Мелани Милберн

Его дерзкая пленница

Melanie Milburne

RAVENSDALE’S DEFIANT CAPTIVE

Серия «Любовный роман»

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

© 2015 by Melanie Milburne

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

* * *

Глава 1

Юлий Равенсдейл понял: его экономка что-то задумала, когда она поставила перед ним его любимый десерт.

– Королевский пудинг? – Он приподнял бровь. – Я никогда не ем десерт в обед, если только это не особый случай.

– Сейчас особый случай, – ответила София и пододвинула к нему пудинг.

Юлий прищурился:

– Так. Что же происходит? София выглядела оробевшей.

– Я хочу взять на поруки девушку, она поможет мне по хозяйству. Это только на месяц, пока проклятое воспаление сухожилий не пройдет. Еще одна пара рук не будет лишней, тогда я точно смогу продолжать трудиться на ваше благо. Это… удобно.

Юлий взглянул на перебинтованное запястье – она носила повязку уже две недели – и вздохнул:

– Что за девушка?

– Да просто… ее нужно немного направить. Юлий мысленно закатил глаза. Из всех экономок на свете он нанял аргентинскую реинкарнацию матери Терезы.

– Я думал, мы договорились, что все ваши неудачники будут заниматься конюшней или садом.

– Я знаю, но эта девушка окажется в тюрьме, если…

– В тюрьме? Вы тащите сюда преступницу?

– Она пару раз попадала в беду. И в конце концов, может, парень заслужил это.

– Что она сделала с ним?

– Поцарапала ключами его новый спортивный автомобиль.

Юлия передернуло, он подумал о стоящей в гараже идеальной «астон мартин», – только что с выставки.

– Полагаю, она сказала, что это был несчастный случай?

– Нет, она совершила это намеренно, – ответила София. – Даже гордится этим. И еще кое-чем: она сделала надпись на его лужайке… при помощи гербицидов.

– Восхитительно!

– И все-таки, вы не против, если она побудет здесь?

Юлий вгляделся в лицо экономки, и его сарказм вдруг куда-то пропал. София была самым открытым и дружелюбным человеком из всех, кого он знал. Она всегда помогала другим, старалась изменить их жизнь к лучшему. Он знал, что она одинока, с тех пор как ее дети выросли и уехали на заработки за границу. Что плохого случится, если он пойдет у нее на поводу один раз? Юлий все равно будет занят своим делом – настройкой программного обеспечения для космического оборудования. Ему вообще некогда – осталось меньше месяца, чтобы все исправить и представить свою работу на рассмотрение исследовательской группе, пора было утверждать финансовую поддержку.

– Вы никогда не думали о том, чтобы заняться вязанием или вышиванием?

София широко улыбнулась:

– Просто подождите встречи с ней. Вы ее полюбите.

Холли планировала сбежать, когда машина остановится, но величина виллы и территории вокруг нее заставили ее призадуматься. Вилла была большой, даже слишком. Дом в четыре этажа с высокими потолками, построенный в неоклассическом стиле, окруженный великолепными садами и ухоженными полями, за которыми простирался густой лес. Вовсе не изолятор, как она воображала. Никакого высоченного забора с колючей проволокой поверху или охранных вышек с вооруженными людьми. Вилла напоминала отель высшего класса, частный курорт для богатых и знаменитых.

Холли удивлялась: зачем ее прислали сюда? Не то чтобы она ожидала цепи, хлеб и воду или что-то в этом духе, но все же.

– Это только на месяц, – сказала Наталья Варела, социальный работник, как только массивные кованые ворота распахнулись и машина поехала по длинной, широкой известняковой дороге к вилле. – Ты легко отделалась, учитывая твой послужной список. Многие были бы счастливы поменяться с тобой местами.

Холли хмыкнула. Скрестила руки на груди и положила нога на ногу. Почему она должна быть счастлива? Почему должна быть благодарна за то, что ее отправили жить в этот богатый, изысканный дом с каким-то мужчиной, о котором она никогда даже и не слышала?

Месяц.

Тридцать один день, прожитый с незнакомцем, который великодушно согласился «исправить» ее. Ха-ха. Как это будет работать? Кто такой этот парень вообще? Ей рассказали только, что он – помешанный на компьютерах чудак из Англии, который добился большого успеха в Аргентине, разрабатывая программное обеспечение для космических телескопов, которые использовались в пустыне Атакама в Чили. И скорее всего, он одинок. Холли закати ла глаза. И он из альтруистических соображений согласился взять к себе на поруки молоденькую оторву? А исправительные органы купились на это?!

– Юлий Равенсдейл сделал тебе одолжение, – сказала Наталья, когда они проехали через ворота. – И очень неохотно. Он согласился на это только потому, что у его экономки воспаление сухожилий в запястье. И ты будешь ее правой рукой. Возможность удивительная. Это место как пятизвездочный отель. И ты можешь научиться чему-то в профессиональном смысле.

Профессиональном? Для чего?! Холли цинично скривила губы. Она не собиралась становиться домработницей только потому, что совершила пару ошибок. Да и, честно говоря, ее отчим сам виноват.

Холли не собиралась смиренно намывать полы у каких-то богатых мужчин до мозолей на коленях. Дни, когда ею помыкали, прошли.

Этот Юлий будет сильно удивлен, если думает, что может использовать ее, чтобы удовлетворять свои гнусные потребности.

Может, он планировал, чтобы она работала не на кухне? Может, у него непристойные планы?! По личному опыту Холли знала: мужчины с деньгами думают, что могут иметь что хотят и кого хотят. Все это чушь о том, что он неохотно согласился взять ее в дом. Конечно, он должен был так сказать.

– О, я научусь, хорошо, – сказала Холли, улыбаясь соцработнику. – Можете быть в этом уверены.

Наталья устало вздохнула:

– Этого-то я и боюсь.

Экономка, с которой Холли познакомилась несколько дней назад, встретила ее у парадного входа, пока Наталья вынуждена была ответить на срочный звонок.

– Рада видеть вас в этом доме, Холли, – сказала она. – Проходите. Сеньор Равенсдейл сейчас занят, так что я покажу вам комнату, где вы буде те жить.

Холли конечно же не ожидала, что везде будут висеть приветственные плакаты и воздушные шарики, но хозяин мог хотя бы показаться. Если он согласился, что она будет здесь находиться, мог бы проявить вежливость и поприветствовать гостью.

– Где он? – спросила Холли.

– Его нельзя беспокоить, – ответила София. – Я покажу вам…

– Побеспокойте его, пожалуйста, – сказала Холли. – Сейчас.

София немного растерялась:

– Он не любит, когда его прерывают во время работы. И никому нельзя заходить в кабинет, если только дело не слишком срочное.

Холли мягко отодвинула ее с пути и подошла к двери, которая, как она думала, вела в кабинет. Это была единственная закрытая дверь в длинном широком коридоре. Она не стала стучать, а просто повернула ручку и зашла внутрь.

Мужчина поднял взгляд от компьютера и посмотрел ей прямо в глаза. Холли глубоко вдохнула, собираясь заговорить, но почему-то не смогла вымолвить ни слова. Мужчина разительно отличался от того, что она ожидала увидеть. Он был не стар, даже не среднего возраста. Около тридцати, красив, как кинозвезда, атлетически сложен и с восхитительным загаром. Роскошные темные волосы были взъерошены, будто он не раз пробежался по ним пальцами. Еще можно было подумать, что он всю ночь занимался страстным сексом. Рельефная линия скул, чувственные губы… От всего этого она почувствовала слабость в коленях.

Когда мужчина отодвинул стул и встал, комната заметно уменьшилась.

– Могу я вам чем-то помочь?

Холли никогда не ходила вокруг да около. Ее тактика была всегда нападать.

– Вы не знаете, что это невежливо игнорировать ваших гостей, когда они прибыли?

Он внимательно посмотрел на нее:

– Строго говоря, вы не мой гость, а Софии. Холли вздернула подбородок:

– Я хочу, чтобы вы знали: я здесь не для того, чтобы быть вашей секс-игрушкой.

Брови Юлия удивленно приподнялись. При темных волосах и оливковой коже она ожидала, что глаза будут темными. Но они были ослепительносинего цвета, как сапфиры, их обрамляли темные густые ресницы. Казалось, мужчина оценивающе рассматривал Холли некоторое время. Его взгляд задержался на крошечном гвоздике-пирсинге на носу девушки, а ее розовые пряди заставили его насмешливо улыбнуться.

Холли напряглась. Одну вещь она не могла терпеть ни от кого – быть высмеянной. Униженной.

– Как поживаете, мисс… эээ… – Он посмотрел на экономку, которая вошла следом за девушкой.

– Мисс Перес, – подсказала София. – Холлианна.

– Холли, – поправила девушка, сверкнув глазами.

Юлий протянул руку:

– Как поживаете, Холли?

Она посмотрела на его руку так, словно это была змея.

– Держите свои руки при себе!

– Ужасно сожалею, доктор Равенсдейл, но мне нужно было ответить на один срочный звонок, – сказала Наталья, входя в кабинет.

Холли нахмурилась, взглянув на соцработника:

– Доктор? Вы не говорили, что он доктор. Сказали, что он помешанный на компьютерах чудак.

Наталья улыбнулась Юлию, извиняясь за девушку:

– Доктор Равенсдейл имеет степень доктора в области астрофизики. Это вежливо называть его, используя ученое звание.

Холли перевела взгляд на Юлия:

– И как вы хотите, чтобы я вас называла? Сэр?

Мастер? Ваша ученость?

Его губы дрогнули, но он сдержал улыбку.

– Юлий.

– Как Цезарь?

– По-видимому, да.

– Вы любите Шекспира? – спросила она таким тоном, будто это была заразная болезнь, которую она могла подхватить.

– Нет, но мои родители любят.

– Почему вы согласились на мое присутствие в вашем доме?

– Я не хотел, – пояснил Юлий, – но некоторые обстоятельства вынудили меня согласиться.

Холли скрестила руки на груди.

– Я не умею готовить, – вызывающе сказала она.

– Уверен, вы сможете научиться.

– И я ненавижу работу по дому. Это неправильно ожидать, что женщина будет убирать за вами. Только потому, что у меня есть грудь и вагина, вы не смеете ожидать от меня покорности…

– Согласен, – быстро сказал Юлий. – Тем не менее вам придется выполнять определенную работу. Мне нужна помощь по дому, пока София не поправится.

Холли с шумом выдохнула и посмотрела на соцработника:

– Вы проверяли его через полицию, чтобы убедиться, что с ним все в порядке?

– Уверяю тебя, Холли, доктор Равенсдейл абсолютно благонадежен.

Девушка выпятила нижнюю губу и смерила Юлия взглядом:

– Пьете?

– В пределах нормы.

– Курите?

– Нет.

– Наркотики?

– Нет.

Холли позволила себе наглый вопрос:

– Секс?

– Холли… – начала было Наталья.

– Что?

– Ты смущаешь доктора Равенсдейла.

– Я не смутился, – ответил Юлий, – но я также не собираюсь отвечать на этот дерзкий вопрос.

Холли хрипло рассмеялась:

– Значит, и секса у вас нет, так ведь?

Юлий посмотрел на Холли таким взглядом, от которого она испытала дрожь.

– Раз мы обсуждаем эту тему, – произнес он, – я был бы благодарен, если бы и вы воздержались от того, чтобы приводить сюда мужчин.

– Так… вы можете заниматься сексом, а я нет? Если только… – ласково произнесла она, – мы не будем заниматься им друг с другом.

– Я должна идти, – сказала Наталья, увидев на своем телефоне сообщение. – Холли, я надеюсь, ты будешь вести себя хорошо. Помни, это твой последний шанс. Ты знаешь, где ты окажешься, если что-то пойдет не так.

– Да-да, – протянула девушка скучающим тоном. Она не хотела попасть в тюрьму, но и не хотела быть использованной еще одним человеком, который вообразил, что имеет какую-то власть над ней. Если Юлию Равенсдейлу нужна игрушка, почему бы ему не поискать ее в своем кругу? В кругу, к которому он принадлежал, кругу «богатых красивых людей». Она не могла претендовать на его внимание в этой дешевой одежде из секонд-хенда. Не говоря уж о ее грязном прошлом, которое накрепко прилипло к ней.

Юлий Равенсдейл неплохо зарабатывал. Холли заметила это по тому, как он был одет, как уверенно держался – холодно и надменно. Его богатство читалось в обстановке, вещах, которыми он себя окружил. Его детство точно прошло не в страхе, он не должен был бороться за выживание. Жизнь все преподносила ему на золотом блюдечке. Почему он согласился на то, чтобы она была здесь, если только не хотел ее использовать? Холли стиснула зубы.

Она первая использует его.

– Я буду звонить каждый день, чтобы узнать, как она, – сказала Наталья, пожимая Юлию руку. – Очень хорошо, что вы участвуете в такой программе. Это помогло многим людям изменить их жизнь.

– Я уверен, все будет хорошо, – ответил Юлий. – Основная часть поручений ляжет на плечи Софии.

– И все равно, очень любезно с вашей стороны открыть для этой бедняжки свой дом.

– Это большой дом, – сказал он.

Юлий повернулся и увидел, что Холли, прищурившись, следит за ним.

– Сколько вам платят за то, что вы приняли меня в дом?

– Я распорядился, чтобы все пожертвовали в какой-нибудь благотворительный фонд.

– Ну надо же!

Юлий прислонился к подоконнику, изучая это дерзкое лицо, сверкающие карамельно-карие глаза, пухлые, цвета спелой вишни губы, нос, усыпанный веснушками. Мило, подумал он, если бы не выражение лица – унылое, но готовое к бою.

Вызывающая манера поведения Холли заставила Юлия напрячься. Но не только грубость в ней, казалось, бросала вызов. Холли окружала аура грубоватой чувственности. То, как она двигалась, как владела своим телом…

Ее лицо нельзя было назвать правильным, но в нем было что-то такое, что притягивало взгляд: Юлию хотелось смотреть на нее дольше, чем требовали правила приличия. Юлий отметил высокие скулы, густые длинные ресницы без грамма туши, сливочного оттенка кожу с вкраплениями веснушек и маленький камушек пирсинга в правой ноздре. Волосы свободно ниспадающими до плеч локонами обрамляли ее лицо. Родной цвет волос был темный, в нем выделялась пара ярко-розовых прядей.

Юлий все еще ждал, что она вспомнит о его родителях. Обычно так бывало. Он привык к этому.

«Ах, вы сын знаменитых актеров Ричарда Равенсдейла и Элизабет Альбетини? Можете достать мне их автографы? Билеты в первый ряд на премьеру? Пройти за кулисы? Прослушивание?»

Но мисс Перес или никогда не слышала о его родителях, или не была впечатлена его родословной.

Юлий должен был признать, что находил ее прямоту странно привлекательной. Это было как глоток свежего воздуха. Вокруг него всегда сновали подхалимы. Люди, которые хотели быть поближе к нему только из-за его связи с театральной богемой Лондона. Женщины, мечтавшие показаться с ним на красной ковровой дорожке только ради возможности быть замеченными агентами по кастингу. Сейчас было так хорошо находиться рядом с кем-то, кого не волновали его знаменитые родители.

Слово «благонадежен», которым охарактеризовала его соцработник Наталья, не впечатляло. Оно делало Юлия старше его тридцати трех лет. Холли конечно же была значительно моложе – лет на семь или восемь. Не больше. Ей явно всего около двадцати пяти, но жизненного опыта у нее достаточно. Юлий видел это по ее глазам. Там не было и намека на невинность. Холодный, циничный взгляд. Что заставило ее совершить все эти мелкие проступки? Он видел список ее преступлений: кражи, умышленное повреждение имущества, граффити, вандализм.

Да, благородная миссия Софии будет совсем не простой. Мисс Холли ворвалась сюда как вихрь, черт подери, она спрашивала о его сексуальной жизни.

Он понимал, что вел себя как занудный учитель. Но все-таки лучше будет, если он все скажет о правилах с самого начала, а не будет стоять в стороне, пока она устраивает вечеринки или пьяные оргии под крышей его дома.

Юлия не сильно волновали дерзкие вопросы Холли, но подумать только, она спрашивала о его сексуальной жизни, которая, увы, на данный момент была не на пике активности. Он был слишком занят – работал над сверхсекретным программным обеспечением. Юлий не походил ни на брата-близнеца Джейка, который занимался сексом так, будто готовился к Олимпиаде, ни на отца, имевшего заслуженную репутацию бабника.

Юлий наслаждался компанией женщин. Время от времени. Ему нравился секс, но не серьезные отношения, когда его пассии начинали заводить речь о семье. Если он захочет жениться, то сделает это только тогда, когда будет готов. Хотя, если честно, вряд ли это когда-нибудь случится. Будучи свидетелем брака родителей, закончившегося скандальным разводом, их повторного брака и полных хаоса и драмы отношений сейчас, он не думал, что вообще когда-нибудь свяжет себя священными узами.

– Я знаю, почему вы согласились на мое присутствие здесь, так что не надо притворяться. – Дерзкий вызывающий взгляд, который Холли бросила на Юлия, вызвал всплеск гормонов. Он почувствовал, как кровь быстрее понеслась по венам. Юлий был удивлен и раздражен своей реакцией. Как он смог оказаться замешанным во все это?! Ему следовало бы позвонить в агентство и нанять профессионала. Обученного человека, который знает о правилах и приличиях. Почему он позволил Софии уговорить его взять такую нахалку, как Холли? И она будет жить под его крышей. Месяц!

– Вы ошибаетесь, мисс Перес, – холодно произнес он. – Вкус у меня куда более утонченный.

Холли приняла позу роковой женщины. Она хорошо знала свое тело.

– Конечно же, – промурлыкала она.

Юлий почувствовал, как его плоть напряглась. Секс – вот все, о чем он мог сейчас думать. Горячий, безудержный, дикий секс. Прикоснуться к ее телу, войти в нее… Как давно он последний раз занимался любовью? Видимо, очень давно, если так реагирует на простой флирт.

Холли двигалась по его кабинету с кошачьей грацией. Тихая, чувственная, опасная. Хотя у нее не было коготков: они были коротко подстрижены, вернее, обкусаны. Юлий заметил это, когда она подняла руку, чтобы убрать волосы от лица. А также заметил белый шрам на ее запястье.

– Откуда у вас это? – спросил он.

Как будто надев маску, Холли одернула рукав, стараясь прикрыть шрам.

– Сломала руку в детстве. Мне пришлось вставлять штифты и зашивать.

Юлий заметил, что на ее лице появилось хмурое, задумчивое выражение. Его заинтриговало, как быстро она переключилась с женщины-вамп на злого мальчишку.

– Хотите осмотреться?

Она равнодушно пожала плечами:

– Все равно.

Юлий собирался поручить Софии устроить экскурсию для Холли, но решил сделать это сам. Так он сможет убедиться, что она не украдет его вещи и не напишет свои инициалы или какое-нибудь бранное слово на предметах антиквариата. И почему он согласился на это? И что случится, когда она окажется вне поля его зрения?

– Я услышал легкий английский акцент, – сказал Юлий, когда они шли по коридору. – Вы родом из Англии?

– Да, – ответила Холли, – мы переехали сюда, когда я была совсем маленькая. Мой отец был аргентинец.

– Был?

– Он умер, когда мне было три года. Я его не помню, так что не нужно говорить все эти сентиментальности и жалеть меня.

Юлий посмотрел на нее, идущую рядом. Она едва доставала до его плеча.

– А ваша мать жива?

– Нет.

– Что случилось?

– Она погибла.

– Как?

Холли удивленно посмотрела на него:

– Разве Наталья не показывала вам мое дело?

Юлию было немного неловко, ведь он не читал его. Он не собирался иметь с этим ничего общего. Помимо Софии, он не общался со своими сотрудниками лично, они делали свою работу, он – свою. Юлий прочитал только список ее преступлений, пытаясь понять, почему она это сделала. Некоторые люди родились уже с определенными склонностями, других что-то вынуждало ступить на криминальный путь. А что произошло с Холли?

– Я бы хотел, чтобы вы сами сказали.

– Она покончила с собой, когда мне было семнадцать.

– Мне жаль.

Девушка небрежно пожала плечами:

– А что насчет ваших родителей?

– Они живы и здоровы. – И сводят его с ума, как обычно.

– А братья или сестры? – спросила Холли после долгого молчания.

Это было ново для Юлия – встретить кого-то, кто не знал о его семье. Неужели у девушки нет смартфона? Выхода в Интернет? Она не читает журналы со светскими сплетнями?

– У меня есть брат-близнец и сестра на десять лет моложе меня.

Девушка остановилась, чтобы взглянуть на него:

– Вы абсолютно одинаковые?

– Да.

В ее глазах блеснул огонек озорства, от улыбки появились ямочки на щеках и все ее лицо преобразилось.

– Вы когда-нибудь менялись местами?

– Несколько раз.

– А ваши родители отличали вас?

– Сейчас да. В детстве – не очень. – В основном потому, что их не было дома большую часть времени. Они были больше заняты своей славой, чем семьей. – А вы? Есть братья, сестры?

– Нет. – Холли опять нахмурилась.

В ее голосе звучала боль. Юлий не думал ее жалеть. У него были твердые представления о том, что хорошо, а что плохо. Закон есть закон. И нарушать его только потому, что у тебя было плохое детство, недостаточно хорошее оправдание. Но что-то в Холли заинтриговало его. Она была как сложная головоломка, и на решение давалась лишь одна попытка. Может, миссия его экономки окажется интереснее, чем он ожидал.

Холли остановилась у окна, из которого открывался отличный вид на английские сады.

– Вы живете здесь один?

– Не считая моих работников, да.

Девушка повернулась и посмотрела на него в упор:

– Довольно много места для одинокого парня.

– Мне нравится пространство.

– Должно быть, вам дорого обходится поддерживать все в рабочем состоянии.

– Я справляюсь.

– Ну, деньги и имущество не впечатляют меня, – сказала Холли, отворачиваясь к саду.

– А что впечатляет?

Она снова повернулась к Юлию лицом и посмотрела на него задумчиво.

– Дайте-ка подумать. – Девушка приложила пальцы к губам, как бы размышляя. – Меня впечатлит мужчина, который знает, как обращаться с женским телом.

У Юлия было чувство, что она проверяет его. Проверяет его мотивы. Собирается выяснить, будет ли он использовать ее? А раньше ее использовали? И что она думает о мужчинах? Что они манипуляторы и нахалы, которые силой навязывают ей свою волю?

Юлий мог быть упрямым, высокомерным, но он был твердо убежден, что к женщинам надо относиться с уважением. Он также выступал против всех форм насилия по отношению к слабому полу.

– И все? Только это?

– Да, – сверкнула глазами Холли. – То, как человек занимается сексом, может многое рассказать о нем. Эгоист он или нет. Обычный человек или скованный. Вот возьмем вас, например.

– Ваша теория ужасно увлекательная, но я думаю…

– Вы человек, который любит все держать под контролем. Вам нравится порядок и предсказуемость. Вы не подвержены импульсу. Вся ваша жизнь распланирована в высочайшей степени. Я права?

Юлию не понравилось, что она так быстро разложила все по полочкам. Ему хотелось думать, что он не такой предсказуемый. И он был уверен: у него есть черты, которые она не увидела сейчас. Ведь для того, чтобы разглядеть человека, нужно время.

Юлий шагнул к ближайшей двери.

– Это библиотека, – сказал Юлий. – Вы можете читать любые книги, если только у вас нет привычки загибать уголок страницы и не возвращать их на место.

– Видите? – Она хохотнула. – Я угадала.

Юлий посмотрел на Холли и двинулся к другой двери:

– Это музыкальная комната.

– Позвольте мне угадать, – сказала она с озорной улыбкой. – Мне можно играть на инструменте, если только у меня не липкие пальцы и я не сыплю крошки между клавиш. Правильно?

Ее манера общения немного раздражала. Как она вообще могла судить о нем?

– Вы играете на музыкальном инструменте?

– Нет.

– Хотите научиться? Музыка успокаивает, так ведь?

– Что? – Ее глаза цинично блеснули. – Вы думаете, что сможете научить меня играть на фортепиано за месяц?

– У меня есть другие инструменты.

– Готова поспорить, что есть.

– Флейта? Саксофон? – Он улыбнулся ей. Она насмешливо посмотрела на него:

– Впечатляет. Готова влюбиться в мужчину, который умеет обращаться со своими губами и руками. Юлий засунул руки в карманы, стараясь удержаться от соблазна показать ей, что он умеет. Почему она ведет себя так вызывающе? Чтобы доказать, что он так же предсказуем, как и другие мужчины, с которыми она имела дело? Чего она добивается? Он не собирался играть в ее игры. Она может флиртовать с ним и насмехаться над ним, но он не попадется в ее ловушку. Он не такой, как его отец.

– Я попрошу Софию показать вам остальную часть виллы. – Его тон был формальным, даже пренебрежительным.

В глазах Холли прыгали смешинки.

– Вы не покажете мне мою комнату?

– Я не уверен, что знаю, какую комнату София приготовила.

«Но надеюсь, не рядом со мной», – подумал Юлий и, повернувшись, зашагал прочь.

Глава 2

Холли смотрела, как Юлий Равенсдейл идет по коридору быстрыми, уверенными шагами. Она чувствовала себя странно после их разговора. Сердце стучало так сильно, и дыхания не хватало.

Ее реакция смущала ее саму, ставила в тупик.

Обычно мужчины не оказывали такого влияния на нее. Даже очень симпатичные. Холли не ожидала, что Юлий окажется таким красавцем. Она думала, что увидит длинноволосого, с густой бородой, сгорбившегося чудака-компьютерщика. А вместо этого встретила мужчину словно сошедшего с обложек модных журналов. Но ей казалось, что она могла его где-то видеть. Может, его брат-близнец был знаменит и она видела его фотографию? Даже фамилия была ей знакома, но Холли не могла вспомнить, где слышала ее.

Густые темные волосы, взъерошенные, как у сумасшедшего профессора, она находила безумно привлекательными. Когда Холли увидела Юлия, в ней сработало что-то инстинктивное, мятежное – захотелось сорвать эту маску холодной вежливости, подразнить того обычного человека, который скрывался за всеми этими утонченными, аристократическими манерами. Он так жестко контролирует себя, с таким гордым видом. Как будто была невидимая стена вокруг него, которая предупреждала ее не приближаться к нему. Но что, если она приблизится? Что, если она осмелится подойти так близко, что он не сможет больше держать этот железный контроль? Холли улыбнулась: интересная мысль.

Может, этот месяц не будет таким трудным? Можно заполнить это время, чтобы показать хозяину: его образование и манеры не отличают его от всех других мужчин, которых она встречала. Мужчинами управляют гормоны. Холли докажет Юлию, что у него нет права смотреть на нее свысока. Да, это время домашнего ареста может оказаться самым забавным за последнее время.

