Фаина Шоломовна Лернер

Крах теории «государства всеобщего благоденствия»

1. Рождение теории

Наш бурный XX век — век огромных социально-экономических и политических потрясений.

Во втором его десятилетии мировой капитализм перестал быть всеохватывающей системой. Победа Великой Октябрьской социалистической революции положила начало новой эры в истории человечества — эры освобождения рабочего класса, всех людей труда от бедствий, страданий и унижений, порожденных тысячелетним господством угнетателей.

После второй мировой войны из орбиты капитализма выпал ряд звеньев. Образовалась мировая система социализма. Начался процесс распада колониальной системы империализма, переросший в окончательное ее крушение. В основе этих событий лежит ослабление империализма, крайнее обострение всех его противоречий.

В настоящее время неизмеримо выросли классовое самосознание и организованность рабочего класса капиталистического мира. Вдохновляясь великим примером Советского Союза и других социалистических стран, он все решительнее поднимается на защиту своих коренных требований, демонстрируя сплоченность, боевой наступательный дух, готовность к решительным действиям во имя демократических и социалистических идеалов. Жизнь убедительно опровергает тезис буржуазных и реформистских теоретиков об угасании революционности народных масс, о «затухании» классовой борьбы в буржуазном обществе. Налицо угроза основным позициям монополистической буржуазии.

В этих условиях правящий класс прибегает к грубым методам подавления трудящихся, усиливает их эксплуатацию, применяет антирабочие законы и т. д. Но стремясь предотвратить наиболее опасные для себя классовые потрясения, буржуазия не может ограничиться лишь насильственными методами и прямыми репрессиями. Новая социальная обстановка вынуждает ее к изворотливости, к маневрированию во всех сферах общественной жизни.

Как указывал В. И. Ленин, уступками в неважном, второстепенном, во имя сохранения важного, главного капитализм старается отвлечь трудящихся от классовой борьбы, укрепить свои тылы. Немаловажное значение придается социальной демагогии, идеологической обработке масс, разработке теорий, призванных подорвать рабочее движение изнутри. «Монополистическая буржуазия,— говорится в Документе международного Совещания коммунистических и рабочих партий, состоявшегося летом 1969 г.,— повсюду пытается насаждать иллюзии, будто все, к чему стремятся трудящиеся, может быть достигнуто без революционного преобразования существующего строя. Для того, чтобы прикрыть свою эксплуататорскую агрессивную сущность, капитализм прибегает к различным апологетическим концепциям («народный капитализм», «государство всеобщего благоденствия», «общество изобилия» и др.)»[1]. На этой основе осуществляется массовая пропаганда, отравляющая сознание трудящихся.

Одной из наиболее распространенных в настоящее время является теория «государства всеобщего благоденствия». Она стала чуть ли не теорией номер один среди буржуазных концепций середины XX века. Теория «государства всеобщего благоденствия» является предметом объемистых ученых трактатов. Она не сходит со страниц газет и журналов. Ее разрабатывают и пропагандируют буржуазные идеологи самых различных направлений — политики, экономисты, социологи, юристы и др.

«Защитники буржуазного строя,— говорится в Программе КПСС,— именуют его «государством всеобщего благоденствия». Они сеют иллюзии, будто капиталистическое государство противостоит монополиям и может добиться социальной гармонии и всеобщего благоденствия»[2].

Основная цель проповедников теории «государства всеобщего благоденствия» состоит в том, чтобы затушевать классовую сущность государственно-монополистического капитализма, изобразить современное государство как надклассовый орган, играющий роль справедливого арбитра в буржуазном обществе.

С победой Великой Октябрьской революции и особенно с возникновением мирового содружества социалистических стран капитализм потерял былую устойчивость, сузились его возможности маневрировать за счет других стран. Стихийное развитие экономики и анархия производства привели к огромному росту обобществления производства. Многократно усилились и обострились противоречия и социальные конфликты буржуазного общества. Научно-техническая революция ускоряет процесс обобществления экономики. В этих условиях возникает объективная необходимость в объединении усилий монополий и государства с целью регулирования экономических процессов для получения еще больших прибылей, смягчения, если это возможно, противоречий капиталистического общества, подавления революционной борьбы трудящихся.

Значительное возрастание роли буржуазного государства в экономике объясняется не только внутренними причинами развития империалистических стран, на и огромным влиянием успехов мировой системы социализма на судьбы капитализма. В середине XX в. мировая система социализма стала превращаться в решающий фактор развития, определяющий главное содержание, главное направление и главные особенности развития человеческого общества.

В условиях нынешнего этапа соревнования между социалистической и капиталистической системами, когда социалистическая система хозяйства на практике доказала свои решающие преимущества, защитники капитализма пытаются утверждать, что и буржуазная экономика в результате регулирующей и организующей деятельности государства может развиваться в желаемом направлении. На это направлены тщательно разрабатываемые меры воздействия буржуазного государства на развитие капиталистической экономики с целью достижения определенных темпов роста и предотвращения разрушительных экономических кризисов.

Такова объективная реальность. Но буржуазия и идейные оруженосцы капитала своекорыстно истолковывают ее при конструировании своей концепции.

Если попытаться проанализировать существо взглядов, выяснить основные позиции авторов и пропагандистов теории «государства всеобщего благоденствия», то основное содержание ее можно свести к трем положениям.

Первое. Капитализм, о котором писал К. Маркс, ушел в прошлое. В развитии буржуазных стран произошли такие изменения, которые якобы свидетельствуют о жизненности капиталистического строя, о его трансформации в гармоническое общество без противоречий и классовых антагонизмов.

Второе. О «трансформации» капитализма убедительно свидетельствует изменение задач и функций буржуазного государства, деятельность которого будто бы всецело направлена на обеспечение «благосостояния для всех». Американский экономист профессор Мичиганского университета К. Баулдинг пишет, что в XVIII—XIX вв. буржуазное государство было «орудием укрепления могущества небольшой группы, контролирующей его. Рабочие же рассматривались как машины для производства товаров. Однако с ростом демократических институтов было создано государство всеобщего благоденствия, которое существует, чтобы содействовать общему благосостоянию всех членов».

Третье. Главным в содержании экономической деятельности государства считается его регулирующая роль в области социального страхования, налогов, трудового законодательства, заработной платы, цен, денежного обращения и т. д. Теоретической основой концепции «государства всеобщего благоденствия» является экономическая теория Д. М. Кейнса, широко известного английского буржуазного экономиста, обосновывающая необходимость активного вмешательства буржуазного государства в экономическую жизнь общества.

Концепция «государства всеобщего благоденствия», подобно большинству других буржуазных теорий, не является логически обоснованной и цельной. Несмотря на обилие работ буржуазного, реформистского и ревизионистского толка, в которых много места уделено проблеме «государства всеобщего благоденствия», ни в одной из них нет сколько-нибудь полного, действительно убедительного, стройного изложения и обоснования концепции. Это и понятно: ведь исходя из экономических законов капитализма, нельзя создать научно обоснованную теорию всеобщего благосостояния для всех слоев буржуазного общества. Беспристрастный научный анализ неизбежно подменяется апологией капитализма, выливается в безудержное восхваление его несуществующих достоинств.

Среди огромной армии проповедников «государства всеобщего благоденствия» особенно выделяются ученые защитники крупнейшей монополистической буржуазии. Известный английский экономист Рой Харрод пишет, что «хотя в некоторых умах государство благоденствия ассоциируется с социалистической философией, можно найти обоснование тому, что оно ведет свое происхождение от либеральных традиций».

Одним из ведущих теоретиков, автором и пропагандистом концепции «государства всеобщего благоденствия» является американский буржуазный экономист Джон К. Гэлбрейт.

Гэлбрейт понимает, что война не может быть средством решения вопроса о существовании двух систем, и выступает за мирное сосуществование капитализма и социализма. Считая, что капитализм может устоять лишь в том случае, если избавится от своих отрицательных черт в социальной области, он обосновывает необходимость широкого вмешательства буржуазного государства в социально-экономическую жизнь общества.

Работы Д. Гэлбрейта широко распространены в капиталистических странах. Он обращается не только к своим коллегам из мира академической науки, но и к широкой публике. Популярная форма изложения и буржуазная реклама сделали книги Гэлбрейта бестселлерами.

Профессор Гэлбрейт известен не только своими экономическими исследованиями. Он и политический деятель. В начале второй мировой войны Гэлбрейт работал в Совещательном комитете национальной обороны. В конце 1941 г. был назначен начальником Управления по контролю над ценами в правительстве США, а с 1943 г. возглавил экономическое бюро американской стратегической авиации. В последние годы Д. Гэлбрейт был советником демократической партии по экономическим вопросам. После прихода к власти президента Д. Кеннеди он стал послом в Индии, где пробыл до середины 1963 г. Для полноты картины следует добавить, что профессор Гэлбрейт долгое время был редактором широко известного американского журнала бизнесменов «Форчун».

Другим пропагандистом теории «государства всеобщего благоденствия» является также один из ведущих экономистов США Элвин Хансен, профессор Гарвардского университета. Он основной теоретик неокейнсианства, автор большого числа теоретических работ.

На формирование концепции «государства всеобщего благоденствия» влияли и реформистские теоретики, и правые социал-демократы, в том числе недавно умерший Бенедикт Каутский, сын известного Карла Каутского.

Особую роль в пропаганде теории «государства всеобщего благоденствия» играют английские реформисты. Английский реформизм всегда был тесно связан с буржуазным либерализмом. Развитию реформистской идеологии социального компромисса способствовала политика английской буржуазии, которая в целях сохранения своего господства временами шла на уступки трудящимся, проводя социальные реформы. Не случайно теория «государства всеобщего благоденствия» нашла в лице английских правых лейбористов наиболее активных и рьяных пропагандистов.

Это, прежде всего, Антони Крослэнд, опубликовавший в 1957 г. книгу «Будущее социализма». В нынешнем лейбористском правительстве он занимает пост министра просвещения и науки. И в теории, и в практической деятельности Крослэнд выступает как правый реформист, руководствующийся интересами английской буржуазии.

Эта характеристика относится и к другим праволейбористским деятелям. Они не только теоретически пытаются обосновать сохранение капитализма, но и практически содействуют этому, будучи членами правительства. Ведь не только Крослэнд, но и другие ведущие реформистские теоретики, давно пропагандирующие теорию «государства всеобщего благоденствия», были в прошлом и являются в настоящем членами буржуазных правительств. Яркий тому пример — правые лейбористы Кроссмен и Джей, недавно являвшиеся министрами правительства Г. Вильсона. Кстати, Кроссмен и сейчас лидер лейбористской партии в палате общин.

