зрелости!

А в зрелости все тот же Сталин своего дальнего предка и учителя будет чтить как полагается настоящему богобоязненному родственнику и последователю.

Так, с конца 1930-х годов в советской историографии возобладала точка зрения о прогрессивном характере опричнины, которая, согласно этой концепции, была направлена против остатков раздробленности и влияния боярства, рассматривавшегося как реакционная сила, и отражала интересы служилого дворянства, поддерживавшего централизацию, что, в конечном счёте, отождествлялось с общенациональными интересами. Истоки опричнины виделись, с одной стороны, в борьбе крупного вотчинного и мелкого поместного землевладения, с другой же стороны — в борьбе прогрессивной центральной власти и реакционной княжеско-боярской оппозиции. Установочную точку зрения выразил И. В. Сталин на той самой встрече с кинематографистами по поводу 2-й серии фильма Эйзенштейна «Иван Грозный», о которой мы писали выше.

Концепция эта восходила к дореволюционным историкам и прежде всего к С. Ф. Платонову, и вместе с тем насаждалась административным путём.

Р. Ю. Виппер считал, что «учреждение опричнины было в первую очередь крупнейшей военно-административной реформой, вызванной нарастающими трудностями великой войны за доступ к Балтийскому морю, за открытие сношений с Западной Европой», и видел в нём опыт создания дисциплинированной, боеспособной и преданной царю армии.

В 1946 году вышло Постановление ЦК ВКП(б), в котором говорилось о «прогрессивном войске опричников». Прогрессивное значение в тогдашней историографии Опричного войска состояло в том, что его образование было необходимым этапом в борьбе за укрепление централизованного государства и представляло собой борьбу центральной власти, опиравшейся на служилое дворянство, против феодальной аристократии и удельных пережитков, (32) сделать невозможным даже частичный возврат к ней — и тем самым обеспечить военную оборону страны (33).

И. И. Полосин предполагает (34): «Может быть, метла и пёсья голова опричников Грозного были обращены не только против боярской измены внутри страны, но и против… католической агрессии и католической опасности». По мнению историка Фроянова: «Исторические корни Опричнины уходят во времена правления Ивана III, когда Запад развязал идеологическую войну против России, забросив на русскую почву семена опаснейшей ереси, подрывающей основы православной веры, апостольской церкви и, стало быть, зарождающегося самодержавия. Эта война, продолжавшаяся почти целый век, создала в стране такую религиозно-политическую неустойчивость, которая угрожала самому существованию Русского государства. И Опричнина стала совеобразной формы его защиты».

Положительного мнения об опричнине придерживается все тот же И. Я. Фроянов: «Учреждение опричнины стало переломным моментом царствования Иоанна IV. Опричные полки сыграли заметную роль в отражении набегов Девлет-Гирея в 1571 и 1572 годах… с помощью опричников были раскрыты и обезврежены заговоры в Новгороде и Пскове, ставившие своей целью отложение от Московии под власть Литвы… Московское государство окончательно и бесповоротно встало на путь служения, очищенная и обновлённая Опричниной…».

Развёрнутая оценка опричнины дана в монографии А. А. Зимина «Опричнина Ивана Грозного» (1964), которая содержит следующую оценку явления: «Опричнина была орудием разгрома реакционной феодальной знати, но в то же время введение опричнины сопровождалось усиленным захватом крестьянских «чёрных» земель. Опричный порядок был новым шагом на пути к укреплению феодальной собственности на землю и закрепощению крестьянства. Произведённое разделение территории на «опричнину» и «земщину» (…) способствовало централизации государства, ибо это деление было направлено своим остриём против боярской аристократии и удельно-княжеской оппозиции. Одной из задач опричнины было укрепление обороноспособности, поэтому в опричнину отбирались земли тех вельмож, которые не отбывали военную службу со своих вотчин. Правительство Ивана IV проводило персональный пересмотр феодалов. Весь 1565 г. был наполнен мероприятиями по перебору земель, ломкой сложившегося старинного землевладения. В интересах широких кругов дворянства проводились Иваном Грозным мероприятия, имевшие целью ликвидировать остатки былой раздробленности и, наводя порядок в феодальном беспорядке, крепить централизованную монархию с сильной царской властью во главе. Сочувствовало политике Ивана Грозного и посадское население, заинтересованное в укреплении царской власти, ликвидации пережитков феодальной раздробленности и привилегий. Борьба правительства Ивана Грозного с аристократией встречала сочувствие народных масс. Реакционное боярство, предавая национальные интересы Руси, стремилось к расчленению государства и могло привести к порабощению русского народа иноземными захватчиками.

Опричнина знаменовала собой решительный шаг по пути укрепления централизованного аппарата власти, борьбы с сепаратистскими претензиями реакционного боярства, облегчала защиту рубежей Русского государства. В этом заключалось прогрессивное содержание реформ периода опричнины. Но опричнина была и средством подавления угнетённого крестьянства, она проводилась правительством за счёт усиления феодально-крепостнического гнёта и являлась одним из значительных факторов, вызвавших дальнейшее углубление классовых противоречий и развитие классовой борьбы в стране» (35).

Конечно, здесь речь снова идет о панегирике одного властителя другому — своему славному предку. Что же мы увидим, если взглянем на причины и истоки Опричнины непредвзято, с высоты прошедших лет и истинности взглядов?

Формирование вокруг царя избранного круга лиц происходит после московских событий лета 1547 года: пожара и последовавшего за ним Московского восстания. Согласно версии Курбского, во время этих событий к царю явился протопоп Сильвестр и «страшным заклятием из Священного Писания угрозил царю, <…> чтобы <…> пресечь его буйства и умерить неистовый нрав».

Но долго это коллективное правление продолжаться не могло — вскоре «Избранная Рада» впала в немилость государя. Причину царской немилости некоторые историки видят в том, что Иван IV был недоволен разногласиями некоторых членов Рады с покойной Анастасией Захарьиной-Юрьевой, первой женой царя. Это подтверждается также тем, что после смерти второй жены — Марии Темрюковны — Иван Грозный также устраивал казни неугодных царице и обвинял бояр в том, что они «извели» (отравили) Марию.

В 1553 году Иван Грозный заболел. Болезнь была настолько тяжела, что в Боярской Думе встал вопрос о передаче власти. Иван заставил бояр присягнуть сыну-младенцу — царевичу Дмитрию. Но среди членов Рады возникла идея передать московский престол двоюродному брату царя — Владимиру, князю Старицкому. В частности, Сильвестр отметил как качество Владимира то, что он любит советников. Однако Иван оправился от недуга, и конфликт, на первый взгляд, был исчерпан. Но царь не забыл эту историю и использовал её впоследствии против Сильвестра и Адашева.

Основное противоречие состояло в радикальном отличии взглядов царя и Рады на вопрос централизации власти в государстве. Иван IV хотел форсировать этот процесс. Избранная Рада же выбрала путь постепенного и безболезненного реформирования.

Ждать было нельзя — внешнеполитическая обстановка складывалась крайне неудачно.

В январе 1558 года царь Иван IV начал Ливонскую войну за овладение побережьем Балтийского моря для получения доступа к морским коммуникациям и упрощения торговли с западноевропейскими странами.

После перемирия марта — ноября 1559 года Русское царство сталкивается с широкой коалицией врагов, к числу которых относятся Королевство Швеция, Королевство Польша, Великое княжество Литовское. Фактически участвует в антирусской коалиции и вассал Османской империи Крымское ханство, которое разоряет регулярными военными походами южные области Руси. Война принимает затяжной изнурительный характер. Засуха и голод, эпидемии чумы, крымско-татарские походы, польско-литовские рейды и морская блокада, осуществляемая Швецией, опустошают страну.

В таких условиях государь и принимает решение о введении Опричнины — такого устройства распределения земель внутри страны, при котором основная их масса будет сосредоточена в руках государства, а то есть государя. Национализация земель.

Ход ее всем известен — о пытках и казнях тех лет мы еще будем говорить в следующей главе. А вот итоги… Любопытны и ценны мнения историков по этому поводу.

По мнению В. Б. Кобрина, опричнина объективно укрепила централизацию (что «Избранная рада пыталась сделать методом постепенных структурных реформ»), покончила с остатками удельной системы и независимостью церкви. При этом опричные грабежи, убийства, вымогательства и прочие бесчинства привели к полному разорению Руси, зафиксированному в переписных книгах и сравнимому с последствиями вражеского нашествия. Главный результат опричнины, по Кобрину, это утверждение самодержавия в крайне деспотических формах, а опосредованно также утверждение крепостничества. Наконец, опричнина и террор, по Кобрину, подточили нравственные устои русского общества, уничтожили чувство собственного достоинства, самостоятельности, ответственности (36).

Д. Н. Алыниц пишет: «В лице первого царя Ивана Грозного исторический процесс становления русского самодержавства нашёл исполнителя, вполне осознававшего свою историческую миссию. Кроме его публицистических и теоретических выступлений, об этом ясно свидетельствует точно рассчитанная и с полным успехом проведённая политическая акция учреждения опричнины» (37).

И тут — внимание! Где еще мы можем встретить подобный опыт? Разумеется, у того, кто так ловко оправдывает Опричнину и делает ее чуть ли не примером для подражания в обстановке международной напряженности!

В тридцатых годах XX века растет внешнеполитическая напряженность на рубежах СССР. Последний вступает в конфронтацию со всей Европой и Америкой. В таких условиях только национализация, по мнению Сталина, сможет объединить народ вокруг государства. И она начинается — правда, в специфической форме, в форме «коллективизации».

С весны 1929 на селе проводились мероприятия, направленные на увеличение числа коллективных хозяйств — в частности, комсомольские походы «за коллективизацию».

В РСФСР был создан институт агроуполномоченных, на Украине большое внимание уделялось сохранившимся с гражданской войны комнезамам (аналог российского комбеда).

В основном применением административных мер удалось добиться существенного роста коллективных хозяйств (преимущественно в форме ТОЗов).

7 ноября 1929 года в газете «Правда» № 259 была опубликована статья Сталина «Год Великого перелома», в которой 1929 год был объявлен годом «коренного перелома в развитии нашего земледелия»: «Наличие материальной базы для того, чтобы заменить кулацкое производство, послужило основой поворота в нашей политике в деревне… Мы перешли в последнее время от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества как класса». Эта статья признана большинством историков отправной точкой «сплошной коллективизации». По утверждению Сталина, в 1929 году партии и стране удалось добиться решительного перелома, в частности, в переходе земледелия «от мелкого и отсталого индивидуального хозяйства к крупному и передовому коллективному земледелию, к совместной обработке земли, к машинно-тракторным станциям, к артелям, колхозам, опирающимся на новую технику, наконец, к гигантам-совхозам, вооружённым сотнями тракторов и комбайнов».

Реальная ситуация в стране, однако, была далеко не такая оптимистичная. Как полагает российский исследователь О. В. Хлевнюк, курс на форсированную индустриализацию и насильственную коллективизацию «фактически вверг страну в состояние гражданской войны».

На селе насильственные хлебозаготовки, сопровождавшиеся массовыми арестами и разорением хозяйств, привели к мятежам, количество которых к концу 1929 года исчислялось уже многими сотнями. Не желая отдавать имущество и скот в колхозы и опасаясь репрессий, которым подверглись зажиточные крестьяне, люди резали скот и сокращали посевы.

Тем временем ноябрьский (1929) пленум ЦК ВКП(б) принял постановление «Об итогах и дальнейших задачах колхозного строительства», в котором отметил, что в стране начато широкомасштабное социалистическое переустройство деревни и строительство крупного социалистического земледелия. В постановлении было указано на необходимость перехода к сплошной коллективизации в отдельных регионах. На пленуме было принято решение направить в колхозы на постоянную работу 25 тыс. городских рабочих (двадцатипятитысячники) для «руководства созданными колхозами и совхозами» (фактически их число впоследствии выросло чуть ли не втрое, составив свыше 73 тыс.).

Созданному 7 декабря 1929 года Наркомзему СССР под руководством Я. А. Яковлева было поручено «практически возглавить работу по социалистической реконструкции сельского хозяйства, руководя строительством совхозов, колхозов и МТС и объединяя работу республиканских комиссариатов земледелия».

Основные активные действия по проведению коллективизации пришлись на январь — начало марта 1930 года, после выхода Постановления ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». В постановлении была поставлена задача в основном завершить коллективизацию к концу пятилетки (1932), при этом в таких важных зерноводческих районах, как Нижняя и Средняя Волга и Северный Кавказ, — уже к осени 1930 или весной 1931 гг.

«Спущенная на места коллективизация» проходила, однако, в соответствии с тем, как её видел тот или иной местный чиновник — например, в Сибири крестьян массово «организовывали в коммуны» с обобществлением всего имущества. Районы соревновались между собой в том, кто быстрее получит больший процент коллективизации и т. п. Широко применялись различные репрессивные меры, которые Сталин позднее (в марте 1930) подверг критике в своей знаменитой статье «Головокружение от успехов» и которые получили в дальнейшем название «левые загибы» (впоследствии подавляющее большинство таких руководителей были осуждены как «троцкистские шпионы».)

Это вызывало резкое сопротивление крестьянства. Согласно данным из различных источников, приводимым О. В. Хлевнюком, в январе 1930 года было зарегистрировано 346 массовых выступлений, в которых приняли участие 125 тыс. человек, в феврале — 736 (220 тыс.), за первые две недели марта — 595 (около 230 тыс.), не считая Украины, где волнениями было охвачено 500 населённых пунктов. В марте 1930 г. в целом в Белоруссии, Центрально-Черноземной области, в Нижнем и Среднем Поволжье, на Северном Кавказе, в Сибири, на Урале, в Ленинградской, Московской, Западной, Иваново-Вознесенской областях, в Крыму и Средней Азии было зарегистрировано 1642 массовых крестьянских выступления, в которых приняли участие не менее 750–800 тыс. человек. На Украине в это время волнениями было охвачено уже более тысячи населённых пунктов. В послевоенный период на Западной Украине процессу коллективизации противодействовало подполье ОУН.

2 марта 1930 в советской печати было опубликовано письмо Сталина «Головокружение от успехов», в котором вина за «перегибы» при проведении коллективизации была возложена на местных руководителей.

14 марта 1930 ЦК ВКП(б) принял постановление «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении». На места была направлена правительственная директива о смягчении курса в связи с угрозой «широкой волны повстанческих крестьянских выступлений» и уничтожения «половины низовых работников». После резкой статьи Сталина и привлечения отдельных руководителей к ответственности, темп коллективизации снизился, а искусственно созданные колхозы и коммуны начали разваливаться.

В ходе коллективизации сельского хозяйства, проведённой в СССР в 1928–1932 годах, происходило подавление антисоветских выступлений крестьян и «ликвидация кулачества как класса» («раскулачивание») — насильственное лишение зажиточных крестьян, использующих наёмный труд, всех средств производства, земли и выселение их в пределах области (края, республики) или за их пределы, в зависимости от категории.

30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Согласно этому постановлению кулаки были разделены на три категории:

• первая категория — контрреволюционный актив, организаторы террористических актов и восстаний,

• вторая категория — остальная часть контрреволюционного актива из наиболее богатых кулаков и полупомещиков,

• третья категория — остальные кулаки.

Главы кулацких семей 1-й категории арестовывались, и дела об их действиях передавались на рассмотрение спецтроек в составе представителей ОГПУ, обкомов (крайкомов) ВКП(б) и прокуратуры. Члены семей кулаков 1-й категории и кулаки 2-й категории подлежали выселению в отдалённые местности СССР или отдалённые районы данной области (края, республики) на спецпоселение. Кулаки, отнесённые к 3-й категории, расселялись в пределах района на специально отводимых для них за пределами колхозных массивов землях.

Контрреволюционный кулацкий актив было решено «ликвидировать путём заключения в концлагеря, не останавливаясь в отношении организаторов террористических актов, контрреволюционных выступлений и повстанческих организаций перед применением высшей меры репрессии» (ст. 3, п. а).

В качестве репрессивных мер ОГПУ было предложено по отношению к первой и второй категории:

• направить в концлагеря 60 000, выселить 150 000 кулаков (разд. II, ст. 1)

• в необжитые и малообжитые местности произвести высылку с расчетом на следующие регионы: Северный край — 70 тыс. семейств, Сибирь — 50 тысяч семейств, Урал — 20–25 тысяч семейств, Казахстан — 20–25 тысяч семейств с «использованием высылаемых на сельскохозяйственных работах или промыслах» (разд. II, ст.4). У высылаемых конфисковали имущество, денег разрешали оставить до 500 рублей на семью.

СНК СССР и ЦИК СССР 1 февраля 1930 года издали постановление «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством», которое отменяло право на аренду земли и право на применение наемного труда в единоличных крестьянских хозяйствах с некоторыми исключениями по индивидуальному совместному решению районных и окружного ИК в отношении «середняков» (ст. 1). Краевым и областным ИК и правительствам республик было дано право применять «все необходимые меры борьбы с кулачеством вплоть до полной конфискации имущества кулаков и выселения их» (ст. 2).

4 февраля 1930 года была издана секретная инструкция Президиума ЦИК СССР «О выселении и расселении кулацких хозяйств», подписанная председателем ВЦИК СССР М. И. Калининым и председателем СНК СССР А. И. Рыковым, в которой «в целях решительного подрыва влияния кулачества» и «подавления всяких попыток контрреволюционного противодействия» ОГПУ поручалось:

• выселить кулацкий актив, наиболее богатых кулаков и полупомещиков в отдаленные местности;

• расселить остальных кулаков в пределах района, в котором они проживают, на новых, отводимых им за пределами колхозных хозяйств, участках, (ст. 1).

Инструкция предполагала выселение примерно 3–5 % от всего числа крестьянских хозяйств (ст. 2).

В районах коллективизации, согласно инструкции, у кулаков конфисковали «средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия производственные и торговые, продовольственные, кормовые и семенные запасы, излишки домашнего имущества, а также и наличные деньги». Из наличных денег для обустройства на новом месте был фиксирован лимит «до 500 рублей на семью» (ст. 5). Сберегательные книжки изымались для передачи в органы наркомата финансов, выдача вкладов и выдача ссуд под залог прекращалась (ст. 7). Паи и вклады изымались, владельцы исключались из всех видов кооперации (ст. 8).

2 февраля 1930 года был издан приказ ОГПУ СССР № 44/21. В нём говорилось, что «в целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства — в первую очередь в районах сплошной коллективизации — в самое ближайшее время кулаку, особенно его богатой и активной контрреволюционной части, должен быть нанесён сокрушительный удар».

Приказ предусматривал:

1. Немедленную ликвидацию «контрреволюционного кулацкого актива», особенно «кадров действующих контрреволюционных и повстанческих организаций и группировок» и «наиболее злостных, махровых одиночек» — то есть первая категория, к которой были отнесены:

• Кулаки — наиболее активные, противодействующие и срывающие мероприятия партии и власти по социалистической реконструкции хозяйства; кулаки, бегущие из районов постоянного жительства и уходящие в подполье, особенно связанные с активными белогвардейцами;

• Кулаки — активные белогвардейцы, повстанцы; бывшие белые офицеры, репатрианты, проявляющие контрреволюционную активность, особенно организованного порядка;

• Кулаки — активные члены церковных советов, всякого рода религиозных общин и групп, «активно проявляющие себя».

• Кулаки — наиболее богатые, ростовщики, спекулянты, разрушающие свои хозяйства, бывшие помещики и крупные земельные собственники.

Семьи арестованных, заключённых в концлагеря или приговорённых к расстрелу подлежали высылке в северные районы СССР, наряду с выселенными при массовой кампании кулаками и их семьями, «с учётом наличия в семье трудоспособных и степени социальной опасности этих семейств».

2. Массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и пограничной полосы) наиболее богатых кулаков (бывших помещиков, полупомещиков, «местных кулацких авторитетов» и «всего кулацкого кадра, из которых формируется контрреволюционный актив», «кулацкого антисоветского актива», «церковников и сектантов») и их семейств в отдалённые северные районы СССР и конфискация их имущества — вторая категория.

Согласно приказу ОГПУ № 44.21 от 6 февраля 1930 года, началась операция по «изъятию» 60 тысяч кулаков «первой категории». Уже в первый день проведения операции ОГПУ арестовало около 16 тысяч человек, на 9 февраля 1930 года были «изъяты» 25 тысяч человек.

Согласно секретным отчетам репрессивных органов, численности «арестованных по 1 категории» кулаков на 1 октября 1930 года была следующей: за первый период раскулачивания до 15 апреля 1930 года было арестовано 140 724 человека, из них кулаков 79 330, церковников — 5028, бывших помещиков и фабрикантов — 4405, антисоветских элементов — 51 961 человек. За второй период раскулачивания с 15 апреля 1930 года по 1 октября 1930 года арестованы 142 993 человек, из них кулаков — 45 559 и 97 434 антисоветчика. В 1931 году «за один только январь… зафиксировано 36 698 арестованных», причем «подавляющее большинство кулацко-белогвардейской к/р».

Всего за 1930–1931 годы, как указано в справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, было отправлено на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека. За 1932–1940 годы в спецпоселения прибыло ещё 489 822 раскулаченных.

Отдел центральной регистратуры ОГПУ в справке о выселении кулаков с начала 1930 года до 30 сентября 1931 года определял число «спецпереселенцев» в 517 665 семей, 2 437 062 человека (38).

Переселенные «по 2 категории» семьи часто осуществляли побеги, так как выжить в неосвоенных районах было тяжело. В 1932–1940 годах число «беглых кулаков» составило 629 042 человека, из них были пойманы и возвращены 235 120 человек.

Совместным постановлением СНК СССР № 90 и ЦИК СССР № 40 от 13 ноября 1930 года «О недопущении кулаков и лишенцев в кооперацию» была запрещена всяческая кооперация, включая членство в колхозах, для лиц, имеющих статус кулака.

По предложению Сталина был принят законодательный акт, который в. дальнейшем станет известным в народе как указ «7–8» (Постановление от 07.08.1932):

«Если будут возражения против моего предложения об издании закона против расхищения кооперативного и колхозного имущества и грузов на транспорте, — дайте следующее разъяснение. Капитализм не мог бы разбить феодализм, он не развился бы и не окреп, если бы не объявил принцип частной собственности основой капиталистического общества, если бы он не сделал частную собственность священной собственностью, нарушение интересов которой строжайше карается и для защиты которой он создал своё собственное государство. Социализм не сможет добить и похоронить капиталистические элементы и индивидуально-рваческие привычки, навыки, традиции (служащие основой воровства), расшатывающие основы нового общества, если он не объявит общественную собственность (кооперативную, колхозную, государственную) священной и неприкосновенной. Он не может укрепить и развить новый строй и социалистическое строительство, если не будет охранять имущество колхозов, кооперации, государства всеми силами, если он не отобьет охоту у антиобщественных, кулацко-капиталистических элементов расхищать общественную собственность. Для этого и нужен новый закон. Такого закона у нас нет. Этот пробел надо заполнить. Его, т. е. новый закон, можно было бы назвать, примерно, так: „Об охране имущества общественных организаций (колхозы, кооперация и т. п.) и укреплении принципа общественной (социалистической) собственности". Или что-нибудь в этом роде».

Совместным постановлением ЦИК СССР и Совнаркома СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» были предусмотрены наиболее жесткие меры наказания за хищение колхозного и кооперативного имущества — вплоть до смертной казни с конфискацией имущества. В качестве «меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны кулацких элементов» предусматривалось лишение свободы на срок от 5 до 10 лет с заключением в концентрационные лагеря без права на амнистию.

На 1933 год в «кулацких» спецпоселениях содержалось 1 317 000 кулаков и причисленных к ним. Репрессии зачастую применялись не только к кулакам и середнякам, но и нередко и беднякам, что было отмечено на пленуме ЦК ВКП(б) в феврале-марте 1937 года.

Репрессии применялись зачастую для принуждения крестьян к вступлению в колхоз, это признал и осудил сам Сталин.

Попасть в списки кулаков, составлявшиеся на местах, мог практически любой крестьянин.

На местах зачастую для обеспечения ускоренных темпов раскулачивания раскулачивали середняков и «маломощных крестьян», о чём сообщалось в ряде сводок. На пленуме обкома ВКП(б) ЦЧО его секретарь И. М. Варейкис на вопрос о определении термина «кулак» ответил жестко: «Рассуждения о том, как понимать кулака — есть схоластика гнилая, бюрократическая, бесцельная, никому не понятная и к тому же очень вредная».

В сопротивление коллективизации включились не только кулаки, но и многие середняки. Советской властью широко применялся термин «подкулачник», что позволяло репрессировать вообще любых крестьян, вплоть до батраков. Подкулачниками обычно называли так называемых «твёрдосдатчиков», то есть тех, кто сдавал зерно в количестве необходимом по продналогу, и отказывался продавать по госценам зерно сверх продналога.

Отчетность о репрессиях активно поступала в органы государственной власти. К примеру, представитель обкома ВЛКСМ ЦЧО Сорокин в рамках заседания бюро ЦК ВЛКСМ сообщал о раскулачивании большого количества середняков и бедноты. Сообщалось, что в Черноземье под угрозой раскулачивания со стороны комсомольцев крестьяне были вынуждены вступать в колхозы, о чём позже руководство ВЛКСМ заявило: «административное методы, деляческого" раскулачивания, ударившие по середняку, вошли в мозги даже активистов-комсомольцев». Борисоглебские комсомольцы в процессе раскулачивания ликвидировали несколько батрацких хозяйств за то, что дочери хозяев вышли замуж за кулацких сыновей (39).

На Северном Сахалине для зачисления некоторых крестьянских хозяйств, не удовлетворяющих критериям кулацких, в число «кулацких» применялись обвинения в «японофильской» и религиозной деятельности. Известны случаи раскулачивания бедноты местных сел. Например, список 55 кулацких семей, подлежавших выселению из Александровского и Рыковского районов, был проверен 29 августа 1931 года уполномоченным ОГПУ Маковским на предмет ошибочного включения середняков.

25 сентября пять середняцких семей из перечня были исключены и выселению не подверглись, однако статус «кулацких элементов» с них снят не был, и в дальнейшим они подверглись другим репрессиям, включая конфискацию имущества.

Проводящие раскулачивание комсомольцы иногда проявляли особую жестокость. Так, кирсановские комсомольцы на общем собрании приняли решение о расстреле 30 кулаков (40).

Протесты крестьян против коллективизации, против высоких налогов и принудительного изъятия «излишков» зерна выражались в его укрывательстве, поджогах, убийствах сельских партийных и советских активистов, что расценивалось государством как проявление «кулацкой контрреволюции».

По данным историка и исследователя репрессий В. Н. Земскова всего было раскулачено около 4 млн. человек (точное число установить сложно), из них в 1930–1940 в кулацкой ссылке побывало 2,5 млн., в этот период в ссылке умерло 600 тыс. человек, подавляющее большинство умерло в 1930–1933 годы. Показатели смертности среди спецпереселенцев превышали рождаемость от 7,8 раз (у «старожилов») до 40 раз (у «новосёлов»).

По словам журналиста Би-би-си А. Кречетникова, существовала подготовленная в 1934 году оперативно-учетным отделом ОГПУ секретная справка, согласно которой около 90 тыс. кулаков погибли в пути следования и ещё 300 тыс. умерли от недоедания и болезней в местах ссылки (41).

К 1932 году процесс массового раскулачивания был официально остановлен, однако на практике остановить набравший обороты процесс было затруднительно из-за сопротивления снизу. 20 июля 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) издало постановление о прекращении массового выселения кулаков за исключением «выселения в индивидуальном порядке», а 25 июня 1932 года ЦИК СССР издал постановление «О революционной законности», прекратившее репрессии «по инициативе снизу». ЦК ВКП(б) и СНК СССР 8 мая 1933 издали совместную инструкцию N П-6028 «о прекращении применения массовых выселений и острых форм репрессий в деревне», направленную «всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, суда и прокуратуры», остановившую массовые репрессии. Инструкция заявляла о перегибах и неподконтрольности процесса:

«Правда, из ряда областей все еще продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применении острых форм репрессии. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краев около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне все еще продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правления колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому только не лень и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую производят аресты без всякого основания… Эти товарищи цепляются за отжившие формы работы, уже не соответствующие новой обстановке и создающие угрозу ослабления советской власти в деревне…

Обстоятельства создают в деревне новую обстановку, дающую возможность прекратить, как правило, применение массовых выселений и острых форм репрессий в деревне. Мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников».

В такой форме наши герои осуществляли централизацию власти. Немало ею был озабочен и Дракула.

К началу правления под властью Цепеша находилось около 500 тысяч человек. Влад III вёл борьбу с боярами за централизацию государственной власти. Вооружил свободных крестьян и горожан для борьбы с внутренней и внешней опасностью (угрозой завоевания земель Османской империей).

В 1461 году отказался платить дань турецкому султану.

В результате «Ночной атаки» 17 июня 1462 года заставил отступить вторгнувшуюся в княжество 100—120-тысячную османскую армию во главе с султаном Мехмедом II, перебив до 15 000 турок. В войне с турецкой армией применял «тактику выженной земли». Чтобы нагнать страха на турецких солдат, всех взятых в плен турок, по его приказу, казнили сажанием на кол — той самой казнью, которая была «популярна» в Турции того времени. Мехмед II с турецкой армией вынужден был уйти из Валахии.

В том же году вследствие предательства венгерского монарха Матьяша Корвина был вынужден бежать в Венгрию, где был заключён под стражу по ложному обвинению в сотрудничестве с турками и просидел в тюрьме 12 лет.

В 1475 году Влад III Дракула был освобождён из венгерской тюрьмы и снова начал участвовать в походах против турок. В ноябре 1475 года он в составе венгерской армии (как один из военачальников короля Матьяша, «королевский капитан») отправился в Сербию, где с января по февраль 1476 года участвовал в осаде турецкой крепости Шабац (42).

В феврале 1476 года он принял участие в войне против турок в Боснии, а летом 1476 года вместе с другим «королевским капитаном» Штефаном Батори помог оборониться от турок молдавскому князю Штефану Великому.

В ноябре 1476 года Влад Дракула при помощи Штефана Батори и Штефана Великого сверг протурецки настроенного валашского князя Лайоту Басараба. 8 ноября 1476 года было взято Тырговиште. 16 ноября взят Бухарест. 26 ноября общее собрание знатных людей Валахии избрало Дракулу своим князем.

Затем войска Штефана Батори и Штефана Великого ушли из Валахии, а с Владом Дракулой остались только те воины, которые подчинялись непосредственно ему (около 4 000 человек). Вскоре после этого Влад был убит по инициативе Лайоты Басараба, однако в рассказах о способе убийства и непосредственных исполнителях источники расходятся.

Средневековые хронисты Якоб Унрест и Ян Длугош считают, что он был убит своим слугой, подкупленным турками (43). Автор «Повести о Дракуле воеводе» Фёдор Курицын считает, что Влад Дракула был убит во время битвы с турками группой людей, которые якобы приняли его за турка.

Также сохранилось свидетельство молдавского князя Штефана, помогавшего Владу занять валашский престол: «И я незамедлительно собрал воинов, а когда они пришли, то я объединился с одним из королевских капитанов, и, объединившись, мы привели упомянутого Драхулу к власти. И тот, когда пришёл к власти, попросил нас оставить ему наших людей в качестве стражи, потому что он не слишком доверял влахам, и я оставил ему 200 своих людей. И когда я это сделал, мы (с королевским капитаном) удалились. И почти сразу вернулся тот предатель Басараб и, настигнув Драхулу, оставшегося без нас, убил его, и также оказались убиты все мои люди, за исключением 10-и». Этот текст приводит Иоан Богдан в «Документации Штефана Великого», том 2.

На смертях наших героев надо остановиться особо. Никто из них своей смертью не умер.

О Владе Дракуле мы уже сказали. Теперь Иван Грозный.

Летописец XVII века сообщал, что «царю дали отраву ближние люди». По свидетельству дьяка Ивана Тимофеева Борис Годунов и Богдан Бельский «преждевременно прекратили жизнь царя». Коронный гетман Жолкевский также обвинял Годунова: «Он лишил жизни царя Ивана, подкупив врача, который лечил Ивана, ибо дело было таково, что если бы он его не предупредил (не опередил), то и сам был бы казнен с многими другими знатными вельможами» (44). Голландец Исаак Масса писал, что Бельский положил яд в царское лекарство (45). Горсей также писал о тайных замыслах Годуновых против царя и выдвинул версию удушения царя, с которой согласен В. И. Корецкий: «По-видимому, царю дали сначала яд, а затем для верности, в суматохе, поднявшейся после того, как он внезапно упал, ещё и придушили» (46). Историк Валишевский писал: «Богдан Бельский со своими советниками извёл царя Ивана Васильевича, а ныне хочет бояр побита и хочет подыскать под царем Федором Ивановичем царства Московского своему советнику (Годунову)».

Главный археолог Кремля Татьяна Панова совместно с исследовательницей Еленой Александровской сочли выводы комиссии 1963 года некорректными. По их мнению, допустимая норма мышьяка у Ивана Грозного превышена более, чем в 2 раза. По их мнению, царь был отравлен «коктейлем» из мышьяка и ртути, который давался ему в течение какого-то времени (47).

