Андрей Георгиев

ЭЛЬЗА, СМЕРТЬ И ТАМПЛИЕРЫ

Микрорайон Черемушки полностью оправдывал своё название. Чистый, ухоженный, с развитой инфраструктурой. Но главная достопримечательность микрорайона — заросли черёмухи. Многие люди возмущались, что деревья не гармонируют с окружающей обстановкой, но когда деревья начали плодоносить, то споры приутихли, люди семьями выходили на «охоту» за дивными, вкусными и полезными плодами черёмухи.

Микрорайон жил, строились новые многоквартирные дома, был построен детский сад, школа, и, куда же без них, банки. Современные здания банков из стекла и бетона гордо возвышались среди пяти и девятиэтажных домов, показывая людям, кто в настоящее время является истинным хозяином в стране, в городе, микрорайоне.

И как-то так получилось, что пятиэтажные дома, построенные в эпоху правления Никиты Сергеевича, были оттеснены от транспортной магистрали района, спрятались за красивыми зданиями банков и магазинов, за девятиэтажными жилыми домами. Во дворах старых домов было уютно, тихо, в песочницах играли дети, по вечерам, здесь же распивали пиво и напитки покрепче, прыщавые подростки.

На скамейках перед подъездами сидели неизменные гру-шницы, всб-шницы, бабушки божьи одуванчики. Они состояли в ООО «Мы всё видим, мы всё знаем, мимо нас — никто и никуда». Обычная российская глубинка, обычный город-миллионник, обычный микрорайон и обычные люди.

___________________________

Я вывалился из душного троллейбуса, проклиная всё на свете — начало мая, температура в десять утра далеко за тридцать. Рубашка намертво прилипла к телу и никак не хотела отлипать.

В кроссовках что-то противно хлюпало, настроение упало после посещения городского рынка, оно ушло в зону отрицательных значений. С двумя пакетами в руках, я взял курс на свою пятиэтажку, прокручивая в голове все предстоящие домашние дела субботнего дня, заодно, и вечера.

Перед подъездом, плотно сжав упрямые губы, сидели наши надсмотрщики, баба Нюра и баба Шура. Последняя не отрывала от моих пакетов глаз, пытаясь угадать их содержимое. Я уже прошёл мимо милых бабушек, но был остановлен одним словом, кратким, как выстрел:

— Стоять!

Сделав три строевых, я остановился, оглянулся.

— Ты всё шляешься неизвестно где, неизвестно что покупаешь, а у нас в подъезде новость! — сказала баба Нюра.

— Такая новость! — как эхо вторила подружке баба Шура.

— Над тобой новые соседи! Юрка, такие соседи, что…

— Нужно ждать беды! — закончила баба Шура.

— Да ну? — протянул я. — Полицию вызвали?

— Зачем? — в два голоса спросили разведчики.

— Чтобы они нанесли превентивный удар по скоплению врагов в тринадцатой квартире, вот зачем! — произнёс я, заходя в подъезд. Значение слова превентивный бабушки не знали, поэтому замолчали надолго.

Разгрузив пакеты и спрятав продукты в холодильник, включил электрический чайник и, приняв душ, я вышел на балкон, включил планшет. Пока он загружался, залил две ложки растворимого кофе кипятком, захватив пачку сигарет и зажигалку, присел за лёгкий складной столик на балконе, начал мирно скроллить планшет.

Пошёл серый снег. Его хлопья ложились на дисплей планшета, на столик, на ковровую дорожку, которая лежала по всей длине балкона. Сообразив, что снег в мае — перебор, я, перегнувшись через перила балкона, задрал голову вверх.

То, что я увидел, заставило меня произнести «изыди» и выругаться. Вы когда-нибудь смотрели на человеческое лицо, которое по отношению к вашему лицу перевернуто на сто восемьдесят градусов? Нет? Рекомендую! Ужасное усатое существо, с эльфийскими глазами и ртом на месте лба, зрелище очень впечатляющее и запоминающееся.

— Девушка, вы можете пепел не стряхивать с балкона? — произнёс я. — Лёгкий майский ветер его ко мне на балкон забрасывает.

— А куда мне его стряхивать? — прозвучал ответ.

Действительно, какой же я тупой! Пепел должен лететь вниз с балкона, чтобы не обременять человека чрезмерным трудом, периодически, из пепельницы выбрасывать окурки и пепел в мусорное ведро.

— Могу подарить вам пустую банку из-под пива. В неё и будете стряхивать пепел. Я только вчера уборку сделал в кои-то веков.

Двери в кухню были открыты, я услышал бренчание посуды в сушилке и чудом успел качнуть головой вправо. Мимо меня со свистом пролетела вилка. Туя, которая выросла до уровня третьего этажа, стала любимым местом игрища соседского кота Бима.

Заполучив удар вилкой в область головы, Бим, ошалевший, начал падать с туи вниз. Раздалось громкое «мяу», я поднял голову вверх. Рот на лбу девушки был растянут в улыбку, придавая всему перевернутому лицу зловещее выражение мученика.

