Мэтью Дж. Кирби

Assassin's Creed. Последние потомки. Гробница хана

© 2016 Ubisoft Entertainment. All Rights Reserved. Assassin’S Creed, Ubisoft, and the Ubisoft Logo Are Trademarks oF Ubisoft Entertainment in the U.S. End/or other countries.

Russian Edition published by AST Publishers by arrangement with scholastic inc., 557 Broadway, New York, NY 10012, USA.

Глава 1

Китай, 1259 год

Затаив дыхание, Наталья ждала взрыва. С возвышающихся над ней крепостных стен артиллеристы империи Сун[1] только что дали очередной залп из своих орудий fei yun pi-li pao, издававших звуки, похожие на раскаты грома. Светящиеся красные снаряды прочертили дугу в ночном небе и со свистом обрушились на Орду Великого хана.

Она прикрыла уши руками и укрылась за валами, возведенными инженерами династии Цзинь. Несмотря на то, что насыпь содрогалась от каждого снаряда, комья земли летели в лицо Натальи, а от звуков орудий могли лопнуть барабанные перепонки, оборона держалась. Пока держалась.

Зной летнего дня, горячий и влажный, не дававший дышать, немного отступил. Густой едкий дым от черного пороха щипал глаза и нос Натальи.

Нет, его глаза и нос.

Глаза и нос предка Натальи, Баяна, бурятского воина из далеких северных степей. Но ожившие воспоминания этого человека, проходящие перед глазами Натальи, были не самым сложным в симуляции. Монгольская культура Баяна была ей чужда, их завоевательный поход через Европу и Азию казался ей чудовищным. Но эти же завоевания привнесли монгольскую кровь в ее русское и казахское семейное древо. История монгольских завоеваний была в некотором роде историей родословной Натальи.

Стоявший рядом с Баяном молодой воин дрожал, глядя вверх широко открытыми глазами, как будто от страха, что земляные сооружения сейчас рухнут на них. Каждый человек в армии хана видел, какой урон могло нанести оружие династии Сун, разносящее людей и лошадей в клочья металлом и огнем.

Образы Баяна становились все четче, и она позволила себе погрузиться в его воспоминания.

– Спокойно, – сказал Баян младшему воину. – Это всего лишь представление. Они хотят убедиться, что мы запомним наше сегодняшнее поражение у ворот Синь Донг.

Молодой воин сжал губы и кивнул:

– Неплохое представление.

Судя по его речи и внешнему виду, он был солдатом Тангутского царства[2] и, вероятно, неопытным в сражениях. Он не был монголом-степняком и не участвовал в военных учениях и большой монгольской охоте – «джерге». Баян вспомнил свой первый опыт – впечатляющую линию пеших и конных воинов длиной около 130 километров; марширующий, двигающийся вперед, дисциплинированный строй, с правым и левым флангами. Они медленно продвигались вперед, методично сужая массивный круг, окружая дичь, до тех пор, пока стада диких животных не окажутся в центре круга на потеху Великого хана. Действие занимало месяцы и обучило самого Баяна и степные племена искусству войны.

Этот молодой солдат обретет мужество. А может быть, погибнет – либо от рук врага, либо Орда убьет его за трусость. Баяну нужно было проинструктировать десятника арбана[3], в котором служил юный воин, чтобы тот приглядывал за тангутом.

– Как тебя зовут? – спросил Баян.

– Чэнь Лунь, – ответил солдат.

Затем Баян спросил имена его прямых начальников, после чего сказал:

– Крепись, Чэнь Лунь. Хан Мункэ[4] разобьет армию империи Сун, так же, как хан Угэдэй[5] победил династию Цзинь. Мы сотрем этот город с лица земли и убьем всех мужчин, женщин и детей.

Воин склонил голову:

– Так точно.

Оставив его, Баян пошел вдоль бастиона, осматривая свои войска, довольный их стойкостью и силой перед угрозой артиллерии воинов Сун, несмотря на жару и болезни этого места. На западе, позади защитных редутов хана, возвышалась большая гора, и ночью виднелись дальние огни Рыбацкого городка, находившегося на ней. Даже Аламут, крепость ассасинов в Персии, не так успешно противостояла осаде, как этот бастион. Расположение бастиона, окруженного широкими реками и крутыми склонами с трех сторон, давало ему неоспоримое естественное преимущество, подкрепляемое сооружениями военных инженеров династии Сун.

Но перед горой возникло еще одно укрытие – насыпь на Седельном Холме, которую по приказу хана соорудили его инженеры. Баян предполагал, что сооружение в конечном итоге облегчит нападение и даст им преимущество при захвате города. Некоторые считали это глупой демонстрацией гордыни Великого хана, но разве это гордыня, если так же поступал Бич божий[6], Император Мира?

В назначенный час Баян направился назад на восток к казармам на Львином Холме, присоединившись к девяти другим командирам его мингана[7] в юрте их главнокомандующего. В большой, круглой, обитой войлоком палатке было душно. Несколько командиров кашляли, а другие выглядели бледными и ослабленными, хотя они прилагали все усилия, чтобы скрыть свою немощь. Баян подумал, сколько воинов они потеряют вследствие чумы, когда все это закончится.

– У нас новый приказ, – сказал военачальник Куке. – Ван Дэчэнь возглавит нападение на ворота Ху Го. Сегодня ночью.

– Ван Дэчэнь? – спросил один из командиров.

– Да, – ответил Куке.

Ван Дэчэнь был самым доверенным полководцем Великого хана, его главнокомандующим. Здесь, в Рыбацком городке, Ван Дэчэнь был предводителем четырех туменов[8] Орды, каждый из которых насчитывал десять тысяч сильнейших воинов, профессионалов своего дела, умевших воевать как на воде, так и на суше. То, что Ван Дэчэнь лично возглавит нападение, позволяло судить, насколько важна эта атака.

Куке продолжил:

– После нашего поражения у ворот Синь Донг армия династии Сун не ожидает от нас новой атаки, тем более в ночное время. В распоряжении Ван Дэчэня только сильнейшие воины. Каждый из вас должен знать о состоянии бойцов вашего ягуна[9].

– Мои готовы, – Баян вытер струившийся со лба пот. – Все мои люди готовы к битве.

Куке оглядел остальных присутствующих в юрте:

– Что с остальными?

Некоторые из офицеров доложили об отсутствии потерь среди личного состава. Другие командиры формирований, в которых было много больных, могли поставить в строй только некоторые из своих арбанов. Куке приказал собрать всех бойцов.

– Соберите своих воинов и встречаемся возле южных укрытий через полчаса, – сказал он. – Дальнейшие приказы вы получите там.

Командиры разошлись, и Баян поспешил в казармы. Когда он шел, Наталья почувствовала новый приступ страха и полное истощение. Это было уже пятое сражение, которое она пережила вместе со своим предком с помощью симуляции Анимуса, и ей нужно было отдохнуть от зрелища крови и смерти.

– Я больше не могу, – сказала она, стараясь избавиться от воспоминаний Баяна. – Виктория, я не могу этого сделать.

Прошла минута, битва приближалась.

– Виктория?

– Ты в порядке, Наталья? – в ее сознании прозвучал женский голос с легким французским акцентом.

– Нет. Я думаю, мне нужен перерыв.

– Ну, твои жизненные показатели в норме, хотя пульс и кровяное давление слегка повышены.

– Вы думаете? – хотела сказать Наталья. Что же еще можно ожидать от своего кровяного давления прямо перед средневековым рукопашным боем?

– Мне нужен перерыв, доктор Бибо, – более решительно повторила Наталья.

– Ты уверена? Ты ведь знаешь, как это тяжело для тебя.

Баян только что добрался до казарм, и Наталья почувствовала его восторг перед началом сражения.

– Я уверена, – сказала она.

Минутная пауза. Наталье показалось, что в этой паузе «звучит» раздражение.

– Конечно. Подожди.

Наталья приготовилась к тому, что как она знала, должно было произойти, в то время как Баян готовился открыть огонь по артиллерии династии Сун. Только Наталья ждала совсем другого взрыва.

– Завершение симуляции через три, две, одну…

Мир вокруг Натальи, монгольский военный лагерь, звезды, влажная жара, запах дыма и крови – все эти образы проносились в ее мозгу в течение нескольких мучительных минут. Когда боль утихла, оставив только пепел от ее недавних виртуальных приключений, она оказалась в бесформенной пустоте Коридора Памяти, в переходном пространстве, предназначенном для упрощения процесса симуляции. Наталья не могла представить, что этот процесс может быть еще сложнее.

– Подожди немного. Успокойся.

Наталья не могла полностью избавиться от стресса, до тех пор, пока не вышла из симуляции, но она старалась очистить свой разум от воспоминаний Баяна, думая о своем. О родителях, дедушке и бабушке, своей прежней жизни до того момента, когда Монро нашел ее и вовлек в этот дурдом. Виктория научила ее улавливать воспоминания, связанные с конкретными вещами, – такими как звон колоколов русской православной церкви, в которую ходили ее бабушка и дедушка, или запах щей и пельменей, готовящихся на плите. Это были детали, которые были частью ее личности, и помогали снова найти себя, когда она терялась в чужой жизни.

Через несколько минут она глубоко вздохнула, чтобы подготовиться к худшему, и сказала:

– Я готова выйти.

– Отлично. Извлечение теменных контактов через три, две, одну…

Все внутренние органы и нервные окончания Натальи как будто вывернули наизнанку. Она не закричала, но все еще стонала, пока неприятное ощущение не прошло, а затем Виктория сняла с нее шлем Анимуса. Наталья стояла в центре металлического кольца по пояс высотой, привязанная к нему ремнем вокруг туловища. Ее ноги были прикреплены металлическими зажимами к маленьким платформам на соединенных опорах под ней, руки привязаны к экзоскелету, повторявшему ее малейшие движения. В отличие от установки Монро, эта модель Анимуса фиксировала тело Натальи на месте, одновременно предоставляя полную свободу движений в процессе симуляции. Виктория помогла ей снять все приспособления.

– Не забывай дышать, – сказала женщина, выводя ее из кольца.

Наталья сделала шаг на дрожащих ногах. В зависимости от того, сколько и какие движения приходилось делать в процессе симуляции, новое устройство могло серьезно вымотать тело. Волны недомогания заглушали боль, и она почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу.

– Мне нужно ведро, – сказала она, закрывая глаза. С открытыми глазами было только хуже.

– Оно здесь, – сказала Виктория.

Наталья повернулась на голос доктора и чуть приоткрыла правый глаз, чтобы отыскать ведро. Затем ее долго рвало, до тех пор, пока ее желудок не опустел и она не отдышалась.

– Все? – с участием спросила Виктория, поглаживая ее по волосам.

Тяжело дыша и спотыкаясь на ходу, Наталья направилась к койке в углу комнаты.

– Все, – ответила она.

Она услышала, как ведро с хлюпаньем уносит один из техников «Абстерго», и посочувствовала ему, но только на мгновение. В конце концов, это именно ей приходилось проходить сквозь ад.

Она попыталась чуть приоткрыть глаза, закрывая их от света ладонью.

– Долго я была там на этот раз?

– Три часа одиннадцать минут, – ответила Виктория, садясь рядом с ней.

– Кажется, что дольше, – сказала Наталья, хотя ей всегда так казалось.

– Хочешь поспать?

Наталья еще чуть шире открыла глаза и повернулась к женщине. Короткие волосы Виктории немного отросли с того времени, как Наталья и другие пришли в Эйри, но широкая улыбка доктора осталась прежней.

– Думаю, да, – сказала Наталья.

– Очень хорошо. Результаты обсудим позже.

Виктория вздохнула и потянулась, встала со своего офисного кресла и прошла через комнату. Она подошла к стеклянному шкафчику, достала оттуда бледно-голубой плед и укрыла им Наталью.

– Сейчас отдыхай. Мы за всем проследим.

Наталья кивнула, или подумала, что кивнула, и, не успев ничего сказать, провалилась в глубокий сон.

* * *

Когда Наталья проснулась, рядом никого не было, но она знала, что кто-то где-то обязательно наблюдает за ней. В комнате горел мягкий свет. Девочка села, чувствуя, как раскалывается голова. Она надеялась, что это будет продолжаться лишь день, хотя в самом начале ее головные боли длились дольше. Другие также от них страдали. Виктория заверила их всех, что каждая модель Анимуса была откалибрована и закодирована с учетом их нейрометрии, следовательно, в конечном итоге головные боли должны прекратиться.

Должны были, но не прекратились.

Наталья потерла затылок, у самой макушки, через которую Теменной Супрессор воздействовал на ее мозг волнами электромагнитных импульсов, разработанных специально для нее. Эти волны совсем не беспокоили ее во время симуляции. Проблема была в том, почему другие обычно проводили больше времени в Анимусе, чем Наталья. Шон, вероятно, смог бы там жить, если бы хотел, но он был гораздо опытнее Натальи. Один из техников как-то сказал, что есть другая, еще более агрессивная модель Анимуса, но «Абстерго» никогда не использовала ее при работе с детьми. Наталья была рада этому. КТ-сканирование, ФМРТ и Супрессор и так достаточно повлияли на ее мозг.

Дверь в комнату со свистом открылась. Вошла Виктория в своем белом халате, как всегда с планшетом в руках. Комнатное освещение как будто стало ярче с ее приходом, и Наталья прищурилась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Виктория.

– Лучше, – сказала Наталья. – Но у меня все еще такое ощущение, как будто ударили топором по затылку.

– Правда? – нахмурилась Виктория. – Со временем боль должна утихнуть.

Должна.

– Ты готова к разговору?

Наталья оглядела комнату – белые панели, стекло, графики и компьютерные мониторы, контуры кольца Анимуса, выглядевшего так, как будто его тысячи лет омывали морские волны.

Наталья поднялась.

– Да, я готова.

– Хорошо, – Виктория протянула руку, указывая на открытую дверь. – Ну что, идем?

Они вышли из комнаты с Анимусом в широкий коридор. По правую сторону они увидели много дверей, а слева была стеклянная стена, через которую открывался вид на густой сосновый лес, окружающий центр Эйри. Лес был одной из особенностей этого места, которая Наталье действительно нравилась. Все, что ей было нужно, – это выйти на улицу и вдохнуть запах деревьев, после чего она часто чувствовала себя немного лучше.

Виктория проводила ее по коридору, а затем к конференц-залу. Как только лаборатории и комнаты Анимуса остались позади, коридоры становились шире, золотистый вечерний свет легко проникал сквозь стеклянный потолок и многочисленные стеклянные стены и окна. В некоторых местах здание имело почти призматический эффект, причем каждое из пяти зданий Эйри было построено в почти таком же стиле.

Когда они вошли в конференц-зал, мужчина с ярко-зелеными глазами и аккуратно приглаженными волосами, которого звали Исайя, встал, чтобы поприветствовать ее.

– Рад тебя видеть, Наталья. Я так понимаю, что у тебя все еще есть некие трудности с симуляцией.

– Можно и так сказать, – ответила Наталья.

– Ты держишься?

– Пока да.

– Прошу, – Исайя жестом указал на одно из мест за столом, как будто вырезанным из огромной плиты вулканического стекла. – Давайте поговорим.

Наталья села напротив Исайи, а Виктория расположилась рядом с ней.

– Монгольские ханы часто были довольно беспощадны, – сказал Исайя, присаживаясь. – Особенно во время их вторжения в южный Китай.

Наталье не очень хотелось останавливаться на методах ведения войны монгольскими войсками. Монголы следовали модели психологической войны и террора. Сначала они предлагали пощадить город, если его правители подчинятся верховному суверенитету Великого хана и будут платить ему дань. Если правители соглашались, будучи осведомленными о монгольской непобедимости, в городе обычно не было никакого кровопролития. Но если они отказывались, начинались бойня и разрушения, которые вызывали у Натальи тошноту.

– Я понимаю, почему это так тебя огорчило, – сказал Исайя.

– Мы все понимаем, – добавила Виктория.

Исайя положил руки на стол, его пальцы были длинными и тонкими.

– Как бы я хотел найти какой-то другой способ узнать то, что мы должны узнать.

Наталья тоже этого хотела.

– Хочешь позвонить родителям? – спросил Исайя.

Наталья постоянно думала об этом, но обычно позволяла себе звонить им раз в два или три дня. И они навещали ее почти каждые выходные. Но Наталья никогда не говорила им о том, что с ней происходит. Девочка не хотела их волновать или расстраивать.

– Кажется, я в порядке.

Виктория положила руку на плечо Натальи.

– Тогда можем ли мы задать тебе несколько вопросов о симуляции?

– Конечно. Лучше покончить с этим.

– Как обстоят дела с теменным подавлением? – спросил Исайя. – Доктор Бибо говорит, что все еще есть болезненные побочные эффекты.

Наталья кивнула.

– Этого следовало ожидать, – сказал Исайя. – Электромагнитные волны временно заглушают теменные доли – часть твоего мозга, которая обеспечивает контроль над восприятием времени и пространства. Это способствует более глубокому и быстрому принятию симуляции, но может неким образом тебя дезориентировать.

Он каждый раз давал такое же объяснение, почти слово в слово, как будто бы они не говорили об этом раньше.

– Головные боли стали не такими сильными, – сказала Наталья, надеясь, что он не станет сосредотачиваться на этом.

– Приятно это слышать. – Исайя немного повернул голову влево. – Ты заметила какие-либо признаки его присутствия?

– Нет.

– Ты уверена?

Наталье не нравилось, что он всегда сомневался в ее словах.

– Думаю, я бы узнала кинжал, могущества которого хватит, чтобы разрушить мир.

– Может быть, – сказал Исайя. – Но возможно и нет.

Она знала, что он нетерпелив, и, честно говоря, она тоже была такой. Частица Эдема была единственной причиной, по которой она здесь оказалась. Это было причиной, почему все они оказались здесь, в Эйри, а Оуэн и Хавьер остались там, где они были. Нужно найти реликвию. Но Наталья все еще не знала, кто должен найти ее первым.

– Мы знаем, что Баян имел отношение к реликвии в какой-то момент своей жизни, – сказала Виктория. – Это только вопрос времени.

– А вдруг он имел к ней отношение, будучи стариком? – спросила Наталья. – Наверное, мне предстоит еще длинный путь.

– Если бы у нас было ядро Анимуса Монро, со всеми его исследованиями, мы бы, возможно, достигли бóльших успехов в нашем деле, – глаза Исайи загорелись, скулы напряглись. – Но, к сожалению, мы до сих пор не знаем, где он, так что пока тебе придется постепенно проживать жизнь Баяна.

– Одну битву за раз, – сказала Наталья.

Исайя и Виктория давно не упоминали о Явлении Могущества. Они знали, что Монро нашел нечто уникальное во всех их ДНК, но не могли предположить, что именно.

– Что сейчас происходит в симуляции? – спросил Исайя.

Наталья рассказала ему про сражение возле горы и очень редкое поражение монгольской Орды.

– Все болеют, – сказала она. – Холерой, или малярией, или еще чем-то.

Виктория провела пальцем по экрану своего планшета.

– Некоторые источники утверждают, что хан Мункэ умер от инфекционного заболевания во время осады.

– Еще нет, – сказала Наталья.

Исайя начал барабанить пальцами по столу.

– Можешь ли ты вернуться туда сегодня вечером?

Потирая виски, Наталья сделала паузу, прежде чем ответить.

– Нет. Сегодня не могу.

Исайя резко взглянул на Викторию, а она бросила на него короткий ответный взгляд, прежде чем покачать головой, как будто Натальи здесь нет, и она этого всего не видела. Но это не имело значения. Они не могли заставить ее, и она бы ни за что не вернулась назад прямо сейчас.

Исайя постучал костяшками пальцев по столу.

– Отлично, – он поднялся. – Надеюсь, ты хорошо отдохнешь. А завтра…

– Завтра я отправлюсь на войну, – завершила фразу Наталья.

Глава 2

Оуэн не боялся. Но ему было интересно, что было бы, если бы он испытывал страх.

Он сел на койку рядом с Хавьером, прислонившись спиной к голой белой гипсокартонной стене склада, используемого Гриффином в качестве логова. Ассасин сидел к ним спиной перед монитором компьютера, общаясь со своим начальником.

– Вы уверены, что это место рассекречено? – гулким голосом спросил Гриффин. Свет единственной лампы, висящей в центре комнаты, отражался на его блестящей коричневой лысине. – Я принял меры предосторожности.

– Абсолютно уверен, – сказал человек на мониторе. Оуэн уже однажды видел этого человека: измученного, с густыми седеющими волосами и бородой. Это был Гэвин Бэнкс, лидер Братства ассасинов.

– Ротенбург говорит, что, скорее всего, ударная группа тамплиеров на пути к вам прямо сейчас.

Хавьер взглянул на Оуэна. Его глаза сузились, мышцы напряглись. Он выглядел более обеспокоенным, чем Оуэн.

– И вы доверяете этому информатору? – спросил Гриффин.

– Да, – сказал Гэвин. – Вам нужно все сжечь и убираться оттуда немедленно.

Гриффин кивнул.

– Я уже подыскал новое место…

– Нет, – сказал Гэвин. – Следуйте к месту встречи «Альфа двенадцать». Там вас встретит Ребекка Крейн с дальнейшими инструкциями.

– Ребекка? – Гриффин сделал паузу. – Тогда все в порядке.

– Удачи.

Гэвин вышел, экран потемнел.

Оуэн вздохнул, а затем Гриффин встал.

– Собирайте вещи и все необходимое в рюкзаки. Поторопитесь.

Оуэн и Хавьер переглянулись и ринулись к ящикам, стоявшим на металлических полках склада. Им уже однажды приходилось делать это, когда Гриффин приводил их к горе Мак-Грегор в поисках первой Частицы Эдема. Надев кожаные куртки с капюшонами, они принялись собирать различные виды оружия – метательные ножи, дротики и маленькие гранаты, начиненные чем угодно: от ядовитого газа до электромагнитных импульсов, силы которых могло хватить, чтобы остановить вертолет в небе.

Оуэн смотрел, как Гриффин собирает свое снаряжение, включая Перчатку Ассасина, к которой он никогда не позволял даже прикасаться. Когда они закончили собираться, Гриффин подошел к компьютеру и открыл командную строку.

– Будьте готовы и помните, чему я вас учил, – сказал он.

Оуэн не думал, что он когда-либо забудет изнурительные упражнения, которые Гриффин заставлял их выполнять в течение последних нескольких недель, совершенствуя их в боевой подготовке и фриране[10].

Ассасин кивнул головой в сторону монитора.

– У нас будет три минуты.

– До чего? – спросил Хавьер.

Гриффин не ответил. Он напечатал команду, нажал клавишу ввода и направился к воротам склада. С лязганьем и дребезжанием ворота поднимались по мере того, как он крутил ручку.

Солнце постепенно садилось, но было еще не совсем темно. Как раз то время дня, когда господствуют серые тени, но детали все еще различимы. Гриффин подвел их к дверям соседнего склада, где стояла его машина, но не успел он открыть замок, как они увидели свет фар, быстро приближавшийся из-за угла дальнего ряда.

– Это?.. – спросил Оуэн.

– Машина останется здесь, – сказал Гриффин и побежал в противоположном направлении. – За мной!

Оуэн и Хавьер бросились за ним. Пробежав несколько сотен метров, Гриффин остановился, подпрыгнул, и, уцепившись за край, вскарабкался на крышу склада. Оуэн последовал за ним, все еще немного удивленный естественными способностями, которые он получил за то время, которое провел в воспоминаниях своего предка-ассасина. Дождавшись Хавьера, все трое беззвучно двинулись прямо по крыше.

– Что случится через три минуты? – спросил Хавьер.

– Уже через двадцать три секунды, – ответил Гриффин.

Оуэн оглянулся. Он увидел свет фар транспортного средства, приближающегося к их складу, и много других огней, стекающихся к этому месту со всех направлений, в том числе и с неба.

– Это вертолет, – сказал он.

– Я слышу, – сказал Гриффин. – Сидите тихо…

Позади них грянул разрушительный взрыв, обдав волной жара спину Оуэна и на мгновенье оглушив его. Внезапная вспышка света осветила крышу, по которой они бежали, а также крыши соседних рядов, где Оуэн заметил десяток фигур, медленно двигающихся к ним. На преследователях была черная военная форма и шлемы, которые давали им возможность находить и отслеживать сложные цели.

– Тамплиеры, – прошептал Оуэн, и все трое припали грудью к крыше.

– Похоже, Ротенбург был прав, – сказал Гриффин. – И они пришли подготовленными.

– Вы взорвали собственное убежище? – спросил Хавьер.

В небо поднимался столб густого дыма. Оуэн почувствовал запах горелого пластика.

– Стандартная процедура, – сказал Гриффин. – Не останется ничего, что могло бы им помочь в стремлении выследить Братство.

– Тогда они будут следить за нами, – сказал Оуэн.

– Нет. Следуйте за мной.

Гриффин перепрыгнул на другую крышу и побежал.

Оуэн и Хавьер сделали то же самое, и, достигнув края крыши, троица спрыгнула на землю. Теперь они находились в темном пустом проходе напротив того места, откуда беглецы взобрались на крышу.

Гриффин закатал рукав и что-то сделал со своей Перчаткой.

– Достаньте оружие.

Оуэн перевел дыхание, открыл свой рюкзак и вытащил несколько метательных ножей и гранаты. Хавьер достал свой арбалет-пистолет. Ассасин поднял руку вверх, и из Перчатки вырвался электрический скрытый клинок длиной 15–18 сантиметров. Через секунду Гриффин спрятал его, но Оуэн все еще ощущал сильный запах меди, исходивший от него.

– Мы должны убедиться, что за нами не следят, а затем двигаться к месту встречи, – Гриффин посмотрел по сторонам. – Будьте начеку. Это не тренировка.

Они немного отдалились от места взрыва. Оуэн совершенствовал свое восприятие, как делал его предок, прислушиваясь ко всем окружающим звукам.

Они продвигались к концу прохода, проходя склад за складом. Вскоре все трое подошли к концу ряда и на расстоянии трех метров от себя увидели сетчатый забор.

Но до этого Оуэн что-то почувствовал.

Всеми своими рецепторами – слуховыми, обонятельными и осязательными – он ощущал явное присутствие агентов, готовящих им западню по обе стороны прохода. Гриффин и Хавьер не обладали таким уровнем восприятия, как Оуэн, но даже они, казалось, знали о присутствии агентов. Троица молча остановилась. Оуэн держал наготове пару электромагнитных гранат, Хавьер зарядил свой арбалет-пистолет, а Гриффин занял боевую позицию и затем кивнул.

Оуэн ринулся вперед, бросая гранаты в сторону противника, и хотя взрывы прозвучали бесшумно, эффект был оглушительным. Вопя и натыкаясь друг на друга, агенты тамплиеров пытались сбросить свои шлемы. Их оружие валялось на земле, а электронные устройства обуглились.

Их было восемь человек, по четыре с каждой стороны. Хавьер бросился за угол, метая дротики, заряженные нейротоксином, и один из них достиг цели. Гриффин нанес удар ближайшему агенту, поразив его электрическим зарядом своего скрытого клинка, бóльшим, чем у любого электрошокера, и сразу бросился еще на двоих.

Через несколько секунд половина тамплиеров лежала на земле. Но четверо все еще продолжали бой. Оуэн вытащил дымовую гранату, чтобы обеспечить Хавьеру и Гриффину прикрытие, но не смог совладать с механизмом. Его руки дрожали, и он смотрел на свои дрожащие пальцы, которыми не мог выдернуть чеку, с отдаленным осознанием того, что боится. Его тело охватил страх, в то время как ум оставался ясным.

– Оуэн! – закричал Хавьер.

Оуэн повернулся, и в то же время тяжелый удар чуть не сбил его с ног. Пошатнувшись, он по инерции сделал пару шагов вперед, прежде чем обернуться и увидеть лицо нападавшего. Это была женщина без шлема, в руках она держала кусок арматуры длиной с бейсбольную биту.

Это не тренировка.

Оуэн выпрямился, ему удалось уйти от ее удара, нанося ответный боковой в челюсть, но агент была быстрее и опытней. Ее острый локоть вонзился в лицо Оуэна, на миг ослепив его. Он ожидал завершающего удара арматурой, но подоспел Гриффин, и женщина рухнула наземь с дымящимся ожогом на шее, куда поразил ее клинок ассасина.

За спиной раздался глухой звук. Обернувшись, Оуэн увидел, что это Хавьер только что сразил другого агента выстрелом из своего арбалета. Оуэну, наконец, удалось активировать дымовую гранату, и в облаке, которое вырвалось из нее, Гриффин обезвредил последних двух тамплиеров.

– Скорее, – промолвил он, покашливая. – Скоро остальные заметят, что эти агенты исчезли.

Они перелезли через забор и бежали по пустырю, заваленному пустыми консервными банками и заросшему сорняками, стараясь не попадать под свет вертолета над головой, пока не достигли оживленной улицы. Спрятав оружие в рюкзаки, компания попыталась раствориться в толпе. Оуэн изображал сгорбленного, уставшего после долгого рабочего дня человека, взгляд его был понурым. Гриффин однажды упоминал о способности ассасина прятаться на виду, но ни Оуэн, ни Хавьер до конца не понимали, что это значило. Они даже не были настоящими ассасинами, несмотря на только что сделанное. Оуэн оставался с Гриффином только для того, чтобы помочь своим друзьям и узнать, что на самом деле случилось с его отцом.

Гриффин оглянулся.

– Мы возьмем такси.

– Такси? – переспросил Хавьер. – Ассасины берут такси?

– Именно, – сказал Гриффин. – Если хочешь спрятаться, прячься на виду.

Он свистнул, и через мгновение к тротуару подъехал белый седан с клетчатыми полосками по бокам. Троица разместилась на заднем сиденье, Гриффин объяснил водителю маршрут. Когда они тронулись, Оуэн обернулся и посмотрел на пустырь и дымящийся склад сквозь заднее стекло.

Руки его все еще тряслись, и он крепко сжал их в кулаки.

Что же с ним там произошло? Он леденел от мысли, что если бы у женщины вместо той арматуры был пистолет или нож, он, наверное, был бы уже мертв. Тренировки Гриффина, казалось, должны были помочь, но на деле вся эта ситуация становилась все тяжелее.

В течение первых нескольких дней и недель после симуляции бунтов в Нью-Йорке из-за призыва Оуэн был уверен в своих способностях и даже ощущал себя могущественным. Но теперь он задавался вопросом, не была ли эта уверенность в себе ложной. Возможно, это только отголоски воспоминаний его предка в голове Оуэна. Вариус был искусным ассасином, и, прожив в этих воспоминаниях, Оуэн тоже почувствовал, что у него есть способности. Но теперь, когда воспоминания Вариуса ему не помогали, Оуэн понял, что, наверное, у него нет могущества его предка. Он все еще был подростком, а те тамплиеры были отправлены, чтобы либо захватить его, либо убить.

Большую часть пути они молчали. Наконец Гриффин велел таксисту высадить их на углу, где они немного подождали, прежде чем поймать другую машину и направиться в пригород. Оуэн понял, что это все для того, чтобы убедиться в отсутствии преследования. И, похоже, сработало: огни вертолета тамплиеров постепенно исчезли из поля зрения.

Такси остановилось возле незнакомого дома на тихой улице. После того как машина отъехала, они двинулись пешком, следуя за Гриффином.

Хавьер повернулся к Оуэну:

– Ты в порядке?

– Да, – ответил Оуэн.

– Это было опасно, – сказал Хавьер.

– Ты хорошо поработал, – сказал Оуэн, немного завидуя самообладанию друга и мастерству, продемонстрированному Хавьером.

– Вы оба неплохо поработали, – похвалил Гриффин. – Но эти агенты были не лучшими. Обсудим подробнее, когда доберемся до места встречи.

Примерно через пару километров они дошли до конца микрорайона. Асфальт превратился в грязь и гравий, а городской пейзаж сменился деревенским. Еще через несколько километров пути по полям и пастбищам, окруженным дремучим лесом и холмами, очередной раз повернув, среди деревьев они увидели большой дом.

– Ого! – воскликнул Хавьер.

Дом, казалось, был заброшен уже сотню лет. Он был двух- или трехэтажным, обитым сайдингом и деревянными дощечками, и выглядел серым, растрескавшимся и обветренным. Крыльцо перед фасадом дома просело, на углу крыши возвышалась угловатая башенка с круглым, потемневшим от времени окошком, выглядевшим как глаз циклопа, и кованой железной коронкой на верхушке. Большинство окон и входная дверь были заколочены досками.

– Вот он, – сказал Гриффин.

Оуэн снова взглянул на дом.

– Это он?

– Что-то в духе семейки Аддамс, не так ли? – сказал Хавьер.

Оуэн согласился, но Гриффин не обратил на него внимания.

– Пошли.

Они направились прямо к входной двери по каменной дорожке, заросшей с обеих сторон сорной травой по колено. Это место вызывало у Оуэна мурашки по всему телу. Он не видел, чтобы внутри горел свет; не было никаких признаков Ребекки Крейн.

– Это место встречи? – спросил он.

– Да, – ответил Гриффин.

Они взошли на крыльцо, и растрескавшиеся деревянные ступени, забитые ржавыми гвоздями, заскрипели под их весом.

Оуэн вздрогнул.

– Но где…

И вдруг входная дверь открылась.

Хавьер взвизгнул, а Оуэн отскочил назад и чуть не свалился с крыльца.

– Гриффин, – произнесла женщина, стоявшая в темном проходе. – Я ждала вас.

– Ребекка, – сказал Гриффин. – Приятно, что ты снова в деле.

Видимо, дверь только казалась заколоченной. Женщина жестом пригласила их войти.

– Быстрее, внутрь.

Гриффин вошел первым, а Оуэн последовал за ним, оглядываясь на Хавьера. Попав в коридор, они убедились, что интерьер дома соответствует его внешнему виду. Выцветшие обои кусками свисали со стен, дверные проемы изгибались под причудливыми углами, а в воздухе стоял запах пыли и плесени. Лестница на второй этаж выглядела так, что Оуэн вряд ли стал бы по ней подниматься, а далее по коридору виднелась лишь кромешная тьма. С обеих сторон коридора они видели пустые комнаты; люстры, висевшие под потолком, были затянуты паутиной.

Ребекка закрыла входную дверь на электронный замок, который определенно не подходил к интерьеру дома, и Оуэн понял, что место было, вероятно, намного более безопасным, чем казалось на первый взгляд.

– Вы прибыли позже, чем я ожидала, – сказала она. – У вас возникли проблемы?

– Тамплиеры напали на нас, когда мы уходили, – ответил Гриффин. – Нам пришлось проделать долгий путь.

– Жаль, – сказала она. – Но, во всяком случае, теперь вы здесь.

– Что это за место? – спросил Оуэн.

Ребекка огляделась и посмотрела в потолок.

– Это место является тем, чем выглядит. В основном.

– Значит, это дом с привидениями? – спросил Хавьер.

Ребекка улыбнулась, ее улыбка была едва заметна в темноте.

– Здесь лишь те призраки, что скрыты у тебя в ДНК, Хавьер.

– Вы знаете мое имя?

– Конечно, мы знаем.

Оуэну не понравилось, как она это произнесла.

– Итак, каков план? – спросил Гриффин. – Гэвин сказал, что у тебя есть инструкции.

Ребекка кивнула.

– Сюда.

Она пошла по темному коридору. Все трое последовали за ней. Через некоторое время Ребекка остановилась и открыла дверь справа от них.

– Ступайте осторожно, – сказала она, очевидно, приглашая их спуститься. – Лестница ведет в подвал.

Гриффин пошел без каких-либо колебаний, Хавьер двинулся за ним. Оуэн нашарил руками перила, а затем медленно начал спускаться, отчаянно пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то, чтобы ориентироваться. Осторожно, нащупывая ногой ступеньку за ступенькой, он двигался вниз. Гулкие шаги Гриффина эхом раздавались внизу, а наверху Ребекка закрыла дверь, ведущую на лестницу.

– Сейчас включится свет, – сказала она. – Закройте глаза.

Оуэн послушался, но даже сквозь веки увидел, как яркий свет наполняет помещение. Открыв глаза, он обнаружил, что состояние этой части дома существенно отличалось от того, что было наверху. Он увидел гладкие стены с серой панельной обшивкой, и в целом помещение почти идеально соответствовало представлению Оуэна о том, как должно выглядеть укрытие ассасина. Во всяком случае, это не склад.

В помещении было несколько компьютеров, большой стеклянный стол для совещаний и целая стена с оружием, одеждой и доспехами. В дальнем углу комнаты Оуэн заметил кресло с откидной спинкой, почти такое же, как то, которое использовал Монро с его Анимусом.

– Твоя работа? – спросил Гриффин, кивнув в его сторону. – Кресло?

– Нет, – ответила Ребекка. – Не совсем. Шон, новый техник из «Абстерго», достал процессор и чертежи в Мадриде, а я использовала их для создания этой машины.

– Шон? – спросил Хавьер.

– У нас есть друг, которого зовут так же, – сказал Оуэн.

– Да? – склонила голову Ребекка. У нее были короткие каштановые волосы и оливковая кожа; она напоминала Оуэну Наталью.

– Ваш друг тоже циничный эгоист, который думает, что он умнее всех?

– Гм, нет, – пробормотал Оуэн.

Ребекка пожала плечами.

– Тогда, должно быть, это другой парень.

Она повернулась к Гриффину:

– Ты еще помнишь, как управлять Анимусом?

– Конечно, – сказал Гриффин. – Но зачем? Ты не останешься?

– Нет. Я нужна в другом месте.

– Что может быть важнее этого? – спросил Гриффин. – Я о Трезубце Эдема. Одна из частей уже найдена. Вторая…

– Я знаю, – сказала Ребекка. – Но поверь, в мире сейчас творится чертовщина, а Братство слишком малочисленное. У меня есть приказ. Сейчас вы должны действовать самостоятельно. Это безопасное место, я обустроила его для вас. Все готово к использованию. Как думаешь, вы справитесь?

Прищурившись, Гриффин замолчал. Оуэн почувствовал напряжение, возникшее между двумя ассасинами. Гриффин выглядел неуравновешенным и рассерженным. По-видимому, в Братстве было не все так гладко. Но мгновенье спустя Гриффин кивнул и заметно расслабился.

– Хорошо, – сказал он. – Я знаю, что это не твой выбор.

– Это так, – ответила она. – И не Гэвина, и даже не Уильяма. Этот выбор заставили сделать тамплиеры, когда пятнадцать лет назад почти уничтожили нас.

– Для меня есть указания?

– Ротенбург говорит, что сейчас тамплиеры в поиске второго кинжала, который в последний раз видели в средневековом Китае. Нам нужно добраться до него первыми, – Ребекка повернулась и указала на Оуэна. – С помощью призраков из его ДНК.

Глава 3

Шон не мог дождаться, когда вернется в Анимус. Виктория решила ввести временные ограничения его занятий, и вчера вообще не позволила ему войти в симуляцию. Это было очень неприятно, но Шон выдержал целый день, и после завтрака он должен был вернуться в кольцо.

– Доброе утро, – борясь с зевотой, сказал Дэвид, входя в зал, который служил им местом отдыха. – Маффины еще не принесли?

Шон кивнул в сторону буфета.

– Сегодня бананово-ореховые.

Дэвид остановился в полушаге от холодильника.

– Неважно.

– Ты не любишь бананы? – спросил Шон.

– Мне не нравятся орехи, – ответил Дэвид, поправляя свои очки с толстыми стеклами в белой оправе, и направился к плитам.

Вошла его старшая сестра, Грейс. Ее темные, кудрявые волосы были собраны на затылке. Ей было пятнадцать, почти как Шону, и за последние несколько недель он узнал о ней больше, чем о ее тринадцатилетнем брате. Грейс и Дэвид почти никогда не оставались в Эйри надолго. По сути, их папа забирал их обоих домой на несколько дней, но потом они возвращались. Шон еще не спрашивал, в чем дело, но собирался как-нибудь это сделать.

Для него никогда не стоял вопрос, оставаться или нет. Компенсация за аварию, которая случилась несколько лет назад, едва покрыла больничные счета Шона, и его родители нуждались в деньгах «Абстерго». Уход за паралитиком стоил им более семидесяти тысяч долларов в год. Но даже несмотря на это Шон хотел бы остаться, просто для себя.

– Доброе утро, Грейс, – сказал он.

– Доброе утро, – она направилась за кофе. – Виктория собирается впустить тебя сегодня?

Шон поковырял омлет.

– Она сказала, что да.

– Где ты остановился? Томми вернулся из Лондона?

– Да. Я закончил с этим расследованием и вернулся в другой бунт.

– Томми Грэйлинг, похоже, любит бунты, – сказала она, садясь рядом с ним.

– Я бы так не сказал.

Грейс сделала глоток кофе и посмотрела на Шона поверх кружки.

– Значит, тебе нравятся бунты?

Шон улыбнулся.

– Мне правда нравится действие. Но в Нью-Йорке в девятнадцатом веке почти всегда происходили бунты.

– Ты сегодня видел Наталью? – спросил севший рядом Дэвид, держа в руках тарелку, на которой было больше бекона, чем яиц.

– Еще нет, – сказал Шон; он был бы не против повидать Наталью.

Он по-прежнему ощущал себя неловко и нервничал всякий раз, когда она входила в комнату. Он не должен был ничего говорить. Он должен был просто оставить все, что было между Томми и Аделиной, в симуляции. Но все было так запутано – кто есть кто, и что все это значит. Он даже не понимал, нравится ли ему Наталья, или это были ощущения Томми, влюбленного в ее предка.

– Почему же Виктория тебя ограничивает? – спросила Грейс.

– Она говорит, что я могу стать слишком зависимым от этого, – Шон отставил почти пустую тарелку.

– Как наркоман? – спросил Дэвид.

– Что-то в этом роде, – ответил Шон.

Но он не думал, что это возможно. Он и правда проводил почти целый день в симуляции, но это не делало его наркоманом. Как можно быть зависимым от воздуха?

– Ты ведь знаешь, что с тобой все в порядке, верно? – спросила Грейс. – И я не имею в виду симуляции.

Шон посмотрел в ее глубокие карие глаза. Ее голос прозвучал совершенно искренне, мало кто говорил так о таких вещах. Они знали о дискриминации инвалидов, и старались поддержать его, хотя легче от этого не становилось. Ему казалось, что Грейс это понимала.

Шон постучал по подлокотнику коляски.

– Мне кажется, что с этим что-то не в порядке.

– Я не это имела в виду, – сказала она. – Ты…

– Доброе утро, – сказала Наталья, входя в комнату.

– Доброе утро, – ответил Дэвид. – Не видел тебя прошлой ночью.

– Я плохо себя чувствовала.

Наталья схватила бублик и йогурт.

Фраза, которую Грейс собиралась сказать, как будто на мгновение повисла в воздухе, а затем развеялась, как пар от ее кофе. Шон был рад, что она не прозвучала.

– Все еще страдаешь от головных болей? – спросила Грейс у Натальи.

Она кивнула.

– А вы, ребята?

– Моя боль проходит через несколько часов, – сказала Грейс.

– Моя тоже, – сказал Шон. Сначала голова болела ужасно, но теперь было легче. В любом случае, это того стоило.

Наталья села за стол напротив Шона, и он почувствовал небольшое напряжение в районе живота. Если и была одна вещь, которую он хотел изменить для себя в Эйри, то это было его притяжение к ней.

– Ты нашла Частицу Эдема? – спросил Дэвид, жуя полоску бекона.

Сидевшие за столом притихли. Все знали, зачем они здесь. Все они знали, что случилось в симуляции нью-йоркских бунтов Монро, еще до того, как корпорация «Абстерго» нашла их, и они узнали свою историю. Все они знали, что будет поставлено на карту, если три части Трезубца Эдема найдут и объединят. Но подростки не часто говорили об этом. Это было немного похоже на разговор об инопланетянах или волшебниках.

– Еще нет, – спокойно сказала Наталья.

– Как продвигается симуляция в Китае? – спросила Грейс.

Наталья уставилась на бублик на тарелке.

– Тяжело. Там много смерти.

– Это было бы тяжело для любого, – сказал Шон, пытаясь подбодрить ее, но это прозвучало как-то пренебрежительно.

Наталья просто кивнула, не поднимая глаз.

Ему захотелось уйти немедленно, прежде чем ситуация стала еще более неудобной.

– Томми ждет, – сказал он. – Думаю, мне пора.

– Увидимся вечером, – сказала Грейс.

Дэвид кивнул ему. Шон выкатил инвалидное кресло из-за стола и направился к двери. Каждый раз, когда он уходил от группы таким образом, катясь в своем кресле, он чувствовал, что все они старались не смотреть, как он едет. Шону говорили, что ему это только кажется, но они всегда замолкали, когда он отъезжал от них. Как будто боялись говорить, пока он не ушел, как будто нужно подождать, с уважением или еще какими-то чувствами наблюдая за его передвижениями. Он ненавидел это и был рад поскорее добраться до двери. В этот момент Дэвид начал рассказывать о симуляции воспоминаний своего прадедушки, который был пилотом группы Таскиги[11] во время Второй мировой войны.

Шон выехал из зала и направился к комнатам Анимуса. Центр Эйри состоял из пяти отдельных зданий, соединенных между собой закрытыми стеклянными коридорами. Вокруг зданий росло множество деревьев. Он и остальные большую часть времени проводили в двух зданиях: главной приемной (куда они отправлялись, когда родители приходили их навестить или забрать на несколько часов), и в здании, в котором он находился сейчас, где они ели и спали. Также в нем исследовали их генетические воспоминания. Шон не знал, чем занимались служащие «Абстерго» в других зданиях центра.

Когда он добрался до своей комнаты Анимуса, Виктория уже была там. Он постарался заехать как можно непринужденнее.

– Доброе утро, – сказал он.

Она встала из-за компьютера и улыбнулась.

– Я каждый раз рассчитываю, что ты доберешься сюда раньше меня, Шон.

Он не знал, было ли это комплиментом, или насмешкой, или тем и другим одновременно.

– Могу ли я войти в симуляцию сегодня? – спросил он.

– Конечно, – сказала она. – Но я думаю, что вчерашний перерыв пошел тебе на пользу, не так ли? Я могла бы включить еще несколько выходных в твой график.

Шон хотел возразить, но решил сделать это позже. Сейчас он просто хотел начать симуляцию, и боялся, что доктор передумает, если он начнет перечить или проявлять нетерпение.

Он подъехал к кольцу Анимуса. Кажется, Виктория наконец-то научилась не предлагать ему помощь. Ноги ногами, но его руки были достаточно сильны, чтобы добраться туда, куда ему было нужно. Он нагнулся, включил тормоза на колесах своей коляски, забрался в кольцо Анимуса и надел пояс. Его ноги повисли над экзоплатформами. Виктория вернула ноги на место и привязала их к рукам, а затем присоединила к нему все устройства, которые контролировали его мозг и сердце.

Сегодня она двигалась медленно, но он ничего не сказал, сохраняя внешнее спокойствие и терпение, по мере того, как она привязывала ремни.

– Все, – наконец сказала она. – Я думаю, мы готовы.

– Хорошо, – сказал он. – Нью-Йорк, я…

– Знаешь… – Виктория отошла к одному из мониторов. – Мы не будем снова отправлять тебя в воспоминания Томми Грэйлинга.

– Что? – Шон повернулся в кольце, чтобы видеть ее. – Почему нет?

– Теперь это нездоровая среда для тебя…

– Что вы имеете в виду? Что значит нездоровая?

Шон услышал свой голос, полный гнева и нетерпения, но сдерживаться уже было поздно.

Виктория сложила руки на груди.

– Я знаю, мы не согласны с твоим пониманием работы в Анимусе, Шон, но…

– Потому что вы не понимаете, – сказал Шон. – Вы хотите меня остановить.

– Пожалуйста, позволь мне закончить…

– Я не хочу, чтобы вы заканчивали, – сказал Шон. – Я хочу войти в воспоминания Томми Грэйлинга.

Дверь в комнату распахнулась. В комнату вошел Исайя в черном костюме – из ткани, которая, казалось, поглощала свет.

– Думаю, тебе стоит послушать доктора Бибо, Шон. И прояви к ней должное уважение.

Шон не видел директора Эйри больше недели, и внезапное появление Исайи заставило подростка прекратить свои гневные высказывания.

Исайя кивнул Виктории.

– Пожалуйста, продолжайте, доктор Бибо. Полагаю, что теперь Шон будет слушать.

Она взглянула на Шона. Он сердито смотрел на нее, но ничего не говорил.

– Я собиралась сказать, что мы предполагаем, что симуляция Грэйлинга перестала приносить пользу. Анимус предназначен не для развлечения. Мы хотели бы, чтобы ты пережил воспоминания разных предков.

– Зачем? – спросил Шон.

Она посмотрела на экран своего планшета.

– Слишком рано говорить более подробно, но, мы уверены, что…

– Зачем? – снова спросил Шон.

Виктория повернулась к Исайе.

Директор рассудительно посмотрел на них.

– Мы можем сказать ему. Я думаю, что он достаточно взрослый, чтобы справиться с этим.

– Справиться с чем? – спросил Шон.

Виктория снова подняла планшет, прижимая его к груди словно щит.

– Были замечены некоторые интересные изменения в твоей неврологии. Особенно в двигательной коре.

– Моей двигательной коре? – Шон не хотел их перебивать, но ему было интересно, к чему они ведут. – Какие изменения?

– Давай объясню, – сказал Исайя. – Мы не говорим, что сможем вернуть тебе возможность ходить на своих ногах.

Шон почувствовал себя чужим здесь.

– Тогда о чем вы?

Виктория откашлялась.

– Симуляция Анимуса активирует твою двигательную кору. Активность такая же, какой была до аварии, после которой ты стал парализованным. По сути, эта часть мозга не получала импульсов от твоих ног. До сих пор.

Шон посмотрел на экзоскелет, поддерживающий его ноги.

– И что это значит?

– Мы больше заинтересованы в том, как это может тебе помочь, – сказал Исайя. – Тамплиеры в «Абстерго» интересуются несколькими сферами, включая медицину. Мы надеемся, что сможем использовать данные, полученные от тебя, чтобы лучше понять мозг парализованного пациента.

– Как вы их используете? – спросил Шон.

– В результате, – Виктория бросила косой взгляд на Исайю, – в недалеком будущем мы сможем разработать уникальные нейрочувствительные протезы.

– Что это значит? – спросил Шон.

– Прямо сейчас, – сказал Исайя, – возможности чувствительных протезов довольно ограничены. Нужны месяцы, чтобы они прижились, они громоздки и недоступны для людей с травмами спинного мозга. Мы надеемся разработать что-то новое. Нечто революционное. Протез, запрограммированный на уникальную неврологию пациента, который сразу можно было бы использовать. Протез, который сразу станет частью тела этого пациента.

Шону показалось, будто его сердце и все остальное в нем остановилось, несмотря на то, что компьютер тихо сигнализировал о том, что его жизненные показатели в норме.

– Я снова смогу ходить?

– Не своими ногами, – сказал Исайя. – С помощью протезов. Но хочу предупредить тебя, что нам потребуется еще много лет на эти исследования.

Он показал пальцем на пол.

– Сейчас мы находимся в самом начале пути. Пока что ты – наш начальный этап.

– И чего вы от меня хотите? – спросил Шон.

Виктория подошла к нему.

– Мы хотим понаблюдать за тобой во время разных генетических воспоминаний. Нужно использовать как можно больше предков. Мы хотим изучить общую приспособляемость твоей двигательной коры. Из симуляций Томми Грэйлинга мы узнали все, что было возможно.

– Правда? – тихо спросил Шон.

Он никогда ни к кому так не привязывался, как к этому гигантскому полицейскому. Шон выучил состав патруля Томми, и подружился со своими коллегами из Бродвейского подразделения. Вместе с Томми он пережил много стычек, травм и горя. Он ушел из полиции и отправился в Лондон вместе с Томми в качестве детектива агентства «Пинкертон»[12]. Он познал себя с его помощью.

– Смогу ли я входить в симуляцию Томми? Хотя бы иногда?

– Возможно, – ответил Исайя. – Если это не будет мешать исследованию.

– Мы, конечно, обязательно сообщим родителям обо всем этом, – добавила Виктория.

Шон не должен был об этом думать. Он поможет Исайе и «Абстерго», чем сможет. Просто было трудно проститься с жизнью, которая как будто стала его собственной. Но он, наконец, кивнул – скорее себе, чем Виктории и Исайе.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда кто следующий?

Виктория провела пальцем по экрану.

– Мы собираемся вернуться немного назад в историю твоих предков. Ирландия, конец восемнадцатого века.

– Хорошо, – сказал Шон. – Ладно, давайте сделаем это.

– Отлично, – улыбнулся Исайя. – Шон, тебе суждено творить великие дела. Мы втроем войдем в историю.

Шон немного смутился, услышав его слова – для него это много значило. После аварии, казалось, никто не ожидал от Шона чего-то полезного. Любое достижение, каким бы незначительным оно ни было для тех, кто мог ходить, делало его героем. Было приятно ощущать себя важным человеком, единственным, кто был способен сделать что-то.

– Спасибо, – выдавил он.

– Спасибо тебе, – сказал Исайя, подходя к двери комнаты Анимуса. – А теперь оставляю тебя в умелых руках доктора Бибо.

Шон поправил ремень и терпеливо ждал, пока доктор Бибо перепроверяла правильность всех соединений оборудования. Затем она вернулась к мониторам и начала работу. Шон смотрел в потолок, прислушиваясь к ее словам и стуку клавиатуры. Он волновался перед новой симуляцией.

– Хорошо, – сказала Виктория через несколько минут. – Я готова включить Теменной Супрессор. Ты готов?

– Да, – ответил Шон.

Виктория подошла и надела на его голову шлем. Звуки и изображение как будто исчезли, отрезав его от остального мира. По сравнению с Анимусом Монро, первое использование этой модели вызывало специфическое ощущение – сравнимое с тем, которое испытывает водитель, когда пересаживается с допотопной машины за руль «Феррари».

– Ты слышишь меня, Шон? – спросила Виктория.

– Да.

– Можно начинать. Ты готов?

Шон глубоко вздохнул. Это был единственный момент в симуляции Анимуса, который он не любил. Он закрыл глаза.

– Я готов.

– Попытайся расслабиться. Идет загрузка Коридора Памяти…

Однажды на каникулах, когда Шону было пять лет, он упал в реку. Неистовое течение понесло его вниз, прежде чем кто-нибудь смог ему помочь. Его воспоминания об этом случае были нечеткие. Основное ему потом рассказали родители, но кое-что он и сам помнил. Он помнил немногое, но это до сих пор осталось с ним. Чувство абсолютного бессилия против стихии. Он был не в силах бороться с той живой стеной воды, которая швыряла его как щепку и в итоге чуть не прикончила.

Такое же чувство возникало от воздействия Теменного Супрессора.

Тогда Шона вытащил из реки его дядя, который рыбачил недалеко от места, где мальчик упал в воду. Но сейчас дяди тут не было, и это была не река. Поток был в голове Шона.

Контуры Коридора Памяти вспыхнули вокруг Шона, на мгновение ослепив его, но быстро сменившись бесформенным и бесцветным туманным сиянием.

– Введение теменных контактов через три, две, одну…

Его накрыло волной.

Глава 4

Грейс чувствовала то же, что и Шон. Или, по крайней мере, она предполагала, что у него те же ощущения. Грейс точно не знала, потому что они не говорили об этом подробно, но думала, что он находится здесь, в Эйри, по тем же причинам, что и она. Хотя другие, вероятно, не замечали связи между ними.

Она смотрела на Шона, когда он выходил из зала. В это время Дэвид начал говорить о своей симуляции воспоминаний их прадеда, который был пилотом в 302-й авиационной дивизии во время ее изоляции, управляя истребителем «Р-51 Мустанг»[13].

– У них есть три цветных огня под концевой частью правого крыла, предназначенных для передачи кодовых сигналов на землю. Красный, зеленый и желтый.

Он усмехнулся, а затем сказал: «Самый главный авиационный симулятор». Возможно, уже в пятидесятый раз.

– Красный, зеленый и желтый? – спросила Грейс. – Это не какая-то компьютерная игра. Мы здесь не для того, чтобы веселиться.

– Но это весело, – сказал Дэвид. – Почему тебе всегда нужно все испортить, Грейс?

Грейс слушала его вполуха, думая о Шоне, и смотрела на Наталью. Та смотрела на дверь, вероятно, тоже думая о нем. Грейс точно не знала, что происходило между ними, но Шон всякий раз нервничал и умолкал, когда Наталья была рядом. Было очевидно, что она ему нравилась, но Грейс не могла понять, как Наталья относилась к нему. Эта девушка все хранила в себе. Можно было сравнить ее с черепахой, которая очень редко показывается из своего панциря. По внешнему виду Натальи нельзя было понять, что она чувствует.

Они сидели за столом. Грейс сделала глоток кофе, позволяя Дэвиду болтать, пока его омлет остывал.

– А что насчет расизма? – наконец спросила у него Наталья.

Дэвид притих.

– Это меня выводит. Нас донимают несколько эскадрилий истребителей с белыми пилотами, хотя мы лучше, чем они. Некоторые из эскадрилий бомбардировщиков с белыми пилотами отказывают нам в сопровождении. Не важно, как хорошо мы летаем. Люди полагают, что мы не можем быть хорошими пилотами, потому что мы чернокожие.

– Прости, – сказала Наталья.

Дэвид только кивнул.

Грейс не обратила внимания на то, что Дэвид говорил «мы» в настоящем времени. Они все так говорили. Честно говоря, было легко запутаться из-за всех этих симуляций. Она предполагала, что еженедельные сеансы терапии у Виктории предназначались отчасти для того, чтобы этого не допустить.

Наталья повернулась к Грейс:

– Как насчет твоей новой симуляции?

Дэвид ухмыльнулся.

– Грейс теперь золотодобытчик.

Наталья подняла брови.

– Правда?

– На самом деле, торговец золотом, – сказала Грейс. – Он из Западной Африки четырнадцатого века. Его люди были важными персонами в средневековых королевствах Ганы и Мали. Во всяком случае, мой папа так говорит.

– Ого! – воскликнула Наталья. – Мы можем менять предков?

– Конечно, – сказала Грейс. Предполагалось, что, по крайней мере, предок Натальи имел отношение к Частице Эдема. – Я предпочла бы сделать то, ради чего мы туда отправляемся.

Наталья сделала паузу.

– А я не хочу убивать людей.

Грейс не преднамеренно травмировала ее чувства. Правда, мысль об убийстве людей в симуляции не настолько беспокоила Грейс, насколько, возможно, должна была. Все же одна из ее предков-женщин, Элиза, была ассасином. Виктория больше не позволяла Грейс входить в подобные генетические воспоминания.

– Ты действительно им доверяешь? – спросила Наталья.

– Кому? – спросила Грейс.

– Исайе и Виктории.

– Я знаю, что они дают нам возможность сделать нечто важное, – сказала Грейс.

– Поэтому ты вернулась? – спросила Наталья.

Ответ на этот вопрос был более сложным, чем просто «да», но именно так Грейс и ответила.

В начале, еще в истории с Монро, единственной целью Грейс было благополучно добраться домой с братом. Потом их поймали тамплиеры – или спасли, в зависимости от того, как посмотреть. Агенты привезли их в этот центр «Абстерго» и все объяснили. Они рассказали им о тайной войне тамплиеров с ассасинами на протяжении всей истории. Они изложили миссию тамплиеров, которая заключалась в достижении стабильности, мира и прогресса на всей планете.

Конечно, тогда пришли родители Грейс, и папа немедленно увез их обоих домой. Дэвид возражал, да и у Грейс тоже было свое мнение на этот счет. Но это был их отец. Он был сварщиком, и его не раз увольняли. Он не был склонен доверять никакой корпорации – даже такой крупной и богатой, как «Абстерго». Сразу после того, как они вернулись домой, случилась еще одна перестрелка между бандами, всего в двух кварталах от их дома. Родители Грейс делали все возможное, чтобы обеспечить семье безопасность, а Грейс делала все возможное, чтобы оградить Дэвида от неприятностей. Но в том неподходящем месте и в неподходящее время все это не имело значения. Поэтому отец отправил их обратно в Эйри, где было безопасно. И если Дэвид не воспринимал это всерьез, Грейс беспокоилась, чтобы «Абстерго» не исключила их обоих из своей программы.

– Ну что, идем? – спросил Дэвид, отставляя пустую тарелку.

– Конечно, – сказала Грейс.

– Наталья, ты идешь? – спросил Дэвид.

Она покачала головой.

– Идите без меня.

Они попрощались с ней и оставили ее сидеть в зале, а сами направились через стеклянные переходы в зал Анимуса. Она провела Дэвида к его комнате, где уже ждал техник, и пошла к своей. Ее уже тоже ждали, но Виктории еще не было, поэтому Грейс тоже решила подождать.

Через некоторое время пришла Виктория, немного запыхавшись.

– Извини, Грейс. Это было довольно сложное утро. Ты готова отправиться в Западную Африку?

Раздраженная долгим ожиданием, Грейс заявила:

– Частицы Эдема там нет.

– Ты провела всего несколько часов в этих воспоминаниях, – сказала Виктория. – Тимбукту[14] был крупным торговым центром.

– Мне кажется, что это просто пустая трата времени, – сказала Грейс.

Виктория вздохнула и провела пальцами по лбу.

– Я знаю, что ты нетерпелива. Но другого пути нет. Данные, которые мы получили из файлов Монро, являются неполными. Если бы у нас было его ядро Анимуса, мы бы точно знали, куда тебя отправить.

– Значит, вы его не нашли?

– Нет.

– Как насчет Оуэна и Хавьера?

– Мы бы сообщили тебе, если бы что-нибудь знали. Но информация, которой мы обладаем, приводит к заключению, что некоторые из твоих предков имели отношение к частям Трезубца. Мы делаем все возможное, используя то, что имеем. Сопоставляя исторические данные и отправляя в разные места твоих друзей, мы пытаемся сузить круг поиска. На все это требуется время.

Грейс вошла в кольцо и надела пояс.

– Я хотела бы занять место Натальи. Она даже не хочет входить в свою симуляцию. И сейчас она – наилучший вариант, не так ли?