Смерть Сталина тоже была насильственной, и это закономерно. На ней надо остановиться подробнее, ибо в последнее время вокруг этого события ходит много слухов, не все из которых соответствуют действительности. Наша точка зрения целиком основана на архивных документах (48).

Все разговоры о том, что случившееся кровоизлияние в мозг и быстрая кончина Сталина явились следствием его плохого здоровья, особенно в последние годы жизни, полностью опровергаются обнаруженными мною обстоятельными медицинскими обследованиями его организма на протяжении более чем 30 лет. Эти данные опровергают и те заявления, согласно которым Сталин настолько сомневался в надежности врачей, что боялся обследоваться и лечиться, нередко прибегая из-за этого к самолечению. Наоборот. Из-за любого недомогания к нему тут же вызывали врачей, и они устанавливали многодневное наблюдение за общим состоянием организма.

Вот доказательства. Сталину 68 лет. Обследование перед курортными процедурами в Мацесте 16.09.1947 г. Выписка из документа: «Диагноз: основной — гипертония в начальной стадии; сопутствующий — хрон. (ический) суставной ревм. (атизм), переутомл. (ение). Пульс 74 в 1 мин. Арт. (ериальное) давл. (ение) 145/85. Леч. (ащий) врач Кириллов».

Чтобы оценить эти сталинские показатели здоровья, читатель может пойти в больницу и, сравнив со своими собственными, убедиться, что у подавляющего числа людей в возрасте от 40 до 60 лет давление 135 на 85 считается нормальным, а у тех, кому (как тогда Сталину) за 60, отвечают норме и более высокие цифры 150 на 90.

И это до курорта. А после курорта 29.09.47 г. показатели у вождя были уже как у сорокалетнего: «Кровяное давление после ванной 135/75. Пульс после ванной 68 в 1 мин., ритм. (ичный). Тоны сердца отчетливы. Суставы не беспокоят. Самочувствие и настроение хорошее. Кириллов».

Чтобы проследить, как складывалось здоровье вождя дальше, достаточно следующих буквально ошеломляющих выписок!

Сталину 71 год. «4.09.50. Пульс до ванной 74 в 1 мин. Кр. (овяное) давл. (ение) 140/80. После ванной пульс 68 в 1 мин., ритм. (ичный). Арт. (ериальное) давл. (ение) 138/75. Тоны сердца стали лучше. Сон удовл. (етворительный)… Общее состояние хорошее. Кириллов». Сталину 73 года. «09.01.52. Пульс 70, полный, правильный. Кров. (яное) давление 140/80…» И это измерения, сделанные при сильнейшем гриппе с высокой температурой. Вряд ли даже гораздо более молодой и здоровый человек может похвастаться подобными цифрами!

Из писем врача Сталина, Майрановского Берия: «Я обращаюсь к Вашему великодушию: простите совершенные мною преступные ошибки. У меня есть предложения по использованию некоторых новых веществ: как ряда снотворного, так и смертельного действия — в осуществление этой вполне правильной Вашей установки, данной мне, что наша техника применения наших средств в пищевых продуктах и напитках устарела, и что необходимо искать новые пути воздействия через вдыхаемый воздух…» (21 апреля и 17 июля 1953 года).

Способы отравлений видны из допроса Майрановского 23 сентября: «Мы яды давали через пищу, различные напитки, вводили яды при помощи уколов шприцем, тростью, ручкой и других колющих, специально оборудованных предметов. Также вводили яды через кожу, обрызгивая и поливая ее…» Старый чекист Наум Эйтингон свидетельствовал, что однажды «присутствовал при производстве опытов в лаборатории Майрановского» и наблюдал «впрыскивание четырем подопытным жертвам яда кукарина. Яд действовал почти моментально…»

После отравления вождя Берия, судя по его приказу сталинской охране («Никому ничего о болезни товарища Сталина не говорить!»), заметно нервничал. Что-то пошло не так, как он планировал. А то, что Лаврентий Павлович готовился к «войне против Сталина», не отрицает даже его сын Серго. Вот как он вспоминает об этом, предварительно утверждая, что отец знал, что Сталин готовит его арест. «В 1952 году, — говорит сын, — мой отец уже понимал, что терять ему нечего… Мой отец не был ни трусом, ни бараном, послушно идущим на бойню. Я не исключаю, что он мог что-то замышлять… Для этого в органах у него всегда были свои люди… Кроме того, у него была своя разведывательная служба, которая не зависела ни от какой существующей структуры!» Что бы конкретно ни планировалось, но, исходя из признаний Майрановского на допросе и воспоминаний сталинских охранников, выходит, что, скорее всего, Сталин отравился сразу, как только выпил минералку. Об этом свидетельствует тот факт (а может быть, версия?), что его нашли лежащим у стола, на котором стояли бутылка минеральной воды и стакан, из которого он пил. А поскольку яд действовал «почти моментально», выпив, Сталин тут же упал… по одним данным, замертво, по другим — потеряв сознание, во всяком случае, дар речи потерял точно! Таким его якобы и увидала дачная обслуга, взломав двери в покои Хозяина после длительных согласований в верхах…

Начав обсуждение темы отравленной минералки, надо сказать насчет одной весьма загадочной улики, случайно попавшейся нам на глаза, которую мы называем «Историей о трех бутылках минеральной воды». Дело в том, что, работая с архивами, мы обнаружили, как 8 ноября 1953 года музею Ленина из Санитарного управления Кремля решили передать для музея Сталина «медикаменты и три бутылки из-под минеральных вод», но отчего-то по не указанным причинам 9 ноября передали лишь «2 бутылки (одна из-под нарзана, другая из-под боржоми)». Вопрос: почему не передана третья бутылка, где она находится и какой она могла бы дать анализ, если верить версии, что «Сталина нашли лежащим у стола, на котором стояли стакан и открытая бутылка минеральной воды (по одним данным — боржоми, по другим — нарзан)»? Впрочем, яд мог быть и… не в воде, а на дне и на стенках стакана, который легко мог подложить сам Берия, убрав прежний стакан, что называется, с глаз долой… То, что Сталин был отравлен, свидетельствуют документы, обстоятельно приводимые ниже. Здесь же нас интересует: каким именно образом это было сделано? Секретные записи врачей, лечивших последнюю болезнь Сталина Среди этих записей главное место занимают журнал, отражавший сутки за сутками развитие событий, и, разумеется, акт патологоанатомов. Журнал врачей во многом сводит на нет многие мемуары и самые серьезные исследования о последней болезни и смерти Сталина. Н. С. Хрущев и дочь вождя Светлана, сын Маленкова Андрей и сын Берия Серго, другие известные и неизвестные авторы и историки вместо изложения фактов писали сочинения… по памяти или с чьих-то слов. Исследованный же нами журнал, регистрировавший происходившее со 2 по 5 марта 1953 г., совершает переворот во всех главных представлениях о том, что случилось тогда.

Особую важность представляют исчерканные «медицинские черновики», на основе которых тут же составлялись чистовые записи. Но даже в них легко просматриваются сомнения и опасения лечивших врачей в связи с тем, что они наблюдали. У них было явное желание не упустить из виду ничего, дабы потом их не обвинили: дескать, вы не заметили то, что видели все, и якобы поэтому поставили неверный диагноз… и назначили неправильное лечение! Прежде чем цитировать журнал, обобщенно представлю записи, которые отмечают признаки отравления Сталина и подтверждают то, что в конце журнала выявят анализы.

Судя по всему, врачи, лечившие вождя, наблюдая значительное повышение температуры тела, дерганье конечностей, судороги, дрожание головы, расстройство дыхания и прочее, понимали, что имеет место… именно отравление! Поэтому среди лечебных назначений есть почти все, что применяется при поражении ядами, а именно: холодный компресс (пузырь со льдом) на голову, сладкий чай с лимоном, очистка желудка сернокислой магнезией и т. д. После такой предварительной подготовки можно приступать к чтению записей медиков о последней болезни и смерти Сталина.

«При осмотре в 7 часов утра — больной лежит на диване на спине, голова повернута влево, глаза закрыты, умеренная гиперемия лица, было непроизвольное мочеиспускание (одежда промочена мочой). Дыхание не расстроено. Пульс 78 в минуту с редкими выпадениями. Тоны сердца глуховаты. Кровяное давление 190/110. Живот мягкий, печень выходит из-под реберного края по среднеключичной линии на 3–4 см. В области правого локтевого сустава — следы ушиба (экскориация и небольшая припухлость). Больной в бессознательном состоянии. Менингиальных симптомов нет. Состояние больного крайне тяжелое». К этим данным из записи профессора Лукомского можно добавить, что «был обнаружен полный паралич обеих правых конечностей. При поднимании век глазные яблоки уходили то вправо, то влево. В левых конечностях временами появлялось двигательное беспокойство».

«2 марта 1953 года 22.45. Состояние тяжелое, больной открыл глаза и пытался разговаривать с тт. Маленковым Г. М. и Берия Л. П.

3 марта 1953 года 13.30. После дыхания кислородом ритм дыхания становится более правильным и ровным. Временами появляются проблески сознания, пытается что-то сказать, отдельное слово разобрать невозможно. Голову на подушке держит, глаза временами открывает, взглядом не фиксирует, при усилении дыхательных расстройств глазные яблоки производят колебательные движения то в вертикальном, то в горизонтальном направлениях. Зрачки узкие, реакция на свет вялая, правая носогубная складка опущена, язык не высовывает. Временами появляется двигательное беспокойство в левых конечностях (перебирание пальцами в воздухе, застывание поднятой руки, иногда хватательный рефлекс в левой кисти). 19.00. Около 50 минут больной был без кислорода. Наблюдался кратковременный проблеск сознания, реагировал на речь товарищей.

4 марта 1953 года 0.10. В начале первого часа ночи состояние больного стало крайне тяжелым вследствие часто повторяющихся остановок дыхания… 21.00. Сознание полностью отсутствует».

«5 марта (С 1 часу до 3 часов ночи до этого очень подробный дневник почти не ведется. Вначале мы думали, что это от полной безнадежности, но когда вдруг обнаружили цитируемую ниже невзрачную бумагу, то… стало ясно, что это… от незнания, что делать, точнее — от незнания, как поступить! К этому времени, в ночь на 5 марта, пришли анализы крови и мочи, из которых следовал однозначный вывод: отравление! Заключение консилиума на 1 час ночи 5 марта предельно лаконично: „При исследовании крови отмечено увеличение количества белых кровяных телец до 17.000 (вместо 7000–8000 в норме) с токсической зернистостью в лейкоцитах. При исследовании мочи обнаружен белок до 6 промилле (в норме 0)“. Все стало ясно. Но… как врачи это могли сообщить Берия? Сразу бы последовал вопрос: „Кто из вас отравил товарища Сталина?!“ Что делать? Решили, учитывая безнадежность положения и упущенное время, просто зафиксировать факт… — Авт.) 3 ч. ночи. Печень остается увеличенной. (Один из обязательных признаков сильнейшего отравления. — Авт.) 4.55. Появилась икота (2–3 раза). (Теперь события начнут развиваться стремительно! — Авт.) В 7.10 была икота, затем снова дыхательная пауза. Коллапс. Профузный пот. Дан кислород. В 7.12 дан кислород с несколькими глотками углекислоты. Цианоз нарастает. 7.20. У больного наблюдалось двигательное беспокойство, он попытался вставать. Цианоз не исчезает. Обильный пот. Похолодания ног нет. 7.50. Икота. 8.20. Двигательное беспокойство. Позывы на рвоту. Рвота с кровью (рвотные массы темного цвета). Несколько приподняли верхнюю часть туловища и голову. Сделана инъекция кофеина (1 кб. см). Состояние крайней тяжести. Больной открыл глаза. Резкий цианоз. Кровяное давление 170/110. Пульс — 110 в минуту, слабого наполнения. Рвотные массы посланы на анализ».

Об этом анализе — чуть позже, а пока приведем первую реакцию на произошедшее из воспоминаний профессора А. Л. Мясникова: «Утром пятого у Сталина вдруг появилась рвота кровью: эта рвота привела к упадку пульса, кровяное давление пало. И это явление нас несколько озадачило — как его объяснить? Все участники консилиума толпились вокруг больного и в соседней комнате в тревоге и догадках…».

«В начале девятого (5 марта 1953 года. — Авт.) у больного появилась кровавая рвота… которая закончилась тяжелым коллапсом, из которого больного с трудом удалось вывести.

В 11 час. 30 мин… вновь наступил коллапс с сильным потом, исчезновением пульса на лучевой артерии; из коллапса больной был выведен с трудом…»

(Этого тогда в газетах не печатали. Вот, скорее всего, когда кто-то из врачей, уже имея на руках повторный анализ, под большим секретом сообщил сыну Сталина Василию, что в действительности случилось с отцом. И Василий, как пишет его сестра Светлана, стал кричать: «Отца отравили!..» — Авт.)

«14.55. Поднес левую руку к губам, шевелил губами, выпил 2 чайных ложки воды.

16.00 Живот более вздут, чем обычно.

17.00 Иногда икота (2–3 раза).

18.00 Издавал 3 раза звуки стона.

21.40. Карбоген (4,6 % СO2) 30 секунд, потом кислород. Цианоз остается. Пульс едва прощупывается. Больной влажный. Дыхание учащенное, поверхностное… Искусственное дыхание.

21.50. Товарищ И. В. Сталин скончался».

Многие задокументированные врачами (в том числе предсмертные) наблюдения за Сталиным разительно отличаются от того, что пишут по памяти другие очевидцы, например, дочь Светлана: «Впервые я увидела отца нагим… В последнюю уже минуту он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг. Поднял вдруг кверху левую руку и не то указал ею куда-то наверх, не то погрозил всем нам. В следующий момент душа, сделав последнее усилие, вырвалась из тела».

Так вспоминает дочь, правда, с оговоркой: «Не знаю, так ли было на самом деле…»

Казалось бы, все! Однако ставить точку в журнале врачей рано. В этой общей папке много как бы бесхозных, но весьма содержательных бумаг. Одна из них особенно загадочна… Касается она медсестер и последних уколов. В «Папке черновых записей лекарственных назначений и графиков дежурств во время последней болезни И. В. Сталина» есть предписание о процедурах на 5–6 марта 1953 г. Выполнять их должны были медсестры Панина, Васина, Демидова, Моисеева. И надо же было такому случиться, что последние, как говорят, роковые уколы пришлось делать именно Моисеевой… В 20 часов 45 минут она введет инъекцию глюконата кальция. До этого такой укол больному за все время болезни не делался ни разу! В 21 час. 48 мин. она же поставит роспись, что ввела 20-процентное камфорное масло. И наконец в 21 час. 50 мин. Моисеева распишется, что впервые за все лечение осуществила инъекцию адреналина… После чего Сталин И. В. тут же скончался! Вероятно, именно это дурное совпадение дало повод для зловещих слухов, что Сталина на тот свет отправила специальным уколом специально подготовленная Берия женщина еврейского происхождения, якобы в отместку за готовящуюся высылку евреев…

Кстати, как сказали нам медики, при состоянии, которое наблюдалось у Сталина в последние часы, уколы адреналина категорически противопоказаны, так как вызывают спазмы сосудов большого круга кровообращения и чреваты смертью, что и произошло.

Итак, сразу после того, как бывшие соратники вождя, разделив в Кремле власть, прибыли к нему, еще живому, на дачу, состоялся последний укол, за которым и последовала мгновенная смерть. Сталина отравили ядом паука?

Итак, тайное стало явным! Слухи, что Сталин был убит, имеют теперь документальное подтверждение. Скорее всего, вождь был отравлен ядом природного, органического, белкового происхождения. По оценкам современных специалистов, отравляющие вещества такого характера содержатся в ядах змей, пауков и скорпионов, а также в некоторых видах растений и бактерий. Действуют они путем нарушения дыхания и кровообращения, поражая лимфатические узлы, глаза, головной мозг и т. д., и в зависимости от обстоятельств поражения в той или иной мере ведут к гибели человека.

Найденные нами документы, на которых мы теперь останавливаемся подробно, свидетельствуют о бесспорном наличии яда в организме Сталина. Вместе с тем точный его состав и происхождение эти документы не отражают. Видимо, в те жуткие дни и ночи, когда делались анализы крови страшно умиравшего Хозяина Кремля, разрешения, а тем более указания на это медики не получали. Да и вряд ли бы получили, если бы даже очень захотели. Однако факт отравления они установили однозначно!

В связи с этим особый интерес представляют результаты анализов крови, мочи и рвоты… Просим прощения за столь неприятные предметы этого исторического исследования, но, к сожалению, без подробного разговора о них не обойтись!

Итак, первые результаты анализов крови и мочи, потрясшие врачей, поступили в их распоряжение примерно к началу суток 5 марта 1953 года, то есть тогда, когда предпринимать что-то было уже поздно, поскольку ядовитые вещества, попавшие в организм, привели к необратимым нарушениям в сердце и всей системе кровообращения Сталина, включая, что особенно опасно, головной мозг. Почему обнаружение ядов оказалось столь запоздалым, специалисты объяснили нам чуть позже, когда комментировали самые страшные моменты анализов крови.

…Второй анализ 5.03.1953 г., отраженный в «Исследовании крови № 14966», дал еще более ошеломляющие результаты, а именно:

«Нейтрофилы — 85 %. (При норме 55–68 %. Рост числа нейтрофилов, пожалуй, главный свидетель наличия именно токсических ядов в организме. Нейтрофилы способны поглощать токсины и вообще мелкие инородные тела. Токсины — сложные соединения белковой природы бактериального, растительного или животного происхождения, вызывающие в зависимости от форм проникновения в организм и силы своего воздействия летальный исход. Этот показатель на бланке жирно подчеркнут синим карандашом. — Авт.)

Палочко-ядерные — 18 %. (При норме 2–5 %. Этот показатель тоже жирно подчеркнут синим карандашом. — Авт.)

Особые замечания. В части нейтрофилов имеется токсическая зернистость.

Лаборант Виноградов (а)».

Вот эти результаты анализов и повергли в шок врачей, пытавшихся вылечить Сталина, ибо они-то знали (в отличие от простых смертных), что зернистые лейкоциты или гранулоциты (то есть базофилы, эозинофилы и нейтрофилы) защищают организм человека от бактерий и токсических веществ. В сталинском же случае была обнаружена в лейкоцитах именно «токсическая зернистость».

Когда врачи все это поняли, было уже поздно. (На что, скорее всего, и рассчитывал Берия!) Врачи наверняка осознали, что отравление было совершено таким образом, чтобы сперва проявилось не само первичное заболевание (то есть отравление), а, так сказать, бросавшаяся в глаза видимость болезни в форме кровоизлияний в мозг и желудок, то есть последствия отравления.

Светила медицины, напуганные разраставшимся в те дни «делом врачей», заявлять о том, что они поняли, не решились. Оставили только (на всякий случай?) ничего не говорящую некомпетентным людям запись «токсическая зернистость в лейкоцитах», которая тогда «затерялась» (?) среди бумаг и поэтому не вошла в официально обнародованные документы.

Медики понимали: скажи они, что имеет место отравление, а они все эти дни лечили инсульт и гипертонию (то есть болезнь, а не причину!), и Берия арестует их тут же. А уж под пытками они сами наговорят чего угодно! То, что установила в своих анализах «Центральная клинико-диагностическая лаборатория Лечебно-санитарного управления Кремля», с ужасающей силой подтвердило вскрытие.

Кстати, все анализы производились без указания фамилии Сталина и выписывались на имя начальника его выездной охраны И. В. Хрусталева.

Выходит, Хрусталев знал больше всех? Если, конечно, не брать в расчет самого Берия…

Есть чуть ли не официально принятая версия, якобы Хрусталев — последний человек, который видел вождя в нормальном состоянии. В связи с этим вызывает вопросы внезапная смерть здоровяка Хрусталева через 10–15 дней после похорон Сталина, о чем рассказал мне Ю. С. Соловьев, около 10 лет являвшийся подчиненным Хрусталева и одним из самых приближенных телохранителей Сталина. Соловьев уверял, что вскоре после смерти Сталина Хрусталев был арестован, но… уже дней через 10 выпущен и вскоре скончался…

Вскрытие тела Сталина производилось с 4 часов утра до 1 часа дня 6 марта 1953 г., то есть началось через 6 часов 10 минут после официально объявленного наступления смерти.

По ходу вскрытия комиссией составлялся «Акт патологоанатомического исследования тела Иосифа Виссарионовича Сталина». В комиссию входили 19 человек. По неизвестным нам причинам Акт подписали 11 человек из… 19! И если можно понять, почему нет подписей 6 специалистов по бальзамированию, то отсутствие двух подписей представителей от лечивших врачей (не подписали Коновалов и Евдокимов) наводит на размышления…

Сенсация вскрытия заключалась в том, что оно не подтвердило официально и публично объявленных «воспалительных очагов в легких». Зато показало такое состояние желудочно-кишечного тракта, какое однозначно могло быть только при сильнейшем отравлении, которое будто бесчисленной дробью посекло слизистые желудка и кишечника, да так, что на них не осталось живых мест. Это объясняло, откуда такой бешеный лейкоцитоз (21 000!) при активной профилактике и отсутствии воспаления легких, на которое так рассчитывали начальники от медицины, чтобы объяснить этим идущую в организме вождя борьбу лейкоцитов с чем-то якобы необъяснимым и одновременно тем самым скрыть загадочную кровавую рвоту и непонятно откуда взявшуюся «токсическую зернистость в лейкоцитах».

Это скрыли от народа тогда и… до сих пор скрывают официальные инстанции, объясняя это тем, что «это — личная тайна семьи Сталина и рассекретить ее будет разрешено только через 75 лет после случившегося, то есть в 2028 году». Однако эти слова высокопоставленного чиновника, видимо, обычная отговорка, охраняющая не секреты семьи вождя, а тайну смерти Сталина.

Действительно, разве должен быть тайной от народа «Акт патологоанатомического исследования» (?), в котором как прокурорское обвинение звучат следующие слова: «Содержимое желудка представляет собой черного цвета жидкость в количестве 200 кб. см. На слизистой желудка обнаружены множественные мелкие черно-красные точки, легко снимающиеся ножом. По удалении их на слизистой желудка обнаруживаются мелкоточечные углубления. Слизистая желудка сглажена. Такого же характера изменения обнаружены на слизистой двенадцатиперстной кишки.

На вершине складок верхнего отдела тощей кишки в слизистой оболочке обнаружены мелкоточечные кровоизлияния. Такие же кровоизлияния кое-где встречаются и на протяжении всего тонкого кишечника.

В просвете верхнего отдела тонкого кишечника обнаружена густая темно-зеленого цвета масса, приобретающая на остальном протяжении кишечника черную окраску. Слизистая тонкого кишечника — местами интенсивно окрашивается этой полужидкой массой в черный цвет…»

Обращает внимание то, что патологоанатомы обстоятельных оценок увиденному не дают.

В основном — общие поверхностные слова. Вместе с тем достаточно добросовестно описывают все, что увидели.

Отчетливо осознавая, что кончина вождя имела не естественный, а принудительный характер, они на этот счет и заикнуться не могли, ибо это значило бы не только для них, но и для всех их близких войти в неравное выяснение отношений с самим убийцей — с Берия…

И все-таки даже в те смутные времена среди медиков нашелся человек, которому эта явно «преднамеренная смерть» не давала покою. Тем более что именно ему, профессору Лукомскому, задним числом было поручено оформить «Историю болезни, составленную на основе журнальных записей течения болезни И. В. Сталина».

Вот наиболее показательные выдержки из его работы, говорящие о попытке указать истинные причины смерти вождя.

«2 марта. Во всех 4-х порциях мочи содержался белок в количестве 2,7 промилле. В осадке имелись эритроциты (то есть кровь. — Авт.)…

При исследовании крови 2 марта было обнаружено: гемоглобин — 74 %, эритроцитов 4 400 000, лейкоцитов 9300, из них 77,5 % нейтрофилов. Содержание протромбина в крови 107 %. Вязкость 4,5». (Значит, уже в первый день у Лукомского появились серьезные подозрения на отравление. — Авт.)

5 марта. «В 12 часов дня… консилиум обсудил вопрос о причинах кровавой рвоты и пришел к выводу, что она явилась результатом сосудистых трофических поражений (Чем? Об этом врачи, конечно, писать не стали. — Авт.) слизистой оболочки желудка, связанных с основным заболеванием. (А что консилиуму оставалось делать, если он был вынужден сделать вид, что в лейкоцитах «токсичная зернистость» не обнаружена… Вот бы на это консилиум попробовал обратить внимание Берия. Да Берия бы в этом их самих и обвинил. «Дело врачей» было в самом разгаре. Нашли бы крайнего — кто, давая Сталину лекарства, дал вместе с ними и яд! Как один сознались бы, что являются членами «тайной организации врачей вредителей»! — Авт.)

Повышение температуры, доходившей до 39°, и лейкоцитоз (до 21 тысячи лейкоцитов) консилиум объяснил возникновением очаговой пневмонии, которая часто (исправлено Лукомским на «нередко». — Авт.) имеет место у больных с гемиплегией (то есть параличом частей тела. — Авт.)».

«5 марта 1953 года у больного повторно наблюдались явления острой сердечно-сосудистой недостаточности (коллапс), которые до некоторой степени (какая скользкая формулировка — „до некоторой степени", — Авт.) зависели от желудочного кровотечения. 17.III.53 г. исп. Лукомский».

Позже Лукомский впишет: «до некоторой степени могли зависеть от желудочного кровотечения». Но, подумав, зачеркнет слова «могли» и «до некоторой», а вместо них напишет окончательное — «в значительной степени зависели от желудочного кровотечения», что отныне будет означать (страшно подумать!) появление и наступление «острой сердечно-сосудистой недостаточности (коллапс)» из-за «желудочного кровотечения», то есть все (!) началось с желудка. С яда в желудке. С «токсической зернистости в лейкоцитах».

…В июле 1953 г. консилиум опять перепишет это место и, не поддержав смелость Лукомского, даже после ареста Берия сделает так: «5 марта 1953 года у больного развились повторные явления коллапса, которые до некоторой степени зависели от желудочного кровотечения». Дальше в тексте вместо предложения «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до наступления 5 марта коллапса в связи с желудочным кровотечением» — напишут, как отрубят: «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до 5 марта, когда наступил коллапс». И… точка!

А зачем снова поднимать «больной вопрос», когда легче от него уйти, чтобы быть «от греха подальше»?!

Важно отметить, что «История болезни И. В. Сталина, составленная на основании журнальных записей течения болезни со 2 по 5 марта 1953 года», переделывалась Лукомским и другими не менее 4 раз! Сразу после кончины вождя был первый черновой вариант Лукомского, датированный 17.03.1953 г. Второй — после 17 марта, частично написанный Лукомским от руки. Третий — в июле без указания числа на основе «Истории» Лукомского. И четвертый (чистовой), подписанный всеми, без всякой даты — на основе июльского варианта.

Почему к этому «больному вопросу» решили вернуться в июле 1953 года?

Да потому, что в конце июня был арестован Берия, который во время майских праздников прямо сказал Молотову, что это он всех спас от Сталина!..

Поначалу, видимо, было решено отразить факт отравления вождя в «Истории его болезни», однако потом партийная верхушка, вероятно, сочла это рискованным, поскольку это могло повлечь за собой разбирательства, которые бы четко показали: Сталин еще не умер, когда на его место (по документам еще 3 марта!) уже был назначен Маленков… Словно он заранее, как и Берия, на 100 % знал, что вождю не выжить.

Естественно, в такой обстановке Маленков, получивший первый пост в государстве, не был заинтересован в обнародовании тайны отравления Сталина…

Впрочем, в этом не были заинтересованы и остальные вожди, получившие новые большие назначения после неопределенности своего положения, возникшего на октябрьском пленуме ЦК в 1952 году. Сталин тогда выступил с разоблачительной речью… Особенно против Молотова и Микояна.

Так что врачебный консилиум, начавший после ареста Берия активно составлять «Историю последней болезни Сталина», соответствующую действительности, сперва резко притормозили, а затем и вообще свернули, что нашло свое отражение, например, в 3-м (июльском) варианте, где было написано, а потом зачеркнуто следующее основное место в самом конце «Истории болезни»: «Желудочное кровотечение способствовало возникновению повторных приступов коллапса, которые закончились смертью».

Вывод один — убит (49).

А после смерти, как известно, следуют похороны. О них тоже надо сказать особо — все та же прямая линия идет сквозь века, соединяя наших героев родством и повадками!

Могила Дракулы — это условное обозначение места захоронения румынского князя Влада III Цепеша (Дракулы), так как доподлинно неизвестно, как умер князь и что стало с его телом. По поводу того, где именно похоронен Дракула, существует две равноправных версии.

Согласно одной версии, Дракула похоронен в монастыре Снагов в 40 км к северу от Бухареста(50). Эта версия основывается на народном предании, подтвердить которое пытались румынские археологи Георге Флореску и Дину Розетти, в 1935 году опубликовавшие отчёт «Раскопки в районе Снагова» (51).

Согласно другой версии, Дракула похоронен в монастыре, называющемся Комана, в 30 км к югу от Бухареста. Версию озвучил румынский профессор Константин Резакевич в своей статье 2002 года «Могила Влада Цепеша. Наиболее вероятные гипотезы».

И в Снагове, и в Комане археологи нашли по одной необычной могиле, в каждой из которых был похоронен некий мужчина, однако идентифицировать тело ни в том, ни в другом случае не удалось.

Согласно версии профессора Резакевича, Влад III Цепеш (Дракула) был убит «где-то на пути между Бухарестом и Джурджу» во время боя с турками, а тело было погребено в монастыре Комана, основанном Владом за 15 лет до этого.

В 1971–1972 годах археологи Лия и Адриан Бэтрына проводили на территории монастыря раскопки. В результате был обнаружен фундамент деревянной церкви, существовавшей во времена Дракулы, и выяснилось, что храм в своё время сгорел.

Самой интересной находкой в церкви стала безымянная могила, расположенная в южном нефе. Интересна она именно своим местоположением, ведь, по мнению профессора Резакевича, «могила расположена в таком месте, которое подобает основателю монастыря». Могила получила номер М59 и под этим номером фигурирует во многих статьях, рассказывающих о раскопках в Команской обители.

Настоятель Команского монастыря (протосингел) отец Михаил Мускариу в переписке с русскими поклонниками Дракулы признался, что очень хочет верить, что Дракула похоронен именно в Комане, однако настоятель признаёт — в могиле М59 находится «обычное тело», «без каких-либо отличий», указывающих на принадлежность могилы князю или кому бы то ни было. Отличительным признаком, указывающим, что в могиле находится тело Дракулы, могло бы стать отсутствие головы, так как согласно преданию, голова Дракулы была отрублена и увезена в Стамбул, но тело, найденное в Комане, имеет голову.

Тем не менее, другое тело, которое нашли в «официальном монастыре Дракулы» в Снагове, тоже имело голову, поэтому присутствие головы у неопознанного тела в Комане не ослабляет команскую версию по сравнению с версией снаговской — обе версии не соответствуют преданию.

Предметом особого исследования археологов в монастыре Снагов стали две могилы. Обе они находятся в храме Благовещения Пресвятой Богородицы.

Могила, которая находится перед входом в алтарь, по легенде считается могилой Дракулы, однако команда археологов под руководством Георге Флореску и Дину Розетти, вскрывшая могилу в начале 1930-х годов, обнаружила, что в захоронении ничего нет.

По некоторым данным в этой могиле были найдены кости животных, подброшенные туда монахами, ненавидевшими Дракулу (52), но сами археологи сообщают, что кости были найдены не в могиле, а в земле под ней. Это кости жертвенных животных, которых сжигали на острове Снагов в дохристианские времена.

Чуть позднее Георге Флореску и Дину Розетти нашли в храме Благовещения вторую могилу, содержавшую останки неизвестного мужчины, рядом с которым находилась корона. Могилу обнаружили в притворе храма, то есть возле входа.

В ходе дальнейших изысканий, проведённых внутри храма, к северу от главного входа был обнаружен камень без надписей, по размеру точно совпадающий с надгробием перед входом в алтарь. Под найденным камнем находился саркофаг (деревянный долблёный гроб), частично покрытый пурпурным покрывалом с золотой вышивкой. И гроб, и покрывало почти истлели. Внутри лежал скелет. На нём виднелись фрагменты вылинявшего пурпурного одеяния из парчи, очень похожего на венгерский кафтан, в котором Дракула изображён на портрете, хранящемся в замке Амбрас. Отвороты на рукавах, в прошлом тёмно-красные, были украшены большими круглыми серебряными пуговицами. К одному из отворотов было пришито маленькое кольцо. Рядом были обнаружены остатки короны, украшенной клуазоне (цветная эмаль, которой украшают ювелирные изделия). Эмаль на зубцах короны имела красно-коричневый цвет, а верхушку каждого зубца венчал кусочек бирюзы (бирюзовые жемчужины).

Версия о том, что Дракула похоронен в Снагове, настолько популярна, что её озвучивали в книгах и публикациях бессчётное число раз, а это в свою очередь привело к появлению разночтений.

Например, в статье молдавского журналиста М. Михая говорится, что в могиле возле дверей была обнаружена вовсе не корона, а венок из серебряных цветов, украшенных эмалью.