Экономка показалась в конце коридора и направилась к Холли. На ее запястье была тугая повязка. Это навеяло на Холли воспоминания о том времени, когда отчим сломал ей руку. Ей было одиннадцать. Отчим сказал, что убьет ее или ее мать, если она скажет хоть кому-то о том, как получила эту травму. Ей пришлось притвориться, что она упала с велосипеда, которого у нее даже не было. Скобы и швы на запястье – это не все, что оставил ей отчим.

Проблемы с послушанием, признанием чьего-то авторитета, бунтарский дух, недоверие к мужчинам, кошмары, от которых она просыпалась в холодном поту, – вот ее наследство по милости этого сумасшедшего. Холли не пришлось бы находиться здесь и участвовать в этой программе по исправлению, если бы отчим и его подхалим-адвокат не представили все так, будто это она была преступницей, плохим человеком.

– Сюда, Холли, – сказала София, ведя ее на следующий этаж. – Так что вы думаете об этом месте?

– Нормально. – Холли не видела смысла в том, чтобы заводить дружбу с кем бы то ни было в этом доме, ведь всего через несколько недель она уйдет отсюда.

– Мне буквально пришлось выкручивать руки сеньору Равенсдейлу, чтобы он согласился вас оставить, – сказала София. – Нельзя сказать, что он не принимает участие в благотворительности. Он невероятно щедрый человек. Просто не любит, когда его беспокоят.

– А у него есть подружка?

– Я не вправе обсуждать его личную жизнь, – с каменным выражением лица проговорила София.

– Да ладно, должен же кто-то быть в его жизни. София сжала губы, как будто стараясь не выболтать тайны своего работодателя.

– Я слишком сильно ценю свою работу, чтобы сообщать такие сведения.

Холли скривила губы:

– Он довольно скучен, если вы спросите меня.

Только работа и никакого веселья.

– Он замечательный работодатель, – сказала София. – И порядочный человек, с честью и принципами. Вам очень повезло, что я смогла уговорить его принять вас здесь. Обычно он так не поступает.

– Повезло мне… да-а.

– Я надеюсь, вы не причините ему неприятностей, – бросила на нее предупреждающий взгляд София.

«Кто – я?» – подумала с улыбкой Холли. Экономка Равенсдейла думает, что у него есть принципы. Она видела, как Юлий смотрит на нее. Он может быть умным и сложным, но у него были те же потребности, как и у любого другого человека его возраста. Он был здоровым, подтянутым и в расцвете сил. Так почему бы ему не воспользоваться ситуацией? Девушка прекрасно понимала, какая власть находится в ее руках. Она не имела денег, престижа и хорошей родословной, но у нее было красивое тело, и она знала, как им пользоваться.

– Как вы повредили запястье? – спросила Холли, только чтобы заполнить тишину.

– Это просто воспаление, – ответила экономка. – Все пройдет, если я буду отдыхать.

Холли последовала за Софией на третий этаж. Толстый персидский ковер лежал на полу. Роскошный декор, портреты и пейзажи украшали стены. Мраморные бюсты и статуи стояли вдоль стен длинного коридора.

Девушка никогда не была в столь богатом месте. Дом больше походил на дворец. Все говорило о богатстве владельца. Но не было никаких личных вещей. Ни семейных фотографий, ни чего-то памятного. И все на своих местах. Скорее музей, а не дом.

– Вот ваша комната, – сказала София, открывая одну из дверей. – Здесь есть ванная и балкон.

Балкон?

Холли остановилась как вкопанная. Ее сердце замерло. От страха волосы на ее голове зашевелились.

Шелковые занавески на балконных дверях слегка покачивались от ветра, как привидения. Сколько раз в детстве ее вытаскивали на балкончик, закрывая там при любых погодных условиях. И она была вынуждена наблюдать, как мать стучит по ту сторону стекла. Холли научилась не реагировать, потому что мама расстраивалась еще сильнее. Плач Холли еще сильнее раздражал отчима, и она научилась не показывать вообще никакой реакции.

Она могла с трудом дышать сейчас. Казалось, на ее груди лежит огромная тяжесть, не давая ей вздохнуть. И горло перехватило от страха, так что она не могла вымолвить ни слова.

– Захватывает дух, правда? – спросила София. – Только недавно эта комната была отремонтирована. Вы, наверное, можете почувствовать запах свежей краски.

Дрожь сотрясла тело Холли. Ее ноги похолодели, колени ослабли. Пот, теплый и липкий, выступил между лопаток. Холли почувствовала тошноту.

– Мне не нужна такая большая комната. Просто поместите меня в одной из комнат внизу. Желательно без балкона.

– Но отсюда открывается красивый вид. И у вас будет больше уединения. Это одна из лучших комнат…

– Мне плевать на вид, – сказала Холли, отступая назад, пока не почувствовала спиной холод статуи. – Я ведь не почетный гость, правильно? Я здесь из милости. Мне просто нужны кровать и одеяло. – Что уже было достаточно много с учетом того, что она имела в недавнем прошлом.

– Но сеньор Равенсдейл настаивает…

– Да, да, я знаю, поместить меня как можно дальше от его комнаты, – проговорила девушка, обхватив себя руками. – Почему? Он не доверяет себе?

Экономка поджала губы:

– Сеньор Равенсдейл истинный джентльмен.

– Пусть так, но даже джентльмены не могут порой устоять против чар красивых женщин…

София разочарованно вздохнула:

– Ну, может, вы хотя бы взглянете на комнату?

Может, вы передумаете, когда увидите…

– Нет, – отрезала Холли и, повернувшись, пошла к лестнице. Ноги плохо слушались и были как деревянные. Нет, ни за что она не будет спать в комнате с балконом.

Юлий стоял у окна в своем кабинете и наблюдал, как Холли шла по направлению к озеру, расположенному за садами. Уже сбегает? При первой же возможности она устроила побег? Он должен был позвонить соцработнику в этом случае.

Он посмотрел на телефон, а потом на силуэт девушки, стоявшей у кромки воды. Если бы она хотела сбежать, то пошла бы в другую сторону. Глубокое озеро и лес вокруг служили естественным ограждением. Он наблюдал, как она наклонилась, подняла гальку и, повертев, бросила в озеро. Было больно и грустно смотреть на ее одинокую фигуру, стоящую там.

Кто-то постучал в дверь.

– Сеньор? Можно поговорить с вами? – раздался голос Софии.

Юлий открыл дверь:

– Все хорошо?

– Холли не понравилась комната, которую я ей приготовила.

Он усмехнулся:

– Недостаточно хороша для нее?

– Слишком большая.

– Она так сказала? – нахмурился Юлий. София кивнула:

– Я все подготовила, а она ушла прочь, будто я предложила ей спать в конюшне.

– И чья была идея привести ее сюда? – спросил Юлий с притворной злобой.

– Я уверена, вы привыкнете, – сказала София. – Она довольно боевая, правда?

– Да уж.

– Вы поговорите с ней?

– Я только что провел с ней полчаса.

– Пожалуйста! – София, которая была уже близка к выходу на пенсию, все чаще напоминала трехлетнего ребенка, считающегося только со своими желаниями.

– И что вы хотите, чтобы я ей сказал?

– Настаивайте, чтобы она согласилась на комнату, которую я ей приготовила. В противном случае где я ее положу? Вы ведь не хотите, чтобы она была на вашем этаже…

– Хорошо. – Юлий вздохнул. – Я поговорю с ней. Но вам лучше приготовить аптечку.

– Ну что вы, вы и мухи не обидите.

Юлий посмотрел на экономку, открывая дверь.

– Нет, но наша маленькая гостья выглядит так, будто засунет в вас нож и будет при этом смеяться.

* * *

Юлий нашел Холли все так же стоящей у озера и бросающей камни в воду. Она наверняка слышала, как он подошел, но даже не обернулась, а продолжала свое занятие.

– Я так понимаю, что у нас есть проблемы с размещением.

Она бросила еще один камень.

– Мне не нужна большая комната. Я принадлежу к низшему классу.

– Не говорите глупостей.

Девушка повернулась к Юлию лицом, и он немного напрягся, так как в руке у нее был камень. Ее глаза сверкнули.

– Что вы пытаетесь сделать? Проводите какой-то эксперимент? И знаете что, я не прекрасная леди.

– Нет, вы просто вздорная малышка.

Холли повернулась и швырнула камень в озеро.

– Как вы собираетесь объяснить мое присутствие вашим друзьям?

– Не вижу необходимости объясняться перед кем бы то ни было.

– Повезло вам.

«Где эта дерзкая кокетка?» – удивлялся он. На ее месте была сейчас рассерженная женщина, чей гнев явно ощущался.

Холли пристально смотрела на Юлия:

– А как насчет вашей подруги? Что скажет она, когда узнает, что я живу в вашем доме?

Юлий нагнулся и поднял камушек.

– У меня нет сейчас подруги.

– А когда была последняя? Он бросил камушек в озеро.

– Вы задаете слишком много вопросов.

– Я знаю, что вы не гей, потому что ни один гей не посмотрел бы на меня так, как вы смотрели в кабинете, – сказала Холли. – Вы фантазируете обо мне, так ведь?

Юлий сжал губы и нагнулся, чтобы взять еще один камень.

– Ваше эго столь же ужасно, как и ваши манеры. Она цинично засмеялась и бросила еще один камень, вложив в бросок все свои силы.

– Так о чем же вы разговариваете в постели? Квантовая физика? Теория относительности Эйнштейна?

Юлий посмотрел на ее преображенное улыбкой лицо, милые ямочки на щеках. Он много раз видел, как люди меняют образы. Его родители – настоящие театральные таланты, но эта девочка превзошла бы их.

– Почему вы не хотите занять комнату, которую София приготовила вам?

Глаза Холли утратили дерзкий блеск, и выражение лица опять изменилось, она снова надулась.

– Я не хочу жить в верхней части дома, как какой-то урод, которого вы пытаетесь спрятать от гостей. Я полагаю, вы будете настаивать на том, чтобы я там принимала пищу или же с вашими слугами на кухне.

– У меня нет слуг, – сказал Юлий. – Только персонал. И да, они обедают отдельно, но это больше из соображений удобства. – Юлий помолчал и добавил: – Я ожидаю, что вы будете обедать со мной каждый вечер.

– Зачем? – угрюмо спросила она. – Чтобы критиковать меня всякий раз, когда я неправильно воспользуюсь ножом или вилкой?

– Почему вы все воспринимаете в штыки? Холли отвернулась и стала смотреть на озеро, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он видел, как бьется жилка на ее щеке. И когда она заговорила, ее голос был немного ниже ее обычного тона:

– Я не хочу эту комнату.

– Почему?

– Она… слишком шикарная.

– Хорошо, – сказал Юлий, мысленно закатив глаза. – Вы можете выбрать любую комнату. Благо есть из чего выбирать.

– Спасибо, – почти шепотом произнесла Холли, расслабляясь. Ее плечи уже были не так напряжены, и она больше не крутила в руках камешки и не сжимала кулаки. Он захотел взять ее руку и ободряюще пожать ее, но воздержался от этого жеста.

– Вы пойдете со мной назад, в дом, или еще побудете здесь в одиночестве?

Девушка повернула голову и посмотрела на него:

– Вы беспокоитесь, что я убегу, как только вы повернетесь спиной?

Некоторое время он просто молча смотрел на нее.

– Тогда вы побежите прямиком к тюрьме. Едва ли кто-то этого жаждет, правда?

Холли прикусила нижнюю губу и отвернулась к озеру. Ветер растрепал ее волосы, бросил ей в лицо, и она рассеянно одной рукой откинула их назад.

Сердце Юлия сжалось, когда он увидел, что ее рука дрожит. Перед ним сейчас стояла не наглая злая девчонка, Холли скорее напоминала человека, попавшего в беду.

Юлий нагнулся и подал ей камушек:

– Мой брат Джейк так умеет их кидать, что выбивает семнадцать раз, прежде чем камень упадет в воду. Это рекорд.

Она взяла гальку из его рук, и, когда ее пальцы прикоснулись к его пальцам, он почувствовал будто удар тока. Девушка медленно подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. И в этот самый момент он потерял чувство времени и места. Это длилось несколько секунд, или часов, или дней.

Юлий перевел взгляд на ее губы, полные и чувственные и, как ни странно, невинные. Как будто магнитом его тянуло прикоснуться к ним, попробовать их на вкус. Изо всех сил он напряг все свои силы, чтобы не поддаться искушению.

Холли провела языком по губам, и от этого простого действия кровь быстрее побежала по его венам. Будто Юлий спал все это время, а сейчас проснулся и чувствовал покалывание в своем теле. Ему хотелось прикоснуться к ее коже, ощутить ее мягкость.

Понимала ли Холли, что он сейчас чувствовал? Знала ли, какое влияние оказывала на него? Юлий попытался прочитать это по ее лицу, но она опустила голову.

Он поднес свою руку к ее щеке, едва ли понимая, что делает, пока не почувствовал сливочную мягкость ее кожи. Холли подняла голову и встретилась с ним взглядом, и от этих удивительных глаз его пульс стал еще быстрее. Каждый удар сердца эхом отзывался во всем его теле. Ее глаза блестели, в них было ожидание и триумф.

Юлий провел большим пальцем по ее подбородку, ее губы слегка раскрылись в предвкушении поцелуя. Как легко было наклониться сейчас и припасть к этим губам. Желание было таким сильным, самым сильным во всей его жизни. Но он знал, что если сделает это, то будто пересечет границу. Нарушит рамки и навлечет на себя проблемы.

Я не собираюсь этого делать, – проговорил он, убирая руку.

В ее взгляде все еще читалась невинность.

Что?

Вы знаете что.

Она пристально посмотрела на него:

Я могла бы сделать так, что вы забыли бы обо всех ваших принципах.

Юлий нахмурился:

Почему вы пытаетесь разрушить ваш единственный шанс на то, чтобы привести вашу жизнь в порядок?

Мне не нужно приводить мою жизнь в порядок, – резко вскинула она голову. – Я никому не нужна.

И как вы это поняли?

Знаете, что я ненавижу в таких мужчинах, как вы? Вы думаете, что раз вы имеете деньги, вы можете иметь все.

Так, – произнес Юлий. – Я знаю, что для вас это совсем не просто. Вы не хотите быть здесь. Но что вы предлагаете? Альтернатива есть?

Девушка поджала губы и посмотрела на него упрямо:

Я не должна находиться в тюрьме.

– Ну да, там полно невиновных людей, – сказал он. – Но в соответствии с нашим действующим законодательством вы не можете украсть или повредить имущество другого человека и остаться безнаказанной.

Она отвернулась:

– Я не обязана все это слушать.

– Холли! – Юлий поймал ее за руку и повернул лицом к себе. – Я пытаюсь вам помочь, вы что, не видите этого?

Холли презрительно посмотрел на него:

– Как? Позволите мне привыкнуть ко всей этой роскоши, а потом просто выбросите на улицу, когда закончится этот месяц?

Юлий нахмурился еще сильнее:

– Вам некуда пойти? Она отвела взгляд:

– Отпустите мою руку.

Он ослабил хватку, но все равно держал Холли за руку.

– Никто не собирался выкидывать вас.

«Но что делать, когда месяц закончится?» Мысли сменяли одна другую у него в голове. Если у нее нет дома, то куда она пойдет? Где начинается и где заканчивается его ответственность по отношению к ней?

– Вы жили на улице? – спросил Юлий.

Девушка выдернула ладонь и скрестила руки на груди, бросая на него яростные взгляды.

– А вам какое дело? Такие люди, как вы, обычно не замечают нас, обыкновенных и ничем не примечательных.

Юлий понял, что она снова заняла оборонительную позицию. Он понятия не имел, как с ней общаться. Это была миссия его экономки, не его. Он должен был заниматься своей работой, в то время как София должна была заниматься своими спасительными делами.

Но Холли Перес была особой девушкой. Она походила на храброго бунтаря, который причинял беспокойство всем, кто осмеливался подойти к нему поближе.

– Пока вы под моей крышей, я отвечаю за вас, – сказал Юлий. – Но и у вас есть обязанности.

Холли вздернула подбородок:

– Какие, например? Обслуживать вас в спальне?

Он сжал губы:

– Нет, определенно нет.

Ее самоуверенный взгляд сказал все.

– Конечно же я вам верю.

– Я серьезно, – ответил Юлий, – у меня нет привычки укладывать в постель молодых женщин, у которых нет ни манер, ни уважения, ни чувства такта.

Холли рассмеялась:

– Вы обязательно возьмете свои слова обратно. Юлий проигнорировал очередной импульс страстного желания.

– Увидимся за обедом. И я надеюсь, вы оденетесь подобающим образом. Это значит никаких джинсов, босоножек, никакого декольте и обнаженного живота. София подберет вам одежду, если у вас таковой не найдется.

Холли отсалютовала ему и низко, подобострастно поклонилась:

– Есть, капитан!

Юлий отошел немного, после чего обернулся и посмотрел на Холли. Но она уже отвернулась к озеру и опять бросала камни. Так сильно и так далеко, как только могла.

Глава 3

Холли подождала, пока Юлий скроется из вида, после чего ушла с озера. Какое право он имеет указывать ей, как одеваться? Ни один человек не может говорить ей, что можно и чего нельзя делать. Если она хочет носить джинсы, она будет их носить. Она наденет коротенькие джинсовые шорты и босоножки на высоких каблуках на этот его обед, если захочет. Юлий не может заставлять ее одеваться так же, как его шикарные подруги.

Юлий почти поцеловал ее. Она ждала, что он сделает это. Молча подталкивая его, ожидая, что он сломается. Какой бы это был триумф, когда он наконец-то сделал бы это. Он не имел права читать ей лекции, как будто ей было десять лет.

Юлий не был в ее вкусе, но он был так чертовски привлекателен!

И почему его имя было смутно ей знакомо? Где она слышала его раньше? Внезапно Холли все вспомнила.

Юлий был одним из сыновей-близнецов знаменитых актеров Ричарда Равенсдейла и Элизабет Альбертини. Они были ведущими актерами Лондона. Поженились тридцать четыре года назад и отпраздновали свою первую годовщину уже с близнецами на руках. Через семь не совсем простых лет они развелись. Этот развод обсуждала вся общественность. А затем три года спустя они поженились вновь, и через девять месяцев у них родилась дочь Миранда.

Холли подумала, что Юлий выбрал жизнь в Аргентине, поскольку это позволяло ему быть как можно дальше от своих родных. Внимание, которое они привлекали, трудно переносить, особенно учитывая, что ни он, ни его брат не пошли по стопам родителей. И Юлий ни разу не упоминал известность своих родственников, хотя много раз мог это сделать.

Может, поэтому он был так против ее присутствия здесь? Боялся, что это привлечет внимание прессы? Холли представила заголовки: «Сын знаменитостей живет с оборванкой с криминальными наклонностями».

Холли поджала губы, подумав о том, что если пресса узнает обо всем, то и к ней будет привлечено слишком много внимания. Она бы не хотела, чтобы ее слизняк-отчим узнал, где она находится сейчас. Хотя, учитывая, что у него есть друзья в высших кругах, он был способен уже все узнать или посчитать своей святой обязанностью выяснить это.

Франко Моралес имел множество влиятельных связей. Как только она получала работу, сразу же все шло не так. Ее последний работодатель обвинил ее в краже денег из кассы. Может, Холли и была бунтаркой, но не воровкой. Но деньги были найдены в ее сумочке, и она не могла объяснить, как они там оказались. Даже камеры, установленные в магазине, были загадочным образом выключены. Ее выселили из трех квартир из-за порчи имущества. Но она знала, что за всем этим стоит отчим. Именно поэтому она ключом исцарапала его новую дорогую спортивную машину. И гербицидами написала на его ухоженной лужайке так, чтобы видели все соседи: он бьет жену.

Холли считала, что мать никогда бы не покончила с собой, если бы не долгие годы финансового, эмоционального, физического насилия от человека, который настаивал на полной покорности. Рабской покорности. Унизительное послушание превратило мать в тень. Они жили то в нищете, то в роскоши. Франко, бывало, приносил домой крупные суммы, никогда не объясняя, где он их взял. Они то голодали, то питались как короли. В один день холодильник был полон еды, на другой – пуст или даже продан, чтобы решить «проблемы наличности». Вещи, которые Холли покупала на трудом заработанные или сэкономленные деньги, были выброшены или исчезали без объяснений.

Девушка поклялась, что ее не сломает тирания Франко. Даже в детстве она приучила себя не плакать и не хныкать от издевательств отчима. Холли научилась отключать свои чувства, прятать их глубоко внутрь себя. Закаляя характер, чтобы не дать отчиму удовольствие видеть, что он сломал ее.

Но, к сожалению, ее мать не была такой сильной, или же ей стало трудно защищать свою дочь и себя саму от тирана. Холли никогда не сомневалась в любви матери. Она всегда старалась защитить свою девочку, но в конечном итоге это стало для нее непосильной ношей.

Она стала злоупотреблять спиртным. Это был ее способ заглушить боль и страдания от своего брака с человеком, который использовал ее с самого момента их знакомства.

Холли было только четыре года, когда Франко очаровал ее бедную скорбящую мать. Отец Холли погиб при аварии на производстве всего несколько месяцев назад. Франко стал полностью контролировать мать Холли сразу же после свадьбы.

Сначала он был заботливым, решал все вопросы, и матери никогда не приходилось думать о хозяйстве. Он даже был добр с Холли, покупал ей игрушки и сладости. Но затем все стало меняться. Франко стал подвергать мать физическим и словесным унижениям. Все началось с внезапных приступов гнева, после которых отчим долго и слезно извинялся перед матерью и все приходило в норму. Но потом приступы стали случаться через пару недель, затем каждую неделю, потом каждый день и даже по два раза на дню. И тогда-то он переключился на девочку. Начал воспитывать ее в соответствии со своими правилами. Она получала пощечины за малейшее неповиновение. Бывало, просто за дерзость, а чаще даже без повода.

И хотя, когда она подросла, он больше не применял физическое наказание, зато стал словесно издеваться над ней, особенно когда она стала подростком. Поливал ее грязью, обзывал, дразнил, говоря о том, какая она некрасивая и никто никогда не захочет иметь с ней дела. Все это подтвердилось, когда ее мать умерла. Холли осталась одна, и она не знала, что делать, куда идти и как жить.

Но теперь все должно пойти по-другому. После того как этот месяц закончится, она собиралась уехать в Англию, подальше от отчима. В родную страну своей матери.

Тогда, и только тогда она смогла бы почувствовать себя свободной.

Холли возвращалась к вилле через бесконечные сады, занимавшие несколько гектаров территории. На солнечной террасе был даже бассейн с видом на ухоженные поля, где паслись породистые лошади.

Летнее солнце припекало, облака ушли, и вода переливалась тысячей маленьких бриллиантов. Девушка наклонилась и поводила пальцами в воде – какая чудесная! Искушение окунуться в эту прохладу было очень сильным.

Холли оглянулась на виллу, чтобы убедиться, что никто не наблюдал за ней. Хотя ей было все равно, смотрел кто-то или нет; если она хотела искупаться в своем нижнем белье, то кто мог остановить ее? Она сбросила одежду и встала на краю бассейна. Холли выбросила все мысли о детстве из головы – они только разъедали ее, если она продолжала прокручивать их. Вместо этого она представила, что находится на частном курорте, где могла делать что угодно.

А затем, глубоко вдохнув, нырнула в воду, которая приняла ее в свои прохладные, освежающие объятия.

Юлий услышал всплеск и решил посмотреть, кто это пользуется бассейном. Он должен был догадаться и остаться работать. Холли плавала в некоем подобии бикини… Или это было не бикини, а просто ее трусики и бюстгальтер? Он знал, что должен был отойди от окна и не смотреть. Но не мог. Вид этого почти обнаженного тела, небольших грудей с розовыми сосками, просвечивавших сквозь мокрую ткань бюстгальтера, заставлял кровь Юлия бешено мчаться по венам. Влажные волосы Холли были убраны назад. Она нырнула, и он увидел ее аккуратную попку, длинные ноги и тонкие лодыжки. Ногами оттолкнувшись от дна, девушка выскочила из воды, как дельфин. Он услышал ее смех, и она опять нырнула.

Юлий не мог оторвать от нее взгляда. Она была замечательно сложена и могла бы запросто демонстрировать новую линию купальников в качестве модели. Он стоял как завороженный, наблюдая за ней. Холли двигалась и вела себя так, будто ей было все равно, наблюдал за ней кто-то или нет. Она играла в воде и резвилась как маленький ребенок, но ее тело принадлежало молодой, чувственной женщине.

Когда Холли вынырнула в очередной раз, то оказалась лицом к его окну. Как будто следую чьей-то указке, она посмотрела прямо на окно кабинета и столкнулась взглядом с Юлием. Она приподняла одну бровь, на ее губах появилась понимающая улыбка, и она поманила его пальчиком.

Юлий выругался и отвернулся от окна. Он провел рукой по волосам, ненавидя себя за то, как реагировал на нее. Он совсем не мог контролировать свое тело. Он наблюдал. Он жаждал заполучить ее немедленно.

Его потрясло то, как легко она довела его до такого состояния, когда он не мог думать ни о чем, кроме удовлетворения своего желания. И как он собирается выдержать целый месяц? Ведь Холли старается выставить себя напоказ при каждом удобном случае! И что она делала, играя в бассейне? Это не курорт, она здесь на исправительных работах. И, черт побери, он проследит, чтобы все было по правилам.

Холли слышала поступь твердых шагов, когда она сидела на верхней ступеньке бассейна, лениво шевеля ногами в воде. Прекратив движение, она посмотрела через плечо и увидела Юлия, который шагал к ней, и выражение его лица было мрачным.

– Веселитесь, да?

– Конечно. – Она лучезарно улыбнулась ему. – Почему бы вам не присоединиться ко мне? Вам определенно нужно освежиться.

Что-то промелькнуло в его темно-синих глазах, когда он посмотрел на нее.

– Вы здесь не в отпуске, – резко сказал Юлий. Холли почувствовала легкую дрожь во всем теле, когда заметила, что он старается не смотреть на ее грудь. Ее дешевый бюстгальтер был такой же прозрачный, как пищевая пленка. Юлий плотно сжал губы, и она могла видеть пульсирующую вену на его челюсти. «Продолжайте», – мысленно подтолкнула она его. Она выгнулась в бассейне так, что ее грудь оказалась выше ватерлинии. Девушка наблюдала, как взгляд Юлия медленно опустился до уровня воды, а затем он снова посмотрел ей в глаза с явным неодобрением.

– Я не понимаю, почему мне нельзя пользоваться тем, что есть в наличии, – проговорила она.

– Вон!

– Ваши шикарные знаменитые родители могли бы научить вас лучшим манерам. Скажите волшебное слово.

Юлий выругался, и это прозвучало невероятно сексуально. Холли неожиданно почувствовала вспышку возбуждения. Еще никогда она не испытывала такой бури эмоций. Да, мужчины хотели ее, но она ничего не чувствовала по отношению к ним. Сейчас же все было наоборот. Она чувствовала притяжение, страсть, желание…

– Либо вы выйдете сами, либо я вытащу вас, – сказал Юлий сквозь сжатые зубы.

