Чехин Сергей Николаевич

Пламенные Сердца (СИ)

От автора

Здравствуй, будущий читатель.

Ты стоишь на пороге моего нового мира, разительно отличающегося от всех предыдущих. Здесь нет чернухи, чрезмерной жестокости, пошлости и мата. От столь милых сердцу тем я отказался специально для тебя.

Неважно, какого ты пола и возраста, в этом мире всяк отыщет забаву по душе. Ведь каждая глава – это не просто часть пройденного героями пути. Это отдельная история с определенным посылом, поднимающим простые, но крайне важные вопросы. О семье, месте под солнцем, поисках себя, самоотверженности, отваге и трусости, ответственности и много о чем еще.

Здесь дни ярки и трудны, а ночи чрезвычайно опасны. Пахнет свежим хлебом и скошенным сеном, над бескрайней дубравой вьется едва уловимый славянский дух, по трактам колесят купцы и искатели приключений, за околицами по утрам находят следы неведомых зверей, а Свет и Тьма не всегда те, чем кажутся.

Здесь тяжело трудятся крестьяне и ремесленники, бородатые дружинники в кольчугах и вострых шлемах несут пограничные дозоры в городах-крепостях, шабаши ведьм плетут заговоры, во мраке пещер горят алым чьи-то злобные глаза, поднимают головы ложные боги, и даже самые высокие стены и могучие остроги не в силах защитить от тех, кому нет места среди смертных.

И тогда на помощь приходят Пламенные Сердца, чьи объятые жаром клинки обращают в пепел то, что не возьмет ни серебро, ни колдовство, ни заговоренное железо. Кто они? Скоро узнаете. Ну, а пока хлеб-соль, честной народ! Добро пожаловать в Артану, на Остров четырех князей!

Здесь испокон веков Свет и Тьма идут рука об руку. Океаны крови пролились ради того, чтобы незримую черту не нарушала ни одна из сторон, однако исчадия Тьмы то и дело прорываются в мир живых и несут с собой лишь страдания и смерть.

Им по мере сил противостоят обычные люди: не колдуны, не мудрецы и даже не великие воины, но только они не боятся встретиться лицом к лицу с порождениями обители хаоса и тлена. Народная молва окрестила их Пламенными Сердцами – за бесстрашие и непоколебимость в случаях, когда иные с криками бегут прочь или падают без чувств. Их души словно факелы в безлунную ночь, их цели честны, а поступки благородны. Они далеко не единственные, кто стоят на страже Света, но они единственные, кто не убоятся зла. Так было на заре времен, так будет и впредь, а это лишь одна история из бесчисленной вереницы событий.

Но кто знает, возможно именно она разожжет пламя в вашем сердце.

Глава 1. Ведьма и упырь

Он пришел в Вислы с первыми лучами солнца. Издали его вполне можно было принять за бродягу из-за старой сутаны, истоптанных сапог и простецкого алого плаща. Образ нищего странника дополняли седая борода и тощая котомка на поясе, однако при ближайшем рассмотрении картина разительно менялась.

Одежда, несмотря на невзрачность и дешевую ткань, была прекрасно выглажена, чиста и без единой заплатки, хотя в середине необычайно жаркого июня тракт буквально утопал в пыли. За бородой тщательно ухаживали, волосы стригли коротко, осунувшееся загорелое лицо регулярно умывали, и вот незнакомец из бродяги превращался в монаха.

Однако монахи не носили оружия, а у пожилого, но все еще крепкого мужчины рядом с сумкой покачивался одноручный меч в деревянных ножнах.

Когда он миновал околицу, все деревенские петухи закричали хором, приветствуя его как само солнце. Тут же послышался звон цепей и тихое рычание, но ни один дворовый пес не посмел гавкнуть на чужака, хотя остальных облаивали во все глотки, будь-то хоть вельможа, хоть сам князь.

Заскрипели двери и калитки, на тракт, являющийся одновременно и единственной улицей деревеньки, высыпал народ. Заспанные крестьяне в льняных рубахах и сарафанах во все глаза уставились на мужчину, не зная толком как встречать долгожданного гостя.

Странник остановился, окинул быстрым взглядом толпу и спокойно спросил:

- Где ваш староста, люди добрые?

Из-за спин раздался отрывистый вскрик и надсадное дыхание. Навстречу путнику протиснулся дородный старик, держа в одной руке хворостину, а в другой красное и распухшее ухо чумазой девчонки лет двенадцати. Судя по грязным всклокоченным волосам и рваной мешковине вместо сарафана, староста изловил нищенку и собирался немедля наказать. Девчонка, невзирая на трепку, с упорством голодного волчонка вгрызалась в яблоко и глотала куски целиком, почти не жуя. Но дед вырвал неспелый плод изо рта, обтер о войлочную жилетку и спрятал в карман.

- Я, я староста! Трофимом кличут. Беда у нас, господин аскет, - старик низко поклонился, вынудив пленницу согнуться в три погибели.

- Надеюсь, вы позвали меня не из-за расхитительницы садов?

Селяне захохотали и покосились на старосту, покрасневшего как ухо девочки.

- Что вы, господин аскет, с этой негодницей мы сами разберемся. Еще как разберемся! Для вас же, господин аскет, работа посерьезней найдется. Упырь у нас завелся, никакого спасу нет!

- Точно! – донеслось из толпы.

- Хоть ночью из дому не ходи! – гаркнул низкорослый мужичок с кучерявой бородкой.

- А вот и нечего шастать! – ответил гневный женский голос.

- Дык а в нужник как?

- Дык а ты в свой ходи, а не в Машкин!

- А ну цыц! – прикрикнул Трофим. – Вы нас простите, господин аскет, все на взводе с этой напасти. Того и гляди в глотки друг дружке вцепимся, что ваш кровосос! Вы в дом-то проходите, покушайте, бражки испейте, отдохните с дорожки. А я пока эту козу взгрею как следует.

- Спасибо за гостеприимство, но отдыхать некогда, - строго произнес странник. – Девчонку отпустите и расскажите подробнее о вампире.

- Да как же бросить ее, господин хороший! Мы и так почти год терпели, пока эта наглячка нас обкрадывала!

Селяне закивали, хотя многие женщины и старухи держались за сердца, глядя на тощую, едва живую бродяжку.

- Неужто так сильно обкрадывала? – нахмурился гость.

- Ну как сильно… То хлеба кусок стащит, то яблоко, то куст картошки выроет. Вредительница малолетняя, хуже упыря!

- Получается, только еду крадет?

- Ну…, - староста опустил взгляд и пожал плечами, - выходит так.

- А родители ее где?

- Да волки загрызли прошлой зимой, Свет защити. Вот она и живет одна на отшибе. Хоть и вороватая, но тихая, потому и не гоним прочь.

- Но и брать на поруки тоже не собираетесь.

- Ох, не судите, господин аскет! У самих детишки по лавкам сидят, а времена нынче неспокойные, неурожайные. Нечисть лютует, князья устали без дела троны протирать, того и глядишь опять междоусобица грянет!

- Спаси Свет, спаси Свет, - запричитали в толпе.

- Ладно, пошли в дом. Но девчонку отпусти, понял?

Староста не посмел спорить с чужаком, нехотя разжал пальцы, и нищенка раненым зайцем унеслась прочь за околицу, только видели.

Войдя в просторный бревенчатый сруб, аскет удовлетворенно кивнул – несмотря на важную должность, жил Трофим небогато, можно даже сказать скромно. Бычьи пузыри вместо стекол, домотканые льняные занавески, самодельная мебель и огромная, явно сложенная еще руками прадедов печь. Про детишек тоже не соврал – те и впрямь нахохленными воробьями расселись на лавках и полатях, пока женка в простецком сарафане и платке накрывала на стол.

Достала из печи исходящий паром чугунок с гречневой кашей, выставила крынки кваса и кислого молока, нарезала щедрыми ломтями хлеб. Мальцы захлебывались слюной от невообразимого запаха свежей деревенской пищи, но не смели даже прикоснуться к резным ложкам, покуда место почетного гостя пустовало.

Путник повесил на гвоздик сумку, перевязь с ножнами и плащ, согласно обычаю низко поклонился, входя в комнату, и сел во главе стола. Рядом примостился Трофим, жена ушла на другой конец и замерла, сложив руки на округлом животе и смиренно уставившись в пол.

Мужчина взял краюху хлеба, но есть не стал, лишь положил на свою тарелку. Зато опрокинул полную кружку воды, смахнул капли с седой бороды и кивнул хозяину – мол, рассказывай.

- Две недели назад все началось. Тоська, дочурка Михи-кузнеца, повадилась по ночам в лес бегать. Ну, отец не особо-то переживал – дело молодое, парней у нас мало, небось из соседнего села женишок похаживает. Тем паче, дольше полуночи никогда не задерживалась. А тут утром родня проснулась – Тоськи дома нет. Подняли народ, пошли лес прочесывать, нашли… Свет упаси, лучше бы не находили. Пускай бы думали все, что медведь заел или в речке утопла… В общем, лежала Тоська, - Трофим понизил голос до шепота, - в чем мать родила. Мертвая, но счастливая такая, довольная… во весь рот улыбалась. На шее – две дырки, и крови нету. Совсем. Ни капельки не осталось. О как. Тут-то мы за вами и послали гонца.

- Еще нападения были?

- Агась. Кольки Хромого дочка – Лиской звали за рыжие кудри. Эх, девка была красы неописуемой, из города сваты ездили! Тоже повадилась в лес бегать. Но мы-то горьким опытом научены, заперли ее в доме от греха подальше. А она… ой, Свет пощади, давай рыдать и руки заламывать – люблю, жить без него не могу! Без упыря, то бишь, представляете, господин аскет?

- Вполне, - угрюмо бросил мужчина.

- Ну вот… Заперли-то ее заперли, а он к ней в окно залез, падлюка такая. Солнышко встало - у бедняги лыба до ушей и крови нет. И никто ничего не слышал, спали все как убитые. Такие дела.

- У кого-нибудь еще симптомы есть?

- Чавось есть?

- В лес кто бегает?

- Да нет, вроде. Верка разве что, но она там постоянно ошивается. Поутих черт проклятый, насосался кровушки, переваривает небось.

- Верка?

- Воровайка наша неприкаянная. Верой ее кличут, семья у нее больно верующая была, только не спасло их это от волков.

- Надо поговорить с ней. – Странник встал, сунул хлеб в карман и направился к двери.

- Бесполезно, господин хороший, - молвил вслед староста. – Она и раньше тихоней была, а после смерти родителей и вовсе онемела.

- И все же я попытаюсь, - ответил мужчина, застегивая пояс с ножнами.

Вера неслась по чаще из последних сил, огибая овраги, прыгая через бурелом и продираясь сквозь переплетения ветвей. На чумазом лице и черных как уголь босых ногах алели свежие царапины, в колтуны набилась листва и ветки, мешковину сплошь усеивали репьи.

Преследователи то отставали, то снова рвались вперед, распаленные охотничьим азартом. Некоторые умудрялись даже метать на ходу камни и комья грязи, но ни один пока еще не достиг цели.

- К реке ее, к реке! – эхом пронесся бодрый молодецкий голос. – Свинюшка не умеет плавать!

- В воду вонючку! – визгливо вторила бегущая рядом девчонка.

Деревенская детвора словно стайка волчат гнала по следу, но Вера и не думала сдаваться. Несмотря на бешено колотящееся сердце, лицо нищенки напоминало фарфоровую маску. Ни страха, ни обиды, даже мышцы, казалось, одеревенели. Ярко-голубые глаза безучастно смотрели вперед, выискивая лучшие пути для ухода от погони.

Если бы не постоянный голод и недосып, сирота бежала бы сутки напролет, пока все преследователи не упали от усталости. Но изнуренное нуждой тело слабело с каждым шагом, в легких словно разожгли костры, из-за пересохшего горла стало трудно дышать.

Чудо, что бродяжка сумела столь долго держать позади сытых и здоровых селян.

Вдруг лес расступился, Вера выбежала на берег узкой, но очень глубокой речки. Она забрала многих из тех, кто прекрасно плавал, а девочка шла на дно как топор. Речку так и прозвали – Топкая, и не было у нее ни бродов, ни отмелей. Шаг от берега – и бездонный омут.

- Попалась, воровка! – крикнул крепкий румяный парень в красной рубахе. – Лучше сама ныряй, не то пожалеешь.

Все девять преследователей сжимали в руках ивовые пруты – длинные и очень гибкие. Здоровяк щелкнул своим как кнутом и шагнул к загнанной жертве. Та попятилась, босая пятка скользнула по влажной земле, и Вера едва не юркнула в воду. Беснующееся сердечко на миг остановилось, но бродяжка даже бровью не повела. Она безо всяких эмоций взирала на малолетних палачей и с несвойственным ребенку спокойствием ожидала развязки.

- Не хочешь прыгать, да? – процедил парень. – Что же, сама напросилась. Ну-ка, взгреем ее хорошенько!

Волчата с радостными воплями и улюлюканьем взмахнули прутами.

- Я сейчас тебя взгрею, - раздался позади тихий, и оттого вдвойне пугающий возглас.

Ребятня разом обернулась и тут же бросилась врассыпную, визжа как поросята в загоне с матерым волком. Седовласый мужчина в сутане и алом плаще покачал головой и подошел к Вере. Она стояла как вкопанная, то и дело поглядывая за спину незнакомцу, будто опасаясь продолжения сорванной расправы.

- Не бойся, - аскет протянул кусок хлеба. – Я – друг. Меня зовут Андрей, а тебя?

Девочка молчала, сверля странника подозрительным взором.

- Я просто хочу поговорить, - странник отошел в сторонку и присел на поваленную березу. – Если понимаешь – кивни.

Вера словно обратилась в статую и лишь водила глазами из чистейшего горного хрусталя, внимательно наблюдая за новым знакомым.

- Где-то здесь завелось… существо, - продолжил мужчина, все еще держа краюху в протянутой руке. – Оно кажется милым, добрым и заставляет испытывать чувство, похожее на самую сильную любовь. Для девушек постарше это любовь верного жениха, единственного и неповторимого спутника жизни. Тебе же, скорее всего, оно пытается заменить ушедших родителей.

Даже при упоминании страшнейшей утраты на лице Веры не отобразилось ничего, вообще.

- Но облик его – морок, а слова – ложь. Оно мертво и остывшее сердце давно не бьется. Лишь людская кровь позволяет живому трупу влачить жалкое существование. Кровь – это все, что ему нужно. Оно высосет ее до капли, бросит тело под ближайшим кустом и пойдет подыскивать новую жертву. Так уже случилось дважды только в твоей деревне. Та же участь постигнет и тебя, если не поможешь мне.

Девочка постояла еще с полминуты, перевела дух и стремглав бросилась в лес. Серое пятно мелькнуло вдали и скрылось за деревьями. Андрей покачал головой и направился к старосте.

Тем временем в заброшенной охотничьей избушке неподалеку от селения высокая рыжеволосая женщина разожгла костер под закопченным походным котелком. Отсветы пламени заиграли в изумрудных змеиных глазах, озарили круглое бледное лицо с острыми скулами и подбородком.

Она носила мужскую одежду, какую предпочитают всадники и путешественники: кожаные брюки, высокие сапоги, просторную сорочку и жилет. На шее висели украшения, к которым приличная девушка даже близко не подойдет: грубые костяные фигурки, сушеные птичьи лапки, затянутые патиной мониста и замысловатые амулеты из черных перьев.

Как только вода закипела, в котел полетели дурно пахнущие травы, измельченные в труху коренья и неведомые порошки. Варево вмиг сделалось ядовито-синим, комнату заволокло удушающей вонью. Из-за спины ведьмы послышался сдавленный стон. Она вмиг отбросила черпак и подскочила к худому как скелет мужчине, укрытому ворохом одеял и шкур. Глаза незнакомца впали и поблескивали со дна темных как безлунная ночь кругов, черные вены на висках и шее напухли и медленно содрогались, как жирные лоснящиеся пиявки.

- Спи, милый, спи, - проговорила женщина низким каркающим голосом. – Набирайся сил.

- Он здесь, - едва слышно ответил упырь. – Я чую его Пламенное сердце. Оно жжется даже издали, Марфа. Надо уходить.

- Ты слишком слаб, - колдунья провела трясущимися пальцами по холодному сухому лицу, обрамленному иссиня-черными волосами. – Нужно больше крови. По лесу бегает бродяжка – не абы какая добыча, но я ее поймаю, вот увидишь.

- Мне больно, Марфа. Почему я не чувствую ничего, кроме боли?

- Потерпи, Лука. Сейчас станет легче.

Женщина откинула покрывала, обнажив грудь вампира с увитой венами полупрозрачной кожей, сквозь которую отчетливо проступали ребра. На боку кровососа зияла ровная обугленная прорезь. Ведьма зачерпнула зловонной жижи и обильно полила жуткую рану, оставленную смертельным для нечисти оружием. Если бы неизвестный боец взял чуточку выше и пронзил гнилое сердце, упырь рассыпался бы пеплом, но промашка обошлась слишком дорого – в две невинные жизни.

Лука зарычал, вытаращил глаза и выгнулся дугой, после чего упал без чувств. Марфа укрыла его и легла рядом, нежно обняв за холодную тощую шею. Поглаживая растрепанные волосы живого мертвеца, она тихонько напевала в острое искривленное ухо:

- Скоро солнышко зайдет, отомстить придет черед. Скоро править будет Тьма, спи, мой братец, засыпай.

Упырь затих, став неотличимым от трупа, коим по злому року все еще не был. Потушив угли, женщина вышла из дома и углубилась в лес.

Отыскать нищенку не составило никакого труда – ведьма прекрасно чуяла полные жизни человеческие сердца, а сердечко девочки стучало особенно громко. Это Марфа подметила еще на подходе к деревне. Сирота стала бы лучшей целью из возможных – она привыкла каждый день бороться за место под солнцем, и тяжелая борьба закалила ее дух, насытила столь необходимой раненому брату силой. К тому же, селяне ее не хватятся, скорее даже спасибо скажут за избавление… С бродяжки-то и надо было начинать, но девчонка вела себя осторожнее зайчихи и сразу же скакала прочь – пойди догони. А ночью пряталась так умело, что даже Лука не мог взять след.

Но от поимки нищенки зависела жизнь родного человека, кем или чем бы он ни стал. И ради брата Марфа была готова на все, однако с появлением аскета приходилось проявлять крайнюю осторожность.

Быстро осознав, что грубый натиск ничего не даст, женщина решилась на хитрость. Да, придется потратить немало сил, которые могут в любой момент понадобиться Луке, но цель полностью оправдывала средства. Ведьма взмахнула руками будто крыльями, зашептала тайные слова и обволокла себя серебристым призрачным туманом. Силуэт высокой стройной женщины исказился, утончился, поплыл, и вот на поляне перед избушкой уже стояла тощая девчонка – ровесница Веры, в драных лохмотьях и с ржавыми кандалами на запястьях. Тряхнув копной пыльных серых волос, Марфа припустила в чащу, позвякивая обрывками цепей и тяжело дыша.

Вера пока ничего не слышала и не ощущала угрозы. Сидела себе меж корней векового дуба, поджав колени к подбородку, и играла с опавшими желудями, выстраивая их рядами друг напротив друга. Те, что посвежее и почище олицетворяли войско Света, а самые гнилые и потоптанные были армией Тьмы, в авангарде которой шли все деревенские дети. Битва всегда начиналась бодрым натиском сил Света. Вскоре они терпели терпели сокрушающее поражение, и на поле оставался один единственный крохотный желудь, окруженный со всех сторон злобными чудовищами. Но он не пытался бежать и не сдавался в плен, а дрался до конца, чтобы пасть смертью храбрых под натиском превосходящего числом врага.

Эта детская забава по сути была вольной переделкой настольной игры родителей с красивыми резными фигурами и замысловатыми правилами, которые девочка так и не успела освоить. И пусть ее нельзя назвать очень интересной, зато она отлично помогала на пару часиков отрешиться от полного злобы и ненависти окружения.

И вот когда на последнего желудя-героя, стоявшего на ковре из поверженной нечисти, напала целая армия, рядом с ним словно из ниоткуда появилось черное перышко. Вера подняла глаза, вздрогнула всем телом и попятилась, но уперлась спиной в могучий дубовый ствол. Рядом с ней будто из воздуха возникла незнакомая девочка в рваных лохмотьях и кандалах. Это она воткнула перо рядом с желудем и теперь устало улыбалась, глядя на сироту.

- Можно поиграть с тобой? – тихо спросила она. – Я недолго, отдохну чуток и побегу дальше. За мной гонятся злые дядьки с цепями и плетками, хотят продать меня в рабство. Не выдашь, а?

Вера покачала головой, неотрывно глядя в бездонные зеленые омуты – слишком взрослые и опасные для юной беглянки.

- Хорошо, - ведьма опустилась на колени – как раз с той стороны, где стояло войско Тьмы. – Кто побеждает?

Девочка молча указала на нечисть.

- Да уж, много их. Ну ничего, я позову брата – он очень умелый воин. – Марфа взяла почерневший гнилой сучок и вонзила в землю рядом с пером. – Гляди, теперь нас трое. Сейчас мы всех проучим, да?

Злые желуди попадали один за другим. Сирота и колдунья увлеченно раздавали им щелбаны и раскидывали по траве.

- Победа! – воскликнула Марфа и потрепала соседку по макушке. – Видишь, вместе мы сила. Будь у меня такая подруга, я бы ничего не боялась. Тебя, наверное, обижают в деревне?

Вера угрюмо кивнула.

- Меня тоже не очень-то любили. Но мой отец был умелым воином и никто не осмеливался обидеть его дочь. Однажды он погиб – все вои рано или поздно погибают, такая уж у них судьба – и вот тогда селяне отыгрались по полной. Слушай, а давай убежим вместе? Всяко проще будет, чего страдать порознь?

Девочка опустила глаза и неуверенно повела плечами.

- Да ладно тебе. Мы с братом почти год провели в деревне. Думали, когда-нибудь от нас отвяжутся. Не-а, не отвязались. Только сильнее давить начали, со свету сживать. Похожая история, да?

Вера снова кивнула.

- Пойдем с нами, пожалуйста, - притворно взмолилась ведьма, за долгую жизнь научившаяся лгать как никто иной. – Брат ранен, я не справлюсь без твоей помощи. Если что – уйдешь, когда пожелаешь. Никто тебя силком держать не будет, ведь мы в одной беде, сестренка. Ты должна понять.

Марфа протянула руку, Вера посмотрела сперва на грязную ладонь, потом в полные притворных слез глаза и медленно поднялась. Две девочки, похожие как близнецы, зашагали в сторону заброшенной избушки.

- Ну что, господин аскет, изловили упыря? – спросил Трофим с порога.

- Нет. – Андрей вернул ножны на крючок. – Не нашел еще.

- Хм, странно… Думал, у вас чуйка на них особая. Да и забить гадину днем сподручнее.

- Бросьте, я обычный человек. А вот насчет дня вы совершенно правы, потому-то вампиры столь тщательно прячутся. У вас тут поблизости никаких пещер нет? Или шахт заброшенных?

Староста почесал лысую макушку и развел руками:

- Окромясь тракту ничего примечательного не имеется, уж извините. Кушать будете? Женка картошечки пожарила с лучком!

- Спасибо, не голоден. Вы бы лучше Веру покормили, коль еда лишняя есть.

- Дык а зачем ее кормить? Она ж на упыря не охотится. Да и работница из нее никудышная, даже свиней выпасти не может.

- А может ей просто не дают работать? Сложно чего-то добиться, если тебя гоняет вся деревенская шпана.

- Да вы что? – воскликнул старик, схватившись за сердце.

- Не лукавьте, – устало хмыкнул Андрей. – Прекрасно все знаете, но ничего не делаете. Отвезли бы девчонку в город и отдали б в приют… Мне кажется, вы просто пытаетесь сжить ее со Свету. Ведь тогда изба достанется вам, верно?

- Ой, клевещете! Ой, наговариваете! – запричитал Трофим. – Да я бы… я бы вот к себе б ее взял, да местов нетути, сами поглядите – все по лавкам, да по полатям. Куда же вы, господин аскет?

- Где она живет?

- Из ворот выйдите – третий дом налево по нашей стороне.

- Хорошо. Там и заночую.

- Как же… а мы вам лежанку подготовили! Теплую, с тремя одеялами.

- Мне трех не нужно. Плохо, знаете ли, когда у одного – три, а другого – ни одного. Спокойной ночи, господин староста.

- А если упырь залезет?

Странник пожал плечами:

- Картошечки ему предложите. Или лежанку теплую.

Прикрыв за собой дверь, Андрей вышел на улицу. Он сразу же нашел дом Веры – изба выделялась на фоне соседей как плешивая хромая дворняга среди породистой стаи. Прогнившая насквозь соломенная крыша, покосившиеся покрытые мхом стены, заросший бурьяном двор, дырявый забор с выломанными досками… жалкое зрелище. Как здесь жить-то вообще, особенно зимой?

Едва аскет коснулся калитки, та чуть не упала, качнувшись на ржавой петле. Детвора с любопытством наблюдала, как странник продирается сквозь кусты крапивы и лопухов в половину его роста. Он будто плыл в зеленом колышущемся море и постоянно озирался по сторонам, выискивая кого-то. Но не слышал ничего, кроме копошения мышей под полом да шипения диких кошек, которым такая хибара краше княжеского терема.

- А где хозяйка? – сдался наконец Андрей.

- В лесу, - пискнула девочка лет восьми с большой тряпичной куклой в руках. – Она дома только ночует, да и то не всегда.

- Ясно. Что же, насчет ночевки тут я тоже погорячился. Но и к старосте не пойду. Слушай, а где Веру можно найти? Может, у нее места излюбленные есть?

- Если б мы знали, - красноречиво ответил толстый паренек с хворостиной за поясом. – Правда, недалече есть старый охотничий домик. Думали, она там прячется, даже пару раз засаду устроили, но все впустую.

Мальчишка говорил столь спокойно и обыденно, словно обсуждал охоту на зверя, а не на человека. Видимо, травля сироты не только не возбранялась, но и всецело поощрялась. Андрей бросил хмурый взгляд на сруб старосты, но спросил о другом:

- А чего сами там не играете?

- Страшно, - пискнула девочка, обняв куклу.

- Ага, - кивнул толстяк. – Раньше играли, а сейчас боязно. Даже днем. Злом от него веет.

- Как его найти?

- Да вон туда идите, не промахнетесь, - парень ткнул пальцем в сторону леса.

- Спасибо, - Андрей положил ладонь на рукоять меча и быстрым шагом пошел в указанном направлении.

Сирота сама не поняла, как оказалась на пороге заброшенной избы – так сильно ее одурманили заклятьями и сладкими речами. А когда в полной мере осознала незавидную участь – деваться было некуда: единственную дверь караулила ведьма с изогнутым кинжалом в руке, с острия которого капала ярко-синяя жижа, пахнущая тухлыми яйцами и бузиной.

- Иди в угол и сиди смирно, - прошипела женщина, совсем недавно бывшая доброй и ласковой беглянкой. – А то свяжу.

Вера подчинилась. Села в излюбленную позу, прижав колени к подбородку, и уставилась на уродливое полуразложившееся тело в углу. Она уже догадалась, что угодила в лапы злой колдуньи, но зачем ей укрытый труп и представить не могла.

Однако «труп» внезапно пошевелился, открыл черную осунувшуюся пасть и глухо простонал:

- Пить…

- Потерпи, братец, - с легким раздражением отозвалась Марфа. – Дождись заката. Я чертовски устала, а эта коза без боя не сдастся.

- Не могу ждать… Жжется… Больно!

Ворох тряпья зашевелился, и живой мертвец, больше похожий на обтянутый белой кожей скелет, выпрямился в полный рост. Из раны на боку посыпался пепел, вампир зажмурился и стиснул зубы, и тут-то Вера заметила клыки – в разы длиннее и острее, чем у обычного человека.

Страх накатил на изнеможенное тельце, сковал мышцы, заморозил живот, спутал мысли. И лишь сердце билось громко и ровно, источая живительное тепло и отгоняя волну первобытного ужаса. Впрочем, это длилось недолго. Стоило кровососу шагнуть к жертве и выставить перед собой скрюченные когтистые пальцы, бродяжка вновь оцепенела. Она не могла отвести взгляда от красных, похожих на тлеющие уголья глаз.

- Не бойся, - прохрипело чудовище. – Иди ко мне.

И тут упырь начал меняться, как и его сестра-ведьма часом ранее. Серебристый туман окутал тощую фигуру, черты уродливого лица смазались, и вот перед Верой стоял широкоплечий улыбчивый мужчина с румяными щеками и косматой рыжей бородой.

- Иди к папочке! – радостно воскликнул человек. – Я так долго ждал встречи с тобой, солнышко! Нас не загрызли волки, а похитили разбойники и продали в рабство! Но нам попался милосердный хозяин, и когда мы отработали деньги, он отпустил нас на все четыре стороны! Обними же меня, зайчонок!

На чумазом лице девочки забелели бороздки слез. Краешки губ впервые за долгое время приподнялись, сирота измученно улыбнулась.

- Иди ко мне, - чарующе шептал отец, неотрывно глядя на ребенка. – Я так долго ждал.

Вера медленно поднялась и шагнула к объятому мороком чудовищу. А затем взмахнула рукой и бросила прямо в гнилую рожу горсть пыли и грязи, которые устилали пол подобно ковру. Тварь заревела и закрыла лицо ладонями, в следующий миг девочка молнией пролетела мимо и вцепилась в дверную ручку. Но та не поддалась ни на ноготок, как бы сильно бродяжка не тянула на себя.

За спиной раздался надрывный хохот. Ведьма схватила сироту за волосы, хорошенько тряхнула и бросила в угол. Вера кубарем прокатилась по полу и сама вдоволь наглоталась пыли.

- Мелкая дрянь! – прорычал вампир, явив истинный облик. – Думала, мы настолько тупы, что забудем запереть дверь?! Я высосу тебя досуха и сделаю это как можно больнее. Уж поверь, твой труп не будет счастливо улыбаться!

Пробивающийся сквозь щели в бревнах свет стал багрово-золотым – солнце почти зашло, и порождение Тьмы становилось сильнее с каждой секундой. Оно больше не напоминало трухлявый остов, в нем ощущалась мощь потусторонних ветров. Глаза полыхали ярче, клыки стали еще длиннее. Вера отвернулась, не в силах смотреть на мерзкую тварь. Но тут холодная клешня сжала ее предплечье и потянула вверх. Девочка повисла под самым потолком – столь высоким сделался упырь. Он раззявил пасть, целясь в пульсирующую на шее вену, как вдруг дверь разлетелась на мелкие щепы, будто ее высадили тараном.

В дом вошел Андрей, держа меч наизготовку. Клинок объяло яркое пламя, будто его облили маслом или окунули в смолу и подожгли. Никогда прежде сирота не видела, чтобы металл горел как факел.

- Лука из Инрока! – рявкнул аскет, описав мечом огненный круг. – Я пришел закончить начатое!

- Задержи его! – крикнул вампир сестре.

Марфа с быстротой и ловкостью пантеры набросилась на странника, без устали размахивая отравленным кинжалом. Андрей был вынужден отступить на шаг, а упырь собрался немедля отведать свежей кровушки. Но жизнь научила Веру никогда не сдаваться, даже в самых безвыходных ситуациях. Она с размаху саданула гадине коленкой в челюсть. Гнилая кость громко хрустнула, Лука взвыл и выронил добычу. Девочка прямо на четвереньках метнулась к выходу, но ведьма успела заметить побег и пресекла его на корню.

Умело извернувшись, она ушла от удара пламенного клинка и одновременно лягнула сироту пяткой в живот. Вера вскрикнула и свернулась калачиком на грязном земляном полу. Вампир с перекошенным, и оттого во сто крат более страшным ртом, тут же бросился к ребенку. Видимо, он пытался что-то сказать, но из искалеченной пасти доносились лишь бульканье и невнятное бормотание.

Если бы он меньше болтал, бой закончился бы иначе. Андрей загодя приметил маневр упыря и намеренно подставился под колющий выпад ведьмы. Марфа промахнулась, лишь вспоров сутану на плече, зато аскет одним движением пронзил поганое сердце. Послышался глухой удар, следом еще один, потише - то выпал кинжал из руки сестры вампира.

Женщина рухнула на колени перед обретшим долгожданный покой братом, обхватила его голову и прижала к груди. И завыла как выпь, раскачиваясь из стороны в сторону, обливаясь жгучими слезами – впервые за долгие десятилетия настоящими, не притворными.

- Мелкая дрянь! – вдруг прошипела она. – Когда-нибудь ты окажешься на моем месте. Клянусь Тьмой!

Сказав это, ведьма обратилась вороной и выпорхнула прочь через дыру в крыше. Серые крылья разметали пепел по комнате, и от Луки из Инрока остались одни воспоминания.

- Плохо, - шепнул аскет, глядя на черное небо в прорехе. – Очень плохо. Теперь она не оставит тебя. Клятва Тьмой… нет ничего страшнее ни в этом мире, ни в том. Только в нашей крепости ты будешь надежно защищена, но вести тебя супротив воли я не могу. Ответь, ты пойдешь со мной?

Девочка надолго уставилась в усталые глаза странника, и после раздумий коротко кивнула.

Глава 2. Черная сутана, алый плащ

Андрей и Вера вернулись в деревню затемно и сразу же пошли к дому старосты. Из окон доносились стук посуды и тихие разговоры, никто не спешил открывать поздним гостям. Но аскет был настойчив, к двери наконец протопало грузное тело и послышался недовольный возглас:

- Ну кого там среди ночи черти принесли?

- Упыря заказывали? – с усмешкой бросил странник.

Трофим выскочил на крыльцо и сжал Андрея в медвежьих объятиях. Хотел еще в обе щеки расцеловать, но мужчина вовремя отстранился.

- Ох, камень с души, господин хороший! Как мне вас отблагодарить?

- Растопленной банькой, узелком свежей еды и одеждой для девочки лет двенадцати.

- А зачем вам одежда для девочки? – удивился старик.

- Не мне. Ей.

Аскет отступил в сторонку, открыв взору Веру. Она снова изображала статую, вытянув руки по швам и безучастно глядя куда-то перед собой.

Трофим нахмурился и как бы невзначай бросил:

- Обычно вы не берете плату…

- Верно, - Андрей кивнул. – Особенно с крестьян. Но лично мне ничего не нужно, а вот девочка в таком виде далеко не уйдет.

- А куда она собралась? – все еще ничего не понимал хозяин.

- Мы уходим, Трофим. Скорее всего, навсегда. Ты же давно положил глаз на ее дом – ну так вот… Одежка и немного пищи достойный обмен, как считаешь?

Староста даже не попытался скрыть довольную ухмылку, его тусклые глазки алчно сверкнули.

- Женка! А ну дуй сюда быстро!

Хозяйка стрелой вылетела из-за стола и остановилась напротив мужа, сложив руки на животе и потупив взгляд.

- Баню растопить, - толстяк загнул палец. – Сиротинушку помыть.

- Хорошенько помыть, - добавил аскет.

- Да, мыла и травок не жалеть, в общем. Вещичек ей подыскать – у Маньки в сундуке должно кое-чего остаться, поищешь. Узелок в дорогу на двоих собрать, уголок рядом с печкой постелить. Запомнила?

Женщина затравленно кивнула, поманила Веру за собой и вышла во двор.

- А вы, господин хороший, настоечки выпить не желаете? Дельце, так сказать, обмыть.

Андрей тихо вздохнул и покачал головой:

- Спасибо, не пью. А вот от чаю не откажусь.

- А чего не пьете? Вера не позволяет?

- Мы верим в Свет не истовей других. – Мужчина сел во главе стола и сжал в мозолистых ладонях горячую глиняную кружку. – Просто есть… определенные правила. Первое, и самое главное, гласит: чем меньше соблазнов, тем длиннее путь во Тьму.

- О как! – выдохнул старик и опрокинул чарку ароматного напитка. – Тогда по второй – за победу над Тьмой!

- Ее невозможно победить, - устало бросил Андрей, вставая со стула. – Ей можно лишь не поддаться. Спокойной ночи, господин староста.

Утром аскета провожали всей деревней. Причем очень многие селяне ломали головы, кто эта девочка рядом со странником? Мало кто мог вообразить, что баня и приличная одежда превратят лохматое чучелко в голубоглазую красавицу со светло-золотыми прямыми волосами, в белом сарафане и поношенных, но все еще крепких башмачках.

После добротной баньки от чумазой бродяжки не осталось и следа, и румяный крепыш, еще вчера едва не отлупивший ее хворостиной, теперь не мог отвести взгляда и захлопнуть рта.

- Вот и все, - молвил Андрей, когда Вислы остались далеко позади. – Со старой жизнью покончено. Не жалеешь?

Вера качнула головой.

- А чего тогда молчишь? Или впрямь немая?

Снова тот же жест.

- Просто не любишь разговаривать? Ох, у нас в крепости паренек один есть, Кристаном кличут - трещит без умолку как сорока. Всех уже достал, но ты станешь для него отличной собеседницей.

Девочка пожала плечами – мол, возможно. Аскет добродушно рассмеялся и потрепал спутницу по макушке.

- Это шутка такая, чего дуешься?

Но сирота и не думала дуться. Лишь продолжала упорно отыгрывать роль фарфоровой куклы, неотрывно глядя перед собой.

- Крепость у нас красивая, на выступе скалы стоит, а под ней речка бурная, вся от пены белая. Раньше там была дозорная башня, с ее крыши весь Ладин видно, да еще Инрока кусочек, если погода ясная. Пять веков назад первые из ордена обосновались на скале, перенесли стены, построили новые дома, подлатали старые. Из крохотного форпоста получился настоящий городок. Вот увидишь, тебе понравится.

Вера ничего не ответила.

- Будет у тебя своя келья, но и поработать придется. Ладно, на месте все покажу, а то разболтался уже что та сорока.

Час спустя поля и луга уперлись в край леса, и дальше тракт пополз по густой чаще. Кроны вековых деревьев сплелись над дорогой, образовав почти непроницаемый для света коридор, отчего тут царил полумрак как самым ранним утром. Но ни аскета, ни его спутницу это не пугало – со всех сторон доносилось задорное птичье пение, теплый ветерок приятно обдувал вспотевшие лица, лес шелестел листвой и трещал ветвями.

Иначе говоря, никаких следов присутствия Тьмы. Ведь когда зло рядом, всякое живое существо торопится схорониться, даже ветер смолкает, а воздух становится холодным. Пока же единственную угрозу для спутников представляли разбойники и дикие звери, но первые и под страхом смерти не сунутся к аскету, а вторые быстро поймут, что с огненным клинком шутки плохи.

Вдруг впереди послышался громкий скрип и отчаянные удары хлыста. Андрей и Вера сошли на обочину – и как раз вовремя: из-за поворота вылетела телега, запряженная парой молодых быков. Она неслась с такой скоростью, будто за ней летела стая демонов. На козлах сидел коренастый мужик с черной бородой в три кулака, и в привычной для Инрока одежде: красных шароварах, белой рубахе и зипуне. Какая бы нужда не заставила его так гнать, ни колес, ни осей, ни скотину он не жалел.

К удивлению странника, возница затормозил прямо перед ним, низко поклонился и затараторил с характерным для западного княжества говором:

- Панэ аскэт, панэ аскэт! Хвалэ Свэту, я вас нашэл. У панэ Крэчэта дочкэ слеглэ, он послал в Ладин за лэкарэм, но тот прэбудэ толькэ завтрэ, а бэднэ дэвочкэ сохнэ на глазэ! Панэ аскэт, молва жэ не врэ, вы свэдущэ в исцэлэнэ, помогитэ, Свэта радэ, панэ Кречет в долгэ нэ останэ!

- Как тебя зовут? – спокойно спросил Андрей.

- Эрик.

- А далеко ли пан Кречет живет?

- Шэст вэрст, на тэлэгэ раз и там.

- Едем.

Аскет сел рядом с возницей, Вера забралась в кузов. Эрик резко развернулся, едва не опрокинув телегу, и помчал обратно. Андрей, чуть свалившись на землю при первом же ухабе, велел осадить и ехать потише.

- Не гони, брат, не гони. Если расшибемся по пути, то точно опоздаем. Лучше расскажи, что за хворь у девочки?

- Свэт еэ разбэрэт. Спэрвэ лэгкэ усталэ, потом эсть нэ хотэ, а сэгоднэ утром слэглэ и едвэ дышэ. Блэднэ всэ, тощэ и холоднэ.

- Сколько ей лет?

Эрик показал раскрытую ладонь.

- Пан в деревне живет или в городе?

- Своэ фэрмэ. Коровэ разводэ нэмногэ.

- Что-нибудь необычное случалось?

- Нэдэлэ назэ жинкэ помэрлэ. Панэ горэвэ страшнэ, мэстэ сэбэ нэ находэ. А тут и дочкэ ещэ, Свэт сохранэ.

- А больше никто не болел?

- Я отравэлсэ намэднэ чем-тэ, этэ щитэ?

- Нет. Ладно, на месте разберемся.

Три версты спустя возница свернул на узкую дорожку, петляющую меж дубовых и березовых стволов. С каждой минутой становилось все светлее, и вскоре дорожка вывела на огромную поляну с избой на отшибе. Прямо к дому был пристроен сарай с соломенной крышей, откуда доносилось ленивое мычание. Три пятнистые коровы паслись неподалеку под присмотром огромного серого волкодава. Больше никого Андрей поблизости не заметил.

Когда телега остановилась у крыльца, пес сорвался с места и оббежал ее по кругу, внимательно присматриваясь к чужакам. На аскета он метнул боязливый взгляд и поспешно отвернул морду, зато Вера заинтересовала его куда больше.

Пес забрался передними лапами в кузов и потянул к девочке мокрый черный нос размером с ее кулак.

- Рэпэй, кыш отсэдэ! – сердито бросил Эрик, и лохмач галопом умчал к буренкам.

Дверь сарая открылась, навстречу гостям вышел высокий худощавый усач с ведром парного молока. Он носил черные шаровары, жилетку, белую рубаху и того же цвета башмаки – так уроженцы Инрока обозначали траур. Навскидку ему можно дать лет сорок, но посеревшая кожа и круги под глазами сильно старили некогда веселого и жизнерадостного мужчину.

Он поставил ношу, положил руку на сердце и низко поклонился.

- Господин аскет, добро пожаловать. Я – Кречет, - сказал фермер на чистейшем ладинском.

- Андрей. А это Вера.

- О, вы взяли ученицу. – Хозяин поклонился и девочке тоже.

- Не совсем. Скорее взял опекунство. Что у вас приключилось?

- Пройдемте в дом, - с печалью произнес Кречет.

Ступив за порог, странник сразу отметил традиционное убранство Инрока, тесно перевязанное с обычаями Ладина, будто хозяин пытался перенести частичку родной культуры, но на самом крыльце уронил и все перемешалось. Как и на востоке, весь первый этаж представлял собой одну большую комнату, однако огромная печь посередине отсутствовала. Вместо нее в двух углах напротив входа теснились небольшие кирпичные камины – один летом, два для зимы.

Бревенчатые стены, которые ладинцы никогда не прятали, завесили широкими красно-черными коврами с разномастными узорами. А вот окна, наоборот, оставили неприкрытыми, зато вместо занавесок приколотили крепкие ставни.

Спали жители Инрока прямо на полу, вместо дощатых лавок вдоль стен лежали аккуратно сложенные одеяла и простыни поверх набитых соломой матрасов. Лесов на западе мало, древесина жутко дорогая, отчего стулья и табуреты там водились только у вельмож и князей. Обеденный стол простого человека был не выше ладинской скамейки, да и шириной не больно-то отличался. Несведущие в обычаях соседей гости то и дело норовили сесть на него, и в прошлом из-за подобных оказий случилось немало войн.

Еще одной необычной деталью можно назвать портрет в углу под самым потолком, накрытый черной вуалью. Сквозь ткань проглядывало изображение веселой молодой женщины с курчавыми волосами цвета спелой пшеницы. На полочке рядом с ним курилась ароматным травяным дымом глиняная вазочка.

- Ее звали Мила, - сказал Кречет, сев на колени перед портретом. – Дочка так на нее похожа.

Андрей не сразу заметил бледного, будто высушенного ребенка прямо под картиной. Девочка лежала под толстым одеялом, чуть дыша и неотрывно глядя в потолок налитыми кровью глазенками.

- Одну минуту, пан, - сказал аскет, отводя Веру в сторонку и шепча на ухо: - Выручай, без тебя не справлюсь. Сходи на поляну, отыщи три ветки крапивы, корень лопуха и горсть ромашек. Помой все хорошенько и неси сюда. Сделаешь?

Сирота кивнула.

- Вот и умница. Ступай.

Когда подопечная ушла, Андрей сел у изголовья постели и достал из сумки мешочек с остро пахнущими шариками буро-красного цвета, взял один и сунул под губу больной.

- Это поможет? – с надеждой спросил Кречет. – Соня поправится?

- Всего лишь обезболивающее. Скажите, она кричит по ночам? Проявляет ли беспокойство перед заходом солнца? Ухудшается ли ее самочувствие с наступлением темноты?

- Я не… нет, господин аскет, ничего такого не замечаю, - неуверенно ответил мужчина.

- Хорошо. Тогда вскипятите котелок воды, пожалуйста.

Вера нашла ромашки и лопух, а вот с крапивой замешкалась – почти всю выели коровы. Любят буренки ее страсть, а толстым языкам нипочем ожоги. Вдобавок Репей постоянно мельтешил под ногами и требовал бросать ему палку. Как девочка не старалась метнуть ветку подальше, шустрый пес тут же ее приносил и с громким лаем начинал прыгать вокруг, выпрашивая продолжение игры.

Один раз палка улетела в лес, волкодав замер у кромки и долго рычал на деревья, не решаясь переступить видимую лишь ему черту. Судя по нежеваным зарослям крапивы, коровы тоже побаивались ходить в ту сторону. Когда же Вера приблизилась, Репей заслонил дорогу мохнатой тушей, и все попытки обойти его не увенчались успехом. Пришлось искать растение в другом месте, а бродить по обильно удобренной поляне – то еще удовольствие.

Закончив, Вера вернулась в дом и отдала травы сидящему у огня аскету. Андрей бросил их в кипяток и добавил по щепотке сушеных шалфея, мяты и цветков липы. Комнату затянуло странным запахом – не противным, но и приятным его никак не назовешь.

- Не очень-то похоже на целебное снадобье, - сказал Кречет, поморщившись.

- А это и не снадобье, - спокойно ответил Андрей, помешивая половником светло-зеленую жижу. – Отвар даст мне сил для ночного бдения. Я буду молиться до первых петухов.

- Я не держу петухов, - раздраженно бросил фермер. – И Соне нужно лекарство, а не слова!

- От этого недуга лекарства нет. По крайней мере, в мире смертных. Возможно, оно имеется на Той Стороне, но добрым людям путь туда заказан.

- На что вы намекаете?

- Ни на что. Просто сообщаю свои домыслы. В первую очередь я аскет, и лишь потом врачеватель. Скажите, где могила вашей жены?

- У нее нет могилы.

Андрей приподнял бровь и кивнул:

- Сжигание, полагаю? По обычаям Инрока?

- Именно! А раз вы ничем не можете помочь – идите своей дорогой, не смею задерживать. Сражайтесь с призраками, вампирами или чем вы там промышляете. А нам лучше дождаться доктора.

- Этой ночью девочка умрет, - сказал странник таким тоном, что даже Вера вздрогнула. – Если меня не будет рядом. Нечто приходит к ней после заката… нечто злое и вытягивает силы. Еще одну встречу с Тьмой Соня не переживет.

- Ерунда! – Кречет скрестил руки на груди. – Бедняжка просто подхватила то, в чем вы не разбираетесь. Вот и все.

- Хорошо, - Андрей поднялся и направился к двери. – Вижу, вы уверенны в своей правоте, посему не смею более докучать вам. Провожать не надо.

Странник уже взялся за ручку, когда за спиной раздался встревоженный возглас:

- Подождите! Останьтесь, если хотите, мне-то не жалко, изба большая. Тем паче, хуже Сонечке не будет. Да и сейчас на стол накроем, отобедаете хоть.

- Разумное решение, - с улыбкой сказал аскет.

Мужчина кликнул Эрика, и тот принес из погреба копченую говядину, большущую головку сыра, студеное молоко, масло и свежий хлеб - продукты, типичные для коровьего хозяйства.

- Вы уж простите, - молвил Кречет, ловко нарезая мясо охотничьим ножом. – Горячего нет, а без Милочки все из рук валится. Эх, знали бы вы, какие супы она стряпала. Чудо, а не женщина.

- Упокой Свет ее душу, - сказал Андрей, подняв чашку с пахучим отваром.

Все повторили за ним, кроме Веры, но на молчание девочки в поминальную минуту никто не обратил внимания. Сделав глоток, странник положил на блюдо кусок хлеба – тем и ограничился. Сирота, то ли из напускной скромности, то ли из желания подражать аскету тоже взяла одну краюшку. И тут же нарвалась на незлобный, но все же выговор:

- Ешь давай хорошенько, а то братья примут тебя за нежить. И так сарафан как на вешалке болтается, скелет ходячий.

Девочка кивнула и больше не стеснялась, набрав полную тарелку домашней вкуснятины.

- Расскажите о ней, господин Кречет, - Андрей кивнул на покрытый вуалью портрет.

- Да что рассказывать… Я не рыцарь, она не княжна… Обычные люди, обычная встреча. Семь лет назад на границе Инрока и Тура вспыхнула война, пришлось срочно продать всех коров и бежать. Три тысячи голов тогда держал, так что приехал в Ладин знатным женишком. Сперва хотел переждать и вернуться, но война все не утихала, а потом познакомился на ярмарке с Милой. Я не верил любовь с первого взгляда, пока не увидел ее. Она показалась мне самой красивой девушкой на свете, я ей тоже приглянулся. Так вот и поженились – тихо, мирно, по-деревенски.

- Понимаю, вопрос прозвучит грубо и неуместно, но как ваша жена умерла?

- Пошла в лес за грибами и наткнулась на бешеную лису. Две недели – и все.

- Соболезную, - искренне произнес аскет.

Кречет кивнул и отхлебнул вина.

- А у вас супруга, дети есть? Или вера запрещает?

- Никто и ничто не может запретить даровать новую жизнь. Просто с нашей службой на семью времени ну совсем не остается. Однако порой Свет нежданно-негаданно подкидывает детишек на исходе-то лет, - Андрей посмотрел на Веру и улыбнулся. Девочка свела брови и продолжила медленно жевать бутерброд с сыром.

- Если еще и Соня умрет…., - произнес хозяин, проведя ладонью по лицу, и замолчал. Продолжение не требовалось, всем и так все стало понятно.

- Не умрет, - сказал Андрей. – Не в эту ночь точно.  Отдыхайте пока, а мы с Верой немного погуляем, подышим свежим воздухом.

Выйдя за порог, аскет склонился к девочке и тихо спросил:

- Нашла что-нибудь необычное?

Сирота кивнула.

- Показывай.

Странное место в северной части поляны буквально сразу же бросалось в глаза. Пятак земли три на три шага, обильно заросший бурьяном, четко давал понять: животные сюда ни лапой, ни копытом. А домашняя скотина на влияние Той Стороны очень чуткая, и просто так отказываться от сочной травы не будет.

- Иди в дом и помогай Кречету, - велел Андрей. – За мной не ходи.

Девочка послушно кивнула, а странник углубился в лес. Он ожидал найти тропинку или хоть какие-то следы, но среди толстых корней лежал плотный зеленый ковер без малейших намеков куда идти. Но источник зла не мог находиться далеко, иначе не зацепил бы поляну, поэтому аскет решил просто идти на север.

И не прогадал. Через триста шагов он наткнулся на выступ скальной породы с зияющей черной дырой у подножья. Сперва подумал, что обнаружил на небольшую пещеру, однако тоннелю не было видно ни конца, ни края. Он уходил глубоко во Тьму, многократно разветвляясь, и представлял собой гранитную шахту – столь древнюю, что строители еще не умели укреплять ходы балками и подпорками, и просто вгрызались в камень примитивными кирками и долотами.

Аскет прогулялся по тесному лазу до первой развилки и вернулся. Без мотка прочной веревки или хотя бы кусочка мела лучше не пытаться исследовать подземелье – заблудишься в два счета. Но где-то там, глубоко в вечной Тьме притаилось нечто недоброе, пугающее скот и, скорее всего, сосущее силы из несчастного ребенка.

Не исключено, что на Милу напала вовсе не лиса, а тварь с Той Стороны, потерявшая страх от запаха свежей крови и отважившаяся выбраться из логова при свете дня. Так или иначе, искать ее в переплетении коридоров пока рано.

Постояв немного у входа, но так ничего не услышав, аскет вернулся в избу. Дело шло к закату, совсем скоро начиналось ночное бдение, поэтому от ужина мужчина отказался. Набрал полную кружку остывшего отвара, зажег свечу, сел у изголовья девочки и закрыл глаза, будто заснул на коленях. Но тонкие сухие губы непрерывно двигались, неслышно для уха человека вознося молитвы Свету.

Домочадцы старались не шуметь, боясь ненароком помешать аскету, и сразу после еды засобирались на боковую.

Далеко за полночь Веру разбудили тихие шаги снаружи. Некто тихонько бродил вокруг дома, а могучий сторожевой пес и не думал даже лаять. Это показалось девочке странным. Сперва она подумала, что кто-то из своих вышел до ветру, но аскет продолжал молиться в углу, а остальные беспокойно спали.

Эрик постоянно ворочался, Кречет лежал в раскоряку, почти сползши с матраса на пол, только Соня была неподвижна как кукла, и Вера не знала, хорошо это или плохо.

Девочка осторожно встала и подошла к окну. Ставни заперли, а скрип засова точно перебудил бы весь дом. Поэтому сирота прильнула лицом к крохотной щелке меж створок и уставилась на залитый лунным светом двор.

Репей дремал у ворот, положив косматую морду на лапы, из сарая доносилось тяжелое дыхание коров. Шаги стихли, и Вера ничего необычного не заметила. Быть может, почудилось?

Она собралась вернуться в постель, как вдруг прямо перед окном пронеслось что-то большое и черное. Девочка отпрянула, чуть не закричав, но вовремя захлопнула рот ладошкой. Однако Эрик все же проснулся и, ругаясь под нос, заковылял к выходу.

Вера не то что бы испытывала симпатию к странно говорящему слуге или переживала за его жизнь, но если он выйдет на улицу, то не только сам погибнет, но и откроет дверь черному нечто. А оно ведет себя отнюдь не как добрый гость, и явно пришло с Той Стороны, как и упырь Лука со своей рыжей сестрицей-ведьмой.

Девочка, стараясь шуметь как можно меньше, бросилась наперерез бородачу и загородила путь.

- Э, тэ чэгэ? – сонно пробормотал крестьянин и попытался обойти сироту, но та, как ранее Репей, постоянно становилась перед ним, не позволяя продолжить путь во Тьму.

- Дэ шэ тэкэ?! – буркнул Эрик, теряя терпение. – А ну кыш отсэдэ!

- На твоем месте я бы остался дома, - тихо проговорил аскет, не двигаясь и не размыкая век.

- Почэмэ? Мнэ дэ вэтрэ нэ! Шэ, дэ утрэ тэрпэ или прэмэ тут дэлэ дэлэт?

Андрей приложил палец к губам и вежливо попросил:

- Прислушайся.

Эрик замолчал, и миг спустя его глаза вытаращились, а челюсть отпала. Однако он растолковал услышанное по-своему и пуще прежнего рванул к двери.

- Вор! – крикнул слуга. – Панэ, к нам вор залэз!

- Что за дурак?! Стой, кому говорю! Кречет, проснись!

Но хозяин спал как убитый и даже не пошевелился, лишь богатырски всхрапнул и перевернулся на другой бок. К счастью, Вера проявила недюжинную смелость, иначе как минимум для одной души ночь стала бы последней в мире смертных.

Девочка белкой прыгнула в угол, где висели вещи странника, выхватила клинок и направила прямо в лицу разбушевавшемуся крестьянину. Сталь сверкнула в пламени свечи и тут же погасла. Эрик наконец-то утихомирился и остановился.

- Э, тэ чэгэ? – испуганно пробормотал он.

- Замолчи и лезь под одеяло, - словно непослушному ребенку сказал Андрей. – До рассвета из дому ни ногой.

- А шэ, мнэ пэд сэбэ ходэ?

- Потерпишь, недолго осталось. Все, не отвлекайте меня больше.

Странник продолжил бормотать молитвы, слуга развалился на матрасе, но долго не мог уснуть. Больше часа Вера караулила дверь – жуткая тварь лишила ее сна и покоя, а с оружием в руках она чувствовала себя уверенней. Но потом усталость разбила изнеможенное тело, девочка вернула клинок в ножны и легла спать. Правда, с тем же мечом в обнимку, но аскет ничуть не возражал.

А утром произошли два весьма знаменательных события. Соня наконец-то встала с постели, и хоть выглядела заспанной и очень уставшей, с аппетитом налегла на свежий хлеб с парным молоком. Румянец еще не вернулся на впалые щечки, но и от мертвецкой бледности не осталось и следа.

Однако хорошее самочувствие дочери нисколько не обрадовало Кречета, наоборот, хозяин выглядел угрюмым и суетливым. Он спешно и неровно резал мясо и сыр, чуть не поранился, постоянно хмурился и недовольно шевелил усами. Хотя любой другой отец уже бы прыгал до потолка от счастья или ползал на коленях, славя всемогущий Свет.

- Все в порядке? – учтиво спросил Андрей, баюкая на мозолистых ладонях хлебную корочку.

- Да, - мужчина мотнул головой. – Спал плохо, кошмары снились. Большое вам спасибо за бдение, но лекарь прибудет с часу на час. Уверен, у вас полным полно неотложных дел, нечисть там истреблять, духов изгонять, а мы дальше справимся сами.

- Вы правы. Нечисть истреблять надо, - охотно согласился аскет, и Кречет как-то странно повел плечами. – Что же, не смеем больше докучать. Мир вам и вашему дому. Провожать не надо.

Странник опоясался мечом, накинул алый плащ, поклонился и вышел во двор. Вера мышью прошмыгнула следом, кивнув напоследок девочке. Они миновали поляну, углубились в лес, и тут Андрей остановился. Присел на пенек, потер колени и поднял взгляд к небесам.

- Придется ждать ночи, - вздохнул он. – Ты садись, отдыхай. Времени у нас полно. Кстати, понравился меч?

Сирота опустила голову.

- Да брось, ты все сделала правильно. Я не мог отвлечься, иначе бедняжке настал бы конец. Раз уж тебе пришелся по вкусу меч, вот небольшой подарок.

Мужчина достал из сумки кинжал с коротким и толстым клинком, срезал ветвь ивы примерно в руку длиной и очистил от коры. Пока белая палка подсыхала, аскет вынул моток веревки и обвязал конец с таким расчетом, чтобы ее можно было носить на талии.

- Держи. По весу как меч, даже чуточку тяжелее. Привыкай к нему и однажды станешь достаточно сильной для настоящего оружия. А палкой, коль возникнет нужда, можно отогнать собак.

Вера покрутила подарок перед собой, сделала взмах и едва не ударила себя по лбу. Андрей засмеялся:

- Ну, полно тебе, еще голову расшибешь. Хочешь научиться драться как я?

Девочка уверенно кивнула.

- Вон березку тонкую ветром повалило – походи по ней взад-вперед. Сразу и забава и упражнение будут. В обращении с мечом равновесие и ловкость важнее всего, ведь мы не носим ни щитов, ни доспехов. И размахивать мечом как пьяный дровосек топором – глупо и опасно.

Вере понравилось бродить по тонкому бревнышку, она часто развлекалась подобным в лесу рядом с деревней. Несмотря на какой-никакой опыт, сирота несколько раз чуть не сорвалась, но продолжала вышагивать по валежнику с грацией канатоходца, расставив руки в стороны и покачивая телом из стороны в сторону.

- Вот, молодец. А подтянуться сможешь?

Девочка порой видела, как мальчишки соревнуются на перекладине, поэтому разъяснений не понадобилось. Она нашла подходящую ветку, подпрыгнула, уцепилась, но не смогла даже согнуть локти, как ни старалась. Вертелась ужом, скрипела зубами, но все тщетно.

- Ладно, брось. Это потому, что ешь мало. Но ничего, в крепость придем – там тебя откормят. В общем, я посплю немножко, а ты сторожи. Чуть что – сразу буди.

Андрей улегся на траву, укутался в плащ и мгновенно заснул. А Вера до самого заката бродила по стволу и ни разу не соскользнула.

- Что-то лекаря долго нет, - сказал за ужином Кречет. – Эрик, запрягай телегу и дуй в Ладин, авось перехватишь по дороге.

- Ужэ идэ, - бородач запихнул в рот ломоть говядины, вытер руки о жупан и потопал к дверям.

- Я помогу. А ты, доченька, сиди дома и никуда не уходи.

Мужчины отперли ворота и вошли в сарай. Когда слуга наклонился проверить оглоблю, Кречет схватил с полки киянку и огрел его по затылку. Крестьянин без чувств распластался на усеянном соломой полу. Хозяин прикрыл створку, чтобы Соня ненароком не увидела из окна, привалился спиной к стене и стал ждать.

Как только солнце село, ветер стих и заметно похолодало, а в северной части поляны показалась облаченная в черный саван фигура. Она вышла из лесу и стояла как раз на поросшем травой пятаке, выжидая чего-то. А затем направилась прямо к сараю. Волкодав с рыком бросился навстречу, но остановился как вкопанный и завилял хвостом. Фигура склонилась над псом и потрепала по косматой башке, тот вывалил язык и зажмурился от удовольствия.

Кречет устал торчать в сарае и бегом бросился к существу. Обнял и нежно поцеловал в черные потрескавшиеся губы.

- Милочка моя, солнышко, - шептал он, гладя поблекшие светлые волосы. – Вот мы снова вместе. Хотя бы на одну ночь.

- Я хочу есть, - прошептала девушка. – Ты приготовил мне покушать?

- Да, разумеется! Идем в сарай.

- А где старик и девчонка?

- Они ушли. Я спровадил их подальше, больше нам никто не помешает!

- Хорошо. Прошлой ночью они не дали мне покушать. Я голодна, любимый, страсть как голодна.

- Вот, погляди, - Кречет указал на слугу. – Жирный, сочный кабанчик! Насыщайся, любовь моя.

- Дурак! – воскликнула Мила и оттолкнула мужа. – Он же мне не родня! Как я буду его есть? Мне нужна дочка… или ты, выбирай.

- Разве нельзя обойтись другой жизнью?

- Нельзя! – рявкнула девушка, брызнув черной зловонной слюной. – Было б можно, я б уже давно съела этого инрокского дубину! Пошли в дом.

- Но… Как же Соня? Она не переживет…

- А ты думал будет легко? Не отдашь ребенка – пострадаешь сам!

- Отойди от него! – раздался гневный голос неподалеку.

Мила обернулась и зашипела как раненая кошка. Нежные черты лица исказились, губы ссохлись, обнажив черные десны, впалые глаза полыхнули, словно кто подул на свежие уголья. Перед ней стоял Андрей, держа руку на мече, вернувшийся ветерок развевал полы алого плаща. Вера держалась поодаль, но сжатая в ладонях палка как бы намекала, что она тут не просто для красоты.

- Предатель! – выкрикнула тварь и ударила Кречета по щеке, оставив глубокие царапины как от рысьих когтей. – Убью!

Но аскет уже выхватил клинок и тот пылал как сотня факелов, озаряя всю поляну. Нечисть зажмурилась, завыла выпью и бросилась в лес, как раз в направлении древней шахты. Фермер сполз по стеночке и уставился перед собой мокрыми глазами, не обращая никакого внимания на кровоточащие раны.

Андрей подбежал к нему, тряхнул за плечо и крикнул прямо в ухо:

- Что ты нашел под землей?! Отвечай!

- Комнату, - всхлипнул мужчина. – Со стенами из черепов и костей… человечьих и… неведомых мне. Там алтарь – большой черный камень, похожий на гроб. Он звал меня… говорил со мной…

- Ты отнес туда жену?

Кречет кивнул.

- Веди. Веди в ту комнату. Я должен уничтожить капище.

- Но тогда…, - мужчина поднял слезящиеся глаза, - Милочка умрет.

- Милочка умерла от бешенства! А то – тварь с Той Стороны, вселившаяся в ее тело. Показывай дорогу, пока не поздно.

- Но… нам так хорошо вместе! Она все помнит и ведет себя точь-в-точь как Милочка… Господин аскет, пощадите…

- Дурак, совсем ослеп от горя! Ты же слышал, ей нужно питаться. Самая сильная связь у нежити – с родными детьми. Она выпьет жизнь Сони до капли, а потом прикончит и тебя.

- И пусть! – взревел Кречет, вскочив на ноги и нависнув над странником. – Мне никто кроме нее не нужен!

- Безумец! Дай жене покой!

- Да будь ты проклят!

Хозяин замахнулся кулаком, но аскет оказался проворнее: поднырнул под выпад и треснул противника в висок навершием эфеса. Оставив потерявшего сознание фермера в сарае, Андрей устремился вслед за нежитью. У границы леса он обернулся и крикнул спутнице:

- Иди в дом, запри дверь и приглядывай за малышкой. Если к утру не вернусь – дождись лекаря и попроси отвезти в Ладин. Там найди храм Света, он в самом центре города, и сообщи настоятелю, что я велел доставить тебя в крепость. Он все поймет.

Девочка широко распахнула глаза и шагнула к страннику.

- Нет! – крикнул он. – Хочешь помочь – исполняй приказ. А коль найдется свободная минутка – помолись за меня.

Вера кивнула и бросилась в избу. Андрей же, выставив меч перед собой, пошел прямиком в логово Тьмы – древней и очень могущественной. Ведь не рудокопы забытых эпох построили жуткое капище, оно было там так давно, что представить трудно. Бедняги лишь нашли его, замурованное, заросшее гранитом и углем, и их черепа дополнили кровавые украшения стен.

Аскету пришлось идти по наитию, старательно запоминая путь. Сперва он брал строго влево, но все коридоры заканчивались тупиками. Вернувшись, он взял вправо и лишь тогда ему улыбнулась удача. Развилок становилось все меньше, а вскоре остался только один ход – самый широкий и крутой, резко уходящий в толщу земли.

Он-то и привел Андрея к капищу – возможно, одному из первых алтарей поклонников Тьмы. За черным камнем пряталась потустороння тварь, вселившаяся в мертвое тело. Она долго не высасывала жизнь, оттого следы разложения стали хорошо заметны, а трупная вонь заполнила все вокруг.

- Здесь ты родилось – здесь и умрешь, - молвил аскет.

И нежить тут же набросилась на него с диким воплем, метя скрюченными когтями в шею. Странник одним взмахом отсек обе руки, и те немедля рассыпались прахом. Завизжав пуще прежнего, тварь попыталась схорониться в камне, но пылающий клинок пронзил гнилое сердце, и на алтаре осталась куча черной пыли. Но самое сложное оставалось впереди. Аскет закрыл глаза, прошептал молитву и с размаху обрушил клинок на камень. Огненное лезвие раскроило его надвое как кусок масла, но и страннику неслабо досталось.

Он потерял столько сил, что полз из проклятой пещеры на четвереньках, но больше поганое капище никого не совратит и не похитит ничью жизнь. Ради этого стоит и потерпеть.

Кое-как добравшись до избы, Андрей поманил Веру и неспешно побрел в сторону тракта.