В пропаганде этой теории активную роль играют государственные и политические деятели других развитых капиталистических стран, например Соединенных Штатов Америки. По утверждению нынешнего президента США Ричарда Никсона, Америка «с точки зрения распределения благ и богатства ближе всего стоит к идеалу всеобщего благосостояния в бесклассовом обществе». Многие члены американского конгресса неоднократно подчеркивали, что деятельность американского правительства, все мероприятия конгресса направлены на реализацию и совершенствование «государства всеобщего благоденствия». Характерно, что в последние годы мы все чаще встречаемся с заявлениями теоретиков и политических деятелей о том, что такие развитые капиталистические страны, как США, Англия, ФРГ, Швеция и др., уже давно являются «государствами всеобщего благоденствия».

Авторам буржуазного и реформистского толка вторят и ревизионисты. Наиболее полный ревизионистский вариант теории «государства всеобщего благоденствия» представлен А. Биттелменом.

В недавнем прошлом он — член Коммунистической партии США. Одной из весьма важных причин, приведших к исключению Биттелмена из партии, послужила его «теоретическая» деятельность, направленная на ревизию марксизма-ленинизма. Пропаганде концепции «государства всеобщего благоденствия» он посвятил ряд статей, а также вышедшую в 1960 г. книгу «Взгляды коммунистов на будущее Америки».

Нет нужды говорить, что в книге были изложены не взгляды коммунистов, а взгляды ренегата, порвавшего с революционным марксизмом.

Таковы апостолы теории «государства всеобщего благоденствия», которые вопреки правде и неумолимой действительности пытаются с помощью этой теории выдвинуть альтернативу социализму, его успехам, убедить массы в том, что капитализм без революции и насилия эволюционирует в направлении гармонической системы, якобы обеспечивающей всем слоям общества полное благоденствие.

А теперь более конкретно рассмотрим содержание важнейших положений этой теории, ее главные аспекты.

2. Миф о надклассовом государстве

Авторы теории «государства всеобщего благоденствия», как правило, исходят из того, что по сравнению с предвоенным периодом сейчас неизмеримо возросла роль буржуазного государства в жизни общества; при этом вмешательство государства в экономику и социальную сферу осуществляется якобы в интересах всех классов, даже в большей степени в интересах трудящихся и в ущерб монополиям. Они считают, что «государство всеобщего благоденствия» существует во многих странах «свободного мира», и восхваляют мнимую трансформацию современного капитализма, якобы нашедшего в себе силы не только устоять в соревновании с социализмом, но и продвинуться вперед по пути благосостояния и демократии.

Особенно четко эта идея звучит в работе Джона Гэлбрейта «Общество изобилия», которая получила очень большой резонанс среди правых социалистов Западной Европы, легла в основу программы СДПГ и программных документов лейбористской партии Англии. Красной нитью через книгу проходит мысль, что функцией государства является установление социального равновесия в современном обществе. Буржуазное государство представляется Гэлбрейтом таким образом, что оно якобы защищает интересы малоимущих слоев — фермеров, рабочих, служащих — и противостоит монополиям. В результате будто бы «произошло умеренное сокращение доли распределяемого дохода, идущего самым высшим по богатству слоям, и очень большое возрастание доли, идущей средним и низшим слоям».

Идея государства как нейтральной надклассовой силы, выступающей в интересах всех классов общества, отчетливо звучит и в работах Э. Хансена.

В программе лейбористской партии Англии, принятой в 1953 г. под названием «Вызов Британии», говорится: «Лейбористы создали государство всеобщего благоденствия. Социальное обеспечение, национальная служба здравоохранения, улучшение заботы о детях, значительное расширение возможности образования — все это элементы социального достижения лейбористов между 1945 и 1951 годами. В то же время мы достигли более благоприятного распределения национального дохода, чем прежде».

Английские лейбористы, как и другие правые социал-демократы, связывают возросшую роль буржуазного государства с изменением его классовой природы.

А. Крослэнд даже назвал английское общество «стейтизмом», т. е. «государствизмом». «Сила государства увеличилась в громадной степени,— писал он,— и оно является теперь независимой промежуточной силой, господствующей в экономической жизни страны. Одно это изменение подтвердит положение, что капиталистическая эра теперь ушла в историю». Публикацией в 1957 г. книги «Будущее социализма» он подтвердил свои позиции и пытался к тому же всячески доказать, что государство осуществляет контроль за распределением доходов, регулирует уровень занятости.

Очень определенно по этому вопросу высказывался и другой английский лейборист, ныне покойный Джон Стрэчи, в книге «Современный капитализм», где наиболее полно изложено теоретическое и политическое кредо современного реформизма. Называя буржуазное государство в Англии демократическим, Стрэчи утверждает, что «демократия стала определять, кто должен быть богатым и кто бедным, и в какой степени богатым или бедным». По мнению Стрэчи, все традиционные формы политической организации английского общества (парламент, королевская власть и кабинет министров) меняют свое содержание и якобы «проникаются побуждениями подавляющего большинства народа, который, наконец, начал принимать действительное участие в общественных делах».

О возможности создания надклассового государства при сохранении капиталистического способа производства писал и уже упоминавшийся выше американский ревизионист А. Биттелмен. Он утверждал, что рабочий класс вместе с фермерами и неграми уже сейчас идет к созданию в рамках капиталистического общества такого государства, которое по своей природе будет антимонополистическим, демократическим, причем лидером в этом движении являются профсоюзы, а не коммунистическая партия. Демократическое государство, по мысли Биттелмена, поставит своей целью проведение антимонополистической политики и политики всеобщего благосостояния. «Идея государства благоденствия и движение по направлению к нему,— пишет сей ревизионист,— возникает как объективная необходимость из национальных особенностей американской общественной, экономической и политической жизни».

Еще более 50 лет назад В. И. Ленин писал, что «вопрос о государстве есть один из самых сложных, трудных и едва ли не более всего запутанных буржуазными учеными, писателями и философами»[3]. Актуальность ленинских слов сегодня ничуть не уменьшилась. Проблема классовой сущности буржуазного государства продолжает оставаться предметом острой идеологической борьбы, несмотря на то что историческое развитие капитализма и современная действительность неопровержимо подтверждают марксистско-ленинскую теорию государства.

Буржуазное государство с самого своего возникновения активно содействовало упрочению экономической и политической власти буржуазии. В эпоху империализма оно все в большей степени используется крупнейшей монополистической буржуазией, финансовой олигархией. Колоссальные монополии, сосредоточив в своих руках гигантскую экономическую мощь, превращаются в огромную политическую силу. «...Сила «экономически сильного» в том, между прочим, и состоит,— писал В. И. Ленин,— что он держит в своих руках политическую власть. Без нее он не мог бы удержать своего экономического господства»[4].

Роль государства на стадии государственно-монополистического развития, масштабы его вмешательства в экономику действительно возрастают в огромной степени. Никогда ранее государство не было столь активным, причем не только в области экономической, социальной и политической, но и в идеологической, как теперь. Но из этого вовсе не следует, что изменилась классовая сущность государства, что оно стало «надклассовым», способным обеспечить высокий уровень жизни для всех слоев общества. Дальше мы более подробно расскажем о том, в чьих интересах действует буржуазное государство, как с помощью экономических мероприятий оно обеспечивает не всеобщее благоденствие, а благоденствие элиты общества — монополистической буржуазии.

Основой экономической политики «надклассового» государства буржуазные экономисты, реформисты и ревизионисты считают «смешанную экономику». Впервые термин «смешанная экономика» был употреблен не кем иным, как Э. Хансеном в книге «Налоговая политика и экономический цикл», изданной в 1941 г. Автор указывал, что совершился «переход от индивидуалистической экономики к смешанной частно-государственной экономике с упором на социальное благосостояние». По мнению буржуазных теоретиков, именно в результате появления и развития «смешанной экономики» экономическое развитие общества теперь осуществляется якобы в интересах всех слоев, благодаря чему все современные капиталистические страны превратились в «государства благоденствия».

Среди правой социал-демократии в восхвалении «смешанной экономики» особенно усердствуют правые лейбористы. Они считают, что в условиях «смешанной экономики» вполне достижимы социалистические цели, реализуемые «государством всеобщего благоденствия». «Позвольте нам надеяться,— пишет Джей,— что теперь каждый пойял, что богатство может быть перераспределено и достигнута социальная справедливость с помощью налогов и долгосрочных общественных вложений, а не путем учреждения общественных монополий». А ныне покойный лидер лейбористов X. Гэйтскелл в 1960 г. прямо высказался в работе «Социализм и национализация», что опыт последних 15 лет подтверждает возможность достижения социалистических идеалов в «смешанной экономике». На позициях «смешанной экономики», по свидетельству буржуазного американского профессора Самуэльсона, стоят 90% экономистов западного мира. И это, по-видимому, верно.

В чем ошибочность взглядов ученых защитников капитализма? Эволюция форм капиталистической собственности, возникновение и развитие государственного сектора, возрастание его экономической роли в жизни буржуазного общества — реальные явления современной буржуазной действительности. И грех наших идеологических противников не в признании этих явлений, а в их оценке и выводах, которые делаются на основе анализа этих явлений. Именно в этом позиция авторов и пропагандистов теории «государства всеобщего благодействия» анатинаучна и противоречит реальным фактам.

Речь идет прежде всего о том, что развитие государственной собственности представляется в извращенном свете, а сама она трактуется как общественная, отождествляется с ней. Так, например, в монографии профессора Мерилендского университета А. Грачи, опубликованной в 1966 г., утверждается, что все капиталистические страны «имеют смешанную экономику, в которой как частные, так и общественные предприятия играют важную роль».

В действительности же сущность государственной собственности в условиях буржуазного общества, характер проводимых государством экономических мероприятий целиком и полностью определяются социальной природой общественного строя, господствующими производственными отношениями.

Государственная собственность, как и другие виды групповой капиталистической собственности — акционерная и корпоративная,— не является общественной. Она принадлежит всему господствующему классу капиталистов и воплощает в себе отношения эксплуатации труда капиталом, частного присвоения результатов общественного труда.

В условиях научно-технической революции современные производительные силы, многие виды хозяйственной деятельности оказываются не под силу даже самым крупнейшим монополиям. Они все больше требуют управления в масштабах всего общества. Поэтому финансовая олигархия стремится использовать механизм государственной собственности с тем, чтобы приспособиться к потребностям современного производства.

Производственные отношения в государственном секторе капиталистических стран ничем не отличаются от отношений, существующих на капиталистических предприятиях.

