Вова

Unknown

Ad_usum _internum

Основано на реальных событиях

Странное было время… Самое начало 90-х годов. Разваливалось буквально всё – старые экономические связи трещали по швам и с громких хлопком лопались, обдавая всех причастных щедрыми брызгами нищеты, а причастной оказалась вся огромная страна, которая тоже медленно, но неумолимо разваливалась. В государственных магазинах – шаром покати, а ведь других торговых точек на тот момент не существовало, ну почти. Были еще магазины «коммерческие», где за пачку Marlboro гражданину предлагалось отвалить половину месячной зарплаты агонизирующего, но пока еще работающего предприятия. НЭП спустя 70 лет повторялась, для населения ввели карточки, которые выдавались по месту работы, в общем, начинался полноценный бардак во всех ипостасях, сравнимый лишь с броуновским движением.

Нравственно-моральная сфера пострадала быстрее и сильнее всех остальных. Зачем высшее образование, зачем ученые степени, когда олигофрен Вася, только что вышедший из колонии по делам несовершеннолетних, процветает – устроился грузчиком на табачную фабрику «Дукат» и теперь торгует крадеными сигаретами. Купил машину, гараж, женился и вступил в жилищный кооператив. Только не надо говорить про жизнеспособность, предпринимательскую жилку и честную конкуренцию для всех. Предпринимательская жилка и жизнеспособность в условиях цивилизованного общества и джунглей с голожопыми дикарями-людоедами, существенно отличаются.

Борщевик обыкновенный тоже исключительно жизнеспособен, даже среди сорняков он выделяется своей предпринимательской жилкой – вывести его крайне непросто, особенно когда он поселился среди культурных огородных растений. Почему среди демократических пропагандистов того времени никто не кушал овощной салатик из борщевика для меня загадка, ведь именно борщевик самый конкурентоспособный – за что агитируете, то и жрите. Однако слуги народа почему-то всегда предпочитали цивилизованные огурчики-помидорчики, а то и авокадо с киви, предлагая наслаждаться вкусом сорняков остальному населению когда-то великой страны (собственно, и сейчас мало что изменилось).

В сфере журналистики начался реальный шабаш, откуда-то повылезали, как протухшее собачье гавно из-под ноздреватого весеннего снега, всякие Габреляновы со своими скабрезными бульварными газетенками, и охуевшее население, за 70 лет привыкшее верить печатному слову, с замиранием сердца им внимало.

«Двенадцать кинозвёзд кастрированы бандой хирургов-педерастов». «Божечки, да что же такое твориться, куда же смотрит милиция?» - сердобольные граждане очень близко к сердцу воспринимали подобные заголовки, считая их истиной в последней инстанции. С газетных страниц и экранов телевизора нагнеталась просто таки массовая истерия по поводу надвигающейся чумы двадцатого века – СПИДа. На телеэкране мелькали новые косноязычные телеведущие и дипломированные пузатые врачи, сходящихся в одном: «Еще пара лет и миру пиздец, апокалипсис надвигается». На волне спидозного кликушества даже появилась очередная говенная желтая газетенка под названием «СПИД-инфо», расходящаяся огромными тиражами.

Вот на фоне подобного безобразия и произошла эта история.

Валера сидел в своём КБ перед кульманом, разглядывая каллиграфически выполненный чертёж червячного редуктора в разрезе и думал – что делать дальше. Нет, мысли его не уходили в слишком далекое будущее, пока еще он прилично зарабатывал в своем КБ как начальник подразделения, да и многочисленные ленивые студенты с голоду умереть не давали. Сейчас Валерию предстояло встретиться с одним из них, отдать курсовую по подъемно-транспортным устройствам и получить окончательный расчет. Сомнения вызывал сам студент-заочник, который нашел Валеру по сарафанному радио. Еще договариваясь встретиться, дабы обговорить детали и получить предоплату, наш инженер-конструктор обнаружил, что студент очень хуево говорит по-русски. Ну как хуево… Вообще почти не говорит. Единственное, что тот смог назвать одной из своих отличительных примет, была «чорний шапка».

«Я в чорни шапка буду стоят».

