Людмила Сиволобова

Все меня называют ведьмой

Глава 1

Я сидела в СВ-купе поезда Москва-Хабаровск. Непонятное чувство тревоги и ожидания чего-то билось в голове, заставляя напряжённо перебирать в памяти события этого утра. И вроде бы ничего необычного не происходило. Правда, началось все после вчерашнего сна, когда пришла ко мне бабушка. Села молча на кровать и, погладив меня по голове, как в детстве, печально произнесла:

– Бедная моя внученька. Всё пройдёт, но я же тебя предупреждала, что месть за Митю вернётся бумерангом. А ты не послушала меня, старую, вот теперь и пришло время пожинать плоды. Мужайся, Рада. Помни, страх и паника приносят только смерть, не поддавайся им! Ты умная, будь хладнокровной, это тебе поможет. Запомни, ещё не настало твоё время уходить вслед за нами!

Напоследок бабушка склонилась надо мной, коснулась теплыми губами щеки и исчезла, как лёгкая предрассветная дымка, оставив после себя тревожное чувство ожидания чего-то нового.

Резко открыв глаза, я села в кровати. Зябко поёжилась и натянула на плечи сползшее одеяло. Приложив руку к груди, задержала дыхание в попытке успокоить бешено колотящееся сердце.

Выспаться не удастся. Призрачная надежда на безмятежный сон испарилась с остатками видения. Тяжело вздохнув, я спустила ноги с кровати, касаясь босыми ступнями мягкого ворса ковра. Прислушалась к тишине в доме. Полумрак еще окутывал спальню. Неслышно ступая, приблизилась к окну и отдернула кружевную занавеску. Прислонилась к холодному стеклу разгоряченным лбом и замерла. Так и стояла какое-то время – неподвижно, наблюдая, как стремительно светлеет, как четче становятся очертания деревьев, только и ждущие, когда их коснется первый луч солнца.

В голову лезли какие-то смутные образы, навевая щемящую тоску. Больше всего тревожил сон. С чем связано появление бабушки? Расплата за месть… Она уже три года висит надо мной, как Дамоклов меч. Если бы сейчас мне дали шанс все изменить, я без колебаний ответила бы отказом. В моей душе не было сожалений о содеянном. Большего наказания, чем потеря брата, для меня не существовало. А Мити уже нет.

Митя! От одного его имени в глазах защипало, в горле появился комок. Словно и не было этих лет. Боль от потери намертво засела под кожей, царапая острыми когтями мою и без того истерзанную душу. Что толку от всех этих знаний и умений, если не смогла уберечь самого близкого человека?! Зачем они мне? Ответить на этот вопрос мог один лишь Бог, но до него не достучаться.

Распахнув окно, я впустила в комнату утреннюю прохладу, наполненную запахом летних трав.

Вот уже почти три года я живу со Славкой. На этом настоял он, сказав, что для моей же безопасности. Странные у нас с ним отношения. Похожи на семейные, но мы не любовники. Хотя все окружающие в этом уверенны, кроме друга Славки и, по совместительству, телохранителя – Игоря Кондратьева или просто Кондрата.

Сколько воды утекло, когда я пришла в кабинет к некому Северу за помощью, а помню, словно, все было вчера. Не понимаю, почему этот суровый мужчина до сих пор терпит мой вздорный характер. Упрямство, сумасбродные выходки и даже возникающие по моей вине проблемы, из которых он постоянно меня вытаскивает. И я считаю его своей семьёй, даже больше чем просто родственником. Звучит довольно странно, особенно, из уст человека, родившегося в многодетной семье. Но правда жизни такова, что, кроме брата, у меня близких не осталось, причем уже давно. Бывший криминальный авторитет, Северский Святослав Николаевич, заменил мне всех. Иногда кажется, что он мой настоящий отец, которого так не хватало в детстве. Ибо реальный родитель лишь номинально присутствовал в моей жизни, да и то, когда изредка приходил с очередной попойки.

Семью, где я выросла, с натяжкой можно назвать дружной. Вечно занятая мама не успевала уделять одинаковое внимание всем семерым детям. Разве что самым младшим, но я в их число не входила. Сколько себя помню, особой любви я ни у кого не вызывала, кроме Мити.

У Северского же ни жены, ни детей. Он сам по себе. Правда, когда-то давно у него была невеста, которую он безумно любил, и из-за которой оказался в тюрьме. Но правду об этой трагедии знали двое – я и он. Слава не распространялся о прошлом, молча продолжал хранить память о любимой. Может, поэтому мы и сошлись, понимая горе друг друга. Взаимная симпатия, однако, не мешала нам бурно ругаться, выяснять отношения. Вот и вчера мы рассобачились на тему моего отъезда в тайгу…

Слава, все еще обиженный, но уже с признаками оттаивания в душе, вышел проводить меня до машины.

– Рада, всё равно ты зря отказываешься от охраны. Тревожно мне что-то. На кой чёрт переться в такую глушь за каким-то бурьяном, не понимаю?! Ну, возьми с собой хотя бы Кондрата.

Я представила себе эту картинку и весело рассмеялась.

– Ой! Слава! Зачем он мне там, а? Не смеши! Перестань дёргаться, мы же всё вчера решили. Никому я в тайге не нужна, поверь. Насобираю трав и через неделю вернусь обратно. Ты и соскучиться не успеешь.

Я обняла за шею встревоженного мужчину, погладила впалую колючую щёку.

– Упрямая ты, зараза! – недовольно ворчал он. – Надо тебя замуж выдать, будешь мужу мозги пудрить. Старый я уже для этой канители.

– Слав, прекрати! Мне никто не нужен, кроме тебя. – Я прижалась к нему, положив голову на грудь. – Кто меня так защитит еще? Не-а, дураков нет, поверь!

– Эх, ты! Вроде с виду умная девка, а сейчас глупости говоришь! – Он отстранил меня за плечи и посмотрел в глаза. – Да все завидуют моей потенции, думают, ты моя любовница. А как смотрят на тебя, не замечала?! – Славка хрипло и коротко хохотнул. – Провожают такими взглядами, что хоть пожарных вызывай.

– Ага, как же! Славка, да они боятся мне руку пожать. Не говоря уже про другое. Сначала присматриваются, изучают, есть ли на мне перчатки… Ладно, Слав, мне пора. Обещай недолго засиживаться в офисе. И кури меньше, а то не расстаёшься с сигаретой.

– Рада, не зарывайся! Это ты у Генки нахваталась, да? Он мне всю плешь проел: не пей, не кури! Достал уже, эскулап хренов! Может ещё мне дышать через раз прикажет?! Тебе ли не знать, что от судьбы не уйдёшь и, если там, – он поднял высоко голову, – написано помереть мне, то даже в ядерном бункере «костлявая» найдёт. Ладно, девочка. Хватит мои философствования слушать, езжай. Поезд ждать не будет. Как доберешься, позвони. Вот же чёрт! Что-то у меня душа не на месте от твоей авантюры с отъездом.

– Слав! Всё будет хорошо, увидишь. Пока!

Изобразив на лице уверенность, которую вовсе не ощущала, села в такси. Машина плавно тронулась с места, увозя меня на вокзал…

Дверь купе со скрипом отъехала в сторону, прерывая воспоминания. На пороге возник странный тип: маленький щуплый, лысый. Он нагло шагнул вовнутрь.

– Вы кто? Что вам нужно в моём купе? – возмутилась я подобному нахальству.

– Извини за вторжение, – съязвил он. – Меня просили передать тебе привет… от Беса! Помнишь его или напомнить?!

С трудом заставив себя не паниковать раньше времени, вдруг пронесёт, кивнула.

– Считай, что передал. А теперь освободи помещение, мешаешь, – я и сама поразилась холодному тону своего голоса.

– Э, нет дорогая! Не так быстро! Бес хочет тебя видеть!

– А я его нет! – сказала, как отрезала. – Можешь так и передать своему хозяину.

– Слушай ведьма, не выкобенивайся! Поехали, он ждёт. И лучше не зли меня! Тебе не понравится моя злость, – прищурившись, предупредил он.

– Ага, прямо сейчас, только шнурки поглажу и прибегу! – съязвила я. – Нет, это ты меня послушай! Выметайся из вагона, пока я добрая. Бесу скажи, если ему приспичило лясы поточить, пускай сам приходит.

– Борзая, да? Ты, сука, совсем страх потеряла?! Быстро подняла задницу, и на выход!

От такого наезда я даже растерялась. Опомнившись, вскинула бровь и окатила незваного гостя презрительным взглядом.

– Чего?! Я смотрю это ты у нас шибко смелый выискался! Да стоит мне сейчас…

Из-за двери донёсся чей-то низкий мужской голос:

– Лис! Ну и долго ты с ней будет церемониться?! Харэ языком чесать! Бес ждать не любит.

А вот это уже плохо. Значит, этот сморчок не один! Только тогда я поняла, что попала. В голове пронеслись панические мысли, кисти рук похолодели.

Спокойно, нельзя поддаваться страху! Думай, Рада, думай! Надо дать Славе с Кондратом какую-нибудь зацепку, чтобы поняли, где меня искать и у кого. Господи, помоги, прошу тебя!

И тут неожиданно повисшую на секунду тишину купе прорезал звонок моего мобильного, лежавшего на столике.

Похититель напрягся всем телом и первым схватил телефон.

– Слава… – прочитал он высветившееся имя на дисплее. – Блядь!

Аппарат в его ладони продолжал надрывно трезвонить. Тот лишь зажал его крепче, достал из-за пояса пистолет и направил его в мою сторону.

– Ответь! Но без глупостей! – угрожающе приказал он. – Ты же умная баба и не хочешь пострадать, да?

Я кивнула. Тот нажал кнопку приёма вызова и включил громкую связь.

– Але, Рада?

– Да, Слав. Что случилось?

– Ничего. Хочу спросить, может, всё-таки возьмёшь с собой кого-нибудь? Тут Кондрат кипишует, хотел к тебе ехать.

Я задрожала, еле сдерживая себя, чтобы не крикнуть: «Помоги!» Но умом понимала, что ничего это не даст. Он понятия не имеет, где меня искать. Надо было срочно придумать, дать хоть какой-то намёк.

– Нет, нет! Успокой Кондрата, он нервничает по поводу жены. Ты скажи ему, что с его любимой Ириной и её братом всё будет хорошо. Никого не нужно присылать.

Похититель довольно хмыкнул и жестом показал, что пора заканчивать болтовню.

Остаётся только надеяться, что Славка передаст Игорю мои слова о жене и по специально допущенной ошибке тот обо всем догадается. Ведь жену его зовут не Ирина, а Инга и у неё нет братьев!

– Ладно, давай прощаться, Слав! Звони, целую!

– Я передам ему, – вздохнул Слава. – Всё девочка, как будешь на месте, сообщи! Пока. Эй… – он хотел что-то ещё добавить, но не успел.

Наглый тип, которому надоел наш разговор, быстро нажал на сенсорный экран и сбросил вызов.

Глава 2

Джип стремительно удалялся от вокзала. Водитель, не сдерживаясь, матерился, поминая московские пробки. Сидя на заднем сидении, я безучастно смотрела в окно на проезжающие мимо машины. Отгородившись от похитителей глухой стеной равнодушия, только и надеялась, что Кондрат незамедлительно кинется выяснять, почему я в разговоре со Славой перепутала имя его жены, да ещё и несуществующего брата приплела. Слабая, но всё же хоть какая-то надежда.

Мне было страшно. Выйдя из купе и увидев двух амбалов, я отчетливо поняла, во что ввязалась. Ругаться, кричать, звать на помощь было бесполезно. И пусть, рук мне не заламывали, кляпом рот не затыкали и глаз не завязывали. Даже старательно поддерживали иллюзию цивилизованного разговора, после которого меня отпустят на все четыре стороны. Но я понимала, что это блеф. Никто меня не собирался отпускать, разве что только на тот свет.

Почему во мне жила такая уверенность? Причина проста – похищают с какой-то целью. Чаще выкупа. Но просить денег у Севера мог только камикадзе. А Бес не походил на самоубийцу. Он понимал, если на него падёт хоть малейшее подозрение, то место на кладбище ему, считай, заказано. Славка такого не прощает, тем более, если тронули меня. И я не понимала, что или кто толкнул Беса на это безумство? Да, тогда, в Чечне, мы расстались не очень хорошо. Но прошло много времени, и до сегодняшнего дня о нём я ничего не слышала.

Покинув Москву, джип покатился по МКАД в неизвестном направлении. Через какое-то время свернул влево и выбрался на неказистую дорогу. Спустя ещё несколько минут, мы остановились на въезде перед шлагбаумом. Нахальный сморчок, что ввалился ко мне в купе, нехотя вылез из машины и подошёл к охраннику на посту. После короткого разговора нас пропустили на огороженную территорию без проблем и досмотра.

Проехав по широкой асфальтированной дороге элитного посёлка, мы свернули в переулок. Через несколько метров авто остановилось возле высокого забора частного дома. Железные ворота бесшумно отворились, пропуская нас вовнутрь.

Руки похолодели, по позвоночнику мелкими колючими мурашками пробежал страх. Надеюсь, меня уже ищут, а если нет, то это конец. Ведь своих лиц они не скрывали, так же как и место пребывания. А это означает лишь одно – меня не боятся. Вернее, уже не боятся, потому что живой отсюда не выпустят.

– Выходи! Ну, скорее! – открыв дверь машины, потребовал амбал.

– Не нукай! Не запрягал! – огрызнулась я, не желая показывать страх.

Он попытался схватить меня за плечо и вытащить насильно, но вместо этого получил подзатыльник по бритой голове.

– Грабли убери! – возмутилась я. – Не смей меня лапать, придурок!

– Да кому ты нужна, истеричка! Не льсти себе, пигалица! Худущие малолетки, не в моём вкусе. Вылезай уже, харе верещать! – недовольно искривился амбал.

Я быстро выскочила из салона автомобиля и со всей силы захлопнула дверцу.

– Лис! Забери эту стерву, а то она меня достала! – крикнул амбал сморчку, который стоял чуть поодаль, оживлённо болтая с кем-то. – Вот скажи, откуда столько гонора в такой малявке?!

Лис усмехнулся и подошёл к нам.

– Да, эта пигалица, как ты её назвал, стоит намного больше, чем мы все вместе взятые. Не зря же Бес столько отвалил за информацию о ней, – кивнул он в мою сторону. – Иди за мной, он тебя уже заждался.

Услышав это, я напряглась. Значит, кто-то следил за мной? А я, дура самоуверенная, ничего не заметила! Чувствовала же атмосферу, звенящее напряжение вокруг. Я мысленно обругала себя за глупое поведение. Надо было послушать Славку, взять с собой Кондрата. Упрямая идиотка! Ведьма называется, дальше своего носа не вижу!

За мыслями не заметила, как приблизились к дому. Обычный, двухэтажный, ничего особенного. Миновали просторный холл и, обогнув витую лестницу, ведущую на второй этаж, остановились напротив массивной двери.

– Заходи! – пихнул меня в спину сморчок, распахивая дверь.

– Ещё раз толкнёшь, пожалеешь, – прошипела я и вошла в кабинет.

Замерла на пороге, окинув взглядом комнату. Дорогая мебель из тёмного дерева, шкафы, набитые книгами в элитных переплётах. Кожаный диван и широкие кресла. Прямо напротив входа одиноко стоял стул, явно предназначенный для меня. Сладковато пахло сигаретами. Глубоко вздохнув, гордо выпрямила спину и шагнула внутрь помещения.

– Ну, здравствуй, Рада! Я так долго ждал этой встречи и, наконец, дождался, – ехидно, с долей превосходства раздался голос Беса.

Я разглядела лишь кисть его руки с дымящейся сигаретой, пока он резко не развернулся ко мне, сидя в кресле за массивным столом.

– И тебе не хворать, Бес! Как говорится, обещанного ждут три года, значит подошёл срок, – язвительно заметила я и, подойдя к стулу, опёрлась на спинку руками. – Только не знаю, зачем ты ждал так долго. Раз хотел пообщаться, в чём проблемы? Или разыскать меня в Москве не мог?

– Вижу, за это время гонора в тебе не убавилось! Такая же наглая, дерзишь. Не боишься? – усмехнулся он, затягиваясь сигаретой.

– Нет, ничуть, – сладко улыбнулась я. – Давай оставим китайские церемонии и перейдём к делу. Говори, дорогой, что хочешь от меня?

– Ну, как знаешь, – пожал он плечами. – Я много чего хочу, а ты мне поможешь.

– Да?! Интересно! С какого перепуга ты считаешь, что я буду тебе помогать?! – в недоумении я вскинула бровь. – А ещё говоришь, я наглая.

– М-да! Слишком Север тебя избаловал, придётся мне заняться твоим перевоспитанием, – с нарочито сокрушённым видом покачал он головой.

– Поздно перевоспитывать. Старую лошадь новым трюкам не научишь. Может, наконец, скажешь, зачем я тебе понадобилась?

– Ладно! Скажу, раз не хочешь беседовать. Хочу занять место Севера.

– Что?! Бес, ты совсем умом двинулся?! Помогать тебе? Никогда! – возмутилась я.

Он встал из-за стола, подошёл ко мне, зло ухмыльнулся.

– Вот что, ведьма! Не зли меня, а то отдам тебя людям Доку! Не забыла такого? Они уже давно мечтают познакомиться с тобой поближе!

Внешне я постаралась сохранить спокойствие на лице, но внутри всё звенело от напряжения.

– Ты, думаешь, я вникаю в его дела? Ошибаешься! Слава меня не посвящает в это, так что даже при великом желании помочь не смогу, – обогнула я стул и села, закинув ногу на ногу.

– Врёшь, сука! – со злостью выплюнул он. Рванул из кресла, схватил меня за волосы и больно дернул, заставив смотреть в перекошенное от гнева лицо. – Думаешь, я поверю, что старый хрен, который тебя трахает, ничего с тобой не обсуждает? Или думаешь, я шутить с тобой буду?! Хочешь повеселиться, сейчас устрою! Мальчиков позову, устроим «субботник».

Посмотрев в его глаза, я заметила расширенные зрачки и поняла, что смутило меня в сладковатом дыме. Анаша! Вот что он курил. Чёрт! Только обкуренного идиота не хватало для полного счастья!

Страх липкими щупальцами прополз по коже, заставляя похолодеть изнутри. С наркоманами даже мне становится не по себе. Затуманенный этой дрянью мозг невозможно контролировать. Такие способны на все. Стараясь не выказывать страха, я нагло усмехнулась.

– Завидуешь Славке, да? Что не ты на его месте, а? – цинично рассмеялась я. – Зови, мальчиков! А то скучно у тебя здесь, как в гробу!

Он явно не предвидел такого поворота, ожидая совершенно другой реакции. Несколько секунд растерянно смотрел мне в лицо, притянув к себе ещё сильнее за волосы. Я стиснула челюсти от боли, но постаралась не показать ему этого.

Затем опомнился, зло прошипел:

– Я всегда знал, что все бабы шлюхи. Им бы только член потолще, да подлиней. Интересно, а Север знает, что его любовница любит групповушку?! Лис!

Дверь в кабинет приоткрылась, и появился сморчок.

– Звал?

– Пригласи желающих развлечься. А то нашей даме, – при этом слове он брезгливо скривился, – скучно!

– Как скажешь, Бес! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Лис, я не нуждаюсь в советчиках! Иди, выполняй!

Тот лишь пожал плечами, кинул взгляд на меня и молча вышел.

Отпустив мои волосы, Бес отошёл к столу и прислонился к столешнице бедром. Я старалась сохранять спокойствие, мысли же со скоростью звука проносились в голове.

И что теперь? Зачем я это сделала? Чем остановить или напугать толпу озабоченных мужиков? Взгляд упал на стол. На краю стоял стакан с водой. В голову пришла шальная идея. О, боже! Спасибо тебе! Только бы всё получилось! Один раз ради шутки я пробовала разбить стакан силой мысли, и вот теперь у меня есть только одна попытка. Если всё правильно разыграть, то вряд ли у мальчиков возникнет желание развлекаться.

Между тем, в комнату ввалилась толпа мужчин, человек восемь, с азартно горящими глазами.

Повернувшись на стуле к вошедшим и стараясь не показывать свой страх, спросила:

– Мальчики, а вы меня не боитесь?

Раздался дружный хохот, и один из них ухмыляясь, ответил:

– Не-а, не боимся. Чего тебя боятся?

– Да так, говорят, я – ведьма.

– Гы, гы! Удивила! Все бабы ведьмы! Ты зубы не заговаривай, не поможет! Не бойся, маленькая! Тебе понравится, мы таких крошек любим! – подмигнул он своим дружкам.

– Мальчики, зря вы не боитесь. Смотрите на стакан. Представьте, что это ваш член.

Они продолжили гоготать и раздевать меня взглядами.

Я же сосредоточилась на стакане с водой, собрав все силы и злость. Представила их в виде энергетического шарика и направила его в стакан. Через секунду он разлетелся на мелкие осколки, засыпав столешницу, пол и даже опешившего Беса градом воды и стекла.

На мгновение все находившиеся в комнате замерли, переваривая происшедшее, не веря глазам. Затем по лицам парней прокатилось изумление и недоверие, суеверный шок.

– И ещё одно, мальчики. Прежде чем вы решитесь рискнуть здоровьем, хочу спросить, знаете Доку Загаева и его братца?

Живя среди мужчин, я изучила их повадки. Порой они такие же сплетники, как и женщины. А судьба этого гада наверняка уже обросла небылицами и стала притчей во языцех. И теперь она должна помочь мне.

– Ты имеешь ввиду покойника? А причём здесь он? – поинтересовался кто-то.

– Да, его, – кивнула я. – Наверно, все в курсе, как он умер?! Он меня обидел и поплатился за это сполна. Среди вас есть добровольцы, которые хотят передать ему привет от меня лично? Если поимеете меня, обещаю каждому такую смерть, от которой сдох этот шакал!

– Чё вы её слушаете! Она всего лишь болтает, а вы, как сопливые малолетки, уши развесили! – вмешался Бес, видя, что его люди растеряли боевой пыл. Со злостью хлопнул по столешнице рукой и смёл с неё поднос с чашками. – Вы, что, её боитесь?! Эту шулершу, которая показала вам фокус, и вы нассали в штаны?!

– Не верите?! – с издёвкой в голосе усмехнулась я. – Тогда зачем чеченцы хотят меня видеть и платят тебе за это, если всё враньё и бабские россказни?!

Старалась максимально спокойно смотреть на сомневающихся мужчин, не выдавать страха. Малейшее его проявление, и хрупкий план полетит к чертям. Несколько секунд показались мне часами.

Скрывая радость, я заметила, как они дрогнули, поверили в то, что их ждёт неминуемая мучительная смерть, если решатся на изнасилование.

– Знаешь что, Бес, разбирайся со своей девкой сам! Нам ещё жить охота, а если ты не веришь её словам, то можешь сам попробовать. Пошли отсюда, они без нас разберутся, – высказался за всех один из подчинённых авторитета.

Сам Бес порывался что-то сказать, но его никто уже не слушал. Мужчины быстро удалились, прикрыв за собою дверь.

– Браво!

Я обернулась. Бес ухмылялся во всю ширь и громко хлопал в ладоши.

– Знаешь, ведьма, ты меня удивила. Теперь понимаю, за что Север тебя так ценит. Такой балаган устроила. Любо-дорого посмотреть! Куда там голливудским актрисам, они с тобой и рядом не стояли! Надо же, как справилась с моими пацанами, развела их мастерски. Даже я на какую-то долю секунды поверил в ту ерунду, которой ты их пугала. Можешь своё шоу открывать. Успех гарантирован, зрители будут в восторге.

– Хм! Интересно! А почему это ложь?

– Рада, скажи, по-твоему, я похож на Дауна?! Да будь у тебя хоть половина того, о чём ты сейчас втюхивала этим идиотам, мы бы уже не беседовали. Ну ладно. Повеселились и хватит. Пришла пора нам серьёзно побазарить.

Я прошла вглубь комнаты и снова села на стул. Скрестив руки на груди, всем видом показала, что готова его выслушать.

– А вот теперь слушай меня внимательно. Ты мне поможешь, если, конечно, дальше хочешь жить, – хмыкнул он. – Или ты думаешь, я тебя отпущу на свободу? Чтобы Север узнал, кто под него роет и наведался в гости?

– Спасибо, но я не буду тебе помогать.

– Ты подумай, время ещё есть. Искать тебя здесь не будут. Никому даже в голову не придёт подозревать меня. Ну поищут они месяцок-другой и, допустим, найдут твой хладный труп. Это в том случае, если ты и дальше будешь кобениться!

В дверь громко постучали.

– Входи! Что случилось?

– Да, тут охранник Ирины звонит.

– Так, опять она наверно очередной фортель выкинула. Давай трубу, – с тяжёлым вздохом Бес прошёл мимо меня и взял рацию. – Слушаю, что на этот раз она сделала?

– Ты только не бесись, но мы не можем её найти.

– Где вы?!

– В каком-то торговом центре, как же его… чёрт возьми… бутике! Она шмотки решила купить, пошла примерять и всё! Как в воду канула!

– Мать вашу! Вы там чё совсем мозги растеряли?! Ищите!

– Но Бес…

– Я сказал, ищите! Наверняка, она ещё в другой бутик побежала, пока вы там на тёлок слюни пускали! Искать, бараны! – приказал он и отключился. – Лис, твои люди в конец обнаглели! Разберись с ними! Уже не могут Ирку найти, ведь знают, что она может сбежать.

На столе ожил мобильный, заставив меня вздрогнуть.

– Могу поспорить, это Ирка звонит. Сейчас начнёт грузить подробностями, что купила, и какие охранники дебилы, – обрадовался Бес, протопав к телефону.

Взглянув на экран, улыбнулся, кивнув головой, ответил:

– Да, Ирка! У тебя совесть есть или как?! Стоп! А это кто? – нахмурившись, спросил он. – Чево?!

По меняющемуся выражению лица Беса становилось понятно, что звонивший – явно не его сестра.

– Да, я понял тебя. Знаю, где это. Буду там, – он говорил напряженно, шипя сквозь сжатые челюсти. От этого скулы его выпирали сильнее обычного. – Хорошо, через час.

Как только звонивший отключился, Бес с ненавистью отшвырнул телефон в сторону. Тот попал в книжный шкаф. Стеклянная дверца разбилась, и осколки со звоном посыпались на паркет.

– Лис, твою мать! У нас крот завёлся?!

– Нет!

– Тогда объясни мне, откуда Север знает, что его девка у нас?!

– Не знаю! Может, он блефует?

– Ага, щас! Этот хрен звонил с Иркиной мобилы, угрожал! Сказал, если не вернём её, то Ирку убьют, а перед этим трахнут на камеру и пришлют мне видео! – бешено орал он от бессилия. – Где ты прокололся?! Может, вас кто-нибудь засёк из людей Севера?! Ну, вспоминай!

– Не может быть! Мы специально не спешили, смотрели по сторонам. Там никого из его людей не было, за базар отвечаю!

– Тогда, как он узнал?! – схватив подельника за грудки, Бес ударил его кулаком в челюсть. Тот с грохотом завалился на столешницу, сметая всё, что находилось на ней.

Впервые я видела невменяемого человека, который вымещал свою злость на подчинённом. Смотреть на это было страшно. Бес избивал Лиса жестоко. Казалось, ещё немного, и он убьёт его. Страх за жизнь человека вынудил меня на не совсем продуманный поступок.

– Хватит! Он не виноват, это я предупредила! Кирилл! – крикнула я, видя бешеные глаза Беса.

– Что?! – он замер, а затем, бросив окровавленного Лиса, подскочил ко мне. – Как ты могла предупредить Севера?

– Да, очень просто. Когда твои люди ввалились ко мне в купе, позвонил Слава. Этот, – я кивнула в сторону избитого, – приказал ответить на звонок. Вот я и воспользовалась моментом.

– Ах ты, сука!

Его гнев перекинулся на меня. Он с размаху ударил меня по лицу. Ослепляющая боль пронзила голову. Снова удар. От него я отлетела к шкафу, царапаясь об осколки стекла. Казалось, сейчас мозг взорвётся от боли. Руки кровоточили от множества впившихся в них осколков. Очередной удар ногой отправил меня в забытьё.

Не знаю, сколько находилась без сознания, но когда очнулась, тело болело нещадно, дышать могла через раз, каждый вздох отдавался болью в груди. Кто-то снова усадил меня на стул. С трудом приоткрыла один глаз, зрение поплыло. Звуки слышались приглушённо, как через подушку. Тошнило, и во рту стоял вкус крови.

Обрывки фраз не достигали сознания, вызывая лишь смутные ассоциации. Приложив невероятные усилия, я приподняла голову и наткнулась мутным взглядом на маячивший перед лицом предмет. Когда удалось сфокусировать зрение, поняла, что это оружие.

Глава 3

Тихий щелчок предохранителя возле уха привел немного в себя. Холодное дуло пистолета упёрлось в висок. Ну, вот и всё. Через секунду я умру, и тогда в душе наступит желанный покой.

Как ни странно, вместо всепоглощающего страха перед смертью в голове присутствовали лишь пустота и смирение. Говорят, что в последнюю секунду перед внутренним взором умирающего пролетает вся его жизнь. Вот и со мной произошло то же – забытые образы прошлого возникли в памяти, как будто это было только вчера. Детство, которое слишком рано закончилось, и тот злополучный день, с которого моя судьба сделала крутой вираж.

Маленькая ничем непримечательная сибирская деревенька, домов на тридцать, располагалась вдали от городов. С двух сторон раскинулся таёжный лес. Рядом, через просеку, приютилось живописное озеро, с плакучими ивами по берегам и ярко-зеленым папоротником. Вода в озере была прозрачная и прохладная…

Одиннадцать лет назад я и не помышляла о том, что меня будут бояться, и называть ведьмой. Про свой дар тогда не знала, и занимали меня совсем другие проблемы. Но даже тогда самым близким мне человеком был Митя. В какие бы переделки я не попадала, он всегда защищал и любил ту взбалмошную девчонку с тёмными косичками.

Жила наша многодетная семья бедно, в старом деревянном домике. Четыре комнатки и большая русская печь с лежанкой. Был ещё старенький чёрно-белый телевизор – вот и всё наше богатство.

Все деревенские ребятишки любили летом бегать на озеро купаться. Родители, конечно, были против, но разве за всеми уследишь! Да и особо не беспокоились, ведь детвора хорошо плавала, и знала озеро как свои пять пальцев.

В тот год лето выдалось на редкость жаркое и засушливое. Помогая Диме, или Мите, как все его звали, поливать грядки с овощами, я мечтала лишь об одном – быстрее сбежать с подружками на озеро. У нас уже был уговор: уйти втихаря и вдоволь насладиться прохладной водой, которая, как магнит, притягивала нас.

Взяв с меня слово, что вернусь пораньше, Митя отпустил меня с доброй улыбкой. Я обрадованно умчалась со двора.

Шагая с подругами по проторенной тропинке, мы весело щебетали и смеялись. Старенькое ситцевое платьице на мне раздувал жаркий летний ветерок. Так, за разговорами, мы незаметно пришли к озеру. Подружки расстелили взятое из дома покрывало и разложили на нём еду: сырую картошку, помидоры и хлеб. Затем мы разожгли на берегу небольшой костёр и начали печь картошку.

– Вот смотрю я на тебя, Рада, и думаю, на кого ты похожа? – завела свои обычные рассуждения Ира. – У вас в семье все светловолосые, а ты чёрная, как цыганка. Хотя, нет! У них кожа тёмная, а у тебя белая…

В ответ я лишь пожала плечами и тяжко вздохнула.

– Не знаю, Ир. Отец говорил, что я похожа на его прабабушку. И глаза у меня непонятного цвета, – глянула я на свое отражение в стоячей озёрной воде.

Оттуда на меня смотрела худенькая девчушка с тонкими мышиными косичками, нахмуренными бровями, большими глазами непонятного тёмного цвета и белой просвечивающей кожей. В общем, одно расстройство.

Внезапный порыв холодного ветра заставил нас посмотреть в небо. Только что светило яркое летнее солнце, как вдруг всё изменилось. Тучи затянули небо, по водной глади побежала рябь. Как-то стало не по себе от этих перемен.

Мы хотели уже пойти по домам, когда Галя предложила:

– Трусихи вы! Ветерка испугались, что ли? Давайте напоследок разок окунёмся и по домам. А то что – зря приходили сюда?!

Мне почему-то не хотелось идти в воду, но и прослыть трусихой тоже приятного мало.

Девчонки не стали меня ждать, и уже отплыли на довольно-таки приличное расстояние от берега.

Немного потоптавшись на месте, я всё-таки решилась – быстро сняла платье и шагнула в озеро. Поплыла к подругам, но в какой-то момент потеряла их из вида. Тут мне впервые стало жутко… Оглянувшись назад, поняла, что нахожусь далеко от берега. Тело налилось свинцом, судорога сковала ноги, как будто кто-то стал тащить меня на дно… Я пыталась сопротивляться, но быстро устала и, нахлебавшись воды, пошла ко дну.

Приходила в себя постепенно. Странные, непонятные и порой пугающие образы посещали голову. Незнакомые люди появлялись и молча стояли возле меня. Старые и молодые. Я точно знала, что все они мертвы. Их пустые бесцветные глаза смотрели на меня с отчаянием и мольбой, только зачем они пришли, было непонятно.

Издалека послышался тихий женский шёпот, он звал меня:

– Радмила… Радмила… Радмила…

Голос постепенно приближался, и в этой жуткой толпе я увидела её.

Женщина отличалась от остальных. Её лицо осветила добрая улыбка, когда увидела меня.

– Ну, вот я и нашла тебя, девочка! – приблизилась она ко мне.

Теперь я её смогла хорошо рассмотреть. На вид ей было лет пятьдесят-шестьдесят. Длинные седые волосы, круглое лицо, высокий лоб, чёрные прямые брови, тонкий, с небольшой горбинкой нос и красиво очерченные губы. Одета она была в тёмное длинное платье без всяких украшений. Но больше всего меня поразили глаза. Необыкновенные, большие, зелёные, как первая весенняя трава. И даже лучики морщинок в уголках не старили их, а лишь придавали немного лукавый вид.

– Где я? Митя, мама… где все? Вы кто? Откуда знаете меня?

– Пойдём со мной, Радмила. Я тебе всё расскажу, только не здесь. Тебе ещё слишком рано сюда.

Она протянула руку и с мольбой смотрела на меня. Я подала ей свою, и в следующую секунду мы оказались на лесной поляне, сплошь усеянной белыми с жёлтой сердцевиной подснежниками.

– Как? Этого просто не может быть! – удивилась я. – Подснежники цветут только весной, а в августе – нет!

– А в этом году возможно. Это мой подарок тебе, Радмила. Что бы ты ни думала, это не сон и не явь. Прими как неизбежность: теперь ты не просто девочка. Ты – моя ученица. Жаль я не успела познакомиться с тобой при жизни, – вздохнула с сожалением она.

– Я что – умерла? – на глаза невольно навернулись слезы.

– Нет. Ну что ты! Это я умерла, не успела передать свой дар. Мне некому было его отдать. Твоя мать обещала привести тебя ко мне, но не выполнила уговора.

– Бабушка, а вы кто?

Она улыбнулась и, развела руками.

– Называй меня Вера, и я – ведьма. Ты боишься меня?

Она меня не пугала, скорее наоборот. Добрая, миловидная женщина, с необыкновенными глазами. В голове никак не укладывалось, что она ведьма.

– Нет, я вас не боюсь, – улыбнулась я. – Но как вы будете учить меня, если умерли?

– Не беспокойся об этом, я знаю как. Только мне нужно твоё согласие. Что скажешь, Рада?

– Странная вы ведьма – спрашиваете моего разрешения…

Она улыбнулась.

– Рада, ведьма – это от старинного слова «ведать», значит «знать». То есть я – знающая, а вот колдуньи – это плохо.

– Я буду такой же, как вы?

Женщина кивнула.

– Согласна?

– Да, но это, наверное, трудно? – с опаской спросила я.

– Я тебя научу всему, что знала. Только ты должна слушать меня. И ещё одно: люди нас не любят и боятся. Они будут приходить к тебе за помощью, но любить не будут. Даже твоя семья, кроме брата. Тяжело знать, когда умрёшь ты, семья, друзья, и ничего нельзя сделать… – с горечью и сожалением предупредила она.

На поляне, где мы стояли, появился силуэт мужчины. Он приближался, направляясь прямо ко мне. Размытость пропадала. Я как зачарованная смотрела на него. Вера тоже его заметила и, недовольно хмыкнув, сказала:

– Пойдём, тебе нужно вернуться. Рада, посмотри на меня! Тебе ещё рано с ним знакомиться. Потом узнаешь, когда время придёт.

Она потянула меня за руку в противоположную от незнакомца сторону. Последнее, что рассмотрела – это тёмные волосы. Слабый ветерок донёс его запах – какой-то терпкий, чуть солоноватый и невероятно родной. Захотелось прижаться к этому мужчине и уже не отпускать. Но, увы, Вера настойчиво тянула меня в сторону. Всё исчезло, только неприятный писк резанул слух.

Очнувшись, я попыталась открыть глаза. Удалось только с пятой попытки, и то не до конца. Я лежала на кровати. В комнате всё было белым: стены, простынь, которой меня укрыли, непонятный прибор – именно он раздражающе пищал. Посмотрев на приоткрытую дверь, я услышала стук каблучков и приглушенные голоса. Разговаривали две женщины.

– Бедная девочка, уже семь дней лежит без сознания. Вот, что значит многодетная семья. Родители не успевают контролировать детей. Как подумаю об этом, так слёзы наворачиваются. Ведь её одну только и нашли, а других до сих пор ищут.

– Мда-а-а… Её брат нашёл. Он первый забил тревогу, когда они не вернулись с озера. Ещё неизвестно, сколько она пробыла без воздуха, и какие могут быть последствия.

Одна из медсестёр в голубом халате и такой же шапочке посмотрела на меня через открытую дверь и ахнула:

– Ой! Девочка, ты очнулась! Наташа, беги, позови скорее Виктора Михайловича! Скажи, что его пациентка очнулась!

Вторая девушка поспешно скрылась из вида, лишь по коридору гулко разнеслись её торопливые шаги.

– Привет, ты помнишь, что с тобой произошло? – приблизилась ко мне медсестра.

Я попыталась сесть, но что-то больно укололо руку на сгибе, да и сил не было даже просто пошевелить пальцами.

Дверь в палату резко распахнулась, и в неё буквально влетел высокий пожилой человек в белом халате нараспашку. У него были короткие седые волосы, скуластое лицо.

Он улыбнулся и присел на край кровати.

– Я врач. Ты помнишь, как тебя зовут?

Я облизнула пересохшие губы и попыталась ответить, но это оказалось невероятно тяжело.

Доктор взял с прикроватной тумбочки стакан с водой и поднёс к моим губам, поддерживая мою голову. Я сделала несколько глотков.

– Ну, вот теперь скажи мне что-нибудь, – попросил он.

– Дяденька врач, а где Митя и мама?

Доктор радостно кивнул медсестре, и она вышла за дверь.

– Они скоро придут. Ты нас очень напугала. Прямо как Спящая Красавица. Мы все за тебя переживали и ждали, когда ты проснёшься. Твой брат здесь уже. Который день ходит, испереживался весь.

Я чуть-чуть пошевелись и невольно охнула, когда в руку снова что-то кольнуло.

– Так, лежи и пока не двигайся, – строго велел врач. – А то капельница выскочит. Рада, расскажи мне, что последнее ты помнишь перед тем, как проснулась.

Я внимательно посмотрела на доктора и задумалась. Вспомнила побег на озеро и всё остальное тоже, вплоть до того момента, как стала задыхаться и тонуть. Только тут я осознала, что сказали медсестры. Мои подружки мертвы! К горлу подступил комок, глаза наполнились слезами, которые тут же градом покатились по лицу. Тело затрясло, как в лихорадке. Надоедливый прибор тут же снова запищал. В палату влетела встревоженная медсестра со шприцем в руке.

– Катя! Быстро успокоительное! – приказал врач.

Я почувствовала укол, и вязкая тёмная пустота моментально поглотила меня.

Глава 4

В следующий раз я очнулась и силилась вспомнить, снилось ли мне что-нибудь. Легко открыла глаза и сразу увидела спящего на стуле Митю. Несколько секунд просто смотрела на него, пока в палату тихо не вошёл тот самый доктор, что разговаривал со мной в прошлый раз.

– Доброе утро, Рада. Вижу, сегодня ты выглядишь значительно лучше, чем позавчера, – снова присел он на край кровати. – Твой брат умаялся за ночь. У тебя вчера был переломный момент: высокая температура и сильный жар. Нам только к утру удалось сбить его. Ты металась в бреду, а он, – кивнул он на Митю, – так устал бороться с тобой за ночь, что, когда всё пришло в норму, заснул прямо на стуле, – улыбнулся доктор. – Ну, а теперь, давай спокойно и без нервов рассказывай. Что помнишь, где побывала?

Я удивлённо посмотрела на врача, а он только усмехнулся и продолжил:

– Вижу по тебе – угадал. Думаешь, раз пожилой доктор, то не поймёт? А я за столько лет здесь на многое насмотрелся и наслушался про всякие видения с того света. Когда тебя привезли сюда, то все подумали, что ты вряд ли выживешь. Сердце останавливалось и целых шесть минут не билось! Это очень много, но ты, наверно, хотела жить, и вернулась. А для начала давай познакомимся. Меня зовут Виктор Михайлович.

Он протянул мне широкую ладонь, и я пожала её.

– Я – Радмила, – представилась я.

Он кивнул.

– Знаю, интересное у тебя имя. Ну, а теперь рассказывай, что с тобой было.

– Виктор Михайлович, ничего особенного. Я была в какой-то толпе незнакомых людей и всё.

Я решила рассказать только начало сна. Про встречу со странной женщиной промолчала. Ни к чему было врачу знать правду, а то подумал бы ещё, что я дурочка. Уж больно он был приветливый, даже слишком. Это и насторожило меня.

Тогда я впервые доверилась своей интуицией. Со временем стала гораздо чаще прислушиваться к ней.

На лице доктора читалось явное разочарование. Но он быстро справился с собой и постарался быть ещё более добрым и весёлым.

– Так-так, Рада. Жаль. Я думал, что ты расскажешь мне интересную историю. – Он развёл руками и с притворным вздохом сожаления поднялся. – Сегодня тебя переведут в обычную палату, и если не будет рецидива, то скоро ты поедешь домой.

Я в недоумении посмотрела на доктора и спросила:

– Виктор Михайлович, а что такое рецидив?

– Ерунда. Думаю, тебе это не грозит. Нервы крепкие, бреда нет и вообще ты очень разумная девочка, – объяснил он.

Тут проснулся Митя. Он радостно соскочил со стула и быстро шагнул ко мне, но внезапно остановился и, растерянно посмотрел на доктора.

– Что случилось с глазами Рады?!

Врач отпустил ручку двери, за которую держался, собираясь выйти. Повернулся, подошёл снова к кровати и ответил:

– Ничего, у твоей сестры очень необыкновенный и красивый цвет. А что такое?

– Но у неё не было зелёных глаз, – возразил брат.

– Рада, а ты меня хорошо видишь? – встревожено спросил Виктор Михайлович.

– Да, конечно, – кивнула я.

– Ну, так бывает из-за перенесённого стресса. У людей происходят различные изменения. Скажу офтальмологу, чтобы проверил зрение твоей сестры. Я, во всяком случае, каких-либо патологий не вижу. Вполне возможно, что постепенно её цвет вернётся, и не стоит так трагически всё воспринимать, – успокоил он Митю.

Брат облегченно выдохнул, улыбнулся и подошёл ко мне. Присел на корточки и крепко обнял меня.

– Рада, как же ты нас всех напугала. Больше на озеро ни ногой, поняла? – нарочито строгим голосом сказал он.

Я лишь сильнее прижалась к нему и шмыгнула носом.

– Никогда-никогда, обещаю. Мить, а мама где?

Брат погладил меня по голове.

– Мама сегодня приедет вместе Аней. Она должна была сменить меня здесь. Но раз доктор сказал, что тебя скоро выпишут, то ей уже необязательно оставаться в больнице.

– Митя, а что с Ирой и другими? – спросила я его, и почему-то повеяло холодом, и моя кожа покрылась противными мурашками.

– Ты знаешь, да?! Откуда?

Я тяжело вздохнула, посмотрев на белую стену, и призналась:

– Случайно услышала разговор медсестёр, что ты меня нашёл. А их до сих пор ищут.

– Успокойся, сестрёнка! Сделанного не воротишь, только странно: вы же хорошо плавали. Как такое могло случиться?!

Только я подумала поделиться с Митей своими сомнениями и догадками, как в палату вошли два врача и медсестра. Нам пришлось прервать разговор до следующего раза.

Офтальмолог долго и тщательно осматривал мои глаза. Потом сказал, что ничего противоестественного не находит.

Виктор Михайлович объявил, что держать меня долго в больнице не имеет смысла. Если в течение двух дней не будет ухудшения, то, скорее всего, меня отпустят домой.

В этот же день меня перевели в общую палату. Когда приехали мама и сестра, я находилась одна в шестиместной комнате. Огромное давящее помещение с неизменно белыми стенами, очень высоким потолком и большими окнами. Одинокая лампочка тускло светила где-то под самым потолком.

Дверь с тихим скрипом отворилась. Вошли мама и Анна.

– Ну, привет, утопленница! – язвительно поздоровалась сестра. – Всех на ноги подняла, не стыдно?! А теперь сидишь, сама невинность.

Мама медленно повернулась к Анне и негромко, но строго сказала:

– Замолчи сейчас же! Это тебе должно быть стыдно, Аня! Рада болеет, а ты смеешь так говорить!

Сестра лишь опустила голову, чтобы мама не увидела её злую мину, и глубоко вздохнула.

– Мамочка приехала! – на всю палату вскрикнула я, и голос мой эхом прокатился по пустой палате.

Спрыгнув со скрипучей кровати, я кинулась к ней, прижалась и обняла за талию.

– Мамочка, я по тебе скучала! – со слезами в голосе прошептала я.

Позади меня раздались шаги Мити. Мама обняла нас обоих и рассказала:

– Мы, как только узнали, что Рада очнулась, сразу собрались к вам и приехали. Ну, и как вы здесь без меня? Что доктор говорит?

– Да всё нормально. Вот только глаза… – Брат запнулся.

– Что?! Неужто Радка окосела? – опять язвительно подколола сестра и рассмеялась. – Вот будет потеха!

Если бы тогда я обладала своими способностями в полной мере, то Анна не сошла бы с места живой. Настолько разозлённой и обиженной я была в тот момент. Оторвавшись от мамы, я пристально посмотрела на неё. Продолжая смеяться, она поймала мой взгляд. Веселье резко оборвалось, сестра в испуге шарахнулась от меня.

– Она… она… – запинаясь, пыталась она что-то сказать. – Ведьма! Как бабка Верка из соседней деревни. Это она и утопила подружек.

Мама прикрикнула на Анну:

– Опомнись, дочка! Как ты можешь говорить про сестру такое! Замолчи!

Но та не унималась, всё повторяя:

– Ведьма, это она их убила. Теперь я сестра ведьмы. Кто же меня замуж возьмёт?

Лишь когда Митя подошёл к ней, дал ей затрещину, истерика прекратилась. Она замолчала, но все продолжила с ненавистью смотреть на меня.

Глава 5

Позднее мне много раз неслось в спину это слово – ведьма… Оно следовало за мной, как чума или проклятие. Но тогда было обиднее всего, ведь впервые его произнесла моя родная сестра. И именно с того переломного момента началась моя новая жизнь. Но поняла это я значительно позже, когда между мной и остальными людьми образовалась пропасть. И хотя мама попыталась защищать меня от нападок Анны и не показывала страха, я чувствовала и её отчуждение тоже.

Заставив себя разжать руки, я отошла от сестры и непривычным, лишённым всяких эмоций голосом произнесла:

– Аня, ты с ума сошла, да? Я твоя сестра, ты знаешь меня с рождения. Какая ещё ведьма?!

Митя положил свою руку мне на плечо, в знак поддержки. Его доброта и искренность окутали, словно одеяло, помогли снять холод. Сестра же, заметив такое отношение Мити ко мне, разозлилась пуще прежнего.

– Ты мне не сестра! – прокричала она на всю палату. – Рада умерла! А ты всех утопила, ведьма! Бедная моя сестричка, как же теперь мы без неё?! Я не буду жить с этой… – Она запнулась, а потом продолжила причитать: – Ой-ё-ёй!.. И на кого ты нас покинула?!.

Глядя на спектакль, устроенный Анной, я невероятным усилием воли подавила дикое желание рассмеяться. Если бы не заглянувший в палату на шум доктор, даже не знаю, чем бы закончилась эта семейная встреча.

Вбежавший врач растерянно посмотрел на истерящую сестру и громко велел:

– Это ещё что за спектакль?! Немедленно вон из помещения! Я-то думал, что вы приедете поддержать ребёнка, а вы устроили балаган! Вон, я сказал!

Притихшие родственники в ту же секунду выскочили за дверь и аккуратно прикрыли ее за собой.

– Ну, а ты почему стоишь босиком на холодном полу? Марш в кровать ложись, простудишься! – отчитал меня доктор.

Повернувшись спиной к Виктору Михайловичу, я машинально подошла к кровати. Молча забралась в нее, укуталась в одеяло, подтягивая колени и прижимаясь к ним лбом. На Митю я тоже не смотрела. Слышала лишь, как доктор сказал тому:

– М-да-а-а… Судя по тому, что я слышал здесь, трудно будет Раде жить в вашей семье. Чего только стоит одна эта девица-истеричка! Она не оставит твою сестру в покое. Даже не знаю, что посоветовать… Но в такой обстановке долго она не выдержит.

Стиснув до боли зубы, я продолжала молча сидеть, глядя на противоположную стену. Такое чувство, словно тогда во мне умерло что-то светлое, а место его заняли холодная пустота и безразличие. Больше я не прислушивалась к их разговору, очнулась, когда тёплые руки брата сжали мои плечи.

– Рада, ты чего? Плачешь что ли?

Я мотнула головой и спросила:

– Мить, а ты видел ту женщину, про которую говорила Анна?

Он провёл рукой по моим растрёпанным волосам и ответил:

– Да, только не похожа она была на ведьму. Хотя все и болтали, что, дескать, она порчу на людей и скотину наводит. А сами по ночам втихаря бегали к ней за помощью. Даже наша мама ходила, ещё до твоего рождения.

Я удивлённо посмотрела на брата.

– Расскажи, что знаешь, пожалуйста! – попросила я.

Он пожал плечами и глубоко вздохнул.

– Знаешь, Рада, наш отец не всегда был таким. Раньше он не пил и был очень хорошим. Но потом пошли слухи, что отец гуляет с кем-то из соседней деревни. Маме соседки-доброжелательницы донесли сплетни, и она долго ругалась и выясняла, с кем. В конце концов, наверное, узнала, потому что однажды пошла к этой знахарке. Пробыла она там до самого вечера. Вернулась домой вся заплаканная, несколько дней ни с кем не разговаривала. Потом, вроде, всё наладилось, только отец стал пропадать с друзьями и приходить домой пьяным. Затем родилась ты, и отец окончательно запил. Стал таким, каким ты его знаешь, – поведал мне брат.

– Ты думаешь, что это она с отцом сделала?

– Не знаю, но Анька тоже знает эту историю. Поэтому и бесится. Года два назад мы возвращались с ней из школы и случайно встретились с этой бабкой на дороге. Так Анна словно свихнулась, накинулась на женщину с руганью. А та только стояла и смотрела на неё с укором, затем развернулась и ушла. На прощание сказала: «Какая же ты, девка, злая. Нельзя так с людьми разговаривать, а то всех женихов распугаешь». Так Анька чуть с кулаками на беднягу не накинулась, вовремя успел её перехватить. А вот бабка та остановилась, повернулась к нам, покачала головой и, блеснув колдовскими глазами, ушла. Сестра всю дорогу от злости тряслась и боялась, что та её сглазила.

– Мить, я что – так уж на неё похожа?

Он в недоумении посмотрел на меня и переспросил:

– На кого похожа?

– Ну, на ту ведьму.

Брат искренне рассмеялся.

– Нет, только цвет глаз такой же. Мне так даже больше нравится! А ты не слушай Аньку, завидует она тебе.

Я не поверила своим ушам.

– Как это?! С чего вдруг в ней зависть проснулась?

– Ой, Радка! Какая ты ещё маленькая… Не понимаешь, что она конкуренции боится. Вот подрастёшь – поймёшь, – ответил брат с улыбкой.

Мои скандальные родственники так больше и не появились в больнице. Через два дня, как и обещал Виктор Михайлович, меня выписали. Сев с братом в видавший виды пыльный автобус, мы отправились домой. Подпрыгивая на каждом ухабе, раскачиваясь из стороны в сторону, набитый под завязку людьми, автобус медленно полз по грунтовой дороге. Я сидела рядом с братом и ловила на себе взгляды любопытных пассажиров. Чувствовала себя очень неуютно.

С другого конца автобуса к нам протиснулась женщина лет сорока в ярком цветастом платье и лёгкой газовой косынке на голове.

– Митя, ты что ль? Ой, еле узнала! Давно хотела увидеть вас. Ну, как вы там поживаете? – с интересом стала расспрашивать она брата.

Он лишь растерянно смотрел и явно не узнавал разговорчивую женщину.

– Я Раиса! – догадавшись о затруднении Мити, представилась она. – Вы с Таней, мамкой твоей, были у меня в гостях, правда, давно уже, лет десять прошло.

Брат медленно кивнул, наверное, что-то припоминая.

– А ты что делал в районе? – полюбопытствовала она. – Кто это с тобой?

Митя крепко обнял меня и ответил:

– Сестрёнка моя. Она болела и лежала в больнице, теперь мы едем обратно домой.

Раиса слегка нахмурилась и, недовольно скривив губы, высказалась:

– Нда… Странная мать у тебя, парень. Я конечно понимаю: работа, хозяйство, семья большая и деток много, но, чтобы за девочкой вместо матери или сестры ухаживал взрослый парень… не видала. Да ладно, это не моё дело. Передавай от меня привет Татьяне, скажи, может, на днях заскочу к вам.

Она развернулась и пошла к выходу. У самой двери снова остановилась и окинула нас пристальным взглядом. А потом махнула на прощание рукой и вышла.

– Митя, а кто это? Знаешь её? – спросила я брата.

Он растерянно взъерошил свои короткие светлые волосы.

– Смутно… Мне тогда лет восемь было. Как раз в разгар скандала с отцом мама ездила искать знахарку, и я за ней увязался. Она к этой Раисе и пошла, та ей и рассказала, как и где найти знахарку. Оказалось, они давние подруги, а мама-то уши и развесила, слушая россказни про чудеса, которые ведьма творит. Вот и пошла она со мной к домику на краю села, я-то на улице остался. Ну, а остальное ты знаешь…

Дальнейшая наша поездка прошла без приключений. На конечной остановке мы вышли из автобуса и привычной дорогой направились домой, даже не догадываясь, какой сюрприз нас там поджидает.

