4itaka

Попаданчество - оно такое

Пролог

«Бззззз! Бззззз! Бззззз!»

Чёрт, что на этот раз, у кого отказал инстинкт самосохранения? Нет меня! Достали, гады, спать не дают…

«Бззззз! Бззззз!»

Будильник? Он самый, век бы его не слышать, какой же у него противный звук… Но ведь не успокоится, пока его не выключу…

«Бззззз! Бззззз!»

— Всё, всё, встаю…

«Бззззз!»

— Заглохни! — вслепую найдя кнопку выключения, я с превеликим удовольствием со всего маху заехал по ней. Наконец-то, пыточное устройство повержено. Блаженная тишина! Так, а какой сегодня день, а то я совсем из колеи в последнее время выпал? Пятница? Тринадцатое? М-да, чую, этот день я запомню надолго. И он уже мне заранее не нравится.

Подняться, собрать разбросанную по комнате одежду, привести себя в порядок — вот такое у меня задание на ближайшее время. Впрочем, это задание я выполняю пять дней в неделю на протяжении вот уже двадцати двух лет. Интересно, за это хоть какая-то ачивка^1 полагается? Если да, то я её точно заслужил. Через две минуты, к своему глубочайшему удивлению, я понял, что всё ещё хочу спать, а этого не может быть в принципе. Я из тех людей, что если уже встали, то спать не хотят, и такое со мною впервые. Не к добру это, ой не к добру.

Приведя себя в порядок, я заскочил на кухню поставить чайник и нарезать бутерброды, а потом пошёл будить брата. Брат, в отличие от меня, — полноценная сова и любит поспать подольше. Нет, я тоже, конечно, люблю поспать, но не могу спать больше девяти часов, как бы не старался. А вот он может, чем постоянно пользуется. Вот и сложилось у нас, что я просыпаюсь первым, готовлю завтрак и уже тогда иду будить его, а он приходит на всё готовенькое и только наслаждается, лентяй чёртов.

— Саня, вставай! Завтрак на столе не трогай, он мой, я в ванной! — прокричал я, как только открыл дверь его комнаты.

— Ну ещё пять минут… — приглушённо раздалось из-под одеяла.

— Саня, ленивая ты задница, вставай! Мне некогда тебя ждать, у меня сегодня последний день сдачи, и я не хочу опоздать. Мне же потом все мозги выедят, а я, когда вернусь, повторю эту процедуру с тобой. Я тебя знаю: как только закрою дверь, ты тут же плюхнешься обратно спать.

— Угх, сейчас, дай проморгаюсь. Всё, уже встал, — по полу быстро пошлёпали его босые ноги.

Я пошёл доставать из стиральной машины свою одежду. Нужно её развесить, чтобы к вечеру полностью высохла. Пока я занимался столь полезным делом, из соседней комнаты стали доноситься тихие причитания, жалобы на несправедливость мира, жестокость брата и всеобщее непонимание, но мне было на это плевать с высокой колокольни.

За время, что мы живём в одной квартире, я уже приобрёл полный иммунитет к подобного рода речам. Да и все эти братские причитания я выучил наизусть ещё в первый год и теперь могу дословно цитировать в любое время дня, ночи, вообще в любое время суток, в любом состоянии и направлении — они мне, как черви, залезли в мозг и не хотят оттуда вылезать, сволочи.

Брат не то что не мог придумать что-нибудь новенькое, он просто был до жути ленив. Поэтому, однажды пересилив себя, он сочинил себе по одной речи на каждый паршивый, по его мнению, случай своей жизни и заучил наизусть, а потом начал повторять раз за разом, пока это не вошло в привычку. Так что причитал он без чувства, а, скорее, по обязанности, просто потому, что так нужно. В общем, этот утренний ритуал стал неотъемлемой частью нашей жизни.

Вернувшись на кухню, я застал там уже полностью одетого братца, который с аппетитом жевал мои бутерброды и запивал их моим же кофе. Вот гад! Никто не смеет жрать мой хавчик, никто!

— Сань, а Сань, тебе удобно? — начал я издалека.

— Угу! — он запихнул в рот мой бутерброд и усиленно старался его прожевать, поэтому смог только невнятно что-то промычать и энергично кивать в знак согласия. Форменный хомяк, просто слов нет. Цензурных.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Угу, — очередной кивок.

— Наверное, вкусно, да?

— Эээ, да, очень вкусно, — кажется, он что-то заподозрил. Вон, как насторожился.

— Хорошо, — вкрадчиво произнёс я, и брат сообразил, что что-то явно не так.

— У тебя ничего не случилось? — простодушно и участливо спросил он, а глаза его забегали в поисках пути к отступлению.

— Да-да, у меня все хорошо, не считая того, что ты сожрал все мои бутерброды!

Всегда хотел сделать одну вещь, вот только никогда не было подходящего повода, а если повод и был, то время или место были неподходящими. Найдя взглядом один из двух оставшихся ещё с прошлой недели пирожков, я схватил его и запустил в сторону брата.

Я хотел не попасть в него, а просто напугать, но он, не зная этого, бросил в меня бутерброд, который держал в руке. Два снаряда столкнулись ровно посередине. Пока я очумело смотрел на результат, Саня, не теряя ни секунды, выскочил за дверь. Вот же, одним словом, мелкий. Преследовать его мне было лень, весь запал разом прошёл. Бутерброд было жалко, ни за что ведь погиб.

С грустью в последний раз бросив взгляд на дело рук нечистой хари, я всё же смирился с тем, что мне придётся делать себе завтрак сначала. Не то чтобы это было мне в тягость — пара минут, и всё будет готово, — но всё же раздражало.

Качаясь на единственном более или менее целом стуле, я размышлял о том, что мне сегодня предстоит. Универ — это понятно и неизбежно, он уже давно стал тем меньшим злом, с которым я смирился уже года так три назад. Радовало то, что делать мне там сегодня особо нечего, всего лишь сдать одну практическую работу да выслушать от преподавателя, какой я безответственный тип, но это привычно и понятно, а потому не страшно. После этого будет как минимум два часа свободного времени, которые я смогу потратить на всё, что мне заблагорассудится.

Часам к трём дня мне нужно было быть при полном параде на месте дислокации юных энтузиастов и их более зрелых товарищей и наставников, что проливают свет учения в наши тёмные головы путем тяжёлых физических тренировок. Если по-простому, то в три часа начинались занятия в одном из клубов исторической реконструкции. Глава клуба — старый исторический реконструктор Максим Максимыч — очень не любил, когда опаздывают.

На вечер у меня тоже были планы: Женька пригласил отпраздновать свою днюху, а так как слово «умеренность» ему не знакомо, было более чем вероятно, что пиршество продлится аж до самого утра. В принципе, в этом не было ничего плохого, вот только мне опять, как самому непьющему и не приемлющему алкоголь в больших дозах, придётся всех развозить по домам.

За такими мыслями я и не заметил, как доел последний бутерброд. Тоскливо посмотрев на пустую тарелку, я был вынужден признать, что сама она едой явно не собиралась наполняться. С грустным вздохом поднявшись на ноги, я убрал грязную посуду со стола, бросив её в раковину, и пошлёпал в свою комнату за зачёткой, в которой пустовала последняя строчка.

— Олег, — Саня просунул голову ко мне в комнату, быстро обвёл её глазами и, найдя меня, удовлетворенно кивнул, — знаешь, мне что-то не по себе…

— Дома не останешься! Я сказал!

— Да я не об этом, — скривился он. — Предчувствие у меня плохое.

— Насколько? — обеспокоился я.

— Не знаю, со мной такое впервые, — честно признался Саня.

— Чёрт, как не вовремя, нет чтобы предсказать мне большую удачу, так каждый раз всякие гадости предсказываешь, — теперь настала моя очередь кривиться. — Естественно, откуда идёт напряжение, ты не знаешь?

Брат виновато потупился.

— Хотя чего ещё ожидать от такого предсказателя, как ты, — фыркнул я. — Только и можешь мелкие пакости кликать.

— Я хоть это могу, а от тебя вообще пользы только на кладбище и дождёшься, когда в гробу удобрением лежать будешь, — не остался в долгу брат.

— Ладно, я тебя понял и сегодня буду предельно осторожен.

— Смотри, ты мне ещё живой нужен, у меня на домработницу лишних денег нет.

— Да-да.

— Что «да-да»? Тебе лучше посерьёзнее отнестись к моим словам, иначе будет, как в прошлый раз.

— Это когда ты говорил не есть подозрительную шаурму, а я не послушался и остаток дня с толчка не слезал? Да уж, случилось страшное.

— Иди ты!

— Ну-ну, не обижайся, пророк ты наш доморощенный.

— Вот так всегда, хочешь людям как лучше, а они этого не ценят, — причитая себе под нос, Саня пошёл в прихожую.

Что бы я ни говорил, но на самом деле его слова я воспринял очень серьёзно. Саня вообще ошибался крайне редко, и не просто «крайне редко», а очень-очень редко, почти никогда. За всю жизнь я мог пересчитать все подобные случаи по пальцам одной руки. Брат и вправду может предсказывать: он может предсказать шанс наступления той или иной ситуации и, исходя из своего предсказания, сделать выводы. Саня уже не раз это подтверждал. Хоть я и зову его пророком, до этого звания ему ой как далеко, примерно как и до первого пророчества, что будет отвечать всем канонам, то есть непонятного, полного двояких моментов, туманного и походящего на бред сивой кобылы. Его способности находятся в области ощущения угрозы или, наоборот, удачи для себя и других. Впрочем, в наши дни это не такая уж и редкость: любой военный, побывавший в «горячей» точке, мастер боевых искусств, да и просто человек с развитой интуицией могут провести моментальный анализ совокупных фактов и на его основе спрогнозировать ближайшее будущее. Я тоже в этом плане не «чайник», как-никак, ученик шамана. Первое время было даже смешно. До того момента, когда впервые провалился в транс.

Учился я в Бурятии у своего деда, он единственный из нашей семьи якшался с духами. Было время, когда я пытался выведать, где же он умудрился найти шамана, чтобы у него выучиться, но он на все мои вопросы только загадочно молчал и хитро улыбался. Сам я так и не понял, как получилось, что я стал у него учиться. Наверное, всё началось лет с шести, тогда меня впервые на всё лето привезли к деду на Байкал, чтобы я дома не мешался под ногами и чтобы старому было чем заняться, всё же девятый десяток пошёл. Сначала моя учеба маскировалась под игру, а с одиннадцати лет дед начал меня учить, уже не скрываясь, и я в тринадцать вошёл в свой первый транс, а затем в пятнадцать ступил на Тропу духов. Неудачно ступил, нужно сказать, даже вспоминать не хочется. После этого дед запретил мне даже думать о том, чтобы попытаться снова. Сказал, чтобы я об этом и думать забыл, пока мне не стукнет двадцать, а после завалил меня горами теории: что, почём и кого, какие вкусы в мире духов. В двадцать лет я под чётким контролем деда снова вошёл на Тропу. В этот раз всё прошло без всяких эксцессов, и я даже обзавёлся своей личной свитой среди духов: младший дух льда, что весьма неплохо, и три простых элементальных духа низшего уровня.

Личная свита — показатель силы шамана, чем она больше, тем он сильнее. Вот только в нашем мире духам очень неуютно, он высасывает у них силы, а затем убивает, поэтому у нас водятся только слабые духи, которых в состоянии прокормить один шаман. Более сильным духам тут делать нечего, вот и получилось: всякая мелочь есть, а что-то более весомое днём с огнём не сыщешь. Одно баловство остаётся в распоряжении шаманов, вот про них все и забыли, а они и рады, что их не беспокоят.

Пару раз спросил у деда, какая у него свита, после чего прослушал целую лекцию о том, что такие вопросы не задают даже родственникам. Ведь никто не будет добровольно раскрывать свои секреты — знания, как говорится, сила.

Плюс к шаманизму я могу «читать» людей, их самые сильные эмоции, или, точнее, угадывать их. А на кладбищах ощущаю значительный прилив сил, вызывать духов тут получается намного легче, чем где-либо ещё, вот только в большинстве случаев получается вызвать не того, кого хотел, а дух какого-то местного мертвяка. Такая вот неординарная пара братьев в нашей семье.

Универ встретил меня… короче, встретил. Всё прошло, как я и планировал: препод не зверствовал и был на удивление добр и весел — видимо, радовался, что больше мою группу у себя на занятиях не увидит; зачёт поставили быстро, как в сказке, что ещё больше подняло градус моего удивления; встретил парочку друзей в холле, немного поговорили о том о сём — про вечеринку напомнили, сказали, что будут ждать. Короче, всё пучком.

Выходил я из здания пыток и мучений юных падаванов очень и очень быстро, не хотелось оставаться в этом пристанище знаний ни одной лишней минуты. Вдруг кто-то возьмёт, да вспомнит обо мне, а мне такие траблы ни к чему, других дел по горло.

Так как закончил я раньше, чем ожидал, в моём распоряжении оказалось на час больше времени, чем было запланировано. Идти домой было лень, тем более, что как только приду, сразу же придётся уходить. Поэтому решил сразу пойти в клуб. Хотя и не по графику, ничего страшного не случится, если я отработаю свою норму пораньше. Тем более, Максимыч уже там и не откажет мне в паре внеочередных персональных уроков.

По дороге в клуб юных натуралистов я решил зайти в кафешку «Семицветик» — уж очень там выпечка вкусная, я на неё конкретно подсел после того, как меня впервые туда привели и угостили. Закупившись провизией на почти всю имеющуюся наличность, я наставил свои ноги на путь истинный, то есть пошёл в клуб «Страйк». Откуда взялось такое название, я не интересовался, не моё дело, главное, что заниматься там удобно, и обучение было на должном уровне.

На входе я сразу же столкнулся со старым реконструктором.

— Здравствуй, Максимыч. Как ты тут?

— Олег? Ты что здесь забыл? — удивленно посмотрел он на меня.

— В то, что я решил заскочить просто так, ты не веришь?

— Ищи дурака.

— Вот так, никто мне не верит! — патетично воскликнул я, а затем закончил уже нормально:

— И правильно, между прочим.

— Шут.

— Нет у тебя почтения и трепета перед великим искусством. В общем, я решил прийти немножко пораньше и выклянчить у тебя парочку уроков.

— Хе, прям-таки решил? — усмехнулся он в усы.

— Ну, типа того.

— Ладно, проходи, третьим за сегодня будешь.

— А что, кто-то ещё есть?

— Думал, ты один такой умный? Ан, нет. Первой сегодня была Оля, а вторым Женёк подошёл, — если первое имя для меня не было неожиданностью, второе вогнало меня в полнейший ступор.

— Этот лентяй соизволил поднять свою царскую задницу и почтить сии стены своим присутствием? Не верю! Что-то размером с динозавра в лесу сдохло, а то и весь лес вымер.

— Я тоже сначала подумал, что у меня уже глюки перед глазами от недосыпа появляются, но реальность — штука суровая. Не задерживайся, я тебя жду в третьем секторе. Как только переоденешься и разогреешь мышцы, сразу же ко мне, дам тебе пару уроков на тему «Как нужно правильно держать ту палку, что мечом зовётся».

— Сэр, есть, сэр! — гаркнул я и кинулся в раздевалку.

Зайдя в огромный тренировочный зал, я сразу же увидел Ольгу, сосредоточенно пускавшую одну за другой стрелы в самую дальнюю мишень и немного хмурившую брови каждый раз, когда стрела ложилась за пределами одной только ей известной зоны. И что ей только не нравится? Вон, с пятидесяти метров в круг диаметром в пять сантиметров может спокойно попасть, а ей всё мало, эльфийка безухая. Мне бы так, как ей, я, вон, еле попадаю с пятидесяти метров в мишень диаметром в пятьдесят сантиметров.

Но не будем о грустном. Да и сравнивать себя с Олей в её же стихии — это только ещё больше опускать свою самооценку, а она у меня и так каждый раз после того, как я беру в руки лук, ниже канализационных труб. Ровнять себя с ней и вправду глупо, мастер спорта, как-никак. Видимо, почувствовав, что за ней наблюдают, Ольга перестала стрелять, повернулась ко мне и приветливо улыбнулась.

— Привет, Самурай! — она помахала мне свободной рукой. — Не ожидала тебя здесь увидеть в такое время.

— И тебе приветик! Знаешь, я тоже не особо ожидал здесь кого-то увидеть, кроме Максимыча. Ты так регулярно ходишь или как получится? — с этими словами я приступил к разогреву мышц.

— Как получится, а что?

— Да вот думаю, насколько же ты далеко ушла в нашей группе, и как долго мы будем тебя догонять.

Ольга рассмеялась.

— Таким лентяям, как вы, понадобится не меньше сотни лет, чтобы сравняться с великолепной мной.

— Я волнуюсь, чтобы эта сотня не переросла в три.

— Ну-ну, волнуйся дальше. А ты сам зачем тут?

— Как зачем? Тренироваться.

— Тьфу ты, а поконкретнее?

— Появилось свободное время, вот и решил прийти, чтобы потом под вечер силы остались хоть на что-нибудь, кроме как дойти до кровати и упасть в объятия Морфея.

— Говорю же, лентяй, — вынесла она приговор.

— Не лентяй, а человек, экономящий свои внутренние ресурсы, — прервав разминку, возразил я, многозначительно подняв указательный палец.

— Точно, типичный лентяй. Ладно, не буду тебе больше мешать, а то совсем обленишься. Удачной тренировки.

— Спасибо. И тебе, — поблагодарив её, я вернулся к разминке. И — раз, и — два, и — три…

Я пришел в клуб три года назад, как раз после поступления в университет. Моя подруга однажды решила, что мне жизненно необходимо почувствовать что-то новенькое, и в своём стремлении втянуть меня в очередную авантюру она на этот раз безоговорочно преуспела. Хотя клубом это назвать было сложно, скорее, это было объединение людей, связанных идеей, стремлением, хобби, прилагающих все силы для реализации поставленных целей. Людей, которые повидали на своём веку много разных ролевых игр и исторических реконструкций тех или иных событий и принимали в них непосредственное участие. В основном, там были парни и девушки от девятнадцати до двадцати семи лет, я же, можно сказать, находился в середине возрастной категории — двадцать два года — ни много, ни мало. Там я общался с самыми разными людьми на самые разные темы, узнавал множество новых вещей и вскоре втянулся. Мне очень понравилось примерять чужие роли, играть чужие жизни, соревноваться с другими, более сильными и умелыми, людьми.

Однажды мне подсказали, что в моём городе есть официальное общество реконструкторов, и заодно показали, где оно находится. Там я нашёл новых друзей, разделявших мои чувства и мысли по поводу нашего маленького хобби. Учили там качественно, на мой взгляд, даже очень. Этого, впрочем, стоило ожидать, так как среди учителей были два признанных в стране фехтовальщика и несколько мастеров спорта в области боевых искусств.

— Ну что, готов?

Голос Максимыча вывел меня из транса. Что-то чересчур глубоко я ушёл в воспоминания.

— А? Да-да, готов.

— Тогда не стой там, а иди сюда! Преподам тебе парочку уроков и покажу несколько неизвестных тебе хитростей.

Я внутренне передёрнулся, но заинтересованное выражение лица не поменял. Неотвратимое не отвратить. Или, как говорил господин Суворов, тяжело в учении — легко в бою. Вот так и у меня.

— Иду, Максимыч, иду. Morituri te salutant!2

— Кхе-хе… Всё, больше не могу, — я уронил тренировочные мечи на пол и сам упал следом за ними.

— Хорошо. На этот раз ты двигался намного лучше, прогресс налицо.

Ага, виден. Начиная последнюю связку контрударов, я подумал, что одним переломом там не обойдётся. Ещё раз один такой раз — и всё, бывайте, мои здоровые рученьки, здравствуй, добрый гипс.

— Это что сейчас было?

— Это? Это, Олег, мой уровень. Добро пожаловать. Понравилось?

— Не то слово! Чтобы я ещё хоть раз напросился с тобой на полный контакт, да ни в жизнь! Ты монстр.

— Скажешь тоже! Вот видел бы ты моего учителя — вот был мужик, до последнего меня гонял. Ни разу за десять лет учёбы я не смог его достать, только на одиннадцатый год появились первые проблески успеха.

— Десять лет? Да ладно!

— Точно, — усмехнулся Максимыч. — А ты молодец, свою победу урвал честно и не один раз, хвалю.

— Хорошо, что это ты, а не твой уважаемый учитель.

— Угу.

— Думаю, на сегодня мне хватит, ноги не держат, — я сказал чистую правду, мне даже думать было тяжело, не то что ходить.

— Н-да? — внимательно оглядел меня Максимыч. — Похоже, на сегодня с тебя действительно хватит, ты прав. В понедельник ровно в шесть, не опаздывай.

— Спасибо. Всего доброго.

— И тебе, и тебе, — Максимыч пошёл к выходу, а я остался лежать, разглядывая потолок. Ещё пару минут так полежу, и пойду.

Ну вот, можно считать, что второй пункт плана на сегодня успешно выполнен, осталась только самая малость — дотащиться до дома.

И так каждый раз, когда Максимыч меня тренирует: гоняет в хвост и в гриву, спуску не даёт, зато и пользы от одного такого занятия больше, чем от десяти групповых тренировок. Единственное, что огорчает, — не хочет он меня обучать работе двуручником, пока я только с парными мечами тренируюсь. Не то чтобы я их сильно не любил, просто мне очень нравится большое оружие, только вот, по словам Максимыча, таланта у меня к нему нет, а к парному, наоборот, имеется. Впрочем, мне грех жаловаться: то, что другие изучают от двух до трёх лет, я прохожу за год, максимум полтора. Например, если полный курс обучения в среднем занимает от восьми до десяти лет, я пройду его лет за пять-семь. Те же парные мечи я уже почти полностью освоил, осталось только отшлифовать — и это за три года. Ну, очень быстро. Правда, есть тут и свои минусы, куда же без них. Самый главный, пожалуй, — отсутствие боевого опыта. Но это, в принципе, поправимо. Освоить парные мечи было непросто, а уж первое время, как я за них взялся, и вспоминать не хочется, аж мурашки по коже — я тогда через раз в собственных руках путался. Вот кому хорошо, так это копейщикам. Копьё — одно из самых лёгких в освоении оружие. Конечно, и там есть свои тонкости и уловки, но, тем не менее, сравнивать его с парным оружием глупо и бессмысленно.

Я бы мог освоить и связку «щит-меч», но не судьба, не люблю я щиты. Десяток сильных ударов по щиту — и рука уже немеет, ещё пяток — и двигать ей становится сложно, ещё пять — и ты уже ей не можешь даже пошевелить. Когда выходишь против того, кто вооружён двуручником или топором, бой превращается в избиение. А стоит выйти против боевой секиры или, не дай бог, боевого молота, то всё, пиши пропало — перед тобой открываются двери в персональный ад. А вот против копий — самое оно, вот тогда ты начинаешь ценить свой щит.

Кое-как оторвав щёку от столь манящего пола, я всё же смог встать на четвереньки, а затем подняться на ноги. Было ощущение, что ещё шаг-другой, и я опять поцелуюсь с полом. Ноги дрожали и подгибались, руки тоже дрожали и не хотели ни сгибаться, ни разгибаться. Пресс ныл от синяков, полученных в результате многочисленных мощных ударов Максимыча, от которых не спасла даже защитная экипировка. С трудом подняв мечи, каждый весом более килограмма, отличающиеся от своих боевых собратьев отсутствием заточки, я пошаркал к оружейным стойкам. Теперь в душ, а потом — домой.

Уставший, но довольный, я ждал такси, которое вызвал буквально пару минут назад. Оставшихся у меня денег как раз должно было хватить на оплату проезда. И это чудесно, ибо нормально ходить в ближайший час я точно не смогу, а до дома путь неблизкий.

Такси подъехало быстро, минуты через три. Оперативно, ничего не скажешь. Сев в машину, я назвал адрес, вставил в уши «таблетки» и под умиротворяющую музыку погрузился в лёгкую дрёму. Вечер у меня был уже весь распланирован, но, видимо, судьба была против, послав нам наперерез каких-то хмырей, возомнивших себя царями дороги — типа, они круче яиц и светофор на перекрёстке им не указ. Столкновение было внезапным, я даже не успел почувствовать боль от того, что в меня на полной скорости въехала трёхтонная махина. Наступила тьма.

Глава 1. Начало

Сначала была Тьма, следом прозвучало Слово, а за Словом Тьму разрезал Свет. Я оказался неизвестно где, неизвестно когда, зато в компании не менее неизвестных мне людей. На небольшом кусочке пространства, по краям которого горел серый огонь, вольготно расположились двенадцать человек, я стал тринадцатым. Что-то везёт мне на это число, или наоборот. Нескольких взглядов хватило, чтобы понять, где я оказался, да и стыдно мне, начинающему шаману (уже как ровно год), не знать, где я мог оказаться после смерти. В то, что я выжил, верилось слабо, и окружающая меня действительность это только подтверждала. Добро пожаловать в одно из многочисленных отражений лимба, пять лет назад я тут чуть было не остался, а теперь уж точно дойду до конца, нечего высшим силам статистику портить. Преддверие Серых Пределов приветствует тебя, Олег, во всём своём великолепии. Можно собой гордиться, не каждому дан шанс дважды ступить на одно и то же отражение загробного мира.

Хмыкнув про себя, я начал более внимательно изучать тех, кто оказался рядом со мной на этом клочке стабильного пространства. Компания собралась колоритная: женщина лет пятидесяти в вечернем платье и позолоченных очках; двое хмырей быдловатой наружности, явно гопники, что подтверждал их эмоциональный фон; девочка лет восьми с ярко-красными волосами, заплетёнными в две тугие косы, возле которой стоял седой старик с колючим взглядом; пацан одних со мной комплекции и возраста с рюкзаком за спиной, откуда торчали несколько листов ватмана, — скорее всего, студент; парень лет под тридцать в спортивном костюме; мужчина в недорогой двойке, явно клерк; фигуристая зеленоглазая платиновая блондинка лет двадцати, недалеко от неё — девушка-«серая мышка» нервно перебирающий чётки мужик с пивным животом; старающаяся держаться поодаль женщина средних лет в деловом костюме. Да, компания не из лучших. Что дальше?

Будто в ответ на мой мысленный вопрос, посреди клочка пространства сформировался силуэт, напоминающий человеческий. Он будто поглощал и без того тусклый окружающий свет, от чего походил на тёмное пятно на теле Вселенной. Стоило ему появиться, как по ментальному каналу ко мне от духов пришла волна чистого, ничем не затуманенного суеверного ужаса, которая заставила меня покачнуться и упасть на колени, обхватив голову руками. Силуэт повернул ко мне голову, и меня будто окатили холодной водой: сознание прояснилось, давящие эмоции духов пропали, и я смог подняться.

— Спасибо, — поблагодарил я силуэт, явно принадлежащий богу, он прямо-таки лучился энергией веры.

Силуэт внешне не изменился, но я как-то отчётливо понял, что он благосклонно улыбнулся.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Три последовательные хлопка заставили всех разом прекратить свои занятия и посмотреть на источник звука. От увиденного люди впали в ступор, но богу было на это наплевать, и он заговорил.

— Вы умерли и находитесь здесь только по моей воле. Ваше дальнейшее существование зависит только от меня, и я информирую вас о том, что шанс на перерождение достанется тому, кто убьёт других или останется тут последним. Если никто ничего не будет делать, я уничтожу вас всех. Можете начинать. И да пусть победит сильнейший.

С этими словами силуэт божества пропал.

Не сказать, что я сильно удивился, чего-то подобного следовало ожидать. А чего ещё ожидать от божества по отношению к смертным, помимо очередной игры на выживание? Даже как-то скучно. Ладно, один так один. И это буду я.

Потянувшись к своим духам, я был приятно удивлен: их количество утроилось, а силы ощутимо выросли. Это влияние Серых Пределов, вот только моя в этом заслуга, или неизвестный бог постарался? Впрочем, не важно. У меня есть двенадцать духов нижней планки Среднего Круга, вот это важно. Пока я тут, от духов можно не ожидать никаких подстав, их дальнейшее существование зависит от меня, но стоит мне покинуть загробный мир, как духи могут взбрыкнуть и начать качать права, нужно к этому подготовиться.

Два гопника что-то орали, спортсмен пытался их успокоить, а другие стояли кучкой и смотрели. Что ж, не будь у меня подготовки шамана, я бы тоже сейчас, как минимум, истерил, а как максимум, кидался на других, но я это я и имею то, что имею.

Я подошёл к девочке, как самой слабой и вообще как к ребенку, и заговорил с ней.

— Как тебя зовут, малышка?

Девочка подняла на меня испуганные глаза, а старик рядом с ней кинул на меня подозрительный взгляд и сделал шаг вперед.

— Алина, — ответила она.

Есть контакт.

— Скажи, Алина, а ты хочешь обратно к своим родителям?

— Да! — сразу вскрикнула она. Детская непосредственность. — А вы можете меня к ним отвести? Мама, наверное, будет ругаться, что я опоздала и ушла далеко.

— Могу. Я добрый маг, — у меня на ладони появился маленький белый шарик, а возле него начал кружить огонек.

— Ах! — восхищенно пискнула она, а стоящий возле неё дед вытаращил глаза. — Настоящий маг?

— Ага.

— И вы всё-всё можете?

— Да, — кивнул я.

— Я тоже хочу быть магом!

— И станешь, но сначала давай я отведу тебя к твоим родителям.

— Ой, — сразу засмущалась она.

— Ничего страшного, малышка. Тебе просто нужно закрыть глаза и очень сильно захотеть встретиться с ними.

— А…

— Больно не будет, обещаю. Я же маг, а не доктор.

— Хорошо, — она закрыла глаза, а я поднял левую руку и прикоснулся к её лбу. Девочка вздрогнула, но глаза не открыла.

Дальше я просто исполнил одну из функций шаманов: мы мосты между материальным и потусторонним мирами, проводники из одного мира в другой. Я отправил девочку туда, куда она и должна была попасть изначально. Загробный мир мало чем отличается от мира духов в плане перемещения, но это действие изрядно меня вымотало.

Отведя взгляд от места, где только что была маленькая девочка, я заметил, что вокруг стоит гробовая тишина, а всё внимание людей приковано ко мне. Кто-то смотрел на меня с рассеянностью, кто-то — со страхом, кто-то — с изумлением, кто-то — с непониманием, но никто не остался равнодушным. Я, в свою очередь, спокойно посмотрел на них.

Первым не выдержал один из гопников.

— Что тут, мать твою, происходит?!

— Ничего, — спокойно ответил я.

— Чё, блин, «ничего», я что, по-твоему, слепой, что ли?! Куда девочка делась, я тебя спрашиваю?!

— Я отправил её туда, куда она изначально должна была попасть, минуя это место, — улыбнуться мне помешала только усталость.

— Ты чё, её грохнул?! — вмешался другой гопник.

— Нет. Я, если грубо выразиться, отправил её на перерождение.

— Да что здесь вообще творится?! — закричала единственная блондинка в нашей компании.

— Один из богов решил развлечь себя за наш счет, — решил я снизойти до объяснения, — и мы теперь должны делать то, что он хочет, таков удел пешек — следовать командам игрока.

— Ты… Ты!

— Что я?

— Этого не может быть! Что за бред?! Я хочу обратно, верни меня! — она ткнула в меня пальцем.

— Я? С чего это? Я тебе не друг и не родственник, так что иди лесом.

Всегда удивлялся людской непосредственности, граничащей с наглостью: вынь да положь, потому что, типа, им этого хочется.

— Что?! — взвизгнула эта истеричка и кинулась на меня. — Да ты знаешь, кто мой отец? Да он тебя землю жрать заставит!

Она принялась меня трясти. Я одним движением заломил ей руку за спину, а следом пинком отшвырнул от себя. Блондинка, не устояв на ногах, с размаху упала ничком. А спустя несколько секунд начала всхлипывать. Спортсмен посмотрел на меня осуждающе, бизнесвумен кинулась успокаивать блондинку, а «серая мышь» победно ухмыльнулась, и в её глазах засветилось торжество.

— Так что ты сделал с Алиной, парень? — спросил меня пузан с чётками.

— Эх, как же с вами, простыми людьми, тяжело в такие моменты. Ответьте на вопрос: тут есть верующие?

— Зачем тебе это? — спросила «мышь».

— Надо. Ничего страшного не случится, обещаю.

— Ну, я, — ответил студент.

— Ещё кто-нибудь? — спросил я.

— Я. И я, — сказали спортсмен с дедом в унисон.

— Остальные, я так понимаю, неверующие.

— Да, — ответили мне нестройным хором.

— Тогда позвольте мне от всей души поздравить вас, господа верующие. Почему? С вами меньше всего мороки. То, что мы все попали в ситуации, ведущие к смерти, никто не хочет оспорить, нет? Отлично. Так вот, дамы и господа, мы находимся в одном из бесчисленных отражений лимба или, попросту говоря, в преддверии загробного мира. И вот тут у верующих несомненное преимущество перед вами, господа — и дамы! — неверующие, так как у первых есть два варианта дальнейшего развития: они попадут или в рай, или в ад, всё зависит от их веры. Так сказать, «по делам вашим». Понятно?

— То есть эта туфта, которой святоши мозги компостируют, — правда? — слегка опешил гопник.

— В некоторой мере, про ад и рай, да. А про единого бога — нет. Последнее — действительно туфта. Вы сегодня с одним из богов уже успели увидеться.

— Ох ты ж, ни хрена себе!

— У нас, господа неверующие, вариантов посмертия просто море и ещё небольшое озеро. Тут всё зависит от случая: вы можете как стать ещё одним из демонов, так и переродиться в навозного жука, или стать бесплотным духом и вечно скитаться по материальному миру, или с вами произойдет ещё что-нибудь этакое. Вроде бы круто, но… Всегда найдётся какое-нибудь «но». Дело в том, что вышеупомянутый бог поставил нам условие: или файт, или полное уничтожение без права на дальнейшее перерождение, сиречь развоплощение. Так что, — я драматически понизил голос и свёл брови, — остаться должен только один.

Всегда хотел почувствовать себя в роли Дункана Маклауда, кто ж знал…

— То есть это как в фэнтези про эльфов и гномов? — опять спросила «мышь».

— В целом, да.

— Класс! — непонятно чему обрадовалась она.

— Кхм-кхм, спешу тебя огорчить. Сбычи мечт не будет по одной простой причине: я сотру вас в пыль и прах, — развеял её мечты.

— Да ну?! Сейчас проверим! — похоже, у одного из гопников сдали нервы. Что ж, оно и к лучшему.

Я отдал приказ духу жизни, и тело нападающего на глазах высохло, обратившись в мумию, а затем осыпалось прахом.

— Видите, — обратился я к оцепеневшим от ужаса людям, — всё в точности, как я и обещал.

— ААААААА! — его подельник кинулся на меня с ножом в руках — и откуда только нож взял? — чтобы через мгновение упасть глыбой прозрачного льда и со звоном разбиться на множество неровных осколков — на сей раз я воспользовался духом льда, хотелось разнообразия.

— Следующий?

Окружающие бросились от меня, как от чумного. Приказ духу воздуха — и могучим порывом ветра всех их сдуло в пепельный огонь, окружающий это место.

Их судьба была предрешена в тот момент, когда неизвестный бог увеличил силу моих духов. Всем, кроме меня, на этом клочке пространства был вынесен смертный приговор. Будь у меня силы на прежнем уровне, у них был бы шанс, а так… Выживает сильнейший.

— Лицемер, — прямо у меня над правым ухом раздался знакомый голос неизвестного мне божества.

— Лицемер? Возможно. Вот только я слишком сильно хочу жить, чтобы давать другим хоть малейшую возможность забрать у меня этот шанс.

— Ты мне нравишься, — ухмыльнулся бог, обнажая белые клиноподобные зубы.

Я постарался сохранить спокойствие. Какой смысл метаться, о чём-то переживать, мучить себя ложными надеждами, если от меня не зависит ровным счетом ничего? А ясная голова — всегда плюс. Бог между тем продолжил:

— Я Акатош.

Я широко раскрыл глаза от изумления.

— Судьба умеет шутить.

— Ты знаешь обо мне? — теперь, похоже, удивился сам Акатош.

— Отчасти. Дракон времени.

— Ха, мы с тобой сработаемся! Я предлагаю тебе работу, договор стандартный: сила, телесное долголетие от пяти до двадцати тысяч лет, моя защита сроком на пять столетий и покровительство на тысячелетие, деньги, женщины. От тебя требуется выполнение моих поручений на протяжении сотни лет. Договор может быть расторгнут в одностороннем порядке.

И в самом деле, договор стандартный и, в случае чего, все шишки свалятся на меня.

— Согласен.

— Тогда добро пожаловать в новый мир!

И меня снова поглотила тьма.

Именно так, никакого света и в помине не было. К чему я это? Всё просто. Я находился непонятно где, когда и сколько; всё, что я видел, ощущал, понимал — была тьма. Я не знал, сколько прошло времени от момента моего здесь появления, потому что давно сбился со счёта, и никто не спешил мне поведать эту великую тайну. Зато мне выдалась редкая возможность осмыслить в тишине и покое всё произошедшее со мной, не боясь смерти. Тут, скорее, нужно было бояться не умереть, а застрять в этой тьме на веки вечные.

Пока мягкая тьма заботливо колыхала моё тело, я разложил по полочкам все известные мне факты и продумал план действий на будущее. План был прост, как палка о двух концах: только две позиции, предельно понятные всем разумным, и неразумным тоже — выжить и собирать печеньки по ходу выживания. Правда, просто? Гениальней плана не придумать.

Долго мне тут болтаться не позволят, в этом я был почему-то абсолютно уверен. Так и получилось: буквально пару вдохов спустя тьма, окружавшая меня до этого непроницаемым коконом, начала ласково, будто прося, подталкивать вперёд. Я не сопротивлялся. Даже под угрозой смерти я всё равно ничего не мог поделать, сил не было. Да и зачем противиться и пытаться отдалить неизбежное? Лучше возглавить, и тогда, возможно, найдутся пути разрешения проблемы.

Вскоре тьма начала медленно обретать цвета: сначала серый, потом немного синего, белого, красного… Вот я и прибыл на место. Я стоял в начале узкого каменного моста, который вёл на большое плато. Мост был перекинут через бездонную пропасть, и я с удивительной ясностью осознал, что если оступлюсь и упаду, то умру без шанса на возрождение. Меня сотрёт с лица всех реальностей, а потом поглотит эта бездна. Единственный мой шанс выжить — это то самое плато, а единственный путь к нему — мост. Я шёл, выверяя каждый шаг, не останавливаясь, а страх упасть гнал в спину, не давая времени на лишние мысли. С каждым метром мост становился всё уже, и если в начале его ширина составляла метра три, то ближе к середине — не больше полуметра. Шаг, шаг, ещё один — и я, наконец, ступил на каменное плато.

Уф, можно перевести дух. На первый взгляд, плато было совершенно пустынным, и всё же мне лично в полное отсутствие обитателей на нём слабо верилось. Раздавшееся сзади хлопанье подтвердило мою теорию о населённости этой местности. Поворачивать голову, ну, совершенно не хотелось, моя чуйка орала во всё горло, что позади — мегапроблемы. Но не стоять же к ним спиной, ещё в спину ударят. Как бы то ни было, но голову я повернул. Проблема и в самом деле была, вот только не знаю, к какому разряду её отнести, к «легендарным» или «божественным». В самом деле, не относить же дракона к категории мелких проблем, ведь и обидеться может, а мне обиженные драконы с манией разрушения ни к чему.

— Dova? Nid, jul,3 — пророкотал тот.

Ну и децибелы, аж голова кругом. Вот же влип по самую шею.

— Не-не, меня тут нет, это всё матрица, брат, тут всё матрица, — о боги, что я несу?! Но мне простительно, у меня перед носом сильный и злобный дракон из Скайрима, поэтому имею право и не на такое.

— Fen mu tinvaak?4

Ну, вот это он точно мне. Странно, что я ещё в штаны не наложил от страха.

— Hi ni mindoraan fos zuʼu saag,5 — дракон кивнул, а тон его рычания с вопросительно-отрешённого сменился на утвердительно-заинтересованный.

— Э-э-э… привет?.. — вот, я, наконец, и ответил чудищу, я герой, троекратное «ура» мне.

— Хм…

Я почувствовал, что рядом со мной проявляется сущность невообразимо древняя, непредставимо мощная, а к тому же ещё и хищная. У меня душа ушла в пятки. Миг спустя наваждение пропало, остались только ручейки холодного пота, стекающие по спине, и лёгкая дрожь в коленях.

— Чистого неба тебе, собрат. Что привело тебя в мою обитель?

Слышать разборчивую правильную речь от того, кто до этого момента едва понятно рычал, как минимум, необычно, согласитесь.

— И тебе. Кто ты? Где я? Как я сюда попал? — даже не разобравшись в том, что только что произошло, начал я засыпать дракона вопросами. Раз меня не убивают сейчас, значит, можно расслабиться и получить хоть какие-нибудь ответы. Как говорится, за спрос не бьют в нос.

— Эх, молодость, молодость. Не спеши, я отвечу на все твои вопросы, времени у нас более чем достаточно.

— Простите, — ой, стыдно-то как.

— Не бери в голову. Так вот, ответ на твой первый вопрос прост: я Дрогсетур, один из первенцев Акатоша.

Вот оно, значит, как. Параллельная реальность, значит? Пусть так, это не слишком напрягает.

— Ответ на твой второй вопрос прост и, в то же время, сложен. Мы нигде и, в то же время, всюду; этого места нет, но оно существует, тут не действуют известные нам законы, тут нет времени, дня, ночи. Здесь только ты, я и бесконечность.

Философ, блин.

— Ясно, не для моих мозгов задачка. А что по последнему вопросу?

— Ты прав, пока задача не по тебе. Здесь своеобразная тюрьма со множеством входов и отсутствием выхода. Попасть сюда можно тремя путями: через ловушку-ритуал, потерявшись на мировых тропах, либо стать узником по воле более сильного, — объяснил мне дракон.

— Отлично! Супер! Вау! Теперь нас тут двое, и ближайших сто лет скучно нам не будет, — всё, у меня, кажется, истерика на нервной почве.

— Не нужно нервничать, это всё равно не поможет. Нам и в самом деле теперь по меньшей мере лет сто действительно не будет скучно.

— Это ты моему ошалевшему мозгу скажи. Сначала смерть, потом лимб или как там его, собеседование с Акатошем, а теперь ещё и темница, из которой нет выхода. Что дальше по плану, пьянка со всеми чертями ада?

— Стоп! Ты умер? — в голосе дракона прозвучали стальные командные нотки.

— А? Да, — машинально кивнул я. — Это что-то меняет?

— Это всё меняет! Неслыханно, какая удача, я уже и не надеялся, — Дрогсетур начал возбужденно скакать и прыгать, но вдруг застыл, словно статуя.

В следующий миг его светящиеся энтузиазмом глаза словно проткнули мою бедную тушку, и мне это очень не понравилось.

— Не могли бы вы пояснить мне, убогому, что это значит, ибо мозг мой не может осмыслить причину столь бурной радости?

— А… Да, прости. Смысл в том, что с твоим приходом выход отсюда появился, и мы, при определенных обстоятельствах, сможем выбраться. Правда, отличная новость?

Вот это я понимаю — не успел сесть, как тебя досрочно выпускают за примерное поведение.

— Поясни.

— Эта тюрьма является тюрьмой при соблюдении определённых условий, чётко прописанных и неизменных. С твоим приходом одно из условий нарушилось, система приходит в дисбаланс и начинает постепенно рушиться. Ты нарушил правило «души и тела», которое гласит, что запечатать можно только душу, связанную с телом: у тебя есть душа, но тела нет, поэтому одно из правил нарушено.

— То есть путь свободен?

— Верно.

— Но?

— Что «но»?

— Всегда есть «но».

— Ты прав. Это пространство рушится и, когда процесс подойдёт к концу, вместе с ним умрём и мы. Но выход есть. Нужно нарушить ещё одно правило и пробить себе выход с помощью грубой силы. Сильно упрощая, можно сказать, что мы объединимся и сделаем пробой в пространстве.

— Что ты имеешь в виду под объединением? — спросил я с беспокойством. Что-то терзали меня смутные сомнения по этому поводу.

— Я хочу объединить твою душу и своё тело и, пока мы не стали сливаться в одно целое, ведь две души в одном теле жить не могут, сбежать отсюда.

— А дальше, я так понял, нам предстоит эпическое сражение за право обладания этим телом? — голосом «ага-ага» сказал я.

— Нет. Зачем? Если мне понадобится тело, я могу создать себе новое. И, кстати, у тебя имеется определённое преимущество: за тобой стоит мой отец, и он не позволит мне нарушить свои планы, поэтому мои возможные попытки уничтожить тебя были бы бессмысленны. Скорее всего, отец изымет мою душу и отправит её на перерождение, а тебе оставит всё остальное, предварительно подстроив под тебя, — в голосе Дрогсетура послышалось облегчение. Он, казалось, был даже рад такому исходу.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Разумеется. Поверь, я потеряю намного меньше, чем приобрету. За одну возможность выбраться отсюда я готов принести любую жертву, а силы ко мне вернутся, пусть и не сразу. Не будем терять время, неизвестно, сколько его у нас в запасе. Постарайся расслабиться. Готов?

Вот ящер драный, расслабься, блин. Да как тут расслабишься, если способность более или менее здраво мыслить я сохраняю с большим трудом, а? Спокойно, Олег, спокойно. Вспомни, что в твою голову с большим трудом вбивал Максимыч, как он там говорил: «Представь, будто ты река, ты течешь по равнине, на твоем пути нет ни одной преграды. Тебе не о чем волноваться, ведь ты река. Ты спокоен и размерен, твои мысли чисты, как вода, тебе не нужно никуда спешить…» — как-то так, да? Что ж, ладно. Я река, я река, я река. Я, мать вашу, река!

Не знаю, сколько времени пришлось повторять, как заведённому, эту мантру, но, как ни странно, в итоге я смог успокоиться, мысли потекли в позитивном ключе и, похоже, я познал один из оттенков дзена. Через некоторое время у меня в районе солнечного сплетения появилось странное сосущее чувство, быстро расползавшееся по всему телу. Возникло желание резко вскинуться и в панике убежать куда глаза глядят, но было мною хладнокровно убито ещё на стадии формирования. Раз дракон сказал, что всё будет пучком, значит, так и будет, и мандражировать по пустякам явно лишне.

В один прекрасный момент, — не знаю, почему он прекрасный, но пусть будет, мне не жалко, — так вот, в этот момент меня сначала окунули в кипяток, затем кинули в арктические воды, и через миг всё повторилось. Ещё три повторения этой занимательной пытки, и на замену неприятным ощущениям пришла эйфория, тянущее за руку чувство безграничной силы. Казалось, пожелай я, и мир станет в сиреневый горошек. Но это состояние продержалось не так долго, как хотелось бы, меня снова окунули в ледяную воду, вернув этим трезвость ума.

— Постарайся сохранить своё «я», пока я буду пытаться нас вытянуть из этого проклятого места. Мой тебе совет: зацепись за одно конкретное воспоминание и не отпускай его, оно будет постепенно блёкнуть и исчезать, но это позволит тебе сохранить всё остальное. Я начинаю.

Не было боли или ещё какого-то кошмарного чувства, всё было как раз наоборот — сила лилась со всех сторон, грозясь в один момент порвать меня, как надувной шарик. Эта сила растворяла в себе всё, от эмоций до мыслей, не оставляя после себя ничего.

Постепенно мой якорь-образ начал блёкнуть, мелкие детали смазывались и стирались, а сам он будто оседал и истаивал, как снежный сугроб по весне. Во всяком случае, именно такие ассоциации у меня возникали в то время.

Неприятно забывать семью, но так будет лучше, так нужно. Прошлое должно оставаться в прошлом, и я не хочу, чтобы меня в будущем терзала горечь потери, поэтому, как бы цинично это не звучало, прощай, дорогая семья.

Когда от образа остался еле видный контур, всё прекратилось, и я смог вздохнуть спокойно. Наконец-то, ура. Но долго наслаждаться такой маленькой, но значимой победой не дал настойчивый и нетерпеливый голос дракона.

— Малыш, похоже, я крупно просчитался, и не быть нам свободными друг от друга. Наши души слишком похожи, и они уже начали сливаться. Я старался не допустить этого, но, видимо, моих усилий недостаточно. У нас мало времени, поэтому слушай внимательно и не перебивай.

Я слишком долго был вне этого мира, и он перестал для меня быть домом. Всё это время два чувства позволили мне сохранить рассудок — драконья гордость и жажда мести. Этот мир уже не для меня. Мне остается напоследок сделать только одно. Теперь ты мой наследник, к тебе перейдут мои Сила, Воля, Знание, Дух, Путь, Плоть. Не жди, что всё это дастся тебе даром — в результате упорного труда тебе по мере развития будут открываться новые возможности. Ты пока Птенец, тебе нужно будет очень многое пережить, чтобы стать Повелителем. Сейчас тебе доступна только Плоть, всё остальное придет потом. Раз уж я перестаю существовать как целое, прошу, выполни моё последнее желание — отомсти. Скоро ты и я станем «нами». Прощай, маленький Дова, — голос Дрогсетура звучал тихо и устало, но в то же время абсолютно спокойно и, не знаю, просветлённо, что ли.

Я слушал его внимательно, не перебивая, и мне стало не по себе. Именно теперь я словно воочию увидел разделяющую нас огромную пропасть: с таким достоинством принять свой конец я бы точно не смог.

После его прощания не было ничего — ни тьмы, ни боли, — я просто открыл глаза и посмотрел на бескрайний зелёный лес. Теперь я Дова. Странно, вроде, только что был обычным — ну, почти обычным, шаманство не в счёт — человеком, а теперь дракон — воплощение силы и гордости. Потянувшись чешуйчатым телом, стряхивая воображаемую усталость, я в два прыжка взмыл в бескрайнее синее небо. Проблем с телом не было. Несмотря на то, что оно явно не было человеческим, я знал, что и как нужно делать, чтобы получить ожидаемый результат. Видимо, все рефлексы уже были заложены в моё подсознание.

Долго летать я не стал, а, найдя ближайшую реку, спустился к ней. Жажда меня не мучила, просто мне почему-то показалось, что возле реки будет удобно отдохнуть. Наверное, в этом было виновато тихое течение воды, такое успокаиваивающее, и лёгкая прохлада возле неё, или, может быть, что-то ещё, я не знаю.

Планируя над рекой, я выискивал удобную для приземления поляну и вскоре её нашел. Участок у реки, покрытый густой травой, со всех сторон был окружён деревьями, растущими полукругом. Идеально. Приземление было мягким, мощные задние лапы надёжно впились острыми когтями в мягкий грунт. Покрутив головой на длинной шее, осмотревшись и не обнаружив соседей — ни людей, ни лесного зверья, — я удовлетворённо клацнул зубами, удобно устроился в густой траве под ласковыми тёплыми лучами небесного светила и, мурлыча или, скорее, в моём исполнении, рыча себе под нос, прикрыл глаза и погрузился в воспоминания о днях минувших. Нужно было привести себя в состояние душевного покоя, а пока у меня было слишком много раздражителей, и их нужно было убрать. Проще говоря, я лёг спать — сознание вместе с подсознанием всё сделают сами и без моих кривых рук.

Просыпаться абсолютно не хотелось. Зачем открывать глаза? Чтобы увидеть себя в туше огромной ящерицы, плюющейся огнём, и массой тела больше десяти тонн? Или, может быть, чтобы увидеть этот «прекрасный» мир, полный интриг, заговоров и тому подобной «любви и ласки»? Однако совершенно не важно, чего мне хотелось. Встать всё равно придётся, хотя бы для того, чтобы найти что пожрать. Я не робот, и еда — один из неотъемлемых компонентов моего существования.

Стоило сказать, что депрессия у меня началась не на пустом месте, я просто-напросто, наконец, осознал одну простую вещь — я сдох. Умер раз и навсегда в том мире, оставил друзей и семью, и даже не знаю, от чего было больнее. Блин, да все мои планы и надежды были перечёркнуты в один грёбаный миг, чтоб вас собаки полюбили, фиговые высшие силы. Это вогнало меня в страшную тоску, даже появилась мысль пойти куда-нибудь и напиться до поросячьего визга, и это при том, что алкоголь я терпеть не могу и презираю всех алкоголиков.

Урчание в животе ясно дало понять, что моему телу глубоко наплевать на все мои душевные и моральные терзания, у него были свои проблемы — еда, сон, секс. Если второе и третье пока не доставляли проблем, то первое уже терзало моё тело. Знаете, я даже был рад этому, ведь глупые мысли и страдания об утерянном перешли на второй план, а на первый вышли проблемы сиюминутной важности.

Тут в голову мне пришёл один вопрос, на секунду просто ошеломивший меня своей очевидностью: а как я, собственно, должен добыть себе хавчик, если я огромный дракон? Проблемы пришли откуда не ждали, ведь и в самом деле, где мне достать пищу? Вряд ли драконы питаются травкой, а их огромные и острые, как бритва, зубы нужны для того, чтобы точить стволы деревьев. А того самого обыкновенного оленя, которого в игре можно было найти сразу, уйдя метров на двадцать в лес, поблизости не наблюдалось. Предположим, я найду и даже убью одного такого, но вырисовывается другой вопрос: как мне его есть, не сырым же? Ладно, если уж мечтать, то по-крупному. Вот я его приготовил и даже съел, но хватит ли мне одного оленя? С другой стороны, не попробуешь — не узнаешь.

Олени, какие они? Кто-то скажет — рогатые, а кто-то, что они северные, но только я один с двухсотпроцентной уверенностью могу заявить, что эти звери — мастера маскировки. Я битых два часа парил в небе, выискивая эту так необходимую мне живность, а она, зараза, никак не желала находиться.

Стоит ли говорить, что драконье восприятие мира намного глубже, нежели у остальных рас? Думаю, нет. Зрение, слух, обоняние драконов на несколько порядков превосходят даже эльфийские, не говоря уж о человеческих. Например, человек может увидеть на расстоянии километра большое дерево, а я могу сосчитать букашек на его стволе. Я даже не сразу сообразил, как отличаюсь от себя прежнего, пока не захотел увидеть, что, собственно, там творится на земле, в то время как я парю в небе. Увидел, осознал, проникся, именно в такой последовательности. Так о чём это я? Ах да, об оленях. Так вот, они, при всех моих выдающихся способностях, умудрялись прятаться от меня на протяжении вот уже двух часов. Хм, интересно, смогу ли я сегодня пообедать, если с завтраком безнадёжно опоздал?

Оказалось — да, смогу. Ещё через час безуспешных полётов над бескрайними лесами Скайрима или Империи — фиг разберешь, я в местной географии не силён, — так вот, я решил, что лес — это круто, но степь всё же намного лучше, и полетел на поиски свободного от деревьев пространства. Буквально через пять минут после его нахождения в поле зрения моих голодных глаз попало небольшое стадо столь вожделенных мною животных. Десять рогатых кусков питательного мяса дружно паслись на зелёном лугу, ни сном ни духом не ведая о моём к ним внимании. Ну, мой дорогой перекус, стой и не двигайся, я не хочу за тобой гоняться по всем землям Нирна. Я вышел на верхнюю точку траектории и, сложив крылья за спиной, в крутом пике устремился навстречу будущим жертвам. Во время стремительного падения мне вдруг пришло в голову, что одной туши мне будет мало, и двух — тоже. Трёх за раз мне не завалить, и остальные смогут убежать, пока я буду приходить в себя после приземления. А ведь и правда, как поразить большое количество целей за раз, находясь в воздухе? На ум пришло только одно — воздушная бомбардировка, — но ни бомб, ни даже камней у меня с собой не было. Что может в этом случае сделать дракон? Правильно, крикнуть. А какой крик выбрать, если в игре их было около десятка, но неизвестно, работают они тут, или нет? Тут нужно плясать от основ. А что у нас основа? «Fus», не зря его в игре первым дают выучить Довакину, ой как не зря. Стоило подумать о нём и сосредоточиться, как в моей голове словно взорвалась бомба, только вместо огня за взрывом последовал поток образов. «Fus» означает силу, все образы были отражением Силы в этом мире, от силы человека до силы растений; оно направляет мою силу в нужном направлении, прокладывает канал, по которому пойдёт моя Сила, и неважно, будет это сила магии или мышц.

Как хорошо, что я об этом подумал в начале падения, а иначе быть мне не драконом, а котлетой из дракона. Взрыв образов дезориентировал меня, по крайней мере, секунд на десять, потому что, когда я смог сосредоточиться, земля была уже очень, очень близко. Я резко расправил крылья, те аж затрещали от нагрузки, но выдержали.

— Fus! — крикнул я что было сил, набрав в лёгкие побольше воздуха, и… ничего не произошло. Ага, только олени подняли головы, чтобы посмотреть на крикуна, мешающего им есть любимую травку.

— Fus! — снова тот же результат, только теперь олени начали разбегаться в разные стороны.

Плюнув — фигурально выражаясь — на все свои потуги, — я поднялся выше и понёсся вслед за самой большой группой убегающего стада. С самого начала я не особо рассчитывал на крик, поэтому сразу перешёл, точнее, перелетел к плану «Б», то есть к обычной погоне. Пролетая над самыми медленными из оленей, я хватал их задними лапами, поднимался повыше и бросал вниз. Таким методом я смог убить шесть оленей, пока остальные не разбежались. Ну вот, еда поймана, осталось только её правильно приготовить.

Я стоял над шестью тушами, и у меня в голове крутился вопрос вселенской важности: есть оленей сырыми или, выдохнув огонь, зажарить до золотистой корочки? В первом варианте можно получить несварение желудка, а во втором был большой шанс попросту спалить мясо. Прикинув все «за» и «против», я решил, что буду есть оленину в сыром виде, а мой огненный реактор сам уж как-нибудь справится с возможным несварением. Уж очень хотелось есть.

Из эпопеи под названием «Накорми голодного дракона» я усвоил одну неписаную истину: лапы драконов не приспособлены к разделке. Нет, когти на них острые, твёрдые, большие, выше всяческих похвал, но сами лапы подкачали. Ну, не передними же отростками, напоминающими гибрид лапы ящерицы и крыла летучей мыши мне туши свежевать? Это ещё более неудобно, а если есть целиком, рога могут в горле застрять. Да и мои остатки некогда человеческого сознания начали протестовать против употребления кишок — типа, не эстетично. Проще говоря, я дольше возился с разделкой оленей, чем с их поимкой, но всё же поел.

После того, как я — буквально! — заморил червячка, в мою светлую-пресветлую голову пришла умная мысль, даже две. Во-первых, очень хотелось понять, почему у меня не получился крик. Если я в этом нормально не разберусь, то плакала одна из основных «плюшек» вида драконов, подвида огнедышащих. Вторая мысль была ещё прозаичней, ума не приложу, почему она мне не пришла в голову раньше: где моё гуманоидное тело?

Ладно, пойдём по порядку. Итак, крик. Что есть крик на самом деле? В игре нам как-то раз — или не раз, но кого это волнует — говорили, что крик — это один из видов магии, которым пользовались древние норды, которых их этому научили добрые дяди-драконы. Если отбросить подробности о том, что нордов драконы вырезали тысячами, всё довольно неплохо. То есть крик — это магия.

Отлично, а что делал я? Набирал побольше воздуха и рычал, как умалишённый. Вот он, пример истинно умного подхода к решению. Теперь передо мной встала другая проблема: как мне дозваться до своей магии?

Решение пришло быстро и, как ни странно, без всяких усилий с моей стороны. У меня в голове взорвался пучок образов-понятий о том, как и что нужно делать, чтобы ощутить магию и научиться её контролировать.

Итак, с теорией магии я, в общих чертах, ознакомился. Хм, интересно, я смогу таким способом узнать всё, что пожелаю? Оказалось, нет. Попробовал узнать о переходе между мирами — и заработал мигрень, а ведь Дрогсетур точно об этом знал. Ясно, это, типа, защита такая, как в ролевых играх: не прокачался до определённого уровня или не имеешь нужного набора характеристик, значит, не имеешь доступа к предмету или способности. Интересно, чтобы получить интересующие меня знания, нужно специально «прокачиваться» или достаточно просто подождать? Потом попробую узнать под предлогом эксперимента, как только в Коллегию магов поступлю.

Проблема тела решилась намного быстрее, не пришлось ничего вспоминать или танцевать с бубном вокруг огромного костра. Пляшущий дракон — зрелище не для слабонервных, так что я, можно сказать, спас возможных свидетелей.

Так вот, пройдя по уже знакомому пути, я сосредоточился на нужном мне вопросе, и знания пришли сами собой. Я узнал, что человеческое тело у меня есть и его можно, типа, активировать, но сначала нужно научиться чувствовать магию внутри своего тела. Вернувшись на облюбованную поляну, я устроился поудобнее и начал свои попытки почувствовать Силу.

Провозился я не час, не два, и даже не десять. Я провёл трое суток почти без сна — два часа в день полноценным здоровым сном явно не являются, — в попытках достучаться до магии, прерываясь только на охоту. После первого дня и отсутствия каких-либо результатов я готов был сдаться, но желание иметь человеческое тело заставило меня продолжить.

Чтобы иметь представление о том, каково мне было, попробуйте научиться шевелить ушами. Вы знаете, что они есть, вы их ощущаете, вы можете увидеть их отражение в зеркале. Ну как, уже пошевелили? Вот, то-то и оно. А мне было точно известно, что магия у меня есть, и только. Ладно, не только, но для применения теории нужен или репетитор, или магический источник.

В первом случае учитель направляет свою магию — или ману — в организм ученика, и магия ученика вступает в конфликт с магией учителя. Попытка вывести её из организма — это самый распространенный и быстрый способ призвать свою магию. Во втором случае похожий механизм и учителя заменяет магический источник, вот только он не вторгается в организм, а ускоряет естественное восстановление… ну, пускай будет, маны.

И так как оба этих метода в моём случае были неприменимы, пришлось идти по самому старому и одновременно сложному пути — «пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что». Впрочем, квест «Почувствуй Силу, Люк» я, в конце концов, выполнил на сто процентов, что не могло не радовать.

Сразу после выполнения первого этапа самообучения я перешёл ко второму, заключающемуся в том, чтобы заставить магию двигаться и подчиняться моей воле. Теперь дело пошло гораздо легче. Методом проб и ошибок я сумел найти способ, который гарантировал мне полный успех на этом поприще. Стоит заметить, что ошибок было только две, на третий раз у меня всё получилось, а сам способ оказался до безобразия прост — нужно было всего лишь захотеть. Над сутью процесса и его алгоритмами я решил поразмышлять позже.

Поиграв с новой игрушкой около дня и поняв, что с ней можно делать, а что — нет, если жизнь дорога, я решился на один из тех шагов, которые определяют дальнейшую судьбу чело… кхм, в общем, разумного: я решил создать себе человеческое тело.

«Создать» — не самое точное определение, я собирался напитать магией каркас своего тела, а потом подправить нужные мне штрихи: форму глаз, цвет, длину волос и так далее. Сам же каркас располагался у меня в районе сердца в свёрнутом состоянии, недалеко от моего магического ядра.

Аккуратно, чтобы нигде не напортачить, я направлял потоки маны, пристально следя, чтобы все они шли по заданным путям. Медленно, но верно каркас начал раскрываться, как бутон цветка, приобретая чёткие контуры, но оставляя мне место для проведения личных «настроек». Ничего особо сложного, все знания о том, как это делать, у меня были. Видимо, Акатош постарался, потому что Дрогсетур такими знаниями точно не обладал.

«Настраивался» я довольно долго, пока, наконец, интересующий меня конструкт не раскрылся полностью, вытесняя конструкт драконьего тела.

Спустя мгновение на поляне вместо дракона появился молодой парень, которого издалека можно было принять за человека. Вблизи, однако, становилась очевидна его нечеловеческая природа: вытянутые острые уши ясно указывали на эльфийские корни. Парень лежал на траве с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице, его грудь часто вздымалась, выдавая сильное волнение. Наконец, он открыл глаза, и с чувством произнёс:

— Твою мать!

По всем правилам после перехода из одной ипостаси в другую я должен был оказаться голым, никак не в одежде. Но дарёному коню в зубы не смотрят, тем более что я догадывался, чей это подарок. Моя экипировка включала в себя: футболку из плотной ткани — одна штука, штаны кожаные — одна штука, ботинки, напоминающие армейские берцы — одна пара; плащ кожаный, длинный, с рукавами и глубоким капюшоном — одна штука, почему плащ из кожи, а не холщовый — мне неведомо. И самая важная часть моего гардероба — повязка из плотной ткани с дополнительным уплотнением в зоне глаз. Вот такой нехитрый был у меня прикид.

Зачем повязка, спросите вы? За отсутствием глаз, конечно, зачем ещё? Я даже не знал, плакать или смеяться. Пока что меня душил нервный смех. В принципе, я ожидал чего угодно, но такого… Мне, похоже, в очередной раз удалось преодолеть рамки смысла, который здравый, и возможностей, которые человеческие или драконьи. Чтобы особо не заморачиваться, я решил принять за аксиому, что во всем виноват Хаос со своими демонами. А иначе как объяснить, что вместо глазных яблок у меня в глазницах теперь словно фитильки горели?

Теперь я стал похож на тыкву с Хеллоуина. Может, забить на всё и стать этаким мутантом, пускающим из глаз смертоносные лучи? А что, нужно просто научиться пускать огненные лучи из глаз, и для меня фраза «испепелить взглядом» приобретёт буквальный смысл…

Ладно, пора прекращать страдать фигнёй, пора и делом заняться. Я теперь видел даже больше, чем раньше, вот только это «больше» располагалось вне привычного спектра, а потому было абсолютно бесполезно. Мой мозг вынужден был обрабатывать кучу информации, которую не мог нормально осмыслить. Вокруг меня был не лес, а непонятные потоки, водовороты, линии невообразимых цветов и оттенков, неподвижные или сменяющие друг друга, притягивающие или отталкивающие. Короче, вместо привычного леса я видел картину неизвестного абстракциониста, и мне это очень не нравилось, но изменить что-либо я не мог.

Потратив некоторое время на раздумья, я пришёл к заключению, что могу видеть магию. Точнее, только магические потоки и были доступны моему, так сказать, пламенному взору. Не ясно, как с этим справлялись персонажи ролевых игр и как именно им виделся мир, но мне явно что-то нужно было с этим делать.

Магия пронизывает всё окружающее, а так как я видел только магические потоки, то столкнулся с тем, что был не в состоянии различить отдельные объекты. Для меня деревья были одной тёмно-синей массой, земля полыхала зеленым, а всё остальное переливалось палитрой галлюциногенных оттенков. Только свою новую одежду я видел полностью, а не как систему линий. Да, из всего, что меня окружало, видел полностью я только её. Она переливалась цветами от чёрного к красному с прожилками белого, и линий в ней я не смог разглядеть, как ни старался. Последнее имело два возможных объяснения: или одежда защищена, или у меня глаза ещё слишком слабые. В последнем варианте я видел не одежду, а линии, просто они настолько плотно прилегали друг к другу и их было настолько много, что я мог различить каждую складку и шов.

Спустя пять шишек на лбу, несколько синяков на ногах и кучу царапин на спине на меня снизошло озарение, или какому-нибудь божеству надоело ржать надо мной и захотелось помочь. Как бы то ни было, но среди радужной мешанины я увидел-таки контур одного из деревьев. Мой ликующий крик наверняка спугнул тех немногих, кого раньше не напугали мои матюги. Отлично, лиха беда начало. Я тут же попробовал улучшить чёткость своего зрения, и довольно успешно — контур дерева постепенно становился всё менее размытым и уже не сливался с остальной массой.

Далее я перешёл к следующему упражнению: сосредоточение на дереве, затем перевод взгляда вправо до момента потери нормального — насколько это слово вообще было применимо в моей ситуации — отражения мира, возвращение взгляда обратно к дереву, и повторить то же самое, но влево. С каждым разом я видел окружающее всё более и более ясно: цветовой беспредел сменился вполне понятной картинкой, и теперь я был уверен, что шанс встретить лбом что-то твёрдое минимален при условии, что я буду двигаться со скоростью сытого ленивца.

Впрочем, и это уже было неплохо. Согласитесь, видеть разные объекты живой и неживой природы намного привычней и удобней, чем сплошную радугу в десяти сантиметрах от глаз. Я воспринимал окружающий мир как… Ну, например, деревья для меня были множествами разноцветных линий, и чем больше дерево было насыщено магией, тем более эти линии были запутаны. При этом у каждого из деревьев были идентичные участки, я их назвал каркасами. Камни, земля и всё остальное имели свою структуру.

Мало-помалу я осмысливал всё произошедшее, и результат мне определённо не нравился. Я просто запаниковал. Ну вот, посудите сами, жил да был парень Олег, он умер, и тут к нему приходит провожать его в мир иной не кто-нибудь, а один из богов. Ладно, спишем это на мою уникальность или, что гораздо более вероятно, очередной бзик бессмертного существа. Дальше — больше, мне предлагают второй шанс, при этом толсто так намекая, что если буду себя хорошо вести, то стану таким же сильным, умным и красивым, как… Ну, как бог. Бывает, в жизни людям везёт, деньги там найдут, или ещё чего, но не так же. И если раньше меня это особо не напрягало, то после получения такого чита, как эти глазки, за которые большинство магов душу свою отдали бы не задумываясь, моя пятая точка взвыла в предчувствии беды. За свою, пусть и короткую, жизнь я успел усвоить одно: ничего не даётся просто так. Тем более, богами. В полный рост встал вопрос, куда же я вляпался, если меня так задаривают разными плюшками.

Так, нюни в сторону! Я знал, что не в рай попаду. Но уж точно не в ад, так что нечего впустую тратить силы и нервы. Вместо нытья о несправедливости жизни нужно постараться реализовать полученную мной кучу возможностей и застолбить себе место под солнцем.