– Признаю, было бы неплохо, если бы мы могли отправить тебя в ее воспоминания. Но этот Анимус намного быстрее и стабильнее, чем Геликс.

– Поэтому я просто должна ждать и ничего не делать.

– Нет, не ничего.

– Кажется, будто я ничего не делаю.

– Почему тебе так кажется?

Грейс заметила изменение в тоне Виктории, когда она переключилась с режима «ученый» в режим «психотерапевт». Женщина слегка наклонила голову, ее взгляд стал очень мягким и серьезным. Но Грейс была не в том настроении, чтоб заниматься терапией.

– Неважно. Давайте просто сделаем это. Западная Африка так Западная Африка.

Виктория заколебалась.

– Ты уверена? Мы можем поговорить об этом.

– Я в порядке.

Грейс приготовилась.

– Может, в этот раз я что-нибудь найду.

– Если ты уверена, – сказала Виктория, медленно поворачиваясь к компьютерам, – я верну тебя в тот момент симуляции, на котором ты остановилась вчера.

Прикрепив Грейс к экзоскелету и всем устройствам, она выставила ее текущие жизненные показатели и надела на ее голову шлем.

– Ты готова?

– Да.

Загрузка Коридора Памяти через три, две, одну…

В сознании Грейс произошла яркая вспышка. Через мгновение она очутилась в той знакомой пустоте туманных форм, которые время от времени появлялись в поле зрения и были ни на что не похожи.

– Как ты?

– Просто замечательно.

– Симуляция готова. Скажи, когда можно начинать.

Грейс закрыла глаза, ожидая момента, когда Теменной Супрессор тараном ворвется в ее сознание.

– Я готова.

– Введение теменных контактов через три, две, одну…

Таран врезался в сознание, и казалось, что ее череп раскололся от этого удара. Но это чувство постепенно прошло и сменилось очень странным ощущением, как будто она находилась везде и нигде одновременно. Как будто между ней и окружающим миром не было никакой разницы. Границы между ее мыслями, ее телом и вселенской материей стали размытыми и смазанными.

Загрузка генетической идентичности через три, две, одну…

Сознание Грейс вновь появилось, и она ощутила тяжесть внезапно вернувшегося окружающего мира. Немного пошатнувшись, она взглянула на тело своего предка.

Масирех был худощавым мужчиной. На нем были шапка, халат с поясом и сандалии. На поясе висел кинжал. Он пока находился вне сознания Грейс. Она чувствовала, что он ждет. И хотя это ей все еще тяжело давалось, она открыла ему доступ в ее мысли.

Помогало то, что она уже знала его. Его жену и детей. Его профессию и его мир. Он во многом походил на ее отца.

– Подожди немного…

– Я готова.

– Хорошо. Загрузка полной симуляции через три, две, одну…

Серость Коридора Памяти сменилась желтыми и коричневыми оттенками, ветер швырнул песок в глаза и рот Грейс. Протерев глаза, она обнаружила, что стоит на улице города Тимбукту.

Здания с гладкими стенами из кирпича и песка, окружавшие ее, казалось, были построены в восточном стиле. Пальмовые ветви покрывали крыши, а над ними Грейс увидела мечеть. Словно кактус шипами, башня мечети была покрыта деревянными балками. Стоял беспощадный зной, и Грейс почувствовала, что ей тяжело дышать.

За ее спиной взревел верблюд, и она поспешила убраться с дороги. Животное было навьючено солью, которая стала очень прибыльным товаром, хотя и не столь прибыльным, как золото Масиреха.

Получив полную свободу действий от Грейс, он направился к месту назначения. Масирех шел на встречу с торговцем из Марракеша[15] с надеждой завязать новые торговые отношения. С его помощью он бы получил прямой доступ к испанцам и другим королевствам кафиров[16] на севере. Были те, кто выступал против ведения дел с евреями и христианами, но в душе Масиреха прагматизм победил веру.

По пути он зашел на рынок предметов роскоши и остановился, чтобы полюбоваться тонким шелком из Персии. Красная ткань текла и скользила между его пальцами как вода. Масирех решил купить ее по дороге домой.

Марракешский торговец поселился в гостинице на краю города. И хотя Масирех считал, что было бы более целесообразным встретиться в его доме, от личных предпочтений пришлось отказаться в интересах дела.

Когда Масирех добрался до гостиницы, ее владелец отправил его к беседке на заднем дворе, где расположился торговец и несколько его людей.

– Вы знаете его? – спросил владелец гостиницы, прищурившись.

– Я знаю, кто он, – сказал Масирех и направился на встречу.

Торговец был плотным мужчиной, одетым в очень хороший халат, с гораздо более светлой кожей, чем у Масиреха, и длинной бородой.

– Мир вам, – произнес Масирех, подходя к беседке.

– Добро пожаловать, большая честь встретиться с вами, – сказал торговец, приглашая Масиреха присесть на изящную подушку. – Я много слышал о вашей высокой репутации, качестве вашего золота и о честности ваших сделок.

– Вы мне льстите, – сказал Масирех.

Люди торговца поднялись и разместились по углам вокруг беседки, образуя круг. Казалось, это не беспокоило Масиреха, но у Грейс возникло нехорошее предчувствие.

– Прошу, – сказал торговец, указывая на горшок, стоявший на жаровне с древесным углем. – Позвольте предложить вам чаю.

Масирех опустил голову.

– Благодарю вас.

Торговец налил чай в чашку. Около часа они не затрагивали истинную причину их встречи, обсуждая вместо этого места, куда торговец недавно путешествовал, и его впечатления после отъезда из Марракеша. Только после третьей чашки они перешли к делу.

– У вас есть постоянные покупатели? – спросил Масирех.

– Да, – ответил торговец. – И они хотят заключить со мной соглашение о поставках вашего золота.

– Я очень хочу поработать с ними, – сказал Масирех.

– Только есть одно требование, на котором они настаивают.

Масирех наклонился вперед.

– И что это за требование?

Торговец заколебался.

– Я доверяю вам, Масирех. Мне неудобно даже говорить вам это, но мои покупатели хотели бы получить гарантии того, что поставка вашего золота будет соответствовать их потребностям. Они опасаются, что если вдруг завтра с вашими рудниками что-то случится, им придется искать новый источник золота в другом месте.

– Я не обижаюсь, – сказал Масирех. – Но могу заверить вас, что в моих рудниках будут продолжать добывать золото и после моей смерти, а мои внуки будут проводить подобные встречи с вашими внуками.

– Я верю вам. Но мои покупатели настаивают, чтобы я лично осмотрел рудники.

У Грейс снова возникло плохое предчувствие, но в этот раз Масирех также начал что-то подозревать. Он начал ерзать на подушке, которая больше не казалась столь комфортной. В беседке стало жарко и как будто сгустились тени.

– Боюсь, это невозможно, – сказал Масирех. – Месторасположение рудников вангара[17] держится в строжайшем секрете. Я думаю, вы знаете это.

Торговец кивнул.

– Конечно, знаю. И я бы не стал говорить об этом, если бы мои покупатели не были столь настойчивы в этом вопросе.

– Тогда они будут разочарованы, – сказал Масирех, моргая.

Его зрение стало несколько расплывчатым – возможно, из-за яркого света солнца. Грейс знала, что она могла заставить Масиреха встать и уйти, пока не стало слишком поздно. Но она также знала, что изменения воспоминаний приводят к десинхронизации, и ее выбросит из симуляции. Ощущения при воздействии Теменного Супрессора на мозг во время десинхронизации были чрезвычайно неприятными.

– Я могу что-нибудь сделать, чтобы убедить вас? – спросил торговец.

– Ничего.

У Масиреха начало темнеть в глазах, и хотя Грейс хотела закричать, его слова прозвучали очень тихо.

– Надеюсь, это… не станет… непреодолимым препятствием…

Торговец улыбнулся ему.

– Думаю, мы договоримся.

Масирех посмотрел на свою пустую чашку и понял, что его отравили. Падая на ковер, он видел, как силуэты людей торговца окружают его, а затем провалился во мрак.

* * *

– Он без сознания, – сказала Грейс, плавая в более темной пустоте, чем в Коридоре Памяти.

– Да, – прозвучал незнакомый голос.

– Кто вы?

– Это Анайя, техник. Мы уже встречались. Доктор Бибо сейчас с Натальей. Ты в порядке?

– Да, – сказала Грейс. – Нужно просто немного подождать.

Такое уже случалось раньше. Когда ее предок спал или был без сознания, симуляция прерывалась. Но время в Анимусе шло быстрее, и это обычно долго не длилось. Хотя сейчас Грейс действительно беспокоилась о Масирехе и хотела узнать, что случилось.

– Похоже, он приходит в себя, – сказала Анайя.

Грейс снова сосредоточилась, и серая дымка скоро сменилась картиной яркого ночного неба, усеянного звездами. Над головой, похожий на пыльную бурю в космосе, растянулся Млечный путь, и Грейс поняла, что Масирех лежал на спине. Она снова открыла проход в свое сознание и дала ему свободу действий.

Масирех попытался сесть, но обнаружил, что его руки и ноги связаны. Его движение, кажется, не осталось незамеченным. Он услышал шелест песка под ногами приближавшегося и через миг увидел стоявшего над ним торговца, который что-то ел.

– Я уверен, ты знаешь, что будет дальше, – наконец-то дожевав, сказал он.

– Ты отпустишь меня и поползешь обратно в Марракеш, чтобы встретиться с разочарованными покупателями, – сказал Масирех.

Торговец засмеялся.

– Нет никаких покупателей. Ты это знаешь.

Масирех улыбнулся в ответ.

– Да, я знаю.

– Ты отвезешь меня на свои рудники.

– Нет.

– Тогда мы убьем тебя.

– Я буду не первым и не последним из племени вангара, кто умрет такой смертью.

Грейс почувствовала, как колотится сердце Масиреха, хотя внешне он пытался сохранять спокойствие. Он понятия не имел, где они находятся. Но поскольку уже была ночь, он пробыл без сознания несколько часов, и они могли вывезти его на много километров от Тимбукту. После того как он был отравлен, его, скорее всего, просто завернули в ковер и бросили на верблюда, как поклажу. Жена, наверное, гадала, где он, а сыновья искали его по всему городу.

– Ты теперь не сможешь показываться в Тимбукту, – сказал Масирех. – Где же ты будешь продавать золото?

– У меня есть партнеры, – ответил торговец. – Проблем не возникнет.

– Интересно, знают ли они, что имеют дело с человеком, который может легко подсыпать яд в чай.

– Это не имеет значения, – сказал торговец. – Золото есть золото. Ты доведешь нас до своих рудников. Я дважды не повторяю.

– Не дождешься, – ответил Масирех.

Торговец вытащил из-под халата нож, в котором Масирех узнал свой кинжал. Купец наклонился и провел лезвием по щеке Масиреха. Одно быстрое движение, и горячая липкая кровь побежала ручейком по его щеке. Масирех ощутил острую боль.

– Я не подарю тебе легкую смерть, – сказал торговец.

– Разве смерть бывает легкой? – спросил Масирех, слизывая кровь, стекавшую возле уголка рта. Грейс почувствовала привкус железа.

– Признаю, – процедил торговец, – ты храбрее, чем я ожидал.

Масирех ничего не ответил. По правде говоря, он не считал себя храбрым, и Грейс чувствовала его ужас. Она старалась убедить себя, что ему удастся это пережить. Он должен был это сделать, иначе не было бы возможности двигаться дальше по его генетической памяти. Но что он пережил раньше?

– Я собираюсь поспать, – сказал торговец. – Но не думаю, что ты последуешь моему примеру. Ты всю ночь будешь думать о том, что я сделаю с тобой завтра утром. Тебе придется гораздо хуже, если не отвезешь меня на свои рудники.

– Сколько у меня времени на размышления? – спросил Масирех.

– Пять часов до рассвета, – ответил торговец. – Времени достаточно.

Не дав Масиреху еще что-нибудь сказать, его похититель ушел, вновь открыв ему вид на звезды. Поскольку пленник хорошо разбирался во времени, ему удалось понять свое примерное местонахождение. Редко кто проходит через пустыню без карты. Они находились предположительно километрах в шестнадцати к западу от города, недалеко от бассейна большой реки, где были найдены сокровища земли.

Масирех снова осмотрел узлы, которые врезáлись ему в запястья, и понял, что развязать их невозможно, они были завязаны крепко-накрепко. Он повертел головой и понял, что привязан к кольям, воткнутым в землю. Возможности выбраться не было.

Лагерь торговца и его людей был разбит в нескольких метрах от него. Они лежали вокруг огня, не поставив шатров, а верблюды служили им защитой от ветра, и он слышал, как они о чем-то болтают и смеются. Масирех взглянул на небо, произнес молитву Аллаху, после чего Грейс показалось, что границы между ее и его мыслями исчезли, что она начала думать о том же, о чем думал он.

Глава 5

После того как Грейс и Дэвид ушли, Наталья постаралась задержаться за завтраком еще как можно дольше. Ей было интересно, придет за ней Исайя или Виктория. Но они не приходили, и в итоге, вздохнув, она медленно направилась в свою комнату Анимуса. По пути она остановилась на маленьком незапертом балконе, желая полюбоваться деревьями и вдохнуть свежего воздуха.

Сосновые иголки поблескивали на утреннем солнце, верхушки деревьев раскачивались от легкого ветерка, словно под музыку. Нежную, как в третьем действии «Пиний Рима»[18] Респиги – произведения, которое любил ее отец. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, почувствовав, что на ее руках от холода появились мурашки. Если бы она захотела, то могла бы спуститься с балкона и бежать в лес, вниз по горе. Но разве это можно было бы воспринимать как бегство? На самом деле Наталья не была здесь заключенной. Никто из них не был.

Это делало их пребывание в Эйри несколько путанным.

Монро говорил, что тамплиеры беспощадны и им нельзя доверять. Что они стремятся доминировать и обрести контроль над миром, подавляя свободу воли. Но до сих пор этого не было заметно. Наталья находилась здесь, потому что она видела выражение лиц родителей, когда Исайя назвал им сумму компенсации, в случае если она останется. Ее мама и папа никогда бы не заставили ее остаться, но участие в «исследовании» «Абстерго» означало то, что им не придется столь усердно трудиться, не говоря уже о «преимуществах в области образования», которые они видели, поэтому Наталья заверила их, что хочет остаться. Но она совсем не была уверена в этом.

Думая о симуляции Баяна, она жалела, что не позволила им забрать ее домой.

За ее спиной кто-то постучал в стеклянную дверь, и Наталья обернулась. По другую сторону двери стоял Исайя, знаками как бы прося разрешения присоединиться к ней.

Она кивнула, и он вышел на балкон, глубоко дыша.

– Я старался обустроить побольше таких мест вокруг центра Эйри, – сказал он. – Спокойных мест для размышления и медитации.

– Приятно слышать, – сказала Наталья.

Он подошел к ней и наклонился вперед, положив руки на перила.

– Я подумал, что тебе, наверное, лучше пропустить симуляцию Анимуса сегодня.

Наталья промолчала.

– Это естественно, – сказал он. – И думаю, что я был немного нетерпелив и груб с тобой вчера. Я прошу прощения, если это так.

Наталья пожала плечами.

– Тебе нужен выходной? – спросил он.

Наталья задумалась, немного удивившись тому, что Исайя предложил это. Но она понимала, что откладывать нет смысла – потом будет только сложнее.

– Я смогу это сделать, – сказала она.

Исайя кивнул.

– Тогда приходи, когда будешь готова.

Он повернулся и пошел внутрь, оставив ее одну на балконе.

Через несколько минут она пошла за ним, и вскоре очутилась возле своей комнаты Анимуса. Ни Исайи, ни Виктории там не было, что показалось ей любопытным, учитывая то, какой важной ее симуляция казалась им вчера. Может быть, кто-то другой уже нашел третью Частицу Эдема в своей симуляции. Если это было так, это, безусловно, помогло бы снизить давление на Наталью.

Некоторое время спустя вошла Виктория, извиняясь за то, что заставила Наталью ждать. Очевидно, Шон и Грейс нуждались в дополнительном внимании. Наталья решила спросить их об этом позже.

Виктория посмотрела на нее с профессиональным сочувствием.

– Ты готова?

– Да, – ответила Наталья.

– То, через что ты проходишь, вероятно, не похоже на ПТСР[19], – сказала она. – Посттравматический стресс…

– Я знаю, что это, – перебила ее Наталья.

Но, может быть, это было нечто похожее. Вчера она проснулась в полчетвертого утра, вся в поту. Ей приснились взрывы снарядов артиллерии империи Сун.

– Ты получаешь травмы на двух уровнях. На своем уровне наблюдателя, и на уровне твоего предка, как выжившего. Возможно, мы сможем поговорить об этом позже?

Наталья кивнула.

– Может быть.

– Важно, чтобы ты дала мне знать, если начнешь замечать что-нибудь… необычное. Я имею в виду вне симуляции.

– Что, например?

– Воспоминания. Реалистичные сны. Что-то в этом роде. Хорошо?

Все в этом разговоре казалось Наталье настораживающим.

– Хорошо.

– Наталья, – посмотрела ей прямо в глаза Виктория. – Я… у меня действительно наибольший интерес именно к твоему сознанию. Я надеюсь, ты знаешь это.

Неожиданная активность доктора еще больше насторожила Наталью.

– Спасибо, – ответила она, но это прозвучало с вопросительной интонацией.

– Однажды я пережила очень трудный период. Тамплиеры помогли мне справиться. Мы можем помочь тебе. Помни это.

Виктория отстранилась.

– А теперь занимай свое место.

Доктор Бибо подошла к компьютеру. Наталья надела пояс в центре кольца Анимуса и через несколько минут ощутила электромагнитный удар по затылку. Образы воспоминаний Баяна, готовящегося напасть на неприступную крепость, постепенно заполоняли ее сознание. Это напомнило Наталье о высказывании, в котором неудержимая сила встречает неподвижный объект, и ей было интересно, чем же все это закончится.

Она огляделась вокруг, и в укрытиях увидела солдат из ягуна Баяна и около трехсот других воинов, готовых присоединиться к Ван Дэчэню у городских ворот. Наталья отдала полную свободу действий своему предку по нескольким причинам: ей не хотелось почувствовать боль от десинхронизации, и еще больше она не хотела участвовать в предстоящих убийствах.

Баян принял командование на себя, собирая свои войска с помощью безмолвных жестов. Стратегией Ван Дэчэня была хитрость. Нужно было застичь армию Сун врасплох, и Баян надеялся, что этой ночью Орде, наконец, удастся преодолеть стены крепости.

Несмотря на позднее время, было все так же жарко, и Баян сильно вспотел, пока они ждали команды Ван Дэчэня.

Полководец в сверкающем шлеме ходил туда-сюда перед собранными пешими воинами. Звуки, издаваемые лошадьми, могли выдать их приближение к городским воротам, поэтому воинам нужно было двигаться пешком, держа в руках веревки и крючки. Им оставалось только ждать, пока не зайдет луна.

Баян заметил десятника соседнего арбана, человека, которого он знал. Баян помнил, что Чэнь Лунь был в его подразделении. Среди рядов Баян высмотрел воина-тангута, казавшегося столь же жалким и испуганным, как и прежде.

Наталья могла только пожалеть мужчину сквозь презрение Баяна. Она чувствовала то же, что и Чэнь Лунь, и не хотела принимать в этом участие, хотя она понимала и мышление Баяна, и мир, сформировавший его. Она знала о Тенгри[20], Небе-Отце и Эхэ[21], Земле-Матери, которые отправили монголов-степняков покорять мир. Она чувствовала уверенность Баяна в том, что если бы боги не хотели этой завоевательной войны, господство Великого хана закончилось бы. Наталья понимала его, но понимать – не значит оправдывать.

Луна еще не зашла, но на небе появились густые, плотные тучи, закрывавшие ее свет. Ван Дэчэнь отдал приказ. Подняли сигнальные флаги, и приказ был бесшумно передан дальней стороне строя. Орда молча двинулась вперед, оставив безопасные укрепления, скрываясь за деревьями и шаг за шагом пересекая неровную, влажную местность.

Добравшись до подножья горы, Ван Дэчэнь отдал еще один приказ, который был передан с помощью флагов по всему строю. После чего пехота, в том числе подразделения Баяна, двинулась вперед, а лучники отошли назад. Восхождение началось.

Из-за деревьев и валунов, хаотично расположенных на горе, им было трудно поддерживать обычный порядок строя, мокрые листья кустов то и дело ударяли по лицу Баяна. Луна должна была появиться к моменту достижения пехотой внешней каменной стены города, и тогда Баян знал бы, что Тенгри был с ними.

Ван Дэчэнь флагом подал очередной сигнал фронту, приказывая пехоте и лучникам приготовиться к нападению. Баян почувствовал, как сквозь тело проходит холодный огонь битвы, его меч жаждал крови. Наталья жалела, что не может хоть каким-то образом вырваться из их общего сознания.

Десятки обученных метателей вышли вперед со своими заканчивающимися крючками веревками и с изяществом и точностью пастухов, заарканивающих своих овец, забросили приспособления на самый верх стены города.

Метатели синхронно отступили, и к веревкам подошли воины Баяна. Упершись ногами в стену, они медленно начали карабкаться наверх. Внизу остались воины с натянутыми луками, настороженно высматривающие наблюдателей на стене города, которые могли подать сигнал тревоги.

Прежде чем лично схватиться за веревку, Баян убедился, что все его подчиненные были на стене. Наказанием за дезертирство была смерть. Часто убивали не только дезертира, но и его командира. Его первые воины уже почти достигли вершины, когда Баян начал подниматься по замшелой стене.

Он успел подняться метра на три, когда сверху с криком рухнул один из воинов. Баян озадаченно посмотрел на него сверху вниз, и тут еще пять воинов с глухим стуком упали с веревок на землю.

Возле левой ноги Баяна в стену со звоном вонзилась стрела. Она была выпущена не монгольскими лучниками и не сверху. Нападение началось из леса на северо-западе.

Посмотрев туда, Баян услышал свист града стрел, и через миг половина людей на веревках с пронзительным криком рухнула вниз. Их было очень много, они падали друг на друга, был слышен звук ломающихся костей. Через мгновенье их начали осыпать стрелами и сверху.

Сквозь ужасные крики умирающих Баян услышал команду Ван Дэчэня:

– Вернуться в строй!

– К Ван Дэчэню! – крикнул Баян своим людям, и бросился на землю, ощущая запах крови и слыша свист стрел вокруг.

Чертова армия империи Сун каким-то образом узнала о нападении Орды и окружила их. Баян укрылся за кучей тел, наблюдая, как спускаются его воины, и увидел возле себя Чэнь Луня, лежащего с открытыми глазами и окровавленным лицом. Отвернувшись от него, Баян вглядывался в глубину леса, пытаясь увидеть нападавших. Дождавшись, пока последний из его людей спустится на землю, Баян и остальные бросились в лес, под укрытие деревьев.

Лес дал им небольшое укрытие, но все же стрелы, выпущенные со стены и из леса по левую сторону от них, время от времени попадали в цель.

Баян приказал своим людям оставаться на месте, затем разыскал Ван Дэчэня и обнаружил, что тот сердито смотрит на пятна крови на своем шлеме.

– Наши ряды сократились примерно на треть, – сказал Баян.

– Некоторые из веревок все еще на месте, – Ван Дэчэнь указал на стену сквозь деревья. – Если наши лучники вынудят врага отступить со стены, некоторые из нас смогут достичь вершины.

– А как насчет врага на фланге? – спросил Баян.

– Собери своих людей и идите к ним. Нападите на них и отвлеките огонь на себя.

– Слушаюсь, – сказал Баян.

Он все еще думал, как армия Сун разгадала их маневр, но сейчас не было времени отгадывать эту загадку.

Он юркнул сквозь лес обратно к своим людям, быстро отыскал трех своих десятников и приказал им собрать всех оставшихся бойцов своих подразделений. Через несколько минут было собрано двадцать человек. Немного, но достаточно, чтобы выполнить то, что приказал полководец.

Наталье новая задача казалась самоубийством, но Баян не сомневался в своих силах. И она не могла не восхищаться его храбростью, несмотря на то, что осуждала его действия.

Когда Баян подполз вперед, ближе к вражеским лучникам, он хотел бы, чтобы снова появилась луна. Орда потеряла преимущество неожиданности, и темнота теперь была преимуществом для воинов Сун, которые лучше знали местность.

Баян не спеша вытащил свой меч, его руки были скользкими от воды, пота, или крови. Или от всего этого вместе взятого. Его люди также вооружились и начали сокращать расстояние до противника, осторожно, стараясь не шуметь. Вдруг они заметили силуэт первого лучника. Он стоял за деревом, с луком в руках. Ночь и лес скрывали остальных, но они должны были быть где-то рядом.

Баян молча приказал своим воинам нападать врассыпную, чтобы создать эффект большего числа, а когда они рассредоточились, подал сигнал.

Двадцать человек с криком, пронзившим лесную тишину, бросились вперед. Баян атаковал лучника империи Сун, который начал вертеть головой по сторонам, услышав звук. На лице лучника застыло выражение ужаса, когда Баян пронзал его своим мечом. Через миг на них обрушились стрелы, но они не попали в цель. Это означало то, что теперь Ван Дэчэнь мог нанести второй удар по стене без давления с фланга.

Баян и его люди прятались и петляли между деревьями, то бросаясь вперед, то отступая, не давая лучникам поразить цель. Увидев второго лучника, беспорядочно разбрасывающего стрелы, Баян приблизился к врагу и хотел броситься на него, но прежде, чем он достиг своей цели, на него выскочила другая тень.

Баян уклонился от удара ножа и повернулся, чтобы поразить нового нападавшего. Внезапно тучи расступились, и лунный свет залил пространство между ними. Баян увидел, что противник был ветераном, его лицо было отмечено боевыми шрамами. Одновременно, боковым зрением, он увидел, что первый лучник достал стрелу.

Баян инстинктивно пригнулся, но как раз подоспел один из его людей и вступил в бой с тем лучником. Баян повернулся к ветерану, в то время как противник снова атаковал. Он едва отразил удар ножа своим мечом. Враг отступил, прежде чем предок Натальи успел нанести ответный удар.

Баян, обладавший преимуществом из-за длины меча, ринулся вперед, но ветеран оказался чрезвычайно проворным, избегая клинка Баяна снова и снова, и каждый раз приближаясь для ответного удара. В пылу битвы Баян заметил, что у противника отсутствует бóльшая часть левого уха.

Внезапный мощный удар по плечу монгольского воина мог стоить ему руки, если бы доспехи не были такими прочными. Баян крякнул и понял, что этот старый воин сражался лучше него, но сам решил не отступать, даже если ему суждено умереть.

Он уклонился, чтобы подготовиться к очередному удару и…

Оглушительный взрыв, от которого затряслась земля, озарил вспышкой лесную глушь. Город применил против Ван Дэчэня свою артиллерию, и Баян знал, что теперь битва проиграна.

Ветеран хотел воспользоваться моментом, когда Баян отвлекся, чтобы атаковать, но монгол был готов к этому. Он отмахнулся, как будто застигнутый врасплох, выманил ветерана вперед, а затем вогнал меч ему в бок, почти по самую рукоятку. Наталье мысленно хотелось закричать.

Это был смертельный удар, ветеран умер почти мгновенно, и Баян выдернул свой клинок из упавшего тела.

В лесу раздался звук рожка, приказывающего отступить. Баян созвал своих людей, и они начали отступление, возвращаясь к основным силам Орды под градом смертоносных стрел. Добравшись до линии фронта, Баян застал там хаос. Деревья пылали, густой дым вздымался в небо, воины носились туда-сюда, часть их столпилась вокруг лежащего на земле человека.

Приблизившись к ним, он понял, что они столпились вокруг Ван Дэчэня. Полководец выглядел ужасно – на груди зияла рваная рана, а голова была залита кровью.

– На помощь! – закричал Баян, понимая, что раны были смертельными. – Мы должны доставить его в укрытие!

Двое мужчин склонились, чтобы помочь ему, в то время как остальная Орда бежала вниз с горы. Никто из армии Сун не покинул свою безопасную крепость, чтобы погнаться за ними. Казалось, они знают о ложном отступлении монголов, за что, в данной ситуации, Баян был им благодарен.

Когда они приблизились к укрытиям, несколько встречавших их воинов сразу бросились в лагерь за помощью. Поэтому к тому времени, пока Баян добрался до юрты полководца, шаман, одетый в маску и украшенный перьями головной убор, уже ждал их.

Целитель приказал положить Ван Дэчэня на землю и осторожно, чтобы не трогать раны, снял с него одежду и доспехи, одновременно совершая песнопения и призывая богов и духов предков.

– Вы должны вскрыть брюхо быка и положить раненого внутрь! – наконец прокричал шаман.

Несколько воинов бросились прочь из палатки, и через несколько минут Баян услышал рев быка. Затем он помог шаману вынести полководца из юрты. Зверь уже лежал на боку, мертвый, горло было разрезано. Собралась большая группа воинов, один из командиров взял свой меч и вспорол брюхо быка. Ошметки кишечника брызнули на землю. Это зрелище повергло Наталью в еще больший ужас, чем испытанный во время битвы. Она ощутила смесь отвращения и полной неразберихи, хотя знала, что для Баяна этот ритуал был вовсе не странным.

– Ван Дэчэнь! – прозвучал крик.

Все повернулись и увидели, что к ним спешит Великий хан, одетый в золотые доспехи. Все собравшиеся там низко поклонились и расступились, чтобы пропустить его. Рядом с ханом бежал его шестнадцатилетний сын, Асутай.

– Он был ранен артиллерией армии Сун, мой господин, – сказал Баян, также склонив голову.

Мункэ подошел к своему полководцу.

– Помогите мне с ним.

Без промедления Баян наклонился, и помог шаману и Великому хану затолкать тело Ван Дэчэня в брюхо быка. После этого шаман, продолжая свои песнопения, начал бить в барабан и танцевать.

– Если мы потеряем его, я останусь как без рук, – сказал Великий хан.

Баян не был уверен, что Мункэ обращался к нему, поэтому не поднимал голову и ничего не говорил. Его руки были покрыты кровью быка.

Но хан повернулся к нему.

– Ты был там?

– Кажется, я знаю, что произошло, мой господин.

– Расскажи мне.

Баян поднял голову.

– Армия Сун знала, что мы придем. Каким-то образом они окружили нас снаружи ворот, и мы об этом не знали, пока их стрелы не посыпались на нас. Ван Дэчэнь попытался начать вторую атаку, но их пушечный выстрел ранил его.

Мункэ кивнул, дрожа от неистовой ярости.

– Доставьте его в храм на Синь Юнь! – прокричал он и умчался.

Баян повернулся к полководцу, лежащему внутри быка. Ритм барабана учащался, голова шамана неистово тряслась, когда тот приседал и танцевал. Все смотрели на шамана с надеждой и мольбой. Мужчины прикатили телегу, погрузили на нее быка с полководцем внутри, и направились к храму на юге.

Наталья почувствовала сомнение Баяна – впервые, с тех пор как она начала эту симуляцию. Возможно, боги обратились против Великого хана, собираясь забрать его великого полководца. Возможно, они не были довольны его пребыванием в этом месте в эти жаркие и зловонные летние месяцы. Говорили, что некоторые были против этого, но Мункэ был категоричен. Возможно, это было наказанием за его высокомерие. Должен был быть ответ на это. Должна была быть причина.

Эти и другие мысли беспокоили Баяна. Вопрос о том, откуда появились лучники империи Сун, в частности, оставался без ответа.

Но пока он пошел искать Бокэ, чтобы сделать доклад, после чего ему нужно было разобраться со своими людьми и узнать, кого из них он потерял.

– Как ты? – внезапно спросила Виктория, и Наталья почувствовала прилив благодарности, услышав голос доктора. – Тебе снова нужен перерыв?

– Да, пожалуйста, – прошептала Наталья.

Это был единственный способ отмыть руки от крови.

Глава 6

Оуэн стоял в подвале жуткого дома ассасина и указывал на новый Анимус.

– Вы хотите отправить меня в Китай?

– Да, – сказала Ребекка. – В 1259 год. Тамплиеры восстановили некоторые данные Монро. Эти данные указывают на то, что Частицей Эдема обладал хан Мункэ.

– Хан Мункэ? – спросил Хавьер.

Ребекка повернулась к нему.

– Внук Чингисхана. Его дедушка был убит Куланом Галом.

Хавьер сложил руки на груди.

– Если вы говорите, что он был убит…

Гриффин кивнул.

– Одним из наших.

– Данные Монро имеют смысл, – сказала Ребекка. – После смерти Чингисхана Монгольская империя продолжала расширяться. Она распространилась на территории России и Персии. Они были на пороге Европы, и большинство людей в то время считали, что монголы были посланы прямо из ада, как наказание Божье. Разумеется, ханам немного помогла невероятная передовая технология, хотя, возможно, они этого не понимали.

– Я даже не знал, что у меня есть китайские предки, – сказал Оуэн.

Ребекка кивнула.

– Большинство людей были бы очень удивлены своими ДНК. Мы все взаимосвязаны. Чингисхан, вероятно, имеет шестнадцать миллионов живых потомков.

– Так что случилось в 1259 году? – спросил Хавьер.

Ребекка подошла к стеклянному столу для переговоров. Когда она коснулась его поверхности, над стеклом появилась голограмма. Монро делал так же с журнальным столиком на своем складе. Оуэну казалось, что это было давным-давно.

Сейчас перед ними была Земля, южная часть Китая была выделена.

– В 1259 году хан Мункэ совершил нападение на одну из последних крепостей империи Сун, – указала Ребекка на мигающую точку на земном шаре. – Место под названием Дяоюйченг[22], или Рыбацкий городок. Впечатляющая крепость. Хан Мункэ умер во время нападения, и это приостановило расширение Монгольской империи.

– И если у него был один из зубцов… – сказал Гриффин.

– Он может быть там, – подхватила Ребекка. – Или, по крайней мере, это именно то время и место, откуда мы начнем поиск.

Оуэн шагнул к голограмме, изучая ее.

– Так это как в Нью-Йорке. Я войду в Анимус, чтобы попытаться найти эту вещь или отследить ее путь.

– Совершенно верно, – сказала Ребекка. – Ты готов?

– Конечно, – ответил Оуэн.

– Как насчет меня? – спросил Хавьер.

Ребекка посмотрела на него.

– Пока отдыхай.

Хавьер нахмурился.

– Разве я не могу ничего сделать?

– Нет, – ответила Ребекка. – Пока не можешь.

Хавьеру это явно не понравилось, но если бы их поменяли местами, Оуэн тоже был бы недоволен. Он ничего не мог с этим сделать.

– Как Монро это все выяснил? – спросил Гриффин.

Ребекка переключила голограмму на изображение ДНК. Перед их глазами вращалась двойная спираль.

– В Трезубце нет ничего магического. Это технология. Очень-очень передовая, но все же технология. Похоже, зубцы выделяют уникальную форму энергии, или излучение, которое взаимодействует с ДНК человека. Оно оставляет след, генетический маркер, который передается. На самом деле мы не знаем, что это за маркер, но Монро явно это выяснил. Тамплиеры тоже это поймут, это лишь вопрос времени.

– Излучение? – спросил Оуэн. – Оно изменило мою ДНК?

– Похоже на то, – сказала Ребекка. – Мы все еще пытаемся это выяснить.

– Хотел бы я, чтобы Монро был здесь и все объяснил, – сказал Оуэн.

Он все еще не знал, что ему думать о Монро. Кто он, или где он был.

– Я сам хотел бы поговорить с ним, – сказал Гриффин, но его слова прозвучали угрожающе.

Ребекка выключила голограмму.

– Если ты готов, давай сделаем это. Мне нужно идти.

– Я готов, – сказал Оуэн.

Они подошли к новому креслу Анимуса, которое отличалось от кресла Монро и выглядело куда более изящным и удобным. Оуэн сел в него.

– Я использовала новый процессор и чертежи, – сказала Ребекка. – Но у этой машины есть элемент, который я отключила.

– Какой элемент? – спросил Оуэн.

– Насколько я могу судить, – сказала Ребекка, прикрепляя Оуэна к различным ремням и проводам, – «Абстерго» разработала способ подавления активности теменных долей. Он предназначен для невероятно сильной симуляции, но я не осмелюсь использовать его до тех пор, пока не узнаю об этом больше. Нам не хочется повредить твой мозг. Так что это будет обычная симуляция, очень похожая на те, которые ты уже пережил. Понятно?

– Понятно. Думаю, я готов.

– Тогда давайте сделаем это.

Ребекка начала подключать Оуэна к Анимусу.

– Удачи, – сказал Хавьер.

– Разбуди меня, если я начну пускать слюни, – весело ответил Оуэн.

Ребекка надела на Оуэна шлем. Теперь он не видел ничего вокруг. Он как будто погрузился в воду точно такой же температуры, как его тело, что обострило его чувства и отрезало от окружающего мира.

– Все в порядке? – спросила Ребекка. – Ты меня слышишь?

– Четко и ясно.

– Я стараюсь, – последовала пауза. – Все хорошо, Коридор Памяти загружен.

– Включайте, – сказал Оуэн.

– Хорошо, поехали.

Ослепляющий, немного болезненный свет ударил в глаза, и Оуэн зажмурился. Но постепенно боль утихла, и, открыв глаза, он обнаружил, что находится в невероятной комнате ожидания Анимуса. Ничего удивительного. Он был здесь раньше. Однако он был удивлен, когда посмотрел вниз.

– Я женщина.

– Это проблема?

– Нет, – сказал он. – Просто… наблюдение.

Он разглядывал предка, в которого вселился. На ней были черные одежды и кожаные доспехи с тиснением. Сбоку висел меч, на руках были перчатки. В одной перчатке спрятан клинок, на другой был арбалет.

Оуэн вытянул руки с оружием перед собой.

– Она ассасин.

– Кажется, да. Но у нас нет записей о ней за этот период времени.

– Это нормально?

– Это не так уж необычно. Тамплиеры крадут или уничтожают наши записи всякий раз, когда находят их. Ход времени тоже не помогает. Некоторые записи просто слишком хорошо скрыты, даже от нас.

– Я чувствую, как она давит на меня.

Оуэн как будто ощущал тяжесть в голове, перед которой он должен был медленно сдаться.

– Симуляция загрузилась?

– Еще несколько секунд.

Оуэн провел в ее сознании уже достаточно времени, чтобы узнать, что имя его предка было Чжан Чжи. Ее отец тоже был ассасином.

– Все, готово. Скажи, когда можно начинать.

– Начинайте.

В пустоте Коридора Памяти вспыхнул яркий свет, опалив разум Оуэна, но боль постепенно проходила, и он обнаружил, что сидит на циновке на деревянном полу. Стены вокруг него были обиты бамбуковыми досками, справа была дверь. Стояла летняя ночь, он знал это, и с каждым моментом понимал все больше, поскольку воспоминания Чжан Чжи занимали его сознание.

Монголы были у ворот. Ее отец отправился на бой с их армией. Всю ночь гремели взрывы снарядов. Ее отец не вернулся.

Чжи попыталась сосредоточиться, используя свое Орлиное Зрение, мастерство, которым она еще не овладела. Отец обучил ее искусству рукопашного боя. Он также обучил ее владеть различным оружием и акробатике, которую Оуэн считал разновидностью фрирана. Чжи мастерски овладела всеми этими умениями, но с Орлиным Зрением все еще возникали проблемы. Даже сейчас, когда она пыталась расширить свое сознание, чтобы почувствовать какие-то образы сквозь воздух и вибрации в половицах, у нее ничего не получилось. Она чувствовала, что кто-то приближался к ее дому, ощущала тяжелые шаги, но ничего не знала о пришельцах или их намерениях. Учитывая события ночи, возможно, она и не хотела знать.

Через мгновение она услышала кашель в дверном проеме. Она повернулась и увидела солдата в лакированных пластинчатых доспехах. Он склонил голову.

– Меня прислали сопроводить вас.

– Куда?

Солдат поднял глаза.

– К вашему отцу. Я не вправе говорить почему.

Чжи поднялась на ноги. Было много причин, по которым ее отец не смог прийти сам, и каждая из них пугала ее. Испытывая страх, она последовала за солдатом.

Они шли по улицам Рыбацкого городка, где жизнь текла своим чередом, несмотря на осаду, хотя в это время ночи все находились дома и спали. Улицы патрулировали солдаты империи. В Рыбацком городке хватало и еды, и воды. Единственной сферой, которая в последние месяцы пострадала в связи с осадой монголов, была торговля.

По главной дороге они отправились за город, проходя мимо Императорского дворца на севере, мимо отражения луны в Большом Небесном Бассейне. Они направлялись к хорошо освещенным казармам, в которых, казалось, царила суматоха. К Чжи вернулось тревожное ощущение. Оно увеличивалось с каждым шагом, во рту пересохло, дыхание перехватывало. Очевидно, бой с монголами завершился, но не без потерь.

– Сюда, – сказал солдат, когда они добрались до казарм. Он провел ее к одному из зданий и остановился в дверном проеме.

– Прошу прощения, – сказал он. – Приготовьтесь.

Это подтвердило самые ужасные ожидания Чжи. Она вошла в здание с единственным, большим, прямоугольным помещением, и почувствовала запах крови. В помещении суетились врачи, оказывая помощь раненым. Но она увидела своего отца, лежащего среди мертвых.

Полководец Ван Цзянь стоял над ним с мрачным почтением. Чжи опустилась на колени рядом с телом отца и заплакала.

Вне ее воспоминаний Оуэн почувствовал горечь потери собственного отца. Никто не приходил за ним, как за Чжи. Ни один генерал не отдавал его отцу последних почестей. Вместо этого пришел полицейский в форме, который подчеркнуто официально сообщил о том, что произошло. У отца Оуэна лопнул аппендикс, и он умер в тюрьме.

Вот и все.

Смерть.

Никаких прощаний. Никакого последнего «я люблю тебя». Просто смерть.

– Он спас город, – сказал полководец Ван Цзянь.

Чжи села и вытерла глаза, а Оуэн с усилием вернулся в ее сознание.

– Что произошло? – спросила она.

– Наши разведчики обнаружили, что приближается монгольская армия, – ответил полководец. – Мы были к этому готовы. Твой отец повел свой специально подобранный отряд вниз через пещеру Фейян, чтобы напасть на врага с фланга. Северяне попали в ловушку, и победа осталась за нами. Но маленький отряд напал на твоего отца и его людей. Смертельный удар был почти мгновенным. Он не страдал. Он спас город.

Чжи посмотрела на лицо отца. Глубокие морщины. Шрам от потери большей части уха в битве много-много лет назад. Ей снова хотелось заплакать, но она сдерживала слезы. Она будет скорбеть в одиночестве.

– Мы будем чтить его память, – сказал командир. – Я лично позабочусь об организации его похорон.

– Спасибо, – сказала Чжи. – Он очень уважал вас.

– Мы с твоим отцом часто расходились во мнениях, но я знаю, что он любил наших людей и нашу землю.

Поклонившись, военачальник пошел проведать других раненых воинов, которые еще были живы.

Чжи наклонилась, положила руки на колени и поцеловала отца в лоб. Затем она сняла перчатку со скрытым клинком с его руки. Кто бы ни был причиной его гибели, убийце не сойдет это с рук. Она возвращалась в город, прижимая к груди эту перчатку, которая станет для нее святыней в их доме. Ее доме. В доме, в котором она теперь жила одна.

Но когда она добралась домой, ее уже ждали. Подходя к двери, она почувствовала, что ее ждал Кан. Чтобы понять это, ей даже не требовалось использовать Орлиное Зрение. Старый наставник ее отца вечно пах рыбой.

– Входи, – сказал он с другой стороны двери. – Нам нужно поговорить.

Чжи вошла и увидела, что он сидел на любимом стуле отца – низком, с высокой спинкой и круглыми ножками. Вид этого старика, который сидел на нем, скрестив ноги, взбесил ее.

– Мне не хочется разговаривать, – сказала она, стоя в дверном проеме.

– Если бы только твои чувства могли спасти наших людей, – протянул он. Свет лампы за его спиной отбрасывал тень на его угловатое лицо.

– Он умер из-за вас! – воскликнула она. – Вы приказали ему…

Кан как будто насмехался над ней.

– Ты действительно в это веришь? Поскольку я думаю, что Орда хана с радостью припишет себе честь его убийства.

Чжи хотела обвинить Кана и продолжала злиться на него, но она знала, что старик говорит правду. Оуэн осознал, что они в этом похожи. Когда его отец умер, он хотел хоть как-то обвинить своих дедушку и бабушку. Он злился, потому что они никогда не воспринимали его отца, никогда не считали его никем другим, кроме как хулиганом, с которым их дочь встречалась в старших классах. Но, в конце концов, Оуэн признал, что их вины в его смерти не было.

– Да войди же ты, Чжи, – сказал старик. – Ты же не можешь вечно стоять на пороге.

Она посмотрела на него. Единственным, что заставило ее войти, была любовь, которую ее отец испытывал к своему наставнику. Это была любовь, которую Чжи никогда не понимала, но из уважения к отцу она должна была по крайней мере выслушать Кана.

– Так вот, – сказал он, когда она села напротив него. – Во-первых, я должен поправить тебя. Я не приказывал твоему отцу идти к стене.

Чжи уставилась на него.

– Не приказывали?

– Нет. Я всегда советовал твоему отцу уйти из армии. Наше Братство работает по-другому. Но твой отец, к его чести, никогда не позволял хорошим храбрым людям умирать.

Она поверила ему, и с этим откровением ее гнев на старика практически испарился, хотя небольшой осадок остался.

– Но его честь не спасла его, не так ли? – добавил Кан, чем вызвал новую вспышку гнева Чжи.

– Его сила перешла к тебе, – продолжил Кан. – Ты должна занять место своего отца. Но как ты почтишь его? Умрешь в сражении смертью храбрых, как он? Или выберешь собственный путь?

– Я не знаю, что я буду делать.

– Я не жду ответа на этот вопрос сегодня. Сейчас я ухожу, а ты подумай, – сказал он, поднявшись со стула.

Он взял трость и поковылял к двери.

– Но теперь я твой наставник, и я хотел бы, чтобы ты чтила не только имя своего отца, но и Братство. Ты могла бы спасти наших людей.

– Как? – спросила Чжи.

– Сделай то, чего не могу я.

В дверях старик повернулся и сказал:

– Будь ассасином.

После его ухода Чжи еще долго сидела на стуле, уткнувшись в лампу, вспоминая отца и сохраняя хрупкую надежду на то, что каким-то образом он все еще жив. Он еще вернется домой. Тело, которое она видела, было ошибкой.

Оуэн тоже вспомнил похожие ощущения. После ухода полицейского, в течение следующих двух дней он умолял маму отправиться в тюрьму для посещения. Полиция допустила ошибку, и его отец там, он живой. Наконец он перестал просить, потому что это только заставляло мать плакать, и в конце концов он понял почему. Отрицание очевидного никогда не делало ситуацию лучше. Обычно все было только хуже, если дело касалось личных переживаний.

Чжи осознала это ближе к рассвету. Погасив лампу, она легла на кровать, держа в руке перчатку отца, и снова заплакала. Приняв, наконец, решение, которое требовал от нее Кан, она заснула со слезами на глазах.

Оуэн очутился в серой пустоте симуляции. Он был здесь раньше, с Вариусом.

– Ты в порядке? – спросила Ребекка.

– Все отлично, – ответил Оуэн, но это прозвучало не так уверенно, как он себя чувствовал.

– Пока все выглядит неплохо. Я собираюсь передать управление Гриффину. Меня, вероятно, уже не будет здесь, когда ты выйдешь, поэтому я попрощаюсь сейчас. И удачи тебе.

– Спасибо, – сказал Оуэн.

Минуту спустя он услышал хриплый голос Гриффина:

– Ты скоро проснешься.

– Понятно, – сказал Оуэн.

– Ты действительно в порядке? Хавьер беспокоится, что эта симуляция может быть для тебя немного трудной.

– Передайте ему мою благодарность за заботу, но я держусь.

– Передам, – пауза. – Похоже, образы снова появляются.

Черный дым пустоты рассеялся, и Чжи открыла глаза. Было позднее утро очередного жаркого дня, чему она была рада. В городе у них была вода и многочисленные бассейны. Деревья отбрасывали тень, дул легкий ветерок. Внизу, у монголов ничего этого не было.

Она встала, умылась и выпила чаю. Потом Чжи подняла неплотно прибитую половицу в комнате своего отца и положила туда его перчатку. Вернув доску на место, она пошла искать старика.

Город проснулся совсем недавно. Из оживленных разговоров Чжи поняла, что новости о битве минувшей ночью уже распространились. И хотя Ван Цзянь победил, город не будет таким, как прежде, пока Монгольская орда полностью не отступит.

Она прошла через центр города и двинулась по дороге, проходя мимо Большого Небесного Бассейна и мастерской инженеров с девятью котлами. Наконец она добралась до храма Ху Го. За ним находился Рыбный Уступ, где по легенде гигант однажды поймал в реке несметное количество рыбы. Пройдя эту каменную местность, на противоположной стороне Чжи увидела Кана, который сидел возле своей хижины и чинил сетку.

– Рад тебя видеть, – сказал он. – Ты напомнила мне твоего отца, когда я смотрел, как ты подходишь.

Она не хотела слышать, как он говорит об отце. Ей пока приходилось скрывать свое горе, даже от самой себя, но это ей не очень удавалось.

– У меня есть для вас ответ.

– Правда? – спросил он, не отрываясь от своих узлов. – И каков твой ответ?

– Я собираюсь убить хана Мункэ, – сказала она.

Он перестал плести, отложил сетку и поднял глаза на нее.

– Повтори.

– Я собираюсь убить хана Мункэ.

Он улыбнулся.

– Я верю тебе. Теперь можно начать твое настоящее обучение.

Глава 7

Шон только что насладился вкусной едой, а теперь его предок стоял у камина, прислонившись к каминной полке, и смотрел на огонь. Пребывая в пожилом возрасте, он недавно женился во второй раз. После ужина он уединился в своей библиотеке, в то время как его молодая жена и дочери сидели в гостиной. Брэндон Болстер был англичанином, который жил в своем имении в Ирландии. У него была прекрасная жизнь, и Шон решил, что он может легко остаться в этой симуляции на долгое время, вне зависимости от того, есть ли там Частица Эдема или нет.

Дверь в библиотеку открылась, и вошел его сын Ричард.

– Ты должен кое-что увидеть, – сказал он.

Он не был на ужине с семьей, ведь его обязанности по управлению имением отнимали много времени. Иногда он мог не появляться в течение нескольких дней.

– Что это? – спросил Брэндон.

Сын протянул ему потрепанный лист бумаги.

– Это было прибито к воротам конюшни.

Брэндон нахмурился и взял записку. Она была написана корявым почерком, с ошибками, но смысл ее был предельно ясен даже Шону.

– Совсем не «Девяносто пять тезисов»[23], не так ли? – сказал Брэндон, посмеиваясь.

Ричард забрал записку и помахал ею перед лицом Брэндона.

– Это серьезно, отец. Ты не можешь ее проигнорировать. Они уже убивали крупный рогатый скот и крушили стены соседних имений.

– Я знаю.

– Тогда что мы будем делать?

– Что мы можем сделать? Ты предлагаешь нам уступить их требованиям?

Ричард посмотрел на записку.

– Нет… не всем из них.

– Не всем из них? – Брэндон отошел от каминной полки. – Но некоторым?

Ричард покачал головой.

– Я уже не знаю. Когда мы превратили этот участок в пастбище, я знал, что это расстроит некоторых арендаторов и фермеров, но я не думал, что это приведет к таким последствиям.

– Это наша земля, – сказал Брэндон, выхватывая записку из руки сына. – Мы имеем право делать с ней то, что хотим. И если мы сможем сделать участок более прибыльным, выпасая на нем скот, а не выращивая урожай, мы будем это делать, а эти наглые «Белые парни»[24] пусть катятся к чертовой матери.

Он бросил записку в огонь, и она превратилась в черный пепел.

– Но мы забрали у них средства к существованию, – сказал его сын. – Некоторые из них больше не могут прокормить свои семьи. Мы не подумали о них.

Брэндон глубоко вздохнул, успокаиваясь.

– А мы обязаны о них думать?

– По закону или по совести?

– Есть разница? – спросил Брэндон.

– Порой я думаю, что есть.

– Я не вижу ее. Какая тут может быть совесть? Как владельцы этой земли мы обязаны обогащать ее, чтобы вы, и ваши дети, и дети ваших детей унаследовали процветающее состояние. Так наш народ поддерживает мир и порядок.

Его сын посмотрел на свои сапоги, и Брэндон заметил, что они были все в грязи, как у обычного рабочего. Ричард не потрудился снять их перед тем, как войти в дом, но сейчас было явно не до соблюдения приличий.

В потоке сознания Брэндона Шон медленно осознавал ситуацию, с которой столкнулся его предок. В связи с неустойчивой экономической ситуацией в Ирландии многие из рабочих, фермеров и арендаторов остались без земли, и рассерженные крестьяне начали формировать тайные общества. «Белые парни», «Дубовые сердца» и другие бесчинствовали в сельской местности. В последнее время в графстве Корк, где жил Брэндон. Они выдвигали требования по использованию земли, угрожая насилием и разрушениями, если их требования не будут выполнены. Такие угрозы были и в записке, которую Ричард обнаружил на воротах конюшни.

– Что нам нужно сделать? – спросил Брэндон у своего сына.

– Встретиться с ними, – ответил Ричард. – Выслушать их и постараться достичь взаимопонимания.

– Встретиться с ними? – с недоверием переспросил Брэндон. – Это открытый бунт! Ты хочешь, чтобы я вел переговоры с этими разбойниками?

– Они фермеры, отец, а не разбойники.

– Они были фермерами.

Брэндон отвернулся от камина и стал спиной к сыну.

– Вот что случается, когда хорошие люди становятся обозленными бездельниками за выпивкой в пабах. Это не народное движение. Это шайка.

Ричард вздохнул.

– В записке было указано, что у нас есть время до завтрашнего вечера. Умоляю тебя, пересмотри свое отношение к этому, – сказав это, его сын вышел из библиотеки.

– Пустые угрозы, – сказал себе Брэндон, чувствуя спиной тепло, исходящее от камина.

* * *

На следующее утро, после бессонной ночи, которую Шон провел в серой пустоте беспамятства, Брэндон встал еще до рассвета, оделся и пошел осматривать свои земли.

Он двинулся по северной аллее через холм, где стоял его дом, и следовал вдоль открытых пастбищ и полей, огражденных каменными заборами и живыми изгородями. Эти стены были возведены недавно, чтобы держать скот в загонах. Когда он дошел до вершины холма, дорога плавно опускалась в лесистую долину. В голубом утреннем тумане виднелись верхушки дубов и тисов. Брэндон остановился там и присел на изгородь, лицом к западу. Он ждал и наблюдал.

Шон не был уверен, что когда-либо испытывал такое удовлетворение в своей жизни, даже до аварии. Его возмущало то, что были такие, кто пытался все это уничтожить. Его предок унаследовал имение, которое принадлежало его семье на протяжении нескольких поколений, и он упорно трудился на его благо. Разве вправе эти пьяные «Белые парни» предъявлять свои требования?

Солнце за спиной Брэндона медленно поднималось, озаряя поля и живые изгороди ярким светом. Брэндон предпочел бы голубизну этого неба любому сапфиру и зелень этих пастбищ любому изумруду, и Шон чувствовал то же самое.

Справа от него в лесу рассеивался туман. В молодости Брэндон охотился там со своим отцом, а потом сам брал туда на охоту Ричарда. Это было в порядке вещей.

Солнце поднялось уже достаточно высоко и согревало спину Брэндона. Он на мгновение закрыл глаза, но сразу же открыл их, услышав, что кто-то приближается.

По дороге к нему шли два пастуха с посохами, за ними по пятам бежала собака. Они направлялись к стадам Брэндона. Приблизившись, они сняли шляпы и пожелали ему доброго утра, но Брэндон заметил в их глазах презрение. Может они были членами этого тайного общества? Работая на него, они с «Белыми парнями» строили планы борьбы против него? Вот в чем была проблема. Восстание разрушало доверие и отношения, сея хаос, внося раскол в общество, как чума или любая другая болезнь.

Брэндон наблюдал, как пастухи прошли в ворота и двинулись через пастбище, направляясь на запад. Куда они отправятся вечером, если требования, изложенные в этой чертовой записке, не будут выполнены?

Брэндон встал с живой изгороди. Он не поддастся страху. Он не допустит, чтобы эти разбойники сломили его волю. Он не позволит навредить своему имению, которое унаследовал и развивал, поэтому будет противостоять этим бунтарям и не отдаст им ни пяди своей земли.

В этой симуляции Шон полностью поддерживал своего предка. Не было даже риска десинхронизации, потому что он сделал бы такой же выбор. За рулем машины, которая сбила его и оставила парализованным, сидел пьяный мужчина. Невменяемый. Человек, которого должен был кто-то остановить, но никто этого не сделал. Шон понимал, что Брэндон был тем человеком, который поступает правильно.

Добравшись до дома, Брэндон послал слугу за своим сыном. Брэндон ждал в своей библиотеке, и когда Ричард вошел, он дал ему ключ от шкафа, где они хранили оружие.

– Возьми оружие для себя и для тех, кому ты больше всего доверяешь, – сказал он.

– Отец?

– Мы должны быть готовы, если «Белые парни» соберутся воплотить свои угрозы в жизнь.

Ричард протянул ему ключ.

– Это же не война. Ты знаешь этих людей.

– Я думал, что знаю их, – сказал он. – Они разорвали связи со мной, когда прибили записку с угрозами к воротам моей конюшни.

– Они будут утверждать, что это ты разорвал с ними связь, когда забрал их земли.

– Я не стану с тобой спорить, Ричард, – Брэндон выхватил ключ. – Мне кажется, что ты просто отойдешь в сторону и позволишь им сжечь этот дом дотла, как они и пригрозили сделать.

– Я хотел бы поговорить с ними, прежде чем это произойдет. Надеюсь, ты передумаешь до наступления темноты.

Его сын вышел из библиотеки, и, когда он ушел, Брэндон опустился в кресло, уже чувствуя себя усталым. Шон был с ним до конца этого дня, пока старый ирландец готовился к возможному нападению. Брэндон отдал мушкеты двум смотрителям и слуге, который утверждал, что он хороший стрелок. Он попытался отправить дочерей и жену к своей сестре в Кинсейл, но они и слышать об этом не хотели, и ему пришлось признать, что его жена была такой же, как он. Он приказал намочить соломенные крыши конюшни и хлевов, чтобы они не так быстро загорелись. В каждой комнате стояли ведра с водой.

Сын Брэндона не участвовал в этих приготовлениях. Но когда семья села обедать, Ричард наконец вошел и, молча кивнув в сторону отца, занял свое место за столом. Аппетит был хорошим, но настроение оставляло желать лучшего. Любой незначительный звук, доносившийся снаружи, приносил общее напряжение в комнату.

После еды жена и дочери Брэндона пошли в гостиную. Он собирался пойти за ними, когда его сын положил руку ему на плечо.

– Мы можем поговорить в библиотеке?

Брэндон кивнул.

– Конечно.

Он улыбнулся жене и последовал за сыном, а когда они остались наедине, спросил:

– Ты будешь драться, если до этого дойдет?

Ричард отошел от него. Он выглядел оскорбленным.

– Конечно, буду. Ты мой отец, а это мой дом. Ты сомневаешься в моей преданности?

– Я надеялся, что не буду разочарован, – Брэндон подошел к сыну. – И ты меня не разочаровал.

– У нас бывают разногласия, но я на твоей стороне.

Брендон положил руку на плечо сына.

– Давай просто надеяться, что угроза «Белых парней» так и останется угрозой.

– Этим я и занимался весь день. Говорил с теми, кто еще дружелюбен к нам, пытаясь их успокоить.

Брэндон отдернул руку.

– Что?

– Я не говорил необдуманно. Не давал никаких обещаний или уступок. Я просто попытался напомнить им о нашей доброжелательности.

Брэндон мог только восхищаться искренностью и оптимизмом сына, и, возможно, жалел, что ему этого не хватало.

– Уверен, что они оценили твои усилия.

– Возможно. Однако сделал ли я что-то хорошее…

Брэндон улыбнулся.

– Я сужу о человеке по его намерениям. Пошли, присоединимся к твоим сестрам.

Они перешли из библиотеки в гостиную, где Брэндон испытал то же чувство удовлетворения, что и утром на холме. Джейн, его старшая дочь, тихо играла на фортепиано, а остальные читали или беседовали в мягком свете ламп. Брэндон и Ричард нашли себе места, и вся семья приятно провела следующие несколько часов. Когда пришло время идти спать, его жена и дочери не смогли заставить себя подняться наверх. Они остались в гостиной, пока Брэндон и Ричард баррикадировали двери и осматривали комнаты на первом этаже, периодически выглядывая в окна.

Шон чувствовал страх своего предка и разделял его. На карту было поставлено все. Время тянулось медленно. Постоянное напряжение наполняло суставы и мышцы пожилого мужчины, причиняя незнакомую Шону боль. Его предыдущая симуляция воспоминаний Томми Грэйлинга была совсем другой. Томми был намного моложе и сильнее Брэндона. Но оба мужчины были храбрыми и упрямыми.

– Я думаю, пришло время выходить, – вдруг сказала Виктория.

– Что? – спросил Шон. – Почему?

– Мы получили нужные данные о твоей двигательной коре, и на девяносто семь процентов уверены, что этот предок никогда не имел дела с какой-либо частью Трезубца.

– Могу я задержаться еще немного? – спросил Шон. Он хотел досмотреть это воспоминание.

Виктория сделала паузу.

– Еще несколько минут.

– Спасибо.

Поэтому Шон остался в симуляции, и за два часа до рассвета сторожа предупредили Брэндона о толпе, которая приближалась к его дому. Это известие взбудоражило семью, и все заняли свои позиции, готовясь к тому, что должно было произойти. Брэндон разместил стрелков в каждой угловой комнате. Через окно он видел приближающихся хулиганов, одетых в белые рубашки, несколько трусов прятали лица под белыми капюшонами.