– О, вы обещаете?

Он так сильно сжал челюсти, что Холли послышалось, как скрипнули зубы.

– Во-первых, вы одеты неподобающим образом, – сказал он. – Мои сотрудники будут глубоко оскорблены.

Холли захохотала. Он беспокоился не о сотрудниках. Он беспокоился о себе. Она выбивала его из его привычной зоны комфорта.

– Вы в каком времени живете? – спросила она. – Сейчас двадцать первый век. Женщины могут одеваться так, как они хотят, особенно когда они на своей собственной территории.

– Во-вторых, – продолжал Юлий, будто не слыша Холли, – вы здесь не на вечеринке. Вы здесь, чтобы работать. Работа. Может быть, вы не слышали этого слова раньше, но, клянусь, к тому времени, как вы покинете нас, вы будете знать его значение. София ждет вас на кухне, нужно приготовить обед.

– Идите и помогите ей сами, – сказала Холли и игриво бултыхнула ногами в воде, брызги полетели на идеально выглаженные брюки Юлия. – У вас ведь есть руки.

Вдруг эти сильные, мускулистые руки вытащили Холли из воды. Вода стекала с нее, а она стояла так близко к Юлию, что могла чувствовать тепло его тела.

– Я отдал вам приказ, – тяжело дыша, сказал Юлий. Его глаза сверкнули.

Холли чувствовала, как его руки жгут ее плечи. Его близость творила с ней странные вещи. Возбуждение росло, воздух словно искрил от напряжения.

Она смотрела на его упрямо сжатые губы, щетину, которая уже появилась на его лице, и вдруг почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Но не из-за страха. Она боялась не Юлия, а своей реакции на него. Девушка никогда не думала, что ее тело будет так реагировать на мужчину. Юлий ведь даже еще не поцеловал ее, а она вся уже была в предвкушении. Каждый нерв в ее теле был напряжен.

Но Юлий вдруг убрал руки. Это было настолько неожиданно, что Холли чуть не упала обратно в бассейн. Она просто чудом удержала равновесие.

– Вам нужно кое-что понять. Мне не приказывают. Ни вы, ни кто-либо другой.

Юлий старался контролировать себя, но его грудь вздымалась и опускалась от негодования. Когда он посмотрел на Холли, в его глазах было пламя.

– Тогда это будет новым опытом для вас, – стальным голосом проговорил он. – За этот месяц я добьюсь хотя бы соблюдения приличий, если ничего больше не получится. Вы будете делать, как я говорю. Без обсуждения.

Холли вскинула подбородок:

– Игра началась.

Спустя короткое время Юлий расхаживал по своему кабинету. Почему он так реагирует на Холли? Он шел к бассейну с твердым намерением провести черту в их отношениях, но Холли все обставила таким образом, что виноватым остался он. Она изо всех сил старалась вывести его из равновесия, опустить до уровня животного. Холли дразнила его каждый раз, и у нее было много разных трюков в запасе. Она пробудет в его доме четыре недели. В его личном святилище. Четыре недели! И как он собирается противостоять ее напору?

Юлий все еще чувствовал тепло Холли на своих ладонях. Его кровь бурлила. В этом было что-то пугающее, первобытное. Юлий был близок к тому, чтобы снять с Холли эти лоскутки одежды и овладеть ею прямо там.

Неужели он так долго был без секса, что теперь ее поддразнивания заставили его вести себя подобно дикому зверю? О, это было большое искушение – прикоснуться к ней, почувствовать ее запах, такой опьяняющий аромат жасмина и мускуса.

Что же такое было в Холли, что заставляло его так реагировать? Она была бунтарка, дикая, непредсказуемая. Он хотел ее, жаждал. Он испытывал необходимость почувствовать себя внутри ее, это было похоже на наркотическую зависимость.

Но он будет сопротивляться ее чарам.

Юлий сел на стул, пытаясь собраться с мыслями. Что это была за реплика Холли про его родителей? Она знала, кто он такой? София не стала бы с ней сплетничать. Она предпочла бы умереть, чем сказать что-то плохое о своем хозяине. Холли сама как-то узнала обо всем? Понятно теперь, почему она ведет эту игру. Она хочет приобрести знаменитый трофей, этакое украшение. Чтобы хвастаться перед своими друзьями. Как это пошло.

Юлий понимал: ему повезло, что пресса здесь, в Аргентине, наконец-то отстала от него. Он мог ходить свободно, не опасаясь, что папарацци снимут каждое его движение. В Англии все было иначе. В детстве его это пугало. Сейчас это вызывало отвращение. Фотографы гонялись за ним по улицам, совали ему камеры в лицо, когда он ходил на лекции в университет. Даже когда он отправлялся на свидания, они не оставляли его в покое. И он перестал назначать свидания. Оно того не стоило.

Юлия часто путали с братом-близнецом, что доставляло ему еще больше неприятностей. У Джейка не было проблем с прессой, он воспринимал журналистов как должное, и потом, он всегда был более открытым.

Хотя Джейк и не стремился к сцене, он любил быть в центре внимания и использовал известность родителей как способ получить то, чего он хотел: огромное количество красивых женщин. Он не противился сравнению со знаменитым отцом – наоборот, испытывал гордость.

Для Юлия все это было неприятно. Он любил отца и мать, но держался на отдалении. Еще в детстве он чувствовал себя некомфортно, когда кто-то начинал чрезмерно проявлять эмоции. Громкие споры родителей, их жаркие, страстные объятия, чаще всего на публике, заставляли Юлия съеживаться от смущения. Он был рад, что провел большую часть времени в школе-интернате. Там были порядок, расписание и структура, то, что больше подходило его натуре, чем непредсказуемая жизнь в доме.

Джейк же любил спонтанность. Ему не нравилась дисциплина в школе, и он всегда стремился нарушить ее. Если про него вдруг забывали, он всегда находил способ напомнить о себе.

Юлий ненавидел внимание. Он предпочитал спокойно работать без того, чтобы весь мир смотрел на него. Его успех как астрофизика привлек к нему гораздо больше внимания, но он утешал себя тем, что добился всего сам, а не использовал известность родителей. Он находил удовлетворение в работе, хотя она была и непростой и подчас приносила некоторые проблемы. Но он мог трудиться на дому и передвигаться, оставаясь незамеченным.

Теперь покой дома Юлия был нарушен.

Холли бросила ему вызов, как на дуэли. Что именно она пытается доказать? С того самого момента, как она появилась здесь, она играет с ним как с куклой, дергая за ниточки, словно добивается, чтобы от страсти и желания он перестал соображать. Юлий не сомневался, почему она не хочет жить в комнате, которую приготовила для нее София. Ведь она слишком далеко расположена от его спальни.

Юлий не позволит Холли выиграть. Она может думать, что он, как и большинство мужчин, управляем гормонами. Что он слаб и мягкотел. Но скоро она поймет, что недооценила его.

Он положит конец игре до того, как она начнется.

Глава 4

Холли помогала на кухне готовить овощи, пока София отдыхала. Не потому, что Юлий приказал ей это делать, а потому, что экономка явно не справлялась из-за тугой повязки на руке. Холли знала слишком хорошо, что значит быть ограниченным в движении, когда самые обычные домашние дела могут стать кошмаром и затянуть процесс выздоровления.

Кроме того, ей очень нравилось готовить: то, что она сказала Юлию о неумении сварить даже яйца, – чепуха. Ей даже нравилось убирать. Она находила успокоение в повторяющихся действиях. Не раз ей это помогало привнести немного порядка в их беспорядочную жизнь. Когда ее мать перестала справляться с уборкой по дому, Холли занялась этим сама. С малых лет она умела готовить, чистить, мыть. Кроме того, так она уберегала мать от критики отчима, что она не в состоянии выполнять обычные женские обязанности. Если в доме все было идеально убрано и приготовлено, то пару дней обходилось без скандала.

Но Холли не нравилось, когда ей командовали. Она ненавидела контроль. Никто не будет командовать ею, как будто она рабыня. Если она решила что-то сделать, то сделает это, потому что она сама так захотела.

Как будто услышав ее мысли, на кухню зашел Юлий.

– Нужно поговорить, – сказал он. – В моем офисе. Сейчас.

Она беспечно продолжала чистить картофель.

– Я приду через десять минут. Мне еще надо заняться помидорами и кабачками.

Юлий обошел стол и встал напротив Холли, с громким хлопком положив руки на стол, он наклонился немного вперед, глядя ей прямо в глаза:

– Когда я говорю, я ожидаю, что меня будут немедленно слушаться.

Холли, не отводя взгляда, приподняла бровь.

– Почему вы не можете поговорить со мной здесь? – Она понизила голос до хриплого полушепота и растягивала слова. – Или вы боитесь, что зайдет ваша экономка и увидит нас на этом самом столе?

Юлий перевел взгляд на ее губы, но уже через мгновение опять смотрел ей в глаза.

– Я хочу, чтобы вы убрались из моего дома к утру, – сказал он. – Я прекращаю всякую поддержку социальной программе. Найдите другого дурака, которого вы можете доставать, или отправляйтесь прямо в тюрьму. Мне все равно.

– Хорошо. – Холли положила нож, развязала фартук, который ей дала София, и бросила его на стол. – Я пойду и соберу свои вещи. София сможет продолжить здесь дальше. Я просто пойду и разбужу ее. Ее запястье сильно болело, и она приняла более сильное болеутоляющее. Я считаю, она делает слишком многое, но она ведь не хочет вас подводить. А погодите-ка, ей ведь платят за это, так?

– Вы… – почти с ненавистью произнес Юлий. – Для вас все это просто игра, не так ли?

Холли навалилась на стол, так что стала видна ложбинка между грудей. Он попятился, словно от удара.

– Вы знаете, в чем ваша проблема, Юлий? Вы не возражаете, если я буду вас так называть, да? Так обстановка будет менее официальной, мы ведь живем вместе. – Она услышала, как заскрежетали его зубы, и невинно захлопала ресницами. – Ваша проблема в том, что вы сексуально неудовлетворены. Вся эта энергия должна иметь выход. Ведь на самом деле вы хотите сорвать с меня одежду.

Выражение лица Юлия было мрачнее грозовой тучи.

– Я никогда еще не встречал более дерзкую женщину, чем вы. У вас нет ни капли стыда.

Холли озорно улыбнулась ему:

– Так приятно это слышать. Ваши слова просто музыка для моих ушей.

Юлий пробормотал ругательство и откинул волосы со лба. Похоже, он много раз так делал. Его пряди были беспорядочно взъерошены. Он весь был напряжен, как взведенная пружина.

– Вы ошибаетесь на мой счет, – сказал Юлий. – Я могу вам противостоять. Вы думаете, я, как подросток, управляем гормонами и сейчас наброшусь на вас. Но это не так.

Холли протянула руку ладонью вверх:

– На что поспорим?

Юлий посмотрел на ее руку, как на что-то ядовитое.

– Я не делаю ставок. Девушка засмеялась:

– Вы еще скучнее, чем я думала. Чего вы боитесь, Юлий? Потерять деньги, или что ваши старомодные принципы потерпят неудачу?

Он мрачно посмотрел на нее:

– По крайней мере, у меня они есть, в отличие от некоторых.

– Имеете в виду вашего отца? – Холли не знала, почему сказала это. Но она слышала достаточно о репутации старшего Равенсдейла и задавалась вопросом, как Юлий мог быть его сыном. Юлий был слишком напряжен и консервативен. Его брат Джейк совсем другое дело. Подвиги Джейка облетели весь Интернет: очень занимательная информация.

Юлий нахмурился:

– Что вы знаете о моем отце?

– Он бабник, – пожала она плечами. – Та кой же, как ваш брат.

– Вы не говорили, что знаете что-то о моей семье. Почему?

Холли дерзко улыбнулась ему:

– Меня не впечатляет слава, помните? Его губы сжались в тонкую ниточку.

– Это какой-то ночной кошмар.

– Эй, я не сужу о вас по вашим родителям, понятно? – сказала Холли, опять принимаясь за чистку овощей. – Я считаю, что иметь известных родителей – это ужасно. Вы никогда не знаете, кто ваши настоящие друзья. Они могут общаться с вами только из-за популярности вашей родни. – Она подняла голову и увидела, что Юлий внимательно смотрит на нее. – Что не так?

Юлий встряхнул головой, подошел к холодильнику и достал бутылку вина.

– Хотите? – Он показал вино и взял стакан.

– Я не пью. Юлий сузил глаза:

– Почему?

Холли пожала плечами:

– Полагаю, у меня достаточно пороков, я бы не хотела добавлять к ним еще один.

Юлий налил себе стакан вина и сделал большой глоток, потом еще и еще.

– Если вы продолжите в том же духе, то обезболивающее может понадобиться не только Софии, – проговорила девушка.

– Расскажите мне о себе, – попросил вдруг мужчина.

Холли вымыла руки:

– Думаю, это довольно скучная информация.

– Но я хотел бы услышать.

– Зачем?

– Развеселите меня, – сказал он. – Мне так тяжело, что у меня такой отец.

– О, все эти серебряные ложки в вашем рту привели к зубной боли. У меня сердце кровью обливается. Правда-правда.

Губы Юлия изогнулись, но не в улыбке или усмешке. Он как будто размышлял, пытался что-то выяснить.

– Я понимаю все о своем привилегированном положении, – сказал он, – и я благодарен за это.

– Да? – приподняв брови, спросила она.

– Конечно, – ответил он с хмурым взглядом.

– Так вот почему вашей экономке пришлось выкручивать вам руки, чтобы вы внесли свою лепту в благотворительность? – сказала Холли. – Чтобы убедить вас помочь тому, кому повезло меньше, чем вам. Да, я вижу, какой вы благодарный.

– Ну вообще-то вы не первый человек, кому я помогаю, и у меня свои причины.

– Любой человек может подписать чек, – сказала Холли, – а вот сделать что-то стоящее, замарать руки, так сказать, помогая кому-то выбраться из сточной канавы, способен не каждый.

– Вы говорите о себе?

Во взгляде Холли читался вызов.

– А вы как думаете? Он не отводил взгляда.

– Слушайте, мне жаль, что мы так до сих пор и не нашли общий язык. Может, начнем все сначала?

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответи ла девушка. – У вас уже сложилось мнение обо мне. Люди вроде вас всегда быстро оценивают других. Вы судите о других, даже не потрудившись узнать их.

– Вот, я делаю это сейчас, – сказал Юлий, – расскажите мне о себе.

– Почему я должна?

– Потому что мне интересно.

– Вы не заинтересованы во мне как в чело веке, – сказала Холли, открывая духовку и проверяя цыпленка, которого отправила запекаться чуть раньше. – Вы просто хотите, чтобы я ушла, потому что я заставляю вас чувствовать себя некомфортно.

– Это ведь ваше намерение, не так ли?

Холли закрыла духовку и повернулась к Юлию лицом:

– Что вы хотите знать обо мне? Мне двадцать пять лет, впервые я поцеловалась в тринадцать, а первый секс был в шестнадцать. Я ушла из школы в семнадцать без аттестата. У меня нет специальности. Я могу разговаривать на двух языках. Испанском и английском. Даже трех, если считать сарказм. Я не пью, не употребляю наркотики. Ненавижу мужчин, которые все контролируют. Вот и все.

Юлий взглянул на блюдо в ее руках:

– Вы говорили, что не умеете готовить.

– Солгала.

– Зачем?

– Просто. – Холли пожала плечами.

Юлий приблизился к ней. Она почувствовала невероятную тягу к нему.

Холли посмотрел на его губы, думая, не собирается ли он наклониться, чтобы поцеловать ее. Она вдруг поняла, как сильно об этом мечтает. Она хотела узнать, каковы его губы на вкус.

Внезапно Юлий на самом деле прикоснулся к ней. Это было мимолетное прикосновение его пальцев к щеке, как будто острожный художник делает первый мазок кистью. Холли чувствовала покалывание в каждой клеточке своего тела. Девушка облизнула губы, едва ли понимая, что делает, пока не увидела, каким взглядом Юлий смотрит на нее.

Но выражение его лица оставалось нечитаемым. Она не знала, о чем он думает. Что чувствует. Она и сама была едва в состоянии думать. А что касается ее ощущений… Она никогда не позволяла себе увлекаться, когда дело доходило до физических отношений с мужчиной. Никогда.

– Кто вы, Холли Перес, и чего вы хотите? Вы думали, что я собираюсь вас поцеловать?

– Вы думали об этом, и я это знаю, – произнесла Холли хрипло, обвиняя саму себя за слабость. Конечно, Юлий был красив, и от него хорошо пахло. Слишком хорошо, особенно в сравнении с другими мужчинами, с которыми она была близко знакома. Но он был человеком, который хотел приручить ее, а этого она позволить не могла. Ни за что.

На его губах появилась улыбка.

– Вы думаете, что можете читать мои мысли?

– Не знаю, как насчет ваших мыслей, но ваше тело подает вполне конкретные знаки.

– Как и ваше.

«Скажи мне то, чего я не знаю», – подумала Холли. Каким-то образом она больше не распоряжалась своим телом. Оно реагировало само и не подчинялось никакому контролю. Девушка оказалась в водовороте чувств, о которых ранее не подозревала. Желание растекалось по ее венам, вызывая лихорадку. Она почувствовала влагу между своих бедер. Она ощущала покалывание в груди и жаждала, чтобы он прикоснулся к ней. Раньше никогда такого с ней не происходило. Ее грудь была просто частью ее тела. Сейчас же это была чувственная эрогенная зона, которая требовала ласк. Ее соски затвердели и явно были видны через ткань бюстгальтера и майки.

Холли могла видеть, насколько Юлий был возбужден.

– Я переспала бы с вами только ради того, чтобы доказать свою точку зрения, – сказала девушка, надеясь, что это прозвучит бесцеремонно. – Сожалею, если это заденет ваше эго.

Он поднял руку и намотал на указательный палец ее прядь волос. Он этого движения она почувствовала жар, разгорающийся в низу живота.

– Это не так. Потому что у нас не будет сек са. – Его голос тоже был хриплым.

– Кого вы обманываете?

Юлий прижал подушечку большого пальца к ее губе, удерживая там некоторое время, прежде чем убрать руку. Но он не уходил. Он стоял так близко, что если бы Холли чуть-чуть наклонилась, то обязательно коснулась его бедер. Соблазн был так велик, будто кто-то невидимый подтолкнул ее вперед. Она прикоснулась к твердой выпуклости на его брюках. Словно разряд тока прошел через нее. Она видела, как расширились его зрачки, как потемнели глаза, сверкнувшие желанием.

Вы хотите меня так сильно, что мне не составит никакого труда сделать так, чтобы вы получили удовлетворение, – сказала Холли, саму себя шокируя тем, как бессмысленно терзала его. Почему она ведет себя так нагло? Здесь его территория. Юлий же уже сказал, что собирается прекратить участие в программе. Ее отправят в тюрьму без шанса на исправление. Если она оттолкнет Юлия, то он избавится от нее. Но ведь все и всегда поступали с ней именно так! Холли знала, что рискует, но все равно не могла остановиться и следовала за своими желаниями.

Юлий провел пальцем вниз по ее груди, животу и по джинсам. Он оставил свою руку там.

– Спорим, я быстрее тебя удовлетворю, – проговорил он сладким голосом.

Холли почти достигла блаженства. Она чувствовала, как пульсирует каждый ее нерв, как тело жаждало продолжения. Она мечтала, чтобы его рука продолжила движение.

– Как ты узнаешь, что я не имитирую? Юлий самоуверенно ухмыльнулся:

– О, я узнаю, поверь.

– В моей книге сказано, что сексуальная уверенность мужчин является высокомерной маскировкой, – выдохнула Холли.

Юлий лениво провел пальцем по ее губам, дразня ее: уже через несколько мгновений она захотела взять его палец в рот и ласкать его. Раньше Холли не очень любила оральные ласки. Они всегда казались ей слишком грубыми, но Юлий словно подталкивал ее к нарушению всех запретов. Холли вдруг осознала, что Юлий был первым мужчиной, пробудившим в ней неистовую страсть.

– Я уверен, что вы получите наслаждение, которого не поучали еще никогда в своей жизни. И только поэтому вы считаете меня высокомерным?

– Слова-слова… – нараспев произнесла Холли. Юлий взял ее за подбородок большим и указательным пальцем, так, что она могла смотреть только на него. Кожу как будто обожгло от его прикосновения.

Она чувствовала магнетизм его взгляда, Юлий имел над ней явную власть. Она испытывала боль во всем теле: так сильно она хотела его прикосновений, ласк.

– Вы прекрасны, но вы ведь знаете это, правда? – сказал Юлий с уверенностью, и желание Холли только усилилось. – Вы знаете, какую власть вы имеете над мужчинами, и используете ее, чтобы получить то, что вам нужно.

– Девушка должна уметь очаровывать, – сказала Холли хрипло.

Юлий запустил пальцы в ее волосы и позволил им свободно упасть на ее плечи и шею.

– Вот почему вы резвились у бассейна, – сказал он. – Вы хотели моего внимания. Нет лучше способа получить его, чем расхаживать почти раздетой под окнами моего офиса.

– Могли бы и не смотреть, – ответила девушка. – Закрыли бы шторы или превратились бы в слепца.

Юлий хмыкнул:

– Вам не удастся дергать меня за веревочки, как будто я тряпичная кукла. Я сделан из прочного материала.

– Вот почему вы пришли к бассейну и вытащили меня из воды? Чтобы показать мне, какой вы суровый и дисциплинированный? Не смешите меня, – поддразнила его Холли.

Его взгляд полыхнул гневом и негодованием. Еще какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

Но потом Юлий вдруг отошел от Холли и пробормотал ругательство. Холли едва могла дышать.

«Первый раунд – ничья, – подумала она. – Следующий за мной. Или нет?»

Глава 5

Юлий вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Где, черт побери, его хваленый самоконтроль? Он был зол на себя, что эта маленькая соблазнительница так управляла его гормонами. Почему он не придерживался плана? Он не должен ей ничего. Какое ему дело, если она попадет в тюрьму? Именно там она и должна находиться. Почему он позволил ей манипулировать его совестью?

Юлий был противен сам себе за то, что хотел ее настолько сильно, как никогда не хотел ни одну другую женщину. Он был раздражен, что она смогла так быстро возбудить его. Как он смог позволить, чтобы это произошло? Он не относился к тому типу людей, которые ставят секс выше чувств. Это не что иное, как ее игра.

Холли могла дразнить его и насмехаться над ним. Она могла ходить по его вилле полураздетой. Она могла крутить дерзкой попкой и бедрами. Она могла обиженно дуть на него губы весь день. Она могла плавать хоть голышом в его бассейне.

Но он не позволит ей выиграть.

Она, как хамелеон, меняла свое поведение, обманывая его. Что было правдой, а что ложью?

Холли – умная и дерзкая. Она флиртовала и дразнила его, пока кровь не начинала бешено бежать по венам. Юлий сгорал от желания. В его голове крутились разные мысли о том, что он хотел бы с ней сделать. Горячие образы. Не чувственный секс, а дикий, необузданный.

Холли Перес была самой опасной женщиной, какую он только встречал. Она угрожала всему тому, с чем он боролся. Она заставляла его чувствовать, что он больше не принадлежит себе.

У Юлия были принципы. Он был хорошим гражданином, который платил налоги в срок. Он никогда не пересекал черту, даже парковался по правилам!

Может, он и консервативен, но правила – это то, что он всегда уважал. Они вносили структуру в хаотичный мир. Он любил порядок, предсказуемость. Планирование было его сильной стороной. Он никогда не совершал спонтанных необдуманных поступков, на которые был способен его брат.

Юлий всегда сначала все просчитывал, а потом действовал.

И сейчас его разум кричал, что Холли Перес самая опасная девушка в мире.

Но тем не менее его влекло к ней не только физически. Он не мог выкинуть ее из головы. Не мог забыть ее прикосновений. То, как она двигается, как смеется, все это привлекало его. Да, она была наглая, даже слишком. Но он видел скромность и уязвимость, там, под маской, которую она носила. Да, она вносила в его жизнь определенный дискомфорт. Да, она была кокеткой. Но ведь у него есть ответственность перед ней, не так ли?

Это только на месяц. Большую часть времени он все равно посвятит работе и не будет ее видеть, если он так решит.

И чем меньше контакта с Холли, тем лучше. Юлий вернулся в свой кабинет, собираясь заняться работой, но внезапно зазвонил телефон. Он собирался было проигнорировать звонок, но увидел на дисплее имя брата.

– Джейк, – сказал он.

– Эй, братан, ты уже, наверное, знаешь новость?

Юлий выпрямился в кресле:

– Какую новость?

В голове Юлия промчались варианты: у отца снова сердечный приступ, родители разводятся, опять. Сестра наконец-то пошла с кем-то на свидание: впервые с тех пор, как ее возлюбленный умер от рака в шестнадцать лет.

– Скелет выпал из папиного шкафа, – проговорил Джейк.

– Еще один? – спросил Юлий, думая о потоке любовниц, с которыми его отец развлекался на протяжении многих лет. – Сколько ей лет?

– Двадцать три.

– Ох, она такого же возраста, как и Миранда.

– И это не самое плохое, – добавил Джейк.

– Ну же, добивай меня.

– Она не его любовница. Сердце Юлия остановилось.

– Он двоеженец? Скажи, что она не тайная жена. – Пожалуйста, Боже, избавь от такого стыда.

– Она его дочь.

– Его дочь?

– Да, – мрачно сказал Джейк, – он произвел на свет ребенка любви. Кэтрин Винвуд.

– О, а что Элизабет думает об этом? – спросил Юлий. – Как она восприняла?

– А ты как думаешь? У нее была истерика. Юлий застонал при мысли об истериках, хлопаньях дверьми, метаниях в родительском гостиничном номере в Нью-Йорке. Он не выдержит еще одного развода. Последний и так был ужасен. Пресса, гласность… вся их личная жизнь напоказ.

– Информация уже есть в газетах?

– Газеты, Интернет, социальные сети, – сказал Джейк. – Информация распространилась как вирус. Но и это еще не все.

Юлий внутренне сжался:

– Хуже?

– Намного, – сказал Джейк. – Кэт родилась через два месяца после Миранды.

Юлий быстро подсчитал.

– Значит, папа продолжал встречаться с этой женщиной, когда он помирился и жил с мамой?

– В точку. Юлий выругался.

– И что папа говорит в свое оправдание? Или он все отрицает?

– Невозможно отрицать тест на отцовство.

– Как у нее это получилось сделать? – спросил Юлий. – Кто она такая? Откуда взялась? Почему не было ничего о ней слышно раньше? Почему ее мать не сказала отцу о беременности, или он все знал?

– Он знал, – сказал Джейк. – Он даже дал женщине денег на аборт. Как великодушно.