- Не бойся, - шепнул он, заметив, что девочка то и дело оглядывается. – Теперь все у них будет хорошо. Тьма покинула эти места. Но пан Кречет простит меня еще очень и очень нескоро, поэтому задерживаться тут смысла нет. А тебе стоит сразу усвоить: Свет порой жесток, но Тьма всяко хуже. Она давит на слабости, и единственный способ бороться с ней – отринуть все насущное. Из-за этого нас и прозвали аскетами. Когда-нибудь ты все поймешь, если захочешь.

Вера внимательно слушала, а когда Андрей замолчал, взяла его за руку. Мужчина улыбнулся – он словно постарел лет на двадцать и выглядел совсем дряхлым стариком, да и шел нетвердо, пошатываясь. Но с такой опорой ему будет легче.

Гораздо легче.

Глава 3. Душитель из Четырех Трактиров

Поздним вечером трактир «Гордость моря» трещал и скрипел от наплыва посетителей. Рабочий люд спешил пропустить пару кружек свежего пива перед сном, заняв все до единой лавки. Конюхи, плотники, мелкие торговцы и даже лекари расселись как воробьи на плетне и столь же шумно гомонили. Не смолкало журчание хмельного напитка, то и дело раздавались веселые крики и смешки.

Но тут скрипнула дверь, и в заведение вошел стражник с косматой русой бородой. Такой высокий, что едва не царапал плоским шлемом потолок, и широкий как бочка. Сущий бык со здоровенными руками, пудовыми кулаками и злобными налитыми кровью глазами. Он носил толстую кольчугу до колен и палаш, который иной воин смог бы удержать лишь двумя руками, да и то недолго.

Звали его Тарас, но среди народа он заслужил кличку Жаба, и скоро вы поймете, почему. Засунув большие пальцы за широченный кожаный ремень, великан вальяжно потопал к стойке трактирщика. Разговоры вмиг смолкли, даже звон посуды стих, какое там веселье.

Тарас смерил лысого старичка в фартуке презрительным взглядом и гаркнул:

- Пива!

Хозяин дрожащими руками налил самую большую кружку своего лучшего напитка. Но верзила лишь усмехнулся и легким щелчком отправил посуду на пол. В воцарившейся тишине грохот черепков показался раскатом грома.

- Я что, похож на ребенка? – недовольно пробасил Жаба. – Еще бы в наперстке подал!

- Простите, господин.

Старик до краев наполнил пузатую крынку, какой хватило бы на троих, и стражник выдул ее до дна в один присест. Крякнул, смахнул мутные капли с сальной бороды и щербато улыбнулся.

- Вот, другое дело. Давай-ка вторую.

Второй дело не ограничилось, третьей и четвертой тоже. Брюхо Тараса раздулось так, что кольчуга натянулась до середины бедра, а он и не думал заканчивать и в одно рыло приговорил целый бочонок. Смачно рыгнув, стражник ослабил пояс и, пошатываясь, поковылял к выходу. Платить, разумеется, не собирался. Но ни старик, ни кто-либо из посетителей и думать не смели напомнить о деньгах.

Тарас не только дух вышибает одним плевком, но и служит десятником в остроге, а с этими ребятами лучше вообще не связываться – дороже выйдет. Только голову поднимешь, и у тебя тут же найдут недоплату налогов, контрабанду, связь с черными колдунами или что похуже. И пойди докажи потом… Тебя в яму, имущество поделят и поминай как звали.

Поэтому от былого веселья не осталось и следа, даже когда мздоимец убрался прочь. Люд тихо переговаривался, бросая сочувствующие взгляды на трактирщика, а тот лишь хмурился и покачивал головой. Не первый раз – и точно не последний.

А Жаба тем временем брел по опустевшей полночной улочке, озаряемой светом молодой луны. Пока добирался до дома – пометил все окрестные заборы и плетни, наорал на захлебывающихся лаем дворовых псов и перебудил уйму народа, оставив за собой длинный след из плачущих детей и сквозь зубы ругающихся взрослых.

Кое-как доковылявши до своей избы у западных ворот, Тарас нос к носу столкнулся с подозрительной фигурой, появившейся словно из ниоткуда. Она была высокая, очень тощая и облаченная в кожаный плащ турского фасона – короткополый и с рукавами. Тело и лицо полностью закрывали широкие полосы черной ткани, отчего разглядеть незнакомца не представлялось возможным.

- Ты еще кто? – заплетающимся языком пробормотал стражник.

Вместо ответа фигура разжала костлявые пальцы, и из рукава словно змея выскользнула тонкая ржавая цепь.

- Ах ты!

Тарас выхватил палаш и кинулся на странное существо, но оно с легкостью ушло из-под атаки. Жабе показалось, будто тощая фигура на миг исчезла, а после появилась в двух шагах левее, но хмель и страх напрочь отбили у и без того не очень умного верзилы способность ясно мыслить.

Он взревел медведем и занес меч над головой, но существо метнуло в него цепь, ее конец обмотался вокруг могучего запястья и сдавил как тиски. Великан заткнулся, с ужасом смотря на неестественно изогнутую руку. Клинок выпал из ослабших пальцев, и в следующую секунду фигура рванула цепь на себя. Несмотря на внешнюю тщедушность, она без малейших усилий повалила гору мышц и жира на землю. И пока Тарас кашлял и мел пыль бородой, нечто в плаще запрыгнуло ему на спину и стянуло ржавые звенья на бычьей шее. Жаба захрипел, засучил ногами, но сверху словно уселся слон, не давая никакой возможности высвободиться. Вскоре все было кончено. Фигура растворилась в ночи, а поутру стражника нашли посреди дороги с вытаращенными глазами и вывалившимся языком.

- В Ладине есть два тракта – и оба главные, - сказал Андрей, неспешно бредя по пыльной дороге. – Они пересекают княжество крест-накрест. Первый ведет от восточного побережья, где и стоит стольный град, на запад, до Инрока. Второй, вот этот самый, по которому мы идем, протянулся с севера на юг, от суровых скал Ярланда до жаркой степи Тура. А встречаются тракты в самом сердце нашей земли, в славном местечке под названием Четыре Трактира. Слышала когда-нибудь о нем?

Вера взглянула на спутника и качнула головой. Мужчина продолжил:

- Торговые караваны издревле ходили по Ладину во всех направлениях. Так уж получилось, что княжество находится почти в самом центре острова, и хочешь не хочешь – всяк путь ведет через него. И очень часто караваны встречались на перекрестке двух трактов, где останавливались на отдых. Места тогда были дикие, опасные, а вместе поспокойнее, да и от зверья и разбойников обороняться сподручнее. Сперва купцы просто разбивали палатки, потом подсуетились и построили те самые четыре трактира – каждый на своей стороне. Ладинцы срубили огромную двухэтажную избу, ярландцы возвели могучий каменный дом – настоящую крепость. Жители Инрока сложили добротную мазанку из глиняного кирпича, а туры – просторный шатер из верблюжьих шкур. И каждый странник мог даже на чужбине ощутить частичку родной земли, а спать на ней в сто раз лучше, чем на княжеской перине. С тех пор небольшая стоянка разрослась до города с частоколом, острогом, храмом, школой и лекарней. Ну а называют его как и прежде – Четыре Трактира. Такая вот история. Поверь, тебе там понравится. Хорошее место, красивое. Погоди-ка, а это еще что такое.

Аскет отпустил руку девочки и подошел к придорожному столбу с развевающимся листком пергамента с красной печатью. Надпись гласила: «Городской голова Четырех Трактиров уведомляет всех умелых и опытных о награде в тысячу золотых за поганого Душителя, живого или мертвого, на счету коего пять невинно убиенных, местных и проезжих. Всем остальным велю проявлять особую бдительность и сообщать в острог о подозрительных лицах. Помните, Душитель вооружен и крайне опасен, не выходите без надобности из домов по ночам.

Пользуясь случаем, достопочтимый Алу, хозяин Южного трактира, просит сообщить о скидке в пять процентов на все сорта пива».

Андрей хмурился, раз за разом перечитывая послание.

- Странно, - наконец сказал он. – Город на перекрестке всегда отличался порядком, несмотря на четыре трактира из четырех разных княжеств, частенько воюющих меж собой. Там пьяная драка – событие, которое потом неделю обсуждают. Надо разобраться.

Версту спустя спутники вышли на просторный луг, окруженный со всех сторон густой дубравой. Тракты делили его на равные части, а вокруг перекрестка лежал обнесенный частоколом город. С пригорка отлично виднелось многообразие домов с соломенными, черепичными, дощатыми и покрытыми шкурами крышами. Каждый вид построек теснился у своего трактира, а выглядели заведения действительно впечатляюще. Никогда прежде Вера не видела столь огромных зданий, вокруг которых бродили толпы необычно разодетого и странно говорящего народа, а у коновязей паслись диковинные животные.

Сам перекресток давно превратился в истоптанный пятак земли, где разместился огромный рынок. Чтобы не тащиться многие версты до княжеств, купцы торговались прямо тут: продавали свой товар, закупали чужой и возвращались на родину. И чего только не было в крытых телегах и возах: вяленая рыба, ткани, зерно, вино, золотая руда и драгоценные каменья, клинки умелых северных кузнецов, порошки и мази загадочных южных алхимиков, мед и сладости западных пасечников, древесина и резная мебель восточных плотников… Да все, чего душа пожелает можно сыскать на рынке Четырех Трактиров!

- Держись поближе и не зевай, - напутствовал Андрей на подходе к воротам. – Потеряться тут проще простого.

- Господин аскет! – рявкнули стражники, стукнули древками копий по земле и опустили головы.

- Храни вас Свет, - мужчина приветствовал воинов раскрытой пятерней.

Частокол будто сдерживал все звуки, но стоило миновать его, как по ушам ударил гул, словно рядом потревожили улей пчел размером с корову. Ревели неведомые звери, разноголосо кричали купцы, сбивая цены или зазывая покупателей, в храме пел хор, по улицам бродили глашатаи и выкрикивали во все глотки приказ головы.

Глаза заслезились от мельтешения пестрых одежд, стало трудно дышать от душного вихря незнакомых запахов. Вера опрометчиво зажмурилась и тут же налетела на что-то теплое, мохнатое и скверно пахнущее. Страшное рогатое чудище, сплошь покрытое черным мехом, обнюхало девочку и облизнуло лицо.

Сирота с трудом удержалась от крика и прижалась к Андрею. Тот усмехнулся и погладил ее по голове.

- Это як. Не бойся, он смирный. На нем ездят ярландцы, ведь он очень смелый, сильный и не боится мороза. А вон тот горбатый красавец с изогнутой шеей – турский верблюд. Его лучше не злить, а то плюнет. Как думаешь, где бы нам остановиться?

Вера, недолго думая, указала пальцем на каменный трактир. Согласно кованой вывеске, он назывался «Гордость моря», но все величали его не иначе как Северный. Ибо стоял северней других и принадлежал северянам.

- Согласен, - аскет кивнул. – Тут мы будем как в крепости. А коль в городе бушует душегуб, надежные стены не помешают.

Андрей толкнул дверь из толстых дубовых брусьев и вошел в длинную мрачную залу, озаряемую лишь тусклым светом из узких окон, больше похожих на бойницы. Посреди помещения чернела глубокая канава, доверху заваленная золой – такие ямы использовали жители Ярланда вместо печей. Над ней висели пустые котлы и вертела, рядом стояли длиннющие столы и лавки.

Трактир пустовал, за исключением трех стражников и хозяина за стойкой. Двое рослых верзил в кольчугах стояли молча, а третий – низкорослый крепыш с черной бородой до пояса, мясистым носом и густыми бровями, допрашивал старика. При появлении странника он обернулся и гневно сверкнул ярко-голубыми глазами, но тут же расплылся в довольной улыбке.

- Господин аскет! – воскликнул детина, сняв кожаную перчатку и протянув круглую ладонь с короткими, но сильными пальцами. – Мои мольбы наконец-то услышаны! Вас нам сам Свет послал!

- Ну…, - мужчина скупо улыбнулся в ответ. – Скорее объявление на столбе.

Стражник хохотнул и похлопал себя по животу.

- Вот за что вас люблю – никогда не унываете! Я – Бондарь, тутошний сотник. Острогом, значится, руковожу, за порядком слежу.

- Андрей, - представился аскет.

- Тварь у нас завелась какая-то, господин Андрей! Вчера Тараса нашего задушила, а до него еще четверых. Вот свидетеля опрашиваю, так сказать. Хотите – присоединяйтесь.

- Нам бы комнаты снять. Трактир-то работает?

- Работает, работает! – махнул рукой крепыш. – Для вас что угодно, правда?

Старик, выглядящий так, будто не спал неделю, затравленно кивнул.

- А это ваша дочурка? – невзначай спросил сотник. – Ути красавица какая, повезло вам с женкой-то!

- Не дочурка, - устало ответил Андрей.

- О-о-о! – загадочно протянул стражник и закивал. – Ученицу взяли?

- Вроде того. Сколько за две комнаты?

Трактирщик замотал головой:

- Нисколько.

- Вы меня обижаете, - добродушно произнес мужчина. - Я всегда плачу по счетам, а дармоедство – грех. Так что не скромничайте.

- Серебро в сутки, - сдался хозяин.

Аскет положил на стойку две монеты и забрал тяжелые бронзовые ключи.

- Пока до утра, а там видно будет. И покушать девочке соберите: мяса, похлебки, пирожок какой. Посытнее, в общем.

- Сию минуту.

- И заодно расскажите, что вчера стряслось.

Старик достал из шкафа два толстых куска жареной говядины и положил на деревянную тарелку. Было видно, ему страсть как не хочется отвечать на этот вопрос. То ли Бондарь его уже замучил совсем, то ли по какой-то иной причине.

- Тарас явился где-то за час до полуночи, - тихо произнес трактирщик. – Попросил пива. Выпил много, целый бочонок, и ушел. Вот и все.

- Это я уже слышал! – раздраженно бросил сотник.

И тут аскет кое о чем догадался. Судя по спрятанному взгляду, дрожащим рукам и неровному голосу, старик явно не договаривал всей правды, ибо боялся быть заподозренным. Но что могло бросить на него тень?

- Погибший ругался с кем-нибудь?

- Нет, что вы, - торопливо бросил хозяин, и в этих словах не было ни капли лжи.

- А он заплатил?

Трактирщик тяжело вздохнул и в бессилье опустился на табурет.

- Послушай, как тебя зовут? – спокойно и учтиво спросил Андрей.

- Семен.

- Семен, тебе нечего бояться. Просто скажи, как все было. Без утаек и недомолвок.

- Не заплатил он. Тарас никогда не платил ни гроша, а пил и ел в три горла.

- Это на что ты намекаешь? – с вызовом бросил Бондарь.

- Говорю как есть. Простите.

- Так может это ты его завалил?! – разошелся пуще прежнего стражник. – Или нанял кого?! Сейчас мы тебя в яму-то кинем, там быстро сознаешься!

- Хватит! – повысил голос аскет. – Вам лишь бы в яму кидать всех подряд. Тело где?

- Чье?

- Погибшего.

- А…, - сотник утихомирился и почесал затылок. – Ну, с утра было в лекарне. Господин Илья всегда трупы осматривает перед погребением. А сейчас, наверное, уже на кладбище.

- Ведите.

- Куда?

Андрей глубоко вздохнул и улыбнулся:

- Сначала в лекарню. Потом на кладбище. А ты сиди тут и никуда не уходи, поняла?

Вера кивнула.

Городская больница располагалась неподалеку от рынка, и представляла собой приземистое одноэтажное здание с ровными белыми стенами и широкими сквозными окнами. Храм, похожий формой на огонек свечи, возвели совсем рядом из тех же камней и, видимо, в то же время – священники почти всегда работали вместе с целителями: укрепляли дух больных молитвами и бдениями, отгоняли порождений тьмы и отпевали усопших.

Хоронили их, правда, за частоколом, и чем дальше, тем лучше. Поэтому Андрей надеялся найти мертвого стражника в лекарне, а не шастать по окрестному лесу в поисках кладбища.

Внутри больница не делилась на комнаты, лавки страдальцев стояли очень тесно, однако большая часть пустовала. Здесь остро пахло травами и свечным воском. Аскет заметил двух стариков, готовых в любой момент отдать Свету души, и бледного непрерывно кашляющего парнишку лет пятнадцати. Судя по тому, что в изголовье его кровати сидел не целитель, а священник, бедняге тоже осталось недолго.

- Ильи тут нет, - негромко произнес Бондарь. – Наверное, в подвале.

В противоположном конце залы виднелся двустворчатый люк в полу. Сотник рывком открыл его и шепнул в темноту:

- Ау, есть тут кто? Господин Илья, к вам пришли.

- Входите, - раздался мягкий спокойный голос.

- Идите сами, - крепыш указал на дощатую лестницу. – Мне там делать нечего.

Странник кивнул и спустился в подвал. Запах под землей стоял совершенно иной – сырой, тяжелый, с легкой примесью разложения. Несмотря на июньскую жару, тут царил ощутимый холод, но склонившийся над телом человек, казалось, не обращал на него никакого внимания. Дело привычки, что тут скажешь.

Заведующий лекарней, несмотря на столь важную и ответственную должность, вряд ли успел разменять третий десяток. Он выглядел более чем молодо: по-мальчишечьи узкое лицо, высокие скулы, покатый лоб, острая челюсть и короткие рыжеватые волосы. Невысокое, но сильное тело тесно облегала белая мантия с вышитыми листьями подорожника на спине и рукавах – знаком всех добрых знахарей, травников и врачевателей.

Наверное, мужчина обладал великим даром, раз отвечал за здоровье далеко не самого маленького города.

- Господин аскет, - он обернулся и низко поклонился, сложив руки по швам. – Меня зовут Илья.

- Андрей, приятно познакомиться. Это тот самый стражник?

- Да. Взгляните.

Странник подошел поближе и осмотрел до пояса накрытый саваном труп. Хотя, ему больше подошло бы слово «туша». Никогда прежде аскет не встречал таких здоровяков – сущий великан из сказок. Но, судя по глубокой багровой борозде, его задушили, и тот, кто это сделал, обладает еще большей силой. Так сжать бычью шею – это надо постараться.

- Иные травмы есть?

- Перелом правого запястья. Кости буквально раздроблены в труху.

- Да уж, - аскет взглянул на изуродованную руку и повел плечами. – Кто бы на него не напал, это точно не человек.

- Уверены? Он хорошенько выпил и мог свалиться под крыльцо. А убийца, или убийцы легко его задушили.

- А руку зачем ломать? Судя по ржавчине в ранах и отпечаткам, это сделали одной и той же цепью. Невооруженным глазом же видно. Думаю, он попытался отбиться и был искалечен. Посмотрите на мозоли – покойный точно держал меч правой рукой.

- И все же, я не полностью с вами согласен. Причин убить его именно так множество.

Аскет пожал плечами:

- Тогда пусть стражники ищут преступника во плоти, а я займусь отработкой твари с Той Стороны. Тем и закончим.

Он направился к лестнице, Илья сунулся было следом, но остановился, услышав шепот из полумрака:

- Провожать не надо.

После плотного обеда Вера поднялась в комнату, намереваясь немного вздремнуть – долгие пешие переходы сильно утомляли ее. Но страшно непривычный шум со всех сторон не позволял даже спокойно полежать в постели, какой там сон. Девочке казалось, будто за окном лютует буря – так сильно шумел большой город, в котором сироте еще ни разу не доводилось бывать.

Она привыкла к дневному спокойствию крохотной деревушки и полной тишине после захода солнца. Здесь же было просто невыносимо, а вскоре вопли стали еще громче. Народ словно сбесился и принялся хором орать чье-то странное имя.

- Виктор Виверна! – ревела толпа. – Виктор Виверна!

Кто же он такой? Почему его столь яро приветствуют? Может, князь или могучий волхв? Девочка никогда не видела ни первых, ни вторых, но среди селян ходили слухи, что князья – самые красивые и сильные на свете, а волхвы видят будущее и обращают людей в пепел одним взглядом. Деревенские девки от мала до велика мечтали встретиться с кем-нибудь из них, желательно с князем, потому что все волхвы старые и бородатые. Тогда между ними вспыхнет любовь – обязательно с первого взгляда, они поженятся, уедут в далекий терем и будут жить долго, богато и счастливо, а умрут в один день.

Веру никогда подобные байки не волновали: она прекрасно понимала, благородный владыка точно не полюбит простую крестьянку, да еще и сироту. Некоторых девок с огромным трудом за таких же крестьян выдавали, годами горбатясь ради приданного, какие там князья. Но поглядеть хоть одним глазком не отказалась бы, потому подбежала к окну, но увидела лишь пестрый поток, спешно утекающий в сторону рынка. А его, как назло, из комнаты не видать.

Людской поток орал все громче, любопытство распалялось с каждым выкриком. Решив, что ничего страшного за пару минут не случиться, девочка стрелой вылетела из трактира и растворилась в толпе. Старик не успел и рта открыть, а когда доковылял до крыльца, шустрой беглянки и след простыл.

Разноцветная гомонящая волна вынесла сироту на самый перекресток. Будучи худощавой и юркой, она легко протискивалась меж людей, а поскольку никому не заслоняла обзор, то никто и не гнал ее прочь. Наконец Вера оказалась в первом ряду, где собрались местные дети, в основном мальчишки.

Прямо перед ними на черном как ночь скакуне восседал могучий воин, упираясь волосатым кулаком в бок и белозубо скалясь. Пришелец сразу же не понравился девочке, кем бы он ни был по роду и положению. Лысый, скуластый, немного раскосый и загорелый, с короткой бородкой вокруг рта, он вызывал скорее страх, чем симпатию.

Облачение выдавало в нем воина: кольчуга без рукавов, толстый кожаный панцирь, блестящие наплечники и наручи. Но воина не простого, ведь обычные стражники носили только доспехи и мечи, у дружинников имелись еще копья и щиты, а этот таскал на себе целую оружейную палату. Два кривых кинжала на бедрах, изогнутый узкий меч на широком ремне, еще один – подлиннее, выглядывал из-за спины. Там же болтался полный колчан и короткий лук, каким обычно пользовались всадники.

Неизвестно, зачем ему столько острой стали, но выглядело… устрашающе.

- Виктор Виверна! – не утихал люд. – Виктор Виверна!

Вдоволь наслушавшись собственного имени, воин поднял ладонь, и толпа разом замолчала.

- Да, это я! – зычно крикнул он. – Великий наемник Ярланда, убийца Мясника из Вальста, победитель Гнилого Гладиатора, истребитель степных ведьм! Готовьте денежки, ибо очень скоро в моем мешке окажется голова Душителя из Четырех Трактиров!

Вера оглохла от радостных криков и отчаянных хлопков. Народ рукоплескал так рьяно, будто хотел разбить ладони в кровь.

- Возвращайтесь к делам и ничего не бойтесь, - Виктор опустил руку. – Город может спать спокойно!

Толпа стала потихоньку расходиться, и только мальчишки с громким улюлюканьем неслись вслед за кумиром. Так уж вышло, что наемник решил остановиться в «Гордости моря», и Вере волей-неволей пришлось идти вместе с ребятней. Им это не очень понравилось, и вскоре все внимание переключилось на сироту.

- Ты кто такая? – спросил один, заступив ей дорогу.

- Я тебя тут раньше не видел, - подхватил дружок.

- А давайте побьем пришлую! – без лишних обиняков предложил самый маленький из ватаги, похожий на чумазого кудлатого чертенка.

Мысль пришлась шпане по вкусу. На знатного воина насмотрелись, почему бы не поиздеваться над девчонкой? Тоже развлечение. Ее оттеснили в узкий заваленный мусором проулок и окружили со всех сторон.

- Язык проглотила? – продолжил допрос рослый паренек, у которого совсем недавно начал ломаться голос. – Отвечай, когда спрашивают!

Вера молчала, неотрывно глядя обидчику прямо в глаза.

- Чего уставилась, выдра? По морде захотела?

- Да бейте ее! – не унимался малец.

- Не пялься на меня! Кому сказал?!

Вере понадобились считанные секунды, чтобы развязать узелок на поясе, схватить подаренную аскетом палку и выставить перед собой подобно мечу. Шпана явно не ожидала такого поворота и попятилась – правда, всего на пару шагов.

Но сирота продолжала сверлить недруга холодным взглядом, вновь надев фарфоровую маску. Терпение у задиры быстро иссякло, он попытался толкнуть девочку, но так получил палкой по руке, что завыл и запрыгал на месте, прижимая ушибленную конечность к животу.

А потом началась драка – жестокая и беспощадная. Сирота отбивалась изо всех сил и раздала немало шишек и ссадин, но врагов было чересчур много. В честном бою она, быть может, продержалась бы подольше, но честь неведома уличным босякам. Быстро поняв, что к бешеной девке лучше не приближаться, негодяи принялись бросать в нее подобранный с земли мусор. Куски засохшей грязи больно били по тощему тельцу, но Вера не сходила с места и не сводила с главаря уничтожающего взгляда.

Горлопаны не услышали от нее ни стона, ни всхлипа даже когда хлам лупил по животу, груди, лицу. Сирота не произнесла ни звука и моргнула лишь раз из-за попавшей в глаз крови. Собственное бессилие и непоколебимость противницы взбесило шпану, и задор вмиг сменился яростью. Они-то считали себя непобедимой бандой, грозой подворотен, а на деле не могли справиться с тощей как скелет девчонкой. И неизвестно, кому досталась бы победа, если бы под руку верзиле не попался обломок коромысла с ржавым железным крюком. Он весил слишком много, и одного меткого попадания в голову хватило, чтобы сбить Веру с ног.

Она раскинула руки и плашмя грохнулась в грязь. Падение выбило весь воздух из легких и едва не лишило сознания. Девочка пошевелилась, попыталась подняться, но тщетно, и тут-то ребятня решила отыграться по полной. Скорее всего, путешествие сироты закончилось бы в вонючем проулке Четырех Трактиров, однако босяки по ведомой лишь им причине разлетелись кто куда, как стая воробьев при виде матерого кота. Нечто заставило бежать их без оглядки, сверкая грязными пятками, и теперь оно приближалось, тяжело шагая и чем-то звеня.

Нечто большое и темное склонилось над девочкой, звон и бряцанье усилились. Она приоткрыла запорошенные грязью глаза и увидела загорелое лицо Виктора Виверны.

- Какого дьявола, девка? – фыркнул он, нахмурив косматые брови. – Ты живая? Я думал, на тебя Душитель напал.

Вера вздрогнула, перепачканная кровью голова безвольно откинулась на бок.

- Ну как, господин аскет, учуяли нечисть? – спросил Бондарь на выходе из лекарни.

- Мы чуем ее не лучше вашего.

- Хм… А я думал, вы след брать умеете… ну, как охотничий пес.

- Благодарю за лестное сравнение, - Андрей улыбнулся, - но никаких особых чуек на порождений Тьмы у нас нет. Лучше расскажите о предыдущих жертвах. Я должен понять, есть ли между ними связь.

- Так…, - сотник почесал сальный затылок. – В подробностях и не вспомню, надо в остроге бумаги глянуть.

- Идемте.

Острог Четырех Трактиров не был единым зданием вроде крепости, а представлял собой сложное построение из окружающего город частокола и четырех надвратных башен – широких срубов с бойницами, высотой в два этажа. В каждой башне стоял гарнизон и отвечал за свой район – южный за южный, восточный за восточный и так далее. В подвалах находились пресловутые ямы, куда сбрасывали тех лиходеев, кому из-за незначительности проступков удалось избежать плахи. Впрочем, уже очень скоро они горько жалели о том, что разминулись с топором палача, ибо годы в мрачной дыре, по щиколотку в зловонной жиже и питание объедками – то еще удовольствие.

Палата сотника находилась под крышей северной – самой большой башни. Спутники миновали первый этаж, где отдыхали и ели вернувшиеся с ночной смены стражники и оказались в просторной ярко освещенной комнате с каменной печкой в углу. У окна стояли дощатый стол и накрытое медвежьей шкурой кресло, на стене позади красовались скрещенные копья и похожий на каплю щит.

Рядом высился двустворчатый шкаф – черный как уголь, явно турской работы. Стену напротив рабочего места полностью закрывал огромный ковер с вытканным рисунком битвы могучего воинства и крылатого дракона. Судя по узору и расцветке, его тоже создали на юге – степняки знатные умельцы ткать подобные ковры.

Остальные стены сплошь увешивало разномастное оружие – как ритуальное, выкованное из золота, серебра и усеянное драгоценными каменьями, так и вполне себе боевое - например, палаши и секиры северных кузнецов. Вообще, в палате встречалось снаряжение со всех сторон света, изо всех княжеств. Несложно догадаться, откуда у Бондаря столько клинков, луков, копий и шипастых булав. Раз уж все это добро висит на гвоздиках, а не продано в ближайшей лавке, значит, к дорогим подаркам прилагаются увесистые мешочки монет. Хорошо держать власть в торговом городе, правда? Стрижешь купцов как овец и в ус не дуешь. Неудивительно, что Андрей до сих пор даже краем глаза не видел здешнего голову. Четыре Трактира давно подмял под себя бородатый крепыш и ни с кем делиться не собирался.

Сотник достал из шкафа кипу листов и початую бутылку с темно-красной, похожей на кровь жидкостью. Вынул зубами пробку и, пока шел к столу, сделал большой глоток.

- Будете, господин аскет?

- Спасибо, не пью, - странник встал у окна и свел руки за спиной.

- И зря. В нашей работе без вина никуда. Свихнуться можно.

- Хм… Я вот, как видите, до сих пор в добром душеном здравии. Хотя охочусь на существ, пострашнее воров и пьяниц.

Бондарь замолчал и принялся громко шуршать пергаментом, то и дело прикладываясь к горлышку. Найдя нужные записи, он отложил ненужную кипу на край стола и начал читать:

- Так… Удушенных, значится, три мужа и одна женщина. Первый – Варфоломей, сорок два года, семьи нет. Промышлял охотой, убит в собственном доме. По словам соседей, отличался буйным нравом и пристрастием к выпивке, часто задирал всех по поводу и без. Второй – Николай, семнадцать лет. Старший сын конюха из восточного трактира. При жизни долгое время якшался с шайкой босяков и, по слухам, незадолго до гибели успел стать главарем. Удушен в сарае при коновязи. Третья – Оксана, двадцать восемь лет. Днем торговала украшениями на рынке, а ночью - собой. Тело найдено в подворотне недалеко от южной башни. Четвертый – Ибрагим, пятьдесят пять лет. Нигде не работал, единственный сын три года назад погиб в море. После этого жил с малолетней внучкой, с которой, по слухам, имел поганую связь. Удушен в собственном туалете. Что думаете, господин аскет?

Андрей долго молчал, хмуро разглядывая забитую народом улицу. Потом сказал:

- Думаю, кто-то взял на себя ваши обязанности.

- Это как понимать? – всплеснул руками Бондарь.

- В городе завелся дух мщения. Какой именно – не знаю. Но он карает тех, кого считает преступниками, несправедливо избежавшими наказания. Не хочу сгущать краски, но будьте осторожнее после заката. – Аскет провел ладонью по тяжелому клинку из чистого золота. – Однажды он придет и за вами.

И прежде чем сотник смог произнести хоть слово, странник покинул палату.

Вернувшись в трактир, он увидел лысого наемника, жадно вгрызающегося в копченую свиную ногу и запивающего крепким пивом. При виде аскета, Виктор скривился так, будто мясо во рту оказалось протухшим, а в кружке плескалось совсем не пиво, а кое-что похуже.

- Явился! – рявкнул Виверна. – Светлячок ты наш. Ни шиша тут не получишь, понял? Деньги – мои!

- Стоило ли тащиться за тридевять земель ради жалкой тысячи? – хмыкнул Андрей, задержавшись на лестнице.

- Стоило. В этот раз я тебя обставлю, не сомневайся. И эта победа станет отличной прибавкой к награде.

- Да поможет тебе Свет, - с улыбкой ответил аскет и потопал на второй этаж.

- Козел! – рявкнул Виверна, с размаху обрушив кружку на стол.

Не прошло и минуты, как странник быстрым шагом спустился в залу.

- А где Вера? – спросил он.

Старик-трактирщик вздрогнул и чуть не уронил глиняную тарелку.

- Убежала, господин, - тихо произнес хозяин. – Я пытался ее остановить, да разве ж мне за ней угнаться?

- Когда она ушла?

- Да прямо по приезду господина Виктора. Наверное, на него хотела посмотреть.

- Виверна…, - сжав кулаки, процедил аскет.

- Что сразу Виверна? Понятия не имею, о ком ты говоришь.

- Девочка лет двенадцати, очень худая, в белом сарафане, длинные светлые волосы. Видел такую?

Охотник нахмурился, уголок рта едва заметно дрогнул.

- Глаза голубые?

Андрей медленно кивнул.

- Кто она тебе?

- А какая разница?

- Ну… Если никто – то расслабься. Если кто-то – лучше присядь.

Андрей одним взмахом руки опрокинул длинный стол, сколоченный из тяжеленных дубовых досок. К счастью, на нем не оказалось посуды, и единственной разбитой тарелкой стала та, которая все же выпала из узловатых пальцев трактирщика. Старик охнул и плюхнулся на табурет, схватившись за грудь. Виктор тоже был на грани приступа, невзирая на напускное бесстрашие, ибо аскет горел как соломенное чучело на Празднике урожая. Меч, плащ, сутану, седые волосы – все объяло пламя, больше похожее на расплавленное золото, но ужаснее всего выглядели глаза – они словно обратились в крохотные солнца, и разили ослепительно яркими лучами.

Однако весь этот кошмар продолжался меньше мига и оставил после себя лишь разноцветные круги и затуманенный взор. Сперва Виверне пришла мысль, что все увиденное – морок, случайное головокружение, не более. Воспоминания об увиденном стали быстро растворяться, как ночной кошмар поутру. Но наемник как никто иной знал, на что способно объятое гневом Пламенное Сердце.

- Она в лекарне, - выпалил Виктор, дабы не испытать на себе все прелести общения с разъяренным странником. – Подралась со шпаной. Ей крепко досталось, но я…

Договорить он не успел. Андрей стрелой вылетел на улицу и бросился в сторону больницы. Проследить за ним было довольно легко – толпа спешно убиралась с дороги, шарахаясь во все стороны как от огня.

Девочка лежала почти у самого входа, подальше от единственного оставшегося в лекарне старика. Его сосед и кашляющий парнишка отсутствовали, и вряд ли они выздоровели и разошлись по домам.

Голову бедняге полностью забинтовали, лиловый синяк под левым глазом и многочисленные ссадины и царапины смазали целебной мазью. Илья сидел рядом с ее постелью и о чем-то говорил с парой пожилых врачевателей. При появлении аскета, все трое встали, а заведующий шагнул навстречу.

- Как она? – спросил Андрей.

- Мы сделали, что смогли, - произнес молодой врачеватель, и слова звучали как приговор. – Дальше дело за ней… и за вами.

Аскет кивнул и встал на колени в изголовье, сложив ладони в виде пламени свечи.

- Чертова шпана, - прошептал Илья. – Никакой управы на них нет. Вожака удушили недавно – и дня не прошло, как появился новый. А Бондарю дел до босяков нет, ему лишь бы купцов трясти.

- Они сироты? – тихо спросил аскет, не размыкая глаз.

- Нет, просто беспризорники. Родители с утра до ночи на работах, заниматься детьми некому. Вот и шастают по подворотням, пропащие души. Взрослые им не по зубам, а малышей задирают страшно. Но ничего, подрастут, заматереют и всех достанут. Ладно, что воздух попусту трясти. Если понадоблюсь – ищите в подвале.

Андрей до вечера как истукан простоял у кровати, моля Свет о здоровье девочки. За все это время девочка даже не пошевелилась, ее грудь очень медленно вздымалась и опадала, а издалека казалось, будто бедняга уже за чертой.

Близилось ночное бдение, а перед ним следовало закончить все дела, дабы ничто не отвлекало до самого утра. Мужчина покинул больницу, миновал небольшую, но ухоженную лужайку и вошел в храм. Посреди круглой комнаты на возвышении стояла восковая свеча размером с доброе полено. Огонек величиной с яблоко плясал на кончике фитиля, желтые капли катились на постамент. Больше ничего в обители Света не было – ни картин, ни драгоценностей, ни даже мраморных плит – только голый камень.

Свечу сменили совсем недавно, священник в черной сутане с глубоким капюшоном скребком счищал остатки воска с пола. При появлении соратника он поднялся и низко поклонился.

- Здравствуй, брат, - сказал Андрей. – Я пришел исповедаться.

Мужчины встали на колени друг напротив друга, разделенные ярким пламенем. Поздним вечером храм пустовал, и никто не мог помешать таинству.

- Сегодня мной овладел гнев, далекий от праведного, - сказал странник, неотрывно смотря прямо в огонь.

- Кто или что вызвал его? – раздался шелестящий голос с той стороны постамента.

- Близкому мне человеку причинили сильную боль.

- Это сделали смертные?

- Да, иначе я бы разрубил их на мелкие кусочки.

- Успокойся, брат. Твое сердце гремит как набат. Давай повторим строки Пресветлого Писания, где упоминается гнев.

Мужчины сложили ладони перед собой и вместе забормотали:

- Гнев – дверь на Ту Сторону. Гнев – маяк для Тьмы. Гнев, направленный на смертные души, несет только зло, а рядом со злом неотрывно шествует Тьма. Гнев придает каплю сил, а отнимает сторицей. Гнев ослабляет дух, и сквозь него, как через решето, устремляется Тьма.

В храме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи. Вскоре священник продолжил:

- Но нельзя отринуть одно чувство, даже самое темное, не заменив иным, светлым. Чем нужно замещать гнев, брат?

- Милостью.

- Что дарует нам милость?

- Спокойствие.

- Зачем нам нужно спокойствие?

- Для постижения беспристрастия.

- Ради чего мы стремимся к нему?

- Чтобы в гневе не покарать невинных.

- Молись, брат, пока свежая капля воска не прольется на пол. Успокой душу, и это убережет от необдуманных поступков. Да озарит Свет тебя и твоих близких.

Бондарь вернулся домой засветло в сопровождении отряда опытных стражников. Жил он в роскошном двухэтажном срубе неподалеку от северных ворот. В отличии от большинства домов, вплотную липших друг к дружке, жилье сотника окружал просторный двор с клумбами полевых цветов, а толстенному забору позавидовал бы и острог.

У мощных бревенчатых ворот дежурила пара крепких парней в кольчугах и остроконечных шлемах. Когда хозяин отослал охрану и миновал калитку, к нему бросилась свора кудлатых волкодавов – целых пять голов, настоящее клыкастое войско, способное за считанные секунды расправиться с шайкой ворья.

Услышав заливистый лай, на крыльцо выглянула красавица жена – полнотелая молодуха с румяными щеками и тугой русой косой. Она носила не сарафан, как местные девушки, а расшитое золотом красное платье с глубокими разрезами на бедрах – подарок знатного турского купца, везшего на север кое-что запрещенное, и потому вынужденный дать солидную взятку.

- Пожрать готово? – вместо приветствия раздраженно бросил бородач.

Жена кивнула и скрылась за дверью. Бондарь велел псам сторожить двор и вошел в светлицу с ворсистым ковром на полу, дорогими картинами на побеленных стенах и мебелью из черного дерева. Стол тут был не длинный, как в любой другой ладинской избе, а круглый, и стоял подле окна, а не рядом с теплым печным боком.

Вместо лавок кругом стола стояли крепкие кресла с подлокотниками, мягкими сиденьями и высокими спинками – настоящие троны. Вместо привычной глиняной посуды жена выставила тонкие, почти прозрачные фарфоровые чашки и миски. В них исходили паром сочные ломти тушеной свинины без единой прожилки сала, от обилия соусов и приправ голова шла кругом, а о фруктах в серебряных вазах большая часть населения княжества и слыхом не слыхивала.

- Нравится? – спросил сотник.

Виверна запихнул в рот кусок банана и удовлетворенно кивнул. До этого наемник в один присест умял две тарелки мяса со свежими овощами, и теперь сыто отдувался, развалившись в кресле.

- Выпить бы, - икнув, сказал он.

- Выпьешь, когда изловишь Душителя. А пока только чай или кофий.

- Гадость твой кофий. Горький, аж скулы сводит.

- Ни черта ты не понимаешь в изысканных напитках! Наташка, ну-ка свининки еще притащи, да побыстрей. А я сейчас вернусь.

Бондарь ушел на кухню и остановился у люка в полу, по крепости вполне сопоставимым с входной дверью. Брусья из молодых дубков сковала толстенная сталь, засов с трудом удержали бы на весу два человека, а хитроумный замок не взломал бы ни один ладинский вор, ибо никто в Ладине таких устройств отродясь не видывал.

Хозяин достал из-за пазухи связку ключей, больше похожих на причудливые ювелирные украшения – столь необычны были изгибы бороздок, и отпер замок. Тяжеленные створки поднялись сами как по волшебству, открыв путь в выложенный камнями подвал. Здесь хранились вовсе не склянки с соленьями или пивные бочки, а огромный стальной сундук с еще более хитрым замком, созданным таинственными южными кузнецами.

Под невообразимо тяжелой крышкой, поднимаемой все теми же неведомыми штуковинами, которые турские алхимики с придыханием называли механизмами, хранилась личная казна сотника. Тысячи, а быть может и десятки тысяч золотых монет до краев наполняли емкость, куда с легкостью бы поместились два таких великана, как Тарас.

В тот вечер к неправедно нажитому богатству добавилось содержимое небольшого кожаного мешочка – плата за провоз контрабанды от одного торговца из Инрока. С любовью погладив звенящее злато, алчный мздоимец тщательно все запер и вернулся в светлицу. Усевшись напротив Виктора, он принялся жадно поглощать мясо, беря куски голыми руками и похрюкивая как свинья. После первой тарелки всю его бороду сплошь покрывали капли жира и кусочки овощей, но Бондарь не обращал на грязь никакого внимания.

- Ох, хорошо, - сотник похлопал себя по животу и рыгнул. – Женка, иди доедай!

Стоявшая в углу красавица вздрогнула и подошла к столу. Муж позволял ей есть лишь после того, как насыщался сам.

- Ну что, Виверна… в кости, может, поиграем? Нечасто мне удается сразиться с достойным соперником, а эта дура все правила никак запомнить не удосужится.

Наташа покраснела и опустила взгляд.

- А ты, говорят, страстно удачливый игрок. А, Виверна, сразимся?

- Отчего же, - наемник откинулся на спинку и скрестил руки на груди. – Давай сыграем. Только на деньги.

- Ну, а на кой черт просто так играть? Никакого ж интересу!

- И на деньги хорошие, Бондарь. На серебро иди с босяками играй.

- Да ладно тебе, - бородач расплылся в сальной улыбке. – Разве могу я обидеть дорогого гостя? На золото – так на золото. Эй, ты чего вытаращился, словно призрака увидел?

На крыше дома напротив торчал флюгер на высокой – в рост человека – жерди, привязанной к печной трубе. Секунду назад деревянный петушок с разноцветным хвостом покачивался из стороны в сторону, а теперь замер, как при полном безветрии. На самой верхушке флюгера из ниоткуда возникла тощая фигура в кожаном плаще. Из-за черных бинтов, обмотанных вокруг всего тела, издали казалось, что традиционное турское одеяние висит в воздухе безо всякой опоры.

Виверна мог поклясться, что услышал звон цепи даже с такого расстояния. Ржавые звенья выскользнули из рукава, тускло сверкнув в свете луны. Какое-то время ничего не происходило, а затем псы просто сошли с ума.

- Прячься, - шепнул наемник, выхватив саблю с клинком из чистого серебра.

Пришлось повторить дважды – сотник сидел ни жив ни мертв, бледный как фарфор, с остекленевшим взглядом и отпавшей челюстью. Лишь услышав громкий окрик, он со всех ног рванул на кухню, сметя бородой со стола все чашки и опрокинув кресло.

Виктор осторожно приблизился к окну и выглянул на улицу. Задремавшие на посту стражники суетливо оглядывались, не понимая, из-за чего беснуются волкодавы. А когда поняли – стало уже слишком поздно. Темное колдовство или иная сила вмиг переместила фигуру с крыши к воротам. Два удара цепью – и опытные бойцы распластались на земле.

Существо, чем бы или кем оно ни было, не стало их душить, и в один прыжок перемахнуло через забор. Матерые кобели, не боящиеся ни волков, ни медведей, ни степных львов, тут же с диким визгом умчались прочь, поджав лохматые хвосты.

Теперь от чудовища наемника отделяли десяток шагов и крепкая дверь, однако на нее надежд было мало: Кожаный плащ просто прошел сквозь брусья и сталь. Виверна отступил на шаг, выхватил свободной рукой заговоренный кинжал и метнул в голову врага. Чародейское железо пролетело как через туман, не оставив ни царапины, ни иного следа.

Удар саблей наотмашь тоже не привел ни к чему. Серебро и магия порождение Тьмы не брали, и надеяться на пропитанные ядом пустынного скорпиона стрелы было не очень-то разумно. Но охотник страстно желал в кои-то веки уделать аскета и сорвать куш, да и обещанная Бондарем сотня золотых за охрану не помешала бы.

Поэтому Виктор не собирался так просто отступать. Он метнул второй кинжал (с тем же результатом), отбросил саблю и выхватил из-за спины гордость своего снаряжения – рунический меч из небесного железа, подаренный знаменитым истребителем нечисти с далекого, Светом забытого материка.

Видимо, это оружие могло ранить тварь, и она перестала с упорством барана лезть под удары. Теперь черное существо исчезало в одном месте и в мгновение ока появлялось в другом, словно предугадывая действия соперника. Как Виктор ни старался подловить гада, какие обманки и финты не использовал, тварь всегда была на шаг впереди. Наемнику пришлось отступить ко входу на кухню, иначе порождение Тьмы могло просто очутиться у него за спиной или сразу проникнуть в погреб.

Замерев в стойке, Виверна услышал тихие всхлипывания за спиной. Повернув немного меч, в отражении блестящего как зеркало клинка он увидел Наташу – она забилась в угол и с ужасом наблюдала за схваткой, дрожа всем телом и беззвучно рыдая.

- Какого черта сотник тебя не спрятал? – рявкнул Виктор.

Девушка ничего не ответила – лишь заплакала пуще прежнего.

Отвлекся он зря – Плащ немедленно воспользовался невнимательностью наемника, обхватил меч цепью и одним рывком выбросил в окно. Оставшись безоружным, Виверна выругался и потянулся за луком, но в следующую секунду уже врезался в стену со скоростью, с какой обычные люди не передвигаются при всем желании.

Наташа вытаращенными глазами наблюдала, как могучий воин развалился под стеной словно мешок картошки. А после услышала звук, от которого сердце едва не остановилось – скрежет железа по дощатому полу, медленный, тихий, но неумолимо приближающийся.

Подняв взгляд, хозяйка увидела нависшую над ней черную фигуру и упала без чувств. Существо чуть склонило голову, будто хотело лучше разглядеть девушку, и продолжило путь в направлении подвала. Встав посреди несокрушимого люка, оно провалилось в него как в воду, наплевав на молодые дубки, пудовый засов, стальные заклепки, механизмы и хитроумный замок.

Ржавые звенья упали на холодный каменный пол, и от жуткого звона Бондарь чуть не оглох. Он вскочил с сундука, дрожа всем телом, и открыл крышку. Злато заиграло в тусклом свете свечного фонаря.

- Подожди! – заикаясь и проглатывая слоги, крикнул мздоимец. – Посмотри, сколько монет! В телегу не влезут! Забирай все, только оставь меня в покое! Сколько бы тебе не заплатили, здесь в сотни, в тысячи раз больше!

Тварь вновь наклонила голову набок, как ничего не понимающая собака. И шагнула к цели.

- Да стой ты! У меня есть еще! Золотые мечи, серебряные булавы, драгоценности, платье женки… Знаешь, сколько оно стоит? Бери все!

Еще один шаг, еще один оглушительный скрежет.

Сотник упал на колени, его бледное лицо сделалось красным и сморщилось, будто он жевал лимон. Бондарь был смел лишь в окружении верной стражи, а сейчас мямлил сквозь слезы и сопли:

- Забирай дом! Все забирай! Пощади, пощади!

Завывания и причитания сменились надсадным хрипом. Истинный владыка Четырех Трактиров окаменел и выпучил глаза, чувствуя, как звенья все глубже впиваются в шею. Лопнула кожа, затрещал позвоночник, а существо все тянуло и тянуло цепь, пока бородатая голова не шлепнулась в кучу монет. По желтому металлу потекли алые ручейки, но на лице Бондаря застыла дьявольская ухмылка – ведь после смерти блестящая прелесть окружала его со всех сторон, чем он определенно остался доволен.

Едва первые утренние лучи упали на бледное лицо Веры, она рывком села на кровати и схватилась за голову.

- Тише, тише, - ласково произнес Андрей, уложив подопечную на место и укрыв одеялом. – Все хорошо, ты в безопасности.

Не успел аскет порадоваться возвращению девочки в мир смертных, как двери лекарни с грохотом отворились, а помещение наполнил звон кольчуг и топот тяжелых сапог. Не меньше двух десятков стражников устремились прямиком ко входу в подвал, четверо из них волокли носилки, накрытые пропитанной кровью простыней.

Отряд сопровождал незнакомый пожилой мужчина с гладко выбритым сухощавым лицом, крючковатым носом и длинными волосами, которые каким-то чудом все еще не тронула седина. Старик носил добротный красный кафтан и при ходьбе опирался на крепкий посох, отчего сильно смахивал на волхва или колдуна.

Подойдя к страннику (тот отметил, как сильно хромал незнакомец), он поклонился и с тревогой произнес:

- Господин аскет, разрешите вас отвлечь. Приключилась страшная беда.

- Отдыхай, - Андрей провел тыльной стороной ладони по щеке сироты и вышел на крыльцо.

- Меня зовут Никанор, - откашлявшись и постучав себя по груди, сказал старик. – Я – городской голова. По крайней мере, на бумаге.

- Что стряслось?

- Сперва ответьте, знаком ли вам наемник по имени Виктор Виверна?

- Да. Наши пути пересекались несколько раз… Но не скажу, что я был сильно этому рад. Он опять натворил какую-то пакость?

- Ох, - Никанор оперся на посох и сокрушенно покачал головой. – Если бы пакость. Сотника нашего порешил!

Аскет удивленно вскинул брови, хотя делал это ой как нечасто. Услышанное его буквально ошеломило, он не мог поверить собственным ушам.

- Вы уверены? Виктора, конечно, добряком не назовешь, но он определенно на стороне Света. Он же охотник на нечисть.

- Ступить на темную дорожку никогда не поздно – так сказано в Писании.

Андрей кивнул.

- Ночной дозор видел, как Виверна вышел из дома сотника, оставив за собой двух избитых до полусмерти охранников. Стражники не стали задерживать его на месте преступления, ведь прекрасно знали, на что способен этот душегуб. Зато осмотрели хоромы Бондаря и обнаружили следы знатной драки, но не его самого. Наташка, хозяйская женка, валялась без чувств в углу, а когда ее растормошили и спросили о муже, молча указала на погреб. Вскрыть замок не удалось, пришлось разбирать пол… Для такого дела вызвали меня, чтобы все как положено, с документами и печатями… В общем, нашли мы в подвале сотника… без головы.

Градоначальник достал из кармана платок и утер покрытое холодным потом лицо.

- Думаю, Наташка положила глаз на Виктора и подговорила порешить муженька. Охотник-то молодой, сильный, а муж, Свет прости, для такой кобылки староват… был. Я вас, господин аскет, прошу выступить свидетелем в суде. Скажете, что Виверна – подлец, страстолюбец и алчен до злата, ну а потом его… как и бедного Бондаря, - Никанор провел большим пальцем по горлу.

- Здесь какая-то ошибка, - нахмурился Андрей. – Если погибшего нашли в запертом подвале, то причем тут вообще охотник?

- Никакой ошибки, господин хороший. Все просто до безобразия. Стащил у бедолаги ключи, отпер замок, спрятал обезглавленное тело, закрыл замок – и, мол, я не я. Еще что-то про призрака орал, подонок. Меч у него видали какой? Таким только головы рубить. Сейчас Илья тело осмотрит и заключение вынесет, чем нашего защитника порешили.

Вскоре из подвала вышел врачеватель и приблизился к мужчинам.

- Ну? - с нетерпением спросил голова.

- Шея рассечена тонким острым предметом с одного удара, края раны очень ровные. Уверен, сотника убили тяжелым двуручным мечом.

- Вот! – старик всплеснул свободной рукой. – О чем и речь. Жду вас завтра утром в управе на честном суде.

- Непременно буду, - молвил лекарь. – За сим прошу откланяться, у меня много дел.

- Где сейчас Виверна? – спросил Андрей, глядя Илье в спину.

- В яме, где же еще. Вместе с Наташкой. Пришлось послать целое войско, чтобы схватить злодея, да и то чуть не удрал. Эй, вы куда?

Аскет быстрым шагом добрался до северной башни и спустился в подземелье. Стражники не смели заступать ему дорогу, даже не спрашивали, куда это он собрался. Остановившись на краю глубокого котлована, странник разглядел в полумраке пленников. Они стояли по щиколотки в нечистотах, и Наташа на самом деле жалась к Виктору, но лишь потому, что вокруг копошились лиходеи, больше похожие на оживших мертвецов.

Из ямы несло головокружительным зловонием, Андрей, часто бывавший в катакомбах и не раз зачищавший логова нежити, и то невольно сморщил нос.

Наемник заметил появление давнего знакомца и поднял голову. Выглядел он крайне паршиво – на лице живого места не осталось от синяков и ссадин, голый торс покрывала засохшая грязь. И тем не менее Виверна улыбался – ему еще повезло, что зубы уцелели.

- Рад, небось, - хрипло крикнул охотник. – Давно об этом мечтал?

- Умолкни, - сердито ответил аскет. – Лучше расскажи, что произошло в доме сотника.

- Так умолкнуть или рассказывать?

Андрей вздохнул и покачал головой:

- Я рад крепости твоего духа. Надеюсь, на плахе она не ослабнет.

- А чего зазря трепать языком? Тут, знаешь, особо не поговоришь. Только рот откроешь – туда будто навоза насыпают. И разве ты не веришь страже?

- Порой я не верю даже себе. Ответь, или выпутывайся сам.

Виктор вздохнул:

- Какая-то тварь напала на нас. Никогда не встречал такой прежде. Она вмиг вырубила охранников и проникла в дом. Я продержался подольше, но тоже не смог ни черта сделать.

- Что ты вообще забыл у Бондаря?

- Он нанял меня. Принесся в трактир, бледный как полотно, пообещал сотню золотых за охрану. Когда я спросил, почему он так боится, бородач что-то пробубнил про предупреждение аскета. Это ты его, что ли, так напугал?

- Лишь предупредил. Опиши существо во всех подробностях.

- С виду вроде человек – две руки, две ноги, одна голова. Хвоста, рогов и крыльев точно нет. Высокий, тощий, весь замотанный в черные бинты. Из одежды только кожаный турский плащ. Носит ржавую цепь в рукаве – ею всех и кончает. Умеет перемещаться с места на место – вот и все.

- Точно? Ничего не упустил.

Охотник пожал плечами и мотнул головой.

- Наташа, ничего не хочешь добавить?

Девушка дрожала и выпученными глазами незряче смотрела перед собой. Убийство мужа и последующие события так напугали ее, что попытки добиться внятного ответа не имели никакого смысла.

- Ах да, чуть не забыл – оно еще сквозь стены проходить умеет.

- Ничего пока неясно, но попробую вам помочь. Надеюсь успеть до утра – а то вряд ли суд затянется.

- Умеешь поддержать, - фыркнул Виверна.

- Поддержите себя молитвой. Это единственное, что вам осталось.

Бредя по забитой торговым людом улочке, аскет пытался собрать полученные сведенья в единое целое, дабы наконец понять, с чем имеет дело. С одной стороны, тварь проявляла все признаки неупокоенного духа – мгновенные скачки с места на место, прохождение сквозь стены, появления то там, то тут… С другой, призраки никого не душат цепями и уж тем более не отрезают головы. Они никак не могут взаимодействовать с веществом и двигать предметы, а только пугают, являются во снах и бередят слабые души.

Нечто в плаще скорее напоминало демона – коренного обитателя Той Стороны, каким-то образом прорвавшегося в мир смертных. Однако на кой ляд порождению Тьмы строить из себя народного мстителя? С каких это пор потусторонние твари ведомы пусть и совершенно извращенным, но все же чувством справедливости?

Подобное возможно лишь в том случае, когда демона кто-то призвал и целенаправленно раздает указы карать всех, кого считает виновными. Но кто он? Могущественный колдун? Искать чародея в оживленном городе на перекрестке можно годами, но все же аскет решил поспрашивать по трактирам, не остановился ли у них какой иноземный кудесник.

Как и ожидалось, в первых трех заведениях таковые постояльцы были, но давно съехали. А вот хозяин южного «Оазиса», тот самый Алу, обещавший скидку на все сорта пива, поведал весьма занимательную историю.

Стоило Андрею войти в просторный шатер из шкур, и он словно перенесся в самое сердце турской степи. Весь пол устилали бархатные подушки и мягкие тюфяки, на них полулежали закутанные в плащи и халаты смуглые купцы. Курили длинные трубки, постукивали костями и нардами, негромко переговаривались и не обращали на пришельца никакого внимания.

Зато две курчавые девушки в полупрозрачных шароварах и коротких жилетках тут же подскочили к гостю и наперебой защебетали на родном языке. Аскет неплохо знал турский, но попросту не успел пообщаться с южными красотками – из-за ширмы вышел усатый толстяк в расшитом золотом халате и велел разносчицам вернуться к работе.

Подойдя к посетителю, он поклонился на турский лад – изящно взмахнув правой рукой как лебединым крылом, и вежливо произнес с едва заметным акцентом:

- Добро пожаловать, служитель Света. Подозреваю, вы явились сюда не за табаком, степным чаем или игрой в нарды.

- Ваша прозорливость достойна уважения, - Андрей склонил голову в ответ. – Хочу задать вам всего один вопрос: часто ли в этом чудном шатре останавливаются колдуны?

- Когда как. Зимой и весной чаще, летом и осенью реже. Долго обычно не задерживаются – на день-два, а потом продолжают ведомый им одним путь. И не только колдуны тут бывают, но и прорицатели, алхимики, даже механики. Вы кого-то определенного ищите?

- Увы, нет. А что-нибудь необычное случалось в последнее время?

Алу горько вздохнул и кивнул:

- Две недели назад нас постигла страшная утрата. Степной отшельник, почитаемый моим народом как святой, сильно захворал сердцем. Я немедля послал за лекарем и снарядил гонцов в Тур, дабы позвать самых умелых врачевателей княжества. Но бедный старик, да растворится душа его в вечном Свете, не дождался подмоги и помер в местной больнице.

- Что стало с телом?

- Со всеми почестями отвезено на родину. Ахан был очень стар и загодя позаботился о собственной усыпальнице.

- Большое спасибо за помощь.

Андрей уже откинул полу шатра, когда услышал за спиной вкрадчивый голос хозяина:

- Вы ведь не знаете, чем занимался Ахан в молодости?

Аскет качнул головой.

- Боролся с чудовищами подобно вам. Но ваша сила в пылающих мечах, а у него имелось оружие пострашней. Никто и никогда не видел его, но ни одна тварь не ушла от карающей длани Ахана. Будьте осторожны, друг мой. Крайне осторожны.

- Буду, не сомневайтесь. Но вы неправы в одном – наша сила далеко не в мечах. Всего хорошего.

Покинув «Оазис», Андрей направился прямиком в лекарню. Разрозненные кусочки начали потихоньку складываться в замысловатую мозаику, но белых пятен было еще предостаточно, в отличии от времени.

Странник толкнул дверь и осторожно вошел в прохладное, остро пахнущее травами помещение. Илья как раз снял бинты с головы Веры и смазывал на удивление быстро рассосавшуюся шишку целебной мазью. Мужчина поднял голову и молча кивнул, после чего вернулся к работе. Издали страннику показалось, будто сирота слабо улыбнулась при его появлении, но усталые немолодые глаза могли и подвести.

- У меня к вам несколько вопросов, - сказал Андрей, присев на край свободной койки.

- Задавайте, - спокойно ответил врачеватель.

- Пару недель назад в этих стенах скончался старик по имени Ахан. Помните такого?

- Разумеется. И вряд ли забуду до конца дней своих. Южане буквально осадили лекарню, тщательно наблюдая за каждым моим действием. Грешно так говорить, но я рад, что степняк умер от старости, иначе не сносить мне головы.

- К головам вернемся чуть позже. Скажите, у покойного были с собой необычные вещи? Амулеты, старинные лампы, заговоренное оружие?

- Нет, ничего такого. Я вообще сперва принял его за нищего. Пыльная одежда, потрепанные сандалии, кусок черствого хлеба и горсть монет – вот и все имущество.

- Что же, - аскет уставился в пол и вздохнул, - позвольте тогда осмотреть тело сотника.

- Зачем? – раздраженно бросил Илья.

- Уверен, его обезглавили не мечом.

- Сомневаетесь в моем опыте?

- Все порой ошибаются. Разве нет?

Лекарь дрогнувшей рукой отодвинул плошку с мазью и сурово взглянул на собеседника.

- Андрей, я руковожу больницей не из-за влиятельного отца. Не из-за связей матери. Не из-за собственного умения влезать в нужные общества. Я здесь, потому что пятнадцать лет безукоризненно служу на благо народа. Я спас столько жизней, сколько вы сосчитать не сможете. И уж поверьте – я прекрасно отличаю резаные раны от каких-либо других.

- Простите, если обидел, - смиренно ответил аскет. – Но я настаиваю на личном осмотре. Разве это сложно? С Тарасом сложностей не возникло.

Лекарь втянул полную грудь воздуха, будто собираясь выдать еще более длинную и гневную речь, но внезапно утихомирился и даже улыбнулся.

- Хорошо. Как вам будет угодно. Все равно не отвяжетесь. Идемте.

Они спустились в затхлый сырой подвал, и лекарь указал рукой на тело Бондаря. Как только аскет склонился над ним, Илья достал из кармана квадратную железную табличку, исписанную языком народа, давно сгинувшего в водовороте эпох. И дважды провел большим пальцем по невообразимо древнему, но до сих пор нетронутому ржавчиной амулету.

- Илья, не хочу ни в чем вас обвинять, - произнес странник из дальнего угла, - но даже невооруженным глазом видно, что голову сняли далеко не мечом. Края рваные, кости раздробленные… шею словно перетерли. Илья?

Андрей обернулся и увидел перед собой черную фигуру в кожаном плаще. Врачеватель, привалившись спиной к стене рядом с лестницей, лениво подбрасывал пластинку на ладони.

- Займись уже делом, - наконец сказал он.

И в тот же миг в аскета полетела цепь. Но мужчина, к немалому удивлению хозяина призрака, успел выхватить оружие и рубануть по звеньям. Вспыхнувший клинок с первого удара отсек от цепи кусок в предплечье длиной, но существо лишь тряхнуло рукой, и цепь с дьявольским скрежетом полезла из рукава. Секунда, и она полностью восстановилась.

- Илья, одумайся! – аскет отскочил назад, изо всех сил отбиваясь от жалящей как змея цепи. – Ты не ведаешь, что творишь!

- Почему же? – усмехнулся лекарь. – Этот город погряз в беззаконии и разврате. Амулет старого колдуна пришелся как нельзя кстати. А раз уж он ему без надобности, то почему бы не пустить его на благие цели?

- Благие?! – рявкнул странник, прыгая из угла в угол и как проклятый размахивая клинком. Каждый отрубленный кусок давал небольшую передышку, но еще десять минут подобной скачки – и Андрей сам бы упал замертво. – Кто дал тебе право судить?!

- А кто запретил?

- Закон, например!

- Закон? – лекарь задрал голову и расхохотался. – Где он, твой закон? Может быть сотник, захвативший власть и обирающий купцов – закон? Или тряпка-голова, неспособный даже написать донос в Ладин? Кто спас твою девку? Закон? Нет, Виктор Виверна. А где он сейчас? В яме! И завтра утром твой закон отрубит ему башку.

- Ты, что ли, лучше? Ты всеведущ, свят как сам Свет и совершенно справедлив? Пятеро пало от твоей руки, и неужели все заслуживали смерти?

- Меньше болтай, - фыркнул Илья. – Не трать силы. Попытки вразумить меня бессмысленны.

Аскет перемахнул через стол за секунду до того, как цепь разбила крепкие доски, словно труху. Тварь не ведала усталости и боли, ее удары не становились слабей. Ржавые звенья с легкостью крошили камень и раскалывали дерево, лишь пылающий клинок мог сдержать натиск. Но чем дольше длился бой с тенью, тем слабее становился огонь. Если сперва меч напоминал облитый маслом факел, то теперь выглядел вынутым из кузнечного горна. Очень скоро раскаленная добела сталь покраснеет и погаснет, но Андрея это волновать уже не будет. Вместе с клинком остынет и его Пламенное Сердце.

- Сейчас ты думаешь, что караешь по заслугам, - выдохнул аскет. – Но много ли времени пройдет до того, как начнешь убивать за косой взгляд? За оскорбление? За слухи? За отказ? Просто потому, что рожа крива? Ты понятия не имеешь, с кем связался. Эта тварь – йинн, опаснейший и мстительный демон. Ахан мог совладать с ним, но никогда не применял против смертных, и потому дожил до глубокой старости. Чувствуешь, как кипит в душе жажда убивать? Еще немного – и ты сам станешь таким же!

- Вот же болтун, - лекарь покачал головой. – Как закончишь с ним – вырви язык. Засолю на память.

Андрей непростительно поздно понял, как глубоко проникла Тьма в душу врачевателя. Он уже не вернется, не постигнет искупления. Это не он управляет демоном, а демон – им, внедряя извращенные представления о справедливости и заставляя убивать снова и снова.

- Меч почти погас, - хмыкнул Илья. – Поболтаешь, пока еще есть возможность? Может, помолишься?

- Только за твою душу!

Увесистая глиняная плошка с мазью с размаху врезалась лиходею в висок. Он зашатался, попытался сделать шаг, но колени предательски подкосились, и незадачливый каратель грохнулся лицом вниз. Волшебная пластинка зазвенела по камням, и прежде чем йинн обернулся, Вера схватила ее и прижала к груди.

Последний приказ утратил для демона всякую силу. Он оставил падающего от усталости Андрея и медленно двинулся к лекарю, волоча цепь за собой. Илью ждала незавидная участь – вырвавшийся из-под власти демон был крайне зол и стремился уничтожить бывшего хозяина, пусть тот и частично действовал в его интересах.

Но девочка без колебаний встала между копошащимся в пыли мужчиной и порождением Тьмы. Йинн не мог причинить ей вреда, и потому безропотно ждал дальнейших распоряжений. Сирота долго смотрела на черные бинты твари – туда, где некогда были глаза, а затем указала пальцем себе под ноги. Демон едва заметно кивнул и растворился в воздухе.

- Не зря распинался, - прохрипел аскет, вдоль стеночки топая к выходу. – Ты поступила очень правильно, не дав твари свершить месть.

Вера подбежала к спутнику и подставила плечо. Андрей, вновь постаревший лет на двадцать, с благодарностью кивнул и продолжил:

- Илья, безусловно, заслуживает наказания. Но каким оно будет решит суд – таков закон. Да, порой он несправедлив и ой как зряч, но лучше так, чем подобные ребята на каждом шагу.