Некоторые из них вооружились вилами и косами, у многих в руках были факелы. Добравшись до дома, они даже не думали вести переговоры. Они громко кричали и бросали кирпичи.

Некоторые из их «снарядов» разбили окна, усеяв осколками стекла пол и мебель. Брэндон приказал тем, кто был вооружен мушкетами, проявлять сдержанность как можно дольше, опасаясь, что огнестрельное оружие может разъярить толпу.

– Будем надеяться, что их цель состоит только в том, чтобы запугать, – сказал Ричард отцу.

– Будем надеяться.

Но затем люди с факелами направились к дому. Брэндон прицелился в одного из них, ожидая, тяжело дыша. С криком нападавшие бросили факелы в разбитые окна, пытаясь поджечь дом изнутри.

После этого Брэндон нажал на спусковой крючок, его оглушил взрыв пороха. Ричард выстрелил вместе с ним, это же сделали и смотрители на противоположном углу дома.

Несколько нападавших упало, в их телах застряли свинцовые пули. Их земляки оттащили тела от дома, в то время как остальная толпа взревела от ярости, размахивая оружием, но отойдя назад.

– Может быть, теперь они задумаются, – сказал Брэндон, перезаряжая свой мушкет.

– Я видел там Майкла Дули, – его сын покачал головой. – Он один из тех, с кем я говорил сегодня. Он пожал мне руку.

– Мне жаль, – Брэндон передал сыну пороховницу. – Но теперь ты знаешь, с чем мы имеем дело.

Ричард кивнул, зарядил свое оружие, и они приготовились к следующей волне.

Но сначала атаки не последовало, хотя толпа визжала и кричала. Среди них Брэндон видел знакомые лица – фермеров, которых он знал в течение многих лет. Но среди них не было тех пастухов, которых он видел утром, и это немного успокоило его.

– Они пытаются поджечь конюшни, – сказал Ричард.

Брэндон посмотрел и увидел, что часть шайки, без сомнения, разочарованная неудачей, перенесла свои разрушительные намерения на другие здания, но мокрая солома не загоралась. Брэндон надеялся, что они не войдут в конюшни и не убьют лошадей. Он оглянулся на основную часть шайки, которая собралась в тесный круг, как бы совещаясь.

– Ты думаешь, они сдадутся? – спросил Ричард.

– Похоже, что нет. Они что-то замышляют.

Несколько мгновений спустя его опасения подтвердились. Шайка выстроилась в линию, кто-то отдал приказ, и все как один ринулись в атаку. Брэндон прицелился и выстрелил, но руки дрожали, и он промахнулся. Ричард сумел подстрелить одного из них, это же удалось одному из смотрителей, но основная масса продолжила наступление. Брэндон посмотрел на сына.

Нет времени для перезарядки.

Недостаточно людей для схватки.

Через разбитое окно влетел факел, приземлившись на пол. Ричард сразу же залил огонь водой из ведра, но в это время шайка достигла стен дома. Ударами вил и факелов они разбили еще несколько окон, и одна из занавесок загорелась. Брэндон и Ричард отступили к середине комнаты, и вдруг Брэндон услышал крик своей дочери.

– Джейн! – закричал Брэндон.

– Пора, Шон, – сквозь происходящий хаос ясно прозвучал голос Виктории.

– Что? – воскликнул Шон. – Нет!

– Прости. Загрузка Коридора Памяти через три, две, одну…

– Нет! – снова закричал Шон. Но образы дома уносились в потоке белого пламени, и когда видение исчезло, Шон очутился в месте под названием «ничто».

– Верните меня обратно! – закричал он.

– Ты не сможешь изменить исход, – сказала Виктория. – Эти события произошли более двухсот лет назад. И ты должен понимать, что твой предок выжил, потому что он передал свои воспоминания об этом событии после того, как это произошло.

– А как же Ричард? А мои дочери?

– Его дочери, Шон. Скажи это. Его дочери.

Это остановило его.

– Его дочери, – сказал он более спокойно.

– Не твои. У тебя другая жизнь. Живи ею.

Но Шон не хотел жить своей жизнью. Он не хотел возвращаться в свое тело.

– Помни о добром деле, для которого ты здесь. Мы очень многое узнаём с твоей помощью.

Шон глубоко вздохнул. Он применил методику, которой Виктория научила его, вспоминая запах маминого жаркого, запах кедра в деревенской мастерской его отца. Но вместе с теми приятными воспоминаниями появились и ужасные воспоминания о трубках, боли и мучительных ночах. Плохие воспоминания лучше помогали вспомнить ему о том, кем он был на самом деле, чем хорошие.

– Ты готов к извлечению теменных контактов? – спросила Виктория.

– Да, – очень тихо ответил он.

– Хорошо. Через три, две, одну…

Он почувствовал, как будто его закружило в водовороте, швыряя в разные стороны, и когда вода отошла, он вернулся в свое сознание разбитым и истощенным. Он не открывал глаза, так как голова еще кружилась, пока Виктория не сняла шлем. На мгновение он подумал, что его сейчас стошнит, но вскоре неприятное ощущение ушло. И на сей раз он, казалось, избежал этого позора.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Виктория, отсоединив его от устройств.

– Хорошо. Лучше, чем в прошлый раз.

– Приятно слышать. Состояние должно улучшаться.

Он кивнул, но подождал, пока комната перед его глазами полностью перестанет вращаться, прежде чем выбраться из пояса.

– Ты не против поговорить?

– Типа, терапия? – Шон провел руками по волосам. – Наверное, нет.

– Не со мной, – Виктория сделала паузу. – С Исайей.

Исайя и правда не очень часто говорил с ними, хотя Шон предполагал, что, вероятно, с Натальей была другая ситуация. Разговор с директором в то утро был исключением, и Шону было интересно, о чем Исайя хотел поговорить сейчас. Замешательство Виктории указывало на то, что она, вероятно, не слишком поддерживала эту идею.

– О чем он хочет поговорить?

– О твоем потенциале, – ответила она.

Глава 8

Грейс знала, что Масиреху не удастся самому освободиться от веревок. Ему оставалось ждать утра, когда придет торговец, чтобы сделать это.

Но Масиреха не освободят, если он не выдаст месторасположение рудников. Его честь не могла позволить сделать это. Он мог дать ложное месторасположение, но они быстро раскроют обман и все равно убьют его. Только он умрет еще дальше от дома и семьи. Масиреху необходимо вернуть торговца в город, где у него были союзники, и был только один способ добиться этого.

Ночь становилась холоднее, но песок под Масирехом еще некоторое время сохранял тепло жаркого дня. Масирех почувствовал, что по нему ползают какие-то насекомые, вышедшие на охоту в прохладе ночи. Он не обращал на них внимания и игнорировал холод, который постепенно пробирал его до дрожи. Он не спал.

Когда бледный рассвет озарил пустыню и исчезли последние капли росы, над Масирехом возник силуэт торговца.

– Как спалось? – спросил он, потягиваясь и зевая.

– Достаточно неплохо, как и тебе, – ответил Масирех.

– И ты скажешь мне, где твои рудники?

– Я не могу, – сказал Масирех.

Торговец вытащил нож.

– Я тебя предупреждал. Я терпел, но теперь мое терпение подошло к концу.

– Не кори себя, – сказал Масирех. – Редко кому хватает терпения.

– И почему же?

– Потому что у меня нет ответа на твой вопрос.

Торговец приблизил к нему нож.

– Что ты имеешь в виду?

– Я сказал прямо. У меня нет ответа. Я не знаю, где рудники.

– Ты лжешь.

– Я бы хотел соврать. Ради меня, а не тебя.

Торговец немного опустил нож.

– Объясни.

– У меня соглашение с моим братом. Он занимается добычей. Я занимаюсь торговлей. Он в безопасности, а я принимаю на себя риск, если кто-то попытается заставить меня раскрыть местонахождение наших рудников. Это выгодно моему брату.

– Но не так уж выгодно для тебя.

Теперь торговец выглядел рассерженным. Ложная доброта в его поведении исчезла, и сейчас Масирех видел истинную неприязнь в его глазах.

– Или для меня. Я ничего не получу, если сейчас убью тебя.

Он бросился вниз, нанося удар.

– Нет, это не так! – воскликнул Масирех, тяжело дыша от страха, в то время как Грейс мысленно попыталась заслониться от лезвия ножа.

Нож торговца остановился на полпути к шее Масиреха.

– Я уже сказал тебе, что мое терпение подошло…

– Есть карта.

Торговец выпрямился, но нож остался в его руке.

– Карта?

– Карта к рудникам. Если с моим братом что-нибудь случится, я должен открыть ее.

– И где эта карта?

– У надежного друга, в городе. Она запечатана. Он не знает, что на ней.

Несколько раз потрогав большим пальцем острие ножа, торговец, наконец, убрал его.

– В городе?

– Возле моего дома.

– Там я смогу убить тебя так же легко, как здесь.

– Я в этом не сомневаюсь. Но если я достану для тебя карту, ты можешь мне кое-что пообещать?

– Думаешь, ты в удачном положении, чтобы торговаться? – расхохотался торговец. – Однако, любопытно. Что за просьба?

– Не трогайте моего брата. Когда доберетесь до рудников, пощадите его.

Торговец отвернулся.

– Это будет зависеть от твоего брата.

Вскоре после этого пришли люди торговца и вытащили колья, к которым Масирех был привязан. Однако они не ослабили узлы на его запястьях. Дав ему немного воды, они повели его под лезвием меча на восток, назад в город. Через полтора десятка километров, когда из-за дюн показались силуэты первых домов и зданий, торговец встал перед Масирехом и снова достал нож.

– Я знаю, ты затеваешь что-то, но слушай меня. Если ты будешь плутать, если я замечу хотя бы малейшие признаки того, что ты обманываешь меня, я не трону тебя. С этим ножом я пойду в твой дом и найду твою семью. Ты меня понимаешь?

Масирех очень хорошо понимал торговца, и гнев его становился все неистовей. Но он сдерживался, ничем не выдавая себя внешне.

Торговец подошел ближе.

– Ты понимаешь?!

Масирех кивнул.

Еще немного посмотрев на Масиреха, торговец развязал узлы на его запястьях.

– Ты пойдешь вперед, но знай, что хоть ты и не видишь нож у своей спины, он там есть.

– Сюда, – сказал Масирех и направился к городу.

Они прошли мимо беседки около гостиницы, где он встретил торговца и был отравлен, мимо рынка с рулонами шелка, которые Масирех хотел купить. По пути многие люди останавливались, чтобы поприветствовать его, а он кивал и улыбался, как будто ничего не случилось. Они спрашивали, где он был, потому что семья искала его. Масирех старался убедить их, что все в порядке. Торговцу не было дела до того, что Масирех обманывал тех, кого они встречали.

Был уже почти полдень, когда они дошли до дома, о котором Масирех говорил торговцу.

– Помни, – сказал торговец, – твоя жизнь и жизнь твоей семьи в моих руках.

– Я не забыл, – промолвил Масирех.

Мужчина, который встретил их у двери, казалось, был удивлен, увидев их, но прежде, чем он что-то сказал, Масирех воскликнул:

– Мир тебе, мой друг. Я пришел со страшной новостью. Кажется, мой брат умер из-за несчастного случая на рудниках.

– Правда? – спросил человек у двери.

– Мои товарищи могут поклясться в этом, – ответил Масирех.

– А что тебе нужно от меня?

– Карта, которая была доверена тебе много лет назад. Карта к рудникам моей семьи. Я пришел забрать ее.

– Понятно, – сказал мужчина. Он широко распахнул дверь и пригласил их войти. – Пожалуйста, подождите в моем дворе, я сейчас ее найду.

Масирех вместе с торговцем и его охранниками вошли через ворота. Они оказались в прекрасном дворе с фонтаном и фруктовыми деревьями. Воздух был прохладным и ароматным.

– Мне потребуется некоторое время, чтобы найти ее.

– Мы подождем, – ответил Масирех, взглянув на торговца, который выглядел раздраженным, но ничего не сказал.

Следующие несколько минут тянулись очень медленно, в полной тишине журчал фонтан. Торговец держал руку под халатом, несомненно, сжимая рукоять ножа Масиреха. Он и его люди пристально смотрели на Масиреха, пока не вернулся хозяин дома, держа в руках карту, свернутую и запечатанную.

– Есть некий документ, который нужно заполнить, прежде чем я отдам вам ее, – сказал мужчина.

– Какой документ? – спросил торговец. Это были его первые слова с того момента, как они вошли во двор.

– Ваших слов недостаточно. Я должен убедиться, что брат Масиреха мертв.

– Как? – спросил торговец.

– Обыкновенно. Я должен сам увидеть тело.

– Мы заберем его, – сказал торговец. – Но для этого нам нужна карта.

– Это правда. Поэтому я дам вам эту карту, но вы должны оставить некий залог, прежде чем уйти.

– Сколько? – спросил торговец.

– Не деньги. Имей вы даже целый караван с золотом, этого было бы недостаточно. Я бы хотел получить более ценную вещь.

– Что? – спросил торговец.

– Жизнь, – ответил мужчина. – Жизнь Масиреха. Оставьте его здесь. Если ты вернешься с телом брата, я верну его тебе. Если ты этого не сделаешь, его судьба будет в моих руках.

Торговец сложил руки на груди, и, казалось, обдумывал предложение мужчины. Он посмотрел на своих людей и на Масиреха, который изо всех сил старался казаться испуганным. Наконец торговец кивнул.

– Договорились.

– Отлично, – сказал мужчина, протягивая торговцу карту.

Затем торговец повернулся к Масиреху и улыбнулся.

– До скорой встречи.

Он кивнул своим людям, и они быстро вышли из двора.

После того как они ушли, мужчина обратился к Масиреху:

– Как же ты, брат, попадаешь в такие ситуации?

Масирех вздохнул.

– Невезение.

Разоблачение шокировало Грейс. Она открыла Масиреху полный доступ к своему сознанию, и все же он каким-то образом скрыл личность своего брата. Как будто этот спектакль для торговца требовал, чтобы он скрыл личность своего брата даже от себя самого. Масирех был чрезвычайно умным, дисциплинированным и смелым. У него были все те качества, которыми Грейс самой хотелось обладать, и тот факт, что у нее была его ДНК, радовал ее. Ей также хотелось, чтобы она могла рассчитывать на своего брата так же, как Масирех на своего.

– Однажды, – сказал его брат, – удача тебя подведет.

Масирех сел на край фонтана и опустил руку в воду.

– Какую карту ты им дал?

Его брат отмахнулся.

– Я отметил место за восемьдесят километров отсюда. Там ничего нет.

– Они вернутся.

– Конечно, вернутся. Но мы будем готовы.

Он повернулся к дому.

– Ты ел?

– Со вчерашнего дня нет.

– Тогда идем. Нам нужно приготовиться.

– Грейс? – звук фонтана перекрыл голос Анайи. – Кажется, это воспоминание подходит к концу. Я считаю, вероятность того, что этот предок взаимодействовал с Частицей Эдема, весьма низкой.

– Я думаю, вы правы, – сказала Грейс.

Но даже без Частицы Эдема эта симуляция, в конце концов, не была пустой тратой времени для нее. Ей даже понравилось, и она чувствовала, что, может быть, даже извлекла из нее некую выгоду. На том уровне, который она еще не понимала, но начинала понимать.

– Ты готова выйти?

– Да.

– Хорошо. Исайя хотел бы поговорить с тобой.

* * *

Грейс постучала в дверь, и Исайя пригласил ее войти в кабинет. Но у нее сложилось впечатление, что это не его настоящий кабинет. Скорее всего, у него был более просторный кабинет где-то в Эйри, а этот он использовал, когда хотел встретиться с ней или с кем-то из остальных подростков. Он сидел за столом, на котором ничего не было. Интерьер помещения никак не отображал личность владельца. Даже строгие черно-белые фотографии, висящие на стене, казалось, были выбраны за их универсальность и безобидность. Какой-то мост в тумане. Листья на земле. Какой-то старый деревянный забор в поле.

– Пожалуйста, присаживайся, – сказал Исайя.

Грейс подошла к одному из хромированных угловых кресел и села напротив его стола.

– Анайя сказала, что вы хотели поговорить со мной?

– Да. Виктория упомянула о твоей обеспокоенности.

– Ой…

– Я подумал, могу ли я помочь.

– Как?

– Почему бы тебе не рассказать мне, что тебя беспокоит?

Грейс не была в этом уверена. Сегодня утром она просто хотела быть частью миссии и найти Частицу Эдема, чтобы доказать, что она и Дэвид были ценны для программы Эйри. Но пережив воспоминания Масиреха, она больше не была столь нетерпеливой к «методу проб и ошибок» Анимуса.

– Давай начнем с того, что ты сказала Виктории, – сказал Исайя. – Ты хотела бы поменяться местами с Натальей?

– Виктория все вам рассказывает?

– Только то, что мне нужно знать, – он со скрипом откинулся на спинку кресла. – У тебя возникает такое ощущение?

– Иногда.

– Почему же?

– Она найдет одну из частей Трезубца.

– И?

– Вот почему мы здесь.

Он встал со стула и сел на стол рядом с ней, скрестив руки. На запястье поблескивали золотые часы.

– Сначала твой отец отказался от моего предложения и забрал тебя и твоего брата домой.

Грейс кивнула.

– Но потом он вернул вас.

Разумеется.

– Интересно, что изменило его мнение? – с искренним любопытством спросил Исайя. – Он никогда не говорил мне, а я не спрашивал его об этом. Но предполагаю, что это были деньги.

– Нет, – сказала Грейс. – Не деньги.

– Тогда что?

Грейс заколебалась. Кресло, в котором она сидела, слегка пружинило, так что всякий раз, когда она двигалась, ее немного подбрасывало, поэтому она пыталась сидеть неподвижно.

– Он хочет, чтобы нам было лучше.

– А что лучше для тебя и твоего брата?

– Образование. Возможности. Место, где мы будем в безопасности и не попадем в неприятности.

– И ты не хочешь его разочаровать?

Все было намного сложнее, потому что дело было не только в ее отце. Дело также было в ней и ее ожиданиях. Но в ответ она просто кивнула.

– Позвольте мне заверить тебя, Грейс, что ты делаешь нечто очень важное. Ты думаешь, что если не найдешь часть Трезубца, то не будешь представлять для нас никакой ценности. Но это не так. Если ты останешься с нами, у тебя все будет хорошо, обещаю тебе.

– Что будет хорошо?

– Нас ждут великие дела, и однажды ты будешь в их центре. Ты умна, уверена в себе и находчива.

– Спасибо.

Грейс было приятно слышать эти слова, несмотря на то, что она не была уверена, что Исайя действительно так о ней думает.

– В «Абстерго» полно таких людей, как ты. Целеустремленных. Людей, которые двигаются вперед. Это люди, которые меняют мир, Грейс. Я рад слышать, что ты заняла бы место Натальи, если бы могла, но я бы не хотел этого. У тебя есть свое место, и только ты по праву его занимаешь.

– Спасибо, – повторила она, чувствуя бóльшую уверенность в его искренности. Но он не упомянул о Дэвиде.

– А что будет с моим братом?

– Ему решать, – ответил Исайя. – А теперь ступай.

Грейс поднялась со стула и, кивнув, покинула кабинет, закрыв за собой дверь. Оттуда она направилась в зал, где сидели Дэвид и Шон и пили содовую. Виктория часто подчеркивала, что все должны пить что-то после симуляции Анимуса, желательно с сахаром или фруктозой.

– Где ты была? – спросил Дэвид.

Она вытащила из холодильника апельсиновый сок.

– Исайя хотел меня видеть.

– Да? Меня он тоже хотел видеть, – сказал Шон.

Дэвид обиженно надулся.

– Меня он не хотел видеть.

Грейс старалась не думать о том, что это может означать.

– О чем он говорил с тобой, Шон?

– О моей симуляции.

Она глотнула немного сока, поняв, что на самом деле хочет пить.

– И что в ней было?

Шон выглянул в окно, смотря на деревья, но на самом деле его взгляд был устремлен гораздо дальше.

– Несправедливость, я думаю. Анархия против порядка, – он оглянулся на Грейс. – А о чем он говорил с тобой?

Она допила сок и пошла за бутылкой воды.

– Просто хотел убедиться, что я счастлива здесь.

– Ну, я счастлив здесь, – сказал Дэвид. – Сегодня мы попали в воздушный бой над Италией. Это было…

– Мы? – спросила Грейс.

Дэвид посмотрел на нее.

– Да, мы. Или они, или как угодно. Суть в том, что это было невероятно. Я говорю вам, лучший симулятор полета…

– Это не игра! – воскликнула Грейс. – Сколько раз мне тебе повторять?

– Может быть, и не игра, но это не значит, что это не весело, – сказал Дэвид.

Грейс только покачала головой в ответ на этот слишком знакомый аргумент. Если Дэвид не станет более серьезно относиться к миссии, продолжит ли Исайя держать его в Эйри? Грейс не хотела даже думать о том, что может случиться с Дэвидом в их районе, если он останется там без ее присмотра. Она повернулась к Шону.

– У тебя есть младший брат?

– У меня младшая сестра.

– А она усложняет тебе жизнь?

– Что такого, если мы повеселимся, пока мы здесь? – спросил Дэвид. – Никто другой не делает то, что делаем мы.

Шон пожал плечами.

– Он прав насчет этого.

Грейс откинулась назад и сложила руки на груди.

– А что бы тебе сейчас сказал папа?

Выражение лица Дэвида изменилось. Он перестал спорить, и замер с открытым ртом, как будто громом пораженный.

– Ребята, вы задумывались, что еще здесь происходит? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Шон.

– Мы были только в двух зданиях. – Дэвид указал через окно. – Там еще три здания. Как вы думаете, для чего они?

– Почему бы тебе просто не спросить? – спросила Грейс, все еще рассерженная на него.

– Может быть, мне это не нужно, – ответил Дэвид, поправляя очки.

Глава 9

Кан был совсем не похож на отца Чжи. Она уже знала это, но по мере того, как проходило ее обучение, различия становились более очевидными. Кан не прощал ошибок и не терпел недостатков. Оуэну было жалко Чжи, он переживал ее воспоминания, чувствуя тяжесть ее горя в своем сознании. Ее отец только недавно умер, и горечь утраты еще не остыла, а тот мужчина, который сейчас обучал ее, лишь напоминал ей о потере. Так было с дедушкой и бабушкой Оуэна сразу после смерти его отца – особенно с дедушкой.

– Еще раз! – крикнул Кан.

Чжи выполняла различные маневры, мчась по лесу, уклоняясь, переворачиваясь, взбираясь, нанося удары по воображаемым противникам своим спрятанным клинком и одновременно стреляя по другим целям из арбалета на другой руке.

Над ней, на каменистом утесе, стоял Кан и отсчитывал секунды ударами своего посоха, засекая для нее время. Когда она закончила маршрут, Кан покачал головой.

– Еще раз! Ты должна двигаться быстрее!

Она стояла, тяжело дыша, мышцы дрожали от напряжения. Она посмотрела на него. Ей казалось, что невозможно совершить этот маневр еще быстрее.

Кан указал на деревья позади нее.

– Я вижу три места, где ты могла бы сэкономить секунду своего времени. Ты должна искать новые маршруты, использовать новые методы.

– Простите меня, Учитель, – сказала она.

– Ты можешь попросить прощения у хана – за то, что потревожила его сон. Прямо перед тем, как он будет пытать тебя, а потом казнит.

Чжи склонила голову.

– Ведь этим ты не почтишь память своего отца? – спросил Кан.

– Нет, – прошептала она.

– Тогда, – сказал он, – еще раз. Быстрее.

Сжав руки в кулаки, Чжи вернулась к исходной точке маршрута. По пути она снова зарядила арбалет болтами, и направила весь гнев, который она испытывала к Кану, на упражнение.

С исходной точки она снова ринулась вперед. Перед глазами мелькали скалы и корни, ветви и стволы деревьев. Тяжело дыша, она пыталась найти самый лучший, самый быстрый маршрут. Ее клинок сверкал как молния, арбалетные болты со свистом находили свои цели, но в итоге посох Кана зафиксировал ее неудачу.

– Ты была всего на одну секунду быстрее! – закричал он. – Еще раз!

Чжи хотела крикнуть ему, что она старается, но сдержалась и просто взглянула на него.

– Ты ненавидишь меня, – натянуто улыбнулся Кан, как будто наслаждаясь тем, что он заставлял ее это делать. – Но я не враг. Враг – хан Мункэ. Не забывай об этом.

Об этом было трудно забыть.

– Я хотел бы, чтобы ты осталась жива после всего этого, – сказал он. – И мне бы хотелось, чтобы ты заняла место своего отца в Братстве.

– Я тоже этого хочу.

– Тогда ты должна заслужить это. Ты должна доказать свою пригодность в качестве ассасина.

Концом своего посоха он указал на маршрут.

– Еще раз!

Чжи еще несколько раз выполняла упражнение, прежде чем достигла уровня мастерства, которого требовал Кан. Он выразил это простым кивком головы. Достижение результата забрало у нее столько сил, что она не испытывала от этого никакого удовлетворения и хотела просто рухнуть на землю. К счастью, Кан предложил ей редкую возможность отдохнуть.

Они вместе сидели на Рыбном Уступе, молча поедая холодную рыбу и рис. Под ними Чжи видела слияние трех рек и окружающие холмы, отражавшие оранжевый свет летнего заходящего солнца. Ее лоб вспотел, ветра совсем не было.

– Тебя это не поражает? – спросил Кан.

– Что?

– То, что выживание нашей империи зависит от клочка земли, на котором мы сидим, – он постучал по скале уступа. – Один холм. Одна крепость.

– Один человек, – добавила Чжи.

– Да, – сказал он. – Но мне интересно, может, мы просто бросаем гальку в реку?

– Что вы имеете в виду?

– Действительно ли мы меняем курс? Кто-нибудь из нас обладает такой властью? Или мы просто вызываем рябь и говорим себе, что повлияли на течение?

– Вы меня не обескуражите, – сказала Чжи.

– Я и не собираюсь. Неизбежность – это не оправдание бездействия, – он повернулся к ней. – Когда ты начнешь действовать?

– Я жду, когда вы скажете мне, что я готова.

Он рассмеялся.

Несмотря на усталость, она снова рассердилась.

– Вы считаете это забавным?

Он покачал головой.

– Я думаю, ты меня не поняла. Я смеюсь над нами обоими.

– Почему?

– Потому что я ждал, когда ты скажешь мне, что готова, – он снова засмеялся. – Кажется, мы оба будем ждать дальше.

Она не знала, каким образом должна была показать ему, что готова, но у нее не было настроения играть в его игры. Она устала; это был очень длинный день.

Чжи встала, собираясь уходить.

– Это проще, чем ты думаешь, – сказал Кан за ее спиной.

Она остановилась, чтобы ответить, но вместо этого просто покачала головой. Возможно, завтра у нее будут силы с ним спорить.

– Спокойной ночи, – сказала она, уходя.

– Завтра на рассвете! – крикнул он вслед. – Не опаздывай!

Она шла мимо мастерских и озера, назад в город, к дому своего отца. Добравшись до дома, она пошла в комнату отца и вытащила его перчатку из-под половицы. Она начала делать так каждую ночь с тех пор, как он пошел на стену.

Чжи положила перчатку на колени, почувствовав запах кожи и металла клинка, и заговорила с духом своего отца. Она рассказывала ему о своем обучении и о том, как сильно ненавидела Кана. Чжи обещала отцу почтить его память, убив Великого хана и став ассасином. Затем она заснула, и, не успев сомкнуть глаза, она снова их открыла. Утро наступило очень быстро, начинался новый день.

Оуэн переживал эти воспоминания, испытывая сочувствие к Чжи. Он был с ней согласен и восхищался ею. Несмотря на критику Кана, Чжи была сильной, способной и умелой. Оуэн даже надеялся, что благодаря эффекту просачивания некоторые ее умения передадутся ему. Он уже приобрел некоторые навыки с того времени, когда пережил симуляцию Вариуса, но он хотел большего.

Было очередное жаркое утро, когда Чжи направилась в город. Она остановилась, чтобы купить что-нибудь на завтрак, и узнала, что монголы не атаковали с той ночи. Многие благодарили ее отца, приписывая победу ему, хотя никто не знал о его истинной сущности.

Добравшись до хижины Кана, она обнаружила, что он сидит возле нее и ждет. Когда она подошла, он посмотрел на солнце.

– Опаздываешь. Солнце уже встало.

– Мне нужно было отдохнуть.

– Не беспокойся. Хан даст тебе много времени для отдыха, когда обмажет тебя свежим жиром буйвола, посадит на кол и оставит на растерзание мухам и личинкам…

– Хватит, – сказала она.

– Хватит? Ты думаешь, что хан…

– Хватит! – закричала она. – Думаете, я не знаю, что хан будет делать? Думаете, я не слышала истории о его жестокости? Вы думаете, это для меня важно?

– Что же тогда важно для тебя?

Чжи прищурила глаза, ее переполняли ярость и отвращение.

– Не издевайся, старик.

– Я не издеваюсь, – он встал и подошел к ней. – Что для тебя важно?

Она приблизилась к нему достаточно близко, чтобы почувствовать запах рыбы.

– Память о моем отце.

– И?

– И? Сейчас это все, что мне нужно.

Кан покачал головой.

– В этом твоя слабость. Когда ты сможешь отложить свое собственное желание мести. Когда ты будешь настолько преданной Братству, насколько была своему отцу. Когда будешь чтить Кредо так же, как чтишь его память… Тогда ты будешь готова.

– Это не вам решать, – сказала она.

– Прости, но это так. Я уверен в этом.

Он вернулся туда, где сидел, и опустился на землю.

– Твой отец был как ты. Он также предпочел свою честь чести Кредо. Он решил не прятаться. В ту ночь он ушел к стене, хотя я говорил, что ему там не место, и посмотри, что произошло. Его смерть мало что изменила.

Оуэн почувствовал ярость Чжи. Она бросилась на старика, но, прежде чем она смогла дотянуться до него, удар его посоха задел ее по голове и сбил с ног. Она упала лицом в пыль, в глазах потемнело.

– Ты более импульсивна, чем был он, – сказал Кан. Казалось, он почти не двигался. – Это еще одна вещь, которую ты изменишь, когда я закончу твое обучение.

Чжи прищурилась и покачала головой, затем коснулась места, куда он ударил ее. Там уже начинала набухать шишка, но, несмотря на боль, она знала, что Кан был неправ.

– Его смерть была не напрасной, – выдохнула она.

– Полагаю, это правда. Он мог выиграть это сражение, и все говорят, что он это и сделал. Но он мог бы выиграть войну.

Чжи больше не могла оставаться там и слушать, как умаляют заслуги ее отца, тем более тот человек, которому он доверял. Она поднялась на ноги, ее голова по-прежнему кружилась, что дезориентировало Оуэна. Ее честь принадлежала ей, а не Братству. Они никогда не заслуживали большей верности, чем та, которую она испытывала к своему отцу. Ее месть была важнее любого Кредо. Кан не мог остановить ее, и она поняла, что ей не нужно его разрешение. Она повернулась, чтобы уйти.

– Подумай о том, что я тебе сказал, – сказал старик.

Она не ответила.

– Завтра на восходе солнца! – крикнул он ей вслед. – Не опаздывай!

Но она не собиралась возвращаться.

* * *

Поздно вечером, после того, как осажденный город отошел к беспокойному сну, Чжи надела свои черные пластинчатые доспехи и мантию с капюшоном, прикрепила к запястью арбалет. Затем она вошла в комнату отца, и некоторое время посидела с его перчаткой в руках.

Когда кромешная темнота полностью накрыла город, она надела перчатку своего отца на запястье и плотно закрепила ее. Она была ей чуть велика. Затем Чжи вышла из дома и направилась в пещеру Фейян. Летучие мыши, в честь которых пещера была названа, уже давно покинули свое логово и отправились на ночную охоту. Ей нужно было пройти пещеру насквозь на пути к своей добыче.

Лестница была вырезана в скале у входа. Она спиралью спускалась вглубь, а внизу шумело озеро, наполняя пещеру звуками. Когда Чжи спустилась в полную темноту, она зажгла лампу, и в ее свете увидела тени скал и мелькающих насекомых. Она чувствовала запах глины и сырости, воздух становился прохладнее.

В детстве ей и другим городским детям запрещали входить в пещеру. Говорили, что в ней живет гигантский змей. Спускаясь, Чжи не заметила никаких змеев. В конце концов лестница вывела на ровную тропинку. Давным-давно этот природный проход расширили, чтобы сделать тайные входы и выходы из крепости для солдат и гонцов. Девушка шла по этой тропинке вниз по склону горы. Добравшись до знаков, высеченных в скале для обозначения выхода, она погасила лампу и двинулась дальше ползком. Под ногами мягко хлюпала вода, но через некоторое время Чжи заметила, что ручеек впадает в отдельный канал, уходящий в сторону, как будто скрывая местонахождение пещеры. Она ползла, нащупывая руками скользкие стены, пока впереди не забрезжил слабый ночной свет – лишь немного светлее, чем темнота пещеры. Добравшись до выхода, Чжи остановилась.

Дальше начиналась истинная цель ее пути. Она еще не полностью покинула крепость, но была близка к этому. Она взглянула на перчатку своего отца и вылезла сквозь щель в камнях.

Снаружи она почувствовала запах старого пепла и услышала звуки леса. Позади нее, в тени скал, щель была почти незаметной, и она боялась, что не сможет найти ее, когда вернется.

Если вернется.

Она, конечно, надеялась на это, но это было не самым важным в ее миссии.

Комары, жара и влажность в долинах и оврагах внизу донимали еще хуже, чем на горе, что доказывало стойкость монголов. Чжи прошла мимо обугленных деревьев, пострадавших в прошлой битве. Казалось, степняки сами их уничтожили.

Чжи бежала через лес на юго-восток, держась в тени. Она как будто слышала стук посоха Кана, отсчитывавшего ее время в крепости наверху, но постаралась избавиться от этой иллюзии, сосредоточившись на своем безмолвном пути к монгольскому лагерю.

Она быстро преодолевала километр за километром и вскоре добралась до первой из круглых палаток, которые служили кровом для монголов. На постах были выставлены охранники, но их было легко обойти – это было лучше, чем убить их. Ей незачем было так рисковать, пока она не достигла своей цели. В лагере могли поднять тревогу.

Она двигалась вдоль лагеря, останавливаясь, слушая, наблюдая. Дозорные были опытными и дисциплинированными, а это означало, что ей нужно сохранять терпение, и она сможет пройти мимо них. Шатры были разбиты в строгом порядке, они были сделаны из войлочных полотнищ и деревянных кольев. И повсюду были лошади. Чжи слышала о любви монголов к своим стадам, но сомневалась, что лошадям нравилось, что всадники привели их в это жаркое влажное место с кучей мух.

Размер лагеря сначала впечатлил ее, а затем потряс, как и великолепие некоторых палаток. Сотни деревьев были вырублены, чтобы освободить место для тысяч палаток, и казалось, что хан и его полководцы привезли с собой с севера маленькие дворцы. Благодаря тщеславию монголов Чжи могла легко определить, какая палатка принадлежит Мункэ. Ей просто нужно было найти самую большую и богатую из них, что она вскоре и сделала.

На каждом из входов стояло по два солдата, и Чжи не видела способа их обойти. Прицелившись, она выпустила два болта из своего арбалета почти одновременно, и оба охранника беззвучно и медленно опустились на землю, хватаясь за шею. Она переступила через их тела и метнулась в палатку, сразу уходя в сторону для укрытия.

Над ней, под потолком, висели лампы на толстых деревянных каркасах, струился дымок и стоял запах благовоний. Стены были увешены шелком и гобеленами, а высокие резные деревянные доски, инкрустированные драгоценными камнями и драгоценными металлами, служили перегородками, разделявшими палатку на коридоры и комнаты.

У Чжи было всего несколько минут до того, как ее обнаружат охранники. Она двинулась к одному из массивных деревянных столбов и забралась на него, как на дерево, под самую крышу. Теперь у нее было преимущество высоты. Оттуда она могла заглядывать в комнаты и найти хана.

Это было несложно. Вскоре она обнаружила его столовую, его трон, а затем и его спальню. Повсюду были охранники, но она хорошо спряталась под крышей. Деревянные балки были достаточно широкими, чтобы она могла ползти незаметно.

Добравшись до места прямо над Мункэ, Чжи на мгновение остановилась и посмотрела на него. Он был большим и сильным мужчиной. Сколько смертей на его счету и на счету его предков?

Вдалеке раздался шум, были слышны крики – похоже, подняли тревогу.

Глаза Чжи расширились. Ей нужно было действовать. Сейчас.

Она спрыгнула с балки, прямо на кровать Мункэ, и вонзила скрытый клинок своего отца в его горло. Глаза хана распахнулись, рот широко раскрылся, но он не издал ни звука. Чжи смотрела в глаза умирающего Мункэ, пока кровотечение не прекратилось, и увидела, что дух покинул его тело. Убедившись, что он мертв, она взлетела с кровати и поднялась обратно на балки. В этот момент Оуэн заметил в доспехах хана кинжал, лежащий около кровати. Чжи понятия не имела, что это такое, но он знал. Он держал похожий в руках, когда был в воспоминаниях Вариуса. Вторая часть Трезубца Эдема.

Но сейчас Чжи сосредоточилась на побеге. Она должна двигаться быстро, потому что после того, как мертвое тело хана обнаружат, прятаться в палатке будет невозможно.

Снаружи нарастал шум, и многие из охранников в палатке, похоже, бежали к этому входу, или в спальню хана. Чжи ринулась в противоположный конец палатки.

Она подползла как можно ближе к выходу и кинулась наружу. Два охранника, стоявших там, упали мгновенно. Одного сразил выстрел арбалета, другой рухнул с ножом в затылке.

Но другие воины увидели это кровавое зрелище.

Они закричали, размахивая руками. Она слышала звон мечей, и знала, что сейчас ей вслед полетят стрелы. Она бежала, укрываясь между палатками, иногда перелезая через них, с треском ломая колья. Весь лагерь монголов преследовал ее.

Вне сознания Чжи за нее беспокоился Оуэн, мысленно умоляя ее двигаться быстрее, как это делал Кан. Лес был ее единственным шансом спастись. Его кромка виднелась в нескольких сотнях метров от огромного лагеря – расстояние, которое, казалось, невозможно преодолеть. Но она напрягла все свои чувства и бежала по маршруту, который ее подсказывало чутье. Несмотря на страх, с каждым шагом она улыбалась и хотела рассмеяться. Она отомстила за смерть своего отца. Почтила его память. Его клинок сделал то, что должен был сделать.

Даже если они поймают ее, ей удалось.

Глава 10

После ужина Дэвид лежал в своей комнате и думал. Он не мог заснуть. Мысли об Эйри не давали ему покоя еще с полудня. Он никому не говорил о своих мыслях, не хотел вовлекать других, но возвращался к тому, что спросила Грейс.

А что бы тебе сейчас сказал папа?

Вероятно, она не думала, что он серьезно воспримет этот вопрос, но это было так. Он думал о том, что сказал бы его отец, и понял, что это зависело бы от осведомленности того. Сейчас он не знал об Эйри очень многого. На самом деле, никто из них не знал, потому что они не спрашивали. Они были слишком заняты размышлениями о своих симуляциях. Когда он задумался об Анимусе, он внезапно показался ему отвлекающим фактором. И Дэвид вспомнил все то, что Монро рассказывал об «Абстерго» и тамплиерах.

Тогда он задался вопросом: если корпорация «Абстерго» хотела, чтобы все они сосредоточились на одном, на Анимусе, означает ли это, что есть вещи, о которых тамплиеры не хотели им рассказывать? И что это за вещи?

Первое, что приходило в голову Дэвиду, – это деятельность центра Эйри, потому что он ни разу не видел то, что происходит в других помещениях комплекса. Это казалось ему странным, но Грейс и Шон вовсе не интересовались этим.

Дэвида мучило любопытство, и, ворочаясь в кровати, он решил что-нибудь с этим сделать. На часах было около половины второго ночи. Он встал, оделся и тихонько вышел из комнаты.

Он никогда не выходил в такое время. Эйри был тихим и темным, но все же живым, центр как будто дышал воздухом через вентиляционные отверстия. Дэвид даже слышал приглушенное уханье совы или другой лесной птицы.

Он крался по бесконечным коридорам, пробираясь к проходу, который соединял это здание со следующим. Он предположил, что, вероятно, тут есть камеры видеонаблюдения, и они могут засечь его в любую минуту, поэтому хотел увидеть столько, сколько возможно, пока это не случится.

Когда он подошел к проходу, его наружная дверь была закрыта, но не на замок. Он вошел в коридор и поспешил пройти сквозь надземный стеклянный туннель. Повсюду вокруг него виднелись деревья.

На другой стороне он вошел в новое здание, в котором никогда не был раньше. Оно выглядело так же, как и то, в котором жили он сам, его сестра и другие. Дэвид подумал, что где-то здесь, в комнатах, тоже живут подростки. Возможно, в этом комплексе размещены целые отряды испытуемых «Абстерго».

Он двинулся дальше и подошел к другому проходу, но там было закрыто. На электронном замке сбоку была линза для отпечатка пальца и сенсорный экран для ввода кода или пароля. Дэвид собирался подойти к нему, когда услышал звук приближающихся шагов по ту сторону двери.

Он юркнул в боковой зал, снял ботинки и прижался к стене. Мальчик услышал, как открылась дверь. Мимо него, не смотря по сторонам, прошел охранник.

Как только он удалился, Дэвид на цыпочках ринулся к закрывающейся двери и едва успел проскользнуть, прежде чем она с шипением захлопнулась за его спиной. Теперь он стоял в другом, гораздо более длинном проходе. На некотором расстоянии он, казалось, изгибался и исчезал в темноте леса. Дэвид надел ботинки и оглянулся на запертую дверь. Внезапно появившийся охранник вызвал у него мысль, что именно произойдет, если его поймают здесь. Его вышвырнут, отправят домой? Его папа не был бы этому рад. Он переживал из-за разборок банд наркоторговцев в их районе, и, если честно, Дэвида тоже это беспокоило. Но, возможно, Исайя может сделать что-то хуже, чем просто вышвырнуть его.

Он решил, что если уж зашел так далеко, то надо продолжать идти и увидеть столько, сколько будет возможно, прежде чем они найдут его. И он поспешил вниз по коридору. Изгиб, который мальчик видел впереди, оказался лестницей, ведущей на некоторое расстояние вниз по склону горы. Он спустился по ней и добрался до другого прохода, но через несколько метров тот упирался в дверь, которая, казалось, вела внутрь горы. Часть комплекса находилась под землей.

Дэвид прислушался, прежде чем открыть дверь, но ничего не услышал. Поэтому он толкнул ее и обнаружил, что она не заперта. Коридор, в который он вошел, заполнил яркий свет, и ему пришлось немного прищуриться, пока глаза не привыкли к освещению.

Эта часть центра Эйри казалась гораздо более зловещей. Коридор разветвлялся в четырех направлениях, и Дэвид решил продолжать двигаться прямо. На дверях, мимо которых он проходил, были электронные замки, поэтому у него не было возможности войти в них. Он просто продолжал красться вперед, прислушиваясь.

Через некоторое время коридор становился шире и вскоре закончился парой открытых двойных дверей. Войдя, Дэвид увидел огромный гараж, полный легковых автомобилей, внедорожников и фургонов, таких как тот, на котором их привезли первый раз в Эйри. Но одна машина особенно привлекла его внимание. Автомобиль черного цвета, цвета ночи. Изящно изогнутый капот, под которым, наверное, находился реактивный двигатель, большие, мощные колеса. Тонированное ветровое стекло, салон из гладкой кожи – автомобиль будто замер, как пантера, готовящаяся к прыжку.

Автомобиль был потрясающим. Дэвид подошел к нему и не смог устоять перед соблазном потрогать ручку двери. Она открылась, и он забрался в водительское кресло, которое больше походило на кресло пилота космического корабля. Консоль была покрыта сенсорными экранами и множеством средств управления. Он закрыл дверь и несколько раз прокрутил широкий руль, воображая, что ведет эту машину.

Вскоре он решил, что ему лучше здесь не оставаться. Он хотел было вылезти, когда заметил, что массивная дверь в дальнем конце гаража открывается. В гараж въехали несколько автомобилей, и Дэвид пригнулся в кресле. Приехавшие припарковались рядом с машиной, в которой сидел мальчик, и потушили фары. Из ближнего фургона вышла женщина в какой-то полувоенной одежде. Сквозь двойные двери вошел Исайя, в том же темном костюме, что и был днем. Он присоединился к женщине из фургона, и они вместе подошли к машине, где прятался дрожащий от страха Дэвид. Но через стекла машины он услышал их приглушенный разговор.

– Они подростки, Коул, – сказал Исайя. – Я не понимаю в чем сложность.

– Ассасины явно тренировали их, – ответила женщина. – Тот, кого зовут Хавьер, кажется особенно способным.

Дэвид ощутил неприятное покалывание в затылке. Похоже, они говорили об Оуэне и Хавьере, которых он знал. Маловероятно, что они обсуждали других подростков, одного из которых зовут Хавьер.

– Было бы проще, если бы это были не просто сдерживающие действия, – сказала Коул. – Но в любом случае, они переехали на новое место, и у нас нет никаких зацепок. Вероятно, сейчас они имеют доступ к Анимусу.

– Сейчас это моя забота, – сказал Исайя. – Поэтому я облегчу задачу, сказав, что теперь это не сдерживающие действия.

– Простите, сэр?

– Ассасинам нельзя позволить получить доступ к этим генетическим воспоминаниям. Даже если у меня нет к ним доступа. К сожалению, вынужден поручить вам устранить их обоих.

У Дэвида перехватило дыхание. Не понять смысла того, что только что сказал Исайя, было невозможно. Они говорили об убийстве Оуэна и Хавьера, и вдруг он вспомнил Монро, который предупреждал их о тамплиерах. О том, что те беспощадны и опасны.

– Слушаюсь, сэр, – сказала Коул.

– Их нужно найти, – промолвил Исайя. – Держите меня в курсе.

Директор повернулся и пошел прочь, а Коул и другие агенты погрузились в свои машины. Дэвид оставался на полу, он вспотел, мышцы и суставы начали болеть от неудобного положения. Наконец в гараже наступила тишина.

После того, как они уехали, он еще долго лежал, прежде чем поднять голову и осмотреться. Когда он убедился, что в гараже никого нет, он выбрался из машины и поспешил обратно через двойные двери, по коридору, обратно к проходу, который прилегал к горе. Добравшись до второго здания, он обнаружил, что дверь снова заперта на электронный замок, только в этот раз он не слышал, чтобы кто-то приближался. Ему пришлось долго ждать, когда придет кто-то из охранников, прячась в тени соседнего дверного проема. Ручка неудобно упиралась ему в спину. Наконец замок щелкнул. Когда охранник прошел, Дэвид еле успел прошмыгнуть в закрывающуюся дверь.

Он прошел через проход и вернулся в свое здание. Он думал, будить ли ему Грейс прямо сейчас или подождать еще несколько часов до утра. Но в любом случае они должны были позвонить своему отцу и убираться отсюда.

Он шел к своей комнате, думая о том, что сказать, когда позади него раздался голос:

– Эй, что ты делаешь?

Дэвид запаниковал и начал импровизировать. Он резко свернул направо и пошел прямо в стену, затем попытался пройти сквозь стену снова и снова, как муха, ударяющаяся в окно.

– Эй, – позвал его охранник. – Эй, ты в порядке?

Дэвид еще раз ударился об стену, прежде чем почувствовал, как охранник схватил его за плечи и развернул к себе.

Именно тогда Дэвид сделал вид, что проснулся.

– А? – он постарался изобразить испуг и протер глаза. – Где я?..

– Ты ходил во сне? – спросил охранник.

– Думаю, да. – Дэвид моргнул и почесал голову. – Я уже давно так не делал. Вы думаете это из-за Анимуса?

– Я не знаю, – нахмурился охранник. – Но ты должен вернуться в свою комнату, и я расскажу доктору Бибо об этом случае.

– Хорошо, – сказал Дэвид, снова зевая. – Спасибо, что разбудили меня.

Он повернулся и пошел прямо к двери своей комнаты. Охранник следовал за ним всю дорогу, и кивнул, когда Дэвид подошел к двери и вошел внутрь. Небольшая комната, которая была больше, чем его спальня дома, теперь показалась ему тюремной камерой.

* * *

Он никак не мог уснуть. Он лежал, размышляя над тем, что сказать остальным, и беспокоился о том, что, как только охранник расскажет Виктории о его хождении во сне, она просмотрит записи с камер видеонаблюдения и узнает, что он был там, где ему не положено. Если Исайя хочет убить Оуэна и Хавьера, он, вероятно, может захотеть убить любого из них.

Когда, наконец, зазвенел будильник, он быстро принял душ, оделся, и пошел в зал, чтобы встретиться с остальными на завтраке.

Наталья уже была там, она ела йогурт. Дэвид сел рядом с ней, покачивая ногой.

– Что? – спросила Наталья.

Дэвид нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Похоже, тебе есть что сказать.

– Да, – сказал Дэвид. – Но давай дождемся Грейс и Шона.

Наталья вернулась к своему йогурту.

– Хорошо.

Его сестра долго не появлялась, но, наконец, она пришла, и сразу за ней вошел Шон. Они взяли еду и сели за стол, и Дэвид наклонился к ним.

– Мы должны убираться отсюда, – прошептал он.

– Почему ты шепчешь? – спросила Грейс.

– Потому что я не хочу, чтобы они меня услышали, – ответил Дэвид. – Вот и все. И я серьезно. Мы должны уходить.

– Куда? – спросил Шон.

– Домой, – ответил Дэвид. – Но это, вероятно, тоже небезопасно.

– О чем ты говоришь? – спросила Грейс.

И Дэвид все им рассказал. Как он покинул свою комнату и отправился на разведку, как нашел черный реактивный автомобиль, и о том, что говорил Исайя. Он рассказал им, как обманул охранника на обратном пути. Они слушали его с хмурыми взглядами, и когда он закончил, Шон покачал головой.

– Ты это выдумываешь.

– Нет, я не выдумываю! – воскликнул Дэвид.

– Тогда тебе приснилось, – сказал Шон. – Может быть, ты действительно ходил во сне.

– Нет, я не ходил, – раздраженно ответил Дэвид.

Все трое переглянулись.

– Мне это не снилось, – выпалил Дэвид, все больше разочаровываясь в них.

– Подумай-ка сам, – сказал Шон. – Мы здесь уже несколько недель, и могли бы уйти в любое время. Они все время хорошо к нам относились, и теперь ты говоришь, что они хотят убить Оуэна и Хавьера? Я не верю. Тамплиеры не такие, какими их описывал Монро. Они пытаются улучшить мир. Мы с Исайей как раз работаем над этим…

– Он просто хочет, чтобы ты так думал, – Дэвид повернулся к своей сестре. – Нам нужно позвонить папе.

– И что ему сказать? – спросила она. – Корпорация «Абстерго» – на самом деле тайное общество, которое убивает детей?

– Да, – ответил Дэвид.

– Знаешь, что я думаю? – она подняла бровь и посмотрела на него взглядом старшей сестры. – Я думаю, ты переиграл в компьютерные игры про мировые войны.

– Я не выдумываю это! – закричал Дэвид. – Ты же моя сестра. Почему ты не можешь меня поддержать?

– Я всегда тебя поддерживаю, – сказала она. – А почему ты не можешь хоть раз меня поддержать?

– Ты думаешь, что я тебя не поддерживаю?!

– Да, я так думаю! Я пытаюсь удержать нас обоих здесь, а что делаешь ты? Ты тайком шастаешь где-то по ночам. Ты хочешь, чтобы нас вышвырнули!

Дэвид отпрянул от них. Единственной, кто ничего не сказал, была Наталья, поэтому он повернулся к ней.

– А что думаешь ты?

Она отодвинула свой пустой стаканчик из-под йогурта.

– Я, конечно, не доверяю «Абстерго». Но я не уверена в том, что они убьют Оуэна и Хавьера.

Дэвид не мог в это поверить. Все трое были идиотами.

– Эй, – Наталья протянула руку в его направлении – Я не думаю, что ты врешь. Я просто не знаю, правильно ли ты понял то, что услышал.

Дэвид был уверен в том, что видел и слышал. Он просто не мог заставить их поверить ему.

– Знаешь, от чего мы отказываемся, если уйдем отсюда? – спросил Шон.

– Ты говоришь о деньгах? – спросил Дэвид.

– И о них тоже, – сказала Наталья.

– Но это еще не все, – добавил Шон. – Если мы уйдем, мы откажемся от возможностей, которых не найдем больше нигде. Я не готов все бросить.

– И я тоже, – сказала Грейс.

Все было бесполезно. Дэвид хотел уйти, но не был готов оставить сестру здесь одну, а без поддержки Грейс он не смог бы убедить отца прийти за ними. Поэтому он откинулся на спинку стула, чувствуя, как будто только что провалился в какой-то альтернативный мир, где должен был просто забыть о том, что Исайя хотел убить его двух друзей, и продолжать симуляцию Анимуса, как будто ничего не случилось.

– Я ухожу, – сказал Шон, отъезжая от стола. – Увидимся позже.

– Я тоже пойду, – сказала Грейс, вставая.

Дэвид взглянул на нее, и она немного задержалась. Обычно они вместе шли в коридор Анимуса, но сейчас он просто сидел, скрестив руки на груди. Она закатила глаза и ушла, оставив его с Натальей.

– Ты сказала, что не доверяешь «Абстерго», – сказал он.

– Да.

– Почему?

– Потому что я знаю, что у них есть скрытые планы. Есть вещи, о которых они не говорят нам. Но убийство – это чересчур.

– Но Монро говорил…

– У Монро был свой скрытый план. Я бы не доверяла ему, так же как «Абстерго». Так что давай просто подождем и посмотрим, что произойдет.

Дэвид не стал ничего отвечать.

Наталья встала из-за стола.

– Ты идешь?

– Сейчас пойду.

– Хорошо.

Она выбросила мусор и вышла из зала.

Дэвид еще немного посидел, а потом, потому что, казалось, не остается ничего другого, встал и последовал за другими к коридору Анимуса. Когда он добрался до своей комнаты, Виктория уже была там.

– Дэвид, – сказала она, – рада тебя видеть. Я так понимаю, сегодня ночью у тебя было небольшое приключение.

– Да, – ответил он, внезапно холодея от страха. Что ей известно?

– Охранник сказал мне, что нашел тебя бьющимся об стену. Я беспокоюсь, потому что сомнамбулизм и другие нарушения сна могут быть вызваны эффектом просачивания.

– О, правда?

– Да. Мы будем пристально наблюдать за тобой. Может быть, даже понадобится запирать на ночь дверь в твоей комнате, пока мы не убедимся, что ты в безопасности.

Для Дэвида это прозвучало зловеще, но Грейс и Шон, вероятно, сказали бы, что это для его же блага.

– Не знаю, хочу ли я, чтобы мою дверь запирали.

– Только временно, – сказала Виктория. – Я также попросила принести мне записи с камер видеонаблюдения с прошлой ночи, чтобы я могла лично увидеть, что произошло.

Дэвид еще больше ужаснулся, его сердце неистово билось.

– Правда?

– Тебе нечего стесняться, – сказала она. – Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Глава 11

И опять все досталось Оуэну, а Хавьеру пришлось сесть сзади и смотреть, как Гриффин контролирует его друга в блестящем новом Анимусе. Но это было прекрасно – потому что Хавьер нуждался в отдыхе от Оуэна. У Хавьера было множество своих заморочек, не считая дел Оуэна, но сейчас это не имело значения. Просто так оно и было. Он, так или иначе, не мог злиться на Оуэна. Хавьер чувствовал себя обязанным ему.

Но это не значит, что ему не было скучно просто сидеть и ждать.

Ребекка уехала несколько часов назад. Похоже, в полуразрушенном сарае снаружи стояло несколько машин, и она взяла одну из них, вероятно, отправившись на другое задание ассасинов. Вторая машина все еще была там, и Хавьер серьезно поддавался искушению взять ее и уехать.

Но куда?

Они прятались здесь по определенной причине: за ними гнались тамплиеры, и беглецов было значительно меньше. Хавьер начал понимать, что значит быть ассасином: всегда в бегах, постоянно в подполье, часто в одиночестве.

Именно так Хавьер чувствовал себя в течение бóльшей части своей жизни. В третьем классе он понял, что он другой. К седьмому классу его странность получила имя. Долгое время он скрывал от всех тот факт, что он гей, и ощущал себя очень, очень одиноким. Все стало лучше после того, как он заявил о своей ориентации родителям и брату, а теперь, когда он признался Оуэну, еще немного того одиночества ушло. Но он не думал, что когда-нибудь полностью избавится от него. Внутри него всегда будет ребенок, который понимает, что притворяется. Просто притворяется таким, как все.

– Ты голоден?

Гриффин сидел за компьютерной консолью, где контролировал симуляцию Оуэна.

– Да, – сказал Хавьер.

– Там, в углу есть мини-холодильник. Ребекка, вероятно, припасла еды.

Хавьер встал с ящика, на котором сидел, и пошел проверить. Открыв гудящую дверцу, он нашел запас овощей и продукты с соевым творогом, которые предположительно имели вкус индейки и сыра.

– Ребекка случайно не вегетарианка? – спросил Хавьер.

– Да? Почему? – спросил Гриффин, оборачиваясь.

Хавьер только кивнул в сторону холодильника.

– Хреново, – сказал Гриффин.

В ящике с продуктами была еще буханка хлеба из пророщенной пшеницы, поэтому Хавьер сделал себе сэндвич с псевдоиндейкой и недосыром.

– Вам сделать? – спросил Хавьер.

Казалось, ассасин на миг задумался, и наконец, кивнул с хмурым взглядом. Хавьер сделал второй сэндвич и принес ему.

– Он в военном лагере монголов, – сказал Гриффин, указывая на генетический код на экране и изображение предка Оуэна, крадущегося между палаток. – Хочешь сесть рядом и посмотреть?

– Я в порядке, – сказал Хавьер, возвращаясь на свой ящик.

Он не хотел смотреть. Он хотел сделать. Что-то реальное, а не воссоздавать древние воспоминания в Анимусе.

– Как вы думаете, он долго там пробудет?

– Понятия не имею, – ответил Гриффин. Он съел уже половину сэндвича. – Твой друг Монро не оставил нам точную дорожную карту.

Карта могла бы помочь до того, как Монро втянул их в этот секретный параллельный мир. Хавьер вспомнил первое использование Анимуса, когда Оуэн надеялся, что сможет использовать свою генетическую память, чтобы доказать невиновность своего отца. Такого рода доказательства было невозможно представить в суде, поэтому юридически они были бы бесполезными. Но Хавьер думал, что дело было не в судах. Оуэну нужно было доказать что-то самому себе.

Во время этих размышлений у Хавьера возникла мысль о том, что он мог бы сделать. Что-то, что действительно помогло бы Оуэну, одновременно предоставляя Хавьеру возможность сделать что-то важное. После побега прошлой ночью в его кожаной куртке все еще оставалось много снаряжения.

– Мне нужно прогуляться, – сказал он.

Гриффин едва взглянул через плечо.

– Не очень хорошая идея.

– Я схожу с ума, Гриффин. Мне просто нужно немного воздуха.

Гриффин хмыкнул.

– В радиусе нескольких километров здесь ничего нет, – сказал Хавьер, вставая с ящика. – Я не пойду далеко.

Гриффин наконец повернулся лицом к нему, посмотрел ему в глаза и сказал:

– Хорошо. Через двадцать минут возвращайся. Сделай так, чтобы я не выходил тебя искать. Я работаю с симуляцией.

Хавьер кивнул и поднялся по лестнице дома с привидениями, покинув высокотехнологическое укрытие ассасинов. Он не собирался возвращаться через двадцать минут, и Гриффин ничего не сможет сделать. Он не мог оставить Оуэна в Анимусе без присмотра. Гриффин, вероятно, будет в ярости, но сейчас Хавьер не особо беспокоился об этом. Наверху, в этом сооружении из ржавых гвоздей, осколков и пыли, было все так же темно. Хавьер вышел через входную дверь, осторожно закрыв ее за собой, чтобы включился электронный замок, а затем направился прямо к сараю.

Поднялся ветер, раскачивая верхушки деревьев и высокую траву. Хавьер надел капюшон, засунул руки в карманы, и, плотно прижимая локти к торсу и опустив голову, двинулся к машине. Добравшись до сарая, двери которого были настежь открыты, он увидел простой седан. Следующей проблемой были ключи. Хавьер понятия не имел, как завести седан без ключа, и надеялся, что кодекс ассасина предписывает хранить ключи в машине.

Они были прямо под ковриком для ног.

Забравшись внутрь, Хавьер включил зажигание и выехал из сарая. Он проехал мимо дома, не включая фары. Он ожидал, что Гриффин вот-вот выбежит через входную дверь, но ассасин не показывался, и Хавьер медленно поехал по грязной дороге. В сотне метров от дома он включил фары, прибавил скорость и покатил в город.

* * *

Полицейский склад не очень серьезно охранялся. У центрального входа дежурила пара полицейских в синих униформах, но Хавьер не собирался входить через центральную дверь. Он даже не был уверен, что это не станет пустой тратой времени, но хотел что-то сделать для Оуэна, чтобы искупить вину за те годы, когда он мало что ему объяснял.

Склад был огражден сетчатым забором с колючей проволокой. На углах здания и на заборе висели камеры видеонаблюдения. Несколькими выстрелами из арбалета-пистолета Хавьер вывел из строя ближайшие камеры. Затем он забрался на ограждение, перешагнул колючую проволоку и спрыгнул, легко приземляясь на ноги.

Он помчался к стене склада и забрался на нее. Поначалу ощущение было похоже на то, которое он испытывал в воспоминаниях Каджела Кормака, взбираясь на здания Нью-Йорка. Но теперь, в реальном мире, подниматься на три метра становилось тяжело. Пальцы Хавьера быстро уставали, мышцы тряслись от напряжения. Он замер, вцепившись в вертикальную поверхность, и посмотрел наверх. Ближайшее окно было метрах в шести. Ему не удастся туда забраться.

