Шантель Шоу

Мне без тебя не жить

The Secret He Must Claim

© 2017 by Chantelle Shaw

«Мне без тебя не жить»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

Комната кружилась, а яркие вспышки света складывались в цветные узоры, как в калейдоскопе. Элин моргнула и поняла, что стоит в гостиной и смотрит на люстру, хрустальные подвески которой переливались, словно бриллианты.

– Принести тебе еще выпить? – спросил кто-то, перекрикивая громкую музыку. Элин казалось, что она покинула свое тело и смотрит на него сверху вниз. Она попыталась сосредоточиться на парне, который обращался к ней, и с трудом узнала одного из друзей Вирджинии, тусовавшегося вместе с ними в ночном клубе. Элин не знала половины людей, которые приехали к ней в Кенсингтон, чтобы продолжить праздновать день ее рождения.

– Ты не должна оставаться сегодня одна, – настояла Вирджиния, когда клуб, в котором они собирались отрываться до утра, закрылся раньше обычного. – Ты будешь грустить и вспоминать свою мать. Я скажу всем, что вечеринка продолжится у тебя дома.

Элин не стала возражать.

Неделю назад она предупредила Ральфа, своего приемного отца, что отпразднует день рождения с друзьями в Шотландии, но из-за тумана ее рейс отменили. Любимый брат, которого она больше всего хотела видеть на своем празднике, приехать не смог, потому что отправился в командировку в Японию по делам «Сандерсон-банка». Джарек сказал, что поездку отменить никак нельзя, но Элин показалось, что брат просто избегал ее, потому что винил себя в гибели их матери.

– Элин?

Она рассеянно посмотрела на парня. Том – кажется, его звали именно так. Он стоял слишком близко и буквально пожирал Элин глазами, отчего она пожалела о том, что надела платье с таким глубоким вырезом. Все из-за Вирджинии. Именно подруга убедила ее купить этот наряд из шифона и шелка алого цвета с лямочками такими тоненькими, что под него нельзя было надеть бюстгальтер.

Том забрал у нее пустой бокал.

– Повторить?

– Лучше не надо. Мне кажется, я и так выпила слишком много. – Наверное, она чувствовала себя так странно, потому что была пьяна. Хотя обычно от алкоголя ей хотелось спать, но сегодня она пребывала в эйфории и ее переполняла энергия. Горечь, снедавшая ее на протяжении последних месяцев, куда-то исчезла, словно ее и не бывало. Может, Элин стоило напиться и забыться, как слишком часто в последнее время поступал ее брат. Ей отчаянно хотелось хотя бы на пару часов стереть из памяти тот момент, когда она увидела мать, неподвижно лежавшую на полу.

– Что за коктейль ты приносил мне в последний раз? У него был необычный вкус, не похожий на «Манхэттен».

– Наверное, я переборщил с ангостурой. – Том как-то странно посмотрел на Элин, а потом приобнял ее за талию, и она сдержалась, чтобы не поежиться, когда ощутила щекой его горячее дыхание. Многие женщины сочли бы его красавчиком, но было в нем что-то отталкивающее, и Элин буквально застыла, услышав его предложение.

– Малышка, давай уединимся где-нибудь, – шепнул он ей на ухо.

– Знаешь, я все-таки выпью чего-нибудь, – быстро сказала Элин. – Кажется, меня начинает мучить жажда. – Она говорила правду. Ей очень хотелось пить, а ее сердце буквально выскакивало из груди. Элин проследила глазами за Томом, который скрылся в толпе, и быстро вышла из комнаты.

В холле кто-то сворачивал ковер, расчищая место для танцпола. Здесь музыка играла еще громче, чем в гостиной, и Элин казалось, что она пронизывает ее тело насквозь. Ее схватили за руку и потащили танцевать. Устоять перед ритмичной мелодией было просто невозможно, и Элин откинула волосы назад и начала танцевать так, как не танцевала никогда в жизни. Ее грудь теснил смех, и она выпустила его на волю, чувствуя себя раскрепощенной и радостной, потому что успела забыть, что значит смеяться.

На протяжении последних месяцев она только и делала, что таскалась за братом по ночным клубам, не давая ему напиваться. Элин решила принять огонь на себя и отвлекала внимание журналистов от Джарека, который после смерти матери буквально с катушек слетел. Она стала завсегдатаем вечеринок и старалась сделать так, чтобы не брата, а ее фотографировали вываливающейся под утро из очередного клуба.

Бульварная пресса окрестила ее заядлой тусовщицей и избалованной светской львицей. Некоторые журналисты обвиняли ее в том, что она навлекла позор на доброе имя лорда Сандерсона и опорочила память его покойной жены. Элин не сильно переживала по этому поводу, лишь бы только они не смешивали с грязью имя ее брата, чтобы не вызвать еще большее недовольство со стороны Ральфа.

Но сегодня она не притворялась, что ей весело. Сегодня Элин чувствовала себя невероятно уверенной в себе и совершенно беззаботной. Может, все благодаря тому, что она немного перебрала, но что с того? Она праздновала свои двадцать пять лет и могла себе позволить в свой день рождения все, что угодно. Поэтому Элин танцевала и смеялась, боясь остановиться, чтобы ее снова не затянула черная дыра скорби и печали, поглощавшая ее на протяжении долгих шести месяцев.

Элин не испытывала недостатка в партнерах. Мужчины толпились вокруг нее, а она флиртовала со всеми подряд, потому что в этот вечер она играла роль сирены в соблазнительном красном платье.

В полночь Вирджиния внесла торт с зажженными свечами.

– Не забудь загадать желание, – напомнила она Элин.

Считалось, что желание сбудется, если задуть все свечи за один раз. Но даже миллион желаний не смогли бы вернуть ее маму. Элин посмотрела на собравшихся гостей. Тут были друзья, с которыми она познакомилась еще в детстве, после того, как приемные родители забрали ее с собой в Англию. Также среди собравшихся хватало людей, которых Элин видела впервые. Наверное, они принадлежали к широкому кругу знакомых Вирджинии. Все ждали, когда она задует свечи, но она не знала, какое желание загадать.

И тут Элин увидела Его.

Он стоял в стороне от толпы. Волк-одиночка. Опасный хищник. Элин буквально прикипела к нему взглядом, и время, казалось, остановилось. Музыка и голоса исчезли, и остался только он один. Самый красивый из всех мужчин, которых она когда-либо видела.

Он был выше любого из собравшихся в этой комнате, а в его мрачной красоте проскальзывало что-то байроновское, что напомнило Элин Хитклиффа из классического романа Эмили Бронте «Грозовой перевал». Элин удивилась, что не заметила его раньше, но ее мыслительный процесс был прерван более примитивной реакцией ее тела на грубую мужественность незнакомца.

Мужчина был одет в черные джинсы и черный свитер, который облегал его широкую грудь. Сверху он накинул коричневую кожаную куртку, потертую в некоторых местах, отчего складывалось впечатление, что он жил по собственным правилам и плевать хотел на мнение окружающих. Густые черные волосы были чуть взъерошены, словно мужчина имел привычку запускать в них пальцы, а черная щетина на его подбородке и над верхней губой делала незнакомца еще более соблазнительным.

Элин внутренне затрепетала – значит, этот огонь в ее крови и есть то самое желание. Она почувствовала, как ее грудь моментально налилась тяжестью, а внизу живота разлилось какое-то щемящее томление. Похоже, Элин напрасно считала себя ненормальной, когда ее друзья рассказывали о своих любовных похождениях, а ей нечем было поделиться в ответ.

– Может, ты лесбиянка, но боишься смотреть правде в глаза, – предположила Вирджиния, когда Элин призналась ей в том, что до сих пор не спала с мужчинами.

– Все дело в том, что мне не интересен секс ради секса. Я встречалась с несколькими парнями, но у меня не возникало желания сблизиться ни с одним из них. – Психологи наверняка сказали бы, что у нее проблемы с доверием из-за того, что первые четыре года своей жизни она провела в детском доме в стране, где шла война. А может, она была просто-напросто фригидной, как заявил один из ее парней после того, как ему не удалось убедить ее переспать с ним.

– Наверное, ты еще не встретила подходящего человека, – заметила Вирджиния. – Однажды найдется такой парень, от которого ты потеряешь голову.

Может, подруга имела в виду то, что происходило с Элин прямо сейчас?

Не сводя глаз с незнакомца и испытывая бурю эмоций, Элин вдруг поняла, чего хочет, и с силой задула свечи.

Кто-то прибавил звук, и комнату оглушила громкая музыка. Сердце Элин учащенно забилось, когда толпа перед ней расступилась, и она увидела, что мужчина смотрит прямо на нее. Он прислонился к каминной полке и напоминал готового к прыжку хищника. Незнакомец не сводил с Элин взгляд, пока она медленно шла к нему, и у нее возникло такое впечатление, что он пленил ее разум, и она не смогла бы развернуться и уйти, даже если бы захотела.

Его глаза отливали янтарем, а черные брови чуть сдвинулись к переносице, когда он увидел улыбку Элин.

– Вам полагается поздравить меня с днем рождения. – Она не узнавала собственный голос, кокетливый и дразнящий.

Сегодня с Элин творилось что-то невообразимое. Она впервые в жизни переживала жаркое томление, которое заставляло желать чего-то большего и необъяснимого.

– С днем рождения, Блонди, – сухо бросил незнакомец.

– Меня зовут Элин. – Она ненавидела прозвище, которым ее одарили журналисты, намекая на то, что раз она хорошенькая и белокурая, значит, безмозглая и тупая.

– Я знаю.

Элин склонила голову набок и пристально посмотрела на мужчину. Приглушенный свет бросал тени на лицо незнакомца, подчеркивая его суровую красоту. Элин вдруг захотелось коснуться его небритого подбородка, а что до его чувственного рта… У нее перехватило дыхание, когда она представила, как эти губы касаются ее собственных губ.

– Откуда? – Элин точно знала, что они никогда раньше не встречались, потому что она не смогла бы не заметить такого мужчину.

– Я пришел на вечеринку по случаю твоего дня рождения и не могу не знать твоего имени. Найдется немного людей, которые не слышали об Элин Сандерсон. В желтой прессе с завидной регулярностью появляются фотографии, где ты вываливаешься из очередного ночного клуба.

Элин покоробило его язвительное замечание, но не могла же она объяснить совершенно незнакомому человеку, пусть даже такому привлекательному, что своим поведением отвлекала внимание от неблаговидных поступков брата.

Их взгляды встретились, и глаза мужчины полыхнули обжигающим огнем.

Элин внутренне затрепетала, поняв, что его влечет к ней. Может, этот красавец и противился своему желанию, но так же, как и Элин, не мог совладать со страстью, которая вспыхнула между ними в одну секунду.

Мужчина явно верил всему, что писали о ней журналисты, так почему хотя бы на одну ночь не вести себя согласно своей репутации?

– Может, ты проявишь немного вежливости и представишься?

Его губы чуть дрогнули, но даже этой натянутой улыбки было достаточно, чтобы Элин бросило в жар.

– Плевать я хотел на вежливость, – проговорил он, но, немного помедлив, все же назвался: – Меня зовут Кортес.

– Ты испанец? – Элин уловила его едва заметный средиземноморский акцент. Плюс ко всему оливковая кожа и черные как смоль волосы говорили о том, что мужчина провел много времени под палящим солнцем. Она мысленно повторила его имя. Кор-тес… Оно напомнило ей одну из книжек по истории, которую она как-то прочла, об испанских конкистадорах, отличавшихся весьма безжалостным нравом. И Элин могла побиться об заклад, что ее собеседник был наследником этих пользующихся дурной славой искателей приключений.

– Наполовину. – Казалось, он хотел добавить еще что-то, но передумал.

Элин медленно провела глазами по его груди, опускаясь ниже к животу и бедрам, затянутым в черные джинсы.

– И какая из этих половин испанская? – невинно спросила она.

– А у тебя острый язычок, – хрипло рассмеялся он, обволакивая ее своим голосом, словно тягучим медом. – А еще ты очень, очень красивая.

Он потянулся к локону ее золотистых волос и намотал его себе вокруг пальцев. Элин могла чувствовать, как гулко забилось ее сердце, и она судорожно вздохнула. Видимо, от Кортеса не укрылось ее волнение, и он в ответ напрягся подобно хищнику, выслеживающему свою добычу. Здравый смысл призывал Элин уносить ноги, но она завороженно смотрела на своего собеседника, не в силах уйти.

– Потанцуешь со мной? Ты не можешь отказать мне, – поспешно добавила она, когда мужчина сузил глаза. – Сегодня мой день рождения, и я могу требовать всего, чего захочу.

Теперь его голос перестал быть тягучим и скорее напоминал скрежет металла по щебню.

– И чего же ты хочешь, Элин?

– Тебя, – едва слышно выдохнула она.

Кортес тихо чертыхнулся. Казалось, он вел какую-то внутреннюю борьбу.

– Пусть будет по-твоему, – словно решаясь на что-то, ответил он и, обняв Элин за талию, притянул к себе.

У Элин возникло такое чувство, словно ее пронзило током.

Их бедра соприкасались во время танца, и жар внутри ее превратился в полыхающее пламя. Кортес двигался с чувственной грацией, и Элин ахнула, когда он прижал ее к себе еще крепче.

Она вдыхала его волнующий аромат, в котором смешались острые нотки духов и жар мускулистого тела, и ей хотелось прижаться лицом к шее Кортеса и лизнуть его оливковую кожу. Ее руки лежали у него на груди, и она чувствовала, как громко бьется его сердце. Элин удивленно посмотрела на Кортеса, и у нее закружилась голова, когда она увидела неприкрытую страсть в его взгляде.

Ей захотелось быть еще ближе к этому угрожающе красивому мужчине, поэтому она обняла его за плечи и прижалась к нему всем своим телом, вжимаясь грудью с набухшими сосками в его грудь. Кортес что-то тихо пробормотал на испанском, запустил руку в ее волосы и приблизил к ней свое лицо. Его чувственный рот находился так близко, что Элин не сдержалась и с тихим стоном прильнула к нему.

Казалось, на нее обрушился огненный смерч, жаркий и окрашенный всеми цветами радуги. Кортес замер от неожиданности, но потом по его телу прошла дрожь, и он перехватил инициативу, завладев ртом Элин, словно конкистадор, предъявлявший права на свой трофей.

Поцелуй все длился и длился, становясь при этом все глубже и эротичнее, и Элин надеялась, что он никогда не закончится. Когда Кортес наконец оторвался от ее губ, чтобы они могли глотнуть немного воздуха, он посмотрел на нее так, словно пытался прочесть ее мысли.

– Это какое-то безумие, – процедил он. – Мне следует сказать тебе… – Он не успел договорить, потому что в них врезался кто-то из танцующих гостей. – Бог ты мой! – Он крепче прижал к себе Элин, и его желание защитить ее еще больше вскружило ей голову. – Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

Через его плечо Элин заметила, как в комнату вошел Том с напитками в руках, и, чтобы избежать с ним встречи, она вывела Кортеса через другую дверь. Они оказались в узеньком коридорчике в задней части дома, которая раньше использовалась для слуг. Но даже здесь было полно народу. Поэтому Элин повела Кортеса на второй этаж, в свою спальню.

– Здесь нам никто не помешает, – сказала она и закрыла дверь.

Элин посмотрелась в зеркало и с трудом узнала себя в этом соблазнительном ярко-красном платье, со спутанными волосами и покрасневшими губами, которые так и напрашивались на поцелуи.

Она глянула на своего спутника и заметила, как сузились его глаза, когда она облизнула пересохшие губы кончиком языка.

– Ты хотел что-то сказать, – напомнила Элин. – Ты женат?

– Что? – удивился Кортес. – Нет, конечно же нет. Если бы я был женат, я бы не стал целоваться с тобой.

– Тогда почему ты поцеловал меня?

– А ты как думаешь?

– Не знаю. Может быть, тебе следует поцеловать меня еще раз, и тогда я пойму. – И снова, в который раз, Элин удивилась, услышав в своем голосе кокетливые, дразнящие нотки. Но ей в самом деле хотелось, чтобы Кортес поцеловал ее. А еще… Элин покосилась на огромную кровать, в которой всегда спала одна, и услышала, как Кортес что-то невнятно пробормотал, проследив за ее взглядом.

– Перед тобой невозможно устоять. – В его голосе прозвучало что-то похожее на осуждение. Но хищный блеск его глаз говорил о том, что желание, которое она загадала, задувая свечи, может скоро исполниться.

– Ты собирался сопротивляться? – прошептала Элин, когда Кортес коснулся ее щеки своей огромной ручищей. Кожа на его ладони была такой грубой, что Элин на секунду задумалась, чем он зарабатывал себе на жизнь.

– Ни за что. – Он притянул ее к себе и жадно поцеловал. – Ты правда хочешь этого? – Кортес пристально посмотрел на нее, словно пытался прочесть ее мысли.

– И ты еще спрашиваешь? – Элин казалось, что в нее вселилась какая-то другая женщина. И эта дерзкая соблазнительница обвила руками шею Кортеса и набросилась на его губы, в то время как он поднял ее на руки, а потом опустил на кровать, придавив весом своего тела.

Он страстно целовал Элин, а она с готовностью отвечала на его поцелуи. Элин хотелось получить от этого мужчины все, что он мог дать ей, и, когда он прильнул губами к ее шее, ее желание только усилилось.

Она начала снимать с него куртку, пока он стягивал бретельки ее платья. Раздался звук рвущейся ткани, а потом Элин ощутила прикосновение холодного воздуха к своей обнаженной груди.

Она застонала, когда Кортес склонил голову и обхватил губами ее тугой сосок.

– Пожалуйста, – задыхаясь, прошептала Элин.

Она инстинктивно приподняла бедра, когда Кортес скользнул рукой под подол ее платья и провел ею по внутренней стороне бедра. Он стянул с нее нижнее белье, а потом его пальцы оказались там, где она так отчаянно ждала его прикосновений. Кортес ласкал ее так умело, что в считаные секунды Элин оказалась близка к оргазму.

– Я хочу… – выдохнула она, дрожа от страсти.

– Я знаю. – Кортес снова прильнул к ее губам, а между поцелуями стянул с себя свитер. Его кожа, покрытая курчавыми волосами, показалась Элин шелковой на ощупь, когда она провела своими руками вниз, к молнии на его джинсах.

Кортес не переставал ласкать ее, только усиливая желание. В пылу страсти Элин не заметила, когда он успел раздеться, и ахнула, увидев его возбужденную плоть. Его мужское достоинство показалось ей потрясающим, таким красивым и таким огромным. Ее сомнения рассеялись, когда Кортес переплел пальцы внутри ее лона, и она пережила наслаждение, которое было таким острым, что она не сдержала крик.

– У меня нет презерватива с собой, – просипел он, поднимаясь с Элин, но она была не готова отпустить его.

Элин вспомнила, что в комоде где-то валялась упаковка презервативов, которые бесплатно раздавали во время ее учебы на первом курсе университета.

– В верхнем ящике комода, – едва слышно сказала она.

Кортес бросился к комоду, достал презервативы и разорвал одну упаковку. И уже через секунду он снова навис над Элин, раздвигая ее ноги своим бедром.

А потом он одним резким рывком вошел в нее, и она ахнула от боли, которая почти тут же исчезла. Кортес нерешительно замер, но ощущение наполненности им было таким невероятным, что Элин изогнулась навстречу ему, призывая овладеть ею целиком и полностью.

Ей хотелось большего, и она вонзила пальцы в плечи Кортеса, прижимаясь к его сильному телу, пока он врывался в нее снова и снова, унося ее на вершину блаженства и заставляя вскрикивать от нарастающего желания. А потом ее мир разлетелся на тысячу сверкающих осколков. Элин услышала, как застонал Кортес, и их обоих накрыла волна наслаждения.

Элин с трудом открыла глаза и обнаружила себя лежащей на кровати в своей спальне в Кенсингтоне. Она отбросила покрывало и увидела, что уснула одетой. Верх ее платья был стянут вниз, оставляя обнаженной грудь, и когда она провела рукой вниз, то обнаружила, что на ней нет нижнего белья.

Боже правый! Элин начала вспоминать события прошлой ночи: вечеринку, громкую музыку, свечи на торте. Она танцевала со многими мужчинами, среди которых выделялся красавчик Кортес с черными как смоль волосами и темными, с янтарным отливом глазами.

Сначала она поцеловалась с этим испанцем, а потом пригласила его в свою спальню.

Щеки Элин стали пунцовыми, когда она заметила валявшиеся на полу трусики и вспомнила, что произошло в этой самой комнате. Она занималась сексом впервые в жизни с абсолютно незнакомым мужчиной.

– Элин, ты здесь? – За дверью послышался голос Вирджинии.

– Секундочку. – Элин поспешно накинула халат поверх своего измятого платья, чтобы спрятать следы своего постыдного ночного приключения. Вирджиния была ее лучшей подругой, но Элин не хотелось рассказывать ей, что она вела себя как потаскушка. Она мечтала о том, чтобы спрятаться куда-нибудь подальше, но ей пришлось улыбнуться и открыть дверь.

– Ты одна? – удивилась подруга. – Я видела, как ты улизнула с шикарным парнем, и подумала, что ты, может быть, провела ночь с ним. Кто он?

– Его зовут Кортес. Я не спросила его фамилию, потому что думала, что он из твоих друзей. Разве не ты пригласила его на вечеринку?

– Я никогда раньше не видела его, – помрачнела Вирджиния. – Странно. Может, он пришел с кем-то из гостей. – Подруга равнодушно пожала плечами. – Ты ведь пропустила все самое интересное. Арестовали одного парня, Тома Уилсона. Его подозревают в том, что он подсыпал какую-то дрянь в напиток моей знакомой Лизы. Она почувствовала себя очень странно после коктейля, который он сделал для нее, но подумала, что просто пьяна. Позже Том пытался уговорить Лизу уйти с ним с вечеринки, но кто-то предупредил ее, что тот что-то подмешивал в ее напиток. Вызвали полицию, и, когда проверили остатки коктейля Лизы, оказалось, что в него подмешан наркотик, который Том подсыпал, чтобы изнасиловать ее.

Элин потрясенно опустилась на кровать.

– А как проявляется действие этого наркотика?

– Лиза сказала, что у нее кружилась голова и что ей казалось, будто она оторвана от реальности. О бог мой, – ужаснулась Вирджиния, увидев побледневшее лицо Элин. – Он и тебе подсыпал эту дрянь?

– Том сделал мне коктейль, и я почувствовала себя очень странно, выпив его. Но, как и Лиза, я подумала, что просто пьяна.

– Тебе лучше сообщить в полицию. Некоторые из подобных наркотиков могут вызвать провалы в памяти. Теперь понятно, почему ты проспала до самого обеда.

Если Том подмешал наркотик в ее коктейль, тогда понятно, почему она вела себя вчера таким образом. Слабое утешение. Кортес ведь ничего не знал. Похоже, он считал, что Элин привыкла спать с мужчинами, которых видела впервые в жизни. И то, что он исчез утром, даже не попрощавшись, заставляло ее почувствовать себя девицей легкого поведения.

Как только Вирджиния ушла, Элин стянула с себя свое красное платье, которое стало символом ее позора, и бросила его в мусорное ведро. Потом она забралась в ванную, но, сколько она ни мылилась и ни обливалась горячей водой, она не смогла смыть отвращение к самой себе и отметины на теле, оставленные Кортесом.

Вернувшись в спальню, Элин встала перед зеркалом и отбросила полотенце в сторону, рассматривая доказательства своей вины. На ее груди остались красные отметины после того, как ее нежную кожу оцарапал жесткий подбородок Кортеса, а внизу живота раздавалась едва ощутимая пульсация, напоминавшая о том, что Элин потеряла девственность в объятиях абсолютно незнакомого человека.

Хорошо хоть, что они предохранялись. Элин закрыла лицо руками и пожалела, что у нее не было провала в памяти. Но она четко помнила свое безответственное поведение. Кортес не принуждал ее к близости, и, даже если в ее напиток была подмешана какая-то дрянь, ей не становилось от этого легче. Она вела себя как женщина легкого поведения, и ее единственным утешением было то, что она никогда больше не увидится с этим испанским конкистадором, который вместе с девственностью лишил ее самоуважения.

Глава 2

Прошел год с той памятной ночи.

Элин сидела с братом на первой скамье в церкви, где собралось множество народу, чтобы проводить в последний путь их приемного отца, Ральфа Сандерсона. Она поежилась от порыва ледяного ветра, ворвавшегося в церковь, когда тяжелая дубовая дверь открылась, впуская кого-то из опоздавших. В сапогах было бы теплее, но туфли на шпильках лучше подходили к ее пальто в стиле пятидесятых и черной маленькой шляпке с вуалью, в которой, по словам шляпника, она была похожа на Грейс Келли. Ведь Элин с самого детства приучили следить за своим внешним видом.

Ей стало интересно, кто мог прийти с таким опозданием, поэтому, когда присутствующие поднялись, чтобы спеть гимн, она бросила взгляд через плечо и застыла, словно пораженная громом.

Кортес!

Но такого быть не могло. Скорее всего, ее подвела память, потому что Элин не могла найти причину появления этого человека на похоронах своего отца.

Она резко отвернулась и уставилась в книжку с гимнами, которая буквально подпрыгивала в ее трясущихся руках. Джарек тихо выругался и взял ее под руку.

– Ты ведь не собираешься упасть в обморок? – прошептал он. – Журналисты, окружившие церковь, будут в восторге увидеть, как тебя выносят из помещения в бессознательном состоянии во второй раз за эту неделю. Конечно же они скажут, что ты либо напилась на похоронах своего дорогого папочки, либо под кайфом.

– Ты ведь знаешь, что это все неправда, – едва слышно ответила Элин. – В клубе, где Вирджиния устроила свой девичник, было слишком душно и многолюдно.

– Больше похоже на правду то, что ты до сих пор не оправилась после рождения Гарри. Понимаю, ему уже три месяца, но ты потеряла тогда бог знает как много крови, – мрачно заметил Джарек. – Я предупреждал, что тебе еще рано возвращаться к насыщенной светской жизни.