Как там в одной песне пелось: «Первым делом, человечек, выучись ходить». Тело я себе сотворил, но оно получилось, как бы это сказать, «чистым», то есть начисто лишённым рефлекторной памяти. Я был вынужден всё делать осознанно, с усилием, будто передвигаясь в скафандре. Все движения получались дёргаными и неточными. Эту проблему я обнаружил, когда попытался подойти к гипнотизируемому мной дереву, чтобы рассмотреть его поближе.

М-да, сколько там нужно повторений, чтобы движение перешло в разряд безусловных рефлексов, две или три тысячи раз? Надеюсь, у меня темп будет повыше. В этот момент мои мысли перескочили через десяток тем, остановившись на том, что я тут, наверное, не один такой, и другие «игроки» на месте не стояли. В худшем для них случае они только начали осваивать свои новые способности, а в худшем для меня — уже освоили и успешно ими пользуются. Вот только я очень сомневался, что им нужно заново учиться двигаться и видеть. Если с движениями у меня через неделю будет всё более-менее, то со зрением — полный капут. Ведь я видел «нормально» только когда концентрировался на одном предмете, а стоило чуть сдвинуть взгляд в сторону, как перед глазами тут же возникал абстрактный шедевр.

На этом фоне невозможность нормально двигаться явно отходила на второй план, ведь не важно, могу я идти или нет, если я не вижу, куда идти и как. Оставалось только познавать всё методом проб и ошибок. Вот, например, попробовать узнать, стоит ли передо мной дерево или это просто очередной структурированный поток магии, уходящий в землю. А то, что это именно он, мне подсказывало моё седьмое чувство, ибо место шестого давно и надёжно забила чуйка.

Это действительно был магический поток, а дерево стояло перед ним, как, впрочем, ещё десяток таких же деревьев. Оказалось, магия струилась не всюду, и некоторые объекты как живой, так и неживой природы оставались вне её непосредственного внимания. Впрочем, как те, так и другие на это особо не жаловались. Чтобы не ловить всякие препятствия лбом и прочими частями своего нового тела, мне приходилось выпускать свою магию во внешний мир. Такое решение пришло неожиданно и, как и все великие открытия, именно тогда, когда его меньше всего ждали: в порыве раздражения я влепил кулаком по ближайшему дереву, неосознанно напитав его магией, а секунду спустя увидел другие деревья, стоявшие рядом с жертвой моей агрессии. Потом был мозговой штурм на тему «Это как?», под конец которого я уже вовсю пользовался новой возможностью, и довольно скоро показатели моего самочувствия приблизились к значению «полутруп».

Я выбрасывал вокруг себя магию и видел всё вокруг, причём намного чётче, чем позволяло обычное зрение. Чем сильнее был выброс, тем дальше и чётче я видел, но была и обратная сторона — такое «выбрасывание» опустошало мой магический запас и приводило к сильному физическому утомлению. Если коротко, то примерно через час я не мог пошевелить и пальцем от усталости. После этого я решил, что с меня впечатлений хватит, а так как голода я по непонятной причине не ощущал, то стадию кормёжки пропустил, перейдя сразу к стадии сна. Завтра, всё завтра.

В это самое время из комнаты на втором этаже трактира двое наблюдали за разбушевавшейся стихией. За окном свирепствовала гроза, деревья гнулись и скрипели под порывами ветра, уже не первый час сверкали молнии, в стробоскопических вспышках которых окрестности приобрели сюрреалистичный вид, а довершали этот Армагеддон оглушительные раскаты грома.

Аскетично обставленную комнату освещал только старый камин, в котором тихо потрескивали поленья. Мужчина и девушка сидели абсолютно неподвижно, словно глубоко погрузившись в свои мысли, но так только казалось. Они ждали. Ни один не делал попытки завязать разговор. Стороннему наблюдателю скоро стало бы очевидно, что они старые знакомые, прекрасно понимающие друг друга без слов. На девушке был бесформенный балахон, скрывавший фигуру от посторонних взглядов, рядом с ней было ни меча, ни посоха — ничего, что дало бы подсказку о роде её занятий. Её левую щеку пересекали два тонких шрама, полуприкрытых длинными серебристыми волосами, но шрамы не портили её округлое лицо, наоборот, придавали ему некую изюминку. Угольно-чёрные глаза и досадливо закушенная губа выдавали её растущее нетерпение.

Сидевшему с ней мужчине было на вид около тридцати. К спинке его кресла был прислонен огромный двуручный меч, хотя больше этому куску металла подошло бы значение «стальная балка» — слишком он был массивным и на вид гораздо тяжелее обычного. Больше про мужчину сказать было нечего: при попытке присмотреться к нему черты его лица будто плавились, расплываясь и смазываясь.

Большая дубовая дверь протяжно заскрипела, заставив их обернуться. В комнату, где правил полумрак, вошли ещё двое.

Первой была молодая женщина с короткими непослушными рыжими волосами, которые так и норовили встать дыбом. На ней был стальной доспех, который даже на неискушенный взгляд не был громоздким и гармонично смотрелся на своей обладательнице. Двигалась женщина совершенно бесшумно, что говорило, в том числе, о её привычке к тяжёлой экипировке.

Её спутником был парень лет девятнадцати, и если гостья, на первый взгляд, была человеком, то он человеком явно не был. Ярко-красные миндалевидные глаза длинноволосого блондина сверкали в полутьме комнаты, отражая блики огня. Лицо его имело характерные острые черты, а в улыбке читались презрение и превосходство над окружающими, что, помимо роста, всегда отличало альтмеров. На нём была одежда и сапожки из дорогой замши, за спиной ярко светились рукояти двух мечей, а через руку был перекинут лёгкий плащ, с которого стекала вода.

Гости заняли свободные места и, поправ все правила этикета, начали пристально рассматривать хозяев комнаты. Безликий на все попытки гостей его рассмотреть только понимающе ухмылялся, а его знакомая вспоминала, как они впервые встретились, и искренне наслаждалась.

— Наконец все в сборе, не прошло и двух месяцев, — нарушил тишину низкий голос безликого.

— Пф.

— Погода не сильно хорошая — мешала добраться сюда быстрей, — ответила рыжеволосая, буквально сунув руки в камин.

— Ага, я тут уже думала, куда вот он, — сереброволосая демонстративно кивнула в сторону безликого, — поставит мой скелет после того, как я откину концы со скуки.

— Скажите спасибо за то, что мы вообще сюда пришли. Заметь, не мы вас сюда пригласили, а как раз наоборот, и я не собираюсь терять время попусту, — шипя, как змея, высокомерно заявил альтмер.

— Мальчик, ты слишком долго был среди длинноухих. А если попроще: закрой хлебало. Ты никто и звать тебя никак, чтобы ты мог говорить с нами в подобном тоне, — спокойно заявила сереброволосая, презрительно посмотрев на эльфа.

— Ты!.. — начал было он.

— Ну я, и что? — оборвала его сереброволосая. — Что ты мне сможешь сделать? Убить? Ой, не смеши меня, и не такие пробовали. Последний архимаг, решивший сделать такую глупость, ныне отсутствует среди живых по вполне понятной причине.

В её голосе прозвучала ностальгическая нотка. Создалось ощущение, будто она вот-вот полностью уйдёт в свои воспоминания.

— Для особо умных поясню: я его убила. Ещё возражения будут? Нет? Вот и отлично.

По враз побледневшему лицу альтмера было ясно, что он начал понимать, кто находится с ним в одной комнате.

— Ну зачем ты так с ним? Он ещё молод, горяч и опыта общения с серьёзными партнерами у него маловато. Можно ведь и помягче, а ты снова давишь, — с укором сказал безликий, глядя ей в глаза.

Объект его внимания лишь вздёрнул нос и хмыкнул.

— Простите её, тут моя вина: нужно было сразу прояснить некоторые моменты, и тогда мы избежали бы недопонимания. Впрочем, я всё расскажу, — обратился безликий к гостям. — Итак, давайте представимся друг другу. Меня зовут Драконоборец. Это имя и прозвище в одном флаконе, его мне дали давно и оно хорошо прижилось. Если хотите, можете называть меня просто Драк.

— Ну, а я Вечность, и да, у меня та же ситуация, что и у него, — названная особа ткнула пальцем в своего соседа. — Для знакомых Анастасия, для друзей Аня, — и выжидающе уставилась на двух других присутствующих.

— Кем… м-да, похоже моя очередь. моё имя Изабелла, также известная как Паладин, — представилась рыжеволосая.

— Ты, кажется, известная личность, Изабелла. Ну, представлюсь и я, но боюсь, ваши скудные умишки просто не смогут понять весь смысл моего имени, поэтому постараюсь донести его до вас самым понятным способом. Можете звать меня Аскилитом. Увы, кличек не имею, — казалось, что тон альтмера был ничуть не менее высокомерен, чем раньше, только теперь он звучал немного фальшиво, и в нём угадывалось напряжение, не ускользнувшее от Анастасии.

— Молодец, хороший мальчик, возьми с полки пирожок.

— Аня! — укоризненно покачал головой Драк.

— Да ладно тебе, ничего с ним не случится, не сахарный, — легкомысленно ответила она.

— Кто его знает… хватит попусту болтать. Нас всех здесь связывает одна совместная отличительная черта — мы нездешние. И не нужно делать такие большие глаза, вас было вычислить непросто, но я справился. Хвататься за оружие тоже не нужно. Во-первых, мы вам не враги, а как раз наоборот. Во-вторых, не поможет. Хочу сразу сказать, что мы хотим сделать вас намного сильнее, чем сейчас. Естественно, не безвозмездно, и платить вы будете ответной услугой. Что же до наших мотивов, то нам просто скучно, вот мы и решили развлечься таким экстравагантным способом. Сейчас вы можете задать несколько вопросов, — закончил вступительную часть Драконоборец.

— Зачем она себя так вела в начале? — Изабелла посмотрела в упор на Вечность.

— Стоит пояснить… — начал Драк.

— Не нужно за меня оправдываться, Драк, я и сама могу сказать, — не дала ему сказать Аня.

— Как знаешь, — пожал он плечами.

— Мне просто захотелось.

— Не поняла?

— Как бы подоходчивей объяснить? За долгую жизнь у меня выработался определённый свод правил, и если первым пунктом у меня стоит правило: «Делай, что хочешь, а не что хотят другие, и не давай собой управлять», то вторым следует правило: «Ставь выскочек на место». Так вот, как только этот тип зашёл в дом, я прямо-таки ощутила его заносчивость и надменность, а ведь он даже не знал, с кем ему предстоит встретиться. Мне это не понравилось и я его спровоцировала, а потом слегка приоткрыла ему свои возможности. Вот он так остро и отреагировал. Понятно?

— Так вот почему он такой бледный и пришибленный, — протянула Паладин, удобно устроившись в своем кресле и продолжая следить за остальными.

— В точку. Кстати, хотела спросить, а почему именно Паладин?

— Я думала, вы всё о нас выяснили.

Изабелла и в самом деле была удивлена. Она ожидала, что такие могущественные личности давно уже разобрали всю их подноготную до мельчайших деталей. А то, что могущества для этого у них достаточно, она убедилась. Хватило того, что сидящая перед ней девушка сумела справиться с её спутником одним взглядом, в то время как она так и не смогла заставить его заткнуться на протяжении всего пути. Естественно, она никогда себе не призналась бы, что жутко завидует Вечности, ведь паладины не должны завидовать другим, всё нужное им дает их Покровительница.

— Всё, да не всё.

— Ладно. Меня в этот мир призвали, я не сама пришла. Так вот, призвала меня местная богиня, прочитала лекцию на тему «Что и почему», поручила нести в массы добро и просветление, дала для этого соответствующие силы. Ведь, как известно, добрым словом и мечом можно добиться большего, чем просто добрым словом. С того времени я ищу приключения на свою голову по всему Нирну и, естественно, не забываю пиарить имя своей Покровительницы, во всю используя часть дарованных мне сил. Вот и получается, что я воин, наделённый божественными благословением и силой, на родине паладином именуемый. Кличку эту я сама распространила, а она прижилась, — пояснила Изабелла.

— То есть ты в любой момент можешь обрушить на головы врагов своих гнев божий? Круто! — проникся уважением к столь огромным способностям альтмер.

— Не сказал бы, что это прямо что-то суперкрутое, но согласен, покровительство бога — штука сильная, — признал Драк, — хотя имеет и свои минусы. Например, твоя сила напрямую зависит от твоей богини и, чтобы лишить тебя трёх четвертей сил, достаточно тебя отрезать от своего божества — мастеру-магу это вполне по силам, пусть и на пару минут, — или же заманить тебя на территорию, недоступную для неё. А высший пилотаж — заставить тебя потерять веру в своего бога и обратить в веру другого божества. Ну, и ещё вагон и маленькая тележка разных хитростей.

— Но и преимуществ достаточно.

— Да-да, я понял. Вы тут все неимоверно крутые, один я лузер. Может, перестанем обсуждать посторонние вещи и перейдём к более плотному знакомству? — проворчал себе под нос Аскилит.

— Ути-пути, про нашего малепусечку все забыли! Ничего, потерпи немного, и взрослые тёти обратят на тебя внимание! — умильно просюсюкала Аня.

— У, стерва, — скривился в ответ Аскилит, но ничего больше не предпринял.

— На том и стоим.

— Как ни странно, я с ним согласна, — заметила Паладин. — Аня, незачем его дразнить. Я так поняла, что вы нам поможете стать более сильными, и при этом не потребуете от нас чего-то этакого… — приспешница богини сделала неопределенный жест рукой, который, видимо, должен был проиллюстрировать это самое «что-то».

— Верно, — кивнул Драк. — Мы понимаем, как это трудно — попасть в совершенно чужой мир, потерять чувство стабильности и спокойствия, поэтому мы готовы сделать вас сильнее и помочь обзавестись связями и положением в обществе.

— Хм, а можно узнать, как попали сюда вы? Про себя я, естественно, расскажу, — предложил Аскилит.

— Хорошо, — согласился Драк, — в двух словах, без конкретики. Родился я на Земле, жил и учился, как и все, увлекался девушками и компьютерными играми. Короче, жил как простой человек. А ещё я, в отличие от других, обладал способностями к пирокинезу и имел хорошую регенерацию. Однажды я встретил девочку, которая спросила, не хочу ли я увидеть другие миры. Когда я понял, что она не шутит, то ответил, что да, хочу. Мне предложили сделку: в обмен на службу мне дадут увидеть и ощутить много нового, доселе неизвестного. Так я начал свой путь. Это мой четвёртый мир и, если можно так сказать, я тут провожу отпуск.

— Я родилась на территории Канады в семье эмигрантов, — начала Вечность. — Жила, как и все, пока у меня не диагностировали рак — таким своеобразным образом дал о себе знать дефект в генах. Как говорится, за всё нужно платить, вот и я за свою красоту тоже заплатила. Когда, лежа на больничной койке, после десятка попыток излечиться, я уже готова была сломаться, услышала голос: «Такой потенциал пропадает зря. Скажи, ты хочешь жить?». Я тогда, конечно, сказала «да», а через неделю рак исчез, как будто его и не было. Этот год стал для меня переломным, тогда умерла Анастасия и родилась Вечность, но я этого ещё не осознавала. Была рада, что рак исчез, и вовсю радовалась жизни, а когда моя спасительница пришла взять свою плату, я её послала к добрым дядям в белых халатах. Честно говоря, вспоминая этот момент сейчас, я покрываюсь мурашками: почему меня не помножили на ноль, я не знаю. Может, это была прихоть, а может, ей не хотелось тратить свои усилия напрасно или что-то ещё. Впрочем, как бы то ни было, а факт остается фактом — я здесь, и я всё ещё жива. С того времени я успела много где побывать и сполна выплатить свой долг. Теперь просто брожу по мирам в поисках интересных событий, людей, вещей. Всего, что может разжечь моё любопытство.

— Да по тебе сериал снимать можно для сопливых домохозяек, — криво ухмыльнулся мер, — чтобы им было над чем пролить слезу во времена отсутствия свежих сплетен.

— И не один, — весело ответила Аня.

— Кха… ха… ха-ха-ха! — вдруг ни с того ни с сего залился смехом альтмер. — Я тут пораскинул мозгами, и до меня дошло: мы с вами — самый обычный кружок анонимных властелинов зла. Не хватает только злодейского смеха на заднем плане, но, думаю, это поправимо.

— А ведь и правда, — хохотнула Паладин, — всё в лучших злодейских традициях: тёмная комната, люди подозрительной наружности, дорогая выпивка, гигантские амбиции и тупые планы на будущее, которые порушатся из-за того, что Светлый Герой замутит роман с одним из нас. Всё есть, а даже если чего и забыли, не страшно — мы же новички в этом деле.

Некоторое время в комнате стоял смех: каждый считал своим долгом вставить пару замечаний и шуток, про которые забыли другие. Потом смех понемногу стих, и в комнате продолжился разговор. За окном по-прежнему бушевала гроза.

Шаг вперёд, чуть левее предыдущего… Хорошо, на этот раз я не споткнулся об очередную неровность или торчащий из земли корень. Сто сорок три шага в общей сложности было мною было пройдено на этот раз. На один шаг больше, чем в предыдущий. Вот уж не думал, что ходьба станет для меня таким сложным испытанием. Да что там, настоящей пыткой моих и без того расшатанных нервов! Но пожаловаться на отсутствие видимых результатов я не мог. С каждым новым разом я всё лучше контролировал свою моторику, координацию, баланс и зрение, ну, или его подобие. Если с движениями и телом первые удовлетворительные результаты появились после недели проб и ошибок, то глаза меня порадовали уже на третий день. Результатом моей тогдашней радости стало одно маленькое, но оттого не менее приятное открытие. Суть его была довольно проста — чем дольше я находился на определённой территории и пропитывал её своей магией, тем лучше на этой территории я видел. Например, тогда я заметил, где ствол дерева уходит в землю и превращается в корень. Собственно говоря, я увидел под ногами «пол», а не пустоту, исчирканную люминесцентными линиями.

Представьте, что вы висите в пустоте, а вокруг вас только светящиеся линии и потоки — больше ничего, только пустота. Зато как я развеселился, когда понял, что не вижу земли под ногами! А теперь представьте, что под вашими ногами вдруг появилась лёгкая полупрозрачная дымка. Представили? Молодцы. Я видел землю как некое подобие серого налёта на прозрачном стекле. Согласитесь, это намного лучше, чем ходить по пустоте.

В результате везения и ещё пары экспериментов, я открыл для себя три, если можно так выразиться, режима зрения. Первый — «глубинное проникновение» или рентген, если по-простому, — позволял детально видеть сеть каналов, по которым движется магия в предметах. Этот режим очень быстро меня утомлял — мозг не справлялся с обработкой поступавших данных, да и магии для него требовалось много. Этот режим можно было сравнить с форсажем: расход магии повышался в десятки раз и рос пропорционально глубине проникновения.

При использовании второго режима радиус обзора увеличивался до ста восьмидесяти градусов, и я мог видеть «глобальные» потоки магии на отдельно взятом участке земли, всё остальное выпадало из моего поля зрения. Магии на это требовалось даже ниже, чем при обычном зрении.

Последний режим — стандартное зрение, так сказать, — позволял видеть всё и сразу, но в десятки раз хуже, чем при задействовании одного из первых двух.

Ну всё, хватит самовосхвалений, пора было двигаться дальше — я снова выплеснул по кругу сырую магию. Да, можно было сделать выброс только вперёд и не тратиться на лишнее, но я решил действовать именно так, взяв за основу принцип эхолота, и через десять-пятнадцать шагов создал очередную волну, чтобы осветить путь. Скамп, перестарался. Что поделать, контроль магии у меня пока был точно не на высшем уровне, да и чего ещё ожидать, если я узнал о магии чуть больше месяца назад? Впрочем, у меня всё ещё впереди и времени всему обучиться, думаю, будет достаточно.

Так, а это что за непонятная структура? А вон ещё две, неподалёку от первой. Да они двигаются! На оленей не похожи, этих я бы сразу признал. Хм, как интересно, может, просветить их «рентгеном»?

Тут я ощутил, как моей драгоценной шеи слева коснулось что-то холодное и острое. Вот как, слона-то я и не приметил. Кровь у меня в жилах не застыла, страх не парализовал — короче, никакой паники со мной не случилось. Мозг автоматически отметил различия в структурах и выдал результат, гласящий, что возле моей шеи, судя по всему, меч, который кто-то держит слева и сзади от меня. Неудобная для меня, правши, позиция, количество возможных выходов из ситуации сократилось, как и вариантов атаки. Впрочем, я это отметил чисто механически, в то время как моё тело начало двигаться. Шаг назад, захват руки противника, рывок на себя и бросок через спину. Конечно, при должной силе броска можно сломать человеку пару позвонков, а то и убить, но мне от трупа никакой пользы, поэтому бросок был достаточно сильным, чтобы оглушить и при этом не покалечить. Я подобрал меч и приставил острую железяку к горлу нападавшего, в прострации лежавшего на земле.

Тот, похоже, носил полный кожаный доспех с металлическими вставками: во время броска я ощутил грубую кожу, а после — отчётливо услышал звук металла. Честно говоря, я был удивлён, что сумел поднять такой вес. Как-никак, а человек даже в обычном кожаном доспехе весит достаточно прилично.

Итак, незнакомцы могли быть разбойниками, охотниками или военным патрулём — нечего другим делать в такой глуши.

— Лежи и не рыпайся, иначе останешься без головы, — прошипел я, глядя в сторону трёх непонятных структур. — И долго вы там прятаться будете, а? — решил я немного подбодрить трёх «партизан», оккупировавших дальние кусты или деревья, я не разобрал. — Выходите с высоко поднятыми руками. И не шалите, а то я нервный немного, вдруг рука дёрнется, и всё, нет у меня заложника, а у вас напарника!

Видимо, мои слова оказались недостаточно весомыми, чтобы заставить их двигаться, или же мой заложник им был вовсе не друг, а как раз совсем наоборот. Я решил попробовать ещё раз. Если не выйдет, у меня определённо появится первое надгробие на личном кладбище

— Видишь, дружище, не хотят они выходить, а это значит… Это значит, что ты им абсолютно не нужен или нужен, но в неживом состоянии, — сказал я нарочито громким голосом. — Значит, вы не друзья?

Вопрос повис в воздухе. Смысла тянуть больше не было.

— Тогда прощай, — я одним сильным, быстрым ударом отсёк неудачнику голову.

Ни угрызений совести, ни отвращения к себе или чего-то ещё я не почувствовал. Только лёгкую досаду из-за напрасно потерянного времени.

— Ну, теперь-то мы можем пообщаться?

Одна из структур дёрнулась вперёд, будто в нерешительности, и через мгновение уверенно направилась ко мне.

— Теперь можем, — послышался в ответ приятный женский голос.

Следом за первой структурой двинулись две другие, послышался треск сухих веток — на них явно наступили — и шаркающие звуки с примесью металлических ноток — перезвон металлических частей кольчуг. Да, а ведь совсем недавно я их даже не слышал, вот что значит мастерство. Его, как известно, не пропьёшь. Не будь у меня чудо-огоньков — в метре от них прошёл бы и не заметил.

— Господа представятся, или господа решили остаться безымянными? — спросил я преувеличенно весёлым тоном и перешёл в режим «рентгена».

Структуры и в самом деле были весьма и весьма интересные. Они сильно отличались от структуры свежего трупа. Во-первых, магических каналов в них было гораздо больше, а сами каналы — крупнее. Во-вторых, я заметил, что каналы дублировались, не все, конечно, но именно эти, дублированные, участки у всех троих были абсолютно идентичны. А ещё у всех в одних и тех же местах были недублированные участки, намного более запутанные, чем структуры в целом. Во мне медленно, но верно просыпался маньяк-исследователь, и, что самое страшное, он, похоже, был самоотверженным трудоголиком. Может, мне удастся уговорить одного из незнакомцев на более глубокое изучение? Нужно будет попытаться.

— А вы шутник, господин, — ответил мне тот же женский голос.

— Да какой же я господин? Вот шутник — это да, но уж никак не господин.

— Ну-ну.

— Честно-честно, как есть шутник, — самым честным голосом ответил я своей собеседнице.

— И зачем же вы лишили нас нашей добычи?

— Так это ваше?! — удивлённо воскликнул я. — Да, нехорошо вышло, но мы же договоримся. Ведь договоримся же, да?

— Почему бы и нет? Мы люди разумные и сможем найти общий язык. Скажем, вам пятая часть от награды за его голову, а нам — всё остальное.

Значит, все они люди. Это хорошо.

— Да-да, определённо, половина — это то, что нужно, — я со знающим видом покивал головой.

— Думаю, четверть — самое оно.

— Вы так думаете? — мой вид прямо кричал, что я весь внимание.

— Несомненно, — голос дал понять, что больше мне не получить.

— В этом что-то есть. Да! Точно есть. Договор.

— Договор. Ну что же, я Эйла, слева от меня Вилкас, а вот тот гигант со здоровенным мечом, похожим на балку, — Фаркас.

— Соратники, — понимающе кивнул я. Кивнул совсем не потому, что узнал их, просто я понял, почему у них такие странные структуры. — А я… — Слово, казалось, само вдруг всплыло в памяти. — Я Дульвит^6. Так значит, вы за ним охотились?

— Три дня эту гниду по лесу гоняли. Он, похоже, просчитался, напав на тебя. Знаешь, мне понравилось, как ты его — раз-два, и он готов, и не скажешь, что ты слепой.

Последняя фраза меня удивила, чего угодно ждал, только не этого. С чего они взяли, что я слепой? Последнее я и озвучил.

— Так у тебя ж повязка на глазах, да и шёл ты, выверяя каждый шаг, — пояснил всё тот же голос. Неудобно немного, не вижу, кто говорит.

— Скажем так, у меня временные проблемы с глазами, точнее, с их наличием, но думаю, нормальный целитель сможет это исправить, — пускай они думают, что у меня нет глаз, а я их не буду разубеждать в этом. Чем меньше знают о моей особенности, тем крепче я буду спать.

— Не знаю, как насчёт вырастить новые, но пересадить другие точно возможно, правда, влетит в копеечку. Эти маги те ещё гады, цены дерут, дай боги.

— Ничего, разберёмся, — улыбнулся я и сокрушённо покачал головой. — Не подскажете, где мы находимся, а то я немного заплутал?

— Хе-хе, по тебе видно — весь помятый и в царапинах, — пробасил Фаркас или, может, Вилкас, но голос был явно мужской. — До Уайтрана дня четыре по прямой на конях, а пешком — дней двенадцать, не меньше. Но тут деревушка недалеко есть, полдня пути.

Деревня — это хорошо, деревня — это еда.

— Меня с собой возьмёте?

— Если хочешь свою долю получить, тогда присоединяйся.

— Ладно, хватит уже пустых разговоров! Голову в мешок, всё ценное по карманам, и двигаем. Дотемна мы должны сидеть в трактире и пить эль! — высказала своё весомое мнение Эйла.

Честное слово, чтобы я ещё раз пошёл через лес, да ни за какие печеньки! Я тыркался лбом, и не только им, в каждое второе дерево, причём, как мне кажется, деревья специально вырастали на моём пути — этакая природная магия Нирна, — и никто мне помогать не собирался. А всё почему? А потому, что у меня гордость взыграла, и на предложение помощи ответил вежливым отказом, мол, сам разберусь, и не в такое дерьмо влетал. Короче, этой выходкой я хоть и заработал пару плюсиков со стороны Соратников — любят они сильных, типа, духом, — но это был явно неравноценный обмен. Может, я и утрирую насчёт каждого второго дерева, но каждую сотню-полторы шагов что-нибудь да врезалось мне в лицо, или это я врезался лицом, с какой стороны посмотреть. Одобрение одобрением, но насмешки они скрыть и не пытались, особенно в этом преуспел Фаркас. Этот детина двух метров ростом ни разу не забыл отпустить парочку комментариев в особо пикантные моменты. Вилкас был не в пример сдержаннее на его фоне, Эйла же была просто образцом сочувствия и понимания, хотя и от неё нет-нет да доносилось тщательно сдерживаемое фырканье.

Вообще, именно она была лидером и, как и подобает лидеру, старалась держать команду в рамках. А в моменты прогрессировавания их даунизма шипела не хуже рассерженной змеи, хотя образ волчицы, заботящейся о своих детёнышах, ей явно подходил больше.

Шли мы достаточно быстро. Я не особо замедлял нашу группу, так что к моим мелким проколам по ходу пути относились снисходительно. Как сказали ребята, не знали бы они, что я слепой, приняли бы меня за сильно неуклюжего человека, только и всего. Осталось ещё чуток подшлифовать своё зрение с «эхолотом», и можно будет приступить к восстановлению былых навыков. А может, и не нужно ничего шлифовать, а стоит попробовать себя уже сейчас, чтобы знать, на что способен? Собственно говоря, почему бы и нет? Спарринг-партнёры теперь у меня есть, не покалечат, если что, да и самому покалечиться не дадут. Такая возможность выпадает редко, и её нужно использовать.

— Ребята, а как насчёт потренироваться с оружием? Я, правда, сейчас не в лучшей форме, но до недавнего времени был вполне приличным мечником. Хочу понять, насколько упала моя эффективность. Так сказать, узнать, стоит ли мне браться за меч, или лучше не надо.

— Без обид, приятель, к мечам тебя на полёт стрелы подпускать нельзя, отрубишь ещё себе чего-нибудь, — прогудел Фаркас, на этот раз без особой насмешки.

— Погодь, Фаркас, дай ему шанс, — заступился за меня Вилкас. Фаркас хотел было возразить, но Вилкас поморщился:

— Да не начинай ты. Знаю я, что ты хочешь сказать. Парень и вправду должен узнать, чего он сейчас стоит, а то всяко может случиться.

— Фаркас, Вилкас прав, — пришлось подключиться тяжёлой артиллерии в лице Эйлы. — Мне тоже это не по душе, но Дульвит сам попросил. Мы не желторотые сосунки. Думаю, сможем обойтись без травм.

— Я не ради забавы прошу. Это нужно для дела, — обратился я к Фаркасу, оставив шутливый тон и убрав полуулыбку с лица. — Ты должен знать, к чему может привести излишняя самоуверенность. Я раньше действительно был неплохим мечником, и теперь хочу понять, насколько с потерей полноценного зрения ухудшилось моё владение мечом.

— Хорошо, будь по-твоему, — сдался, наконец, тот.

За время нашего похода, а это без малого километров двадцать по лесу, мне удалось кое-что узнать о попутчиках и составить их психологические портреты. Как-никак, а молча идти скучно, вот и травили мне, как новичку, старые истории, а я слушал, запоминал и делал выводы.

Эйла являлась типичным представителем группы людей «я всюду суну свой любопытный нос», в самом положительном смысле, естественно. Насколько я понял, она не лезла со своими советами сплошь и рядом, но и без внимания ничего оставить не могла, всё должно было быть под её контролем, неважно — каким, главное — её.

Вилкас был этаким «парнем в меру» — в меру шутливым, в меру серьёзным, в меру умным и много чего ещё в меру. А ещё он не любил братьев наших меньших вида кошачьих, подвида каджитов за то, что постоянно проигрывал представителям этого племени в любые азартные игры. Для справки: он проигрывал всем, но больше всего именно кошакам.

Фаркас представлял собой мужское подобие курицы-наседки, именно ему отдавали на попечение всех новичков-Соратников. Его родительские инстинкты под прессом обязанностей на протяжении многих лет обострились и стали привычкой. Естественно, его за это никто не упрекал, но иногда приходилось остужать его пыл.

— Хорошо, — пробурчал он, — дойдём до деревушки, там и посмотрим. Не посреди же леса нам мечами махать.

— Ну, так я и не предлагал прямо сейчас, это я так, заранее решил попросить, чтобы там, на месте, вопросов не возникло.

Фаркас одобрительно кивнул, выдал что-то типа предупреждения о препятствиях на пути храброго воина и двинулся дальше, а мы вслед за ним. Я сделал вид, что на слова Фаркаса внимания не обратил, но на всякий случай решил ещё раз просканировать местность на наличие разного рода препятствий, выпустив магическую волну, и не зря: в десяти шагах прямо по курсу росло большое дерево. Виду я не подал и двинулся прямо на него. Когда же до дерева оставался один единственный шаг, а мои попутчики были уже готовы отпустить пару фраз о моей манере передвижения в лесу, я не дал им этого сделать, банально шагнув в сторону. Гордо вскинув подбородок, я двинулся дальше. Рядом послышался шёпот Вилкаса, который требовал свой выигрыш с Эйлы. О Акатош, они ещё и пари между собой заключают на меня, что за невиданная наглость!

До деревни оказалось не так уже и далеко, всего полчаса ходьбы. Итого мы шли часов пять, не больше. Нужно признать, что на горестные стоны мне было наплевать, поэтому особого дискомфорта я не ощущал. Но всё же, стало гораздо спокойнее, когда Вилкас, наконец, заткнулся и перестал жаловаться.

Что сказать о деревне? Да ничего, я её тупо не видел: жителей — да, а сами дома — нет, и даже мой «эхолот» не помог, чертовщина какая-то. Соратники сразу убежали по своим делам. Ага, знаю я их дела, пошли в кабак жрать. А мне что делать? Ни есть, ни пить я не хотел, вот такой я странный, поэтому, остановив первого попавшегося пацана, спросил, где можно помыться, на что получил подробный ответ с разъяснением, где и как. Оказалось, тут в двух шагах от крайнего дома протекала небольшая речушка.

Придя на берег реки, я задался важным вопросом: залезть в воду сразу или снять свою чудо-одежду. Решил всё же раздеться перед купанием, но только по пояс. Одежда и правда с секретом, вот только каким, я не знаю, тут надо к магам идти.

Разбежавшись по одному мне видимому пути, я прыгнул в объятия речной воды. Брр, холодно! Впрочем, я скоро адаптировался, и вода уже приятно обволакивала тело. Впустую бултыхаться я не собирался, а, немного поплавав, принялся смывать с себя пот, грязь и пыль. Особое внимание уделил длинным, чуть не до пояса, волосам. Отмыть их было очень сложно, вообще за длинными волосами полагается особый уход. Мне ничего не оставалось, как нагнуться, позволив волосам упасть в воду, и, так сказать, начать их застирывать.

— О, да ты красавчик! Надо же, сколько шла бок о бок с тобой, а не заметила, — прервал меня знакомый голос из-за спины. Развернувшись к Эйле, посмевшей бесцеремонно вмешаться, я отметил, что она пришла одна. — Да ещё и волосы у тебя красивые. Как я только могла это не заметить, смотрела же на тебя, и не раз!

— Мало ли, — пожал я плечами.

— Потом с этим разберёмся. Я чего пришла? Мы там сняли пару комнат на всех, и мне интересно: ты будешь спать отдельно или с одним из нас?

— Ну, если не буду в одной комнате с Вилкасом или Фаркасом, то согласен на соседство, — с ухмылкой деланно-задумчиво ответил я.

— Учту твоё пожелание. Думаю, коврик тебе подойдёт идеально, — в тон мне ответила волчица.

— Ага, постель — самое то.

— Ладно. Ты, кстати, поесть не хочешь? А то эти два оболтуса могут сожрать все запасы в деревне, дай им только волю, — она даже не попыталась скрыть раздражение в голосе.

— Нет, не хочу. Я всегда ем очень мало, особенности организма, однако.

— По тебе не скажешь, — меня смерили внимательным взглядом, пройдясь по каждому клочку открытой кожи, причем скепсис я чувствовал, даже не видя её глаз.

— Ага.

— Ну-ну, моё дело маленькое, и я его сделала. Не задерживайся тут, — качнувшись с пятки на носок, Эйла развернулась и пошла обратно в деревню. А я остался на месте, тупо глядя ей вслед.

Причиной моей прострации стали глаза, в очередной раз за месяц моего пребывания в этом мире. Я всего на мгновение смог увидеть чёткий контур её тела — пропали линии, а она сама стала прозрачной, будто приведение или голограмма, при этом цвета линий перешли в контур. Хотя нет, линии были, но они были совсем незаметными, а задний план стал полностью размытым, не было видно ничего буквально в метре от неё. Для меня, уже смирившегося с потерей полноценного зрения, это стало лучом слабой надежды на… нормальное зрение, что ли. Или его подобие.

Да уж, умеет судьба наносить неожиданные удары в самые слабые места. Но, тем не менее, это нужно хорошенько обдумать. Хм, а нужно ли? Сейчас мне доступно то, что недоступно другим. То, к чему многие стремятся. То, что делает меня сильнее других. Вдруг, обретя возможность видеть по-старому, я потеряю уже имеющееся? Нет, нет и нет. О таком нужно думать в полном спокойствии на холодную голову. Мысли мои витали далеко. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: вдруг это ещё один апгрейд моих глаз, и я просто не знаю, как к нему подступиться? Так же быстро, как появилась, она была задвинута в самый дальний угол сознания, чтобы не мешала рассуждать трезво.

Я вышел из воды и, не глядя под ноги, направился к своей одежде, за что и поплатился, пропахав носом землю. Помянув всех святых и не только, принялся исправлять ситуацию, на сей раз контролируя процесс «от» и «до». Я надеялся, что мои стильные и удобные шмотки, так сказать, из одного комплекта — не хотелось быть похожим на попугая. Поскольку Соратники не оборжали меня при первой встрече, видимо, всё было в порядке.

Одевшись, я пошёл по направлению к самому большому деревянному дому, где, согласно полученным оперативным сведениям, располагался местный трактир. Теперь я стал видеть деревенские дома, хоть и в тускловато-размытом виде. Всё лучше, чем ничего. В трактире ничего достопримечательного не было: пять столов, десять лавок, куча выпивки и четыре комнаты внаём. Только этим он и мог похвастаться. Выпивка и еда мне были побоку — ни есть, ни пить мой организм не хотел — а вот поспать, наоборот, не помешало бы.

В зале трактира внимание сразу привлекала компания из трёх человек. Выделялись они не внешностью, а поведением: не шумели, как другие посетители, а мирно сидели в центре зала и весьма энергично поглощали еду из глубоких тарелок. Соратники, что с них возьмёшь.

Мне как человеку интеллигентному было тут немного не по себе: слишком шумно и душно, плюс манеры некоторых особей вызывали громкий зубной скрежет. Поэтому, подойдя к Соратникам, я сразу задал интересующий меня вопрос:

— Эйла, ты мне нашептала, что сняла несколько комнат. Не подскажешь, где они?

— Ты что, уже спать собрался, в такую рань? — Вилкас рыгнул. — А еда, а выпивка?

— Прости, Вилкас, но с этим явно не ко мне. Нет. Не хочу. Не употребляю.

Хо-хо, такого ответа они явно не ожидали, вон даже что-то выпало из рук Фаркаса, а остальные застыли, как вкопанные.

— Ты не пьешь?!

— Вилкас, почему такое недоверие в голосе, а?

Ну не пью я без повода, да и с поводом не позволяю себе надираться в хлам, я ещё в прошлой жизни после каждой пьянки был самым трезвым, и язык зачастую у одного меня не заплетался. Как думаете, кто потом развозил всех по домам?

— Не может быть!

— Может-может, ещё как может.

— Ах-ха-ха, вот я же вам говорила! Гоните деньги.

Не понял, а чего это Эйла такая радостная, неужели опять на меня поспорили?

— Слышь, Дульвит, ты какой-то неправильный, то не делаешь, это не употребляешь…

Договорить Вилкасу не дали.

— Ой, не слушай его, это он бурчит из-за того, что всю свою долю поставил, что ты будешь пить, и проиграл. Ну что, Вилкас, понял, что со мной спорить опасно?

— Это не с тобой опасно, это на него опасно, — тихо пробурчал Вилкас в кружку с выпивкой, не знаю, какой, но судя по сладковатому запаху, похожей на медовуху. И когда только у меня появился настолько острый нюх?

— Покажут мне комнату, или я так и буду тут стоять?

— Пошли, — махнула мне Эйла.

Комната располагалась на втором этаже в самой глубине, внутри стояли бочка с водой, две кровати и сундук для вещей. Что же, не пять звезд, конечно, но жить можно и, как заверила меня Эйла, клопов там не было, то есть совсем. Думаю, в этом ей можно доверять.

Постояв на пороге, я зашёл в комнату, кинул плащ на ближайшую кровать и уселся на её край. Эйла тоже зашла в комнату и встала у двери.

— Спасибо. Можешь идти, мне больше ничего не нужно.

— Уверен?

— Да. Мне нужно подумать в тишине и покое.

— Как знаешь. Если передумаешь — мы внизу.

— Ладно.

Тихо скрипнула закрывающаяся дверь. Я поудобней устроился на кровати и начал размышлять.

Раньше я думал, будто вопросы возникают сами собой и не нужно ничего делать, просто подумай — и вот, они появятся. Но это оказалось не так, далеко не так. Мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы просто сформулировать вопрос с той мешаниной мыслей, что была в моей голове, не то что ответить на него. Хотя эти трудности стоили моего нынешнего относительного спокойствия. Ага, и главный вывод сегодняшней ночи прост до не могу. Нужно жить, как жил раньше, и не парить себе мозг, а там будь что будет. Безвыходных ситуаций не бывает.

Из состояния мирного спокойствия и удовлетворения меня вывели странные звуки, доносящиеся из-за двери. В этот момент я соизволил оглянуться.

В комнате было темно, единственным — и при этом чрезвычайно слабым — источником света было окно, выглянув в которое, можно было узнать, какой примерно час на дворе. За окном была непроглядная ночь, даже луны не могли осветить местность — время явно перевалило за полночь. То есть это для любого другого была непроглядная темень, я же видел то же буйство красок, что и днём, только общий фон стал на пару тонов тусклее, именно по этому фону я в своё время и наловчился определять время суток.

Вздохнув, я посмотрел на соседнюю постель. Ни одной лишней складки… да ладно, ничего я там не увидел, поэтому и решил, что никто на ней не лежал. Иначе остаточный след должен был остаться, как-никак оборотни — это магические создания, и магию они выделяют обильно, а её след держится долго. Зато теперь стал понятен источник шума. Видимо, я поспешил с оценкой их поведения, просто тогда время для веселья не настало, по их мнению… А вот ночью — самое то, чтобы поголосить. Спуститься, что ли, успокоить их, или ну его? Нет, так дело не пойдёт, при таком шуме и моём остром слухе для меня каждый вскрик, как кувалдой по голове.

Спустившись на первый этаж, я застал ожидаемую картину: трое веров сидели рядом, дружно поглощая выпивку и закуску и, судя по довольно резкому запаху, в их бокалах был явно не эль, а более крепкий напиток. М-да, и надо было им напиться именно сегодня? Ладно, придумаю что-нибудь.

— Итак, кто из вашей честной компании решил затеять всё это? — вопрос был задан чисто «для галочки», ответа я на него не ждал, и тем сильнее было моё удивление, когда я увидел гордо поднятую руку Эйлы. Да уж, не ожидал.

— Значит, гробим своё здоровье, не жалея сил, и о будущем не думаем? — сейчас начну лекцию, которую прочитал мне однажды отец и после которой я перестал пить по поводу и без, или хотя бы попробую начать.

— Почему — ик! — это не думаю… вся я ду-у-умаю…

Это сколько ж нужно было выпить, чтобы вот так… а ведь она вервольф.

— Вижу я, как ты думаешь. А ведь каждая следующая бутылка — это минус пара дней твоей жизни. Красиво ты о себе заботишься, медленно и добровольно убивая себя, раз за разом беря в руку вот это, — я потряс в руках бутылку со стола.

— Пф! Брехня…

— Брехня или нет — сама решай, а вот то, что вся эта дрянь медленно разлагает твои внутренние органы — печень, например, — доказано на практике, — м-да, взялся объяснять пьяному в доску человеку, как он был неправ, когда начинал пить. Я почувствовал себя идиотом.

— А-а-а мне все равно-о-о!

Зачем же так громко? Бедная моя головушка…

— Это ты своим будущим детям скажешь, если они, конечно, вообще появятся. Так, мы это завтра обговорим на твою трезвую голову, а сейчас марш в комнату спать. Вас это тоже касается, — послал я гневный взгляд в сидящую рядом парочку, но, увы, они его увидеть не смогли бы при всем желании из-за моей повязки. Удивительно, но выглядели они намного трезвее своей подруги.

— А вот никуда я не пойду, мне и тут хорошо! — задиристо заявил Вилкас.

— Вы до сих пор здесь?!

Видимо, братцы что-то услыхали в моём голосе, потому что явно занервничали.

— Эйла, он прав, что-то засиделись мы тут, поздно и всё такое… — ещё что-то бормоча себе под нос, пара наёмников, немного покачиваясь, двинулась в направлении своей комнаты. Хм, быстро это они, не ожидал.

— А тебе что, особое приглашение нужно?

— Мне ничего не нужно, всё — ик! — своё я сама возьму, вот, — её попытку взять ещё одну бутылку я пресёк на корню. — Эй, отдай!

— Не отдам. Твоя задача сейчас не напиться без повода, а пойти в нашу комнату и лечь спать.

— Без повода-без повода… есть у меня повод! Плохо мне!

— Это тебе завтра плохо будет, а сейчас хорошо, — и какого, спрашивается, я с ней тут дискуссию развел, уговариваю её, не проще взять за шкирку и силой уложить в кровать? А я… ладно, крайние меры оставим на потом. А сейчас, возможно, мне удастся всё решить без применения грубой физической силы — я дитя демократии, в конце концов.

— Да что ты знаешь обо мне?! — выпалила она с такой злостью, что я даже удивился. — Меня, вон, ни один нормальный мужик не хочет, шарахаются во все стороны, как только увидят, поэтому и пью, и не нужно мне морали читать. Тебе меня не понять.

Вот это уже интересно. Если разработчики игры не напутали с внешностью, то её слова для меня были абсолютным бредом. Не может такая женщина иметь проблемы с сексом. Да ей возле любого мужика нужно всего лишь пройтись, да пару раз задней частью вильнуть, а там останется только пальчиком поманить, и всё. В этом духе я и высказался.

— Значит, задом крутнуть, да пальчиком поманить, так? — спросила Эйла с сарказмом, будто не она только что не могла и пары слов связать. — Что же, я перед тобой явно не пару раз задом крутила, осталось пальцем поманить. Можешь считать, что я уже всё сделала, — она встала и пошла на выход. Ощущение того, что она внезапно протрезвела, пропало, стоило только взглянуть на её походку. — Догоняй, я ждать не буду.

Я, наконец, вышел из ступора и, помянув скампа, поспешил за ней.

Тем временем Эйла успела не только добраться до выхода, но и уйти от него на довольно большое расстояние. Двигалась она целенаправленно в сторону леса. Пару раз я окликнул её в надежде, что она остановится, но напрасно, и я снова двинулся за ней. Остановилась она, только зайдя в лес настолько, что её трудно было заметить из деревни.

Когда я её нагнал, она успела снять всю одежду, а в следующий момент я смог увидеть, как происходит превращение человека в зверя. Трансформация заняла всего несколько секунд, и если любой другой наблюдатель увидел бы огромного хищника, нагоняющего на всех страх, то я наблюдал захватывающее зрелище, одну из многочисленных вершин магии, которые смог покорить человек, и не только он. Сам процесс был до жути захватывающим, всего за пару мгновений объём магии в теле Эйлы вырос на пару порядков, количество магических каналов увеличилось в десятки раз, они сплетались в новый узор, столь сложный, что я не понял и сотой его части. А мощь, исходящая от него, заставляла шевелиться волосы на затылке.

Не успел я прийти в себя, как мне преподнесли новый сюрприз — я был прижат к земле мощными передними лапами, а напротив моего лица распахнулась полная острых зубов пасть. Эйла издала пару рыков и снова перекинулась, теперь уже не мощный зверь прижимал меня к земле, а лёгкая девушка упиралась в мою грудь руками.

Я не сразу смог понять, что видел не только это — не обратил внимания, — в тот момент я видел ещё и полупрозрачного зверя, которым она была во всей его красе. И я до сих пор видел полупрозрачное тело, но не зверя, а красивой молодой женщины. От своего игрового прототипа она отличалась, и в лучшую сторону. Волосы были более длинными, на теле отражались результаты многочасовых тренировок. И как в столь нежном создании была заключена столь грозная сила? Она, очевидно, была воином, но при этом не перестала быть женщиной. И сейчас эта женщина, полностью обнажённая, сидела на мне, что не могло не вызвать у меня ответной реакции. Впрочем, она была успешно подавлена разумом и его аргументами. Как бы хорошо мне ни было, но затягивать это тоже было нельзя.

— Может, слезешь с меня? — как бы невзначай спросил я, и отсутствие глаз не помешало мне ощутить, как она дёрнулась.

— А, д-да! — она резко вскочила и, судя по всему, начала искать свою одежду.

— Лови, — я кинул ей свой плащ и встал на ноги. — Эйла, это плащ, его нужно накинуть на себя, а не прижимать к груди.

Обернувшись, я уже не увидел её полупрозрачного силуэта, мой резерв был опустошён почти полностью, и меня начало клонить в сон. моё тело явно ещё не было готово к таким экзерсисам.

— Э, Дульвит… — начала было она, но я не дал ей продолжить.

— Завтра, всё завтра. Я сейчас слишком сильно хочу спать, чтобы думать о чём-то другом. Мы поговорим завтра, вдвоём, наедине.

Эйла кивнула. Я и в самом деле соображал со скрипом, мысли текли слишком медленно, а глаза грозили сомкнуться в любой момент.

— Пошли.

Она опять кивнула и пошла за мной. Шла уверенно, не спотыкалась. Хотя после того количества магии, которое через неё прошло, это неудивительно: такая доза вышибла с неё всё опьянение, и теперь она снова была в ясном уме и трезвой памяти. Блин, кто бы мне подарил ясный ум и трезвую память.

До съёмной комнаты добрались быстро, даже очень. По дороге мы друг с другом не говорили по той причине, что я старался не заснуть, а Эйла в это время осмысливала свою пьяную выходку и её последствия. Мне на её звериную часть, честно говоря, было плевать. Но ей я об этом говорить не собирался, пускай помучается. А то первому встречному раскрывать свой самый главный секрет не очень продуманно, и если бы на моём месте был кто-либо другой, могли бы возникнуть проблемы. И выпивка — не оправдание, а даже наоборот. Вот пускай и думает.

Уже в комнате Эйла решилась заговорить со мной.

— А…

— Мне всё равно.

— Почему?! — её искреннее недоумение можно было черпать вёдрами.

— Пускай этим забивают себе головы глупые людишки.

— Ты…

— Нет.

— А…

— Вампир. Первородный вампир. Патриарх вампирского клана, блин, — в шутку сказал я, и провалился в глубокий сон. А шутку мою, похоже, восприняли совершенно серьёзно.

…Сон был чересчур реален, я осознавал, что сплю, но не просыпался. Что же, это даже к лучшему. Или нет, если вспомнить, кто в этом мире заведует снами смертных. И если моё предположение верно, то ничего хорошего ждать не стоит. Ну, а если нет, то нет. Хм, откуда тут эта тропинка? Я точно помнил, что минуту назад стоял на крыше небоскреба, а теперь вот — на узкой, выложенной камнем дорожке, а команду на смену обстановки я точно не давал. Пойти, что ли, по ней? Всё равно ведь ничего не теряю. Так я и сделал.

Я шёл, обозревая окрестности. Ландшафт постоянно менялся, стоило отвести взгляд, и это добавляло сюрреализма. Дорожка вывела меня к уютной беседке, в которой меня ожидал мой «наниматель», Акатош.

В беседке я первым делом налил себе немного невесть откуда взявшегося горячего кофе: если есть, то грех этим не воспользоваться, тем более, что Акатош явно был не против. Скорее всего, именно он и достал кофе специально для меня. Усевшись за стол, я сделал пару глотков и выжидающе посмотрел на Акатоша, который отставил бокал и, в свою очередь, уставился на меня, явно изучая изменения, произошедшие со мной с нашей первой встречи.

— Не знаю, что ты там себе думаешь, но, пожалуйста, ответь мне на один малюсенький вопрос. Нет, это, скорее, крик души. Что ты, Бездна тебя поглоти, творишь?! — на последней фразе Акатош с тихого шёпота перешёл на яростный крик.

— Чего? — впал я в ступор, не понимая, что он от меня хочет.

— Мне просто интересно, сколько ещё ты будешь ломать мои планы? Я задумывал слить тебя с Дрогсетуром и дать тебе с помощью этого силу. Так нет, вместо того, чтобы получить всё и сразу, ты решил пойти по долгому и очень опасному пути, а ведь ты даже не представляешь, сколько сил я угробил и что со мной было бы в случае вашей неудачи. Потом ты откуда-то получаешь глаза Смотрящих. И не в зачаточном состоянии, в котором они их раздают своим контракторам, а в том, в котором ими пользуются сами Смотрящие. Я, сломя голову, бросаюсь искать гадину, которая всучила тебе эти огоньки, ибо мало ли что могут взять с тебя за такой подарок. Только представь себе моё удивление, когда я никого не нашёл и не обнаружил на тебе печати Контракта! Но тебе и этого мало, ты пустил свою энергосистему вразнос, а я даже представить не могу, каким образом! И в довершение всего, с меня ещё требуют плату за всё тобой порушенное, и пускай бы требовали другие боги, выкрутился бы как-нибудь, так требует Бездна! Вот, скажи честно, ты смерти моей хочешь? — Акатош методично опустошал бокал за бокалом, но алкоголь явно не давал ожидаемого эффекта. — Тьфу, даже напиться с горя не могу, а ещё богом зовусь. Пойти, Сангвина найти, что ли?

— Так, — я потёр лоб, — большую часть твоего спича я понял, но объясни, причём тут Бездна, что это за зверь и с чем его едят?

— Её не едят, она сама ест. Честно говоря, не знаю, что такое Бездна и когда она появилась, но точно знаю, что она была задолго до Хаоса и Порядка, и что с ней связываться себе дороже. Причем тут ты? Всё очень просто — я выкупил тебя у неё. После смерти ты должен был в ней раствориться, но вместо этого ты плавал в ней, как в какой-то речке, не испытывая и тени неудобства. Тогда я понял, что ты один из так называемых Детей Бездны. И решил пойти ва-банк, чтобы потом иметь в своем распоряжении фигуру, равную по силам моим оппонентам. Но я просчитался, не учёл, что Бездна всегда оберегает своих Детей. Вот она и проявила недовольство, а я теперь сижу и рассказываю тебе всё это. Поверь, если бы не она, я бы и словом не обмолвился. Но что есть, то есть.

— Интересно девки пляшут, — я задумался. — Это, типа, у меня есть «крыша», способная нагнуть всех и вся? Круто! Что дальше?

Акатош бросил на меня неодобрительный взгляд исподлобья.

— Ничего хорошего для меня и ничего особенного тебе. Если думал, что ты всех сможешь раком ставить, вынужден тебя огорчить — ничего такого не будет. Ты ещё не Дитя в полном смысле этого слова, ты только кандидат. Имей в виду: Бездне не нужны слабаки, поэтому, если хочешь стать достойным, тебе придётся очень постараться. Это как стать богом, ещё будучи смертным, — вот на что похож Её экзамен для таких, как ты.

— Ну, дела. Не было печали, так вечно кто-нибудь да поможет. У тебя есть для меня ещё что-то? — я потянулся к бутылке. Определённо, такие новости на трезвую голову осмысливать нельзя, иначе велик риск мозг сварить.

— Почти ничего, только краткая информация о видах Детей. Я знаю о трёх видах, сколько их на самом деле, не знает никто. Первый вид — разрушители, название говорит само за себя, причём они самые слабые из всех. Далее идут глашатаи. Что они из себя представляют, не знаю. И последний вид — путники, эти всегда идут рука об руку с Бездной, где они, там и Она. Она их оберегает, даёт силы, учит. Короче, те ещё засранцы, единственная причина, почему они ещё не заняли все миры, в том, что они не могут попасть в мир, если в нём нет определённого «количества» Бездны. Про миры, где Её нет, я не слышал, не думаю, что они существуют.

— Отлично. Что будем делать дальше?

— Ты будешь учиться, а я буду разгребать ту кашу, которую сам и заварил.

— Дашь совет по поводу развития?

— Дам. Ты маг, и только маг. Воина из тебя сделать можно, и отличного. Но как воину тебе никогда не достичь уровня, на который ты способен в магии. Поэтому тренируйся контролировать магию и управлять ей. Резерв вторичен, а если ты о нём переживаешь — не бойся, как только выберешь свой Путь, эта проблема пропадёт сама собой. Альдуин — отличный тому пример.

По поводу школ магии всё просто. Ты, конечно, не житель этого мира, им доступны до десятка школ от природы и ещё пяток в результате упорного труда, но и так есть чему учиться.

Смерть. Ты ведь не рассчитывал умереть без последствий? Все перерожденцы — маги Смерти, причём интуиты, и ты не исключение. Лёд, Разум, Огонь — это основные школы, которые у тебя от рождения. Можешь развить ещё три, которые достались тебе от Дрогсетура, они как бы тоже уже стали твоими — Кровь, Астрал, Пространство. Делай упор на школе Смерти, она у тебя основная среди основных. Затем идёт Лёд, он намного более выражен, чем Огонь, от которого тебе досталась ярость, но никак не вспыльчивость. Следом изучай Разум. Пускай твоей опорой станет тандем Смерть-Лед-Разум. Затем Кровь, она должна быть изучена на должном уровне. Поверь, если добьёшься мастерства в ней, проблем твоим врагам будет не занимать.

Огонь, конечно, стихия сильная, слов нет, но уж слишком своенравная, и если Лёд дарует уверенность в себе и ясность, то Огонь только и ждёт момента, чтобы поглотить мага. Выучи пару высших заклинаний на все случаи жизни и будь спокоен.

С Пространством всё сложно и просто одновременно. Но, думаю, пару телепортов ты в состоянии выучить. Советую изучать ветку Гравитации. Астрал не должен вызвать у тебя никаких осложнений, будь на этот счёт спокоен.

Это то, в чем ты сможешь достичь вершин. Во всём остальном тебе не подняться выше среднего уровня, а Целительство тебе строго запрещено — ты скорее убьёшь, чем вылечишь мало-мальский порез.

В раздел «Необходимо для изучения» можно ещё отнести Алхимию, в ней делай упор на яды, остальное всё равно не получится — направленность магии не та. Также в полном объёме изучи теорию Рунической магии вместе с Ритуалистикой. Не знаю как, но ты должен это сделать, хоть тресни. Всё. Я тебе уже, как маленькому, пояснил, что к чему, дальше сам.

— Спасибо. А что ты там говорил по поводу моей энергосистемы?

— У каждого живого существа своя система, каждая раса и субраса имеет свои, свойственные только ей черты. Так вот, когда ты появился в этом мире, я в ядре твоей души прописал нужные мне параметры. Всё было хорошо, пока ты не сотворил себе вот это тело. Все мои установки полетели к дейдра, и теперь твоё тонкое тело вместе с внешними оболочками души меняется в одном им известном направлении. Что будет в итоге, я понятия не имею. На самом деле, это весьма интересный эксперимент, и его результаты я обязательно сохраню, если ты, конечно, выживешь.

— Спасибо, блин, большое! — вот это я попал, ничего не скажешь.

— Давай просыпайся уже, а то все мои запасы скоро опустошишь, — мрачно сказал Акатош, когда я опять потянулся к бутылке. А я что? Мне сегодня можно.

Глава 2. Хельген

Открыл я глаза в уже знакомой комнате, и хотя то, что я снова начал видеть вместо нормальной картинки мешанину цветов и линий, немного огорчало, это не могло испортить мне настроение. Впервые за много дней пребывания в этом мире у меня появился план действий на ближайшее будущее. И первым пунктом этого плана было посещение Хельгена и проживание в нём до начала событий основного сюжета. О том, что они ещё не начались, я вчера узнал из болтовни двух мужиков, которые обсуждали свою жизнь в целом и фигуру дочери кузница в частности.

Однако, пора вставать. Нужно будет поговорить с Фаркасом и Вилкасом о вчерашнем. Форменное безобразие. Как только ещё весь Скайрим не узнал, что Соратники — все поголовно оборотни, если после каждой пьянки они перекидываются, ума не приложу.

Веров я нашёл во дворе. Похоже, последствия вчерашнего не обошли их стороной, вон как выстроились возле бочки с водой. Вилкас стоял лицом к выходу из трактира, так что заметил меня первым. Махнув ему, привлекая внимание, я направился к реке. Нагнал он меня быстро, но начинать разговор не торопился, хотя, кажется, догадался, о чём пойдёт речь. Когда мы подошли к реке и уселись на берегу, я решил проявить инициативу.

— Скажи, Вилкас, ты знаешь, о чём я хочу спросить? — повернулся к нему я.

— Догадываюсь, — лаконично ответил он, глядя на реку.

— Ну и?

— Ладно. Ты уже, видно, просёк, Эйла старается держать дистанцию, но это только с чужаками. Вот, тебя она чужаком не считает, ты ей понравился. Можешь собой гордиться. А то, что она вытворяет… Это всё выпивка, от неё у Эйлы ум за разум заходит. Вчера трактирщик всучил ей крепкий эль, вот её и понесло, — Вилкас подмигнул.

Я улыбнулся.

— Ей нужно быть осторожней. Будь на моём месте прошлой ночью кто-нибудь другой, кто знает, чем бы это кончилось. Зато теперь я знаю, что она может быть достаточно тяжёлой и пушистой, — при этих словах Вилкас напрягся. — Расслабься, у каждого свои скелеты, и я не собираюсь их выкапывать и тем более выставлять на всеобщее обозрение. Даю слово.

— Вот бы все были такие, как ты, а то находятся гниды — прям удушить хочется, — Вилкас облегчённо вздохнул. — Как смотришь на то, чтобы вступить в Круг? Я словечко за тебя замолвлю перед Предвестником.

— Прости, не могу. У меня другие планы, но вот хорошими друзьями мы стать можем, — я протянул ему руку. Он, пару мгновений подумав, пожал её. — Вот и хорошо. Если встречу кого-то, достойного вашего братства, обязательно направлю его к вам.

— Ага, давай. Помнится, ты хотел проверить себя, не передумал?

— За кого ты меня принимаешь?!

— Тогда пошли.

Кивнув, я последовал за ним, а он направился в незнакомую мне часть деревни. Видимо, заранее приметил хорошее место и повёл меня туда.

Пока мы шли, я думал о том, как мне с ним биться, использовать ли два коротких клинка или большой тяжёлый двуручник? Раньше я придерживался двух стилей боя: либо ставил всё на скорость ударов и уклонение, либо на силу и парирование. Из игры я помню, что Вилкас использует щит и меч. С точки зрения логики, я должен использовать два меча, так как с ними шанс на победу у меня выше. Щитом я владею из рук вон плохо, хотя в бою предпочитаю, чтобы обе руки были заняты. Вот только не лежит у меня душа к парному оружию, большие мечи меня всегда привлекали больше мелких зубочисток. Двурукий стиль я изучал только по настоянию мастера. Хотя сказать, что я филонил, изучая его, или плохо знал, нельзя. Вот большой двуручник — это вещь, им и щиты ломать можно, и удары намного сильнее, да и выглядит он более грозно. Значит, большой двуручный меч. Теперь встает вопрос: а какого веса он должен быть? Я держал в руках только мечи весом в шесть и девять килограммов. Знаю, что есть и более тяжёлые, но в теории. В чём минус большого веса меча? Медленные удары и большая инерция, но это можно компенсировать правильной стойкой и силой. И вообще, нет смысла париться, если я ещё не знаю про возможный выбор оружия. Вот придём, тогда и посмотрим.

Пришли мы быстро. По дороге нас, похоже, заметили Фаркас с Эйлой и пошли за нами, иначе объяснить их присутствие было невозможно.

— Дульвит, ты как предпочитаешь сражаться?

— Два меча или двуручник. Сейчас хочу попробовать последний вариант.

— Ясно, — кивнул Вилкас. — Фаркас, дай ему свой тренировочный.

Видимо, они подготовили всё заранее, потому что буквально через пару мгновений Фаркас протянул мне меч, который оказался довольно тяжёлым. Немного покрутив его в руках, стараясь прочувствовать баланс, я кивнул, показывая, что готов начать бой.

Вилкас встал в стойку, прикрывшись щитом в левой руке, а правую с мечом направив на меня. Руку он держал полусогнутой возле туловища, для проведения быстрых колющих ударов. Я взялся за меч двумя руками, положил лезвие плашмя на правое плечо, наклонил вперёд корпус и перенёс вес на правую ногу. Такая стойка должна позволить мне сделать один быстрый и сильный удар, вложив в него как силу рук, так и вес тела, помноженный на ускорение рывка. Почему именно так? Я реально оценивал свои шансы на победу, поэтому и ставил всё на один удар, который должен был оглушить, а в идеале — сбить с ног моего противника и дать мне шанс на победу.

— Итак, я очень надеюсь, что травм не будет, бой до первого обозначенного смертельного удара.

Между мной и Вилкасом было не больше дюжины шагов. Дистанция небольшая, на её преодоление каждому из нас было достаточно пары секунд. И если первым начнёт он, мне будет непросто. Как-никак, а одним мечом удары блокировать трудновато, хотя на моей стороне больший простор для разных маневров, ему же будет мешать щит. Поэтому атаковать нужно первым. Как там мне говорили: «Меч и щит слабее двух мечей, два меча слабее двуручного меча, двуручный меч слабее копья, копье слабее меча и щита»… Я помнил, мне ещё что-то говорили о топорах и молотах, но, хоть убей, не помнил, что именно.

Какой тактики он будет придерживаться? Ясное дело, всерьёз он меня не воспринимал — я же слеп, — но всё же держался настороже. Всегда нужно опасаться противника, ведь потерпеть поражение можно даже в сражении с ребёнком. На месте Вилкаса я бы действовал именно так, только моя непоседливость обязательно дала бы о себе знать, да и простое шалопайство сыграло бы свою роль. Типа, как же я, великий воин, могу проиграть калеке?! Примерно так я бы думал раньше, теперь такое поведение мне было непозволительно, но опыта тренировочных сражений, где возможность получить травму сводится к минимуму, но при этом максимально приближенных к реальным, мне всё равно нужно было набираться. Вилкас — это не Эйла, которая полагается на свою ловкость и скорость, и не Фаркас, у которого упор сделан на полное доминирование над противником за счёт грубой физической силы. Стиль Вилкаса основан на выносливости и выжидании для последующей молниеносной контратаки. Опасный стиль боя, такой же, как и сам его владелец. Конечно, одними контратаками бой не выиграть, если только в команде. Но дуэль — совсем другое дело.

Дальше размышлять о плюсах и минусах своего положения я не стал, и, когда напряжение во всех мышцах достигло предела, бросил тело вперёд. Мир сузился до нас двоих, всё прочее отошло на задний план, стало несущественным. Я полностью сосредоточился на последовательности ударов. Вот только отсутствие нормального зрения реально напрягало, та ещё проблема — следить за пучками линий, которые на самом деле были его конечностями, и, честное слово, не будь он оборотнем, фиг бы я за ним смог уследить. Прав был Акатош, однозначно прав, не быть мне воином, но как же жалко потраченного труда и усилий, которые ушли на освоение умения махать железом, не боясь при этом отрубить себе что-нибудь.

Вилкас вошёл в мою зону поражения, чем я не замедлил воспользоваться, нанеся диагональный удар сверху вниз, вложив в него максимум сил и всё ускорение тела. Я ожидал, что Вилкас уйдёт мне под правую руку, избегая удара или, на худой конец, вскользь примет его на щит, но он меня поразил, приняв удар на щит «в лоб» — сам щит я не видел, зато видел часть левой руки, согнутой характерным образом. Отдача оказалась столь сильна, что я было ослабил хватку, но затем вновь сжал рукоять, стараясь удержать меч. Скамп, нужно было надеть перчатки.

Для Вилкаса удар тоже не прошёл бесследно — он пошатнулся и отступил на шаг. Приятно, дейдра меня возьми, когда твои ожидания сбываются. Не давая ему опомниться, я продолжил удар, и, когда меч опустился до земли, перенёс вес на левую ногу и направил меч снизу вверх остриём ему в область груди. На этот раз Вилкас предпочёл уйти с линии удара, что ему частично удалось — удар пришёлся не в грудь, а в правое плечо.

Но на этом я не собирался останавливаться, поэтому изменил хват и вертикально поднял меч над головой, заведя его за спину. Спереди я полностью открылся, и шанс на победу был равен шансу на проигрыш. Сделав шаг навстречу, я опустил меч на противника. Звон металла, глухой звук падения щита на землю и холод у моей шеи ознаменовали моё поражение. Последний удар был снова принят на щит, пришедший после этого в негодность, но выполнивший свою задачу: он спас своего владельца и дал ему победить.

Сам бой не занял и десяти секунд, а в сшибке друг с другом мы пробыли не больше пяти. Вот так быстро, три удара, и всё — я проиграл, Вилкас выиграл. Это в кино бой мечников может длиться до десяти минут, в реальности сам бой занимает совсем немного времени. Длительные поединки возможны в двух случаях — дерутся мечники, равные по мастерству и силе, или ни один из участников не желает побеждать, — но и тогда бои продолжаются не более пары минут.

— Ты победил, — констатировал я очевидный факт, отодвигая от своего горла холодный металл.

— Ну ты и силён! Мне теперь нужно будет осмотреть руку, — пожаловался Вилкас, странно косясь то на меня и меч, то на свой помятый щит.

— Но в конечном итоге опыт победил силу и молодость, — изрек я умную мысль, подняв голову и рассматривая плывущие в небе облака.

— Я не понял, это ты намекаешь, что я стар?! — грозно спросил он.

— Ты суперстар!

— Не понял? — нахмурился Вилкас.

— Может, ещё раз? — решил я не развивать лингвистическую тему. На самом деле, ещё одного раза мне явно будет мало, но это, похоже, не проблема.