На проходной Валерий и обнаружил искомого джигита. «Чорний» у него оказалась не только шапка, но и пальто, и штиблеты с длинными носами как у старика Хоттабыча, и густая борода, которой студент зарос до самых глаз. Не хватало только кинжала в зубах и газырей на карманах. Валера долго пытался понять, что тому нужно, но гортанных фраз, которые издавал клиент на непонятном языке, для этого не хватало. Вдруг в руке у джигита обнаружилась знакомая методичка по подъемно-транспортным устройствам, Валера забрал её, полистал, и, обнаружив галочку напротив задания, спросил: «Это делать?» Студент так сильно закивал головой, что «чорний шапка» чуть не улетела в сугроб.

«Понятно». Да и хули тут непонятного, в этом сезоне Валерий три курсовых по ПТУ уже сделал, похоже, нарисовалась четвертая. Он забрал предоплату с методичкой и потопал обратно на завод, неделя, не больше.

И вот теперь, смотря на свою безупречно выполненную работу, он думал:

«Ведь не поверит преподаватель, что этот бородатый упырь сам всё сделал. А сопроводительная записка? Там же ни одной ошибки, в том числе и орфографической. Учитывая, что товарищ ни хуя не понимает русскую речь, это большое достижение, особенно для заочника. Может исправить что-нибудь незначительное, типо чтоб не всё было идеально? Мож рукавом потереть чертежи, нахуй эта каллиграфия?»

Не то, чтобы Валера сильно переживал за «Чорний шапка», просто прецеденты уже бывали, когда институтский препод, отчетливо понимая, что вот этот данный персонаж, хронический задолженник и алкоголик, просто не в состоянии сразу сделать всё правильно и хорошо, начинал через своего студента ебать мозги самому Валерию, как непосредственному исполнителю, заставляя исправлять вещи, которые и исправлять-то по-хорошему нельзя.

«Да пошли они в конце-концов все на хуй! Наберут в студенты хер знает кого, а я тут ебись» - и Валерий стал сворачивать в трубочку пять листов формата А1, не забыв бросить в центр сопроводительную записку.

И тут зазвонил телефон. Звонила постоянная подруга, с которой Валера встречался уже довольно давно. Эльвира была девушкой симпатичной, но мнительной, к тому же у нее не устоялся цикл, и постоянно происходили задержки. Естественно, Эльвира тут же связывалась с кавалером и начинала выносить ему мозг:

«О-о-о, я беременна, это пиздец, что делать, что делать? Хули ты молчишь, хочешь стать отцом?» Эти истории повторялась практически каждый месяц, Валера привык к стенаниям подруги и по большей части и правда молчал. Он мальчиком уже не был давно, как предохраняться знал, так что вероятность беременности была ничтожной, но что толку? Стенания обычно продолжались до того момента, пока не приходили критические дни, и Эльвира не успокаивалась.

На сей раз звонок раздался неоправданно рано. Обычно, мамзель начинала беспокоиться через полторы-две недели, а тут прошло только семь дней с начала отсчета, рано вроде бы. Однако напор на сей раз оказался серьёзней чем обычно.

«Я чувствую, всё, пиздец, точно залетела».

«Да ты каждый раз чувствуешь, давай подождем, все нормально будет».

«Нет, ни хуя не будет, я говорю – чувствую, так что надо идти в абортарий».

«Да подожди ты, на хуй эти жертвы, рано еще и здоровье опять же, не казенное».

«Кстати, у меня подруга только аборт сделала в кооперативе – охуенно, ей очень понравилось, под общим наркозом и потом никаких последствий, круто короче. По сравнению с тем, что у нас в больницах делают – земля и небо. Я тоже хочу».

«Все понятно» - подумал Валера.

«Блядь, как бы там хорошо не делали – на хуй это нужно, если у тебя, тем более, ничего и нет, все равно это ни разу не полезно, да ты и сама знаешь».

«Тебе что, на меня денег жалко?»

«Ну ёб твою мать, ну не дура ли?» - промелькнуло в мозгу.

«Нет, не жалко. Сколько надо? Не вопрос, давай встретимся – дам».

«Всё равно не отъебётся, вот и нашлось, куда пристроить бабки от «чорни шапка». Пусть делает что хочет» - решил Валерий.

Эльвира забрала бабос и отправилась на анализы в кооператив. Кооператив назывался «Мединкур» и располагался в здании Института имени Склифосовского. Видимо, врачей заебла вся эта перестройка, копеечные зарплаты и галопирующая инфляция, так что они открыли коммерческое предприятие прямо на работе, дополнив стандартный набор услуг новыми и даже местами полезными, вроде общего наркоза при проведении операции и анализами на все виды вен заболеваний, в том числе, естественно, и на модную хворь XX века СПИД, о которой трубили все – от самой поганой желтой газетёнки, до центральных каналов телевидения. Так что квалификация сотрудников кооператива опаски у Валеры не вызвала – хоть не зарежут, и то ладно.

