Уолтер Джон Уильямс

До шестого колена

Пролог

Его плоть все еще тлела, опаленная чужой атмосферой. Перегретая кровь струилась из дыхальцев. Он пытался закрыть их, удержать последние капли жидкости, но потерял способность контролировать собственное дыхание. Во время спуска все жидкости его организма вскипели и вырвались сквозь мембраны, как пар из взорвавшегося котла.

В конце улицы вспыхнули огни и ослепили его. В ушах что-то трещало. Его кровь дымилась на холодном асфальте.

Прародительница Роя засекла корабль и ударила по нему мощным ионным зарядом, который генерировало ее гигантское планетоидное тело. Все-таки ему удалось послать сигнал Джуббену, находившемуся на поверхности планеты, прежде чем хитиновый покров его корабля разлетелся на части. Схватив сингулярный переместитель — экспериментальный источник энергии, разработанный его расой, он выскочил в непроницаемую тьму безвоздушного пространства. Мгновением позже выяснилось, что переместитель был поврежден во время атаки и не подчинялся управлению.

Он попытался сосредоточиться и вырастить новую плоть, но у него ничего не вышло. Неужели это смерть?

Жизнь утекала из него, и необходимо было остановить процесс. Неподалеку находился металлический контейнер, довольно большой, с откидной крышкой. Терзаемый обжигающей болью, он покатился по влажному асфальту и единственной неповрежденной ногой поддел крышку. Хорошо, что нога была мощной, натренированной в прыжках в небо его мира. Преодолевая придавливающую его к земле гравитацию — совсем не такую, как на его планете, — он рванулся вверх. Мышцы затрещали от напряжения.

Металл загудел, когда он рухнул внутрь, какие-то субстанции под ним громко затрещали.

Отраженным инфракрасным излучением сияло чужое небо, а он лежал на куче кусочков органической материи, смятых и спрессованных, покрытых какими-то цветными узорами. Затем, схватив их щупальцами и ресничками, он принялся драть их на полосы и прижимать к своим кровоточащим дыхальцам.

До него донеслись органические запахи — когда-то здесь была жизнь, но она прекратилась.

Он потянулся к животу за переместителем, вытащил его и прижал к развороченной груди. Если ненадолго остановить время, исцеление возможно. Потом надо будет связаться с Джуббеном и, если переместитель поврежден не слишком сильно, совершить прыжок, ориентируясь на полученные координаты.

Переместитель загудел. Сполохи света — побочный эффект — разогнали мрак контейнера. Время замерло.

* * *

— В общем, вчера вечером мне позвонила соседка Салли…

До него, заключенного в свой временной кокон, донесся чей-то приглушенный голос, отозвавшись в черепе слабым эхом.

— И вот Салли говорит: Хильди, представляешь, мне только что позвонила моя сестра Маргарет из Калифорнии. Помнишь Маргарет — вы еще вместе ходили в школу Святой Марии…

Что-то глухо бухнуло в металлическую стенку рядом с его слуховыми щупальцами. Сияющий инфракрасный спектр ночи заслонил силуэт. Мучительная боль вернулась — к его телу что-то прикасалось.

— Ну разумеется, я помню Маргарет, говорю я. Она училась на класс младше. Монахини вечно ее ругали за то, что она жевала жвачку.

Что-то дернуло за его переместите ль. Он прижал его к себе в попытке протестовать.

— Эй, приятель, убери лапы, — проговорил быстрый сердитый голос. — Я первая увидела.

Он различил лицо. Бледная плоть, вымазанная грязью, оскаленные зубы, серые реснички, свисающие из-под какого-то неорганического выступа.

— Не надо, — попросил он. — Я умираю.

Существо резко вырвало у него переместитель. По телу неторопливой пульсирующей волной разлилась боль, и он закричал:

— Эй, это мое!

Снова вернулась медленная холодная смерть.

— Вы не понимаете, — твердил он. — Рядом с вашей планетой — Прародительница Роя.

Голос продолжал гудеть. Предметы в контейнере трещали и звенели.

— В общем, Маргарет, говорит Салли, вышла за инженера из «Боинга». В год зашибает как минимум пятнадцать тысяч. В отпуск то на Гавайи, то в Сен-Томас ездят, представляешь себе?

— Пожалуйста, послушайте. — Боль все усиливалась. Он знал, что у него совсем немного времени. — Прародительница Роя уже обрела разум. Она догадалась, что я узнал ее, и мгновенно ударила в меня.

— Но она и знаться со мной не желает, говорит Салли. Там, у себя, на другом побережье Америки, и в ус не дует…

— Следующим этапом будет Рой первого поколения. Скоро они, направляемые Прародительницей, атакуют вашу планету. Пожалуйста, послушайте.

— В общем, я отправила мать в дом престарелых, говорит, у нее там такая хорошенькая квартирка. Но там хотят, чтобы мы давали ей еще пять долларов в месяц.

А Маргарет ей: у меня, мол, нет денег. В Калифорнии, мол, все дорого.

— Вам угрожает ужасная опасность. Пожалуйста, послушайте.

И снова в металлическую стенку что-то грохнуло. Голос стал тише, как будто удалялся.

— Можно подумать, у нас здесь легче. Вон у Салли пятеро ребятишек, две машины, да еще и за дом кредит надо выплачивать, а Билл говорит, дела в агентстве совсем из рук вон.

— Рой. Рой. Найдите Джуббена!

Существо уходило, а он умирал. Вещество под ним промокло от его крови. Каждый вздох давался с мучительным трудом.

— Как здесь холодно, — сказал он.

С неба закапали слезы, металл ответил приглушенным звоном. Слезы были кислотные.

Часть I

Холодный дождь барабанил по стеклянным люкам в крыше. Стук капель наконец-то заставил умолкнуть неугомонного Санта-Клауса на углу, и Максим Травничек блаженствовал — эта какофония не прекращалась уже несколько дней. Закурив русскую папиросу, он потянулся за бутылкой шнапса и сделал глоток. Чтобы взглянуть на контроллеры генераторов магнитного потока, ему пришлось воспользоваться очками, которые благополучно дожидались своего часа в кармане комбинезона.

Травничек был неестественно высокий человек с ястребиным носом и холодным красивым лицом. Бывшие коллеги по Массачусетскому технологическому институту звали его чехословацким ответом Франкенштейну — прозвище приклеилось к нему с легкой руки профессора Бушмилла, который впоследствии стал деканом в другом учебном заведении и при первой же возможности переманил Максима к себе.

— Чтоб тебе пусто было, Бушмилл, — сказал Травничек по-словацки и вновь глотнул шнапса из бутылки. — Й тебе тоже, Виктор Франкенштейн. Смыслил бы хоть капельку в компьютерном программировании — не попал бы в переплет.

Сравнение с Франкенштейном его задевало. Образ злополучного воскресителя мертвых, казалось, преследовал его повсюду. Надо же было случиться, чтобы первое его место работы на Западе оказалось не где-нибудь, а в альма-матер Франкенштейна, Ингольштадте. Все время, что он проработал в Баварии, его душила ненависть. Травничек всегда считал немцев ни на что не годными, и меньше всего — в качестве примера для подражания. Не исключено, что его увольнение из Ингольштадта через пять лет именно этим и объяснялось.

И вот теперь, после Ингольштадта, после МТИ,[1] после Техасского аграрно-механического, его занесло на этот чердак. Долгие недели Максим жил, словно погруженный в транс, питался консервами, поддерживая себя только никотином и амфетаминами, теряя счет сначала часам, а потом и дням, а его воспаленный мозг одну за другой выдавал новые идеи, концепции, методики. На сознательном уровне Травничек и сам не понимал, откуда они берутся; в такие моменты, казалось, нечто, сокрытое в глубине его клеточной структуры, говорит с миром посредством истощенного тела и разума, минуя сознание и личность…

Так было всегда. Когда он был одержим очередным проектом, все остальное отступало на второй план. Максим почти не спал, температура у него скакала, как сумасшедшая, мысли текли стремительным потоком, неуклонно двигая его к цели. Он читал, что аналогичное происходило с Теслой — а теперь тот же дух, ангельский или дьявольский, вселился в Травничека. Но в это утро туман рассеялся. Работа была сделана, как именно — трудно сказать. Потом придется заново пройти ее этап за этапом и выяснить, чего удалось добиться. Он подозревал, что ее результатом станет не меньше полдюжины таких патентов, которые обеспечат ему безбедное существование до конца дней… Но все это позже, потому что скоро эйфория уступит место скуке. Следовало закончить работу, пока этого не случилось.

Он сделал еще глоток шнапса и ухмыльнулся, обведя взглядом свой длинный, похожий на сарай чердак.

Помещение озаряли холодные флюоресцирующие огоньки индикаторов. Самодельные столы были завалены всевозможными приборами; бумаги, пустые консервные банки, раздавленные окурки усеивали шершавый пол из древесного слоистого пластика. Со стропил свисали увеличенные снимки с набросков Леонардо да Винчи, изображавших мужские тела.

На каталке лежал пристегнутый ремнями высокий обнаженный мужчина с прозрачной макушкой. У него не было волос, но в остальном он казался воплощением мечты Леонардо об идеальном человеке. От его рук и ног к каким-то приборам тянулись толстые электрические кабели. Глаза у него были закрыты.

Травничек поправил регулировку на камуфляжном комбинезоне. Он не мог позволить себе отапливать весь чердак, поэтому носил электрический костюм, предназначенный для любителей утиной охоты. Если судить по стеклянным люкам, то дождь, похоже, начинал утихать — хорошая новость. Максим, в отличие от Виктора Франкенштейна, не нуждался для работы в дешевом антураже вроде грома и молнии.

Он расправил галстук, словно перед незримой аудиторией: одна из его привычек — даже под комбинезоном носить пиджак и бабочку, — и нажал кнопку, которая запускала генераторы магнитного потока. Негромкий стон разнесся по чердаку, в ответ пол ответил еле заметной вибрацией. Люминесцентные лампы на потолке потускнели и заморгали, половина из них спустя секунду погасла. Стон перешел в визг. Между балками заплясали огни святого Эльма. Запахло озоном.

Словно через слой ваты Травничек услышал глухой стук. Склочная баба, жившая этажом ниже, колотила в потолок ручкой швабры.

Визг между тем достиг своего апогея. Посуда по всему дому полопалась, в квартире внизу взорвался телевизор.

Андроид на столе дернулся, и Травничек нервно перекусил картонную гильзу папиросы, а потом швырнул окурок на пол.

Вой генераторов начал затихать. А стук швабры только стал громче, и глухие угрозы, несущиеся снизу, тоже.

— Только попробуй не заплатить за мой телевизор, скотина!

— Засунь свою швабру к себе в задницу, дорогуша, — посоветовал Максим — на немецком языке, идеально приспособленном для ругательств.

Люминесцентные лампы вновь замигали и включились.

Под строгим взглядом творений Леонардо андроид открыл темные глаза. Моргающие лампы создавали стробоскопический эффект, от которого белки его глаз казались какими-то ненастоящими. Голова медленно повернулась; взгляд нашел Травничека и сфокусировался. Под прозрачной макушкой черепа вращался серебристый диск. Соседка снизу наконец утихомирилась.

Максим подошел к столу.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Все системы функционируют нормально.

Голос у андроида был низкий; говорил он на американском английском.

Травничек улыбнулся и сплюнул огрызок папиросы на пол. Из исследовательской лаборатории фирмы «Ай-Ти-энд-Ти» ему удалось украсть программу, которая моделировала человеческую речь. Может быть, когда-нибудь он даже заплатит им гонорар.

— Кто ты? — спросил он.

Глаза андроида неторопливо обвели взглядом чердак.

— Я — Модульный человек, — ответил он. — Я — универсальный многофункциональный искусственный интеллект шестого поколения, система гибкого реагирования и отражения нападений автономного действия, оборудованная самым современным оружием.

— Пентагону это понравится. — Травничек ухмыльнулся и добавил: — Каковы твои инструкции?

— Подчиняться моему создателю, доктору Максиму Травничеку. Защищать его жизнь и здоровье. Тестировать себя и свои системы в условиях боевых действий путем борьбы с врагами общества. Приобрести максимальную известность на благо будущей компании «Модуль Энтерпрайзиз». Поддерживать свое существование и исправность.

Максим кивнул своему детищу.

— Твоя одежда и дополнительные модули в шкафу. Оденься, возьми оружие, отправляйся на улицу и отыщи каких-нибудь врагов общества. До заката вернись обратно.

Андроид слез с каталки и двинулся к металлическому шкафу. Распахнул дверцу.

— Генератор нематериальности потокового поля, — сообщил он, отыскивая на полке сменный блок. С его помощью можно было управлять генераторами магнитного потока так, чтобы проходить сквозь твердое вещество или перемещать свое тело в другое измерение. — Полет, максимальная скорость восемьсот миль в час. — С этими словами Модульный человек снял с полки еще один блок, который позволял генераторам потока воздействовать на гравитацию и инерцию таким образом, что андроид мог подниматься в воздух. — Радиоприемник, настроенный на полицейские частоты.

Андроид провел пальцем по груди сверху вниз, и невидимый шов раскрылся. Он сдвинул синтетическую плоть и сделанную из сплава грудную пластину, под которыми обнаружилась электронная начинка. Миниатюрный генератор магнитного потока окружало слабое свечение. «Искусственный интеллект шестого поколения» подключил два модуля к каркасу из сплава, затем закрыл грудь. На полицейской частоте шел оживленный обмен репликами.

— Доктор Травничек, — доложил андроид. — Полицейские сообщают о чрезвычайном происшествии в зверинце Центрального парка.

Максим залился квохчущим смехом.

— Отлично. Самое время для твоего дебюта. Возьми оружие. Возможно, тебе придется кого-нибудь ранить.

Модульный человек между тем натянул эластичный темно-синий комбинезон.

— Лазерная микроволновая пушка, — принялся перечислять он. — Гранатомет и гранаты с усыпляющим газом.

Андроид расстегнул молнии на комбинезоне рядом с плечами, где обнаружились два паза, для них в шкафу нашлись два длинных цилиндра.

— Давай, выметайся отсюда.

Послышался треск, потянуло озоном, по воздуху пошла рябь, и андроид вылетел через потолок. Травничек уставился взглядом в то место в потолке, сквозь которое прошел ИИ, и удовлетворенно улыбнулся. Потом поднял бутылку, словно хотел произнести тост, и покрутил головой.

— Современный Прометей, лопни моя задница!

* * *

Андроид по спирали устремился в небо; дождь хлестал по прозрачному куполу его радара. Неподалеку Эмпайр-стейт-билдинг вонзался в облако, точно богато украшенная острога. Андроид вернул себе материальность — поле слишком быстро расходовало энергию и без особой необходимости включать его не стоило.

Команды экспертно-системной программы неслись по макроатомным переключателям. Подпрограммы, призванные имитировать человеческое мышление и написанные с таким расчетом, чтобы могли в определенных рамках модифицировать себя, начали перестраиваться в более эффективную последовательность. Травничек был гением программирования, но ему недоставало терпения доводить свои программы до совершенства, поэтому они получались, как правило, запутанными и сверх усложненными. Андроид быстро подредактировал код своего творца и почувствовал, как его системы заработали эффективнее, параллельно он оценивал программу, которая ждала своего часа в его электронном мозгу. «Всякая всячина» занимала уйму места и, судя по всему, представляла собой отвлеченную, беспорядочную и бессистемную попытку воссоздать человеческий характер. По всей видимости, Травничек написал ее затем, чтобы андроид обращался к ней, если не сможет разобраться в тонкостях человеческой мотивации. «Всякая всячина» была громоздкой, неудачно скомпонованной, а сам код изобиловал поправками и явными противоречиями. Куда разумнее было бы разбить эту программу на подпрограммы и вставить их в тот участок основной программы, который отвечал за общение с людьми. Эффективность подобного решения не вызывала у андроида никаких сомнений — и он последовал ему.

Будь он человеком, в эти мгновения он наверняка утратил бы контроль над собой. Но он был андроидом и поэтому уверенно сохранял заданный курс, несмотря на то что мозг его пылал, словно миниатюрная сверхновая, в огне записанных машинным языком человеческих переживаний. Его восприятие окружающего мира, более сложное, чем у людей, и включающее в себя инфракрасный, видимый и ультрафиолетовый диапазоны вкупе с радиолокационным изображением, вдруг померкло в сравнении с безбрежным океаном человеческих страстей. Любовь, ненависть, вожделение, зависть, страх, жажда превосходства — все сплелось в мозгу Модульного человека в ошеломляющий аналоговый узор.

Между тем он продолжал свой полет, наращивая скорость до тех пор, пока в ушах у него не заревел ветер. Ожили инфракрасные рецепторы. Гранатометы на плечах завертелись и сделали по пробному выстрелу в небо. Радар начал поиск по крышам домов и улицам, заодно фиксируя движение воздушного транспорта; электронный мозг андроида принялся сопоставлять радиолокационное изображение с тем, что уже было создано ранее, и выявлять расхождения.

С изображением Эмпайр-стейт-билдинг явно происходило что-то не то. Большой объект взбирался по его боку, а вокруг золотого шпиля вилось еще несколько меньших, размером с человека. Андроид сопоставил этот факт с информацией, хранившейся в его базе данных, и изменил курс.