— Что это было? — спросил я. Неизвестно, кто из нас больше ошалел — я, или Бим.

— Не пойму, о чём вы говорите, молодой человек.

Голова девушки исчезла, я, вздохнув, принялся пылесосить ковровую дорожку, вытирать пепел со стола и планшета. Настроение было такое, что, не дай Бог, встретил бы сейчас свою новую соседку, обложил бы с ног до головы словами благодарности. У меня, как у бывшего военного, таких слов было предостаточно.

Раздался звонок в двери, передо мной предстало юное создание с яркими зелёными глазами и чёрными смоляными волосами. Я сразу же, вспомнив слова бабушек о возможной беде, с ними согласился. Двадцати пяти летнее создание с умопомрачительной фигурой, в халате нежно-розового цвета, который не доставал мадам…хм…он никуда ей не доставал, стояла улыбаясь, протягивая мне мою вилку.

— Привет. — ответила девушка. — Я, которая сверху…

— Предпочитаю я быть сверху. — ответил я перебивая, протягивая руку к вилке. — А если бы убили меня?

— Извините, оно само получается. Меня зовут Эльза.

— Юра. — буркнул я, закрывая двери. По-хамски, да, но как с такими по-другому? Убить вилкой — элементарно, а если бы кухонный нож с такой скоростью летел и в глаз попал? Беда…

___________________________

Включив телевизор, я начал просвещаться. Кто чем жил и дышал из известных политиков, кто кого убил-изнасиловал, где произошёл очередной теракт, сколько жертв, где произошло очередное землетрясение и чего нам всем ждать от проснувшегося вулкана Йеллоустоун. Астрологи мне сообщили, что сегодня вообще никуда не стоит выходить на улицу, ибо…

Под тихий и монотонный звук телевизора, мои глаза смежились, мне что-то начало сниться.

Я открыл глаза, на часах — три дня. По комнате кружил пепел и я, неосознанно, произнёс:

— Ну, лять! Не хочешь по-хорошему, будет мордобитие.

Я прошёл по лестничной площадке, поднялся по лестнице наверх, нажал на кнопку звонка квартиры номер тринадцать.

Соловьи пропели свою песню, щёлкнул замок двери, на пороге стояла…вылитая ведьма. Седые всклокоченные волосы, свисающие вниз лохмами, лицо, похожее на сморщенный картофель, в зубах бабы-яги был мундштук с нещадно чадящей сигаретой. Давно выцветший халат, не пойми какой расцветки, на ногах тапочки-собачки.

— Мне нужна ваша дочь, внучка, правнучка Эльза. — гаркнул я. Многоголосое эхо подхватило мои слова, разбивая их о стены подъезда.

— Was brauchen Sie? — спросила женщина, выдохнув мне в лицо облако сизого табачного дыма.

— Что я хочу? Мне нужна Эльза! — сказал я. Мой немецкий язык был на три с плюсом, поэтому уловить смысл сказанного я всё-таки сумел.

— Elsa ist gestorben und sie kann nicht gestrt werden. - печальным голосом произнесла женщина, гася сигарету о коробку двери.

— Как это она умерла, как это её нельзя тревожить? — спросил я, делая шаг назад.

— Такое бывает, молодой человек. — произнесла женщина на чисто русском языке, вставляя в мундштук очередную сигарету. — Зайдите, сами посмотрите, да и долг памяти отдадите, соседи же, как никак. Она вас, кстати, в завещание вписала. Заходите.

Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Я сделал шаг вовнутрь, мои ноги сами меня несли вперёд. Двери с грохотом закрылись, стало темно и жутко. Когда глаза привыкли к темноте, я посмотрел по сторонами.

Огромная пещера, низкий свод, стены из необработанного дикого камня, с потолка капала вода, собираясь на площадке в лужу. Вниз вели каменные ступени, где-то далеко был виден свет чадящего факела.

Я оглянулся назад, сердце отчаянно забилось в груди: за моей спиной стояла сама Смерть. Длинное кружевное платье до пола, чёрная шляпка, вуаль, которую Смерть сейчас приоткрыла, показывая мне свой звериный оскал гнилых зубов, вместо глаз я увидел пустые глазницы, в которых клубилась сама Тьма, Мрак. И во рту — неизменный мундштук с тлеющей сигаретой.

— Чего стал? Иди прощайся с невестой, убивец! — произнесло мерзкое создание, до меня донёсся запах из её рта — запах разложения и тлена.

Я сделал шаг в сторону ступени, в спину последовал сильный удар, пол и ступени менялись местами чудовищно быстро. Ударившись о нижнюю каменную площадку головой, я затих.

Где-то далеко, на грани слышимости, раздавалось заунывное пение церковного хора, Святой отец скороговоркой произносил слова очередного псалма, в них я совершенно не разбираюсь. Меня подхватили под руки, не знаю кто, поставили на ноги. Пещера, на стене висит оружие, гобелены, в очаге пылает огонь. К потолку, на цепях, подвешен прозрачный гроб, в нём, скрестив руки на груди, лежит, совершенно обнажённая, соседка Эльза.