Деревенька встретила нас странно. Люди, попадавшиеся навстречу, испуганно шарахались в сторону и шептались, показывая на меня пальцами. Я же остро ощущала их агрессию и страх, теснее прижималась к брату, чувствуя приближение чего- то неотвратимого.

Возле дома мы стали свидетелями настоящего спектакля в исполнении Анны. Мало того, что та за эти дни не угомонилась, так вдобавок ещё и всех деревенских настроила против меня. Она бегала по двору с истерическими воплями и разбрасывала мои вещи.

– Ой, люди добрые! Да что же это делается?! Эта ведьма, – тыкала она в меня пальцем, продолжая причитать, – не моя сестра! Она вселилась и забрала душу бедной Радочки! Лежит теперь та на дне озера, вместе с подружками… Как я буду жить рядом с этой… – Она показательно перекрестилась. – Пускай идёт, куда хочет! Мама, слышишь, выбирай, или она остаётся или я!

Глядя на это представление, я впадала во все больший ступор. Пройдя по двору, спокойно собрала свои вещи и направилась в дом. Лишь на пороге обернулась и сказала:

– Ань, прекрати спектакль, а то ведёшь себя как буйно помешанная. Так тебя точно замуж не возьмут. Зачем кому-то жена-истеричка?

Она даже растерялась от таких слов. Сначала покраснела, затем побледнела и напоследок, плюнув в толпу зевак, пробежала мимо меня в дом.

Глава 6

Продолжая стоять с вещами на пороге, я слышала, как Митя сказал толпе зевак:

– Расходитесь по домам, представление окончено, и продолжения не будет.

Через открытую дверь сладко запахло яблочным вареньем. Войдя в дом, я с порога посмотрела на маму, которая суетилась над печкой и намеренно (ведь скандал, устроенный Анной, слышали все) не замечала моего присутствия, на заставленный банками со свежим вареньем стол… В глаза бросился маленький стаканчик с подснежниками. Застыв, я вспомнила тот странный сон и слова женщины, что это её подарок.

Мимо пробегала младшая сестра Алёнка. Остановив её, я тихим голосом спросила:

– Откуда цветы?

Она добродушно улыбнулась щербатым ртом и, гордясь собой, ответила:

– Их нашла я, на полянке недалеко от озера. Правда чудо?!

– Да, уж, – не отрывая взгляда от белых цветов, согласилась я.

Тут уже невольно задумалась над словами Анны: может она права? Даже как-то не по себе стало: неужели действительно ведьма?

Кто-то с силой толкнул входную дверь, так что она шарахнулась о стену. Послышалось шарканье ног, скрип стула и жалобное позвякивание банок с вареньем. Чертыханья донеслись до меня из соседней комнаты, за которыми последовал горестный вздох мамы. Вот и отец вернулся. Теперь уж мне точно покоя не видать.

– Мать! А что у нас за представление было? Полдеревни судачит, будто в моей семье ведьма завелась! – заговорил отец, а я напряглась всем телом.

Тут из другой комнаты раздался голос неугомонной сестры:

– И правильно говорят! Это не Радка, я так всем и рассказала.

– Так это ты слухи разносишь?! – громыхнул отец. – Да как у тебя язык повернулся болтать такое о Раде?! Ежели ещё раз услышу, не обижайся! Пока я здесь хозяин, не позволю, чтобы из моего дома мусор выносили! – шарахнул он ладонью по столешнице, и банки снова угрожающе звякнули. – Татьяна, угомони свою дочь, а не то я сам пропишу ей «успокоительное»!

– Но, папа… – начала было возмущаться Анна.

– Так! Ты мне ещё перечить будешь?! – повысил голос отец.

Раздались торопливые шаги и еле слышный шёпот мамы, которая пыталась внушить что-то сестре.

– Рада, иди сюда, дочка, – позвал отец.

Неспешно встав с кровати, потупив взгляд, я медленно вышла к нему. Подошла вплотную и ждала, что будет дальше. Отец приподнял мой опущенный подбородок своей большой загорелой рукой и спросил:

– Дочка, ты что-то натворила?

Я увидела перед собой безмерно уставшего человека с потухшим взором и ранней сединой в кудрявых волосах. Густые тёмные брови, карие глаза и глубокие морщины вокруг них, крупный с горбинкой нос. Неопрятная щетина скрывала нижнюю половину лица.

– Нет, ничего, папа.

– Тогда не опускай глаз, раз тебе нечего бояться. Пускай другие прячутся, а моя дочь должна ходить с высоко поднятой головой. Так всегда говорила твоя прабабка, и ещё одно…

Договорить он не успел – на кухню влетела запыхавшаяся Анна с очередными обвинениями.

– Ты зачем украла мой золотой крестик?!

Опешив от неожиданности, я только растеряно смотрела на неё и молчала.

– Отдай! А то хуже будет!

– Он мне ни к чему, да и не знаю я, где ты его положила, – ответила я.

– Крестик лежал на тумбочке, а туда заходила только ты. Больше никто не возьмёт. Верни, по-хорошему прошу!

– Зачем он мне? Не брала я чужого, тем более твоих вещей.

Но она не унималась, продолжала кричать. Тогда отец собой заслонил меня от сестры.

– Анька! Прекрати обвинять Раду. Уйди, не доводи до греха.

Лишь бы прекратить перебранку, я сорвала с шеи шнурок, на котором болтался крестик, и кинула его на стол со словами:

– Не знаю, кто взял твой. Вот, возьми мой на замену. От золота лишь зло и раздор.

Она явно не ожидала такого поворота и растеряно смотрела на лежащий на столе крест. Затем опомнилась и протянула руку со словами:

– Зачем ведьме крест? Она же в Бога не верит, – ухмыльнулась она и взяла его.

На пороге появился Митя, таща за собой упирающуюся и ревущую в три ручья Алёнку.

– Вот, смотрите, что я у неё нашёл.

В протянутой ладони брата лежал крестик Анны. Увидев свою вещь, она накинулась на и без того плачущую сестрёнку.

– Ах ты, поганка мелкая! Вы только посмотрите на неё! Украла и ещё ревёт! Ну, я тебе сейчас задам, чтобы в следующий раз знала, как чужое брать!

Сказав это, она попыталась вытащить малявку из-за спины Мити. Но брат не дал ей ударить Алёнку, перехватил руку.

– Коль сама виновата, незачем на других пенять. Убирать надо свои побрякушки, чтобы потом на невинных людей в следующий раз напраслину не наводить, – сказал он и отпустил её.

Вся бледная от злости, сестра круто развернулась и опрометью выскочила с комнаты, напоследок хлопнув со всей силы дверью.

Все безмолвно застыли, не решаясь что-либо сказать. Потом нас ждал сюрприз, даже два. Сначала отец молча прошёл в их мамой спальню и вышел оттуда с коробочкой. Он обратился ко мне со словами:

– Рада, раз ты отдала ей без сожаления свой оберег… – взглядом показал он в сторону ушедшей Анны. – Я давно хотел тебе подарить одну вещь, которую мне оставила родственница с тем условием, что когда-нибудь я отдам её своей дочке.

Он протянул мне открытую коробочку, в которой лежал серебряный перстень в виде бабочки с усыпанным зелёными камешками крылом. В ажурных лапках бабочка держала такой же камешек, только большего размера.

– Это кольцо принадлежало моей прабабушке, она его никогда не снимала с пальца. Лишь когда умирала, подозвала меня к себе и отдала. А золото действительно приносит одно зло.

Я, как зачарованная, смотрела на кольцо. Мне казалось, что оно само просится на палец. Оно оказалось удивительно легким и, к моему огорчению, слишком большим. Но отец и эту проблему решил – взял разорванный шнурок от крестика, продел его сквозь перстень и повесил вместо кулона мне на шею со словами:

– Носи его, дочка. Оно старинное и принесёт тебе счастье. Не обращай внимания на все сплетни и слухи, они просто завидуют. Ты у меня вырастешь красавицей, – сказал он и впервые по-отечески обнял и поцеловал в щёку, слегка уколов её колючей щетиной.

А вот мама не разделила всеобщей радости и восхищения. Она раздражённо хмыкнула, заявив:

– Надо же… не пропил эту железяку. Я-то думала, его и в помине уже нет. Твоя прабабка тоже была ещё той «знахаркой», и Радка, видно, в неё пошла. Кому, как не ей, носить эту ведьмину вещицу. Видно судьба у неё такая, пошла в тебя и эту твою… – Тут она осеклась, всплеснула руками, будто сболтнула лишнего, и тяжело присела на ближайшую табуретку.

Отец нахмурился и сказал:

– Вовсе это не железо, а настоящее серебро и камешки не простые – изумруды. Я ум свой пока ещё не пропил. Так что, Рада, береги перстень, память обо мне будет. А теперь, дети, выйдите на улицу, погуляйте, нам с вашей мамкой поговорить надо наедине.

Мы все заторопились во двор. Последнее, что я расслышала, была фраза отца:

– Ну, вот, Татьяна, теперь мы одни. Говори, что собиралась. Хватит недомолвками бросаться, рассказывай…

Наша троица молча уселась на крыльце, и лишь Алёнка порывалась пойти обратно к родителям, но Митя её остановил:

– Не нужно, пускай поговорят.

Сестра побежала играть к подружкам, а мы так и остались на ступеньках.

Митя со вздохом обнял меня, протянул какую-то бумажку и произнёс:

– Час назад приходил почтальон и принес мне повестку. Через два дня в армию. Хотел сказать всем, но сейчас это ни к чему. После сообщу.

Я прижалась к брату. Душу охватила такая беспробудная тоска, хоть вой! Изо всех сил старалась сдержать слёзы, но они всё равно прорвались сквозь закрытые глаза, и тоненькими ручейками потекли по лицу.

– Что ты плачешь? Перестань мокроту разводить, а то вон, смотри, на дворе тоже дождик заплакал. Только светило солнышко и вдруг туча, – пошутил Митя. – Видишь, погода испортилась, глядя на тебя.

Раздались торопливые шаги, и на крыльцо сначала выскочил отец с диким выражением на лице, а следом за ним выбежала голосящая мама.

– Петя, пожалуйста, остановись! Прости меня, ради Христа. Не знаю, что тогда нашло на меня! Вернись! – крикнула она и попыталась схватить его за локоть.

Но отец был явно не в себе – отдёрнул с брезгливостью руку, сорвался с места и без оглядки убежал.

Мама зарыдала, а мы с Митей подскочили к ней. Но она лишь оттолкнула меня и прошептала:

– Это ты во всём виновата, ведьмино отродье!

В её голосе было столько ненависти, что мне показалось, как среди знойного лета повеяло зимней стужей.

– Мама! Рада твоя дочка, как ты можешь такое говорить?! – возмутился Митя.

– Она вовсе и не дочь! Пусть идёт куда хочет. Видеть её больше не могу в своём доме! Всё из-за неё и этой ведьмы, сил моих больше нет!

А я застыла, не в силах произнести даже слова. Всё смотрела на мать и не понимала, что делать. Все происходило, как в дурном сне. Кажется, вот-вот проснёшься, и все изменится. Но, увы, это был не сон.

– Да что же сегодня происходит?! Все сразу с ума сошли?! Мама, опомнись! Куда Рада пойдёт, ей всего девять лет! – выходя из себя, прокричал брат.

– Ничего, найдёт, где жить! Такая, как она, не пропадёт! Анечка права оказалась, давно надо было это сделать. А я-то, глупая, боялась…

Не в силах больше слушать этот бред, я направилась в дом за одеждой.

– Нет! – Окрик матери остановил меня. – Не входи, сама вынесу вещи.

Меня вновь окутало безразличие ко всему. Словно находилась под наркозом. Боли не было, но я знала, что она вернется потом и начнет терзать меня с удвоенной силой.

Как назло, в этот самый момент появилась сестра и, правильно оценив ситуацию, решила вмешаться.

– Правильно, мамочка. Выгнать её со двора, нам она не родня. Ещё сглазит или наколдует такое, век не отмоешься.

Её слова настолько задели меня, что безразличие как ветром сдуло. Повернувшись к ней и пристально глядя в глаза, я отчетливо произнесла:

– Ты везде кричишь, мол, я ведьма. А сама-то не больно боишься меня. Вот возьму и сделаю что-нибудь тебе за это.

Анна резко побледнела от страха и бросилась в дом за матерью с причитаниями:

– Ой, мамочки! Теперь точно сглазит, замуж никто не возьмёт!

Лишь пожав плечами на такую реакцию, я рассмеялась и спросила брата:

– Мить, как ты считаешь, она действительно так думает или прикидывается?

Не успел он ответить, как с моими пожитками появилась родительница и, кинув их на крыльцо, приказала:

– Убирайся со двора немедленно, и не тронь сестру!

Я склонилась, подобрала одежду, и пошла к забору. Брат окликнул меня почти у калитки.

– Рада, подожди меня.

Он тоже шёл с охапкой одежды, а мать с порога крикнула:

– Митя, ты куда идёшь, сынок? Ты что делаешь, одумайся! Она же ведьма, во всём виновата.

Брат повернул голову и ответил:

– Ухожу я от вас, мама. Рада, пойдём отсюда. А они пускай остаются с миром. Хотя, это надо посмотреть, кто тут ведьма. Уж, скорее вы с Анной.

Он обнял меня за плечи и, взяв из рук мои вещи, пошёл прочь из родного дома, не оглядываясь. А я, заглянув в его серьёзное лицо, спросила:

– Куда же мы идём? Где жить будем?

Он ободряюще подмигнул мне и ответил:

– В ведьмин дом пойдём, не выгонит он своих родственников. Много раз пытались его подпалить местные, а он стоит, как заговорённый. Наверное, нас все это время дожидался.

Глава 7

Мы медленно брели по мокрой дороге, под сеющим, больше похожим на туман, летним дождем. Я закинула голову, подставляя лицо невесомым каплям. Несмотря на все то, что произошло, в душе моей поселились покой и лёгкость. Казалось, ещё совсем чуть-чуть и от дуновения ветерка я невесомым пёрышком воспарю к облакам. Кто-то из классиков сказал, что «Детство – это пора, когда все несчастья кажутся проходящими и быстро забываются». Не знаю, так ли это, но мои переживания точно отошли на второй план. Но лишь на время, чтобы в самый неподходящий момент напомнить о себе. Но это случилось позже, а пока, шагая рядом с братом, в промокшей одежде, неизвестно куда, я была обычным ребёнком, которому хотелось приключений. От этих эмоций слегка кружилась голова, и я не осознавала, что возврата к старой жизни не будет.

Мы прошли несколько километров, прежде чем на окраине соседнего села показался одиноко стоящий, аккуратный кирпичный дом. Сразу за ним начинался тёмный лес.

Низенький деревянный забор окружал палисадник, калитка была распахнута, словно приглашая войти. Ведьмин дом рождал во мне странное чувство – словно я, наконец-то, добралась до желанной цели. Возникало ощущение чего-то родного, и от этого сердце в груди гулко стучало, радуясь. Чем ближе становился дом, тем сильнее хотелось побежать к нему. Что я и сделала. У самой калитки остановилась и оглянулась на идущего позади брата, не решаясь ступить во двор одна. Видя мои нетерпение и нерешительность, он прибавил шагу.

– Ну вот, сестрёнка, наконец-то мы пришли сюда. Надеюсь, нас отсюда не выгонят, – улыбнулся Митя. – После смерти и похорон бабы Веры, все жители бежали сюда с намерением разорить дом и спалить. Так их даже к забору не пустило – ветер такой поднялся, что еле ноги унесли. Теперь стороной обходят, лишний раз даже смотреть боятся в его сторону…

Затаив дыхание, слушала я рассказ брата и мысленно удивлялась, откуда он так много, ведь он находился со мной всё это время…

Внимательно рассматривая дворик, с изумлением отметила, что ни он, ни дом, оставшийся без хозяйки, не выглядели заброшенными.

– Митя, а откуда ты всё знаешь про это место?

– Да, мне Ванька рассказал, помнишь его?

В памяти всплыл образ высокого неуклюжего паренька.

Я кивнула.

– Так вот, он был здесь. Думал что-нибудь стащить. Но когда понял, чем дело оборачивается, первым удрал. Сам мне потом рассказывал, причём в красках и лицах. Но тогда я не особо вслушивался в его болтовню. Санёк тот ещё врун. Ладно, пошли уже. Вроде бы ураганов и потопов не наблюдается, значит, нас ждут. Вон, и калитка приоткрыта, словно приглашают, – пошутил брат и легонько подтолкнул меня в спину.

Под ногами зашуршали мелкие камешки, устилавшие дорожку, ведущую к дому. Я прислушивалась к царившей вокруг нереальной тишине. Казалось, сама природа присматривается ко мне. Даже птицы и те притихли.

Когда я коснулась дверной ручки, из-за туч выглянуло солнце, и дождь сразу же прекратился. Подул тёплый летний ветерок. Намокшая одежда неприятно холодила тело. Видя мою нерешительность, Митя поднялся на крыльцо, потеснил меня плечом и распахнул дверь. Я очень удивилась, что она оказалась незапертой.

– Проходи, а то ещё простудишься. Чем тогда я буду тебя лечить, а?! Да и печку затопить надо, наши пожитки высушить.

Дом встретил смесью запахов трав и затхлости давно нетопленного помещения. Половица под моей ногой тихо скрипнула, и на миг показалось, что в доме кто-то – будто этот кто-то ворчливо охнул.

– Митя, ты слышал?… – встревожено прошептала я.

Он отрицательно покачал головой и сказал:

– Сестрёнка, здесь нет никого, кроме нас. Это просто старый дом скрипит. Не бойся! Проходи и располагайся.

Он первый снял обувь и босиком прошёл на кухню, оставляя за собой следы на пыльном полу. Я двинулась за ним, рассматривая обстановку. Наглухо закрытые ставни почти не пропускали дневной свет, лишь тоненькие лучики просачивались в комнаты. Деревянный резной сервант ломился от посуды. На окнах домотканые занавески с цветной вышивкой. Под потолком натянута бельевая веревка с гирляндами сушеных грибов и пучков трав. Заметив в углу веник с совком, я решительно закатала рукава блузы, свернула дорожки и взялась подметать полы.

Митя нашёл вёдра в сенях и отправился за водой. Вернулся он быстро и радостно сообщил, что на границе с лесом есть колодец.

Голод нам тоже не грозил – я нашла припасённые прежней хозяйкой и аккуратно расставленные пакеты с крупой. В подполе нашлась картошка, лук, мука и несколько банок с закрутками на зиму. Из найденных продуктов я с легкостью сварганила суп.

А когда мы в серванте обнаружили чай и сахар, то радости не было предела.

За суетой мы не заметили, как наступил вечер. Мы зажгли старинную керосиновую лампу, сидели за столом разговаривали. Митя со взрослым видом бывалого раздавал советы и наставления. Я, стараясь сохранять серьёзный вид, кивала, соглашаясь со всеми его идеями. Постепенно усталость брала свое, и брат заметил это.

– Ну, что, Рада, вижу, у тебя уже глаза слипаются. Пора на боковую…

В соседней с кухней маленькой комнатке, где заранее застелила постель, я надеялась легко уснуть. Но сон не спешил приходить. Лёжа на скрипучей чужой кровати и настороженно вслушиваясь в ночную тишину, я долго расслаблялась, пока не впала в дремоту. Внезапно к ноге прикоснулось что-то тёплое. Сквозь дрему мне показалось, что это что-то живое и пушистое, явно стремящееся погреться. Но я сразу же вспомнила, что в доме нет животных. От этой мысли мне стало жутко. Лежала с закрытыми глазами, не в силах даже пальцем шевельнуть. На ум пришла фраза с давнего рассказа одной пожилой женщины: «Если кто-то почувствует ночью, что к нему прижимается живое и мягкое, но не кошка, нужно мысленно спросить: «К добру или ко злу?» Что я и сделала незамедлительно.

Тут же в голове прозвучал странный голос, полудетский, полустарческий:

– К добру, молодая хозяйка. Ой, к добру!

Тогда я поняла, с кем разговариваю, и продолжила мысленный диалог:

– Что, погреться пришёл?

– Да, молодая хозяйка. Погреться… замёрз я без человеческого тепла. Ой, как замёрз! – проворчал домовой. – Старая-то хозяйка померла. Да и наказывала, чтобы я охранял дом от «худых» людей. А без тепла не могу я долго жить. Вот ты пришла, я и решил чуток погреться.

– Ладно, только брата не тронь. И отпусти меня, а то устала лежать неподвижно.

Тут же оцепенение как рукой сняло, тот же голос стал извиняться:

– Прости меня, старого! Совсем одичал без общения, а за брата не изволь беспокоиться. Даже и в мыслях дурного не было, чай я не зверь. Мы с понятием, хоть и нечисть.

Усмехнувшись, я закрыла глаза и повернулась на другой бок. Почти сразу уснула. Снилась мне Вера. Сидела она за столом напротив меня и беседовала.

– Здравствуй, Рада. Вижу, ты уже познакомилась с Никодимычем.

Я в недоумении пожала плечами, и спросила:

– А кто это, Никодимывич?

– Как, он даже не представился?!! – возмутилась та. – Так, а ну, иди- ка сюда! Ты что ж это творишь? Совсем от рук отбился… Думаешь, если девочка не знает правил, можно и наглеть?! Иди сюда, старый ворчун.

Тут из-за печки, кряхтя и ойкая, появился маленький человечек в длинной вышитой рубахе и широких штанах в полоску. Седой, как лунь, длинная борода доставала ему до колен. Он отвесил нам поясной поклон, чем вызвал у меня желание дотронуться до него и проверить, настоящий ли.

– Итак, Никодим, слушаю тебя внимательно, – строго сказала Вера, сурово нахмурившись.

– Я это… хозяйка… – замялся Никодим, потупил взгляд и зашаркал ногой. – Неудобно было ночью со знакомствами лезть.

– Говоришь, неудобно?! – продолжала возмущаться она. – В кровать к девочке лезть погреться удобно, а представиться постеснялся?!

Домовой вдруг упал на колени, утратив всю важность и, слёзно заглядывая в глаза прежней хозяйке, запричитал:

– Ой, прости ты меня, старого! Не хотел я обидеть ребёнка. Что хошь для тебя сделаю, только не наказывай!..

Продолжая молча смотреть на это представление, я не вмешивалась в чужой спектакль. Взглянув на Веру, заметила, несмотря на её попытки сохранить суровый вид, как она старательно прячет улыбку.

– Ну, ладно, будет тебе, Никодим. Прощаю, на этот раз. А ежели будешь баламутить, то тогда не обессудь, я быстро найду на тебя управу.

Он мгновенно вскочил на короткие ножки и отряхнул штаны, важно прошёлся по кухне, чем вызвал у нас дружный смех.

– А теперь, Рада, пойдём. Нам пора заняться делами. – и решительно встала из-за стола Вера, взяв меня за руку.

Казалось, я даже моргнуть не успела, как мы очутились на той же поляне, что и в прошлый раз.

– Что мы будем здесь делать? – не удержалась я от любопытства.

Она внимательно посмотрела на меня и ответила:

– Ты будешь стоять молча, что бы не происходило. А я буду делать заговор на посвящение тебя в знахарки, хватит время тянуть зря.

Мы оказались в незнакомом помещении, кругом горели свечи, и в воздухе витал запах травами. Бабушка стояла ко мне лицом, смотрела мне в глаза и тихо шептала диковинные слова:

– Силы небесные призываю вас в свидетели и вас духи земные.

Беру вас в свидетели последней воли моей, подчинитесь мне!

Желаю передать свой дар Радмиле, возьмите его и пересилите в неё!

Приказываю вам я ведунья в семи поколениях Вера!

И тот же миг по комнате, словно тёплый ветерок пролетел, обдал меня горячим дыханием, разом потушив все горящие свечки, испарился, будто и не было его вовсе. Всё погрузилось во тьму. А на душе стало легко, будто весь мой вес разом исчез, и на одно мгновение показалось, что отрываюсь от пола. Словно у меня за спиной выросли невесомые крылышки, которые и подняли меня ввысь.

Глава 8

На следующий день я, по привычке, проснулась рано. Переодевшись в высохшие за ночь вещи, принялась готовить завтрак. Через некоторое время услышала смутно знакомый женский голос. Выйдя за порог, увидела нашу недавнюю попутчицу Раису. Она стояла возле калитки, не решаясь в неё войти. Я взмахом руки пригласила её пройти со мной в дом. Женщина явно нервничала, её пальцы беспокойно теребили бахрому цветастого платка.

– Здравствуй, Рада! – озираясь, произнесла она. – Не знаю, помнишь ли ты меня?…

– Конечно, я помню вас. Вчера мы ехали с вами в автобусе. Что-то случилось, раз вы пришли в такую рань?

Она положила руки на стол и начала разговор:

– Да, я по делу, девонька. Твоя мать, Татьяна, попросила меня кое-что передать тебе на словах.

Женщина замолчала, явно не решаясь продолжать.

– Говорите, что вас просили передать, – подбодрила ее я.

Раиса глубоко вздохнула и решительно произнесла:

– Она просила передать, чтобы ты никогда несмела появляться у их дома и даже забыла о семье. В свою очередь Татьяна пообещала раз в неделю передавать продукты и одежду через Алёнку, – выпалила женщина на одном дыхании.

От такого унижения захотелось крикнуть, что я и сама от них ничего ни приму. Но вспомнила о брате и о том, что, к сожалению, без посторонней помощи вряд ли проживу одна зимой, которая в наших краях наступала рано и длилась по полгода. Припасов надолго не хватит. Денег на покупку продуктов нет. Пришлось запрятать гордость до лучших времён.

– Раиса, передайте им, я согласна, – скрепя сердце, кивнула я. Заметив, что непрошенная гостья не торопиться уходить, спросила: – Вы ещё что-то хотите от меня?

– Хочу… – потупила та взгляд. – Ты, наверное, не понимаешь поступков Татьяны. Я же знаю эту историю с самого начала и поведаю тебе всё. Только выслушай меня, не перебивая, хорошо?

Я молча кивнула и приготовилась слушать.

– Так вот, всё началось ещё задолго до твоего рождения, когда Пётр влюбился в дочь ведьмы. Да-да, не удивляйся. У неё была дочка, красавица. Все окрестные парни засматривались на неё, но в зятья к ведьме идти не хотели. Тогда и стали ходить слухи о твоём отце и Варьке (так звали её). Когда Татьяна узнала об этом, то пришла к ведьме умолять оставить мужа в покое. Та ей поставила одно условие, если ей так нужен муж… Его свободу в обмен на жизнь ещё не рождённого ребёнка. Сказала, что Татьяна беременна и родит мертвого младенца. Пообещала, что дочь оставит Петра в покое при одном условии: подменить своего мертвого на живого новорождённого. Взяла с неё слово, что та будет любить и воспитывать этого ребёнка. Ежели она этого не сделает, то Пётр уйдёт из дому. Без помощи акушерки в этом подсудном деле нельзя было обойтись, вот подружка и попросила меня помочь. Я в то время работала в районной больнице, роды принимала и ради счастья Татьяны пошла на подлог. Но Варька (упокой её душу) померла при родах, а вышло так, что рожали они в одно время, и подменить мне детей удалось чисто. Никто даже не заподозрил! В эту ночь все свободные врачи были заняты в операционных, неподалёку от нас случилась страшная авария и всех кинули туда. В гинекологии осталась я, да старая полуслепая нянечка, – сделав паузу, Раиса отхлебнула воды из стоящего поблизости стакана. При этом рука её дрожала, как у пьяной. Отдышавшись, она продолжила: – В то время мы обе обрадовались, что все так гладко вышло. Но отец твой, узнав о смерти ведьминой дочки, впал в уныние и запил по страшному. А ведь до того капли в рот не брал. Видно, шибко она его к себе привязала, даже после смерти не отпустила. Ты на неё всё больше походить стала, только глаза от бабки достались. У твоей-то матери они тёмные были…

Слушала я её с нескрываемым интересом, в какой-то степени, понимая теперь странное отношение мамы. Воспитывать чужого ребёнка, а тем более дочку соперницы (пускай даже мёртвой), большое испытание. Но вот за что меня невзлюбила Анна, оставалось секретом.

– Всё шло хорошо, только Татьяна с той поры перестала со мной общаться. В гости не заходила и нос воротила, как от чумной. А вот мне, уже несколько месяцев, снится Варька… Станет над кроватью и смотрит с укором, дескать всех обманули и радуетесь. Подсунули чужое дитя и не вспоминаете. Совесть меня совсем замучила, бессонница одолела. Прости меня, ради Христа, Рада! Грешница я великая! Прости! – и она сползла со стула, бухнулась передо мною на колени.

Опешив от неожиданности, я в изумлении смотрела несколько секунд на женщину, не испытывая зла. Опомнилась, вскочила с табурета и спокойным голосом попросила:

– Поднимитесь немедленно! Вы передо мною не виноваты. Наоборот, я должна сказать вам спасибо.

Раиса растерянно посмотрела на меня и спросила:

– Мне?! Это за что спасибо-то?

– Да, вам. За семью, которая у меня была. А вот у кого вам нужно просить прощения, так это у покойной Варвары. Идите в церковь и поставьте свечку за упокой её души и просите у неё прощения за ваш обман.

Откуда взялись эти слова в голове, не знаю. Но произносила я их уверенно, как умудрённый опытом человек, а не девятилетний ребёнок.

Раиса, не веря своим глазам, растерянно взирала на меня с высоты своего роста. Затем, вытерев заплаканное лицо ладонями, спросила:

– Так ты меня прощаешь? Серьёзно? И зла не держишь?

Я лишь грустно улыбнулась и подтвердила:

– Да, прощаю. Идите с миром.

– Блаженная, как есть блаженная! Все остальные, после такого признания, возненавидели бы, прокляли и выгнали бы меня взашей. А ты простила! – изумилась она.

Я лишь пожала плечами.

– Что толку от злобы, ведь всё равно прошлого изменить нельзя. И вся округа благодаря моей сес… – тут я запнулась на секунду, продолжила: – Анне, будет звать меня ведьмой. Хотя, до сих пор не понимаю, за что она так моментально воспылала ко мне ненавистью.

Женщина уже собиралась уйди, но услышав мои слова, вернулась и ошарашила словами:

– Как?! Ты ещё не знаешь?! Ревнует она тебя!

Я растерялась от этих слов.

– Не может быть! Она с ума сошла?! С чего вдруг? К кому?

– Нет, девонька. Твоя сестрица в своём уме, к сожалению. Может, знаешь парня по имени Андрей, ну, он недавно из армии вернулся?

Я смутно припомнила… Высокий, темноволосый, со светлыми глазами, проходил несколько раз под нашими окнами.

– Да, помню. Ну, и что?

– Так вот, Анна в него влюбилась, стала за ним бегать. Он возьми, да и ляпни, мол, не люба ты мне Анька, а вот на ком бы женился, так на вашей Радке. Красавицей она у вас будет! Вот обожду годочков пять-шесть и возьму её в жёны. А теперь представь, каково было слышать такое Аньке?!

– О, Боже мой! Вы-то это откуда знаете?! – с раздражением спросила я, всплеснув руками.

– Сама слышала, как Андрюшка сказывал моему сыночку Грише. Они приятели с детства. Это как раз перед твоим утоплением было, а потом и того хуже стало. Как Анька приехала от вас из больницы злющая, стала всем сказывать, что, мол, ведьма в тебя вселилась и утопила всех подружек. Их родители на тебя уж больно злые были, а как сплетню услышали, сразу поверили ей. Не хотят знать, что дети по своей глупости утонули.

От всего слышанного у меня в горле пересохло. Оказывается, дела обстоят ещё хуже, чем мы с братом думали. Намного хуже, и надежды на затишье нет. Скорее наоборот, слухи будут расти, как снежный ком.

– А почему вы не верите Анне? – с трудом сглотнув, спросила я.

Она рассмеялась.

– Я знала Веру и, несмотря на слухи, что разносили наши бабы, она никому в жизни не сделала зла. Тем более, после смерти. Ты очень сильно на неё похожа, поэтому и верят Анькиному вранью. Трудно будет тебе, девонька, жить здесь. Но так думаю, характером ты в свою бабку пошла, а она сильная была. Упокой её душу с миром, Господи! Ладно, засиделась я у тебя, пойду домой. Не провожай. Дорогу найду сама. Так положено.

Она вышла в коридор, не оглянувшись.

Я вернулась к приготовлению завтрака, но мыслями была далеко. От всех этих новостей на душе становилось только хуже.

Итак, всё в моей недолгой жизни оказалась обманом. Семья, мама и сестра… Только один Митя остался. Он меня любую примет и поймёт, несмотря ни на что. И тогда я дала себе слово, чтобы ни случилось дальше, брат навсегда останется для меня главным человеком. Ради него я пойду на любые жертвы. Он единственный, самый родной мне в целом свете, дороже которого нет и не будет.

Глубоко задумавшись, я не заметила, как вошел брат. Вздрогнула, когда он заговорил:

– Доброе утро, сестрёнка! Как вкусно пахнет! А кто приходил? Я вроде слышал женский голос…

Я улыбнулась, повернулась к нему лицом.

– Доброе, Митя! Приходила наша попутчица, Раиса. Только не надо делать вид, что ты не расслышал наш разговор.

Он шагнул ко мне и крепко прижал к себе.

– Да, ты права. Слышал всё, но для меня ничего не изменилось от её правды. Рада? – он приподнял моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза, и продолжил: – Ты моя сестра, и никто никогда этого не изменит! Слышишь?!

Я закивала, как китайский болванчик.

– Митечка! И ты для меня тоже самый-самый лучший и дорогой брат на целой земле, – проговорила я осипшим голосом.

Он вытер большим пальцем одинокую слезинку, катившуюся по моей щеке, и подбодрил:

– Не нужно плакать! Ведь у нас всё хорошо, правда?! Рада, пообещай мне быть сильной и выстоять назло всем, пока меня не будет с тобой. Обещай! – потребовал он.

– Обещаю, братик! – шмыгнув носом, ответила я.

Удовлетворённый моими словами, он успокаивающе провёл рукой по моим волосам и сменил тему:

– Что так вкусно пахнет? Показывай, чем будешь кормить.

Шагнул к столу, опустился на стул.

– Сегодня я пойду за остальными вещами, надо и твои забрать заодно, – принялся он делиться планами. – Ты только не ходи со мной. Судя по словам этой Раисы, родители твоих потонувших подружек жаждут разобраться с тобой. Меня они не тронут, не бойся. Потом дров наколоть на всю зиму и сложить поближе, а то замёрзнешь, пока сама из сарая принесёшь…

Митя неспешно рассуждал, непроизвольно размахивая вилкой, с наколотым на неё кусочком жареной картошки.

После завтрака, как и обещал, брат отправился за оставшимися вещами в наш бывший дом. С его уходом какое-то смутное чувство тревоги зрело во мне. Я пыталась сосредоточиться на домашних делах. Но, увы, тревога не уходила, а только крепла. Да и Мити уже три часа, как не было.

Выйдя из дому на дорогу, я вглядывалась вдаль, ожидая появление знакомого силуэта. Но его все не было. Тогда я решила нарушить обещание и пошла навстречу брату. Через какое-то время я добралась до окраины деревушки. Ещё издали я разглядела людей, столпившихся около забора нашего дома. Чем ближе подходила, тем яснее слышала ругань. Родители моих погибших подруг спорили с отцом и братом.

Глава 9

Даже не задумываясь о последствиях, я побежала и протиснулась сквозь толпу. Сразу же оказалась в центре скандала. Увидела искажённые злобой постаревшие от горя знакомые лица.

– А вот и ведьма пришла! – обрадованно воскликнула тётя Лена, мама Гали. – Ты-то нам и нужна! Что моя девочка тебе сделала? Зачем Рада, ответь! Почему, они утонули, а ты жива?!

– Не знаю, что там произошло, – честно призналась я. – Они мои подружки, мы хотели пойти домой. Но Галя предложила искупаться напоследок…

Договорить мне не дали. Женщина явно не намерена была выслушивать мои оправдания и, всхлипывая, принялась упрекать:

– Да, как же тебе не стыдно, а?! Моя Галочка вообще не собиралась с вами идти! Вы её подбили к этому… – она заплакала, закрыв лицо руками.

– Лена! Как ты можешь так говорить?! Ирочка ни в чём не виновата! Она всегда слушала твою дочку! – причитая, вмешалась тётя Маша, мама ещё одной подружки.

Тут же началась перепалка между родителями, выясняющими, кто кого подбил на купание. Я слушала их скандал и, на душе становилось всё хуже и хуже. Лишь теперь я до конца осознала, что мои подруги мертвы. От этого на глаза навернулись слёзы, и горло перехватило, ели сдержав рыдания.

Я так бы и дальше продолжала стоять и слушать, если бы брат не дернул меня за рукав и не показал знаками, что пора уходить. Продвигались маленькими шажками, старались не привлекать к себе внимания. В воздухе уже пахло потасовкой, когда нам удалось незаметно вырваться из окружения.

Мы стремглав бросились напрямик через лес, не останавливаясь до самого дома. От переполняющих эмоций и страха сердце казалось, вот-вот выскочит из груди. Лишь на краю леса, когда показался наш дом, я позволила себе прислониться к дереву и отдышаться.

– Ух! Надо же, получилось! – всё ещё задыхаясь от быстрого бега, проговорил Митя. – Всё шло к тому, что нас побьют. Я чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя. Подумал, теперь точно потасовки не избежать. Ты мне слово дала сидеть дома, а сама что?!.

Я рассмеялась от пьянящего чувства свободы. Голова слегка кружилась, а колени так и вовсе подкашивались.

– Ага, если бы я продолжала сидеть и ждать, вас бы точно побили! Да положи ты уже эту котомку! Бежал с ней в обнимку, еле догнала, – всё так же смеясь, выговаривала я брату.

Неподалёку раздался треск, и птицы, потревоженные звуком, взмыли ввысь, возмущенно крича. Мы с Митей замерли, всматриваясь в тёмно-зелёную стену из елей. Хруст следующей сломанной ветки заставил нас стремительно подняться на ноги и броситься бегом к дому. Только за калиткой, не сговариваясь, обернулись. Каково же было наше изумление, когда на краю леса показалась рыжевато-коричневая шкура лося.

Я нервно хихикнула, а брат ухмыльнулся и сказал:

– М-да, сестрёнка! Правду говорят, что «у страха глаза велики». Надо же испугаться мирного животного. Ладно, пошли домой.

Дома, придя себя, каждый занялся своими делами. Брат колол дрова на зиму, а я разбирала принесённые им вещи. Незаметно за заботами наступил тихий вечер.

Мы сели на порожке, обнявшись. Митя тяжело вздохнул:

– Жаль тебя, сестрёнка, оставлять одну. Но ничего ни поделаешь, от армии не убежишь. Это всего лишь на два года. Потерпишь? Я верю в тебя, Рада. Ты глупостей делать не будешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Вот и хорошо, – улыбнулся он. – Думаю, справишься. Еда на первое время есть, одежда тоже. Дров я нарубил много, надолго хватит. Сложил их в коридоре, тебе и выходить зимой лишний раз на мороз нет нужды. Только жди меня, и я вернусь, – подмигнул он. – А время быстро пролетит, не заметишь, как.

На улице стремительно темнело, и меня одолела зевота. Заметив, как старательно я пытаюсь держать глаза открытыми, брат подхватил меня на руки и отнес в кровать. За день я так вымоталась, что не заметила, как уснула.

На этот раз сон больше напоминал сказку. Оказавшись на лесной поляне, освещённой множеством разных по размеру свечей, расставленных по кругу, я увидела Веру в белом одеянии. Она тоже заметила меня и махнула рукой, приглашая пройди в большой очерченный круг. В нем стояли табурет и чашей, наполненная до краёв водой.

Я вошла в круг. Вера стояла в нескольких шагах от меня, но не приближалась. На вытянутых руках она держала какую-то книгу в старинном переплёте. Её распущенные чёрные волосы обдувал лёгкий ветерок, еле заметно шевеля их.

Я хотела заговорить с ней, но Вера приложила палец к своим губам, призывая к молчанию.

– Рада, теперь ты знаешь, почему я выбрала тебя. В нашей семье дар целительства передаётся по женской линии испокон веков. Твоей матери, моей дочке, он не передался, а вот в тебе он очень сильный. Я это знала задолго до рождения Варвары, поэтому учить её было бессмысленно. Теперь пришло время для первого твоего испытания. Ничего не бойся, я хочу, чтобы ты не страшилась неизвестности и смерти и это твоё первое испытание. Стой молча пока я буду читать. Отвечай на мои вопросы и не бойся. Всё что ты увидишь в отражении этой чаши, исполнится, как бы мы ни старались этого избежать. Смотри на воду, внучка.

Я смотрела на воду, вслушиваясь в странные слова заклинания. В отражении появлялись лица людей, они лежали в гробах. А Вера задавала мне вопросы:

– Кто это?

Если человек был мне знаком, называла его имя. Сначала люди были разные: пожилые, наши соседи, родственники, даже отец. А вот потом стали появляться молодые незнакомые парни, но, как ни странно, зрелище меня не пугало. Догадалась, что бабушка перед началом действа прочла заговор от страха.

От очередного отражения, дыхание перехватило у меня в груди. Я видела Митю.

– Кто это? – спросила в очередной раз Вера.

– Митя?! Но как? Он же живой! – воскликнула я.

– Да, сейчас он жив. Но всё люди смертны, и он тоже умрёт в своё время. Ты не должна бояться смерти, она часть жизни. Продолжим!..

По инерции я отвечала на вопросы, но мысленно обдумывала её слова. Даже когда в чаше появилось моё отражение, этот факт прошёл вскользь, не затронул душу. Без содрогания ответила бабушке:

– Это я.

– Ну, вот и всё на сегодня. Поутру, когда проводишь брата, ты должна будешь пойти в комнату, где спит Митя. Там под кроватью есть не прибитая половица. Отодвинь её и возьми книгу. Её содержание выучишь наизусть. Чтобы, даже поднявшись ночью, смогла без запинки произнести любой заговор. А теперь отпускаю тебя, внучка. Но иногда буду приходить к тебе и журить за промахи или хвалить за удачи.

С этими словами она подошла ко мне, перешагнув границу круга, поцеловала в щёку и исчезла.

Наутро я вспомнила сон. Пообещала себе изучить магию, сделать всё возможное, чтобы пророческое видение на счёт Мити не сбылось. Защитить его от всех бед и несчастий, стало единственной целью, ради которой я была готова на любые жертвы.

Оставшись одна, я сделала над собой усилие, чтобы не разрыдаться, и вспомнила о книге. Ноги сами понесли меня в комнату Мити. Действительно, под кроватью обнаружилась не прибитая дощечка, а под ней тайник. Просунув руку, нащупала холодный, металлический переплёт. А вот вытащить её оказалось делом трудным. Ободрав кисть об доски пола, с неимоверным усилием, с третьей попытки, вытащила книгу.

Такие фолианты я до того видела только в исторических фильмах. Сгорая от любопытства, схватила книгу в охапку и побежала на кухню. Аккуратно положила ее на чистую скатерть, расстегнула замок и откинула тяжёлую крышку. На первой странице лежал сложенный вчетверо обычный тетрадный листок. Развернув его, я прочла следующее:

«Здравствуй, внучка! Жаль, что встретиться в этой жизни нам не удалось. Ну, да ладно. Наверняка ты сгораешь от любопытства и нетерпения прочитать эту книгу. Всё тебе сейчас знать не нужно, пока ко всем тайнам доступ закрыт. Я приняла меры предосторожности. Но ты будешь взрослеть, и сила твоя будет крепнуть. В книге будут появляться все новые заговоры. Рада, будь внимательна к произносимым словам, когда помогаешь людям! Порой одно неверное слово меняет весь смысл заговора! Не произноси их на автомате, вкладывай душу, представляй того человека, которому помогаешь. И ещё одно предостережение. Умоляю, никогда не наводи порчу насмерть! Это опасно! В первую очередь для тебя – сделанное тобою зло, вернётся, как бумеранг, в двойном размере! Вот и всё, что я хотела тебе сказать, внучка.

Пс. Береги книгу, она имеет ценность для тебя! Чужие, даже если заглянут в неё, ничего прочесть не смогут».

Отложив письмо, я принялась осторожно перелистывать пожелтевшие от времени страницы с диковинными буквами и непонятными рисунками. Но были тексты, которые читались легко. Они давались с пояснениями, что нужно для этого и в какой день недели можно их применять.

Взяв приготовленную для школы общую тетрадку и ручку, я стала переписывать всё то, что могла прочесть. Заговоры были разные: от сглаза, от боли, привороты, лечение разных болезней…

Потянулись однообразные дни, наполненные школьными проблемами… Все прежние друзья сторонились и игнорировали меня. Учителя, терзаемые навязчивым любопытством, пытались выяснить, почему я проживаю одна.

Тёплые дни сменялись осенней прохладой. Тропинка, по которой каждый день приходилось ходить в школу, становилась с каждым днём всё более яркой от осенней листвы. Затем и листья осыпались, укрывая землю пестрым ковром. Они тихо шуршали под ногами, навевая грусть и тоску по чему-то несбыточному.

Незаметно подкралась зима… И однажды утром, выглянув в окно, я увидела первый снег, за ночь накрывший белым покрывалом землю.

Наконец, люди оставили меня в покое, наедине с собой. Учёба давалась легко и помогала мне не одичать окончательно от недостатка общения. Бабушкина наука сначала с трудом, постепенно всё больше затягивала меня в неизведанный, странный, даже иногда пугающий, мир. Туда я уходила от всех проблем, ненависти, злости и пороков. Это была сказка без конца, которую хочется читать запоем и невозможно оторваться.

Митя писал редко, но все его письма для меня были, как долгожданный подарок. Он старался смягчить свой рассказ о тяготах службы, но ему плохо это удавалось. Я знала, что служит он в разведгруппе спецназа, в самом разгаре боевых действий в Чечне.

Глава 10

Там была настоящая война, с убитыми и искалеченными молодыми парнями, ещё толком не знающими жизни. В свои девятнадцать-двадцать лет они с изломанной психикой возвращались домой (кому, так сказать, «повезло» уцелеть) не нужные никому, кроме несчастных родителей. Оставались наедине со своими не проходящими душевными травмами от увиденного на войне. Изувеченные тела мёртвых друзей, с которыми они, ещё каких-нибудь полчаса назад, разговаривали, курили, смеялись никак не выходили из памяти.

Я это знала не столько из писем брата, сколько благодаря набиравшему силу дару и тому, что начавшие приходить ко мне за помощью родственники таких людей приводили с собой этих несчастных, измученных ночными кошмарами. Дотрагиваясь до них, я глубоко погружалась и видела их глазами все зверства, боль, грязь, негатив и всепоглощающее жгучее желание отомстить за всех. Эти чувства сродни гигантской чёрной дыре, поглощающей всё живое на своём пути – у испытавших такое отсутствовала жажда жизни. Смех, радость, даже любовь проходили мимо, если и задевали, то могли вызвать только агрессию. Я старалась помочь смириться с потерей, забыть, простить себя, изгнать мнимую вину за бессилие. После таких пациентов я по нескольку дней прибывала в подавленном настроении. Апатичность, как неизвестный вирус, передавалась мне, проникала под кожу.

В такие дни хотелось только одного – забраться в постель, свернуться клубочком под одеялом и забыться сном. Но такую роскошь я не могла себе позволить, приходилось насильно заставлять себя заниматься обычными делами. Да и о главной цели – спасти Митю, невозможно было забыть. Все подходящие заговоры шли вход для защиты брата от бед.

Постепенно, благодаря своим способностям, ко мне с разными проблемами стали обращаться не только жители близлежащих деревушек, но и заезжие пациенты из города. В основном дамы, желающие узнать про «увлечения» своих мужей или приворожить любовников, которые отказывались от брака с ними.

Далеко не за всё я бралась, какие бы методы убеждения и мольбы о помощи не звучали от женщин. Старалась убедить отказаться, ведь это навсегда, а приворожённому помимо воли человеку придётся мучиться всю жизнь. Тем более, если это насаждённая любовь с одной стороны сродни медленному убийству. Вмешиваясь в судьбу, против воли привязывая мужчину к себе, они тем самым совершали насилие и сокращали его жизнь. Некоторых удавалось отговорить от необдуманных поступков, но попадались и другие, которые в угоду своих капризов хотели подкупить меня с помощью больших денег. С ними разговор был короткий, твёрдое «нет» и настоятельная просьба больше не беспокоить.

Однажды, в середине зимы, возвращаясь знакомой тропинкой домой, издали заметила группу деревенских мальчишек. Они сгрудились вокруг небольшого сугроба и громко о чём-то спорили. Я намеревалась пройти мимо, но расслышав некоторые обрывочные фразы, остановилась и внимательно присмотрелась к этому сугробу. На вершине его копошилось что-то маленькое, какое-то темное пятно. Я приблизилась настолько, чтобы внимательнее рассмотреть объект повышенного интереса. Тут один из мальчишек: местный хулиган, отбежал на десяток шагов и стал кидать снежки в направлении этого пятна, явно пытаясь попасть в цель под одобрительные возгласы толпы. Непонятный комочек, обсыпанный снегом от падавших рядом с ним снарядов, попытался убежать, но застряв в глубоком и мокром сугробе, жалобно запищал.

Вот тогда я поняла, что этот непонятный зверёк всего лишь крохотный бездомный котёнок, над которым ради потехи издевались эти малолетки. Не теряя больше времени, даже не задумываясь о последствиях, со всей силы швырнула в эту шайку свой портфель и помчалась выручать беспомощное животное.

Раздались возмущённые возгласы, тех в кого попал мой «снаряд», но увидев, кто его запустил, все виновники сначала оторопели, а потом убежали в рассыпную с криками:

– Ведьма! Ведьма! – эхом раздавалось в зимнем, морозном лесу.

Лишь один хулиган попытался сопротивляться и не побежал с остальными. Кинул в меня снежком, думая этим испугать. Наивный, зря так поступил.

Разозлившись ещё больше, я кинулась на него с кулаками, не видя перед собой растерянного, выше меня на целую голову парня, со всей злости ударила ему в глаз. Потом схватила за ухо, как нашкодившего щенка, заставила наклониться к моему лицу и, зло прищурившись, прошипела:

– Ещё раз увижу, что вы мучаете бедных зверюшек, прокляну! Ясно?!

– Д…да! – заикаясь, крикнул в ответ он.

– Смотри, если обманешь, плохо тебе будет. Понял меня?! – спросила я строгим голосом.

Парнишка усиленно закивал чубатой головой, шапка валялась рядом с ним, в ногах. Слетела она от энергичной оплеухи, которой я его «наградила» для закрепления обещания.

– А теперь скройся с глаз, чтоб больше не видела вашу компанию здесь! – выпуская его пурпурно-красное ухо, велела я.

Он, бледный от страха, пулей бросился от меня в сторону и забыл свой головной убор. Отряхнув пальто, склонилась над мокрым, дрожащим от холода и страха котёнком. Темная шёрстка непонятного цвета намокла от попыток маленького животного слизать снег. Взяв на руки шипящий комочек, не задумываясь, расстегнула верх пальто и сунула сопротивляющегося котёнка себе за пазуху. Придерживая ворот, быстро подхватила со снега портфель и побежала домой.

Едва открыв дверь и вступив на порог, мыслях раздалось недовольное ворчание Никодима:

– Хозяйка, тебе самой есть нечего, а ты ещё один рот притащила. Зачем, он нужен?

– Помолчи, Никодим! – вслух приказала домовому. – Он теперь будет жить с нами, не смей его обижать. Его чуть не убили местные хулиганы, вон, видишь, как, бедненький, дрожит.

Котёнок, которого я вытащила из пальто, стоял на полу, смешно пошатываясь на маленьких лапках. Совсем ещё малыш, от силы месяца три.

Быстро скинула верхнюю одежду и, схватив первое попавшееся под руку полотенце, принялась его вытирать.

Скрипнула входная дверь, из коридора женский голос позвал:

– Рада? Ты дома?!

– Да! Проходите сюда, пожалуйста, – пригласила нежданную гостью я.

Вошедшая женщина, была маленького роста, одетая в ватную телогрейку и пуховый платок, пожилая, лет шестидесяти, с румяным от мороза лицом. Морщинистый лоб, прямые брови, водянисто-серые глаза, вздёрнутый нос и тонкие губы. Серафима Егоровна или бабка Сима, как все местные её звали, частенько обращалась ко мне за помощью в лечении животных, которых она любила больше, чем людей. Слыла среди деревенских скандалисткой, охочей за чужими секретами и сплетницей неимоверной. Стоило кому-нибудь на одном краю чихнуть, как уже на другой стороне деревни бабка Сима говорила: «Будь здоров, милок».

Но ко мне она относилась с непонятным уважением и даже защищала в спорах с «доброжелателями».

– Добрый день, Серафима Егоровна. Что случилось у вас? – поздоровавшись, спросила я у неугомонной женщины.

– Ой! Радочка, беда у меня! Захворала моя любимица козочка Роза. Ничего ни ест, только лежит да стонет бедняжечка. Помоги, а?

– Конечно, сейчас пойдём. Посмотрим, что с вашей Розой случилось, – согласилась я, поднялась со стула. Закутала котёнка в сухую тряпку, положила поближе к печке на плетеное кресло.

– Откуда ты взяла котёночка? – спросила любопытная старушка.

– Да в лесу отбила у мальчишек. Вон, смотрите, как боится. До сих пор трясётся, как осиновый лист.

– Ах, они ироды! Ни про что обидели беззащитную животинку, – рассерженно сказала женщина. – Я вот им покажу в следующий раз, как издеваться над слабыми! Надолго запомнят бабу Симу эти нелюди.

– Серафима Егоровна, идёмте, – произнесла я, заново одеваясь.

Мысленно приказала Никодиму присматривать за новым жильцом и не пугать по чём зря.

Вышла вслед за своей посетительницей за околицу, обернувшись, закрыла на задвижку калитку.

Идти не очень далеко, мы уже почти добрались до нужного двора, когда нам навстречу, чуть ли не бегом, направилась средних лет женщина в модной короткой песцовой шубе и высоких сапогах. Завидев нас, прибавила шагу и остановила окриком:

– А ну, стоять! – запыхавшись, приказала она и сразу накинулась на меня с какими-то обвинениями. – Эй ты, оборванка, верни моему сыну шапку, а то я в милицию заявлю. Немедленно.

Я растерянно слушала её, не понимая, чего она хочет. Зато шедшая со мной старушка сразу кинулась в бой.

– Надька, придержи коней! Это тебе твой оболтус-сыночек сказки рассказал? Да по нему самому комната милиции плачет. Он же изверг. Моему котику Барсику энтот* изувер привязал к хвосту банку консервную и отпустил. Я за бедным животным полдня бегала по всей деревне, насилу поймала. Так что, иди куда шла, подобру-поздорову, и не трогай Раду!

– Пока она не вернёт Вовочке шапку, я с места не двинусь! – упёрлась скандалистка.