По стене здания взбиралась сорокапятифутовая обезьяна, та самая, которая, судя по информации из базы данных андроида, жила в зверинце при Центральном парке до тех пор, как ее обнаружили разгуливающей по парку девятого ноября тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, когда во всем Нью-Йорке отключилось электричество. На запястьях у обезьяны болтались обрывки цепей, а в кулаке она сжимала хорошенькую блондинку. Вокруг них носились летающие люди. К тому времени, когда андроид оказался рядом с ними, толпа тузов стала довольно плотной и напоминала небольшое электронное облако, размазанное вокруг скалящего зубы мохнатого ядра. В воздухе стоял гул реактивных двигателей, крыльев, силовых полей, пропеллеров, вулканических выбросов. В обезьяну были нацелены пистолеты, жезлы, лучеметы и менее узнаваемые виды оружия, но ни одно из них не было пущено в ход.

Обезьяна с тупым упорством продолжала карабкаться вверх. Ее когти скрипели по стеклу. Изнутри небоскреба доносились приглушенные крики страха.

Андроид синхронизировал свою скорость со скоростью пернатой и когтистой женщины с двенадцатифутовыми крыльями. Судя по его данным, ее звали Соколицей.

— Он уже второй раз за этот год сбегает, — сообщила она. — И каждый раз хватает какую-нибудь блондинку и лезет с ней на Эмпайр-стейт-билдинг. И почему его так тянет на блондинок, интересно знать? — И крылатая женщина тряхнула роскошной каштановой гривой.

— Почему никто ничего не делает? — спросил Модульный человек.

— Если мы подстрелим обезьяну, она может раздавить девушку, — пояснила Соколица. — Или уронить ее. Обычно Великая и Могучая Черепаха просто разжимает шимпанзе пальцы и опускает девушку на землю, а потом мы пытаемся сбить обезьяну. Она обладает способностью к регенерации, так что можно не бояться ее ранить. Но Черепахи что-то нет.

— Думаю, я понял, в чем проблема.

— Эй, кстати, а что у вас с головой?

Андроид ничего не ответил и включил генератор поля нематериальности. Внутренняя энергия хлынула в n — мерное пространство. Модульный человек изменил курс и устремился к обезьяне. Она оскалила зубы и зарычала на него. Андроид спланировал точно на мощную лапу, которая сжимала белокурую девушку, и его рецепторы передали ему картину в духе импрессионистов: всклокоченные светлые волосы, залитое слезами лицо, молящие голубые глаза.

— Вот черт! — выругалась девушка.

Модульный человек поместил нематериальный микроволновой лазер внутрь обезьяньей лапы и выбрал полную мощность. Шимпанзе вздрогнул, как ужаленный, и разжал лапу, блондинка полетела вниз. Глаза обезьяны расширились от ужаса. Андроид отключил генератор поля, увернулся от двенадцатифутового птеродактиля, подхватил девушку на вновь ставшие материальными руки и полетел прочь.

Глаза шимпанзе стали еще шире. За последние двадцать лет он сбегал девять раз и отлично знал, что последует дальше.

Андроид услышал за спиной гром взрывов, треск, выстрелы, вой реактивных снарядов, шипение лучей, крики, глухие удары и бесполезный рев. Потом до него донесся последний прерывистый стон, и на его сетчатке появилось изображение темного силуэта длиннорукого великана, который, кувыркаясь в воздухе, летел вниз. Что-то зашипело, над Пятой авеню раскинулась паутина холодного голубого огня, обезьяна упала в нее, подскочила один раз, и ее, потерявшую сознание и дымящуюся, потащили в зверинец Центрального парка.

«Искусственный интеллект шестого поколения», собираясь начать спуск, оглядел улицы в поисках видеокамер.

— Не могли бы вы еще ненадолго задержаться в воздухе? — попросила блондинка. — Если вы собираетесь приземлиться перед журналистами, то с вашего разрешения я хотела бы привести себя в порядок.

«Быстро она пришла в себя», — подумал андроид и начал кружить над камерами. В их далеких объективах мелькало его отражение.

— Меня зовут Синди, — представилась блондинка. — Я актриса. Всего два дня как приехала сюда из Миннесоты. Это может стать для меня неплохим началом.

— И для меня тоже, — ответил андроид.

Он улыбнулся, надеясь, что сделал правильное выражение лица. Судя по тому, что девушка не проявила беспокойства, он не ошибся.

— Кстати, — добавил он, — я нахожу, что этот шимпанзе продемонстрировал отменный вкус.

* * *

— Неплохо, совсем неплохо, — бормотал Травничек, просматривая видеозапись, на которой андроид после краткого интервью прессе взмыл в небеса с Синди в объятиях.

Затем он повернулся к своему творению.

— Какого рожна ты все время прикрывал руками башку?

— Из-за радарного купола. Я стесняюсь. Все постоянно спрашивают, что у меня с головой.

— Застенчивая универсальная оборонительно-наступательная система, — покачал головой Травничек. — С ума сойти! Только этого миру и не хватало!

— Можно я сделаю себе накладку на череп, а то в таком виде вряд ли попаду на обложки журналов?

— Хорошо. Давай дальше.

— «Козырные тузы» угощают того, кто ловит шимпанзе, когда он убегает, бесплатным обедом на двоих. Можно мне пойти? Думаю, это даст мне возможность завести массу полезных знакомств. К тому же Синди — та девушка, которую я спас, — хотела назначить мне там свидание. И Соколица тоже просила меня участвовать в ее телепрограмме. Можно мне туда?

Травничек ликовал. Его андроид имел успех. Он решил, что непременно пошлет свое творение разгромить кабинет Бушмилла в МТИ.

— Ну конечно же, — разрешил он. — Там ты будешь на виду. Это будет полезно — во всех смыслах. Но сначала открой-ка свою голову. Мне нужно кое-что подправить.

* * *

Зимнее небо кишело хвостатыми звездами. Там, где погода выдалась ясной, миллионы зрителей наблюдали за тем, как огненные линии: красные, желтые, зеленые, синие — расчерчивают ночную тьму. Космическая буря оставила дымные следы через все небо даже на дневной стороне Земли.

Их путь длился тридцать тысяч лет с того самого дня, когда Прародительница Роя покинула последнюю покоренную планету и наугад устремилась в небо, как летучее семечко в поисках плодородной почвы. Громадная — тридцать километров в длину и двадцать в ширину — Прародительница внешне походила на астероид, но целиком состояла из органического материала: плотная оболочка защищала уязвимую сердцевину, переплетения нервов и волокон, исполинские полости с биомассой и генным материалом, из которых потом она создаст себе слуг. Внутри дремал Рой, и лишь когда Прародительница приблизилась к Солнцу, он начал пробуждаться.

Год спустя после того, как Прародительница Роя пересекла орбиту Нептуна, она уловила исходящее от Земли хаотическое радиоизлучение, в котором прослеживались определенные последовательности сигналов — воспоминания о них были вмонтированы в ее ДНК. На этой планете существовала разумная жизнь, и ее представители обычно защищали свои планеты от нападения. Это обстоятельство следовало учитывать.

Наиболее действенным способом завоевать врага были микроорганизмы. Один точно подобранный вирус способен был уничтожить все живое. Но Прародительница Роя не могла управлять вирусом в том смысле, в каком она командовала более крупными видами; к тому же вирусы имели отвратительное обыкновение мутировать и становиться опасными для своих хозяев. Прародительница Роя, заполненная биомассой и искусственно выведенной мутагенной ДНК, сама была слишком уязвима для биологической атаки, чтобы рисковать произвести на свет отпрыска, способного погубить собственную родительницу. Здесь требовался другой подход.

В течение последующих одиннадцати лет Прародительница Роя постепенно перестраивала собственную структуру. Крошечные безмозглые слуги — зародыши — в строго контролируемых условиях обрабатывали генетический материал и при помощи безопасных вирус-имплантатов внедряли его в ждущую биомассу. Сначала был создан отслеживающий интеллект, который получал и записывал непонятные сигналы с Земли. Затем мало-помалу обрел форму рассуждающий интеллект, способный анализировать данные и действовать в соответствии с выводами. Главный интеллект обладал невероятной мощностью, но пока был в состоянии воспринимать лишь крохотную долю того упорядоченного излучения, которое он получал.

И вот Прародительница Роя сочла, что настало время действовать. Как мальчишка разоряет палкой муравейник, так она намеревалась разворошить всю Землю. Слуги внутри ее тела все множились, перемещая генетический материал, воссоздавая самых грозных хищников, сведения о которых хранились в памяти Роя. Твердотопливные ракетные двигатели, словно редкие орхидеи, росли в специально сконструированных камерах. Слепые слуги в глубине утробы Прародительницы неутомимо лепили из твердых смол капсулы, способные выдержать космическое путешествие. На это уходила одна треть всей имеющейся в распоряжении биомассы — первого поколения отпрысков Роя. Они не обладали разумом, но могли реагировать на телепатические команды Прародительницы Роя. Грозные и нерассуждающие, запрограммированные лишь на то, чтобы нести смерть и разорение — именно такие действия были внедрены в их генетическую память. Их поместили в капсулы, которые, словно мерцающий рой светлячков, понеслись к Земле.

Абляционная смола капсул горела в земной атмосфере, озаряя небо. Из каждой капсулы вытянулись нити, замедляя спуск и стабилизируя вращение. Затем, уже над самой поверхностью земли, капсулы распались, освобождая свой груз.

Отпрыски, очнувшиеся после долгого сна, ощутили голод.

* * *

Мужчина, облаченный в подобие замысловатого бронежилета, поставил ногу на заграждение из латуни и через весь подковообразный бар обратился к стройной блондинке в маске, которая время от времени становилась прозрачной.

— Прошу прощения, — проговорил он. — Мы с вами, случайно, не встречались, когда ловили обезьяну?

— Ваш столик почти готов, Модульный человек, — сказал Хирам Уорчестер, хозяин «Козырных тузов». — Прошу прощения, я не думал, что Фортунато пригласит всех своих друзей.

— Ничего страшного, Хирам, — отозвался андроид. — Нам и здесь неплохо. Спасибо.

Он осваивал вежливые обороты речи, и хотя не был точно уверен, когда и какое из них будет к месту, но был исполнен решимости это выяснить.

— Там еще парочка фотографов поджидает.

— Пусть поснимают, когда мы усядемся, а потом прогоните их, ладно?

— Конечно. — Хирам улыбнулся андроиду. — Да, — добавил он, — ваша сегодняшняя тактика была гениальной. Если эта обезьяна когда-нибудь доберется сюда, я сделаю ее невесомой. Хотя такого еще ни разу не случалось. Семьдесят два этажа — это рекорд.

— Конечно, Хирам. Я уверен, что все получится. Хозяин довольно улыбнулся и поспешил прочь. Андроид поднял руку, чтобы подозвать официанта.

Синди была облачена в нечто лазурное, оставлявшее обнаженной значительную часть груди и еще большую часть спины. Она с улыбкой изучала своего спутника.

— Мне нравится твоя шапочка.

— Спасибо. Я сам ее сделал.

Она бросила взгляд на его опустевший стакан.

— Скажи, а ты что… на самом деле пьянеешь от виски?

— Нет. Это не совсем так. Я просто помещаю его в накопительный резервуар вместе с пищей, и мои генераторы расщепляют его и преобразуют в энергию. Но отчего-то… — Официант принес ему полный стакан, и он с улыбкой принял его. — Отчего-то мне нравится стоять вот так, поставив ногу на ограждение, и пить его.

— Да. Я тебя понимаю.

— Но я, разумеется, ощущаю вкус. Я не знаю, что вкусно, а что нет, поэтому пробую все подряд. Вычисляю.

Он поднес стакан к носу, втянул ноздрями запах, потом пригубил жидкость. Вкусовые рецепторы затрещали, в носовой полости заполыхал небольшой пожар.

Подошел Хирам, чтобы проводить их к столику. Едва он вскрыл бутылку шампанского, как вокруг засверкали вспышки фотокамер. Андроид взглянул в огромное панорамное окно и сквозь просвет в облаках увидел несущийся по небу метеор.

— Думаю, я могла бы к этому привыкнуть, — заметила Синди.

— Погоди, — остановил ее андроид. Он что-то слушал по своему радиоприемнику. Девушка смотрела на него с любопытством.

— В чем дело? — поинтересовалась она. Передача окончилась.

— Вынужден принести свои извинения. Я позвоню позже, — сказал андроид. — В Нью-Джерси чрезвычайное происшествие. Похоже, на Землю вторглись пришельцы из космоса.

— Что ж… Если ты должен уйти…

— Я позвоню тебе позже, даю слово.

Силуэт андроида потускнел. Послышалось электростатическое потрескивание. Андроид поднялся в воздух и вылетел через потолок.

Хирам замер с бутылкой в руке. Потом повернулся к Синди.

— Он что, серьезно? — спросил он.

— Он неплохой малый — для робота, — сказала Синди, подперев подбородок ладонью. — Но в голове явно не хватает винтиков. — Она подняла бокал. — Давай выпьем, Хирам.

* * *

Совсем неподалеку другого человека мучили кошмары. Страшные чудища плотоядно облизывались, глядя на него. Перед ним проплывали вереницы образов: мертвая женщина, перевернутая пентаграмма, гибкий обнаженный мужчина с шакальей головой. В ушах эхом звенел зловещий хохот. Весь в поту, он с криком проснулся.

Он вслепую потянулся к ночнику, включил свет. Пошарил в поисках очков. Нос был скользким от пота, и толстые массивные очки съехали с переносицы. Он даже не заметил этого.

Мужчина хотел позвонить по телефону, потом вспомнил, что для этого сначала придется самостоятельно добраться до инвалидной коляски. Можно было поступить проще. Он потянулся своим сознанием на улицу, и глубоко в его мозгу на призыв ответило другое, только что проснувшееся сознание.

«Вставай, Хаббард, — мысленно приказал он своему собеседнику и поправил пальцем очки. — На Землю сошла Тиамат[2]».

* * *

Над Принстоном уходила в небо колонна мрака. Андроид увидел ее на экране радара и сначала принял за дым, но потом осознал, что облако не движется на ветру, а состоит из тысяч живых существ, кружащих над местностью, словно стая хищных птиц. Макроатомное сердце андроида дрогнуло. Среди его алгоритмов не было ничего подходящего.

В его мозгу трещали фразы переговоров, растерянные, умоляющие о помощи, захлебывающиеся от отчаяния. Модульный человек замедлил движение и принялся сканировать лежащую под ним темную землю. Большие инфракрасные пятна — скопления отпрысков Роя — копошились между обсаженными деревьями улицами. Пятна были разрозненными, но их движение имело цель: они стремились к городу. Можно было подумать, что кто-то назначил Принстон местом их сбора.

Андроид резко сбросил высоту и услышал какую-то яростную возню, крики, выстрелы. Гранатометы у него на плечах ожили в тот момент, когда он спикировал вниз и увеличил скорость.

Существо было безногим и двигалось как улитка — каждое такое волнистое движение выбрасывало вперед скользкое тридцатифутовое тело. Голову прикрывал панцирь, по бокам челюстей стекала слюна. Пара гигантских бескостных рук оканчивалась клешнями. Сейчас эта тварь долбила головой двухэтажный загородный дом в колониальном стиле, и каждый такой удар оставлял дыры, а руки уже забирались в окна и шарили в поисках его обитателей. Со второго этажа его пытались остановить выстрелами.

Модульный человек завис в воздухе и послал залп из лазера. Импульсная микроволна была невидимой и неслышной. Существо мелко задрожало, завалилось на бок, забилось в конвульсиях. После второго выстрела оно еще раз дернулось и затихло. Андроид нырнул в окно, над которым подмигивали огоньки рождественской гирлянды, и увидел совершенно голого толстяка с крупнокалиберным охотничьим ружьем в руках, мальчишку-подростка со спортивным пистолетом и женщину, прижимавшую к себе двух маленьких девочек, которые были так перепуганы, что не могли даже дрожать.

— Боже правый! — ахнул хозяин дома. Его жена и дочери дружно завизжали.

— Я убил его, — сообщил андроид. — Можете сесть в машину?

— Думаю, да, — ответил толстяк, заряжая ружье.

— Езжайте на восток, к Нью-Йорку, — продолжал Модульный человек. — Здесь их, похоже, больше всего. Может, вам стоит объединиться с какими-нибудь соседями?

— Что происходит? — спросил толстяк, передернув затвор. — Еще одна вспышка дикой карты?

— По всей видимости, это пришельцы из космоса.

На заднем дворе послышался грохот. Андроид выскочил из окна, поднялся над крышей и увидел существо, похожее на шестидесятифутовую змею, которое двигалось вперед извилистыми движениями, подминая под себя кусты, деревья, опоры линии электропередачи. Под брюхом у змеи шевелились десятифутовые реснички. Залп из лазера в голову существа не дал никакого эффекта, еще один — также безуспешно. Спустя несколько мгновений из другого окна раздались выстрелы — хозяин дома поддержал его.

Затрещали балки: чудовище налегло на дом. Здание накренилось, одна стена пошла трещинами, Андроид продолжал стрелять, чувствуя, как иссякает энергия. Охотничье ружье грохнуло еще раз. Отвратительное существо подняло голову и с силой ударило ею в окно, из которого стрелял толстяк. Тело твари содрогнулось несколько раз. Хвост замолотил по земле. Затем змея вытащила голову и поползла к соседнему дому. У Модульного человека почти не осталось энергии, он едва держался в воздухе.