Английский левый лейборист К. Дженкинс, исследовавший отношения на национализированных предприятиях, пришел к выводу, что национализированные отрасли стали «инструментом замороженной классовой структуры в Англии», ибо в них «существуют такие же классовые отношения, как и на предприятиях частных фирм». Известный ученый Джон Бернал в книге «Мир без войны» указывал, что за социалистическим фасадом национализации скрыта не претерпевшая никакие изменений капиталистическая сердцевина.

Ярко выраженный классовый характер носит и управление государственными предприятиями. Национализированными предприятиями под видом специалистов управляют крупнейшие представители монополистического капитала, в том числе и бывшие собственники национализированных предприятий.

Первым председателем национального угольного совета в Англии, состоявшего из 9 членов, был назначен лорд Хайндли — бывший главный директор самой крупной в стране угольной компании «Пауэлл Дафрин», одновременно являвшийся членом правления Английского банка и директором металлургического концерна «Гест Кин энд Нетлфолдс». Остальные посты также были распределены между бывшими шахтовладельцами и видными представителями монополистического капитала. В «Справочнике лейбористской партии», изданном в 1951 г., указывалось, что из 300 членов правлений национализированных предприятий 88 % были представителями класса капиталистов.

Во Франции состав правлений предприятий, перешедших в собственность государства, почти не обновился. Изменения ограничились заменой одних представителей финансовой олигархии другими. Естественно, что на государственных предприятиях сохраняется эксплуатация труда капиталом, рабочие не гарантированы от увольнений и безработицы.

В Англии по так называемому плану Бичинга проводится модернизация государственных железных дорог, закрываются отдельные участки, увольняются рабочие. В течение последних 10 лет количество горняков на английских шахтах сократилось со 100 тыс. до 54 тыс.

Такая же грустная картина наблюдается в угольной промышленности ФРГ, которая является совместной собственностью монополистического капитала и государства. Только в 1967 г. 54,5 тыс. горняков Рурской области остались без работы и без средств к существованию. А с 1958 по 1967 г. уволено 210 тыс. человек.

Такова социальная природа государственной собственности при капитализме.

Следует отметить, что, хотя буржуазные, реформистские и ревизионистские теоретики, по существу, мало чем отличаются друг от друга в оценках «государства всеобщего благоденствия», они придают неодинаковое значение месту буржуазного государства в «трансформации» капитализма.

Одни буржуазные экономисты считают это государство концом трансформации, ее последним пунктом. По их мнению, речь идет лишь о том, чтобы совершенствовать мифическое государство всеобщего благоденствия. И это понятно, поскольку буржуазные социологи видят в создании государства, обслуживающего интересы всех классов, альтернативу социализму. Американский социолог Ч. Медисон не случайно заявил, что «...государство благоденствия является антитезой коммунистического общества». Об этом же пишут и говорят другие буржуазные идеологи.

Другой вариант концепции «государства всеобщего благоденствия», пропагандируемый шведским социологом и экономистом Г. Мюрдалем, предусматривает перспективу перехода от «государства всеобщего благоденствия» к «миру благоденствия». Мюрдаль считает, что нельзя ограничиваться разрешением классовых конфликтов лишь в пределах отдельных стран. По его мнению, следует заняться разрешением классовых конфликтов в международном масштабе, имея в виду противоречия между высокоразвитыми капиталистическими державами и слаборазвитыми странами. Мюрдаль не сомневается в том, что задача формирования «мира благоденствия» несравненно более трудная, чем образование «государства благоденствия» в рамках одной страны, однако считает ее единственной альтернативой теории марксизма-ленинизма.

Большинство реформистов и ревизионистов также не останавливаются на «государстве всеобщего благоденствия». Оно, по их мнению, является этапом, за которым следует социализм. «Мы еще не получили социализма. Мы имеем капитализм всеобщего благосостояния»,— писал в 1950 г. английский лейборист Р. Кроссмен. Эта идея находит дальнейшее развитие в коллективной работе наиболее известных лейбористов «Социализм XX века», опубликованной в 1956 г. Здесь «государство всеобщего благоденствия» уже не называется капиталистическим. По свидетельству авторов книги, оно находится где-то между капитализмом и социализмом. «Государство всеобщего благоденствия, которое не является ни капитализмом, ни социализмом, создано»,— вещают правые лейбористы Англии. А в предвыборной программе «Будущее, которое предлагают вам лейбористы», прямо утверждается, что расширенное и усиленное «государство всеобщего благоденствия» является «демократическим социализмом». Вся правая социал-демократия, используя социалистическую фразеологию, постоянно твердит, что в «государстве всеобщего благоденствия» частично реализуются социалистические идеалы.

Ревизионисты таких категорических заявлений не делают. Однако в их трактовке «государство всеобщего благоденствия» предстает как новая стадия развития, следующая за монополистическим капитализмом. При этом очевидно, что новая стадия мыслится как капиталистическая, поскольку неизменной предполагается экономическая основа капитализма — частная собственность. «Государство благоденствия,— писал А. Биттелмен,— это особая историческая стадия в социальном прогрессе Америки, а мирный и конституционный переход к социализму является другой исторической стадией, следующей и более высокой».

Таким образом, оба варианта концепции «государства всеобщего благоденствия», как буржуазный, так и реформистско-ревизионистский, апологетичны в своей основе. Они преследуют одну цель — «обелить» капитализм, отравить сознание трудящихся буржуазной идеологией, заставить их отказаться от активных действий против господствующего строя.

Буржуазно-реформистская теория «государства всеобщего благоденствия» антинаучна и по той причине, что она крайне преувеличивает роль проводимых буржуазным государством экономических мероприятий и их влияние на жизненный уровень трудящихся, игнорирует производство и отношения, возникающие в нем. Авторы и пропагандисты этой теории рассматривают только сферу обращения, воздействие отдельных мероприятий государства в этой сфере на потребление, на уровень жизни трудящихся. По их убеждению, без изменения производственных отношений, одними лишь мерами в сфере обращения можно коренным образом изменить природу капитализма, добиться уравнения доходов всех классов общества, устранить классовые антагонизмы. Таким образом, социальная политика «надклассового» государства мыслится вполне реальной в условиях сохранения и господства капиталистической собственности на средства производства.

Как уже указывалось, ученые защитники капитализма основное внимание в своих трудах уделяют рычагам, используемым буржуазным государством для воздействия на жизненный уровень населения в направлении якобы нивелирования доходов всех общественных слоев. Главными среди них являются налоговая и бюджетная политика, социальные программы, политика «полной занятости», регулирование заработной платы и цен.

На рассмотрении этих мифических путей достижения «всеобщего благоденствия» мы и сосредоточим свое внимание.

3. Налоговая и бюджетная политика

Пожалуй, нет ни одного защитника концепции «государства всеобщего благоденствия», который бы не выдвигал на первый план налоговую систему и бюджеты буржуазных государств как важнейший фактор перераспределения дохода. Все эти теоретики считают главным рычагом воздействия на жизненный уровень перераспределение доходов «беспристрастным» государством через бюджет.

Выступая против обобществления основных средств производства, Джон Гэлбрейт пишет: «Я думаю, что политика налогового обложения и создание ресурсов для удовлетворения общественных потребностей есть нечто более подходящее, чем национализация».

Об этом очень подробно говорится в книге «Социализм в новом обществе» Д. Джея. Автор считает, что посредством государственного бюджета возможно якобы прогрессивное перераспределение доходов, «определенные полезные перемещения от собственников и богатых к активным рабочим и бедным».

Все буржуазные экономисты и реформисты защищают тот тезис, что в «государстве всеобщего благоденствия» «бедные становятся богаче, а богатые — беднее», что происходит тенденция к сближению, уравниванию доходов различных категорий населения. В качестве обоснования своего тезиса ученые лакеи буржуазии не могут привести сколько-нибудь солидных аргументов теоретического характера. Поэтому они предпочитают пользоваться данными буржуазной статистики, не гнушаясь иногда и методом прямой фальсификации.

Особенно широко применяются данные американского буржуазного экономиста С. Кузнеца. Обосновывая концепцию о происходящей якобы «революции в доходах», в результате которой доходы капиталистов уменьшаются, а доходы трудящихся растут, автор использует такой статистический прием: учитываются лишь те доходы капиталистов, которые получены ими на акционерный капитал наличными деньгами. Суммы прибыли С. Кузнец указывает только по налоговым декларациям, представленным самими капиталистами.

Общеизвестно, однако, что капиталисты всячески скрывают свои доходы с целью преуменьшить сумму уплачиваемого налога, так как в большинстве капиталистических стран действует закон о прогрессивном налоге. Тем самым значительно занижается сумма прибылей. Кроме того, буржуазные экономисты, и С. Кузнец в частности, не учитывают ту прибыль, которая остается на капиталистическом предприятии и расходуется на расширение и развитие производства. Так называемая нераспределенная прибыль, остающаяся на предприятии, обычно составляет 50—60% общей ее суммы.

Упоминавшийся нами Д. Джей, делая в своей книге «Социализм в новом обществе» вывод о якобы прогрессивном перераспределении доходов, опирается на статистические таблицы буржуазного экономиста Сирса. Пытаясь доказать увеличение доли трудящихся в общей сумме доходов, Сирс использует данные лишь о номинальной заработной плате. При этом не учитывается динамика цен и налогов, стоимости жизни за данный период, в результате чего искажается реальное положение дел. Кроме того, очень важно сопоставить динамику реальной заработной платы с динамикой интенсивности труда, ибо опережающий рост последнего показателя по сравнению с темпами увеличения реальной заработной платы обусловливает необходимость возмещения износа рабочей силы в значительно большей степени. А реальная заработная плата трудящегося не компенсирует возросших затрат его физической и нервной энергии.

Марксистско-ленинская теория учит, что коренное изменение в распределении материальных благ в обществе невозможно без изменения отношений собственности. Класс капиталистов — собственников средств производства — никогда не откажется от доходов на свою собственность, не согласится на уравнение доходов.

Капиталистическая действительность наглядно свидетельствует о том, что ни налоговая, ни бюджетная политика в империалистических странах отнюдь не направлены на перераспределение доходов от богатых к бедным. Но это искусно скрывается действующим законодательством.

Формально в капиталистических государствах в налоговой политике как будто все обстоит хорошо и справедливо, все категории населения по закону обязаны платить налог с получаемых доходов. К тому же законом установлен прогрессивный налог, т. е. чем больше доходы, тем выше налоги на них. В отдельных странах, например в Англии, налог на сверхприбыли достигает 90—95%.

Но все дело в том, что капиталисты находят различные пути, чтобы избежать высоких налогов, а буржуазное законодательство не только не карает их за это, но идет им навстречу. Английская публицистка Джудит Тодд, проникшая за кулисы «государства всеобщего благоденствия», пишет об этом в своей книге «Фокусники. Богатство и благоденствие лиц, получающих большие доходы».