Только теперь я поняла, кто она такая. Это родительница того паренька, который мучил ни в чём не повинное животное и потерял шапку, когда убегал от меня.

– Извините, но ничью шапку я не брала. Пускай ваш Вовочка меньше делает гадостей людям. И не к чему запугивать меня. А его вещи валяются там, где он их оставил, нечего других обвинять в своих грехах, – высказалась я и, развернувшись, пошла по накатанной, скользкой от подтаявшего на солнце снега, дорожке, придерживаясь за забор.

Вслед мне посыпались такие отборные ругательства, что даже пьяные мужчины их не произносили от стыда.

Спустя некоторое время, вся запыхавшись, догнала меня старушка и рассказала продолжение этого «разговора». Мать этого хулигана, оказывается, работала в администрации нашего района и не привыкла к правде о своём ненаглядном сыночке. Пообещала натравить на «строптивую малолетнюю мошенницу» органы опеки. Но я, к сожалению, не придала этим словам никакого внимания, мало ли что говорят в пылу гнева. В тот момент меня больше занимала проблема заболевшей козы Серафимы Егоровны, чем пустые угрозы очередной истерички.

Уже вечером, возвратившись домой с полным бидоном молока, который почти насильно всучила мне старушка за излеченное животное, вспомнила эти слова. И на душе заскребло неприятное чувство тревоги. Зря, конечно, я тогда не прислушалась к интуиции, но прошедшего вернуть нельзя…

Занявшись насущными делами, быстро позабыла все неприятности. Сварив кашу, я первый раз за целый день поела, накормив Мурку (так назвала найденного котёнка) села учить заданные в школе уроки. Свернувшись пушистым темно-серым клубочком у меня на коленях, тихо урчала спящая кошка. Придавая этим звуком умиротворение и покой, иногда прерываемый навязчиво-громким кукованием старинных настенных часов, висевших на противоположной стене и своим шумным тиканьем, мешавшими спать по ночам.

Так незаметно проходило время, и наступила долгожданная весна. А вот вместе с ней пришли ко мне и обещанные неприятности.

Тёплые майские дни наполняли воздух пьянящими ароматами трав, которые я собирала для целительства, развешивала пучки для просушки.

И когда меня в очередной раз позвали незнакомые голоса с улицы, не подозревая подвоха, я вышла.

Возле самой калитки стояли трое в строгих деловых костюмах. Двое мужчин и одна женщина, которая держала дипломат в согнутой руке.

– Девочка! Это ты, Радмила Селиванова?! – громко спросила она.

Я медленно кивнула в ответ.

– Вот и хорошо, а мы из опекунского совета. Пришли с тобой поговорить, – продолжила в том же тоне женщина. – Пригласи нас в дом, будет удобнее беседовать.

Мне ничего не оставалось, как позволить им войти.

Оглядывая внимательным взглядом помещение, они прошли через тёмный коридор и оказались в доме.

– А электричества у тебя нет? – брезгливо морща лицо, начал расспрашивать мужчина. – Как же ты одна живёшь?! Кто присматривает за тобой?! Да и вообще, невозможно проживать в таких условиях!

Чувство протеста начало пониматься во мне и грозило вырваться из-под контроля. Стараясь глубоко дышать, я кинулась в наступление.

– Живу я не одна, а с братом. Правда сейчас он отсутствует по уважительной причине. А чем вам не нравится этот дом? Он гораздо лучше предыдущего, если бы видели тот! Здесь чисто. Кстати, осторожнее, я только что помыла полы. Вы спрашивали, кто за мной присматривает. Так это… соседка. Зовут её Серафима Егоровна, могу позвать, если нужно.

Они, явно не ожидая такого отпора от маленькой девочки, отступили к дверям.

– Но мы бы хотели осмотреть помещение и условия проживания. Чем ты питаешься, во что одеваешься? – спросила опекунша, не желая сдаваться.

– Вы можете пройти, – кивком показала на женщину, нагнулась и специально вытащила из тумбочки старые, протёртые в нескольких местах, тапочки. – Только переобувайтесь, а то полы опять мыть из-за вас придётся, – сказала я, стараясь сохранить невозмутимое выражение на лице, видя их мины.

С тяжёлым вздохом смирения женщина сняла туфли и надела предложенную обувь. Она прошла вслед за мной к стоящим на печи кастрюлям. Подозрительно принюхиваясь к их содержанию, зачерпнула половником рисовую кашу. С осторожностью попробовав, в недоумении вскинула бровь.

– А еду тебе тоже соседка приносит?

– Нет, конечно. Сама готовлю, я же не инвалид, – рассмеявшись, ответила я и предложила. – Кушать будете?

– Спасибо, не хочу, – категорически отказалась женщина.

– Что ж, тогда продолжим инспекцию? – насмешливо проговорила я и жестом пригласила её пройти в комнату брата.

И мы скрылись с глаз мужчин, которые всё так же стояли на пороге, почти не шевелясь, топтались на месте, иногда о чём-то перешёптывались.

Решив поддержать беседу и заодно узнать о «гостях» побольше, спросила:

– А вас как зовут?

– Ой! – спохватилась женщина. – Совсем из головы вылетело. Надо же, забыла представиться. Меня зовут Зоя Алексеевна. Я председатель опекунского совета.

Женщина протянула мне холёную, с красивым маникюром, руку. Едва услышав её должность, в голову пришла шальная мысль, попробовать воспользоваться своими способностями и мгновенно решилась на этот риск.

Осторожно дотронулась до её кисти. Слегка пожав пальцы, я снизу вверх заглянула в тёмно-карие глаза и, не отпуская женщину, молча, приказала ей сесть на кровать…

Спустя минут пять мы, как ни в чём не бывало, вышли из комнаты. Они все сухо попрощались и ушли. Лишь когда проводила их со двора, позволила себе перевести дух.

С тех самых пор из той организации меня больше не беспокоили, вплоть до того момента, когда в нашу школу пришёл новый учитель. Молодой, амбициозный тип. Он старался всем показать своё превосходство, выставив учеников неучами и лодырями. Но со мной это не выходило, что его раздражало и злило.

Случайно узнав, что я проживаю одна, учитель решил сделать из меня отстающую в развитии девочку, нуждающуюся в специальном обучении. Начал всячески придираться к выполненным домашним заданиям и жаловаться окружающим на моё отставание от школьной программы. Приходившие на уроки для контроля директор и завуч только разводили руками на его претензии, потому что не находили каких-либо отклонений.

Тогда Глеб Юрьевич (так звали учителя) решил наглядно доказать, что у меня нестабильная психика. Оставив под предлогом помощи, он просто стал наглым образом давить на нервы.

В конце концов, забившись в угол, я была готова сорваться и звать на помощь. Как вдруг дверь класса распахнулась, и на пороге появился человек, которого мне так давно хотелось увидеть.

– Митя! – обрадовано вскрикнула я, не обращая внимания на попытки учителя остановить, побежала к брату.

Брат присел на корточки. Пролетев расстояние, разделявшее нас, за секунду, я крепко обняла его за шею, прижавшись всем телом.

Где-то на грани сознания раздавался громкий голос Глеба Юрьевича:

– Селиванова! Сейчас же вернись, мы не закончили! – И хлопнул об столешницу пятернёй.

Митя посмотрел на меня сияющими небесно-голубыми глазами, обхватил руками моё худенькое тельце, встал и пристально посмотрел в сторону кричащего человека.

– Сестрёнка, я так рад тебя видеть, – сказал он и прижался шершавой щекой к моей. – Иди домой, а мне нужно с этим… – он сделал паузу и продолжил, – пообщаться. По какому праву он орёт и приказывает тебе?! Не бойся, я только поговорю с ним, – уверил он, подтолкнув меня к выходу.

С неимоверным усилием я разжала свои объятия, быстро подхватила портфель и выскочила из класса. Последнее, что невольно удалось расслышать, была фраза разозлённого учителя:

– Да, кто ты такой? Врываешься в помещение, прерывая мою беседу с подопечной!

– Я – брат Рады! А вот теперь мы побеседуем без свидетелей. Что здесь творится? Ты приставал к моей сестре?!

Дальше я не стала подслушивать и побежала домой. Сердце гулко стучало в груди от радости, казалось, большего счастья не бывает.

Примерно через полчаса в коридоре послышались тяжёлые шаги. В открытом дверном проёме показалась светлая, с короткими волосами, голова брата. Камуфляжная форма ярко выделялась на фоне выбеленных стен. Присмотревшись повнимательнее к его внешности, отметила, что он сильно изменился. Черты лица потеряли детскую наивность, стали более жёсткими и мужественными. Особенно взгляд, настороженно-внимательный, хоть он и старался улыбаться, но пережитое спрятать невозможно.

После проведённой Митей «беседы» с Глебом Юрьевичем, последний старался игнорировать мою персону и вообще перестал замечать.

Неделя отпуска, отпущенная брату, пролетела в одно мгновение. И вот снова прощание с ним рвало мою душу на части.

– Ну, волшебница! – он в шутку стал меня так называть, когда, увидел сколько людей приходило за помощью. – Мне пора ехать, а то опоздаю на поезд. Остался ещё один годик потерпеть тебе, и я вернусь. Обещай, что ты не будешь делать глупостей.

Я усиленно старалась изображать радость, кивала и соглашалась со всем. Хотя на самом деле хотелось разреветься в голос, по-звериному вцепиться в брата пальцами, не отпускать от себя. Увы, этого меньше всего заслужил Митя, поэтому, стиснув зубы, я продолжала сохранять на лице улыбку.

Напоследок, он крепко прижал меня к себе и отпустил. Сел в подъехавший автобус и, помахав на прощание рукой в открытое наполовину стекло, уехал.

Опять потянулись однообразные дни, заполненные заботами и проблемами. Всё больше возрастало количество страждущих, ждущих моего дара, людей. Порой я начинала приём ранним утром, а заканчивала глубоко за полночь, не успев даже полноценно покушать, валилась на кровать в одежде, мгновенно засыпая.

Митя писал очень редко и скупо, а потом решил остаться в армии дольше. В нашей деревушке в то время работы совсем не осталось. Так что я, скрепя сердце, согласилась с его выбором, видя, как спиваются молодые парни от невозможности найти себе дело.

Брат высылал деньги, иногда вырывался со службы, привозя подарки. Но для меня лучшим из всех подарков был он сам. Его стараниями я окончила школу, но когда брат стал уговаривать меня поехать жить к нему, отказалась наотрез.

Каждый раз он пытался полушутя убедить меня поехать к нему жить. Говоря мне, что от такого уединения скоро совсем одичаю и буду, как снежный человек. На эти слова я только смеялась и показывала на толпу, которая день ото дня становилась всё многолюднее.

Вот в один из таких редких приездов брата ко мне постучались. Занятая делом, я попросила его выйти к гостям. Он вышел, и в коридоре раздались возбуждённые голоса.

Глава 11

Спустя несколько минут в комнату вошли четыре человека, двое из которых были в милицейской форме. С ними рядом стояли мужчина и женщина средних лет. Она вся заплаканная с опухшим от слёз глазами, а её спутник дёрганный какой-то.

– Сестрёнка, это к тебе, – объяснил брат. – У них внучка пропала, приехала на каникулы из города и пошла с подружками в лес. Вечером дети вернулись, а вот их девочка нет. Они сначала пытались сами её искать, но не нашли. Утром заявили в милицию о поиске ребёнка, ищут уже три дня. Местные предложили обратиться к тебе.

Я растерялась, никогда в жизни ещё с поиском людей не сталкивалась. И даже понятия не имела, как это делается. Конечно, существовали призывные заговоры, но их нужно делать глубокой ночью. Но никакой гарантии в успехе нет, а время будет упущено.

Наверно мои сомнения всё-таки промелькнули на лице, потому что ждущие помощи совсем поникли. Но страдающая женщина решилась на отчаянный шаг, она опустилась передо мной на колени и хриплым голосом попросила:

– Помоги, молю тебя! – и разрыдалась, вздрагивая всем телом.

Очнувшись, я стремительно подскочила к несчастной. Подхватила её, заставила подняться с колен. Помогла сесть на стул и подала стакан с водой.

– Успокойтесь, пожалуйста! Как вас зовут? – спросила я.

От стресса женщина сначала даже не поняла вопроса, потом, всё ещё всхлипывая, ответила:

– Валентина Васильевна, можно просто тётя Валя.

– Тётя Валя, не знаю, что вам обо мне рассказывали, но поиском людей я никогда не занималась, – призналась я в своём бессилии.

А вот следующие слова женщины поразили:

– А ты, девонька, сделай так, как в одной передаче про экстрасенсов.

– Про кого?! – не поняв, переспросила я.

– Ну… экстрасенсов. Передача такая по телевизору идёт, там показывают людей со способностями и им дают различные задания. А когда нужно найти кого-нибудь, им дают фото человека. Они берут его в руки, чувствуют и говорят то, что видят, – объяснила женщина. – И протянула мне фото со словами: – Попробуй, ведь хуже не будет. Может, и почувствуешь, где наша внученька находится.

Я очень сомневалась в этом эксперименте, но решила попробовать. Взяв фотографию, не глядя на изображение, зажала между ладонями и, закрыв глаза, попыталась что-то почувствовать.

Сначала от фото стало ощущаться исходящее тепло, потом очень тихо в мыслях зазвучало имя Алеся. Будто какая-то сила с нарастающей настойчивостью хотела показать ребёнка. И я увидела, как девочка лет шести-семи сидит на поваленном дереве и испуганно озирается по сторонам. Тёмные спутанные кудряшки, настороженные карие глаза, круглое личико. Одетая в жёлтое платьице, которое ярко выделяется на фоне тёмной зелени леса. Место показалось очень знакомым – эта дальняя поляна, на которой несколько дней назад собирала лечебные травы.

От радости и нетерпения я быстро заговорила, взяв переживавшую женщину за сжатую в кулак ладонь:

– Валентина Васильевна, скажите, Вашу внучку зовут Алеся?

– Да, – подтвердила она.

– А на ней было жёлтое платье? – продолжила расспрос я. – У Алеси тёмные волосы и карие глаза?

– Да, а ты откуда знаешь? – удивлённо спросила она. – Ведь даже на фото не посмотрела. Почувствовала, да?

– Я видела вашу внучку, она жива. Правда, очень испугана, идёмте. Теперь знаю, где надо искать, – ответила я, быстро поднявшись со стула.

Милиционер, стоящий до того момента молча, подал голос:

– Рада, если знаешь место нахождения ребёнка, расскажи. Мы сами её отыщем. Там в нашем распоряжении целая поисковая группа, ещё добровольцы из местных. Найдём пропавшую быстрее, чем ты. Только объясни, где искать.

Я весело посмотрела на этого «следопыта» и разъяснила:

– Это место вы днём с огнём не найдёте. Туда напрямик часа полтора хода, но это для меня. Вы полдня будите ходить вокруг и вряд ли разыщите полянку. Так что лучше, если на поиск я отправлюсь сама. За три часа найду и вернусь, в лесу я каждую травинку знаю. Надо поторопиться, пока девочка находится там.

– Ну, тогда давай мы довезём тебя до нужного места, – предложил он. – Мы на машине.

Согласившись на предложение, переобулась в лёгкие балетки и вышла вместе с Митей. Брат тоже захотел поехать с нами, в старом милицейском «бобике» места мало и пришлось разделиться.

Мы с Валентиной Васильевной поехали первыми, а затем машина должна вернуться за остальными. Проехав деревушку, машина остановилась возле толпящихся людей, которые пришли помогать в поиске. Выгрузив нас и вкратце пояснив ситуацию, водитель поехал обратно за оставшимися.

Стараясь не терять драгоценного времени, попросила у спасателя фляжку с водой для девочки и отправилась в путь. Шла я самым быстрым шагом, какой позволяла дремучая тайга. Мысленно старалась не потерять тот ели заметный тёплый поток энергии, который вёл меня к искомой цели.

Этот незримый поток становился всё теплее и ощутимей по мере приближения к поляне, как в детской игре «тепло – холодно». Стоило чуть-чуть отклониться от намеченной цели, как ощущение слабело. Приходилось снова ловить его, возвращаясь обратно.

Довольно быстро добравшись до нужного места и, чтобы не испугать своим неожиданным появлением ребёнка, стала звать девочку по имени:

– Алеся! Алеся-я-я, отзовись! Ау!

Постаралась вслушаться в звуки леса, может, повезёт услышать хоть какой-нибудь отзвук похожий на голос. И вздрогнула всем телом от радости, когда совсем близко раздался тоненький детский голосок:

– Ау! Я здесь! Помогите!

Кинулась в сторону раздавшегося ответа, и разглядела неподалёку жёлтое пятно. Продолжая звать ребёнка, я подбежала к потерянному ребёнку.

– Привет, Алеся! Я пришла за тобой! Пойдём, отведу тебя к бабушке. Она ищет, переживает и не только она, а ещё много людей!

Девочка внимательно рассматривала меня, потом спросила:

– Ты кто?

– Я – Рада! Твоя бабушка попросила найти тебя. Хочешь попить?

Она с радостью протянула по-детски тонкую ручку к фляжке, открутив пробку, я отдала ей воду. С жадностью девочка кинулась пить. Когда она вдоволь напилась, мы неспешно отправились в обратный путь. Всю дорогу Алеся любопытно расспрашивала меня о том, как я нашла её и как это получилось.

Заметив усталость своей попутчицы, предложила сделать маленький привал. Остановившись, мы присели на ближайшее поваленное дерево. Не много отдохнув, продолжили идти сквозь густой, поросший молодым папоротником, лес.

Уже в конце, увидев, что Алеся шагает не так бодро, я подхватила ребёнка на руки и быстро преодолела остальное расстояние.

Выйдя на окраину опушки, где нас уже с нетерпением дожидались, отпустила девочку на землю и помахала людям, привлекая их внимание.

– Беги быстрее, Алеся. Там тебя бабушка ждёт, – с улыбкой сказала я.

Та сорвалась с места и стремглав помчалась навстречу женщине, которая уже бежала к нам…

Обрадованная Валентина Васильевна предлагала нам ехать с ними. Обещала устроить праздник на радостях, но я отказалась. Сославшись на странную усталость, неожиданно одолевшую и клонившую в сон.

Мне пришлось сделать усилие над собой и не заснуть прямо в машине, которая везла нас с братом домой.

Попрощавшись с водителем и, покачиваясь от слабости, я прошла в дом. Едва добравшись до кровати, не раздеваясь, легла. Укрывшись одеялом, подтянула согнутые колени к подбородку, свернулась клубочком и моментально провалилась в забытьё.

Мне впервые приснился отец, но выглядел он иначе, чем всегда. Молодой, красивый, со счастливым блеском во взоре. Он присел на мою кровать, улыбнулся и начал монолог:

– Ну, здравствуй, дочка. Я пришёл к тебе повидаться на прощание. Какая ты стала взрослая, красавица! Очень похожа на Варю, любил я её сильно. Поэтому и запил, не смог смириться с потерей любимой. Казалось, становится легче, когда выпью, забывалась боль. Хочу попросить тебя, прости и не держи зла. Плохой из меня вышел отец. Ухожу я к Вареньке, вот и всё. Не поминай лихом, будь счастлива, Рада!

– Папа, что ты такое говоришь! – возмутилась я. – Почему прощаешься?

Он молча встал, повернулся спиной и ушёл без оглядки.

В ту же секунду я проснулась от своего крика, подскочила на кровати, резко села и стала озираться в поиске отца.

Сердце сжималось от осознания чего-то непоправимого. И окончательно проснулась, поняв значение сна. Руки мгновенно похолодели, дыхание перехватило. Я невольно вспомнила слова бабушки: «Всё, что ты увидишь в отражении чаши, сбудется! Как мы ни старались это предотвратить».

Слёзы тонкими ручейками стекали по щекам, горло сдавливал спазм. Обхватив себя руками, я некоторое время сидела медленно раскачиваясь взад-вперёд, стараясь успокоиться. Потом всё-таки справившись с эмоциями, глубоко вздохнула и вытерла слёзы. Заставила себя встать со скрипящей железными пружинами кровати. Тихо прошла на кухню, стала у окна и долго стояла, глядя вдаль, вспоминая прощальные слова, которые говорил отец.

Послышались торопливые шаги, и вскоре в комнату вошёл брат, чуть запыхавшись. Увидев меня, он обрадовано произнес:

– Рада, ты проснулась. Я не хотел будить, но тут такое дело… – Митя на секунду смолк, подбирая слова, затем продолжил. – Там к тебе пришли.

– Ну, а в чём дело? – спросила я его. – Мить, что с тобой? Какой-то ты нервный. Скажи всё как есть.

– Тебя на улице ждёт мама, наша мама, – пояснил он. – Она хочет поговорить и не уйдёт, пока тебя не увидит.

В ответ на это я пожала плечами и с тяжёлым вздохом согласилась.

– Передай ей, я сейчас выйду.

Он поспешно обратно вышел.

Разговор предстоял неприятный, ведь причину столь неожиданного появления бывших родственников предугадал мой сон.

Взяв со спинки стула шаль, завернулась в неё и постаралась заглушить эмоции, мысленно подготавливая себя к беседе. В предстоящем диалоге они могли стать плохим союзником.

Зябко поёжившись, обняла себя и решительно пошла на встречу «долгожданной» посетительнице. У самого забора, опираясь на него руками, стояла женщина, которая растила меня до девяти лет, а затем выбросила, как ненужную вещь и за все прошедшие годы ни разу не поинтересовалась жизнью брошенного на произвол судьбы ребёнка.

Теперь же она, смирив свою гордыню, пришла ко мне за помощью. К той, которую ненавидела всеми фибрами души. Странная порой жизнь – сталкивает людей.

Шла я к ней медленным шагом, старалась детально рассмотреть внешность. За восемь лет она изменилась, на лице появились морщинки, в волосах ранняя седина. Годы её не пощадили, преждевременно состарив. Но злости в душе на эту женщину не было, лишь жалость.

Подойдя, я остановилась в нескольких шагах от гостьи. Она окинула меня пронзительным взглядом и, недовольно поджав губы, сказала:

– Здравствуй, Рада. Какая ты стала взрослая, даже не верится. И всё больше похожа на свою мать, прямо как она передо мною стоит. Я к тебе пришла с другим вопросом.

– Добрый день. Знаю, зачем вы проделали столь долгий путь. Хотите узнать, где запропал отец?!

– Да! Он уже неделю дома не появляется, всех его дружков по четвёртому кругу обошла. Но самого нет. К тебе часом не приходил?

– Ну, можно и так сказать, – грустно улыбнулась я. – Только не в том смысле, что отец в гости заходил. Он прощался со мною.

– Зачем? – не поняла она. – Куда Петя собрался?

– Вы найдёте его на берегу озера. Он умер, поэтому и пришёл ко мне, – откровенно ответила ей и, затаив дыхание, ждала ответной реакции.

– Что? Как ты можешь говорить такое, а?! Петя, умер?! Не может быть такого! Это ты специально надо мною издеваешься, – она не верила, думала, что я просто захотела отомстить за тот давний поступок.

Я лишь с тоской смотрела на бывшую мать, она, как безумная, продолжала твердить одно:

– Нет! Петя не умер! Он не может меня бросить!

Несколько секунд я простояла, молча слушая причитания, затем отвернулась. Сокрушённо покачав головой, возвратилась обратно в дом.

При всех своих способностях, отвести беду от дорогих людей мне никак удавалось. С нарастающей тревогой знала и страшилась этого знания. Потому что видела, кто должен уйти через некоторое время вслед за отцом, от этого становилось жутко.

И снова в ход пошли древние заговоры из бабушкиной книги, там почти не осталось запретных страниц, лишь последний лист так и не поддавался прочтению. Казалось, за годы обучения что-то или, может, кто-то упорно закрывал эту часть, а она как все тайны притягивала. Хотелось узнать скрытое, и от этого любопытство становилось сильнее.

Через день мы стояли на кладбище в отдалении от всех остальных членов семьи. Отца нашли в тот же день на указанном мною месте, этот факт дал повод для новых сплетен и обвинений. Неувядающая соседка Серафима Егоровна известила, что слухи, до той поры умолкшие, с новой силой возникли с подачи неугомонной Анны. В чём только она не обвиняла меня за глаза, вплоть до виновности в смерти отца.

Теперь же она стояла возле его могилы, рыдала белугой и при этом смотрела в нашу сторону испепеляющим взглядом.

Не по сезону холодный пронизывающий ветер пробирал до костей, несмотря на тёплый свитер, который должен был согревать. Прижавшись к брату, я уткнулась в его рубашку лицом и кусала губы, чтобы удержаться от рыданий, рвущиеся из горла. Митя молча гладил мои плечи, старался защитить от неприкрытой ненависти собравшихся людей.

Ели дождавшись окончания прощания, остро ощутив настроение родственников затеять очередной скандал, шепнула брату на ухо: «Я ухожу» и развернулась спиной к толпе.

Быстрым шагом пошла прочь, огибая заброшенные покосившиеся кресты на могилах. Старое, заросшее высокой травой кладбище, располагалось на самом краю деревни, частично примыкая к опушке леса. Частенько бывая здесь по своим делам, изучила его вдоль и поперёк, могла даже ночью найти нужную могилу. Так что быстро преодолела расстояние до деревянных ворот погоста.

Брат уехал через пять дней, срочно вызвали на службу. Напоследок подарил мобильный телефон, при этом пошутил:

– Сестрёнка, теперь мы будем всегда на связи. Звони, не забывай меня! Я скучаю по тебя, волшебница, – подмигнул он. – Послушай, а может, поедешь со мной?

С трудом заставила себя ответить:

– Нет, мой дом здесь.

– Послушай, Рада. Ну зачем тебе жить одной? У меня есть квартира, она пустует. Я не часто там появляюсь, моя профессия такая, по полгода мотаюсь неизвестно где. А ты хоть будешь там жить. Знаешь, порой даже неохота возвращаться туда. Поехали?! – и он посмотрел на меня таким тоскливым взглядом, что стоило большого труда отказать.

– Ладно, как хочешь, – со вздохом сожаления согласился Митя. – Но обещай, подумать над моим предложением.

– Обещаю, – улыбнулась я.

С этого разговора прошло два года, всё больше становилось людей, которые хотели моей помощи. Постепенно способности к целительству возрастали, даже появился, так сказать, побочный эффект. В редких случаях накал моих эмоций влиял на погоду, не важно, какие они были – хорошие или плохие.

С завидным постоянством приходившие люди советовали мне обратиться на стремительно набирающее популярность шоу «Битва экстрасенсов», попробовать поучаствовать в ней. Но эти предложения вызывали лишь недоумение. Да и как можно верить всякого рода передачам, где без обманов не обходились. Связываться с телевидением не хотелось, но у судьбы на этот счёт были другие планы.

Следующий приезд брата принёс нежданные перемены в мою тихую жизнь. Знай, чем они грозили, ни за что на свете не поддалась бы на уговоры Мити. Но, увы, тогда предугадать дальнейшие события, которые раз и навсегда изменят остальную жизнь, никому не удалось, а заглядывать в своё будущее желания не возникало.

В тот раз он появился у калитки неожиданно, случайно бросив взгляд в окно кухни, я увидела брата. Встретив его у самого порога, удивилась, заметив в руках лишь небольшую сумку. Обычно на широком плече висел объёмный баул, а не полупустая сумка, больше напоминавшая пакет.

– Привет, сестрёнка! – во весь голос прокричал он, войдя в дом. – Как же я скучал за тобой!

– Митечка! – кинулась я к нему и обняла, обхватив шею. – Почему не позвонил?

Он усмехнулся, отстранившись, подмигнул и ответил:

– Хотел сделать сюрприз. Так собирайся, поедешь со мной.

Растерялась, подняв голову, посмотрела в лицо.

– Куда собираться? Ты же только приехал, а уже распоряжаешься.

– Я не к тебе, я за тобой приехал. Разницу понимаешь? – пошутил он. – Давай, собирайся.

Глава 12

Он снова подмигнул мне и выжидательно посмотрел.

– То есть, что это значит? Куда и зачем? Объясни, – я засыпала вопросами брата.

Митя присел на ближайший табурет и старательно, словно маленькому ребёнку, стал разъяснять ситуацию.

– Рада, послушай, не перебивай. Хватит тебе в этом захолустье жить. Во-первых, сестрёнка, я хочу познакомить тебя со своей невестой, – он сделал останавливающий жест рукой, заставил меня сдержать порыв радости и не кинуться к нему с поздравлениями. – Во-вторых, я взял и записал тебя на кастинг в отборочный тур «Битвы экстрасенсов», у нас времени в обрез. До Москвы путь не близкий, да и поезд нас ждать не станет.

От возмущения разом забыла все слова, только открывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Да почему ты не спросил меня, хочу ли я участвовать в этой показухе! Думаешь там всё по правде?

– Ну, не нужно сердиться, сестрёнка. Я же хочу как лучше, поехали?! В ту лабуду про шаманов и колдунов не верю, но в тебя, волшебница, верю. Надо показать им, на что ты способна, если не победишь – развлечёшься, – уговаривал он.

В моём уме промелькнула шальная мысль: «А почему бы и нет? Ведь, в конце концов, чего бояться? Хоть Митю порадую».

– Ладно, уговорил, – согласилась я. – Когда в путь?

Брат просиял, обрадовано ответил:

– Сегодня, у нас поезд через три часа. Давай по-быстрому вещички в сумку закинь, я такси заказал.

– Да?! Неужели в нашу деревню можно его заказать? – не поверила я.

– Конечно, дело только в цене. Ой, совсем забыл. – Хлопнул себя по лбу брат.

Вытащил из бокового кармана пиджака маленький пакетик и протянул мне со словами:

– Вот, это тебе подарок, Рада.

Взяв мою руку, повернул ладонью вверх и высыпал в неё содержимое. На раскрытой ладошке лежали серьги. Серебряные, невесомые с овальным темно-зелёным камушком. На конце каждой серьги был прикреплён рельефный серебряный кленовый листик. Камушек напоминал отцовское кольцо, которое я продолжала носить как кулон на шее.

– Нравится? – спросил брат.

– Ага, очень. Только вот уши не проколоты, к чему их цеплять буду? – вопросительно посмотрела на дарителя.

– А у нас будет время решить эту проблему, сдадим в багаж вещи и пойдём уши прокалывать, – оптимистично заявил Митя. – Главное вовремя добраться до вокзала.

И вот мы вполне благополучно и с запасом времени в два часа приехали. Пока Митя сдавал наши пожитки, я беспечно прохаживалась по перрону, любопытно рассматривала сквозь тёмные солнцезащитные очки пёструю толпу спешащих по своим делам людей.

Яркое солнце по-летнему припекало и, закрыв глаза, подставила своё лицо под тёплые лучи, как совершенно неожиданно рядом со мной зазывающий женский голос произнёс нараспев:

– Эй! Красавица, давай погадаю на жениха!

Оглянувшись, увидела смуглую черноволосую женщину средних лет в пёстрой одежде, беспечно засмеялась и ответила:

– Спасибо, я сама вам могу погадать не хуже.

– Да? – удивилась цыганка, пристально окинула меня взглядом. – Ты зря отказываешься от моих услуг, ещё никто не разочаровался.

– Не нуждаюсь я в этом.

Всё ещё забавляясь этим разговором, я сняла очки и просто посмотрела на женщину, она отшатнулась, прошипела:

– Ведьма! Чур меня!..

Резко развернулась и быстрым шагом пошла прочь, при этом что-то бормотала не по-русски.

Усмехнувшись, вслед ей крикнула:

– Ха! От ведьмы слышу!

Подошедший Митя посмотрел рассерженной ворожее в след и спросил:

– Рада, чего это она от тебя хотела и почему разозлилась?

В ответ я пожала плечами и произнесла:

– Пристала, уговаривала погадать на жениха. Ну, а наш поезд скоро?

– Да где-то часа через два-три, пойдём уши прокалывать…

Дальнейшие события прошли без приключений, поездка заняла всего несколько дней. Разговоры с братом проходили под нескончаемый стук колёс. Виды лесов, речек и мостов проносились медленно, будто в замедленной съёмке. Он скупо делился своей жизнью, ещё меньше говорил о службе.

И только раз в шутку проскользнула фраза о том, что сослуживцы считают его везунчиком.

– Знаешь, сестрёнка, все друзья думают, что я счастливчик, – поделился он со мною и, рассмеявшись, продолжил:

– Представляешь, однажды в горах неожиданно моя группа напоролась на боевиков. Сначала все растерялись, а потом стали хвататься за оружие. А в меня один ваххабит нацелил «макаров». Думал всё, допрыгался. Но представляешь, его пистолет два раза осечку дал! Вот после этого ребята и стали говорить: «Димон – заговорённый»!

Заставив себя сохранить на лице спокойную улыбку и не показать истинных эмоций, едва сдержалась, чтобы сию секунду не попросить Митю бросить армию. Да и вряд ли он тогда бы внял этой просьбе, он не знал о грозящей опасности. Стоило только на один миг представить брата под дулом пистолета, как дыхание перехватывало в груди, и сердце начинало биться быстрее.

Он продолжал говорить, а я даже не вслушивалась, по инерции кивала. В мыслях возникали разные картинки, одна страшнее другой. Перебирала всевозможные аргументы убеждения и, к сожалению, в голову напрашивалась только одна мысль: нужно было объяснить причину, по которой брат должен уйти со службы.

Но как можно сказать Мите, что за ним по пятам ходит смерть?! Может, и надо было поговорить, но тогда я не решилась. Думала, ещё успею предупредить и отвести беду…

Москва встретила нас летней духотой города и нескончаемой пробкой, в которую мы попали по дороге от вокзала. В открытые окна такси залетал раскалённый, пахнущий асфальтом и чадящим выхлопом машин ветерок.

С непривычки от жары и всевозможного шума у меня разболелась голова. Закрыв глаза, постаралась отвлечься от раздражающих звуков, почти легла на сиденье прижала пальцы к пульсирующим вискам. В салоне негромко играло радио, мужской голос ведущего без умолку тараторил разные слухи и новости, временами звучала музыка.

Наконец, мне удалось задремать и, сквозь полусон, послышалась песня, женщина пела о любви:

Где-то есть корабли у священной земли и соленые губы твои…

Катастрофически тебя не хватает мне, жгу электричество, но не попадаю я,

Воздух толчками, и пульс на три счета-та…

Бьёт в переносицу, я знаю, все знаю я, но катастрофически тебя не хватает мне,

Катастрофически тебя не хватает.

Где-то есть корабли у священной земли и горячие губы твои…

Мы срослись плавниками, мы срослись плавниками, мы срослись плавниками,

Камикадзе выползают на отмель, чтобы влёт задохнуться, чтоб недолго по краю, умираю…

Слушая слова, мысленно я уплывала куда-то в заоблачные дали. Возник неясный образ. Мужской размытый силуэт, весьма смутно знакомый. И, как в стихах этой песни, захотелось почувствовать солёные губы незнакомца на своих, чтобы его руки крепко обняли, прижали к себе и не отпускали. Откуда взялись такие странные желания, понятия не имела, а тем более мужчина!? Вот тут мне и припомнился давний сон, когда лёжа в коме, я встретилась с бабушкой, и в конце на поляне появился этот незнакомый, но странно родной силуэт. Интересно, почему он возник именно теперь?

– Ну, слава Богу, поехали, – раздался громкий возглас брата прямо над ухом, резко прервал моё забытьё.

Вздрогнув, я подскочила на сидении, сон как рукой сняло. Оглядываясь по сторонам, с любопытством рассматривала людей, спешащих по своим делам.

Огромный город с небоскрёбами, кафе, кинотеатрами, ресторанами и множеством разных зданий.

Такси подъехало к многоэтажному зданию, у входа нас ждала симпатичная светловолосая молодая девушка худощавого телосложения. Она радостно улыбнулась, едва увидела выходящего из машины брата и кинулась к нему на встречу.

– Димка! Ну, наконец-то, ты приехал! Я так соскучилась.

Обняла его за шею. Брат подхватил её и поцеловал.

– Оля, привет! Я тоже скучал. Хочу тебя познакомить с Радой. Сестрёнка, это Оля – моя жена. Вернее через неделю будет ею.

Я протянула руку девушке, которая с нескрываемым интересом разглядывала меня.

– Приятно познакомиться, очень рада, что у брата есть невеста.

– Мне тоже приятно, Рада, – ответила любезностью на моё приветствие Оля. – Дима много рассказывал о тебе.

– Да? Интересно, что он говорил обо мне? – поинтересовалась я…

Продолжая беседовать, мы вошли в подъезд и поднялись на их этаж.

Ольга оказалась милой, общительной девушкой. Прожив у них несколько дней, я радовалась за влюбленную пару. Тем более что через восемь месяцев у них ожидалось прибавление в семье.

Было забавно наблюдать, когда Оля пришла в ужас, увидев мою одежду, и не стала слушать возражений, потащила покупать новый гардероб.

Затем, несмотря на мои протесты, в компании Димки отправилась на кастинг передачи.

Должна сказать, там собралась весьма колоритная толпа. Кого там только не было. Колдуны и колдуньи, ведьмы, потомственные знахари и самозванцы всех мастей, шаманы, ведуны.

При первом испытании большинство отсеялось, второе задание найти машину, в которой спрятался человек, удалось пройти далеко не всем. Неизвестно по какому критерию отбирались участники, но в итоге нас осталось десять человек.

Всех, кто прошёл отбор, поселили в гостинице, в том числе и меня. Я, несмотря на недовольство брата, переселилась туда.

Свадьба Димы и Оли прошла в кафе, которое они сняли на вечер. Пришли друзья по службе и общие знакомые, набралось человек пятьдесят. Веселились от души, сослуживцы брата наперебой приглашали меня танцевать и так рассматривали, что становилось неудобно под такими испепеляющими взглядами. И лишь один парень сидел, отрешенно и смотрел на праздник. Молодой, лет двадцати пяти, коренастый. Чёрные волосы, загорелая кожа, высокий лоб, тёмные брови и орлиный нос, настороженный взгляд карих глаз.

Отозвав в сторонку брата, я спросила, что случилось с его другом. Он нахмурился, тяжело опустился на ближайший стул, сунул пальцы в светлую шевелюру и сказал:

– Это Макс. Он был на задании. Ему не правильно дали координаты отряда боевиков, ребята высадились прямо на их базу. Без подготовки. Все вещи и боезапас пришлось оставить. Половину парней сразу расстреляли, а Максу, и ещё троим, удалось уйти. Они бродили по лесам неделю, голодные почти безоружные, пока не вышли в нужное место. Вот теперь приходит в себя, хочет найти ту суку, которая их доставила, дав ложные координаты.

– М-да! Ты думаешь, это специально сделали? – спросила и поёжилась от нехорошего предчувствия.

На что брат пожал плечами и ответил:

– Не знаю, но такое стало происходить у нас частенько. Конечно, все такие случаи тщательно расследуют, только пока толку нет.

– Митя, ведь у тебя жена беременная, может, стоит найти работу поспокойнее? – попробовала я убедить брата.

– Нет, Рада! Я не крыса и с корабля не побегу! А Ольга знает, какая опасная у меня работа.

– Ладно, извини! – случайно посмотрела на ручные часы, и ойкнула. – Мне надо ехать в гостиницу. Завтра, нам сказали, ранняя съёмка.

– Как ты доберёшься? Может, проводить?

– Такси вызову, не переживай! Лучше жену береги. Пойдём, я с Олей хочу проститься.

Пока я прощалась и отбивалась от предложений выпить за здоровье молодых, брат нашёл мне попутчика. Макс обещал ему довести меня в целости и сохранности, так как приехал на авто и не пил за столом.

Наша поездка проходила молча, лишь иногда я ловила на себе изучающие взгляды.

Затем он нарушил молчание:

– Так ты сестра Селивана? Он говорил, что у него красивая сестра. Не соврал, очень и очень красивая. А я слышал, ты приехала на «Битву экстрасенсов»?

– Да, участвую.

Он удивлённо приподнял брови.

– И как успехи? Хочешь победить?

– Нет, не хочу. Мне это не нужно.

Макс ухмыльнулся, но ничего не сказал до самой гостиницы. Поблагодарив за помощь, я вышла из машины и направилась к входу.

Три месяца спустя

Очередное задание выдалось трудным, не физически, а скорее морально. За помощью обратилась мать зверски убитой молодой девушки с просьбой найти её убийц. Каждый из участников старался показать свои способности и перейти в следующий тур. Отвечая на вопросы ведущей и полицейского, я непроизвольно теребила в ухе серьгу.

Наконец, съёмка закончилась. Вздохнув полной грудью, поднялась со стула и направилась на выход из студии.

– Радмила, постойте! – раздался позади меня голос несчастной матери. – У вас отломился от серёжки листочек.

Удивлённо обернувшись, я, сделав шаг навстречу ей, протянула руку.

Как в замедленной съёмке, женщина медленно вложила в мою открытую ладонь серебряный листочек от подаренной братом серьги. И в тот самый момент меня словно огнём обожгло виденье. Избитый, с пулей в голове, брат лежал в луже собственной крови с открытыми глазами, откуда ушла жизнь. От такого зрелища дыхание перехватило, но неимоверным усилием воли заставила себя посмотреть на довольные незнакомые лица, запоминая их навсегда. Убийц, которые только что расправились с единственным дорогим мне человеком на целой земле.

Развернувшись по инерции я, не разбирая дороги, выскочила со съёмочной площадки, не обращая внимания на окрики людей. Неимоверный клубок чувств из боли, злости, жгучей ненависти, бессилия, отчаяния завладело мной. Красная пелена застилала глаза, я мчалась по коридору студии, никого не замечая. Натыкалась на людей, которые в испуге шарахались в стороны.

В конце концов, оказавшись в каком-то мало освещённом тупике, задыхаясь от бессилия, принялась молотить кулаками стену, сбивая с костяшек пальцев кожу в кровь. Перед глазами всё стояла картина, в которой мертвый брат с простреленной головой и два подонка, весело смеющиеся над ним. Если бы в тот момент я имела возможность оказаться там, убила бы их голыми руками. И плевать на последствия.

Не знаю, сколько я так била ни в чём не повинную стену, пока от бессилия и горя не прижалась к ней спиной и медленно не сползла на пол. Обняв, колени и уронив голову, ощущала внутри всепоглощающую боль, пустоту, холод, от которых меня спасал Митя своей любовью и верой в добро.

Как говорят: месть – это блюдо, которое подают холодным. Вот в тот момент я и стала той ведьмой, которой все меня считали. Вся доброта умерла в тот миг вместе с братом, и я тоже.

А на свет, как змея из старой шкуры, появилась совсем другая девушка. Жестокая, циничная, грубая, не знающая пощады и жаждущая мести, как древняя богиня. Моё сердце истекало кровавыми слезами, а глаза были сухими.

Кто-то легонько дотронулся до моего плеча, вздрогнув, я подняла голову и посмотрела на стоящего. Это наш гримёр Васичка-душка, все его так звали из-за его ориентации. Да он её и не скрывал, наоборот, выставлял напоказ. Вычурно одеваясь, пользовался косметикой и растягивал слова на манер гламурных девиц. Всем поведением заявляя, что не такой, как все. Вот даже сейчас он стоял с обиженной миной, надув губы и сложив руки на груди.

– Дорогая, что случилось? Какая муха тебя укусила, а? – спросил он. – Неужели провалила задание? Да ты не расстраивайся так! Вон как молотила по бедной стене, все пальцы себе изуродовала, я даже боялся подойти. Пойдём, помогу. Так уж и быть, спасу от инфекции, а то здесь, – он брезгливо поморщил нос и нараспев продолжил, – недолго подхватить любую заразу. Вставай, нечего сидеть на холодном полу, а то попу отморозишь.

Несмотря на горе, постигшее меня, на пару секунд забыла о нём и ухмыльнулась, слушая болтовню этого клоуна. И тут только до меня дошла одна интересная мысль: этот Васичка-душка вовсе не так прост, как хочет показать всем, выставляя мнимые недостатки. Сощурив глаза, пристально рассматривала его. А он, причитая и по-детски возмущаясь, наклонился и цепко схватил меня за рукав кофты, потянул, вынуждая подняться и следовать за собой.

Я пошла за ним по длинному тусклому коридору, и он казался бесконечным. Наконец, мы пришли в гримёрку, там как всегда толпились разные люди. Васечка в своей манере выгнал всех словами:

– Вон! Все вон отсюда! Уйдите, противные! Мне нужно лечить человека, – жеманно размахивал он руками.

Посадив меня в кресло, он быстро извлёк откуда-то из многочисленных ящиков аптечку. Выложил на гримерный столик все, что в ней было, стал обрабатывать раны на сжатых в кулаки пальцах, изредка посматривая на моё равнодушное выражение лица.

Наверно искал признаки нестерпимой боли, но зря! Я её не чувствовала, совсем ничего. Она разрывала меня изнутри ржавым, тупым, с зазубринами ножом, оставляющим глубокие незаживающие раны в душе. Не давая времени на восприятие горькой правды и попыток смириться с утратой.

Даже раньше, задумываясь о приходящих за помощью ко мне со своим горем людях, задавалась невольным вопросом, насколько трудно смириться с потерей близких людей. Я приходила к неутешительному для себя выводу, что простить убийцу не для меня. При одной только мысли об этом, во всем теле закипала кровь. Теперь в действительности я стояла на распутье перед таким выбором. Знала, что выбрав путь мести, уже не смогу вернуться к старой жизни и исправить ошибки. Но поступить иначе, простить мучителей, отпустить их, означало предать память брата и всё то, что любила.

Погрузившись в свои мысли, я не слышала, что всё это время говорил Васичка. Только когда он позвал меня по имени, очнулась.

– Рада? Ты здесь?! – прокричал он у самого уха и помахал рукой перед лицом, пытаясь привлечь внимание.

Повернув голову, я посмотрела на него, моргнула растерянно.

– Вася, что нужно?

Он стоял с йодом и ватой в выжидательной позе.

– Наконец, услышала, я тут разоряюсь почти полчаса. Ты сидишь, как восковой манекен в музее Мадам Тюссо. Кулак разожми, там кровь. Обработать надо. Не хватало заражение получить по глупости.

Опустив взгляд на свои руки, с удивлением заметила, что они до сих пор сжатые. Мне не под силу их разжать.

– Не могу, пальцы онемели, – ответила я.

Он отложил приготовленные для обработки препараты, присел на корточки и нажал на какую-то точку запястья, насильно разжал мои пальцы.

На раскрытой ладони, впечатанный в неё, лежал окровавленный серебряный листик. Он с такой силой вжимался плоть, что тупые края прорезали кожу, кровь проступила сквозь порез, и контуры отпечатались на нежной коже.

– Как символично, – заторможено подумала я, глядя на кусочек металла, окрашенного кровью, словно этот контур отпечатался в душе.

– Ого! – присвистнул Вася и постарался очень осторожно вынуть его, боясь причинить лишнюю боль.

Вынув из раны сломанную деталь, он с тихим позвякиванием положил её на полированную до блеска деревянную столешницу.

– Рада, что случилось? Расскажи, тебе станет легче. Давай, не молчи, – впервые прекратив свой спектакль, серьёзно потребовал Вася, довольно ощутимо потряс меня за плечи. – Нельзя держать всё в себе, это вредно! Слышишь меня?! Если хочешь, поплачь. Только не закрывайся ото всех!

– Холодно, мне так холодно, – прошептала я, обнимая себя и пытаясь согреться.

Но этот холод шёл изнутри от зияющей раны, от чувства безнадёжной потери. Удерживая боль внутри, понимала, что только она поможет мне выстоять в задуманном деле.

Холод не уходил, хотя меня и пытался согреть, укрыв пледом, новоявленный друг. Стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, усилием воли переключилась на суетливого Васю, который всячески пытался достучаться до девушки с потухшим взглядом в отражении зеркала.

– Вася? А ты зачем ломаешь комедию? – без предварительной подготовки спросила я.

– В смысле? – не понял вопроса он.

– Ну, почему выставляешь то, кем не являешься на самом деле. Ты же не гей!

Он растерянно ухмыльнулся и с долей восхищения, ответил:

– Надо же! За столько времени ты первая, кто это понял. Как догадалась? В чём я прокололся?

– Вася или как там тебя на самом деле зовут, это нетрудно было. Стоило лишь внимательнее присмотреться и отбросить стереотипы. Как говорили в одном старом детективе: «Никто не замечает прислугу, почтальона, врача и другой персонал. Они все на одно лицо». Вот и к тебе настолько привыкли, что почти не замечают. А ты этим комплексом великолепно пользуешься, вопрос только – зачем? – поинтересовалась я.

Он присел на край стола, на секунду задумался и со вздохом признался:

– Всё началось с моего увлечения игрой в карты. Вначале я даже выигрывал, удача улыбалась, но однажды нарвался на крутых парней. Проигрался до трусов, ещё и должен остался весьма кругленькую сумму. Платить долги было не чем, тогда я ещё учился в «ЩУКЕ»* и обратился к другу за помощью. Он согласился дать денег, но с условием. Костя, так звали моего знакомого, оказался бандитом в группировке Севера, – он замолчал.

– А дальше? И что это – «север»? – подтолкнула к дальнейшему рассказу Васю.

Он грустно улыбнулся и спросил:

– Ты умеешь хранить секреты? Надеюсь, да. Совсем забыл, не все знают Севера. Это самый влиятельный человек, очень жестокий, беспощадный. Мне говорили парни, которые на него работают, что в молодости он в первый раз сел в тюрьму за серийное убийство пяти человек. Родители убитых были очень влиятельными людьми, постарались упечь его на всю жизнь. Но он выжил в тюрьме строгого режима. Через пятнадцать лет вышел, сколотил свою банду, поднялся из рядового до крутого бизнесмена, с которым считаются не только паханы, но и политики приходят на поклон. Так вот угораздило меня ему задолжать, теперь отрабатываю здесь. Видите ли Северу нужен свой экстрасенс, не знаю зачем. Только он обещал отпустить меня, как только найду бедолагу.

– Почему сразу бедолагу? – спросила я.

– Рада, пойми – это билет в один конец! Ведь если он согласится на такую «работу», будет в курсе всех дел и тайн, а остальные будут охотиться за этой информацией. С её помощью можно сделать многое, а за носителем этих тайн следить будут как за президентом. Будут стараться найти «ахиллесову пяту» прилагать усилия подкупить или шантажировать. Короче, кандидатов в камикадзе не видно. Вот я и выбрал такой имидж, зарплата хорошая, поклонники и бабы не пристают. Я в курсе всех и вся, и никто ни в чём не будет подозревать, – закончил он.

– Говоришь, твой «знакомый» ищет экстрасенса?! – задумчиво произнесла я.

Если он такой, как Вася наболтал. То ему нужен человек, которому нечего терять. Да и он обладает влиянием для защиты своих интересов, а мне как раз и нужен такой.

– Эй! Ты что удумала?! Детка! Не влезай в это дерьмо! – поняв мой интерес, воскликнул Вася. – Оттуда выхода нет, вернее он последний в жизни. Билет на тот свет!

– Сама знаю, мне теперь нечего и некого терять. Скажи Северу, я согласна, но с одним условием.

– Да? И каким условием?! – полюбопытствовал Вася. – Прежде всего, не называй его Север, его зовут Святослав Николаевич Северский.

– Передай ему, я согласна. Хочу с ним встретиться, пусть скажет где и когда, – не давая себе шанса отказаться, настаивала я.

«ЩУКА»* – ТАК СОКРАЩЁННО называют Щукинское театральное училище.

Глава 13

Дверь в гримёрку, где Вася меня лечил, рывком распахнулась, и на пороге появился Евгений – невысокий черноволосый парень, потомственный маг-чародей, участник шоу. Он был весь мокрый, как будто на него вылили ушат воды. Мы, не сговариваясь, переглянулись и одновременно спросили:

– Что случилось? Кто это тебя так?…

Он ошалело зыкнул на нас и раздражённо пояснил:

– Вы что, не слышите?! Погода на улице с ума сошла! Я на пять минут покурить выскочил. Светило солнце, и вдруг небо почернело. Гроза началась, дождь как из ведра, не успел даже глазом моргнуть. Светопреставление какое-то!

Я лишь хмыкнула, поняв, откуда растут ноги у катаклизма. Побочный эффект моих способностей проявился во всей своей красе. М-да-а-а… Надо держать эмоции под контролем, а то как бы обещанный майя конец света не наступил раньше срока.

Неожиданно зазвонил мобильный в моём кармане. Вытащив его, я посмотрела на дисплей. Оля! Ну что сейчас я могу ей сказать?! С силой сжала телефон, набрала воздуха в грудь и медленно выдохнула. Ответить на звонок все равно придется.

– Алло! Оля, привет! Ну как там у вас дела? – начала я бодрым голосом.

– Радачка, как хорошо, что ты ответила! А то к Димке не могу пробиться. Он вроде обещал позвонить, да вот молчит. Приезжай ко мне, поболтаем.

Взглянув на свое отражение в зеркале, ужаснулась – на меня смотрела совершенно белая, как простыня, девушка. Огромные зелёные глаза, казалось, кричали о боли и отчаянии. Как с таким лицом показываться Ольге?!

Но делать нечего, ведь она – единственная родственница, и ей ещё хуже, чем мне.

– Да, да, конечно я приеду. Жди. Только такси поймаю и сразу к тебе. Вась! Сможешь привести меня в божеский вид? – спросила я временно притихшего друга.

– Ой! Дорогая моя! – запричитал он в своей обычной манере. – Что ты с собой сделала?! Попробую, но за результат не ручаюсь.

Выставив за порог гримёрки онемевшего от подобной наглости мокрого потомственного мага, Вася принялся за дело.

Через час я была в гостях. Улыбаться и не выдать свои чувства давалось с великим трудом. Как бы в невзначай спросила Олю о родителях. Они должны быть здесь, когда я сообщу ей о пропаже брата. Понадобятся их поддержка и помощь. Одна я с этим не справлюсь.

Когда Ольга отвлеклась, я завладела ее телефоном и записала в свой номер родителей. Пробыв у нее еще какое-то время, отправилась в гостиницу.

Все последующие дни и ночи я не могла найти себе места от разрывающих сердце боли и ненависти. Металась по гостиничному номеру, как дикий зверь в клетке. Лишь спустя двое суток меня сморил тяжёлый сон, в котором пришла бабушка.

Она сидела у изголовья кровати и смотрела на меня с тоской в глазах.

– Радочка, бедная моя девочка! Прошу тебя, поплачь. Станет легче, не нужно всё держать в себе. Пожалуйста, только не делай глупостей! Знаю по себе, как это трудно, но надо.

– Нет, бабушка! Я успокоюсь, только когда эти твари будут мертвы. А пока они ходят по этой земле и убивают людей – не будет мне покоя!

– Внучка, послушай старую женщину. Оставь всё как есть, они получат по заслугам. Не губи свою душу.

– Прости, но иначе не могу. Стоит только закрыть глаза, как вижу мертвого Митю и их довольные рожи.