Странник нашел в себе силы легонько пнуть негодяя под ребра. Тот ойкнул, а Андрей пробормотал:

- Свет прости.

- И снова ты меня обставил! – незлобно пробурчал Виверна, опрокинув третью кружку пива. – В этот раз прощаю, так уж и быть. Как-никак от смерти спас. Но потом – держись!

Аскет улыбнулся и кинул в рот соленый сухарик. Они сидели в комнате на втором этаже «Гордости моря», все четверо: Андрей, Виктор, Наташа и Вера. В общей зале им лучше было не появляться – после избавления от демона всякий встречный поперечный истово желал выпить с победителем, ну или хотя бы посидеть рядом, похлопать по плечу, сказать пару ободряющих слов или просто поблагодарить. А странник всю эту славную кутерьму жуть как не любил, в отличии от лысого наемника.

- Знаешь, - сказал он, - а я бы амулетик оставил. Ну так, на всякий случай. Мало ли как жизнь сложится.

Аскет покачал головой:

- Вот именно поэтому я его и уничтожил. Умирая, Ахан просил об этом Илью, но сболтнул лишнего, и лекарь обо всем догадался. Подобные вещи… не принадлежат миру смертных. Их тут быть никак не должно.

- Ладно. А с золотом-то как поступишь?

- А вот это, дружок, уже не твое дело.

- А, - Виктор махнул рукой. – И почему ты такой бедный, если столько зарабатываешь? Вот я бы тысячу монет потратил на действительно достойные дела! Купил бы пару бочек отличного вина и снял бордель на неделю. Какой смысл пахать как вол, рисковать шкурой, но ничего не тратить?

- Вот получишь свою награду – и распоряжайся как знаешь.

- Ты все такой же. Никак не меняешься.

- И слава Свету.

Утром следующего дня Андрей и Вера вышли из управы с увесистым мешочком. Перед получением денег аскет взял с Никанора клятву следить за порядком в городе и не допускать произвола всяких бондарей. Через полгода обещал вернуться и все проверить, но старик искренне и охотно поклялся, что потратит наворованные сотником деньги на развитие Четырех Трактиров, укрепление законности и борьбу с беспризорностью.

Суд, как сообщил голова, отнесся к деяниям Ильи с понимаем и вместо плахи сослал на пожизненную каторгу – лес валить. Так он хотя бы немного искупит вину за учиненные злодеяния.

- Ну, вот и все, - странник вынул из мешка монетку и положил себе в карман. – Это нам на дорогу.

Потом достал вторую и протянул Вере:

- А это тебе – на одежду и добрую еду. Заслужила, не скромничай. Без тебя я бы уже в могиле лежал.

Девочка вопросительно уставилась на полный мешок. Андрей подмигнул и расплылся в довольной улыбке.

После суда новым заведующим лекарни управа назначила пожилого и опытного врачевателя по имени Александр. Лысый старик с длинной белой бородой заканчивал обход больных, когда на пороге показались аскет со спутницей.

- Чем могу помочь? – вежливо спросил лекарь.

- Мы хотели бы сделать пожертвование, - сказал Андрей и протянул тугой кошель.

Глава 4. Потеря Веры

- Вечером дождь будет, - произнес аскет, щурясь на совершенно чистое небо без единого облачка. – Хорошо, что плащ купили.

Правда, одной накидкой дело не ограничилось. Покидая крупный торговый город, грех не закупить все необходимое для дальней дороги. Тем более, пока деньги водятся. Вера получила взамен изодранного в драке сарафана темно-зеленое платьице до щиколоток – менее маркое и не такое заметное среди буйной ладинской зелени. Плащ, кстати, того же цвета, и если девочка надевала капюшон и вставала рядом с кустами или пряталась в высокой сочной траве – даже самый зоркий глаз заметил бы ее далеко не сразу.

Еще Андрей купил подопечной добротные кожаные сандалии с толстыми подошвами прямиком из турской степи. Весьма удобная летняя обувь и для трактов, и для бездорожья, недаром южане ходят в ней поголовно от мала до велика и в огромных количествах поставляют во все княжества.

К обновкам добавились широкий кожаный ремешок с двумя петлями по бокам и небольшая походная сумка. Ни одна девочка Ладина никогда не носила и не носит такой ремень, будь то крестьянка, боярыня или сама княжна. Но Вера – не обычный ребенок, а спутница аскета и должна всегда быть во всеоружии. По крайней мере, благодаря нехитрой, но сытной снеди в сумке она не умрет с голоду, если со спутником приключится беда и придется бежать без оглядки. Вяленого мяса, сушеных фруктов, сыра и сухарей хватит на неделю, а там, глядишь, и помощь подоспеет.

Уже уходя из Четырех Трактиров, странник остановился у лавчонки со всякой дребеденью: игрушками, посудой, украшениями – все дешевое, но красивое, вырезанное местным умельцем. И приобрел два деревянных меча – с виду чистое баловство для детворы, решившей поиграть в витязей, но для начальных упражнений лучше не сыскать. Довольно тяжелые и крепкие клинки – из молодого дуба, коего во всем княжестве полным-полно. Никаких заноз и заусенцев – все отшлифовано аж блестит и замочено в соленой воде для еще большей прочности. Рукояти плотно обмотаны бечевой – удобно держать и не будет зудеть ладонь при сильных ударах. А с должной осторожностью таким мечом почти невозможно пораниться – если только со всей дури хлестануть ребром по макушке.

- На вот, - сказал тогда аскет, просовывая игрушку в левую петлю ремня. – Привыкай, только не держись за рукоять все время. Мы не бояре и не дружинники, хватаемся за оружие только в случае крайней нужды. Помни: лучший бой тот, которого удалось избежать. Так-то. Выпадет свободная минутка – буду учить тебя драться. Нечисть лютует, не успели Вислы покинуть, а в какие передряги уже вляпались. Ты у меня храбрая – меры нет, еще бы умения столько же было – и хоть прямо сейчас в Пламенные Сердца. Вот обучишься мечом владеть и спину мне прикроешь, в деле каком подсобишь, а то чую – старею не по дням, а по часам. Согласна?

Вера охотно кивнула, а когда аскет отвернулся и потопал по тракту, выхватила деревянный меч и с восторгом осмотрела от искусно вырезного навершия до острия, разве что не обнюхала и на вкус не попробовала.

- Не балуйся, - строго произнес Андрей, пряча улыбку.

Парило немилосердно. Катящие в сторону Тура телеги уже через сто шагов растворялись в нависшем над трактом раскаленном воздухе, превращаясь в размытые темные пятна. Очень многие торговцы спешили на юг, кто в одиночку, кто целыми караванами, отчего спутникам приходилось брести по обочине и глотать пыль из-под колес.

Оставалось ждать, когда дорога вынырнет из нависшей со всех сторон дубравы, и сворачивать в поля и луга.

- Здрав будь, господин аскет! – вдруг раздался сиплый голос, с трудом пробившийся сквозь оглушительный скрип и фырканье изнывающих от зноя животных.

Андрей поднял голову и увидел мужчину на козлах запряженной пегой лошадкой повозки. Носил он холщовые портки, высокие сапоги с подвернутыми голенищами, белую рубаху и жилетку со шнуровкой. Густые русые волосы стриг коротко, щеки гладко выбривал, зато усы свисали аж до широкого подбородка с ямочкой. Смешливые карие глаза с любопытством наблюдали за странником, и даже несносная жара не стерла с загорелого лица добродушную улыбку.

- Свет в помощь! – отозвался Андрей.

- Дело есть, господин аскет.

- Ко мне за иным и не обращаются, - мужчина устало качнул головой.

- Что верно – то верно. Слыхали о боярине по имени Медведь Васильевич?

- А как же. Но лично не встречался.

- Я – Фома, по хозяйству у Медведя-батюшки хлопочу. У него усадьба в двух верстах от Придорожья. Как вы знаете, князь наш страстно любит тыкву и мед. Какой-то скиталец – то ли знахарь, то ли волхв, нашептал ему однажды - будешь тыкву есть, доживешь до ста лет.

Народная молва – ни о каких «до ста лет» тогда и речи не шло. Аскет, будучи скромным и совершенно не тщеславным, не стал говорить вознице всей правды. Что скиталец тот – он и есть, что князь по молодости водопадом лил за воротник и чуть не помер от почечных колик и печеночной хвори. И пришлось устроить целый спектакль с изгнанием с ходу выдуманного хмельного беса, дабы княже раз и навсегда завязал с пагубным пристрастием. А потом прописать ему тыквенное питание и свежий мед, ибо очень полезно после длительных возлияний и выводит из требухи всякую гадость. Тогда-то владыка ладинский и велел нескольким боярам сажать только тыквы и обустроить пасеки. Одним из них стал Медведь Васильевич.

- Знаю такую историю, - сказал Андрей.

- А у хозяина моего целое поле тыквы той. И пчел туча. Да только повадилась какая-то зараза тыкву воровать. В ульи не лезет – боится, небось, зато красавиц наших пузатеньких грызет и тащит едва ли не каждую ночь. Что мы только не делали, господин аскет! Дозоры выставляли, собак натравляли, костры разжигали, до утра глаз не смыкали – и хоть бы хны! Идем в обход – тут и там тыковки наши лежат выпотрошенные! Изорванные, искусанные, расколотые! Жуть просто! Чует Медведь – нечисто дело. Вот и сказал мне, коль встречу в городе умельца какого – пусть займется. А то как же наш князь без тыкв-то? Не доживет до ста лет!

- Ну, полно вам волноваться. Не так страшен бес, как его малюют. В Трактирах, кстати, сейчас Виктор Виверна отдыхает – его бы и наняли.

- Да я пытался, - Фома махнул рукой. – Пьяный он как мертвец. Как из ямы выбрался – так из-под стола и не вылезает. Ныне он и муху с трех раз не прихлопнет, какая там нечисть. Подсобите, а?

- Подсоблю, не вопрос. Тем паче, нам все равно на юг надобно, аж до Пограничья.

Возница улыбнулся еще шире и похлопал по свободному местечку на козлах.

- Забирайтесь. Тракт битком, с ветерком, увы, не прокачу, зато ноги хоть отдохнут.

- А в кузов можно?

- А почему ж нельзя? Я зерна да сахару накупил, хоть пляшите на мешках – что им сделается?

Андрей кивнул, ловко запрыгнул на медленную, но все же движущуюся повозку и протянул руку Вере. Схватив девочку за запястье, он рывком поднял ее в кузов и усадил на мешок. Подвода нещадно тряслась на ухабах, едва ощутимый ветерок не давал никакого спасу от зноя, но зато пыли стало поменьше, да и в такую погоду всяко проще сидеть, чем топать по заросшей обочине.

- В Туре знатно уродился виноград, вот и колесят купцы туда-сюда, - вздохнул Фома, провожая взглядом телегу, полную восхитительно пахнущих бочек. – С такой дорогой прибудем в Придорожье дай Свет к вечеру. Но все равно так быстрее, чем пешком.

- Да не волнуйтесь, мы не очень-то спешим. К тому же, время всегда можно потратить с пользой. Вера, вынимай меч. Поупражняемся немного.

Мешки лежали высоко вдоль бортов, между ними оставалось предостаточно свободного места, и девочка при всем желании не выпала бы из кузова. Аскет и сирота встали друг напротив друга с деревянными мечами наголо. Телегу нещадно трясло, так что обучение бою неплохо так развивало устойчивость и ловкость – навыки, крайне важные для любого воина.

- Правую ногу вперед, левую назад, - произнес Андрей. – Расслабься, а то вытянулась как мачта. Будь у деревьев такие же жесткие ветви, их бы обломало при первой же буре. Не стой как бревно, стой как молодая рябинка, как куст орешника. Корни – крепкие, ствол – гибкий, подвижный. Поняла?

Девочка кивнула.

- Вот так. Главное – устойчивость. Упадешь – считай, уже не встанешь. А чтобы не сбили с ног – уклоняйся. Помни, у нас нет ни доспехов, ни щитов. В этом наша слабость, в этом же и сила. Мы легки и быстры как ветер, мы не рубимся глаза в глаза, а бьемся издали. Врага нужно держать на расстоянии вытянутой руки с зажатым в ней мечом. Не можешь отогнать – отскочи сама.

Аскет сделал медленный выпад, и Вера с легкостью отбила его. Но не успела порадоваться успеху, как нарвалась на незлобное бурчание:

- Неправильно. Ты могла просто отклониться назад. Даже с места сходить не пришлось бы. Запомни: не верти клинком как лесоруб топором. Сломаешь, погнешь – и тебе конец. Будь особенно осторожна во всяких подвалах, шахтах, гробницах и пещерах. Наша основная работа там, под землей, так что забудь о мельницах и прочих взмахах-размахах. Гляди, - Андрей описал перед собой широкий круг. – Держи меч только в этой области и не выходи за границы. Еще раз.

Следующий укол Вера отразила натянутым на руку плащом и в тот же миг шлепнула учителя плашмя по плечу. Аскет покачал головой и легонько пожурил девочку:

- Ах ты хитрая лиса! И все равно не так. Да, толстая ткань защитила тебя от деревянного меча, но наши враги очень редко ходят с таким оружием. Если точнее – вообще никогда. Когти оборотня или клыки упыря способны разорвать даже кольчугу, а ты тут плащиком машешь. Только уклонение, только ловкость – заруби на носу.

- Эк вы ее гоняете, - усмехнулся Фома.

- Она сама кого хочешь загонит. Волчонок, а не девка, только без зубов пока. Но мы это исправим. Не сразу, со временем, но исправим.

Повозка налетела на очередной ухаб, кузов сильно тряхнуло, и Вера, всплеснув руками, чуть не рухнула на дорогу. Но Андрей словно черная молния метнулся к подручной и успел поймать ее.

- Молодец, - сказал он, помогая сироте сесть на мешок. – Не выронила меч. Всегда держи его крепко-накрепко, а то служба у нас такая… порой и летать приходится и кувыркаться. Отдохни часок и продолжим.

Усевшись на место, аскет достал из сумки небольшой бурдюк с горячей ключевой водой. Свежести никакой она не давала, хоть жажду утоляла – и на том спасибо. Глотнув разок, мужчина передал бурдюк Вере с наказом много не пить, а то еще сильнее захочется. А сам положил на сухарь кусок сыра и медленно задвигал челюстями.

- Будете? – обратился он к Фоме.

- Спасибо, по такой жаре кусок в горло не лезет. Слушайте, а можно спросить кое о чем?

Аскет уверенно кивнул:

- Спрашивайте. Но ответа не обещаю.

- Оно понятно. Тайны, ведовство, все дела. Но вопрос мой прост: вы как к церкви относитесь?

- С уважением.

- Да я не в том смысле. Просто вы одеваетесь как монахи, ведете себя как монахи, чтите Писание как монахи, но себя монахами не считаете. Как так-то?

Андрей помолчал немного и произнес:

- Давным-давно, а именно пять веков назад, не было никаких Пламенных Сердец, лишь монахи и священники, поклоняющиеся Свету и следующие аскезе. Тогда людей жило очень мало, искушений и соблазнов было не в пример меньше, а молитв и бдений при свечах вполне хватало для удержания Тьмы по Ту Сторону. Но потом равновесие нарушилось, темные твари устремились в мир смертных и потребовались… более действенные меры. Самые храбрые и непоколебимые из церковников покинули храмы и взяли в руки оружие, тем самым поправ Писание. Этот исход нельзя считать расколом, нас никто не изгонял и не предавал анафеме, но зваться монахами и священниками мы уже не могли. Некоторые летописцы называют нас монашеским орденом, что не совсем верно. Мы добровольно отринули саны, а во всем остальном… да, мало отличны от духовенства. По сути, священники изгоняют Тьму из душ паствы молебнами, а Сердца даруют вечный покой тем, кто уже никогда не вернется на сторону Света.

- Ну теперь хоть немного понятнее стало.

- Не забивайте голову, - Андрей стряхнул крошки с сутаны. – Важно, кто мы сейчас, а не кем были когда-то.

Сказав это, аскет подмигнул Вере:

- Тебя это особенно касается. Если не сдаешься – безвыходных положений не бывает. А коль сдался – то любое положение безвыходно. Ну, а теперь надо поспать, полежать немножко… После полудня продолжим упражнения.

Возница не соврал – солнце едва коснулось горизонта, как вдали показалось Придорожье. Село в два десятка изб по обе стороны тракта, похожее на Вислы как брат-близнец за одним существенным отличием – тут построили храм.

За домами тянулись огороды и сады, кропотливым трудом отвоеванные у березовой рощи. Пока мужики кололи дрова и носили воду для вечерней каши, бабы стояли на обочинах с ведрами спелой клубники, смородины, вишни и малины – авось проезжий купец захочет полакомиться свежими ягодами и костянкой.

Времена такие, каждый грош пригодится. Да и какой бы тяжелой ни была монета – все равно карман не оттягивает.

Чумазая детвора с громкими криками носилась за околицей, привыкшие к дневному движению цепные псы лениво дожидались ночи, когда можно будет вдоволь облаивать всех подряд. Над трубами курились дымки, телеги катились дальше на юг, в общем, Придорожье жило своей обыденной жизнью.

Которую могла омрачить разве что надвигающаяся буря. Да, Андрей тоже не ошибся, еще утром предсказав непогоду по ведомым лишь ему приметам. Из-за окрестных лесов как по приказу поднялись тяжелые облака и неспешно полетели прямо к селу, царапая косматыми брюхами верхушки деревьев. В одночасье толстые белые барашки сбились в темно-серое зловещее стадо, подул резкий холодный ветер, погнав прямо на дома волны пыли.

Сверкнула молния, вскоре ее догнал такой гром, что у изб затряслись крыши. Пегая лошадка заржала и едва не встала на дыбы, но Фома успел вовремя утихомирить перепуганную животину. Зато местный скот поднял такой гвалт – хоть уши воском заливай. Куры отчаянно квохтали и шлепали крыльями в тщетных попытках улететь из курятников. Козы хором блеяли, коровы ревели и бодали стены хлевов, свиньи визжали так, будто к ним забралась стая волков.

После второго раската к звериному безумию подключились собаки, завыв как по покойникам. Люд же стремился поскорее укрыться в крепких срубах, пока не начался дождь. Ни о какой работе не могло идти и речи – ветер бросал в лица колючую пыль, не давая ни дышать, ни глаз открыть.

- Недоброе грядет, - прошептал возница. – Нутром чую – быть беде!

- Окромя ненастья нам ничто не грозит, - ответил аскет, но без прежней уверенности.

- Может, на постой попросимся?

- И застрянем до утра, а то и до полудня. Да и как потом по размытой дороге? Нет уж, поднажмем и пару верст проедем.

- Но! – крикнул Фома, хлестнув кобылку вожжей. – Пошла, родимая!

Андрей и Вера накинули капюшоны и спрятались за мешками как нахохленные воробьи. Неистовый ветер порой так сильно бил в борта, что телега полегче и без груза точно бы опрокинулась. Небо стало иссиня-черным, в ноздри ударил острый запах, какой бывает перед сильными грозами, от грохота закладывало уши. Казалось, будто невидимый великан хлопает в ладоши прямо над головами странников.

Лошадка, тем временем, свернула на узкую полевую дорогу, ответвляющуюся от тракта сразу за селом. Ею постоянно пользовались, отчего колеи казались тверже камня и не зарастали, и тщательно отбивали у наступающей рощи: срубали молодые деревца, корчевали побеги, косили траву. Ехать по ней было так же быстро и приятно, как по пустому тракту, да еще и березы сберегали от бушующего ветра. Только бы дождь не начался, подождал хотя бы полчасика.

Но у природы имелись свои мысли насчет странников. Небеса разверзлись, когда повозка выкатила к подножью пологого холма, на вершине которого высились застланные серой пеленой постройки. С каждой секундой видимость ухудшалась, стены дождя надвигались со всех сторон, лес, холм, усадьба полностью скрылись за мельтешащей водой. К счастью, тут и там лежали крупные – с пивные бочонки – рыжие тыквы, и по ним вполне можно было прокладывать путь как по маякам в ночи.

- Никогда не видел такого ливня! – крикнул Фома, пробиваясь сквозь оглушающий шелест капель. – Сорок лет брожу под солнцем – и вот те на! Вы там как?

- Как в лодке с пробитым днищем.

- Ничего, скоро доедем! Еще бы версту протянуть.

Но кобылка шла все медленнее и часто всхрапывала, а узкие колеса тонули в быстро размокающей дороге. Если телега полностью не увязнет в грязи, того и гляди соскользнет вниз с холма, невзирая на мешки и людей.

- Давай, родимая! Немного осталось!

Лошадь напряглась в последний раз и встала как вкопанная. Повозка увязла в месиве по самые оси, без посторонней помощи вытащить ее было просто невозможно.

- Приехали! – фыркнул Фома и соскочил с козел, разбрызгав во все стороны черную жижу. – Идите вверх по склону до усадьбы – не промахнетесь – и кликните батраков на подмогу. А я пока Рыжку распрягу.

Андрей осторожно, чтобы не запачкаться, слез и помог спуститься Вере. Дождь и не думал утихать, нещадно хлеща аскета и сироту по спинам мутными плетьми. Они зашагали вдоль бахчи, держась за руки и сгибаясь в три погибели. Лютый ветер постоянно срывал капюшоны и распахивал плащи, но влага и холод мало беспокоили путников – они давно уже промокли насквозь и продрогли до костей. Еще бы и заблудились вдобавок, если бы не рыжеющие по обе стороны дороги тыквы.

Вскоре аскет добрался до забора, почти что вслепую коснувшись ладонью шершавых бревен. Ворота оказались закрыты, и никто не спешил впускать запоздалых гостей, как сильно Андрей не колошматил рукоятью деревянного меча по створкам. Вой ветра и шелест капель заглушали все вокруг, но, к счастью, цепные псы слышали не в пример лучше людей, да и ливень мало мешал их острому нюху.

Мохнатые сторожа принялись носиться по двору, греметь цепями и взахлеб лаять. Минуты через три неподалеку скрипнула дверь, кто-то смачно харкнул и пошлепал босиком по ступеням, недовольно бормоча. Над частоколом затрясся огонек свечи в стеклянном фонаре, хриплый старческий голос спросил:

- Фома, это ты?

- Он застрял на склоне! – крикнул странник.

- А ты что за пень? – насторожился незнакомец.

- Андрей из Пламенных Сердец.

- Да? А я князь ладинский! Гуляй отсюда, душегуб, пока собак не спустил.

- Я бы и рад, но погода не шибко прогулочная. Фома попросил меня разобраться с вашим тыквенным вредителем, открывайте уже.

- Коль настоящий аскет, а не мошенник – показывай меч!

Мужчина вздохнул и покачал головой, стряхнув с отросшей бороды холодные капли. А затем вынул клинок и устремил в черные небеса, и полыхнула сталь ярче молнии. В тот же миг послышался скрежет засова, правая створка распахнулась, и странник увидел пред собой согнувшегося в глубоком поклоне старика типично крестьянской внешности. Жилистый, дочерна загорелый, заросший, в залатанных портках, грязной рубахе и жилетке из овчины.

- Простите великодушно, господин аскет! – с благоговейным трепетом воскликнул он. - Не признал по дурости!

- Полно вам, - Андрей протянул старику руку и помог встать. – Вы все сделали правильно – времена нынче опасные, проверять надо всех. Нам бы согреться и обсушиться, а Фома просил батраков прислать, мешки разгрузить.

- Сейчас сделаем! А пока прошу за мной, хозяин будет очень рад!

В серой мгле рассмотреть усадьбу толком не удалось – кругом нависали силуэты каких-то построек, только и всего. В сопровождении стаи поджарых гончих, путников привели к высокому крыльцу, заканчивающемуся тяжелой, окованной железом дверью. Она тут же распахнулась, открыв взору просторную комнату с огромной каменной печью посередине. В горниле ярко полыхало пламя, потрескивали набитые доверху дрова, насыщая воздух теплом и уютом. Рядом стоял длинный стол и лавки, под забранными пузырями окнами виднелись три кровати, чисто выметенный дощатый пол лежал ровно, без прогибов и перекосов. Сразу видно руку умельца, да вот только где хозяин?

К своему удивлению, Андрей не сразу заметил знатного боярина-медогона, ибо тот отличался весьма низким ростом, болезненно худощавым телом и моложавым лицом. Насколько аскет знал, он еще не разменял третий десяток, а из-за курчавых светлых волос ниже плеч и гладко выбритых щек очень напоминал подростка. Неизвестно, как и почему родной батюшка дал ему такое имя, но с косолапым увальнем Медведь Васильевич не имел вообще ничего общего.

Носил он простецкую рубаху до колен и шерстяную жилетку как у Фомы. Дома, видимо, предпочитал ходить босиком.

Странник едва не ляпнул: «Малец, позови отца», но вовремя опомнился, прикусил язык и учтиво поклонился.

- Проходите, проходите, - сказал вельможа высоким, немного писклявым голосом. – Снимайте плащи и скорее к огню, а то рядом с вами даже стоять зябко. Ну и ливень… Сейчас разбужу жену и сына, пусть накрывают на стол.

- Не надо, - попросил Андрей, раскладывая накидки на горячей лежанке. Мокрая ткань сразу начала исходить легким паром. – Нам бы чаю с медом, а то как бы моя подручная не простыла.

Как Вера не старалась, так и не могла унять дрожь в теле, а стук зубов, наверное, слышали и в соседних избах.

- Это мы быстро. Вода как раз недавно закипела.

Медведь схватил ухват и ловким уверенным движением достал из топки чугунок с кипятком. Водрузив его на стол, сходил к гольцу и принес глиняные кружки с крынкой свежего меда. Краем глаза аскет присматривался к рукам хозяина – не по годам сморщенным и мозолистым, с въевшейся под ногтями грязью. Руки работяги, а не ленивца, умеющего лишь валяться на полатях и раздавать указания.

Андрей едва заметно улыбнулся – при первой встрече у него сложилось совсем иное мнение о Медведе, а теперь мужчина радовался, что ошибся. Недаром же мудрецы всех четырех княжеств предостерегают о суждении по обложке.

- Вот, угощайтесь. Сейчас сбегаю в подклет, принесу моченых яблок и сыра.

Сказав это, молодой вельможа спустился в погреб. Странник же зачерпнул кружкой кипятку, добавил меду, сушеных цветков липы, мяты, толченых корешков и какое-то остро пахнущее снадобье – все из своей сумки. Тщательно перемешал и протянул Вере, которая, казалось, приросла спиной к горячему печному боку.

- Выпьешь и кашлять не будешь, - заверил аскет.

- Эх, люблю такую погоду, - сказал Медведь, расставляя тарелки. - За окнами лютует буря, а ты в сытости и тепле.

- Остается помолиться за тех, кто в пути-дороге, - тихо произнес Андрей.

- Верно, - боярин охотно кивнул. – И за тех, кто волею судьбы или какого злодейства лишился крыш над головами. Да упасет их Свет.

- Вы набожны? – странник приподнял бровь.

- У нас в роду все близки с землей и Светом. Лениться не любим, работаем вместе с крестьянами и батраками. Хвастаться, конечно, грех, но храм в Придорожье батюшка мой еще построил.

- Похвально. А теперь расскажите, что за напасть вам покоя не дает?

- Понятия не имею, - вздохнул мужчина. – Даже не догадываюсь. Знал бы – нашел бы управу, а так… словно призрак на бахче поселился, но разве призраки пожирают тыквы, господин аскет? Вы когда-нибудь с подобным сталкивались?

Андрей покачал головой:

- Призраки обычно питаются страхом… некоторые – похотью, но точно не тыквами. Людская пища не для них, чем они ее есть-то будут? Ни желудков, ни кишок, сами бестелесные… Завелась у вас зверюга определенно из плоти и крови. А какая именно – расследование покажет. Вы, кстати, псов по следу пускали?

- Пускали, конечно. Не хотят идти. Боятся.

- Хм…, - аскет постучал пальцами по столешнице. – Ну, как говорится, утро вечера мудренее. Давайте уже спать, а завтра я все внимательно осмотрю.

На том и порешили.

Гостям постелили на первом этаже, после чего хозяин пожелал им спокойной ночи и поднялся наверх. Лестницу закрывала тяжелая дверь, похожая как две капли воды на входную: те же дубовые брусья, оковка железом и прочный засов. И дело тут, скорее всего, не в таинственном полевом вредителе – усадьба стояла на отшибе, считай в глуши. Кругом лес, а до Придорожья и не доберешься, не пошлешь гонца, коль набегут со всех сторон. Но с такими воротами и дверьми при наличии какого-никакого оружия можно довольно долго держать осаду и успешно обороняться от шаек разбойников или кого пострашнее.

В любом случае, Андрей чувствовал себя в полной безопасности и заснул, едва коснулся головой подушки. Вера же долго вертелась с боку на бок – она давно отвыкла от мягких кроватей и теплых одеял, а уж спать в незнакомых местах не привыкла вовсе. Сон одолел девочку ближе к рассвету, но вдоволь насладиться негой ей не удалось.

Час спустя она открыла глаза и уставилась в потолок, замерев и всецело обратившись в слух. По крыше барабанил малость успокоившийся ливень, ветер все так же гудел в печной трубе, псы лениво позвякивали цепями. Неподалеку всхрапнула лошадь, пару раз ударила копытом, в остальном скот вел себя спокойно.

Но нечто не давало сироте покоя, ее сердечко билось часто, а в груди расползался жар. Вера не слышала ничего подозрительного, однако нутром чуяла присутствие чего-то… странного. Не пугающего, не опасного, но определенно чужеродного, не принадлежащего миру смертных. Оно находилось совсем рядом – не дальше забора – и, скорее всего, бродило по бахче. Но ни собаки, ни скотина не обращали на него внимания.

А может, девочке просто почудилось? Намучилась за последние два дня – вот и не спится, мерещится всякая ерунда. Вера взглянула на аскета – тот лежал на спине, сцепив пальцы на животе, и едва дышал – ну вылитый покойник. Стоит ли будить его ради каких-то домыслов? Он и так натерпелся выше крыши: то с вампиром и ведьмой подрался, то с нежитью, то йинн его чуть не прикончил. Пусть отдыхает, зачем зазря тревожить человека?

Но девочка никак не могла убедить себя, что некое существо в поле – лишь плод ее воображения. Ведь ощущала его так же ясно, как тепло от печи или медовый запах из подклета. Верой овладело беспокойство, при всем желании не давшее бы ей заснуть, остатки дремы будто смыло ледяной водой.

Она встала, на цыпочках добралась до входной двери, рядом с которой на гвоздике висел ее плащ и ремень с игрушечным мечом. Одевшись и вооружившись, сирота накинула капюшон, легкими постукиваниями ребром ладони отперла засов и шмыгнула на крыльцо.

Двор превратился в сплошное месиво из земли и соломы, дождь продолжал разбавлять черную кашу, но девочку тревожило совсем не это. К грязи она сызмальства привыкла, а вот поведение псов не могло не настораживать. Лохмачи, обычно проявляющие хоть какие-то знаки внимания к гостям и хозяевам, выстроились в ряд под забором, навострили уши и утробно рычали.

Вера хотела вернуться и разбудить аскета, но в последний миг передумала и решила все же проверить, кто там бродит в предрассветных сумерках. Вдруг там просто лиса или кабысдох из Придорожья, а она тревогу забьет, себя на смех подымет и наставника опозорит.

Лучше уж все наверняка разведать, а потом действовать. Поспешишь – людей насмешишь.

Девочка прошлепала к забору (собаки на нее даже не взглянули) и вскарабкалась на засов, сделанный из цельного обтесанного ствола. На нем очень удобно стоять: с бахчи видна лишь часть твоей головы, а створки надежно защитят от возможного нападения.

Выглянув из укрытия, Вера увидела вдали размытый черный клубок, перекатывающийся от тыквы к тыкве. Разглядеть его получше мешали ливень и утренний туман, ковром стелющийся по бахче. Существо, кем бы оно ни было, не очень-то хотело приближаться к забору и показываться во всей красе. С расстояния оно больше всего походило на огромного ежа, но ни лап, ни рыльца девочке разглядеть не удалось. Просто дымчатый шар, ползающий по грядкам, не вызывающий ни страха, ни отвращения, как любые другие порождения Тьмы.

Возможно, это просто какое-то безобидное животное. Хищники же не едят тыквы, правильно? Никогда прежде Вера не уходила так далеко от дома, и кто знает, какие существа водятся на чужих полях и в незнакомых лесах? Девочка отважилась приманить чудное создание едой – как собаку или кошку. А чем Тьма не шутит, вдруг подойдет? Удастся хоть краем глаза посмотреть на диковинного зверя, будет потом что вспомнить.

Сирота достала из поясного мешочка кусок мокрого сыра и метнула на бахчу. Подачка с громким плюхом шлепнулась в грязь, громадный «еж» замер, но вскоре продолжил копошиться около плодов. Вера могла бы кинуть подальше, если бы не створки – они не давали как следует махнуть рукой. Поэтому она с ловкостью, какой позавидовал бы любой мальчишка, вскарабкалась на ворота и свесила ножки. Взяв кус побольше, завела ладонь аж за плечо и собралась запустить сыр прямо в существо, как вдруг налетел резкий порыв ветра, больно ударил в спину и стряхнул храброго цыпленка с насеста.

Высота ворот была немаленькой – в полтора роста взрослого мужчины, но раскисшая земля смягчила падение. Сирота рухнула плашмя, вмиг измазавшись с ног до головы. Новенькое платье, плащ, сандалии, лицо, волосы – все спереди стало черным, будто покрасили дегтем. Поднявшись и выплюнув грязь изо рта, Вера заметила, что косматый шар подполз к ней поближе. Видимо, сыр его не очень-то впечатлил, зато беззащитный ребенок, полный молодой крови и буйной жизненной силы, приглянулся порождению Тьмы куда больше.

Девочка оцепенела от страха, не в силах ни закричать, ни броситься наутек, хотя с такой тварью в догонялки долго не поиграешь – поймает в считанные секунды. Непроизвольным движением Вера выхватила меч и, как учил аскет, выставила перед собой вместе с правой ногой.

Однако деревяшка ее бы не спасла. Да и лучшая сталь тоже. Даже горящий клинок Пламенных Сердец вряд ли помог бы отбиться от жуткого чудовища. Но сирота не дрогнула, не зажмурилась, лишь привалилась спиной к воротам. Она привыкла всегда драться до конца, и неважно, с кем предстоял бой: с ведьмой, шайкой шпаны или черной безымянной нечистью. Раз смерти не избежать, стоит встретить ее с широко раскрытыми глазами, поднятой головой, расправленными плечами и никогда ни перед кем не вставать на колени. Так часто говорил отец, особенно перед своей гибелью.

Девочка сильнее сжала рукоять, пытаясь унять дрожь в ладони, нахмурилась и стиснула зубы. Страх сменился злобой на тварь и обидой на несправедливую и жестокую судьбу. Так значит так – на все воля Света.

Андрей проснулся с первыми петухами, но долго не мог встать с постели. Натруженные мышцы болели, поясницу ломило, суставы ныли из-за непогоды. Не помогали ни утренняя молитва, ни вчерашний целебный чай.

В усадьбе, тем временем, вовсю начинался повседневный труд. Скрипели ворота, калитки, хлопали двери, слышались негромкие разговоры. Батраки до завтрака гнали скотину на выпас, бодро хлеща хворостинами по бокам. Лениво ревели коровы, блеяли козы, цепные псы с громким лаем носились у них под ногами, возомнив себя пастушьими собаками. От шлепанья по грязи множества ног, копыт и лап звенело в ушах.

- Старость не радость, - пробормотал аскет и кое-как сел, пытаясь нашарить сапоги босыми ступнями. – Вера, подъем.

Ответа не последовало. Мужчина его и не ждал – странно надеяться, что до сих пор не произнесший ни слова ребенок вдруг заговорит. Но ни скрипа, ни зевка, ни сонного стона – ни звука не донеслось из угла, где спала сирота.

Протерев глаза, Андрей посмотрел на откинутое одеяло и смятые простыни и на миг оцепенел – в такую-то рань кровать пустовала. Внимательно осмотревшись, он с тревогой в сердце заглянул на полати, лавки, за печку, даже под столом проверил – мало ли, вдруг подопечной не понравилось место, вот и решила перелечь. Привыкла же ночевать в лесу или на холодном полу.

Но на первом этаже никого, кроме странника, не обнаружилось. А открытый засов и голый гвоздик ясно давали понять: Вера не играла в прятки и не схоронилась в подклете или в горниле, а невесть зачем выбралась ночью на улицу. Оставалось надеяться, что пошла до нужника, ибо иных мыслей о ночных гуляниях сироты у аскета не имелось. Вернее, была одна, но он старательно гнал ее подальше.

Просто сидеть и ждать развязки – страшной или же благополучной - никто не собирался: странник опоясался, накинул плащ и вышел на крыльцо. Быстро осмотрел усадьбу – мало ли, может Вера пошла помогать крестьянам или наведалась к скотине, но ни у барака, ни у амбара, ни у конюшни, ни у овина, ни даже у небольшой открытой кузни ребенка не было.

- Эй, честной народ! – зычно крикнул Андрей с высоты, чем немедленно привлек внимание бородатых батраков.

Мужики бросали дела насущные и подтягивались к боярской избе – всем хотелось узнать, чего это аскет разорался с утра пораньше. Неужто уже вредителя выловил, али беда какая стряслась?

- Кто-нибудь видел девочку лет двенадцати? Волосы светлые, до плеч, глаза голубые. Одета в зеленое платье и плащ, росточка вот такого.

Наймиты и местные крестьяне переглядывались, чесали маковки и пожимали плечами. Гости заявились поздно, их видели только старик с фонарем да Фома, ну и хозяин, само собой, – остальные к тому времени крепко спали. Судя по удивленным лицам и перешептываниям, очень многие вообще не знали о прибытии аскета.

- Что стряслось-то? – раздался знакомый высокий голос.

Андрей отыскал в толпе Медведя, хотя сделать это было ой как непросто. Моложавый хозяин усадьбы протиснулся в первый ряд и закинул кузнечный молот на плечо. Удивительно, как при такой тяжелой работе он до сих пор оставался настолько худым.

- Вера пропала.

Боярин вскинул брови:

- Когда?

- Полагаю, незадолго до рассвета.

- Так, а ну чего встали?! – довольно устрашающе рыкнул Медведь. - Быстро обыскать тут каждый закоулок, проверить все погреба, чердаки и закрома! Разойтись!

Батраки резво зашлепали по грязи, едва ли не бегом несясь на все четыре стороны. Клыкастые космачи с радостью присоединились к поискам, перепугав кур и потревожив медленную с утра скотину. К удивлению аскета, в усадьбе не начался переполох, все действовали слаженно и хорошо знали свое дело, будто хозяин каждый день натаскивал их на обыск усадьбы.

- У вас остались ее вещи? – спросил Медведь.

Андрей похлопал свою дорожную сумку и кивнул. После покупки обновок он не стал выбрасывать рваный сарафан на случай, если понадобится ткань для перевязки.

- Отлично. Князь – ко мне!

Из овина вылетел крупный рыжий пес с длинной черной мордой и послушно сел у ног хозяина, навострив уши и вывалив язык.

- Не боязно вам собаку Князем величать? – от волнения ляпнул Андрей.

- Не волнуйтесь, мне простят, - улыбнулся боярин и сунул тряпку лохмачу. – Ищи!

Пес громко гавкнул, припал носом к земле и засеменил к воротам. Их давно отперли, так что звать подмогу для сдвигания тяжеленного засова не пришлось. Хвостатый сыщик бодро допрыгал до первого куска сыра, тут же проглотил и метнулся ко второму, лежащему поодаль. Полакомившись уликами, Князь еще раз гавкнул – уже потише – и улегся прямо в грязь.

- Вот и все, - вздохнул Медведь. – Следы смыло дождем, запах разметало ветром. И зачем ее понесло ночью на бахчу?

- Уж точно не за тыквами, - мрачно ответил аскет, неотрывно глядя на чернеющий у подножья холма лес.

- Кстати, о тыквах, - хозяин сел на корточки рядом с одной и сокрушенно покачал головой. – Вредитель был здесь совсем недавно. Укусы свежие, края еще не засохли… взгляните сами.

Мякоть и семечки выели подчистую – осталась только кожура. Та же незавидная участь постигла добрый десяток тыкв на соседних грядках. Желудок у неведомой твари точно не меньше мешка, раз умудрилась столько сожрать за один набег. Знать бы еще, куда делась потом, где отлеживается после сытного завтрака. Главное найти логово, а Вера, скорее всего, отыщется там же… в том или ином виде.

Андрей тряхнул головой, отгоняя беспокойные мысли, и произнес:

- Надо прочесать дубраву.

Боярин окинул взглядом темно-зеленое море, прекрасно видное с высоты холма и причмокнул.

- Она тянется на восток верст на триста, до самого Безбрежного моря. Если взять от нас чуть правее – можно до самого Ладина дойти. А в усадьбе всего сотня душ, включая баб и ребятню. Много ли мы прочешем?

- То есть, вы отказываетесь? – Странник с укором посмотрел прямо в серые глаза вельможи.

Но тот ответил не менее укоряющим взглядом и сказал:

- Ни в коем случае. Мы обязательно поможем, просто… я бы не стал особо надеяться. Извините.

- Надежда, - сурово произнес аскет, - есть всегда. Поднимайте народ.

Не прошло и получаса, как семь десятков мужиков и молодых парней выстроились широкой цепью у кромки леса. Медведь тоже был там вместе с сыном – на голову переросшим отца крепким стриженным под горшок юношей в красной рубахе.

Все вооружились рогатинами, топорами и даже небольшими булавами, но особенно выделялся отряд из десяти человек, снаряженных не хуже городских стражников. Все в кольчугах, кожаных шлемах, с короткими луками и при добротных мечах. Именно они держали на длинных поводках беспокойных псов, то и дело норовивших развернуться к лесу задами или дать стрекача.

- Настоящая дружина, - заметил аскет.

- Это охотники. Люблю, знаете ли, полакомиться свежей дичью.

- С таким оружием только медведей бить. Или стаи волков разгонять.

Хозяин невесело усмехнулся:

- Раньше у них были только луки, но после пропажи Рохли пришлось пойти на крайние меры.

- Рохли? – удивился Андрей.

- Один из охотников. Пошел зимой за мехом и все – с концами. Искали-искали, но нашли лишь лужу крови на снегу, а дальше след оборвался. То ли медведь его задрал, то ли разбойники напали, Свет разберет… Лес – очень опасное место, вам ли не знать. Но теперь мои ребята могут дать отпор кому угодно.

- Что же, тогда не будем медлить.

- Вперед! – бодро гаркнул боярин и первым пересек границу могучих дубов.

Дождь ослаб, но прекращаться и не думал, поэтому от шелеста капель в кронах не слышно было даже ближайших батраков, хотя они шли всего в десяти шагах. Собственные шаги глохли в мокрой траве, тонули в скрипе ветвей и шуме листьев на ветру. Собаки предпочитали молчать, еще на подходе к лесу растеряв всю игривость и задор. Лохмачи брели рядом с охотниками, понурив лобастые головы и не смотря вглубь дубравы.

Аскет прекрасно понимал и животных, и людей. После ночной бури лес выглядел удручающе – всюду валялись сломанные, а то и выдранные вместе с корнями деревья, то и дело приходилось перелезать через нагромождения ветвей и сучьев. В каждой яме, за каждыми стволом и облепленным грязью корневищем могла скрываться как нечисть, так и разбойничья засада. И боярин, и батраки сильно рисковали, отправляясь на поиски, но вера в Пламенное Сердце поддерживала их в опасном начинании.

Странники неплохо справлялись с возложенным долгом, отчего в народе бытовало мнение о непобедимости аскетов. Мол, никто им не страшен: ни лиходей, ни зверь, ни порождение Тьмы, а коль сутана рядом – можно вообще никого не бояться.

Разумеется, это суждение далеко от истины. Но Андрей не собирался нагнетать страху и молча мерил дубраву шагами, с особой тщательностью ища все возможные и невозможные зацепки. Отряд миновал первую версту, вторую, третью, но никаких следов девочки не обнаружил.

- Давайте вернемся и пойдем в другую сторону, – предложил подошедший Медведь. – Может, там что-нибудь найдем.

Аскет остановился и глубоко вздохнул:

- Передохнем немножко, а там решим.

Боярин кивнул и велел подручным отдыхать. Крестьяне постарше уселись прямо на мокром буреломе, остальные привалились к стволам, спрятавшись от мороси под раскидистыми кронами. Андрей нашел местечко посуше в отдалении от толпы и встал на колени, сложив ладони свечой перед грудью. Закрыв глаза, странник начал мысленно молиться, то и дело непроизвольно двигая губами. Он не был ни колдуном, ни волхвом: не мог чуять жизнь на расстоянии или заглядывать в прошлое и будущее. Ему оставалось лишь смиренно просить Свет направить его, дать малейший намек на то, куда исчезла девочка.

Прошло десять минут, двадцать, люд стал потихоньку роптать, и Медведю пришлось прервать бдение аскета. На вопрос, как быть дальше, последовал полный тревоги ответ:

- Возвращаемся и идем в другую сторону.

- Вы что-то узнали? – на всякий случай уточнил боярин, ничего не смыслящий в таинствах Пламенных Сердец. – Куда именно пойдем?

Странник бросил из-за плеча:

- Неважно.

Медведь поравнялся с аскетом и тихо спросил:

- Выходит, молитва ничего не дала?

- Молитва помогает лишь тем, кто старается. А наши поиски только начались. Думаю, стоит разделиться. Половина пойдет на юг, остальные – на север. И пошлите кого-нибудь в Придорожье, возможно, девочку похитила вовсе не нечисть.

Спутник кивнул и ушел раздавать указания.

Крестьяне прочесывали окрестности до полудня, но так и не нашли никаких следов. Голодные и усталые, они с разрешения хозяина вернулись в усадьбу на обед. Андрей и Медведь добрались до вершины холма последними и, едва миновав распахнутые ворота, увидели нежданного гостя.

Он вальяжно развалился на крыльцах боярской избы с куском свежего тыквенного пирога и чаркой доброй медовухи. Несмотря на прохладу и пасмурную погоду, на его лысине и бородке блестели капли пота, а скуластое, слегка раскосое лицо покраснело как после бани.

Впрочем, судя по все еще валящему из пристройки дыму, он действительно совсем недавно хорошенько пропарился. Но, несмотря на приятную ломоту и жар в теле, сразу натянул доспехи и обвешался целой оружейной палатой. Кинжалы, мечи и колчан с луком облепили его как виноградные гроздья лозу.

- Виктор? – удивленно пробормотал аскет.

- Угу, - промямлил наемник. – Не успели расстаться – и снова здорово. Опять отбираешь мой хлеб?

- Хлеба у тебя полон рот. Смотри не подавись, - мрачно бросил Андрей и вошел в избу, не удостоив давнего знакомца даже взгляда.

Настал черед Виверны удивляться.

- Чего это он? – спросил охотник у Медведя.

- Девочка пропала.

- Вера? Как? Когда?

Боярин присел рядом с Виктором на корточки и понизил голос до едва слышного шепота:

- Свет знает. Ночью была – утром сплыла. Думаю, сожрала ее та тварь, что вокруг усадьбы лютует. Надоело тыквы неспелые грызть, вот и решила полакомиться юным мяском.

Наемник вручил хозяину недоеденный кусок, залпом допил душистый напиток и вошел в дом. Андрей сидел на лавке и потуже затягивал шнуровку измазанных грязью сапог, готовясь к следующему заходу. Лицо странника было мрачнее вчерашней тучи, и мало кто осмелился бы тревожить его в столь ненастный час. Но Виктор как раз входил в их число. Лысый боец плюхнулся на лавку и с ходу взял быка за рога:

- Слушай, есть тут у меня одна мысля насчет твари…

- Об оплате договаривайся с Медведем.

- Да причем тут оплата? Я за девчонку переживаю.

- Какое тебе до нее дело? – настороженно произнес аскет, взглянув на собеседника краем глаза. Кому-то менее смелому вполне хватило бы этого, чтобы стремглав броситься прочь, но только не Виверне.

- Приглянулась она мне, - выпалил Виктор. – Подрастет – женюсь.

Андрей медленно встал, нависнув над рослым наемником как дуб над одуванчиком. Невесть откуда в избе поднялся ветер, заиграл в седой бороде, растрепал полы алого плаща. Вмиг стало жарко как в полуденной степи.

- Да шучу я, шучу! – замахал руками Виверна, с облегчением чуя вернувшуюся прохладу. – Просто… да Свет тебя подери, я ее от смерти спас, вот на этих вот ладонях до лекарни нес! По нашим наемничьим понятиям не чужие уже люди. Да и ты меня крепко выручил, а быть должным край не люблю. Вот и хочу расквитаться.

- И что предлагаешь?

- Бабы рассказали, мол, тварюга тыквы жрет, так?

Андрей кивнул.

- Значит, надо выкопать большущую яму прямо посреди бахчи. Накрыть хворостяной решеткой, сверху засыпать травой. Чудище ночью пойдет на промысел да и провалится, а мы тут как тут. Разумное – допросим и все вызнаем, а коль зверь бессловесный – брюхо вспорем, отомстим за Верочку.

Аскет невесело усмехнулся и покачал головой:

- Как же на словах все просто, а? Ты хоть дальше бабьих углов заглядывал? Бахчу-то видел? Она огромна, по всему холму раскинулась. Хоть десять ям вырой, вряд ли тварь с первого раза угодит в ловушку. А у Веры каждый час на счету.

- Представь себе, заглядывал. Я не только по бабьим углам мастак, тебе ли не знать. В амбар вот забежал, подвалы проверил. Знаешь, что нашел? Прошлогодние тыковки – свежие, сочные и сладкие – чистый мед! Пирожок из них откушал – ничего вкуснее в жизни не пробовал.

- К чему ты клонишь?

- К приманке, дружище, к приманке! Только представь, - Виверна положил руку на плечо аскета, а правую ладонь выставил перед собой, - ночь, темень, у подножья холма стоит телега. А в кузове – м-м-м – настоящая княжеская трапеза. Повидло в крынках, каша в чугунках, компот в бочках – и все из тыквы!

Аскет вздрогнул и поморщился.

- А рядом с телегой – яма, - заговорщицки продолжил наемник. – Тварь-то на запах покуситься – и дело с концом.

- А если она яму обойдет и с другого боку залезет?

Виктор запрокинул голову и глубоко вдохнул.

- Слушай, давай так: я возьму десять батраков с лопатами, а ты иди шастай по лесу сколько влезет. Договорились?

- Договорились, - буркнул Андрей и направился к выходу.

Тщательное прочесывание окрестностей снова ни к чему не привело. Только крестьяне разозлились и устали пуще прежнего. Бродить в темноте по дубраве они не стали бы даже под страхом смерти, поэтому Медведь увел всех в усадьбу незадолго до заката.

- Мне жаль, - сказал он аскету. – Я буду молиться за бедную девочку.

Странник молча кивнул и направился к Виктору. У того дела шли не в пример успешнее – батраки вырыли яму в полтора роста и такой ширины, что можно спрятать телегу. Оставалось сплести решетку из сухих ломких прутьев, горка сорванной травы уже лежала подле колеса.

Пока подручные возились с хворостом, Виверна прыгнул на мокрое дно и протянул над ним тонкую бечеву, привязанную за язык к небольшому колокольчику, болтающемуся на вбитом в стену колышке.

- Что это? – спросил аскет.

- О! – наемник поднял указательный палец. – Это наш тревожный знак. Когда тварь свалится в яму, веревка дернется и звон будет слышно за версту. Так я узнаю, когда снимать улов. Ты, кстати, в засаду пойдешь?

- Посмотрим.

- Ага. Если что, после полуночи мы будем сразу за воротами.

- Кто вы?

- Ну, я, охотники и боярский сынишка.

- А ему-то чего не спится?

Виктор выпрямился, хрустнул плечами и смахнул пот с лысины.

- Знаешь, мне кажется, паренек решил поиграть в храброго витязя и спасти девочку. Тоже, небось, глаз на нее положил. Но фигушки ему, Веру я уже занял… да шучу, шучу, угомонись!

Андрей с укоризной покачал головой и вошел в избу. Семья Медведя как раз собиралась ужинать. На столе стояли тарелки с мочеными яблоками, солеными огурцами, вареной картошкой и тыквенной кашей. При появлении аскета все трое разом встали и лишь после кивка и жеста рукой – мол, садитесь – вернулись на места.

Жена у молодого вельможи была такая же невысокая и дородная, в сине-белом сарафане и платке. На круглом невыразительном лице отражалось волнение, карие глаза беспокойно смотрели то в миску, то на дорогого гостя.

Медведь мог безо всякого труда посвататься почти к любой девке княжества, но почему-то выбрал эту пухленькую серую мышку. Вряд ли кто-то мог навязать ему брак, разве только сам князь - значит, речь шла о большой и чистой любви. Хозяин хоть и не отличался долговязостью, однако в глазах странника вырос до солидного уровня.

- Отужинаете с нами? – спросил он.

- Чаю только попью.

Андрей сел рядом с парнишкой, тут же отодвинувшегося от него как от огня. Разумеется, ни о каком отвращении речь не шла: судя по вытаращенным глазам и отпавшей челюсти, боярский сын испытывал к аскетам самый настоящий благоговейный трепет. И оттого немало нервничал в присутствии одного из них.

- Кушайте, кушайте, - тихо произнес странник, видя, что никто до сих пор не притронулся к яствам.

- Как там Виктор? – спросил Медведь, макнув кусок картошки в соль. – Построил ловушку?

- Да. Его отряд неплохо постарался.

- Однако вы все равно не в настроении.

Аскет вздохнул:

- Не думаю, что тварь настолько тупа. Она с легкостью обводила ваших людей вокруг пальца, сбивала собак со следа и так просто упадет в абы как прикрытую канаву? Сомневаюсь.

- Мы обязательно спасем Веру! – в сердцах выпалил безусый юнец.

- Михаил! – прикрикнул отец. – Чему тебя учили? Молчи, когда взрослые говорят!

Парень вмиг стал таким же красным, как собственная рубаха, и потупил взгляд.

- Не стоит наказывать за благой порыв, - устало произнес Андрей.

- Извините, - не унимался юнец. – Разрешите один вопрос. Каково это – убивать чудовищ? Что вы испытываете при этом?

- Это уже два вопроса, - буркнул Медведь. Он явно не хотел, чтобы сын общался с гостем в сутане и плаще.

Мужчина пожал плечами:

- Ощущение, словно выдавил из себя капельку страха.

- Разве вы боитесь?

- Все боятся по-разному. Одни сильнее, иные слабее, кто-то за свою жизнь, а мы же боимся за чужие. Некоторые невежды полагают, будто свет исходит лишь от золотого шара в небе. Мол, пока он есть, все будет хорошо и волноваться нет нужды. Но на самом деле истинный Свет рождают добрые души. Они как фонарики в ночи, как светлячки, как звезды – крохотные яркие точки на черном фоне. Чем их больше – тем меньше мрака вокруг, и наоборот. Свет и Тьма - это вовсе не день и ночь, как считают недалекие люди. Свет – это добродетели, а Тьма – злодеяния. Если первых больше – фонарик горит ярче и отгоняет мрак. Если побеждают вторые – душа угасает, открывая путь вечной темноте. Видишь, как все непросто, парень?

Сын слушал с открытым ртом, жена с любопытством внимала рассказу. Лишь глава семьи выглядел малость раздраженным.

- Все в порядке? – спросил у него Андрей.

- Этот обалдуй хочет стать аскетом, - буркнул боярин. – А усадьбой пресветлая бабушка будет управлять, да?!

- Вы молоды и полны сил. Еще не поздно родить наследника… или даже нескольких.

- Мы пытались, - вельможа швырнул картошку в миску и почесал затылок. – Без толку.

- Попробуйте еще раз, - с улыбкой произнес странник и подмигнул девушке. Та зарумянилась и спрятала взгляд. – Уверен, у вас все получится. Эй, витязь! Готов к засаде?

Парень просиял и выскочил из-за стола, Андрей направился следом.

- Куртку не забудь… герой, - бросил в спину отец и сокрушенно покачал головой.

Наступила ночь и охотники собрались за воротами. Все сидели тихо, дабы не прозевать заветный звон. Аскет был рад хоть немного побыть в тишине. В последнее время он больше болтал, чем разил мечом – и вот к чему это привело. Какие-то жалкие три схватки измотали его настолько, что он проспал побег девочки. Старость брала свое, хотя еще какой-то год назад странник сражался с нечистью неделями напролет и чувствовал себя замечательно. Если так пойдет и дальше, придется задуматься об уходе на покой, но перед этим необходимо найти себе замену. Без этого Пламенные Сердца давным-давно бы просто вымерли, и лишь преемственность умений и знаний сохраняла орден… братство… дружину – называйте как хотите – в боеспособности.

Недаром наставник еще во времена ученичества Андрея серчал: измельчал народ, спрятался за высокими стенами, ратует только за свою рубаху, надеется не на себя, а на княжеские войска. Все труднее и труднее отыскивать истинных храбрецов, готовых посвятить жизни служению Свету. Рано или поздно Первый Меч в крепостном храме потухнет, обозначив гибель или совращение Тьмой последнего Пламенного Сердца. Клинок, выкованный основателем братства, угасает с каждым годом, лишь изредка вспыхивая на недолгие мгновенья.

Что будет дальше – неизвестно. Андрей возлагал большие надежды на девочку и…

Дзынь!

Все разом встрепенулись, а Виверна и вовсе подскочил как ужаленный. Меч уже горел в руке аскета, он первым бросился к яме, оставив соратников далеко позади. Кто-то или что-то угодило в ловушку, невероятно… Конечно, это могло быть обычное животное или лесной лиходей, но Андрей истово верил в скорую поимку чудовища. И тогда он вытрясет из него все, что можно и что нельзя, и найдет хоть какие-то следы девочки.

Добравшись до края ямы, странник поднял клинок, осветив ярким пламенем мокрое нутро. На дне копошилось нечто черное, измазанное грязью с ног до головы. В этом чумазом создании аскет далеко не сразу узнал ту, кого глубоко в душе уже не надеялся отыскать. Однако Свет услышал молитвы преданного слуги – в ловушку угодила Вера.

- Какого… беса?! – воскликнул Виверна, заглянув вниз. – Эй, тащите лестницу, живо!

Пока крестьяне бежали до усадьбы, Андрей осторожно спустился в яму и прижал сироту к груди. Несмотря на грязь и местами изодранное платье, девочка выглядела здоровой и даже едва заметно улыбалась.

- С тобой все в порядке? – с трудом уняв дрожь в голосе, спросил аскет.

Вера кивнула.

- Тебя никто не обижал?

Уверенное покачивание головой.

- Покажешь, где ты была все это время?

Снова кивок.

Вместе с батраками к яме примчались и Медведь с сыном. Выбравшись из ловушки, беглянка указала пальцем на телегу. Охотники недоуменно переглянулись, но растолковали жест правильно – каждый взял по крынке, а Виктор с кряхтеньем взвалил бочку компота на плечо. После этого девочка повела отряд прямиком в лес. Андрей крепко держал ее за руку – сам дьявол не смог бы вырвать у него сироту.

Шли они долго – часа два, и миновали не меньше пяти верст по бурелому и топкому ковру из жухлой листвы. Если бы в первый раз странник не повернул назад, то очень скоро наткнулся бы на неприметную землянку, вырытую под корнями старого засохшего дуба. Вера остановилась у накрытого дерном входа и выставила перед собой ладонь, велев никому не двигаться, после чего трижды постучала по скрюченному полому стволу.

И тут из землянки вылез…

- Оборотень! – крикнул Виверна, мигом вытащив из ножен серебряную саблю.

- Волколак! – подхватили крестьяне. – Дави нечисть!

От скорейшей расправы порождение Тьмы уберегло вмешательство девочки. Она заслонила его собой и развела руки в стороны. Оборотень с поросячьим визгом попытался скрыться в норе, но был немедленно схвачен сиротой за хвост.

- Пощадите! – верещало создание, катаясь по траве и молотя мохнатыми кулаками грязь. – Не казните, дайте слово молвить!

- Всем отойти! – велел аскет. – Луки опустить. Если что, я сам с ним справлюсь. Встань!

Оборотень выпрямился. Выглядел он более чем странно – тело человечье, но покрытое густой черной шестью, кроме большого белого пятна на пузе. Да-да, пузе – выпирающем и толстом, не имеющем ничего общего с поджарыми хищниками. Зато голова – волчья, с горящими глазками и клыкастой пастью: тут никаких ошибок быть не могло, перед Андреем стоял самый настоящий волколак, только какой-то… не такой.

- Назови себя, - приказал странник, прекрасно зная, что до обращения тварь была человеком.

- Да Рохля я, охотник боярский. Здравствуйте, Медведь Васильевич.

Бывшие соратники вздрогнули, даже хозяин не смог сдержать удивленного возгласа:

- Так значит, не звери заели… и не разбойники порешили…

- Рассказывай, как тебя угораздило, - продолжил допрос Андрей, но уже менее сурово.

- Да как-как, - оборотень совсем по-человечьи почесал за острым ухом. – Пошел в лес, а на меня волколак и напал. Покусал страшно, а потом сдох – раненый кем-то был. Ну я вроде и обратился, да только как-то… Свет его поймет, что со мною стало. Сами решайте, я в этих делах не силен.

- Прерванная метаморфоза, - удивленно пробормотал аскет.

- Мета… что? – переспросил Виверна.

- Проклятие оборотня можно снять только убив того, кто тебя заразил. Напавший на Рохлю помер раньше, чем превращение завершилось, поэтому бедняга не стал полноценным волколаком, но и путь назад уже заказан. Иначе говоря, он получил волчий облик, однако сохранил чистую душу. Полуоборотень. Поразительно… просто поразительно.

- Так будем резать его или где? – проворчал наемник, поигрывая саблей.

- Да погоди ты! Признавайся – тыквы грызешь?

- Грызу, - понурил башку Рохля.

- А зачем? Дичи в лесу мало?

- Дык как же я буду сырое мясо есть, господин хороший? Меня ж стошнит сразу! А огонь развести не могу – нет у меня ни кремня, ни кресала. Не идти же за ними на ближайший рынок… сразу на вилы насадят. Я и так всю зиму и весну гнилые желуди да коренья грыз, с голодухи аж опух.

- А девочку зачем похитил?

- Не похищал я никого, Светом клянусь! Она сидела ночью на заборе, а потом как грохнется оземь. Подошел поглядеть – может, помощь какая нужна, а у нее меч как вспыхнет, как загорится! Ну все, думаю – конец мне, на Пламенное Сердце нарвался. Как дал стрекача, а девчонка следом. Гнала до самой землянки, но убивать не стала. Я сразу ей сказал – уходи, нечего тут шастать, а она…

- Ну-ка цыц. Повтори…

- Нечего тут делать, а она…

- Про меч.

- А... Ну, загорелся он. Вспыхнул как факел. Ярко так, все вокруг осветил.

Андрей сердито взглянул на подопечную, но та давно уже натянула фарфоровую маску отрешенности и безразличия.

- Ладно, с этим потом разберемся. Дальше что было.

- Да ничего. Заснула прямо в моем логове, пришлось снаружи день пережидать. А ночью подговорил ее принести мне тыковку. А то боязно стало на бахчу ходить, вдруг опять западня?

- Я ни черта не понимаю! – воскликнул Медведь.

Виверна поднял руку в знак согласия.

- Да уж, положеньице.

- Он ведь добрый, верно? – спросил Михаил. – Просто выглядит страшно, но на самом деле все тот же Рохля, учивший меня стрелять из лука.

- Лучше и не скажешь.

- Так в чем вопрос? – оживился юнец. – Пусть возвращается в усадьбу!

Среди охотников пошел громкий ропот, боярин вытаращил глаза на сына и гаркнул:

- Да ты с ума сошел? А если кто прознает, какое чудище мы приютили? Князю доложат и все, поминай как звали!

- Согласен, - произнес странник. – Среди простого люда ему не место. Вот что, Рохля, до Пограничья по лесу доберешься?

Человек-волк кивнул.

- Отлично. Беги туда и жди нас, а потом все вместе пойдем в крепость. Наставник будет рад поработать со столь необычным образцом.

- Резать хоть не будут? – насторожился бедолага.

- Нет, конечно, ты что. В общем, если возражений нет…

- Как это нет? А тыкву мне кто возместит? Полбахчи попортило, чудо хвостатое.

- Ну, про полбахчи преувеличиваете, - улыбнулся Андрей. – Давайте так договоримся: вы Рохлю отпускаете с миром, а Виктор с вас денег не возьмет за избавление от вредителя. То на то и выйдет.

- А чего опять Виктор? – насупился наемник. – Ты предложил – ты и не бери! А я от своей доли отказываться не собираюсь!

- Во-первых, я бы и так не взял. Во-вторых, мне кое-кто должен. Лысый такой, раскосый, с бородкой вокруг рта. Не видел случаем?

- Ладно! – Виверна махнул рукой и отвернулся. – Теперь мы в расчете, и в следующий раз пощады не жди!

- Как пожелаешь.

- Ну, мне идти-то можно? – робко спросил полуоборотень.

Андрей вопросительно взглянул на Медведя. Тот закатил глаза, покачал головой, но все же произнес:

- Можно. И чтобы лапы твоей тут больше не было!

Рохля немедленно скрылся за деревьями, пока никто не передумал, а отряд отправился восвояси. Взойдя на холм, они увидели подозрительное оживление – у ворот собралась большая толпа и кого-то обступила со всех сторон. Протолкнувшись через тихо молящихся крестьян и причитающих баб, Андрей увидел сидящего на сырой земле мужичка в окровавленной рубахе. Он был бледен как снег, вытаращенные глаза незряче уставились на носки истоптанных ботинок.

Аскет присел рядом, тряхнул незнакомца за плечо и тихо спросил:

- Что случилось?

Мужчина словно кукла медленно повернул голову и выпалил страннику прямо в лицо:

- Упыри! На Придорожье напали упыри!

Глава 5. Клан

«История ладинских вампиров (далее В.) началась всего триста лет назад, хотя в остальной Артане сия нежить известна испокон веков. Причиной столь длительной отсрочки малоприятного знакомства стала удаленность острова от материков и торговых путей, да и само появление В. в Ладине можно считать чистейшей случайностью. Конечно же, местные колдуны и ведьмы и раньше поднимали простейшую кровоядную нежить, больше известную как упыри, но она отличалась беспробудной тупостью, хрупкостью, быстро разлагалась без постоянной подпитки и сгорала на солнце как пух в горне.

Высшие же В., особо подчеркну, дневного света не боятся, ибо оный для них не смертелен, если, разумеется, не носиться летом нагишом под полуденным светилом. При соблюдении правил безопасности и добротной защите от прямого воздействия лучей, ничего страшнее ожога живой мертвец не получит. Поэтому-то кровососы предпочитают так называемые саваны – наглухо запахнутые длиннополые белые плащи с черными подбоями и очень глубокими капюшонами.

Коль нужда выгоняет В. из темных сырых лежбищ днем, они надевают саваны белым наружу, дабы отражать больше света и, следовательно, меньше нагреваться. Когда же дело доходит до ночной охоты, В. выворачивают плащи наизнанку и становятся в разы менее заметными даже в полнолуние. Тканевые перчатки до локтей шьются с тем же расчетом, обувь В. предпочитают из обычной мягкой кожи.