В книге румынского исследователя М. Казаку говорится, что в могиле, расположенной возле алтаря, найдены кости «доисторических» животных (хотя этим словом обозначаются динозавры, мамонты и т. д). Есть несоответствия и в описании второй могилы, возле дверей — вместо скелета в книге Казаку говорится о «прекрасно сохранившемся» теле, положение пуговиц на кафтане указано по-другому, а эмаль короны вместо красно-коричневой названа бирюзовой (53).

В книге российского автора В. Эрлихмана вместо кольца, найденного в Снагове, говорится о броши, к которой была приделана роза, покрытая эмалью.

Впрочем, и у потомков его с захоронениями были, как сейчас говорят, проблемы. Очевидно, что могила Дракулы оттого тщательно скрывалась его современниками и убийцами, что опасались они возвращения на свет Божий жуткого убийцы и кольщика. По той же причине спрятали могилу его потомка…

Поздним вечером 31 октября 1961 года, когда весь англо-саксонский мир отмечал Хэллоуин, на Красной площади в Москве проходило мероприятие, которое абсолютно вписывалось в контекст «чужого» праздника. Из мавзолея выносили тело Сталина…

Решение о выносе тела вождя было принято накануне, 30 октября, на закрытии съезда коммунистической партии. Однако остается загадкой, почему решение было воплощено в рекордно короткие сроки — всего за сутки?

Формально инициаторами выноса тела выступили трудящиеся ленинградского Кировского машиностроительного завода, а некий делегат И. Спиридонов от имени Ленинградской парторганизации озвучил ее съезду. Решение было принято единогласно, и на следующий день, утром, информация была опубликована в газете «Правда».

Во время своей поездки в США в 1960 года, где состоялось знаменитое выступление Никиты Хрущев «с ботинком», глава СССР узнал о празднике Хэллоуин. Любознательный Никита Сергеевич просто не мог не заметить тыквенного изобилия в Нью-Йорке в середине октября и не поинтересоваться природой явления. Вероятно, узнав связь Хэллоуина с нечистой силой, он решил перенести его на советскую почву — всего на один день.

Из воспоминаний командира отдельного полка Федора Конева:

«Ровно в полдень 31 октября меня вызвали в здание правительства и сказали приготовить роту для перезахоронения Сталина на Новодевичьем кладбище. Сначала собирались перезахоранивать именно там, рядом с женой».

13.00. Уже через час было принято другое решение — хоронить Сталина у стен Кремля. Члены политбюро вроде как опасались, что на Новодевичьем погосте генсека могут… откопать и выкрасть почитатели. Ведь должной охраны на кладбище нет.

14.00–17.00. Прямо за Мавзолеем была вырыта могила глубиной два метра. Ее дно и стены были уложены 10 железобетонными плитами, каждая размером 1 метр на 80 см. Одновременно была дана команда коменданту Мавзолея подготовить тело к изъятию из саркофага.

— Гроб был подготовлен заранее, — говорит Девятов, участник перезахоронения. — Самый обычный. Качественный, добротный, но не из ценных пород дерева и без всяких инкрустаций драгметаллами. Его обили красной материей.

17.30–21.00. Подготовка тела к перезахоронению. Сталина решили не переодевать, так что он остался в том же мундире. Правда, с пиджака сняли золотые расшитые погоны генералиссимуса и забрали Звезду Героя СССР. Они до сих пор сохранились. А еще в мундире заменили пуговицы. А вот разговоры о том, что в гроб положили курительную трубку, — байки. По уверению очевидцев, ничего там не было. Сталина переложили из саркофага в гроб четверо военных. Все сделали быстро, аккуратно и предельно корректно.

22.00. Гроб закрыли крышкой. Но тут вышел казус — в спешке про гвозди и молоток совсем забыли. Военные сбегали за инструментом — и минут через двадцать гроб наконец заколотили.

22.30–23.00. 8 офицеров вынесли гроб с телом Сталина. Траурная процессия из двух десятков человек проследовала к вырытой могиле. Ни родных, ни близких Сталина среди присутствующих не было. На веревках гроб опустили в могилу. По русскому обычаю некоторые бросили по горсти земли.

После короткой паузы военные закопали могилу — в тишине, без залпов и музыки. Хотя готовили тело к перезахоронению под звуки барабанов — на Красной площади проходила репетиция парада. Кстати, благодаря этому удалось избежать любопытных зрителей (всю площадь перекрыли).

23.00–23.50. Для членов комиссии по захоронению подготовили поминальный стол.

По неопубликованным воспоминаниям одного из тогдашних членов политбюро, это было в небольшом строении за Мавзолеем (там есть своего рода проходная комната). Сразу после того как могилу зарыли, всех пригласили туда. Коньяк, водка и кисель стояли между разными закусками. К столу притронулись не все. Кто-то демонстративно ушел. Кто-то рыдал в углу.

1 ноября.

1.00-2.00. Военнослужащие могилу накрыли белокаменной плитой, где было написано имя и год рождения — 1879. Кстати, год рождения был указан неправильно — и эту ошибку не исправили. Реально Иосиф Виссарионович родился в 1878 году. Чуть позже мы еще остановимся на этом немаловажном факте, а пока просто отложите его в своей памяти…

— Мы видели его метрики, где фигурирует именно 78-й год, — рассказывают эксперты-историки. — Но ни о какой ошибке речи не идет. Сталин сознательно отписал себе год и месяц. Любопытный факт, не правда ли? Он один уже многое о человеке может сказать.

Где-то между 2.00 и 6.00. Надпись над входом в Мавзолей заменяют другой. С ней вообще вышла целая история. Еще в первый день сталинского «заселения» в Мавзолей решено было сразу же закрасить буквы «ЛЕНИН» черной (под гранит) краской. Для большего сходства с натуральным камнем в краску вкрапили голубоватые «искринки». А уже поверх разместили новую надпись «СТАЛИН ЛЕНИН».

Но первые дожди и холода сделали свое дело — краска стала стираться, и над Мавзолеем предательски проступали первоначальные буквы. Тогда задумали заменить полностью плиту с надписью. К сведению, весит она 40 тонн. И это не просто плита — она одновременно являлась опорой для перил трибун, расположенных сверху Мавзолея. Комендант Кремля дал указание коменданту Мавзолея Машкову старую плиту вывести на Головинское кладбище и распилить… на памятники.

А тот взял, да и ослушался. Плиту отвезли по его личному поручению не на погост, а на завод. Там она лежала нетронутой вплоть до момента, когда Сталина вынесли из Мавзолея. Рабочие завода говорили — дескать, рука не поднялась ее разбивать. Да и мало ли что? И ведь они оказались правы. Старую плиту вернули на прежнее место, а ту, что с надписью «СТАЛИН ЛЕНИН», отвезли на этот же завод. Она там и сейчас хранится. Мало ли что…

Утром 1 ноября к Мавзолею выстроилась огромная очередь. Многие были удивлены, не увидев внутри Сталина. К военнослужащим, стоящим у входа в Мавзолей и в помещении, то и дело подходили и интересовались: а где же Иосиф Виссарионович? Служивые терпеливо и доходчиво объясняли, как им велело начальство. Разумеется, были посетители, которые возмущались, узнав, что тело предано земле. Дескать, как так — почему у народа не спросили? Но абсолютное большинство восприняли известие совершенно спокойно. Можно даже сказать — равнодушно…

Участники операции по выносу Иосифа Виссарионовича из мавзолея спустя годы вспоминали, что изначально местом перезахоронения было выбрано кладбище Новодевичьего монастыря. От этой идеи отказались за несколько часов до погребения. Якобы, власти забеспокоились, что Сталина впоследствии могут выкопать горячие поклонники вождя, которых в СССР насчитывалось еще миллионы. Однако очень слабо верится, что главные чиновники страны руководствовались бережным отношением к телу вождя. Тогда в чем же причина?

Надо сказать, что захоронение Сталина у Кремлевской стены проходило в чрезвычайной секретности — непосредственно в самой операции участвовало около 30 человек. Причем на церемонию прощания не были приглашены родственники. Иными словами, подтвердить, что возле Кремля похоронили именно Иосифа Виссарионовича, кроме «засекреченных» солдат и офицеров с высокими чиновниками, некому.

Не случайно, что после перезахоронения по Москве поползли слухи, что Хрущев похоронил у стен Кремля не тело «великого кормчего», а кого-то другого, или вовсе пустой гроб.

Тело же Сталина, якобы, было сожжено в крематории. Проверить эти легенды, конечно, уже не представляется возможным.

Вечером 31 октября 1961 года Красная площадь была перекрыта — там должна была проходить репетиция парада, который должен был состояться 7 ноября. Когда участники операции по выносу тела Сталина копошились в мавзолее, всего лишь в нескольких десятках метров от них маршировали бравые советские воины, гудела тяжелая военная техника…

С первого взгляда кажется, что совмещение репетиции парада с секретной операцией по перезахоронению выглядит вполне логично. Якобы, как вспоминают участники выноса тела, это стало хорошим поводом для закрытия Красной площади.

Это выглядит немного наивно, поскольку Красную площадь поздно вечером вряд ли можно было назвать очень оживленным местом — тем более во времена, когда большинство людей ложилось спать в часов девять-десять. И уж, конечно, вряд ли народ очень стал нервничать от перекрытия главной площади страны даже в дневное время.

Скорее всего, причина была в другом. Вероятно, партийные бонзы Советского Союза снова прибегли к излюбленному ими языку символизма. Парад стал показательным актом силы и могущества перед «изгнанным» из пирамиды мертвым тираном.

Участник операции по перезахоронению, командир отдельного полка Федор Конев, в своих мемуарах вспоминает, что при подготовке к перезахоронению со Сталина сняли золотые погоны генералиссимуса, звезду Героя Социалистического Труда и срезали на мундире золотые пуговицы, которые поменяли на латунные.

Совсем не понятна природа такого решения — не золото же было жалко высшим чиновникам СССР. Если снятие погон и ордена еще можно было отнести к своеобразному акту развенчания, но причем здесь пуговицы? Зачем создавать дополнительную суету с пришиванием новых, дешевых.

Здесь мы имеем дело либо с каким-то очень странным ритуалом, понятным только его участникам, либо с тем, что золотые пуговицы с френча Сталина забрали себе высшие чиновники государства в качестве трофея, талисмана.

Так или иначе, видно — секретное перезахоронение, пустой гроб, сокрытие действительной могилы, Хэллоуин, снятие золота, парад перед покойником — все это свидетельствует о том, что Хрущев прекрасно понимал, с кем он имеет дело. Как понимали это и убийцы Дракулы. И очень не желал его возвращения, стремясь сделать для воспрепятствования этому все возможное.

Глава третья

СЕКСУАЛЬНЫЕ ОТКЛОНЕНИЯ

Все потомки славного рода Дракулы — и Рюрикович, и Джугашвили — так или иначе имели некое позитивное отношение к нетрадиционным сексуальным связям. Начнем с основоположника рода.

В общей массе литературы, затрагивающей вопрос о Дракуле и турках, существуют два популярных утверждения: первое — о том, что в Турции Дракулу пытали или стремились обратить в ислам, и поэтому характер Дракулы изменился. Второе популярное утверждение касается того, что изменения в характере Дракулы связаны с сексуальными домогательствами наследника турецкого престола Мехмеда в отношении брата Дракулы (54). Это одна из ключевых фигур в истории Османской империи.

Что можно о нем сказать? Не слишком счастливое детство, презрение со стороны знати из-за происхождения матери, стычки с отцом, неудачный брак вопреки собственному желанию. Вступив на престол, он приказал убить своего малолетнего брата, принимая его мать.

До этого подобных прецедентов не было.

Образ его жизни не походил на жизнь правоверного, что впрочем не явилось помехой для эпитета «Защитник веры». «Защитник веры» очень дружил с зеленым змием и очень любил выпивать в веселой компании своих дружков.

Гаремом и женщинами он не особо интересовался. Зато очень любил устраивать жизнь понравившимся мальчикам. Он даже учредил подобие пажеского корпуса в лучших традициях спартанцев (включая мужскую любовь). Особо примечателен случай с Лукой Нотарой и его малолетним сыном, описанный известными историками Рансименом и Лордом Кинроссом. Султан, находясь в «теплой» компании, требует от Луки прислать малолетнего сына в гарем в качестве «девочки».

Теперь поговорим о брате Дракулы. Предположительно Раду родился в 1435 году в Трансильванском городе Сигишоара (Шесбург). Первые годы жизни он провел в скромном доме этого города вместе с матерью и старшим братом Владом.

Намеки на гомосексуализм проявлялись у Раду еще в детстве. Историк Р. Флореску указывает, что в придворных описаниях сыновей Влада Дракула сказано, будто все мальчики обучались воинскому делу, однако Влад и Мирна были сильными и агрессивными воинами, Раду, в отличие от братьев, оказался нежен и мягок.

Застенчивый и тихий, он вызывал неодобрение в обществе того времени, и о нем говорили даже, как о «слабоумном», хотя физически и психически Раду был здоров.

Характеристика внешности Раду, напротив описанию характера и поведения, была довольно лестная. Нежные, милые черты лица, блестящие голубые глаза… В тех же придворных описаниях говорится, что Раду был вовсе не похож на отца и старших братьев.

В 1442 году Раду и Влад были отданы заложниками султану Мураду. В этом плену Раду сдруживается с сыном и наследником Мурада Мехмедом (Фатих). Раду хорошо акклиматизировался в Турции, с легкостью приняв одежды, обычаи, манеры Турции. Возможно, мальчик перешел в ислам.

Где-то с тринадцати лет дружба Раду и Мехмеда приняла интимный характер, где Раду выступал как пассивный партнер. И, когда Мурад отпустил старшего брата Раду в Валахию, сам Раду остался при Мехмеде.

Вскоре Мехмед стал султаном, а Раду, более чем наверняка, поддерживал его все время правления. И несколько лет спустя отправился вместе с войсками султана в Валахию, дабы свергнуть с престола своего старшего брата Влада. У Раду получилось захватить трон, так как крестьянство и боярство восстало против Влада Дракулы, и это вынудило его бежать в Венгрию. Раду стал господарем.

Однако правил Раду недолго, успев за это время лишь повоевать с молдавским господарем, другом Влада Штефаном чел Марэ (1471–1473 гг) и построить монастырь.

Раду умирает в 1475 году от сифилиса.

Понятное дело, что и сам Влад, имея такую близость с представителями, как сейчас говорят, сексуальных меньшинств, надо полагать, не чурался порочащих связей. Подтверждение тому — в ряде исторических источников.

Давайте вспомним жуткий анекдот о том, как Дракула распорол ножом живот своей беременной любовнице…

Анекдот про любовницу кажется очень странным, непонятным, однако с точки зрения исторической науки он ценен. Мы точно знаем, что он появился уже в середине 15-го века, поскольку именно тогда был записан — значит, его можно попробовать использовать как исторический материал.

В Интернете этот анекдот часто пересказывают в искажённом виде, и потому мы полностью процитируем отрывок из поэмы Михаэля Бехайма.

Бабенка с Дракулом жила

и оказалась тяжела.

Велел другой бабенке

он в дело вникнуть, а потом,

к симптому приобщив симптом,

о будущем ребенке

по всем статьям подробный

отчет представить, но живот

он первой взрезал, чтобы плод

узреть, ему подобный.

(Текст цитируется по переводу В. Микушевича, опубликованному в приложении к книге: Стокер Брэм. Дракула (роман). — М.: Энигма, 2005).

Из этого отрывка мы узнаём следующее:

1) Любовница в анекдоте была беременна на самом деле, а не симулировала.

2) Дракула не сомневался, что ребёнок его, поскольку считал плод «подобным» себе.

3) Несмотря на уверенность, Дракула вспорол любовнице живот, не дав женщине стать матерью.

Вывод? Ненависть к женщинам.

Самой яркой с этой точки зрения можно считать фольклорную историю, связанную с крепостью Поенарь — история об утопившейся жене Дракулы.

Очень многие узнали и заинтересовались Дракулой именно благодаря этой истории. Она использована в фильме «Дракула» Френсиса Форда Копполы и других фильмах, а широкую известность получила благодаря работам Р. Макнелли и Р. Флореску. Вот, как об этом самоубийстве говорится в их книге «Дракула: многоликий князь»:

«…оставив Тырговиште, Дракула с наиболее верными людьми отправился на север и потаёнными тропами пробрался в своё убежище в горах. Турки, посланные в погоню, расположились лагерем на крутом утёсе Поенарь, откуда открывался великолепный вид на замок Дракулы на противоположном берегу Арджеша (по утверждению Флореску и Макнелли, Поенарь — не замок Дракулы, а замок Дракулы находился рядом).

На утёсе турками были установлены пушки (до сих пор сохранилось поле, называемое «полем пушек»). Отряд турецких янычар спустился к реке, перешёл её вброд… и разбил лагерь на другом берегу. Обстрел замка не имел особого успеха из-за малого калибра пушек и мощных стен замка. Штурм назначили на следующий день.

Ночью один янычар, по местному преданию дальний родственник Дракулы, много лет назад оказавшийся в турецком плену, но сохранивший родственные чувства, предупредил князя об опасности. Поскольку ночь была безлунной, он сумел незаметно вскарабкаться на утёс Поенарь и, прицелившись, выстрелил из лука. Этот человек направил стрелу на тускло освещённое открытое окно главной башни замка, где, как он знал, находились покои Дракулы. К наконечнику стрелы он прикрепил записку, где советовал Дракуле бежать, пока ещё есть время. Стрела достигла цели: она погасила свечу, горевшую в окне башни. Когда свеча загорелась вновь, янычар ясно различил силуэт жены Дракулы, как будто бы читавшей это послание.

Что было дальше, могли поведать лишь близкие Дракулы, находившиеся с ним в замке.

Жена Дракулы известила его о записке и сказала, что предпочтёт быть съеденной рыбами Арджеша, чем попасть в турецкий плен… В отчаянии жена Дракулы, прежде, чем её успели остановить, взбежала по винтовой лестнице на вершину башни и бросилась в Арджеш. Ныне это место называют «река княгини».

Почему она это сделала? Почему не разделила с ним замысел побега, если бы он решил им воспользоваться? Наверняка, потому что знала — он не возьмет ее с собой. Ненавидящий женщин, тайный гомосексуалист, он не станет тратить время на ее сборы и отягощать коня лишней ношей.

Теперь потомки. О гомосексуализме Ивана Грозного ходят легенды, запечатленные в ряде исторических источников, не вызывающих ни малейшего сомнения.

Среди новых фаворитов царя, выдвинувшихся после падения Избранной рады в 1560 г., одним из виднейших был Алексей Данилович Басманов-Плещеев, отец которого служил постельничим у Василия III. От отца Басманов мог знать о постельных вкусах и нравах покойного государя, мог и попытаться обнаружить такую же струнку у его сына. Басманов был заметным военачальником и одним из инициаторов Ливонской войны. Он отстаивал политику военной агрессии и нуждался в одобрении и поддержке царя. Ненавистники называли его «согласником» и «ласкателем» царя. Они считали, что он не брезговал ничем, чтобы вкрасться в доверие царя, в частности что использовал ради этого юность и красоту своего сына. Курбский причислял Басманова к «ласкателям» и «потаковникам», «иже детьми своими паче Кроновых жрецов действуют».

Молодой и красивый, сын Басманова Федор приглянулся царю и стал его кравчим (прислуживающим за столом).

Как в фильме Эйзенштейна «Иван Грозный», так и в написанных чуть раньше романах Льва Жданова об Иване Грозном фигура Федьки Басманова выведена с подчеркнутой андрогинностью. В фильме он танцует в женском платье. В романе Жданова «Царь Иоанн Грозный» царь слышит за дверью «знакомый сладенький голосок» и, встретив своего любимца, хлопает Федора «по румяной, нежной щеке, покрытой пушком, словно у красной девицы. Да и вообще, вся фигура наперсника царского, с пухлой грудью, с широкими, упитанными бедрами, вихляя которыми подходит он к Ивану, — все в Басманове дышало притворной слащавостью и женственностью. Азиат происхождением, он наследовал от своих дедов или, скорее, от бабок — миндалевидные, с наглой поволокой очи, брови соболиные дугой, полные губы, яркие, пунцовые, каким любая боярыня позавидует… Всем видом своим напоминал он малъчиков-наложников, которых много при дворах восточных владык, которых и на Русь привозили бухарские и хивинские купцы, наравне с рабынями-одалисками…

Близко, гораздо ближе, чем допускает строгий обычай московский, подошел Басманов к царю и продолжал нежно…».

По Жданову, Басманов обращается к царю со слащавыми словами «царь ты мой любименький», «царечек ты мой».

«Обороты речей, дышащие бабьей льстиво-заманчивой податливостью, звуки мягкого, сдобного голоса, юношеского контральто, поворот стана, выражение глаз, наглые ужимки фаворита сразу пробудили какое-то особое настроение в Иване. Словно защекотало у него в груди… Загорелись, потемнели глаза, губы задвигались, дрогнули ноздри…

— Один ты, что ли? — спросил Иван. И голос у него звучит как-то хрипло, необычно.

— Один, один… Там нет никого… — шепчет извращенный любимец, прижимаясь к Ивану…» (55).

Звучит, как пародия на историческое повествование «Извращенный любимец». То есть, даже просто описывая факты прошлого, повествователь не в силах отвлечься от осудительных определений, обычных для его эпохи и его среды, и не подводит к ним исподволь, а пришлепывает их сразу. Романы Жданова сейчас издаются массовыми тиражами, хотя язык их («фаворит», «контральто», «капризно», «царечек» в романе об эпохе Ивана Грозного и в соседстве с «ноне» и «помилуй ты») выдает бездарность и безвкусицу автора. Невозможно поверить и в его реконструкцию образа Федьки Басманова. Имея очень слабое представление о гомосексуальности, автор полагает, что для того, чтобы проникнуться страстью к парню, царю было необходимо узреть в нем подобие женщины — мягкие щеки, покрытые пушком, очи с поволокой, широкие бедра, пухлую грудь… Скорее всего, этот искатель царской милости был не таким. Да и вряд ли мог подобный образ привлечь грозного царя. Восточные вкусы, вкусы «Тысячи и одной ночи», были чужды христианской Руси и бешеной натуре царя. Если уж содомский грех, то не с подобием женщины (зачем? сколько угодно красавиц к услугам), а с тем, кто и сам проявляет мужские достоинства. Чем мужественнее, тем более заманчиво овладеть им как женщиной. Можно полагать, Федор был лихим опричником, авантюрным и беспринципным помощником своего воинственного отца. Что же объективно о нем известно?

Об особо тесной интимной связи царя со своим кравчим единогласно свидетельствуют иностранцы Альбрехт Шлихтинг (переводчик) и Генрих Штаден (опричник), а также русский беглец князь Андрей Курбский. Особенно это всплыло в эпизоде ссоры Федьки Басманова с князем Дмитрием Овчиной-Оболенским, сыном погибшего воеводы. В запале ссоры князь уязвил Федора: «Мы служим царю трудами полезными, а ты гнусными делами содомскими!» (так у Карамзина). Шлихтинг перелагает эту тираду деликатнее: «попрекнул его нечестным деянием, которое тот обычно творил с тираном».

Басманов в слезах бросился к царю с жалобой. Царь позвал князя на обед и вонзил ему нож в сердце. По сведениям Шлихтинга, князь погиб иначе. Царь велел ему выпить единым духом во здравие царя двухлитровый кубок медовухи. Оболенский смог выпить только половину. Царь, слегка упрекнув его за нерасположение к себе, велел ему идти в царские винные погреба и там пить сколько душе угодно. Там его ждали псари, уже имевшие приказ задушить его, что и было исполнено. На следующий день царь послал к нему на дом слугу с приказом явиться во дворец. Жена Овчины отвечала, что со вчерашнего дня не видела мужа, что он ушел в царский дворец и еще не возвращался. Таким образом, царь притворился, что судьба князя ему неизвестна — тот якобы исчез беспричинно и бесследно. Видимо, мотив расправы был слишком деликатен, и царь не хотел огласки.

Десять лет Басмановы были в фаворе. Когда же начались расправы с самими опричниками, пришло и Басмановым время умереть от пыток и казни. Федору было приказано умертвить отца, после чего был казнен и он сам. Так закончилась царская любовь к избраннику своего пола.

Мало с кем из жен Иван был близок так долго, как с Федором Басмановым. Но считать, что царь отдавал преимущество этой любви, нельзя. Женщин у него было гораздо больше. Что именно, кроме разнообразия, влекло его к этой не совсем обычной разновидности любви, неясно. Он не сопрягал эту любовь с унижением, с насилием, скорее с весельем и отдыхом. Если что и привлекало его особенно в любви с парнем, то разве что именно ее запретность, ее греховность, соблазняли именно поучения святых отцов против нее. Видимо, ему доставляло удовольствие сознавать, что для него нет ничего недоступного. Когда же пришла пора каяться в этом грехе, как он каялся во всех других грехах, он просто казнил своего повзрослевшего (и поднадоевшего) любовника.

Во всяком случае в «исповедании» 1572 г. Иван сам признает за собой «чрезестественный грех чресел». Вообще Иван признавал содомию грехом, даже готов был признать уголовно наказуемым пороком, но без большого энтузиазма.

Когда в 1575 г. предали пыткам и казни Елисея Бомлея, иностранного врача царя, соучастником в заговоре, по данным Джерома Горсея, был объявлен новгородский архиепископ Леонид. Кроме писания шифрованных писем за рубеж ему предъявили обвинения в содомии и скотоложстве. Бомлей не признавал своих вин, архиепископ же под пыткой все признал и во всем покаялся. И казнив Бомлея, царь помиловал Леонида, заменив ему казнь заключением в погребе, где, закованный в цепи, он и умер. Содомия на Руси тогда явно еще не доросла до западноевропейского ранга преступлений.

На склоне лет Иван приблизил к себе Богдана Яковлевича Вельского, который, по сведениям папского посла Поссевино, «полных тринадцать лет был у государя в фаворе и спал в его комнате». Это был племянник Малюты Скуратова, оружничий царя и его главный душеприказчик. Был ли он еще и любовником, неизвестно. Но, учитывая аппетиты царя, вряд ли Басманов был у него единственным.

Именно Басманову посвящены строки знаменитой повести А. К. Толстого «Князь Серебряный»:» — Басманов? Этот! Неужто он? — Он самый. И на себя не похож стал. Бывало, и подумать соромно, в летнике, словно девушка, плясывал; а теперь, видно, разобрала его: поднял крестьян и дворовых и напал на татар; должно быть, и в нём русский дух заговорил» (57).

Великий же Н. М. Карамзин так напишет о нем в своей «Истории государства Российского»: «Первые любимцы Иоанновы: Вельможа Алексей Басманов, Воевода мужественный, но бесстыдный угодник тиранства — сын его, Крайний Феодор, прекрасный лицом, гнусный душою, без коего Иоанн не мог ни веселиться на пирах, ни свирепствовать в убийствах» (58).

Что касается гомосексуализма Сталина, то огромный интерес представляет книга Д. Ранкура-Лаферьера «Психика Сталина» (59). Мы будем приводить отдельные интересные фрагменты из нее и похожих на нее работ, а вы — рассуждайте.

Сталин являлся политиком. В «Психопатологии и политике» Лассуэлл говорит:

«В политической жизни существует множество гомосексуальных черт. Для политиков характерна совместная работа в небольших группах, и многие из них испытывают трудности в достижении стабильной гетеросексуальной жизни». Как будет видно далее, гетеросексуальная жизнь Сталина также не была налажена, а его взаимодействие с политическими коллегами было для него всем.

Некоторые чисто мужские послевоенные оргии у Сталина несут в себе черты гомосексуализма. Тереза Торанска в своей подпольной книге «Они» приводит интервью с Якубом Берманом, польским правительственным деятелем, который знал Сталина:

«Якуб Берман. Однажды, я думаю, в 1948 году у меня был странный танцевальный партнер — Молотов (смеется).

Тереза Торанска. Вы имеете в виду миссис Молотов?

Берман. Нет, ее не было; ее отправили в трудовой лагерь. Я танцевал с Молотовым — должно быть, это был вальс или, по крайней мере, что-то простое, потому что я не имел ни малейшего понятия, как танцевать, — и я просто двигал ногами под музыку.

Торанска. Как партнерша?

Берман. Вел Молотов; не знаю как. В принципе он не был плохим танцором, и я старался подладиться под него, но для меня это было больше похоже на кривляние, чем на танец.

Торанска. А с кем танцевал Сталин?

Берман. О, Сталин не танцевал. Сталин крутил граммофон: он считал это своей обязанностью. Он никогда не отходил от него. Он ставил пластинки и наблюдал.

Торанска. Он наблюдал за вами?

Берман. Он смотрел, как мы танцуем.

Торанска. Значит, вы хорошо провели время.

Берман. Да, было неплохо, но чувствовалось внутреннее напряжение.

Торанска. Иными словами, на самом деле вам не было весело?

Берман. Кто на самом деле веселился, так это Сталин».

Подобная ситуация не являлась исключением. Сталин во время подобных вечеринок имел привычку заставлять своих товарищей-мужчин танцевать. В свое собрание историй о Сталине Илья Суслов включает рассказ на эту тему (60).

Не нужно быть психоаналитиком, чтобы увидеть гомосексуальный подтекст в мужчинах, танцующих друг с другом. Имея абсолютную власть над своими соратниками, Сталин имел возможность заставлять их осуществлять его гомосексуальные фантазии.

Однако во время одной из попоек Сталин показал, что он способен действовать и самостоятельно. Он выпил с Тито на bruderschaft, «выпрямился и сказал: „У меня еще есть сила!" — и, подхватив Тито двумя руками, поднял его три раза под звуки русской народной мелодии, которую играл граммофон». Очевидно, алкоголь позволил Сталину хотя бы частично дать выход его гомосексуальным эмоциям. Уильям Буллитт, который некоторое время был американским послом в Советском Союзе в середине 30-х годов, сказал: «Одно время Сталин испытывал ко мне большую симпатию. Однажды, выпив немного больше, чем следовало, он поцеловал меня прямо в губы — какое же это было ужасное ощущение!»

Гетеросексуальная жизнь Сталина — когда таковая имела место — никогда не была как следует налажена и не носила регулярного характера. Со своей первой женой Екатериной он жил урывками. Его второй жене Надежде было с ним очень трудно (ей было семнадцать лет, когда сорокалетний Сталин на ней женился, и, возможно, ей было всего шестнадцать, когда он лишил ее невинности).

Часто после ссор с деспотичным Генсеком ее находили в слезах. Некоторые предполагают, что он был ей неверен. Постепенно он довел ее до самоубийства в 1932 году, даже, возможно, он ее и убил, хотя рассказы о том, как он это сделал, весьма противоречивы. Версия убийства несет в себе значительный психологический смысл, учитывая, что молодой Сосо был свидетелем попытки отца убить его мать, и зная уравновешенный характер и чувство ответственности Надежды, которые исключили бы самоубийство. После смерти Надежды Сталин мог вступить в связь с женщиной по имени Роза Каганович, а мог и не делать этого, в зависимости от того, чьим воспоминаниям верить. Но если Сталин и нашел другую женщину, то ненадолго. Возможно, детская близость с чрезмерно заботливой матерью плюс отождествление с отцом, избивающим жену, породили его изначальное женоненавистничество, которое помешало ему в дальнейшем иметь продолжительные любовные отношения с женщиной. Только очень редко Сталин позволял себе проявить положительные чувства к женщине. Так, он, похоже, искренне горевал о смерти своей первой жены.

Сталину особенно нравилось употреблять ругательства в присутствии женщин. В размолвках с Надеждой он использовал самые грязные русские выражения, так называемый мат. Он ругался на Крупскую, жену Ленина, чем страшно огорчил ее. Он грубо говорил о сексуальной жизни своей дочери Светланы в присутствии как ее, так и своих коллег-мужчин («Ну, друзья, бьюсь об заклад, вы не знаете, кто ее сейчас е…"). Даже его мать, которая в ранние годы взрастила его нарциссизм, время от времени была предметом его оскорблений: «Ты тоже здесь, старая шлюха?» — сказал он ей, приехав в Тифлис в 1927 году. Конечно же, именно так ее называл его отец.

Отношение Сталина к женщинам ясно выражено в рассказе его дочери:

«Когда Василий рассказал ему, что развелся с первой женой из-за того, что „с ней не о чем говорить", отец расхохотался: „Ишь ты, идейную захотел! Ха! Знали мы таких идейных… селедок, — кожа да кости!" Это было при мне; но вслед за этим отец и сын пустились в непристойную дискуссию, и я ушла».

Мы видим, что враждебность Сталина по отношению к женщинам (или, если взглянуть под другим углом, дух товарищества с мужчинами) идет рука об руку со склонностью к грязным оскорблениям.

Враждебность по отношению к женщинам на первый взгляд не является признаком гомосексуальности, особенно в мужчине, который в то или иное время был настроен враждебно практически ко всем окружающим его людям, независимо от пола. Но в случае со Сталиным подобная враждебность к людям часто объясняется его паранойей. И это важно, так как психоаналитики полагают, что сама паранойя имеет гомосексуальную этиологию. В работе о случае Шребера Фрейд высказывает мысль, что мания преследования может иметь в своей основе гомосексуальные эмоции. Соответственно, подсознательное, подавляемое предположение «Я (мужчина) люблю его» превращается в результате проекции и перестановки в параноидальное утверждение: «Он ненавидит (преследует) меня».