– Ну, что же Рада, видно судьба посылает тебе очередное испытание. Мужайся, девочка! Ибо, если ты свершишь задуманное, наказание за души этих нечестивцев будет долгим и мучительным. Ведь отнимать жизнь может только Господь Бог! Искупить грех ты сможешь, лишь спасая людей от болезней! Запомни мои слова, внучка!

И она исчезла, а меня разбудила трель мобильного. Посмотрев на экран, увидела незнакомый номер.

– Алло!

Грубый прокуренный мужской голос проговорил:

– Это ты, Радмила?

– Да, а вы кто?

– Мне передали твоё согласие. Завтра Василий привезёт тебя, если ты, конечно, не передумала, – игнорируя мой вопрос, сказал мужчина.

– Нет, я приеду, Святослав Николаевич, – понимая кто мне звонит, заверила «Севера».

– Что ж, тогда жду завтра в десять утра.

И, не прощаясь, закончил разговор.

Посмотрев на часы, я тихо простонала: «Три часа ночи. Теперь не усну до утра». Поднявшись с тёплой кровати и закутавшись в тонкое одеяло, прошла к окну. Открыла его, села на широкий подоконник, обняв колени руками. Так и просидела до самого рассвета, вспоминая Митю.

Утром я отправилась на съёмочную площадку. Там уже вовсю суетились осветители, звукооператоры, декораторы… Царила обычная богемная атмосфера.

В поисках неугомонного гримёра, я чувствовала себя здесь чужой. Обходила павильоны и ловила себя на мысли: «Зачем мне всё это? Ведь теперь даже победа бесполезна. Мити больше нет. А без него жизнь теряет смысл».

Вася удивился моему появлению. Я же, в свою очередь, удивилась его удивлению, о чем и спросила. Он молча покачал головой, как будто отгоняя морок.

– Рада, ты выглядишь отвратительно! С таким лицом только в гроб класть, а не к «Северу» в гости идти! Ты сколько не спала, неделю?!

– Спасибо, друг, утешил! Вася, прекрати! Не преувеличивай!

– Это я преувеличиваю?! – возмутился он, мгновенно вспыхивая. – Нет, ты на себя в зеркало, когда в последний раз смотрела? Вылитое привидение. От тебя скоро люди шарахаться станут! Пойдём-ка со мной, подруга…

Ухватив за рукав, он потянул меня в сторону гримёрки.

– У нас в запасе час. Попробую совершить за это время чудо, – деловито изрек Вася, усаживая меня перед зеркалом.

Через час мы стояли возле высотного офисного здания. Охрана без задержек пропустила нас внутрь. Секретарь в приемной, отделанной в стиле хай-тек, пригласил меня пройти в кабинет. Друг остался ждать снаружи.

Так я впервые увидела Севера. Он расслабленно сидел в кожаном кресле и с интересом рассматривал меня. Это был сухощавый мужчина, лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами. Высокий лоб, испещренный глубокими морщинами, тёмные брови, глубоко посаженные чёрные глаза, прямой нос, впалые щёки, сжатые тонкие губы с сеткой морщин и волевой подбородок. Он производил впечатление волевого, сурового, но, как ни странно, справедливого человека.

– Здравствуйте, Святослав Николаевич.

– Ты, значит, и есть Рада?! Девочка, сколько тебе лет? Иди домой, в куклы играй.

Моё, с трудом сдерживаемое, возмущение прорвалось:

– В куклы?! Вы шутите?! Я с девяти лет живу одна и вполне могу отвечать за свои поступки. А вы считаете меня ребёнком?!

Он лишь усмехнулся и ответил:

– А что ты можешь, девочка?! Васька-идиот расписал мне, что нашёл настоящую ведьму, а я вижу перед собой маленького цыплёнка.

От злости я даже забыла, кто передо мной. Только было открыла рот, чтобы поставить нахала на место, как позади меня без стука отворилась дверь, и вошедший произнес:

– Север, извини, не знал, что у тебя встреча.

– Она уже уходит, – отмахнулся тот. – Говори уже, хватит выпендриваться, Кондрат! Удалось найти хоть что-нибудь?

Кондрат прошёл мимо меня, и раздражённо кинул на стол пачку фотографий. Одна из них спланировала к моим ногам.

– Нет! Этот мудак чист!

– Как это? Совсем ничего не нашёл?

– Нет! Он прямо как ангелок, только крыльев не хватает, – раздражённо ответил Кондрат.

Я наклонилась и подняла упавшее фото. От нахлынувших эмоций сразу же захотелось брезгливо вымыть руки.

– Такому как он, даже в аду места не будет! Сумасшедший маньяк! – кинула я фото к остальным.

Развернулась и направилась к выходу. Но следующие слова заставили меня остановиться:

– Что ты сказала, малявка?! Почему он маньяк?!

– А как назвать человека, у которого собственное кладбище?

Меня развернул лицом к Северу Кондрат.

– Откуда знаешь, знакома с ним?

– Нет, я его не знаю, и знать не желаю. Увидела по фотке.

– Как это, увидела? Мои люди следили за ним днём и ночью в течение трёх месяцев и ничего не увидели!..

Глава 15

Я лишь усмехнулась и язвительно ответила:

– Мало значит, следили, он очень умный маньяк. Убивает через каждые четыре месяца, его никто ещё не заподозрил. Тем более, кладбище находится в подмосковной заброшенной деревушке, там жителей нет.

– Так с ним два года живёт девушка и никуда не пропадала. Кого он убивает? – растерянно спросил Кондрат, запустив пальцы в свои короткие, русые волосы.

Пройдя к столу и сев на стул, я пристально посмотрела на мужчин.

– Да кто тебе сказал, что он хоронит женщин?!

– А кого ещё? Не понимаю твоих намёков…

– Кстати, а как его зовут?

– Ты не знаешь? – удивлённо спросил Кондрат.

– Нет, а почему я должна его знать?

– Шутишь?! По ящику каждый день только его показывают, расхваливают на всю катушку. Это же будущий кандидат в гендиректоры Роснефть! Свиридов Валерий Евгеньевич. Тридцать восемь лет. Самый молодой, амбициозный и перспективный претендент на эту должность.

В ответ я лишь пожала плечами.

– Телевизор не смотрю, думать мешает. Голова должна быть свободной от плохих мыслей, а там один негатив, да чернуха.

– Девочка, ты кто?

– Экстрасенс.

– Ведьма, что ли?!

– Не люблю, когда меня так называют, но да. Грубо говоря, ведьма, – ухмыльнулась я.

– Чего?! Она это серьёзно? – перевел он взгляд на Севера.

– Наверное… Васька её притащил. Утверждает, что она очень сильная. И сама согласилась работать на меня. Только ещё не понял, зачем ей это, – с насмешкой пояснил Север.

– Мне от вас нужна защита и помощь в одном деле, Святослав Николаевич.

– Да, неужели?! И какого рода помощь?!

Только хотела ответить на его вопрос, как Кондрат, заёрзав на стуле от нетерпения, спросил:

– А сможешь показать следующую жертву нашего олигарха?

– Конечно, смогу, если у вас есть фотки всех, кто работает на него.

– Есть! Сейчас принесу, – он обрадованно соскочил с насиженного места и вылетел из кабинета.

Север сокрушённо развёл руками:

– Ох! Слишком нетерпеливый. Как ребёнок, хот и взрослый мужик. Ну, да ладно… Вернёмся к нашим делам: говори, зачем пришла?

– Как бы вам объяснить?…

– Не тяни кота за одно место, говори. Умом не обделён, пойму.

– Хорошо. У меня был брат, его убили несколько дней назад. Он служил в спец войсках. Их послали на задание в Чечню, и там они попали к боевикам. Остальные остались живы, а Митю взяли в плен и убили. Пока это всё, что я знаю.

– Да?! И какая тебе нужна помощь? – задумчиво спросил Север.

– Хочу отомстить за брата, лично! Не могу видеть довольные рожи этих уродов. Почему они ходят по этой земле безнаказанно, им позволено издеваться и убивать людей?!

– Так тебе киллер нужен?

– Киллер?! Нет, не хочу чужими руками. Я сама их накажу без крови. И ни один доктор, знахарь или колдун их не спасёт! Пуля – слишком быстрое и мягкое наказание для таких, как они.

Север выглядел изумленным.

– Послушай, девочка, старого, битого жизнью, человека. Прости их, ради себя! Ты не сможешь с этим грузом жить, по себе знаю.

– Нет! Всё уже решено, и вы лишь зря время теряете!

– М-да, Рада… А не боишься их мести?

Пожала плечами:

– Нет, мёртвому нечего страшиться. Хочу, чтобы меня все боялись.

– В чём будет заключается моя помощь, если соглашусь?

Ответить я не успела – вернулся запыхавшийся Кондрат. Положил на стол пачку фотографий и придвинул её ко мне.

– Давай, покажи его жертву.

Разложив карточки перед собой, я внимательно всмотрелась в изображения. Несколько отобрала, остальные отодвинула, чтобы не мешали.

Положив ладонь на одно из изображений, закрыла глаза и сосредоточилась. Перед мысленным взором с огромной скоростью проносились фрагменты жизни незнакомого человека.

То же я проделала с остальными отобранными карточками. Когда прикоснулась к последней, ощутила могильным холод, исходящий от нее. Увидела ноги в дорогих ботинках, как они спихивают труп в свежевырытую могилу.

– Этот! – открыла я глаза, убирая подальше руку.

Кондрат с недоумением посмотрел на меня.

– Он?! Уверена? Ничего ни путаешь?!

Усмехнувшись, попросила:

– Возьми это фото в руки, зажми между ладонями и закрой глаза.

– Зачем?

– Хочу показать кое-что, если не боишься…

Он не ответил, молча сделал, как просила.

Встав со стула, подошла к Кондрату сзади и положила руки ему на голову. Сосредоточилась, передавая ему видение. Некоторое время он оставался недвижим, затем вздрогнул и отбросил фото, словно обжёгся.

– Как ты это делаешь?! – панически спросил он.

– Не знаю, – пожала я плечами, возвращаясь на место. – Раньше не получалось, а сейчас далось легко. Ну, видел?…

– Да, уж! Точно он. Даже не верится… Вроде живой ещё ходит, а увидел, как его в могилу бросают! Аж, жутко стало! Сколько пришлось всякого повидать, но такого никогда! Слушай Рада, а ты можешь указать на карте, где находиться это кладбище?

– Могу, но только при условии сотрудничества со мною.

Хозяин кабинета легко поднялся из кресла и подошёл к нам.

– Согласен. И ты подходишь нам! Твою просьбу исполню, но, надеюсь, ты понимаешь, чем рискуешь, и жалеть потом не станешь.

– Да, Святослав Николаевич. Знаю, на что и к кому иду. Самое главное, что вы согласились.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул он. – А теперь расскажи Кондрату всё про олигарха. А то он уже извёлся весь от любопытства.

На съёмках меня поджидал провал. Задание вроде было несложным, но горестные мысли мешали сосредоточиться. Так и не дав вразумительного ответа, пришлось расписаться в собственной беспомощности.

Покинув павильон, я направилась к раздевалке. Уже протянула руку за курткой, когда меня окликнул Вася:

– Рада, привет. Хорошо, что застал тебя.

– Вася?! Что случилось?

Он отвёл меня в сторону, и приглушённо произнес:

– Север просил передать, он решил твоё дело. Собирай вещи и поезжай к нему.

Впервые за эти дни я искренне улыбнулась и, привстав на носочки, губами коснулась гладко выбритой щеки.

– Фу! Зачем лезешь ко мне с поцелуями?! – манерно скривился возмущённый гримёр, при этом в его глазах плескался смех. – Дорогуша, я женщин не люблю!

Глава 14

У продюсера передачи я отпросилась на две недели по семейным обстоятельствам. Не теряя времени, отправилась в гостиницу. Быстро собрала необходимые вещи.

Я уже выходила за дверь, когда зазвонил телефон. Номер высветился незнакомый.

– Алло! Говорите!

– Рада, привет! Это Макс, друг Димки. Помнишь, после свадьбы я подвозил тебя?…

– А, да, конечно, – вспомнила я.

– Так вот, Рада, нам срочно нужно встретиться.

– Зачем? Про исчезновение брата мы уже знаем…

– Знаете, но не всё. Но это не телефонный разговор. Если тебе интересно узнать подробности, жду тебя через час в кафе… – дальше он назвал адрес. – Придёшь?

– Да. Только не понимаю, к чему такая срочность?

– Так надо. Потом сама поймёшь, – напряжённым голосом проговорил Макс. – Давай быстрее. Жду!

Недосказанность и нервозность друга Мити настораживала. Почему-то вспомнилась давняя беседа с братом во время свадьбы, когда я заметила сидящего отдельно от гостей, хмурого Макса…

В полупустом кафе за столиком одиноко сидел напряжённый Макс. Он нервно барабанил пальцами по столешнице, что-то рассматривая за окном. Заметив приближающуюся меня, он выдвинул свободный стул и хмуро наблюдал, как я усаживаюсь за стол.

– Итак, что за срочность? Куда ты втравил его?! Говори, жду! – не здороваясь, требовательно спросила я.

Макс вздохнул и заговорил:

– Димка мне помогал разобраться в одном запутанном деле. Когда просил, не думал, что всё так обернётся. Всё началось задолго до этого задания, которое поручили моей группе. С виду было всё как обычно – нас должны были забросить на территорию, контролируемую «чертями» (так называют боевиков), но что-то меня настораживало. А вот дальше… – Макс взъерошил короткие волосы и продолжил: – Короче, как только выбрались из этого дерьма, я сразу к начальнику припёрся с претензиями, а он нагло заявил, что это я сам виноват! Сколько нервов моих ушло на доказательство своей невиновности, но получилось. Уж очень хотелось найти ту суку, которая нас сдала. Постепенно я стал собирать информацию про всех замешанных в этом деле. А Димка мне помогал. Он парень общительный, умный… Вот, как раз накануне своей командировки он и позвонил, хотел что-то рассказать, но не успел. У него были подозрения насчёт некоторых людей. У нас не было доказательств, одни догадки. Да и с этим последним заданием для Димкиной группы всё непросто.

Макс замолчал, отхлебнув из чашки остывшего кофе. Затем посмотрел на меня с затаённой надеждой и прошептал:

– Рада, а может… Димка живой? Он же заговорённый, и мёртвым его никто не видел.

На что я сразу же покачала головой и с трудом заставила себя говорить:

– Нет! Он мёртв! Я знаю, видела это. Так что там такого подозрительного с его заданием?

Тяжело вздохнув, парень продолжил:

– Когда стало известно о его пропаже, я всё-таки надеялся на чудо и поговорил с ребятами. Они сами в растерянности были, так и не поняли, за каким лешим их отправили в Чечню. По официальной версии для предотвращения теракта, но там и своих людей выше крыши. Знаешь, обычно нас не привлекают к этим делам, стараются лишний раз не светить. А тут ещё один факт ребята рассказали: они пошли на базар и старались держаться вместе. В какой-то момент Димка чуть отстал, и к нему подошли трое, с виду военные. Парни не слышали, о чём они беседовали. Димка махнул им и сказал, что у него есть дело, и что он их догонит.

Я пыталась сопоставить новые факты. Оказывается, брат ввязался в тёмную историю и пока неизвестно, имеет ли она отношение к его гибели. Интуиция подсказывала, что все эти события связаны между собой. Поездка в Чечню должна была прояснить ситуацию.

– Макс, послушай меня, пожалуйста! Я еду искать тело Мити, и постараюсь выяснить всё. А ты сиди тихо, хватит одной смерти. Обещаю, когда вернусь, мы продолжим твоё расследование. Но пока прошу, не высовывайся. Дождись моего возвращения!

Он ухмыльнулся.

– Рада, это очень серьёзные люди. Если они узнают, что под них копают, то нас проглотят.

– Не-а! Не проглотят. Подавятся! Смерть брата я им не прощу.

Требовательно запищал телефон в кармане.

– Алло! Да, я вас слушаю.

В трубке раздался хриплый голос недовольного Севера:

– Ну, и где ты? Куда пропала?

– Еду к вам, вернее стою в пробке, – моментально сориентировалась я.

– Ладно, – уже более миролюбиво отозвался он, – ждём. Здесь Кондрат жаждет тебя видеть срочно. До вашего отъезда надо кое-что сделать. Появишься – сразу ко мне, поняла?!

– Вы что, хотите послать со мной ещё кого-то?!

– Девочка, а ты думала ехать одна?! В такое место?! Я пока не выжил из ума, позволять малявке играть в камикадзе!

– В няньке не нуждаюсь!

Север рассмеялся.

– Вот появишься, тогда и разберёмся, кто и в чём нуждается.

Как всегда, не прощаясь, он отключился.

– Дурдом… – пробормотала я, глядя на телефон. – Он сильно ошибается, если думает, что я соглашусь!

Торопливо попрощалась с Максом, напоследок напомнив ему об обещании не вмешиваться, и покинула кафе. Чуть ли не бегом вылетела на улицу и остановила первую попавшуюся попутку. От возмущения, что мне хотят навязать попутчика, а ещё и называют малявкой, даже не заметила, как добралась до места. Машина резко затормозила возле офисного здания. Я поднималась в лифте, мысленно готовясь к неприятному разговору.

Глава 15

Уже сидя в кабинете у Севера, я слушала спор между ним и Кондратом. Последний категорически отказывался становиться моей нянькой.

– Ну, вот что, друг мой! Прекрати выпендриваться! – громко стукнул по столу ладонью Север. – Если я сказал, поедешь с ней, значит поедешь! Или ты думаешь, она одна справится?! Мне, знаешь ли, не в кайф будет, если её оттуда по частям доставлять придется! А без тебя она не справится. Девочка обстановки и как себя вести не знает, поможешь ей. Ты же у нас мужик опытный, битый, в обиду не дашь. Догадываюсь, почему у тебя нет желания там появляться, но это же не Афган! Хотя, за твои подвиги «духи» до сих пор награду обещают.

– Да ладно! – ухмыльнулся спорщик. – Бог не выдаст, свинья не съест! И сколько они на этот раз за мою голову дают? Слышал, года два назад три лимона предлагали.

– Кондрат, колись, чем ты так им насолил?! Слухи дошли, что последняя цена за тебя аж четыре лимона евро! Однако эти твари не скупятся на обещания.

– О, как! Оказывается, я миллионер! Север, знаешь, как говорят молодые «обещать, не значит жениться»! Про свои подвиги расскажу как-нибудь в другой раз. А теперь давай ближе к теме, так понимаю, тебе, девочка, тоже не нравится идея с нянькой в моём лице? Да?

– Да! – слишком поспешно ответила я. – Вы оба считаете меня ребенком?!

– А ну-ка! Сбавь обороты! – строго велел Север. – Не ори! Мала ещё на меня голос повышать! Рада, ты хоть знаешь, куда собралась ехать?! Там война, девочка! И твои способности бесполезны! Это другой мир, другие законы и порядки! А Кондрат, он знает их. Не зря же с рождения жил среди таких, как они. Воевал с ними, язык знает, сможет защитить. Так что поедете вместе или никак! Решай!

С трудом сдержала раздражение и желание послать их подальше со всей их заботой. Глубоко вздохнула и ответила:

– Хорошо, я согласна. Что ещё?

– Будешь во всём слушать Кондрата. Чёрт, как эта поездка ваша сейчас некстати! С трудом добился разрешения от генерала на эту авантюру. Неделю назад эти с… – оборвал он себя на полуслове, прежде чем ругательство сорвалось с языка. – … начали очередную заварушку. И теперь полная ж…а! В Грозный пускают только по специальному пропуску. И пока летают пассажирские самолёты, вам надо торопиться. Кондрат, отвечаешь за неё головой!

– Я это и без твоих ЦУ знаю! Мог бы и не предупреждать! – недовольно проворчал мой провожатый.

– Лады, тогда я вас не задерживаю, – откинулся на спинку кресла Северский, пожав на прощание руку Кондрату.

Бросив на него единственный хмурый взгляд, я подхватила рюкзак и поплелась за временной нянькой.

За дверью кабинета остановились. Почувствовав на себе взгляд Кондрата, я не удержалась от язвительности:

– Что смотришь? Неужели нравлюсь?

Тот хмыкнул.

– Не льсти себе, девочка! Ты совершенно не в моём вкусе, так что не зарывайся! Поехали на рынок, надо успеть тебе одежду купить до нашего полёта.

– Это еще зачем?! У меня есть своя одежда.

– Она не подходит. Там, куда мы отправляемся, женщины одеваются по-другому. Брюки, обтягивающая, короткая, яркая, сексуальная одежда запрещена законом! Ходят в длинных тёмных юбках и в хеджабах.

– В чём?! – переспросила я.

– Хеджах – это типа нашего платка. Закрывает не только голову, но шею и плечи, – охотно пояснил он.

– А может ещё и паранджу надеть?! – окончательно разозлилась я.

– Тебе она не поможет. Разве что язык укоротить, а то слишком смелая выискалась. Прекрати доставать меня! Думаешь, мне хочется с такой язвой возиться? Да если бы не Славкин приказ, послал я б тебя подальше и всё! – раздражённо высказался Кондрат.

– Ну, знаешь, что?! Хватит, достал уже! Никуда я с тобой не поеду! – уже вовсю кипятилась я.

Повернулась к дверям и протянула руку, чтобы открыть её, но не успела – на запястье легла крепкая мужская рука.

– Отпусти! – зло зашипела я на Кондрата, стараясь вырваться.

– Ага, шас! Уже бегу исполнять! – весело возразил он, и улыбнулся. – Ну, и что дальше? Ударишь меня?!

От кипящих внутри эмоций, я, не задумываясь о последствиях, сжала пальцы в кулак и замахнулась на спокойно стоявшего мужчину. Он лишь чуть-чуть отклонился в сторону и легко перехватил руку. А потом снова рассмеялся:

– Ну что, Рада, выпустила пар? Вот для этого Славка и приставил меня к тебе. Ты не сможешь постоять за себя сама!

Я сделала вид, что смирилась. Расслабила тело и даже постаралась улыбнуться в ответ. И когда Кондрат попался на этот трюк, шагнула навстречу и ударила по его колену каблуком туфли. Он скривился от боли, а я прошипела:

– Никогда меня руками не трогать, понял?! Да кто ты такой, а?! Думаешь, скрутил руки слабой девушке и всё, справился?! Может, я на вид божий одуванчик, но проверять, насколько этот вид обманчив, не советую!

– Хм! А тебе палец в рот не клади, откусишь!

– Да! – и для большей наглядности клацнула зубами.

– Ладно, проверок не будет. Но, как ни крути, нам придётся ехать вместе. Считай, я твой телохранитель, ибо если ты сделаешь глупость и помрёшь, то мне лучше сразу сделать себе харакири! Славка мне башку оторвёт, а перед этим «отделает под орех». Мы в одной лодке, хотим мы того или нет. Прекращай препираться и показывать характер, не поможет! Там, куда мы летим, женщины не перечат, не ругаются с мужчинами и вообще ведут себя максимально незаметно! Придерживай свой темперамент, а то приключения найдут тебя сами. А теперь поехали, нужно до отлёта купить тебе одежду, чтобы от местных не отличалась.

– Кондрат, а ты откуда столько знаешь про их обычаи?

– Я родился в средней Азии ещё при Союзе. Отец военный, служил начальником погранзаставы на Кушке… Пошли, по дороге расскажу.

– Так ты бывший военный, да? А как у Севера оказался? – спросила я с детской непосредственностью.

Мы сели в авто и влились в поток машин. Всю дорогу мой вынужденный охранник рассказывал о себе.

Металлический монстр совершил посадку. Я дождалась полной остановки двигателя и подумала: «Ну, вот и всё. Теперь остаётся лишь узнать, кто и за что так жестоко поступил с братом, – в горле образовался комок, и глаза защипало от невыплаканных слёз. – И сделать то, зачем я приехала». Посыпать голову пеплом поздно, да и незачем. Я сделала выбор. Нужно сосредоточиться на предстоявшей работе и не отвлекаться на посторонние мысли. Нельзя показывать свою боль, тем более, в том месте, куда мы прилетели.

Привычным движением я надела солнцезащитные очки и повернулась к спящему соседу. Кондрат моментально открыл глаза и внимательно окинул взглядом салон – привычка военного всё и всегда держать под контролем.

Люди потянулись к выходу. Мы последовали их примеру.

– Пойдём, Радмила. Нас уже ждут, – сказал Кондрат и первый пошел вперёд, вынуждая меня его пропустить.

Грозный полностью оправдывал своё имя, встретил нас холодным, порывистым ветром и низкими, тяжёлыми, серыми тучами.

Порыв ветра трепал концы чёрной косынки, которой я повязала голову. Я быстро спустилась по траппу. Кондрат уже ждал меня внизу.

Мы проследовали к пункту досмотра. Мужчина в военной форме внимательно и долго рассматривал моё лицо, а потом велел:

– Снимите очки и предъявите паспорт, разрешение на посещение военной зоны действий, пожалуйста. Цель приезда в Чечню, Радмила Селиванова?

– Цель приезда – туризм. Хочу посмотреть горы, – соврала я, даже не моргнув.

– Очки снимите! – потребовал военный чин.

В ответ лишь пожала плечами и подчинилась. «Сам напросился»– промелькнула мысль.

Встретившись со мной взглядом на долю секунды, военный вздрогнул и поспешно вернул мои документы. Стараясь больше не смотреть на меня, сказал:

– Туризм, как же!.. Не ищите неприятностей на свою ж… Здесь таких туристов пачками увозят в гробах.

Кондрат, не дожидаясь продолжения беседы, потянул меня за руку в зал ожиданий.

Не успели мы пройти и двух шагов, как из толпы встречающих к нам навстречу кинулся мужчина лет тридцати. Среднего роста, крепкого телосложения, с бритой головой и шрамом через всю левую щеку.

– Какие люди! Змей! Ты ли это? Друг, вот кого не ожидал увидеть тут, так это тебя! – и кинулся с объятиями к опешившему от неожиданности Кондрату.

– Лёха! Ты что ли?! Ну, братан! – восторженно проговорил он и крепко обнял друга. – Надо же, живой! Ещё и здесь обитаешь!

Тот лишь усмехнулся в ответ, и продолжал похлопывать друга по плечу.

Я с неподдельным интересом наблюдала за ними из-под тёмных очков. Пассажиры и встречающие толкалась со всех сторон, но Кондрат будто не замечал этого.

Наконец, приветствие подошло к концу, и Лёха с нескрываемым интересом посмотрел на меня.

– Ах, какая красотка! За какие это заслуги нашему Бесу такое счастье привалило?! Это кто с тобой приехал? Жена или сестра?

– Придержи коней, Казанова! Она здесь по делу, также, как и я. Так что хватит светиться. Не хватало ещё встретить «старых знакомых», которые очень жаждут меня видеть по долетевшим до Москвы слухам. Ты на машине? – уже строго спросил мой телохранитель.

– Да, конечно. Вот вас встречаю по заданию нашего пахана, – ответил парень, всё ещё рассматривая меня. – Но кто именно прилетит, не сказали. Эх! Если бы парни знали, что такая девочка прилетит, то встречать её бы очередь образовалась.

Только наставления Кондрата, данные мне перед поездкой, удержали меня от желания поставить этого зарвавшегося нахала на место, и прикусить губу, чтобы язвительные слова не вырвались наружу.

– Тогда поехали отсюда поскорее. Нечего лишний раз отсвечивать…

Кондрат быстро пошёл вперёд, я поспешила следом, стараясь не отставать.

Выйдя из здания аэропорта, мы направились через дорогу к припаркованному авто. Обернувшись, я заметила плакат, тянувшийся вдоль всего фасада здания аэропорта. На нем был изображен какой-то бородач. Кондрат недовольно хмыкнул, проследив за моим взглядом:

– Как в советское время, когда повсюду развешивали вождей. Только тут вместо Брежнева этот м…к висит. Вот скажи брат, зачем только мы с ними воевали?! Чтобы потом на их довольные рожи смотреть!

– Да, ладно тебе, Змей. Чё теперь вспоминать! Они здесь власть, а мы никто. Сдали нас наши козлы, начальники. Ну, ничего, и тут можно жить неплохо, – примиряюще произнес Лёха.

Мой телохранитель ничего не ответил, только сжал кулаки.

– Куда едем? – спросил Кондрат, когда мы уселись в машину.

– Как куда? В гостиницу или на базар, если надо, – ответил Лёха. – А вечером вас Бес ждёт, он теперь наш пахан.

По привычке я дотронулась до мочки уха. Пальцы скользнули по сломанной серьге, причиняя душевную боль, напоминая о горе. Я попросила:

– А можно заехать в мастерскую, мне очень нужно одну вещь отремонтировать. Пожалуйста!

Водитель переглянулся с Кондратом, тот лишь махнул в знак согласия.

– Что, шпильку на туфле сломала? Так легче купить новые, – нахально дал совет Лёха.

– Нет, серьга сломалась. Такое уже не купишь – ручная работа и подарок.

– Чей? Любовника, небось? Может, купит ещё или он жадный? Такая красотка заслуживает лишь одного, чтобы ее золотом осыпали, – рассуждал водитель, бросая на меня заинтересованные взгляды в зеркало заднего вида.

– Подарок брата. И прекрати болтать, почём зря. В таких советниках не нуждаюсь, – раздражённо отчеканила я.

Машина подъехала к одноэтажному зданию с вывеской «Ломбард». Салон покинули все – парни следовали рядом со мною. Я ощущала на себе пристальные взгляды проходящих мимо мужчин.

К нам вышел пожилой мужчина маленького роста, с седыми короткими волосами, смуглой кожей и чёрными, как угли, глазами. Поздоровавшись с Лёхой, он спросил:

– Ты что хотел: купить или продать?

– Не-а! Ни то, ни другое. Тут у девочки серёжка сломалась. Помоги, а?

– Можно посмотреть?

Я полезла в рюкзак, достала сломанный серебряный листочек от серьги и любезно подала мастеру.

– А где остальное? – спросил он.

Нехотя, со вздохом я расстегнула сломанную серьгу. Впервые за всё время сняла ее и положила на раскрытую ладонь мужчины.

– Не переживайте, просто у вас скрепляющее звено сломалось и выпало. Сейчас посмотрю. Вам срочно или подождёте? – спросил мастер.

– Срочно. Я хочу сразу забрать её.

– Ну, тогда придётся доплатить за срочность.

И с этим я тоже согласилась.

– Ждите, через полчаса будет готово.

Мастер развернулся и скрылся за дверью. Я присела на маленький диванчик, закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать.

Глава 16

Машина катилась по очень современному городу. Новенькие многоэтажки точно сошли со станиц какого-нибудь глянцевого журнала. Широкие улицы по обеим сторонам дороги. Но почему-то, смотря на этот мирный на первый неискушённый взгляд мегаполис, я ловила себя на мысли, что внутренним взором вижу совершенно иную картинку. Разрушенные, разбитые взрывами и изрешечённые пулями стены домов. Изувеченные, исковерканные улицы. Грязь, кровь и мёртвые тела людей…

Сначала я даже не поняла, откуда возникли эти жуткие явления. А потом прислушалась к разговору Кондрата и его болтливого друга и поняла, что это воспоминания Лёхи.

– Змей, а помнишь, как ты со своими ребятами нас здесь спас? Нас, необстрелянных солдатиков, после учебки под новый год кинули сразу в бой, и забыли! Чёрт! Даже сейчас вспомнить жутко, что тут творилось! Взрывы, мат, крики чеченцев: «аллах акбар» и «русские свиньи, сдавайтесь». Ребята рядом грязные, раненные, которых нечем перевязать! Голодные, перепуганные, не знающие, где свои, а где чужие. Патронов почти не осталось, рация бесполезна, потому что чеченцы перехватывают разговоры! Тогда я впервые испытал ужас. Думал, всё, кранты, зарежут, как баранов, нас эти суки! И вдруг посреди этого бардака ты, чертяка! Возник из неоткуда. Мы уже думали, что эти ублюдки пришли по наши души. Ведь тогда ты спас всех пацанов, ну и видок у тебя был, точный абрек! Худой, чёрный от загара с бородой и какой-то хренью на голове, вместо шапки, и твои ребята не лучше – чумазые, обвешанные оружием, точняк абреки, только с гор спустились!

Кондрат молча слушал монолог друга, не перебивая. Лишь на последней фразе скупо улыбнулся уголками губ.

– Помню, Лёха. Я тогда впервые плюнул на приказ начальства, послав его подальше, собрав отряд из пятнадцати проверенный бойцов. Кинулся в заварушку. В таких делах у каждого за спиной опыт Афгана, и шли со мной только добровольно. Вы были пятой группой, которую мы нашли. Дела шли из рук вон плохо. Кинули всех не обстрелянных солдат прямо в бой, на «духов», у которых опыт войны был как у нас! Странно даже видеть сейчас такой город. Перед глазами все еще развалины, холод и снег кружится над головой… – с тяжёлым вздохом мой телохранитель замолчал и устало потёр лицо.

Затаив дыхание, я слушала воспоминания. На секунду перед глазами возник образ такого Кондрата, как описывал его Лёха. Высокий, худой парень с длинными до плеч выгоревшими на солнце и собранными в хвост русыми волосами, в сером камуфляже и с самодельной банданой на голове, короткой бородой. На загоревшей до шоколадного цвета коже, ярко выделялись одни глаза – светлые, серо-голубые, они гневно сверкали.

Усмехнулась ведению, спросила:

– Кондрат, а у тебя были когда-нибудь длинные волосы?

Он резко обернулся и окинул меня изумлённым взглядом.

– Да, носил. Как раз возвращался с очередного задания, оброс как леший! Ладно, что теперь вспоминать, надо жить сегодняшним днём, – с горечью в голосе закончил он.

По привычке дотронулась до подаренной братом серьги, непроизвольно гладя пальцами холодный камешек изумруда.

– А что такое «груз двести»? – поинтересовалась.

Хмуро зыркнув на меня, Кондрат промолчал. Вместо него на вопрос ответил Лёха:

– Это цинковые гробы с телами убитых, порой даже не телами, а так… частями.

Перед глазами промелькнули видения, от которых к горлу подступила тошнота, заставляя непроизвольно задержать дыхание и судорожно схватиться за горло.

– Останови машину! – тихо попросила я и спешно открыла окно.

– Рада?! Что случилось? – телохранитель явно встревожился и рявкнул на водителя: – Лёха! Твою мать! Стой!

От резкого торможения нас по инерции кинуло вперёд, заставляя желудок сжаться в комок. Рванув ручку дверцы на себя, я пулей вылетела из салона, и вдохнула холодный горный воздух. Медленно выдохнула, стараясь прогнать из мыслей страшные картины изувеченных человеческих останков. Рядом хлопнула дверца, и на плечо легла мужская рука.

– В чём дело? Тебе плохо? Ты белая, как стена…

– Как вы это выдерживаете, ещё и спите по ночам? Я видела, какой «груз двести» он имел ввиду, и представила, что найду Митю в таком… – не сумев договорить, закрыла лицо ладонями, не желая показывать боль.

– Ну, что ты девочка! – обнял меня Кондрат. – Успокойся, всё будет хорошо.

Не знаю, сколько мы так стояли, пока я немного пришла в себя. Кондрат молча прижимал меня к своей груди и, как ребёнка гладил по голове.

– Рада, а Митя – это твой брат? Мне Славка рассказал твою историю, – прервал он молчание.

– Да, я приехала найти его тело. Его жене отказали, объяснив тем, что не знают, где он находится и вообще может брат в бегах.

– А ты знаешь?

– Знаю, и всегда этого боялась. Мой дар, – горько усмехнулась при этих словах. – Он не оставляет место для иллюзий. Поверь, страшно жить, зная будущее, и не имея возможности его изменить.

– Так ты не можешь совсем изменить ничего?!

– Ну, кое-что могу. Если это не предрешено, и есть другие варианты развития. Как бы тебе объяснить подоходчивее?… – задумалась на секунду я. – Жизнь человека можно сравнить с мчащимся по дороге автомобилем. Если встречаются перекрёстки, значит, от человека зависит, какой путь он выберет. Тогда возможно что-то изменить, исправить, посоветовать. Но если путь прямой и нет объездных дорог, я не могу помочь. Даже при великом желании, я не Бог. Могу лишь подсказать, что сделать, чтобы избежать той или иной опасности, если это возможно.

– М-да… Так ты знаешь, когда умрёшь?

– Да. Но это случится не скоро, я не горю желанием заглядывать в своё будущее. Многие люди хотят иметь такие знания. Им кажется, что обладание ими даёт власть над всеми. Но это лишь самообман. Поверь, если бы у меня был выбор, возможность отдать дар кому-нибудь другому, я бы, не задумываясь, так и поступила, чтобы иметь возможность жить спокойно.

За разговором мы совсем забыли о ждущем нас в машине Лёхе. Но он сам вскоре наполнил о себе.

– Эй, вы! – опустив стекло, нетерпеливо крикнул он. – Долго ещё ждать, а? В гостинице базарить будите, раз до того не перетёрли. Поехали уже, не стоит маячить на дороге и ждать пока приключения найдут вас.

– Ты как? Полегчало? – не обращая внимания на Лёхино недовольство, спросил Кондрат.

– Да, спасибо. Поехали, твой друг прав не стоит нам здесь стоять.

Весь последующий путь мы проехали молча, Лёха иногда посматривал на меня в зеркало, но вопросов не задавал.

Наконец-то, машина затормозила возле не высокого здания гостиницы «Зама» в центре Грозного. Роль забора играло воздушное кружево кованой решётки.

Мы вошли в просторное фойе и направились к ресепшену.

– Здрасьте! Я заказывал у вас два люкса для своих друзей, – сказал неугомонный Лёха.

Администратор-мужчина, скривив губы в фирменном оскале, ответил:

– Добрый день! Да-да, конечно. Паспорта предъявите, пожалуйста.

Кондрат протянул ему наши документы, и он быстро записал нужные данные. Вскоре мы получили ключи от соседних номеров и, попрощавшись с Лёхой, который должен был заехать за нами вечером, пошли в свои комнаты.

Не обращая внимания на обстановку, я, как была в одежде, завалилась на кровать, укрылась покрывалом и погрузилась в сон. Проснулась от настойчивого стука в дверь. С трудом прогнав остатки сна, впустила в номер Кондрата.

– Ты, что спала? – удивленно смотрел он на меня.

– Да.

– Уже вечер, собирайся. Скоро Лёха прибудет, а ты ещё не готова.

Жестом пригласила его войти, а сама пошла приводить себя в порядок. Приняв душ, расчесав всколоченные волосы и переодевшись в джинсы и светлый тёплый свитер, вышла и как раз вовремя.

В комнате, уже сгорая от нетерпения, ходил из угла в угол Лёха.

– Привет, я готова. Поехали.

– Рада, почему ты меня не слушаешь? Зачем так оделась? Мы же договаривались с тобой о другом гардеробе! – недовольно спросил мой телохранитель.

– Потому что незачем мне скрываться. Всё равно его шеф, – я кивнула в сторону Лехи, – знает, что мы не местные. Едем, пока твой друг дыр в ковре не наделал носками своих ботинок.

С тяжёлым вздохом смирения, Кондрат поднялся с кресла и направился к выходу.

Глава 17

Авто затормозило возле высоченного, сложенного из необработанного камня, забора. Он больше походил на стены какого-нибудь древнего замка, чем на современное строение. Железные ворота медленно открылись, запуская машину внутрь. Трёхэтажный особняк в восточном стиле, с ухоженными лужайками и клумбами с экзотическими цветами поражали буйством красок. Отвыкшая от природы за несколько месяцев жизни в Москве, я еле дождалась, когда Лёха остановится. И, немедля ни секунды, открыла дверцу и выскочила из машины, даже не обратив внимания на водителя, пытавшегося мне что-то сказать.

– Стой, дура! Куда?! – заорал во всё горло Лёха, однако не делая попытки выйти за мной следом. – Совсем шизанутая! Сядь обратно! Там же собаки!..

И правда, откуда-то со стороны послышалось раскатистое рычание и топот нескольких пар лап. Обернувшись, я изумлённо замерла. На меня неслось нечто, весьма условно напоминающее собаку. Ростом с телёнка, покрытый светлая с бурыми пятнами шкурой, пасть широко разинута… Невольно вспомнился старый фильм про Шерлока Холмса «Собака Баскервилей». Наверное, именно такой ее и задумывал писатель. Только, вот уж чего я совсем не боялась, так это животных. А потому, спокойно стояла с улыбкой на губах, наблюдая за приближением этого увальня. Как только он оказался на расстоянии вытянутой руки от меня, я тихо, но чётко приказала, глядя псу в глаза:

– Стоять!

Собака замерла на месте. Я же продолжила командовать, не прерывая зрительного контакта:

– Сидеть!

Эта зверюга тут же плюхнулась на асфальт, всем своим видом выказывая недоумение.

Шагнув к животному, я присела рядом, слегка погладила её морду и почесала за ушами.

– Молодец! Хорошая, послушная, – похвалила я, и она лизнула шершавым языком мою руку.

Существует заблуждение, что гипноз на животных не действует. Все зависит от того, кто внушает. Псина сейчас видела перед собой хозяина. Поэтому и подчинялась.

Прошло буквально несколько секунд, как за моей спиной снова раздалось гулкое рычание. Ко мне неслось ещё одно животное, а за ним с криком бежал запыхавшийся парень.

– Алтай! Геракл! Стоять! Мать вашу!.. Да что с вами такое?! – на бегу орал он.

Заметив меня, парень опешил и замолчал. Затем, тихо ругнувшись, строго спросил:

– Девушка! Вам кто разрешил выходить из машины, жить надоело?! Лёха, блин!.. Ты что, не предупредил её?

– Филин, я пытался. Но она и слушать не захотела, – оправдывался водитель, рискнув выйти из авто.

– Нет, только гляньте на него! Он пытался!.. Ну, ты баран! Знаешь где надо пытаться?! У бабы в кровати, а здесь мочь надо! Этих крокодилов и танком не остановишь, если вырвутся! – распекал недотёпу. – А вы, девушка, почему не прислушались к этому… – он проглотил матерное слово, и оглядел меня с интересом. – Жаль будет, если такою красотку эти алабаи покусают.

– Я бы больше за собак беспокоился, – ехидно произнес Кондрат из-за моей спины. – Ещё вопрос, кто кого покусает. Видишь, как она быстро укротила твоих крокодилов, прямо шёлковые стали.

– Эй! Что у вас здесь происходит? – спросил кто-то, заставив меня обернуться.

У входной двери в дом стоял высокий мужчина лет сорока пяти. Его серые глаза, резко контрастирующие с загорелой кожей лица, с недобрым прищуром смотрели на меня. Я тоже окинула быстрым взглядом его фигуру и заметила недюжие мышцы в расстегнутом вороте рубашки и под закатанными рукавами.

От его холодного взгляда по спине пробежали колючие мурашки. Подсознание подкинуло: «Держись от него подальше! Очень опасный тип!».

– Я, кажется, спросил, что у вас происходит?!

Он неспешно спустился с крыльца. Проходя мимо, небрежно потрепал собаку по шее.

– Кирилл Анатольевич, у нас всё хорошо. Просто Лёха не успел предупредить гостей о ваших собаках.

– А! Надеюсь, мои любимцы вас не сильно напугали?! – ухмыльнувшись, спросил он, обращаясь ко мне. – Ужасно жаль, если они испугали такую девушку.

– Бес, прекрати ломать комедию, – скривился Кондрат. – Рада не из робкого десятка, её твои крокодилы не съедят. Уж скорее она их в бараний рог согнёт. Лучше посмотри, как она усмирила волкодава!

«Так это и есть Бес?! Тогда кличка ему подходит на сто процентов. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что есть в нём что-то демоническое».

– Привет, Кондрат! Давно не виделись, лет пять, да? – проговорил он.

– И тебе не хворать, Бес, – холодно поприветствовал Кондрат хозяина дома. – Может, хватит здесь разводить китайские церемонии? Мы по делу…

– Хм! Все-таки не любишь ты меня, Кондрат.

– Ты ж не девка, чтоб я тебя любил. А ориентацию я не меняю, западло! – неожиданно грубо ответил мой телохранитель.

Ох, как мне этот их диалог не понравился! Между ними явно существовал какой-то скрытый конфликт. Пора вмешаться, пока ещё до открытого мордобоя не дошло.

– Очень приятно познакомится. Радмила, – быстро сказала я и протянула руку.

Бес кривился от злости, но пожал её в ответ.

– Кирилл, – представился он. – Мне тоже… Эх, Кондрат нарываешься! Ну, да ладно. Север мне звонил, просил помочь. Проходите в дом, там и продолжим беседу.

Бес театральным жестом пригласил нас следовать за ним.

Дом, или скорее загородная вилла, поражал вычурностью. Высоченные потолки, яркие ковры, сияющая белизной широкая мраморная лестница, помпезная мебель… Всё больше напоминало съёмочную площадку, чем пригодный дом.

Присев на обтянутое светлой кожей кресло, я попыталась немного расслабиться. Кондрат заметно нервничал, беспокойно постукивал пальцами по подлокотнику дивана, и только хозяин был абсолютно спокоен.

– Ну, может, хватит играть в молчанку? – не выдержав гнетущей тишины, спросил Кондрат. – Мы к тебе не в гости припёрлись, Бес!

– Так говори, а не разводи тайны. Я ещё мысли не научился читать. Север толком ничего не объяснил. Сказал, чтобы помог вам, а в чём будет состоять помощь, не соизволил пояснить.

– Мне нужно найти тело одного человека, который пропал у вас полторы недели назад, – начала я. – Он русский военный, двадцати шести лет.

Бес недовольно хмыкнул.

– Кто он? Раз военный, то пусть его свои и ищут. Я-то здесь с какого боку?

– Это мой брат. Его надо найти, и без твоей помощи мы не справимся.

– Детка, послушай меня. Ты хоть знаешь, сколько тут трупов, таких, как твой брат?

– Нет, не знаю. Но Святослав Николаевич мне сказал, что ты мне поможешь, отыскать его?!

– Понял, помогу. Раз тебе Север пообещал. Фотка есть?

Открыв рюкзак, я достала фото и протянула Бесу.

– Это всё, или?…

– Или! Надо раз искать… – но договорить мне не дали.

В прихожую влетела худенькая девушка, с гривой огненно-рыжих волос.

– Кирюша! Ты ещё не готов?

Он слегка нахмурился и растерянно спросил:

– Ира, к чему готов?

– Ну, вот я так и знала, что ты забудешь! Нас Алихан пригласил, у его сына день рождения сегодня. Так что быстро собирайся, ты же не хочешь опоздать?!

– Вот чёрт!! Совсем из памяти вылетело! Кстати, знакомьтесь: моя сестра Ирина, – запоздало представил он девушку.

– Привет, я Рада. Очень приятно познакомится с тобой, – улыбнулась я и протянула руку.

– Ой! Простите, не хотела так врываться… Но братик страдает крайней степенью забывчивости, – игриво проговорила она. – Я тоже рада.

Я не выдержала и рассмеялась:

– Рада – моё имя, то есть Радмила. Но ты можешь называть меня Мила, если хочешь.

– Извини, что не поняла. А вы кто? – спросила она Кондрата.

– Игорь, её телохранитель, – представился он, кивнув в мою сторону.

Сказать, что я удивилась, услышав его имя, значит ничего не сказать. Оказывается, он не Кондрат! М-да!.. Хотя могла бы и сама догадаться.

Девушка протянула мне свою узкую ладошку, которую я быстро пожала. Стоило только коснуться её пальцев, как перед мысленным взором возникла картинка пышного праздника и лица тех, кого я так жаждала лицезреть. Теперь их не нужно было искать – стоило лишь попасть на эту вечеринку, где все они и будут. Осталась одна проблема, как убедить сестру Беса взять с собой новоявленную гостью. Можно попросись об этом Кирилла, но не хотелось раньше времени выказывать заинтересованность. План созрел мгновенно.

– Ирочка, там, наверное, будет так весело и шикарно! – просящим голоском блондинки проговорила я со вздохом сожаления. – Как бы я хотела это увидеть, настоящий восточный праздник!..

– А поехали с нами, – тут же предложила она. – Думаю, Кирюша не будет возражать против этого. Правда, братик? – спросила она, умоляюще глядя на него.

– Да, я не против. Места в джипе хватит на всех, тем более для такой очаровательной девушки, – поддержал нашу затею Кирилл. Подвоха он не заметил или сделал вид.

– Вот только одна проблема, Ирочка. Я не рассчитывала на вечеринку, и одежда у меня, мягко говоря, не подходящая, – оглядела я себя.

– Ой! Тоже мне, проблема! Пойдём, у меня этих платьев вагон, подберём тебе наряд.

С этими словами она подхватила меня под локоть и потащила по лестнице вверх. На середине её оглянулась и бросила:

– Кир, ты что, замер?! Давай, собирайся или опоздаем. И Игорю тоже дай что-нибудь, ведь он с нами едет, да?!

– Конечно, куда я без него! – подтвердила я, не глядя на Кондрата.

Сестра Беса оказалась очень живой и общительной девушкой. Не замолкала ни на секунду, помогая мне подбирать наряд и делать макияж.

Окинув взглядом её туалетный столик, я заинтересовалась одним предметом.

– Ир, а это что? – показала на не большую коробочку.

– Это линзы для глаз.

– У тебя проблемы со зрением?

Ирина рассмеялась и ответила:

– Нет, это цветные линзы. Иногда хочется изменить цвет глаз, вот и купила. Всего раз и одела, больше как-то не хочется.

– Какой будет цвет?

– Голубой. Хочешь, можешь попробовать. Хотя у тебя и без линз красивый цвет.

И я решилась на эксперимент, правда сначала было ужасно некомфортно. Но затем, когда привыкла, мне даже понравилось. В зеркале отразилась хрупкая, похожая на фарфоровую статуэтку, девушка с тёмными, собранными в элегантный пучок, волосами. Небесно-голубые глаза и яркий макияж делали меня какой-то другой. Платье, которое подобрала Ирина, как нельзя выгодно подчеркивало фигуру. Длинное, цвета слоновьей кости, на одно плечо, с широким серебряным поясом, оно плавно переходило в более темный оттенок к низу. А высокие каблуки делали меня еще более стройной.

– Как тебе? Нравится? – оглядывала меня Ира.

– Ой! Очень! Ты прямо фея. Никогда ещё так сказочно не выглядела! – искренне восхитилась я.

– Ты сильно преувеличиваешь мои скромные заслуги! – отмахнулась девушка. – Пойдём? А то Кир опять будет всю дорогу брюзжать по поводу непунктуальности женщин.

И мы спустились обратно в холл, где нас ждали мужчины, нервно прохаживаясь возле лестницы.

Глава 18

Сидя на заднем сидении джипа, все дружно хранили молчание. Даже словоохотливая Ирина помалкивала под тяжёлым взглядом брата. Он явно не обрадовался прибавлению в их компании, но вслух не высказывался. Лишь кривился, словно от зубной боли, поглядывая на нас. Игорь же только весело подмигнул нам и галантно предложил локоть, чем мы не преминули воспользоваться, подхватив его под руки с двух сторон.

Авто мягко затормозило у входа в ресторан, яркая вывеска которого переливалась всеми цветами радуги. Как пояснила Ирина, это был самый дорогой и шикарный ресторан Грозного. Именно его владелец собирал весь местный бомонд на день рождения сына. Он владел ещё почти десятком гостиниц и парочкой ресторанов поменьше.

Стоило только приоткрыть дверь в ресторан, как музыка так ударила по перепонкам, что захотелось заткнуть уши. Не дав опомниться, Ирина схватила меня за руку и потащила за собой. Мне оставалось лишь быстро перебирать ногами и не запутаться в подоле вечернего платья. А это, надо заметить, было не так уж легко, учитывая высоту каблуков и скорость, с которой девушка неслась по фойе.

Хозяин сего празднества встречал всех как дорогих и долгожданных гостей, с белозубой, голливудской улыбкой. Он сам был мужчиной среднего роста, плотного телосложения, в дорогом костюме. С чёрными, как угли, глазами и загорелой кожей.

Поприветствовав виновника торжества, девушка принялась представлять меня своим знакомым. Кирилл остался далеко позади разговаривать с каким-то типом, который вынырнул из толпы и сразу завладел его вниманием. Кондрат держался в стороне ото всех, но не выпускал нас из полу зрения. Я спиной чувствовала его внимательный взгляд, ощущая себя под защитой. Старалась морально подготовиться к встрече с теми, ради кого пришлось разыграть весь этот спектакль. Стоя лицом ко входу в зал, я старалась не пропустить их появления.

Кирилл нашёл нас в толпе гостей и теперь стоял рядом с сестрой, кивая как китайский болванчик в знак приветствия знакомым.

Наконец, я заметила одного. Убийца Мити стоял и спокойно разговаривал с хозяином ресторана. Не знаю, как мне удалось сдержать себя, но все мышцы напряглись, нервы натянулись… Я готова была моментально и собственноручно растерзать его.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я неотрывно следила за убийцей, поэтому и не расслышала слов Ирины.

– Мила?! Ты слышишь?! – коснулась она моего плеча.

Я встрепенулась и посмотрела на нее.

– Прости! Задумалась… Что ты сказала?

– Ты с ним знакома? – кивком показала она на беседующих мужчин.

– Да нет. Просто задумалась… А кто это? Знаешь его? – я старалась говорить как можно беспечнее.

Ирина скривилась, но ответила:

– Это Доку Загаев, мутный тип. От его одного взгляда меня в дрожь бросает, точно в глазах что-то дикое есть, – нервно передёрнула она плечами. – Кстати, я вижу впервые, что он пришёл один, без брата. Они прямо не разлей вода, всегда вместе.

Будто что-то почуяв, убийца Мити повернулся к нам лицом. Прищурился и обвёл меня высокомерным взглядом. Попрощавшись с Алиханом, он направился в нашу сторону.

Я застыла, наблюдая, как он шаг за шагом приближался к нам. С каждым ударом сердца сладкий миг мести становился всё ближе и ближе. Неимоверных усилий мне стоило сохранять на лице беспечную улыбку.

Казалось, секунды стали минутами, когда он, наконец, приблизился к нам и широко улыбнулся. Ирина была права, описывая его. Во внешности Доку Загаева крылось что-то хищное, особенно, в надменном прищуре карих глаз. Перед нами стоял безжалостный зверь, тварь в обличии человека.

Поздоровавшись с Бесом, он протянул руку Ирине. Бедная девушка с трудом заставила себя ответить на рукопожатие. Затем настала моя очередь. Кирилл представил меня, как подругу своей сестры, приехавшей из Москвы погостить. Я с замедленной грацией первой подала руку и заглянула ему в глаза. С нетерпением ждала его прикосновения. Он решил, наверно, продемонстрировать светские манеры и не только слегка пожать руку, но и поцеловать её. Как только это существо коснулось моей кожи, перед глазами с немыслимой скоростью пронеслись очень интересные картинки. Теперь я знала, кто приказал этому нелюдю убить Митю и почему. Он всего лишь исполнитель, киллер, которого попросили об услуге, выгодной всем. Митя с Максом ввязались в чужую и смертельную игру, не зная с кем. Количество виновных в гибели брата пополнилось на одну персону. Но не только это заинтересовало меня. Недавний пленник! Он только вчера попал к Доку в зидан (земляная яма, где держат пленников). И взяли его явно не из-за банального выкупа. Вот с кем бы я не отказалась побеседовать. Но, увы, это невозможно, и даже Бес мне здесь не помощник. Я понимала, что даже по настоятельной просьбе Севера он не сможет открыто пойти против Доку.