Так что если увидите гордого обладателя подобного наряда – лучше бегите. Если же возможностей для успешного побега нет, постарайтесь выманить кровососа на открытую, хорошо освещенную местность и любой ценой снимите капюшон или разорвите плащ. У вас, скорее всего, ничего не выйдет, но лучше хвататься за соломинку, чем уйти на Ту Сторону и никогда не вернуться. Как говорится, раз в год и лук без тетивы стреляет, поэтому ни в коем случае не сдавайтесь и боритесь с гадиной до конца.

Впрочем, не все В. носят саваны, многие одиночки предпочитают не привлекать внимание приметным одеянием. Таких хитрецов надлежит вычислять по строго определенному набору внешних признаков. Например, совершенно у всех В. седые волосы, ибо вещество, придающее шевелюре тот или иной окрас, полностью разлагается спустя пару дней после обращения. Видите седовласого ребенка или подростка – с величайшей вероятностью перед вами В., укушенный в юном возрасте. Таким он и останется до тех пор, пока гнилое сердце не пронзит серебро, руническая сталь или пылающий меч аскета, ибо нежить не стареет.

Также В. отличаются бледной кожей, осунувшимися лицами, заостренными скулами и подбородками, впалыми щеками и темными кругами под глазами. Губы и десны В., как правило, чернее угля - особенно если хозяин давненько не употреблял свежей крови. Ну а какой еще красоты вы ждете от хоть и разумных, но все таки бродячих покойников?

Вернемся же к появлению оных в Ладине. Когда царь далекого западного архипелага Нар’Фарату, на землях коего кровососов развелось в неимоверных количествах, объявил всеобщий поход против нечисти, В. пришлось в срочном порядке садиться на корабли и плыть куда подальше.

Семь из тринадцати галер в силу плохой погоды и нападений подводных чудовищ навсегда упокоились в черной бездне Безбрежного моря, пять благополучно добрались до суши, а последняя – самая маленькая – угодила в могучую бурю. Неопытные мореходы не справились с управлением и разбились о скалы Ярланда, однако надолго в этом княжестве не задержались. Ибо там даже дети, женщины и старики ходят с оружием и отлично им владеют, а вокруг самого захудалого хутора стоят неприступные каменные стены. Да, темные и глубокие пещеры, пронизывающие бесчисленные горы как мышиные норы амбар старосты, - отличные убежища, но какой в них толк, если наружу даже ночью носу не высунешь.

Поэтому заметно поредевшая стая В., или, как они сами называют свои нечистые дружины – клан, сперва перекочевала в Инрок, а оттуда в Тур, но нигде не нашла подходящего убежища. Западное княжество – сплошь голые холмы да луга, южное – ровная как стол степь: прятаться от беспощадного солнца и людских взоров негде.

Зато Ладин оказался настоящим раем для заморских кровососов. Земля обширная, но малообжитая, почти все крупные поселения сосредоточены вдоль трактов, а вокруг – бескрайние, а главное очень густые и мрачные дубравы и сосняки. Лучший схрон и представить трудно, если бы не одно досадное «но» - в ладинском княжестве больше всего разномастных порождений Тьмы – как раз из-за тех самых лесов, а значит и охотников на них. И ладно бы тут ошивались только дуболомы с посеребренными клинками – с ними можно драться на равных, однако справиться с Пламенными Сердцами В. так и не сумели. Лишь однажды попытались осадить крепость братства (или по иноземному – ордена), но понесли такие потери, что затаились на целое столетие.

С тех пор В. кочуют с места на место, нигде подолгу не задерживаясь, и вынужденно блюдут строгий пост, ибо Сердца и охотники не дремлют – за кровососов, как за самую разумную и оттого опаснейшую нежить, всегда платят утроенные награды. Им еще повезло, что одного взрослого человека всему клану хватает на целую неделю, иначе бы история ладинских В. закончилась бы едва начавшись.

С другой стороны, пищу по ряду причин нельзя обратить и приходится решать, пополнить ли стаю новобранцем или хоть немного утолить невыносимую жажду. Чаще всего выбирают второе, а тех же, кто несдержан и страдает обжорством, очень скоро настигает неотвратимое возмездие».

Чернец А. Всезнающий,

«Летопись Тьмы».

Во время описываемых событий Клан обосновался в сторожевой башне в полусотне верст к западу от Четырех Трактиров. Около двух веков назад именно здесь проходила граница с Инроком, и каменные великаны торчали как грибы дождливой осенью. Но после череды войн Ладин отхватил у соседа солидный кус земли, и укрепления оказались в глубоком тылу.

Большую их часть сразу же разобрали и перевезли к новой меже, однако местность вокруг этого затопили пробившиеся на поверхность ключи. Некогда пригодные поляна и дорога превратились в непроходимое болото, а сама башня сильно просела и накренилась, но каким-то чудом не разрушилась.

Осушать топи ладинцы еще не умели, перевозку строения отложили на неопределенный срок, а потом благополучно забыли. Так оно и стояло – косое, сырое, заросшее мхом и поганками, окутанное зловонными испарениями и непроглядным туманом, пока на него не наткнулась согнанная с предыдущего лежбища стая.

Правил Кланом в ту пору древний как сам Ладин, но не растерявший мощи вампир по имени Арон Тан. Несмотря на недавно отпразднованное тысячелетие, выглядел он лет на сорок. Гладко выбритое лицо с тяжелой челюстью, тонкий нос с горбинкой, пронзительные черные глаза и собранные в хвост волосы пониже лопаток выдавали в нем дворянина давно ушедшей поры, когда благородство и честь еще хоть что-то значили.

Движения вожака отличались плавностью и неторопливостью, но от былой осанки не осталось и следа. Немалые годы и бессчетные сражения надломили некогда прямую как мачта спину, и ныне Тан заметно сутулился, а левое плечо чуть опустилось, но ничуть не мешало хозяину непревзойденно обращаться с мечом. Еще бы – десять веков редко прерываемых упражнений!

Ему и двум дюжинам уцелевших кровососов пришлись по нраву темные ярусы и наполовину затопленный подвал – лучшего места для вампира не сыскать. Света мало, в пасмурную погоду и вовсе темно как поздним вечером, прохладно, но главное – добрые люди не шастают поблизости, а коль забредет какой разбойник – так его никто и не хватится.

Наступила ночь, и Арон очнулся от дневного отдыха. Нежить не спит, и если нет никаких важных дел, предпочитает лежать ничком, дабы не тратить драгоценные силы.

Подойдя к растрескавшейся бойнице, вожак выглянул наружу, щурясь от нестерпимо яркой луны. У подножья башни горел костер, двое подопечных жарили свежие заячьи тушки, по очереди крутя вертел. Не для себя, разумеется -  ничего, кроме человечьей крови, вампиры не пьют. Но пленников требовалось сытно кормить и обогревать, иначе перемрут от непростых условий и постоянного кровопускания.

С этими разбойниками вообще сплошная морока. Сырость и холод для них смертельны, приходилось на каждой стоянке обустраивать временные жилища. Абы какие шалаши не годились – добыча то и дело норовила сбежать, а на постройку добротных срубов тратились уйма времени, а главное – сил.

Но иначе нельзя. Если постоянно нападать на деревни, словно отбившиеся от Клана дикари, то не успеешь и глазом моргнуть, как объятый пламенем клинок пронзит сердце. Куда проще и безопаснее наловить всяких лиходеев, за избавление от которых еще и спасибо скажут, посадить под замок и время от времени «доить».

С этим тоже не без вопросов. Привычно кусать за шею нельзя – в жилы узника попадет вампирский яд, и новообращенный голодный рот готов. А если учесть, что получившая бессмертие вкупе с неутолимой жаждой шваль не имеет никаких представлений о сдержанности и терпении, выйдет еще один дикарь на радость охотникам и аскетам. Уж лучше покормить тех, кто преданно служит долгие века, ведь отлично сработавшийся отряд в разы полезнее шайки криворуких новичков. Однако исключения, как и в любом другом деле, само собой бывают.

А раз по старинке - клыками в теплую плоть - никак, приходилось озабочиваться жгутами, бинтами, острейшими и, что важнее всего, чистыми лезвиями. В рану попадет зараза – пиши пропало, а если пленник еще и брыкаться начнет… В общем, Арон очень скучал по бескрайним и беззаконным просторам Нар’Фарату.

- Вы очнулись, хозяин? – раздался за спиной вкрадчивый голос.

Вожак обернулся. Перед ним стояла высокая молодая женщина из недавно обращенных. Несмотря на бледную кожу и темные губы, она меньше всех из стаи походила на покойницу – скорее просто на больную неизлечимым недугом. Голубые глаза еще не потускнели, и даже трупная пелена не могла скрыть их небесную яркость, а лицо не выглядело как обтянутый сухой кожей череп.

Седые волосы нитями паутины спускались чуть ниже ушей. Вампир, как и все в клане Тана, носила длиннополый саван, и несмотря на ночь – белым наружу.

- Снова эти глупые вопросы, Роксана! – раздраженно пробормотал Арон. – Видишь же, что очнулся. И раз уж ты здесь – принеси попить. Бородатого старика можешь заколоть на радость парням, он вряд ли дотянет до утра.

- Да, хозяин.

Но не успела женщина выйти, как в бойницу, отчаянно хлопая крыльями, влетела большущая серая ворона. Едва не угодив главарю прямо в лицо, беспокойная птица рухнула на заросший мхом пол, запрыгала, закричала и обратилась рыжей ведьмой в мужских одеждах.

Встав на колени, она принялась рвать на себе кудри и отчаянно рыдать, раскачиваясь из стороны в сторону.

- Марфа? – Арон нахмурился. – Что случилось?

- Братика…, - заикаясь и всхлипывая, проревела гостья. – Братишку убили!

- Лука мертв? – Вожак не поверил собственным ушам.

- Обратился в черный пепел, ничего от него не осталось!

- Кто это сделал?

Девушка вмиг успокоилась и перестала выть. Душевные страдания и муки как по щелчку сменились жгучей яростью и ненавистью, от которых в зеленых глазах заплясали огоньки.

- Аскет! – прошипела ведьма, таращась и брызжа слюной. – Поганое Пламенное Сердце! Я знаю, где он. Арон, помоги отомстить! Ради Луки!

Верховный вампир отвернулся к бойнице и сцепил руки за спиной. Несколько минут на среднем ярусе башни царила гробовая тишина, даже бесновавшаяся колдунья оцепенела в ожидании ответа.

- Слишком опасно, - наконец сказал Тан. – Если убьем еще одного – сильно разозлим орден. Придется искать новую стоянку и, желательно, как можно дальше. Я не хочу опять залегать на дно на целое столетие, клан и так слабеет день ото дня.

- А все потому, что ты трусишь! – рявкнула Марфа, вскочив и до крови сжав кулаки.

Роксана непроизвольно шагнула вперед, намереваясь в случае чего защитить вожака. Но ведьма не двигалась с места, лишь тряслась всем телом и кусала губы. А Тан не собирался карать ее за дерзость, оставаясь чрезвычайно спокойным.

Мертвецки спокойным.

Он перестал обращать внимание на выходки живых очень и очень давно, прекрасно понимая, как бередит разум и душу быстрая горячая кровь.

- Ты убегаешь после каждой стычки! – продолжила обличать кровососа девушка. – Стоит за версту учуять аскета – и тут же несешься сломя голову, аж пятки сверкают! Вы не стая, вы – стадо, что бросает отставших и раненых на растерзание волкам. Никто из вас не помог брату, не спрятал, он же мог навести аскетов на логово! Хотя за ним шел жалкий старик, но и его вы испугались как полуденного солнца! И вот чем все кончилось! Вас будут жечь поодиночке, пока не перебьют всех! А ведь достаточно единожды дать отпор…

- Хватит, - строго произнес Арон, и Марфа смолкла с раззявленным ртом. – Сами виноваты. Напали на деревню, вот вас и выследили.

- А что еще оставалось делать?! – взвизгнула ведьма. – За день до смерти Лука почти не мог ходить! Он бы умер без свежей крови, а ты от него отказался, бросил подыхать в вонючей халупе! Если не поможешь и сейчас – я немедленно созову Шабаш. И тогда, пришлая собака, на тебя начнут охоту не только аскеты!

Вампир резко крутанулся на каблуке, со скоростью змеи выбросил вперед руку и сжал холодные пальцы на горле обличительницы. Притянул Марфу к себе, словно она вообще ничего не весила, и прохрипел прямо в лицо:

- Ты получишь, что хочешь. Но в последний раз, поняла?

Девушка судорожно кивнула, ибо говорить уже не могла. Швырнув ее на пол как грязную тряпку, главарь велел Роксане взять четверых умелых бойцов и разобраться со странником. А сам пошел готовиться к переезду – клан и так засиделся в старой башне, а после убийства аскета придется уходить очень далеко. Возможно, в другое княжество.

Старый Савелий до вечера задержался в Четырех Трактирах – обмывал удачные торги – и возвращался в родное Придорожье затемно. Вчерашнюю лютую бурю толстяк благополучно переждал в «Гордости моря», а оставшаяся морось не причиняла особых неудобств.

Чтобы не бояться катить по освещенной лишь тусклой луной дороге, крестьянин ежеминутно прикладывался к бурдюку с крепленым вином. Он так захмелел, что выронил вожжи и потихоньку проваливался в сон, но верная лошадка сама тащила крытую телегу домой.

С попутчиками было бы всяко спокойнее и веселее, однако больше на дороге никого не было. Савелий не хотел переть по темноте, но еще одна ночевка в трактире – и жена точно пришибла бы старика лопатой. Ему и так достанется по первое число, даже купленная у северян меховая шапка, скорее всего, не убережет от расправы. Дабы не тратить зря время, купец заранее начал готовиться к встрече с ненаглядной.

- Подхожу… ик… сильно не шаркаю, - бубнил Савелий, осоловело пялясь на свои лапти. – Стучу громко, уверенно… Она открывает, руки в боки, ворчит: «Ты где был?!». А я ей – на!

Старик снял с лысой макушки обновку и протянул темноте.

- Шапка лисья, с хвостом! Ик… Зимой хороша. Будешь первой бабой на селе, все старухи от зависти лопнут. Хотя нет… не старухи. Все девки локти кусать будут… ик… во как!

От пьяной болтовни с самим собой старика отвлекла огромная серая ворона. Она камнем слетела с ветки и села на краешек козел. Хоть пернатая и весила всего ничего, повозка качнулась так, будто на месте птицы оказался взрослый человек.

- Экая ты тяжелая… ик… Щас завалишь нас на бок! Пшла отсюда, кыш!

Савелий замахнулся на незваную гостью бурдюком, но та и не подумала улетать. Громко каркнула, растопырила крылья, крутанулась волчком и обернулась рыжеволосой девушкой с горящими зелеными глазами. В руке ведьмы сверкнул кинжал, но старик заорал, завыл и кубарем шлепнулся в грязь. На свое счастье сразу не поднялся, иначе точно бы помер от отравленной стали.

Убедившись, что никакой угрозы крестьянин не представляет, Марфа взяла вожжи и подхлестнула лошадку. Та всхрапнула и пошла быстрее. Притаившиеся за деревьями вампиры все прекрасно видели, без лишних слов метнулись к захваченной повозке и запрыгнули в кузов. Оба умерли молодыми и сильными, первый стригся коротко, второй отпустил длинные волосы. В остальном же они походили друг на друга как близнецы, коими и являлись при жизни.

Другая пара налетчиков под руководством Роксаны успела чуть раньше догнать одинокого купца, и теперь его телега перекрывала северный выезд из мирно спящего села. Марфа с подручными перегородили южный и по условному знаку – очерченному фонарем кругу – оба отряда подпалили краденные повозки.

В первой лежало сено, пламя охватило его за считанные секунды. Со второй пришлось повозиться, но уже скоро тут и там послышались скрипы дверей, лай собак и встревоженные крики:

- Пожар! Горим!

У дома старосты забил набат. Люди выбегали на улицу целыми семьями и с ведрами в руках неслись к колодцам, не подозревая, что лишь упрощают вампирам задачу. Но открытый огонь среди старых срубов – хуже любого нападения, а потеря нажитого непосильным трудом имущества – страшнее смерти. Потому-то никто не задумывался, почему горят отдельно стоящие телеги и где их хозяева, а когда задумались, было уже поздно.

Пять упырей и ведьма набросились на безоружных селян, словно коршуны на цыплят. Началась суматоха, люд неистово вопил и носился туда-сюда, как стадо овец. Только священник попытался утихомирить паству и укрыть в храме, но быстро пал от удара в висок.

Роксана толкнула бездыханное тело прямо под ноги беснующейся толпы, и даже если служитель Света остался жив, продлилось это очень и очень недолго.

- В амбар! – крикнула женщина, взмахнув длинным тонким мечом, но ее никто не услышал. Пришлось загонять селян подобно пастушьим собакам, сбивая в кучу и направляя куда надо.

Получалось с переменным успехом. Несколько мужиков попытались оказать сопротивление, но действовали неслаженно, как попало, а из оружия имели лишь ведра и коромысла. Вампиры, за сотни лет обучившиеся владеть мечами лучше большинства смертных, с легкостью покарали бунтовщиков, после чего люд предпочел не лезть на рожон.

Бабы, истошно вереща и прижимая к себе детей, первыми забежали в просторное хранилище, вскоре к ним присоединились мужья и старики. Пять высоких худощавых фигур в белых плащах выстроились в ряд перед распахнутыми воротами, держа клинки в вытянутых руках. До смерти перепуганные крестьяне жмурились и отворачивались, лишь бы не видеть восставших из мертвых лиходеев. Они-то не знали, какая участь их ждала, и готовились к худшему. Кто-то тихо молился, кто-то поскуливал, малыши хлюпали носами и глотали слезы.

- Мы сделали все как ты просила, - сказала Роксана ведьме.

- Прекрасно, - Марфа шагнула вперед и подбросила кинжал на ладони, после чего обтерла острие о рукав. На белой рубахе остался темно-синий зловонный след. – Кто из вас тут самый быстрый?

После недолгого совещания под ноги девушке дружно швырнули тщедушного мужичонку с копной жидких серых волос и длинными усами. Из-за охватившего всех ужаса никто не подумал, зачем может понадобиться скороход, все решили, что налетчикам он исключительно нужен для убийства. Отдадим одного – остальных пощадят: так думал едва дышащие от пережитого страдальцы и грех их за это винить.

- Попридержите-ка его.

Вампиры схватили беднягу и растянули как на дыбе. Хрустнули суставы, он громко охнул и выпучил глаза, однако мучения еще даже не начались.

- Осторожнее! – рявкнула Марфа. – Ноги не оторвите!

Задрав пленнику рубаху, ведьма взяла кинжал словно писчее перо и принялась вырезать послание на впалом животе. Мужичок верещал, бабы и дети выли пуще прежнего, остальные кривились, часто сплевывали и сжигали упырей полными ненависти взглядами.

- Будь добра, заткни ему пасть, - буркнула колдунья, старательно выводя буквы.

Роксана молча подошла и стиснула лицо несчастного ледяной ладонью. Ему осталось только таращить налитые кровью глаза и крутить головой – вампиры держали так, что ни о каких брыканиях и судорогах просто не могло быть и речи.

- Почти закончила, - Марфа высунула кончик языка и облизнула пересохшие губы. – И… точка. Поднимайте.

Гонца выпрямили, он тяжело задышал и схватился за живот.

- Слушай внимательно и запоминай. Ничего сложного нет, но если оплошаешь – я на тебе повесть напишу, усек?

Бедняга судорожно сглотнул и кивнул.

- Прекрасно. Со всех ног дуй в усадьбу неподалеку, найди там аскета и покажи пузо. Дальше делай что хочешь, ты нам уже не понадобишься.

Из мрака сарая послышался сокрушенный вздох, вскоре к нему присоединился еще один. Теперь, когда правда прояснилась, очень многие захотели оказаться на месте посыльного. С ним-то все ясно, еще легко отделался, а что будет с остальными?

- Все, пошел!

Крестьянин рванул с места, спотыкнулся, чуть не упал, но в последний миг все же удержался на тощих ногах. Марфа проводила его взглядом, а после повернулась к Роксане и шепнула:

- Прикормка заброшена. Самое время озаботиться наживкой.

- Придорожье наше, - прочитал Андрей кровавые письмена. – Приходи один – или убьем всех. У тебя ровно час.

- И как это понимать? – Виверна нахмурился и скрестил руки на могучей груди.

- Упыри, - прохрипел гонец. – Держат всех в амбаре старосты. Священник мертв.

- Сколько их? – спросил аскет.

Но мужичок потерял сознание от боли, страха и усталости. С разрешения странника, Медведь и пара батраков унесли его в избу.

- Очевидно, много, - хмыкнул наемник. – Но есть лишь один способ узнать точно – пересчитать по головам.

- Нет, - сухо сказал Андрей, чем немало озадачил знакомца.

- В смысле, нет? – Виверна тряхнул головой. – Надо освободить Придорожье, я там подружку вчера завел!

- Замолчи, не время для глупых шуток.

- А это и не шутка. Мы вообще-то собрались пожениться.

Мужчина невесело усмехнулся, неотрывно глядя в сторону тракта:

- А как же Вера? Разонравилась уже?

Девочка вскинула брови и как-то странно покосилась на лысого здоровяка.

- Ну…, - тот пожал плечами. - Пока она вырастет, лет шесть пройдет. А жизнь охотника опасна и коротка, сам понимаешь. Кстати, в Туре можно завести двух жен…

- Все, хватит! – рассердился аскет. – Вера, иди в дом, помоги Медведю.

Сирота кивнула и послушно потопала вслед за женой хозяина.

- Вот и я говорю  - кончаем лясы точить и пошли резать упырей.

- Забудь об этом. Я не могу допустить, чтобы твари перебили целое село. Раз им нужен только я – только я и пойду. А ты отвези девочку в крепость. Расскажи все наставнику и попроси выслать подмогу. С гадами нужно расправиться раз и навсегда. Действуй мы жестче, такого бы не случилось.

- Вдвоем мы бы сдюжили…

- А если нет?! – Андрей повысил голос, заставив наемника вздрогнуть. – Ты готов взять на душу загубленные жизни? Я – нет. Поэтому делай, что велено.

- Должен же быть выход!

- Он есть, - странник подтянул ремень и поправил ножны. – Я – в Придорожье, вы – в крепость. Никогда прежде не говорил тебе этого, но… пожалуйста.

- Это же ловушка! – не выдержал охотник. – Ты идешь на верную смерть!

Аскет обернулся, кивнул и тихо произнес:

- Знаю. Поэтому… провожать не надо.

И скрылся в ночи.

Но не успел пройти и десяти шагов, как Виверна бросил в спину:

- Благословишь на брак, пока еще тут? На будущее, так сказать.

- Могу только принять исповедь. Тебе определенно стоит покаяться.

Андрей спокойно миновал дубраву и вышел к селу. Зачинался рассвет, вампиры накинули глубокие капюшоны, полностью скрывающие лица. Все пятеро держали в руках горящие факелы, амбар позади обложили соломой, на стенах блестел топленый жир. Искра – и строение вспыхнет быстрее меча Пламенного Сердца. Сквозь широко распахнутые ворота отлично виднелись сбившиеся в кучу крестьяне, так что твари не лгали насчет захвата Придорожья. И уж не точно не собирались останавливаться на достигнутом. Им терять нечего, после подобной выходки карательного похода не избежать, как и жертв в случае неповиновения.

Странник заметил, что среди налетчиков всего одна женщина, хотя вроде как должно быть две – не могла же Марфа пропустить поимку убийцы дражайшего братика.

- Где ведьма? – насторожился аскет.

Один из упырей молча указал на небо – мол, наблюдает с высоты в птичьем облике. Ворон над лесом кружило предостаточно, и это вполне могло оказаться правдой.

- Я здесь, - произнес аскет. – Один. Как вы и требовали. Отойдите от людей, вам нужен я, а не они.

- Сложи оружие, - хрипло ответила Роксана, еще не привыкшая к воздействию солнца, и оттого чувствующая себя хуже других.

Странник молча отстегнул пояс и бросил под ноги нежити. Ближайший упырь подобрал его и повесил на плечо.

- Руки за спину.

Андрей подчинился, прекрасно осознавая, чем все может обернуться для заложников. Роксана приблизилась и отточенным движением ударила мужчину рукоятью в висок. Аскет рухнул как подкошенный, распластавшись в подсохшей грязи, но перед этим их взгляды встретились, и глаза странника впервые за долгие годы округлились от ужаса.

- Вяжите, да хорошенько, - распорядилась приближенная вожака.

- Может, попьем кровушки на дорожку? – предложил вампир из отряда Марфы. – Чего бросать скот зазря?

- Согласен, - поддакнул сосед. – Только не тронем детей, баб и стариков.

Все недоуменно уставились на соратника, тот выждал немного и бесстрастно продолжил, будто вел речь о погоде в соседнем княжестве:

- Их сожжем живьем. Вести в Ладине разносятся быстро, и скоро все узнают, как мы умеем мстить! И если Сердца объявят всеобщий поход, добровольцев сыщется крайне мало. Никто не захочет повторить судьбу Придорожья, даже стольный град с опытной дружиной и могучими волхвами! Что уж говорить о городках и селах поменьше.

Древние мертвецы одобрительно закивали. Лишь страх неминуемого и совершенно бесчеловечного ответа уберегал Клан от полного истребления. Пока народ боится, стая в безопасности.

Роксана посмотрела на дрожащих от ужаса и утреннего холода пленников и перевела взгляд на упыря. Снова посмотрела на амбар, и опять – на соратника. Раздумье растянулось на добрую минуту, но никто не посмел поторопить главаря отряда.

- Уходим, - наконец сказала она. – Наша задача здесь выполнена.

Вороной жеребец во весь опор гнал по старой просеке в направлении тракта, огибая захваченное село широкой дугой. До рассвета оставалось не больше часа, и если успеть добраться до дороги, то никакие вампиры не посмеют броситься в погоню. Однако прежде необходимо преодолеть целых четыре версты по дубраве, где в ночной час лучше не появляться даже матерому охотнику на нечисть.

Виктор чувствовал себя очень неловко. Он привык без зазрения совести врать заказчикам, соперникам и женщинам, но никогда еще не обманывал ребенка, а тут пришлось. Наемник сказал Вере, что аскет отправился на разведку и встретится с ними в условленном месте, чтобы не привлекать излишнего внимания и, в случае чего, отвлечь упырей на себя. В противном случае девочка вряд ли бы так просто согласилась взобраться в седло и поскакать невесть куда, бросив наставника на произвол судьбы.

И Виверне оставалось утешать себя, что это ложь во благо, а один труп всяко лучше двух, и то если не считать взятых в плен крестьян, с которыми могли расправиться в любой миг. Да, он поступил подло, но правильно, однако осадочек все равно поскрипывал и терся в глубине души.

Вдруг над головами раздался пронзительный крик, и посветлевшее небо стало черным от выпорхнувших из гнезд вороний стай. Отчаянно гомоня, птицы брызнули врассыпную, да с такой скоростью, что устроили настоящий дождь из перьев. Осталась лишь одна – огромная, размером с упитанную курицу, - настоящая царица ворон.

Она камнем рухнула на землю в сотне шагов от беглецов, порыв ледяного ветра растрепал рыжие волосы, в предрассветных сумерках отчетливо вспыхнули зеленые глаза. Марфа встала прямо посреди узкой просеки, где с трудом разъехались бы два всадника, словно намереваясь остановить собой бешено мчащего жеребца.

- Пригнись, - велел охотник, на полном скаку выхватив рунический клинок. – Сейчас пехота узнает, что с конницей шутки плохи.

Когда до цели оставалось всего ничего, Виктор высоко поднял колдовской меч, но ведьма его опередила. Молниеносно выхватила из кармана склянку с зеленым порошком и метнула прямо в противника. Хоть и промахнулась мимо лица, куда изначально целилась, но склянка все же разбилась о наплечник Виверны, и беглецов в одно мгновение окутал густой туман цвета свежей ряски.

Жеребец всхрапнул, замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Отрава запорошила животному глаза, он ничего не видел, как и хозяин, поэтому Марфа просто спокойно отошла в сторонку, дав скакуну промчаться мимо. Из облака доносились хрипы и сдавленный кашель, а потом один за другим отчетливо послышались три глухих удара.

Ведьма склонилась над усыпленными недругами и белозубо улыбнулась. Никогда прежде она не охотилась так удачно. Месть скоро свершится.

Веру разбудили яркие полуденные лучи, пробивавшиеся сквозь дыру в крыше какой-то ветхой избы. Девочка резко села и тут же сморщилась от нестерпимой головной боли. Оглядевшись, она поняла, что находится в давно заброшенном срубе с грязным полом, гнилыми мшистыми стенами и без следа мебели.

Снаружи доносились звуки, будто работала артель лесорубов. Девочка подошла к единственному окошку, куда при всем старании не смогла бы просунуть даже голову, и увидела вампиров, увлеченно стучащих украденными в Придорожье топорами. Несмотря на нещадно палящее солнце, нежить обстругивала два свежих дубовых ствола небольшой толщины и высотой в полтора человечьих роста каждый. Казалось, порожденья Тьмы хотели превратить их в мачты – так старательно снимали кору и избавлялись от сучков и веток, однако куда они собралась плыть посреди леса?

Справившись с работой, два вампира вооружились заступами и начали копать ямы перед стволами, а остальные скрылись в лесу и вскоре вернулись с вязанками хвороста на плечах. И тут до Веры дошло, что никакой корабль никто не строит, а ровные столбы нужны совсем для другой цели. И от этой мысли сердце девочки чуть не остановилось.

Она медленно сползла по стенке и поджала колени к подбородку. Широко открытые глаза незряче уставились в угол, правая рука непроизвольно зашарила по полу в поисках желудей или каких-нибудь палочек, но находила лишь густую пыль. Сироте не хотелось двигаться, думать, дышать, мысли перепутались, в затылке отдавалась тупая боль. Подобное чувство бедняга испытала всего один раз – когда староста пришел к ней домой и, странно улыбаясь, сказал, что маму с папой можно больше не ждать.

Вера просидела так пару часов, и только вразнобой шевелящие пальцы давали знать, что она не окаменела. Из оцепенения ее вывел резкий скрежет засова, ударивший по ушам подобно хлысту. Девочка вздрогнула, моргнула и подняла голову. У порога стояла Марфа и поигрывала кривым кинжалом, будто опасаясь, что пленница нападет и сумеет хоть как-то навредить. На лице застыла ядовитая самодовольная ухмылка, ведьма явно задумала какую-то пакость.

- Идем, - не сказала, а выплюнула она.

Когда Вера приблизилась, колдунья больно вцепилась ей в плечо и потащила за собой. Как оказалось, вампиры облюбовали заброшенный хутор углежогов – пять крохотных избушек посреди заросшей поляны. Где именно находилось селение, сирота понятия не имела, но нежить вела себя спокойно и расслаблено, а значит, была уверена в безопасности убежище.

- Нравится?

Кровососы вкопали дубовые столбы в землю и продолжали складывать вокруг них хворост, словно подношения древним идолам. Кучи сухих веток и валежника уже доходили девочке до пояса, но мертвецы не собирались останавливаться.

Налетел порыв ветра, над головой что-то звякнуло. Только тогда Вера заметила свисающие с верхушек столбов ржавые цепи.

- На закате охотник и аскет будут сожжены, - прошипела Марфа со странной смесью радости и ярости в голосе. – И поверь, я сделаю все возможное, чтобы они горели как можно дольше и полностью ощутили муки всех убитых ими вампиров. Как говорится, боль за боль! И ты увидишь, как корчатся и вопят дорогие тебе люди. Так же, как я смотрела на родного брата, рассыпающегося пеплом в шаге от меня. Смотрела, и ничем не могла помочь, ничего не могла исправить! Ты испытаешь все это на собственной шкуре и будешь страдать до самой смерти, а наступит она нескоро. Сперва я хотела обратить тебя, чтобы растянуть мучения на целую вечность, но нежить ощущает только жажду и телесную боль. Сделать из тебя вампира – значит, оказать большую услугу. Поэтому мы тайком отвезем тебя в Четыре Трактира, там как раз полным ходом идет строительство приюта. Бедную сиротку возьмут на поруки и обеспечат достойную долгую жизнь, уж я за этим прослежу. И каждый проклятый день, каждую бессонную ночь ты будешь видеть перед собой объятых пламенем близких и страдать, страдать, страдать!!

Разбушевавшаяся ведьма поймала косые взгляды соратников и взяла себя в руки. Перекошенное от злобы лицо вновь стало милым и даже приятным, особенно если не знать, что за тварь скрывается за добродушной улыбкой и красивыми зелеными глазами. Глубоко вдохнув, она продолжила певучим голосочком:

- Однако у меня есть небольшое предложение. Прямо сейчас ты встанешь на колени и четко и внятно попросишь прощения за смерть Луки и сотен других вампиров и ведьм. Тогда я позволю тебе закрыть уши во время казни. Поверь, я живу очень долго и успела застать век, когда нечисть предавали огню в прямом смысле этих слов. Зрелище, мягко говоря, не очень, и на твоем месте я бы согласилась. Что скажешь?

Вера опустила голову и кивнула. Марфа же улыбнулась так, будто к ее ногам упала вся Артана. Она облизнулась, уперла руки в боки и приготовилась наблюдать за унижением ни в чем не повинного ребенка, которого ненавидела немногим меньше непосредственного убийцы брата.

- Ты навела старика на убежище, - шипела колдунья. – Именно из-за тебя расправились с Лукой. Ты заплатишь за это, тварь, ох как заплатишь…

Девочка медленно опустилась на корточки рядом с ближайшим столбом.

- На колени, тупая овца! Я сказала на колени, а не на…

Марфа так увлеклась местью, что слишком поздно почуяла опасность. Вера молниеносно выхватила из кучи прут орешника, резко выпрямилась и снизу вверх ударила рыжую гадюку прямо по лицу. В полете хворостина полыхнула огнем словно меч аскета и после попадания в цель разлетелась тучей ярких угольков.

От дикого визга и воя вздрогнули даже бесчувственные вампиры. Ведьма завертелась волчком, держась за обожженную щеку. Когда она убрала руку, стал виден сочащийся кровью алый рубец, протянувшийся наискось от подбородка до переносицы и лишь чудом не задевший глаз.

Лютая боль вмиг сменилась неукротимой яростью женщины, навсегда потерявшей красоту. Марфа оскалилась, вытаращила зенки и кинулась на дерзкого ребенка, осмелившегося бросить ей вызов. В руке сверкнул изогнутый кинжал, от неминуемой смерти девочку отделяли жалкие пять шагов.

Она не стала пытаться бежать, даже не зажмурилась, в последний раз смотря на порождение Тьмы уничижающим взглядом. Ни одна мышца не дрогнула на бледном лице и за секунду до неминуемой гибели.

Замах.

Удар.

Оглушающий звон.

Кривое лезвие столкнулось с длинным тонким мечом и замерло. Едва уловимое движение кисти, и кинжал улетел в пыль. Оставшись безоружной, ведьма ошеломленно уставилась на вампира, в последний миг заслонившую ненавистную девчонку.

- Какого Света, Роксана?!

- Мы договорились не трогать сироту, - холодно ответила женщина.

- Да ты видела, что она сделала?!

- Возвращайся к делам, у нас мало времени.

- Ах ты… Арон узнает об этом!

- О чем? – нежить приподняла левую бровь. – О строгом исполнении приказа? Спасибо, господин Тан меня только похвалит.

Марфа обругала соратницу последними словами и унеслась прочь, держась за обожженную щеку. Роксана же взяла Веру за руку и отвела в дом. Плотно притворив за собой дверь, женщина сняла капюшон.

Похитительница и пленница уставились друг на друга немигающими взглядами. Сперва девочка была вообще неотличима от вампира из-за безвольного выражения лица, будто слепленного из белой глины. Затем кожа покрылась красными пятнами, губы задрожали, а сквозь плотно сжатые веки брызнули горячие ручьи.

Вера всхлипнула, затряслась и бросилась к нежити, но та грубо оттолкнула ее и ударила наотмашь тыльной стороной ладони. Бедняга вжалась в стену и продолжила рыдать, заслонив предплечьями чумазую мордашку.

- Веди себя достойно, - холодно произнесла женщина. – И не реви. Вижу, твой дар пробуждается, так что не лей слезы по той, кого рано или поздно придется убить. И учти – в случае нужды моя рука не дрогнет, несмотря ни на что. Отныне мы по разные стороны, дочь. Отныне и навсегда.

- Роксана! – вдруг раздалось снаружи. – Где ты?!

Виктор пришел в сознание ближе к вечеру. Попытался встать, но быстро понял – дело гиблое. Поползав немного по грязному полу, наемник забился в угол и свернулся калачиком, постанывая и кряхтя. Аскет не удостоил товарища по несчастью и мимолетным взглядом, ибо всецело увлекся молитвой.

- Ух…, - буркнул Виверна. – У меня словно десять похмелий сразу. Никогда в жизни так паршиво не было. Добейте, не мучайте…

- Поверь, скоро будет хуже, - пробормотал Андрей. – Выгляни в окошко.

- А что там?

- Выгляни, выгляни, не ленись.

- Сказать сложно? У меня сейчас тыква лопнет.

- Подвигайся и пойдет.

- Ладно… изверг.

Охотник встал на колени, с громким выдохом подтянулся и оперся подбородком на подоконник. Все остальное безвольно растеклось по бревнам.

- Столбы, - сквозь зубы процедил он. – Хворост. Кого-то жечь будут?

- Да, - спокойно ответил странник. – Нас.

Виктора услышанное ничуть не озадачило:

- Так и думал. Это действительно поганей похмелья. Кстати, как все прошло в Придорожье? Хотя… раз уж мы здесь, можешь не отвечать.

- Жители спасены, Веру, насколько я понял, пощадят, а остальное неважно.

- Ну… Еще есть моя жизнь, она довольно мне дорога и не очень-то хочется надолго с ней расставаться, но раз уж девочку не тронут, то ладно. Чем займемся перед смертью? Помолимся или попытаемся сбежать?

- Сперва первое, потом второе.

- Ну…, - наемник с огромным трудом поднялся, обхватил голову и потопал к двери, - а я сделаю наоборот.

Андрею показалось, будто знакомец споткнулся и, падая, ударился об дверь, однако Виверна встал и повторил то же самое.

- Ради Света, что ты вытворяешь?

- Двигаюсь, - буркнул охотник, на полном ходу тараня дверь плечом. – Действительно полегчало. Ну и заодно выбиваю отсрочку у бабки с косой. Изба выглядит довольно трухляво, пара хороших ударов – и мы на свободе.

- Сядь и успокойся, не то хуже будет.

- Да ладно. – Дом хорошенько тряхнуло, с потолка посыпалась пыль и кусочки глины. – Что может быть хуже?

В комнату вошел вампир и сокрушительной зуботычиной отправил Виктора в угол. Строго взглянув на аскета, кровосос молча вышел и задвинул засов.

- Допрыгался?

- Ох… Крепко стукнул-то. Мог бы предупредить!

- Я предупреждал.

- Ну все, теперь у меня на десять похмелий больше, еще и в глазах двоится. А ты какой-то дюже безмятежный для последних часов перед казнью.

- Нас сожгут на закате. Часов нет, в лучшем случае час.

- Тем более.

- Пока еще есть время, назови самое большое разочарование в твоей жизни.

Виверна призадумался, насупив лохматые брови:

- Ответ «жизнь» принимается?

- Нет.

- Тогда ни о чем не жалею. А к чему эти разговорчики? Поболтать захотелось перед смертью? Прости, я не священник, мне нет дел до твоих грехов.

- А жаль, исповедь бы не помешала.

Охотник уселся поудобнее и без тени насмешки спросил:

- Да что случилось-то? Выглядишь так, будто кто-то умер.

Андрей вздохнул:

- По сути, так и есть.

- Ну рассказывай уже, коль завел речь.

- Много лет назад в крепость привели девушку. На ее деревню напал оборотень, она одна не забоялась сцепиться с тварью и победила. Дар открылся в ней поздно, но был очень силен, даже тогдашний наставник неслабо удивился. А меня как раз тяжело ранили, и дабы не наживать пролежни в лекарне, я по мере сил натаскивал молодняк, и ее в том числе.

- И влюбился? Как предсказуемо.

- Умолкни и слушай дальше. Когда она прошла обучение, ее взял под опеку один из лучших аскетов – молодой, сильный и непоколебимый, он был словно воплощение всех добродетелей братства.

- А ты заревновал и убил его? Понимаю, сам бы сделал так же.

- Цыц! – Андрей начал терять терпение. – Между нами вообще ничего не было, угомонись. В общем, они долгое время работали вместе, хотя наставник подобное никогда не одобрял. Мы чаще всего действуем в одиночку, ибо так успеваем помочь большему числу страждущих. Год спустя напарники попросили обвенчать их, и вскоре девушка понесла. Бремя и воспитание ребенка несовместимы с битвами против чудовищ, поэтому молодожены сложили оружие, а взамен получили благословление и неплохую подъемную долю. Им предлагали остаться в крепости, но они отказались. Не знаю, куда они ушли – скорее всего очень далеко, в малоприметное село, где их никто бы не нашел, ведь желающих отомстить предостаточно.

- Угу. Мне ли не знать, - фыркнул Виктор.

- Захотелось им обычной человеческой жизни, семейного счастья, понимаешь? Долгие годы о них никто ничего не слышал, знаю только, что ждали дочку. А вчера среди вампиров я повстречал Роксану.

- А кто это? Их ребенок?

- Да нет же! Девушка из рассказа. Выдающееся Пламенное Сердце, моя бывшая ученица. Эти твари обратили ее, силком затащили по Ту Сторону. Сделали одной из тех, с кем мы боремся испокон веков. Я… в смятении. Хочется взять и оторвать им головы вот этими вот руками!

- Похвальное стремление. Эх, сейчас бы оружие вернуть.

- Гнев рождает только Тьму, - вздохнул Андрей.

- Да ладно тебе! Погневаешься, исповедаешься и все в меду будет! Первый раз что ли? О, слушай! У Медведя ты неплохо так полыхнул, услышав о нашей с Верой свадьбе. Может, еще раз пошутить про это? Устроим тут пожар к чертовой бабке, сами сожжем гнилых упырей! Ну что, шутить?

- Свинья ты, - незлобно бросил аскет.

- Я люблю свиней, особенно жареных. А гневаться иногда надо, нельзя все держать в себе. Главное серчать по назначению, и тогда добрые люди точно не пострадают. А то видишь уже до чего уже дошел, меня абы как обзываешь. Еще с кулаками накинься.

Странник сложил ладони свечкой и закрыл глаза, погрузившись в молитву.

- Эй, ну хорош! Все, сейчас шутить буду.

Виктор подошел к окну и раскрыл рот, однако ничего не сказал. Вместо этого наклонил голову и нахмурился.

- Ревет кто-то, - задумчиво произнес он. – Голос детский, значит, Вера. Больше же некому? Что они с ней делают, черт их подери? Эй, выродки, а ну оставьте ребенка в покое!

- Хватит орать, - донеслось с крыльца. – Успеете еще, закат близок.

- Сам заткнись, пес белобрысый, мать твою на колядки водил!

Вампир рывком открыл дверь и вошел в комнату. Меч пока оставался в ножнах, но и без него он мог неслабо покалечить. Виктор тряхнул головой и поднял кулаки, готовясь к заранее проигранной драке.

- Ну давай, гадина. Исподтишка вы все горазды, а лицом к лицу, как мужики?

На ум охотника запоздало пришла байка про языкастого гусляра, которого в закрытом гробу хоронили, но отступать было поздно, да и по сути некуда. Упырь шагнул к наглецу и, видит Свет, сломал бы ему немало костей, если бы не вмешательство товарища.

Глаза аскета вновь превратились в пылающие солнца. Он развел руки в стороны, одним движением порвав стягивающие запястья веревки, и резко поднялся. Охранник почуял неладное и потянулся к оружию, но Виверна не зевал, и как только враг отвлекся, обрушил ручищи прямо на темя нежити.

Разумеется, мертвецу хоть кол на голове теши – все нипочем, но он все же потерял равновесие и уже не мог сходу броситься в бой. Когда упырь выпрямился, аскет схватил его за горло объятыми пламенем пальцами. Гад выкатил глаза и затрясся, раззявив черную пасть в немом крике. Андрей пригвоздил его к стене, размахнулся и ударил свободной рукой прямо в грудь. Огненный кулак легко пробил гнилые ребра и раздавил поганое сердце. Миг – и порождение Тьмы рассыпалось пеплом, а комнату заволокла удушливая вонь, как от подгорелого жира.

- Ничего себе, - присвистнул Виктор, закрывая нос ладонью. – А как же твой волшебный меч?

Странник поднял оброненный клинок, и тот вспыхнул ярким пламенем.

- Что важнее: солнце или его лучи? – спокойно спросил он, разглядывая сполохи на стали. - Что убивает: оружие или человек?

- Ты это о чем?

- О том, что все очень просто и непросто одновременно. Когда-нибудь я все поясню, коль захочешь послушать, а сейчас некогда. Оставайся лучше тут, в этой битве от тебя будет мало толку. Да и я могу задеть ненароком.

Сказав это, Андрей шагнул за порог. Двое вампиров уже поджидали его с мечами наголо, еще один пытался обойти с тыла. Ни ведьмы, ни Роксаны мужчина не заметил – и хорошо, ибо обе были нужны ему живьем.

Багровое солнце наполовину скрылось за лесом, стало еще холоднее, птицы, звери и даже вездесущий ветер стихли в ожидании боя. Упыри разом кинулись на аскета, но тот взмахнул клинком снизу вверх, да так сильно, что пламя слетело с лезвия и угодило в одного из напавших. Саван загорелся как облитая маслом солома, и мертвец кубарем покатился по земле, истошно вопя. Он не мог потушить огонь, ведь дух Пламенного Сердца так просто не отпустит пришельца с Той Стороны. Не мог и снять одежду, потому что солнце еще не село и обожгло бы еще сильнее.

Никто не бросился на помощь корчащемуся как уж на сковороде соратнику, и Андрей временно списал его со счетов, сосредоточив все внимание на оставшихся врагах. Он ловко отпрыгнул от выпада и сместился поближе к столбам. Изба за спиной, конечно, давала надежную защиту, но дальний вампир мог без труда вскарабкаться на крышу и прыгнуть с высоты, а такого развития странник ну никак не хотел.

Пока преимущество было за ним – нежить откровенно боялась приближаться, прекрасно видя, чем это может закончиться. Удары становились реже и слабее, и аскету не составляло большого труда уклоняться от них, но и противник не горел желанием подпускать его поближе. Так они и плясали вокруг вкопанных стволов, пока второму упырю все же удалось зайти сзади.

Подлость его и сгубила. Андрей внимательно наблюдал за мутными глазками гада напротив и отлично видел, как тот посматривает на крадущегося за спиной товарища. Лишь в миг нападения упырь с ненавистью зыркнул человеку прямо в лицо, и это стало верным знаком. Мужчина присел, насладившись свистом стали над головой, взял меч обратным хватом и не глядя наколол гадину как куропатку на вертел.

По плащу посыпался пепел – одной тварью меньше. Оставшийся вампир было ринулся в бой, но в последнюю секунду передумал и галопом умчался в лес – только видели. Пользуясь случаем, Андрей прикончил подгорелого мертвеца и во всю глотку проревел:

- Роксана! Где ты?!

Ответом стал скрип двери в соседней избе. Женщина вальяжно обогнула столбы и остановилась в нескольких шагах от бывшего учителя, держа оружие в опущенной руке. Андрей со скрипом стиснул зубы, на широких скулах заиграли желваки, глаза вспыхнули еще ярче. Нежить же выглядела привычно отрешенной и беспристрастной, словно вышла за водой к колодцу, а не на бой – наверняка последний для одного из них.

- Что с Романом? – процедил странник. – Что стало с твоим мужем?

- Ему повезло. В той засаде он пал, хоть и бился как медведь. Неудивительно, что крестьяне подумали, будто нас загрызли дикие звери. Столько крови…, - нежить облизнулась, сверкнув острыми клыками.

- Как ты могла поддаться Тьме?!

- А меня никто не спрашивал. И не пытайся воззвать к доброму, светлому, вечному. Все это исчезло, едва мое сердце остановилось. Даже обидно немного: столько усердий, стараний, вбиваний непоколебимых истин в юную голову – и все впустую. Раз – и нет. Так что не распыляйся понапрасну, отсюда уйдет лишь один из нас.

- Но зачем тебя обратили? Почему не убили?

- О… С этого-то и надо было начинать.

Роксана подняла меч, и в тот же миг его окутал плотный сверкающий туман, больше всего похожий на… черное пламя. Никогда прежде Андрею не доводилось видеть ничего подобного, но странная дымка источала столь лютое и древнее зло, что у мужчины сбилось дыхание.

- У всего есть другая сторона, - тихо произнесла вампир. – Ощути же ее в полной мере.

Она выбросила вперед руку, вынудив странника отпрыгнуть. В бою со столь опасным врагом следовало использовать все приемы, но мужчина понятия не имел, зачем закончится касание клинков, и потому старался уходить от выпадов, благо сил пока хватало. Нежить же не знала устали, могла биться сутки напролет и взять измором, поэтому затягивание было смерти подобно.

Странник метнул вторую волну огня, но Роксана без особых усилия заслонилась черным мечом, и свет попросту погас в нем.

- Андрей, ты там держись только! – раздался за спиной голос Виктора. – Сейчас вещи свои найду и подсоблю!

Подмога пришлась бы очень кстати и наверняка преломила бы ход схватки. Бывшая ученица прекрасно это осознавала и насела на аскета с утроенной прытью. Навыки Пламенного Сердца, помноженные на силу и ловкость вампира, творили невообразимое, но аскет все еще бился на равных, хотя усталость проявлялась все ощутимее.

- Чуешь, как ноют старые кости? – ничуть не запыхавшись, произнесла Роксана. – Как горят натруженные мышцы, разрываются легкие? Знаешь, обращение забрало много хорошего, но и немало плохого, ненужного. Только скажи – и станешь одним из нас.

- Лучше умереть, чем быть слугой Тьмы!

Странник скакнул в бок и попытался кольнуть противницу под ребро, но та предугадала удар и загодя уклонилась.

- В тебе говорят предрассудки, навязанные мнения, чужие добродетели. Без них гораздо легче, уж поверь моему опыту. Тьма, Свет, Добро, Зло… это лишь слова на бумаге, крайности, стороны одной монеты. Я же свободна как ветер и лечу, куда хочу, нет ни стен, ни преград.

- Да? – Андрей усмехнулся. – Поэтому ты творишь только лихо и слепо подчиняешься вожаку? Потому, что свободна? А неутолимая жажда, не дающая покоя ни днем, ни ночью – тоже вольность без стен и преград? Истинно свободен только тот, кто отринул страсти и поборол искушения, так что закрой свой гнилой рот и не отвлекайся, а то, неровен час, поймаешь зубами острие.

- Как знаешь, старик. Мое дело предложить, твое - отказаться. Не обессудь, пора заканчивать.

Укол мог стать для аскета последним, если бы не своевременное вмешательство Виверны. Наемник огласил поляну боевым ревом и вихрем налетел на Роксану, неистово размахивая руническим мечом. Она ждала нападения, но и подумать не могла, что Виктор станет драться настолько яростно. Охотники, работающие исключительно за деньги, и служители Света, исповедующие Писание, весьма и весьма недолюбливают друг дружку из-за разницы во взглядах и подходах. А тут такое рвение, будто лысый здоровяк защищал родного брата.

Сумасшедший натиск вынудил женщину уделить Виктору слишком много внимания – непозволительно много. Стоило на миг отвлечься, и живот пронзила острая боль. Аскет то ли случайно, то ли преднамеренно не попал в сердце, и это спасло нежить от неминуемого упокоения.

Вампир по старой привычке зажала рану ладонью, хотя оттуда не могло вытечь ни капельки крови. Да и смерть от кровопотери живому мертвецу точно не грозила. Но пропустив один удар, очень легко пропустить и следующий, особенно когда противник на пределе и только и ждет ошибки.

Роксана ошиблась, недооценив охотника, и получила вторую рану – куда опаснее предыдущей. Виверна врезался в слугу Тьмы подобно тарану и пригвоздил колдовским мечом к столбу, вогнав клинок в дерево почти по самую рукоять. Древние знаки вспыхнули серебряным светом, нежить взвыла и попыталась высвободиться, да не тут-то было. Крестовина держала крепко, а каждое движение отдавалось невыносимой мукой во всем теле.

- Не медли, - сказал наемник. – Мало ли, еще улизнет.

Андрей занес пылающую сталь для решающего удара, как вдруг рядом пронеслось что-то темное и заслонило собой Роксану. Солнце село, и странник с трудом разглядел в полумраке измазанное пылью и грязью лицо Веры. Девочка обняла мать за тонкий стан и затряслась в беззвучных рыданиях. Холодная ладонь мягко опустилась на макушку ребенка, но не для ласки, а для того, чтобы схватить за волосы и оттащить прочь.

- Давай, - прохрипела упырь. – Исполни свой долг. Ты же не можешь поступиться Писанием, так чего тянуть?

Несмотря на грубость и боль, девочка снова прильнула к давно остывшей плоти, зарыдав пуще прежнего. Роксана хотела оттолкнуть ее, но сил уже не осталось. И тут Андрей все понял.

- О, Свет, - пробормотал он, опустив клинок. – О, Свет…

- Давай! – рявкнула пленница. – Прикончи порождение Тьмы! Раньше ты не колебался, так в чем дело?!

- Подержи ее, - аскет кивнул на девочку.

Виктор с большим трудом оттащил в сторону ревущего и брыкающегося ребенка. Тщедушная бродяжка каким-то способом умудрялась шатать великана как молодую березку, и тот едва держался на ногах. Вера орала во все горло и тянула к матери руки, но та на нее даже не взглянула.

- Возможно, я буду об этом жалеть.

Андрей покачал головой, покрепче сжал рукоять и рывком вырвал меч из живота вампира. Роксана упала на колени, вытаращив глаза и хватая ртом воздух.

- Убирайся прочь и никогда не возвращайся. Клянусь Светом, в следующий раз милосердия не жди.

Дважды повторять не пришлось. Нежить подобрала оброненное оружие и убежала в лес, ни разу не обернувшись.

- Ну и дела, - Виверна смахнул пот со лба. – Объяснишь хоть, что тут творится?

- Подустал я. Пора отдыхать… Но чую, сам не дойду… Надо бы меня проводить, - пробормотал странник и рухнул без чувств.

Большая серая ворона сидела на ветке и с любопытством наблюдала, как действующие лица ее спектакля покидают сцену. Взмахнув крыльями, птица растворилась в ночном небе.

Глава 6. Её битва

- Необычные у вас попутчики, господин наемник.

- И не говори.

До Пограничья страдальцев согласился довести турский купец. Загорелый дочерна толстяк с пышными усами выгодно продал виноград в Четырех Трактирах и приобрел полный кузов древесины, потому не сильно переживал из-за странного поведения аскета и сироты. А причина для беспокойства имелась веская. Оба сидели сиднем на досках, поджав колени к подбородкам, и, редко моргая, смотрели куда-то перед собой. За целый день никто не притронулся к еде, не издал ни звука и даже не пошевелился. Скачущий рядом Виктор то и дело присматривался, не померли ли товарищи ненароком, но те словно впали в неведомый ступор.

- Слыхали, упыри на Придорожье напали? Ужасть какая, совсем нечисть страх потеряла.

- Слыхали, слыхали, - буркнул Виверна таким голосом, что напрочь отбил у торгаша желание продолжать тему.

Так они и катили молча по пыльному тракту, со всех сторон окруженному вездесущими дубами. Ближе к вечеру деревья расступились, открыв взору величественный город у самой границы степи. Он серой чертой отделял буйную дубраву Ладина от желтоватой равнины Тура, где заросли кустарников – огромная редкость, а оазисы можно пересчитать по пальцам одной руки.

Пограничье построили триста лет назад, во времена непрекращающихся войн, и не поскупились на достойную защиту от южных всадников. Против высоких тынов и несокрушимых бревенчатых башен кочевники придумали огненные стрелы, и пришлось в срочном порядке возить обломки скал из самого Ярланда. Огромные телеги, запряженные десятками быков, день и ночь везли камни на юг, и уже на месте древние зодчие кололи их под непрерывными обстрелами и набегами врагов.

Недаром Пограничье считают городом на костях – под его стенами обрела вечный покой бессчетная рать воинов и строителей. Но сердца их пылали не горечью и злобой, а праведным гневом, ведь гибли они не из-за прихоти жадных самодуров, а ради защиты родных и близких от неминуемой жестокой смерти. Именно поэтому за все время существования города в его домах и подземельях не завелся ни один призрак, не восстал ни один мертвец. Но о пролитой крови горожане не забывали, и храмы никогда не стояли пустыми, а священники ни на секунду не прерывали бдения.

Крепость представляла собой длинный узкий прямоугольник в десять верст длиной и четыре шириной, отчего ее еще величали городом-стеной. Она пропустила тракт через себя, накрыв с двух сторон могучими вратами с цельнолитыми створками - столь тяжелыми, что для открытия и закрытия требовалось усилие сотни крепких мужей. Пару веков спустя им на помощь пришли механизмы – стальные короба размером с избу, доверху набитые замысловатыми шестернями и рычагами. Но даже хитроумные иноземные устройства с большим трудом двигали врата, и то не без помощи одного-двух десятков дружинников.

На вершинах четырех угловых башнях находились огромные луки с тетивами толщиной в руку, именуемые копьеметами или катапультами. Они били так далеко, как не сумел бы самый умелый лучник, вооруженный самым лучшим оружием. Стрела размером с доброе копье пронзала насквозь всадника вместе с лошадью, а коль конница шла плотным строем, так и вовсе могла насадить на древко не меньше пяти противников.

Оные катапульты стояли на вращающихся кругах и могли разить в любую сторону. Если же налетчиков не пугали смертоносные устройства, и они отваживались подойти ближе, то из-за стенных зубцов их встречали меткие стрелки. Если же супостат каким-то чудом подбирался вплотную к воротам, его угощали кипящей смолой из громадных подвесных котлов, в которых можно наварить каши на весь стольный град, да еще окрестным деревням останется.

Недаром Пограничье считалось неприступной цитаделью, а жили здесь в основном военные с семьями да ремесленники. Первые обосновались под южной стеной, поближе к некогда враждебной степи, где построили длинные казармы для простых бойцов и небольшие срубы для десятников и сотников. Вторым досталась северная часть: здесь теснились друг к дружке кузницы бронников и оружейников, артели лучников, конюшни и трактиры.

Особняком стояли храм, лекарня, библиотека и школа. Рынка как такового не имелось – оплаченные казной припасы везли обозами из Придорожья, а проезжим купцам было не до торгов – на таможенный досмотр и уплаты пошлин и так тратилось непростительно много времени, а у них каждый час на счету. Крестьяне же в округе не селились – места дикие, у леса не отвоеванные, и потому весьма опасные даже с белокаменной громадой под боком. Тварь-то из-за дерева выскочит, голову откусит и растворится в ночи, только видели. А дружина пока коней запряжет, пока прискачет… А внутри стен не то, что на огород места нет – единственная клумба и та перед управой, а все остальное – утоптанная копытами и тяжелыми сапогами земля, за сотни лет превращенная почти что в камень, не раскисающий и в самый сильный ливень.

Перед вратами скопилась небольшая очередь. Покидающих Ладин как правило быстро обыскивали на контрабанду и отправляли со Светом восвояси, а вот въезжающих досматривали долго и тщательно. Когда двое бородатых дружинников в кольчугах и остроконечных шлемах добрались до турца, Андрей неожиданно пришел в себя и, взяв Веру за руку, слез с телеги.

Ответив кивком на приветствия воинов, аскет направился прямиком в город. Виктор поспешил следом, но его так просто пускать не собирались. Загородив охотнику путь, дородный вояка с блестящим копьем строго спросил:

- На кой явился, Виверна? Работы нет, у нас все спокойно. Опять пьянствовать и дебоширить надумал?

- Да ладно тебе, начальник!

- Не ладно! Хватило нам прошлого раза. Убирайся, покуда голова цела!

- Он со мной, - устало сказал Андрей. – Озорничать не будет, обещаю.

Мужчина вздохнул и нехотя произнес:

- Проходи, очередь не задерживай. Господину страннику верю, но все равно за тобой пригляжу, так что не расслабляйся.

Наемник скорчил гримасу, предварительно отвернувшись, и поскакал за ворота.

Пограничье встречало гостей непривычной тишиной. Нет, не кладбищенской или замогильной, но в сравнении с любым другим городом здесь было слишком тихо. Купцы предпочитали помалкивать, лучники на стенах спокойно несли дозор, детвора не бегала с воплями по улицам, давно привыкшие к чужакам собаки не кидались с лаем на всех подряд.

С первого взгляда становилось заметно, что каждый в этой крепости четко знает свое место и дело. Воеводы не рвали глотки, дружинники не бегали впопыхах туда-сюда, немногочисленные посетители трактиров вели себя тише воды ниже травы, ибо буянить в городе, до отказа набитом суровыми вояками, мог только Виверна, да и то с переменным успехом.

Андрей сразу взял вправо и шагов через сто оказался у неприметного трактира с двухъярусной кроватью на вывеске, под названием «Два Яруса». Внутри за длинными столами сидели пять усталых дружинников, клюющих носами над кружками с медовухой. Хозяин заведения – худощавый мужчина средних лет с обширной залысиной, окруженной остатками темных волос – отгонял вездесущих мух от стойки, ловко орудуя грязной тряпкой. При появлении посетителей он приветливо улыбнулся и махнул свободной рукой.

- Андрей! Как жизнь? Паршивенько выглядишь.

- Что есть – то есть, - буркнул странник. – Три комнаты до утра, пожалуйста.

- Может, в лекарню пойдешь? – забеспокоился Виктор.

- Все в порядке. Отдохну и завтра буду как новенький.

- Поешь хоть?

- Не хочу, попощусь немного. А вы кушайте, не стесняйтесь, - аскет положил на стойку стопку серебряных монет. – Если Вера захочет погулять – покажешь ей город, только смотри ни во что не впутай, усек?

- Эй, я в няньки не подбивался!

- И не вздумай дебоширить, я за тебя поручился.

- Ты меня слышишь вообще?

Но Андрей заскрипел старой лестницей и ни разу не обернулся, несмотря на все возражения спутника.

- Замечательно! – Виверна облокотился на стойку и подпер щеку ладонью. – Следи за ней, сопли вытирай… Мил человек, дай-ка яишенки с лучком и чарку доброго пивка.

- А девочке?

- Девочка, а тебе? – Виктор легонько пихнул сироту плечом, но та ничего не ответила, смотря перед собой отрешенным взглядом. – В общем, ей то же самое.

- И пиво? – удивился трактирщик.

- Что? Нет, конечно! Чаю или молока, что там дети пьют…

Свиной жир бодро зашипел на широкой круглой сковороде. Мелко покрошив лук, хозяин бросил его на раскаленное железо, обжарил до золотистой корочки и разложил по тарелкам. Вскоре к нему присоединилась глазунья с тертым сыром. От непередаваемого запаха у всех посетителей заурчало в животах – даже у тех, кто успел их хорошенько набить.

- Царская яишенка, - похвалил наемник, макая свежий хлеб в смесь желтка с плавленым сыром и уписывая за обе щеки. – Эй, налетай!

Вера не шелохнулась, продолжив сидеть с каменной маской вместо лица, словно перед ней поставили пустое блюдо.

- Будешь упрямиться – сам съем. Я не Андрей, цацкаться с тобой не собираюсь.

Быстро расправившись со своей едой, Виверна без зазрения совести отобрал у ребенка тарелку и схарчил все подчистую, аж за ушами трещало.

- Поняла? – Он икнул и отхлебнул холодного пива. – У меня порядки простые: кто успел – тот и съел.

Сирота молча встала и направилась к выходу.

- Ты куда? Обиделась что ли? Так я еще закажу! А ну вернись, кому сказал!

Ответом стал хлопок двери. Наемник ругнулся, допил залпом пенный напиток и бросился вдогонку, пробурчав под нос:

- С этими бабами одни неприятности: хоть в молодости, хоть в старости.

Трактирщик понимающе кивнул ему вслед.

Солнце едва коснулось верхушек деревьев, но из-за высоких стен в городе воцарился полумрак. Бронник неторопливо работал клещами, латая порванную на плече кольчугу, оружейник раскладывал молоты по полкам, готовя кузницу к ночи, знахарь негромко зазывал купить со скидкой зелья от бессонницы.

Вера брела по узкой улочке, краем глаза наблюдая за длинным рядом лавок и мастерских с разнообразными вывесками, но ни одна из них не пробудила в девочке любопытства, хотя она была в столь большом селении впервые.

- Долго дуться будешь? – спросил Виктор, поравнявшись с беглянкой. – Заплачь еще, рева-корова.

Сирота не сказала ни слова, даже голову не повернула, и это молчание раздражало пуще самого громкого рыдания.

- Ну, хочешь леденец куплю или пирожок?

Ноль внимания. Виверна шумно выдохнул и сунул руки в карманы.

- Ладно, прогуляемся, подышим свежим воздухом – и в трактир. Договорились? Не вынуждай тащить тебя силой.

- Извините! – раздался позади встревоженный детский голосок. – Простите, пожалуйста!

Спутники обернулись и увидели перед собой упитанного мальчишку лет восьми-девяти с растрепанными русыми волосами. Он носил короткие штанишки с подтяжками и белую рубаху, босые ноги почернели от пыли.

- Ты кто такой? – учинил допрос наемник.

- Константин, - важно заявил малец. – А для друзей и мамы – Костик.

- Костик? – Виктор усмехнулся. – Скорее Пухлик.

Мальчуган смерил обидчика не по годам суровым взором и с достоинством ответил:

- Такой большой дядя, а малышей обзываете. Не стыдно?

- Поучи меня еще, нахаленок.

- А вот и поучу, - Костик скрестил руки на груди. - Мой папка – десятник в дружине. Одно слово – и вылетите из города как стрела из копьемета.

- Ах ты…

Охотник навис над наглецом как скала, но тот смело смотрел ему прямо в лицо и ни разу не опустил глаза. Виктору пришлось отступить – не лупить же чужого сынка посреди Пограничья? Тогда уж точно за ворота выставят, если со стены не скинут.

- Чего тебе? – буркнул наемник.

- Вы же Пламенное Сердце, правда? – обратился мальчишка к Вере. Та удивленно вскинула брови. – У вас длинное платье, плащ, пояс с сумкой и мечом. Вы истребляете нечисть, так?

- Она не Пламенное Сердце, - холодно произнес Виверна. – И меч у нее игрушечный, и одежда совсем другая. Проваливай.

- Но мне нужна помощь! – от былого вызова в писклявом голоске не осталось и следа. – Вернее, не мне, а моему отцу. Его околдовала ведьма!

При упоминании темной колдуньи сирота вздрогнула и поежилась, глаза же Виктора алчно сверкнули.

- Ведьма, говоришь? Коль есть монета – подсоблю.

- Такая монета? – Паренек достал из кармана покрытый патиной гнутый медяк.

- Нет, дуралей! Монета – значит золото. Я работаю только за него.

- А-а-а, вы наемник, - догадался малец. – Мама говорит, все наемники – мошенники, а папа называет их плешивыми собаками, по которым плачет плаха.

На скулах Виверны заиграли желваки, хруст костяшек громом пролетел над улицей. Но Костик продолжил как ни в чем не бывало:

- Госпожа аскет, помогите, пожалуйста! Раньше родители жили не разлей вода, а где-то с неделю назад отца словно подменили! Он стал злым, ругает маму за любой пустяк, а вчера…, - мальчик шмыгнул носом, - набросился на нее с кулаками и чуть не поколотил! Я читал, что ведьмы имеют большую власть над людьми, особенно над мужчинами. Уверен, это ее рук дело!