— Хорошо. Только сначала скажи, ты понял, в чём твоя ошибка?

— На последнем ударе я слишком открылся, захотел сделать конец красивым, а нужно было — эффективным. Больше я так не поступлю.

— Точно. Если бы ты не красовался, а провёл ещё один удар на манер первого — ты бы победил. Сил тебе не занимать — бьёшь, как Фаркас.

— Знаете, мальчики, это было быстро, как и должно было быть, а не то убожество, что ты демонстрируешь, тренируя новичков, — внесла свою лепту в оценку нашего поединка Эйла.

— Недурно, — сказал Фаркас. От его тона у меня появилось ощущение, что он меня измерил, взвесил, а потом повесил на меня ценник.

— Ещё раз?

— Ага.

На этот раз всё было немного иначе: я не рвался вперед, а уверенно подбирался к своей цели, чередуя рубящие удары с колющими, но итог был прежним — на последнем ударе Вилкас сумел меня поймать, парировав мой удар, заехав мне щитом по лицу и сбив меня с ног. В умелых руках щит — это не только средство защиты, но и нападения.

Третий бой, как и четвёртый, тоже закончился моим поражением. Как бы я ни менял подход, итог был один. Только в пятом бою я по чистой случайности смог свести поединок вничью. Я тогда поскользнулся и упал на колени, удар Вилкаса прошёл мимо цели, что спасло меня от немедленного поражения. Из двадцати поединков восемнадцать я слил, один поединок закончился общей ничьей, а последний, двадцатый, я выиграл потому, что Вилкас просто устал больше меня.

— Есть, победа, мать её так! — моей радости не было предела.

— Прям как маленький ребенок, — вставила Эйла.

— Не порть момент моей славы, женщина, — обиженно откликнулся я.

— Неотесанный мужлан!

— Вздорная девчонка!

— Хам!

— Рудиментарное органическое существо! — а ещё говорят, игры ничему научить не могут.

— Какое-какое существо? — её глаза подозрительно блеснули.

— Я вспомнил, что мне казалось неправильным и неестественным в вашем поведении. У вас троих слишком правильная речь для простых наёмников. С чего бы это? — решил я сменить тему.

— Ну дык, это нам, ессно, неведомо. Старшой сказал: «надыть», — значить — надыть. А мы чё, мы народ подневольный, что скажут, то и будем делать, да.

— Фаркас, а серьёзно? У вас проскальзывают слишком специфические слова, жесты, даже манеры, будто вас целенаправленно обучали. Есть, конечно, недостатки, но они несущественны.

— Заметил, молодец. Ты прав, нас действительно обучали. Как-никак, а Соратники известны во всей Империи и некогда были на равных с Гильдией бойцов. Поэтому положение обязывает много знать и уметь. Не дай Талос сделка сорвётся из-за невежества и незнания — будет плохо всем. Особенно сложно вести дела с альтмерами. Такое ощущение, будто кроме Высокого стиля они больше способов разговаривать не знают, да там кто угодно голову сломает, а мы должны им ещё и отвечать — правила хорошего тона, полюби их Дагон.

— Вот теперь всё встало на свои места. Интересно, а танцам вас обучали? — представив Фаркаса, вальсирующего с Эйлой, я чуть было не прыснул со смеху.

Эйла переступила с ноги на ногу.

Вилкас и Фаркас, стоявшие у неё за спиной, похоже, переглянулись между собой, а сама Эйла явно пыталась прожечь меня взглядом.

— Не смейте!

— Да ладно тебе, — примирительно пробормотал Фаркас и перешёл на доверительный тон. — Она настолько старательно учила танцы, что её учителя нашли на третий день в одной из пыточных комнат Предела. Оказалось, он настолько достал нашу воительницу, что она оглушила его и затащила туда. Когда об этом узнал Кодлак, он выпорол её так, что она сесть не могла дня три, а лечить её всем запретил. С того раза учитель танцев больше не остаётся с ней наедине в одной комнате, ха-ха.

— Придушу, — тихо произнесла Эйла.

Когда все успокоились, мы обсудили планы на ближайшее время. Соратники предложили довести меня до Хельгена, где мы должны были расстаться. Я ничего не имел против.

Пока Эйла паковала в дорогу хавчик на нас четверых и другие полезные мелочи, например, книги, а Фаркас чистил сбрую и седлал коней, мы с Вилкасом приводили себя в порядок. Вонять никому из нас не хотелось, поэтому мы сразу направились обратно на речку.

Норды, как я узнал, весьма чистоплотный народ, правда у них есть пара праздников, за неделю до и две после которых мыться строго запрещено. Ну да, тут не было Святой Инквизиции и не менее святой церкви, которая запрещала людям омывать себя под страхом смерти, мотивируя это тем, что вместе с грязью уходит и божье благословение. Когда живешь в мире, в котором боги и демоны-дейдра — не просто объекты веры, а вполне себе реальные сущности, активно участвующие в жизни смертных, — всё становится проще. Живи как хочешь, но старайся никого не прогневить.

Встретились мы уже на выходе из деревни. Фаркас, заботливая душа, хотел было арендовать мне коня, но я его отговорил, мотивируя это тем, что ездить не умею и лучше пристроюсь позади одного из Соратников.

От Фаркаса я узнал, что на территории Империи существует целая сеть конюшен, которые продают лошадей и сдают их в аренду, второй вариант намного дешевле. Хороший конь стоит, как двухэтажный дом, а это десять тысяч золотых и больше. В нашей деревеньке конюшни не было, но он сумел уговорить местных, и незадолго до полудня мы выехали, отправившись к первой ключевой точке канона.

Терпи парень, архимагом будешь. Но, во имя Девятерых, как же у меня болела задница! Ощущение было, будто я вернулся на пятнадцать лет в прошлое, когда меня пороли ремнём за двойки и всякие проказы. Я был уверен, эта лошадь ненавидела меня всей своей лошадиной душой. Мог же пристроиться к Фаркасу, у него лошадь смирная, — так нет, решил быть поближе к прекрасному. Забыл, что за красоту нужно платить, вот я и платил теперь своей пятой точкой.

Первые два дня прошли довольно мирно, лошадь Эйлы вела себя спокойно, но после того, как я на очередном привале не дал ей сожрать своё яблоко, она на меня затаила злобу. Эта мстительная скотина начала мне гадить сначала по мелочи, но за мной не заржавело. Совсем скоро наше маленькое противостояние переросло в открытый военный конфликт. И, по ходу, я начал сдавать позиции, оказавшись в меньшинстве. Эта кляча сумела переманить на свою сторону малодушную лошадь Вилкаса и подключила её к нашей войне в качестве диверсанта. Лошадь Фаркаса не поддалась на гнусные уговоры и отстояла свой нейтралитет, за что я регулярно вознаграждал её яблоками. Соратники, вместо того, чтобы прекратить этот балаган, открыто подсмеивались над моими потугами — тоже мне, благородные воины, нашли себе развлечение! Они, правда, предлагали мне сменить лошадь, но я отказался, ведь это стало бы проявлением слабости и проигрышем в войне.

Впрочем, терпеть мне оставалось недолго, буквально считанные минуты, впереди уже виднелись ворота Хельгена. Скоро, совсем скоро я смогу насладиться этим чудным ощущением твёрдой земли под ногами. О, да.

Оказалось, наниматель Соратников проживал как раз в Хельгене, так что они решили не дожидаться в Уайтране, пока он доберётся туда с гонораром, а сразу забрать деньги, и свою случайно заработанную долю я должен был получить уже сегодня.

В Хельген можно попасть с севера и запада. Мы подъехали к северным воротам, выходящим на лесной тракт. У ворот стояла охрана — два мечника, ещё двое лучников выглядывали поверх частокола. В каждом городе за проезд берут пошлину, и чем больше город, тем она выше. Мы заплатили за вход два серебреника за четверых, в Уайтране плата — серебреник с человека.

В мире Тамриэля, частью которого является Скайрим, куда я попал после перерождения, помимо обычного бартера существует три два типа расчётов: денежные и драгоценными камнями.

Денежные расчёты осуществляются монетами из драгметаллов — серебрениками и золотыми. Серебреник — это серебряная монета (правда, неожиданно?) диаметром около двух сантиметров и весом грамма в три. Серебро используется в повседневной жизни, его на просторах Скайрима, да и вообще в Империи, довольно много. Основной источник серебра — Маркарт с его кланом Серебряной крови. Золотом, в основном, пользуются купцы и богатые горожане. Золотых жил в Скайриме, конечно, поменьше, чем серебряных, но тоже достаточно. Золотым тут именуется золотая монета диаметром около полутора сантиметров и весом не более двух граммов.

Самоцветы в качестве платёжного средства часто используют при оплате чего-то очень дорогого, например, при покупке дома. Каждый вид драгоценных камней имеет свою ценность в денежном эквиваленте в зависимости от качества и размера. В среднем, рубин — сто золотых, аметист — сто пятьдесят, изумруд — двести, бриллиант — четыреста. Их, как правило, используют маги, аристократы и очень богатые купцы.

Хельген строился как форпост во времена первых столкновений с альтмерами, примерно через десять лет после вторжения Дагона и смерти последнего из династии Септимов. Крепость была расположена у подножия гор, дающих ей естественную защиту, с одной стороны была река, а с другой — лес. Расположение было очень грамотное, и в случае штурма защитникам можно было бояться только пятикратно превосходящего по численности врага, при условии, что качество подготовки нападающих соответствовало уровню обороняющихся. Гарнизон Хельгена состоял из двухсот пятидесяти воинов, пятнадцати боевых магов и десяти целителей.

Больше ничего о Хельгене я от Соратников узнать не смог, ибо они сами знали только это. Крепость меня поразила. Деревня, которую изобразили разработчики в игре, не выдерживала никакого сравнения с реальностью, я это сообразил даже при всей специфичности моего теперешнего зрительного восприятия. Хельген был просто огромен, как только Альдуину удастся его сжечь? Тут стены так и светились от вложенной в них магии, а от обилия узоров магоканалов у меня просто голова пошла кругом.

— Да! Я победил, глупая кляча! — я, наконец, ступил на землю и попытался свести ноги вместе.

— Хррр! — по ходу, она меня послала по-лошадиному, или у меня уже начались глюки от переутомления.

— Ба-ха-ха! — заржали братцы.

Им бы только поиздеваться. Я, видите ли, страдал и терпел всю дорогу ради победы, а они… Да ну их.

— Войну, значит, выиграл, да? — внесла свою лепту Эйла.

— Да что ты понимаешь, женщина?!

— Уж побольше такого мужлана, как ты.

— Зато я точно знаю, о чём ты думаешь прямо сейчас, — решил отыграться я.

— Ну, и о чём же?

— Ты думаешь… так, сейчас… ты думаешь, о том, как вернёшься домой, скинешь из себя эти пропитанные потом доспехи, наберёшь ванну с горячей водой и будешь в ней нежиться.

— Ничего подобного!

— Да ладно тебе, все вы, женщины, одинаковы.

— Ты, прав, конечно, — поддержал меня Фаркас, почесывая шею, — но я, знаешь ли, тоже от баньки бы не отказался. Или хотя бы от бочки с водой.

— Давайте ближе к делу. Мне где вас ждать? — задал я вполне логичный вопрос.

Пока они сходят к заказчику, пока пройдутся по нужным им местам, а ведь время не стоит на месте… Мне тоже охота на Хельген посмотреть.

— На этой улице есть неплохой трактир, называется «Весёлый гость». Ничего особенного, но еда на уровне. Думаю, тебе имеет смысл там перекусить. Да, ещё, — Вилкас кинул мне небольшой кошель, навскидку монет двадцать, — возьми вот и закажи у них фирменного поросёнка и несколько бочек горячей воды.

— Может, я закажу чего подешевле?

— Ну уж нет, их поросенок того стоит. Гулять так гулять.

— Как знаешь, моё дело маленькое. Вы надолго?

— На пару часов, не больше.

— До встречи.

Я пошёл в указанном мне направлении, глядя по сторонам. В основном, моё внимание поглощало изучение узоров, вплетённых в камни защитной стены и башни с донжонами.

Вскоре я почувствовал, что меня начинает охватывать страх перед мощью Альдуина. Спалить это место ой как непросто, а у него это не должно занять и четверти дня. А ещё мне придётся ему мстить. Интересно, как? Кидаться на него с голой пяткой или даже с шашкой в руках — точно не вариант. Мне лет двадцать потребуется, чтобы я хоть на четверть его мощи смог претендовать. Если доживу, конечно. Жизнь — это уж очень хитрый предмет: вот она есть — и её сразу нет. По себе знаю. От этой мысли я скривился. Нашёл, что вспоминать, умник.

Трактир нашёлся быстро. Стен обычных домов я практически не видел, так что изначально ориентировался на количество людей внутри помещения. Но трактирщик скрягой, похоже, не был — стены трактира светились неяркими оттенками синего и зелёного. Защита, правда, слабенькая или её давно не подзаряжали — цвет магоканалов был бледноват, а они сами были слишком… тонкими, да, именно тонкими. Было ощущение, что их можно порвать простым выбросом сырой маны. Может, предложить хозяину зарядку заклинаний, за соразмерную плату, естественно? Стоит попробовать.

В трактире было семеро: трое сидели за столом в дальнем углу зала и сосредоточенно пережёвывали что-то мясное, один находился в комнате по соседству с залом, ещё один стоял у барной стойки, а двое последних сидели возле противоположной входу стены.

Я сразу направился к стойке.

— Что вам угодно, господин? — спросил приятный грудной голос, явно принадлежащий женщине.

Половая принадлежность трактирщика, точнее, трактирщицы, немного выбила меня из колеи, потому что я не заметил в ней характерных энергоструктур.

— Да, я… Хм, честно говоря, не думал, что вы женщина.

— Господин?

— Не обращайте внимания, это я так, о своём. Я хотел бы снять комнату на одного где-то на неделю, это возможно?

— Да.

— Хорошо. Примерно через час сюда подойдут мои друзья, им понадобятся три бочки с горячей водой. А ещё они очень хотели отведать вашего знаменитого поросенка.

— Всё будет в лучшем виде, не беспокойтесь. Что-нибудь ещё?

— Простите за бестактность, к какой расе вы принадлежите?

— А разве вы не…

— Простите, — я откинул капюшон и продемонстрировал повязку. — Поэтому я сначала и принял вас за мужчину.

— Я данмерка, господин.

— Я впервые сталкиваюсь с вашей расой в Скайриме.

— Нас здесь сейчас не очень жалуют.

— Ну да, ну да. Скайрим для нордов и всё такое, — я кивнул в знак понимания.

— Вам принести что-нибудь?

— Пожалуй, — я улыбнулся, — от бутылки медовухи и чего-нибудь на закуску не откажусь.

— Сейчас подадут. А пока располагайтесь.

Я воспользовался приглашением и сел за свободный стол в углу, откуда было хорошо видно весь зал.

Медовуху подали сразу. Не знаю, местную от Хонинга или черновересковую от Мавен, но на вкус она была просто потрясающей — не чета тому, что мне довелось пить в прошлой жизни.

Немного позже принесли, как мне показалось, овощной суп. Вкус у него был своеобразный, вероятно, из-за незнакомых мне овощей, но, в общем, приятный.

Примерно через час в трактир вошли Соратники. Видно, закончили все свои дела и решили не бродить по округе. Как и было оговорено, моя доля составила тридцать монет золотом и шесть — серебром. Недели на две должно хватить.

Соратники в городе решили не оставаться, а продолжить путь в Уайтран, но перед этим хорошенько подкрепиться. Пока суд да дело, я решил их расспросить, где и у кого тут лучше брать работу, жить ведь на что-то нужно. Вопрос был серьезным, и они подошли к ответу на него со всей ответственностью.

— Знаешь, есть у меня одна идейка. Вставай, навестим одного моего знакомого, — задумчиво произнес Вилкас, смотря то на меня, то на свою тарелку, то на дверь. В конце концов, желание помочь мне победило: он встал и пошёл к выходу.

Шли мы быстро — Вилкас явно спешил — и минут через пять остановились перед входом в большое здание, стены которого светились магическим светом. Внутри находилось более трёх десятков аборигенов, четверо из которых просто лучились магией. Посмотрев на них, затем на себя, я констатировал, что моё свечение было более однородным и интенсивным. Не сильно, но тем не менее. Теперь понятно, что имел в виду Акатош, говоря о «плотности».

Пока я глазел по сторонам, Вилкас уже подошёл к сияющей четвёрке и начал что-то говорить, показывая на меня и активно жестикулируя. Те четверо определённо были магами.

— Эй, Дульвит, подойди сюда! — подозвал он меня.

— Вижу, ты меня уже успел во всей красе расписать этим господам?

— Да, успел, — ответил непривычно звонкий голос справа от меня.

— Ребята, мне пора. Рик, Малак, до скорой. Дульвит, ты тут уж сам разбирайся, спешу. Бывайте! — крикнул Вилкас, выбегая за дверь.

— Ну, — я обвёл взглядом магов, — что дальше?

— Будем проверять, правду ли он рассказал о тебе, а то мне как-то слабо верится, что ты смог его побить. Я видел его в бою, и его мастерство мне хорошо известно.

Я вздрогнул, потому что за моей спиной сейчас стоял один из магов, но когда он успел туда переместиться, я не заметил.

— Ваше право, раз вы не доверяете его словам.

— Верить и видеть — разные вещи, и я хочу видеть, — глубоким басом произнес стоящий позади меня, вот только голос его звучал не сзади, а справа.

— Как я уже сказал, это ваше право. И, будьте добры, встаньте, пожалуйста, передо мной. Терпеть не могу, когда мне дышат в затылок. Так и ждёшь удара исподтишка. Вы, надеюсь, не из таких?

— Ты видишь его?

А я таки сумел их удивить!

— Странно спрашивать у слепого, видит ли он, вам не кажется?

— Хорош заливать! Если ты слепой, то я табуретка. А то я не вижу, что твоя повязка — просто… — я почувствовал, что повязку схватили, а следом меня рвануло вперёд. Я сумел удержаться на ногах, но повязку потерял.

Прикрыв глаза, я ошеломлённо посмотрел на этого самоубийцу, чувствуя, как меня охватывает гнев. В голове билась одна единственная мысль: «Убить наглеца! Никто не смеет трогать вещи, подаренные Отцом, никто!»

— Смотри-ка, и впрямь слепой, — прогудел этот имбецил и бросил повязку мне под ноги.

Всё, что случилось дальше, заняло не больше нескольких секунд. Я перестал контролировать магию, позволив ей до предела заполнить моё тело — этот объём был лишь каплей в море доступного мне магического резерва, — сделал шаг в направлении смертного, тяжко оскорбившего моего бога, и нанёс ему прямой удар ногой в корпус. Кажется, он попытался выставить магическую защиту, на которую я просто не обратил внимания, целиком растворившись во всепоглощающей ярости.

Страшный удар отбросил мага, словно пушинку, и ударил его об стену. Я услышал мокрый хруст — звук ломающейся кости, но не остановился, и, пока маг не успел упасть, нанёс ему ногой ещё один удар — на этот раз боковой в голову.

Огромным усилием воли я подавил желание растоптать лежащее без движения тело. Не сейчас. Тут не время и не место, да и не простят мне убийство, а если припрут к стенке обвинением в избиении, то буду всеми силами выкручиваться. В крайнем случае, в имперский легион вступлю, а там — пара месяцев в особо гадских местах, и будет мне прощение. Да и что это за маг, если позволил себя избить первому встречному?

— Ты жив только потому, что за убийство меня могут засадить в тюрьму.

Вряд ли лежащий без сознания мог меня слышать, но мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Как только я повернулся к остальным, почувствовал у горла вибрацию: один из магов направил на меня посох.

— Не двигайся, — кивнул он.

— Не проблема, — мне, кажется, удалось улыбнуться. В висках до сих пор пульсировала кровь, а руки и ноги немели от заполнившей их магии. — Я могу получить назад свою вещь?

— Она того стоит?

— У моего народа убьют любого, кто посмеет её осквернить.

А ведь и правда убьют, в голове как раз всплыли об этом знания. Дары Акатоша очень ценны, и выдает он их очень редко, даже по драконьим меркам.

— А не слишком ли круто?

— Не слишком. Дары Ауриэля или, как его вы — норды — зовете, Акатоша, имеют намного большую ценность, чем жизни всех здесь находящихся вместе взятых, — холодно отчеканил я.

— Ты хочешь сказать…

— Я уже сказал.

— Вот же дурак!

Непонятно, кого этот товарищ назвал дураком, меня или лежащее у меня за спиной тело, но я решил не заострять на этом внимание, чтобы не усугублять.

— Тогда понятно, — маг убрал посох от моего горла, нагнулся, бережно подобрал повязку и вручил её мне. — За дар богов я бы сам кого хочешь в порошок стёр. Но тебе предстоит разговор с генералом Тулием, он сейчас главный в форте. Как ты будешь перед ним оправдываться — дело твоё, но я постараюсь ему всё объяснить. В любом случае, из форта ни ногой и жди сегодня-завтра гостей.

Что тут скажешь? Похоже, влип я конкретно.

— Я согласен с Риком, ты можешь идти. Об этом орковом выкидыше мы сами позаботимся. Меня, кстати, Малаком кличут. Если что, обращайся. Можешь считать это ответной услугой, я давно хотел ему врезать, да всё удобного случая не находилось. Видимо, чуял, зараза, что плохо будет, вот и не буянил при мне.

— Приятно было познакомиться, — я зашагал в сторону выхода, спиной ощущая напряжённые взгляды магов.

М-да, нехорошо вышло. И сам влип, и Вилкаса подставил. Ладно я, но Вилкас же тут не причём, а ему влетит, ведь если оступился протеже, достанется и его поручителю. Эх, жизнь моя — жестянка.

Да, с этим пробуждением моей «драконности» нужно что-то делать. Если я и дальше буду слепо идти на поводу эмоций, мне обеспечена яркая, но короткая жизнь. Лучше уж вовсе не быть драконом, чем так. Что-то во мне изменилось, я смог это ощутить, но понять, что именно, не мог. Ещё одна загадка на мою больную голову. Может, вообще ничего не делать, просто сидеть на одном месте? Тогда шанс влипнуть опять во что-нибудь сведётся к минимуму.

Когда я вернулся в трактир, Соратников там не было — видимо, решили не дожидаться Вилкаса и уехали, или договорились встретиться позже. Не важно, факт остается фактом: нет их, значит, нет, — но вот неприятный осадок от того, что они ушли, не попрощавшись, остался. Ну и скамп с ними, у меня и так забот полон рот.

На следующее утро, как мне и было обещано накануне, за мной прислали аж целых двух легионеров. Что самое удивительное, никаких наездов типа: «На пол! Руки за голову! Работает ОМОН!» — не было. Пришли, культурно поздоровались, попросили следовать за ними до места назначения. Я не возражал, поэтому шли мы спокойно, я даже успел поговорить со старшим. Он-то меня и просветил, куда и к кому меня ведут, и заверил, что ничего особо страшного со мной не будет. Так, может, золотом штраф возьмут или плетей дадут. Потом ещё добавил, что второе куда менее вероятно, чем первое, по причине того, что за меня два мага слово замолвили, да и Тулий мужик правильный, просто так никого на плаху не отправит. Честно говоря, пока мы шли, у меня начался лёгкий озноб, и только после последнего откровения я успокоился, даже немного разузнал об организации Легиона. От римского он отличался только офицерскими званиями и способом ведения боя — можно сказать, то же лицо, только в профиль. Это как искать различие между морской водой и океанической: обе — вода, обе солёные, но разница, пусть и маленькая, остаётся.

Мы пришли к одной из башен форта. Я уже упоминал, что стены Хельгена прямо-таки лучились магией. Так вот, тут было иначе, стены башни будто поглощали сияние, и единственное, что подтверждало наличие на ней магической защиты, — это огромная сеть магических нитей, оплетавших её. Нити не излучали магию: обычно магоканалы светятся разными цветами, эти же были цвета сажи и излучали, если можно так сказать, не тепло и свет, а агрессию и холод. А ещё они были намного толще тех, что я видел раньше — не с паутинку или нитку, а с арматурный пруток.

Пока я смотрел на это великолепие, у меня возникло ощущение, будто рядом притаился огромный голодный хищник, только и ждущий повода нанести смертельный удар. М-да, и что только в голову не придёт от чрезмерного стресса. Моё состояние, похоже, не осталось незамеченным конвоирами. Я заверил их, что со мной всё в порядке, и мы двинулись дальше.

Меня привели на третий этаж в одну из комнат, где за простым деревянным столом на простом деревянном стуле (хорошо, хоть не на табурете!) сидел весь из себя такой простой и демократичный генерал Тулий. Он тоже светился в магическом спектре, не так, как я или виденные мной ранее маги, но много лучше простых обывателей. Садиться мне никто не предлагал, поэтому я встал перед ним навытяжку. Генерал пристально посмотрел на меня.

— Так вот ты какой, нарушитель порядка, — заговорил он, и я, наконец, смог выдохнуть.

— Возможно, — нейтрально ответил я.

— И зачем же ты покалечил одного из магов моего гарнизона? — вопрос был задан спокойно, даже с некоторым интересом.

— Что бы вы сделали с человеком, который залез в ваш семейный склеп и помочился на останки основателя вашего рода? — я говорил намеренно холодно, не только он может давить на других.

— Понятно, — протянул он, положив руку на рукоять меча.

— Вот-вот, долго бы он не прожил, впрочем, ему и так жить осталось недолго, не важно, что будет со мной, — я вспомнил, как Альдуин будет жечь форт, а уж если это дерьмо как-то ухитрится всплыть, тогда я сам ему помогу отойти в мир иной.

— Это угроза? — откровенно заинтересовался генерал.

— Нисколько. В этой комнате, — я обвёл её взглядом, — никто ни для кого не представляет угрозы. Да и не нужно мне это, это вы, короткоживущие, любите всё решать с помощью грубой силы, моему народу это не нужно.

Я всё больше и больше впадал в панику: мой речевой аппарат действовал сам по себе, я перестал его контролировать. Тело продолжало говорить, паника росла, но лицо по-прежнему оставалось спокойным.

— Если я говорю, что он умрёт, то так и будет, вне зависимости от моей или вашей воли. Ведь Слово уже было сказано.

Тут у меня появилось чувство, что так надо и в ближайшем будущем я буду вести себя так сам, осознанно, а не с помощью неизвестного поводыря.

Тулий нахмурился.

— Короткоживущие? Твой народ? Слово?

— Для меня вы короткоживущие, хотя должен признать, по меркам моего народа я ещё юн. Мой народ имеет самоназвание — Дова. Слово — это Слово, ни больше, ни меньше.

Интересно, а мой возраст — это возраст Дрогсетура, или мне отсчёт идёт с момента моего появления в этом мире? Если последнее, то я самый необычный младенец из всех.

— Никогда не слышал. Где вы живёте? Какова ваша численность? Кто ваш предводитель? Что вы можете? Чем вы отличаетесь от остальных? — засыпал Тулий меня вопросами.

— Мы ведь здесь совсем не за этим собрались, разве не так? Давайте перейдём к сути.

— Нет, так нет, моё дело — попытаться, — теперь он от меня ни за что не отстанет, слежка мне обеспечена. — Знаешь, я не могу тебя сильно наказать, по законам Империи и её традициям ты был в своём праве. Вот только он состоит на службе в Легионе, так что мне всё же придётся вынести тебе наказание, — генерал побарабанил пальцами по столу. — Но с учетом того, что мне о тебе рассказали, мы можем пойти другим путём.

— Можно подробнее?

— Я хочу, чтобы ты стал одним из внештатных тренеров того сброда, что ты видишь за окном.

Не понял, он это серьёзно?

— Вас не смущает моё состояние?

— Если ты слеп, то я сраный каджит. То, что у тебя нет глаз, не означает, что ты не можешь видеть, так?

Блин, и не солгать ведь. Ложь он почувствует сразу, такие, как он на этом собаку съели, это у них в крови. Но как он узнал?

— Да, я вижу, но совсем по-другому. То, что доступно вам, недоступно мне. Я, скорее, чувствую, чем вижу, мой способ ощущать окружающий мир никогда не сравнится с обычными глазами.

Поверит или нет? Я сказал правду и солгал одновременно.

— То есть ты меня не видишь, а ощущаешь?

— Да. Я знаю, что вы спереди, а не сзади, но описать вас я не смогу.

— Тем не менее, ты всё ещё остаешься хорошим мечником. Так как, согласен?

— Что насчёт оплаты?

— А разве тебе не достаточно, что я освобожу тебя от наказания?

Не скажи он, что я действовал в рамках закона, я бы согласился, а так — нет. Видимо, моё лицо достаточно красноречиво выражало несогласие.

— Тридцать серебреников в месяц, — предложил генерал.

Да он меня за бесценок решил нанять, обычный солдат и то больше получает — за две декады где-то около одного полновесного золотого!

— Десять золотых, — эта сумма равна тысяче серебреников и составляет плату офицера за месяц.

— Да это грабёж! Золотой в месяц и ни серебреником больше!

— Пятнадцать золотых.

— Три золотых, это моё последнее слово.

В принципе, уже можно было соглашаться, плата соразмерна труду, вот только зверь такой, хомяком зовущийся, подвида попаданческого, был явно против. Кто я такой, чтобы идти против этого священного для всех попаданцев животного? Да меня за непослушание на тряпки порвут.

— Два с половиной золотых, и вы прикажете своим магам натаскать меня в магических дисциплинах. Ничего особенного, просто основы для дальнейшего самостоятельного развития.

— Так ты маг?

— Неужели ваши маги забыли упомянуть этот факт моей биографии?

— Уж больно ты умный, — покосился на меня Тулий.

— Просто соображаю маленько.

— Вот бы все мои подчинённые тоже маленько соображали, — вздохнул генерал. — Свободен. Завтра с утра приступаешь.

Ну вот, уходил безработным с туманным будущим, а вернулся человеком с постоянным местом заработка и стабильными доходом. Так мало-помалу жизнь и наладится.

Сегодня был особенный день, и не потому, что исполнился месяц моего пребывания в Хельгене. Буквально вчера успешно прошла облава на особо опасного террориста, врага народа, бунтаря и вообще бяку — ярла Уиндхельма, Ульфрика Буревестника. А это значит, что канон запустил в действие механизм неотвратимых событий, чьи шестерёнки пришли в движение.

Не верится, что этот день настал так быстро, весёлый и насыщенный на события месяц выдался. Я думал, что работать буду ни шатко ни валко, но оказалось, что мне придётся вкалывать в поте лица, впрочем, как и другим офицерам. Расчёт на то, что вверенные мне легионеры будут знать, как и за какой конец брать меч, в очередной раз был порушен жестокой реальностью. Дело в том, что весь гарнизон Хельгена, за исключением старшего офицерского состава, состоял из вчерашних крестьян, горожан и неудавшихся ремесленников — сброда, не имевшего элементарных познаний в военном деле.

Первый день в компании подопечных я закончил серьёзной беседой с Тулием, в ходе которой мы дружно проклинали всё и вся. Зато мне стало понятно, почему он привлёк меня: при такой нехватке ценных кадров даже такой «калека», как я, был подарком небес.

Зря я себя упрекал в неспособности вести бой на мечах. Да, я не лучший и до того же Вилкаса мне ой как далеко, вот только при всех недостатках меня смело можно назвать крепким середнячком. Я знал себе цену и не собирался прыгать выше головы, чревато это разными последствиями, знаете ли.

Отношения у меня с подопечными не заладились с самого начала — им, видите ли, было зазорно учиться у юнца.

Я хмуро глядел на собравшуюся передо мной на полигоне разношёрстую толпу, как мне уже доложили, в ней были все от вчерашнего разбойника до сына одного из легатов. Понятия «строй» и «порядок» были известны тут только избранным, все остальные, видимо, не засоряли свои пустые головы. Ну ничего, это мы исправим.

— В колонну по десять друг за другом стройся! — хм, видимо что-то всё-таки в них вбили. — Итак, с этого дня я стану для вас мамой, папой и воплощением всех богов разом. Наше уважаемое командование решило сделать из вас лучшую сотню в этом форте, поэтому сюда был направлен я! И сделаю из вас не куски мяса, коими вы являетесь, а полноценных служащих Имперского легиона! А теперь, пока ваши головы всё ещё могут хоть как-то работать, мне нужно увидеть, на что вы способны! Вокруг полигона бегом марш!

— Слышь, а не пошёл бы ты лесом, нам тут и без тебя хорошо было, — раздался голос самого безмозглого из третьей шеренги. — Может, мы так тебе покажем, что умеем, а?

— А то уже приходили тут командовать, а толком сами ничего не умели, — поддакнули ему из четвёртой шеренги.

— Выйти со строя!

— Нам?

— Нет, мне.

Из строя расслабленно вышли шестеро нордов. Видимо, думали, что численное преимущество обеспечит им победу. Придётся их разочаровать.

— Так вот вы какие, северные олени… — под нос себе сказал я и продолжил громко: — За моей спиной стоят стойки с оружием, можете выбрать себе любое, я подожду.

— Да ты рисковый, командир! — с этими словами главный из них прошёл возле меня. За ним последовали остальные, кто-то — видимо, самый смелый — даже толкнул меня в плечо.

Через минуту они стояли друг за другом напротив меня, сжимая тренировочные мечи в руках, словно кухонные ножи. Ни правильного хвата, ни стойки, ни элементарного понятия о тактике. Я не знал, плакать мне или смеяться.

— Чего стоим? Нападайте!

Они с громким рёвом кинулись на меня. Может, против крестьян это и сработало бы, но это не мой случай. Под первый неумелый удар я поднырнул, хватая левой рукой свою жертву за запястье, а второй нанося удар в локоть. Пока противник вопил от боли, я выхватил у него меч и нанёс удар, сломав ему ключицу. Главной их ошибкой было то, что они меня не окружили, и пока я выводил из строя первого, второй ещё был от меня на расстоянии пары метров. Меч мне был уже не нужен, поэтому я быстрым и сильным броском отправил его прямо в туловище второго. Тот не успел среагировать. Похоже, меч сломал ему пару рёбер, и осколок одного из них проткнул ему лёгкое. Третий был на полпути ко мне. Я следил за ним, поэтому его диагональный удар не стал для меня сюрпризом. Но даже застань он меня врасплох, это ему бы не помогло, такие удары я могу парировать даже с закрытыми глазами. Я ударил его в кадык, заставив схватиться за шею, а затем ногой в голову, поставив точку в нашем противостоянии и в целости его зубов. Остальные решили не повторять ошибок товарищей и напасть разом с трёх сторон. Первый удар, летевший мне в шею, я благополучно пропустил над собой, а от колющего удара слева ушёл перекатом прямо в ноги к опешившему от такого противнику. Удар в пах не дал ему долго таращиться на меня. Осталось двое. Как только я снова оказался на ногах, на меня с боков обрушились два синхронных удара. Слишком медленно. Три шага — и вот я возле левого противника. Удар ногой по пальцам вооружённой руки — и он уже без меча. Удар по колену — и он на коленях. Удар в висок — и он в нокауте. Остался последний. Поняв, что ему ничего не светит, он бросил меч и поднял руки.

— Сдаюсь!

Ещё чего! Удар носком в пах, а затем коленом в переносицу поставил жирную точку в этом фарсе.

— Ты! — ткнул я пальцем в первого попавшегося. — Приведи целителя! Ещё вопросы? Нет? Тогда бегом марш, ленивые свиньи!

Шесть человек с тяжёлыми травмами, отправленных в лазарет, вмиг заткнули оставшихся. Все сорвались с места, спеша выполнить команду. Да и куда им было от меня деваться, если неподчинение приказам в Легионе каралось не просто жёстко, а жестоко.

Хотя под моим началом было не больше шести десятков человек, я носил гордое неофициальное звание сотника. Почему неофициальное? Так как вступать в Легион в ближайшем будущем я отказался, то и был поставлен своеобразным пугалом.

Тренировал я свою «сотню» старым добрым методом «упал-отжался-побежал». Половину времени моё «мясо» бегало и отжималось, а когда не отжималось и не бегало, держало в руках тренировочные мечи и махало ими до команды «стоп». Стоит говорить, что я её ещё ни разу не озвучил вслух? Зато после трёх недель упорных тренировок, а как по мне, так издевательств и удовлетворения моих садистских наклонностей, я был почти уверен, что теперь никто случайно себя не зарежет. Это то, что касалось моей непосредственной работы.

Что же до свободного времени, оно было расписано если не по секундам, то по минутам — точно. Я усиленно занимался магией. Глаза-огоньки давали мне огромное преимущество, ведь то, что другим нужно было ощутить и умозрительно представить, я мог видеть, что существенно упрощало процесс обучения. По местным меркам я обучался невероятно быстро. Если у обычного мага на освоение заклинания первого уровня уходило до двух недель, то я за четыре дня разучивал заклинание второго уровня, и ещё несколько дней уходило на, так сказать, «закрепление материала» на уровне рефлексов. Плетения структур заклинаний напоминали очень запутанную трёхмерную паутину. Заклинания можно было улучшать, внося в неё изменения.

Школу Льда я изучал под чутким руководством Рика. Он был единственным сведующим в ледяной магии и имел достаточно времени, чтобы обучать меня прописанным истинам. При наложении ледяных заклинаний я чувствовал абсолютное, кристально чистое спокойствие, уверенность в себе и холод, жуткий внеземной холод. Казалось, что он вымораживает во мне всё, до чего может дотянуться. Должно быть, так чувствовал себя Кай, когда его поцеловала Снежная королева.

На ледяной стихии я не остановился и под присмотром Сараса, приятля Рика, изучил парочку заклинаний из огненной магии. Огонь давался мне тяжелее, он постоянно норовил вырваться у меня из-под контроля. Сарас как-то сказал, что с таким огоньком мне прямая дорога изучать ветку Испепеления, слишком мой огонь агрессивен, хотя если я его обуздаю, то смогу многого добиться.

Честно говоря, с моим контролем мне ещё рано было думать о заклинаниях выше третьего уровня, и, хотя мои глаза и компенсировали отсутствие контроля, но явно недостаточно, потому что вместо ледяного щита у меня получалась только глыба льда плоской формы, а огненная сфера сжигала не только то, что было внутри ограждающего купола, но и снаружи.

Помимо изучения заклинаний я экспериментировал со своей драконьей формой. Нет, я не превращался в дракона, я пытался совместить свои два тела, например, отрастить крылья или хвост, будучи в гуманоидной форме. Самое странное, что я так и не смог понять, кто я. Моя структура и вправду хаотично менялась, как будто ей чего-то не доставало, и она путём перебора всевозможных вариантов усиленно искала то, что позволило бы ей обрести целостность. А я, вместо того, чтобы не дёргаться и таким образом оказать своей сути пассивную помощь, продолжал лезть на рожон.

Как бы то ни было, но прогресс был: я мог покрыть тело чешуёй, которая хоть и была менее прочной, чем драконья, но при этом нисколько не уступала стальным и даже эльфийским доспехам. У меня получилось отрастить на руках когти прочнее стали, превратить рот в пасть с острыми зубами, но ни крыльев, ни хвоста я так и не отрастил.

Ещё я пробовал освоить крики. Дело в том, что маги творят заклинания в окружающем мире, а драконы, наоборот, творят их внутри себя и только их результат выпускают во внешний мир в виде крика. При этом Слова жизненно необходимы, каждое Слово имеет свой спектр колебаний, который приводит в движения магию, а их сочетание рождает более мощные крики. Это я понял далеко не сразу, меня озарило через две недели мучений и бесплодных попыток. Затем последовал период освоения Слов. Знание, какие Слова для каких криков нужны, оказалось совершенно бесполезно. Какая мне польза от названия Слов, если я не знаю их сути? Никакой. А из памяти я смог выковырять шесть Слов, и только четыре из них смог освоить. Этими словами были Fus, Ro, Wuld и Fo. Вот и всё, чего я смог добиться за месяц.

Так как жил я всё это время в трактире, то перезнакомился там со всеми работниками, особенно хорошие отношения у меня сложились с хозяйкой — данмеркой Агар.

А ещё я смог проникнуть в святая святых трактира — на кухню. И даже выбить себе там отдельное место. Это было архисложно, несмотря на все мои уговоры и посулы, но я был бы не я, не возьми я это укрепление. Вот бы таких служащих в Легион, ни одна армия ни одной страны не прошла бы дальше первой линии обороны. В конце долгих переговоров я заключил с главным поваром подобие устного договора, суть, которого сводилась к трём вещам: все использование продукты я должен буду оплатить, поделиться тремя рецептами и, если не дай Восемь, из-за меня на кухне произойдёт, так сказать, внештатная ситуация, на кухню я больше не попаду.

Я заметил, что многих блюд, известных мне, в Скайриме не готовили. Скажем, тут не было сладостей, за исключением рулета, кстати, довольно специфичного на вкус. Вот я и решил приготовить бисквитный торт с заварным кремом, шарлотку, медовик и печенья. И приятно, и возможность дополнительного заработка.

— Ну, как там, уже готово? — cпросил Дерек.

— На, жуй, — я протянул ему порцию торта и улыбнулся, видя, как меняется его лицо с каждым откушенным кусочком. — Я говорил, что будет вкусно, а ты не верил. Теперь с тебя ящик медовухи.

— А…

— Нет, кроме меня так готовить больше никто не умеет.

— А…

— Научу.

— А…

— Завтра.

— Куда душу сдавать? — наконец, хрипло сказал Дерек. — Шеогарат, да Гурман в сравнении с тобой мелкий пакостник!

Так я подружился с местным поваром и его семьёй. Дерек был отличным парнем, любящим и умеющим готовить, а когда я подсказал ему пару новых рецептов, то сразу завоевал его расположение. У них с женой Анной было трое детей: сын Гектор и две дочери — Аманда и Касия. Иногда по вечерам мы собирались вместе поболтать под отличную медовуху и закуску.

У меня начал просыпаться эмпатический дар. Каждый раз, сталкиваясь с очередным магом, я чувствовал его эмоции, не всегда положительные. Многие завидовали, видя мой прогресс, некоторым я был интересен и лишь у немногих вызывал симпатию или гордость. Последними были мои учителя Рик и Сарас, их очень радовал мой прогресс. А вот Тулий на меня смотрел всё задумчивей и задумчивей, особенно после моего намёка на то, что слежку можно было бы организовать более грамотно. Впрочем, какие бы у него ни были на меня планы, им точно не суждено сбыться.

Итак, пока что я получил слабую эмпатию — я чувствовал эмоции только у магов, и то слабо, — но и этого было более чем достаточно. А что будет, когда она разовьётся полностью? Эмпатия — палка о двух концах, и без умения её контролировать мне придётся несладко. Как назло, в Хельгене книг по магии Разума нигде не было. Менталистов по понятных причинам стараются держать на коротком поводке, поэтому моим единственным шансом была Коллегия магов в Уинтерхолде — она не подчинялась имперским законам и там практиковалось всё, кроме жертвоприношений. Только там я смог бы обуздать свой дар, но сначала нужно было туда добраться.

Мои мысли были прерваны появлением на центральной площади колонны пленников. Не иначе, как Братьев бури привезли. Меня привлекла вторая повозка, точнее, её пассажиры, трое из которых были самыми обычными нордами, а вот четвёртый, нет, четвёртая была явно магом. Её структура имела примесь структуры альтмеров, а ещё от неё веяло чем-то родным и узнаваемым. Да, определённо интересный в этом мире довакин. Дракон внутри предвкушающе рыкнул, растягивая мой рот в хищном оскале.

Ну, здравствуй, канон… или нет.

Честно говоря, стоять посреди площади в окружении воинов Легиона, зная, что вот-вот всё вокруг превратится в горящие руины, было не очень-то весело. В худшем случае никто отсюда не выберется живым. Мне слабо верилось, что Альдуин не уничтожил всех разом, вместо этого летая над Хельгеном и поливая его криками. Побывав в драконьем теле и ощутив мощь, доступную драконам, я ясно понимал — он игрался c йор, растягивая их мучения. Довакину позволили уйти, нет, не так, Довакин остался бы жив в любом случае, драконы не трогают своих сородичей. А вот то, что Ульфрик и Тулий смогли уйти вместе с частью своих людей, иначе как прихотью не назовёшь.

Вот так, стоя и размышляя над своими шансами не быть раздавленным падающими метеоритами или что там было после альдуинского крика, я пропустил большую часть речи Тулия, разглагольствовавшего о недопустимости деятельности Братьев бури и их пагубном влиянии на состояние страны. Может, Тулий и говорил слегка предвзято, но я готов был подписаться под каждым его словом, да и к Ульфрику я особой симпатии не испытывал. Он жаждал власти любой ценой и, прикрываясь громкими словами, не побрезговал связаться с Талмором, члены которого выступали не только против Империи, но и против нордов. Ульфрик, сам норд, предал свой народ, а предателей нужно уничтожать, и первая же моя встреча с этим мятежником станет для него последней, этого требовало моё естество.

Пожалуй, нужно больше внимания уделить своему Пути. Путь — это не просто красивое слово, это то, чем в своей жизни руководствуются Дова, и если Дова сделает что-то, идущее вразрез с его Путём, последствия будут весьма неприятные, от упадка силы до смерти.

Альдуин пошёл по Пути Власти. Он не жаждал её, она у него была, есть и будет с момента его вступления на Путь. Власть не обязательно должна быть над другими, каждый Дова проходит Путь с самих низов до вершины, и Альдуин не был исключением. В начале у него была власть над самим собой. Только познав себя, можно переходить к более глобальным аспектам своего Пути. Но право на власть над другими нужно доказать, и он доказывал на протяжении всей своей жизни. Любой может бросить ему вызов, и он не может отказаться.

Каким должен быть правитель целой расы? Сильным, мудрым, храбрым, прозорливым, справедливым. Безусловно, всё это относится к Альдуину, но ведь никто не в силах объять необъятное. У него тоже есть недостатки, просто их меньше, чем у других, и он не выставляет их напоказ. Альдуин не был глупцом, и в своё время не полагался только на себя, нет, он опирался ещё и на других. Патурнакс и Дрогсетур были теми опорами, что держали его на вершине. Патурнакс пошёл Путём Войны, поэтому был вправе вести за собой других в бой с врагом и возглавить драконье войско. Дрогсетур пошёл Путём Суда, он имел право миловать и наказывать. В конце концов, они разочаровались в методах Альдуина и ушли, но не стали выступать против него, ибо понимали, что он хочет для своего народа лучшего будущего и не может увидеть иных Путей его достижения, помимо своего. С учётом того, что я ещё не ступил на свой Путь, наиболее вероятно, что я пойду прежним Путём, это будет намного легче любого другого варианта.

Ваши предки улыбаются вам, имперцы? Мои улыбаются мне…

Ну вот, не успел толком задуматься, как события набрали приличную скорость. Голова первого пленника уже упала в корзину, теперь очередь драконорождённой, но ждать появления Альдуина я не буду, вдруг он не успеет, хотя это маловероятно. Пропустить зов о помощи, который она неосознанно испускала, было невозможно. Единственная причина, по которой я ещё не прорывался с ней через трупы за пределы форта, — это понимание того, что риск слишком велик, а шансы на успех очень призрачные. Теперь понятно, почему Альдуин прилетел именно сюда, а не куда-нибудь в другое место. Он не мстил, он спасал! В самом деле, он прилетит сюда, чтобы спасти своего младшего сородича, а разрушение форта — это не цель, а следствие.

А как бы я поступил на его месте, увидев, что одного из моих близких собираются убить? Как только я представил эту картину, внутри поднялась целая буря чувств, но в этой буре явно преобладала ярость. Думаю, будь я в драконьим теле, моя реакция не слишком отличалась бы от реакции брата. Но это ведь не главное, главное сейчас — это жизнь и здоровье родственницы, которая ещё даже не представляет, в какую историю вскоре влипнет. Жалко девочку, ей многое придётся перенести.

— Алесса из Рифтена, — Хадвард огласил следующую жертву палача, и в тот момент, когда названная сделала первый шаг из колонны, мой самоконтроль не выдержал и инстинкты взяли верх.

— Стой на месте! — заорал я Алессе. — Рила, — чуть снизив накал, обратился я к капитану местной части Легиона, — какого Шеогарата ты творишь, последние мозги потеряла в погоне за очередным повышением?!

— Ты что себе позволяешь, Дульвит, забыл своё место? Так я живо тебе напомню! — не зря мы невзлюбили друг друга с самой первой встречи.

— Думаешь, если кувыркаешься в кровати со старшими по званию, то тебе всё можно? Как бы не так. Я тебя ещё раз спрашиваю, что ты творишь, курица безмозглая?! — я конкретно нарывался, этого мне никогда не простят, но какое мне дело до без пяти минут трупов? Рилу ещё никто так не унижал, я чувствовал её гнев, к которому примешивалась некоторая растерянность. Глядя ей в лицо, я испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Хоть какая-то польза от эмпатии.

— Арестовать его! — истерически выкрикнула она.

Солдаты растерянно переглядывались. Никто не спешил выполнять приказ. Ещё бы, ведь они месяц находились под моим непосредственным началом.

Я направился к Алессе.

— Хадвард, немедленно развяжи её или трое суток будешь сортиры драить. Приказ ясен?

— Так точно!

Вот на что способна правильная мотивация! А ведь ещё месяц назад он бы дерзить начал.

— Молодец, десятник, так держать!

— Стоять! — никак не унималась Рила. — Я приказываю тебе!

Нет, ну должны же у людей оставаться хоть какие-то остатки инстинкта самосохранения. Впрочем, если она так решила…

— Ты что, — я повернулся к Риле, — ослепла? Даже скампу понятно, что мер, пусть даже и полукровка, не будет кричать: «Скайрим для нордов!» Я сразу понял, что ты с гнильцой. Знаешь, чем это попахивает? Подрывом дееспособности Легиона, а это явное предательство. По законам Империи предателей казнят на месте, вне зависимости от их статуса. Согласно закону Империи «О служащих Имперского легиона» ты признаешься предательницей, приговор — смерть. Хадвард, привести приговор в исполнение!

Хадвард, не колеблясь ни секунды, подскочил к Риле и нанёс мечом горизонтальный удар, отсекая голову незадачливой дуре.

Самое главное, мне потом и слова никто не скажет. Во-первых, я находился под прямой протекцией Тулия и считался его любимчиком, поэтому раз я казнил Рилу, значит, она стала неугодна Тулию. Во-вторых, я действовал в рамках закона, старшие офицеры это понимали. Рила систематически нарушала правила, так что рано или поздно нечто подобное должно было произойти. В-третьих, благодаря репутации знатока и поборника законов в Хельгене меня уважали даже последние головорезы.

Тут я почувствовал приближение к форту обладателя силы, от которой у меня буквально волосы встали дыбом. А потом я ощутил эмоции. Обжигающую холодом ярость и ненависть, направленную на конкретную цель, и я почти не сомневался, что этой целью были мы. Альдуин, может, и сбросил скорость после того, как я заступился за нашу родственницу и она перестала посылать Зов, точнее, снизила его интенсивность, но всё равно летел весьма быстро. Времени на составление каких бы то ни было планов почти не оставалось, поэтому я начал действовать по продуманной ранее схеме.

— Первый, второй, третий, четвёртый и шестой десяток: ваша задача — взять пленных под охрану и отвести в подземелья! Пятый десяток должен занять оборонительные позиции. Почему стоим?! Живо исполнять!

Вопросов не последовало. Раз старший сказал, значит надо, и если он скажет, что небо зелёное в фиолетовую крапинку, то так оно и есть.

— Дульвит, объяснись, — послышался у меня за спиной требовательный голос Тулия. И когда только он успел там оказаться? Ведь я точно видел, как он после своей речи уходил в одну из башен.

— Всё просто. Сюда летит мой брат, и до того, как он будет здесь, осталось меньше пяти минут. А когда он здесь появится, может произойти что угодно, от пришествия Девяти до тотального уничтожения всего живого и неживого в округе.

— Что?

— Скоро увидите.

— Ты уверен? — за время нашего общения он начал ко мне прислушиваться. Не доверять, конечно, но и так неплохо.

— Поверьте, я знаю своего брата и очень сомневаюсь, что за время нашей разлуки он изменился.

— Кто он?

— Он Дова.

Мощный толчок заставил пошатнуться всех на площади, а башня, на которую приземлилась огромная чёрная туша, не выдержала и рухнула, погребая под своими камнями всех находившихся поблизости. Раздался рык, настолько жуткий, что буквально заставил всех оцепенеть.

Чтобы не попасть под камни, мне пришлось резко броситься в сторону, прихватив с собой Алессу, возле которой я стоял последние пять минут.

— Тулий! — проорал я. — Если хочешь жить, бери парней и беги отсюда как можно быстрее, а я пока пообщаюсь с родственником.

Тулий дураком не был, поэтому, как только прошёл первый шок, кивнул мне, махнул легионерам, и они начали быстро отходить в сторону ближайшего укрытия.

— Мы с тобой ещё поговорим на эту тему, когда встретимся, — бросил он мне.

Я перевёл взгляд с руин башни, где в некотором ступоре находился Альдуин, на Алессу, которую держал у себя на руках. А её состояние не радовало, юная полукровка находилась на грани обморока, а у меня не было времени приводить её в порядок.

Альдуин явно не собирался ждать, пока я закончу свои дела. Он вылез из тучи пыли, поднявшейся после разрушения башни, и огляделся. Исходившая от него мощь поражала воображение. Мои ноги быстро наливались свинцом, сердце бешено стучало, готовое разорваться от перенапряжения. И вот ему я должен буду мстить? Да я был поражён, что ещё способен нормально мыслить. Вот только я сомневался, что смогу хоть звук издать, не то что двинуться, а я был ещё в очень хорошем состоянии по сравнению с другими. Тем временем чёрный дракон закончил осмотр и остановил свой пронзительный взгляд на мне и Алессе.

В тот момент мне показалось, что я взглянул в глаза смерти. Говорят, перед смертью у человека перед глазами проносится вся его жизнь. В первый раз я, увы, не смог это ни подтвердить, ни опровергнуть, а сейчас… Сейчас перед моими глазами, будто в замедленной съемке, проносились картины моей жизни в этом мире.

Я делаю свой первый вздох в нормальном теле… Знакомлюсь с вверенной мне сотней…

Я постепенно терял эмоции, всё казалось таким обыденным, будто старое кино, которое смотрел уже не один десяток раз и заучил большинство фраз героев.

Выкладываю на блюдо бисквитный торт перед потрясённым Дереком… Получаю похвалу от Рика…

Чем дольше я просматривал картины из своей жизни, тем больше внутри меня просыпалась злость. Злость на себя за собственную слабость, злость на Альдуина за его присутствие, злость на ситуацию в целом. Я Дова или кто? Мне не пристало бояться смерти, мне не пристало бояться тех, кто может убить меня. Мне положено смотреть на них со снисходительностью и улыбкой. Поэтому хватит стоять, как кролик перед удавом, пора показать, кто я есть, и что со мной нужно считаться. Пора уже встать на свой Путь. Я повернулся к огромному дракону, но теперь я не ощущал страха, только уверенность в себе и спокойствие.

— Drem yol lok, dii shir zeymah.7

— Briinah ni zeymah,8 — дёрнулась голова Альдуина.

Когда до меня, наконец, дошёл смысл сказанного, мне срочно потребовалось вернуть на место упавшую на землю челюсть. М-да, и почему я не помнил этот момент своей биографии? Хотя при слиянии много знаний и воспоминаний было утрачено, и мне достались лишь жалкие огрызки. А может, они не были утрачены, а просто ещё недоступны и будут всплывать по мере моего прогресса? Поживём — увидим, а сейчас нужно поприветствовать Повелительницу драконов как подобает.

— Приветствую имеющую право повелевать и править, — я опустился на одно колено, повторяя жест, который использовали драконьи жрецы при приветствии Дова.

— Значит, Культ ещё жив. Это хорошо, — драконша зажмурила глаза, явно что-то обдумывая, а я пока подал легионерам знак отступать. Некоторые уже готовили стрелы и свитки с заклинаниями, но, увидев мой сигнал, начали отход. Я понимал, что мои силы и возможности ничтожны по сравнению со стоящей рядом драконшей, но мне не нужно было с ней драться, мне всего лишь нужно было задержать её, чтобы дать другим возможность спастись.

— Не хочу огорчать, но Культ был уничтожен много столетий назад, сразу после того, как вас заперли в разломе времени и пространства с помощью Свитка. После этого нас одного за другим уничтожали довакины, перешедшие на сторону врага. Вы, Патурнакс, Мирмулнир и я — последние среди живых Дова в Мидасе, другие ушли в Поток душ.

— Отсутствие Культа — проблема не смертельная, но ощутимая, нужно будет его восстановить. Ты странный, я чувствую тебя как Дова и как довакина, почему так? Поясни!

От требовательного рыка меня снова кинуло в холодный пот. Мне было приказано объяснить всё, чего она не знает, и я чисто физически не мог противиться этому, такова сила её Пути.

— Повинуюсь. Я не буду ничего говорить, я покажу.

Говорят, если умеешь считать до десяти — остановись на семи и учись до тринадцати. Хотелось притвориться, что ни считать, ни читать я не умею, но, увы, это породило бы ещё больше вопросов, нежели полное разоблачение. Я не хотел засветиться перед йор, особенно перед Талмором. У меня на него были большие планы, и полное моё раскрытие могло негативно сказаться на них. Никогда не поверю, что поблизости не было талморских шпионов.

Я начал постепенно менять своё тело, превращая его в драконье. Точнее, я не менял, а всего лишь видоизменял его, накачивая магией из драконьего источника, — оно теряло человеческие очертания и приобретало драконьи контуры.

— Хватит, я поняла, — тихое рычание заставило меня прекратить, и я начал обращать процесс превращения вспять. — Назови своё имя.

— Дульвит.

— Я не помню такого имени среди Дова.

— Это моё нынешнее имя, старое пришлось оставить в прошлом. Новые времена требуют новых действий. Раньше меня звали Дрогсетур.

Должен заметить, ошарашенная драконша представляла собой весьма забавное зрелище.

— Дрогсетур? Но как?

— Я пробыл в ловушке многие тысячелетия, пока наконец наш отец Акатош не помог мне, послав туда сильную душу. Душу, которая в будущем могла стать Дова. Думаю, ты понимаешь, что это было сделано для моего освобождения. Так родился я.

— Ты злишься?

— Злюсь? Сначала я был в бешенстве. Прошло время, и бешенство стало яростью, ярость перешла в обречённость, обречённость сменилась жаждой мести, жажда мести прошла, оставив после себя тоску и непонимание, а следом и они пропали. Но я не мог позволить себе умереть, остатки былой гордости держали меня на грани забвения и безумия. Сейчас они вернулись — страх, обида, непонимание. Да и зачем спрашивать, если ты сама всё прекрасно видишь? Решила позабавиться? Раньше ты никогда не опускалась до такого. Впрочем, миром правят сильные, а ты сильнейшая на данный момент, поэтому делай что хочешь.

— Зачем ты так, брат, я никогда не хотела…

— Но сделала! — перебил я её.

— Да, сделала. Если хочешь, можешь убить меня, я не буду сопротивляться.

— Ты хочешь ещё больше унизить меня? — во мне поднялась горечь. — Думаешь, если я продукт слияния Дрогсетура и йор, то не помню, кому давал клятву служения, кому должен быть верен? Я помню и поэтому, несмотря на все свои чувства, никогда не стану клятвопреступником! Запомни это! Я не такой, как ты.

— Прости….

— Не проси прощения у того, кто не может его тебе дать. Я не равный тебе, я твой подданный.

— Почему ты так говоришь? Я ведь знаю, несмотря на то, что ты ставил себя ниже меня, Дрогсетур, мы всегда были равны. Мы же первенцы, брат и сестра.

— Дульвит, отныне и навсегда моё имя Дульвит. Дрогсетур умер, умер в тот момент, когда ты заточила его, всё это время существовала лишь его тень, он не пережил твоего предательства. Я принял его стремление, его желания, его память и тело, принял, чтобы родиться в этом мире самому и дать ему покой. Даже наши Пути разнятся, хоть и стремятся к одной цели, его Суд и моё Правосудие.

— Я не предавала тебя, Дрогсетур! После победы мы с Мирмулниром освободили бы тебя! Мирмулнир говорил, что всё будет в порядке, всё наладится, и ты снова станешь моей опорой, просто тебе нужно побыть одному, отдохнуть, но ты этого не понимал!

Мирмулнир? А он тут причём? Неужели эта скользкая тварь нашла, как одурачить Альдуин? Видимо, да. Нужно было прибить этого гада, когда была такая возможность, а не отпускать его.

— Мирмулнир, значит. Так это была его идея?

— Да, он мне очень часто помогал, особенно после того, как ты и Патурнакс ушли. Он стал моей опорой.

— Ясно, — ядовито произнёс я. — А теперь позволь тебе сказать то, о чём он забыл упомянуть. Никто из вас не смог бы открыть место моего заточения, не хватило бы вам ни сил, ни знаний. Ловушку можно было открыть только изнутри, но мне тоже это было не под силу, и, не помоги мне отец, я так там бы и гнил. Но я всё равно лишился своих сил, даже Путь мне пришлось взять другой, так как прежний меня отверг.

— Ты хочешь сказать, Милмулнир солгал мне?! — от очередного рыка меня пробрала дрожь, напоминая, кто передо мной.

— Да, — я лишил свой голос малейшего намёка на эмоции.

— Ты лжёшь!

— Верить моим словам или нет, решать только тебе. Я сказал правду.

— Я проверю.

И, естественно, она этой проверкой ничего не добьётся.

— Вижу, ты не согласен со мной. Почему? — её шок прошёл, и теперь передо мной снова была правительница целой расы.

— Он идет по Пути Хитрости, поэтому сможет снова обмануть тебя, раз уже такое проделал однажды.

— Что ты предлагаешь?

— Предатели должны умереть.

— Хочешь его отправить в Поток?

— Нет. Я хочу его поглотить.

— Мне послышалось «поглотить». Знаешь, что тебе грозит за такое? Смерть!

— Ничего со мной не будет, меня некому осудить. Среди всех Дова только я имею право вершить правосудие. Ни ты, ни кто-либо другой на это не способен.

Когда Идущий хочет использовать силу Пути, он обращается к сознанию мира, а уже сам мир решает, исполнить его просьбу или же покарать недостойного. Причём наказание в случае провала одно — окончательная и бесповоротная смерть, мир стирает любые упоминания о нарушителе. Именно по этой причине очень немногие решаются встать на Путь, ведь первое же обращение к его силе может обернуться трагедией. Как же тогда узнали о наказании? Это было непросто, но за многие века изучения ответ был найден. Дело в том, что чем сильнее дух существа, тем меньше он подвержен влиянию извне и тем больше сам может влиять на окружающий мир. Первое обращение — самое главное, именно в этот момент решается судьба просящего: получит ли он желаемое, уйдёт ли в забытье или будет просто проигнорирован.

— Я, Дульвит, идущий Путём Правосудия, прошу мир ответить на мой Зов. Заслуживает ли Мирмулнир быть поглощённым мной за свои предательские деяния в отношении меня и своей расы?

Я спросил, мир услышал и ответил. Это было совсем не так легко, как казалось со стороны. У меня возникло ощущение, будто меня придавил Эверест, и если я не выдержу его веса, меня не станет. Чем сильнее просящий и чем дальше он прошёл по своему Пути, тем сложнее могут быть его просьбы и тем проще они могут быть сформулированы. Я почувствовал… не знаю, удивительную цельность, что ли. Перед глазами у меня возникли два образа — меча и лаврового венца. Через мгновение венец осыпался прахом, а меч окутала густая серая аура.

— Я спросил, мир ответил, ты видела. Не тебе меня судить, я сам судия.

— Не мне и не другим, ты прав. Никто, кроме тебя, не имеет на это права. Скажи, меня ты тоже будешь судить? — голос Альдуин был тих и печален.

— Я не сужу правителей. Они не властны над собой в полной мере, на их плечах лежит груз ответственности за других.

— Жаль, мне искренне жаль, ведь скажи ты «да», мне не было бы стыдно смотреть тебе в глаза, — она смотрела куда угодно, но не на меня.

— Я не держу зла на нашу правительницу, я обижен и зол на свою сестру. Зол за то, что она не захотела слушать меня, за то, что послушала другого, за то, что забыла мою клятву, клятву, данную сестре, а не правительнице. Не стоит грустить об этом, не стоит думать об этом, просто прими это и дай нам время, ведь оно лечит. Может, через сто, может, через тысячу лет, но всё станет, как прежде, или не станет вообще. Помни, я верен своим клятвам до последнего вздоха.

— Спасибо, — она подняла на меня взгляд. — Прости меня.

Я не заметил, как её голова оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица. Я почувствовал её горячее дыхание и вдруг почувствовал, как мне на лицо легло что-то тёплое и твёрдое. Прикоснувшись, я ощутил металл и понял, что именно она сделала.

Маска драконьего жреца — не просто артефакт, это материальное воплощение силы дракона, она связывает нерушимыми связями принявшего и давшего её. Создание маски требует большого количества силы, которая со временем восстанавливается, но очень медленно. Чем больше сил затратит дракон, тем мощнее будет маска. Лишь трое могли её давать без особых последствий: я, она и Одавинг. По этой причине во времена Культа было так мало жрецов. Мы с Альдуин могли восстановить силы, питаясь душами, а Одавингу восстанавливало силу само небо.

— Прощаю. Это твой выбор, и я его приму. Я не в том положении, чтобы отказываться.

— Спасибо, — совсем тихо ответила она.

Я видел, как потускнело её магическое свечение. Она затратила столько сил, и при этом ещё благодарила.

— Теперь иди. Мне нужно сделать то, ради чего я сюда явилась, — в этот момент она смотрела как-то по-другому, но я не мог понять, как. Когда я блокирую свои эмоции, то перестаю различать эмоции других, хоть и вижу их проявления.

— Хорошо. Я помню Закон и мешать тебе не стану.

Развернувшись, я направился к подземельям, жестами отдав легионерам приказ на быстрое отступление. Мешать Альдуин я и в самом деле не собирался, мне лишь нужно было задержать её, пока йор не покинут форт. Этого я добился, а остальное меня мало волновало.

Заметив, что довакин всё ещё стоит на месте, не в силах пошевелиться от страха, я подошёл и подхватил её на руки, но спокойно добраться до входа в подземелья мне не удалось.

Пара магов и десяток воинов, похоже, потеряли всякую связь с реальностью и бросились на Альдуин. Их конец был очевиден, но своим поступком они дали отмашку к действию другим неадекватам, и, как только первый обезумевший воин был перекушен надвое, в воздухе засвистели десятки стальных стрел и затрещали заклинания, которые впрочем, не оставили и царапины на чешуе драконши.

— Kest! Do! Kirl! — раздался крик, после которого небо затянули серые тучи, а на землю начали падать раскалённые камни.

Зрелище было одновременно ужасным и притягательным, оно завораживало своей красотой и в то же время отталкивало своей жестокостью. Драконша парила в небе, поливая огнём защитников форта, которые гибли один за другим, не в силах сопротивляться мощи повелительницы неба. А я смотрел на это, смотрел, видел всесокрушающую мощь сестры и гордился ею.

Впрочем, хорошего понемножку. Я заставил себя отвернуться от царящего на площади огненного пиршества смерти и открыл дверь, ведущую в подземелья. Уходил я медленно, спешить мне было некуда, да и не хотелось. Всё же мой контроль над эмоциями был далёк от идеала: моя драконья сущность грустила о том, что я должен покинуть это прекрасное место, но утешалась тем, что в будущем мне наверняка представится ещё много возможностей наблюдать нечто подобное.

— Ну что, очнулась, спящая красавица? — пара лёгких шлепков по щекам привели мою ношу в сознание. Немного помотав головой, Алесса проморгалась и подняла на меня взгляд. Секунды три она смотрела на меня, покрутила головой по сторонам, осматривая помещение, в котором оказалась, а затем тихо застонала.

— Так это был не кошмар, — не вопрос, а констатация факта. — О Восемь, за что мне это?! — её голос звучал слегка нервно, но ни паники, ни истерики не было. Уважаю.

— За всё хорошее. Думаю, ты осознаёшь, в какую ситуацию попала, — она вяло кивнула, и я продолжил. — Хочу тебя поздравить, жить будешь. Рада?

— Безумно, — скривилась она. — Так это и вправду был дракон? Скамп, их уже больше пяти тысяч лет не было, а тут — на тебе. Хотя я ему очень благодарна за столь удачное стечение обстоятельств.

— Ага, дракон. Альдуин собственной персоной. И кстати, это она, а не он.

— Да ладно! — недоверчиво хмыкнула Алесса.

— Прохладно, — парировал я. — Так что можешь считать всё произошедшее после женской солидарностью. Видимо, ей не очень понравилось поведение имперцев, вот она и решила их наказать за неподобающее обращение с женщиной.

— Ага, так я и поверила, — она растянула губы в свойственной альтмерской расе презрительной улыбке, показывая, что она думает о моём чувстве юмора.

— Ну и ладно, — я был сама невозмутимость. — Перейду к сути дела. Сейчас мы в подземном комплексе форта Хельген, а над нами летает злой, как дейдра, дракон.

— А то я сразу не поняла. Не держи меня за дуру, — язвительно сказала она. — Можешь сообщить что-то, чего я не знаю?

— Во-первых, старших перебивать нехорошо, а во-вторых, обстановка вокруг не самая доброжелательная. Некоторые Братья бури смогли как-то освободиться и теперь бегают тут в поисках выхода, попутно вырезая всех встречных-поперечных. Короче, увидишь кого-нибудь в обносках и с оружием в руках — бей не задумываясь.

— Весело у тебя тут, старший, — последнее слово она особо выделила изрядной долей иронии.

— Ага. А тебя, похоже, это не особо тревожит.

— Просто я ещё не в себе, а так-то мне очень страшно. Но это ведь не самая большая проблема?