Оказывается, богачу разрешается уменьшить облагаемый налогом доход, приняв формально обязательство выплачивать из него безвозмездно определенную сумму любому лицу в течение ряда лет. Этим «лицом» может быть любовница, бывшая жена, дети старше 21 года, престарелые родственники и т. д. Диапазон, как можно заметить, довольно большой. По существу, прогрессивный налог на богатых оказывается фикцией.

Не случайно в Англии, где чрезвычайно высока ставка налога на сверхприбыль, фактически выплаченные монополиями налоги уменьшаются, хотя сумма полученных прибылей растет. Согласно данным за 1967 г., опубликованным в официальном статистическом сборнике Англии, прибыль монополий возросла за 1956— 1966 гг. с 2949 млн. ф. ст. до 4640 млн. ф. ст. Налоги же на эти монополии намного сократились: в 1956 г. они составляли 800 млн. ф. ст., а в 1966 г.— только 567 млн. ф. ст.

Снижению налогов на прибыли способствовала и способствует также политика налогообложения, проводимая буржуазным государством. Нынешнее правительство Г. Вильсона не отстает от консерваторов. В 1966 г. оно провело новую «рационализацию» в налоговой системе. Суть ее сводится к ослаблению налогообложения монополий и росту налогов с трудящихся. Монополистической буржуазии удается платить все меньше налогов не только со своих растущих доходов, но и с капитала, хотя размеры его возрастают. В 1938 г. налоги на капитал составляли в Англии 6,4%, в 1946 и 1951 гг.— 4%, а в 1966 г.— только 2,6% общей суммы выплаченных в государственный бюджет налогов.

Система взимания налогов в США очень сложна и изложена в десятках томов. Разобраться во всех постановлениях, правилах, комментариях к ним в состоянии только очень опытные юристы. Они же за большие деньги разрабатывают целую систему лазеек, с помощью которых можно обойти существующие правила налогообложения, уклониться от уплаты налогов. Рокфеллеры и Форды держат значительную часть своих богатств в так называемых благотворительных фондах, не подлежащих обложению налогами. Моргановские юристы избрали другой путь — дробление компании на несколько дочерних предприятий. Есть множество и других способов, позволяющих монополистам преуменьшать свои доходы.

Принятый в США закон об «ускоренной амортизации» позволяет американским монополиям в течение нескольких лет списать свой основной капитал, перевести в издержки производства под видом амортизации очень значительные прибыли. Один лишь пример: до введения закона компания «Дженерал моторе» платила в государственную казну 12,5% средств от реализации, а после принятия закона — только 5 %.

Структура налогообложения во всех капиталистических странах такова, что основное бремя налогов падает на людей с низкими и средними доходами. В настоящее время на их долю приходится примерно 2/3 всех налоговых поступлений в бюджеты буржуазных государств.

Это налоги на заработную плату, взносы на социальное страхование, косвенные налоги.

В ФРГ прямые налоги в 1963 г. забирали у рабочих и служащих 17,6% заработной платы и жалованья. В США, по заявлению председателя финансовой комиссии палаты представителей, федеральные, штатные и местные налоги отнимают 40 центов из каждого доллара, заработанного американцем.

Сообщения о повышении налогов постоянно появляются в западной прессе. В 1968 г. в США подоходный налог был повышен на 10%, что позволило изъять у трудящихся менее чем за год дополнительно 23,5 млрд, долл.

Трудящиеся не только выплачивают подавляющую часть прямых налогов. Они обременены тяжестью косвенных налогов, взимаемых через повышенные цены товаров и тарифы на услуги. «...Косвенное обложение,— писал В. И. Ленин,— падая на предметы потребления масс, отличается величайшей несправедливостью. Всей своею тяжестью ложится оно на бедноту, создавая привилегию для богатых»[5].

В любой покупке, которую оплачивает трудящийся, содержится косвенный налог. В расходах же буржуазии товары массового потребления занимают весьма незначительное место. Не случайно поэтому от 70 до 90% всех косвенных налогов в странах капитализма падает на трудящихся.

Размеры косвенных налогов велики. Западногерманский рабочий, например, в виде косвенных налогов отдает 9,6% своей заработной платы. Общая же сумма прямых и косвенных налогов в заработной плате и жалованье трудящихся ФРГ составляет 27,2%. В большинстве капиталистических стран косвенное налогообложение превышает прямые налоги. В результате косвенные налоги занимают значительный удельный вес в общей сумме налоговых поступлений в государственный бюджет. В 1962—1964 гг. косвенные налоги составляли в Швеции 35,1%, Дании — 49,3, Великобритании — 46,4, Франции — 47,2% налоговых поступлений в бюджет.

О том, что главная тяжесть налогов ложится на трудящихся, на слои с низкими и средними доходами, свидетельствуют, в частности, подсчеты профессора Меретта, опубликованные в 1966 г. в августовском номере Оксфордского статистического бюллетеня. В Англии более высокими оказались налоги на тех, кто имеет меньший доход, ибо у них значительно больше доля выплачиваемых косвенных налогов. С учетом последних, лица, получившие менее 382 ф. ст. в год, выплатили в среднем 34% налогов, а лица, чей доход составлял от 559 до 1752 ф. ст.,— всего 28%.

Государственные бюджеты капиталистических стран пополняются также за счет взносов рабочих на социальное страхование, которые составляют довольно ощутимый вычет из заработной платы.

Таким образом, налоговая политика современных империалистических стран имеет ярко выраженный эксплуататорский характер.

Только в течение 1950—1967 гг. в «государствах всеобщего благоденствия» налоги на трудящихся увеличились на 172,7%.

Государственные бюджеты империалистических стран, вопреки лживым утверждениям антимарксистов, также не являются экономическими рычагами перераспределения доходов в пользу трудящихся. Фактические данные обнажают эксплуататорскую сущность бюджетной политики капиталистических стран. Официальные данные английских бюджетов за 5 лет правления лейбористов в Англии (1946—1950 гг.) показывают, что за указанные годы поступления от капиталистов в государственный бюджет составили 1537 млн. ф. ст., а выплачено им 3404 млн. ф. ст., т. е. в 2 с лишним раза больше. Это действительно перераспределение, но отнюдь не в пользу трудящихся классов. Что же касается последних, то они внесли в бюджет за тот же период значительно больше средств, чем получили из него по социальным мероприятиям.

В 1967 г. размеры налогов и сборов с трудящихся Англии были в 2 раза больше, чем расходы на социальные нужды. Та же картина наблюдается в других странах. В развитых капиталистических странах налоги и сборы с населения в среднем превышают выплаты из бюджета на 93%. Нет сомнения: налоговая и бюджетная политика «нейтрального» государства явно направлена против трудящихся!

4. Социальные программы

Буржуазные и реформистские теоретики, обосновывая концепцию «государства всеобщего благоденствия», особенно уповают на систему социальных мероприятий, проводимых в послевоенное время буржуазными правительствами. Но они, естественно, умалчивают о том, чем было продиктовано осуществление социальных программ, каковы источники их финансирования.

В современных условиях буржуазное государство уже не может не считаться с требованиями рабочего класса об улучшении его материального и социального положения. Чтобы сохранить капитализм, упрочить господство монополистической буржуазии, предотвратить социальные взрывы, оно вынуждено идти на определенные уступки трудящимся.

Упорная классовая борьба пролетариата за удовлетворение своих насущных требований дала известные плоды. В некоторых высокоразвитых капиталистических странах, таких, как Англия, Люксембург, Бельгия, Франция, Швейцария, ФРГ, Швеция, затрачиваются значительные суммы на социальные нужды.

В настоящее время примерно в пятой части капиталистических стран осуществляется страхование по безработице. В большинстве стран капиталистической Европы выплачиваются пособия многодетным семьям, а в Англии, ФРГ и Швеции в 50-х годах введено государственное пенсионное обеспечение. В некоторых странах, как указывает прогрессивный английский экономист Медисон в книге «Экономическое развитие в странах Запада» (1967 г.), государственные социальные платежи направлены главным образом на поднятие уровня потребления населения с очень низкими доходами (ФРГ, Франция, Италия и Голландия).

Все это реальные факты. Но дают ли они основание утверждать об изменении природы капитализма, о его трансформации, о превращении трудящихся в «благоденствующий слой»? Капиталистическая действительность дает на эти вопросы отрицательный ответ.

В подтверждение сказанного можно сослаться на социальные программы Англии. По сравнению с другими капиталистическими странами система социального обеспечения Англии отличается комплексностью. Она охватывает социальное страхование, общественную помощь, семейные пособия, медицинское обслуживание, «политику полной занятости». Многими защитниками капитализма она определяется как система, «обеспечивающая от колыбели до могилы».

По сообщению социолога Таунсенда, в Англии насчитывается 5 млн. пенсионеров по старости, 2 млн. военных пенсионеров, 300 тыс. получающих пенсии вдов, 250 тыс. рабочих, которые получают пенсии в связи с потерей трудоспособности. Пособия по безработице получают 450 тыс. человек, сотни тысяч человек пребывают в домах для престарелых, в больницах для хронических больных, в психиатрических лечебницах.

Одним из самых больших социальных завоеваний считается всеобщее медицинское обслуживание. В Англии трудящиеся добились юридического права на бесплатную медицинскую помощь и лечение. Права-то они добились, а использовать его не так-то легко, учитывая недостаточное развитие учреждений здравоохранения. Заболевший рабочий часто вынужден месяцами ждать свободного места в больнице.

Более 5 тыс. новорожденных погибает в Англии ежегодно в первые, часы или дни своей жизни из-за того, что матерям не предоставляется соответствующая медицинская помощь. В докладе специальной комиссии экспертов указывается, что в стране не хватает 150 тыс. мест в родильных домах. В результате лишь 50% рожениц обеспечивается местом в роддоме или больнице. Однако и в больницах из-за нехватки квалифицированных кадров 70% родов происходит в присутствии только акушерок или практикантов.

В то же время, как сообщалось в английском буржуазном журнале «Тудэй», относительно недавно открылся родильный дом для собак, принадлежащих буржуазии. Здесь и приемный покой, и сиделка, и специальная диета для ...«матери». Новорожденных подвергают различным лечебным процедурам, включая облучение инфракрасными лучами.