Его слова больно ранили, потому что Элин стала узнаваемой лондонской тусовщицей только для того, чтобы отвлечь внимание прессы от самого Джарека. По крайней мере, теперь ей больше не придется переживать по поводу того, что Ральф потеряет всяческое терпение с ее братом. Их приемный отец умер неделю назад, после того как в прошлом месяце у него обнаружили опухоль головного мозга. Джареку предстояло занять место главы «Сандерсон-банка», и, хотя многих членов совета директоров беспокоила его репутация любителя риска, никто не смог бы помешать наследнику Ральфа Сандерсона стать преемником своего отца.

Мысли Элин вернулись к мужчине, которого она только что увидела в церкви. Конечно же это не мог быть Кортес. Хоть он и знал ее имя и лондонский адрес, за последний год он ни разу не попытался связаться с ней, а она не знала его фамилию, так что не могла найти его, чтобы рассказать ему о Гарри.

Элин подумала о сыне, который сейчас находился под присмотром няни в Какмир-Холле. Гарри был сама невинность и не знал, что был зачат в результате порыва страсти между двумя абсолютно незнакомыми людьми. Но когда сын подрастет, он захочет узнать, кто был его отцом, и Элин планировала придумать историю о том, что тот погиб. Все же лучше, чем сказать ребенку правду о том, что отец бросил его до того, как он родился.

Их с братом бросили собственные родители. Джареку тогда исполнилось шесть лет, и у него остались смутные воспоминания об отце и матери. Но Элин помнила только то, как смотрела на окружающий мир сквозь прутья кроватки. Джарек рассказывал, что в приюте младшие дети часто целыми днями лежали или сидели в своих кроватках. Элин научилась ходить в два с небольшим года, и то только потому, что брат часто тайком пробирался в ее спальню и держал за руку, пока она делала свои первые шаги.

Зная, что Гарри никогда не узнает своего отца, Элин решила, что будет любить своего сына в два раза сильнее.

Церемония отпевания подошла к концу, и Элин вместе с братом последовала за гробом отца, которого выносили из церкви. Она окинула взглядом собравшихся почтить память Ральфа, но не увидела никого похожего на Кортеса.

Наверное, это воображение сыграло с ней злую шутку.

– Ты выглядишь бледной, словно увидела привидение, – заметил Джарек, когда они вернулись обратно в Какмир-Холл. – Призрак отца скорее будет пугать меня, а не тебя. По крайней мере, Ральф испытывал к тебе хоть какую-то привязанность, – сухо бросил он. – Он хотел удочерить хорошенькую маленькую девочку, а пришлось взять еще и проблемного десятилетнего мальчика.

– Ральф заботился о нас двоих, – пробормотала Элин, пытаясь убедить себя в правдивости своих слов. И хоть она больше любила Лорну Сандерсон, она испытывала привязанность и к Ральфу тоже, потому что он был единственным отцом, которого она знала.

– Мы были его социальным экспериментом, для которого нужно было взять парочку детей из самых нижних социальных слоев и попытаться сделать из них аристократов, – язвительно улыбнулся Джарек. – Можно смело говорить, что с тобой он добился больших успехов, чем со мной.

– Неправда. Уверена, он хорошо относился к тебе и уважал твою деловую хватку, вот почему назначил своим преемником в «Сандерсон-банке».

Элин сняла шляпу и пальто и разгладила складки на своем черном платье, зауженном книзу.

Дворецкий, который встречал их, предложил ей бокал шерри, но она отказалась.

– Бэйнс, я заметила какую-то машину во дворе. Это адвокат отца? – Ей хотелось улизнуть наверх, к сыну, но с этим придется подождать, пока не прочтут завещание Ральфа.

– Мистер Карстерс и еще один джентльмен приехали десять минут назад, и я проводил их в библиотеку.

– Похоже, дела у старика Карстерса идут очень хорошо, раз он приехал на Астон Мартин, – заметил Джарек. – Наверное, он взял с собой своего помощника. Что ж, кроме нас, других родственников у Ральфа не было, так что оглашение завещания не займет много времени. – Он глянул на часы. – Этим вечером у меня гонки.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты ездил на этом чертовом байке, – пробормотала Элин, следуя за братом по коридору. – Это очень рискованный вид спорта.

– Риск есть во всем, – нервно заметил Джарек. – Кто бы мог подумать, что поездка мамы к ювелиру будет стоить ей жизни.

Они вместе зашли в библиотеку, и Питер Карстерс тут же поднялся с кресла.

– Элин, Джарек, у вас выдался тяжелый день, и я не стану сильно задерживать вас.

– Спасибо. – Элин с удивлением заметила напряженность в обычно дружелюбном голосе Карстерса. – Не желаете выпить?

– Нет, спасибо. Итак, приступим к делу.

Элин с братом сели на диван перед столом, место за которым занял мистер Карстерс. Его помощника нигде не было видно.

Адвокат зачитал несколько пунктов из завещания, которые касались служащих его дома.

– Теперь перейдем к винограднику Сандерсона. – Карстерс прокашлялся и продолжил: – «Я оставляю пятьдесят процентов акций виноградника и винодельни моей приемной дочери Элин Дворска Сандерсон».

Элин удивилась, потому что думала, что Ральф передаст ей все права на собственность. Последние полтора года она работала в качестве директора производства и посвятила себя тому, чтобы воплотить в жизнь видение Лорны Сандерсон по производству английского игристого вина премиум-класса. Джарек никогда не проявлял интереса к этому делу, но, может быть, Ральф понадеялся, что ситуация со временем изменится.

Она услышала, как дверь в библиотеку открылась, а потом снова тихо закрылась, но внимание Элин было занято мистером Карстерсом, поэтому она не стала оглядываться.

Адвокат снова нервно прокашлялся.

– Элин, тут есть одно условие. Мистер Сандерсон заявил, что до того, как предъявить права на наследство, ты должна в течение года выйти замуж и обеспечить отца своему сыну. Если ты не выполнишь это условие, твоя доля винодельни перейдет к главному наследнику твоего приемного отца.

Элин потеряла дар речи. Конечно, ее отец не одобрил то, что она стала матерью-одиночкой, но, когда родился Гарри, он, казалось, очень обрадовался малышу.

– Не могу поверить, что Ральф мог написать такое, – наконец выдавила она.

Джарек потянулся к Элин и сжал ее руку.

– Ты ведь знаешь, что Ральфу нравилось играть в свои маленькие игры, – язвительно заметил он. – Это еще один способ попытаться контролировать ситуацию даже из могилы. Элли, не переживай. Твоя доля перейдет ко мне, а если ты не выйдешь замуж, я перепишу винодельню на тебя. У меня нет ни малейшего желания заниматься виноградником. – Джарек перевел взгляд на Карстерса. – Может, уже покончим с этим завещанием? Меня ждут дела.

– Осталось еще два пункта, – в который раз прокашлялся адвокат. Казалось, он нервничал не меньше Элин. – «Два поместья «Роуз Коттедж» и «Айви Коттедж» я оставляю моим приемным детям, Джареку и Элин».

Что за странное завещание? В нем не было никакого смысла. Ее брат считался прямым наследником Ральфа и должен был получить все, включая Какмирское поместье, с его домом, двумя тысячами гектаров земли, лесом и виноградником, а также тридцатью пятью коттеджами и пабом в Литтл Бэрдли.

– «Наконец, я завещаю все, чем владел, исключая все вышеперечисленное, все мои деньги и имущество, а также должность управляющего «Сандерсон-банком» своему родному сыну, Кортесу Рамосу».

В библиотеке воцарилась мертвая тишина. Элин прижала руку к груди, пытаясь остановить готовое выпрыгнуть оттуда сердце.

Только бы не тот самый Кортес, с которым она переспала год назад. Но ее сковал страх, когда она вспомнила мрачную фигуру, появившуюся в церкви, во время отпевания ее отца. Что теперь будет с Джареком и с ней самой? И что ждет ее собственного сына? Будущее, которое секунду назад казалось таким надежным, вдруг стало туманным и пугающим.

– Карстерс, это какая-то шутка? – напрягся Джарек. – Вы ведь знаете, что Ральф и Лорна Сандерсон не могли иметь детей, поэтому взяли меня и сестру. У Ральфа не может быть родного сына, и этот Кортес Рамос, кем бы он ни был, не может заявлять законные права на имущество моего приемного отца.

Мистер Карстерс не успел ничего ответить.

– У Ральфа Сандерсона не было законного родного сына, но был внебрачный, – послышался резкий голос с другого конца библиотеки.

«Только не это», – побледнела Элин и развернулась в сторону Кортеса.

– Значит, это тебя я видела в церкви, – судорожно выдохнула она. – Мне показалось, что я узнала тебя, только я не могла понять, зачем ты приехал.

– Ты его знаешь? – удивился Джарек.

Элин нервно сглотнула, пытаясь не вспоминать обнаженное тело Кортеса, его сильные руки, сжимавшие ее в объятиях.

– Мы… мы встречались однажды, – выдавила она. Ей показалось, что Кортес посмотрел на нее с насмешкой, и она мысленно поблагодарила родителей, которые научили ее самообладанию и выдержке. – На какой-то вечеринке.

– И ты знала, кем он приходится Ральфу?

– Конечно нет. – Подозрение, промелькнувшее в глазах брата, больно ранило ее. Она была обязана ему жизнью. Если бы не Джарек, одному Богу известно, что случилось бы с ней, когда Сараево подверглось атаке, и одна из бомб угодила в приют. – Я бы сказала тебе.

Джарек круто развернулся и направился к двери.

– Ты куда? – бросилась за ним Элин.

– Ты ведь понимаешь, почему Ральф поступил так? – горько ответил Джарек, когда Элин догнала его в вестибюле. – Он считал меня виноватым в смерти мамы. И он был прав. Я мог спасти ее.

– Но что бы ты сделал против вооруженного грабителя? В смерти мамы не было твоей вины. Джарек… – Она схватила его за руку, но он вырвался и взял со стола в прихожей свой шлем.

– Если бы я не строил из себя героя, Лорна была бы до сих пор жива. Я попытался остановить того типа с пистолетом, но он запаниковал и выстрелил. Я понимаю, почему Ральф исключил меня из своего завещания, но у него не было причины поступать так с тобой. – Он открыл дверь и обернулся. – Знаешь, о чем я жалею? Я жалею о том, что, когда нас держали заложниками в том ювелирном магазине, этот чертов бандит пристрелил не меня, а маму. Думаю, Ральф тоже об этом жалел. – С этими словами Джарек сбежал по ступенькам и поспешил к своему мотоциклу.

– Пожалуйста, будь осторожен. – Элин хотелось догнать его, но из библиотеки вышел Питер Карстерс и заговорил с ней.

– Мистер Рамос любезно предложил подвезти меня сюда, а домой я поеду на такси, – сказал он, когда на подъездной дорожке появилась машина. – Дорогая моя, мне очень жаль, что я принес дурные вести. Я сам потрясен не меньше вашего.

– Отец умер от рака головного мозга. Может, он был не в себе, когда сделал Кортеса Рамоса своим наследником? Разве можно сказать с уверенностью, что этот мистер Рамос – сын Ральфа?

Она напряглась, когда заметила стоящего на пороге библиотеки Кортеса. Он наверняка слышал ее слова. Что ж, она будет бороться за свое и Джарека наследство и, что даже более важно, за будущее своего сына.

Который также был сыном Кортеса.

Но когда Элин услышала отдаляющийся рокот мотоцикла, ее охватил страх.

– Мистер Сандерсон был явно в здравом уме, когда попросил меня составить новое завещание через шесть месяцев после смерти жены, – возразил адвокат отца. – Думаю, он какое-то время подозревал, что мистер Рамос может быть его сыном, а когда тест на отцовство подтвердился, он пригласил своего сына сюда, в Какмир-Холл. Ральф попросил меня составить новое завещание в тот же самый день. Это было год назад, третьего марта.

– В день моего рождения, – слабо выдохнула Элин.

Со стороны приемного отца было предательством составить новое завещание в день ее рождения и лишить ее средств к существованию.

Элин показалось, что в легких закончился воздух, у нее подкосились ноги, и где-то вдалеке послышалось, как чертыхнулся Кортес.

Глава 3

Когда Кортес бросился к Элин и подхватил ее на руки прежде, чем она рухнула на пол, она показалась ему невесомой. Его потрясла ее хрупкость, когда он увидел ее стоящей у гроба отца. Может, она сидела на диете, чтобы выглядеть по-модному стройной, или ее худоба была вызвана куда более скверной привычкой?

Два дня назад в газетах появились снимки, на которых Элин выносили из одного ночного клуба в Лондоне. Журналисты подозревали, что она баловалась кокаином или какими-то другими наркотиками, популярными в среде золотой молодежи. Кортес разозлился на себя за то, что потакал своему любопытству, купив газету и прочитав историю целиком. Там говорилось, что год назад Элин пользовалась славой заядлой тусовщицы, пока на несколько месяцев не выпала из поля зрения папарацци. Кортес дочитал статью и с отвращением выбросил ее в мусорную корзину.

Какого черта он занялся с ней сексом тогда? Ответ был прост. Когда Кортес увидел ее на танцполе, его вдруг охватила безумная, не поддающаяся контролю страсть.

Он вспомнил Элин в ее коротеньком красном платьице, которое едва прикрывало ее тугую грудь. На ее плечи шелковой волной ниспадали золотистые волосы, обрамляя ее красивое, как у сказочной феи, лицо с широким чувственным ртом. Стоило Кортесу увидеть Элин, как он больше не мог оторвать от нее взгляд. Несмотря на то что он знал, что приемная дочь Сандерсона была испорченной богатенькой девочкой, которую не интересовало ничего, кроме вечеринок – и, если верить заявлениям прессы, – запрещенных препаратов, его тянуло к ней со страшной силой.

Прошло чуть больше года после того, как Кортес приезжал в Англию, чтобы получить результаты теста на отцовство, которые подтвердили, что он был сыном Ральфа Сандерсона. Тот пригласил его в Какмир-Холл, и он отправился туда чисто из любопытства, чтобы познакомиться со своим биологическим отцом, который бросил его мать, когда та забеременела. Кортес уже знал, что Ральф был богат и что Сандерсоны принадлежали к числу старинных аристократических семей Лондона.

По дороге в поместье Сандерсона Кортес с горечью думал о том, что его матери пришлось тяжело работать, чтобы содержать семью, что и стало причиной ее раннего ухода из жизни. Марисоль Рамос забеременела тридцать пять лет назад и осталась одна, брошенная любовником и отвергнутая семьей. Ей удалось насадить небольшой виноградник в Андалусии, и Кортес помогал ей в работе с самых малых лет. В их винной лавке можно было купить превосходный херес, но они не могли тягаться с более успешными производителями этого напитка. Когда мать умерла в возрасте сорока двух лет, Кортес решил, что она просто истощила весь запас жизненных сил.

Когда он наконец встретился с Ральфом Сандерсоном, то не испытывал ничего, кроме злости на отца за то, что тот обрек его мать на жизнь в нищете и тяжком труде.

В то время в газетах много писали о приемных детях Ральфа, в особенности о безумных тусовках Элин. Но ее фотографии в прессе и снимок на рабочем столе Ральфа не подготовили Кортеса к тому впечатлению, которое она произвела на него, когда он увидел ее танцующей в шумной толпе гостей.

Ресницы Элин дрогнули, а потом она открыла свои глаза цвета сапфира и недоуменно посмотрела на Кортеса. Он тут же вспомнил ее взгляд, когда она во время танца прижалась к нему всем своим телом, таким мягким и таким податливым в его руках. Элин тогда приоткрыла свой чувственный рот, приглашая его к действию, и он не смог устоять.

Он не понимал, что с ним творилось, потому что раньше он прекрасно справлялся с любым искушением. Кортес никогда не терял самообладания и встречался с женщинами на своих условиях. Оказавшись в постели с Элин, он нарушил все правила, которые установил после того, как в свои двадцать с небольшим влюбился в Аландру, а та в пух и прах разбила все его представления о любви.

– Что ты делаешь? Отпусти меня.

В голосе Элин послышалась паника. Кортес немного разозлился, когда опустил ее на диван, а она тут же отодвинулась в сторону, словно он был каким-то прокаженным. Он мрачно подумал, что год назад она вела себя по-другому. Тогда она буквально таяла в его руках.

Кортес подошел к столику, на котором дворецкий оставил поднос с напитками, и попытался не вспоминать Элин, раскинувшуюся на кровати, в задравшемся платье.

– Возьми, – бросил он, протягивая ей стакан бренди.

– Я редко пью, – покачала головой Элин.

Как она могла казаться такой невинной, когда Кортес на собственном опыте убедился, что она была далека от этого? Он прекрасно помнил, как Элин флиртовала с ним на своей вечеринке и была настолько обольстительной, что он совершенно потерял голову.

Теперь она стала еще красивее. Черное платье в классическом стиле только подчеркивало ее элегантность. Золотистые волосы Элин были собраны в пучок, открывая изящные черты лица с высокими скулами и идеально изогнутыми бровями. Кортес никогда в жизни не видел таких голубых глаз. Ему вдруг стало трудно дышать, и он разозлился на себя за то, что не мог контролировать свое тело, по которому прокатилась жаркая волна внезапно вспыхнувшей страсти.

– Если ты была не пьяна, когда два дня назад тебя выносили из клуба, значит, журналисты говорят правду, заявляя, что ты подсела на наркотики, – насмешливо протянул он.

Кровь схлынула с ее фарфорового личика.

– В газетах много врут обо мне, и мой обморок был вызван тем, что я недавно болела. А сейчас я потеряла сознание потому, что для меня оказалось огромным потрясением то, что отец исключил меня и моего брата из завещания и назначил своим наследником тебя, своего незаконнорожденного сына, о котором никто ничего не знал, – ледяным тоном ответила она, но ее глаза метали молнии. – Ты заявился на мою вечеринку, чтобы позлорадствовать? Теперь ты знаешь, что все его имущество перейдет тебе. Неужели тебе было мало того, что ты унаследуешь Какмир-Холл, лондонский дом и кресло директора «Сандерсон-банка», и ты решил заполучить и меня тоже?

Кортес мрачно улыбнулся. Пусть она строила из себя невинного ангелочка, но он прекрасно знал, что она собой представляла.

– Вообще-то я ничего не знал об этом завещании. После встречи с отцом я собирался переночевать в гостинице, но Ральф предложил остановиться в его доме в Кенсингтоне и дал мне ключ. Он сказал, что вы с братом за границей и в доме никого не будет. Когда я зашел в дом и очутился на твоей вечеринке, мне тут же захотелось уйти, но ты начала умолять, чтобы я потанцевал с тобой.

Кортес зачарованно смотрел на румянец, вспыхнувший на щеках Элин.

– Я не беру ничего силой, – резко бросил он. – Ты сама пригласила меня в свою спальню и предложила заняться сексом. – Он пожал плечами. – Зная твою репутацию, я не стал тешить себя надеждой, что буду твоим первым или последним любовником на одну ночь.

Теперь она побледнела.

– Ты настоящий мерзавец. В тот вечер я была под влиянием наркотика, который подсыпали в мой коктейль, и совершенно не соображала, что делаю. А что до моей репутации, – она коротко рассмеялась, – ты ничего не знаешь обо мне.

Кортесу вдруг показалось, что в ее голосе прозвучала боль, и ему стало немного не по себе. Но он не видел причины осуждать себя. Она только что призналась, что принимала наркотики и занялась с ним сексом, потому что была под кайфом. Пусть он не знал ее лично, но в газетах писали, что у нее было много любовников до него.

Та ночь навсегда осталась в его памяти. Кортес вспомнил, что, когда прижал ее своим телом и вошел в нее с отчаянием, которого никогда раньше не испытывал, она вся сжалась и судорожно вдохнула. Она была такой тугой и такой горячей, что он почти обезумел. Но потом Элин обвила его своими ногами и начала двигаться с ним в одном ритме. Их охватила сумасшедшая страсть, и Кортес отбросил мысль, что Элин была сексуально неопытной.

Может быть, она привыкла вести себя так с другими мужчинами, но у него было доказательство, что он был не первым у нее.

– Знаю, у тебя есть ребенок. – Кортес не понимал, почему пришел в ярость, когда представил ее хрупкое тело в объятиях другого мужчины. Он был потрясен, когда услышал во время чтения завещания, что у Элин есть сын. Странно, что пресса ничего об этом не знала.

– Ральф в своем завещании пожелал, чтобы ты вышла замуж и обеспечила отца своему ребенку. Ты общаешься с отцом своего сына. Собираешься ли выходить за него замуж, чтобы потребовать часть своего наследства?

Он напряженно ждал ее ответа, который потряс его до глубины души.

– Ты отец моего ребенка, – сказала она тихим голосом, который преследовал его весь прошлый год.

– Это невозможно, – язвительно улыбнулся Кортес. – Я всегда предохраняюсь во время секса. Может, ты и забыла, но я освежу твою память и напомню тебе, что я пользовался презервативом. Боюсь, тебе придется поискать мужа и отца для своего ребенка в другом месте.

Элин вскочила на ноги, то ли чтобы придать сцене больше драматизма, то ли из-за того, что полностью пришла в себя после обморока.

– Только идиот может верить, что презерватив безопасен на все сто процентов, и в нашем случае все получилось с точностью до наоборот. – Она вздернула подбородок, и Кортесу вдруг захотелось отвернуться от пронизывающего взгляда этих синих глаз. – Поверь мне, скорее ад замерзнет, чем я выйду за тебя замуж. Гарри – твой сын, но я знала, что ты не захочешь нести за него ответственность, когда ты даже не удосужился попрощаться после того, как занимался сексом со мной.

– Ты крепко спала, и я подумал, что тебе вряд ли понравится, если я разбужу тебя, – парировал Кортес, придя в ярость от ее презрительного тона и того, что она настаивала на том, что являлось откровенной ложью. Он ни на секунду не верил, что был отцом ее ребенка. После того, что случилось с Аландрой, Кортес поклялся, что никогда не будет заниматься сексом без презерватива.

Но ему пришлось не по душе то, что Элин представила все в таком свете, будто он сбежал из ее спальни, пока она спала, потому что все именно так и произошло. Кортес злился на то, что она заставила его потерять самообладание, и ушел прежде, чем мог уступить искушению и разбудить ее поцелуем, чтобы снова заняться сексом. Только на этот раз неспешно, чтобы изучить до мельчайших деталей ее восхитительное тело и чтобы она стонала и судорожно вздыхала, пока он будет ласкать ее.

Кортес молча чертыхнулся на мгновенную реакцию своего тела, стоило ему представить эту эротичную картину. Он не удивился тому, что Элин использовала старые трюки, чтобы обеспечить себе стабильное финансовое положение, после того как узнала, что они с братом почти полностью исключены из завещания. Кортес не мог представить, что эта «принцесса вечеринок», как ее окрестила пресса, имела малейшее понятие о работе. Она нуждалась в источнике дохода, но Кортес не ожидал, что она так быстро отступит.

– Я исполнила свой долг и рассказала тебе, что у тебя есть сын, – ледяным тоном заявила Элин. – Я ничего не жду от тебя и прошу всего лишь несколько дней на то, чтобы собрать свои вещи и покинуть Какмир-Холл. – Ее голос слегка дрожал, и она на секунду поджала губы, а потом продолжила: – Как тебе известно, Ральф оставил нам с братом недвижимость на территории этого поместья. Но коттеджи пустовали несколько лет, и я не знаю, в каком состоянии они находятся. Возможно, мне придется сделать там небольшой ремонт прежде, чем я смогу перевезти туда ребенка.

Кортес напомнил себе, что она не заслуживала его сострадания. Элин жила в роскоши, тогда как он с матерью жил в нищете. Но, с другой стороны, то, как жестоко Ральф поступил с его матерью, не имело к Элин никакого отношения. И не ее вина, что она росла в богатстве, пока Кортес гнул спину на винограднике под палящим испанским солнцем, помогая матери сводить концы с концами.

– Вечером я возвращаюсь в Лондон на встречу с советом директоров «Сандерсон-банка». Вы с братом можете оставаться в Какмир-Холле, пока не уладите все вопросы с переездом в коттеджи, которые завещал вам Ральф.

– Сомневаюсь, что Джарек захочет жить в коттедже. У него собственный дом в Лондоне. – Элин помедлила, а потом решилась уточнить. – Брат ожидал, что сам станет директором банка. Что его ждет теперь? Он потеряет работу?

– Я не могу ничего сказать, пока не встречусь с членами совета директоров. Потом наверняка последуют какие-то изменения, – предупредил Кортес. – Завещание Ральфа было неожиданностью и для меня тоже. Мистер Карстерс позвонил мне и рассказал о его смерти. Я приехал на похороны, чтобы почтить память отца, хотя он никогда не относился к моей матери с тем уважением, которого она заслуживала.

Кортес не пытался скрыть горечи. Его мать была ангелом во плоти, и он очень жалел, что она умерла до того, как он разбогател и мог сделать ее жизнь более счастливой.

– Я была потрясена тем, что у моего приемного отца есть внебрачный сын, – тихо заметила Элин. – Как твоя мать познакомилась с Ральфом?

– Она работала здесь горничной. Мама не говорила, кто мой отец, и я не знал об этом, пока не получил предложение сдать анализ ДНК. При встрече Ральф объяснил, что крутил роман с моей матерью как раз в то время, когда обручился с Лорной. Он сказал, что целью этого брака по расчету было слияние двух банковских семей. Ральф настаивал на том, что дал моей матери денег, когда она рассказала ему о своей беременности. Он думал, что она вернулась домой к своей семье. Но ее родные отказались от нее за то, что она забеременела, не будучи замужем, и она рожала меня без поддержки со стороны родственников. У нее почти не было денег, кроме тех, что она заработала, выращивая виноград для производства шерри.

Кортес помрачнел и на минуту задумался.

– Не знаю, почему Ральф надумал сделать меня своим наследником, но я сомневаюсь, что он хотел искупить свою вину за то, что отказался от меня еще до того, как я родился, – язвительно бросил он. – Я считаю, что, игнорируя меня, своего родного сына, большую часть моей жизни, он столкнулся с тем, что ему придется оставить все на милость двум приемным детям, которые, несмотря на привилегированное положение и первоклассное образование, превратились в избалованную золотую молодежь.

Элин пошатнулась, словно он залепил ей пощечину.