Мгновение спустя его хватка ослабла, и он с глухим стуком рухнул на землю. Похоже, эффект просачивания имел ограничения, и теперь его правая лодыжка сильно болела.

Тем не менее Хавьер не собирался сдаваться, поэтому начал обходить вокруг склада, пока не обнаружил погрузочную платформу и запасной выход с другой стороны здания. Дверь была заперта на старый электронный замок, но Хавьер бросил одну из ЭМИ-гранат[25] и она со щелчком открылась.

Внутри склада он увидел бесконечные ряды стеллажей, уставленные коробками разных размеров и форм. Быстро взглянув на несколько бирок, прикрепленных к полкам, Хавьер понял, что они рассортированы по дате и номеру дела. Он знал приблизительную дату суда над отцом Оуэна, но номер дела был ему неизвестен.

Поэтому он подошел как можно ближе, и, используя информацию, которой владел, начал проверять бирки на каждой из коробок, карабкаясь вверх и вниз по стеллажам. Потребовалось около сорока пяти минут, чтобы найти нужную коробку и вытащить ее из стопки.

Спустившись на землю, Хавьер поставил коробку на пол и открыл ее. Внутри он обнаружил оранжевые пакеты с уликами, в которых хранились DVD-диски с записями с камер видеонаблюдения, стреляные гильзы и кипа протоколов и архивных документов, толщиной сантиметров в пятнадцать. Он надеялся, что так или иначе среди всего этого обнаружится нечто, что сможет немного успокоить Оуэна.

– Я проверю здесь, – раздался женский голос из дальнего угла склада.

Затем послышались шаги.

Хавьер схватил коробку и как можно тише бросился в противоположную сторону, к погрузочной платформе, прячась между рядами. Добравшись туда, он увидел, что на его пути стоит полицейский. Прежде чем тот успел среагировать, Хавьер бросился на него, толкнул его плечом, и они оба упали на землю. Картонный ящик с уликами помялся. Хавьер подобрал его и ринулся к забору.

– Сюда! – крикнул полицейский за его спиной.

Хавьер оглянулся и увидел бегущего за ним полицейского, достающего из кобуры оружие.

Он сунул руку в карман, вытащил дымовую гранату и бросил ее позади себя. Пятиметровая стена дыма взметнулась в воздух, дав Хавьеру возможность остановиться и зарядить арбалет несколькими усыпляющими дротиками. Как только полицейский приблизился, Хавьер выстрелил, и через несколько секунд офицер рухнул наземь.

Забор находился уже в десятке метров от него, но Хавьер не мог забраться на него с коробкой в руках. Ему нужно было избавиться от нее.

За спиной были слышны крики других полицейских, которые гнались за ним.

У Хавьера была одна осколочная граната, которую он никогда не использовал, и он понятия не имел, как она действует. Но он вытащил гранату из кармана, метнул ее как можно ближе к забору, и бросился на землю.

В ушах прогремел взрыв, подняв в воздух гравий и пыль, и несколько крошечных осколков попали ему в затылок. Они как будто ужалили, но не причинили никакого вреда, и как только дым рассеялся, он поднялся на ноги.

В заборе появилось узкое отверстие. Возможно, он сможет выбраться сквозь него. Хавьер метнулся к нему, держа коробку перед собой, и выскользнул наружу.

Его куртка зацепилась за проволоку, но он рванулся вперед и помчался к машине. Немного не добежав до нее, он бросил еще одну дымовую гранату, чтобы преследовавшие его полицейские не заметили, куда он делся.

Добравшись до машины, он распахнул дверь, бросил коробку на переднее пассажирское сиденье, и прыгнул за руль, тут же сорвавшись с места. В зеркале заднего вида он высматривал мигалки. Неподалеку выли сирены полицейских машин, несомненно, направляющихся к складу. Но, похоже, погони за ним не было.

Несмотря на это, его сердце бешено колотилось, и было тяжело дышать, пока он не добрался до загородного шоссе. На востоке Хавьер увидел первые проблески рассвета. Когда он добрался до дома с привидениями, прошло почти три часа, и солнце уже встало.

Припарковав машину в сарае, он задумался, что с ним сделает Гриффин, когда он войдет внутрь. Взяв коробку с уликами, он направился в дом, чтобы узнать, что его ждет.

Оказалось, что разъяренный Гриффин уже стоял на крыльце, скрестив руки.

– Вы все время ждали меня здесь? – спросил Хавьер.

Гриффин, казалось, сейчас вспыхнет.

– Я следил за тобой с тех пор, как ты ушел, сопляк. Думаешь, ты можешь украсть мою машину без моего ведома?

Внезапно Хавьеру пришло в голову, что этот человек регулярно убивал людей, и было бы разумно говорить в более примирительном тоне.

– Простите, – сказал он, подходя к ассасину. – Я не…

Гриффин крепко схватил его за воротник куртки и рванул на себя.

– Ты не понимаешь, по какому тонкому льду ходишь. Может, теперь расскажешь, что ты делал на полицейском складе?

– Я пошел туда ради Оуэна. – Хавьер показал ему помятую коробку. – Это доказательства, которые они использовали против его отца.

Казалось, это охладило гнев Гриффина, и он отпустил Хавьера.

– Входи. Мы поговорим об этом позже.

Хавьер последовал за ассасином вниз по лестнице, в подвал. Оуэн все еще лежал в кресле Анимуса, а Гриффин вернулся к компьютерной консоли, не говоря больше ни слова. Хавьер поставил коробку на стол, чтобы более тщательно просмотреть ее содержимое.

Он достал все, что там было, и разложил по стеклянной поверхности стола. В пакетах с уликами не было ничего сложного, но документы нужно было прочесть и систематизировать. Там были отчеты о месте преступления и фотографии. Протокол результатов вскрытия банковского охранника, свидетельские показания и копии опросов свидетелей и допросов подозреваемого. Финансовые отчеты. Хавьер разложил все документы и отошел назад, раздумчиво потирая подбородок.

– Плохой поступок, совершенный из хороших побуждений, все же остается плохим, – сказал Гриффин за его спиной.

– Я не знаю, как понимать эту фразу из уст человека, который убивает людей. И, по правде говоря, я бы сделал это снова.

Гриффин кивнул.

– Я знаю, что сделал бы. В этом и проблема. А если бы тебя поймали? Арестовали? Что если бы они пришли сюда за тобой?

– Но они не пришли.

– Ты достаточно умен, чтобы понимать, что это не главное.

– И я достаточно умен, чтобы не попасться.

Гриффин подошел к столу и посмотрел на улики.

– У ассасинов есть Кредо, – спокойно сказал он.

Они были тайным обществом. Конечно, у них должно быть Кредо. Но Хавьер удержался от саркастического ответа, потому что он понимал, насколько серьезно Гриффин воспринимает то, о чем говорит.

– Три Правила, – продолжил ассасин. – Не позволяй клинку поразить невиновного. Скрывайся у всех на виду. Никогда не подставляй под удар Братство.

– Ладно, – сказал Хавьер. – Звучит… просто.

– Не все так просто, потому что сегодня ты нарушил третье Правило.

– Я не член Братства.

Гриффин кивнул.

– Пока нет. Но ты стал частью этой войны, нравится тебе это или нет, и, в конце концов, тебе придется выбрать сторону. Хотелось бы думать, что ты выберешь нашу.

– Знаете, – сказал Хавьер, – Монро предупреждал нас об этом.

– О чем?

– Они сказали, что и вы, ребята, и тамплиеры попытаетесь завербовать нас.

– Он был прав.

– Он также советовал нам не принимать ничью сторону.

– Ну, у вас может не быть выбора.

Хавьер ухмыльнулся.

– Я думал, что ассасины поддерживают свободный выбор.

– Я знаю, что такое ирония. Но ты еще не готов к этому.

– Не готов к чему? – спросил Хавьер.

Гриффин проигнорировал его и направился к компьютерной консоли. Хавьер покачал головой и вернулся к изучению доказательств. Оуэн всегда утверждал, что его отца каким-то образом подставили. Или ложно обвинили. Но было трудно опровергнуть наличие найденного в машине его отца пистолета, из которого была выпущена пуля, ставшая причиной смерти охранника. Трудно было опровергнуть отпечатки пальцев на месте преступления. Все знали об игорных долгах на сумму сто шестьдесят семь тысяч долларов, которые стали мотивом для убийства. Хавьер не хотел в это верить, и он никогда не скажет это Оуэну, но, по правде говоря, он, вероятно, тоже признал бы его отца виновным.

Однако он выбросил эту мысль из головы, снова посмотрел на стол, и кивнул, чувствуя себя удовлетворенным. Когда Оуэн закончит симуляцию, он сможет сам все это просмотреть. Должно быть здесь есть что-то, пропущенное Хавьером – и присяжными.

Он достал из мини-холодильника Ребекки чайный гриб и сел на свой ящик, наблюдая за Гриффином. Через несколько минут его бритая голова приблизилась к мониторам.

– У твоего мальчика проблемы, – сказал ассасин.

Хавьер встал.

– У него?..

– У его предка.

Хавьер пересек комнату и посмотрел через плечо Гриффина. Он увидел предка Оуэна, китайскую женщину-ассасина, мчащуюся через лагерь из больших палаток. За ней неслась вся монгольская армия.

– Есть какие-нибудь признаки зубца?

Гриффин сжал зубы.

– Да.

Глава 12

Наталье пришлось признать, что Дэвид расстроил ее. «Абстерго» и тамплиеры не всегда устраивали ее, но она никогда не думала, что они могут убить кого-либо, особенно детей. В современном мире это звучало слишком похоже на какую-то дикую теорию заговора. То, о чем рассказал Дэвид, казалось невероятным, но это лишь усилило собственное недоверие Натальи. Она ждала в комнате Анимуса, и ее опасение нарастало.

В комнату вошла Виктория. Она выглядела совершенно растерянной, глаза были красными от усталости.

– Хорошо… Наталья, – сказала она, как будто что-то вспоминая. Она взглянула на свой планшет. – Где мы сейчас? А, вот здесь. Хорошо.

– Все в порядке? – спросила Наталья.

– Конечно, – ответила Виктория. – Ты готова войти в симуляцию?

– Да.

Наталья вошла в кольцо и надела пояс. Виктория начала прикреплять ее к устройству. Растерянность женщины только добавляла беспокойства Наталье. Она решила немного разведать обстановку.

– Вы нашли Оуэна и Хавьера? – спросила она.

Виктория остановилась и посмотрела на Наталью.

– Почему ты о них спрашиваешь?

Обстановка в комнате изменилась, и Наталья ощутила себя Баяном, ступавшим на вражескую землю. Похоже, она сделала ошибку.

– Мне просто интересно. Я беспокоюсь о них.

Виктория закрыла глаза и кивнула.

– Я тоже беспокоюсь о них. Я знаю, кто такие ассасины, – сказала она, продолжая прикреплять Наталью к Анимусу. – Ты можешь мне не верить, но было время, когда я даже помогала им, но сама, как видишь, не стала ассасином. Тамплиеры все-таки дали мне еще один шанс и указали лучший путь. Мы поможем и твоим друзьям. Но сейчас мы должны сконцентрироваться на нашей миссии.

Она подошла к панели управления.

– Ладно, – сказала Наталья, радуясь, что, по крайней мере, сейчас они ушли от темы.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда надевай шлем.

* * *

Баян стоял на краю лагеря, оплакивая потерю Ван Дэчэня. После смерти их полководца моральный дух Орды упал. Все задавались вопросом, почему это случилось, поскольку даже Великий хан стал угрюмым и замкнутым и все время проводил в своей палатке. Говорили, что он почти все время спал.

Ночное нападение на ворота было выполнено безупречно, учитывая то, что было известно о Рыбацком городке. До этой битвы никто из армии Сун не покидал безопасную крепость, чтобы нанести прямой удар. Но на этот раз враги появились из леса, как духи. Это означало, что где-то существует потайной вход, возможно, в пещере. Другого объяснения быть не могло, и Баян решил, что должен его найти.

Он пошел к командиру своего мингана, рассказал ему о своих предположениях, и попросил разрешения провести разведку вокруг стены этой ночью. Получив разрешение, Баян провел остаток дня, отдыхая и готовясь к ночной разведке. Всю прошлую ночь он провел на ногах, и эта тоже обещала быть бессонной. Он думал взять с собой одного-двух своих людей, но решил, что одному будет проще остаться незамеченным.

После захода солнца Баян надел доспехи и взял меч и лук. Помолившись Небу-Отцу, он покинул лагерь. Но пока он не вышел из-за укрытий и не направился на северо-запад, к горе, он не ощущал себя в опасности. Под прикрытием лесных теней Баян как можно тише пробирался к воротам Ху Го. Преодолевая заросли, он разбудил множество комаров, которые атаковали его руки, лицо и шею так же смело, как воины-степняки своих противников.

Добравшись до поля битвы, он почувствовал запах пепелища, деревья превратились в черный уголь. Запах дыма отогнал насекомых, и Баян осмотрел участок земли перед ним более спокойно и расчетливо, чем во время сражения.

Каменная арка ворот нависала над крутым горным склоном, высота ступеней и стен достигала пятнадцати метров. Сверху, на стенах горели факелы, в их свете Баян заметил дозорных. Таких уверенных в своих оборонительных сооружениях, таких высокомерных и непокорных. Его гнев, направленный на них, превратился в ненависть за смерть Ван Дэчэня, но Наталья знала и более глубокую причину его агрессии. Армия империи Сун заставила его сомневаться.

Направляясь на запад в лес, Баян старался как можно точнее воссоздать в памяти действия той ночи. Воспоминания о той ночи возникали как туман с земли. Звуки битвы, запах крови. Тело Баяна реагировало так, как будто это все происходило снова, кровь бушевала в его ушах.

Он нашел место, где сражался с одноухим солдатом. С тем, кто чуть не убил его, и, вероятно, сделал бы это, если бы его не отвлек залп артиллеристов. Тела, конечно, не было. Но Баян стоял там, где оно лежало, и всматривался в горный склон сквозь окружающие деревья. С этого места нужно начинать поиски входа в потайную пещеру. Сквозь лесную тишину он услышал неподалеку нежное журчание ручейка, который, вероятно, стекал откуда-то сверху. Возможно, вода текла из пещеры и таким образом «выдавала» возможное место тайного хода.

Баян направился к ручью, прячась между деревьями. Если потайной вход существует, он, вероятно, охраняется, и если Баяна поймают, прежде чем он доложит об обнаружении прохода, ничего хорошего из этого не выйдет.

Звуки воды становились все громче, все ближе, но вдруг он услышал другой звук сверху над ручьем. Небольшой всплеск и легкий стук шагов.

Баян как можно теснее прижался к земле. Он не видел, откуда точно пришел враг, но заметил, как одетая во все черное женщина направилась в лес, вниз по склону. Похоже, она его не заметила, и он решил пока отложить поиски прохода и захватить ее. Под пытками разведчица армии Сун может многое рассказать.

Баян бросился за ней, но оказалось, что настичь ее невозможно. Она чувствовала себя здесь настолько хорошо, как будто была единым целым с лесом и горой, а Баяна здешняя земля принимала как врага. Он спотыкался, увязал в грязи, ветки нещадно хлестали его по лицу, и, наконец, Баян потерял разведчицу из виду.

Его неудача лишь подчеркнула преимущество местности, которым владели оборонявшиеся в этой войне. Баян был абсолютно уверен, что если бы эта погоня происходила в открытых степях, разведчица уже лежала бы связанной на его лошади. Но здесь, в чужом краю, среди зноя и чумы, Орде никак не удавалось захватить эту неприступную крепость.

Баян вернулся к выполнению задания, которое и привело его к горе. Возможно, он сможет найти проход. Он вернулся на то место, где находился, когда появилась разведчица, и начал поиски, следуя за звуком ручья.

Наконец, он нашел источник звука, но это не помогло ему. Вода журчала из маленькой трещины в скале, достаточно широкой для крысы, но не более того. Баян выругался и наклонился, чтобы напиться. Вода оказалась вкусной и холодной. Еще одна причина, по которой взятие Рыбацкого городка становилось настолько трудным. Если армия Сун может позволить этой воде стекать вниз по горному склону, значит, воды более чем достаточно в самой крепости. Несколько недель назад они также сбросили к подножию холма две огромные, только что пойманные рыбины, вместе с сотней свежих булочек, чтобы продемонстрировать количество своих запасов пищи.

Баян сделал еще глоток, намочил затылок и затем вернулся к поискам. Появление разведчицы подтвердило, что вход должен быть где-то поблизости. Он начал методично осматривать склон, но через два часа обнаружил, что никаких признаков входа в пещеру нет.

Наконец, он решил, что лучший способ найти его – это подождать, пока вернется разведчица. Поэтому он отыскал высокое дерево, расположенное рядом с ручейком и предполагаемым входом в потайной лаз, и залез туда, спрятавшись между ветками.

Наталья радовалась временной отсрочке и тому, что перед этим разведчица сбежала от Баяна. Она надеялась, что это опять ей удастся. Судя по тому, как женщина двигалась, Наталья предположила, что та была ассасином, и, возможно, даже направлялась убить хана. Убийство, которое остановит убийства. Для нее это было похоже на Уробороса[26] – змея, кусающего себя за хвост.

Баян смотрел на вещи совсем по-другому. Он смотрел на небо над головой и на землю под ним, и считал, что небеса отправили их в эту страну для того, чтобы осуществить наказание богов. Если бы империя Сун просто подчинилась, ее воинов пощадили бы.

Внимание Баяна привлекло движение внизу.

Разведчица возвращалась.

Сейчас она двигалась гораздо более нервно. Когда она прошла под ним, он услышал ее тяжелое дыхание.

Баян понимал, что скоро она снова может затеряться между деревьями, и он не увидит местоположение прохода. Ему казалось, что вряд ли удастся взять ее в плен живой. Баяну не нужно было убивать ее сразу. Ему надо было ранить ее, а потом заставить заговорить. Она может закричать, что привлекло бы внимание со стены, но он будет действовать быстро.

Он достал стрелу, туго натянул тетиву и прицелился ей в бедро. Наталье хотелось закричать, чтобы предупредить девушку, но Баян уже отпустил тетиву, и стрела со свистом вонзилась в цель. Разведчица опустилась на землю, не издав ни звука.

Баян спрыгнул с ветки и бросился к ней, доставая меч. Когда он добрался до нее, она уже почти поднялась на ноги. В одной руке у нее был нож, на другой – маленький арбалет. Баян решил, что у нее нет болтов, иначе она, наверняка, уже бы выстрелила в него.

Он увидел, что не попал в бедро, его стрела пронзила ее колено. Боль, вероятно, была мучительной, но она держалась и смотрела на него взглядом, похожим на тот, который был у воина армии Сун, с которым он сражался прошлой ночью.

– Где туннель? – спросил он на китайском.

Она сплюнула и попыталась занять оборонительную позицию, но споткнулась. Баян видел, что она очень сильно хромает. Он также отметил, что нож в ее руке был фактически прикреплен к запястью, как и арбалет.

– Если ты скажешь мне, – сказал он, – я убью тебя быстро. Ты не будешь страдать.

Она отошла на несколько шагов, кровь из колена струилась по ноге. Будет совсем некстати, если она потеряет сознание.

Он шагнул к ней.

– Спокойно. Ты сделала свою работу. Время удачной обороны твоего города закончилось. Небо-Отец привел тебя ко мне.

Она моргнула и покачала головой.

Ему придется нанести ей больше вреда. Мысль об этом привела Наталью в ужас, но она ничего не могла поделать, в то время как Баян приближался к женщине-ассасину. Поморщившись, она перенесла вес на здоровую ногу и повернулась к нему лицом. Он не спешил, планируя атаку и наблюдая за ее клинком на запястье. Она была ранена, но по-прежнему очень опасна. Он недоумевал, почему она не звала на помощь.

Когда он бросился вперед, что-то вонзилось в его правое плечо. Взрывная боль пронзила руку, заставив его бросить меч, и он споткнулся. Разведчица опустила свой арбалет, и, столкнувшись с ней, он понял, что последний болт был припрятан. Пока он не обрел точку опоры, она ударила его клинком в бок.

Он зарычал от боли и потянул за торчащую из ее колена стрелу. Наконечник сломался, она закричала и заковыляла прочь от Баяна.

Он тоже попятился. Монгол не считал, что клинок на ее запястье нанес смертельный удар. Но болт, торчащий из плеча, был явно отравлен, его рука онемела. Теперь ему следовало отступать, пока он еще был в сознании.

Он повернулся и захромал вниз по горе, обнаружив, что ему трудно сохранять равновесие. Рана в боку затрудняла дыхание, а мертвый вес руки Баяна тащил его вниз. Через несколько метров он почувствовал головокружение и свалился наземь. От падения болт еще глубже вонзился в плечо, но боль была не такой сильной, как он ожидал. Спотыкаясь, пошатываясь и падая, он добрался до подножья горы.

Дальше он рванулся вперед, упал и в итоге оказался на земле. Но продолжил ползти к укрытиям, которые находились еще очень далеко от него. Наталья чувствовала все это на расстоянии, и, наблюдая за этими мучениями, она, наконец, призналась себе, что восхищается Баяном. Его воля и решимость двигали его вперед сквозь скалы и грязь, пока он не достиг своего лагеря.

К нему, крича, подбежали воины-соотечественники. Он перевернулся на спину, наконец, позволив себе либо умереть, либо потерять сознание. Это уж Отцу-Небу решать, какая судьба уготована монгольскому воину.

* * *

– Он мертв? – спросила Наталья, как будто мысленно запыхавшись.

– Он не может умереть, – ответила Виктория. – Он жил, чтобы передать это воспоминание. В противном случае ты не смогла бы пережить его.

– Верно, – сказала Наталья. Она забыла об этом.

– Он без сознания, но мы знаем, что он будет жить.

– Это было…

– Ужасно. Как ты себя чувствуешь?

– Точно не могу сказать, – ответила Наталья. – Нехорошо.

– Ты хочешь выйти?

Наталья задумалась об этом, но теперь, когда бой закончился, ей было любопытно посмотреть, что произойдет с Баяном. Она совершенно не волновалась, но чувствовала себя причастной, а серая пустота его бессознательности дала ей возможность немного передохнуть и прийти в себя.

– Я останусь, – сказала она.

– Очень хорошо, – воскликнула Виктория. – Если ты уверена, что готова продолжить, я немного ускорю симуляцию.

Наталья вздохнула и позволила себе плыть по течению бесформенной пустоты. Она знала, что понятие времени в Анимусе относительно, и она недолго пробыла здесь. Сейчас у нее была возможность подумать о том, что только что произошло.

Баян был очень силен, но эта женщина-ассасин, возможно, была сильнее. Она победила в схватке с Баяном даже со стрелой в колене. Наталья могла только догадываться, как далеко зашло это дело. Ей было интересно, вернулась ли женщина в город.

– Я вижу активность воспоминания, – сказала Виктория.

Пустота в сознании Натальи сменилась половинчатыми образами: лица, огонь, стенки юрты, маска шамана – все это пронеслось в ее мозгу за считаные секунды. Наталья сразу догадалась, что Баяну оказывали медицинскую помощь. Он лишь частично понимал, что с ним сейчас происходит. Когда Баян, наконец, пришел в себя, он увидел юного сына Великого хана, стоявшего в изголовье его кровати. Асутай был одет в шелковый халат, расшитый золотом, и держал в руках короткий арбалетный болт.

Баян попытался встать, в глазах потемнело от боли. Бок болел и пульсировал, но этот дискомфорт был несравним с болью в раненом плече, в которое как будто воткнули горящую палку.

– Не двигайся, – сказал Асутай. – Ты лишь растревожишь раны.

Баян остановился, внял его словам и откинулся назад, тяжело дыша и старательно отводя глаза от молодого князя.

– Это вытащили из тебя, – сказал Асутай, вращая болт между пальцами.

– Я был невнимателен, – проговорил Баян с извиняющейся интонацией. – Она хорошо его спрятала.

– Ты с ней сражался?

Баян кивнул.

– Во всяком случае, она больше никогда не сможет воевать. Я прострелил ей колено.

– Ты сделал больше, чем любой другой воин. – Асутай щелкнул пальцем по болту. – Мой отец умер.

Баян поднял голову.

– Что?!

– Женщина, с которой ты сражался, убила его, пока он спал.

– Как?..

– Как это могло случиться? – задал он себе вопрос. Великий хан мертв? Небо-Отец совсем отрекся от них здесь, в этом проклятом месте?

– Об этом знают немногие, – продолжил Асутай. – После смерти Ван Дэчэня другие полководцы опасаются, что это окончательно подорвет боевой дух Орды.

Баян на миг отбросил свои сомнения в сторону, чтобы разобраться с тем, что было необходимо сделать.

– Как вы сохраните это в тайне?

– Мы дали понять, что он болен лихорадкой. Через несколько дней мы сообщим, что он умер от нее.

Этот план имел смысл. Смерть хана, так или иначе, сильно повлияет на Орду. Но будет еще тяжелее, если станет известно, что его убила женщина-ассасин из империи Сун. Смерть от лихорадки будет выглядеть вполне естественно, но кончина от рук врага, во время осады, в своей собственной палатке означала бы то, что Великий хан и его правительство фактически повержены.

– Завтра, – сказал Асутай, – мы возведем сторожевую башню, как он и планировал. Как будто битва будет продолжаться.

– А она продолжится?

Асутай вздохнул.

– Нет. Когда мои дядюшки узнают о его смерти, начнется борьба за власть. Возможно, даже война между тремя братьями Великого хана. Хулагу[27], скорее всего, объединится с Хубилаем[28] против Ариг-Буги[29]. Будут собираться разные орды.

Баян кивнул, но почувствовал что-то неладное.

– Мой господин, почему вы рассказываете мне это?

Князь помолчал и показал ему арбалетный болт.

– Все остальные воины, раненные такими болтами, умерли.

– Я… Мне грустно это слышать.

– Я много слышал о тебе. О твоих подвигах в прошлых битвах. О твоих действиях у ворот Ху Го вместе с Ван Дэчэнем. О попытке найти тайный проход, во время которой ты сразился с ассасином и потом, в полумертвом состоянии, добрел до лагеря.

Баян нахмурился.

– Я не смог убить ее или найти проход, мой господин.

Асутай сунул арбалетный болт в карман на поясе.

– Это не имеет значения для меня. Я видел то, что было нужно увидеть.

– Мой господин?

– Ты войдешь в один из кэшиков[30] и станешь одним из моих личных охранников.

Глаза Баяна округлились.

– Мой господин, это большая честь для меня, спасибо вам. Но я ранен…

– Шаманы говорят мне, что твои раны исцелятся. И мне нужны такие люди, как ты. После того как мы объявим о смерти моего отца и его тело будет подготовлено к погребению, я отвезу его к горе Бурхан-Халдун[31], чтобы похоронить его рядом с Чингисханом и его предками. Ты будешь меня сопровождать.

Сквозь боль и истощение Баян не мог полностью осмыслить это предложение и не знал, как ответить на него. Но он медленно кивнул головой, пытаясь изобразить поклон, и просто сказал:

– Это больше, чем я заслуживаю.

– Ханы всегда награждают за заслуги, – сказал Асутай, поворачиваясь, чтобы уйти. – Ты доказал, что достоин этого. Я знаю, что могу на тебя положиться. А теперь отдыхай.

Сказав это, новый монгольский князь ушел, а Баян провалился в глубокий сон.

Глава 13

Шон направлялся к своей комнате Анимуса, с нетерпением ожидая, куда же он отправится сегодня. Приключение в Ирландии было трудным для него, возможно даже слегка травмирующим. Среди ночи ему приснился кошмар, в котором горел центр Эйри, и он все еще хотел узнать, что случилось с Брэндоном и его семьей.

Но Виктория и Исайя напомнили ему, что эти события происходили в прошлом, сотни лет назад. Их невозможно было изменить. Единственное, что можно изменить – это будущее, а какого будущего хотел Шон?

Будущего, где правят жестокие мятежники и хаос?

В котором страдают невинные люди?

Или он хотел, чтобы в мире царило спокойствие и порядок?

Шон даже не представлял, как ему ответить на этот вопрос.

Добравшись до своей комнаты Анимуса, он обнаружил, что большая часть компьютеров выключена. Перед открытой панелью у основания кольца на коленях стоял техник, проверяя какие-то механизмы.

– Где Виктория? – спросил Шон.

Техник поднял глаза.

– Привет, они хотят видеть тебя в центральном конференц-зале.

– Где это?

– В главном корпусе, – ответил техник. – Хочешь, чтобы я провел тебя туда?

– Не нужно, – сказал Шон. – Я знаю дорогу.

Он выехал из комнаты и двинулся в направлении главного корпуса. Это было первое здание, в котором они побывали, когда корпорация «Абстерго» привезла их в Эйри. Он быстро добрался до стеклянного коридора, потом проехал по теплому туннелю, мимо тенистых деревьев, и, наконец, оказался на другой стороне. Он вошел в главный корпус. Здание встретило его сверкающим полом и впечатляющим центральным атриумом с несколькими ярусами.

На пути к главному конференц-залу Шон встретил множество суетящихся людей. Виктория и Исайя уже были там. Они общались, и их беседа выглядела довольно бурной. Шон хотел бы знать, о чем они говорили. Виктория повысила голос, и Шон мог слышать ее приглушенный стеклом разговор. Исайя смотрел на нее с жестким выражением лица. Никто из них, похоже, не заметил Шона, поэтому он осторожно открыл дверь.

– …это несправедливо по отношению к нему! – воскликнула Виктория. – Мне не нравится, как ты его используешь…

– Использую его? – спросил Исайя. – Разве мы не используем их всех?

– И ты обнадеживаешь его этим протезным исследованием. А он становится слишком зависимым от Анимуса. Мне это не нравится.

– Вы говорите обо мне? – спросил Шон, уже зная ответ.

Оба повернулись к нему. Виктория выглядела смущенной. Ее взгляд перебегал от стола к стене, куда угодно, но только не на Шона. Исайя посмотрел прямо на него.

– Да, о тебе, – сказал директор. – Тебе стоит присоединиться к этому разговору.

– Ты серьезно? – спросила Виктория у Исайи. – После всего, что я только что тебе сказала?..

– Он, безусловно, достаточно умный и взрослый, – Исайя жестом пригласил Шона подойти ближе. – Виктория думает, что я возлагаю на тебя слишком тяжелую ношу.

– Она мне по плечу, – сказал Шон.

– Я знаю, он так думает, – возразила Виктория. – Но он…

– Я сейчас здесь, – сказал Шон. – Вам не нужно говорить обо мне в третьем лице.

Виктория поджала губы.

– Шон, в твоем возрасте ты, наверное, не задумываешься, что подвергаешься какому-либо риску, используя Анимус. Эта жизнь безгранична…

– Прошу прощения, – Шон поднял руку. – Вам лучше остановиться на этом.

Он указал на свое кресло-коляску.

– За последние несколько лет я точно понял, каковы мои ограничения. Я все еще пытаюсь выяснить, какой будет моя жизнь…

– Ох, Шон. – Виктория подошла и присела рядом с ним. – Несмотря на твое инвалидное кресло, ты полноценный, способный человек. Ты сможешь выбрать любую жизнь.

– Я слышал это раньше, – сказал Шон. – Грейс пыталась сказать мне что-то похожее на днях. Да, я понимаю, и ценю это. Но если «Абстерго» сделает протез, который вернет мне ноги, то я буду делать все для этого. И если Анимус помогает этому исследованию, в то же время давая мне возможность зайти в воспоминания других людей, я тоже это вынесу. Вам не нужно беспокоиться обо мне.

Виктория замолчала, встала и отвернулась.

– Хорошо сказано, – одобрительно кивнул Исайя. – Я ожидал этого от тебя.

Шон оценил уверенность директора в его силах.

– Техник сказал мне, что вы хотели меня видеть?

– Да, – ответил Исайя. – Я думал, ты захочешь присутствовать при этом.

– При чем?

– Мы собираемся встретиться с одним из ведущих исследователей из нашего отдела биоинженерии.

– Он работает над протезом?

– Да, – ответил Исайя. – Он должен прийти с некоторыми членами своей команды с минуты на минуту. Я хотел, чтобы они встретились с тобой. Они собираются поделиться некой информацией.

Исайя сел во главе стола. Виктория разместилась рядом с ним, но Шон почувствовал, что между ними возник ледяной барьер. Через несколько минут в комнату вошли пять человек, двое мужчин и три женщины. Все были в классических белых лабораторных халатах, как и ожидал Шон. Один из мужчин, с рыжеватыми волосами и густой бородой под стать шевелюре, кивнул в сторону Исайи.

– Директор, доктор Бибо, – сказал он. – Рад вас видеть.

– И я рад видеть тебя, Томас, – улыбнулся Исайя. – Приветствую тебя и твою команду.

Томас повернулся к Шону.

– А это тот молодой человек, чей мозг я так хорошо знаю?

– Да, это он, – сказал Исайя. – Шон, это доктор Томас Маршалл.

Томас подошел и пожал Шону руку.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – сказал Шон.

– Не могу выразить, насколько это захватывающе, – воскликнул Томас. – Результаты на данный момент…

– Почему бы тебе не показать нам? – спросил Исайя.

Томас кивнул, подошел к столу, и вставил в панель управления нечто похожее на флешку. Свет в комнате стал тусклым, стеклянные стены покрылись дымкой, и одна из них превратилась в огромный экран.

Появилось трехмерное изображение мозга с тысячами, возможно, даже миллионами маленьких электрических импульсов, проходящих через сеть клеток и нейронов.

– Это твой, – сказал Томас. – Каждый раз, когда ты входишь в Анимус, на нашей карте твоего мозга появляются новые точные детали. Мы закодируем миллионы различных движений, которые могут выполнять твои ноги, а затем запрограммируем их в индивидуальные роботизированные протезы.

– Через сколько времени вы получите рабочий образец? – спросил Шон.

– Быстрее, чем я предполагал сначала, – ответил Томас. – С помощью Теменных Супрессоров мы получаем более точные данные, чем я ожидал. Возможно, у нас будет тестовый вариант через полгода или год.

– Правда? – спросил Шон.

Томас кивнул.

– Да, это правда. Если количество данных будет увеличиваться, мы добьемся успеха.

– Тогда чего же мы ждем? – воскликнул Шон. – Давайте скорее в Анимус!

За столом послышался смешок.

– У тебя когда-нибудь был такой старательный испытуемый, Томас? – спросил Исайя.

– Не припоминаю, – ответил Томас. – Но ты не волнуйся, Шон. Дай нам время, и мы тебе поможем.

Шон посмотрел на свое кресло-коляску, на свои тощие ноги. Когда-то на них он несся по футбольному полю под овации трибун. Он сомневался, что протез будет достаточно качественным, чтобы вернуть ему такую возможность, но он примет все, что они смогут ему предложить.

– Отлично, – воскликнул Исайя. – Теперь мы займемся финансовыми и техническими проблемами. Думаю, в симуляции тебе будет интереснее, Шон.

– Я готов идти, – сказал Шон.

Исайя повернулся к Виктории:

– Ты не могла бы об этом позаботиться?

Виктория, от которой Шон за время этого разговора не слышал ни слова, просто кивнула и встала со стула.

Шон посмотрел на Томаса.

– Спасибо вам.

– Мне это лишь в удовольствие, правда, – сказал Томас. – Я люблю этим заниматься.

Шон кивнул, поблагодарил Исайю и выехал в главный атриум через открытую дверь, которую Виктория придержала для него. Она шла рядом с ним, прижимая свой планшет к груди. Виктория ничего не говорила, но выглядела так, будто у нее от мыслей сейчас лопнет голова. Он действительно ценил ее заботу, хоть и не считал, что она нужна ему.

– У меня действительно все будет хорошо, – сказал он, пытаясь ее успокоить.

– Что ты имеешь в виду под «хорошо»? – спросила она.

– Хо-ро-шо, – сказал он по слогам. – Короче, отлично. Без проблем.

– Без проблем? – переспросила она. – У всех нас есть проблемы, Шон. Это нормально.

– Ладно, тогда у меня будут нормальные проблемы. А не те… о которых вы беспокоитесь.

Она вздохнула и покачала головой.

– Надеюсь, ты прав.

Они преодолели остаток пути через стеклянный туннель в коридор Анимуса молча. Зайдя в комнату, Виктория включила все приборы и ждала, пока Шон заберется в кольцо. Как только он надел пояс, она подошла и начала прикреплять его к устройству. Шон увидел, что ее лоб прочертила глубокая складка. Он не знал, что еще сказать, чтобы уменьшить ее беспокойство.

– Мы еще немного вернемся во времени, – сказала она. – Твоя митохондриальная ДНК доказывает, что у тебя были предки в десятом веке, в Скандинавии.

– Скандинавия? Вы имеете в виду викингов?

– Да.

– Это круто! – воскликнул Шон. – Давайте отправимся к викингам.

– Хорошо, конечно, – она вернулась к своему компьютеру. – Загрузка симуляции из этого сегмента твоей генетической памяти займет несколько минут.

– Я подожду, – сказал он.

Прошло несколько минут, и вдруг Виктория развернулась в кресле.

– Томас ошибся. Он не сможет тебя починить, потому что ты не сломался.

– Скажите это, глядя на рентгеновский снимок моей спины.

– Но у тебя ведь не только спина и кости!

– Может быть, и нет, но я был футболистом, а теперь всё кончено. Появилась куча других проблем.

Виктория чуть склонила голову.

– То, что с тобой случилось, несправедливо.

– Неа. Просто тот парень использовал свою свободу воли, напился в стельку и переехал меня.

Даже спустя несколько лет его гнев вспыхивал с новой силой, когда он заговаривал об этом.

Виктория положила руку ему на плечо, как делала его мама.

– Я надеюсь, ты знаешь, что я действительно желаю тебе всего самого лучшего.

– Я знаю, – сказал Шон.

Она кивнула и повернулась к компьютеру.

– Симуляция загружается.

– Я слышал, что на самом деле викинги не носили эти рогатые шлемы.

Виктория рассмеялась.

– Нет, думаю, они их не носили. Ты готов?

– Готов. Отправимся на встречу с Тором[32].

* * *

Ему сначала показалось, что бледная пустота Коридора Памяти не рассеялась, но затем Шон понял, что вокруг него был настоящий туман. Он стоял на носу длинного военного корабля викингов, драккара. Устрашающий змей, высеченный на деревянном носу, рассекал просторы океана, поднимая в воздух соленые брызги. Позади них, сидя на тридцати скамейках, на веслах усердно работали гребцы.

Киль и корма корабля под его ногами содрогались от удара волн. Его люди гребли под барабанный бой, широкий парус вздымался от ветра. Над головой раздавалось щебетание чаек, бакланов и морских ястребов, но самих птиц не было видно. Шон чувствовал себя более живым, свободным и сильным, чем в любой предыдущей симуляции. Даже симуляция гиганта Томми Грэйлинга не давала ему таких ощущений.

– Еще далеко? – спросила его сестра, подойдя к нему.

Она закуталась в серо-серебристый мех. Ее светлые волосы были завязаны на затылке кожаным шнурком, а голубые глаза выглядели все еще немного впалыми.

– Гирид, тебе нельзя находиться на ветру, – сказал он. – Пока ты не окрепнешь.

– Я хочу это увидеть, – заявила она.

В рамках симуляции Шон знал, что она имела в виду, потому что сознание предка дало ему это знание. Ей хотелось увидеть ворота в гавани Йомсборга, крепости йомсвикингов[33]. Она хотела взглянуть на первый проблеск их судьбы.

– Они далеко, Бьорн? – спросила она.

– Зови меня Стирбьорн, – сказал он низким голосом.

– Почему ты настаиваешь на этом? Я не хотела тебя обидеть.

– Именно поэтому и настаиваю. Это имя известно лишь своим.

Гирид покачала головой, ветер растрепал ее волосы. Она выглядела бледной. Если бы Стирбьорн знал, что она больна, он, возможно, и не взял бы ее с собой, ради ее же блага. Но он также знал, что Гирид была очень настойчивой, и, так или иначе, отправилась бы с ним. Она не любила Эрика еще больше, чем он, и, возможно, даже ненавидела. Корона на голове их дяди по праву принадлежала Стирбьорну.

– Они уже недалеко, – он обнял ее, чтобы согреть. – Смотри внимательно.

– Я вижу больше, чем ты, – сказала она и мягко толкнула его локтем в бок.

Туман немного рассеялся, корабль ощутимо качало волнами. Наконец, в серой мгле что-то мелькнуло. Гирид шагнула вперед, поправляя мех. Стирбьорн поднял руку, и его капитан приказал гребцам остановиться. Корабль замедлился. Стирбьорн наблюдал, как неясные очертания формируются в четкие образы.

Наконец из пустоты, как будто из темного царства Нифльхейма[34], появились ворота, вырезанные из огромных деревьев и окаймленные ржаво-красным железом. Они охраняли вход в гавань. Каменная арка, возвышавшаяся над воротами, была оснащена башней и катапультами.

Стирбьорн ступил на нос своего корабля.

– Я сын Олофа! – проревел он, его голос эхом отразился от скал. – Бьорн, законный король Швеции! Прошу аудиенции у вождя Палнатоки!

С башни ответа не последовало. Корабль Стирбьорна ветром несло к воротам.

Гирид бесстрашно и нетерпеливо взглянула на него.

– Я прошу вас открыть ворота вашей гавани! – закричал Стирбьорн. – Ибо вы столкнетесь с моим гневом, если откажетесь впустить меня!

Через некоторое время послышался лязг металлических цепей, и ворота приоткрылись настолько, чтобы корабль мог пройти. Стирбьорн приказал спустить парус, и мужчины снова начали грести. Они проскользнули через ворота и оказались в гавани Йомсборга, месте для стоянки, где могла поместиться дюжина кораблей викингов. Сам город, укрепленный каменной оградой и деревянным частоколом, находился в конце бухты. Капитан приказал кормчему и гребцам направляться туда.

– Как ты объяснишь мое присутствие? – спросила Гирид.

– Мне не придется.

– Но йомсвикинги не впускают женщин в свою крепость.

– До сегодняшнего дня, – процедил Стирбьорн.

Если он добьется цели своего прибытия, здешние порядки сильно изменятся.

Когда его драккар добрался до пристани, Стирбьорн увидел группу людей, ожидающих его. Все они были огромными. Конечно, меньше, чем он сам, но явно с хорошей боевой подготовкой, как у каждого йомсвикинга. Увидев их, Шон вспомнил про знаменитое Бродвейское подразделение полиции Нью-Йорка, сотрудником которого был Томми Грэйлинг.

– Зачем ты прибыл? – спросил один из мужчин с пристани.

Стирбьорн спустился на берег, пока его люди ставили корабль на якорь.

– Я прошу аудиенции у вождя Палнатоки.

– Мы слышали. Зачем?

– Это наше с ним дело.

– Почему ты привез женщину в Йомсборг? – спросил другой из гигантов, глядя на Гирид, стоящую на носу корабля.

– Она моя сестра, – сказал Стирбьорн. – Дочь короля.

Гиганты посмотрели друг на друга, и первый из них сказал:

– Палнатоки решит ее судьбу.

Стирбьорн кивнул и вернулся, чтобы помочь Гирид выбраться из корабля. Взявшись за руки, они последовали за группой людей. Они проходили мимо городских оборонительных укреплений, и через сам город. Город выглядел как сплошные казармы. Повсюду работали кузнецы, упражнялись воины, пилили и строгали плотники. Все в этом месте напоминало о войне, силе и славе.

Наконец они дошли до большого зала. Двери перед Стирбьорном и его сестрой распахнулись. Брат с сестрой вошли в длинное, тусклое помещение, посреди которого горел очаг. По сторонам, среди резных деревянных колонн, стояли скамейки, из-под потолка свисали стяги. В дальнем конце стоял мужчина размером со Стирбьорна. У него были темные волосы и смуглая кожа, на плечах – шкура черного медведя.

– Подойдите сюда! – позвал их мужчина.

Стирбьорн и Гирид направились к нему.

– Что привело тебя в мой зал, Бьорн?

– Палнатоки, – сказал Стирбьорн, подходя к вождю, – надеюсь, ты слышал о предательстве моего дяди.

– Я слышал, что он отравил твоего отца и лишил тебя короны.

– Это правда, – сказала Гирид.

Палнатоки проигнорировал ее слова и пока отказывался даже смотреть на нее.

– Я спрашиваю тебя еще раз. Зачем ты пришел, Бьорн?

Стирбьорн пристально посмотрел на вождя.

– Я пришел за твоей армией, – ответил он.

Глава 14

Чжи дождалась, пока монгольский воин полностью исчез из виду, и позволила себе рухнуть на землю. Если бы не припрятанный последний болт, она была бы уже мертва. Она жалела, что не убила его, но боль в колене лишила ее равновесия и способности соображать, и лишь поэтому клинок не достиг своей цели. Он, возможно, вернется в свой лагерь, но возможно и нет. Сейчас Чжи нужно было возвращаться в свой.

Стрела вошла в колено под углом, и древко пробило ее коленную чашечку. Но после того как монгол выдернул наконечник стрелы, перелом усугубился. Она еще не думала о повреждении. Сейчас ей нужно было карабкаться.

От каждого движения на глазах выступали слезы. Она сжала зубы настолько сильно, что боялась, что они сломаются, и не издавала ни единого звука. Оуэн чувствовал агонию в ее сознании, мысленно она кричала от боли.

Чжи пыталась подковылять к пещере, таща ногу за собой, но силы покинули ее, и она упала на землю. Но ползти было невозможно. Все, что ей оставалось, это медленно тащиться, хныкая от боли каждый раз, когда древко стрелы цеплялось за скалу или корень, превращая ее колено в кровавое месиво.

В конце концов, вытирая пот и слезы с лица, она добралась до входа в пещеру. Чжи внимательно осмотрела растущие рядом деревья на предмет разведчиков или шпионов, и, удовлетворившись результатом осмотра местности, забралась внутрь.

Холодная вода ручья освежила ее, она умылась и напилась. Она чувствовала себя здесь в безопасности, и когда не двигалась, боль немного утихала. Ей пришло в голову, что она может спрятаться здесь как раненое животное, которое ищет нору, чтобы умереть. Она могла закрыть глаза, лечь на землю, и позволить себе отойти в мир иной.

Но ее отец не допустил бы этого. Она чувствовала его дух, как будто бы он находился в перчатке на ее запястье, подбадривал и призывал ее двигаться дальше.

Чжи продолжила свой путь через пещеру, слыша эхо собственных стонов. Боль была просто ужасной, невыносимой. Сломанное древко стрелы цепляло камень, вызывая адскую боль в каждой клеточке ее тела.

Она много раз останавливалась, чтобы отдохнуть. Пробираясь в темноте, она шаг за шагом продолжала свой путь.

Спустя несколько часов, которые показались ей днями, она заметила проблеск света наверху и устремилась к нему. Последние метры были самыми тяжелыми, но в итоге она выползла из пещеры навстречу рассвету.

На пути к Рыбному Уступу ей никто не встретился, и, добравшись до хижины Кана, Чжи получила блаженный отдых. Она ждала, боль становилась сильнее. Наконец, дверь открылась, послышался стук посоха, и она увидела над собой Кана.

– Я не опоздала? – прошептала она.

– Нет, – ответил он. – Ты как раз вовремя…

* * *

Оуэн оказался в пустоте бессознательности Чжи. Он был поражен силой девушки и волей, которую она проявила, пройдя такое расстояние, чтобы почтить память своего отца. Он восхищался ею и хотел быть похожим на нее.

– Ты в порядке? – спросил Гриффин.

Его голос вне симуляции звучал совсем не так, как у Монро. Гриффин производил впечатление диспетчера службы 911, в его словах звучал спокойный профессионализм. Монро походил на Гэндальфа[35]. Его голос воплощал разум и мудрость, в нем присутствовала некая пугающая таинственность. Оуэн почти скучал по нему.

– У меня все в порядке, – сказал он.

– Это было очень тяжело.

– Хуже не бывает.

– Тебе нужен перерыв?

– Нет. Я продолжу.

– Молодец.

Оуэн дождался, пока Чжи проснется, и почувствовал запах рыбы. Она открыла глаза и обнаружила, что Кан сидит рядом, прямо у стены. Он дремал. Она взглянула в потолок, и когда попыталась пошевелиться, колено напомнило о событиях прошлой ночи. Но подняв голову и посмотрев на ногу, она заметила только повязки с небольшим красным пятном. Стрела исчезла.

Она откинула голову на подушку, и этот звук разбудил Кана.

Он фыркнул и протер глаза.

– Ах, добро пожаловать назад.

– Как долго я была без сознания? – спросила она, и слова обожгли ей горло.

– Почти три дня, – сказал он. – Я давал тебе снотворное. Ты, вероятно, ничего не помнишь.

Она пошарила в своем сознании и обнаружила, что между схваткой возле пещеры и настоящим моментом в ее памяти зияет пробел.

– Ничего.

Кан кивнул.

– Тем лучше.

– Я убила его, – сказала Чжи. – Хан Мункэ мертв.

– Может быть, – ответил Кан. – Но монгольская армия еще не ушла.

– Она уйдет.

Старик улыбнулся.

– Когда я просил тебе показать мне, что ты готова, это было не совсем то, чего я хотел.

– Я знаю, – сказала Чжи. – Но теперь вы убедились в том, что я дочь своего отца.

– Да, действительно. Упрямая, как и он.

– Я убила хана его клинком, – она подняла запястье, но, конечно, перчатки на нем не было. – Куда вы ее дели?

Улыбка Кана исчезла, он нахмурился.

– Я забрал ее.

– Куда?

– Далеко.

Казалось, Кан чем-то огорчен, и Оуэн почувствовал исходящий от него сильный страх.

– Что это значит? – спросила Чжи.

– У тебя ее не будет.

– Что? – повысила голос Чжи. – Почему?

– Потому что ты не займешь место своего отца в Братстве. Ты не станешь ассасином, поэтому перчатка не будет твоей.

– Почему я не стану ассасином? – боль в колене начала усиливаться от гнева и смятения. – Потому что пошла без разрешения? Я убила хана! Разве я не доказала, что достойна этого? Вы настолько злой и мстительный, что…

– Нет, – он поднял руку и покачал головой. – Не из-за этого.

– Тогда почему?

– Из-за колена, – ответил он. – Оно… никогда не станет таким, как прежде.

Чжи снова посмотрела на свою рану. Она знала, что травма ужасная. Путь ползком к крепости лишь усугубил рану, но колено должно зажить.

– Все будет хорошо, – сказала она.

Он сгорбился.

– Нет, Чжи, не будет. Со временем ты снова сможешь ходить. Но ты не сможешь бегать, карабкаться, прыгать и наносить удары.

Чжи покачала головой, и Оуэн почувствовал новый приступ ее боли.

– Я не верю вам…

– Я сам вправлял кость, – сказал Кан. – Я лечил много травм, и знаю, о чем сейчас говорю.

У нее забирали жизнь и честь. У нее отняли дух ее отца. Кем она станет? Кто она без него? Оуэн не мог не рассердиться на такую несправедливость. Не только из-за раны. Этот старик, казалось, готов сбросить ее со счетов. Глазами Чжи он взглянул на Кана, и спросил себя – что с его ногой? Он ходил с посохом.

– Но вы же покалеченный старик, – сказала Чжи, и Оуэн задумался, кому только что пришла эта мысль – Чжи или ему.

– Сейчас да, – сказал он. – Но я служил Братству много лет, пока не состарился и не вышел из борьбы.

Чжи посмотрела в потолок. Дом теперь казался ей тюрьмой.

– Я уважаю тебя за то, что ты сделала для нашего народа и для Братства, – Кан встал и оперся на посох, чтобы обрести равновесие. – Братство будет заботиться о тебе всю твою жизнь.

– Потому что теперь я бесполезна, – сказала Чжи.

– Нет, – отозвался Кан. – Но от тебя и правда мало пользы. Для Братства. Твой геройский поступок неоценим, даже если другие, возможно, никогда не узнают, что ты сделала.

Его слова совсем ее не успокоили. Пустоту, которую она ощущала, нечем было заполнить. Но после того как он попрощался и оставил ее одну, она поняла, что пустота возникла не от слов Кана. Она поселилась в душе Чжи в ту ночь, когда умер ее отец, и все это время была в ней. Она заполняла ее стремлением отомстить и ненавистью. Но теперь пустота поглотила эти чувства, и требовалось нечто большее, чтобы ее заполнить.

Оуэн точно знал, что она чувствует. Он тоже ощущал такую пустоту. Ему удавалось ее заполнить и не обращать внимания, но сейчас, под бременем горя Чжи, в груди как будто что-то щелкнуло, и он сполна пережил эти чувства снова.

– Гриффин, – сказал он. – Мне нужно выйти.

– Выйти?

– Да.

Он не хотел отвечать почему, но Гриффин не спрашивал.

– Подожди минутку.

Оуэн ждал. Чжи начала рыдать.

– Хорошо, завершаю симуляцию прямо сейчас.

На этот раз психологический стресс от выхода из симуляции оказался бóльшим, чем физическая боль от пребывания в ней. Оуэн закрыл глаза, и открыл их уже в Коридоре Памяти, где попытался вспомнить, кто он такой. Но ему трудно было сразу избавиться от горя Чжи и вновь открытой душевной раны.

– Готов выйти?

– Готов, – ответил Оуэн.

Еще один круговорот образов в сознании Оуэна, и он вернулся в логово ассасина, в подвал старого дома. Он снял шлем, и Гриффин отключил его от устройства. Хавьер стоял рядом и смотрел на него.

– Ты в порядке? – спросил его друг.

– Не знаю, – ответил Оуэн.

– Мы все видели. Это было жестоко, дружище.

Гриффин отошел от него, и Оуэн сел, чувствуя себя очень нехорошо.

– Да уж.

– И никаких дальнейших признаков Частицы Эдема, – сказал Гриффин. – Пока что.

– Думаете, стоит вернуться? – спросил Оуэн без малейшего желания возвращаться. – Кажется, Чжи видела ее в палатке, и это все.

– Я думаю, скорее всего, ты прав, – ответил Гриффин. – Нам нужен новый подход.

Оуэну тоже нужен был новый подход. Хоть какой-нибудь. Все его мысли сейчас были заняты отцом, и подросток так тосковал по нему, что ему казалось, мозг сейчас взорвется от переизбытка этих нерадостных чувств. Никто из тех, кто говорил с ним, ни мама, ни бабушка с дедушкой, ни психотерапевт, которого к нему приводили, не могли остановить происходящее. Монро не успел предупредить его об этом эффекте просачивания.

– Ты голоден? – спросил Гриффин.

– Нет, – ответил Оуэн, тяжело дыша.

– Иди сюда, – Хавьер подошел к столу для совещаний. – Я хочу показать тебе кое-что.

– Что? – замер на месте Оуэн.

– Просто подойди и взгляни, – сказал Хавьер.

Оуэн двинулся через подвал туда, где стоял Хавьер. Он посмотрел на вещи, лежавшие на столе. Бумаги, документы и нечто похожее на полицейские пакеты для улик. Но внимание Оуэна привлекло имя, маркером написанное на пакетах. Это было имя его отца. Он снова взглянул на бумаги и обнаружил, что на них всех тоже есть имя его папы.

– Что это? – спросил Оуэн.

– Это доказательства, которые использовались на суде твоего отца, – ответил Хавьер. – Думал, ты захочешь их просмотреть. Возможно, они что-то упустили.

– Но как?..

– Хавьер нарушил правила, – сказал Гриффин, и Оуэн понял, что ассасин был не очень доволен этим. – Он проник на полицейский склад и украл их.

Оуэн повернулся к своему другу:

– Ты это сделал?

Хавьер кивнул.

– Ты не представляешь, как мне было скучно здесь. Я должен был что-то сделать.

Оуэн не мог в это поверить. Он еще раз посмотрел на лежащие на столе материалы, и заметил, что один небольшой пакет затерялся между другими. В нем лежала ватная палочка.

– Что?.. – начал Оуэн, но сразу понял, что это было. – Это ДНК.

– Похоже на то, – кивнул Гриффин. – Образец слюны.

– Но он был взят после ограбления, – сказал Оуэн.

Хавьер ухмыльнулся.

– Таким образом, он содержит воспоминание об ограблении.

– Я мог бы войти в симуляцию, – сказал Оуэн.

– Погоди, – Гриффин по очереди посмотрел на них. – Да, с правильным оборудованием, ты мог бы. Но мы не сможем это сделать через наш Анимус. Для него нужен живой субъект, участвующий в симуляции своих собственных воспоминаний.

– Но есть же Анимус, через который это возможно, – воскликнул Оуэн.

Гриффин кивнул ему в знак согласия.

– Да. Такая технология существует. Она называется Геликс. «Абстерго» разработала его после Анимуса. Но чтобы использовать его, нам нужно будет загрузить данные расшифрованной ДНК твоего отца в базу данных «Абстерго»…

– У ассасинов нет собственного Геликса? – спросил Оуэн.

Гриффин указал на комнату.

– Не думаю, что ты понимаешь, что Анимус здесь – это большая редкость. Братство не штампует их с помощью своих скрытых клинков.

Но Оуэн снова почувствовал надежду, и это чувство заполнило пустоту внутри него лучше, чем месть и ненависть Чжи. Эмоциональные последствия симуляции исчезли. Сейчас Оуэн верил, что у него появился еще один шанс, наконец, исправить положение. Доказать своим бабушке и дедушке, всему миру и даже своей маме, что папа был невиновен. Ему просто нужно найти тот Анимус, который позволил бы это сделать.

Он повернулся к Хавьеру. В течение последних нескольких лет Оуэн думал, что его друга это просто не волнует. Но Хавьер рискнул собой, чтобы найти то, что искал Оуэн. Он еще раз взглянул на пакет и, чувствуя небольшой комок в горле, сказал:

– Спасибо.

Хавьер пожал плечами.

– Не парься. Я же сказал, что мне было скучно.

– Это не отменяет того факта, что тебя могли поймать, – сказал Гриффин. – И это не самая большая проблема, с которой мы столкнулись.

Оуэн засунул пакет для улик в карман.

– Правильно. Нам нужна Частица Эдема.

– В точку. Мне нужно сообщить Гэвину, что эта симуляция была бесполезной. Может быть, у Ротенбурга есть новые указания для нас.

– Кто такой Ротенбург? – спросил Оуэн. – Вы его знаете?

Гриффин подошел к другому компьютеру, находившемуся рядом с тем, который он использовал для запуска Анимуса. Он щелкнул по нескольким папкам и загрузил файл. На экране появилась фотография ничем не примечательного человека, непонятно даже, мужчины или женщины.

Гриффин указал на экран.

– Вот то, что нам известно о нем.

– Но вы доверяете ему? – спросил Оуэн.

– Или ей? – добавил Хавьер.

– Да, – ответил Гриффин. – Ротенбург всегда давал надежные данные.

– Но может ли этот человек быть, например, двойным агентом? – спросил Оуэн.

– Нет, – сказал Гриффин. – Ротенбург никогда не просил ничего взамен. Если бы это произошло, Гэвин бы завершил операцию.

– А что, если у Ротенбурга нет для нас новых указаний?

Гриффин снова повернулся к компьютеру.

– Пока будем ждать и наблюдать. Вы пока помолчите, а я свяжусь с Гэвином.

Оуэн и Хавьер вернулись к столу для совещаний. Оуэн просмотрел некоторые улики и протоколы. Они выглядели обычно, вплоть до гильз и записей с камер видеонаблюдения. На столе перед ним лежало все из дела против его отца, и Оуэн не мог дождаться, когда начнет находить нестыковки.

– Так это было трудно получить? – спросил он.

– Ничего такого, с чем бы я не мог справиться, – ответил Хавьер. – Я ездил туда на машине. И теперь я знаю, что граната делает с забором из сетки.

– Значит, это того стоило.

– Полностью согласен.

– Тогда ты, наверное, должен поблагодарить меня, – сказал Оуэн.

– Наверное.

Он услышали низкий голос Гриффина, и из-за плеча ассасина Оуэн увидел на экране лицо Гэвина, попытался подслушать, но собеседники говорили слишком тихо. Через несколько минут экран потемнел. Гриффин встал из-за компьютера и подошел к ним.

– Ротенбург молчит, – сказал он. – Никакой новой информации.

– И что нам делать? – спросил Хавьер.

Гриффин оперся руками о стол.

– Мы предполагаем, что у тамплиеров все еще есть кто-то. Кто-то из ваших друзей, имеющий доступ к правильным генетическим воспоминаниям. Твои, Оуэн, не дали результата, но их воспоминания могут оказаться для нас полезными.

Оуэн уже это понял. Ассасинам был нужен кто-то с правильной ДНК, если они собирались опередить «Абстерго» на пути к Частице Эдема. Но у кого была правильная ДНК?

– Операция изменилась, – сказал Гриффин. – Нашей миссией теперь будет обнаружение и захват цели.

– Целью будет Частица Эдема? – спросил Оуэн.

– Нет, – ответил Гриффин. – Люди. Я собираюсь проникнуть в объект «Абстерго», где тамплиеры держат ваших друзей, и вытащить их оттуда.

Глава 15

Дэвид ожидал, что в любой момент Исайя и та женщина в полувоенной одежде, Коул, придут за ним. Если Оуэна и Хавьера могут устранить, то что будет с ним?

Страх овладел им еще ночью, и днем он никуда не делся. Были моменты, когда он почти убеждал себя, что неправильно понял суть, уцепившись за одно слово. Вероятно, разговор был о чем-то другом, и если бы у Дэвида была недостающая часть, то беседа приобретала бы смысл. Но это не значит, что он не беспокоился о том, что произойдет, когда Виктория просмотрит записи с камер и узнает, где Дэвид провел ту ночь.

Но к счастью, она еще этого не сделала. Видимо, Наталья в своей симуляции приближалась к Частице Эдема, а Шон был вовлечен в какие-то новые исследования мозга. Поэтому Виктория была занята ими двумя, что оттягивало разоблачение Дэвида.

И сегодня папа приедет навестить его.