А страда продолжалась – двоечники и задолженники несли в КБ задания по Теории Машин и Механизмов, Теоретической Механике, Начертательной Геометрии, в общем, по всем дисциплинам, которые предполагали наличие чертежей в составе курсовой работы. Валера погрузился в сию деятельность с головой, поскольку знал – кончится зимняя сессия – кончатся заработки, следующий сезон почти через полгода. Голова работала с перегрузкой, так что в конце рабочего дня, все сотрудники КБ, участвующие в данном шабаше, начинали немного заговариваться.

Наш герой-любовник и не подозревал, что его пассия объявится так быстро, собственно какого хуя – всё уплочено, чего блядь опять надо?

Однако Эльвира позвонила вечером и снова принялась ныть:

«Ой бля, мне сегодня за результатами анализов идти, а я такая невезучая вдруг найдут какую-нибудь хуйню, поехали со мной…» - и далее в том же ключе.

«Блядь, да какого хера! Я заебался, пиздец! Сама хотела – сама пиздуй, я-то здесь причем? Чо у тебя найдут? Ты болеешь, что ли? Кроме меня ни с кем не еблась? Нет? Ну и иди спокойно. Я в натуре устал, сегодня по ТММ курсовую закончил, я домой – выпью пива – лягу спать».

Но нытье продолжалось, перемежаясь соплями, слезами и мозгоёбкой. Проще всего, было бы конечно, послать возлюбленную на хуй и забыть ее как нудный сон, однако Валерий прекрасно понимал, что остальные представительницы прекрасного пола еще хуже, часто намного, а ебаться всё равно с кем-то надо.

«Ладно, хер с тобой, я заканчиваю в 17-20, сама знаешь, подойду прямо ко входу – жди».

Выйдя из проходной, Валера закурил и двинулся в сторону метро. Уже стемнело – зима, но на улице около нуля, вроде как не холодно, но сырой пронизывающий ветер с какими-то полуразложившимися осадками, хуй пойми с чем – то ли с дождем, то ли со снегом обдавал сей влажной субстанцией его непокрытую голову и норовил залезть под куртку. По краям дороги лежал серый зернистый снег с обильными черными разводами, щедро украшенный мусором, тротуар был местами мокрым, местами скользким – непонятно, то ли ноги промочишь, то ли наебнешься. В принципе, эта погода называлась «стандартная московская зима», существовали, конечно и морозы, и потепления, но так, время от времени. Принятый на самом высоком, заоблачном уровне температурно-осадочный московский ГОСТ был именно таким.

«Ёбаный в рот!» - ругался Валерий себе под нос: «Какого хуя я вообще здесь живу и зачем? Почему я не родился где-нибудь в Италии или Испании? Нет, блядь – полгода зима и блеклое-блеклое лето. Нет яркого цвета. Взять хоть картины Левитана или Грабаря, в большинстве своём – палитра пиздец, посмотрел - и пошел вешаться. Итальянцы – дело другое, особенно эпохи Возрождения, да хули там говорить, у немца Дюрера и то краски ярче. А почему? Художник – он же малый простой, как акын из Киргизии: «Что увижу, о том пою». У них там цвет, а у нас здесь грязные полутона, всё блядь не слава богу».

Выйдя из метро «Проспект мира», Валера повернул в сторону Склифа. Обнаружив свою мнительную подругу под козырьком у главного входа, он слегка шлепнул ее по заднице, дабы вывести из ступора и произнес: «Хули застыла, пошли».

«Мединкур» располагался в отдельном крыле, где даже был произведен кое-какой ремонт, а у стен стояли довольно удобные кожаные диванчики. Как и предполагал наш герой, в абортарии из мужского пола он оказался единственным, даже медицинский персонал сюда, похоже, набирался основываясь на определенных гендерных стереотипах. Пункт выдачи анализов выглядел так: у открытой двери в кабинет стояла очередь из дам репродуктивного возраста, довольно длинная – человек десять, однако оная весьма шустро двигалась – на каждую пациентку тратилось не более трех минут. Эльвира встала в конец, а Валерий сел на диванчик, закинул ногу на ногу и стал наблюдать за происходящим.