Бог мой, как эта женщина умудрялась сделать так, что он чувствовал себя каким-то монстром?

– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем брате, – холодно ответила она, и Кортесу вдруг захотелось разбить ее ледяную оболочку и добраться до полыхающего огня, который скрывался под ее изысканными манерами. – Джарек в тысячу раз лучше тебя.

Наконец он увидел проблески эмоций на ее лице.

Кортесу стало интересно, что слабым местом Элин оказался ее брат Джарек. У каждого имелись такие слабые места, и он научился выявлять их, чтобы потом использовать в своих интересах. Только у Элин Сандерсон ничего не было, разве что ангельское личико и тело, которое могло превратить в грешника самого набожного святого. Но их роман на одну ночь остался в прошлом.

Правда, Кортеса беспокоило то, что Элин была единственной женщиной, которую он не смог стереть из своей памяти. Да, он пытался забыться в объятиях других женщин, но, потерпев несколько неудач подряд, бросил эти попытки, и уже несколько месяцев у него не было любовницы.

Болезненная пульсация внизу живота поставила под вопрос его убеждение в том, что он потерял интерес к сексу. Кортеса в равной мере охватила ярость и страсть, и он с ужасом подумал о том, что обречен испытывать влечение к одной лишь Элин.

Он молча выругался и оторвал взгляд от ее восхитительного личика и мягких губ, которые так и напрашивались на поцелуи. Глянув на часы, Кортес увидел, что и так уже потерял с ней слишком много времени.

– У меня встреча в три, и мне нужно ехать, чтобы не опоздать. – У двери он обернулся. – На следующей неделе сюда приедут представители компании, которая занимается дизайном гостиниц. Думаю, они не доставят тебе неудобств, пока ты будешь собирать свои вещи.

– Ты… Ты собираешься превратить этот дом в гостиницу?

– Это один из вариантов, которые я рассматриваю. Я не желаю жить в уродливом готическом монстре.

– Но Какмир-Холл не уродливый. Да, в нем присутствует причудливая смесь архитектурных стилей, но большая часть главного дома была построена или обновлена в начале восемнадцатого века. Род Сандерсонов живет в этом доме со времен Тюдоров. Ты тоже Сандерсон, и Какмир-Холл – твое наследие… так же как и твоего сына.

Кортес не смог сдержать эмоций, которые охватили его, когда он услышал слова Элин.

Он мысленно вернулся в прошлое, когда в свои двадцать с небольшим лет переехал в Мадрид, чтобы начать карьеру в одном из столичных банков. Жизнь в большом городе приводила Кортеса в восторг, а потом он познакомился с изумительно красивой моделью Аландрой Руис, и ее экзотическая внешность свела его с ума.

Он вспомнил, как стоял в ванной в квартире Аландры и смотрел на тест на беременность, лежавший на раковине. Он взял его и вернулся обратно в спальню.

– Дорогая, когда ты собиралась рассказать мне о том, что беременна?

Ее ответ удивил Кортеса. Она нахмурилась и беспечно пожала плечами:

– Я хотела выбросить его, чтобы ты ничего не узнал.

– Значит, это правда? Ты беременна от меня? – Никогда в жизни он не чувствовал себя таким счастливым. Женщина, которую он любил, носила под сердцем его ребенка. Как тут не испытать восторг и гордость?

Но когда он попытался обнять Аландру, та оттолкнула его.

– Не глупи. Мне нельзя беременеть, – отрезала она. – Во-первых, беременность поставит крест на моей карьере. А во-вторых, что даже более важно, Эмилио узнает, что это не его ребенок, потому что его не было в Испании несколько месяцев.

Кортесу показалось, что ему за шиворот вылили ушат холодной воды.

– Черт подери, кто такой этот Эмилио?

– Мой жених, – снова пожала плечами Аландра. – Он переехал в Канаду, где получил хорошую работу, а я жду визу, чтобы уехать к нему в Торонто. Мне было скучно, а ты помог мне немного развлечься. Но теперь все кончено.

Кортес попытался убедить ее сохранить ребенка.

– Выходи за меня замуж, и я позабочусь о вас обоих, – умолял он.

Сначала она посмеялась над его словами.

– Ты не зарабатываешь и половины того, что зарабатывает Эмилио, а я даже от него не хочу ребенка, так почему я должна хотеть ребенка от тебя?

Но в конце концов она согласилась, и Кортес возликовал. Только через несколько дней Аландра позвонила ему и сказала, что никогда не воспринимала его предложение всерьез и избавилась от его ребенка, прежде чем улететь в Канаду к своему жениху.

* * *

Кортес мысленно перенесся в настоящее. Если Элин говорила правду, почему же она не связалась с ним раньше и не потребовала денег? Аландра разорвала его сердце на куски, когда избавилась от его ребенка, а в случае с Элин шансы забеременеть от него были равны нулю, и он отказывался верить в ее наглую ложь.

– У меня нет сына, – отрезал он, но она догнала его и ухватила за руку.

– Кортес, пожалуйста…

«Кортес, пожалуйста».

Он представил Элин раскинувшейся на кровати в ярко-красном платье. Он слышал, как она тихо умоляет его, разжигая в нем страсть и желание утонуть между ее нежно-белых бедер. Элин уже однажды лишила его самообладания, и ситуация из прошлого могла повториться. Потому что Кортес сходил с ума от желания затащить ее обратно в библиотеку и, бросив на диван, задрать подол ее элегантного черного платья, чтобы насытиться видом ее обнаженного тела. Он хотел ее так сильно, как никого и никогда, это приводило его в ярость и заставляло испытывать чувство стыда. Ведь Кортес Рамос был самодостаточным человеком и ни в ком не нуждался. Уж точно не в светской бабочке, которая, если верить даже половине газетных статей, была первостепенной потаскушкой.

Она стояла так близко от него, что он мог уловить легкий цветочный аромат ее духов с чувственными нотками жасмина. И чудовище внутри его взбунтовалось. Кортес схватил Элин за запястье и отбросил ее руку.

– Если ты еще раз скажешь, что я отец твоего ребенка, я засужу тебя за клевету. Мы предохранялись. Для тебя было бы слишком выгодно забеременеть от меня, но только я не верю тебе. – Он рывком распахнул входную дверь и резко вдохнул холодный мартовский воздух. – Элин, глупо играть со мной в такие игры. В отличие от тебя я не рос в роскоши. Когда я был маленьким, моей матери часто не на что было купить еду для нас, но голод не лишил меня желания преуспеть и вырваться из лап нищеты. Я слышал, что Ральфа Сандерсона считали человеком безжалостным, и в этом плане я похож на своего отца.

Глава 4

Элин посмотрела, как Кортес забрался в свою спортивную машину, и с грохотом захлопнула входную дверь, словно хотела закрыться от самого дьявола. Судорожно выдохнув, она прислонилась к тяжелой дубовой двери.

Элин не знала, что потрясло ее больше. То, что Ральф пожелал, чтобы она вышла замуж перед тем, как потребовать свою долю наследства, или то, что родным сыном Ральфа и его наследником оказался Кортес Рамос – отец ее собственного сына, зачатого в результате их постыдной связи.

Со слезами на глазах Элин бросилась наверх.

То, что Кортес собирался превратить дом, в котором она провела свое детство, в гостиницу, причиняло еще больше страданий ее и без того израненному сердцу. Но, услышав плач своего сына, она позабыла обо всем на свете.

– Все хорошо, мой сладкий. Мамочка здесь, – заворковала Элин, доставая малыша из кроватки и прижимая к себе.

– Я как раз готовила смесь для Гарри, – входя в комнату, объяснила няня. – Хотите, я покормлю его?

– Нет, я сама.

Элин села в кресло и испытала чувство вины, когда Гарри ткнулся носом в ее грудь и попытался пососать молоко, которого там не было.

– Держи, – прошептала она, вставляя ему в рот соску от бутылочки со смесью.

Малышу было чуть больше трех месяцев, но он на удивление крепко сжимал ее палец в своем пухленьком кулачке. Элин не смогла удержаться от того, чтобы поцеловать его нежные щечки и черные шелковистые волосики. А он смотрел на нее своими огромными глазами, цвет которых менялся с темно-синих на темно-карие с янтарным отливом, как у его отца.

Элин твердила себе, что будет лучше, если она забудет о существовании Кортеса Рамоса, но, сменив ребенку подгузник и уложив его в кроватку, она села за компьютер и принялась искать информацию о родном сыне Ральфа Сандерсона.

Оказалось, что, получив первоклассное бизнес-образование, Кортес работал в одном из самых крупных столичных банков Испании и очень быстро проявил себя как великолепный финансист. Его взлет по карьерной лестнице был молниеносным. Неудивительно, что Ральф предпочел в качестве управляющего «Сандерсон-банка» своего незаконнорожденного, а не приемного сына. Ральфа беспокоило то, что Джарек слишком любит рисковать, и его мнение разделяли многие из членов совета директоров, которые были бы счастливы, если бы руководство банком перешло в руки Кортеса.

Успех Рамоса не ограничивался банковским делом. Он заработал славу первоклассного винодела, занимаясь производством отменного испанского хереса. Пять лет назад Кортес наладил партнерские отношения с международной компанией по производству этого алкогольного напитка, чтобы поставлять свою продукцию по всему миру. Сделка того стоила, и Рамос, по слухам, заработал на ней сотни миллионов долларов.

В глубокой задумчивости Элин выключила компьютер, но ее мысли прервал телефонный звонок.

Ее беспокоили из кейтеринговой компании, которая должна была обслуживать предстоящий торжественный прием. Элин устраивала его, чтобы собрать деньги для благотворительной организации, которую они вместе с братом и приемным отцом основали после смерти Лорны Сандерсон. Фонд «Дар Лорны» ставил перед собой цель помочь детям, живущим в детских домах по всему миру, и на торжество были приглашены многие знаменитости, которые могли сделать щедрые пожертвования.

Ральф наверняка поддержал бы идею Элин, к тому же у нее не было времени переносить событие на другую дату. Она решила воспользоваться отсутствием Рамоса, ведь, судя по всему, это был ее последний торжественный прием в Какмир-Холле.

А вдруг Элин говорила правду?

Этот вопрос не давал покоя Кортесу с тех пор, как он два дня назад покинул Какмир-Холл и уехал в Лондон на встречу с членами совета директоров «Сандерсон-банка».

И теперь вместо того, чтобы провести тихий вечер в доме в Кенсингтоне, когда за окном шел противный дождь со снегом, он направился обратно в поместье, чтобы развеять свои сомнения.

Подъехав к дому, Кортес удивленным взглядом окинул вереницу машин, припаркованных во дворе. Отвратительная английская погода только ухудшила его и без того мерзкое настроение, и он буквально вскипел, когда вошел в дом и обнаружил там веселье в самом разгаре.

Он сразу же заметил Элин и пришел в бешенство. Кажется, история повторялась. Как и год назад, Элин выбрала для вечеринки наряд красного цвета, только вместо клочка алого шелка сегодня на ней красовалось бархатное платье в пол, с разрезом длиной до середины бедра. Ее плечи оставались обнаженными, а кружевной корсет приподнимал грудь, напоминавшую спелые круглые персики, которые так и напрашивались на ласки Кортеса. Длинные золотистые волосы Элин свободно струились по ее плечам и в свете ламп переливались, словно гладкий шелк.

Кортес буквально изнывал от желания. Он не мог понять, почему Элин имела такую власть над ним, ведь ее нельзя было назвать самой красивой женщиной из всех, кого он знал. Ее глаза казались слишком большими на ее сердцевидном личике, а рот слишком широким. Она больше походила на эльфа и казалась такой хрупкой и крошечной на фоне Кортеса с его ростом метр восемьдесят.

Его настроение стало еще более мрачным, когда в партнере Элин он узнал известного ведущего популярного телешоу. Этот парень лапал ее своими ручищами, и ей, судя по всему, нравилось такое обращение. Громкий переливчатый смех Элин просто взбесил Кортеса. Он стиснул челюсти и решительно направился к танцующей парочке, испытывая незнакомое до этого чувство ревности.

– А теперь моя очередь, – прорычал он партнеру Элин, который, похоже, ценил невероятно дорогую работу своего дантиста и тут же убрал руки с талии своей партнерши.

– Ты ужасно груб, – резко бросила Элин и развернулась, чтобы уйти, но Кортес обнял ее за талию и притянул к себе.

– Значит, ты решила воспользоваться моментом и закатить пирушку, пока меня не будет поблизости? Наверное, разозлилась, что приемный отец исключил тебя из завещания? Но это отвратительно – устраивать вечеринку через два дня после его похорон. Ты б еще сплясала у него на могиле.

– Вообще-то Ральф помогал заниматься организацией этого торжественного приема, – отрезала Элин. – Благотворительный фонд «Дар Лорны» был идеей моего брата, и все деньги, которые поступают в него, в том числе и от подобных мероприятий, идут на помощь детям-сиротам по всему миру.

Она указала на баннер, висевший на стене, который Кортес попросту не заметил, потому что все его внимание было приковано к Элин. Кортес увидел надпись «Дар Лорны» и фотографию миловидной женщины, судя по всему, Лорны Сандерсон, которая погибла полтора года назад.

– Я приехал, чтобы поговорить с тобой, но я не собираюсь перекрикивать эту музыку.

С этими словами Кортес потащил Элин в зимний сад, находившийся рядом с бальным залом. В оранжерее никого не было, и он закрыл за собой дверь, чтобы заглушить шум веселья.

Элин тут же отошла в сторону и встала, подбоченившись.

– Чего ты хочешь? После нашего разговора, который состоялся два дня назад, у меня сложилось впечатление, что нам больше нечего обсуждать.

Кортес попытался не думать о том, что Элин выглядела восхитительно, когда злилась. Ее голубые глаза поблескивали от злости, а грудь тяжело вздымалась, скованная бархатным корсетом.

– Когда родился твой сын?

– Шестого октября, – выпалила она, и Кортес с трудом скрыл разочарование.

– Значит, ему пять месяцев. Тебе следовало уделять больше внимания математике. Ты забеременела в январе, а мы занимались с тобой сексом в марте. – Его губы скривились в гримасе отвращения. – Бог мой, ты была беременна, когда спала со мной, но заявила, что я отец твоего ребенка. Неужели у тебя не хватило ума понять, что я не поверю тебе?

– Попытка не пытка, – пожала плечами Элин.

Кортесу стало дурно, как в тот раз, когда Аландра сообщила ему, что сделала аборт. Сегодня вечером он мчался в Какмир-Холл, потому что у него появилась надежда, что он мог быть отцом сына Элин. Но его обманули и попытались навязать ему чужого ребенка.

Кортес пришел в бешенство. Он злился не только на Элин, но и на себя тоже, потому что, хоть он и получил доказательство, что дочь Сандерсона оказалась лживой стервой, его по-прежнему тянуло к ней с непреодолимой силой. И эта страсть делала его слабым.

– Я предупреждал, чтобы ты не играла в игры со мной. – Ему захотелось хорошенечко встряхнуть Элин, чтобы привести в чувство, но он боялся потерять голову, прикоснувшись к ней. – Может быть, ты привыкла к тому, что твоя жизнь состоит из бесконечных вечеринок и череды любовников, но тебе следует подумать о ребенке. Что ты скажешь своему сыну, когда он спросит, почему у него нет отца?

– Я скажу Гарри правду, которая заключается в том, что отец отказался от него. – Ее голос стал резче. – Какой же ты лицемер. Ты считаешь нормальным спать со всеми подряд женщинами, а потом осуждаешь их. Что за отвратительные двойные стандарты. О каком равенстве полов может идти речь, если по-прежнему именно мужчины бросают своих любовниц с детьми, а не наоборот.

С этими словами Элин выскочила из оранжереи.

Глава 5

Гравий шуршал под ногами Кортеса, когда на следующее утро он вышел из дома и направился по дорожке к своей машине.

Когда он открыл дверцу и швырнул на заднее сиденье сумку с вещами, его внимание привлек детский плач. Подняв голову, Кортес увидел женщину с коляской. Скорее всего, это были няня и сын Элин.

Кортесу вдруг стало любопытно.

– Доброе утро, – улыбнулся он женщине. – Кажется, ваш подопечный не в настроении.

– Думаю, Гарри хочется к своей мамочке, но мисс Сандерсон еще спит.

Кортес глянул на ребенка и застыл, словно громом пораженный, увидев его черные как смоль волосы.

– Вчера на вечеринке Элин сказала, что ее сыну пять месяцев, – как бы между прочим обронил он.

– Вообще-то ему три месяца. Но Гарри растет очень быстро, так что можно подумать, что он немного старше своего возраста.

– Наверное, я не расслышал Элин. Мне казалось, она сказала, что ее сын родился в октябре, – пробормотал Кортес. Он смотрел на малыша, и его сердце болезненно сжималось. Ребенок перестал плакать и немигающим взглядом смотрел на него своими темными с янтарным отливом глазами.

– Гарри родился шестого декабря, – возразила нянечка и снова улыбнулась. – Элин сказала, что заранее приготовила себе подарок на Рождество.

Женщина вежливо кивнула Кортесу и пошла дальше, а он какое-то время стоял, словно пораженный громом, а потом резко развернулся и решительно направился к дому.

Он добьется правды, даже если придется вытрясти из Элин всю ее душу.

Подойдя к ее апартаментам, Кортес громко постучал в дверь, но ответа не последовало. Тогда без колебаний он повернул дверную ручку и вошел в просторную гостиную.

Кортес заглянул в несколько комнат, среди которых находилась небольшая кухня и детская с выкрашенными в ярко-желтый цвет стенами. В детской на комоде Кортес заметил фото младенца с больничной биркой на запястье. Внизу фото были напечатаны вес, рост и дата рождения малыша. Так Кортес узнал, что Гарри появился на свет шестого декабря, весом три килограмма с небольшим и ростом пятьдесят сантиметров.

Со стиснутыми от злости челюстями Кортес постучал в дверь комнаты, находившейся рядом с детской. Похоже, это была спальня самой Элин. Ответа опять не последовало, и Кортес решительно взялся за дверную ручку и переступил порог. Он оглянулся по сторонам, и тут дверь в дальнем конце спальни открылась, и из ванной в комнату вошла Элин.

У Кортеса перехватило дыхание, когда он увидел совершенно нагую Элин. В неярком свете весеннего солнца ее тело казалось перламутровым и выглядело таким воздушным и таким красивым, что Кортесу хотелось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от этой красоты. Волосы Элин золотыми волнами струились по спине. С ее белоснежной кожей и идеально округлой грудью с розовыми сосками, она напоминала Кортесу богиню Афродиту. Он медленно перевел взгляд с ее плоского живота к узким бедрам и прячущемуся между ними аккуратному треугольничку золотистых завитков и пришел в такое сильное возбуждение, что оно почти причиняло боль.

Время словно застыло, но на самом деле прошло всего несколько секунд, прежде чем Элин схватила свой халат и закуталась в него.

– Что ты здесь делаешь? – запаниковала она. – У тебя нет никакого права врываться в мою комнату.

Ее щеки буквально горели, и до того, как она набросила на плечи халат, Кортес успел заметить, что краска разлилась не только по ее лицу, но и по шее и груди.

– Вообще-то я могу входить в любую комнату в своем доме. Я стучал, но ты не слышала меня.

Элин скрестила руки на груди, но от его взгляда не укрылось, как набухли соски под шелковой тканью ее халатика.

– Ты сказал, что я могу оставаться в Какмир-Холле, пока не найду другое жилье, – натянуто бросила она. – Чего ты хочешь?

– Почему ты обманула меня, сказав, что твой сын родился в октябре? Я узнал от няни, что ты родила его в декабре.

– А какая тебе разница?

Кортес пересек комнату и подошел к Элин так близко, что она отшатнулась, и ее реакция доставила ему какое-то адское удовольствие.

– Скажи мне правду, черт бы тебя побрал.

– После того как ты угрожал затаскать меня по судам? – отрезала Элин. – Гарри родился в декабре, через девять месяцев после той ночи. Дальше считай сам.

– Но это еще не значит, что я его отец. Ты могла спать еще с кем-нибудь помимо меня. По статистике, презервативы подводят очень редко.

– Ты единственный, с кем я когда-либо спала.

Кортес уловил в ее голосе обиду, но ответил язвительным смехом.

– Глупо с твоей стороны строить из себя невинность, когда о твоих любовных похождениях известно всем и каждому в самых мельчайших подробностях.

Элин резко вдохнула, словно он ударил ее, но быстро взяла себя в руки и посмотрела ему прямо в глаза:

– Думай, что хочешь. Мне плевать на твое мнение. Но я буду очень признательна, если ты уберешься из моей комнаты и проявишь хотя бы немного порядочности, уважая мое право на личное пространство. Поверь мне, я не задержусь в Какмир-Холле надолго и съеду сразу же, как только подыщу нам с Гарри подходящее жилье.

– Единственный способ решить вопрос с моим отцовством – это сделать анализ ДНК. И если окажется, что Гарри – мой сын, ты никуда его не увезешь.

– Ты не остановишь меня, – возмутилась Элин. – Я буду отрицать, что ты его отец. Ты сам сказал, что не хочешь ребенка. Будет лучше, если Гарри вырастет ничего не зная о твоем существовании, чем обнаружит, что ты отказался от него.

– Если ты будешь препятствовать сделать этот тест, я через суд потребую права на то, чтобы узнать, есть у меня ребенок или нет. И я никогда не говорил, что откажусь от своего сына, – хрипло добавил он. – Но я подозреваю, что ты даешь задний ход только потому, что тест докажет то, что ты обманщица.

Кортес медленно закипал от злости. Он твердил себе, что причина в том, что Элин увиливала от прямого ответа, но в глубине души понимал, что его просто-напросто тянуло к ней. В его памяти то и дело возникала картинка ее нагого тела, и осознание того, что эта красота прикрыта всего лишь тоненьким шелковым халатиком, сводило его с ума.

– Если Гарри мой сын, почему ты не записала меня его отцом?

Элин горько рассмеялась в ответ:

– А как? Я не знала твоего полного имени. Я вообще ничего о тебе не знала.

Элин неожиданно оттолкнула его и направилась в гостиную. Кортес последовал за ней.

– Вот свидетельство о рождении Гарри. – Она протянула ему документ, и он заметил пустую графу, где следовало указать имя и фамилию отца. – Ты можешь представить, какое унижение я испытывала, когда регистрировала сына и не могла указать имени отца своего ребенка? Я только знала, что занималась сексом с каким-то Кортесом, но я понятия не имела, что ты родной сын моего приемного отца. Ты ведь исчез утром, так что, когда я забеременела, у меня не было возможности связаться с тобой. – Ее синие глаза стали цвета штормового моря. – Ты обвинял Ральфа за то, что тот плохо обошелся с твоей матерью, когда бросил ее беременную, но ты повел себя еще хуже. Ты знал, кто я такая, и мог запросто встретиться со мной или позвонить. Но ты не стал, потому что наша близость была для тебя очередной ничего не значащей любовной интрижкой, и тебе было абсолютно наплевать на мои чувства, хотя ты наверняка не мог не заметить, что я занималась сексом впервые в жизни.

Но Кортес прекрасно помнил эти чертовы статьи о ее бесконечных любовных связях.

– Как я вижу, ты настоящая фантазерка, – угрюмо бросил он. – Неужели ты и вправду считаешь, что я поверю, будто ты была девственницей, когда приглашала меня в свою спальню и говорила, что хочешь меня? Не буду отрицать, это было удобно, что ты хранила презервативы в ящике комода, но сам факт, что ты готовилась к сексу, говорит о том, что у тебя были любовники до меня. – Кортес пожал плечами. – Я не сужу тебя за такую насыщенную сексуальную жизнь, но я также не придерживаюсь двойных стандартов, в чем ты упрекнула меня. Я всего лишь ненавижу ложь, поэтому настаиваю на том, чтобы мы сделали анализ ДНК, который докажет либо мое отцовство, либо твой обман.

Элин побледнела так сильно, словно была близка к обмороку.

– Я уже объяснила, что мое поведение в тот вечер было вызвано наркотиком, который подмешали в мой коктейль, – ответила она с достоинством, которое раздражало Кортеса больше, чем следовало. – Я была не в состоянии контролировать свои мысли и действия.

– Хочешь сказать, это я подсыпал его, чтобы изнасиловать тебя? – разозлился Кортес.

– Нет. Я знаю, что это был не ты. Но тем не менее его действие привело к тому, что я переспала с тобой.

– Неужели? Хочешь сказать, что, если бы не наркотики, ты бы не стала со мной целоваться? Но сейчас ты ничего такого не принимала?

– Конечно нет, – озадаченно посмотрела на него Элин.

– Тогда испытаем твою теорию на деле. – Кортес потянулся к ней и заметил, как округлились ее глаза, когда она поняла, что он задумал. Но Элин не стала уклоняться или, может быть, она не успела опомниться, когда он схватил ее в свои объятия и поцеловал.

Ее губы обещали райское наслаждение, которое не давало ему покоя на протяжении слишком долгого времени. Кортес жадно набросился на ее рот и целовал его с таким упоением и страстью, что боялся потерять рассудок. Элин сначала вся сжалась, но потом ее тело обмякло, и она прильнула к Кортесу. И ее капитуляция стала для него сладостной победой, которой он собирался насладиться в полной мере.

Когда Кортес жадно прильнул к губам Элин, она могла думать только о том, что прошло больше года с тех пор, как она побывала в его объятиях, но ей казалось, что она провела целую вечность в одиночестве, в ожидании его, в мечтах о нем, в тайной страсти к нему. И теперь он был рядом, такой же мрачный и угрожающе привлекательный, и она опять не смогла устоять перед его чарами. Ее тело начало предательски таять, стоило губам Кортеса коснуться ее губ, а когда его поцелуй стал более настойчивым, огонь, разгоревшийся в ней, превратился в бушующее пламя.

Кортес притянул Элин к себе еще ближе, и когда она ощутила бедрами его возбужденную плоть, то приподнялась на цыпочки, чтобы прижаться животом к твердой выпуклости, скрывающейся за молнией его брюк. Кортес пробормотал что-то неразборчивое и, одной рукой сжав ее ягодицы, снова прильнул к ее губам, проникая языком в ее рот.