Совершенно недостаточен в Англии выпуск врачей. На одного врача здесь приходится 657 человек, в то время как в Советском Союзе — 386. Как правило, на английских предприятиях отсутствуют медицинские пункты, и пострадавший рабочий в большинстве случаев не может своевременно получить помощь врача. В докладе Комиссии английского министерства труда о положении на предприятиях Галифакса специально подчеркивалось, что в этом обширном районе только на 28 фабриках рабочие могут пользоваться помощью медицинских сестер. В районе только 4 врача, но и они работают не более двух часов в неделю.

Оценивая положение в системе медицинского обслуживания, Джон Бернал писал: «Особенно необходимо позаботиться в должной мере о состоянии здравоохранения. Создание национального управления здравоохранения было прекрасным началом, но этому органу удалось добиться больше избавления англичан от страха перед дорогостоящими операциями и неоплаченными счетами врачей, чем действительного улучшения состояния здравоохранения. Для того же, чтобы решить эту задачу, нам нужны новые больницы и поликлиники, которые были обещаны нам еще пятнадцать лет назад. Между тем в Англии за последние тридцать лет была выстроена всего лишь одна больница,— меньше, чем в любой стране Европы».

Это было написано в 1960 г. С тех пор мало что изменилось к лучшему.

Несмотря на то, что медицинское обслуживание считается бесплатным, оно в значительной части финансируется за счет членских взносов трудящихся. Еженедельный взнос рабочих в фонд национального здравоохранения в 1968 г. составлял 16 шиллингов 8 пенсов. Это в переводе на советские деньги составляет 2 руб. Кстати, этот взнос по сравнению с 1964 г. увеличился на 50%. Рост значительный.

Но даже и такой принцип «бесплатности» медицинского обслуживания постоянно находится под угрозой. Нынешнее лейбористское правительство не только восстановило плату за выписку рецептов, но и увеличило ее до 2 шиллингов 6 пенсов, сообщает журнал английских коммунистов «Марксизм тудэй». В июле 1969 г. правительству удалось провести через палату общин решение о повышении платы за ряд медицинских услуг еще на 25%. Это обойдется англичанам примерно в 3,5 млн. ф. ст. в год.

Английский рабочий класс ещё в 1911 г. сумел добиться принятия закона о социальном страховании. В тот период концепции «государства всеобщего благодействия» не было и в помине. А ньГнешние апологеты капитализма это и последующие завоевания рабочего класса трактуют как последние достижения английского государства, приведшие якобы к всеобщему благоденствию.

Интересно отметить, что лейбористское правительство в 1946 г. внесло изменения в систему социального страхования, в результате чего значительно уменьшились взносы капиталистов в фонд страхования и резко возросли платежи трудящихся.

В настоящее время согласно закону, принятому правительством, фонд социального страхования создается в первую очередь за счет самих трудящихся. Мужчины старше 18 лет платят по 6,9 шиллинга в неделю. Уместно отметить, что в странах социализма забота о медицинском обслуживании и социальном страховании трудящихся полностью возложена на государство и предприятия.

Застрахованные в Англии получают пособие по болезни в размере около двух третей зарплаты. Пособие выдается застрахованным только при условии уплаты ими членских взносов в течение 104 недель, и, помимо того, оно выплачивается не более 26 недель, начиная с четвертого дня болезни.

Кроме пособия по болезни трудящиеся получают пособия по безработице. Право на него имеют лишь те трудящиеся, которые в течение полугода делали еженедельные взносы. Сумма еженедельных пособий составляет 2,5 ф. ст. на рабочего, 1,5 фунта на каждого взрослого иждивенца, 15 шиллингов на первого ребенка и 7 шиллингов на каждого последующего.

В Англии существует и пенсионное обеспечение по старости. Пенсии впервые были введены в 1908 г. Величина пенсий невелика — от одной пятой до трети средней заработной платы — и служит предметом острых дебатов на ежегодных конференциях лейбористской партии. Пенсионерам удалось добиться установления с марта 1968 г. еженедельных пенсий в размере 6 ф. ст. 10 шиллингов на одинокого и 11 ф. ст. на супружескую пару. Достигнутый успех, однако, был почти сведен на нет значительным ростом цен: с увеличением пенсий в среднем на 25% розничные цены возросли на 20%.

Реальная действительность, таким образом, обнаруживает полную несостоятельность концепций ученых защитников капитализма, утверждающих, что пенсионная политика английского государства обеспечивает благоденствие.

В связи с экономическими трудностями в Англии урезаются и без того скудные средства, выделяемые на социальные нужды. Как уже отмечалось, в январе 1968 г. лейбористское правительство объявило о сокращении правительственных расходов на 416 млн. ф. ст. только в течение одного 1969/70 финансового года. В основном это осуществляется за счет средств на финансирование социальных мероприятий. И это в стране, социальные программы которой по сравнению с другими капиталистическими странами считаются наиболее последовательными и широкими.

Оценивая социальные программы в Англии, председатель фабианского общества Питер Таунсенд, весьма далекий от идей коммунизма, писал в 1967 г.: «Было бы несправедливо забывать о реформах, проведенных лейбористским правительством под давлением трудящихся. Но это не больше, чем компрессы для неизлечимого больного. Силы капитализма не способны решить проблемы бедности, дискриминации, неравенства в области образования, социального обеспечения и медицинского обслуживания».

Швецию официально называют страной всеобщего благоденствия. Но в «благоденствующей» Швеции 300 тыс. бедняков, составляющие 4,4% населения страны, живут исключительно на скудные пособия по бедности.

С 1947 г. введены пенсии по старости, выплачиваемые мужчинам и женщинам по достижении ими 67-летнего возраста. Положение 968 тыс. пенсионеров немногим лучше, чем получающих пособия по бедности.

Для Швеции, как и любой капиталистической страны, характерен резкий контраст между уровнями доходов. Число лиц с низкими доходами, размер которых еле достигает 40% среднего дохода, увеличилось с 1948 по 1964 г. с 20,7 до 22,8%. Все большая часть национального дохода присваивается капиталистами, все меньшая — трудящимися. С 1952 г. по 1963 г. доля доходов низкооплачиваемых рабочих в национальном доходе снизилась с 10,6 до 8,5%.

Система социального обеспечения в США, являющихся самой могущественной державой капиталистического мира, также отнюдь не обнаруживает следов «всеобщего благоденствия». По существующему закону введена государственная система страхования по старости, по случаю потери кормильца семьи и невозвратимой потери трудоспособности. Страхованию по болезни подлежат только 6,4% населения США. Закон о пенсиях не охватывает значительной части сельскохозяйственных рабочих, некоторых категорий низкооплачиваемых работников, сезонных рабочих, домашней прислуги.

Для получения пенсии по старости в США необходимо в течение 10 лет вносить на эти цели страховые взносы. Размер пенсии составляет 20% средней заработной платы рабочего. Кстати, пенсии в странах развитого капитализма назначаются мужчинам, как правило, в возрасте 65—70 лет, а женщинам 60—65 лет, т. е. значительно позднее, чем в нашей стране и других социалистических странах.

Пособий по безработице практически лишены 50% безработных США. Размер их не превышает трети заработной платы.

Еще хуже обстоит дело в области здравоохранения, которое почти полностью находится в частных руках. «Как и все другое у нас в стране,— писал в 1968 г. журнал «Лайф»,— стоимость лечения резко возросла. В среднем каждый день пребывания в больнице сейчас обходится в 54 доллара — в три раза дороже, чем, например, в 1952 г.». Оказаться больным — настоящее бедствие для американца даже со средним доходом.

Не меньшим бедствием является и рождение ребенка, так как оплата медицинских услуг при родах весьма высока — от 300 до 600 долл.

Недостаточное развитие государственной системы социальных услуг в США является одним из факторов, особенно отрицательно влияющим на материальное положение низкооплачиваемых слоев, и прежде всего таких групп, как престарелые, инвалиды, больные, многодетные семьи.

Оценивая социальные реформы, проведенные в капиталистических странах после второй мировой войны, как важное завоевание рабочего класса, необходимо иметь в виду, что они не только куцы, но и являются непрочными, удерживаются лишь благодаря упорной борьбе трудящихся. Тем не менее монополистическая буржуазия в своем идеологическом наступлении на умы трудящихся стремится использовать даже эти социальные реформы, неустанно пропагандируя ту мысль, что с их помощью, без революционного преобразования общества можно добиться удовлетворения требований рабочего класса. На самом деле социальные реформы в буржуазном обществе ограничены рамками капиталистического строя. Они не в состоянии существенно изменить материальное и социальное положение трудящихся. А о «всеобщем благоденствии», конечно, и речи не может быть.

5. «Полная занятость»

Одной из важнейших основ теории «государства всеобщего благоденствия» является положение о том, что буржуазное государство с помощью регулирующих мероприятий якобы обеспечивает «полную занятость» населения. Особенно много внимания этой стороне теории уделил Э. Хансен. На проблеме полной занятости он весьма подробно останавливается в своих книгах «Экономическая политика и полная занятость» и «Американская экономика».

Как же понимает Э. Хансен «полную занятость»? По его мнению, «динамическому обществу нужен простор на рынке труда», а потому «полная занятость в США означает, что примерно 4 или 5% рабочей силы не имеют работы». Надо иметь в виду, что Хансен и буржуазная статистика, исчисляя этот процент, относят число безработных не к общему количеству лиц наемного труда, а ко всему самодеятельному населению. Так что процент «нормальной» безработицы, предлагаемый Хансеном, если его исчислить правильно, еще выше.

Не только Э. Хансен, но и многие другие буржуазные и реформистские защитники капитализма придерживаются мнения, что «полная занятость» допускает возможность безработицы среди определенной части рабочего класса. В Англии, например, таким критерием считается уровень безработицы, не превышающий 3% общего количества работающих. А это ведь означает, что без работы остаются 550 тыс. человек. Допустимый уровень безработицы в США принят в размере 4—5%, что составляет примерно 3,5—4 млн. человек. А по мнению буржуазного экономиста Шумпетера, безработица, охватывающая даже 8 млн. человек, не должна вызывать беспокойства. Трудно здравомыслящему человеку согласовать наличие нескольких миллионов безработных с полной занятостью.

В официальных документах и заявлениях термин «полная занятость» трактуется весьма расплывчато. В США по «Закону о занятости», принятому в 1946 г., правительство обязано поддерживать «максимум» занятости. В других случаях говорится о «высоком» уровне занятости. В программе шведской социал-демократической партии, принятой в 1944 г., подчеркивается, что под полной занятостью понимается уровень занятости более высокий, чем в период 30-х годов, когда безработных было 10%.

Такое толкование термина «полная занятость» вполне удовлетворяет буржуазию, которой необходимо иметь резервную армию труда для постоянного давления на работающих, свободно нанимать и увольнять рабочих, обеспечивать железную дисциплину труда на предприятиях и замораживание заработной платы. Ведь за воротами предприятия много желающих занять рабочие места непокорных и недостаточно интенсивно работающих.