Обратно, с результатами анализов на руках, выходили дамы двух типов, так что незачем было гадать – кто залетел, а кто нет. Обычно лица клиенток были сурово-сосредоточены, а значит – завтра на аборт, но были и другие, видимо особо мнительные, сдавшие анализ раньше, чем всё стало ясно, которым добрые врачи сообщили о ложном шухере.

Эти вылетали из кабинета, сияя как солнце в небе над ментально чуждой нам Барселоной, запеть во весь голос: «Под окном растёт акация, радуется вся моя семья…», им видимо, мешал официоз серьёзного лечебного учреждения.

Подошла и Эльвирина очередь, она зашла внутрь и исчезла. Три, пять минут, десять – никто из кабинета не выходит, соответственно, никто и не заходит. В стремительно растущей очереди начался ропот. Валера пересел на другой диванчик, как раз напротив открытой двери, дабы было видно, что происходит внутри. Внутри обнаружилась его дама сердца, которая стояла с потерянным видом у письменного стола, а работница данного учреждения ворочала у себя на столе кипу бумаг и отдельных листочков, пытаясь в них что-то найти, но, судя по озадаченному виду работницы, у нее это не получалось. По полу процокали каблучки – на разборки спешила начальница, очень дорого одетая мадам лет сорока пяти, из-под дубленки у которой торчал белый халат. Она незамедлительно пришла на помощь подчиненной, и бумаги полетели в разные стороны с утроенной скоростью.

«Ага, видимо не нашли ни хуя» - догадался Валерий, когда начальница схватила Эльвиру за локоть и потащила к выходу.

«Где он?» - задала странный вопрос главная кооперативщица.

«Вот» - Эльвира ткнула в Валерия пальцем.

«Пойдемте и вы с нами, молодой человек» - и дама стремительно зацокала каблучками к выходу.

Выйдя на улицу, мадам открыла стоящую чуть ли ни на ступенях машину и залезла внутрь.

«ВАЗ-2107» - отметил про себя наш герой: «Все приметы красивой жизни налицо, видимо, неплохо у них тут бабло складируется».

«Ну что вы стоите! Садитесь» - скомандовала Главная, и Валерий с Эльвирой уселись назад.

Поездка была недолгой. «Семера» обогнула корпус по периметру и остановилась с противоположной стороны. С изнанки все выглядело намного хуже – горела лишь пара фонарей, освещавшая переполненные мусорные баки, безальтернативную грязищу кругом и дверь без опознавательных знаков, обитую ржавым железом.

Мадам закрыла машину и поднялась на крыльцо.

«Идемте со мной» - скомандовала она.

Парочка тоже поднялась и прошла внутрь. Это была лестничная клетка. Справа еще одна дверь, по хорошей традиции, также без опознавательных знаков, зато левая дверь выглядела празднично: обита свеженьким блестящим металлом, да еще и украшена здоровенной красной табличкой с интригующей надписью – «Диагностика на СПИД».

Деловая мадама открыла ее, и, шагнув вовнутрь, с лязгом захлопнула аццкие врата за собой. Любовнички остались одни.

Вдруг из подвала донеслось какое-то шебуршание, появились два ярких желтых глаза и на свет божий вылез огромный, абсолютно черный кот. Задрав хвост трубой, и глядя на нашу сладкую парочку немигающим взглядом, он стал медленно к ней приближаться.

«Блядь» - выдохнула Эльвира.

Похоже, она была уже в том состоянии, что если бы кот бросился на нее и начал пить кровь, у Эльвиры это удивления уже не вызвало бы. Однако кот имел на нее совсем другие планы – подойдя поближе, начал тереться о ее сапоги, одновременно включив внутреннюю трещотку.

Но испуганная Эльвира отпихнула в сторону бедное, но крупное животное свободной ногой, произнеся как заклинание: «Пшел, пшел на хуй отсюда». Обиженный кот, мяукнув, снова скрылся в подвале.

«Это пиздец» - произнесла дрожащим голосом дама: «Ты видел, какого он размера?»

«А какой упитанный» - подлил Валера масла в огонь: «Наверняка ампутированными органами откармливают».

«Ты думаешь?»

«Да сто пудов».

Ожидание продолжалось довольно долго, но тут, наконец, железные врата со скрипом распахнулись, и оттуда вышла врачиха, сжимая в руке какую-то бумажку.

«Ну что?» - хором задали вопрос любовнички.

«СПИД» - кратко ответила кооперативщица: «Пойдемте со мной».