Поцелуй все продолжался, и Элин хотелось, чтобы он никогда не закончился. Все вокруг перестало существовать, и осталась только испепеляющая страсть. Ее. И его. Что бы Кортес ни думал о ней, возбуждение, в которое он пришел, выдавало его с головой.

Элин застыла потрясенная, когда он разжал объятия и отпустил ее. Она словно в тумане посмотрела на его потемневшее от злости лицо и услышала чей-то голос у двери.

– Прошу прощения, – смущенно пробормотала няня и выскочила в коридор, закрыв за собой двери.

Элин подумала, что вмешательство Барбары оказалось весьма своевременным, и почувствовала себя униженной, вспомнив, что Кортес поцеловал ее только для того, чтобы доказать свою правоту.

Словно зачарованная, она смотрела в его глаза. Боже правый, после того, как страстно она отвечала на его ласки, он наверняка подумал, что она какая-то нимфоманка. Но, к удивлению Элин, Кортес первым отвел взгляд, и она поняла, что он не меньше ее шокирован силой вспыхнувшей между ними страсти.

– Мы сегодня же отвезем Гарри в Лондон, чтобы сделать анализ ДНК, – неожиданно заявил Кортес. – Я записался на прием, и они пообещали, что анализ будет готов в течение восьми часов. Сколько времени тебе понадобится, чтобы собраться в дорогу?

– Откуда вдруг такая спешка? Три дня назад ты отказывался признавать саму возможность своего отцовства. Я ведь сказала тебе, что не буду требовать никаких денег, так что можешь просто уйти и забыть, что мы провели ночь вместе, как это сделала я, пока ты не появился в Какмир-Холле.

– Когда я только что целовал тебя, мне показалось, что ты ничего не забыла, – с иронией заметил Кортес.

Щеки Элин полыхнули огнем, и она молча прокляла свою белоснежную кожу, которая краснела с такой легкостью.

Кортес глянул на комод, где хранилось свидетельство о рождении Гарри, достал из ящика два паспорта и внимательно изучил их.

– Зачем ты сделала ему паспорт? Собиралась увезти за границу?

– Меня пригласили на свадьбу в Грецию, и я хотела взять сына с собой.

– Мы заберем их в Лондон, – коротко бросил Кортес. – Постарайся собраться за полчаса.

– Похоже, ты никогда не имел дела с младенцами. Выезд с маленьким ребенком сродни небольшой военной операции.

Его взгляд помрачнел.

– Я приезжаю в Какмир-Холл не впервые, но ни разу не видел, чтобы ты занималась своим сыном. Может быть, материнство кажется тебе скучным по сравнению со светскими тусовками. Похоже, Гарри проводит больше времени с няней, чем со своей матерью.

Он холодно глянул на нее и вышел из комнаты.

Они быстро сдали необходимые анализы и отправились в дом в Кенсингтоне, который теперь принадлежал Рамосу. Кортес заявил, что они заночуют в Лондоне, чтобы дождаться результатов теста на отцовство.

Элин обрадовалась, когда он сослался на срочные дела и удалился в свой кабинет. Ее голова раскалывалась, а Гарри, ее обычно такой спокойный малыш, раскапризничался, и Элин никак не могла успокоить его.

– Почему он не перестает плакать? – Кортес заглянул к ним на кухню и увидел, как Элин одной рукой пытается приготовить смесь, а другой покачивает Гарри. – Может, он заболел?

– У него колики. Дети плачут, потому что не умеют общаться по-другому, – отрезала она.

Элин попыталась засунуть соску в рот малышу, но тот отворачивался и продолжал плакать.

– Ты не кормишь его грудью?

– Я лишилась такой возможности, – не стала вдаваться в подробности Элин. – Я и не знала, что ты такой эксперт по уходу за детьми, – язвительно заметила она. – Жаль, что тебя не оказалось рядом, когда родился Гарри, и ты не помогал присматривать за ним.

Она облегченно вздохнула, когда ребенок наконец успокоился и начал есть. Покормив малыша, Элин отнесла его в детскую и уложила в кроватку.

Ее голова разболелась еще сильнее, и к тому же появилась ужасная боль в пояснице, которая сопровождалась высокой температурой. Элин позвонила своему врачу. Та подтвердила ее подозрения насчет симптомов повторного воспаления почек и посоветовала начать принимать антибиотики, которые выписала ей ранее.

К счастью, Элин захватила лекарства с собой. Она выпила антибиотики и приняла сильное болеутоляющее, а потом позвонила Барбаре и сообщила ей, что плохо себя чувствует.

– Следуйте указаниям доктора, – ответила нянечка. – Я немедленно выезжаю и буду в Кенсингтоне после обеда.

Элин трясло, когда она одетая забралась в постель и накрылась одеялом, пытаясь согреться. Ее бросало то в жар, то в холод, и у нее начались галлюцинации. Она услышала плач Гарри, но ее тело отяжелело настолько, что она не смогла подняться к нему. Затем рядом с ней прозвучал какой-то резкий мужской голос, но Элин не понимала, что от нее хотят. Чуть позже она почувствовала, как ее поднимают и куда-то несут. Дальше она ничего не помнила.

Глава 6

Кортес бросил попытки сосредоточиться на финансовом отчете «Сандерсон-банка» после того, как перечитал его в третий раз и так и не понял, о чем идет речь. Бизнес всегда был главным делом в его жизни, но сейчас он мог думать только о результатах теста на отцовство. Кортес нетерпеливо барабанил пальцами по кофейному столику и в сотый раз смотрел на свои часы.

У него перехватило дыхание, когда раздался телефонный звонок и на дисплее высветился номер клиники.

Несколько секунд спустя Кортес провел дрожащей рукой по лицу.

Боже правый! У него есть сын.

Кортеса переполняли противоречивые чувства. Он приходил в неописуемый восторг, но стоило ему подумать о матери ребенка, как в нем закипала ярость. Элин солгала по поводу дня рождения Гарри, и Кортес выходил из себя, зная, что, если бы он не настоял на анализе ДНК, она могла бы исчезнуть вместе с ребенком, и он никогда бы не узнал, что стал отцом.

Ему вдруг захотелось увидеть своего малыша, и он бросился наверх, в детскую, перепрыгивая через две ступеньки. Услышав пронзительный плач Гарри, Кортес испытал невероятное желание прижать сына к груди и утешить его.

Вбежав в детскую, он удивился, что Элин не поднялась, чтобы успокоить малыша, который заходился таким сильным плачем, что его личико стало багровым.

Кортес открыл дверь в спальню Элин и увидел ее лежащую на кровати.

– Элин? – позвал он, но ответа не последовало. Тогда Кортес стянул одеяло с ее лица и встретил ее отсутствующий взгляд. – Гарри проснулся, – сказал он. Элин что-то невнятно пробормотала и сжалась под одеялом. – Может, он проголодался? Элин, ради всего святого, ты ведь не можешь бросить его одного.

Она не услышала его или ей было наплевать на то, что он сказал, потому что она снова закрыла глаза. Может, Элин находилась под кайфом и поэтому была не в состоянии позаботиться о ребенке?

Его ребенке.

Кортес вернулся в детскую и замер в нерешительности, не зная, что ему делать. Впервые в жизни он испытал страх, потому что никогда раньше не держал на руках младенцев, а Гарри выглядел таким хрупким. Глубоко вздохнув, Кортес потянулся к малышу и достал его из кроватки. Ребенок тут же перестал громко плакать и продолжал тихо всхлипывать, разрывая сердце Кортеса на куски.

– Привет, малыш, – сдавленно прошептал Кортес, прижимая ребенка к плечу и заглядывая в его огромные заплаканные глаза. – Ты мой сын, – с нежностью добавил он, – и я никогда не брошу тебя.

Услышав за спиной шум, Кортес обернулся, ожидая увидеть там Элин, но на пороге стояла няня Гарри.

– А, мисс Ленокс.

– Я чуть задержалась, потому что поезда в метро ходили с большими интервалами, – объяснила она.

Кортес посмотрел на ребенка, которого осторожно прижимал к груди:

– Гарри – мой сын.

– О, я догадывалась, – улыбнулась Барбара. – Он скорее похож на вас, чем на свою маму.

– Элин спит и не услышала, что он плачет. Знаете, она вела себя немного странно, – натянуто заметил Кортес.

Барбара кивнула. Похоже, она совсем не удивилась.

– С ней иногда случается такое. Надеюсь, она придет в себя через день или два.

Кортес инстинктивно прижал Гарри чуть крепче, потому что слова няни только подтвердили его подозрения.

Похоже, Элин принимала наркотики, и Кортес лихорадочно искал выход из создавшегося положения, испытывая настоятельную потребность защитить своего сына от матери, бывшей не в состоянии позаботиться о нем. Во-первых, нужно будет добавить свое имя в свидетельство о рождении Гарри. И что еще важнее, Кортес решил зарегистрировать Гарри в Испании, которая отныне станет местом его жительства. Но для этого ему понадобится согласие Элин.

– Мисс Ленокс… – обаятельно улыбнулся Кортес. – Можно я буду называть вас Барбара? Вы догадались, что я отец Гарри, и наверняка поняли, что мы с Элин снова вместе, когда увидели нас в Какмир-Холле.

Барбара засмущалась, когда он напомнил ей, что она застала их целующимися.

– Я очень рада за вас двоих. И рада, что у Гарри будет не только мать, но и отец.

– Мы решили забрать нашего сына в Испанию, и до того, как уехать из Какмир-Холла, Элин дала мне паспорта. Свой и Гарри. По некоторым причинам мне необходимо вернуться в Испанию раньше, чем я планировал. По правде говоря, дело настолько срочное, что мне нужно вылететь туда сегодня же. Надеюсь, вы поймете, что мне не хочется оставлять своего сына и Элин в Англии теперь, когда мы только сошлись. – Кортес беззастенчиво врал, что их отношения с Элин были самыми что ни на есть романтичными. – Знаю, мне следовало предупредить вас заранее, – продолжил он, ослепительно улыбаясь. – Вы сможете сопровождать нас в этой поездке? Элин сможет отдохнуть во время полета, а мне понадобится ваша помощь с Гарри, потому что я абсолютно неопытный в такого рода делах отец. Только вам понадобится ваш паспорт.

– Я всегда ношу его с собой и конечно же буду счастлива помочь вам. Мистер Рамос, мне пойти собрать вещи Элин и Гарри?

– Буду вам очень признателен. И, Барбара, пожалуйста, называйте меня Кортес, как все мои друзья, – мило улыбнулся он.

Мисс Ленокс могла оказаться полезным союзником в его судебной битве за сына. Кортес был умелым стратегом и знал, какую выгоду можно получить, заручившись поддержкой кого-нибудь из представителей вражеского лагеря.

– Гарри. – Элин резко поднялась на кровати и поняла, что ей снился кошмар. Во сне ее несли по длинному коридору, в конце которого стояла колыбелька Гарри. Но когда она подошла ближе и заглянула в кроватку, та оказалась пуста.

Элин растерянно осмотрелась по сторонам. Кажется, она потеряла счет времени, но, по крайней мере, горячка оставила ее и она больше не испытывала ужасной головной боли. Только облегчение Элин быстро сменилось потрясением, когда она поняла, что находится в незнакомом месте, и Барбара объяснила, что Кортес привез их в свой дом в Андалусии.

Оказалось, что он организовал их полет в Испанию на своем частном самолете, отнес Элин в спальню, где она провела весь полет в глубоком забытьи. А потом на машине их доставили из аэропорта в поместье Кортеса «Жасмин».

– Мистеру Рамосу пришлось срочно возвращаться в Испанию, но он не хотел разлучаться с вами и с Гарри. Это так романтично, что вы двое снова вместе. Кортес души не чает в сыне. Он настаивает на том, чтобы кормить Гарри, и научился менять ему подгузники.

Элин сдержала гнев, потому что ей не хотелось, чтобы Барбара почувствовала себя виноватой за то, что Кортес обманом заставил ее помочь ему выкрасть ее и Гарри. По словам няни, он несколько раз заходил к Элин, но ту каждый раз лихорадило, и она не узнавала его.

Встревоженная Элин выскользнула из кровати и направилась в смежную комнату, которую, как объяснила Барбара, переделали специально под детскую. Похоже, Кортес не пожалел денег на отделку, и Гарри спал в восхитительной колыбельке ручной работы. Элин обошла огромного деревянного коня-качалку и бросилась к кроватке.

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда колыбелька оказалась пустой.

– Кортес с Гарри внизу, – пояснила Барбара, появившись на пороге комнаты со стопкой детского белья. – Он держит коляску в своем кабинете, чтобы быть рядом с сыном во время работы. Я сказала ему, что сегодня вы чувствуете себя намного лучше, и он попросил передать, что хочет поговорить с вами, поэтому ждет вас у себя в кабинете в одиннадцать часов.

Элин отчаянно хотелось пойти к сыну. Она болела неделю, но ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз держала Гарри на руках и вдыхала сладкий аромат его пухлого тельца. Но не могла же она появиться перед Кортесом в ночной сорочке. Ее тревожило, какую роль он собирался играть в жизни своего сына теперь, после того, как получил результат теста на отцовство.

Она едва успела переодеться и причесаться, как в дверь постучала горничная, которая зашла за ней, чтобы проводить ее к Рамосу.

Переступив порог кабинета, Элин тут же увидела большую, больше похожую на королевскую, коляску. Она тихо вскрикнула и бросилась к ней, потому что ей отчаянно хотелось прижать к груди своего сына.

– Гарри только уснул, и будет лучше, если ты не станешь будить его.

Элин услышала не терпящий возражений голос Кортеса и повернулась в его сторону.

Его губы кривились в циничной улыбке, но все равно оставались чувственными, и Элин ненавидела себя за то, что ее тело тут же отозвалось, и по нему прошла дрожь.

Злость была ее единственной защитой.

– У тебя не было никаких прав похищать меня и моего сына. Это возмутительно, что ты привез нас в Испанию без моего согласия, – ринулась в бой Элин.

– Ты была не в состоянии что-либо решать, – ледяным тоном возразил Кортес. – И ты забываешь, что Гарри – мой сын тоже.

– Я никогда не забывала, что Гарри был зачат в результате самой постыдной ночи в моей жизни.

Все ее внимание было поглощено Кортесом, но она вдруг поняла, что в комнате находится кто-то еще. Элин стало не по себе, когда у окна она увидела пожилого мужчину с седыми волосами и жестким выражением лица.

– Это сеньор Фернандес, – представил незнакомца Кортес. – Он адвокат, специализируется на семейном праве, в частности на том, что касается разногласий родителей по поводу опеки над ребенком.

Опека! У Элин чуть не подкосились ноги, но она собралась с силами.

– Но у нас нет никаких разногласий. Я собираюсь забрать Гарри домой в Англию как можно скорее. И я уже говорила тебе, что не собираюсь просить у тебя финансовой помощи, чтобы растить своего ребенка.

– У вас с Гарри нет дома в Англии. И ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю забрать своего сына в полуразвалившийся коттедж, который, как я полагаю, является единственным объектом недвижимости, принадлежащим тебе, – отрезал Кортес.

– Ты не можешь держать меня здесь в заключении. – Элин охватила паника, когда она вспомнила, что он забрал их с Гарри паспорта.

– Не в заключении, а в гостях, – протяжно ответил Кортес. – И лично ты можешь уехать, когда пожелаешь. – Он в открытую заявлял, что не позволит забрать с собой ребенка. Элин захотелось схватить Гарри и бежать из этого кабинета, но здравый смысл подсказывал, что бежать ей некуда.

– Присаживайся, – натянуто бросил Кортес. – Ты должна ознакомиться с документом, который приготовил для тебя сеньор Фернандес.

По ее спине пробежал холодок.

Элин взяла бумагу, которую протянул ей Кортес, и начала читать.

– Что это такое, черт подери? – выдавила она, ознакомившись с документом и пытаясь унять сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

– Я предлагаю тебе поместье Какмир-Холл с его домами, виноградником и винодельней. Его стоимость на сегодняшний день – двадцать пять миллионов фунтов стерлингов, и я дам тебе еще десять, чтобы ты могла вложить их в поместье. Если ты захочешь продать Какмир-Холл, ты все равно получишь эти дополнительные десять миллионов и сможешь положить их на свой счет в банке. Взамен ты предоставишь мне единоличную опеку над Гарри и подпишешь документ, согласно которому никогда в будущем не будешь пытаться изменить или отозвать это решение. – Она потрясенно ахнула, но Кортес продолжил как ни в чем не бывало: – Соглашение вступит в силу сразу же после того, как ты подпишешь документ, который находится у тебя в руках. Мой частный самолет по твоему желанию доставит тебя обратно в Англию, и ты уедешь отсюда с правами на Какмир-Холл.

– Это шутка? Ты ведь не думаешь, что я соглашусь на эту омерзительную сделку?

– Сеньор Рамос проявляет исключительную щедрость, – вмешался адвокат Фернандес. – Уверен, что вы не добьетесь большего через суд.

– Может, ты хочешь чего-то еще? – спросил Кортес, откинувшись в кресле и смерив ее тяжелым взглядом.

– Да, я хочу, чтобы ты горел в аду. – Ее душили слезы, но она ни за что не стала бы плакать перед этим монстром.

Очень медленно Элин разорвала бумагу на мелкие кусочки.

– У тебя нет ничего такого, что ты можешь предложить мне, – с вызовом бросила она. – Я не отказалась бы от своего сына за все богатства мира. И особенно – особенно, – в ее го лосе прозвучало отвращение, – я не отдала бы своего ребенка такому человеку, как ты, тому, кто обращается с женщинами как с каким-то дерьмом. Если бы Ральф не сделал тебя своим наследником, ты бы никогда не приехал в Какмир-Холл и никогда бы не узнал, что у тебя есть сын. А Гарри вырос бы, никогда не узнав, кем был его отец. – Элин поднялась на ноги. Ее грудь тяжело вздымалась. – Ты бросил меня после того, как переспал со мной, потому что я была для тебя всего лишь средством удовлетворить свою похоть. Ты обошелся со мной как с потаскухой, но посмотри на самого себя. Разве из тебя получится хороший отец, если ты даже не позаботился проверить, не забеременела ли я от тебя?

– Хватит! – Кортес вскочил на ноги. Его глаза метали молнии. Он сказал адвокату пару слов на испанском, и тот поспешно выскочил из кабинета. – Ты сомневаешься в моей состоятельности? А разве ты можешь быть подходящей матерью для Гарри? – Он с отвращением посмотрел на Элин. – Если ты откажешься от моего предложения, я отберу у тебя сына через суд.

– Ни один суд не отберет у матери ее трехмесячного ребенка.

– Суд не оставит ребенка с известной наркоманкой. – Элин снова ахнула, но Кортес не стал обращать внимания. – Возможно, ты пока можешь контролировать себя, но ни один судья не рискнет оставить Гарри под твоей опекой. Я точно не оставлю.

– Я не наркоманка, – истерично выпалила Элин, пытаясь взять себя в руки. – И я никогда не принимала наркотики, кроме того раза, когда их подмешали в мой коктейль.

– Но в газетах писали обратное.

– Только половина этих историй – чистой воды выдумка.

– Хочешь сказать, что те фото, где тебя без чувств выносили из клубов, ненастоящие? – цинично улыбнулся Кортес.

– Нет, но…

– Если в этих статьях говорили неправду, почему же ты не выступила с опровержением?

– Я… – Элин прикусила губу. Она не могла признаться, что выгораживала Джарека, чтобы никто не узнал о его пристрастии к водке, азартным играм и женщинам. О, у него было столько женщин, что приписываемые ей похождения меркли на его фоне. Но если Кортес узнает, что Джарек слетел с катушек после смерти Лорны, он уволит его из «Сандерсон-банка».

– Похоже, журналисты ничего не выдумывали, – мрачно заметил Кортес. – Я консультировался с детским психологом, и он сказал, что Гарри слишком мал, чтобы у него сформировалась сильная привязанность к тебе, и что он не сильно пострадает, если лишится тебя в таком раннем возрасте.

– Да что ты такое говоришь? – Элин казалось, что в ее легких закончился воздух. – Конечно же он привязан ко мне. Я его мать. Ради всего святого, я носила его девять месяцев, но где был ты, его отец? Я пережила шок, когда узнала, что забеременела после той ужасной ночи. А еще я пришла в ужас, оставшись один на один со своей беременностью. На занятия по подготовке к родам все женщины приходили со своими мужьями или партнерами, а я притворялась, будто отец моего ребенка работал за границей, потому что слишком стеснялась признаться, что даже не знаю, кто он такой… Я никогда не знала своих родителей, – сипло продолжила Элин. – Они умерли, когда я была совсем маленькой, а Джареку исполнилось всего шесть лет. Нас поместили в детский дом. Мне повезло больше остальных, потому что обо мне в меру своих сил заботился мой брат. Все, что я помню с того времени, – это страх и неуверенность. Я родилась в Боснии, а наш приют находился в Сараеве. Когда наш город начали бомбить во время военных действий, многие из работников приюта были убиты, другие просто разбежались и бросили нас одних.

Она дышала так тяжело, словно бежала марафон.

– Я знаю, что значит быть брошенной. И я никогда, никогда в жизни не оставлю своего ребенка. Твои гнусные обвинения – особенно в том, что я принимаю наркотики, – наглая ложь. Я люблю своего сына больше жизни и никогда бы не сделала ничего такого, что причинило бы ему вред.

Из коляски послышался тихий плач. Элин бросилась к сыну и прижала его к груди, осыпая личико нежными поцелуями.

– Привет, ангел мой, – прошептала она и получила в награду сонную улыбку, которая наполнила ее сердце самой светлой радостью.

Кортес последовал за ней и теперь стоял рядом с напряженным выражением лица, словно боялся, что она уронит Гарри.

Его следующие слова потрясли Элин больше, чем все сказанное им до этого.

– Когда ты узнала, что беременна, почему ты решила рожать?

– Что ты имеешь в виду? – растерянно посмотрела на него Элин.

– Разве ты не хотела избавиться от этого ребенка? – процедил Кортес.

Элин стало дурно.

– Бог мой! Ты считаешь, я способна на такое? Что же я сделала, что ты обвиняешь меня в таких омерзительных вещах? Я думала, что твое предложение продать моего ребенка было самым отвратительным, что я услышала от тебя. Оказывается, я ошибалась.

– Но я спросил не просто так. Ты ведь сама сказала, что испугалась, когда узнала о своей беременности, ведь тебе предстояло стать матерью-одиночкой.

Элин покачала головой.

– Я полюбила своего ребенка с той самой минуты, когда узнала, что внутри меня зарождается маленькое чудо, – горячо возразила она. – Когда ультразвуковое обследование показало, что у меня будет мальчик, мне стало грустно от того, что у моего сына не будет отца. Потому что по собственному опыту знаю, что ребенок нуждается в том, чтобы чувствовать любовь и отца, и матери. Разве может быть что-то важнее?

Элин развернулась и, крепко прижимая к груди Гарри, направилась к двери.

– А еще я знаю… – Она повернулась и с отвращением посмотрела на Кортеса, который выглядел каким-то потерянным. – Я знаю, что, раз ты богат, это еще не значит, что из тебя получится хороший отец. Ты не можешь купить своего сына. Гарри нуждается в отце, который всегда будет рядом, но тебя не оказалось поблизости, когда я находилась в реанимации. – Ее голос дрожал. – К счастью, о моем сыне позаботился мой брат, который часами сидел с ним в детской палате. Конечно, Гарри находился под присмотром нянечек, но рядом с ним не было никого из родителей, как и рядом со мной не было ни матери, ни отца, когда я находилась в детдоме.

– А почему ты оказалась в реанимации? – помрачнел Кортес.

– После родов у меня открылось сильное кровотечение. – Элин тяжело сглотнула. Она с ужасом вспоминала, что произошло с ней в родильном отделении. – Я боялась, что умру. Меня отвезли в операционную, сделали общий наркоз, а дальше я ничего не помню. Как оказалось, меня срочно прооперировали и сделали переливание крови. Если бы им не удалось остановить кровь, мне пришлось бы вырезать матку. Но, к счастью, доктора спасли не только мою жизнь, но и шансы выносить еще одного ребенка.

Элин с любовью посмотрела на своего сына и смахнула слезы, которые наворачивались на глаза всякий раз, когда она думала о том, что Гарри мог остаться и без матери, и без отца.

– Я благодарна брату за то, что он вызвался усыновить моего ребенка в случае моей смерти. Когда Гарри так сильно нуждался в своем отце, тебя не было рядом. Так что не надо обвинять меня в том, что я плохая мать, потому что я боролась за то, чтобы остаться в живых ради моего сына, и я буду сражаться насмерть, чтобы его не отняли у меня.

Глава 7

Кортес наблюдал из окна, как Элин пересекла лужайку с Гарри на руках.

Она вылетела из кабинета, а Кортес остался стоять у стола, пытаясь осознать услышанное. Ему становилось дурно при мысли, что Элин могла умереть от потери крови после родов, и его охватило чувство вины, когда он признал ее правоту в том, что, если бы она умерла, он никогда не узнал бы о своем сыне.

Элин вошла в беседку, в которой можно было укрыться от полуденного жаркого солнца, и присела в одно из кресел, бережно прижимая к себе ребенка. Ее лицо светилось нежностью, когда она смотрела на Гарри.

Она напоминала львицу, защищавшую своего детеныша.

Кортес вспомнил ее слова: «Я боролась, чтобы остаться в живых ради моего сына, и я буду сражаться насмерть, чтобы его не отняли у меня». Он тяжело вздохнул и вспомнил свою мать, которая вырастила его без поддержки со стороны отца.

Марисоль Рамос сторонились ее родственники и многие жители их деревни, которые осуждали ее за то, что она родила, будучи незамужней. А она делала все для того, чтобы помочь Кортесу выбиться в люди. Оказалось, что Ральф на самом деле дал Марисоль денег, когда она рассказала ему о своей беременности. Кортес обнаружил старый банковский чек в бумагах отца. Только мать не потратила эти деньги на себя, она отложила их, чтобы ее сын смог учиться в университете.

Хорошее образование давало шанс избежать нищеты, в которой он провел все свое детство. Кортеса потрясло то, что его отец не полностью отказался от него. А вот Элин он оставил без средств к существованию, отчего чувство вины Кортеса только усилилось.