Дэвид должен был решить, останется ли он здесь. Он мог бы попросить отца забрать его домой. Ему даже не нужно было рассказывать о том, что он подслушал. Папа, вероятно, все равно не поверил бы ему, как и другие. Дэвид мог просто сказать, что он закончил свои симуляции.

Но уйдет ли с ним Грейс?

Это была самая сложная часть. Грейс, наверное, захочет остаться, а Дэвид не знал, готов ли он оставить ее здесь одну.

Когда Дэвид вошел в зал, она уже завтракала. Он сел рядом с ней. Шон и Наталья тоже были там.

– Так ты ее видела? – спросила Грейс.

Наталья съела ложку ягодного йогурта и кивнула.

– Ты уверена, что это Частица Эдема? – спросил Шон, немного нахмурившись, как будто он завидовал.

– Да, – ответила Наталья. – Это кинжал, как и тогда, в Нью-Йорке.

Дэвид подумал, что она не выглядит такой уж счастливой от того, что нашла кинжал. Особенно, если учесть то, что найти артефакты было их первоначальной целью.

– Итак, у нас теперь есть две Частицы, – сказала Грейс.

– Осталась еще одна, – подхватил Шон.

Дэвид посмотрел на них. Они говорили об этом так, как будто это была гонка, и они шли вровень друг с другом на финишной линии. Он сразу понял, что Грейс не сможет уйти с ним. Она никогда не отказывалась от соревнований.

– Мы еще не знаем, где первая, помните? – спросила Наталья. – Возможно, она у Монро. И я правда не знаю, где в итоге окажется вторая.

– Где она сейчас? – спросил Шон.

– Мой предок и толпа личных охранников перевозят тело хана назад в Монголию для погребения. Примерно за две тысячи километров от Китая. Но я видела кинжал среди доспехов хана в большой тележке.

– Они собираются похоронить его вместе с телом? – спросил Шон.

Наталья пожала плечами.

– Возможно.

– Вот как мы найдем его, – сказала Грейс.

– Вот как Исайя найдет, – добавила Наталья.

Грейс повернулась к Шону:

– В какой симуляции сейчас ты?

– Я викинг, – Шон откинулся в кресле-каталке и выпрямился, как будто чувствовал себя выше, просто разговаривая об этом. – Я только что вызвал одного парня на поединок за право возглавить йомсвикингов.

– Каких викингов? – переспросил Дэвид.

– Йомсвикингов, – сказал Шон. – Лучших из лучших.

– Исайя думает, что там есть Частица Эдема? – спросила Грейс.

– Еще не уверен, – ответил Шон. – Но…

В это время в комнату вошла Виктория и улыбнулась им всем.

– День посещений, – сказала она. – Грейс, Дэвид, ваш отец уже здесь.

Они оба одновременно встали из-за стола и направились к двери. Дэвид все еще не придумал, что сказать. Они покинули здание и двинулись через стеклянный проход. День был пасмурный, и здесь, в горах, тучи казались все ближе и темнее.

Перед концом прохода Грейс остановилась и потянула Дэвида за руку.

– Ты ведь не собираешься говорить глупости?

Он повернулся к ней лицом.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду всю эту бредовую историю.

– Это не история. Это произошло на самом деле.

– Может, ты прекратишь уже? Послушай себя, посмотри вокруг. Ты действительно думаешь, что эти люди убивают детей?

– Помнишь босса Твида?[36] Там, в Нью-Йорке? – Дэвид скрестил руки на груди. – Это то, что делают эти люди.

– Это было давно, – сказала она, – сто пятьдесят лет назад. Тогда многие убивали людей. Наших людей. Помнишь?

Ее вопрос острой болью отозвался в сердце Дэвида. Его предок, Авраам, был убит во время бунтов из-за призыва шайкой ирландских расистов-отморозков. Он старался не думать об этом слишком часто. Воспоминание вызвало у Дэвида боль, гнев и беспомощность, а ему не нравились эти чувства.

– Не приплетай это сюда, Грейс.

– Прости. Я просто пытаюсь помочь тебе правильно смотреть на вещи.

Он отвернулся от нее и пошел дальше.

– Я смотрю на вещи правильно.

Она поспешила догнать его.

– Но ведь ты ничего не скажешь папе, правда?

– Я еще не знаю, – сказал он.

– Дэвид…

– Я сказал, не знаю.

Он толкнул дверь и вошел в большой атриум главного корпуса Эйри. Пространство было настолько широким и открытым, что поглощало эхо. Дэвид прошел мимо растений и широкой лестницы к главному залу. Грейс следовала за ним, и он был уверен, что она хотела бы продолжить спор. Но она не станет, потому что они вот-вот войдут в зал, и если папа услышит их перебранку, он обязательно спросит, что случилось.

Они вошли в зал, и их папа поднялся из одного из кресел, улыбаясь. Он был одет в свой темно-синий костюм, белую рубашку с пуговицами и без галстука.

– Рад видеть вас обоих, – сказал он своим монотонным голосом, подходя к ним с широко распахнутыми руками.

Он обнял Дэвида и Грейс, и они все вместе присели за один из столов.

– Ну как ваши дела? – их папа оперся локтями о стол, сцепив пальцы своих крепких рук. – Дэвид, как ты?

Грейс бросила на Дэвида пристальный взгляд, который он попытался проигнорировать.

– У меня все в порядке.

– А у тебя, Грейс? – спросил отец.

– Все хорошо, – ответила она. – Ты сбрил бороду.

– Да, – он потер щеку. – Ты все еще в симуляции нашего предка из племени вангара?

– Больше нет, – сказала она.

Его лицо приобрело неодобрительно-нахмуренное выражение, которое было у него почти все время, хотя он этого не осознавал.

– Жаль. Я думал, это будет хорошим опытом для тебя. Современная система образования относится к нашей истории так, как будто бы она начиналась с рабства. До этого империи и королевства Африки были…

– Я знаю, папа, – сказала Грейс.

Он повернулся к Дэвиду:

– А как поживает твой прадедушка?

– Он отличный летчик.

– О, да. Он заслужил уважение каждого командира, под началом которого он когда-либо служил. Как-то раз он позволил мне примерить его старую лётную куртку. Она была очень велика мне.

– Мне как раз впору.

Его отец рассмеялся.

– Знаешь, его отец летал с «Адскими бойцами Гарлема»[37] во время Первой мировой войны. Может быть, они позволят вам пережить и эти воспоминания.

– Возможно, – сказал Дэвид.

Вдруг их отец снова посерьезнел.

– Я всегда говорил вам, как важно знать, откуда вы родом. Кто ваши предки. Кто ваша семья. Что нужно, чтобы понять, где вы. Но эта возможность лучше всего, что я когда-либо делал, чтобы научить вас своими силами. Вы… проживаете это, – он помолчал, и нахмурился еще больше. – Я просто хотел бы, чтобы вы могли начать этот путь с «Абстерго» с самого начала. Я так понимаю, они все еще не поймали Монро.

– Нет, – сказал Дэвид.

– То, как он воспользовался вами и другими, действительно преступление. Я бы никогда не позволил вам вернуться в бунты против призыва. Есть некоторые вещи, которые вы никогда не должны испытать, даже в симуляции. Я разъяснил это директору и доктору Бибо.

– Мы в порядке, папа, – сказала Грейс.

Дэвид промолчал.

– Вы все еще счастливы здесь? – спросил отец. – Грейс, ты приглядываешь за братом?

– Я пытаюсь, – ответила Грейс таким тоном, что только Дэвид смог понять ее.

– Я знал, что могу рассчитывать на тебя, – улыбка их папы вернулась. – Вот почему я согласился на это, и я доволен этим соглашением.

Дэвид почувствовал, что сейчас самое подходящее время спросить, может ли он уйти. Его отец практически поднял этот вопрос, и прозвучало открытое мнение о том, что, возможно, это было неподходящее для них место. Но Грейс будет в ярости, и, наверное, откажется уйти. У Дэвида все еще не было веских оснований для отца, кроме как рассказать ему о заявлениях Исайи об убийстве. Но он знал, что отцу, как и Грейс, это может показаться неправдоподобным.

– Поехали, перекусим, – сказал отец.

– Куда поедем? – спросила Грейс.

Через минуту окно закрылось, и Дэвид понял, что он застрял в Эйри. Пока.

* * *

Он и Грейс провели следующие несколько часов вместе с отцом. Черные тучи брызнули обещанным дождем, который был больше похож на туман, окутавший деревья. Воздух наполнился ароматом мокрых листьев и хвои. Они спустились с горы в китайский ресторан, пообедали и поехали обратно. Папа высадил их, и, попрощавшись, уехал.

После этого они провели остаток дня, занимаясь своими делами. На выходных, когда обычно приходили родители, они не входили в Анимус. Это была идея Виктории. У Дэвида недавно сложилось впечатление, что если бы все решал Исайя, подростки бы находились в своих симуляциях круглосуточно.

Дэвид и Грейс смотрели фильм в зале. Чуть позже вернулись Шон и Наталья, и они все вместе принялись за обед. Никто не говорил о Частицах Эдема, как было утром. Сегодня шеф-повара Эйри приготовили идеальный суп с картошкой и колбасой. Дэвид съел уже две тарелки, и подумывал о третьей, когда в зал вошли Исайя и Виктория.

Он сразу ощутил себя не в своей тарелке. Исайя выглядел взбешенным. Дэвид почувствовал в животе неприятное ощущение, и пожалел, что вообще ел сегодня.

– Я надеюсь, все вы приятно провели время с родителями, – сказал Исайя без намека на искреннюю заботу, и, не дожидаясь их ответов, продолжил: – Но теперь мы должны заняться более серьезным делом.

– Каким делом? – спросил Шон.

Исайя посмотрел прямо на Дэвида.

– Юношеским любопытством.

Теперь Грейс, Шон и Наталья тоже смотрели на Дэвида.

– Я думаю, Дэвид знает, о чем идет речь, – сказал Исайя. – Возможно, он даже рассказал вам обо всем.

Не было смысла скрывать или отрицать очевидное. У них, безусловно, есть записи с камер видеонаблюдения. Дэвид наклонился вперед, положил локти на стол, и сложил руки перед собой.

– Я рассказал им.

– Что ты им сказал? – спросила Виктория.

– Это неважно, – сказал Исайя. – Дело в том, что ты, Дэвид, вышел из комнаты посреди ночи и тайно проник в запретные зоны. Это было крайне опасно. В гараже часто выключен свет и там постоянно ездят машины. А если бы тебя сбили? Что, если бы тебя где-то заперли? Правила приняты не для того, чтобы скрыть от вас что-либо. Мы должны оберегать всех вас. Это наша главная забота.

Дэвид еще не понимал, как развернется ситуация. Пока это было похоже на заурядную нотацию за нарушение правил, а не на приказ об устранении. Он немного расслабился, и задался вопросом – может, он действительно неправильно понял то, что подслушал?

– Что же нам делать? – сказал Исайя. – Вы ведь знаете, как вы все важны для достижения нашей цели. Мы еще не нашли окончательное местонахождение остальных Частиц Эдема, и пока точно не знаем, что еще обнаружил Монро в ваших ДНК. Но в то же время я не позволю вам нарушать безопасность этого объекта. Обычно такие действия являются основанием для увольнения. Для всех вас.

– Что? – взгляд Шона, которым он измерил Дэвида, был еще хуже, чем у Грейс. – Но мы не имели никакого отношения к его побегу.

– Я знаю, – сказал Исайя. – И не думаю, что Дэвид на самом деле хотел нанести какой-нибудь вред. Как я уже сказал, юношеское любопытство.

– Значит, вы не собираетесь отправить нас домой? – спросила Грейс.

– Не хотелось бы, если этого можно избежать. Так что давайте назовем это испытательным сроком.

– Что вы имеете в виду? – спросила Наталья.

– Теперь ваши комнаты будут запираться на ночь. В маловероятном случае чрезвычайной ситуации они автоматически откроются. В других случаях, в нерабочее время вы будете находиться там.

– Как домашний арест, – сказал Дэвид.

Исайя поднял брови и кивнул.

– Можете думать об этом и так, наверное. Естественное последствие.

– Значит, мы заключенные, – сказала Наталья.

– Вовсе нет, – отозвался Исайя. – Если хотите, можете позвонить своим родителям и попросить их забрать вас. Но если вы хотите остаться частью этой важной работы, соблюдайте мои условия.

Исайя встретился глазами с каждым из них. Виктория стояла позади него, и Дэвид не мог увидеть выражение ее лица. Шон смотрел на Дэвида слегка мягче. Наталья, казалось, не злилась на него, но Грейс была в бешенстве. Он знал, о чем она думает. Она мысленно кричала, что у нее из-за него опять проблемы. Ну, это не вина Дэвида, что их папа всегда внушал Грейс, что она ответственна за него. Дэвид никогда не просил об этом.

– Что скажете? – спросил Исайя. – Мне звонить кому-нибудь из ваших родителей? Они могли бы вернуться и забрать вас сегодня ночью.

– Я остаюсь, – сказал Шон. – Я и так не собирался выходить из комнаты ночью.

– Я тоже остаюсь, – ответила Грейс. – И прошу прощения за моего брата.

Дэвид закатил глаза.

Виктория посмотрела на Наталью.

– А ты?

– Я останусь, – ответила Наталья. – Но я все еще чувствую себя заключенной.

– Я надеюсь, что это изменится, – сказал Исайя. Он повернулся к Дэвиду: – А ты? Наш автомобильный энтузиаст?

Это подтвердило опасения Дэвида, что на записях с камер видеонаблюдения было видно, как он забрался в реактивный автомобиль. Но, может быть, Исайя не подозревал, что Дэвид, сидя в машине, мог услышать его разговор с Коул. Именно поэтому он не придумал ничего более радикального, чем закрывать двери комнат на ночь. Если Дэвид хотел, чтобы Исайя и дальше так думал, он должен был притвориться, что не боится, и сказать, что не уйдет.

– Все в порядке, я остаюсь, – сказал Дэвид.

– Больше никаких экскурсий поздней ночью? – спросил Исайя.

– Нет, ведь моя дверь будет заперта, – ответил Дэвид.

Исайя кивнул.

– Я рад, что все мы поняли друг друга. А сейчас не буду мешать вам обедать.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Виктория улыбнулась.

– Увидимся завтра утром на симуляциях.

Она тоже ушла, и как только дверь закрылась, Грейс вскочила на ноги.

– Когда ты повзрослеешь?

– А когда ты заткнешься? – спросил Дэвид.

– Когда ты перестанешь вести себя как ребенок!

– Эй, послушай, – сказал Шон. – Мне все равно, повзрослеешь ты или нет, Дэвид, но не порти всем нам жизнь, понял? Некоторые из нас на самом деле относятся к этому серьезно. Я отношусь серьезно.

– Я тоже, – сказала Грейс.

Дэвид почувствовал, как у него горят уши, во рту пересохло.

– Подумаешь…

– Подумаешь? – переспросила Грейс. – А обо мне ты подумал?

– Вообще-то, – начал Дэвид, – я думаю…

– Эти внутрисемейные разборки между вами двумя меня уже достали! – воскликнул Шон. – Все, что я хочу знать, – это то, что ты больше не доставишь мне проблем. Как и все остальные. Хорошо?

Дэвид поправил очки и сердито уставился в стол.

– Хорошо? – повторила Грейс.

Дэвид едва кивнул.

– Ладно, – сказал Шон. – Тогда пойду-ка я в свою комнату. Утром увидимся.

Он покинул зал.

– Я тоже пойду спать, – сказала Грейс. – Я больше не могу об этом говорить.

Она тоже ушла, оставив Дэвида наедине с Натальей. Посидев несколько минут и немного успокоившись, он сказал ей:

– Ты молчала.

– Я думаю.

– О чем?

– О своей симуляции.

– А что с ней?

Она заколебалась.

– Думаю, я решила. Я не хочу, чтобы Исайя нашел Частицу Эдема.

Глава 16

Хавьеру понравилась идея спасательной миссии, это было лучше, чем ничего не делать. Но из интонации Гриффина он понял, что тот не собирается брать их с собой.

– Мы нужны вам, – сказал Хавьер.

– Серьезно? – спросил Гриффин. – Зачем?

– Наши друзья вас не знают, – сказал Хавьер. – Вы действительно думаете, что они пойдут с вами?

А если тамплиеры убедили их, что ассасины – плохие парни?

Гриффин самодовольно ухмыльнулся.

– Поверьте, я могу забрать людей и против их воли.

– Четверых подростков? – спросил Оуэн. – Думаете, это легко?

– Это выполнимо, – ответил Гриффин.

– Но с нами это будет легче, – сказал Хавьер. – С нами они точно пойдут.

– О, ты так думаешь? – спросил Гриффин.

– Да, – в один голос ответили Хавьер и Оуэн.

Ассасин покачал головой.

– Это тебе не на полицейский склад проникнуть. Это объект «Абстерго». У них охрана лучше, чем у некоторых глав государств.

– Это еще один из поводов взять нас с собой, – сказал Хавьер. – Просто как вы собираетесь вытащить оттуда четырех человек, которые вам не доверяют?

– Вы еще недостаточно подготовлены, – Гриффин отвернулся и подошел к рабочему столу у стены, на котором лежало все оружие. – Придется защищать вас.

– Вы брали нас на гору Мак-Грегор! – воскликнул Оуэн.

– Потому, что мне нужно было, чтобы вы узнали Частицу Эдема.

– А теперь мы нужны вам, чтобы наши друзья узнали нас, – сказал Хавьер.

Гриффин вытащил из своей перчатки какой-то картридж и поменял его на другой. Хавьер подумал, что это блок питания его электрического клинка. Затем ассасин начал прикреплять к перчатке другие устройства – что-то похожее на пистолет и электронные приспособления с антеннами и сенсорными экранами.

– Последний раз, когда я брал вас с собой, вы не подчинились прямому приказу, – сказал он.

– Я больше не буду так делать, – заверил Оуэн.

– Кроме того, – сказал Хавьер, – думаю, что мы вам нужны. Вы разозлились, когда Ребекка ушла, и, вероятно, разволновались. Не думаю, что вы в восторге от идеи сделать это в одиночку.

Гриффин кивнул.

– Может, ты и прав насчет этого.

– Тогда позвольте помочь вам, – сказал Хавьер. – Вы обучали нас, давайте используем это.

Гриффин засунул в карманы своей кожаной куртки еще кое-какое оружие и пару устройств и наклонился к рабочему столу.

– Хорошо.

– Хорошо? – спросил Оуэн.

– Да, – ответил Гриффин. – Собирайтесь.

Хавьер и Оуэн переглянулись, и кинулись к рабочему столу Гриффина. Хавьер схватил свои обычные приспособления и оружие. Он очень пристрастился к арбалету-пистолету, но Оуэн вдруг тоже взял его.

– Чжи использовала похожий, – пояснил он. – Я как бы привык нему. Он спас ей жизнь.

– Тогда возьми его, – сказал Хавьер.

Он схватил несколько обычных гранат, которыми пользовался раньше. Но на рабочем столе и стене были и такие приспособления, которые Хавьер не видел на складе Гриффина. Он взял баночку, размером с ту, из которой пьют содовую, и спросил:

– Что это?

– Болевая граната, – ответил Гриффин. – Излучает поток энергии, немного похоже на СВЧ-излучение. Поражает верхний слой кожи. Боль такая, как будто лежишь на доске с гвоздями. Она не имеет смертельного действия, но ощущения такие, как будто сейчас отдашь концы.

Хавьер сунул одну из них в карман.

– А это что? – спросил Оуэн, поднимая еще одно устройство, похожее на пистолет.

– Матричный лазер, – ответил Гриффин. – Направь его в лицо противника, и тот временно ослепнет.

– Бóльшая часть всего этого, похоже, предназначена для разрушения и отвлечения, – произнес Хавьер.

– Потому что ассасины используют настоящее оружие, – сказал Гриффин. – Правительство убивает всех подряд с помощью беспилотников и бомб. Тамплиеры, преследуя свои цели, совершают анонимные и непрямые убийства. Но мы другие. Ассасины убивают только тех, кого мы задумываем убить, не забывая о нашем Кредо. Мы смело встречаем своего противника без страха по поводу того, что делаем. Но иногда и мы позволяем кому-то или чему-то совершить убийство вместо нас, мы не лучше других.

Хавьер услышал в его словах определенную долю гордости.

– Быстрее берите все, что хотите, – сказал Гриффин. – Пора выдвигаться.

Хавьер схватил еще несколько гранат и арбалетных болтов, и вдруг заметил, что Оуэн стоит у стола с доказательствами, и разглядывает их.

– Эй, – сказал Хавьер, – мы вплотную займемся этим, когда вернемся. Хорошо?

– Да, – кивнул Оуэн. – Ладно, идем.

Вслед за Гриффином они поднялись по лестнице, вышли из дома, и по заросшему газону направились к сараю, где Хавьер припарковал машину.

– Ты ведь не заправился, верно? – спросил Гриффин.

Хавьер ничего не ответил, и получил толчок локтем от Оуэна.

– Залезайте, – сказал Гриффин.

Оуэн забрался на переднее пассажирское сиденье, Хавьер устроился сзади. Они подождали, пока Гриффин найдет в сарае канистру и заправит машину. Заправившись, ассасин сел за руль, завел двигатель, и они выкатили наружу.

Приближался вечер. Гриффин прикинул, что дорога до исследовательского центра «Абстерго» займет несколько часов.

– Объект называется Эйри, – сказал он.

– Как орлиное гнездо? – спросил Хавьер. – Разве орел не имеет отношения к вашим ребятам? Ну, знаете, типа Орлиное Зрение?

– Я уверен, что тамплиеры прекрасно это понимали, когда выбирали название для своего центра, – сказал Гриффин.

Они выехали на шоссе и повернули на север. Обогнув предгорье, машина снова повернула на восток, направляясь к горам. Деревья становились выше и толще. Небо затянуло серыми тучами. Вскоре на лобовое стекло упали первые капли дождя; наступил вечер.

Когда они добрались до возвышения, у Хавьера заболели уши. Гриффин свернул к обочине.

– Отсюда мы должны двигаться пешком, чтобы попытаться обойти охрану «Абстерго».

Хавьер выглянул в окно. Вода стекала вниз по асфальтированной горной дороге.

– Надеюсь, эти капюшоны водонепроницаемы.

– Да, – сказал Гриффин. – Но они явно не защищают от нытья.

– Шутки за триста, – ровным голосом сказал Оуэн.

– Послушайте! – Гриффин откашлялся. – С этого момента вы слушаете меня и точно выполняете то, что я вам говорю. Объект еще за несколько километров отсюда, но скоро появятся камеры и электронные устройства защиты. Ни одна из них не должна нас засечь.

– Как мы это сделаем? – спросил Оуэн.

– Орлиное Зрение, – ответил Гриффин. – Кажется, оно есть у вас обоих. Пытайтесь его использовать, чтобы обнаружить наблюдение и обойти его.

– Понял, – сказал Хавьер, хотя это заставило его нервничать. Его уровень владения Орлиным Зрением был не настолько продвинутым, как у Оуэна.

– Этот объект состоит из пяти зданий. Ваши друзья в одном из них. Пойдем и вытащим их оттуда.

Все трое открыли дверцы машины и вышли под дождь. Гриффин был прав: куртка с капюшоном хорошо защищала от дождя, капли попадали лишь на нос и щеки Хавьера.

– Мы должны двигаться быстро, – сказал Гриффин. – Вы уже видели технологию поиска ассасинов, которую использует «Абстерго», отслеживая наши «призрачные клоны». Мы должны опередить эту технологию.

Воздух здесь был более прохладным и чистым, не загрязненным выхлопными газами и парами города. Хавьер глубоко вдохнул и почувствовал себя лучше.

– Вы оба готовы? – спросил Гриффин.

– Я готов, – ответил Оуэн.

– И я, – сказал Хавьер.

– Тогда вперед, – приказал Гриффин.

Он метнулся в лес, Оуэн и Хавьер последовали за ним. Земля здесь была довольно ровной, небольшой подлесок был густо усыпан сосновыми иголками и листьями. Широкие ветви возвышающихся над ними деревьев немного защищали троицу от дождя. Они перебирались через большие серые скалы, через ручьи, разлившиеся от ливня.

По пути Хавьер использовал свое Орлиное Зрение. С самого начала обучения он знал, что не сможет управлять силой этой способности. Во всяком случае, это было расслабление мышления, как при игре в футбол. Во время пенальти Хавьеру приходилось игнорировать сигналы сознания и просто позволять телу делать то, что оно умеет. Так же было и с Орлиным Зрением: собирая информацию, его разум охватывал те образы, запахи, звуки и ощущения, которых Хавьер даже не осознавал.

Когда они увидели первую инфракрасную камеру, Хавьер уже знал, что она там есть. Подумав, что, должно быть, он ощутил расположение и радиус действия камеры, он теперь двигался так, чтобы не попасть в поле ее зрения. Все трое старались скрываться.

Они как можно тише скользили между деревьями, и когда Гриффин указал на несколько растяжек на земле, Хавьер взобрался на верхние ветки дерева, что оказалось легче, чем подобраться к фасаду здания. Раскачиваясь, они перепрыгивали с ветки на ветку, а когда спустились, увидели, что обошли еще одну камеру.

Они преодолели еще пару километров, и наступил ранний закат. Гриффин остановил их у подножья крутого склона.

– У вас обоих хорошо получается, – сказал он. – Эйри находится на вершине этой горы.

Хавьер поднял голову и не увидел вершины.

– Устройства безопасности будут встречаться чаще, и их будет не так легко обойти, – продолжил Гриффин. – Отсюда мы начнем двигаться очень медленно. Будьте начеку. Помимо автоматической аппаратуры наблюдения, мы можем наткнуться на вооруженных охранников.

Хавьер и Оуэн кивнули, и Гриффин начал взбираться на гору. Мокрая земля под ногами Хавьера была скользкой, временами было трудно удержаться на ногах, и приходилось использовать руки, карабкаясь на четвереньках. У вершины склона они столкнулись с первым препятствием. Несколько камер охватывали лежащий на пути ассасинов участок леса.

Они укрылись за деревьями, и Гриффин включил что-то на своей перчатке, нажав на один из сенсорных экранов.

– Приготовьтесь действовать быстро, – прошептал он.

Затем он направил перчатку на одну из камер, и из нее вырвался тонкий луч света.

– Сейчас! – прошипел он.

Все трое бросились вперед, и Хавьеру удалось разглядеть лазейку. Одна из камер остановилась, и он пролетел через узкое отверстие. Оуэн последовал за ним, последним прошел Гриффин. Оказавшись в безопасном месте, Хавьер обернулся и заметил, что камера продолжила вращаться.

– Что это было? – спросил Оуэн.

– Специальное лазерное устройство, – сказал Гриффин. – Эти камеры умные, запрограммированные на отслеживание движения. Я просто послал ей сигнал, который отвлек ее, вызвав сбой в программном обеспечении на несколько секунд.

Гриффин двинулся дальше, а Хавьер прошептал Оуэну:

– Мне нужна такая перчатка.

Они поднялись еще на несколько десятков метров, обходя другие камеры и датчики. Хавьер заметил на деревьях несколько огнестрельных орудий, готовых выстрелить в любую секунду. Дождь непрерывно моросил, становилось прохладно, и Хавьер увидел, что у него изо рта идет пар.

– Перепад температуры может стать для нас проблемой, – сказал Гриффин. – Эти куртки почти полностью скрывают наш облик. Но если здесь станет слишком холодно, температура наших тел будет отличаться от температуры окружающей среды.

– И что нам делать? – спросил Хавьер.

Гриффин покачал головой.

– Старайтесь сохранять спокойствие, чтобы ваше кровяное давление и температура не повышались. Если охранная система засечет нас здесь, будет намного труднее добраться до ваших друзей.

Склон стал более пологим, карабкаться стало легче. Но в то же время деревья поредели, и у них стало меньше места для укрытия от камер, которые теперь чаще попадались им на пути. Они продвигались вперед медленными и осторожными рывками и прыжками.

Наконец, они добрались до ограждения высотой приблизительно шесть метров. Но это был не сетчатый забор, который охранял полицейский склад. По обе стороны забора земля была расчищена от кустов и деревьев на расстоянии примерно девяти метров, он был сделан из толстых брусков, формировавших плотную решетку. Ограждение было невозможно перерезать или взорвать гранатой. Кроме того, забор был, вероятно, чувствительным к давлению и с возможностью подключения электрического тока.

Гриффин уставился на него, прикусив губу, и поднял перчатку.

– Давайте посмотрим, смогу ли я получить данные об этой штуке.

Хавьер и Оуэн ждали.

За оградой, вдали от деревьев, Хавьер увидел здание, похоже, сделанное из стекла. Помещение ярко освещалось, было четко видно коридоры и офисы. Если им удастся подобраться достаточно близко, это может облегчить поиск их друзей.

– Я не могу получить много информации, – сказал Гриффин. – Но думаю, если мы попробуем забраться на эту штуку, они узнают, что мы здесь. Если мы начнем его резать или выведем из строя электрику, они тоже об этом узнают. Мы должны преодолеть ограду, не дотрагиваясь до нее. Если не хотим, чтобы о нашем присутствии узнали.

– Это здание не слишком далеко, – сказал Хавьер.

– Да, но сам комплекс большой, – заявил Гриффин. – Это лишь одно из пяти зданий.

– Вы можете его перепрыгнуть?

Гриффин искоса взглянул на забор.

– Нет. Нам придется перебраться с помощью каната, натянутого над забором между деревьями, но я почти уверен, что нас обнаружат.

– Не похоже, что у нас есть выбор, – сказал Хавьер.

Гриффин посмотрел на деревья, высматривая что-то по ту сторону забора, и, наконец, казалось, принял какое-то решение. Он взобрался на ближайшее дерево и оказался выше верхнего края забора. Сквозь зазор между ветками он выстрелил чем-то в сторону деревьев на другой стороне. Хавьер увидел едва заметную линию.

Гриффин свистнул им, и Хавьер и Оуэн поднялись к нему на дерево. Хавьер посмотрел сверху вниз на забор и на кабель, который исчезал в деревьях метрах в пятнадцати от них. Его Орлиное Зрение обнаружило несколько камер, и он понял, что как только начнет двигаться по канату, уже не будет никакого способа обойти их.

– Вам нужно перебираться быстро, – Гриффин прикрепил к канату что-то вроде шкива с ручкой. – Держите это и подтягивайтесь с помощью другой руки. Если сработает охранное устройство, просто продолжайте двигаться.

Он кивнул в сторону Оуэна.

– Ты первый.

Оуэн глубоко вздохнул и схватил шкив.

– Увидимся на другой стороне, – сказал Хавьер.

Оуэн кивнул.

– Да.

– Отталкивайся от дерева, – сказал Гриффин.

Оуэн посмотрел вперед и поставил одну ногу на ствол, канат немного провис.

– Хорошо, – сказал он, – теперь…

Вдруг громко заревела сирена. От неожиданности Хавьер вздрогнул и чуть не свалился с дерева. Вдоль забора зажглись яркие огни, и послышались отдаленные крики.

– Это из-за нас? – спросил Хавьер.

– Я так не думаю, – сказал Гриффин. – Камеры не могут обнаружить канат, и Оуэн еще не начал двигаться. Система безопасности сработала из-за чего-то другого. Все входы в Эйри теперь будут заперты, и нам будет сложнее попасть внутрь.

– Что же нам делать? – спросил Оуэн.

– Перебираться. Быстрее.

Оуэн кивнул, вернулся на место и, оттолкнувшись, повис над забором. Зажим каната гудел в его руке, второй Оуэн помогал себе подтягиваться. Он быстро преодолевал расстояние, исчезая между деревьев, а затем Гриффин прикрепил новый зажим.

– Теперь ты, – сказал он.

Хавьер схватил зажим и последовал за Оуэном. Двигаться было тяжелее, чем казалось со стороны, и в течение всего передвижения по канату Хавьер чувствовал себя уязвимым. Кто угодно мог легко подстрелить его прямо в воздухе. Он с усилием подтягивался и скользил вперед, пока, наконец, не оказался в безопасности деревьев на той стороне.

– При других обстоятельствах, – сказал Оуэн, – это было бы весело.

Сирены утихли, но свет остался включенным.

– Интересно, что это значит? – спросил Хавьер.

Сквозь деревья послышались крики, и вдруг из леса, на открытом пространстве перед забором, не слишком далеко от места, где находились Хавьер и Оуэн, появилась группа агентов «Абстерго». На них были те же черные полувоенные формы и шлемы с устройством поиска ассасинов. Все были вооружены. Их было восемь человек. Один из них указал на канат, и вся группа посмотрела в направлении Гриффина.

– Мы должны выбираться отсюда, – сказал Хавьер.

Оуэн уже вытащил ЭМИ-гранату и бросил ее в агентов. Но, упав на землю, она не взорвалась.

– Гриффин должен найти другой путь, – процедил Хавьер. – Если мы останемся здесь, нас поймают.

Оуэн кивнул, и Хавьер как можно быстрее и тише начал перебираться на соседние деревья. Перепрыгивая с дерева на дерево, они оторвались на расстояние, которое казалось безопасным, и спустились на землю.

Стеклянное здание теперь было ближе, и Хавьер увидел неподалеку еще два здания, соединенных между собой закрытыми переходами.

Они добрались до Эйри, но сейчас остались сами по себе, без Гриффина.

Глава 17

Грейс лежала на постели, кипя от злости. Она не устала физически, по крайней мере, спать ей не хотелось. Она устала от Дэвида. Не так давно она чувствовала ответственность за него, но что более важно, не особенно над этим задумывалась. Дэвид был ее младшим братом, и она была рада заботиться о нем.

Но затем Монро втянул их в эту тайную войну, и после этого ее единственной целью стало оберегать своего братишку и себя от опасностей. Когда они начали симуляцию в Нью-Йорке, ее главной заботой был Дэвид, так же как и дома. Но затем ход симуляции все спутал.

Дэвид переживал воспоминания Авраама, а Грейс входила в симуляцию воспоминаний дочери Авраама, Элизы. Смена ролей перемешала все в голове Грейс, потому что теперь Дэвид начал заботиться о ней. Та симуляция тоже что-то с ним сделала, потому что с тех пор он не слушался ее, как раньше. Он начал заниматься своими делами.

Такими, как шастать ночью по запретным зонам и находить для всех неприятности.

Грейс не знала, как воспринимать рассказ Дэвида о его ночных приключениях. По большей части она считала, что у него разыгралось воображение. Он был еще слишком мал для Анимуса. Для Дэвида это была игра, и какая-то часть Грейс больше не хотела быть ответственной за него. Это было так утомительно. Симуляция воспоминаний Масиреха только заставляла ее пожалеть, что у нее нет такого брата, на которого можно положиться.

На улице все еще шел дождь. Грейс лежала и слушала его шум, гадая, какой будет ее следующая симуляция. В воспоминания какого предка она будет входить? Может быть, на этот раз она найдет Частицу Эдема, а не Шон со своим викингом.

Мысли лихорадочно метались в ее голове, и вскоре Грейс начала засыпать, убаюканная звуками бури. И вдруг раздался щелчок замка автоматической двери, испугав ее. Сон как рукой сняло.

Она посмотрела на дверь и вздохнула. Ей не понравилась идея запирать двери. Мало кому такое бы понравилось, считала она. Но теперь было так, благодаря Дэвиду.

Она поднялась с кровати, чтобы почистить зубы. Свет в ее небольшой ванной комнате был резким и холодным. Затем она хотела переодеться в пижаму, но, прежде чем она разделась, раздался сигнал тревоги.

Громкий звук сирены разносился по всему объекту.

Чрезвычайная ситуация?

Грейс посмотрела на дверь, ожидая, что она откроется, как Исайя и обещал, но ничего не произошло. Секунды шли, но дверь не открывалась, а сирена продолжала реветь. Грейс почувствовала приступ паники, холодом прокатившийся по ее телу. Она подошла к окну и выглянула наружу, но все, что она увидела, это несколько далеких огней, которые мелькали между деревьями.

Это пожар? Или какой-то другой несчастный случай? Или, возможно, учебная тревога?

Она попыталась открыть дверь, но та была заперта. Грейс в панике ходила по комнате туда-сюда, а через несколько минут вой сигнализации стих.

Грейс остановилась и прислушалась, но ничего не услышала. Свет снаружи все еще горел.

Что бы это ни было, казалось, что все уже закончилось, и она подумала, что, возможно, это действительно была какая-то учебная тревога. В следующий раз Исайе или Виктории не мешало бы их предупредить.

Грейс оставила свет в ванной включенным и вернулась в кровать, но не переоделась в пижаму – на случай, если ей снова придется вставать среди ночи по другому сигналу тревоги. Прошло еще некоторое время, прежде чем ей снова удалось заснуть.

* * *

Ее разбудил еще один щелчок двери.

Она села.

Что-то было не так. Она огляделась вокруг, прислушиваясь, пытаясь понять, что случилось, а потом поняла, что ее насторожила ванная комната – там отключился свет. Собственно, казалось, что все лампы в этой части Эйри погасли, даже те, что горели на улице.

Дверь в ее комнату тихонько скрипнула, и она вскочила с кровати.

– Грейс?

– Дэвид? – спросила она.

Дверь открылась, и вошел ее брат.

– Что происходит? – спросила она у него.

– Не знаю, – ответил он. – Просто раздался щелчок замка, и дверь открылась.

– У меня тоже, – сказала она. – Свет отключили.

– Мы должны найти Шона и Наталью.

Она согласилась; они вышли из комнаты и медленно двинулись по коридору. В коридоре было тихо и темно, только тусклый лунный свет пробивался через еще влажное от дождя стекло. Но буря, видимо, еще не закончилась.

Повернув за угол, они наткнулись на Наталью. Та взвизгнула и отскочила назад, прежде чем, наконец, узнала их.

– Ты в порядке? – спросил Дэвид.

– Все отлично, – ответила она, прижимая руку к груди. – А вы, ребята?

– Мы в порядке, – сказала Грейс. – Ты слышала тот звук сирены?

– Да, – ответила Наталья.

– Ты не видела Шона? – спросил Дэвид.

– Полагаю, что он все еще в своей комнате.

Все трое прошли немного вперед и обнаружили, что дверь в комнату Шона приоткрыта, как и у них.

– Шон? – прошептала Наталья сквозь отверстие.

Ни слова в ответ.

– Шон! – громче позвал Дэвид.

Грейс услышала звук отбрасываемого одеяла и затем сонное:

– А? Что такое?

– Шон, – повторил Дэвид. – Это мы. Свет отключили.

– Подождите, – сказал Шон.

Послышалось знакомое дребезжание коляски Шона, и через секунду он открыл дверь.

– Ребята, что вы делаете? Вы должны быть в своих комнатах.

– Свет отключили, – сказал Дэвид.

– И что? – спросил он.

– Разве ты недавно не слышал звук сирены? – спросила Грейс.

– Какой сирены? – удивился Шон.

– Ты серьезно? – спросила Грейс.

Шон потер глаза и зевнул.

– Я серьезно не понимаю, о чем ты говоришь.

Грейс понимала – что-то происходит, несмотря на то, что Шон, казалось, совершенно не обращал на это внимания. Грейс не понимала, как можно было не услышать такой громкий звук даже сквозь сон. Она посмотрела в обоих направлениях коридора, гадая, что же им делать.

– Нам стоит оставаться здесь? – спросила Наталья, думая о том же.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Шон. – Конечно, мы должны остаться здесь.

– Не знаю, – сказал Дэвид. – Что-то тут не так.

Шон широко развел руки.

– Что именно? Просто отключили свет.

– Но сирена… – сказал Дэвид.

– О какой сирене ты говоришь? – спросил Шон.

– Я собираюсь немного осмотреться, – заявила Наталья, отходя от них.

– Я тоже, – сказал Дэвид, присоединяясь к ней.

Шон посмотрел на Грейс, его рот был полуоткрыт, брови нахмурены. И она знала, о чем он думал. Это уже один раз принесло им неприятности, а он не хотел, чтобы его выгнали из Эйри. Она тоже этого не хотела.

– Не хочу в этом участвовать, – сказал он и покачал головой, возвращаясь в свою комнату. – И я не пойду с вами, ребята.

С этими словами он закрыл дверь.

Через несколько шагов Наталья и Дэвид остановились и обернулись.

– Ты идешь, Грейс? – спросил Дэвид.

Она не хотела. Но в отличие от Шона, она слышала сигнал тревоги, и когда выключили свет, она поняла – что-то определенно не так. Через мгновение она решила, что не хочет столкнуться с чем-либо одна.

– Куда мы идем? – спросила она, присоединившись к Наталье и Дэвиду.

– Недалеко, – сказала Наталья. – Я просто хочу посмотреть, что происходит в других зданиях. Может, там тоже нет света.

Это имело некоторый смысл. Они крались на цыпочках, перешептываясь, и добрались до первого перехода, в котором царила темнота. Казалось, в главном здании на другом конце прохода тоже темно.

– Давай проверим другой, – сказал Дэвид.

Они вернулись на то место, откуда пришли, и направились по другому коридору к дальней стороне здания. Грейс настолько напряженно приглядывалась и прислушивалась, что ей начало казаться, что снаружи она слышит крики людей из леса. Хотя, может быть, крики ей не почудились, что еще больше сбивало с толку. Но за окном ничего не было видно.

Добравшись до второго перехода, они обнаружили, что замок, в отличие от замков на дверях в их комнатах, закрыт. Но через окно Грейс увидела, что в соседнем здании тоже не горит свет.

– Что происходит? – спросил Дэвид. – Где все?

– Может быть, был пожар, – сказала Наталья. – Вот почему сработала сирена, и отключилось электричество.

– Возможно, – сказала Грейс. – Но…

Дверь в проход лязгнула и распахнулась. Грейс хотела было бежать, но в ее лицо ударил свет фонарика, а потом яркий луч упал на Наталью и Дэвида. Все трое замерли, увидев входящую в дверь фигуру.

– Вот вы где, – сказал он.

Грейс узнала этот голос. Его глубокое звучание вихрем ворвалось в ее мысли.

– Монро? – спросил Дэвид.

Луч света опустился на пол, немного осветив коридор, и они увидели, что это был он. Он был одет в ту же полувоенную форму, что и у агентов «Абстерго», его длинные волосы были собраны в хвост. Козлиная бородка стала немного длиннее, а лицо немного худощавее, чем в последний раз, когда они видели его.

– Вы в порядке, детишки? – спросил он.

– Мы в порядке, – ответила Грейс. – Что…

– Это сделали вы? – спросил Дэвид, обводя рукой вокруг них.

– Свет? Да, это сделал я. А теперь я собираюсь забрать вас отсюда, ребята. Где остальные?

– Шон в своей комнате, – сказал Дэвид.

– А Оуэн и Хавьер? – спросил Монро.

– Мы не знаем, – сказала Наталья. – Они ушли вскоре после вас, несколько недель назад.

Монро склонил голову набок и немного нахмурился.

– Хорошо, тогда вы, ребята, забирайте Шона и…

– Он не пойдет, – сказала Грейс.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Монро.

– Он хочет остаться здесь. Я знаю, что это так.

– Ты уверена в этом? – спросил он.

– Уверена, – ответила она.

Монро помолчал, затем кивнул.

– У него должен быть свой выбор.

Что касается Грейс, она не знала, что теперь думать о Монро, даже несмотря на то, что говорил о нем Исайя. Монро был странным. Он не желал жить как все. Грейс не знала, должна ли она ему доверять или сдать его, и ей не нравилось быть в такой ситуации.

– Вам не стоило приходить сюда, – сказала она.

Дэвид повернулся к ней.

– Почему это?

– Все в порядке, – сказал Монро. – Я предполагал, что так будет. Исайя может быть чрезвычайно убедителен. Он точно знает, что вы хотите услышать, и говорит вам это тогда, когда вам нужно это услышать.

– Он рассказал нам о вас, – сказала Грейс.

– Я не сомневаюсь, что он вам рассказал кое-что обо мне, – гневно ответил Монро. – Эта история намного длиннее. Но сейчас нет времени объяснять. У каждого из вас есть выбор – идти со мной или оставаться здесь.

– Я пойду с вами, – сказала Наталья.

Ее заявление удивило Грейс. Она думала, что Наталья охотно работала с тамплиерами, стремясь достичь той же цели, что и остальные. И сейчас она была ближе к ее достижению, чем любой из них.

– Я тоже пойду, – сказал Дэвид.

– Что? – повернулась к нему Грейс. – Нет, ты не пойдешь!

– Пойду, – сказал он. – Я знаю, ты мне не веришь, но это только вопрос времени, когда Исайя убьет тебя. Он уже запирает нас ночью. Ты должна пойти с нами.

– У нее свой выбор, – сказал Монро. – И мы должны принять его. Я не собираюсь никого принуждать делать что-то. Но если ты со мной, то нам нужно идти.

– Куда? – спросила Наталья.

– Нас ждет машина, – ответил он. – Сюда.

Он обернулся и двинулся по проходу, из которого появился. Наталья последовала за ним, а Дэвид сделал несколько шагов к открытой двери прохода и обернулся.

– Ты идешь? – спросил он.

Грейс не знала, что делать. Она как будто вросла в землю. Она не знала, можно ли доверять Монро, но и Дэвид тоже был прав. У нее были сомнения по поводу Исайи. Но все же, как она могла отказаться от всего, что «Абстерго» и тамплиеры предложили ей? А что будет с ее братом?

– Грейс? – спросил Дэвид.

– Я не…

Щелкая, начали ярко вспыхивать лампы. Грейс и Дэвид посмотрели вверх, затем друг на друга, и вдруг дверь прохода загудела и начала закрываться.

– Нет! – закричал Дэвид, проскальзывая в щель.

Грейс тоже бросилась туда, но дверь захлопнулась, и замок теперь был заперт. Она была отделена от Дэвида. Грейс взялась за ручку, но та не открылась, и включился сенсорный экран.

– Дэвид, ты можешь открыть замок со своей стороны? – спросила она через дверь.

– Нет! – раздался приглушенный ответ. – Он не открывается!

– Черт! – услышала она голос Монро. – Прости. Но мы должны идти, сейчас.

– Грейс! – крикнул Дэвид. – Разбей стекло!

– Она не сможет, – сказал Монро. – Оно пуленепробиваемое. Почти небьющееся.

Сломать электронный замок двери было невозможно, и если те, кто сейчас находился по ту сторону, включая ее брата, не двинутся вперед, их поймают. И если Дэвида и Наталью поймают вместе с Монро, Грейс боялась представить, что с ними будет. Ей не хотелось верить, что Исайя причинит им вред, но теперь, когда ее младший брат находился по другую сторону этой двери, она не исключала того, что он на самом деле прав.

– Уходите, – сказала она.

– Что? – спросил Дэвид.

– Идите. Убирайтесь отсюда, пока можете.

– Я не оставлю тебя.

– Нет, оставишь, – сказала она. – Я всегда избавляла тебя от неприятностей, и не собираюсь останавливаться сейчас. А теперь иди!

– Но…

– Дэвид, – услышала она голос Монро, – сейчас или никогда.

Бесконечная секунда молчания.

– Уходи, – сказала Грейс.

– Мы вернемся и вытащим тебя отсюда, – сказал Дэвид, – обещаю.

Грейс даже не знала, хотела ли она этого. Если бы эта дверь была открыта, она все еще не была уверена, прошла ли бы она через нее. Может быть, у нее и ее брата разные пути. «Абстерго» и Анимус все изменили. Она знала только то, что должна уберечь Дэвида от опасности. После этого ей придется заботиться лишь о себе.

– Пока, – сказала она. – Отправляйтесь.

Еще одна пауза.

– Пока, Грейс.

Она услышала шаги, удалявшиеся от двери. Затем наступила тишина, и брат исчез.

Глава 18

Оуэн и Хавьер осматривали снаружи здание Эйри, обходя камеры и охранников, надеясь, что Гриффин скоро догонит их. Оуэн все еще не понимал, что случилось с сигнализацией, но теперь тамплиеры были в полной боевой готовности. Агенты «Абстерго» патрулировали повсюду, но, к счастью, не у всех из них была экипировка с технологией поиска ассасинов.

– Почему там не сработала та ЭМИ-граната? – спросил Оуэн.

– Экранирование электронных компонентов, – ответил Хавьер. – Медь бы сработала. Они, должно быть, обновили охранную систему.

– Это хреново.

– Итак, каков наш план? – Хавьер огляделся. – Считаю, надо идти внутрь.

Оуэн согласился. Гриффин, вероятно, взбеленился бы, но его там не было, а у них все еще была миссия.

– В этом здании есть дверь, – указал Хавьер.

Оуэн кивнул.

Они прижались к стене, обходя камеры наблюдения и охранные устройства. Когда напарники добрались до двери, Оуэн заметил электронный замок. Похоже, им понадобится отпечаток пальца или другие биометрические данные, а также код. Оуэн вытащил еще одну ЭМИ-гранату.

– Опять? – спросил Хавьер. – Это единственное средство, которое ты знаешь?

– Стоит попробовать.

Оуэн вырвал чеку и бросил гранату на консоль безопасности, но так же, как и с агентами, ничего не получилось.

– Экранированный, – подытожил Хавьер.

– Мне нужно найти новый способ, – сказал Оуэн.

– Мы должны найти вход.

– Как насчет того, чтобы просто разбить стекло?

– Слишком шумно.

– Через крышу?

– Попытка не пытка.

Но найти место, чтобы залезть на здание из сплошного стекла, было трудно, и Оуэн задался вопросом, преднамеренно ли тамплиеры так проектировали свой исследовательский центр. Похоже, это место непроницаемо для ассасинов. Наконец, они нашли дерево, растущее довольно близко к одному углу. Они забрались на высоту балкона на втором этаже, но расстояние между их деревом и балконом было довольно широким.

– Есть еще один канат? – спросил Хавьер.

– Думаю, я смогу перепрыгнуть.

– Да?

Оуэн надеялся на это. В симуляциях, как Вариуса, так и Чжи, он совершал такие длинные прыжки, но это были воспоминания полностью обученных ассасинов, а он сам еще не проверял этот эффект просачивания. Но у них не было времени и других вариантов. Он приготовился к прыжку.

– Оуэн, – сказал Хавьер, – если не допрыгнешь, падать придется долго.

– Есть другие?..

– Тсс, – Хавьер поднял руку и указал вниз.

Оуэн посмотрел и увидел, что к дереву приближается один агент «Абстерго». На лице Хавьера появилась улыбка. Оуэн понял, что он только что придумал другой план, и ему показалось, он знает, что они сейчас будут делать. Хавьер жестом предложил им спуститься ниже, что они и сделали, молча. Когда они заняли позицию, Хавьер вытащил свой арбалет-пистолет. Оуэн последовал его примеру, и когда агент проходила прямо под ними, они оба прыгнули на нее.

Охнув, агент рухнула на землю, и прежде чем она успела встать и вытащить оружие, Оуэн и Хавьер направили на нее свои пистолеты.

– Руки вверх, – сказал Оуэн.

Она подчинилась, и Хавьер снял с нее шлем. Она была довольно молодой, с прямыми светлыми волосами, полными губами и острым подбородком. На нагрудном бейджике было написано «КОУЛ».

– Я искала вас двоих, – сказала она.

Хавьер вытащил болевую гранату.

– Ты знаешь, что это, Коул?

Она издала легкий вздох и кивнула.

Оуэн улыбнулся.

– Делай то, что мы говорим, и, может быть, мы тебя не поджарим.

– Какой у вас план? – спросила она.

Оуэн прижал свой арбалет-пистолет к ее спине.

– Просто иди.

Она кивнула, руки все еще были подняты, и Оуэн подтолкнул ее вперед. Ее шаги были медленными и неохотными, но они, наконец, добрались до двери.

– Открой ее, – сказал Хавьер.

Она замешкалась, и Оуэн приставил пистолет к ее спине между лопаток.

– Открывай.

Коул покачала головой, на ее скулах заиграли желваки. Потом она дотронулась большим пальцем до сканера дверного замка и ввела код. Щелкнул замок, и дверь открылась.

– Что вы собираетесь там делать? – спросила она.

– Ты узнаешь, что мы сделали, когда проснешься, – сказал Хавьер, и выстрелил в нее усыпляющим дротиком.

Она вздрогнула. Через две секунды ее глаза закатились, и Коул упала на землю. Оуэн ткнул ее обездвиженное тело носком ботинка. Она была без сознания.

Он открыл дверь, и Хавьер вошел вслед за ним. Ярко освещенное здание изнутри оказалось таким же прозрачным, как и снаружи. Они проходили по коридору, с обеих сторон были офисы и комнаты. Подростки держали оружие наготове, а Орлиное Зрение Оуэна работало на пределе. В стеклянных панелях мелькали их отражения, создавая впечатление, что они были там не одни.

В конце коридора они вошли в огромный атриум. Оуэн посмотрел вверх и увидел над ними несколько ярусов. Этажи соединялись эскалаторами и лестницами, каждый ярус возвышался над открытым пространством внизу. Пока ассасины прятались в ветхих домах и на складах, тамплиеры работали над своими целями здесь, или в местах, похожих на это. Могущество тамплиеров и неравенство в доходах организаций делали миссию ассасинов почти бесполезной.

– Куда идти? – спросил Хавьер.

– Не знаю, – ответил Оуэн. – Давай немного осмотримся.

Но как только они сделали три-четыре шага по глянцевому полу атриума, разом погасли все лампы, и здание как будто вздохнуло.

– Кто-то вырубил электричество, – сказал Хавьер.

Глаза Оуэна еще не приспособились к внезапной темноте, но его Орлиное Зрение показало, что друг стоит в нескольких метрах от него.

– Возможно, это был Гриффин.

– Будем надеяться, – сказал Хавьер.

Они решили двигаться дальше, и в этой кромешной темноте Оуэн почувствовал себя немного безопаснее. Его глаза, наконец, привыкли к ней. На первом этаже они обнаружили только конференц-залы и большую комнату отдыха. Они поднялись по лестнице на второй этаж, но продвинувшись не очень далеко – они пришли к выводу, что на нем есть только офисы.

– Это не похоже на то место, где они держат Грейс и других, – сказал Оуэн.

– Может быть, в одном из других зданий? – спросил Хавьер. – По-моему, я видел на первом этаже переход.

– Пойдем, посмотрим.

Они спустились на первый этаж и прошли через атриум к проходу. На двери не было замка, она была открыта. Хавьер посмотрел на Оуэна, и Оуэн кивнул. Напарники вошли в туннель со стеклянными стенами и крышей, и быстро перебрались на другую сторону, оказавшись в новом, меньшем здании.

Наружные стены здесь тоже были сделаны из стекла, но внутренние были изготовлены из другого материала. Они прошли по нескольким коридорам, и Оуэн попробовал открыть одну из дверей. Внутри он увидел еще одну, меньшую комнату отдыха. Но уже в следующем коридоре они обнаружили нечто похожее на Анимус, но модель была гораздо удобнее, чем виденные ими раньше. Она состояла из ремней, подвешенных на кольце высотой по пояс и какого-то металлического каркаса со всевозможными устройствами, включая шлем.

– Я думаю, мы на верном пути, – сказал Оуэн.

За несколькими следующими дверями они обнаружили другие Анимусы, по одному в каждой комнате. Место было похоже на фабрику симуляций.

– Их шесть штук, – сказал Хавьер.

– И нас было бы шестеро, – произнес Оуэн, – если бы тамплиеры всех нас поймали.

Они продолжали идти, и в конце концов нашли что-то вроде комнаты, какие бывают в общежитиях. Но в ней никого не было. Кровать была скомкана, как будто с нее поднимались впопыхах, на спинке висели женские пижамные штаны.

– Их комнаты здесь, – сказал Оуэн.

– Тогда где они?

Но не успел Оуэн предложить возможный ответ на вопрос, как свет снова зажегся. Это означало, что кто-то снаружи (а в лесу было много агентов) легко мог их заметить.

– Попробуем пробраться в следующее здание, – сказал Оуэн.

Хавьер согласился, и они крадучись пошли по боковым коридорам, в поисках другого перехода. Наконец, они до него добрались, но на двери был электронный замок, похожий на тот, который открыла для них Коул. Но сейчас она была снаружи, без сознания, и у них не было возможности открыть его.

– Я слышу чьи-то шаги, – прошептал Хавьер.

Оуэн тоже это слышал. Топот множества тяжелых ботинок по другую сторону двери. Не успели они нырнуть за угол, как дверь открылась, и вошел высокий мужчина в угольно-черном костюме вместе с несколькими агентами в форме.

– Удостоверьтесь, что они все еще заперты в своих комнатах, – приказал он.

– Да, сэр.

– И найдите Коул! – закричал он им вслед по коридору.

Оуэн не знал, кто этот мужчина, но было очевидно, что он здесь главный, и, похоже, он тоже не знал, где Грейс и остальные. Через несколько минут он также обнаружит, что их нет в комнатах.

Хавьер хлопнул Оуэна по плечу и указал на дверь. Она медленно закрывалась, но они не успевали проскочить. Оуэн выхватил свой арбалет-пистолет и выстрелил. Болт вонзился в резиновое уплотнение двери, и она остановилась.

– Сработало, – удивленно прошептал Оуэн.

Они ринулись к двери, и прежде чем закрыть ее за собой, Оуэн выдернул болт. Парни быстро двинулись вниз по проходу, который оказался длиннее первого, и за углом круто спускался в гору. Они спускались вниз по лестнице, пока проход вновь не стал ровным и не вывел их к другой двери, установленной в самом склоне.

– Ну что, пошли? – спросил Хавьер.

– Будем искать их, пока не найдем, – ответил Оуэн.

– Забавно, если Гриффин добрался до них первым.

Оуэн не знал, что им делать в этом случае. Он приоткрыл дверь и напряженно вгляделся в следующее помещение. В коридоре было пусто, и они вошли внутрь. В конце коридора были открыты две двойные двери, которые вели в какой-то гараж с автомобилями и фургонами, припаркованными в ряд. Оуэн и Хавьер крались к нему, подозрительно вглядываясь в боковые коридоры. Слух и другие чувства Оуэна обострились, давая возможность Орлиному Зрению предупреждать его об опасности. Добравшись до входа в гараж, они остановились, и Оуэн осмотрел помещение.

В гараже было более десятка агентов, которые разбились на группы по три-четыре человека. Но не только они были там. Оуэн почувствовал в гараже присутствие других людей. После недолгих поисков он обнаружил их по звукам и почти незаметному движению фургона, в котором они прятались.

– Это они, – прошептал он Хавьеру, указывая на автомобиль. – Определенно.

– Их загнали в угол, – сказал Хавьер.

Ситуация только ухудшится, когда другие агенты поймут, что их заключенные сбежали.

– Мы должны отвлечь их, – сказал Оуэн.

– Но мы не сможем завалить их всех.

– Нужно попытаться. Брось болевую гранату в ту группу. Я использую этот лазерный пистолет, чтобы ослепить остальных, а ты потом завалишь их из своего арбалета.

Хавьер покачал головой.

– Надеюсь, это сработает.

– Я тоже. Готов?

Хавьер кивнул и вытащил гранату. Оуэн приготовил лазерный пистолет.

– Постарайся бросить ее подальше от нас и от фургона с нашими друзьями, – сказал Оуэн. – Скажи, когда будешь бросать.

Хавьер приготовил руку для броска, и выдохнул:

– Сейчас.

Оуэн поднял пистолет и прицелился, болевая граната пролетела по воздуху и ударилась в бетонную стену на другой стороне гаража. Раздался быстрый, жужжащий гул, и четыре агента, находившиеся ближе всех к гранате, упали, катаясь по полу и крича от боли.

Оуэн влетел в гараж, нажимая на курок лазерного пистолета, выпуская жгучий свет в глаза остальных агентов, пока они были отвлечены гранатой. Хавьер мчался за ним, стреляя быстро усыпляющими дротиками из своего арбалета.

Первоначальное нападение прошло хорошо. Девять или десять агентов были нейтрализованы в считаные минуты, но остальные уже начали перегруппировываться, уходя в укрытие.

– Прячься! – крикнул Оуэн, и вслед за Хавьером нырнул в просвет между отдельно стоящими автомобилями.

Шлемы агентов позволяли им общаться по радио, и это означало, что Оуэн не мог их услышать и предугадать их движения. И благодаря их новой системе экранирования он также не мог отключить их электронные устройства. Но с помощью Орлиного Зрения он ощутил, что шесть вооруженных врагов занимают позиции и, в отличие от него и Хавьера, тамплиеры использовали боевое оружие.

Оуэн собрался с силами и выскочил из укрытия, бросив усыпляющую, а затем дымовую гранаты, чтобы скрыть свое отступление. Он услышал, как еще два или три агента со стуком упали наземь, потеряв сознание, а затем раздался выстрел, звук которого заполнил весь гараж. Оуэн не был ранен, но шок заставил его выронить свой арбалет-пистолет. Он быстро ринулся прочь, бросив еще одну дымовую гранату, чтобы выиграть больше времени и добраться до машин на другой стороне гаража.

Хавьер не сдвинулся с места, и когда дым рассеялся, Оуэн увидел, что четыре агента все еще на ногах. Они приближались к его другу, зажимая его в кольцо, и к тому же в любую минуту к ним могло прибыть подкрепление.

Он не знал, достанет ли до атакующих лазерный пистолет с того места, где он скрывался, и, кроме того, тамплиеры были к нему спиной. У него закончились дымовые гранаты, и без арбалета-пистолета у него не было никакой возможности помочь. Он бы только выдал себя и предоставил агентам другую цель.

Он уже собирался окликнуть врагов, как вдруг услышал еще один выстрел. Один из агентов упал, а остальные разбежались, таща за собой своего раненого товарища.

Выстрел, похоже, раздался откуда-то из дальнего ряда машин, возможно, из фургона, где прятались остальные.

Хавьер начал движение, отвлекая противника. Он бросил дымовую гранату и помчался сквозь облако дыма к месту, откуда прозвучал выстрел.

– Оуэн! – раздался знакомый глубокий голос.

Оуэн застыл.

– Монро?

– Вы можете выйти к нам? – спросил Хавьер.