Охотник вздохнул и покачал головой.

- Парень… как бы тебе пояснить помягче… В общем, чем дольше муж и жена живут под одной крышей, тем сильнее приедаются друг другу. Буйная, сносящая головы влюбленность сменяется спокойной, размеренной любовью. Ей, в свою очередь, приходят на смену равнодушие и прохлада, а за ними рукой подать до ненависти и отторжения. А если уж муж встречает красивую молодуху, неважно, ведьма она или нет… В общем, надо твоим родителям бежать в управу и подавать на развод, и чем скорее, тем лучше. Коль папка десятник, то может и за меч схватиться. Увы, такова жизнь.

- Развод?! – воскликнул Костик, и в тот же миг по пухлым щекам покатились жгучие слезы.

К счастью для Виверны, малец рыдал беззвучно, иначе неприятностей не в меру языкастый обидчик точно бы не избежал. Вера смерила охотника гневным взглядом исподлобья, после чего взяла беднягу за руку.

- Вы поможете, госпожа? – с надеждой спросил парнишка.

Девочка уверенно кивнула.

- Свет с вами! – рявкнул Виктор. – Делайте, что хотите, нянчиться не собираюсь. В городе вас все равно никто не обидит, поэтому хоть на головах ходите. Но не вздумайте соваться за ворота, поняли? И чтобы после заката разошлись по домам. Госпожу Пламенное Сердце это особенно касается. Опоздаешь – высеку, и вся крепость братства тебе не поможет, ясненько?

Вера ничего не ответила и отправилась за Костиком, не отпуская его ладошку.

- Тили-тили тесто, жених и невеста! – крикнул им в спины Виверна.

- Молодой человек, вам заняться нечем? – раздраженно произнесла женщина из окна соседней избы. – Люди спать собираются, а вы разорались. Стражу позвать?

Пристыженный наемник втянул голову в плечи и потопал к ближайшему кабаку, держа руки в карманах и тихонько насвистывая.

Тем временем Константин привел новую знакомую в свой дом – просторный бревенчатый под южной стеной, совсем рядом с казармой и угловой башней. Дверь открыла невысокая женщина с усталым лицом, блеклыми серыми глазами и черной косой до пояса, в переплетениях которой тут и там сверкала седина. Руки хозяйки были чисты, но она зачем-то постоянно вытирала их о белый фартук, накинутый поверх темно-синего сарафана.

- Мам, смотри, я привел Пламенное Сердце! Она нам обязательно поможет!

- Правда? – Женщина окинула гостью с ног до головы и тепло улыбнулась. – Что же, поиграйте тут, пока отца нет.

- Опять задерживается? – хныкнул Костик.

- Опять, - вздохнула мать и ушла к печи, а дети разместились на лавке у окна.

Появление незнакомой девочки хозяйку ничуть не удивило. Дружинники с семьями то приезжали, то уезжали в другие места службы, из-за чего в Пограничье постоянно мелькали новые лица. Только успеешь познакомиться с соседями, наладить связи, а воевода уже шлет их на дальние рубежи, и так чуть ли не каждый месяц.

Стемнело, за печью запел сверчок, хозяйка зажгла свечу в стеклянном фонарике. Вскоре по крыльцу загрохотали тяжелые шаги, заставившие женщину вздрогнуть и схватиться за сердце, будто на улице бесновался вампир или иная нечисть, а не родной муж возвращался со службы.

Дверь резко распахнулась, в избу вошел высокий крепкий мужчина с короткой рыжей бородой и длинными курчавыми волосами. В суровом, словно вырезанном из камня лице легко угадывались северные черты – наверное, кто-то из дальних предков воина был родом из Ярланда.

Небрежно бросив шлем на лавку, дружинник уселся поближе к печи и подозрительно зыркнул на незваную гостью.

- Гляжу, подружку завел? – громыхнул он. – Уважаю, в отца пошел!

- Ага, недавно познакомились, - бодро отозвался Костик и, склонившись к девочке, заговорщицки прошептал: - Не вздумай сказать ему, кто ты. Папка связан с ведьмой, и та сразу почует угрозу. Лучше вообще помалкивай, а говорить буду я.

Вера пристально посмотрела на паренька и многозначительно прищурилась.

- Женка, ну-ка собери быстренько пожрать, мне в ночной дозор скоро.

- Так ты ж вчера ходил, - удивленно пробормотала женщина и немедленно об этом пожалела.

Рыжий верзила обрушил пудовый кулак на стол с такой силой, что тот аж подпрыгнул, а фонарь лишь чудом не опрокинулся.

- Который раз объяснять, глупая ты баба – мои дела тебя не касаются! Может врезать разок, чтобы лучше поняла?

- Прости, миленький, не серчай, - залепетала хозяйка. – Окрошечки сейчас подам.

- Другое дело, - смягчился воин.

Выхлебав большую миску в один присест, он отряхнул бороду и потопал к двери, подмигнув по пути сыну. Как только шаги на улице стихли, растворившись в тиши спящего города, Костик взял Веру за руку и потянул к выходу.

- Ты куда это собрался на ночь глядя? – встревожилась мать.

- Подружку провожу до дому, - спокойно ответил ушлый малец. – Не волнуйся, скоро вернусь, она недалеко живет.

Выйдя на крыльцо, дети сразу увидели удаляющуюся фигуру дружинника – такого великана сложно не заметить даже в кромешной тьме.

- Идем, - шепнул спутник. – Только тихо.

Луна выглянула из-за туч, нависнув всевидящим оком прямо над головами. Пришлось прошмыгнуть поближе к домам и топать скрючившись в густой тени, страшась каждого шороха и скрипа. Если кто-то, не дай Свет, выйдет на улицу и наткнется на крадущихся детей – вопросов не избежать. Скорее всего, их примут за воришек и оттащат за уши в управу, и вся охота на ведьм накроется медным тазом.

Рыжий верзила тем временем добрался до опустевшего после заката тракта – единственного просторного места Пограничья, в час нужды играющего роль городской площади. Судя по тому, как спокойно и уверенно двигался отец Костика, чеканя шаг и размахивая руками, он не боялся ни преследования, ни возможной встречи с ночным дозором. Стражи у ворот он, понятное дело, тоже не опасался – его-то пропустят без колебаний, а как поступят с собравшейся ночью в лес детворой?

- Если что, - произнес Костик, - с дружиной общаться буду я.

Вера не стала возражать – так, значит так.

Великан вдруг остановился и резко повернулся: по-военному, на пятках. Но не в сторону оцепеневших от ужаса детей, а к высокому срубу с ярким светом в окнах. Из дома доносились приглушенные крики, стук кружек и пьяное пение, на вывеске в виде колышущегося на цепях бочонка красовалась надпись: «Трактир «До Дна!».

Парнишка сжал ладонь подруги и затаил дыхание. Возможно, ни о какой колдунье папа и не думал, а просто собирался напиться втайне от жены, потому и соврал про дежурство. Он зашел в заведение как к себе домой, из открытой двери громыхнули приветственные возгласы. Не успели ее закрыть, как с крылец кубарем скатился какой-то пьянчуга, да так и замер в раскоряку посреди пыльной улицы.

- Это не твой дружок? – удивленно пробормотал Константин.

В подтверждение догадки на улицу выглянул хозяин в засаленном фартуке и гаркнул:

- Проваливай, Виверна! За былые заслуги тут не наливают, только за деньги!

Виктор кое-как поднялся, погрозил трактиру кулаком и, пошатываясь, побрел к следующему, благо у северной стены их водилось предостаточно. Детям пришлось мышами юркнуть за дождевую кадку и пережидать, пока наемник не скроется в ночи. К счастью, он не пялился по сторонам и ничего подозрительного не заметил.

- Подождем еще немного и отбой, - вздохнув, сказал малец. – Может, прав твой лысый кабан, и дело в родителях, а не в каком-то колдовстве.

Вера положила руку на плечо парнишки, тот шмыгнул и вытер пальцем под носом.

- Наверное, они на самом деле надоели друг другу. Все ведь проходит, верно? Боль, радость, печаль – ничто не длится вечно. Получается, и любовь тоже, так? – Костик уставился на сироту блестящими глазами в ожидании ответа. Но девочка лишь пожала плечами.

- Прости, что втянул тебя во все это. Спать пора, а не ерундой маяться.

Но тут дверь снова открылась, и на пороге показался дружинник – довольно щурящийся и расплывшийся в улыбке. В руке он держал невесть откуда взявшуюся корзину, накрытую белой тряпицей. Заглянув под ткань, он удовлетворенно кивнул и быстрым шагом направился прямиком к северным воротам.

Слежка продолжилась.

Ребята без труда добрались до цели и спрятались за телегой в полусотне шагов от выхода из Пограничья. На ночь его не запирали – скрежет и лязг механизмов перебудил бы всю округу. Однако охрана стояла усиленная – десять хмурых воинов с факелами бродили меж здоровенных стальных створок. Один из них заступил дорогу отцу Костика и весело спросил:

- Вадим, куда это ты собрался в такой час?

- По грибы, - злобно бросил верзила, и улыбка вмиг испарилась с бородатого лица сослуживца. – Видишь, корзинку вот взял.

- А… Ну, проходи.

- И пройду. Тебя спросить забыл.

Мужчина потопал вдоль озаренного луной тракта, но мог в любую секунду свернуть в лес, и тогда ищи свищи. Преследователям стоило поторопиться, но как парнишка не тер лоб, все не мог придумать способ проскочить мимо стражи.

- Ладно, - выдохнул он. – Пан или пропал. За мной.

Появление странной парочки пробудило в воинах немалое любопытство. Если к Вадиму пристал всего один, то Костю и Веру окружили сразу десять. Бойцы удивленно разглядывали ребят, шепчась и хихикая.

- Далеко собрались? – ехидно спросил длиннобородый стражник с перебитым носом.

- Совсем ослеп на старости лет, - усмехнулся кто-то за его спиной. – На свидание, очевидно же.

- Ночные прогулки по лесу? – подал голос кряжистый детина с палицей за поясом. – Не рановато ли?

- А родители знают? – хмыкнули позади.

- Да вы тут все глаза пропили! – рявкнул пожилой воин с пышными седыми усами. – Это же Вадимов сынок! Коль узнает о ваших шуточках - зубов точно не досчитаетесь.

Воины понурили головы и разошлись по местам, боязливо пряча взгляды. Лишь не по годам крепкий старик продолжил разговор:

- И все же нечего за стенами по темноте шастать. Зверье еще нападет или лиходей. Уж про нечисть вообще молчу! Шли бы вы лучше по домам, ради вашего же блага.

- Да мы бы пошли, дядя стражник, - спокойно ответил Костик. – Но папка за грибами отправился, а ножик забыл. Вот мамка и велела догнать и передать.

- Хм…, - мужчина посмотрел на соседа, но тот лишь развел руками: мол, и там грибы, и тут грибы – вроде бы показания сходятся, а значит, причин для недоверия нет.

- Ну пустите уже, а то не найдем папку в потемках!

- Ладно, - буркнул старик. – Идите.

Ребятня галопом выскочила за ворота, пока воины не передумали. Слава Свету, они не потребовали предъявить выдуманный ножик, иначе охота закончилась бы, едва начавшись.

Юные истребители ведьм выбрались из города как раз вовремя – вскоре Вадим свернул на неприметную тропинку, ведущую вглубь дубравы. Минутное промедление, и дети ни за что бы не отыскали десятника.

Добравшись на цыпочках до тропы, Костя и Вера вошли под холодную сень дубов. Темень тут стояла непроглядная, соседа в шаге от себя не видать, но, к счастью, отец запалил факел, и огненный шар отлично просматривался даже издалека.

Следуя за рыжими отсветами, ребята добрались до небольшой полянки, посреди которой высился кособокий замшелый шалаш, сплетенный из прутов орешника и абы как накрытый сеном и жухлыми листьями. Внутри в неглубокой ямке горел костерок, и, подобравшись поближе, спутники могли прекрасно видеть все происходящее за дырявыми стенами.

У костра сидела молодая девушка в грязном сером сарафане и плела лапти. Босые ноги почернели от налипшей грязи, неумытую мордаху испещрили бороздки от капелек пота, на курносом носу алела мохнатая бородавка. Выглядела нищенка отвратительно, Костик аж поморщился. Блеклый невыразительный взгляд, широкие скулы, пухлые бледные щеки, жидкие поседевшие на висках волосы. Услышав знакомые тяжелые шаги, она улыбнулась, обнажив редкие пеньки гнилых зубов. Назвать ее хоть сколько-нибудь привлекательной язык не поворачивался, но когда Вадим приблизился к порогу, внешность девушки разительно изменилась. Голову словно окутал туман, очертания расплылись, а когда марево развеялось, взорам детей предстала писаная красавица, которую бы сам князь без раздумий взял в жены.

Пышные локоны засверкали расплавленным золотом, тонкие бровки нависли над бездонными изумрудными очами, губки сделались цвета спелой клубники, тонкий носик и нежные щечки усыпали веснушки.

- Ведьма! - выпалил малец, но Вера захлопнула ему рот ладошкой.

Едва хлипкая дверь отворилась, дружинник сгреб колдунью в охапку и страстно поцеловал. Костик утробно икнул и схватился за живот, и сирота полностью разделяла его чувства.

- Проголодалась небось в своей глуши, - проворковал Вадим, не отводя взгляда от порождения Тьмы. – Вот, покушать тебе принес, налетай.

В корзинке лежали жареные колбаски, каравай, вареные яйца, много свежих овощей и бутылка вина. Ведьма с радостью налетела на угощения, запихивая снедь в зловонную пасть двумя руками и чавкая как свинья. Но очарованный мужчина стоял перед ней на коленях и умиленно улыбался.

- Это просто ужас какой-то! – воскликнул парнишка, высвободившись из хватки подруги. – Папка, очнись! Бей ведьму!

Костя стрелой вылетел из кустов и повис у родителя на шее, отчаянно тормоша его и мешая неотрывно пялиться на уродину. Все произошло так быстро, что Вера попросту не успела остановить глупыша, и теперь с тревогой в сердце ожидала развязки.

- Отец, не поддавайся чарам! Только присмотрись, на кого ты мамку променял! Она же страшилище лютое, хуже черта! Папа!

- Это еще кто?! – взвизгнула ведьма противным скрипучим голоском.

- Сын, - отрешенно ответил воин.

- Хм, - девушка сощурилась. – Знаешь, еду ты принес, конечно, славную, но уж больно я истосковалась по нежной молодой человечине. Твоего поросеночка как раз хватит, чтобы утолить голод, а косточки пойдут на талисманы и зелья. А ну, на вертел его!

В ту же секунду Вадим повалил ребенка на землю и связал ремнем по рукам и ногам. Бедолага извивался ужом и отчаянно верещал, но ни разу не позвал на помощь сироту, чем выиграл для нее немало времени. Разумом девочка прекрасно понимала – надо бежать за стражей, но шалаш стоял глубоко в лесу, без факела обратный путь не найдешь при всем желании, в два счета заплутаешь и поминай как звали. Да стой ворота прямо под боком, она вряд ли бы успела привести подмогу, ведь колдунья уже достала кривой кинжал и черный глиняный кубок, явно намереваясь сразу испить свежей кровушки.

Промедление означало смерть несчастного паренька. Вера никак не могла этого допустить. Вытащив из петли деревянный меч, она решительно направилась прямо к двери. Толкнув ее, девочка вошла внутрь, держа перед собой игрушечный клинок с робкими огоньками, будто от свечей. Но даже они заставили ведьму отшатнуться и выронить чашу, ведь в полумраке тварь не могла увидеть, что незваной гостье всего-то двенадцать лет, а платье и плащ не имеют ничего общего с одеянием аскета.

- Пламенное Сердце! – рявкнула уродина. – Ты привел хвост, дуралей!

Вадим оставил сына и загородил собой «возлюбленную».

- Разберись с ней, живо!

Рыжебородая гора с несвойственной для таких размеров скоростью бросилась на девочку. Вера попыталась отскочить, но не успела – дружинник схватил ее за плечо, поднял над головой и метнул в кусты как тряпичную куклу. Удар оземь выбил из легких весь воздух, сирота свернулась калачиком и зашлась в кашле, однако настоящая боль еще ждала впереди.

Вадим вынул из ножен острый как бритва меч, намереваясь как можно скорее исполнить приказ поганой колдуньи. Вера ничего не могла противопоставить опытнейшему бойцу, да она даже на ноги поднялась с огромным трудом и жуткими коликами в ребрах. Ни убежать, ни защититься, ни воззвать к рассудку очарованного великана. Все, что осталось – надеяться на быструю смерть и встретить костлявую глаза в глаза.

Девочка выпрямилась, то и дело охая и хватаясь за ушибленный бок, и смерила дружинника ледяным проклинающим взором. Ей не требовались слова, чтобы вселить страх даже в потерявшего волю человека. И Тьма дрогнула, и поступь сбилась, но секунды отсрочки все равно ничего не меняли.

Когда от неминуемой гибели девочку отделял всего шаг, совсем рядом раздался леденящий душу вой. Из кустов выкатилось нечто черное и мохнатое и с разбегу врезалось в воина. Они сцепились в клубок и покатились по траве, рыча, вопя и щелкая зубами. Вадим обронил клинок, и теперь противники лупили друг друга кулаками, да так, что шерсть летела во все стороны и искры сыпались из глаз.

Далеко не сразу Вера сумела разглядеть таинственного спасителя. Им оказался… Рохля! Полуоборотень с толстым пузом и белым пятном на груди, встреченный в Придорожье и посланный дожидаться аскета как раз в Пограничье. Сунуться в город он, понятное дело, не мог, вот и сидел в кустах, пока не уловил знакомый запах.

- Давай! – крикнул человек-волк и тут же взвизгнул от удара под дых. – Жги ведьму, я задержу его! Ой! Ай!

Сирота благодарно кивнула и бросилась к шалашу. Ведьма уже занесла кинжал над Костиком, но при виде горящего как угли в горне меча отпрыгнула и заслонила лицо рукой. Вера замахнулась, целясь точно в голову, но тварь умудрилась отразить удар.

Справившись со слепотой, она вскочила и попыталась уколоть девочку в ответ, но та поступила так, как учил Андрей. Ловко ушла от выпада, не опуская оружия, и немедля ударила снова. Мельтешащий перед лицом огонь сильно отвлекал колдунью, а клинок в вытянутой руке не позволял приблизиться к противнице. Порождение Тьмы предприняло последнюю попытку боя, но поймало плечом острие и, визжа как резаная свинья, рванула наутек.

Сухие прутья и сено вместо стен не удержали птичку в клетке. Погань разворошила шалаш и стремглав понеслась по лесу. Сама природа, видимо, решила прийти на помощь Вере – дубы хлестали ведьму ветвями, тыкали сучьями в лицо, подставляли корни под ноги. Она больше падала и перекатывалась, чем бежала, истошно визжа и сыпля проклятиями.

Девочка не стала ее догонять, нутром чуя – больше нечисть сюда не вернется. Тем более, с поляны доносился громкий плач, и сирота поспешила узнать, в чем дело. Ревел, собственно, Константин, прижимаясь к помятому и побитому отцу. Рохля наблюдал за воссоединением семьи, сидя поодаль под кустиком и зализывая раны на руках.

- Папка! Папочка!

- Ну все, сынок, не плач, - Вадим бережно гладил мальца по спине и волосам. – Все кончилось. Больше я вас никогда не брошу.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Отпустив отца, парнишка подскочил к Вере и повис у нее на шее. Девочка встала как вкопанная, не зная, как дальше быть. Рохля лишь усмехнулся и ехидно подмигнул. В исполнении полуоборотня это выглядело особенно обидно.

- Спасибо огромное! Я же говорил, ты настоящее Пламенное Сердце! Без тебя…, - Костик всхлипнул, - даже не знаю, как бы мы жили дальше. В нашем доме тебе всегда будут рады!

- Ничего себе, - хмыкнул дружинник. – Такая молодая, а уже аскет. Похвально! А это… кхм… создание – твой друг?

- Сам ты создание, - буркнул Рохля.

Девочка кивнула.

- Да уж, век живи – век удивляйся. Ну, идем домой?

Когда троица проходила ворота, никто из стражников не осмелился спросить про грибы, за что ребята были им очень благодарны. Добравшись до родной избы, Вадим влетел в комнату и сгреб жену в охапку, шепча что-то на ухо. Женщина беззвучно разрыдалась, Костик не вытерпел, бросился к ним и утонул в теплыъх объятиях. Девочка же осталась стоять на крыльце, глядя сквозь незапертую дверь на счастливую семью. Ее отец погиб, мать превратилась в вампира, а сама она осталась одна-одинешенька в этом жестоком мире.

По окаменевшему лицу скатилась скупая слезинка. Сирота смахнула ее большим пальцем и потопала в трактир, разглядывая пыль под ногами. Как вдруг ее окликнули. Она обернулась и тут же оказалась прижата к чему-то черному и мягкому, под которым неистово колотилось сердце. Шершавая ладонь нежно погладила светлые волосы, раздался знакомый встревоженный голос:

- О Свет, девочка, где тебя носило?!

И уже гораздо строже Андрей добавил:

- Или лучше задать этот вопрос тебе, дубина стоеросовая?

Виктор виновато улыбнулся и пожал плечами. Миг спустя над спящим городом пронесся оглушительный звон затрещины, а лысый верзила пошатнулся и лишь чудом не упал.

- Ничего доверить нельзя, пьяница негодный! Пошел с глаз долой!

Спорить с разъяренным аскетом крайне опасно, и Виверна поспешил свалить куда подальше, радуясь, что еще легко отделался. Странник же взял девочку за руку и повел в «Два Яруса».

- С тобой все в порядке?

Кивок.

- Не ранена, ничего не болит?

Покачивание головы. Тут Вера немного слукавила – ушибленный бок ныл, но боль быстро утихала.

- Прости меня, пожалуйста, - вздохнул Андрей. - Оставил тебя с этим бездарем, нашел, кому довериться, старый дурак. Больше я тебя не брошу, обещаю.

Уголки губ девочки слегка приподнялись, но в ночном мраке аскет ничего не увидел.

Глава 7. Предсказание

Колокол над управой пробил семь раз, когда в комнату постучали.

- Вера, просыпайся, - раздался снаружи голос Андрея. – Пора завтракать.

Девочка отвернулась от окна и подошла к тазику с кипяченой водой на тумбочке у кровати. Умыла бледное лицо, пригладила мокрыми ладонями волосы и вышла в коридор. Ночью она так не сумела заснуть, поэтому, как только забрезжил рассвет, оделась и наблюдала за пробуждением города. Хотела еще раз увидеть Костика, но не нашла парнишку ни рядом со стройными рядами дневного дозора, ни в толпе спешащих по мастерским ремесленников, ни у длинной вереницы купеческих телег.

- Ты не спала? – спросил аскет, сразу догадавшись, как подопечной удалось встать и собраться за считанные секунды.

Вера покачала головой.

- Плохо. Дорога предстоит дальняя, надо до темноты добраться до шахтерского поселка и там заночевать. Теперь же, видимо, придется искать ночлег в пещере или на обочине.

Сирота виновато опустила глаза. Андрей тепло улыбнулся и погладил девочку по макушке.

- Не волнуйся, крепкий травяной чай и плотный завтрак придадут тебе сил.

Несмотря на ранний час, в трактире едва отыскались свободные места. На лавках, словно вороны на плетнях, сидели хмурые дружинники, вернувшиеся с ночного дежурства. Они и так жались плечом к плечу и задевали друг друга локтями, но при появлении аскета умудрились ужаться еще теснее. В противном случае спутникам пришлось бы есть на крыльце.

Андрей заказал большие тарелки гречневой каши, свежайший, прямо из печи каравай, десяток вареных яиц и два ломтя жирной сочной свинины. Ну и чаю, само собой. Пока трактирщик хлопотал у огня, странник стал замечать удивленные взгляды воинов, но взгляды эти бросали не на него, а на Веру. Аскет хотел уже спросить, в чем тут дело, как вдруг дородный бородач с красной лентой плече – знаком десятника – произнес:

- Славную вы смену подготовили, господин. Воистину превосходную!

Дружинники одобрительно закивали.

- Вы о чем? – удивился Андрей.

- Да об ученице вашей. Вернее, о ее подвиге. Ведьму в одиночку прогнала, неужто не знаете?

Мужчина нахмурился.

- Подробнее можно? А то ученица мне попалась… не особо разговорчивая.

Вера старательно двигала челюстями, неотрывно глядя в свою тарелку. Судя по напряженному взору и добела стиснутых пальцах, ей край не хотелось обсуждать ночное приключение. Но теперь выкрутиться вряд ли получится. Странник обо всем узнает и точно не обрадуется.

- Вадим – один из наших десятников – рано утром доложился воеводе о произошедшем. Мол, завелась в лесу тварь темная и его околдовала. Он, дескать, пошел пару недель назад за грибами и наткнулся на шалаш. А там – колдунья. Влюбила, говорит, в себя до смерти волшбой своей черной и заставляла еду таскать. А сынок Вадима, пострел этакий, вашу ученицу отыскал и попросил помочь. Вот она змеюке подколодной по башке огненным мечом как дала – та и умчалась в чащу, только пятки сверкали.

- А я слышал, - добавил сосед, - обратилась она вороной с железным клювом, пробила крышу и упорхнула за облака.

- Да? – хмыкнул дружинник напротив. – А мне сказали, оседлала ведьма ступу и полетела над деревьями, гребя помелом аки веслом.

- Байки это все! – вмешался третий спорщик. – Коль по башке мечом дали, то ни во что, окромя сажи, обратиться гадина не могла.

- Это все частности, - буркнул десятник. – Главное, Вадика из-под чар освободили, а погань изгнали. Воевода сперва не поверил, думал, вы сами разобрались. Но Вадим все твердит – девочка спасла, а в брехне его никогда не уличали. Стало быть, действительно ваша ученица постаралась.

- Это правда? – спокойно спросил Андрей, наклонившись к сироте.

Вера кивнула.

- После поговорим. Пока же наедайся, а то клюешь как птичка. Какой там Подгорный, до ворот не дойдешь.

Оставшуюся снедь аскет завернул в тряпицу и убрал в котомку. Расплатился, благословил дружину на ратный труд, и лишь потом спутники покинули трактир. Первое время странник шел молча, но избежать взбучки Вере все же не удалось, хотя девочка очень надеялась.

- На поводок тебя что ли посадить? – вздохнул Андрей. – Каждый раз вляпываешься в неприятности, да в какие! Вампир, оборотень, ведьма… Ни на минуту нельзя оставить без присмотра, сразу к черту на рога карабкаешься! Вот уж действительно пламенная кровь… Яблоко от яблони. Что Роман, что Роксана – у обоих горело, да не в том месте. Будешь вести себя так же – кончишь, как они!

Вера всхлипнула, утерла лицо рукавом и ускорила шаг. Но аскет быстро догнал ее и, положив ладонь на плечо, нежно произнес:

- Прости, пожалуйста, за жестокие слова, но я не могу потерять еще и тебя. Просто не могу. И не потому, что ты дочь моей бывшей ученицы. Дело не в долге или неких обязательствах. Я не прощу себе твою смерть, слышишь? Если я для тебя хоть что-то значу – прекрати совать голову в пасть вурдалака. Пообещай, что подобных выходок больше не будет. Обещаешь?

Девочка кивнула.

- Смотри мне.

Аскет взял ее за руку и продолжил путь. Когда северные ворота остались позади, спутники услышали знакомый голос:

- Решили уйти, не попрощавшись?

Обернувшись, они увидели Виверну. Наемник стоял, привалившись спиной к крепостной стене и держа в руках длинный кожаный сверток.

- А чего ты ожидал после содеянного? – хмыкнул странник. – Чарку на посошок?

- Разве Писание не велит прощать заблудших и любить врагов как самих себя?

- Писание велит, а я нет, ибо грешен. Да и самолюбием никогда не страдал. Скорее, наоборот.

- Слушай, я не хочу расставаться с обидой и злостью. Уверен, наши пути-дорожки еще не раз пересекутся.

- Надеюсь, ты ошибаешься.

- Перестань, правда. Я признаю вину, прошу прощения и пытаюсь хоть как-то загладить оплошность! А ты гонишь как собаку, слова сказать не даешь!

- О Свет! – выдохнул Андрей, всплеснув руками. – Вестимо, грядет твой конец, ибо Виктор Виверна признал вину и попросил прощения! Что дальше? Тьма покается?

- Да ну тебя, - раздраженно бросил наемник. – Бурчишь как старый дед. И вообще, я не к тебе пришел.

Виктор приблизился к девочке и размотал сверток. В нем покоился меч длиной в руку, в изящных деревянных ножнах. Узкий клинок, короткая прямая крестовина, плотно обмотанная ремешком рукоять, отлично подобранное по весу яблоко. Явно не работа великого умельца, но и базарной дешевкой никак не назовешь. Годное оружие, легкое и удобное, будто нарочно выкованное для ребенка.

- Обычно я дарю подарки девушкам постарше, - улыбнулся охотник. – И по иному поводу. Но тут я действительно виноват и не хочу портить отношения. Нутро подсказывает, с тобой лучше дружить.

- Вот же бестолочь! – рассердился аскет. – Неумехе настоящий меч додумался подарить! Она ж сама себя им и порежет!

- Ты меня за дурака не держи, - набычился в ответ Виверна. – Лезвие тупое. – И чуть тише добавил: - Прямо как некоторые.

В доказательство он поелозил большим пальцем по клинку без каких-либо последствий.

- Для упражнений и купил. А как научится – сама и заточит. Все продумано, - Виктор постучал себя пальцем по виску, но Андрей лишь закатил глаза и покачал головой. – В общем, прости меня за вчерашнее.

Вера кивнула, сунула подарок в поясную петлю, а деревянный меч протянула охотнику.

- О, это мне? Спасибо, повешу на стенку с трофеями.

- Хоть что-то будет там висеть, - проворчал странник. – Идем, девочка, солнце уже высоко.

- А можно приезжать в гости? – бросил вслед Виверна.

- Врата крепости всегда открыты для страждущих. То есть, не для тебя.

- Да брось! Разве может праведник запретить навещать друга?

- Может. Уже запретил.

- Ну хотя бы раз в год… О, придумал! На день рождения! Это святейший праздник, ты не посмеешь испортить его. Когда Вера родилась?

- В августе.

- А число?

- Сложно сказать, свечу не держал.

Девочка повернулась и показала раскрытую ладонь.

- Пятого? Отлично, всего-то пару месяцев осталось подождать.

- Уймись уже…

- Вас точно провожать не надо?

- Просто уйди.

- Ладно, ладно. Удачного пути и все такое…

Спутники, в кой-то веки отвязавшись от назойливого товарища, пошли вдоль городской стены в западном направлении. Час спустя они добрались до подножья Защитной гряды – протянувшейся на сотни верст горной цепи, отделяющей Ладин от Тура. Благодаря острым скалам и крутым вершинам, южные кочевники до сих пор не завоевали княжество, и именно на одном из ее плато и стояла обитель Пламенных Сердец.

К крепости вела узкая горная дорога, идущая высоко над деревьями, с которой открывался потрясающий вид на бескрайнее зеленое море. Никогда прежде Вера, родившаяся и выросшая посреди дубравы, не видела столь великого ярко-голубого неба с тучными стадами косматых белых облаков. Картина завораживала, кружила голову, девочка шла с приоткрытым ртом, вытаращенными глазами и не глядя под ноги, отчего постоянно спотыкалась. Андрею пришлось отойти подальше от края дороги и крепче сжать ладошку спутницы.

- Не серчай на него, - сказал он. – Виверна не всегда вел себя… так. В охотники от счастливой жизни не подаются, сама понимаешь. Он – единственный сын князя и вместо яслей попал в воинский дом, иной судьбы и быть не могло. Его обучили драться так, как не умеет ни один воин Ярланда, про соседей и вовсе молчу. Он превзошел всех своих одногодок, добился большого успеха, целый год отслужил в стольном граде. А потом нашел отца и мать мертвыми в собственном доме… Ходят слухи – дело рук ведьмы. Подробностей, увы, не знаю, Виктор никогда сам об этом не рассказывал. После такого люди меняются раз и навсегда и ничего тут не попишешь… Кстати, где там наш хвостатый попутчик. Рохля, покажись!

Внизу раздалось шуршание и скрежет когтей по камню. Пара мгновений – и черный лохмач с белым пятном на груди вскарабкался по крутому склону и выкатился на дорогу. Сел совсем как пес, вывалил язык и поднял руку – мол, тут я.

- Держи, - Андрей протянул ему огниво. – Теперь сможешь кушать мясо.

Полуоборотень улыбнулся (для несведущего - жутко оскалился) и благодарно кивнул, спрятав подарок в карман драных штанов.

- Иди по нашему запаху. Надеюсь, к вечеру доберемся до Подгорного – это шахтерский поселок на полпути к крепости. Оттуда еще день – и на месте. Главное, не пугай грибников и не попадись охотникам.

- Понял, господин. Буду хитер как лис и скрытен как еж в ночи.

Аскет усмехнулся:

- Ну, бывай. Доброй дороги.

Рохля коротко взвыл на прощанье, съехал на пятой точке по склону и исчез под сенью вековых дубов.

А странники продолжили путь.

Утренняя свежесть сменилась полуденным зноем, солнце жгло немилосердно, над камнями клубилась испарина. Но Вера не обращала на неудобства никакого внимания, даже плащ снимать не стала. Девочку всецело поглотила лежащая как на ладони природа, какой она ее прежде не видела.

Хотелось во все глаза смотреть и на облака, и на протянувшуюся до мглистого горизонта дубраву, и на могучие скалы-великаны. Сирота будто бы шла по тонкой грани между несокрушимыми бессмертными великанами, старыми, как сама Артана. Лишь их леность и безразличие к ползущим под ногами букашками не позволяли оных букашек раздавить. А ведь могли сделать это в одно мгновение, растереть в порошок, оставить мокрое место.

Только узрев истинный лик природы, девочка в полной мере осознала, сколь ничтожен и слаб человек на его фоне. Люди мнят себя владыками земли, вырубают по нужде леса, зарываются в недра словно кроты и тащат оттуда несметные богатства, осушают болота, или, наоборот, затопляют луга, перекрывают реки плотинами и покоряют горные вершины. А на самом деле все эти поползновения незаметны и безразличны древним великанам. Выкорчевать рощу под поле – что состричь волосок. Вычерпать озеро до дна – смахнуть капельку пота. Прорубить глубочайшую шахту – вынуть грязь из-под ногтя. Для человека – великое дело, требующее небывалых совместных усилий и порой отбирающее здоровье и жизни. Для природы же – незаметное копошение неразличимых с высоты блошек.

Но стоит ей случайно разразиться бурей (для нее это как нам чихнуть), наводнением, оползнем или пожаром – и владыка всего сущего уже бежит, сверкая пятками и проклиная все на свете. Не понимает он, что все его дела свершаются лишь из-за лености и безразличия настоящих повелителей. Человек кроит природу под себя по единственной и очень простой причине: ему позволяют. Но стоит земле за пару секунд хорошенько встряхнуться, и все построенное за десятки, а то и сотни лет обратиться в пыль. И кто после этого правит миром?

От размышлений Веру отвлек Андрей. Он легонько тряхнул спутницу за плечо и приложил палец к губам. Навострив ушки, девочка услышала громкие грубые голоса, доносящиеся из-за поворота: на этом участке дорога широкой дугой уходила влево.

- Жди здесь, - сказал аскет и вышел из укрытия.

В ста шагах от него стояла необычная повозка, доверху груженая кусками железной руды. В отличии от лесных и равнинных товарок, она была заметно уже и длиннее, отчего походила на громадный гроб на далеко разведенных колесах. Посередине кузов делился надвое и соединялся мягкой сцепкой из шкур и канатов, благодаря которой мог легко проходить крутые повороты.

Тянули горный рудовоз могучие быки – три в ряд, один за другим, на козлах сидел пожилой мужчина с косматой бородой. Сощуренный подслеповатый взгляд и навсегда въевшаяся в кожу черная пыль выдавали в нем бывалого шахтера. Дорогу вознице заступили пятеро оборванцев с теми же признаками долгой работы под землей, только молодые, крепкие и вооруженные дубьем.

- А я говорю пошли вон! – в сердцах крикнул старик. – Дружине жалиться буду! Совсем страх потеряли, упыри, на военный груз пасти гнилые раззявили!

- Не ори, папаша, - ответил самый рослый и чумазый разбойник, предварительно сплюнув под ноги. – Не то покатишься дальше, но без телеги и вниз по склону.

Подельники заржали, обнажив редкие коричневые зубы.

- Нам вся руда сто лет не нужна. Пару кусочков возьмем на пропитание и все. Считай это платой за защиту.

- Защиту от кого?! – взвизгнул возница.

- Ну как… от нас!

Лиходеи вновь захохотали.

- Не жадничай, отец. И нам хорошо – и ты цел будешь.

- А то как же! У воеводы каждый кус на счету! Из этой руды оружие для пограничников куют, дубины вы стоеросовые! За недостачу сразу голову с плеч!

Вожак глубоко вздохнул и тут же зашелся кашлем. Постучав себя по груди, он сипло проворчал:

- Уморил ты меня, старый осел. Выбирай: или плаха в городе, или прямо тут. Иного не дано.

- О чем спорите, люди добрые?

Разбойники разом обернулись. Заметив приближающегося аскета, они нахмурились, заиграли желваками и покрепче сжали сучковатые палки. Андрей шел спокойно и уверенно, держа подбородок высоко и не смотря негодяям прямо в глаза. Ножны он прикрыл алым плащом, чтобы лишний раз не раздражать оборванцев. Ведь лучший бой тот, которого удалось избежать.

- Тебе какое дело? – набычился главарь, шагнув навстречу и хлопнув дубинкой по своей ладони.

- Хвала Свету, вы пришли! – донеслось с козел. – Разберитесь-ка с этой поганью, а то житья не дают! Распоясались, черти!

- Потише, отец, - вежливо попросил Андрей, и возница вмиг умолк. – Так что за беда стряслась? Авось смогу помочь.

- Конечно, сможешь, - осклабился чумазый голодранец. – Снедь есть?

Аскет кивнул.

- Ну так гони, чего встал как чурбан?

Мужчина вытащил из котомки тряпицу с недоеденным завтраком и протянул лиходею. Но тот даже не взглянул на добычу, уставившись куда-то за спину страннику.

- А кто это у нас там такая красивенькая прячется? – протянул верзила и облизнул пересохшие губы. – Иди-ка сюда, солнышко… Не бойся, не обидим. Если дергаться не будешь.

Подельники коротко хохотнули, голодными волками глядя на девочку.

- Забирайте еду и уходите, - строго произнес Андрей.

- Рот завали, - рыкнул шахтер в ответ. – Это дочурка твоя? Ух, какая милая. Вели ей подойти, живо!

- Прошу вас в последний раз. Давайте разойдемся миром.

Самый молодой из шайки склонился к вожаку и тихо прошептал:

- Слышь, это же аскеты. Может, ну их?

- Забоялся? – с усмешкой бросил разбойник. – Так проваливай. Но о доле забудь.

- Да и черт с ней. Зато жив останусь.

Юнец развернулся и быстрым шагом направился к спуску в лес, пугливо оборачиваясь. Почти сразу к нему присоединился второй лиходей, и в итоге Андрей остался один против троих крепких матерых мужиков. Они без боя отступать не собирались и тратить время на бессмысленные переговоры было глупо. Воспользовавшись отвлеченностью врагов, странник выпростал из-под плаща правую руку и со всей силы ударил вожака в грудь открытой ладонью.

Тот шумно выдохнул, отшатнулся и налетел спиной прямо на быка. Скотина, хоть и глупая, а не растерялась и как следует наподдала погани рогами. Верзилу бросило к аскету словно мяч, он каким-то чудом удержал равновесие, но лишь для того, чтобы тут же получить кулаком в челюсть. Охнув и закатив глаза, подонок распластался посреди дороги.

Только после этого подельники пришли в себя. Все случилось так быстро, что они и замахнуться не успели, теперь же численное преимущество не играло никакой роли. Разбойники попытались напасть, рыча и тряся дубьем над головами, но Андрей ловко отпрыгнул назад, а возница, наоборот, решил перейти в наступление.

- Бей гадов! – возопил он и хлестанул быков по спинам.

Те резво взяли разбег, зазевавшийся рудокоп получил могучим лбом промеж лопаток и присоединился к вожаку. Последнего Андрей вовремя вытащил из-под копыт, но лишь для того, чтобы наградить коленом под дых. Заломив ему руки, странник уселся сверху и строго спросил:

- А ну говори, кто и откуда? Зачем средь бела дня злодейства чинишь?

- Мошка я! – прохрипел пленник, сплюнув набившуюся в рот пыль. – Из Подгорного! Что еще остается, если в шахту путь заказан, а я только киркой махать умею… и дубинкой.

- Почему в шахту нельзя? Эта руда разве не оттуда?

- Мне нельзя и некоторым другим. Остальным можно.

- Что еще за порядки? – удивился Андрей. – Объясни-ка.

- Ничего больше не скажу, хоть кол на голове теши!

В подтверждении своих слов пойманный стиснул зубы и замолчал.

- Отец, вы хоть проясните положение, – обратился странник к вознице, но тот лишь пожал плечами. – Ладно, на месте разберемся. Веревки есть? Отлично, давайте.

Аскет связал лиходеев по рукам и ногам и по одному затащил в кузов.

- Везите прямиком к воеводе, пусть решает их судьбы по закону.

- Пощадите! – взмолился разбойник, вмиг нарушив обет молчания. Прекрасно ведь знал, какое наказание ждет покусившегося на столь важный для обороны груз. – Не виноватые мы, нужда заставила!

- Да?! – сердито бросил странник. – А в город сходить нужда не заставила? В Пограничье всегда нужны крепкие ребята, но вы предпочли грабеж честной работе. Нет к вам никакого снисхождения и быть не может! Увози!

Старик кивнул и хлестнул вожжами. Разгоряченные скоротечным боем быки резко дернулись вперед, подбросив пленных лиходеев на острых камнях. Под сдавленные стоны и охи рудовоз скрылся за поворотом. Андрей проводил его взглядом и цокнул языком:

- Ничего не понимаю, но чую, поселок в беде. Придется поторопиться.

Девочка кивнула и ускорила шаг.

До цели спутники добрались поздним вечером, когда солнце почти скрылось за бескрайним зеленым морем. Подгорный расположился на широком выступе у подножья горы (отсюда и название), но большей частью сползал к лесу по пологому изрытому склону. Вполне привычные для Ладина бревенчатые срубы стояли на причудливых рукотворных террасах, отчего издали казалось, будто поселок лежит на огромной лестнице.

Террасы (всего их было пять) соединялись земляными ступенями, по которым сновал люд в почерневших холщовых одеждах. Бородатые мужики с кирками и молотами на плечах поднимались ко входу в шахту, им навстречу спускались отработавшие смену рудокопы. Тяжелым трудом тут занимались даже бабы, вынося из глубоких ходов коромысла земли. Ребята постарше на носилках таскали куски руды и сразу грузили в длинную узкую телегу.

Лишь самые маленькие чумазики беззаботно бегали по дороге и ступеням, но даже им нашли какое-никакое занятие – поджигать факелы и жаровни, обильно расставленные вокруг шахты и в самом поселке. Ведь столь важная задача, как снабжение защитников княжества железом, не могла прерываться ни на секунду. Добыча и перевозка шли днем и ночью, но непосильные натуги более чем щедро оплачивались из княжеской казны. И какая неведомая сила вынудила сытых и одетых шахтеров податься в разбойники, Андрей до сих пор представить не мог.

Взяв Веру за руку, он направился вниз по склону, прямиком к дому старосты. Тот жил у самой кромки дубравы, огородившись высоким частоколом от непрекращающегося звона кирок, натужного дыхания носильщиков и скрипа колес.

Аскет шел и, как говорится, диву давался. Он частенько захаживал в Подгорный, ведь поселок находился рядом с дорогой в крепость. Сколько странник себя помнил, здесь жили усталые, но веселые и радушные люди, прекрасно осознающие, какое благое дело делают и насколько щедр к ним владыка Гослав.

Семьи рудокопов никогда не голодали, даже в самые неурожайные года. В поселке всегда водилось свежее мясо и пиво, а равноудаленное соседство с Пламенными Сердцами и пограничниками позволяло забыть о нападках и лиходеев, и нечисти. Местные были так же твердо уверены в благополучном будущем, как в твердости руды и скал, однако теперь все заметно изменилось.

Народ что-то напугало и довольно сильно. Если раньше аскета встречали всем миром, то ныне никто не подошел к нему, не поприветствовал, даже руки не поднял издалека. Встречные опускали глаза и спешили убраться подальше с дороги, в окнах блестели напряженные, порой и вовсе гневные взоры. Дети, каждый раз просящие помахать потехи ради огненным мечом, прыгали кто куда словно потревоженные лягушата. Только собаки не поддавались всеобщей тревоге и скулили из-за заборов от долгой разлуки.

- Не узнаю поселок, - тихо выдохнул Андрей. – Будто какое-то зло нависло над ним черной тучей. Того и гляди гром ударит.

Девочка крепче сжала ладонь спутника. Аскет взглянул на нее и тепло улыбнулся:

- Но нам-то бояться нечего. Мы и поодиночке сильны, а вдвоем кого угодно одолеем.

Вера собралась улыбнуться в ответ, однако странник холодно добавил:

- Но если опять сбежишь без моего ведома – высеку крапивой. Поняла?

Подопечная нахмурилась и гневно засопела, но быстро успокоилась. Почерневшие стены изб и сердитые взгляды со всех сторон давили неподъемным грузом, сжимали душу до размера игольного ушка. Впервые именно здесь сирота испытала леденящий кровь страх, ведь ничто так не пугает, как неизвестность и непонятность. Она будто окунулась с головой в саму Тьму, а при сковавшем сердце ужасе особо не посердишься.

Добравшись до калитки, аскет громко постучал по ней кулаком. Черныш – лохматый хозяйский волкодав – радостно залаял, почуяв приход давнего друга. Но сам староста не спешил отворять ворота, из-за забора не доносилось вообще никаких звуков, кроме гавканья и скрежета когтей по доскам.

- Спят уже, что ли? – удивился странник. – Обычно поздно ложатся, а тут на тебе – засветло решили. Любопытно… Эй, Клим! Это Андрей! Открой, дело есть!

Ноль внимания. Спутники проторчали у калитки минут десять, но никто не удосужился им открыть. Пришлось как последним бродягам шастать от дому к дому и проситься на постой. Аскет был готов поклясться, что в его прошлый приход каждый селянин безо всяких вопросов пустил бы его переночевать. Теперь же на крыльцо вышел один-единственный старик на самой окраине, да и тот буквально источал злобу и раздражение.

- Вам чего? – грубо спросил он, подняв свечной фонарь и подслеповато прищурившись.

- Кров ищем, добрый человек.

- Да? А сами вы добрые?

- Неужто не узнаете меня? Я из крепости и довольно часто тут бываю. Обычно останавливаюсь у старосты, но сегодня Клим не очень-то гостеприимен.

Дедок размышлял, непроизвольно шамкая потрескавшимися губами, и судя по все сильнее хмурящемуся лицу, спутники имели все шансы провести ночь под открытым небом. Аскету пришлось нанести упреждающий удар и  посулить целых пять серебряных монет, что немного задобрило хозяина.

- Ладно, - буркнул старик. – Входите. Но на снедь не рассчитывайте.

- У нас своя, - улыбнулся Андрей.

- Тогда поделитесь.

Если внешне дом выглядел более чем ухоженно, с добротной дощатой крышей, покрашенными ставнями, коньком и умело сложенной каменной трубой, то изнутри больше напоминал лежбище нищих. Занавесок нет, из мебели остался только колченогий стол и лавка, вместо стульев – пеньки, по углам паутина, на полу пыль и сор. В шкафчике с посудой виднелась единственная глиняная миска и треснутая деревянная ложка. Несмотря на вечернюю прохладу, печь не топилась, да и сготовить в ней ужин не получилось бы – все чугунки и рогачи куда-то подевались.

Вся эта убогость выглядела крайне подозрительно. Жители Подгорного никогда не бедствовали, а отошедшие от дел старики получали одно из самых высоких денежных пособий в Ладине. Больше платили только отставным военным и получившим увечья на поле брани. Что же вынудило хозяина продать почти всю утварь и сидеть на голодном пайке?

Андрей пододвинул лавку к столу и сел, рядом примостилась Вера. В подставленную хозяином миску посыпались сухари, дольки чеснока и вареные яйца. Столь простецкая пища заставила глаза бедняка жадно вспыхнуть, будто перед ними лилось расплавленное золото. Чтобы втереться в доверие к дедку, аскет наложил припасов с горкой.

- Как вас зовут? – издалека начал он допрос.

- Влад, - нехотя ответил старик, хрустя сушеным хлебом.

- Говорят, разбойники в округе завелись. На рудовозы нападают, представляете?

- Всякое бывает.

- Раньше такого отродясь не было. К тому же, местные же шахтеры и бесчинствуют.

- Да вы что?

- Лично видел, - с едва уловимой ехидцей произнес аскет. – Что ж за нужда выгнала их на большую дорогу?

- Кто знает? – Влад пожал плечами и принялся за яйца с чесноком. – Махать дубинкой всяко веселее, чем кайлом.

- Ну, троица весельчаков недавно отправилась на суд к воеводе верхом на руде, которую пыталась украсть. Теперь будут веселиться в яме, а то и на плахе.

Старик нахмурился и засопел, опустив взгляд.

- Может, вам платить меньше стали? Времена ныне тяжелые, всякое может быть.

- Столько же платят.

- А чего все испуганные такие и грустные? Али обижает вас кто?

- Обижают, - буркнул Влад. – Приходят тут и вопросы всякие задают.

Андрей вздохнул и тепло улыбнулся:

- Послушайте, я просто хочу помочь. Нет такого зла, с каким не совладали бы аскеты. А коль чрезмерно оно велико, так ведь крепость под боком.

- Не нужна нам помощь. Сами справимся.

- С чем?

- Со всем! – злобно бросил хозяин. – Или меньше трещите, или проваливайте!

Аскету пришлось прекратить спор. Не стоил он того, чтобы спать на земле. Ему-то нипочем, а вот лишний раз чинить сироте неудобства не хотелось - и так настрадалась. Поэтому вместо бесполезных расспросов странник решил действовать иначе.

После скромного ужина Влад подготовил гостям постели – две кучи колючего сена со двора. Сам улегся на голую лавку, накрылся драной простыней и почти сразу заснул. Выждав, пока от не по годам могучего храпа затряслась крыша, Андрей встал и запалил лучину.

Тихо как кот, стараясь не разбудить ни старика, ни мирно посапывающую в углу девочку, обшарил избу сверху донизу, внимательно обследовал печь, полати, полки, заглянул в подпол, даже на чердак залез, но нигде не нашел ничего подозрительного.

И лишь возвращаясь с чердака, заметил кое-что весьма любопытное. Влад спал беспокойно, постоянно вертелся со спины на живот и случайно выпростал из-за пазухи странный амулет на грязной сальной бечеве. Аскет назубок знал колдовские знаки всех четырех княжеств, но этот видел впервые. Он представлял собой небольшую прямоугольную дощечку из молодой березы с абы как вырезанным рисунком: треугольником со вписанной окружностью и точкой посередине.

Рассмотреть его получше не удалось – дедок вдруг громогласно всхрапнул и перевернулся на живот. Но кончик тонкой ниточки оказался в пальцах, и рано или поздно приведет к решению подгорной загадки. Пока же не грех и вздремнуть, благо до первых петухов еще далеко и можно неплохо выспаться.

А утром Андрей отправился за едой на завтрак и кое-чем еще, способным разговорить упрямого старика получше споров, угроз и посулов. Идя по узким улочкам-ступеням, аскет присматривался к спешащим по делам жителям. Почти у всех, даже у маленьких детей, на загорелых грязных шеях виднелись пресловутые бечевки. Если учесть, что Писание не требовало ношения каких-либо украшений, а учило прославлять Свет лишь благими деяниями, вырисовывалась весьма неприятная картина.

Кто-то, скорее всего ведьма, неким образом вынудила люд от мала до велика таскать неведомые украшения, но с какой целью? Умелой колдунье (а коль поставила под пяту целый поселок, то наверняка умелая) не нужны дешевые побрякушки, чтобы насылать чары и порабощать души. В этом-то и крылась главная загадка. Если амулеты раздает не ведьма, то кто и зачем?

Размышляя об этом, аскет поднялся на самый верхний уступ, вырытый прямо под дорогой. Вместо жилых домов тут стояли склады с продовольствием и рудой. Ночью телеги не ездили, но работа в шахте не останавливалась, поэтому добытое железо сгружали в длинные срубы с ровными крышами, а прямо в амбаре помощники старосты торговали снедью.

Раньше по утрам к окошку с толстенной стальной ставней выстраивалась очередь, теперь же вокруг бродили только досужие куры. Скучающий в амбаре рыжий паренек забавы ради бросал им хлебные крошки и просыпавшееся зерно. При появлении странника он вмиг напрягся, нахмурился и поспешил отвести взгляд.

- Здравствуй, добрый человек, - приветливо сказал Андрей. – Еда у вас осталась? А то покупателей вообще нет.

- Осталась, осталась.

Аскет чуть наклонился и заглянул в окошко, бессовестно воспользовавшись тем, что собеседник уставился в пол. Закрома, как говорится, ломились от всякой всячины. Мешки с крупами высились аж до потолка, вдоль стен тесными рядами стояли бочки с мочеными яблоками и квашеной капустой, на их крышках высились корзины с не очень свежими, но все еще годными овощами: репой, свеклой, чесноком, помидорами и огурцами. Над ними висели гроздья копченых колбас, сала и вяленого мяса. Разобрали только хлеб, да и то не весь – на полках лежали заплесневелые буханки, так и не купленные с последнего привоза, а снедь в Подгорный доставляли раз в неделю.

- Бедствие у вас какое, что ли? – удивился Андрей.

- Все как обычно, - раздраженно ответил продавец.

- Помощь точно не нужна?

- Точно. Что брать будете?

Странник взял всего понемногу, до отказа набив котомку. Последней в нее влезла пузатая глиняная бутыль с крепленым вином – лучшим средством от неразговорчивости. Расплатившись, аскет спустился на ярус ниже и уселся на лавочку рядом с чьей-то избой. Вынул из сумки пару моченых яблок и кусок сахару, но есть не стал, а просто держал в руках.

Приманка сработала на отлично, долго ждать рыбешку не пришлось. Вскоре к Андрею подошел чумазый худой как жердь босоногий малец в латаной рубахе и уставился на еду голодными глазами, но просить не осмеливался. Мужчина протянул ему угощения и ласково произнес:

- Гляжу, у вас тут все амулеты красивые носят, а у меня нет такого. Не знаешь, где взять?

Ребенок покрутился на месте, посасывая кусок сахара.

- Нет? А ты свой где-то же взял.

- Мама дала, - пискнул малыш.

- А зачем?

- Не знаю. Но если я его снимаю, она меня шлепает.

- Вот даже как. Ну ладно, беги играй.

Посидев еще немного, аскет вернулся в дом Влада. Старик только-только проснулся и шарил по полкам и шкафам в поисках чего-нибудь съестного. Вера с любопытством наблюдала за бурчащим под нос хозяином, сидя на ворохе сена.

- Утро доброе! – сказал Андрей с порога. – Давайте завтракать.

Набив живот, дедок заметно повеселел и перестал метать на гостей недовольные взгляды. Лучшего времени для просьбы и не сыскать.

- Я вот о чем попросить хочу, - вкрадчиво начал странник. – Разрешите еще разок переночевать, а? Устал с дороги сильно, аж от Четырех Трактиров иду, да и ребенок вымотался. Не волнуйтесь, в долгу не останемся. Деньги, еда, выпивка, все как положено.

Если сперва Влад сомневался, то услышав заветное слово сразу махнул рукой:

- Ночуйте, мне-то что. Места полно, а втроем всяко веселее.

- Вот и славно, - Андрей улыбнулся.

Наевшись, девочка встала из-за стола и указала пальцем на дверь.

- Хочешь погулять? Иди, только меч сними, негоже селян пугать.

Вера кивнула и оставила поясок с ножнами на гвоздике. Подумав немного, повесила туда же и плащ – жара стояла неимоверная с самого утра, в тяжелой накидке совсем упариться можно. Выйдя на улицу, сирота направилась вдоль по ярусу, рассматривая крыши домов внизу и зеленое море за ними. Пройдясь туда-сюда, Вера поняла, что ничем особо веселым заняться не удастся. Ребята ее возраста давно вкалывали в шахте, а возиться с мелюзгой девочке не хотелось.

Поэтому она села на лавочку, подперла подбородок ладонями и уставилась на величественное небо с ленивыми косматыми облаками. Вид завораживал, это вам не сквозь тесно сплетенные ветви смотреть, и Вера сама не помнила, как долго просидела замершая словно статуя, во все глаза наблюдая за пасущимися на лазурном лугу громадными барашками.

Она даже не заметила, как рядом кто-то сел и тихо произнес:

- Привет.

Сирота повернула голову и увидела девушку лет шестнадцати с милым загорелым лицом, большими карими глазами и черной как смоль косой. Незнакомка заметно выделялась среди селянок в грязных рабочих сарафанах и платках. Добротное красное платье без единого пятнышка, черевички, медный обруч на высоком лбу, большущие стеклянные бусы, крупные золотые сережки и бессчетное количество браслетиков с вплетенными серебряными монетками, позвякивающими при каждом движении рук. Так много украшений обычно носили волхвы, но среди них никогда не водилось женщин.

Вера смерила собеседницу с ног до головы и кивнула.

- Чего такая грустная? – участливо спросила девушка, неотрывно глядя сироте прямо в глаза. – Чую, горе тебя гложет. Страшное.

Веки девочки слегка дрогнули, и этот знак не остался незамеченным для незнакомки.

- Одна тут сидишь, никто работать не гонит. Не местная, так ведь? Издалека пришедшая.

Вера сглотнула, а собеседница алчно сощурилась.

- С родителями беда, верно? Иначе не шла бы прочь из родного дома.

Сирота часто задышала, не смея отвести взгляд. Черноволосая улыбнулась и продолжила:

- С отцом или матерью лихо приключилось?

Если при упоминании папы бедняга лишь вздрогнула, то после слов о маме выдала себя с головой. Губы плотно сжались, щеки покраснели, в уголках глаз заблестели слезы. Чернявая тут же взяла ладонь девочки в свои и нежно шепнула:

- Не бойся, всякой беде можно помочь. Знаю одну бабушку – Тьму отгонять умеет и Свет заговаривает. Странствует по городам и весям, всем страждущим дарит покой. Сейчас она в Подгорном как раз остановилась, идем к ней!

Не дав девочке опомниться, незнакомка встала и повела ее за собой. А та послушно пошла как овечка на скотобойню, тепля в сердце уголек надежды. Побродив немного по поселку, спутницы пришли к дому старосты. Чернявая постучалась особым образом, и калитка тут же открылась, явив взору лысого пухлощекого мужичка в белой рубахе и черных портках с красными лампасами.

Мужик выглянул на улицу, убедился, что никого больше поблизости нет и велел входить.

- Подожди здесь, - шепнула девушка. – Проверю, не спит ли бабушка.

После чего скрылась в избе, где провела куда больше времени, чем нужно для столь простой проверки. Вернувшись, поманила Веру и отвела в светлицу, посреди которой за прялкой сидела древняя старуха в черном балахоне. Обрюзгшее лицо ее сплошь покрывали следы от оспин, на мясистом сизом носу набухла бородавка, седые волосы были собраны в пучок на затылке, глаза щурились так сильно, что издали казались и вовсе закрытыми.

- Сядь, дитя, - прошамкала бабка беззубым ртом.

Веру усадили на стул напротив на расстоянии вытянутой руки.

- Вижу страшную беду в твоей семье, - продолжила ворожея спокойным мягким голосом. – Я могу помочь, но прежде пообещай кое-что. Ничего сложного нет – просто никому никогда не говори о нашем деле. Большинство людей – невежды с ложными представлениями о природе вещей. Едва они прознают обо мне – начнут тебя отговаривать, утверждать, что ничего исправить нельзя, что былое не вернуть, а ошибки не загладить. Пусть же киснут в своих заблуждениях сами, не позволяй им бередить душу. Обещаешь, что никому не скажешь?

Девочка кивнула.

- Вот и умница. Проболтаешься – и мать не вернешь!

Слова ударили Веру словно хлыст. Бедняга вздрогнула, часто заморгала и втянула голову в плечи. Старуха улыбнулась и вернула привычный нежный голосок:

- Не бойся, все будет хорошо. Мы справимся. А теперь я заговорю тебе амулетик.

Черноволосая помощница подала бабке пресловутую дощечку на бечевке с грубо вырезанным знаком. Сжав ее промеж ладоней, ворожея подняла лицо и нараспев понесла какую-то белиберду, покачиваясь из стороны в сторону и громко притопывая. Обряд длился минут пять, после чего старуха встала и повесила побрякушку на шею девочке.

- Три месяца и три дня носи амулет, никому не показывай и не снимай ни при каких обстоятельствах. К сожалению, его сила быстро иссякает, тратится на помощь. Поэтому раз в неделю надо подпитывать. Я бы и рада делать это бесплатно, но бесплатно, значит, бес платит, понимаешь? Да и старость берет свое, к лекарю бегаю чаще, чем до ветру, - бабка улыбнулась собственной шутке, хотя Вере было не до смеха. – Снадобья нынче знаешь какие дорогие? А еда? О-о-о! Так что устраивайся в забой землю черпать, работа черная, тяжелая, но жалование щедрое. Две трети заработанного за неделю будешь отдавать мне. Хочешь же снова обнять мамочку и жить счастливо, а не скитаться по миру как неприкаянный призрак?

Девочка тихо шмыгнула и кивнула.

- Тогда иди, дитя. И помни – ничто не предопределено, все можно исправить.

- Вот тут ты полностью права, карга.

Старуха оцепенела, подручная громко вскрикнула и забилась в угол. Обе так увлеклись запудриванием мозгов ребенка, что не заметили высокую темную фигуру в алом плаще. Аскет вошел в светлицу, держа левую руку на мече, а правой тащил за шкирку извивающегося ужом старосту. Он не стал доставать оружие, прекрасно понимая, что перед ним не ведьмы, а самые обыкновенные мошенницы.

Андрей толкнул мужичка на пол и покачал головой:

- Как же так, Клим? Как ты мог пустить в Подгорный этих лживых змей?

- Виноват! – заверещал толстяк. – Женка заболела страшно, лекари только руками разводили. А тут они явились, пообещали помочь… Хочешь бей, хочешь казни, но Валечке лучше стало! На поправку пошла!

- А если бы не пошла, - гневно произнес странник, - гадины смылись бы под шумок в соседнее село. Там, возможно, повезло бы больше. Как можно опуститься до такого? Крепость под боком, а ты мракобесие разводишь! Сказано ведь в Писании: есть лишь то будущее, что строится нами сегодня. Есть лишь то прошлое, что живет в нашей памяти. Нельзя вернуть былое или повлиять на грядущее какими-то дощечками! Позор, Клим! Позор!

Мужичок не отважился спорить с разъяренным аскетом, зажмурился и заскулил как побитая собака.

- А вы – вон отсюда! Лишь безграничное уважение к старости претит спустить тебя со склона, обманщица! Пошли, пошли! К воеводе поедете, хватит народ дурачить да на разбой вынуждать.

Стоило бабке выйти на улицу, как весь поселок огласил ее слезный вой:

- Помогите, люди добрые! Спасите! Проклятый колдун убивает, жизни лишает! Я ради вас ночами не спала, кровь проливала, не оставьте на гибель верную, люди!

Народ довольно споро откликнулся. Андрей и моргнуть не успел, как его окружила сердитая толпа. Бабы побросали ведра и коромысла, а вот мужики прихватили из шахты кирки да молоты и только и ждали случая пустить их в ход.

- А ну не трогай бабушку! – донеслось из толпы.

- Да, она нам помогает, в отличии от некоторых!

- Руки прочь от целительницы! – взвизгнула женщина с перепачканным землей лицом.

- Целительница?! – громыхнул аскет, перекричав гомонящих селян. – Помогает?! С каких это пор ложь стали называть исцелением, а обирание – помощью?

- А ты докажи, что бабушка врет!

- Да!

- Точно!

- Мечом махать да старух обижать всяк дурак умеет!

- Вот-вот!

- Раз она такая всеведущая прорицательница, - ответил аскет, - видит будущее и меняет прошлое, то пусть прочитает мои мысли! Умеет же ваша бабушка такое, а?

- Умеет, - донеслось из толпы.

- Ага.

- Мои читала.

- Было дело!

- А чтобы не соврать, дайте-ка мне дощечку и уголек.

Пока народ тихо гудел, обсуждая грядущее испытание, парнишка-продавец сбегал домой и принес нужные вещи. Андрей взял их и встал позади мошенниц.

- Сейчас опишу то, о чем буду думать. А старуха пусть угадывает. То есть, предсказывает.

Кто-то хохотнул, но тут же смолк.

- Раз будущее видит, то и написанное на табличке прочитает, даже мысли можно не трогать. Только чур проверять после ее ответа.

Справившись, странник вернул дощечку рыжему.

- Приступай.

Бабка закатила глаза, завыла, закачалась из стороны в сторону, затрясла узловатыми пальцами. В иное время люд вмиг бы разбежался, испугавшись жуткого колдовства, но в присутствии Андрея власть ворожеи пошатнулась. И ребенку ясно, раз аскет так легко с ней справился, то не такая уж она и всемогущая.

- Вижу! – выкрикнула старуха. – Вижу мысли твои нечестивые! Страшишься ты кары, волнуешься, как бы не настигло проклятие лютое! Ибо всем ведомо: кто знахарок обижает – долго на этом свете не задерживается!

- Читай, - усмехнулся мужчина.

Рыжик перевернул табличку, сощурился и по слогам произнес:

- Безногий медведь отгоняет костылем крылатую овцу.

Народ схватился за животы, гогоча словно стая гусей. Все хлопали друг дружку по спинам и смахивали слезы с чумазых лиц.

- Ну выдумал…

- Безногий медведь!

- Держите меня семеро!

- Ой, не могу…

- Костылем!

- Крылатая овца!

Бабка поморщилась, будто ложку соли проглотила. Ее помощница, наоборот, стояла с окаменевшим бледным лицом.

- А теперь я немного поиграю в гадателя. Прочту мысли всех сразу. Готовы?!

Люд затих, аж дышать перестал, и внимательно уставился на аскета. Тот прочистил горло и громко произнес:

- Вы думаете о деньгах, которые отдаете невесть зачем. Думаете, что важнее: кусок деревяшки или благополучие голодающей семьи. Размышляете, что после прихода ложной ворожеи стало только хуже. Эти мысли не дают вам уснуть, как и пустые желудки. Вы все чаще задаетесь вопросом, а не пора ли выгнать гадину взашей? Но боитесь, ведь она обвела вас вокруг пальца, заговорила зубы и внушила небылицы. Так? Выйдет из меня предсказатель?!

- Долой ведьму!

- Сжечь ее!

- Бей не жалей!