Тактика не сработала, попытки помочь отдельно взятым людям выльются в беспорядочные и по большей части напрасные усилия. Нужно выследить неприятеля, узнать его численность и намерения, затем отыскать где-нибудь очаг организованного сопротивления и присоединиться к нему.

Андроид полетел к Принстону, собирая информацию, которая поступала к нему от датчиков, и пытаясь сложить из нее картину происходящего.

Внизу взвыли сирены. Люди выбирались из полуразрушенных домов. Куда-то промчались машины скорой помощи с включенными мигалками. Несколько автомобилей ошалело метались по засыпанным кирпичами улицам. То и дело в разных местах вспыхивали пожары, но сырость и мелкая морось, то начинавшаяся, то вновь утихавшая, не давали им разгореться. Модульный человек заметил еще с десяток змей, а также сотню более мелких хищников, которые рыскали, как пантеры, на шести лапах. Полчища каких-то странных существ походили на прыгучих пауков, их ноги-ходули легко переносили четырехфутовые тела через деревья. Двадцатифутовое двуногое создание скалило зубы, которых не постеснялся бы и тираннозавр. Еще какие-то твари, которых трудно было рассмотреть в инфракрасном диапазоне, напоминали ползучие ковры. Что-то незримое выпустило в него тучу трехфутовых игл, но радар подсказал ему об их приближении.

Темное облако все так же продолжало кружить над Принстоном, и андроид решил как следует разглядеть его. Их были тысячи, темных кожистых тварей, похожих на летающие половые тряпки. Согласный гул их крыльев изредка прерывали негромкие заунывные звуки, похожие на треньканье басовой струны. Твари то камнем падали вниз, то снова взмывали вверх, и андроид понял их тактику, когда увидел, как из какого-то гаража с визгом выехала машина и понеслась по улице. От облака отделилась небольшая группка и дружно устремилась вниз, налетела на машину и облепила ее крыльями, прижимая к земле своей тяжестью. Модульный человек, который уже частично успел восстановить энергию, принялся стрелять по летучим тварям и даже уложил нескольких, но машина уже перевалилась через бордюр тротуара и врезалась в здание. Примеру первой группы, которая принялась втискиваться в машину сквозь разбитые стекла, последовали другие. Едкая кислота пятнала краску. Андроид поднялся выше и начал палить по летучей массе, пытаясь отвлечь на себя их внимание.

Облако спикировало на него — несколько сотен летунов разом — тогда Модульный человек набрал скорость и полетел к югу, уводя их за собой и время от времени отстреливаясь через плечо. Мертвые твари падали на землю, как сухие листья. Все больше и больше летунов присоединялось к погоне. Очевидно, эти существа были не слишком умны. Андроид петлял, то набирал высоту, то вновь снижался, чуть опережая хлопающее крыльями облако, и вскоре собрал за собой тысячи крылатых тварей.

Внезапно его датчики дали сбой, не справившись с ошеломляющим потоком входной информации, но спустя мгновение ситуация стабилизировалась. Между тем полчища существ наступали фронтом в виде заостренного полумесяца, вершина которого была направлена на север от Принстона. В воздухе стоял оглушительный лязг и скрежет, Рой прокладывал себе дорогу через город, прямо по домам, деревьям, учреждениям, сравнивая с землей все на своем пути. Андроид набрал высоту, произвел кое-какие подсчеты, а летучие твари все так же стонали и хлопали крыльями у него за спиной. Орда двигалась довольно быстро с учетом того, что после ее прохождения не оставалось и камня на камне; андроид оценил скорость ее перемещения в двенадцать-пятнадцать миль в час. Он довольно неплохо представлял себе средний размер представителя Роя, поэтому разделил входящее инфракрасное излучение на составные части и сделал вывод, что перед ним как минимум сорок тысяч существ. Хотя новые твари постоянно прибывали, да еще у него за спиной собралось не меньше двадцати тысяч летунов.

Андроид в отличие от человека не мог усомниться в своих расчетах. Следовало немедленно уведомить кого-нибудь о том, с угрозой какого масштаба столкнулась Земля. Наплечные гранатометы развернулись назад, чтобы придать ему большую обтекаемость, и Модульный человек отправился обратно на север, резко увеличив скорость.

Модульный человек оказался над Принстоном за считанные секунды. Еще тысяча или даже больше тварей успели проникнуть в город, и радар постоянно регистрировал рушащиеся один за другим под бешеным натиском дома, беспорядочный треск выстрелов, а в одном месте — взрывы и грохот более тяжелого оружия. Андроид поспешил на шум.

Национальная гвардия сдерживала осаду. Одна из змееподобных тварей, развороченная разрывным снарядом, билась на улице перед зданием арсенала, взметая клубы осевшего слезоточивого газа. Вокруг валялись трупы хищников и человеческие тела. На бетонной площадке перед зданием громоздился перевернутый танк М-60, другой перегородил открытые ворота транспортного ангара и теперь заполонял весь экран радара своим инфракрасным изображением. Три гвардейца в тяжелом обмундировании и в противогазах стояли на танке позади орудийной башни. За танком укрылась дюжина штатских с дробовиками и охотничьими ружьями, а позади них столпилось еще около пятидесяти горожан. Андроид сделал восемь выстрелов, каждый из которых угодил точно в цель, скосил первую волну нападавших, пронесся над танком и опустился рядом с гвардейцами. Они по-совиному уставились на него сквозь круглые очки противогазов. Где-то в здании взревели, набирая обороты, двигатели.

— Кто здесь главный?

Человек с серебряными нашивками лейтенанта поднял руку.

— Лейтенант Гольдфарб, — представился он. — Я — дежурный офицер. Что за чертовщина здесь творится?

— Вам придется вывести отсюда этих людей. Это десант пришельцев из космоса.

— А я-то думал, что это китайцы. — Противогаз приглушал его язвительную интонацию.

— Они движутся от Гроверс-Миллс.

Один из гвардейцев вдруг начал икать. Мало кто узнал бы в этом звуке смех.

— П-прямо «Война миров» как-кая-то. Об-балдеть.

— Да заткнись ты. — Гольдфарб едва не задохнулся от ярости. — У меня здесь всего два десятка боеспособных парней. Думаете, мы сможем остановить их у Раританского канала?

— Их по меньшей мере сорок тысяч.

Гольдфарб привалился к башне.

— Значит, отправляемся на север. Попытаемся поднять Соммервилль.

— Советую вам поспешить. Летуны возвращаются. Видели их?

Лейтенант махнул рукой на распростертые на земле кожистые тела.

— Вот, полюбуйтесь. Похоже, слезоточивый газ им не по вкусу.

— Там что-то еще приближается!

Один из солдат поднял гранатомет. Модульный человек не глядя пальнул через плечо и уложил гигантского паука.

— Не слабо, — присвистнул солдат.

— Послушайте, — начал Гольдфарб. — Губернатор — наш главнокомандующий, нужно вытащить его из дворца.

— Я мог бы попытаться, — ответил андроид, — но я не знаю, где дворец. — Он опять через плечо прикончил покрытую панцирем улитку. Потом взглянул на офицера. — Мы могли бы подняться в воздух.

— Секунду.

Лейтенант приказал двум своим подчиненным отвести штатских к бронемашинам и затем собраться в колонну.

— Только не включайте фары, — посоветовал Модульный человек. — Летуны не сразу вас заметят.

— У нас есть инфракрасная аппаратура.

— Я бы на вашем месте ею воспользовался.

Прозвучало вполне вежливо.

Взревели бронемашины. Андроид подхватил Гольдфарба и взмыл в небо.

— От винта! — воскликнул офицер.

Вероятно, так военные выражают свое одобрение.

Оглушительный шелест в вышине свидетельствовал о том, что крылатые твари возвращаются. Андроид спикировал к самой земле и принялся петлять между разрушенных домов и выкорчеванных деревьев.

— Дерьмо! — выругался Гольдфарб.

Морвен превратился в руины. От губернаторского дворца остался один фундамент. Никаких признаков жизни видно не было.

Андроид решил вернуть лейтенанта к его подчиненным, по пути ему удалось пристрелить два десятка существ.

Шесть бронетранспортеров и два танка были готовы выехать. Модульный человек опустил Гольдфарба на землю у одного из бронетранспортеров. В воздухе стоял оглушительный шум крыльев.

— Я попытаюсь увести летунов за собой, — сказал андроид. — Подождите, когда небо очистится, и только тогда выезжайте.

Он снова взлетел в небо, направляясь к Гроверс-Миллс, и твари бросились за ним в погоню. Внизу по-прежнему расползался гигантский полумесяц из чудовищ, которые приближались все в том же неизменном пугающем темпе. «Искусственный интеллект шестого поколения» развернулся и, оставив сбитых с толку преследователей далеко позади, набрал скорость и полетел к Принстону. За ним помчались лишь несколько летунов.

Колонна Гольдфарба выехала из Принстона и двигалась по автотрассе номер двести шесть в ореоле инфракрасных лучей и орудийного огня. Беженцы, привлеченные ревом танков и бронетранспортеров, цеплялись за машины. Андроид стрелял и стрелял, сбивая одну тварь за другой, чтобы помешать им атаковать, но энергия была уже на исходе. Он довел колонну до безопасной зоны, где машины вынуждены были замедлить движение: шоссе запруживали потоки беженцев, тянувшиеся на север.

Модульный человек решил отправиться в Форт-Дикс.

* * *

Лейтенант уголовной полиции Джон Ф. К. Блэк из джокертаунского полицейского участка всю дорогу до кабинета мэра в здании городского управления так и продержал Тахиона в наручниках. Остальные полицейские не выпускали из рук пистолетов.

«Это страх, — подумал Тахион. — Они все насмерть перепуганы. Но почему?»

— Будьте любезны, мои пальто и шляпу.

Вежливые слова ничуть не смягчили повелительного тона.

— Если вы так настаиваете, — отозвался Блэк, передавая Тахиону умопомрачительную шляпу с пером и бледно-лиловое бархатное пальто под цвет глаз. Его грубое, с резкими чертами лицо расплылось в циничной ухмылке. — Даже среди нашего начальства человека с таким вкусом не сразу найдешь.

— Надо полагать, — холодно отрезал Tax.

— В эту дверь, пожалуйста, — сказал Блэк.

Tax надвинул шляпу на один глаз и прошел внутрь.

Просторное помещение с длинным столом было заполнено полицейскими, пожарными, людьми в военной форме. Мэр что-то кричал в трубку телефона, но, судя по его взбешенному виду, не мог докричаться. Tax перевел взгляд на дальний конец помещения и прищурился. Сенатор Хартманн о чем-то негромко совещался с группой тузов: Соколицей, Импульсом, Плакальщиком и всей компанией из СКИВПТа.

В присутствии Хартманна Тахиону каждый раз становилось не по себе — несмотря на весь свой либерализм, тот являлся председателем Сенатского комитета по исследованию возможностей и преступлений тузов, того самого СКИВПТа, название которого в эпоху Джозефа Маккарти стало синонимом слова «страх». Теперь законы изменились, но Тахион не желал иметь ничего общего с организацией, которая вербовала тузов для служения интересам власть имущих.

Мэр передал трубку телефона помощнику, и такисианин решительно направился к нему.

— Ваши спецназовцы притащили меня сюда! — загремел он. — Они выломали мне дверь. Очень надеюсь, что город возместит мне ущерб, включая и то, что могут украсть, пока моя квартира стоит нараспашку!

— У нас беда, — сказал мэр, и к нему тут же подскочил помощник с охапкой дорожных карт Нью-Джерси.

Мэр велел разложить их на столе. Тахион продолжал возмущаться.

— Можно было позвонить — и я бы пришел. Ваши громилы даже не удосужились постучать! В этой стране пока что существуют права, гарантированные конституцией, — даже в Джокертауне.

— Мы стучали, — возразил Блэк. — Громко стучали. — Он повернулся к одному из своих подчиненных, джокеру с чешуйчатой коричневой кожей. — Ты свидетель, правда, Кант?

Кант ухмыльнулся крокодильей усмешкой. Тахиона передернуло.

— Точно так, лейтенант.

— А ты, Матиас?

— И я тоже слышал, как вы стучали.

Тахион помотал головой.

— Они. Не. Стучали.

Блэк пожал плечами.

— Доктор, наверное, не услышал — был занят. — Он осклабился. — У него были гости, ну вы меня поняли, да? Одна медсестричка, настоящая красотка. — Он вытащил бумагу с печатями. — В любом случае, ордер мы получили на законном основании. Судья Стейнер собственноручно подписал его всего полчаса назад.

Мэр обернулся к Тахиону.

— Мы всего лишь хотели убедиться, что вы не имеете к происходящему никакого отношения.

Tax снял шляпу и принялся томно обмахиваться ею, оглядывая комнату, битком набитую взбудораженными людьми, и среди них — бог ты мой — был и трехфутового роста тираннозавр, который вдруг превратился в совершенно голого мальчика-подростка.

— О чем это вы, милейший? — спросил он наконец. Мэр пригвоздил его взглядом похожих на две ледышки глаз.

— К нам поступают донесения о происшествии, которое напоминает новую вспышку дикой карты в Джерси.

У Тахиона все сжалось внутри. «Только не это, — подумал он, снова вспомнив те кошмарные недели, тысячи смертей, ужасные увечья, от которых кровь стыла в жилах, безумие, запах… — Нет, это невозможно».

Он сглотнул.

— Чем я могу помочь?

* * *

— Сорок тысяч в одной группе, — пробормотал генерал, укладывая размер вражеской армии в сознании. — Не исключено, что уже дошли до Принстона. Двадцать тысяч летунов. Возможно, еще столько же рассеяны по округе и стягиваются к Принстону. — Он уставился на андроида. — Есть какие-нибудь соображения, куда они двинутся после Принстона? Филадельфия? Нью-Йорк? К югу или к северу?

— Не могу утверждать наверняка.

Генерал-лейтенант представлял собой островок спокойствия в океане хаоса. Телефоны трезвонили, адъютанты сбивались с ног, а откуда-то снаружи доносились крики. Весть о приземлении в Нью-Джерси полчищ хищных пришельцев, казалось, нисколько не обеспокоила этого худого очкастого человека по фамилии Картер. Он командовал Первой армией США отсюда, из своего штаба в форте Мид, штат Мэриленд.

— Пока что в моем распоряжении только Восемьдесят вторая дивизия и Национальная гвардия, — сказал Картер. — Этого недостаточно, чтобы защищать одновременно Нью-Йорк и Филли. Вот если бы у меня были части морской пехоты из Леджуна… но командующий морской пехотой не хочет отзывать их, так как они входят в силы быстрого развертывания. — Он глотнул клюквенного сока и вздохнул. — Это все издержки перевода армии мирного времени на военное положение. Придет и наше время, вот тогда и поглядим, кто будет смеяться последним.

Андроид сделал вывод, что Рой высадился в четырех местах на территории Северной Америки: в Нью-Джерси, в Кентукки южнее Луисвилля, в окрестностях Макаллена в Техасе, по обеим сторонам от американо-мексиканской границы, а также со значительным разбросом над большей частью территории северной канадской провинции Манитоба. Место кентуккийской высадки тоже находилось в зоне ответственности Первой армии, и Картер дал частям из фортов Нокс и Кэмпбелл приказ действовать.

— На север или на юг? — размышлял вслух Картер. — Черт, знать бы, куда они направляются. — Он помассировал себе виски. — Пора оторвать задницу и действовать, — решил он. — Вы видели, что они двигаются на север. Пошлю в Ньюарк воздушный десант и прикажу Национальной гвардии тоже подтягиваться туда.

К Картеру подскочил очередной адъютант с запиской.

— Ага! — воскликнул генерал, прочитав ее. — Губернатор штата Нью-Йорк попросил всех местных тузов собраться в здании мэрии. Есть идея использовать всех вас в качестве ударных войск. Вы ведь туз, да?

— Я — искусственный интеллект шестого поколения, запрограммированный на защиту общества.

— Так значит, вы — робот? — Вид у Картера был такой, словно он только что это понял. — Вас кто-то собрал?

— Совершенно верно.

Его вежливость была уже практически-безукоризненной, а речь — все более лаконичной. Он был очень доволен собой.

Генерал отреагировал мгновенно.

— Вы один или существуют другие такие же? Можно ли собрать таких, как вы, побольше? Здесь, похоже, будет горячо.

— Я могу передать ваш запрос моему создателю. Но не думаю, что стоит рассчитывать на такого рода помощь в ближайшем будущем.

— Тогда передайте ему, пожалуйста. И еще я хочу, чтобы вы поговорили с одним человеком из моего штаба. Расскажите ему о своих возможностях. Таким образом мы сможем более эффективно использовать вас.

— Слушаюсь, сэр.

Андроид попытался говорить четко, по-военному, и решил, что это ему удалось.

* * *

— Нет, — покачал головой Тахион. — Это не дикая карта.

Теперь у него было больше сведений, в том числе и фотографии. Никакая эпидемия дикой карты — даже если предположить новый, усовершенствованный вариант вируса — не могла бы привести к таким результатам. «Ну хоть в этом меня не смогут обвинить», — подумал он.

— Полагаю, — продолжал Тахион, — то, что обрушилось на Джерси, — угроза, с которой не раз сталкивалась и моя собственная раса. Эти существа напали на две наши колонии; одну уничтожили полностью, а вторую почти полностью. Потом наши экспедиции расправились с ними, но мы знаем, что остались другие. Это Т'зан-д'ран… — Он наткнулся на непонимающие взгляды. — В переводе это означает «Рой».