Подавив желание немедленно стереть прикосновение губ мерзавца к ладони, я посмотрела на блестящий предмет, который Доку крутил в пальцах. Золотая зажигалка, в виде волчьей головы со звериным оскалом. Странная вещица, явно дорогая и сделана на заказ. Какая-то мысль настоятельно стучалась в мою голову, но нервозное состояние не давало ей сформироваться в чёткий образ.

– Куришь? Понравилась зажигалка? – спросил он, заметив мой интерес.

Я непринуждённо улыбнулась и отрицательно качнула головой.

– Не курю. Просто вещица оригинальная… Золотая?

– Да. Сделана по моей просьбе одним мастером. Его уже давно нет на этом свете, а она со мной уже лет десять. Вещи порой долговечнее людей.

– Можно посмотреть? – спросила я, не рассчитывая на успех.

– Конечно! Разве я могу отказать такой очаровательной девушке?!

Стоило мне прикоснуться к зажигалке, как сразу же захотелось зашвырнуть эту зажигалку в самый ад. Эта дорогая безделица служила изощренным орудием пыток. Этот монстр обожал жечь несчастных людей, поднося пламя к их коже. И первой жертвой стал тот мастер, который сделал её. И все ради того, чтобы быть единственным владельцем такой красоты. Я поняла, что именно эта вещь идеально подходила мне для ритуала. Осталось решить, как заполучить зажигалку.

Ещё немного покрутив её в руках, я вынуждена была отдать вещицу владельцу.

– Очень оригинальная вещь, я бы хотела купить подобное брату. Доку, скажите, вы бы не согласились продать её мне? Жаль, что мастер мёртв, как его имя?… Возможно, у его семьи осталось что-то подобное.

– Извини, но нет. Она не продаётся! А имя кого, кто сделал её, я не помню, давно это было. Да и вообще…

Он ещё что-то хотел добавить, но за моей спиной раздались чьи-то торопливые шаги и, на лице Доку отразилась неприкрытая досада. Обернувшись, я видела второго убийцу. Он стремительно подошёл к Доку и, склонившись, тихо проговорил что-то на непонятном языке.

Тот недовольно нахмурился, торопливо попрощался с нами и быстро направился к выходу. Ведомая интуицией, я последовала за ними, держась от них на расстоянии. Они стояли на пороге ресторана и минуты две беседовали, а затем всё резко изменилось. Я отвлеклась на подошедшего Кондрата, как до того мирный Доку изменился в лице, резко ударил кулаком собеседника в нос, а потом в челюсть. При этом с него слетела маска доброжелательности, и обнажилась звериная сущность. Нанеся ещё несколько ударов, он зло плюнул на поверженного противника, схватил того за лацканы пиджака и прошипел ему что-то в лицо. Резко развернулся и направился обратно к гостям, попутно раздражённо кинув в урну, разломанную в ярости зажигалку и вытирая носовым платком кровь с кулаков.

Я даже не поверила в удачу, едва не захлопала в ладоши от радости. Поднявшись на цыпочки, дотянулась к уху Кондрата и спросила:

– Видел?

– Да, а что?

– Мне нужно то, что он выкинул. Сможешь достать, не привлекая внимания? – я ждала ответа с замиранием сердца.

Кондрат пожал плечами.

– Конечно, могу. Только зачем оно тебе?

– Потом объясню, обещаю.

– Хорошо, жди…

Лишь тогда я позволила себе немного. Уж кому-кому, а своему телохранителю я верила. Он обещал и не подведёт, за это можно не переживать.

Я поискала взглядом Ирину. Её яркое платье мелькнуло рядом с Кириллом.

– Мила! Ты где пропала? Я тебя ищу, пойдём со мной, – проговорила она, появившись из ниоткуда.

– Ира, прости, я так устала. Слишком шумно, голова разболелась. Здесь есть дамская комната? Мне нужно освежиться.

– Да-да, конечно. Выйдешь из зала и направо четвертая дверь. Или проводить?

– Нет, Ира, спасибо. Я сама найду, – поспешно отказалась я.

Глаза слезились от режущей боли в глазах из-за линз. Злясь на себя за эту глупость, с трудом нашла нужную дверь. Сняла линзы и умылась. Хорошо, макияж оказался водостойким, а то даже представить страшно, как бы я выглядела.

Уже взявшись за ручку двери, я расслышала чьи-то торопливые шаги, переходящие в бег. Раздалась нерусская взволнованная речь, какой-то грохот, после которого все стихло. Осторожно приоткрыв дверь, я никого не увидела. Уже направилась обратно, когда меня словно магнитом потянуло назад. Сердце тревожно забилось в груди. В мозгу прозвучал детский призыв о помощи. Ноги сами привели меня к открытой настежь двери. В окружении суетящейся толпы, на полу корчился в приступе эпилепсии мальчик. Люди бессильно метались из стороны в сторону, не зная, чем ему помочь.

– Пропустите! – потребовала я. – Я помогу.

– Поможешь? Ты?! Чем? – грозно спросил хозяин праздника.

– Увидишь. Ну?!.

– Пропустите её, – приказал он, тяжело вздыхая. – Хуже не будет.

Преодолев расстояние в несколько шагов, я, не теряя драгоценных секунд, опустилась на колени перед мальчиком и положила свою прохладную руку ему на голову, тихо зашептала старинный заговор.

Глава 19

Его надо перенести на кровать, он спит.

Мужчина присел на корточки, очень осторожно, словно хрупкую вазу, легко подхватил сына на руки и, прижав к себе, молча вышел в коридор. Там остановился и негромко сказал, Я отчётливо почувствовала тот момент, когда под моими пальцами ребёнок расслабился и затих. Ласково провела рукой по смоляным волосам и посмотрела на Алихана.

– Твой сын? обращаясь ко мне:

– Иди за мной, нам надо поговорить.

Поднявшись с колен, я последовала за ним. Пройдя некоторое расстояние, Алихан свернул влево и пинком ноги открыл одну из дверей. Свет из коридора проник в комнату и позволял все видеть. Мужчина осторожно, стараясь не разбудить, положил ребёнка на диван. Потом обернулся ко мне, смерил тяжёлым взглядом и сказал:

– Заходи, нечего стоять на пороге. Дверь закрой, не хочу лишних свидетелей.

Сам он прошёл вглубь комнаты. Раздался тихий щелчок, и вспыхнул неяркий свет настольной лампы. Присев на край стола, он поманил меня рукой.

– Что топчешься? Проходи, не бойся.

Невесело усмехнувшись, я закрыла за собой дверь.

– Я и не боюсь, просто не понимаю, зачем?! – спросила я, подходя к столу, и стала напротив мужчины.

– Хочу спросить, как ты это сделала?

– Что сделала? – недоумённо вскинула бровь я.

– Остановила приступ у Мурата? Даже врачи, к которым я его возил, только руками от бессилия разводили! А ты лишь дотронулась, и он успокоился. Как ты это делаешь?

«Чёрт! И надо же было мне сюда влезть, теперь придётся выкручиваться!» – мысленно ругала я себя за несдержанность.

– Ну, говори! Кто ты? – уже более требовательно спросил он. – Или думаешь, мне будет трудно узнать?

Поняв, что другого выхода нет, и Алихан всё равно узнает обо мне, решила зря не злить его.

– Хорошо, я расскажу. Ты хочешь спросить, могу ли я помочь твоему сыну? Могу! Но зачем мне это?

– Деньги не проблема, говори сколько.

Тут я не выдержала и рассмеялась:

– Нет, эти бумажки мне не нужны.

– Тогда что? Дом? Машина? Бизнес? Говори!

– Алихан, не всё в этом мире продаётся и покупается. А я уж и подавно не продаюсь! Да и прежде чем предлагать сделку, узнай, кто я. Может, я дьявол в юбке? И предложу тебе душу продать в обмен на здоровье сына?

– Если ты сможешь его вылечить, то я согласен и на это. Не могу видеть, как Мурат страдает, будто с меня живьём медленно шкуру сдирают. Мой единственный сын, наследник – и больной. Куда я только его не возил, всё бесполезно. Все врачи говорят одно, что дальше будет только хуже. Эти приступы будут всё чаще повторяться, и постепенно он превратится в овощ. О, Аллах! За что ты меня так наказываешь?!

– Ты действительно хочешь знать, за что?

– Да, хочу!

– Ну, тогда слушай, раз желаешь. Как ты своё богатство сколотил?! Непосильным трудом? Землю копал? Нет! Не буду говорить очевидное. Думал, деньги не пахнут?! А они воняют, кровью пропитаны насквозь! Почему все вы возомнили из себя властелинов мира и думаете, что слёзы и проклятия людские ничего не значат, а? – я всё больше распалялась и почти кричала от возмущения, потому что хотела достучаться до души этого человека, если это ещё возможно. – Вы как дикие звери, уничтожаете всех, врагов, друзей, семью – ни с кем не считаясь. Всем рискуете ради каких-то призрачных бумажек с семью нулями. Но когда приходит беда, и деньги не помогают, тогда вы начинаете роптать, вопрошая у Бога «За что?!» Вот и ты, Алихан, спрашиваешь. Скорее не за что, а почему именно я?! У каждого из нас своя глубина чаши терпения, и твоя уже переполнилась. Последней же каплей стала та, пожилая женщина, внука которой убили твои люди. Эта несчастная прокляла твой род, до седьмого колена, начиная с сына. Семья твоя будет страдать из-за тебя. Дети, внуки, правнуки, они все ответят за твои грехи. Поверь мне, ты будешь долго жить, и смотреть, как по твоей вине на их головы обрушатся болезни, смерть.

– Всё! Хватит! Заткнись! – не выдержав, рявкнул он мне в лицо.

– Что, не нравится? Правда глаза колет, да? Но ты сам этого хотел! И нечего на меня орать, не поможет.

– Да иди ты к чёрту! Праведница нашлась!

– Я твоя совесть, которую кровавыми бумажками не заткнёшь!

– Совесть?! – он издевательски захохотал – Ты кто такая?! Что ты видела в своей маленькой, сытой, беззаботной жизни?! Голод, холод или нищету? Что такая, как ты, может знать о реальной жизни? Богатенькая кукла состоятельных родителей будет учить меня, как надо жить?!

Теперь настала моя очередь смеяться. Вот, значит, какое впечатление у окружающих обо мне.

– Это тебе Кирилл рассказал? О богатеньких родителях?! Вот уж не думала, что он сказочник. Надо же какой талант пропадает почём зря, – съязвила я. – А о том, как желудок сводит от голода, и, как зуб на зуб не попадает в холодном, по три дня нетопленном доме, я могу тебе много рассказать! Так что нечего давить на жалость, к таким как ты у меня её нет.

– Ого! – удивлённо присвистнул он. – Да у зайки есть зубки! А ты, оказывается, не так проста, как кажешься.

Этот бессмысленный спор меня утомил и, не дождавшись приглашения, я опустилась в кресло.

– Будем и дальше ругаться или перейдём к делу? – устало спросила, расслабляя мышцы.

Хмыкнув, Алихан пожал плечами.

– Согласен, давай по делу. Ты действительно можешь помощь моему сыну?

– Да, могу.

– Я так же понял, что деньги тебя не интересуют. Тогда не понимаю, чего ты хочешь взамен? Ведь не за спасибо же ты его вылечишь?!

– Ты будешь мне должен одно желание, услугу. Хорошо подумай, прежде чем соглашаться. Если попробуешь обмануть, пожалеешь.

Мужчина рассмеялся.

– Девочка! Ты мне не угрожай, пуганый я.

– Хорошо, но даю тебе на раздумья два дня. За сына не беспокойся, того, что я сделала, ему хватит на четыре дня. А дальше всё станет, как и было, если лечения не будет. Теперь вернёмся ко мне, ты спрашивал, кто я? Радмила, но называют меня по-разному. Кто целительницей, другие ведающей, а чаще всего ведьмой, – грустно улыбнулась я. – Теперь страшно?

Алихан хмыкнул.

– Ага, очень. Считай, напугала до ужаса. Не верю я в эти бабьи сказки.

– Ты материалист, веришь лишь в то, что можно увидеть и потрогать руками. Это не имеет значения, главное, они в тебя верят. Дай мне ручку и бумагу, я напишу, что понадобится для лечения твоего сына.

Взяв блокнот и ручку со стола, я написала по памяти всё, что нужно было для исцеления мальчика.

Затем протянула список Алихану. Пробежав его глазами, он нахмурился.

– А зачем тебе церковные свечи? Мой сын мусульманин, и ему ни к чему христианские свечки!

– Это решать не тебе, Алихан! Могу открыть небольшой секрет – Бог един, и ему, так же как и мне, всё равно, какой веры пришедший за помощью человек. Для меня не имеет значения, на каком языке молится больной. Если тебя что-то не устраивает в методах лечения, смирись с этим или откажись! Я никого силком не собираюсь тянуть к себе! Выбор за тобой!

Я поднялась с кресла и направилась к выходу. Затем обернулась и добавила:

– Если всё же решишься на лечение, адрес гостиницы в конце списка. Советую не тянуть, моё время не бесконечно, и через две недели меня уже в Грозном не будет. Так что думай побыстрее.

– Я думал, ты живёшь у Беса. Или ты не подруга его сестры?

– Подруга я или нет, тебя это не касается. Ты лучше решай, нужна ли твоему сыну помощь. Скажи, как отсюда обратно выйти, а то потеряюсь ещё.

На обратном пути я обдумывала ситуацию, в которую невольно вляпалась. Лечить мальчика нужно до ритуала с проклятием, то есть с чистой душой, ибо после этого должно пройти не менее трёх недель. Причём в течение этих недель целитель должен соблюдать пост и раскаяться в своих прегрешениях. Я же не собиралась сожалеть о том, что задумала делать. Поэтому сначала лечение, затем остальное. Планы придётся менять, не спеша обдумать в спокойной обстановке.

Поискав глазами Кондрата, я зацепилась взглядом за троицу – Ирину, Беса и… Доку, который говорил с ним, кивая и явно соглашаясь с чем-то. Очень интересно, что Бес пообещал этому зверю? И как узнать это? Есть один вариант – надо осторожно расспросить Ирину, она явно в курсе их беседы. Пока я подходила к ним, интересующий разговор закончился, и Доку быстро ушёл.

– Мила! Ты где была так долго, неужели заблудилась? – обеспокоенно спросила Ира.

Пришлось соврать:

– Да, немного. Ой! Я, кажется, забыла твои линзы в уборной, – спохватилась я.

– Ничего страшного, они всё равно одноразовые.

– Ир, ты бледная. Что-то случилось, пока меня не было?

– Снова этот Доку приставал к Кирюше, вроде по делу. Чтобы брат помог в поиске какого-то человека. А сам так смотрел на меня, будто очередную жертву выбирал! Брр! – девушка передёрнула плечами.

– Успокойся, Ир. Никто тебя не тронет, просто не бойся.

Утешая, я словно невзначай провела по её руке. На самом деле, нужно было выяснить подробности разговора. Хватило нескольких секунд, чтобы увидеть и услышать их беседу. Оказывается, сбежал пленник, который интересовал меня. Судя по всему, доверять Кириллу нельзя, он ведёт дела с моим врагом. Придётся рассчитывать на свои силы и Кондрата. И этого пленника нам срочно нужно найти первыми. Поиск надо начинать завтра с утра.

Погрузившись в думы, я напрочь забыла о стоявшей рядом девушке, пока она не заговорила:

– Мила, а Игорь тебе кто?

– Просто друг.

– А-а-а! Я решила, что он твой любовник.

– Кто? Кондрат?! Ты шутишь, да? – весело рассмеялась я. – У него есть семья, жена, любимая дочка.

– Ну почему? Я вполне серьёзно спросила, он ещё не старый и симпатичный мужчина, а жена ещё никого не останавливала.

Я изумлённо посмотрела на девушку.

– Это не для меня! Женатый парень – табу. На чужом горе счастья себе не построишь, поверь.

– Как знаешь! – пожала плечами Ирина. – Я в эти предрассудки не верю, сколько людей разводятся, женятся на любовницах и ничего, живут припеваючи.

Циничное заявление сестры Беса изумило меня. В очередной раз убедилась, как внешность бывает обманчива. Хрупкая девушка в золотом платье оказалась на деле расчётливой стервой.

– Ир, всё хочу спросить тебя…

– Спрашивай, – милостиво разрешила она.

– Ты хотела надеть изумрудное платье, а в итоге оказалась в золотом. Почему?

– Мила, у меня совершенно вылетело из головы, к кому мы идём на праздник.

– А при чём здесь это? – удивилась я.

– При том, что мы пришли в гости к мусульманам, а у них зелёный цвет считается священным, и было бы оскорблением их веры, явись я на праздник в зелёном. Понимаешь? Мы вынуждены считаться с их правилами.

– Не знала, что всё так серьёзно.

– Это потому что ты живёшь в Москве, а не в Грозном. Здесь все обязаны придерживаться нормы поведения, даже если ты сам не мусульманин. Это догма, мать её! – зло закончила девушка.

– Теперь понятно, почему Кондрат так настаивал на другой одежде. Я не думала, что всё так серьёзно.

Ирина ухмыльнулась.

– Ну да, он прав. В Грозном ещё ничего, можно иногда кое-что позволить себе, а вот за городом ни в коем случае. Мне иногда хочется плюнуть на всё и одеться, как ходят в столице. Но если я это сделаю, то брат меня запрёт до конца жизни или до свадьбы! Что одно и тоже.

Я сочувственно улыбнулась, и поискала глазами Игоря. Он стоял в тени и внимательно рассматривал гостей. Заметив мой взгляд, слегка кивнул и провёл рукой по карману, давая понять, что выполнил обещание.

Извинившись перед Ирой, я направилась к Игорю.

– Рада, тебя что-то беспокоит?

Я удивлённо вскинула бровь.

– С чего взял?

– Вижу, у меня глаз намётанный. Давай, говори! – потребовал он.

– Ладно, ты прав. По-моему, зря мы сразу обратились за помощью к Бесу.

– Вот как?! Поясни, почему? – нахмурился Кондрат.

Понизив голос до шёпота, я объяснила:

– Он не будет нам помогать, даже несмотря на настоятельную просьбу Святослава. Бес не пойдёт против чеченцев, у него с ними дела. В этой заварушке нам нужно найти кого-то другого, третью силу. Он не станет рисковать всем, а тем более из-за нас.

– Да ну?! Интересно, откуда такие сведения? – изумился Кондрат.

– От его сестры, в случайном разговоре она обмолвилась о том, что Бес собирается помогать Доку в поиске. А как ты понимаешь, незнакомому человеку, пускай даже с деньгами, наш авторитет будет оказывать услуги.

– Доку? Это ещё что за фрукт?!

Я зло ухмыльнулась.

– А это тот, кто убил Митю, собственноручно.

Игорь тихо присвистнул.

– М-да! Чувствую, огребём мы по полной программе приключений на одно место! Умеешь ты врагов выбирать. Вот же не зря Славка беспокоился и меня с тобой послал. Чуйка у него, дай бог каждому, не раз выручала из, казалось бы, безнадёжных ситуаций. Ладно, надо всё предельно и детально обговорить, но не здесь. Как только приедем в гостиницу, приходи в мой номер, будем думать вместе. Поняла меня?

– Ты прав. Боюсь, одной мне не справиться со всем этим, – нехотя согласилась я.

Я вкратце рассказала ему о недавних событиях.

– Ого! – присвистнул Игорь. – Надо же, удача к тебе сама в руки идёт.

– В смысле? – не поняла я.

– Да пока ты ходила по дамским комнатам, я тут разузнал об этом человеке. Этот Алихан очень влиятельный и богатый. Ты что-то говорила о поиске третьей силы? Так вот, он и может как раз оказаться ею, мужик реально сможет защитить тебя, если что. Но вопрос в том, как его заставить нам помогать?

Я обрадованно улыбнулась и с трудом заставила себя не кинуться на Кондрата с объятиями.

– А его и не надо заставлять, он сам придёт к нам.

– Как это? – недопонял Игорь. – Зачем мы ему, объясни? Что ты задумала? Или я чего-то не знаю?

– Давай не здесь, а? Вот приедем в гостиницу, и там я всё тебе расскажу, обещаю.

Между тем, гости начали расходиться. Наша компания тоже двинулась на выход. Кирилл держал сестру и меня под руки с обеих сторон, а мой телохранитель шёл чуть позади, стараясь держаться в тени и не привлекать лишнего внимания к своей особе.

Хозяин вечеринки с неизменной улыбкой на лице попрощался с нами, на секунду задержав взгляд на мне.

Лёха отвёз нас в гостиницу, сказав напоследок, что с завтрашнего дня по приказу Кирилла он наш личный водитель, и будет утром как штык.

Взглянув на часы, висевшие в холле гостиницы (они показывали три часа), мы решили отложить все разговоры на завтра и разбрелись по своим номерам.

Глава 20

Проснувшись утром и наскоро приняв душ, я надела ту одежду, которую ещё в Москве купил мне Кондрат, и направилась в его номер. Стоило постучать в двери, как она моментально распахнулась, будто только меня и ждали.

– Рада, проходи! – не поздоровавшись, жестом поманил телохранитель.

– Доброе утро, Игорь. Знаешь, у вас со Святославом есть одна общая вредная привычка.

– Знаю, уже не раз мне об этом говорили. Давай о деле поговорим.

– Согласна. Что ты хотел узнать?

– Всё. Какой план у тебя?

– План?… – я задумалась. – Был, но вчера он поменялся…

– Почему?

Присев на край кресла, я ответила:

– Это связанно с Алиханом, вернее, с его сыном. Мальчик очень болен, я случайно об этом узнала и сказала, что могу помочь с лечением.

– М-да… Умеешь ты находить приключения на свою голову, девочка. Ладно, рассказывай дальше…

– План был прост, я хотела отомстить Доку за смерть брата. Но из-за лечения сына Алихана с местью придётся повременить.

– Ясно. Но пока Алихан думает, чем мы займёмся?

– Есть одно дельце. Ты Лёхе доверяешь?

Кондрат нахмурился.

– А причём здесь Лёха?

– Нам понадобится помощь знающего местность человека. Твой знакомый подходит на роль проводника, только нужно, чтобы Бес не знаю о наших телодвижениях. Ну, и?…

– Честно говоря, не знаю, – он почесал за ухом. – Лёху я плохо знаю. Так, чисто символически, – взъерошив короткие волосы, пожал плечами. – Могу лишь довериться своей интуиции, а она меня ещё ни разу не подводила.

– И что она говорит сейчас?

– Могу попробовать прощупать его, но гарантии нет. А почему тебе так важно, чтобы Бес не узнал?! Ты ему не доверяешь?

– Нет, конечно! Бес будет искать того же человека, что и мы. Это очень важно, Игорь, нам надо его опередить и спасти парня от расправы Доку.

– Так, а вот с этого момента поподробнее! Что за поисковая операция, кого будем спасать? Он кто?

– Тебе не всё равно?! – возмутилась я. – Он человек, журналист, которому реально угрожает смерть, если мы не поторопимся. Парень приехал проводить своё расследование, но, когда стал задавать слишком много вопросов, его сдали Доку. Ему сказочно повезло, что сбежал из лап этого нелюдя. Но здесь ему не выжить. Кто заступится за чужака? Парень обладает нужной мне информацией про гибель Мити и про то, кто его подставил. Надо спешить, каждая секунда дорога. Нужна карта города, самая подробная.

– А зачем? Ты что, не знаешь, где он? В Москве с тем маньяком вышло легко и просто, а с этим журналюгой почему такие трудности?

– Понимаешь, Игорь, кроме воспоминаний в мыслях Доку, у меня нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Ни вещи, ни фотки, ни фамилии, только имя, а для поиска этого мало. Но я попытаюсь, точного места не назову, только примерно. Поэтому мы будем ездить по предполагаемым точкам и надеяться на удачу.

– Лады, понял не дурак. Ну, а с этим что прикажешь делать? – спросил он, выуживая из кармана пиджака маленький пакетик, внутри которого виднелась сломанная зажигалка вместе с платком Доку, и протянул мне.

Я обрадованно схватила пакет и, покрутив в руках, положила на стол.

– Спасибо тебе, Игорь. Пусть пока побудет у тебя, хорошо? А то ещё потеряю.

Кондрат пожал плечами.

– Пускай лежит. А зачем тебе понадобились эти вещи, ты обещала пояснить.

– Это для ритуала. Я не прощу убийц Мити и не собираюсь ждать их естественной смерти. Эти твари миллион раз пожалеют, что перешли мне дорогу. Пуля для них слишком милосердное наказание, – мне с трудом удавалось выговаривать слова от бушевавшей в душе ярости и боли. – Прокляну так, что им никто не поможет. Если даже найдётся смельчак, который попытается их лечить, я ему не завидую. Он умрёт, также, как и эти шакалы. От них будут шарахаться, как от чумных. Даже после их смерти слухи о моём проклятии будут долго ходить по свету.

– Ого! Я не ожидал, что ты можешь так люто ненавидеть!

Зло ухмыльнувшись, я с трудом заставила себя успокоиться.

– Ты ещё многого обо мне не знаешь. После смерти Мити я изменилась. Раньше, в той старой жизни, я верила в добро и справедливость. А сейчас мне становится смешно, какой я тогда была наивной глупышкой. Ладно, хватит воспоминаний, давай займёмся делом…

За последующие двое суток мы втроём объездили почти весь город и его окрестности в поисках журналиста. Лёха без отдыха возил нас по таким закоулкам, что и сам порой рисковал заблудиться в них. Вместе с нами он лазил по заброшенным домам и пустырям с пистолетом в руке. Мы все очень рисковали нарваться на каких-нибудь отморозков, но иного выхода, кроме как слепой поиск, не было. Иногда мне казалось, вот ещё шаг, и мы найдём его. Быстро выезжали на место. Но, увы, парень будто сквозь землю провалился.

Время было на исходе. В моей голове тикали часы, отмеряющее остаток жизни журналиста. Всеобщий мандраж постепенно заразил и меня.

Склонившись над картой города, я старалась уловить хоть что-то, отдалённо напоминающее след. Но заработала лишь головную боль и теперь растирала ноющие виски, тихо выгнав постоянно курившего Лёху на балкон.

Кондрат, сняв пиджак с кобурой и повесив его на спинку стула, улёгся на диван. Он с явным наслаждением закрыл красные от недосыпа глаза и задремал.

Прохладный горный ветерок наполнил пропахший сигаретами гостиничный номер, заставил меня слегка поёжиться. Устремив взгляд в противоположную стену, я вспомнила бабушку. По инерции стала водить пальцем по лежавшей на столе карте.

Внезапно меня будто разрядом тока ударило. Охнув от боли, я опустила взгляд на замерший над пустырём палец.

Игорь обеспокоенно открыл глаза и сел.

– Рада, ты чего? Что случилось?

Я молча провела ещё раз по тому месту, где замерла рука. Эффект тот же, только вдобавок ещё и горячее тепло прошло сквозь ладонь.

– Рада! Да что с т…

Но договорить ему я не дала, соскочив с кресла, торопливо проговорила:

– Быстро в машину, я его нашла! Лёха! Игорь!

Посмотрев в ту точку, куда я тыкала пальцем, влетевший на крик Лёха разочарованно покачал головой.

– Ты ошиблась, мы там уже были позавчера.

Я взволнованно поторопила:

– Поехали, быстро! И нет, я не ошиблась, Лёша.

– Змей, ну хоть ты ей скажи?! – наш измученный водитель возмущённо попытался доказать обратное. – Мы чё теперь, по второму кругу будем бегать?

Усталый Игорь быстро поднялся с дивана, и, потерев переносицу, приказал:

– Лёха, шустрее на выход, давай! Надо будет, и по третьему кругу пойдём. Я верю Раде. Если она говорит, что он там, значит, он там. Поехали!

Тяжело вздохнув, смирившийся Лёха поплёлся к дверям, на ходу бурча себе под нос что-то про сдвинутых баб, которые сами не знают, чего хотят.

Машина с диким рёвом и на бешеной скорости неслось по городу. Я не ощущала этой скорости, потому что внутри росло нетерпение, кто-то кричал, вопил «быстрее, ещё скорее! Только бы успеть!» Деревья по обочине, дома, улицы слились в один сплошной поток. Напряжение достигло настолько громадных размеров, что я не замечала ничего, и очнулась лишь тогда, когда Лёха резко затормозил.

Задыхаясь от непривычных эмоций, я дрожащими пальцами отстегнула карабин ремня и выскочила из машины.

– Куда?! Рада!.. – раздался окрик Кондрата. Он схватил меня за руку и попытался меня остановить. – Мы с тобой!

– Нет! Я сама! Если он увидит вас, то не выйдет. Оставайтесь здесь и ждите. За мной не ходите, вы его спугнёте, – пояснила я.

– Но, Рада, послушай…

– Пусти, Игорь! Не мешай! – отдёрнула я руку, и больше, не слушая никого, торопливым шагом направилась в сторону заброшенных построек.

Меня как магнитом тянуло в сторону каких-то разрушенных стен. От внутреннего предвкушения начало потрясывать.

Остановилась в паре метров от стены и громко позвала:

– Артём! Артём?! Выходи! Я знаю, что ты здесь и слышишь меня! Не бойся, выходи! Ну, пожалуйста, Тёмка!

Раздалось тихое шевеленье, и хриплый простуженный мужской голос спросил:

– Ты кто такая, и чё орёшь, дура! Хочешь, чтобы вся округа узнала о моем убежище?!

Медленно повернувшись, я увидела парня в каких-то лохмотьях.

– Артём, пойдём со мной! Ты же разумный человек и должен понимать, что если не сегодня, то завтра тебя найдут.

– Повторяю, ты кто? Как нашла? Откуда знаешь меня и почему я должен тебе доверять?!

– Давай отложим знакомство на потом, сейчас просто доверься мне. Умоляю тебя, дорога каждая минута, пошли, а?!

Я читала эмоции на его избитом лице. Неверие, боязнь предательства, растерянность, страх…

– Хорошо, я расскажу… Мой брат погиб две недели назад, и убил его Доку. Ты очень неосмотрительно поступил, приехав в Грозный без поддержки. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Поделишься своей информацией. Только думай быстрее, время не резиновое. Доку тебя ищет, и скоро найдёт.

Он зло ухмыльнулся, растягивая разбитые губы.

– Сдашь меня, да?

– Совсем с ума сошёл?! Никого я сдавать не собираюсь, уж тем более тебя! Наоборот, предлагаю помощь, защиту от этих тварей.

– Повторяю вопрос, почему я должен тебе верить?

Парень неловко перешагнул через камни, нога подвернулась, и он стал стремительно заваливаться на бок. В последнюю секунду мне удалось подхватить его, не дав окончательно упасть. Вынырнувший откуда-то Игорь помог нам обоим не свалиться на камни. Взвалив упирающегося парня на плечо, и не слушая ругани, он понёс Артёма к машине.

– Не ори, дурак! Тебя слышно чёрт знает куда! Ты жить хочешь?

Артём замолчал, тяжело дыша.

– Вот и хорошо, значит хочешь. Тогда должен довериться нам. Рада, открой заднюю дверь!

Я спешно дёрнула ручку.

– Лёха, дай что-нибудь под голову, и укрыть нашего героя, – раздавал распоряжения Кондрат.

Едва мы успели уложить Артёма на заднее сиденье и захлопнуть дверцы, как к нам, откуда ни возьмись, стремительно подъехал джип с затемнёнными стёклами. Игорь моментально среагировал, вытащил пистолет из кобуры и сунул его мне в ладонь, затем развернулся лицом к джипу, прикрывая меня собой.

Из незнакомой машины вышли трое и направились к нам. Двое, судя по внешности, местные, а третий явно русский. Он и заговорил с Лёхой.

– Опаньки! Шрам, ты?! Какими судьбами?

Хорошо, что наш водитель не растерялся и старательно изобразил улыбку.

– Ага, я, Дрон! Да, случайно мы здесь застряли, – вытирая руки какой-то засаленной тряпкой, ответил он, и протянул одну для пожатия. – Чё-то тачка затарахтела, заглохла. Вот и пришлось остановиться и лезть под капот этой колымаги.

Между тем, двое других внимательно наблюдали за беседой, неспешно обходя наше авто, пытаясь заглянуть внутрь. Сердце бешено колотилось в груди. В мыслях возникали разные ситуации, и во всех конец был плачевный для нас. Моя рука с пистолетом Кондрата дрожала, я зажала её между бедром и крылом машины. Постаралась придать себе скучающий вид. Почувствовав пристальный взгляд чёрных глаз, открыто посмотрела в лицо мужчине и улыбнулась.

– Что у тебя в руке? – настороженно спросил незнакомец.

– Ничего, – коротко ответила я, и сильнее прижав бедро к машине, выпустила пистолет из занемевших пальцев, после чего демонстративно сложила руки на груди.

– Рустам, ты чё напрягся так? Это гостья Беса, с Москвы приехала. Лёха их возит, показывает город.

– Да! – убедительно подтвердил наш водитель, кивая головой.

– Если город показываешь, то, как здесь оказались? На пустыре!

– Я ж говорю, случайно. Хотел срезать путь, тачка заглохла, вот и пришлось её ремонтировать. А вы чё здесь забыли?

– Тебя это не касается, меньше знаешь – крепче спишь. Вы тут никого не видели, подозрительного?

– Не-а, ни души, кроме стай одичалых собак.

– Говоришь, никого? А если проверю?! – он постучал пальцами по затемнённому стеклу дверцы и дотронулся до ручки.

Глава 21

У меня душа ушла в пятки. Холодного страх затопил внутренности. Не за себя, а за жизни остальных людей, которых я втравила в это смертельное дело. Ведь стоит этому сыну гор открыть дверцу, и нам конец, перестрелки не избежать. Игорь, с его армейской закалкой, конечно, постарается спасти нас, но даже в случае успеха поднимется ненужная шумиха, и на нас будет объявлена охота!

Кондрат повернулся ко мне, прижался и, проведя рукой по капоту, положил её на моё бедро. Склонившись к уху, прошептал:

– Спокойно, девочка! Дыши, но не рыпайся, а то пистолет упадёт. Обними меня за талию, осторожно вытащи из-за пояса запасной и держи его наготове.

Лёгкие разрывались от недостатка кислорода, и я с трудом заставила сделать новый вдох. Осторожно обняла Игоря, и нарочито медленно, рассчитывая на публику, провела кистью по шелковистой ткани рубашки, ощущая, как сильно он напряжён. Нырнув под полы пиджака, вытащила непривычно тяжёлый пистолет. С трудом заставила себя улыбнуться и, изобразив гламурную тупую девицу, спросила:

– Игорёша, а мы скоро поедем, а? Сколько можно торчать на этой свалке?

Кондрат усмехнулся, явно удивлённый представлением, сильнее обхватил меня за талию и пожал плечами.

– Не знаю, детка! Потерпи чуть-чуть, здесь у мальчиков свои разборки намечаются.

Тут ожил наш водитель.

– А ну, отошёл от тачки, шустрее! Как там тебя, Рустам, кажется? Совсем страх потерял?! Ты мне кто, чтобы предъявы кидать, а?! Дрон, какого чёрта такой кипиш?

– Э! Харэ базарить! Оба успокойтесь! – прикрикнул на спорщиков знакомец нашего водителя. – Тигр, успокой своего чела! А то Лёха у нас горячий парень, не любит, когда в его тачку без приглашения лезут. У него на это пунктик, и запросто может отвалить люлей!

Рустам зло ухмыльнулся, но заглянуть в машину не решился. Лишь недобро прищурился и, глядя на двинувшегося в его сторону Лёху, провёл ногтем по полированной поверхности дверцы, оставляя на ней длинный тонкий след. Дёрнувшись от скрежета ногтя, как от зубной боли, Лёха с угрозой пошел на него.

– Ты, чё творишь, сука! Совсем оборзел?! Да я тебя…

– Лёха, остынь! Не время сейчас разборки делать! – окриком остановил парня Дрон. – Мы с ними работаем, Бес приказал!

– Да пошёл ты на хер, Дрон! Можешь засунуть этот приказ себе в жопу! Этот урод сам нарывается, совсем страх потерял, борзый козёл!

– Чего? Это кто козёл?! Ты фильтруй базар! А то башку отрежу! – завёлся Рустам с пол-оборота, и вмиг забыв про машину, подскочил к Лёхе.

Несмотря на вот-вот готовую вспыхнуть драку, я с явным облегчением выдохнула, понимая, что наш водитель хоть грубый парень, но понял, чем всем грозит не в меру разыгравшееся любопытство этого джигита, и спровоцировал того на ссору.

Игорь всё так же крепко прижимавший меня к себе, тоже еле заметно расслабился и развернулся в сторону яростно ругающихся мужчин. Не глядя, перехватил моё дрожащее запястье с оружием, забрал его и сунул обратно за пояс. Потом очень тихо приказал:

– Рада, второй ствол верни! Давай, девочка, не время тормозить! Ну?!

Очнувшись, я с трудом заставила себя сделать шаг в сторону, подхватила падающий пистолет и передала его Кондрату. От пережитого стресса, тело била крупная дрожь. Сердце как бешенное рвалось из груди, ноги отказывались держать. Пришлось привалиться к нагретому солнцем крылу машины, пытаясь хоть как-то привести нервы в порядок. Обняв себя за плечи и понимая, что слабость в этих обстоятельствах вредна, я постаралась не выдать своё состояние.

– Лёха, мать твою! Прекрати кипиш и вали отсюда на хер! – услышала я орущего во всё горло Дрона. – Пока я сам тебя не замочил!

Ругань, угрозы, мат… но дальше этого дело не зашло. Красный от злости Лёха, огрызаясь, уже возвращался к нам. Я мысленно поблагодарила Бога за наше спасение.

– В машину! – скомандовал водитель.

Последние силы ушли на то, чтобы на ватных ногах пройти три шага, открыть дверь и бухнуться на сиденье. Всё! Не знаю, как Лёха в таком состоянии смог ещё отъехать от пустыря на несколько десятков метров и лишь тогда остановиться. Меня продолжало трясти, даже стиснутые челюсти отбивали морзянку. Вжавшись в кресло, я обхватила дрожащие колени. Из сухого горла со стоном вырывалось прерывистое дыхание. Лишь почувствовав, как кто-то заботливо укрыл дрожащую меня, смогла обернуться.

– Спппасиббо! – заикаясь на каждой букве, произнесла я.

– Ну всё, девочка, успокойся, – будничным тоном сказал Игорь. – Ничего страшного не произошло, ты держалась молодцом.

Тут ожил Лёха.

– Твою мать! Нас чуть не замочили, а ты базаришь, что всё нормально?! Черт! У меня до сих пор поджилки дрожат.

Я взглянула на стиснутый в побелевших от напряжения пальцах парня руль.

– Так ведь не убили, значит, поживём ещё, – всё так же спокойно заметил телохранитель.

– А скажи мне, Змей, зачем этот чел вам? Только правду! Хочу знать, почему я рискую своей задницей и на кой хер вам этот, – он кивнул в сторону забившегося в угол журналиста, – убогий?

Собрав волю в кулак, я несколько раз глубоко вздохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Хорошо, Лёша. Я расскажу, но прежде ты должен решить, на чьей стороне будешь? С нами или с Бесом?

– А чё, не ясно, что ли? Я мог бы вас сдать сейчас со спокойной душой, и весь разговор. Но я не сука и своих не сдаю!

Я оглянулась на затихшего Кондрата, он пожал плечами, мол, сама решай.

– Ладно, слушай. Я приехала сюда, чтобы отомстить за брата. Его убил Доку…

– Ё-моё! – воскликнул парень. – Это ты ему собралась мстить?! Змей, она серьёзно?!

– Да, а в чём проблема?

– Вы хоть знаете, с кем собрались воевать, а?! С таким же успехом можете в шахиды записываться! Он здесь почти всех уже под себя подмял, и Бес без него никто!

– А Алихан Башметов тоже с ним? – спросила я и, затаив дыхание, ждала ответа.

– Это тот, к которому вы ездили на сходняк?! Он, пожалуй, один и остался, кто под Доку не лёг. Скорее, они конкуренты, чем друзья.

– Отлично! – обрадовалась я. – Теперь слушай, мне наплевать на всех головорезов Доку и его брата. Смерть Мити я никому не прощу, а Артём сможет поведать мне о том, кто ещё замешан в этих тёмных делишках.

– Угу, конечно, – язвительно заметил Лёха. – Прямо щас и беги. Тебе ствол дать, или вон Змея пошлёшь под пули?

– Ты с ума сошёл? Никого я подставлять не собираюсь, и уж тем более бегать с пистолетом по городу.

– Ну тогда как ты хочешь мстить?

– Я их прокляну.

Парень секунду смотрел на меня недоумённо, а потом разразился таким хохотом, что, казалось, машина завибрировала.

– Ты серьёзно?! – вытирая слёзы и сквозь смех спросил он. – Охренеть, детский сад!

– Видел когда-нибудь по телеку передачу «Битва экстрасенсов»?

Задумчиво почесав бритую черепушку, он изрёк:

– Это там, где людям мозги пудрят колдуны всякие, да? Развод на бабки это и всё!

– А если я докажу, что это не обман и, конечно, не все люди, но некоторые обладают таким даром?

– Ты сейчас себя имеешь в виду, малявка? Думаешь, я поверю в эту фигню?

Я улыбнулась.

– Хочешь, докажу, что это не просто слова?

– Давай! – всё так же посмеиваясь, разрешил он.

– Эй! Спорщики, «цыгель, цыгель, ай люлю»*. Валить отсюда надо и как можно шустрее, а вы нашли время и место для доказательств! Лёха, давай двигать по-быстрому! – разом прекратил нашу перепалку Игорь. – Потом будете доказывать друг другу свою крутость. Заводи колымагу и вперёд, пока наши «друзья» не пришли в себя.

Почти всю дорогу до гостиницы мы ехали молча. Лишь на подъездах молчание нарушил Игорь.

– Друзья, послушайте меня. Артёма нельзя везти в нашу гостиницу.

– Почему? – не поняла я.

– Ну, во-первых, он избит, а это уже подозрительно. Как его вести в номер, вы подумали? Там в фойе камеры слежения повсюду, сразу доложат если не полиции, то Доку точняк. Во-вторых, если поиск журналиста не даст результата, то те «дружные ребята», от которых нам удалось унести ноги, могут вспомнить о нас, и уж тогда вряд ли мы живыми уйдём от них.

– И что ты предлагаешь, Змей?

– Надо найти жильё, желательно прямо сейчас. Рада, мы с тобой соберём вещички и едем искать дом или квартиру. У вас можно снять жильё, Лёха?

– В принципе, да, вполне.

– Отлично! Значит, ждёшь нас возле гостиницы. Пошли Рада.

Улыбаясь, мы подошли к стойке ресепшина и, протянув руку за ключами, я почувствовала на себе оценивающе-внимательный взгляд. Обернувшись, наткнулась на развалившегося в кресле мужчину, примерно сорока лет. Он бесцеремонно рассматривал меня, не моргая.

– Вас искали, вот тот мужчина, – запоздало предупредил портье.

Тёмно-карие глаза незнакомца прошлись по мне, и чуть прищурившись, зацепились за Кондрата. Игорь моментально подобрался, как кот перед прыжком. Медленно поднявшись на ноги, этот человек вальяжно приблизился к нам.

– Расслабься, солдат. Я пришёл не по твою душу, а к ней. Ты – Радмила?

Я молча кивнула.

– Меня прислал Алихан за тобой. Вот, передал записку, – он протянул свёрнутый вчетверо листок.

Твёрдым размашистым почерком там было написано: «Радмила, я подумал над твоим условием и согласен на всё. Езжай с Фаридом, он передаст тебе мою просьбу.

Алихан».

– Уж кого не ожидал здесь встретить, так это тебя, Фарид. – с непонятным выражением в голосе сказал мой телохранитель.

Мужчина невесело усмехнулся.

– А я и подавно не думал повстречать тебя в Чечне, Змей. Слухи разные про тебя ходили, одни говорили, что ушёл со службы и будто подался в киллеры, другие говорили, что убили на задании. Но, как вижу, жив…

– Угу, жив, – скупо ответил Игорь и тяжело вздохнул. – Только, не знаю, радоваться нашей встрече или огорчаться.

Я, затаив дыхание, слушала их разговор. Из него становилось ясно, что они давние знакомые и, скорее всего, со времен службы Кондрата. Старая кличка, которой называл Фарид моего телохранителя, проскальзывала до этого только у Лёхи.

– Вот и я не знаю, Змей. Ну да ладно. Потом разберёмся, а пока девушка должна поехать со мной.

– Хорошо, я мешать не буду. Рада, поедешь?

– Да, Игорь.

– Тогда держи, – он протянул свой телефон. – Я позвоню. Через сколько примерно ты закончишь?

– Часа два, возможно, чуть больше. Как же ты позвонишь, если отдаёшь мне свой мобильный?

– Легко, этого добра на каждом повороте по сто штук продают. Иди, Рада.

Сунув телефон в карман, я устало поплелась за Фаридом.

В салоне негромко звучала протяжная восточная музыка, навевая лёгкую грусть. Я невольно задремала под эти напевы. Проснулась от яростного лая собак. Сонно потерев глаза, не желающие открываться, сладко зевнула и, пересилив себя, посмотрела в окно.

– Мы уже приехали?

– Да, ждём, когда уберут эту свору, – пояснил мой попутчик.

Пока охранники успокаивали животных, я, сидя в салоне, с любопытством рассматривала загородный дом, скорее даже не дом, а виллу. Роскошное трёхэтажное здание, с кованым кружевом балконных решёток, буйством зелени и всевозможных экзотических цветов в клумбах. Дом утопал в тени фруктовых деревьев. Это создавало поистине сказочное впечатление. Я еле сдерживала себя от желания немедленно выскочить и потрогать, понюхать, ощутить эту красоту.

Нам разрешили выйти. Фарид подал знак следовать за ним, и пошёл впереди.

В легком, по-летнему теплом ветерке смешались все запахи – трав, цветов, зреющих фруктов. Чуть отстав от провожатого, я поддалась искушению, склонилась над клумбой с нежно-розовыми кустами, притронулась к едва распустившемуся бутону и вдохнула нежный аромат. Рядом раздалось мужское вежливое покашливание.

– Радмила, рад, что ты приняла моё приглашение.

Выпрямившись, я увидела перед собой Алихана.

– Добрый день, господин Башметов. Не ожидала, что вы так быстро примете решение, – вежливо ответила я.

Он удивлённо вскинул бровь.

– Неужели? Я не привык долго думать, когда нужно делать это быстро, – он слегка улыбнулся, и заметил: – По-моему, мы с первой встречи перешли на ты, так к чему тогда эти церемонии, а, Рада?

Я пожала плечами.

– Я лишь хотела быть вежливой, но раз хозяин дома настаивает, то так тому и быть. Перейдём сразу к делу. Надеюсь, ты приготовил всё из списка?

– Да, конечно. Пойдём в дом, увидишь.

Изнутри дом сочетал в себе богатую обстановку и уютную обжитость. Где-то на заднем дворе резвились дети, их весёлый смех доносился сквозь открытые окна и двери.

– Алихан, нам требуется отдельная комната, чтобы никто случайно не помешал.

– Хорошо, пошли наверх. Там есть помещение, где вас не побеспокоят.

Мужчина провёл меня в полутёмную комнату на втором этаже.

– Ну, вот располагайся. Сейчас позову сына, и вы можете начинать.

– Постой! – остановила я его, вовремя спохватившись. – А мальчик говорит по-русски?

Он затормозил, остановился на пороге и обернулся.

– Нет!

– Тогда тебе придётся остаться. Чтобы переводить, и, для большей уверенности, он не должен бояться.

– Согласен.

Пока Алихан отсутствовал, я готовилась к ритуалу. Стянув с головы чёрный шарф, вытащила из волос шпильки, сняла подаренное отцом кольцо, которое я носила, не снимая, на шее, и Митины серьги. Положила всё на ближайший стол, чтобы во время лечения ничего не отвлекало и не мешало. В центре комнаты поставила стул и вокруг него расставила свечи.

Глава 22

В дверном проёме застыла мальчишеская фигурка. Не старше семи лет, шатен с тёмно-карими глазами. Он старательно не показывал свой страх и держался подчёркнуто независимо.

– Меня зовут Рада, а тебя как? – приблизилась я к ребенку.

Он непонимающе посмотрел на отца. Тот что-то строго сказал, и мальчик протянул мне руку.

– Мурат.

Пожав маленькую ладошку, я улыбнулась.

– Проходи Мурат, садись на стул и ничего не бойся. Я тебе не причиню зла, обещаю.

Он снова посмотрел на отца, тот едва заметно кивнул.

– Мурат уже взрослый и он не боится, – ответил за сына Алихан.

Сев на стул, окружённый свечами, Мурат замер с выпрямленной спиной. Чтобы там ни говорил отец, но я буквально ощущала страх, исходящий от ребёнка. Так дело не пойдёт! Мне нужно было доверие, без него лечение не даст нужного результата.

Я присела на корточки перед пациентом и заглянула ему в глаза.

– Мурат, скажи, неужели я такая страшная, что ты даже в мою сторону не смотришь?

Мальчик повернул лицо ко мне, очень серьёзно взглянул на меня и что-то ответил на своём языке. Я заметила улыбку на лице Алихана.

– Что он сказал? – обратилась я к нему.

– Мурат сказал, ты очень красивая.

– И всё? – недоверчиво спросила я.

– Нет, не всё. Сказал, что, когда вырастет, жениться на тебе.

– Что? – растерялась я. – Прямо так и сказал?

– Да, мой сын никогда не врёт. Если сказал, то так и есть.

Я решила подыграть этому маленькому смелому мужчине. Улыбнувшись, я легко коснулась губами его горячей щеки. Лицо его мгновенно вспыхнуло, а в глазах заиграли радостные огоньки.

– Ну, раз ты такой смелый, тогда приступим к лечению, – поднявшись, произнесла я. – Ты должен сидеть тихо и не шевелиться, понял?

Алихан перевёл сыну, и тот закивал головой.

Я стала позади Мурата, положила руки ему на голову и, закрыв глаза, стала шептать заговор:

– Всемилостивая, пречистая Дева Мария! Обрати свой лик на дитя невинно оклеветанное. Внемли моей нижайшей просьбе, помоги ему. Не позволяй страдать ему за грехи отца его, ибо не в ответе он за родителя своего…

Горячая волна прошла сквозь пальцы, и я почувствовала как до того напряжённое тело мальчика расслабляется, откидываясь на спинку стула…

Обратная дорога показалась мне бесконечной. Усталость давила на плечи тяжёлым грузом. После такого лечения требовался отдых, а именно этого я пока не могла себе позволить.

Тут ожил молчаливый Фарид, о нём я совершенно забыла.

– И что это вы затеяли, а? Давай колись, куда влезли? – без подготовки, сразу в лоб спросил он.

– Вы это о чём сейчас говорите? – удивилась я.

– Ой! Вот только не надо делать из меня дурака, девочка! – с ехидцей в голосе сказал Фарид. – Думаешь, я не заметил, как напрягся Змей? Он просто так не будет на стрёме, знаю его двадцать лет. Так что не нужно делать честные глаза, рассказывай!

– Не понимаю, о чём вы! – упёрлась я, демонстративно сложив руки на груди. – Игорь всего лишь охраняет меня.

– Да ну? – недоверчиво усмехнулся попутчик и продолжил: – А ты кто, чтобы он тебя охранял? Дочка? Сестра или, может, любовница?

– Я перед вами не обязана отчитываться. – горячо возразила я.

– Надо же, какая темпераментная! Всегда поражался русским, не умеют они держать себя в руках. Ладно, если не хочешь говорить, Аллах с тобой. Успокойся! Всё 1равно узнаю, городок у нас не большой. Как вы говорите «шило в мешке не утаишь», – усмехнулся он.

Сжав кулаки, я с трудом заставила себя не перечить. Фарид в два счёта смог вывести меня из равновесия, и это плохо. Интересно, как это у него вышло? А вот Кондрат оказался прав! Не по делу горячусь, надо научиться сдерживать себя.

Стало чисто по-женски любопытно, что произошло между бывшими друзьями. А то, что Игорь и Фарид были дружны раньше, я не сомневалась.

И чуть успокоившись, спросила:

– Фарид, а вы же не местный, правда?

– Да, а ты как узнала? Акцент выдал? – слегка удивился он.

Тут настала моя очередь немного поразить мужчину.

– Нет, у вас отличный русский. Вы из средней Азии, служили вместе с Игорем. Были друзьями, но затем оказались по разные стороны. Так? – высказала свои предположения я.

– Откуда знаешь? Неужели Змей рассказывал о своей жизни?

– Нет, просто угадала. Ничего он не говорил про вас.

Мужчина прищурился и окинул меня пронзительным взглядом.

– А ты не такая простая, какой кажешься на первый взгляд. Умеешь слушать, смотреть и, главное, делать правильные выводы из этого. Наблюдательность – это хорошо. Интересно, зачем ты Алихану понадобилась? Он человек занятой, ценит своё и чужое время. Но сегодня отменил все встречи, ждал тебя.

Я слегка улыбнулась.

– Вы знаете, чем болен его сын?

– Эпилепсия. Случайно стал свидетелем приступа… Это было ужасно! Никогда не думал, что болезнь может быть такой…

– Понимаю. Вы, наверно, впервые столкнулись с этим.

– Ну почему же впервые?! Это не такой редкий недуг, но, когда им заболевают дети, становится не по себе. Я что-то не понял, как ты с этим связана?

– Очень просто, я лечу мальчика.

– Лечишь? – удивился Фарид. – Интересно, чем? Что-то ты на врача не похожа.

Я в ответ лишь пожала плечами.

– Спросите сами у Алихана, если хотите. Сегодня я устала, да и мы приехали. До завтра, Фарид.

Подмигнув ему, я вышла из остановившийся машины. Увидев неподалеку Игоря, быстрым шагом направилась к нему. Чуть запыхавшись от слабости, поинтересовалась:

– Привет, как у вас дела?

– Нормалёк, Артёма устроили с комфортом, Лёха слинял домой. Ну, а я тебя жду.

– Ясно. Пойдём? А то я прямо здесь отключусь.

Кондрат внимательно посмотрел на меня.

– По тебе и не скажешь, что устала. Только глаза потемнели. Хорошо держишься, Рада.

Он слегка приобнял меня за плечи, помогая дойти до номера. Там я небрежно побросала свои вещи в сумку и без сожаления покинула ее.

Доехав до скромного одноэтажного домика на окраине Грозного, Кондрат отпустил такси. Я ждала его возле забора, открыв железную калитку. Он прошёл вперёд и какое-то время возился с замком на двери, раздражённо ворча. Наконец, дверь распахнулась, и я спешно перешагнула порог. В нос ударили запахи чужого жилья.