— Ты права. Видишь ли, я очень не хочу уйти отсюда с пустыми руками. Добра всякого здесь много, и дать ему пропасть будет кощунством, тем более что никто на него претендовать не будет.

Упоминув о возможной добыче, я почувствовал исходящие от неё напряжение и заинтересованность. Но она прекрасно владела собой, голос её прозвучал совершенно равнодушно.

— Продолжай, — протянула она.

— Я не намерен бежать сломя голову, как некоторые, я думаю наперёд. Поэтому не вижу, почему бы не подождать, пока всё поутихнет, а потом пройтись в поисках ценностей и прочего барахлишка, благо, есть возможность.

— Не возражаю. Переодеться мне бы не помешало. А то эти тряпки, — Алесса показала на себя, — явно не то, что нужно красивой девушке.

— Посмотри тут, — я встал с сундука и открыл крышку.

Находились мы в одной из пустых казарм. Обстановка в ней, как и в любой казарме вообще и казарме Легиона в частности, была без особых изысков: шесть деревянных кроватей, три больших деревянных сундука для вещей и две стойки для оружия. В центре стояли стол и шесть стульев, у торцевой стены — шкаф для книг, еды и разной мелочи.

— Спасибо. Ого, не знала, что тут есть такое, — она вынула пару сапог и внимательно их осмотрела. — И размер мой. О, да это же моя броня! Думала, что никогда её не увижу, — я в ответ только ухмыльнулся.

Пока она надевала броню, я внимательно её рассматривал. Броню, если что, а не Алессу. Последнюю я достаточно изучил, пока тащил по подземным коридорам. А броня оказалась довольно интересной. Вещь явно не из дешёвых, об этом недвусмысленно говорило яркое свечение вложенной в неё магии.

— Нравится? — спросила Алесса.

— Броня? Возможно.

— Ты издеваешься?

— Чуть-чуть, — я улыбнулся.

— Веселишься?

— Немного.

— Ты можешь ответить нормально?!

— Боюсь, не смогу. Мешают, — я коснулся своей повязки, — некоторые причины.

— Извини, — я уловил в её голосе нотки смущения.

— А теперь давай-ка поспешим, я передумал ждать. Пройдёмся по подземелью в поисках других выживших. Ах да, можешь звать меня Дульвитом. Или учителем.

— И только-то?

Алесса старалась держаться гордо, независимо, холодно и высокомерно, но честно говоря, это у неё это плохо получалось. Она больше была похожа на маленького ребёнка, который старается скопировать поведение родителей, чем на взрослого человека или мера.

— Знаешь, если уж строишь из себя высокомерную аристократку, делай это более убедительно. Твои потуги вызывают смех.

— Да как ты смеешь?!

— По праву сильного, девочка, — моё терпение подходило к концу. — Думаешь, сможешь выбраться отсюда одна? Если бы не я, ты бы уже погибла в огне, под завалом или на плахе. По-моему, я заслуживаю благодарности. Или хорошие манеры нынче у меров не в почёте?

— Спасибо тебе, Дульвит, за моё спасение, три раза, — ехидно произнесла Алесса и отвесила шутовской поклон. — Доволен?

Всё, моё терпение лопнуло.

— Не совсем.

Я выпустил магические потоки, которые придавили Алессу к земле, заставив встать на колени, и намертво залепили рот, так что теперь она могла только смотреть. Я чувствовал её страх.

— А теперь слушай меня внимательно. Мне, в общем, всё равно, кем ты себя возомнила. На самом деле ты пока ничего ещё из себя не представляешь, тебе ещё многому нужно научиться, если доживёшь, конечно. Я готов не замечать мелкие подколки, но как Древнейший не потерплю неуважения и хамства. Если считаешь, что справишься в одиночку, я тебя не держу, но на твою жизнь и ломаного септима не поставлю. Если решишь идти со мной, будешь делать то, так и когда я скажу. И запомни: я не повторяю дважды. А теперь кивни, если поняла.

Алесса кивнула. Я втянул магию.

— Можешь встать.

Она поднялась, не отрывая от меня взгляда. Я чувствовал в ней настороженность и недоверие. Мои слова теперь для неё уступали только прямым приказам главы рода или верховного правителя. И не потому, что я был таким страшным, дело было в заявленном мной происхождении.

Без должных оснований назваться Древнейшим было весьма чревато. Находились, конечно, идиоты, охочие до славы, но они быстро перевелись после нескольких десятков показательных казней за ложь.

Древнейшими назывались расы, не сохранившиеся в исторических хрониках, но, тем не менее, доминировавшие в Нирне задолго до меров и людей. Упоминания о Древнейших были обрывочны, но их было достаточно, чтобы Древнейших помнили, уважали, боялись и стремились к их силе. К Древнейшим относили около десятка рас, но сейчас в памяти остались только айлейды, кимеры — предки данмеров, драконы — только потому, что они вели войну с другими расами на протяжении многих сотен лет и страх перед ними прочно засел в умах меров и людей, хисты — разумные деревья, чтимые аргонианами, и альдмеры — мифическая раса, жившая когда-то в Альдмерисе.

Рик мне как-то говорил, что альтмеры нашли ещё живых айлейдов под конец четвёртой эры. Ох, и шуму тогда было! А прапрапрадед Рика даже видел одного из них, чем всю жизнь очень гордился. Потом эта история и описание айлейдов передавались в их семье из поколения в поколение. Альтмеры с того времени землю носом рыли в поисках ещё живых представителей Древнейших. Вероятно, тогда они нашли впавших в магический стазис древних магов, которые после пробуждения первым делом вправили мозги своим непутёвым потомкам и заставили начать поиски Древнейших. Поэтому у альтмеров появилось нечто вроде культа предков; эльф, нашедший кого-то из Древнейших, станет национальным героем: слава, деньги, уважение, и высокий статус в обществе ему будут обеспечены.

Вот только мне до всех этих расово-клановых предрассудков дела не было, зёрна демократии, блин. Кто сильный, тот и прав. А сильный — я.

— Расслабься, ничего я с тобой не сделаю, — буркнул я, когда мне надоело ощущать страх, который Алесса излучала всё время, что мы ходили по подземелью. Она посмотрела на меня с удивлением.

— Скажу по секрету, — продолжил я доверительно, — мы с тобой одной крови.

Меня буквально шибанула исходящая от неё эмоциональная волна, в которой смешались радость, огорчение, стыд, предвкушение и нетерпение. Ох уж эти женщины!

— В твоих жилах течёт кровь моего народа, и она может дать тебе очень много, нужно лишь раскрыть её потенциал. На первых порах я тебе помогу, а потом буду только направлять. Не волнуйся, на самом деле я не такой страшный, просто захотелось показать, как раньше вели себя альдмеры, по крайней мере, те, которых я знал лично.

— Так ты и правда Древнейший?! — её глаза светились, будто она нашла несметные сокровища. Впрочем, так оно и было.

— Ага. Можешь прыгать от радости, ты нашла счастливый билет. Не хотел тебя пугать, просто решил показать тебе, к чему тебе нужно стремиться, если хочешь, чтобы рядом с тобой остальные чувствовали себя ничтожествами.

— У тебя получилось. Мне было очень страшно. Пожалуйста, не делай так больше.

— Хорошо, Ал-Эш, не буду. Альдмеры вызывали у младших рас два чувства: ужас и чувство собственной ничтожности.

— Эм… наши предки, что, в самом деле были такими… эээ…

— На самом деле они были куда хуже. Их не заботила судьба других рас, ради процветания своего народа они были готовы на что угодно. Хотя я вполне могу их понять. В конце концов, именно они создали сверхимперию, которая правила миром на протяжении трёх тысяч лет. За это их нельзя не уважать.

— Можно задать тебе один, нет, два, нет, три вопроса?

— Да хоть десять, — её энтузиазм меня забавлял.

— Кто ты? Сколько тебе лет? Как называется твой народ? Есть ли у тебя родичи в Тамриэле? Почему ты назвал меня Ал-Эш?

От обилия вопросов и скорости, с которой они задавались, я немного опешил.

— Так, давай по порядку. Меня зовут Дульвит. Лет мне очень много, но я предпочитаю вести себя на столько, на сколько выгляжу. Я Дова. Изначально нашим домом стал Акавир, со временем мы переселились на другие континенты. «Алесса» происходит от имени «Алессия», которое, в свою очередь, было дано недийцами Королеве рабов — Ал-Эш. Можешь гордиться, когда-то имя, которое ты носишь, принадлежало очень сильной и волевой женщине. Надеюсь, ты будешь достойна имени, которым тебя нарекли.

— Знаешь, не нужно сравнивать меня с какой-то человечишкой…

— Поверь, пока ты и ногтя этой «человечишки» не стоишь. И, насколько я понимаю, доля человеческой крови в тебе тоже есть.

— Прошу прощения, — Алесса потупилась и зябко передёрнула плечами.

— Ладно, забыли, — я широко улыбнулся.

Дальше мы двигались по коридорам подземелья молча, каждый думал о своём. Я лично думал о том, что наше знакомство пошло не совсем так, как планировалось. М-да, слишком долго я пробыл среди тугодумов, понимающих только грубую силу, — привык сам только на силу полагаться. Так и обломать могут, на любую силу всегда найдётся что-то посильнее. Впредь необходимо действовать более сдержанно и контролировать себя, я ведь ледяной маг, как-никак.

Мои размышления были прерваны звуками боя. Решив узнать точное число сражавшихся, я перевёл зрение в режим глубокого сканирования. Мир сразу сузился до средних размеров тоннеля, чёткость и дальность восприятия выросли на порядок. Множество встроенных в стены магоплетений осложняло задачу, но не критично, при должном умении их можно было игнорировать. Я отсканировал десятерых: шестерых имперцев и четырёх Братьев бури.

Поманив Алессу за собой, я бросился вперёд. Сорок метров были преодолены за считанные секунды. В появившуюся вдруг дверь я, даже не притормозив, со всего маху влетел плечом. Дверь слетела с петель и, пролетев метра три, сделала отбивную из Брата бури. Одного долой, осталось трое. Я метнул пару метательных ножей в стоящего слева Брата, попав ему в глаз и шею. Он не успел ещё осесть на пол, как я уже выхватил меч из ножен и кинулся к третьему Брату, теснившему двух имперцев. Он совершенно потерял голову, да простится мне столь грубый каламбур.

Ещё двое долой, остался последний. Он, как оказалось, сдаваться не собирался. Я едва успел упасть и откатиться в сторону, как возле меня пролетел топор, а затем в пол, высекая искры, ударил нож. Топор попал в стоящего за мной имперца. Плюс один к нашим потерям. Но на этом бой и закончился, потому что спустя мгновение последнего Брата проткнул мечом один из легионеров, присмотревшись к которому, я одобрительно ухмыльнулся. Это был Хадвард — мой третий десятник.

— Вот и верь после такого, что вы слепой, — присвистнул он.

— А ты не верь. Верить вообще вредно для здоровья, нужно знать. Может, тогда у тебя будет лишний шанс выжить в очередной заварушке.

— Слушаюсь!

Шут недоделанный.

— Доложи обстановку.

— Скампово болото.

— Так плохо?

— Хуже некуда. Тут все выжившие после того, как эти, — он пнул мёртвого Брата, — устроили побег.

Итак, сотник, маг, два десятника из Первой сотни, один из них по совместительству казначей, и Хадвард. Из более чем ста двадцати человек выжили только пятеро. Вот вам и разница между организованным стадом неучей и неорганизованным стадом вояк второй свежести.

— Какие мысли будут, мужики?

— Нужно идти в Ривервуд, там можем на постой встать и подлататься, а потом в Солитьюд, на поклон к Тулию, — предложил сотник.

Маг слабо кивнул и опёрся на стену. Похоже, он был полностью истощён.

— Разумно, так и поступим. Только я из Ривервуда пойду в Уайтран. Ярла нужно предупредить, как-никак, он наш союзник. Некрасиво будет, если мы не уведомим его о потенциальной угрозе.

— Ты прав, Слепой, так и сделаем. А с ней что? — сотник ткнул мечом в Алессу, которая во время нашего разговора переместилась мне за спину.

— Поаккуратнее с острыми предметами, так и порезаться недолго. Я полагал, что этот вопрос мы уладили ещё наверху.

— А, это та пленница? Тогда всё в порядке. Прости, просто я её сразу не узнал.

— Отлично, — я задумался. — Нам надо осмотреть тут всё на наличие денег и прочего барахла. Заодно посмотрим, не остался ли кто в живых из шавок Ульфрика.

— Возражаю! — сказал сотник. — Мародерствовать я не позволю!

— Верно, — согласился я, — не по уставу это. Только вот жильё, еду и лечебные зелья задаром нам никто не предоставит. Мёртвым деньги всё равно не нужны. А не возьмём мы — возьмут другие. Лучше уж мы с вами. Нам ещё мага на ноги ставить, а лечение магов недёшево обходится, поверь мне.

— Ладно, Слепой, но только потому, что нам очень нужны деньги, — сдался, наконец, сотник, состроив кислую мину.

Тем лучше, не придётся его убивать.

Глава 3. Ривервуд

Туман стелился по каменистой поверхности, обволакивая мельчайшие песчинки. Казалось, всё вокруг было наполнено им.

Если приглядеться, в тумане можно было разглядеть размытые тени, призрачные силуэты, но ни один звук не нарушал таинственную и пугающую тишину, царящую здесь тысячи лет.

Над поверхностью этого туманного океана выступали три маленьких каменных островка. Они были пусты и безжизненны, но их предназначение было в другом: они были последним прибежищем тех, кто не захотел умирать, уйти на очередное перерождение или раствориться в Великом Ничто. Именно здесь мёртвым душам предоставлялся последний шанс снова ощутить дыхание жизни. Сейчас два островка пустовали, а на последнем находились трое: маленькая рыжеволосая девочка в аккуратном белом платьице, стоящий рядом с ней высокий седоватый мужчина в щёгольском сером костюме и странной белой шляпой на голове и лежащий перед ними без движения молодой парень, чёрными длинными волосами, бледным скуластым лицом и тонкими бескровными губами напоминавший вампира.

Девочка внимательно рассматривала лежавшего, словно пытаясь разглядеть в нём что-то, известное лишь ей одной, и время от времени улыбалась счастливой улыбкой. В глазах её спутника, также изучавшего парня, читался холодный расчёт.

— Как думаешь, он справится? — спросила девочка у стоящего рядом мужчины, в её голосе звучала неподдельная забота и тревога.

— Он сильный. По крайней мере, был. Может, справится, а может, и нет, — задумчиво ответил ей мужчина.

— Ты можешь ему помочь? — глядя на своего собеседника яркими зелёными глазами, спросила девочка.

— Ещё раз? Нет, я и так слишком много вмешивался, ещё одного раза это мироздание может не выдержать.

— Почему? Он же наш…

— Нет, ещё не наш! — перебил он её.

— Ну и что?! Если ты не хочешь ему помогать, тогда ему помогу я!

— Не смей. Я тоже хочу ему помочь, но не могу. И потом, если мы будем постоянно ему помогать, он так ничего и не научится делать сам. А нам это не нужно, он должен быть сильным и независимым. Таково желание Матери.

— Ууу, ты глупый, глупый-глупый-глупый! Он же умрёт, если мы ему не поможем! — девочка сердито посмотрела на мужчину, но тот остался совершенно невозмутим.

— Ты ещё слишком молода и импульсивна, Серафал. Тебе нужно больше времени уделять развитию своих сил и, возможно, тогда ты лучше будешь понимать меня. Внимательно всмотрись в его душу, что ты там видишь?

— Лёд, там повсюду лёд, он готов заморозить всякого, кто несёт угрозу. Только он какой-то неправильный. Он не белый, он красный. Почему? — девочка удивлённо посмотрела на лежащего на камне парня.

— Смотри ещё внимательней.

— Я что-то вижу, но не могу понять, что. Что-то равнодушное ко всему, что-то неотвратимое, если его выпустить наружу, что-то древнее и могущественное, — в голосе девочки звучало замешательство.

— Ты всё та же маленькая девочка, которую я когда-то нашёл. Маленькая, неопытная, добрая, наивная. Ты смотришь на свою полную противоположность. Он твой антипод.

— Так он… — потрясённо сказала девочка.

— Да, именно так. Тут ему ничего не угрожает, само это место будет защищать его, как верный слуга своего господина. Это ещё одна причина, почему я отказал тебе. Когда он станет достаточно силён, то сможет полностью покорить это место, а не только этот маленький осколок.

— Ты ведь присмотришь за ним? — с мольбой посмотрела на мужчину Серафал.

— Маленькая шантажистка. Хорошо, будь по-твоему, но больше ничего не проси! — грозно сверкнул он глазами в сторону мелкой паршивки.

— Ура! — обняла она его. — Исе, ты лучший!

— Пошли, Серые Пустоши не принимают живых. Наше время уже на исходе.

— Угу. Дай только с братиком попрощаюсь, — она подбежала к лежащему и, ухватив за плечи, начала его трясти. Парень медленно, словно нехотя, начал поднимать веки, они дрогнули раз, другой, третий. Наконец парень поднял мутные синие глаза на девочку, которая, похоже, искренне этому обрадовалась.

— Пока, братик, — улыбнулась она ему, — я ещё вернусь к тебе. Не скучай!

С этими словами она быстро побежала к терпеливо ожидавшему её мужчине, а парень вновь закрыл глаза, провалившись в беспамятство.

Акатош наблюдал за своим творением. Воистину, это был самый рискованный, но и самый удачный эксперимент, на подготовку которого было потрачено не одно столетие. Пришлось даже пожертвовать одним из своих самых первых творений, но он не жалел об этом, ведь результат того стоил. Акатош по праву гордился проделанной работой, но это было только начало. Впереди было ещё много забот, многое требовало личного контроля.

Конечно, не всё пошло по плану, но и так было неплохо. Акатошу до сих пор не верилось, что смертная душа смогла выжить после слияния с драконьей сущностью. И не просто выжить, а взять над драконом верх и начать его поглощение. Конечно, душа этого человека была сильной, весьма сильной, можно даже сказать, уникальной, но не настолько же. Однако факты упрямо доказывали обратное.

Это было, как минимум, необычно и от того ещё более интригующе, именно это заставило его усилить контроль за подопытным, следить за каждым его шагом. Конечной целью было создание оружия, мощного, послушного — и уникального. В случае провала на новый эксперимент не хватило бы времени, да и другие боги не позволили бы, вот и приходилось тратить драгоценное время на постоянное наблюдение за имеющимся образцом. Самое плохое, что могло случиться, — провал эксперимента, даже новый Кризис Обливиона не смог бы принести столько проблем. А именно это сейчас и происходило. Вот уже целый день эксперимент находился на грани провала.

Самое скверное, что Акатош ничего не мог с этим поделать. Он попытался было вмешаться, но получил настолько мощный ментальный удар, что несколько часов приходил в себя, по кускам собирая свою личность. Его эксперимент явно заинтересовал кого-то ещё, и этот кто-то имел ужасающую мощь даже по меркам самого Акатоша. Стоило тому только приблизиться к подопытному, как неизвестная сила выставляла непроходимый заслон. Акатош бился в бессильной ярости: больше всего гордость сильнейшего из эйдра уязвляло то, что он даже не мог понять, кто ему противостоит.

А меж тем подопытный всё ближе подходил к грани саморазрушения, раз за разом изменяя конструкт души. Акатош видел, как каналы жизненной энергии менялись, то становясь толще, то разрушаясь, он видел, как трещат скрепы, поставленные на душу подопытного. Любой другой от такого был бы уже мёртв, но не его гордость — не его эксперимент. Тот упорно цеплялся за жизнь.

Неожиданно все изменения прекратились. В тот же момент давление ужасающей силы пропало вместе со своим обладателем, и Акатошу оставалось только гадать, кто и зачем тут был. Подопытный стабилизировался, вот только на то, что получилось в итоге, Акатош никак не рассчитывал. У него не было достойного ответа на такой удар судьбы, и это было плохо. Убедившись, что подопытному больше ничего не угрожает, Акатош поспешил в своё измерение. Ему нужно было обдумать увиденное и решить, что делать дальше.

Открыв глаза и увидев мешанину разных цветов и линий, я как-то сразу понял, что передо мной лицо какой-то альтмерки, показавшейся мне почему-то смутно знакомой, но вот понять, почему, я не смог. Попробовав вспомнить, что произошло, я не добился ничего, кроме резкой головной боли и пары размытых и ничего не говорящих мне образов. Где я, собственно говоря? И… кто я такой? Последний вопрос поразил меня, словно гром среди ясного неба. Отсутствие самоидентификации, с ума сойти можно. Решив не спешить, я закрыл глаза и подумал. Естественно, не придумал ничего умнее, чем попытаться вспомнить своё прошлое.

Попытки осуществления этого гениального плана были более-менее успешными: некоторые лишь вызвали сильную головную боль, а некоторые открывали целые пласты информации, вот только эта информация не была целостной. Спустя некоторое время я совершенно обессилел, зато оказался счастливым обладателем фрагментов воспоминаний из жизни дракона Дрогсетура, человека Олега Мечникова и кого-то ещё. Эти воспоминания были слишком разными, слишком фантастическими, чтобы принадлежать мне. Вдобавок, они сильно конфликтовали между собой. Вот вам и гениальный план.

Открыв глаза, я снова оказался в сумасшедшем месиве невообразимых цветов и оттенков, отчего мой желудок взбунтовался. Зажмурившись, помотав головой и несколько раз глубоко вздохнув, я заставил рвотные позывы отступить.

— Слепой, ты уже очнулся? — бас откуда-то сзади отозвался резкой головной болью и заставил меня поморщиться. Слепой? Это я, что ли?

— Дульвит, ты как себя чувствуешь? — вопрос пришёл со стороны, где я ранее видел альтмерку. Дульвит? Это мне? А кто тогда Слепой, тоже я? Это что, кличка такая?

«Ты, ты. Главное, не паникуй», — раздался голос внутри моей головы, заставив меня дёрнуться. Ну, вот и шиза появилась.

«Вовсе я не шиза!» — возмущённо выдал голос.

Если не шиза, то кто, а? Кто ты? И кто я такой?

— Эй, ты что, не помнишь? Не шути так, сотник!

Опять этот мужик гудит. Похоже, последнюю фразу я произнёс вслух.

— А я и не шучу. Кто вы, кто я и где мы?

Наступила тишина, которую нарушил звук падения какого-то предмета.

— Точно не помнишь? — удостоверился мужик.

— Абсолютно.

— Да чтоб вас Молаг драл на пару с Боэтией, а Гермей свечку держал!

— А ну, заткнулся! У меня голова от твоего голоса раскалывается!

— Хм, а командуешь всё так же, — удовлетворённо констатировал мужик.

— Так я получу ответы на свои вопросы?

— Мы в Ривервуде, в трактире «Спящий великан». Вы Дульвит, маг и сотник Имперского легиона, — ответила альтмерка.

— О да, — я не смог скрыть сарказм, — это многое проясняет.

— Это всё, что мне известно.

По её тону я понял, что на самом деле знает она куда больше.

— Как тебя зовут?

— Алесса.

— Алесса, я хочу поговорить с тобой наедине.

— Но…

— Я разве непонятно выразился?

— Нет, но…

— Тогда почему посторонние всё ещё здесь?

— Ладно, — уступил мужик. — Если что, я за дверью, — добавил он.

Я услышал звук удаляющихся шагов и скрип, после чего принял сидячее положение и повернулся к Алессе, всё ещё не открывая глаз.

— А теперь правду, — потребовал я.

— Хорошо, — вздохнула она, — но мне действительно не так уж и много известно. Вас зовут Дульвит, вы действительно сотник Имперского легиона. Вы боевой маг, насколько сильный — не скажу, не видела вас во всей красе, но точно знаю, что десять воинов для вас не проблема. Вы представитель древнейшей расы Дова. Мы с вами знакомы всего три дня, из которых два дня вы провели в беспамятстве. Вчера утром я заметила, что вы не встали, и пошла вас будить, но вы не просыпалась. Тогда я позвала целителя, и он сказал, что вы на грани смерти, причину он определить не смог. Всё это время мы поили вас разными лечащими зельями в надежде, что вы придёте в норму. Это всё.

М-да, не много, но для начала и этого хватит.

— Мне нужно побыть одному, вдруг я смогу сам всё вспомнить.

— Хорошо, — она быстро покинула комнату, и я остался наедине с собой.

— Шиза, ты ещё тут? — в пустоту спросил я, особо не надеясь на ответ.

«Сам ты шиза! — обиделся голос и ехидно добавил: — Что, вопросы замучили?»

— Типа того.

«Неудивительно. Задавай, я отвечу на всё, что сам знаю».

— Почему я потерял память?

«Ты её не терял, это я заблокировал. И, пока ты не начал возмущаться, скажу: там было то, что ты был не готов осознать. Поэтому и появился я. Ты сам меня создал, чтобы окончательно крыша не съехала. Но теперь, когда нас двое, можно начинать».

— Что начинать?

«Вспоминать, конечно, — в голосе прозвучало раздражение. — Ты разве не этого хотел?»

— Ну… да, — моей решимости несколько поубавилось. — Больно не будет?

«Нет. Если бы ты был один, то — да, а так — нет».

— Ну, что же, приступим.

«Твое желание — закон».

Меня будто окунули в ледяную прорубь и начали топить, только вместо воды были воспоминания. Я вспомнил всё. Вспомнил, что, как и почему делал и что получал в результате. Вспомнил свою смерть, оживление, разговор с Акатошем, Хельген, вспомнил Алессу, непонятное место, полное серого тумана, и зеленоглазую девочку, которая называла меня братиком. А потом я вспомнил, что со мной происходило в последние два дня, как меня выворачивало наизнанку, как моя душа была готова покинуть тело, вспомнил боль.

«Понравилось?» — приторным голосом поинтересовалась шиза, чтоб ей пусто было.

— Очень. Так кто же ты? Я так и не понял. Может, расскажешь?

«Эй, а как же интрига? Ладно, так и быть, раз ты сам сообразить не в состоянии. Я — это ты. Мы две части одного целого, у нас одинаковые цели, одинаковые мечты, одно сознание на двоих. Только взгляд на мир у нас разный, и пути достижения целей тоже разные.

Ты — часть силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Ты хочешь уничтожить всех вокруг, стереть в порошок, чтобы и следа не осталось. Это желание появилось у тебя, как только ты начал ощущать чужие эмоции. Ты так испугался, что засунул эту мысль в самый дальний уголок своего сознания».

— Да не хочу я убивать всех вокруг, — я был ошарашен. — Бред какой-то!

«Я просто озвучил то, чего хочет твоё подсознание. Да не парься ты, все этого хотят, и ничего, живут себе. Ну, даже если и не все, то многие. Чем мы с тобой хуже? Ничем. Просто ты почему-то решил спрятать свою волчью суть под овечьей шкурой. Но от себя не спрячешься. В твоей психике произошёл сбой, который ты даже не заметил, но подсознательно начал бороться. Личность тебе сохранить удалось, хоть и не без изменений — в конце концов, был создан я. Наши с тобой различия минимальны, так что можешь не беспокоиться по поводу возможного захвата тела».

— Вот уж не предполагал, что моя психика настолько ранима и неустойчива, — хмыкнул я.

«Что тут скажешь? У тебя и тела-то постоянного нет».

Да, это крыть явно было нечем.

«Сейчас я усну, — голос звучал деловито, — но перед этим советую провериться на изменения. Кстати, если соберёшься колдовать, особо не усердствуй, потому что процесс моего создания идёт за счёт твоей магии. В этом нет ничего опасного, как только я буду завершён и получу собственный магический источник, ты снова сможешь колдовать на полную. В том, что твой источник постоянно работает на максимуме, есть и свои плюсы: у него увеличится ёмкость, твой магический резерв в результате постоянной потери магии тоже вырастет, а тело быстрее привыкнет к экстремальным нагрузкам.

Магический резерв у нас общий, а источники магии будут разные. Круто, да?»

Наступила тишина. Я подумал, что шиза ушла-таки спать, но голос продолжил:

«И ещё. Наше тело зависит от магии: не будет магии — тело умрёт. Насчёт драконьего не уверен, но это тело умрёт точно, поэтому не доводи себя до магического истощения и всегда держи рядом с собой зелье восстановления магии. Ладно, мне уже пора».

На сей раз, похоже, тишину никто прерывать не собирался. Вот же гадство! Ведь всё это не может быть правдой. Или может? И что мне в таком случае делать? Ладно, главное — жив, а проблемы решать будем по ходу их наступления.

Решив воспользоваться полученным советом, я начал с проверки своего состояния. Первым делом я открыл глаза и посмотрел на себя. Посмотреть было на что. Если раньше моё тело представляло собой хаотичную мешанину линий и цветов, то теперь оно обрело чёткую систему. Структура его магоканалов светилась тремя мягкими цветами: прохладным серым, тёмно-синим с оттенком воронёной стали и изумрудным. Линии магоканалов были сплетены в прочные, толстые канаты, проходящие через руки и ноги. Через каждые тридцать сантиметров на эти канаты были «нанизаны» кольца — замкнутые автономные контуры магоканалов. В центре груди пульсировал большой магический клубок, а чуть ниже середины живота находился такой же клубок, но на порядок меньше — видимо, в стадии формирования, не врал голос.

Неприятность заключалась в том, что если раньше все магоканалы моего тела светились от перенасыщения магией, то теперь подобной насыщенностью мог похвастаться только клубок в груди, свет остальных каналов свидетельствовал об их истощении. Насколько я помнил, за полным опустошением должна последовать немедленная смерть моего тела.

Погрузившись в медитацию, я смог увидеть, куда уходит моя магия. Как и следовало ожидать, уходила она к моему новому сожителю, но не вся. Маленький ручеек магии уходил в центр моей груди. Что же, всё понятно. Магичить можно, но только осторожно.

Ёмкость магического резерва выросла настолько, что туда при желании можно было бы Чёрное море залить. Вот только где взять столько магии… и времени?

Но настоящий шок я испытал, когда не смог почувствовать свою связь с миром. Это могло значить одно из двух: либо мир отвергает меня, что совсем плохо, либо у меня больше нет своего Пути, и мне нужно найти новый.

Что в итоге? Во-первых, я жив. Во-вторых, не сошёл с ума. В-третьих, моя структура, похоже, наконец-то стабилизировалась. В-четвёртых, ёмкость моего магорезерва выросла до полного неприличия. Ну, и в-пятых, второе тело, вроде как, в целости и сохранности, правда, уверенности в этом нет. Это плюсы.

Теперь минусы. Во-первых, я не совсем в своём уме и без понятия, чем мне грозит шиза. Во-вторых, наполнение гигантского магорезерва — та ещё задачка, а на данный момент я весьма истощён, так что колдовать будет сложно. В-третьих, мой Путь уже не мой и вряд ли я смогу найти другой, хорошо ещё, если Нирн меня не отвергнет подчистую.

Ну, плюсов, вроде, больше. А если и нет, с проблемами, как я уже говорил, будем разбираться в порядке очереди.

Встав с постели, я сполоснул лицо, вышел из комнаты, сделал заказ и сел за стол в ожидании завтрака, обдумывая дальнейшие действия. В принципе, ситуация была проста и понятна: было необходимо добраться до Коллегии и стать там студиозусом. Несколько лет обучения, и вот — боевой маг готов к труду и обороне. Как-никак, а идти в бой с огнешаром в руке намного более приятно, чем с тяжёлым мечом. Алессе тоже было нужно обучение, она ведь ещё не понимала, в какой круговорот событий попала.

Драконы были не самой большой проблемой, были ещё вампиры со Стражей рассвета, Мирак, будь он неладен, гражданская война. Если смотреть объективно, самой большой занозой в мировой заднице был как раз Мирак. Это в игре можно было играть за вора или воина и убить его, а в жизни это не прокатит, ведь он очень сильный маг, возможно, сильнейший маг своей эпохи. Какой силой воли и магической силой нужно обладать, чтобы подчинить дракона, чьё сопротивление магии почти абсолютно! Магические знания Мирака вообще можно было считать эталонными, он века прожил в Апокрифе — «базе данных» Гермея Моры. Так что на его фоне всякие архимаги, откровенно говоря, блёкли. Одним словом, монстр. М-да, задачка.

Что делать с Алессой, я решил ещё до того, как впервые её увидел: научить её тууму и магии. Да и самому крики подучить надо. Если она будет лояльна — посвящу в некоторые планы, в противном случае — устраню. Итак, решение принято. Сначала пойдём в Уайтран, оттуда — в Высокий Хротгар. Оставлю там Алессу на обучение Старцам, а сам пообщаюсь с Патурнаксом, так сказать, по-братски.

А пока надо было посетить Ветреный пик, только сначала необходимо было как следует подготовиться: закупить свитки на отпугивание нежити, зелья магии и лечения, припасы, одежду и прочее. А ещё у местного торговца нужно было получить задание возвратить золотой драконий коготь. В конце концов, это одна из ключевых точек канона и пропустить её было бы, как минимум, невежливо. Позавтракав, я нашёл Алессу и поволок её на поиски приключений.

В лавке мы сначала в качестве зрителей поприсутствовали при родственных разборках, а после, опросив хозяев для того, чтобы ввести в курс дела Алессу (сам-то я всё знал из игры), я клятвенно заверил, что попробую вернуть коготь. Алесса сперва не особо обрадовалась такому повороту, но, услышав о сумме вознаграждения, кардинально поменяла мнение. Здесь же, не отходя от прилавка, я продал почти всю свою долю добычи.

Оказалось, квестор ещё в первый день прошёлся по всем лавкам Ривервуда и оценил стоимость наших трофеев. Вышло по три тысячи золотых на каждого. У меня от озвученной цифры глаза на лоб полезли, но меня заверили, что ничего необычного в этом не было. Благодаря Алессе мы, помимо золота из взломанных сундуков, разжились в Хельгене целой горой маленьких, но очень ценных побрякушек.

Свою долю я спустил почти сразу, заткнув начавшего было возмущаться хомяка, ведь всё купленное было мне жизненно необходимо. Я затарился кольцами, увеличивающими мои физические и магические возможности, скупил почти все зелья лечения и приобрёл несколько десятков свитков на отпугивание нежити разного уровня. В итоге у меня осталось всего три сотни золотых. Зато хозяин лавки Лукан прямо-таки светился от счастья. Проклятый торгаш, мог бы и скидку сделать, ведь за его же когтем прёмся. В смысле, коготь драконий, но в его собственности…

А, скамп с ними — и с когтем этим, и с его хозяином. Раз уж я всё равно в лавке, то решил поговорить с сестрой Лукана и прояснить для себя один момент.

— Камилла, говорят, у тебя от поклонников отбоя нет?

— Это ты про Свена и Фендала, что ли? Совсем стыд потеряли, кобели брехливые! Покоя не дают, совсем меня замучали!

— Точно. Я так понял, Свен считает, что ты почти его жена, и Фендал…

— И Фендал туда же! Вот же два дурня, — она посмотрела на меня замученным взглядом и жалобно протянула: — Слушай, если уж ты первым заговорил об этом, может, поможешь?

— Ну, раз ты просишь, а твой брат не будет против дать мне скидку в случае успеха…

— Ха-ха, он совсем не будет против, можешь мне поверить, — улыбнулась Камилла.

— Я весь внимание.

— Можешь их отвадить? А то меня они, видимо, слышать не хотят.

— Не вопрос. Вот только зачем всех отваживать? Фендал — вполне себе хорошая партия. Ты же хочешь выйти замуж, правда? — Камилла кивнула. — За надёжного обеспеченного мужчину, так? — ещё один кивок. — Так вот, он вполне обеспечен, работает на лесопилке и в лес ходит, зверя бьёт. У него хороший стабильный доход. Ещё он безумно любит тебя и никогда не даст в обиду, а то, что он до сих пор не дал в морду Свену, доказывает, что он терпелив и благоразумен. Просто идеальный муж.

— Но ведь он босмер!

— Ну и что? Хочешь сказать, он некрасив?

— Нет, но…

— Может, дашь ему шанс? Только подумай, какие красивые будут у вас дети. Он не альтмер, к полукровкам его родичи относятся нормально, без презрения и притеснений. Со Свеном сложнее. Как долго он ещё сможет зарабатывать на своих песнях, как скоро он всем тут надоест? А ведь кроме как петь он ничего не умеет и учиться не хочет. А то ещё выучится на барда и пойдёт странствовать по миру, что тогда делать будешь?

— Хорошо, я подумаю, — наморщила лоб Камилла, — но ему нужно доказать, что он достоин моего внимания!

— Кому — «ему»?

Камилла недоумённо посмотрела на меня.

— Фендалу, конечно. Кому же ещё?

А ещё говорят про женскую логику. Всё просчитала!

— А, ну да, ну да, — кивнул я с серьёзным видом. И как он должен это доказать?

— Раз он так сильно любит меня, пусть… пусть… пусть поможет тебе достать золотой коготь!

Каждая женщина хочет, чтобы ради неё совершили геройский поступок, и Камилла исключением не стала. Что же, не самый плохой расклад: в случае чего, я рядом буду. Правда, награду делить придётся, но не время сквалыжничать.

— Хорошо. Тогда пойду поищу твоего суженого, — сказал я, подталкивая Алессу к выходу.

— И никакой он не мой! — припечатала мне в спину Камилла. Я ухмыльнулся. Не её, как же.

Выйдя из лавки, я тут же велел Алессе идти собирать вещи, на что она поинтересовалась, всё ли в порядке у меня с головой, и получила закономерный ответ, что не всё. Как бы она не отнекивалась от предстоящей вылазки в место захоронения сотен древних нордов, ей всё равно придётся туда пойти, без вариантов. Я тот ещё тиран.

Перед тем как она ушла, я успел выяснить, что Хадвард всё ещё в Ривервуде — гостит у дяди. Меня новость обрадовала, а у Алессы только прибавилось обречённости во взгляде.

Я пошёл к кузнецу. Удивительно, но кузница была расположена в полном соответствии с игрой, недалеко от входа в Ривервуд. Оттуда доносился гулкий стук молота, а когда я подошёл достаточно близко, то услышал внятные ругательства. Зайдя в кузницу, я увидел Хадварда, скачущего на одной ноге возле стальных слитков, и кузнеца, улыбающегося себе в бороду.

Стоило Хадварду заметить меня, как он вытянулся по струнке и отдал мне честь, забыв о том, что делал ещё секунду назад.

— Командир!

— Вольно. Ты, похоже, забыл, что мы не на службе.

— Привычка.

— Тебя не исправить.

— Никак нет, — ухмыльнулся он.

— Ладно, хватит паясничать, ты мне нужен для одного не очень безопасного дела, на сугубо добровольной основе.

— То есть высоки шансы быть покалеченным, поджаренным, раненным и прочее? Я согласен.

— Отлично. Жду тебя возле моста через двадцать минут, не опаздывай, — сказал я и пошёл в направлении трактира, где раньше видел нужного мне босмера.

— Слушаюсь! — гаркнул Хадвард и пробормотал: — А говорил, не на службе…

Фендала я нашёл быстро, он как раз выходил из трактира, где я остановился. Не теряя времени, я подошёл к нему.

— Здравствуй, Фендал.

— Мы знакомы?

— Нет, но будем. Я, можно сказать, твой билет в счастливое будущее.

— Чего тебе от меня нужно? — буркнул босмер.

Видно, кто-то успел испортить ему настроение. А зная, откуда он только что вышел, не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы сказать, кто именно это сделал.

— Эх, милашка Камилла, наверное, расстроится. Я честно попытался, но ничего не получилось, — я вздохнул и развернулся на пятках, делая вид, что собираюсь уходить.

— Камилла? Причём тут она? — сразу встрепенулся Фендал.

— Да так. Если коротко, то вы со Свеном её настолько достали, что она попросила меня сделать так, чтобы вы навсегда забыли о ней. Но я, как нормальный мужик, уговорил её не спешить. В ходе переговоров было принято решение, что Свена она шлёт лесом, а тебе даёт первый и последний шанс добиться её расположения.

— Как?

Мне нравился этот мер. Никаких тебе «что» и «почему», сразу к делу.

— Нужно помочь мне добыть золотой коготь, который был у них украден одним вором из Ветреного пика. Ничего сложного.

— Ага. Нежить, разбойники, волки, тролли. Совсем ничего, — ядовито заметил босмер.

— Но это всё же лучше, чем ничего. Это шанс. И ты будешь не один.

— С тобой? — он с сомнением посмотрел на меня.

— Эй, по мне, может, и не видно, но я довольно умело обращаюсь со всякими острыми штуками.

— Мне конец, — обречённо покачал головой Фендал.

— Я уже говорил, что ты будешь не один?

— Выбора у меня нет?

— Если хочешь в жёны Камиллу, через пятнадцать минут жду тебя возле моста.

— Но этого времени мало!

— Не волнует. Либо так, либо уйдём без тебя. Удачи, — я вошёл в трактир и направился в свою комнату.

— Дагон тебя побери, дейдров выкормыш! — бросился в направлении своего дома Фендал.

Сборы не заняли у меня много времени — всё своё ношу с собой, — правда, на этот раз пришлось взять намного больше обычного. Кроме меча, который мне выдали ещё в Хельгене, я прихватил половину лечебных зелий и все магические свитки. Брони у меня не было, её успешно заменял подарок Акатоша, поэтому переодеваться не пришлось. Последний раз проверив укладку, я направился к месту встречи. По дороге меня нагнала Алесса, вышедшая чуть позже.

Трактир «Спящий великан» располагался недалеко от второго выхода из Ривервуда, так что до места сбора добрались мы быстро. Ждать других долго не пришлось. Хадвард пришёл почти сразу, одетый в стандартную офицерскую броню, которую я лично выбивал у командования. За плечами у него был объёмный рюкзак. Чуть погодя подошёл Фендал в обычной кожаной броне, знакомой мне ещё по игре. Кроме разобранного пока лука он вооружился стальным мечом местного производства. На левом плече у него висела небольшая по сравнению с нашими рюкзаками походная сумка.

— Раз все в сборе, выдвигаемся.

— Командир, это то самое захоронение древних нордов, где сейчас обосновались разбойники? — решил утолить свой интерес Хадвард.

— Да.

— То самое, где захоронена куча драугров? — уточнил он.

— Да, — ответил я подчёркнуто спокойно.

— То самое, где умерла куча охотников за их сокровищами?

Нет, тонких намёков он не понимает.

— Да.

— Мы все умрём, — авторитетно сказал Хадвард, внешне сохраняя полнейшее безразличие к столь безрадостной перспективе.

— Прорвёмся.

— Поправка, мы умрём самой мучительной смертью.

Кажется, Хадвард возомнил себя пророком. Не люблю пророков. Я задумчиво почесал нос, потом со значением похлопал по рукояти меча у себя на поясе. Хадвард явно уловил мою мысль, потому что ломанулся вперёд, буквально подпрыгивая от энтузиазма.

Никогда не хотел быть альпинистом. Снег там, горы, красочные виды — это всё прекрасно, но не для меня. Вот уже целый час передо мной были только снег и камни, камни под снегом и снег на камнях. Через каждые десять метров проваливаться в снег по пояс, потому что не смог заметить очередную колдобину, ветку, ямку — мне категорически это не нравилось. В отличие от меня, мои спутники не чувствовали никакого дискомфорта, даже босмер, и тот не беспокоился об окружающем холоде. Кстати, о холоде: он тут был весьма сильный. Не знаю, как в игре, но реальный Ветреный пик был построен на высоте трёх тысяч метров — конечно, не сильно высоко с учетом того, что Горло мира имеет высоту в одиннадцать километров, но всё же.

Подъём не занял много времени. По дороге мы не видели зверья, что было довольно странно, ведь обычно Скайрим кишит разными хищниками типа волков или медведей. Ещё, бывает, тролли попадаются. Впрочем, и без них наш путь не был лёгким. Дорога, по которой мы шли, была не в самом хорошем состоянии: камни, завалы, ямы и прочие колдобины. Кажется, я уже про это упоминал.

За то время, пока шли, я успел продумать больше десятка планов на случай, если что-то пойдёт не так. Устранить бандитов в сторожевой башне будет легко, одного зелья невидимости на четверых хватит за глаза. Вторая часть банды может стать проблемой в том случае, если у них есть маг, пусть даже необученный. Последнее, кстати, может быть особо неприятно, именно у таких господ самый высокий шанс сделать то, что они даже и не собирались. К примеру, ты видишь, что в тебя готовятся пустить огнешар, и успеваешь наложить на себя соответствующие щиты, а вместо этого в тебя летит молния. Довольно неприятно. Так что мага нужно будет убить в первую очередь, и сделать это должен я как самый опытный в группе. Дальнейшие действия достаточно просты: убить всё, что двигается, а что не двигается — сдвинуть, а потом убить. Паранойя очень помогает выживанию. Дальше комнаты с вором не пойдём, ну их, этих продвинутых зомби.

В усыпальницу не полезу ни за какие деньги, я ещё жить хочу. Насколько мне известно, все попытки пройти ниже второго уровня заканчивались очень плачевно, в среднем из ста человек выживало два-три, причём до конца жизни со съехавшей крышей. Очень уж древние норды заботились о своих покойниках. Стену Слов мне увидеть жизненно необходимо, но идти к ней через огромное хранилище мертвецов я не намеревался. С самого начала я планировал попасть в зал через тайный ход, использовавшийся в качестве короткого выхода из Ветреного пика. Функция на вход там, скорее всего, запечатана с помощью магии, а не механики. Ну не может механический запирающий механизм за столько столетий бездействия сохраниться в рабочем состоянии, для этого его нужно было проверять, смазывать, обновлять по меньшей мере раз в три года.

Скорее всего, камень, преграждающий выход, поднимается с помощью магии, а рычаг с той стороны всего лишь приводит в действие наложенное на выход заклинание. И я даже примерно представляю, как именно это происходит: на рычаг накладывается одна часть заклинания, а на стену, камень и механизм внутри стены — другая. Магия для заклинания берётся из чёрного камня душ, который может не только хранить, но и вырабатывать магию.

Между тем мы подошли достаточно близко, чтобы рассмотреть сторожевую башню. Дав знак остановиться, я сошёл на обочину и уселся на один из валунов. Конечно, сидеть на холодном заснеженном камне — не лучшая идея, но что поделать, ноги уже гудят.

— Привал, народ! — скомандовал я.

— Слава богам!

— Вы устали, что ли? — полюбопытствовал я. Не появись на горизонте башня, я бы так и шагал дальше. Да, было неприятно, неудобно и прочее, но вполне терпимо.

— А ты нет?! — воскликнул Фаркас.

— Не так чтобы очень. Мы же прошли всего ничего.

— Вот это меня и удивляет, — произнёс босмер, подозрительно поглядывая на меня. — Ты, в отличие от нас, постоянно попадал в ямы, падал в снег, соответственно и сил тратил больше, но сейчас почему-то устали мы, а не ты. При этом никаких зелий ты не принимал. Не хочешь объяснить?

— А кто ты такой, чтобы он перед тобой отчитывался, а? Он не такой слабак, как ты, вот и не устал. Я тоже, например, не устала, так что мне теперь — тебе доклад писать? Не много ли ты берешь на себя, босмер? — последнее слово Алесса буквально выплюнула.

Неожиданно. Не думал я, что она так воспримет чужое любопытство в мой адрес. Ещё одно следствие воспитания или причина в том, что я Древнейший?

— Спокойно, Алесса. Это просто любопытство, и ничего более. Он имеет на это право, — нужно её успокоить, а то мало ли какие тараканы у неё в голове. — Фендал, я намного сильнее любого из вас, плюс моя природная выносливость тоже даёт о себе знать.

— Правильно, альтмерка, не лай на других без приказа, — а вот это ты зря, Фендал.

— Пасть закрой, босмер, — в голосе Алессы звучало сильное раздражение. — Убирайся обратно в свой лес. Может, тогда я забуду о твоём существовании.

— Альтмерка, — презрительно бросил Фаркас.

— Босмер, — не менее презрительно ответила она, разглядывая его, как ошибку природы, но ничего больше не предпринимая.

— Меры, — воскликнул Хадвард с нотой обречённости в голосе, — может, заткнётесь, наконец? Всю дорогу между собой цапаетесь, как дворовые шавки, конца-края не видно. Достали!

Так это они не сейчас сорвались, а планомерно доводили друг друга всю дорогу? Что ж, это, всё обьясняет. Я уже было скамп знает что себе напридумывал, а тут виной всему всего лишь расовая нетерпимость.

— Заткнись, норд! — в две глотки рявкнули они на него.

— Хватит! — решил я положить конец перепалке. — У нас не так много времени, чтобы тратить его на ругань.

— Как скажешь, командир, — сразу успокоился Фендал.

— Слушаюсь, — процедила Алесса, готовая, судя по всему, глотку ему перегрызть.

Выдержав театральную паузу, давая всем время передохнуть и привести мысли в порядок, я продолжил.

— Итак, задача у нас очень простая: зачистить банду разбойников, засевших в этих чудных руинах. И, прежде чем вы начнете ныть об их численном преимуществе, скажу, что на нашей стороне внезапность и подготовка. Если сделать всё быстро и без шума, у них не будет ни единого шанса.

Разделимся на две группы. Мы с Хадвардом пойдём вперёд, Алесса и Фендал — позади шагах в тридцати. Будете нас прикрывать. Пойдём, приняв зелье невидимости. Для нежити оно не помеха, а живые нас не увидят. Шуметь нам противопоказано, поэтому, Алесса, Фендал, запомните: стреляйте только тогда, когда уверены в успехе на все сто.

— Сто чего? — недоумённо спросил Фендал.

— Сто золотых, — решил я не углубляться в научные дебри.

— Следить и прикрывать, — хмыкнула Алесса. — Ничего сложного.

— Если я или Хадвард пропустим кого-то, вы должны исправить нашу ошибку. Это понятно?

— Да, — кивнул босмер, — идём сзади и не рыпаемся.

— Отлично. Далее — сторожевая башня, три этажа. Самую большую угрозу для нас представляет дозорный на третьем этаже. Он может легко нас заметить и подать сигнал, а нам это ой как не нужно. Вход в башню, ясное дело, охраняется, но не более чем тремя. Больше ставить на вход неразумно, поэтому мы с Хадвардом постараемся незаметно пробраться внутрь. По моим прикидкам, основная масса — а это от четырёх до восьми разбойников — находится именно внутри, на втором этаже. Вот тут, Алесса, в дело вступаете вы с Фендалом, — я внимательно посмотрел на них. Надеюсь, сработаются. — Как только мы зайдём внутрь, вы должны отсчитать шестьдесят ударов сердца, после чего аккуратно снять часового. Повторяю: аккуратно. Если не сможете, лучше не пытайтесь. Мы с Хадвардом по-тихому вырежем всех находящихся внутри. Как снимете часового, вы должны убрать ещё и охранников у входа. На этом ваша задача заканчивается. Хотя нет, за дорогой следите, чтобы к нам никто не явился раньше времени.

— Ничего сложного, — кивнул босмер. Алесса также утвердительно кивнула.

— Отлично. Держите, — я кинул им пузырёк с зельем, — это вам на двоих. Твоё, Хадвард, — я протянул пузырёк норду. — Готовьтесь.

Ещё раз всё проверив, мы выдвинулись к башне. Двое разбойников охраняли вход. С ними мы справились легко: им было настолько скучно, что они спали. На морозе, в горах, когда рядом могут бродить дикие звери, — какая беспечность! Они даже не успели понять, что происходит.

Внутри мы с Хадвардом сразу двинулись по лестнице на второй этаж. Там за столом сидели четверо и пили медовуху, а на кроватях у стены спали ещё трое. Мы подошли к столу с двух сторон, встав за спинами у сидящих. Я обезглавил двух разбойников одним ударом, Хадварду потребовалось два. Потом пришёл черёд спящих. С ними тоже расправились быстро. Сверху послышался звук падения двух тел. Хм, значит, в дозоре было двое. На всякий случай я проверил состояние дел на третьем этаже, но там всё было тихо. Собрав деньги и драгоценные камни, мы покинули башню.

На этот раз я дал указания Алессе и Фендалу занять позицию, обеспечивающую максимальный обзор. Под их прикрытием, невидимые благодаря зелью, мы двинулись ко входу в храм. Храм охраняли дюжина мечников и два мага, один слабый, а другой — раз в восемь сильней, на уровне адепта, не ниже. Увиденное мне не понравилось. Адепт представлял серьёзную проблему: у таких обычно всегда при себе парочка амулетов на все случаи жизни. Сделав знак Хадварду, я осторожно двинулся к адепту, лихорадочно соображая, как его лучше нейтрализовать.

«Предоставь это мне», — раздался у меня в голове знакомый голос. Ну что же, шиза, так шиза. Поглядим, на что она способна.

«Что ты задумал?»

«У тебя перед глазами ценный ресурс, который можно использовать нам во благо. Не переживай, ничего плохого с тобой не случится. Потом ты и сам сможешь это делать, а пока просто позволь мне на время забрать у тебя тело».

«Так и быть. Слушай, а как тебя называть?»

«Называй Дартом».

«Тоже мне, ситх недоделанный!»

«Чем тебе ситхи не нравятся? Их главная цель — освободиться от ограничений. «И Сила освободит меня». Идеальная философия».

«Ладно, потом пофилософствуем. Действуй», — и я отдал контроль над телом, как только зашёл магу за спину.

Мир перед глазами сразу окрасился в серый, правда, не полностью: отдельные участки полыхали огнём, а некоторые поглощали любой свет, представляя собой угольно-чёрные пятна. Но всё это было сущей мелочью по сравнению с тем, что я снова мог видеть окружающий мир, а не хаос магических каналов, его пронизывающих. Какое же это было счастье! Я с жадностью ловил каждую секунду этого состояния, смаковал каждую увиденную деталь. Поэтому пришёл в себя только тогда, когда Дарт отстранился от обескровленного и ссохшегося трупа мага. Не понял, он, что, выпил у него всю кровь?! Но как? Я ведь не вампир…

«Чтобы пить кровь, не обязательно быть вампиром. Достаточно знать, где находится сонная артерия, и уметь её перекусывать. А там только и поспевай глотать, главное — не захлебнуться», — ответил Дарт.

Всё ещё держа тело под своим контролем, он снял с трупа кинжал и метнул его в горло второго мага. В следующий миг моё тело уже находилось перед очередной жертвой, нанося мечом вертикальный рассекающий удар, а ещё через миг я оказался вплотную ко второму разбойнику…

Сам я не смог бы двигаться с такой невероятной быстротой. Я не вижу целостной картины окружающего мира и вынужден тратить уйму времени на обработку поступающей информации, поэтому выживаю не за счёт скорости, а за счёт огромной силы своего тела.

Тем временем побоище подошло к концу. Без магов разбойники оказались беззащитны перед нашими лучниками, мне и Хадварду осталось добить немногих оставшихся деморализованных противников. Проще простого.

«Ну, может объяснишь, наконец, зачем нужно было высасывать этого мага?»

«Во-первых, его душа ушла в загробный мир, приняв на себя долю нашего безумия. Во-вторых, я смог высосать из него часть магии и жизненных сил».

«То есть я теперь могу колдовать, не опасаясь за свой рассудок?»

«Размечтался. Для этого нужен ещё десяток таких, но это всё равно полумеры. Впрочем, для восстановления резерва такой способ годится».

«И откуда, позволь узнать, тебе это известно?»

«Просто чувствую. В основе моей сущности лежат ощущения. Кстати, хочу тебя проинформировать: здесь наш резерв наполняется намного быстрее, чем в Ривервуде, особенно скорость наполнения растёт в моменты убийства. Дальше думай сам, но советую этим не увлекаться, а то ты личность такая — вдруг понравится».

«Я попрошу!»

«Ладно, мне пора. Потом поговорим».

Дарт ушёл, и восприятие мира вернулось к обычному для меня состоянию. Как же мне надоели эти линии и цвета! А ведь я так и не успел у него спросить о самом главном — о зрении. Ничего, не в последний раз общались.

Тем временем мои компаньоны бросали на меня косые взгляды, весьма неоднозначные, судя по улавливаемым мной эмоциям. Хадвард смотрел без удивления, даже с некоей гордостью, будто это он загрыз мага, а не я. Всем своим видом он показывал что-то типа: «Когда я с ним служил, то и не такое видел, а это так, цветочки». Фендал меня откровенно побаивался, даже встал от меня дальше всех. С Алессой творилось что-то непонятное, из неё так и фонтанировали предвкушение и интерес. Впрочем, чего я хотел от альтмерки, помешанной на культе Предков?

— Нечего на меня коситься, — поморщился я. — Я не вампир, если нужно — могу доказать.

— Как? — сразу вскинулся Фендал.

— Я целый день был под прямыми лучами солнца, этого достаточно?

— Ну…

— Да не бойся, босмер, — рассмеялась Алесса, — ничего тебе Дульвит не сделает, у тебя кровь наверняка тухлая.

— От альтмерки слышу, — не остался в долгу Фаркас. — От твоей крови любой вампир сдохнет.

— Если Дульвит захочет это проверить, я возражать не стану, — как-то слишком мечтательно проговорила Алесса.

— Меры, — пожал плечами Хадвард.

— Ладно, если моё доказательство принимается, двигаемся дальше. Осталось немного, часа через два доберёмся до когтя. Крупных банд больше не предвидится, разве что мелочёвка, а то и вообще никого.

— Это хорошо, а то холод уже достал, — сказал Хадвард, ёжась. Тоже мне, норд называется!

— Тогда выдвигаемся.

В чём разработчики не соврали, так это во внутренней обстановке храма: пыль, дохлые злокрысы, горные пещеры, камни — всего этого было в достатке. Пройдя вперёд, мы увидели костёр. Возле костра не было ни души, зато стояло три сундука и валялась куча разного железного оружия. По всем приметам, именно здесь у нашей банды был склад, а если брать в расчёт двух магов, то денег у них должно было быть достаточно.

Пошарив вокруг, я нашёл среди ржавых мечей и кинжалов универсальную отмычку весом в двадцать килограммов. Стальной молот был на диво хорош: один удар — один открытый сундук, никаких лишних движений не нужно. Если не удастся подружиться с магией, пойду учить искателей приключений, как правильно открывать тайники.

В первом сундуке не было ничего, кроме одежды, во втором были разные зелья, свитки и пара книг художественного содержания — ничего примечательного. Зато в третьем меня ждал неожиданный сюрприз: там, среди серебряных и золотых монет, лежал объект наших поисков. Я уже было приготовился к жестокой битве с чернобыльским пауком-мутантом, а тут мир решил меня так жестоко обломать. Вот и верь игре.

— Наши планы неожиданно меняются в лучшую сторону. В гробницу не нужно лезть. Коготь здесь, — я вынул коготь из сундука и показал его компаньонам.

— Так чего мы ждём? — спросил Фендал. — Берём всё ценное, что сможем унести, и пошли отсюда.

— Если ты заметил, — огрызнулся я, выгребая из сундука золото и ссыпая его в мешок, — я именно этим и занимаюсь.

— Босмер, ты такой тугодум, — поддакнула Алесса, наполняя свой мешок содержимым второго сундука.

Хадвард сокрушённо покачал головой и присоединился ко мне, а Фендал начал копаться в сундуке с трепьём.

Мы уже закончили и собирались возвращаться, когда до нас донёсся истошный вопль из самых глубин храма.

— А-а-а-а-а, помогите! Кто-нибудь, помогите!! Кто-нибудь!!!

— Вы ничего не слышали? — спросил я, внимательно изучая потолок.

Алесса пожала плечами, Фендал отрицательно помотал головой.

— Ничего, командир, — ответил за всех Хадвард.

— Прекрасно, — я взвалил мешок на спину. — Я тоже ничего не слышал.

В Ривервуд мы вернулись под вечер. Вечерами, когда лучи заката освещают кроны деревьев и весело поблёскивают на воде, а в воздухе витает аромат диких цветов, Скайрим особенно прекрасен. И если лучи заката мне увидеть, увы, было не дано, то ароматы я вполне мог ощутить. Вот только времени на это было немного. Отправив Хадварда к дядюшке, а Фендала, предварительно отдав ему коготь, — к Камилле, я со спокойной душой заявил Алессе, что у нас на Пике ещё остались дела. Как я и задумывал, мы пошли искать тайный вход непосредственно в святилище Ветреного пика.

До Пика мы дошли быстро и легко, по дороге никого не встретив. Даже странно: ночь на дворе, а ни бандитов, ни прочей ночной живности в округе не наблюдалось. Впрочем, оно и к лучшему.

Я не ожидал, что вход удастся найти быстро, тем более в наступающей темноте, однако это оказалось не столь сложно, если знать, где искать. Лес отступал, оголяя скалы, только в одном месте. Нужная расщелина с магическим плетением внутри была видна невооружённым взглядом, и подобраться к ней нам не составило труда.

Как я и предполагал, плетение было наложено на камень, закрывающий путь внутрь, правда, оно изрядно поистрепалось за прошедшие столетия — от былого произведения искусства остались жалкие ошмётки.

— Тупик, — констатировала Алесса. — И что теперь будешь делать, господин искатель?

— Смотри и учись, — сказал я, посылая с двух рук в стену поток огня, а затем через минуту меняя его на ледяной ветер.

Я повторил магический цикл десяток раз, для чего мне пришлось пять раз восстанавливать свою магическую энергию с помощью зелья. Хотя сотворение стихийных потоков не требовало особых сил и умений, для их поддержания требовалось достаточно много магии. В Хельгене я мог поддерживать такой поток больше пяти часов, а тут начинал выдыхаться буквально через пару минут. Было очень неприятно осознавать свою слабость, в этом мире быть слабым весьма опасно для здоровья. Дарт прав, необходимо что-то предпринять, иначе будет совсем плохо.

Тут я услышал долгожданный треск, ознаменовавший совместную победу магии и физических законов над грубой силой природы. От радости я усилил огненный поток. Наконец камень раскололся, открывая проход внутрь.

— Учись, — поднял я указательный палец.

— Ага, — заворожённо кивнула Алесса. — Как думаешь, что там внутри?

— Пойдём, проверим. Может, там найдётся пара сундуков с золотишком, — беззаботно предположил я. — Ну, парочку драугров, во всяком случае, могу тебе гарантировать. А может, и больше. Намного больше. Древние норды уважали своих мертвецов и хоронили вместе с ними всё их богатство. А деньги, как и покой мертвецов, нужно охранять. Насколько я знаю, тут похоронен один из древних нордских военачальников, имевших отношение к Культу Дракона. Значит, и богатств, и драугров будет предостаточно.

Разработчики Скайрима явно схалтурили. В усыпальнице я увидел не пять или десять, а несколько десятков зомби с мечами и топорами, шатающихся туда-сюда по огромному залу. Но отступать было поздно, и я пошёл вперёд, не обращая внимания на многочисленные проклятия Алессы мне в спину. Подойдя на расстояние поражения, я глубоко вдохнул и крикнул.

— Foh!

У меня изо рта вырвался ледяной поток, обмораживая и сметая всё на своём пути. Трети драугров как не бывало, но остальные заметили угрозу и начали надвигаться на нас.

— Молодец, ты привлёк их внимание! — негодующе выкрикнула Алесса и использовала свиток отпугивания младшей нежити, но заклинание не возымело никакого эффекта. Я дождался конца отката и использовал новый крик.

— Fus Ro!

Я почувствовал, как из моего горла вырывается наружу волна чистого разрушения.

— Tiid!

Я крикнул недавно вспомненное Слово, и время замедлило свой бег. От этого крика у меня не будет никаких неприятных последствий, моё тело способно и на большее, а ежедневные тренировки ещё больше увеличили его выносливость, поэтому серия криков для меня проблемы не представляла.

Удар, удар, отскок назад, удар, шаг вперёд-вправо, удар. Каждый мой удар попадал в цель. Но, как и всякое преимущество рано или поздно, моё тоже подошло к концу. Раны от стрелы, попавшей в левое плечо, и от меча, задевшего левое бедро, вызывали острую боль и кровоточили.

— Сзади! — услышал я отчаянный крик Алессы, спрятавшейся в одну из ниш.

Я рванулся в сторону. Мимо просвистела стрела, рядом высек искры топор. Спину обожгло осколком камня, но это мелочи, главное — живой! Когда всё закончится, обязательно свожу Алессу по магазинам. И магии начну учить.

— Tiid!

Битва закончилась внезапно. Просто я вдруг обнаружил, что никто больше не хочет меня убить. Сразу накатила слабость, закружилась голова и подкосились ноги. Я закашлялся и сплюнул кровь.

— На, выпей, — Алесса протянула мне зелье лечения.

Молодец, не растерялась. Между прочим, у самой рукав тёмный от крови. Фу, ну и вкус у этого зелья, на редкость гадостный!

— Спасибо, — прохрипел я. — Ты сама-то как?

— Пустяки, царапина, — отмахнулась Алесса. — На вид страшно, а так даже зелья не потребуется. Ты вот лучше мне скажи, какого дейдра ты сюда вообще полез? Что, жить надоело?! — сорвалась она на крик.

— Успокойся, не нужно кричать. Ещё голос сорвёшь. Все живы, всё в порядке.

— То есть вот это, — обвела Алесса руками вокруг, закончив на мне, — порядок, — она хмыкнула. — Боюсь представить беспорядок или, тем паче, хаос в твоём понимании.

— Ну что сказать, — я пожал плечами и поморщился, — переоценил я себя. Если бы не ты, меня бы здесь похоронили.

— Вот, — наставительно сказала Алесса, — то-то и оно. Цени, люби, холь и лелей меня.

— Кто сказал, что не ценю? — возмутился я. — Очень даже ценю. Ты просто бесценна, а остальное прилагается.

Подождав завершения процесса восстановления, я пошёл осматривать помещение.

— Ну, — не выдержала Алесса, — что дальше, кладоискатель?

— Вот поэтому я тебя сюда и привёл, — указал я на огромную стену, испещрённую драконьими рунами.

Лишь только я посмотрел на стену, одно из начертанных на ней Слов засветилось, и я почувствовал непреодолимое желание подойти к нему. Как только я подошёл вплотную к стене, мир вокруг словно бы растворился, закружившись водоворотом, оставив Слово незыблемым якорем, опорой, не дающей сорваться и сгинуть в пучине. Я ощутил саму его суть, впечатывающуюся в мозг…

Очнулся я, стоя на коленях. Голова кружилась, перед глазами стояла мутная пелена. Подождав, пока пройдёт тошнота и прояснится зрение, я огляделся. Алессе было так же паршиво, как и мне. Сзади послышался скрежет. Я точно знал причину этого звука. Времени больше не было, промедление означало немедленную смерть. Вскочив на ноги, я крикнул:

— Fus!

Драугра отшвырнуло, хорошенько приложив об каменный пол. Я посмотрел на Алессу.

— Как ощущения?

— Обливион тебя побери! Моя голова…

— Ну-ну, не так это и больно, скорее неожиданно. В следующий раз будет легче.

— В следующий?

— О да, разумеется! — я не скрывал злорадства.

— Дейдра! — простонала Алесса.

— Хуже.

Проведя в дороге и гробнице в сумме около полусуток, в Ривервуд мы вернулись к середине следующего дня. Алессу я отправил в трактир, а сам решил сначала зайти к Лукану и забрать свою долю. Попутно пришлось выслушать бесконечные благодарности от него и сестры, но на что не пойдёшь ради обогащения. Вернувшись в трактир, я ушёл к себе в комнату и завалился спать. Зелья зельями, но я чувствовал себя не в своей тарелке после ранений, да и просто чертовски устал, а завтра с утра нужно было выезжать в Уайтран.

Глава 4. Уайтран

Дорога в Уайтран была долгой. По пути мы успели убить пару волков, разогнать шайку разбойников, решивших, что мы лёгкая добыча, а ещё я помог Соратникам.

Когда мы с Алессой подошли к мосту, я послал её вперёд занимать очередь на проход в город, а сам пошёл к предполагаемому месту боя. Согласно игре Соратники должны были мутузить великана дальше по дороге, хотя особой уверенности у меня в этом не было.

— Эйла, в зенки ему цель, чтоб тебя! — услышал я голос Вилкаса.

Соратники и великан, похоже, были именно там, где и ожидалось. Мелочь, а приятно.

— Без тебя знаю! — огрызнулась Эйла.

Тем временем, бой продолжался. Вилкас приплясывал перед великаном, уклоняясь от его дубины, Фаркас подкрадывался к нему с тыла, а Эйла выпустила уже шестую стрелу. Всё шло своим чередом, и я уже думал просто остаться поболеть за Соратников, когда Вилкас споткнулся и упал, а великан занёс над ним дубину. Вилкасу я как-то больше симпатизировал, чем незнакомому великану, поэтому решил срочно вмешаться.

— Wuld!

Я почти мгновенно пролетел разделявшее нас с Вилкасом расстояние, схватил его за руку и дёрнул в сторону. Может, чуть жестковато, зато жив останется. Дубина опустилась точь-в-точь туда, где только что была голова Вилкаса. В следующий момент я поднял руку и активировал заклинание. Вылетевшее из моей ладони ледяное копьё вонзилось великану в шею. Тот захрипел, покачнулся и упал, к счастью, никого не придавив.

— Привет, Вилкас, — как ни в чём ни бывало повернулся я к нему, — принял, что ли, с утра пораньше? На ногах не держишься!

Вилкас ничего не ответил, сидя на земле и ошалело глядя вокруг.

— Спасибо, — сказала Эйла.

Я кивнул ей. Вилкас продолжал сидеть.

— Ребята, а это нормально? — обеспокоенно спросил я, поглядев на него. — В смысле, он в порядке?

— Да не, нормально всё, — успокоил Фаркас, — чуток посидит и будет как новенький. Надеюсь, — прибавил он тише.

— Хорошо, — я театрально выдохнул, — а то я уж было подумал, вдруг у него аллергия на великанов, обеспокоился, что он умереть может. А он тут просто решил отдохнуть, на травке поваляться…

— Ты! Получишь, мелкий! — до Вилкаса, похоже, дошло, что над ним издеваются.