Но если она так сильно любила Гарри, почему же тогда принимала наркотики? Няня ясно дала понять, что Элин часто бывает не в себе и в такие моменты не может должным образом заботиться о своем сыне.

Кортес решил узнать всю правду и отправился на поиски Барбары. Мисс Ленокс как раз распаковывала вещи и игрушки, которые Кортес заказал для сына.

– Гарри придется переодевать по два раза на дню, чтобы он смог выгулять все свои красивые обновки, иначе он просто вырастет из них, – улыбнулась Барбара.

– Прошу прощения, что добавил вам работы, – пробормотал Кортес.

– Если честно, я люблю, когда есть чем заняться, – ответила она. – Я иногда испытываю неловкость за то, что мне платят так много, а я почти ничего не делаю. Элин всегда настаивала, чтобы самой заботиться о Гарри. Даже когда он просыпался по нескольку раз за ночь, она ста вила его колыбельку рядом со своей кроватью, чтобы присматривать за ним. Конечно же сразу после родов она была слаба, так как потеряла слишком много крови. Вот почему ее брат обратился ко мне за помощью. А потом, когда Элин начала поправляться, у нее обнаружили почечную инфекцию. Я очень надеюсь, что этот приступ, из-за которого ей было так плохо последние несколько дней, будет последним, – сказала Барбара. – Лекарства, которые она принимает, чтобы бороться с инфекцией, очень сильные, и, как вы успели заметить, их побочные эффекты напрочь выводят ее из строя.

– А какие именно лекарства она принимает?

– Ей выписали сильные антибиотики. Как я уже сказала, у этого лекарства ужасные побочные эффекты, так что, когда у Элин после родов обнаружили почечную инфекцию, она лишилась возможности кормить грудью.

– Знаете, Барбара, в газетах писали, что Элин балуется наркотиками.

– Боже правый, – изумленно уставилась на него няня. – Не стоит верить всем этим сплетням. Не зря эту прессу называют желтой. Например, в прошлом году они писали, что у Элин была интрижка с женатым актером. И все только потому, что их сфотографировали, как они выходили из клуба в одно и то же время. Но она даже незнакома с этим человеком. А что до наркотиков, я никогда не замечала за ней ничего такого и никогда бы не поверила, что она принимает их. И я никогда не встречала более заботливой матери, чем Элин. Она всегда руководствуется благополучием сына и никогда бы не причинила ему вреда.

– Понятно, – медленно протянул Кортес. Ему стало ужасно неловко из-за того, что он так сильно заблуждался насчет Элин. Его совесть напомнила, что такое случалось не в первый раз. Элин ведь говорила ему, что он отец Гарри, но он отказывался верить ей, пока не получил результаты теста на отцовство.

Но если она была не наркоманкой, а хорошей матерью, как сказала Барбара, тогда он не сможет отобрать у нее сына через суд. К тому же Элин отказалась от Какмир-Холла, а Кортес прекрасно знал, как сильно она была привязана к этому поместью. Она послала его ко всем чертям с его многомиллионным предложением и язвительно заметила, что он не сможет купить своего сына.

Только Кортес все равно сомневался, что ее забота о Гарри была настоящей, ведь после предательства Аландры он поклялся не доверять женщинам.

Но Элин была матерью его ребенка, и им придется как-то договариваться, как общими усилиями растить их сына.

Элин покинула зловещую атмосферу кабинета Кортеса и нашла убежище в саду. Но когда Гарри начал капризничать, требуя, чтобы его покормили, ей пришлось вернуться в дом. У нее ушло сердце в пятки, когда в холле она столкнулась с Кортесом и в ужасе отпрянула.

– Боже правый, не надо так пугаться, – резко бросил он. – Я тебя не трону.

– Неужели? – нервно спросила Элин. – Тебе не кажется, что ты уже тронул меня своим омерзительным предложением дать мне денег, чтобы я отказалась от своего ребенка?

В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но Элин слишком хорошо знала Кортеса Рамоса, чтобы не сомневаться, что у этого человека вместо сердца гранитная глыба.

– Мне нужно съездить по делам в Мадрид, вернусь завтра или самое позднее послезавтра, – неожиданно заявил он. – Я планировал эту поездку задолго до того, как узнал о Гарри, но, когда я вернусь, мы обсудим вопросы, касающиеся нашего сына.

Ее сердце сжалось, когда Кортес сказал «нашего», потому что его слова создавали иллюзию единения, которого раньше не существовало.

– А мне что делать? У тебя есть возможность продолжать жить своей жизнью, а я сижу тут как в тюрьме. Я требую, чтобы ты вернул наши с Гарри паспорта.

– Если я верну их, обещай, что никуда не уедешь. – Элин промолчала в ответ, и Кортес одарил ее ироничной улыбкой. – Если ты увезешь Гарри, я не успокоюсь, пока не найду тебя. Но чтобы избавить нас всех от ненужных волнений, я оставлю ваши паспорта у себя.

– Ты не имеешь права… – Элин запнулась, когда поняла, что Кортес не обращает на нее никакого внимания и жадно смотрит на сына. Гарри улыбался ему своей беззубой улыбкой, способной растопить самое каменное сердце. Элин потрясенно наблюдала, как смягчились жесткие черты лица Кортеса, который что-то прошептал на испанском и, наклонившись, поцеловал Гарри в макушку.

У Элин закружилась голова, когда она вдохнула мускусный аромат тела Кортеса. В какой-то момент она позволила себе представить, что они были счастливой семьей. В мечтах Элин Кортес сначала целовал их маленького сына, а потом касался ее губ с небывалой нежностью и намеком на страсть, которую они разделят, когда останутся наедине.

Но в реальности все складывалось совсем иначе. Элин вспомнила, как Кортес грозил ей судом, и невольно отпрянула от него.

Он взял со стола свой портфель и направился к выходу.

– Я долго не задержусь.

– Можешь не торопиться, – холодно бросила ему вдогонку Элин. Но стоило Кортесу выйти за порог дома, как ей тут же стало не хватать его присутствия. Элин подозревала, что он поехал в Мадрид к любовнице, и злилась на себя за то, что испытывала ревность, представляя, как он занимается сексом с другой.

Кортес вернулся домой на следующий же день после обеда. Элин как раз прогуливалась с Гарри в саду, когда ворота плавно открылись и появилась его черная спортивная машина. Кортес припарковался прямо перед домом, вышел из автомобиля и прислонился к капоту, наблюдая из-под своих дизайнерских солнцезащитных очков за Элин, идущей к нему навстречу.

Верхние пуговицы его сорочки были расстегнуты, выставляя напоказ загорелую грудь и поблескивающие на солнце черные завитки волос. Элин почувствовала, что краснеет, и понадеялась, что Кортес отнесет ее румянец за счет жаркого испанского солнца.

– Похоже, у этих ворот есть какой-то секретный код, – заметила Элин, подойдя ближе. – Хоть твой сад и красив, но мне надоело наматывать тут круги, и я бы хотела прогуляться с Гарри где-нибудь еще, например, сходить в ближайшую деревню. Но эти ворота вечно закрыты. – В ее голосе послышалось раздражение. – Ты не имеешь права держать меня взаперти.

– Главные ворота открываются считывая номерной знак машины, и они заперты из соображений безопасности. Ближайшая деревня находится в восьми километрах отсюда, и там нет магазинов и ничего такого, что привело бы тебя в восторг.

– Откуда тебе знать, что приводит меня в восторг? – отрезала Элин, возмущенная его высокомерием.

Кортес весело рассмеялся в ответ:

– Вообще-то, радость моя, я прекрасно помню, что приводило тебя в восторг, когда ты затащила меня в свою постель.

Элин поджала губы, решив не отвечать на его попытки досадить ей.

– Поместье «Жасмин» окружено виноградниками, – продолжил Кортес. – Если хочешь, я могу показать места, где ты можешь гулять с ребенком.

Элин согласно кивнула, и он повел ее через сад к калитке в стене, за которой раскинулся виноградник.

– Кажется, ты выращиваешь здесь сорт «паломино», – заметила она, разглядывая темно-зеленые листья виноградных лоз. – Здешняя глинистая почва плохо пропускает влагу, что очень важно в период жарких и засушливых летних месяцев в этом регионе Испании. Английское лето не такое жаркое, поэтому мы в Какмир-Холле выращиваем сорта «шардоне» и «пино нуар», из которых производим игристые белые вина.

Элин искоса глянула на Кортеса и заметила, что тот смотрит на нее с нескрываемым удивлением.

– Не знал, что ты проявляешь такой интерес к виноделию.

– Моя мама мечтала производить английские игристые вина, которые смогли бы занять достойное место на международном потребительском рынке. Когда она погибла, я решила продолжить ее дело и осуществить ее мечту, вот почему я получила степень магистра в области виноделия и энологии. Кажется, я шокировала тебя, – с иронией заметила Элин. – Ты ведь привык считать меня безмозглой пустышкой?

Кортес пожал плечами:

– В репутации, которой ты славишься, нельзя винить одну лишь прессу. Папарацци не приходилось слишком напрягаться, чтобы находить доказательства твоей разгульной жизни. Всего месяц назад тебя видели постоянно тусующейся в одном из самых крутых ночных клубов Лондона, и тебя постоянно преследовали скандалы. – Он пристально посмотрел на Элин. – Меня больше интересует причина, по которой, как мне кажется, ты специально привлекала к себе внимание журналистов.

Элин отвернулась и намеренно сменила тему:

– Сколько гектаров занимают твои виноградники?

– Двести, – язвительно ответил Кортес, рассердившись, что она увиливает от ответа.

– А в Какмир-Холле всего шесть. Тебе повезло, что тут не бывает холодных, морозных зим. Тебе пришлось бы нанять целую армию рабочих, чтобы зажечь свечи и, подняв температуру в винограднике, защитить его от вымерзания.

– Я слышал об этом методе, но никогда не сталкивался с ним на практике.

– Если бы ты выглянул из окна в ту ночь, когда в Какмир-Холле устраивался торжественный прием, то увидел бы, как наш виноградник мерцал сотнями золотых огоньков. В ту ночь были заморозки, но, к счастью, несколько служащих поместья пришли мне на помощь, чтобы спасти наш будущий урожай.

– Так вот почему ты спала до десяти часов, – пробормотал Кортес, и его голос прозвучал как-то странно. – А я думал, ты просто привыкла по утрам нежиться в постели и поэтому оставляла Гарри на попечение Барбары.

– Возможно, недосып послужил одним из решающих факторов повторного приступа почечной инфекции. Гарри плохо спал несколько ночей подряд перед нашим благотворительным приемом. Мне кажется, когда я устаю, мой иммунитет просто отключается.

Кортес взялся за ручку коляски, чтобы помочь Элин провезти ее обратно через калитку. Их пальцы соприкоснулись, и у нее перехватило дыхание. Элин вспомнила ту ночь, когда его загорелые руки ласкали ее белоснежное тело, сжимали ее грудь и скользили между ее ног. Она ужаснулась, когда почувствовала жар внизу живота, там, где год назад Кортес своими умелыми ласками подарил ей незабываемое наслаждение.

– Нужно возвращаться в дом, потому что Гарри скоро проснется и захочет поесть, – выдавила Элин, надеясь, что Кортес не заметил, как она покраснела.

Она задыхалась от стыда и не поддающегося контролю желания, которое так сильно злило ее. Как можно хотеть человека, который так подло поступал с ней? Где ее самоуважение, в конце концов?

– В следующий раз я покажу тебе винодельню, – предложил Кортес, который, казалось, не заметил, что с ней творилось. – Не весь виноград из этих виноградников идет на производство нашего элитного хереса. Около трети урожая мы продаем другим винодельням. Кстати, завтра вечером я устраиваю прием для держателей акций нашей компании и ее клиентов. Будет приглашено несколько журналистов, потому что я намерен сделать заявление для прессы о том, что Гарри – мой сын.

– Зачем так торопиться? Мы ведь еще не решили, кто будет главным опекуном Гарри.

– Что бы ни случилось в будущем, я хочу публично признать, что он мой сын. – Кортес нахмурился, заметив встревоженное выражение ее лица. – Я не собираюсь исчезать из его жизни, как бы тебе этого ни хотелось.

– Но ты намерен отнять его у меня.

– Неправда. Я понял, что он нуждается в тебе, особенно сейчас, пока он такой маленький. На приеме я представлю тебя как мать своего ребенка.

Брови Элин поползли вверх.

– Разве тебя больше не беспокоит, что я могу заявиться на твою вечеринку под кайфом?

К удивлению Элин, Кортес как-то смущенно провел рукой по волосам.

– Как оказалось, я ошибался, считая тебя наркоманкой. Я верил всему, что писали о тебе в прессе, но сейчас я ясно вижу, что ты относишься к материнству очень серьезно.

– И так было всегда, – разозлилась Элин. – Но ты отказывался верить мне, что Гарри – твой сын, когда я впервые рассказала тебе о нем.

Кортес стиснул челюсти, выслушивая ее гневные обвинения.

– Теперь я знаю, что это правда, и завтра вечером я сделаю публичное заявление о том, что я его отец. И ты должна понимать, что я намерен принимать в жизни нашего сына самое активное участие.

Кортес улыбался своему собеседнику и понимал, что последние десять минут вообще не следил за темой разговора. Через плечо сеньора Сантаны он наблюдал за Элин, которая мило щебетала с одним из клиентов его компании, и скрежетал зубами, видя зачарованный взгляд парня. Кортес прекрасно понимал, что творилось с этим беднягой.

Его охватила безумная страсть, когда он постучал в дверь ее спальни за пятнадцать минут до того, как начали прибывать гости, чтобы проводить ее вниз. Накануне он предложил заказать для нее вечернее платье, но она отказалась, сказав, что у нее есть подходящий наряд, которое Барбара положила в ее чемодан.

Элин надела длинное, простого кроя платье сапфирового цвета, усыпанный жемчугом пояс которого только подчеркивал ее узкую талию. Глубокий вырез оставлял открытыми ее плечи и спину, а ее золотистые волосы были собраны в пучок, выставляя напоказ ее грациозную белую шейку. По правде говоря, наряд был элегантным и чувственным, а не открыто соблазнительным, но Кортес сходил с ума от того, что каждый мужчина в этой комнате смотрел на нее и, несомненно, предавался каким-то фантазиям. Кортесу больше пришлось бы по душе, если бы она закуталась в какой-нибудь саван. Такие собственнические чувства он переживал впервые, и его злило, что Элин была единственной женщиной, которая оказывала на него такое действие.

Когда она открыла дверь своей спальни и одарила Кортеса одной из своих равнодушных улыбок, которые всегда так задевали его, он оказался близок к тому, чтобы схватить ее в свои объятия и отнести на кровать. Ему хотелось сорвать с Элин ее платье и целовать ее губы и грудь, чтобы она оттаяла и снова стала той чувственной сиреной, которая год назад шепотом умоляла его заняться с ней сексом. События той ночи постоянно преследовали Кортеса и во сне, и наяву.

Усилием воли он собрался с мыслями, когда к нему подошла его личная помощница и сказала, что все готово для общения с прессой. Кортес попросил Барбару принести Гарри и взял у нее своего сына. Рядом тут же нарисовалась Элин, и было заметно, что она очень напряжена.

– Дай его мне, – прошептала она. – Он может срыгнуть на твой смокинг.

– Мне плевать на смокинг, – парировал Кортес. Он посмотрел на своего малыша, который сладко улыбался ему, и в который раз подумал о том, что готов за него жизнь отдать.

В комнате воцарилась тишина, когда Кортес с Гарри на руках направился в конец зала, где рядом с микрофоном стояла небольшая группа журналистов. Собравшиеся зашептались и с нескрываемым любопытством смотрели, как он забрался на возвышение. Кортес протянул руку Элин, и та после секундного колебания поднялась к нему и встала рядком.

Так как Элин не знала испанского, он позаботился, чтобы пресс-конференция проводилась на английском языке.

– Леди и джентльмены, я очень горжусь успехом, которого достигла наша компания. Но я испытываю еще большую гордость от того, что имею честь представить вам своего сына, Гарри Рамоса.

Эта новость застала гостей врасплох, и они начали удивленно перешептываться друг с другом. Команда пиарщиков Кортеса позаботилась о том, чтобы журналисты задали несколько подготовленных ею вопросов, но под конец вдруг поднялся один из репортеров и начал задавать свои вопросы:

– Вы планируете жениться на матери своего ребенка? Если да, то когда состоится ваша свадьба?

Кортес улыбнулся, чтобы скрыть раздражение.

– Мы с мисс Сандерсон пока не готовы делать подобные заявления, – спокойно ответил он.

– Мистер Рамос, мисс Сандерсон – англичанка, и мне кажется, ваши акционеры хотели бы узнать, будете ли вы продолжать жить в Испании или планируете переехать в Англию к жене и ребенку?

– Наши акционеры могут не беспокоиться по этому поводу, потому что я никуда не уеду.

– Значит, ваш сын тоже будет жить в Испании?

– Конечно. Гарри – мой наследник, и, когда он подрастет, я надеюсь, он разделит мою страсть к выращиванию самых лучших сортов винограда и производству самого вкусного хереса.

– Но если вы не намерены жениться, ваш сын останется незаконнорожденным? – продолжал настаивать журналист.

– Как я уже сказал, прямо сейчас я не готов делать заявления касательно моей личной жизни, – натянуто ответил Кортес. – Но могу обещать, что вопрос с узакониванием прав моего сына решится в самом ближайшем будущем.

Он дал знак своей помощнице, что пресс-конференция закончена, и сошел с подиума. Элин поспешила за ним, и по тому, как громко цокали ее шпильки по мраморному полу, Кортес понял, что она в бешенстве.

– О чем ты намекал этому журналисту? – зашипела она, когда Кортес передал Гарри нянечке, чтобы та отнесла ребенка обратно в детскую. В вестибюле было полно гостей, которые собрались уходить, так как прием подошел к концу, и Кортес повел Элин в свой кабинет и запер дверь для надежности. – Как ты собрался узаконить права своего сына?

– Все просто. Мы поженимся.

– Очень смешно. Только мне сейчас не до шуток.

– А я и не шучу. Я говорю на полном серьезе. – Комментарий журналиста показал, что быть незаконнорожденным до сих пор считалось чем-то позорным, и Кортес решил, что не допустит того, чтобы его сына называли обидными словами.

Он смотрел на возмущенную Элин и понимал, что ему придется постараться, чтобы убедить ее выйти за него замуж. Она хотела быть с Гарри не меньше самого Кортеса, и он приготовился вести грязную игру, чтобы получить все, чего ему хотелось.

Глава 8

– Сначала ты похитил меня, оскорбил и сказал, что я, помимо всего прочего, наркоманка, а теперь хочешь жениться на мне? С чего ты взял, что я соглашусь? И я не понимаю, почему ты сказал присутствующим, что Гарри живет в Испании. Его дом в Англии.

Кортес взял в руки бокал и щедро плеснул в него янтарной жидкости.

– Не хочешь выпить? Это наш фирменный херес пятнадцатилетней выдержки. – Когда Элин отрицательно покачала головой, он залпом осушил бокал и бросил на нее загадочный взгляд. – И как же, по-твоему, мы будем осуществлять совместную опеку над ребенком?

– Что ты имеешь в виду?

– Каждый из нас будет жить с ним по неделе или по месяцу? Такой вариант сработает, пока Гарри маленький, но что будет, когда он подрастет? Тебе не кажется, что ему может не понравиться, что его, как посылку, возят туда-сюда с Англии в Испанию и обратно? Ты этого хочешь для нашего сына?

– Конечно нет. – Элин прекрасно понимала, что отсутствие постоянного дома лишит их ребенка стабильности и уверенности в будущем.

– А что ты скажешь насчет Рождества или дня рождения? – напирал Кортес. – Разве он будет счастлив в эти особенные дни, если ему придется выбирать, с кем из родителей провести праздники?

– Но у многих пар получается жить отдельно, и это никак не сказывается на их детях, – возразила Элин. – Мы не должны жениться ради Гарри.

– Нет, не должны, – согласился Кортес. – Но почему бы нам не дать нашему сыну возможность расти в полной семье, чувствуя защиту и поддержку обоих родителей? Гарри нуждается в том, чтобы быть частью семьи, а его нужды главнее всего.

– Но это какое-то безумие! – в отчаянии воскликнула Элин. Кортес говорил разумные вещи, но выйти за него замуж… – Я бы не вышла за тебя, будь ты даже последним мужчиной на земле.

– Но вместе с тем, если верить твоим словам, я первый и единственный мужчина, с которым ты спала, – протянул Кортес, и Элин густо покраснела.

Она вдруг поняла, что Кортес незаметно приблизился к ней, словно хищник, выслеживающий свою добычу. Она занервничала, вдохнув головокружительный аромат его туалетной воды. Кортес всегда был до невозможного красивым, но сегодня, в своем идеально сшитом черном смокинге, он просто сводил ее с ума. Ей хотелось отвернуться, но взгляд его колдовских глаз, в которых бушевало пламя, пронизывал ее, словно электрический разряд.

– Год назад ты хотела меня, потому что в твой коктейль подсыпали наркотик, но ты ничего не пила, когда с такой готовностью отвечала на мой поцелуй в Какмир-Холле, – заметил Кортес.

– Ты застал меня врасплох, – покраснела Элин, вспоминая, как таяла в его объятиях. Она вытянула руку, чтобы остановить Кортеса, который приблизился к ней еще на один шаг. Он был таким высоким, что ей пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. – Что ты делаешь? Оставь меня в покое.

Но он наклонился к Элин и жадно прильнул к ее губам, заглушив сказанные в панике робкие слова мольбы. И поцелуй Кортеса в который раз доказал, что она была его рабой.

Элин не следовало поддаваться чувственному волшебству Кортеса, но, когда он притянул ее к своему сильному телу, и она ощутила его возбужденную плоть, которой он настойчиво прижимался к ее животу, ее желание сопротивляться тут же исчезло.

Кортес углубил свой поцелуй, исследуя влажный рот Элин своим языком и удерживая ее за затылок, чтобы она не могла вырваться. Другой рукой он провел по ее обнаженной спине, опускаясь вниз, и прижал свою ладонь к ее ягодицам. Затем Кортес снова скользнул рукой вверх. У Элин перехватило дыхание, когда он сдвинул в сторону верх ее платья и сжал пальцами ее набухший сосок. Удовольствие волной разлилось у нее внутри, опускаясь к низу ее живота, и усилилось в тысячу раз, когда Кортес расстегнул ворот ее платья и обнажил ее грудь, которая тут же оказалась во власти его губ. Элин ощутила кожей его теплое дыхание перед тем, как он обхватил губами ее сосок и жадно сосал, пока она не застонала от наслаждения.

Элин перестала сдерживаться и обвила руками шею Кортеса, а он поднял голову и снова набросился на ее рот, проникая в него своим жарким языком. Где-то на уровне подсознания Элин понимала, что Кортес преподал ей урок, показывая, что она полностью в его власти. Внутренний голос подсказывал, что ей придется заплатить унижением за эти моменты наслаждения.

Что и случилось. Кортес вдруг выпустил ее из своих объятий, и она покачнулась, чувствуя себя абсолютно потерянной.

Элин поднесла пальцы ко рту и потрогала свои припухшие губы. Бог знает, на что она была похожа с растрепанной прической и затуманенным взором. Дрожащими руками Элин натянула обратно верх своего платья, прикрывая набухшие и покрасневшие соски, все еще влажные после языка Кортеса. Она с отвращением подумала, что с таким же успехом могла забраться на крышу и прокричать оттуда, чтобы он овладел ею.

– Если мы поженимся, у нашего сына будет возможность расти с обоими родителями, а это очень важно, в этом мы могли убедиться на собственном опыте. – Голос Кортеса казался лишенным всяческих эмоций, и Элин поняла, что он оставался безучастным к тому, что произошло между ними.

– Ты не можешь хотеть, чтобы я была твоей женой, – в отчаянии возразила Элин.

– Я только что продемонстрировал, чего хочу. – Кортес выразительно глянул на ее возбужденные соски и цинично улыбнулся. – Чего мы оба хотим. В нашем браке по расчету будут и другие плюсы помимо нашей сексуальной совместимости. – Его слова прозвучали до ужаса хладнокровно. – Твое знание виноделия и способность появиться в комнате и тут же очаровать всех присутствующих пригодятся нам, когда ты будешь играть роль хозяйки дома на различных торжественных и деловых приемах. Ты наверняка понравишься моим акционерам, – сухо добавил Кортес.

– Меня вообще не интересует мнение твоих акционеров. Меня больше волнует другое. Как мы сможем обеспечить нашему ребенку счастливый дом и семью, когда между нами такая неприязнь? – Элин прикусила губу. – Мы почти не знаем друг друга.

– Значит, радость моя, нам придется пройти экспресс-курс. – Его тон вдруг смягчился, и Элин пожалела, что ситуация, в которой они оказались, не сложилась по-другому. – К тому же не забывай, что, выйдя за меня замуж, ты выполнишь условия, указанные в завещании Ральфа. Я решил не продавать Какмир-Холл, потому что, как ты сказала, он является наследством нашего сына. Если ты станешь моей женой, ты сможешь продолжить дело, которое начала твоя приемная мать, и, будем надеяться, у тебя получится на ладить производство первоклассных английских игристых вин.

Элин подумала, что тогда сможет стать финансово независимой. Кортес пошел с козырной карты. Он прекрасно знал, как она дорожила своей работой и как сильно хотела исполнить мечту своей матери. Выйдя замуж за Кортеса, Элин смогла бы упрочить свое положение в качестве матери Гарри, а также стать совладелицей винодельни, в которую вложила столько времени и сил.

– Ладно. Я выйду за тебя замуж, – согласилась она.

Кортес кивнул и налил себе еще один бокал хереса, который осушил одним залпом.

– Я займусь приготовлениями к свадьбе, и мы поженимся в самое ближайшее время.

Безразличие, прозвучавшее в голосе Кортеса, свидетельствовало о том, что он не видел в их браке ничего, кроме удобства и выгоды. Что ж, Элин убеждала себя, что относится к будущему замужеству точно так же.

Им пришлось ждать целых три недели, чтобы расписаться, и только тогда Кортес смог определиться с датой свадебной церемонии в местной ратуше.