– Есть хочешь? Ты же весь день голодная, – позади раздался голос Игоря.

– Нет, спасибо.

– Тогда, иди прямо и направо, там твоя комната, – он протянул мне сумку.

Едва зайдя в комнату, я кинула сумку в кресло, быстро разделась и забралась под тонкое одеяло на кровати. Свернулась клубочком и моментально уснула.

На следующее утро меня разбудили мужские голоса. О чём-то спорили и довольно яростно. Наскоро приняв душ, я пошла на запах яичницы, от которого мой голодный желудок заурчал, намекая нерадивой хозяйке, что неплохо бы подкрепиться.

– Всем доброе утро! – громко поздоровалась я. – Что за шум, а драки нет?

Кондрат и Лёха стояли, утершись руками в стол, и зло смотрели друг на друга. Оба, как по команде, обернулись в мою сторону.

– Случилось, случилось! У нас геморрой случился! Ведь предупреждал же, но вы, мать вашу, шахиды! – завёлся с пол-оборота Лёха.

– Прекрати кипиш! – хлопнул по столешнице ладонью Игорь. – Что ты, как баба, заранее паникуешь! Ещё ничего не случилось, а ты уже на стрёме! Ну, спросил тебя Бес о нас, и что?

– Так! А теперь мне объясните подробно и без нервов, что случилось и при чём здесь Бес? – я обогнула стол и присела на табуретку, глядя в упор на спорщиков.

Наш шофёр тяжело вздохнул и начал рассказ:

– Вчера, когда я вернулся от вас, Бес вызвал меня к себе типа на беседу. Как только я вошёл, он тут же накинулся с предъявами: «Какого хрена вы там околачивались?» Я, конечно, в отказку: «Тачка заглохла, вот и пришлось ремонтировать». В общем, мурыжил он меня около часа, всё пытался выжать из меня правду. Потом приказал следить за вами, и немедленно докладывать ему, если что! Да и сегодня, когда к вам ехал, заподозрил хвост за собой.

– Так, а почему про хвост ты мне сразу не сказал? – подал голос Кондрат. – Это хреново, ребята.

От таких новостей аппетит сразу же пропал. Задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, я обдумывала сказанное.

– Лёша, у тебя здесь есть семья?

– Неа, бабой ещё не обзавёлся. А родственники все в России, сеструха в Липецке, а старики в деревне под Саратовом.

– Отлично! А как там наш больной? Передвигаться сможет? – заинтересованно спросил Игорь.

– Чё с ним будет?! Рожа, конечно, и всё остальное побитое, рёбра ему знатно пересчитали «черти», но не переломали! Считай, повезло мужику, отделался лёгким испугом. Ну, отлежится недельки две, оклемается и будет как новенький! – весело заметил Лёха.

– Хорошо, тогда давайте так: Лёха, ты соберёшь свои вещи и переберёшься к нам. Это не обсуждается, и при малейшем подозрении срочно отправишься вместе с Артёмом в Москву, – наш водитель попытался возразить, но Игорь оставил его жестом. – Надеюсь, все понимают, чем это нам грозит?! Если Шрам не появится вовремя на работе…

– Эй! Стопоримся! И чё я буду делать в этой Москве? К старикам не поеду, в деревне работы нет. А на их шее сидеть не могу. В городе водил и своих хватает, а больше меня никуда не возьмут.

– Мне положен личный водитель?

Я вопросительно посмотрела на Игоря. Тот лишь кивнул.

– Ну вот! Я беру тебя, будешь меня возить, а заодно и охранять.

– О как? Ну тогда лады, согласен.

– Наконец-то всё разрулили. Теперь, ешь. А то ветром унесёт, и Лёха не успеет насладиться новой должностью, – пошутил телохранитель.

Кое-как я запихнула в себя остывшую яичницу, запила чаем и пошла в комнату к Артёму. Для приличия постучала.

– Войдите! – донеслось из-за двери.

– Привет, Артём! Ну, как ты себя чувствуешь? – зашла я в его временное пристанище.

Парень лежал на кровати, застеленной ярким покрывалом.

– Привет. Нормально, учитывая обстоятельства. Ты кто? Лицо у тебя знакомое, но вспомнить не могу, – прищурился он. – Откуда меня знаешь?

– Ах, да! Забыла представиться. Я Радмила. Лично с тобой до вчерашнего дня не была знакома.

– Не понял… Тогда, как ты узнала, что я Артём? И на пустыре звала Тёмкой, как мама в детстве!

– Да? – удивилась я. – Не знаю, просто в голове послышался женский голос, звавший Тёмку.

– Не может быть этого! Мама уже пять лет как умерла. Ты не могла её слышать, – совсем растерялся он. – Стоп! Вот теперь я вспомнил, почему твоё лицо мне знакомо! – воскликнул парень. – По ящику видел тебя. Но почему ты здесь оказалась, и зачем меня искала?

Я присела на кровать.

– Понимаешь, мой брат погиб недавно в Чечне. Он был военным и прилетел сюда со своей группой якобы на задание.

– Якобы?… – перебил он.

– Да. Его просто хотели убрать, чтобы это не бросалось в глаза. Убили на задании или пропал без вести, называй как угодно.

– Интересно, а почему ты считаешь, что это не так?

– Его друг и сослуживец рассказал, куда они влезли в поисках предателя. Я знаю также, кто убил брата, и предполагаю, по чьему приказу это сделали. Но мне нужно подтверждение моих догадок.

– Не совсем понимаю, причём тут я?

– Притом, что убил его Доку Загаев вместе со своим братцем. Знаешь такого?

Артём негромко присвистнул.

– Во дела!.. Конечно, знаю! Охренеть! Я и не предполагал, что моя догадка настолько попадёт в цель. Припёрся сюда без подготовки, на свой страх и риск. Кроме Наташки, моей девушки, о поездке никто не знал. Я, как идиот, купился, пошёл на встречу с якобы информатором, а тут эти джигиты и налетели. Отделали под орех, кинули в вонючую яму, хорошо хоть успел маленький ножик спрятать. Они не думали, что я смогу вылезти из ямы, даже охранять не стали. Повезло! Когда-то раньше занимался паркуром, пригодилось. Ножиком открыл замок и, не разбирая дороги, смотал оттуда. Прятался по каким-то развалинам, от побоев терял сознание. Пока не услышал тебя.

– А почему вышел?

– Да так… – замялся он. – Был один случай. Наташка, когда узнала, что я еду в Чечню, закатила скандал, обозвала кретином и потащила меня к гадалке. Обычная бабка, какой-то бред несла о матери, о грозящей опасности. Я психанул тогда сильно и хотел плюнуть на весь этот бред старой маразматички. А она посмотрела на меня в упор и спросила: «Ты жить хочешь?» Я ответил: «Конечно, хочу!». Тогда эта бабка и говорит мне: «Ты, парень, всё равно уедешь, и девушка твоя не сможет убедить тебя остаться. Упрямый ты, как осёл. Но мать твоя покойная, даже на том свете за тебя молится и переживает, только поэтому я дам тебе совет. Когда станет невмоготу, и не останется сил бороться, мать поможет тебе, позовёт. Ты должен её услышать и выйти, довериться той, кто будет искать». Вот поэтому я вышел, когда ты назвала меня Тёмкой.

– М-да… Теперь ты меня удивил. Я думала, снова начнётся старая, как мир, песня «не верю я в экстрасенсов!» А если совсем честно, везучий ты парень. Но и везения когда-нибудь кончаются, так что, прежде чем в очередной раз совать свою буйную голову в грязное дело, подумай. Стоит ли оно твоей жизни и счастья родных.

– Да понял я уже! Вот и мама мне-то же самое говорила всегда, только без толку.

– Ладно, Артём. Теперь расскажи, пожалуйста, кто ещё во всём этом замешан.

Парень на секунду задумался, тяжело вздохнул и, невольно скривившись от боли, провёл рукой по больному боку.

– В Москве я делал репортаж и наткнулся на интересный материал для расследования. Загорелся, в общем. Выяснил, что в разгар военных действий здесь попал в плен наш тогда ещё подполковник спецвойск Андреев Юрий Олегович. Спустя месяц, его освободили, наткнувшись в ходе какой-то вылазки на чеченских ваххабитов. Вроде с виду всё чётко вышло, террористов постреляли. По телеку шумиха, успех. Нашим генералам медальки повесили за успешное освобождение подполковника. Но потом стали происходить непонятные вещи, секретная информация о проводимых операциях кем-то сливалась чеченцам. В ходе расследования я вышел на одного бывшего военного, который освобождал Андреева. Вот тогда и всплыло имя Доку, он был одним из полевых командиров, и наш «доблестный» господин подполковник находился у него в плену. Он-то и поделился со мной своими сомнениями. То помещение, где держали вояку, было заброшено, и до того проверялось несколько раз. И вдруг почему-то его притащили, будто специально хотели, чтобы наши на него наткнулись.

– Так, стоп! – перебила я Артёма. – Ты хочешь сказать, что этот Андреев и есть наш предатель? Допустим, что Доку заставил его работать на себя. Но не может быть, чтобы подполковника не проверяли после плена. Или ему так доверяли?

Артём ухмыльнулся.

– Понимаешь, тогда в армии неразбериха была. Да и не проверяли его как положено. Шумиха с освобождением сыграла свою роль, и учини они допрос с пристрастием, такой бы скандал поднялся в прессе. Как же так, тронули пострадавшего за честь страны! Вот и вышел он сухой из воды, а потом нашим генералам стало не до того. А он потихоньку шагал по карьерной лестнице, Доку снабжал его деньгами. Короче, жил наш «герой» припеваючи, вкусно ел, сладко спал и попутно сливал втихую информацию о важных операциях. Но правильно говорят, что «сколько верёвочке не виться, в конец всё равно придёт». Слишком часто стали случаться провалы. Военные ведь тоже не все дебилы, начали рыскать вокруг в поиске предателя. Вот тут без пяти минут генерал занервничал, и стал делать глупости, ведь у страха глаза велики.

– То есть, ты хочешь сказать, что военные его стали подозревать?

– Не его конкретно, но где-то около него точно. Ведь не зря он так задёргался, боится, тварь! Ну, а твой брат здесь с какого боку? Чем он мог помешать Андрееву?

– Митя и Макс тоже хотели вычислить предателя. Видно, в процессе этих поисков они близко подобрались к нему и невольно выдали себя, вернее, Митя. Вот он специально и послал брата сюда, а сам попросил Доку его убрать.

– Н-да… Дела… Так, Рада, слушай. Мне срочно нужно в Москву, это дело не терпит отлагательств. Пока наш «генерал» не опомнился, и Доку ещё надеется меня найти и не сообщил о побеге.

Я задумалась над его словами. Он прав! Сидеть здесь не выход, да и небезопасно для него. Ведь поиски Артёма закончатся ничем, и тогда могут вспомнить про нас.

– А знаешь, ты прав! Тебе надо ехать, и как можно быстрее. Но как? У тебя документов нет, а без них тебя не выпустят.

– Есть! Я их с собой не брал! Они в гостинице припрятанные лежат.

– Отлично! Тогда поступим так…

Глава 23

Все пять дней, пока Артём не улетел в Москву, мы словно сидели на пороховой бочке, боясь лишний раз показываться на улице, чтобы не привлекать к себе внимания. Игорь смог незаметно принести вещи Артёма из гостиницы. Ещё четыре дня ушли на лечение побоев, чтобы парень смог сам пройти на борт самолёта. На меня легла двойная нагрузка. Ведь, начав помогать сыну Алихана, я не могла сказать «подождите, сегодня я занята». По вечерам от усталости я просто падала на кровать. Сил не хватало даже раздеться, и я моментально засыпала. Лишь когда самолёт с журналистом взмыл в небо, мы позволили себе немного расслабиться и вдохнуть полной грудью. Но, как оказалось, совершенно напрасно. Неприятности поджидали нас впереди…

Как-то приехал Фарид и сразу же направился ко мне. Я слегка удивилась, потому что он никогда раньше не покидал машину.

– Фарид, привет! А что случи…

Но договорить мне не дали, резко оборвав:

– Змей в доме?

– Да, в чём, собственно, дело?

– Проводи и узнаешь.

– Ладно, пойдём, – пожала плечами я, и отступила, пропуская вперёд мужчину.

Игорь вышел из кухни нам навстречу.

– Змей, скажи, у вас мозги есть или совсем высохли? – без предисловий завёлся Фарид. – Ну, пусть девка не понимает, но ты! За каким хреном вы ввязались в чужую игру? Да ещё и с кем, с Доку?! Худшего врага и пожелать нельзя, он же полный отморозок! Скажи, каким местом вы думали, а?!

– Так! Я что-то не понял, чего ты на меня орёшь? И какое тебе дело до наших проблем? Мы заварили, нам и расхлёбывать, твоей помощи не просили!

– В герои захотели, да? В партизан решили поиграть, или тоска по острым ощущениям одолела? Ты спросил, какое мне дело? Да такое! Змей, ты реально думаешь, что в этом городе можно без поддержки и знакомств проворачивать такие дела? Тогда ты наивный чукотский мальчик! Когда вы только этого журналюгу вытащили из развалин, уже тогда за вами присматривал я. Алихан попросил за девчонкой следить, чтобы ничего плохого с ней не случилось. Змей, ты же понимаешь, люди Доку и Беса не остановятся. Им приказано найти парня, и они перероют весь город, каждый закоулок. А когда поиск не даст результата, они примутся за вас. Это случится скоро, вечно прятаться в незнакомом месте, не выдав себя, нереально. Здесь народ умный, если чужак объявится, то сразу заметят и доложат. Своя шкура дороже, и деньжата не помешают.

– Так это ты нас прикрывал? А я-то ещё задумывался, почему всё так гладко вышло. Отлично работаешь, Фар! Как в старые добрые времена.

Суровый мужчина еле заметно усмехнулся.

– А ты, Змей, слишком расслабился на престижной работе у Севера. Теряешь форму, а это чревато ошибками и, как следствие, ненужными жертвами!

– Н-да уж…

– Послушай меня. Вам надо немедленно убираться отсюда! Съезжайте с этого дома, Алихан вам нашёл прибежище. Вот, лови.

Он вытащил из кармана ключи и кинул их Игорю.

– Это от флигеля на территории дачи Алихана, там вас не побеспокоят. Охрана хорошая, и мухи не пропустят, сам тренировал.

– Мы-то переедем, а как Лёша? – вмешалась я. – Его надо предупредить!

– Это Шрам, что ли? Он с вами?

– Ну да. Так получилось, пришлось его втянуть, – кивнул Игорь.

– Не, ну надо же суметь за короткое время наворотить столько дел и нажить врагов! – возмутился Фарид. – У вас прямо талант находить приключения на свой зад.

– Да ладно тебе, Фар! Мы с тобой ещё и не из такого сухими выходили.

Бывший друг Кондрата присел на табурет, барабаня пальцами по столешнице.

– Так! А план у вас имелся, на всякий случай?

– Ага – если станет опасно, Лёха должен срочно всё бросать и первым же рейсом лететь в Москву.

– У вас его мобила есть?

– Есть! – я схватила рюкзачок и быстро нашла помятую бумажку с номером Лёши. – Вот!

– Теперь звоните ему, скажите, чтоб сматывался при первом удобном случае со скоростью ракеты. А сами ноги в руки, и быстрее барахло своё собирайте, в багажник кидайте, не тормозите! Ну, чё замерли? Шустрей! – прикрикнул он на нас.

Предупредив Лёху и собрав вещи, мы поехали уже привычной дорогой в особняк Алихана.

Но на середине пути нас остановили люди в камуфляже, и, сославшись на спецоперацию, завернули обратно, не дав проехать дальше. Водителю пришлось отправиться в объезд, по одному только ему известному маршруту.

Я сидела и обдумывала сложившуюся ситуацию. Внезапно меня обдало могильным холодом. На душе стало так тяжело, что хоть волком вой. Нахмурившись, я постаралась прислушаться к себе, и выяснить, с чего вдруг такие перемены в настроении. А мое состояние, тем временем, все ухудшалось – холод проникал не только под кожу, но и, казалось, хочет достать до души.

Посмотрев в окно, я разглядела какую-то старую, чудом уцелевшую церквушку. Сразу же все поняв, я крикнула:

– Остановите! Пожалуйста, Фарид…

– Зачем? Мы скоро доедем, потерпи! – не понял он.

– Я говорю, остановите! Сейчас же! – ещё громче приказала я.

– Фар, стой! – ожил Кондрат.

Мы резко затормозили, не доехав буквально несколько метров до входа в ворота церкви.

– Какого хрена здесь творится? Может, объясните мне…

Но я уже никого не слушала, выскочила из салона, едва авто остановилось. Душа рвалась из груди и тянула в сторону церкви. Не разбирая пути, я ринулась напролом. Только на пороге остановилась, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

Открыв скрипучую дверь, заглянула вовнутрь и позвала:

– Батюшка?… Есть кто в храме?

Раздались чьи-то торопливые шаги, и мужской бас нараспев ответил:

– Отчего ж не быть, есть. Тебе чего, деточка?

Взгляд выхватил крепкого, лет пятидесяти, мужчину, в чёрной рясе с крестом на шее, и пронзительными голубыми глазами.

– Добрый день! Скажите, вы здесь служите?

– Да, я.

– А церковь действующая?

– Конечно, хоть и неприглядная с виду. Дай Бог. еще лет сто простоит. Вот через месяц с Божьей помощью подлатаем немного, и будет на загляденье.

– Скажите, батюшка, а кладбище при церкви есть?

– Как же не быть, есть, – кивнул священник.

– На нем ещё хоронят людей?

– Редко. Здесь, почитай, все мусульмане. Русских очень мало осталось, да и те стараются сменить веру. Господи, прости их за этот грех! – истово перекрестился он. – Трудно стало жить нам после войны, много горя принесли и те, и другие. Так что ты хотела, девонька?

Я уже засомневалась в своих догадках, но проверить должна была.

– Батюшка, а часом здесь не хоронили молодого парня, лет двадцати восьми. Светлый, высокий, глаза вот как у вас голубые.

Священник задумался.

– А ежели и так, что тебе с того? Ты кто ему будешь?

– Я брата ищу, пропал он без вести. Так сказали его молодой жене, она извелась от неведенья. Помогите, прошу вас! – на глазах у меня выступили слёзы и покатились горячими ручейками по щекам.

– Так, а ну присядь!

Я тяжело опустилась на нагретые летним солнцем ступени церкви.

– Митя – самый дорогой мне человек, и я хочу, по крайней мере, знать, где его могила.

– Успокойся. Как звать-то тебя, горемычная?

– Радмила Селиванова, а брата зовут… – я замешкалась, исправляясь, – вернее, звали Дмитрий Селиванов.

– А я – отец Иоанн. Вот и познакомились. Теперь хочу тебе рассказать кое-что. Чуть больше недели назад, ночью к храму подъехала незнакомая машина, из неё выкинули возле самых ворот что-то большое, завёрнутое в мешковину. Меня как раз вызывали к тяжело больной женщине, и я возвращался пешком от неё и видел это собственными глазами.

Я уже понимала, что скажет дальше священник, и от этого становилось ещё больнее. Душу будто рвали на части, хотелось кричать от непереносимой боли. Вцепившись мертвой хваткой в каменные ступени, я лишь бессильно продолжала смотреть снизу-вверх на бедного мужчину, которому с трудом давались такие откровения.

– Ну так вот, подойдя ближе, увидел торчащие ступни ног. Развернул мешок, подумал, возможно, смогу помочь человеку. Но он уже был мёртв. Не хочу описывать ту ужасную картину, которая мне открылась. Погибший был молодым парнем, насколько я смог рассмотреть его, по-видимому, русским. Не могу сказать, твой ли это брат, но мы похоронили его по христианскому обычаю. Здесь он никому не помешает, пусть лежит с миром.

– П-п-покажите мне… – с трудом заставляла себя говорить, – эту могилу, пожалуйста…

– Девонька, а может, не надо? Возможно, твой брат жив, а ты зря напридумывала себе такое? Ведь вы этого не знаете, а в жизни разные чудеса случаются! Надо надеяться на Господа, молиться о здравии.

– Да, да, конечно, – согласилась я, не став спорить со священником.

Ведь правду я сказать не могла, целительство и заговоры в любой вере считаются грехом. Узнай священник, кто я и чем занимаюсь, вряд ли пустил бы меня даже на порог церкви и уж подавно не стал бы со мною разговаривать.

– И всё же, прошу, покажите мне могилу убитого! Пожалуйста, отец Иоанн!

Он лишь кивнул и помог мне подняться. Вот тут-то я и воспользовалась своим даром – увидев ужасную картину того, что священнослужитель не хотел рассказывать. Сине-черное от побоев лицо, еле узнаваемое. Переломанные пальцы на руках, простреленный висок и совершенно голое изувеченное тело. И всё же, это был мой брат. С огромным трудом я сдержала в себе отчаянный стон. Сердце разрывалось от боли, она почти оглушила и ослепила меня.

Где-то на задворках сознания звучал голос священника:

– Пойдём, милая, эта могилка на самом краю погоста…

Я по инерции шла позади него, не слушая и лишь изредка кивая. Чем ближе мы подходили к нужному месту, тем холоднее становилось у меня на душе.

– Ну вот, милая, мы и пришли. Здесь и схоронили несчастного паренька.

Я увидела скромный деревянный крест. Хотелось лечь на холмик земли, завыть от горя, и умереть. Слёз не было, лишь чудовищная, сжигающая изнутри боль. Я даже не могла пошевелиться, тело окоченело и не желало подчиняться. Губы неслышно шептали:

– Прости меня, Митенька! За то, что не смогла защитить. Прости! Плохая из меня волшебница вышла, раз не уберегла! Раз все хотят видеть ведьму, то её и получат. Я сделаю так, что все будут бояться меня, и одержу победу на передаче, как ты и хотел. Я посвящу её тебе, братик. А со своими убийцами ты встретишься на том свете, клянусь! Эти твари ответят за всё и будут страдать, как страдали их жертвы. Лежи с миром, о твоей душе теперь есть, кому позаботиться. Прощай.

– Ох, что же это делается с погодой?! – удивлённо воскликнул и перекрестился стоявший до этого молча священник. – Совсем с ума сошла!

Вскинув голову, я с некоторым изумлением смотрела в свинцовое небо, с которого падал на землю снег. Прямо на зелёную листву, траву, и цветущие деревья. Он невесомо ложился на мои волосы, лицо, одежду. На смену невыносимой боли, пришло ледяное равнодушие. Оно окутало мою истерзанную душу, не дав окончательно погрузиться в пучину отчаянья.

– Пойдём, девонька, а то простудишься. Вон, какая холодная, совсем окоченела.

Отец Иоанн потянул меня за руку, уводя от Митиной могилы.

– Скажите, пожалуйста, я могу помочь вашей церкви? – с трудом выдавила из себя.

– Ты имеешь в виду пожертвования? Конечно, внутри стоит ящичек для них…

– Я хотела бы высылать сюда деньги, и у меня к вам будет личная просьба.

– Это возможно, я дам свой адрес. Ты сможешь присылать пожертвования. О чем ты хотела поговорить?

– Не забывайте заботиться о могиле, и молитесь за упокой души убиенного Димитрия.

– Почему ты решила, что в ней похоронен твой брат?

– Не спрашивайте меня, пожалуйста, об этом, я не смогу вам этого объяснить. Просто знаю…

– Можешь не переживать, я и без твоей просьбы позаботился бы о погосте. Всё равно странная убеждённость, обычно родственники наоборот не хотят верить в смерть близких. А ты готова признать чужую могилу.

За разговором мы не заметили, как дошли до навеса церкви, под которым стоял Кондрат.

– Ты так быстро выскочила из машины, что я не успел отреагировать. Хотел уже идти на поиски. Добрый день, отец! – поприветствовал он священника.

– И тебе, мил человек, день добрый.

Игорь записал адрес и догнал меня у ворот. Схватил за плечи, резко развернул к себе.

– Что произошло с тобой, чёрт побери?

– Отпусти меня! И не смей до меня дотрагиваться, – зло прошипела я.

– Рада, прекрати! – он потряс меня. – Я хочу знать, что тут произошло? Почему ты, как робот, неживая?

– Это не твоё дело, и перестань меня трясти. Как же я устала от всего. Отстань!

– Не-а… Пока не расскажешь…

Тут я разозлилась.

Гордо вскинув голову, я развернулась и прошла к машине.

Всю дорогу я молчала, уставившись в окно. Я составляла план на ближайшее будущее. В нем не было места жалости, сочувствию, сожалению. Они остались там, на запорошенной снегом могиле.

Прошло три дня, как мы перебрались под защиту Алихана. Нас приняли благожелательно, выделив отдельный домик. Вилла располагалась на довольно большой территории, окружённой высоченным забором, камерами слежения, и колючей проволокой с пропущенным по ней током. Если не обращать на все это внимания, то место могло казаться раем. Но на меня оно давило. Одно радовало – Лёше удалось без проблем улететь в Москву, и он уже ждал нас там.

Я днями слонялась без дела, за исключение лечения Мурата. Часами сидя в саду, наблюдала за веселыми играми детишек. Со все нарастающим нетерпением ждала, когда лечение закончится, и нас отправят обратно.

В один из дней, когда мы привычно расположились в саду, резкий звук чего-то непонятного заставил меня вздрогнуть. Я посмотрела на сразу подобравшегося Игоря.

– Что это, а?

Снова этот звук! Кондрат сорвался с места и побежал куда-то, на бегу крича:

– Рада, быстро в дом! И не высовывайся, пока я не скажу, поняла?

– Да, но что случилось?

– Уходи, я сказал!

Пожав плечами, я собралась идти в дом, но всё резко стихло, так же как и началось. Только неистовый лай собак разрывал тишину. Тревога закралась в душу, и я решилась нарушить обещание – пошла в том направлении, куда стремительно убежал он.

Охранники сновали, словно муравьи, которых внезапно застал дождь. Небольшая группа людей стояла и живо жестикулировала. Не понимая ни слова, я протиснулась сквозь них и ахнула. На покрытой тканью земле лежал раненый парень, весь в крови. Ему пытались оказать помощь стоящие на коленях Фарид с Кондратом. Но, судя по бледному лицу раненого, им это плохо удавалось.

– Игорь, что здесь было?

– Ты?! Я же тебя просил оставаться в доме! – возмутился он, продолжая прижимать руки к ранам, но сквозь пальцы кровь продолжала проступать. – Тебе здесь не место, уходи! Я потом всё объясню!

– И не подумаю! – вспылила я и опустилась рядом с ними на колени. – Пусти, я помогу лучше вас!

– Чем ты можешь помочь?! Иди отсюда, не мешайся под ногами! Сейчас доктор придёт и зашьёт его, – прикрикнул злой Фарид.

– Да, пока он сюда дойдёт, парень истечет кровью. Пусти, говорю!

Кондрат понял меня, посторонился, убирая окровавленные руки.

Не обращая больше ни на кого внимания, я приложила ладони к ранам, закрыла глаза и сосредоточилась. Зашептала заученные слова:

– Пресвятая дева Мария, защитница наша, помоги. Обрати свой взор на него. Накрой покровом своим, исцели раны его. Даруй избавление от недугов и избавь от страданий. Не за себя прошу, а за раба твоего…

Очнулась лишь тогда, когда до меня кто-то дотронулся.

– Рада, доктор пришёл, – шепотом сообщил Игорь.

Я взглянула на парня. Он, всё ещё очень бледный, неподвижно лежал на покрывале. Но взгляд не плыл, а с изумлением изучал меня.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – улыбнулась ему я.

– Н-нормально – немного заикаясь, ответил он. – А почему у меня ничего не болит?

– Вот, доктор прибыл, он тебя полечит, и будешь как новенький, – ободряюще подмигнула я ему. – А не болит, потому что я заговорила твои раны.

Я уступила место врачу. Сама, чуть покачиваясь от потери энергии, пошла с Игорем обратно в сад. За спиной раздался всеобщий вздох изумления, заставивший, нас обернутся.

– Что ты сделала? – с ошалелым выражением лица спросил подскочивший к нам доктор. – Как это?

– Не понимаю, о чём вы говорите?

– А ты посмотри! Посмотри, посмотри!.. – потребовал он.

– Да, что там произошло? Почему вы его не зашиваете?

– Там нечего зашивать! Абсолютно гладкая кожа!

– Доктор, вы издеваетесь, да? С него кровь хлестала, мы её остановить не могли! – возмутился Кондрат. – Думали, он помрёт до вашего прихода!

– Нет! Это вы передо мной свои дебильные шутки вздумали разыгрывать, юмористы хреновы! Я бежал, как на пожар! Чуть сердечный приступ не получил, а вы? Взрослые мужики, а ведёте себя как… – он махнул рукой и пошёл обратно, раздражённо бормоча под нос ругательства.

– Э!.. Не понял. Куда это он направился?

Мы переглянулись, и, не сговариваясь, кинулись к раненому. Вокруг сгрудились люди. Мы еле протиснулись к нему. Он сидел на том же покрывале, в окровавленной одежде, разорванной рубашке, обнажающей абсолютно неповреждённую смуглую грудь.

Глава 24

Уже намного позже, обсуждая всё случившееся, сидя за накрытым столом и попивая ароматный чай из расписного сервиза, Фарид поведал нам начало этого происшествия.

– Это люди Доку напали, мы их, конечно, ждали. Они с самого вашего появления искали хоть какую-нибудь лазейку, даже пытались подкупить одного из моих людей. Но он сразу доложил об этом, и мы решили схитрить. Мой человек сделал вид, что согласен взять деньги и предать. Они наживку проглотили не жуя. Заплатили за то, чтобы он провёл их на территорию вилы. Я не мог вас предупредить о нападении, чтоб не спугнуть людей Доку. Пришлось рискнуть, но реальной опасности для вас не было. Всё шло тихо, но тут некстати высунулся Хасан, молодой, не по делу горячий. Вот и схлопотал три пули в грудь, пришлось в ответ пострелять. Когда осмотрели его, подумали не жилец! Кровь хлестала из парня фонтаном, не могли остановить. Чёрт! Если бы сам не видел, что ты сделала, не поверил. Как ты это сделала?

Я пожала плечами.

– Не знаю, сама удивлена. Конечно, заговор сильный, но чтоб настолько…

Кондрат задумчиво стучал пальцами по столу.

– Рада, ты, когда заканчиваешь с пацаном?

– Сегодня, а что?

– Хорошо, потому что Доку не остановится. Нам срочно нужно рвать отсюда когти. Его люди уже в наглую попёрли, не хватало ещё здесь войнушку устроить. Фарид, купишь нам билеты на завтрашний рейс. Я предупрежу Славку, что вылетаем ближайшим рейсом, пусть встретит.

– Да, Змей прав. Вам надо уезжать, слишком многие вас начинают искать.

– Согласна, и время поджимает. Я отпрашивалась на две недели, а уже третья пошла.

– Лады! Раз все согласны, так и порешим. Завтра билеты будут у вас…

Вечером закончила лечение Мурата, и, взяв у Игоря те вещи, которые оставляла ему на хранение, я заперлась в своей комнате.

Приготовилась к ритуалу. Встала перед зеркалом, зажгла чёрную свечу, положила на поднос нож, зажигалку и платок с засохший кровью. Открыв настежь окно и взяв в руки свечу, начала говорить:

– Архангелы нижнего мира, принцы ночи, придите! Приказываю вам! Приношу вам жертву, – с этими словами я полоснула себя по ладони ножом, и моя кровь закапала на поднос. – Призываю вас к себе, появитесь! Пусть эти звери страдают и мучаются, как страдали их жертвы! Проклинаю их во веки веков, и не будет им спасения. Да обрушатся на них все беды и болезни мира! – подожгла платок. – Пусть им не будет покоя ни днём, ни в ночи…

С каждым последующим словом проклятия пламя разгоралось всё сильнее, будто в него подкидывали охапками дрова.

Внезапный порыв ледяного ветра ворвался в открытое окно и затушил огонь. Наступила леденящая душу тишина и мгла.

В голове зазвучал загробный голос:

– Ты призывала, смертная. Я пришёл на твой зов. Что тебе нужно от принцев ночи, говори.

– Да, звала. Хочу, чтобы ты принял мою добровольную жертву.

– В обмен на что? Ведь не просто так ты делаешь мне этот подарок, верно?

– Конечно, нет. В обмен на страдания и страшную смерть этих людей.

– Я могу. Но, ты же понимаешь, с кем заключаешь сделку, ведунья?

– Прекрасно осознаю и подтверждаю свою жертву. Но…

– Трудно с вами, смертные. Вечно вы хотите обмануть меня, но говори. Я слушаю тебя.

– Так как я иду на сделку с тобой добровольно, то и смогу расторгнуть её по своему желанию.

– Э! Не спеши. Не так быстро, уговор есть уговор. Я тебе не золотая рыбка на побегушках, так что условия здесь буду ставить я.

– Ну, хорошо. Согласна. Давай свои условия, обсудим.

– Ты будешь служить мне десять лет!

– Нет, это очень долго. Понимаю, для тебя это мгновение. Но для человека порой целая жизнь…

Мы ехали в аэропорт в сопровождении целого кортежа охраны. Фарид настоял, опасаясь за нашу безопасность. Но всё обошлось, и нас доставили к зданию без ненужных приключений.

Сдав наш багаж, Игорь уговаривал Фарида оставить нас и ехать домой. Но тот лишь отмахнулся, сказав, что уедет тогда, когда наш самолёт поднимется в воздух. Игорь, тихо смеясь, назвал друга перестраховщиком, но настаивать не стал.

Изредка я поглядывала на вход, почему-то на душе становилось всё беспокойнее. Тревога нарастала, хотя, вроде, повода для неё не было.

Разозлившись за излишнюю мнительность, я заставила себя отвернуться и не смотреть на дверь. Поэтому, услышав громкую речь, не сразу среагировала.

– Эй, ты ведьма! Не хочешь со мною поздороваться, а? Мы же как бы знакомы, – прозвучал насмешливо-язвительный голос Беса за спиной. – Вот уж не знал, что ты такая трусиха, прячешь свою задницу за спины других.

Обернувшись, увидела почти рядом с собой Кирилла в сопровождении нескольких человек.

– Отчего же не поздороваться? Привет.

Я поднялась с места и направилась к нему.

– Тебе тут просили кое-что передать, лично.

– Говори, Кирилл. Я вся во внимании.

– Ты просила узнать про брата, как там его звали? Кажется Дмитрий, да?

Умом понимая, что сейчас мне хотят сделать очень больно, внутренне сжалась. Старалась не выказывать всю глубину боли от потери, сдерживать гнев.

– Откуда знаешь его имя? Я тебе его не называла.

– Знаю. И про него, и про тебя всё знаю, ведьма. Привет тебе от Доку, уверен ты знаешь, о ком я.

– Нет. Понятия не имею, о ком речь.

– Да, ну? А вот он тебя знает, и твоего брата. Этого молокососа, идеалиста хренова. Правда, недолго он с ним водил знакомство. Гости Доку не имеют привычки задерживаться на этом свете.

Сжав руки в кулаки, и сдерживалась из последних сил, смотрела на посланца равнодушным взглядом.

– Передай хозяину, чтобы сильно не переживал по этому поводу. Очень скоро он встретится с моим братом и не только с ним. Его уже там заждались, но осталось не долго.

– Ах, ты сука! Да, я сейчас тебя урою, нахрен, стерва! – он шагнул ко мне пытаясь схватить.

Но тут вмешался Фарид. Словно из ниоткуда он появился и встал между мной и разозлённым Бесом.

– Не зарывайся, Бес! Она под защитой Алихана. Тронешь её, и я спущу на тебя всех своих людей. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

– Да, пошёл ты, пёс Алихановский, в жопу! Плевать мне на все приказы! Скоро здесь все лягут под Доку.

– Ты фильтруй базар. Это ещё как посмотреть, кто под кого ляжет, – нарочито спокойно, скрестив руки на груди, ответил Фарид. – Если в конец оборзел, то здесь тебя быстренько упакуют в карцер. Оглянись, дебил, полное фойе военных. Они уж точняк не допустят разборок у себя под носом.

– Свезло тебе, ведьма, на этот раз, но ничего, ещё свидимся! Думаешь, если свалишь в столицу, то всё закончится? Ты меня подставила, так что живи и оглядывайся, сука! – злобно пообещал Бес.

Я лишь пожала плечами, ничего не ответив, и вернулась на своё место.

Кирилл ещё долго плевался ядом в бессильной злобе. Матерился и обещал достать меня из-под земли. Я же старательно не обращала на него внимания.

Посадка и дальнейший полёт прошли без приключений.

В Москве нас встретил Север. Я сразу отправилась в студию, где получила нагоняй от продюсера за задержку. Оказывается, из-за меня пришлось сдвинуть съёмки.

На выходе из здания после долгой съёмки, я, не замечая ничего от усталости, направилась было привычным путём в гостиницу. Но обернулась на требовательный сигнал машины. Водитель подавал знаки подойти. Но я не двинулась с места. Раздражённо открыв дверцу, мужчина возмутился:

– Рада, ё-моё! Ты что не узнала меня в этом прикиде?

– Лёша?

– Нет, блин! Конь в пальто! Ты, чё забыла, я теперь твой водила. Давай, запрыгивай в тачку, тебя Север ждёт.

Я рассмеялась.

– Лёша, я действительно тебя не узнала.

– Значит, богатым буду, – он подмигнул мне и церемонно распахнул дверцу. – Прошу мадам!

Святослав Николаевич мерил шагами кабинет и недовольно поглядывал на меня.

– Рада, давай не будем портить друг другу нервы, а? Если я сказал, что ты переезжаешь ко мне жить, значит, так тому и быть.

– Зачем это? Не понимаю… Мне и в гостинице неплохо.

– Вот чёрт! Как же с тобой трудно, ребёнок. Ты прикидываешься или совсем ничего не понимаешь? Да, после ваших чеченских приключений тебе в бункере надо жить и на броневике ездить. Абреки такого кидалова не прощаю. Рада, я тебя предупреждал, месть – это серьёзно. Так что, прекрати выпендриваться, бери этого своего гопника Лёху и пулей вещички поковать, и без возражений. Это для твоей же безопасности, Рада.

– Но я…

– Ты слышала, что я сказал?! Быстро взяла ноги в руки и за шмотками в гостиницу!

Разозлённая, я молча выскочила из помещения, на прощание громыхнув дверью, так что у секретаря звякнули стаканы на столе. Но парень даже ухом не повёл в мою сторону, видно привык и не к таким выходкам.

– Тоже мне пуп земли, командир выискался! – возмущалась я. идя к авто, где уже ждал Лёха. Он прислонился к капоту и лениво созерцал здание.

– Поехали!

– О-па! Ты чё такая злющая?

– Достали все, каждый норовит показать свою власть! Нашли девочку для битья.

– Куда едем-то?

Я назвала адрес и забилась в салон, мысленно пытаясь усмирить бурю негодования, что бурлила во мне нешуточно.

Четыре месяца спустя, стоя перед ликующей толпой публики и ярким светом софитов, я старательно изображала радость и восторг от победы в битве экстрасенсов. Делала вид, что не слышу завистливого шёпота соперников, что грандиозным успехом обязана богатенькому папику, то есть Северу.

Молодая журналистка ослепительно улыбнулась и задала очередной каверзный вопрос:

– Итак, Радмила, скажите, ходят упорные слухи, что ваш покровитель приложил руку к вашей победе. Так ли это?

– Нет, вы ошибаетесь. Я так и осталась бы никому неизвестной деревенской целительницей, если бы не мой брат Митя. Он почти насильно заставил меня участвовать в передаче, сам без моего ведома записал на кастинг.

– Вот как? Радмила, вы очень молоды. Как ваша семья решила отпустить вас в столицу?

Я медленно выдохнула, запретив себе злиться.

– Моя семья – это я и брат.

– Но позвольте, насколько нам стало известно, у вас ещё пять родственников.

– Да, формально вы правы. Но я живу уже много лет самостоятельно, и Митя единственный родной мне человек.

– А тогда где он? Почему не пришёл поздравить вас?

– Митя погиб, поэтому я хочу посветить свою победу ему, – поцеловав приз, я подняла его высоко над головой. – Надеюсь, что его душа сейчас видит и радуется вместе со мной.

Тут же со всех сторон посыпались вопросы. Журналисты старались перекричать друг друга.

– Как погиб ваш брат?

– Значит, ваш дар фикция? Раз вы не спасли брата…

Вопросы, словно острые стрелы, попадали прямо в моё истекающее кровью сердце. Но внешне я продолжала мило улыбаться и мечтать лишь об одном – скорее бы покинуть этот балаган.

Устроители шоу сняли шикарный ресторан в центре Москвы, желая всем продемонстрировать размах их успеха. Понаехали звёзды в дорогих авто.

Устав от шумихи и показухи, я затерялась в толпе. Опустилась на диван в дальнем уголке, в тени какого-то раскидистого растения. Вот только расслабится мне не дали. В нескольких метрах от меня незнакомый парень протащил упирающуюся девушку в подсобные помещения.

– Оставь меня в покое, ты!.. – возмущалась она, пытаясь вырваться из сильных рук парня. – Пусти, урод!

Я, движимая любопытством, пошла за ними.

Парень впихнул её в первую попавшуюся дверь, даже не удосужившись захлопнуть её.

– Ты, шалава заткнись!

Раздался звук пощёчины, затем девичий вскрик.

– Встань на колени и сделай мне приятное своим ротиком, – приказал он.

– Что? Совсем ума сошёл! Я тебя в первый раз вижу и не стану…

Снова тишину разорвал звук удара.

– Послушай меня, шлюха! Сейчас я тебя убью, и мне ничего за это не будет. Знаешь, кто мой отец? Без пяти минут генерал. Так что, давай побыстрее, я жду.

От негодования я, не вполне осознавая последствий, вихрем влетела в комнату.

Передо мной открылась возмутительная картина. Заплаканная девушка с красным отпечатком на щеке, и развязный, уверенный в себе подонок с уже расстёгнутой ширинкой.

– Твоя подружка, да? Тоже хочешь повеселиться?

– Не угадал, милый. Оставь девушку в покое, и тогда я обещаю, что не трону тебя.

Он слегка опешил от моей наглости, потом пришёл в себя и рассмеялся.

– Ты мне угрожаешь, что ли?

– Да.

– Кто ты такая? Да, я тебя сейчас…

– Слышала. Можешь не утруждать себя повтором угроз.

– А это уже становится интересно, кукла осмелела. Ты, – он кивнул притихшей незнакомке, – пошла вон отсюда. У меня теперь есть игрушка поинтересней.

Девушка молнией пронеслась мимо меня и покинула комнату.

Я даже не пошевелилась.

– Смелая, да?

Пожав плечами, лишь смотрела, как он приближается.

– Ну что ж, детка, поиграем?

Странно, но страха не было. Лишь какое-то отстранённое чувство неприязни и брезгливости.

– А ты не староват для игр, милый, – ухмыльнулась я, и будто что-то внутри меня толкнуло на провокацию. – Давай разойдёмся мирно, а?

– Неа, пока я не получу своё, ты отсюда не выйдешь.

– И что хочешь?

– То, чего не получил от той шлюхи.

– Нет.

– Думаешь, твоё нет, меня остановит? – он больно схватил меня за предплечье, притягивая к себе. – Хватит бесед, надоело! Давай, я уже заждался.

А вот в следующий момент он отлетел к стене и с глухим стуком врезался в неё. Я даже до конца не осознала, как это произошло. Парень ошарашенно смотрел на меня.

– Ты…

– Мало? Ещё добавить? – спросила я и не узнала собственного голоса.

Совершенно чужой, хриплый, холодный, пренебрежительный.

– Сука!

– Так ты ещё не понял, против кого пошёл? Сейчас узнаешь, – пообещал всё тот же голос.

В подсобке стоял стол с недоеденным обедом, и когда парень дико злой подскочил ко мне и со всей дури толкнул, я ударилась спиной о столешницу и на пару секунд отключилась от боли. Очнулась от диких воплей. Орал парень, а в его голой заднице торчала вилка.

На крик сбежалась толпа, и первыми влетели Лёха с невесть откуда взявшимся Кондратом.

– Она меня чуть не убила! – орал ошалевший парень. – Бешенная тварь!

– Прекрати орать, придурок проштампованный! – шикнул на него Игорь. – От вилки в заду ещё никто не помер.

– Да, я её, с…у, закопаю! – продолжал выть потерпевший.

– Угомонись! Это ещё надо разобраться, почему ты со спущенными штанами.

Пройдя ко мне, Игорь пристально осмотрел и дотронулся до синяков на предплечье.

– Это откуда?

Я поморщилась от боли и кивнула в сторону парня.

В небольшое помещение влетели ещё охранники и, увидев всю картину, еле сдерживались от смеха.

– Что смешного дебилы? Вы не видите, мне хреново, вызывайте «скорую» и ментов! Хочу, чтобы её посадили за нанесение тяжких побоев.

Кондрат не сдержал хохота.

– Эй! Напомни, с какого времени у нас вилка в заду считается тяжкими побоями? Ты чё, реально думаешь, что кто-то поверит в тот бред? Хочешь стать посмешищем на всю Москву? На тебя пальцем будут показывать и ржать, что такого бугая уделала хрупкая девчушка.

– Эта тварь, не девчушка. Она ведьма. Отшвырнула меня от себя, будто пушинку.

– Везите этого паникёра в больницу, он бредит. Рада, что у вас здесь произошло?

Я только открыла рот, чтобы всё пояснить, как из толпы зевак протиснулась спасенная девушка. Она побежала ко мне и принялась обнимать.

– Спасибо, спасибо тебе! Я очень испугалась этого маньяка, и если бы не ты, то… – девушка всхлипнула. – Так ему и надо! Вилка в заднице – самое оно!

– Не плачь, всё позади. Как тебя зовут?

– Яна, а тебя как?

– Радмила, но друзья называют Радой.

– Имя у тебя цыганское, что ли?

– Нет, ну что ты.

– Рада, пойдём, я познакомлю тебя со своими друзьями.

– Нет, она поедет домой. Там её уже заждались, – ответил за меня Игорь.

– А это кто, твой папочка?

– Неа, это мой телохранитель.

– Оу! Круто! Такой симпатичный бодигарт! – неподдельно восхитилась она. – Слушай, позвони мне, а? Замутим что-нибудь или в клубе потусуемся?

– Давай! Оставь свой номер, созвонимся.

Кондрат недовольно скривился, будто предвидя неприятности от этой непоседы и тусовщицы.

Глава 25

На следующее утро меня ждала очередная разборка с участием Северского.

– Слушай, ты зачем влезла это? Тебе своих неприятностей мало, решила добавить?

– Но я не виновата! – пыталась доказать я ему. – Парень затащил беззащитную девушку в подсобку, избил и пытался изнасиловать.

– А ты уверенна, что так и было?

– То есть? Не понимаю, что вы хотите этим сказать?

– Да вот то самое. Откуда ты знаешь, может у них такая сексуальная игра была? Молодёжь сейчас сплошь извращенцы, мать их, ищут адреналина на свои…

– Что? Какая ещё игра?!

Северский усмехнулся.

– Маленькая ты еще, глупая и наивная. Не знаешь, какие могут быть развлечения. Даже страшно стало за тебя. Прошу, больше не влезай в чужие разборки. Этот урод мог тебя искалечить или изнасиловать. Почему охрану не вызвала? Хотя бы этого дармоеда, своего Лёху. Он в него не стал бы вилкой тыкать, а сразу рожу начистил и всё.

– Я не подумала про Лёшу, простите. Но я могу о себе позаботиться, он мне ничего бы не сделал.

– Ой, Рада, Рада… Ты слишком самонадеянна. А, допустим, их там двое, трое здоровых мордоворотов, и что тогда? Они тебя, глупышка, в бараний рог согнули бы. Между прочем, отец этого прокомпостированного хотел лично лицезреть тебя.

– А он действительно генерал?

– Бывший, я выяснял. Его не так давно в отставку отправили, тёмная история с ним вышла. С виду герой войны, в плену был, карьеру делал, и вдруг ни с того ни с сего мигом на пенсию отправили.

Я задумалась. Интуиция подсказывала, что неспроста мне попался этот парень.

– А как его зовут?

– Кого? – не понял Северский. – Этого генеральского подонка?

– Нет, самого генерала.

– Ааа! Кажется, Андреев Юрий Олегович.

– Как?! – не поверила я в такое совпадение.

– Рада, в чём дело? Ты его знаешь? – подозрительно прищурившись, спросил Святослав.

– Нет, но очень жажду познакомится с этим «героем», – еле сдерживая ярость, кровожадно ответила я. – Назначьте встречу, хочу в глаза ему посмотреть.

– Уверенна, что хочешь именно этого?

– Да.

– Рада, ты что-то задумала? Не хочешь рассказать?

– Нет.

– Ну, как знаешь. Сейчас позвоню.

Встреча состоялась в дорогущем ресторане. Я сгорала от всепоглощающей ярости, сидя на заднем сидении внедорожника и от нетерпения постукивала туфелькой.

– Рада, что с тобой? Такое впечатление, что ты готова выпрыгнуть и бежать в впереди машины, – задумчиво спросил Северский.

– Ничего, просто ваше авто плетётся как черепаха.

– А нам спешить некуда, успеем. Вот только твой мандраж не нравится мне. Очень подозрительно себя ведёшь, девочка.

– Вам это только кажется. Просто не люблю ждать.

Он слегла, улыбнулся.

– Ай-я-яй! Как нехорошо обманывать, Рада! Я прожил целую жизнь и знаю людей получше тебя. Не хочешь рассказывать, не надо. Всё равно сейчас узнаю.

– Вы правы, но я не могу всего рассказать.

– Как знаешь.

Наконец, авто подъехало к месту встречи. Нас проводили в ВИП-зону полупустого из-за раннего часа ресторана.

За ближайшим столиком вальяжно расположился пожилой мужчина. Лысоватый, седой с пивным животиком, в дорогом костюме. Он лениво рассматривал нас.

Северский молча подсел за стол, не здороваясь.

– Ну, и? Чего ты хочешь, генерал?

Андреев недобро усмехнулся.

– Так это ты? Та с…а, что искалечила моего сына?

– Ты, генерал, выбирай выражения! Радмила сама пришла, хотя и не обязана была. Чего ты от неё хочешь, говори, – очень холодно произнес Север.

– Интересно! А почему ты её так защищаешь? Неужели так хороша в постели, а? – издевательски спросил генерал, и глазки его плотоядно заблестели. – Что, седина в бороду – бес в ребро? И тебя тоже на молоденький потянуло?

– Послушай, ты!.. Или говори, зачем искал, или, если продолжишь меня доставать, получишь в оборзевшую до края рожу!

– Ладно. Хочу, чтобы твоя кукла извинилась перед сыном за унижение.

– Рада, что скажешь? Слышь, генерал требует… – со смехом в голосе обратился ко мне Святослав.

– Нет, и не подумаю. А ещё пусть скажет спасибо, что я его сыночка-урода сильнее не покалечила! – опершись руками на столешницу, я с нескрываемой яростью склонилась над мужчиной. – Это ты должен у меня валяться в ногах и умолять о прощении!

– Чего? Ты что, дура, с дуба рухнула?!

– Ну, что ты, генерал, я-то как раз в своём уме. Перед убийцей брата извиняться не буду.

– Какого на хрен брата?

– Дмитрия Селиванова, которого ты послал к своему дружку-подельнику Доку. Или скажешь, что не знаком с ним?

Бравый вояка вдруг побледнел и растерял весь свой пыл.

– Да, кстати, как он там поживает? Не кашляет?

– Т-ты, это всё ты! – начал заикаться он, тыкая пальцем в меня.

– Не поняла, что ты говоришь? – наслаждаясь его страхом, язвительно спросила я. – В чём-то обвиняешь?

– Что ты сделала с ним, ведьма?

– С этим садистом Доку и братцем? Ты бы не за него переживал, а лучше за себя, – склонившись еще ниже, я прошипела ему на ухо: – Будь ты проклят, предатель и убийца! Живи и оглядывайся. Твоя пуля тебя найдёт.

– Рада, хватит. Пойдём отсюда, а то его ещё кондратий хватит, – ели оттащил меня от посеревшего генерала Северский. – Он понял тебя, идём.

Лишь когда мы покинули помещение ресторана, я смогла вдохнуть полной грудью. Сердце ещё щемило от боли, но не так остро, как до того.

Сев обратно в джип, ожидала очередной разборки от Северского. Но тот лишь вложил мне в ладонь ключи и пояснил:

– Я хотел ещё вчера сделать тебе подарок в честь твоей победы. Это ключи от салона. У тебя теперь свой бизнес. Подберёшь людей и будешь зарабатывать деньги. Думаю, что ты не захочешь быть на содержании у меня.

Посмотрев на мужчину, я кивнула.

– Спасибо вам! Если честно, не ожидала от вас такого. Святослав Ник…

– Давай без церемоний, перейдём с тобой на ты? Мне так проще.

– Как хотите, вернее, как хочешь, Святослав.

– Уже лучше. Только Слава!

– Хорошо, – тут я на секунду замешкалась, но затем чётко продолжила: – Слава.

– Ну, вот и умница! – довольно похвалил мужчина. – А теперь перейдём к делу. Слушай Рада… Сегодня у меня намечается деловой ужин с партнёром, и я хочу, чтобы ты прошла со мной. Мне надо знать, могу я ему доверять или нет…

С этого момента и началась моя другая жизнь. Деловые приёмы и ужины в кругу бизнесменов и знакомых Славки. Поначалу они меня не воспринимали всерьёз. Подумаешь, очередная малолетняя любовница старого богача. Но постепенно мой маленький бизнес, элитный магический салон, стал приносить весьма ощутимый доход. Туда начали захаживать не только озабоченные дамочки, но и солидные мужчины, желающие поправить бизнес и проверить своих деловых партнёров. Известность и кривотолки не давали мне ничего, кроме раздражения. Деньги, наряды, драгоценности не грели душу. Надоедливые поклонники, желающие нажиться на моих трудах, вызывали лишь злость. Работа уже не приносила былого удовольствия, желания помогать людям. А хотелось душевного тепла, чтобы один единственный, любимый человек прижал к себе, поцеловал, наконец. Но в личной жизни не было ничего, кроме пустоты. Ведь стоило мне дотронуться до понравившегося человека, как сразу же видела всю его подноготную.

Перемены к лучшему начались вдруг, когда ко мне на приём пришла женщина – молодая, но очень замученная.

Как всегда, скучая, я окинула её ленивым взглядом.

– Проходите, садитесь.

– Спасибо!

– Что вы хотите от меня?

Она молча протянула мне конверт.

– Что это?