Трактовка буржуазными экономистами «полной занятости» не имеет ничего общего с действительным содержанием этой категории в марксистско-ленинском понимании. Полная занятость — это отсутствие безработицы, это обеспечение работой всех трудоспособных членов общества. В условиях капитализма она недостижима, ибо действие всеобщего закона капиталистического накопления, открытого К. Марксом, неизбежно воспроизводит резервную армию труда. Она «составляет необходимую принадлежность капиталистического хозяйства, без которой оно не могло бы ни существовать, ни развиваться»[6].

Правильность ленинского положения вопреки своей воле вынуждены признать буржуазные и реформистские теоретики, ратующие за допущение определенного резерва рабочей силы. Буржуазная статистика неопровержимо свидетельствует о динамике размеров безработицы соответственно движению экономического цикла.

В настоящее время проблема занятости обостряется происходящей в странах развитого капитализма научно-технической революцией. По официальным данным, в 1968 г. в Англии насчитывалось 700 тыс. полностью безработных, в Италии — свыше 1 млн., а в США — 2817 тыс. человек. Говоря о размерах безработицы в США, нужно учитывать, что значительная часть — 15%—самодеятельного населения Америки отвлечена от производительного труда и находится в вооруженных силах. Кроме того, данные о безработице в США являются среднегодовыми. Если же учесть общее количество людей, которые побывали за воротами предприятий, оно значительно выше. Так, например, в 1966 г. таковых было 11602 тыс. человек, а по официальным данным безработных насчитывалось 2875 тыс. человек.

Главным фактором, обеспечивающим полную занятость, Хансен и другие буржуазные теоретики считают «достаточный совокупный спрос», особенно спрос государства, использующего бюджетные средства главным образом для организации общественных работ и для развития военного производства. Этот тезис о широких возможностях воздействия государства на уровень занятости путем регулирования спроса на товары и услуги противоречит действительности.

Использование буржуазным государством даже значительных бюджетных средств для увеличения спроса на товары и услуги не приводит к автоматическому росту занятости в той же пропорции особенно сейчас, в условиях бурного развития науки и техники, когда растущий совокупный спрос удовлетворяется в основном благодаря росту производительности труда. Анализ официальных статистических данных США показывает, что с 1953 по 1964 г. совокупный спрос увеличился на 71%, а занятость всего лишь на 13%. Число безработных за это время удвоилось, ибо рынок труда постоянно пополняется новой рабочей силой.

Несостоятельным является и другое утверждение буржуазных экономистов о том, что проблему занятости можно решить увеличением военных расходов. Например, в США, где наиболее высокие размеры военных расходов, безработица весьма велика. Рост военных расходов, составивший за период 1965—1967 гг. 53,6%, не только не привел к уменьшению безработицы, но и сопровождался ее увеличением на 50%.

Проблема безработицы продолжает оставаться одной из острейших социально-экономических проблем. В Документе, принятом международным Совещанием коммунистических и рабочих партий в Москве в июне 1969 г., подчеркнуто, что «даже в наиболее развитых странах капитала миллионы людей испытывают муки безработицы и нужды, неуверенность в завтрашнем дне»[7].

В начале 60-х годов нашего века во всех капиталистических странах насчитывалось 11—12 млн. полностью безработных. Нельзя забывать и тех, кто работает неполную рабочую неделю: их армия в несколько раз превосходит число полностью безработных. Капиталистический строй постоянно усиливает эксплуатацию занятых трудящихся и вместе с тем множит ряды безработных, страдающих от лишений и невзгод. Вспомним прекрасный фильм «Рим в 11 часов» известного кинорежиссера де Сантиса. Сотни безработных машинисток Рима откликнулись на одно-единственное объявление. Это были и совсем молодые, и пожилые, опытные машинистки. Сколько человеческих трагедий обнаружилось здесь!

В США — «стране изобилия» — есть другая Америка, Америка безработных, нищих и обездоленных. Прогрессивный американский журналист Майкл Харрингтон в 1962 г. опубликовал книгу под названием «Другая Америка». Харрингтон передает гнетущее впечатление безысходности от встреч с американцами, «ставшими жертвами безработицы вследствие механизации и автоматизации производства». «Все они,— пишет журналист,— отверженные нашего «благоденствующего общества».., их — миллионы».

По сообщению министерства труда США, в стране насчитывается 933 больших «района бедствия», где почти не развивается промышленность, закрываются ранее функционировавшие предприятия. Там уровень безработицы в 3—4 раза превышает средний по стране.

Вот как на деле выглядит «полная занятость» в «государствах всеобщего благоденствия».

6. Регулирование заработной платы и цен

Одним из важнейших рычагов, якобы благоприятно воздействующих на уровень жизни трудящихся, буржуазные экономисты считают государственное регулирование заработной платы и цен. Оно действительно имеет место в высокоразвитых странах капитализма и особенно широко применяется в современных условиях борьбы двух систем, усиления процессов государственно-монополистического регулирования.

В США в 1938 г. был принят федеральный закон о заработной плате и рабочих часах. Этот закон впервые в истории страны устанавливал минимум зарплаты в размере 40 центов в час. Решением конгресса эта ставка вводилась постепенно, начиная с 25 центов в час, так что минимум, равный 40 центам, был достигнут только в 1945 г.

Характерно, что закон о минимуме заработной платы распространяется обычно лишь на часть трудящихся. Ныне действующее положение о федеральном минимуме зарплаты в обрабатывающей промышленности США, составляющем 1 долл. 40 центов в час, охватывает только 29 млн. человек из общего числа 44 млн. Среди тех, на кого этот закон не распространяется, 2 млн. сельскохозяйственных рабочих, которые получают 89 центов в час.

Установление минимума заработной платы — серьезная победа трудящихся стран развитого капитализма. Государство было вынуждено пойти на этот шаг отнюдь не из благотворительных побуждений, а под давлением классовой борьбы пролетариата.

Вместе с тем нельзя переоценивать значение этого завоевания с точки зрения существенного улучшения материального положения трудящихся. К тому же предприниматели вовсе не считают для себя обязательным соблюдение закона о минимуме зарплаты.

Главным пунктом «политики доходов», проводимой буржуазными правительствами во всех капиталистических странах, является регулирование заработной платы в направлении ее «замораживания», стабилизации. Существо этой «политики доходов» заключается в контроле буржуазного государства над доходами (имеется в виду только заработная плата трудящихся) и ценами.

Буржуазные и реформистские теоретики преподносят политику «замораживания» заработной платы в завуалированной форме. Их утверждения обычно сводятся к тому, что с целью воспрепятствовать росту цен и предотвратить инфляцию необходимо сдерживать рост зарплаты.

Теоретически это утверждение несостоятельно, ибо единственным результатом повышения заработной платы объективно может быть только уменьшение прибылей капиталистов. Ведь заработная плата и прибавочная стоимость — это две части, на которые распадается созданная трудом наемных работников новая стоимость. Если увеличивается одна часть целого — заработная плата, то обязательно должна уменьшиться другая его часть — прибыль. Сдерживанием роста заработной платы правящий класс пытается противостоять усилению борьбы трудящихся, росту их классового самосознания, системе коллективных договоров.

Наиболее жесткий государственный контроль осуществляется в Нидерландах. В рамках Организации труда, состоящей из представителей профсоюзов и предпринимателей, в масштабах всей страны принимается коллективное соглашение между трудом и капиталом, на основе которого составляются отраслевые соглашения. Прежде чем войти в силу, соглашение должно быть санкционировано правительством. Однако оно нередко отклоняет достигнутые по коллективным договорам соглашения о повышении заработной платы, как это было, например, в 1968 г.

Примеру Нидерландов следуют и другие европейские страны. В Англии в 1965 г. правительство присвоило себе право откладывать на целый год любое требование о повышении заработной платы. А в августе 1966 г. кабинет Г. Вильсона принял закон «о ценах и доходах», согласно которому предусмотрены жесткие санкции за нарушение этого закона, вплоть до тюремного заключения. Забастовка в защиту требований о повышении заработной платы сверх «нормы» провозглашена противозаконной.

Антирабочая политика правительства вызвала новое обострение классовой борьбы. В марте 1967 г. профсоюзы Англии на специальной конференции большинством голосов высказались против государственного вмешательства в заключение коллективных договоров, против замораживания заработной платы и применения насильственных мер к рабочим организациям.

Против политики «цен и доходов» решительно выступили английские строители. Однако, хотя они и добились заключения соглашения с предпринимателями строительной промышленности о повышении заработной платы, лейбористское правительство блокировало это соглашение. Под давлением требований строителей английское правительство 14 ноября 1968 г. согласилось на повышение заработной платы полутора миллионам рабочих строительной промышленности. Казалось, достигнута победа. Но... вскоре министр труда Барбара Касл объявила о том, что проведение в жизнь достигнутого соглашения откладывается.

Вот как на деле выглядит неустанная забота «надклассового» государства о повышении заработной платы трудящихся.

Антинародной является также проводимая в империалистических странах политика цен, которая якобы проводится с целью их стабилизации, как утверждают буржуазные пропагандисты. Капиталистическая действительность свидетельствует об обратном — как бы широко ни осуществлялось государственно-монополистическое регулирование, оно не в состоянии обуздать стихийные силы в экономике.

В Англии еще в 1941 г. был введен контроль над ценами. Послевоенное лейбористское правительство учредило даже специальный комитет по регулированию цен. Официально было объявлено, что он должен препятствовать чрезмерному росту цен. Однако в действительности комитет, представленный крупными капиталистами, ограничивался в основном тем, что одобрял решения, выгодные монополистическим объединениям.

Цены в Англии постоянно растут. 1951 год, объявленный лейбористами годом достижения всеобщего благоденствия, как и предыдущие, ознаменовался ростом цен буквально на все товары и услуги. Рост цен с 1958 по 1967 г. составил 29,3%. Только в течение первой недели 1969 г. стали стоить дороже 289 видов товаров, а со времени девальвации фунта стерлингов в ноябре 1967 г.— 7159.

Рост цен характерен и для США. За период с 1958 по 1967 г. цены на потребительские товары возросли в среднем на 15,2%. Журнал «Тайм» в ноябре 1967 г. опубликовал диаграмму, из которой виден рост стоимости жизни в США. Если в 1959 г. городской семье из четырех человек для обеспечения нормальных условий жизни требовалось 6 тыс. долл, в год, то в 1966 г.— уже 9 тыс. долларов.