Вид у сенатора Хартманна был скептический.

— Не дикая карта? Вы хотите убедить меня, что на Нью-Джерси напали пчелы-убийцы из космоса?

— Это не насекомые. Они скорее ближе к — как это будет?.. — Он пожал плечами. — Они — дрожжи. Гигантские плотоядные дрожжи, обладающие телепатическими способностями и управляемые их гигантской матерью-производительницей из космоса. И очень голодные. Я бы на вашем месте объявил всеобщую мобилизацию.

Вид у мэра стал обреченный.

— Хорошо. Там, внизу, собралось с полдюжины тузов. Я прошу вас спуститься к ним и дать им все инструкции.

* * *

Сквозь световые люки в крыше просачивался шум охваченной паникой толпы. Было четыре утра, но, казалось, половина Манхэттена пыталась выбраться из города. Образовалась страшнейшая пробка — ничего подобного город не помнил со Дня дикой карты.

Травничек ухмылялся, проглядывая заметки, которые он впопыхах нацарапал на обертках и пустых сигаретных пачках за время своего долгого творческого запоя.

— Значит, армия хочет получить еще много таких, как ты, да? Хе-хе. И сколько они предлагают?

— Генерал Картер просто проявил интерес. Я уверен, что снабжение не входит в его компетенцию.

Ухмылка Максима сменилась озабоченной гримасой — он поднес свои записи к самым глазам. До чего скверный почерк — прочесть эти каракули совершенно не представлялось возможным. Черт, да что же он там понаписал?

Он обвел взглядом свой чердак, немыслимые завалы разнообразного хлама. Таких записей здесь были тысячи.

— Передай ему, что мне нужно твердое предложение. Скажи, что я хочу десять миллионов за одного робота. А лучше двадцать. Отчисления за использование моей программы. И еще чтобы первый десяток роботов достался мне — в качестве телохранителей.

— Слушаюсь, сэр. В какой срок я могу обещать ему доставку чертежей?

Травничек снова оглядел свой развал.

— Это может занять некоторое время. — Черт, ему придется воссоздавать все с нуля! — Самое главное — вытряси из него твердое обещание, что его ведомство выплатит мне эти деньги.

— Слушаюсь, сэр.

— Но сначала разбери этот хламовник. Мои записи разложишь по кучкам вот здесь.

Он указал на довольно чистый пятачок на одном из своих столов.

— Сэр. Там пришельцы.

— Пришельцы подождут. — Максим хохотнул. — Когда эти твари сожрут половину Нью-Джерси, вояки начнут ценить тебя куда больше.

Бесстрастное лицо андроида не дрогнуло.

— Слушаюсь, сэр.

Он начал убирать лабораторию.

* * *

— С ума сойти! — сказал Картер.

Хаос, который окружал его, наконец-то улегся. Тишину в импровизированном командном пункте, устроенном в зале вылетов международного аэропорта Ньюарка, нарушал лишь рев военных реактивных самолетов, изрыгавших солдат и снаряжение. Десантники в мешковатых штанах и недавно появившихся кевларовых шлемах стояли рядом с пузатыми офицерами Национальной гвардии и тузами в комбинезонах. Все ждали, что еще скажет Картер. Тот поднес несколько инфракрасных фотографий к окну, сквозь которое уже начинал просачиваться утренний свет.

— Они двигаются на юг. К Филадельфии. Авангард, прикрытия с флангов, основные силы и арьергард. — Картер обвел взглядом свой штаб. — Такое впечатление, будто они читают наши руководства по военной тактике.

Он швырнул фотографии на стол.

— Я хочу, чтобы вы построили свои отряды и направились на юг. Двигайтесь прямо по Джерсийскому шоссе. Если понадобится, реквизируйте гражданский автотранспорт. Нужно обойти их с флангов и выйти с востока к Трентону. Возможно, нам удастся остановить их арьергард до того, как они покинут Принстон. — Он обернулся к адъютанту. — Свяжитесь со штабом Национальной гвардии в Пенсильвании. Пусть взорвут мосты через реку Делавэр. Если у них нет саперов, тогда пускай перекроют движение — перегородят грузовиками.

Картер обратился к тузам, которые столпились в уголке, рядом с кучкой сдвинутых в спешке пластмассовых стульев. Модульный человек, Плакальщик, Мистраль, Импульс. Птеродактиль, который на самом деле был маленьким мальчиком, способным превращаться в различных рептилий, — за ним уже несколько раз приходила мама. Соколицу сопровождала ее съемочная группа. Черепаха кружил над терминалом в массивном бронированном панцире. Не было только Тахиона — его вызвали в Вашингтон в качестве научного консультанта.

— Морская пехота перебазируется из Леджуна в Филадельфию, — сообщил Картер. Тон у него был мягкий. — Хоть у кого-то хватило ума передать их под мое командование. Но только один полк успеет добраться до Делавэра вовремя, чтобы перехватить авангард пришельцев, и у них не будет ни броневой техники, ни тяжелого вооружения — их привезут к мостам на школьных автобусах. Это значит, что их разобьют. Я не могу вам приказывать, но был бы очень благодарен вам, если бы вы отправились в Филадельфию и помогли им. Нам нужно время, чтобы подтянуть туда все остальные части. Вы можете спасти кучу народу.

* * *

Коулмен Хаббард стоял перед собравшимися мужчинами и женщинами в ястребиной маске бога Ра. Он был в масонском фартуке и с голой грудью и от этого испытывал некоторую неловкость: ему казалось, что все только и смотрят на его рубцы — следы ожогов, покрывавшие его тело после пожара в старом храме в центре города. Воспоминание о языках пламени заставило его содрогнуться, и он поднял глаза, чтобы отвлечься от мыслей о прошлом…

Над ним сияла фигура астрального существа — исполина с бараньей головой и громадным эрегированным фаллосом. В руках великан держал анк и изогнутую ветвь, символы жизненной силы и власти: то был бог Амон, созидатель вселенной.

Властитель Амон — магистр египетских масонов — в действительности был дряхлым старцем, полукалекой, находившимся сейчас в своей комнате за многие мили отсюда. Его астральное тело могло принимать какую угодно форму, но в своем земном обличье он был известен под именем Астроном.

Сияние Амона ослепляло его почитателей. Глас бога зазвучал в мозгу Хаббарда, и он, воздев руки, передал божественные слова своим братьям и сестрам.

— Тиамат грядет. Наш час пробил. Мы должны сосредоточить все наши усилия на новом храме. Машина Шакти должна быть собрана и проверена.

Над рогатой головой бога возникло еще одно видение: изменчивая масса протоплазмы со множеством щупальцев и глаз.

— Узрите же Тиамат, — проговорил Амон.

По толпе собравшихся пробежал тихий ропот. Существо на глазах росло, лучилось божественным сиянием.

— Моя сестра здесь, — возвестил Амон, и его голос эхом отозвался в голове Хаббарда. — Мы должны устроить ей достойную встречу.

* * *

Хлопающее крыльями существо засосало в воздухозаборник истребителя, «Харриер» с воем выплюнул перемолотую массу. Хлопанье крыльев заглушало рев реактивных двигателей и стрекот вертолетных винтов. Горящий напалм рдеющей пленкой растекался по воде. Разноцветные дымные полосы сигнальных ракет расчерчивали небо.

Основные силы десанта пришельцев опустошали Трентон, а авангард уже был за рекой. Перекрытые и взорванные мосты не остановили их: они просто-напросто плюхнулись в ледяную воду реки и бескрайней темной волной хлынули на другой берег. Сотня летунов окружила вертолет командующего морской пехотой, машина рухнула, и руководить сопротивлением стало некому: остались лишь кучки стоящих насмерть людей, отчаянно пытающихся удержать оборону и переломить всесокрушающую волну наступления беспощадных тварей.

Тузы разделились и действовали там, где положение становилось критическим. Модульный человек сжигал врагов, пытаясь поддержать разрозненные очаги сопротивления, которые один за другим подвергались натиску. Задача была безнадежной с самого начала.

Откуда-то слева доносились крики Плакальщика — так он парализовывал чужаков. Здесь его талант был куда полезней, чем все возможности андроида: микроволновой лазер был слишком точным оружием, чтобы пытаться с его помощью сдержать настоящий вал нападавших, тогда как ультразвуковые завывания Плакальщика косили противника целыми группами, и притом в считанные секунды.

Из-за угла, где в гуще свалки сбивался с ног андроид, вывернул танк Национальной гвардии и тут же врезался в здание, застрял в каменной кладке. Он был весь облеплен летунами, которые закрыли смотровую щель. Модульный человек спикировал на танк и принялся рвать летунов, как бумагу. Едкая жидкость забрызгала его одежду, искусственная кожа задымилась. Танк скрежетал гусеницами по камню, пытаясь выбраться из стены.

Андроид поднялся в воздух, и на экране его радара расплылось большое пятно — великая и могучая Черепаха, которая швыряла тварей в воздух, и они падали на землю. Летуны бестолково бились в бронированный панцирь, их кислота не могла разъесть толстую броню.

Затрещал воздух, разорванный возбужденными фотонами: то был Импульс, чье тело обратилось в свет. Человек-лазер рикошетом отлетел от врагов, сбил десяток и исчез. Когда Импульс расходовал всю энергию до конца, он принимал свой человеческий облик, и это делало его уязвимым. Андроид очень надеялся, что летуны его не найдут.

В вышине реяла Мистраль, раскрашенная в цвета боевого стяга. Она училась в Колумбийском университете и одевалась в яркие патриотические тона, как и ее отец, Циклон. Семнадцатилетняя девушка обрушивала на летунов тайфуны, расшвыривала их, разрывала их на части. Подобраться к ней было невозможно.

Над ней бесцельно кружила Соколица. Она была слишком слаба, чтобы тягаться с представителями Роя в любом их воплощении.

Но даже их объединенных усилий было недостаточно. Рой продолжал свое движение там, где не было тузов.

Воздух огласил оглушительный вой: рваные черные тени, «Эйргард А-10», неслись по небу, стрекоча пулеметами и вспенивая воду Делавэра. Бомбы падали из-под крыльев, расцветали яркими лепестками напалма.

Андроид стрелял, пока не отказали генераторы. Тогда он стал сражаться с летунами голыми руками. Его переполняло отчаяние, потом оно сменилось яростью. Все было напрасно. Шестой морской пехотный полк перебили еще на подходе.

* * *

Между Трентоном и Левиттоном бомбы и напалм окрасили декабрьский бурый пейзаж в черный цвет. На подходах к Филадельфии заняли позиции еще два полка морской пехоты, на этот раз с поддержкой артиллерии и небольшой бронетанковой части.

Тузы собрались в ресторане Говарда Джонсона на обочине Пенсильванского шоссе, вот только Импульс лежал в палатке мобильного госпиталя: он перерасходовал свою энергию и теперь балансировал на грани полного упадка сил. Все остальные ждали сигнала к контратаке.

На парковочной площадке разместили зенитную батарею, и от грохота орудий повылетала большая часть окон в ресторане. В вышине не умолкал рев реактивных двигателей.

Мистраль сжалась в комочек в углу за столиком. Ее плечи вздрагивали при каждом новом залпе орудий, по лицу ручьями струились слезы. До нее Рой не добрался, но у нее на глазах погибло немало людей, и хотя она стойко держалась все сражение и вынесла, казалось, бесконечный кошмар отступления, теперь запоздалая реакция взяла свое. Соколица сидела рядом с ней и ласково нашептывала какие-то слова, которых андроид не мог разобрать. Между тем Плакальщик обыскивал ресторан в поисках чего-нибудь съестного.

— Индюшачья тушенка! — обрадовался туз. — Отлично. Устроим себе День благодарения. — Он взглянул на Модульного человека. — Ты же робот, да? Ты что-нибудь ешь?

Андроид вставил два пальца в розетку. Сверкнула вспышка, в воздухе запахло озоном.

— Так проще, — пояснил он.

— Тебя собираются пустить в производство? Пентагон вроде проявляет интерес.

— Я передал условия моего создателя генералу Картеру. Ответа пока не получил. Думаю, сейчас командная иерархия нарушена.

— Да уж. Мне можешь об этом не рассказывать.

Сквозь грохот орудий и рев реактивных двигателей пробивался еще какой-то звук, похожий на треск стрелкового оружия.

В ресторан ворвался офицер со шлемом под мышкой.

— Началось… — выдохнул он.

Мистраль подняла на офицера полные слез глаза. Сейчас никто не дал бы ей даже ее семнадцати.

— Я готова.

* * *

Рой удалось остановить на окраине Филадельфии. Два полка морской пехоты выстояли, и вокруг их опорных пунктов высились штабеля мертвых пришельцев. Победа стала возможной благодаря поддержке авиации и линкору «Нью-Джерси», который все это время бил восемнадцатимиллиметровыми снарядами с Атлантического океана, а также Национальной гвардии Картера и десантникам, которые ударили по чудовищам с тыла.

И конечно, благодаря тузам, которые сражались почти до самого рассвета, — именно тогда Рой дрогнул и начал двигаться к западу, к далеким горам.

Всю ночь в аэропорту Филадельфии приземлялись самолеты, доставлявшие морских пехотинцев из самой Калифорнии.

На следующее утро началось контрнаступление.

* * *

В углу зала вылетов что-то настойчиво бубнил телевизор. Модульный человек прилетел с последними новостями о передвижении Роя. Но Картер был занят: готовясь к перемещению своего командного пункта на запад от Аллентауна, он разговаривал по рации с командирами в Кентукки. На экране мелькали репортажи: кадры были сняты с безопасного расстояния при помощи увеличителя. Вот высокий юноша в солдатской одежде без каких-либо опознавательных знаков двадцатифутовым стволом дерева крушил чужаков. Затем показали интервью с ним: на вид молодому человеку было не больше двадцати, но глаза принадлежали глубокому старцу. Это был Джек Браун, Золотой Мальчик сороковых и Туз-Иуда пятидесятых, вернувшийся на сцену, когда возникла такая необходимость.

На экране мелькали и другие тузы: Циклон, отец Мистраль, сражался с Роем в Техасе плечом к плечу со своей съемочной группой, вооруженной автоматами. Чудовища отступали по всему фронту, теснимые бронетанковой техникой из фортов Блисс и Худ и пехотой из форта Полк, а летуны тысячами дохли от применения опробованных в эпоху Вьетнама дефолиантов.

Мексиканцы, не успевшие вовремя провести мобилизацию, с не подготовленной к современной крупномасштабной войне армией, не были обрадованы известием, что Рой теснят в Чихуахуа, и протестовали против этого — впрочем, безуспешно.

И новые кадры, новые места, новые тела, усеивавшие истерзанную землю. Репортажи с осенних равнин северной Германии, где Рой угодил прямо в центр масштабных маневров и ему не удалось даже сосредоточиться в одном месте. Волна катилась по Европе и уже перекинулась за греко-турецко-болгарскую границу. Правительства никак не могли договориться друг с другом, а простые люди страдали.

Молитвы и надежды: репортаж из Иерусалима и Вифлеема, запруженных собравшимися на Рождество паломниками.

Говорящие сами за себя черно-белые кадры из Китая: по самым приблизительным оценкам — пятьдесят миллионов погибших, толпы беженцев и длинные колонны войск на марше. Африка, Ближний Восток, Южная Америка — шествие Роя по странам третьего мира, нескончаемые сцены бойни. За исключением Австралии, ни один континент не избежал атаки пришельцев.

Относительно того, что творилось за железным занавесом, ходили разные слухи. Хотя официально об этом нигде не объявили, но, по всей видимости, десанты Роя высадились на юге Польши, на Украине и как минимум в двух местах в Сибири. Была проведена мобилизация, и вооруженные силы направлялись к месту сражения. Комментаторы уже предрекали России массовый голод: в ходе всеобщей мобилизации были реквизированы грузовики и железнодорожные вагоны, которые использовались для подвоза продовольствия гражданскому населению.

И снова на экране замелькали знакомые кадры: вот Мистраль отбивается от летунов в небе, вот удрученный Картер нехотя дает пресс-конференцию, вот мэр Филадельфии на грани истерики… Андроид отвернулся от телевизора. Он повидал слишком много таких сцен.

Вдруг словно призрачный ветер коснулся его кибернетического сердца, а следом пришла внезапная слабость. Телевизор зашипел, изображение пропало. С той стороны, где сидели связисты, послышались невнятные возгласы: какое-то электронное оборудование вышло из строя. Модульный человек встревожился: что случилось?

И снова налетел этот странный призрачный ветер, и время остановило свой бег. Опять перебои со связью. Андроид направился к Картеру. Генерал дрожащей рукой положил телефонную трубку; никто никогда не видел его таким испуганным.

— Это был электромагнитный импульс, — сообщил он. — Кто-то только что рванул ядерную бомбу, и думаю, это были не мы.

* * *

Газеты до сих пор пестрели заголовками о вторжении пришельцев. По всему Среднему Западу родителей настойчиво убеждали не поить детей молоком: сохранялась опасность радиоактивного заражения после воздушных взрывов, которые произвели русские, чтобы уничтожить чужаков в Сибири. Связь до сих пор была нарушена: бомбы выбросили в ионосферу такую дозу радиации, что многие американские микросхемы не выдержали.

Было много споров о том, следует ли затемнять Нью-Йорк или нет, хотя после упорных шестидневных боев Рой обратился в бегство.