Юлий почувствовал тошноту. Он думал, его отец не может шокировать его еще сильнее, но тот превзошел себя.

– Но та женщина ничего не предпринимала, – сказал Юлий неуверенно.

– Нет, – ответил Джейк. – Она родила ребенка и хранила имя отца в тайне. Даже в свидетельстве о рождении в графе «отец» значится прочерк.

– Тогда почему сейчас все это вышло наружу?

– Женщина недавно умерла от неизлечимой болезни, и на смертном одре она рассказала дочери всю правду.

– Так эта девушка хочет денег?

– Чего же еще?

Юлий провел рукой по волосам:

– Сколько еще таких же, как она, может быть на свете? Почему отец не может держать свои брюки застегнутыми? Ему уже семьдесят!

– Я просто подумал, что надо предупредить тебя на тот случай, если пресса начнет вынюхивать что-то. Они окружили мой дом сразу же после того, как заметка появилась в Интернете.

Слова брата привели Юлия в ступор. Его накрыла паника, пальцы похолодели. Он почувствовал капли пота на лбу. Если журналисты появятся здесь, то все узнают, что он живет с молоденькой девчонкой, которой чуть больше лет, чем его новоявленной сестре. Прессе не нужна правда. Им нужны сенсации, чтобы раздуть бурю скандала.

Юлий, понимал, что должен держать Холли подальше от журналистов. Кто знает, что она может сказать? Один взгляд на нее, и все будут думать, что он предавался плотским утехам с ней, совсем как его отец. Ну почему он согласился на все это?!

– Ты в порядке, брат? – спросил Джейк. – Я знаю, ты в шоке, но представь, каково Миранде.

Этого было достаточно, чтобы привести Юлия в чувство и вспомнить о том, что он старший брат. Защитник.

– Как она восприняла эту новость?

– Я еще не разговаривал с ней, – ответил Джейк. – Она не отвечает на звонки. Возможно, отключила телефон. Она всегда была нашей малышкой. Каково ей сейчас думать, что появилась младшая сводная сестра?

– Я позвоню ей, как только мы закончим наш разговор. – Дыхание Юлия сбилось. – Бедная малышка. Ей будет трудно. Мы уже прошли через один развод и знаем, как это. Она же не имеет ни малейшего представления, каким ужасом все может обернуться.

– Да уж, и не говори. Но до этого может и не дойти.

– Ты всерьез думаешь, что мама не захочет развода, после того как появился ребенок от его любовницы? Брось, Джейк, это же наша мама. Малейший шанс показаться на публике, и вот она уже в костюме и гриме.

– Я знаю, но Флин пытается сгладить острые углы, – ответил Джейк. – Еще один развод обернется для них невосполнимыми потерями, и не только в финансовом плане: на кону и репутация. Ты же знаешь, как непостоянны болельщики. Флин надеется, что он сможет избавиться от девушки, когда она получит единовременную выплату. Очень большую. Так будет удобно для всех.

Юлий выдохнул с облегчением, узнав, что дело в надежных руках. Флин Карлион был адвокатом их семьи. Он занимался всеми делами родителей Юлия, обладал проницательностью, острым языком. Он выигрывал дела легко.

– Ты встречался с этой девушкой? – спросил Юлий.

– Пока нет, – ответил Джейк, – но не забудь сказать ей «привет», когда встретишь ее в городе. В конце концов, теперь она твоя младшая сестра.

«Как я забуду такое?» – мысленно простонал Юлий.

Холли закончила готовить обед и ушла к себе в комнату, на второй этаж, чтобы принять душ. Ее комната находилась недалеко от комнаты Юлия, правда, на противоположной стороне. Там не было балкона, но из окна открывался чудесный вид. В комнате была своя ванная, оформленная в парижском стиле, с прекрасными керамическими и латунными ручками и кранами, отдельная душевая кабина размером с футбольное поле. И много великолепных, пушистых и белых полотенец, ароматные французские мыла и дорогие средства по уходу за волосами. Овальное зеркало в позолоченной оправе висело над умывальником, и еще одно в полный рост было в комнате.

Единственная проблема была в ее одежде, которая совсем не подходила к блестящему окружению, просто не вписывалась во всю эту роскошь. Холли никогда не имела достаточно денег, чтобы следовать за модой, как делали другие. Холли старалась не мечтать о тех вещах, которые не смогла бы себе позволить.

Но сейчас Холли с удовольствием надела бы красивое платье и туфли на каблуках. Красивое белье, не дешевое хлопковое, а что-то нежное, кружевное. Ей хотелось нанести макияж, немного, чтобы только сделать акцент на правильных чертах лица. Немного оттенить веки и губы. Ей хотелось красивую прическу, сделанную в салоне. А не эти розовые пряди, которые она красила дома. Может, немного украшений, чтобы выглядеть элегантно.

Но какой смысл был одеваться так гламурно, если ее жизнь от этого не менялась? Она девушка с плохой стрижкой, обкусанными ногтями, в недорогой поношенной обуви.

После душа Холли отбросила полотенце и встала перед зеркалом. По крайней мере, у нее хорошая фигура. Это было ее единственное достоинство: длинные, тонкие руки, тонкая талия и красивой формы грудь. Чистая кожа, только немного веснушек на носу.

Холли посмотрела на небольшие темные пятна на своих предплечьях. Осторожно прикоснувшись к ним, она поняла, что это отпечатки пальцев Юлия, оставшиеся после того, как он схватил ее, чтобы вытащить из бассейна.

Девушка закусила губу и посмотрела на серую майку и другую пару джинсов, которые планировала надеть сегодня. Хоть и потертые, зато без дырок. Немного подумав, она взяла зеленый кардиган и надела сверху. Хоть вечер и был теплый и ткань не самая лучшая, акрил – это лучше джинсовки или вязаного свитера, в которых можно умереть от жары. Она стянула волосы на затылке в незатейливый пучок.

Холли глубоко вздохнула. Почему она пытается выглядеть немного приличнее для Равенсдейла? Она не стала задумываться об этом: даже если она будет одета в самые дорогие дизайнерские вещи, он все равно будет смотреть на нее свысока.

Как и все остальные.

Глава 6

Юлий не смог дозвониться до Миранды или отца. Но он ответил на несколько звонков от матери, у которой была истерика. Он делал то, что и всегда: слушал, молчал, пытаясь сохранять спокойствие. Его мать бушевала, кричала, и он уже начал думать, что, может, она получает удовольствие от столь бурного выплеска эмоций. Это была отличная возможность играть жертву, ее любимую роль.

Отношения между его родителями были разрушительными. Юлий терпеть не мог их ссор: в одну минуту они могли быть безумно влюблены друг в друга, а в другую – кричать друг на друга неистовым криком. Когда один выходил за рамки приличий, другой получал откупные. Это было так по-детски и легкомысленно!

Пресса уже начала атаку. Он перешел по одной из ссылок, которые ему прислал Джейк. Новая сестра выглядела ошеломляюще. Если ее мать была такой же красавицей, понятно, почему отец увлекся ею. Юлий только надеялся, что никто из прессы не станет его преследовать. Его жизнь здесь, в Аргентине, – способ выпасть из поля зрения. Вряд ли кто-то здесь догадывался о том, кто он такой. Он хотел, чтобы так оставалось и дальше.

Но что делать, если пресса все же доберется до него? Холли была человеком, от которого можно было всего ожидать. Нужно ли ему отослать ее подальше? Вдруг она введет прессу в заблуждение, если ей представится такой шанс? Юлий посмотрел на телефон, но тут же убрал его.

При всей наглости Холли было в ее поведении нечто интригующее. Юлий видел ее уязвимость и не мог пройти мимо человека, нуждающегося в помощи. Если он отправит ее назад, она попадет в тюрьму. София очень хотела помочь Холли, и она явно расстроится, если девушка попадет обратно в тюрьму.

Обычно Юлий приходил в гостиную перед обедом и проводил это время с Софией за бокалом вина, прежде чем она подаст блюда. Они ввели эту традицию несколько месяцев назад. Ему нравилось слушать о большой семье Софии и об ее интересном детстве дочери иммигрантов. Они часто говорили по-итальянски, он свободно владел языком, учитывая, что его мать родом из Флоренции.

Юлий хотел использовать это время максимально полезно и сообщить экономке о последнем грешке отца. Так, чтобы она помогла ему сохранить его личную жизнь в тайне.

Родители Юлия, в особенности мать, были бы потрясены, если бы узнали, что сын так тесно общается с экономкой или с любым из сотрудников. Когда он был маленьким, обслуживающий персонал никогда тесно не общался с хозяевами. Существовали строгие правила поведения, запрещающие все, кроме официального обращения со стороны персонала с членами семьи. Никто не обсуждал свои дела с сотрудниками. Их не рассматривали в качестве друзей. Их держали на расстоянии вытянутой руки, учили знать свое место и никогда не выходить за установленные рамки.

Единственное исключение – Жасмин Конноли, дочь Хью Конноли, их садовника в семейной собственности Бакинхемшир, которое называли Равенсден. Жасмин пришла жить к отцу, после того как мать бросила ее и скрылась в неизвестном направлении, после чего ее никто не видел. Родители сжалились над Хью, необычное явление для них, учитывая, что они патологически эгоцентричны, и предложили платить за образование Жасмин. Жасмин была как суррогатная сестра для Юлия, она была такого же возраста, как и Миранда.

У Джейка, однако, были непростые отношения с девушкой, особенно после неясного инцидента, когда ей было шестнадцать. Они обвиняли друг друга и в результате стали заклятыми врагами, что делало их семейные встречи более интересными и динамичными.

Но на этот раз вместо Софии к нему присоединилась Холли, которая вышла из кухни, неся поднос с закусками, который она поставила на стол перед ним, не забыв дразняще продемонстрировать ложбинку между грудей, когда наклонилась, чтобы поставить поднос.

– София передает свои извинения, – сказала девушка. – Она легла сегодня пораньше.

– Она в порядке? – нахмурился Юлий. – Я не видел ее весь день.

– Она в порядке. Просто нужен отдых.

Юлий наблюдал за тем, как Холли налила ему бокал белого вина. Похоже, София предупредила о его предпочтениях.

Холли протянула ему вино с легкой улыбкой:

– Два бокала вина – это все, что я собираюсь вам сегодня подать. Просто чтобы вы знали.

Юлий взял бокал, сдерживаясь, чтобы не выпить его залпом. Он чувствовал сильнейшее возбуждение.

Хотя Юлий мечтал избавиться от Холли, она проявила такую доброту к Софии… Но может, она вела себя так для того, чтобы добиться своих целей?

Он хотел бы узнать ее лучше. Ему было интересно, почему ей так нравится доставлять ему неприятности… ведь она в любой момент может угодить за решетку. Почему она намеренно упустила последний шанс, чтобы что-то изменить в своей жизни? Казалось, она готова разрушить малейшую надежду на светлое будущее. Если Юлий отправит ее кураторам плохую характеристику, все обернется катастрофой.

Холли это знала. И он это знал.

– Кажется, я просил вас не надевать джинсы к обеду, – сказал он.

Ее глаза вспыхнули, но что это было – неповиновение или гордость?

– У меня нет платьев. Я могла бы прийти в шортах или нижнем белье. Я могу подняться наверх и переодеться, или снять вещи прямо здесь. Вам выбирать. Мне это ничего не стоит.

– Не сомневаюсь.

Холли взглянула на Юлия.

– Кстати, а что там с вашим отцом? – Она села на диван напротив него. – Он порядочная скотина, правда? Совсем не похож на вас.

Юлию пришлось заставить себя немного разжать пальцы, иначе он бы раздавил бокал.

– Я был бы признателен, если бы вы воздержались от обсуждения дел моего отца с кем бы то ни было. Если вы хоть слово сообщите прессе, я отправлю вас назад так быстро, что вы и глазом не успеете моргнуть.

– Вы собираетесь полететь домой в Англию, чтобы увидеть вашу новую сестру?

Юлий сжал челюсти:

– Я не планировал.

– Она ведь не виновата, что ваш старик оказался и ее отцом, – сказала Холли. – Вы не должны судить ее за то, что она даже не в состоянии контролировать.

Юлий сделал еще один глоток вина. Она была права, и ему это не нравилось. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что у него теперь есть сводная сестра. Пресса еще долго будет обсуждать эту новость. Может, Кэтрин Винвуд и была внешне очаровательна, но кто знает, какие у нее скрытые мотивы? Деньги, скорее всего.

Он решил сменить тему:

– Я закажу одежду для вас. Скажите мне свой размер, и я прослежу, чтобы у вас было все, что нужно.

В глазах Холли запрыгали чертики.

– О, вы собираетесь быть моим спонсором?

Юлий стиснул челюсти так, что почувствовал боль.

– Нет.

Девушка взяла канапе и немного откусила от него.

– Жаль.

– Это грубо – говорить с набитым ртом.

– Нужно запомнить это на случай, когда мы окажемся в спальне, – сказала она с озорной улыбкой. Юлий, не отрываясь, смотрел на Холли, но ему показалась, что она почувствовала ту вспышку желания, которая поразила его. Он вдруг почувствовал себя неуютно, и ему явно стало тесно в этих брюках. Мысль о ее горячем ротике, который обхватит его плоть, заставила кровь бешено нестись по венам.

Юлий поерзал и наклонился вперед, чтобы взять еще канапе.

– Где вы научились готовить?

– Везде.

Юлий сел ровно, положив ногу на ногу, так ему было немного комфортнее сидеть, он все еще чувствовал болезненную пульсацию в паху.

– И чем же вы собираетесь заниматься, когда закончится этот месяц?

Холли пожала плечами и взяла другую закуску.

– Хочу получить работу и накопить достаточно средств, чтобы уехать в Англию.

– Отдохнуть?

– Жить. – Холли с шумом откусила и принялась жевать, как кролик, шумно и быстро.

Юлий знал, что она делает все, чтобы раздражать его. Ее бунтарство казалось ему очень милым и очаровательным. Такое поведение немного напоминало ему Жасмин Конноли, которая любила повеселиться, особенно с Джейком, который почему-то мало в чем видел смешное.

О чем он вообще думает? Холли не была милой, она была хитрой, как дьяволица. Вознамерилась доказать, что затащит ее в постель. Он обязан переиграть ее. Она делает все возможное, чтобы Юлий выкинул ее из своего дома, но без него она окажется в тюрьме. Почему же тогда Холли практически подталкивает его к тому, чтобы он выставил ее? Она делает это намеренно? Из обрывков их разговоров он уже понял, что ее детство не было безоблачным.

Может, Холли намеренно старается оттолкнуть от себя людей, чтобы потом не было слишком больно?

И что ему за дело до ее жизни?

– У вас есть родственники в Англии? – спросил Юлий.

– Моя мама сирота. И папа тоже. Английская пара усыновила его, так он и познакомился в Англии с мамой. Вот почему они так быстро поладили. Два одиноких человека, которые нашли свою любовь. – Настроение Холли резко переменилось. – Жаль, что их история закончилась так печально. Они заслужили счастье.

– А как умер ваш отец?

– Несчастный случай на работе.

– Наверное, вам больно об этом говорить, но…

– Все случилось давно, – перебила его Холли, вставая. – Я сказала только то, что помню.

– А что вы сказали?

– Что он умер на рабочем месте в результате аварии.

«Упрямая девчонка», – подумал Юлий.

– Разве ваша мать не вышла повторно замуж?

– Не хотите ли пройти в столовую? Я буду там через минуту или две. Я обещала отнести Софии ужин.

Юлий откинулся на сиденье и отхлебнул вина.

Холли определенно многое недоговаривает. Зачем он вообще пытается понять ее? Он должен был держать дистанцию. Плохо было уже то, что он испытывает к ней физическое влечение. И если вдруг он привяжется к ней… Холли была здесь временно, и он не мог дождаться, когда же все закончиться и его жизнь вернется в привычное русло.

Даже если порой Юлий неохотно это признавал, ему определенно не хватало эмоций.

* * *

Холли убедилась, что у Софии в комнате есть еда, напитки и пульт от телевизора лежит поблизости. Она нарезала курицу и овощи, чтобы София могла есть левой рукой.

– Я вернусь через полчаса и принесу десерт, а грязную посуду заберу.

– Большое спасибо, – ответила экономка с мягкой улыбкой. – Вы хорошая девушка.

– Скажите это вашему боссу, – с шуточным ворчанием произнесла Холли.

София задумчиво смотрела на нее некоторое время:

– Вам не нужно быть плохой, чтобы вас заметили. Есть и другие способы привлечь внимание.

Холли нахмурилась:

– Я не пытаюсь привлечь ничье внимание.

– Чтобы заработать уважение, нужно время. И честность, – мудро заметила пожилая женщина.

Девушка потеребила пуговицу на кофте:

– Почему я должна стараться заработать уважение, ведь я не останусь здесь надолго, чтобы пожать плоды?

– Сеньор Равенсдейл может помочь вам встать на ноги, – сказала София. – Он может дать вам хорошие рекомендации. Найти вам работу. Порекомендует вас кому-то.

Холли фыркнула:

– О да… Драить чьи-то грязные полы? Нет, спасибо.

София вздохнула:

– Думаете, человек, отвечающий за сохранность и содержание дома, не достоин уважения? Если это так, то мое мнение о вас ошибочно. Работа есть работа, а люди есть люди. Некоторые получают хорошую работу, другие не очень. Но если человек делает свою работу хорошо и работа доставляет ему удовольствие, какая разница – генеральный ли он директор или уборщик?

– Нет, у высокой должности есть преимущества: деньги, положение, власть.

– Да, можно купить разные вещи, но они не сделают вас счастливей.

– Я бы проверила эту теорию. София покачала головой:

– Вы молоды и обижены на весь мир. Вы стремитесь оттолкнуть любого, кто осмелится приблизиться к вам. Не всех стоит бояться, дорогая. Некоторым людям вы можете доверить свою любовь. Холли проглотила комок, внезапно появившийся в горле. Отец называл ее «дорогая». Она до сих пор помнила его улыбающееся лицо, как он брал ее на руки и, держа высоко, кружился с ней.

В его глазах была любовь к матери и к ней. Они были счастливой семьей, небогатой, но счастливой.

Но потом отец умер, и все изменилось. Казалось, что все это произошло с другим человеком. Она больше не была милым, довольный ребенком, умеющим принимать и отдавать любовь. Она была прожженным циником и вообще больше не чувствовала любви к кому-либо.

И она была уверена, что никто не почувствует любовь к ней.

– Я лучше пойду подам ужин для его высочества и могущества, – сказала Холли. – Увидимся.

– Холли…

Она остановилась у двери и оглянулась на экономку:

– Что?

– Не делайте ему хуже, не разговаривайте с журналистами, если они придут сюда. Он не заслуживает позора. Он пытается помочь вам. Не рубите сук, на котором сидите.

– Ладно, ладно. Не буду я говорить с прессой. Да и почему я должна? Репортеры всегда все с ног на голову ставят. Еще и сделают меня виноватой.

– Я могу доверять вам?

– Да.

– Он не позволит вам выиграть.

– Выиграть в чем? – с невинным выражением лица спросила девушка.

– Я знаю, что вы пытаетесь сделать, но ничего не выйдет. Только не с ним. Если он захочет быть с вами, то это произойдет на его условиях, а не на ваших. Юлием не получится манипулировать или обманывать его.

– Да вы его прямо на пьедестал установили. Ну да, он же платит вам хорошие деньги. Вы скажите все что угодно, лишь бы сохранить свою работу.

– Он хороший человек, – проговорила София. – И в глубине души я знаю, что и вы хорошая девушка.

«Вы меня не знаете, – подумала Холли, выходя за дверь. – Никто не знает»

Глава 7

Юлий стоял у окна в столовой, когда туда вошла Холли, неся еду на подносе. Она расставила тарелки и повернулась, чтобы уйти.

– Вы не присоединитесь ко мне? – спросил он. Она вздернула подбородок:

– Кажется, я одета неподобающим образом.

В ее голосе слышалась горечь, и Юлий подумал, что она расстроена. Смущена. Она всегда действовала так напористо, что сейчас услышать эту горькую нотку в ее голосе было необычно. Это его даже заинтересовало. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше хотел ее узнать.

Холли была загадкой. Тайной, которую хотелось раскрыть. Она хорошо справлялась с ролью плохой девочки, пока он не увидел в ней уязвимость и доброту. Она сама взялась за приготовление пищи, освободив Софию от ее обязанностей. Это ведь показатель чувствительности и доброты, так ведь? Но может, это все игра? Шарада? Зачем она пытается соблазнить его? Каковы мотивы? Она приняла его нежелание поддаваться искушению за вызов?

– Ужин ведь неофициальный, – сказал Юлий. – Если бы я принимал гостей, тогда да, я попросил бы вас переодеться. Мне жаль, что я не понял, что у вас просто нет подходящего наряда, но завтра все будет исправлено.

Холли вздернула подбородок:

– Может, вы уже сядете и насладитесь ужином? Приятного аппетита.

Юлий раздраженно вздохнул:

– Слушайте, мне жаль, если я вас расстроил. Просто все немного непривычно для меня.

В глазах Холли читалось презрение.

– Почему я должна быть расстроена? Меня не интересует ваше мнение ни обо мне, ни о моей одежде. Для меня оно ничего не значит. Да и вы, собственно, не значите для меня ничего.

Юлий аккуратно выдвинул стул:

– Пожалуйста, поужинайте со мной. Холли надула губы:

– Зачем? Чтобы вы обращались со мной как с обезьянкой? – Она положила руки на бедра и стала говорить с сильным британским акцентом: – Не держите свой нож как кинжал. Не режьте ваш хлеб. Ломайте его. Нет, это не бумага, это называется салфетка.

Юлий не мог удержаться от улыбки. Холли, безусловно, не поняла своего призвания. Она могла бы стать актрисой.

– Я обещаю не критиковать вас. Она прищурилась:

– Обещаете?

Холли кокетка и соблазнительница или Холли придирчивая особа – кто больше ему нравился? Он понял, что ему интересны были обе стороны ее личности.

– Обещаю.

Она с шумом выдохнула:

– Хорошо.

Юлий помог ей сесть, а затем сел сам. Положив салфетку на колени, он наблюдал, как девушка умело и быстро накладывает блюда на тарелки. Мельком взглянув на него из-под опущенных ресниц, она дала ему понять, что он сильно ее недооценивал. Она могла быть плохой девочкой, и вот через какое-то время она уже гордая леди с чувством собственного достоинства. И гордостью.

Во время еды Юлий пытался завязать нейтральный разговор о погоде, фильмах, экономике, но Холли, похоже, не была настроена на светскую беседу. Ответы ее были односложными, или она ограничивалась пожатием плеч со скучающим видом. Холли совсем мало ела, просто передвигала еду по тарелке, иногда отправляя кусочек в рот. Она делает это нарочно? Чтобы наказать его за поспешное суждение о ней и ее манерах? Она была достаточно воспитанна, чтобы быть частью любой компании, почему же она старается убедить его в обратном?

– Вы плохо себя чувствуете? – спросил Юлий.

– Я в порядке.

Юлий изучающе смотрел на нее несколько секунд.

– Вы вспотели.

Холли надменно посмотрела на него:

– Леди не потеют. Они покрываются испариной.

Он опять не смог удержаться от улыбки, так умело она пародировала его акцент.

– Снимите кофту, если вам так жарко.

Она отвела взгляд:

– Мне не жарко.

Юлий наблюдал, как она ерзала на стуле, словно ее щекотали.

– Холли.

– Что?

– Снимите. Вам явно неудобно.

– Удобно.

– Может, мне отрегулировать кондиционер?

– Я же сказала, я в порядке.

Он покачал головой в недоумении:

– Совсем недавно вы разгуливали здесь почти голышом, а сейчас ведете себя словно монахиня. Что это с вами? Снимите кофту, или, я клянусь, я сам ее сниму с вас.

Холли прищурилась:

– Вы не посмеете.

– Разве?

Она выскочила из-за стола, намереваясь уйти, но Юлий успел остановить ее. Он схватил Холли за полу кофты, и, когда девушка дернулась, кофта слетела с нее, как шкурка с банана.

Его сердце забилось сильнее, когда он увидел отпечатки рук на ее плечах, прежде чем она успела закрыть это своими руками.

Кофта, которую он держал, выскользнула из его рук и упала на пол. Во рту у него пересохло.

– Это сделал я? – сумел он выговорить тихим от стыда голосом.

– Чепуха, мне не больно. Он почувствовал тошноту.

– Я причинил вам боль.

– На моей нежной коже легко появляются синяки, вот и все.

Юлий растерянно провел рукой по волосам, потом по лицу. Как он мог это сделать? Как он мог… быть таким упрямым? И ради чего он был так груб? Хотел доказать свою точку зрения? Разве оно этого стоило? Настоящие мужчины не причиняют боль женщине или ребенку. Как он мог настолько потерять над собой контроль?!

– Не оправдывайте меня, – сказал Юлий. – Я потрясен. Я могу только принести вам мои глубочайшие извинения и заверить, что подобное никогда не повторится.

– Извинения приняты. – Холли вновь вздернула подбородок. – А теперь могу я принести остальную еду?

Юлий не смог бы сейчас наслаждаться вкусным ужином. Его все еще подташнивало. Стыд и отвращение к себе наполняли его. Он думал, хуже скандала с отцом уже ничего не может быть. Но то, что сделал он, было непростительным.

Его поведение было достойно порицания.

– Я не буду десерт. Но спасибо вам.

– Хорошо, – сказала Холли. – Тогда я уберу со стола.

– Нет, позвольте мне, – сказал Юлий и положил ей руку на плечо, которую тут же быстро убрал. – Проведайте Софию. Я сам все уберу.

Ее брови вздернулись, как будто мысль, что человек его положения и статуса будет заниматься таким простыми вещами, как уборка, была совершенно нелепой.

– Как хотите.

Юлий нагнулся и, подняв ее кофту с пола, передал ей:

– Простите.

– Вы уже это говорили.

– Вы мне верите? – Юлий очень хотел искупить свою вину.

Конечно, они могли флиртовать и подшучивать друг над другом, но он не вынесет, если она не сможет чувствовать себя в безопасности под крышей его дома.

Холли долгим взглядом смотрела ему в глаза, как будто пыталась понять, какой он на самом деле.

– Да, – сказала она наконец, – верю. Вы не похожи на мужчину, который ударит женщину только для того, чтобы выместить свое разочарование.

– А вы знакомы с такими мужчинами?

Холли опустила взгляд:

– Я не хочу обсуждать это.

Юлий хотел взять Холли за подбородок и приподнять его, чтобы посмотреть ей в глаза. Но он боялся прикасаться к ней. Он мечтал успокоить ее, жаждал поцеловать ее, прикоснуться губами к этим отметинам и целовать их. Чтобы она чувствовала себя надежно и безопасно под его защитой.

Но вместо этого Юлий стоял молча, чувствуя себя странно опустошенным, когда Холли повернулась и вышла из столовой.