— Караул! — закричал я и побежал прятаться за Эйлу. — Спасите!

Побегав с Вилкасом минуты две и посмеявшись вместе с Соратниками, я остановился.

— Дульвит, — представился я Скьору.

— Скьор.

— Рад знакомству.

Надо же, ещё в Уайтран не зашёл, а уже перезнакомился с половиной внутреннего Круга Соратников.

— Так вот ты какой, Дульвит, — прищурился Скьор. — Мне о тебе уже успели рассказать. Да и ты о нас знаешь порядком. Так что не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: присоединяйся к нам.

— Нет, в вашу стаю не пойду. Я одиночка по натуре, да и маг я, а не воин. Но за предложение спасибо.

— Если что, ты знаешь, где нас найти, — улыбнулся Скьор.

Хитро так улыбнулся, как будто знает о чём-то наперёд. Не понравилась мне его улыбка.

В Уайтран мы пошли вместе. Я болтал с Эйлой, рассказывавшей, что успело случиться с момента нашего расставания в Хельгене и какие слухи ходят в городе. Так мы и дошли до городских ворот.

— Меня тут уже ждут, потому я должен проститься, но перед этим позволь дать пару советов, — сказал я Эйле, когда её спутники отошли на достаточное расстояние.

— Слушаю.

— Серебряная рука начинает слишком много шуметь. Усиль бдительность. Береги свою стаю, Волчица, и постарайся не умереть до нашей следующей встречи.

— Я всё поняла, — ответила Эйла и, улыбнувшись, добавила: — Постараюсь.

Как и ожидалось, Соратников в город пустили без всяких вопросов — они, как-никак, местные знаменитости, — а вот всем остальным предстояло пройти тщательный фейс-контроль. Стражники Уайтрана настолько суровы, что даже магу готовы залезть под робу. Нет, я понимаю, безопасность и всё такое, но наглеть не надо, а то и схлопотать недолго.

— Стой, город закрыт для посторонних!

Ну вот, опять.

— Слушай сюда, боец. Во-первых, я маг, во-вторых, очень устал и не в духе. Так что прекращай этот балаган и пропусти меня, — для придания большего веса своим словам я зажёг шар магического огня. Ничего опасного, простой контроль стихии. Так можно зверьё пугать или, скажем, в темноте дорогу освещать. Вреда такой огонь причинить не может, он светит, но не греет.

— Но, господин маг, — стражник покосился на светящийся шар, и в его голосе прозвучала неуверенность, — город закрыт по приказу ярла.

Норды в большинстве своём магию не понимают и, как всё непонятное, не только её не любят, но и побаиваются. Правда, магов они тоже не любят. Ничего, переживу как-нибудь.

— Ты, кажется, меня не понял. Я не намерен ждать. У меня важное сообщение для ярла.

— Но приказ…

— Ты заставишь ярла ждать?

— Нет, но…

Вечная дилемма: пропустишь — схлопочешь, не пропустишь — схлопочешь вдвойне. Начальство — оно такое, не любит, когда его приказы не исполняются в точности.

— Так и доложу ярлу: мол, ваш бравый стражник не пускал меня в город, и я не смог вовремя доставить вам срочное сообщение.

— Хорошо, проходите, — убито проговорил он, видимо, осознав, что с ним может случиться, окажись мои слова правдой.

— Благодарю, — сказал я елейно.

Скорчив кислую мину, стражник подал знак товарищу, и тот начал отпирать массивные, окованные сталью ворота. Дождавшись, когда они откроются полностью, я уверенно пошёл вперёд, ведя за собой Алессу.

— А…

— Она со мной, — не останавливаясь, бросил я.

Реальный Уайтран оказался гораздо красивее, чем в игре. Но я решил, что у нас ещё будет время осмотреть местные достопримечательности, а сейчас следует заняться сюжетом главного игрового квеста.

Драконий Предел поражал своим великолепием. Древние архитекторы постарались, создавая тюрьму моему сородичу и символ человеческого превосходства в одном, так сказать, флаконе. И даже не имея возможности нормально видеть, я не мог не проникнуться величием этого места.

Попасть на приём к ярлу оказалось намного тяжелее, чем в игре, где сказал два слова про дракона — и всё, твою дорогу чуть ли не розовыми лепестками устилают. Спустя два часа Алесса начала поглядывать на меня с некоторым беспокойством. И правильно, моё терпение подходило к концу. Я не какой-нибудь там йор, чтобы вязнуть в бюрократической волоките. Понадеявшись на сообразительность придворного мага, я проделал одну из самых простых манипуляций, которой учится любой новичок, желающий постичь Тайные Искусства. Я сконцентрировал свою ману, сжав её в плотный комок, а затем отпустил, создав расходящуюся магическую волну.

Главный придворный маг Уайтрана Фаренгар уже два дня не мог нормально заснуть, и причиной этому была отнюдь не бессонница — как раз с желанием спать было всё в порядке, — а то, что на самой грани его чувствительности появлялись и пропадали существа, чья магическая мощь пробирала до костей.

Два дня назад Фаренгар впервые ощутил носителя невероятной магической мощи. Ощущение было подобно вспышке, опалившей его волосы и добавившей в них седины. На следующий день Фаренгар вновь ощутил магическую сущность, только на сей раз он словно бы поджаривался над тлеющими углями. Фаренгар обзавёлся ещё одной седой прядью. А совсем недавно появился третий источник магической силы, заставивший мага нервничать ещё сильнее. Да, он был слабее двух предыдущих, но при этом целенаправленно двигался к Драконьему Пределу. В какой-то момент он замер перед входом в зал, где ярл обычно принимал посетителей. Последовавший выброс магии вызвал у Фаренгара невольный вздох облегчения. Он прервал плетение заклинания Малого огненного шторма.

«Маг, который хочет просто поговорить. Слава Девяти! А то я уже успел себе боги знают что насочинять. Совсем плохой стал. Старею, что ли? — подумал Фаренгар. — Нужно ярла предупредить. Маги с такой силой хоть и не редкость, но если и появляются при дворе, то нечасто и уж точно не по пустякам».

— Айрилет, где ярл?! — выкрикнул он.

— В троном зале, — недоумённо посмотрев на Фаренгара, ответила хускарл ярла.

— Быстро, оповести стражу дворца о смертельной опасности для ярла и всех нас! — судорожно проговорил маг, почувствовав резкое приближение маячившей на самой грани чувствительности и вот уже второй день не дававшей ему нормально жить магической сущности.

Тем временем источник опасности, быстро сокращавший расстояние между собой и дворцом, вдруг резко остановился.

— Чего вылупилась? Шевелись, тут очень скоро будет нечто настолько мощное, что и вообразить страшно, — ох, и отыграется она потом за это, но лучше уж так, чем никак. — Поверь, архимаг по сравнению с этим — беспомощный младенец. Иди же!

Ярл, где же ярл? Ага, вот он!

— Мой ярл, у нас проблемы, — перешёл сразу к сути Ференгар. — В нескольких часах пешего хода от Уайтрана находится обладатель огромной магической силы.

— Насколько огромной? — прищурился ярл.

— Не ниже уровня архимага.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Ференгар решил не напоминать, что является одним из лучших магов во всём Скайриме, а уж в распознавании магической энергии и определении её уровня ему вообще не было равных.

— Я не мог ошибиться. Мне не известны его намерения, но лучше подготовиться к худшему. И кстати, — продолжил Ференгар, — у вас просит аудиенции сильный маг.

Ференгар сообщил всё, что хотел, и теперь смотрел на ярла, ожидая его решения. Ярл, в свою очередь, не спешил отдавать распоряжения.

— Айрилет, — наконец сказал он, — для тебя будет задание. Подбери лучших разведчиков и пошли их, куда укажет Фаренгар. Это нужно организовать быстро. Так, — ярл повернулся к Фаренгару, — что там за маг хочет со мной поговорить?

— Не знаю, — чуть замявшись, ответил тот. — Я ощутил только его приветствие и просьбу о беседе.

— Хорошо, тогда иди и приведи его сюда. И успокойте, наконец, этих оболтусов, в самом деле! — в голосе ярла прозвучало раздражение. — Не стража, а кучка баб на базаре!

Меня поняли правильно. К нам вышел Фаренгар, придворный маг ярла Балгруфа, самый сильный маг в Уайтране. Он поприветствовал меня и сказал, что ярл уже знает обо мне и готов меня принять. Как говорится, и года не прошло. Ладно. Попросив Алессу подождать, я пошёл вслед за Фаренгаром.

— Слышал, вы увлекаетесь драконологией? — решил я завязать разговор и заодно скоротать время, ведь тронный зал был далеко не за первыми дверьми, это вам не игра, где все персонажи в одном зале собраны для удобства. Тут, в суровой реальности, пока дойдёшь до нужного места, состариться можно. Если не знать дорогу, конечно.

— Верно, — Фаренгар внимательно посмотрел на меня. — Это ведь не праздное любопытство?

— Мы тут с товарищами недавно посетили Ветреный пик, — обронил я и удовлетворённо отметил, как удивился придворный маг. — Так вот, мы обнаружили там весьма занимательные артефакты. Например, один из так называемых Драконьих камней, на которых, как известно, отмечали места расположения храмов Культа драконов или драконьи могильники. На моём камне записана информация о трёх таких могильниках. А ещё там была стена Слов, содержимое которой я решил перенести на пергамент. Весьма недурно, не правда ли?

У Фаренгара загорелись глаза.

— Занимательно, — он постарался произнести это как можно равнодушнее, но меня ему одурачить не удалось. — Можете продемонстрировать свои находки?

— К вашим услугам, — я улыбнулся. — Записи я вам, разумеется, передам, можете делать с ними всё, что сочтёте нужным. А оригинал камня, увы, показать не могу.

— Жаль, — Фаренгар заметно погрустнел. — Но даже если и так, вы весьма щедры. Немногие в наше время готовы делиться знаниями безвозмездно.

— Знания на то и знания, чтобы ими делиться друг с другом.

— Мудрые слова, вот только не все это понимают, к сожалению.

Так, за разговором, мы дошли до тронного зала. Фаренгар оставил меня, сославшись на неотложные дела. А я, мельком оглядев зал, пошёл прямиком к возвышению, на котором стоял трон. На троне, насколько я мог судить, спокойно и расслабленно восседал ярл Балгруф. Я встал напротив и, чуть склонив голову, обозначил поклон.

Ярл не спешил начинать беседу, я тоже молчал. Пауза затягивалась, и в конце концов ярлу, видимо, это надоело.

— Мне передали, — начал он, — что ты хотел говорить со мной, маг. Я слушаю.

Что же, нам предстоял долгий и плодотворный разговор.

— У меня плохие новости, ярл. Хельген сожжён дотла, и сжёг его дракон. Это была первая плохая новость. Вторая плохая новость в том, что драконом этим была Альдуин. Да, Альдуин не «он», это «она», — пояснил я, заметив удивлённые взгляды, которыми обменялись Балгруф и Айрилет. — Ну, и последняя плохая новость. В ваших владениях покоился древний дракон по имени Мирмулнир. Хитрый, сильный, ненавидит всех, кто слабее его, за исключением сородичей. Сейчас он ожил. Неделя-другая, и Мирмулнир будет пировать в Уайтране.

— Откуда такие сведения? — ярл пристально посмотрел на меня колючим взглядом, напрягшись, словно пружина.

— Мне многое известно, — спокойно ответил я, — но главный вопрос, разумеется, не в источнике полученной вами информации, а в том, как вы ею распорядитесь. Вы нуждались в помощи, сами об этом не догадываясь, и я только что её вам предоставил.

— Скажи, мер, что мешает мне кинуть тебя за решётку, а потом устроить тебе свидание с моим лучшим палачом?

— Отсутствие целесообразности. Повторяю, главное — не источник информации, а её правдивость и то, как вы ею распорядитесь. Первое вы можете проверить, используя независимые источники, а что до второго, то вам, возможно, ещё потребуется моя помощь.

— Возможно, ты и прав, — нахмурился ярл. — Меня предупредили, что ты сильный маг. В какой области магии ты получил мастерство?

— Увы, — я пожал плечами, — я не имею титула Мастера ни в одной областей тайных искусств, хотя преуспел в магии Огня и Льда.

— Ясно, — кивнул ярл.

Что именно ему было ясно, я так и не понял, но он прямо-таки излучал напряжение.

— Что ты можешь сказать мне о драконах?

Я прочистил горло.

— Драконы — гигантские летающие ящеры, обладающие врождённой сопротивляемостью магии. Большинство драконов, о которых поётся в ваших песнях, — неразумные детёныши. Наибольшую опасность представляют взрослые драконы, хитрые, умные, чрезвычайно сильные физически и магически, имеющие колоссальный опыт. Их называют древними. Чтобы убить обычного дракона, нужно двадцать магов-мастеров, чтобы убить древнего — по крайней мере вдвое больше. Но они смогут убить только тело, душа дракона будет жить в ожидании Зова, который призовёт его обратно к жизни телесной. Убить окончательно его может только довакин, в котором течёт частица драконьей крови и который поглощает души драконов. Но, увы, династия драконорожденных Септимов оборвалась на Мартине, ценой своей жизни оградившем Нирн от пагубного влияния Обливиона. Возможно, боги пошлют спасение в лице нового довакина.

— Ты сказал, что Хельген сожжён, — прищурилась Айрилет. — Ты при этом присутствовал?

— Да.

— Как ты выжил?

— Как и остальные — спустился в подземелья и вышел в лес за границей города.

— Почему ты так уверен, что дракон вдруг ожил и летит сюда? — нахмурилась хускарл и повернулась к Балгруфу. — Мой ярл, нет причин ему доверять.

— Я не настаиваю, просто примите к сведению то, что услышали, — мне уже надоел этот разговор. — Пусть Фаренгар проверит мои слова.

— Хорошо, я услышал тебя, — Балгруф откинулся на спинку трона. — Тебе есть ещё что сказать?

— Нет. Позовите, когда получите доказательства, что дракон действительно у вас под боком.

— Разговор окончен, — ледяным тоном произнес Балгруф.

Было ясно, что он едва сдерживается. Моё последнее замечание его, должно быть, взбесило. Да и плевать. Подумаешь, ярл! Я почувствовал, как во мне вскипает ненависть к йор. Убить, убить их всех, спалить дотла!

Похоже, шиза была права — у меня действительно проблемы с гневом. Спокойствие, только спокойствие. Во мне говорит дракон, а я должен вести себя сообразно своему нынешнему телу. Кроме того, ярл ни в чём не виноват. Принесённые мной новости изрядно вывели его из равновесия — он понял, насколько опасной может потенциально оказаться ситуация. От него требуется принятие множества решений в максимально короткий срок, при этом у него практически нет права на ошибку.

Моё дыхание выровнялось. Я улыбнулся, отступил на шаг, отвесил лёгкий поклон и вышел из зала, оставив ярла в компании хускарла. Я сделал что требовалось, остальное за ними.

Алесса вела себя тише воды ниже травы — ни одного вопроса не задала по дороге, — но эмоции выдавали её с головой. Недоумение, раздражение, усталость, презрение, любопытство, даже некая фанатичность, что ли, — и это только то, что я смог разобрать. Но больше всего было любопытства, так что в трактире мне следовало ожидать фирменного женского допроса. Что же, я был к нему готов… Кажется.

Остановиться мы решили в «Гарцующей кобыле». Слыша это название, я каждый раз не мог удержаться от улыбки: «Гарцующий пони» — трактир из «Властелина колец», где останавливался Фродо, начиная своё долгое путешествие.

Хоть моё путешествие началось не отсюда, именно тут должен был наступить переломный момент. Здесь начинались все глобальные события, предопределяющие моё будущее. Можно стать Соратником, вступить в ряды Битворождённых или Серогривых, стать таном и получить в своё распоряжение прекрасную Лидию, а можно умереть в бою с особо злым драконом, закончив тем самым так и не начавшуюся историю. Ага, либо грудь в крестах, либо… ладно, не будем о грустном.

Мы сняли на двоих одну комнату с окном на задний двор. Обошлась она нам в четыре серебряных, недёшево, прямо сказать. Алесса сразу выложила мне всё, что думает об этом трактире, ей он не понравился. С моей точки зрения, трактир как трактир: деревянный, большой, уютный, наверное. Конечно, были в городе и другие трактиры, у которых репутация была получше, но мне очень хотелось посмотреть на редгардку по имени Садия, она же Иман, и найти редгардов-ассасинов, её разыскивающих.

— Алесса, подожди меня здесь, я отлучусь в город на пару часиков.

— Тут воняет, а бард ревёт хуже раненого медведя и постоянно косится на меня! — негодующе воскликнула она.

— Слушай, — я постарался говорить со всей возможной дипломатичностью, — мы именно здесь не просто так, а для дела. Если тебя не устраивает обстановка, можешь снять себе комнату в другом месте.

— Не хочу, — отрицательно помотала она головой. Женская, блин, логика.

Когда я вернулся в «Гарцующую кобылу» и, усевшись за стол, заказал плотный обед, Алесса уселась напротив (небось, все два часа у дверей караулила) и попыталась учинить мне допрос.

Алесса решила, что, наконец, пришло время узнать у Дульвита ответы на все накопившиеся вопросы. Подсев к нему за стол, она активировала защитный амулет. Дульвит, не торопясь, уплетал мясо, запивая его пивом из огромной кружки. Очень необычный для мера выбор блюд.

— Итак, — Алесса прочистила горло, — ты готов ответить на мои вопросы? За секретность не беспокойся: амулет не даст ни подслушать нас, ни прочитать реплики по губам. Дорогая штука, — в её голосе проскользнула нотка гордости. Дульвит ничего не ответил.

Для Алессы он до сих пор оставался загадкой. Она не могла понять его поступки и ощущала себя рядом с ним маленькой девочкой. Его снисходительность не могла не вызывать раздражения, а информированность просто поражала. Он знал о тайном входе в Ветреный пик. Алесса была уверена, что про это знали только посвящённые. Записей точно не было, о таком не пишут — слишком важная информация, — скорее передают из уст в уста, из поколения в поколение.

А его слова о том, что он один из Древнейших? Если это всё же ложь, то ему не скрыться от Последователей, карающих очень жестоко. А если это правда, то… Алесса была в растерянности. Нет, конечно, каждый из альтмеров в тайне мечтает найти живого Предка, но шанс на это просто ничтожен.

— Зачем я тебе?

— Что же, — Дульвит хлебнул пива и рыгнул, — на прямой вопрос — прямой ответ. Ты нужна мне, потому что в тебе течёт кровь моей расы. У тебя большой потенциал, и при должном обучении ты способна достичь уровня сильнейших из нас. Это во-первых. Во-вторых, я сейчас очень слаб, поэтому мне нужен рядом кто-то, на кого я бы смог положиться, кому мог бы полностью довериться и кто не предаст. Я тебе доверяю. В-третьих, мне нужен кто-то, кому я мог бы передать свои знания. Ты достойная кандидатура, — он поднял голову, и, хотя его глаза скрывала повязка, Алессе показалось, что он смотрит прямо на неё. — Меня на многие века изгнали на изнанку этого мира. Находясь там, я смог увидеть, что должно произойти в ближайшем будущем. Я увидел начало великих изменений, увидел тебя. Именно там, на месте твоей неудавшейся казни, начались великие изменения, в которых тебе отведена центральная роль. Моя обязанность — проследить, чтобы ты справилась с этой ролью.

Он говорил спокойно, даже как-то равнодушно, продолжая держать в руке кружку и время от времени делая очередной глоток. Алесса почувствовала раздражение от осознания того, что она — всего лишь инструмент, что к ней ещё и наблюдатель приставлен на случай провала. Конечно, приятно было ощущать себя частью чего-то великого, знать, что она не просто полукровка, а избранная. Это немного сбивало накал бешенства, но явно недостаточно, потому что Дульвит что-то почувствовал.

— Тебе неприятно? — спросил он с интересом. — Всё в мире взаимосвязано, все используют друг друга, и мы с тобой не исключение. Если не хочешь, чтобы тебя использовали, ты должна стать сильной. Сильнее всех, сильнее самих богов.

Стать сильной Алесса была не против. Сравниться с богами? Бред! Будто прочтя её мысли, Дульвит продолжил:

— Думаешь, это невозможно? Ошибаешься. Для любого другого — нет, но не для тебя. Да, это сложно, но вполне осуществимо.

— Давно хотела, чтобы ты рассказал мне побольше о своей расе.

— Дова. Другие придумывали нам свои имена, но наиболее часто нас называли драконами, — он ухмыльнулся. — Неожиданно, правда?

Алесса почувствовала ком в горле. Вот так новость. Перед её глазами вновь возник образ огромного чёрного дракона, уничтожающего всё на своём пути.

— Вспоминаешь старшую сестру?

Алесса непонимающе посмотрела на Дульвита и он, видимо, решил пояснить.

— Альдуин — моя сестра и первая среди драконов. Все драконы — братья и сёстры, значит, она и твоя сестра. Старшая. А я — твой брат. Правда, милые у тебя родственники?

— А? Д-да, милые, — Алесса снова вспомнила момент, когда Альдуин перекусила надвое сразу троих воинов, а затем своим огненным дыханием спалила ещё десяток, потратив на всё про всё не больше пары мгновений.

— Да, она может произвести впечатление. Но не переживай, тебе дан шанс стать такой же сильной, как и она, а может и сильнее, — Алесса поняла, что Дульвит просто констатирует факт. Это немного пугало. — И я готов тебе помочь.

— А ты такой же сильный, как и она? — спросила Алесса.

— Я уже говорил, что Альдуин — первая среди нас. По силе с ней не может сравниться никто, — хотя лицо Дульвита скрывал капюшон, Алесса поняла, что он улыбнулся. — А я уже не тот, что раньше. Возвращение в этот мир забрало у меня слишком многое — силы, память, душу. Сейчас я очень слаб, может, даже слабее тебя, но раньше я был почти так же силён, как Альдуин, — в его голосе послышалась горечь. — Знаешь, это очень бьёт по самолюбию и гордости. Только потеряв, начинаешь ценить что имел.

Алесса никогда ещё не видела, чтобы кто-то так легко признавался в собственной слабости.

— И что, — она запнулась, — нет никакого способа вернуть всё обратно?

— Однажды сломанное уже не восстановишь. Можно починить, сделать новое, но прежнее уже не вернуть. Я обрету былое могущество, но это займёт много времени.

— Сколько?

Дульвит пожал плечами.

— Не знаю. Пять, может, десять, а может, сто лет.

— И ты говоришь мне об этом вот так просто? — поразилась Алесса.

— Ты Дова, — он снова улыбнулся. — Тебе можно.

— Послушай, — Алесса попыталась подобрать слова, — ты ведь дракон, тогда почему ты…

— Почему я не огромный летающий ящер? Я подумал, что так будет проще сопровождать тебя. Но, если ты хочешь, я могу вернуться в драконье тело. Я хоть и не столь силён, как прежде, но кое-что могу.

— Нет-нет, не нужно, — поспешно сказала Алесса. — По мне, ты и так прекрасно выглядишь.

— Ты такая забавная, когда злишься или смущаешься, — улыбнулся Дульвит.

— Знаешь, это не самый лучший комплимент.

— Нормальный. Ещё вопросы будут?

— У меня их больше, чем раньше. Что за дракон летает по земле Балгруфа?

— Мирмулнир. Один из четырёх драконов, что до сих пор живы. Понятия не имею, где он пропадал всё это время. Могу предположить, что он спал, а появление Альдуин его пробудило. В моё время он был не столько сильным, сколько умным, умнее многих. А ещё он был очень хитёр и завистлив. Я недавно узнал, что именно он приложил лапы к моему заточению. В бою предпочитает использовать три крика: Безжалостную силу, Смертный приговор и Огненное дыхание — именно в такой последовательности. Сбить с ног, ослабить и зажарить до хрустящей корочки — это его любимый способ убийства йор.

— Йор?

— Смертных — людей, меров, орков и прочих, — пояснил Дульвит и продолжил. — Во время боя активно маневрирует в небе, его малый размер делает его сложной мишенью, чем он активно пользуется. На землю садится очень редко, только когда чувствует своё полное превосходство над врагом. Если решит сбежать, догнать его очень сложно. Вот, вроде, и всё.

— Да уж, — протянула Алесса и вздохнула, — будет о чём поразмышлять на сон грядущий.

— Ночью нужно спать, а от размышлений появляются морщины! — наставительно выдал Дульвит, сделав очередной глоток.

— Ещё скажи, что у меня морщин много!

— У тебя их совсем нет, — с абсолютно серьёзным видом ответил он.

Алесса даже растерялась, не зная, можно ли расценить последнее замечание как комплимент.

— Что-то мне перехотелось дальше тебя спрашивать, — сказала она наконец. — Голова уже пухнет. Что собираешься делать дальше?

— Завтра навещу Фаренгара, возьму у него пару уроков магии. Пойдёшь со мной? А то ты магию не используешь, хотя могла бы.

— Отец не видел в этом смысла и не оплатил мне учебу.

— Я так и думал. Потом я хочу забрать из Предела дейдрический артефакт — эбонитовый клинок Мефалы.

— Постой, я, кажется, слышала об этом клинке, — наморщила лоб Алесса. — Разве он не опасен? Вроде бы каждый, кто им владел, вскоре сходил с ума, одержимый жаждой кровопролития?

— Верно, — подтвердил Дульвит, — но клинок Мефалы — не Умбра, его влиянию можно сопротивляться. Я хочу обсудить это с Мефалой. Мне есть что предложить, так что, думаю, мы придём к согласию. Если хочешь, можешь пойти со мной. Не волнуйся, безопасность я гарантирую.

— Конечно, пойду, — хмыкнула Алесса. — Нужно же проследить, чтобы ты ничего не учудил.

— Отлично, — улыбнулся Дульвит. — Дальше у меня запланированы уничтожение Мирмулнира и празднование этого знаменательного события. После этого мы с тобой пойдём в Высокий Хротгар к Старцам. Там я познакомлю тебя Патурнаксом и заставлю его взяться за наше обучение. Потом… — Дульвит помолчал. — Я так далеко не загадывал. Думаю пойти учиться в Коллегию, но прежде нужно будет посетить несколько интересных мест и достать парочку дейдрических артефактов.

— А Патурнакс — один из Старцев? — решила уточнить Алесса.

— Патурнакс — дракон, — зевнул Дульвит. — И наш с тобой брат. Он живёт на вершине Горла мира — высочайшей горы Тамриэля. Старцы тоже живут на этой горе. Не на вершине, конечно, а пониже, в древней крепости Высокий Хротгар. Там они медитируют и совершенствуют свои способности, общаясь с небом — царством богини Кинарет, которую они почитают. Старцы в совершенстве владеют туумом и помогают в его освоении драконорождённым. Говорят, когда они призывают драконорождённого в Высокий Хротгар, их крик слышен даже в самых отдалённых уголках Скайрима. Именно так они призвали Талоса, будущего императора великой Тамриэльской империи, известного также как Тайбер Септим. В Первой эре во время войн Скайрима против двемеров и кимеров Морроуинда они составляли основу ударной мощи армии. В те времена их главой являлся Юрген Призыватель ветра. После поражения в одной из битв он решил осмыслить, почему потерпел разгром. В итоге, согласно легенде, Кинарет послала ему знамение, в котором объяснила, что сила Голоса не должна служить во зло. С того времени Старцы больше никогда не вмешивались в жизнь за стенами своей обители, тем более в войны, и орден перестал быть военной силой Скайрима. Учение Старцев, направленное на умиротворение и созерцание, получило название «Путь Голоса», — Дульвит зевнул ещё раз. — Но главное то, что они будут тебя обучать.

— Ну и планы у тебя, — в голосе Алессы прозвучало искреннее восхищение, — мир завоевать, и то проще! С какими дейдра пойдём на свидание?

— Так, давай посмотрим, — Дульвит начал загибать пальцы. — Значит, Азура, Шеогарат, Мерунес Дагон, Норктюрналь, Гермей Мора, Молаг Бал, Вермина и Хирсин.

Он действительно не в своём уме, подумала Алесса. Она поймала себя на том, что смотрит на Дульвита, открыв рот.

— Я знаю, где их можно встретить, — добавил тот, — так что время на поиски святилищ тратить не придётся.

— Ничего больше не хочу слышать, это для меня слишком!

Алесса почувсвовала, что находится на грани истерики. Дульвит снова зевнул.

— Ну-ну, — хмыкнул он, поднимаясь из-за стола. — Ты как хочешь, а я пойду спать.

— Спокойной ночи, — буркнула Алесса, раздумывая, не напиться ли. Может, получится забыть этот разговор.

Утром, выходя из комнаты, я обнаружил под дверью свёрток с мешочком золотых и тетрадью в потёртой кожаной обложке. Видимо, редгарды, с которыми я встречался накануне, решили отблагодарить меня за предоставленную информацию.

К золотым я отнёсся спокойно, благо на хлеб с маслом уже себе после Ветреного пика заработал, а вот содержание тетради оказалось настолько занимательным, что я посвятил всё утро его изучению. Рукописный текст читался легко: почерк был красив и разборчив, а язык изложения лёгок для понимания. Чувствовалось, что писал человек опытный. В тетради нашлись рецепты более десяти смертельных ядов без запаха и вкуса, а также описания ряда лекарственных трав и нескольких очень полезных заклинаний. Процесс чтения отнимал у меня довольно много времени, потому что приходилось просвечивать листы магией, чтобы увидеть написанное. Что поделать, хорошо, что хоть так я мог читать.

После обеда я направился в Драконий Предел посетить Фаренгара. Нужно было выполнить своё обещание — поделиться с ним копиями дракоданных, — а заодно обсудить возможность моего с Алессой обучения. Алесса, само собой, увязалась за мной, хоть я и предложил ей погулять по городу и осмотреть местные достопримечательности.

Фаренгар нашёлся достаточно быстро, всего-то нужно было попросить одного из местных стражников указать путь. Покои мага впечатляли своими размерами — не тронный зал, конечно, но тоже ничего себе комната, большая. Вдоль левой стены стояли четыре огромных стеллажа, доверху набитых книгами и свитками. Пол перед стеллажами был исписан защитными рунами. Вдоль правой стены располагались несколько алхимических столов с разными пробирками, баночками, колбочками и прочей плохо кантующейся ерундой для приготовления зелий. В правом дальнем углу стоял стол зачарования с очень сложной пентаграммой душ. В центре комнаты на полу был нарисован Малый круг призыва для безопасного вызова не особо сильных обитателей Обливиона. Фаренгар сидел за рабочим столом в дальнем конце комнаты и, надо полагать, работал, но у меня не было ни времени, ни желания на политес, так что от работы я его оторвал.

Приличия, однако, соблюсти пришлось. После взаимных расшаркиваний и представления Алессы я, наконец, смог перейти к делу.

— Я так понимаю, — маг склонил набок голову, — вы пришли передать мне обещанные копии?

— Совершенно верно, — кивнул я. — А заодно обсудить ещё несколько вопросов. Нам хотелось бы подучиться магии и прикупить несколько заклинаний.

— Что же, — Фаренгар почесал нос, — тогда не будем терять время.

Я отдал магу копии с драконьего камня и списка со стены Слов Ветреного пика. Маг пришёл в неописуемый восторг и поспешил к книжным шкафам. Обратно он вернулся с целой кипой разных свитков.

— Хочу попробовать перевести эти тексты с учётом ваших сведений, — пояснил он возбуждённо.

В итоге мы договорились начать занятия на следующий день, а остаток дня текущего я посвятил медитации, созерцанию, расслаблению — говоря попросту, ничего не делал.

На следующий день мы приступили к занятиям. Я сразу попросил Фаренгара коротко описать местную магическую иерархию. Если моя просьба его и удивила, виду он не показал.

— У магически одарённых выделяют несколько степеней владения Тайными искусствами: ученик, адепт, эксперт, мастер, магистр, архимаг и архонт. В настоящее время в Тамриэле насчитывается ровно триста сорок восемь магистров, из которых нордов — всего пять.

Ну, это не новость. То, что норды и магия — вещи малосочетаемые, я и так знал.

— Архимаг — это предпоследняя ступень в развитии мага, — рассказывал между тем Фаренгар. — Об архимагах мало достоверной информации. Точно известно, что любой из архимагов на порядок сильнее сильнейшего из магистров. Говорят, магия настолько пропитала их тела, что они не стареют, а умирают тогда, когда сами хотят умереть. Архимагом нельзя стать вдруг, сразу; это долгий процесс, не терпящий спешки. Экзамена как такового на звание архимага нет. Степень архимага могут присвоить другие архимаги или архонт. Считается, что в Тамриэле семь архимагов: трое принадлежат Талмору, двое проживают в Империи и ещё двое — в Морроуинде.

А вот это уже интересно.

— А как же Коллегия в Уинтерхолде? — поинтересовался я. — Разве её не архимаг возглавляет?

— Савос Арен — архимаг по должности, — объяснил Фаренгар, — а по степени — магистр. Архимаги вообще редко интересуются мирскими делами.

Так, понятно. Понятно, что в Коллегии мне выше магистра не подняться. Потом нужно будет искать архимага, только непонятно, где. В Морроуинд, что ли, податься? Ладно, там видно будет.

— Архонт — это предел развития любого мага, — продолжил Фаренгар. — Архонты — полумифические существа, занимающие место между величайшими магами и богами, воплощение магии в смертном мире. Им не нужно телесное воплощение, их силы ограничиваются лишь их фантазией. За всю историю было только шесть архонтов: Королева рабов Алессия, Вивек, Сота Сил, Альмалексия, Нереварин и Царь червей Манимарко.

Вот это я понимаю! Архонты — наше всё. Туда, как говорится, нам дорога. Вот только времени это займёт… Акатош меня только пятьсот лет прикрывать собирался, так что нужно поторапливаться. С другой стороны, если ученик стоит шести обученных воинов, адепт — двух десятков, эксперт — полусотни, мастер — пары сотен, магистр — тысячи, архимаг — от трёх тысяч, а архонт способен, особо не напрягаясь, в одиночку стереть с лица мироздания целую страну, то для начала и архимаг — не так уж и мало. Короче, есть куда стремиться.

— Извините, что перебиваю, но почему маги до сих пор не правят всем Нирном, раз они настолько сильны?

Фаренгар расхохотался.

— Прошу прощения, — сказал он, отсмеявшись, — не думал услышать это от вас. Хотя об этом спрашивают все неофиты. Признаюсь, я и сам, когда начинал изучать Тайные искусства, задавался этим вопросом. Дело в том, что маги, достигшие степени магистра, воспринимают мир иначе, деньги и власть не имеет для них большого значения.

— То есть, — решил уточнить я, — магистры, архимаги и архонты занимаются, главным образом, чем? Созерцанием?

Вот только индийских йогов, впадающих в нирвану, мне не хватало. Может, занятия магией иссушают мозг? Надо будет прояснить.

— На самом деле, — вздохнул Фаренгар, — есть, как минимум, три причины, почему маги до сих пор не являются единственной доминантой этого мира. Во-первых, боги и дейдра. Они не особо хотят делиться силой и властью. Это сейчас им нужно приложить немалые усилия, чтобы просто явиться в Нирн посредством аватара, прежнюю силу они имеют только возле своих алтарей. А до появления Великого барьера творили что хотели. Их любимым занятием было благословлять сильнейших магов.

— Что же в этом плохого? — с интересом спросила Алесса.

— А то, — скривился Фаренгар, — что последующий скачок силы для «благословенного» мага становился последним, и придраться было не к чему. Благословили? Благословили. Сделали добро? Сделали. А что взорвался, так это не к ним, это его проблемы. Кто ж виноват, что у него тело слабое?

— А Великий барьер… — напомнил я.

— Его поставили Акатош и Алессия, — ответил Фаренгар.

— И зачем Акатошу было лишать себя и других богов огромного влияния на Нирн?

— Его вынудили. Под руководством Алессии маги создали ритуал, с помощью которого можно было устроить прорыв Бездны в нескольких ближайших мирах. Акатоша призвали на место проведения ритуала и поставили перед выбором: либо установка Барьера, либо Бездна. Акатош согласился и помог установить Барьер, связав его с кровью Алессии, — рассчитывал, видимо, что после её смерти Барьер рухнет. Просчитался. Принеся в жертву девятерых архимагов, Алессия провела ещё один ритуал, который усилил Великий барьер, сделав его самоподдерживающимся. Именно поэтому ни Молаг Бал, ни Мехрун Дагон так не смогли ввести свои войска в Нирн.

— Ладно, с этим разобрались, — подвёл черту я, — а вторая причина?

— Убийцы магов.

— Убийцы магов?

— Так их зовут в народе, сами же маги их зовут Поглотителями или Искажателями. Это антимаги — те, кто от рождения невосприимчив к магическому воздействию или поглощает любые магические эманации. Антимаги, как и их родители, должны родиться под знаками Лорда или Атронаха. Таких семей очень мало, поэтому в Империи и в Доминионе все они состоят на учёте. В случае рождения такого ребёнка, его забирают у родителей и начинают тренировать.

— Какой ужас! — прошептала Алесса. — Как же должны чувствовать себя несчастные родители!

— Им полагается весьма солидная компенсация, — возразил Фаренгар. — Многие специально заключают браки и рассчитывают время родов, чтобы обеспечить себя на годы вперёд.

— Ещё того хлеще, просто скотный двор какой-то!

— А третья причина? — решил я прекратить зарождающийся спор.

— Чем больше власть, тем больше ответственность. Больше подданных — больше проблем. Маги это прекрасно понимают, поэтому и не стремятся править. Статус, влияние, уважение среди своих — это одно, а управление другими — совсем другое. Взять, к примеру, айлейдов. Ну правили ими маги, и что в итоге? Полное истребление расы. Так-то вот.

Наши занятия под чутким руководством Фаренгара проходили ежедневно. Точнее, чутко руководил он, в основном, Алессой, которая до сих пор использовала лишь готовые к употреблению заклинания, упакованные в свитки, то есть собственно о магии и её законах не имела ни малейшего представления. Меня он снабдил пособиями и следил краем глаза, чтобы я не натворил в ходе самостоятельной работы чего-нибудь выходящего за рамки.

Фаренгар вообще был поражён глубиной моих познаний и скоростью обучения, феноменальной для этого мира — одиннадцать заклинаний третьего уровня за месяц тренировок! Всё дело в том, что я, земное дитя двадцать первого века, привык получать и обрабатывать уйму информации. А в этом мире у меня наступил информационный голод, от которого как раз и спасало заучивание различных заклинаний, рун и ритуалов. Плюс ко всему, магия Разрушения — самая лёгкая в усвоении. Прав народ: ломать — не строить.

Прошла неделя. Честно говоря, я взял высокий, даже для себя, темп обучения и не всегда успевал нормально выспаться. На учёбу уходило от двенадцати до шестнадцати часов в день — неприлично много, я иногда даже забывал поесть. Алесса каждый раз насильно гнала меня спать, за что большое ей спасибо.

Фаренгар был только рад моему рвению и выдавал всё новую и новую информацию. За неделю под его чутким руководством я выучил тринадцать новых заклинаний — больше, чем за месяц учёбы в Хельгене. Мне наконец представилась возможность в полной мере оценить доставшиеся мне глаза, без помощи которых я освоил бы максимум два заклинания. Ну, три — при особо неприличном везении. Одни заклинания были вполне безопасны, другие приходилось заучивать с особой осторожностью. Алесса с Фаренгаром буквально вёдрами вливали в меня зелья восстановления и лечения — столько переломов и ожогов я получил за это время.

Я настолько погрузился в учёбу, что пропустил весьма знаменательное событие: кто-то оживил Златолист — огромное древнее дерево в центре Уайтрана. Когда и кто — было неизвестно даже жрицам Кинарет, но всеобщему ликованию это не помешало.

Наконец произошло то, чего я ожидал в Уайтране всё это время. В Предел прибежал стражник в обгорелых доспехах, весь израненный и напуганный до ужаса. Его появление вызвало в Пределе сильнейший переполох. Ярл сразу же велел доставить беднягу к целителям и созвал экстренный совет, на который пригласили и меня.

Когда мы с Фаренгаром пришли в совещательную комнату, там уже находились Провент Авеничи и Айрилет, обсуждавшая что-то вполголоса с командором Каем. Чуть позже подошли представители крупнейших городских кланов Идолаф Битворождённый и Вигнар Серогривый. Последними прибыли ярл и его брат Хрогнар. С приходом ярла в комнате моментально наступила мёртвая тишина.

— Итак, — ярл обвёл тяжёлым взглядом собравшихся, — только что поступило донесение о появлении возле Западной сторожевой башни дракона. Хотелось бы послушать, что вы думаете по этому поводу.

Собравшиеся заговорили все разом, в начавшемся гуле можно было разобрать полярные мнения от сомнений в достоверности существования драконов вообще и дракона возле Западной башни в частности до призывов собрать войско и немедленно выдвигаться к месту дислокации упомянутого дракона, дабы извести мерзкую гадину.

— Тихо! — возвысил голос ярл.

— Прошу прощения, — я воспользовался наступившим затишьем, — можно узнать численность гарнизона Западной башни?

Балгруф обменялся взглядами с Айрилет.

— Шестьдесят воинов, десять лучников и два мага, — тут же отчеканила хускарл ярла.

— Итого семьдесят два. Мало, — прикинул я. — Очень мало, но этого хватит, чтобы задержать там дракона на день-другой. Есть время подготовиться.

— Подготовиться к чему? — лицо Авеничи стало ещё более кислым, чем обычно. — Откуда мы вообще знаем, что там именно дракон? Может, маги Братьев бури навели морок на этого несчастного, который теперь плетёт невесть что.

— Что скажешь, Незримый? — Балгруф посмотрел на Фаренгара.

— Могу точно сказать одно: раненый говорит то, что считает правдой, — маг откашлялся. — На него непосредственно не были наложены никакие заклятия.

— А можешь ты точно сказать, есть там дракон или нет? — нетерпеливо спросил Авеничи.

— Точного ответа у меня нет, — признал маг. — В принципе, ожоги и раны могли быть вызваны различными причинами, в том числе и магического характера. А посланная по моей просьбе разведка…

— Не обнаружила ничего существенного. Но это данные трёхдневной давности, — быстро продолжила Айрилет.

Авеничи торжествующе вздёрнул подбородок.

— Однако, — продолжил Фаренгар, — я уже давно ощущаю чрезвычайно мощную магическую сущность, которая сейчас как раз находится в районе Западной башни.

Ярл побарабанил пальцами по столу.

— Фаренгар, это могут быть маги мятежников?

— Маловероятно, мой ярл, — маг покачал головой. — Возмущения слишком интенсивны и гомогенны. Только дейдра под силу подобное. Или драконам.

— Командор, — обратился Балгруф к Каю, — что известно об обстановке на Западной башне?

— Ничего определённого, мой ярл, — Кай опустил глаза. — Башня горит, дым виден отсюда.

— Уже отправили разведчиков?

— Приказа не было, — командор внимательно изучал столешницу. — Был приказ собраться на совет. На сбор и отправку группы распоряжений не поступало.

— А сам ты сообразить не мог?! — взревел ярл. — Ты командор или кто?!

— Правду говорят, с его обязанностями и курица справилась бы лучше, — желчно заметил Вигнар.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, — решил я разрядить обстановку, — но до Западной башни разведчики в любом случае доберутся только к ночи, пара часов большой роли не сыграют. Так что раньше завтрашнего утра информации у нас всё равно не будет. Группу можно выслать и после совета. Только это излишне.

— А ты ещё кто? — словно только что заметил меня Идолаф.

— Внештатный консультант, — сладко улыбнулся я, — по приглашению ярла.

Идолаф заткнулся.

Нет, тут, конечно, было весело, спору нет, но к цели меня совершенно не приближало.

— Мой ярл, позвольте предложить.

Балгруф выдохнул. Его лицо из пурпурного постепенно приобретало нормальный цвет. Похоже, успокоился.

— Говори.

— На самом деле, для нас абсолютно безразлично, есть там дракон или нет. О силе напавших вполне можно судить по причинённому ими ущербу. Совершенно ясно, что гарнизону Западной башни не продержаться больше пары суток. Затем, очевидно, последует нападение на сам город.

— Что ты предлагаешь?

Стратег, по правде говоря, из меня никакой. Однако у меня был туз в рукаве, ведь мне было совершенно точно известно, кто напал на гарнизон. А сородичей своих я хорошо знал.

— Можно сначала узнать, что в точности сообщил раненый?

Балгруф кивнул Айрилет.

— На башню напал дракон, — начала она подчёркнуто бесстрастным тоном. — Напал ночью, сразу сжёг часовых, затем с крыши через бойницу пустил огонь вниз. Половина гарнизона сгорела в казармах. Оставшихся прикрыли маги. Солдаты фактически заперты в башне, снаружи их караулит дракон. Маги сильно истощены, потому что вынуждены постоянно поддерживать защитные заклинания. Из всех, кто вызвался пойти за помощью, добрался только один.

— Разве нельзя запросить помощь по магическим каналам?

— Можно, — вмешался Фаренгар.

— Так почему не запросили?

— Магическая передача сообщений на расстояние чрезвычайно сложна и магоёмка, этой магией владеют единицы. В свитки она не упаковывается. Поэтому её практически не используют.

— Ясно, — кивнул я.

Ещё немного, и я начну скучать по коммуникации из своей прошлой жизни в двадцать первом веке. В этом мире не знали не только сотовых сетей, интернета и телевидения, но даже телефона и телеграфа, остановившись на марафонцах и конных разъездах. Не слишком оперативно, что и говорить.

— Предлагаю не тратить время на разведку. Нужно выслать вперёд отряд в качестве подкрепления. Он поможет продержаться до подхода основных сил.

— Зачем? Ты ведь сам сказал, что гарнизон продержится двое суток.

Ну и ну. Вот уж не думал, что именно Идолаф начнёт осторожничать. Ладно, начнём прокачку красноречия.

— Я сказал: «не больше пары суток». Нет гарантии, что именно сейчас наш враг уже не начал движение в сторону города. Задача отряда — максимально связать вражеские силы с тем, чтобы город успел подготовиться.

— Разумно, — кивнул Балгруф. — Готовимся к осаде.

— Полагаю, будет лучше выдвинуть войско, оснащённое мощными орудиями. Мы ведь не знаем, кто нам противостоит. И если это действительно дракон, то нас ждёт не обычная осада, можете мне поверить. Хельген — тому подтверждение. Лучше не допускать врага в пределы досягаемости городских стен.

— Но это значит, — стукнул кулаком по столу Идолаф, — что мы фактически отправляем людей на верную смерть!

— Во-первых, это должны быть хорошо обученные солдаты, и потом, ещё ни одна война не обходилась без жертв. И несколько десятков ради спасения целого города — по-моему, не самый плохой размен.

Я говорил сухим холодным тоном, стараясь быть возможно более логичным и убедительным, и, похоже, добился своей цели. Ярл, судя по всему, был готов меня поддержать. Фаренгар и Айрилет тоже. Кай продолжал молча смотреть в стол.

— Вздор! — набычился Идолаф. — Истинный норд никогда не бросит своих боевых товарищей!

— Я этого и не предлагаю, — спокойствие, только спокойствие, не думать о том, чтобы свернуть шею этому идиоту. — Совместно с гарнизоном отряд будет удерживать башню до прибытия подкрепления из Уайтрана. Кажется, я уже об этом говорил.

— Тогда ты, — обратился ко мне Балгруф, — пойдёшь в первых рядах.

— Ярл, вы просто читаете мои мысли. Я и сам хотел просить вас об этом.

— Значит, пойдёшь, да? — задумчиво протянул он, глядя на меня.

— Ну, разумеется. Вот только возглавлять отряд должна будет ваша хускарл.

— Пусть будет по-твоему, — Балгруф выпрямился. — Но если подведёшь, можешь забыть, что когда-то носил голову на плечах.

— Если подведу, то головы никому из нас уже не понадобятся.

— Хорошо, — ярл встал, давая понять, что совет окончен. — Айрилет, приступай к формированию отряда. Кай, займись баллистами и… Не подведи меня. Вигнар, Идолаф, рассчитываю на вашу помощь. Дульвит, поступаешь в распоряжение Айрилет.

— Да, мой ярл.

Впереди предстояла куча работы. Надеюсь, моя грудь всё же будет в крестах.

Мы с Айрилет и Фаренгаром сидели в уютной комнате на втором этаже Драконьего Предела. С момента получения известия о драконе прошло четыре часа, но далеко не все ещё осознали, что именно грядёт в будущем. Чтобы не допустить паники, ярл, с подачи Айрилет, приказал всем держать язык за зубами и за невыполнение этого приказа грозился лишить головы. В комнате собрались те, кто адекватно воспринимал действительность, и лишь по какой-то нелепой случайности они оказались одними из самых влиятельных йор Уайтрана.

— М-да, подкинули боги нам задачку, — протянул Фаренгар.

— Лично я против того, чтобы наши жизни зависели от какого-то непонятного мага, который к тому же в Уайтране появился меньше десяти дней назад! — Айрилет бросила на меня колючий взгляд.

— Между прочим, — заметил я, — не очень-то любезно с твоей стороны говорить обо мне в третьем лице. Я, как-никак, твой подчинённый, к тому же мужчина, так что не смогу ответить тебе тем же.

— Я тебе не верю, — её взгляд стал ещё колючей.

— Да хватит вам уже, — поморщился Фаренгар. Он явно был не в настроении и потому решил задушить наш спор в зародыше. — Надеюсь, у вас двоих есть план.

— На меня не смотри! — огрызнулась Айрилет и ткнула пальцем в мою сторону. — Его вон спрашивай. Ну что, — обратилась она ко мне, — как действовать будем?

— Только не в лоб, — я задумался. — Дракон не станет биться на земле, он будет нападать сверху. Мирмулнир — не просто дракон, он хитрейший и один из четырёх доселе живых драконов. Думаю, упоминать о его тысячелетнем опыте излишне.

— Откуда тебе это известно? — враз охрипшим голосом спросила Айрилет.

Я ничего не ответил.

Я почувствовал страх сидящих за столом. Даже у Ференгара инстинкт самосохранения, похоже, перевесил природную любознательность.

— Разделим отряд на десятки, — предложил я. — Каждому десятку поставим свою задачу: одни будут стрелять из луков и арбалетов, постоянно меняя дислокацию, вторые — отвлекать на себя внимание, если дракон начнёт атаковать первых, и так далее. Это только черновой вариант, более подробно изложу чуть позже, нужно многое продумать.

— А я пока приставлю к тебе наблюдателей, чтобы, чего доброго, не сбежал, — Айрилет посмотрела на меня исподлобья.

— Приставляй, — я пожал плечами, — если заняться больше нечем, кроме как себя и людей от дела отвлекать.

— И приставлю, пятерых хватит за глаза. Так что вы решили, мой ярл?

Я вздрогнул. Балгруф вошёл в комнату так тихо, что я его не услышал. Даже эмоций не почувствовал. Что-то я совсем расслабился, уселся спиной к двери, ноль внимания на окружающее — просто бери меня голыми руками, — и это перед битвой с Милмурниром! Это никуда не годится.

— В качестве подкрепления вашему отряду пойдёт треть гарнизона Уайтрана и все маги, кроме Фаренгара, — сообщил ярл. — Он не боевой маг и будет нужен мне здесь.

— Но, ярл, — запротестовал Фаренгар, — если это дракон, такого шанса мне может больше не представиться! Вы же знаете, — умоляюще продолжил он, — это дело всей моей жизни, я должен пойти туда!

— Это приказ, маг, — твёрдо сказал ярл, — и он не обсуждается.

— Не переживай, — успокоил я Фаренгара, — уверен, тебе ещё не раз представится возможность увидеть их воочию.

— Правда? — встрепенулся маг.

— Хотел бы я ошибиться, — поморщился я и обратился к ярлу. — Может, использовать наёмников?

— Дорого, — скривился Балгруф. — Эти проныры заломят такую цену, что на эти деньги я смогу построить ещё один Предел, да и не доверяю я им.

— А как же Соратники?

— А что Соратники?

— Ну, не знаю. Я успел познакомиться с некоторыми членами Внутреннего круга ещё до того, как пришёл в Уайтран. Они показались мне честными воинами. И потом, Уайтран тоже в некотором смысле их дом, ведь, насколько я знаю, город был заложен вокруг Йорваскра. Соратники уважают традиции, поэтому будут защищать Уайтран. А простым наёмникам можно выплатить аванс, скажем, десять процентов, до окончательного расчёта доживут немногие. Всё лучше, чем своих терять.

— Может, ты и прав, — задумчиво сказал ярл. — Я поговорю с Предвестником. И насчёт наёмников тоже подумаю.

— Рад, если смог помочь. Мой ярл, могу ли я попросить вас об одном маленьком одолжении?

— Только если маленьком.

— Сущий пустяк, — улыбнулся я. — Мне нужно попасть в комнату, где хранится клинок Мефалы.

Балгруф выпучил глаза. В эмоциях Фаренгара преобладало удовлетворение.

— Что?! — вскинулась Айрилет. — Откуда ты узнал про клинок?

— О, это было несложно, — отмахнулся я. — Эманации дейдрической силы столь сильны, что пробиваются сквозь поставленные печати и барьеры. Они прямо указывают на присутствие в Пределе дейдрического артефакта.

— Я ведь говорил, что защита недостаточно сильна, — в голосе мага угадывалось злорадство, — но вы меня не послушали.

— Пусть так, — покачал головой Балгруф. — Даже если ты о нём прознал, я всё равно не могу позволить тебе. Это страшный артефакт, он свёл с ума многих своих обладателей. Нет.

— Позвольте мне всё же изложить свои соображения.

Балгруф безнадёжно махнул рукой, мол, что с тобой поделаешь, излагай.

— У меня есть способ, как уберечь себя от негативного влияния клинка, — я сделал вид, что не обращаю внимания на Фаренгара, поражённо раскрывшего глаза, — и потом, мне необходимо переговорить с Мефалой.

Тут уже и ярл с Айрилет замерли от удивления.

— Кроме того, если не забрать клинок, — я посмотрел на ярла, — ваш младший сын сойдёт с ума. Клинок уже завладел им, и с каждым днём у Нелькира всё меньше шансов.

— Невозможно! Никто, кроме Фаренгара, Айрилет и меня не может и близко подойти к месту хранения клинка, защита хранилища завязана на нашу кровь.

— Нелькир — ваш кровный сын. Ему позволено проходить сквозь наложенные барьеры.

Балгруф не был глуп, а потому понял, что я не лгу. Сопоставив всё, что он знал о столь могущественной вещи, странное поведение сына и мои слова, он пришёл к неутешительному выводу.

— Фаренгар, можно что-нибудь сделать? — хрипло спросил он у мага.

— Как бы мне ни хотелось сказать «да», мой ярл, увы. Если клинок нашёл свою жертву, он не отпустит вашего сына, пока тот не умрёт или клинок не найдёт нового хозяина.

— Плохо, очень плохо. Нужно что-то придумать.

В эмоциях ярла царил полный беспорядок, поэтому я решил вмешаться.

— Ярл, позвольте мне поговорить с Мефалой. Если у меня не получится, то не получится уже ни у кого.

— Почему ты так в этом уверен? — спросил маг, опережая ярла.

— Я могу предложить Мефале то, чего не может никто, даже Мораг Тонг. Если клинок всё же подчинит меня, вы сможете спокойно от меня избавиться.

— Это точно, — процедила сквозь зубы Айрилет, но я её проигнорировал.

— Вижу, ты абсолютно уверен в своих силах, — Балгруф вздохнул. — Похоже, у меня просто нет иного выбора. Если ты спасёшь моего мальчика, я буду у тебя в долгу. Фаренгар, отведи его.

— Пошли, Дульвит, — Фаренгар уже стоял возле дверей.

Пять минут, три этажа, семь поворотов, и мы оказались в части замка, которая казалось совершенно заброшенной. Однако внешность бывает обманчива. Изучив наложенную на это место защиту, я должен был признать, что, не встреть я Альдуин и не ощути её мощь, сейчас у меня на затылке волосы встали бы дыбом и пустились в пляс. Это вам не игра, где один из опаснейших артефактов хранился в заброшенной кладовке.

— Ну и местечко, — поёжился я.

— А то! — самодовольно оглянулся Фаренгар. — Не один десяток мастеров работал на протяжении многих лет. Мне самому иногда бывает страшно здесь ходить, — добавил он, не сбавляя шаг.

— Ощущаю себя блохой, — признался я. — Неприятно.

— Ничего, скоро пройдёт, осталось совсем немного.

Действительно, через пару шагов давление защиты спало, и мы остановились перед закрытыми железными дверями, исписанными множеством рун.

— Всё, — Фаренгар указал на дверь, — пришли. Внутрь я не пойду, уж извини. Мне дорог мой рассудок.

— Ничего, я и сам думал попросить тебя подождать снаружи. Ну, была не была, — с этими словами я открыл дверь и вошёл внутрь.

Стоило мне переступить порог, как дверь захлопнулись за моей спиной, тут же покрывшейся мурашками.

Комната внутри была чистая, нигде не было ни пылинки, на каменном постаменте в окружении многих барьеров на мягкой ткани лежал клинок Мефалы. Его лезвие было обоюдоострым, слегка изогнутым, на манер катаны, и таким чёрным, что, казалось, поглощало свет — идеальным для убийств в тёмное время суток. Рукоять была искусно оплетена полосками кожи. Прекрасная работа.

— Нравится? — произнёс у самого моего уха мягкий грудной голос.

— Такое не может не нравиться, — я сглотнул. — Вот только его характер слишком своенравен. Он не знает, когда нужно остановиться, и в этом его проблема.

— Да, ты прав, это очень печально, — в голосе прозвучали нотки грусти и разочарования. — Но это не его вина. Просто он ещё не нашёл достойного хозяина, способного укротить его нрав.

— Я солгу, если скажу, что смогу укротить его, — до чего же волнующий у неё голос, скамп побери!

— Да, солжёшь, а я не люблю, когда мне лгут, и потому ты поступаешь правильно, игрушка Акатоша, — Мефала тихо рассмеялась и лукаво спросила: — Можешь, скажешь, почему не сможешь?

— Укротить его — всё равно, что подчинить его создателя, а я… — я глубоко вздохнул, — я ещё не настолько безумен, чтобы уверовать в то, что могу подчинить столь сильную сущность, как ты.

— Хороший мальчик, — Мефала снова засмеялась, — знаешь, что и когда нужно говорить, а когда лучше промолчать. Ты мне нравишься, как и то, что ты не боишься говорить со мной на «ты».

— Я польщён.

— Скажи, что, по-твоему, нужно, чтобы доказать мне, что ты достоин моего клинка?

— Достойная жертва.

— Правильно! — обрадовалась она, и по комнате вновь пролетел её шелковистый смех. — Я многих спрашивала об этом, но никто не смог дать правильный ответ, вечно отвечали всякую чушь. Хочешь владеть им?

— Да, хочу. Но я хочу быть достойным его.

— О, не просто владеть, но и соответствовать своему оружию?

— Да, орудие и его владелец должны быть достойны друг друга. Воин или крестьянин, вор или кузнец — каждый может достичь истинного мастерства в своём ремесле только тогда, когда находится в гармонии со своим инструментом.

— Ты прав. Ответь на последний вопрос: будешь ли ты владеть клинком, если для этого нужно будет убить им своих близких?

— Нет, — я покачал головой, — ибо это будет означать, что он владеет мной. Это не орудие предательства, это оружие для достойного убийства, а что может быть достойного в ударе в спину?

— Интересный ответ. Что же, я решила, — голос зазвучал повелительно. — Ты можешь владеть им, если убьёшь достойного.

— Как насчёт дракона?

— Дракона? — похоже, мне удалось её удивить. — Это самая достойная цель за всё существование клинка. Если действия твои не разойдутся со словами, ты получишь награду.

— О, я рассчитываю подтвердить свои слова в ближайшее время. Скажи, а как мне поступить с Тёмным братством?

— Как угодно. Ситис получил всё, что хотел, и не будет вмешиваться.

— Значит, я могу поставить Братство тебе на службу?

— Попробуй, — нет, я определённо могу удивлять даже дейдра! — Если у тебя получится, мы ещё раз с тобой поговорим. А сейчас, — в голосе зазвучали торжественные нотки, — возьми то, за чем пришёл!

Комната опустела. Мефала ушла, но я не сомневался, что она будет приглядывать за мной время от времени.

Так как больше ничего интересного тут не было, я решил не задерживаться. Подойдя к клинку, я уверенно протянул к нему руку. Стоило мне коснуться рукояти, как по телу прошла тёплая волна. Клинок на мгновение будто стал частью меня. Встряхнув головой, я ещё немного постоял в ожидании, а потом направился к выходу.

1

— Фаренгар, можешь убрать плетения. Со мной полный порядок.

— Уверен? — поинтересовался Фаренгар с некоторой опаской.

— Я поговорил с Мефалой. Она не возражает, чтобы я стал хозяином клинка, так что со мной всё будет хорошо. И с Нелькиром тоже.

— Даже не верится, — покачал головой маг.

— Как бы то ни было, а клинок у меня и я пока ещё в здравом уме. Выводи меня отсюда. Мне надо собираться, ведь мы скоро выдвигаемся.

В городе царило сдержанное оживление. Распоряжение Балгруфа держать в секрете появление дракона предотвратило панику, но не уберегло от распространения разных слухов. Теперь по всему Уайтрану судачили о том, что ярл решил присоединиться к Империи и выступить войной против Буревестника. В какой-то мере это было даже хорошо.

Я стоял недалеко от места, где баллисты готовили к транспортировке. Из леса, будто колонна муравьёв, тянулись рабочие, таща очередную партию брёвен.

— Господин Дульвит, ярл вызывает вас по срочному вопросу! — отвлёк меня от созерцания звонкий голос парня лет пятнадцати.

— Уже иду. Где он?

— Он там! — парнишка указал в направлении огромной кучи обтёсанных брёвен.

Нехорошо заставлять ярла ждать. Балгруфа я нашёл сразу же, ярл стоял на небольшой горке, оценивающе осматривая на фронт будущих работ.

— Быстро ты, — хмыкнул он при виде меня.

— Вы занятой человек, мне тоже нужно торопиться, так что нет смысла затягивать.

— Ты прав, ты прав. Я хотел спросить, как ты оцениваешь наши шансы?

— Шансы велики, ведь я с вами, — улыбнулся я.

— Ты так в себе уверен?

Я поднял с земли маленький камушек и, пару раз подкинув, послал в него заклятие холода. Кусочек льда ударился об землю и разбился. На душе у меня стало спокойнее.

— Нет, я уверен в своих знаниях и ваших людях.

— Занятно, — искоса взглянул на меня ярл. — Каждый раз, когда ты говоришь о драконе, ты едва сдерживаешь бешенство. Что-то личное?

— Это так заметно? — скамп, нужно лучше себя контролировать.

— Я уже тридцать лет ярл, — усмехнулся Балгруф. — Читать людей для меня стало привычкой. Так что?

— Давняя история. Если не вдаваться в подробности, то он успел мне очень сильно насолить, — скрывать своё отношение к Мирмулниру я посчитал излишним.

— Примерно так я и думал. Ну, и сколько тебе столетий?

Вопрос меня ошеломил, но я не позволил этому отобразиться на лице. Началось. Только этого мне ещё не хватало.

— Когда догадались? — мне удалось задать вопрос почти равнодушно.

— Не сразу. Пришлось поспрашивать. Твоё поведение, то, как относится к тебе полукровка. А ещё ты знал про клинок Мефалы. Но окончательную ясность внёс Фаренгар. Ты слишком быстро у него учился, будто не учил новое, а вспоминал давно забытое. Знания о драконах, что ты передал Фаренгару, — язык, культура, описание отдельных представителей, — в Тамриэле давно забыты, остались только легенды. Ты слишком много знаешь о драконах, будто видел их воочию. Но я всё равно не был уверен, пока ты только что сам не подтвердил, — закончил он с усмешкой.

Нет, я определённо слишком расслабился. В конце концов, то, что за вами следят, ещё не значит, что вы параноик. Быть пешкой в игре богов или дейдра — куда ни шло, но быть использованным в интригах йор — просто унизительно.

— Спрашивай, ярл.

— Как бьётся этот дракон?

— Он постоянно маневрирует в небе, пользуясь своей гибкостью и скоростью, на землю садится крайне редко. Использует крики, чтобы сбить с ног, ослабить и под конец зажарить. Хитёр, ловок, опасен.

— Вижу, ты его хорошо знаешь.

— Достаточно хорошо, — если он хочет вытянуть из меня побольше информации, ничего у него не выйдет. — Ещё что-нибудь?

— Нет. Всё, что хотел, я узнал, не буду больше отвлекать.

С этими словами ярл кинул последний взгляд на видневшийся вдалеке лес и, развернувшись, направился к центру города. Почему-то у меня после нашей беседы осталось неприятное ощущение. Очень не понравились мне его усмешки.

Но раздумывать над этим у меня не было времени, нужно было спешить на место сбора отряда.

2

Первое, что я увидел, когда наш взвод самоубийц прибыл, наконец, на место, была полуразрушенная застава. Вокруг валялись оторванные конечности и обглоданные тела. Надо всем этим довлел сладковатый запах разложения и горелого мяса. И если, благодаря специфическому зрению, вид трупов и их частей меня не сильно потряс, то тошнотворное амбре я смог ощутить в полной мере. Айрилет набрала самых опытных вояк, но кое-кого вырвало. В общем, располагающая была атмосфера.

В реальности это место довольно сильно отличалось от соответствующей игровой локации. Как мне успели пояснить по дороге, Западная башня была перевалочным и сторожевым пунктом, не просто одинокой постройкой посреди пустой степи, а укреплённой позицией со множеством построек на границе владений. Она была стратегически важна, и её потеря могла негативно сказаться на общей обороноспособности Уайтрана. Соответственно, гарнизон тут был достаточно велик, ведь нужно было организовать патрулирование территории, дежурство в две смены (дневную и ночную) и оставить некоторое количество воинов в резерве. Название сохранилось ещё с Третьей эры, когда тут действительно была одна единственная башня. Со временем появились новые постройки — склады, конюшни и прочее, — но старое название никто не удосужился поменять.

Мы разделились, десятки заняли места в соответствии с планом. Сам я занял позицию на верхней площадке одной из уцелевших башен. Место было открытое, но достаточно просторное для уклонения от атак сверху. Рядом со мной, недалеко от лестничного проёма, разместились два мага и Алесса. Согласно плану они в промежутке между своими заклятьями должны были прятаться на лестнице внутри башни. По периметру площадки стояли четыре арбалетчика, настоявшие на необходимости своего присутствия. Я искренне не понимал мотивов этих камикадзе. Впрочем, на одну атаку их должно было хватить.

Больше ждать смысла не было, а потому я приступил к осуществлению плана.

— Mir-mul-nir!!! — у меня перехватило горло. Кажется, я сорвал себе голос. Неприятно, но не смертельно.

Воины и маги возле меня зажали уши и затрясли головами, столь сильной была звуковая волна. Но ещё более сильной была волна магии, что зародилась во мне и пошла во все стороны с невероятной скоростью, неся мой зов к цели. Я физически ощутил, что он был услышан, и теперь Мирмулнир направился в мою сторону, спеша узнать, кто посмел его беспокоить.

Несколько минут прошли в напряжённой тишине, а затем вдалеке раздался могучий рёв, заставивший меня криво усмехнуться, а остальных крепче сжать оружие. Следом за рёвом на горизонте появился большой крылатый силуэт, следом за ним показались ещё два, заставив меня обеспокоенно напрячься. Я, конечно, понимал, что это далеко не игра, но на такое не рассчитывал. Даже в мыслях не было. Три дракона — не один. Наши шансы выжить резко падали, и мне это совсем не нравилось.

Остальные тоже поняли, что всё пошло не по плану. Нам предстоял очень сложный бой без права на отступление. Как же я ненавижу тебя, реальный мир!

3

Говорят, меньше знаешь — крепче спишь, и с этим нельзя не согласиться. Конечно, неизвестность пугает. Когда ничего не знаешь о противнике, то боишься, волнуешься, нервничаешь — в основном, за счёт собственного воображения. На первый взгляд может показаться, что точные знания о противнике дают тебе огромное преимущество, но только не тогда, когда враг превосходит тебя на несколько порядков, и ты не можешь избежать боя. Тогда все твои страхи имеют под собой реальную почву.

У меня неистово колотилось сердце, тряслись поджилки, а по спине тёк пот. Один дракон — это мощь, два и больше — верная смерть. И вот сейчас я смотрел на приближение своего вероятного конца. Весьма, надо сказать, неприятное зрелище.

«Дарт, можешь перестать выкачивать из меня магию?» — обратился я к результату своей ошибки и невероятного везения.

«Да, но не затягивай с этими ящерицами», — сразу отозвался тот, будто с самого начала только и ждал этой просьбы.

«Тут уж, как получится. Ничего не обещаю, но, думаю, за пару суток мы их положим».

«Тоже мне, пророк!»

Дальше я его не слушал, а заливал в себя всевозможные стимуляторы, от регенерации магии до повышения прочности кожи, и приготовил маску, созданную для меня Альдуин.

Драконы летели неспешно, с некой ленцой, давая нам время, так сказать, проникнуться. И, да, многие таки прониклись, от чего воздух за жалкие минуты буквально пропитался страхом и безнадёжностью. Мне как эмпату стало совсем плохо. Спасало только то, что не все поддались страху, ещё оставались островки спокойствия и уверенности. Для того чтобы очистить сознание от чужого страха, мне приходилось концентрировать внимание на этих островках. Скамп побери этих драконов!

Тем временем, ящеры подлетели на расстояние выстрела. Страх, и без того сильный, начал превращаться в суеверный ужас. Неудивительно, ведь большая часть нашего отряда — норды, выросшие на легендах о могущественных Повелителях Неба, а когда легенды оживают у тебя на глазах во всём своём ужасном величии, спокойствия это не придаёт.