Коулмену Хаббарду было не до того. Он шагал по Шестой авеню, скрежеща зубами; голова у него раскалывалась: недавнее напряжение не прошло бесследно.

Какая нелепость! Один из подающих самые большие надежды членов ордена, совсем еще молоденький Фабиан, был арестован по какому-то нелепому обвинению в изнасиловании. Действительно, мальчишка был сам не свой до баб, даже если те были совсем не в восторге от него, — и Хаббарда отправили поговорить с полицейским капитаном, который вел это дело. И задача-то казалась совершенно пустяковой: с лихвой хватило бы каких-нибудь потерявшихся бумажек или внедренного в капитанскую голову убеждения о недостатке улик… Вот только сознание этого человека оказалось каким-то увертливым, и Коулмену не удалось завладеть им. В конце концов капитан Макферсон разозлился и выставил его за дверь.

Властитель Амон не терпел промахов, его кара могла быть беспощадной. Хаббард еще раз повторил про себя, как будет оправдываться.

Стройная рыжеволосая женщина в сногсшибательном деловом костюме от «Берберри» едва не налетела на него и торопливо зашагала дальше, даже не извинившись. В руке у нее был кожаный портфель, на ногах — кроссовки.

Более приличествующие ее виду туфли торчали из рюкзака на плече.

Коулмен разозлился, так как терпеть не мог грубости. Уголки его губ дрогнули в кривой улыбке. Он потянулся своим сознанием к ее разуму, ее мыслям и нащупал уязвимое место, брешь в ее защите. Затем, собрав всю свою силу, ударил. Женщина пошатнулась, когда он перехватил контроль над ее сознанием. Портфель упал на землю. Подобрав его, Хаббард взял свою жертву под локоть.

— Вот так, — проговорил он. — Вы, кажется, немного нездоровы.

Она захлопала глазами.

— Что такое?

— Я живу совсем рядом. На Пятьдесят седьмой улице. Думаю, вам стоит зайти ко мне и немного отдохнуть.

— Зайти? Куда?

Он осторожно завладел ее разумом и, как марионетку, повел по улице. Надо же, какой податливый материал! Его охватило ликование.

Когда-то давным-давно Коулмен Хаббард использовал свою силу для того, чтобы подтолкнуть жену к измене, еще пару раз для того, чтобы получить повышение по службе. Потом он встретил властителя Амона и узнал, зачем ему дана эта сила. Коулмен ушел с работы и с тех пор жил на иждивении ордена.

Пожалуй, стоит задержаться в ее сознании, узнать, кто она такая, какие тайные страхи ее терзают. А потом Хаббард воплотит их, один за другим, и насладится результатом, будет тешиться ее покорностью и отвращением к себе самой. Он будет ласкать ее разум и упиваться ее безумием, в то время как женщина станет вымаливать у него каждое унижение.

Это была лишь малая часть того, что Коулмен Хаббард вынес из наблюдений за властителем Амоном. На несколько часов он сможет полностью погрузиться в чужой страх и забыть о своем.

Часть II

Ледяной ветер, прилетевший прямо из Сибири, свирепствовал над городом, разнося по улицам радиоактивную пыль. Он залетал в просветы между домами, рвал рождественские украшения, которые хотя и без радости, но все-таки развесили горожане. Такой лютой зимы в Нью-Йорке не помнили уже давно. Рой, высадившийся в Нью-Джерси и Пенсильвании, два дня назад официально объявили уничтоженным, и в честь этого по Пятой авеню торжественно промаршировали герои недавних сражений. Через несколько дней американским войскам и тем тузам, которых удалось убедить присоединиться к ним, предстояло вылететь на юг и на север — разделаться с теми чужаками, что наводнили Африку, Канаду и Южную Америку.

Андроид вставил заново обтянутый кожей палец в прорезь таксофона и почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Всего-то и нужно было — разобраться, как действуют подобные устройства. Он набрал номер.

— Привет, Синди. Ну, как продвигаются поиски работы?

— Модульный человек? Слушай… Я хотела тебе сказать… Вчера все было чудесно. Я и не мечтала о том, что когда-нибудь буду участвовать в параде вместе с героем войны.

— Прости, что не смог позвонить раньше.

— Думаю, остановить Рой было важнее. Не переживай, ты себя полностью реабилитировал. — Она засмеялась. — Ночка удалась на славу!

— Нет, только не это! — Андроид прислушался к очередному вызову на полицейской волне. — Боюсь, мне пора.

— Что, опять вторжение?

— Нет. Не думаю. Я перезвоню, ладно?

— Буду ждать.

Какая-то слизистая, похожая на зеленый студень масса хлынула из канализационного люка на улицы Джокертауна — зародыш, которому удалось избежать уничтожения на противоположном берегу Гудзона. Он успел сожрать двоих зазевавшихся покупателей, рыскавших по магазинам в поисках подарков к Рождеству, и торговца горячими кренделями, прежде чем объявили тревогу и начались лихорадочные переговоры на полицейской частоте.

Отыскав похожую на дно каньона улицу, андроид увидел нечто смахивавшее на тридцатифутовую миску с желе, которое передержали в холодильнике. В желе колыхались темные изюмины — жертвы, которых оно неторопливо переваривало. Ринувшись вниз, Модульный человек завис в воздухе над существом и принялся расстреливать его из лазера, стараясь не задеть изюмины в надежде на то, что их еще можно вернуть к жизни. Там, куда вонзался бесшумный невидимый луч, желе вскипало. Зародыш попытался дотянуться до своего мучителя ложноножкой, но не достал. Тогда существо попыталось спастись бегством и покатилось в сторону переулка. Бросить добычу и скрыться в канализации оно не догадалось — не то от голода, не то по глупости.

Студенистая тварь протиснулась в переулок и хлынула по нему. Андроид продолжал стрелять. Ошметки желе с шипением разлетались во все стороны, и тварь, похоже, стремительно теряла энергию. Модульный человек взглянул перед собой и увидел в конце переулка сгорбленную фигурку.

Это была белая женщина, закутанная в кучу тряпья — изрядно поношенного и грязного. На голове у нее красовалась обвислая шляпа с полями, натянутая поверх плотной вязаной шапочки флотского образца. Спутанные седые волосы падали на лицо. Она рылась в мусорном бачке и швыряла смятые газеты за спину, изредка опуская что-то в привязанный к поясу объемистый мешок. Модульный человек увеличил скорость и понесся сквозь холодную морось вперед, стреляя через плечо, а затем приземлился на мостовую перед бачком — колени самортизировали удар.

— Ну вот, а я Максине и говорю… — донеслось до него бормотание женщины.

— Прошу прощения, — произнес андроид.

Он подхватил женщину и вместе с ней взмыл в воздух. На земле, извиваясь под ураганным напором когерентных микроволн, испарялся зародыш Роя.

— А Максина и говорит: моя мамаша сегодня утром сломала себе бедро, и ты не поверишь…

Старуха замахала на него руками, ни на секунду не прерывая своего безумного монолога. Андроид безмолвно вытерпел удар локтем, нацеленный ему в челюсть, и плавно приземлился на ближайшей крыше. Едва он отпустил свою пассажирку, как та накинулась на него, словно разъяренная кошка.

— Ах вот ты какой, приятель! — верещала она. — Сейчас я покажу тебе, что у Хильди в мешке.

— Я спущу вас вниз чуть позже, — пообещал Модульный человек.

Он уже почти бросился в погоню за слизкой тварью, когда уголком глаза заметил, что бродяжка открыла свой пакет.

Внутри что-то чернело. И эта черная штуковина увеличивалась прямо на глазах.

Андроид попытался сдвинуться с места, улететь прочь. Но странная сила цепко держала его, не давая шевельнуться.

Странная штука в пакете полоумной старухи продолжала расти, увеличиваясь очень быстро, и тянула его к себе.

— Стоп, — просто приказал он.

Притяжение не прекратилось. Андроид пытался воспротивиться, но стрельба из лазера израсходовала много энергии, и у него совсем не оставалось сил.

Чернота разрасталась и разрасталась, пока не поглотила его. Он ощутил, что падает куда-то. Потом все чувства погасли.

* * *

Нью-йоркские тузы, отозвавшиеся на призыв, наконец-то разделались с зародышем Роя. Все, что от него осталось — мерзкие темно-зеленые сгустки, — смерзалось в грязные ледышки. Его жертвы, частично переваренные, были опознаны по несъедобным кредитным картам и запаянным в пленку удостоверениям личности, которые нашлись при них.

Обитатели Джокертауна и не такое видали, так что просто обозвали существо «гигантской соплей». Никто из них не обратил внимания на растрепанную старуху, которая спустилась с крыши по пожарной лестнице и пошла бродить по обледенелым улицам.

* * *

Андроид очнулся в мусорном бачке в каком-то из переулков за 52-й улицей. Проверка всех систем обнаружила повреждения: микроволновой лазер переключился на синусоидальную волну, измеритель магнитного потока вышел из строя, полетный модуль был искорежен, как будто побывал в руках какого-то великана. Модульный человек с грохотом откинул крышку бачка. Потом осторожно оглядел переулок.

Никого не было видно.

* * *

Бог Амон пламенел в мозгу Хаббарда. Глаза горели гневом, руки яростно сжимали анк и посох.

— Тиамат, — возвестил он, — была разгромлена. Машину Шакти не приготовили вовремя.

Хаббард пожал плечами.

— Это временное поражение, — сказал он. — Темная сестра вернется. Она может находиться где угодно в пределах Солнечной системы — военным не под силу ни найти, ни узнать ее. Не для того мы скрывались все эти столетия, чтобы сейчас потерпеть поражение.

* * *

По сравнению с недавним хаосом теперь в мансарде царил почти идеальный порядок. Заметки были разложены и рассортированы по темам, и теперь Травничек пытался разобраться в них. Нельзя сказать, чтобы это была легкая задача.

— Интересно, — проговорил Травничек. От его дыхания шел пар, оседая на очках, и Максим стащил их с переносицы. — Значит, ты утверждаешь, что тебя переместили на расстояние в приблизительно пятьдесят городских кварталов в пространстве и на один час вперед во времени, так?

— По всей видимости. Когда я выбрался из бачка, то обнаружил, что сражение в Джокертауне уже почти час как закончилось. Сравнение с моим внутренним часовым механизмом выявило расхождение в семьдесят две минуты пятнадцать целых и тридцать три сотых секунды.

Андроид раскрыл грудь и заменил кое-какие узлы. С лазером можно было попрощаться, зато теперь он снова мог летать и сумел кое-как наладить измеритель магнитного потока.

— Любопытно. Ты говоришь, та бродяжка не была заодно с этой зеленой дрянью?

— Вероятнее всего, они случайно оказались на одной улице. Ее монолог произвел на меня впечатление не вполне разумного. По моему мнению, женщина психически нездорова.

Травничек проверил регулировку обогрева своего комбинезона. За два часа температура упала на двенадцать градусов, и на световом люке в потолке уже начала нарастать изморозь. Он закурил папиросу, включил плитку, чтобы вскипятить себе воды для кофе, потом спрятал руки в теплые карманы комбинезона.

— Я хочу заглянуть в твою память, — сказал он. — Открой грудь.

Модульный человек повиновался. Максим отсоединил от погребенного под кучей видеооборудования микрокомпьютера пучок кабелей и воткнул их в разъемы в груди андроида рядом с его экранированным электронным мозгом.

— Перепиши свою память на компьютер, а потом застегнись, — велел он, и спустя несколько секунд процессор запищал, подавая сигнал о том, что запись завершена.

Андроид отсоединил кабели и закрыл грудь, а Травничек включил видеомагнитофон, подрегулировал настройки. На экране в обратном порядке замелькали видеокадры.

Он нашел то место, где появилась старуха, и несколько раз просмотрел пленку. Потом подошел к компьютеру, и после ввода нескольких команд на экране возникло увеличенное лицо бродяжки. Морщинистое, чумазое лицо взлохмаченные волосы, изношенная неопрятная одежда, во рту нет нескольких зубов. Травничек поднялся, сходил к себе в спальню, которая размещалась тут же за лабораторией, и вернулся со стареньким «Поляроидом». Он отснял три оставшихся кадра и одну фотографию отдал своему детищу.

— Держи. Будешь показывать ее людям. Спрашивай, не видели ли они ее.

— Слушаюсь, сэр.

Две оставшиеся фотографии Травничек кнопками приколол к балкам на потолке.

— Я хочу, чтобы ты нашел эту старуху и забрал то, что у нее в мешке. И еще я хочу, чтобы ты выяснил, где она взяла эту штуковину. — Он покачал головой, роняя табачный пепел на пол, и пробормотал: — Вряд ли она сам изобрела ее. Скорее, просто где-то нашла.

— Сэр? А как же Рой? Мы условились, что через два дня я вылечу в Перу.

— Вояк — к черту, — отрезал Максим. — Они пока что нам ни цента за наши услуги не заплатили. Устроили какой-то вшивый парад, да и то не армия раскошелилась, а город. Пускай попробуют повоевать с чудовищами без тебя. Тогда, может быть, сообразят, что к чему.

Но правда заключалась в том, что Травничек и близко не подошел к тому, чтобы воспроизвести свое творение. На это требовались многие недели, а возможно, даже месяцы. Армия хотела гарантий, чертежей, настаивала на том, чтобы он открыл свое имя. Да и вообще, странная бродяжка сейчас интересовала его куда больше. Он начал лениво проглядывать содержимое памяти андроида.

Модульный человек в глубине своей электронной души содрогнулся. И торопливо заговорил, надеясь отвлечь своего создателя от происходящего на экране.

— Я мог бы попытаться отыскать эту женщину в центрах для беженцев, но на это уйдет какое-то время. Судя по моим данным, в Нью-Йорке около двадцати тысяч бездомных, но теперь к ним прибавились еще бесчисленные толпы беженцев из Джерси…

Неожиданно Травничек выругался по-немецки и громко захохотал, тыкая пальцем в экран:

— Так ты, значит, вовсю объезжаешь эту актрисульку! Синди… как бишь ее?

Андроид приготовился к тому, что неминуемо должно было за этим последовать.

— Это так, — произнес он.

— Ты же всего-навсего железяка, что-то вроде тостера, — продолжал его создатель. — С чего это ты вдруг вообразил, что можешь развлекаться с бабами?

— Вы же снабдили меня необходимым оборудованием. И дали способность испытывать эмоции. А в довершение всего еще и наделили привлекательной внешностью.

— Ха. — Травничек перевел взгляд с Модульного человека на экран и обратно. — Оборудованием я тебя снабдил для того, чтобы ты при необходимости мог сойти за человека. А способность испытывать эмоции дал затем, чтобы ты мог разобраться, кто враг общества, а кто нет. Даже не думал, что ты станешь заниматься такими вещами. — Он бросил окурок на пол и плотоядно осклабился. — Ну и как, понравилось?

— Да, это было приятно.

— Гляди-ка, а твоя блондинистая потаскушка, похоже, получает удовольствие. — Травничек потянулся к видеомагнитофону. — Пожалуй, стоит взглянуть на это еще разок с самого начала.

— А на ту старуху вы еще раз посмотреть не хотите?

— Я предпочитаю молоденьких. Принеси-ка мне пива. Кстати, у нас есть попкорн?

— Нет! — отрывисто бросил андроид через плечо.

Он принес Травничеку бутылку «Урквелла» и не сводил с него глаз, пока тот не сделал первый глоток. Чех раздраженно фыркнул:

— Мне не нравится, как ты на меня смотришь.

— Вы предпочли бы, чтобы я смотрел на вас как-нибудь по-другому? — осведомился он.

Максим побагровел.

— А ну марш в угол, примус похотливый! — заорал он. — И чтобы не смел на меня морду поворачивать, утюг блудливый!

Весь остаток дня его детище простояло в углу, а Травничек просматривал видеозапись, то и дело заливаясь хриплым хохотом. Мало-помалу смеяться ему расхотелось, а под ложечкой похолодело от смутного предчувствия. Он отключил видеоаппаратуру, засунул окурок сигареты в бутылку из-под пива и тут же закурил следующую.

Андроид начинал вести себя слишком независимо. Травничек перебирал в памяти строчки собственноручно написанных программ, раз за разом возвращаясь к файлу «Всякая всячина». Свою подборку сведений о человеческих эмоциях он составил из самых разных, но несомненно заслуживающих доверия источников — от доктора Фрейда до доктора Спока. Написание этой программы — то есть преобразование не поддающихся никакой логике причуд человеческого поведения в строгую последовательность машинных команд — стало для него делом чести. Талантливый ученый разработал ее, чтобы не сойти с ума от болезненной университетской действительности, которая казалась ему плодом коллективного бессознательного бреда Джексона Каменной Стены[3] и Альберта Шпеера. Ему хватило и десяти минут на осознание своей ошибки: бритые под машинку студенты с их униформой, армейскими ботинками и саблями слишком напоминали ему эсэсовцев. Травничек не мог забыть кошмара Лидице, откуда он вырвался только благодаря тому, что спрятался за телами мертвецов. А потом на смену немцам пришли советские и чешские службы безопасности.

Человеческая психология как таковая Травничека не интересовала никогда; страсть, по его мнению, была не только глупостью, но и пустой тратой времени. Но переложить страсть в программу — о да, вот это было интересно!

Вот если бы восстановить в памяти тот период… Сколько месяцев он провел в своем созидательном трансе, служа каналом для собственного духа? Что он тогда понаписал? Что вообще творится в этом файле под названием «Всякая всячина»?