Холли проведала Софию и убрала на кухне, хотя там и так почти все было чисто. Юлий загрузил посудомоечную машину и даже вымыл форму, в которой Холли запекала цыпленка. Ее удивило то, что он знал, как делать такие вещи. Юлий был богач из привилегированного сословия. Его всегда окружал обслуживающий персонал, который буквально читал его мысли. И все же он был приучен к порядку. Оставшуюся еду он убрал в холодильник, обернув пищевой пленкой. Столешница была протерта, конфорки выключены, жалюзи опущены.

Холли чувствовала себя слишком возбужденно, чтобы ложиться спать. Она собиралась пойти поплавать, но не хотела столкнуться с Юлием. Она могла с ним конфликтовать, когда он вел себя как начальник, раздавая приказы. Но когда он проявил внимание и заботу… что-то странное творилось в ее душе. Никто никогда не защищал ее с тех самых пор, как умер отец. Никто никогда не старался узнать ее. Жизнь закалила Холли, сделала ее более жесткой. Девушка знала, что должна научиться доверять людям, потому что не все хотели использовать ее.

Новость о том, что у отца есть ребенок от любовницы, была шоком для Юлия. Этот факт потряс его до глубины души. Он не хотел это обсуждать, и Холли могла понять его позицию. Он любил все просчитывать и обдумывать. Она подозревала, что в конце концов он согласится на встречу с сестрой.

Конечно, новость о внебрачном ребенке повысила шансы на пристальное внимание прессы. И он был явно обеспокоен, что Холли воспользуется ситуацией и сделает так, что их отношения будут выглядеть непристойными и пошлыми. Холли могла дразнить его ради забавы, но она бы не допустила, чтобы их флирт стал объектом пристального внимания. Ей бы очень не хотелось, чтобы отчим узнал о ее местонахождении. Холли шла по коридору к своей комнате, когда увидела приоткрытую дверь библиотеки. В комнате было темно, и только лунный свет, который лился через высокие окна, озарял ее. Одно окно, видимо, по ошибке оставили открытым, и шторы сейчас развевались на ветру. Она собиралась оставить все как есть, но потом вспомнила, что София уже легла. Будет обидно, если дождь ночью замочит драгоценные книги, стоящие у окна.

Не включая света, Холли зашла в комнату и направилась к окну, закрыла его и поправила шторы. А потом еще долго простояла там, глядя вниз на поля и сады, залитые лунным светом. Пейзаж казался таким красивым, он навевал спокойствие. Неудивительно, что Юлию нравилось здесь жить и работать. Холли провела большую часть жизни в тесных квартирах многоэтажных зданий, где повсюду был шум и гам. Но сейчас эта тишина и безмятежность… Можно услышать, как квакают лягушки. Это было похоже на ночной концерт. Лунный свет создавал мистическую атмосферу.

И только когда Холли повернулась, чтобы уходить, она заметила темную, безмолвную фигуру, сидящую за большим столом.

– Извините, – испуганно сказала девушка. – Я не видела вас. Свет не горел, поэтому я подумала, что кто-то забыл закрыть окно. Похоже, надвигается буря, так что я подумала, что лучше закрыть окно, София ведь уже легла…

Стул скрипнул, когда Юлий поднялся из-за стола.

– Прощу прощения, что испугал вас.

– Нет-нет, все в порядке, – сказала девушка, но потом увидела, как он насмешливо поднял брови, и добавила: – Ну, может быть, немного я и испугалась… Почему вы молчали? И почему сидите здесь в темноте?

– Я думал.

– О своей семье… о ситуации?

– На самом деле я думал о вас.

– Обо мне? – Сердце Холли бешено застучало. Но затем она увидела, как он посмотрел на ее плечи. – Вы же извинились, так что все нормально.

Нахмурившись, Юлий посмотрел ей в глаза:

– Все очень серьезно. Я причинил вам боль. Физическую боль.

– Вы не хотели, – ответила Холли. – Во всяком случае, я сама, вероятно, вынудила вас так поступить.

– Нет, не оправдывайте меня. Я никогда не смогу простить себе эту жестокость по отношению к гостье. Я отвратителен сам себе.

Холли поджала губы:

– Я совсем не простой гость.

Множество эмоций промелькнуло на его лице. Эмоций, которые, как она подозревала, он обычно привык скрывать.

– Вы такая, какая есть, – хрипло сказал Юлий. – И вам не надо ничего менять.

Никто еще не воспринимал Холли такой, какая она есть. Зачем? Она всегда была аутсайдером. И если люди не знали ее прошлое и не сторонились ее, все равно им рано или поздно переставало нравиться ее поведение.

– Ну так как дела в вашей семье? – спросила Холли, чтобы заполнить тягостное молчание.

Юлий отвернулся и провел рукой по волосам:

– Я не смог дозвониться до сестры… до своей родной сестры.

– Вы беспокоитесь о ней?

– Немного.

Холли поймала себя на том, что немного завидует этой Миранде, у которой есть такой замечательный брат. Два на самом деле, хотя она не знала наверняка, так же ли второй заботится о сестре, как и Юлий.

– Может, ее телефон выключился, или она его сама выключила.

– Может быть.

И опять наступило молчание.

– Ну тогда, – проговорила девушка, делая шаг к двери, – я, пожалуй, оставлю вас.

– Холли.

Она обернулась и посмотрела на Юлия:

– Вы хотите, чтобы я приготовила вам кофе? Бокальчик на ночь или что-то в этом роде? Так как София уже легла, вам придется мириться с тем, что я буду выполнять ее работу.

Юлий смотрел на ее лицо, губы, а потом вновь заглянул ей в глаза:

– Только если вы согласитесь выпить со мной.

Холли задумалась, она не доверяла себе, когда он был так близко. Было легко вести игру с ним, когда он саркастично шутил. Но сейчас все было по-другому.

– Для меня уже немного поздно пить кофе, а алкоголь я не употребляю, так что, думаю, вам будет довольно скучно в моей компании.

– Похоже, я заслужил этот отказ, да?

– Я не отказываюсь от общения с вами.

Они опять помолчали.

– Что бы вы сделали, если бы обнаружили, что у вас есть сводный брат или сестра? – спросил Юлий через некоторое время.

Холли задумалась.

– Я бы определенно захотела встретиться с этим человеком. Я всегда мечтала о сестре или брате, который мог бы за меня заступиться в любой сложной ситуации.

Юлий изучающе смотрел на Холли. Слабое освещение подчеркивало нежные черты ее лица. Своим аристократизмом они напоминали персонажей из романов XIX века. Задумчивая, непознанная, дикая.

– У вас было непростое детство, да?

Холли отвела взгляд:

– Я не хочу говорить об этом.

– Просто я хотел бы узнать вас лучше.

– Да, может, и так, но, если я не понравилась людям на стадии знакомства, как рассказ о моем непростом и запутанном детстве сможет изменить их мнение обо мне?

– Возможно, если бы вы поработали над тем, как произвести хорошее первое впечатление, у вас появилась бы пара друзей.

Холли вспомнила, как она первый раз ворвалась в его кабинет в то утро. Ее прямота была привычным поведением. Она предпочитала нападать, прежде чем ее отталкивали.

– Я могла бы быть вежливой, но вы ведь все равно уже составили мнение обо мне. Вы ведь читали мое дело, список преступлений. Ни словами, ни делами я не смогла бы изменить впечатление о себе.

Юлий встал рядом с Холли. Она затаила дыхание, когда он провел пальцами вниз по ее руке, от плеча и до запястья. Каждый ее нерв вибрировал. Каждый мускул напрягся, а сердце было готово выскочить из груди.

– Вы уверены, что я не причинил вам боли? – глубоким и низким голосом спросил он.

– Да.

Он провел пальцами по ее лицу, щеке.

– Я думаю, под этой маской скрывается очень испуганная девочка.

Холли тут же ощетинилась:

– Занимайтесь своим делом, Юлий. Вы отвратительный психоаналитик.

Он смотрел ей в глаза какое-то время.

– Я проверю остальные окна. Ложитесь спать. Спокойной ночи.

Холли не видела Юлия почти неделю. Он не сказал ей, что ему нужно будет уехать. Она узнала это от Софии, которая сообщила ей, что ему нужно быть на каких-то конференциях в Буэнос-Айресе, а также полететь в Сантьяго в Чили. Холли задело, что он не сообщил ей сам о своем отъезде. Юлий мог бы сказать об этом тогда, ночью, в библиотеке, учитывая, что он уехал на следующее утро. Но затем она напомнила себе, что ей все равно скоро придется уехать.

Чем больше времени они проведут вдали друг от друга, тем лучше. Синяки на ее руках прошли, но на ее гордости – нет. Почему он не стал ей ничего говорить лично?

Без Юлия на вилле было довольно скучно. София была милая и добрая. Но так часто общаться с женщиной средних лет, которая сильно напоминала ей мать, было выше сил Холли. Чем больше времени она проводила с веселой и доброй экономкой, тем сильнее чувствовала горечь утраты. София относилась к ней как к дочери. С одной стороны, Холли была этим довольна, но с другой – чувствовала себя невыносимо грустно.

Но больше всего она скучала по словесным перепалкам с Юлием. Из нее как будто выкачали всю энергию без него.

Дни тянулись медленной чередой. А ночи были еще хуже. София, как правило, рано отправлялась спать, а это означало, что не было никого, с кем можно было поговорить. Холли развлекала себя лишь просмотром телевизора, и все равно вечера тянулись очень медленно.

Но Юлий все-таки успел сделать кое-что для нее перед своим отъездом: Холли привезли новую одежду. В основном это были деловые костюмы, пара платьев, одно из которых оказалось длинным и облегающим, из темно-синего шелка. Среди обновок были обувь и нижнее белье, которое она раньше никогда и не видела. Паутинообразное, тонкое кружево с причудливыми маленькими бантиками и вышитыми бутонами цветов. Также привезли два купальника: бикини цвета фуксии и слитный темный купальник.

Косметику и духи доставили в аккуратных пакетах. Прибыл парикмахер и колдовал над волосами Холли так, что она едва узнала себя в зеркале. Исчезли розовые полосы и секущиеся кончики. Ее дикие кудри покрасили и выпрямили. Волосы Холли были длинными, так что она могла оставлять их распущенными или собирать в хвост, в зависимости от настроения и случая.

И все равно Холли не чувствовала себя довольной и счастливой. Какой смысл во всех этих великолепных одеждах, если ей совершенно не для кого одеваться. Холли даже нельзя выходить за пределы виллы, если только Юлий не сопровождал ее в качестве официального опекуна. Это было прописано в программе по ее реабилитации.

Вечером в воскресенье, когда София уже ушла к себе, Холли выключила телевизионную программу, которую смотрела вполглаза, и отправилась к себе в комнату. Проходя мимо комнаты Юлия, она остановилась. Холли делала здесь уборку вместе с Софией несколько дней назад. В этой комнате имелся балкон, но его двери были закрыты. Холли работала быстро и хорошо, стараясь поменьше разговаривать, замирая от ужаса при мысли, что София может попросить ее убрать и там. Если София и почувствовала что-то неладное, то не подала виду, хотя от внимания экономки ничего не скрывалось.

Неожиданно для самой себя Холли повернула ручку балкона и открыла дверь. В воздухе оставался запах лосьона после бритья, которым пользовался Юлий. Она включила одну из прикроватных ламп, а не верхний свет, чтобы София ничего не заметила.

Холли почувствовала дрожь, словно совершала нечто запрещенное. Это была комната, где Юлий спал. Где занимался любовью со своими случайными подружками, о которых София упорно отказывалась говорить. Холли поискала информацию о нем и его личной жизни в Интернете, но нашла только сведения о работе в области астрофизики и о проекте специальной компьютерной программы, используемой на космических телескопах в пустыне Атакама. Эта программа превратила его в мультимиллионера за одну ночь.

Было много информации о внебрачном ребенке отца Юлия. Также много информации о его брате Джейке. Так странно было наблюдать сходство Джейка и Юлия. Они были зеркальным отражением друг друга. Холли подумала, смогла бы она отличить братьев, если бы встретила их вместе? Она заметила лишь небольшую разницу на каждом фото. Джейк почти все время улыбался, Юлий, напротив, был очень серьезен. Он был консервативен, в то время как его брат по своей природе любил рисковать.

Холли бродила по комнате Юлия. Она заметила фотографию его младшей сестры Миранды на прикроватном столике. Миранда была миниатюрной девушкой с фарфорово-белой кожей и каштановыми волосами. Но не такая красавица, как ее мать, отметила Холли. Поколебавшись секунду, девушка вошла в гардеробную.

Все рубашки Юлия висели ровным рядом. Свитера были сложены в определенной цветовой гамме. Идеально начищенные ботинки стояли ровно, парами.

Холли взяла с верхней полки запонки, явно дизайнерские, с бриллиантами в форме буквы «Ю». Интересно, он купил их сам, или ему их кто-то подарил? Может, кто-то из родственников? Миранда, например? Ее фото на стене свидетельствовало о том, что он обожал ее. Это была фотография единственного из всех членов его семьи, удостоившаяся чести быть в его спальне.

Внезапный звук шагов настолько поразил Холли, что она чуть не упала в обморок. Она спряталась в тени костюмов Юлия, используя их в качестве щита. Ее сердце стучало как молоток. Дыхание замерло. Она не могла допустить, чтобы Юлий нашел ее здесь. Но как же она выйдет? Почему он не предупредил ее или Софию о том, что приезжает сегодня вечером? Что, если он ляжет спать, а она застрянет тут, в этой гардеробной? Ей остается только молиться и надеяться, что он пойдет в душ, и она сможет незаметно выскользнуть из комнаты. Мысли беспорядочно крутились у нее в голове. Она вся покрылась липким потом.

– Холли? – позвала София. – Это ты? Девушка почувствовала облегчение и едва не упала, так как ноги ее подогнулись. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и вышла из гардеробной.

– Простите, – сказала она. – Я вас напугала?

София нахмурилась:

– Что вы делаете в гардеробной сеньора Равенсдейла?

– Я просто… проверяла, убрала ли я рубашки, которые гладила несколько дней назад, на место, – сказала Холли, мысленно удивляясь тому, что смогла придумать такое хорошее оправдание за короткий срок. – Вы же знаете, как он любит порядок. Я не хочу, чтобы он приехал домой и обнаружил, что его синие рубашки вперемешку с белыми. О, и я поправила его галстуки. Один висел ниже остальных.

Черты лица Софии немного смягчились, но выражение лица все еще оставалось напряженным…

– Вы не должны работать так поздно. Вам необходимо отдыхать.

– Я знаю, но мне было скучно, поэтому я решила перепроверить вещи.

– Вы очень много работали на этой неделе, – проговорила София. – Гораздо больше, чем я ожидала.

– Ну, я не боюсь работы, – сказала Холли. – А что насчет вас? Почему вы не спите?

– Моя рука опять разболелась, – морщась, сказала экономка. – Я проходила мимо, чтобы сделать горячий напиток, когда услышала шум.

– Вы не боялись, что это мог быть вор?

– Нет, я знала, что это вы.

– Как?

– Я почувствовала запах ваших духов. Тех, что сеньор Равенсдейл купил для вас. Хороший выбор. Вам подходит.

Холли улыбнулась экономке:

– Да, этот человек не прост. Он всегда покупает женщинам такие дорогие подарки?

София посмотрела на нее, как смотрят родители на непослушного ребенка.

– Пойдемте, поможете мне приготовить горячий шоколад, – сказала она. – А затем, барышня, в кровать.

– Когда Юлий приедет? – спросила Холли, пока они шли на кухню. – Вы что-нибудь слышали от него?

– Он прислал сообщение пару часов назад, – сказала София. – Его самолет задержали в Сантьяго.

– Может, он гостит у подружки?

София молча пождала губы.

– Почему вы называете его «сеньор»? – поинтересовалась Холли.

– Он мой работодатель.

– Я знаю, но между вами ведь установились приятельские отношения. Как долго вы работаете на него?

– С тех пор как он переехал в Аргентину восемь лет назад.

– Значит, вы видели немало его подруг, которые приходили и уходили?

София бросила на нее взгляд:

– Почему вы так заинтересованы его личной жизнью? У вас есть планы относительно него?

Холли даже закашлялась от смеха:

– Планы? Вы шутите? Он последний человек на земле, на кого я обращу внимание.

София вздохнула:

– Это, наверное, даже и хорошо.

– Потому что я не его поля ягодка?

– Нет, – покачала головой София. – Для него ваше положение и статус вовсе не проблема. Я думаю, он не будет слишком быстро влюбляться, вот и все.

– Как будто это мы властны в этих вопросах, – тихо сказала Холли и быстро добавила: – Не то чтобы я имела личный опыт или что-то в этом роде.

– Ты пока еще не ни в кого не влюблялась? – спросила экономка, бросив еще один взгляд на Холли.

Слово «пока» повисло в воздухе. Оно как будто бросало вызов.

Холли опять засмеялась:

– Нет… пока.

«Это не случится никогда. Даже через миллион лет».

Глава 8

Юлий не планировал приезжать домой так поздно, но его обратный рейс в Буэнос-Айрес из Сантьяго был задержан на несколько часов из-за шторма. Тяжелая рабочая неделя, долгие совещания и полевые исследования отбросили его чувства к Холли на второй план. Чувства, которые он не ожидал испытать. Но теперь, когда в его голове работа перестала занимать все мысли, их заполнила Холли. Она заполнила его тело запретными желаниями и побуждениями.

Он не мог вспомнить время, когда был так же одержим женщиной. Холли была далеко не идеальной парой. Ее упрямство, вызов, мятежный дух сделали все, чтобы рациональный, логичный человек внутри его хотел бы бежать от нее подальше. Но его мужская природа брала верх над разумом. Он хотел прикасаться к ней, жаждал ее объятий. Он мечтал о ее поцелуях, ее губах, ласкающих его, дарящих наслаждение…

Юлий был противен самому себе. Не только из-за своего неконтролируемого желания, но и потому, что причинил ей физическую боль. О чем он думал, вытаскивая ее из бассейна? Ему нет никакого оправдания. Он был взрослым, цивилизованным, образованным человеком. Чего он хотел добиться своими действиями?

Или он бессознательно хотел прикоснуться к ней? Держать ее влажное, сексуальное тело так близко…

Юлий так сильно хотел ее поцеловать, что с трудом сдерживал себя. Юлий все еще чувствовал шелк ее кожи на своих пальцах. Сила желания обладать ею, целовать, чувствовать вкус ее губ ошеломила его.

Он был так близок к этому.

К счастью, ему пришлось уехать по делам. Он не доверял себе, когда она находилась поблизости. И он до сих пор не доверял себе, что было опасно.

Но не только физическое влечение беспокоило его. Он испытывал и другие чувства, которые были намного опаснее. Крошечные ростки любви стали появляться внутри его. Холли действительно нравилась ему. Он восхищался ее духом. Ее бунтарством. Он понял, что ему не хватает ее дразнящей игривости. Он скучал по ее улыбке, от которой появлялись ямочки у нее на щеках, по ее глазам, которые сверкали озорством.

Юлий не должен был скучать по Холли и не должен был привязываться к ней. Она ведь не в его вкусе, да и она явно предпочитает другой типаж мужчин. Она ведь хотела переспать с ним только для того, чтобы доказать свою точку зрения. Это только лишь игра.

Он был для нее не больше чем просто игрушка. Когда Юлий уехал по рабочим вопросам, пресса наконец оставила его в покое. Его нагнали в аэропорту, но он привычно ответил «Без комментариев» на все вопросы. Последнее, чего бы он хотел, – это нежданного визита журналистов на его виллу, где они непременно обнаружат молодую девушку. И неизвестно, что Холли может рассказать. Он оставил Софии строгие указания следить за всеми передвижениями Холли и убедиться в том, что она ни с кем не собирается разговаривать.

Юлий поставил машину в гараж и тихонько, как только мог, прошел в дом. Он не хотел никому мешать. Было два часа ночи. Юлий надеялся, что его маленькая гостья уже давно в постели.

Но нет.

Холли вышла из кухни, как только он зашел через заднюю дверь. Она была одета в один из нарядов, которые он заказал для нее.

– Как поездка? – спросила она.

Юлий не был настроен на банальную беседу.

– Утомительно.

Она подошла ближе с кошачьей грацией:

– Хотите перекусить?

– Что в меню?

– Чего бы вам хотелось?

Юлий старался не смотреть на ее губы, но не мог противостоять соблазну.

– Что предложите?

– А чего бы вы хотели? Ваше желание для меня закон.

– Я думал, вам не нравятся приказы.

Девушка кончиками пальцев провела по его руке:

– В каждом правиле есть исключения.

Юлий подавил дрожь от ее прикосновений. Он почувствовал пульсацию в паху. Как ей удается так легко его возбудить?

– Почему?

– Потому что я соскучилась.

Юлий засмеялся и, мягко убрав ее руку, прошел мимо.

– Идите спать.

– Почему вы не сказали мне, что уедете? Юлий повернулся к ней:

– Вы отчитываетесь передо мной, не я перед вами. Или это ускользнуло от вашего внимания?

Холли посмотрела на Юлия в упор:

– Вы были у любовницы?

Он стиснул зубы так, что почувствовал боль.

– Нет. Я работал. Помните такое слово? У вас были с ним трудности.

Девушка прислонилась к дверному проему:

– Я тоже работала. Спросите у Софии, если не верите.

– Обязательно, но не сейчас, утром.

София взглядом обвела его фигуру и надменно вздернула подбородок:

– Я даже убирала вашу комнату.

Юлию не понравилась эта инициатива, хотя он был доволен. Он сразу же представил Холли лежащей на его кровати, ее тело, казалось, ждало только его… Он почувствовал острое желание и весь напрягся.

– Я бы предпочел, чтобы вы не заходили туда.

– Почему? – спросила она. – София может перестилать вашу кровать, а я – нет?

«Потому что я хочу, чтобы ты лежала со мной в кровати, а не заправляла ее», – подумал Юлий.

– Надеюсь, вы все оставили на своих местах. Она нахмурилась:

– Что это значит?

– Просто вспомнил ваш послужной список. Кажется, там были и кражи.

– И что?

– Поэтому я хочу, чтобы вы держали руки при себе.

Холли усмехнулась:

– Не волнуйтесь. У вас нет ничего, что бы меня заинтересовало.

– Только мое тело.

В ее глазах появился темный торжествующий блеск.

– О, мое тело вас привлекает гораздо больше.

– Думаете?

Я знаю.

Юлий хотел доказать, что он может противостоять ей. Он взял девушку за руку. Ее глаза расширились, но не от страха. Юлий легко читал язык ее тела, как и она его. Обоюдное желание накрыло их мощной волной, как лавиной. Он смотрел, как она облизнула губы кончиком языка.

А затем, встав на цыпочки, она прикоснулась своими губами к его губам. Он не двигался и не реагировал на эти действия. Заставил себя не реагировать. Ее язык нежно прикоснулся к его верхней губе, а затем к нижней. Но Юлий стоял, не шевелясь.

Она поцеловала его снова, втянув его нижнюю губу и лаская ее. Необходимость почувствовать ее вкус была как волна, которая смыла все препятствия. Невнятно выругавшись, Юлий запустил руку в ее волосы и прижался губами к ее губам.

Мягкие и полные губы, на вкус как шоколад. Раскрыв их языком, он проник в ее рот в поисках нежного язычка, чтобы ласкать его. Кровь шумела в его ушах, и казалось, что сердце сейчас остановится. Холли издала какой-то громкий звук, когда Юлий привлек ее ближе, так что она могла почувствовать, насколько он возбужден.

Юлий припал к губам Холли, как будто это был единственный источник, дающий ему жизнь. Она подействовала на него словно сильнодействующий наркотик, который он впервые попробовал. Наркотик, к которому у него было стопроцентное привыкание. Он слегка прикусил ее нижнюю губу, а потом провел по тому месту языком. Холли ответила ему небольшими игривыми покусываниями, касаясь не только губ, но и шеи и мочки уха.

Прижав Холли спиной к стене, Юлий целовал ее, лаская ее грудь языком. Она что-то простонала. Юлий приподнял ее бюстгальтер, добираясь до обнаженного тела. Припав губами к ее соску, он ласкал и целовал его, а затем переключился на другую грудь.

Мягкая и гладкая, как шелк. Юлий понимал, как сильно он хочет обладать ею. Это чувство не поддавалось контролю, дикое, примитивное, оно рвало все цепи сдержанности.

Юлий наслаждался, лаская ее грудь и вдыхая аромат парфюма, который он купил ей, ее собственный женский аромат наполнял его ноздри, сводил с ума, заставляя его желать ее так сильно, как он никогда никого не желал.

Он опять вернулся к ее губам и провел языком по ним. Холли издала легкий всхлип, и ее руки потянули на себя пряжку его ремня. Когда она коснулась молнии на брюках, он не стал ее останавливать. Это опьяняло – ощущение ее рук, ласкающих, поглаживающих его плоть.

Юлий едва подавил возглас страсти, когда большой палец Холли прикоснулся к головке его возбужденного члена. Он продолжал ее целовать, пьянея от этих ощущений. Юлий никогда еще не испытывал ничего более захватывающего. Он хотел чувствовать ее губы на своей возбужденной плоти, чтобы самые его смелые фантазии наконец воплотились в жизнь. И словно читая его мысли, Холли опустилась на колени перед ним. Но Юлий положил руку ей на голову и приподнял ее.

– Нет, – сказал он. – Вы не должны этого делать.

Она удивленно взглянула на него:

– Но я думала, все парни…

– Это не безопасно без презерватива, – сказал Юлий.

Холли поднялась и откинула волосы:

– Вы первый на моей памяти, кто так думает.

Юлий нахмурился, подумав о том, сколько парней у нее было. Хотя какая ему разница? Разве это имеет значение? Кто он такой, чтобы судить Холли? У него тоже были сексуальные партнерши. Не так много, как у его брата, но все же достаточно.

– Холли…

Она повернулась к нему:

– Так кто выиграл этот раунд, как вы думаете? Я вас поцеловала, но именно вы захотели пойти дальше.

Юлий выдохнул сквозь сжатые зубы:

– Все, что мы делаем, неправильно.

Холли вскинула подбородок еще выше, ее глаза сверкнули.

– Вы хотите меня, но ненавидите себя за это, так?

– Я просто не собираюсь усложнять ни свою жизнь, ни вашу.

– Но несколько секунд назад вы утверждали обратное, когда ваши губы ласкали мою грудь…

– Хватит, – сказал Юлий. – Это не должно было произойти.

В ее глазах сверкнул победный блеск.

– Уже произошло, – сказала Холли и придвинулась к Юлию вплотную. – Вы ведь не собираетесь посадить это дикое животное назад в клетку? А, Юлий?

Он смотрел на манящие губы Холли. Губы, которые предлагали ему наслаждение. Он не стал противиться искушению. Положив руки ей на бедра, Юлий привлек ее к себе, но вдруг он что-то почувствовал под своей правой рукой.