Чтобы унять внутреннюю дрожь, моя рука помимо воли легла на рукоять клинка Мефалы. В ответ я почувствовал исходящее от него предвкушение. Это подействовало: я смог взять себя в руки и начать думать о предстоящем сражении, не обращая внимания на чужие эмоции.

Тройка драконов величественно подлетела к нашей башне и зависла напротив, внимательно изучая меня. Я, в свою очередь, разглядывал их.

— Они прекрасны! — услышал я позади шёпот Алессы. Нашла время для восхищения, скамп её побери!

Дракон в центре просто лучился магической энергией. Его эмоции выражали нечто среднее между «обед подан» и «жалкие йор». Слева и справа от него парили два дракона поменьше. Размерами они не сильно уступали первому, а вот в плане магической мощи проигрывали ощутимо. Судя по их эмоциям, ими руководили первобытные инстинкты, что несказанно меня обрадовало. Теперь придётся иметь дело лишь с одним разумным драконом, а не с тремя. Шансы на победу увеличивались.

Театральная пауза между тем, с моей точки зрения, чересчур затянулась, и я решил её прервать.

— Тебе привет от Дрогсетура, Мирмулнир! — мне не о чем было разговаривать с Мирмулниром, поэтому я атаковал.

Атаковать магией существо, имеющее к ней почти абсолютный иммунитет — верх идиотизма, но не в моём случае. Как известно, даже у Ахиллеса было слабое место, есть такие места и у драконов. Самыми уязвимыми местами на теле дракона являются глаза, крылья, ноздри и пасть, а потому я послал ледяные шипы Милмурниру в глаза и ноздри. Не ожидавший такого Мирмулнир не успел увернуться, и один из шипов попал ему в левый глаз. Раздался рёв, в котором я уловил боль, злобу и досаду.

— Огонь по целям! — разнёсся по округе мой крик, усиленный магией. Своего я добился — в небо взлетели арбалетные болты.

Парящий слева дракон не успел понять, что столь маленькие снаряды несут в себе нешуточную опасность для его крыльев, за что и поплатился: двенадцать болтов с кислотой вошло ему в правое крыло, застряв там и начав разъедать кожу, суставы и кости. Ещё один дикий рев сотряс воздух. А потом три потока алого пламени обрушились на то место, где я стоял ещё пару секунд назад.

Мне удалось спастись, так как после своей атаки я сразу же побежал и укрылся на винтовой лестнице внутри башни, а вот четверо арбалетчиков на периметре не успели. От них остались только обугленные трупы. Между тем драконы взмыли повыше и начали описывать круги, снижаясь и поливая огнём находящихся на земле людей. Драконам хватило всего одного круга, чтобы превратить треть окружающей местности в пепелище и уменьшить наше количество на четверть.

— Не высовываться! Стрелять только наверняка! — разнёсся по полю голос одного из Соратников. Самое удивительное, что его услышали, несмотря на шум, создаваемый драконами.

Арбалетчики последовали мудрому совету и перешли к тактике «ударил-спрятался».

В битве установился паритет. Долго ли продолжалась такая игра в салки, я не знал. По моим ощущениям, целую вечность. Люди начали уставать: то тут, то там кто-то попадал под драконий огонь. Я большую часть времени сидел внутри башни вместе с магами и Алессой.

— Ну? — не выдержала наконец она.

— Что «ну»? — в этот момент я как раз выглянул в бойницу и смотрел, как Мирмулнир поджаривает очередную жертву, поэтому тон мой был далёк от любезного.

— У тебя ведь есть гениальный план?

— Согласно плану мы должны продержаться сутки до прибытия подкрепления из Уайтрана.

— Да мы тут все сгорим заживо! Сделай что-нибудь! — перешла она на крик.

— Не истери, — я, поморщившись, посмотрел на магов, ответивших мне мрачными взглядами. Скамп, ну не могу я в драконов нормально попасть ни заклинаниями, ни криками, только по касательной, а так большого вреда не нанесёшь.

Тут нам, наконец-то, улыбнулась удача. Кто-то из арбалетчиков сумел попасть разрывным болтом в глотку одного из драконов, сопровождавших Милмулнира, в момент перед началом крика. Дракон замедлился, и наши маги тут же послали в него ледяные копья и шаровые молнии. Взревев от непонимания и неожиданной боли, дракон камнем рухнул вниз.

В этот момент я, не обращая внимания на второго дракона, надел маску и поспешил наперерез Мирмулниру. Ещё никогда я так быстро не бегал и не сплетал заклинания. Ледяные шипы явно пришлись Мирмулниру не по вкусу, а последующий шквал шаровых молний ещё больше вывел его из себя.

Решив радикально решить проблему, Мирмулнир спикировал прямо на меня. Я почувствовал себя, словно во время напалмовой атаки во Вьетнаме. Маска жреца и защитные заклинания уберегли меня от немедленной смерти, но было совершенно ясно, что долго мне не протянуть. Кто-то — после боя я узнаю, что это была Алесса, — заметил моё положение и решил помочь. Конечно, стрелы — не арбалетные болты, но взрывы в районе хвоста заставили Мирмулнира отвернуть от меня голову, а я только этого и ждал.

— Tiid!!! — я вложил в крик как можно больше магии.

Время послушно замедлило бег. Горло сильно заболело, а рот наполнился кровью. Впрочем, жаловаться было некогда.

— Wuld! — я перенёсся точно на морду Мирмулнира и занёс клинок Мефалы. Тут, однако, мой гениальный план дал сбой, как это обычно происходит со всеми гениальными планами. Мирмулнир резко дёрнул головой, и я соскользнул ему на шею, уронив при этом клинок.

Похоже, на Мирмулнира замедление времени не подействовало. Я изо всех сил оттолкнулся, сделав немыслимое сальто-мортале, чтобы не поздороваться с его острыми зубами, а затем выпустил три ледяных шипа, один из которых попал ему в левый глаз. Но развить успех мне не удалось — Мирмулнир, выдохнув струю пламени, вместе со мной врезался в землю. Маска пошла трещинами и развалилась. Я скорее услышал, чем почувствовал, как затрещали мои ребра и противно хрустнуло в правой руке, а потом перед глазами полыхнуло белым.

Где-то в Совенгарде от ярости и боли взревела Альдуин, ощутившая, как оборвалась её связь с братом. Это означало смерть ещё одного сородича, и эта смерть была для неё слишком мучительной. Тот, с кем она впервые познавала мир, тот, кто был с ней рядом с самого начала, ушёл. Ушёл навсегда, ведь даже ей не под силу вернуть его душу из Потока, всему есть предел. Именно в этот момент она поняла, что йор нужно уничтожить, а не порабощать, они приносят с собой только боль и разрушение. Но с этим можно подождать. Сейчас нужно восстановить былое могущество.

В ярости своей она не обратила внимания на тончайшую связующую нить, но в этом не было ничего удивительного: нить была столь тонка и невесома, что существу, такому огромному и мощному, как дракон, было невозможно её заметить…

4

«Должно быть, так выглядит Обливион», — подумала Эйла. Чёрный дым заволок всё вокруг, сквозь него едва пробивалось солнце, небо приобрело красно-оранжевый оттенок, так что было непонятно, день теперь или ночь. В кровавом небе парили драконы. Они летали кругами, снижаясь и выпуская струи огня. Эйле казалось, что вокруг горела сама земля.

Среди этого огненного горнила возвышалась, подобно огромному факелу, Западная башня. Эйла знала, что именно в ней сейчас находились их основные силы и единственная надежда — маги и Дульвит со своей ученицей. Именно с вершины этой башни он вызвал на бой драконов. Тяжёлый, возможно, безнадёжный бой.

Тактика Соратников, как и других десятков, заключалась в том, чтобы выпустить максимальное количество болтов по снизившемуся дракону, а затем укрыться и постараться не изжариться. Эйла арбалеты не любила, предпочитая лук из-за скорости стрельбы, но в этом бою её личные предпочтения не играли роли, и она это прекрасно понимала. Арбалет бьёт дальше, поражающая сила болта выше, особенно если на его конце кислота, яд или горючая смесь. Драконы не чувствительны к магическим атакам, но реальный огонь может нанести им вред.

Дождаться снижения дракона, выпустить болт, спрятаться, перезарядить арбалет… Эйла всё это проделывала автоматически, совершенно потеряв счёт времени. Казалось, это не закончится никогда. Но вот, наконец, один из двух зелёных драконов упал на землю.

Тут из башни выбежал Дульвит, на ходу выбрасывая с двух рук ледяные дротики в красного дракона. Эйла и представить себе не могла, что можно двигаться и колдовать настолько быстро. Внезапно Дульвит оказался на шее дракона, который сначала замер в воздухе, а потом вместе с ним рухнул вниз.

Вот и всё, это конец. Эйла зажмурилась, а когда открыла глаза, Дульвит стоял как ни в чём не бывало. Он наклонился, взял и поднял над головой чёрный меч, который словно начал поглощать окружающий свет, излучая собственное кровавое сияние. Улыбка Дульвита теперь больше напоминала оскал, пальцы свободной руки оканчивались большими острыми когтями. На мгновение дракон и мер застыли — дракон словно изучал своего противника, — а потом снова ринулись в бой. Дульвит перемещался с такой скоростью, что Эйла видела лишь его смазанный силуэт. Он перебил дракону лапу, привёл в негодность крыло и нанёс несколько глубоких ран в брюхо. Сколько же он сможет продолжать бой в таком темпе? И, будто в ответ на невысказанный вопрос, дракон нанёс удар хвостом, от которого Дульвит не успел увернуться.

Сокрушительный удар подкинул его, словно куклу, высоко вверх. Эйла видела, как Дульвит упал — к счастью, вне досягаемости дракона, — как он попытался подняться, но не смог. Она не помнила, как вскочила на ноги, как схватила меч и со всех ног бросилась к красному монстру, крича во всё горло:

— Все за мной! Добьём эту гадину!

5

Очнувшись, я пожалел, что не умер. Боль не давала вздохнуть, я не чувствовал ни рук, ни ног, перед глазами плыли круги. С удивлением я понял, что в левой руке у меня клинок Мефалы, от которого идёт приятное тепло.

Я попытался осмотреться. Двух драконов не было ни слышно, ни видно. Ощущение их силы тоже пропало, то есть их убили. Очень хорошо. Метрах в пятидесяти от меня, как загнанный в угол зверь, отбивался от лезущих на него людей Мирмулнир. От торчавших из него копий и арбалетных болтов он до того напомнил мне гигантского ежа, что я засмеялся. Точнее, попытался. Трудно смеяться, когда больно даже дышать. Ну вот, гордый Дова, презиравший йор, именно от них ты примешь смерть. Какая ирония.

Тут я заметил знакомую фигуру. Алесса раз за разом уклонялась от хаотичных, выдающих панику атак Мирмулнира.

— А… кхе-кхе… Але-кха… Алесса! — наконец смог я позвать её, усилив голос магией. Она услышала и подбежала ко мне. — Меч, — я пошевелил клинком Мефалы. — Возьми этот меч и убей им дракона.

— Но это же ведь… — я посмотрел на неё, и она запнулась на полуслове. — Хорошо. Я сделаю, как ты просишь.

Взяв клинок поудобнее, она двинулась в сторону Мирмулнира. Тот выдохнул пламя, не причинив Алессе никакого вреда, и, похоже, выдохся окончательно. Алесса подбежала к нему вплотную, увернулась от зубов и нанесла удар. Казалось, меч без всякого сопротивления прошёл сквозь череп дракона, разрубив его надвое. А потом началось.

Мирмулнир воспламенился изнутри, вспыхнув ярким пламенем, и от него к Алессе потёк поток энергии — Алесса, будучи довакином, начала поглощать душу дракона. Однако дальше всё опять пошло не по плану: из основного энергетического потока выделился ручеёк, который потёк в мою сторону. Вот он коснулся меня, и я почувствовал… После пары мгновений накатившего на меня ступора я направил вливавшуюся в меня энергию на формирование второго магического ядра и лечение своего тела. Меня охватила эйфория, но я сдерживался, понимая, что ощущение всемогущества и вседозволенности долго не продлится.

Наконец поток иссяк, и буря эмоций внутри меня улеглась. Интересно, что в это время чувствовала Алесса? Я посмотрел на неё. Она, всё ещё в прострации, деревянной походкой направилась ко мне.

— Ну что, понравилось? — спросил я, как только она плюхнулась на землю рядом со мной.

— Что это было?! — спросила Алесса ошеломлённо, глядя перед собой пустыми глазами.

— Круто, да? Это как первый секс, — ухмыльнулся я. — Теперь у тебя это будет довольно часто. И, как это обычно бывает при первом сексе, всё должно было быть немного по-другому.

— Ты про что? — моргнула она.

— Ты только что поглотила душу дракона, теперь он никогда не возродится снова. Но мне тоже перепал кусок его души, а так как я не довакин, то это противоречит законам этого мира.

Я и вправду не собирался поглощать Мирмулнира. Когда я сказал Альдуин, что хочу поглотить его душу, это было просто для красного словца. По идее, такого просто не могло произойти.

— А может, ты тоже довакин, ты же сам говорил, что ты Дова?

— Так я Дова, а не довакин! Подожди, дай подумать…

Итак, кто такой довакин? Довакин — это смертный с душой дракона. Сейчас у меня смертное тело — раз — и душа дракона — два. Хмм, с такой точки зрения я полноценный довакин. А Акатош знал что творил, когда давал мне смертное тело. В игре мастер Ангейр говорил, что драконы имеют такие же способности, как и довакин, правда, там они не поглощали души себе подобных. Но то игра, а здесь реальность. Ладно, обдумаю это позже.

— Возможно, я тоже могу быть довакином.

— Что же, — закатила глаза Алесса, — приятно знать, что я теперь не одна такая в огромном мире.

— Рад поддержать, — я состроил кислую мину. — А теперь тащи меня к целителям или их ко мне. Но прежде…

— Да? — обернулась Алесса.

— Чуть не забыл. Ты теперь можешь использовать крик. Попробуй крикнуть «Fus». Не думай, доверься инстинкту.

Немного поколебавшись, она крикнула.

— Fus!

Камни, брёвна и прочий мусор отлетели на несколько десятков метров. Неплохо.

— Хей, так они оба довакины! — воскликнул кто-то.

Дошло, наконец.

Трюк с поглощением душ драконов нам пришлось повторить ещё по разу: меня приволокли к первому мёртвому дракону, а Алессу — ко второму. Драконьи туши не таяли горящим пеплом, как в игре, а испускали поток энергии. Нас опять охватило чувство эйфории, которое, впрочем, быстро прошло, как отступила и радость победы. Кровь, мясо и обугленные останки товарищей вернули всех с небес на землю.

Останки собрали в одну большую кучу, обложили уцелевшим деревом, накрыли кусками ткани и подожгли. Горевать долго никто не собирался, ибо, как известно, все погибшие в бою вечно пируют и веселятся в Совенгарде, а все, кто выжил сейчас, рано или поздно к ним присоединятся. Из нашей команды выжила треть, от гарнизона осталось не больше одной десятой. Вот показатель превосходства драконов над другими расами.

На полпути обратно мы встретили подкрепление, возможное недовольство командиров которого было с лихвой скомпенсировано радостью простых солдат. А после того, как Айрилет обрисовала наши с Алессой подвиги, остальные смотрели на нас не иначе как с благоговением.

В ворота Уайтрана наш отряд — точнее, то, что от него осталось, — входил, так сказать, с гордо поднятой головой. Бойцы имели на это право — они победили драконов, сражались, не жалея себя, бок о бок с двумя довакинами. Ярл произнёс длинную речь по поводу победы и пообещал наградить всех участвовавших в битве. Не такие уж и большие расходы, прямо сказать.

После речи ярл подозвал меня. Лицо у него было мрачное.

— Ну? — требовательно вопросил он. — И как прикажешь это понимать?

— Не имею ни малейшего представления, о чём вы, — пожал я плечами.

— Неужели? — скривился Балгруф. — Я начал всеобщую мобилизацию, потратился на наёмников и треклятые баллисты, и ради чего?! Я слышал, вы завалили аж трёх драконов, а с одним, полагаю, ты вообще мог справиться в одиночку. Развели панику! Кто мне компенсирует расходы?

Я глубоко вдохнул. Задержал дыхание. Медленно выдохнул. Вроде, помогло. Скамп его дери, жмота несчастного! Спокойствие, только спокойствие.

— Мой ярл, осмелюсь заметить, что я не собираюсь задерживаться в Уайтране дольше необходимого. Скоро мы с моей ученицей покинем ваш гостепримный город. Между тем драконы тут ещё появятся, и не раз.

— Откуда знаешь? — насупился Балгруф.

— Я уже говорил, мой ярл, источники не важны, важна лишь информация.

— И ей можно доверять?

— Вы можете дать указание проверить её, мой ярл, — я был сама любезность. — В прошлый раз сведения были верными. Если бы не я, вы, возможно, уже потеряли бы город. Но вы и так это знаете. В следующий раз меня тут не окажется.

— Ты угрожаешь мне? — прищурился ярл.

— Предупреждаю, — я улыбнулся. — Как и о том, что Ульфрик собирает войско. Но об этом вам уже, должно быть, известно. Так что ваши мобилизационные хлопоты не пройдут даром, уверяю вас. Да и дополнительные баллисты лишними не окажутся.

— А если я прикажу тебе остаться? — оценивающе посмотрел на меня Балгруф.

Я вздохнул. Ну до чего неугомонные эти йор, сил нет. Всё бы им судьбу испытывать.

— Мой ярл, в последнее время нам всем пришлось трудновато, — я зевнул. — Мы издёргались и устали. Если не возражаете, я бы пошёл спать. А то еле на ногах держусь.

— Свободен, — махнул рукой Балгруф.

Я кивнул и отправился восвояси.

6

— Ты сдержал слово. Мой клинок получил славную жертву, — раздался голос.

Ну вот, поспать уже нормально не дадут, всякие дейдра так и лезут ко мне в сон. Почему я так уверен, что сейчас сплю? Да потому, что только во сне я могу смотреть на мир, как раньше. Как нормальный человек. Проверено.

— И что дальше?

— Вот я тоже думаю, что дальше? С одной стороны, клинок отведал крови, ведомый тобой, с другой, он оборвал жизнь жертвы, будучи в других руках. При этом твоё обещание достойной жертвы выполнено. Как же мне поступить?

— Как считаешь нужным.

— А что, если я посчитаю нужным убить тебя и забрать себе твою душу?

— Как я понимаю, моё мнение на этот счёт во внимание не принимается?

Раздался тихий смех.

— Тогда подумай, — продолжил я, — что может предпринять Акатош, когда узнает, что ты причинила мне вред?

— Он не узнает, — мягко сказала Мефала.

— Конечно, узнает, — я постарался сказать это как можно увереннее. — Как думаешь, долго ли ты проживёшь после этого?

— Акатош не пойдёт на такое ради своей игрушки, — её показное дружелюбие пропало, в голосе появилась сталь.

— Откуда такая уверенность? И кто тебе сказал, что я его игрушка, а?

— Хочешь сказать, что это не так?

— Ты просто не видишь картины в целом. Возможно, я действительно перестану быть ему полезным, вот только этот момент наступит не сегодня или завтра, а, скажем, лет через сто. Но к тому времени мы с тобой будем говорить по-другому.

— Не нужно мне угрожать.

— Мне пока не по силам воевать с дейдра. Там более, со столь соблазнительными.

— Придержи язык, смертный!

От Мефалы пошла волна жуткой силы. Будь на моём месте кто-нибудь другой, он бы уже пал ниц и молил о пощаде. Но, в отличие от других, я прошёл Грань, и понятие смерти для меня утратило свою актуальность. Всё же смерть меняет очень многое.

— Прошу простить мою несдержанность, — сказал я примирительно. — У нас вообще нет причин для разногласий. Как ты сама сказала, я выполнил своё обещание. Так в чём проблема?

— В небрежении, — от Мефалы веяло холодом.

— И в мыслях ничего такого не держал, — честно ответил я. — Если создалось впечатление, что я недостаточно ценю твоё расположение, ещё раз прошу простить, слишком многое навалилось в последние дни.

— Что именно?

Хоть фигуры Мефалы не было видно, но я был уверен, что она удивлённо вздёрнула бровь.

— Разговор с тобой, бой с тремя драконами, сильные ранения. Я немного устал.

— Не рассчитывай, что я так просто забуду проявленное тобой неуважение. Но, — в её голосе появился лёгкий намёк на улыбку, — я попробую войти в твоё положение.

— Благодарю, ты само понимание.

— Но только на этот раз, — уточнила Мефала. — Больше такого ты от меня не дождешься.

— Надеюсь, это недоразумение не помешает нашим дальнейшим деловым отношениям?

— Нашим деловым отношениям, как ты сказал, это не помешает, но награды ты уже не получишь.

— Жаль, — я постарался, чтобы это прозвучало максимально искренне.

На самом деле, мне было совершенно безразлично. Ну не получу я какую-то эфемерную награду, что с того? Обходился раньше, обойдусь и теперь. Но к чему обострять, если эти дейдра столь обидчивы?

— Знаешь, — задумчиво сказала Мефала, — когда я общаюсь со смертными, большинство обычно боится меня до ужаса. Мало кто осмеливается держаться со мной, как ты. Правда, они более вежливы. С ними я поддерживаю довольно тесные отношения, насколько это возможно между дейдра и смертными. Надо сказать, я никогда не выполняла свою часть уговора, и ты не исключение.

— Так ты ещё и лгунья, — я ухмыльнулся. — Как нехорошо.

— Ты показал, что не боишься меня, — на сей раз Мефала будто и не заметила моей вольности, — и будешь отстаивать свои интересы, а значит, не превратишься в слепого фанатика или безвольного исполнителя. Этим ты мне и приглянулся.

— То есть, — уточнил я, — в конечном итоге я тебя не разочаровал?

— Именно так. Такие, как ты, обычно вставали во главе Мораг Тонг. Тогда её члены процветали, а мои силы росли.

— Ну и задачка. Это я дурак без чувства самосохранения, местные дорожат своими жизнями. А не боятся, в основном, как раз психи и фанатики.

— Вот-вот, теперь ты понимаешь, как сложно найти хорошего слугу.

— Стоп-стоп-стоп. Я не против поработать на тебя. Но служить… — я развёл руками. — Тут налицо конфликт интересов. Акатош превыше всего, сама понимаешь.

— Другого я от тебя и не ждала, это меня устраивает, — Мефала перешла на деловой тон. — Теперь о награде. Клинок тебя уже не примет — он подчинился той, кто принёс ему достойную жертву, поэтому он для тебя потерян. Но, думаю, как богиня Смерти я смогу подарить тебе что-нибудь не хуже.

Я почувствовал, словно что-то прикоснулась к моей груди. По комнате пронёсся тихий смех, эхо которого я всё ещё слышал, когда открыл глаза.

Ну и сны у меня, нечего сказать. Я зевнул и почесался. А потом увидел у себя в области сердца светящийся пурпурным светом отпечаток ладони — надо полагать, подарок Мефалы. Теперь я официально входил в состав Чёрной руки — что-то типа совета директоров Тёмного братства. Надеюсь, Ситис не будет против.

Встав с постели, я подошёл к стоявшей в противоположном углу комнаты бочке с водой, окунул туда голову и, смыв с порезов и ссадин засохшую кровь, огляделся. Кровать, стол возле окна, пара стульев, ковёр на полу, рога на стенах. Ничего особенного. Вид из окна явно указывал на то, что я был в одной из многочисленных гостевых комнат Драконьего Предела. На столе лежали свежие бинты, которые, к счастью, были мне ни к чему: раны затянулись, а сломанные рёбра после вчерашнего лечения уже не беспокоили, да здравствует регенерация.

Есть хотелось зверски. Поэтому, натянув подаренную Акатошем одежду, на которой, словно назло мне, не появилось ни затяжки, я пошёл на поиски еды. Благо, за время обучения у Фаренгара я успел разузнать кратчайшие пути на кухню.

Там оказалось жарко и многолюдно, все что-то делали, куда-то бегали, в общем, создавали вид усердной массовой занятости. Я точно знал, чего хочу, а потому, никого не спрашивая, отодвинув в сторонку нескольких поварят, принялся готовить себе завтрак. Ничего особого, простой омлет с беконом. Через десять минут, устроившись в дальнем уголке, я уже наслаждался своим творением из натуральных продуктов. Нет ничего лучше собственноручно приготовленной еды.

Утолив голод, я задумался о том, что делать дальше. Спустя полчаса, так и не придумав ничего путного, я решил бросить это гиблое дело и отправился на поиски Алессы.

Пораспрашивав слуг, я узнал, что, во-первых, бой с драконами был не накануне, а третьего дня, и теперь все готовились к торжественному награждению за боевые заслуги. То есть я дрых целые сутки. Круто. Ярл решил не мелочиться и выделил на организацию торжества аж две тысячи золотых. Ещё круче. Во-вторых, Алессу видели в компании Эйлы. Они шли по направлению к Йорваскру, где, скорее всего, я и мог их застать.

Как и ожидалось, они были там, на заднем дворе, соревновались в стрельбе из лука. Судя по сосредоточенному и слегка хмурому лицу Эйлы, выигрывала Алесса. Решив их не беспокоить, я устроился в тени небольшого дерева и стал наблюдать. Долго моё наблюдение не продлилось: тёплый летний ветер, подувший в сторону девушек, выдал меня с головой. Эйла, учуяв меня, обернулась и прервала состязание.

— Вижу, ты уже оклемался. Иди к нам, нечего там сидеть. А мы тут… — Эйла была сама невинность, — решили узнать, кто лучший лучник в Уайтране.

— Дульвит! Ты что здесь делаешь? — Алесса направилась ко мне. — У тебя же куча ран, а ну, бегом в постель!

— Ну-ну, Алесса, — примирительно сказал я, — я совершенно здоров, успокойся.

Как же, её дражайший предок куда-то умотал, не долечившись, кошмар! Ох уж мне эти материнские инстинкты.

— Точно? — подозрительно спросила Алесса.

— Абсолютно, — серьёзно кивнул я.

— Ладно, верю, — похоже, я её убедил. — Так что ты тут делаешь?

— Тебя искал. Хотел узнать последние новости, а когда увидел, чем вы тут занимаетесь, решил не мешать. Как-то так.

— Пожалуй, мы немного увлеклись, но зато я узнала, что она стреляет лучше меня. Поздравляю, Алесса, и прими мои искренние извинения за то, что не поверила тебе на слово.

Эйла протянула руку в знак примирения, Алесса её пожала.

— Ты тоже очень хороша, — улыбнулась она. — Ещё немного, и я могла проиграть.

— А с чего вы вообще решили луками меряться? — поинтересовался я.

— Ну, так получилось, — потупилась Алесса. — Я пожаловалась, что попасть в глаз дракону оказалось слишком трудно, Эйла это услышала, слово за слово…

Мы ещё немного поболтали. Эйла с Алессой ввели меня в курс дела, рассказав о событиях, которые я благополучно проспал. От Эйлы я узнал, что Соратники отказались от золота, запросив в качестве награды участок земли. После недавних событий их репутация взлетела до небес, и они ожидали притока неофитов, для которых нужно было строить жильё. Помимо земли ярл пообещал выдать Кругу зачарованную броню, её собирались вручить вечером в торжественной обстановке.

Алесса сообщила, что нам с ней решено было отдать туши двух драконов — Милмурнира и одного из его подельников — в качестве трофеев. Мирмулнир должен был достаться Алессе, так как она нанесла ему смертельный удар, а мне отдали дракона за, так сказать, общее руководство. Алесса заявила, что Мирмулнира отдаёт мне. Типа, у меня на него больше прав, так как она убила его моим оружием, я его уже успел потрепать и тому подобное. Я не стал возражать. В конце концов, какая разница, кто какое драконье мясо получит.

Ещё мне были пересказаны свежие слухи. По правде, они были не слишком интересны, кроме одного. О нашей драконьей заварушке как-то узнал Талмор и прислал в Уайтран своего эмиссара в Скайриме, так что на торжестве будут присутствовать ушастые. Алессу это сначала напрягло, но, когда она вспомнила о моём происхождении, её настроение значительно улучшилось.

— Ладно, — я поднялся. — Эйла, пора и честь знать. У нас сегодня ещё раздача пряников от ярла, нужно выглядеть на все сто. Алесса, предлагаю посетить местных портных.

— А ты умеешь порадовать девушку, — улыбнулась она. — Но знай, все покупки несёшь ты!

Если Алесса рассчитывала меня напугать, то просчиталась. После всего произошедшего я уже ничего не боялся, даже похода по магазинам в женском обществе.

Шоппинг, надо отметить, прошёл весьма продуктивно. Наш гардероб пополнился кучей новых платьев и драгоценностей, благо, у Алессы были деньги. Я тоже прикупил себе кое-что из одежды и пару безделушек.

Проводив Алессу в Йорваскр — она решила пойти к Эйле покрасоваться в обновках и ещё немного потренироваться, — я вернулся в Драконий Предел и, так как до вечера всё равно нечем было заняться, решил почитать. Книга оказалась настолько увлекательна, что я сам не заметил, как задремал. Когда зашла Алесса и сказала, что нам уже пора на выход, я спросонья не сразу сообразил, о чём речь.

— Пошли, — зевнул я.

— Ты что, — приподняла брови Алесса, — собираешься на церемонию в таком виде?

— А что? — я поглядел на неё.

Выглядела она просто великолепно: платье летящего покроя и драгоценности. На ногах элегантные сапожки. Волосы аккуратно уложены, на голове диадема. Эффектно, ничего не скажешь. Ладно, нужно соответствовать. Алесса поймала мой взгляд и потупилась. Скамп, похоже, я рассматривал её чересчур откровенно.

После минутного раздумья я решил не заморачиваться. Накинул купленный плащ из тонкой чёрной шерсти с серебряной заколкой в виде дракона, снял капюшон, распустил волосы, заплетённые в тугую косу ещё перед боем с драконами, уложил их с помощью магии и надел серебряный обруч с сапфиром.

— Ну как, теперь я тебя не посрамлю?

— Ничего, сойдёт, — мило ответила она и нетерпеливо добавила: — Может, теперь мы уже пойдём?

Награждение проводилось в зале приёмов. Каждого из участников боя после коротких благодарственных слов ярла под бурные аплодисменты награждали деньгами, оружием или доспехами. Особо отличившиеся получили жилищные сертификаты — возможность купить дом в Равнинном районе Уайтрана. Соратникам, которых представлял Кодлак, ярл выделил землю и наградил зачарованными доспехами. Я про это знал заранее, так что ко всеобщему аханью не присоединился.

Наконец, подошла наша с Алессой очередь.

— За спасение города от угрозы уничтожения драконами я, Балгруф Сильный, ярл Уайтрана, своей властью удостаиваю вас обоих звания тана. Носите его с честью, довакины, — выдержав театральную паузу и сорвав аплодисменты, Балгруф продолжил: — Кроме того, я дарую вам право на покупку дома в Облачном районе Уайтрана. Хускарлы ожидают вас.

Ох, не понравился мне его взгляд. Как-то хитро он на меня посмотрел, к чему бы это? Альтмеры Талмора тоже дружно на нас посмотрели, и очень так пристально.

— Благодарим вас, ярл! — хором ответили мы с Алессой.

Дальше был пир, с которого мы смылись к нашим хускарлам. И тут я понял, почему ухмылялся Балгруф: в коридоре нас ожидали две дамочки. У них что, мужиков не нашлось? Такими темпами все мои знакомства будут состоять на три четверти из женщин. Хотя в этом определённо были свои плюсы.

— Честь тебе, тан! — в один голос сказали они.

При этом на Алессу хускарлши смотрели с интересом, а на меня — со страхом. Хотя нет, страх шёл только от Лидии — её я сразу узнал, — а ещё от неё так и разило ненавистью. С чего бы ей меня ненавидеть, ведь мы с ней, вроде, даже не знакомы? Интересно, но это можно отложить на потом.

— Дженсин, ваша хускарл, — сказала Алессе вторая девушка. — Можно просто Джен.

— Ну, а ты, полагаю, будешь охранять меня? — обратился я к Лидии.

— Д-да, мой тан.

Ну, и зачем мне заикающаяся телохранительница, которая к тому же испытывает ко мне жгучую ненависть?

— Отлично.

Видимо, моя улыбка больше была похожа на оскал, потому что Лидия вздрогнула и отпрянула. Клиника.

— Ну-ну, — сказал я успокаивающе, — не нужно меня бояться, я своих не обижаю.

— Да, мой тан.

Точно, клиника.

— Ладно, вы веселитесь, а я, пожалуй, пройдусь. Один, — добавил я с нажимом, когда Лидия дёрнулась было пойти за мной.

Оставив Алессу с нашими телохранительницами, я пошёл туда, куда вело меня недоброе предчувствие.

Ночной Уайтран прекрасен, особенно с высоты птичьего полёта. Жаль, моему зрению это было недоступно. А вот и ты, моя дорогая добыча. Глоток зелья, и я стал совершенно неразличим, растворившись в окружающих пятнах света и тени. Я тихо приблизился к ничего не подозревающей жертве, наклонился к уху и…

— Здравствуй, Астрид. Не ожидал тебя здесь увидеть.

7

«Ты уверен, Дарт?»

«Да, я точно знаю».

«Хорошо, но как мы её найдём?»

И в самом деле, как? Наша затея больше похожа на «поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что».

«Пока ты играл в победителя драконов, а потом изображал умирающего лебедя, я работал».

«Очень мило».

«Слышь, не перебивай, а то не поделюсь тем, что накопал».

«Ладно-ладно. Прости, о великий».

«Так-то лучше. Как тебе известно, мы видим по-разному. Ты видишь лишь магию, а я вижу обычным зрением, но только в трёх цветах: сером, чёрном и красном. Во время боя с драконом я, наконец, сообразил, что это значит. Я вижу смерть, неважно чью, вижу, кто и сколько убил, насколько давно и в каком количестве. Например, Мирмулнир, который убивал без счёта, виделся мне абсолютно чёрным».

«А…»

«Да. Думаю, ты тоже так можешь, просто сейчас пока не знаешь, как. А ещё я заметил, что если рядом кто-то умирает, магия умершего переходит к нам. А когда мы убиваем, то поглощаем объём магии, которым можно заполнить Малый камень душ».

Вот это новость! А я-то всё гадал, почему у меня во время боя так быстро пополнялся магический резерв, а оно вон как.

— Дела, — протянул я.

«Точно. Так вот, сегодня я ощутил, что в городе находится профессиональный убийца, а откуда в Скайриме они берутся? Правильно, из Тёмного братства».

Скамп, я и раньше знал, что крыша моя понемногу протекает, но не до такой же степени!

— Ты что, — я встал, как вкопанный, — предлагаешь мне отправиться на поиски киллера? Совсем спятил? Да любой из них меня в блин закатает!

«Не кипятись, никто не говорит тебе нападать в лоб, действуй в лучших традициях Братства, из тени».

— Если меня убьют, я тебе это припомню, — пообещал я своей половине.

Вот она, моя цель. Крадётся по ночному городу и думает, что её никто не видит. Знала бы она, как ошибается. Ладно, это всё не важно, пора начинать маленькое представление.

Астрид не была бы собой, если бы не почувствовала слежку. Она несколько раз оборачивалась, смотрела в мою сторону и, в очередной раз не заметив, шла дальше. Я решил ей не мешать и проследить, куда она пойдёт. Она пошла прямиком к Йорваскру. Видимо, её цель была там. Пора вмешаться.

— Здравствуй, Астрид. Не ожидал тебя здесь увидеть.

8

«Сегодня хорошая ночь, — подумала Астрид, — для дела». В Братство поступил заказ на Соратницу по имени Эйла. Эйла Охотница, знаменитая личность, особенно в Уайтране. Пора было собираться.

В Уайтране ночью было намного тише, чем в столице. Астрид порадовалась отсутствию лишних свидетелей. Хотя у неё никогда не было свидетелей. Астрид скрывала тьма. Вот уже и дом Соратников, скоро, совсем скоро прольётся кровь. От возбуждения у Астрид по спине поползли мурашки.

— Здравствуй Астрид. Не ожидал тебя здесь увидеть, — раздался у самого её уха приятный, доброжелательный голос.

Астрид замерла.

— Почему ты молчишь? Нет, не отвечай, я сам попробую угадать — кажется, именно так говорил Шеогарат. Итак, ты пришла поразвлечься на стороне. Хотя нет, Анбьорн наверняка узнал бы, у оборотней потрясающее чутьё. Может, решила проветриться после бурной вечеринки? Уже теплее, — в голосе незнакомца зазвучало веселье. — Нет, по-моему, ты выполняешь заказ. Ты на работе! Ну что, угадал?

— Кто ты?

Астрид понимала, что этот вопрос стар, как Нирн, что именно этот вопрос обычно задают жертвы перед смертью, но ей нужно было выиграть время. Тут не до оригинальности.

— А вот возьму и не скажу. И что ты сделаешь?

Да он издевается!

Клинок в руку, резкий разворот и… И ничего. Сзади неё никого. Что за шутки? Она ещё раз ударила с разворота и снова лишь рассекла воздух.

— Ну, и кто так приветствует мирных граждан Скайрима? — раздался у неё за спиной добродушный смех.

Мать, в чём же дело? Астрид была уверена, что бьёт точно. Так, главное — успокоиться. Собраться. Пока её не атакуют. И немедленно убивать не планируют. Значит, есть шанс, главное — не упустить его.

— Что тебе нужно?

— Мне? Ничего. Ты так и не ответила на мой вопрос, зачем ты здесь, — в голосе зазвенел лёд, от которого Астрид бросило в дрожь. — Я жду.

— Я на работе.

— Ну вот, — вновь послышался смех, — ведь можешь, когда хочешь. И кто же цель?

Астрид даже немного растерялась от столь быстрой смены настроения невидимого собеседника.

— Эйла из Соратников.

— Достойная цель, — согласился невидимый собеседник. — Кто заказчик?

— Один из них.

— Кто? — опять лёд в голосе.

— Герберт Шакал.

— Кличка ему идёт. Считай, что у тебя уже нет заказчика. Отправляйся назад. К тому времени, как ты вернёшься домой, его точно не будет в живых.

— Тёмное братство всегда выполняет свои заказы.

С этими словами Астрид раздавила во рту капсулу с зельем невидимости. Мгновением позже она швырнула на землю флакон, и место, где она стояла, окутало облако густого дыма. Быстро переместившись в сторону на пару шагов, Астрид вгляделась в темноту, активировав ночное зрение. Никого.

Она сделала несколько шагов назад. Пора было уходить. И тут краем глаза она даже не увидела, а уловила какое-то движение. Астрид действовала мгновенно. Она чуть пригнулась и сделала быстрый пасс, выбросив веером стальные иглы. Послышался тихий вздох. Попала!

Тут она услышала крик, а затем её ударило в грудь с такой силой, словно великан пустил в ход дубину. Астрид отбросило, словно тряпичную куклу. Падение вышибло из неё дух.

— Не испытывай моё терпение, смертная! — зловещее шипение прозвучало совсем рядом.

Её охватил ледяной холод, будто рядом встала сама смерть. Внезапно это чувство исчезло. Только теперь Астрид поняла, что всё это время не дышала. Выдохнув, она сморщилась от боли. Похоже, сломана пара рёбер.

— Ничего, настоящей убийце и синяки к лицу.

Нет, он точно издевается. Впрочем, ничего поделать с этим Астрид не могла. Она попыталась сесть. Удалось, хоть и с большим трудом. Но голова уже вроде бы не кружилась, и то хорошо.

— Скажи мне, — вопрос прозвучал как ни в чём ни бывало, — этот заказ передали тебе Мать или Слышащий? Ты сама видела, как он проводил Таинство? Если нет, то заказ, как ты его назвала, — простая халтура на стороне, ни больше, ни меньше. Впрочем, это неудивительно, если посмотреть, во что превратилось Братство.

Да кто он такой, чтобы судить её Семью?

— Ты заплатишь за эти слова.

— Конечно же, нет, — раздался беззлобный смех. — Угрозы от тебя… Кроме того, это правда. Да, ты спасла Семью от гибели, да, после ты помогла им выжить, но вы не имеете права называться Тёмным братством. Ты перестала следовать догматам. Мать, Слышащий, Хранитель, Чёрная рука, Пять догм — вот основа Братства, без этого вы просто кучка наёмных убийц. Не бойся потерять власть и уважение, твоя Семья никогда не отвернется от тебя. Запомни, они обязаны тебе всем. Никто не сможет забрать их у тебя, только смерть.

— Мне это известно и без тебя!

Астрид резко схватили за подбородок. Перед её глазами появилось лицо, черты которого будто подёрнуло рябью. Она видела лишь синее пламя в глазницах, будто вытягивающее из неё саму душу. Астрид опустила взгляд, но стало только хуже. Она заметила клыки, каждый длиной примерно с две фаланги её мизинца. Вампир, точно вампир. Очень древний и очень сильный. Бабетта — девочка-вампир из Семьи — говорила, что сила вампира зависит от его возраста — чем он старше, тем краснее глаза и длиннее клыки, — а сама она ещё молода, каких-то двести лет. Клыки блестели в неверном звёздном свете.

— Что, нравится? — спросил незнакомец. — Думаешь, я вампир? Может, и так. Правда, эффектно?

Снова раздался смех, который Астрид уже успела возненавидеть.

— Ответь, когда Мать прибудет домой?

Она не видела смысла запираться.

— Месяц. Может, два.

— Прелестно, просто прелестно. Значит, я всё успею…

Астрид так и не спросила, что именно. Её подбородок отпустили. Размытое пятно с голубым пламенем вместо глаз и клыками вампира растворилось во тьме, оставив после себя давно забытые чувства — страх и тревогу.

9

Скамп побери этих убийц! Если бы не заклятие брони, её игла попала бы мне в сердце. Ещё повезло, что все веселились в Пределе, и крика никто не услышал, а то пришлось бы объясняться. Но разговор получился плодотворным — я узнал всё, что хотел, и даже больше. А ещё немного поигрался с трансформацией зубов. Надо будет заглянуть к Соратникам и устроить показательное выступление. Но это — утром, а на ночь у меня ещё были планы.

Где-то в замке располагалась дверь, ведущая в темницу, где, скованные заклятьями, томились кости Нуминекса — когда-то пойманного тут дракона, в память о чём замок и назвали Драконьим Пределом. Мне нужно было найти эту темницу.

Спустя два часа блужданий по Драконьему Пределу я самыми недобрыми словами поминал всех архитекторов этого убожества. Скамп, да строители лабиринта минотавра удавились бы от зависти, если б увидели схему коридоров Предела. Спустя ещё час я все-таки нашёл нужную дверь. Ну, Нуминекс, держись. Не особо ломая голову над тем, где взять отмычку, я вышиб дверь со второго удара.

Как и ожидалось, все кости дракона, за исключением головы, которую я видел над троном ярла, были здесь. На звеньях цепей, которыми сковали Нуминекса, были выгравированы руны, о предназначении которых я мог только догадываться, но точно знал, что они должны были удержать после смерти душу дракона в его костях. Вот так, сначала свели с ума в темнице, затем уморили, лишив возможности перерождения. Печально, что и говорить, но мне было на это наплевать. Главное, что душа дракона была тут, и я без помех мог её поглотить.

Из-за драконьего иммунитета к магии пробить драконью кость с помощью заклинания практически невозможно, так что я решил пойти другим путём. Преобразовав руку в подобие драконьей когтистой лапы, я начал бить по бедренной кости Нуминекса. Минут через десять мне, наконец, удалось пробить драконью кость. Зачем? А затем, что все кости дракона — это сосуд, в котором находится его душа. А я пробил в этом сосуде дырочку, и хотя душа дракона сама не могла покинуть своё узилище, я был в состоянии высосать её оттуда.

Меня опять заполнила эйфория, правда, она была гораздо слабее, чем при поглощении «свежих» душ, и быстро прошла. Я вытягивал душу дракона из его костей около получаса, попутно распределяя полученную силу между собой и Дартом. По словам Дарта, ещё парочка таких поглощений, и процесс формирования его источника завершится. Это не могло не радовать.

После у меня было только одно желание — упасть на месте и заснуть, но я не дал слабины и добрался до своей комнаты, несмотря на явное противодействие местной архитектуры.

Утро я встретил в приподнятом настроении. Теперь главным было не напороться на талморцев, и не потому, что я не питал к ним особой симпатии, а потому, что я ещё не до конца определился, о чём и как с ними разговаривать. Ссориться с ними категорически не хотелось, по крайней мере, пока, а сейчас я мог не сдержаться и всё испортить.

К тому же, пока они видели во мне только своего карманного убийцу драконов, и эту их позицию необходимо было изменить. Для этого я мог раскрыть свою принадлежность к правящей касте Древних, но это сразу же сделало бы меня неучтённой фигурой на доске их политических интриг. Неприятно, но не смертельно. Пока не смертельно.

А можно было сразу взять быка за рога и намекнуть, что я прекрасно осведомлён о том, что вместе с Алессой по праву рождения могу претендовать на трон Империи. Хорошо, что все Септимы были драконорождёнными. Это опять же могло сделать меня политической фигурой, но уже не разменной. Плюс, относиться ко мне, в перспективе, должны будут осторожно, чтобы ненароком не спугнуть.

Был, конечно, ещё и третий вариант — сразу поставить себя в позицию «я — князь, вы — грязь», — но его я всерьёз не рассматривал как чреватый резким ухудшением моих пока нейтральных отношений с Талмором с последующим устранением меня любимого.

За завтраком я решил, что лучше всего будет действовать в соответствии с первым и вторым вариантами, осторожно, дипломатично и упирая на возможность взаимовыгодного сотрудничества. Естественно, ведь я сразу же стал бы живым капиталовложением, которое в перспективе может принести Талмору немалую выгоду. Довольно разумно.

Готовился я не зря. Буквально через час в одном из коридоров мне встретилась группа талморцев. Они, видимо, искали именно меня. Впереди клином почти беззвучно шли трое воинов, за ними магесса, — однозначно, мастер и эмиссар в одном флаконе, — а два мага средних возможностей замыкали построение. Хорошо, что они не могли увидеть выражение моего лица, скрытого капюшоном.

— Приветствую уважаемых гостей, — сказал я, когда они подошли на расстояние десяти шагов.

— Рада встретить здесь вежливого мера, — мелодично произнесла магесса. — Не могли бы вы уделить мне немного своего времени?

Немного, как же. Она даже не пыталась скрыть приказные нотки в голосе.

— С удовольствием, — я ответил преувеличенно вежливо, подпустив в голос немного скуки, демонстрируя, что оказываю ей величайшее одолжение.

— В таком случае, пройдёмте в сад.

— Как вам будет угодно.

В саду, со слов Дарта, было довольно красиво, но я этой красоты всё равно увидеть не мог, так что сосредоточился на предстоящем разговоре: нужно было убедить эмиссара в том, что со мной стоит вести дела.

— Прекрасная погода, не правда ли?

Невинный вопрос, нейтральный тон, но голос… Я поймал себя на том, что наслаждаюсь им, как прекрасной мелодией. Вот она, эльфийская магия в действии.

— Не могу не согласиться, — улыбнулся я. — Скайрим славится своими лютыми морозами, а потому такая погода тут редкость. Нужно наслаждаться, пока есть возможность, ведь природа так непредсказуема. Может, в следующий момент пойдёт снег.

— Вижу, — эмиссар вернула мне улыбку, — вы не в восторге от погоды в этих краях?

Никогда не поверю в то, что она спросила только о погоде. И как тогда это понимать? Хочет узнать, что я думаю о политической ситуации в Скайриме и чью сторону приму? Или ещё что-то? Скамп, как же не хватает опыта чтения между строк!

— Не понимаю, как можно терпеть этот жуткий холод. То ли дело, Саммерсетские острова или Империя, там всегда тепло, — я опять улыбнулся. Так недолго и нервный тик получить от перенапряжения лицевых мышц. — Не то, что здесь.

— Так приятно, что мы с вами одинаково смотрим на вещи, — эмиссар просто излучала доброжелательность. — Нам, мерам, намного приятней в тёплых краях под ласковым солнцем, чем в бескрайних морозных просторах. Мы, как бабочки, вечно летим на огонь.

Радуется, что так легко смогла перетянуть меня на сторону Талмора, и удивлена моей сговорчивостью.

— И сгораем, если приблизимся слишком близко, — я продолжал улыбаться. Дипломатия, чтоб её! — Гармония кроется в единстве противоположностей: свет — тьма, лето — зима, тепло — холод, меры — люди. Мы такие разные, но друг без друга нам тоже плохо. Что слишком, то не здраво.

— Конечно, — кивнула она. Я опять невольно залюбовался. — Но должен быть кто-то, кто сможет присмотреть за слаженным механизмом и не дать ему сломаться. Механизм со временем стареет. Чтобы предотвратить поломку, кто-то должен его чистить, смазывать, менять повреждённые детали, и тогда он прослужит ещё долго. Понятно, что без постороннего вмешательства не обойтись.

Похоже, она немного разочарована. Неужели из-за того, что я так быстро сдался? Так у меня есть ещё туз в рукаве.

— Вы никогда не задумывались, — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее, — почему такие великие расы, как кимеры или айлейды, утратили своё могущество?

— Не поделитесь?

Выражение её лица не изменилось. Но я эмпат и почувствовал, что она растерялась. Шах!

— На самом деле всё просто. У них не было того, кто бы смог присмотреть, не было мастера, который смог бы починить механизм, и со временем он сломался. В итоге — упадок кимеров и уничтожение айлейдов. Вы помните, насколько сильной была Империя ещё каких-нибудь пару сотен лет назад? Я помню. Я помню её рассвет, помню, как Тайбер Септим правил железной рукой, помню, как Алессия-Королева рабов уничтожила всех айлейдов до последнего. Я всё это помню, — я сделал паузу, чтобы она наверняка поняла мой толстый, как мамонт, намёк, и продолжил. — И почему люди смогли добиться большего, чем другие расы, за столь короткий промежуток времени? И опять всё просто — у них были те, кто направлял, чинил и присматривал за их механизмом. Но стоило ремонтникам уйти, как Империя начала рушиться буквально на глазах.

— Неожиданно, — эмиссар улыбнулась, но эльфийское очарование не могло скрыть от меня её озабоченность. — И кто же были эти таинственные мастера?

— Не могу лишить вас удовольствия самой разгадать эту загадку, — я удерживал на лице улыбку из последних сил, — но могу дать подсказку. Вспомните, кто стоял у истоков.

Эмиссар молча смотрела на меня.

— Прошу меня простить, вынужден с вами проститься, — я подпустил в голос сожаления. — Увы, дела, дела. Но я надеюсь на скорую встречу. Всего вам хорошего.

С этими словами я отвесил лёгкий поклон эмиссару Талмора, и ушёл, так и не узнав её имени.

Скрывшись из виду, я смог, наконец, вздохнуть спокойно и состроить кислую мину. Всё лицо болело. Ничего себе разговор о погоде! Что же будет, когда за меня возьмутся всерьёз? А в том, что так и будет, я не сомневался.

Эленвен, первый эмиссар Талмора в Скайриме, прогуливалась по саду в полном одиночестве, которое обеспечивали лучники и маги, охранявшие периметр. Разговор с так называемым довакином со странным именем Дульвит прошёл неоднозначно. С одной стороны, он не позволил себе ничего, что можно было бы счесть хоть сколько-нибудь оскорбительным. Его манеры вообще весьма отличались в лучшую сторону от того, к чему успела привыкнуть Эленвен в этой варварской стране. Во время беседы он выказывал явную заинтересованность в расположении Талмора, что было весьма ценно. Но Эленвен не могла отделаться от ощущения, что она что-то упустила. За всё время разговора ей так и не удалось считать его эмоции, не помог даже применённый ею магический артефакт. Капюшон, почти совершенно скрывавший его лицо, тоже не облегчал задачу, как и его постоянная лёгкая полуулыбка.

Окончание беседы тоже получилось несколько скомканным. Эти его намёки… Когда он обмолвился про свой возраст, у Эленвен просто ушла почва из-под ног, и ей стоило огромных усилий сохранить маску вежливости. Это не была случайная оговорка, он сделал её умышленно, явно в расчёте на то, что его поймут. Дейдра!

Эленвен раздражённо закусила губу. И о чём теперь писать в докладе? Провела встречу с объектом. Возраст — несколько тысяч лет, пол — мужской, раса — неизвестна. Склонен скорее к сотрудничеству, чем к конфронтации. Посоветовал обратить пристальное внимание на все тонкости времён становления Империи. Так, что ли?

Да её за подобное засмеют! Значит, что? Значит, необходима ещё как минимум одна встреча. А перед этим нужно поговорить со вторым объектом. Судя по докладам, она наполовину альтмерка и наполовину имперка. Полукровка, одним словом. Эмиссар поморщилась. М-да, с ней разговор не получится. К полукровкам талморцы относились с нескрываемым презрением, а те отвечали им лютой ненавистью. Нечего и пытаться наладить контакт, всё равно не выйдет. А грубое магическое давление могло принести в данном случае больше вреда, чем пользы. То есть действовать нужно через мужчину. Полукровка, согласно докладам, слушается его беспрекословно. Может, родственница или любовница, да это и не важно. Главное, если добиться расположения первого, это обеспечит лояльность второй. Главное — не торопиться.

— Dovah-kiin!!! — разнёсся под небом громоподобный крик. Эленвен не была бы собой, если бы не знала, что это значит.

Так кричать могли только Старцы — мастера Голоса, и это означало большие проблемы. Талмор очень хорошо помнил, что случилось в прошлый раз после Призыва. Именно тогда у меров появилась главная проблема на тысячелетия вперёд — Тайбер Септим. Основатель династии Септимов и Третьей империи, драконорождённый, основатель ордена Клинков, Талос. Вот что случилось после прошлого Призыва. С тех пор Старцы молчали, и вот теперь снова подали Зов.

«Меня сгноят, — мрачно подумала Эленвен, — если я посмею провалить задание. Плевать на Ульфрика, на Талоса, главное — наладить мосты с новыми довакинами. Нужно сделать их если не готовыми к союзу, то хотя бы нейтральными к Талмору. И за что мне это? Ещё год-другой, и меня отозвали бы отсюда. Видно, у богов на меня другие планы».

Эмиссар ненавидела спешку, но сейчас вынуждена была торопиться. Необходимо было срочно организовать новую встречу с Дульвитом.

Но перед этим надо разгадать его загадку. Он упомянул Королеву рабов и Тайбера Септима. Что между ними общего? Оба воевали против меров, оба были носителями драконьей крови, а значит, были носителями Драконьего амулета и драконорождёнными, оба людской расы. Как-то слишком мало зацепок. Что ещё? Эленвен задумалась. Тайбер… Септимы… Точно! Он норд, норды поклонялись драконам, даже основали культ. Что дальше? Дальше… Алессия связалась с Акатошем, стала обладательницей драконьей крови и создала Первую империю. Тайбер был нордом и драконорождённым, стал основателем Третьей империи.

Поклонение драконам, драконья кровь… Неужели? Ну конечно. Драконы!

Эленвен улыбнулась. Как и говорил Дульвит, всё просто. Империи помогали драконы! Это они сделали её процветающей и давали силы противостоять мерам. И теперь они вернулись, значит, совсем скоро закончится междуцарствие Грозовой короны, и мир увидит Четвёртую империю!

«Дейдра, — досадливо поморщилась эмиссар, — ведь он сказал мне это почти прямым текстом, а я не додумалась составить из простых фактов логическую цепочку. Нужно срочно предупредить Совет!»

1

— Dovah-kiin!!!

Ну, наконец-то! А то я уж, было, подумал, что они там заснули или передумали призывать к себе драконорождённого. Но всё хорошо, что хорошо кончается.

Стоило прозвучать Призыву, как все словно с ума посходили. Буквально через десять минут ко мне прибежал один из слуг и, как-то странно косясь на меня, передал вызов ярла. Слуга излучал столь сильный эмоциональный фон, что я даже с шага сбился. Нет, я не против, чтобы мной восхищались, но это был уже явный перебор. Меня терзали смутные сомнения. Ой не зря Старцы затянули с Призывом, ой не зря. Типа, сначала дают время насладиться всеобщим восхищением, почётом и славой, а когда драконорождённый начнёт выть от достающих его поклонников, то Старцы — хлоп! — и Призывают, делают предложение, от которого невозможно отказаться. И ведь точно, вон как вовремя у них получилось. Старые интриганы.

Ярл восседал на троне и слушал очередной доклад Провента. Видимо, кто-то где-то опять что-то учудил. Вот она, жизнь правителей. Ни секунды личного времени! Стоило мне зайти, как взгляды всех присутствующих обратились на меня. Даже как-то неуютно стало. Я снизил эмпатическую чувствительность.

— Вызывали? — я постарался вложить в вопрос побольше учтивости.

— Да. Слышал Призыв?

Видимо, талморцы уже успели порядком достать ярла своими словесными кружевами и пустопорожними беседами, раз он перешёл сразу к делу.

— Как и весь город, полагаю. Так что буду действовать сообразно обстоятельствам.

— Дульвит, хочу напомнить, что прерывать учебу Алессе не рекомендуется, да и тебе тоже, — недовольно сощурил глаза придворный маг. Хотя мне показалось, он просто не хотел, чтобы я забирал у него драконьи туши.

— Я думал остаться тут ещё на недельку-другую и уже потом ехать в Высокий Хротгар.

— Это просто замечательно! — закивал Фаренгар. — Я как раз успею показать Алессе несколько нужных медитаций и снабдить пособиями в дорогу. А теперь, — повернулся он к ярлу, — позвольте откланяться. Дела.

Ага, как же. Сказал бы прямо: ушёл, мол, к драконам, вернусь нескоро.

— Не дело это — заставлять Старцев ждать, — нахмурился Балгруф.

— Никуда они не денутся, — уверенно возразил я. — Вон, сколько ждали. Лишние две недели особой роли не сыграют.

— Кажется, мнение напарницы тебя не волнует, — с ехидцей вставила Айрилет.

— Ученицы, — поправил я. — Алесса — умная девушка, поэтому обсудила всё со мной заранее. Сейчас я озвучил наше общее мнение.

— Хорошо, с этим разобрались, — подвёл черту ярл. — Теперь вот что. В Облачной части города есть свободный участок, и я хочу его продать. Тебе. Меня не поймут, если у моего тана не будет в городе собственного жилья.

— Драконьими костями принимаете?

По тому, как заинтересованно блеснули глаза ярла, я понял — принимают.

— Мы изымем нужное количество из твоей доли.

— Конечно. Кстати, не могли бы вы посоветовать хорошего кузнеца? Мне нужно сделать несколько комплектов костяной брони.

Ярл задумался.

— Йорлунд Серогривый — отличный кузнец, но он вечно загружен заказами. Обратись лучше к дочери Провента Андрианне. Она тоже кузнец от бога, даром что женщина. Возможно, лет через пять станет лучшим кузнецом Скайрима, — ярл похлопал себя по бедру. — Мой меч тому подтверждение.

— Спасибо, — кивнул я. — Думаю, Андрианна не упустит шанс поработать с таким редким материалом.

После довольный ярл отослал меня к Провенту, дабы обсудить разные скучные формальности, касающиеся оформления сделки с недвижимостью, и поговорить насчёт Андрианны.

На самом деле, пара драконьих туш сделала нас с Алессой настоящими богачами. Тут маги готовы глотки друг другу рвать за пару капель драконьей крови и несколько чешуек. Но я не обольщался. Полное обучение в Коллегии магов стоило, по словам Фаренгара, сто тридцать тысяч золотых на одного. Такова была плата за учёбу на мастера в двух школах, а мне нужно было минимум шестнадцать. Нет, можно заплатить меньше, но тогда и обучение будет соответствующим. Теперь полученную сумму нужно удвоить, ведь за Алессу тоже нужно платить. Уже больше двух миллионов, а ведь ещё нужно иметь средства на текущие расходы, которых у магов немало, жильё и пропитание. На всё вышеперечисленное и разойдётся один из наших драконов. Второй, который бывший Милмурнир, пойдёт на броню и оружие, которые обязательно нужно качественно зачаровать. А то, что останется, будет запасом на чёрный день. Вот, собственно, и всё богатство. Вроде бы есть, но его сразу нет, сказал бы Винни Пух.

Поговорив с Авеничи, я направился к Андрианне, по пути захватив с собой Алессу. Андрианна моментально сняла с нас мерки и заверила, что наш заказ пойдёт у неё вне очереди. И дело вовсе не в том, что мы пришли к ней от отца, просто столь крупная работа с драконьим материалом — это вызов для любого мастера. Вот только тяжёлую броню за две недели не сделать, так как драконьи кости очень сложны в обработке. В итоге сговорились на среднюю броню для меня и лёгкую — для Алессы.

День прошёл весьма плодотворно.

Глава 5. Монавен

Я, наконец, понял, что больше всего ненавижу в жизни. Ступеньки, горы и число семь тысяч. А от всего этого вместе я вообще зверею.

Мы с Алессой и нашими хускарлами — Лидией и Дженсиной — находились на знаменитой дороге к Высокому Хротгару. Той самой знаменитой дороге паломников, больше напоминавшей лестницу в семь тысяч ступеней высотой.

Да, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и время пребывания в Уайтране подошло к концу. Перед отъездом нужно было, что называется, сдать дела. Фаренгар заканчивал обучение Алессы, Лидия с Дженсиной паковали вещи и припасы в дорогу, а я занимался дипломатическими и имущественными вопросами.

Моим несомненным достижением на дипломатическом поприще стало то, что я не только не испортил отношения с эмиссаром Талмора, а даже совсем наоборот. Она оказалось достаточно приятной собеседницей, к тому же весьма привлекательной. Конечно, снобизм и презрение ко всем расам, кроме альтмеров, которые она даже не пыталась скрыть, весьма раздражали. Приходилось сдерживать свою жажду убийства и следить, чтобы не сболтнуть лишнего, но к этому я привык уже на третий день, а потом даже начал получать удовольствие от наших довольно частых встреч.

Самым важным имущественным вопросом можно было с полным основанием считать приобретение дома в Уайтране. Большой, трёхэтажный каменный дом с подвалом и неплохим садом обошёлся мне в сорок тысяч золотых, и это была более чем справедливая цена. Мебель и прочее обустройство дома я оплачивал отдельно, но потраченные шесть тысяч золотых как-то блёкли по сравнению со стоимостью самого участка. Зато в результате я получил алхимическую лабораторию и рабочее место мага. А ещё я пристроил баню и сложил камин в холле. Мелочи, но я люблю жить в комфорте. Алесса по какой-то причине отказалась приобретать себе жилище, и я не настаивал.

Помимо покупки и обустройства дома мне пришлось взять на себя вопрос обеспечения нас с Алессой доспехами и оружием. К счастью, Андрианна действительно оказалась талантливым кузнецом, так что доспехи не пришлось даже подгонять. Алесса получила доспех из драконьей чешуи, а я с азартом заправского модника начал «прокачивать» свою костяную броню. Пришлось поработать, но в итоге я получил требуемое — матово-чёрный комплект. Ещё я заказал себе чёрный плащ из драконьей кожи, подбитый мехом.

Вообще, изготовление и зачарование доспехов из драконьих костей — это отдельная история, весьма сложная и дорогая. Доспехи обошлись мне в целое состояние. Ими занималась целая команда, куда кроме кузнецов под руководством Андрианны вошли скорняки, портные, мясники, каменотёсы и ювелиры. На самом деле, костяная броня состоит не только из костей. Костяные пластины хитро соединяются жилами, кожей и, простите, кишками дракона для одновременного обеспечения необходимой прочности и гибкости доспеха. Зачарованием доспехов занималась ещё одна команда под руководством Фаренгара. Дело в том, что кости, чешуя и внутренности дракона, пусть даже мёртвого, не утрачивают сопротивляемость магии, и зачаровать их практически невозможно. Поэтому маги зачаровывали бриллианты как наиболее магоёмкие из самоцветов, истирали их в пыль, затем смешивали со специальным лаком и покрывали изнанку доспехов.

Фаренгар запросил за работу не золото, а драконью кровь, так что литров десять крови были надёжно укрыты в одном из его тайников. Правда, это того стоило — работа была выполнена по высшему разряду.

С оружием дело обстояло куда проще — зачаровывались эфесы и рукояти. Алесса в дополнение к Мефалическому клинку (да простит мне Мефала этот неловкий каламбур), который она поначалу хотела вернуть мне, потом — выбросить, но в конце концов оставила себе, обзавелась прекрасным луком и двумя длинными кинжалами. Я, благо физическая и финансовая выносливость позволяли, заказал себе целый арсенал на все случаи жизни: полуторный и двуручный мечи, два коротких парных меча, шпагу, пару кинжалов и лук.

Возможно, стоило придумать для прекрасных орудий убийства какие-нибудь пафосные имена, но я никогда особо не привязывался к вещам. Меч — он и есть меч, пусть даже изготовлен из клыка Мирмулнира. Кроме того, я не планировал использовать всё это, большую часть времени уделив изготовлению посоха. Ведь, в конце концов, я собирался стать архонтом, а какой уважающий себя маг ходит (или как они там передвигаются) без посоха? Вот то-то и оно.

Но, как я уже говорил, всё когда-нибудь кончается. Подошли к концу и наши сборы. Мы выехали из города засветло и проехали расстояние от Уайтрана до Айварстеда в довольно быстром темпе, благо лошади позволяли. А сейчас взбирались по треклятой лестнице на гору Горло мира или Монавен — на языке Дова, — почти у самой вершины которой располагался Высокий Хротгар — обитель Старцев.

В целом поход проходил без особых происшествий, даже снежные тролли нас не беспокоили, да и погода была на удивление ясная и безветренная. Но одна нерешённая проблема на текущий момент у меня всё же оставалась. Лидия. Из-за всей этой суеты перед отъездом я как-то совсем о ней забыл, так что до сих пор не узнал, почему она так меня боится и ненавидит. И почему не отказалась от должности хускарла, если уж я ей так не нравился. Эту неопределённость необходимо было прояснить. А то как-то неприятно, когда за спиной кто-то, кто сильно тебя недолюбливает. Вдруг в самый неподходящий момент она решит, что прикрывать мою спину излишне, что тогда? Вот-вот. Я решил поставить вопрос ребром на следующем привале.

— Не пора ли устроить привал, тан? — будто прочитав мои мысли, обратилась Джен к Алессе.

Девчонки быстро поладили и наедине обращались друг к другу по имени, но, стоило появиться постороннему, как они тут же переходили на официальную манеру речи.

— Пожалуй, — согласилась Алесса. — Мы прошли уже примерно половину.

— У-угх, я не выдержу этого издевательства! — страдальчески взвыла Джен, вызвав у Алессы улыбку. — Не смейтесь, тан, это не смешно. Мне плохо, а вам смешно!

— Пойду, соберу хворост, — сказал я. — Лидия, пойдёшь со мной.

— Только далеко не отходите, — повернулась ко мне Алесса, — а то и заблудиться недолго.

— Хорошо, — кивнув, я свернул в лес.

Лидия, не сказав ни слова, пошла за мной, словно безликая тень, верно следующая за своим хозяином. Её эмоции, впрочем, вполне определённо говорили об одном: ей хотелось меня убить. Отлично, только нужно было отойти подальше от лагеря, чтобы нас ненароком не услышали. Наконец, я нашёл вполне подходящую ровную полянку.

— Ну, — развернулся я к Лидии, — и чего же ты ждёшь?

— О чём вы, мой тан? — она неубедительно попыталась изобразить удивление.

— Вот он, я. Давай же, действуй!

— Я не понимаю вас, мой тан, — голос Лидии звучал совершенно бесстрастно. — Вы так шутите?

— Прекрасно понимаешь, — я сбросил плащ. — Нам давно следовало объясниться. Не стоит откладывать.

Она зарычала и кинулась на меня, на ходу обнажая меч. Вот и подтверждение тому, что ненависть в бою не советчик. Лидия действовала не как опытный воин, а как дикий зверь. Я ожидал нападения, поэтому ей не удалось застать меня врасплох. Шаг в сторону, поворот корпуса — и она проскочила мимо, споткнулась, упала и лишь чудом не врезалась головой в камень. Развернувшись, она яростно бросилась в новую атаку. На сей раз мне едва удалось увернуться: её меч чиркнул по грудной пластине моих доспехов. Я крикнул. Хотя это был, скорее, беззвучный выдох, Лидию отшвырнуло и ударило спиной об дерево. Она осела, оглушённая. Я подошёл и ударом ноги отбросил её меч.

— Понятно, — улыбнулся я, — ты решила пойти ко мне в хускарлы, чтобы меня наверняка убили, если я решу положиться на твою защиту. Ты хуже самого слабого из новобранцев Легиона. Жалкое зрелище.

— Я убью тебя! — Лидия безуспешно попыталась подняться на ноги.

— Не убьёшь, — спокойно ответил я. — Мы с тобой в разных весовых категориях. Ты можешь, конечно, попытаться отравить меня или заколоть во сне, можешь напасть сзади или нанять Тёмное братство. Но в поединке один на один у тебя нет шансов, ты должна это понимать.

— Тогда лучше убей меня, — прохрипела она.

— Умоляю, — я поморщился. — Если жить надоело — прыгай вниз, обрывов тут полно. С чего ты вообще так разошлась? Если не нравлюсь, могла бы просто уйти, я бы удерживать не стал. К чему с мечом бросаться?

— Хочешь знать причину?! — прорычала она. — Месть, вот моя причина! Ты убил мою сестру!

— Да ладно! — я озадаченно присел рядом. — Что-то не припомню, чтобы убивал женщин. Ну, по крайней мере, в последнее время.

— Да уж, не помнишь! Ведь это по твоему приказу в Хельгене убили капитана Легиона!

— Так вы с Рилой были сёстрами? — я не смог скрыть удивления.

— Что, вспомнил, наконец? — выдохнула Лидия.