На миг Травничеку стало страшно — перед ним явственно замаячил призрак Виктора Франкенштейна. А вдруг андроид взбунтуется, начнет испытывать враждебность к своему создателю? Да нет, такое невозможно. Травничек заложил это в систему как главенствующий принцип. Его творение не может изменить свои основополагающие установки, пока его электронное сознание физически не повреждено — как человек не может в одиночку изменить свой собственный генетический код.

Травничек понемногу успокоился и даже взглянул на андроида с некоторым восхищением. Его охватила гордость при мысли о том, что он сумел создать такого способного ученика.

— А ты не промах, примус. — Он удовлетворенно кивнул и выключил видеомагнитофон. — Прямо как я в молодости. — Он назидательно поднял палец. — Но сегодня — никаких баб. Отправляйся искать старуху.

Голос Модульного человека, стоявшего лицом к стене, прозвучал глухо.

— Слушаюсь, сэр.

* * *

Отблески неоновых огней расцвечивали облако морозного пара, в которое превращалось, смешиваясь, дыхание членов шайки натуралов, собравшихся под вывеской у входа в клуб «Беги-беги». Детектив третьего ранга Джон Ф. К. Блэк сидел за рулем ничем не примечательной машины, то поглядывая на светофор — когда же можно будет свернуть на Шифф-парквэй? — то автоматически прочесывая взглядом толпу: лица, имена, способности. Он только что сменился с дежурства и выписал себе машину без опознавательных знаков, поскольку весь следующий день ему предстояло таскаться за подозреваемым — по телевизору это именовали «наружным наблюдением». Рикки Сантильянес, мелкий воришка, только вчера выпущенный из каталажки, ухмыльнулся, продемонстрировав полный рот стальных коронок, и показал Блэку средний палец. «Резвись, резвись, сынок», — подумал Блэк. «Демонические принцы» Джокертауна громили шайки натуралов каждый раз, когда те попадались им на пути.

Афиша у входа объявляла, что сегодня в клубе играет группа, именовавшаяся «Прародительница Роя», — эти группы никто не мог бы упрекнуть в отрыве от реальности! По чистой случайности именно в тот миг, когда Блэк разглядывал афишу, на светлом пятачке перед входом появился агент Фрэнк Кэррол. Вид у него был довольно странный: фуражка в руке, волосы всклокочены, форменная куртка заляпана чем-то странным, светящимся в пульсирующем неоновом свете флуоресцирующим хромово-желтым огнем. Блэку показалось, что он направляется в полицейский участок, расположенный в паре кварталов отсюда. Натуралы со смехом расступились, давая ему дорогу. Блэк знал, что район, которым занимается Кэррол, находится совсем в другом месте, и его вряд ли привела бы сюда служебная необходимость.

Кэррол служил в полиции уже два года — пришел туда сразу же после школы. Это был высокий мужчина с темно-каштановыми волосами и аккуратными усиками, среднего телосложения, но слегка накачанный на тренировках, которые посещал от случая к случаю. К своему делу он подходил со всей серьезностью, обязанности исполнял добросовестно и методично, засиживался на работе допоздна даже тогда, когда этого не требовалось. Блэк относил его к категории хороших исполнителей, хотя и без божьей искры — короче говоря, не из тех, кто бегает по улицам зимой в двенадцать часов ночи с дикими глазами.

Детектив открыл дверцу, высунулся из машины и окликнул Кэррола. Тот обернулся, ошалело взглянул на Блэка, и на его лице отразилось величайшее облегчение. Он бросился к машине и распахнул дверцу пассажирского сиденья, едва Блэк успел отпереть замок.

— С ума сойти! — выдохнул Кэррол. — Меня только что швырнула в кучу мусора какая-то полоумная старуха!

Сигнал на светофоре сменился, и Блэк свернул в сторону.

— Она что, застала тебя врасплох? — поинтересовался он.

— Еще как! Она бродила по переулку за Форсит-стрит. В руках у нее был коробок спичек и мятая газета — собиралась поджечь помойку, чтобы погреться. Я велел ей прекратить и попытался посадить в машину, чтобы отвезти в ночлежку в Рутгер-парке. И вдруг — бац! — и я у нее в мешке. — Он взглянул на Блэка и закусил губу. — Как думаешь, может, она какой-нибудь джокер, Лу?

«Лу» в нью-йоркской полиции называли лейтенантов.

— То есть как это? Ты хочешь сказать, она набросила мешок тебе на голову?

— Нет. Я хочу сказать, что мешок… — В глазах Кэррола снова мелькнуло безумное выражение. — Мешок проглотил меня, Лу. Что-то выскочило прямо из мешка и схватило меня. Это было… — Он замялся, подбирая слово. — Нечто сверхъестественное. — Он оглядел свою форму. Его значок был странно искривлен, словно часы с картины Дали, пара пуговиц тоже изменили форму. Агент прикоснулся к ним с каким-то суеверным страхом.

Блэк подъехал к погрузочной площадке и поставил машину на тормоз.

— Расскажи-ка мне поподробнее.

Вид у Кэррола стал смущенный. Он потер лоб.

— Я почувствовал, как что-то схватило меня. А потом… потом меня затянуло прямо в мешок. Я видел, как он становился все больше и больше… а потом я оказался в той куче мусора на Ладлоу, к северу от Стэнтон-стрит. Я рванул в участок, а тут ты меня и остановил.

— Тебя телепортировали с Форсит-стрит на Ладлоу.

— Телепортировали. Точно. Это именно то слово. — Кэрролу явно полегчало. — Значит, ты мне веришь. Господи, Лу, я боялся, что меня упекут в психушку!

— Я уже давно в Джокертауне и чего только здесь не навидался. Поехали, поищем твою старуху. Это произошло всего несколько минут назад, так?

— Ну да. И моя машина так и осталась там стоять. Черт! Эти джокеры, наверное, уже сняли с нее все что можно.

Зарево над полыхающей помойкой, ярко-оранжевое на фоне стен из бурого песчаника, было видно еще с Форсит-стрит.

— Дальше пойдем пешком.

— Может, вызовем пожарных?

— Попозже. Сейчас это может быть небезопасно.

Блэк впереди, Кэррол — за ним, след в след, так они дошли до конца переулка. Свалка пылала, языки пламени взвивались на пятнадцать футов в высоту, повсюду носился пепел. Машина Кэррола, как ни странно, была цела и невредима, несмотря на то что ее задняя дверца все это время простояла распахнутой настежь. Перед свалкой переминалась с ноги на ногу маленькая белая женщина с туго набитым пакетом в руке, что-то бормоча себе под нос. Несколько слоев потрепанной одежды делали ее похожей на капусту.

— Это она, лейтенант!

Блэк молча разглядывал женщину. Он прикидывал, как бы подобраться к ней.

Языки пламени взметнулись выше, затрещали, и внезапно странное мерцающее сияние, похожее на огонь святого Эльма, окутало женщину. Потом в мешке шевельнулось что-то непонятное, какая-то темная тень, а огонь вдруг изогнулся дугой, словно пламя свечи на сильном ветру, и исчез в мешке. В следующее мгновение ни огня, ни тени уже не было. Жирный пепел медленно оседал на асфальт.

— Вот черт, — пробормотал Кэррол.

Детектив принял решение. Он сунул руку в карман и достал оттуда бумажник и ключи от машины. Потом дал Кэрролу десятку.

— Садись в мою машину. Езжай в «Бургер-кинг» на Бродвее и купи пару двойных чизбургеров, две больших порции картошки-фри и кофе без кофеина на вынос.

Кэррол изумленно уставился на него.

— С молоком или черный, Лу?

— Пошевеливайся! — рявкнул Блэк.

Агент пошел к машине.

* * *

На то, чтобы заманить бродяжку в машину Блэка, ушли оба чизбургера, кофе и одна порция картошки-фри. Детектив подумал, что она, скорее всего, не села бы в сине-белую с опознавательными полицейскими знаками машину Кэррола. Самому Кэрролу, кстати, он велел спрятать форменную куртку и оружие в багажник, чтобы не насторожить старуху, и теперь агент дрожал от холода, сидя на переднем пассажирском сиденье.

Сзади бродяжка поедала картошку-фри и что-то бубнила себе под нос. Запах от нее шел убийственный.

— Куда теперь? — спросил Кэррол. — В какую-нибудь ночлежку? Или в больницу?

Блэк завел машину.

— В город. Ты еще кое-чего не знаешь.

Кэррол застучал зубами еще громче, а Блэк набрал скорость и поехал по Джокертауну. Бродяжка на заднем сиденье задремала. Одного зуба у нее недоставало, и дыхание вырывалось изо рта с присвистом. Блэк затормозил перед коричневым зданием на 57-й улице.

— Подожди здесь, — бросил он.

Он спустился по лестнице, ведущей к полуподвальному входу, и нажал кнопку звонка. На входной двери красовался пластмассовый рождественский венок. Кто-то взглянул в глазок. Дверь открылась.

— Я тебя не ждал, — сказал Коулмен Хаббард.

— У меня тут одна тетка… со способностями. На заднем сиденье. Немного не в своем уме. Думаю, можно посадить ее в гостевую спальню. Да, и еще коллега, которому не нужно знать, что происходит.

— Что ты ему сказал?

— Я сказал, чтобы он сидел в машине. Он послушный мальчик и поступит так, как я сказал.

— Хорошо. Погоди, я схожу за пальто.

Под любопытным взглядом Кэррола Хаббард с Блэком при помощи содержимого холодильника Хаббарда уговорили старуху войти в квартиру. Если бы он знал, что скрывает запертая дверь соседней квартиры: темный звуконепроницаемый зал, алтарь со множеством свечей, пентаграмма на полу, блестящие цепи, прикованные к скобам.

…Здесь все было устроено с тем же тщанием, как и в старом взорванном храме ордена, но все равно это был временный штаб — пока не закончен новый храм в центре города.

В квартире Хаббарда имелись две гостевые комнаты, в одну из которых и поместили старуху.

— Запри дверь на замок, — велел Блэк. — И вызови Астронома.

— Властитель Амон уже оповещен. — И Коулмен постучал пальцем по голове.

* * *

— Сейчас заберем твою машину, — сказал Блэк. — Потом поедем в участок, напишешь рапорт.

Кэррол взглянул на него.

— Что это был за человек, лейтенант?

— Специалист по душевнобольным и джокерам.

— А эта тетка не выкинет какой-нибудь фортель?

— Ничего, он и не с такими справлялся.

Блэк затормозил позади машины Кэррола, вышел из машины, открыл багажник, достал оттуда куртку и шляпу агента, потом вытащил «флейту» — так на жаргоне нью-йоркских полицейских называлась совершенно невинного вида бутылка из-под лимонада, наполненная спиртным, — и протянул вещи и бутылку коллеге. Тот с благодарностью ее принял. Детектив нырнул в багажник за портупеей Кэррола.

— Повезло мне, что ты оказался рядом, Лу.

— Угу. Это точно.

Блэк четыре раза выстрелил в Кэррола из его же пистолета, потом, когда тот упал, всадил ему еще две пули в голову. После этого он стер с пистолета свои отпечатки и бросил его на асфальт, подобрал бутылку и уселся обратно в машину. Может быть, если вокруг будет разлито спиртное, решат, что Кэррол остановился, чтобы приструнить какого-нибудь пьяного дебошира, а тот взял и убил его.

В машине пахло чизбургерами. Блэк вспомнил, что еще не ужинал.

* * *

Бездомная старуха проигнорировала кровать и улеглась спать на полу в углу. Хаббард сидел на стуле и внимательно разглядывал ее. Его кривая улыбка застыла, и лицо напоминало маску. Голова наливалась болью: попытка прочитать мысли неожиданной «гостьи» не прошла для него даром.

Все, теперь поворота назад нет, придется довести это дело до конца. Неудачный визит к капитану Макферсону стоил ему положения в ордене и благоволения Амона; теперь же у него появился шанс вновь завоевать утраченное доверие. Когда Хаббард сказал Блэку, что предупредил Амона, он солгал.

Если штуковина в мешке у чокнутой старухи сумеет привести в действие машину Шакти, то Амон станет не нужен, к тому же эта таинственная вещь сможет проглотить и самого Амона. В памяти Хаббарда возник старый храм, объятый огнем, — и Амон, шагающий сквозь пламя с последователями по пятам, как будто не слыша, как кричит он, Коулмен Хаббард.

Да. Ради такого стоит рискнуть.

Детектив второго ранга Гарри Матиас, известный в ордене как Иуда, поднял голову с подушки, затем сел в кровати.

— Она не туз. И то, что у нее в мешке, — тоже.

Хаббард мысленно обратился к нему.

«Я чувствую два сознания. Одно ее собственное — спутанное. Я не могу проникнуть в него. А второе — в сумке. Оно каким-то образом связано с ней… что-то вроде эмпатической связи. Это второе сознание тоже производит впечатление поврежденного. Как будто оно подстроилось под нее».

Иуда поднялся, его щеки пылали от гнева.

— Ну почему нельзя просто отобрать у нее этот чертов мешок, да и дело с концом?

Он подошел к старухе, протянул к ней руки.

В мозгу Коулмена как будто что-то включилось. Бездомная старуха больше не спала. Сквозь ментальную связь с Матиасом Хаббард ощутил, как тот заколебался при виде внезапно загоревшихся злобой глаз. Гарри потянулся за мешком. Комната мгновенно погрузилась в черноту.

Иуда исчез. Коулмен изумленно таращился на пустое место там, где тот только что стоял. В мозгу у него плескалась безумная радость женщины.

* * *

Гарри Матиас дрожал, губы у него посинели. Обрывок мишуры запутался в волосах, к подметке прилип кусок картона. Он очнулся на свалке на Кристофер-стрит, а двадцать минут жизни словно вычеркнули у него из памяти. Обратно он приехал на такси.

«Какое могущество!» — мысленно воскликнул Коулмен. Эта штуковина из мешка каким-то образом искажала пространство и время.

— Но почему мусор? — недоумевал Иуда. — Почему помойки?.. — Он заметил картонку и принялся отдирать ее от подметки.

— Думаю, она зациклилась на мусоре. — Хаббард кивнул, как бы подтверждая свои слова. — А эта штука, похоже, время от времени искривляет неодушевленные объекты. Я чувствую, что она сломана, — возможно, все дело именно в этом.

Нужно было срочно придумать какой-то способ приструнить старуху. Просто ждать, когда она опять заснет, не имело смысла. Отравляющий газ? А что, если…

— У тебя на работе есть транквилизаторное ружье? Иуда покачал головой.

— Нет. Может быть, у пожарных есть — на случай, если придется иметь дело со сбежавшими животными.

Идея окончательно оформилась.

— Я хочу, чтобы вы с Блэком раздобыли мне такое ружье.

Стрельбу он возложит на детектива — если та штука из мешка ответит, достанется Блэку. А потом, когда старуха уснет, Коулмен заберет это устройство…

Вот тогда-то он повеселится. Сначала — с сознанием старухи; у нее в голове, надо надеяться, осталось достаточно мозгов, чтобы понять, что с ней происходит. О да! Затем мощь найденного приспособления можно будет испробовать на людях, отловленных прямо на улице. А после этого, не исключено, что настанет и очередь Амона.

Он облизал губы. От нетерпения ему не сиделось на месте.

Легионы ночных жителей казались бессчетными. Нет, теоретически андроид знал о существовании городского дна, о тысячах людей, что влачили меж стеклянных небоскребов и домов из бурого песчаника существование, столь же далекое от образа жизни обитателей этих зданий, как и от жителей Марса. Сухие, абстрактные цифры почему-то не передавали подлинную картину: вот кучки людей греются у разведенных в урнах костров и передают из рук в руки бутылки, вот вспыхивающие огоньки рождественских гирлянд отражаются в глазах живущих в картонных коробках бездомных. Город как будто подпал под действие злых чар: часть горожан стала жертвами войны и разорения и превратилась в бездомных беженцев, а другой части словно пелена застлала глаза.

Андроид обнаружил двоих мертвецов — они уже успели остыть в своих газетных гробах. Находил он и других, умиравших и больных, и отвозил их в больницы. Иные убегали от него. Кое-кто притворялся, будто смотрит на фотографию старухи, крутил ее и так и сяк в отблесках огня, а потом требовал денег за свидетельство о том, что он якобы видел, хотя это была явная ложь.

Его задача казалась ему практически безнадежной.

Он продолжал искать.

* * *

Блэк с Хаббардом поджидали под запертой дверью гостевой спальни. Блэк потягивал из своей бутылки смесь рома с колой.

— Сны, парень. Немыслимые сны. Боже мой. Чудища, каких и представить себе невозможно: львиные тела, человеческие лица, орлиные крылья, все, что только можно вообразить, — голодные, и все желают сожрать меня. Потом появлялась эта громадная тварь, всего лишь тень, а потом… Боже мой. — Он нервно ухмыльнулся и утер влажный лоб. — Меня до сих пор в пот бросает при одном только воспоминании. Затем я понимал, что все эти чудища каким-то образом связаны, что все они — часть той твари. И тогда я просыпался — просыпался с криком.

Это повторялось снова и снова. Я уже совсем было собрался к нашим штатным психиатрам.

— Твое спящее сознание прикоснулось к Тиамат.

— Ну да. Именно это Матиас — Иуда — и сказал, когда посвящал меня. Он как-то почувствовал, что Тиамат завладевает мной.