– Что у вас в кармане?

Она замерла и попыталась отодвинуться:

– Что? О… ничего.

Юлий удерживал ее, не давая отвернуться или отодвинуться.

– Покажите карманы.

В ее глазах мелькнула паника.

– Зачем?

– Потому что я этого хочу.

– И что? Я не собираюсь подчиняться приказам!

Юлий, держа Холли левой рукой, правой залез к ней в карман и вытащил запонки, которые Миранда подарила ему на последний день рождения. Он держал их на ладони прямо перед лицом Холли:

– Не хотите поделиться, как они там очутились?

Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд:

– Я… могу все объяснить…

Юлий убрал от нее руки, как будто обжегшись. Холли его использовала. Украла его вещи, когда он повернулся к ней спиной. Каким идиотом он был, полагая, что она достойна второго шанса? Она не просто лицемерна, она была опасна. Обманщица и воровка, в чьи сладкие сети он чуть не попался.

– Я хочу, чтобы утром вы убрались отсюда, – сказал Юлий. – Я не намерен слышать ваши объяснения. Нет такого объяснения, которому я бы поверил.

– Я была в вашей гардеробной сегодня вечером.

– И что делали там?

– Расправляла ваши галстуки.

Юлий рассмеялся:

– Что? Вы не смогли придумать ничего получше?

Девушка воинственно вскинула подбородок:

– София застала меня врасплох. Я запаниковала и спряталась в вашей гардеробной. Я думала, это вы. Я даже не помню, как положила запонки в карман. Это было внезапно… как-то так…

Юлий закатил глаза:

– Вы на самом деле думаете, что я настолько глуп и наивен, чтобы поверить в эту чушь?

Холли снова прикусила губу:

– Да, я знаю, это ужасный поступок, но я и правда не собиралась воровать.

– Как вы оказались в моей комнате? Холли пожала плечами:

– Да так, осматривалась.

– Зачем? Поменяться решили?

Она бросила на него пристальный взгляд:

– Я знаю, вы думаете, что я мелкая воришка, но я не воровала намеренно. Это… как несчастный случай.

Юлий цинично усмехнулся.

– Да, офицер, – спародировал он ее голос. – Я просто шла мимо гардеробной мистера Равенсдейла, и запонки сами упали мне в карман. Случайно.

Холли сжала губы:

– Мне все равно, что вы думаете. Я знаю, что я их не крала. И это все, что имеет значение.

– Да нет, – сказал Юлий, – это не все. Ваш соцработник позвонит утром и будет спрашивать о вас, и я расскажу ей о краже.

Глаза Холли сверкнули гневом.

– Давайте, рассказывайте. Мне все равно.

Но Юлий был уверен, что ей не все равно. Он подошел к ней достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, исходящее от ее тела. Склонив голову, он позволил их дыханию перемешаться, дразня ее обещанием того, что должно произойти.

– Вот чем обернулась ваша игра. Вы хотите меня так же сильно, как я хочу вас. Вы не ожидали этого, не так ли? Вы думали, игра окажется односторонней? Но это не так.

Холли прикоснулась к Юлию, случайно или нет, он не хотел об этом думать. Юлий чувствовал ее неподдельное желание, ее зрачки расширились от сумасшедшего возбуждения.

– Уберите свои руки от меня, – попросила Холли.

– Нет, не сейчас.

Юлий наклонился к лицу Холли, легко провел языком по ее губам, дразня ее, как совсем недавно она дразнила его. Юлий услышал ее резкий вздох, когда он более решительно провел языком по ее губам. Он чувствовал борьбу в ней. Ее решительный настрой сопротивляться ему потерпел неудачу, но и его сопротивление было сломлено. Холли придвинулась к Юлию, ее губы были приоткрыты, руки лежали на его груди, но не отталкивали его, а наоборот. Она вцепилась в его рубашку, как будто ни за что не хотела отпускать.

Юлий позволил себе один поцелуй, но этого было недостаточно. Как он мог думать, что этого вообще будет достаточно? Он целовал ее все настойчивее, и она отвечала ему.

Их языки переплелись, руками она обвила его шею, притягивая ближе. Юлий положил ладони на ее аккуратную попку и привлек к себе, так что она могла чувствовать его пульсирующую плоть. Ее грудь была так сильно прижата к его груди, что он ощущал ее соски через одежду.

Холли опустила руку и прикоснулась к его твердому члену, распаляя желание Юлия все сильнее. Он больше не мог себя контролировать; сделав шаг вперед, он приспустил ее брюки, так чтобы получить доступ к обнаженной коже. Юлий прикоснулся к самому чувствительному месту, почувствовал, как жарко и влажно там было. Он стал ласкать ее подушечкой большого пальца, она ахнула и выгнулась ему навстречу.

Вдруг, схватив его за плечи, она начала часто дрожать. Он понял, что смог доставить ей высшее наслаждение. Он видел это по выражению ее лица.

Юлий стал снова покрывать Холли поцелуями, чувствуя, как тяжело она дышит.

Но внезапно она выскользнула из его объятий, поправила брюки и рубашку и опять заняла воинствующую позицию.

– Холли…

Она лишь натянуто улыбнулась в ответ:

– Что теперь? Я должна сказать вам спасибо? Или предложить что-то взамен?

Он тяжело вздохнул:

– Это не обязательно.

– Но все равно спасибо. Вы умеете обращаться с женщинами.

– Мне не следовало заходить так далеко.

– Нет проблем, – сказала она. – Я наслаждалась процессом, как вы могли заметить. И это случилось со мной впервые.

Юлий нахмурился:

– Что вы имеете в виду?

– Ни один парень еще не доставлял мне такого удовольствия.

– Никогда?

– Нет, но никому из своих партнеров я этого не говорила. Вы же знаете, насколько хрупко мужское эго.

– А сколько партнеров у вас было?

– Четыре. Пять, если считать вас. Но можно ли считать вас, если вы не…

– Нет, не надо.

Холли пожевала губу:

– Так мы закончили здесь?

Юлий отошел достаточно далеко, чтобы не было соблазна прикоснуться к ней.

– Увидимся утром. Спокойной ночи.

– Вы имеете в виду, что не станете отправлять меня в тюрьму?

Юлий стиснул челюсти:

– Я даю вам еще один шанс. – Он надеялся, что не пожалеет об этом.

Холли направилась к двери, но на пороге повернулась и посмотрела на Юлия:

– Если бы я хотела украсть эти запонки, стала бы я их носить в кармане?

– Может, у вас не было времени, чтобы спрятать их в комнате?

Девушка выдержала его настойчивый внимательный взгляд.

– У меня было достаточно времени. Я могла бы сделать многое… Например, сообщить журналистам эксклюзивную информацию.

– Почему же вы этого не сделали?

Холли опять мило пожала плечами:

– Я не люблю, когда люди говорят обо мне неправду, почему я должна поступать так же?

Юлий предполагал, что Холли могла выйти на контакт с прессой. Но он надеялся, что София удержит все под контролем. Экономка оберегала его личное пространство едва ли не усерднее, чем он сам. Но это правда, Холли могла сделать нечто такое, что осложнило бы его жизнь. Она могла бы подзаработать, всего лишь сделав телефонный звонок репортерам. Почему она не сделала этого?

– Спасибо за то, что вы поступили так… благородно, – сказал Юлий.

На лице Холли появилось циничное выражение.

– Разве вы не слышали, что и воры бывают благородными?

– Но вы настаиваете, что вы не вор.

– Конечно же нет.

Юлий хотел верить Холли, он не знал почему, но хотел. То, как она держалась, как сверкали ее глаза, сколько было упрямства в ней, заставило его задуматься: а не ошибочно ли он судил о ней? Он знал, что правосудие иногда ошибается. Продажные адвокаты могут подстроить любое дело. Доказательства могут быть подброшены. У Холли не было ни денег, ни связей, чтобы защитить себя. Какой шанс был противостоять системе, которая благосклонна к власть имущим?

– Уже поздно, – сказал Юлий, – ложитесь лучше спать.

– Кстати, спасибо за одежду, косметику и прочее.

– Пожалуйста, – сказал он. – Ваши волосы отлично выглядят, кстати. То есть они и так были в порядке, просто я подумал…

– Все нормально, Юлий, – с легкой улыбкой проговорила Холли. – Вы всем своим девушкам приглашаете парикмахера?

– Вы не моя девушка. И нет, не всем.

Повисла неловкая пауза.

Может, он обидел ее, пригласив парикмахера? София предложила это решение, но сейчас он подумал, что Холли могла неправильно все истолковать. Может, он и одежды заказал слишком много? Заставил ее подумать, что она плохо выглядит? Он думал, что помогает ей. Она купалась в одном лишь нижнем белье, так что вполне логичным вариантом была покупка одежды, косметики, духов… Тем более все девушки любят обновки. Она пришла с небольшим рюкзачком. Конечно, он должен был помочь ей с одеждой… Или же он таким образом пытается загладить ту вину за синяки на ее руках?

Юлий почувствовал тошноту, когда понял, что она легко могла бы воспользоваться этой неприятной историей. Всего лишь сделала бы пару фотографий синяков и отнесла их в редакцию какой-нибудь известной газеты. Журналисты бы разорвали его в клочья. Но она не стала делать этого. София сообщила ему, что вся неделя прошла без каких бы то ни было казусов. Холли вела себя идеально и всегда оказывала помощь.

«Хорошая девочка…»

До определенного момента.

– Вы говорите, что не брали запонки… Знаете, я вам верю, – сказал Юлий. Ее объяснения были разумны. Она могла быть напугана до такой степени, что положила украшения в карман, не понимая, что делает. Сколько раз он сам клал ключи в карман и забывал об этом, если кто-то его отвлекал?

Холли прищурилась:

– Почему?

– Просто верю.

Она опустила взгляд:

– Спасибо. – Ее было едва слышно. Затем она снова взглянула ему в глаза. – Спокойной ночи.

Глава 9

Холли, закрыв дверь в свою спальню, прислонилась к ней и выдохнула с облегчением. Юлий поверил ей, он действительно поверил, что она не собиралась красть эти запонки. Она совсем не помнила, как положила их в карман. Должно быть, это произошло, когда она услышала Софию…

Но Юлий сказал, что ей верит.

Как он мог?

Она бы ни за что не поверила, если бы была на его месте. Но она вообще никому не доверяла. Она всегда была готова к тому, что ее в любой момент могут использовать.

Был ли Юлий другим? Был ли он таким человеком, который не спешит судить других, пока не узнает о них все?

Холли подумала, что она, возможно, зря так враждебно относится к нему. Он может оказаться самым лучшим ее союзником из всех. С самого первого знакомства она пытается оттолкнуть его.

Было ли уже слишком поздно, чтобы повернуть все вспять? Да и стоит ли оно того? Она пробу дет здесь еще пару недель, а потом уедет из этого дома.

У Холли никогда не получалось привязываться к одному месту или человеку. Всегда все менялось: люди, места, обстоятельства. Она могла чувствовать себя безопасно, а потом вдруг земля уходила из-под ног, и она больно ушибалась, падая.

Вот и сейчас она не чувствовала необходимости в том, чтобы привязываться к этому дому и к его хозяину. Она ведь была в тягость для него, как, впрочем, и для всех.

Холли все еще испытывала те невероятные ощущения блаженства, которые подарил ей Юлий. Никогда с ней не происходило ничего подобного. Едва он прикоснулся к ней, она сразу же оказалась на седьмом небе. Но он оставался с ясной головой, держа все под контролем. Она даже предложила доставить ему удовольствие, но он отказался.

Холли до сих пор не понимала, почему сделала это – предложила ему заняться оральным сексом. Она же ненавидела это. Запах мужской спермы вызывал у нее, как правило, тошноту.

Но с Юлием все было по-другому.

Его запах был свежим, опьяняющим, совсем не тем привычным, вызывавшим отвращение. И она хотела его, хотела изучать, доставлять ему удовольствие. Но он не настаивал и не давил.

Он доставил ей удовольствие, не ожидая и не прося ничего взамен. Даже сейчас она продолжала чувствовать теплые волны наслаждения, проходящие через ее тело, пробуждающие другие потребности. Потребности, которые жаждали быть удовлетворенными. Что-то изменилось в их отношениях, но она не могла точно сказать что. Но никто раньше не верил ей. Никто.

Когда на следующее утро Холли спустилась в гостиную, чтобы накрыть завтрак, София уже была там.

– Я собираюсь провести несколько дней с сестрой, – сказала она, – вы хорошо здесь справляетесь, и я подумала, что могу уехать. Мария заберет меня через несколько минут.

– А что сказал Юлий? – нахмурилась девушка. – Я имею в виду, что вы оставляете меня за главную?

– Он и предложил это.

– Серьезно? – Девушка нахмурилась еще сильнее. – А что скажет Наталья? Разве вы не должны наставлять меня?

На лице Софии появилось обеспокоенное выражение.

– Вы думаете, что мне не надо ехать? Я могу все отменить. Уверена, сестра не будет возражать.

– Нет, не нужно.

– Сеньор Равенсдейл несет полную ответственность за вас, – сказала София. – Я здесь в качестве наставницы, которая вам и не нужна. Вы во многом более компетентны, чем я. Ваши блюда просто отменны. Я должна брать у вас уроки кулинарии.

– Да, легко готовить вкусности, когда под рукой высококачественные продукты.

София улыбнулась:

– Вы не могли бы отнести сеньору Равенсдейлу его завтрак? Он сейчас в маленькой столовой наверху.

– Конечно.

– А вот и Мария приехала. – И еще раз улыбнувшись на прощание, София ушла.

Холли взяла поднос и пошла наверх. Маленькая столовая находилась далеко от кухни, но это была прекрасно отделанная в восточном стиле комната, и из нее открывался чудесный вид на сад и озеро. Она была здесь несколько раз, чтобы стереть пыль и пропылесосить. Цветовая гамма желтого с голубым придавала комнате свежий вид.

Когда Холли плечом открыла дверь, то вся сотряслась от страха. Двери, ведущие на балкон, были широко раскрыты. Юлий сидел за столом и перед ним лежали какие-то бумаги. Легкий ветерок приподнял их, и она видела, как он положил на них руку.

Он, должно быть, почувствовал ее присутствие или услышал дребезжание чашек на подносе, потому что поднял голову:

– Доброе утро.

Холли сглотнула, паника медленно нарастала. Кровь в жилах застыла, и сердце готово было остановиться в любую секунду. Ноги, казалось, были прибиты к полу. Она не могла и шевельнуться.

Юлий нахмурился:

– Что такое?

– Ничего. – Холли шагнула вперед и замерла, не в силах продолжать движение. – Э-э… вы не могли бы подойти и взять поднос? Я не выключила плиту внизу.

– Почему бы вам не вернуться и не присоединиться ко мне? – сказал он, беря у нее поднос и относя его на столик на балконе.

– Нет, спасибо.

– Встали не с той ноги сегодня, да?

– Слишком мало спала, – пробормотала Холли.

Он смотрел на нее секунду или две.

– Присоединяйтесь ко мне, когда выключите плиту. Сегодня чудесное утро, и еды и кофе хватит на двоих. Просто захватите еще одну чашку и блюдце.

– Я сказала – нет.

Юлий пожал плечами, как будто ему было все равно:

– Дело ваше.

– Не могли бы вы отнести поднос назад, когда закончите? – спросила она, когда была уже у двери.

Юлий повернулся и посмотрел на нее:

– Разве это не ваша работа?

Холли выдержала его взгляд:

– Вот почему вы отправили Софию подальше? Чтобы почувствовать себя этаким правителем, отдающим приказы? Почувствовать свою власть?

– Разве моя просьба присоединиться ко мне за завтраком звучит властно?

Холли скрестила руки на груди и посмотрела на него:

– А как насчет прошлой ночи? Юлий резко выдохнул:

– Прошлая ночь… Мы не должны были заходить так далеко, простите.

Но Холли не хотела так просто успокаиваться. Она все еще чувствовала раздражение, он так легко доказал свою точку зрения. Выиграл этот раунд. Она бросилась на него, как изголодавшаяся по сексу дурочка. Какой она, собственно, и была.

Юлий подошел к Холли. Он не касался ее, но все же был достаточно близко, чтобы она могла чувствовать тепло его тела. Его темно-голубые глаза говорили ей, что он видит намного больше, чем она хотела бы. Холли пыталась сохранить спокойствие, но не смогла удержаться от того, чтобы не облизать губы. Он проследил движение ее языка, прежде чем снова посмотрел ей в глаза.

– Никто и никогда не привлекал моего внимания так, как вы.

– Ну, не у всех была возможность быть запертыми с вами на одной вилле. Никакой общественной жизни, знаете ли.

– Я выхожу, когда мне надо, – усмехнулся он.

– И когда в последний раз, – Холли покрутила в воздухе рукой, – вы выходили?

– Пару месяцев назад у меня были краткие отношения.

– Кто она?

– Я познакомился с ней на конференции в Сантьяго, – ответил Юлий. – Она была красива, хорошо образованна, из хорошей семьи. Она была замечательная…

– Я слышу большое «но».

– Не было химии.

– Плохо.

– Совсем нехорошо. – Юлий убрал прядь волос с ее лба. Это было легкое прикосновение, от которого она задрожала от восторга. Будет ли еще кто-нибудь прикасаться к ней так нежно? Смотреть так пристально, как будто хочет заглянуть в самые потаенные уголки души?

– Так кто разорвал отношения, – проговорила Холли, – вы или она?

– Я.

– Она была разочарована? – спросила девушка.

– Если и была, то недолго. Вскоре она обручилась с парнем, с которым встречалась до меня.

– Кто-то теряет, кто-то находит.

Юлий посмотрел Холли прямо в глаза:

– Очень неправильным жестом с моей стороны было переходить черту. Вы ведь понимаете это?

– Это было по обоюдному согласию.

Юлий легко провел пальцем по ее подбородку:

– Мы говорим не о согласии, а об уместности. Я имею в виду, что, если у меня будут с вами отношения, все будут думать, будто я пользуюсь вами.

– Вы мне приказываете, и я вам прислуживаю… Вы уже начали меня использовать.

Юлий убрал руку от ее лица:

– Не думаю, что я когда-либо встречал более… колючего человека.

– Ваш завтрак остывает, – сказала Холли, кивая на забытый поднос на балконе.

Юлий задумчиво смотрел на нее:

– Вы ведь ничего не забыли на плите, да?

Холли внутренне запаниковала:

– Нет…

– Ну, если дело не в моей компании, тогда должна быть другая причина для вашего отказа позавтракать со мной на балконе, – сказал Юлий таким тоном, будто размышлял вслух.

Повисло молчание.

Холли прерывисто вздохнула:

– У меня… в общем, все дело в балконе.

– Вы боитесь высоты?

Холли почувствовала, как будто тяжелый груз уходит из ее сердца.

– Не совсем… я боюсь балконов, как бы смешно это ни звучало.

Он взял ее за руку и погладил большим пальцем ее тыльную сторону ладони успокаивающими движениями.

– Вот почему вы не соглашались на комнату, которую вам приготовила София?

Холли сжала губы. Сильно. Она никогда раньше никому об этом не рассказывала. Это была запретная тема. Девушка вздохнула.

– Когда я была ребенком, меня запирали на балконе, – сказала она. – Отчим считал это забавным. Смотреть на меня из квартиры, пока я находилась на балконе при любых погодных условиях. До тех пор, пока я не скажу, что я сожалею о том, что сделала. Не то чтобы я много проказничала, я могла просто не так посмотреть на него, и он оправлял меня на балкон.

Юлий нахмурился:

– Бедный маленький ребенок. Что насчет вашей мамы? Она не могла заступиться за вас?

– Моя мама не в состоянии была заступиться за себя, не говоря уже про меня. Он сделал все, чтобы подорвать ее самооценку, и она выбрала смерть, а не жизнь. Он довел ее до самоубийства. Он ненавидит меня, потому что я не прогнулась под него. Вот почему он продолжает создавать мне проблемы. Он идет за мной по пятам. У него есть средства и способы напомнить мне, что я никуда не денусь от него. Но я убегу. Я решила скрыться и начать новую жизнь.

Юлий нежно сжал ее руки:

– Он не прикоснется к вам, пока я рядом. Я обещаю вам.

Холли почувствовала, как теплое ощущение спокойствия и защищенности наполняет ее.

– Спасибо.

Юлий прикоснулся костяшками пальцев к щеке Холли, его взгляд был полон нежности.

– Я не могу себе представить, насколько ваша жизнь была трудной по сравнению с моей, – сказал Юлий. – Неудивительно, что в первый день вы пришли готовая к бою.

– Да, и я сожалею об этом. Я привыкла нападать, – сказала Холли. – Может, это моя вина. Я притягиваю неприятности. Ничего не могу с собой поделать. Это происходит автоматически.

– Нет. – Юлий нежно сжал руки Холли. – Вы не должны винить себя. Ваш отчим просто мерзавец. Он должен находиться в тюрьме, а не вы.

Холли смотрела на их соединенные руки. Ее ладони были настолько малы по сравнению с его крупными ладонями. Она медленно подняла взгляд и посмотрела Юлию прямо в его глаза. И от этого взгляда Холли почувствовала дрожь в ногах.

– Почему вы смотрите на меня вот так? – спросила она.

– Как? – спросил он хрипло.

– Как будто вы хотите меня поцеловать.

– Почему вы так думаете? – Юлий наклонился к Холли так близко, что она ощутила его мягкое дыхание.

– Просто чувство.

Их губы почти соприкоснулись.

– Вы всегда доверяете своим чувствам?

Холли обняла его за шею и прижалась к нему:

– В основном.

Юлий поцеловал ее, а затем снова и снова.

– Это безумие. Я не должен этого делать… – Он прижался лбом к ее лбу. – Попросите меня остановиться.

– Нет.

– Скажите мне, Холли. Мне нужно, чтобы вы сказали мне это.

– Я хочу, чтобы вы поцеловали меня. Я хочу, чтобы вы занялись со мной любовью.

Как только Холли произнесла эти слова, она поняла, насколько это правда. Ее влекло к Юлию с момента самой первой встречи, как мотылька влечет огонек в ночной тьме. Она испытывала желание и влечение, которые раньше не испытывала никогда. Она хотела его.

Юлий смотрел на Холли глазами полными желания.

– Почему?

– Потому что нас притягивает друг к другу, так что почему бы и нет?

– Почему я? – спросил он.

– Почему нет? – ответила она. – Вы одиноки. Я одинока. В чем проблема?

Юлий нахмурился:

– Разве этого достаточно?

– Вы всегда думаете, прежде чем что-то сделать? Вы никогда не пробовали просто плыть по течению?

Юлий поднес ее руку к своим губам и поцеловал, не отводя от нее взгляда.

– А вы когда-нибудь останавливаетесь и думаете, прежде чем делать что-то?

Холли вздрогнула, когда он прикоснулся губами к ее ладони.

– Я думаю, мы должны воспользоваться отсутствием Софии. Я хочу тебя так, как никогда никого не хотел, – сказал Юлий с серьезным выражением лица.

– Я тебя тоже.

Он наклонился и поцеловал Холли. Его поцелуй был горячий, как вспышка. Она почувствовала жар, когда он провел языком по ее губам. Ее кровь кипела, когда его язык ласкал и играл с ее языком. Ее грудь была тесно прижата к его груди, и она чувствовала, насколько сильно он уже был возбужден. Его руки двигались вдоль ее тела, слегка касаясь ее, лаская и исследуя. Рука Юлия проскользнула под одежду, чтобы ласкать ее грудь. Его губы и язык последовали за рукой, покусывая ее соски, доставляя ей неземное наслаждение. Она застонала, когда он стал покусывать их.

Юлий провел руками вдоль ее тела и, приподняв за бедра, крепко прижал к своей возбужденной плоти. Стон вырвался из его горла, когда она стала тереться о его член. Стон одобрения и похоти.

– Не здесь, – сказал Юлий и, подхватив ее на руки, отнес в свою комнату.

Холли заметила открытые балконные двери, когда он потянул ее с собой на кровать, но отбросила страх, не желая ни на секунду отвлекаться на что-то еще. Каждый сантиметр ее тела пульсировал и болезненно отзывался на его прикосновения.

Юлий стал раздевать ее, и она помогала ему. Ее движения, хаотичные и поспешные, выдавали стремление скорее почувствовать его обнаженную кожу под своими ладонями. Она наблюдала, как Юлий снял свою рубашку и бросил ее на пол.

Холли положила руки ему на грудь и стала поглаживать ее. Юлий наклонился и начал покрывать поцелуями ее нежные груди, заставляя ее дрожать от восторга всякий раз, когда его язык и губы прикасались к ее коже. Затем он стал опускаться ниже, оставляя дорожку поцелуев на ее животе.

Холли глубоко вдохнула, когда он поцеловал ее в самое нежное и чувствительное место. Ощущение его языка, губ в самом центре ее желания заставило выгнуться ему навстречу. Волны оргазма застали Холли врасплох, заполнили тело, встряхивали и кружили ее в водовороте экстаза, заставляя задыхаться.

Но когда эти ощущения утихли, Юлий возбудил в ней новые чувства. Когда он надел презерватив и вошел в нее, сначала его движения были медленными и осторожными, он давал ей время привыкнуть к нему. Постепенно ускоряя ритм, Юлий стал двигаться сильнее, пока наконец она не вскрикнула от удовольствия. Все ее тело буквально сотрясалось в конвульсиях экстаза. Наслаждение – волна за волной – захлестывало ее. Холли ощутила, как дрожь прошла через его тело, а затем Юлий затих.

Никогда еще Холли не чувствовала себя так спокойно с мужчиной, с которым только что занималась любовью.

Через некоторое время Юлий приподнялся, чтобы посмотреть на нее:

– Тебе тяжело? Холли обняла его:

– Нет.

Он провел пальцем по ее нижней губе. Выражение его лица было задумчивым.

– Я, возможно, был слишком поспешен.

– Нет, – сказала она. – Все было… идеально. Ты был идеален.

Юлий нежно поцеловал ее в губу:

– Как правило, такое я слышу, когда говорю, что мне надо поработать или в душ.

– Шикарно.

Он криво усмехнулся:

– Если ты дашь мне пару минут, я опять буду готов.

– Так это еще не все?

Его глаза потемнели.

– А ты разве не хочешь продолжения?

Холли пожала плечами и отвернулась.

Юлий взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и повернул к себе:

– Ты действительно считаешь, что мне хватило бы одного раза?

– И что ты предлагаешь? Флирт? Отношения? Не уверена, что твоя семья одобрит наши отношения. А что скажет пресса?..

Юлий нахмурился:

– Что происходит в моей личной жизни – это только мое дело и больше ничье. Моя семья никак не может повлиять на мои решения.

– А что София?

– А что с ней не так?

Холли кончиками пальцев пробежалась вдоль его спины, до затылка.