Оуэн выполз из своего укрытия, чтобы лучше рассмотреть происходящее, но как только он оказался на открытом пространстве, раздался очередной выстрел. Пуля ударила в автомобиль возле его головы и срикошетила.

Оуэн отполз назад.

– Меня загнали в угол!

В гараже оставалось три агента, и любой из них мог произвести этот выстрел. Орлиное Зрение показывало Оуэну их местоположение, отслеживая повышенное сердцебиение и колебания воздуха от их учащенного дыхания. Но у Оуэна все еще не было возможности открыть ответный огонь, а Хавьер и Монро также не могли выстрелить. Агенты ушли в укрытие.

– Монро? – позвал Оуэн.

– Я здесь! – крикнул в ответ Монро.

– Что вы здесь делаете?

– Я пришел помочь вам спастись. А ты и Хавьер что здесь делаете?

– По той же причине.

– Почему Хавьер вооружен, как ассасин? – спросил Монро.

– Потому что нас тренировал ассасин, – ответил Оуэн.

Небольшая пауза.

– Я понял.

– Так у вас есть план? – спросил Оуэн.

– Возможно, я…

Из коридора донесся стук шагов, подкрепление было на подходе.

– Вам нужно убираться отсюда прямо сейчас! – закричал Оуэн. Он находился достаточно близко к двери, чтобы использовать лазерный пистолет. – Я вас прикрою. Уходите!

– Нет! – крикнул Хавьер.

– Иди! – завопил Оуэн. – Вытащи остальных отсюда!

Появились первые агенты, но Оуэн направил им в глаза лазер, и они отступили назад. За ними наступала еще одна волна, Оуэн ослепил и этих нападавших.

– Скорее! – закричал Оуэн.

Он делал выстрел за выстрелом, сдерживая агентов.

Вдруг он услышал рев двигателя, но звук был не такой, как у обычной машины. Что-то гораздо более мощное, как грохот лавины. Черная машина со свистом тронулась и направилась в сторону дверей гаража.

Оуэн продолжал поражать противников лазерным лучом, пока, похоже, у пистолета не разрядился блок питания. Как только он перестал работать, в помещение ворвалась группа агентов. Но двери в гараж уже открылись, и черный автомобиль исчез, прежде чем они смогли выстрелить или остановить его. В помещение вошел мужчина в костюме, его взгляд метался с одного агента на другого.

– Докладывайте!

Один из стоявших рядом с ним агентов сказал ему на ухо:

– Сэр, вы должны найти укрытие. Есть еще один нарушитель, возможно, два.

Мужчина пригладил свои светлые волосы и громко сказал:

– Кто бы вы ни были, выходите сейчас. Мы поняли, что другой ассасин – это отвлекающий маневр, и я позвал своих людей сюда. Здесь скоро будет еще сотня агентов. Сдавайтесь и вам не причинят вреда.

Другой ассасин? Должно быть, тамплиеры были заняты поимкой Гриффина, что позволило Оуэну и Хавьеру найти остальных. Оуэн издал длинный вздох. Хотя бы они сбежали.

– Исайя! – крикнул Монро.

Оуэн резко повернул голову в ту сторону, откуда прозвучал голос Монро. Он-то что еще тут делал? Почему он не уехал вместе с остальными?

– Монро? – спросил высокий мужчина. – Неужели это ты?

– Я выхожу, – сказал Монро. – Без оружия.

Оуэн увидел его, выходящего из-за машин, руки были подняты вверх. Толпа агентов бросилась на него и быстро связала ему руки за спиной.

Натянуто улыбаясь, высокий мужчина, который оказался Исайей, подошел к нему.

– Это неожиданно.

– Скажи своим людям опустить оружие.

– Зачем?

– Потому что он ребенок, – сказал Монро.

Исайя посмотрел на автомобили на другой стороне.

– Опустите оружие.

Агенты выполнили приказ, опустив свои пистолеты и винтовки на землю.

– Теперь можешь выходить, Оуэн, – позвал Монро, не спуская глаз с Исайи. – Они не причинят тебе вреда.

Оуэн не видел других вариантов, поэтому он сделал то, что попросил Монро, и вышел из своего укрытия.

При его появлении Исайя повернулся к нему, взгляд его зеленых глаз был проницательным и безумным.

– Ты Оуэн?

Оуэн кивнул.

– Тогда я могу предположить, что Хавьер – это тот, кто только что угнал мою машину?

Оуэн пожал плечами.

– Отведите Оуэна в мой кабинет, – приказал Исайя. – Закройте Монро в камере. Я должен проверить, как там Грейс и Шон.

Значит, Грейс и Шон все еще здесь. Оуэн предполагал, что они были в черной машине.

– Где вы их заперли? – спросил он.

Брови Исайи изогнулись в недоумении.

– Заперли? Нет, Оуэн. Грейс и Шон решили остаться.

Оуэн не знал, что с этим делать, и была ли это ложь, но сейчас он не сопротивлялся, пока агент связывал ему руки.

Глава 19

Дэвид сел на заднем сиденье реактивного автомобиля, Наталья расположилась спереди, а Хавьер был за рулем. Машина вылетела из гаража, и двигатель взревел так, что у Дэвида зазвенело в ушах. Голова запрокинулась назад, и его силой прижало к сиденью, когда Хавьер поддал газу.

– Извини, – сказал Хавьер. – Эта тачка – зверь.

Он выехал на дорогу, которая тянулась через комплекс Эйри, и Дэвид увидел все пять зданий. Повсюду были тамплиеры, но никто из них не осмеливался стать на пути автомобиля. Несколько агентов все же выстрелили в него, но, судя по всему, реактивный автомобиль был пуленепробиваемым, и большинство из них даже не потрудилось поднять свое оружие.

Когда они обогнули поворот, Хавьер нажал на тормоза. Дэвид сильно ударился о переднее сиденье, его очки сползли на нос, а Наталью отбросило на переднюю панель.

– Извините, – снова сказал Хавьер.

– Почему мы остановились? – спросила Наталья.

– Нужно забрать его.

Хавьер указал на мужчину, бегущего к машине, одетого в такую же кожаную куртку с капюшоном, как и он сам. На запястье бегущего блеснуло что-то вроде электрического ножа, но вмиг исчезло.

Хавьер открыл переднюю дверь, и выскочил наружу.

– Вы за рулем.

Незнакомец забрался на переднее сиденье, а Хавьер вскочил на заднее, рядом с Дэвидом. Через секунду двигатель взревел, и машина сорвалась с места.

– Так-то лучше, – незнакомец снял капюшон, обнажив бритую голову, и осмотрел приборную панель автомобиля. – Где Оуэн?

– Его схватили тамплиеры, – ответил Хавьер.

Незнакомец выругался.

– А это кто?

– Наталья, – сказала она, отворачиваясь от него.

– Я Дэвид.

Незнакомец кивнул.

– Я Гриффин.

Наталья посмотрела на Хавьера, а потом на Гриффина.

– Вы?..

– Да, – сказал Хавьер. – Он ассасин.

– Кого-то из вас сильно волнует личность того, кто вытащил вас отсюда? – спросил Гриффин.

Дэвид ничего не ответил, а Наталья смотрела вперед. Если бы с ними не было Хавьера, она определенно никуда не пошла бы с этим Гриффином. Но, похоже, и Хавьер, и Оуэн знали этого ассасина, и, возможно, все это время они были с ним.

Гриффин постучал по нескольким кнопкам на сенсорных экранах. Один был немного похож на экран радара, а другой показывал базовую карту GPS, но с большей топографической детализацией. Были и другие экраны, которые, похоже, относились к системам реактивного автомобиля. Гриффин провел по ним пальцем и сквозь рев двигателя послышался какой-то внешний шум.

– Что это было? – спросил Хавьер.

– Я думаю, скрытый режим, – сказал Гриффин. – Для вертолетов.

– Вертолетов? – Дэвид приподнял свои очки и выглянул в окно.

– Три направляются к нам, – сказал Гриффин. – Но они не смогут нас заметить. Вы, ребята, подобрали хороший автомобиль.

– Дэвид подсказал, – хмыкнул Хавьер.

– У Дэвида хороший вкус, – сказал Гриффин. – Расскажи мне, что произошло.

Хавьер объяснил, как они с Оуэном отделились от ассасина, и решили искать Дэвида и остальных сами. Они вломились внутрь с помощью Коул, а затем обыскали весь комплекс, пока не нашли всех в гараже.

– А что было с вами?

– Вы, ребята, сделали именно то, на что я надеялся, – сказал Гриффин. – Значит, я знал, что мне нужно расчистить вам путь. Я сделал так, чтобы тамплиеры узнали о моем присутствии, и некоторое время они были заняты мной.

Хавьер повернулся к Дэвиду:

– Где твоя сестра?

– Мы разделились, – ответил Дэвид.

– Думаю, что она все равно бы не пошла, – сказала Наталья. – Шон тоже не пошел с нами.

– Погоди, они сами выбрали остаться? – спросил Хавьер.

Наталья кивнула.

– Не скажу, что это меня удивило, – сказал Гриффин.

– Почему они остались? – спросил Хавьер.

– Ты не знаешь, что там происходит, – ответила Наталья. – «Абстерго» – эксперты в том, чтобы заставить людей делать то, что они хотят. Они контролируют людей.

Она была права. Исайя даже сумел немного настроить Дэвида против его собственной сестры, а ее – против него. Но тогда, у двери, Дэвид ни за что бы ее не бросил, если бы она не велела ему это сделать. Он беспокоился о ней – как она там, в Эйри? Что теперь будет делать Исайя, когда некоторые из них сбежали? Как он объяснит это их отцу? Исайя все еще достаточно сильно нуждается в них, чтобы найти Частицу Эдема? Сохранит ли он им свободу?

– Там был Монро, – сказал Хавьер.

Гриффин кивнул.

– Я догадывался. Должно быть, это он первым открыл огонь, как это собирался сделать я, и отвлек тамплиеров. Исайя, вероятно, понятия не имел, что там происходило.

Машина спускалась с горы, а Дэвид продолжал смотреть в небо. Над ними кружили вертолеты, но они не приближались. Наконец, деревья остались позади, и Гриффин выехал на ровное шоссе, направляясь на юг.

– И что нам делать? – спросил Хавьер.

– Пока сидим тихо и не высовываемся. Мы никак не сможем совершить подобный набег во второй раз.

– Значит, мы просто оставим Оуэна там? – спросил Хавьер.

– И Грейс? – добавил Дэвид.

– Пока да, – сказал Гриффин, – но только пока. Подождем и увидим, что сделает Исайя, а затем сделаем свой ход. Возможно, Ротенбург поможет.

– Ротенбург? – спросила Наталья.

– Информатор ассасинов в Ордене тамплиеров, – ответил Хавьер.

– Между тем, – сказал Гриффин, – не забываем о Частице Эдема. Как близко Исайя к нахождению следующей?

– Спросите у Натальи, – сказал Дэвид. – Она ее видела.

Наталья выглядела совершенно не расположенной разговаривать, но Дэвид не мог понять, была она сердитой или испуганной.

Гриффин взглянул на нее.

– Это правда?

– Да, я видела ее, – ответила она. – Но я все еще не знаю, где она находится.

– Мы можем это исправить, – сказал Гриффин. – Как насчет третьей части Трезубца?

– Исайя понятия не имеет, где она, – ответил Дэвид. – Он просто возвращает нас в воспоминания разных предков в ее поисках.

– Все может измениться, – сказал Гриффин.

– Каким образом? – спросила Наталья.

– Теперь у Исайи есть Монро. И Оуэн.

– Оуэн не станет ничего говорить, – сказал Хавьер.

– Исайя может быть очень убедительным, – заметила Наталья.

Хавьер усмехнулся.

– Ты не знаешь Оуэна.

– Никто из вас не знает, на что способны тамплиеры, – сказал Гриффин.

От этой фразы в машине похолодело, и некоторое время никто не говорил ни слова. Они ехали на юг по шоссе, а затем повернули на восток, направляясь в сторону холмов. Наконец, Гриффин выехал на грунтовую дорогу. Проехав по ней около километра, они оказались возле дома, на котором было написано «НЕ ВХОДИТЬ». Он выглядел так, как будто сразу же рухнет, если на него опереться. Папа Дэвида сказал бы, что единственной вещью, поддерживающей развалюху в вертикальном положении, была краска, но на этом ветхом доме не было никакой краски.

Гриффин загнал реактивный автомобиль в сарай, а затем повел всех к входной двери. Высокие сорняки достигали коленей Дэвида, и сквозь штаны он почувствовал, как растения щекочут его ноги.

У входной двери ассасин ввел код на неожиданном для этого места электронном замке.

– Двигаемся быстро. Берем то, что нам нужно, и убираемся отсюда.

– Я же говорил вам, – сказал Хавьер, – Оуэн не…

– У Оуэна может не быть выбора, – перебил его Гриффин. – Тамплиеры могут использовать для его допроса медикаменты, или даже засунут его в Геликс, чтобы покопаться в его ДНК. Подозреваю, что это место рассекречено.

Хавьер замолчал, и Гриффин впустил их всех внутрь. Дэвид обнаружил, что интерьер дома соответствует внешнему виду. Возможно, давным-давно, это был довольно красивый дом, и Дэвид воображал, что слышит отголоски прошлой жизни, пока Гриффин и Хавьер в темноте пробирались к двери под лестницей.

– Идите осторожно, – сказал ассасин.

Хавьер спустился в подвал, который больше соответствовал Эйри, чем этому ветхому дому. У Гриффина был Анимус с компьютерами и мониторами, большой стол для совещаний, заваленный файлами и документами, и, конечно, арсенал.

– Посидите минуту тихо, – попросил Гриффин. – Мне нужно позвонить.

– Сюда, – сказал Хавьер и жестом пригласил Дэвида и Наталью идти за ним.

Он привел их в угол, где стояли несколько ящиков и мини-холодильник. Хавьер достал несколько бутылок воды, и все трое сели.

– Так вот где вы были последние несколько недель? – спросила Наталья.

Хавьер покачал головой.

– Мы приехали сюда всего пару дней назад. До этого мы прятались на складе.

– Ты серьезно? – спросил Дэвид.

– К сожалению, да, – ответил Хавьер. – Похоже, у вас, ребята, все было намного лучше.

Дэвиду пришлось с этим согласиться.

– Чем вы занимались? – спросила Наталья.

– Обучением, – ответил Хавьер. – И еще Оуэн входил в Анимус.

– Обучением? – переспросила Наталья, нахмурившись.

– Так ты теперь ассасин? – спросил Дэвид.

– Он говорит, что нет, – Хавьер указал бутылкой с водой на Гриффина, который сидел спиной к ним, разговаривая с бородатым парнем через видеочат.

– Кто это? – спросил Дэвид.

– Гэвин, – ответил Хавьер. – Я думаю, что он лидер Братства или что-то вроде этого.

– Это они себя так называют? – спросила Наталья. – Братство?

Хавьер кивнул.

– Значит, вы, ребята, входили в Анимус? Где побывали?

– Большую часть времени я был пилотом времен Второй мировой войны, – ответил Дэвид. – Наталья была монгольским воином.

– Оуэн сражался с монголами, – сказал Хавьер. – Он был китайским ассасином.

– Он был?.. – Наталья поставила свою бутылку с водой на пол. – Это… Это был он?

Ее что-то расстроило, но она никогда не рассказывала Дэвиду подробности своей симуляции.

– Кем он был? – спросил Хавьер.

Наталья покачала головой, в ее глазах выступили слезы.

– Я… сражалась с китайским ассасином. С молодой женщиной. Я ранила ее. Очень серьезно.

– Да, это был он, – сказал Хавьер. – Но не настоящий он, и кроме того, ты ведь не знала. Ребята, вы были в разных симуляциях. Не так, как в прошлый раз.

После того, как он сказал это, Наталья, похоже, немного успокоилась.

– Ты прав… – прошептала она.

– Так что с Шоном и твоей сестрой? – спросил Хавьер у Дэвида. – Они тамплиеры?

– Шон – может быть, – ответил Дэвид. – Но не Грейс.

– Тогда почему она осталась?

Наталья подняла бутылку с водой.

– Я же говорила, ты не знаешь, как оно там. Ты чувствуешь себя, как в тюрьме, хоть там и нет никаких решеток.

– Прошлой ночью оно так и было, – сказал Дэвид. – Они заперли нас в комнатах.

– Это окончательно вывело меня из себя, – заявила Наталья.

Дэвид уже понял это. Ее решение прекратить сотрудничество с Исайей последовало за заявлением директора о новых мерах безопасности.

– Но я переживаю за Шона, – сказала Наталья. – Исайя манипулирует им больше, чем любым из нас.

Экран Гриффина потемнел, ассасин поднялся со стула и повернулся к ним.

– Ротенбург уже вышел на связь, – сказал он. – Он не доволен нашим набегом. Совсем. Он хотел прекратить дальнейшую связь, но Гэвину удалось его успокоить.

– Что он сказал? – спросил Хавьер.

– Исайя проводит мобилизацию. Сейчас он изрядно напуган из-за того, что Наталья у нас. Он организовывает экспедицию в Монголию, – Гриффин подошел ближе. – Он знает, где Частица Эдема?

– Не совсем, – сказала Наталья. – Но он знает место, где нужно ее искать.

– И что это за место? – спросил Гриффин.

– Бурхан-Халдун, – ответила Наталья. – Это гора, где похоронено несколько Великих ханов.

– Это большая территория, – сказал Гриффин. – Но сейчас Исайя, похоже, в отчаянии.

– Исайя знает об этом убежище? – спросил Хавьер.

– Он сосредоточен на Частице Эдема. Мы здесь в безопасности. Ротенбург сообщит нам, если что-то изменится, – Гриффин достал себе бутылку воды из холодильника. – Отряд Исайи не успеет подготовиться к вылету в Монголию за несколько дней. И я знаю, Наталья, что прошу многого. Я знаю, что тамплиеры тебя использовали. Но не могла бы ты вернуться в Анимус? Нам надо сузить круг поисков артефакта и добраться туда раньше Исайи.

Наталья не ответила. Она поднялась и подошла к столу с файлами, и, казалось, обдумывала его просьбу.

Всем пришлось ждать.

Дэвид понимал, что дело не только в тамплиерах и их контроле над ней. Она также не хотела, чтобы ассасины контролировали ее. Может быть, как и Монро, она не хотела, чтобы любая из сторон нашла части Трезубца. Но что сделает Гриффин, если она откажется помочь?

Через мгновение она обернулась и подняла подбородок.

– Я помогу вам, но при одном условии.

– Что за условие? – спросил Гриффин.

– Вы берете нас с собой в Монголию.

– Это… – проворчал Гриффин и провел рукой по лицу. – Это не мне решать. Даже я могу не отправиться в Монголию. Гэвин позвонит и скажет.

– Вы берете нас с собой, или я вам не помогаю. – Наталья сложила руки на груди, ее голос был твердым и холодным, как сталь. – И тогда Исайя найдет часть Трезубца. Я вам это обещаю.

Подрастая, Дэвиду хватало ума не препятствовать своей старшей сестре. Она была очень упрямой и волевой, как их папа. Но теперь он увидел новую сторону Натальи и понял, что она может стать достойной соперницей для Грейс, и, возможно, даже победить ее в этой игре. Он был впечатлен.

– Хорошо, – сказал Гриффин.

– Хорошо – что? – спросила Наталья.

– Ты поможешь мне, а я возьму вас в Монголию.

Наталья повернулась к Хавьеру:

– Я могу ему доверять?

Хавьер кивнул.

– Да. Он сдержит свое слово.

– Тогда договорились, – сказала Наталья.

Гриффин вздохнул.

– Я не знаю, как объяснить это Гэвину.

– Просто дайте ему поговорить с Натальей, – сказал Дэвид. – Он поймет.

Ассасин только улыбнулся в ответ на это. Затем он подошел к шкафу, открыл дверцу и вытащил несколько спальных мешков, надувных матрасов, подушек и одеял.

– Прежде чем делать что-либо в симуляции, вы должны отдохнуть, детишки. Особенно ты, Наталья. Усталость и Анимус не совместимы. Сегодня вечером тамплиеры уже забрали у меня Оуэна. Я не собираюсь рисковать твоим психическим здоровьем. Мы можем пару часов отдохнуть и восстановить силы.

Дэвиду показалось, что Гриффин проявил более искреннюю заботу о них за последний час, чем Исайя за прошедшие недели. Но этого нельзя было сказать о Виктории. Дэвид всегда считал ее искренней, и ему было интересно, где она была во время этой неразберихи в Эйри.

Дэвид встал и подошел к груде постельных принадлежностей. Он выбрал себе спальный мешок и подушку, потом с помощью ручного насоса накачал матрас. Другие сделали то же самое, и Дэвид снова подумал о различии между этим убежищем и комплексом, из которого они только что сбежали. Здесь можно жить, только если испытываешь тягу к «аутсайдерам». Теперь Дэвид понимал, почему тамплиеры казались такими привлекательными. Они обещали намного больше, чем ассасины, а именно: процветание, безопасность и стабильность.

Гриффин подошел к столу и начал просматривать лежащие там бумаги.

– Что это такое? – спросила Наталья, расправляя свою постель. – Я видела там имя Оуэна.

Хавьер сделал то же самое, что и она, и лег.

– Это доказательства, которые использовали, чтобы осудить отца Оуэна, – сказал он.

– За что? – спросил Дэвид.

– За убийство. – Хавьер подложил под голову подушку. – Во время ограбления банка.

Наталья легла рядом с ним.

– Почему они у Гриффина?

– Потому что я украл их из полицейского архива, – ответил Хавьер. – Оуэн говорит, что его отец был невиновен, и я ему верю. Мы просто должны это доказать.

– Его отец все еще в тюрьме? – спросил Дэвид.

– Нет. Он умер там.

Дэвид сглотнул появившийся в горле комок и притих, не зная, что сказать после этого. Его собственный отец всегда был рядом, надежный и любящий, и он принимал это как должное.

– Я не знала, – прошептала Наталья.

– Он не разговаривает с кем попало о таких вещах. Но теперь вы, ребята, не кто попало, – Хавьер вздохнул. – Именно так Монро и втянул нас. Оуэн хотел войти в воспоминания своего отца, но Монро не смог этого сделать.

Дэвид вспомнил слова Грейс, что Анимус – это не игра. Он в некотором роде понимал, что она была права, но до настоящего момента ему не приходило в голову, насколько личными и важными могут быть генетические воспоминания. Одно дело отправиться в Западную Африку, или Нью-Йорк, или даже быть пилотом самолета. Но в случае Оуэна это было нечто другое. Воспоминания его отца имели значение прямо сейчас, и совсем не такое, как Частицы Эдема.

Возможно, именно это Грейс и его отец пытались сказать ему. Возможно, симуляции Грейс что-то значили для нее, но Дэвид не обращал на нее внимания. Может быть, для Шона они тоже что-то значили.

Возможно, поэтому они и остались.

Глава 20

Вскоре после того, как остальные ушли, в комнату Шона пришел Исайя со своими агентами. Шон уже вернулся в кровать, и, заложив руки за голову, лежал на спине, глядя в потолок.

– Все в порядке, Шон? – осведомился Исайя, не включая свет.

– Что там происходит? – спросил Шон.

Исайя вошел в комнату.

– Все под контролем. Ты видел остальных?

Шону не хотелось их выдавать, но он также не хотел, чтобы директор думал, что он был с ними.

– Я не говорил с ними, а они не говорили со мной.

Исайя сделал паузу.

– Все ясно, – он повернулся к ближайшему агенту. – Проверьте остальные комнаты.

– Слушаюсь, сэр.

Агент ушел, а Исайя приблизился к кровати Шона.

– Наверное, эта ночь окажется во многом решающей.

Шон лежал в темноте и ждал, что будет дальше.

Исайя продолжил:

– Начерченные линии пересеклись. Ты сделал хороший выбор, Шон.

– Мне кажется, я сделал его давно, – Шон посмотрел на свои ноги. – Я просто не знал этого.

– Возможно, ты прав.

– Но дело не в добре и зле, – сказал Шон. – Они все еще мои друзья. Они хорошие люди. Это не значит, что они не могут совершить ошибку.

– Совершенно верно.

Агент вернулся и доложил:

– Сэр, Грейс в своей комнате. Дэвид и Наталья ушли.

Спустя мгновение, проведенное в молчании, Исайя вдохнул.

– У меня еще есть дела, Шон. Оставайся здесь и постарайся не беспокоиться. Все будет хорошо.

Шон кивнул, Исайя и его агент ушли. В комнате и во всем здании воцарилась тишина. Дождь прекратился, но на улице раздавались крики. Шон игнорировал их, но не пытался заснуть.

Он не принимал близко к сердцу то, что остальные его оставили. Дело было не в том, как они к нему относились и как он относился к ним. Дело было в самом Шоне, и в том, куда привела его жизнь. Это был лучший способ сделать мир лучше для себя и других подобных ему. У ассасинов был свой путь, но Шон считал, что эти методы могут привести только к хаосу. Творящие самосуд повстанцы и террористы пытаются перевернуть мир. «Абстерго» и тамплиеры обещали нечто лучшее.

Кто-то постучал в дверь.

– Да-да?

– Шон?

Это была Грейс.

– Входи, – сказал он.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Грейс.

– Можно сесть рядом с тобой?

Шон сел.

– Эмм, конечно.

Он перебросил ноги на другую сторону кровати, чтобы освободить рядом с собой место для Грейс.

– Дэвид ушел, – сказала она, садясь на кровать очень близко к нему.

– Я слышал, – он сложил руки на коленях. – Мне жаль.

Она заплакала.

Шон не знал, что ему делать, но он ей сочувствовал. Ему показалось, что он знает Грейс достаточно хорошо, чтобы обнять ее. Когда он это сделал, она повернулась к нему и закрыла лицо руками, положив голову ему на плечо. Он почувствовал исходящий от нее сладкий запах миндаля.

– Может быть, Исайя остановит их, – сказал он.

Она покачала головой.

– Я не хочу, чтобы он это делал, – она отпрянула, вытирая глаза пальцами. – Дэвид хотел уйти, и какая-то часть меня больше не хочет быть ответственной за него.

Шон кивнул.

– Думаю, я тебя понимаю.

– Ты не думаешь, что это делает меня плохой сестрой?

– Нет, я думаю, что мы все должны нести ответственность за себя. Дэвид тоже. Он сделал свой выбор, а ты свой. Это нормально, что вы выбрали разные пути.

Грейс кивнула.

– Я не знаю, что скажу папе.

– Предоставь это Исайе, – сказал Шон и уткнулся взглядом в пол. – Могу я спросить, почему ты осталась?

Грейс некоторое время молчала, и Шон ждал ее ответа.

– Я думаю… – наконец сказала она. – Думаю, я все еще сама не понимаю почему.

– Все в порядке, – произнес Шон. – Я выслушаю тебя, если ты захочешь об этом поговорить.

Они некоторое время сидели вместе, не говоря ни слова, пока в дверь не постучал агент «Абстерго».

– Да-да? – сказал Шон.

– Исайя хотел бы видеть вас обоих в своем кабинете.

Грейс встала и отошла в сторону, пока Шон забирался в свою инвалидную коляску. Затем все трое направились вниз по коридорам, но не к тому офису, где они обычно встречались с директором. Агент привел их в главное здание, и через атриум они направились к лифту. Он приложил палец к сканеру отпечатков и ввел код для вызова лифта. Когда они вошли, он снова ввел код и нажал кнопку четвертого этажа.

Шон даже не знал, что здесь есть четвертый этаж. Он посмотрел на Грейс, она подняла брови и покачала головой.

Когда лифт остановился, агент вышел и указал рукой вправо.

– Исайя ждет.

Шон выехал через открытые двери в круглый коридор, окружающий атриум. Над головой нависал стеклянный потолок, пол атриума был далеко внизу. Повернув направо, он и Грейс двинулись по кругу. Наконец, они добрались до открытой двери. Из комнаты послышался голос Исайи, и они вошли.

Длинное помещение выглядело почти как современная церковь. Стол Исайи, словно алтарь, стоял в одном конце, за ним было витражное окно в форме креста. Пол был сделан из розового полированного мрамора. Многочисленные стулья стояли рядами, почти как церковные скамьи, и на одном из них перед столом сидела фигура.

– Оуэн? – спросила Грейс.

Шон снова посмотрел туда и обнаружил, что она права. Это был Оуэн, в кожаной куртке и полувоенных штанах. Его руки, лежавшие на коленях, были связаны.

Перед их другом стоял Исайя, глядя на него сверху вниз.

– Шон, Грейс, спасибо, что присоединились к нам. Пожалуйста, подойдите ближе.

Шон покатился по проходу между сиденьями, Грейс шагала рядом с ним. Они приблизились к ряду, где сидел Оуэн. Он посмотрел на них и улыбнулся.

– Что вы здесь делаете, ребята? – спросил он.

– Я собирался спросить об этом тебя, – ответил Шон.

– Оуэн совершил вооруженное нападение на Эйри, – сказал Исайя. – Вместе с Хавьером и ассасином по имени Гриффин.

– Что? – поразился Шон. Оуэн каким-то образом стал ассасином?

– Это правда? – спросила Грейс.

Оуэн кивнул.

– Чистейшая.

– Почему? – спросил Шон, с большей злостью, чем он хотел.

– Мы пытались вас спасти, – ответил Оуэн. – Очевидно, нам не следовало тратить на это свое время.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Шон.

– Господа, – сказал Исайя, – я собрал вас вместе не для того, чтобы начать конфликт. Как раз наоборот. Я надеялся, что Шон и Грейс смогут помочь Оуэну понять, что мы не враги.

– Скажи это своим парням, которые стреляли в нас внизу, – сказал Оуэн.

– А что еще им оставалось делать? – спросил Исайя. – Они не знали, кто вы такие. Они разумно посчитали ваши намерения враждебными, а ваше оружие боевым. Я не могу винить их за их реакцию.

– И я тоже, – сказал Шон, хотя его там не было. Но Оуэн сильно разозлил его, ему было все равно. Кто он такой, чтобы думать, что Шона нужно спасать? Кто он такой, чтобы брать это на себя, как будто Шон беспомощен?

Исайя обошел стол, открыл ящик и достал папку.

– Возможно, сейчас самое время открыть Оуэну немного правды.

Оуэн рассмеялся.

– Правда? От тебя? Разве это не то, что обычно называют оксюморон?[38]

Исайя проигнорировал его и вернулся на место, держа в руках открытую папку.

– Твой отец, – сказал он. – Ужасное дело.

Эти слова резко изменили поведение Оуэна. Улыбка и смех испарились, сменившись взглядом, который сопровождался яростью.

– Ты собираешься говорить о нем?

– О, да, – Исайя взмахнул папкой. – Именно этим мы и займемся.

– Что это? – спросила Грейс.

– Доказательства, – ответил Исайя. – Суд признал отца Оуэна виновным в ужасном преступлении, и отправил его в тюрьму, где он впоследствии умер. И Оуэн считает, что его отец был невиновен.

– Он и был невиновен! – закричал Оуэн.

Гнев Шона немного утих при мысли о том, через что прошел Оуэн.

– Да, – сказал Исайя. – Он был невиновен. Твоего отца обвинили в убийстве.

Казалось, эти слова на несколько секунд остановили время. Даже Шон почувствовал это. Он затаил дыхание и ждал, наблюдая за Оуэном. Казалось, мир его друга перевернулся.

– Что вы сказали? – прошептал Оуэн.

– Здесь есть доказательства, – сказал Исайя. – Они ничем не помогут в суде, но возможно немного тебя успокоят.

– Покажите их мне, – сказал Оуэн.

Исайя закрыл папку.

– Если я тебе поверю и развяжу руки, ты в свою очередь доверишься мне?

– Покажите мне доказательства, – сказал Оуэн. – Тогда и поговорим.

Исайя заколебался, а затем сказал:

– Похоже, я должен сделать первый шаг.

Он вытащил из кармана нож и ловким движением разрезал узлы на руках Оуэна, после чего положил ему на колени папку.

– Что там? – спросил Шон.

Глаза Оуэна лихорадочно просматривали содержимое папки, и он ничего не ответил.

Шон повернулся к Исайе.

– Что там?

– Отец Оуэна был марионеткой ассасинов, – ответил Исайя. – Они подставили его, чтобы ограбить отделение Мальтийского акционерного банка, принадлежащее финансовым холдингам «Абстерго».

– Почему? – спросила Грейс.

– Им это было удобно, – ответил Исайя. – Чтобы не привлекать внимания к своей собственной деятельности. Ассасины периодически выбирают своей целью активы «Абстерго» в попытке ослабить Орден. В том случае отец Оуэна должен был отвлечь нас от гораздо более серьезного вторжения. Похоже на их сегодняшнюю стратегию.

– Но как они его подставили? – спросил Шон.

– Похоже, у отца Оуэна была привычка играть в азартные игры. Ассасины воспользовались этим, и как только он задолжал им большую сумму, они начали угрожать убить его жену и сына, если он не заплатит. Конечно, у него не было денег, поэтому они предложили ему ограбление банка как способ загладить свою вину.

Оуэн закрыл папку и покачал головой.

– Я тебе не верю.

– Почему? – спросил Исайя.

– Потому что ты лжешь. Вот что ты делаешь.

– Спроси у этих двоих, – сказал Исайя. – Шон, Грейс, я лгал вам?

– Нет, – ответил Шон.

Грейс помедлила, но потом сказала:

– Думаю, что нет.

– Что это доказывает? – Оуэн поднял папку. – Какие тут доказательства?

– А каким доказательствам ты поверишь? – спросил Исайя.

Оуэн потянулся к куртке, как будто за оружием. Исайя резко и угрожающе бросился вперед с ножом, но в метре от него остановился.

– Я доверяю тебе, сынок. Не разочаровывай меня.

– Я не твой сын, – Оуэн вытащил из кармана пакет с застежкой.

– Что это? – спросила Грейс.

– ДНК моего отца. Этот образец взяли после того, как он был арестован.

Исайя отпрянул.

– Я понял. Ты хочешь того, что ни Монро, ни Гриффин не смогли тебе дать. Ты хочешь использовать Геликс.

– Я хочу попасть в эти воспоминания, – сказал Оуэн. – Это единственное, во что я поверю.

Исайя протянул ему руку.

– Я могу тебе это предложить. Но это устройство отличается от Анимуса.

Некоторое время Оуэн смотрел на директора, а затем передал ему пакет.

– Когда?

– Завтра, – Исайя засунул папку с доказательствами в карман пиджака. – Процесс извлечения специфических генетических воспоминаний, которые тебе нужны, займет много времени.

Оуэн недоверчиво прищурился, но потом кивнул.

Исайя вернулся к дальней стороне стола.

– Возможно, после этого ты мне поверишь.

– Вряд ли, – сказал Оуэн.

– Шон, Грейс, – сказал Исайя, – вы не могли бы забрать Оуэна с собой? Подыщите ему комнату рядом с вами?

– О, конечно, – ответил Шон, а Грейс кивнула.

– Спасибо. Я встречусь со всеми вами утром, в вашей комнате отдыха, после того как вы немного поспите и позавтракаете.

Шон был немного сбит с толку неожиданной небрежностью Исайи, и тем, как просто он отпустил Оуэна. Но потом ему пришло в голову, что все же Оуэн не был по-настоящему свободен. У директора было именно то, что ему нужно, и Оуэн не сделает ничего такого, что может поставить под угрозу осуществление замысла «Абстерго».

* * *

На следующее утро Шон проснулся, удивляясь тому, что ему удалось заснуть. Их вчерашнее возвращение в комнаты было напряженным и безмолвным. Добравшись до своей постели, он довольно долго не мог уснуть, беспокойно ворочаясь. Но сейчас он встал, быстро принял душ и оделся.

В комнате отдыха Шон увидел Грейс, которая взяла себе на завтрак кофе и бублик. Оуэн сидел рядом с ней; он ничего не ел.

– В чем дело? – спросил Шон. – Боишься, что еда отравлена?

– Чего прицепился? – огрызнулся Оуэн. – Я просто не голоден.

Шон покачал головой.

– Как скажешь.

– Оглянись вокруг, – сказал Оуэн. – Дэвид и Наталья ушли. Тебе это ни о чем не говорит?

– Это говорит мне о том, что Дэвид и Наталья совершили ошибку, – ответил Шон и сразу же посмотрел на Грейс, беспокоясь о том, как она это воспримет.

Она прекратила жевать, но в остальном ее лицо оставалось безразличным.

Шон повернулся к Оуэну.

– Ты думаешь, что правильно понимаешь положение вещей, но это не так. Тамплиеры не такие, какими ты их себе представляешь. Единственное, что ты знаешь, – это симуляция в Нью-Йорке. Ты думаешь о боссе Твиде и Каджеле Кормаке. Но здесь мы пережили нечто совершенно иное.

– Это правда? – спросил Оуэн.

– Да, – сказала Грейс, – так и есть.

Оуэн не ответил, и вдруг вошли Исайя с Викторией. Доктор Бибо выглядела уставшей – глаза красные, на губах вымученная улыбка.

– Доброе утро, – сказал Исайя. – Я надеюсь, после вчерашнего вечера вы все смогли немного отдохнуть.

– Все готово? – спросил Оуэн.

– Конечно, – ответил Исайя, – я ведь обещал. Я отведу тебя в симуляцию прямо сейчас.

– А что будем делать мы? – спросил Шон.

– Учитывая все то, что произошло, доктор Бибо и я считаем, что соблюдение рутины может быть для вас полезным. Так что если хотите, можете вернуться в свои симуляции. Но мы, конечно, не рассчитываем, что вы это сделаете.

– Я бы хотел войти в симуляцию, – сказал Шон.

– Очень хорошо, – Виктория повернулась к Грейс: – Как ты себя чувствуешь?

– Я не знаю, – ответила она. – Я все еще думаю об этом.

– Все в порядке, не спеши. – Виктория жестом поманила Шона. – Ты со мной?

Шон кивнул и направился к ней, но проезжая мимо Оуэна, он остановился и сказал ему:

– Я не плохой парень, и не думаю, что ты плохой парень. Надеюсь, ты найдешь в своей симуляции то, что ищешь.

Оуэн казался немного озадаченным, но Шон не стал дожидаться ответа и двинулся дальше. Спустя некоторое время он вернулся в Анимус, в воспоминания Стирбьорна. События предыдущей ночи в Эйри сменились образами древних столетий.

Сейчас он направлялся к месту предстоящего поединка. Он бросил вызов Палнатоки, вождю йомсвикингов, и теперь их ожидало сражение один на один. Такой вызов нельзя было отклонить, и бросить его также было нелегко. Но Стирбьорн знал, что победит, несмотря на то, что сестра боялась его поражения.

Она шла рядом с ним, тревожно склонив голову.

– А что, если тебя убьют? – спросила она.

– Палнатоки уважает традиции, – ответил Стирбьорн. – Он не будет пытаться убить меня, и если я проиграю, я заплачу выкуп, и мы уедем. Но я не проиграю, Гирид.

Его слова, похоже, не совсем ее успокоили.

Когда они добрались до перекрестка, где всегда происходили такие поединки, Стирбьорн увидел, что в предвкушении зрелища уже собралась толпа. Вырытые траншеи образовывали квадратный ринг, по углам были вкопаны четыре коричневых столба. Он снял шкуру, и, передав ее сестре, размял спину и руки, готовясь к поединку.

Вскоре мужчины принесли широкий дуэльный плащ и расстелили его на земле внутри ринга. Появился Палнатоки в сопровождении десятка своих йомсвикингов, каждый из которых с неприкрытой ненавистью смотрел на Стирбьорна. Этого следовало ожидать, и Стирбьорн внимательно разглядывал их лица, чтобы вспомнить их потом.

Пришло время начать поединок. У Стирбьорна было наготове три щита, один из его людей исполнял роль секунданта. Он вышел на ринг. Палнатоки последовал его примеру, и бой начался.

Первым ударил Палнатоки, его быстрый клинок тяжело опустился на деревянный щит Стирбьорна, расколов его пополам. Стирбьорн пошатнулся от удара, который болью отдался в его руках. Но викинг выбросил остатки дерева и из-за пределов ринга получил новый щит. Сейчас он был подготовлен лучше.

Палнатоки снова бросился вперед, но Стирбьорн парировал его выпад и контратаковал. Палнатоки нырнул в сторону, метя в ногу Стирбьорна, но промахнулся, и двое мужчин снова оказались друг против друга.

Стирбьорн не привык к такому церемониальному бою, происходившему медленно, методично и слишком тесно. Он предпочитал открытое поле битвы с его грязью, кровью и хаосом, но сейчас должен был участвовать в этом древнем ритуале. Если бы он просто убил Палнатоки, йомсвикинги никогда бы за ним не пошли.

Стирбьорн с ревом бросился вперед, и на сей раз щит с треском развалился в руках Палнатоки. Шон почувствовал прилив адреналина и ярости, которые придавали сил его предку, и тут бой снова прервался. Щит заменили, и поединок продолжился.

Удар, парирование, увертка.

Удар, щит, парирование.

Их бой продолжался, и вскоре сломался второй щит Стирбьорна, а затем и третий. У него для защиты оставался только меч. Обычно это означало, что поединок скоро закончится, но Стирбьорн всегда был искусным мечником.

Когда Палнатоки слишком самонадеянно его атаковал, Стирбьорн высоко подпрыгнул вверх. Его ноги оказались на высоте плеч Палнатоки, и, опускаясь вниз, он задел клинком ухо вождя.

Из раны брызнула алая кровь и капнула на плащ под их ногами. На этом поединок был объявлен завершенным.

Ни один человек в толпе не обрадовался, когда оба мужчины вышли из ринга. Палнатоки прижимал к голове окровавленную тряпку, Стирбьорн поддерживал свою поврежденную руку.

– Йомсвикинги к твоим услугам, – сказал вождь, тяжело дыша. – Куда прикажешь отправляться? В Швецию? Сражаться с твоим дядей?

– Нет, – сказал Стирбьорн, когда Гирид подошла к нему.

– Нет?

Он забрал свою шкуру и натянул ее на плечи, в то время как Шон наслаждался победой.

– Сначала мы отправимся сражаться с датчанами, – сказал Стирбьорн. – Я хочу забрать флот этого христианина, Харальда Синезубого[39].

Глава 21

Наталья позавтракала злаковым батончиком, а затем села в кресло Анимуса. Оно было почти таким же, как то, которое она использовала в Эйри, хотя и не совсем удобным. Гриффин прикрепил к ней все провода и соединительные устройства, и она закрыла глаза.

– Я ненавижу эту часть.

– Какую часть? – спросил он.

– Вхождение.

– Почему?

– Из-за Теменного Супрессора.

– Да ну? – он шагнул к компьютерной консоли. – Мы не используем его.

– Не используете?

– Нет. И ты будешь лежать в кресле, так что, возможно, тебе эта симуляция покажется немного менее надежной. Тебе будет легче ее десинхронизировать, если не соблюдать осторожность.

– Поняла, – Наталья вздохнула, довольная тем, что, по крайней мере, избавится от этого дискомфорта.

– Теперь, – сказал Гриффин, подключая приборы управления, – мы знаем дату смерти хана Мункэ. С какого момента от этого события я должен начать?

– Им нужно было пройти большое расстояние, – ответила Наталья. – Асутай заставлял их проходить по 50–60 километров в день, тогда… месяц спустя? Или пять недель?

– Начнем с четырех недель, а потом, если будет нужно, мы сможем перебросить тебя дальше. Ты готова?

– Да.

– Давай сделаем это.

Через несколько мгновений Наталью окутала черная тишина, а затем в ушах прозвучал голос Гриффина.

– Я готов загрузить Коридор Памяти в любое время.

– Я готова, – сказала Наталья.

– Хорошо. Начинаем через три, две, одну…

Ослепляющий свет пронзил тьму, но на этот раз у Натальи не возникло чувства, что ее череп раскололся. Через мгновение она очутилась в пустоте. Гриффин был прав, ощущения были не настолько реальными, как в симуляции с Теменным Супрессором. Часть сознания Натальи определенно понимала, что она все еще лежит в кресле Анимуса в подвале старого ветхого дома, и эта часть не позволяла ей с готовностью принять симуляцию.

– Я все загрузил. Месяц после смерти хана.

– Хорошо.

Коридор Памяти развеялся, снова не воздействуя на мозг, и Наталья оказалась верхом на лошади, двигаясь вместе с колонной вооруженных воинов кэшика. В середине колонны ехала телега, на которой лежало тело Великого хана. Наталья потеряла равновесие и чуть не выпала из седла, симуляция стала размытой.

– Эй, ты в порядке?

– Да, я просто… – Наталья успокоилась. – Мне нужно привыкнуть.

– Ощущения будут больше похожи на те, которые были в Анимусе Монро.

Наталья понимала это. Это было нелегко, но она заставила себя предоставить полную свободу действий Баяну, как это было с Аделиной, позволив ему удержаться на лошади. Его мысли и воспоминания соединились с ее сознанием.

Их маленькая армия двигалась на север через долину Черной Реки. Воздух здесь был блаженно прохладным и сухим, над головой простиралось яркое небо. Рисовые поля снова заколосились, когда инженеры изменили течение реки, затопив равнины. Фермеры, работавшие по колено в грязи, молча наблюдали, как монгольская процессия, размахивая флагами и трубя в военные рожки, проезжала мимо них. Тот солдат-тангут, Чэнь Лунь, был родом из этого региона. И хотя местность была совсем не похожа на степи Баяна, она была гораздо ближе к дому, чем проклятые долины империи Сун.

Его плечо и бок заживали медленно, все еще немного болели, и монгол время от времени вспоминал ту воительницу из империи Сун, которая победила его. Баян был не настолько ослеплен ненавистью, чтобы не восхищаться ее силой и мастерством. И, несмотря на неудовольствие Неба-Отца, часть его стала надеяться, что она выжила, и он иногда даже сожалел, что ранил ее.

– Баян! – Асутай махнул ему рукой, чтобы тот присоединился к нему во главе колонны.

Он пришпорил свою лошадь, чтобы догнать молодого князя. Приблизившись к нему, Баян склонил голову.

– Мой господин?

– Мы приближаемся к городу Ирия, – на Асутае были позолоченные доспехи в витиеватых узорах, его шлем сверкал на солнце. – Я хочу, чтобы ты был рядом.

– Конечно, мой господин.

Баян еще не понимал, почему сын хана оказывал ему такую честь своим вниманием, но принимал это с должным смирением.

– Поехали со мной, – Асутай подстегнул лошадь, и она рысью поскакала вперед. Баян не отставал, пока они не оторвались на некоторую дистанцию от главной колонны. Передовые лучники и воины были еще в десятке метров впереди. – Восемнадцать лет назад великий полководец Чингисхана, Субэдэй[40], выиграл битву против Польского Королевства.

Баян кивнул.

– Среди пленников из Легницы[41] был молодой солдат, состоящий в Ордене, именуемом тамплиеры.

– Это военное общество? – спросил Баян.

– Оно не только военное, – ответил Асутай. – Наша цель и амбиции превосходят наши военные достижения. Война – это просто очень эффективный инструмент.

Князь только что назвал себя членом этого Ордена тамплиеров, но Баян воздержался от комментариев по этому поводу, позволив Асутаю продолжить.

– Мой отец стал членом Ордена до меня. Вот так он пришел к власти, победив и раздавив вероломных наследников брата моего деда, Угэдэя. Теперь я займу место отца в Ордене тамплиеров, но не на троне.

– Какова цель этого Ордена? – спросил Баян.

Асутай кивнул в сторону долины, где появлялись очертания города.

– Ирия. Бывшая столица империи Си Ся[42].

Баян наблюдал, как колонна кэшика приближалась к останкам разрушенного города. Даже спустя тридцать лет его длинные стены еще не были восстановлены, а обгоревшие столбы пагод выглядели как темные напоминания о последствиях предательства.

Баян в то время был еще мальчиком, но он слышал много историй. Орда стерла город с лица земли и убила всех его жителей, здесь и в окрестностях, почти уничтожив народ тангутов. Но разрушенный город больше не пустовал. На полях вокруг него снова колосился рис. Теперь здесь царило спокойствие.

– Мы приносим мир, – сказал Асутай. – Мы наводим порядок и искореняем хаос нашим правительством, нашими деньгами, нашими дорогами. Мы обеспечиваем терпимость среди тех, кто поклоняется разным богам, и наши суды восстанавливают железную справедливость.

Баян кивнул, а вне его сознания Наталья еще раз ощутила ужас. Этот монгольский князь говорил об убийстве миллионов людей так, как будто оно было необходимым и оправданным. Это был мир Ордена тамплиеров. Они стерли город с лица земли, и только спустя десятилетия он начал возвращаться к жизни.

– Зачем вы рассказываете мне это? – спросил Баян.

– Я хотел бы, чтобы ты присоединился к нам, – сказал Асутай. – Большинство воинов из кэшика – тамплиеры, но не все. И как я говорил раньше, нам нужны такие люди, как ты.

Баян заколебался, и в этот момент Наталья обнаружила его нравственный стержень. Когда Баян был убежден, что завоеваниями Орды управляет божественная воля, ему нравились убийства, смерть и возрождение. Но теперь, узнав, что все эти войны контролировались человеческим Орденом, он почувствовал, что его как будто выбили из седла.

– Это большая честь для меня, – сказал Баян. – Вы позволите мне немного подумать над этим?

– Конечно, – ответил Асутай. – Я спрошу тебя снова, когда мы доберемся до Бурхан-Халдун.

– Благодарю вас, мой господин.

Баян откинулся назад, склонив голову, и вернулся в главную колонну воинов. Перед их глазами проносилась Ирия, заброшенный город-призрак. Сейчас, смотря на него, Баян уже не видел возмездия Отца-Неба.

Он видел только смерть.

– Думаю, мы можем перебросить тебя дальше, – сказал Гриффин.

Наталья согласилась.

– Сначала я выведу тебя в Коридор Памяти, чтобы облегчить переход.

– Спасибо.

Дорога, телега с телом хана и колонна воинов растворились, как будто землю накрыл непроглядный туман, и Наталья оказалась в пустоте.

– Давай попробуем пять недель спустя смерти хана. Они все еще за тысячу километров от Бурхан-Халдун.

– Сделайте шесть, – сказала Наталья.

– Хозяин – барин. Дай мне секунду для перенастройки.

Наталья ждала, ее тревога нарастала. Вполне возможно, что в следующей симуляции она узнает местоположение Частицы Эдема. Именно из-за нее заварилась эта каша. Но сначала с Исайей, а теперь с Гриффином, миссия стала для нее чем-то вроде Часов Судного дня, отсчитывающих время до конца мира. Как и Монро, она не хотела, чтобы кто-то из них завладел частью Трезубца. Обе стороны несли только смерть и разрушения. Но она не знала, как помешать одной из них найти ее.

– Мы готовы.

Наталья вздохнула.

– Хорошо.

Коридор Памяти рассеялся, и возникли образы другой дороги. На этот раз Наталья легко приспособилась к симуляции, позволив Баяну контролировать ситуацию. Его глазами она увидела священные горы, которые служили убежищем для Чингисхана, когда его еще называли Тэмуджином. Вдалеке возвышалась заснеженная вершина горы Бурхан-Халдун.

Похороны хана Мункэ начались несколько дней назад. Сейчас небольшая процессия, состоящая из ближайших членов его семьи и избранных воинов кэшика, доставляла его тело в гробницу на горе. Они несли с собой огромное количество золота, шелка и драгоценных камней. Дороги перед ними были пустынными, потому что люди боялись. Если кто-нибудь увидит погребение, он будет казнен, как случилось со всеми, кто видел погребение Чингисхана.

Баян поднимался в горы вслед за Асутаем и его дядями. Молодой князь скакал во главе кэшика. Наконец, подъем закончился и они двинулись по равнине, направляясь на север к реке, протекающей вдоль дна долины. Сосны здесь пахли пряностями и апельсинами, зеленые пастбища и поля манили их в глубь этих священных земель. Гора Бурхан-Халдун надвигалась все ближе.

Наталья чувствовала мрачную неизбежность, будто возраставшую с каждым километром, который преодолевала лошадь Баяна. Кинжал лежал рядом с ханом, вместе с несколькими комплектами доспехов, мечами и луками, и уже скоро они доберутся до гробницы. Она увидит последнее пристанище Частицы Эдема.

– Я думаю, мы приближаемся к моменту истины, – сказал Гриффин.

И он тоже это почувствовал. Наталья промолчала.

– Ты готова к этому?

– Это имеет значение?

– Это звучит как «нет».

– Я этого не говорила.

– Но ты не сказала «да».

– Я просто пытаюсь справиться и покончить с этим.

– Тогда ладно. Предоставляю это тебе.

У подножья горы воины кэшика увидели небольшую долину, через которую текла река. Их окружали невысокие холмы, превратившие это место в пристанище, достойное богов. Колонна перешла вброд неглубокую реку, и двинулась вверх по склону в почтительном молчании. Баян поднял глаза на то место, куда они шли, и увидел естественное образование из скал в форме рога быка. Он был уверен, что так выглядит гробница Великого хана.

– Баян, – сказал Асутай, ведя коня рядом с собой. – Мы скоро будем там. Я рад, что ты здесь.

– Благодарю вас, мой господин.

– Если бы ты вошел в кэшик раньше, возможно, сейчас мой отец был бы жив.

Баян не знал, что на это ответить.

– Ты подумал над моим предложением?

– Да, мой господин.

– И каков твой ответ?

Наталья знала, что Баян хотел принять это предложение. Это был единственный достойный ответ, который он мог дать. Воевали ли монголы за Небо-Отца, или за Орден тамплиеров, или просто ради богатства и кровожадности, они, в конце концов, были людьми Баяна. Он был воином-степняком, всадником, лучником, и будет жить и умрет здесь, среди Орды.

– Мой господин, я…

Наталья боролась с сознанием Баяна, не давая ему ответить, и симуляция начала искажаться.

– Останови это, – сказал Гриффин.

Но Наталья не останавливалась. Она не хотела, чтобы Баян стал тамплиером.

– Наталья, ты знаешь, что не можешь ничего изменить.

Она это знала. Но что более важно, она знала, где хан скоро будет похоронен, а Гриффин – нет. Если прямо сейчас произойдет десинхронизация, он никогда ничего не узнает.

– Я понимаю, – сказала она и повернулась к Асутаю, который, нахмурившись, смотрел на нее с лошади, сквозь искаженную симуляцию. – Нет, – решительно сказала она ему, и мир раскололся на части.

Монголы исчезли, как листья на ветру, гора Бурхан-Халдун и образование в форме рога быка рухнули. Ужасающая сила Теменного Супрессора бурей пронеслась сквозь сознание Натальи.

Когда все образы рассеялись, она оказалась в Коридоре Памяти, жадно хватая ртом воздух.

В ушах раздался крик Гриффина:

– Что ты наделала?

– Я потеряла контроль.

– Нет, ничего подобного! Это был саботаж!

Наталья закрыла глаза, ее грудь и живот вздымались от тяжелого дыхания, вызванного последствиями десинхронизации.

– Я отправляю тебя обратно.

– Нет, – прошептала она.

– Да!

– Нет! – крикнула она. – Если вы отправите меня обратно, я сделаю это снова.

– Почему? Мы ведь так близко!

– Потому что я не хочу, чтобы вы знали, где она. Я не хочу, чтобы вообще кто-либо это узнал.

Гриффин долго молчал, и Наталья почувствовала резкий, пронизывающий холод, словно в Коридоре Памяти отключили отопление.

– Выпустите меня, – сказала Наталья.

– Хорошо. Подожди.

Через мгновение, без предупреждения, ее сознание снова пошатнулось. Из симуляции ее выплюнуло в кресло Анимуса. Она сняла шлем и закашлялась, голова болела так, будто по ней изнутри били бейсбольной битой, обернутой колючей проволокой.

– Ты должна объясниться, – сказал Гриффин.

Наталья испытывала слишком сильное головокружение и тошноту, чтобы ответить.

– Она вам ничего не должна, – услышала она голос Дэвида.

– Не вмешивайся, сопляк.

– Нет, – сказал Дэвид. – Мы только что ушли от тамплиеров, потому что они пытались нас контролировать. Теперь вы собираетесь сделать то же самое?

– Совсем по другой причине, – ответил Гриффин.

Дэвид фыркнул.

– Думаете, это делает вас лучше?

– Да! – закричал Гриффин. – Мы не…

– Замолчите, – Наталья оценила то, что Дэвид высказался вместо нее, но она и сама могла за себя постоять. – Просто замолчите, – сказала она.

– Это был твой план с самого начала? – спросил Гриффин.

Наталья покачала головой.

– Нет. У меня не было плана. Я просто…

– Просто что?

– Оставьте ее в покое, – сказал Хавьер.

Наталья закатила глаза. Если ей не нужен Дэвид, то и Хавьер ей зачем?

– Почему я должен оставить ее в покое? – спросил Гриффин. – Как я полагаю, она все еще работает на Исайю, и все это было спланировано. Насколько я знаю…

– Я не работаю на Исайю! – закричала Наталья, и тут же пожалела об этом. Голова снова заболела со страшной силой. Но она не обратила внимания на боль, стараясь не показаться слабой, и села в кресле Анимуса. – Я не работаю и на вас тоже. Я не ассасин и не тамплиер.

Гриффин закрыл рот и отошел, потирая кулак одной руки ладонью другой.

– Ты говоришь как Монро.

– Может быть, его представление правильное, – сказала Наталья.

Гриффин указал пальцем на цементный пол подвала.

– Это война!

– Это не моя война.

– Неважно! Тебя забросили на поле битвы, нравится тебе это или нет, и теперь ты посреди него. Ты знаешь, что происходит с людьми, которые замирают на поле битвы и ничего не делают?

Наталья попробовала встать на ноги, и ей это удалось.

– Они умирают, – продолжил Гриффин. – Если ты хочешь выжить, нужно выбрать, на чьей стороне сражаться. Ты не можешь сохранять нейтралитет. Монро не нейтрален, независимо от того, что он себе внушает.

– Что вы имеете в виду? – спросил Хавьер.

– Он работал на «Абстерго», – ответил Гриффин. – Он был тамплиером. Вы думаете, что такие вещи легко забываются?

Наталья серьезно не задумывалась над этим. Эти слова не заставили ее основательно изменить свой выбор, но они ее взволновали.

Гриффин продолжил.

– Спросите себя, почему Монро нет здесь, с нами? Почему он не сел с вами в машину?

Дэвид посмотрел на Хавьера и Наталью.

– Он сказал, что останется из-за Оуэна.

Гриффин кивнул.

– Возможно и так. Или, может быть, у него была своя причина.

После этих слов в подвале наступила тишина, прерываемая лишь гулом компьютерных вентиляторов.

Но у Натальи не было настроения для дальнейших манипуляций. Неважно, что делал Монро и почему он это делал. Она произвела десинхронизацию не из-за него или кого-либо еще. Гриффину будет нелегко ее переубедить.

– И что? – спросила она.

Гриффин склонил голову набок.

– И что?

– Да. И что, если у него была своя причина? Мне какое дело?

– Отлично, – сказал Гриффин. – Пока вы будете подавлять этот подростковый бунт, я собираюсь в Монголию.

Он подошел к стене с арсеналом и начал сбрасывать оттуда оружие.

– Мы тоже поедем, верно? – спросил Дэвид.

– Да, – ответила Наталья. – Он дал нам слово.

– О чем сейчас сожалею, – сказал Гриффин, а затем пробормотал:

– Кстати, ты не выполнила свою часть сделки.

– Я найду гробницу, когда доберемся до Монголии, – сказала Наталья, тщательно подбирая слова.

Гриффин только крякнул, но она знала, что он возьмет их. Она вообще-то не хотела ехать в Монголию. Но ей нужно было как-то помешать Гриффину, Исайе и вообще кому-либо найти Частицу Эдема. Она понимала, что не сможет сделать это из подвала заброшенного дома.

Глава 22

Оуэн стоял возле банка, посматривая на часы. У него были инструкции, и если он это сделает, то сможет выкарабкаться из ямы и снова встретиться с женой и сыном. Если ему не удастся, они потеряют свой дом и спокойную жизнь, которую он с таким трудом для них выстраивал. Но, несмотря на результат, они будут в безопасности. В этом он не сомневался.

Время истекало, и в 16:23 он вошел в банк. Несколько минут он стоял у одной из касс, делая вид, что заполняет бланк для вноса депозита. Он старался преодолеть страх, из-за которого уже покрылся потом. Во рту было сухо, как в пустыне. Затем он направился в туалет и вошел в среднюю кабинку. Он прикрыл дверь, оставив небольшую щель, и залез с ногами на унитаз.

После этого ему оставалось просто ждать.

И он ждал.

Ноги от сидения на корточках нестерпимо болели, но он оставался на месте, вдыхая запах промышленного очистителя и освежителя воздуха с вишневым ароматизатором.

В 17:03 он услышал, как дверь в туалет открылась, и по звону ключей он определил, что это был охранник. По инструкции он должен был проверить каждую кабинку, но поскольку все двери были открыты, он пренебрег этим пунктом, в точности, как и надеялся Оуэн.

Охранник выключил свет, и дверь в туалет закрылась.

Оуэн слез с унитаза и на ощупь вышел из кабинки. Единственный лучик света шел от красного указателя на двери эвакуационного выхода.

Он выжидал момент.

В 17:17 он вышел из туалета, повернул направо и направился к офисам в задней части банка. Там он открыл дверь эвакуационного выхода, впустив своего подельника, который уже отключил сигнализацию. Мужчина был одет в черную джинсовую куртку с капюшоном, его лицо было частично скрыто.

Затем они вдвоем направились в главный зал банка, где кассиры все еще считали деньги, прежде чем закрыть сейф на ночь.

Там, в вестибюле, подельник Оуэна повысил голос, размахивая пистолетом.

Неважно, что он говорил, – Оуэн его не слушал. Вместо этого он наблюдал, как кассиры и сотрудники искали тревожную кнопку, на их лицах застыло удивление и ужас. Он думал, что, если ты работаешь в банке, следует лучше готовиться к таким случаям, быть как-то жестче. Но все они просто подняли руки и присели. Все, кроме тех, кто наполнял мешки деньгами. Оуэн снова надеялся, что никто из них сейчас не наделает глупостей.

Но вдруг, словно из ниоткуда, появился охранник.