Разъяренные селяне набросились на бабку, стремясь отомстить за вселенный страх. Как стая волков рвет ослабшего вожака, как взбешенная чернь сбрасывает с трона кровопийцу, так и жители Подгорного собрались отыграться на старухе за все лишения, пережитые ужасы и разрушенные надежды.

Лишь громогласный клич и поднятый над головой огненный меч уберегли мошенниц от неминуемой расправы. Народ попятился, заслоняя глаза ладонями, а «ворожеи» остались лежать в пыли – с всклокоченными волосами, порванными одеждами, но живые и почти невредимые.

- Самосуда не будет! – крикнул Андрей. – Убийством вы ничего не решите.

- А как с ними быть?

- Ага. Всю душу растрепали, гадины!

- Вырвать бы им гнилые языки…

- Или высечь хотя бы!

- Нет, давайте в дегте обваляем и перьями посыплем!

- Бабке и так недолго осталось, - ответил аскет. – Подходит к концу ее лживая жизнь. А девка кем тебе приходится? Внучкой?

- Да! – каркнула старуха. – С пяти лет воспитываю. Пожрали родителя ее упыри кладбищенские, сыночка моего, а женка, собака этакая, в другое село смоталась. А все потому, что вы ничего не можете, никогда вас не дождешься, не дозовешься! Это вы обрекли нас на ложь и вранье!

- Легко оправдываться и вешать свою вину на чужие плечи, - хмыкнул странник. – Убил – хотел есть. Снасильничал – дюже красивая была. Обокрал – и так богатый, пусть делится. Только вот ничто не мешало вам честно трудиться. Девчонка могла бы обучиться врачеванию или травничеству, на безбедную жизнь хватило бы обеим. Но жадность ваша не ведала предела. Вам хотелось больше и больше, вот и пошли на обман. Кстати, о дележе. Где награбленное спрятали?

- У Клима в подполе!

- Вот и славно. А теперь проваливайте на все четыре стороны и помните – дважды не пощажу. Хоть раз услышу о ваших проделках – головы полетят с плеч, клянусь Светом!

Толпа ахнула. Страшнее обета для аскета не бывает. Коль поклялся самым святым – умрет, но исполнит.

Раздав выманенные деньги, Андрей вернулся в избу Влада и застал Веру сидящей на крылечке. Девочка вертела перед лицом дощечку на бечевке, словно не зная: выбросить или оставить. Странник присел рядышком, взял амулет, с хрустом сжал в кулаке и сдул щепу с ладони.

- Прости за эти слова, но правда всяко лучше лжи, даже если та якобы во спасение. Никто и ничто не заставит сердце твоей мамы биться. Ни ведьма, ни волхв, ни сам Свет. По сути, она давным-давно мертва, и лишь поганая Тьма поддерживает в лишенной души оболочке подобие жизни. Да, она… оно еще хранит воспоминания о прошлом, в том числе и о тебе, но ни любви, ни привязанности вампир испытывать не может. Чем быстрее ты с этим смиришься, тем легче будет потом.

Сирота повернула голову и пристально взглянула на спутника широко открытыми глазами. И в глубине бездонных голубых озер отчетливо читалось: «Не смирюсь».

Глава 8. Горная крепость

По извилистой горной дороге брела весьма необычная троица. Встреть честной народ такую – испугается немало. И дело вовсе не в ребенке с окаменевшем лицом, жгучими голубыми глазами и мечом на поясе. И даже не в высоком хмуром мужчине в сутане и алом плаще.

Самое страшное и необычное, способное обрушить в обморок стойкого и смелого селянина – огромный волк, ходящий как человек и в человечьих же штанах. И пусть бы он только топал вслед за спутниками, скребя камни когтистыми пальцами. Тогда невольные свидетели тут же рванули бы прочь, не задерживаясь ни на миг.

Но волк не просто мерил дорогу косолапыми шагами. Попутно он плел венок из горного шалфея и жасмина, высунув розовый язык и ловко орудуя толстыми крючковатыми пальцами. И благодаря сему занятию из жуткой образины чудесным образом превращался в диво дивное и совсем не страшное, вроде обученного на потеху толпе медведя.

- На, - Рохля завязал последний узелок и водрузил венок на голову Вере. – Как княжна теперь.

Девочка слабо улыбнулась.

Андрей вдруг остановился, смахнул пот со лба и, приставив ладонь козырьком, произнес:

- Почти дошли. Уже и крепость виднеется.

Обитель Пламенных Сердец стояла на широкой площадке, полукругом выступающей из могучего тела горы. Высокий обрыв под ней переходил в пологий склон поросшего лесом подножья, по которому во весь опор неслась звонкая горная река. Издали она казалась серебряной паутинкой, но шумела так, словно находилась всего в сотне шагов.

- Страсть как люблю пение Быстрой, - сказал аскет, вдохнув полной грудью душистый от цветущих трав воздух. – Напоминает о доме. Скоро он будет и вашим. Ну, идем.

- Надеюсь, меня не подстрелят на подходе, - пробормотал Рохля и боязливо оглянулся.

- Нет, конечно, - улыбнулся Андрей. – Я же рядом.

Внезапно Веру охватило сильное волнение, и хотя внешне оно никак не проявлялось, сердце девочки забилось как пойманная в силки пичуга. Она понятия не имела, что ждет ее за рыжими в закатных лучах стенами. Живут ли там ее сверстники? Как они отнесутся к новенькой? А если будут обзывать, как крестьянские дети, или поколотят, как городская шпана?

Странник, разумеется, не даст подопечную в обиду – в этом Вера ни капельки не сомневалась. Но вскоре он уйдет бродить по миру и сражаться с Тьмой – ведь такова его работа. А девочка останется одна-одинешенька в неприветливом каменном мешке, полном незнакомых людей.

- Не переживай. – Андрей положил ладонь на плечо ребенка, словно почувствовав обуявшую ее тревогу. – Все будет хорошо. Не жди, что тебя сразу же начнут носить на руках… Разве что Кристан попытается, но я ему…, - в глазах аскета полыхнуло пламя и тут же погасло. – Но поверь, никто не бросит на тебя косого взгляда, не скажет злого слова. Нас недаром называют братством. Это не просто красивое слово, мы на самом деле относимся друг к другу по-братски. Так повелось с самого начала нашей истории, так будет и до ее конца.

- Вот-вот, - полуоборотень коснулся косматой рукой другого плеча. – А если кто наглеть будет, по харе как дам!

Странник усмехнулся:

- Это лишнее. И совет на будущее вам обоим – не вздумайте дерзить наставнику.

По мере приближения очертания крепости прояснялись. Теперь она напоминала подкову с проложенной по дуге вдоль обрыва зубчатой стеной. Отвесная скала, под которой ютилась обитель, образовывала естественную самую высокую стену.

Дорога пронзала укрепление насквозь, проходя через пару расположенных друг напротив друга ворот. Толстенные дубовые створки были открыты, но нависшие над ними острия стальных решеток давали понять – крепость готова к обороне в любой миг.

По обе стороны ворот стояли аскеты – неподвижные как статуи и внимательно наблюдающие за округой. По боевому ходу прохаживались воины в сутанах и алых плащах, помимо мечей вооруженные длинными луками и колчанами за плечами.

Заметив странную троицу, охранники напряглись, схватились за рукояти, но обнажать клинки не стали. Лишь один издали спросил:

- Что за чудо ты привел, Андрей?

- Полуооборотня. Не видишь, что ли?

- Да вижу, что полуоборотень. Про девчонку спрашиваю.

Соратники поравнялись и пожали руки.

- Ученицу вот нашел умелую. Уже меч распалять умеет.

- Ничего себе! – знакомец присвистнул. – Повезло, однако. Давненько у нас учеников не водилось, а уж тем более учениц.

- А этот не кусается? – донеслось со стены.

- Сам ты этот! – обиделся волк. – А я – Рохля.

- Братья! – громко произнес Андрей, пресекая на корню грядущую перепалку. – Коль уважаете меня, то относитесь к моим гостям с тем же уважением. Я за них ручаюсь целиком и полностью.

Охрана закивала.

- Нестор на месте? – продолжил странник.

- Да, в башне.

- Отлично. Тогда немедля наведаюсь к нему. Спокойной службы.

- Благодарю, брат. Рад, что ты вернулся невредимым.

- Рад, что обитель до сих пор стоит, - с поклоном ответил Андрей и шагнул во внутренний двор.

Людей в нем оказалось совсем мало, чему Вера весьма удивилась, ведь ожидала увидеть разноголосую шумную толпу, как в Пограничье. Но если не считать дозорных, девочка заметила всего троих местных. Парня лет пятнадцати с длинными собранными в конский хвост светлыми волосами и веселым лицом, отчаянно лупившего по наковальне в открытой кузнице. Он носил красную рубаху, черные портки, сапоги до середины голени и усеянный жженными точками кожаный фартук.

Сирота всегда думала, что в обители живут только аскеты, но то ли паренек не надевал сутану, дабы не испортить, то ли просто работал в крепости, не являясь членом братства. Увидев гостью, он белозубо улыбнулся, подбросил молоток над головой и не глядя поймал за спиной. Андрей погрозил проказнику пальцем, тот поскучнел и продолжил рутинно бить по раскаленному добела клинку.

- Это Кристан, - сказал странник. – Знатный болтун и непоседа, но великолепный кузнец. Дальний родственник Нестора из Ярланда. Седьмая вода на киселе, но на севере узы крови крепче железа. После того, как холера забрала отца парнишки, наставник согласился приютить его в крепости и не пожалел. Кристан чинит наши мечи и кует новые не хуже прославленных умельцев. Вы подружитесь, вот увидишь. Он сошелся со всеми в первый же день. Рубаха-парень.

Прямо за воротами по обе стороны дороги раскинулись усыпанные песком квадратные площадки. По углам торчали набитые сеном чучела с деревянными мечами. Судя по всему, здесь обучали новичков ближнему бою, но занятия или уже закончились, или обучать было попросту некого.

Сразу за площадками находился перекресток. Левая дорожка вела к отвесной скале, внизу которой в два яруса шли узкие прорези, похожие на бойницы. Фасад делился на две равные части высокой бревенчатой дверью, укрепленной скрученными стальными прутами в два пальца толщиной.

Сперва Вера подумала, что это и есть вход в вырубленное в камне помещение, но потом заметила еще две двери – вполне обычные, дощатые.

- Кельи, - пояснил Андрей. – Их выбили в те далекие времена, когда Пламенных Сердец жило не в пример больше, чем сейчас. Поэтому в свободных комнатах недостатка нет. К сожалению. А за той здоровенной дверью -  шахта, где добывали камни для стен и башни. Сейчас ее величают Пещерой Испытаний и неспроста. Если все сложится удачно, однажды тебе придется спуститься в самую глубь горы и сразить ее обитателей.

Справа на самом краю выступа возвышалась дозорная башня в десять человеческих ростов. В отличие от ежегодно подновляемых стен, она выглядела очень древней, словно памятник сгинувших в реке времени эпох. Серые камни потрескались, горный ветер и дожди вымели раствор из щелей меж ними, но исполин каким-то чудом не развалился и выглядел крепким и надежным, как не по летам сильный старец.

Вход в него закрывала тяжелая дверь, на широких бойницах поскрипывали ржавеющие железные ставни. В оконце под плоской зубчатой крышей горел свет – несмотря на ранний час, хозяин зажег свечи.

С одной стороны между башней и стеной втиснулась кузница, с другой –  сруб с черепичной крышей. Услышав приближение гостей, на крыльцо вышел худощавый мужчина с прямыми каштановыми волосами пониже ушей. На вид ему было около тридцати, сухопарое лицо украшала жидкая бородка. Носил он белую сутану с листьями подорожника на плечах и спине – знаками врачевателя.

Смерив незнакомцев напряженным взглядом, мужчина вдруг тепло улыбнулся.

- Андрей!

- Казимир!

Они обнялись и похлопали друг друга по плечам.

- Ты как? Не ранен?

- В полном порядке. Свет миловал, - ответил аскет. – Только подустал немного.

- Ну, эта болезнь лечится в два счета. Горячая еда, крепкий сон… вот бы и с остальными хворями так. Теперь признавайся, кого привел?

- Вера – моя подопечная и, надеюсь, будущая ученица. И Рохля – пожалуй, единственный в мире полуоборотень. По крайней мере, о других таких же я ничего не слышал.

- Поразительно! – карие глаза лекаря широко открылись. – Прерванная метаморфоза, верно?

- Именно.

Казимир нахмурился и потер большим пальцем подбородок:

- Изучив его, мы выведаем больше о влиянии Тьмы на живых людей. А познав врага, найдем способ уничтожить его раз и навсегда.

- Как с языка снял, - кивнул Андрей.

- Господин, - испуганно пробормотал Рохля. – Вы меня что, на опыты сдаете?

- На исследования, - Казимир с умным видом поднял указательный палец. – Причем совершенно безболезненные. И вознаграждаемые двойным обедом.

- А-а-а, - волк почесал толстое брюхо. – Тогда ладно.

- Ну, мы пошли. Вечереет, хочу побыстрее закончить дела и пойти спать.

- Удачи. Но учти – наставник сегодня не в духе.

- Он всегда не в духе, - не оборачиваясь ответил странник.

У противоположных ворот местные умельцы разбили насыпной огород. Внутрь невысоких дощатых заборчиков набросали привезенный с подножья чернозем и посадили овощи: чеснок, лук, огурцы и помидоры. Чуть поодаль сколотили амбар с пристройкой для подсобной утвари: лопат, грабель, коромысел и тому подобного.

За поспевающей рассадой присматривала темноволосая девушка лет двадцати пяти в черной сутане, но без плаща. Красный платок она свернула узкой лентой и обмотала вокруг высокого лба, чтобы пот не тек в глаза. Лицо ее красивое, с плавным чертами, но такое же угрюмое и жесткое, как и у Веры. Казалось, оно вообще не шевелится, обратившись в маску из обожженной солнцем глины, и лишь темные глаза с любопытством следили за пришельцами.

- Арина, добрый вечер.

Работница кивнула и продолжила подвязывать стебли огурцов к плетню.

- Наша стряпуха и ткачиха. Готовит еду, следит за огородом, штопает одежду и шьет новую. Мастерица на все руки, жаль только замкнутая и неразговорчивая. Предпочитает общению мотыгу и прялку. Не серчай на нее, если вдруг начнет избегать тебя. Она всегда так поступает с новенькими. Но со временем вы сдружитесь, уж не сомневайся.

Дойдя до башни, Андрей открыл дверь и пригласил спутников войти. На первом ярусе располагался учебный зал – вдоль стены стояли длинные лавки и столы, в тот миг пустовавшие, а напротив них висела мореная доска с кусочками мела на полочке.

- Присаживайтесь.

Не успели гости сесть, как на крученой лестнице раздались тяжелые шаги с перестуком, будто кто-то шел с посохом или костылем. Вскоре к ним спустился человек весьма недружелюбной наружности. В нем текла половина ярландской крови, отчего, несмотря на преклонный возраст, он отличался очень высоким ростом, широкими плечами и крепким телом. Лицо осунулось и пожелтело, нос, скулы и подбородок хищно заострились, серые глаза поблекли.

Вернее, глаз – правые века накрепко сшила промасленная нить, а рваные шрамы на морщинистых лбу и щеке давали понять, кто именно причинил жуткое увечье. Левую же руку отняли по локоть, и пустой рукав свободно болтался при ходьбе. Старик заметно хромал, хоть и пытался сохранять гордую осанку, в чем ему помогал простецкий березовый посох.

Длинные седые волосы мужчина заплел в тугие косы и носил на груди по обычаю северян, бороду постигла та же участь. Очевидно, израненный аскет оставил ремесло, сосредоточившись на управлении крепостью, однако верный меч все еще покачивался в ножнах.

- Наставник Нестор, - Андрей склонил голову, положив ладонь на сердце.

- Идем, - сухо бросил старец, смерив гостей хмурым взглядом. – А вы ждите.

Братья поднялись на последний ярус, где находилась рабочая комната наставника. Вдоль голых стен сплошь шли шкафы, заставленные до отказа книгами в кожаных обложках без надписей. На дубовом столе у окна высилась стопка исписанных листов, ожидающих переплетения. Чтобы плоды долгого упорного труда не разлетелись по ветру, их придавили пустой медной чернильницей. Еще одна – полная – стояла рядом с чистым пергаментом, поодаль лежали пучок орлиных перьев и крохотный, но чертовски острый ножик.

На грубо сколоченном кресле, кованом подсвечнике, железной печке в углу и ведре угля утварь заканчивалась.

- Кто она? – спросил Нестор, сев за стол и продолжив письмо.

- Дочь Романа и Роксаны, - ответил оставшийся у двери Андрей.

Скрип пера на миг затих, наставник едва заметно качнул головой и вернулся к заметкам.

- Что с ними?

- Роман убит, Роксана обращена.

- Повтори.

Аскет глубоко вздохнул:

- Клан обратил ее, брат. Теперь она одна из них.

- Уверен?

- Сам видел. Ошибки быть не может.

- Видел? Значит, уничтожил?

- Прости… Не смог на глазах у ребенка…

- Дурак! – рявкнул старец и грохнул по столу пудовым кулаком. – Хоть понимаешь, во что это выльется?! Ты отпустил на волю Темный клинок! Поздравляю!

- Темный клинок? Кто это? Ты никогда не рассказывал ни о ком подобном. Меч Роксаны в самом деле был объят чем-то, похожим на черный огонь. Кем она стала, Нестор? Что твари сделали с моей ученицей?

- У всего есть другая сторона, - успокоившись, продолжил наставник. – Пламенное Сердце, обращенное в миг величайшего отчаяния, становится сгустком первородной Тьмы. Обычно мы погибаем с осознанием праведности нашего дела и умиротворением перед встречей с вечным Светом. Роксану одолевали иные чувства. – Нестор обмакнул кончик пера в чернила. - Она страшно боялась за ребенка и от безысходности непроизвольно воззвала к Тьме. Знаешь, как обыватели иногда кричат «черт побери», ударив молотком по пальцу? Несмышленыши ведь совершенно не понимают смысла сказанного, для них эти слова просто присказка. Но в нашем случае Тьма откликнулась, превратив глупую бабу в самое сильное свое порождение.

- Чем это грозит?

- Войной, вот чем. Никогда прежде на Острове четырех князей не заводилось столь великое зло. Остается надеяться, Клан не ведает, какой козырь попал ему в лапы. Иначе очень скоро упыри перейдут в наступление, а нас осталось крайне мало, и большинство странствует по миру. Пока все соберутся, крепость десять раз падет. Будем молить Свет, что обращение бедняги – случайность.

- Уверен, так и есть.

- Объяснись.

Андрей рассказал во всех подробностях о битве с отрядом вампиров в заброшенном поселке углежогов. Раз мастер Арон отправил Роксану на столь опасное задание, значит, не знает о ее истинной ценности. Иначе держал бы под боком под усиленной охраной и не рисковал почем зря.

Старец долго молчал, обдумывая услышанное. После тихо молвил:

- Возможно, ты прав. Возможно, нет. В любом случае, ничего хорошего ждать не приходится.

- Кое-что хорошее все же есть. У девочки дар.

- Дар, - хмыкнул Нестор. – Это понятие придумали невежды, дабы не утруждаться вниканием в суть Пламенных Сердец.

- Тем не менее, Вера одна из нас. Она самоотверженна, бесстрашна и нетерпима к Тьме.

- Бесстрашна, говоришь? – Наставник отложил перо и размял затекшие пальцы. – Не путаешь ли ты бесстрашие с безумием?

- Я уверен в ней как в самом себе. И смиренно прошу позволить обучать ее. Хотя бы первое время.

- А она того хочет?

- Не хотела бы – не прошла бы весь этот путь. И не спасала бы меня, не жалея живота.

- Даже такое случалось? – собеседник приподнял бровь, не отрывая взгляда от быстро заполняемого строчками листа. - Чаша весов все сильнее склоняется к безумию, Андрей.

- Глупо гнать прочь будущую сестру.

- Глупо щадить Темный клинок. Ну да ладно, что сделано – то сделано. Ты знаешь правила, а твоя подопечная - нет. Зови ее.

Аскет кивнул и широко улыбнулся, хотя старец никак не мог это увидеть. Уходя, он молвил с порога:

- Только она немая, кажется. Не требуй от нее сложных ответов.

Нестор стиснул зубы, сжал кулак, но ничего не сказал.

Когда девочка пришла, он сел вполоборота и строго спросил, глядя сироте прямо в глаза:

- Ты жаждешь стать Пламенным Сердцем? Готова посвятить всю себя борьбе с Тьмой и отдать жизнь во благо смертных?

Вера медленно кивнула, сверля пронзительным взором человека напротив.

- Посмотрим, не изменится ли твое решение спустя неделю-другую. У нас тут не княжеская здравница. Работать придется много, а учиться усердно. Если, конечно же, ты вообще дотянешь до обучения.

Нестор выждал немного, но так и не заметил на лице сироты хоть каких-то изменений. Все та же фарфоровая маска с голубыми огоньками.

- В крепости постоянно живут только привратники и подсобники. Первые – стражники, вторые – чернорабочие. Сперва я назначу тебя именно к ним. Будешь помогать Арине с огородом и шитьем, таскать воду, готовить и прибираться. Неважно, что ты маленький щупленький ребенок. Котлы, мотыги и ведра для всех одинаковы, уяснила? Вот и славно. Грамоту знаешь?

Девочка кивнула.

- Отлично, одной морокой меньше. Рабочий день длится от рассвета до заката. Испытательного сроку даю один месяц. Не будешь лодырничать, жаловаться или пытаться сбежать – может быть, разрешу обучаться бою на мечах. Может быть, поняла? А может быть, продлю испытание трудом на полгода… или год. Хочешь стать одной из нас? Впечатли меня.

За окном трижды пробил колокол.

- Пора ужинать, - Нестор поднялся, взял посох и потопал к двери. – Идем, подкрепимся. А после покажу твою келью. И да – лучше никому не говори, чья ты дочь. Мы чтим павших братьев, но снисхождения за родство не жди.

Справа от жилища аскетов к стене был пристроен узкий навес, под которым стояли длинный стол и лавки. Рядом находилась неглубокая яма, заваленная горящими угольями. Над ней висел огромный котел на железной цепи, в какой с легкостью поместился бы взрослый человек. В нем доверху лежала вареная картошка, чуть поодаль виднелась бочка с солеными огурцами.

Привратники подходили к котлу, быстро брали по три клубня, пару огурцов и молча рассаживались по местам. Никакой видимой иерархии не наблюдалось – каждый садился как ему удобно, пустовал лишь треногий стул во главе стола.

Девочка замешкалась, глядя на мельтешение алых плащей, но тут подошла Арина и всучила деревянную тарелку. Больше с новенькой никто возиться не собирался, поэтому сирота пожала плечами и встала в очередь, стараясь повторять все за остальными.

Взяв еду, отыскала свободное местечко, но едва уселась, как рядом словно по волшебству возник Кристан. Добродушно улыбнувшись, молодой кузнец спросил:

- Новенькая, да? Подсобницей будешь?

Вера кивнула.

- Если что – обращайся. Обычно я помогаю новичкам, но их давненько не было в крепости. Поэтому не стесняйся. Ты откуда, кстати? Я вот из Ярланда. Была в Ярланде? Там всюду горы, но не такие, как эта, а со снежными шапками. Высоко-высоко водятся пушистые бараны с рогами в руку толщиной. Они скачут по отвесным скалам и не срываются, представляешь? А еще в Ярланде по морю плавают ледяные горы. Видела такие?

Девочке показалось, будто к уху поднесли бочонок, полный рассерженных пчел. Она давно позабыла, каково это – общаться со сверстником на равных, а не терпеть постоянные унижения. В ее прошлой жизни разговоры обычно перерастали в долгие забеги по лесу, а тут…

Прошлая жизнь…

Задумавшись, сирота непроизвольно сжала ладонь, раскрошив горячую картошку в труху. Кожу обожгло, но девочка даже глазом не моргнула.

- Ты чего картошку давишь? – удивился Кристан. – О, слушай, а давай расскажу про охоту на китов. В общем, садятся мужики в лодку и гребут аж до самого горизонта. А один не гребет, держит наготове гарпун. Гарпун – это копье такое с веревкой, чтобы забитого кита притащить к берегу. Я никогда не ходил на охоту, а вот мой отец частенько бил китов. Ты видела когда-нибудь китов? Они огромные и похожи на рыб, но не рыбы, потому что кормят детенышей молоком, как коровы или козы, ну. А рыбы не кормят, у них нет молока. Поэтому киты – не рыбы, понимаешь?

Вера медленно повернула голову и смерила навязчивого собеседника таким взглядом, что вампир бы вздрогнул. Но парнишка как ни в чем не бывало продолжил:

- Я тут кузнецом подрабатываю. Гляжу, у тебя меч уже есть. Покажешь потом? Люблю мечи и неплохо дерусь, да. Когда в крепости еще были ученики – меня тоже научили. А тебе сколько лет? Мне четырнадцать, но выгляжу постарше. Потому что из Ярланда, а там все высокие и сильные. Наставника видела? Настоящий великан! А ведь у него только отец северянин, а мать местная. Значит, я буду еще выше.

От бесконечного трепа беднягу спас Нестор. Он поднялся со стула и громко произнес:

- Братья, минуту внимания.

Ужин и так больше напоминал поминки, теперь же все звуки стихли, а аскеты обратились в статуи. Все до единого уставились на старца, готовясь внимать каждому его слову.

- Как вы могли заметить, в наших рядах пополнение. Поэтому хочу напомнить одно важное правило, которому братство следует неукоснительно. Наши прошлые жизни остались за стенами обители. Вместе со всеми достижениями, званиями и связями. Они живут лишь в нашей памяти и никогда не упоминаются всуе бахвальства ради. Здесь все равны, независимо от пола, возраста и, - старец взглянул на прижавшего уши Рохлю, - внешности. Здесь нет лучших и худших, никто не раздает награды и не составляет списки на вылет. Мы работаем на благо всего честного народа, не щадя сил и живота. Именно в этом и есть наша крепость, а не в древних камнях вокруг. Помолимся же.

Собравшиеся за столом сложили ладони пламенем свечи и закрыли глаза.

- Да не оставит нас Свет, - произнес наставник и взялся за еду.

- Эх, соли бы, - вздохнул Кристан. – Кончилась вчера, представляешь? А обоз из Ладина задерживается. Вот в Ярланде с солью перебоев нет. Там же море соленое, воду выпарил – вот тебе и соль. На севере она крайне важна, местные солят рыбу на продажу. В погребах у нас всегда холодно, даже летом – мясо хранится долго. Но пока до Четырех Трактиров довезешь – протухнет. Вот и приходится солить. Оно, конечно, не такое вкусное, как свежее, зато кушать можно круглый год. О, а зимой мы иногда едим строганину. Это мелко нарезанное замороженное мясо. Сырое, представляешь? Не надо готовить – за окном повесил и все. Главное, знай синиц отгоняй. В Ярланде синицы с чайку размером, вот такие, - паренек развел ладони в стороны. – Глаз да глаз нужен, не то все мясо поклюют, даже твердое как лед.

Аскеты быстро расправлялись со скудным ужином и вставали из-за стола. Поняв, что сидеть рядом с болтуном больше невмоготу, девочка оставила нетронутый картофель и направилась к кельям. На полпути ее догнали Нестор и Андрей.

- Знаешь, что это? – спросил наставник, остановившись у здоровенной окованной двери.

Сирота неуверенно кивнула.

- Пещера Испытаний. Шахта, разделенная на пять уровней точно такими же створками. На каждом обитают порождения Тьмы, которых тебе предстоит сразить. Но это будет еще очень нескоро. Не уверен, что ты справишься с испытанием трудом. А начнется оно уже сегодня. Но сперва… добро пожаловать.

Старец отворил левую дверь и вошел в тесный коридор с голыми стенами. Их никто не выравнивал, не штукатурил, и древний камень нес следы не менее древних топоров и долот.

Сразу напротив входа находилось открытое округлое помещение с огромной свечой посередине – храм Света. Двое привратников стояли на коленях у невысокого постамента, готовясь к ночному бдению. Нестор не стал их отвлекать и направился к узкой каменной лестнице. Поднявшись на второй ярус, спутники пошли вдоль холодного мрачного коридора с длинным рядом грубо сколоченных дощатых дверей.

Остановившись у пятой от входа, наставник со скрипом потянул веревочную петлю вместо ручки и жестом пригласил новенькую войти. Размером келья была с крытую телегу – не больше. Низкий потолок, до которого даже ребенок едва не доставал макушкой, узкая бойница, высеченная из камня кровать, накрытая соломенным тюфяком и мешковиной, чурбан вместо стула и вешалка из сучковатой палки – вот и все убранство. В углу напротив кровати девочка заметила слепленную из глины чашу, напоминающую птичье гнездо. Из нее торчал фитилек, но потолок над лампадкой не закоптился – значит, в комнате никто до сироты не жил.

- Здесь ты будешь жить, - сказал Нестор. – Как долго? Зависит только от тебя. А теперь иди и вычисти котел.

- Котел? – брови Андрея поползли вверх. – Он же тяжеленный.

Наставник усмехнулся – как ворон каркнул – и ответил:

- А работа у нас какая? Чем сильнее Вера устанет, тем большему научится. Иначе повторит судьбу родителей.

Девочка сжала губы и смерила старца испепеляющим взглядом исподлобья, но тот лишь расплылся в кривой улыбке.

- Приступай. Раньше начнешь – быстрее закончишь. Иначе на завтрак придется грызть сырую картошку.

Сирота быстрым шагом вышла в коридор. Андрей дождался, пока гулкие шаги стихнут, и осторожно произнес:

- Ты слишком строг с ней, брат.

Нестор повернулся к окну и кивнул:

- Верно. Скажу прямо: я сделаю все возможное, чтобы она не прошла испытание трудом и позабыла о сутане и плаще как о страшном сне.

Аскет не поверил собственным ушам. Такое откровение ударило по нему словно таран.

- Но зачем?

- Затем, что ее мать – Темный клинок! – прошипел старец. – Ты не смог прикончить тварь, а Вера – и подавно не сможет! Зато легко поддастся на лживые посулы и позволит обратить себя. И против нас встанут уже два Темных клинка, хотя и от одного хлопот не оберешься!

- Тогда почему сразу не прогнал?

- Потому, что Роксана ее ищет, в этом я ничуть не сомневаюсь. Она видела зачатки Пламенного Сердца в дочери и страстно желает толкнуть ее по Ту Сторону. Темные клинки - как зараза. Смысл их поганого существования – превращение нас в себе подобных. В этом их самая большая опасность. И только в стенах крепости девочка под надежной защитой. Я приютил ее не потому, что сжалился над сироткой. Не потому, что ты попросил. А ради всех братьев и честного люда, который мы защищаем. Смирись, брат. Такова правда.

Но в напряженном взгляде странника отчетливо читалось: «не смирюсь».

Вера смотрела на котел, а котел – на Веру. Она толкнула его, но он едва заметно покачнулся и сердито скрипнул цепью. Надо бы повалить чугунного исполина на бок, но хрупкой девочке даже пытаться не стоит – тут понадобится целый отряд привратников. А они все на постах и не горят желанием помогать подсобнице.

Сирота привстала на цыпочки и заглянула внутрь котла. На стенках белела накипь, ко дну пригорели кусочки картофельной кожуры. Придется хорошенько натереть все песком, а потом до крупинки вычерпать. Вряд ли местные обрадуются утреннему хрусту на зубах.

Пока Вера размышляла, как лучше справиться с задачей, сзади подошел Рохля. Одной рукой почесывая брюхо, полуоборотень взялся за цепь, снял чугун с крюка и уложил боком в яму.

- На, - сказал волк. – Так проще будет.

Поймав пораженный взгляд, Рохля подмигнул и как ни в чем не бывало сказал:

- После укуса я стал немного сильнее, ага. Пошли за водой.

Вера взяла в пристройке коромысло, мохнатый помощник – ведра, и направились к западным воротам, из-за которых доносилось громкое журчание Быстрой. Верстой ниже горная дорога проходила под широким каменным выступом, с него сплошной стеной падала вода, брызгая во все стороны холодными каплями.

Здесь местные поставили крепкий заборчик, чтобы незадачливые водоносы не падали с отвесной скалы. А упасть тут – раз плюнуть, камни мокрые и скользкие, а зимой обочина вся покрыта льдом и сосульками.

Дозорные смерили спутников настороженными взглядами, но ничего не сказали. Какое им дело до подсобников, если водопад совсем рядом, а близко к крепости нечисть никогда не подбиралась. Но избежать неприятностей Вере все же не удалось – за ней увязался Кристан. Сцепив пальцы на затылке, парнишка шел поодаль и как обычно нес всякую чепуху:

- Раньше у реки забора не было. Однажды подсобник сорвался, и обочину решили огородить. Но бедняга выжил, представляете? Ухватился за торчащий из щели корень, но потом провалялся бревном в лекарне целую неделю. Казимир сказал – остолбенел от ужаса. Во как бывает.

- Шел бы ты отсюда, - хрипло бросил Рохля.

- Да ладно вам, чего сердитые такие? Со мной и так особо не общаются…

- Не догадываешься, почему? – хмыкнул полуоборотень.

- Да заняты всегда, вот. Только подойду, а мне сразу – ой, Кристан, мы так заняты, так много дел, давай после поговорим. Я не обижаюсь – здесь, в крепости, все по уши в работе. Я вот за сегодня сковал три меча. Они, правда, никому не нужны, но мало ли, вдруг в будущем пригодятся. Я всегда кую, набиваю руку. И когда-нибудь стану величайшим умельцем острова! Как мой папка в свое время.

- Знал бы о таком болтуне – остался бы в лесу, - вздохнул волк.

- Хотите, могу помолчать.

- Еще как хотим.

- Все, молчу. Слушай, а давай коромысло понесу. Можно?

Вера качнула головой.

- Ну, как хочешь. Мое дело предложить, так ведь?

- Твое дело – заткнуться наконец!

- Хорошо, хорошо. Ты волк здоровый, с тобой спорить себе дороже. Я вот никогда не видел раньше оборотней, представляете? Четыре года живу в обители аскетов – и ни разу нежить не встречал. Вот умора, да?

Рохля остановился, задрал башку и завыл так, что с окрестных скал взлетела стая ворон и, громко каркая, унеслась прочь.

- Я сейчас тебя с обрыва сброшу и скажу, что сам упал. А она, - волк кивнул на девочку, - не проболтается, уж поверь.

- Ха! Если правильно задать вопрос – правду все узнают. Скажет наставник: «кто погубил бедного Кристана?» - тогда да, никто ничего не выведает. А если спросит: «Это Рохля виноват?», Вера кивнет и все – проткнут тебе сердце огненным мечом. Так что не умничай тут.

- Ах ты…

Неизвестно, чем бы закончилась перепалка, но сирота больно дернула товарища за хвост. Рохля клацнул зубами от неожиданности, прижал уши, но от паренька отстал. А паренек от Рохли…

- Ты такой злой, потому что друзей нет. Мне мать всегда говорила – главное, найти дружище какого-никакого. С ним всяко проще по жизни идти. Я вот протягиваю тебе ладонь, а ты ее кусаешь. А надо в мире жить, вокруг и так полно всякой гадости. И вообще, я не ради тебя иду, а Веру провожаю. Мало ли, вдруг нападет кто.

- И что? Тоже мне защитник нашелся.

- А почему нет? Я сильный и мечом владею. Кстати, покажи свой меч, а? Рукоять знакомая, вот бы целиком увидеть.

Девочка переложила коромысло на левое плечо, вытащила подарок Виверны и протянула назойливому попутчику.

- Ух ты! – воскликнул тот. – Это же ярландский учебный клинок! Прекрасная ковка, отличная северная сталь. Настоящее сокровище! Где ты взяла его?

Сирота молча сунула оружие в ножны. Неизвестно, о чем подумал Кристан, но в нем явно взыграла ревность. Он задрал нос и важно заявил:

- Между прочим, я могу сковать ничуть не хуже. А у этого и рукоять узковата, и яблоко перевешивает, а обмотка и вовсе расхлябана.

Рохля сразу почуял, откуда ветерок дует, и ехидно произнес:

- У Веры жених – настоящий охотник на нечисть, а не мальчик на побегушках. Так что ворочал бы ты в крепость, все равно ничего не светит.

Кристан густо покраснел, сжал кулаки и часто задышал. Волк отлично все слышал и самодовольно скалился, повернувшись к болтуну спиной. Удар пришелся точно в цель – молодой кузнец наконец-то смолк и лишь сопел позади.

Добравшись до водопада, полуоборотень набрал полное ведро – половину вылакал в присест, остальное вылил на голову.

- Ух, жара. Все бы ничего, но ходить круглый год в шубе – то еще удовольствие.

- Солнце садится, - тихо сказал Кристан, глядя на уплывающий за лес янтарно-алый шар.

Рохля опять набрал воды и со всего размаху выплеснул прямо на парня. Бедняга от неожиданности взмахнул руками и шлепнулся на пятую точку, фыркая и кашляя под хриплый хохот волка.

- Что ж ты такой растяпа-то? Весь обрызгался. Беги штаны меняй, пока не простудился.

Кристан скрипнул зубами, рывком поднялся и пошел прямо на обидчика. Вере вновь пришлось вмешаться, но в этот раз девочка приняла сторону сверстника. Гневно зыркнув Рохле в наглые глаза, сирота указала пальцем на крепость.

- Ты чего? – обиженно протянул волк, но указующий перст даже не дрогнул. – Прогоняешь? Ну и ладно! Пусть сопляк тебе помогает!

Бросив ведра, Рохля сунул руки в карманы, сгорбился и побрел к воротам, уныло насвистывая и пиная камешки по дороге.

- Нечисть поганая, - тихо бросил вслед парнишка, выжимая конский хвост. – Ничего, сами справимся.

Кристан просунул стопы под заборчик, наклонился и подставил ведро под холодные струи, после чего передал спутнице. Девочка в свою очередь накинула ручки на крюки коромысла, подлезла под деревянную дугу и медленно выпрямилась, едва слышно скрипнув зубами.

- Эй, с ума сошла?! – воскликнул Кристан. – Давай я понесу, надорвешься!

Но Вера ничего не ответила, продолжив осторожно чеканить шаг. Первое время коромысло водило из стороны в сторону, вода расплескивалась, но к середине пути подсобница приноровилась держать равновесие.

- Ну ты даешь, - изумленно произнес кузнец. – Но котел все равно помогу драить, даже не думай отнекиваться.

- О, какая работящая, - сказал дозорный у ворот, и лишь эти слова помогли девочке дойти путь до конца.

Поставив коромысло у котла, она в бессилье опустилась на лавку и подперла подбородок ладонями.

- Отдыхай-отдыхай, - сказал Кристан. – Сейчас все сделаем.

Кузнец сбегал в пристройку, взял там черенок от мотыги и обмотал куском мешковины – получилось нечто вроде огромного факела. Набросав в чугун песка с учебной площадки и полив водой, парнишка с усердием взялся за чистку. Но не прошло и минуты, как со стороны келий донесся громкий стук по камню, а вслед за ним – не менее громкий и строгий голос:

- Не припоминаю, что поручил тебе чистить котел.

Кристан вздрогнул, выпрямился и ответил, слегка заикаясь:

- Я… просто… ну… помочь хотел…

- Иди спать, - велел наставник. – А ты учись не перекладывать работу на чужие плечи. Если, конечно, хочешь стать Пламенным Сердцем, а не драить посуду до старости.

Нестор развернулся и скрылся за дверью, стук его посоха еще долго гудел в серых коридорах.

Девочка сражалась с накипью и пригоревшими шкурками битый час, потом еще столько же вымывала песок. Солнце давно село, крепость погрузилась во мрак, разгоняемый лишь факелами стражников на стенах. Сил идти до комнаты не осталось, Вера привалилась к еще теплому чугунному боку и мгновенно уснула.

И не заметила, как чьи-то руки бережно подняли ее и отнесли в келью.

Глава 9. Осада

На рассвете Веру разбудил колокол. Он позвонил всего один раз, но очень громко и протяжно – как набат. Сразу после этого остатки дремы сдуло хлопаньем дверей и гулкими шагами. Жители крепости так торопились по рабочим местам и постам, словно под стенами появилось вражеское войско.

На выходе из дома девочку остановила Арина и жестом велела следовать за собой. Подсобница привела сироту к амбару и попросила отнести к столу соленых огурцов. Пришлось вылавливать их из бочки сачком и насыпать в ведра. Девушка же с помощью Рохли повесила котел на крюк, разожгла костер и принялась за готовку.

Проходя мимо кузницы, Вера краем глаза взглянула на Кристана. Парень сидел на пеньке перед наковальней, склонившись над небольшой железной пластинкой и что-то выбивал на серой глади зубилом и киянкой. Он словно почувствовал взгляд и холодно зыркнул на девочку исподлобья. Сирота дернула головой и ускорила шаг.

- Иди-иди, нечего глазеть, - проворчал кузнец под нос и сдул стружку с пластины.

После чего вернулся к заданию, знак за знаком покрывая железо ровным красивым письмом. Молодой северянин так увлекся, что перестал слышать привычный гул крепости. Он всегда уходил в работу с головой и не обращал внимания на снующих по двору привратников и подсобников. От любимого дела его могло отвлечь лишь нечто совершенно сверхъестественное. Например, девчонка. Или соленый огурец, внезапно возникший прямо перед лицом.

От неожиданности парнишка вздрогнул и чуть не упал с пенька. Но увидев, кто протягивал ему странный подарок, вмиг успокоился и взял себя в руки.

- Тебе чего? – с напускной строгостью спросил кузнец.

Вера поднесла огурец ближе, и Кристан от греха подальше взял его, пока случайно не ткнули в глаз или еще куда.

- А как же твой суженый? – хмуро бросил он. – Не приревнует?

Девочка пожала плечами, мол, какой такой суженый?

- Ну, жених-то у тебя есть?

Сирота покачала головой, и на лице товарища отразилась смесь воодушевления и ярости.

- Значит, волк наврал? Ну он у меня получит…, - Кристан ударил кулаком по наковальне и тут же вскрикнул от боли. – Слушай, раз уж ты свободна, может…

- Завтрак готов! – крикнула Арина и трижды стукнула поварешкой по кипящему котлу.

Голодные поутру аскеты дружной гурьбой направились к столу. Последним почетное место занял Нестор, но перед этим девочка заметила, как кузнец передал ему две пластинки. Наставник пристально осмотрел их, кивнул и спрятал в карман сутаны.

- Опять картошка, - вздохнул Рохля, усаживаясь рядом с Верой. – Тут вообще мясо подают?

- Обоз запаздывает, - пояснил Андрей, ловко срывая вареную кожуру тонкими полосками. – Ну как, освоились уже?

Сирота кивнула, старательно пряча усеянные свежими мозолями ладони. Волк же был более многословен:

- Так-то неплохо, да. С лесом не сравнить. Кровать хоть твердовата, но всяко лучше сырой земли. Курочки бы жареной еще – и вообще лепота.

- Надо будет послать кого-нибудь на тракт – пусть проверят, куда там купцы запропастились.

- Агась. Коль нужда будет - зовите, подсоблю.

Странник усмехнулся:

- Не думаю, что это хорошая мысль.

Полуоборотень крякнул с досады.

- Никак не привыкну к мохнатой личине.

Позавтракав, Нестор подошел к Вере и тихо, но строго произнес:

- Идем за мной.

Они поднялись на второй ярус башни, где находилась мрачная пустая комната со множеством железных пластинок, покрывающих две стены от пола до потолка. Большая часть заржавела, но попадались и совсем новенькие. В древних камнях загодя просверлили отверстия, и наставник прибил сделанные Кристаном пластины вровень с соседними. Ему пришлось повозиться с одной рукой, но помощи старец не просил, а девочка не отваживалась сойти с места. Хмурый калека пугал ее пуще упыря и йинна вместе взятых.

- Читай.

Вера подошла ближе и отчетливо увидела надписи: Роман и Роксана, а ниже – годы жизни.

- Теперь здесь две тысячи триста сорок три имени, - сказал наставник, окинув печальным взглядом комнату, будто поросшую рыже-серой чешуей. – У Пламенных Сердец нет ни могил, ни склепов. Обычно мы находим последнее пристанище в желудках тварей, или в таких дырах, куда сам черт не полезет. А до крепости доходит лишь молва, что очередной брат покинул мир смертных. С караванами, просителями, гонцами, другими аскетами… Когда-нибудь мы все останемся на этих стенах. Как видишь, спрятаться от Тьмы невозможно. Можно лишь драться с ней, покуда есть силы. Но победить ее, опять же, нельзя – она неотъемлемая часть Артаны, такая же как и Свет. Поэтому подумай хорошенько, того ли ты хочешь, к тому ли стремишься? На камнях еще полным-полно свободного места.

Девочка провела кончиками пальцев по холодному железу с именем матери.

- Помни – Роксана умерла в тот злосчастный день и ничто не в силах ее вернуть. В оболочке поселилась тварь с Той Стороны, уничтожившая все доброе и светлое, очернившая душу и сердце. Никогда не забывай об этом, иначе повторишь ее судьбу. Теперь иди, тебя ждут дела.

Когда девочка ушла, Нестор поставил посох в угол, коснулся пластин раскрытой ладонью и крепко зажмурился.

До обеда Вера пропалывала грядки под палящим солнцем, после таскала воду для полива. Перед ужином Арина снова послала ее за водой для картошки, и сирота, едва не падая с ног, горбилась под тяжестью коромысла. Рохля и Кристан вызывались помочь, но оба получили отказ.

- Будешь так потеть – и недели не продержишься, - сказал северянин, когда подруга присела передохнуть под навесом кузницы. – Я вот почему уже четыре года тут? Потому, что умею не только мастерски ковать мечи, но и мастерски отлынивать от работы. Все просто: наполнишь котел и возвращайся, мол, еще пару ведер принести. А сама жди под водопадом. Дело сделано? Сделано. До ужина никто тебя не хватится. А как услышим колокол – так сразу и вернемся. Договорились?

Вера кивнула, взяла коромысло и спокойным шагом покинула крепость. Арина возилась с костром, стоя на коленях у края ямы, и не обратила на уход подопечной никакого внимания. Работает – и ладно.

Добравшись до летящей со скал речки, сирота уселась на перевернутое ведро, подперла щеки ладонями и уставилась на дубраву, залитую янтарным светом заходящего солнца. По верхушкам деревьев гуляли ветра, отчего с высоты лес напоминал колышущееся море расплавленной меди. Где-то там стоял старый дом девочки, но она о нем ничуть не жалела, а о селянах старалась и вовсе не вспоминать.

Задумавшись, она слишком поздно услышала позади тихие шаги. Чьи-то шершавые ладони закрыли глаза, но девочка вскочила как ужаленная козочка и не глядя лягнула таинственного обидчика.

- Ай! – вскрикнул Кристан, прыгая на одной ноге. – Прям по коленке врезала… чокнутая…

Не знал парнишка, что ему еще сильно повезло. В руке Веры уже полыхал меч, и лишь жалкие секунды отделяли голову кузнеца от встречи с ярландской сталью, пусть и не заточенной. Сунув клинок в ножны, девочка подошла к товарищу и взяла за плечо.

- Я в порядке, - Парнишка осторожно наступил на ушибленную ногу и поморщился. – Но стукнула крепко… Хорошо, что каблуки не носишь. Ладно, пошли. Покажу свое тайное убежище. Только никому не сболтни.

Вера закатила глаза и покачала головой.

В ста шагах ниже от водопада виднелась заросшая травой узкая расселина, ведущая на гладкую как стол вершину скалы. Словно некий великан срубил ее острую верхушку огромным мечом – столь ровная она была. Посреди нее торчал засохший дуб – старый как обитель под ним, но такой же крепкий. Ничто не мешало расти благородному древу, не заслоняло живительный свет, и толстые ветви торчали во все стороны подобно куполу: обугленные молниями, обтесанные ветрами и ливнями, но не сломавшиеся до сих пор.

На одной из них – самой низкой и толстой – висели простецкие качели, сделанные из веревки и дощечки. Они неслышно покачивались на ветру, словно их оседлал невидимый призрак.

- Это я сделал, когда малой был, - пробормотал Кристан, почесывая затылок и густо краснея. – А сейчас просто снимать лень.

Вера улыбнулась, села на качели и легонько оттолкнулась ногами. Сильно раскачиваться себе дороже – если веревка лопнет, можно запросто улететь со скалы как камень из пращи. Площадка вокруг и так не шибко просторная – любой, кто мало-мальски боится высоты, грохнулся бы в обморок, едва оказался на ней. Отсюда же открывался чарующий и пугающий вид на Быструю: звонко скачущий по камням ручеек превращался в стремительную полноводную реку, несущуюся по холму прямо под крепостью.

Но девочка не пугалась и с любопытством разглядывала ржавые на закате облака – такие близкие, и такие далекие одновременно. Наверное, когда их наполняет влага, они опускаются на эту скалу и чешут косматые животы о ветви засохшего дуба.

- Красиво, да?

Сирота кивнула, не отводя взгляда от неба и вдыхая полной грудью пряные запахи цветущих горных трав.

- Это самое, - Кристан судорожно сглотнул, шагнул поближе и достал из-за пазухи букетик шалфея. – На вот. Не соленый огурец, конечно, но тоже ничего так подарок.

Вера с улыбкой посмотрела на парня, но тот немедля отвел взгляд и нахмурился. Взяв цветы, она спрятала в них лицо и тут же чихнула, после чего рассмеялась. Смех вышел немного хриплым и быстро перерос в кашель, потому что сирота давным-давно позабыла, каково это – весело и непринужденно хохотать. Ведь от смерти родителей и до встречи с аскетом она даже ни разу не улыбнулась.

К сожалению, Кристан неправильно понял ее смех. Посчитал насмешкой над подарком, а то и вовсе над самим собой. Скрестив руки на груди, он привалился спиной к шершавому стволу, насупился и покраснел пуще прежнего – но уже не от смущения, а от злости.

- Не нравятся цветы – так и скажи, - буркнул он. – Нечего ржать как лошадь.

Девочка хотела объясниться, но тут трижды ударил колокол, и кузнец зашагал прочь, сгорбившись и держа руки в карманах. Не успела Вера встать с качелей, а он уже скрылся в расщелине, оставив за собой след из смятых трав.

Вздохнув, сирота тряхнула головой и медленно побрела за товарищем, как вдруг внизу раздался громкий вскрик. Голос определенно принадлежал Кристану, и бедняга выл так, будто его резали. Не думая ни секунды, Вера выхватила меч и в мгновение ока спустилась к дороге, готовая схватиться с любым чудищем или лиходеем.

Но ни того, ни другого она не нашла. Северянина поймал за ухо Андрей и учинил допрос:

- Чем это вы занимались, а?

- Ничем! – проскулил парнишка.

- Точно?

- Клянусь!

- Смотри мне! – аскет пристально оглядел подопечную с ног до головы и нахмурился, заметив букетик в свободной руке. – Погоди-ка. Это еще что такое?

- Я не могу подарить подруге цветы? – попытался было качать права Кристан, но сдавленное меж пальцев ухо вмиг поубавило пыл.

- Не можешь! Знаю я вас как облупленных! Сначала строите друг дружке глазки, потом дарите безделушки, потом сбегаете из келий по ночам и гуляете за ручки под луной, а потом приходите к наставнику, просите благословить на брак и бросаете братство! Что обычно бывает дальше напомнить или сами догадаетесь?!

Дети понурили головы.

- И вообще, гляжу за день вы не сильно-то выматываетесь, раз остаются силы на всякое баловство. Поэтому после ужина поможете Арине вымыть посуду, а затем возьмете метлы и хорошенько приберетесь во дворе. Ясно?

- Так точно...

- Вот и славно. Буду приглядывать за вами из окошка, чтобы не расслаблялись, - сказал аскет и направился к воротам.

- Деспот, - прошептал Кристан, потирая красное распухшее ухо.

На ужин дали вареную картошку с квашеной капустой. Подкрепившись и быстро вымыв посуду, подсобники взялись за метлы. И очень скоро поняли, сколь коварно оказалось задание Андрея. Стоило выскрести камень до соринки, как налетал ветер и разбрасывал песок с учебных площадок. Наверное, проще смести снег с горной вершины, чем справиться с поручением. Прошел час, второй, солнце почти село, все аскеты, кроме дозорных у ворот, разошлись по кельям, а работе не было видно ни конца, ни края.

Вспотевший насквозь Кристан отбросил метлу и сел на лавку, и в тот же миг из окна донесся строгий голос:

- Уже закончил, а?

Пришлось встать и снова гонять песок по двору без малейшей надежды на успех.

- Ничего, - проворчал паренек, - скоро ты заснешь, а мы смоемся… гулять под луной.

Но даже луна устала висеть над крепостью и медленно поползла в свое дневное убежище, а огонек лампадки в келье странника и не думал угасать. Северянин подумал, что аскет попросту не стал тушить его и сейчас уже видит седьмые сны, но стоило забросить уборку, как сердитый возглас повторился.

- Пытка какая-то… Кажется, этой ночью мы точно не уснем.

- Ради благого дела и бодрствовать не грех, - отозвался Андрей.

Вера молча мела свои углы, не обращая внимания на перепалку. Она прекрасно понимала, зачем им дали заведомо невыполнимое задание. Аскету сто лет не нужен чистый двор, к утру его все равно запорошит песком, землей с огорода и семенами цветов. Он просто боится, что рано или поздно невинная детская дружба перерастет в нечто большее. Нечто, погубившее родителей девочки, но в то же время даровавшее ей жизнь.

От размышлений сироту отвлек шум за воротами. Скрипели колеса, фыркали лошади, неслышно переговаривались люди. Перед дозорными остановилась телега с полным кузовом пузатых бочек, позади виднелась еще одна упряжка. На козлах сидели по двое крестьян в простецких ладинских одеждах: холщовых портках, длиннополых красных рубахах и лаптях.

- Долговато вы, - справедливо заметил привратник, подняв факел высоко над головой.

- Разбойники напали, представляете? – ответил стриженный под горшок детина с кудлатой пшеничной бородой. – Еле отбились! Хвала Свету, мужики из ближайшей деревушки на выручку подоспели. А то не видать бы вам яств как собственных ушей!

- Совсем обнаглели лиходеи проклятые, - буркнул напарник стражника. – Надо воеводе доложить… Или самим прогуляться по окрестным лесам.

- Второе – самое оно. Но наставник не разрешит – к волхву не ходи. Ладно, что там с грузом?

Возница достал из-за пазухи засаленный пергамент, развернул и прочитал, подслеповато щурясь:

- Пять бочек моченых яблок, две – свежих. По три бочки солонины и сала, по бочонку соли, сахару, меду и мешок чаю. Проверяйте.

- Сейчас. – Привратник ловко ухватился за борт свободной рукой и запрыгнул в кузов. – Колька, а ты буди Нестора и Рохлю. Надо расплатиться с добрыми людьми и отнести бочки в амбар.

- Есть!

Аскет помчался к кельям, едва не задев спустившихся со стены дозорных. Припасы медленно поплыли по длинной цепи людей, выстроившихся от ворот и до самого склада. Когда полуоборотень, зевая во всю пасть и продирая глаза, вышел на улицу, с разгрузкой благополучно справились.

- До утра переждать пустите? – с надеждой спросил детина, пряча за пазухой увесистый звонкий кошель. – А то по ночам на дорогах опасно. Даже рядом с крепостью.

- Отчего ж не пустить-то, - ответил наставник. – Места полно, а для добрых людей ворота всегда открыты. Въезжайте.

Наблюдая за входящими во двор лошадками, Кристан удрученно подумал, что сметать теперь придется не только песок.

Чтобы дети не путались под ногами, Андрей отпустил их спать, разумно посчитав, что они достаточно умаялись и не будут страдать ерундой. Обозников разместили в правом крыле, после чего не занятые на дежурстве аскеты разошлись по кельям в приподнятом настроении. Совсем скоро осточертевшую картошку сдобрят мясом, сальцем и свежими яблоками. Еще два-три дня постной пищи – и хоть траву жуй.

Поэтому первый удар колокола жители крепости встретили словно пресветлую благодать, хотя обычно не шибко радовались началу долгого трудового дня. В одночасье обитель наполнилась топотом ног и радостными возгласами – каждый спешил к бочкам, набрать побольше вкуснятины и занять место за столом.

Лишь переутомившиеся Вера и Кристан беспокойно ворочались под одеялами, и Андрей не стал их будить, сжалившись над бедными детьми. Ночью они поработали сверх меры, вот и пусть отдохнут на часок подольше, ничего страшного за это время не случится. Припасов теперь полно, за один завтрак все не съедят, как бы ни старались и не трескали за обе щеки.

Только обозники сидели подальше от остальных и цедили слабенький травяной отвар.

- Чего не кушаете, люди добрые? – спросил Нестор.

- Не привыкли набивать животы в дорогу, - ответил детина. – По жаре с полным брюхом трястись на козлах хуже пытки.

- Согласен. Но хоть с собой тогда возьмите. На привале перекусите.

- Благодарю, - с улыбкой ответил возница. – Так и сделаем. Что-то детворы вашей не видать.

- Спят еще, - сказал Андрей и зевнул, прикрыв рот кулаком. – И мне охота на боковую… Вроде только встал, а чувство, будто полночь.

За столом прокатилась волна зевков. Всем известно, как заразительна зевота, но аскеты выглядели как сонные мухи. Кто постарше – более-менее держались, а молодежь и вовсе клевала носами.

- Наваждение какое-то, - процедил странник, покачиваясь и тряся головой как пьяный.

- Ду… дур… дурман, - пробормотал Казимир, хлопая слипающимися глазами.

- Тревога! – воскликнул наставник, вскочив и выхватив меч. Но тут же потерял равновесие, взмахнул рукой и рухнул на пол.

Вскоре к нему присоединились все соратники, из-под лавок загрохотал богатырский храп. Обозники дружно встали, один произнес:

- Готово, Вацлав. Все прошло как по маслу.

- Вижу, - детина хищно оскалился. – Эти аскеты тупые как кирпичи. Обыскать крепость и найти девчонку! На вид лет двенадцать, волосы светлые, глаза голубые. Вздумаете обидеть – убью лично. Мне не нужна ссора с ведьмой.

Подельники молча кивнули и разбрелись кто куда. Первый направился к амбару, второй – в башню, третий – к кельям. Вожак остался караулить спящих аскетов.

Вера наблюдала за происходящим из окна своей комнаты. Ее искали трое здоровых мужиков и без посторонней помощи справиться с ними невозможно, она прекрасно это понимала. А рассчитывать сирота могла только на Кристана – кузнец тоже проспал завтрак и не был одурманен.

Отсиживаться в келье можно даже не пытаться – хлипкую дверь запирала не менее хлипкая щеколда, один плевок – и обе в труху. Придется выбраться из укрытия и постараться найти северянина первой, но судя по шуму на первом ярусе, лиходей уже вовсю шарил по общежитию. Спал ли еще кузнец или готовился к обороне – неизвестно. Так или иначе, придется идти навстречу судьбе.

Собравшись с духом, девочка вынула меч и тихо подошла к двери, как вдруг в голове вспыхнула весьма любопытная задумка. Встав на кровать, Вера вжалась спиной в стену и коснулась клинком лба. Холодная сталь успокоила лихорадочно мечущиеся мысли, сердечко перестало рваться на волю, шум в висках утих. Теперь сирота отлично все слышала и не пропустила ни гулкие шаги по ступеням, ни вкрадчивый шорох в коридоре.

Разбойник приближался, раз за разом рывком отрывая двери келий. Отчаянный скрип нарастал, и девочка затаила дыхание, боясь пошевелиться. Малейший звук – и все пойдет наперекосяк. Ноги онемели от страха, руки до боли напряглись. У нее будет всего одна попытка. Оплошает – подпишет смертный приговор. И ладно бы только себе, но в тот миг от ее действий и решений зависела не одна жизнь. Кто знает, чем погань отравила аскетов? Может сонным зельем, а может и ядом. Пока еще есть время все исправить, но если Вера ошибется – Андрей, Рохля, Кристан и многие другие погибнут. Этого она никак не могла допустить.

Дверь распахнулась, в келью осторожно вошел лиходей. И сразу же получил тупым лезвием по темечку, да так, что аж зубами щелкнул. Крутанувшись на месте, крестьянин смерил девочку изумленным взглядом, закатил глаза и шлепнулся на пол. Одним меньше.

Но не успела Вера порадоваться победе, как с улицы донесся раздраженный голос Вацлава:

- Орлик, отзовись! Что там за шум?

Главарь оказался на удивление ушастым, и сироте пришлось бежать. Выскочив в коридор, она услышала:

- Парни, а ну все в дом! Кажется, наша рыбка там!

Сердце пропустило удар, но сирота из последних сил подавила страх. Она не могла позволить себе испугаться, просто не могла. Девочка кошкой сбежала по лестнице и бросилась к двери, как вдруг кто-то навалился на нее сзади и зажал рот шершавой ладонью.

- Тише, тише, - шепнул Кристан. – Я подпер дверь поленом, но долго она не выдержит.

Будто в подтверждение его слов доски отчаянно хрустнули, в пролом ударил яркий солнечный свет, заиграв на крупинках пыли. В дыре замаячили потные рожи – троица разбойников вооружилась длинной лавкой как тараном и готовилась к следующему удару.

- Слушай внимательно. Я отвлеку этих упырей, а ты найди ключ от пещеры. Он бронзовый, большущий – в два пальца длиной, с двуглавой бородкой. Сам ковал – ни с чем не спутаешь. Наставник хранит его на последнем ярусе башни под своим столом. Не спрашивай, откуда знаю, иначе Нестор меня высечет.

Дети зажмурились от грохота и полетевшей в лица трухи. Удивительно, но дверь каким-то чудом выдержала второй натиск, хоть и пролом получился в два раза шире предыдущего.

- А ну выходите! – рявкнул Вацлав. – Чем сильнее мы устанем, тем больше плетей получит твой дружок!

Кристан пропустил угрозу мимо ушей и продолжил:

- Забрав ключ, открой ворота Пещеры Испытаний. На первом уровне заточен неприкаянный дух – довольно слабый, с ним справлялись вообще все ученики. Пару раз треснешь его огненным мечом – он и отвалится. Разбойники за тобой не сунутся – побоятся. У тебя будет достаточно времени, чтобы раскопать…

Ба-бах! Половина доски заскрежетала по камням. Верзила попытался пролезть в пробоину, но застрял и выбрался наружу лишь с помощью подельников. Им пришлось тащить бедолагу как репку из сказки.

- Короче, в пещере закопан сундук – прямо под воротами второго уровня. Ох, сколько мозолей я заработал, выдалбливая нишу киркой… В нем – вещица, из-за которой дух не может обрести покой. Штуковина держит нежить в мире смертных, понимаешь, да? Если получишь ее – тварь исполнит любую просьбу в обмен на свободу. Что делать дальше сообразишь?

Вера кивнула.

- Вот и славно.

- Ну вы у меня получите, ох получите! – ревел Вацлав, занося лавку для последнего тарана.

- Не знаю, чем все кончится, - обреченно выдохнул кузнец. – Никогда не делал этого прежде, но если мы больше не увидимся… А, плевать.

Кристан повернул Веру к себе, крепко взял за плечи и чмокнул в щеку – да так сильно, что сирота невольно зажмурилась. Отстранившись от опешившей подруги, северянин заслонил ее собой, поднял кулаки и с задором произнес:

- В груди будто пожар начался. Сейчас я этих уродов голыми руками поломаю. А-а-а!!!

Опьяненный чувствами смельчак бросился вперед и чуть не попал под удар лавки. Таран разнес дверь на мелкие кусочки прямо перед его носом. Пролетев сквозь облако щеп и трухи, кузнец сцепился с Вацлавом, и противники кубарем покатились по двору. Другие разбойники отпрыгнули, чтобы не быть сбитыми с ног шипящим и рычащим клубком. Они далеко не сразу заметили, как мимо галопом пронеслась Вера и метнулась в сторону башни.

- Девчонка! – рявкнул главарь. – Хватайте девчонку!

За спиной сироты тут же раздались натужное дыхание и дробный топот. Они становились громче с каждой секундой, но и до заветного входа оставалось рукой подать. Вера успела добраться до лестницы, но один из преследователей словно жаба сиганул к ней, плашмя шмякнулся на ступени, но все же схватил беглянку за лодыжку.

Девочка вскрикнула, упала, но не растерялась и со всей силы лягнула негодяя пяткой в лоб. Звук был как от доброго пинка по пустой бочке. Разбойник громко выругался, прижав ладонь к набухшей шишке, а подельник просто пробежал по нему, ни на миг не задержавшись, чтобы помочь.

Вере пришлось выхватить меч и навязать бой – скрыться от преследователя не получится, рано или поздно все равно догонит, зато узость лестницы и высота ступеней сыграют на руку. Едва поганец возник перед сиротой, она ткнула в него клинком, но промахнулась.

- Ах ты гадина, - прошипел мужик. – Сейчас я тебе покажу, как в старших железяками тыкать!

Он вынул из-за пазухи длинный кинжал и выставил перед собой. Девочка сделала неуверенный выпад, но разбойник с легкостью отбил клинок. Острие жалобно чиркнуло по камням, и Вере пришлось отступить. Она осознавала: если противник загонит ее в комнату – на этом все и закончится. Но что делать дальше? Как поступить? Гад ощутил страх и нерешительность и наседал, отвоевывая ступень за ступенью и вынуждая сироту пятиться к открытому пространству.

И тогда девочка запалила меч. Сталь окутало яркое пламя, лиходей вскрикнул и заслонил лицо предплечьем.

- Ведьма!

Невежда не знал, что жар Пламенного Сердца опасен только для нечисти, а простых смертных нисколечко не обжигает. Этим жаром нельзя зажечь костер или согреться холодной зимой. Он – лишь Свет во Тьме, маяк для заблудших душ, символ надежды. Но, видимо, в сердце лиходея так прочно укоренилось зло, что он испугался клинка как самый настоящий упырь.

Жмурясь и ругаясь, крестьянин пятился, пока не споткнулся о подельника и не покувыркался до первого яруса спиной вперед. Вера тут же рванула вверх по крученой лестнице, добралась до комнаты наставника и закрыла дверь. Для надежности подперла ее тяжелым столом и лишь после этого заглянула под крышку.

Ключа не было.

Глаза девочки широко распахнулись, послышался непроизвольный вздох. Кое-как совладав с накатившей волной леденящего ужаса, она проверила стол еще раз – ничего. Затем осмотрела стул (мало ли, вдруг не так поняла слова Кристана), шкафы, печку, корзину с углем, подоконник – пусто, никаких следов.

А с улицы тем временем доносились вскрики, рычание и глухие удары. Единственное окно выходило на дубраву, Вера никак не могла увидеть из него внутренний двор. Но раз драка все еще продолжается, значит, не все потеряно.

Она направилась к двери, как вдруг та содрогнулась от мощного пинка.

- А ну выходи, не то хуже будет! – рявкнул побитый крестьянин.

- Шкуру спустим! – подхватил подельник.

Дверь наставника выглядела очень крепкой, не в пример остальным, но рано или поздно сломают и ее. Сидеть и ждать развязки нельзя, придется выбираться, но как? Вера высунула голову в окно и посмотрела вниз – там тянулся боевой ход крепостной стены. Если осторожно свеситься на руках, падать останется два человеческих роста – не самая большая и опасная высота.