Он с нетерпением ждал того дня, когда станет законным отцом своего ребенка, а пока наслаждался, наблюдая за тем, как быстро подрастал его сын. Как-то во время одного из вечерних купаний Кортес сказал Элин, что это удивительно, как малыш может вырасти и измениться всего за пару недель. Время, проведенное вместе с их сыном, дало Кортесу возможность доказать желание быть хорошим отцом, и он заметил, что Элин немного оттаяла по отношению к нему. Кортес прекрасно понимал, что сильно обидел ее своими обвинениями, и она еще не скоро начнет доверять ему. Но он решительно настроился завоевать расположение Элин, чтобы она поверила, что их брак может стать успешным.

До свадьбы оставался один день, когда Кортес вместе с Элин и Гарри поехал в Севилью к своим друзьям, Николасу и Терезе Гарсия. У этой пары подрастал годовалый сынишка, и Кортес подумал, что Элин, которая до этого жаловалась, что чувствует себя отрезанной от своих английских друзей, с радостью проведет время в компании других родителей.

Кортес на секунду оторвал взгляд от дороги и мельком посмотрел на сидевшую рядом с ним Элин.

– Каким человеком был Ральф Сандерсон? Я ведь ничего не знаю о нем.

Кортес виделся с Сандерсоном только один раз во время той встречи в Какмир-Холле. После этого отец больше не выходил с ним на связь.

Он смотрел прямо перед собой и пытался сосредоточиться на дороге, по обеим сторонам которой тянулись до самого горизонта виноградники, и не думать о том, как сильно его тянуло к Элин. Его дразнил легкий цветочный аромат ее духов, а приподнявшийся подол ее платья, обнажавший узкое бедро, наводил на мысль заняться с ней любовью, остановив машину где-нибудь на обочине. Но избавиться от сексуального напряжения было невозможно по многим причинам, и не последней из них было то, что на заднем сиденье мирно посапывал Гарри.

Кортес с нетерпением ждал, когда они с Элин наконец поженятся. Иногда он ловил на себе ее взгляд и подозревал, что она тоже сгорает от желания оказаться с ним в постели. По крайней мере, он на это надеялся. Но в голосе Элин прозвучала такая обеспокоенность, когда она сказала, что они совсем не знают друг друга, что Кортес решил подавить свою страсть и постараться сделать так, чтобы она успокоилась и чувствовала себя в его компании расслабленно. Он никогда в жизни не принимал так часто холодный душ, как в последнее время.

Элин заерзала на своем сиденье, и подол ее платья в цветочек приподнялся еще выше. Она больше не выглядела истощенной, как в первые дни по приезде в Испанию, а ее бледная кожа приобрела легкий золотистый оттенок. Сегодня Элин заплела свои шелковистые волосы в косу и выглядела очень красивой, здоровой и невероятно соблазнительной. У Кортеса чесались руки, чтобы расстегнуть пуговицы на ее платье и проверить, есть ли под ним бюстгальтер.

– Я не очень хорошо знала Ральфа, – ответила Элин. – Я не была с ним так близка, как с мамой. За Ральфом водилась привычка с большим энтузиазмом браться сразу за несколько дел, которые в скором времени начинали наводить на него скуку. Думаю, он согласился взять нас с Джареком только потому, что этого хотела мама. Брат говорил, что мы были одним из проектов Ральфа и он вскоре потерял к нам интерес.

Она повернулась, чтобы посмотреть на Гарри, и Кортес вдохнул лимонный аромат, исходивший от ее волос.

– С виду мы казались идеальной семьей, но на самом деле Ральф изменял маме с другими женщинами. Скорее всего, она закрывала глаза на его неверность, потому что не хотела, чтобы мы с Джареком пострадали в случае их развода.

Элин замолчала, и остальную дорогу до дома Гарсия они ехали в полной тишине.

– Расслабься, – мягко сказал Кортес, увидев напряженное выражение лица Элин, когда они вышли из машины. – Нас ждет ужин в кругу друзей. Тереза и Ник – очень милые и приятные люди. – Горничная открыла перед ними дверь, и Кортес приобнял Элин за талию, когда они переступили порог дома. – У нас свадьба на носу, так что мы должны вести себя так, чтобы окружающие видели в нас счастливую пару.

Горничная проводила их в просторную гостиную, стеклянные двери которой выходили во внутренний сад. К ним подошли Ник и Тереза, и Кортес представил им Элин, а потом с гордостью продемонстрировал своего сына. Поговорив с Терезой несколько минут, Элин заметно расслабилась и с улыбкой смотрела на годовалого Луиса, который только недавно научился ходить.

– Привет, дорогой. – За спиной Кортеса раздался женский соблазнительный голос.

– Здравствуй, Санча. – Он холодно улыбнулся своей бывшей любовнице, пытаясь скрыть раздражение, когда она навязчиво взяла его под руку. – Не думал, что ты появишься тут сегодня.

– Я бы ни за что в мире не пропустила возможность повидаться с тобой, – мягко заверила его Санча. Она чуть подалась вперед, и ее грудь была близка к тому, чтобы вывалиться из глубокого декольте ее платья. – Когда мы виделись с тобой в Мадриде пару недель назад, ты почему-то не сказал, что принял приглашение Терезы.

К счастью, к Кортесу подошел Ник, и Санча, плавно покачивая бедрами, отошла к своему новому любовнику. Кортес знал этого миллионера, который был лет на двадцать старше Санчи, и почти жалел беднягу.

Смогла бы Санча отказаться от поместья ценой тридцать пять миллионов фунтов? Вряд ли. Кортес повернулся в сторону Элин и смотрел, как она бережно доставала Гарри из детской переноски, и ее лицо при этом светилось любовью и нежностью. Она повернулась в сторону Кортеса и послала ему ответную улыбку, от которой его сердце взмыло вверх.

Через двадцать четыре часа она станет его женой, и, на удивление, его совсем не пугала такая перспектива. Кортес не планировал жениться еще некоторое время, но все изменилось, когда в его жизни появился Гарри. Он с надеждой смотрел в будущее и думал о том, что, может быть, пора отпустить прошлое, забыть ужасное предательство Аландры и научиться доверять Элин, которая вскоре станет его законной супругой.

Званый ужин у Ника и Терезы Гарсия оказался первым выходом в свет для маленького Гарри. Сразу после того, как он родился, Элин уехала в Какмир-Холл, чтобы восстановить силы, но главным образом из-за того, что не хотела, чтобы пресса заклеймила ее безответственной матерью-одиночкой и предприняла попытки узнать, кто же был отцом ее малыша.

Кортес выглядел потрясенным, когда Элин призналась, что хранила в тайне рождение Гарри.

– Ты стыдишься нашего сына?

– Конечно же нет. Я стыжусь себя и своего поведения. Ты можешь не верить мне, но в тот вечер я занималась сексом впервые в жизни.

– Жаль, что я не заметил этого, – сдавленно ответил Кортес.

Элин чуть было не поверила, что его по-настоящему волновали ее чувства, но потом она напомнила себе, что он вел себя так обходительно, потому что они притворялись влюбленной парой. И ей не следовало видеть что-то особенное в том, как Кортес улыбался ей каждый раз, когда они встречались взглядами, словно она была единственной женщиной в этой комнате.

Элин посмотрела на сверкавшее на ее пальце кольцо с прямоугольным сапфиром, окруженным белыми бриллиантами. Она никогда в жизни не видела более потрясающего украшения и сначала отказывалась принять его, потому что боялась даже представить, сколько оно могло стоить. Но Кортес настоял, сказав, что это кольцо, подаренное в честь их помолвки, послужит свидетельством искренности их отношений в глазах окружающих. А потом он добавил, что выбрал этот сапфир, потому что он сочетался с цветом глаз Элин, и ее сердце затрепетало от радости.

Вечеринка шла своим чередом, и Элин наслаждалась общением с друзьями Кортеса, вкусной едой и вином. Несколько семейных пар пришли с маленькими детьми, и она подумала о том, что жизнь в поместье «Жасмин» будет не такой уж затворнической, как ей показалось в самом начале. Только придется как можно скорее выучить испанский. Гости обращались к ней на английском, но между собой переходили на свой родной язык. Элин с Кортесом уже решили, что будут учить Гарри обоим языкам, но она переживала, что если не выучит испанский, то будет чувствовать себя отрезанной от сына и мужа.

Муж! Ее сердце замерло, когда она подумала, что завтра станет женой Кортеса Рамоса.

За последние недели отношение Кортеса к ней изменилось самым радикальным образом. Он больше не был холодным и отстраненным, и Элин с трудом верилось, что он когда-то обвинял ее в том, что она принимала наркотики и была неподходящей матерью для Гарри. Создавалось такое впечатление, что Кортес старался очаровать ее. Элин печально вздохнула, подумав, что ему не нужно было прилагать особенных усилий, потому что она уже была очарована им.

Может, завтра вечером они узаконят свой брак в его спальне? Они не обсуждали условий брака, но хищный блеск в глазах Кортеса свидетельствовал о том, что он хотел Элин, и она решила не прятаться за своей гордостью и отрицать, что с ума сходит от желания оказаться в его объятиях. Он был больше, чем единственным любовником Элин. За последние несколько недель Кортес успел очаровать ее и пленить ее сердце, и глубоко в душе она понимала, что начинает влюбляться в него.

Гарри вел себя чудесно с самого обеда, но под вечер начал капризничать, и Элин отнесла его в небольшую гостиную, где никого не было, чтобы спокойно покормить. Когда она сменила сыну подгузник и поместила его в сумку-переноску, приготовившись ехать домой, в комнату вошла сестра Терезы, Санча.

Элин мило улыбнулась, испытывая небольшую зависть к этой испанке, которая выглядела просто сногсшибательно. Неудивительно, что Санча работала ведущей на национальном телевизионном канале в Мадриде. Казалось, будто шикарное тело женщины буквально залили в ее облегающее платье, белый цвет которого гармонировал с ее оливковой кожей. Черные как смоль волосы Санчи были подстрижены в форме асимметричного боба, подчеркивавшего красоту ее высоких скул и сверкающих черных глаз.

– Я рада, что могу поболтать с вами наедине, – вкрадчиво сказала она, закрывая за собой дверь. – Примите мои поздравления.

Что-то в тоне женщины, который казался весьма дружелюбным, насторожило Элин.

– Спасибо, – ответила она, глянув на спящего сына. – Мы с Кортесом очень счастливы, что у нас такой замечательный ребенок.

– М-м-м… – Санча даже не глянула на Гарри. – Вы поступили очень мудро, приехав и представив Кортесу его сына. Вы, наверное, поняли, что он страдал от того, что сам родился вне брака, поэтому ни за что бы не позволил своему ребенку оставаться незаконнорожденным. Кортес женится на вас по этой причине, не так ли?

– Это наше личное дело, – вежливо ответила Элин, но внутренне вся сжалась, ожидая продолжения разговора. И Санча не заставила себя долго ждать.

– Все в порядке. Он объяснил мне сложившуюся ситуацию. – Испанка чуть наигранно рассмеялась, увидев выражение лица Элин. – Разве вы не в курсе, что мы с Кортесом были любовниками?

Элин не знала этого наверняка, но догадывалась.

Она несколько раз замечала, как Санча и Кортес стояли в стороне от остальных гостей, о чем-то увлеченно беседуя. А потом эта жгучая красавица попросила Кортеса принести ей что-нибудь выпить, и он даже не стал уточнять, что именно, а просто принес ей бокал белого вина. И Элин сразу поняла, что этих двоих связывали более близкие отношения, чем казалось на первый взгляд. Но она не собиралась показывать этой испанке, что та ранила ее в самое сердце.

– Кортес – очень привлекательный мужчина, и я бы удивилась, если бы в прошлом у него не было других любовных отношений.

– Хорошо, что вы здраво относитесь к его отношениям со мной. Он часто приезжает в Мадрид по делам и всегда останавливается в квартире, которую купил для нас. Не хотите посмотреть фото? – Санча достала свой мобильный телефон и показала снимок, на котором Элин увидела Кортеса, лежащего в кровати с голым торсом. Его бедра были едва прикрыты скомканной простыней.

– В этой квартире всего одна спальня, но там стоит очень большая кровать, – смущенно добавила Санча, проворачивая нож в сердце Элин. – Я сделала это фото во время последнего визита Кортеса в Мадрид три недели назад.

Элин сдержалась, чтобы не ахнуть. Так вот куда ездил Кортес…

Она взяла себя в руки и как ни в чем не бывало продолжила собирать вещи Гарри и укладывать их в сумку с подгузниками. Поднявшись, она ослепительно улыбнулась Санче:

– Могу гарантировать, что в будущем, если Кортесу вдруг придется поехать в Мадрид по делам, он вернется домой в тот же день, потому что не захочет разлучаться со своими женой и сыном даже на одну ночь. – Она протянула руку испанке и испытала небольшой триумф, увидев, как вытянулось от удивления лицо ее соперницы. – Было приятно познакомиться, – добавила Элин, подняла сумку-переноску и не спеша вышла из комнаты.

Но отравленные стрелы Санчи сделали свое дело. На обратной дороге Элин ушла в себя, размышляя над услышанным. Когда Кортес спросил, почему она притихла, она ответила, что немного устала. Элин закрыла глаза, чтобы не видеть его красивый профиль, и задумалась над тем, что ей делать дальше.

Получается, что в тот самый день, когда Кортес поклялся отобрать у нее сына через суд, он поехал к Санче в Мадрид и провел ночь в ее объятиях. Вряд ли он думал о Гарри, когда спешил к своей любовнице.

Элин вспомнила, как Кортес по дороге к Гарсия расспрашивал ее о Ральфе Сандерсоне. Ее отец быстро терял интерес к вещам, что, судя по всему, послужило причиной его многочисленных любовных связей на стороне и того, что ему быстро наскучило общество приемных детей. Будучи ребенком, Элин старалась хорошо учиться в школе, чтобы впечатлить Ральфа, но его равнодушие подорвало ее уверенность в себе и заставило почувствовать себя неполноценной.

Вдруг Кортесу тоже наскучило его отцовство? Элин стало не по себе, когда она представила подросшего Гарри, который старается угодить своему отцу и заставить его гордиться им, а потом чувствует себя неудачником, столкнувшись с равнодушием Кортеса. Последний никогда не знал своего собственного отца, но, похоже, унаследовал некоторые черты его характера. Возможно, как и Ральф, Кортес не считал верность важной составляющей брака. И что в таком случае ей ждать от будущего? Элин придется испытывать муки ревности каждый раз, когда они будут посещать какое-нибудь мероприятие, и она будет гадать, которая из присутствующих красивых женщин – новая любовница его мужа.

Нет, она не сможет выйти замуж за Кортеса, зная, что он женится на ней только из-за чувства долга.

Стоило им переступить порог дома, как зазвонил телефон Кортеса.

– Звонит управляющий отделением «Сандерсон-банка» в Японии, – нахмурился Кортес. – Мне нужно переговорить с ним. Ты справишься с Гарри сама?

– Конечно. – Неужели Кортес думает, что она была неспособна позаботиться о своем ребенке до того, как он появился на сцене, словно рыцарь в сияющих доспехах, чтобы взять на себя роль отца Гарри? Последние несколько дней Элин прекрасно справлялась и без помощи няни, которая уехала в отпуск, чтобы насладиться видами Кадиса.

По дороге в детскую в ее голове созрел безумный план, но он показался ей единственным выходом из сложившейся ситуации.

Войдя в свою спальню, она достала из комода паспорта, свой и Гарри, которые Кортес вернул ей неделю назад. Элин восприняла этот жест как знак доверия с его стороны, что она не увезет их сына.

Она сжала кулаки, не зная, как поступить. В трудных ситуациях Элин всегда советовалась с братом, но, когда она позвонила ему в Японию и сказала, что Кортес был отцом Гарри и что она собралась выходить за него замуж, Джарек натянуто и как-то отвлеченно ответил, что она должна поступать так, как будет лучше для нее и ее ребенка.

И тогда она решила действовать на свой страх и риск.

Глава 9

План побега Элин оказался простым только в теории. На практике у нее тряслись руки, когда она пристегивала к сиденью машины детское кресло Гарри. Элин утешала себя мыслью о том, что ей не пришлось заводить мощную спортивную машину Кортеса, которая своим ревом подняла бы на ноги всю округу. Кортес недавно купил ей автомобиль, но она не привыкла к правостороннему движению и была рада, когда он сидел рядом и придавал ей уверенности во время ее первой поездки в близлежащую деревню. Теперь Элин собиралась проехать около двадцати километров до аэропорта в Хересе в темноте, и ее внутренности сводило судорогами от нервного напряжения.

Она дождалась полуночи, спустила Гарри вниз и взяла ключи от машины. Мотор тихонько заурчал, когда она выехала из гаража. Главные ворота должны были открыться, просканировав номерной знак, но они почему-то оставались закрытыми.

– Открывайтесь, черт бы вас побрал, – пробормотала Элин.

Она провела несколько часов в раздумьях прежде, чем решиться оставить Кортеса и забрать Гарри обратно в Англию, и теперь пути назад не было. Элин не собиралась отказывать Кортесу в участии в жизни сына, но теперь ему придется считаться с ее мнением.

Она заглушила мотор и вышла из машины в надежде открыть ворота вручную. Когда Элин прислонилась к ним, они, к ее большому удивлению, вдруг открылись, и она вышла на дорогу. Высоко в темном небе светила луна. Элин смотрела на звезды, которые сверкали, как бриллианты на кольце, подаренном ей Кортесом. Она оставила его в кабинете Кортеса вместе с запиской, в которой объяснила причину своего ухода.

Ее ничто не удерживало от того, чтобы запрыгнуть в машину и навсегда уехать из этого дома, разве только совесть. Элин представила, что почувствует Кортес, когда обнаружит, что она забрала его сына. Он будет опустошен, потому что его любовь к Гарри не знала границ.

Вдруг за ее спиной послышался тихий щелчок. Обернувшись, она увидела, что ворота тихо закрылись и она осталась снаружи поместья, а машина с Гарри внутри. В панике она начала дергать ворота, но те не поддавались. Луна спряталась за тучи, и все погрузилось в зловещую темноту.

Элин не могла понять, почему ворота снова сработали, но, когда луна снова осветила все вокруг, она увидела перед собой ответ в виде разъяренного мужчины.

– Кортес, – выдавила Элин.

Тот ничего не ответил и, стиснув челюсти, достал из машины детское кресло с мирно спавшим в нем ребенком и направился обратно в дом.

Элин в ужасе загремела металлическими воротами.

– Кортес, пожалуйста, открой. – Он продолжал идти, словно ее вообще не существовало. – Пожалуйста, – сдавленно зарыдала Элин. – Ты не можешь отнять моего ребенка.

– Ты собиралась отнять его у меня, – наконец повернулся к ней Кортес. – Я случайно заглянул к себе в кабинет и обнаружил там твою записку. Тогда я отключил ворота. Но если бы я не подоспел вовремя, ты бы увезла Гарри. Бог мой, Элин, я ведь доверял тебе, – горько добавил он, а потом пришел в ярость. – Как ты посмела отплатить мне за доверие тем, что попыталась украсть моего сына? Как ты посмела попытаться разлучить меня с ним и лишить Гарри отца, который любит его больше всего на свете?

– Я не смогла бы уехать, – в отчаянии ответила Элин. – Клянусь, я передумала уезжать и собиралась поставить машину на место.

– Я не верю ни одному твоему слову. И суд вряд ли отдаст тебе опеку над сыном после того, как ты собиралась подвергнуть риску его безопасность, усадив в машину, когда у тебя нет опыта вождения на испанских дорогах. – От его голоса, в котором слышалось презрение, веяло холодом. – Я был прав, когда считал, что ты плохая мать для Гарри. Сейчас он должен находиться в детской и мирно спать в своей кроватке, куда я его и отнесу.

Элин заколотила кулаками по воротам. Она рыдала навзрыд и едва могла говорить.

– Ты говоришь, что любишь Гарри, но как долго ты будешь любить его? – задыхаясь, выдавила она. – Вдруг ты потеряешь интерес к собственному ребенку, так же как и мой приемный отец, которому стало скучно со мной?

Элин смотрела, как Кортес продолжает идти к дому, и в отчаянии рухнула на колени перед воротами.

– Если ты отнимешь у меня сына, тогда можешь вырвать и мое сердце! – закричала она ему вдогонку. – Он все, что у меня есть. Пожалуйста…

Кортес задыхался от злости. Элин повезло, что она осталась по ту сторону ворот, иначе он схватил бы ее и вытряс из нее всю душу.

Но тогда он испытал бы соблазн сделать с ней нечто большее. Ведь несмотря на то, что он получил доказательство ее лживости и подлости, его по-прежнему тянуло к ней. Элин, словно лихорадка, будоражила его кровь. Кортес постоянно думал о ней, и за последний месяц почти каждую ночь ему приходилось самостоятельно избавляться от сексуального напряжения, грозившего свести его с ума.

Войдя в детскую, он бережно переложил Гарри из сумки-переноски в колыбельку. «Я люблю тебя, радость моя», – прошептал он на испанском и нежно поцеловал малыша в пухлую щечку.

Кортес никогда бы не подумал, что может испытывать такие сильные чувства. Казалось, он мог бы убить любого, кто попытается обидеть его дитя. Гарри нуждался в отце, но ему не было еще и пяти месяцев, и Кортесу приходилось признать тот факт, что его сын нуждался и в матери тоже.

Он стиснул зубы и, подойдя к окну, выглянул во двор. Элин по-прежнему стояла на коленях за закрытыми воротами, там, где он оставил ее. Как долго она будет стоять там? Ответ болью отозвался в его сердце. Она никогда не бросит своего сына. Кортес постоянно мог видеть доказательства ее глубокой любви и привязанности к Гарри. И ему не давали покоя ее слова.

«Вдруг ты потеряешь интерес к собственному ребенку, так же как и мой приемный отец, которому стало скучно со мной?»

Они оба, и Кортес, и Элин, пострадали из-за того, что Ральф Сандерсон был плохим отцом. Элин не знала своих настоящих родителей, и, хотя Ральф удочерил ее и привез в свой дом, он не уделял ей внимания и лишил любви, в которой она отчаянно нуждалась. Неудивительно, почему Элин испытывала проблемы с тем, чтобы доверять другим. И Кортес только все ухудшил. Боже правый, он лишил ее девственности, а потом бросил. Тихо выругавшись, он резко отошел от окна и достал из кармана пульт управления воротами.

Сначала Элин не могла понять, что происходит, когда вдруг упала лицом вниз на гравиевую дорожку, не успев выставить руку. Когда до нее дошло, что ворота открылись, она вскочила на ноги и, спотыкаясь, бросилась в дом. Входная дверь была приоткрыта, и Элин пронеслась вихрем через прихожую, а потом помчалась вверх по лестнице в детскую.

Ее малыш сладко спал и пребывал в счастливом неведении о драме, которая разыгрывалась на протяжении последнего получаса. Элин ухватилась за кроватку Гарри и постаралась успокоиться. Она смотрела на длинные реснички сына и его сомкнутые розовые губки, и на ее глаза наворачивались слезы. Если бы ей пришлось ползти по битому стеклу к Кортесу и умолять его, чтобы он не отбирал у нее сына через суд, она бы поползла и выполнила все его требования. Но лучше начать с извинения.

У Элин громко колотилось сердце, когда она тихо постучала в дверь, ведущую в апартаменты Кортеса. Ответа не последовало, и она осторожно заглянула сначала в гостиную, а потом в спальню. Подумав, что Кортес, скорее всего, спустился вниз, в свой кабинет, она развернулась, чтобы уйти, но тут открылась дверь ванной комнаты, и на пороге появился Кортес.

Казалось, он не удивился ее появлению и холодно смотрел на нее, а она не знала, что сказать, и ждала, пока он заговорит первым. Молчание Кортеса действовало ей на нервы, а еще при виде его ее охватило бесстыдное желание, которое жаркой волной прокатилось по телу, затопив низ ее живота, где только он один касался ее.

На нем ничего не было, кроме полотенца, обернутого вокруг его бедер, и капель воды, запутавшихся в черных волосках на его груди. Элин представила снимок, который показала ей Санча, и буквально взорвалась:

– Как ты смеешь говорить, что я плохая мать? Я никогда не бросала своего ребенка ради секса.

– Я тоже.

– Ты поехал в Мадрид, будто бы по делам, а сам оставался с Санчей в квартире, которую купил для нее. Она показала мне фото, где ты голый лежишь в кровати в вашем любовном гнездышке. Санча ведь твоя любовница, не так ли?

Элин стало дурно, когда Кортес не стал ничего отрицать, а прошел мимо нее в гостиную и открыл свой портфель, лежавший на столе. Потом он вернулся обратно в спальню и протянул Элин клочок бумаги.

– Что это?

– Квитанция из гостиницы, в которой я ночевал, когда ездил в Мадрид. Мы с Санчей были любовниками, но недолго. Я порвал отношения с ней за три месяца до приезда в Какмир-Холл на похороны Ральфа. Среди недвижимости, которой я владею, есть многоквартирный дом, и Тереза Гарсия попросила меня сдать одну из квартир ее сестре, которая подыскивала себе жилье.

– Но ты все равно мог навестить Санчу в ее квартире. – Элин подозревала, что они занимались сексом, но не стала озвучивать свои мысли.

– Мы случайно встретились в ресторане, где я обедал с одним из клиентов моей фирмы, вот и все, – тихо сказал Кортес. – Я постарался за один день провести встречи, которые были запланированы на два дня, и работал допоздна, чтобы вернуться домой, а не проводить еще одну ночь вдалеке от тебя и Гарри.

Элин пугало то, как отчаянно ей хотелось поверить ему.

– Тогда зачем Санча сказала мне, что она сделала это фото три недели назад?

– Наверное, для того, чтобы рассорить нас и заставить тебя ревновать. Я порвал с ней, потому что она в открытую заявила, что надеется выйти за меня замуж.

– Я не ревную, – густо покраснела Элин. – Ты угрожал, что отберешь у меня сына, но я не хочу, чтобы мы оказались втянутыми в судебные разбирательства по поводу опеки над Гарри. Ты был прав, когда сказал, что наш ребенок нуждается в обоих родителях, поэтому я… Я не против нашей свадьбы.