– Не двигаться! – закричал он.

После его крика «не двигаться» Оуэн понял, что будет происходить дальше, но был бессилен это предотвратить.

Подельник выстрелил в грудь охраннику, и все закричали. Один из мужчин, набивавших деньги в мешки, просто застыл на месте. Другой сотрудник обругал его, вырвал мешки у него из рук, и начал сам засовывать туда деньги.

Охранник лежал в луже крови, еще несколько мгновений подрагивая, но вдруг неподвижно застыл. Увидев это, Оуэн оцепенел. Этого не должно было случиться, но времени не было. Он и его подельник схватили как можно больше мешков и ринулись к заднему выходу, где их ждала машина.

– Ты достаточно увидел? – спросил Исайя.

– Да, – ответил Оуэн.

Симуляция рассыпалась, как древний свиток от внезапного воздействия солнечного света и воздуха, и Оуэн снова оказался в Коридоре Памяти.

– Это был не он, – сказал он.

– Но он все же ограбил банк, Оуэн, – напомнил Исайя.

– Да, но они заставили его. У него не было выбора. И это не он стрелял в охранника. Он никого не убивал.

– Так или иначе, он попал бы в тюрьму.

– Может быть, – сказал Оуэн.

Но это было не так важно, как понимание, которое он только что приобрел, как знание о том дне, потому что теперь все это имело смысл. Его отец был жертвой, такой же, как и охранник. Никто в это не поверит, особенно бабушка и дедушка Оуэна, но это не имело значения. Оуэн узнал правду, и понял, что именно этого он хотел все это время.

– Тот подельник был ассасином? – спросил он.

– Возможно.

– Я готов выйти.

– Очень хорошо. Через три, две, одну…

Коридор Памяти исчез в жуткой вспышке, и Оуэн открыл глаза в Эйри. Над ним стоял Исайя, отсоединяя его от машины. Оуэн почти убедил себя поблагодарить тамплиера, но не мог этого сделать. Пока не мог.

Вместо этого он сказал:

– Я хочу увидеть Монро.

Исайя кивнул.

– Я могу это устроить.

– Что вы с ним сделали?

– Что ты имеешь в виду?

– Где он?

– В камере.

– Вы… что-нибудь сделали с ним?

– Что, например?

Оуэн знал, что Монро располагает информацией, которую хотели бы получить и тамплиеры, и ассасины. Монро что-то расшифровал в ДНК Оуэна и других, что-то, что связывало их всех друг с другом и с Трезубцем Эдема. Оуэн даже не представлял, как далеко может зайти Исайя, чтобы получить эту информацию от Монро.

– Вы причинили ему боль? – спросил Оуэн.

Исайя усмехнулся.

– Перестань. Возможно, я и злюсь на Монро, но пытки всегда контрпродуктивны. Они неизбежно наносят ущерб уму, а в моем направлении работы, я считаю, стоит сохранять ум в целости. Но ты скоро сам убедишься, что он цел и невредим. Пойдем, я отведу тебя в комнату отдыха.

С этими словами он повел Оуэна по проходам и коридорам Эйри в комнату, где этим утром завтракали Грейс и Шон. Грейс все еще была там, она разговаривала с той женщиной, Викторией, которая пришла утром с Исайей. Исайя ушел, а Оуэн сел подальше от Грейс, чтобы не мешать ей, и смотрел в большие окна.

После ночного дождя на улице все блестело ярко-зеленым цветом – деревья, небольшой подлесок, и трава, которая росла в местах, где падал солнечный свет. Ему казалось очень странным, что всего несколько часов назад он бежал сквозь этот лес, чтобы проникнуть в это сооружение, а теперь сидел внутри и смотрел в окно.

– Оуэн, – позвала Грейс.

Она и Виктория смотрели в его сторону.

– Сработало? – спросила она.

– Да, – ответил он. – Сработало.

– А как ты себя чувствуешь? – спросила Виктория, и Оуэн понял, что она, наверное, кто-то вроде психотерапевта.

– Я в порядке, – сказал он. – Ты сегодня входила в симуляцию, Грейс?

Она покачала головой.

– Прошлая ночь была тяжелой для всех, – сказала Виктория. – И каждый должен справляться с этим по-своему.

Определенно психотерапевт. Оуэн встречался с несколькими после того, как его отец умер.

– Вы не против, если я пойду проверю, как там Шон? – спросила Виктория.

Оба кивнули, и женщина ушла, оставив их наедине. Оуэн встал и подошел к столу Грейс.

– Не возражаешь? – спросил он.

– Не-а.

Он вытащил стул и, развернув его, сел, скрестив руки за спинкой.

– Итак, – сказала она, – ассасины подставили твоего папу?

Его плечи напряглись.

– Похоже на то.

– Мне жаль.

До сегодняшнего дня он никогда никого не винил в смерти своего отца. Он только не знал, имел ли отношение к этому Гриффин, и это беспокоило его больше всего.

– Я думаю, это было ожидаемо, – сказал он.

– Почему?

Оуэн рассказал ей о Чжи и о том, как Братство сбросило ее со счетов после травмы, хотя она собственноручно спасла свою империю.

– Похоже, они только это и делают, – сказал он. – Они используют людей.

– Это неправильно, – сказала Грейс.

– Многое неправильно.

– Но, по крайней мере, она почтила память своего отца, верно? Это сделал и ты.

Она была права. Оуэн действительно чувствовал себя так, как будто он за это в долгу перед Чжи. И он также был в долгу перед Хавьером. Без украденного Хавьером образца ДНК Оуэн и сейчас чувствовал бы себя как раньше – поставленным в тупик, одиноким, не знающим ответов. Он хотел бы рассказать Хавьеру обо всем, что узнал здесь, но понятия не имел, когда снова увидит своего друга.

– Так ты теперь тамплиер? – спросила Грейс с ухмылкой.

Он фыркнул.

– А ты как думаешь?

– Не знаю, – ответила она. – Исайя может быть довольно убедительным.

Независимо от того, что Шон сейчас говорил об этой организации, Оуэну все еще было трудно полностью доверять ему, и невозможно было забыть о беспорядках, которые тамплиеры, такие как босс Твид, творили в Нью-Йорке.

– Я не тамплиер, – сказал он.

– Но ты и не ассасин.

– Нет. Но, полагаю, я пошел по этому пути.

– Я тоже. Если ты помнишь.

Он помнил. Его предок в Нью-Йорке готовил предка Грейс стать ассасином. Вариус и Элиза провели много времени вместе, и они были близки. Остаточный результат этой близости и доверие все еще сохранялись между Оуэном и Грейс, хотя он почти не обращал на это внимания.

Грейс откинулась на спинку стула.

– Эта ситуация взрывает твой мозг.

– Да, это так, – сказал Оуэн. – Это похоже на какой-то ментальный лабиринт. Трудно удержать все на своем месте. Все воспоминания. Все идентичности. Можно потеряться.

– Ты должен найти одну правду, – сказала Грейс. – Виктория только что говорила мне об этом. Ты должен найти одну правду и держаться за нее.

Оуэн подумал об этом.

– Для меня это мой отец. А для тебя?

– Дэвид, – ответила она.

Оуэн опустил взгляд на стол. Он все еще не понимал, что произошло между Грейс и ее братом и как они оказались по разные стороны этого конфликта, но он знал, что лучше на нее не давить. Если бы она хотела, то поделилась бы этим.

В этот момент несколько сотрудников Эйри принесли поднос с сэндвичами и пакеты с чипсами, а также немного фруктов.

– Обед, – сказала Грейс. – Не такой хороший, как обычно.

– Все в порядке, – отмахнулся Оуэн. – Я говорил, что прятался на складе?

– Серьезно?

– Да, – он встал и пошел взять себе сэндвич с жареной говядиной. – Поверь мне, здесь неплохо.

Пока они ели, в комнату вернулся Шон. Он поздоровался и присоединился к ним за столом, но казался отстраненным и растерянным. Сейчас он сильно отличался от того парня, которого Оуэн встретил на складе Монро несколько недель назад.

– Как дела? – спросил Оуэн.

– А?

– Как дела?

– О, я в порядке, – сказал Шон. – Я выиграл поединок викингов.

Оуэн поднял брови.

– Серьезно?

Шон кивнул.

– Я взял под свой контроль йомсвикингов, и теперь мы собираемся совершить набег на датское побережье.

– Это круто, – Оуэн положил свой сэндвич, – но как дела у тебя?

Шон перестал жевать. Он выглядел растерянным, как будто не совсем понял вопрос.

– У меня?

– Да, у тебя.

– Я… я в порядке, – ответил он. – Лучше не бывает.

Оуэн посмотрел на Грейс, и та пожала плечами. Шон, казалось, потерялся в этом ментальном лабиринте, и Оуэн не думал, что его приятелю хотелось быть найденным.

* * *

На следующее утро в комнате отдыха их встретила Виктория. Она посмотрела на экран планшета и предложила Шону продолжить симуляцию своего предка-викинга, которого, по-видимому, звали Стирбьорн. Грейс все еще не была уверена в том, что готова вернуться в симуляцию, а Оуэну Виктория сказала, что он может помочь им, войдя в свою симуляцию. Казалось, что они пытались отвлечь его.

– Я не сделаю ничего, чтобы помочь вам, пока не увижу Монро, – сказал он.

– Я не уверена, что это возможно.

– Почему нет? Исайя обещал мне, что я смогу поговорить с Монро.

Виктория посмотрела на свой планшет.

– Боюсь, я об этом ничего не знаю.

Лидер тамплиеров солгал ему.

– Тогда идите за Исайей.

– Боюсь, Исайя занят.

– Занят? – Оуэн повысил голос. – Чем?

– Это не твое дело, – ответила она с профессиональной интонацией психотерапевта.

– Он уезжает, не так ли? – спросила Грейс. – После того, что произошло прошлой ночью, он отправляется за частью Трезубца.

Виктория покачала головой.

– Я не говорила…

– Тогда он поедет в Китай, – перебил ее Оуэн. – Или в Монголию.

– Откуда ты знаешь это? – спросил Шон. – Ты ведь не говорил с Натальей.

Оуэн посмотрел прямо на Викторию.

– Потому что я был там.

С этими словами женщина сбросила всю свою напускную учтивость.

– Ты знаешь, где зубец?

– Нет, – ответил Оуэн. – Моя ДНК была неподходящей, иначе он уже был бы у ассасинов.

Виктория пристально посмотрела на него.

– Тебе придется ждать встречи с Монро, пока не вернется Исайя. А пока здесь буду я, чтобы помочь тебе с дальнейшими симуляциями Анимуса. Исайя просил меня сказать тебе, Шон, что он особенно надеется на воспоминания твоего нынешнего предка.

Шон поднял глаза.

– Да?

Виктория снова ввела что-то на планшете.

– Да. Мы считаем, что тот зубец, который вы все обнаружили в Нью-Йорке, был зубцом Птолемея. Зубец Селевкидов мы надеемся найти в Монголии. Остается зубец Македонского. Наши исследователи смоделировали некоторые гипотетические маршруты, которые он мог бы преодолеть в ходе истории, и один из ученых считает, что последняя часть Трезубца находится где-то в Скандинавии.

После этих слов Шон, как дурак, расплылся в улыбке. У него был взгляд наркомана.

– Когда уезжает Исайя? – спросила Грейс.

Виктория повернулась и направилась к двери. Открыв ее, она сказала:

– Он, возможно, уже уехал. Теперь командует Коул, – и ушла.

Как только дверь закрылась, Оуэн повернулся к остальным.

– Монро где-то в Эйри. Вы знаете, где он может быть?

– Зачем?.. – начал Шон, но Оуэн отмахнулся от него.

– Здесь пять зданий, – сказала Грейс. – Мы не во всех были.

– Кажется, я побывал в трех из них прошлой ночью, – выпалил Оуэн. – Думаю, они держат Монро в одном из двух других.

– Подожди! – Шон наклонился вперед, в его голосе прозвучала тревога. – Что ты задумал?

– Расслабься, – сказал Оуэн. – Просто продолжай свое путешествие.

– Что?

– Ничего, – Оуэн повернулся к Грейс: – Как насчет тебя?

Она пристально посмотрела на Оуэна и немного повременила с ответом.

– Зачем тебе это? Ты хочешь устроить ему побег?

– Это идея, – заметил Оуэн. – Если Исайя едет в Монголию, я уверен, что не останусь здесь.

Она прикусила нижнюю губу, а Оуэн улыбнулся.

– Мы уже знаем, что мы – хорошая команда, – заявил он.

– Элиза и Вариус были хорошей командой, – сказала она. – А вот насчет нас с тобой еще неизвестно.

Но Оуэн чувствовал, что и она разочарована. Он увидел это в ее глазах, когда Виктория сказала им, что, возможно, Исайя уже уехал.

– Я знаю, что ты не хочешь оставаться, – сказал он. – Кроме того, есть большая вероятность того, что Гриффин тоже направляется туда, и Дэвид будет с ним. Я знаю, ты все еще беспокоишься о нем.

– Это удар ниже пояса.

Оуэн поднял руки.

– Это правда.

Грейс еще довольно долго смотрела на него, а Оуэн не стал задавать вопросов и просто сидел за столом, терпеливо ожидая, что она скажет.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я в деле.

Оуэн кивнул.

– Хорошо.

Затем он повернулся к Шону, который какое-то время молчал.

– А ты?

– О, я останусь здесь, – ответил Шон.

Оуэн и не ожидал, что он скажет что-то другое.

– Мы хотя бы можем надеяться, что ты нас не сдашь?

Шон пожал плечами.

– Я не говорил с вами, а вы не говорили со мной.

Оуэн решил, что этому можно верить.

– Тогда ладно.

Грейс оперлась на локоть.

– У тебя есть какой-то план?

– Думаю, да.

– И что я скажу об этом плане?

Оуэн снова улыбнулся.

– Он тебе, наверное, не понравится.

Глава 23

Хавьер предполагал, что Гриффин все еще злился на поступок Натальи в симуляции. Но, видимо, ассасин понял, что ничего не может с этим поделать, и начал подготовку к их поездке в Монголию. Он еще некоторое время поговорил через видеочат с Гэвином и несколькими другими членами Братства, и теперь Хавьер помогал ему упаковать оружие и снаряжение. Наталья отказывалась брать бóльшую часть этих вещей, а Дэвиду нужно было постоянно напоминать, чтобы он ничего не трогал.

– И как мы туда попадем? – спросил Хавьер. – Эта тамплиерская машина умеет летать?

Гриффин ничего на это не ответил. Он помолчал и сказал:

– Я нашел самолет.

– Что, типа частный самолет?

Ассасин прекратил собирать вещи.

– Да. Именно так.

Хавьер кивнул и продолжил собираться, упаковывая в ящик все, что могло туда поместиться. Помимо этого каждый из них упаковал свой рюкзак. Они взяли еду, спальные мешки, а также некоторые теплые вещи, хотя большая часть одежды в подвале была немного великовата для Натальи и Дэвида. Когда они закончили, Гриффин попросил их отнести все это в сарай, а затем выключил все устройства и запер подвал.

Положив свое снаряжение в два багажника по обе стороны реактивной турбины, они загрузили все, что туда не влезло, на заднее сиденье, и положили себе на колени. Хавьер сел впереди с Гриффином, Наталья и Дэвид расположились сзади.

Когда они выехали из сарая, уже почти наступил вечер. Машина вырулила на дорогу, и Хавьер бросил последний взгляд на дом-призрак. Машина повернула, и он исчез между деревьями. Гриффин выехал на шоссе, а потом повернул на юг, направляясь к аэропорту, который был в часе езды от дома. Водители проезжающих автомобилей таращились на их машину, когда она проезжала мимо. У Хавьера это некоторое время вызывало улыбку. Затем он наблюдал, как медленно солнце садится за горизонт, размеренный темп езды почти убаюкал его, но Гриффин вдруг остановился, разбудив его.

– Это не аэропорт, – промолвил Дэвид.

– А что же еще, – сказал Гриффин.

Дэвид указал через окно.

– Нет, я не вижу там терминала.

– Мы полетим не на таком самолете.

Хавьер нахмурился, но решил промолчать и посмотреть, что будет дальше.

Гриффин проехал сквозь ряд складов и других промышленных зданий, и, наконец, заехал в небольшой пустой ангар. Внутри, возле грузовика для перевозки багажа в аэропорту, их ждали двое мужчин. Гриффин остановил машину, но не выключил зажигание.

– Поставьте ее в какое-нибудь безопасное место, – сказал он одному из мужчин. – Я за ней вернусь.

– Будет сделано.

Второй мужчина помог им загрузить все их сумки и снаряжение в грузовик, и после того, как они вытащили все из своей машины, Хавьер наблюдал, как первый парень выехал на ней из ангара и умчался прочь.

Гриффин жестом позвал всех в грузовик, и незнакомец вывез их на взлетную полосу. Хавьер весь путь вдыхал запах серы, после ровного гула их автомобиля звук двигателя грузовика был громким и неприятным. Насколько Хавьер мог видеть, самолетов было немного, и он попытался понять, к какому из них они могут направляться. Но когда грузовик остановился перед чем-то вроде большого грузового самолета, Хавьер понял, что полет, скорее всего, будет не таким, на который надеялся Дэвид.

– Что это? – спросил Дэвид, поправляя очки.

– Это ваш частный самолет, – ответил Гриффин.

Дэвид покачал головой.

– Он какой-то не такой.

– Такой, – Гриффин показал на крылья самолета. – Вот реактивные двигатели, и он весь в нашем распоряжении. Если вы не будете обращать внимания на коробки.

– Коробки? – спросил Дэвид.

– Коробки.

– Вы отправляете нас в Монголию почтой? – изумился Хавьер.

– Нет, в Китай. – Гриффин похлопал Хавьера по спине. – Прячься у всех на виду.

* * *

Внутренняя часть этого летательного средства соответствовала образу частного самолета еще меньше, чем снаружи. Их места были сделаны из металла, обшитого брезентом. По правде говоря, бортовые кресла крепились к стенке. Но в грузовом отсеке было тепло, и там был оборудован туалет. Из-за гула двигателей Хавьеру приходилось говорить, повышая голос, но все же звук был не настолько громким, как он ожидал.

После нескольких часов, проведенных в воздухе, Наталья и Дэвид уснули. Хавьер наклонился вперед и спросил Гриффина, кто были те люди в ангаре и как Братство устроило этот полет.

– У «Абстерго» много врагов, – ответил Гриффин. – Не все из них ассасины. Иногда мы вместе работаем над общей целью.

– Враг моего врага – мой друг? – спросил Хавьер.

– Можно и так сказать. – На мгновение Гриффин поднял глаза на Хавьера и кивнул ему. – Несмотря на твою безрассудность, ты произвел на меня впечатление.

– Это трудно сделать?

– Очень.

Хавьер кивнул в ответ, но все что он делал, было не для того, чтобы впечатлить Гриффина.

– Я говорил о тебе с Гэвином, и он согласен. Если ты ищешь место и цель, возможно, ты их уже нашел.

– В Братстве?

Гриффин кивнул.

– Это официальное приглашение?

– Если тебе угодно.

Хавьер обнаружил, что это предложение привлекало его больше, чем он ожидал. Ассасины предоставляли выбор. Равные права для всех, каждый может свободно проявлять свои личные особенности. Эта модель мира казалась Хавьеру лучше, чем мир, в котором он жил сейчас, стесняясь быть самим собой.

– Есть ли какое-то посвящение? – спросил он, полушутя.

– Есть один обряд, – ответил Гриффин. – После него начнется твое настоящее обучение.

Хавьер кивнул.

– Я подумаю над этим.

– Подумай, – Гриффин закрыл глаза и откинул голову к стенке. – Но постарайся немного отдохнуть.

Хавьер устал, но после этого разговора ему было трудно уснуть. Ему было интересно, что бы сказал обо всем этом Оуэн, но потом подумал, что это неважно. Это был выбор Хавьера. Речь шла о поиске места, которое подходило ему.

* * *

Через несколько часов самолет приземлился в Пекине, и Гриффин вывел их на взлетную полосу. Горизонт окутывал густой серый туман. Возможно, вокруг них были горы или остров, но Хавьер не мог это увидеть.

После того как они немного отошли от самолета, возле них остановился внедорожник, из него вышла женщина с длинными черными волосами – китаянка среднего возраста. На ней был белый наряд, что-то среднее между военной формой и спортивным костюмом. В отличие от тех двух мужчин в ангаре, она, по мнению Хавьера, была ассасином.

– Гриффин? – спросила она.

Гриффин кивнул и пожал ей руку.

– Рад наконец-то встретиться с тобой, Яньмэй.

– Перестань, – она указала на внедорожник. – Ну что, поехали?

– Нужно положить наши вещи.

– Конечно.

Яньмэй помогла им загрузить сумки и ящики в багажник. Когда они закончили, Гриффин сел на переднее пассажирское сиденье рядом с Яньмэй, Хавьер и остальные разместились сзади. Хавьер заметил, что она внимательно разглядывает их всех в зеркале заднего вида.

– Гэвин не объяснил, в чем дело, – сказала она. – Зачем вы здесь?

– Из-за Частицы Эдема, – ответил Гриффин.

Яньмэй резко повернулась к нему, а затем медленно вернула взгляд на дорогу.

– Он мог бы упомянуть об этом, – сказала она. – Он не думал, что мы можем найти ее сами?

– Это уникальная ситуация.

– В смысле?

Гриффин обернулся.

– Наталья, которая сейчас находится здесь, видела ее.

Яньмэй сделала паузу.

– В Анимусе?

– Шон достал чертежи и процессор в Мадриде, – сказал Гриффин. – Сейчас мы пытаемся найти три разные Частицы. Зубцы Трезубца. Эти дети, и трое других, с этим связаны. Тебе знакомо имя Исайя?

– Да.

– Он исследует то, что он называет Явлением Могущества, и эти шестеро являются его частью.

– Понятно.

– Вероятно, Исайя уже на пути сюда. Ты не заметила повышенной активности со стороны тамплиеров?

– Нет, – ответила она. – Все было тихо.

– Это странно, – Гриффин провел рукой по бритой голове. – Это очень странно. Я думал, что они собирают армию…

– Гэвин сказал, что мне нужно доставить вас в Монголию. К горе Бурхан-Халдун?

– Совершенно верно.

– У меня неподалеку есть частный самолет.

– Наконец-то! – воскликнул Дэвид.

Хавьер и Наталья засмеялись, и даже Гриффин усмехнулся.

Когда внедорожник доехал до дальнего края аэропорта, Яньмэй направила его к самолету, который, вероятно, имел большие шансы понравиться Дэвиду. Хавьер мало знал о реактивных самолетах, но этот выглядел быстрым, с гладкими линиями стреловидных крыльев. Они выгрузили свое снаряжение из внедорожника и поднялись на борт. Внутри салона подростки увидели кожаные мягкие кресла с широкими подлокотниками и откидными спинками. Сиденья располагались по сторонам самолета в два ряда, напротив друг друга.

– Где остальная часть твоей группы? – спросил Гриффин.

– В Тибете, – ответила Яньмэй. – У меня не было времени отозвать их. Гэвин ничего толком не сообщил.

– Он и сам не знал. Все произошло в течение последних тридцати шести часов.

Яньмэй направилась к передней части самолета.

– Я хочу убедиться, что все предполетные проверки сделаны, и мы можем отправляться.

Хавьер сел в кресло напротив Натальи. Дэвид расположился подальше от нее, сам по себе, и смотрел в маленькое окно на взлетную полосу. Вскоре самолет тронулся, в салон вернулась Яньмэй. Она пристегнулась в кресле напротив Гриффина, который сидел на одном ряду с Хавьером и Натальей.

– Познакомишь меня? – спросила она.

– Конечно, – Гриффин поочередно указал на Хавьера, Наталью и Дэвида и назвал женщине-ассасину их имена.

Она улыбнулась им всем.

– Так ты, Наталья, видела эту часть Трезубца?

Наталья кивнула.

– Как она выглядит?

– Как необычный кинжал, – ответил вместо нее Дэвид. – Мы увидели первый в Нью-Йорке.

– Первый? – нахмурилась Яньмэй. – Похоже, вы должны кратко рассказать мне все с самого начала.

Все трое по очереди начали рассказ. По большей части говорил Хавьер, рассказав сначала о Монро, о симуляции бунтов из-за призыва и о событиях нескольких прошедших недель. Дэвид больше перебивал его, чем рассказывал. Наталья описала воспоминания своего монгольского предка. Яньмэй терпеливо слушала их истории, не задавая вопросов, пока они не закончат.

Затем она немного посидела молча, приложив указательный палец к губам, и, наконец, сказала:

– Единственное, что вы не сообщили, – знаете ли вы, где был похоронен хан Мункэ.

– Мы не знаем. Никто этого не знает, – Гриффин хмыкнул. – Наталья решила не выяснять.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Яньмэй.

– Она намеренно совершила десинхронизацию.

– Зачем?

– Потому что она считает, что никто не должен владеть Частицей Эдема, – сказал Дэвид.

Наталья раздраженно повернулась к нему.

– Я и сама могу ответить, – затем она повернулась к Яньмэй. – Я просто думаю, что было бы лучше, если бы она осталась спрятанной.

Яньмэй кивнула.

– Не могу с этим не согласиться. Но я не думаю, что в этой ситуации такой ответ оправдан, не так ли? Это не наш выбор. Из того, что ты сказала, следует лишь вопрос, кем должна быть найдена Частица.

У этой взрослой женщины-ассасина была гораздо более удачная манера убеждать, чем у Гриффина. Наталья, похоже, слушала ее, думая о том, что она сказала, вместо того, чтобы спорить и закрываться.

– Ты знаешь, где она, – спросила Яньмэй, – не так ли, Наталья?

Она сделала паузу.

– Не точно.

– У меня есть идея, – сказал Гриффин. – Я увидел достаточно, прежде чем она разрушила симуляцию, и думаю, что мы сможем подобраться достаточно близко.

Яньмэй кивнула, не отрывая глаз от Натальи, которая поставила ноги на кресло, обняв колени. Она оставалась в таком положении всю остальную часть полета. Под ними проносились китайские деревни и горы, сменившиеся широким и неровным плоскогорьем.

– Монгольские степи, – сказала Яньмэй. – Я не знаю, что не так с этой землей, но она порождает завоевателей. Вождя варваров Аттилу, Чингисхана…

– Исайю, – подхватил Дэвид, но подумал о том, что можно было бы добавить и Гриффина в этот список.

– Мы должны приземлиться в Менгенморьт через час или около того, – сказала Яньмэй. – Бурхан-Халдун еще в километрах восьмидесяти оттуда.

– Может быть, нам следует облететь вокруг горы, – сказал Гриффин, – чтобы осмотреться.

Яньмэй кивнула.

– Я могу сказать пилоту, – затем она отстегнула ремень и направилась к передней части самолета. Через несколько минут она вернулась. – Мы обновили план полета, чтобы немного облететь цель.

Вскоре после этого степи сменились холмами, а холмы превратились в покрытые деревьями горы с извилистыми реками и широкими долинами.

– Этот регион является священным для монгольского народа, – сказала Яньмэй. – Так было и до Чингисхана. Чужеземцам даже не позволяют подниматься на Бурхан-Халдун.

– Не думаю, что Исайя последует этому правилу, – сказал Хавьер.

– Я тоже так думаю, – кивнула она. – Нам следует действовать осторожно.

Вскоре после этого самолет начал снижаться над горами, и все смотрели в окна. Он летел достаточно низко. Деревья выглядели как отдельные зеленые мазки кистью на холсте из серых скал и снега. За окном проносились бесконечные вершины и хребты горной цепи, провалы, долины и длинные реки.

– Это гора Бурхан-Халдун.

– Какая из них? – спросил Дэвид.

– Вон та, – ответила Яньмэй.

Она указала на одну из самых высоких вершин. Размерами и высотой она совсем не походила на Эверест, но все же она поразила Хавьера. В ней было нечто королевское – белый лед походил на корону, возвышающуюся над троном из зелени.

– Ищите любые признаки лагеря тамплиеров, – сказал Гриффин.

Хавьер напряженно вглядывался в землю, которая была далеко внизу, но повсюду росли деревья, и лагерь должен был быть довольно большим, чтобы увидеть его с высоты.

– Может ли пилот спуститься ниже? – спросил Дэвид.

– Возможно, – ответила Яньмэй. – Я могу пойти и…

Возле самолета раздался взрыв. Его тряхнуло так, что лицо Хавьера впечатало в окно, и он сломал себе нос. Он почувствовал вкус крови, из глаз брызнули слезы. За окном к ним неизбежно приближалась земля.

– Нас подбили! – закричала Яньмэй.

Хавьер выглянул в окно на другой стороне самолета и увидел, что один из двигателей частично взорван, из него валил черный дым.

Хавьер почувствовал, что они теряют высоту, его вдавило в кресло, дышать было очень тяжело. Они сейчас разобьются. Хавьер обучался у ассасина, проник на полицейский склад и совершил налет на крепость тамплиеров. А теперь погибнет в авиакатастрофе.

– Я пойду к пилоту! – крикнула Яньмэй.

Она отстегнула ремень, выскочила из кресла и двинулась по салону в кабину пилота, широко расставив руки.

– Держитесь крепче! – закричал Гриффин. – Мы идем на посадку. У нас есть еще один двигатель.

– Если они снова в нас не выстрелят! – воскликнул Дэвид.

Повреждение, нанесенное самолету, не вызвало серьезных неисправностей. Яньмэй назвала это ударом. Должно быть, это сделали тамплиеры. Они были внизу, и, видимо, облет горы был ошибкой. Даже если они выживут, тамплиеры теперь будут знать, что ассасины здесь.

Шатаясь, Яньмэй пересекла проход и села на свое место.

– Мы идем на аварийную посадку! Пилот нашел посадочную площадку!

– Держитесь! – закричал Гриффин. – Опустите головы и оставайтесь на своих местах!

Хавьер повиновался и ждал, прислушиваясь к рёву оставшегося двигателя и оглушительному треску фюзеляжа самолета. Боковым зрением, справа, он видел в окне горы, которые были не под ними, а напротив них. Казалось, можно было вдохнуть запах сосен.

Они приближались к земле.

Глава 24

Грейс не понравился план Оуэна. Пока что он состоял в том, что Оуэн искал в комнате отдыха, их спальнях и, наконец, в одной из комнат Анимуса вещи, которые можно было использовать, чтобы собрать устройство, напоминающее то, что он называл болевой гранатой.

– Но ты ведь делаешь не настоящую гранату, – сказала Грейс.

Они сидели в ванной комнате возле спальни Грейс, надеясь, что это единственное место в «Абстерго», где не было камер наблюдения.

– Нет, – сказал Оуэн. – Она просто должна выглядеть как настоящая.

Он поднял устройство, которое собрал из банки из-под энергетического напитка и нескольких проводов. Банку он обмотал изолентой, и так теперь выглядела его «болевая граната».

– Ты серьезно думаешь, что это кого-нибудь одурачит?

– Получилось очень похоже, должно сработать, – сказал Оуэн. – Все, идем.

Он спрятал обмотанную изолентой банку в карман, и они вышли из ванной. Грейс задумалась о том, что подумают люди, если встретят их вместе в Эйри, а потом поняла, что ей все равно.

Они вышли из спальни и двинулись по коридору. Было уже за полночь, и на пути к главному зданию они никого не встретили. Подростки уже знали, куда они могут попасть, идя в том направлении, но задавались вопросом, есть ли лучший способ добраться до одного из двух зданий, в которых они еще не были.

Они дошли до стеклянного прохода в аллее и прокрались по нему в большой атриум. Пройдя его, они добрались до другого перехода в дальнем конце. Пока все двери были не заперты, и они не обнаружили никаких средств охраны.

– Я думала после того, что случилось, они усилили меры безопасности, – сказала Грейс.

Оуэн оглянулся через плечо.

– Может быть, все они отправились с Исайей в Монголию.

– Возможно, – сказала Грейс. – Но это все равно кажется странным.

Добравшись до очередного прохода, они обнаружили, что дверь открывалась без отпечатка пальца или кода, и они осторожно вошли, не зная, куда этот коридор их приведет. Деревья здесь росли ближе к зданию, и отбрасывали широкую тень, делая этот проход темнее предыдущих. Добравшись до дальнего конца, они вошли в здание, которое, казалось, отличалось от остальных. Там было меньше дверей, на некоторых из них были окошки, через которые они увидели большие лаборатории, уставленные компьютерами и робототехникой.

– Похоже, именно здесь исследовательские лаборатории «Абстерго», – сказал Оуэн.

– Они сказали Шону, что смогут сделать для него протезы ног.

Оуэн нахмурился.

– Неудивительно, что Исайя поймал его на крючок. Но его трудно обвинить в этом.

– Почему?

– Ты думаешь, что на его месте не хотела бы снова ходить?

– Конечно, хотела бы, но дело не в этом.

– Тогда в чем дело?

– Шону нужно знать, что он способен что-то делать. Несмотря на его неспособность ходить.

– Ты узнала это от Виктории?

– Нет. Я сама это поняла.

Они молча продвигались по многочисленным коридорам лабораторий, пока не дошли до очередного стеклянного перехода. Этот проход, скорее всего, вел в пятое здание, но на этой двери был сканер отпечатков пальцев, и требовалось ввести код, чтобы открыть ее.

– Можно открыть дверь этой фальшивой болевой гранатой? – спросила Грейс.

– Может быть, нам нужно поискать в лабораториях то, чем мы сможем открыть ее.

– Вы ничего не найдете, – прозвучал женский голос позади них.

Грейс резко обернулась, от чего у нее заболела шея. За спиной стояла женщина – агент тамплиеров, отрезая им путь к бегству.

– Коул, – сказал Оуэн.

Женщина навела на них пистолет, и, глядя на нее, Грейс не сомневалась, что она им воспользуется.

– Я наблюдала за вами с того момента, как вы вышли из спальни, – сказала Коул. – Что вы здесь делаете?

– Просто осматриваемся, – ответила Грейс.

– Помнишь меня с той ночи? – спросил Оуэн.

Коул прищурилась.

– Ты думаешь, сейчас разумно напоминать мне об этом?

Оуэн вытащил фальшивую болевую гранату, пряча ее в кулаке.

– А если я напомню тебе об этом?

Коул некоторое время смотрела на гранату, Грейс ждала ее реакции.

– Не похоже, – наконец сказала Коул. – Но, может быть, из-за того, что ты только что сделал ее.

Грейс захотелось обругать Оуэна. Весь этот план был глупым и смешным с самого начала, но она пошла с ним, думая, что человек, который почти стал ассасином, возможно, научился чему-то за последние несколько недель.

Оуэн посмотрел на фальшивую гранату и бросил ее на пол.

– И что теперь?

– Сначала убери этот мусор.

– Серьезно?

– Поднимай!

Оуэн наклонился и взял фальшивую гранату.

– Сейчас вы войдете в эту дверь, и я отведу вас в камеры.

Продолжая держать их под прицелом, она подошла к контрольной панели на двери, приложила к сканеру большой палец и ввела код. Дверь открылась.

– Вперед, – сказала она.

Оуэн пошел первым, Грейс последовала за ним. Они вошли в коридор и двинулись по нему через лес, направляясь туда, где он, в конечном счете, спускался вниз по горному склону, как тот проход к гаражу на другой стороне Эйри.

– Ты собираешься нас запереть? – обратилась Грейс к Коул.

– Давай, двигай.

– Будет трудно объяснить это моему отцу, – добавила Грейс.

– Не моя проблема, – сказала Коул. – Мы можем заставить твоего отца думать так, как мы хотим, чтобы он думал. У нас достаточно камер видеонаблюдения, которые отследили ваш путь. Я могла бы застрелить вас обоих и сказать, что это была самооборона.

После этих слов Грейс замолчала. Центр Эйри внезапно стал казаться очень далеким, по коже пробежал холод ночи.

Рядом с ней, опустив голову, шел Оуэн, и она чувствовала, что в его голове сотни мыслей. Она тоже хотела придумать выход из ситуации, но не совсем понимала, что происходит. Что на самом деле могут сделать тамплиеры? Она знала, что они делали в прошлом, в Нью-Йорке, и понимала, что им не удастся избежать неприятностей и в современном мире. Она также начала доверять Виктории, и ей хотелось верить, что та никому не причинит вреда. Но Грейс ничего не знала о Коул.

Они достигли подножья склона и оказались перед дверью в гору, также оснащенной электронным замком. Коул открыла ее, и они вошли в пятое здание. Эта часть Эйри вызывала совсем другие ощущения. Здесь было холоднее и отсутствовали те штрихи, которые придавали остальной части объекта привлекательный вид. У Грейс сложилось впечатление, что интерьер этого здания не предназначался для посторонних глаз.

– Идите вниз по коридору, – сказала Коул.

Они проходили мимо ряда запертых дверей, пока Коул не приказала им остановиться. Затем, введя код, она открыла одну из необозначенных дверей, и сказала кому-то внутри комнаты:

– Пора.

В коридор вышел Монро.

– Рад вас обоих видеть.

– Монро? – Оуэн подошел к нему. – Что…

– Умолкните и идите дальше, – сказала Коул. – Прямо.

Монро кивнул, посмотрел Грейс в глаза и улыбнулся. Затем все трое двинулись по коридору, следуя указаниям Коул, пока не добрались до сводчатого помещения, похожего на склад. Стены и потолок были сделаны из камня, возле стен расположились высокие полки и несколько крупных контейнеров для морских перевозок, которые Грейс когда-то видела на кораблях. Коул направила их к одному из них.

– Все готово? – спросил Монро.

– Да, – ответила Коул. – Эта штука перевозит чувствительное оборудование, поэтому здесь есть климат-контроль и поступление кислорода. Я приготовила для вас воду, еду и пару фонарей. Боюсь, что для остального есть только… ведро.

Грейс посмотрела на Оуэна. Что, черт возьми, здесь происходит?

– Ты уверена, что тебе ничего не угрожает? – спросил Монро.

– Да, – ответила она. – Наблюдение деактивировано, но я сделала вид, что его отключил кто-то, кто проник в одну из комнат Анимуса, – она повернулась к Оуэну. – Теперь я заберу у тебя этот мусор.

Оуэн улыбнулся и вытащил фальшивую гранату.

– Ты Ротенбург, – сказал он.

Она забрала у него гранату.

– Не понимаю, о чем ты.

Грейс теперь стало ясно, что Коул была кем-то вроде двойного агента, или «крота»[43], и она помогала им сбежать. Грейс не понимала почему, и она не знала, кто такой Ротенбург, но в тот момент ей было все равно.

– Лучше залезьте внутрь, – сказала Коул. – Камеры наблюдения скоро включатся, и мне нужно быть на месте. Самым сложным будет убедить их, что я купилась на это, – она подняла фальшивую гранату.

– Я твой должник, – сказал Монро.

– Считай, что мы в расчете, – ответила Коул. – Припасы в дальнем левом углу.

Монро кивнул и шагнул внутрь контейнера, Оуэн последовал за ним. Грейс сделала глубокий вдох и присоединилась к ним. После того как Коул начала закрывать дверь, она повернулась к оставшейся щели.

– Устраивайтесь, – сказала им Коул. – До Монголии двадцать четыре часа.

Затем она полностью закрыла двери, погрузив их в кромешную темноту, и Грейс услышала звук защелки. Она также слышала какие-то звуки шагов и постукивание в дальнем углу контейнера, и вдруг вспыхнул свет.

– Вот так, – сказал Монро, положив фонарь на ближайший ящик.

– Это она Ротенбург? – спросил Оуэн.

– Коул – старый друг, – ответил Монро. – Я однажды помог ей, и она пообещала оказать ответную услугу. Я позвонил ей несколько недель назад. Если бы она хотела, чтобы вы знали о ней больше, она бы вам рассказала. Но хватит об этом, или вы можете подвергнуть ее опасности. Она рискует жизнью ради нас.

Это заявление заставило Грейс усомниться в своих предположениях относительно современных тамплиеров. Она осмотрелась вокруг в поисках места, чтобы сесть, и приземлилась на картонной коробке. Глубоко вздохнув, она наклонилась вперед.

– Где вы были? – спросил Оуэн у Монро.

– Прятался, – ответил он. – Готовился. Из того, что я увидел в гараже, тебя и Хавьера где-то обучали.

Оуэн кивнул.

– Мы были с Гриффином. С ассасинами.

– Ага, – он посмотрел на Грейс. – А все остальные были здесь, в Эйри.

Грейс кивнула.

– Что известно Исайе? – спросил Монро.

– Он знает о Частице Эдема в Монголии, – ответила Грейс. – И, похоже, они думают, что есть еще одна в Скандинавии.

Монро сел на ящик, фонарь освещал половину его лица.

– А как насчет той, что была в Нью-Йорке?

– Что вы имеете в виду? – спросил Оуэн. – Я думал, она у вас.

Грейс тоже так считала.

– Нет, у меня ее нет, – сказал Монро. – Вы ее не нашли?

– Мы нашли, где она была спрятана, – ответил Оуэн. – Но кто-то всех опередил.

– Надеюсь, это не означает, что есть третий игрок, – Монро подергал хвост седеющих волос и почесал голову. – Таким образом, есть еще два отсутствующих зубца, если не учитывать тот, который, в конце концов, найдут в Монголии.

– Мы собираемся остановить их, верно? – спросил Оуэн.

– Мы попробуем, – ответил Монро. – Знает ли Исайя о Явлении Могущества?

– Он упоминал об этом, – сказала Грейс. – Но не думаю, что тамплиеры понимают, что это такое.

Монро кивнул.

– Хорошо.

Грейс подождала немного, и, прервав ход мыслей Монро, сказала:

– Между прочим, и мы этого не понимаем.

Луч фонаря полностью осветил лицо Монро. От этого света морщины вокруг глаз, губ и на лбу будто углубились, он выглядел старше и более усталым.

– Не уверен, что сейчас подходящее время.

– Мы застрянем в этой штуке на двадцать четыре часа, – сказал Оуэн. – Есть еще более подходящее время?

Монро кивнул. И продолжал кивать, как будто размышляя.

– Хорошо. Хорошо, может быть, вы и правы. Я хотел бы, чтобы остальные тоже были здесь, но… Вам нужно понять, что, несмотря на то, что я открыл Явление Могущества, я точно не знаю, какой эффект он будет иметь. Исайя считает, что он будет обладать великой силой. Как оружие. Но я не уверен. Я думаю, что это источник мудрости. Просвещения.

– Но что это? – спросила Грейс.

– Вы уже знаете о генетической памяти. Я работал в «Абстерго», исследуя ее, расшифровывая, анализируя. Я пытался убедиться, что мы выяснили все, что нужно было знать для того, чтобы лучше ее использовать. Но в один прекрасный день я обнаружил кое-что необычное. Подкод в ДНК под первичным кодом. Это было похоже на фоновый шум в главной коробке передач.

– Что это было? – спросила Грейс.

– В то время я не знал, но когда понял, что искать, то нашел больше. Во фрагментах. Фрагменты были повсюду. Не все являются носителем Явления, хотя я подозреваю, что когда-то все ими были.

– Вы выяснили, что это такое? – спросил Оуэн.

– Думаю, да. Я считаю, что это коллективное бессознательное[44] человеческого рода.

– Как в психологии? – спросила Грейс.

– Да, – ответил Монро. – Этот термин придумал Карл Юнг[45]. Он считал, что все человечество разделяет один и тот же набор фундаментальных образов, символов и архетипов, переданных от первых видов Homo sapiens в эпоху палеолита.

– Вы в это верите? – спросил Оуэн.

– Я думаю, что оценка теории была преувеличена, – ответил Монро. – Некоторые люди видят в этом нечто мистическое. Они думают, что символы в некотором роде магические, что они имеют эзотерическую силу. Но я ученый. Отбросив мистику в сторону, я хотел понять механизм этой суб-ДНК. Поэтому я копнул глубже, и, используя ее, начал работать с протосимуляциями, просто чтобы увидеть, что произойдет.

– Что такое протосимуляция? – спросила Грейс.

– В лаборатории мы иногда запускали что-то вроде… смоделированной симуляции, взяв за основу элементарный искусственный интеллект, чтобы посмотреть, как пройдет симуляция и как она будет выглядеть. А эта новая суб-ДНК… – он почесал бородку. – Кто-нибудь из вас боится пауков?

– Не очень, – ответила Грейс.

– Да, – сказал Оуэн. – Почему?

– Вот что такое проявление коллективного бессознательного, – произнес Монро. – Некоторые люди рождаются с боязнью пауков. Это бессознательный страх.

– Как инстинкт? – спросила Грейс.

– В некотором смысле да, но все более сложно. Вы не задумывались, почему у многих из нас есть такой страх? Я думаю, что ответ таков: когда-то в нашем древнем прошлом мы узнали, что пауки могут быть смертельно опасны, и память была передана следующим поколениям. Это похоже на генетическую память, но не характерно для одного поколения или одного предка. Что же, так и есть, но это начало происходить, когда мы еще не были людьми, поэтому целое понятие теряет смысл. И теперь, спустя несколько тысячелетий, некоторые люди испытывают страх перед пауками, а некоторые его потеряли.

– Так какое это имеет отношение к Явлению Могущества? – спросил Оуэн.

– Сейчас объясню, – Монро встал и отошел от них на несколько шагов. – Я начал анализировать каждую цепочку ДНК, имеющуюся в распоряжении «Абстерго», в поисках большего количества фрагментов. Признаю, это стало моей навязчивой идеей. Я хотел воссоздать полную суб-ДНК коллективного бессознательного. Это было бы как возвращение в прошлое к моменту рождения человечества. Но я сделал ошибку, рассказав об этом Исайе, – это стало и его навязчивой идеей. Но, как я уже сказал, он видел в этом перспективу. Что-то, что он надеялся использовать в своих целях, а не в интересах науки.

– Так у всех из нас есть часть этой суб-ДНК? – спросила Грейс.

Монро повернулся к ней.

– Не часть. У вас шестерых есть вся суб-ДНК. Это и есть Явление Могущества. Возрожденное коллективное бессознательное.

Грейс посмотрела на Оуэна. Он выглядел озадаченным, брови были нахмурены. Она ощущала такое же замешательство.

– Хорошо, – сказала она. – Но что это означает для нас?

– Если бы я мог тебе сказать, – ответил он, и замешательство Грейс сменилось разочарованием. – Это то, чем я занимался во всех ваших школах. Я ушел из «Абстерго», но не отказался от своего исследования. Я пытался собрать больше фрагментов суб-ДНК. Чисто в научных целях. Но после того как я нашел всех вас, я узнал, что совпадение вашей генетической памяти выходит за рамки коллективного бессознательного, направляя вас к Частицам Эдема. Это было… неожиданно. Я все еще пытаюсь понять, как связаны реликвии и суб-ДНК.

– Так же как и Исайя, – сказала Грейс.

Снаружи контейнера раздался шум грузовика, и все трое замолчали, чтобы послушать. Внезапно контейнер наклонился, и Монро упал на ближайший ящик, почти потеряв равновесие.

– Мы отправляемся в путь, – прошептал он.

Оуэн притворился, что смотрит на часы на запястье.

– Двадцать четыре часа пути.

Глава 25

Когда самолет ударился о землю, Дэвида по инерции бросило вперед, но ремень безопасности удержал его в кресле. Очки отлетели на середину салона. Самолет трясло, и он то поднимался, то вновь ударялся о землю. Следующие несколько минут казались бесконечными и ужасными, но вскоре они остановились, и Дэвид обвел взглядом салон. Его гладкие контуры теперь стали помятыми и изогнутыми.

– Вы в порядке, дети? – спросил Гриффин. – Скажите мне имя и слово «да».

Наталья, Дэвид и Хавьер по очереди назвали свои имена и сказали «да».

– Я пойду проверю, как там пилот, – сказала Яньмэй. – А потом нам нужно быстро уходить.

Пошатываясь, она направилась в кабину пилота.

Дэвид моргнул, потирая голову и шею, чувствуя себя измятым.

– Почему нам нужно быстро уходить?

– Потому что тамплиеры попытаются найти место крушения, – ответил Гриффин. – Нам нужно быть подальше отсюда, когда они это сделают.

– Забудь об элементе неожиданности, – сказал Хавьер.

– Если они не посчитают неожиданностью то, что мы все еще живы, – произнес Дэвид.

Из кабины вернулась Яньмэй.

– С пилотом все в порядке. Он уже передал информацию о крушении по радио.

Гриффин отстегнулся и выбрался из кресла.

– Пора уходить, ребята.

Дэвид, Хавьер и Наталья последовали его примеру. Отыскав свои очки, которые, на удивление, оказались целыми, Дэвид последовал за Гриффином к задней части самолета. Там они надели теплую одежду и взяли с собой столько оружия и оборудования, сколько смогли унести, оставив все остальное в самолете. Дэвид не понимал, как действует бóльшая часть оборудования, и одновременно хотел и не хотел знать, для чего оно предназначено. Из всего, что они взяли, он узнал только обычный фонарик. Когда они закончили приготовления, Яньмэй открыла аварийный люк для выхода, и в открывшемся отверстии появился желтый надувной трап.

Первым начал спускаться Гриффин, Наталья и Дэвид последовали за ним. Внизу, на земле, Дэвид увидел широкие полосы грязи, которые прочертило в траве шасси самолета. Он заметил, что они катились довольно долго. С обеих сторон их окружали холмы, покрытые сосновыми деревьями, а на востоке, справа, возвышалась ледяная вершина горы Бурхан-Халдун.

Под снеговой линией, видимой на ближайшем горном хребте, выделялось горное образование в виде рога быка. Дэвид повернулся, чтобы указать на него Наталье, но она уже смотрела прямо туда. Заметив, что Дэвид смотрит на нее, она быстро отвернулась и бросила взгляд в другом направлении.

Дэвид снова посмотрел на рог и понял, что Наталья, вероятно, видела его в своей симуляции. Даже может быть, что тогда она стояла на этом же самом месте. Но она также, казалось, не хотела, чтобы кто-нибудь заметил, что она узнала это место. Это означало, что тот рог, вероятно, был связан с гробницей хана.

– Ты видела, откуда произвели выстрел? – спросил Гриффин у Яньмэй.

– Его произвели с запада, возле тех гор, – указала она. – Но до конца я в этом не уверена.

– Что тебе подсказывает интуиция? – спросил Гриффин.

Яньмэй повернулась к Наталье.

– Меня больше интересует ее интуиция.

Теперь все остальные повернулись к Наталье, и Дэвиду нужно было решить, говорить ли о том, что он только что видел, или позволить Наталье рассказать об этом в свое время. Ему казалось, что он знает, как поступила бы Грейс. Она бы рассказала обо всём другим, не желая тратить время на секреты, чтобы выяснить всё и сразу и составить дальнейший план действий. Но Дэвид не был уверен, что это лучший выход в этой ситуации, потому что он задумался, была ли Наталья права. Возможно, ассасины заслуживали не больше доверия, чем тамплиеры.

Дэвид должен был подумать о том, кому он действительно может доверять, а прямо сейчас это были Хавьер, Наталья и его сестра, где бы она сейчас ни была.

Наталья указала на южную сторону гор.

– Я думаю, нам туда.

Яньмэй кивнула.

– Звучит неплохо.

– Хорошо, – сказал Гриффин. – Давайте попробуем не шуметь.

– И смотри́те по сторонам, здесь могут встретиться волки, – добавила Яньмэй.

Она пошла вперед, вверх по склону на запад, и вскоре они вошли в лес. Дул холодный ветер, а сосны становились высокими и узкими, словно поджимали свои ветви. Земля в небольшом подлеске была покрыта густой травой и мхом. Они двигались молча, и добравшись до вершины хребта, Дэвид увидел, что им нужно преодолеть еще несколько других хребтов, прежде чем они, наконец, доберутся до горы Бурхан-Халдун. Под ними довольно широким открытым лугом расстилалась еще одна небольшая долина.

– Я не слышал ни одного вертолета, – сказал Гриффин.

– Вероятно, у них бесшумные двигатели, – Яньмэй повернула налево. – Обойдем вокруг и будем держаться ближе к деревьям.

– Как скажешь, – произнес Гриффин.

Они двинулись за Яньмэй вокруг чаши долины, им удавалось оставаться почти незамеченными под покровом леса. Они молча проходили километр за километром, преодолевая долины и лощины. В какой-то момент Дэвид заметил пробегающую возле них лису, а позже увидел, как на луг молниеносно приземлился орел и начал раздирать когтями свежепойманную добычу.

Наконец они достигли хребта, который, как надеялся Дэвид, станет последним перед горой Бурхан-Халдун. Забравшись на его вершину, он посмотрел вниз на самую широкую долину, встретившуюся на их пути. На север и юг равнина раскинулась как минимум на километр. По ней протекала мерцающая на солнце река.

– Это исток реки Керулен[46], – сказала Яньмэй. – Согласно легенде, это место является одним из возможных мест захоронения Чингисхана. Одно предание гласит, что они изменили курс реки, которая с тех пор течет над его гробницей, чтобы ее никогда не нашли.

– Что это там? – Хавьер указал на юг, где долина расширялась почти вдвое.

Дэвид присмотрелся, и ему показалось, что возле реки он увидел что-то блестящее, из металла или стекла, а также какие-то сооружения и что-то похожее на машины.

– Это они! – воскликнул он и задумался, была ли там, внизу, Грейс.

Гриффин вытащил бинокль и посмотрел туда.

– Это лагерь, – сказал он и передал бинокль Яньмэй. – Дэвид прав. Это «Абстерго». Они подбили нас оттуда.

Яньмэй повернулась к Наталье:

– Они ищут в нужном месте?

Наталья не ответила.

– Они еще далеко, – сказал Гриффин. – Из симуляции я увидел достаточно. Думаю, что гробница находится дальше на запад, за этой долиной, на склонах Бурхан-Халдун.

Но Дэвида больше это не волновало.

– А что с моей сестрой и Шоном? – спросил он. – Нам надо спасти их.

– Это было бы слишком рискованно, – сказал Гриффин. – И кстати, разве твоя сестра и Шон не решили остаться?

– Она попала в ловушку, – сердито заявил Дэвид. – Она бы ушла.

Он заметил, что Наталья нахмурилась, но ничего не сказала.

– Я согласна с Гриффином, – сказала Яньмэй. – Наша миссия – это Частица Эдема. Если мы найдем ее, тогда сможем обсудить спасательную операцию, – она посмотрела на запад. – Эту долину будет трудно пересечь. Совсем нет укрытий. Они могут легко нас заметить.

– И это все? – спросил Дэвид. – Мы просто притворимся, что наших друзей там нет?

– Я тебя понимаю, – произнес Хавьер. – Оуэн – мой лучший друг. Но мы даже не знаем, есть ли они там, внизу.

– Даже если они и там, – сказал Гриффин, – сначала надо разобраться с Частицей Эдема. Послушайте, ребята, вы не думаете, что Оуэн и Грейс хотели бы, чтобы вы остановили Исайю, прежде чем спасать их?

Дэвид подумал, что ассасин, вероятно, прав, поэтому не стал с ним спорить.

Хавьер повернулся к Яньмэй.

– Я думаю, что смогу пересечь долину незамеченным.

– Тебя обучали, – сказал Гриффин. – Этих двоих – нет.

Дэвиду не понравилось, что его назвали одним из тех, кто их задерживает, но у него не было никаких навыков, полученных из-за эффекта просачивания, о которых говорила Грейс. В симуляции в Нью-Йорке он был стариком, а Наталья – оперной певицей.

– Что, если мы пройдем через нее ночью? – спросил Хавьер.

– Это возможно, – ответила Яньмэй. – Нам следует подождать, пока не зайдет луна, а затем принять решение.

– А пока давайте немного отдохнем, – Гриффин осмотрел землю вокруг них. – Разобьем лагерь возле деревьев и будем сидеть тихо и наблюдать.

Все согласились, и достали из рюкзаков немного еды и спальные мешки. Не разводя огонь, они укутались во все, что у них было. Через несколько часов солнце село и на хребте похолодало. Дэвид прислонился к дереву, повыше поднял воротник своей куртки, и, выдыхая клубы пара, которые затуманивали его очки, наблюдал, как этот пар медленно рассеивается. Он слышал звуки еще не ослабевшего ветра, а поверх них раздавалось уханье совы или другой ночной птицы.

Яньмэй была права, беспокоясь о луне. Ее свет озарил долину, в реке мелькали серебряные блики. К югу от них огни лагеря «Абстерго» светились еще ярче, и Дэвид думал о Грейс. Была ли она сейчас там, внизу, или же осталась в Эйри. Ему казалось, что он каким-то образом подвел ее тем, что так долго не понимал, что для нее значит Анимус. Он как-то должен был вытащить ее из «Абстерго». Он обещал ей это сделать.

Между ближайшими деревьями что-то шелохнулось. Что-то большое, но из-за черных теней невозможно было увидеть, что это. Яньмэй упоминала о волках.

– Не шевелитесь, – прошептала Яньмэй. – Гриффин?

– Я достал светошумовую гранату.

– А у меня заряженный арбалет, – сказал Хавьер.

У Дэвида перехватило дыхание, когда рядом с ним послышался топот звериных лап, слишком больших и тяжелых для волка. Он с ужасом подумал, что это медведь.

– Что это за зверь? – спросила Наталья.

– Точно не знаю, – ответила Яньмэй.

Животное громко и тяжело фыркало и, казалось, находилось теперь всего в нескольких метрах от Дэвида. Мальчику показалось, что он чувствует мускусный запах зверя. Дрожащими руками он достал фонарик.

– Сохраняй спокойствие, – сказал Гриффин.

Но Дэвид не мог. Когда зверь сделал еще один шаг к нему, его рука внезапно дернулась, и он, не раздумывая, включил фонарик, направляя его на источник звука.

Это оказался огромный лось с размахом рогов в полтора-два метра. Он уставился на Дэвида.

– Выруби свет! – прошипел Гриффин.

Дэвид выключил фонарик и ждал. Ему говорили, что лоси могут быть очень агрессивными. Он услышал, как зверь сделал шаг, затем еще один, понял, что лось удаляется в лес, и с облегчением вздохнул.

– Какой он огромный, – произнес Хавьер.

– Этот свет был слишком ярким, – сказал Гриффин. – Таким ярким, что если агенты «Абстерго» смотрели в нашу сторону, они явно его заметили.

Это была вина Дэвида.

– Простите. Я просто хотел узнать, что это было.

– Что сделано, то сделано, – сказала Яньмэй. – Теперь нужно соблюдать тишину.

Дэвид и все остальные замолчали. Теперь он наблюдал за лагерем «Абстерго», думая не только о своей сестре, но и высматривая, не направляется ли кто-либо в их сторону. Никого не было, а ночь становилась все холоднее.

Они наблюдали заход луны, которая сначала ярко осветила вершину Бурхан-Халдун, а затем исчезла за ней, погрузив долину в темноту. Река стала черной, будто чернила. Остальные смотрели на запад, но Дэвид не отрывал взгляда от лагеря тамплиеров. Его не покидала мысль, что Грейс сейчас там, внизу, и ей требуется помощь.

– Как ты считаешь?.. – спросил Гриффин.

– Я думаю, нам, возможно, стоит попробовать, – ответила Яньмэй. – Это может быть лучший момент. Лагерь «Абстерго» только увеличится, а наблюдение за окрестностями усилится.

– Тогда давайте сделаем это, – сказал Гриффин.

Они сложили свои спальные мешки и другие вещи обратно в рюкзаки, а затем медленно спустились в долину, укрываясь за неровными возвышениями, чтобы их было как можно меньше заметно. Все они держали лагерь «Абстерго» в поле зрения, высматривая какие-либо признаки того, что их заметили, и вскоре оказались на дне долины.

Когда они начали свой путь через долину (сначала Яньмэй, затем Хавьер, Наталья и Дэвид, а следом Гриффин), Дэвид заметил в лагере вспышку красного света. Она вдруг сменилась зеленым цветом, а еще через секунду – желтым.

Красный, зеленый и желтый.

Свет погас, и Дэвид остановился. Это были цвета сигнальных огней самолета «P-51 Мустанг», истребителя, на котором Дэвид летал в воспоминаниях своего прадедушки.

Это совпадение?

Свет снова по очереди мигнул красным, зеленым и желтым и погас.

Дэвид помнил, что рассказывал Грейс об этих огнях, и подумал, что она посылает ему какой-то шифр. Даже несмотря на то, что она критиковала его радость от симуляции полета, возможно, она, в конце концов, обратила на него внимание. И, возможно, она заметила свет фонаря Дэвида и отправляла ему ответный сигнал.

– Дэвид, что происходит? – прошептал за его спиной Гриффин.

– Я думаю, это Грейс, – сказал он.

– Что?

– Огни. Красный, зеленый и желтый. Они из моей последней симуляции в Эйри.

Гриффин посмотрел в сторону лагеря.

– Они уже исчезли, – сказал Дэвид. – Но я видел их. Это Грейс. Я чувствую, что это она.

– Мы не можем знать наверняка, – произнес Гриффин. – И наша миссия остается прежней. Прежде всего – Частица Эдема.

– Но…

– Извини, – сказал Гриффин, проходя мимо Дэвида. – Нужно двигаться дальше.

Ассасин поспешил догнать остальных, а Дэвид остался там, где остановился. Он не мог проигнорировать то, что увидел, и избавиться от мысли, что те огни включила Грейс. Он был нужен ей. Дэвид знал это. Он уже однажды оставил сестру одну, и не собирался делать это снова, даже если ему придется освобождать ее в одиночку.

Он развернулся и побежал назад, к холму и деревьям. Ему нужно подобраться ближе к лагерю «Абстерго», чтобы его не заметили, а это было невозможно сделать, двигаясь по дну долины.

Дэвид бежал и опасался, что Гриффин вот-вот схватит его или даже выстрелит усыпляющим дротиком ассасина ему в спину. Но ничего не произошло. Он даже не был уверен, заметили ли они, что он исчез, но это могло произойти в любой момент. Они просто отпустят его и продолжат двигаться к своей цели? Он не оборачивался, чтобы это узнать.

Добравшись до подножья холма, Дэвид забрался обратно под укрытие деревьев, и только тогда остановился, тяжело дыша, и обернулся.