Сирота дернулась от грохота и скрипа за спиной, сердце пустилось в бешеный пляс. Разбойники ревели как звери, лупя доски ногами со всей мочи. Они не столь хотели выполнить приказ главаря, сколько поквитаться, ведь их, взрослых и сильных, усадил в лужу хрупкий ребенок, да еще и девчонка. Негодяи будут ломиться до победного конца, ибо отступить не позволит гордость. Спесь станет отличным подспорьем – пока дверь держится, Вера может делать что угодно. Например, добраться до двора и помочь товарищу, а дальше… Дальше видно будет. Все равно в комнате Нестора оставаться нельзя.

Девочка выползла из окна ногами вперед и повисла на подоконнике. Из башни высота казалась смехотворной, зато теперь бедняга словно качалась над пропастью. А если неудачно приземлится и подвернет лодыжку? Или того хуже – сломает ногу? А если ударится затылком о каменные зубцы? Так много если, и чем дольше о них думаешь, тем страшнее становится. Но медлить нельзя – Кристан и так каким-то невообразимым образом выстоял столько времени против верзилы Вацлава, и обрекать его на страдания из-за собственной нерешительности? Ну уж нет.

Побелевшие пальцы разжались, под ложечкой словно завертелся вихрь, сознание на миг помутилось. Вера пришла в себя уже лежа на шершавых досках. Встав, она выхватила меч и немедля бросилась к лестнице. Спустившись со стены, рванула к учебной площадке, где на местами буром песке вяло копошились два тела.

Главарь сидел верхом на Кристане и душил его, парнишка из последних сил сопротивлялся, пытаясь ослабить хватку и оттолкнуть поганые лапы подальше от горла. Вацлав, хоть и увлекся сверх меры, все же заметил приближение сироты. Повернув к ней окровавленное лицо, лиходей потерял дар речи.

Девочка горела.

Из глаз цвета расплавленного железа били огненные сполохи, язычки огня плясали на плечах и плаще, волосы превратились в растрепанный ветром факел. Вокруг клинка бушевал самый настоящий пламенный ураган, увлекая за собой нагретый солнцем воздух, закручивая его замысловатыми спиралями и размывая очертания ребенка.

- Мать моя…, - пробормотал Вацлав и распластался на земле, срубленный молодецким ударом кузнеца.

В тот же миг праведный гнев утих.

- Ничего себе, - хрипло произнес Кристан. – Давненько не видел такого…

Выглядел северянин крайне паршиво. Лицо опухло, правый глаз заплыл, из разбитых губ и носа сочилась кровь, на горле алели длинные следы, рубаху и даже кожаную жилетку порвали в клочья. Но отдыхать было рано, и парень, шатаясь и припадая на ушибленное колено, кое-как встал.

- Ключ нашла?

Вера покачала головой, не отводя испуганного взгляда от побитого друга.

- Плохо. Да не пялься ты так, живой я, - парень легонько ущипнул сироту за щеку, но та даже не моргнула. – Давай поищем у Нестора. Может, в кармане завалялся.

Но не успели друзья дойти до храпящего под столом старика, как из башни выбежали лиходеи и, скорчив яростные рожи, бросились на последних защитников крепости. Девочка выставила перед собой меч, северянин поднял кулаки, но натиск захлебнулся в самом начале. И захлебнулся ни чем-нибудь, а рассолом.

Над детьми со свистом пролетела бочка, разбрасывая во все стороны соленые огурцы, и вдребезги разбилась о головы разбойников. Те как бежали – так и упали, пропахав носами песок.

- Накрыл! – злобно бросил Рохля и зашелся в кашле, то и дело вытирая пену с пасти.

- Ты очнулся! – воскликнул Кристан.

- Ага. Лучше бы дальше спал. Мутит как с похмелья. Теперь надо лекаря нашего будить. Чую, остальные от отравы легко не отделаются, чай не полуоборотни.

Белую сутану в куче черных удалось отыскать очень быстро. Рохля усадил Казимира на лавку и занес лапу, намереваясь похлопать по лицу, но парнишка его опередил.

- Давай лучше я. А то ты как вмажешь, потом точно не разбудим.

- Ладно. Принесу пока воды.

Ни тряска за плечи, ни пощечины не привели мужчину в чувство. Лекарь качал головой из стороны в сторону и еле ворочал распухшим заплетающимся языком. Помогло лишь ведро холодной воды в лицо, но и то слабо – Казимиру хватило сил всего на несколько внятных слов:

- Нижняя полка… первая банка слева… котел…

- О чем это он? – удивился Кристан.

- О противоядии, наверное. Верка – сгоняй в лекарню и посмотри, что там на нижней полке слева. Я пока займусь огнем, а ты хватай ведро.

- Шутишь? Ты вон целую бочку метнуть смог, а я еле на ногах стою. Давай-ка поменяемся.

- Хитрец, - Рохля сощурился. - Лишь бы лодырничать. Чтоб когда я вернулся, костер горел вовсю. Понял?

Вскоре сирота принесла склянку с толчеными травами. Волк снял крышку, поводил мокрым носом и сказал:

- Душица, мята, шалфей, боярышник… Больше на травяной чай похоже. Коль так, хуже аскетам точно не будет. Но сперва на Казимире испытаем. Он предложил – ему и отвечать.

Спящему врачевателю ничтоже сумняшеся залили в рот целый половник, предварительно разбавив отвар холодной водой. Он закашлялся, зафыркал, но все же разлепил веки и тихо произнес:

- Молодцы, продолжайте…

Полчаса спустя в крепости воцарилось привычное оживление. Стражники по указу Нестора запирали ворота и сбрасывали в обрыв бочки с отравой, сам наставник допрашивал связанных и брошенных в кузов телеги налетчиков.

- По чьей воле действовали, а? Кто подкупил вас, кто надоумил напасть на обитель?

- Ведьма! – всхлипнул Вацлав.

- Как зовут?

- Не представилась.

- Опиши.

- Рыжая, зеленоглазая, очень красивая.

- Так две трети ведьм выглядят! Подробнее! Особенности какие-нибудь, приметы?

- Ну…, - подал голос подельник с огромной шишкой на весь лоб, - щека у нее странная какая-то. Вроде ничего необычного, но если краем глаза глянуть… будто марево над лицом клубится.

- Марфа, - сказал Андрей. – Вера оставила ей метку, вот и скрывает колдовством. Что она потребовала от вас? Отвечайте!

- Выкрасть девчонку! Пообещала по сотне золотых каждому, а если оплошаем – пригрозила лютой смертью!

- Вас в любом случае бы убили, - хмыкнул аскет. – Олухи, нашли с кем сделки заключать! Поедете теперь к воеводе, пообщаетесь с плахой.

Негодяи завыли и задергались, но Андрей кивнул вознице, и телега покатилась по дорожке в направлении Пограничья. Как раз успела покинуть крепость до того как опустили решетку и захлопнули тяжеленные створки.

- Тварь от нас не отстанет, - вздохнул наставник, присев на лавку и опершись на посох. – Придется держать ворота запертыми и усилить дозоры.

- У меня есть еще одна мысль как обезопасить и Веру и братство. Согласно правилам, в чрезвычайных случаях один из нас может ходатайствовать о повышении подсобника до привратника. Девочка спасла нас всех, проявив невиданную храбрость и самоотверженность. Заставлять ее махать метлой – преступление, она должна учиться!

- Я против! – рявкнул старец. – Да, случай чрезвычайный, но мое мнение ты знаешь! Чем дальше сирота от учебы, тем лучше в первую очередь для нее!

- Если не хочешь договариваться миром, я требую суда! – с вызовом произнес странник.

Нестор раскрыл было рот, но промолчал, злобно сверкнув сощуренным глазом.

- Значит так, брат? Что же, быть посему. Назначаю Казимира судьей как самого непредвзятого из нас, себя – обвинителем, а дражайшего друга Андрея – защитником. Заседание объявляется открытым!

Малость опешивший из-за столь резкого поворота лекарь сел во главе стола, на место наставника. Сам старец расположился по левую руку  новоиспеченного судьи, странник – по правую. Остальные жители крепости встали полукругом посреди двора.

- Прежде чем начать, позвольте озвучить пятый пункт устава, - откашлявшись, начал Казимир. – Все Пламенные Сердца равны, среди нас есть старшие, но нет главных. При возникновении неразрешимого спора каждый из членов братства может созвать суд, дабы вопрос решили присяжные заседатели. Посему я вызываю одиннадцать добровольцев из числа братьев.

Первыми шагнули вперед самые пожилые из присутствующих – аскеты, в силу возраста отошедшие от общего дела и посвятившие себя службе в крепости. Всего восемь. Следом выступили двое странников помоложе, отдыхающих под сенью могучих стен после долгого и опасного пути. Они были крепки телами, суровы взглядами, с украшенными свежими шрамами лицами.

Последним вызвался привратник.

- Клянетесь ли вы судить честно и беспристрастно, позабыв о приязнях и разногласиях, невзирая на заслуги и положения?

Мужчины подняли над головами пылающие клинки и хором крикнули:

- Клянемся!

- Даю слово обвинителю.

Нестор поднялся и, постукивая посохом по камням, встал перед присяжными.

- Вера, подойди-ка сюда, будь добра, - непривычно ласково произнес он.

Девочка взглянула на Андрея, тот кивнул.

- Все мы помним Романа и Роксану, наших брата и сестру, много лет назад покинувших крепость, дабы даровать Свету новую жизнь. И вот эта жизнь стоит перед вами.

Аскеты завертели головами, зашептались, лишь добровольцы остались невозмутимы как скалы.

- К сожалению, ее отец погиб, пал в битве с Кланом. Однако мать постигла куда более страшная участь. Твари обратили ее, создав первый и единственный на нашем острове Темный клинок.

Тут собравшиеся загудели, как летящий на медведя пчелиный рой. Даже старейшины принялись спорить, что есть Темный клинок на самом деле. Казимиру пришлось постучать ладонью по столу, призывая к спокойствию.

- Как видите, случай чрезвычайный, и я прекрасно понимаю озабоченность брата Андрея. Но если мы научим Веру ремеслу, разбудим в ней то, что невежды величают даром, появится очень большая вероятность, что количество Темных клинков удвоится. Если вы понимаете, о чем я. Сегодняшнее нападение на крепость – прямое тому подтверждение. Вне этих стен девочка крайне уязвима, и я не хочу, чтобы она повторила судьбу матери. Поэтому ни о какой учебе и последующей службе не может идти и речи! Я все сказал.

- Даю слово защитнику.

Андрей встал рядом с сиротой, прочистил горло и начал:

- Я встретил Веру всего пару недель назад в захолустном селе, где завелся упырь. В тот же день она помогла мне одолеть нечисть. По дороге сюда мы столкнулись с нежитью, йинном, оборотнем и ведьмой, и всякий раз девочка приходила мне на выручку, не жалея жизни и проявляя невиданное доселе бесстрашие. Да что говорить, если мы все сейчас судим-рядим только благодаря ее отваге и самоотверженности, а не валяемся под столом с перерезанными глотками! Думаете, разбойники пощадили бы нас? Нет, прикончили бы как слепых котят!

Привратники и присяжные закивали, лишь Нестор надел каменную маску и стоял словно статуя.

- В ней течет кровь двух - не побоюсь этого слова - лучших аскетов своего времени. Вера – одна из нас, но не по крови, а по деяниям. Я бы мог привести сюда десяток свидетелей, но в этом нет никакой нужды. Она сама вам все покажет!

Девочка в который раз за утро вынула меч, и сталь в тот же миг объяло ревущее пламя. Собравшиеся вздрогнули, кто-то заслонился ладонью, перешептывание стало громче.

- Ее пламенное сердце – лучшее доказательство! Она воин, странник, настоящий аскет! А дражайший друг Нестор обрекает ее на судьбу уборщицы и посудомойки! Это ли не оскорбление Света?! Это ли не попрание нашего общего дела?! Если кому есть что сказать – говорите, ибо я закончил.

- Можно я? – робко спросил Кристан, подняв руку.

- Тебе еще чего? – сердито бросил наставник.

- Я видел Веру в праведном гневе. Клянусь.

Все звуки мгновенно стихли. Собравшиеся не мигая уставились на парнишку, даже Андрей впал в ступор, открыв рот на полуслове. Кузнеца столь пристальное внимание явно смутило, он почесал затылок и скрылся за спинами привратников.

- Мы выслушали обе стороны, - молвил наконец судья. – Братья-присяжные, решение за вами.

- Да что тут думать, - скрипуче ответил белобородый старик с рваным шрамом через все лицо. – Если девочка хочет учиться – пусть учится. Я – за.

- А я – против, - произнес сосед – низкорослый и морщинистый, с большущими ушами. – Опасность великую несет нам она. С Нестором полностью я согласен.

- Один-один, - едва слышно прошептал Казимир, загнув по пальцу на руках.

- Тоже против, - сказал третий старейшина. – Никто толком не ведает, как истребить Темный клинок. Ежели их станет двое… пиши пропало.

- За! – четвертый старик поднял руку. – Нас и так осталось очень мало. Я уж позабыл, когда в последний раз обучал молодняк. Кто придет нам на смену? Пусть учится!

- Юрий прав! Надо растить смену. Голосую за Веру!

- Раз уж на то пошло, пусть становится привратницей, но за стены – ни-ни. Против!

- Гнать ее вообще взашей! Поглядите, к чему привело ее появление? Чуть не отравили гады какие-то! А дальше только хуже будет! Против!

- Вот-вот! Никогда прежде на обитель не покушались столь нагло и дерзко. Девочка – угроза всему братству. Против!

Андрей стиснул кулаки и затаил дыхание. Пятеро поддержали наставника – еще один, и дальше можно не голосовать. Но тут к разговору подключились аскеты помоложе, не покинувшие строй.

- Я – за! Нам нужна новая кровь, и раз девочка способная – пусть развивается.

- Поддерживаю! Давненько не встречал столь храбрых детей. Научить ее мечом махать – и сама Тьма содрогнется! За!

Голоса разделились поровну. Решение оставалось за привратником – совсем еще молодым воином с короткой бородкой и копной русых волос. Он замер под натиском множества напряженных глаз, не зная, что ответить. Лишь встретившись взглядом с Нестором, юнец судорожно сглотнул и выплюнул: «против», после чего замолчал, как воды в рот набравши.

По толпе пронеслись огорченные вздохи. Андрей закусил губу и сокрушенно покачал головой, не веря в услышанное. Наставник же зыркнул на него, не скрывая злорадства, и подмигнул.

- Присяжные постановили, - устало произнес Казимир, - отказать Андрею в просьбе. Вера не может обучаться в крепости. Суд окончен.

Глава 10. Цена непослушания

- Они боятся тебя.

Роксана провела холодными пальцами по стене кельи и неслышно как призрак подошла к окну. Лунный свет посеребрил бледное, почти белое лицо, делая кожу полупрозрачной, дымчатой, невесомой.

- Считают угрозой. За глаза называют гнилым семенем, дитем порока.

Вампир села в изголовье кровати и сложила руки на коленях, отрешенно глядя перед собой.

- Они презирают тебя. И никогда не будут относиться как к равной. Твое место не здесь, а со мной. Чем позднее поймешь это, тем больнее будет. Я же предлагаю истинную свободу. Без сомнений, страданий и времени. Ничто больше не разлучит нас, дочь. Просто не сопротивляйся…

Женщина оскалилась, обнажив длинные клыки, и склонила голову к шее девочки. В тот же миг Вера вскрикнула и вылетела из-под одеяла с пылающим мечом в руке. В келье никого кроме нее не обнаружилось – даже пауки в ужасе забились в щели, а комары вылетели в бойницу. Но девочка еще долго водила клинком перед собой, вздрагивая от бегающих по стенам теней.

Просто дурной сон, но какой правдивый… Все случилось как наяву. Нутром Вера осознавала – ни одно порождение Тьмы не сможет проникнуть в крепость незамеченным. И в то же время могла поклясться, что чувствовала прикосновение мертвых пальцев и ледяной холод.

Бред. Наваждение. Морок.

Сирота тряхнула головой, отбросила оружие и умылась холодной водой из медного тазика. Полегчало, сознание прояснилось, сердце перестало буянить как после забега на три версты. Но тяжесть на душе никуда не делась – дурные сны забываются гораздо дольше приятных. Однако и против них есть проверенное средство – добрый завтрак и упорная работа.

Благо солнце высунуло макушку из-за восточной стены, и обитель начала потихоньку просыпаться. Первой во двор вышла Арина и немедля взялась за костер под котлом. Пока девушка таскает щепы и солому, надо бы наносить воды – тогда завтрак поспеет вовремя.

Накинув плащ и сунув меч в ножны, Вера выбежала из общежития и направилась прямиком к пристройке. Взяв коромысло и ведра, она бочком протиснулась в дверь, как вдруг ударила ведром что-то мягкое и податливое.

- Ай! – вскрикнул Кристан, потирая ушибленное плечо. – Смотри, куда прешь!

Девочка попыталась состроить угрюмую мину, мол, мне очень жаль и все такое, но не вытерпела и пары секунд и прыснула, прикрыв рот ладошкой. Глядя на растрепанного и опухшего со сна паренька было очень сложно удержаться от хохота.

- Точно хочешь меня зашибить, - проворчал он.

Но когда сирота легонько коснулась его плеча, возмущение как ветром сдуло. Кузнец покраснел, заулыбался и пробормотал:

- Да ладно, ничего страшного. Просто испугался немного, вот. Иду такой себе по делам, сплю на ходу, а тут бац – ведром как тараном. – Кристан зевнул во весь рот и продолжил: - Слушай, дело одно есть. После обеда меня припрягли выбрасывать бочки с отравой. Поможешь? Это весело! Пнешь бочонок от души и смотришь, как его размалывает по камням. Согласна?

Вера охотно кивнула. Никогда прежде ей не доводилось развлекаться подобным образом. Да и если бы парень предложил любую другую глупость – она бы не отказала. Хоть на головах ходить, лишь бы вместе с ним.

- Тогда после обеда встречаемся у амбара. Ну, удачи.

Кристан потопал к кузнице, девочка – к воротам. После разговора с другом остатки кошмара полностью испарились, настроение улучшилось. День обещал много веселья, и сирота непроизвольно улыбнулась, а улыбалась она в крайне редких случаях.

Думая о том, как будет скатывать бочки в пропасть, она подошла к воротам, но тут путь загородили стоящие на страже аскеты.

- Куда это ты собралась? – спросил один.

Вера кивнула на ведра – мол, не видишь, что ли? Но второй привратник добавил:

- Тебе нельзя покидать крепость. Приказ наставника.

Девочка отступила на шаг и удивленно вскинула брови.

- Да-да, теперь за стены ни ногой. После нападения Нестор усилил меры безопасности. Эта – одна из них. Поэтому займись чем-нибудь другим, хорошо?

Сироте оставалось только развернуться и потопать к Арине за новыми заданиями. От былой радости на душе не осталось и следа. Недаром говорят: если сперва все слишком хорошо, то потом будет очень плохо. Но главное - встречу с Кристаном придется отменить, а это хуже всего.

Недавний кошмар снова всплыл из глубин памяти, не сдерживаемый более ничем. И в голове громом раздались слова Роксаны: «Они боятся тебя. И никогда не будут относиться как к равной».

А ведь действительно – всем можно выходить за ворота, а Вере нельзя. Не одну же девочку отравили – ее-то как раз и не сумели. Так почему лишь она должна сычом сидеть в каменном мешке?

Швырнув ведра на землю, сирота села на край лавки и подперла щеки ладонями.

- Эй, пожар не устрой! – шутливо произнесла подсобница. – Того и гляди молнии из глаз полетят. Что случилось? С Кристаном небось поссорилась, а? Признавайся.

- Все куда проще, - раздался скрипучий старческий голос.

К котлу приблизился Нестор и, опершись на посох, с укоризной посмотрел на девочку.

- Я думал, Андрей научил тебя правильному поведению. Что это такое? Ведра опрокинула, коромысло швырнула… Так поступают капризные девчонки, а не аскеты. Недаром тебе запретили обучение.

Ни один мускул не дрогнул на окаменевшем лице Веры, но взгляд, казалось, мог плавить сталь. Наставник усмехнулся и продолжил:

- Раз делать нечего – иди мой полы в доме. За амбаром стоит бочка с дождевой водой, тряпка в пристройке. Чтоб до завтрака все чисто было, поняла? И заруби на носу – капризы тут никого не волнуют.

Андрея поблизости не оказалось, а больше никто заступиться за девочку не посмел. Стиснув зубы, она отправилась выполнять поручение. Притащила в общежитие ведро, швабру, тряпку и приступила к мытью коридоров на первом ярусе. Ярость придавала сил, работа спорилась, но когда оставалось домыть меньше половины, заявился Нестор и недовольно прокаркал:

- Руками мыть надо, горе луковое! Швабра в углы плохо достает. Тебя уборке учить замучаешься, какой там бой на мечах! Давай сначала.

Вера послушно опустилась на колени, не щадя прохудившегося платьица, и начала с нуля, прокручивая в мыслях одни и те же слова: «Они презирают тебя. И никогда не будут относиться как к равной».

- Ты слишком строг к ней, брат, - эхом пронесся по коридору знакомый голос.

Сирота обернулась и расплылась в улыбке – перед наставником стоял Андрей, держа руки за спиной и с вызовом взирая на старца. На душе сразу полегчало, теперь-то ее не дадут в обиду.

- Мне виднее, - каркнул в лицо странника Нестор. – Мои ученики не становятся Темными клинками. Так что не тебе тут советы давать. И вообще, коль обучать девчонку нет нужды, то и тебе нет смысла прохлаждаться в обители. На днях пришло письмо из Полянина. Пишут, видели за околицей лешего. Вот сходи и разберись. Понял?

- Да.

- Да, наставник. Или на устав уже наплевать?

- Простите, наставник. Выдвигаюсь немедленно.

- Вот и славно. А ты три лучше, здесь ленивицы не нужны!

«Считают угрозой. За глаза называют гнилым семенем, дитем порока».

Когда перестук посоха стих, Андрей поманил Веру и приобнял за плечи. Проведя ладонью по волосам, по-отечески ласково произнес:

- Не переживай, я скоро вернусь. Городок этот совсем рядом, день-два и буду дома. А ты не воспринимай слова Нестора близко к сердцу. Он отходчивый и никогда подолгу не злится.

Сирота подняла голову и в ее взгляде читался вполне разумный вопрос: «А почему он злится?».

- Это все из-за меня. Я первый, кто вызвал старика на суд. Вот он и срывается на тебе. И все же слушайся его, ладно?

Девочка кивнула.

- Вот и умница. Что же, пойду собираться. Быстрее отправлюсь – быстрее вернусь.

Потрепав подопечную по макушке, аскет поднялся в свою келью. А Вера продолжила стирать коленки о холодные камни, намывая и без того чистый пол. Она делала порученную работу без нытья и сожалений, потому что уже придумала, как поступит дальше. И это дарило надежду.

После завтрака и мытья посуды Арина отрядила девочку на огород. Часа через два к ней пришел Кристан, держа в подоле моченые яблоки. Судя по тому, что одно кузнец со вкусом грыз и до сих пор не валялся без сознания, плоды были чистыми, не отравленными.

- Ну что, готова сбрасывать бочки? – спросил он, ничего не зная о решении Нестора.

- Ничего она не готова, - буркнула подсобница. – Наставник запретил ей покидать крепость. Будет теперь тут как в монастыре.

- Да ладно! – искренне возмутился парнишка. – А как же… Ну дела!

- Ага. Придется катать самому.

- Эх, - северянин почесал затылок. – Ничего, придумаю какую-нибудь веселуху и без бочек. Во, гляди.

Он взял яблоки и принялся подбрасывать их, ловко жонглируя так и эдак. Веру представление не очень-то забавляло, но пришлось улыбнуться, лишь бы никто ничего не заподозрил. Улыбка раззадорила парня, и он начал швырять плоды выше и выше, пока не уронил все в грязь.

- Ай…

- Растяпа! – Арина уперла руки в боки. - Я не для того их мочила, чтобы ты по земле валял. Нашел, чем девушку впечатлить, умник.

- Не собирался я никого впечатлять! – проворчал Кристан, силясь унять предательский жар в щеках.

- А то я не вижу. Девушки ценят ответственность и заботу, а не глупости всякие. Правда, Вера?

Сирота сперва кивнула, потом пожала плечами и продолжила полоть сорняки, будто ничего и не было. Но Арина почему-то решила, что девочка с ней согласна.

- Видишь? А теперь брысь отсюда, пока из лейки не плеснула.

После обеда подсобницы снова вернулись на огород. Кристан, в свою очередь, запряг трофейную телегу и подкатил поближе к амбару. Двое привратников, отдуваясь и фыркая от нестерпимой жары, выносили бочки с отравленной едой и грузили в кузов. Сразу после нападения Нестор распорядился пометить привезенные емкости красными крестами, дабы невзначай не подать к столу снедь с сонным зельем. Теперь же метки помогали быстро и безошибочно отыскивать заразу среди годных припасов.

- Ну и пекло, - выдохнула Арина, приставив ладонь козырьком и посмотрев на небо. – Пойду воды попью. Тебе принести?

Вера покачала головой.

- Как знаешь.

Едва девушка развернулась и отошла на пару шагов, сирота немедля юркнула в амбар и спряталась в дальнем углу, за полками с соленьями. Здесь ее нашли бы лишь в том случае, если бы стали целенаправленно искать, а таскающие бочки привратники этим заниматься не собирались.

- В два захода придется везти, - сказал один, смахнув пот со лба.

- Да, в одну телегу все не поместится. Может передохнем, попьем компотика?

Сердце девочки екнуло, пальцы похолодели. Компот стоял как раз рядом с тем местом, где она схоронилась. К счастью, напарник аскета оказался более трудолюбивым и рассудительным.

- Позже. Давай уже загрузим, а как Кристан уедет – так и передохнем.

- Лады. Ох, Свет, поясница онемела…

- Давай-давай, немного осталось.

Мужчины с кряхтением и стонами подняли емкость и вынесли из амбара. Вера в тот же миг подбежала к помеченным бочкам и стала поднимать крышку за крышкой, пока не нашла наполовину початую. Залезла в нее, свернулась калачиком и поставила крышку на место. Минуту спустя вернулись носильщики.

- Ну, начали.

От резкого взлета девочка чуть не вскрикнула. Накатил душащий страх, беглянке казалось, будто ее вот-вот раскроют и доложат обо всем Нестору. И тогда старец запрет беднягу в келье навсегда, ну или будет выпускать на пару часиков в день драить полы.

Однако все прошло успешно. Бочку поставили в кузов и ушли за оставшимися. Лежать скрючившись в лютой духоте – то еще удовольствие, но торчать в крепости, в одночасье превратившейся в тюрьму, Вера не собиралась. Прочь от злобного старика, прочь из неволи, куда глаза глядят. Повезет – найдет Полянин и, возможно, застанет там Андрея. Не повезет… ей ли привыкать жить в лесу и таиться от каждого шороха?

Каждый раз, когда в кузов ставили бочку, телегу трясло и качало. И каждый раз сердце девочки пропускало удары – не дай Свет крышка слетит. Но все обошлось. Послышался скрежет петель, и аскет крикнул:

- Готово! Трогай!

- Ага, сейчас, - отозвался Кристан. – Прихвачу кое-что.

Парень притащил из пристройки две длинные дубовые доски и швырнул в повозку.

- Сходни, - пояснил он удивленным привратникам. – Катать сподручнее будет.

- Умно придумал. Только подальше от водопада сбрасывай, а то дрянь в воду попадет.

- Само собой, - кузнец взобрался на козлы и хлестнул кобылку. – Но! Открывайте ворота!

Стражники отворили створку, приподняли решетку, и повозка неспешно покатила вниз по горной дороге. Отъехав от крепости версты на четыре, кузнец остановился и отбросил правый борт кузова, после чего приладил к нему доски. Сходни упирались почти в самый край глубокого ущелья, на дно которого могли попасть только бесстрашные горные козы, поэтому парень ничуть не переживал из-за отравленной снеди.

Напрягшись, он положил первую бочку на пузатый бок и столкнул с телеги. С гулким шелестом емкость прокатилась по доскам и юркнула в пропасть, вертясь волчком и разбрасывая во все стороны красные яблоки.

- Первый пошел, - выдохнул Кристан и смахнул пот с лица. – Осталось девять.

Вдруг крышка соседней бочки слетела прочь, а изнутри как чертик из табакерки выскочила Вера. Кузнец сначала подумал, что надышался ядом и бредит, потому просто стоял статуей и часто моргал, не в силах поверить в увиденное. Девочка тем временем оттряхнула плащ, накинула глубокий капюшон и спрыгнула на дорогу. Не оглядываясь, сирота быстрым шагом направилась к подножью горы, где шумела листвой густая дубрава.

- Что за чудеса…, - пробормотал парнишка. – Эй! Погоди!

Дабы убедиться, что внезапное появление подруги ему не привиделось, северянин спрыгнул следом, догнал ее и коснулся плеча. Вера резко дернулась и, не сказав ни слова, пошла дальше.

- Да куда тебя несет?! Ты что, сбежать надумала?

Не оборачиваясь, сирота вытянула руку и оттопырила большой палец – мол, молодец, догадался наконец-то.

- С ума сошла! Тебя же хватятся! Нестор за такое три шкуры спустит!

Угроза не подействовала, и Кристан попытался воззвать к разуму:

- Как ты собираешься одна жить? Кто тебя кормить будет? А если ведьма поймает?

При упоминании колдуньи со скал снялась стая ворон и, оглушительно каркая, унеслась в лес. Кузнец ощутил непреодолимое желание галопом бросится в обитель, однако в последний миг сдержался. Не мог же он бросить девочку на произвол судьбы.

- Вера, это глупое ребячество! Или девчачество… Ты никому ничего не докажешь, только себе хуже сделаешь!

Сирота молча топала вперед, не обращая внимание на увещевания и доводы. И тогда Кристан отважился на крайние меры. Он обогнал беглянку и заступил ей дорогу. Но девочка тут же оттолкнула его – грубо и на удивление сильно. Попытавшись остановить ее второй раз, парень получил такой удар под дых, что согнулся в три погибели и зашелся в кашле. Но попыток уберечь подругу от беды не оставил.

- Вот вернется Андрей, а тебя нет. Весело ему будет? Я уж про себя молчу. Думаешь только о своей выгоде, а больше ни о ком.

Воззвание к чувствам тоже ни к чему не привели. Невольные спутники благополучно добрались до дубравы и пошли под сенью могучих дубов. Хотя ни один, ни вторая понятия не имели, куда вела дорога и что ждало впереди.

- Это просто безумие! Неужели тебе настолько на меня наплевать!

Вера остановилась и опустила голову, закрыв лицо ладонями. Со стороны казалось, будто она просто стоит, пряча от зноя усталые глаза, если бы сквозь неплотно сжатые пальцы не сочилась соленая влага. Просто стоять и смотреть на это Кристан не мог, как и не в силах был унять трепещущее сердце.

- Я все равно это сделаю, - сказал он, подойдя к девочке и нежно обняв за плечи. – Даже если ты меня опять поколотишь.

Сирота не собиралась распускать руки. Постояв немного, пока не высохли слезы, она развернулась и побрела обратно – медленно, лениво, как на плаху. Обрадованный кузнец взял ее за руку, казалось, опасность миновала. Как вдруг позади послышалось шуршание и тяжелое хриплое дыхание.

Дети обернулись. Из чащи на дорогу вышел огромный матерый вепрь с утыканной стрелами спиной. Усыпанные мухами раны загноились, причиняя зверю невероятные страдания. И судя по опущенному рылу, направленному прямо на спутников, мстить за увечья секач собрался именно им.

- Надеюсь, ты хорошо лазаешь по деревьям, - судорожно сглотнув, не своим голосом пробормотал Кристан.

Вера потянулась к мечу, но парень хлопнул ее по руке.

- Не вздумай. Такого подранка пламенем не испугаешь, лишь сильнее разозлишь. Хотя не знаю, куда уж сильнее… Идем, только медленно.

Они попятились к обочине, где росли раскидистые, не стесненные тенью и соседями дубы. Видимо, кабан раскусил задумку детей и немедля бросился на них, зловеще хрюкая и разрывая копытами иссохшую землю. Ни Кристан, ни Вера не помнили, каким чудом оказались на дереве. Сознания помутились от страха, а тела действовали сами по себе: бежали, цеплялись, карабкались.

Секач, само собой, остался крайне недоволен таким исходом. И начал рыть толстенными клыками корни дуба, то и дело толкая ствол могучей спиной. Кажущиеся медленными и неуклюжими удары так трясли крону, что детям приходилось до боли прижиматься к ветвям, обхватывая их руками и ногами.

- Проклятая свинья! – ругнулся Кристан. – Вали отсюда!

Кабан то ли не понял слов, то ли не расслышал, но уходить наотрез отказался. Не боясь сломать старые бивни, он рвал корни и шатал дуб, намереваясь если не стряхнуть вкусные «желуди», то повалить дерево, а уж потом вдоволь полакомиться.

- На, жри! – парень сорвал обычные желуди и метнул секачу прямо в рыло.

Тот этого даже не заметил, увлеченно роя пятаком грязь. А вот что заметили ребята – так это ощутимый крен ствола. Медленно, но верно кабан делал свое дело, и от встречи с его пастью детей отделяли считанные минуты.

- В общем, я решил, - кузнец глубоко вдохнул и шумно выдохнул. – Прыгну на эту тварь и отвлеку… как-нибудь. Я, конечно, не великан, но и мной вполне можно наесться. А ты беги, поняла? Беги и не оглядывайся…

Вера схватила друга за руку и покачала головой, неотрывно сверля его напряженным взглядом.

- А что делать?! – раздраженно бросил он. – Или я, или оба. Как там Арина говорила? Девушки любят ответственность и заботу? Вот тебе и то, и другое. А-а-а!!!

С громким криком Кристан свесился с ветки, но угодил ногой в развилку ствола и застрял, да и сирота не выпустила его руки, только сильнее сжала. В итоге храбрец повис вниз головой прямо над кабаном. И все бы ничего – свиньи не смотрят вверх – но длинный хвост северянина защекотал секачу макушку. Подранок попытался ухватить волосы зубами и лишь невероятное усилие девочки спасло северянина от неминуемой гибели. Она потянула на себя и приподняла друга на безопасную высоту, но долго так держать вряд ли бы смогла.

И тут вдали послышался нарастающий стук копыт. Всадник в сутане и алом плаще налетел на вепря словно смерч, и напуганное внезапным натиском животное предпочло скрыться в чаще.

- Допрыгались? – хрипло сказал Нестор, намотав поводья на уцелевшую руку. – Благодарите Арину – это она забила тревогу.

Кузнец наконец освободил ногу и шлепнулся в траву. Встав, он подошел к старцу и, склонив голову, произнес:

- Наставник, это моя вина. Я подговорил Веру сбежать и тайком вывез из обители. Если наказывать, то только меня…

- Наказывать? - аскет хмыкнул и тряхнул головой. – Вас и так уже жизнь наказала. Бестолковостью. Но оплошности надо исправлять, чтобы повторять их неповадно было. Поэтому накажу вас небольшой уборкой.

Кристан расплылся в улыбке, чуя, как с плеч гора свалилась. Нестор – вот чудо! – улыбнулся в ответ и добавил:

- Приберетесь в Пещере Испытаний. На первом уровне.

- Это ведь шутка? – пробормотал северянин, стоя у тяжеленной окованной двери с метлой в руке. – Вы просто хотели нас напугать, да?

- Разве можно напугать таких смельчаков? – хмыкнул старец, подбросив на ладони огромный медный ключ. – Из крепости сбежали, от кабана оборонялись. Уверен, какие-то призраки вам ни по чем. Тем более, Верочка – настоящее Пламенное Сердце и защитит тебя от любой напасти, уж не сомневайся.

Сирота нахмурилась и пропустила издевку мимо ушей.

Наставник отпер замок и приоткрыл правую створку. Из мрака шахты дохнуло замогильным холодном и затхлым воздухом. Кузнец мог поклясться, что краем глаза заметил две алые точки вдали, но стоило ему моргнуть, и они исчезли.

- Прошу, - сказал Нестор. – В Пещере давненько никого не было, со стен накрошились камешки – выметите их. Как закончите – трижды постучитесь, и я открою.

Парнишка судорожно сглотнул:

- Погодите, вы нас еще и запрете там?

- Разумеется. Я же не хочу, чтобы призрак сбежал.

Вера тряхнула головой и первой перешагнула грань, за которой обитала первородная Тьма. Кристан на ватных ногах потопал следом. Створка с оглушительным скрежетом и грохотом захлопнулась, и дети на миг оказались в кромешной темноте.

Где-то вдали послышался тихий заунывный вой, будто ветер дул в бутылочное горлышко. Но в отличии от привычного для шахт и прочих подземелий сквозняка, вой нарастал, приближаясь к непрошенным гостям. Девочка немедля выхватила меч, и свод Пещеры озарило яркое пламя. В тот же миг вой стих.

Кристан привалился спиной к холодным брусьям двери и зажмурился. Он побледнел что тот призрак, пальцы до бела сжались на древке, а сама метла ощутимо дрожала.

- Прости, - шепнул он.

Вера удивленно приподняла бровь.

- Помнишь, как я науськивал тебя выпустить тварь и натравить на лиходеев? Как сказал, что призрак с первого уровня – самый слабый и его легко одолеть?

Сирота медленно кивнула, не сводя с друга пристального взгляда.

- Я тогда не сказал всей правды. Прежде чем пройти первое Испытание, новички обучались очень долго – около года. Поэтому нам с тобой придется не так просто.

Девочка пнула камешек под ноги кузнеца – мети, мол, не отвлекайся. А сама повернулась лицом к черному зеву хода, держа объятый огнем клинок высоко над головой. Что бы ни пряталось среди древних камней, без боя оно ребят не одолеет.

- Так ты не злишься? – спросил Кристан.

Вера качнула головой.

- Это хорошо. Уверен, вдвоем мы справимся. Не знаю, можно ли навалять призраку метлой, но я попробую. Слушай, а давай перед входом подметем, посидим полчасика и наружу попросимся. Вряд ли наставник будет проверять тут все. Или будет?

Вместо ответа девочка шагнула вперед, не опуская меча. Пока обитатель пещеры никак себя не проявлял, но кто знает, как дело пойдет дальше? Призраки – это неприкаянные души и поведение у всех разное. Но раз уж здешнюю нежить держат для испытаний, то вряд ли она встретит ребят чаем с баранками и дружелюбной беседой.

- Любопытно, как он выглядит? – спросил кузнец, шаркая метлой. – Никогда не видел призраков. Наверное, страшные тварюги. Недаром же их все боятся. Глаза светятся, изо рта льется кровь, пальцы длинные, чтобы удобнее душить… Эх, зря я об этом заговорил. Может все же посидим у входа?

Но подруга неумолимо шла вперед, освещая кривые стесанные стены, сохранившие следы кирок давно сгинувших в пучине времен рудокопов. Шагов через десять ход брал резко вниз, и вся осыпавшаяся крошка скатывалась в черную пропасть.

- Надеюсь, ты не станешь туда спускаться?

Вера медленно бочком пошла вперед, придерживаясь за стену свободной рукой. Кузнец сокрушенно вздохнул и побрел следом, опираясь на метлу как на посох. Путь вглубь горы прошел без происшествий – никто не нападал и не пытался чинить козни. И лишь когда дети оказались внизу, из мрака раздался тихий девичий плач.

- Свет…, - прошептал Кристан, стуча зубами.

Вдруг стало гораздо холоднее, изо ртов дохнули струйки пара, на волосах засеребрился иней. Пламя клинка, до того яркое и ровное, потускнело и заколебалось, полностью отражая состояние хозяйки. Сирота испугалась не на шутку, и лишь присутствие друга не позволило мечу погаснуть.

Плач стих, ему на смену пришли тихие шаги.

- Оно приближается, - процедил кузнец и едва не дал деру, но Вера схватила его за руку стальной хваткой. Это немного успокоило ее, и пламя вновь ярко вспыхнуло, осветив вдали темную фигуру.

- Призрак…

Сирота сдавила запястье северянина еще сильнее, и встреча с Тьмой вмиг перестала его беспокоить.

- Наставник Нестор, это вы? – эхом прокатился над сводом Пещеры голос ребенка. – Вы пришли забрать меня?

Из мрака вышла девочка лет десяти с тугой черной косой до пояса. Худая, с осунувшимся бледным лицом, глаза остекленевшие, неживые, а щеки покрыты замерзшими слезами. Она носила пыльную черную сутану и протершийся алый плащ, на пояске покачивались пустые ножны.

- Ты не наставник, - с горечью произнесла незнакомка, подойдя поближе. В ее огромных черных глазах плясало пламя, но она смотрела на него не щурясь. – Ты ученица, да? Хотя… на тебе не одежда ученицы, но меч как у настоящего Пламенного Сердца. Что случилось в крепости? Когда меня заберут отсюда? Когда отпустят? Я устала…

Девочка опустила голову и беззвучно заплакала. Из широко распахнутых глаз катились слезинки и тут же замерзали.

- Кажется, она не знает, что померла, - едва слышно пробормотал Кристан.

- Знаю, дубина! – гневно бросила призрак. – Вон валяются мои кости!

Она указала большим пальцем за спину, и от увиденного подростки одновременно вздрогнули и раскрыли рты. На границе темноты, привалившись спиной к стене, сидел скелет в одеянии аскета. Черная коса все еще торчала на макушке пожелтевшего от времени черепа. Недалеко от костяка лежал небольшой ржавый меч.

- Ты не справилась с заданием? – спросил кузнец. – И погибла?

- Если бы. Я… ослушалась наставника. Он постоянно заставлял меня работать от рассвета до заката. Запрещал общаться с друзьями. Однажды я не выдержала и сбежала, но меня выследили и вернули в обитель. Нестор не кричал, не грозил розгами, даже не рассердился… Эх, лучше бы он меня выпорол как следует.

Девочка замолчала, уставившись в пол невидящим взглядом.

- А дальше?

- Дальше…, - она хмыкнула – очень горько и очень по-взрослому. – Дальше Нестор велел мне прибраться в пещере. Я подумала, старик решил напугать меня призраком и так проучить. Вот и пошла сюда без всяких сомнений. За мной заперли дверь… и больше не открыли.

Вера впилась ногтями в кожу Кристана, но тот не шелохнулся. И вряд ли бы заметил, даже если бы вместо ногтей у подруги росли стальные иглы.

- Три дня я просидела под дверью. Орала, ревела, молила о пощаде. Все без толку. Каждое утро я слышала, как старик строил учеников перед входом и наставлял: всяк, кто его ослушается, разделит мою участь. Каждый день по часу, а то и по два мои друзья стояли у двери и слушали мои вопли. Выбившись из сил, я спустилась вниз, надеясь найти воду. Знаете, в пещерах иногда капает…

Ребята разом кивнули, не сводя с рассказчицы напряженных взглядов.

- Но ничего не отыскала. И умерла от жажды. Боюсь, друзья, вам уготована та же судьба. Это – цена непослушания.

- Бред какой-то…, - прошептал Кристан. – Я давно знаю Нестора и не замечал за ним подобных замашек.

- Да? Ну тогда попробуй отсюда выйти, - насмешливо ответила призрак.

- И попробую!

Парень вскарабкался наверх, подбежал к двери и со всей силы заколотил в створки.

- Наставник! – заорал он, деря глотку. – Наставник, мы все! Выпускайте нас! Наставник!

Бедняга вопил и колошматил дверь минут десять, после чего крики и стук сменились тяжелым неровным дыханием, казавшееся из-за пещерного эха стонами умирающего. Вера поспешила к другу и нашла его привалившимся к стене с запрокинутой головой – точно в таком же положении, как и скелет погибшего ребенка. А если точнее, то не погибшего, а зверски убитого тем, кто посмел взять на себя ответственность за воспитание учеников.

Прежде горящий как факел меч потускнел, будто его только-только вынули из горна. Тьма сгустилась, а вместе с ней пришел лютый холод, пробирающий до костей и морозящий и без того едва бьющееся сердце. Сирота ощутила за спиной невообразимое зло и резко крутанулась на пятках, выбросив клинок перед собой. Но увидела лишь призрак, печально смотрящую на дверь.

- Бесполезно, - вздохнула она. – Не изнуряй себя, а то умрешь не только голодным, но еще и уставшим.

- Поверить не могу, - всхлипнул Кристан. – В голове не укладывается…

- Он злой человек, - ответила нежить, присев у стены напротив. – Больше всего он не любит, когда его ослушиваются. Власть для него – все. Просто раньше вы не давали повода для наказания, вот и не понимали этого. Думаешь, я тут одна такая? На всех уровнях, кроме последнего, заточены души оплошавших учеников. И даже после смерти Нестор не дает нам покоя, заставляя других учеников побежать наши призраки. Да, нас нельзя убить даже мечом Пламенного Сердца, ведь мы давно мертвы. Но боль… Боль мы чувствуем, уж поверьте.

- А кто на последнем уровне? – не своим голосом спросил кузнец.

- Аскет. Очень сильный, лучший из лучших, гордость наставника, старик в нем души не чаял. Но однажды он на свою беду полюбил девушку – тоже из наших. И они ушли, оставив службу. Хотя Нестор благословил их брак, ярость его не знала предела. Он натравил на молодоженов упырей, а после забрал останки аскета и заточил на пятом уровне. На крышке сундука, где хранятся кости, выбито: «За предательство». Вот так, сама видела. А звали того беднягу… как же его…, - призрак потерла лоб - совсем как человек. – На «р» как-то. А, вспомнила! Роман!

Вера отшатнулась, качнула головой будто шальная и чуть не выронила меч. Клинок потух, и в тот же миг непроглядная тьма вспыхнула алыми глазами – десятками, сотнями. От невообразимого рева задрожала каждая частичка тела, а душу едва не разорвало в клочья. Пещеру трясло, с потолка сыпались камни, красные глаза закружили вокруг девочки бешеный хоровод. Казалось еще секунда – и ей придет конец.

И тут сирота закрыла глаза и махнула рукой снизу вверх – своим излюбленным приемом. В полете меч вспыхнул словно солнце, озарив всю шахту и превратив нестерпимый холод в степной зной. Послышалось шипение, обиженный вскрик и сотрясение прекратилось. Да и вообще подземелье разительно поменялось. Дверь, в которую безуспешно ломился Кристан, растворилась в воздухе, а на ее месте возникла стена пещеры. Тьма расступилась, открыв взору настоящие створки – именно к ним прислонился спиной кузнец. Все якобы обрушившиеся с потолка камни исчезли, и ход приобрел прежний вид.

Призрак тоже изменился. Вместо девочки с косой перед детьми парило уродливое существо без ног в коричневом плаще с глубоким капюшоном. Лица видно не было, лишь две красные точки пылали на месте глаз.

- Молодцы, - прохрипела нежить. – Вы справились с испытанием. Желаете пройти на следующий уровень?

- Нет! – рявкнул северянин. – И этого до старости хватит!

- Как пожелаете. Моя задача выполнена, я отправляюсь спать.

- Погоди. Твои слова о наставнике – ложь? – на всякий случай уточнил Кристан.

- Разумеется. Работа у меня такая – пугать и обманывать. Но вы, ребятки, не из пугливых. Особенно девка.

- Ах ты! – осмелевший кузнец двинулся на обидчика с кулаками, но тот исчез.

Сразу после этого дверь отворилась, и никогда прежде дети так не радовались яркому солнечному свету.

Глава 11. День рождения

В последние дни Вера с головой погрузилась в рутину. Подъем спозаранку, скудный завтрак и работа до позднего вечера, перемежающаяся не менее скудными обедом и ужином. После недавнего нападения за ворота девочку не пускали, и большую часть времени она готовила еду, полола грядки, штопала прохудившуюся одежду и убиралась во дворе.

Не так сирота представляла свою жизнь в обители. Ей обещали усердную учебу и службу на благо народа, а вместо этого приходилось гнуть спину с утра до ночи. Но она даже не думала жаловаться. Ее окружали добрые люди, не помышляющие оскорблять или чинить пакости молодой подсобнице. Никто не гонял беднягу как раньше, не колотил, не унижал, поэтому пребывание в стенах крепости хоть и можно было назвать несколько скучным, но уж точно не нестерпимым.

Тем более, у девочки впервые в жизни появились настоящие друзья. Она неплохо сошлась с Ариной – с виду хмурая и нелюдимая девушка то и дело всучивала помощнице яблоки и кусочки сахару. Про Кристана можно и вовсе не говорить…

Он все чаще занимал мысли Веры, и думы эти странным, совершенно непонятным образом грели душу, а при виде кузнеца сердце так и прыгало в груди. Эти чувства пугали и радовали одновременно: когда парнишка ошивался рядом, сирота места себе найти не могла от страшного волнения, но стоило разойтись по кельям, как налетала снедающая тоска. Вот и получалось – и вместе неуютно, а порознь еще хуже.

Вера встала до первого колокола, сполоснула лицо холодной водой и уставилась на отражение в медном тазике. Она сильно изменилась внешне за жалкий месяц вдали от дома. Точнее, от места, где девочка родилась и выросла, но давно перестала считать своим настоящим домом. Еще задолго до знакомства с Андреем и переезда в крепость.

Взгляд девочки потерял былые отрешенность и безразличие. Стал более хмурым, напряженным, злым… Любой, кто смотрел Вере в глаза, подтвердит – это не взгляд ребенка. Это взгляд человека, лицом к лицу столкнувшегося с Тьмой, причем далеко не один раз.

Кстати, о лице. Ни постоянное питание, ни здоровый сон, ни работа на свежем воздухе ничуть не исправили бледность и острые черты. Иногда Вере казалось, будто она видит на серой глади не себя, а мать… или то, во что она превратилась. Болезненно-белая кожа, осунувшиеся щеки, тонкие губы. Всякий раз, когда из воды выглядывала упыриха, девочка вздрагивала и долго сидела на краешке кровати, сдерживая ладонью пытающееся протиснуться сквозь ребра сердце.

Ее недаром предупреждали – Тьма не отступит, не оставит в покое. И коль не сумела одолеть в честном бою, попытается взять измором. Но Вера не поддастся. Особенно не сегодня.

Взяв полотенце, девочка подошла к окну-бойнице и подставила влажную кожу прохладному утреннему ветру. Это всегда помогало прийти в себя после дурных снов и наваждений. Крепость в спешке просыпалась, словно обыденный звонок все приняли за набат. Со стен спускались привратники, дежурившие в ночную смену. Для них грядущий завтрак станет ужином.

Кристан с тяжеленными ведрами таскал воду из подвала и наполнял котел. Арина разводила под толстым чугуном пламя. В последнее время странствующие аскеты почти не появлялись в обители и не было частой нужды в починке и заточке натруженных мечей. Поэтому кузнец по мере сил и занятости помогал по хозяйству. Всякий раз, когда он отпускал шуточки, а Арина широко улыбалась ему, Веру охватывало еще одно странное чувство, осознать кое полностью она не могла. Но чувство определенно было неприятным, чем-то похожим на смесь зависти и раздражения.

Сирота вздохнула. Пятое августа. Для окружающих очередной ничем не примечательный день. Но именно сегодня девочке исполнилось тринадцать. Она прекрасно помнила, что среди аскетов праздновать именины не принято, все ограничивается вручением скромных подарков. Так всегда поступали родители, но совсем маленький ребенок не придавал этому особого значения. Жили тогда тяжело, бедно, и накрывали богатый стол лишь раз в год - во время Праздника урожая.

Поэтому Веру не особо заботила вареная картошка и соленые огурцы на тарелках. Она не ждала подарков, песен, плясок, гусляров и игрищ всем народом, как справляли дни рождения селяне. Она вообще ощущала себя весьма необычно, будто вот-вот должно произойти нечто важное, но с тем же успехом может и пройти мимо.

От тревожных мыслей отвлек звонкий голос северянина:

- Верка, хватит дрыхнуть! Хочешь, чтобы мы тут надорвались без тебя?

Девочка встрепенулась и быстрым шагом покинула келью.

Очередь, гробовое молчание за столом, мытье посуды, прополка грядок. Все по расписанию. Прошел час, два, стало невыносимо жарко, но девочка то и дело посматривала на ворота.

- Ждешь кого-то? – тихо спросила Арина.

Вера пристыжено опустила голову и продолжила мотыжить землю. Как вдруг из-за стены донесся возмущенный окрик:

- Как так закрыто? Какое особое положение?! Я к подруге на именины приехал, открывайте давайте! Устроили тут!

Девочка с мольбой взглянула на подсобницу. Та мило улыбнулась и кивнула – иди, мол, раз такой случай. Белкой взбежав на стену, сирота свесилась с зубца и увидела гарцующего на вороном коне Виктора. Наемник то и дело поднимал скакуна на дыбы, грозил стражникам кулаком и пыхтел как разъяренный бык.

- Ничего не знаю и знать не желаю! Мне сказали, ворота всегда открыты для желающих! Или для страждущих… Короче, не важно! Сегодня у одной замечательной девчонки день рождения. И я не уйду, покуда не увижусь с ней! Не заставляйте меня брать крепость натиском, я и не такие замки разорял! Я величайший охотник севера, непревзойденный Виктор Виверна! Вы должны были постелить мне красный ковер, едва завидев на горизонте!

- Непревзойденный? – хмыкнул Андрей. – Меньше месяца назад я превзошел тебя дважды.

- Кто там? – раздраженно бросил вышедший из башни наставник.

- Друг, - ответил аскет. – Охотник на нечисть.

- Что нужно этому проходимцу?

- У Веры сегодня именины. Приехал поздравить.

- Наемник явился сюда, чтобы поздравить твою подопечную? Да уж, умеет она выбирать друзей.

- Я ручаюсь за него, брат. Мы вместе пуд соли съели.

- Ладно. Лишний клинок лишним не бывает. Но я лично за ним присмотрю. Открыть ворота!

Заскрипела створка, заскрежетала решетка. Ее подняли ровно настолько, чтобы смог пройти спешившийся всадник, после чего железная громада рухнула на камни за его спиной. Безо всякой радости пожав Андрею руку, Виктор схватил бросившуюся навстречу девочку под мышки, поднял над головой и закружил, громко хохоча.

- Ну здравствуй, молодая княжна.

Но уже скоро смех сменился сдавленным хрипом. Виверна отпустил сироту и, скорчившись, потер поясницу.

- Здоровая стала как кобыла. Надеюсь, спина не встанет колом. Уф… Так, я не понял, - охотник подбоченился и огляделся. – Где еда, выпивка, песни, танцы? Почему все до сих пор трезвые? Эй, у нас именины или поминки?!

- Здесь тебе не кабак! – со злостью произнес Нестор, тряхнув косичками бороды. – Тише будь или проваливай.

- А ты еще что за…

Прежде чем свершилось непоправимое, Андрей приобнял товарища за шею (да так, что та хрустнула) и, притянув к себе, вежливо ответил:

- Прошу простить его, господин наставник. После стольких лет борьбы с Тьмой он малость не в себе…

- Вообще-то, еще как в себе…

- Цыц, - краем губ прошипел аскет и с улыбкой продолжил. – Мы отлучимся ненадолго, если вы не возражаете.

- Не возражаю, - буркнул старец. – Чем реже этот лысый мошенник будет попадаться на глаза, тем лучше.

Сказав это, Нестор развернулся и потопал восвояси, постукивая посохом по камням.

- Злой как собака, - пробормотал Виктор вслед.

- Вот и не зли его еще больше. Иначе вылетишь за ворота по щелчку. Идемте.

Выждав, когда стук на крученой лестнице стих, Андрей, Вера и Виверна расположились на первом ярусе башни в учебном зале. Шмякнув пузатую торбу на стол, наемник развязал тесемки и вытащил пропитанный прогоркшим маслом узелок. В нем оказался украшенный кремом пирог, выглядящий так, словно его сбросили с вершины горы раз этак пять. Сплющенный, искореженный, раскрошившийся, с кое-где прилипшими засохшими мухами, бедолага не пришелся бы по вкусу даже умирающим с голоду.

- Налетайте, - сказал охотник и под всеобще сморщенные носы сунул вонючий кусок в рот. – Что? Я, простите, по волшебству с места на место скакать не умею. Каким довез – таким довез. Подумаешь, конским потом провонял… нашлись неженки. Кстати, пекарь написал на нем «С днем рождения, Вера», а вы не цените.

- Чем написал? Тухлой сметаной? – Аскет отодвинулся подальше от угощения и брезгливо скривил губы.

- Говорю же – как хотите. Мне больше достанется, - Виктор стрескал второй кус, после чего как-то странно втянул живот и выпучил глаза. – Кстати, давно хотел спросить - у вас лекарь есть?

- Найдем, - с усмешкой ответил Андрей.

- Ладно. С пирогом не вышло, но подарок – просто загляденье! Вот, держи! – наемник достал из сумки рулончик алой ткани и развернул в добротно сотканный плащ. – Хотел еще сутану взять, да не знал, подойдет ли размер. Зато плащ настоящему Пламенному Сердцу всегда пригодится. Как там учеба, кстати? Режешь тварей уже, на вылазки ходишь?

Вера сжала губы и опустила взгляд. Виверна нахмурился:

- Не понял, что за дела?

- Сложные, - вздохнул странник. – Наставник запретил ее обучать. И, кажется, вообще не собирается выпускать за ворота.

- Из-за упырей, - догадался наемник.

- Да, - кивнул Андрей.

- Во невезуха. – Виктор повернулся в сторону выхода и побарабанил пальцами по столешнице. – Хотя… есть у меня одна задумка, как все исправить.

Аскет подался к собеседнику и тихо сказал:

- Говори.

- В общем, выкраду девчонку и увезу в Ярланд. Туда никакой упырь даже за бочку свежей кровушки не сунется. Сам обучу Веру, сделаю настоящую воительницу. Будем вместе колесить по стране, зарабатывать на старость.

- Да ну тебя! – отмахнулся Андрей. – Опять ерунду мелешь!

- А что? Думаешь, только вам нужно взращивать смену и передавать знания? Мы, охотники, между прочим с неба не падаем и на ветках как желуди не растем.

- Не обсуждается, - странник повысил голос. – Роксана пойдет за девочкой куда угодно. Хоть на север, хоть под землю, хоть на дно морское. Вера в безопасности только в крепости. И вообще, нечего делить ребенка, она тебе не добыча какая. Посидите тут, а я скоро вернусь.

Как только Андрей ушел, Виверна покачал головой и буркнул:

- У вас тут не обитель, а самый настоящий склеп. Все злые как черти, аж на душе паршиво стало. Знал бы, что тут так будет – сразу бы забрал тебя с собой.

Дверь со скрипом отворилась, но вместо аскета в комнату заглянула косматая волчья морда. Виктор вскочил и схватился за меч, но быстро успокоился и обреченно выдохнул:

- А, это ты. Все никак не привыкну, брюхо мохнатое.

- Я, я, - ответил Рохля, стоя в проходе и явно придерживая кого-то лохматой рукой. – У вас тут именины, значится, а лучшие друзья не приглашены, так?

- Как это не приглашены? Я же тут.

- Ты – да. А мы?

- Кто вы? Я тебя одного вижу.

- Голову мне давай не морочь. Я вот товарища одного с собой привел. Он сперва отнекивался, упирался, но с Рохлей спорить бесполезно, вы же знаете. На, принимай поздравления.

Полуоборотень подтолкнул вперед Кристана – красного как своя же рубаха и сердито пыхтящего. Обычно чумазый парнишка намыл лицо и шею, можно сказать, до блеска, а одежда выглядела удивительно чистой и опрятной. Кузнец сжимал в кулаке небольшую деревянную коробочку, перевязанную белой ленточкой.

- Иди-иди, не боись, - волк подбодрил спутника тычком в спину. – Чай не на плаху.

Парень встал перед Верой, почесал затылок и смущенно отвел взгляд:

- Это самое... я тут сделал одну штуку для тебя… И все никак не решался вручить. Не хотел дарить без повода, а то еще подумаешь чего... Но Рохля подслушал ваш разговор, и…

- Стукач малолетний, - прохрипел оборотень. – Я ж не виноват, что уши чуткие.

- Я не понял, это твой жених что ли? – удивился Виверна, вынудив Кристана покраснеть еще гуще. – Я-то думал ты сойдешься с каким-нибудь учеником, будущим аскетом, но с ним? Вот уж кого стоило назвать Рохлей.

- Не наезжай, не наезжай, - вступился за кузнеца полуоборотень. – Он только с Веркой такой робкий, а так парень хоть куда.

- Ха. Парни хоть куда умеют правильно дарить девчонкам подарки. А этот стоит, воды в рот набравши.

- Да дайте уже сказать! – озлобился подсобник. – В общем, с днем рождения. Желаю счастья, здоровья и всего самого наилучшего. Как-то так. Держи.

Виктор хмыкнул, ехидно улыбнулся и покачал головой – мол, никуда не годится. Именинница же благодарно кивнула и открыла коробочку. В ней лежала изумительной красоты фибула, выкованная в виде цветка ромашки. Свет заиграл на начищенных до блеска железных лепестках, удивленное лицо девочки, забавно исказившись, отразилось в выпуклом медном сердечнике.

- Сам делал? – спросил наемник.

- Да, - гордо ответил умелец, ощутив прилив уверенности.

Виверна присвистнул – на этом вся похвала иссякла. Но лучшим выражением признательности стал поступок сироты. Она надела алый плащ и заколола пониже шеи прекрасной застежкой. И пусть сироте запретили учиться, пусть она не настоящее Пламенное Сердце, но хотя бы накидку, в конце концов, заслужила. И никто не посмеет с этим спорить. Никто.

- Ну а ты-то, пузо шерстяное, какой подарок приготовил?

- А меня загодя никто не предупреждал. Я тут вообще со счета сбился: день, месяц – Свет разберет. Поэтому пришлось придумывать на ходу. Вот, собственно, небольшой, но вкусный подарок.

Волк наклонился и поднял с пола корзинку свежих красных яблок.

- Ого, другое дело! – обрадовался Виктор. – Ну-ка, женишок, помоги сдвинуть столы.

- Я не…, - воспротивился было кузнец, но втиснувшийся в комнату Рохля задел его плечом.

- Давай, не стой столбом.

Справившись, собравшиеся расселись по местам: волк и девочка с одной стороны, парнишка и охотник – напротив. Каждый взял по яблоку, и по учебной зале пронесся сочный хруст.

- Сейчас бы вина, - вздохнул Виверна.

- И не мечтай, - ответил Андрей с порога.

Аскет сел рядышком с подопечной и положил перед ней тугой черный сверток.

- Сутана твоей матери, - сказал странник, и беззаботные улыбки вмиг исчезли с лиц гостей. – Она сама сшила ее в четырнадцать лет. Эта одежда – то немногое, что несет память о прикосновении ее рук. Когда-нибудь ты наденешь такую же, обещаю. Ничто не длится вечно, рано или поздно наставник изменит свое решение.

«Или решение изменит наставника», - хотел добавить он, но в последний миг передумал.

- Это не просто красивые речи в честь праздника. Это то, к чему мы с тобой будет стремиться. Не думай, будто я один раз проиграл и навсегда отступился. Нет, битва за твое будущее только начинается. Ну а пока хочу пожелать тебе терпения, упорства и хорошего настроения. У тебя еще все впереди.

- Какие слова! – восхищенно пробормотал Рохля, качая башкой. – Умеете, можете!

- За Веру! – Виктор поднял надкушенное яблоко словно кубок.

- За Веру! – громыхнуло над каменным сводом.

Именинницу столь пристальное внимание сперва смущало, но вскоре девочка расслабилась и пугливо заулыбалась. Однако всякий раз встречаясь взглядом с Кристаном, она едва заметно вздрагивала и мрачнела как майская туча. Лишь тонкие бледно-розовые полоски на скулах давали понять, что дело не в неприязни, а как раз наоборот.

- Так, Андрей поздравил, - сказал наемник. – Чья теперь очередь? Как определять будем? По старшинству, мохнатости, наличию хвоста?

- Я за хвост, - поднял руку парнишка.

- Двое за хвост, - поддержал его Виверна.

Рохля дожевал огрызок и навострил уши:

- Что?

- Волею сего совета тебя избрали для произнесения торжественной речи.

Полуоборотень нахмурился:

- А?

- Тост говори!

- Так бы сразу и сказал, а то вывалил язык на стол! Тосты я говорить умею. – Волк резко встал, едва не стряхнув соседей с лавки, почесал брюхо, откашлялся и начал: - Хочу поднять это… кхм, яблоко за Верку. Пусть, значится, все в твоей жизни будет хорошо. Чтобы друзья любили, и женихи табуном ходили. До дна!

- До дна…, - хмыкнул наемник, повертев плод перед лицом. – Лишь бы душу травить…

- Давай ты теперь.

- Я – так я. В общем, это древнее северное поздравление. Звучит оно так: пусть твой меч разит без промаха, пусть впереди дорога твоя будет белая, а позади – красная, пусть твоим солнцем будут горящие дома врагов, а кроватью – взятая боем ладья.

- Это точно поздравление на день рождения? – нахмурившись, спросил аскет.

- Ну да. Правда, его говорят ярландским парням на совершеннолетие, но других тостов я не знаю, уж простите. На именины меня приглашают редко. Зато на поминки – постоянно.

- О Свет, ты неисправим! Что же, остался последний. Кристан – тебе слово.

- Э-э-э, - кузнец почесал затылок.

- Давай, женишок, не мнись,  - «подбодрил» Виктор, в который раз вогнав бедолагу в краску. – Как ты невесту целовать собрался, если даже поздравить стесняешься.

- Ничего я не стесняюсь!

- Докажи.

- Не дави на мальчика, - строго произнес Андрей.

- Я просто хочу для Веры самого лучшего, понимаешь? Она мне как дочь, - наемник положил руку на сердце. – Был бы пьяным – пустил бы слезу, веришь?

- Не начинай…

- Все, молчу. Но ты знай, - Виктор ткнул пальцем в сторону сироты, - я за тебя всегда впрягусь. Только свистни, и величайший охотник севера будет тут как тут. Клянусь!

- Очень проникновенная речь, - хмыкнул странник. – Кристан, надеюсь, ты успел сочинить свою?

- Давай подскажу: тили-тили тесто…

- Цыц!

Кузнец глубоко вдохнул, сжал кулаки и тихо произнес:

- Это самое… ну… Желаю тебе…

Вдруг во дворе зазвонил колокол – громко, быстро, тревожно. Андрей вскочил и одними губами шепнул:

- Набат.

После чего выбежал за дверь. Виверна немедля помчался следом, остальные, переглянувшись, присоединились к наемнику.

Крепость вмиг превратилась в разворошенный муравейник. Привратники с луками в руках растянулись вдоль стен, кому не хватило места построились у ворот. Андрей взлетел по лестнице на боевой ход, отчетливо слыша в общем гомоне постукивание посоха наставника. Вскоре Нестор присоединился к братьям и напряженно уставился вдаль из-под скучившихся у переносицы седых бровей.

По извилистой горной дороге со стороны Пограничья ползла огромная серебряная змея, неся на чешуйчатой спине заструганное бревно. Острые шлемы тускло блестели в утреннем солнце, от шелеста кольчуг свербело в ушах, а от дробного топота множества ног подрагивали древние камни.

Дружинники шли молча – по три в ряд – хотя обычно на переходах пели бодрые боевые песенки. С такого расстояния невозможно было разобрать сколько их, но судя по растянувшемуся на добрую версту телу «гадины», не меньше трех сотен.

- И куда они прут? – пробормотал старец.

- В Ладин, быть может? – предположил один из аскетов.

- В стольный град есть путь покороче. Михаил, возьми коня и вызнай у воеводы, какого лешего они идут в крепость.