Кортес окинул ее задумчивым взглядом:

– Этого мало, чтобы убедить меня взять тебя в жены.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. – Элин зачарованно смотрела в его отливающие янтарем глаза.

– Если бы я не поймал тебя, ты бы сбежала и украла моего сына, – резко бросил Кортес. У Элин упало сердце, когда она поняла, что он до сих пор злится на нее. – Ты должна дать мне хороший повод жениться на тебе.

Элин не мигая смотрела на него и думала о том, что ему не мешало бы одеться, потому что при виде его почти обнаженного тела у нее путались мысли.

– Я не знаю, как убедить тебя, – беспомощно ответила она.

Кортес подошел к кровати и присел на край матраса. Элин не сводила глаз с полотенца, которое обтягивало его бедра и едва прикрывало его возбужденную плоть. Злость и возбуждение были опасным сочетанием, и Элин тяжело сглотнула, встретившись взглядом с Кортесом.

– Можешь начать с того, что докажешь мне, что будешь послушной женой. Раздевайся, – тихо скомандовал он.

Элин разозлила его заносчивость, но в то же время она не могла справиться с охватившим ее желанием. По правде говоря, с тех самых пор, как Кортес привез ее в Испанию, она тайно мечтала, чтобы он занялся с ней любовью. На публике он играл роль любящего и заботливого жениха, но, когда они оставались наедине, он совсем не пытался соблазнить ее. Элин поверила Санче, потому что такой мужчина, как Кортес, не мог неделями обходиться без секса.

Ей тоже хотелось близости, но не такой, с неприязнью и недоверием, которое возникло между ними. Элин могла бы послать Кортеса ко всем чертям и сохранить свое достоинство, но в таком случае она могла запросто лишиться опеки над своим ребенком. А она была не готова к такому риску.

Ее руки ходили ходуном, когда она стягивала с себя джинсы. Она покраснела до корней волос, снимая футболку, пока Кортес пристально следил за ее движениями.

Но Элин напрасно надеялась на передышку.

– Почему ты остановилась? – хрипло спросил он. – Твое простое нижнее белье не вызывает у меня дикого желания. Если – я повторю – если я решу жениться на тебе, надеюсь, ты будешь носить что-нибудь такое, что вызовет у меня восторг, а не скуку.

Элин снова сдержалась, чтобы не послать его куда подальше. Она только теперь поняла, что наделала, обманув его доверие, но решила, что не позволит унизить себя, когда потянулась руками за спину и расстегнула застежку бюстгальтера. Она гордо вскинула подбородок и, удерживая взгляд Кортеса, медленно стянула бретельки вниз по рукам, позволив бюстгальтеру упасть к ее ногам.

Элин испытала небольшой триумф, когда Кортес слегка покраснел, и была рада, что смогла вернуть форму после родов, постоянно занимаясь в спортзале. Ее живот был плоским, а грудь, хоть и не такого большого размера, как хотелось бы, оставалась упругой, и ее набухшие соски сразу же привлекли внимание Кортеса.

Но он не пошевелился, а просто сидел и ждал, пока она разденется догола. Элин пожалела, что не надела сексуальные стринги вместо простых хлопковых трусиков. Несомненно, Кортес привык к тому, что его любовницы носили шелк и кружева. Элин слегка разозлилась, и ее движения стали немного неловкими, когда она стянула с себя нижнее белье и сделала шаг вперед. Она отбросила свои длинные волосы за спину и с вызовом посмотрела на Кортеса.

Элин немного занервничала, когда он молча поманил ее пальцем. Она не могла отказать Кортесу, потому что боялась, что он отберет у нее сына.

– Тебе нужно было только мое тело, – безучастно заметила Элин. – А потом ты просто исчез и заставил меня почувствовать себя никчемной.

У нее перехватило дыхание, когда Кортес положил руку ей на живот.

– Мне очень жаль, что я не видел, как увеличился твой живот, когда ты носила нашего ребенка, – сдавленно ответил он.

– Действительно. Тебе следовало быть рядом, когда родился Гарри, а я чуть не умерла. Меня ужасала мысль, что он может остаться круглым сиротой, – едва слышно сказала Элин.

К ее большому удивлению, Кортес согласно кивнул:

– Ты права. Мне следовало быть рядом с вами обоими.

Что-то в его голосе заставило Элин поверить, что его раскаяние было искренним.

Кортес провел руками по изгибам ее бедер, поднимаясь выше к ее груди.

– Что ты задумал? Планируешь бросить меня на кровать и продемонстрировать свою власть надо мной, вынудив заняться с тобой сексом?

– А ты хочешь именно этого? – сдержал улыбку Кортес.

– Конечно нет, – вспыхнула Элин. Он сводил ее с ума и прекрасно знал об этом.

Элин задержала дыхание, когда Кортес провел рукой по ее животу и коснулся золотистых завитков между ее бедер.

– Почему ты пыталась убежать с Гарри?

– Я боялась, что он быстро тебе наскучит, и ты бросишь его. – Ей хотелось добавить: «Как ты бросил меня». Но Элин промолчала, и эти невысказанные слова повисли в воздухе.

– Я не верю тебе. Я рассказывал тебе, как сильно хотел, чтобы у меня был отец, и я буду всегда любить и защищать своего сына.

Она ахнула, когда Кортес скользнул пальцем в ее разгоряченное лоно. Потом он притянул Элин еще ближе к себе, так что она оказалась стоящей между его раздвинутых ног.

– Наш брак будет неудачным, если мы не будем честными друг с другом. Элин, скажи мне правду.

Правду! Она горько рассмеялась, а потом вдруг почувствовала, что устала бороться с ним и с самой собой.

– Правда в том, что я боюсь того, что чувствую рядом с тобой, – едва слышно ответила Элин.

– И что же ты чувствуешь рядом со мной? – потребовал ответа Кортес. Его второй палец оказался внутри ее, и его рука задвигалась в стремительном танце, от которого у Элин закружилась голова, и она не могла собраться с мыслями.

Она посмотрела на Кортеса, и ее сердце учащенно забилось, когда она заметила улыбку, спрятавшуюся в уголках его губ.

– Я твердила себе, что переспала с тобой, потому что не могла контролировать свое поведение из-за наркотиков, которые подсыпали в мой коктейль. Но правда в том, – прошептала Элин, – что я танцевала со многими мужчинами в тот вечер, но ни одного из них я не пригласила в свою спальню. Только тебя. Стоило мне увидеть тебя, как я совершенно потеряла голову. Но ут ром, когда я проснулась и обнаружила, что ты ушел, мне стало стыдно. Когда Вирджиния сказала, что ее знакомого Тома задержала полиция за то, что он предлагал девушкам напитки, подсыпав туда какую-то дрянь, я притворилась, что в том, что случилось со мной той ночью, не было моей вины.

Элин дрожала, в то время как Кортес продолжал ласкать ее тело своими умелыми пальцами. То, как он напряженно смотрел на нее, доставляя ей удовольствие, было невероятно интимным, и она закрыла глаза, двигаясь навстречу его ладони.

– Я почувствовал то же самое, – хрипло ответил Кортес. – Мне хватило одного взгляда на тебя, чтобы во мне проснулось такое сильное желание, которого я не испытывал ни к одной женщине.

Элин открыла глаза и удивленно посмотрела на него:

– Тогда почему же ты ушел, не разбудив меня?

– Я разозлился на себя. Я начитался этих статей о тебе в желтой прессе и не понимал, почему не смог устоять перед твоими чарами. В жизни ты оказалась еще красивее, чем на фотографиях, и в тот вечер ты просто свела меня с ума. Но утром я был вне себя из-за того, что ты лишила меня самообладания.

– Вот почему ты держался на расстоянии?

Кортес хрипло рассмеялся, лаская ее круговыми движениями пальцев и вызывая дрожь в ее теле.

– Радость моя, но сейчас я не держусь на расстоянии.

– Потому что ты пытаешься преподать мне урок, – судорожно выдохнула Элин. – Ты не хочешь меня.

Все произошло так быстро, что Элин не могла понять, как оказалась лежащей на кровати и придавленной весом его тела. Кортес смахнул полотенце, прикрывавшее его бедра, и она ощутила между ног его отвердевшую плоть.

– Как, по-твоему, это похоже на то, что я не хочу тебя? – хрипло потребовал ответа Кортес. – Тебе нужно было время привыкнуть к тому, что я всегда буду отцом Гарри и никогда не брошу ни его, ни тебя.

Конечно же все, что он делал, он делал ради своего сына. Но Элин не могла ясно мыслить, когда находилась в плену его восхитительного тела.

– Я думала…

– А ты не думай. Просто чувствуй, – прошептал он и провел языком по ее набухшему соску. Потом Кортес обхватил тугой комочек своими жаркими губами и жадно пососал, пока Элин не заметалась под ним, и тогда он переключился на другую грудь, чтобы продолжить свои сладкие пытки.

Элин запустила пальцы в его волосы, о чем часто мечтала на протяжении последних нескольких недель. Ей казалось, что она касается теплого шелка. Потом она нежно провела кончиками пальцев по его лицу, ощущая жесткую щетину на его подбородке. Кортес приподнял голову, посмотрел на нее сверху вниз, а потом прильнул к ее губам в жарком поцелуе.

Кортес не знал, стоит ли верить Элин, или она просто врала о своих чувствах к нему, чтобы он не лишал ее опеки над сыном, но ему было все равно. Главное, что она оказалась в его объятиях, и он прижимал ее к себе с такой силой, что буквально раздавил ее грудь своей грудью, и предвкушал райское наслаждение, которое обещали ее гладкие бедра его мучительно возбужденной плоти.

Он собирался показать себя превосходным любовником, чтобы Элин больше никогда не пришла в голову идея уехать и увезти с собой их сына, а еще он хотел наслаждаться ее восхитительным телом до тех пор, пока не исчезнет власть, которую она имела над ним.

Кортес растянулся рядом с Элин на кровати и, приподнявшись на одном локте, плавно провел рукой по соблазнительным изгибам ее тела, которое выдавало ее с головой. Элин задрожала, когда он сжал ее грудь, соски которой были покрасневшими и влажными после его ласк. Потом он опустился вниз и, раздвинув ее бедра своими плечами, прильнул губами к ее промежности, вдохнув терпкий женский аромат ее желания.

Элин испуганно воскликнула:

– Что ты делаешь?

Кортес улыбнулся и продолжил исследовать языком ее жаркое лоно. Ему нравилось, что она была потрясена его ласками, и в то же время его ужасало охватившее его чувство собственничества небывалой силы. Элин говорила, что была девственницей, когда они занялись любовью на вечеринке в честь дня ее рождения. И Кортес поверил ей, несмотря на все эти статьи, в которых журналисты приписывали ей многочисленных любовников. Невинный восторг, который она переживала благодаря тому, что он с ней делал, и ее удивленные вздохи не могли быть притворными.

– Кортес. – Она выдохнула его имя, словно молитву, и со стоном заметалась в его руках, сходя с ума от его беспощадных ласк. Кортес хотел довести ее до оргазма при помощи рта, но его собственное возбуждение было слишком велико. Его потрясло то, как быстро улетучивалось его самообладание и как на глазах разваливался его план поработить Элин при помощи любовных утех.

Он сдерживался из последних сил, надевая презерватив, а потом с хриплым стоном резко вошел в ее бархатистую сердцевину, переживая поистине райское наслаждение. Где-то на пути к нирване соблазнитель превратился в соблазняемого и рабовладелец сам стал рабом. Но самое удивительное было в том, что Кортес совсем забыл, что занялся любовью с Элин, чтобы заманить ее в свою чувственную ловушку. Сейчас он думал только о том, чтобы доставить ей удовольствие, насладиться тем, что она принадлежала ему.

Кортес врывался в ее тело ритмичными рывками и быстро довел их обоих до оргазма. Элин наполнила его легкие ароматом своей кожи, когда он прижался губами к ее шее, а потом он поцеловал ее в рот и ощутил сладкий вкус ее губ. Кортес поглотил ее крик, когда она вдруг изогнулась под ним, а ее тело задрожало, словно натянутая тетива, после чего она достигла пика наслаждения, сжимая его плоть своими внутренними мышцами. И когда Кортес сделал последний рывок, и его самого накрыла оглушительная волна блаженства, Элин пленила его сердце полностью и бесповоротно. И он знал, что теперь она принадлежала только ему одному.

Глава 10

Когда Элин открыла глаза и увидела, что в кровати, кроме нее, никого нет, ей показалось, что она смотрит повтор какого-то ужасного фильма. Как и в то утро, когда она проснулась в лондонской квартире год назад, все ее тело болело. Элин вспомнила, как жаркие руки и губы Кортеса – о небеса, каким же чувственным оказался его рот – ласкали все ее тело, и ее сердце сжалось от боли.

Они занимались любовью всю ночь до самого утра, а потом она, полностью обессилевшая, провалилась в сон. Элин не помнила, как Кортес перенес ее в собственную спальню. Но вот она здесь, и он снова бросил ее одну.

Ее сердце екнуло, когда дверь в комнату открылась, но на пороге появились горничные Роза и Мария. Похихикивая, девушки внесли в спальню огромную коробку и положили ее на кровать.

– Ваше свадебное платье, – сказал Роза, встретив озадаченный взгляд Элин. – От сеньора Рамоса.

Элин поспешно набросила на плечи халат, чтобы спрятать следы жарких ласк Кортеса, покрасневшую от его щетины грудь и внутреннюю сторону бедер. Открыв коробку, она достала оттуда изысканное платье простого кроя из белоснежного атласа. Именно такое платье она выбрала бы на свою свадьбу, если бы выходила замуж по-настоящему. Для свадьбы с Кортесом Элин купила юбку бледно-голубого цвета и пиджак, который можно было бы в лучшем случае описать как практичный. Неужели Кортес надеялся, что она наденет это бесстыдно романтичное платье?

Горничные тем временем внесли в комнату еще несколько коробок, в которых Элин обнаружила пару красивых белых босоножек и шикарное, невесомое, словно паутинка, нижнее белье. Мария открыла последнюю коробку и протянула ей букет из белых роз, такой восхитительный, что на глазах Элин выступили слезы.

Зазвонил ее телефон, и она услышала снисходительный голос Кортеса:

– Доброе утро, радость моя. Не хочу пугать тебя, но через час у нас свадьба.

– Я… – Элин запнулась, посмотрев на свою руку и увидев там кольцо, которое Кортес подарил ей в честь помолвки и которое она оставила в его кабинете, когда надумала сбежать в Анг лию. – Когда ты вернул мое кольцо?

– Когда ты уснула после того, как я почти всю ночь не давал тебе спать. Жених и невеста не должны видеться до свадьбы, это плохой знак. А я хочу, чтобы наш брак был счастливым. Горничные помогут тебе одеться. Барбара вернулась из отпуска, так что она позаботится о Гарри.

Элин испытала угрызения совести, что напрочь забыла о сыне, и помчалась в детскую. Она обняла Гарри крепко-крепко, а потом Барбара выпроводила ее обратно. Элин быстро приняла душ, высушила волосы и слегка подкрасилась. Горничные помогли надеть ей свадебное платье, которое прекрасно сидело на ее фигуре, чувственно обволакивая ее тело своим прохладным атласом.

Элин думала, что поедет в ратушу вместе с Кортесом, но дворецкий сказал, что сеньор Рамос уже уехал и забрал с собой Гарри.

Значит, несмотря на ночь, полную страсти и нежности, Кортес все-таки не доверял ей. Элин тяжело вздохнула. Кортес показывал ей, что не собирается принуждать ее к замужеству и ей самой решать, выходить за него замуж или нет.

Элин предстоял нелегкий выбор. Выйти замуж за человека, который не любит ее, или потерять право опеки над сыном и лишиться шанса владеть половиной акций «Винодельни Сандерсон». Если их брак окажется неудачным, у нее, по крайней мере, останутся средства к существованию.

Она думала, что Кортес купил для нее эти восхитительное платье и букет, чтобы приехавшие на свадьбу гости не заподозрили, что они женятся по расчету. Но когда Элин вышла из лимузина и направилась в ратушу, где поджидал ее Кортес, чтобы отвести в зал для бракосочетаний, она заметила, что он нервничал не меньше ее.

И он смотрел на Элин такими глазами, что у нее замирало сердце.

– Ты выглядишь именно так, как я представлял себе, – сипло сказал он. – Чистой, невинной и невероятно красивой.

Элин немного расслабилась, и на ее губах заиграла озорная улыбка.

– После этой ночи я не такая уж невинная, но мне очень понравилось, как ты развращал меня.

– И ты говоришь мне это сейчас, когда через пару минут я буду стоять перед священником и нашими гостями и молиться о том, чтобы они не сказали, что я был так возбужден, что мои штаны трещали по швам? Радость моя, сегодня вечером тебя ждет расплата, – нежно пригрозил он, и Элин затрепетала от предвкушения.

– Очень рассчитываю на это, – прошептала она и спрятала улыбку, когда он тихо чертыхнулся, крепко обняв ее за талию, и повел в зал бракосочетаний.

Этот день оказался, вопреки ожиданиям Элин, очень радостным. Она вспоминала, как дрожащим голосом произносила свои клятвы, а Кортес вторил ей до странного серьезным тоном, который отразился в его напряженном взгляде, когда священник объявил, что жених может поцеловать свою невесту.

Гарри оказался в центре внимания на свадебном фуршете, который они организовали на своей вилле для двадцати с небольшим гостей. Единственное, что омрачало радость Элин, – это отсутствие ее брата. Джарек заявил, что не сможет приехать на свадьбу, потому что слишком занят делами «Сандерсон-банка» в Японии, хотя она упрашивала его приехать.

Элин страдала из-за того, что брат отдалился от нее. Она понимала, что Джарек обижен на наследника Ральфа Сандерсона, и переживала, что он посчитает ее замужество предательством по отношению к нему.

С замиранием сердца она наблюдала, с какой гордостью Кортес демонстрировал своего сына, и знала, что он будет в миллион раз лучшим отцом, чем Ральф Сандерсон.

Теперь можно было не переживать по поводу будущего Гарри, а что до ее собственного…

Элин посмотрела на Кортеса и встретила его полный страсти взгляд. У нее тут же возникло жгучее желание уединиться со своим мужем, чтобы он мог заняться с ней любовью. Потому что в объятиях Кортеса она забывала, что они женились из практических соображений, и представляла, что он любит ее так же сильно, как и она его.

После праздничного фуршета Кортес отвез Элин, Гарри и Барбару в аэропорт, где их ждал его частный самолет.

– Надо было предупредить, что мы летим за границу, я бы переоделась, – пробормотала Элин, когда они шли по шумному терминалу аэропорта.

– Я целый день ждал, когда смогу раздеть свою прекрасную невесту, – протянул Кортес. – Позволь мне насладиться этой фантазией еще пару часов, пока мы не прибудем на место.

Он отказался говорить, куда они направляются, но, когда под вечер их самолет приземлился в небольшом аэропорту в Западном Суссексе, Элин не могла поверить своим глазам.

– Мы проведем наш медовый месяц в Какмир-Холле? Но ты ведь терпеть не можешь этот дом. Ты назвал его уродливым готическим монстром.

– Ради тебя я собираюсь пересмотреть свое мнение. Я знаю, как сильно ты любишь этот дом, – пожал плечами Кортес. – Думаю, я ненавидел его, потому что он представлял собой все то, чего Ральф лишил мою мать. Если бы она была более обеспеченной, то не умерла бы в таком раннем возрасте. Гарри – внук Ральфа, и мое дело – заботиться об этом поместье и быть хорошим управляющим банка, чтобы однажды передать их нашему сыну. Теперь мы с тобой женаты, и тебе придется перерегистрировать Гарри, чтобы в его сертификате о рождении появилось мое имя.

Малолетний наследник Какмир-Холла, казалось, был не особо впечатлен, когда Кортес вытащил его из машины и понес в дом. Гарри требовал еду и демонстрировал силу своих легких оглушительным ревом, пока нянечка не отнесла его наверх, в детскую. А Элин тем временем бродила по дому и рассматривала, как он изменился после того, как Кортес несколько обновил его внутреннее убранство.

– Я ушел с поста директора банка в Испании, – сказал Кортес, – чтобы сосредоточиться на управлении «Сандерсон-банком». Так что мы можем по очереди жить здесь и на вилле «Жасмин». Когда Гарри пойдет в школу, тогда мы решим, где будет наш постоянный дом.

– Дом, – мягко произнесла Элин. – В Какмир-Холле я чувствую себя в безопасности. До того как меня привезли сюда, я была сильно напугана, когда разбомбили наш приют. Хорошо, что рядом со мной был Джарек. – Она печально вздохнула. – Брат отказывается обсуждать прошлое. Он однажды проговорился, что зарабатывал деньги, относя еду боснийским солдатам на передовую, чтобы купить поесть для детей, которые остались брошенными в приюте. Знаю, его до сих пор мучают кошмары после того, что он пережил в детстве, а еще после того ужаса, когда убили маму.

– Что именно случилось с Лорной Сандерсон?

– Ее убил вооруженный грабитель, который собирался обчистить ювелирный магазин, – дрожащим голосом ответила Элин. – Мы с Джареком отвезли туда маму, чтобы выбрать ей подарок на день рождения. Тот человек на суде сказал, что не хотел стрелять, но запаниковал. Брат обвиняет себя в случившемся и не может принять тот факт, что от него тогда ничего не зависело. Джарек очень сильно страдал, и было время, когда он увлекся спиртным и проводил много времени в казино и ночных клубах. Я притворялась заядлой тусовщицей, чтобы отвлечь внимание папарацци от брата, потому что боялась, что Ральф может уволить его из «Сандерсон-банка».

Она сделала глоток вина, поданное им горничной, накрыв для них стол в оранжерее, и ей стало грустно от того, что ее мать никогда не попробует вино, которое производилось из винограда, посаженного ее руками.

К удивлению Элин, Кортес потянулся к ней через стол и легонько сжал ее руку.

– Я понимаю, как сильно тебе не хватает Лорны, – мягко сказал он. – После смерти моей матери я немного слетел с катушек.

– Не могу себе представить, чтобы ты потерял самообладание, – удивленно посмотрела на него Элин.

– Такое случилось однажды, и мне пришлось дорого заплатить за свою слабость. – Его голос вдруг стал колючим, и Элин почувствовала, что он сказал ей больше, чем намеревался. – Превосходное вино, – заметил он, не желая обсуждать свою личную жизнь. – Выйдя за меня замуж, ты выполнила условие Ральфа, и теперь половина акций «Винодельни Сандерсон» твои по праву. Я очень хочу поработать с тобой над развитием этого дела. Не хочешь поделиться своими планами касательно будущего винодельни?

– Для начала я хотела бы расширить виноградник и засадить виноградом еще четыре-пять гектаров земли. – Элин вскочила на ноги и направилась к двери, ведущей в сад. – Пойдем, я покажу тебе, что я задумала. Что случилось? – спросила она, встретив изумленный взгляд Кортеса.

– Не могу представить, чтобы кто-то из виноделов инспектировал свой виноградник в свадебном платье.

– Я могла бы пойти переодеться, – пожала плечами Элин, – но ты вроде как мечтал снять с меня это платье самостоятельно.

– Я много о чем мечтал… – Кортес наклонился к ее уху и шепотом перечислил все, что собирался сделать с ней.

Элин с пунцовыми щеками повела его за собой в сад. Она сбросила туфли, наслаждаясь ощущением мягкой травы под ногами. Кортес внимательно слушал ее, иногда задавая вопросы или предлагая какую-нибудь идею. Когда у Элин наконец закончились слова и воздух в легких, Кортес улыбнулся:

– Я впечатлен твоим запалом расширить этот бизнес. Думаю, мы справимся.

– Понадобятся существенные финансовые вложения, – осторожно заметила Элин. – Кортес, это моя мечта. Ты правда веришь, что мы можем превратить «Винодельню Сандерсон» в одного из самых крупных производителей вина Великобритании?

– Я верю в тебя, – прошептал он. – Ты прекрасно знаешь свое дело, и ты полна решимости, так что ты вряд ли потерпишь поражение.

– Знаешь, мне нравится то, что мы будем партнерами в этом деле, – после небольшой паузы сказала Элин. – Только мне интересно, ты будешь пассивным партнером или станешь принимать активное участие?

Кортес тихо рассмеялся и, взяв ее за затылок, привлек к себе.

– Думаю, мое участие будет очень активным, – улыбнулся он и жадно прильнул к ее губам. – Но я буду рад любому вкладу, который ты пожелаешь внести в наше партнерство.

– Ты имеешь в виду что-то вроде этого? – прошептала Элин и скользнула языком в его рот.

– Именно, радость моя. – Его голос перестал быть дразнящим и стал хрипловатым от сексуального напряжения.

Элин положила ладони на грудь Кортеса и почувствовала неровное биение его сердца. А потом она провела пальцами по выпирающему бугру под его брюками, заставив Кортеса застонать от мучительного наслаждения.

Она испытывала сильное волнение от того, что вызывала такую реакцию Кортеса. Элин расстегнула молнию на его брюках, и он что-то пробормотал на испанском, но не остановил ее, когда она высвободила из одежды его отяжелевшую плоть и обхватила ее рукой. Сталь, заключенная в бархат. «Такая мощная и такая чувственная», – подумала Элин, когда чуть крепче сжала руку, заставив Кортеса содрогнуться.

Она боялась, что Кортес отвернется от нее, как только они поженятся. Но вместо этого он привез ее обратно домой и предложил ей деловое сотрудничество. Теперь настала ее очередь доказать, что она хотела равного партнерства во всех сферах их отношений.

Элин тихо опустилась на колени перед Кортесом.

У нее не хватило смелости признаться ему в любви, но она могла продемонстрировать ее.

Кортесу казалось, что он видит сон наяву, и ему не хотелось просыпаться. Луна поднялась высоко в небе и бросала серебристые отблески на приподнятое вверх лицо Элин, которая грациозно опустилась перед ним на колени и прижалась щекой к его бедру. Ее длинные волосы золотистой рекой струились по спине, и когда Кортес положил ладонь ей на затылок, они показались ему шелковыми на ощупь. Он не мог поверить, что Элин решила превратить в реальность самую горячую из его фантазий.