– Ходят слухи, что Радмила Селиванова может не только гадать, но и лечить. Может, сможешь помочь? Там фото…

Хмыкнув, я стряхнула лень и взяла в руки конверт. Зажала его между ладонями. Слабо повеяло теплом, будто и чья-то жизнь едва теплилась. Как наяву, расслышала стук сердца, увидела исхудавшую фигурку и совершенно лысую голову четырёхлетнего ребёнка. Он лежал неподвижно и обречённо смотрел на белые стены, очень похожие на больничные. Ощущение смирения и беспросветности окутало меня. А ещё боль, она сквозь заторможенность и сонливость проникала в маленькое тельце. Приложив немалые усилия, я пыталась увидеть источник боли, но мне показывали лишь кровь. Странную, будто поедавшую саму себя.

Вынырнув обратно, я внимательно посмотрела на сидящую передо мной женщину.

– Твой ребёнок болен, что-то с кровью. Ему года четыре, но выглядит младше, очень худой. Где он находиться? Вроде не больница…

– Это хоспис.

– Хоспис? А что это?

– У Ванечки рак крови, четвёртая стадия. А хоспис – это приют для безнадёжных больных.

– Что?! Ты сдала своего ребёнка в этот приют?! – возмутилась я, даже вскочила с места. – Как ты могла, мать?

Женщина сжалась, словно ждала удара. Затем громко всхлипнула и залилась слезами.

– А что я могла сделать?! Ему нужны дорогущие лекарства, сильнейшие обезболивающие. Денег нет, муж бросил, как только узнал о болезни Ванечки. На работе платят копейки, а в хосписе хоть какие-то дают бесплатно.

– Так, ладно. Пошли! – я подхватила сумку и открыла дверь.

– К-куда? – заикаясь от слёз, спросила несчастная мать.

– В хоспис к Ванечке, лечить его буду.

– Н-но, у меня нету денег, чтобы запла…

– Да не нужны мне твои деньги! Не в них счастье, поверь.

– Но мне сказали, что лечить бесполезно.

– Мало ли, кто и что тебе говорит. Не умрёт твой Ванечка, обещаю. Пошли.

Вот с Ванечки и начался совершенно новый этап в моей жизни. Забросив всё, вечеринки, проказы, кутежи вместе с Янкой, я отдалась лечению безнадёжных больных, от которых отказались даже родственники. Уходя рано утром и возвращаясь домой поздно вечером, у меня хватало сил лишь на еду и сон.

Три года спустя

Дальнейшие события я помню очень смутно, скорее всего, из-за травм.

Щелчок взводимого возле уха курка, апатию и понимание, что ещё секунда, и моя жизнь будет кончина. Страха не было, лишь облегчение от того, что все мучения наконец-то закончатся.

Неясный шум борьбы в коридоре, ругань Беса и выстрел над самой головой. Совсем неожиданно, сквозь этот шум, где-то рядом раздался голос Славки, пытающегося что-то мне сказать. Затем полная темнота и отключка…

После пережитого похищения во мне будто что-то сломалось. Я ушла в себя, ни с кем не говорила, никуда не выходила, бессмысленно слоняясь целыми сутками по многочисленным комнатам и не находя себе места. Многие говорили, что это лишь стресс, который надо пережить, и всё станет как прежде. Но они ошиблись. Как прежде уже не будет. Тогда, в руках Беса, я впервые ощутила своё бессилие. Никогда не задумывалась над этим, но всё когда-нибудь бывает впервые. И дело даже не в побоях, от них и следа не осталось.

Славкина защита, телохранители, все меры безопасности – ничто. И это наглядно показало похищение. Раньше я никогда не думала, что буду бояться за свою жизнь. Наверное, тогда и умер внутри меня ребёнок, верящий в чудеса и наивно полагающий, что будет вечно жить и не дорожить жизнью.

Ощутив у своего виска холодное дуло пистолета и ледяное дыхание смерти, я отчётливо поняла всю эфемерность своих способностей. Они лишь создавали иллюзию, мешающую видеть реальную жизнь. Пришло время посмотреть правде в глаза и ответить на вопрос «Как жить дальше?» Одиннадцать долгих лет я шла к цели, но она оказалась миражом. Ведь справиться с толпой при помощи бабушкиных заговоров невозможно. Это все равно, что неандертальца вооружить дубиной и выпустить на бой с взводом автоматчиков. Такие мысли бродили в голове, не давая желанного покоя.

Обхватив себя руками и укутавшись пледом, я сидела в саду. Приближения Кондрата не заметила. Лишь услышав его голос за спиной, вздрогнула.

– Привет, Рада!

Обернувшись, кивнула.

– Долго ещё ты будешь изображать привидение?

Пожала плечами в ответ.

Игорь остановился передо мной, присел на корточки и легонько встряхнул за плечи.

– Слушай, прекращай себя изводить, а?! Сколько можно! Прошло два месяца! Ты Славку хоть пожалей. Он же переживает за тебя, извёлся весь! Бедный мужик, винит во всём себя! Хватить! Не молчи! Если хочешь, плачь, кричи, ругайся, матерись только не закрывайся от нас!

Не дождавшись моей реакции, он резко поднялся на ноги и саданул со злости кулаком по стволу ближайшего дерева.

– Рада, что между вами произошло тогда?

Я лишь пожала плечами, но продолжала молчать.

– Скажи, чем этот мудак напугал тебя? Да, чёрт тебя побери, Рада! Говори!

– Игорь, не ори, – тихо попросила я, не узнавая своего голоса.

Глухой, скрипучий, еле слышный, как у столетней бабуси.

– Бес просто показал, что все мои способности ничто против оружия. Он разбил розовые очки, заставил посмотреть правде в глаза и понять одну вещь.

Кондрат снова присел возле меня, ласково погладил по волосам.

– И какую вещь ты поняла?

– Я такая же самоуверенная дура, как и все! – совершенно неожиданно для себя по-детски всхлипнула я.

– Поплачь, легче будет. Какой же ты ещё ребёнок, Рада, – очень по-доброму улыбнулся он, и с нежностью начал стирать с моего лица слёзы, которые безостановочно лились из глаз. – Ходишь с гордо поднятой головой, не даёшь себя в обиду. Ругаешься, дерзишь, показываешь свою независимость. А на самом деле всё это мишура. Ты слишком долго держала негатив в себе. Не бойся. В том, что ты сейчас плачешь, нет ничего постыдного. Хочешь, я открою тебе небольшой секрет?

Я кивнула и, снова всхлипнув, уткнулась лицом в мужское плечо.

– Тогда слушай. Иногда даже очень сильные мужчины плачут. Конечно, никто и никогда этого тебе не скажет, но факт остаётся фактом.

– И даже ты?! – вконец обнаглев, спросила я.

Игорь тихо хмыкнул.

– И я тоже живой человек, не киборг и не робот, – он опустился рядом со мной на лавку. – Помнишь, давно я рассказывал тебе о своей дочке?!

– Да, помню.

– Ну, вот. Когда ей поставили тот ужасный диагноз, мне впервые стало страшно. За неё, за себя, что не сумею достать денег на лечение вовремя. Она ведь совсем малышкой была тогда, такая хрупкая, как фарфоровая кукла и по-мальчишески озорная. Никому не пожелаю того, что нам с женой пришлось пережить. Иногда мне казалось, что ещё секунда и сорвусь к чёртовой матери, убью кого-нибудь, все равно кого и за что. Хотелось волком выть от безысходности, напиться до невменяемости, лишь бы не чувствовать той разрывающей на части боли. Поначалу я не представлял, через что нам придётся пройти и чем пожертвовать ради здоровья Алисы. Но затем, когда начальство отказалось мне помочь и просто в наглую послало по известному адресу, казалось, земля ушла из-под ног. Ты только представь, я – боевой офицер, отдал родине пятнадцать лет жизни, ни разу никого не предал и надеялся, что в трудный момент мне помогут, поддержат. И вдруг такое… Вот тогда я понял, что работа ничего не значит, и ради своей семьи пойду на всё. Если бы мне в тот момент кто-нибудь сказал: «Вот тебе деньги, убей человека» и показали, кого надо убить, я бы, не задумываясь, пошёл на это. Отчаяние толкает людей ещё и не на такие преступления. А тогда я был на грани. Но, слава Богу, мне не предложили этого, а знакомый свёл со Славкой. Он то и дал денег на лечение дочки в Германии, тогда я и стал на него работать. Прекрасно помню день, когда мне позвонила жена из клиники, где лечилась Алиса и сообщила, что та теперь здорова. Ох, как же тогда мы со Славкой и напились от радости, и впервые за много лет я плакал как ребёнок. И знаешь, мне ни капельки не стыдно за это!

– А скажи, как вы так скоро нашли меня у Беса?

– Сначала Славка обратил внимание на путаницу с именами. И попытался снова тебе позвонить, но ты не отвечала. Тогда мы начали подозревать, что с тобой что-то случилось. Да, тут раздался звонок от Алихана, помнишь такого? Ты его сына лечила, он остался должником и решил предупредить нас о задумке Беса. Уж не знаю, как он это узнал, но его помощь оказалась как нельзя кстати. Славка поднял всех на ноги и быстро нашёл его сестру Ирку, а остальное уж дело техники. Наши спецы отследили звонок с мобильного Ирки, и мы уже знали, где логово Беса. Только жаль, что этот мудак сбежал. Интересно, какую нору нашёл Бес, где залёг на дно?

– Не знаю, но одно настораживает. Я несколько раз пыталась его нащупать, но, увы. Его явно кто-то прикрывает.

– Что значит, прикрывает?

– Видно, он перестраховался и подготовился заранее, нашёл человека типа меня. Он и закрывает Кирилла, путает следы.

– Вот тварь! А ты не можешь узнать, кто этот подельник Беса?

– Попробую, надо поговорить со знакомыми. Возможно, кто и знает.

– Отличненько! – обрадовался Игорь. – Если что-то конкретное будет, сразу же сообщи мне.

Глава 26

С того задушевного разговора прошла неделя, на протяжении которой я пыталась окончательно наладить привычную жизнь, как до нападения Беса. Но страх после похищения глубоко поселился в душе. Невольно заставляя вновь и вновь задумываться о переоценке приоритетов. Я лазала в интернете, старательно разыскивала любую информацию о людях с такими способностями как у меня и чем дальше читала, тем больше становился понятен один факт, объединяющий талантливых людей. Это не сложившаяся личная жизнь. Все они были глубоко несчастны. Будто судьба, одной рукой наградив даром, второй в уплату за подарок забирала личное счастье. Всё чаще в голову приходила мысль о том, чтобы как-нибудь избавиться от способностей. Но как это сделать, если дар у меня в крови? Наверное, это и осталось бы только мечтой, но встреча с одним человеком изменила всю мою дальнейшую жизнь…

Выйдя из хосписа, я накинула ветровку, с сомнением поглядев на мелко моросящий дождь. Волосы спрятала под бейсболку. Направилась к ждущей меня машине. Тут в кармане завибрировал телефон.

– Аллё, Слава. Что случилось?

– Ничего, просто хотел спросить. Ты сейчас очень занята?

– Нет, Слав. Только освободилась, сажусь в машину.

– Рада, ты бы не могла подъехать к гостинице «Гранд»? Мне нужна твоя помощь в одном личном деле.

Я удивилась. Личных просьб от Славки ещё ни разу не поступало. И даже несмотря на сильную усталость, любопытство оказалось сильнее.

– Да, конечно. Сейчас выезжаем. Скажи, всё-таки, зачем тебе я?

– Понимаешь Рада, у сына моего друга случилась беда. Пропал ребёнок, родители уже с ума сошли. Полиция Италии, где они живут, только разводит руками от бессилия. А Сергей мне как родной, я у его отца в долгу. Когда-то давно Николай поверил мне и помог в трудный момент жизни. Поднимайся сразу в номер Серджо Ковалли, тебя проводят.

– Хорошо, я поняла.

Пока ехали, я думала, кто же такой Серджо Ковалли. Славка никогда о нём не говорил, даже вскользь. Судя по фамилии, он явно не русский, да и Северский упоминал Италию. Так за рассуждениями я не заметила, как мы добрались до гостиницы.

– Приехали, – гаркнул водитель.

Подняв взгляд, я кивнула.

– Ага, спасибо.

– Тебя долго ждать?

– Нет, Толик. Тебе не нужно ждать, меня подвезёт Слава, наверное.

– Понял, но если что звони. Я подъеду.

Улыбнувшись, я вышли из авто и направилась в фойе гостиницы, мимо церемонно открывшего дверь швейцара. Оглядевшись, подошла к стойке ресепшина.

– Добрый день! Скажите, пожалуйста, как пройти в номер господина Ковалли?

– Вас ждут? Ваше имя? – спросил мужчина за стойкой регистрации.

– Да, Радмила Селиванова.

– Секундочку, – он что-то набрал на компьютере, выжидательно всматриваясь в монитор. Потом удовлетворённо улыбнулся и позвал: – Павел! Идите за ним, он вас проводит в номер.

– Спасибо.

Я развернулась и пошла следом за невысоким молодым парнишкой в униформе. Лифт поднялся на нужный этаж и мягко остановился.

Павел проводил меня до самого порога, постучал в двери.

Открыла её симпатичная, высокая, загорелая блондинка лет тридцати и с сильным акцентом спросила:

– Ты, Радмила?

– Да, я.

– Проходи, меня зовут Камилла. Слава! Она пришла.

– Очень приятно познакомится, Камилла.

За второй закрытой дверью слева раздалось ворчание недовольного Северского.

– Какой же ты упрямый осёл, Серый! Вот уж не знал, что за тобой это водится. Ладно, не хочешь, чёрт с тобой. Сиди здесь!

– Раздевайся и проходи, – блондинка жестом пригласила меня следовать за ней.

Я прошла в просторную гостиную и, повесив на спинку стула влажную куртку, села за стол.

– Слава рассказал тебе о нашей проблеме?

– Вкратце, лишь то, что у вас похитили ребёнка и всё. Его фото есть? Желательно самое свежее, но если нет, то подойдёт любое.

– Есть, – она протянула конверт. – Слава говорил, что для тебя неважно закрытый он или нет.

– Он прав.

Взяв фото из её рук и даже не напрягаясь, почувствовала очень сильное тепло.

Слегка удивившись этому, потому что такого ещё не бывало. Я сосредоточилась, прикрыв глаза. Сразу увидела маленького мальчика, со светлыми кудряшками и голубыми глазами, который весело смеясь, бегал по поляне за щенком. Затем послышался красивый, мужской голос:

– Никитка! Пойдём домой, хватит бегать. Ты ещё не устал, сыночек? Ты у меня прямо беспроводной моторчик.

Странно, но лица мужчины я не рассмотрела, он был виден лишь со спины. Мальчик всё так же весело побежал к нему навстречу, раскинув руки. Поймав его, отец подкинул непоседу вверх несколько раз под одобрительный визг.

Затем этот эпизод сменился другим – девушка примерно лет двадцати пяти ведёт под руку упирающегося Никиту, что-то говоря ему при этом. А он явно не хочет, иди с ней. Всего разговора я не слышала, лишь имя незнакомки, которым называл её мальчик – Беатрис. Судя по поведению девушки, она была явно не в себе. Её расфокусированный взгляд, и не вполне внятная речь наводили на не очень хорошие мысли. Потом следующий эпизод – маленький домик на самом берегу моря, Беатрис, сидящая с тоскливым взглядом, и пропавший мальчик рядом с ней.

Вынырнув из ведений, я удовлетворённо расслабилась.

– Ваш Никитка жив и здоров, не переживайте. Но вам знакомо имя Беатрис?

– Да, а при чём здесь наша бывшая няня? Она же уехала ещё до пропажи Ника и откуда ты об этом узнала?

– Я видела её с вашим сыном.

– Но этого просто не может быть! Может мальчик не наш, и ты перепутала?

– Я никогда не обманываю людей и вас бы не стала, – возмутилась я такому недоверию. – Никитка светленький, голубоглазый и подвижный мальчик, он любит своего щенка и когда его подбрасывают вверх.

– О! Санта Мария! – воскликнула Камилла и прикрыла рот ладонью. – Это действительно он! Но не понимаю, зачем она похитила Ники?

Я пожала плечами.

– Не знаю, но она была явно не в себе. Взгляд у неё странный был, будто под кайфом.

Славкин голос заставил меня вздрогнуть:

– Я вижу всё хорошо, и Рада принесла добрую весть.

– Да, твоя девочка просто чудо! – женщина быстро соскочила со стула и, чмокнув ошалевшего Славку в колючую щёку, выскочила из комнаты со словами: – Надо рассказать Серджо и срочно позвонить в аэропорт.

Не выдержав слегка растерянного вида Северского, я тихо рассмеялась.

– Ну, у тебя и видок, Слав.

Он потёр щёку, улыбнулся и развёл руками.

– Итальянка, что с неё возьмёшь. Темперамент всегда бьёт через край.

За соседней стеной послышались взволнованные голоса и быстрая речь. Затем Камилла позвала:

– Слава! Ну, ты хоть ему скажи, что я права.

– Ох! Снова началось. Рада, я сейчас вернусь, и поедем домой. Пока эти, – он кивнул в сторону уже выясняющих отношения итальянцев, – ещё не начали бить посуду.

И вышел, на ходу стараясь перекричать их:

– Ками, Серый!.. Что ещё у вас?…

Дверь в соседнюю комнату с силой захлопнулась, тем самым прекратив намечающийся скандал.

Я усмехнулась и поднялась со стула, подошла к большому окну. По стеклу текли тонкие струйки дождя, навевая грусть. Дотронувшись до бейсболки, вспомнила, что волосы успели немного намокнуть и их нужно подсушить. Сняла её, пальцами пригладила растрёпанные пряди.

Когда позади раздались приглушённые ковром шаги, я даже не повернула голову, думая, что вошёл Слава.

– Ну что, ты уже уладил проблемы? Мы можем ехать, а то я очень сильно устала.

Но тут случилось непонятное, горячая волна чужой ауры проникла сквозь меня, накрыв с головой. По коже пробежали мурашки, заставив волоски на затылке пошевелится. Недовольная реакцией собственного тела я повернулась и застыла на месте, утонув в аквамариновом насмешливом взгляде.

В нескольких шагах от меня застыл высокий, стройный мужчина. Темноволосый, загорелый, с гордым профилем, короткой бородкой и усами, скорее напоминавшими легкую небритость. Лет тридцати с небольшим, в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, расстёгнутым воротом и почему-то босиком.

– Так вот ты какая, волшебница, – всё так же насмешливо сказал незнакомец.

Так меня называл только Митя, и от этого мужчины веяло чем-то родным, смутно знакомым.

С трудом сглотнув комок в горле, я продолжала зачарованно смотреть на него. Меня словно магнитом тянуло к нему. Как ни странно звучит, но он был моим. Словно вторая половинка. Душа моя рвалась со страшной силой к этому мужчине. Едва сдержалась, чтобы не шагнуть навстречу и не прижаться к нему.

– Вижу, ты уже познакомилась с Серджо, – произнесла вошедшая в комнату Камилла под руку со Славой.

– Нет, пока. Меня приняли за другого.

– Вот как? Что ж, тогда, Радмила, познакомься. Этот упрямец мой муж Серджо Ковалли.

От такой новости я замерла, словно не живая, кивнула и пробормотала:

– Очень приятно.

А в голове все мысли перемешались от безнадёжности. О, боже! За что ты так со мной? Единственный мужчина, в которого я влюбилась с первого взгляда, оказался женат. Худшую новость трудно было представить, потому что повторять судьбу своей матери я не хотела, слишком свежа память о совместной жизни отца и мачехи. На женатых мужчин табу, и разрушать чужую семью не стану, как бы больно не было. Но сложнее всего было сохранить невозмутимость, когда хотелось одного – забиться в какой-нибудь угол и по-детски заплакать от несправедливости.

Старая привычка не жалеть себя сделала своё дело, заставив лишь выше поднять голову, непокорно встряхнуть волосами и, несмотря на боль в душе, ослепительно улыбнуться.

– Серый решил лично посмотреть на тебя, Рада, – максимально смягчив фразу, пояснил Слава.

– Вот только не надо церемоний. Я точно знаю, что обычно говорят обо мне в таких случаях, – всё так же улыбаясь, съязвила я.

– Рада, прекрати сейчас же! Не понимаю, почему ты так агрессивно настроена? – попытался надавить авторитетом Северский, видя моё настроение.

– Извините, устала. Разрешите удалиться недостойной холопке? – сквозь зубы процедила я.

– Язва ты! Если устала, езжай, держать не буду. Позвони этому дармоеду Лёхе, пусть делом займётся! На такси не смей ездить.

– Слушаюсь и повинуюсь. Ещё ЦУ будут?

По краснеющему от гнева лицу Славки было заметно, что он с большим трудом сдерживается.

– Иди… от греха подальше, нервотрепательница!

Шутовски отвесив поклон, я стремглав выскочила из номера. На ходу достав мобильник и набрав Лёшу, попросила его забрать меня.

Пришлось долго топтаться в фойе в ожидании машины. Вынужденное безделье невольно дало время успокоиться и обдумать ситуацию.

Пришлось признать, что вела я себя глупо и неадекватно. Сама напрашивалась на скандал и вывела Славку из себя при его гостях. Ведь люди совершенно ни причём, а я на них сорвалась. Да, влюбилась. Он оказался женат, и что? Теперь ходить в обиде на весь мир? Вот уж нет, ни я первая, ни я последняя. Как полюбила, так и разлюблю. Тем более, с этим Серджо я виделась в первый и последний раз. Его жена говорила что-то про аэропорт, значит они улетят ближайшим рейсом.

Расположившись в мягком кресле, сидела спиной к лифтам и не замечала окружающих меня людей.

Когда прямо над ухом раздался голос виновника моих бед, я даже сначала не поняла, откуда он появился.

– Радмила, привет. Я хотел извиниться за своё поведение, прости.

Вздрогнув всем телом, взглянула на мужчину.

– Вы меня испугали, господин Ковалли. Извиняться передо мной вы не должны, это я виновата, – встав с кресла, остановилась я напротив него. – Простите, я не хотела срываться, не знаю, что со мной случилось.

– Ну, что ж, тогда мир? – он протянул руку в знак примирения. – Пожмёшь руку?

– А вы не боитесь, что я узнаю все ваши секреты?

Он искренне улыбнулся.

– Нет, не боюсь, волшебница. Мне скрывать нечего.

Собрав волю в кулак, с замиранием сердца, слегка дотронулась до его кожи, и в тоже мгновение меня будто откинуло на несколько лет назад. На ту поляну, где впервые я встретилась с бабушкой. Но теперь та расплывчатая тень мужчины приобрела очертания. Это был он, Серджо! Тот же запах моря, соли и солнца.

С трудом вынырнув из видения, я почувствовала, как крепко сжал он мою руку, как кожу покалывает, словно от несильного разряда тока.

– Убедилась, что мне вскрывать нечего?

– Да, вы правы, – кивнула я, стараясь освободить руку из его захвата. – Может, всё-таки отпустите?…

– Ох! Прости, я не заметил, что до сей пор держу тебя.

Тут ожил мой мобильный. Зазвучала мелодия, которую я слышала редко, но когда она появлялась, дело не требовало отлагательств.

– Извините, Серджо… – я отошла на несколько шагов от мужчины и только тогда ответила на звонок: – Жека, привет!

– Привет, старушка, привет. Есть интересные новости о твоём деле, и надо срочно встретиться.

– Насколько срочно?

– Сейчас.

– Хорошо! Считай я уже в пути. Говори, где встретимся?

Он быстро продиктовал адрес кафе в торговом центре и отключился.

– Вижу, ты занята.

– Да, к сожалению. Я хотела извиниться перед вашей женой, но не могу. Дела. Вы не могли бы передать её мои извинение?

– Конечно, не бери в голову. Камилла на тебя не в обиде, наоборот она обрадовалась вестям о Никитке. Спасибо тебе, Рада.

Рядом со мной появился Лёша, ругая Московские пробки.

– Домой?

– Нет, планы поменялись. Едем в торговый центр, на Садовой.

– Ты чё, издеваешься? Там сейчас не протолкнуться! – возмутился он.

– Прощайте, Серджо. – быстро сказала я, развернулась и, подхватив под руку Лёшу, удалилась.

Всю дорогу к месту встречи я вынуждено слушала недовольное ворчание своего водителя.

– Ну вот, скажи мне, на кой хрен мы попёрлись сюда в час пик?

– У меня там встреча с другом.

– А твой «друг» не мог назначить её в более тихом месте?

– Лёш, перестань брюзжать, как старый дед. Если назначил там, значит так надо.

– А он чё, спец агент?

Представив себе субтильного Женьку в роли Джейсма Бонда, рассмеялась.

– Неа, не угадал. Он потомственный маг, колдун.

– А-а-а, ну теперь ясно! Такой же двинутый, как и ты.

– Ой, Лёша! Не зли меня хоть ты, а? Молчи лучше, а то я могу и ответить.

– Чё случилось?

– Ничего, – отмахнулась я от сочувствия. – Просто устала.

Дальше мы молча доехали до назначенного места. Попросив Лёшу ждать, я отправилась в кафе.

Людей было много, но за столиком, который занимал Женька, кроме его мрачной, одетой во всё чёрное персоны, соседей не наблюдалось.

– Привет, колдунам! Что за срочность?

– Хай, Рада. А ты не сильно и спешила, я смотрю, – он выразительно постучал по циферблату дорогих часов.

Я плюхнулась напротив.

– Не брюзжи, как старый дед. Знаешь ли, час пик, не так-то легко сюда добраться. Говори, зачем звал.

– Ладно, ты просила узнать, не интересовался ли кто твоей личностью?! Так вот, ты угадала. Вчера ко мне подходила одна особа и спрашивала о тебе.

Я нахмурилась.

– А конкретнее?

– Ну, я с ней знаком чисто шапочно. Зовут Маша, приехала из провинции, она тоже пробовала пройти на «битву», но завалила отбор. Теперь ошивается тут. Шмотки дорогие, брюлики. Наверно, папика нашла себе, вот только зачем ты ей?

– А что именно её интересовало?

– Всё! Чем обладаешь, кто покровитель и тд.

– Вот чёрт!

– Объясни мне, во что ты вляпалась?

– Помнишь, я не выходила на связь и трубку не брала?

– Да, и что?

– Меня похитили, избили, и если бы не Северский, то скорее всего убили бы.

Женька потрясённо присвистнул.

– Во дела! Ну, ты даёшь, подруга. А причём здесь Машка, я чё-то не понял? – он задумчиво почесал затылок.

– Главный похититель сбежал. Думаю, это её папик, и она его прикрывает. Я пыталась найти его, но не смогла. А какой у неё дар?

– Самый что ни наесть подходящий, она отличный поисковик. Машка может перекрывать информацию, я так понимаю, что ты не почувствовала беды?

– Нет, это как раз и насторожило. Хотя знаешь, кое-что я чувствовала. Но к сожалению, тогда не обратила на это внимание. Не понятное напряжение, как электрический треск.

– А ты опасаешься, что этот сбежавший попытается снова?

– Скорее всего. Он отмороженный на всю голову, не зря его кличка Бес.

– М-да, подруга. Вляпалась ты знатно, по самое не балуй! А чего он так на тебя взъелся?

– Было одно дело… – замялась я, не желая вдаваться в подробности. – В общем, он считает, что я его «кинула». Слушай, Жека. Если она появится, передай ей, что я хочу встретиться и поговорить. Хорошо?

Он пожал плечами.

– Окей! Если появится на горизонте, скажу. А о чём хочешь с ней говорить?

– Хочу, убедит её не вмешиваться в наши с Бесом разборки.

– Ты думаешь, она на это пойдёт?

– Не знаю, но попытаться надо.

– Понял, не дурак. Если что, будь на связи.

– Хорошо, и спасибо тебе, – чмокнув друга в щёку, я попрощалась с ним.

Глава 27

Домой вернулась уже под вечер. У двери столкнулась с сидящим на пороге и погруженным в думы Славкой. Решив, что это из-за моей выходки он такой, сразу перешла к делу.

– Слава! – позвала его.

Он равнодушно посмотрел в мою сторону, затянувшись сигаретой.

– Слав, прости меня! Пожалуйста.

Кивнул, продолжая молча курить.

– Слав! Ну, что ты? Злишься, да?

Он отрицательно помотал головой.

– Нет, не злюсь, – похлопав ладонью по порогу, пригласил присоединиться к нему. – Садись, нам надо поговорить.

Присев рядом, я спросила:

– Что-то случилось?

– Да, угадала.

– Серьёзное?

– Очень, более чем… – и, снова глубоко затянулся дымом. – Сегодня, после всего, что ты учудила, я хотел надавать тебе по шее. Но когда вернулся, позвонил твой должник Алихан.

– Алихан? – я удивилась. – Что ему было нужно от тебя?

– Ему, ничего. Он решил долг тебе отдать.

– Как это? – не поняла я.

– Он предупредил, что на тебя объявили охоту.

– Кто?

– А ты совсем не догадываешься?

– Нет.

– Ведь говорил тебе, блин! Не лезь в это осиное гнездо, а ты не послушала. Чеченские родственнички твоих убийц, этого Доку.

Новость, прямо скажем, стала полнейшим шоком.

– Рада, ты слишком высовывалась, многим мешаешь. Я приложу все усилия, чтобы тебя не тронули. Но как сама понимаешь, я не бог и гарантий дать не могу.

– И что предлагаешь? – растерянно спросила я.

– Как можно меньше светиться на публике, без охраны не выходить. А в идеале тебе надо уехать со страны, хотя бы на время.

– Слав, ты же знаешь я ничего, кроме целительства, не умею. Что мне делать за границей?

– Если жить захочешь, то будешь сидеть там. А ещё лучше, если бросишь своё дело и заживёшь обычной жизнью.

Я грустно улыбнулась.

– О чём ты говоришь, Слав? Я не могу.

– Сможешь, если захочешь. Учись, ты ещё очень молода. Выбери профессию, деньги не проблема. Я обдумаю, как всё устроить, чтобы ты вышла из этого живой. Игры закончились, всё очень серьёзно, пойми. Подумай Рада над моим предложением, пока ещё время терпит.

– Хорошо, Слав, – со вздохом согласилась я. – Подумаю.

Весь оставшийся вечер в моей голове копошились безостановочно десятки мыслей. Как поступить? Что теперь будет со мной? Как жить дальше? Выйдя на балкон, я сосредоточено всматривалась в густой туман, раздумывая над проблемой.

– Что, целительница, неприятности? – внезапно подал голос принц ночи.

Обернувшись, я увидела рядом черную тень.

– Мои проблемы тебя не касаются, но хорошо, что ты пришёл. Хочу расторгнуть наш контракт, срок вышел.

– Неужели?! – фальшиво удивился скрипучий голос. – Что так, или я мало тебе помогал?

– Твоя помощь мне выходит боком, хватит. Мы договаривались, что при первом моём желании, наш контракт можно считать не действительным.

– Да, ну?… А я что-то не помню такого. Ты мне нравишься, сама пришла ко мне и просунула свою хорошенькую головку прямо в петлю. Мне даже не пришлось ничего делать. Плохо, очень плохо ты изучила бабкину науку, а то бы знала, что со мной заключают контракт раз и навсегда!

От этих слов мне стало по-настоящему страшно. Весь ужас роковой ошибки прошёл по мне ледяной волной.

– Что?! Нет! Этого просто не может быть!

Раздался скрипучий смех принца ночи.

– Глупышка, ты теперь в моей власти. Да, не трясись ты так. Живи, как жила, пока что. А хочешь, помогу тебе? Ведь тот мужчина, который тебе понравился… Стоит только захотеть, может быть твоим. Я могу, только скажи.

– Нет, не хочу, – совершенно искренне отказалась я, не желая новых жертв на своей совести.

– Ну, как хочешь. Подумай, сколько мы можем сделать? С твоей силой и моими возможностями, мы завоюем весь мир! – пафосно закончил он. – Если передумаешь, позови, и я приду. До скорого, целительница.

Его ледяное дыхание обожгло мою кожу и исчезло.

– О, боже! Что я натворила? Дура! Идиотка! – ноги задрожали, и я опустилась без сил на пол балкона. – Бабушка, зря я тебя не послушала! Прости меня, пожалуйста! Неужели это конец, и ничего нельзя поправить?

Кусала губы до крови, чтобы заглушить отчаянные рыдания.

Легкий теплый ветерок коснулся меня, заставив поднять заплаканное лицо. Прямо передо мной стояла бабашка и с грустью смотрела на меня.

– Бедная, бедная моя Радочка! Натворила ты дел своей горячностью, – она покачала головой. – Ну, да ладно. Поздно сокрушаться о содеянном, надо исправлять беду.

– Но как? Он сказал, что контракт заключён навсегда.

– Мало ли что наговорил тебе этот нечестивец. Теперь припомни, как он называл тебя в контракте.

– Целительница, а что?

– Без имени?

– Да, – подтвердила я.

Она обнадёживающе улыбнулась.

– Выход есть всегда. Но придётся пожертвовать твоим даром, согласна?

– Да, я согласна.

– Для начала ты должна найти себе замену. Передать часть своего дара другому, чтобы оставшейся в тебе силы было меньше. Тому человеку ничего плохого не грозит, он станет сильнее. А когда ты найдёшь его, прочти последнюю страницу нашей семейной книги, которая была всегда скрыта от тебя. Это заклинание поможет в передаче дара и свяжет твои силы навсегда. Так как темный заключал контракт с целительницей, а не лично с тобой, он оставит тебя в покое. Простой человек ему не нужен, он подпитывается твоим даром, а тогда ему нечем будет поживиться у тебя.

Лишь услышав бабушкин план, я смогла успокоятся.

– Спасибо, спасибо тебе, родная, – обрадованно вытирала слёзы.

– Не благодари меня, внучка. Это вынужденная мера, чтобы спасти тебя. Но дар будет в тебе жизнь всегда, хотя ты и не сможешь им пользоваться. Иногда он будет сам рваться на свободу и, скорее всего, передастся твоим детям или даже внукам. Я ничего не смогу с этим поделать.

– Ой, бабушка, о чём ты говоришь? Какие дети?

– Твои, внучка, твои. Или ты думаешь, что вечно будешь одна? Нет, твоя судьба уже начала меняться, – она ласково обняла меня. – Ты правильно решила не идти по стопам Вари, она свое счастье потеряла по глупости. Боялась, что Пётр, в конце концов, разлюбит её, и залезла в мою книгу. Уж какой она выбрала заговор, я не знаю, но, приворожив его, Варя сделала плохо не только ему, но и себе. Она заплатила за свою ошибку, умерев при родах. Хотя если бы не поддалась искушению, то не ушла так рано. За все наши поступки в жизни приходится платить. Вот и ты, внучка, тоже платишь. Но не так как она, поэтому и судьба у тебя иная. Ищи человека и поскорей. Этот твой Славка прав, опасно тебе здесь стало. Ну всё, Рада, я ухожу. Тяжко мне появляться на этом свете, теперь уж не скоро свидимся, прощай.

И она растворилась в густом тумане, оставив меня наедине со своими думами.

Как ни странно, но в ту ночь спала я на удивление хорошо и поднялась обновлённая с желанием бороться за себя.

Спускаясь, ещё на лестнице расслышала чьи-то радостные голоса. Раздавались они из кабинета Северского. Без задней мысли, а чисто из женского любопытства решила заглянуть в кабинет и узнать, что там за веселье. Дёрнув дверь на себя, уже через мгновение пожалела. На меня сразу же обрушилась горячая аура Серджо, который стоял со своей женой рядом с довольным Славкой.

– Ой! А вот и она! Рада, тебя хотела видеть Камилла перед отъездом, – всё так же радостно пояснил Северский.

– Доброе утро всем, – с трудом заставила себя говорить.

Не успела даже глазом моргнуть, как оказалась в объятиях темпераментной итальянки. А в следующий миг с трудом сдержала стон боли, буквально обручем сдавивший голову. Она продолжала что-то оживлённо щебетать, но меня это мало волновало. Хотелось побыстрее освободиться от боли и объятий, но оттолкнуть женщину я не могла, пришлось бы объяснять своё поведение. Но как сказать им, что жизнерадостная итальянка умрёт через два месяца? Я не могла. Именно поэтому мне приходись избегать таких ситуаций. Чужие объятия при моём даре роскошь, за которую приходилось очень дорого платить.

С трудом подняв взгляд, я лишь с грустью посмотрела на улыбающегося Славку. Он недоумённо вскинул бровь, мол, в чём дело?

Но тут женщина всё-таки выпустила меня из плена своих дружеских объятий, и моментально отпустила адская боль, позволив с облегчением вдохнуть.

– Мы с Серджо хотели ещё вчера улететь, но рейс отменили из-за сильного тумана, пришлось ехать обратно в гостиницу. А уже ночью нам позвонили из полиции и сказали, что Ники нашли у Беатрис. Она оказалась не в себе, вбила в голову, что любит Серджо, и они должны быть вместе. Ненормальная, она решила, что если похитит Ники, то муж уйдёт к ней. Хвала пресвятой деве Марии, она ничего не сделала ребёнку! Надеюсь, ты, Рада, не обидишься на моё признание, но вчера я с большим сомнением поверила в твой дар. Всё же позвонила знакомому детективу и поделилась предположениями о нахождении Ники. Марсело проверил их и быстро нашёл домик на берегу моря, Беатрис с нашим сыном, – эмоционально рассказывала женщина, порой путая слова с итальянскими. – Теперь мы готовы подарить тебе всё, что только попросишь, ты просто невероятная!

Она снова сделала шаг ко мне, намереваясь повторить объятия. Но я отступила на шаг назад, выставив вперёд руку в останавливающем жесте.

– Нет! Прошу вас, Камилла! Мне ничего от вас не надо. Вот только не нужно меня снова обнимать, я и так прекрасно поняла и рада, что ваш ребёнок жив и здоров.

– Оу! Прости, я слишком не сдержана в своих порывах, но это от радости.

– Да, да, я понимаю.

– Рада не любит, когда её начинают обнимать незнакомые люди, – пояснил Слава. – Она так со всеми держится на расстоянии.

– Извини, я этого не знала.

– Ничего страшного, просто больше так не делайте.

– Обещаю, больше никогда, – ослепительно улыбнулась она. – Я так соскучилась по Ники, что готова бежать впереди самолёта.

– Вы, наверное, хотели сказать «лететь»?

– О, да! Я не очень хорошо говорю по-русски, особенно когда волнуюсь. Серджо любит посмеиваться надо мной за ошибки. Правда, любимый?

Я невольно перевела взгляд в сторону мужчины и снова утонула в его глазах. Для меня было невероятно трудно не выдать своих чувств. В мыслях я повторяла «не смотри на него, он не твой», но разве глупому сердцу прикажешь?! Оно не слушало моих приказов, каждый раз предательски замирая, стоило Серджо случайно посмотреть в мою сторону. Старалась не обращать внимания на покалывание кожи от обжигающей ауры мужчины, не краснеть. Лишь молча молила Бога, чтобы эта пытка поскорее закончилась, и он услышал меня.

Лежавший в кармане мобильник требовательно запищал, требуя моего внимания. Извинившись перед всеми, со вздохом облегчения я покинула кабинет. На пороге обернулась и в последний раз взглянула на Серджо. Неожиданно натолкнулась на его настойчивый взгляд. Мурашки пробежали по коже, сердце тоскливо отозвалось тянущей болью. Сжав с силой ручку двери, я всё-таки смогла перебороть себя, выйти из комнаты.

Свободно вздохнув, я ответила на звонок.

– Алло, Жека! Что случилось?

– Привет, Рада. Я по делу, тут появилась Машка.

– Да?

– Ага, я ей передал твою просьбу встретиться.

– Ну, и? Не тяни кота за хвост.

– Она согласна встретиться с тобой.

– Отличненько. Где и когда?

– В нашем кафе, прямо сейчас.

– Поняла тебя, спасибо! Считай я уже в пути.

Выскочив из дома, я на бегу предупредила Кондрата, что есть новости о Бесе. Игорь заявил, что не отпустит меня одну и нахально сел рядом в машину, не обращая внимания на мои протесты.

– Перестраховщик, – пробурчала я.

– Может быть, но лучше быть им, чем искать тебя, – заявил он. – Один раз мы уже ошиблись, не хочу повторения.

Возразить на это мне было нечего, слишком свежо ещё было воспоминание о похищении. Пришлось молча смириться с его доводами и ехать на встречу с Игорем.

– Рада, не переживай. Я с тобой не пойду, выйду раньше. Чтобы не привлекать к тебе ненужное внимание и не вспугнуть Беса, если тот рискнёт появиться там.

– А ты считаешь, он может быть там?

Кондрат пожал плечами.

– Не знаю, но вероятность существует, и рисковать тобой я не хочу.

– Хорошо, ты прав, – немного подумав, согласилась я.

Доехали мы на удивление быстро, несмотря на утренние пробки. Игорь, как и обещал, вышел раньше. Проехав ещё немного, я вышла из авто и направилась в кафе. Там, несмотря на ранний час, было полно народу.

Совсем рядом раздался голос Женьки.

– Хай! Вижу, ты сегодня как на пожар прилетела быстро.

– Привет! Дык, я метлу поновей взяла и прилетела, – пошутила я. – Где девушка?

– Вон она, – кивнул он куда-то в дальний угол. – Там сидит. Слушай, Машка какая-то странная сегодня.

Я хотела сразу пойди к ней, но последние слова Жеки заставили притормозить.

– Да? И что с ней?

– Не знаю, нервная какая-то. Постоянно оглядывается и по мобильнику разговаривает.

– Ясно, спасибо за предупреждение. Буду на стороже.

Направляясь к яркой брюнетке, в красном коротком платье, на высоченных шпильках, я аж пританцовывала от нетерпения.

– Ты Мария?

Она оглянулась через плечо, смерив меня высокомерным взглядом.

– А ты, как я понимаю, та самая Радмила.

– Да, я. Присядем?

– Как хочешь, но давай ближе к теме. Зачем хотела встретиться?

– Хорошо, как скажешь, – согласилась я. – Не вмешивайся в чужие разборки, Маша. Вот только не надо делать круглые глаза и изображать невинность.

– А я и не собиралась этого делать. Ты мне угрожаешь?

– Нет, ну что ты. Просто предупреждаю. Кирилл не тот человек, которого надо спасать.

– Я сама знаю, кого надо спасать.

Я пожала плечами.

– Как хочешь. Это всё, о чём я хотела с тобой поговорить, – поднявшись с места, уже хотела уйти, как девушка неожиданно сильно схватила меня за руку.

– Постой, а если я соглашусь помочь. Что ты готова отдать?

Неожиданный поворот насторожил меня. От открытой неприязни к торгу, слишком быстрый переход. Решив подыграть ей немного, я сделала вид, что заинтересовалась её предложением.

– А что ты хочешь взамен?

– Ну-уу… денег.

Она явно тянула время, изредка поглядывая в сторону входа.

– И сколько? Только говори конкретно, а то, может, у меня и нет такой суммы.

Её глаза довольно блеснули, тем самым выдав приближение врага. В ту же секунду я легко вырвала свою руку из захвата расслабившейся девушки и, развернувшись, оказалась лицом к лицу с Бесом.

– Кирилл, какая неожиданная встреча, – не моргнув глазом, сыграла изумление. – Давно хотела с тобой повидаться.

На миг в его глазах промелькнула растерянность, но лишь на миг. Затем он моментально взял себя в руки и зло скривился.

– Что, ведьма, вижу, мало я тебя учил не дерзить. Обложил меня со всех сторон этот старый хрен, твой любовник. Думал, наверное, что не решусь второй раз тебя убить? Ошибся. Зря ты пришла на встречу сама, доверие наказывается.

– А ты думал, бояться тебя буду? Слишком много чести для такого как ты. Да и твоя девочка – слабачка, куда ей со мною тягаться силой. Иди своей дорогой, пока можешь.

– Это ты мне угрожаешь что ли?

– Нет, Кирилл. Всего лишь добрый совет и ничего больше.

Я сгруппировалась, вобрав энергию, приготовилась к нападению, действуя на инстинктах, не разрешая себе думать и поддаваться страху.

– Да, пошла ты со своими советами, ведьма! А теперь ты поедешь со мной, если ещё пожить хочешь.

– Нет, и не подумаю, – я сделала шаг в сторону, чтобы за спиной не было его союзницы. – Бес, ты же не настолько отмороженный и стрелять в кафе полном людей не будешь.

Соседний столик стоял близко и оказался прямо позади меня. Пошарив за спиной, наткнулась на пустую стеклянную бутылку, хватила её в руку.

– Ты правильно заметила, стрелять я не буду. А мне это и не нужно, если ты забыла, нас здесь трое. Маша мне поможет тебя уговорить, правда?

Она сладко улыбнулась и кивнула.

– Ну, вот видишь, ты в меньшинстве. Приехала одна, без поддержки. Так что будь пай девочкой, выйдем без крика.

– Ага, прямо сейчас и пойду с вами. Мечтатели!

Сконцентрировалась и мысленно оттолкнула его. Кирилла как ветром сдуло, отлетел шагов на десять от меня, в толпу людей. Попутно завалил на себя столик с едой. Мария с изумлением смотрела в сторону любовника и не делала никаких попыток ему помочь.

– И что дальше, Маша? Выбор за тобой, если сейчас уйдёшь, иди. Обещаю забыть про твоё существование. Если попытаешься навредить мне, пожалеешь, – предупредила я.

Девушка презрительно сморщила носик и ответила:

– Я не собираюсь рисковать своим здоровьем ради этого слабака, ухожу.

И она быстро ушла, даже не оглянувшись напоследок.

Подоспевший Кондрат скрутил сопротивляющегося и матерящегося в бессильной злобе Беса. Выйдя из кафе, мы вынуждены были ждать наше авто. И тут совершенно неожиданно Кирилл ударил Игоря локтем в живот и бросился наутёк через дорогу. В какой-то момент показалось, что этот побег ему удаться. Но буквально в паре метров от спасительного бордюра в него на огромной скорости врезалась машина. Беса подбросило в воздух и выкинуло на противоположную сторону дороги.

Это всё произошло настолько быстро, что мы так и остались стоять, замерев.

– О, боже! – только и смогла вымолвить я, глядя во все глаза на распростёртое в неестественной позе мертвое тело.

Рядом со мной, скрючившись от боли, задыхаясь, стоял Игорь.

– Рада, послушай меня, – срывающимся голосом начал он. – Сейчас сюда понаедут менты, и им скажут, что у нас был конфликт. Ты должна сказать, что не знаешь его. Просто он к тебе пристал, мы вышли, и он вдруг ударил меня и выбежал навстречку. Это всё, конец истории, слышишь Рада?!

– Да, я поняла, – заторможено ответила я.

– Так дело не пойдёт, посмотри на меня, – потребовал он.

Еле сумев оторвать взгляд от уже собирающейся толпы, я осознала случившееся и всхлипнула.

– Девочка, не время истерить. Потом поплачешь, а сейчас ты должна собраться с силами и быть мужественной. Мы его не убивали, он сам себя наказал.

Я закивала, глотая слёзы.

– Да, конечно.

А вдали уже завывала полицейская сирена…

Глава 28

С тех пор прошло почти два месяца, но я так и не нашла человека, которому могла бы передать часть своего дара. Зато, прислушавшись к советам Славы и бабушки, начала учится на ландшафтного дизайнера. Мне казалось, что эта профессия ближе к растениям. Поначалу было очень трудно привыкнуть, учёба давалась с трудом, приходилось ломать себя и строить заново. Но я приложила все усилия, они не пропали даром.

Теперь режим был прописан. С утра я бежала на занятия, вернее, туда отвозил меня Лёша. После них мчалась домой и просиживала штаны за учебниками до вечера. И так каждый день.

Однажды вернувшись с учёбы, я застала Славу с телефоном в одной руке и с бокалом в другой.

– Привет! О чём задумался? – поинтересовалась я.

Он кивнул в ответ.

– Привет. Размышляю о жизни. Ты сегодня быстро отучилась. Рада, скажи, ведь ты знала об этом давно?

Я в недоумении посмотрела на него.

– О чём знала, Слава?

– О том, что Сильвия погибнет.

– А, вот о чём! Да, я знала.

– Почему не сказала мне?

– Чтобы от этого изменилось? Её невозможно было спасти, поверь.

– Всё равно ты должна была мне рассказать, – сказал он с горечью и сделал большой глоток из бокала.

– Нет, Слав. Поверь, очень тяжело смотреть на человека и знать, что скоро его не станет, и ты бессилен что-либо сделать. Я с даром живу много лет и знаю, как трудно смириться.

– Хреново! А что знаешь про меня? – Слава смерил меня тяжелым взглядом.

– Ты о чём?

– Не прикидывайся, что не понимаешь! Знаешь, когда я умру? Скажи!

Я присела рядом и молча забрала у него из рук спиртное.

– Не пей больше, Слав. Про твою смерть я не знаю и не желаю ничего знать.

– Отдай стакан!

– Нет! Ты итак уже достаточно выпил, хватит.

– Я сказал, отдай! – настаивал он.

– Слав, не буянь. Бесполезно, все равно пить не дам. Лучше расскажи, кто такой тебе этот Серджо?

Я решила отвлечь мужчину от выпивки и заодно узнать о том, что связывает его с Серджо.

– Ну ты упорная, зараза! – Погрозил мне пальцем Славка. – Лады, слушай. Давно это началось. Отец Серого – мой друг. Когда меня посадили за убийство, то все подумали, что я не выживу на зоне. Я и сам не хотел жить. Но, наверно, Бог решил иначе и не дал мне помереть за решёткой. Короче, когда я вышел на волю, той страны, в которой жил раньше, уже не было. Бывший зек, отсидевший полжизни, никому не нужный. На дворе лихие девяностые, у простых людей даже пожрать нечего. Работы нет, денег нет. А тут старые знакомые кореша нарисовались, золотые горы наобещали. Я-то понимал, что не за мои красивые глаза им понадобился. Но делать нечего, согласился. Дали мне группу «быков» и отправили долги выбивать с торгашей на рынке. Поначалу трудно было, они не хотели меня признавать в качестве своего бригадира. Были стычки, разборки. Обычное дело для таких, как я. Пришлось кое-кому популярно объяснить, где я видал их предъявы. Вот тогда и наткнулся на старого друга – Генку. Он уже «поднял» свой бизнес и воротил нехилыми деньгами. Мы к нему нагрянули за долгом, а он послал всех на хрен. Друг детства не из трусливых оказался: нанял охрану и сам с пистолетом полез на мою бригаду.

В общем, так мы встретились снова. Генка предложил мне пойти к нему и бросить всю ту шушеру, с которой я от безнадёги связался. Пришлось кое-кого припугнуть, чтоб не сильно дёргались, и быстро смыться в столицу, налаживать бизнес с Генкой. Вначале опасался, что кореша мои не успокоятся и попытаются меня убрать, но, оказалось, после моего отъезда их на сходняке в сауне накрыла другая банда и перестреляла. С Генкой наши дела пошли в гору, бабки шли прямо в руки. Но в этом-то и беда! Когда миллионы идут в карман, сразу появляются стервятники, желающие поживиться за твой счёт. Так и вышло. Однажды, когда я умотал на очередную сделку, Генка влез по самое не балуй! Не дождавшись меня, он заключил контракт, как ему казалось, с крутым бизнесменом и не знал, что тот занимался кидаловом. Ну и, как понимаешь, другана моего нагрели на огромные бабки. Стали требовать от него возвращение долгов, а потом посыпались угрозы.

Когда я вернулся, он уже рвал на себе волосы, боялся за семью. Жена, маленький сын с одной стороны, и реальные угрозы отморозков – с другой. Им нечего было терять, могли покалечить или похитить. Видя, какой хреновый поворот принимают события, я понял, что пришло время вернуть долг Генке. Убедил его, что дело пахнет керосином и надо продать свою долю бизнеса мне, а его с семьёй полулегально вывез заграницу. Так мой друг из Генки Ковалёва превратился в итальянца Генри Ковалли. Сергей его сын. А тот бизнес я отвоевал, ведь у меня нет семьи и шантажировать нечем. Максимум, что они могли сделать – это грохнуть. Но им не выгодно было, потому что бабки превыше всего.

Я слушала Славу молча, и лишь когда он закончил, заговорила.

– Теперь ясно. А я думала он настоящий итальянец.

– Кто? Серый? Ну, можно сказать и так. Он всю жизнь живёт в Италии, и на родину предков редко приезжает. Только вынужденно по делам, – слегка улыбнулся Славка. – А Генку сюда и калачом не заманишь, хотя и летает по всему миру.

– Прости меня, Слав, – попросила я. – Надо было тебе рассказать о Сильвии.

Тяжело вздохнув, мужчина выдавил:

– Не-а, ты всё-таки права, что не сказала. Трудно тебе жить с такими знаниями. Я бы не смог.

Я улыбнулась.

– Шутишь? Это я не смогла бы прожить без твоей помощи, потому что приношу одни проблемы.

– Да ладно. Похвалили друг друга и будет, а то зазнаюсь. Иди, я ещё немного посижу.

– Э, нет, – я встала с места, и потянула Славку за руку. – Пойдём обедать, а то знаю тебя. Только куришь да кофе пьёшь.

– Ну, хорошо. Уговорила, пойдём.

На следующий день Северский полетел в Италию на похороны жены Серджо, а я решилась на передачу своего дара Женьке. Позвонив ему и назначив встречу в салоне, я заранее приготовилась к ритуалу. Взяв бабушкину книгу в руки, раскрыла тяжёлый оклад на последней странице. Там был старинный текст, буквы с такими мудреными завитушками, что сложно было прочесть его.

Сняв с себя все украшения и одевшись в светлую широкую до пола рубаху, я распустила волосы. Зажгла огонь в чаше и поставила перед собой, а рядом положила ножницы.

Стук в дверь раздался как раз вовремя, оповещая, что пришёл тот, кого я ждала.

Женька с интересом огляделся и восхищённо присвистнул.

– О, да! Всё-таки ты решилась на этот сумасшедший поступок. Я-то надеялся, что передумаешь.

– Нет, Жень, итак долго тянула. – Я подала ему свёрток с одеждой. – Вот, возьми и переоденься. Давай не будем затягивать это ритуал.

Он кивнул и прошёл в смежную комнату.

Нервы у меня были на пределе, сердце стучало в два раза сильнее, а в горле пересохло. Мысли в голове вертелись лишь о том, чтобы не забыть и не перепутать старинные слова заклятия.

Тихо скрипнула в стороне дверь, и возник друг.

– Ну, вот. Я готов. Что начнем делать? Говори.

– Встань передо мной, смотри только вперёд и помалкивай.

Стоя за спиной у Жени, я принялась читать строчки заговора:

– Великие Волхвы, защитники земли Русской, прошу вас, явитесь! Будьте свидетелями моими, что отрекаюсь добровольно! Не по злому умыслу делаю это, а лишь потому, что тяжка ноша сия!

Взяв в руку ножницы, я отрезала большую прядь волос и бросила её в огонь со словами:

– Как отрезаю волосы свои, так и вы возьмите дар мой и на веки вечные передайте его в более достойные руки Евгения!

Как только я произнесла это, в тишине комнаты послышался чей-то строгий мужской голос:

– Ведунья, ты уверенна в том, чего хочешь? Дар – не игрушка, его обратно не вернёшь.

– Да, уверенна. Тяжко мне, желаю обычной жизни. Отпустите, прошу вас.