Пока рослый светловолосый мужчина седлал добытого у отравителей пегого жеребца, привратники приотворили створку и чуть приподняли решетку. Как только гонец стрелой вылетел из обители, ворота тут же заперли.

Полчаса спустя ало-черная точка преградила путь серебряному змею. От головы чудовища отделилась одна чешуйка и вплотную подошла к посланнику. Недолго пообщавшись, Михаил резво развернул скакуна и рванул прочь так, словно за ним гналась стая упырей.

- Не нравится мне это, - сказал Виктор, приставив ладонь козырьком. - Странно все как-то.

- Господин Очевидность, - фыркнул Андрей.

Вернувшись, Михаил слез с коня, отдышался и доложил:

- Наставник, воевода Пограничья требует выдать ему девочку по имени Вера. Коль откажемся – возьмет крепость натиском и никого не пощадит.

Аскеты превратились в статуи. Никто и представить не мог подобного… Андрей даже не заметил, как пальцы добела сжали рукоять меча.

- Среди дружины я заметил рыжую женщину в мужских одеждах. Наставник, глаза этих воинов застланы серой пеленой. Это глаза мертвецов.

- Марфа, - прошептал странник.

- Мы уходим, - каркнул Нестор. – Немедленно. Через восточные ворота прямиком в столицу. Не брать с собой ничего лишнего: ни еды, ни вещей. Только оружие.

- Наставник! – донеслось с противоположной стены. – Вижу еще один отряд. Остановился в двух верстах от нас!

- Западня…, - На высушенном лице старца заиграли желваки, бледные губы сжались в тончайшую черту. Он закрыл глаз и долго стоял посреди двора, размышляя и взвешивая все за и против. Решение его было неутешительным и ударило как гром среди ясного неба: - Мы отдадим сироту.

- Что?! – Андрей не поверил собственным ушам.

- Да ты страх потерял, дедуля? – Виверна выхватил меч и шагнул вперед, но его оттолкнул разминающий кулаки Рохля.

- Я тебе вторую руку сейчас откушу, калечный пес!

- Нельзя же так! – выкрикнул Кристан, заслонив окаменевшую от ужаса подругу.

Четверо друзей обступили беднягу полукругом, готовые в любой миг вступить в бой не только с околдованными дружинниками, но и с обитателями крепости. Аскеты, в свою очередь, сгрудились вокруг наставника, стрелки на стенах повернулись и нацелили луки на мятежников.

- Ты не ведаешь, что творишь! – рявкнул Нестор. – Ты погубишь нас всех! Разве одна жизнь стоит множества?

- Не стоит, - с вызовом ответил Андрей. – Я бы с радостью вышвырнул Веру за ворота, будучи разбойником или нечистью. Но я – аскет. Я – Пламенное Сердце! Я – слуга Света, поклявшийся хранить его добродетели. И я не могу отдать ребенка на растерзание ведьме! А кто ты, Нестор? Кто ты, если готов сдаться задолго до боя, даже не попытавшись дать отпор?

- Какой еще отпор?! – от негодования старец чуть не выронил посох. – Нас тут два десятка, а их – сотни! Даже если дружина не сломает ворота в первый же приступ, то осадит обитель! И очень скоро мы все подохнем от голода и жажды!

- Ты ищешь оправдания собственной трусости и подлости! Ты подлец, Нестор! И всегда им был! Никто и пальцем не тронет Веру, ясно? Только через мой труп!

- Через наши трупы, дружище! – бросил Виверна, встав плечом к плечу с аскетом.

- Щенок! – взревел старик, выпучив глаз и брызжа слюной. – Убить его!

Все уставились на наставника удивленными взглядами, но никто не сошел с места. Обезумевший аскет отбросил посох, схватил ближайшего соратника за шиворот и толкнул вперед.

- Иди и прикончи его! Иначе мы все тут погибнем! Этот каменный мешок станет нашим склепом, некрополем!

Но молодой странник поправил плащ и вернулся в строй.

- Лучники! – пуще прежнего заорал Нестор.

Но ни одна стрела не спорхнула с тетивы.

- Ты забыл все, что якобы чтил, - с усмешкой бросил Андрей. – Попрал все, чему учил нас. Устав запрещает брату идти на брата.

- Сейчас не время для уставов! На кону судьба братства! И раз тебе на это плевать, раз променял нас на сопливую девку, то какой же ты брат? Ты предатель, а у предателей судьба одна! Но раз никто, кроме меня, этого не понимает, то и справляться придется самому. Я требую поединка!

- К вашим услугам, наставник, - ответил Андрей, вынув клинок.

Виверна схватил товарища за плечо, строго взглянул прямо в глаза и сказал:

- Удачи. Что бы ни случилось – Веру мы не бросим.

- Все в порядке, друг. Свет на моей стороне.

Невольные зрители расступились. Нестор шагнул на песок учебной площадки и крутанул мечом перед собой.

- Как в старые добрые времена. Ученик против учителя.

- Одумайтесь, наставник, - попытался воззвать к разуму аскет, но было уже слишком поздно.

- Я все решил. Теперь замолкни и дерись.

Схватка аскетов так же далека от обычного боя, как аскеты далеки от рядовых обывателей. Она больше напоминает танец – страшный, смертельно опасный и в то же время завораживающий. Соперники держат друг друга на расстоянии вытянутых мечей, сходясь лишь для нанесения удара – как правило, первого и последнего.

Несмотря на приверженность Писанию и Свету, странникам не чужды подлые приемы. Тьма не следует никаким правилам, и если хочешь победить - не сдерживайся. Вот и Нестор начал поединок с того, что поймал клинком солнечный луч и направил в лицо Андрею.

Тому пришлось напасть первому, дабы не быть ослепленным. Он скакнул вперед, разметав подошвами песок, и молниеносно выбросил руку, но наставник с легкостью уклонился от укола. Несмотря на кажущуюся немощность, старец вполне мог постоять за себя. Десятилетия драк с самыми разными чудовищами невозможно перечеркнуть ни увечьями, ни пошатнувшимся здоровьем. Да, Нестор не сравнится с молодежью в ловкости и выносливости, но сила не покинула все еще крепкое поджарое тело, а опыт без труда уравновесит недостатки.

Тем более, он знал Андрея как облупленного, ведь лично учил его на этой самой площадке. Кое-чего соперник поднабрался и сам во время странствий, но этого будет мало для уверенной победы. Так, по крайней мере, думал наставник, ныряя под следующий выпад и резко выпрямляясь подобно пружине.

Старик ударил снизу вверх, наискосок. Сталь протяжно свистнула, сорвавшийся с клинка ветер прочертил борозду на желтых крупицах. Но аскет в последний миг отшатнулся, и по воздуху медленно поплыл срезанный кусочек алого плаща.

Вера тихо ахнула, Виктор скрипнул зубами, Рохля до хруста сжал кулаки. Другие же хранили гробовую тишину – когда брат ринулся на брата смертным боем, грех болеть за одного из них. Кто бы ни вышел победителем, в итоге проиграют все. Оба поединщика прекрасно это понимали, но отступить не могли – слишком высоки оказались ставки.

Нестор занес меч высоко над головой, дразня врага оставшимся без защиты торсом. Андрей предугадал замысел старца, но решил немножко поддаться, дабы затем жестоко наказать за предсказуемость и неуважение. Он шагнул вперед, якобы намереваясь уколоть в живот или грудь, но сразу же отскочил назад – и вовремя. Наставник махнул клинком по широкой дуге, да так быстро, что странник почувствовал прохладное дыхание смерти на лице. Не успей он отпрыгнуть, и лезвие одним махом отняло бы ему руку.

Однако Нестор чуть не рассчитал силы, и тяжелая сталь потянула его в бок. Андрей тут же снова прыгнул на него, целясь в шею, но наставник резким ударом отбросил вражеский клинок. Раздался оглушительный звон, во все стороны брызнули искры. Аскет лишь чудом удержал рукоять в ладони, но даже плотная кожаная обмотка не уберегла от жуткой дрожи от запястья до локтя.

Продолжать схватку из столь неудобного положения стало слишком опасно для обоих. Учитель и ученик разошлись по углам и начали пляску смерти снова, но уже в разы менее резво. Чрезвычайное душевное напряжение, жара и усталость брали свое. Нестор знал – противник продержится в таких условиях гораздо дольше него. Молодость нельзя списывать со счетов, а уж старость – тем более. Затянуть бой - значит проиграть.

Поэтому старец ослабил натиск и решил любой ценой вывести Андрея из равновесия, заставить ошибиться. Однако сделать это оказалось не так-то просто. Видимо, аскет в самом деле дорожил девчонкой и не собирался лететь в бой очертя голову. Он будто зеркало повторял все движения  наставника, неспешно бредя по кругу и так же выискивая уязвимые точки в обороне противника.

- К чему все это?! – в сердцах воскликнул наставник. – Разве мы враги? Разве мы не клялись в верности уставу? Разве не обещали стоять стеной друг за друга?

- Вот я и стою, - хмыкнул Андрей. – Можешь болтать что угодно, можешь выиграть сотню судов, но ничто не изменит истины. А истина проста - Вера одна из нас. И сейчас я защищаю сестру, что не идет в разрез ни с уставом, ни с Писанием.

- Глупец! Она всех погубит!

- Разговоры разговаривать надо было раньше. Но тогда ты не захотел слушать меня, теперь же я не желаю слушать тебя. Свет рассудит.

Старик понял – черта пройдена, и отважился на крайние меры. Подошва прошуршала по камням, метнув в противника раскаленные песчинки. Тот успел поднять руку, но на миг потерял врага из виду. Этого времени хватило на прыжок и укол прямо в открытое плечо. Андрей вскрикнул и махнул мечом не глядя, оставив на щеке Нестора глубокий порез.

Соперники в который раз разошлись по углам, обильно истекая кровью. Аскет мог зажать рану, только взяв оружие в другую руку, а драться левой он не умел. Наставник же ничего не мог поделать из-за увечья, лишь размазал по лицу культей алые ручейки.

- Ах ты бесчестная собака! – крикнул Виверна, выхватив кинжал и шагнув к старцу.

Но прямо под ногами наемника звякнула стрела, и серебряный клинок вернулся в ножны, а хозяин – на место.

- Братья пролили кровь, - хрипло пробормотал Нестор. – Вспомни Писание, безумец. Конец Света грядет! Тьма поглотит мир смертных, ибо праведники убивают друг друга.

- В твоем понимании праведник тот, кто носит сутану и плащ? – с упреком спросил Андрей. – Когда же ты поймешь – праведнее Веры нет никого. Они чиста и непорочна, а ты обрекаешь ее на смерть, суешь прямо в пасть порождению Тьмы. Разве это не начало конца?

- Нет! Мы все чисты и непорочны! Так почему должны погибнуть за одну единственную девчонку?

- Ой ли, - хмыкнул странник. – Сдается мне, ты просто печешься за свою шкуру. Решил принести жертву Тьме, лишь бы пожить подольше. И какой ты после этого чистый и непорочный?

Наставник тяжело вздохнул и направил меч на аскета:

- Видит Свет, я пытался тебя вразумить, но словам ты не внемлешь.

- Слова бывают разные. Сейчас я слышу лишь шипение придавленной камнем гадюки. И пришла пора заткнуть ее раз и навсегда.

Они третий раз пустились в захватывающую пляску. Уставшие, раненые, но несломленные духом. Каждый считал правым именно себя, и каждый был готов отдать жизнь за свою правду. Они закружились в ало-черном хороводе, над которым сверкала и звенела сталь. Ярость вытеснила изящные приемы, и схватка все больше напоминала обычную драку, а не будоражащий душу танец.

Клинки не стеснялись сходиться вплотную, сыпля искрами и оглушая зрителей. То и дело в ход пускались руки и ноги, а на смену молчанию пришли хрипы, стоны и зловещие рыки. Андрей нещадно наступал, но Нестор словно предугадывал все движения и вовремя уходил от выпадов и ударов. Однако долго так продолжаться не могло. Годы брали свое, и наставник отважился на решающий шаг.

Он отскочил назад, присел и с воплем бросился на врага. Странник не ожидал такой прыти от обливающегося потом и кровью старика, но успел собраться и дать пусть и не совсем честный, но действенный ответ. Аскет схватил свободной рукой свой плащ и резко крутанулся на месте, ударив полами по лицу противника.

Нестор попытался отмахнуться, но не смог – меч с треском распорол ткань, ничуть ее не задержав. На миг ослепши, старик сильно испугался удара исподтишка. Сердце сжали ледяные пальцы, ноги похолодели, стали ватными, непослушными, чужими.

Развернувшись, он описал перед собой дугу, но острая сталь не встретила иной преграды, кроме воздуха. Тут же старик увидел перед собой сверкающее жало и замер, объятый смертным ужасом. В последнюю секунду он поднял культю в попытке защититься от укола, но тщетно. Клинок аскета пронзил ее как игла пергамент и хищно клюнул наставника в грудь.

От лютого, леденящего кровь стона содрогнулись все, даже самые стойкие и закаленные, повидавшие не одну страшную гибель. Проигравший выронил меч и рухнул прямо на бывшего ученика, не сводя с него укоряющего взгляда. Андрей успел подхватить учителя и бережно уложил на усеянный влажными комочками песок. Старик продолжал зажимать рану изуродованной рукой - хотя никакой надежды на спасение не было, он сражался за жизнь до последнего. Он схватил своего убийцу за плечо так, как утопающий хватается за бревно, словно пытался всеми силами удержаться в мире смертных.

В толпе мелькнула белая сутана – Казимир сел перед наставником на колени, бегло осмотрел и сокрушенно покачал головой. Собравшиеся опустили глаза, привратники на стенах предпочли отвернуться. Аскеты постарше держались, стискивая зубы, у многих из тех, кто помладше на щеках блестели тонкие полоски, и лишь Арина беззвучно рыдала, спрятав лицо в ладонях.

- Глупец, - прохрипел Нестор, не мигая уставившись на Андрея. – Ты убил не только меня. Ты убил нас всех… Кто теперь защитит народ? Кто встанет на стражу Света?

- По Ладину, Инроку, Ярланду и Туру бродит еще немало братьев. Не знаю, что они найдут, вернувшись в обитель после долгих странствий: развалины или цветущий сад? Но не думаю, что они захотели бы остаться в месте, где без боя отдали ребенка на растерзание Тьме. Достойны ли жизни свершившие подобное? Кто-то скажет – да, вполне. Но лично я свой выбор сделал. И не отступлюсь от него. Никогда.

- Я просто… хотел… чтобы братство… уцелело…

- С братством все будет в порядке. Братство – это не сутаны и плащи. Это не высокие стены. Братство – это Пламенные Сердца. И пока они горят ярче звезд, простые люди могут спать спокойно и не бояться выглядывать в окна после заката.

- Глупец…, - шепнул наставник, прежде чем его голова безвольно откинулась.

Андрей встал, поднял оброненный меч, но в ножны возвращать не стал.

- Братья! – громко сказал он. – Соратники! Друзья! Я вижу, вас обуяла скорбь, но скорбеть нет времени. Вы знаете, к чему нас готовили. Вы понимаете, что мы чтим и за чем идем. Порождение Тьмы объявило нам войну. И эта поганая тварь не в какой-то пещере, заброшенном доме или старом подвале. Она за воротами нашей обители и с каждым мигом все ближе.

Аскеты подняли головы и уставились на Андрея: кто с испугом, кто с сожалением, а кто и с нескрываемой ненавистью. Но говорящего не перебивали, не пытались спорить, все слушали молча, и мысленно странник был крайне благодарен за это.

- Да, наше противостояние длится столетия. Да, нас постоянно убивали и вряд ли остановятся. Но никогда прежде нечисть не покушалась на самое святое – наш дом. Она отважилась на столь дерзкую вылазку ради вот этой девочки. Посмотрите на нее внимательно, загляните в глаза. Не знаю, зачем ведьме понадобился ребенок, но она готова на все, лишь бы извести ее. Тварь обратила против нас тех, с кем мы всегда сражались плечом к плечу. Тех, кто защищал простой люд вместе с нами. Нестор полагал, что заполучив Веру, нас оставят в покое. Увы, наставник заблуждался. С Тьмой невозможно договориться, нельзя откупиться малой кровью. Потому что она ненасытна и беспощадна. Для нее любая кровь будет малой! Любая жертва – недостаточной! Лишь полностью завладев миром смертных, Тьма утолит бездонный голод, но надолго ли? Поэтому ни о какой сдаче и речи быть не может. Мы будем драться до конца: ради долга, друзей и общего дома. В этот непростой час я беру оборону крепости на себя. Кто против – говорите сразу, пока я не ушел отсюда, - Андрей обвел острием меча залитую кровью площадку. – И поторопитесь, ибо враг у ворот, а отступать некуда!

Из толпы вышел старейшина – один из проголосовавших против обучения сироты. Но на песок не ступил и оружия не оголил. Смерив странника усталым немного разочарованным взглядом, он произнес:

- Мы встанем на защиту обители, но не ради тебя или твоей девчонки. Я был прав – она накликала на нас беду, и гораздо быстрее, чем полагали самые ворчливые из нас. Но в одном ты прав тоже – нельзя усмирить Тьму, исполняя ее требования. Это как тушить пожар трухлявыми поленьями.

Отошедшие от дел аскеты оживленно закивали, впечатленные услышанной мудростью. Молодежь заметно оживилась, хотя прежде стояла как перед плахой. Приободренный Андрей подбоченился и крикнул:

- Все способные сражаться – берите луки, колчаны и на западную стену! Подсобники – подавайте нам стрелы! Казимир – готовь лекарню! Не знаю, победим мы или проиграем, но этот день точно войдет в летопись. В бой, братья! За Свет! За народ! За нашу общую родину!

Никто не разразился воплями, не стал размахивать мечами на кураже – среди аскетов так встречать грядущую сечу не принято. Воины спокойно взяли из амбара оружие и выстроились на стенах без спешки, болтовни и толкотни – четко и размеренно, словно на учениях. Каждый знал свое место, каждый знал свое дело. Андрею оставалось лишь приказать начать стрельбу, но пока новоиспеченный воевода не торопился – серебряный змей полз еще слишком далеко.

- Я вот думаю, - пробормотал Рохля, тренькая тетивой длинного лука – самого большого из всех, что имелись в обители. – Если ведьму шлепнуть – чары развеются?

- Угу, - ответил Виктор. – Только фигушки ты ее шлепнешь. Она явно не дура, раз такую кашу заварила. И подставляться не будет.

Полуоборотень вздохнул:

- Эх, жалко мужиков.

- Ну сходи к ним, пообщайся по душам. Может, им нас тоже жалко. Глядишь, одумаются и свалят восвояси.

- Да ну тебя. Так-то они не виноваты.

- Так-то нет, но какая разница? – наемник сплюнул со стены. – Или мы – или нас. Вот и все.

- Говорил им – давайте накую доспехов. Хоть кольчуг каких-нибудь наплету, - ворчал Кристан, натягивая зимнюю кожаную куртку овчиной наружу. – А они? Нет, мы доспехи не носим, они только мешают! Ну-ну.

Парень опоясался широким ремнем, походил по келье туда сюда, попробовал поднять руки и чертыхнулся. Он успел вырасти из старой одежки, рукава натянулись чуть ли не до середины предплечий и страшно сковывали движения. Ни мечом взмахнуть, ни тетиву натянуть.

Кузнец снял куртку, бросил на кровать и схватил со стола ножик. Сперва хотел отпороть рукава по шву, но нитки сидели крепко, пока каждый стежок разрежешь, обитель три раза захватят. Поэтому наспех разрезал кожу с ловкостью пьяного мясника, после чего снова надел куртку. Парнишке эта одежда очень нравилась, но распотрошил он ее без малейшего сожаления, прекрасно понимая, что до холодов может попросту не дожить.

Теперь же у него имелась какая-никакая защита – всяко лучше, чем лезть в бой в одной рубахе. Достав из мешка с вещами меховую шапку с длинными ушами на ярландский лад, Кристан водрузил ее на макушку и завязал тесемки под подбородком. Чем не шлем?

Сунув собственноручно выкованный меч в ножны, юный защитник забросил за спину колчан, схватил лук и выбежал во двор.

- Куда собрался? – строго спросил Казимир.

Лекарь стоял у распластанного на песке тела наставника, рядом лежали носилки из натянутой на жерди парусины. Впервые за долгие годы на чистой серой ткани появятся кровавые пятна. И тем тяжелее это осознавать, ведь кровь не от зубов, когтей или клыков, а от меча такого же странника. Воистину грядут страшные времена, и не только для запертых в каменном мешке братьев.

- На стену, - решительно ответил Кристан и выпятил грудь. В своем нелепом облачении он выглядел донельзя смешно, но врачеватель даже не улыбнулся.

- Ты не привратник.

- Ну и что? Я могу за себя постоять и не собираюсь отсиживаться за спинами друзей!

Мужчина тяжело вздохнул и покачал головой.

- Помоги лучше перенести… тело. Негоже ему валяться посреди двора.

Боевой задор парнишки как ветром сдуло. Кристан побледнел и судорожно сглотнул, не в силах отвести взгляда от мертвеца. Вполне возможно, уже скоро воинственный малец будет вот так же валяться с дырой груди, раззявленным ртом и вытаращенным глазом.

- Боишься смерти? – без издевки спросил Казимир. – Тут стыда нет – все боятся. Но сможешь ли ты сам стать смертью?

- А? – подросток тряхнул головой и захлопал ресницами.

- Сумеешь ли забрать чужую жизнь? Там за стенами отнюдь не жуткие чудовища, а такие же люди как мы с тобой. Да, околдованные, но все же… Готов ли ты убивать их? Не дрогнет ли твоя рука в решающий миг? У врага точно не дрогнет – уж поверь. И если не сдюжишь…, - лекарь многозначительно посмотрел на Нестора. – Лучше останься тут и помогай мне. Иначе погибнешь зазря.

Кристан поднял голову и увидел ало-черную цепь вдоль боевого хода. Свежий горный ветер развевал плащи, издали казавшиеся стягами на широких древках – столь неподвижно стояли аскеты, невзирая на нарастающее бряцанье кольчуг и дробный топот множества тяжелых сапог.

- Ну же!

Парень вздрогнул и подбежал к врачевателю. Вдвоем они положили тело на носилки и отнесли в лекарню, разместив на скрипучей койке в самом дальнем углу. Накрыв павшего наставника белой простыней, Казимир запалил масляную лампу и поставил на грудь покойника.

- Принеси-ка пахучих трав, - попросил мужчина. – Вторая полка, третья склянка слева. Не спи только, пошевеливайся! Кристан!

Но ему никто не ответил.

- Рохля сказал, у тебя сегодня день рождения, - тихо произнесла Арина. – Да уж, подарочек за подарочком.

Подсобница подняла дощатую крышку и спустилась в подпол амбара, освещая путь каганцом. Там хранились пыльные рулоны ткани, затянутые паутиной старые прялки, пузатые бочки с водой и соленьями, колотые дрова и всякая рухлядь, которая и в хозяйстве не нужна, и выкидывать жалко. Среди всего этого разнообразия девушка отыскала высоченные – Вере до груди – плетеные корзины, доверху заваленные стрелами.

Арина потянула одну на себя, но та даже не шелохнулась.

- Тяжеленная… Наверх не вытащим, придется здесь работать. Спускайся.

Девочка послушно заскрипела ступенями, ежась от холода и замогильной тишины подземелья. Из-под ног выскочил здоровый мохнатый паук и умчался в темноту, шурша лапками по доскам. По влажной каменной стене полз жирный слизень, оставляя за собой серебристую дорожку. В углах копошились, попискивая, мыши. Сироту внезапно охватил страх, будто перед ней простиралась древняя шахта, где за каждым углом поджидала притаившаяся нечисть. Но она быстро взяла себя в руки. Прекрасно понимала – пугаться ну никак нельзя. Иначе осаду не пережить.

Подсобница тем временем отыскала пару изгрызенных мышами колчанов, клубок толстой нити и горсть шерстяных кусочков, оставшихся после пошива зимней куртки. Один кусочек вручила помощнице с наставлением:

- Бери стрелу и чисти древко. Хорошенько три, чтоб ни пылинки ни заусенчика. Стрел-то у нас много, а запасной тетивы почти не осталось – не дай Свет у кого лопнет. А наконечники не чисти. Можешь даже нарочито в грязь окунать, вот врагам потеха будет.

Арина криво улыбнулась и подмигнула, но Вера ее веселье не разделила.

- Как полный колчан наберется, обмотай пучок ниткой и берись за следующий. Надо успеть навязать побольше стрел – чует сердце, у ребят на стенах они очень быстро кончатся. Хотя… кто их знает. На моем веку обитель еще не брали приступом.

Девушка сосредоточилась на работе и замолчала, но ненадолго. От чрезмерного волнения и пережитой потери ее тянуло поболтать, иначе руки начинали дрожать, а слезы туманили взор.

- Знаешь, Нестор мне как отец, но все же неправ… был, - подсобница шмыгнула и утерла нос рукавом. – Нельзя так с детьми поступать… Да и вообще ни с кем нельзя. Разве только с каким-нибудь лиходеем и подлецом. Может быть, проклятая ведьма и отстала бы от нас, но… уж лучше умереть в бою за правое дело, чем каждую ночь не смыкать глаз. А я бы не сомкнула, веришь? Ведь стала бы соучастницей детоубийства. А это хуже всего… Прости. – Арина отбросила стрелу и спрятала лицо в трясущихся ладонях.

Вера присела перед подругой на корточки и подобрала стрелу. Настойчиво взяв правую руку Арины, вложила в ладонь шершавое древко и сжала пальцы, после чего пристально посмотрела девушке прямо в глаза.

- Да, все верно. Продолжаем, не расслабляемся.

В тиши подпола вновь раздалось быстрое шуршание.

- Ты очень храбрый ребенок. Надеюсь, следующий день рождения мы отпразднуем как надо.

Серебряный змей разделился надвое, будто разрубленный невидимым клинком. Хвост остался на месте, половинка с тараном на спине поползла дальше. Андрей вскинул руку, веля лучникам приготовиться, но околдованные дружинники остановились в сотне шагов от крепости. Вперед вышел лишь один седобородый воин и вплотную приблизился к воротам. Задрав увенчанную остроконечным шлемом голову, он крикнул:

- Мы требуем девчонку! Отдавайте или умрете!

Гонец оказался прав – глаза старика заволокла мертвецкая пелена, лицо осунулось, кожа посерела. Аскет никогда прежде не встречал подобное колдовство и про себя надеялся, что проклятых слуг можно убить обычными стрелами. Иначе осажденным точно конец.

- Передай хозяйке, - надменно бросил странник, - пусть сама придет и заберет.

- С каких пор ты тут за главного? – спросил воин, и в его безжизненном голосе мелькнули нотки удивления.

- С недавних, - хмыкнул Андрей. – За Веру я убил наставника. Так что о переговорах забудь.

- Как скажешь.

Вдруг лицо старого рубаки исказилось, на смену замогильному спокойствию пришла неудержимая ярость. Он вытаращил налитые кровью зенки, раззявил истекающую пеной пасть и с нечеловеческим воплем ринулся на ворота. Тренькнула тетива, свистнула стрела и по самое оперение впилась в жуткую, нечеловечью морду. Зачарованный безумец споткнулся, вскинул руки и растянулся на камнях.

- Навык не пропьешь, - гордо произнес Рохля, потянувшись к колчану. – В свое время белок с верхушек сбивал, а этих и вслепую нащелкаю.

Последние слова полуоборотня утонули в диком реве. Таранщики рванули к цели, неся тяжеленный ствол как тростинку. Оставшийся позади «хвост» поднял луки, и свет померк, а от натужного свиста заложило уши.

- Ложись! – рявкнул Андрей.

Защитники пригнулись, но спрятаться за высокими зубцами успели далеко не все. Двое рухнули во двор спинами вперед, утыканные стрелами как подушки для иголок. Они умерли мгновенно, даже вскрикнуть не успели, но Казимир выбежал из лекарни и бросился к телам с мотками льна в руках, невзирая на звон наконечников по камням тут и там.

- Стреляйте по таранщикам! – велел аскет. – Не дайте разбить ворота!

- Бейте по первым рядам! – подсказал Виктор. – Пусть эти собаки спотыкаются!

Привратники разом высунулись из укрытий и спустили тетивы. Трое дружинников пали, но их товарищи этого даже не заметили, пробежав по распластанным телам как по кочкам. Очень многих ранило – стрелы торчали из плеч, шей, ног, пригвоздили руки к бревну, но ни криков, ни охов, ни стонов – безумцы остервенело мчались к цели, не чувствую боли. Зато со стороны обороняющихся погиб еще один аскет – лучники не забывали о своем деле и пускали стрелу за стрелой, стоя прямо посреди дороги.

- Не успели, - прошипел Виверна, прежде чем древние камни содрогнулись от могучего удара.

Ворота оглушительно скрипнули, но сломать толстенные дубовые брусья с первого раза не смогла бы даже хитроумная катапульта. Воины попятились, беря разбег для следующего натиска. Дождь из стрел их смущал не больше, чем обычный дождь.

- Вот чокнутые, - не унимался наемник. – Может кипятком их полить?

- Ну иди таскай воду, разводи костер, - буркнул Рохля.

- Раньше об этом думать надо было! Тоже мне крепость: ни рва, ни чана со смолой.

Над головой пролетела стрела - прямо промеж поджатых ушей. Волк тихо ругнулся и нырнул в укрытие. Соседу повезло меньше – молодой странник, нелепо взмахнув руками, перевесился через зубец и с глухим шлепком упал под стену.

Строй противника тоже редел с каждым мигом. Больше всего пострадали передние ряды, бревно начало перевешивать, и околдованным воинам вместо битья створок пришлось бегать вдоль тарана, дабы удержать его в равновесии. Наступление замедлилось, но слишком высокой ценой. А ведь от победы осажденных отделяла еще пара сотен бойцов, которые вряд ли испугаются и бросятся наутек. Тот, кто не боится боли, не боится и смерти.

- Колчан пуст! – крикнули слева.

- У меня тоже!

- Тащите стрелы! – во всю глотку заорал Виктор.

Из амбара выбежала тощая фигурка в алом плаще, с большущей корзиной за спиной. Согнувшись в три погибели, Вера вскарабкалась по лестнице и поставила ношу на боевой ход. Не успел Андрей отойти от ужаса и как следует отругать глупую девчонку, как она кошкой пронеслась через весь двор и спряталась на складе. И даже не заметила торчащие из корзины оперения.

- Совсем сдурела! – в сердцах воскликнул Андрей. – Почему за ней никто не смотрит? Кристан! Кристан!!

- Да! – раздалось неподалеку.

Странник завертел головой и увидел в двух десятках шагов странное создание в изуродованной овчинной куртке и зимней шапке. Лишь торчащий из-под нее хвост светлых волос помог опознать в мохнатом пугале кузнеца. Но легче аскету от этого ничуть не стало.

- Какого лешего ты здесь делаешь?!

- Где здесь? – искренне удивился парнишка.

- На стене!

- Защищаю крепость. Разве не видно?

- Убирайся немедленно!

- Но…

- И присмотри за Верой!

- Но я хочу сражаться! Я не маленький!

- Это приказ! Лучше подноси стрелы, больше проку будет. А теперь вали отсюда!

Парень замер в нерешительности, и в этот миг стоящий подле него привратник схватился за пронзенное насквозь горло и кувыркнулся на забрызганные кровью камни двора. Оборона таяла на глазах, и Кристан решил не обращать внимания на оклики Андрея. До скрежета сжав зубы, он пускал стрелу одну за одной, чаще всего куда попало.

- Что за дети пошли! Сечь вас надо!

Связки из корзины пошли по рукам. Защитники опускали их в свои колчаны, рвали нити и продолжали бой. Стрельба противника тоже малость поутихла, но вовсе не потому, что кончились припасы. Видимо поняв, что нагло в лоб обитель не взять, ведьма отозвала зачарованное войско. Бросив полено, таранщики со всех ног помчались прочь от ворот, ловя спинами прощальные подарочки от аскетов.

- На, гад! Получай на посошок! – рычал Рохля, без промаха разя отступающих неприятелей.

Никто из осажденных не ликовал и даже не улыбался. Изнуренные бойцы лишь с облечением вздыхали, радуясь про себя, что поживут на несколько часов дольше. Все прекрасно осознавали – тварь вернется, а вот когда – большой вопрос. Да, ее воины не ведают боли и усталости, но отнюдь не бессмертны, и гробить их в тщетной попытке вынести ворота – большая глупость, ведь быстро достать новых вряд ли получится. А глупой ведьму не назовешь при всем желании.

Когда серебряный змей уполз за скалу, Андрей подошел к Кристану и отвесил звонкую затрещину – аж шапка слетела и брякнулась в пыль.

- Мой шлем! – обиженно произнес парень, потирая затылок.

Андрей треснул ему второй раз по беззащитной голове. Кузнец взвыл и обхватил макушку ладонями.

- Больно?! – рявкнул аскет. – А дырка во лбу гораздо больнее! Так что оставь оружие и принеси нам воды! Займись полезным делом, хватит стрелы разбазаривать!

Бедняга повиновался – не получать же по репе еще раз. Рука у странника ой какая тяжелая, а когда он в гневе – сущий чугун! Взяв в пристройке ведра, Кристан спустился в подпол. Арина помогала Казимиру перевязывать раненых, поэтому Вера сидела в полумраке одна и старательно чистила древки. У ее ног лежала высокая горка связанных стрел.

- Ты как? – спросил парнишка, сняв крышку с бочки. – Цела?

Сирота молча кивнула, не поднимая взгляда.

- Я тоже обороняю крепость вместе со взрослыми, вот, - произнес он без капли гордости, словно говорил о погоде. - Кажется, даже подстрелил одного гада. Не помню, правда, куда. Ты это, не бойся, короче. Я тебя в обиду не дам… То есть мы не дадим, - смущенно поправил кузнец. – Ладно, мне пора. Сиди тут и никуда не уходи. Стрелы я буду таскать, Андрей приказал.

- Пятеро, - тихо сказал аскет, глядя с высоты боевого хода на лежащие посреди двора тела.

- То ли еще будет, - хмыкнул Виверна, свесив ноги со стены. – Все только начинается.

Кристан поставил рядом с защитниками ведра и шумно выдохнул. По раскрасневшемуся лицу парня ручьями тек пот – нелепые доспехи и августовская жара делали свое дело. Но пот всяко лучше крови.

- Я вот о чем подумал, - отдышавшись, сказал он. – А давайте призраков на них натравим. Нечисть на нечисть, клин клином…

- Думать будешь, когда вырастешь, – Андрей поймал за ручку плавающий в ведре ковшик и зачерпнул воды. – Они безвредны для людей, только напугать могут. Не будем же мы отправлять учеников на съедение опасным тварям.

Парнишка вмиг погрустнел и почесал макушку:

- О как…

- Поэтому делай, что приказывают. Кто слушается старших – живет дольше. Иди стрел еще принеси.

- А мысль любопытная, - задумчиво произнес Виктор. – Представь: войско неприкаянных духов против одержимой дружины. Кто бы победил, м?

- Не знаю.

- Да ладно тебе, чего такой сердитый?

- А чего ты такой веселый? Может, за тобой скоро прилетят огромные орлы и унесут подальше отсюда? Или ты сам летать умеешь, аки турский колдун?

- А мне всегда весело, когда смерть рядом. В иное время жуть как скучно.

- Ну, ничего, скоро такой праздник пойдет – зашатаешься.

- Восток!! – заорал дозорный на крыше башни. – Второй отряд наступает! У них лестница!

- Сказал же, - буркнул странник, встав и закинув за спину колчан.

Новый натиск разительно отличался от предыдущего. На этот раз одержимых никто не прикрывал, и они неслись на ворота нестройной орущей толпой. Привратники тянули тетивы на пределе сил, но пятнадцать человек мало что могли сделать с несколькими сотнями. К счастью, площадка перед створками была очень узкой: с одной стороны отвесная скала, с другой – отвесный обрыв. Можно поставить только одну лестницу, больше попросту не поместится. Что осаждающие и сделали, причем очень скоро – как защитники не старались, но обратить врагов в бегство не сумели.

Но как только наспех связанная лестница коснулась зубцов, снизу налетела просто туча стрел. Двоих аскетов, пытавшихся разрубить веревки и ступени, сбросило прочь с боевого входа. На беднягах выше поясов не осталось живого места, сплошь торчащие древки.

- К черту! – Виверна отбросил лук и выхватил кинжалы – для драки на узкой стене лучше оружия и не придумаешь.

Андрей последовал примеру товарища и вынул из ножен меч. Ближайшие к лестнице аскеты поступили так же, остальные продолжали отстреливаться. И вот прямо перед наемником возникло перекошенное от злобы бородатое лицо. Виктор недолго думая ткнул ему острием в глаз, а странник добавил, рассекши шлем вместе с черепом.

Продолжив неистово орать, дружинник скатился по соратникам и утонул в блестящей звенящей толпе. Несколько секунд спустя следом слетел еще один, получив молодецкую зуботычину от наемника. Если бы не постоянный обстрел, обороняться было бы довольно легко, а так ползущих по лестнице недругов сдерживали всего три человека. Точнее, два человека и один полуоборотень. Остальные же пытались хоть как-нибудь ослабить напор лучников, но получалось из рук вон плохо.

- Ну-ка пригнись! – крикнул Андрей и, взяв меч двумя руками, с размаху снес одержимому буйную головушку.

Виверна кольнул следующего кинжалом в горло, но налетчик, умирая, схватил охотника за руку и чуть не утащил за собой. Если бы Рохля не успел поймать товарища за ремень и утянуть за зубец, тот погиб бы быстрее, чем моргнул.

- Достали, - прорычал волк. – Посторонитесь, сейчас эти тараканы получат!

- Стой! – велел аскет, но полуоборотень оттолкнул его плечом и крепко ухватился за связанные бревна.

Напрягся, аж глаза закатил, взвыл, клацнул зубами, но все же опрокинул облепленную воинами лестницу в пропасть. Лишившись единственного способа попасть в крепость, враги рванули восвояси.

- Вот так-то! Будут знать! – гордо произнес Рохля и обернулся.

В его мохнатых плечах, шее и груди торчали стрелы.

- Сдвиньте кровати, - распорядился Казимир. – На одну не поместится.

- Какой же он тяжелый, - хрипло пробормотал Виверна.

Раненого волка удалось спустить со стены и отнести в лекарню лишь силами четырех человек. Мохнатый герой выглядел крайне паршиво, но держался, даже сознание не потерял. Шерсть на груди полностью пропиталась кровью, белое пятно сделалось бурым, и врачеватель потратил не один моток льняной ткани, чтобы перевязать раны. Но стрелы вытаскивать не стал – они сидели слишком глубоко, ни в одну, ни в другую сторону лучше и не пытаться тянуть.

- Он выживет? – прямо спросил Андрей.

Мужчина вздохнул и вытер пот со лба:

- Не знаю. Я не очень-то разбираюсь в полуоборотнях. Может тело отринет грязь, а может начнется такое заражение, что он умрет за считанные часы.

- Яды ему нипочем, - дрожащим голосом произнес Кристан. – Когда нас опоили сонным зельем, Рохля очнулся раньше всех.

- Это не значит, что яды его не берут, малыш.

- Никакой я не малыш! Я сражался наравне со всеми!

- Выйди вон! – сказал аскет. – Тебя тут только не хватало.

- Так или иначе, - Казимир сполоснул окровавленные руки в тазике, - все зависит от того, сколько мы проторчим в осаде. Из-за проклятой жары трупы начнут очень быстро разлагаться. Не избавимся от них - и добро пожаловать в рассадник чумы. Миазмы заполонят все вокруг, осядут на пище, растворятся в воде… Малейшая царапина – и медленная мучительная смерть. Рассчитывать на выздоровление в таких условиях… сам понимаешь.

- Значит, ночью займемся мертвыми. Глядишь, в темноте нас не подстрелят. А пока надо отдохнуть. Кто знает, когда ведьма нападет опять?

После нагоняя от аскета, Кристан отправился в амбар проведать подругу. Идя через двор, смертельно бледный несмотря на жару парнишка старался не смотреть на мертвецов. Девять окровавленных тел лежали рядком на учебной площадке, утыканные стрелами и облепленные жужжащими мухами.

Кузнец судорожно сглотнул и поскорее скрылся в прохладном полумраке подпола. Вера все еще находилась здесь, но уже не натирала древки, а шарила по завалам старой рухляди.

- Ищешь что-то?

Девочка не ответила. Кристан сел в уголку и прижался спиной к влажным камням. Помолчав немного, пробормотал:

- Да уж, выдался денек. Девять наших погибло. Рохля ранен.

Сирота вздрогнула и принялась быстрее заглядывать в трухлявые ящики, под корзины, мешковину и прочий хлам, собранный в подземелье за долгие годы. Возможно, тут валялись вещи, которым двести лет в обед, но нужная все никак не попадалась.

- Помочь?

Вера отрывисто качнула головой.

- Как хочешь. Но лучше тебе отдохнуть. Кто знает, когда ведьма попрет на крепость…

Девочка пропустила слова мимо ушей и продолжила рыться в старье. Коробки, бочки, ведра – все мимо. Лишь полчаса спустя искомая вещь отыскалась в разломанном шкафчике с покосившимися дверцами. Моток погрызенной мышами, но все еще крепкой пеньковой веревки. Сирота связала с одного конца широкую петлю, подергала, проверив прочность, и удовлетворенно кивнула. После чего спрятала находку под плащом и скорым шагом потопала к ступеням.

Но выход загородил собой Кристан. Парень скрестил руки на груди, подозрительно сощурился и не по годам строгим голосом спросил:

- Куда это ты собралась?

Вера ничего не ответила и попыталась обойти друга, но тот всякий раз заступал ей дорогу.

- Даже не думай, - выдохнул северянин, догадавшись обо всем. – Не пущу!

Девочка отошла назад, но лишь для того, чтобы вытащить меч. Но друг и глазом не моргнул.

- Делай, что хочешь, но я с места не сдвинусь! Ладно на меня тебе наплевать, но подумай о Виверне, Рохле, Андрее… Разве этого они хотят? Разве за это сражаются? Ради этого девять братьев отдали жизни, и неизвестно сколько погибнут еще?! Подумай!

Сирота тяжело вздохнула и опустила меч. Но лишь для того, чтобы миг спустя резко вскинуть и наотмашь ударить парня. Тупое лезвие оставило на виске багровую полосу, Кристан пошатнулся, взмахнул руками и сполз по стеночке на пыльный пол. Попытался дернуться, встать, но вскоре обмяк и потерял сознание.

Вера спрятала клинок и присела перед кузнецом на корточки. Взяла его голову, приподняла, погладила большим пальцем по ушибу и заглянула в мутные отрешенные глаза.

- Я подумала, - хрипло произнесла она. – И делаю это ради тебя. Ради всех вас.

Девочка замерла в нерешительности, но все же робко коснулась губ северянина своими. Смахнув рукавом тонкую слезинку, Вера выпрямилась, надела привычную фарфоровую маску и вышла прочь из амбара.

Увиденное ею во дворе только укрепило нелегкое решение. Еще вчера эти люди сидели вместе за одним столом, перешучивались, весело улыбались. Сегодня их нет. Сегодня они – изуродованные трупы, погибшие из-за нее. Сколько падет еще – неизвестно. Вряд ли Марфа остановится, пока не добьется цели.

Вера знала их всех, хотя почти не общалась. Она не могла назвать их друзьями и уж тем более братьями, но и чужими тоже. Все мертвы по ее вине. Больше такого не повторится. Если первое время Вера колебалась, то теперь все сомнения развеял колючий горный ветер.

- Не смотри, - раздался позади вкрадчивый голос. Сирота вздрогнула и обернулась, побледнев пуще прежнего. – Не надо.

Андрей подошел к подопечной и положил руку на плечо. На его предплечье виднелась старая перевязь, покрытая бурыми пятнами. Заметив, куда смотрит девочка, аскет слабо улыбнулся и потрепал ее по макушке:

- Не волнуйся, просто царапина. Иди лучше отдыхай, пока есть время, хорошо?

Сирота кивнула, но когда странник скрылся за дверьми лекарни, продолжила намеченный ранее путь. Остановившись у лестницы, ведущей на боевой ход, она осмотрелась. На стенах и во дворе никого не было, только дозорный стоял на крыше башни. Выждав, пока он отвернется, Вера взлетела по ступеням, накинула петлю на зубец и сбросила веревку.

Прежде чем кто-то заметил ее побег, девочка спустилась за ворота и со всех ног рванула вниз по дороге - за скалу, где прятался вражеский отряд. Прямиком в пасть твари.

Появление девочки стало для осаждавших полной неожиданностью. Никто: ни сами куклы, ни притаившийся во Тьме кукловод не ожидали подобного. Когда хмурые воины втолкнули безоружного ребенка в палатку ведьмы, Марфа выронила из рук яблоко и далеко не сразу захлопнула отвисшую челюсть. Впрочем, стоит отдать должное – самообладание к ней вернулось очень быстро. Но изумленное выражение все никак не сползало с ее лица.

Хищно улыбнувшись, как играющая с мышью кошка, женщина вальяжно разлеглась на тюфяке и жестом предложила гостье сесть. Теперь их разделял низкий походный столик, заставленный серебряными подносами со свежими фруктами и початыми бутылками. На полу была постелена шкура белого медведя, позади хозяйки виднелся тяжелый окованный сундук, на его крышке высилось овальное зеркало в изысканной бронзовой оправе. Под ним стройными рядами стояли пузырьки с разноцветными порошками и жидкостями – не то колдовские снадобья, не то косметика. Даже идя войной на злейшего врага, ведьма не забывала об удобстве и уюте. Разумеется, только для себя любимой. Зачарованные бойцы просто сидели вдоль скалы, замершие словно статуи. Никто не готовил им обед, не подавал воды или вина. А зачем? Все равно скоро пойдут в расход.

- Так-так-так, - промурлыкала чародейка, не сводя с Веры пронзительного взгляда изумрудных глаз. – Вот уж не думала, что кто-либо сумеет меня удивить, да еще так… О Тьма, да ты сумасшедшая или… У меня просто слов нет! Безумие…

Марфа хихикнула и тряхнула рыжими кудрями. Вера смотрела на нее безо всяких чувств, лишь громкий, слышимый на расстоянии перестук сердца выдавал нечеловеческое волнение, которое девочке удавалось скрывать каким-то совершенно невообразимым способом.

- Я… я…, - ведьма вскинула брови, удивляясь самой себе. – Сказать нечего… Кажется, я стала меньше тебя ненавидеть. Эй, как она сбежала из крепости? Ей что, кто-то открыл ворота?

- Никак нет, госпожа, - неживым голосом ответил охранник у палатки. – Со стены свисает веревка.

Марфа раскрыла было рот, но все еще не найдя нужных слов, медленно захлопала.

- Потрясающе. Хоть сказание пиши, хоть песню. Обалдеть… Выходит, ты решила принести себя в жертву, надеясь спасти друзей. Я права?

Сирота кивнула.

- Ох, это так мило… Расплакалась бы, да слезы давно кончились. По твоей вине, между прочим.

Женщина села на колени перед столом и вытащила из-за пояса кривой кинжал, неотрывно сверля гостью гневным взглядом. Но Вера и бровью не повела, столь же пристально смотря в ответ, и в глубине ее глаз таились такие ненависть и отвращение, что колдунья на миг нахмурилась.

А затем занесла клинок и вонзила в сочную грушу. Разрезав медовую мякоть на две половинки, одну подтолкнула девочке, а другую взяла себе и откусила небольшой кусочек.

- Ты очень смелая, - без издевки произнесла Марфа. – Или чокнутая. Мне так-то без разницы. Но ты зря сюда пришла. Я не собираюсь обменивать твою жизнь на жизни аскетов. Смерть – слишком просто. Ты будешь страдать, как страдаю я.

Колдунья вытащила из-за пазухи пузырек на золотой цепочке, доверху набитый черной пылью. Сняла его и с громким стуком поставила перед девочкой.

- Знакомься – это Лука, мой брат. Он вампир, я ведьма, мы живем уже очень долго, поэтому наши родители давным-давно умерли. Мы пытались завести друзей, но их постоянно убивали какие-то выродки в черных сутанах. Не слышала о таких? Редкостные мрази и мерзавцы. Но нам с Лукой и вдвоем неплохо, правда, братик? Как прошел твой день? Что любопытного видел? Погоди… Сутана с помощью какой-то грязной девки выследил тебя и пронзил сердце пылающим мечом? Вот незадача! Надеюсь, ты в порядке, ведь завтра мы хотели съездить на ярмарку, прикупить того да сего… Не можешь, да? Умер?

Марфа уняла дрожь в плечах и подняла на Веру залитые слезами глаза. Несколько секунд – и от влаги на лице не осталось и следа.

- Ты будешь страдать. Ты будешь на моем месте.

- Она пропала!

Виверна смерчем влетел на первый ярус башни, где отдыхали аскеты. Андрей поднялся с лавки первым, протер глаза и встревожено спросил:

- Кто пропала?

- Вера!

Остатки дремы словно смыло ушатом ледяной воды.

- Ты уверен?

- Да, бес возьми! Я поднялся на стену проверить, не прут ли наши дружки. Гляжу – веревка с зубца свисает, и свежие следы вниз по дорожке идут.

- Веди.

Мужчины взбежали на боевой ход. Странник лично осмотрел пеньку и до скрежета стиснул зубы.

- Вот же глупая девчонка, - процедил он. – А я еще хуже, старый дурак. Как мог прозевать?

Виверна ударил кулаком по камню и тряхнул головой.

- И что теперь?

Андрей с прищуром взглянул вдаль, где из-за поворота выползал огромный серебряный змей.

- Скоро узнаем. Бей в набат, друг. Зови братьев на последнюю битву.

Под громкий перезвон уцелевшие защитники похватали луки, колчаны и выстроились на воротах. Аскетов и раньше было крайне мало, а теперь стало вдвое меньше. Горстка отчаянных храбрецов против сотен одержимых рубак. Все прекрасно знали, чем закончится бой и кто выйдет победителем, но ни один не дрогнул, не зароптал, не попытался сбежать. Андрей внезапно осознал, как горд стоять плечом к плечу с этими людьми и как счастлив будет погибнуть вместе с ними за правое дело.

- Нас всего десять, - вздохнул Виктор, вернувшись на боевой ход и встав рядом с товарищем. – Если попрут с обеих сторон…

- Одиннадцать, - сказал Кристан, поправляя куртку. – И не вздумайте прогонять – не уйду. Я Веру упустил – мне и отвечать.

- Двенадцать, - добавила Арина, поднявшись на стену с луком и полной корзиной стрел.

- Тринадцать, - произнес идущий следом Казимир. Перевязь колчана и ремень с ножнами смотрелись на белой лекарской сутане куда более устрашающе, чем на обычной.

- Что же, - Виверна широко улыбнулся. – Вот теперь другой разговор. Сейчас мы гадинам покажем!

- Готовьтесь! – Аскет вскинул руку, соратники тут же натянули тетивы. Как только безумцы с тараном на плечах подбежали поближе, странник велел стрелять.

Просвистели стрелы, трое дружинников исчезли под сапогами товарищей, но те, как и прежде, не заметили потерь. Ответной стрельбой со стены сбросило привратника, второго навылет ранило в плечо. Молодой аскет стиснул зубы, одним движением сломал древко и вырвал стрелу, после чего снова взялся за лук.

Осажденные успели спустить тетивы еще раз, прежде чем заструганное бревно с разбега клюнуло ворота. Створки отчаянно скрипнули, но устояли. Однако сколько ударов они смогут выдержать, не знал никто – прежде ворота не испытывали на прочность подобным образом.

- Знаешь! – крикнул наемник, с трудом прорвавшись сквозь свист стрел и бешеный рев околдованных бойцов. – В старых сказках в час беды на помощь героям всегда приходят боги. Как думаешь, нам кто-нибудь поможет?

Андрей высунулся из укрытия, метким выстрелом пробил вражеский шлем насквозь и лишь потом ответил:

- Не тешь себя пустыми надеждами. Это хуже всего.

- Да? А я-то думал хуже всего вот это все…

- Поверь, бывают случаи и пострашнее. Главное, мы живы.

Еще один привратник свалился со стены с пронзенной грудью. Тут же таран обрушился на створки второй раз. Защитники били точно, но на смену каждому погибшему немедленно вставал новый одержимый. Подобную роскошь аскеты не могли себе позволить при всем желании.

- Ай! – Кристан рухнул под зубец со стрелой в боку.

Андрей бросился к парнишке, но тому чертовски повезло – наконечник заплутал в овчине и лишь легонько задел кожу, оставив неглубокую царапину.

- А вы говорили плохой доспех, - парень сдавленно улыбнулся и согнулся в приступе рвоты.

- Шел бы ты отсюда. Второй раз так не свезет.

- Ну уж нет, - малец тряхнул головой и часто задышал. – Я справлюсь. Просто… испугался немного.

Стену тряхнуло в третий раз, и, судя по оглушительному скрипу, налетчикам все же удалось сломать толстенные дубовые брусья. Но за ними находилась еще одна преграда – стальная решетка, сокрушить которую будет далеко не так просто.

Но как вскоре выяснилось, никто это делать и не собирался. Таран оказался обманкой, пылью в глаза, отвлечением внимания. Пока аскеты из последних сил отбивали западную сторону, второй отряд без малейшего сопротивления подошел с восточной. Осадную лестницу заметили слишком поздно – одержимые уже высыпали на стену и бесшумно как мыши подбирались к защитникам с мечами наголо.

Первым их заметил лекарь, когда собрался к корзине со стрелами, чтобы пополнить опустевший колчан.

- Сзади!! – не своим голосом заорал Казимир, указав на противоположные ворота.

- Вот же черт, - Виверна развернулся и спустил тетиву, но промазал. – Окружили, бесы!

- Надо отбить стену и скинуть лестницу! – предложил Кристан.

- Поздно. Отходим в кельи! – приказал Андрей.

Виктор охотно кивнул – мысль и правда разумная. Окна келий больше похожи на бойницы, а коридоры узки и длинны – отстреливаться можно очень долго и успешно. Но сперва надо пробиться к спуску во двор, а у ступеней уже бесновались зачарованные дружинники.

Вынув рунический клинок, наемник перехватил его двумя руками и первым бросился на врагов. Мимо лысого великана не прошмыгнул бы даже самый юркий и мелкий воин, поэтому он пер как таран, прикрывая товарищей собственным телом и прорубая путь к лестнице. Те, в свою очередь, поливали захватчиков стрелами, хотя бить из луков на ходу довольно непросто. Но жить захочешь – и не так извернешься. А жизни аскетов висели на волоске, и с каждой секундой он становился все тоньше.

- Близко не стойте, - велел Виверна, и вскоре все поняли, почему.

Наемник так замахнулся, что едва не достал двуручником до своей спины. Находись кто позади – развалился бы надвое, к ворожее не ходи. С громким выдохом Виктор обрушил клинок на подбежавшего противника. Безумец попытался заслониться щитом, но руническая сталь в щепы разбила обтянутые кожей доски. Не остановил ее и вострый шлем – лезвие смяло его, и вслед за звоном железа раздался звук, как будто раздавили сырое яйцо.

Дружинник раззявил пасть, закатил глаза и рухнул со стены. Не прекращая наступление, наемник ткнул следующего одержимого в грудь. Клинок засел в теле так прочно, что пришлось буквально сбивать ногами проколотого насквозь противника.

Его сосед времени даром не терял и немедленно нанес удар шипастой палицей. Верзила успел вывернуть клинок и остановить им дубинку. Оттолкнув ее вбок, он выиграл достаточно места для хорошего размаха. Свист, чавканье, и боец шлепнулся во двор. Мигом позже к нему присоединилась его же голова и покатилась по камням, оставляя за собой дорожку из алых капель.

Виверна кромсал и рубил как сумасшедший мясник. Любые другие враги давно бы обратились в бегство, но ведомые ведьмой бойцы не страшились смерти и перли еще упорнее. Лишь узость боевого хода позволяла в одиночку сдерживать напор нечисти, но долго так продолжаться не могло. Каким бы сильным и умелым воином не был Виктор, его силы были не бесконечны.

К счастью, он успел довести отряд до лестницы, однако вместе со всеми спускаться не стал.

- Уходим! – крикнул Андрей, хлопнув товарища по плечу.

- Вы идите, - наемник прикончил очередного безумца и тут же взялся за следующего. – Я задержу их.

- Один против сотен? Шутишь?!

- Хотел бы, да настроения нет. – Меч со свистом описал дугу и снес буйную голову – Свет знает какую по счету. – Но если побежим все – все и погибнем. Кто-то должен остаться и прикрывать отступление. Считай, что я доброволец.

- Это глупо!

Виверна насадил на клинок сразу двоих и с большим трудом сбросил со стены рычащий и воющий шашлык.

- Не тяните, я не бессмертный. Если выкрутитесь из этой заварушки – передай Вере…, - верзила отвлекся на вооруженного топором дружинника, но вскоре продолжил: - Что она крутая девчонка. Хотел бы я такую дочь. Теперь валите, да побыстрее.

- Он прав, - тревожно произнес Казимир. – Иначе сгинем все.

Андрей тяжело вздохнул и шагнул в сторонку, пропуская защитников к ступеням.

- Левое крыло! – распорядился он. – Найдите, чем подпереть дверь.

Уцелевшие спустились во двор и со всех ног бросились к общежитию. Им вслед полетели стрелы, но в цель попала лишь одна. Михаил завертелся волчком, пытаясь дотянуться до торчащего из спины древка, и растянулся на камнях.

Виктор взревел как раненый бык, схватил наседающего одержимого за густую бороду и, дернув со всей дури, сломал шею.

- Славная драка! – крикнул он. – Жаль, последняя!

- Я буду помнить тебя, брат.

- За Пламенные Сердца!!! – возопил Виктор, замахав мечом из стороны в сторону будто косой.

С давящей тяжестью в груди аскет пересек двор и скрылся в доме. Сразу после дверь подперли стащенной с первого яруса мебелью: стульями, сундуками, шкафчиками. Враги нескоро пролезут через этот завал, но и осажденные никак не смогут выбраться – окна-бойницы слишком узкие даже для ребенка.

Если сам Свет не явится странникам на помощь, вырубленные в скале комнаты и коридоры станут для них склепом.

Прорвавшийся в крепость отряд за считанные минуты отпер ворота, несмотря на все усилия аскетов. Андрей порвал тетиву, Кристан стер пальцы в кровь, весь двор сплошным ковром устлали тела павших, но тщетно. Обитель аскетов, возведенная пятьсот лет назад и за все это время ни разу не взятая, пала под натиском сил Тьмы.

Остался последний рубеж, но одержимые уже тащили к нему таран, наплевав на свистящие тут и там и частенько попадающие в цель стрелы. И если ворота продержались достойно, то дверь разлетелась в труху с первого же удара. Снизу донеслись треск, скрежет и безумные вопли – дружинники ломились через завал, стремясь убить уцелевших защитников. Ведь пока слуги Света живы, Тьма не успокоится.

Андрей молча вытащил меч и кивнул, заглянув соратникам в глаза. Слова не требовались: все прекрасно знали, что делать и чем все закончится. Мало кто надеялся на иной исход. Он был предрешен еще вчера, когда из-за скалы выполз околдованный серебряный змей.

И тут снаружи раздался знакомый женский голос:

- Сложите оружие и выходите! Сопротивляться бесполезно… и глупо. Со мной две сотни славных мужчин – у вас попросту не хватит ни стрел, ни сил сражаться с ними. А если откажетесь – я прикончу девчонку.

Аскет выглянул в бойницу. Посреди двора, окруженная безумцами стояла Марфа, прижимая к себе Веру. Кривое лезвие поглаживало горло сироты – пока нежно, но одно слабенькое нажатие и все. Несмотря на немалую разницу в возрасте, девочка доставала ведьме аж до подбородка, так что можно было не пытаться подстрелить гадину.

- Считаю до десяти! – гневно крикнула колдунья.

Андрей, недолго думая, вышвырнул свой меч в окно.

- Простите, - только и сказал он и вышел в коридор.

Кристан, Казимир, Арина и привратники добровольно покинули кельи. Выходя во двор, они швыряли оружие под ноги одержимым, отрешенно глядя под ноги. Марфа откровенно ликовала, с хищной улыбкой взирая на сдачу последних защитников крепости.

- Эй, патлатый, - колдунья указала на кузнеца острием кинжала. – Иди-ка сюда. Ты, старый пес, тоже. На колени их!

Двое крепких бородачей ударили пленников по почкам и толкнули на пол. Связав руки за спинами, схватили за волосы и выпрямили. Сквозь плотно сжатые губы не просочилось ни звука, мальчик и мужчина стоически перенесли издевательства, не дав ведьме порадоваться еще больше. Третий дружинник встал позади девочки и схватил за плечи.

- Госпожа! – крикнул один из захватчиков. – Мы нашли в лекарне какую-то тварь! Оборотень, кажется.

- Что с ним?

- Утыкан стрелами как еж иголками, но еще жив!

- Прекрасно. Тащите сюда.

Рохлю грубо проволокли по камням и мертвым телам и бросили перед ведьмой.

- Ну, пора начинать, - произнесла Марфа. – Кто у нас первый на очереди?

Зачарованные воины притащили еще одно тело и кинули поодаль от пленников. Девочка с трудом узнала в мертвеце Виктора, но еще больше усилий ей понадобилось, чтобы сдержать рвоту. Бездонно-голубые глаза сироты остекленели, лицо будто окаменело, лишь тонкая струйка на правой щеке давала понять, что это живой человек, а не статуя.

Рохля попытался встать, но сил хватило лишь на хриплое ругательство.

- Зря ты раззявил пасть, - усмехнулась ведьма. – Но не переживай, я это исправлю.

Она поставила подошву на горло израненного волка и надавила. Полуоборотень задергался, засучил ногами, заскреб по камням, ломая когти. Марфа ослабила хватку и дала ему отдышаться, но лишь для того, чтобы тут же продолжить пытку. Однако на лице девочки не дрогнул ни один мускул, и измывательство колдунье быстро наскучило.

- Вижу, он тебе не очень-то дорог. Что же, не вижу смысла тратить время.

Гадина надавила на горло всем весом, Рохля вывалил покрытый пеной язык, вытаращил глаза и издох. Брезгливо вытерев о шерсть кровь и пену с сапога, погань встала между Кристаном и Андреем.

- Подскажешь, кого кончить первым? – обратилась она к сироте, поигрывая кинжалом. – Или самой выбрать?

- Чтоб ты сдохла в муках, мразь! – в сердцах выкрикнул кузнец.

- Молчи, - строго произнес аскет. – Никогда не теряй достоинства. Особенно перед смертью.

- Ах, даже в последние минуты ты продолжаешь поучать и наставлять. Так мило… И все же: с кого начать? О, придумала! Слушай внимательно, Верочка. На кого укажешь сама – тот умрет быстро, обещаю. Оставишь выбор мне – и казнь растянется надолго. Ну же!

Девочка ничего не ответила. Тогда Марфа уткнула колено промеж лопаток паренька, схватила за хвост и со всей силы потянула на себя. Кристан терпел до последнего, скрипя зубами и тараща глаза, но все же завыл как волк на весь двор. Вера вздрогнула, и подняв правую руку, указала пальцем в сторону бедолаги.

В тот же миг изогнутое лезвие скользнуло по коже чуть ниже кадыка.

- Странно, - ведьма стерла кровь об овчинную куртку. – Я думала, у вас тили-тили тесто и все дела. Разве ты не любила его? Так почему стоишь и смотришь, будто перед тобой мешок картошки?!

На лице Веры на самом деле не отразилось вообще ничего. Ни боли, ни грусти, ни ярости. Сторонний наблюдатель наверняка бы подумал, что ей все равно. Однако на самом деле все было иначе. Просто девочка отлично понимала цель Марфы. Тварь хотела заставить ее страдать. Реветь, лить слезы, рвать на себе волосы, умолять пощадить…

Но она ничего не получит.

- Ну а ты, старый пес? Скажешь что-нибудь на прощание?

Андрей лишь усмехнулся, не удостоив колдунью и взгляда. Он смотрел на сироту, и на постаревшем усталом лице теплилась отцовская улыбка. Которая не исчезла, даже когда клинок вошел под лопатку по самую рукоять.

- Так и будешь стоять как истукан? – взвизгнула ведьма. – Твой дом разрушен. Твоя любовь – убита. Самые дорогие и близкие люди мертвы. Какого беса ты… улыбаешься?

Но Вера уже не просто улыбалась. Она хохотала во всю глотку, хрипло словно ворона, подняв голову к серому небу. Такой ответ испугал убийцу не на шутку. Марфа шарахнулась, как от прокаженной, не веря собственным глазам. Потрясение было столь велико, что даже одержимый на миг ослабил хватку. И этого мига вполне хватило.

Девочка дернула плечами, вырвалась из цепкой хватки и со всех ног помчалась к башне наставника. Ошарашенная колдунья не сразу пришла в себя, а когда очухалась, время было упущено.

- За ней! – заорала она. – Поймать ее!

Но беглянка уже добралась до учебного зала и побежала по крученой лестнице. Мимо яруса с памятными табличками, мимо комнаты Нестора – прямиком на крышу. И оттуда, не сбавляя скорости, прыгнула как можно дальше. Крепость словно скакнула вверх, ей на смену пришла отвесная скала, а ее, в свою очередь, сменила зелень подножья.

Удар, страшная боль, муть в голове.

Холод.

Ей повезло. Она справилась. Долетела.

Полноводная река вытолкнула с глубины израненное тельце, подхватила течением и понесла прочь. Как можно дальше от смертей, мучений и Тьмы.

Эпилог

Старый Хасан все утро просидел с удочкой на берегу, но не поймал даже крохотной плотвички. И это несмотря на постоянную прикормку!

Обычно в окруженной камышами тихой заводи клевало так, что руки уставали тягать удило, но сегодня как отрезало. Рыба будто ушла куда-то и явно не спешила обратно.

А возвратиться домой без улова – значит, остаться без обеда. Да и старуха с потрохами съест. Вынув из-за пазухи кусочек черного хлеба, Хасан помял его в ладони и ругнулся – хлеб зачерствел, а последний зуб у рыбака выпал еще года четыре назад.

Пришлось нагнуться, морщась от колик в пояснице, и зачерпнуть воды, чтобы размочить скудный перекус. И тут старик увидел проплывающее неподалеку тело девочки в зеленом платьице и алом плаще. Она лежала на спине и не моргая смотрела на солнце, грудь едва заметно вздымалась и опадала.

- Живая, - пробормотал рыбак. – Свет защити, живая!

Течение занесло незнакомку в заводь. Хасан, охая и покряхтывая, залез в воду и вытащил беднягу на берег. Провел ладонью по теплым щекам, припал ухом к груди, дабы убедиться, что найденыш на самом деле жива.

- Что случилось? – дрожащим голосом спросил старик, чувствуя, как кровь отливает от пальцев. – Кто ты такая? Как тебя зовут?

Бледные иссохшие губы разжались. Ответ был тихим, но прозвучал как гром среди ясного неба:

- Месть.

Content

Чехин Сергей Николаевич Пламенные Сердца (СИ)

От автора

Глава 1. Ведьма и упырь

Глава 2. Черная сутана, алый плащ

Глава 3. Душитель из Четырех Трактиров

Глава 4. Потеря Веры

Глава 5. Клан

Глава 6. Её битва

Глава 7. Предсказание

Глава 8. Горная крепость

Глава 9. Осада

Глава 10. Цена непослушания

Глава 11. День рождения

Эпилог