В соответствии с этой теорией параноидальное отношение Сталина к, скажем, военачальникам, которых он устранил (Тухачевский, Якир, Примаков и др.), можно было бы интерпретировать как прикрытие его подсознательных гомоэротических эмоций (но ниже мы разъясним, что подобные эмоции больше относились к Гитлеру, чем к уничтожаемым им мужчинам).

Некоторые эмпирические исследования параноидальных пациентов подтвердили идею связи между фантазиями преследования и гомосексуальными побуждениями. Например, во время одного тахистоскопического исследования параноики гораздо быстрее, чем непараноики, реагировали на прозвучавшие гомосексуальные («fruit», «fairy», «homos», «sucker», «queer» etc.) слова.

Если Сталин был параноиком, как указывалось выше в этой книге, и если психоанализ прав, заключая, что паранойя основана на подавленной гомосексуальности, тогда Сталин был «подавленным» гомосексуалистом. Когда бы Сталин ни предпринимал действий против воображаемых «врагов», таких, как старые большевики, инженеры, армейские офицеры, евреи и т. д., он частично пытался справиться с подспудными гомоэротическими импульсами. Я говорю «частично», так как он, безусловно, решал тем самым и многие другие задачи: осуществлял проекцию своей вины на других, концентрировал все большую власть в своих руках или расчищал путь к пакту с Гитлером.

Одним из элементов сталинского имитирующего отождествления с Гитлером было стремление повторить уничтожение последним капитана Рема и его сторонников в 1934 году. Но, как мы знаем, Рем и многие члены его отрядов были хорошо известны как гомосексуалисты. Гитлер не только устранял политически неугодных, им также руководила его враждебность в отношении гомосексуалистов. Сталин должен был знать об этом. Самое интересное в том, что предположительно именно сподвижник Рема внедрился в правительство Сталина. Мы узнаем об этом из «Письма старого большевика» Бориса Николаевского:

«Большой шум произошел в результате расследования и разоблачения немецкой пропаганды на Украине, особенно в той части, которая касалась гомосексуалистского заговора. Подробности раскрытого в конце 1933 года заговора были следующие: помощник немецкого военного атташе и последователь известного капитана Рема сумел проникнуть в гомосексуальные круги в Москве и под прикрытием гомосексуальной „организации" (в то время гомосексуализм еще не был запрещен в России) положил начало целой сети национал-социалистической пропаганды. Ее филиалы появились в провинции, Ленинграде, Харькове, Киеве и т. д. Были вовлечены некоторые деятели литературы и искусства: личный секретарь одного очень популярного актера, известного своими гомосексуальными наклонностями, важный научный сотрудник Института Ленина и др. Эти связи использовались немцами не только для получения военной информации, но и для того, чтобы посеять раздор в правительстве и партийных кругах. Цели руководителей заговора были настолько далеко идущими, что советские руководители были вынуждены вмешаться» (61).

Николаевский, похоже, полагает, что «гомосексуалистский заговор» действительно существовал. Но, возможно, заговора вовсе не было. Возможно, это была одна из многих параноидальных идей, которые не без помощи Сталина циркулировали в правительственных кругах в 30-е годы. Возможно, это была сталинская выдумка, состряпанная для того, чтобы оправдать введение законодательного акта против гомосексуализма в декабре 1933 года.

В любом случае с психологической точки зрения не было никакой нужды в действительном заговоре. Совершенно ясно, что высшее советское руководство, включая Сталина, с его хорошо известной склонностью подробно входить в тонкости действий правительства, должно быть, предполагало наличие «гомосексуалистского заговора» в конце 1933 года.

Этот «заговор», спровоцированный Германией, затронул советских граждан. Сама идея «заговора» — неважно, истинного или ложного — выявила, что в умах некоторых людей уже в 1933 году существовал своего рода «нацистско-советский гомосексуальный пакт». Сталину эта идея могла казаться отвратительной, хотя могла быть всего лишь сплетней. Но такая идея существовала, и Сталин, без сомнения, знал о ней, а возможно, даже сам ее изобрел. Мы хотим сказать, что эта идея была как нельзя кстати, если иметь в виду будущий нацистско-советский пакт 1939 года.

Интересно отметить, что в середине 30-х годов многие исторически важные события, имевшие отношение к гомосексуализму, происходили одновременно как в Германии, так и в Советском Союзе.

Некоторые ключевые моменты истории гомосексуализма в Германии и Советском Союзе в середине 30-х годов.

Начало мая 1933 г. — Шайка нацистских студентов разрушает архивы и библиотеку Института сексуальной науки в Берлине, основанного и руководимого лидером немецкого гомофильного движения Магнусом Хиршфельдом.

Конец 1933 г. — Заявление о раскрытии в Советском Союзе «гомосексуалистского заговора» с участием последователя капитана Рема и сети советских гомосексуалистов.

17 декабря 1933 г. — В Советском Союзе вступает в силу новый законодательный акт, запрещающий добровольные гомосексуальные отношения между взрослыми (наказание: до пяти лет лишения свободы).

Январь 1934 г. — Массовые аресты гомосексуалистов в Москве, Ленинграде, Харькове, Одессе. Точное число гомосексуалистов, отправленных в ГУЛаг за их сексуальные пристрастия за годы сталинского правления, неизвестно.

23 мая 1934 г. — Максим Горький публикует в «Правде» статью, в которой восхваляет Советское правительство за преследование гомосексуалистов и критикует фашистскую Германию за разрешение гомосексуальных связей. Он цитирует поговорку, модную в то время в Советском Союзе: «Уничтожьте гомосексуалистов — фашизм исчезнет».

28 июня 1934 г. — Продолжение таблицы «Ночь длинных ножей» знаменует развязывание Гитлером кровавой чистки нацистских рядов от соратников капитана Рема из SA (Sturmabteilung, или «штурмовых отрядов»).

Октябрь-ноябрь 1934 г. — Первая большая волна арестов гомосексуалистов в Германии.

28 июня 1935 г. — Пересмотрен и расширен немецкий закон, преследующий гомосексуализм. Объявляется противозаконным любое «многозначительное прикосновение мужчины к мужчине». По различим оценкам, 500 000 «голубых» погибло за время правления Гитлера.

1 марта 1936 г. — Смерть «голубого» русского поэта Михаила Кузьмина.

Конец 1936 г. — Писатель-гомосексуалист Андре Жид возвращается после визита в Советский Союз и публикует книгу, породившую многие споры, в которой среди прочих вещей критикует эту страну за закон против гомосексуалистов.

Совершенно очевидны общие черты развития событий в обеих странах. И там и там было осуществлено санкционированное правительством ужесточение законов о (мужском) гомосексуализме.

В то время как сталинские приспешники вели борьбу с гомосексуалистами, Гитлер собирал силы в Германии и превращался в реальную угрозу для Советского Союза. До 1933 года действовал Рапалльский договор с Германией от 1922 года, в котором оговаривалось экономическое сотрудничество двух «изгоев версальской системы» (Такер). Со временем договор пополнился рядом секретных соглашений по совместным военным учениям и разработке оружия, которые были запрещены Версальским договором. Сталину были очень по душе такие «особые отношения» (Гохман) с Германией. Это хорошо видно в интервью с Людвигом в 1931 году, где Сталин говорит о своей симпатии к немецкому народу и своей точке зрения на Версальский договор: «Мы никогда не были гарантами Польши и никогда ими не станем так же, как Польша не была и не будет гарантом наших границ. Наши дружественные отношения к Германии остаются такими же, какими были до сих пор. Таково мое твердое убеждение».

Но в начале 1933 года Гитлер был у власти. Сталин, возможно, даже помог ему возвыситься, не поддержав Германскую коммунистическую партию в борьбе против фашизма. Сталин, согласно Такеру, боялся, что Советский Союз все еще очень слаб, чтобы помогать победившим немецким коммунистам, в то время как победившие нацисты были бы слишком заняты Западом и не мешали бы Сталину строить «социализм в отдельно взятой стране». Хотя в 1933 году немецкий диктатор сделал в отношении Советского Союза несколько дружественных жестов, он также начал сближаться с Польшей, и не было заметно, что он отказался от намерений (выраженных в «Mein Kampf») захватить «Lebensraum» на Востоке.

В Германии было произведено множество арестов советских граждан и налетов на советскую собственность. Полагают также, что немцы допустили утечку к французам информации до того времени тайном сотрудничестве между рейхсвером и Красной Армией. К июню Советы почувствовали необходимость прекратить военное сотрудничество, и через несколько месяцев были закрыты германо-советские танковый полигон на Каме и авиационный завод в Липецке.

Как раз в то время, когда сворачивалось германо-советское военное сотрудничество, были сделаны заявления о «гомосексуалистском заговоре», в котором участвовали германский военный атташе и ряд советских граждан. Безусловно, Сталин знал об этом (возможно, он даже был инициатором его «раскрытия»), Сталин также должен был осознавать, какую важную роль играет гомосексуальность в жизни многих военных в окружении Гитлера. Таким образом, у него не могла не возникнуть совершенно четкая ассоциация между гомосексуальностью и германскими военными. Он мог даже допустить, что Гитлер сам был гомосексуалистом, но последующие «ночь длинных ножей» и преследования гомосексуалистов в Германии опровергали подобную мысль. И все-таки ассоциация между идеей гомосексуальности и идеей гитлеровской военной мощи возникала как у него, так и у многих других. С психоаналитической точки зрения не имеет значения, является ли ассоциация позитивной или негативной, подтвержденной или опровергнутой. С тех пор гомосексуальность как общее понятие была связана с Гитлером и германскими вооруженными силами. Насколько мы знаем, нет свидетельств о возникновении подобной ассоциации в отношении других потенциальных противников Сталина того времени, например Польши, Франции или Великобритании.

Когда Гитлер уничтожил капитана Рема и его в большинстве своем гомосексуальных соратников, Сталин должен был понять, что Гитлер относился к гомосексуализму так же, как он сам, то есть враждебно. Это была еще одна общая черта, которая давала повод для отождествления с Гитлером. Как мы уже видели, многие исследователи проводили аналогию между тем, как Сталин расправился со своими военными и политическими соратниками, и тем, как Гитлер поступил с гомосексуалистом капитаном Ремом и его компанией. Конечно, «враги», которых Сталин начал истреблять вскоре после убийства Кирова в 1934 году, не обязательно были гомосексуалистами, но время от времени Сталин представлял, что они являлись таковыми; например, когда он написал на полях прошения о помиловании генерала Якира: «Подлец и проститутка». Зная о склонности Сталина к проекции, можно задать вопрос: так кто же был для него «проституткой»?

Ответ: он сам. Если, как утверждают психоаналитики, паранойя является одним из способов справиться с беспокойством по поводу гомосексуальности, тогда Сталин мог избавляться от своего растущего беспокойства по этому поводу, становясь все большим параноиком. Безусловно, чистки были одним из наиболее параноидальных эпизодов в жизни Сталина.

Историки представили убедительные доказательства связи между параноидальными чистками Сталина и его последующей сделкой с Гитлером в 1939 году. Психоаналитики могут лишь поддержать эти доказательства, ни в коей мере не отвергая их. С одной стороны, в чистках присутствовал элемент паранойи, а паранойя связана с гомосексуальностью.

С другой стороны, пакт был связан с отождествлением с Гитлером, а Гитлер — с гомосексуальностью. Таким образом, чистки и пакт имеют общий психоаналитический знаменатель, то есть идею гомосексуализма в сознании (или, скорее всего, в подсознании) Сталина.

Но было в этом и нечто большее, чем общий гомосексуальный знаменатель. Вполне вероятно, что Сталин действительно испытывал гомосексуальное влечение к могущественному Гитлеру. Может быть, Гитлер бы любил его так, как никогда не любил отец. К тому времени, когда он стал «домогаться любви» Гитлера (как любят выражаться непсихоисторики), его гетеросексуальная жизнь была уже в прошлом (Аллилуева говорит, что смерть своей второй жены в 1932 году он воспринял с горечью, расценив ее как предательство). Когда в 1939 году он стал «постельным дружком» Гитлера (если вновь процитировать непсихоисториков), многим стало понятно политическое значение предшествующих параноидальных чисток. Однако этого нельзя сказать о психологическом значении указанных событий. Для Сталина были неприемлемы его гомосексуальные чувства к Гитлеру. Поэтому он проецировал их на своих сограждан (Якир — «проститутка») или трансформировал их в десексуализированную манию преследования (везде затаились «враги народа»). Затем, персонифицируясь со своим отцом, он «побил» этих «врагов». Так же, как политически Сталин не мог признаться, что целью чисток был пакт с Гитлером, так и психологически он никогда не мог бы допустить, что его параноидальное отношение к своим согражданам исходит из его гомосексуального влечения к будущему «постельному дружку».

Итак, мы видим еще одну общую черту всех трех наших героев, говорящую не просто об их близости, но о родстве — сквозь временные разрывы, запреты, общественные порицания они несут в себе эту тайную губительную страсть к мужеложству, которая объединяет их и во многом диктует те или иные политические решения. Теперь самое время заглянуть туда, откуда пошли истоки всех их пороков и слабостей — в их детство, которое должно объяснить, в какой обстановке росли дети в их общей большой семье Дракула-Рюрикович-Джугашвили.

Глава четвертая

РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

В одной большой семье или роде, в котором воспитывались наши герои в разные исторические периоды, царили и главенствовали одинаковые методы воспитания, базирующиеся на крайней жестокости. Ниже мы приведем примеры, а после постараемся разобраться, в чем была причина этого нечеловеческого поведения по отношению к детенышам рода, которому наречено было управлять крупными государствами?

Чтобы не быть голословными, опишем детство и юность Ивана IV со слов великого русского историка В. О. Ключевского (62):

«Царь Иван родился в 1530 г. От природы он получил ум бойкий и гибкий, вдумчивый и немного насмешливый, настоящий великорусский, московский ум. Но обстоятельства, среди которых протекало детство Ивана, рано испортили этот ум, дали ему неестественное, болезненное развитие. Иван рано осиротел — на четвёртом году лишился отца, а на восьмом потерял и мать. Он с детства видел себя среди чужих людей. В душе его рано и глубоко врезалось и на всю жизнь сохранялось чувство сиротства, брошенности, одиночества, о чём он твердил при всяком случае; «родственники мои не заботились обо мне». Отсюда его робость, ставшая основной чертой его характера. Как все люди, выросшие среди чужих, без отцовского призора и материнского привета, Иван рано усвоил себе привычку ходить оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям. В детстве ему часто приходилось испытывать равнодушие и пренебрежение со стороны окружающих. Он сам вспоминал после в письме к князю Курбскому, как его с младшим братом Юрием в детстве стесняли во всем, как держали, как убогих людей, плохо кормили и одевали, ни в чем воли не давали, всё заставляли делать насильно и не по возрасту.

В торжественные церемониальные случаи — при выходе или приёме послов — его окружали царственной пышностью, становились вокруг него с раболепным смирением, а в будни те же люди не церемонились с ним, порой баловали, порой дразнили. Играют они, бывало, с братом Юрием в спальне покойного отца, а первенствующий боярин князь И. В. Шуйский развалится перед ними на ласке, обопрётся локтем о постель покойного государя, их отца, и ногу на неё положит, не обращая на детей никакого внимания, ни отеческого, ни даже властительного.

Горечь, с какою Иван вспоминал об этом 25 лет спустя, даёт почувствовать, как часто и сильно его сердили в детстве. Его ласкали как государя и оскорбляли как ребёнка.

Но в обстановке, в какой шло его детство, он не всегда мог тотчас и прямо обнаружить чувство досады или злости, сорвать сердце. Эта необходимость сдерживаться, дуться в рукав, глотать слёзы питала в нём раздражительность и затаенное, молчаливое озлобление против людей, злость со стиснутыми зубами. К тому же он был испуган в детстве.

В 1542 г., когда правила партия князей Бельских, сторонники князя И. Шуйского ночью врасплох напали на стоявшего за их противников митрополита Иоасафа. Владыка скрылся во дворце великого князя. Мятежники разбили окна у митрополита, бросились за ним во дворец и на рассвете вломились с шумом в спальню маленького государя, разбудили и напугали его.

Безобразные сцены боярского своеволия и насилия, среди которых рос Иван, были первыми политическими его впечатлениями. Они превратили его робость в нервную пугливость, из которой с летами развилась наклонность преувеличивать опасность, образовалось то, что называется страхом с великими глазами. Вечно тревожный и подозрительный, Иван рано привык думать, что окружен только врагами, и воспитал в себе печальную наклонность высматривать, как плетётся вокруг него бесконечная сеть козней, которою, чудилось ему, стараются опутать его со всех сторон. Это заставило его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием. Всего сильнее в нём работал инстинкт самосохранения.

Все усилия его бойкого ума были обращены на разработку этого грубого чувства.

Как все люди, слишком рано начавшие борьбу за существование, Иван быстро рос и преждевременно вырос. В 17–20 лет, при выходе из детства, он уже поражал окружающих непомерным количеством пережитых впечатлений и передуманных мыслей, до которых его предки не додумались и в зрелом возрасте. В 1546 г., когда ему было 16 лет, среди ребяческих игр он, по рассказу летописи, вдруг заговорил с боярами о женитьбе, да говорил так обдуманно, с такими предусмотрительными политическими соображениями, что бояре расплакались от умиления, что царь так молод, а уже так много подумал, ни с кем не посоветовавшись, от всех утаившись. Эта ранняя привычка к тревожному уединенному размышлению про себя, втихомолку, надорвала мысль Ивана, развила в нем болезненную впечатлительность и возбуждаемость. Иван рано потерял равновесие своих духовных сил, уменье направлять их, когда нужно, разделять их работу или сдерживать одну противодействием другой, рано привык вводить в деятельность ума участие чувства.

О чём бы он ни размышлял, он подгонял, подзадоривал свою мысль страстью. С помощью такого самовнушения он был способен разгорячить свою голову до отважных и высоких помыслов, раскалить свою речь до блестящего красноречия, и тогда с его языка или из-под его пера, как от горячего железа под молотом кузнеца, сыпались искры острот, колкие насмешки, меткие словца, неожиданные обороты.

По природе или воспитанию он был лишён устойчивого нравственного равновесия и при малейшем житейском затруднении охотнее склонялся в дурную сторону. От него ежеминутно можно было ожидать грубой выходки: он не умел сладить с малейшим неприятным случаем. В 1577 г. на улице в завоеванном ливонском городе Кокенгаузене он благодушно беседовал с пастором о любимых своих богословских предметах, но едва не приказал его казнить, когда тот неосторожно сравнил Лютера с апостолом Павлом, ударил пастора хлыстом по голове и ускакал со словами: «Поди ты к черту со своим Лютером».

В другое время он велел изрубить присланного ему из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колена. Ему недоставало внутреннего, природного благородства; он был восприимчивее к дурным, чем к добрым, впечатлениям: он принадлежал к числу тех недобрых людей, которые скорее и охотнее замечают в других слабости и недостатки, чем дарование или добрые качества. В каждом встречном он прежде всего видел врага. Всего труднее было приобрести его доверие. Для этого таким людям надобно ежеминутно давать чувствовать, что их любят и уважают, всецело им преданы, и, кому удавалось уверить в этом царя Ивана, тот пользовался его доверием до излишества. Тогда в нём вскрывалось свойство, облегчающее таким людям тягость постоянно напряженного злого настроения, — это привязчивость».

Не лучшим образом обстояло дело и с воспитанием будущего «отца народов».

Врач Н. Кипашидзе, лечивший старую Кэкэ, Екатерину Джугашвили, мать Сталина, вспоминал ее рассказы: «Однажды пьяный отец поднял сына и с силой бросил его на пол.

У мальчика несколько дней шла кровавая моча». Этот исторический момент надлежит запомнить, поскольку в нем во многом кроется ответ на вопрос — кто был истинным отцом Сталина? Вечно пьяный сапожник Виссарион (Бесо) Джугашвили явно не мог быть биологическим предком такого руководителя такого государства. Потому, понимая, от кого в действительности произошел «его» сын, он и вел себя с ним подобным образом.

Первые годы несчастная Кэкэ во время всех этих пьяных ужасов, схватив перепуганного ребенка, убегала к соседям. Но Кэкэ взрослела, тяжелый труд закалял, и отпор молодой женщины с каждым годом становился сильнее. А пьяница Бесо слабел. Теперь она безбоязненно вступала в рукопашные схватки с мужем. Бесо стало неуютно в доме, он не чувствовал себя властелином.

Бесо уезжает в Тифлис, на фабрику Адельханова, мать и сын остаются вдвоем. Но мальчик похож на отца не только лицом.

Жуткая семейная жизнь ожесточила его. «Он был дерзким, грубым, упрямым ребенком невыносимой натуры…» — так описала Сосо 112-летняя Хана Мошиашвили — грузинская еврейка, подруга Кэкэ, переехавшая в 1972 году в Израиль из Грузии.

Мать, ставшая главой семьи, кулаком смирявшая отца, воспитывает теперь сына.

Беспощадно бьет за непослушание. Так что он имел все основания спросить ее впоследствии: «Почему ты меня так сильно била?»

«БИТЬ» входит навсегда в его подсознание. «БИТЬ» — это значит и воспитывать. И это слово станет самым любимым в борьбе с политическими противниками (63).

С отъездом Бесо Кэкэ продолжает исполнять обет: маленький Сосо должен стать священником. Нужны деньги на учение — и она берется за любой труд — помогает убираться, шьет, стирает. Кэкэ знает: у мальчика необыкновенная память, он способен к наукам. И он музыкален, как мать. А это так важно для церковной службы. Теперь часто Кэкэ работает в домах богатых торговцев-евреев. Туда рекомендовала ее подруга Хана. И с нею приходит худенький мальчик. Пока она убирается, смышленый мальчик забавляет хозяев. Он им нравится, этот умный ребенок.

Но в то же время зарождается в нем чувство ревнивой обиды. Именно в это время поползли темные сплетни о матери, которая ходит по домам богатых евреев. Так формировался у маленького Сосо этот странный для Кавказа антисемитизм.

Его друг Давришеви вспоминал, как бабушка читала им Евангелие — историю предательского поцелуя Иуды. Маленький Сосо, негодуя, спросил:

— Но почему Иисус не вынул саблю?

— Этого не надо было делать, — ответила бабушка. — Надо было, чтоб Он пожертвовал собой во имя нашего спасения.

Но этого маленький Сосо понять не в силах: все детство его учили отвечать ударом на удар.

И он решает сделать самое понятное ему — отомстить евреям! Он уже тогда умел организовать дело и остаться за кулисами, страшась тяжелой руки матери. План Сосо осуществили его маленькие друзья — впустили в синагогу свинью. Их разоблачили, но Сосо они не выдали. И вскоре православный священник сказал, обращаясь к прихожанам в церкви: «Имеются заблудшие овцы, которые несколько дней назад свершили богохульство в одном из домов Бога».

Вот этого Сосо понять не мог. Как можно защищать людей другой веры?!

В 1888 году мечта Кэкэ исполнилась: он поступил в Горийское духовное училище. Мы можем увидеть нашего героя в день поступления глазами его сверстника: «На Сосо новое синее пальто, войлочная шляпа, шею облегал красивый красный шарф». Мать позаботилась — он был не хуже других.

И Кэкэ решает поменять клиентуру: теперь она стирает и убирается в домах его учителей.

Михаил Церадзе (учился также в Горийском духовном училище) писал в воспоминаниях:

«Любимой игрой Сосо было „криви“ (коллективный ребячий бокс). Было две команды боксеров — те, кто жил в верхнем городе, и представители нижнего. Мы лупили друг друга беспощадно, и маленький, тщедушный Сосо был одним из самых ловких драчунов. Он умел неожиданно оказаться сзади сильного противника. Но упитанные дети из нижнего города были сильнее».

И тогда Церадзе, самый сильный боксер города, предложил ему: «Переходи к нам, наша команда сильнее». Но он отказался. «Еще бы — в той команде он был первый!» Любовь «бить» он сохранил навсегда. Церадзе вспоминает: «Потом меня выгнали из духовного училища, но вскоре вся Грузия узнала обо мне — новом чемпионе Кавказа. В 1904 году, выйдя на арену в Баку и обводя глазами зрителей, я увидел среди них Сосо. Сосо сделал вид, что меня не узнал. Он находился в подполье». Да, хотя было опасно, Сосо не мог не прийти — пропустить драку.

Разные учителя преподавали в училище. Одного из них Дмитрия Хахуташвили ученики запомнили на всю жизнь. Он ввел на уроках воистину палочную дисциплину. Мальчики должны были сидеть не шевелясь, положив руки на парту. И глядя прямо в глаза страшному учителю. Если кто-то оживал и отводил глаза — тотчас получал линейкой по пальцам. Учитель любил повторять: «Глаза бегают — значит мерзость затеваешь».

Силу пристального взгляда, страх человека, не смеющего отвести глаза, маленький Сосо запомнил навсегда.

Сурово воспитывали учеников в училище. Но были исключения. Беляев — смотритель училища — добрый, мягкий. Но ученики его не боялись и оттого не уважали. Сосо запомнит и этот урок.

Однажды Беляев повел мальчиков в Пещерный город — в эти загадочные пещеры в горах.

По пути бежал мутный и широкий ручей. Сосо и мальчики перепрыгнули, но тучный Беляев перепрыгнуть не смог. Один из учеников вошел в воду и подставил учителю спину. И все услышали тихий голос Сосо: «Ишак ты, что ли? А я вот самому Господу спину не подставлю».

Он был болезненно горд, как часто бывают те, кого много унижали.

И вызывающе груб — как многие дети с физическими недостатками.

Мало того что он тщедушен и мал — его лицо покрыто оспинами — наследство болезни в 6-летнем возрасте. «Рябой» станет его кличкой в жандармских донесениях.

«Он прекрасно плавал, но стеснялся плавать в Куре. У него был какой-то дефект на ноге, и мой прадедушка, учившийся с ним в старших классах, как-то подразнил его и сказал, что он прячет в туфле дьявольское копыто. Сосо тогда ничего не ответил. Прошло больше года.

В это время за Сосо, как собачка на привязи, ходил главный силач училища Церадзе. Прадедушка уже все забыл, когда Церадзе жестоко избил его». (Из письма К. Дживилегова, Ростов.)

Что же касается Бесо, то он иногда возвращался. Своеволие жены по-прежнему приводит его в ярость. Она мечтает о священнике? Значит, этого не будет.

Воспоминания С. Гоглицидзе: «Ты хочешь, чтобы мой сын стал митрополитом? Ты никогда не доживешь до этого!.. Я сапожник, и он будет им», — часто говорил Бесо. И попросту увез мальчика в Тифлис и определил на фабрику Адельханова: маленький Сосо помогал рабочим, прислуживал старикам. Но Кэкэ уже не боялась мужа. Приехала в Тифлис и увезла сына». Беляев помог ей снова определить мальчика в училище.

Она еще раз победила мужа. И унизила мужа. После этого Бесо более никогда не возвращался в Гори. Он исчез. Сверстники Сосо и его биографы пишут: «Погиб в пьяной драке».

Картина удручающая. Примерно то же самое и у Дракулы. Но его детство, если и не отличалось всеми ужасами боярского или сермяжного воспитания, то и не блистало всеми цветами радуги, как подобает детству царственного отпрыска. Оно не менее ужасно.

И первая причина тому — каторжное обучение.

В учебниках по истории педагогики можно прочитать, что все страны, которые восприняли культуру Византии, вместе с православием переняли и систему обучения детей. Румыния в этом смысле исключением не стала. Как и во всех остальных православных странах, учение проходило по принципам, сформулированным Иоанном Златоустом:

1) простота быта, без излишеств (чтоб ребёнок не впал в зависимость от комфорта);

2) воспитание с упором на духовные ценности (и на презрение к материальному);

3) строгий контроль (родители следят, куда ребёнок ходит, что делает, что говорит);

4) возможность телесного наказания в случае непослушания (Златоуст предлагает «посечь»).

Образование имело три ступени: начальное, среднее и высшее. Начинали учиться (повторюсь) в 6–7 лет. Начальное образование завершали до 12-летнего возраста. Среднее — до 17-летнего.

Выходит, что Дракула так и не получил высшего образования, потому что был отправлен к туркам в возрасте примерно 14 лет. В Турции никто не придерживался византийской системы обучения. Высшее образование Дракуле заменили уроки турецкого языка и турецких обычаев… однако вернёмся к начальному образованию Дракулы (64).

Начальное образование включало в себя четыре предмета:

— арифметику (счёт на пальцах, на камушках и в уме),

— грамматику (в данном случае славянскую),

— риторику,

— философию (философия в Средние века воспринималась как первый шаг к изучению «высшей философии» — богословия).

Сам процесс обучения немного отличался от современного — дети сидели вместе, но с каждым учеником учитель занимался отдельно.

Грамматику учили на основе текстов Священного Писания и житий святых. Образцами в риторике служили произведения всё того же Иоанна Златоуста. Вначале на уроках риторики детям полагалось просто пересказывать содержание текстов и рассказывать их наизусть, а когда дети накапливали уже достаточно знаний, учитель устраивал между учениками состязания в красноречии, где полагалось подкреплять свои слова подходящими цитатами.

Сложно сказать, состязался ли Дракула со своим старшим братом, ведь практика состязаний существовала только в Византии, а вот, например, на Руси таких состязаний не было. Кроме того, все проявления соперничества между Дракулой и его старшим братом наставники должны были пресекать на корню, потому что в роду Дракулы по отцовской линии практиковали особую систему управления государством — у государя имелся помощник-соправитель в лице младшего брата. Об этом пишет исследователь М. Казаку.

Дед Дракулы — Мирча Старый одно время был соправителем своего старшего брата Дана, а когда брат умер, Мирча стал править единолично.

Отец Дракулы — Дракул-старший одно время был соправителем своего старшего брата Михая, а когда Михай умер, Дракул-старший стал править единолично.

Самому Дракуле тоже должны были внушать с малых лет, что он станет помощником своего брата. Именно помощником, а не соперником! Всё обучение и воспитание Дракулы должно было подчиняться этой идее — Дракулу следовало подготовить к тому, чтобы он помогал брату и выполнял все его поручения, а в случае смерти брата продолжил его начинания. Именно продолжил, и никакой самодеятельности!

Дракула не мыслил себе другой судьбы, потому что перед глазами был пример отца и пример деда, а в Средние века сила традиции была необыкновенно сильна.

Судя по всему, когда Дракулу отправили в заложники к султану, то ободряли всё теми же словами о необходимости помогать старшим: «Живя у султана, ты очень сильно поможешь своему отцу и старшему брату». И Дракула, наверняка, в это верил, но позднее, когда отец и старший брат внезапно умерли, Дракула не смог сразу сориентироваться. Он оказался в роли старшего, к которой был совсем не готов.

Согласно византийской системе, средняя ступень образования включала в себя изучение трёх новых предметов: геометрии, музыки, астрономии.

Геометрию, Дракула с братом, конечно же, изучали. К тому же известно, что уже в 11–12 веках на славянском языке появился сборник цитат из Аристотеля по поводу математики. Эти цитаты в совокупности образовывали стройную систему, так что дети в славянских странах занимались по этому сборнику как по учебнику.

Музыка в те времена означала обучение церковному пению, но вряд ли у Дракулы с братом было на это время, потому что византийская система обучения в Средние века НЕ предполагала физподготовку, а государевым детям эта подготовка была необходима.

Физподготовкой в случае с Дракулой и его братом было обучение воинскому делу, когда ученику следовало освоить 3 умения:

1) умение сражаться пешим;

2) умение сражаться верхом на коне;

3) умение повелевать войском так, чтоб привести его к победе.

Возможно, в список дисциплин, которые приходилось изучать Дракуле после 12 лет, также входили история и политика. Возможно, в список также входил латинский язык, но тут мы не можем ничего утверждать наверняка, поскольку согласно византийской системе обучения всё это (латинский, история, политика) относилось к высшей ступени образования, до которой, как мы знаем, Дракула в силу ряда трагических обстоятельств не дошёл.

В ряде статей о Дракуле можно прочитать, что он якобы был дикарь и неуч — эдакий неандерталец, но не с дубиной, а с колом, получивший понятие о культуре только благодаря годам, проведённым в «просвещённой» Турции. Однако всё это — полная ерунда!

Из тех текстов, которые сохранились со времён Дракулы, мы видим, что румынские правители были людьми грамотными, читали духовную литературу и умели красиво говорить.

Вот, например, начало грамоты от 20 мая 1388 года, которую надиктовал дед Дракулы, Мирча Старый. Эта грамота — дарственная монастырю, но прежде, чем перейти к перечислению того, что же будет подарено монастырю, князь рассуждает о Боге не хуже богослова:

«Кого направляет Дух Божий, те и есть сыны Божьи, говорит святой апостол, а ему вторит всякий, кто ценит правду и совершает добрые дела, желая жить безупречно. Оставьте земное на земле, и воздастся вам на небе. Блаженны те, которые услышали благой глас, ибо слышат его всегда: „Придите, благословенные Отцом Моим, наследуйте Царство, уготованное вам от сотворения мира“. Так же и я, во Христа Бога верующий и Христолюбивый и самодержавный воевода и господин всей Угровлахийской земли, <…> в меру сил хочу последовать сему гласу и прославить Бога, меня прославившего и во славе возведшего меня на престол родителей моих».