— Не знаю, кто тебе про это рассказал, но там всё было по закону. Её жажда власти поставила под угрозу жизни легионеров. Если бы мне опять пришлось принимать решение, я поступил бы так же. Если ты этого не понимаешь, ты глупее, чем кажешься.

— Ублюдок!

— Это было грубо, — я поднялся. — Позволь спросить, ты думала о том, что случилось бы, если бы Алессу обезглавили по приказу твоей сестры, а меня посадили за решётку? Если бы мы с Алессой не появились в Уайтране? Молчишь? Так я скажу: драконы уничтожили бы город и всех его жителей, включая тебя. А известно ли тебе, что твоя сестра хотела избавиться от меня и Алессы в угоду личным амбициям? И что дальше? Что стало бы с Уайтраном?!

— Он был бы сожжён, — Лидия опустила голову.

— И кто был бы виновен в смерти сотен людей?

— Рила, — тихо произнесла она.

— Не слышу! Громче!

— Рила!!! — с отчаяньем выкрикнула Лидия.

— Именно. И теперь, после того, как я спас город, спас тебя, — теперь ты смеешь обвинять меня в смерти твоей эгоистичной недалёкой сестры? — выдержав паузу, я наклонился почти к самому уху Лидии и перешёл на доверительный тон. — Знаешь, будь я на твоём месте, я, наверное, поступил бы, как ты. Но я — не обычный человек, мне ведома судьба этого мира. И если я не совершу предначертанное, тысячи, десятки, сотни тысяч умрут. Я не могу позволить этому свершиться, понимаешь?

Лидия подняла голову и посмотрела на меня.

— И я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, — продолжил я тем же доверительным тоном, — потому что жизнь одного, десяти или даже сотни человек не стоит смерти сотен тысяч. Ты всё ещё хочешь моей смерти?

Лидия снова опустила голову.

— Прошу, мой тан, убейте меня, — тихо сказала она. — Мой проступок может искупить только смерть. Мне нет прощения.

— Я не виню тебя, — я взял её за подбородок. — Ты обычный человек. Но ты воин, а воин не может сдаться. Думаю, Балгруф назначил тебя моим хускарлом не случайно. У каждого из нас своё предназначение. Моё — спасти этот мир, твоё — оказать мне в этом посильную помощь, — я улыбнулся. — Я возвращаюсь. Не забудь про хворост.

Отлично. Теперь она не раздумывая отдаст за меня жизнь. Можно было, конечно, не тратить время и просто убить эту нордку, но она могла ещё пригодиться.

Я вернулся в лагерь.

— А где Лидия? — подозрительно спросила Алесса.

— Скоро придёт, — я вгрызся в кусок вяленого мяса. — Мы разделились. Не волнуйся, — я улыбнулся Алессе, — она может постоять за себя.

— Ну, ладно, — от Алессы веяло озабоченностью. — Просто, когда вы уходили, у тебя было такое лицо…

— Да? Задумался, наверное. Ничего особенного.

— Понятно.

Наступило молчание, и я продолжил трапезу.

Путь из Уайтрана в Высокий Хротгар занял у нас две недели. Встреча со Старцами прошла почти в соответствии с каноном игры, я даже немного удивился. Мастер Ангейр — местный «царь горы» или, иначе говоря, главный Старец — попросил нас продемонстрировать силу нашего Голоса. Алесса крикнула, а я решил не мелочиться и заговорил. Эффект был потрясающий: сила моего Голоса, как и положено всем Дова, намного превосходила силу голоса йор, пусть и всю жизнь изучавших туум. Мастер даже растерялся, не знаю, от чего больше: от того, что перед ним стояли два довакина, или от того, что я заговорил с ним на драконьем языке, которого до сих пор никто, кроме Старцев, во всем Тамриэле не знал.

Вообще, Старцы к нашему появлению отнеслись довольно равнодушно, как, должно быть, реагировали бы на наступление лета, типа: «О, вот и лето пришло. И что с того? Оно приходит каждый год». Есть довакин — хорошо, нет — значит, придёт, никуда не денется. Поначалу меня, привыкшего в Уайтране к восхищению и почитанию, это ужасно раздражало. А потом ничего, успокоился.

Учить нас начали не сразу. Первые три дня ушли на наше обустройство в обители и взаимные притирки с хозяевами, и только потом начались занятия по дыхательной медитации, которые должны были помочь нам с Алессой обуздать свои крики. Впрочем, мне эти медитации были не нужны — я как Дова и так свой голос контролировал. Алессе же, в отличие от меня, медитации были необходимы, она не умела контролировать силу криков. Например, если я с помощью туума мог открыть дверь, не сорвав её с петель, Алесса снесла бы дверь вместе со стеной. Эта же проблема, кстати, была и у большинства тутошних мастеров, которые даже не могли нормально говорить, потому что боялись случайно убить своего собеседника.

Может возникнуть вопрос, как они могли считаться мастерами, если не могли контролировать свой Голос. На самом деле, звание мастера даётся за постоянное и неосознанное использование криков. То есть мастер уже не может говорить на обычном языке, а использует лишь туум. В отличие от мастеров, послушники и подмастерья могут спокойно общаться, но кричать, то есть говорить по-драконьи, они толком не умеют. Ульфрик, например, был подмастерьем, что давало ему возможность использовать туум, но истинного мастерства в этом он не достиг.

Из семидесяти четырёх обитателей Высокого Хротгара двенадцать имели звания мастера, двадцать числились в подмастерьях, а остальные были послушниками. Жили они в полной изоляции от мира и потому ничего не знали о том, что в нём творится. Их вообще не волновали мирские дела. Мне они очень сильно напомнили тибетских монахов. А ещё я не ощущал их эмоции, что было странно и вызывало смутную тревогу. Но если требовался совет, они всегда готовы были внимательно выслушать и дать предельно чёткий ответ, не допускавший двоякого толкования. Жаль, что нормально поговорить можно было всего лишь с шестью мастерами, остальные молчали.

Пока Алесса занималась медитациями, я погрузился в изучение библиотеки Высокого Хротгара, насчитывавшей около тысячи трудов. В ней были собраны записи всех предыдущих мастеров, и никаких суперсекретных сведений она не содержала.

Библиотека задержала меня ровно на десять дней. Кроме информации историко-философского характера, для меня довольно бесполезной, за это время я вычитал немало такого, для самостоятельного выяснения чего мне потребовалось бы уйма времени. Например, я узнал, что усиление от душ драконов у каждого довакина уникально: кто-то повышает силу, кто-то — ловкость, кто-то — магические возможности. В моём случае души драконов направлялись на увеличение силы моего Источника, скорости и ловкости — именно в такой последовательности. Алесса получила огромную прибавку к ловкости, силе, сопротивлению магии и инстинктам, если можно так выразиться. По крайней мере, после поглощения душ, с её слов, у неё обострилась интуиция, и она начала предугадывать движения противников. И это были только внешние изменения, множество других невозможно было обнаружить без тщательной проверки, методику которой описывал довакин по имени Агаст Торан или, как его называли норды, Феллдир Старый. Агаст был магом-исследователем и имел звание архимага, он посвятил изучению своей природы более трёхсот лет, но, погибнув в битве с Альдуин на вершине Горла мира, так и не смог довести до конца свои исследования. Дарт был этим фактом не особо доволен, но он утешал себя тем, что вскоре мы продолжим исследования на себе. Меня эта мысль, честно говоря, скорее беспокоила, чем утешала.

Последние несколько дней, сбежав из Высокого Хротгара и поднявшись на вершину Монавен, я позволил себе расслабиться. Так сказать, понежиться под лучами солнца, лёжа на снегу под стеной Слов. Ничего странного, драконы отлично переносят холод, а я принял своё драконье обличье. Когда меня увидел братишка Патурнакс — вот было веселье! До сих пор со смехом вспоминаю. Вообще, всё было просто замечательно, особенно то, что я снова видел, как прежде, когда был простым человеком. Оказалось, мои глаза Смотрящих — или как их там называл Акатош — были привязаны к эльфийскому телу. Это стало для меня настоящим подарком небес. Скамп, как же я соскучился по голубому небу, зелёной траве и белому снегу! У меня было возникла мысль попробовать вернуться в эльфийское тело и поэкспериментировать с трансформацией глаз, но чутьё заставило отложить это на потом.

Я до дрожи волновался перед встречей с Патурнаксом, но мои опасения оказались напрасны. Брат меня встретил очень тепло, он нарадоваться не мог, что я жив и здоров, а то, что я не совсем такой, как прежде, его, похоже, не сильно волновало. Узнав о том, что я могу изменять форму, он пообещал, что непременно изучит этот феномен, вдруг это присуще всем драконам. Только этого мне не хватало. А ещё он огорошил меня, сообщив, что его совсем недавно навещала Альдуин, которая была очень зла. Сперва я подумал, что это из-за того, что я убил Мирмулнира, но Патурнакс сказал, что она ощутила, как связь между нами оборвалась, и приняла это за мою смерть, вот и взбесилась.

Я решил попробовать ощутить эту эфемерную связь и неожиданно для себя смог это сделать. Вот только связью это назвать можно было с большой натяжкой, такая она была слабая и тонкая. Неудивительно, что Альдуин её не заметила.

Нам с Альдуин многое нужно было обсудить, поэтому я попросил Патурнакса найти её. Он тут же поднялся в воздух, и спустя минуту я, пребывая в некотором шоке, уже смотрел на его удаляющийся силуэт. Да уж, не думал, что он так быстро согласится. Позднее до меня дошло, что формально я старше, а значит, имею право ему приказывать. Если бы не это уважение к старшим, вряд ли он так сразу сорвался с места. Я снова улёгся на снег и закрыл глаза.

У драконов абсолютно всё решают возраст и сила. Более сильный дракон может приказывать, но только если он по крайней мере в два раза сильнее, иначе его могут ослушаться. Чтобы убить сородича, дракон должен быть сильнее его в пять раз. Именно поэтому никто до сих пор не решался бросить вызов Альдуин — она раз в двадцать сильнее Патурнакса, а он был вторым по силе драконом до моего воскрешения. Хотя даже Альдуин примерно вдвое слабее Малаката — слабейшего из дейдра.

Вот с какими силами мне приходилось иметь дело. Но самое интересное заключалось не в этом. Довакины до меня не просто сражались с Альдуин, а даже смогли загнать её в ловушку, пусть и ценой собственных жизней. А это о чём-то, да говорило. Например, о том, что игровой персонаж довакина был весьма далёк от реальности.

От мыслей меня отвлёк приближающийся звук, источником которого мог быть только дракон. Открыв глаза, я заметил два больших чёрных силуэта. Итак, Патурнакс привёл с собой Альдуин. Прекрасно.

Когда они приземлились, я смог рассмотреть их более внимательно. У меня создалось ощущение, что это не Патурнакс привел Альдуин, а она насильно приволокла его — уж больно вид у Патурнакса был загнанный и усталый. Судя по всему, он хотел только одного — упасть и заснуть. Из Альдуин же, наоборот, так и била неудержимая энергия, а её глаза как-то нездорово блестели. Она поймала мой взгляд и застыла, словно изваяние. Казалось, она даже дышать перестала, жадно глядя на меня. Я опасливо переминался с ноги на ногу под её пристальным взглядом.

— Это он, Патурнакс? — хриплый, чуть севший голос Альдуин вывел меня из транса.

— Да, сестричка, это я, — ответил я вместо Патурнакса и оскалился своей полной острейших клыков пастью в приветливой улыбке.

Дальше произошло то, что надолго вывело нас с Патурнаксом из душевного равновесия. Альдуин, прищурившись, ещё раз внимательно посмотрела на меня, а затем одним мощным рывком преодолела разделявшее нас расстояние и, повалив меня, начала вылизывать, как кошка.

— Брат, это и вправду ты. Не пугай меня больше так. Я же места себе не находила после того, как ты… ты…

Я, честно говоря, совершенно растерялся от проявления подобной сестринской любви и заботы. И в первую секунду вообще подумал, что она меня сожрёт, но обошлось.

Альдуин была очень опечалена тем, что я потерял большую часть своих сил, и винила в этом себя. И не только в этом. У неё вообще обнаружилась нездоровая одержимость мной, и это пугало. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Наконец, мы подошли к наиболее интересующей меня теме, а именно целям Альдуин. В ходе беседы я, в общем-то, не узнал для себя ничего нового. Альдуин — воплощение Власти, но чтобы чем-то владеть, нужно это что-то иметь. Да, драконы вернулись, но, во-первых, их мало, а во-вторых, после того, как под властью Альдуин побывали норды, одних драконов ей было уже недостаточно. Она хотела вернуть себе власть над Скайримом, возродив Культ. Что же, я её не осуждал. Более того, на её месте я поступал бы также и хотел того же. Вот только я не был на её месте. Сейчас мне нужны были только две вещи: знания и магическая сила. И ещё неизвестно, что будет тяжелее получить. Конечно, знания — сами по себе сила, но без магического источника знания о магии бесполезны.

— Сестра, а насколько ты восстановилась?

Вопрос важный, от ответа будет зависеть, как мне действовать дальше.

— Примерно на десятую часть. Всё из-за проклятого Свитка! — с ненавистью прорычала она, при этом имея жутко виноватый вид. — Иногда меня подводят собственные органы чувств.

Плохо, многое из задуманного придётся отложить. Например, уничтожение клана Волькихар — уж больно опасные они соседи. Это если верить игре. В реальности доказательств существования этого вампирского клана мне пока не встретилось. Ну да ладно.

— Так даже лучше, — сказал я вслух. — Лишняя спешка нам только повредит, хотя особо затягивать тоже не нужно. Патурнакс, как ты смотришь на то, чтобы возродить Культ?

— Я против, слишком он был жесток.

— Сказал тот, чьё имя означает «амбициозный жестокий тиран», — иронично уточнила Альдуин.

— За долгие годы я пересмотрел своё отношение к этому вопросу, — серьёзно ответил Патурнакс. — Мы тогда были слишком молоды, глупы, наивны, высокомерны и самонадеянны. Это привело к закономерному концу.

— Вынужден согласиться, — я повернул голову к Альдуин. — То есть я не против возврата Культа, но его устои нужно пересмотреть. И возвращать его нужно не сразу, а постепенно. Но сначала ты должна полностью восстановиться, сестра.

Альдуин раскрыла было пасть, но я опередил её.

— Не спорь, сестра, так нужно. Понимаешь, сейчас под моим покровительством наша младшая сестра, и она не просто очередная йор, в которой заключена наша кровь и душа Дова. В одной из самых сильных и больших стран Нирна изначально правила династия, в жилах которой текла наша кровь. Это Септимы, ты знаешь эту династию, ведь позже с её представителями ты воевала. Последний из них стал аватаром нашего Отца, хотя и не пережил этого. Но речь не о том. Есть веские основания считать, что она потомок этой династии, а значит, имеет права на имперский трон.

— О, — задумчиво произнесла Альдуин.

— Вижу, ты поняла, какие перед нами открываются перспективы, — я решил перейти к делу. — Поэтому предлагаю поступить так. Сестра, тебе на ближайшие лет десять нужно прекратить активные действия по захвату Тамриэля. Незачем тратить силы, ресурсы и, главное, жизни наших братьев и сестёр на бессмысленную войну. Надо восстановить нашу численность, призывая из Потока души ушедших, и это по силам лишь тебе.

— А что будешь делать ты? — поинтересовалась сестрица, склонив голову набок.

— Мне тоже нужно восстановиться. А ещё подготовить подопечную к восхождению на трон.

— Для меня ты тоже нашёл занятие? — спросил Патурнакс.

— Ты начнёшь готовить своих служителей к выходу в мир. В частности, в политику. Они впоследствии должны встать во главе нового Культа, пускай заранее к этому готовятся.

— Мои подопечные не будут разменной монетой в ваших играх, — посмотрел на меня Патурнакс.

— Конечно же, нет, — я постарался сказать это как можно убедительнее. — Мы не будем ставить их жизни под угрозу.

— Верится с трудом.

Похоже, убедить его мне не удалось.

— Никто не вечен, — я примирительно склонил голову, — но мы постараемся свести риски к минимуму. Правда, сестра?

Альдуин кивнула.

— Хорошо, — прищурился Патурнакс, — но я требую с тебя Клятву.

Скамп, только этого мне для полного счастья не хватало. Но ничего не поделаешь, придётся соглашаться.

— Будет тебе Клятва, я хозяин своим словам.

— Что будем делать с мерами? — щёлкнула зубами Альдуин.

— Боюсь, — я посмотрел на Патурнакса, — договориться с ними не получится. Слишком много спеси и гонора. Я сначала думал об этом, но после того, как пообщался с эмиссаром Доминиона, понял, что миром не разойтись. Заключим с ними пакт о ненападении и через пару лет ударим на опережение. Сначала уничтожим альтмеров, ударив по псиджикам и их столице, затем пройдёмся пламенем по их островам.

— А остальные? Данмеры и босмеры?

— А что они? Увидев, с какой лёгкостью мы уничтожим альтмеров, они не рискнут нападать. Уверен, мы сможем найти и другие рычаги давления.

— Ну и планы у тебя, братец, — усмехнулась Альдуин, — будто это не я желаю власти, а ты.

— Я хочу силы, знаний и свободы. Ни больше, ни меньше.

Патурнакс задумчиво посмотрел на меня.

— Думаешь, дейдра останутся в стороне и будут спокойно смотреть на то, как мы истребляем и подчиняем своей воле другие расы?

— Нет, брат, не будут. И мы попробуем с ними договориться.

— А если не выйдет?

— Убить можно даже дейдра, — я постарался сказать это как можно равнодушнее.

— И кто же будет их убивать? Ты?

— Ты стал пессимистом, — я вытянул шею и улыбнулся во всю драконью пасть. — Надеюсь, что этого не потребуется.

Я чувствовал себя куда менее спокойно, чем хотел казаться. Я никак не мог разобраться в эмоциях Патурнакса, и это тревожило.

— В опасные игры ты хочешь играть, брат, — сказал тот.

— Знаю, брат, но по-другому никак. Меня решили сделать пешкой в чужой игре, и мне это совсем не нравится.

— И что ты собираешься делать, когда добьёшься своего? — задумчиво спросил у меня Патурнакс, внимательно глядя в звёздное небо.

— Ещё не решил, — честно ответил я. — А пока буду набираться сил и знаний.

Патурнакс помолчал.

— Многие умрут, — сказал он немного погодя.

— Признайся, брат, твоя кровь начинает бурлить от одной только мысли о войне, — ответил я. — Ты жаждешь окунуться в смертельный угар новых битв и ощутить на языке вкус крови новых врагов. Просто ты мастерски сдерживаешь себя.

Патурнакс посмотрел на меня, и от его взгляда мне вдруг стало не по себе.

— Я уже не тот, что прежде, — сказал он.

— Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, — выдал я очень кстати пришедшую на ум крылатую фразу. И почему меня не оставляло неприятное ощущение, что Патурнакс видит меня насквозь?

— Философ, — издала смешок Альдуин, невольно придя мне на помощь.

— Это заразно, — обратился я к ней, — смотри, тоже не подхвати.

Альдуин откинула голову и рассмеялась.

— Сестра, тебе будет неприятно, но это необходимо обсудить. Мне нужно, чтобы ты раз в месяц призывала дракона и отправляла ко мне, чтобы я мог восстановить свои силы.

— Убийство братьев — против наших законов. Нельзя обойтись без этого? — нахмурилась Альдуин.

— Я, в отличие от тебя, не могу пойти жрать души йор, — немного раздражённо ответил я. — Не переживай, убивать их буду не я, а довакин, так что закон не будет нарушен.

— Ты будешь поглощать их души, — не сдалась она.

— Буду. Но, — я поднял лапу и почесал подбородок, — я не прошу посылать ко мне разумных братьев и сестёр. Призывай сильных, но тех, в ком нет разума. От балласта рано или поздно всё равно нужно будет избавляться, так пускай хотя бы своей смертью принесут пользу. Впрочем, — я, прищурившись, посмотрел на Альдуин, — если ты можешь предложить альтернативный способ восстановления за короткое время, я с радостью тебя выслушаю.

— Но к чему такая спешка? — спросила Альдуин примирительно. — Что значит для тебя лишняя сотня лет?

— Отец сказал, что в рядах принцев дейдра зреет раздор. Скоро они начнут глотки друг другу грызть, и я должен буду в этом принимать непосредственное активное участие.

— Но разве он не может тебе помочь? — воскликнула Альдуин.

— Он уже мне помог, вытащив из дыры, в которую я попал не по своей воле. Сестра, только ты можешь помочь мне. Без твоей помощи моя смерть — лишь вопрос времени.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — Альдуин склонила голову и потёрлась об меня.

— Мы всегда придём тебе на помощь, брат, — подтвердил Патурнакс. — Предлагаю на сегодня закончить все разговоры и идти спать, а завтра я начну напоминать тебе то, что ты забыл, и обучать тому, что узнал сам, сидя тут все эти годы. Заодно нужно будет заняться твоей подопечной.

— Хорошо, завтра я приведу её.

Свернувшись в клубок, мы, как в былые времена, мирно заснули под биение наших сердец.

Я проснулся от того, что мне было нечем дышать. Не понимая, в чём дело, я рефлекторно попытался вдохнуть. Именно что попытался. На меня нескончаемым водопадом обрушилась гигантская сила, враз сжавшая моё тело, в особенности грудную клетку. В ушах громко прозвучал мокрый, противный хруст. У меня мелькнула мысль, что целых костей в моём теле поубавилось. Может, притвориться мёртвым? Хотя если так пойдёт дальше, мне и притворяться-то не придётся.

Стоило мне замереть, как неведомая сила перестала превращать меня в блин. Более или менее придя в себя, я смог, наконец, оценить ситуацию. На мне, удобно устроившись, по-хозяйски обвив хвостом и закинув на меня крылья и шею, мирно сопела Альдуин. Лишённый возможности двигаться, я решил перейти на магический план. А что, мне показалось, что это удачная мысль.

Раскаяться в содеянном мне пришлось почти сразу. Я понял, почему даже дейдра опасаются Альдуин. Всё, что я ощущал раньше, оказалось лишь слабыми отголосками её мощи, то, чему она позволяла вырваться наружу. Всё равно, что сравнивать горстку песка с пустыней Сахарой. Я в полной мере смог ощутить силу Альдуин, и это было ощущение не из приятных. Я будто очутился в центре атомного взрыва, а после меня выкинуло в открытый космос. Это подавляло.

Вот так, не прилагая никаких усилий, Альдуин указала мне моё место, сама о том не подозревая. Всё же хорошо, что это случилось сейчас, а не когда-нибудь потом. В грубой силе с ней мне не сравниться ещё минимум пару столетий при условии, что я буду эту самую силу наращивать семимильными шагами, а она будет стоять на месте. Единственная надежда не уступить сестрице — знания. Более техничный боец способен победить в схватке, даже уступая в силе своему оппоненту. Да здравствует Коллегия!

Тем временем, Альдуин решила, что её поза недостаточно удобна, и принялась ворочаться. Я был вынужден это терпеть, лежа совершенно неподвижно, ведь стоило пошевелиться, как стальные объятья в смертельном захвате смыкались вокруг меня. А самое паршивое заключалось в том, что за моими мучениями, лёжа поодаль, весело наблюдал Патурнакс, похоже, совсем не горевший желанием мне помочь. Ну ничего, я ему это припомню.

Впрочем, всему рано или поздно приходит конец. Вот и Альдуин решила обрадовать мир, подняв на него свой ещё затуманенный от дрёмы взгляд. Помотав головой, прогоняя сонливость, она зацепилась взглядом за меня. Лучше она бы этого не делала. Объятия драконши — удовольствие для меня лично весьма сомнительное. Я подумал было открыть рот и выразить недовольство, но не смог, потому что из меня выдавили весь воздух.

— Брат, ты жив! Мне приснилось, что ты погиб…

— Ну что ты, — прохрипел я, — разве я могу покинуть свою единственную сестру? Но если ты действительно не хочешь, чтобы я погиб, пожалуйста, слезь с меня. Мне нечем дышать.

— Прости! — она смущенно отстранилась. — Я себя ещё плохо контролирую, особенно по ночам.

— Ничего страшного. Я не против, только впредь постарайся быть понежнее.

— Я… рада это слышать.

Меня трудно удивить, но враз побелевшая Альдуин вогнала меня в лёгкий ступор. Патурнакс взорвался приступом неконтролируемого смеха. Надо отметить, хохочущий дракон — зрелище весьма впечатляющее.

— Заткнись, иначе я тебя заткну! — злобно зарычала возле меня Альдуин.

Как бы то ни было, я захотел узнать причину всего этого бедлама. Подождав, пока Алдуин успокоится, я подошёл к Патурнаксу.

— Хм, а что это только что было? — поинтересовался я.

— А то ты сам не знаешь, — буркнул он в ответ.

— У меня, — как можно более спокойно пояснил я, — проблемы с памятью.

— Хорошо, начну издалека. Если самец хочет иметь потомство, он ищет самку. Но бывает и наоборот — самка ищет самца. Так вот, насколько я знаю, Альдуин хотела иметь детей, но, говорят, не нашла подходящую пару.

Что-то не понравился мне его тон.

— И что?

Патурнакс искоса посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Ну, я-то знаю, что это не так. Самца она нашла, просто не решилась сделать ему предложение.

— Стоп-стоп, это Альдуин-то, и не решилась? — я недоверчиво покачал головой. — Хорошо, допустим. Но как это относится к моему вопросу?

— Вот теперь я, пожалуй, поверю, что у тебя проблемы с памятью, — нахмурился Патурнакс. — Сколько времени вы двое были единственными Дова, которых создал Отец? Две или три тысячи лет? А что будет, если запереть вместе самку и самца младших рас хотя бы на десяток лет? Насколько быстро они станут любовниками?

Я вылупился на Патурнакса. Тот закатил глаза.

— Сообразил, наконец? Как думаешь, что питает по отношению к тебе сестра?

— Не замечал, — ошеломлённо промямлил я.

— Плохо приглядывался.

— Это бред какой-то!

— Ты сегодня дал ей надежду. У нас, если самец и самка делят одно гнездо или спят рядом, они в будущем заведут потомство, — заметил Патурнакс. — А ты ей сказал, что не против.

— Я не это имел в виду! И ты тоже спал с нами!

— Да? Возможно, и так, — ответил он с ехидцей. — Вот только я, в отличие от тебя, ночью ушёл, и проснулись мы в разных местах. Так что держись, она своего не упустит.

— Спасибо за любезные объяснения, — мне стоило титанических усилий сохранить внешнее спокойствие.

— Тебе крупно повезло, — серьёзно посмотрел на меня Патурнакс. — Где ещё ты найдешь такую самку, как она?

— Ты абсолютно прав, другой мне не нужно, — я всё ещё пытался осмыслить произошедшее. — Ладно, пойду схожу за Алессой, ты же её тоже учить собирался.

Вот, спрашивается, за что мне это? Жил себе, никого не трогал, так нет. У Альдуин конкретные проблемы с головой. Только инцеста в драконьем теле мне не хватало! Как бы мне это всё потом боком не вышло…

Путь к Старцам не занял много времени. Я решил остаться в драконьем теле и просто спланировал обратно к Высокому Хротгару. Моё появление вызвало небывалый фурор. Столь оживлённо в Храме Голоса ещё никогда не было. Решив не сеять панику в рядах монахов, я уселся в центре двора и принялся ждать, когда придут мастера. Явились они быстро, кому же захочется заставлять дракона ждать. Как ни странно, моё обличье никак не повлияло на выражения их лиц, как всегда, совершенно равнодушные: «Дракон? И что?»

— Drem yol lok, Dova,9 — церемониально поприветствовали они меня в один голос.

— Drem yol lok. Zu'u fah dovahkiin.10

— Rek thu'um nu salho fah daar, ni dun paaz.11

А вот это уже решать не вам.

— Daar Dova hind. Zu'u saraan.12

— Ol hi lean.13

— Pruzah,14 — я довольно прищурился.

При виде меня в драконьем обличье Алесса начала излучать столь сложный эмоциональный коктейль, что разобраться в нём было весьма нетривиальной задачей. Основной фон составляли интерес и настороженность. А вот чего я не ожидал, так это страха. Нет, бояться большого и зубастого дракона вполне нормально, но Алесса уже успела не только поучаствовать в битве против трёх драконов, но и убить самого опасного из них. И потом, я ведь не проявлял агрессии, так что причин бояться у Алессы не было. Правда, она спрятала свой страх столь глубоко, что эмпат послабее его бы не почувствовал. Ладно, с этим у нас ещё будет время разобраться.

Я мотнул головой, чтобы она подошла. Алесса посмотрела на меня, затем сделала шаг. Потом ещё один, и ещё. Я чувствовал, как растёт её уверенность. Отлично. Одобрительно рыкнув, я, не дожидаясь её реакции, опустил голову к земле и подставил крыло. Алесса чуть замешкалась, а затем запрыгнула мне на спину. Я несколько раз взмахнул огромными крыльями и мощным рывком взмыл в небо, стараясь не обращать внимания на раздавшийся крик.

Алесса кричала очень громко, непонятно, от чего больше — от страха или от прилива адреналина. Её можно было понять: я как раз заложил крутой вираж метрах в пятистах от земли. Приземлившись возле стены Слов, я снова аккуратно выставил крыло, приглашая Алессу спуститься. Упрашивать её не пришлось. Между тем наше появление не осталось незамеченным: Альдуин с Патурнаксом сразу же направились к нам и принялись изучать гостью, которая ошалело переводила взгляд с меня на двух других драконов и обратно.

Первое, что сделала Альдуин, — обнюхала Алессу, а затем зло рыкнула на неё. Только драконьей ревности мне не хватало! Патурнакс куда как более культурно обошёл Алессу по кругу, оценивая её по только одному ему известным критериям. От Алессы явственно потянуло паникой, но внешне она этого никак не показала: стояла спокойно, ожидая окончания смотрин, только слегка побледнела. Неплохо для первого раза.

— Так вот чьим запахом ты пропитался, — раздражённо констатировала Альдуин, глядя на меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

— Так она же моя подопечная.

— Не считай меня глупее, чем я есть на самом деле, — обиженно ответила сестрица.

Скамп бы побрал эту озабоченную!

— Сестра, у тебя нет никаких причин для подозрений, уверяю.

С этими словами я буквально оттащил Алессу в пещеру, где обычно коротал дни Патурнакс. Алесса не возражала. Устроившись в дальнем углу пещеры, она сразу уснула — сказалось нервное напряжение. Я решил, что, пока она спит, нужно перенести из Высокого Хротгара её вещи, чтобы в будущем у неё было поменьше поводов для беспокойства.

Выйдя из пещеры, я столкнулся нос к носу с Патурнаксом и Альдуин.

— Ну, как вам довакин?

— Хилая она какая-то, — вынес приговор Патурнакс.

— Это не проблема, — многообещающе сверкнув своими красными глазами, заметила Альдуин, — я постараюсь сделать её достойной нашего рода.

— Только без фанатизма, сестра, — попросил я. — Не забывайте, что она не Дова. И, пожалуйста, не пугайте её сверх меры.

— Посмотрим, — неопределённо ответил Патурнакс и добавил: — Учеба начнётся с завтрашнего дня.

— Вот так сразу? — усомнился я.

— Да, брат, нечего давать ей поблажки.

— Если она не сможет выдержать даже это, ей нечего делать рядом с тобой, — категорично заявила Альдуин.

— Хорошо, не буду спорить, вам виднее, — сдался я. — Но мне тоже нужно обучение. Я слишком многое забыл, надо восстанавливать.

— Я этим займусь, — сразу сказала Альдуин.

Спорить с ней никто не стал.

На этот раз Старцы будто знали, что я вернусь обратно, и зачем. Иначе не объяснить то, что они вытащили на середину внутреннего двора аккуратно упакованные вещи Алессы. Порадовавшись их оперативности и догадливости, я поблагодарил стоявшего рядом мастера и, подхватив перевязанный верёвкой тюк, полетел обратно. Перенеся вещи в пещеру, я перекинулся в эльфийское тело. Вовремя. Обернувшись, я увидел, что Алесса проснулась и с любопытством оглядывается вокруг.

— Дульвит?! — удивлённо воскликнула она.

— А что, не похож?

— Я уж думала, что ты решил меня оставить у этих злобных старикашек и ушёл на поиски приключений.

— А почему злобных? — невинно поинтересовался я. — Неужели учиться заставляли?

Алесса скривилась, и я понял, что попал в яблочко.

— Ты себе представить не можешь, как они меня достали своими проповедями, — жалобно протянула Алесса и продолжила с возмущением: — Да я была готова убивать направо и налево, лишь бы отдохнуть от всего этого.

— Ну, покой нам только снится, — ухмыльнулся я. — Это были цветочки, скоро будут ягодки. А, вот и они!

С этими словами я указал на зашедших в пещеру Альдуин и Патурнакса.

— Вот, — торжественно произнёс я, — знакомься. Слева — моя любимая сестра Альдуин, а справа — брат Патурнакс. Как видишь, их будет сложно перепутать.

— Брат? Сестра?!

— Точно, — я не мог не рассмеяться, настолько развеселило меня изумление Алессы. — Между прочим, драконом, на котором ты сюда прилетела, был я.

— Что?!

— Я же тебе уже говорил, что я Дова, — пояснил я. — Позже покажу тебе, как я меняю тела.

Альдуин и Патурнакс приветливо улыбнулись, что со стороны смотрелось весьма угрожающе. Однако Алесса уже взяла себя в руки. Она встала и отвесила церемонный поклон.

— Меня зовут Алесса, — обратилась она к драконам с непередаваемой эльфийской мелодичностью. — Для меня большая честь быть представленной вам.

Патурнакс с Альдуин удивлённо переглянулись и кивнули.

— Что же, — бодро сказал я, — вот мы и познакомились. А теперь, — обратился я к драконам, — не могли бы оставить нас ненадолго? Мы очень скоро к вам присоединимся.

Альдуин раздражённо дёрнула хвостом, но Патурнакс увлёк её к выходу из пещеры.

— Ну, — обернулся я к Алессе, — есть вопросы?

— Почему ты мне раньше не сказал? — насупилась она.

— Я же говорил, ещё в Уайтране.

— Говорил, конечно, — растерялась Алесса. — Но я думала…

— Что это шутка такая, — закончил я.

— Нет, конечно. Но это всё равно как-то неожиданно… А почему тогда ты у Западной башни не превратился? Тебя же тот дракон чуть не убил!

— Как думаешь, — хмыкнул я, — что бы сделали наши братья по оружию, если бы увидели меня таким?

У Алессы округлились глаза.

— Вот-вот. Они бы попытались покрошить меня в фарш. И мне пришлось бы… Помнишь Хельген? Не хотелось сжигать целый город и убивать его жителей, — я пожал плечами. — Вот и пришлось скрывать свою сущность. И я намерен сохранять её в тайне и впредь. Понимаешь?

— Думаю, да, — задумчиво сказала Алесса.

— Вот и отлично. Тогда пойдём.

— Куда?

— Как куда? — удивился я. — Учиться, учиться и учиться быть довакинами. А то мои родичи нас заждались уже, а они терпением не отличаются.

Алесса глубоко вздохнула.

— Я готова, — она решительно вздёрнула подбородок. — Веди.

Незаметно прошло два месяца. Время всегда летит незаметно, когда дни расписаны поминутно.

Первую половину дня я проводил с Алессой и Альдуин, стараясь уделить им равное количество времени и внимания во избежание осложнений.

Алесса сначала боялась высоты, но стоило ей распробовать сам процесс полёта, как она тут же ухватилась за возможность несколько раз на дню кататься на мне. Не скажу, что мне не нравилось — я тоже совсем не прочь полетать, — но одно дело, когда предлагаешь сам, и совсем другое — когда тебя седлают, не спрашивая твоего согласия.

Наши с Алессой полёты крайне раздражали Альдуин. Впрочем, это неудивительно, учитывая её ревность: драконы жуткие собственники и очень не любят делиться. Так что драконша проявляла просто феноменальные для себя толерантность и понимание. Но это не спасло Алессу от периодических ночных кошмаров после их первых совместных занятий. Пришлось надавить на Альдуин, чтобы она вела себя с Алессой ещё мягче.

Патурнакс и Альдуин занимались нашим с Алессой обучением после обеда.

Если кто и не отличался от своего игрового персонажа, так это Патурнакс. Когда-то свирепый воитель, полководец, не знавший жалости ни к себе, ни к другим, один из самых жестоких Дова, теперь он стал мирным философом и мыслителем. Это не укладывалось в голове, но, признаться, мне нравились произошедшие в нём перемены. Учителем он был строгим: если начинал чему-то учить, то шёл до конца и тянул за собой учеников. Может, поэтому Старцы не часто его навещали.

Слова для меня проблемы не представляли, ведь я их не учил, а, скорее, вспоминал. Через месяц я уже знал значения всех Слов драконьего языка. Естественно, лишь основные значения, но для начала и это неплохо.

Слова — удивительная вещь, с ними можно было делать всё, что душа пожелает. Они были своего рода универсальным ключом к реальности, просто нужно было знать, в какую сторону его повернуть.

В большинстве своём природа Слов лежала в управлении пространством и временем. Например, «Yol» означало «Огонь», но это Слово не создавало огонь, а переносило выбранный фрагмент пространства во время, когда в нём огонь содержался. То есть происходил процесс созидания не огня, а временной петли.

Драконы — создания Акатоша, бога времени, поэтому для них игры со временем не имеют негативных последствий, в отличие от других рас, для которых ошибка в крике может стать фатальной. Для Дова время — не абстракция, а реалия, которой они могут манипулировать. При этом на самих Дова с помощью времени повлиять нельзя, что равнозначно иммунитету к магии.

Раз в три дня я перекидывался в мера и проводил время, развивая магический контроль и изучая книги по теории магии, которые выпросил у Фаренгара. Кроме того, я с помощью Патурнакса и Альдуин, которых использовал в качестве батареек, заполнил свой магический резерв, а потом направил энергию на развитие источника Дарта. В общем, время на вершине Монавен я проводил с пользой.

Вечера я обычно посвящал медитации. Сидя в позе лотоса возле пещеры, я в очередной раз собирался воспарить мыслью к звёздам, когда меня грубо выдернули из состояния внутреннего покоя.

«Дульвит!» — раздался у меня в голове знакомый голос, который я не слышал вот уже как месяца три.

— О, Дарт, кого я слышу! Соскучился?

«Не совсем. Просто я тут обнаружил нечто интересное», — с нетипичной для себя серьёзностью проговорил он.

— И? — сразу насторожился я.

«Если кратко, у нас с мозгами большие проблемы».

— Нашёл чем удивить! — я фыркнул. — А то я об этом не знаю.

«Ты не понял. У нас большие проблемы с разумом. Пока ты тут развлекался, я не терял время даром и, как только смог, сразу взялся за изучение нашей нейронной системы. Весьма впечатляет, скажу я тебе, только слишком часто встречаются явно нетипичные и чуждые нейронные связи. Я выяснил, что это. Если по-простому, это ментальные закладки, и наш с тобой мозг ими напичкан по самое некуда. Мне удалось выявить, по крайней мере, трёх авторов, сколько их всего — не знаю».

— И кого ты смог идентифицировать?

«Акатоша — от его закладок так и фонит божественной силой, — Дрогсетура и Мефалу».

— Куда же без неё! Насколько всё плохо?

«Скажем так, на моё присутствие никто из них не рассчитывал. Акатош запрограммировал тебя на подсознательную верность, причём проделал это очень тонко — ты бы точно ничего не заметил. Дрогсетур оставил у тебя в мозгу огромный массив информации, наложив запрет на его чтение. Но это не критично, нужно лишь достичь его уровня владения магией Разума, чтобы сломать блок. А вот Мефала явно не спец по ментальной обработке. По-моему, она плохо понимала, что делала».

— Что ты предлагаешь? — вот уж чего не ожидал, так это новости о том, что мне промыли мозги, причём из уст собственной шизы.

«Нужно срочно отправляться в Коллегию и там трясти всех менталистов, невзирая на цену. Иначе через несколько лет мы станем послушными марионетками в руках хитрых кукловодов».

— А нельзя просто удалить всю эту хрень? — поинтересовался я.

«В принципе, можно. Если хочешь стать овощем. Пока я ничего не могу сделать, не нанеся нашему сознанию критических повреждений, — знаний маловато».

— Значит, Коллегия?

«Можно и в Гильдию магов, но Коллегия лучше».

Вот так всегда. Живёшь себе, наслаждаешься жизнью, и вдруг проблемы начинают сыпаться, как из рога изобилия. А ведь у меня было столько планов! Хотел ещё годик поколесить по Скайриму, выполняя квесты дейдра, а теперь всё пошло прахом. Скамп!

С другой стороны, ничего страшного, в сущности, не произошло. Ну заложили в мозг ментальные закладки, так не бомбы же. Не смертельно. Да, отправляться в Коллегию нужно, и быстро. Но не прямо сейчас и не бегом — туда можно и через месяц прийти, и через два. Просто чем раньше я туда попаду, тем больше у меня будет времени на обучение и, соответственно, выше шансы на успешное ментальное разминирование. И потом, я всё равно собирался в Коллегию на мага обучаться. Годом позже, годом раньше — невелика разница.

В Коллегии мне не нравилось только одно: там почти не поддерживали связь с внешним миром. Коллегия, по сути, являлась изолированной общиной, живущей по своим законам, куда не было доступа без магических способностей. В отличие от магов имперской гильдии, маги Коллегии в большинстве своём не стремились к власти, занимаясь исследованиями и самосовершенствованием. Этакое сборище сектантов, безразличных к окружающему миру, но тому, кто захочет им помешать, не позавидуешь. Маги Коллегии охотно делились знаниями, хотя цену запрашивали немаленькую. Впрочем, по сравнению с Гильдией магов уровень обучения в Коллегии был выше: большинство учителей там имели звание мастера, а это означало не только престиж, но и качество преподаваемых знаний.

— О чём задумался?

Неожиданно прозвучавший у самого уха голос заставил меня непроизвольно вздрогнуть. Алесса. И как только я не почувствовал её появления? Вот уж, как говорится, ушёл в себя.

— О многом, — неопределённо хмыкнул я.

— Расскажешь?

— Я думал о магии и магах. Появились некоторые обстоятельства, из-за которых нам придётся вступить в Коллегию на год раньше.

— Что-то серьёзное? — обеспокоилась она.

— Ничего такого, с чем бы я не мог справиться. Не стоит зря переживать. Всё будет отлично, просто наши планы придётся немного скорректировать.

— Я тебе верю, ты никогда мне не врал.

— Вот и отлично. Тогда завтра утром мы спускаемся в Высокий Хротгар, забираем Лидию и Джен, потом едем в Уиндхельм, а там садимся на корабль до Уинтерхолда.

— Неплохо было бы перед этим наведаться в Рифтен и забрать себе все мои честно награбленные деньги, — попросила Алесса. — Я слишком долго не была в Гильдии, там могли подумать, что я умерла, — она улыбнулась. — Да и пройдоху Бриньольфа с малышкой Векс хочется проведать, а то я даже не знаю, как они там.

— Хорошо, — подвёл я итог. — Значит, Старцы, Рифтен, потом — Уиндхельм.

— Да.

— Что ж, тогда идём спать. Завтра рано вставать.

Патурнакс к нашему уходу отнёсся философски. Он уже давно ждал, когда я сорвусь в новое путешествие, так что моё решение не стало для него новостью. Зато Альдуин была просто вне себя. Похоже, она рассчитывала провести со мной минимум лет сто, а не какие-то жалкие несколько месяцев, так что мне пришлось проявить чудеса дипломатии, убеждая её, что это ненадолго и вскоре мы снова увидимся, а если она захочет видеться со мной чаще, то может сама прилетать в заранее обговорённые места. В общем, прощание, может, было и не особо долгим, но уж никак не лёгким.

Скажи кто-нибудь Эйле, что её жизнь резко изменится, она бы ни за что не поверила. Но это произошло. Она никак не могла решить, как относиться к переменам, зато точно знала, когда и где они начались. В лесу недалеко от Хельгена, где во время очередной охоты в компании Вилкаса и Фаркаса она встретила слепого странника. Дульвит. Странное имя, и сам он был странным: по виду — альтмер, по голосу — данмер, а по повадкам — свой. Ей тогда понравилось, что он почти не торговался за награду, хотя любой другой, особенно имперец, спорил бы с ними до хрипоты за лишний медяк. А Эйла скряг не любила.

Когда он узнал, что она оборотень, то в ответ заявил, что сам он — предводитель древнего клана вампиров. Эйла до сих пор гадала, правду он тогда сказал, или нет. Потом он спас Вилкаса от великана, спас Уайтран от драконов. А ещё заявился в Йорваскр, переговорил с Кодлаком, а потом убил одного из Соратников — Предвестник после объяснил, что это был шпион Серебряной руки.

Когда Дульвит был поблизости, Эйла всегда была настороже, ожидая подвоха. С ним никогда не было скучно. Эйла привязалась к нему, хоть и не призналась бы в этом даже самой себе. И вот он ушёл.

Эйла вздохнула.

— Скучаешь? — раздался над ухом у Эйлы голос Вилкаса.

Дейдра, нельзя же так!

— Скучаю? — вздрогнув от неожиданности, переспросила она.

— Ага, — хмыкнул Вилкас, — по нему, родимому!

— Ни по кому я не скучаю! — немного резче и поспешней, чем хотелось, ответила Эйла.

— Ну-ну, — она поняла, что Вилкас ей не поверил, — дело твоё. Я чего пришёл, — заявил он деловым тоном. — Тебя Предвестник спрашивал. Говорит, у него для тебя поручение.

— Передал? — буркнула Эйла. — Тогда проваливай.

Подождав, пока Вилкас удалится, она встала, потянулась и пошла к Белогривому, который, как известно, ждать не любит. Кодлак, как обычно, что-то читал, сидя в любимом кресле в своей комнате.

— Звали? — спросила Эйла.

— Эйла? А, да-да, звал. Проходи, присаживайся, — он отложил книгу. — Сегодня я был у ярла, и мы заключили контракт на охрану одной высокопоставленной особы, — он улыбнулся. — Ты подходишь для этой работы, как никто другой.

«Ну вот, — с раздражением подумала Эйла, — ничего получше не нашлось. Охота — это да, а охрана…» Она терпеть не могла работу телохранителя, а тут ещё придётся охранять какую-нибудь изнеженную дамочку.

— И кто же эта особа? — ей не удалось скрыть досады.

— Думаю, тебе понравится, — Кодлак продолжал хитро улыбаться. — Ты его хорошо знаешь. Дульвит.

— Кто?! — поразилась Эйла. — Да он сам кого хочешь…

— Не торопись, девочка. Ярл — умный человек и просто так просить не станет. Ты лучше мне скажи, кто такой довакин?

— Ну, — задумалась Эйла, — тот, кто может поглотить душу дракона и использовать крики.

— Правильно. А ещё, — Кодлак наклонился вперёд и внимательно посмотрел на Эйлу, — довакин — или драконорождённый — это потомок династии Септимов, истинных правителей Империи, возможно, в будущем — один из самых влиятельных правителей Скайрима.

— Понятно, — до Эйлы стала доходить серьёзность проблемы. — Многие захотят или получить влияние на него самого и на его ученицу, или устранить их.

— Молодец, — кивнул Предвестник. — Именно так они и будут действовать.

— А мне нужно будет им помешать.

— Не только. Соратникам, к примеру, не помешали бы такие союзники…

— Предвестник! — Эйла не поверила собственным ушам.

— Что? Я уже немолод и забочусь о благе Соратников. Да ты не переживай! — рассмеялся он. — От тебя ничего особенного не требуется, просто постарайся укрепить с ними дружеские отношения.

— Ясно.

— А раз ясно, то собирайся. Поедешь одна, так что возьми из наших запасов всё необходимое, без ограничений.

— Уже бегу, — заверила Эйла, а про себя подумала: «Ну, держись, Дульвит. Теперь мы долго будем вместе на контрактной основе».

1

Утром мы с Алессой вылетели в Высокий Хротгар. Точнее, вылетел я — дракон всё-таки, — а Алесса гордо восседала на моей шее, придерживая свои вещи. Чтобы ненароком не нанести моральной травмы нашим хускарлам, я приземлился у ворот, а внутрь вслед за Алессой вошёл уже в качестве мера. В главном дворике отчётливо слышался звон металла. Видимо, наши телохранительницы решили потренироваться с утра пораньше. Похвально.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что тренировавшихся было трое. Тут звон мечей стих, и стало понятно, что третьим мечником была Эйла. А её-то что сюда принесло? Между тем нас с Алессой заметили.

— Лидия, Джен. Рад видеть, что вы здоровы и в хорошей форме. Надеюсь, с пользой провели время? Эйла, — не дожидаясь реакции хускарлов, воскликнул я преувеличенно бодрым голосом, — какими судьбами? Давно тут? Добралась без приключений?

Я увлёк Эйлу в сторонку, оставив Алессу разбираться с Джен и Лидией. Сначала Эйла отвечала неохотно, но вскоре разговорилась. Соратники решили, что одной Лидии мне маловато будет, так что с Эйлой заключили контракт, и она прибыла в качестве дополнительной охраны моей тушки от всяческих злыдней, возжелавших повесить мою голову у себя в гостиной в качестве трофея.

Кроме того, я узнал от Эйлы последние новости: Ульфрик решил заключить с ярлом Уайтрана договор о ненападении сроком на один год; спустя год после смерти ярла в Солитьюде наконец провели официальную церемонию, на которой его вдову Элизиву Прекрасную назначили ярлом — бюрократия в действии.

— А ещё вампиры совсем распоясались, — сообщила Эйла многозначительным тоном, — нападают средь бела дня.

То есть вампирский клан всё-таки существует. Не было печали.

— Ну, ты же не думаешь, что я имею к этому отношение?

Эйла недоверчиво хмыкнула.

— Ой, да брось! — я не смог сдержать досады. — Я тут безвылазно сижу. Вон, Алесса подтвердит.

Ох уж мне этот клан! Ладно, кровососы могут и подождать пока. И дёрнули меня дейдра вампиром прикинуться! А ведь когда-то казалось, что это удачная мысль.

Согласно контракту Эйла должна была охранять меня в течение восьми месяцев, из которых два уже прошли. Что же, полгода — тоже срок приличный. Должно хватить, чтобы исполнить всё задуманное, а потом поступить в Коллегию. Хорошо, когда с тобой рядом такой воин, как Эйла, которая ко всему прочему ещё и вервольф. То есть чтобы её убить, даже магу придётся очень постараться. Не всякий маг способен убить даже дикого оборотня, не говоря уже об оборотне разумном, так что за своё здоровье я могу быть спокоен.

Поболтав с Эйлой, я ушёл в свою келью. Нужно было собрать вещи, да и просто хотелось тишины и покоя. Желание Алессы навестить своих приятелей было мне на руку. Я собирался забрать у главы Гильдии воров Мерсера Фрея некий ключ, которым, по слухам, можно было открыть любую дверь. Что, если им можно открывать и проходы в иные миры? Во всяком случае, души открывать он точно мог — это наглядно доказал нынешний глава Гильдии. У него, собственно, эту отмычку мне и нужно было забрать. Правда, как именно, я пока не придумал. Придётся импровизировать. Как обычно.

Упаковав свой скарб, я направился в главный зал, где Старцы обычно проводили большую часть времени в постоянной медитации и изучении туума. Найдя мастера Ангейра, я помахал, привлекая его внимание. Мастер заметил меня, ответил лёгким кивком и указал, где мы могли бы поговорить.

— Довакин.

— Мастер.

— Что привело тебя ко мне?

— Наше обучение у Патурнакса окончено. Брат сказал, что дал нам всё, что нужно, а дальше мы сами должны решать, в каком направлении развиваться.

— Это хорошие вести. Я понимаю, вас тут более ничто не держит и вы хотите отправиться в мир?

— Именно так.

— Мы думали, что вы ещё немного побудете здесь. Но я распоряжусь, чтобы все приготовились к ритуалу Приветствия.

— Это необходимо?

— Конечно, — в голосе Ангейра прозвучало неодобрительное удивление. — Этот ритуал призван завершить ваше обучение. Вы, молодые, вечно куда-то спешите, — проворчал он.

— Ну, мы, вообще-то, не настолько торопимся, чтобы нарушать традиции, — примирительно заметил я. — Не буду вас задерживать.

Мастер что-то буркнул про бестактных нетерпеливых юнцов, но я уже не слушал. Если бы он только знал, что ожидает Нирн, вряд ли он был столь нетороплив. С огромным трудом преодолев желание перекинуться в дракона и перекусить Ангейра пополам, я пошёл искать своих спутниц, использовав Шёпот, чтобы впустую не тратить время. Определить, где Алесса, не составило труда — её аура уникальна, — а где она, там и остальные. Девушек я обнаружил в дальнем крыле Высокого Хротгара, где, насколько я помнил, размещались кухонные помещения. Действительно, где же ещё посплетничать, как не на кухне?

В очередной раз поблагодарив архитекторов Высокого Хротгара за то, что, в отличие от строителей Драконьего Предела, они не наделали множество ветвящихся ходов и коридоров, я отправился на кухню. Подойдя к двери, я остановился, уловив обрывки фраз. Подслушивать, конечно, нехорошо, но уж очень хотелось узнать, о чём они говорили. Поэтому, стараясь ступать как можно тише, я вплотную подошёл к двери и прислушался.

—… вот-вот, об этом я и говорю!

— Да не может быть! Никогда бы не поверила. Подумать только: ужасный Пожиратель Мира на самом деле Пожирательница, — это точно голос Дженсин.

— Говоришь, она неровно дышит к Дульвиту? Мне как-то сложно представить, ну, дракона и эльфа… — с сомнением протянула Эйла.

— Для неё это не проблема. Она спокойно может в любой момент превратить его в дракона, — ответила Алесса.

Мне показалось, или я правда услышал в её голосе нотки досады? А красиво врёт, весьма правдоподобно.

— В дракона?! — воскликнули Эйла с Джен хором.

— Особая драконья магия, — авторитетно пояснила Алесса.

— Каких только чудес не бывает, — философски заметила Эйла.

— И как вы только вместе уживались? — посочувствовала Джен.

— Как вспомню, — заявила Алесса драматическим шёпотом, — прям дрожь пробирает!

— Конкуренции не боишься? — с ехидцей спросила Эйла.

— Ты знаешь, — задумчиво ответила Алесса, — не боюсь. Может, дело в том, что она, ну… дракон. Она искренне любит его и готова ради него на что угодно, но любит она дракона. А я люблю мера. Так что, — весело заключила Алесса, — никакой конкуренции!

Вот это новость! И Алесса туда же! Деваться некуда от этих озабоченных дамочек. Разговор между тем продолжался.

— Скажи, — как бы между прочим спросила Эйла, — а Дульвит никуда не отлучался?

— А куда ему там деваться было? — удивилась Алесса. — Там, на вершине, кроме пещеры и стены с рунами нет ничего. Он то тут, то там и был.

— Всё время? — не отставала Эйла.

— Ну… Да, наверное, — в голосе Алессы уверенности поубавилось. — Нет, он, конечно, с драконами был, не только со мной…

Ладно, пора сворачивать эту трескотню.

— К вам можно? — вежливо поинтересовался я, открывая дверь.

Всё трое обернулись. В эмоциях Эйлы я прочел недоверие и настороженность. Скамп!

— Дульвит? — смутилась Алесса.

— А что, не похож?

— Э-э?

— Очень информативно, — я усмехнулся. — Алесса, Старцы нас ждут. Они готовы провести ритуал Приветствия, так что поторопись.

— Без нас начнут? — спросила она.

— Не начнут. Но опаздывать невежливо.

— Тогда идём.

— Мы с вами! — в один голос воскликнули Эйла и Джен.

— Хорошо.

Мы пошли в главный зал, прихватив по пути Лидию.

2

В главном зале собрались все мастера и адепты пути Голоса, выстроившись в центре тремя концентрическими кругами. Мастера образовали внутренний круг, а адепты — два внешних.

Стоило нам войти, как все одновременно повернулись к нам. От этого мне даже стало немного не по себе. Чужие эмоции просто захлестывали: восхищение, ожидание, надежда, радость. И всё это только потому, что к ним пришла пара довакинов, с ума сойти можно. Поклонившись, мы молча прошли в центр площадки. Адепты и мастера расступались, пропуская нас, а затем снова смыкали строй.

— Вы готовы? — спросил один из мастеров.

— Да, можете начинать.

И они начали.

— Mulhaan meyz strun…15

Мне на плечи будто разом опустили несколько мешков цемента. Алессе, судя по всему, было ещё неприятней.

— Strun ofaal zii.16

Сильны, ничего не скажешь. Не зря они все эти годы шлифовали свой туум, ой не зря.

Первая часть ритуала завершилась. Старцы взяли короткий перерыв, чтобы привести себя в порядок — использование туума даёт очень сильную нагрузку на голосовые связки. Хотя я даже не знаю, кому больше была нужна эта передышка — им или нам. Тут они синхронно сделали глубокий вдох, концентрируя магию, затем резко выдохнули и приступили ко второй части ритуала.

— Naan Thu'umu, naal suleyk do Kaan, — вновь раздался под сводами Высокого Хротгара хор множества голосов, — naal suleyk do Shor, ahrk naal suleyk do Atmorasewuth, mu ofan hin su'um nu.17

Давление росло, и стоять на ногах становилось всё тяжелее. У Алессы по лицу ручейками стекал пот, а ноги так и норовили подогнуться. Мне надоел этот мазохизм, и я ослабил контроль над своей драконьей сущностью. Магическая волна враз уничтожила давившую на нас тяжесть и затопила всех находящихся в зале. Дыхание Алессы выровнялось, из неё ушло напряжение. Теперь мощь Дова давила неподъемным грузом на Старцев, заставляя их прилагать огромные усилия, чтобы остаться на ногах. Я улыбнулся. Пусть почувствуют, каково это — находиться рядом с Дова.

— Vos Ysmir Dovasebrom…18

Большинство адептов уже стояло на четвереньках, а мастеров ощутимо пошатывало. Я тоже почувствовал усталость. Странно.

— Ful nii los,19 — прозвучали последние слова.

В воздухе повисла оглушающая тишина.

— Поздравляю, вы прошли ритуал, — тяжело дыша, сказал мастер Ангейр. Я почувствовал в нём некоторую растерянность. Неплохо. Может, произошедшее заставит его задуматься.

Глава 6. Рифтен

К Айварстеду — ближайшему поселению, расположенному прямо у подножья Монавен, — нужно было спускаться. И только полные придурки могут полагать, что спускаться с горы намного легче и быстрее, чем взбираться на гору. В драконьем теле полёт занял бы у меня несколько минут, но, так как я не хотел открываться перед Эйлой и хускарлами, пришлось тащиться вместе со всеми по скользким ступеням. Семь тысяч ступеней. Это число мне не забыть ещё долго.

В Айварстед мы вошли на закате. Добрались без приключений — по дороге поводов обнажать мечи или применять боевую магию, к счастью, не нашлось. Дорога меня настолько вымотала, что мне хотелось только одного — лечь и закрыть глаза. Так что, не слушая никаких возражений, я пошёл в первый подвернувшийся трактир. Заплатив Вильхельму, хозяину «Мерзкого болота», тридцать серебреников, мы удостоились трёх комнат и обильного ужина. Прожевав пару кусков, я понял, что, во-первых, не чувствую вкуса еды, а во-вторых, вот-вот засну прямо за столом. Так что, не обращая внимания на остальных, я пошёл в одну из наших комнат, запер дверь на засов, не раздеваясь, упал на кровать и отрубился.

Разбудил меня громкий стук в дверь.

— Чего надо?

Собственный хриплый голос меня испугал. Если бы я точно не знал, что с вечера не брал в рот ни капли, подумал бы, что у меня жестокое похмелье. Голову словно раздувало изнутри, во рту стоял горький привкус, руки и ноги словно свинцом налились. Заболел, что ли? Я с трудом поднялся и сел на кровати. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Скамп, да что со мной такое?!

— Ты завтракать будешь? — раздался из-за двери голос Эйлы. — Полдень уже. Скоро выезжаем.

— Я на диете, — при одной мысли о еде гортань обожгло желчью. — Пакуйтесь пока, я скоро.

Эйла ушла, а я снова лёг. Головокружение уменьшилось, но не прошло. Меня начало знобить. Этого не хватало! Я потрогал лоб. Холодный и сухой. Значит, не простуда и не грипп. А тут вообще гриппом болеют? Как-то причин не было выяснять. Так, нужно понять, что со мной, и срочно. Может, отравление? Кто тут у нас главный диагност? Я закрыл глаза и сосредоточился.

— Эй, Д'Артаньян недоделанный, отзовись!

Никакой реакции. Когда нужен, нет его!

— Это срочно, скамп тебя дери! У меня нет сил на игры!

«Чего горло дерёшь? — раздался недовольный голос Дарта. — Ещё и обзывается! Если нужно что, так можно и культурно, вежливо попросить».

— Я тут подыхаю, а он меня манерам учит.

«Было б кого учить! — ехидно заметил он. — И что с тобой случилось?»

— Я думал, ты мне скажешь, — я сглотнул очередную порцию желчи и поморщился. — Вчера как спать лёг, так сегодня из комы не выхожу. Вроде бы температуры нет, а симптомы не то похмелья, не то гриппа какого-то.

«Так ты что, пил вчера? А меня почему не позвал?!» — возмутился Дарт.

— Не тупи! Если бы я вчера напился, сегодня с тобой точно не разговаривал бы!

«Ладно, — снизошёл он. — Сейчас проверю».

Я вытянулся на кровати и постарался расслабиться, прислушиваясь к своим ощущениям. Лучше не становилось.

Снова раздался стук в дверь.

— Да!

— Дульвит, — опять Эйла, — мы готовы. Ты скоро?

— За нами что, гонятся? К чему спешка?

— Выезжать на ночь глядя — не самая удачная мысль, — резонно заметила она.

— Понял. Уже выхожу, ждите.

Я услышал недоверчивое хмыканье, но озвучивать отношение к моим словам Эйла не стала. Я подождал, пока она уйдёт, а потом громко спросил в потолок:

— Дарт, что ты там копаешься?

«Между прочим, только пять минут прошло», — раздался его обиженный голос.

— Прости, мне показалось — все двадцать. Есть результаты?

«Есть. Но тебе они не понравятся».

— Не тяни, говори уже!

«У тебя ломка», — осуждающе выдала шиза.

Я опешил. Память услужливо подсовывала названия разнообразных наркотиков, начиная от маковой соломки и конопли со всеми производными и заканчивая спайсами.

— Так я ж, вроде, как бы, ну, не употребляю? — я сам не понял, почему произнёс это неуверенным тоном и с вопросительной интонацией.

«Да не наркотическая ломка, чудик! — хохотнул Дарт. — Магическая!»

— Это как? — опешил я.

«А так. Ты последнее время регулярно накачивался маной по самую маковку, а тут раз — и бросил. Да ещё на ритуале понты кидал. А ты в курсе, что каждый крик отнимает у тебя часть жизненных сил? Вот тебя теперь и ломает».

— Подожди-подожди, я же на вершине кричал не переставая, и ничего со мной такого не было!

«Так это в драконьем теле. Для драконов туум — обычная речь, на то они и драконы. Другие расы так не могут. Думаешь, почему Старцы немых из себя строят, из человеколюбия? Как бы не так, за себя старички трясутся, свою задницу оберегают!»

— Но я ведь не кричал во время ритуала.

«Ну, конечно. Ты просто выпустил силу Дова, будучи в теле мера».

— Ладно, понял. Я дурак. И долго мне за это расплачиваться?

«Если не умрёшь, не меньше недели, — заявил он. — А может, и дольше, — в его голосе появилась неуверенность. — Я не знаю».

— Если… что? Умру? С ума сошёл?! Мне в Рифтен ехать надо, прямо сейчас!

«Кто бы говорил о сумашествии, — парировал он. — И быстрее от ругани ломка у тебя всё равно не закончится».

— Слушай, неужели ничего нельзя сделать? — взмолился я. — Ты же спец, придумай что-нибудь! Ну пожалуйста!

«Давно бы так, — удовлетворённо хмыкнул Дарт. — Но, если серьёзно, тебе действительно не позавидуешь. Свой источник ты истощил, и твой организм, привыкший к регулярным вливаниям, теперь бунтует. Ему необходима подпитка».

— Слушай, — меня осенило, — ведь у нас с тобой разные источники, независимые, так?

«Ты куда клонишь?» — подозрительно спросил он.

— Ну, — протянул я, — ты ведь можешь подпитать меня, да?

«В принципе, да, — он задумался. — Но, если честно, мне это не нравится. Я только начал формироваться, и такой расход энергии может меня убить».

— Боюсь, выбора у нас нет. Время поджимает, ты и сам это понимаешь. Придётся рискнуть.

«Хорошо, — Дарт помолчал, а потом продолжил с непривычной серьёзностью. — На всякий случай, прощай».

— Спасибо.

«Всегда пожалуйста».

У меня разом свело руки и ноги. От обжигающей боли хотелось кричать, но я был в состоянии только хрипеть: горло закаменело, а воздух в лёгких превратился в напалм. Кажется, на секунду я потерял сознание. Потом всё вдруг кончилось. Тело расслабилось, я снова смог дышать.

Дамы ожидали меня снаружи. А ещё меня ожидал пренеприятный сюрприз. Оказалось, Эйла посчитала, что нанимать повозку слишком накладно, и арендовала пять хороших и быстрых лошадей одной из имперских пород.

Это могла быть любая лошадь, но это была Та Лошадь, Лошадь, Имя-Которой-Нельзя-Называть, лошадь, на которой я путешествовал от безымянной деревеньки к Хельгену. Ромашка. Мы узнали друг друга с первого взгляда. Она подалась вперёд и весело взбрыкнула.

— Ромашки спрятались, поникли лютики, — пропел я.

Ромашка сложила губы бантиком, продемонстрировав мне зубы.

— Ты это нарочно? — повернулся я к Эйле.

— Что? А, ты про лошадь, — наигранно удивилась она и пожала плечами. — Просто ты опоздал, и всех других, как видишь, разобрали.

— Может, поменяемся? — спросил я без особой надежды.

— И лишиться такого зрелища? — в её смехе не было ни капли сочувствия. — Ни за что!

Я вздохнул и подошёл к Ромашке.

— Гляжу в озера синие, в полях ромашки рву, — промурлыкал я ей на ухо.

Ромашка покосилась на меня, переступив с ноги на ногу, и всхрапнула. Я подумал, что поездка предстоит очень долгая.

— Где тебе со мной тягаться! Ты, Ромашка, супротив меня всё равно, что плотник сопротив столяра. Чехова знаешь, нет? Ну и ладно. И нечего взбрыкивать. Думаешь, тебе удастся меня разозлить? Как бы не так! Лучше послушай, что я тебе сейчас расскажу…

Нет, я не сошёл с ума. Ну, может, совсем чуть-чуть. Просто я, наконец, нашёл управу на Ромашку, эту отрыжку Обливиона. Оказалось, ничто её так не бодрило, как очередной рецепт блюда из конины. Уж не знаю, как эта кобыла понимала, о чём речь, но эффект от каждого нового рецепта был просто поразительным. Эх, если бы я только знал, что мои бурятские корни принесут столько пользы! Между тем мои спутницы, слушавшие меня за компанию, начали украдкой кидать на своих лошадей голодные взгляды.

— Подавать шпигованную конину нужно с солёными огурцами и горошком, украсив зеленью.

Это был двенадцатый рецепт, и, честно говоря, я уже начал выдыхаться. Ничего, до Рифтена недолго осталось.

— Чтобы блюдо получилось особо ароматным, лучше добавить…

— Всё, хватит! — перебила меня Джен, резко натянув поводья, от чего её бедное животное тормознуло всеми четырьмя копытами.

— Привал! — твёрдо заявила она и, спешившись, сняла один из мешков с провизией и уселась с ним прямо на обочине.

Джен остановилась настолько неожиданно, что мы не успели среагировать и проскакали вперёд ещё метров пятьдесят. Когда мы вернулись, Джен уже развязала мешок, достала оттуда большой кусок вяленого мяса и вгрызлась в него с яростью голодного хищника. Её лошадь посматривала на свою наездницу с опаской.

— Неужели, — раздражённо заметила Алесса, — было так сложно потерпеть? Ещё немного, и мы бы уже сидели в тёплом трактире в Рифтене.

— Ну и фо? Я фо, фам мефаю? Едьте сефе дальфе, — с набитым ртом ответила Джен.

— Из-за тебя мы тратим время на всякие глупости!

— Ладно, — сказал я, — раз уж мы всё равно остановились, почему бы и не перекусить?

— Дейдра с вами, жуйте. Но только побыстрее, — оглядела нас Эйла. — Спасибо, — она благодарно кивнула, когда я кинул ей бурдюк с вином.

— Расскажи мне про Гильдию, — попросил я Алессу, — а то просто так жевать скучно.

— Хорошо, — согласилась она. — А про что конкретно ты хочешь узнать?

— Про пахана вашего. Ну, то есть про главного.

— Про Фрея, что ли? Мерсер — та ещё сволочь. Но сволочь полезная, что не отнять, то не отнять.

— Так его зовут Мерсер Фрей?

— Точно, — сказала Алесса с омерзением и добавила. — И мне он определённо не нравится.

— Кто у него в фаворе?

— Никто. Он вообще себе на уме.

— Понятно, — я решил зайти с другой стороны, — а кто имеет наибольшее влияние?

— Бриньольф, — не задумываясь, ответила Алесса и улыбнулась. — он вечно влипает в неприятности, но всегда выходит сухим из воды. Любит пошутить, отзывчив, готов всегда помочь, особенно новичкам…

Я почувствовал её эмоции, но не подал виду. Алесса, тем временем, продолжила.