Парочка обменялась охуевшими взглядами и отправилась следом. Открыв уже другую дверь, без опознавательных знаков, троица проследовала дальше по длинному, пустому и почти неосвещенному коридору.

Машинально переставляя в нужном темпе ноги, Валерий думал: «Да откуда, блядь? Я уже хуем слева-направо не машу, как в юности, года полтора ебу одну Эльвиру. Она? Тоже вряд ли. Обычная перовская девка, не особо слабая на передок, кстати. Даже если и посасывает члены на стороне, откуда там СПИД? Максимум, на что она может рассчитывать в своем окружении - это трипак или мандавошки. Мож мы чего поняли неправильно?»

Эльвира топала рядом, упершись расфокусированным взглядом куда-то вниз. Но вот впереди появился слабо освещенный дверной проем, и троица зашла в кабинет, где за столом сидел какой-то мужик в халате и врачебной шапочке и что-то быстро писал.

Мужик вопросительно поднял взгляд на врачиху и спросил: «Ну что ещё?»

Та весело ответила: «СПИД», и вручила ему свою бумажку.

Товарищ за столом нацепил на нос очки и начал читать оную, тем временем кооперативщица, видимо решив, что ее долг полностью выполнен, развернулась на каблуках и отвалила.

Наконец мужик вспомнил и о парочке посетителей, которые стояли перед его столом как две тени перед ладьей Харона.

«Ну а вы садитесь пока, хуле маячите?»

Парочка уселась на стулья. Валера искоса взглянул на свою подругу – по ее лицу пошли красные пятна, ощущение было такое, что мадам вот-вот хлопнется в обморок. Да он и сам себя не особо ощущал, после врачихиного «СПИДа», громко и отчетливо произнесенного в кабинете, все сомнения испарились. В голове была пустота, хотя и встречались там какие-то слабые и бессвязные, ранее нехарактерные для него мысли:

«Ну все, пиздец, доигрались со своими сиськами-письками. Ща вызовут наряд милиции, отвезут в какой-нибудь холодный обшарпанный барак на границе московской области, с решетками на окнах и поселят в спидозной палате на десять человек. Половина пациентов будет хрипеть и харкать кровью по ночам, другая гадить под себя, а вскоре и я буду мало чем от них отличаться».

Врач тем временем, постоянно сверяясь с принесенной бумажкой, что-то быстро писал на фирменном бланке, потом поставил размашистую подпись, а затем, пошарив в ящике стола, извлек наружу фиолетовую печать, подышал на нее и залепил в правом нижнем углу оттиск, придав документу законченную форму.

Подвинув бланк в сторону Эльвиры, доктор произнес: «Ну все, вот вам направление, завтра можете идти на аборт, хотя я сдал бы анализы еще раз, чтобы быть уверенным, или подождите неделю, чего зря деньги и здоровье тратить».

«В смысле, на аборт?» - дрожащим голосом произнесла Эльвира: «А как же СПИД?»

«Какой СПИД, вы что, девушка, ебанулись?»

«То есть, я здорова, все правильно?»

«Судя по анализам, абсолютно, хоть в плуг запрягай вместо трактора, и вообще, меньше телевизор смотрите. За всю историю нашего института, положительная реакция на СПИД была обнаружена только один раз, год назад. И то, у какой-то негритянки, которая приехала хуй знает откуда. Ну ее тут же обратно и отправили, так что слухи об эпидемии сильно преувеличены. Ну всё, пиздуйте отсюдова, мне некогда».

Выйдя на крыльцо, Валерий закурил, а Эльвира уселась прямо на грязную ступеньку в своей модной юбке.

«Дай и мне что-ли».

«Ты ж не куришь?»

«Закуришь тут, я чуть разрыв сердца не получила».

« У меня без фильтра».

«Да похую, давай уже».

«Насколько я понимаю, дело было так: эти долбоёбы потеряли бумажку с результатами твоих анализов, а врачиха сходила в лабораторию и их восстановила. А так как в лаборатории теперь диагностируют и СПИД, в том числе, бланк с результатами анализов, они для краткости называют «СПИДом». Ёбаные лингвисты. Хотя чо тут скажешь, профессиональный сленг».

«Еще пара таких шуток, и я с еблей вообще завяжу» - прокомментировала Эльвира.

«Да я сам чуть не поседел, ладно, пошли в метро, пока насквозь не промокли».

Валерий галантно взял подругу под локоток и поставил её на ноги.

Content

Вова Unknown