Вот как загнул-то! Вот они результаты занятий риторикой, которые были частью первой ступени образования согласно византийской системе!

Не стоит удивляться, что эти слова Мирчи всем очень понравились. Неслучайно их воспроизводит в своей грамоте от 12 декабря 1424 года двоюродный дядя Дракулы — князь Дан II, а затем то же делает другой родственник Дракулы — князь Александру Алдя в грамоте от 25 июня 1436 года. Сам же Дракула цитирует это высказывание в своей грамоте от 16 апреля 1457 года.

А вот как плетёт словесные кружева отец Дракулы в грамоте от 2 августа 1439 года: «А кто дерзнёт <…> нарушить моё утверждение и повеление, такого да поразит Господь Бог страшным и праведным судом своим, и да выступит против сего человека пресвятая владычица Богородица, и да будет он проклят от имени 7 святых вселенских соборов, и да причислится к тем, кто, как Иуда и Арий, отрёкся от Господа, и ко всем тем, кто предал Господа на смерть».

Конечно, многие указы в те времена завершались стандартным проклятием в адрес возможных нарушителей, однако отец Дракулы внёс в это проклятие свои добавления, оценить которые большинство современных читателей смогут только после того, как заглянут в энциклопедию.

Что же касается самого Дракулы, то об уровне его образования мы можем судить по его высказываниям, которые, конечно, искажены многочисленными пересказами, но суть осталась.

Например, очень показателен эпизод с турецкими послами, не снявшими головных уборов под предлогом, что «закон» запрещает. «И я хочу следовать вашему закону, — говорит Дракула, — дабы вы крепко его держались». При этом он почти цитирует Евангелие, где сказано: «Пришёл Я не нарушить закон, но исполнить». А вспомните о сожжённых нищих:

«…я освободил их, дабы не страдали на сём свете от нищеты или от недуга».

Сам ход рассуждений Дракулы наводит нас на мысль, что этот правитель в своё время изучал и Священное Писание, и риторику.

Вторая причина мрачного детства будущего правителя — новая семья его отца. Появление мачехи и соперника — брата Раду.

Именно в Тырговиште у Дракулы появился брат, с которым позднее пришлось отправиться в Турцию — тот самый Раду.

В некоторых биографиях можно прочитать, что Раду родился ещё в Сигишоаре, однако на счёт Сигишоары это ошибка. Раду родился не ранее августа 1437 года, что подтверждается документами.

Дело в том, что отец Дракулы имел привычку перечислять своих сыновей поимённо в тех грамотах, которые являлись дарственными.

Существует грамота от 23 августа 1437 года, где перечислены только два сына — старший брат Дракулы и сам Дракула. А вот в грамоте от 2 августа 1439 года перечислены уже трое сыновей — те же плюс Раду. Это и даёт историкам основание утверждать, что Раду родился в промежутке между августом 1437-го и августом 1439-го года.

Кто была мать Раду, никто точно сказать не берётся. Однако есть косвенные подтверждения, что это всё та же женщина (княжна Василика), которая родила Дракулу и его старшего брата. Это подтверждение содержится в грамоте от 7 августа 1445 года, где старший брат Дракулы, сам Дракула и Раду названы «первородными» сыновьями.

Тем не менее, слово «первородные» может трактоваться по-разному — либо все три сына рождены от первой жены, либо все три сына являются полноправными наследниками престола. К сожалению, отец Дракулы не имел привычки указывать в грамотах, от кого рождён тот или иной сын, поэтому теперь мы имеем пробелы в родословных.

С уверенностью можно сказать только одно — к 1445 году мать Дракулы уже умерла, а отец жениться на некоей женщине по имени Колцуна, которая происходила из румынского торгового города, расположенного на Дунае и называвшегося Брэила.

Судя по всему, Колцуна была гораздо менее знатной, чем мать Дракулы. Мать Дракулы — дочь молдавского князя, а Колцуна — в лучшем случае дочь боярина или даже дочь купца.

Колцуна известна главным образом тем, что из-за неё у Дракулы появился ещё один младший брат, позже прозванный Монахом.

Изначально этот брат был пострижен в монахи, но затем расстригся и стал править, однако случилось это уже после смерти Дракулы, а в 1445 году Монах был совсем маленьким ребёнком, если вообще успел родиться.

В грамоте от 7 августа 1445 года этот Монах не упоминается, но есть вероятность, что не упоминается он как раз потому, что отец НЕ считал его «первородным», т. е. наследником престола, а решил отдать Богу, т. е. в монастырь.

В этой главе надо остановиться еще на одной важной особенности, свойственной всем трем нашим героям. Как существует некая ментальная общность, основанная на генах, так и некоторые черты, свойственные родственникам, не присущи никому из посторонних и даже близких к семейству людей. Всем троим нашим героям — то ли по мотиву скрытой гомосексуальности, то ли в силу особо извращенной в точки зрения пыток фантазии — была присуща привычка к определенному виду казни. Это — посажение на кол. Вот как пишет немецкий поэт М. Бекхайм о знаменитой «пасхальной казни бояр», что учинил Дракула и о которой мы здесь уже говорили:

А Дракул повелел созвать

на пир отборнейшую знать,

спросил он избранных господ,

кто помнит, сколько воевод

Валахией владело;

и каждый называл, как мог,

число властителей и срок

земного их удела.

Так воевод немало

припомнили наверняка;

у юноши и старика

число не совпадало;

кому что в голову пришло,

однако точное число —

по-прежнему загадка;

попробуй всех перебери!

Один сказал, десятка три,

другой, что два десятка.

Не находя ответа,

свел их число юнец к семи

перед знатнейшими людьми;

была их песня спета.

Рек Дракул: «А по чьей вине

сменилось в бедной сей стране

властителей так много,

как это было до сих пор?

За этот гибельный позор

судить вас нужно строго».

Старейших и юнейших,

всех без изъятья осудил;

на колья Дракул посадил

пятьсот мужей знатнейших.

(Цитируется по переводу В. Микушевича, опубликованному в 2007 году издательством «Энигма» в приложении к роману Б. Стокера «Дракула»).

Знаменитый дьяк Федор Курицын так пишет в своем знаменитом «Сказании о Дракуле-воеводе»: «Царь же велми разсердити себе о том и поиде воинством на него и прииде на него со многими силами. Он же, собрав елико имеаше у себе войска, и удари на турков нощию, и множество изби их. И не возможе противу великого войска малыми людьми и възвратися.

И кои с ним з бою того приидоша, и начат их сам смотрити; кои ранен спреди, тому честь велню подаваше и витязем его учиняше, коих же сзади, того на кол повеле всажати проходом, глаголя: «Ты еси не муж, но жена» (65).

Кровожадную изощрённость валашского воеводы европейцы иногда воспринимали в качестве некоей восточной экзотики, неуместной в «цивилизованной» державе. Например, когда Джон Типтофт, граф Вустер, вероятно, наслушавшись во время дипломатической службы при папском дворе об эффективных «дракулических» методах, стал сажать на кол линкольнширских мятежников в 1470 году. Впоследствии его самого казнили за (как гласил приговор) поступки, «противные законам данной страны» (66).

Тот же вид казни любил и Иван Васильевич. Брата одной из своих жен Михаила Темрюковича Грозный приказал посадить на кол; так же поступил он и с бывшим своим любимцем князем Борисом Тулуповым.

Обожал такой вид пытки и Иосиф Виссарионович. 1937–1938 годы стали апофеозом пыточного следствия. Только таким способом обеспечивалась массовая фальсификация дел.

Но и после окончания Большого террора пытки не ушли из арсенала сталинской госбезопасности. Главный прокурор ВМФ направил 3 января 1940-го письменную жалобу начальнику Особых отделов ГУГБ НКВД Бочкову и Прокурору СССР Панкратьеву о нарушениях закона в Особом отделе Черноморского флота. И, в частности, сообщал, что на вопрос о практикуемых там в ходе следствия избиениях и сажаниях на кол начальник Особого отдела флота Лебедев открыто заявил прокурору: «Бил и бить буду. Я имею на сей счет директиву Берия».

Директива действительно была, только не от Берии, а от самого Сталина! И имела тайную силу вплоть до 1953-го. В составленном для Сталина в июле 1947-го обзоре практики ведения следствия министр госбезопасности Абакумов сообщал, что в отношении не желающих сознаваться «врагов советского народа» органы МГБ в соответствии с указанием ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года «применяют меры физического воздействия». Согласно архивным справкам, входило сюда и посажение на кол.

До конца своих дней Сталин остался приверженцем применения пыток, включая колосажание, при дознании по политическим делам. Его жестокость в особой степени проявилась в последние месяцы жизни. Диктатор лично давал указания министру госбезопасности Игнатьеву о том, в каком направлении вести следствие и о применении к арестованным истязаний. Позднее Игнатьев описывал, как Сталин устроил ему разнос за неповоротливость и малую результативность следствия: «Работаете как официанты — в белых перчатках». Сталин внушал Игнатьеву, что чекистская работа — это «грубая мужицкая работа», а не «барская», требовал «снять белые перчатки» и приводил в пример Дзержинского, который, дескать, не гнушался «грязной работой» и у которого для физических расправ «были специальные люди», занимавшиеся и колосажанием в том числе. Позднее Хрущев, вспоминал, как в его присутствии разъяренный Сталин требовал от Игнатьева заковать врачей в кандалы, «бить и бить», «лупить нещадно».

Мы не беремся утверждать, что это стремление к данному виду изуверства как-то связано с детством героев. Оно, скорее, связано, с их общим кровным родством — непосредственно предшествующей детству связью, объединившей ужасных правителей Европы сквозь 5 веков!

Глава пятая

ПИШИТЕ ПИСЬМА

Разумеется, в такой славной семье, где сразу трое выходцев мужского пола возглавляли государства, а двое из них — крупнейшее государство на территории всей Европы со дня ее образования — по наследству могли переходить и переходили не только отрицательные черты. Переходили и таланты — особенно пригодные для жизни и буквально необходимые властителям. Немаловажным среди них был и талант литературный.

Начнем с характеристики писателя Сталина. Ибо именно в ней виден тот глобальный, метафизический, а где-то — и мистический смысл (см. часть из второй главы, посвященную захоронениям) наделения этого человека высшей властью в стране, занимающей 1/6 часть суши.

Когда Сталин пришел к власти, каждое его высказывание стало обладать особым значением. Эти высказывания повторялись большинством советских людей.

Для современного сознания, язык, стилистическое проявление речи это и есть личность — тот экран, сквозь который просвечивает логос, жесткий идеальный базовый конструкт личности. Следовательно, даже сталинская текучесть — это «жестко структурированный хаос».

В век постмодернизма личность предстает прежде всего как говорящая личность.

Сталин не оставил богатого литературного наследия, подобно своему духовному вождю Ленину, но его выразительные крылатые слова «Вроде жить стало лучше, жить стало веселей» (где само по себе заанаграммировано слово «Сталин») стали достоянием всеобщей советской речевой практики (67).

Главная проблема Сталина-писателя — сочетание скудности его лексикона, который почти равен лексикону Эллочки людоедки, с его невероятной эффективностью. Каждое слово он может использовать в противоположных значениях. Например, он может сказать «товарищ такой-то» в позитивном смысле, и «напрасно товарищ такой-то хочет сделать из нас дураков и т. д.» (68).

Это можно назвать речевым оборотничеством Сталина.

(Поразительным образом одновременно с Людвигом Витгенштейном (середина 1930 годов) Сталин реализует прагматическую контекстуальную модель семантики, в соответствии с которой значение слова — есть его употребление. (Кстати, по-видимому, недаром Вигтенштейн питал загадочную любовь к Сталину и Советскому Союзу.) (69).

Один из наиболее поразительных риторических приемов Сталин — отречение от собственной личности, говорение о себе в третьем лице. «Вот считают, что Сталин говорит…» Сталин считал, что это диалектика. Это несомненно элементы схизиса, шизофренического расщепления, но опять-таки парадоксальным образом это черта большого стиля европейской культуры XX века (70).

Обыкновенная буржуазно-либеральная демократия и демократический централизм, который Сталин доводит до блеска в развертывании своих логико-риторических цепочек. Это можно назвать кумулятивной логикой тоталитаризма. Никакой диалог с таким мышлением невозможен, он заворачивает слушающего в себя, как в воронку. Пример:

«Ибо что значит вернуться к единоличному хозяйству и восстановить кулаков? Это значит восстановить кулацкую кабалу, восстановить эксплуатацию крестьянства кулачеством.

Но можно ли восстановить кулачество и сохранить вместе с тем Советскую власть? Нет нельзя, Восстановление кулачества должно повести к созданию кулацкой власти и к ликвидации Советской власти — стало быть, оно должно повести к образованию буржуазного правительства, а образование буржуазного правительства должно в свою очередь вести и т. д.» (71).

Здесь имеет место сознательное нарушение логической структуры, манипулирование квази-логикой. Паранойяльное мышление.

Будучи семинаристом по образованию Сталин очень органично впитал православную риторику и топику. Его речения переполненным скрытыми цитатами из «Евангелия».

Пример: «Нас ковал великий Ленин, наш учитель, наш отец» (72).

В то же время кто же тогда отец оппозиционеров (меньшевиков)? — Абрамович. Это реминисценция из Евангелий. Кто Отец Христа — понятно. Кто же отец ваш? (фарисееев) — Дьявол!

Стилистика речей Сталина пронизана борьбой между Ветхим и Новым Заветом. «Троцкий скачет и играет» — как Давид перед скинией. Почему Давид? Потому что Троцкий — Лев Давидович (ассоциативная логика парашизофреника).

Сталин осуществил синтез традиционного российского православия-двуеверия в его кавказском варианте с темным языческим субстратом.

Весь кавказский эпос пронизан мотивами предательства, злодейств, измены и заговора. Получается, что знаменитая паранойяльность Сталина — имела двойной смысл: психиатрически-социальный и фольклорно-литературный. С точки зрения теории лингвистической относительности Э. Сэпира — Б. Л. Уорфа язык формирует характер, а не наоборот (73).

Само имя «Сталин» тоже имеет глубокие архаические фольклорные корни. Нигде в мире не существует такого культа железа и стали, как на Кавказе и прежде всего в осетинском (нартском) эпосе. Его герои в младенчестве пьют расплавленную сталь, носят стальные усы, едят стальные опилки. Один из популярнейших героев осетинского эпоса — Сослан Стальной (74).

Исследование взаимодействия между литературой, культурой и советской властью немыслимо без изучения личности и «творчества» того, кто прямо влиял на вполне реальных художников XX века, относящихся к первому ряду. Никак нельзя считать, что ода Мандельштама Сталину, «Волны», «Все наклоненья и залоги» Пастернака, пьеса «Батум» Булгакова, где Сталин изображается в виде Христа, лишь продукты разложения сознания великих авторов. Символическая стилистика мифологического подтекста и глубокие мистические коннотации этих сочинений заставляют думать, что перед нами серьезные явления, которые необходимо изучать с подобающим вниманием (75).

Особый интерес представляет случай, когда писатели-мистики и религиозные философы обращались к Сталину с мистическими посланиями, мало отличающимися от обычного творчества этих авторов. Так А. Ф. Лосев всерьез предлагал Сталину заменить православную церковь имяславческой. Откуда возникало желание беседовать на подобном языке с полуграмотным тираном? По-видимому, если совместить исследования М. Вайскопфа и филологические работы о сталинских текстах, принадлежащих великим писателям, мы увидим что они взаимодействуют на некоем высшем континуальном уровне, где собственно «культура» и «культурность» не так и важна. Они как бы сами стремились к этой загадочной завораживающей темноте (76).

В известном разговоре Пастернака со Сталиным о судьбе Мандельштама Сталин был больше всего озабочен вопросом о том, является ли Мандельштам мастером (77)? Разграничение между «ремесленником-спецом», попутчиком и подлинным строителем коммунизма, мастером, было тогда в ходу. Сталин тем самым спрашивал, «свой ли человек Мандельштам, советский ли он по духу?» Но в свете всего сказанного о писательском антураже сталинской личности — это означало: мастер — это свой брат-писатель, которого надо пощадить.

Не меньшим литературным даром обладал и Иван Грозный. Единственный из серьезных писательских недостатков, чем, пожалуй, грешат его произведения — это то, что своих литературных произведениях Грозный дерзко нарушал стилистические традиции (78).

Нельзя думать, что Грозный нарушал современные ему литературные каноны «по невежеству», как изображал это его противник князь Курбский. Грозный был одним из образованнейших людей своего времени. По свидетельству венецианца Фоскарини, Грозный читал «много историю Римского и других государств… и взял себе в образец великих римлян». Грозный заказывал перевести Историю Тита Ливия, биографии цезарей Светония, кодекс Юстиниана. В его сочинениях встречается множество ссылок на произведения древней русской литературы. Он приводил наизусть библейские тексты, места из хронографов и из русских летописей, знал летописи польские и литовские. Он цитировал наизусть целыми «паремиями и посланиями», как выразился о нем Курбский. Он читал «Хронику» Мартина Вельского (данными которой он, по-видимому, пользуется в своем послании к Курбскому). По списку Библии, сообщенному Грозным через Михаила Гарабурду князю Острожскому, была напечатана так называемая Острожская библия — первый в славянских странах полный перевод Библии. Он знал «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия, философскую «Диоптру» и др.

Книги и отдельные сочинения присылали Ивану Грозному из Англии (доктор Яков — изложение учения англиканской церкви), из Польши (Стефан Баторий — книги о Грозном), из Константинополя (архидиакон Геннадий — сочинения Паламы), из Рима (сочинения о Флорентийском соборе), из Троицкого монастыря, из Суздаля и т. д. Каспар Эберфельд представлял царю изложение в защиту протестантского учения, и царь охотно говорил с ним о вере. Отправляя архидиакона Геннадия на Ближний Восток, Грозный приказывал «обычаи в странах тех писати ему». Он заботился о составлении тех или иных новых сочинений и принимал участие в литературных трудах своего сына, царевича Ивана Ивановича. К нему обращались со своими литературными произведениями Максим Грек, князь Курбский, митрополит Макарий, архимандрит Феодосии, игумен Артемий, Иван Пересветов и многие другие.

Грозный знал цену слову и широко пользовался пропагандой в своей политической деятельности. В 1572 г. литовский посол жаловался, что Грозный распространяет глумливые письма на немецком языке против короля Сигизмунда-Августа, и русские не отрицали этого. Если Грозный и не был непосредственным автором этих листков, то, во всяком случае, он был их инициатором и редактором.

Грозный вмешивался во всю литературную деятельность своего времени и оставил в ней заметный след, далеко еще не учтенный ни в историческом, ни в чисто литературном отношении.

Наиболее ярко литературный талант Грозного сказался в его письме к своему любимцу — «Васютке» Грязному, в письмах к Курбскому и в послании игумену Козьме 1573 г.

Переписка Ивана Грозного и Василия Грязного относится к 1574–1576 гг. В прошлом Василий Грязной — ближайший царский опричник, верный его слуга. В 1573 г. он был направлен на южные границы России — в заслон против крымцев. Грязной должен был отправиться в глубь степи с отрядом в несколько сот человек и добыть языков. Но крымцы «подстерегли» отряд Грязного и настигли его. Поваленный наземь Грязной отчаянно сопротивлялся, до смерти перекусав «над собою» шесть человек и двадцать два ранив, о чем не только писал впоследствии Василий Грязной Грозному, но что подтверждали и очевидцы. Грязного «чють жива» отвезли в Крым к хану, и здесь, «лежа» перед ним, юн вынужден был признаться, что он у Грозного человек «Беременный» — его любимец. Узнав об этом, крымцы решили выменять его на Дивея-Мурзу — знатного крымского воеводу, захваченного в плен русскими. Из плена Василий Грязной и написал Грозному свое первое письмо, прося обмена на Дивея. Осенью 1574 г. Василий получил ответ Грозного через гонца Ивана Мясоедова.

С этим гонцом Грозный передал Грязному свое государево жалование и сообщил ему, чтобы он не беспокоился о семье: сына его Грозный пожаловал поместьем и деньгами. Но самое письмо Грозного содержало решительный отказ выкупить его за большие деньги или обменять на Дивея-Мурзу. После этого Василий Грязной еще дважды писал царю, но крымцы не получили за Грязного Дивея-Мурзу. В 1577 г. Грязной был выкуплен за умеренную сумму, но что сталось с ним после выкупа, не известно.

Другой его респондент — бежавший в Литву князь Курбский. Между царем и изменником не могло быть той непосредственности, какая была в письмах Грозного к своему любимцу Василию Грязному или в письмах к кирилло-белозерским монахам. Грозный выступает здесь с изложением своих взглядов как государственный человек. Не случайно переписка Грозного с Курбским обращалась среди московских людей в качестве материала для чтения.

Грозный стремится дать понять Курбскому, что ему пишет сам царь — самодержец всея Руси. Свое письмо он начинает пышно, торжественно. Он пространно говорит о своих предках (недаром потом и Сталин будет его вспоминать как предка, очень достойно, о чем мы уже говорили). Курбский верно почувствовал тон письма Грозного, назвав его в своем ответе «широковещательным и многошумящим». Но и здесь, в конце концов, дает себя знать темпераментная натура Грозного. Постепенно, по мере того как он переходит к возражениям, тон письма его становится оживленнее. «А жаловали есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же есмя!». Бояре, такие, как Курбский, похитили у него в юности власть: «от юности моея благочестие, бесом подобно, поколебасте, еже от бога державу, данную ни от прародителей наших, под свою власть отторгосте». Грозный резко возражает против мнения Курбского о необходимости ему иметь мудрых советников из бояр. В полемическом задоре Грозный называет бояр своими рабами. Повторяющиеся вопросы усиливают энергию возражений. «Ино се ли совесть прокаженна, яко свое царство во своей руне держали, а работным своим владели не давали? И се ли сопротпвен разумом, еже не хотели были работными своими обладанному и овладенному? И се ли православие пресветлое, еже рабы обладанну и повелениу были?». «А Российское самодерьжьство изначяла сами владеют своими государьствы, а не боляре и не вельможи». «Царь — гроза не для добрых, а для злых дел; хочешь не бояться власти — делай добро, а делаешь зло, бойся, ибо царь не в туне носит меч — в месть злодеям…».

Постепенно тон письма становится запальчивым. Он с азартом издевается и высмеивает Курбского, отпускает такие насмешки, которые уже лишены всякой официальности. Так, например, в первом письме к Грозному, «слезами омоченном» Курбский перечислял все обиды и преследования. В обличительном порыве Курбский в конце концов обещает положить свое письмо с собою в гроб и явиться с ним на Страшном судище, а до того не показывать Грозному своего лица. Грозный подхватил и вышутил это самое патетическое место письма Курбского: «Лице же свое, пишешь, не явити нам до дне Страшнаго суда божия? — Кто же убо восхощет таковаго ефиопскаго лица видети!».

Грозный мог быть торжественным только через силу. Он был чужд позы, охотно отказывался от условности, от обрядности. В этом отношении он был по-настоящему русский человек. Грозный, на время вынужденный к торжественности тона, в конце концов переходит к полной естественности. Можно подозревать Грозного иногда в лукавстве мысли, иногда в подгонке фактов, но самый тон его писем всегда искренен. Начав со стилистически сложных оборотов, с витийственно-цветистой речи, Грозный рано или поздно переходил в свой тон, становился самим собой: смеялся и глумился над своим противником, шутил с друзьями или горько сетовал на свою судьбу.

Это был поразительно талантливый человек. Казалось, ничто не затрудняло его в письме. Речь его текла совершенно свободно. И при этом какое разнообразие лексики, какое резкое смешение стилей, какое нежелание считаться с какими бы то ни было литературными условностями своего времени!..

Из двух посланий Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь первое послание наиболее обширно и значительно. Оно написано по следующему случаю. Несколько опальных бояр, в том числе Шереметев и Хабаров, забыв свои монашеские обеты, устроились в монастыре, как «в миру», и перестали выполнять монастырский устав. Слухи и сообщения об этом доходили и до Грозного, составившего в связи с этим свое обширное послание в Кирилло-Белозерский монастырь игумену Козьме «с братией».

Оно начинается униженно, просительно. Грозный подражает тону монашеских посланий, утрирует монашеское самоуничижение: «Увы мне грешному! горе мне окаянному! ох мне скверному! Кто есмь аз на таковую высоту дерзати (т. е. на высоту благочестия Кирилло-Белозерского монастыря)? Бога ради, господне и отцы, молю вас, престаньте от таковаго начинания… А мне, псу смердящему, кому учити и чему наказати и чем просветити?». Грозный как бы преображается в монаха, ощущает себя чернецом: «и мне мнится, окаянному, яко исполу (т. е. на половину) есмь чернец». И вот, став в положение монаха, Грозный начинает поучать. Он поучает пространно, выказывая изумительную эрудицию и богатство памяти. Постепенно нарастают и его природная властность и его скрытое раздражение. Он входит в азарт полемики.

Письмо Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь — это развернутая импровизация, импровизация в начале ученая, насыщенная цитатами, ссылками, примерами, а затем переходящая в запальчивую обвинительную речь — без строгого плана, иногда противоречивую в аргументации, но неизменно искреннюю по настроению и написанную с горячей убежденностью в своей правоте.

Вспоминая прежние крепкие монастырские нравы, Грозный мастерски рисует бытовые картинки. Он рассказывает, что видел он собственными очами в один из своих приездов к Троице. Дворецкий Грозного, князь Иван Кубенской, захотел поесть и попить в монастыре, когда этого по монастырским порядкам не полагалось — уже заблаговестили ко всенощной.

И попить-то ему захотелось, пишет Грозный, не для «прохлады», а потому только, что жаждал. Симон Шубин и иные с ним из младших монахов, а «не от больших» («болшиия давно отошли по келиам», — разъясняет Грозный) не захотели нарушить монастырские порядки и «как бы шютками молвили: князь Иван-су, поздно, уже благовестят». Но Иван Кубенский настоял на своем. Тогда разыгралась характерная сцена: «сидячи у поставца (Кубенской) с конца ест, а они (монахи) з другово конца отсылают. Да хватился хлебнуть испити, ано и капельки не осталося: все отнесено на погреб». «Таково было у Троицы крепко, — прибавляет Грозный, — да то мирянину, а не черньцу!».

Не то что с боярами — с самим царем монахи не стеснялись, если дело шло о строгом выполнении монастырских обычаев. И правильно делали! — утверждает Грозный. Он вспоминает, как в юности он приехал в Кириллов монастырь «в летнюю пору»: «мы поизпоздали ужинати, занеже у нас в Кирилове в летнюю пору не знати дня с ночию (т. е. стоят белые ночи)». И вот спутники Грозного, которые «у ествьт сидели», «попытали (т. е. попросили) стерьлядей». Позвали подкеларника Исайю («едва его с нужею привели») и потребовали у него стерлядей, но Исайя, не желая нарушать монастырских порядков, наотрез отказался. Грозный с похвалою передает безбоязненные слова, сказанные ему Исайей: «о том, о-су (т. е. государь), мне приказу не было, а о чом был приказ, и яз то и приготовил, а нынеча ночь, взяти негде; государя боюся, а бога надобе больши того боятися».

Настойчиво внушает Грозный монахам смелую мысль, что для них не существует никаких сословных (и вообще светских) различий. Святые Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский «не гонялись за бояры, да бояре за ними гонялись». Шереметев постригся из боярства, а Кирилл и «в приказе у государя не был», но все равно простец Кирилл выше боярина Шереметева. Он напоминает, что у Троицы в постриженниках был Ряполовецкого холоп «да з Вельским з блюда едал». Грозный высказывает мысль о том, что монах в духовном отношении, в личной жизни, выше даже его — царя: двенадцать апостолов были «убогими», а на том свете будут на двенадцати престолах сидеть и судить царей вселенной.

Речь Грозного поразительно конкретна и образна. Свои рассуждения он подкрепляет примерами, случаями из своей жизни или зрительно наглядными картинами. Вот как изображает он лицемерное воздержание от питья: вначале только «в мале посидим поникши, и потом возведем брови, таже и горло, и пием, донележе в смех и детем будем». Монаха, принявшего власть, Грозный сравнивает с мертвецом, посаженным на коня. Описывая запустение Сторожевского монастыря, Грозный говорит: «тово и затворити монастыря некому, по трапезе трава ростет». Его письмо, пересыпанное вначале книжными, церковнославянскими оборотами, постепенно переходит в тон самой непринужденной беседы: беседы страстной, иронической, почти спора. Он призывает в свидетели бога, ссылается на живых свидетелей, приводит факты, имена. Его речь нетерпелива. Он сам называет ее «суесловием». Как бы устав от собственного многословия, он прерывает себя: «что ж много насчитати и глаголати», «множае нас сами весте…». Грозный не стесняется бранчливых выражений: «собака», «собачий», «пес», «в зашеек бил» и т. д. Он употребляет разговорные обороты и слова: «дурость», «дурует» «маленько», «аз на то плюнул», «а он мужик очюнной врет, а сам не ведает что». Он пользуется поговорками: «дати воля царю, ино и псарю; дати слабость вельможе, ино и простому». Его речь полна восклицаний: «ох!», «увы, увы мне!», «горе ей!». Он часто обращается к читателям и слушателям: «видети ли?», «а ты, брат, како?», «ты же како?», «милые мои!». Он прерывает свою речь вопросами, останавливает себя. Он смешивает церковнославянизмы и просторечье. Он делает смелые сопоставления библейских лиц и событий с современными все с тою же иронической целью. Богатство его лексики поразительно. Язык Грозного отличается необыкновенною гибкостью, и эта живость, близость к устной речи вносит в его произведения яркий национальный колорит. Это — по-настоящему русский писатель.

Те же черты литературной манеры Грозного наблюдаем мы и во всех других его произведениях. Во многих письмах к иностранным государям можно определить немало страниц, написанных самим Грозным. Эти страницы опознаются по властному тону, по живой игре характерного для Грозного остроумия, по самому стилю грубой, сильной и выразительной речи.

«Подсмеятельные слова», до которых был большим охотником Грозный, страстная, живая речь свободно вторгаются и в послание к королеве Елизавете Английской, и в послание к Стефану Баторию, и в послание к шведскому королю Иоганну III. Наконец, есть послания, целиком выдержанные в тоне пародии. Таково, например, знаменитое послание Грозного Симеону Бекбулатовичу. Послание это — только одно из звеньев того политического замысла, который Грозный осуществил, передав свой титул касимовскому хану Симеону Бекбулатовичу. Грозный в притворно униженном тоне, называя себя «Иванцем Васильевым», просит разрешения у ново-поставленного «великого князя всея Руси» Симеона «перебрать людишек».

Но как бы ни был Грозный привязан к шутке, к иронии, к едкому, а порой и резкому слову, — основная цель всех его произведений всегда одна и та же: он доказывает права своего единодержавства, своей власти; он обосновывает принципиальные основы своих царских прав. Даже передавая свои прерогативы Симеону Бекбулатовичу и обращаясь к нему с поддельно униженным челобитьем, Грозный поступал так, чтобы делом доказать свое полное самовластие вплоть до внешнего отказа от него. И в том, с какою смелостью доказывал Грозный свое царское самовластие, видна его исключительная одаренность.

Никогда еще русская литература до Грозного не знала такой эмоциональной речи, такой блестящей импровизации и, вместе с тем, такого полного нарушения всех правил средневекового писательства: все грани между письменной речью и живой, устной, так старательно возводившиеся в средние века, стерты; речь Грозного полна непосредственности. Грозный — прирожденный писатель, но писатель, пренебрегающий всеми искусственными приемами писательства во имя живой правды. Он пишет так, как говорит, смешивая книжные цитаты с просторечием, то издеваясь, то укоряя, то сетуя, но всегда искренно по настроению.

Литературные способности Влада Дракулы хоть и не были так развиты, как у первых двух наших героев, но умалять их тоже нельзя.

Письма Дракулы полны иронии и чёрного юмора, спрятанных под маской простодушия, причём притворство Дракулы оказалось таким умелым, что исследователи зачастую не понимают, с чем имеют дело. Иронический тон писем, который довольно хорошо виден, если читать письма в оригинале, почти всегда пропадает при переводе и при пересказе в соответствующих книжках.

Например, Дракула не мог на полном серьёзе отправлять в Брашов послание, где просил прислать «хотя бы 50 воинов», дабы показать туркам «силу» и таким способом выторговать у султана более выгодные условия мира для Румынии (письмо от 10 сентября 1456 года). Спрашивается, что же это за универсальные солдаты, терминаторы и рэмбы такие жили в Брашове, если достаточно было прислать 50 брашовян, чтобы более 50 000 турков, находившихся в то время у румынских границ, сразу занервничали, а султан сделался бы сговорчивым? На самом деле Дракула шутил, но эту шутку игнорирует большинство исследователей.

Подобные шутки мелькают у Дракулы там и сям, а одним из самых интересных посланий с этой точки зрения можно считать письмо в Сибиу от 14 марта 1457 года, адресованное городской знати.

Письмо это, содержащее целый ряд обвинений, по форме является благодарственным. Кроме того, оно изобилует комплиментами, которые Дракула отвешивает своим врагам.