Вне контроля государства, по существу, находятся и цены на товары производственного назначения. Например, в США, согласно правительственным установкам, цены на алюминий должны были повышаться на 2,8% в год. Фактически же их ежегодный рост составил 8,9%.

Государственное регулирование не ведет к стабилизации цен. Цель, к которой стремятся буржуазные правительства,— это обеспечить своей политикой обогащение класса капиталистов, особенно верхушки монополистического капитала, о чем подробнее будет рассказано ниже.

Таким образом, капиталистическая действительность неопровержимо подтверждает правильность учения марксизма-ленинизма о том, что в классовом обществе не может быть нейтрального государства, что социальная природа буржуазного государства исключает возможность проведения политики, направленной на уравнение доходов всех классов и слоев буржуазного общества, на обеспечение «всеобщего благоденствия». А так называемые пути достижения благоденствия, соприкасаясь с реальной действительностью, обнаруживают ярко выраженную антинародную сущность.

7. Кому служит буржуазное государство!

Деятельность буржуазного государства с самого начала его возникновения направлена на то, чтобы упрочить позиции господствующего класса, способствовать дальнейшему росту его экономического и политического могущества. И как бы ни изощрялись буржуазные и реформистские теоретики, доказывая тезис о растущей демократии и превращении буржуазного государства в представительный орган всего народа, жизнь неопровержимо показывает, что во всех странах империализма сила монополий прочно слилась в единый механизм с государственной машиной.

По важнейшим экономическим и политическим проблемам существует сговор между правительством и крупнейшими монополиями, которые организуются в различные монополистические союзы в общегосударственном масштабе. Эти союзы предпринимателей превратились в «негласные правительства», которые определяют внутри- и внешнеполитический курс империалистических государств.

В США до последних лет главным объединением монополистов была Национальная ассоциация промышленников, а теперь — Совет по делам бизнеса; в Англии — Федерация британских промышленников. Соответствующие объединения существуют во всех империалистических странах. Они обладают огромной экономической силой и оказывают прямое воздействие на правительство, используя самые разнообразные средства.

В американской столице — Вашингтоне на втором этаже отеля «Шератон» находится роскошный клуб нефтяных магнатов. Здесь вершатся крупные дела. Гостями клуба бывают министры, сенаторы, конгрессмены. Деловые беседы проходят за покером и многочасовым застольем. Нефтяные короли не скупятся на взятки. Так, в свое время они вложили полмиллиона долларов в благоустройство пенсильванской фермы президента Эйзенхауэра.

Неудивительно, что крупные нефтяные магнаты с благословения конгресса пользуются огромными налоговыми льготами. Они выплачивают в казну США не более 4 % своих баснословных доходов, а некоторые еще меньше — 0,1%.

Большой бизнес Америки не жалеет средств для замаскированного подкупа законодателей. С этой целью устраиваются специальные обеды, на которые продаются билеты стоимостью от 25 до 100 долл. Их покупают «толкачи», представляющие интересы крупнейших монополистов. Вырученные деньги затем передаются законодателям в различных формах, однако, по существу, это настоящие взятки.

Представители монополистического капитала главенствуют в правительстве и парламенте также тех стран, где у кормила власти находятся Социал-демократические партии. При этом не только сохраняются и укрепляются связи правительства с уже функционирующими организациями монополистического капитала, но и поощряется создание новых.

Так, в середине 1968 г. в Англии возникла негласная организация под покровительством Федерации британских промышленников под названием «Группа промышленной политики». В нее вошли виднейшие магнаты Англий. Каждый участник группы обязался предоставить миллион фунтов стерлингов на содержание «лобби», которые бы защищали интересы предпринимателей в парламенте.

Это весьма наглядный образчик слияния силы монополий с силой государства в единый механизм. Не случайно социал-демократические правительства, подобно откровенно буржуазным правительствам, и не помышляют о том, чтобы изменить общественный строй, а озабочены лишь тем, чтобы сохранить и упрочить господство буржуазии. В самые решающие моменты классовых битв лидеры социал-демократических правительств оказываются на позициях монополистического капитала.

16 января 1968 г. лейбористское правительство объявило мероприятия по экономии в стране. Они касались экономии средств на социальные нужды: здравоохранение, образование, пенсии, жилищное строительство. Эти меры в сочетании с ростом цен, происходящим сейчас особенно интенсивно, значительно ухудшили материальное положение трудящихся. «Рабочее» правительство, оберегая колоссальные прибыли монополий, даже и не помышляет об ущемлении материальных интересов буржуазии. Меры по экономии в стране оно проводит только за счет трудящихся масс. Как заявил генеральный секретарь Коммунистической партии Великобритании Джон Голлан, «правительство полностью капитулировало перед всеми требованиями банкиров и консерваторов в нашей стране».

То обстоятельство, что буржуазное государство используется в интересах крупнейших монополий, особенно ярко видно на примере государственной собственности. Созданная в этом секторе продукция и прибавочная стоимость используются правительством прежде всего в интересах крупного капитала. Продавая по искусственно заниженным ценам продукцию монополиям, буржуазное государство позволяет последним присваивать прибавочную стоимость, создаваемую в государственном секторе, снижать издержки производства и обеспечивать себе высокие прибыли.

Следует заметить, что большинство государственных предприятий являются убыточными. Однако это не смущает буржуазные правительства. Они с легкостью покрывают убытки за счет средств бюджета. Таким путем государственные средства перекачиваются в сейфы монополий. Нередко они составляют 14—18% расходной части бюджетов. Только в 1968 г. на покрытие дефицита железных дорог Англии, достигшего 147,4 млн. ф. ст., было израсходовано более 2% бюджетных средств.

Государство не только продает монополиям продукцию и услуги по заниженным ценам, но и осуществляет за свой счет строительство предприятий в новых отраслях промышленности, осваивает их, пускает на полную мощность, а затем продает по заниженной цене представителям монополистического капитала. Примером тому может служить атомная промышленность в США, черная металлургия в Японии.

Перекачка государственных средств в карманы монополий идет также и путем сдачи в аренду государственных предприятий монополиям на весьма выгодных для последних условиях. Арендная плата нередко устанавливается на уровне ниже амортизационных отчислений и поэтому не покрывает износа основного капитала. Вследствие этого монополии имеют возможность экономить на постоянном капитале, получать сверхприбыли. Ведь они реализуют продукцию по ценам, включающим полную сумму амортизации наряду с другими издержками производства и монопольной прибылью. На подобных условиях в США были сданы в аренду монополиям сталелитейные заводы, заводы синтетического каучука, алюминиевые заводы и др.

Классовый характер современного буржуазного государства и государственной собственности весьма отчетливо проявляется в бесплатной передаче государственных предприятий монополиям. Как сообщалось в американском журнале «Мудис индастриал иэнюэл», государственные предприятия безвозмездно используются крупнейшими военными монополиями. Так, 44% всех производственных мощностей концерна «Локхид эйркрафт» составляют государственные предприятия. В монополии «Боинг» их доля достигает 46%, а в компании «Дуглас» — 62%. Широко используют военные заводы государства монополии «Дженерал дайнэмикс корпорэйшн», «Норт Америкэн авиэйшн», «Мартин Мариэтта».

Так называемое надклассовое государство ставит на службу крупнейшей буржуазии не только предприятия и целые отрасли промышленности, но и государственный бюджет страны. Во всех империалистических странах средства государственного бюджета — обильный источник субсидий, кредитов, помощи монополиям. В 1967 г. общая сумма субсидий частному капиталу в странах развитого капитализма составила 20,4 млрд, долл. Американские монополии получили 5,2 млрд, долл. В Англии в 1967/68 финансовом году государственная помощь частной промышленности составила 886 млн. ф. ст. Это на 84 млн. фунтов стерлингов больше, чем в предыдущем финансовом году. Если же учесть и расходы на сельское хозяйство, то общая сумма государственных средств, поступивших частным предпринимателям, составит 1185 млн. ф. ст. в течение одного лишь года!

Между тем следует вспомнить, что это был очень тяжелый для экономики Англии год. В ноябре 1967 г. была проведена девальвация английского фунта, явившаяся результатом огромного дефицита платежного баланса. Лейбористское правительство Англии провозгласило программу экономии финансовых средств, но... не за счет капиталистов.

Если бы лейбористское правительство действовало в интересах народа, оно применило бы радикальные меры, решая проблему дефицита платежного баланса: сократило военные расходы за границей и ограничило вывоз частного капитала. Ведь причина дефицита — в непосильных для Англии военных расходах, составляющих 2/3 дефицита, и в вывозе капитала, ежегодная сумма которого равна дефициту платежного баланса. Но «социалистическое» правительство не пошло на ущемление интересов монополий. Напротив, оно помогало и помогает обогащению монополистического капитала. Недаром ведь только в течение 1968 г. прибыли всех промышленных компаний возросли на 30%.

И не последнюю роль в этом сыграли субсидии лейбористского правительства частному капиталу.

Очень большую долю государственных средств монополии получают путем щедрой оплаты военных заказов. «Милитаризм,— подчеркивал Л. И. Брежнев на международном Совещании коммунистических и рабочих партий в июне 1969 г.,— всегда был неотъемлемой чертой империализма. Но сегодня он достиг поистине небывалых масштабов»[8].

За последние 15 лет заказы на военную продукцию составили в США 400 млрд. долл. Они концентрируются в руках крупнейших корпораций. 100 самых крупных компаний получают 76,2% военных заказов, из них 5 самых крупных — 26,8%. Особенно выделяются «Дженерал дайнэмикс корпорэйшн», получившая в 1968 г. заказов на сумму 2239 млн. долл., и «Локхид эйркрафт», размеры военных заказов которой составили 1870 млн. долл.

Необходимо подчеркнуть, что государство устанавливает высокие цены на военную продукцию, покупаемую у монополий. Так, например, военно-воздушные силы США платили монополиям за электромоторы по 615 долл, вместо 280 долл, при открытой закупке. Вот как «регулируются» цены!

Под предлогом секретности заказы размещаются не в порядке «открытых торгов», а путем непосредственных переговоров представителей военных ведомств с поставщиками военной продукции. В 1966 г. путем закулисных переговоров было заключено 90% всех военных контрактов. По признанию представителей американского военного ведомства, продавцы оружия завышают издержки производства на 20%, что дает им ежегодно дополнительно не менее 1,5—2 млрд. долл, прибыли.

Из года в год увеличиваются расходы на военные цели в бюджетах развитых капиталистических стран. В США в 1967/68 финансовом году они равнялись 75,5 млрд, долл., в 1968/69 г. увеличились почти до 90 млрд. долл. В Англии общая сумма военных расходов в 1968/69 г., по предварительным данным, должна была составить 2200 млн. ф. ст.