На открытом пространстве, внизу, он различил едва заметные темные тени остальных. Они совсем недалеко отошли от места, где он их оставил. Вероятно, это означало, что они остановились, чтобы выяснить, куда он пропал. Но теперь они, казалось, медленно двинулись дальше, направляясь на запад.

Дэвид повернул на юг, к лагерю, и осторожно прокрадывался между деревьями. Луна уже зашла, и он несколько раз спотыкался о корни и скалы, которых не мог увидеть в темноте, но продолжал двигаться дальше. Казалось, начали тикать часы, производя обратный отсчет. Обратный отсчет до того, как с Грейс что-нибудь случится. Обратный отсчет для одной из групп, ищущих Частицу Эдема. Обратный отсчет для Дэвида, который должен с этим что-то сделать.

По пути он вглядывался в просветы между деревьями и вслушивался в звуки леса по левую сторону от него, не осмеливаясь зайти глубже, чем требовалось для прикрытия. Тот лось испугал его, и он снова вспомнил предупреждение Яньмэй о волках.

Когда он двигался, было не так холодно, но очки все еще затуманивались от его дыхания, и из-за этого идти было еще тяжелее. Наконец, он подобрался достаточно близко, чтобы лучше видеть то, что происходило в лагере.

Там было пять очень больших палаток в форме мультяшных домов, с прямыми стенками и остроконечными крышами. Дэвид также заметил несколько крупных грузовых контейнеров, таких же больших, как жилые автоприцепы, и много внедорожников. У них также было два вертолета, один поменьше, а другой – с двойными пропеллерами спереди и сзади для перевозки тяжелых грузов. Весь лагерь освещали яркие прожекторы, и несколько агентов тамплиеров патрулировали периметр.

Дэвид высматривал какие-либо признаки присутствия Грейс, но ничего не заметил. Он также не видел точку, откуда были видны те цветные огни. Дэвид предположил, что они были посланы из палатки. В некоторых из них были окна. Но из какой?

Он не понимал, как сможет это выяснить, повсюду были прожекторы и агенты. Но он должен попытаться, и середина ночи – лучшая возможность это сделать.

Дэвид глубоко вздохнул, и хотел было сбежать с холма, как вдруг услышал позади себя шаги. Он обернулся, опасаясь увидеть зверя.

– Стоять! – агент в черном шлеме и снаряжении спецназа навел на Дэвида пистолет. – Передайте Исайе, что план девчонки сработал, – сказал он в рацию. – Ее брат пришел.

Глава 26

В конце их поездки в Монголию Оуэн услышал над головой звук вертолетных винтов. Порывы ветра сильно раскачивали контейнер. К горлу Оуэна начала подкатывать тошнота. Но прежде чем его вырвало, вертолет опустил контейнер на землю, и они оказались на ровной поверхности.

– Мы должны спрятаться, – прошептала Грейс.

Они забрались в один из дальних уголков, и присели за кучей ящиков. Монро выключил фонарь, и они замерли в ожидании.

Через несколько минут послышался лязг защелок, и широкие двери со скрипом распахнулись. Контейнер наполнился почти ослепляющим светом. Оуэн прищурился, и его глаза привыкали к свету дольше, чем обычно.

– Сначала доставайте эти георадары, – прозвучал чей-то голос. – Исайя хочет, чтобы мы были готовы к рассвету.

– Да, сэр.

Оуэн слышал звук оттаскиваемых ящиков, топот шагов и редкое ворчание. Суматоха продолжалась несколько минут, но никто не заходил достаточно далеко в контейнер, чтобы увидеть троих прячущихся там людей. Вскоре наступила тишина, прерываемая лишь голосами и шумом машин, доносившимися снаружи.

Оуэн рискнул выглянуть из-за ближайшего ящика. В глаза бил яркий свет от прожекторов, присоединенных к мобильным генераторам, похожим на те, которые используют ночью строительные бригады. Он увидел край большой палатки и суетящихся тамплиеров.

– Похоже, мы находимся прямо посреди их лагеря, – отметил Оуэн. – Попытаемся отсюда сбежать?

– Возможно, нам стоит прятаться здесь, пока там все не успокоится, – сказала Грейс.

– А что если они не успокоятся? – спросил Оуэн. – Что если они вернутся, чтобы разгрузить все остальное?

– Мы должны попытаться выбраться отсюда, – ответил Монро. – Но осторожно. Не так как поступали Билли Кид[47] и его «Регуляторы».

– Чего?! – спросил Оуэн.

Монро покачал головой.

– Когда-нибудь я покажу тебе их в моем Анимусе, – он выполз из-за ящиков. – А сейчас идем.

Они направились к дверям грузового контейнера, стараясь идти как можно тише, и подошли к выходу. Оттуда Оуэн увидел, что лагерь был даже больше, чем он думал. Кроме той, что он заметил раньше, там было еще три или четыре палатки и большое количество машин. Агентов было, похоже, не так много, как опасался Оуэн, и он подумал, что у них есть шанс выбраться.

– Туда, – Монро указал направо, на ряд деревьев на холме, возвышающемся над лагерными прожекторами. – Нужно пробраться к деревьям.

– Звучит неплохо, – сказала Грейс. – Я готова.

– Я тоже, – кивнул Оуэн. – Мы…

И в этот момент он увидел выходящего из палатки Исайю.

Директор направлялся прямо к транспортному контейнеру, вместе с непредвиденной дюжиной агентов, готовых к бою. По обе стороны приближались еще две небольшие группы.

– Думаю, мы упустили свой шанс, – прошипел Монро. – Назад, назад.

Они тихонько отступили в дальний конец контейнера и снова скрылись из виду. Оуэн закрыл глаза и даже не шевелился. Он чувствовал, что рядом с ним Грейс делает то же самое, и его внезапно накрыло легкой волной воспоминания о Вариусе и Элизе, находившихся возле дома Твида. Но воспоминание длилось всего мгновение, а затем испарилось, как будто ничего и не было.

– Можете выходить, – войдя в контейнер, сказал Исайя, его голос эхом отразился от металлических стен. – Нет смысла откладывать неизбежное, верно?

Монро посмотрел на Оуэна и Грейс, покачал головой и кивнул.

Первым встал Оуэн, за ним Грейс и Монро.

– Виктория связалась со мной несколько часов назад, – сказал Исайя. – Сейчас она на пути сюда, – он оглядел внутренность контейнера. – Очень находчиво с вашей стороны. Я, конечно, ожидал, что вы попытаетесь сбежать из Эйри, но такого развития события не предвидел.

– Ты много чего не предвидел, – процедил Монро.

– Ты прав, – кивнул Исайя. Он повернулся к ближайшему агенту. – Взять их.

Он ушел, и агенты приблизились к ним. Они приказали всем троим выйти из контейнера, им пришлось подчиниться. Под прицелом пистолетов их повели в направлении палатки, к которой направлялся Исайя. Оуэн теперь увидел, что лагерь был разбит в длинной долине, на одной стороне которой возвышался большой горный хребет.

– Сэр!

Исайя обернулся, и один из агентов указал на север. Оуэн посмотрел туда и увидел, что вдалеке, вверху, над правым краем долины, между деревьями мерцает какой-то свет. Грейс тоже взглянула туда, а потом посмотрела на Оуэна, и в ее голове, казалось, бурлили мысли. Через мгновение свет погас.

– А вот это я предвидел, – сказал Исайя. – Мы знаем, что они выжили.

– Кто выжил? – спросил Монро.

– Ассасины пережили крушение самолета. Мы подбили его сегодня, чуть раньше, – Исайя указал туда, откуда пришел свет. – Взять это место на прицел.

– Слушаюсь, сэр.

К ним подошел другой агент тамплиеров с надетым на плечо гранатометом. Оуэн прежде никогда такого не видел; оружие казался не настоящим, больше похожим на игрушку. Правда, гранатомет выглядел тяжелым, и потребовалось еще два агента, чтобы зарядить гранату и приготовиться к стрельбе. Затем стрелок навел прицел, и Оуэн понял, что все это происходит на самом деле. Он не знал, кто был там, наверху, но если это ассасины, то был шанс, что там сейчас Гриффин. А возможно и Хавьер.

– Цель обнаружена, – доложил стрелок. – Готов открыть огонь.

– Не надо! – закричала Грейс, опередив Оуэна.

Исайя поднял руку, и стрелок отвел взгляд от прицела.

– Почему? – спросил Исайя.

– Там наверху может быть мой брат, – ответила она.

– Что? – нахмурился Исайя. – Я бы никогда не взял с собой в Монголию детей. Очень сомневаюсь, что ассасины так поступили.

– А я знаю своего брата, – сказала Грейс. – Если сюда прибыл тот ассасин, Дэвид сделал бы все, чтобы отправиться с ним. Пожалуйста, если есть хотя бы один шанс, что он там, наверху…

– Хорошо, – перебил ее Исайя. – Мы отправим ударную группу.

– Нет, не нужно, – сказала Грейс. – Если Дэвид наверху, я думаю, что смогу сделать так, чтобы он пришел сюда, к нам.

– Я тебя слушаю, – произнес Исайя.

Оуэн не понимал, что делает Грейс, но надеялся, что у нее есть какой-то план.

– Вы не знаете, что там наверху, – сказала Грейс. – Если я смогу сделать так, чтобы Дэвид спустился сюда, он меня послушается. Он сможет рассказать нам, что делают ассасины. Что они знают. Может быть, Наталья показала им точное расположение гробницы.

Нахмурившись, Исайя некоторое время разглядывал ее, а затем жестом показал стрелку опустить гранатомет.

– Даю тебе один час, чтобы доставить его сюда. После этого я отправляю группу.

– Спасибо, – сказала Грейс.

– Как ты собираешься подать ему сигнал? – спросил Исайя.

Грейс несколько мгновений смотрела в землю, отойдя на несколько шагов от окружавших их агентов. Затем она подняла глаза.

– Мне нужно три цветных огня. Красный, зеленый и желтый.

Исайя сделал паузу, а затем улыбнулся.

– Пилоты из Таскиги.

Оуэн понятия не имел, что это значит, но спустя несколько минут один из агентов принес большую сумку для видеокамеры, полную разных линз и фильтров. Грейс вытащила три разноцветных фильтра, а затем попросила фонарик и, включив его, направила луч света в то место, куда ранее целился гранатомет.

Один за другим она поменяла фильтры перед фонариком. Красный, зеленый, желтый.

Затем она повторила процедуру.

– Надеюсь, это сработает, – произнес Монро.

– Вообще-то, я тоже, – сказал Исайя. – Будет намного меньше жертв, чем при отправке ударной группы, – затем он жестом указал одному из агентов: – Отведите их внутрь.

Оуэн ощутил спиной дуло пистолета, и двинулся вперед. Когда они добрались до первой палатки, агенты втолкнули его внутрь, и Оуэн вошел туда, где, как он предположил, находился командный пункт лагеря. Вокруг широкого стола с цифровой картой местности стояли компьютеры и несколько мониторов. Агенты подтолкнули Оуэна, Грейс и Монро мимо всего этого, к отдельному столу для переговоров в дальнем углу палатки.

– Садитесь, – приказал один из них.

Оуэн присел на один из стульев за столом, Грейс и Монро последовали его примеру.

– Думаешь, Дэвид придет? – спросил Оуэн.

Грейс кивнула, глядя на агентов, наблюдавших за ними.

– Ты уверена? – спросил Монро.

Она снова кивнула.

– Масирех рассчитывал на своего брата, а я рассчитываю на своего.

Оуэн понятия не имел, что это значит, но не собирался просить объяснения в присутствии агентов тамплиеров. Они молча сидели и ждали. Минуты медленно истекали, и Оуэн все больше нервничал, но Грейс оставалась внешне спокойной. Она сидела на стуле, сложив руки на коленях.

И вот в палатку вошел Исайя и направился к их столу.

– Я расположил своих людей на обоих хребтах долины. Если он придет сюда, они его поймают, – сообщил он.

– Он придет, – сказала Грейс.

Прошло еще несколько минут, и уже Монро начал выказывать признаки нервозности, ерзая на своем месте и оглядывая палатку. Но Грейс сохраняла ровное выражение лица, не двигаясь и напряженно глядя перед собой. Оуэн подумал, что сам он, вероятно, был больше похож на Монро.

Наконец, в палатку вошел агент.

– Сэр, мы его поймали, – доложил он.

Оуэн одновременно почувствовал и удивление, и облегчение, после чего задумался, означало ли присутствие здесь Дэвида, что Хавьер тоже был там, вместе с ним. После всего, что Оуэн узнал об отце, он чувствовал, что должен вытащить своего друга из Братства.

– Отлично, – сказал Исайя. – Приведите Дэвида сюда.

Агент кивнул и вышел.

– Я же говорила, – произнесла Грейс. – Я знала, что могу на него рассчитывать.

– Да, он пришел, – сказал Исайя. – Но теперь ты должна выполнить другую часть уговора, верно?

Несколько мгновений спустя два агента затащили Дэвида в палатку. На нем была теплая куртка, за спиной висел большой рюкзак.

– Отпустите меня! – закричал он.

Грейс вскочила со стула и бросилась к нему.

– Дэвид!

Но прежде чем она смогла приблизиться к нему, агент тамплиеров схватил ее и отбросил назад, на стул.

– Пообщаетесь позже, – сказал Исайя. – А сейчас у меня есть пара вопросов к этому молодому человеку.

Агенты подвели Дэвида к столу, и он попытался стряхнуть с себя их руки.

– Отпустите меня! – воскликнул он. – Грейс, я…

– Говорить буду я, – осадил его Исайя. – Но должен сначала упомянуть, что твоя сестра сказала, что на тебя можно положиться и ты расскажешь правду. Надеюсь, ты ее не разочаруешь.

– Все в порядке, – сказала Грейс. – Он все расскажет.

Дэвид некоторое время посмотрел на нее, потом кивнул.

– Что вы хотите узнать?

– Сколько ассасинов на хребте? – спросил Исайя.

– Два, – ответил Дэвид. – С ними Хавьер и Наталья.

Это был ответ на вопрос Оуэна о его друге. Теперь ему нужно найти способ передать сообщение Хавьеру, так же как Грейс подала знак брату.

– Если Наталья с ними, – продолжил Исайя, – знают ли они, где находится Частица Эдема?

– Да, – ответил Дэвид.

– Тогда почему они к ней не движутся?

Дэвид сердито уставился на него, его губы сжались.

– Дэвид, – сказала Грейс, – пожалуйста, просто скажи ему.

– Хорошо, – Дэвид сложил руки на груди. – Этот лагерь им мешает.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Исайя.

– Я имею в виду, что гробница находится к югу отсюда. Гриффин пытается придумать, как незаметно пройти мимо вашего лагеря.

Исайя наклонился вперед. Оуэн еще никогда не видел у него таких расширенных глаз.

– А ты знаешь, где часть Трезубца?

Дэвид ничего не сказал.

Голос Исайи упал почти до шепота.

– Ты знаешь.

Дэвид покачал головой.

– Наталья – единственная, кто действительно ее видел. Но… она сказала, что гробница находится рядом с большой скалой, похожей на черепаху. В нескольких километрах отсюда. Это все, что я знаю.

– Этого достаточно, – выдохнул Исайя. Он отошел от стола и направился к командному центру. – Мы не будем ждать до рассвета! Приказываю всем командам приготовить радары и землеройную технику! Мы отправляемся на юг через пятнадцать минут!

Оуэн был немного удивлен тем, что Дэвид так быстро все выложил, принимая во внимание то, что после побега из Эйри он вроде как действовал против тамплиеров. После приказов Исайи в палатке развилась чрезвычайно бурная деятельность; агенты метались из одного угла в другой, а снаружи доносился шум моторов заведенных машин. Через пятнадцать минут к столу вернулся Исайя, одетый теперь в полувоенную форму, за исключением вышитого на груди красного креста.

– Держите их здесь, – приказал он двум вооруженным охранникам.

– Да, сэр.

Затем он ушел, и через несколько минут послышалось урчание двигателей одного из вертолетов, медленно удалявшегося от палатки и набиравшего высоту, прежде чем исчезнуть вдалеке. После этого в лагере стало очень тихо.

– Зачем ты это сделал? – прошептал Монро Дэвиду.

– Пусть ее лучше найдут тамплиеры, а не ассасины, – сказал Оуэн. Его гнев начал медленно превращаться в ненависть. Ассасины разрушили его жизнь, жизнь его матери, и забрали жизнь его отца.

– Почему ты так говоришь? – спросил Монро.

– После того, что они сделали с моим отцом…

– Что они сделали с твоим отцом?

– Я достал образец его ДНК. Исайя впустил меня в эти воспоминания. Я видел ограбление банка.

– И? – приподнялся со своего места Монро.

– Ассасины его подставили. Это был способ попасть в банк «Абстерго». Мой папа не убивал охранника, и у него действительно не было выбора.

Монро посмотрел на охранников.

– Тебе это показал Исайя, верно?

– Да.

Монро прикрыл рот и подбородок руками. Он выглядел очень разочарованным или, может быть, даже грустным, и это была не та реакция, которую ожидал увидеть Оуэн.

– Что такое? – спросил он.

– Я много лет работал над ДНК и симуляциями, – сказал Монро, его голос был низким и ровным. – «Абстерго» может легко их подделать. Исайя мог показать тебе почти все что угодно.

Оуэну не понравилось то, о чем говорил Монро, и в животе у него что-то перевернулось.

– Но он этого не сделал. Он показал мне правду.

– Правду? Или он просто показал тебе то, что ты хотел увидеть?

Оуэн вспыхнул от гнева и ударил кулаком по столу.

– Вас там не было! Вот почему я тогда пришел к вам, но вы мне не помогли. Помните?

– Я помню, что не смог помочь тебе.

– Ну а Исайя смог. Я не говорю, что готов работать на тамплиеров, но я собираюсь восстановить справедливость в деле своего отца, которого подставили ассасины. Хоть как-нибудь.

В глазах Монро застыли печаль и разочарование.

– Я ведь тебя предупреждал, – сказал он.

– Мне нужно в туалет, – сказал Дэвид.

Один из агентов нахмурился.

– Терпи или сходи под себя.

– Да ладно вам, – сказал Дэвид. – У вас же где-то здесь есть биотуалеты?

Агент проигнорировал его.

– Вы серьезно хотите, чтобы я сделал это здесь? – Дэвид встал и потянулся к молнии на штанах. – Хотите потом убираться?

Агент сморщил нос.

– Хорошо, – он повернулся к другому охраннику. – Не хочешь его отвести?

Второй охранник покачал головой.

– Мне неважно, с кем идти, – сказал Дэвид.

Первый охранник закатил глаза.

– Сюда.

Он вывел Дэвида из-за стола, они прошли мимо командного центра и вышли из палатки. Оуэн взглянул на Грейс, она смотрела на него. Решительное выражение ее лица вызвало у него другое воспоминание. Элиза, готовящаяся к удару. Он почувствовал, как оживают воспоминания Вариуса, как будто он был сейчас в Анимусе, но без его неприятных ощущений. Оуэн снова встретился глазами с Грейс, и она почти незаметно кивнула. Оуэн встал и ощутил возвращение навыков Вариуса, словно он только что вошел в его синхронизацию.

– Сядь на место, – сказал агент.

– Мне нужно размяться, – произнес Оуэн. – Я двадцать четыре часа был заперт в грузовом ящике.

Грейс тоже поднялась на ноги.

– Сели, оба!

Когда Оуэн атаковал, он выполнял удары и оборонительные действия автоматически, как Вариус, и казалось, что Грейс была всё той же Элизой. Через мгновение их тандем обезоружил охранника и тот упал на землю, потеряв сознание.

– Идем, – сказал Оуэн.

– Что это, черт возьми, было? – спросил Монро.

– Эффекты просачивания, – ответила Грейс. – Я ощущаю их сильнее, когда Оуэн рядом.

– Я тоже, – сказал Оуэн.

Они взяли пистолет охранника, и вышли из палатки, высматривая в лагере Дэвида. По пути они столкнулись с несколькими агентами, но справились с ними, даже не применяя оружие тамплиеров. Найдя биотуалеты, они разобрались и с агентом, охранявшим Дэвида.

– Это вы, ребята? – эхом прозвучал голос Дэвида внутри кабинки.

– Да, – ответила Грейс.

Дэвид вышел, с треском хлопнув за собой дверью.

– Что-то вы долго. Тут воняет.

Монро по очереди посмотрел на всех троих.

– Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что происходит?

– Мы объясним по пути, – ответила Грейс. – Сейчас нам нужны лопаты.

– По пути куда? – спросил Монро.

Дэвид поправил свои очки и приподнял брови, как будто ответ был очевиден.

– К настоящему местонахождению Частицы Эдема.

Глава 27

Наталья не хотела оставлять Дэвида одного. Хавьер тоже не хотел этого, но Гриффин и Яньмэй решили, что они привлекут слишком много внимания, если отправятся на его поиски, и будут тратить много времени и энергии, чтобы не дать ему убежать снова. Ассасины также опасались, что Дэвида вскоре поймают тамплиеры, что поставит под угрозу всю миссию. Поэтому они настояли на еще более быстром передвижении.

Наталья до сих пор не решила, что ей делать с Частицей Эдема. Из симуляции Гриффин узнал достаточно информации, чтобы привести их к месту захоронения, но он не знал точное местонахождение гробницы. Скоро они потребуют у Натальи показать ее конкретное местоположение, но ее единственная цель прибытия сюда заключалась в том, чтобы помешать им или кому-либо обнаружить Частицу.

– Ты в порядке? – прошептал Хавьер.

– Нет, – ответила она.

– Почему ты не хочешь помочь?

Она хотела спросить, почему он им помогает.

– Я боюсь передать оружие абсолютной власти в руки любого, кто служит какой-либо идеологии. Думаю, Монро был прав. Ни ассасины, ни тамплиеры не должны ею завладеть.

Хавьер ничего на это не ответил.

Вскоре они подошли к реке, которая выглядела довольно глубокой, и, вероятно, очень холодной, хотя течение было не быстрым. Яньмэй повернула на север, и они следовали вдоль берега, ища подходящее место для брода. Примерно через четверть километра они добрались до места, где река огибала скалы. Здесь образовался широкий и мелкий порог. Они пересекли реку по шатким камням, в ее самом глубоком месте ледяная вода достала Наталье только до коленей.

Скалистое образование в форме рога быка находилось теперь немного к югу от них, и Гриффин перенаправил их к нему. Вскоре после этого они пересекли вторую половину дна долины, и затем взобрались на противоположный склон. Добравшись до вершины западного края долины, они услышали вдалеке грохот двигателей, и повернулись, чтобы посмотреть на юг, на лагерь тамплиеров.

Они увидели яркий свет фар машин, ехавших колонной, и, похоже, их там было немало. Большой вертолет уже оторвался от земли, его огни освещали долину.

– Как вы думаете, это имеет какое-то отношение к Дэвиду? – спросила Наталья.

– Скорее всего, – ответил Гриффин.

– Они идут за нами? – спросил Хавьер.

Гриффин вытащил свой бинокль.

– Они куда-то едут, но не в нашу сторону, – он передал бинокль Яньмэй. – Они направляются дальше на юг. И, похоже, торопятся.

– Куда они едут? – спросила Наталья.

– Это ты нам скажи, – ответил Гриффин. – Знают ли они, где Частица Эдема?

– Откуда я знаю? – спросила Наталья.

Хавьер немного рассердился.

– Он хочет узнать, движутся ли они в правильном направлении.

Наталья замялась, но все же отрицательно покачала головой.

– Что же, видимо, кто-то их туда направил, – сказала Яньмэй. – Интересно, кто бы это мог быть.

– Это не имеет большого значения, – произнес Гриффин. – Пока они движутся в неверном направлении, мы должны использовать это в своих интересах.

После этих слов они повернулись и продолжили идти, но Наталья периодически оглядывалась через плечо, наблюдая за мерцающими фарами колонны машин «Абстерго», движущихся внизу по долине. Их развившаяся посреди ночи активность выглядела подозрительной, особенно вскоре после того, как сбежал Дэвид. Он заметил выражение лица Натальи, когда она вглядывалась в скалы в виде рога быка, и, возможно, понял, где был похоронен хан Мункэ. Она подумала, что, наверное, это он каким-то образом послал тамплиеров в противоположном направлении, возможно для того, чтобы дать время ей и ассасинам. Но для чего это время?

Ей нужно было как-то сбежать от Гриффина и Яньмэй, чтобы найти Частицу Эдема самостоятельно. Но это казалось невозможным. По крайней мере, не легким. Ей хотелось, чтобы на ее стороне был Хавьер, но он, казалось, нашел что-то привлекательное в Братстве, как Шон и Грейс в Ордене тамплиеров.

Склон, по которому они поднимались, был неровным, с провалами и оврагами, поросшими кустиками и редкими деревьями. Образование в виде рога быка все еще находилось на некотором расстоянии над ними, но с каждой минутой они приближались.

Они уже почти дошли до места, где Наталья совершила десинхронизацию, когда Гриффин вдруг остановился.

– Я привел вас, куда мог, – он повернулся к Наталье. – Я восхищен твоей волей, но мое терпение на исходе. Будь паинькой, и покажи нам, где гробница.

Наталья выпрямилась, чувствуя, как вокруг нее сгущаются тени.

– Пожалуйста, – сказал Хавьер. – Частица должна принадлежать тамплиерам или ассасинам. Либо тем, либо другим.

– Неужели? – спросила Наталья.

– Да, – ответил он. – И я думаю, ты выступаешь за свободу воли.

– Мои дедушка и бабушка жили при коммунистах. Конечно, я выступаю за свободу воли. И именно поэтому я не хочу быть слепо преданной ассасинам.

– Ты права, – сказала Яньмэй. – Но наше Кредо не велит нам быть свободными. Оно велит нам быть мудрыми.

– Что это значит? – спросила Наталья.

– У нас нет времени на Иронии, Яньмэй, – покачал головой Гриффин.

– Какие Иронии? – спросила Наталья.

Яньмэй мягко улыбнулась.

– Они были записаны одним из самых мудрых и величайших ассасинов в истории, Альтаиром ибн Ла-Ахадом[48]. Наше Братство ищет путь к миру, но мы совершаем убийства. Мы стремимся освободить разум человека, но требуем абсолютного повиновения Кредо. Мы стремимся показать опасность слепой веры, испытав ее на себе. Это и есть Иронии.

– Так как вы это сочетаете? – спросила Наталья.

– Будучи мудрыми, – Яньмэй приложила ладонь к груди. – Я отдаю миру часть моей свободы воли. Как ассасин, я держусь в стороне.

Наталья понимала это, но она не была готова отдать свою свободу воли, и не думала, что кто-нибудь заставит ее это сделать. Стоявший рядом с ней Хавьер притих. Он смотрел на Яньмэй и Гриффина, и, казалось, думал о том, что только что сказала Яньмэй. Наталья задавалась вопросом, согласился ли он с ней и был ли готов на них работать. Она надеялась, что нет.

– Тамплиеры не должны получить зубец, – сказала Яньмэй. – Пожалуйста, помоги нам.

Наталья знала, что ей нужно сделать выбор. Она больше не могла его откладывать. Но Хавьер ошибался. Выбор был не только между тамплиерами и ассасинами. Монро с самого начала говорил, что есть третий вариант.

– Сюда, – сказала Наталья, и снова повернула на юг, подальше от образования в форме рога быка. Она направилась к дальнему земляному холму возле одной из групп деревьев.

– Это и есть гробница? – спросил Гриффин.

Наталья кивнула, но ей стало дышать тяжелее, и она изо всех сил пыталась сохранить внешнее спокойствие. Ее план требовал от нее больше, чем ложь.

Хавьер догнал ее.

– Спасибо, – сказал он.

Она посмотрела ему в глаза.

– Ты готов отказаться от своей свободы воли, чтобы быть ассасином? Ты действительно этого хочешь?

– Я… не знаю, – ответил он. – Но я не могу решать прямо сейчас. Зубец прежде всего.

Она кивнула, и они еще немного приблизились к холму. Добравшись до него, Гриффин сбросил рюкзак на землю и вытащил узкую складную лопату. Разложив ее, он осмотрел холм.

– Где мне начать копать?

– Я не уверена, – Наталья указала на место возле подножья холма. – Думаю, что вход в гробницу может быть где-то недалеко от того места.

Гриффин кивнул и опустился на колени, повернувшись спиной к Наталье, к нему присоединилась Яньмэй. Тишину ночи пронзил ритмичный звук лопат, вонзающихся в землю, и Наталья наблюдала за работой Гриффина.

– Это займет некоторое время, – сказала Наталья Хавьеру. – Что, если нас найдет «Абстерго»?

– Я буду готов их встретить, – ответил он.

– Чем? – спросила она.

Он вытащил свой арбалет-пистолет.

– Вот этим. Усыпляющие дротики свалят их с ног за считаные секунды.

– Можно мне посмотреть?

Хавьер протянул ей оружие. Оно оказалось тяжелее, чем она ожидала, и было твердым и теплым, сохраняя тепло руки Хавьера.

– Как из него стрелять? – спросила она.

– Оттягиваешь здесь, – он указал на пружинный механизм. – Нажимаешь на этот крючок. Потом перезаряжаешь вот этим рычагом, и снова нажимаешь.

– А это усыпляющие дротики?

– Ага.

Наталья оттянула пружинный механизм, подняла пистолет, и выстрелила Яньмэй в спину. Скрежет лопаты прекратился, Наталья сделала перезарядку и снова подняла оружие. Гриффин уже почти приблизился к ней, когда она выстрелила ему в грудь. Действие заняло считаные секунды. Хавьер не сделал ничего, чтобы ее остановить, он был слишком ошеломлен, чтобы двигаться. Оба ассасина лежали на земле, без сознания.

Она протянула Хавьеру пистолет.

– Я не хочу стрелять и в тебя.

Он широко открыл рот.

– Зачем ты…

– Пошли, у нас мало времени.

Она схватила лопату Гриффина и побежала назад, к тому месту, где начинался подъем на гору в виде рога быка. Хавьер догнал ее и прорычал:

– Наталья! Что это, черт возьми, было?

– Третий вариант! – крикнула она. – Думаю, Дэвид выиграл для нас немного времени, и я не собираюсь тратить его впустую.

По мере того как они приближались, размеры скального образования увеличивались, и к тому времени, когда они до него добрались, Наталья уже еле различала его форму. Но это было то место, которое видел Баян. Она знала это, как и то, что вход в гробницу должен быть где-то рядом. Кромешная темнота ночи начинала рассеиваться, через несколько часов наступит рассвет.

– Ладно, – сказал Хавьер. – Допустим, ты ее найдешь. А что потом? Как ты одна собираешься отсюда выбраться? Что, если тебя поймает «Абстерго»?

– Проблемы нужно решать по мере их поступления, – ответила Наталья. Она не хотела признаваться, что у нее нет плана дальнейших действий. – Помоги мне осмотреться.

– Что мы ищем? – спросил он.

– Что-то похожее на вход.

Наталья пошла вдоль края скалы, рассматривая место ее стыка с землей и периодически оглядываясь на юг в надежде, что придут остальные. Но это будет зависеть от Дэвида.

– Как насчет этого? – спросил Хавьер за несколько метров от нее.

Наталья поспешила к нему и увидела то, что он нашел. Это был вырезанный на камне крест тамплиеров, слишком маленький и незаметный, чтобы его сразу обнаружить.

– Это здесь.

Она опустилась на колени и начала рыть лопатой землю под символом, куски холодного твердого дерна и грязи летели во все стороны. Хавьер опустился на колени рядом с ней и помогал, копая руками. Им удалось вырыть яму в полметра глубиной, когда Хавьер внезапно вскочил на ноги.

– Кто-то идет, – сказал он, доставая свой арбалет-пистолет.

Наталья обернулась посмотреть, надеясь, что это были те, кого она ждала.

К ним приближались четыре фигуры, далекие и неопределенные, но когда они подошли ближе, Наталья улыбнулась.

– Это они.

– Кто? – спросил Хавьер.

Но ответ на этот вопрос был дан спустя мгновение, когда группа людей подошла к ним. Это были Оуэн, Грейс, Дэвид и Монро. Но Шона с ними не было.

– Я знал! – воскликнул Дэвид.

Грейс рассмеялась.

– Мой брат поклялся, что знает месторасположение гробницы.

– Он был прав, – сказала Наталья.

– Он был прав во многих вещах.

Грейс улыбнулась своему брату такой улыбкой, которой Наталья раньше не видела. В ней присутствовали непривычные гордость и уважение.

Наталья вернулась к яме.

– Вход в гробницу здесь. Мы просто должны открыть его. Я усыпила Гриффина, но всего на пару часов.

– Тогда нам лучше начать, – сказал Монро.

Они все по очереди копали и рыли, пока кто-то не начинал чувствовать боль в плечах и руках, и тогда он передавал лопату другому. Копая, они рассказывали друг другу, что с ними случилось. Наталья почувствовала разочарование и грусть от известия, что Шон решил остаться в Эйри, но Грейс и Дэвид, казалось, помирились и начали лучше понимать друг друга. Это было как-то связано с одной из симуляций Грейс, воспоминаниями человека по имени Масирех и его братом.

Затем Оуэн начал рассказывать, что он узнал о своем отце и ассасинах, по большей части объясняя это Хавьеру.

– Должен сказать, что я согласен с Монро, – сказал Хавьер, когда его друг закончил. – Я думаю, Исайя тебя обманул.

– Что? – отшатнулся от своего друга Оуэн. – Ты понимаешь, что говоришь? Если Исайя ее подделал…

– Это все еще не означает, что твой папа сделал это, – сказал Хавьер.

– Это означает, что он мог это сделать, – произнес Оуэн. – Вот как ты думаешь?

Хавьер нахмурился.

– Конечно же, нет. Как ты вообще мог такое сказать? Как ты думаешь, зачем я проник для тебя в тот склад?

– Я что-то нашел, – сказал Монро, засунув руки глубоко в яму.

– Что это? – спросила Наталья.

– Каменная плита. Возможно, это дверь.

– Давайте ее откопаем, – сказал Оуэн.

Они все столпились вокруг отверстия, пытаясь помочь и посмотреть, что там. Приближался рассвет, краски становились бледно-синими, и Наталья почувствовала волнение от того, что несмотря ни на что, они все собрались вместе, чтобы сделать это.

Но вдруг до ее ушей донесся тихий стук, и, отойдя от отверстия, она посмотрела в небо.

– Это тамплиеры, – прошептала она.

– Бежим, – сказал Монро.

– Куда бежим? – спросил Оуэн.

И тут над холмом повис вертолет, озаряя склон ослепляющим светом прожекторов. Из вертолета на веревках спускались вооруженные фигуры в черной форме. Оуэн, Грейс и Хавьер стреляли в них, но было ясно, что противников было больше. Сверху раздалась пулеметная очередь, во все стороны полетели комья земли.

– Прекратите сопротивление! – раздался усиленный громкоговорителем голос Исайи. – Это бессмысленно! Мне не хотелось бы вас убивать!

На холм взобралась вторая волна пехотинцев, и, казалось, выхода нет. Они не могли убежать, не могли спрятаться, не могли сражаться. Кипя от ярости, Наталья признала безвыходность ситуации.

– Все поднимите руки вверх, – сказал Монро. – Я хочу, чтобы вы все выбрались отсюда живыми.

Агенты уже подавили наступление Оуэна, Грейс и Хавьера. Наталья, Дэвид и Монро подняли руки, и через миг их окружили со всех сторон.

После этого с вертолета по канату спустился Исайя. Вертолет улетел прочь, поднимаемые его пропеллерами порывы ветра прекратились, и на холме воцарилась тишина. Директор подошел к Дэвиду, скрестив руки за спиной.

– Очень умная попытка от нас избавиться, – сказал он. – Но я, конечно, знал, что ты что-то задумал. Тебе лучше было назвать мне месторасположение гробницы сразу, но все же ты и так привел меня к ней, сэкономив недели, если не месяцы труда.

– Исайя, не трогай их, – сказал Монро.

Исайя повернулся к нему.

– Зачем мне это делать? Возможно, они мне еще понадобятся, так же как и ты, – заявил он, переходя к Хавьеру. – Где ассасины?

– Понятия не имею, – ответил Хавьер. – Мы от них сбежали.

– Этого следовало ожидать, – сказал Исайя и повернулся к одному из агентов. – За работу! Я хочу, чтобы вы открыли гробницу! И будьте начеку!

– Слушаюсь, сэр!

Тамплиеры начали копать, а Наталья могла только наблюдать, как отверстие, которое она начала копать, становилось все шире и шире, открывая вид каменной двери. То, что сейчас происходило, казалось ей нереальным. Ее план провалился, они проиграли, и теперь она задумалась, был ли Хавьер все это время прав. Возможно, это действительно был выбор между ассасинами и тамплиерами, и, отказавшись его сделать, Наталья отдала Частицу Эдема худшей стороне.

Обнаружив края каменной плиты, тамплиеры вытащили два больших лома и засунули их под дверь. Несколько агентов всем весом навалились на них, дверь медленно сдвинулась, накренилась вперед, и наконец, упала.

Появившееся отверстие оказалось маленьким и узким, чуть больше метра в высоту и полметра в ширину. Исайя немного постоял, и, улыбаясь, шагнул к нему.

Глава 28

Когда Исайя спокойно направился в гробницу, Хавьера держали за руки два агента, Оуэн и Грейс так же были обездвижены. Но прежде чем тамплиер добрался до входа, раздались крики и грянули выстрелы. Хавьер обернулся в сторону суматохи и увидел атаковавших. Это были Гриффин и Яньмэй, на головах у них были капюшоны, на руках блестели электрические скрытые клинки.

Воспользовавшись замешательством тамплиеров, Хавьер стряхнул с себя руки державших его агентов. Затем он вытащил дымовую гранату и бросил ее на землю, давая себе возможность убежать. Он оглянулся и увидел, что Оуэн и Грейс последовали его примеру.

Агенты тамплиеров возле двух ассасинов уже перегруппировались, но Хавьер стрелял в них из своего арбалета-пистолета, пока у него не закончились дротики. Отбросив оружие в сторону, он лихорадочно начал искать в карманах куртки метательные ножи.

При появлении ассасинов Исайя метнулся в гробницу, и теперь был почти внутри. Хавьер бросился за ним.

– Оуэн! – крикнул он.

– Я понял!

Оба ринулись вперед. По пути Хавьер делал все возможное, чтобы помочь Гриффину и Яньмэй, разбрасывая гранаты и метая ножи. Грейс уже освободилась от своего охранника и стояла рядом с братом, защищая его.

Исайя первым прошел в дверь. Пригнувшись, Хавьер залез через узкое отверстие в низкий туннель, и последовал за ним. Оуэн двигался прямо за спиной Хавьера, и они слышали в темноте шаги Исайи, его силуэт метался в свете фонаря.

Оуэн и Хавьер бросились за ним. Туннель, как оказалось, был сделан из кирпичей и земли, в нем стоял запах глины. Впереди открылась дверь в комнату, до которой уже добрался Исайя. Войдя туда, Оуэн и Хавьер вытащили ножи, готовые в любую секунду их метнуть.

Согнувшись под низким куполом потолка, Исайя склонился над каменным саркофагом. Рядом с ним, на земле, лежали груды артефактов и полузасыпанные останки нескольких комплектов доспехов, а в руке он держал кинжал. Хавьер сразу узнал его. Он держал подобный в руках в воспоминаниях Каджела Кормака.

Исайя теперь обладал Частицей Эдема.

Хавьер собирался метнуть нож, но прежде чем он смог это сделать, Исайя посмотрел ему в глаза, и его сознание захлестнуло волной. Он лишь однажды испытывал подобное ощущение, тогда, в симуляции Кортеса – его первом опыте в Анимусе.

Следом за волной хлынул неудержимый поток мыслей. Хавьер представил своих родителей, как будто сейчас они были здесь, перед ним. Мама всхлипнула и сказала ему, что лучше бы он никогда не родился. Папа сказал ему, что было бы лучше, если бы Хавьер убил кого-то. И тут появился его брат, кричащий на него, называющий его педиком и затем начавший его избивать.

Хавьер упал на землю, согнувшись под ударами, плача от боли, и лишь смутно сознавая, что он все еще находится в гробнице. Покачнувшись, Оуэн присел рядом, обхватив голову руками. За братом и родителями Хавьера он увидел, как Исайя спокойно выходит из комнаты.

После того как он ушел, образы родителей Хавьера и его брата начали медленно рассеиваться в полумраке гробницы, но они с ненавистью смотрели на него, пока полностью не исчезли. Прежде чем подняться на ноги, Хавьер судорожно вздохнул и вытер глаза.

– Что это было, черт побери? – спросил он.

– Я думаю, – ответил Оуэн, – это был зубец страха. Я… не смог ничего сделать.

– Нам нужно попытаться, – сказал Хавьер и, все еще сжимая в руке нож, вышел из комнаты и двинулся по узкому проходу. Сквозь отверстие пробивалось сияние рассвета.

Снаружи, на горном склоне с торжествующим видом застыл Исайя. Все вокруг него опустились на колени или лежали на земле, испытывая свои худшие страхи и ощущая адские муки. Исайя смотрел на них с выражением полного удовлетворения, его рот исказила жесткая улыбка.

Хавьер опять поднял метательный нож, но между лезвием и его целью снова возникли его родители. Они подошли к Хавьеру, впиваясь в него взглядом, показывая на него пальцами и извергая гнусные оскорбления, от чего он прикрыл ладонями уши.

Но вдруг, поверх их голосов Хавьер услышал крик. Он поднял глаза и увидел, как Яньмэй бросилась к Исайе со скрытым клинком. Из ее глаз текли слезы. Но Хавьер видел, что ее атака была безрассудной. Ей не хватало контроля. Исайя легко отступил в сторону и вонзил кончик своего кинжала, Частицы Эдема, ей в живот. Она снова закричала, и он отбросил ее в сторону.

– Слушайте меня! – проревел он. – Я больше не тамплиер! Я буду нести смерть, стану разрушителем миров. Все из вас, кто когда-то служил Ордену, теперь будут служить мне, а все остальные погибнут! За мной!

Он повернулся и двинулся вниз по склону. После того, как он спустился на несколько метров, агенты тамплиеров вскочили на ноги и последовали за ним. Хавьеру удалось подняться, и он бросился к Яньмэй.

Она вздрагивала и прижимала руки к кровоточащей ране на животе. Крови было очень много. Хавьер пытался зажать рану, когда к ним, пошатываясь, подошел Гриффин.

– Яньмэй! – воскликнул он.

Она подняла на него глаза.

– Он показал мне то, что я похоронила давным-давно.

– Ты единственная, кто подошел к нему близко, – сказал Гриффин.

Она закашлялась.

– Не достаточно близко.

Остальные приблизились и стали вокруг ассасинов. Хавьер увидел, что, несмотря на беспокойство о Яньмэй, все они еще не отошли от пережитых страхов, как и он сам. Лицо Монро было белым как стена.

– Что мы можем сделать? – спросила Грейс.

– Нам нужно увезти ее отсюда, – ответил Гриффин.

– Как? – спросил Дэвид.

– На одном из вертолетов. Помогите мне нести ее.

Гриффин поднял Яньмэй за плечи, а остальные подошли, чтобы взять ее за руки и ноги, в то время как Хавьер продолжал зажимать рану на животе. Все вместе они подняли ее и медленно двинулись вниз по горе.

На востоке, над вершинами и долинами поднималось солнце, освещая лагерь «Абстерго», и Хавьер увидел, как уезжает колонна машин Исайи и его армии. Но он не мог не ощутить отчаяние, увидев и услышав, что и вертолеты, в которых они так нуждались, также улетают.

– Не покидай нас, – произнес Гриффин, глядя вниз. – Не покидай нас, Яньмэй.

Но ее глаза уже почти закатились, веки судорожно подрагивали.

– Опустите ее, – сказал Гриффин. – Положите ее на землю и продолжайте зажимать рану.

Они осторожно положили ее тело на землю. Хавьер наклонился к ней, а Гриффин мягко потряс ее за плечи.

– Яньмэй, останься со мной. Давай, ты должна сражаться.

Но Хавьер почувствовал, что под его окровавленными руками уже не живой человек. Грудь Яньмэй больше не вздымалась от дыхания. Она больше не вздрагивала и не двигалась. Даже кровотечение, казалось, практически остановилось. Она умерла.

– Черт! – воскликнул Гриффин, закрыв глаза и упершись руками в землю.

Наталья заплакала, и Хавьер тоже почувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы. Оуэн, Грейс и Монро толком не знали Яньмэй, но сейчас они стояли здесь, мрачные и молчаливые, и так продолжалось некоторое время.

Наконец, Гриффин поднялся и сам взял тело напарницы на руки. Он продолжил спускаться с холма, Хавьер и остальные последовали за ним, но теперь они двигались гораздо медленнее. Добравшись до дна долины, они побрели к оставленному тамплиерами лагерю. Гриффин снова положил Яньмэй на землю и огляделся.

– Мне нужно найти способ связаться с Гэвином. Или, по крайней мере, с остальными из группы Яньмэй.

– Это моя вина, – сказала Наталья. – Если бы я просто сказала вам, где находится Частица Эдема…

– Прекрати, – прервал ее Гриффин. – Это война, а война уносит жизни. Я знаю, что Яньмэй уважала тебя за твои принципы. Она бы тебя не винила. Она бы обвинила Исайю, как и я. Мы не должны забывать, кто настоящий враг.

– Я согласен с Гриффином, – сказал Монро. – В этом нет твоей вины.

– Что он имел в виду? – спросил Хавьер. – Исайя сказал, что он больше не тамплиер.

– Не знаю, – ответил Гриффин. – Нужно решать проблемы по мере их поступления.

Он подошел к одной из палаток, просунул голову внутрь, и затем перешел к следующей. Вероятно, ассасин искал какой-то способ связи с внешним миром. Хавьер отвел Оуэна в сторону.

– Ты в порядке?

Оуэн кивнул, но это показалось неубедительным, и Хавьер знал, что именно кинжал показал его другу.

– Это было таким же ненастоящим, как и поддельная симуляция Исайи, – сказал он. – Ты должен выбросить это из головы. Сосредоточься на поиске правды.

Оуэн кивнул.

– Что увидел ты?

– Моих родителей, – сказал Хавьер. – Они… – но он запнулся, не в силах продолжить фразу.

Оуэн обнял его за плечи.

– Неважно. Ты ведь сказал, что все это не по-настоящему.

Хавьер посмотрел на остальных. Грейс и Дэвид прижались друг к другу, а Наталья стояла рядом с Монро.

– Интересно, что видели они.

– Наверное, лучше не спрашивать.

Хавьер подумал, что, вероятно, он прав. Они с Оуэном уже вернулись к остальным, и в этот момент над головой раздался стрекот вертолета. Все посмотрели на Гриффина, выбежавшего из одной из палаток.

– В укрытие! – приказал он.

Они бросились врассыпную. Хавьер, вместе с Оуэном и Монро, метнулся к одному из открытых грузовых контейнеров, а Грейс и Дэвид с Гриффином и Натальей нырнули в одну из палаток. Они ждали, и Хавьер подумал, что это Исайя возвращается за ними. Он вспомнил, как Исайя говорил о том, что все они нужны ему живыми, но это не означает, что он собирался вот так просто их отпустить.

Появившийся в поле зрения ревущий вертолет облетел вокруг лагеря, прежде чем совершить посадку на поле, возле реки. Звук моторов немного стих, и открылась боковая дверь. Из нее вышла женщина с несколькими агентами «Абстерго».

– Виктория, – сказал Оуэн.

– Кто? – спросил Хавьер.

– Это Виктория. Она была в Эйри. Исайя говорил, что она направляется сюда.

Женщина была одета в такую же форму, как у Исайи. Она внимательно осматривала лагерь, и когда подошла поближе, на ее лице появилось обеспокоенное и растерянное выражение. Она напряглась, будто собираясь обороняться.

– Похоже, она не знает, что произошло, – произнес Монро.

– Ага, – сказал Хавьер.

– Виктория! – позвала ее Грейс, выходя из палатки и размахивая руками.

– Что она делает? – спросил Оуэн. Хавьер хотел задать такой же вопрос.

Виктория повернулась, махнула в ответ, и бросилась к Грейс на середину лагеря. Из палатки вышли Дэвид и Наталья, а Монро посмотрел на Оэуна и Хавьера и пожал плечами:

– Теперь нет смысла прятаться.

Они вышли из контейнера и двинулись через лагерь, чтобы присоединиться к остальным. Хавьер настороженно поглядывал на агентов и был готов при необходимости вытащить оружие. В это время лопасти вертолета полностью остановились.

– Где он? – спросила Виктория. – Где Исайя?

– Уехал, – ответила Грейс. – С Частицей Эдема.

– Но где же все остальные? – спросила она.

– Он взял их с собой, – сказал Монро. – Он теперь сам по себе.

Виктория закрыла глаза, как будто только что ее опасения подтвердились.

– Он только что прислал мне кое-что, – она вытащила телефон. – Это что-то вроде… манифеста.

– Что там сказано? – спросила Грейс.

– Я еще не все прочитала. Но он вышел из Ордена, это ясно. И он утверждает, что у него есть два зубца.

– Два? – спросил Оуэн.

Виктория кивнула.

– Он нашел первый на горе Мак-Грегор, прежде чем туда добрались вы.

– Значит, до Трезубца ему не хватает одного, – сказал Хавьер. – Мир в одном зубце от очередного Александра Македонского.

– Или кого похуже, – добавила Наталья.

– Я все еще пытаюсь разобраться в этом, – сказала Виктория. – Но многое и так становится ясным. Мы с ним часто не сходились во мнениях по поводу вас всех, и теперь я понимаю почему. Он действовал по своему плану, а не ради тамплиеров.

– Мы должны не дать ему найти третий зубец, – сказал Хавьер. – Его было практически невозможно остановить с зубцом страха. Если ему удастся собрать Трезубец, он будет непобедим.

Виктория, похоже, впервые заметила его. Она повернулась к нему.

– Ты Хавьер.

– Да.

– Значит, здесь были ассасины?

– Они и сейчас здесь, – сказала Грейс.

После этих слов агенты тамплиеров заняли оборонительную позицию, подняв оружие.

– Вы серьезно? – спросила Наталья. – После того, что только что произошло, вы все еще готовы воевать? Нам нужно работать вместе. Исайя теперь нечто большее, чем Орден тамплиеров или Братство ассасинов, и я думаю, что он хочет уничтожить обе организации.

Виктория, прищурившись, смотрела на нее в течение нескольких долгих минут. Наконец, она повернулась к стоявшим рядом с ней агентам и сказала:

– Положите оружие на землю.

Они заколебались, и она повторила приказ. После того, как они его выполнили, она отошла от группы и широко развела руки в стороны.

– Я доктор Виктория Бибо! Я знаю, что вы меня слышите! Как вы видите, мои агенты сложили оружие!

Минута прошла. Хавьер задумался, что сделает Гриффин.

– Я призываю к прекращению огня! Я хочу, чтобы вы вышли, и мы сможем поговорить!

Через миг из палатки вышел Гриффин. На голове у него был капюшон, скрывающий половину его лица в тени. Он уверенно, даже агрессивно направился к ним, но его клинок оставался скрытым.

– Я Гриффин, – сказал он. – А вы, доктор Бибо, вероятно, единственный тамплиер, которому я когда-либо доверял.

– Те дни давно прошли, – произнесла она. – Не сомневайтесь, сейчас я тамплиер. Но правда в том, что я, вероятно, единственный тамплиер, который решил поговорить с вами. Или объединиться с вами, чтобы победить Исайю.

Похоже, они мало что знали о жизни Виктории. Кажется, Гриффин, как минимум, знал ее, и она, очевидно, не всегда была верна тамплиерам. Но сейчас Хавьер решил отложить вопросы об этом, надеясь, что Гриффин и Виктория будут держать себя в руках.

– Должно быть, это беспрецедентный случай, – сказал Гриффин. – Тамплиер просит ассасина о помощи.

– Меня не интересует, кто кого просит, и мне, если честно, все равно, насколько это важно для вашей гордости. Для меня сейчас важно остановить Исайю.

– Хорошо, – сказал Гриффин. – Перемирие будет продолжаться до тех пор, пока мы не найдем третий зубец и не остановим Исайю.

– Может быть, мир все-таки не разрушится, – произнес Монро.

– Мы хоть знаем, где зубец? – спросил Хавьер.

– В Скандинавии, – ответила Виктория. – У нас были очень серьезные основания считать, что он находится в Скандинавии.

Глава 29

Стирбьорн снова стоял с Гирид на носу своего драккара, но на этот раз за его спиной был флот из двухсот кораблей викингов. В течение нескольких месяцев они совершали налеты на датское побережье, и йомсвикинги подтвердили свою репутацию отличных бойцов. Им не сопротивлялась ни одна деревня или город, и каждый флот, посланный, чтобы остановить их, был отправлен на морское дно.

Рядом со Стирбьорном стоял его заместитель, Палнатоки.

– С нетерпением жду реакцию Харальда Гнилозуба, когда мы захватим его королевство, – заявил он.

– Мне оно не нужно, – сказал Стирбьорн. – Я хочу забрать его армию.

– Я хочу его королевство, – произнесла Гирид.

Стирбьорн повернулся к сестре:

– Ты уверена в этом?

– Да, – ответила она. – У тебя будет Швеция, а у меня – Дания.

Стирбьорн кивнул и снова переключил внимание на гавань, в которую входил его флот. В океане вздымались волны, дул ласковый ветерок, и Шон наслаждался запахом соли, криком чаек над головой и свободой.

– С тобой все в порядке, Шон? – спросила Анайя.

– Да, – ответил он. После того, как Грейс и Оуэн сбежали вместе с Монро, Виктория хотела взять его с собой, но Шон отказался. Как он мог все это бросить? Его место было здесь. – У меня все отлично.

Драккар подошел к главной пристани гавани, и Стирбьорн увидел, что там его ждала группа людей, готовая предложить ему подарки и дружбу, чтобы предотвратить разграбление их города. Среди них Стирбьорн увидел Харальда Синезубого, стоящего возле своих сыновей и дочерей. Король Дании не улыбался, он выглядел смирившимся. Он был одет в густой мех и подпоясан тканым поясом, на котором висел необычный кинжал.

Шон в теле Стирбьорна наклонился, стараясь поближе рассмотреть оружие, и, с нарастающим волнением, понял, что это было. Он не хотел отрывать глаз от оружия, боясь, что оно исчезнет.

– Анайя, я нашел ее! Я нашел Частицу Эдема!

В ответ тишина.

– Анайя!

Снова молчок. Это показалось странным.

– Анайя?

– Привет, Шон, – раздался голос Исайи.

– Исайя? – спросил Шон. – Вы вернулись?

– Да.

– Я нашел ее, – произнес он, едва дыша, – Частицу Эдема. Мой предок только что ее видел!

– Это невероятно. Сейчас я вытащу тебя, чтобы мы смогли обсудить это, хорошо?

– Хорошо, – ответил Шон, стараясь успокоиться.

Он ощутил дискомфорт перехода в Коридор Памяти, а затем, с нетерпением, перенес извлечение Теменного Супрессора. Сняв, наконец, шлем, он почувствовал легкое головокружение, но в душе подросток ликовал.

Исайя стоял рядом с кольцом Анимуса и улыбался.

– Ты молодец.

– Мне просто нужно оставаться с этим предком, – сказал Шон. – Стирбьорн покажет нам, что случилось с Частицей Эдема.

– Отлично, – произнес Исайя. Он повернулся к стоящей рядом с ним женщине-охраннику. У нее были светлые волосы, а на ее нагрудном бейджике значилось «КОУЛ». – Вытащите из Анимуса Шона процессор.

– Слушаюсь, сэр.

– Вытащите? – спросил Шон. – Вы снова уезжаете?

– Да, – ответил Исайя. – И на этот раз ты поедешь со мной.

Примечания

1

Государство в Китае, существовавшее с 960 по 1279 год.

2

Государство тангутов, существовавшее в 1038–1227 годах к северо-западу от китайского царства Сун и, позднее, чжурчжэньского Цзинь на территории современных китайских провинций Шэньси и Ганьсу.

3

Самая маленькая военная единица армии хана, насчитывавшая десяток воинов.

4

Четвертый великий хан (каган) (1251–1259) Монгольской империи, внук Чингисхана.

5

Третий сын Чингисхана и преемник своего отца в качестве кагана Монгольской империи (1229–1241).

6

Предводитель гуннов Аттила (?–453), захвативший ряд стран Европы в кровопролитных и жестоких набегах.

7

Военная единица армии хана, насчитывавшая тысячу воинов.

8

Наиболее крупная организационная тактическая единица монгольского войска XIII–XV веков, численность которой составляла обычно десять тысяч всадников.

9

Военная единица армии хана, насчитывавшая сотню воинов.

10

Дисциплина, сходная с паркуром, созданная Себастьяном Фуканом.

11

Группа афроамериканских пилотов, участвовавших во Второй мировой войне.

12

Детективное агентство, созданное Аланом Пинкертоном в 1850 году.

13

Американский одноместный истребитель дальнего радиуса действия периода Второй мировой войны.

14

Город на севере центральной части Мали, в 13 км к северу от реки Нигер.

15

Один из четырех имперских городов Марокко, четвертый по величине город страны.

16

Неверный, то есть исповедующий другую религию, кроме ислама, или вовсе не исповедующий никакой.

17

Субэтническая группа народа сонинке, традиционно вовлеченная в транссахарскую торговлю и распространение ислама в Западном и Центральном Судане. В Средние века вангара превратились в конфедерацию торговцев, контролировавших торговые пути и завладевших монополией в торговле золотом в областях к югу от Сахары.

18

Симфоническая поэма, написанная итальянским композитором Отторино Респиги.

19

Посттравматическое стрессовое расстройство – тяжелое психическое состояние, которое возникает в результате единичных или повторяющихся психотравмирующих ситуаций, которыми могут быть, например, участие в военных действиях, тяжелая физическая травма, сексуальное насилие либо угроза смерти.

20

Верховное божество неба политеистического пантеона народов Евразии тюрко-монгольского происхождения.

21

Первое божество монголов, создавшее землю, послав утку за илом со дна морского и водрузив доставленный комок глины на спину черепахи.

22

Крепость на горе Дяоюй площадью 2,94 км², занимает полуостров, недалеко от слияния рек Цзялинцзян, Фуцзян и Цюйцзян, находится на территории национального парка «Гора Цзиньюньшань». Известна тем, что во время нашествия монголов в XIII веке выдержала осаду, длившуюся более тридцати лет.

23

Документ, написанный Мартином Лютером с изложением критики церкви и требованием реформации.

24

Тайное общество аграриев, возникшее в XVIII веке в Ирландии. Среди таких обществ также были известными «Дубовые сердца», «Стальные сердца» и «Справедливые ребята».

25

Граната, создающая электромагнитные импульсы.

26

Свернувшийся в кольцо змей, кусающий себя за хвост. Является одним из древнейших символов, известных человечеству, точное происхождение которого – исторический период и конкретную культуру – установить невозможно.

27

Монгольский правитель и военачальник, внук Чингисхана, брат ханов Мункэ и Хубилая.

28

Монгольский хан, основатель монгольского государства Юань, в состав которого входил Китай.

29

Младший сын Толуя и внук Чингисхана.

30

Личная гвардия великих ханов Монгольского государства, учрежденная Чингисханом. Основанная как стража ханской ставки, гвардия также приобрела значение элитного подразделения монгольской армии, а также важного звена в управлении государством, являясь, по сути, главной опорой ханской власти.

31

В мифологических представлениях монгольских народов священная гора.

32

В скандинавской мифологии – бог грома и бури, защищающий богов и людей от великанов и чудовищ.

33

Полулегендарное братство викингов, существовавшее в X–XI веках. Йомсвикинги были наёмниками и разбойниками и при этом, вероятно, представляли собой первый прототип рыцарского ордена в Европе. Главная база йомсвикингов находилась в городе-крепости Йомсборг.

34

В германо-скандинавской мифологии – один из девяти миров, земля льдов и туманов, местообитание ледяных великанов, один из первомиров.

35

Один из центральных персонажей легендариума Джона Р.Р. Толкина, в частности, повести «Хоббит, или Туда и обратно» и романа «Властелин Колец», волшебник.

36

Один из самых беспринципных за всю историю американских политиков, член Палаты представителей (1853–1855), сенатор от штата Нью-Йорк, лидер Демократической партии США в Нью-Йорке (глава Таммани-холла), глава т. н. «шайки Твида» (Tweed Ring). Его имя стало нарицательным для обозначения политической коррупции.

37

369-й пехотный полк армии США «Harlem Hellfighters», который участвовал в боях во время обеих мировых войн. Он известен как первый афроамериканский полк, созданный для ведения боевых действий в составе американского Экспедиционного корпуса во время Первой мировой войны.

38

Стилистическая фигура или стилистическая ошибка – сочетание слов с противоположным значением (т. е. сочетание несочетаемого).

39

Король Дании и Норвегии. По распространенной версии получил прозвище из-за темного цвета зубов; слово blå в то время означало гораздо более темный цвет, чем синий.

40

Виднейший монгольский полководец, соратник Тэмуджина-Чингисхана.

41

Крупный город в Нижнесилезском воеводстве в Западной Польше.

42

Государство тангутов, существовавшее в 1038–1227 годах к северо-западу от китайского царства Сун и, позднее, чжурчжэньского Цзинь на территории современных китайских провинций Шэньси и Ганьсу.

43

Агент, глубоко инкорпорированный в структуру противоположных сил, как правило, поставляющий особо важную, засекреченную информацию.

44

Согласно психологу К. Юнгу, это одна из форм бессознательного, единая для общества в целом и являющаяся продуктом наследуемых структур мозга.

45

Швейцарский психиатр, основоположник одного из направлений глубинной психологии – аналитической психологии.

46

Река в Монголии и КНР, основная питающая река озера Далайнор.

47

Американский преступник. Также был известен под псевдонимами Генри Антрим и Уильям Гаррисон Бонни.

48

Мастер ассасин и наставник из сирийского Братства ассасинов.

Content

Мэтью Дж. Кирби
Assassin's Creed. Последние потомки. Гробница хана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Примечания