Хаббард криво ухмыльнулся. Блэк так и не узнал, что это Воскресший каждую ночь входил в его сознание, наводняя его снами и почти доведя до грани психоза, поэтому когда Иуда объяснил, каким образом орден может прогнать эти сны, масонство показалось детективу единственным возможным выходом. Просто ордену требовался свой человек в полиции рангом повыше Матиаса, а Блэк был толковым офицером, которому прочили повышение…

— А потом меня начали зажимать. — Детектив покачал головой. — Бэлзам и все остальные консервативные масоны не хотели терпеть человека, который был воспитан в католичестве. Уроды. А Тиамат уже была в пути. Я не могу в это поверить.

— Да еще и назвали тебя в честь Франциска Ксаверия.[4]

— Хорошо еще, они не пронюхали, что у меня сестра — монахиня. Тогда мне точно была бы крышка. — Он прикончил свой напиток и отправился в гостиную.

«Ты никогда не узнаешь, — подумал Хаббард, — что Амон использовал тебя в качестве орудия против Бэлзама. Он хотел убрать с дороги бывшего Магистра с его абсурдными предрассудками и нелепыми допотопными обрядами. Вот почему он воспользовался решением против Блэка, чтобы убедить Ким Той, Красного и Воскресшего в том, что Бэлзаму пора уйти. А потом случился тот пожар в старом храме, который каким-то образом устроил Амон, и Амон тогда спас своих сторонников из огня, а Бэлзам с его последователями погибли».

Хаббард помнил взрыв, пламя, боль, он не мог забыть, как обугливалась его плоть. Он кричал, призывая на помощь, а перед глазами у него стояла исполинская астральная фигура Амона, который выводил своих последователей из огня, и если бы Ким Той не настояла, чтобы они вернулись за ним, он тогда так и остался бы там. Коулмен только что вступил в орден, и Амон еще не успел натешиться с ним, войти в его мозг и заставить его вступить в бесконечную игру сознаний, связать его в узел при помощи череды унижений… «Да, — подумал он, — именно таков Амон. Я знаю, потому что я и сам такой».

В дверь постучали. Хаббард впустил Иуду, который внес в дом украденное транквилизаторное ружье в красном металлическом футляре, обклеенном предупреждениями «Только для служебного пользования».

— Ф-фу ты. Ну и скотина. Я думал, капитан Макферсон никогда не выпустит меня оттуда.

Они с Блэком вытащили из футляра большой черный пневмопистолет, заложили в патронник специальный дротик.

— От этого она должна вырубиться на несколько часов, — уверенно сказал Блэк. — Я принесу ей какой-нибудь жратвы, а потом подстрелю через дверь, пока она будет есть.

Он заткнул пистолет за пояс брюк на спине, вытащил из холодильника картонную тарелку с куском холодной пиццы и подошел к двери спальни, где они держали старуху. Потом отомкнул тяжелый висячий замок и осторожно приоткрыл дверь. Хаббард с Матиасом невольно отступили на шаг, как будто ожидали, что та странная штуковина затянет Блэка в сумку… но детектив просунул голову в щель, а когда вновь обернулся к ним, на лице у него застыло озадаченное выражение.

— Она куда-то делась, — объявил он. — В комнате ее нет.

* * *

Модульный человек оглядел батарею напитков, выстроившуюся перед ним на стойке. Кофе по-ирландски, мартини, «Маргарита», коньяк «Наполеон». Он с полной серьезностью вознамерился перепробовать их все прямо сейчас и гадал, не пробудила ли в нем встреча со странам аппаратом полоумной бродяжки чувство собственной смертности.

— Я начинаю понимать, — заметил андроид, поднося к губам чашечку с кофе, — что мой создатель — закоренелый социопат.

Синди некоторое время размышляла над его словами.

— Если ты не имеешь ничего против теологии, я бы сказала, что это ставит тебя на одну доску со всеми нами.

— Он принялся… ну, в общем, это неважно. Но я считаю, что этот человек — ненормальный.

Андроид слизнул с верхней губы сливки.

— Ты можешь сбежать. Если я правильно понимаю, рабство у нас запрещено. Он, наверное, даже минимально допустимую заработную плату тебе не платит.

— Я не живое существо. Не человек в полном смысле этого слова. У машин нет прав.

— Это не значит, что ты обязан делать все, что бы он ни сказал.

Модульный человек покачал головой.

— Не выйдет. Я запрограммирован так, что не могу не подчиниться ему, не подчиниться его приказам или каким-либо образом открыть тайну его личности.

Синди удивленно наморщила брови.

— Да, в предусмотрительности ему не откажешь. — Она окинула взглядом своего спутника. — И вообще, зачем он тебя сделал?

— Он собирался пустить меня в массовое производство и предложить военным. Но мне кажется, что ему доставляет такое удовольствие забавляться со мной, что он никогда не продаст права на меня Пентагону.

— Я бы на твоем месте сказала ему спасибо.

— Не знаю, не знаю.

Андроид потянулся за следующим бокалом, потом показал Синди фотографию бродяжки.

— Мне нужно найти эту женщину.

— Она похожа на бездомную.

— Она и есть бездомная.

Девушка рассмеялась.

— Ты что, не слушаешь новости? Знаешь, сколько сейчас бездомных в этом городе? У нас нынче кризис. На улицах полно алкоголиков, дезертиров, безработных и просто неудачников, психов, которых выставили из психушек потому, что государство урезало финансирование. Ночлежки теперь в первую очередь дают приют тем, кто пострадал от Роя, а не бездомным. Знаешь, что в этом декабре уже зарегистрирована самая низкая ночная температура за всю историю наблюдений? Пришлось открыть все церкви, полицейские участки, ну и другие подобные им места, чтобы бродяги не замерзли. И ведь многие из них ни за что не пойдут ни в какую ночлежку — потому, что слишком боятся властей, или просто потому, что у них ума не хватит сделать это. Завтра к утру на помойках будет полно мертвецов.

— Я знаю. Я уже видел несколько.

— Если хочешь найти ее прежде, чем она замерзнет, ищи сначала у костров, а в ночлежках уже потом. — Она снова задумчиво взглянула на фотографию. — Кстати, а она вообще тебе зачем?

— Думаю… думаю, она видела что-то важное.

— Похоже на правду. Что ж. Удачи тебе.

Андроид через плечо оглядел террасу, подернутую сверкающей корочкой льда. Из-за ограждения на него холодно взирал Манхэттен, вдруг представший перед ним с такой отчетливостью, как никогда прежде, как будто здания, люди, огни вмерзли в огромный кристалл. Город казался далеким, как звезды, и таким же равнодушным. Модульный человек содрогнулся в глубине своей электронной души. Ему хотелось остаться здесь, в теплом зале «Козырных тузов», продолжать совершенно бессмысленно — он ведь не мог напиться — осушать один бокал за другим. Было в этом занятии что-то успокаивающее, несмотря на его логическую бесцельность. Видимо, в этом следовало винить человеческую составляющую его программы.

Однако были вещи более важные, чем его желания, и их числе — повиновение. Он мог находиться в «Козырных тузах» не дольше, чем это могло помочь ему в поисках старухи. Андроид прикончил свои напитки и попрощался с Синди. Если только не случится чуда и он не найдет старуху в самое ближайшее время, остаток ночи ему придется провести на улицах.

* * *

Было четыре часа утра. Колесо машины наехало на люк, и горячий кофе выплеснулся Коулмену Хаббарду прямо на ногу. Он не обратил на это внимания, а сделал еще один хороший глоток. Заснуть сейчас было ни в коем случае нельзя.

Он искал сумасшедшую старуху, обшаривал каждую ночлежку, прочесывал каждую темную улочку, мысленно прощупывал окрестности в надежде уловить то безумие и тот гнев, которые однажды уже обнаружил в ее больном мозгу.

Хаббард был занят этим большую часть последних суток. Обогреватель во взятой напрокат дешевой машине давно отказал. Все тело у него болело, череп гудел так, будто кто-то настойчиво долбил по нему паровым молотом. То, что Блэк с Иудой точно так же мерзли сейчас где-то, ничуть его не утешало.

Коулмен снова зажал стакан между коленями, включил свет в салоне и пробежал глазами список ночлежек. Неподалеку в спортивном зале школы для девочек был устроен приют для беженцев.

Чем ближе он подъезжал, тем сильнее становилось тревожное ощущение чего-то знакомого — словно приступ дежа вю. Головная боль отдавалась в глазах, в желудке что-то противно заворочалось. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что означало это ощущение.

Старуха там! Его охватило ликование. Он отвернулся от больного сознания старухи и потянулся туда, где колесил на своей машине Блэк с заряженным дротикометом на соседнем сиденье.

«Скорее! — выкрикнул он. — Я нашел ее!»

Модульный человек двигался вдоль длинных рядов, оглядываясь направо и налево. В спортзал подготовительной школы набилось восемьсот беженцев. Коек, очевидно, полученных со складов Национальной гвардии, хватило примерно половине из них, а остальные спали вповалку прямо на полу. По большому залу гулко разносился храп, вскрики, детский плач.

Он нашел ее. Старуха бродила между рядами коек, бормоча что-то себе под нос и волоча за собой мешок. Она подняла на андроида взгляд в тот самый миг, когда он увидел ее, и злорадно ухмыльнулась, ощерив неровные зубы.

Только бы бродяжка не пустила в ход то, что скрывалось в ее мешке! Едва Модульный человек оторвался от пола, как его с шипением окутало защитное поле магнитного потока. Он стал нематериальным.

Заработал радар; гранатомет, заряженный газовыми гранатами, зажужжал, наводясь на цель. Его плечо погасило отдачу. Граната стала материальной, едва только покинула поле магнитного потока, но своей энергии не утратила. Старуху окутала пелена непроницаемого дыма. В это же самое мгновение вокруг нее образовалась чернота, и газ утонул в ней, затянутый в мешок, точно смерч.

Шум сражения разбудил беженцев, и среди них вспыхнула паника.

Старуха раскрыла свой мешок, и андроид почувствовал волну холода, прокатившуюся внутри него, — как будто что-то потянуло его бесплотное тело. Стальные балки, поддерживавшие потолок, зазвенели, как куранты.

— Вот паршивец, — сказала она, криво ухмыляясь. — Ты напоминаешь мне Шона.

Модульный человек завис в воздухе под самым потолком. Он собирался спикировать на нее, в самую последнюю секунду стать материальным, схватить мешок — и положиться на то, что эта штуковина не проглотит его. В тот миг, когда андроид очутился прямо над ней, она натянула мешок себе на голову.

Он проглотил ее. Вслед за головой в мешке скрылось тело. Руки, сжимавшие края мешка, последними затянуло в эту бездну. Мешок сложился внутрь самого себя и исчез.

— Такого не бывает, — произнес кто-то.

Андроид тщательно обыскал зал. Старухи нигде не было.

Не обращая внимания на всеобщее смятение, он взмыл вверх и вылетел прямо через потолок. Вокруг снова замерцали холодные огни Манхэттена.

Хаббард долго-долго смотрел невидящим взглядом туда, где только что была старуха, затем потер друг о друга закоченевшие ладони и подумал об улицах, о бесконечных ледяных улицах, о долгих часах поисков. Старуха вполне могла отправиться в Джерси или еще куда подальше.

Ночь обещала быть долгой.

* * *

— Чертова курица! — бушевал Травничек. Его рука, державшая письмо, дрожала от ярости. — Меня выселяют! — Он яростно потряс письмом. — Нарушения общественного порядка! — бурчал он. — Небезопасное оборудование! Шестьдесят дней! — Он принялся топотать по полу тяжелыми ботинками, намеренно стараясь, чтобы вышло погромче. С каждым словом изо рта его вырывались клубы пара. — Стерва! — проревел он. — Знаю я эти штучки! Она просто хотела, чтобы я отремонтировал чердак за свой счет, а она потом могла бы вышвырнуть меня на улицу и сдавать его втридорога! А я не стал раскошеливаться на ремонт, поэтому она теперь хочет найти себе другого дурака.

Он взглянул на андроида, который терпеливо держал в руках бумажный пакет с горячими круассанами и чашку кофе.

— Я хочу, чтобы сегодня ночью ты отправился к ней в контору и устроил там погром. В пух и в прах! Чтобы ни клочка бумаги, ни единого стула целым не осталось! Мебель — в щепки, бумаги — в конфетти! А когда она приведет контору в порядок, сделаешь то же самое с ее квартирой.

— Слушаюсь, сэр, — проговорил андроид обреченно.

— И это в каком-то вшивом Ист-Сайде! — не унимался Травничек. — И куда мне податься, скажи на милость, если уже здесь начали предъявлять претензии? Придется переехать в Джокертаун, может, хоть там меня оставят в покое!

Он забрал у андроида пакет, не прекращая топотать. Потом через плечо оглянулся на свое детище.

— Ну? — рявкнул он. — Ты ищешь старуху или что?

— Да, сэр. Но поскольку газовый гранатомет не подействовал, я решил сменить его на ослепитель.

Травничек несколько раз подпрыгнул на одном месте. Чердак содрогнулся.

— Тебе виднее. — Он перестал прыгать и улыбнулся. — Ладно, я знаю, что надо сделать. Я включу большие генераторы!

Андроид поставил бумажный пакет на рабочий стол, сменил оружие и бесшумно вылетел через потолок. Холодный ветер все так же продолжал терроризировать город, путался между высоких зданий, гнал людей, как соломинки по воде. Температура поднялась чуть выше нулевой отметки, но из-за пронизывающего ветра воздух казался холоднее, чем был на самом деле.

Найденные им мертвецы были наверняка не последними.

* * *

— Эй, — предложила Синди. — А не сделать ли нам перерыв?

— Как хочешь.

Девушка протянула руки, обхватила голову андроида ладонями.

— Слушай, мы ведь уже долго этим занимаемся. Ты что, не потеешь совсем ни капельки?

— Я просто включаю систему охлаждения.

— Подумать только, с машиной! — произнесла она, качая головой. — Знаешь, раньше я бы подумала, что это… немного извращение. Но это не так.

— Приятно слышать от тебя такое. Наверное.

Модульный человек разыскивал бездомную старуху уже сорок восемь часов и пришел к выводу, что нуждается в отдыхе. Он оправдал этот перерыв необходимостью улучшить свое моральное состояние. Запись в памяти об этом вечере следовало переместить из обычной ячейки в какую-нибудь другую, оставив лишь унылое возвращение со вчерашних поисков старухи. Возможно, Травничек удовлетворится этим и не станет рыться в памяти в поисках пикантных сцен.

Девушка села и протянула руку к прикроватному столику.

— Нюхнуть хочешь?

— Кокаин на меня тратить — только зря переводить. Давай сама.

Андроид внимательно следил за тем, как она, подготовив порцию на бумаге, затем втянула носом две белые полоски из порошка и с улыбкой на лице откинулась на подушку. Потом Синди посмотрела на него и взяла за руку.

— Послушай, тебе вовсе незачем сдерживаться. Ну, я хочу сказать, ты мог бы кончить, если бы хотел.

— Я не могу кончить.

— Как это? — удивилась она.

— Я не могу кончить. Оргазм — это сложный неконтролируемый выброс нейронов. У меня нет нейронов, и я не делаю ничего по-настоящему неконтролируемого. У меня не получится.

— Ничего себе! — Синди остолбенело уставилась на него. — И что ты тогда чувствуешь?

— Приятные ощущения. Сложно объяснить.

Девушка склонила голову набок и на какое-то мгновение задумалась.

— Пожалуй, это так и есть, — заключила она наконец и вновь наклонилась к бумаге с порошком. — Я нашла работу, — сообщила она, вновь устраиваясь на подушке. — Вот откуда кокаин. Решила сделать себе маленький подарок к Рождеству.

— Поздравляю.

— Это в Калифорнии. Съемки в рекламе. Представляешь, гигантский шимпанзе сжимает меня в лапе, а потом меня спасает «человек-зародыш» — ну этот, из рекламы пива. А потом… — Девушка закатила глаза. — Потом мы все мило пьем пиво все вместе, и я спрашиваю шимпанзе, как он поживает, а он в ответ рыгает. — Она нахмурилась. — Не находишь, что это немного грубовато?

— Я как раз собирался это сказать.

— Но, с другой стороны, меня могут пригласить сыграть в эпизоде в «Двадцатидолларовом отеле». У меня там будет романчик с каким-то бандитом или кем-то в этом роде. Мой агент не сказал точно. — Она хихикнула. — Там хотя бы гигантских шимпанзе нет. Мне одного с лихвой хватило.

— Я буду по тебе скучать, — сказал андроид.

Он не мог бы точно объяснить, какие чувства испытывал. Или, если уж на то пошло, можно ли вообще то, что он ощущал, определить словом «чувства». Синди уловила его колебания.

— Ты будешь занят спасением других прекрасных дам.

— Похоже на то. Но прекраснее тебя не найдется.

Она рассмеялась и похлопала его по прозрачной макушке.

— А ты умеешь говорить комплименты.

— Спасибо.

— Я уезжаю только через неделю. Может быть, нам удастся еще раз встретиться.

— Хорошо бы.

Андроид задумался над своей жаждой впечатлений и над тем, что всех этих впечатлений все равно недостаточно и достаточно не будет никогда.

* * *

Инфракрасные детекторы то включались, то выключались, искусственные глаза андроида оглядывали улицу. Порывы ветра то и дело грозили швырнуть его в стену какого-нибудь здания. За исключением нескольких часов, проведенных с Синди, он занимался поисками вот уже четыре дня без перерыва.