Один вид ее белого шелкового платья, которое стало полупрозрачным в лунном свете, казался лучше любой эротической фантазии – а надо сказать, что Кортес часто мечтал о ней.

Элин лизнула кончик его возбужденной плоти, и он слегка покачнулся, в то время как его сердце чуть не выпрыгивало у него из груди. Кортесу казалось, что он спит, и он скорее бы умер, чем проснулся до того, как закончится его сон.

– Элин, – хрипло выдавил он, сгорая от желания еще раз ощутить прикосновение ее языка. Он судорожно сглотнул и попытался взять контроль над ситуацией. После предательства Аландры Кортес поклялся себе, что ни одна женщина не будет властвовать над ним. Но вот он стоит здесь, как никогда уязвимый, полностью отдавшись во власть Элин и ее язычка, которым она сводила его с ума.

Она подняла голову, и Кортес не знал, то ли ему огорчаться, то ли вздохнуть от облегчения. Элин казалась ангелом, коленопреклоненным перед ним, и ее нежная улыбка разбила вдребезги его решимость положить конец этому безумию. Кортес твердил себе, что видит сон, когда Элин сомкнула губы вокруг его отяжелевшей плоти, а ее волосы золотым покрывалом опустились на ее лицо.

Кортес терял голову от наслаждения, но еще больше, чем ласки Элин, его впечатлила ее готовность доставить ему удовольствие. И это после того, как он шантажом вынудил ее выйти за него замуж.

Кортес надеялся, что их брак будет настоящим партнерством, но больше всего он хотел заняться любовью со своей женой.

Он поднял ее на ноги и прильнул к ее губам в медленном и сладком поцелуе под яркими звездами и серебристой луной. Элин поцеловала его в ответ с таким пылом, что его сердце мучительно сжалось. Если это был сон, Кортес хотел, чтобы он длился вечность. Наконец он сделал то, о чем мечтал целый день, и стянул с Элин ее белое шелковое платье, обнажив ее упругое тело. Потом Кортес избавился от ее невесомого, как паутинка, нижнего белья и с восхищением посмотрел на ее округлые груди с розовыми сосками.

Покрытая росой трава холодила его спину, когда он опустился вниз и прижал Элин к своей груди. Она судорожно выдохнула, когда Кортес усадил ее на свою плоть, и чуть помедлила, пока ее тело привыкало к его вторжению. Кортес запустил руки в ее волосы и целовал ее тугую грудь, в то время как Элин начала двигаться сверху на нем – бледнолицая нимфа, неземная и прекрасная в лучах лунного света. И когда они вместе взлетели к звездам, и Элин выкрикнула его имя, Кортес осмелился поверить, что этот сон будет длиться вечно.

Реальность настигла его четыре недели спустя, и все началось с землетрясения в Японии.

Глава 11

– Скажи мне, у нас все еще медовый месяц или это уже настоящая жизнь? – однажды утром спросила Элин, почти через месяц после их свадьбы.

Кортес поставил поднос с завтраком на столик и, присев на кровать, прильнул к ее губам. Поцелуй был достаточно продолжительный, и Элин судорожно вздохнула, когда Кортес наконец с явной неохотой отстранился от нее.

– Разве они должны как-то отличаться? – прошептал он.

– Я спросила потому, что ты каждое утро с момента нашего приезда сюда приносишь мне розу из сада. Я решила, что мне нравится быть замужем, – чуть смущенно ответила она. А еще она подумала о том, что с каждым днем Кортес становился все ближе. Ей нравилось, когда они вдвоем проводили время с Гарри, когда работали вместе в винодельне, когда болтали за ужином или отдыхали вечером за просмотром фильма перед тем, как отправиться спать. Особенно Элин любила оказаться с ним в постели, и они могли потеряться в своем мире страсти, которая становилась все сильнее и сильнее.

– Ты куда-то собрался? – нахмурилась Элин, кивнув на деловой костюм Кортеса, потому что дома он обычно носил джинсы и футболку.

– Меня ждут дела в Лондоне, – целуя ее, ответил он. – Я останусь там до конца недели. Меня срочно вызывает мой заместитель.

– Какие-то проблемы с банком?

– Он ничего толком не объяснил, – помрачнел Кортес. – Кажется, твой брат снова куда-то запропастился. Джарек, случайно, не звонил тебе?

– Последний раз я разговаривала с ним перед нашей свадьбой. Я беспокоюсь за него, потому что он не отвечает на мои звонки и сообщения.

– Все будет хорошо, – успокоил ее Кортес. Он взял Элин за подбородок и чмокнул ее в носик. Потом достал свой телефон и показал ей снимок одного из замков во Франции. – В ответ на твой вопрос о нашем медовом месяце. Да, он продолжается, и следующие две недели мы проведем здесь. Этот регион славится своими виноградниками, а рядом с замком есть бассейн с подогревом. Так что мы сможем научить плавать нашего Гарри.

Он поднялся и подошел к бюро.

– Я подумал, что заодно поменяю паспорт Гарри на новый. Мне нужно взять с собой наше брачное свидетельство и его свидетельство о рождении. – Кортес достал из ящика документы и нахмурился, просмотрев их. – Ты сказала, что поменяешь свидетельство Гарри и укажешь там мое имя.

Элин села на кровати и убрала упавшую на глаза прядь волос. Услышав в тоне Кортеса осуждение, она виновато покраснела.

– Я забыла. Я хотела зайти на сайт и заполнить бланки документов, но это вылетело у меня из головы.

– Ты уверена, что причина именно в этом?

– Конечно. А ты как думаешь?

Кортес буквально буравил ее взглядом.

– Ты ведь знаешь, как для меня важно, чтобы мое отцовство было указано в документах сына. И только ты можешь перерегистрировать Гарри, вписав в его свидетельство мое имя. Но, может быть, у тебя какие-то другие планы, – натянуто предположил он.

– Я всего лишь человек и иногда забываю что-нибудь, – отрезала Элин, которая начала злиться в ответ на нападки Кортеса.

Но она чувствовала себя неловко из-за того, что в словах мужа была доля правды. Элин не торопилась вносить изменения в свидетельство о рождении Гарри. Потому что на подсознательном уровне она думала, что, если их брак с Кортесом закончится полным провалом, она автоматически получит опеку над их сыном.

Элин посмотрела на розу, которую принес ей из сада Кортес, и ее чувство вины только усилилось.

– Я займусь документами сегодня же, – пообещала она.

Он улыбнулся в ответ, но в его взгляде читалась настороженность. Кортес оставался напряженным, когда Элин приподнялась на колени и, обняв мужа за плечи, поцеловала его в губы. Это небольшое происшествие показало ей, что их отношения были очень хрупкими.

Они чуть не поругались, и все по вине Элин. Поэтому она решила исправить ситуацию и позже, во время послеобеденного сна Гарри, включила компьютер в кабинете Кортеса и заполнила необходимые электронные бланки. Потом она записалась на прием в местное регистрационное бюро, чтобы внести изменения в свидетельство о рождении Гарри.

Когда зазвонил ее телефон, Элин вздохнула от облегчения, услышав голос брата.

– Я уже месяц не могу дозвониться до тебя, – сказала она. – Где ты? Кортес сказал, что ты пару дней не появлялся на работе.

– Я не в Японии… Я в Лондоне. Элин… – Голос Джарека звучал немного напряженно. – Ты слышала о землетрясении, которое там произошло?

– О боже! Я еще не смотрела новости. Ты в порядке?

– Да. По правде говоря, я прилетел в Лондон еще два дня назад, так что я не пострадал. По крайней мере, физически.

– О чем ты?

– Не могу сейчас объяснить, что к чему. Кортес с тобой? Мне нужно поговорить с ним.

– Он уехал в Лондон этим утром. Кортеса срочно вызвал его заместитель. Джарек, что случилось? У тебя какие-то проблемы?

– Можно и так сказать.

– Почему ты ничего мне не говорил? Мы всегда доверяли друг другу.

– Малышка, ты ничем не сможешь мне помочь.

– Я не брошу тебя в беде, – горячо возразила Элин. – Ты у себя в квартире? Я сейчас же выезжаю. – Она вспомнила, что отпустила Барбару к ее родственникам. – Я приеду вместе с Гарри. Кортес пробудет в Лондоне несколько дней, и ему не нужно знать, что я говорила с тобой.

Элин услышала за спиной какой-то звук и повернулась. У нее сердце ушло в пятки, когда она увидела на пороге комнаты мужа.

– Мне нужно идти, – сказала она Джареку и быстро повесила трубку. – Я не ожидала, что ты вернешься так быстро, – улыбнулась Элин, глядя на Кортеса.

– Я так и понял. – Он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. – Кажется, ты говорила с Джареком?

– Я… Да. – Элин поняла, что отпираться бессмысленно.

– Как любопытно. Стоило мне уехать из дома, как тебе тут же звонит брат, от которого, по твоим словам, почти месяц не было никаких новостей. – Его глаза метали молнии. – Ты сказала, что поедешь к нему и возьмешь с собой Гарри. – Он подошел к Элин и навис над ней, как угрюмая скала. – Только через мой труп. Я не позволю тебе отнять у меня сына.

– Но я не…

– Ты выглядишь таким невинным ангелом. Каким же я был дураком, что поверил тебе. Скажи мне, радость моя, ты планировала помочь своему брату сбежать за границу? Ты поехала бы вместе с ним и забрала бы Гарри куда-нибудь, где я не смог бы тебя найти? Теперь мне понятно, почему ты не записала меня отцом Гарри в его свидетельстве о рождении.

– Я ведь сказала тебе, что забыла сделать это, – возразила Элин, но Кортес не обращал внимания на ее слова.

– Я бросился домой, как только услышал новости о землетрясении в Японии. Никто не знал, где твой брат, и я подумал, что ты начнешь сходить с ума от тревоги за него. Но ты уже знала, что он вернулся в Англию, а еще ты знала, чем он занимался в банке в Японии.

– Ты говоришь какую-то ерунду. – Кортес прижал Элин спиной к столу и, когда она хотела обойти его, схватил ее за запястья. – Ай! Ты делаешь мне больно. С чего вдруг Джареку понадобилось убегать за границу?

– Бог мой! Хватит притворяться, что ты не знала, чем твой брат занимался последние несколько месяцев. Он доверяет тебе, и ты не могла не знать о подозрительных торговых операциях, которые он проворачивал время от времени. Он не сделал ничего незаконного, но он подвергал неприемлемым рискам банковские фонды, используя свою должность финансового брокера, чтобы спекулировать на будущем состоянии японского рынка. За пару месяцев игры на бирже он потерял сто миллионов фунтов, принадлежащих «Сандерсон-банку».

Элин тяжело сглотнула. Теперь она понимала, почему Джарек не отвечал на ее звонки.

– Если бы я уделял работе больше внимания, я бы заметил несоответствия в ежедневных торговых отчетах Джарека. Но ты хитростью отвлекала меня от дел. – Кортес отпустил ее запястья, словно ему было противно прикасаться к ней. – Ты заморочила мне голову своими женскими чарами, чтобы я не знал, чем занимается твой брат.

Элин стало дурно, когда она поняла, что Кортес говорил всерьез.

– Какие еще женские чары, – дрожащим голосом сказала она.

Кортес зло рассмеялся, пронзая ее сердце подобно кинжалу.

– Ты встала передо мной на колени и подарила мне такое невероятное удовольствие, что я поверил… – Он запнулся и молча смотрел, как по ее лицу текли слезы.

– Клянусь, я ничего не знала. И я точно не занималась с тобой любовью из-за каких-то корыстных мотивов. Я не знаю, как ты вообще мог поверить, что я способна на такое, – сдерживая рыдание, продолжила она. – Кажется, мы ходим по кругу. Сначала ты отказался верить, что Гарри твой сын, и обвинил меня в том, что я наркоманка, хотя у тебя не было для этого никаких оснований. Мне казалось, что я наконец завоевала твое доверие, но ты по-прежнему считаешь меня каким-то чудовищем. Я еще раз повторяю: я ничего не знала о рискованных торговых операциях Джарека.

– И ты скажешь, что не собиралась взять Гарри и отправиться на встречу с братом?

– Почему же… Я хотела узнать, что случилось. Барбара уехала в отпуск, поэтому мне не с кем было оставить сына. Но я собиралась вернуться домой. Я уже отправила заполненные бланки, чтобы внести изменения в свидетельство о рождении Гарри. Можешь проверить мою почту, если не веришь мне.

– Да, не верю, – отчеканил Кортес.

Он резко развернулся и выскочил из комнаты. Элин бросилась за ним.

– Ты куда?

– Нужно разобраться с твоим братом, – зловеще ответил Кортес. – Не вздумай покидать Какмир-Холл и брать с собой Гарри, потому что ты пожалеешь об этом, клянусь тебе.

Элин бросилась к его машине и прильнула к открытому окошку.

– Я не знаю, что сделал Джарек, но уверена, его поступок можно объяснить. После смерти мамы он вел себя не самым лучшим образом, и мне следовало рассказать тебе об этом, – запыхавшись, сказала она, пытаясь поспевать за движущейся машиной. – С чего мне уезжать с моим братом, если ты дал мне все, о чем я могла только мечтать?

– Потому что я вынудил тебя выйти замуж, угрожая отобрать у тебя ребенка. – В его голосе прозвучала такая опустошенность, что ее сердце сжалось от боли.

– Я не припоминаю, чтобы ты силой тащил меня под венец. Я сама решила выйти за тебя замуж. Не ради Гарри и не ради наследства…

Подъездная дорожка почти закончилась, и Элин убрала руку с окошка машины.

– Тогда почему ты вышла за меня замуж? – потребовал ответа Кортес.

Самым лучшим было сказать правду, но Элин боялась, что слишком опоздала со своим признанием.

– Я люблю тебя.

Машина резко остановилась, и Кортес внимательно посмотрел на Элин. Ей казалось, что прошла целая вечность перед тем, как его губы скривились в циничной усмешке.

– Это самая большая ложь, – резко бросил он и рванул с места так быстро, что завизжали шины.

Правда и обман.

Кортес не знал, кому и чему верить. С самого начала его мнение об Элин складывалось на основании прочитанного в газетах. Но она снова и снова доказывала, что у нее нет ничего общего с той эгоистичной светской львицей, которой ее выставляли репортеры.

Однажды Кортес обвинил ее в том, что она обманула его, но что, если он снова повторял свою ошибку?

Он провел заседание совета директоров и сделал заявление для акционеров, что приняты необходимые меры для того, чтобы минимизировать ущерб, нанесенный «Сандерсон-банку». Но несмотря на то, что он столкнулся с самым большим кризисом за всю свою карьеру, ему было наплевать на происходившее, и все его мысли были только об Элин и о том, как отвратительно он поступил с ней. Разве могла она любить такого монстра? Она наверняка говорила неправду.

Когда двери его кабинета открылись, Кортес подумал, что единственным человеком, который выглядел еще более загнанным, чем он сам, был брат Элин.

Еще пару часов назад Кортес собирался уволить Джарека и вызвать охрану, чтобы та выпроводила того из здания банка. Но в конце концов он расставил свои приоритеты в правильном порядке.

– Я должен поблагодарить тебя за то, что ты оставался рядом с Гарри, пока Элин находилась в реанимации после родов. Я твой должник.

Во взгляде Джарека промелькнуло удивление и уважение.

– Моя сестра мне дороже всего на свете. Она даже не догадывалась, во что я влип. Если бы Элин знала о финансовых рисках, на которые я шел, она бы попыталась убедить меня рассказать обо всем тебе. Элин – самый честный и самый преданный человек в мире.

Именно это Кортес и боялся услышать. Он предпочитал думать об Элин самое худшее, чтобы убедить себя в том, что не испытывает к ней ничего, кроме сексуального влечения. Ее брат подтвердил то, что Кортес в глубине души знал давным-давно, и осознание собственной трусости вызывало еще большее отвращение к собственной персоне.

Он пристально посмотрел на своего зятя:

– Я даю тебе второй шанс только потому, что Элин боготворит тебя. Как ты собираешься расхлебывать эту чертову кашу, которую заварил с фондами банка?

– Обещаю, что решу эту проблему, – с присущей ему холодной напыщенностью ответил Джарек. – Я возмещу банку каждую потерянную мной копейку.

– И больше никаких рисков.

– А вот этого я обещать не могу, – пожал плечами Джарек. – Иногда риск необходим, если хочешь получить самое богатое вознаграждение.

Кортес вдруг подумал, что для него существовало только одно вознаграждение. Он был готов рискнуть всем, даже своим сердцем, чтобы у него появился шанс заполучить счастье длиною в жизнь.

Кортес быстро вскочил на ноги, вызвав изумленный взгляд Джарека.

– Мне тоже нужно кое с чем разобраться, – резко бросил он. – Я только надеюсь, что еще не поздно.

Шел сильный ливень. Теплая погода вдруг сменилась ужасной грозой, и Элин, которая находилась в винограднике без куртки, промокла до нитки. Она могла броситься в дом, чтобы укрыться от дождя, но у нее не было сил, поэтому она медленно брела по подъездной дорожке, низко опустив голову.

Накануне вечером она с замиранием сердца смотрела, как Кортес покидает Какмир-Холл. Элин пришла в бешенство из-за того, что он снова несправедливо обидел ее, поэтому перенесла свои вещи из спальни, которую делила с ним, в свою старую комнату.

Она вошла в дом и поспешила наверх, чтобы снять с себя мокрую одежду, но, войдя в гардеробную, замерла на месте, оторопело глядя на пустые вешалки.

– Я взял на себя смелость перенести твои вещи обратно в нашу спальню.

Элин резко развернулась и увидела Кортеса, прислонившегося к дверному косяку.

– Ты позволил себе слишком много, – вспылила она. – Кортес, я больше не хочу иметь с тобой дела. – Элин говорила правду, потому что любовь к нему разрушала ее.

Кортес подошел к ней, и ее потрясло угрюмое выражение его лица. Под его глазами пролегли темные круги, словно последние двадцать четыре часа он провел в аду.

– Элин, прости меня, – хрипло сказал он.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть его осунувшееся лицо, которое обманывало ее, потому что давало надежду на то, что она все-таки была ему небезразличной.

– И ты прости меня, – прошептала она. – За то, что поверила, будто наш сумасшедший брак может быть успешным.

– Но он и был таким, пока я все не испортил.

Элин поежилась от холода и услышала, как Кортес чертыхнулся.

– Тебе необходимо принять горячий душ.

– Я приму его, когда ты уйдешь. – Она вскрикнула от неожиданности, когда Кортес подхватил ее на руки.

– Неужели ты не понимаешь? Радость моя, я никуда не уйду, – горячо заверил ее он, крепко прижимая к себе.

Войдя в их спальню, он направился прямиком в ванную. Элин пыталась оттолкнуть Кортеса, когда он поставил ее на ноги и начал снимать с нее промокшую насквозь футболку. Но ее тело дрожало от сладкого удовольствия, которое приносила близость Кортеса, и у нее не было сил сопротивляться, когда он стянул ее джинсы и расстегнул ее бюстгальтер. Ее соски предательски торчали, и она не смела посмотреть Кортесу в глаза, чтобы не увидеть в них ядовитую насмешку.

– Как ты могла не знать, что я люблю тебя? – срывающимся голосом спросил он.

У Элин гулко забилось сердце, когда она открыла глаза и увидела напряженный взгляд Кортеса. Но она боялась поверить его словам.

– Не смейся надо мной, – сдерживая рыдания, ответила она. – Ты уехал и бросил меня. – Элин тяжело сглотнула, когда Кортес с небывалой нежностью вытер слезы, бегущие по ее щекам.

– О, Элин, любовь моя. Как ты могла не видеть, что я обожаю тебя, мой невинный ангел, сердце мое, когда я говорил тебе об этом каждый раз, занимаясь с тобой любовью?

– Это всего лишь секс, – упавшим голосом возразила Элин. – Ты не доверяешь мне.

– Я доверяю тебе свою жизнь. – Кортес повернул краны, подхватил Элин на руки и поставил ее под струи горячей воды, а потом разделся сам и присоединился к ней.

Она выставила руки перед собой, чтобы отгородиться от него, но у нее никогда не получалось противиться ему. Элин в отчаянии закрыла глаза, когда Кортес притянул ее к себе и прижимал к своему телу так крепко, что она слышала гулкое биение его сердца.

– Скажи мне, ангел мой, – почти касаясь ее губ, спросил Кортес. – Это секс или любовь? – Он поцеловал Элин в губы, осыпал поцелуями шею и воздал должное ее груди, а потом опустился перед ней на колени и забросил ногу себе на плечо, чтобы одарить ее самыми интимными ласками. А она прислонилась к стенке душевой кабинки и теряла голову от каждого прикосновения его жаркого языка.

Кортес удержал Элин, когда у нее подкосились ноги от ярчайшего оргазма. А потом он основательно вымыл ее тело и волосы, мягко массируя пальцами ее голову, так что простое мытье волос превратилось в эротическую прелюдию. Высушив Элин пушистым полотенцем, он отнес ее в спальню и бережно уложил на кровать, словно какую-то драгоценность. Элин потянулась к нему, нуждаясь почувствовать его внутри себя так же, как воздух в своих легких. Но Кортес убрал ее руки и нежно поцеловал, чтобы успокоить, когда увидел, как предательски задрожали ее губы.

– Моя мать так и не справилась с обидой на моего отца за то, что он бросил нас еще до моего рождения, – мрачно сказал он. – И я с самого детства считал, что доверять могут только глупцы. Я был очень несдержанным подростком и часто защищал честь своей матери при помощи кулаков. Однажды один парень обозвал мать потаскухой, и я отделал его так, что он оказался в больнице. Я мог убить его и провести оставшуюся жизнь в тюрьме. К счастью, он поправился, а мне пришлось научиться сдерживать свои эмоции и полагаться больше на мозги, чтобы обеспечить нас с матерью лучшей жизнью.

Кортес вытянулся рядом с Элин на кровати и притянул ее к себе ближе, так, чтобы ее щека покоилась на его плече.

– Мать умерла в тот год, когда я закончил университет, и я отправился в Мадрид, чтобы работать в «Фернандес-банке». Я был молодым, наивным и продолжал оплакивать единственного человека, который когда-либо любил меня. Какой бы ни была причина, я без ума полюбил одну девушку.

Элин лежала в полудреме, когда Кортес убрал прядь волос с ее лица с такой нежностью, что она снова внутренне затрепетала.

– Узнав, что Аландра беременна от меня, я предложил ей пожениться, но она сказала, что помолвлена с человеком, настолько богатым, что мне никогда не сравниться с ним. Я умолял ее сохранить ребенка и стать моей женой, и она в конце концов согласилась. – В глазах Кортеса отразилась пустота. – Я поверил ей, когда она сказала, что поедет домой, чтобы сообщить эту новость родителям. Три дня спустя она позвонила мне из Торонто. Оказалось, что Аландра получила свою визу в Канаду, сделала аборт и улетела к своему жениху.

– О, Кортес, – ужаснулась Элин. – Теперь я понимаю, почему ты так разозлился, когда поймал меня при попытке сбежать и увезти с собой Гарри. Клянусь, я передумала до того, как ты увидел меня, потому что я знала, как сильно ты любишь своего сына, и я бы никогда не смогла отнять его у тебя.

– Я больше злился на себя самого. Я плохо поступал по отношению к тебе. Знаешь, за месяц до нашей встречи с тобой Аландра появилась в моем офисе. Я не видел ее десять лет. Она сказала, что у парня, за которого она вышла замуж, не оказалось столько денег, на сколько она рассчитывала, в то время как я стал миллионером. Она бросила своего мужа и предложила, чтобы мы снова сошлись. Она готова была даже родить мне, если я по-прежнему был «повернут на том, чтобы стать отцом», – это ее слова, не мои. Я конечно же выставил ее. Но этот эпизод заставил меня задуматься, как я мог быть настолько глупым, чтобы полюбить такого человека. И я решил, что больше ни одна женщина не будет иметь надо мной власти.

Кортес взял Элин за подбородок и мягко приподнял ее лицо.

– Но стоило мне увидеть тебя, как я тут же пропал. Я не хотел влюбляться в тебя. Мне было удобно верить в то, что писали о тебе в газетах, и я убеждал себя, что ты не могла быть такой невинной, какой тебя считало мое сердце.

Кортес приподнялся над Элин и с любовью посмотрел ей в глаза.

– Когда я узнал, что Гарри – мой сын, я сходил с ума от чувства вины за то, что бросил тебя, подобно тому как Ральф Сандерсон бросил мою мать. Я не знаю, как ты смогла простить меня, не говоря уже о том, чтобы полюбить меня, – сдавленно добавил он.

И в ту же секунду все, что казалось таким сложным и таким безнадежным, вдруг стало до невозможного простым. Настолько простым, что Элин подумала, как она могла не понимать того, что случилось больше года назад на ее вечеринке. Некоторые люди говорили, что любви с первого взгляда не существует, но Элин знала, что это не так. Потому что они с Кортесом полюбили друг друга с первой секунды.

– Мне не за что прощать тебя, – нежно улыбнулась Элин. – Из тебя получился прекрасный отец для нашего малыша, и все, что ты делал, ты делал для него.

– Ты не совсем права, радость моя. Я вынудил тебя выйти за меня замуж, потому что ты единственная женщина, которую я буду любить до самой смерти. – Кортес сглотнул, и Элин сдержала слезы, увидев, как заблестели его глаза. – Ты любишь меня? – прошептал он, и, увидев его уязвимость и беззащитность, она поняла, что любит его еще сильнее.

– Всем моим сердцем. И я буду любить тебя всегда. – Неожиданно для Кортеса, Элин толкнула его на спину и села верхом, наслаждаясь тем, какой страстью полыхали его глаза, когда он усаживал ее на свою возбужденную плоть. – Это любовь или секс? – прошептала она, почти касаясь его губ.

– Нужно прожить всю жизнь, чтобы ответить на твой вопрос, – тихо ответил Кортес. – Ангел мой, я хочу делить с тобой любовь и радость, дружбу и доверие до конца нашей жизни.

И Элин подумала, что ее ждет счастливое будущее.

Content

Шантель Шоу
Мне без тебя не жить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11