Оговоримся прежде, чем привести его текст полностью. В письме речь идет о «валашском священнике» — то уже знакомый нам сводный брат Дракулы, Влад Монах. В 1457 году, когда Дракула писал письмо в Сибиу, Владу Монаху исполнилось не более 16 лет. Понятное дело, что в силу такого юного возраста этот Влад легко поддавался внушению. Юноша, вняв уговорам городской знати Сибиу, заявил свои претензии на румынский трон. Кстати, именно поэтому Дракула не называет этого юношу «мой брат», ведь признание родства означало бы и частичное признание правомерности претензий на власть. Политика — дело тонкое!

К тому же, Дракула был крайне не доволен тем фактом, что знать из Сибиу, ещё даже не посадив Влада Монаха на трон, уже делит румынские государственные доходы.

В частности, два знатных горожанина закрепили за собой все сборы с двух румынских таможен, одна из которых располагалась в городе Брэиле, на Дунае, а вторая — в Рукере, на границе с Трансильванией.

Упоминая Янышевых слуг в рассматриваемом нами письме, Дракула пытался намекнуть своим адресатам, что вскоре отправится в поход не только в земли Сибиу, но и в земли Брашова. Был ли этот намёк понят, мы не знаем.

Так или иначе, послав письмо 14 марта 1457 года, Дракула почти сразу же отправился следом за письмом, прихватив с собой войско. Добравшись до Трансильвании, румынский князь прошёлся по горной долине от Сибиу до Брашова, разоряя мелкие поселения немцев-саксонцев, встречавшиеся по пути.

В частности были разорены:

— Кастенхольц — нем. Kastenholz — современный Кашолц близ Сибиу.

— Ноудорф — нем. Neudorf- современный Ноу Ромын близ Сибиу.

— Хольцменген — нем. Holzmengen — современный Хосман близ Сибиу.

— Бренндорф — нем. Brenndorf- современный Бод близ Брашова.

— а также какие-то другие селения в Бурценланде — нем. Burzenland — так назывались все земли Брашова в общем. Румыны называли эти места Цара Бырсей.

Затем из земель Брашова румынское войско сразу же двинулось в Молдавию, чтобы помочь взойти на трон юному Штефану, будущему молдавскому князю Штефану Великому, но об этом уже не говорится в письме. В письме есть только намёки на то, с кем же Дракула собирался поквитаться в Трансильвании.

И вот наконец его текст: (Слова и выражения в скобках отсутствуют в самом документе, но добавлены для лучшего понимания смысла).

«Знатным мужам, дальновидным и осмотрительным господам, благородным отцам, братьям, друзьям и соседям нашим приношу искреннюю благодарность (за ваши дела, которые вдруг вскрылись).

Вы хорошо знаете, а сейчас припоминаете, какие между нами существуют соглашения и клятва, основательно закреплённые для (большего) доверия. Пока мы живы, они ни коим образом и никогда не должны нарушаться, и потому у нас и у вас хранятся протоколы, где всё изложено.

С нашей стороны не было никакого насилия (мы ничем вас не обидели), и даже намерений не было. Однако теперь посредством людей валашского священника, который называет себя сыном воеводы, мы узнали и вполне понимаем суть того, что вы вместе (с этими людьми) затевали и делали втайне от нас.

Мы узнали, что Петрус Гереб де Вингарт, а также Петерманус сын покойного Петермануса, ваши сограждане, готовятся пожинать плоды от вечного владения (моими) таможнями в Рукере и Брэиле, лично вами заранее подаренными и обещанными.

Подумайте и о том (случае), когда мы во время странствия прошли среди ваших земель вопреки вашему запрету. Тогда вы сговорились и устроили так, чтобы славные господа Иоанн Гереб де Вингарт и Николае де Визакна могли нас захватить и убить в городе Джод. Заслуживать любовь замечательного государя Владислава — вот что вы пожелали делать.

Однако, благодарение Богу, я (в отличие от Владислава) всюду дотягиваюсь моей властью без помощи других людей (и до вас дотянусь). С вами мы заключили добрый и нерушимый мир, но если вы окажетесь (мне) врагами, то будете враги.

Теперь мы вполне понимаем, каким образом вы хотели добиться, чтобы валашский священник, который называет себя сыном воеводы, унаследовал всё то, что по праву моё.

И если он ещё что-то против меня предпримет, то лишь потому, что вы ему это днями напролёт советуете. То же касается и земель Амлаша, куда он мог бы вступить. Он удерживал и сохранял бы их (за собой) по своей воле и одновременно по вашему желанию.

Вследствие сложившихся обстоятельств мы настоятельно просим вас и каждого из вас, чтобы вы ради Бога и соблюдения (заповедей) католической веры, а также ради братства и дружбы, существующих между нами, ответили нам письмом или по-другому уведомили, желаете ли вы оставаться верными обещаниям и установлениям, закреплённым в протоколах у нас и у вас. Но даже если вы не захотите нас уведомить, мы точно так же сможем дать отпор и (продолжим) править.

Дано в Тырговиште в ближайший понедельник после праздника Блаженного Григория Папы (т. е. дано 14 марта), года…

Влад, воевода Трансальпийский (т. е. Загорский), брат, сын и слуга ваш, во всём верный.

(Послание предназначено) для знатных мужей, дальновидных и осмотрительных господ — для Освальдуса, главы города, для судьи и присяжных Сибиу, одного из Семи Городов саксонских, (то есть) для самых медлительных друзей и соседей наших, которых (тем не менее) следует искренне уважать» (79).

Еще один исторический источник — письмо Дракулы в Рукер. В Рукере находилась румынская таможня, и именно таможенникам адресовано рассматриваемое нами письмо.

Оно не имеет чёткой датировки. Написано между 1457-м и 1461-м годами.

В письме идёт речь о том, что брашовяне обвиняют Дракулу в сотрудничестве с турками.

Как мы видим, это обвинение уже было до злосчастных событий 1462 года, когда появилось поддельное послание, якобы отправленное Дракулой султану и «перехваченное» венграми.

В нынешнем письме видна предыстория этого «турецкого дела», причём Дракула прекрасно понимает, что происходит, и прямо заявляет о том, насколько хорошо он видит сложившуюся ситуацию.

Очевидно, у Дракулы в Брашове был некий постоянный осведомитель, как и в Сибиу.

Из письма 1457 года в Сибиу мы знаем, что Дракула был очень хорошо информирован о том, что же против него замышляла местная городская знать. Получить такие данные, не имея в городском совете «своего» человека, пусть даже простого сотрудника канцелярии, невозможно. Значит, человек был!

Теперь такую же осведомлённость Дракула проявляет в отношении Брашова. Дракула точно знает, кто же в Брашове распускает про него слухи о сотрудничестве с турками. В письме говорится: «И хотел прийти ко мне от них (брашовян) один посол, а он и есть тот самый человек, из-за которого пошли слухи, он это и наплёл».

Далее Дракула по своему обыкновению шутит и говорит, что раз уж этот распространитель слухов «хотел прийти, то пусть придёт», а ведь мы все догадываемся, чем закончился бы разговор князя с этим человеком. Догадывался и сам посол. Да и Дракула знал, что посол догадывался. Вот почему далее в письме, рассматривая возможные варианты развития событий, Дракула, прежде всего, говорит о том, что надо делать, если посол прийти откажется.

Очевидно, князь приглашал этого посла к себе исключительно ради смеха, а передать приглашение поручил таможеннику из Рукера. В письме в Рукер нигде не упоминается, что Дракула прилагает к своему письму таможенникам отдельную грамоту для брашовского посла. Значит, приглашение стало исключительно устным, не подкреплённым никакой бумагой, что было унизительно для приглашаемого. Посол это человек важный, а тут какой-то таможенник передаёт ему что-то на словах, как будто речь ведётся о пустяшном деле, на изложение сути которого даже бумагу тратить жалко.

Начинается же письмо в Рукер с того, что Дракула велит одному из таможенников идти в Брашов и поговорить там, прежде всего, не с послом, а с кем-нибудь из властной верхушки. У нас, конечно же, возникает вопрос — а причём здесь всё-таки таможня? Кажется странным, что для выполнения дипломатической миссии Дракула выбирает некоего таможенника, а не отправляет в Брашов посольство. Однако если просчитать развитие ситуации на несколько ходов вперёд, то всё легко объясняется.

В письме сказано, что в Брашове возникли «слухи», что Дракула «пошёл на турецкую службу». То есть брашовяне говорили об этом открыто. Получается прямое оскорбление для Дракулы! А теперь представьте, что Дракула после такого оскорбления отправляет в Брашов полноценное посольство для объяснений, а брашовяне отказываются это посольство принять. Их отказ, вполне возможный, стал бы ещё более тяжким оскорблением!

Дракула не хочет получать оскорбления, а хочет донести до брашовян свою точку зрения. Именно поэтому он и отправляет в Брашов человека, который формально послом не является, но при этом находится близко от тех земель. Примут — хорошо. Не примут — ничего страшного.

В то же время Дракула был заинтересован в том, чтобы миссия таможенника удалась. Именно поэтому князь в письме не называет конкретного человека, кто должен идти в Брашов, а предоставляет таможенникам возможность решить и выбрать самим, чтобы отправился тот, кто действительно чувствует в себе силы для исполнения поручения.

Миссия эта сложная. Вот почему Дракула обещает награду, если всё удастся. Князь говорит, что тот, кто дойдёт до Брашова и сумеет добиться приёма у кого-то из отцов города, «не будет нищ».

Это письмо примечательно ещё и тем, что написано не на латыни, как большинство «шутливых» писем Дракулы, а на старославянском, потому что оно адресовано людям Дракулы, а не кому-то во вне.

Так уж повелось, что все грамоты и указы для внутреннего использования в Румынском княжестве было принято составлять именно на старославянском языке. Кстати, старославянский язык, который в Средние века назывался просто славянским, не так уж сильно отличался от русского, поэтому если б Дракула вдруг оказался среди нас, то смог бы с нами объясниться, потому что все румынские князья знали этот язык как второй родной.

Вот и еще одно доказательство связи Дракулы с его далекими потомками — Иваном Грозным и Сталиным! Это — панславизм!

Послания на латыни, о которых чаще всего идёт речь, когда мы говорим о переписке Дракулы, отправлялись только иностранным адресатам, да и то не всем. Например, молдавскому князю Штефану, своему другу и соседу, Дракула отправил бы письмо на славянском. Жаль, что таких писем не сохранилось.

Также, как ни странно, письма в Турцию тоже составлялись на славянском языке, поскольку у турков было очень много болгарских и сербских рабов, которые служили переводчиками. Славянскую грамоту они прекрасно понимали, а вот латынь — гораздо хуже.

Также важно знать, что письмо написано так называемым «полууставом» — т. е. по упрощённым правилам, чтоб меньше времени тратить на составление документа. Для полуустава был характерен пропуск букв и даже целых слов.

А вот и текст: «(Слова и выражения в скобках отсутствуют в письме, но добавлены для лучшего понимания смысла).

Обращаюсь моей властью к сборщикам пошлин в Рукере. Говорю вам всем, в который час прочтёте сие повеление, в тот же час пусть один из вас отправится в Брашов, и пусть даст знать брашовянам (всю правду) о тех слухах, будто я пошёл на турецкую службу. Пусть (тот, кто пойдёт в Брашов) помнит, что за то не будет нищ (а будет награждён).

И хотел прийти ко мне от них (брашовян) один посол, а он и есть тот самый человек, из-за которого пошли слухи, он это и наплёл. Поэтому тот (посол), кто хотел прийти, пусть придёт.

Если не захочет прийти ко мне, тогда тот сборщик пошлин, который пойдёт в Брашов, пусть придёт ещё и ко мне и даст мне знать (почему посол отказался). А сей человек, который донесёт (мне ответ посла), имеет книгу (где записано, с кого сколько взято пошлины), и пусть оставит её вам (другим сборщикам), когда отправится из сего дома (таможенного). Если же захочет дойти ко мне тот (брашовский) посол, пусть с ним придёт и тот сборщик пошлин, что ходил в Брашов.

Иначе да не будет.

Иоанн Влад воевода, милостью Божьей господин (всей земли Угровлахийской). Предназначено: Сборщикам пошлин в Рукере» (80).

В сходстве талантов — еще одно удивительное совпадение характеров, свойственное характерам родственным. Все больше точек соприкосновения видим мы по ходу исследования, все больше портретных сходств. И, наконец, венец этих сходств, самая жирная из этих точек — отношение к Богу. Именно в нем выразилось истинное предназначение руководителей государств, которое они понимали с молодых ногтей.

Глава шестая

БЛАГОСЛОВЕНИЕ БОЖЬЕ

В жизни и деятельности на высшем государственном посту каждого нашего героя немаловажное значение играла церковь и отношения с ней. Это неслучайно — помимо того, что всякая власть от Бога, и каждому властителю надлежит поддерживать отношения с представителями конфессий, так еще и семейная принадлежность всех трех говорила в пользу таких контактов. Иными словами, так повелось у них в семье…

Это логично, и по одной этой черте вряд и можно было бы сказать что-то о родстве или даже триединстве этих правителей, если бы не одна черта — они относились к Богу и церкви очень специфически. С одной стороны, пренебрежительно, а с другой — очень трепетно. Могли попрать сан какого-нибудь митрополита и в то же время очень дорожили тем, что сказано было в Священном Писании и что они считали непререкаемой истиной. Такое отношение свойственно только тем, кто, либо сам изобретает свою религию, либо ощущает себя посланником Бога. А последнее сыграть ох, как непросто — в это нужно искренне верить, ибо если сам не веришь, то и никого не убедишь. Что это? Годы тренировок? Игра на публику? Не думаем. Скорее всего, речь идет о некоей традиции царского рода, о порядке воспитания в строго определенных условиях и согласно строго определенным правилам. Мы видим, что детство всех троих прошло в достаточно спартанских условиях, в которых их словно бы готовили стать правителями. А сделать это без воспитания определенного, свойственного лишь правящему классу отношения к религии, до конца невозможно.

Ну да воспитания мы уже касались. Теперь же проследим, что общего было в отношениях каждого из наших героев с церковью? Были ли между ними совпадения в данной части и были ли они случайными?

Прежде всего нас интересует вопрос о взаимоотношениях наших героев с видными сановниками, патриархами и митрополитами. Ну и начнем мы с самого раннего исторического момента — с царствования господаря Влада.

Вот одним из показателей отношения Дракулы к церкви была история его и митрополита Макария. Это был непримиримый враг турков, а точнее их религии. Припомните образ какого-нибудь святого первых веков христианства — это и будет Макарий. Человек идейный, который для себя ничего не ищет: ни власти, ни почестей, ни богатства. Он перестал подчиняться Константинопольскому патриарху, когда Константинополь захватили турки.

Взбунтоваться против патриарха в такое время было очень рискованно, ведь после взятия города султан Мехмед даровал патриаршему престолу в Константинополе своё «покровительство» и сразу велел избрать нового патриарха. Конечно, избрали человека, лояльного туркам.

Если бы Макарий был властолюбив, то, отделившись от Константинополя, провозгласил бы самостоятельную Румынскую Православную Церковь, а во главе её поставил бы себя. Однако Макарий этого не сделал, а отдал себя вместе с румынским духовенством в подчинение Охридской архиепископии.

Охрид это такой город в Македонии, но в интересующие нас времена относился к Болгарии и располагался у болгаро-албанской границы. В Средние века Охрид для румын были центром святости, как второй Афон. И там, в Охриде Макарий нашёл себе единомышленников.

В Охриде в 10 веке находилась кафедра болгарского патриарха, но затем в 11 веке Византия завоевала Болгарию и патриархат упразднила, подчинив Болгарскую Церковь Константинополю. Когда Константинополь был захвачен турками в 1453 году, Охридское духовенство, как и Макарий, взбунтовалось и начало строить планы по восстановлению самостоятельной Болгарской Церкви, чтобы тоже не подчиняться «турецкому прихвостню».

Румынский митрополит Макарий считал архиепископа Охридского Дорофея почти состоявшимся патриархом, и поэтому вместе с румынским духовенством решил перейти под его власть. Не случайно Дорофей в своём письме к небезызвестному молдавскому князю Штефану называет Макария «брат наш и сослужебник», и говорит, что Румыния «и та область наша есть», т. е. подчиняющаяся Охриду.

Конечно, такая ситуация не нравилась султану Мехмеду, но приструнить духовенство в Охриде он не мог из-за албанского князя Георгия Скандербега, ведь (как уже говорилось) Охрид находился почти у самой границы с Албанией. К тому же в то время албанское духовенство подчинялись всё той же Охридской архиепископии. Получается, что албанский князь Георгий был просто обязан защищать Охрид от турецкого разорения, и он это сделать мог, поскольку неоднократно бил турков, когда они совершали очередной поход в Албанию.

Дракула, получив в 1456 году власть, оказался перед фактом — митрополит в Румынии капризный, идейный и, главное, никого не боится, потому что давно ходит по краю, испытывая терпение султана.

Тут следует пояснить кое-какие моменты, потому что при слове «митрополит» сразу возникает образ кого-то могущественного и величественного. Кажется, что румынский митрополит даже в 15-м веке это такая сила! На самом деле — нет.

Румынская (Угровлахийская) митрополия состояла всего из двух епископств (с центрами в городах, называвшихся Бузэу и Рымник). Всего два епископства, а ведь митрополия занимала значительную территорию, почти такую же, как современная Румыния!

Объяснение этой странности — количество населения, ведь в христианской церкви деление на епископства всегда происходило в соответствии с численностью прихожан, а не с размерами территории их проживания. Для сравнения, соседнее Венгерское королевство в то время делилось на 10 епископств и архиепископств!!! Румыния же делилась всего на два потому, что число румын было небольшим. Это подтверждается и подсчётами исследователя М. Казаку. Он, анализируя данные о налоговых сборах и другие документы, приходит к выводу, что в Румынии времён Дракулы проживало около 400 000 человек, а поскольку в соседнем Венгерском королевстве проживало около 4 000 000, то в Румынии, получается в 10 раз меньше. Отсюда и число епископств — их два лишь потому, что митрополия не может состоять из одного.

К этим двум епископствам относились и православные приходы в Трансильвании. В те времена Трансильвания принадлежала Венгрии, и населяли Трансильванию в основном католики, но там всё же жило заметное количество православных румын. Именно из этих румын Дракула в 1456 году набрал себе небольшую добровольческую армию, чтобы прийти в Румынию и свергнуть князя Владислава.

Важно знать, что и митрополит, и епископы иногда присутствовали на княжеском совете, и пусть в грамотах Дракулы присутствие представителей церкви не отразилось, но это не значит, что такого не было. Ведь грамот Дракулы сохранилось не так много, а вот в одной из грамот князя Раду Красивого среди «свидетелей», присутствовавших при составлении документа, указан «митрополит кир Иосиф». «Кир» это принятое в Византии вежливое обращение к представителям знати.

Когда митрополит приезжал на советы, то князь оказывал тому знаки уважения — встречал на крыльце дворца и целовал руку, а затем делал то же самое в отношении епископов, если они приезжали — сначала старшему по возрасту, затем младшему. После государя это повторяли присутствующие бояре, а уж затем все следовали в зал совета, и начиналось заседание.

Фразу «благослови, отче», которую в России обычно говорят при встрече со священниками, румынский государь не говорил, потому что просить благословения в таких случаях это русская традиция. В Румынии такой не было.

Понятно, что поведение у Дракулы не соответствовало идеалу христианской добродетели, и что Макарий не был в восторге от массовой казни бояр и других.

Не был митрополит в восторге и от того, что Дракула формально сохранял мирные отношения с Турцией и платил дань. Ведь известно, что Дракула впервые выступил против турков лишь через 4 года своего правления, в 1460-м.

Более того — ходили слухи, что Дракула не только данник, но и верный слуга турецкого султана. Дракула сам говорит об этих слухах в одном из писем, давая повеление своим людям: «Пусть один из вас отправится в Брашов, и пусть даст знать брашовянам (всю правду) о тех слухах, будто я пошёл на турецкую службу… И хотел прийти ко мне от них (брашовян) один посол, а он и есть тот самый человек, из-за которого пошли слухи, он это и наплёл. Поэтому тот (посол), кто хотел прийти, пусть придёт». Тут Дракула по своему обыкновению шутит, поскольку все мы догадываемся, чем закончился бы разговор князя с поел ом-болтуном. Именно поэтому далее в письме, рассматривая возможные варианты развития событий, Дракула, прежде всего, говорит о том, что надо делать, если посол не придёт.

В этом письме, как и в других, Дракула подтверждает свою репутацию грозного правителя, никак не вяжущуюся с христианским идеалом кротости.

Тем не менее, у Дракулы были и несомненные заслуги перед церковью, о которых мы скажем позже.

Напомним, что Дракула оказывал покровительство монастырям — в список входит Говора, Козия, Тисмана, Снагов. Были и пожертвования монастырям на Афоне, в Греции. И это всё делалось в первые 4 года правления, когда Дракула жил с турками в мире. А ведь был ещё 1461-й, уже не мирный год, когда в отношении церкви делалось ещё больше.

К тому же, если б митрополит всё-таки вздумал разговаривать с государем гневным тоном, Дракула не смутился бы. Ведь он тоже капризный, да и критику в свой адрес воспринимает плохо.

Такого накала страстей, как, например, в конфликте Ивана Грозного с митрополитом Филиппом (чуть ниже мы расскажем об этом), у Дракулы и Макария точно не было. Здесь важно понимать и то, что Дракуле, пока он сохранял с турками мир, было совсем не выгодно держать при себе митрополита, который раздражает султана. И всё-таки Дракула не сдал капризного Макария туркам, хотя, возможно, и напомнил ему, что будоражить народ антитурецкими проповедями и призывами «ополчаться против поганых» всё же не надо… пока не надо.

Через некоторое время в политике Дракулы наметился резкий поворот. Дракула порвал с султаном, сжёг турецкие крепости на Дунае и примерно тогда же состоялся знаменитый эпизод с вбиванием гвоздей в головы турецким послам.

Такой поступок неминуемо вёл к войне, а вести войну с турками можно только при поддержке церкви, ведь надо воодушевить народ, и Дракула это отлично понимал. Тогда-то и пришло время мириться с Макарием.

И он с ним примирился!

Летом 1462 года румынское народное ополчение собралось. К слову сказать, до этого всеобщая мобилизация проводилась более 40 лет назад. Последний раз её объявлял дед Дракулы, Мирча Старый. Народ уже подзабыл, что такое воевать в ополчении, и вспомнил об этом только благодаря церковным проповедям.

Воевали хорошо. Однако по ряду причин (о них поговорим в другой раз) войну с султаном проиграли. Дракула лишился власти, а митрополит Макарий тоже недолго оставался митрополитом.

Удаление Макария с должности было связано не только со сменой власти в самой Румынии, но и с изменением положения в Охридской архиепископии.

Об этом рассказывается в письме Охридского архиепископа Дорофея к молдавскому князю Штефану, позднее прозванному Великим. Штефан первый отправил послание Дорофею — там сказано, что в Молдавии умер митрополит по имени Виссарион, и князь просит прислать другого «человека». Через полгода Дорофей с прискорбием отвечает Штефану, что исполнить эту просьбу не может, потому что султан Мехмед, который только что вернулся из похода в Албанию, повелел переселить его, Дорофея, «с несколькими боярами и клириками нашей церкви» в Константинополь. Так Дорофей лишился своей должности, а на его место был назначен некий Досифей. На прощание в том же письме Дорофей лишь советует Штефану избрать митрополита из числа молдавских священнослужителей и в помощь для организации выборов пригласить румынского митрополита Макария, который пока ещё не лишился должности.

По поводу датировки этих событий исследователи расходятся. Дело в том, что в обоих письмах, обнаруженных и опубликованных русским исследователем В. И. Григоровичем, стоит неправильная дата — 1456 год, которой быть не могло, т. к. Штефан начал править только в 1457-м. Румынский исследователь И. Богдан вообще считает эти письма фальшивыми, но он в меньшинстве.

Болгарский исследователь И. Снегаров предлагает датировать письма 1466-м годом, поскольку именно в этом году Мехмед во главе 150-тысячной армии совершил поход в Албанию, но предложение по поводу 1466-го противоречит тому, что сам же Снегаров пишет в своей книге. Если Дорофей лишился должности в 1466 году, то когда же архиепископом был Досифей, ведь в 1467 году Досифей уже уступил эту должность другому назначенцу.

К тому же мы знаем, что после Макария румынским митрополитом стал некий Иосиф. Знаем мы и то, что Иосиф упоминается в грамоте князя Раду Красивого, изданной 28 октября 1464 года. Значит, в 1466 году Макарий уже не занимал свою должность, и Дорофей не мог на него ссылаться.

Остаётся 1463 год, когда Мехмед тоже совершил поход в Албанию, но с меньшей армией.

В средневековой книге «Записки янычара» этот поход описан так: «Он (султан) повернул на арбанасского князя и захватывал города один за другим очень легко, потому что пока один город хлопал глазами, захватывали другой».

Добившись некоторых успехов, хоть и не победив албанского князя Георгия Скандербега, Мехмед, суда по всему, отправился в Охрид, где формально низложил Макария.

Вот так в 1463 году был загашен очаг антитурецкого сопротивления в Охриде, после чего капризный митрополит Макарий лишился своей должности и был заменён пушистым Иосифом, беспрекословно подчинявшимся Константинополю, где сидел лояльный султану патриарх. Всё это стало хорошим подспорьем для новой протурецкой политики, которую проводил князь Раду Красивый (81).

Что же касается благоденствий церкви при Владе, то они имели место в изобилии.

Во второй половине 1456 — первой половине 1457 годов Дракула даёт деньги на отливку большого (весом около 250 кг) церковного колокола для монастыря Говора. Колокол, уже не используемый, до сих пор хранится в обители. На нём надпись: «Этот колокол был отлит во имя Господа Бога нашего и Святого Николая в 6965 (году от сотворения мира)». Поскольку в таком летоисчислении новый год отсчитывался с 1 сентября, то указанным годом (6965) охватывается период с 1 сент. 1456 по 31 авг. 1457 — как раз начало правления Дракулы. При этом большой колокол — дорогая вещь, и самим монахам такие расходы было не потянуть.

В грамоте от 22 марта 1497 года князь Раду Великий, делая дар в монастырь Говора, отмечает, что ранее «ктиторами» (главными спонсорами) этого монастыря были «благочестивые государи… дед и прадед наши», то есть отец Дракулы и дед Дракулы.

Самый младший брат Дракулы, звавшийся Влад Монах (отец Раду Великого) также очень много жаловал этому монастырю, как и сам Раду Великий. Именно поэтому монастырь считается «семейным монастырём Дракулешти».

В грамоте от 1 апреля 1551 года князь Мирна Чобанул (Пастух) рассказывает предание о том, как боярин Албу разорил монастырь Говору и устроил бунт, за что был наказан Дракулой:

«И то было во дни Влада воеводы Цепеша, а был тогда боярин, который именовался Албу Великий. И забрал боярин (у монастыря) вышеупомянутые сёла (Глодул и Хинце) своею силою и также разорил сам святой монастырь, (который стоял в запустении) до времени, когда даровал Господь Бог власть государю, родителю моему, Радулу воеводе Доброму…

А тогда, во дни Влада воеводы Цепеша тот боярин Албу Великий посягал стать государем через голову Влада воеводы Цепеша, а Влад воевода пошёл с войском прямо на него и схватил его, и отсёк главу и ему, и всем родичам его».

Весной 1457 года Дракула закрепляет за монастырем Козия село Троэнеши, ранее купленное монастырём у одного из бояр, и освобождает это село от всех повинностей и податей. Сохранилась грамота Дракулы от 16 апреля 1457 года, где это сказано.

Грамота Дракулы начинается с очень красивой речи, однако эта речь сочинена не Дракулой, а его дедом Мирней Старым, оказывавшим покровительство монастырю Козия. Речь всем так понравилась, что её стали воспроизводить в новых грамотах, относящихся к Козии, а затем и в грамотах другим монастырям: «Кого направляет Дух Божий, те и есть сыны Божьи, говорит святой апостол, а ему вторит всякий, кто ценит правду и совершает добрые дела, желая жить безупречно. Оставьте земное на земле, и воздастся вам на небе. Блаженны те, которые услышали благой глас, ибо слышат его всегда: «Придите, благословенные Отцом Моим, наследуйте Царство, уготованное вам от сотворения мира».

Кстати, в монастыре Козия князь Мирна Старый как раз и похоронен.

Далее, летом 1457 года Дракула делает пожертвование монастырю Св. Пантелеймона на Афоне (в Греции). Сохранилась грамота Дракулы от 12 июня 1457 года, где это сказано.

Сейчас монастырь Св. Пантелеймона также называется Русский, поскольку основную часть насельников составляют русские монахи, но во времена Дракулы монахи этого монастыря были в основном сербами.

Позднее, весной 1458 года Дракула закрепляет за румынским монастырем Тисмана все имения, ранее подаренные другими государями и боярами.

Во второй половине 1460 — первой половине 1461 Дракула делает пожертвование в 4000 аспр (аспра — мелкая серебряная монета) монастырю Филофей на Афоне (в Греции).

В 1461 году он же основывает монастырь под названием Комана недалеко от Джурджу. Позже — оказывает покровительство монастырю Снагов.

Это тот самый Снагов, который считается местом захоронения Дракулы, хотя раскопки, проводившиеся в монастыре в 1930-е годы, не позволили подтвердить это устоявшееся мнение.

В том же году он строит церковь близ городка Тыргшор (82).

Вывод — отношение Влада к церкви было по меньшей мере крайне уважительным. Примерно таким же было и отношение к религии его потомка, из рода Рюриковичей.

Одним из проявлений глубокой религиозности Ивана IV считаются его значительные по размеру вклады в различные монастыри. Многочисленные пожертвования на помин душ людей, убитых по его указу, не имеют аналогов не только в российской, но и в европейской истории (83). Однако современные исследователи отмечают изначальную профанацию данного списка (включение в него православных христиан не по крещальным именам, а по мирским прозвищам, а также иноверцев, «ведуньих баб» и т. и.) и считают синодик «всего лишь своеобразным залогом, при помощи которого монарх надеялся „выкупить" из лап демонов душу погибшего царевича». Кроме того, церковные историки, характеризуя личность Ивана Грозного, подчеркивают, что «судьба митрополитов после святителя Макария полностью на его совести» (все они были насильственно сведены с первосвятительского престола, а от митрополитов Афанасия, Кирилла и Антония не сохранилось даже могил) (84). Не делают чести царю также массовые казни православных священников и монахов, грабежи монастырей и уничтожение церквей в Новгородских землях и поместьях опальных бояр.

Тут надо остановиться на двух моментах. Первый — это отношения Ивана с митрополитом Филиппом Колычевым. После того как кандидат в московские митрополиты казанский архиепископ Герман, выразивший несогласие с политикой Ивана Грозного, попал в опалу, занять престол Московской митрополии предложили соловецкому игумену Филиппу. Иван IV вызвал его в Москву, и на соборе епископов 20 июля 1566 года ему было предложено принять митрополичий сан (85). Перед тем как дать согласие, Филипп поставил условием уничтожение опричнины.

Опираясь на летописи, пишет об этом Н. М. Карамзин в своей «Истории государства Российского»: «Повинуюся твоей воле; но умири же совесть мою: да не будет опричнины! да будет только единая Россия! ибо всякое разделенное Царство, по глаголу Всевышнего, запустеет. Не могу благословлять тебя искренно, видя скорбь отечества».

Царь не согласился, доказывал необходимость опричнины. Филипп возразил, но, устав от спора, царь велел ему умолкнуть. Церковные иерархи по указанию Ивана смогли уговорить Филиппа уступить царю. Он перед собором дал своё согласие на избрание, был составлен соборный приговор, в котором Филипп «дал своё слово архиепископам и епископам, что он по царскому слову и по их благословлению соглашается стать на митрополию, что в опричину и в царский домовый обиход ему не вступаться, а по поставлении из-за опричины и царского домового обихода митрополии не оставлять».

25 июля 1566 года собором всех русских епископов он был хиротонисан во епископа и поставлен на престол митрополита Московского и всея Руси.

Первые полтора года святительства Филиппа были спокойными. Георгий Федотов отмечает, что в этот период «мы не слышим о казнях в Москве. Конечно, разрушительное учреждение продолжало действовать… но наверху, в непосредственной близости к царю отдыхали от крови» (86). По этой причине Филипп не требовал от царя отмены опричнины, однако был ходатаем перед Иваном за опальных (печаловался), пытался своими наставлениями смягчить его свирепость. Крайне мало известно об административной деятельности Филиппа как митрополита Московского. Известно, что он подражал митрополиту Макарию, управляя не только Московской епархией, но всей Русской церковью. Он поставлял епископов во все епархии, наблюдал за их деятельностью, увещевал посланиями, но не имел права суда над ними, так как это была прерогатива церковного собора. В Москве Филипп построил церковь святых Зосимы и Савватия, способствовал развитию книгопечатания. Старицкий князь Владимир Андреевич освободил от пошлин и кормов все митрополичьи села и монастыри в своём уезде, а также предоставил ему право суда: «А судит их отец наш Филипп митрополит всея Русии, или его бояре».

Вернувшись зимой 1568 года из первого ливонского похода, царь начал новую волну террора. Причиной послужили перехваченные письма к московским боярам польского короля Сигизмунда и гетмана Ходкевича с предложением перейти в Литву. Начались массовые казни. Первым пострадал боярин Иван Челядин с семьёй, а затем по его изменническому делу погибли князья И. А. Куракин-Булгаков, Д. Ряполовский, трое князей Ростовских, принявшие монашество князья Щёнятев и Турунтай-Пронский.