– Что она скажет, когда узнает, что мы провели вместе ночь?

– Мы не будем ей говорить. Холли засмеялась:

– И как ты собираешься это сделать? Она все узнает, как только зайдет в дом.

Юлий встал с кровати и надел брюки.

– А что скажет твой соцработник, когда узнает о нас?

– Я не собираюсь ей ничего рассказывать. Почему я должна? Это не ее дело.

Юлий поднял рубашку и надел ее.

– Прости, я и правда в очередной раз повел себя безответственно.

Холли спустила ноги с кровати и потянулась к своей одежде.

– Да, понятно. Я думаю, ты меня просто пожалел, да?

– Что? – Его тон был резким, удивленным.

– Ты переспал со мной только потому, что я рассказала тебе о своем нерадостном детстве.

– Это неправда, – нахмурился Юлий.

Она посмотрела прямо на него:

– Разве?

Он провел рукой по волосам:

– Нет. Да. Может быть. Не знаю.

Холли оделась и подошла к нему:

– Все нормально, Юлий. Не переживай.

Он долго смотрел на нее:

– Я полагаю, ты получила то, что хотела.

Она приподняла брови:

– В каком смысле?

– Как только ты зашла сюда, у тебя на уме было только одно – сломать меня, правда? Это была твоя цель. Твоя миссия. Ты сделала все, что смогла… ты доказала, что я не смогу сопротивляться тебе. Ну так ты была права. Я не смог.

Холли было немного неловко от того, как точно он все оценил. Но еще она поняла, что желает его сейчас намного сильнее, чем когда-либо. Смотря ему в глаза, она чувствовала дрожь желания в своем теле.

– И что ты будешь делать сейчас, после того, как достигла своей цели? Дашь интервью прессе?

Холли отвела взгляд, чтобы он не увидел боль в ее глазах.

– У тебя серьезные проблемы… людям нужно уметь доверять.

Юлий усмехнулся:

– Это я не умею доверять? Девушка бросила взгляд на него:

– Ты действительно думаешь, что я легла бы с тобой в постель, а потом рассказала бы об этом посторонним людям? Я причинила бы больше боли себе, чем тебе.

– Журналисты платят большие деньги за скандалы. Большие деньги.

Холли поджала губы и поискала свою обувь, но нашла почему-то только одну туфлю. Разочарование и обида наполнили ее, стало трудно дышать. Она сама дала Юлию повод думать, что сможет продать некоторый материал прессе. И, честно говоря, несколько дней назад она могла бы так поступить. Но сейчас что-то изменилось. Она изменилась. Его прикосновения, забота, обещания защитить ее разрушили стену внутри.

Было страшно позволять зарождающейся надежде и мечте обрести основание. Впервые в жизни Холли поняла, как здорово иметь спокойные отношения, в которых можно положиться на партнера. Быть с человеком, который способен на ухаживания. Который хочет лучшего для нее, который помог бы ей раскрыться. Быть принятой. Быть женщиной, которой доверяют и относятся с уважением.

Быть любимой.

Холли перевела дыхание и заставила себя посмотреть на Юлия.

– Я думаю, тебе лучше позвонить Наталье и попросит ее забрать меня.

Его лицо тут же омрачилось.

– Нет.

– Почему – нет? Я не приношу ничего, кроме неприятностей. Мое место в тюрьме, так ты сказал на днях.

Юлий приблизился к Холли и положил руки ей на плечи:

– Ты никуда не пойдешь.

Девушка облизнула сухие губы:

– Я не сделала бы этого. Не стала бы ничего сообщать журналистам.

Юлий слегка сдавил ее плечи:

– Прости.

– Все нормально. Я понимаю, ты стараешься обезопасить свою личную жизнь. И я не произвожу впечатления человека, которому можно доверять.

– Что же мне делать с тобой, Холли Перес?

Холли посмотрела в его сапфировые глаза:

– Ну, ты бы мог для начала поцеловать меня.

Юлий нежно поцеловал ее.

– А потом?

Она сделала вид, что задумалась:

– Ты мог бы положить руку мне на грудь.

Он сделал так, как она сказала, и его глаза сверкнули.

– А дальше?

Холли обвила его руками за шею:

– Разберешься.

Глава 10

Несколько дней спустя Холли наблюдала, как спит Юлий: тихо, спокойно, не как она, суетливо ворочаясь. Она могла бы наблюдать за ним часами, вбирая в себя его черты, сохраняя их в памяти. Последнее время она вела себя глупо, притворяясь, что ей не надо будет уходить из этого дома и что у них настоящие отношения.

Холли даже представляла, что у них с Юлием семья. Совместное будущее. Она никогда раньше не позволяла себе мечтать ни о чем подобном. И не понимала даже, насколько она хотела всего этого до сих пор. Каждый день проводя в его компании, она желала его еще сильнее. Их объединяла не только физическая связь, но и душевная, чего раньше она никогда ни с кем не испытывала.

Холли провела кончиком пальца по его брови:

– Ты проснулся?

– Нет.

Она улыбнулась и провела по другой брови:

– Тебе снится сон?

– Да, о горячей девушке в моей постели, которая прикасается ко мне своими нежными руками.

Холли потянулась и провела рукой по всей длине его возбужденной плоти:

– Вот так?

– М-м-м, именно.

– А в твоем сне эта самая девушка делала вот так? – И, прижавшись к нему всем телом, Холли скользнула вниз, так что ее соски коснулись его кожи.

– Именно, – глухо сказал Юлий. – И я не хочу посыпаться.

Холли провела языком вдоль его члена, потом стала ласкать головку.

– Презерватив, дорогая.

– Я хочу попробовать тебя.

Юлий пробормотал что-то, но она продолжила ласкать его своим языком до тех пор, пока он не стал тяжело дышать.

– Ты не должна…

– Я хочу. Ты делаешь это для меня. Почему я не могу сделать это для тебя?

– Я никогда раньше не занимался оральным сексом.

– У, тогда мне повезло быть первой, кто сможет удовлетворить тебя таким образом.

Он нахмурился на мгновение, но затем, когда Холли продолжила ласки, расслабился. Она могла видеть, какой эффект она оказывает на него.

– Холли… – прошептал он, когда она смогла доставить ему ни с чем несравнимое удовольствие.

– Что?

Юлий улыбнулся:

– Просто… Холли.

Она погладила его щетинистую щеку:

– Не становись слишком сентиментальным.

Он нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

Холли приподнялась на локте и провела пальцем по его груди:

– Это временно. Отношения между нами, я имею в виду. Я собираюсь уехать в Англию, как только закончится мое время здесь.

Юлий оттолкнул ее руку и встал с кровати:

– Я знаю. Я рад за тебя. Это будет правильно. – Надев халат, он завязал пояс.

– Что-то в твоем голосе нет радости.

Он бросил на нее раздраженный взгляд:

– А почему мне быть счастливым? Она пожала плечами:

– Может, ты будешь скучать по мне.

– Буду, но это не значит, что я хочу, чтобы ты осталась.

Холли села и подтянула колени к груди.

– Я бы не осталась, если бы ты попросил меня.

– Я не собирался просить тебя остаться.

– Прекрасно. Рада, что мы это выяснили.

Юлий подошел к балконным дверям и открыл их. Девушка замерла.

– Что ты делаешь?

– Хочу подышать свежим воздухом.

– Ты делаешь это, чтобы избавиться от меня. Это жестоко, Юлий. Ты ведь знаешь, балконы пугают меня. Я думала, ты запомнил это. Я смогу здесь остаться, если только двери будут закрыты.

– Это всего лишь балкон.

Слезы задрожали на ее ресницах, но она старалась сдержать их.

– Это не просто балкон! – Холли встала с кровати, потянув за собой простыню, чтобы прикрыться. – Я провела годы в страхе, а теперь ты используешь этот страх, чтобы оттолкнуть меня, потому что ты боишься своих чувств ко мне.

Юлий широко распахнул двери на балкон и вышел, повернувшись к ней спиной.

Холли почувствовала комок в горле. Сердце билось слишком быстро и неровно. Ее кожа покрылась липким холодным потом. Она плохо видела из-за потока слез. Холли попыталась убежать, но запуталась в простыне и упала на пол.

– Ты в порядке? – Юлий оказался около нее через секунду.

– Нет, конечно, я не в порядке. Закрой эти чертовы двери, ладно?

Он большим и указательным пальцами взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него.

– Ты в порядке, Холли. Посмотри на меня. Ты в порядке. Никто не собирается причинять тебе боль.

– Ты причиняешь мне боль. Ты. Ты не должен был так делать. – Слезы текли по ее щекам, хотя она изо всех сил старалась их сдерживать. – Ты не д-д-должен был этого делать.

– Эй-эй-эй… – Юлий привлек ее к себе и нежно держал ее в своих объятиях. – Прости. Я не должен был этого делать. Тихо, тихо. Прости. Не плачь.

– Я не п-п-плачу.

– Конечно, не плачешь. – Он не выпускал ее из крепких объятий.

– Я просто злюсь.

– Конечно же. И ты имеешь на это полное право.

– Если ты хочешь, чтобы я ушла из твоей комнаты или жизни, просто скажи, понятно? – произнесла Холли, уткнувшись ему в грудь. – Я не идиотка и понимаю намеки.

Наступила тишина.

Холли слушала его дыхание и ровное биение сердца, она чувствовала, как он поглаживает ее своей рукой, и понимала, что скоро она уедет. Все закончится. Она будет жить в другой стране. А узнавать о нем и его семье сможет только из газет.

Она не влюбилась в Юлия. Нет. Просто… просто он так сильно отличается от тех мужчин, с которыми она была раньше. Юлий невероятно сильный, но он мог быть таким нежным. Человек, контролирующий все, но, как ни странно, это шло ему только на пользу: его дисциплина, самоконтроль показывали, что он – человек чести.

Никто раньше не пытался узнать ее настоящую. Юлию было интересно, что сделало ее такой, какой она стала.

Как ей было не сожалеть о скором уходе отсюда? Но это не значит, что она влюбилась в него. Она никогда раньше не влюблялась и не намеренна совершать эту глупость сейчас.

Холли чувствовала, как разрушительна может быть любовь к кому-то – человек сразу же становится слабым, теряет силу, уважение и свободу. Любовь – это ловушка. Клетка, в которую ты попадаешь и уже не можешь выйти.

Юлий откинулся назад, чтобы посмотреть на нее.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня.

– Что?

Он взял ее за руки и нежно пожал:

– Я хочу, чтобы ты вышла на балкон со мной.

Холли попыталась вырваться, но он удержал.

– Нет. Нет. И не проси меня. Я не могу.

Он прижал ее к себе:

– Я все время буду рядом. Я не отпущу тебя. Поверь мне, Холли.

Она почувствовала приступ паники. Легкие как будто сдавило – она почти не могла дышать.

Может ли она настолько доверять ему, чтобы он помог справиться с ее худшим кошмаром? Страх – это все, что она могла сейчас чувствовать.

– Я, я… не уверена, что смогу это сделать. Отчим запер меня там, а потом избил мою мать, а я смотрела. Не заставляй меня делать это. Я не смогу.

Выражение лица Юлия изменилось, когда он услышал, что она сказала, но он не отпустил ее руки.

А потом он поднес ее руки к губам и поцеловал их.

– Не позволяй ему победить тебя. Все это время он был над тобой, контролируя тебя через страх. Отдай свой страх мне. Доверься мне. Я не дам тебе упасть.

«Думаю, я уже упала», – подумала девушка. Иные чувства уже владели ею. Она больше не могла противиться его нежности, заботе, поддержке. Но не могла Холли и позволить себе влюбиться в Юлия. Все это было временно, она скоро уйдет отсюда. Было бы глупо думать, что все может закончиться по-другому. Он был из совершенно другого мира. Там нет места для нее. Она изгой, неудачница, с которой никто не хотел иметь дело.

– Хорошо… – сдавленно произнесла она.

Юлий подвел ее к балконным дверям:

– Пока все нормально?

Девушка кивнула, стараясь справиться с паникой. Юлий открыл дверь, и свежий воздух наполнил комнату. Она крепко ухватила его за руку.

– Молодец, – сказал он. – А теперь давай маленькими шагами. Мы остановимся, если что-то будет не так.

Холли делала шаг за шагом неуверенно, на трясущихся ногах, как новорожденный жеребенок. Она чувствовала запах свежескошенной травы. Девушка пыталась сосредоточиться на открывшемся виде, надеясь, что это отвлечет ее от страха, который пробирал до мозга костей.

– Все хорошо. Может, еще парочку шагов?

Она сделала еще один шажочек, потом еще один.

Юлий сжал ей руки в знак одобрения. Повернувшись к нему, она неуверенно улыбнулась:

– Здесь хороший вид.

– Да, – ответил он, но она заметила, что он даже и не смотрит на пейзаж.

Холли посмотрела на их сцепленные руки. Юлий не отпустил ее. Не подталкивал. Он оставался верен своему обещанию. Страх начал отступать. Она почувствовала, что ее сердце стало биться спокойнее. Пусть она не полностью исцелилась от своего страха, но это был прогресс. Она не выходила на балкон с тех пор, как была подростком. Годы, прожитые в страхе, преследовали ее. Контролировали ее. Однако она смогла сделать первые небольшие шаги в свое новое будущее.

Холли посмотрела в синеву его глаз:

– Спасибо…

– Я ничего не сделал. Я просто протянул руку. В следующий раз будет легче. Скоро ты сама сможешь выходить на балкон.

– Я не уверена, – сказала она, содрогнувшись.

– Ты недооцениваешь себя. Ты можешь все что хочешь, если попытаешься. У тебя так много потенциала. Не позволяй никому отнять его у тебя.

Холли отстранилась и вошла внутрь. Ему хорошо говорить о потенциале. Он получил хорошее образование. У его семьи есть деньги и возможности, о которых она могла только мечтать. Может, его родители и были с причудами, но они хотя бы были.

У нее же не было никого.

Юлий подошел к ней сзади и обнял за плечи:

– Может, нам сходить куда-нибудь поужинать?

Холли повернулась к нему и нахмурилась:

– В смысле в общественное место?

– Обычно рестораны в общественных местах бывают.

– Как и люди с камерами.

– Я знаю тихое место, где нас никто не потревожит, – сказал Юлий. – Там управляет один мой знакомый, он предоставит нам отдельную комнату.

Холли все еще хмурилась.

– Зачем ты делаешь это?

– Делаю что?

– Ведешь себя так, как будто это нормальные отношения.

На его лице дернулась мышца.

– Ты заслуживаешь отдых от готовки, – сказал Юлий.

– Тогда закажи еду на лом.

– Это просто ужин. Я иногда приглашаю Софию.

– Нет.

– Почему? Тебе даже есть что надеть.

Холли выпуталась из простыни и потянулась за халатом.

– Мне нравится спать с тобой. Но не проси меня вести себя так, будто мы пара. О свиданиях не может быть и речи.

– Хорошо, – сказал он небрежно, – забудь, что я сказал.

Холли прикусила губу, когда он пошел в ванную. Он был расстроен ее отказом. Но что еще она могла поделать? Свидание с ним, ужин были бы великолепны, но как быть потом? Романтический ужин вдвоем был бы неправилен. Она ведь не его девушка.

И никогда не будет.

Юлий знал, что у него нет права раздражаться на отказ Холли выйти с ним поужинать. Он понимал, что у них не было отношений. Это всего лишь мимолетное увлечение. В принципе, он должен был быть согласен с ее нежеланием показываться публике. Он хотел провести с ней время за пределами виллы, чтобы она смогла почувствовать себя не его работником, а равной ему. Он хотел, чтобы они были как два обычных человека, у которых влечение друг к другу. Он хотел побаловать ее. Сам факт того, что она отказывается выходить с ним, указывал на то, что она считает себя недостойной его. Она была чувствительной и легкоранимой. Она прятала эту чувствительность за бравадой. Он хотел, чтобы она почувствовала себя в безопасности. И ему для этого нужно время. Но сколько времени у него есть? Немного. Недостаточно.

Почему-то всякий раз, когда он думал о Холли, он испытывал боль. Что случиться с ней, когда она поедет в Англию? У нее никого нет, на кого можно будет положиться. Она совершенно одна. Его семья большую часть времен раздражала его, но он знал, что они всегда его прикроют и помогут. А кто поможет Холли, если дела у нее пойдут совсем плохо? То, как она доверила себя ему на балконе, глубоко тронуло его. Он видел отпечаток, который оставили годы ужаса на ее лице. И все же она стояла там, робко улыбаясь ему, доверяя ему. Кто будет так же поддерживать ее, когда она уйдет из его дома?

Почему он так много думает об ее отъезде? Конечно, она должна будет уйти. Она всегда этого хотела. Новая жизнь на родине своей матери. Возможность реализовать свои мечты и оставить прошлое позади. Прошлое, в котором останется и Юлий. Будет ли она когда-нибудь думать о нем? Скучать по нему?

Зазвонил мобильный телефон Юлия. Он хотел проигнорировать вызов, но увидел, что это его сестра. Наконец-то!

– Рад, что ты вышла на связь.

– Прости, но мне не хотелось ни с кем разговаривать, – сказала Миранда.

Так было всегда. Как только его сестренка встречала трудности, она замирала. Он знал, что она позвонит в конце концов, но все равно волновался.

– Ты в порядке?

– О, как все это неловко, – проговорила Миранда. – Мама вне себя, но я не могу ее винить.

– Вы уже встречались с этой девушкой?

– Нет. Хотя папа настаивает на этом. Он хочет устроить воссоединение семьи. Ты можешь в это поверить? Говорит про отсутствие чувствительности. Я просто хочу убежать и спрятаться куда-нибудь, пока все не уляжется.

– Пресса беспокоит вас по поводу комментариев?

– Практически каждый день. Но хуже всего то, что они сравнивают нас. Я теперь официально известна как уродливая сестра.

– Это все чепуха, и ты знаешь это.

– Ты видел ее, Юлий? Она прекрасна. Как супермодель. И знаешь что? Она начинающая актриса. Папа так гордится. Он наконец произвел ребенка с театральными амбициями. И он говорит и говорит об этом. Меня уже тошнит от всего этого.

– Она уже играла где-нибудь? Я не слышал о ней до сих пор.

Только в парочке любительских постановок. Но сейчас ее имя взлетит вверх и перед ней расстелется красная ковровая дорожка. Просто подождем и увидим.

– Ну, ей еще и талант понадобится, – заметил Юлий.

Миранда порывисто вздохнула.

– Я не хочу говорить больше об этом, – сказала она. – Как ты?

– Отлично. Был занят работой.

Как всегда. Юлий улыбнулся:

– Как всегда.

– Когда ты приедешь снова? – спросила Миранда.

– Не прямо сейчас.

Наступило короткое молчание.

– Ты с кем-то встречаешься?

Юлий ответил вопросом на вопрос:

– А ты?

– Я знаю, ты думаешь, что я трачу свою жизнь впустую, но я любила Марка, – сказала Миранда оборонительным тоном, который всегда появлялся у нее, когда речь заходила о ее личной жизни.

– Я знаю это, дорогая, – мягко сказал Юлий. – Но я уверен, что, если бы все было наоборот, он бы уже двигался дальше.

– Ты, очевидно, не был влюблен, – ответила Миранда. – Ты не понимаешь, что это такое – потерять единственного человека, с которым ты хотел провести всю свою жизнь.

Юлий почувствовал укол боли. Он ведь скоро потеряет Холли. Через несколько дней она уедет, и он больше не увидит ее.

Глава 11

Пару дней спустя Юлий закончил телеконференцию, которая заняла у него немного больше времени, чем он рассчитывал, и отправился на поиски Холли. Она была у бассейна, вылавливая листья из воды сачком.

– Один из садовников может это сделать, – сказал Юлий.

Девушка повернулась и дерзко улыбнулась ему:

– А ты что-то хотел от меня в доме?

Юлий обнял Холли, крепко прижимая ее, одетую только в бикини, к своему телу.

– Почему ты всегда бродишь здесь практически обнаженная? – игриво спросил он.

– Стараюсь соблазнить тебя, – ответила она.

Юлий наклонился и поцеловал ее. Он привлек ее еще ближе, продолжая целовать и стремясь снять с нее верх бикини, чтобы получить доступ к груди. Юлий стал покрывать поцелуями грудь девушки, а затем захватил губами один из ее сосков и стал ласкать его своим языком, дразнить и покусывать, пока она не стала задыхаться. Он развязал тесемки на ее бикини и отбросил в сторону.

Наклонив голову набок, она посмотрела на него:

– Это несправедливо, я совершенно обнажена, а ты полностью одет.

Юлий провел языком по ее нижней губе:

– Давай пойдем в дом.

Она прильнула к нему:

– Почему бы тебе сначала не искупаться со мной в бассейне?

Юлий не мог противиться Холли. Она была так чертовски сексуальна, что он едва мог сдерживать себя. Юлий быстро разделся и присоединился к ней в бассейне. Холли улыбнулась ему, ее глаза лучились. Он склонил голову и поцеловал ее. Все его чувства обострились, когда их языки переплелись в чувственном танце.

Она положила руки ему на талию, а потом опустила их ниже, лаская его. Вода только усиливала ощущения. И Юлий уже едва контролировал ситуацию.

Юлий подвел ее к бортику бассейна и повернул так, чтобы она оказалась спиной к нему. Он провел дорожку из поцелуев от мочки ее уха до шеи и обратно. Ее ягодицы были прижаты к его возбужденной плоти. Холли вскрикнула от наслаждения, когда он глубоко вошел в нее сзади. Он стал сильно и резко двигаться, почти не контролируя себя, чувствуя пульсацию внутри ее плоти. В момент кульминации он перестал двигаться и просто стоял, удерживая ее.

Холли повернулась и посмотрела на Юлия светящимися от пережитого удовольствия глазами.

– Ты когда-нибудь занимался этим раньше в бассейне?

– Нет.

– Мне повезло быть твоей первой…

Он прижал палец к ее губам, призывая ее молчать.

– Не надо.

Девушка оттолкнула его руку:

– Не будь таким щепетильным, Юлий. Это просто секс.

«Просто секс».

Был ли это просто секс для него? Он ничего подобного не испытывал ранее. Юлий и сам изменился. Их связь переросла во что-то более глубоко эмоциональное. Ему нравилось, когда Холли была поблизости. Она была смешной и игривой, женщина, которая посмела вытащить его из зоны комфорта. Но и он помог ей избавиться от страхов. Она даже позволила оставить балконные двери открытыми в его комнате несколько дней назад, когда они занимались любовью.

Он поклонялся Холли, восхищался ею. Он никогда не хотел никого больше, чем ее. Ее прикосновения заставляли его кровь мчаться быстрее. Юлий не мог представить, что другая женщина будет так же волновать его, как Холли.

Но она уедет через четыре дня…

И это правильно. У Холли были свои планы. У него свои. Они провели это время вместе просто чудесно. Она научила его расслабляться. Юлий помог ей противостоять страхам. Она рассказала ему о своем прошлом, и он надеялся, что она сможет оставить его в стороне и двигаться дальше. Он желал Холли удачи. У нее все было для этого, ее энергия, страсть и напористость были замечательными качествами, если их направлять в нужное русло.

Холли обвила руками его шею:

– И почему это ты так сильно нахмурился?

Юлий заставил себя улыбнуться:

– Разве я нахмурился?

Она провела пальцем между его бровей:

– Вот здесь у тебя появляется морщинка, когда ты думаешь.

Юлий перехватил ее руку и провел языком по ее пальцу:

– Думаю, что нам надо зайти внутрь, пока мы не поджарились на солнце.

– Точно, – ответила Холли и стала подниматься по лесенке из бассейна.

Юлий стоял как завороженный, когда она выходила из воды. Она была словно нимфа. Холли перебросила волосы через плечо и отжала их, напоминая этим жестом русалку. Ее сливочного оттенка кожа слегка загорела, хоть она и пользовалась солнцезащитным кремом. Ее тело было совершенным, женственным.

Она надела низ бикини, а потом стала искать верх. Внезапно ее брови взлетели вверх от удивления.

– Это что, автомобиль? – спросила она, поспешно прикрывая себя.

Юлий был слишком сосредоточен на ее теле, чтобы реагировать на что-то еще. Но теперь и он услышал шум гравия под колесами машины.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Холли.

Подтянувшись на руках, он перепрыгнул через бортик бассейна и потянулся за брюками, даже не потрудившись вытереться полотенцем.

– Нет, – сказал Юлий. – Никто не может проехать через ворота без кода безопасности. Хотя, может, это возвращается один из садовников, который косил траву перед домом.

– Это не газонокосилка, – заметила Холли.

Юлий пожал плечами, надел рубашку и застегнул пуговицы. Раньше он бы отправил Софию узнать, кто там, но ее сейчас не было.

– Я узнаю, кто это, – сказал он. – Оставайся здесь.

Сердце Юлия упало, когда он увидел черный лимузин, подъехавший к входной двери. Его мать. Разодетая в пух и прах. Прессы не было рядом, но он знал, что это ненадолго. Мать никуда не выходила без журналистов, записывающих каждый ее шаг.

– Я побуду здесь, Юлий, – сказала она, когда водитель помог ей выйти из машины. – Я должна была уехать. Пресса не оставляет меня в покое ни на минуту.

– Они следовали за тобой сюда? – спросил он.

– Мне об этом неизвестно. Почему ты нахмурился? Ты не рад меня видеть? Я отменила свои премьеры на Бродвее, чтобы побыть с тобой. Это единственное место, где меня оставят в покое. Я собиралась остановиться у Джейка, но ты ведь знаешь, он водит девушек, которые то приходят, то уходят. И Миранда отказалась вмешиваться. А в ее убогой квартирке я вообще не хотела находиться.

– Сейчас не лучше время для визитов.

Элизабет надулась:

– Только не говори о своей глупой работе. Тебе работа дороже собственной матери. Неужели ты не понимаешь, в каком я положении? Твой отец разрушил все. – Она прервалась и, прищурившись, взглянула на его рубашку. – Почему ты мокрый? И рубашка застегнута неправильно…

Юлий мысленно пнул себя.

– Я… э-э… купался. Ты застала меня врасплох.

Элизабет продолжила свою тираду:

– Я так зла. Ты знаешь, мать той девчонки была горничной в отеле, где он останавливался. Горничная! Как он мог быть таким жалким?

Юлий откинул влажные волосы со лба:

– У меня и правда нет времени на все это.

– У тебя никогда нет времени, – ответила Элизабет, шагая вверх по ступенькам. – Время есть только на твою работу.

– Мама, – сказал Юлий, – ты не можешь остаться. Это… неудобно. Моя экономка уехала на пару дней, так что я не готов принимать гостей.

Мать повернулась к нему, шурша дизайнерской юбкой.

– Почему ты всегда отталкиваешь меня? Разве ты не видишь, я хочу, чтобы ты поддержал меня сейчас?