Под ним на улице кто-то выкинул пластиковый стаканчик из окна синего «доджа». Где-то он уже видел похожее движение… Макроатомные переключатели молниеносно проанализировали имеющиеся данные. Оказывается, этот синий «додж» появлялся в тех самых местах, которые он сам прочесывал последние несколько дней: вокруг временных лагерей для беженцев, ночлежек, во время нескончаемого облета ночных улиц. Тот, кто сидел в этой машине, кого-то искал. Не его ли полоумную бродяжку? Пожалуй, стоит понаблюдать за автомобилем.

Машина вела поиски медленнее, чем андроид, поэтому он принялся кружить, обследуя улицы слева и справа от «доджа», но время от времени возвращаясь к нему. У джокертаунского центра Армии спасения ему удалось наконец хорошенько разглядеть водителя — им оказался белый мужчина средних лет с порочным лицом, на котором застыло напряженное выражение. Модульный человек запомнил номер автомобиля и вновь поднялся в небо.

Много часов спустя, едва-едва опередив «додж», он все-таки нашел старуху, привалившуюся к чьему-то крыльцу. Андроид уселся на крыше и принялся ждать. Автомобиль замедлил движение.

* * *

— И вот Шон говорит мне: я, говорит, хочу видеть этого доктора…

Хаббард прятал лицо в воротник пальто. Ему казалось, что ветер пронизывает его насквозь, проходит прямо через плоть и кости. Зубы у него стучали. Он колесил по этим улицам, казалось, уже много лет, прежде чем его снова настигло то же пугающее тошнотворное ощущение дежа вю. Он все-таки нашел старуху, устроившуюся за чьим-то крыльцом.

— …у твоей матери нет ничего такого, что нельзя было бы вылечить глотком ирландского кофе…

«Блэк. Я нашел ее. В Вест-сайде».

Ответ Блэка источал ехидство.

«Ты уверен, что на этот раз все пойдет как надо?»

«Робота здесь нет. Я постараюсь не мозолить глаза».

«Буду через десять минут».

«Захвати какой-нибудь еды, — велел Хаббард. — Попытаемся застать ее врасплох».

— И тогда я говорю: иди ты к черту, Шон. К черту! Старуха вскочила на ноги и принялась грозить кулаком небу.

Хаббард взглянул на нее.

— Совершенно с вами согласен, леди, — пробормотал он и поднял глаза. — Вот дерьмо!

* * *

Модульный человек ринулся с крыши. Он не понял, был ли крик старухи обращен к нему или ко всему небу. От пассажира «доджа» его отделяли несколько домов — судя по всему, тот не собирался предпринимать никаких действий.

Он подумал о том, как странная штуковина искорежит его части, о небытии, которое настигнет его, если она все-таки доберется до его генераторов или электронного мозга. В памяти поднялась волна воспоминаний: запах пива, Синди, тихонько постанывающая в его объятиях, слюнявый оскал шимпанзе… Ему не хотелось бы расстаться ни с одним из них.

* * *

— Вот дерьмо! — повторил Хаббард.

В сорока футах над головой старухи висел андроид. Она пронзительно вопила и пыталась подтянуть к себе мешок.

Гнев Хаббарда породил отчаянную мысль: он перехватит управление андроидом и раз за разом будет бросать его на мостовую, пока от него не останется кучка ни на что не годных деталей…

Его сознание соприкоснулось с холодным макроатомным мозгом робота, и в мозгу полыхнуло пламя. Он закричал.

* * *

В мешке бездомной старухи что-то чернело. Оно росло, словно живое, становилось больше и больше. Ветер сбивал его с курса, пытался закружить в потоке воздуха, но андроид упрямо несся к цели.

Когда его окутала тьма портала, он снова ощутил, как обращается в ничто. Но за миг до того, как в нем погасла последняя искра сознания, Модульный человек почувствовал, как его руки поймали края мешка, вцепились в них и сжали мертвой хваткой.

На крошечную долю секунды его охватило удовлетворение. А потом, как он и ожидал, все чувства померкли.

* * *

Ветры с севера не остудили теплого воздуха над городской свалкой недалеко от городка Санкт-Петербург в штате Флорида. Вонь вокруг стояла ужасающая. На сей раз Модульный человек потерял четыре часа. Проверка никаких внутренних повреждений не обнаружила. Ему повезло.

Он стоял в куче зловонных отбросов и рылся в мешке. Какая-то ветошь, тряпье, огрызки съестного — и та штуковина. Черная сфера килограмма два весом и размером с шар для боулинга. Ни переключателей, ни каких-либо других средств управления видно не было.

Шар казался теплым на ощупь. Андроид прижал его к груди и взмыл в успокаивающее небо.

* * *

— Неплохо, — одобрил Травничек. — Ты потрудился на совесть, примус. Да и я молодец — такую программу написал!

Андроид принес ему чашку кофе. Профессор ухмыльнулся, отхлебнул глоток и принялся разглядывать черный шар, лежащий на рабочем столе. Он попытался воздействовать на него самыми разнообразными приборами, но так ничего и не добился.

Травничек двинулся к столу, но так и не дошел до него нескольких шагов и снова уставился на сферу.

— Возможно, чтобы он заработал, нужно подойти к нему поближе, — предположил андроид. — Может быть, вам стоило бы прикоснуться к нему.

— Может быть, тебе стоило бы не совать свой дурацкий нос в чужие дела. Я к этой штуковине не подойду.

— Слушаюсь, сэр.

Максим снова отхлебнул кофе, потом покачал головой и отошел от стола.

— Завтра можешь лететь в Перу, к своим армейским дружкам. И завяжи контакты с правительствами Южной Америки, пока будешь там. Может, они окажутся пощедрее Пентагона.

— Слушаюсь, сэр.

Травничек потер руки.

— Я намерен отпраздновать это, тостер. Сгоняй в магазин, притащи мне бутылку и пончиков в желе.

— Слушаюсь, сэр.

Андроид включил поле нематериальности и вылетел через потолок. Его создатель отправился в маленькую спальню, включил телевизор и уселся в потертое мягкое кресло. Кроме запоздалой предрождественской рекламы для запоздалых покупателей по ящику показывали японский мультфильм о гигантском андроиде, который сражался с огнедышащими ящерицами. Травничеку он нравился.

Когда андроид вернулся, профессор спал. На экране мелькало лицо Реджинальда Оуэна в роли диккенсовского Скруджа. Модульный человек тихо поставил пакет и вышел. Он надеялся, что Синди еще дома.

* * *

Коулмен Хаббард, облаченный в пижаму, сидел в палате «Бельвью». На сестринском посту помаргивала огоньками гирлянды маленькая искусственная елочка. Незримый для всех остальных пациентов клиники, кроме детектива Джона Ф. К. Блэка, над головой Хаббарда в своем царственном величии реял Амон, слушая то, что лопотал Хаббард:

— Один-один-ноль-один-ноль-ноль-ноль-один-один-ноль-один-один-один…

— И так уже сутки, — сказал Блэк. — Больше от него ничего не добиться.

— Один-ноль-ноль-ноль-один-ноль…

Лик Амона на миг померк, и Хаббард мельком уловил фигурку сухонького старичка с глазами, похожими на расколотые тени. Потом Амон вернулся снова.

«Я не могу войти с ним в контакт. Не могу даже причинить ему боль. Такое впечатление, что его сознание соприкоснулось… с каким-то механизмом. — Он сжал кулаки. — Что с ним произошло? С чем он столкнулся?»

Блэк вскинул бровь.

«С Тиамат?»

«Нет. Тиамат совсем не такая — она живее всего, что только можно вообразить».

—.. ноль-один-один-ноль-ноль-ноль-один-ноль…

«Когда я нашел его, то увидел рядом ту бездомную старуху, усыпил ее, но в мешке ничего не нашел. Кто-то другой завладел тем, что в нем было».

— …один-ноль-один-ноль…

Красные глаза вспыхнули огнем, тело Амона искривилось, обрело поджарые очертания борзой с кривой мордой и оскаленными клыками и стоячим раздвоенным хвостом. Астральная иллюзия была пугающе реальной. Блэк ожидал увидеть кровь, стекающую с языка зверя, но ее там не было. Во всяком случае, пока.

«Он воспользовался тобой для того, чтобы совершить недозволенное, — возвестил Сет. — Это было частью его плана, который, возможно, направлен против меня. Теперь он представляет собой угрозу для всех нас и если вдруг придет в себя, то может сболтнуть лишнего».

«Уничтожьте его, Магистр», — сказал Блэк.

С морды чудища закапала пена, задымилась на полу. Остальные пациенты не обратили на это никакого внимания. Исполинский пес заколебался.

«Если я влезу к нему в голову, то со мной может случиться то же… то же, что и с ним».

Блэк пожал плечами.

«Хотите, чтобы я все устроил?»

«Да. Думаю, так будет лучше для всех».

«Я уже подбросил к нему в квартиру завещание. То, по которому все его имущество отходит к нашей организации».

Чудище высунуло язык. Взгляд у него смягчился.

«Ты все продумал. Мне это нравится. Возможно, нам удастся организовать для тебя повышение».

* * *

В миллионах миль от Земли, почти скрытая от нее Солнцем, Прародительница Роя думала о своих разбросанных по всей планете зародышах, которым удалось выжить. Земные наблюдатели были бы немало удивлены тем, что Рой не считал, будто его нападение провалилось. Эта высадка была затеяна с целью скорее прозондировать почву, чем в качестве серьезной попытки завоевания. Итак, Фракийский Рой столкнулся с тремя противниками, которые оказались совершенно не в состоянии взаимодействовать друг с другом. Возможно, Земля поделена между несколькими сущностями, эквивалентами Прародительницы Роя, которые никак не помогают друг другу в своих предприятиях. Сибирский Рой был практически полностью уничтожен за одно мгновение, и его агония телепатически передалась Прародительнице. Из этого с очевидностью следовало, что земные владыки обладали каким-то разрушительным оружием, которое, однако, применяли весьма неохотно и только в необитаемых местностях из-за неблагоприятного их воздействия на окружающую среду.

Пожалуй, рассудила Прародительница, если земные ее эквиваленты разобщены и у каждой из них имеется такое оружие, можно натравить их друг на друга. Таким образом, Земля станет необитаемой, а Рой вполне может и подождать несколько тысяч лет, пока планета снова станет пригодной для жизни. Этот срок — ничто в сравнении с годами, которые Рой уже провел в ожидании.

Прародительница Роя, надежно укрытая от Земли Солнцем, решила сосредоточить усилия на подтверждении этих гипотез.

* * *

— Ну и вот, говорю я Максине: когда ты займешься своим здоровьем? Уже пора показаться доктору и…

Сумасшедшая старуха медленно брела по переулку навстречу холодному ветру, волоча за собой мешок.

Порывы ветра, долетавшего из Сибири, заставляли Синди ежиться — слишком тонкой была ее куртка, — трепали белокурые волосы. Она наблюдала за тем, как Модульный человек пытается вызвать бродяжку на разговор, сунуть ей бумажный пакет с едой из китайского ресторана, но та не обращала на него никакого внимания, В конце концов андроид просто засунул бумажный пакет ей в мешок и вернулся к Синди.

— Не переживай, ты ничем не можешь ей помочь.

Он подхватил девушку на руки и взвился в небо.

— Я не могу отделаться от мысли, что все-таки можно что-то сделать.

— Сверхчеловеческие способности — не панацея, Модульный человек. Ты должен научиться мириться с тем, что и для тебя существуют свои пределы.

Андроид ничего не сказал. Синди продолжала:

— Если не хочешь сойти с ума, тебе придется понять, что никто пока не изобрел такой вирус, который хоть чем-то мог бы помочь чокнутым старушкам, которые таскают весь свой мир в полиэтиленовом мешке и живут на помойках. Я не обладаю никакими особыми способностями, но и то понимаю это. Эй? Ты слушаешь?

— Да. Я тебя слышу. Знаешь, для девушки, которая недавно приехала из Миннесоты, ты ужасно упряма.

— Ну, во время кризиса в нашем Хиббинге тоже приходится несладко.

Они летели к «Козырным тузам». Синди сунула руку в карман и вытащила небольшой пакетик, перевязанный красной ленточкой.

— У меня для тебя подарок. Мы ведь сегодня видимся в последний раз. Веселого Рождества.

Андроид, казалось, смутился.

— А я не догадался приготовить тебе какой-нибудь подарок.

— Ничего. У тебя голова была занята более важными вещами.

Модульный человек развернул бумагу. Ветер подхватил яркую ленточку и понес ее вниз, в темноту. Внутри оказалась золотая булавка в форме туза червей с выгравированной на ней надписью «Мой герой».

— Я подумала, она тебе пригодится. Можешь носить ее на поясе брюк.

— Спасибо. Это очень мило.

— Не за что.

Синди обняла его.

Эмпайр-стейт-билдинг буравил ночь разноцветными лучами прожекторов. Парочка приземлилась на террасе Хирама. Гул ресторана пробивался даже сквозь вой ветра — посетители праздновали Рождество. Синди и Модульный человек долго смотрели в окна.

— Знаешь, — наконец сказала девушка, — мне уже надоели деликатесы.

Андроид немного подумал.

— Знаешь, мне тоже.

— Тогда как насчет той китайской кафешки? А потом можно пойти ко мне.

Ему вдруг стало тепло, несмотря на сибирский ветер. Через миг они уже были в воздухе.

* * *

Внизу, в переулке, внимание бездомной старухи привлекло что-то яркое. Она наклонилась и подняла красную ленточку, затем положила находку в мешок и побрела дальше.

Эпилог

Все прошло как по маслу. Живчик со Потником затеяли притворную драку и покатились по мостовой прямо под колеса движущегося фургона, а Рикки и Локо просто подошли к кузову сзади, вытащили по паре коробок каждый и спокойно ушли. Долговязый лопух, который вел фургон, даже не заметил, что у него из-под носа увели несколько коробок. Рикки похвалил себя за сообразительность.

В последнее время такие возможности выпадали им не слишком часто. Натуралы контролировали все меньше и меньше районов. Банды джокеров вроде «Демонических принцев» отхватывали себе все новые территории. Как прикажете драться с тварью, которая больше всего смахивает на кальмара?

Рикки Сантильянес порылся в карманах джинсов, вытащил ключи и вошел в здание клуба. Живчик отправился к холодильнику за пивом, а остальные сгрузили коробки на продавленный диван и открыли их.

— Ух ты! Видак.

— А что за кассеты?

— Да японские ужастики вроде. И еще одна, похоже, порнуха.

— Эгей! Давай, ставь скорее.

Послышался звон пивных крышек.

— Обалдеть! Да тут компьютер.

— Это не компьютер. Это графический эквалайзер.

— Сам ты эквалайзер. Это компьютер. Я знаю, как он выглядит. Видел в школе, еще до того как меня выперли.

Рикки взглянул на открытую коробку.

— А на кой ляд компьютеру стереоустановка? Ни хрена ты не видел.

Свит взял в руки программатор памяти.

— А это что за фигня, а?

— Дорогущая, небось.

— Как мы ее загоним, если даже не знаем, сколько просить?

— Эй! Я поставил кассету.

Свит вытащил из коробки ничем не примечательный черный шар.

— А это что, мужики?

— Шар для боулинга.

— Ни хрена подобного. Слишком легкий.

Рикки отобрал шар.

— Ничего себе! А эта блондиночка — что надо!

— Да что она делает? Камеру соблазняет? Где мужик?

— Я ее уже где-то видел.

— Да где мужик-то? Странно это.

Рикки смотрел на экран, перекидывая черный шар с руки на руку. Шар был теплым на ощупь.

— Эй! Глядите, эта телка летает!

— Чушь собачья.

— Нет. Глядите. Фон двигается.

Блондинка, казалось, поднялась в воздух и облетала комнату спиной вперед, одновременно проделывая характерные телодвижения. Складывалось впечатление, что ее невидимый партнер умеет летать.

— Извращение какое-то.

Локо взглянул на черный шар.

— Дай-ка мне эту штуковину, — велел он.

— Сиди и смотри свою порнуху, понял?

— Пошел ты. Дай ее мне.

Он потянулся за шаром.

— Убери грабли, задница!

На руках Рикки заиграли странные отблески. Что-то темное потянулось к Локо, и он внезапно исчез.

Рикки потрясенно молчал, в то время как все остальные повскакали со своих мест, возбужденно крича. Ему показалось, будто что-то легонько коснулось его сознания.

Черный шар разговаривал с ним! Похоже, он потерялся и был сломан. Он мог заставлять предметы исчезать. Рикки подумал о «Демонических принцах» и о том, что можно при помощи этой штуки сделать с тем слизняком, похожим на кальмара. Его лицо начало расплываться в улыбке.

— Послушайте, парни! У меня тут появилась кое-какая идейка.

Примечания

1

МТИ — Массачусетский технологический институт.

2

В аккадской мифологии (космогоническая поэма «Энума элиш») персонификация первозданной стихии, воплощение мирового хаоса.

3

Джексон, Томас Джонатан («Джексон Каменная Стена») (1824–1863) — генерал Армии конфедератов, герой Гражданской войны 1863–1865 гг. у южан.

4

Франциск Ксаверий (1506–1552) — член ордена иезуитов, миссионер. Причислен католической церковью к лику святых.

Content

Уолтер Джон Уильямс
До шестого колена

Пролог

Часть I

Часть II

Эпилог

Примечания