События в 1568 году переросли в открытый конфликт между царём и духовной властью. Филипп активно выступил против опричного террора. Сначала он пытался остановить беззакония в беседах наедине с царём, просил за опальных, но Иван Грозный стал избегать встреч с митрополитом. Тогда, по словам Андрея Курбского, Филипп «начал первее молити благовременно, яко апостол великий рече, и безвременно належат и; потом претити страшным судом Христовым, заклинающе по данной ему от Бога епископской власти».

Первое открытое столкновение митрополита с царём произошло 22 марта 1568 года в Успенском соборе Кремля. Новгородский летописец сообщил об этом кратко: «Лета 7076 марта в 22 учал митрополит Филипп с государем на Москве враждовати опришнине». Подробности этого известны по житию Филиппа и рассказам иностранных наёмников на русской службе. Иван вместе с опричниками пришёл на богослужение в чёрных ризах и высоких монашеских шапках, а после литургии подошёл к Филиппу за благословением. Митрополит сделал вид, что не замечает царя, и только после просьбы бояр благословить Ивана обратился к нему с обличительной речью (по все тому же Н. М. Карамзину):

«В сем виде, в сем одеянии странном не узнаю Царя Православного; не узнаю и в делах Царства… О Государь! Мы здесь приносим жертвы Богу, а за олтарем льется невинная кровь Христианская. Отколе солнце сияет на небе, не видано, не слыхано, чтобы Цари благочестивые возмущали собственную Державу столь ужасно! В самых неверных, языческих Царствах есть закон и правда, есть милосердие к людям — а в России нет их! Достояние и жизнь граждан не имеют защиты. Везде грабежи, везде убийства и совершаются именем Царским! Ты высок на троне; но есть Всевышний, Судия наш и твой. Как предстанешь на суд Его? обагренный кровию невинных, оглушаемый воплем их муки? ибо самые камни под ногами твоими вопиют о мести!.. Государь! вещаю яко пастырь душ. Боюся Господа единого!»

Царь после речи митрополита вскипел гневом, «ударил своим жезлом оземь и сказал: „Я был слишком милостив к тебе, митрополит, к твоим сообщникам в моей стране, но я заставлю вас жаловаться"» (87).

На следующий день начались новые казни, погиб князь Василий Пронский. Бояр и служилых людей митрополичьего двора подвергли пыткам с целью выбить показания о замыслах Филиппа против царя. На самого Филиппа, по свидетельству Н. М. Карамзина, царь не решился поднять руку по причине его всенародного почитания. В знак протеста Филипп покинул свою резиденцию в Кремле, переехав в один из московских монастырей.

28 июля Филипп служил в Новодевичьем монастыре. После крестного хода по стенам монастыря он остановился у Святых врат обители и должен был читать Евангелие. Оглянувшись, он увидел одного из опричников в тафье (шапка такая), в то время как во время чтения Евангелия принято стоять с непокрытой головой. Митрополит сделал царю замечание: «так ли подобает благочестивому агарянский (мусульманский — Авт.) закон держать?», но опричник быстро снял тафью, и никто не выдал его. Иван разгневался на святителя, назвал его лжецом, мятежником, злодеем. После этого случая царь начал подготовку церковного суда над Филиппом, чтобы каноническим путём избавиться от неугодного ему иерарха.

И осудил. И сослал в Соловецкий монастырь, где вскоре и убил. Почему он так поступил при всей своей богобоязненности? А потому что помазанник Божий на земле един во всех лицах власть осуществляет, и это царь хорошо знал. Всякая власть — от Бога. И отсюда же проистекает второй момент, на который надо обратить внимание.

Опричнина учреждалась царем по образцу монашеского ордена, который ему подчинялся непосредственно. Духовным ее центром становилась Александровская слобода (Владимирская область). Идеологическим смыслом опричнины стало «просеивание русской жизни» для отделения «добрых семян православной соборности» от «плевел еретических мудрствований, чужебесия в нравах».

Первоначальная численность опричников равнялась тысяче человек. Затем штат опричников расширился, появились опричные воеводы и головы. Одеянием опричники напоминали монахов (черные скуфейки и подрясники), однако в отличие от них они имели право носить и применять оружие. Приветствием опричников был клич «гойда!». Каждый опричник приносил клятву на верность царю и обязывался не общаться с земскими. Будучи опричным «игуменом», царь исполнял ряд монашеских обязанностей. Вторым после игумена считался келарь Афанасий Вяземский. Пономарем был Малюта Скуратов. Так, в полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра — к заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь показывал пример благочестия: сам звонил к заутрене, пел на клиросе, усердно молился, а во время общей трапезы читал вслух Священное Писание. В целом, богослужение занимало около 9 часов в день.

Так, сменив неугодного митрополита, царь сам принял на себя полномочия духовного настоятеля для своего народа. Что ж, Божий промысел был и здесь.

И дальше — интересна эволюция — ту же традицию перенимает на себя его потомок, Сталин, но с небольшими издержками и поправками, что называется, «на время». Выпускник Тифлисской духовной семинарии, он хорошо понимает, что такое церковь и как она важна для управления государством. И потому хоть и поддерживает первоначальный ленинский курс на канонизацию советской власти и истребление влияния церкви на умы народа, а все же делает значительные послабления для церкви в период своего правления.

В 1927 году митрополит Сергий издал Послание (известное как «Декларация»), в котором признал Советский Союз гражданской родиной, призвал членов Церкви к гражданской лояльности советской власти, а также потребовал от заграничного духовенства полной политической лояльности к советскому правительству. Послание и последовавшие за ним увольнения некоторых несогласных епископов на покой привело к протестам и отказу подчинения ему со стороны ряда групп внутри Патриаршей Церкви и к образованию иных «староцерковных» организаций, не признавших законность церковной власти заместителя местоблюстителя, а также к «прекращению сношений» с Патриархией большинства русских епископов в эмиграции. Это — 1927 год, разгар правления Сталина!

По некоторым сведениям, в первые пять лет после большевистской революции было казнено 28 епископов и 1200 священников (88).

После революции, то есть с 1917 по 1922 годы! Правление Ленина, но не Сталина! В годы Сталина — ни одного!

Дальше — больше. В тяжёлые для страны годы Великой Отечественной войны произошло заметное изменение политики советского государства в отношении Патриаршей церкви, которой было отдано однозначное предпочтение перед обновленческими структурами, признанными с 1922 года государственными органами как «Православная Российская Церковь», которые полностью исчезли уже в 1946 году; Московская Патриархия была признана как единственная законная православная Церковь в СССР (за исключением Грузии) всеми прочими поместными православными Церквами.

8 сентября 1943 года Собор епископов избрал митрополита Сергия (Страгородского) на Патриарший престол; было открыто несколько богословских школ (впоследствии получивших статус семинарий и академий); тысячи храмов, открытых на территории, занятой германской армией, продолжили деятельность после её освобождения советскими войсками. В первые послевоенные годы в СССР быстро увеличивалось количество культовых зданий РПЦ. Например, в РСФСР действовало в 1946 году 2816 церквей, молельных домов и соборов, а в 1947 году их было уже 3217 (89). С 1947 года, однако, началось некоторое ужесточение антирелигиозной политики на идеологическом и пропагандистском уровне, которое распространялось также и на РПЦ.

Новая волна антирелигиозной и антицерковной политики была инициирована в период между 1959 и 1964 годом, во время нахождения во главе СССР Н. С. Хрущева.

Но не Сталина! Он относился к религии трепетнее, чем кто-либо из его коллег по цеху. Потому что единственный из них из всех происходил из семьи настоящих правителей, кровных, которые отлично понимали, как надлежит управлять государством!

Глава седьмая

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Мы все знаем, что официальной датой рождения Сталина считается 1879 год. Однако, это не так…

Историк Г. И. Чернявский пишет, что в книге регистраций Успенского собора в г. Гори значится имя Иосифа Джугашвили и далее следует запись: «1878. Родился 6 декабря. Крестился 17-го декабря. Родители — жители города Гори крестьянин Виссарион Иванов Джугашвили и его законная жена Екатерина Георгиевна. Крёстный отец — житель Гори крестьянин Цихатришвили». Им делается вывод, что подлинной датой рождения Сталина является 6 (18) декабря 1878 года. Отмечается, что, по сведениям Санкт-Петербургского губернского жандармского управления, датой рождения И. В. Джугашвили значится 6 декабря 1878 года, а в документах Бакинского жандармского управления годом рождения помечен 1880 год. В то же время встречаются документы полицейского ведомства, где годом рождения Иосифа Джугашвили значатся 1879 и 1881 годы. В документе, собственноручно заполненном И. В. Сталиным в декабре 1920 года, — анкете шведской газеты Folkets Dagblad Politiken — значится год рождения — 1878-й.

Существует мнение, что дата рождения была перенесена на год вперёд самим Сталиным, поскольку 1928 г. мало подходил для празднования 50-летнего юбилея: в стране происходили волнения крестьян в связи с искусственным повышением цен на промышленные товары, имелись и другие проблемы. Лишь к 1929 году Сталину удалось окончательно укрепить режим личной власти (см. Сталинская революция). Поэтому этот год и был выбран для празднования юбилея, соответственно чему была выбрана и подходящая официальная дата рождения (90).

Факт искажения даты рождения Сталиным установлен научно и сомнений не вызывает.

А теперь отнесемся к 1877 году, когда он, соответственно, мог быть зачат. Мы уже говорили здесь о том, что отцом его не мог быть простой сапожник Бесо — отец такого руководителя такого государства уж непременно был знатного рода. Думается, он и обучил Кэкэ тому, как надо воспитывать маленького Сосо. И такой человек в 1877 году в Гори как раз был. Это был великий русский ученый и путешественник Николай Михайлович Пржевальский.

Все началось между второй экспедицией ученого к озеру Лобнор и в Джунгарию (1876–1877) и его третьим походом в глубины Тибета (1879–1880). Зимой и весной 1878 года Пржевальский поправлял здоровье на Кавказе, заезжал и в Гори, где, будучи гостем князя Маминошвили, познакомился с его дальней родственницей, двадцатидвухлетней Екатериной Джугашвили, урожденной Геладзе. К тому времени семья Геладзе уже достаточно давно жила в городе, и Екатерина была грамотна, что по тем временам было уникальным.

Николай Пржевальский, доселе не испытывавший особо рьяной тяги к женскому обществу, был очарован красотой юной и образованной грузинки. Встречался с ней и проводил время к взаимному удовольствию обеих сторон. Она приятно поразила его умом и образованностью. Это была не просто грузинская красавица, а родственница князя, ее вполне можно назвать горской светской дамой, правда, находившейся в бедственном положении, о чем Николай Михайлович узнал от князя. Поэтому нет ничего удивительного, что, находясь в уже известном нам настроении, Екатерина Геладзе решилась обратить самое пристальное внимание на… красивого, солидного и наверняка здорового, имевшего высокие чины русского офицера…

К этому времени Екатерина была четыре года как замужем за Виссарионом Джугашвили, сапожником из села Диди-Лило. Супруги жили в Гори в скромном домике недалеко от кафедрального собора в «русисубани» — русском квартале, где были расквартированы военные и… где останавливались все русские путешественники. Все трое детей, рожденные Екатериной от Виссариона, умерли в младенческом возрасте. Ее муж в первые годы замужества снискал славу известного на весь город мастера, имел много заказов и смог открыть собственную мастерскую, но к моменту роковой встречи стал спиваться и издеваться над женой, в семье катастрофически не хватало денег, и Екатерина Геладзе была вынуждена заниматься наемной поденной работой, чтобы свести концы с концами.

Это была встреча, предначертанная свыше и уготованная самой судьбой. Они стали настойчиво искать общества друг друга и часто с явным удовольствием проводили время вместе. После отъезда Николая Михайловича с Кавказа, а именно 6 декабря 1878 года (по ст. ст.), а не 21 декабря 1879 года (по н. ст.), как всегда было принято считать, Екатерина Георгиевна Геладзе родила сына, названного Иосифом…

Характерно, что юный Иосиф никогда материально не нуждался. Пржевальский постоянно пересылал из России в Грузию весьма значительные суммы денег на содержание и образование ребенка. Во избежание кривотолков и огласки деньги, отправленные Пржевальским, получал сам князь Маминошвили и тайно передавал их счастливой матери.

…В глаза бросается удивительное портретное сходство Сталина и генерала Николая Михайловича Пржевальского. Родившийся после отъезда Пржевальского четвертый ребенок Екатерины Иосиф (он же Сосо) рос здоровым и крепким. Жизнерадостный и общительный, он всегда был окружен товарищами…

В 1885 году Джугашвили-старший уехал на работу в Тифлис, а князь неоднократно передавал матери Сталина значительные суммы присланных со Смоленщины «алиментов». Об этом косвенным образом свидетельствует и внучка Иосифа Виссарионовича Галина Яковлевна Джугашвили. Она не считает своим прадедом Пржевальского, но находит «внешнее сходство просто поразительным», а самое главное — соглашается с тем, что Пржевальский останавливался в Гори, а потом «высылал деньги Катерине». И высылал их до конца своей жизни.

Мать И. В. Сталина — Екатерина Георгиевна Джугашвили. Екатерина мечтала вырастить сына, Иосифа Сталина, образованным. Пределом ее мечтаний был сан священника, и потому она пристроила его (не исключено, что с помощью «алиментов» Пржевальского) в духовное училище Гори, открытое еще в 1818 году и считавшееся старейшим учебным заведением города. Настояла, чтобы он занимался не только грузинским, но и русским языком, добилась стипендии в три рубля в месяц (по тем временам это были довольно приличные деньги).

Уж не для того ли Сталин изменил дату рождения, чтобы отдалиться от версии о столь знатном происхождении в стране, где за такую родословную вполне можно было «схлопотать» нечто менее привлекательное, чем должность Генерального секретаря?

Будучи незаконнорожденным сыном смоленского помещика и царского генерала, дальновидный «вождь всех трудящихся» предпочел в условиях победы пролетариата иметь «чисто пролетарское происхождение»… хотя бы на бумаге. Поэтому изменил дату своего рождения с 1878 на 1879, т. е. указал тот год, в котором Пржевальский находился в Китае и, значит, никак не мог стать его отцом…

И к слову. Когда большевики-ленинцы захватили в России власть, а ученик Пржевальского Козлов продолжал свои экспедиции в Монголию, о его почившем учителе, великом исследователе Центральной Азии, генерал-майоре и почетном члене Петербургской академии наук как-то очень тихо «забыли». Но после войны 1941—45 годов (а к этому времени Иосиф Сталин окончательно стер ленинскую гвардию в лагерную пыль и политика «пролетарского интернационализма» все больше стала напоминать державно-патриотическую), когда отец всех народов задумал вернуть советской стране ее героев, в числе самых первых именных наград была учреждена золотая медаль имени Николая Пржевальского. В энциклопедии сталинского периода портрет генерала Пржевальского дан в цвете и самый большой — больше портретов Маркса, Энгельса и даже Ленина. В 1946 году была учреждена золотая медаль имени Пржевальского. О нем сняли цветной художественный фильм. Возникает вопрос: не являлось ли все это пусть запоздалой и завуалированной, но данью памяти сына отцу, настоящему отцу, которую наконец-то мог позволить себе сын, ставший великим коммунистическим руководителем?! К этим историческим данным можно добавить данные о главной тайне Пржевальского: В 1878–1879 годах… Пржевальский проездом жил в Гори, где, верный своей привычке, вел дневник. В годы правления Сталина из архива Пржевальского весь этот период был изменен.

Но в расходной книге за 1880–1881 годы по недосмотру цензора остались отметки об отсылке Пржевальским денег матери Сталина на содержание их общего сына Иосифа (91).

Теперь о происхождении. Пржевальский принадлежал к шляхетскому роду, герба Лук: «Серебряные Лук и Стрела, повёрнутые вверх на Красном Поле», дарованные за воинские подвиги в сражении с русскими войсками при взятии Полоцка армией Стефана Батория (92).

Дальним предком Николая Михайловича был воин Великого княжества Литовского Карнила Анисимович Перевальский — казак, отличившийся в Ливонской войне.

Итак, Великое княжество Литовское. Что связывает Ивана Грозного с ним? Понятно, что прямым потомком царя Пржевальский не являлся, всем хорошо известна история о замученном Борисом Годуновым царевиче Дмитрии в Угличе в 1591 году. Но корни были общие!

Какое же отношение имело Великое княжество Литовское к Ивану Грозному? Да самое прямое. Просто волосы дыбом становятся когда открываешь для себя, что мать царя — Елена Глинская — была из знатного литовского рода! Вот тебе и родство!

Своей известностью род Глинских обязан князю Михаилу Львовичу (1470–1534). Он воспитывался при дворе немецкого императора, принял католичество, участвовал в Итальянских войнах. При вступлении на престол короля Сигизмунда Глинский поднял мятеж, но, потерпев поражение, бежал в Москву.

После брака племянницы Михаила Глинского, Елены, с великим князем Василием Ивановичем (1526) значение рода чрезвычайно возросло, а после смерти Василия в 1533 года они стали фактическими правителями Московского государства. Против них при дворе составилась партия во главе с Шуйскими, которые и подняли против них московскую чернь после пожара 1547 года. На этом господство Глинских в Русском государстве пришло к концу.

Итак, мы видим, что между Пржевальским — отцом Сталина — и Иваном Грозным существует непрямое, но все же родство!

А теперь проследим связи между Великим княжеством Литовским и Валахией, возглавляемой Дракулой. Де-факто она всегда была территорией, подконтрольной Молдавскому княжеству (ввиду территориальной близости). Значит, в данном контексте имеет смысл говорить о связях между Молдавским княжеством и Великим княжеством Литовским. Великое княжество Литовское было одним из крупнейших европейских государств Средневековья, простиравшимся от Балтийского до Черного моря и включавшим в период своего расцвета территории современных Беларуси, Литвы, значительной части современной Украины и европейской части России. Вассальную зависимость от него в различные периоды истории признавали Молдавское княжество, Великий Новгород, Крымское ханство и так далее. Признавали… А вернее, вассалами и были. А случилось все так, что в 1440 году князем княжества был избран Казимир Ягайлович. Казимир расширил международное влияние династии Ягеллонов — подчинил Польше Пруссию, посадил своего сына на чешский и венгерский троны. В 1492–1526 годах политическая система Ягеллонов охватывала Польшу (с вассалами Пруссией и Молдавским княжеством), Литву, Чехию и Венгрию.

Теперь вглядимся более пристально. Мы видим, что Пржевальский — отец Сталина. Предки Пржевальского — знатные офицеры из знатных родов Великого княжества Литовского, которое фактически контролировало Молдавское княжество (с Валахией, вошедшей в его состав вскоре после смерти Влада Дракулы). Те же знатные литовские роды являются прародителями Ивана Грозного посредством его матери, Елены Глинской. И здесь наивно думать, что, несмотря на значительный объем территории княжества, знатные роды, в том числе воинские, не пересекались между собой. Во все времена и всюду существует сонм феодальной власти и высшего руководства, в который абы кого не пускают — вход, как принято говорить, рубль, выход — два. И здесь определяющим критерием являются сугубо родственные отношения. Они-то и имели место между Глинскими и Перевальскими, что уже не вызывает сомнения! Они же имелись и между родом Дракулы и теми же Глинскими, фактически подчинившими себе княжество. Ну а о связях Пржевальского и Сталина известно всем…

И здесь уже совершенно иной окрас принимают сходства трех правителей. Всем известно, что Дракула любил вино «Медиаш» — не только в романе Брэма Стокера, но и в грамотах валашского господаря отражен этот факт. Любили вино и его потомки.

Одним из вин, которые часто пил Сталин, было «Александреули». Вино редкое и дорогое. Данный напиток нуждается в особых условиях хранения и быстро портиться, поэтому его доставляли к Сталину специальными авиарейсами.

Сталин любил пить «Маджари». Это очень слабое молодое вино, поэтому его, нередко, вождь называл соком. Напиток известен и под другими названиями: гейригер, мадчари, тулбурел, бурчак, мачар, маджарка. Вино шипучее и чуть покалывает язык. Оно не склонно к длительному хранению из-за малой крепости.

Ни для кого не секрет, что полусладкая «Хванчкара» была самым любимым вином Сталина. Это полусладкое вино из виноградных сортов «Александроули» и «Муждуретули». Вино обладает насыщенным вкусом и отдает малиновыми тонами.

Довольно часто Сталин пил «Цинандали». Это белое марочное вино, получившее свое начало в 1886 году. Производиться из сортового винограда «Ркацители» и «Мцване» и выдерживается не менее двух лет. Напиток обладает медовым ароматом с цветочными тонами.

Самым необыкновенным вином, которое пил Сталин является «Телиани». Это марочное красное вино, которое производиться из знаменитого виноградного сорта «Каберне Совиньон». Вино имеет гармоничный вкус, разливающийся барбарисовыми и вишневыми тонами. В нем сочетаются мягкость и бархатистость.

Нельзя не упомянуть о «Киндзмараули» — это знаменитое вино, которое также любил пить Сталин. Производиться напиток с 1941 года. Полусладкое красное вино обладает бархатным вкусом спелой вишни. Производиться «Киндзмараули» из капризного сорта винограда «Саперави». Настоящее вино считается редкостью, так как производиться из ограниченного количества винограда. Выдерживается напиток в специальных кувшинах.

Как настоящий грузин, Иосиф Сталин разбирался не только в алкогольных напитках, но и в сезонности вин. В летние месяцы Сталин предпочитал белые вина, а зимой Генсек пил только красное сухое вино.

Коньяк Сталин употреблял очень редко. «ОС», «Енисели», «КС» часто предлагались только гостям.

Еще Сталин предпочитал пить сухое домашнее вино, которое предварительно разбавлял холодной водой. В последние годы жизни Генералиссимус пил очень слабые вина, крепостью не больше 4 градусов (93).

А вот о пирах Ивана Грозного сказать надо особо. Начнем с яркого и художественного отрывка из романа А. К. Толстого «Князь Серебряный», где описан пир, устроенный Иваном Грозным для своих верных опричников. Их на этом пиру присутствовало 700 человек.

«Отличилися в этот день царские повара. Никогда так не удавались им лимонные кальи, верченые почки и караси с бараниной. Особенное удивление возбуждали исполинские рыбы, пойманные в Студеном море и присланные в Слободу из Соловецкого монастыря. Их привезли живых, в огромных бочках; путешествие продолжалось несколько недель. Рыбы эти едва умещались на серебряных и золотых тазах, которые вносили в столовую несколько человек разом. Затейливое искусство поваров выказалось тут в полном блеске. Осетры и шевриги (севрюги) были так надрезаны, так посажены на блюда, что походили на петухов с простертыми крыльями, на крылатых змиев с разверстыми пастями. Хороши и вкусны были также зайцы в лапше, и гости, как уже ни нагрузились, но не пропустили ни перепелов с чесночною подливкой, ни жаворонков с луком и шафраном. Но вот, по знаку стольников, убрали со столов соль, перец и уксус и сняли все мясные и рыбные яства. Слуги вышли по два в ряд и возвращались в новом убранстве. Они заменили парчовые доломаны летними кунтушами из белого аксамита с серебряным шитьем и собольею опушкой. Эта одежда была еще красивее и богаче двух первых. Убранные таким образом, они внесли в палату сахарный кремль, в пять пудов весу, и поставили его на царский стол. Кремль этот был вылит очень искусно. Зубчатые стены и башни, и даже пешие и конные люди, были тщательно отделаны. Подобные кремли, но только поменьше, пуда в три, не более, украсили другие столы. Вслед за кремлями внесли около сотни золоченых и крашеных деревьев, на которых вместо плодов висели пряники, коврижки и сладкие пирожки. В то же время явились на столах львы, орлы и всякие птицы, литые из сахара. Между горами и птицами возвышались груды яблоков, ягод и волошских орехов. Но плодов никто уже не трогал, все были сыты. Иные допивали кубки романеи, более из приличия, чем от жажды, другие дремали, облокотясь на стол; многие лежали под лавками, все без исключения распоясались и расстегнули кафтаны».

Во время пиров, которые при Иване Грозном затягивались до утра, объевшиеся гости шли на двор, где ложились животом на специально сколоченные козлы, чтобы вызвать рвоту и таким образом освободить желудок для дальнейшего потребления пищи. Так же, кстати, поступали и древние римляне. Правда, там для этих целей использовались павлиньи или иные перья, ими щекотали в горле, чтобы вызвать рвотный рефлекс.

Царский стол во время таких многолюдных застолий обслуживали две, а то и три сотни человек. Одеты они были в парчу, на головах красовались шапки из черных лис, а на груди висели золотые цепи. Перед началом трапезы они низко кланялись государю, который сидел отдельно от других на возвышенном месте. Затем слуги попарно отправлялись на кухню за едой. На столах уже стояли крупно нарезанный хлеб, соль, приправы, ножи и ложки. Вилок тогда не было. Этим прибором стали пользоваться во Франции во время царствования Людовика XIV. Как не было и салфеток (ими стали пользоваться при Петре Первом, хотя и при его отце Алексее Михайловиче подавался расшитый платок для вытирания рук; бояре, однако, предпочитали пользоваться для этих целей собственными бородами).

После первых блюд подавались вина. Привозное из Европы вино называлось фряжским, независимо от страны происхождения, будь то Италия, Испания или Франция. И царь посылал чашу или кубок заморского вина почетным гостям, в этом случае обрядовая сторона была той же, что и при раздаче еды. Так называемую заздравную чашу, какую гости получали из рук самого царя, не выпить было просто невозможно. Отказ означал оскорбление государя. И это тоже было не по вкусу иностранцам, привыкшим к другим обрядам у себя на родине. Еще для них было удивительным, когда, вернувшись после пира на место своего временного в Москве жилища, они обнаруживали посланцев царя с дарами — ведром вина и возом всяких продуктов и кушаний. Это служило знаком государевой милости и доброго расположения.

Еще раз обратимся к описанию пира Ивана Грозного, данному А. К. Толстым:

«С появлением Иоанна все встали и низко поклонились ему. Царь медленно прошел между рядами столов до своего места, остановился и, окинув взором собрание, поклонился на все стороны; потом прочитал вслух длинную молитву, перекрестился, благословил трапезу и опустился в кресла… Множество слуг в бархатных кафтанах фиалкового цвета, с золотым шитьем, стали перед государем, поклонились ему в пояс и по два в ряд отправились за кушанием. Вскоре они возвратились, неся сотни две жареных лебедей на золотых блюдах. Этим начался обед… Когда съели лебедей, слуги вышли и возвратились с тремя сотнями жареных павлинов, которых распущенные хвосты качались над каждым блюдом в виде опахала. За павлинами следовали кулебяки, курники, пироги с мясом и с сыром, блины всех возможных родов, кривые пирожки и оладьи. Пока гости кушали, слуги разносили ковши и кубки с медами: вишневым, можжевеловым и черемховым. Другие подавали разные иностранные вина: романею, рейнское и мушкатель. Обед продолжался… Слуги, бывшие в бархатной одежде, явились теперь все в парчовых доломанах. Эта перемена платья составляла одну из роскошей царских обедов. На столы поставили сперва разные студени, потом журавлей с пряным зельем, рассольных петухов с имбирем, бескостных кур и уток с огурцами. Потом принесли разные похлебки и трех родов уху: курячью белую, курячью черную и курячью шафранную. За ухою подали рябчиков со сливами, гусей с пшеном и тетерок с шафраном. Тут наступил прогул в продолжение которого разносили гостям меды: смородинный, княжий и боярский, а из вин: аликант, бастр и мальвазию. Разговоры становились громче, хохот раздавался чаще, головы кружились».

Слуги, подавая тому или иному отличенному государем знатному гостю чашу с вином, называли его по имени с прибавлением «ста». Например: «Афанасий-ста, государь жалует тебя…» и так далее. Менее знатных величали с приставкой к имени «су», а всех прочих просто по имени. Самым изысканным угощением считалась почему-то отварная баранья или поросячья голова с приправой из толченого хрена в сметане (94).

Итак, мы видим и объединяющую всех членов семьи по мужской линии страсть к вину.

Знали толк в красивой жизни — одно слово, властители!

Об их портретных сходствах не будем и говорить — в приложении приведены изображения всех героев, и потому читатель сам без труда сможет разобраться во всем.

А вот о том, что Сталин чтил память не только знаменитого предка Ивана Грозного, но и не менее знаменитого Влада Дракулы, знают далеко не все.

Дракула происходил из рода Басарабов. В XV веке династия Басарабов разделилась на две конкурирующие ветви — старшая носила название Данешти (в честь основателя, Дана I), а младшая — Дракулешти (в честь Влада II Дракула). Престолонаследие с годами становилось всё более хаотичным, ибо власть передавалась не от отца к сыну, а легитимировалась боярским советом (хотя эти выборы зачастую носили формальный характер). Монополию Басарабов на правление Валахией прервал в 1592 году Александр IV Злой — представитель дома Мушатов, традиционно правившего Молдавией. В начале XVII века несколько раз на валашский престол поднимались представители рода Могила и Крайовеску, причём последние считали себя наследниками угасшей линии Басарабов-Данешти. Впоследствии притязания Крайовеску на принадлежность к старшей ветви Басарабов унаследовали родственные им Брынковяну. Последним из потомков Влада II на валашском престоле был Михня III (в 1659 году).

По имени Басарабов названа область в Украине — Бессарабия. По данным Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, в XV–XVII веках Бессарабией называли Валахию с Бабадагской областью по Дунаю (95). В энциклопедии «Отечественная история» говорится о том, что до начала XIX века Бессарабией называлась только южная часть междуречья Прута и Днестра — Буджак, юг восточной части Молдавского княжества. После присоединения к Российской империи в 1812 году восточная часть Молдавии получила название Бессарабская область, а с 1873 года Бессарабская губерния.

Румынские войска вступили в Бессарабию ещё в декабре 1917 г., выполняя приказ командующего Румынским фронтом царского генерала Д. Г. Щербачёва об охране складов и дорог и восстановлении порядка. Продвижение румынских войск в Бессарабии встречало вооружённый отпор со стороны отходящих большевистских частей. 13 (26) января 1918 года был занят Кишинёв, затем другие города.

27 марта 1918 года национальный парламент Сфатул Цэрий 86 голосами за, 3 против, при 36 воздержавшихся, проголосовал за соединение Бессарабии с Румынией. Воздержались, в основном, представители немецкого, болгарского и гагаузского меньшинств (96). Представитель крестьянской фракции В. Цыганко и представитель Русской культурной лиги А. Грекулов заявили, что вопрос объединения можно решить только путём всенародного референдума. По результатам голосования, Бессарабия вошла в состав Великой Румынии на правах автономии.

На заседании 25–26 ноября 1918 года, при отсутствии кворума, 36 голосами было принято решение о безусловном присоединении Бессарабии к Румынии, ликвидировавшее все условия акта от 27 марта 1918 года. Вскоре после принятия этого решения Сфатул Цэрий прекратил своё существование.

Антанта предложила Советской России посредничество в переговорах с Румынией.

В феврале 1918 года был подписан протокол о ликвидации русско-румынского конфликта, 5–9 марта — соглашение между РСФСР и Румынией о выводе румынских войск с территории Бессарабии. Согласно протоколу, Румыния обязывалась вывести свои войска из Бессарабии в 2-месячный срок. Однако, воспользовавшись сложным положением Советской России (вторжение австро-германских войск на Украину и временное отступление советских войск), румынское правительство нарушило соглашение и аннексировало Бессарабию. В этот период в Бессарабии прошёл ряд восстаний против власти Румынии: Хотинское, Бендерское, Татарбунарское.

29 декабря 1919 г. румынский парламент принял закон об аннексии Трансильвании, Буковины и Бессарабии.

Новый режим вызвал бегство из Бессарабии в СССР, страны Западной Европы и Америку за 10 лет не менее 300 тысяч человек, то есть 12 % населения.

28 октября 1920 года Великобритания, Франция, Италия и Япония подписали с Румынией так называемый Парижский протокол, согласно которому эти страны «полагая, что с точки зрения географической, этнографической, исторической и экономической присоединение Бессарабии к Румынии вполне оправдывается», признали суверенитет Румынии над Бессарабией.

Советское правительство никогда не признавало аннексии Бессарабии Румынией. В ноте от 1 ноября 1920 года Россия выразила решительный протест против аннексии и Парижского протокола её подтверждающего, так как он был заключён другими правительствами.

На Венской конференции 1924 года Советское правительство предложило провести в Бессарабии плебисцит, однако Румыния отвергла предложение СССР (97).

Секретный протокол к Советско-германскому договора о ненападении от 23 августа 1939 года предусматривал вхождение Бессарабии в состав СССР. Однако Сталин некоторое время медлил с реализацией этого плана, поскольку Румыния имела военные гарантии Франции. Разгром Франции нацистами в мае-июне 1940 года вдохновил его на действия.