– Я понимаю, для тебя сейчас настали непростые времена, но ты не можешь вот так просто приехать, даже не дав знать об этом. Ты могла хотя бы позвонить или написать.

Элизабет опять прищурилась:

– У тебя здесь кто-то есть? Любовница? Кто? Ты темная лошадка. Никогда ничего не говоришь мне. И даже пресса не знает ничего о твоей жизни, в отличие от жизни твоего брата.

Как он мог рассказать о своих отношениях с Холли матери? Как он мог объяснить их самому себе? Да и были ли это отношения, а не просто временная интрижка?

– Я бы хотел оградить мою личную жизнь от прессы, – сказал Юлий. – Вот почему твой приезд такая проблема для меня. Ты – магнит для прессы.

– Я надеюсь, ты не собираешься занять сторону отца, – сказала мать, будто не слыша его.

Зачем мне это? Он поступил непорядочно.

– Я обвиняю эту распутную женщину, которая соблазнила его. Она обманула его и не сделала аборт, за который он заплатил. По крайней мере, он предложил хоть что-то, чтобы разрешить эту проблему, но что сделала она? Она родила паршивку. Самым верным решением было бы избавиться от ошибки. Притвориться, что ничего и не было. Но нет. Эти ужасные золотоискательницы всегда одинаковы.

За логикой его матери было трудно следовать. Юлий был уверен, Кэтрин Винвуд не хотела бы услышать, как ее называют «ошибкой», или узнать, что об ее матери отзываются как об охотнице за миллионами.

Если мать Кэт была золотоискательницей, то почему она только на смертном одре сказала дочери об отце? Почему она не появилась много лет назад и не набила свои карманы деньгами за молчание?

Элизабет бросила на сына угрожающий взгляд:

– Как ты можешь защищать ее? Она была всего лишь горничной.

Только сейчас появилась Холли, аккуратно одетая в юбку и блузку, ее еще влажные волосы были убраны в пучок.

– Добро пожаловать, миссис Альбертини, – сказала она. – Хотите ли вы, чтобы я отнесла ваши вещи наверх, в вашу комнату?

Элизабет оценивающе посмотрела на Холли, а затем перевела взгляд на Юлия:

– Я думала, твоя экономка в отъезде.

– Так и есть. Холли вместо нее.

Женщина опять посмотрела на Холли, потом на Юлия. Ее лицо окаменело.

– Так вот оно что. Это правда? Ты спишь с наемной помощницей. Так же, как твой отец.

Юлий сжал челюсти:

– Я не позволю тебе оскорблять Холли.

Его мать бросила взгляд на девушку:

– Я полагаю, вы думаете, что получите талон на обед, соблазняя моего сына.

Холли вздернула подбородок, всей своей позой демонстрируя достоинство.

– Хотите ли вы, чтобы вам принесли напитки в комнату? Что-нибудь перекусить? Фрукты?

– Вы слышали, что я вам сказала?

– Да, миссис Альбертини, но я предпочла проигнорировать это, списав вашу реплику на усталость с дороги и то, что вы расстроены в свете последних событий. Так что, если вы хотите чего-нибудь выпить или съесть, я позабочусь об этом. В противном случае я оставлю вас с Юлием, и он проводит вас в комнату.

Карие глаза Элизабет сверкнули, когда она повернулась к сыну.

– Ты слышал, как она разговаривает со мной? Избавься от нее. Пусть скроется с моих глаз. Я не потерплю, чтобы со мной обращались как с ребенком!

– Тогда не веди себя как ребенок, – сказал Юлий. – Может, Холли и моя экономка, но это не значит, что она не имеет права на уважение.

– Все в порядке, Юлий, – проговорила девушка. – Я умею обращаться с такими снобами, как твоя мать.

Элизабет ощетинилась, поджала губы, ее глаза метали молнии. Она сжала кулаки:

– Ты отвратительная маленькая свинья. Он может иметь кого хочет. Почему он выбрал тебя?

– Я хороша в постели, – сказала Холли, – плюс я готовлю изумительные блюда. И я упоминала, что я великолепно делаю…

– Довольно, – резко оборвал ее Юлий, – мама, тебе нужно уйти. Найди отель где-нибудь. Сейчас неподходящее время для визита.

Глаза Элизабет стали похожи на две щелочки.

– Ты выбрал ее вместо матери? Какой же ты сын после этого? Любой, у кого есть глаза, увидит, что она просто кучка мусора.

– Судите по себе, – спокойно сказала Холли, рассматривая свои руки.

– Что ты сказала? – возмутилась женщина.

– Все. Пора домой. – Юлий, взяв мать под руку, повел ее обратно к машине. Элизабет не любила, когда ей напоминали о ее нищем прошлом. Она выросла в бедном районе, на окраине Флоренции. Мать-одиночка старалась изо всех сил и шла на любые уловки, чтобы вечером у них было хоть что-то поесть.

Элизабет начала новую жизнь, когда переехала в Лондон, чтобы найти работу модели, которая затем привела ее в театр. Юлий никогда не видел свою бабушку, хотя она умерла через три года после, того как он и Джейк родились. Юлий случайно наткнулся на свидетельство о смерти, когда был подростком и разбирал бумаги в домашней библиотеке. Было такое чувство, словно у Элизабет не было прошлого. Но теперь, когда он немного узнал о жизни Холли, он подумал, может, и у его матери есть что скрывать. Возможно, ее воспоминания слишком болезнены. Возможно, она не гордилась своими корнями, а стыдилась их. Может, поэтому и самой Элизабет было так трудно быть хорошей матерью? Она не знает, что такое любить, холить и лелеять своих детей.

Элизабет отталкивала своих детей до тех пор, пока ей не нужно было что-нибудь от них.

Как сейчас, например. Элизабет никогда не приехала бы к сыну, если бы не желание, чтобы все крутилось вокруг нее. Она никогда не интересовалась его работой. Юлий подозревал, что она ничего не знала и о его карьере. Она никогда ничего не спрашивала. Он всегда обижался на отсутствие интереса к его делам. А сейчас он задумался: может, она не умела по-другому?

Элизабет вернулась в машину с надменным видом.

– Я не унижусь, оставаясь под одной крышей с этой маленькой дикаркой. Она не принесет тебе ничего, кроме неприятностей. Помяни мое слово.

Юлий закрыл дверцу машины и сделал шаг назад:

– Я позвоню через пару дней. Береги себя.

Его мать сжала губы и смотрела прямо перед собой.

– Отвезите меня обратно в аэропорт, – сказала она водителю. – Кажется, мне здесь не рады.

Холли спустилась по ступенькам и встала рядом с Юлием, глядя на отъезжающий автомобиль.

– Я, наверное, перегнула палку… немного.

Юлий обнял девушку за плечи и притянул к себе, целуя ее в макушку.

– Только слегка.

– Почему ты защищаешь меня?

Он повернул ее лицом к себе:

– А почему я не должен был защищать тебя? Она была груба и неуважительна.

Холли скривила губы:

– Никто раньше не делал этого для меня.

– Настало время, чтобы кто-то начал это делать.

Девушка отвела взгляд:

– Это хорошо, но я не хочу, чтобы вы ругались с матерью из-за меня. Я ведь здесь ненадолго.

Юлий ненавидел напоминание о сроках. Все ближе и ближе был конец всего, и он знал, что должен будет смириться. После того как Холли уйдет, его жизнь вернется в спокойное русло.

– А что, если ты задержишься?

В ее взгляде появилась настороженность.

– Зачем мне это?

«Действительно, зачем?» – подумал он с болью. Ясно, что только он испытывал какие-то эмоции в этих отношениях. Испытывал эмоции? Что это вообще значит? Он ведь не был влюблен в Холли? Нет, конечно. У него были чувства к ней, но это была привязанность, уважение, восхищение. Он наслаждался их отношениями.

Почему он упорно называет это отношениями? Это интрижка, так ведь? Почему Юлий был так уверен, что у нее к нему чувства? Это был только секс для нее. Она сама так говорила. Ирония в том, что он сам не раз говорил так женщинам, с которыми встречался.

Юлий пожал плечами:

– Просто подумал, что ты могла бы поехать со мной в пустыню.

Она нахмурилась:

– В пустыню?

– Я собираюсь поехать проверить программное обеспечение в пустыне Атакама. Это самая высокая пустыня на Земле, и мы проводим там опыты из-за отсутствия водяного пара. Я подумал, ты захочешь поехать со мной.

Девушка закусила нижнюю губу:

– Это хорошее предложение. Но я уже заказала билет и не хочу платить за то, что буду бронировать его заново.

– Не думай про деньги. Я все улажу.

– Дело не в деньгах, Юлий. Я все решила. Я уезжаю в конце недели. Я ждала этого много лет. Ты не можешь просить меня изменить планы ради пары недель секса.

– Дело не в сексе, черт подери, – сказал Юлий.

Она вскинула подбородок:

– Тогда в чем?

Он взял ее лицо в свои руки. Чувство было такое, будто ему не хватает воздуха.

– Дело в тебе. Я хочу быть с тобой. Не из-за секса, хотя он потрясающий, а потому, что я люблю тебя.

В ее глазах появился циничный блеск.

– Ты любишь меня. – Она произнесла это не с удивлением или радостью, а как будто издевалась над ним за использование такой банальной формулировки.

Юлий провел большими пальцами по ее щекам:

– Мне нравится то, что ты заставляешь меня чувствовать.

– Что я заставляю тебя чувствовать? – повторила она бесцветным голосом, будто ей было все равно, что он ответит.

– Я чувствую себя живым с тобой.

– Просто… живым?

Юлий решил пойти ва-банк. Он больше не мог отрицать того, что чувствовал.

– Я думаю, я влюбился в тебя. Да, не о чем думать. Я знаю это.

Ее глаза расширились.

– Ты шутишь.

– Я не шучу.

– Ты безумен.

– Безумен от любви? Да.

Холли открыла и закрыла рот от удивления.

– Но… почему?

– Почему? – спросил Юлий со смехом. – Потому что ты самая очаровательная, восхитительная, удивительная девушка.

Она снова нахмурилась:

– Но твоя мать ненавидит меня.

Он разгладил ее морщинки.

– Это потому, что она не знает тебя так, как я. Она полюбит тебя, когда вы познакомитесь ближе.

Девушка продолжала кусать нижнюю губу.

– Послушай, ты мне действительно очень нравишься. Но любовь? Я даже не знаю, что значит это слово.

Юлий постарался не разочароваться из-за отсутствия энтузиазма у Холли. Он понимал ее осторожность. Она привыкла, что люди используют ее. Чтобы говорить о своих чувствах, она должна быть уверена, что ее сердце не будет разбито. Он мог подождать. Он любил ее достаточно, чтобы быть терпеливым.

– Когда любишь, всегда желаешь лучшего своему партнеру. Я желаю тебе лучшего. Хочу, чтобы ты была счастлива. Чувствовала себя в безопасности и любимой.

Она опять нахмурилась:

– Я не смогу почувствовать себя здесь в безопасности. Не в Аргентине.

– Из-за отчима?

– Ты не знаешь, какая власть есть у него.

– Я смогу справиться с уродами наподобие твоего отчима. В конце концов, я выжил в английской школе-интернате!

В ее глазах промелькнул страх, с которым она всегда, с самого детства, жила. Юлий практически ощущал его.

Холли внезапно подняла руку запястьем вверх.

– Это сделал мой отчим, – сказала она. – Он сломал мне руку в четырех местах и велел соврать врачам, иначе он убьет мою маму, или меня, или нас обеих.

Юлий смотрел на белый шрам на запястье, ярость клокотала в нем.

– Этот человек преступник. Он должен сидеть в клетке, ключ от которой потерян.

Холли рассмеялась: но не от радости, это была почти истерика.

– У него высокопоставленные друзья. И он уже много раз выкручивался из самых жутких ситуаций. Я знаю, он ждет только повода навредить мне. Я удивлена, что он не разыскивает меня. Обычно он не оставляет меня в покое надолго.

Юлий прижал ее к себе:

– Я не позволю ему причинить тебе вред. Я никому не позволю причинить тебе вред.

Девушка прижалась щекой к его груди:

– Ты самый лучший человек, которого я только встречала. – Ее голос был таким тихим, что он с трудом мог ее слышать. – Если бы я собиралась влюбиться в кого-то, то это был бы ты.

Юлий положил подбородок ей на макушку и держал ее так в своих объятиях. Он поклялся, что сделает все возможное, чтобы она смогла почувствовать себя в безопасности. Он не остановится, пока не добьется этого. Юлий сделает все, что только потребуется.

Абсолютно все.

Глава 12

Утром Холли проснулась значительно раньше Юлия. На самом деле она почти не сомкнула глаз. Несмотря на то что Юлий занимался с ней любовью особенно нежно, заставляя ее чувствовать себя любимой, желанной, она пролежала большую часть ночи без сна, испытывая чувство неловкости.

София возвращалась сегодня от сестры, но Холли не боялась, что экономка все узнает о них с Юлием. Холли казалось, будто весь мир был против нее, словно он собрался потребовать с нее плату за то счастье, что она сейчас имела.

Тот факт, что Юлий признался ей в любви, должен был сделать ее самым счастливым человеком на земле, но вместо этого она чувствовала обратное. Как будто она искушала судьбу. Всякий раз, когда дела шли слишком хорошо, случалось что-то такое, что все портило. Такова была вся ее жизнь. Она не смела быть счастливой. Счастье было уделом других людей, но только не ее.

Она выскользнула из кровати и, потихоньку пройдя по комнате, открыла балконные двери и вышла наружу.

Она по-прежнему была удивлена тем, как Юлий помог ей преодолеть ее страх. Он был прав: она позволяла отчиму контролировать себя через страх. Девушка стояла на балконе, вдыхая свежий утренний воздух. Солнце только показалось на горизонте, предвещая теплый денек.

Телефон Юлия зазвонил на прикроватном столике, и Холли услышала ворчание, когда он потянулся за ним. Она повернулась и посмотрела на него, такого взъерошенного от глубоко сна после страстной ночи. Он откинул волосы со лба, когда прочитал сообщение. Она увидела, как его лицо исказилось.

Холли зашла в комнату, откинув полупрозрачную занавеску:

– Что случилось?

Юлий выключил телефон, но не положил его обратно на столик, а зажал в кулаке так сильно, что экран едва не треснул. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

– Ничего.

Холли подошла к нему и присела рядом на кровать:

– Ты выглядишь так, будто получил ужасные вести. Это об отце? Матери? О ком-то из твоих родственников?

С силой сжав губы, он встал с кровати, держа телефон в руке.

– Утечка информации в прессу. – Он с шумом выдохнул. – О нас.

Холли застыла:

– Что?

На его лице она видела гнев.

– Там не так много сказано, сколько показано. Она почувствовала тошноту:

– Фотографии?

Юлий провел рукой по волосам:

– Да.

– Покажи.

– Нет!

Холли встала с кровати и протянула руку к телефону:

– Покажи мне.

Он держал телефон вне ее досягаемости, и на его лице была такая мука, что ее сердце сжалось.

– Нет, Холли, пожалуйста, лучше всего, если ты этого не увидишь. Я сделаю так, что они исчезнут. Я поручу это моему адвокату.

– Адвокату? – Ее глаза расширились. – Эти фото не могут быть так ужасны. Откуда они вообще взялись? Мы не выходили в общественные места.

Юлий посмотрел на нее так, что ее затошнило сильней. Она выхватила у него телефон. Он даже не сопротивлялся. Он был просто ошеломлен. Холли нажала на последнее сообщение, отправленное его братом, и там была просто ссылка на интернетисточник. Холли перешла по ссылке и увидела две фотографии, на которых они с Юлием занимались сексом в бассейне.

Во рту у нее пересохло. Она даже не могла говорить. Все, о чем она могла думать, – это о Юлие. Как это все было ужасно для него. Как унизительно. Кто-то сфотографировал их в самый интимный момент и открыл это всему миру. Она знала, кто стоит за всем этим. Так будет всегда. Она не имеет права на нормальную жизнь. До тех пор, пока жив ее отчим. Он будет охотиться за ней. Он уничтожит ее и любого, о ком она посмеет заботиться.

– Я сделаю так, что фотографии исчезнут, – сказал Юлий, нарушая молчание.

Холли начала собирать свои вещи и запихивать их как попало в рюкзак.

– Что ты делаешь?

– Я ухожу.

– Ты не можешь уйти.

Она повесила рюкзак на плечо:

– Я должна уйти, Юлий. Я достаточно принесла хлопот. Я признаю, я хотела этого, когда только приехала сюда, но все зашло слишком далеко.

Он так сильно нахмурился, что брови почти сошлись на переносице.

– Ты думаешь, я обвиняю тебя?

– Это моя вина, – сказала Холли. – Такое всегда происходит с людьми, которые мне не безразличны. Я разрушаю их жизнь.

– Так ты заботишься обо мне?

Холли мысленно прикусила себе язык.

– Я не люблю тебя, если ты об этом.

– Я не верю тебе. Ты любишь, вот почему ты убегаешь, как испуганный кролик. Ты слишком напугана, чтобы позволить мне справиться с этим. Я могу обезопасить тебя, Холли. Ты просто должна доверять мне. Я не позволю никому причинить тебе боль.

Холли хотела верить, жаждала, чтобы кто-то заботился о ней так сильно, что принес бы в жертву свою личную жизнь, свою репутацию и свою семью. Но она не стоит всего этого. Она знала, что Юлий еще будет винить ее. Пресса никогда не оставит их в покое. Ее отчим увидит фотографии. Он испортит их отношения, обесценит их.

И в конце концов разрушит.

– Я не думаю, что ты слушаешь меня, Юлий, – сказала Холли. – Я не хочу оставаться. Я не осталась бы, даже если бы ты мне заплатил. У меня есть планы, и я не собираюсь их менять. Мое будущее в Англии, но не здесь, не с тобой.

Юлий сжал губы. Он сжимал и разжимал кулаки. У Холли было такое чувство, что он борется сам с собой.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Уезжай. Я позвоню Наталье, чтобы она забрала тебя. Ты все равно не сможешь выехать из страны, пока твой месяц не закончится.

Девушка знала, это будут самые долгие три дня в ее жизни.

Юлий стоял, сохраняя каменное молчание, пока Холли уезжала с соцработником. Он чувствовал себя так, будто его сердце вырвали из груди. Он был уверен, что она лжет, но все же… вдруг нет? Что, если она с самого начала все так и задумала? Она была бунтаркой, открыто призналась, что собиралась сделать его жизнь невыносимой. Он подумал о бассейне. Она оба раза заманивала его туда. Это была ее идея заняться там любовью. Обычно он так не поступает. Холли всегда подшучивала над его консервативным характером. Может, она хотела таким образом унизить его?

Но потом он подумал о том, с каким доверием она рассказала ему о своем прошлом. И у нее были шрамы, доказывающие, какие трудности она испытывала. Ее отчим стоит за теми фотографиями. Это так. Юлий просто должен доказать это.

Если бы он только мог сделать так, чтобы Холли почувствовала себя в безопасности. Может быть, тогда она будет доверять ему достаточно, чтобы признать, что у нее есть чувства к нему.

Юлий потянулся к телефону и позвонил близкому другу, Леонардо Аллегретти. Леонардо был бухгалтером, который иногда выполнял кое-какие поручения для компании Джейка. Они вместе учились в школе, и Леонардо провел много выходных в поместье Равенсдейлов, когда они были детьми. Если кто-то и сможет раскрыть секреты и ложь, то это Леонардо.

– Леонардо? Это я. Слушай, у меня есть небольшое дело для тебя…

Холли наконец добралась до Англии. Она нашла крошечную квартиру в центре города и устроилась на работу в гастрономе. Но она чувствовала себя несчастной. Погода была холодной, казалось, что дождь никогда не прекратится. Она провела годы, мечтая о времени, когда она будет тихо жить здесь, как все обычные люди. Но все же она чувствовала себя потерянной. Пустой. Как будто чего-то не хватало. Даже магазины не интересовали ее. Она скучала по Юлию. Она ничего не слышала о нем, что неудивительно, ведь она так резко и жестко порвала с ним.

Но она сильно скучала. С ним она чувствовала себя в безопасности. Сейчас же она была как корабль без якоря, который дрейфует в океане.

Во время перерыва Холли зашла в кафе и, попивая чай, решила пролистать газету. Ее внимание привлекла одна статья, совсем небольшая, несколько маленьких заметок о недавнем уголовном деле в Аргентине. Ее глаза расширились от удивления, когда она прочитала, что ее отчим является главным обвиняемым по делу об отмывании денег и продаже наркотиков, чем он занимался более двадцати лет.

Девушка откинулась на спинку стула. Это наконец свершилось. Адвокат Франко Моралеса сказал, что его подзащитный полностью признал свою вину, и в освобождении под залог ему было отказано. Как же это произошло? Кто стоит за всем этим? Вдруг Холли поняла. Юлий. Разве он не обещал, что не позволит никому причинить ей боль?

Он остался верен своему слову.

Девушка вскочила со своего места. Она должна его увидеть, чтобы поблагодарить лично. Чтобы сказать ему… Она села на свое место и закуталась в пальто. Она не принадлежит его миру. Да и как она могла? Она работает в гастрономе. У нее не было никакого образования. А он был сыном известных лондонских актеров.

И его мать ненавидит ее.

– Это место занято?

Холли подняла взгляд и увидела женщину, стоящую рядом со свободным стулом. Дама показалась Холли знакомой, но она не могла вспомнить, где она ее видела. Может, в гастрономе несколько дней назад.

– Нет, и я скоро ухожу. Женщина села.

– Ты не узнала меня, да?

Холли вздрогнула, когда женщина сняла очки. Никто не ожидал, что Элизабет Альбертини зайдет в маленькое скромное кафе одетая как обычная женщина.

– Нет, – ответила Холли, – хотя у вас специфический акцент. Но я думаю, вы можете изобразить этот акцент.

Элизабет лукаво улыбнулась ей:

– Как тебе Лондон?

– Великолепно. Здорово. Волшебно.

– Ты бы лучше занималась своей работой. Актриса из тебя никудышная.

Холли поморщилась:

– Да, я знаю. Но я ненавижу свою работу. Я не хочу заниматься ею до конца моих дней, как и убирать за людьми.

– А чего ты хотела, когда была маленькой девочкой?

– Я хотела быть воспитателем в детском саду, но почему вы вообще это спрашиваете у меня? И как вы меня нашли?

– Юлий сказал мне.

Девушка нахмурилась:

– А он откуда знает, где я?

– Выяснил, – сказала Элизабет. – Слушай, я была не права, когда разговаривала с тобой подобным образом. Родители Ричарда общались со мной точно так же, когда много лет назад он привел меня в свой дом знакомиться с ними. Они заставили меня чувствовать себя пустым местом. Я поклялась, что никогда не буду так разговаривать со своими невестками, но я это сделала.

– Невестками? Но никто не говорит о браке. У нас с Юлием была интрижка, но теперь все кончено.

– Он любит тебя, Холли, – сказала женщина. – Он хочет жениться на тебе, и ты можешь ему верить. С Джейком все было бы совсем по-другому. Но с Юлием можно быть уверенной, он всегда делает правильные вещи.

Холли прищурилась:

– Неужели это он попросил вас прийти сюда, чтобы извиниться передо мной?

Элизабет бросила на нее взгляд:

– Разве это имеет значение? Если он собирается жениться на тебе, то мне надо или смириться с этим, или потерять его.

Девушка нахмурилась:

– Он не должен был делать этого. Вы его мать. Ему повезло, что вы есть у него. Я бы хотела, чтобы у меня была мама. Но у меня нет никого. Совсем никого.

Женщина положила свою руку поверх руки девушки и слегка сжала ее:

– Я не самая лучшая мать в мире. Я знаю это, и сильно расстраиваюсь, если начинаю думать об этом. – Она убрала руку и откинулась на спинку стула. – Но кто знает? Может, роль свекрови мне удастся лучше?

– Вы имеете в виду, что не стали бы… возражать против нашего брака?

Элизабет коротко рассмеялась:

– Конечно, я против. Но я актриса и часто притворяюсь по долгу службы. Не говори Юлию. Это будет наш маленький секрет.

Холли выразительно посмотрела на нее:

– Вы не сможете обмануть его, несмотря на то, какая вы замечательная актриса.

Внезапно женщина посмотрела девушке прямо в глаза:

– Ты любишь моего сына?

Холли горько вздохнула:

– Очень, и одна только мысль о том, что я больше его не увижу, причиняет мне невыносимую боль.

Элизабет улыбнулась и надела очки, вставая:

– У меня такое чувство, что ты увидишь его очень скоро. Чао.

Холли тоже поднялась и стала собираться, чтобы уйти, когда чья-то тень упала на нее. Подняв голову, она увидела Юлия. Капельки дождя стекали по его кашемировому пальто, по волосам, несколько повисло на ресницах.

– Я знаю, с мамой бывает сложно. Она извинилась?

– Да… – Холли облизнула внезапно пересохшие губы. – Я не могу поверить, что ты сделал это для меня. Это было невероятно. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.

– Ну, есть один способ. Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Холли подумала, что ее сердце сейчас разорвется от переполнявшей его радости. Неужели это происходит на самом деле?

– Почему я? Ты мог бы выбрать любую.

Юлий взял ее за руки и крепко сжал:

– Ты все для меня. Я люблю тебя. Настолько сильно, что не могу выразить словами. На самом деле я не собирался делать тебе предложение в общественном месте, но я не выдержу ни секунды, если не узнаю, что ты согласна провести со мной всю жизнь. Ты можешь не возвращаться в Аргентину. Я могу переехать сюда, если хочешь.

Холли удивленно посмотрела на него:

– Ты сделаешь это для меня?

– Конечно.

Она сморщила нос:

– Погода ужасная.

– Знаю, но мы могли бы греться в постели, – сказал он с блеском в глазах.

Холли усмехнулась:

– Думаю, мы могли бы проводить лето здесь, а зиму в Аргентине.

– Хороший план, – сказал Юлий, притягивая ее к себе. – Я так скучал по тебе. Я даже не понимал, насколько пуста была моя жизнь, пока в ней не появилась ты.

Холли почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы.

– Я была так несчастна с тех самых пор, как села в этот самолет. Я планировала этот момент долгие годы. Я с нетерпением ждала его, считала часы, минуты, дни. Но когда самолет взлетел, я почувствовала внутри пустоту.

Юлий вытер слезы, которые катились по ее щекам.

– Ты любишь меня, или я обманываю себя?

Холли прижала его руку к своей щеке:

– Я люблю тебя. Не знаю точно, когда это произошло. Может, когда ты вывел меня на балкон. Ты был так добр и терпелив.

Он нежно улыбнулся ей:

– Так ты выйдешь за меня, моя дорогая?

Холли хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не спит ли она.

– Никто не делал мне предложение раньше.

– Повезло мне быть первым.

Холли обняла его и улыбнулась:

– Нам обоим повезло.

Content

Мелани Милберн
Его дерзкая пленница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12