Вдоль гроба, уперев мечи в каменный пол, склонив к рукоятям мечей головы, опершись на одно колено, находились рыцари. Рыцарские доспехи, поверх них — белоснежные накидки с красными крестами на левой стороне. Первое, что мне пришло в голову — Тамплиеры. Но это же двенадцатый век! Боже, как такое возможно?

Один из рыцарей, посмотрев на меня, сказал:

— Я тебя не виню, Курт. Что сделано, то сделано и мою дочь уже не воскресить. Но ты, охотник за ведьмами, не всю работу сделал. Пойдёмте, братья мои, их нужно оставить наедине.

Какую работу, кто здесь охотник за ведьмами? Эльза — ведьма? Огонь факела дрогнул, где-то далеко закрылась стальная дверь, я услышал звук задвигаемого засова. Я и Эльза остались одни. Пламя очага начало медленно гаснуть, по дровам пробежали последние всполохи, дрова покрылись инеем.

Только сейчас до меня дошло, что я в шлёпанцах на босу ногу, в шортах и спортивной майке. Почему никто не заметил этого? Или они меня видят так, как им это хочется? Да чёрт его знает! В пещере стало ужасно холодно, изо рта стал валить пар, факел зашипел и погас. Скрипнули цепи, гроб пришёл в движение, стал раскачиваться.

— Где ты? — услышал я ангельский голос Эльзы. — Я устала тебя ждать, Карл! Зачем ты меня задушил, Карл, ведь я была тебе верна…

Эльза заплакала, потом я услышал звук её босых ног. Ведьма, как я понял, ходила вокруг гроба, постепенно увеличивая радиус своего поиска. Меня проняло, что называется, до мозга костей. Я попятился спиной вперёд, пока не упёрся в стену. Лихорадочно вспоминая, расположение предметов в пещере, я понял, что прямо надо мной висит оружие — два скрещенных меча и щит, небольшой, круглый.

Я встал в полный рост, стал в кромешной темноте, искать оружие. Нашёл, но один из мечей сорвался с крепления, упал на пол.

— Вот ты где! — произнесла шёпотом Эльза. — Я умерла, а ты живой? Так нечестно, Карл! Умереть мы должны вдвоём!

Последние фразы ведьма уже кричала, я ощутил запах её полу разложившегося тела, его холод. Моя нога подвернулась, под ней что-то прокатилось по полу, остановилось. Мозг лихорадочно соображал, что этот звук мне напоминал. Дерево! Ну конечно же дерево и я не удивлюсь, если это осина. Я нагнулся, начал лихорадочно искать деревянный кол, или что там было, и нашёл. Встав во весь рост, я произнёс:

— Где же ты, Эльза? Это я, твой Карл! Я тоже хочу умереть! Иди ко мне! Ну же, я жду!

Я нащупал рукой острый конец кола, прикинул рост Эльзы, которую я видел живую, там, на лестничной площадке. Сделал замах.

— Я тебя уже чувствую, милый, дай мне свою руку! — произнесла Эльза.

Кол вошёл в тело мягко, как в пластилин. Вспыхнул факел, появился огонь в очаге. Эльза смотрела на меня, держась руками за осиновый кол. Но несмотря на всё это, она продолжала идти в мою сторону. Меня охватила паника, когда я услышал смех Эльзы, её слова:

— Какой ты глупый! У меня же нет сердца! Ты разве забыл об этом, Карл? Меня нельзя убить!

Эльза запрокинула голову, начала смеяться. Воспользовавшись этим, я поднял с пола меч, начал им рубить уже мёртвое тело ведьмы на куски. Кровь заливала моё лицо, тело. Ноги скользили по полу.

Я пришёл в себя перед закрытыми дверьми, которые от удара моей ноги превратились в прах. На лестничной площадке тускло горела лампочка, я, держась за перила, спустился к себе на этаж. Закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной, опустился на пол.

___________________________

За окном серело, на часах было почти четыре утра. Я проснулся резко, сел в кровати, не понимая, где нахожусь. Всё тело болело, руки были в ссадинах, которые покрылись корочкой засохшей крови. Вот так! Я обрадовался, что это всего лишь был мой кошмарный сон. Мне что-то капнуло на голову с потолка. Я включил светильник, поднёс руку, которой вытер голову, к глазам. Кровь! Она сочилась с потолка, ею был пропитан, практически, весь потолок.

Раздался звонок в двери, я, шатаясь, пошёл её открывать. На пороге стояла Эльза! Под глазами залегли чёрные тени, короткий халат был пропитан кровью.

— К тебе можно войти? — спросила Эльза. Через продолжительную паузу она добавила. — Карл…

Content

Андрей Георгиев
ЭЛЬЗА, СМЕРТЬ И ТАМПЛИЕРЫ