26 июня 1940 последовала нота румынскому послу в Москве относительно передачи Бессарабии, а также Северной Буковины Советскому Союзу. 28 июня 1940 года на территорию Бессарабии были введены части Красной Армии, после чего на части её территории была образована Молдавская ССР.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1940 года была произведена национализация банков, промышленных и торговых предприятий, железнодорожного и водного транспорта и средств связи Бессарабии, другим Указом от того же числа восстановлена национализация земли. 8 марта 1941 года все жители Бессарабии, бывшие до 7 ноября 1917 г. подданными бывшей Российской империи и проживавшие на территории Бессарабии к 28 июня 1940 г., и их дети получили гражданство СССР.

Во время вторжения стран Оси в СССР Бессарабия была занята немецко-румынскими войсками в июле 1941 года и вновь присоединена к Румынии; в марте-августе 1944 года была вновь занята Красной Армией в ходе Уманско-Ботошанской и Ясско-Кишинёвской наступательных операций войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов.

Измаильский и Аккерманский уезды Бессарабии были присоединены к Украинской ССР, образовав Измаильскую область. Измаильская область в составе УССР просуществовала с 7 декабря 1940 года по 15 февраля 1954 года, когда она была объединена с Одесской областью. На месте Хотинского уезда и Северной Буковины была образована Черновицкая область УССР. 24 августа 1991 Верховная Рада провозгласила независимость Украины, в состав которой входит прибрежная и северная части Бессарабии.

О чем говорят эти факты? О том, что область, исторически контролируемую предком, Сталин жаждал также контролировать лично.

Вообще все, что мы здесь рассказали, говорит не просто о родстве, причем легко прослеживаемом, трех великих и ужасных правителей всех времен и народов. А еще и о тенденциях, которые были им свойственны, когда они приходили к власти. Всякая власть — от Бога, и глас народа — глас божий. Любил народ кровавого воеводу Влада, умолял народ царя Ивана вернуться из Александровой слободы на княжение в Московию, и называл тот же народ Сталина своим отцом. Значит, их власть была угодна этому народу — власть рода Дракулешти. Вопрос лишь в том, когда народ выказывал свою волю на посажение потомков рода на трон? В особо сложные для государства времена. Когда обычный властитель не мог совладать с управлением государственной лодкой в буйном течении исторического процесса — вот тогда на авансцену и выходили Дракулешти, каждый раз в новом обличье. Бояться ли их возвращения? Всякое возможно, ведь род Сталина продолжился… Хотя больше всего надо бояться волеизъявления народа, которому снова может понадобиться «сильная рука».

Приложения

Основные даты жизни и деятельности Ивана IV

1530, 25 августа — рождение Ивана IV.

1533, 3 декабря — смерть Василия III.

1538, 3 апреля — смерть Елены Глинской.

1542, 2 января — переворот в Москве.

1543, 28 декабря — казнь князя Андрея Шуйского по приказу Ивана IV.

1547, 16 января — венчание Ивана IV на царство.

3 февраля — женитьба на Анастасии Романовне Захарьиной. Июнь — «великий пожар» и восстание в Москве.

1547, ноябрь — 1548, март — участие Ивана IV в походе на Казань.

1548, весна — знакомство со священником Благовещенского собора Сильвестром.

1549, февраль — созыв Иваном IV так называемого «собора примирения».

1549, ноябрь — 1550, март — участие Ивана IV в походе на Казань. 1550 — принятие нового свода законов — «Судебника».

1551, январь-февраль — царь предлагает программу реформ так называемому «Стоглавому собору» русской церкви.

1552, май — октябрь — участие царя в новом походе на Казань. 2 октября — взятие Казани.

8 ноября — празднование победы над Казанью.

1553, март — тяжелая болезнь Ивана IV, споры о престолонаследнике. Осень — участие царя в церковном соборе, осудившем еретиков.

1554, 3 марта — рождение наследника царевича Ивана.

Лето — «дело» князя Семена Лобанова-Ростовского и важные перемены в окружении царя.

1556 — присоединение Астраханского царства.

1558, январь — начало Ливонской войны.

1560, весна — удаление советников царя Сильвестра и Алексея Адашева. 6 августа — смерть царицы Анастасии.

Конец года — созыв царем собора для осуждения бывших советников.

1561, август — брак царя с Кученей (в крещении Марией), дочерью кабардинского князя Темрюка.

1562, март — начало войны с Великим княжеством Литовским.

1563, январь-февраль — поход Ивана IV на Полоцк и взятие этого города. Лето — опала близких родственников царя князей Старицких.

1564, весна — протест митрополита и Боярской думы против убийств, совершавшихся по приказу царя.

30 апреля — бегство в Литву наместника Ливонии князя Андрея Михайловича Курбского.

5 июля — завершение работы над Первым посланием Ивана IV князю Курбскому.

1564, декабрь — 1565, январь — отъезд царя в Александрову слободу, отказ от царства, установление опричнины.

1565 — ссылка в Казань по приказу царя ростовских и ярославских князей.

1566, 28 июня — созыв по приказу царя первого Земского собора. Протест земских детей боярских против установления опричнины.

1567, осень — поход Ивана IV в Ливонию и раскрытие боярского заговора.

1568 — казни заговорщиков, выступление против казней митрополита Филиппа и его низложение по приказу царя.

1569, 21 января — взятие в опричнину Ростова и Ярославля.

9 сентября — смерть Марии Темрюковны.

9 октября — казнь двоюродного брата царя князя Владимира Андреевича Старицкого.

1569–1570, зима — поход Ивана IV на Новгород и разгром этого города.

1570, 10 мая — диспут царя с протестантом Яном Рокитой.

25 июля — публичные казни изменников на Красной площади в Москве.

1571, 24 мая — сожжение Москвы крымскими татарами.

28 октября — женитьба царя на Марфе Собакиной. Смерть царицы через две недели после свадьбы.

1572, 29 апреля — церковный собор разрешает царю вступить в четвертый брак.

Июнь — август — Иван IV в Новгороде работает над текстом своего завещания.

30 июля — 2 августа — разгром крымских татар русской ратью при Молодях в 45 верстах от Москвы.

Август — возвращение Ивана IV в Москву, отмена опричнины.

1573, январь — написаны послания Ивана IV в Кирилло-Белозерский монастырь и к шведскому королю Юхану III.

Февраль-март — переговоры царя с литовским послом Михаилом Гарабурдой об условиях избрания Ивана IV на польский трон. Передача Гарабурде славянской библии.

1574, июнь — Иван IV пишет послание Василию Грязному.

1575, 2 апреля — царь излагает шляхтичу К. Граевскому условия, на которых он согласен занять польский трон.

Август — новые казни изменников.

Октябрь — восстановление (в измененном виде) опричного режима. Провозглашение татарского царевича Симеона Бекбулатовича «великим князем всея Руси».

1575, конец — 1576, начало — переговоры о союзе с австрийскими Габсбургами против османов и татар.

1576, конец весны — лето — поход царя «на берег» против татар. Август — сведение Симеона Бекбулатовича с «великого княжения».

1577, июль — начало сентября — поход Ивана IV в Ливонию, составление посланий польскому королю, литовским вельможам и русским изменникам.

1579, июнь — начало новой войны между Польско-Литовским государством и Россией. Король Стефан Баторий призывает подданных Ивана IV к восстанию против царя.

29 августа — падение Полоцка.

1580, август — обращение царя к папе Григорию XIII с просьбой о посредничестве.

1580, зима — 1581 — на созванном царем соборе дворяне просят об окончании войны.

1581, 29 июня — завершено послание Ивана IV Стефану Баторию.

20 августа — царь принимает папского посредника Антонио Поссевино.

Конец августа — начало обороны Пскова от войск Стефана Батория.

9 ноября — столкновение царя с сыном Иваном, приведшее к смерти царевича.

1582, 15 января — мирный договор между Россией и Польско-Литовским государством.

Конец февраля — беседы о вере царя и Антонио Поссевино. Март — посылка в монастырь списка 74-х казненных царем с просьбой молиться за их души.

Конец года — составление более подробного списка казненных, за упокой душ которых следовало молиться.

1583, август — заключено перемирие со Швецией.

Осень — переговоры царя с английским послом Джеромом Боусом о союзе с Англией.

1584, конец февраля-март — тяжелая болезнь Ивана IV. 18 марта — смерть.

Основные даты жизни и деятельности И. В. Сталина

1879, 21 (9 ст. ст.) декабря — официальная дата рождения И. В. Сталина. Он родился в городе Гори Тифлисской губернии в семье православных крестьян Виссариона Ивановича и Екатерины Георгиевны Джугашвили. Согласно записям в метрической книге горийской соборной Успенской церкви дата рождения — 6 декабря (ст. ст.) 1878 года.

1888, сентябрь — 1894, июнь — учеба в четырехклассном Горийском духовном училище.

1894, 4 сентября — 1899, 29 мая — учеба в Тифлисской духовной семинарии (не окончил); участие в работе марксистского кружка в Главных тифлисских железнодорожных мастерских.

1899, 29 декабря — 1901, 28 марта — работа в Тифлисской физической обсерватории.

1901, 22 апреля — руководит первомайской демонстрацией в Тбилиси.

Сентябрь — избирается членом Тифлисского комитета РСДРП.

1902, 5 апреля — 1903, 19 апреля — арест и заключение в Батумской тюрьме.

1903, 27 ноября — 1904, 5 января — ссылка в село Новая Уда Балаганинского уезда Иркутской губернии; побег из ссылки.

1904 — участие в работе Кавказского союзного комитета РСДРП; руководство всеобщей стачкой в Баку.

1905 — партийная работа на Кавказе. Руководство конференцией Кавказского союза РСДРП. Участие в I Всероссийской конференции большевиков в Таммерфорсе в качестве делегата от Кавказского союза РСДРП.

1906 — участие в работе IV (Объединительного) съезда РСДРП в Стокгольме. Публикация серии статей «Анархизм или социализм?».

1907 — участие в работе V съезда РСДРП. Редактирует газету «Бакинский пролетарий». Руководит кампанией по выборам в Третью Государственную думу. Избирается членом Бакинского комитета РСДРП. Арест, заключение в Баиловской тюрьме в Баку. Высылка на два года в Вологодскую губернию под гласный надзор полиции.

1909 — ссылка в Сольвычегодск; побег. Возвращение в Баку.

1910 — назначение уполномоченным ЦК РСДРП по Кавказу. Арест, высылка в Сольвычегодск.

1911 — окончание ссылки. Арест в Петербурге, высылка в Вологду под гласный надзор полиции.

1912 — на VI (Пражской) общепартийной конференции заочно избирается членом ЦК. Возглавляет Русское бюро ЦК. Побег из ссылки. Редактирует газету «Звезда» в Петербурге, соредактор номер один газеты «Правда». Арест, высылка под гласный надзор полиции в Нарымский край. Побег. Руководит кампанией по выборам в Четвертую Государственную думу. Участвует в совещании в Кракове членов социал-демократической думской фракции (под руководством В. И. Ленина).

1913 — пишет работу «Национальный вопрос и демократия». Совместно с Я. М. Свердловым редактирует «Правду». Арест, высылка в Туруханский край под гласный надзор полиции.

1914–1916 — пребывание в станке (поселке) Курейка за полярным кругом.

1917 — возвращение в Петроград. Вводится в редакцию «Правды», избирается членом Исполкома Петроградского Совета, членом ЦК партии, членом Политбюро, членом Центрального исполнительного комитета. Руководит совместно с Я. М. Свердловым II конференцией Петроградской организации большевиков, на которой выступает с отчетным докладом ЦК. Руководит совместно со Свердловым VI съездом партии, выступает с отчетным докладом. На II съезде Советов избирается членом ВЦИКа и назначается народным комиссаром по делам национальностей. Входит в состав Бюро ЦК (Ленин, Сталин, Свердлов).

1918 — назначен полномочным представителем РСФСР на переговоры с Украинской Центральной радой о заключении мирного договора. Назначен руководителем продовольственного дела на юге России. Председатель военного совета Северо-Кавказского военного округа. Член Совета рабоче-крестьянской обороны, заместитель председателя.

1919 — член партийно-следственной комиссии ЦК и Совета обороны (совместно с Ф. Э. Дзержинским) по выяснению причин сдачи Перми и восстановлению положения на Восточном фронте. Член Политбюро и Оргбюро ЦК. Нарком государственного контроля. Назначен на Петроградский фронт; назначен членом РВС Южного фронта. Награжден орденом Красного Знамени. Женитьба на Надежде Аллилуевой.

1920 — председатель Украинского совета трудовой армии. Председатель комиссии СТО по вопросам снабжения армии патронами, винтовками и пулеметами, а также работы патронных и оружейных заводов. Член РВС Юго-Западного фронта.

1921 — публикует тезисы «Об очередных задачах партии в национальном вопросе».

Рождение сына Василия. Усыновление сына погибшего Федора Сергеева (Артема) — Артема. Поездка на Кавказ. Утвержден наркомом по делам национальностей и наркомом Рабочекрестьянской инспекции.

1922, 3 апреля — по предложению В. И. Ленина на пленуме ЦК партии избран генеральным секретарем. Руководит комиссией пленума ЦК по разработке «Основных пунктов Конституции Союза Советских Социалистических Республик».

1923 — избирается на пленуме ЦК членом Политбюро и Оргбюро, представителем в ЦКК и по предложению В. И. Ленина утверждается генеральным секретарем ЦК.

1924 — на траурном заседании II съезда Советов СССР выступил с речью «По поводу смерти Ленина». Избран членом Политбюро, Оргбюро, Секретариата ЦК и утвержден генеральным секретарем ЦК. Избран членом Исполкома и Президиума Исполкома Коминтерна.

1925 — на III съезде Советов СССР избран членом Президиума ЦИК СССР.

1926 — избран членом Политбюро, Оргбюро, Секретариата ЦК и утвержден генеральным секретарем ЦК. Рождение дочери Светланы. Избран действительным членом Коммунистической академии.

1927 — на XIII Всероссийском съезде Советов избран членом ВЦИКа. На пленуме ЦК с участием членов Президиума ЦКК избран членом Политбюро, Оргбюро, Секретариата ЦК и утвержден генеральным секретарем ЦК.

1928 — поездка в Сибирь в связи с неудовлетворительным ходом хлебозаготовок.

1929 — выступление на пленуме ЦК и ЦКК «О правом уклоне в ВКП(б)». Статья в «Правде» «Год великого перелома». Пятидесятилетний юбилей.

1930 — награжден вторым орденом Красного Знамени. Статья в «Правде» «Головокружение от успехов». На пленуме ЦК избран членом Политбюро, Оргбюро, Секретариата и утвержден генеральным секретарем ЦК. Утвержден членом СТО.

1931 — пишет ответ на запрос Еврейского телеграфного агентства об отношении в СССР к антисемитизму. Контролирует и руководит экономическим строительством.

1932 — участие в работе IX Всесоюзного съезда профсоюзов. Создание Союза советских писателей. Написание закона «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Встреча на квартире у М. Горького с группой писателей. Самоубийство Надежды Аллилуевой.

1933 — доклад «Итоги первой пятилетки» на объединенном пленуме ЦК и ЦКК. Поездка совместно с С. М. Кировым на Беломорско-Балтийский канал. Редактирование тезисов «О втором пятилетием плане развития народного хозяйства СССР (1933–1937 гг.)» к XVII съезду ВКП(б).

1934 — Отчетный доклад на XVII съезде ВКП(б) о работе ЦК. Руководство съездом советских писателей. Спор с Горьким. Разговор с Борисом Пастернаком. Встреча с Гербертом Уэллсом. Обсуждение совместно с Кировым и Ждановым конспекта учебника «История СССР». Приезд в Ленинград в связи с убийством Кирова.

1935 — Политбюро утвердило постановление «О производстве арестов». Внесение поправок в проект Примерного устава сельскохозяйственной артели. Расследование дел «Московского центра» и «Кремлевского клубка». Выступление на съезде стахановцев. Решение отмечать столетнюю годовщину смерти А. С. Пушкина. Работа в Конституционной комиссии.

1936 — статья в «Правде» «Сумбур вместо музыки». Закрытое письмо ЦК парторганизациям о разоблачении террористических групп. Утверждение на пленуме ЦК текста первой Конституции СССР.

1937 — правка статьи М. Тухачевского «Военные планы нынешней Германии». Спор с Г. К. Орджоникидзе. Участие в пушкинских торжествах. Пленум ЦК, осуждение Н. Бухарина. Санкционирование арестов среди военных. Прием в Кремле участников спасения экипажа корабля «Челюскин».

1938 — решение поддержать Чехословакию в случае агрессии Германии. Заседание Главного военного совета РККА. Санкционирование боев на озере Хасан. Смерть Павла Аллилуева. Арест Станислава Реденса.

1939 — решение уволить из НКВД Н. Ежова. Назначение Л. Берии. Отчетный доклад XVIII съезду партии. Создание учебника «История ВКП(б). Краткий курс». Задание убить Л. Троцкого. Решение направить Г. Жукова руководить войсками на Халхин-Голе. Подписание договора с Германией.

1940 — отмена антицерковной директивы Ленина от 1919 года. Война с Финляндией; решение вести военные действия силами Ленинградского военного округа. Смещение К. Ворошилова с поста наркома обороны. Письмо академику Е. Варге. Выдвижение в Политбюро Н. Вознесенского, Г. Маленкова, А. Щербакова. Указание создавать стратегические резервы на случай войны.

1941 — присуждение Сталинской премии первой степени М. Шолохову («Тихий Дон»), Алексею Толстому («Петр I»), Сергееву-Ценскому («Севастопольская страда»). Убийство Л. Троцкого. Выступление перед выпускниками военных академий с призывом быть готовыми к войне. Назначение наркомом обороны и председателем СНК. Назначение председателем ГКО. Переговоры с представителем президента США Ф. Рузвельта Г. Гопкинсом, министром иностранных дел Англии А. Иденом. Приказ о назначении Г. Жукова командующим Западным фронтом.

1942 — приказ о наступлении на всех фронтах. Приказ о наступлении на Юго-Западном и Южном фронтах. Приказ № 227 «Ни шагу назад!». Встреча с академиками В. И. Вернадским и А. Ф. Иоффе и обсуждение проблемы ядерного оружия. Принятие плана Сталинградской операции. Переговоры с У. Черчиллем.

1943 — встреча с профессором И. В. Курчатовым. Утверждение плана Курской операции. Разговор по телефону с министром финансов А. Г. Зверевым о необходимости подготовки денежной реформы (состоялась в 1947 году). Тегеранская конференция. Посещение Сталинграда. Конфликт с дочерью Светланой.

1944 — переговоры с Черчиллем. Встреча с патриархом Алексием. Замужество Светланы.

1945 — Крымская конференция. Парад Победы. Потсдамская конференция. Указание форсировать работы над ядерным оружием. Проведение Поместного собора РПЦ. На приеме президента Чехословакии Э. Бенеша высказана идея создать союз славянских государств.

1946 — смещение Г. Жукова с поста командующего сухопутными войсками.

1947 — встреча с конструктором ракетной техники С. П. Королевым. Решение поддержать создание государства Израиль. Создание Коминформа.

1948 — попытка провести Вселенский собор в Москве. Блокада Западного Берлина. Разрыв с Югославией. Поддержка Мао Цзэдуна.

1949 — санкционирование «ленинградского дела». Второе замужество Светланы. Семидесятилетний юбилей. Прием китайской делегации во главе с Мао Цзэдуном. Утверждение проекта строительства высотных зданий в Москве.

1950 — участие СССР в корейской войне. «Дело ЕАК». Десятилетний план электрификации, «великих строек». Подписание советско-китайского договора о дружбе.

1951 — арест министра ГБ В. А. Абакумова. «Дело врачей». «Дело МГБ». «Мингрельское дело».

1952 — руководство работой над учебником «Экономические проблемы социализма в СССР». Выступление на XIX съезде партии. Формирование нового состава руководства страны.

1953, 5 марта, 21.50 — смерть И. В. Сталина.

Основные даты жизни и деятельности Влада Дракулы

1431 — рождение в Сигишоаре, Трансильвания.

1436 — переезд в Тырговиште.

1438 — рождение брата Дракулы, Раду Красивого.

1444 — отъезд Влада и Раду в Турцию.

1446 — перелом политической ситуации в Валахии, казнь отца Влада и старшего брата.

1448, октябрь — сражение на Косовом поле, поражение Яноша. Хуньяди, воцарение Дракулы в качестве господаря Валахии.

1448, ноябрь — стояние Яноша Хуньяди в Брашове. Начало военной кампании против Дракулы.

1448, декабрь — бегство Дракулы в Молдавию.

1451, октябрь — бегство Дракулы в Брашов.

1455 — отъезд из Молдавии.

1456 — приезд в Трансильванию, подготовка добровольческой армии для похода на Яноша Хуньяди; покушение на Дракулу; вторжение в Тырговиште; смерть Яноша Хуньяди.

1457 — поход в Трансильванию, «пасхальная казнь бояр», разорение окрестностей Брашова.

1460 — Брашовские зверства, договор с Брашовом и Трансильванией.

1461 — отказ платить дань султану.

1462 — разгром турецких войск, бегство в Венгрию, тюрьма.

1475 — освобождение из тюрьмы.

1476 — участие в военных действиях против турок в Боснии и Молдавии, повторное избрание князем Валахии, убийство Влада Дракулы.

Список источников (в порядке цитирования)

«Большевик» № 8, 30 апреля 1932 г.

Илизаров, Б. С. Тайная жизнь Сталина. М., Вече, 2012 г., ISBN: 978—5—9533–6265—8.

Власть и художественная интеллигенция. Документы. 1917–1953. С. 581–584. РГАСПИ. Ф. 558. On. 1. Д. 5325. Л. 23–27.

Сталин И. В. Сочинения. — Т. 18. — Тверь: Информационно- издательский центр «Союз», 2006. С. 433–440.

Драма русской истории: На путях к Опричнине. — М.: Парад, 2007. — С. 882.

Жития святых, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Дмитрия Ростовского. — М., 1904. -Кн. 5. — С. 283.

Скрынников Р. Г. Иван Грозный. — М., ACT, 2001.

Федотов Г. И. Святой Филипп митрополит Московский. — Париж, 1928. https://kprf.ru/rus_soc/74333.html.

Rezachevici С. From the Order of the Dragon to Dracula // Journal of Dracula Studies. 1 (1999). Stefan Andreescu Vlad Tepes (Dracula) intre legenda si adevar istoric. Bucharest, 1976.

История Венгрии в 3-х томах / Ред. коллегия: Т. М. Исламов и др. — МлНаука, 1971–1972 г. Записки янычара — М.: Издательство «Наука», 1978 г.

Nicolae Stoicescu Vlad Tepes — Editura Academiei Republicii Socialiste Romania, 1976.

Матей Казаку Дракула / Dracula: suivi du capitaine vampire (Переводчик: В. Удовиченко) — M.: Этерна, 2011 г. ISBN 978—5—480—00195—2, ISBN 2—84734—143—9.

Documenta Romaniae Historica. Seria B. Tara Romaneasca. Volumul 5 (1551–1565) — Editura Academiei Republicii Socialiste Romania, Bucuresti, 1983.

C.C. Giurescu «О biserica a lui Vlad Tepes la Tarsor» — Buletinul Comisiunii Monumentelor Istorice, 1924, № 17 (Aprilie-Iunie), p. 74—75.

Новгородские летописи. — СПб., 1879- С. 430.

Повесть о походе Ивана IV на Новгород//«Изборник», серия «Библиотека всемирной литературы», М., 1969, стр. 477.

Колобков В. А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. СПб. 2004. С. 300, 352.

М. И. Семиряга. Тайны сталинской дипломатии. 1939–1941. — М.: Высшая школа, 1992. -303 с.

Рид А., Фишер Д. Смертельное объятие: Гитлер, Сталин и нацистско-советский пакт, 1939–1941 // Сборник Международные коалиции и договоры накануне и во время Второй мировой войны. — М., ИНИОН РАН, 1990.

Н. С. Лебедева. Четвёртый раздел Польши и катынская трагедия. «Другая война. 1939–1945», Российский государственный гуманитарныый университет, 1996, с. 237–295.

B. Парсаданова. К истории катынского дела. // № 3 журнала «Новая и новейшая история» 1990 год.

«Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы». М.: МФ «Демократия», 1999. Документ № 37.

Вопросы истории», 1993, № 1, стр. 7—22.

И. С. Яжборовская, А. Ю. Яблоков, В. С. Парсаданова. Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. Глава 2. — М., РОССПЭН, 2001. ISBN 5—8243–0197—2.

Абаринов В. Катынский лабиринт. — М.: Новости, 1991 год.

«Вопросы истории», 1993, № 1, стр. 7—22.

Уинстон Черчилль Вторая мировая война Том 3. Часть 42. В шести томах. Книга вторая. Том 3–4. «Военное издательство», 1991 ISBN 5—203—00706—3.

«Бюллетень оппозиции» 1930 г. № 14.

Коротков И. А. Иван Грозный. Военная деятельность. Москва, Воениздат, 1952, стр. 25. Бахрушин С. В. Иван Грозный. М. 1945. С. 80.

Полосин И. И. Социально-политическая история России 16 начала XVIII века. С. 153.

Сборник статей. М. Академии Наук. 1963 г. 382 с.

Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 477–479.

Кобрин В. Б. Иван Грозный. — М., 1989.

Алыниц Д. Н. Иван Грозный: известный и неизвестный. От легенд к фактам. СПб., 2005. C. 155.

Хлевнюк О. В. «Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы». М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1996. Гл. 1.

РГВА, ф. 4, on. 1, д. 107, л. 215. Цит. по: Чуркин В. Ф. Самоидентификация крестьянства на переломном этапе своей истории. // История государства и права, 2006, № 7.

И. А. Ивницкий, доктор исторических наук. «Коллективизация и раскулачивание», М., 1994, с. 32–49, с. 106.

Кречетников, Артем. Раскулачивание: чем крестьяне большевикам не угодили? Би-би-си, Москва (5 февраля 2010).

Nicolae Stoicescu Vlad Tepes — Editura Academiei Republicii Socialiste Romania, 1976.

Вадим Эрлихман Дракула. Тайны князя-вампира — М.: Вече, 2013 г. ISBN 978—5—4444–1240—4.

Записки гетмана Жолкевского о Московской войне. — СПб., 1871. — С. 3.

Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII века. — М., 1937. — С. 32.

Горсей Дж. // Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев, 1986, С. 86–87.

Бабиченко Д. Кремлёвские тайны: 33-й элемент // «Итоги», 2002. — № 37 (327).

http://www.chel.kp.ru/daily/24020/89255/.

Как убивали Сталина Автор: Николай Над Год издания: 2007 Издательство: У Никитских ворот ISBN: 978—5—91366—004—6 Страниц: 592.

А. Одобеску Несколько часов в Снагове (научная статья 1862 года) / По изд: А. Одобеску Избранное — М.: Художественная литература, 1984 г.

Florescu, Radu; McNally, Raymond T. In search of Dracula: the history of Dracula and vampires — Houghton Mifflin Co., 1994 ISBN 0—395—65783—0.

Вадим Эрлихман Дракула. Тайны князя-вампира — М.: Вече, 2013 г. ISBN 978—5—444—41240—4.

Матей Казаку Дракула / Dracula: suivi du capitaine vampire (Переводчик: В. Удовиченко) — М. Этерна, 2011 г. ISBN 978—5—480—00195—2, ISBN 2—84734—143—9.

Florescu, Radu; McNally, Raymond T. In search of Dracula: the history of Dracula and vampires — Houghton Mifflin Co., 1994. ISBN 0—395—65783—0.

Жданов Л. Царь Иоанн Грозный. M., ACT, 2016. Объем: 390 стр. ISBN: 978—5—17—099063—4.

Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного. М., Издательство М. и С. Сабашниковых, 1925.

А. К. Толстой «Баллады, былины, притчи. Князь Серебряный». — М.: Правда, 1988.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 9. М., 2008, ISBN: 978—5—88503—690—0.

Ранкур-Лаферриер, Д. Психика Сталина. М., 1996, ISBN 5—85864—082—6.

Суслов И. Рассказы о товарище Сталине и других товарищах. Издательство: Эрмитаж (Hermitage). Город: Shadowood, MI, USA. Год издания: 1981, ISBN: 0—938920—03—0.

Фельштинский Ю. Г. Разговоры с Бухариным. Комментарий к воспоминаниям А. М. Лариной (Бухариной) «Незабываемое» с приложениями. — М.: Издательство гуманитарной литературы, 1993. - 142 с. ISBN 5 — 87121 — 001 — 5.

Ключевский В. О., Исторические портреты. Деятели исторической мысли, М., «Правда», 1990 г., с. 95–98.

Радзинский Э. С. Сталин. М., ACT, 2011 г., ISBN: 978—5—17—065379—9.

Лыжина С. С. Жизнь Дракулы от 7 до 14 лет. http: //samlib.ru/l/lyzhina_s_s/dracula_7_ 14_1.shtml.

Повесть о Дракуле / Исслед. и подг. текстов Я. С. Лурье. М.; Л., 1964.

Кол, орудие казни // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890–1907.

Блюм А. Советская цензура в эпоху тоталитарного террора. 1929–1953. СПб., 2000.

Вайскопф М. Морфология страха: О книге Проппа «Морфология сказки»//Новое литературное обозрение. 1996. № 24.

Вайскопф М. Писатель Сталин. М., 2000.

Кацис Л. Поэт и палач: Опыт чтения «сталинских» стихов//Литературное обозрение. 1991. № 4.

Геллер М., Некрич А. Утопия у власти: История Советского Союза с 1917 г до наших дней. Лондон, 1986.

Вайскопф М. Во весь логос: Религия Маяковского. М.; Иерусалим, 1997.

Клемперер В. LTA. Язык третьего рейха: Записная книжка филолога. М., 1998.

Такер Р. Сталин: Путь к власти. 1879–1929. М., 1990.

Максименков Л. «Сумбур вместо музыки»: Сталинская культурная революция 1936–1938. М., 1997.

«Счастье литературы»: Государство и писатели. 1925–1938. Документы. М., 1997. Флешйман Л. Борис Пастернак в 1930-е годы. Иерусалим, 1984.

Лихачев Д. С., Лурье Я. С. «Послания Ивана Грозного» — Москва-Ленинград: Издательство Академии Наук СССР, 1951 — с. 712

Лыжина С. С. Злой юмор Дракулы — письмо в Сибиу 1457 года. https://goo.gl/vWw4wD.

Лыжина С. С. Злой юмор Дракулы — письмо в Рукер. https://goo.gl/WaBdKK.

Лыжина С. С. Дракула и митрополит Макарий. https://goo.gl/jY9tjf.

Лыжина С. С. Богоугодные дела Дракулы. https://goo.gl/Ph4wPe

Штайндорф Л. Вклады царя Ивана Грозного в Иосифо-Волоколамский монастырь // «Древняя Русь. Вопросы медиевистики» — 2002. - № 2 (8). — С. 90—100.

Архимандрит Макарий (Веретенников) По поводу настроений в пользу канонизации царя Иоанна Грозного // Журнал Московской Патриархии. — 2002. - № 10.

Филипп, митрополит московский и всея Руси // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890–1907.

Федотов Г. П. Святой Филипп митрополит Московский. — Париж: YMCA-Press, 1928.

Послание к Готхарду Кеттлеру, герцогу Курляндскому и Семигальскому, Иоанна Таубе и Элерта Крузе // Русский исторический журнал. Книга 8. 1922.

Ричард Остлинг. «Крест встречается с Кремлем» Журнал Тайм. 24 июня 2001 г.

Дроботушенко Е. В. Динамика роста количества православных храмов и молитвенных домов Сибири и Приморья в середине 40-х гг. XX в. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — 2015.-№ 3–2(53). — С. 79.

Марк Крутов «Когда родился Сталин?», радио «Свобода», 14 апр. 2014 http://telemax-spb. livejournal. com/673 82.html.

Gajl T. Polish Armorial Middle Ages to 20th Century. - Gdansk: L&L, 2007. — ISBN 978—83—60597—10—1. (польск.).

http://spirtok.ru/kakoe-vino-pil-stalin/.

Петраков А. Царские трапезы и забавы. Центрполиграф г. Москва 2014 год ISBN: 978—5—227—05167—7.

Бессарабская губерния // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890–1907.

Charles King, «The Moldovans: Romania, Russia, and the Politics of Culture», Hoover Press, 2000, pg. 35.

История Республики Молдова. С древнейших времён до наших дней, Кишинев 2002. — С. 199–200.

Иллюстрации

Иван Грозный.

Влад Дракула.

Иосиф Сталин.

Елена Глинская, мать Ивана Грозного.

Андрей Курбский, литературный оппонент Ивана Грозного.

Актер М. Кузьмин в роли Федора Басманова, фаворита Ивана Грозного.

Николай Пржевальский, отец Сталина.

Раду Красивый, брат Дракулы.

Янош Хуньяди, политический оппонент Дракулы.

Content

Сигурд Йоханссон
ИОСИФ РЮРИКОВИЧ-ДРАКУЛА
Рассекреченная родословная генералиссимуса

От автора

Глава первая ЕДИНСТВО ПОСТУПКОВ

Глава вторая ЕДИНСТВО ВЗГЛЯДОВ

Глава третья СЕКСУАЛЬНЫЕ ОТКЛОНЕНИЯ

Глава четвертая РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Глава пятая ПИШИТЕ ПИСЬМА

Глава шестая БЛАГОСЛОВЕНИЕ БОЖЬЕ

Глава седьмая СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Приложения

Иллюстрации