Однако лейбористскому правительству, проводящему жесткую экономию в стране, эта сумма показалась недостаточной. Правительство объявило об увеличении военных расходов еще на 71 млн. ф. ст.

Государство оплачивает по высоким ценам не только военную продукцию, но и другие виды товаров, покупаемые у монополий. Так, в ФРГ цены на строительство по заказам государства возросли с 1950 г. по 1963 г. на 94% при общем росте отпускных цен на 26%. 16 апреля 1957 г. западногерманская газета «Франкфуртер Рундшау» писала об одной фирме с мировой известностью, которая на исполнении государственного заказа получила прибыль, в 5 раз превышающую обычную!

И все же важнейшим каналом получения монополистических сверхприбылей остается милитаризация экономики. Норма прибыли 65 крупнейших военно-промышленных монополий США в 1961—1965 гг. была на 21—45% выше средней нормы прибыли 500 промышленных корпораций, а у первой пятерки военных поставщиков это превышение составляло 45—88%. Прибыли крупнейших производителей военной продукции Англии в период 1962—1965 гг. были выше средней нормы прибыли 58 самых крупных английских монополий на 8—15% и превышали прибыль, полученную 200 крупнейшими промышленными компаниями капиталистического мира (без американских) в 1965 г., на 49%.

Вот как действует в интересах монополистической буржуазии современное так называемое надклассовое государство!

8. Социальные контрасты и антагонизмы

Современное буржуазное общество характеризуется все более углубляющейся пропастью между доходами класса буржуазии и трудящихся. В условиях господства монополий научно-техническая революция ускоряет процесс обобществления экономики, приводит к воспроизводству социальных антагонизмов в еще больших масштабах и с еще большей остротой. «Всеобщее благоденствие», которое столь шумно пропагандируется учеными лакеями капитализма, все более обнажает свой мифический характер. Да и сами «теоретики», вопреки своей воле, вынуждены так или иначе признать несовместимость своих теоретических построений с реальной жизнью. Так, Д. Гэлбрейт отмечает, что в «обществе изобилия» отсутствует социальное равновесие. Оно страдает от недостаточного удовлетворения общественных потребностей в школах, жилищах, научно-исследовательских институтах, больницах, дорогах, парках и т. д.

Вынужденным является и признание Э. Хансена. «В США,— сообщает он,— развиваются две нации — нация изобилия и разоряющаяся нация... К нации изобилия относится преобладающее большинство, вероятно, 85% людей, к разоряющейся нации — только около 15%, хотя эта доля, очевидно, увеличивается».

Выходит, что наряду с «нацией изобилия» в «государстве всеобщего благоденствия» все-таки существует и «разоряющаяся нация», к которой Хансен относит безработных, молодежь, не находящую работы, рабочих, вытесненных бурным развитием техники, расовые группы, страдающие от дискриминации, 8,3 млн. неграмотных взрослых, 7,7 млн. человек, получающих пособия. Причем, по признанию Хансена, эта группа обездоленных не только не сокращается, но даже растет и, более того, представляет «социальный динамит нашего (американского.— Авт.) благодушного общества изобилия».

В докладе, представленном конгрессу США в 1968 г. директором Федерального бюро расследований Гувером, сообщается, что насилие и преступность захлестывают страну. Корни преступности Гувер видит в «социальных и экономических проблемах — бедности, различиях в условиях труда и образования, тяжелых жилищных условиях и дискриминации». Как же можно после этого характеризовать американское общество как «общество всеобщего благоденствия»!

В январском номере американского журнала «Атлантик» за 1970 г. была опубликована гневная статья Майкла Харрингтона, автора широко известной книги «Другая Америка», о которой мы упоминали. Анализируя в статье итоги минувшего со дня выхода в свет книги периода, Харрингтон приходит к неутешительному выводу о том, что «ив момент, когда страна будет отмечать в 1976 г. свое 200-летие, «другая Америка» будет насчитывать десятки миллионов граждан».

Да, в обществе, основой которого является частная собственность на средства производства, благоденствуют лишь те, кто живет за счет присвоения чужого неоплаченного труда.

Благоденствует американский богач Говард Хьюз-младший, чье личное состояние оценивается в 2 млрд. долл. Благоденствует один из крупнейших американских капиталистов Поль Гетти, личное состояние которого составляет 1 млрд. 200 тыс. долл. Благоденствует семейство Рокфеллеров, которому принадлежит личный капитал, превышающий 3,5 млрд. долл.

Социальные контрасты сегодняшней Америки намного превосходят те, что были в начале XX века. Так называемые некоронованные короли — крупнейшие миллионеры и миллиардеры вместе с их близкими и родственниками — составляют всего несколько сот человек. А их благоденствие обеспечивают внутри страны и за ее пределами десятки миллионов людей.

Каждый из двухсот тысяч рабочих, эксплуатируемых на заводах братьев Фордов, каждый час приносит своим хозяевам 1,47 долл, прибыли. Ежегодный доход Поля Гетти только от нефтяного бизнеса — 84 млн. долл. Платит же Гетти своим рабочим ровно столько, сколько нужно, чтобы поддержать их физическое существование. По подсчетам экономистов, каждый рабочий нефтяных промыслов Ближнего Востока отрабатывает свою годовую зарплату в течение 3—5 дней.

Но о благоденствии власть имущих буржуазные и реформистские экономисты и социологи не говорят. Они умалчивают и о той колоссальной пропасти, которая разделяет трудящихся, безработных, пенсионеров от мультимиллионеров и миллиардеров.

«Однако народные массы на своем собственном опыте убеждаются, что буржуазное государство — послушное орудие монополий, а воспеваемое «благоденствие» — это благоденствие для магнатов финансового капитала и муки, страдания для сотен миллионов людей труда»,— говорится в Программе КПСС[9].

В богатейшей стране мира — США многие граждане страдают от голода и недоедания, особенно на юге страны. Гонимые нуждой, банды голодных людей в штате Кентукки совершают нападения на продовольственные палатки и рестораны. В то же время правительство США из года в год выплачивает денежные субсидии крупным фермерам за сокращение посевных площадей. Официально это мероприятие преследует цель предотвратить рост «излишков» сельскохозяйственной продукции. Но о каких излишках может идти речь, когда в стране миллионы голодающих?

В США, даже по официальным данным, насчитывалось 35 млн. бедных людей — почти 20% населения страны. Прогрессивные социологи называют более высокую цифру — 40—50 млн. Это низкооплачиваемые рабочие, безработные, старики-пенсионеры, лица неамериканского происхождения, подвергаемые дискриминации в оплате труда.

Глубокая пропасть между трудом и капиталом существует во всех капиталистических странах, именуемых «государствами всеобщего благоденствия». По данным «Голубой книги», изданной правительством Англии, каждый из 2 тыс. наиболее богатых англичан получал в неделю в среднем 700 ф. ст. дохода. В то же время у 6 млн. 500 тыс. человек еженедельный доход составлял 3,5 ф. ст. Это значит, что на долю каждого из 2 тыс. богачей приходилось еженедельно в 200 раз больше дохода, чем на каждого из 6,5 млн. англичан.

В январе 1969 г. газета английских профсоюзов «Войс оф трейдюнионс» писала о продолжающемся процессе поляризации между зажиточной верхушкой и широкими слоями трудящегося населения. По сообщению газеты, 1% населения Англии владеет 42% всех богатств страны, а 5% распоряжаются 75% национального богатства. В то же время около 2 млн. занятых на производстве мужчин получают заработную плату ниже установленного профсоюзами минимума.

Буржуазные газеты и журналы сплошь и рядом пестрят сообщениями, неопровержимо свидетельствующими о социальных контрастах капиталистического общества. Так, например, даже официальная английская статистика признает, что в стране в 1950 г. насчитывалось 6254 бездомных, в 1965 г.— 12 411, а в конце 1968 г.— 18 689.

А вот признание французской буржуазной газеты «Фигаро». В стране имеется не менее 6 млн. обездоленных, причем многие из них получают мизерные пособия, которые меньше средств, выделяемых на содержание полицейской собаки. В помощь этим людям в рождественскую ночь 1969 г. проводилась традиционная благотворительная кампания сбора средств под лозунгом: «Не забывайте тех, кто не имеет ни крова, ни хлеба».

Что стоят в свете этих реальных контрастов капиталистической действительности фарисейские утверждения о перераспределении доходов в пользу трудящихся и о создании «государства всеобщего благоденствия»? Фальшь от начала до конца. Несметные богатства и безысходная нищета, пресыщенность праздной элиты и необеспеченность существования значительной доли населения — таковы два полюса социальной жизни современного буржуазного общества.

Улучшение материального и социального положения рабочего класса, достижение действительного благоденствия может быть завоевано лишь в упорной классовой борьбе трудящихся против монополистического капитала, против основ капитализма.

«Классовые битвы последнего времени нанесли удар по иллюзиям, распространяемым сторонниками неокапитализма и реформизма...»[10],— говорится в Документе, принятом на международном Совещании коммунистических и рабочих партий в Москве в 1969 г.

В «государствах всеобщего благоденствия» рабочий класс все решительнее поднимается на борьбу за удовлетворение своих насущных требований — повышение заработной платы, сокращение продолжительности рабочего времени и увеличение отпусков, улучшение и расширение системы социального обеспечения. Боевые действия пролетариата опрокидывают расчеты правящих кругов усыпить его классовое сознание всевозможными иллюзиями, распространяемыми идеологическими оруженосцами империализма.

Не всеобщее благоденствие, а углубляющаяся поляризация и антагонизмы характерны для империалистических стран. Действительного благоденствия и подлинного равенства людей можно добиться лишь путем свержения господства буржуазии и построения социализма и коммунизма.

Примечания

1

«Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. Документы и материалы». Политиздат, 1969, стр. 300.

2

«Материалы XXII съезда КПСС». Госполитиздат, 1961, стр. 358.

3

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 64.

4

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 265.

5

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 6, стр. 262.

6

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 173.

7

«Международное Совещание коммунистических и рабочих партий». Документы и материалы, стр. 298.

8

«Международное Совещание коммунистических и рабочих партий». Документы и материалы, стр. 47.

9

«Материалы XXII съезда», стр. 358.

10

«Международное Совещание коммунистических и рабочих партий». Документы и материалы, стр. 306.

Content

Фаина Шоломовна Лернер
Крах теории «государства всеобщего благоденствия»

1. Рождение теории

2. Миф о надклассовом государстве

3. Налоговая и бюджетная политика

4. Социальные программы

5. «Полная занятость»

6. Регулирование заработной платы и цен

7. Кому служит буржуазное государство!

8. Социальные контрасты и антагонизмы

Примечания