— Он несколько раз выкупал меня у стражи, выдавал выгодные и лёгкие заказы. Для него Гильдия — это семья, он чтит её правила и следит, чтобы это делали другие. Никогда не предаст, — она опять улыбнулась. — Умеет обаять, чем нередко пользуется, чтобы затащить в постель. Или завербовать очередного новичка.

— Он, кажется, хороший человек, хотя и вор.

— Он хороший друг.

Через полчаса, наевшись до отвала, мы уже опять скакали по пыльной дороге в сторону Рифтена. Стоит отметить, что дороги Скайрима были намного лучше, чем некоторые из дорог, которые я помнил по прошлой жизни.

Чтобы отвлечься от тряски и своих ноющих бёдер, я пытался придумать, как мне быть с Мерсером. Итак, что мне о нём известно? Мерсер Фрей — нынешний глава воровской гильдии. Он бретон и, значит, у него природная сопротивляемость стихийной магии и врождённая способность, дающая на краткое время почти абсолютный иммунитет к любому магическому воздействию. В магии он сведущ — хороший вор должен уметь взламывать зачарованные замки и сейфы, обходить и обезвреживать магические ловушки и артефакты, а уж о заклинаниях невидимости можно и не упоминать. А ещё все бретоны потрясающе чувствительны к любым магическим манипуляциям.

То есть с заклинаниями к Мерсеру лучше не соваться. Понятно. А как насчёт старого доброго кинжала?

Мерсер — воин, то есть, хотя и бретон, физически силён. Поговаривают, что он лучший мечник в Гильдии. Про меня такого не скажешь. То есть на мечах мне с ним тоже ничего хорошего не светит. Как же мне добраться до ключа Ноктюрналь? Ладно, придётся, как всегда, действовать по ситуации.

Единственный шанс — захватить Мерсера в Гильдии, потому что в его городском доме ловушек больше, чем в имперской казне, и пока их будешь обезвреживать, он успеет не только десять раз сбежать, но и столько же раз прирезать.

Нейтрализовать его нужно при первой встрече, используя эффект неожиданности. Потому что, стоит Фрею навести обо мне справки, у меня не будет шансов. Особенно сейчас, когда я так ослаблен магически.

Осталось только организовать всё так, чтобы за нападение на своего главу меня не прирезали другие воры. Хорошо, что я знаком с сюжетной линией и статистами из игры. Лучше всего представиться давним знакомым предыдущего главы гильдии Галла Дезидерия — кстати, убитого Мерсером, — а наше знакомство обосновать тем, что я поймал его, когда он решил меня обокрасть, и с тех пор водил с ним дружбу. После такого заявления меня не убьют, по крайней мере, сразу. А там вместе с тёмными делишками Фрея и ключ Ноктюрналь выплывет на поверхность, и я смогу если не заполучить, то хотя бы взглянуть на него.

В этот момент Ромашка в очередной раз всхрапнув, вскинула задние копыта и вернула меня с небес на землю. В буквальном смысле: я вылетел из седла и мешком рухнул на грязные камни. Между прочим, больно. Хорошо, хоть не сломал ничего. Послышалось дружное хихиканье.

— Ах, ты, волчья сыть! — я оглянулся. Мои спутницы, включая эту скотину Ромашку, были сама невинность. Я, поморщившись, взобрался обратно в седло.

— Думаешь, твоя взяла? — прошипел я в ухо мерзкой кобыле. — Так и знай, приедем в Рифтен — сдам тебя мяснику!

С этими словами я злобно дёрнул поводья, и Ромашка, испуганно дрогнув ушами, послушно потрусила вперёд. Да уж, можно строить любые планы. Главное, чтобы ещё в самом начале тебя не вышибли из седла.

Рифтен встретил нашу компанию довольно своеобразно, можно сказать, в духе воровской гильдии.

Сначала почти у самого города на нас напала мелкая шайка разбойников. Их появление не вызвало у нас ничего, кроме удивления. Насколько было известно, Мавен Чёрный Вереск — владелица крупнейшей пивоварни Скайрима и самая влиятельная особа в Рифтене — никому не позволяла резвиться подобным образом в радиусе дневного перехода от города. По этому поводу у неё был заключён договор с воровской гильдией, и появление разбойников могло иметь только два объяснения: либо они сделали это на свой страх и риск, либо Мавен дала им своё личное разрешение. Первое означало полное отсутствие у членов шайки мозгов, а второе было крайне маловероятно. Как бы то ни было, наше знакомство завершилось довольно быстро. Эйла с Алессой справились сами, у меня даже не появилось повода вмешаться. От незадачливых грабителей не осталось даже пепла.

Потом у городских ворот нам встретился знакомый мне по игре стражник-вымогатель, требующий мзду за вход. Я не стал его запугивать или уговаривать, а просто достал из сумки увесистый кошель, позвенел им и отсчитал требуемую сумму. Стражник пропустил нас, перед этим сделав несколько пометок у себя в журнале.

Я не сомневался, что уже сегодня все заинтересованные лица будут знать содержимое этого журнальчика раньше, чем нас пустят на постой. Можно было уже готовиться встречать ночных гостей: я ясно дал понять, что денег у меня достаточно, чтобы члены Гильдии решили меня обокрасть. Эта мысль невольно вызвала у меня улыбку. Ну-ну, попробуйте.

Нам предстояло сделать много дел, причём одновременно, поэтому было решено разделиться: мы с Эйлой должны были найти приличное место для ночлега и заняться поиском наёмников, Лидия и Джен пошли на рынок пополнить запас провизии и закупиться у алхимиков реагентами, а Алесса отправилась в Гильдию по личным делам.

— Сперва, я так понимаю, место для постоя, а потом — наёмники? — спросила Эйла.

— Правильно понимаешь, — усмехнулся я. — Сначала поищем, где можно спокойно оставить вещи. А после будем звенеть золотом на каждом углу, привлекая воров.

— Ладно. Тогда идём во-он туда, — Эйла указала на стоящий в тени двух огромных деревьев двухэтажный деревянный дом.

— С чего это?

Но Эйла уже не слушала, а шла быстрым шагом. Когда до дома оставалось метров десять, она вдруг радостно раскинула руки и шагнула к закованному в стальную броню огромному человеку, радостно воскликнув:

— Кувалда, друг мой давний, как же я рада тебя видеть! Вижу, ты на новом месте! Не расскажешь, что, как и почему, а?

— Эйла? — как-то сдавленно просипел громила. — Может, просто разойдёмся… миром? — закончил он совсем севшим голосом.

Моя подруга на это только ещё шире улыбнулась и шагнула к нему. Кувалда мгновенно отреагировал, резво отскочив назад, и угодил ногой в стоящее позади него пустое ведро. Потеряв равновесие, он шлёпнулся на землю, но всё равно продолжил тактическое отступление, стараясь отползти подальше от Эйлы.

— Ну, может и разойдёмся, — радостная улыбка на её лице превратилась в хищный оскал нашедшего свою жертву хищника, — если ты, конечно, сможешь удовлетворить мои запросы. Не как в прошлый раз.

— Да-да! Всё по-честному. Я тебя понял, — затараторил он и поднял руки для большей убедительности.

— Раз готов, тогда слушай и вникай. Нужно место, где можно безопасно, а главное, с комфортом провести от трёх до… — она кинула взгляд на меня.

— Шести, — подсказал я.

— До шести дней, без риска быть обманутыми, зарезанными и обокраденными. Я понятно объясняюсь?

— Более чем.

А этот Кувалда не на шутку её боится, от него прямо-таки несёт страхом.

— Отлично, — чуть ли не хлопая в ладоши от радости, заключила Эйла. — И да, мест должно хватить на группу из десяти человек. Понятно?

— Да куда уж понятней! — Кувалда, наконец, решил встать. — Могу прямо сейчас дать наводку на три таких места.

— Валяй, — милостиво разрешила воительница.

— «Пчела и жало». Трактир недалеко от рынка, буквально в двух шагах от него, держит её пара аргониан родом из Морроуинда. Чисто, комфортно и под присмотром как Мавен, так и Гильдии, так что шалить там никто не будет. И наёмники туда часто наведываются, так что если нанять кого хотите, то вам туда.

— Продолжай.

Ещё есть «Каморка эльфа», недалеко от храма Мары. Хозяин — старый данмер, тот ещё калач…

— Не в этом милом заведении в прошлый раз, — прервала его Эйла, — мне пришлось завалить трупами главный зал?

Кувалда побледнел.

— Это было ужасное недоразумение, и все виновные были наказаны. С тех пор такого больше никогда не повторялось.

— Ага, как же, — саркастически заметила Эйла. — Не забыл, кто их наказывал? Я напомню: это была я. Этот вариант не годится.

— Тогда остаётся «Старый кабан».

— Фу! — брезгливо скривилась Эйла. — Я туда и на шаг не подойду.

— Больше ничего приличного нет.

— А может, — Эйла многозначительно посмотрела на свой кулак, — ты подумаешь хорошенько и вспомнишь, а?

— Н-нет, ничего лучше тебе в городе не найти, — бедняга аж вспотел. — Дейдра клянусь!

— Эйла, — я решил вмешаться и предотвратить назревающий конфликт, — давай посмотрим первый вариант. Что-то мне подсказывает, там и вправду будет недурно.

— Да? Уверен?

— Более чем, пошли.

— Ну, раз ты так говоришь, тогда пойдём.

Трактир, в который мы пришли через полчаса, встретил нас ароматами тушёного мяса, мёда и пряностей.

Внутри было не слишком многолюдно. Шестеро посетителей ужинали, ещё один сидел в углу и наблюдал; восьмой за стойкой беседовал с хозяйкой; уборщик подметал пол в дальнем конце зала; на кухне готовили еду четверо поваров; из шестерых постояльцев на втором этаже четверо спали. Всё это я отметил почти машинально — упорные тренировки не прошли даром. Думаю, из меня мог бы получиться неплохой шпион.

Эйла сразу же подошла к хозяйке заведения и выложила на прилавок кошель, содержимого которого было достаточно для проживания десятка человек на протяжении семи дней с полным пансионом. Не успел кошель коснуться прилавка, как сразу же исчез под одобрительное хмыканье хозяйки.

Эйла пошла осматривать наши комнаты, а я уселся за свободный стол. Скоро Эйла вернулась и подсела ко мне.

— Судя по твоему довольному виду, с комнатами всё в порядке, — заметил я.

— Вполне, — улыбнулась она. — Я успела расспросить хозяйку о том, когда здесь появятся наёмники. Она сказала, что они обычно приходят по вечерам, чтобы просадить заработанное, но сейчас в городе нет никого приличного. Новое «поступление» ожидается через два дня.

— Я ждал несколько недель, — пожал я плечами, — пара дней погоды не сделает. Кроме того, мы всё равно не собираемся никого нанимать.

— Верно, — кивнула Эйла, — но достоверность не помешает.

— Хорошо, — я поднялся. — Не забудь послать посыльного за нашими, а то вряд ли они знают, где мы остановились. Как придёте, прошу всех ко мне.

Завалившись в комнату, я, не раздеваясь, улёгся на кровать и погрузился в длительную медитацию, из которой вышел, когда в дверь постучали.

— Войдите!

В комнату вошли Эйла, Лидия и Джен.

— Прошу, — я указал на стулья.

Лидия и Джен сели, а Эйла осталась стоять, подпирая спиной дверь. Ну, ей виднее.

— Итак, сегодня ночью нас попытаются ограбить.

— Вы уверены, тан? — спросила Лидия.

— На самом деле, нет, — честно признал я. — Но мы с Эйлой сделали для этого всё возможное. Я показал, что у меня есть деньги, а Эйла выспрашивала всех про наёмников, которых мы срочно хотим нанять.

— А зачем нам нужны наёмники? — вмешалась Джен.

— Они нам не нужны. Но воровская гильдия должна быть уверена, что наши деньги уйдут у неё из-под носа самое позднее через два дня. Так что они должны поторопиться.

— А если не сработает? — Эйла переступила с ноги на ногу.

— Если не сработает, тогда будет нужен другой план.

— Я вообще не понимаю, чего тебе так сдались эти воры.

— Во-первых, хочу узнать, что с Алессой.

— Она большая девочка и сама может о себе позаботиться, — вставила Эйла. — И потом, ещё и дня не прошло.

— День уже прошёл, — холодно ответил я. — И, пока мы не доберёмся до Уинтерхолда, я расставаться с Алессой не намерен.

— Серьёзно?

— Более чем.

— Ладно, я поняла. А во-вторых?

— У меня есть одно дело к Фрею.

— К главе Гильдии? Какие у тебя с ним дела? — удивилась Эйла.

— Личные. И давай не будем об этом.

— Как скажешь.

— Отлично. План такой. Вы с Джен идите к себе, — кивнул я Лидии, — и запритесь на засов. В вашей комнате окон нет, вход только через дверь. К вам не полезут. Мы с Эйлой останемся тут, свет погасим. Я буду спать, — я ухмыльнулся Эйле, — а ты будешь сторожить. Они наверняка полезут в окно. Убивать их не нужно, только обездвижить. Ясно?

Джен и Лидия кивнули.

— Вполне, — буркнула Эйла. — А если сегодня никто сюда не полезет?

— Тогда, — пожал я плечами, — завтра днём ты выспишься, а ночью мы продолжим. И, если больше вопросов нет, всем разойтись.

Всё прошло как по маслу. Часа в четыре утра я проснулся, услышав шорох. Я не двигался, притворяясь спящим и стараясь дышать глубоко и ровно.

Ставни мы оставили приоткрытыми. Правда, была вероятность, что воры заподозрят ловушку, но я решил рискнуть и сделал ставку на их жадность. Как оказалось, не прогадал.

Шорох повторился, я услышал негромкий скрип, затем почувствовал дуновение воздуха — открылось окно. Я начал отсчитывать секунды. Через две с половиной минуты раздался грохот, потом послышались приглушённые ругательства. Я повернулся, чтобы увидеть, как в мою сторону бросился один из воров. Внезапно он замер, будто уткнулся в невидимую стену, а затем рухнул на пол.

— Попала, — удовлетворённо сказала Эйла.

— Надеюсь, не насмерть, — хмыкнул я. А теперь будь добра, зажги лампы и позови девушек.

— Как поступим с этими двумя недоумками? Сначала будем пытать, а после убьём, или наоборот?

— А разве после смерти можно пытать? — недоумённо спросила Джен.

— Воскрешение — не такая уж и сложная процедура, — отмахнулся я.

По сравнению с созданием стабильного межмирового портала это действительно несложно. Смотря с чем сравнивать.

— Ну, — с воодушевлением воскликнула Джен, — значит, сначала пытаем, потом убиваем. Дульвит их воскресит, а после будет спрашивать.

— Просто пытать — всё равно что пить, приняв перед этим отрезвляющее зелье, — включилась в обсуждение Лидия.

— Так кто сказал, что мы будем просто пытать? Мы при этом песни петь будем! — радостно внесла поправку Джен и многообещающе посмотрела на двух связанных воров. Те безуспешно попытались отползти подальше.

— А может, по старинке: удар — вопрос? — предложила Эйла.

— А как же веселье? — надулась Джен.

— Да-а, дилемма, — протянула Эйла.

— Давайте совместим приятное с полезным, — предложил я. — Зальём в них несколько бутылок зелья исцеления, а затем начнём резать. И после ампутирования каждой части тела задавать вопрос. Ну как?

— А что, идея неплоха! — признала Эйла.

— А конечности отрастать будут? — с заметным интересом поинтересовалась Джен.

Я посмотрел на воров. От них ощутимо несло страхом, переходящим в панику. Отлично.

— Если напоить их обычным зельем исцеления, то нет, а если моим — то да.

— Тогда, думаю, решено? — Эйла подождала и, не получив возражений, решительно продолжила: — Где, говоришь, твоё зелье?

— Вот оно, — достав из сумки, стоявшей возле изголовья, бутылочку, я показал её присутствующим. — Дорогое, конечно, но для такого дела не жалко.

— А почему дорогое?

— Потому, Лидия, что в его основе лежат весьма дорогие ингредиенты — сердца дейдра и великана.

— А, поняла. Действительно, редкие ингредиенты. Не жалко тратить на этакое отребье?

— Чего не сделаешь, чтобы как следует поразвлечься, — я широко улыбнулся пленникам.

От них исходил дикий ужас. Вдруг один внезапно затих. Странно.

— Эйла, проверь наших гостей!

Та склонилась над связанными, потом подошла ко мне.

— Обморок, — прошептала она.

— Унесите его в соседнюю комнату и ждите моего сигнала, — тихо ответил я и громко продолжил: — Готов? Жаль. Но мы всё равно развлечёмся, — я поморщился. — И уберите отсюда эту падаль.

Эйла поняла меня с полуслова.

— Куда его? — спросила она.

— В соседнюю комнату. Позже испепелим, и все дела. Джен, Лидия, помогите.

Девушки понесли тело, Эйла пошла с ними. Я подошёл ко второму пленнику.

— У тебя есть шанс остаться в живых, — сказал я доверительно, — если ты ответишь на мои вопросы до того, как они вернутся.

— Э-э-э, я не могу… — начал было запираться тот.

— Ладно, — равнодушно обронил я и отвернулся. — Тогда начнём представление.

— Нет, стой! Я всё скажу, всё, что знаю! — заголосил воришка.

— Прекрасно, — улыбнулся я, — тогда поговорим.

— О чём? — настороженно спросил он.

— О, ничего особенного, — заверил я, — Всего пара вопросов. Имя того, кто на меня навёл, и что сейчас поделывает Алесса.

— Н-но, это против правил Гильдии…

— Знаешь, на самом деле, мне не нужно, чтобы ты сдавал ваших осведомителей. Я их и так знаю. Это стражник у Южных ворот и некто по прозвищу Кувалда. Так?

— Н-ну…

— Продолжай, — подбодрил я его.

— В общем, — вор перевёл дыхание, — сегодня пополудни в Гильдию завалился посыльный со списком. Ну, там ваши имена и значились, тоись, что вы при деньгах. Мастер…

— В смысле, Фрей? — уточнил я.

— А… ну да. Он вас нам определил. Мы сперва хотели только прознать, что да как, но Кувалда…

— Продолжай.

— Ну, он сказал, что вы за наёмниками сюда прибыли, так что золото скоро может тю-тю. И место назвал, где вы на постое. Ну, вот мы, значится, и решили сегодня… Чтобы… тоись…

— Понятно. А теперь перейдём ко второму вопросу. Что с Алессой?

— Какой Алессой?

— А что, — поинтересовался я, — у вас в Гильдии много народа с таким именем?

— Нет, но…

— Чтобы было понятней, уточню: меня интересует альтмерка-полукровка из вашей гильдии, которую зовут Алесса.

— Она сегодня утром пришла. Мы с парнями пиво пили, а тут она. Её ж полгода не было, мы уж думали — всё. Ан, нет — пришла, жива-здорова. Мастер её как увидел — будто с цепи сорвался. Не, руки не распускал, орал и ругался только. Нормально, в общем. Мастер ей задание выдал Златоцвет обнести, а это почти самоубийство. Там наёмников, как… ну, много, тоись. А уж после того, как там Векс погорела, то и подавно.

Пленник замолчал.

— Дальше!

— Так, а всё, тоись. Она ещё с Мастером пошепталась немного, потом пошла к Векс, а после убежала. Словом не обмолвилась.

— Ясно, — я постучал в стену.

Немного погодя дверь открылась, и в комнату вошли девушки и второй воришка. Пленники озадаченно переглянулись.

— Что смотришь? — спросил я лежащего на полу. — Живой твой приятель, живой и здоровый. Перепугался только сильно. Спасибо за содействие. Свободны. Развяжи их, — обратился я к Лидии.

— Тоись, мы, ну, пойдём?

— Да, можете идти.

— А… Э-э-э… как выходить-то?

— Как заходили, — ехидно сказал я.

Уныло переглянувшись, напарники поплелись к всё ещё открытому окну. Через минуту их уже и след простыл.

— Нужно обстоятельно поговорить с Кувалдой, — сказала Эйла. — Видно, у него мозг совсем высох, раз он думал, что ему это сойдёт с рук.

— Только смотри, — предупредил я, — особо не увлекайся. Нам не нужны проблемы со стражей.

— О, не стоит беспокоиться, я буду сама нежность, — заверила она меня с хищной улыбкой.

— Вот и отлично. Мы с Джен пойдём в Гильдию. Ей будет полезно узнать, чем дышит её тан. А ты, Лидия, остаёшься здесь.

— Но, тан! — возмутилась она.

— Без «но». Кто-то должен охранять наши пожитки. И не спорь со своим таном. Эйла потом составит тебе компанию.

— Слушаюсь, мой тан, — ответила Лидия. Видно было, что она хотела сказать что-то ещё, но сдержалась. — Хотите отправиться прямо сейчас?

— Чем быстрее, тем лучше. Не нужно, чтобы Фрей узнал о том, что сегодняшнее ограбление провалилось.

— Хорошо, тан.

— Джен, я буду ждать тебя возле храма Мары. Возьми с собой что посчитаешь нужным, а я пойду вперёд, на разведку.

— Поняла, — кивнула она мне, и все трое вышли.

Я запер дверь и, покинув комнату через окно, двинулся в направлении храма Мары.

С направлением ошибиться было невозможно: в моих глазах он, как и храм Кинарет в Уайтране, просто пылал, а столб маны, уходивший в небо — воды Обливиона — по направлению к плану Мары был виден за десятки километров. А воры — молодцы, правильно организовали место расположения своего убежища: постоянное бурление магической энергии внутри и в окрестностях храма надёжно скрывали любые другие проявления магии, поэтому внутри Гильдии можно было применять даже заклятие Огненного шторма — в городе этого никто бы не заметил.

Джен подошла через десять минут — мне хватило времени, чтобы найти вход в Гильдию. Располагался он, как и в игре, внутри склепа. Фокус был в том, что и кладбище было тут гораздо более обширным, и склепов, соответственно, больше. Правда, мне повезло: проверив три склепа, в четвёртом я обнаружил скрытый вход в катакомбы. В игре, чтобы открыть проход, достаточно было, как в сказке про Красную шапочку, потянуть за верёвочку, то есть за цепочку. Тут всё было несколько сложнее: у меня должен был быть пропуск в виде татуировки со скрытой магической печатью — ключом, запускающим механизм. Но мне не составило труда заранее сделать дубликаты, ведь у меня в комнате побывали целых два члена Гильдии. Так что у нас теперь было два ключа — как раз для меня и Джен.

— Ну что, пошли? — с улыбкой спросил я.

— Я сразу за тобой, Дульвит, — поддержала мой весёлый настрой Джен, и мы шагнули внутрь.

До «Старой фляги» мы с Джен добрались почти без приключений. То есть несмотря на то, что я с самого начала выбрал короткую и безлюдную дорогу к базе Гильдии, пару раз я свернул не туда, так что пришлось немного поплутать в катакомбах. В общем и целом, всё удалось провернуть в соответствии с планом, я даже удивился. Фрея я отшвырнул коротким криком, и тот, оглушённый, упал в воду. Пока он приходил в себя, я худо-бедно объяснил свои действия членам Гильдии. Так что, когда Мерсеру помогали вылезти из бассейна, его партнёры не особо стеснялись в выражении своих чувств.

— Думаю, тебе стоит самому всё рассказать, — обратился я к связанному избитому мужчине, валявшемуся на грязном полу. — Не нужно усложнять.

— Да что с ним говорить! Сталью по глотке, и все дела! — выкрикнула за моей спиной светловолосая женщина лет тридцати.

— Это дело нехитрое, Векс, ещё успеется, — положив ей руку на плечо, спокойно сказал мрачный лысый имперец, надо полагать, Дельвин Мэллори. — Сначала нужно выбить из него всю мало-мальски ценную информацию. Не поверю, что он ничего от нас не скрывает.

— Я понимаю, Дельвин, но меня просто бесит его мерзкая рожа! — резко ответила Векс. — Так и хочется пустить ему кровь. Лучше пойду отсюда, а то боюсь не сдержаться, — развернувшись, она быстро пошла прочь.

— Мы позовем тебя, когда узнаем всё, что нужно! — крикнул Мэллори ей вслед.

— Жду не дождусь! — бросила она.

— Так что скажешь, Мерсер? — спросил я у виновника торжества.

— Да пошёл ты!

— Возможно, Гильдии ты до поры до времени нужен живым, но мне твоя смерть абсолютно безразлична.

Фрей сплюнул кровь и улыбнулся. Признаться честно, я находился в некотором замешательстве. Для трусливого мерзавца Мерсер вёл себя весьма странно.

Причина мне стала ясна в следующее мгновение, когда из окружавшей нас толпы в меня полетели стрелы. Первая задела капюшон и, чуть отклонившись от траектории, пролетела прямо у меня перед лицом: я почувствовал дуновение воздуха и услышал свист. Моментально присев, я полностью закрылся плащом, успев приложить Фрея головой об пол. Ещё две стрелы заставили меня завалиться на бок. Усиленную магией драконью чешую они не пробили, но удары вышли довольно-таки ощутимыми. Откатившись в сторону, я крикнул и развоплотился. Стрелы, выпущенные неизвестными, пролетели сквозь меня и, не причинив ни малейшего вреда, упали в бассейн.

Я поднялся и огляделся вокруг. Нападавших, похоже, было шестеро: двое лучников стояли в отдалении и вели по мне прицельную стрельбу — ещё пара стрел прошла сквозь мою голову, заставив рефлекторно отшатнуться, — а с четырьмя остальными воры сошлись врукопашную. Эти четверо прямо светились от обилия магических амулетов. Явно профи. Тёмное братство? Почему я, и почему именно сейчас? Мысли перескакивали с одного на другое, мне никак не удавалось сосредоточиться. Скамп, меня же могли убить!

Между тем времени на раздумья не оставалось, действовать нужно было быстро. Воры несли потери, и весьма существенные: из двадцати уже шестеро лежали каменном полу, двое не подавали признаков жизни. Убийцы из Тёмного братства хоть и были в меньшинстве, но при этом явно теснили своих противников. Что тут скажешь, ассасины своё дело знают.

Время моего развоплощения подходило к концу. Стоять на месте было глупо, поэтому я нырнул за первое попавшееся укрытие, оказавшееся алтарём Ноктюрналь — принцессы дейдра, покровительницы воров. М-да, шутка у судьбы так себе получилась.

— Знаешь, мне бы не помешала капелька удачи. Не поделишься? — обратился я к алтарю.

— Нужно? — внезапно произнёс мне прямо в ухо ехидный женский голос. — Тогда возьми.

Вот это поворот! Не думал, что сработает, но раз уж дают, глупо отказываться. Прикоснувшись к алтарю, я вдруг почувствовал удивительную ясность мысли. Всё теперь казалось простым и очевидным. У меня сам собой появился план действий.

Неподалёку, присев за сундуком, пил заживляющее зелье Бриньольф. Я окликнул его, и скоро он вместе со мной укрылся за алтарём.

Тем временем воры, поняв, что в ближнем бою их всех перебьют, несмотря на численное преимущество, решили отступить. Но и убийцы не сидели сложа руки, снова навязав бой.

— Есть план, — прошептал я Бриньольфу.

— Выкладывай, — бросил он.

— По моей команде отзови своих, пусть отойдут. Я справлюсь один, главное, чтобы мне не мешали.

— Командиром решил заделаться?

— Я буду действовать независимо от твоего решения. Если не отзовёшь своих людей, они погибнут, — я посмотрел на него. — Ты этого хочешь?

— Хорошо, — после пары секунд молчания сдался Бриньольф. — Надеюсь, ты справишься.

Я улыбнулся.

Бриньольф рванул в сторону ближайшего вора. Я это время поднялся, вышел из-за алтаря.

— Zun! Haal! Viik!

Мечи, ножи, наконечники стрел и прочее металлическое оружие в руках сражающихся рассыпалось в прах.

— Бриньольф, пора!

— Всё, отходим, быстро! — заорал тот.

Воры мгновенно растворились во мраке. Раздался скрип запираемой двери. Оставшись в гордом одиночестве, ассасины двинулись в мою сторону.

— Iiz! Slen! Nus!

Температура в подземелье резко упала, послышался негромкий треск — это покрылась тонкой корочкой льда вода в бассейне. Я нисколько не сомневался, что у членов Тёмного братства имеются амулеты против стихийной магии. Но туум — не обычная магия. Как я и предполагал, их амулеты не сработали. Все шестеро ассасинов застыли.

— Fus! Ro! Dah!

Ледяные статуи отшвырнуло, словно невидимой гигантской рукой. Ударившись об стены, они разлетелись на осколки. Один из замерзших убийц ухнул в воду, подняв фонтан брызг и ледяных осколков.

— Неплохо для слепого, — в голосе Бриньольфа звучало удовлетворение.

— А ты, гляжу, парень не промах, решил забронировать себе место в первом ряду. Эти заклинания действуют на большой площади, целиться не нужно, — ухмыльнулся я. — Зато велик риск попадания под дружественный огонь. Лучше прибраться тут, пока мясо не оттаяло.

Бриньольф хмуро кивнул, направился ко входу в сокровищницу и стукнул в дверь.

— Выходим!

Заскрежетал засов, дверь открылась, и зал начали заполнять оставшиеся члены Гильдии. Бриньольф подошёл к мёртвым ворам.

— Жалко парней, — мрачно сказал он. — Хорошие были, молодые, успешные, перспективные, а главное — надёжные.

— Сочувствую.

— Спасибо.

Он ещё немного постоял, глядя на мертвецов, потом встряхнулся.

— Ладно, парни. Мы живы, и это хорошо. А теперь давайте приберёмся здесь! И заприте этого ублюдка, — ткнул он рукой в бесчувственное тело Фрея, — в самой надёжной клетке, голого! Я не хочу, чтобы он сбежал! Нечего стоять, как овцы! — рявкнул он. — Живо за работу!

Работа закипела. Все работали, несмотря на усталость, никто не роптал. Я присел на какую-то скамью. Голова как-то враз потяжелела, кристальная ясность восприятия исчезла. Ну что же, подумал я философски, всё взятое взаймы рано или поздно нужно отдавать. И лучше раньше, чем позже — платить меньше.

Ко мне подошла Джен. Она в этой мясорубке получила несколько неглубоких порезов и десяток ушибов, которые немедленно устранила, выпив исцеляющее зелье. Предложила мне, но я отказался.

— Эй! Тут, похоже, один из этих выжил! — раздался голос.

Я подошёл к бассейну, возле которого уже собралась толпа. Оказалось, убийца, упавший в воду, не разбился. А когда действие крика закончилось, потихоньку начал оттаивать в воде. Это была данмерка — без сознания, но дышала. Несколько зелий, и она снова готова будет исполнять волю Ситиса.

— Бриньольф, у меня к тебе предложение.

— Какое?

— Продай мне данмерку, — небрежно бросил я, чем сильно его огорошил.

— Что?!

— Назови цену.

— Ты вообще понимаешь, о чём просишь?! Она моих людей убивала!

— Спокойно, — примирительно произнёс я. — Меньше эмоций, больше прагматики. Гильдии ведь деньги не помешают, я прав?

— Да меня свои же забьют, если я её кому-то отдам, — сбавил тон Бриньольф. — Парни очень злы на Тёмное братство и вряд ли упустят возможность отомстить.

— Поговори с ними, успокой, свали всю вину за случившееся на Мерсера, в конце концов. Ведь именно он виноват во всём. Кроме того, убить провалившегося ассасина — это одно, а вот казнить или, тем более, пытать — совсем другое. Вы ведь не хотите, чтобы за всеми вами начали охоту?

— Может, ты и прав, — задумчиво сказал Бриньольф. — Но с каким удовольствием я медленно удавил бы её собственными руками!

— Пять тысяч золотом, — на такую сумму можно купить неплохой дом в любом городе Скайрима, уж я-то знаю.

— Сколько?! — поразился Бриньольф.

— Пять тысяч, — подтвердил я. — Это первое и последнее предложение. Соглашайся.

— Да уж, умеешь ты торговаться, — хмыкнул он. — Ладно, по рукам!

— И мне понадобится комната. У вас тут найдётся?

— Что-нибудь подыщем.

— Отлично. Пусть её пока отнесут туда, и, пожалуйста, не попортите товар!

— Как скажешь, — вздохнул Бриньольф. — А деньги когда будут?

Скоро, — заверил я его. — Вот сейчас тут разберёмся, и я пошлю за деньгами. Кстати, ты в любом случае ничего не теряешь. Если денег не будет, просто убьёте данмерку, и дело с концом.

— Ну, конечно, — скривился Бриньольф.

— Не волнуйся, я от своего слова не отказываюсь. Будет тебе золото. И, между прочим, где остальной народ?

— Выходы из главного зала перекрыты. Сейчас парни дверь вскрывают.

— Может, её просто выбить? — предложил я.

— Не получится, — с сожалением возразил Бриньольф. — Магией укрепляли.

— Нет, так нет.

Дверь вскрыли только часа через два. Внутри комнаты находилось три мёртвых тела со следами борьбы. Судя по всему, жертвы безуспешно пытались сопротивляться. Это стало потрясением для выживших. Ничего ценного в комнате не осталось, убийцы всё забрали с собой. Воры будто с цепи сорвались, вскрыв следующую дверь меньше, чем за полчаса. Картина за ней была та же: мертвецы и отсутствие чего-либо мало-мальски ценного. Третья, четвёртая, пятая дверь… Всё то же. Каждая новая открытая дверь вбивала очередной гвоздь в крышку гроба Воровской гильдии. До сегодняшнего дня Гильдия и так не могла похвастаться особыми успехами, еле держась на плаву, а после случившегося на ней смело можно было ставить крест. Это все понимали, именно поэтому рвались в каждую новую дверь в надежде увидеть там хоть кого-то живого, но находили лишь трупы. Это вгоняло воров в отчаяние, атмосфера становилась всё более тяжёлой и гнетущей.

Комната за шестой дверью вселила луч надежды: двое выживших, пусть всего двое из десятка, пусть в тяжёлом состоянии — главное, живы. Седьмая и восьмая комнаты ещё больше подняли всем настроение: всего трое убитых из десяти в одной, в другой выжили все. Они рассказали, что бойню устроили подручные Фрея. Судя по результату, в убийстве собратьев по ремеслу они вполне преуспели.

В комнате за девятой, последней дверью тоже были выжившие. А ещё там была Векс. Она сидела в углу, опустив голову, и, казалось, спала. Меня, впрочем, её мирная поза ни на секунду не обманула, я же эмпат. Кроме того, у спящих из груди обычно не торчат рукояти эльфийских кинжалов. Возле Векс валялась куча трупов, а сама она сидела в луже собственной крови.

— Кто-нибудь объяснит мне, что тут, ради всех дейдра, случилось?! — воскликнула невесть откуда взявшаяся Алесса, растерянно глядя то на меня, то на Бриньольфа.

— Алкей… — тихо прошептал себе под нос Мэллори, глядя на окровавленную рукоять. Обшарив взглядом комнату, так же тихо добавил: — Сбежал…

Бриньольф положил ему на плечо руку.

— Я буду убивать этого гада долго, — угрожающе произнёс Мэллори, не отводя взгляда от рукояти.

— Дельвин… — начала Алесса.

— Не нужно, Птичка, не нужно, — перебил он её, покачав головой. — Я всё понимаю… А сейчас прошу: оставьте меня одного. Мне нужно попрощаться.

— Хорошо, — сказал Бриньольф и, ободряюще похлопав его по плечу, взял за руку Алессу и вышел вслед за остальными.

— Они собирались пожениться через месяц, уже даже присмотрели для себя домик, — поравнявшись со мной, обронил он.

Я пожал плечами.

Бриньольф развернул меня, схватив за плечо.

— Это ты во всём виноват!

— Это в чём же? — поинтересовался я, посмотрев на его руку.

— Столько погибших! — он продолжал рычать, но моё плечо отпустил. — Из-за тебя!

— Ты собираешься устраивать разборки прямо тут, когда за стеной твой друг горюет о своей подруге? — невинно поинтересовался я. — Может, пройдём туда, где мы никому не помешаем?

— Ладно, — буркнул он, — идём.

И чего ему неймётся? Может, сожрать его, и дело с концом? Я поймал себя на том, что плотоядно облизываюсь. Глубоко вдохнув, я задержал дыхание, затем медленно выдохнул. Вроде, помогло. Во всяком случае, мысли о сыром мясе меня покинули. Что-то часто стали повторяться эти приступы. Не к добру.

Тем временем, Бриньольф привёл нас в сокровищницу Гильдии. Сейчас, правда, все сундуки в ней были открыты и пусты. Зато и народу тут не было. Когда мы вошли, он закрыл дверь, заложил её засовом и удовлетворённо заявил:

— Ну вот, теперь нам не помешают.

Я уселся на один из сундуков. Алесса встала чуть поодаль.

— Так, по-твоему, это я виноват в том, что ваш Мастер сначала присвоил себе общак, а потом его подручные истребили больше половины членов Гильдии? Ты не находишь, что это немного нелогично?

— Часть вины за это есть и на тебе.

— Интересно, какая, — я закинул ногу на ногу. — Судя по всему, нападение Фрей готовил заранее, ещё до нашего появления в городе.

Тут я лукавил. Появление Алессы, да ещё в такой компании, как наша, вполне могло спровоцировать Мерсера, но Бриньольфу об этом знать необязательно.

— Я это понимаю, но многие могут и забыть об этом. Они злы, напуганы и требуют мести.

— Глупо мстить тетиве, — сказал я. — Мстить нужно тому, кто её спустил. Мстите Мерсеру, если хотите, мне на это наплевать. А угрожать не советую, опасно это. Она, — я кивнул в сторону Алессы, — может подтвердить.

— Сволочь ты, как и все маги, — с горечью сказал Бриньольф.

— А ты — неблагодарная свинья, — парировал я. — Вас бы всех порешило Тёмное братство, если не моё вмешательство.

— Это ты их к нам привёл!

— Допустим, — не стал спорить я. — Но если бы они хотели убить меня, могли бы напасть в более удобном месте. Зачем им лишние свидетели и противники?

— Ты к чему клонишь? — подозрительно спросил Бриньольф.

— Ну, — я потянулся, — если они пришли в Цистерну — главный зал Гильдии, — то и убить хотели того, кто должен был находиться именно там, и больше нигде.

— И кто это?

— Я спрошу у данмерки, когда её вылечу. Ты не против? — улыбнулся я. — Кстати, скоро сюда принесут деньги, так что организуй встречу.

Бриньольф посмотрел на меня долгим взглядом, потом молча развернулся, отпер дверь и вышел. Что же, мудрое решение.

Я повернулся к Алессе.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Она покачала головой. В её эмоциях преобладали горечь и вина. Разбираться в этом мне было абсолютно не интересно.

— Ладно, тогда захвати Джен и отправляйтесь в «Пчелу», пусть Эйла с Лидией принесут деньги. Пять тысяч. Ступай.

Она вышла. Я продолжал сидеть, прислушиваясь к своим ощущениям. Со мной явно было что-то не в порядке. Ну, больше, чем обычно. Ладно, потом разберусь, сначала дело.

Я вышел в главный зал. Уборку там уже почти завершили. Я подошёл к алтарю и возложил на него руку.

— Благодарю, — сказал я вполголоса. — Твоя помощь была весьма кстати. Надеюсь, я отплатил, хотя не уверен, что тебе так уж нужна эта захудалая гильдия.

Мне показалось, что рядом рассмеялись. А потом я почувствовал под ладонью что-то холодное. Убрав руку, я обомлел: на алтаре лежала отмычка Ноктюрналь! Ошибиться было невозможно — ключ прямо-таки переливался магоканалами невообразимо прекрасных оттенков. Его головка в виде маленького черепа плавно переходила в металлический стержень, оканчивающийся бородкой с тремя маленькими зубцами на каждой стороне.

— Ну, спасибо! — выдохнул я. — Знаешь, пожалуй, надо поспособствовать восстановлению Гильдии под началом Бриньольфа. Конечно, на возвратной основе. Как тебе?

В этот раз я определённо услышал смех.

— Отлично, тогда договорились, — я взял ключ и спрятал его в один из потайных кармашков плаща.

В любой другой день я, наверное, запрыгал бы от радости, но не сейчас. Хотя всё закончилось не так уж и плохо: в конце концов, я получил то, за чем пришёл, пусть и совсем не так, как планировал.

Сделка с Бриньольфом прошла гладко. Лидия с Эйлой в сопровождении Алессы и Джен принесли деньги. Данмерку завернули в какую-то мешковину, чтобы она не привлекала излишнего внимания, и Эйла тихо вынесла её наверх, на кладбище. Уже наступил вечер, так что доставить наш живой груз ко мне в комнату удалось, не вызвав вопросов ни у стражи, ни у хозяйки трактира. Алесса осталась в гильдии, Джен решила составить ей компанию. Я не возражал.

Я был занят. У меня в комнате на единственной кровати лежала без сознания сестра Тёмного братства, а я прикладывал огромные усилия, чтобы не перегрызть ей горло. И виной всему было отнюдь не желание отомстить или тому подобная чушь, а банальное чувство голода.

Может, Эйла меня заразила? Я безуспешно попытался вспомнить, царапала ли она меня за последние пару суток. Вроде, нет. От Эйлы я точно не мог заразиться, а других вервольфов поблизости вроде бы не наблюдалось.

Тогда в чём же дело? В глазах у меня потемнело, цвета магоканалов поблёкли, из горла помимо воли вырвалось рычание.

— Дарт, ты мне нужен!

Тишина. Никаких голосов в голове. Если моё второе «я» всё ещё существовало, говорить со мной оно явно не собиралось. Нужно было немедленно убираться из города, и как можно скорее, пока я не потерял над собой контроль. Заперев дверь, я обернулся к окну.

С помощью туума я, развоплотившись, с огромной скоростью вылетел в окно трактира и за несколько секунд оказался перед выходом из Рифтена. Вот только ворота были закрыты, и их охраняла пара стражников.

— Вечер добрый, парни, — я старался говорить как можно беззаботнее, хотя в глазах снова потемнело и ужасно захотелось тёплой крови. — Пропустите на конюшню, а? Лошадку свою хочу проведать, как там её на ночь устроили.

— Не велено до утра, — пробасил один.

— Ну, служивые, что вам стоит? А я в долгу не останусь! — я подбросил пару монет.

— Ладно, только быстро, — второй неуловимым движением поймал монеты и дал знак напарнику. Тот приоткрыл створку.

— Вот спасибо!

Я выскользнул за ворота и побежал. Внезапно меня накрыла кромешная тьма. Все маголинии исчезли, я ослеп. Почти поддавшись панике, я сдёрнул с глаз повязку и замер, поражённый. Надо мной в ночном небе переливалось всеми оттенками жёлтого и зелёного северное сияние. Да что со мной такое, в конце-то концов?!

В этот момент все мои мышцы свело судорогой, из горла вырвался вопль, переходящий в рык. Я перекинулся, приняв драконью форму. Этого ещё не хватало! Поднявшись в воздух и спешно набирая высоту, я со всей возможной скоростью полетел в сторону гор. Куда угодно, только подальше от города, от людей. Я поднимался всё выше и выше. Внезапно всё тело опять свела судорога, крылья подломились, и я камнем полетел вниз. Каким непостижимым образом мне удалось не разбиться, а относительно мягко упасть на так кстати подвернувшуюся высокую горную вершину, для меня до сих пор загадка. Крылья сводило, лапы конвульсивно скребли снежную корку, перед глазами плыли цветные круги. Скамп побери, я не могу умереть, только не так!

— Патурнакс, брат, мне плохо! — из последних сил послал я зов и провалился в пустоту.

Когда я очнулся, было светло. Перед моими глазами маячила драконья морда. Кошмар какой! Похоже, у меня бред.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила морда голосом Патурнакса. Скамп, это и есть Патурнакс! А что он тут делает?

— Он ещё не в себе, — сказал другой голос. Альдуин!

— Ты позвал. Мы прилетели, — объяснил Патурнакс.

Точно, вспомнил. Я приподнял голову. Так, я всё ещё дракон. И уже день. Это плохо.

— Что со мной случилось?

— Ты был голоден. Ещё немного, и Альдуин пришлось бы вытаскивать твою душу из Потока.

— Понятно, — ничего не понятно, но с этим как-нибудь разберусь. — Сестра, мне нужен дракон. Срочно.

— Уже вызвала, — вздохнула Альдуин. — Ты серьёзно болен, брат мой. В чём причина?

— Не знаю, сестра. Но я выясню.

— Почему ты не позвал меня?! — в её рычании слышался гнев.

— Не хотел беспокоить по пустякам.

— Пустякам?!

— Да. Видишь, со мной уже всё в порядке. Почти.

Я, пошатываясь, встал на лапы. Что же, уже неплохо. Сделав несколько неуверенных шагов, я подошёл к Патурнаксу.

— Почему она здесь?

Патурнакс дёрнул хвостом.

— Я не успел бы прилететь так быстро один. Она была рядом, когда я услышал зов. Просто с ума сошла, — он отвёл взгляд. — Я не готов умереть ради того, чтобы вы с ней не встретились.

— Прости, — я склонил голову. — Спасибо, что не опоздали.

Примерно через полчаса, когда возле нас приземлился зелёный дракон, я уже достаточно пришёл в себя. Альдуин вышла вперёд, зелёный склонился перед ней. Пока он выражал Альдуин своё почтение, я подошёл сзади и схватил его зубами за шею возле головы. Бедняга даже не успел понять, что произошло: я вырвал ему горло. Патурнакс смотрел на происходящее с явным неодобрением. Даже Альдуин, казалось, чувствовала себя неуютно.

Но это было только начало. Чтобы поглотить драконью душу, мне нужно было перейти в эльфийское тело. С этим у меня неожиданно возникли проблемы. То есть тело-то я сменил, только самочувствие моё при этом резко ухудшилось. Голова закружилась так, что я упал на колени. Накатила тошнота. Альдуин бросилась было ко мне, но я знаком остановил её: мёртвый дракон вспыхнул, энергопоток цвета расплавленного металла из его тела потёк ко мне. Как только он коснулся меня, головокружение и тошнота прошли, а закончив поглощение, я ощутил себя полностью здоровым. Я вновь сменил форму.

— Похоже, ты поправился, — констатировал Патурнакс.

— Похоже на то, — выдохнул я и обернулся к Альдуин. — Спасибо тебе. Видишь? Мне действительно нужны эти жертвы.

— Может, вернёшься на Монавен? — предложил Патурнакс. — Выясним причины твоего недомогания.

— Рад бы, но у меня мало времени. Я и так уже задержался. Нужно придерживаться плана.

Альдуин вытянула шею.

— Будь осторожен, — её глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу. — Не рискуй понапрасну.

Мне стало не по себе.

— Я постараюсь, сестра.

— Что вообще происходит?! Ты где был, почему не предупредил? Дверь заперта, в комнате никого, кроме этой ушастой, от тебя никаких известий, пропал, и всё! Мы места себе не находим!

И так далее. Я молча ждал окончания этих женских причитаний. Ждать пришлось долго. Наконец, дамы несколько приутихли.

— И вам здравствовать, — заявил я как ни в чём не бывало. — Лидия, какой сейчас день?

— Фредас, мой тан, — в голосе Лидии промелькнула лёгкая тень беспокойства.

То есть я два дня был, так сказать, не в себе.

— И что я пропустил?

— Посмотрим. Сперва мы, словно сбесившиеся тролли, бегали вокруг трактира, потом Алесса влезала в твою комнату с крыши через окно, пока мы успокаивали сбежавшуюся со всего города стражу. Когда поняли, что в комнате нет ни тебя, ни твоего тела, мы подняли на уши весь город и даже соседние поселения. Фуф, — закончила Эйла, — кажется, я ничего не упустила? — она вопросительно посмотрела на Лидию.

— Сегодня днём приходил Бриньольф. Просил, если вы появитесь, дать ему знать. У него для вас важное послание, мой тан, — сказала она.

— Ну вот, кажется, всё, — подытожила Эйла. — А теперь, во имя Девятерых, может, всё-таки объяснишь, где тебя носило эти два дня?!

— Навещал родственников, — усмехнулся я и попросил Лидию: — Будь добра, передай Бриньольфу, что я готов встретиться с ним. Пусть приходит сегодня, я буду ждать.

Лидия, коротко кивнув, вышла. Эйла возмущенно фыркнула и последовала за ней.

Примерно через час в дверь постучали. Я подумал, что мои глаза при всех неудобствах имеют по крайней мере одно неоспоримое преимущество — позволяют видеть сквозь стены. За дверью стояли трое: Бриньольф, Алесса и кто-то третий.

— Входите, открыто!

Дверь открылась, и они вошли.

— Алесса, Бриньольф. Прошу прощения, а с вами мы, кажется, не знакомы, — кивнул я каждому из них. — Могу я узнать, чем обязан?

— Нужно решить несколько вопросов. Ах да, прошу простить, что не представил вас сразу, — Бриньольф усмехнулся в своей привычной манере. — Дульвит, это очаровательная дама — посол уважаемого Тёмного братства, — хотя и произнёс он это легко, непринуждённо и даже с неким дружелюбием, от него просто исходила ненависть.

— Очень приятно, — улыбнулся я. — Так что я могу для вас сделать?

Как только посол Тёмного братства увидела, кто лежит на кровати, от неё повеяло гневом, смешанным с обречённостью. Хотя стоит отдать ей должное, внешне она, похоже, ничем себя не выдала.

— У меня к вам конфиденциальное предложение, — холодно отозвалась она.

— Хорошо. Тогда, Алесса, Бриньольф, я попрошу вас выйти.

— Алесса начала было возражать, но Бриньольф положил ей руку на плечо.

— Пойдём, Птичка, — сказал он успокаивающе, — это разговор с глазу на глаз. Думаю, — он посмотрел на ассасиншу, — Дульвит сможет постоять за себя сам.

— Не сомневаюсь. Ваш друг на удивление сведущ в наших делах, — не отрывая взгляда от меня, произнесла та.

— У него много достоинств, — подтвердил Бриньольф.

Скрипнула, закрываясь, дверь, и мы остались в комнате втроём: я, посол и бесчувственное тело.

— Я пришла забрать сестру обратно в лоно Семьи, — нарушил тишину тихий, но твёрдый голос данмерки.

— Да-а? Как интересно, — протянул я. — А как же правила? Неужели новое поколение перестало их чтить?

— Какое тебе дело до наших правил?

— Неужели новые члены Семьи уже не в состоянии среди толпы узнать своего? Неужели вы настолько низко пали, что перестали видеть? Ужасный век, ужасные сердца!

— О чём это ты?

— Ну же, сестра! Разве ты не поняла, кто перед тобой? Разве ты настолько слепа, что не можешь увидеть? Как жаль, а ведь всего сто лет назад… Но не будем о прошлом.

Не переставая говорить, я медленно, шаг за шагом отходил к окну. Встав так, чтобы на меня падал свет, я небрежно продемонстрировал отпечаток ладони на своей груди. Убийца ошеломлённо посмотрела на меня, а затем опустилась на одно колено.

— Прошу простить мне мои грубые слова, господин, — проговорила она.

— Ну, что ты, я нисколько не сержусь. Встань. Моя душа разрывается от стыда и жалости, но в ней нет ни гнева, ни обиды. Я давно отошёл от дел и по состоянию здоровья нахожусь на заслуженной пенсии.

Я откинул капюшон и позволил увидеть ассасинше повязку, закрывающую мои глаза.

— Ох, — тихо выдохнула она.

— О, не нужно. Думаю, что это было угодно Отцу нашему Ситису.

Знал бы я тогда, насколько близок к истине!

— А теперь давай обсудим, как поступить с твоей сестрой.

— Я обязана доставить её обратно в Убежище, — твёрдо ответила она.

— Это, несомненно, похвальное и важное стремление, — согласился я. — Правда, тут есть некоторые сложности.

— Какие?

— Я её купил, и теперь она принадлежит мне. С чего мне отдавать её?

— Рабовладение незаконно! — возмутилась она.

— Деточка, — я всплеснул руками в искренне изумлении, — ты говоришь, словно служительница Стендара! Если я не ошибаюсь, это он у нас поборник справедливости и сострадания.

— Но вы же один из нас!

— Во-первых, я на пенсии, а во-вторых, — я добавил в голос металла, — мои братья и сёстры не так давно пытались убить меня!

— Они не знали…

— А вот это уже не мои проблемы, — я усмехнулся. — Но, как я уже сказал, я не сержусь. Она ведь сестра тебе не только по Братству, но и по крови, так?

Данмерка вздрогнула и вскинула на меня глаза. Попал! Всё-таки, эмпатия — великая вещь!

— Так что же?

— Д-да, — выдавила она.

Её эмоции легко читались. Не будь у меня метки, она бы попыталась меня убить, но в Братстве умели прививать верность и дисциплину.

— Хорошо, — мне надоело играть. — Я готов отдать её тебе, но жду ответной услуги.

— Господин…

Я поморщился.

— Слушай внимательно, я не буду повторять. Первое: ты будешь мне обязана, и если я потребую твою жизнь, ты отдашь её мне. Ты поняла?

Данмерка побледнела.

— Почему?

— Потому что в противном случае я лично прикончу твою сестру.

— Это нарушение пятого догмата, — в голосе данмерки снова появилась твёрдость. — Ты не посмеешь.

— Неужели? — я пожал плечами. — Тогда я отдам её ребятам из Воровской гильдии. Они уже давно имеют на неё виды. Как тебе такой вариант?

— Чего ты хочешь? — с ненавистью процедила данмерка.

— Ты должна поклясться именем Ситиса, что выполнишь любую мою просьбу, каких бы жертв это не потребовало.

— Клянусь. Именем Ситиса. Это всё? — угрюмо спросила она.

— Это было первое. Ещё мне нужна информация по поводу нападения на воров: заказчик и цель.

— Оплачивал Мерсер Фрей. Нужно было устранить его конкурентов. Подробности мне неизвестны.

— Почему напали на меня?

— Не знаю. Вероятно, ты представлял наибольшую угрозу для заказчика.

— Что ж, понятно, — я почесал подбородок. — И последнее. Ты передашь послание Астрид. Слово в слово. Отныне Тёмное братство не будет иметь никаких дел с Гильдией. Вы не будете принимать заказы от её членов, не будете ни от кого принимать заказы по их устранению. С этих пор Гильдия для вас не существует. И ещё передай, — я медленно снял повязку, чтобы убийца увидела мои горящие голубым пламенем глаза, — что я скоро свяжусь с ней. Нам есть что обсудить.

Данмерка еле заметно вздрогнула, но сохранила самообладание. Впрочем, от меня ей скрыть свои страх и растерянность не удалось.

— Сестра в твоём полном распоряжении, — я вернул на место повязку и накинул капюшон. — Вы свободны. Ты можешь забрать её, но не забудь, что я тебе только что сказал.

— Благодарю, господин, — она склонила голову. — Я передам ваши слова.

— Тогда подожди сто ударов сердца, и можешь уходить, — с этими словами я покинул комнату, закрыв за собой дверь.

Выйдя в коридор, я подошёл к соседней комнате, постоял немного около двери, потом постучал. Невежливо заходить без стука, мало ли чем они там сейчас занимаются.

— Тук-тук, к вам можно?

После секундной тишины мне ответили.

— Заходи!

Я медленно открыл дверь, прошёл внутрь, так же медленно закрыл за собой дверь и посмотрел на Бриньольфа и Алессу, сидевших друг напротив друга за маленьким столом. Решив на всякий случай их просканировать, я был неприятно удивлён. При всей сумбурности в их эмоциях преобладали мрачная решимость, боль, горечь, недоверие и глухое разочарование. Короче, никакого позитива. Явно не тот настрой, на который я рассчитывал. Подслушивали, небось, — щит-то я поставить забыл. Ладно, прорвёмся, не в первый раз.

Между тем молчание в комнате становилось всё более напряжённым. Атмосфера явно накалялась, и я решил разрядить обстановку.

— Чего такие постные лица, случилось что? — произнёс я нарочито весёлым тоном.

— А сам как думаешь? — поднял на меня тяжёлый взгляд Бриньольф, сжав кулаки.

— А я не думаю, — сказал я ещё веселее. — Пусть лошадь думает, у неё голова большая.

— Дурака валять удумал?

— Почему бы и нет? — весело отозвался я.

— Хватит, Дульвит. Довольно, — попросила Алесса.

— Ну, раз ты просишь…

Ну что же, пора начинать.

— Я задал вопрос, — произнёс я ледяным тоном, — и ответа на него пока не получил. Я жду.

Сработало. Я прочитал удивление, лёгкую обеспокоенность и смущение. Бриньольф откашлялся.

— Ты член Тёмного братства.

— В самом деле? — комната должна была бы инеем покрыться от моего тона. — И что?

— Не хочешь объясниться? — почти прорычал Бриньольф.

— Мало того, что вы двое в нарушение элементарных приличий подслушали приватную беседу, — я посмотрел на потупившуюся Алессу, — так я ещё что-то должен объяснять? И кому, подвальной крысе Рифтена?!

— Дульвит! — умоляюще воскликнула Алесса и тихо продолжила. — А мне?

— Что именно из подслушанного тебе не понятно?

— Если он ещё раз… Птичка, я за себя не отвечаю, — пробормотал Бриньольф.

— Лучше бы отвечал, — отозвался я. — Ты жив ещё только потому, что моя протеже к тебе неравнодушна, — я повернулся к Алессе. — Полагаю, ты его не просветила, и он понятия не имеет, кто я и на что способен. Сам он, очевидно, представить не в состоянии.

Бриньольф начал было вставать, но Алесса усадила его обратно.

— Тварь ты, Дульвит, — сказал он.

— Не очень-то вежливо, — улыбнулся я. — Но я тебя прощаю. Снова. Я так понимаю, ты всё ешё расстроен.

— Расстроен?! Я в бешенстве!

— Не нужно горячиться, — успокаивающе улыбнулся я, от чего Бриньольфа передернуло. — уже почти неделя прошла. Не о прошлом нужно горевать, о будущем думать.

— Что ты имеешь в виду? — прищурился он.

— Может, — ещё шире улыбнулся я, — усадите гостя?

Бриньольф молча указал мне на стул в углу.

— Большое спасибо, — я театрально поклонился. Усевшись на стул и немного на нём покачавшись, я продолжил. — Мне кажется, гораздо важнее сейчас не моё прошлое и настоящее, а будущее Гильдии. Давайте посмотрим правде в глаза: практически бывшей Гильдии.

При этих словах Бриньольф заскрипел зубами, но я его проигнорировал.

— Сейчас в Гильдии почти не осталось людей, а всё мало-мальски ценное унесли подельники Фрея. Нет денег — не будет ни новых воров, ни информаторов. Гильдия прекратит своё существование. Я прав?

— Да пошёл ты!

— Значит, прав.

— Ошибаешься. У Гильдии достаточно средств, чтобы возродиться!

— Не стоит блефовать, я прекрасно осведомлён о том, насколько плачевно было ваше положение ранее и насколько критическое оно сейчас, — я поморщился. — Вы и раньше едва сводили концы с концами, а теперь максимум, на что вы можете рассчитывать, — это месяц, а потом ваше место в Скайриме займёт Имперская гильдия воров.

— Ты можешь помочь? — слегка напряжённо спросила Алесса.

— Я дам деньги, — спокойно сказал я.

— Правда?

— Да, — я кивнул. — Но не безвозмездно.

— Что ты хочешь взамен? — мрачно спросил Бриньольф.

— Мне нужна Гильдия.

— Ни за что! — сразу же воскликнул он.

— Вы всё равно прогнётесь под того, кто даст деньги. Выбирай: я или Мавен.

— Чушь!

— А ты что скажешь, Алесса? — повернулся я к ней.

— Брин, он прав. Без больших денег нам не продержаться и месяца, а того, что есть, нам в любом случае не хватит.

— И ты настолько уверен, что я буду тебе подчиняться? — в голосе Бриньольфа звучал вызов.

— Мне всё равно, что ты будешь делать с Гильдией, — я пожал плечами. — Мне нужен бесплатный источник информации обо всём и всех в Скайриме. Не более.

— То есть ты не будешь лезть во внутренние дела Гильдии, а просто будешь время от времени давать заказы на добычу информации, а мы будем исполнять их за свой счёт? — с ноткой недоверия уточнил Бриньольф.

— Типа того. Мой голос будет иметь приоритет в случае решения глобальных вопросов, во всем остальном наше сотрудничество будет походить на то, что было у вас с Мавен, но с более мягкими условиями.

— И это всё?

— Да.

— Это приемлемо, — после нескольких секунд молчания, наконец, ответил он, — но только если это действительно всё.

— Да, это всё.

— Согласен. Только Мавен это не понравится, — вздохнул Бриньольф.

— Не проблема. Есть бумага?

Алесса достала свиток. Я порезал себе ладонь и, приложив её к листу, подождал некоторое время, чтобы остался отчётливый отпечаток. Черкнув под ним пару строк с помощью собственной крови, я передал свиток Бриньольфу.

— Держи.

— Это что?

— Знак того, что ваша Гильдия находится под прямым патронажем Чёрной руки и залог того, что Мавен не посмеет на вас давить и вставлять палки в колеса. А если попытается, передайте ей, что я не прочь освежить собственные навыки и отправить к Ситису очередную жалкую душонку.

— Умеешь ты подбодрить, — нервно хихикнула Алесса.

— Деньги сможете получить в Уайтране, мой хускарл имеет право распоряжаться моими средствами. Я дам ей указания, и завтра утром она отправится в Уайтран, где будет ждать посыльного от Гильдии, чтобы передать ему деньги. Надеюсь, что вы в состоянии доставить их в целости и сохранности. Ещё вопросы будут?

— Нет.

— Тогда я вас покину, — я улыбнулся. — Развлекайтесь.

В своей комнате вместо двух убийц я застал Эйлу и Лидию. Ну, хоть какой-то плюс. Я рухнул на кровать. Женщины пристально за мной наблюдали. Наконец Эйла, видимо, приняв какое-то решение, подошла ко мне.

— Больше я от тебя ни на шаг, Дульвит. Запомни это, — сказала она не допускающим возражения голосом.

Я кивнул, не став спорить. Она довольно улыбнулась.

— Тан, я ваш хускарл и тоже не могу оставить вас без присмотра. В конце концов, это мой долг, — заявила Лидия.

Её упрямство чувствовалось столь сильно, что я засомневался в том, что разговор насчёт её возвращения получится лёгким.

— Для тебя у меня особое задание. Завтра утром ты отправишься в Уайтран. Нужно прибыть туда как можно быстрее.

В ответ Лидия надулась и зашипела, словно рассержанная кошка. Я хлопнул ладонью об стену.

— Не смей мне перечить! Кто из нас двоих тан, ты или я? Поверь, если бы не обстоятельства…

И я вкраце объяснил, что от неё требовалось. Лидия упрямилась, Лидия уговаривала, Лидия даже решилась давить на жалость — неслыханно!

— Пойми, я только тебе могу доверить столь важное поручение. Не переживай, как только ты его выполнишь, можешь смело отправляться в Коллегию магов, я буду там. Но перед этим не забудь нанять надёжных людей, которые смотрели бы за домом.

В итоге она сдалась.

— Ладно, — подытожил я. — Пора на боковую, нам завтра рано вставать. Я не намерен тут засиживаться, так что завтра выдвигаемся. Эйла, что у нас с припасами?

— Всё упаковано и готово к погрузке.

— Отлично, тогда всем спокойной ночи. Да, и предупредите Алессу, а то она, кажется, намерена сидеть тут до нового Кризиса.

На следующий день мы мчались по пыльным дорогам Скайрима, оставив столицу воров далеко за спиной. Я хотел было перекинуться драконом и долететь до Винтехолда, но потом передумал. Это и разница во времени прибытия, и пересуды среди местных, а мне лишние слухи были ни к чему.

Эпилог

Через месяц мы с Алессой вместе с другими будущими магами стояли в одном из огромных залов Коллегии и слушали архимага Савоса Арена.

— Добро пожаловать в сердце магии Скайрима — Коллегию магов, — начал он вступительное слово. — Рад вас приветствовать в наших стенах. В этом году к нам поступило много новых студиозусов, среди которых, несомненно, есть очень одарённые личности. А теперь я попробую развеять ряд мифов, связанных с вашими будущими учителями и жизнью Коллегии в целом. Начну с себя. Меня называют архимагом, но это неправда. Я управляю Коллегией, но я не архимаг, а магистр ветви Разрушения и школы Зачарования. Ко мне можно подходить с вопросами, связанными с этими школами, и по общеколлегиальным вопросам. Впрочем, с последними вам лучше обращаться к кураторам.

Что же, молодец, не стал из себя строить. Я Арена сразу зауважал.

— Все ваши учителя удостоены звания мастера, а некоторые — и магистра, они будут рады научить вас всему, в пределах разумного, конечно же. Они, как, впрочем, и я, не делят магию на хорошую и плохую, добрую и злую, они дадут вам знания, а как вы ими распорядитесь — решать вам. Позже, в зависимости от успехов на пути изучения Тайных искусств, вы сможете выбрать один или несколько факультетов, где будете обучаться, а также определитесь со своей специализацией — выберете ветвь и школу магии. Не удивляйтесь, если увидите на боевом факультете представителей ветви Восстановления школы Целительства, ведь лучше всех убивают именно знатоки исцеления, — он добродушно усмехнулся себе в бороду и продолжил:

— Теперь по вопросу проживания. У нас три общежития: мужское, женское и смешанное. Каждому предоставляется личная комната. Если пожелаете, можете жить совместно или вне стен Коллегии. Однако должен предупредить, что за любой несчастный случай в результате магических изысканий вне специально оборудованных для этого помещений вы будете оштрафованы или исключены без права восстановления. Плата за обучение при этом не возвращается. Вступительные тесты начнутся с завтрашнего дня. После их завершения через неделю успешно прошедшие начнут обучение. Вопросы?

— Мастер Арен, — подняла руку чернявая нордка, — если нас ещё не приняли, почему разрешили войти в Коллегию?

— То, что на территорию Коллегии не может зайти посторонний, это ещё один миф. В этом году у нас слишком много претендентов, поэтому мы решили не держать вас в трактирах. Ещё вопросы?

Вопросов больше не было.

— Тогда все свободны. Мастер Эрвин, — бретонка средних лет встала и повернулась к нам, — покажет вам дорогу в жилое крыло.

— Ну что, — весело сказал я Алессе, — мальчикам — налево, девочкам — направо?

— Я думала, мы с тобой…

— Нецелесообразно, — возразил я, — особенно сейчас. Наша цель — не только обучиться магии, но и завести как можно больше друзей, приятелей и просто знакомых. Кто знает, как всё может повернуться и чья помощь нам может понадобиться в будущем? А по-отдельности мы справимся с этим в два раза эффективнее.

М-да, похоже, я не слишком её убедил.

— Слушай, нам же никто не помешает видеться, когда захотим. Есть библиотека, столовая, сад. В конце концов, можно спуститься в Уинтерхолд и покутить там в одном из трактиров.

Вроде повеселела.

— Значит, скоро увидимся?

— Непременно!

Я махнул рукой и направился в мужскую половину, точнее, треть. Ага, увидимся. Через год-полтора. А пока мне и без неё будет чем заняться.

Общежитие просто потрясало своим комфортом, вполне соответствовавшим стоимости. Комнаты были большие и светлые, из окон открывался живописный вид на сад. Из мебели наличествовали книжный и платяной шкафы, большое трюмо, письменный стол и журнальный столик, двуспальная кровать и три кресла. Всё было сделано из дорогого дерева, покрытого затейливой резьбой. Присмотревшись к резьбе внимательнее, я понял, что она была не только для красоты: мне удалось опознать пару-тройку защитных рун. Детальным разбором я решил заняться позднее.

— Кроватка моя родненькая, как же я по тебе соскучился! — сразу же нашёл я своё любимое место в этой комнате на все годы обучения.

Упав на кровать, я поднял над головой листок бумаги со списком всех доступных школ и факультетов. Их было много, и, честно говоря, они мне нравились все. Наконец-то я смогу удовлетворить свой информационный голод! Ограничивать аппетиты я не собирался, а потому, вдумчиво пройдясь по списку, отметил для себя четырнадцать пунктов. Для любого другого жителя Тамриэля, тем более Скайрима, это была запредельная цифра, но не для меня.

— Эй, Дарт, слышишь меня?

Шиза не ответила. Судя по всему, справляться мне придётся одному. Ничего, у меня в школе было больше предметов. Справлюсь.

Конец первой книги

Примечания

↑ 1. Ачивка (жаргон., пренебр., неол.) — достижение, награда. От англ. «achievement» и рус. «нашивка», получают за достижения в компьютерных играх, обычно в виде виртуальных значков.

↑ 2. Идущие на смерть приветствуют тебя (лат.). Согласно сочинению римского историка Гая Светония Транквилла, при императоре Клавдии подобными словами его приветствовали гладиаторы, отправляющиеся на арену.

↑ 3. Дракон? Нет, человек.

↑ 4. Побеседуем?

↑ 5. Ты не понимаешь меня.

↑ 6. Duulvith (драк.) — змей, пожирающий вечность.

↑ 7. Здравствуй, мой дорогой брат.

↑ 8. Сестра, а не брат.

↑ 9. Здравствуй, дракон.

↑ 10. Приветствую. Я прилетел за довакином.

↑ 11. Её Голос ещё слаб для этого, она не готова.

↑ 12. Таково желание Дова. Я жду.

↑ 13. Как пожелаете.

↑ 14. Отлично.

↑ 15. Штиль сменяется штормом…

↑ 16. Шторм обретает душу.

↑ 17. Силой Голоса, силой Кин, силой Шора и силой древней Атморы мы даём вам дух.

↑ 18. Именем Исмира Дракона Севера…

↑ 19. Да будет так.

Content

4itaka
Попаданчество - оно такое

Пролог

Глава 1. Начало

Глава 2. Хельген

Глава 3. Ривервуд

Глава 4. Уайтран

Глава 5. Монавен

Глава 6. Рифтен

Эпилог

Примечания