– Что ж, коль решила, неволить не станем. Будь по-твоему, раз так захотела.

В лицо подул слабый ветерок, на пару секунд стало невыносимо больно. Голову будто стальным обручем стянули, вынув что-то из неё.

На мои плечи, казалось, лёг вес килограммов сто, не меньше, и придавил к земле. Силы покинули меня столь резко, что колени подогнулись, я почти упала на холодный пол…

Первые дни после ритуала меня не покидало чувство опустошённости в душе, апатии. Под глазами виднелись круги. Усталость стала моим спутником, не хотелось утром подниматься с кровати и идти куда-либо. Слава, вернувшийся из Италии, заметил эти перемены. Он делал попытки выяснить, что со мной произошло. Но я не хотела говорить, отшучивалась, ссылаясь на занятость в учёбе.

Постепенно жизнь вошла в старое русло, но пустота в душе так и не исчезла. Хотя теперь у меня не было дара, но привычка избегать объятий людей осталась. Даже встречаясь с новыми друзьями, я уворачивалась от попыток обнять меня.

А вот через некоторое время явился тот, про кого я старательно пыталась забыть…

Вернувшись с учёбы, ещё с порога я услышала весёлый детский смех. Удивившись этим звукам, прошла в прихожую, и буквально в тот же момент в меня врезался ребёнок. От неожиданности мы покачнулись, и на пол посыпалось все, что было в моих руках: бумаги, папки, наброски.

– Ой! – невольно вскрикнула я и опустила голову.

На меня снизу вверх смотрели большие от испуга голубые глаза мальчика. Его светленькие кудряшки смутно кого-то напоминали.

– Никитка! Говорил же тебе, не носись по дому, как угорелый, – строго сказал, вышедший на шум мужчина. – Видишь, что ты наделал.

От звука этого голоса дыхание моментально перехватило, мурашки пробежали по коже. Ещё не осознавая полностью, на что отреагировало тело, я медленно подняла взгляд на говорившего.

В нескольких шагах от меня стоял Серджо. Он почти не изменился с нашей последней встречи, лишь немного заострились черты лица. В его глазах все так же хотелось утонуть. Они сводили меня с ума. С трудом взяв себя в руки, я улыбнулась и, присев на корточки перед ребёнком, спросила:

– Испугался? Тебя не задело?

Никита отрицательно закивал кудрявой головкой.

– Хорошо, – я провела пальцами по мягким волосам, слегка растрепав их. – Давай познакомимся, меня зовут Рада.

Протянула ему свою ладонь. Он оглянулся на отца, и тот одобрительно кивнул.

– Ник, – кратко представился мальчик и положил маленькую ладошку ко мне в руку.

– Церемония знакомства окончена. Теперь помоги нам собрать бумаги, Ник, – всё так же строго изрек Серджо, склоняясь над валявшимися по полу вещами.

Так нас и застал Славка – ползающими на коленях по прихожей.

– Опа! Серый, Рада, что вы делаете?

– Слава, привет. Это я уронила свои вещи, а Ник и Серджо мне помогают их собрать.

– Ну, это не совсем правда. Никита на всей скорости врезался в девушку, и она от неожиданности выронила бумаги, – пояснил Серджо.

Северский тихо хмыкнул.

– Помочь?

– Нет, спасибо, – отказались мы с Серджо одновременно, не сговариваясь, а после переглянулись.

– Я вижу, вы прямо спелись, – пошутил Славка, подмигнув нам. – Лады, тогда жду вас всех за столом.

– Да, конечно. Мы уже заканчиваем, только руки помоем и сразу идём, – ответил за всех Серджо.

Поднявшись с колен, отряхнул светлые брюки.

Славка перевёл несколько раз взгляд с Серджо на меня, ухмыльнулся неизвестно чему, подмигнул, и ничего не добавив, отправился обратно гостиную.

Я изумлённо посмотрела ему вслед, так не разобрав, что он этим хотел сказать.

– Хм! Странный он сегодня, вроде довольный чем-то, – поделилась наблюдениями я, поднявшись с корточек. Бумаги пришлось положить на ближайший стол.

– Ты растерялась, когда нас увидела. Он разве тебя не предупредил о том, что мы приедем?

– Нет, Слава ничего не говорил о гостях. Но не стоит переживать, дом большой места всем хватит. Пойдёмте мыть руки, а то Слава уже заждался нас.

И протянула Никите ладонь, взяла его за руку…

Ужин прошёл тепло, но для меня он стал экзаменом на стойкость. Тяжело делать вид, что сидящий рядом мужчина просто знакомый и не реагировать на каждый случайный взгляд, брошенный в мою сторону. С трудом заставив себя проглотить еду, я, сославшись на занятость, ушла, оставив гостей со Славой.

Каждый последующий день я улыбалась и изображала радушную хозяйку, а в душе медленно сгорала от желания. Дотронуться, зарыться в тёмные волосы, провести по щеке пальцами, ощутить своей кожей мягкое покалывание его щетины. И постоянно останавливать себя, напоминая о том, что Серджо не мой и, вполне возможно, никогда им не будет.

Лишь с Никитой я могла немного расслабиться. Детский смех и открытая радость, встречали меня с порога, стоило мне только распахнуть входную дверь.

– Ура! Рада пришла! – кричал Никита и со всех ног бежал ко мне, не замечая ничего вокруг.

– Привет, Никитка! – весело отвечала я, подхватывая его на руки и кружа под восторженный заливистый смех.

– Пойдём, – он тянул меня за собой. – Я хочу показать тебе замок. Мы с папой его сегодня построили из «ЛЕГО». Идём?!

– Правда? Конечно, хочу посмотреть.

– Там ещё есть железная дорога…

В тот злополучный день ничто не предвещало трагедии, лишь чувство тревоги постепенно нарастало в душе.

Утром, как всегда, я проснулась рано. Приняв душ и одевшись в лёгкое цветное платье, вылетела из дома, наспех попрощавшись со Славкой, который проворчал, что меня скоро ветер унесёт, если завтракать не буду. По привычке поцеловав впалую щеку ворчуна, я улыбнулась на все претензии и убежала, чтобы лишний раз не столкнутся с искушение в лице Серджо.

День начинался хорошо. Привычная обстановка архитектурного университета, суета, вечно снующие студенты, озабоченные очередной сессией. С папками, сумками, набросками в продолговатых тубусах, они сломя голову мчались по коридорам и лестницам, опаздывая на лекции.

Знакомые кивали головами, а сокурсники оживлённо спрашивали конспекты и разглядывали наброски, сравнивая их со своими работами. Первый тревожный звоночек, прозвучал в голове ближе к обеду, когда я попыталась связаться со Славкой. Трубку никто так и не взял. Слегка удивившись, я набрала номер Игоря. Но и он тоже не ответил. Уже нахмурившись, позвонила ещё, потом ещё и ещё, но тщетно. К концу занятий мне уже было не до учёбы. Я в пол уха слушала преподавателя, мечтая как можно скорее вырваться из класса и умчаться со всех ног домой. Хотя от моего дара уже ничего не осталось, но интуиция буквально кричала о беде.

Едва дождавшись звонка, я стремглав выскочила из аудитории, на ходу набирая номер Лёши. Слушая противные гудки и злясь, что телефон не берут, почти галопом вылетела на ступеньки, задыхаясь от охватившей душу паники.

– Радмила Петровна, – раздалось позади. – Игорь просил вас срочно приехать домой.

Обернувшись, я узнала парня из охраны Северского. Он появился не так давно и Кондрат почти каждый день его гонял, приговаривая: «Тяжело в учение, легко в бою».

– А почему он сам не приехал? – удивилась я. – И вообще, что случилось? Почему я не могу дозвониться до них?

– Игорь Игнатьевич вам всё дома объяснит, идёмте.

Скрипнув зубами и пообещав в душе прибить Игоря за секретность, я прошла к ожидающему нас джипу. Едва села в него, как машина тотчас сорвалась с места.

Чем ближе мы подъезжали к подмосковному жилищу Северского, тем страшнее мне становилось. Руки дрожали, горло перехватывало, сердце стучало как бешенное, от напряжения пот выступил на лбу. Мозг закипал от перебирания вариантов случившегося. Каждая последующая версия выглядела страшнее предыдущей. Оставалось лишь молиться, чтобы моя фантазия оказалась плодом банального приступа паники, а не правдой.

Накрутив себя до невозможности, я еле дождалась, когда машина влетит во двор. Резко распахнув дверцу, я бегом понеслась в дом.

– Игорь?! Игорь, черт возьми! Где ты?! – крикнула я. – Почему я не могу до вас дозвониться?

Он стоял рядом с Серджо и обернулся на мой возглас.

– Рада, послушай… – начал он и немного замялся.

Сняв на эмоциях с плеча сумку, я едва удержалась, чтобы не швырнуть ее в мужчину. Вместо этого я спокойно положила ее в кресло.

– Ну и? Долго ты будешь мямлить? Где Славка? – обведя взглядом комнату, поинтересовалась я.

– Рада, пожалуйста, успокойся и сядь! – приказал он. – Славка в больнице.

– Что? – от сказанного Игорем у меня сердце пропустило удар, в глазах потемнело. Я судорожно ухватилась за перила лестницы, возле которой стояла. – Как это он в больнице? Что с ним?

Увидев, что я чуть не упала в обморок, Игорь кинулся ко мне. Вот тогда мой взгляд и зацепился за бурые пятна на его рубашке.

– Это что? – дрожащим голосом спросила я, с трудом глотнула горький ком и села на ступеньку. – Кровь?

– Вот же чёрт! Рада, только не впадай в истерику! – подскочил он ко мне. – На Славку было покушение, но он жив. Его сейчас оперируют, а я приехал переодеться и тут же отправлюсь назад в больницу.

– Я с тобой.

– Не надо, если что-то случится, я позвоню. Сиди дома и ни шагу из него, поняла?

– Нет! – твёрдо заявила я. – Я не буду сидеть и ждать с моря погоды! Еду с тобой, а по дороге ты мне расскажешь, что и как у вас случилось.

– Какая же ты упрямая. Хорошо, поедем вместе. Щас рубаху сменю и в путь.

Игорь быстрым шагом направился в комнату охраны, на ходу отдавая распоряжения и расстёгивая окровавленную рубашку.

Проводив его взглядом, я старалась не поддаваться страху и панике. С тихим стоном провела дрожащей рукой по лицу и с удивлением почувствовала, что плачу.

– О, господи! Это всё из-за меня, – шептала я, глотая слёзы. – За что? Сначала мама и отец, затем Митя. Теперь покушение на Славку… Я всем приношу только несчастия.

– Перестань себя корить, Рада. Ты здесь не причём. У Славы по жизни врагов хватает.

Подняв голову, я встретилась взглядом с Серджо, про которого совершенно забыла.

– Не нужно меня успокаивать, вы не знаете, о чём говорите.

– А ты знаешь?

– Поверьте, знаю.

Он слегка улыбнулся, глядя сверху вниз, дотронулся горячий ладонью до моей мокрой щеки, стирая пальцами катящиеся слёзы.

– Не плачь, он жив. А ты себя изводишь, накручиваешь. Успокойся, вот возьми, – он протянул мне платочек. – Будь хорошей девочкой, вытри слёзы и не плачь.

– Спасибо, не надо, – отказалась я и резко подалась назад, чтобы прервать его прикосновение.

– Всё время хотел тебя спросить, да как-то неудобно было. Почему ты меня боишься?

– Боюсь? С чего вы взяли? – удивилась я.

– Я же не дурак и вижу, что ты всячески избегаешь меня. Стараешься лишний раз не проходить рядом и избегаешь любого, даже случайного, прикосновения.

– Нет, Серджо, вы ошибаетесь, – я постаралась ответить как можно тверже, чтобы он убедился в нелепости своего предположения.

– Да? А вот мне так не кажется. Например, только что, когда я дотронулся до тебя, ты сразу дёрнулась и отвернулась.

– Я просто не люблю чужие прикосновение и всё, – пожала плечами я.

– Но Игорю и Славе ты позволяешь себя обнимать, а от меня бежишь, как от прокажённого.

– Они близкие люди, Серджо. Мы почти сроднились, знакомы не один год и нас связывает очень тесная дружба. Не понимаю, к чему этот разговор сейчас?

– Так Слава с тобой ещё не говорил, да?

– О чём он должен был говорить? Объясните мне, пожалуйста.

– Рада, ты едешь? – гаркнул вошедший в комнату Кондрат, прервав тем самым нашу беседу. – Если да, тогда идём.

– Да, да! Конечно, еду.

Резко соскочив со ступеньки, на которой сидела, я нечаянно столкнулась с Серджо, который стоял очень близко.

– Извините, – пролепетала, стараясь не чувствовать покалывание кожи, и выскочила вслед за Игорем.

По дороге в больницу Кондрат рассказал о покушении на Славку.

– Нам случайно повезло. Если бы не пробитое колесо, то от нас ничего не осталось бы. Славка уже выходил из джипа, чтобы покурить, когда прозвучал взрыв. Лёху не хило контузило, волной откинуло на метра четыре от машины. А Славке повезло меньше. Он стоял ближе всех к эпицентру. Взрывчатку подложили прямо под его сиденье, и расчёт был верный.

– Так, я не поняла, а почему с вами поехал Лёша? – перебила я рассказчика. – Что с водителем Славы?

– Он утром позвонил и попросил его заменить, потому что у него семейные проблемы. Пришлось взять Лёху и, как оказалось – правильно. Он первым заметил взрывчатку и успел крикнуть, чтобы все валили от машины. Они буквально пару шагов сделали, когда она взлетела на воздух. Взрыв оказался очень мощным, джип знатно разворотило, а ведь он бронированный. Людей раскидало, как кегли. Мы сразу кинулись к машине, но Слава уже был весь в крови и без сознания.

Я нахмурилась.

– А вы проверяете автомобили?

– Конечно, – подтвердил он. – Водитель обязан проверить тачку, и Славкин водила это делал каждый день.

– Игорь, как думаешь, кто мог подложить бомбу?

Мужчина задумчиво взъерошил короткие волосы.

– Хрен его знает, хотя первые подозрение на водилу. Он как-то слишком вовремя смылся. Я сразу после случившегося послал ребят к нему домой. Теперь жду звонка от них.

– А что если… – начала я, но трель телефона не дала закончить мысль.

– Да! Слушаю тебя… Вот мразь! Я так и думал, что это он. Обыщите дом, соседей поспрашивайте, не мне вас учить. Действуйте по обстановке и если что – звони, буду ждать новостей. Найди его, слышь! Хоть из-под земли выкопай этого урода!.. Да, скорее всего они его убрали вместе с семьёй. Лады, тогда до связи.

Кондрат со злостью саданул кулаком по спинке переднего сиденья.

– Сука!

Я поняла по его реакции на телефонный звонок, что худшие опасения подтвердились.

– Ребята звонили, которых я послал к водиле домой. Ни его, ни семьи в квартире нет. В комнатах везде бардак, вещи на полу валяются, как – будто второпях собирались, а в коридоре лужа крови. Думаю, организаторы вышли на его, может, подкупили, пообещав большие бабки. А может и шантажировали. Не знаю пока. Факт остаётся фактом – это он пронёс тратил и подложил его в джип.

– Игорь, а как ты думаешь, кому нужно убрать Славу? – задала я вопрос, потому что подозрения падали на моих «знакомцев».

Он помолчал, а затем пожал неопределённо плечами.

– Пока не знаю. Но позже узнаю обязательно. У меня есть подозрения.

– Поделись со мной, а?

– Нет, рано ещё что-то рассказывать, – отмахнулся он.

Тем временем мы подъехали к воротам больницы. Вышли из машины и быстрым шагом направились в приёмное отделение.

Игорь узнал, что операция Славы ещё продолжается, поэтому мы поднялись по лестнице на третий этаж. Там у входа в операционное отделение путь преграждала охрана, выставленная Кондратом для защиты.

– Игорь, а зачем это?

– Так надо, на всякий случай.

– То есть, ты думаешь, что они могут и здесь Славу убить?

Пройдя в коридор, он сел в первое попавшееся кресло, стоявшее у покрашенной в белый цвет стены, и похлопал по соседнему, приглашая меня сесть рядом.

– Рада! – начал он, тяжело вздыхая. – Ты же знаешь, как никто, чем Славка занимается и в каких сферах вертится. У него врагов хватит на две жизни. Шакалов поживится за чужой счёт и за место под солнцем всегда, хоть отбавляй. А они методов не выбирают, могут и тут попытаться добраться до него.

От услышанного откровения у меня голова пошла кругом. Тяжело опустившись рядом, обняла себя руками за плечи.

– Что же нам делать, Игорь?

– Ждать, когда закончится операция. Потом будет видно.

Правду говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. От неизвестности и нервов я ходила, как часовой, из угла в угол, не находя себе места. Часы казались днями, от количества выпитого кофе сердце билось в несколько раз быстрее обычного и замирало, когда за дверью слышались чьи-то шаги.

Наконец, двери открылись, в коридор вышла бригада докторов.

Кондрат моментально подскочил к ним, тревожно глядя на одного из врачей, который старательно вытирал очки.

– Герман Юрьевич, ну что там? Как Славка?

– А, Игорёша! Случай, конечно, тяжёлый. Контузия, травма черепа, отёк головного мозга, переломы рёбер со смещением. Пока ничего обещать не могу, мы ввели его в искусственную кому. Надо смотреть, как он будет реагировать на лекарства. Сейчас Северский в реанимации и мы сделали всё что могли.

– О, боже! – только и смогла воскликнуть я, прикрыв ладонями рот.

– Девушка, вы успокойтесь. У нас ещё и не таких выхаживали. Самое переломное время для него – это ночь.

– А можно его увидеть, пожалуйста!

– Нет, нет. Ни в коем случае! Пациент без сознания в палате интенсивной терапии. Там за ним хороший уход. Вы ему ничем не поможете. Поезжайте домой, дорогуша. И тебе Игорь не стоит здесь оставаться.

– Я никуда не поеду! Чтобы ни было, дома я с ума сойду от переживаний.

Доктор посмотрел на Кондрата и пожал плечами.

– Ну, как знаете. И всё же вам надо поспать. Юлечка!? – позвал он.

Тут же, как из-под земли, к нему подскочила молоденькая медсестра.

– Да, Герман Юрьевич, слушаю.

– Юлечка, найдите место для девушки, пожалуйста.

– Конечно, конечно, не беспокойтесь. Пойдёмте со мной.

Собрав последние силы, я пошла вслед за медсестрой по длинным коридорам больницы…

Утро не принесло хороших новостей, потому что Северский плохо реагировал на лечение. Потянулись однообразные, наполненные тревогой и отчаянием дни.

Каждый последующий день, возвращаясь в больницу, я надеялась, что на этот раз Слава очнётся. Но, увы! Он всё так же лежал перебинтованный, с торчащими из него проводами и пикающими приборами.

Месяц спустя после покушения Кондрат с Серджо попросили меня зайти к ним в кабинет.

– Привет, что случилось? Говорите быстрее, а то я спешу в универ.

– Рада, садись.

– Но я не могу, сегодня…

– Садись! – с нажимом приказал Игорь, и я не стала возражать. – Сегодня ты никуда не пойдёшь.

– Но почему? – возмутилась я. – У меня сессия на носу!

– Потому что я выяснил, кто стоит за покушением на Славку, – он поднялся с кресла и начал шагами мереть комнату. – Это связанно с тобой.

– Что? – с нарастающим страхом спросила я.

– Ты была права, но это ещё не всё. Твои враги нашли себе союзника в лице конкурента Славки, и теперь они вместе хотят убить двух зайцев, так сказать. Избавиться от тебя и прибрать к рукам бизнес Севера. Пока он в коме, тебя некому защитить.

– Господи, – закрыв руками, лицо прошептала я. – Это конец.

– Рада, послушай! Не время впадать в отчаяние. У Славки на подобный случай существовал план.

– План? Да какой тут может быть план…

Игорь присел возле меня на корточки и продолжил:

– Мы втроём обсуждали ситуацию на случай форс-мажора. Серджо тоже в курсе дела.

– Нет, нет!

Он встряхнул меня, заставив посмотреть на себя.

– Прекрати истерику, Рада! Ты должна исчезнуть. Совсем. Понимаешь?

– Как это?

– Новая личность, паспорт на другое имя, полная смена документов и местожительства.

– Мне на Марс улететь с билетом в один конец? – горько пошутила я.

– Ну зачем так радикально? – вмешался Серджо до того стоящий молча. – Просто переедешь в другую страну.

– Куда? – не поняла я. – К кому?

– Ты поедешь со мной под видом жены.

– Что? – не поверила я своим ушам. – Вы в своём уме? Игорь?!

– Вполне. Не понимаю, что тебя так возмущает?

– А вы хоть понимаете, чем рискуете? Серджо, у вас ребёнок!

– Прекрати! – крикнул на меня Игорь. – Ничего страшного не случится, если ты немного поживёшь у Серого в гостях, а потом сможешь вернуться я, когда всё устаканится, – пообещал он, хотя и с сомнением в голосе.

– Я так понимаю, что ваш план – дело решённое, и меня просто ставят в известность?

– Извини, да. Документы уже готовы и через несколько часов вам надо вылетать в Италию.

Я покачала головой.

– Дурдом! Без меня – меня женили. А как же Славка? Кто его защитит?

– Рада, о нём не беспокойся. Положись на меня, ведь его одного защитить проще, чем вас обоих.

– Ладно. И что теперь мне делать? – растерянно спросила я.

– Иди, собирайся. Скоро ваш самолёт…

Глава 29

Италия, два месяца спустя

Если бы кто-то сказал мне, что я буду со страшной силой скучать по России, ни за чтобы не поверила. Но сидя на пляже под пронзительно ярким, будто нарисованным, небом Италии, в моей душе разрасталась тоска.

– Рада! – помахал мне рукой Никитка. – Иди сюда, я что-то тебе покажу.

Поднявшись, я неспешно пошла по нагретому солнцем горячему песку.

– Смотри, нравится? – загорелое лицо мальчика светилось от радости и ожидания похвалы.

Присев рядом с ним, я улыбнулась.

– Конечно, ты просто настоящий строитель.

Песочный замок больше напоминал гору с неглубоким рвом вокруг него, наполненным морской водой.

– А вот здесь мы все будем жить. Я, ты и папа. Правда, супер? – всё так же радостно тараторил Ник.

Я согласилась. В кармане завибрировал телефон. Вытащив его и посмотрев на номер, невольно нахмурилась и приняла вызов.

– Игорь, привет.

– Привет! – нарочито весело раздалось в ответ. – Ну, как там Италия, нравится?

– Домой хочу, надоело всё. А как у вас дела?

В трубке помолчали, а потом с тяжёлым вздохом продолжили:

– Рада, у нас всё паршиво! Для всех будет лучше, если ты останешься у Серджо. И прежде всего для тебя.

– Почему?

– Сегодня умер Славка, не приходя в сознание.

– О, боже! Нет! Не может быть! – мне стало невыносимо больно, словно в сердце вонзили тупой нож.

– Это правда, Рада. Мне жаль.

Неимоверным усилием воли я взяла себя в руки, чтобы не испугать слезами Никиту.

– Так, послушай меня, Игорь. Я беру билет на ближайший рейс в Москву и ничего не хочу слушать о моей безопасности. Тебе ясно?

– Рада, не делай этого!

– Я не спрашиваю твоего мнения, Кондрат! Сегодня я вылетаю. Встреть меня в Шереметьево.

– Если прилетишь, тебя убьют. Слышишь?

– Мне всё равно. Значит, судьба моя такая.

– Вот упрямая баба, чего тебе там не сидится?

– Надоело прятаться, хватит. Пусть будет, как будет.

– А что Серджо скажет? – привел еще один довод, Игорь.

– Причём здесь он? – удивилась я.

– Ну, как же. Серджо всё-таки твой муж.

– Муж?! Этот глупый спектакль с замужеством давно пора заканчивать. Мы чужие люди, которые просто живут под одной крышей и ничего более, – с горечью произнесла я.

Приехав и поселившись у Серджо в доме, я надеялась, что со временем наши отношения перерастут в нечто-то большее. Но этого не произошло. Что-то внутри меня перегорело, и вся моя любовь сошла на нет, будто её вовсе не было.

– Что ж, раз решила прилететь, я встречу тебя. Позвонишь мне, скажешь номер рейса и время прибытия в Москву.

– Спасибо, Игорь. Позвоню и сообщу. До встречи.

Не теряя времени, я договорилась с родителями Серджо и отвезла Никитку к ним. Узнав о смерти друга, Генри очень расстроился. Но лететь на похороны отказался и меня стал отговаривать. Бесполезно.

Вернувшись домой, я села прямо на пол в своей комнате и разрыдалась от отчаянья и бессилия. Со смертью Славы рухнула моя жизнь. Не стало человека, который был для меня всем. Моей семьёй, другом, на помощь которого я всегда могла рассчитывать. И, положив руку на сердце, я могла сказать, что он заменил мне отца. Теперь же всё рассыпалось, как карточный домик. Ни Славки, ни дара. Осталась лишь пустота и боль от потери.

Вдоволь наплакавшись, словно не живая, я встала с пола и, покачиваясь, отправилась в душ. Затем, наскоро вытерев волосы, заплела их. Одевшись в тёмную водолазку и чёрные джинсы, достала чемодан. Набросала в него свои вещички и еле смогла застегнуть. Повесив сумку через плечо, я спустилась в холл, с кроссовками в одной руке и чемоданом в другой.

Обуваясь на входе, вспомнила, что паспорта у меня нет. Его неделю назад попросил Серджо для улаживания каких-то дел. Ругнувшись в голос, я бегом влетела к нему в кабинет.

Порывшись у него на столе в бумагах и не найдя искомое, собиралась звонить ему на работу, но совершенно неожиданно в холле раздались шаги.

– Рада! Чей это чемодан стоит на пороге? К нам гости приехали? – громко спросил Серджо, бросая снятый пиджак и кейс на ближайшее кресло.

Я обрадованно выскочила навстречу.

– Привет, Серджо. Как хорошо, что ты пришёл. Я уже думала тебе звонить.

– Да?

– Ага, мне нужен паспорт.

Он нахмурился.

– Зачем?

– Я срочно лечу в Москву и мне нужны документы.

– Значит, это твой чемодан стоит? С чего вдруг такая срочность?

Присев на подлокотник дивана, объяснила:

– Игорь звонил. Он сказал, что… – с трудом заставила себя сказать. – Слава умер.

Серджо опёрся на спинку кресла и вдавил в мягкую обивку пальцы.

– Мне жаль Славу. Но Рада, ты не забыла, что тебя хотят убить? Я не поеду и тебя не пущу в Россию.

– Что? Постой! Как не пустишь? – растерялась я.

– Очень просто, не пущу.

– Ты-ы!.. Д-да кем ты себя возомнил!.. – от возмущения я даже заикаться стала. – Кто ты такой, чтобы запрещать мне что-либо?!

– Если ты забыла, то могу напомнить. Я твой муж, Рада.

– Муж? Ха-ха! – презрительно скривилась я. – Фикция и только на бумаге!

Он усмехнулся.

– Ну с какой стороны посмотреть. Не хочу, чтобы тебя убили, поэтому никуда не поедешь!

– Какое тебе дело до моей жизни? Отдай паспорт! – разозлилась я.

– Нет, даже не подумаю, – спокойно заявил он.

Гнев клокотал во мне, как в жерле вулкана, грозя в любую секунду выплеснуться.

– Ты не имеешь права удерживать меня!

– Да ну? Рада, не играй в камикадзе! Я не Северский, который позволял тебе делать всё, что в голову стукнет!

Подскочив к мужчине, я бездумно тыкнула пальцем в его грудь.

– Не смей! Слава был самый щедрый, добрый и верный человек на свете.

– Тебе видней, ведь вы с ним любовники. Были…

– Чего? Тебе какое дело до наших отношений? Откуда ты взял этот бред?

– Бред? Не думаю. Или ты станешь утверждать, что он только по доброте душевной тебе помогал и покровительствовал?

Горько улыбнувшись, я отошла от мужчины, взяла сумку и повесила её на плечо.

– М-да, Серджо! Ты не Славка! Он никогда не верил в этот бред, и мы не были любовниками. А я, дура, сглупила, что согласилась с вашим планом спасения. Всегда надо рассчитывать только на себя и не надеяться на других.

– Эй! Ты куда направилась?

Я на пороге обернулась, смерив его разочарованным взглядом.

– Подальше отсюда! Я всё равно улечу. Найду способ – не в первый раз.

– Без документов тебя никто не выпустит из страны, Рада.

– Да? Ну тогда я обращусь в Русское Посольство, скажу… Придумаю, что им сказать.

Взяв чемодан, спустилась по ступенькам и пошла к калитке. За моей спиной послышалось приглушённое чертыхание и торопливые шаги. Вскоре меня резко дёрнули за руку и развернули.

– Упрямая дурочка! – орал Серджо. – Ты хоть знаешь, что творилось в Москве после твоего исчезновения? Нет? А я знаю, потому что говорил с Игорем. Там разборки. Делёж имущества Северского начался ещё задолго до его смерти. Поделили все, чем он владел! Понимаешь, что им не выгодно твоё появление? Как только узнают о том, что ты появилась, можешь заказывать себе гроб и панихиду!

Он тряс меня, не замечая, что делает больно.

– Ты для них песчинка! Со смертью Северского тебя некому будет защитить. Я не хочу иметь на совести твою смерть, ясно?!

– Прекрати меня трясти! Отпусти, ты делаешь мне больно.

Он ослабил хватку, но не выпустил из рук.

– Что вы за люди такие. Всё только деньги, деньги, деньги! Они мне не нужны. Я хочу лишь увидеть его в последний раз и попрощаться с ним по-человечески! – всхлипнула я, опустив голову.

Непрошеные слёзы снова покатились с глаз, стоило мне подумать о мёртвом Славе.

– Рада, посмотри на меня, пожалуйста, – тихо попросил Серджо и провёл пальцами по моей мокрой щеке. – Не плачь, я не хотел обидеть тебя. Прости.

– Пожалуйста, Серджо отдай документы, – умоляюще попросила я.

– Нет! Ты никуда не пойдёшь!

Он выхватил чемодан из моих рук.

– Да, как ты смеешь!

– Иди сейчас же в дом, Рада! Уйдёшь, я заявлю в полицию, и тебя будут искать! Обещаю!

– Ненавижу! Ты Славке и в подмётки не годишься! – гневно крикнула я.

– Мне всё равно, что ты обо мне думаешь! Отправляйся в свою комнату, быстро! – зло приказал он. – И сумку отдай!

Вне себя от ярости я сдёрнула сумку с плеча и швырнула её в Серджо со словами:

– Подавись! Ненавижу!

Пролетев мимо опешившего от моей наглости мужчины, я быстро взбежала по лестнице и оглушительно хлопнула дверью на прощание. Тяжело дыша, упала на кровать и разрыдалась от отчаяния.

Три последующих дня мне не хотелось говорить, есть, дышать. Будто с известием о смерти Славы умерла огромная часть меня. Серджо несколько раз настойчиво стучал в закрытую дверь, пытаясь воззвать к моему благоразумию, но, не получив ответа, уходил.

Утром четвёртого дня мне было сказано, что если я добровольно не открою это чёртову дверь, её выломают.

Пошатываясь от слабости, я заставила себя встать с кровати и еле дошла, чтобы открыть замок.

– Что тебе ещё нужно от меня?

Вошедший Серджо обвёл взглядом комнату, словно ища что-то.

– Рада! Хватит мучить себя! Что за детские выходки? Посмотри на кого ты стала похожа!

Прислонившись к стене, я равнодушно слушала его.

– Прекрати вести себя, как ребёнок! Его уже похоронили, так что тебе спешить некуда.

Мне стало очень больно от его слов, но, сжав зубы, я продолжала молчать.

– Чёрт тебя побери, Рада! Чего ты хочешь?

– Верни мне паспорт, Серджо.

– И куда ты пойдёшь?

– Это уже не твоя забота!

– Дура! – обозвал он меня и выскочил из спальни, оглушительно хлопнув дверью.

Пожав плечами, я ответила в пустоту:

– Что же, возможно, ты и прав.

Оказавшись в ванной, я присела без сил на край джакузи, чтобы заново обдумать случившееся и пришла к тому же выводу, что и Серджо.

Приняв решение, я запретила себе сомневаться. Контрастный душ придал бодрости. Подсушив волосы, перевела взгляд на зеркало. Их его глубины на меня смотрела оглушённая потерей, заплаканная девушка с потухшим взглядом зелёных глаз. Горе столь очевидно сквозило в каждой ее черте, сложно было удержаться от новых рыданий. Отвернувшись от собственного отражения, я оделась и, обнаружив на кровати брошенные документы, вышла из комнаты.

Вызвав такси, мне пришлось спуститься в холл, где уже ожидал чемодан с вещами. Подхватив его и сунув паспорт в сумку, я вышла из дома, не позволяя себе оглядываться. Слава богу, такси уже оказалось на месте.

Водитель поинтересовался маршрутом.

– В аэропорт, пожалуйста.

Пока ехала, обдумывала, куда направиться. В Италии не хотелось оставаться, в Москву нельзя, хотя и очень рвалась туда. Тогда куда? Подальше от всех: друзей, врагов, доброжелателей, знакомых. Нужно начинать жизнь заново с чистого листа. Это не в первый раз, когда я ехала в неизвестность.

Зарезервировав по мобильному билет с пересадкой в Москве, я вытащила симку и сломала её. Новая жизнь начиналась с разрыва всех связей, чтобы уберечь себя от соблазна сорваться. В памяти телефона остался лишь один номер Игоря.

Я прибыла в аэропорт как раз вовремя, успела к вылету. Сдав багаж и пройдя таможню, наконец, расслабилась в самолёте…

Три месяца спустя

Тихий, провинциальный городок, затерявшийся на бескрайних просторах средней полосы. Спокойная, размеренная жизнь без потрясений, нервов и стрессов. Как раз то, что мне сейчас нужно. Небольшой уютный домик старой постройки с мебелью, который я удачно купила у прежних хозяев. Они торопились с переездом и хотели быстро его продать.

Я остановилась в этом месте совершенно случайно. Поезд дальнего следования, в котором мне предстояло ехать, по крайней мере, неделю, сломался на маленькой станции. Куча возмущённого народа высыпала на перрон, ругаясь за долгий простой. Людям сообщили, что проблема серьёзная и ждать придётся часов шесть, не меньше. Не желая сидеть в вагонах и ждать, пока устранят неполадки, народ решил немного размяться и посмотреть, куда их забросила судьба.

Решив подышать свежим воздухом, я вышла из надоевшего вагона и направилась по тенистой улочке вниз, с любопытством рассматривая старинные дома с резными наличниками на окнах.

Пройдя немного, случайно наткнулась на споривших незнакомых людей. Они громко выясняли отношения.

– Я сказал свою цену. Хочешь, бери, а не хочешь – иди своей дорогой!

– Федя! Чё ты мне башку морочишь? Кто тебе такую цену даст? Совсем совесть потерял, буржуй! Здесь таких развалюх, как твоя халупа, миллион! И никто не покупает! А ты хочешь втюхать хату, и цену заломил.

– Так я же с мебелью продаю. Ты сам захотел, а теперь кочевряжишься. Не нравится – не бери.

– Федь, не наглей! Скинь хотя бы тысяч на двадцать!

– Не! Ну вы только посмотрите на него, люди добрые! – мужчина от возмущения всплеснул руками. – Миша, ты жлоб! Вначале соглашался, а как дошло до дела, ему, видите ли, дорого!

– Ведь всё равно никто не купит. Будет хата стоять, пока не развалится.

– Тебе-то какое дело, иди отсюда по-добру по-здорову! Не доводи до греха, Миша!

– Ну и чёрт с тобой! Буржуй! – плюнув в сторону продавца, мужчина сердито зашагал по дорожке.

Прислушиваясь к спору, я между делом рассматривала домик, о котором шла речь. Аккуратный, с затейливым кружевом резных наличников, ухоженным палисадником, с осенней порыжелой травой в саду и низким заборчиком.

– Добрый день, – поздоровалась я с хозяином дома.

– Для кого как! – буркнул он.

– Извините, но я невольно услышала ваш спор. Вы действительно продаёте дом?

– Да, продаю.

– Посмотреть можно?

Мужчина оживился и окинул меня взглядом.

– Конечно, можно. Только зачем городской девушке дом?

– Может, я жить здесь останусь, – неожиданно для себя самой ответила я…

Спонтанно, ни о чем не думая, я решилась на перемены и осталась жить в городке. Ближе к зиме всё-таки позвонила Игорю.

Услышав мой голос в телефонной трубке, он принялся меня отчитывать по поводу сумасшедшего поступка и пенять на мои умственные способности в частности. Терпеливо переждав бурю, спросила, где похоронили Северского. Кондрат уклончиво ответил, что приедет и лично отвезет меня на могилу к Славе.

Игорь тянул, откладывал нашу поездку, ссылаясь на неотложные дела. Живя уединённо, я, не спеша, разбиралась в себе. С удивлением и растерянностью ловила себя на мысли, что почти не вспоминаю никого, кроме Славы, и всё больше тоскую о нём.

Я жалела, что нельзя вернуться назад и побыть с другом подольше. Глупая увлечённость красивым итальянцем, которую я приняла за любовь, теперь казалась миражом в пустыне, за которым я упорно гналась, ничего не замечая вокруг.

В самом начале весны выдались тёплые деньки, птицы приветливо щебетали. На чёрных прогалинах появилась чахлая, редкая травка. Природа оживала после зимнего сна, а вместе с ней постепенно стала оживать и я. Впервые за эти долгие месяцы, захотелось глубоко дышать, говорить.

Вот в один из таких дней и позвонил Кондрат.

– Алло! Рада, привет!

– Игорь?! – обрадовалась я. – Привет, сто лет тебя не было слышно. Как дела?

– Спасибо, всё отлично.

– Голос весёлый, прямо слышно твою радость. Я-то думала, ты про меня забыл.

– Ну нет, что ты! Звоню как раз по этому поводу. Ты ещё хочешь поехать на могилу к Славке?

– Да, да, конечно.

– Тогда собирайся, я в пути. Примерно через час буду у тебя.

– Что?! – встрепенулась я. – Как это? Ты почему меня не предупредил?

– Так я сейчас предупреждаю, – рассмеялся он.

– Ты ненормальный, Кондрат.

– Ага, ты права! Повод есть.

– Интересно, какой? Расскажи, – попросила я.

– Обязательно. В пути поболтаем.

– Игорь, что за тайны?

– Скоро всё сама узнаешь.

– Ладно, жду. Слушай, так не честно! Я умру от любопытства.

– Не-а, не надейся меня разжалобить. Приеду, тогда и узнаешь.

– Противный ты, Игорь!

– Да, ещё какой! Жена постоянно жалуется. Это возраст, наверное.

Рассмеявшись, я попрощалась с другом и побежала приводить себя в порядок.

Услышав шум подъехавшей к дому машины, быстро накинула пальто и выбежала на улицу.

Кондрат уже шёл по дорожке к калитке.

– Ну здравствуй, Рада! Давно мы не виделись.

Я обняла его за шею и поцеловала в щёку.

– Привет, Игорь.

– Ты готова ехать?

– Как, ты даже не зайдёшь в гости? – растерялась я.

– Обязательно, но позже. А сейчас нам надо ехать, – уклончиво ответил он.

– Ладно, как скажешь. Только дверь на ключ закрою и поедем.

– Давай сюда свой ключ, ребята закроют. Пошли!

Не дождавшись моего согласия, он вытащил из моих пальцев ключи, кинул их подошедшему парню и, кивнув в сторону дома, приказал:

– Слетай мухой и обратно!

Лишь тогда я обратила внимание на два чёрных тонированных джипа.

– Игорь, ты где работаешь? Круто живёшь. Неужели в охрану к президенту устроился?

Он заговорщически подмигнул.

– Бери выше!

– Куда ещё выше? Ведь не Папу Римского охраняешь!?

Мужчина усиленно пытался сдержать смех.

– Кхм! Рада! Ты всё такая же! Нисколько не изменилась.

– Ошибаешься, Игорь.

– Ладно, садись в машину. Путь не близкий.

Большую половину пути мы говорили о разных пустяках, вспоминали общих знакомых. Кондрат расспрашивал меня про отношения с Сергеем, и лишь в конце пути мы заговорили о Северском.

– Рада, зачем тебе ехать на кладбище? Там простая могила, даже не подписанная.

Я впервые за весь разговор нахмурилась.

– Почему? Вы его хоронили втайне от людей?

– Так получилось.

– Не понимаю, зачем такие сложности? Кому он помешает на кладбище?

– Ты не всё знаешь, Рада.

– Да? Так поясни и не разводи тайны на пустом месте, – потребовала я.

– Пока не могу, это не мой секрет.

– Я поняла, не буду настаивать.

Дальше мы ехали молча, в душе все сильнее чувствовалась тянущая боль. Джип остановился на краю какого-то кладбища.

– Выходи, Рада, приехали, – сообщил Игорь и открыл дверцу со своей стороны.

Глубоко вдохнув, я решительно вышла из машины и направилась вслед за идущим впереди Кондратом.

Он остановился у скромной могилки с высеченным из чёрного гранита крестом.

– Вот здесь.

Обняв себя руками на плечи, я подошла ближе к кресту и остановилась, вспомнив о забытых в доме на столе цветах.

– Ой! Я цветы оставила!

– Ничего страшного, зато я взял. Сейчас принесу, – успокоил он меня, направляясь обратно.

Я осталась наедине со Славкой.

– Ну, здравствуй, – прошептала я, дотрагиваясь до ледяного камня. – Прости, что не смогла попрощаться с тобой по-человечески. Не нужно было соглашаться с вашим планом и уезжать. Это моя ошибка. Я ошибалась во всем, начиная с глупой убеждённости в любви к Серджо. Жаль, что поняла слишком поздно. Лишь тогда, когда тебя не стало, ко мне пришло понимание одного неоспоримого факта. Ты меня любил! Ведь только любящий человек позволяет делать другому всё, что взбредёт в голову и прощает его. Я же воспринимала эту любовь как должное. Не особо задумываясь о причинах, витала в облаках, искала неземные чувства. А нужно было искать рядом с собой. Посторонние люди видели это и говорили, но я отмахивалась, в упор не желая замечать правды. Сейчас поздно, но я всё равно хочу, чтобы ты об этом знал. Я тебя люблю. Ни как друга или отца, а как любимого мужчину. Прости меня за то, что слишком поздно поняла.

Постояв молча какое-то время и чувствуя, что слёзы заливают лицо, а холодный ветер шевелит выбившиеся из узла волосы и проникает под ткань пальто, я, понуро опустив голову, пошла к ожидающему меня Игорю. Уж не знаю, что именно заставило меня остановиться и посмотреть в сторону другого джипа.

Спиной ко мне стоял худощавый седой мужчина с короткой стрижкой и курил. Даже на расстоянии от него веяло чем-то родным, знакомым, что заставило меня, прищурившись, направиться в его сторону.

Я следила за его движениями, и мне казалось, что я схожу с ума. Парень, стоявший рядом с мужчиной, что-то тихо ему сказал и кивнул в мою сторону.

Мужчина застыл на секунду, а потом обернулся.

– Слава? – прошептала я, не веря в чудо.

Но всё же иллюзия была столь реальна, что я поддалась ей, поэтому кинулась навстречу в его объятия.

– Славка! Славочка! Ты живой!?

Он подхватил меня и крепко прижал к себе.

– Ну-ну, успокойся. Я жив!

Ничего не понимая от эйфории, я ощупывала его и боялась, что он исчезнет, испарится из моих рук.

– Ну, что ты девочка. Посмотри на меня. Жив я, жив, – пытался успокоить меня хриплый Славкин голос.

Его руки гладили меня по голове, по плечам, путаясь в растрёпанных волосах.

Лишь спустя время до моего сознания стало доходить, что он не фантом.

Замерев в мужских объятиях, я подняла вверх заплаканное лицо и кровожадным голосом спросила:

– Признавайтесь, кого мне первого убивать за идею этого шоу?

Славкины черные глаза заискрились от смеха.

– Весело тебе, да? Садист! Как ты посмел устроить спектакль? – я стала вырываться из обвивших меня железной хваткой рук. – Совсем совесть потерял! А где этот предатель, Кондрат? Друг называется!

– Всё, прекрати! Так надо было! – Славка только сильнее прижал к себе моё сопротивляющееся тело. – Садись в машину, я всё объясню.

– Кому надо!? Никуда я с тобой не поеду! И не смей меня обнимать, убери руки! – окончательно разозлившись, шипела я.

Славке надоело моё поведение, поэтому он бесцеремонно открыл дверцу джипа и, впихнув меня в салон, сел рядом.

Надувшись, я намеренно отодвинулась от Северского подальше и отвернулась.

– Рада! Давай поговорим как взрослые здравомыслящие люди, – предложил он.

– Ха! – фыркнула я. – Какие люди? Здравомыслящие, говоришь?! Ты хоть понимаешь, что я пережила за это время?

– Прости, девочка. Но я должен был так поступить.

– Скажи, Северский, тебе совсем на меня плевать?

– Так! – раздражённо гаркнул он, снимая плащ и кидая его на переднее сидение. – Прекрати молоть чепуху!

Поймав на себе неодобрительный взгляд водителя, я покраснела.

– В этой крутой тачке можно поговорить без свидетелей?

– Да, всё возможно, – ответил Слава и нажал кнопку на панели дверцы.

Тонированное чёрное стекло бесшумно поднялось и отделило салон от водителя.

– Рада! Повернись ко мне лицом, черт возьми! Не могу я говорить с твоей спиной.

Развернулась, я скрестила руки на груди.

– Уже лучше. Слушай, я знаю, что виноват. Но у меня были веские причины поступить именно так, а не иначе.

Я возмущённо хмыкнула, но промолчала.

– Я очнулся через месяц после твоего отъезда в Италию. Врачи не надеялись, что я выживу. Доктор, который меня лечил, не давал никаких гарантий. Сказал, что случится чудо, если не останусь овощем, прикованным к кровати. Кондрат ухаживал за мной, как за беспомощным младенцем. Разве что с ложечки не кормил. Заставлял жить, двигаться вперёд. Пока я учился заново ходить, решил, что лучше будет, если ты останешься с Серым. Видел, какими глазами ты на него смотришь. Но, оказалось, ты сбежала от него, как только узнала о моей смерти. Мы кинулись на поиски, но ты как в воду канула. Немного выкарабкавшись, я направился вправлять мозги особо жадным до моих денег. Умники решили меня списать, поделить сферу влияния.

Слушая его рассказ, я пришла в себя и решила действовать.

– Слава, понимаю твоё волнение за мою жизнь и здоровье и только поэтому прощаю тебя. Но есть одна проблема.

– Да, и какая же? – полюбопытствовал он.

Глядя ему в глаза, я расстегнула пальто и сняла его. Затем настала очередь обуви. Славка с интересом смотрел за моими действиями, явно не понимая их цели.

– Тебе чё, жарко?

– Ага, – кивнула я, и мысленно добавила: «Сейчас и тебе будет жарко, обещаю».

Приподнявшись настолько, насколько позволяла крыша джипа, я плюхнулась прямо на колени к ничего не подозвавшему Северскому.

– Ой! Прости! Надеюсь тебе не больно? – изобразила я из себя невинность.

– Не, ты легкая. Помочь подняться? – предложил он.

– Зачем? Мне очень удобно сидеть. К тому же у нас не закончен разговор, правда? – улыбнулась я и наклонилась к нему.

Он настороженно кивнул.

– Слава, хочу тебя просто поблагодарить, – я дотронулась губами до шершавой щеки, сцепив пальцы у него на шее.

Мужчина напряжённо дернулся и попытался скинуть мои руки.

– Ты чё творишь?

– Ничего, соскучилась сильно, – частично признавшись и старательно подбирая слова, чтобы ослабить его настороженность, говорила я. – До сей пор не верится, что ты жив.

– Бедная, моя девочка, – он расслабился и сам прижал меня к себе. – Прости.

Я замерла, впитывая в себя его безграничную нежность.

– Слав, надо поговорить.

– Так говори, я слушаю.

Потёршись лицом о шёлк его рубашки, я нерешительно начала:

– Слав! Я долго об этом думала. Только не перебивай. Ты для меня самый дорогой и близкий человек на земле.

– А как же Серый? Я видел, как ты страдала по нему.

– Мы всё выяснили и разошлись без обид. Иногда даже ведьмы ошибаются.

– Ты не врёшь? – он приподнял горячей ладонью моё лицо, всматриваясь него.

– Нет, Слава. Я люблю совсем другого человека.

– Да, и кого на этот раз? Я его знаю? – как можно равнодушнее спросил он.

Поняв, что настал решающий миг, я призналась.

– Тебя, Слава.

Он не воспринял это всерьёз.

– Тоже мне новость, Рада.

– Ты не понял, я тебя люблю по-настоящему, как мужчину, – выпалила я и прижалась губами к его рту.

Сначала ничего не происходило. Славка, потрясенный до глубины души, сидел не двигаясь. Затем он мягко отстранил меня.

– Рада, ты с ума сошла! Какая любовь? Я тебе в отцы гожусь, а ты черт знает, что творишь! – бешено заорал он. – Совсем девка страх потеряла!?

– Не кричи, Слав. Я поняла. Скажи, чтобы остановили машину.

– Зачем это? – уже тише буркнул он.

– Раз я тебе не нужна, прикажи Кондрату отвести меня обратно. Мы больше не увидимся.

Я попыталась вернуться обратно на сиденье, но меня не пустили.

– Эй! Ты куда собралась ехать, а?

– Домой.

– А где твой дом, девочка? – прищурился он.

– Перестань паясничать, Слав! Я всё поняла. Останови джип.

– Ага, уже! Только разберусь с твоим признанием. Ну-ка! Посмотри на меня и повтори свои слова, раз такая смелая.

Окончательно разозлившись, я повернулась к нему и крикнула на весь салон:

– Я тебя люблю, доволен?!

– Пока ещё нет, но всё может быть. И давно ты так решила?

– Давно! Только сама этого ещё не понимала! Допрос окончен?

– Не-а! С какого перепугу ты так решила? – весело продолжил мужчина.

– Издеваешься, да?!

– Хочу знать, ведь не каждый день мне признаются в любви и пытаются соблазнить.

– Что же, хочешь знать, пожалуйста! – плюнув на гордость, призналась я. – Когда твой дружок позвонил мне и поведал о смерти, мне было хреново, жить не хотелось! Я хотела тут же улететь на похороны – и плевать на всё! Но Серджо не пустил. До сегодняшнего дня я не жила, а существовала. Достаточно или ещё что-то?

– Твоя правда, хватит! Рада, ты твёрдо уверенна в своих чувствах? Потому что если нет, то…

– Да!

– Тогда ты попала!

– В каком смысле?

– В прямом! Я эгоист и не отпускаю своё! И тебя не отпущу. Так что, милая, делай вывод! Если ещё раз посмотришь в сторону чужого мужика – голову оторву, поняла?

Я хотела ответить, что никто кроме него мне не нужен. Только Славка не хотел слушать. Он заглушил готовые сорваться с моих губ слова поцелуем, обрушив на меня всю силу своей давно сдерживаемой страсти и желание. Вложил в наш первый обжигающий и неистовый поцелуй всю душу, а его нетерпеливые руки зарылись в мои волосы, распуская и без того растрёпанный пучок по плечам. Шпильки посыпались градом на пол машины…

Эпилог

Несколько лет спустя

Едва хлопнула входная дверь, как маленькая непоседа сорвалась с места и с восторженным криком «папуля приехал» понеслась тайфуном в холл.

– Варя! Куда?! – я попыталась остановить её. – Папа только вернулся, и ему надо отдохнуть!

Мои слова прозвучали в пустоту, а с прихожей уже раздавался заливистый детский смех. Со вздохом смирения нацепив строгое выражение лица, я отправилась вслед за сбежавшей дочкой.

– Варвара! Тебе не стыдно?! Папа устал, а ты?!

Моим глазам предстала картина, которая невольно всякий раз заставляла улыбаться и любить мужа ещё сильнее. Он стоял, держа на руках нашу Юлу и внимательно слушал её тонкий голос. Дочка спешила поделиться с ним новостями.

– Так, а ну-ка слезай с рук и быстренько собери игрушки!

– Не-а! – запротестовала она.

– Рада, оставь её! Лучше подойди и поцелуй мужа, – в его чёрных глазах светилась радость.

– Слав! Зачем ты её балуешь? Она совсем от рук отбилась и не хочет меня слушать! – пожаловалась я.

– Не страшно, она же ещё маленькая. Правда, солнышко?

Дочка закивала.

– Ой! Да ну вас! Заговорщики!

Он что-то сказал ребёнку на ушко и присел, выпустив её из объятий.

– Хорошо, папуличка, – согласилась она и побежала к себе в комнату.

– Слав, открой секрет, как это у тебя выходит, а?

– Опыт переговоров помогает, – шутливо признался он. – А если серьёзно, я её очень долго ждал и даже не мечтал о таком зеленоглазом чуде.

– Славочка, я тебя так люблю! – обняв его и уткнувшись в плечо, произнесла я.

Он рассмеялся.

– О, да! До сих пор помню твоё признание в любви.

– Что?! – делано возмутилась я. – С тобой иначе нельзя было! Ты же в упор меня не замечал и сопротивлялся, как девица на выданье!

Муж очень нежно дотронулся до моих губ, заставляя в тот же миг забыть обо всем и раствориться в его поцелуе.

С трудом вынырнув из сладкого омута мужских объятий, я перевела дыхание.

– Если ты бы знала, каких трудов мне стоило сдерживаться и делать вид, что я ничего к тебе не чувствую. Особенно с появлением Серджо, когда ловил твои взгляды, обращенные к нему. Я буквально с ума сходил от ревности, а ты этого не замечала. Поэтому и придумал тот дурацкий план. Решил, если уедешь, забуду тебя. Но когда узнал, что ты сбежала из Италии – сломался. Как только разобрался с делами – приехал. А когда Игорь решил вести тебя на «мою могилу», я увидел, какой ты тогда была, и понял, что больше так не могу! Но не думал, что ты настолько смелая. Коварная фея залезла ко мне на колени, начала соблазнять и мне даже не пришлось ничего делать. Рада, после твоего признания у меня тормоза отказали, поэтому и накинулся на тебя, как сумасшедший. Еле сумел остановиться, дотерпеть до дома.

Я с нежностью провела по его спине и, глядя в глаза, дерзко прошептала ему на ухо, касаясь губами:

– Я так соскучилась по тебе, пойдём. Сделаю тебе массажик, отдохнёшь.

Славка сжал меня в железных объятиях.

– А как же Варя?

– Думаю, у нас есть часок. Няня с дочкой справится.

– Да!? Знаешь ли, любовь моя, я не настолько устал, чтобы баловать вниманием обожаемую жену всего час. Пойдём-ка со мной, я тебе кое-что напомню…

Content

Людмила Сиволобова
Все меня называют ведьмой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 15

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог