Сергей Васильев

ИЗ ОГНЯ

— Ох, дурочка какая! Кто тебя лезть просил? Ну, посмотри на себя!

Огнецветка сидела на деревянных перилах поникшая, жалкая, мелко трясясь всем своим неказистым тельцем. Ярко-изумрудный живой огонек почти обесцветился, маленькие крылышки не могли больше удерживать ее в свободном радостном полете.

Видеть себя она, конечно, не могла. И Старху ответить — тоже. Да он и не ждал ответа — говорил лишь для того, чтобы немного успокоиться — сердце щемило от жалости к огнецветке.

— А всё этот!! — Старх кивнул на лежащего радостно похрапывающего мужика, покрытого копотью, — он, видите ли, счастлив! У-у-у! Пристукнул бы! Кабы героем он не был.

Мужик шевельнулся и привстал:

— А, Старх. Ты чего это бормочешь?

— Да ничего, — Старх еле сдержался, чтоб не выругаться в лицо Пересвету. — Ты на о гню погляди.

Пересвет поднялся на ноги, скользнул взглядом по живому комочку, вздохнул раздраженно — будто должен с мальцом каким разговаривать, который простых вещей не понимает, — и бросил Старху:

— Вот и следил бы за ней. Сам понимаешь, мне людей спасать надо было.

Старх в ответ опустил голову, посмотрел на припорошенную пеплом траву, на людей, лежащих на косогоре в неловких позах, поднял глаза и исподлобья глянул на Пересвета. И промолчал. Откинул капюшон грязно-коричневого плаща, чуть подумал и снял его совсем, оставшись в серой потной рубахе с черными разводами. Поднялся по скособоченным скрипящим ступеням чудом сохранившегося дома, подвел ладонь под едва цепляющееся за деревяшку тельце огни, а второй рукой аккуратно снял ее, взяв в горсть.

— Ты чего? — Пересвет приподнял брови, — насекомую вздумал лечить? А если на человеков силы не хватит?

— Хватит, — чуть слышно отозвался Старх, — не мешай.

Даже занемогшая, огнецветка обжигала. Старх подул в ладони, прикрыл глаза, пошептал сокровенное и с силой подбросил огнецветку в воздух. Она расправила крылышки, обретшие силу от заклинания, и запорхала над задравшим голову магом.

— Полетай пока. Мне еще с погорельцами разбираться.

Пересвет неодобрительно поджал губы, но возмущаться не решился — маг всегда знает, что надо делать. В его дела лезть — к неприятностям стремиться.

Старх неспешно натянул плащ и пошел к людям, уже почти пришедшим в чувство. И так было видно, что с ними всё в порядке — ни ран, ни переломов. А что надышались отравой, так это враз поправить можно. Жаль, дома не восстановить. Опять ругаться будут — дескать, не делает он ничего, а мог бы. Каждый раз просят вернуть нажитое, и чтоб задаром — лень и жадность не искоренить. Нельзя. Сами должны.

Не дойдя до людей, маг развел руки в стороны, с силой втянул горький воздух и выкрикнул короткое заклятие здоровья. Не поинтересовавшись результатом, повернулся и побрел обратно. Подошел к Пересвету, подергал его за рубаху и спросил безразлично:

— Теперь куда?

— Куда-куда? — недовольно буркнул богатырь. — Туда! — и ткнул пальцем через реку.

— С людьми поговоришь?

— Да ну их! — настроение Пересвета всё ухудшалось. — Спасаешь, а они ни слова благодарности. Еще и обвиняют в чем-то. Наслушался.

Пересвет стряхнул со штанов налипшие травинки, закинул на плечо котомку и пошагал, не оглядываясь, к реке. Старх поднял с земли плащ, отыскал взглядом огнецветку, кивнул ей и неспешно пошел за богатырем.

Стоило версты на две отойти от сгоревшей деревни, и воздух очистился от гари. Будто и не было ничего. Лес, уже чуть желтеющий листвой, жил своей жизнью. Дорога прихотливо вилась меж деревьями двумя колеями, в которых трава на полпяди всего росла. Куда ж такая приведет…

Особой цели у сотоварищей не было. Только направление выдерживали — встречь Солнцу. Пересвет искал подвигов. И находил, на свою голову. Теперь пожары эти беспрерывные. Понять бы — кто дома жжет. Еле поспевают они с Пересветом. А вдруг как не успеют — сколько народу без крова останется, а то и жизни лишится.

Да место глухое — людей мало живет. Городов больших совсем нет — одни села, а то и хутора. Небось, как раз такой и лежит впереди — судя по дороге.

Пересвет со Стархом поднялись на пригорок. Деревья разошлись, открывая взгляду еще несжатые поля, несколько домиков и людей. Далеко видать было. Вон, какая-то девушка им рукой машет. Что ж, отдохнуть не помешает…

Совсем Пересвет обленился — доспехи забросил, даже не чистит их. Правда, по хозяйству помогает. Так чужим же! А сам в одной рубахе со штанами ходит. Да не он один. Чтоб со скуки не помереть, приходится лечебой пробавляться. То вывих, то синяк какой. Один раз даже перелом вправлял и залечивал.

А намеков не понимает. Да ну его, с этой любовью — ум за разум точно зашел. Как ни спросишь «куда пойдем», одно отвечает: «Тут останусь. Мой дом теперь здесь». На хуторе, конечно, всегда дело найдется. Да с ним любой мужик справится. А мало ли где еще богатырская помощь надобна. Разбойников усмирить, змея подневолить, правителю услугу оказать. Так нет. В глуши в этой застряли.

Никогда не думал, что Пересвет может девушкой увлечься. Герой же. А что, герои — они тоже люди. Им все чувства доступны. И так же, как простые парни, — чуть увидят предмет страсти, так краснеют, мямлят глупости и вообще ведут себя несуразно.

И зачем только взялся меч Пересветов чистить? Мешает только. Ну да, за богатырем глаз да глаз нужен — теперь по кустам бегай, как соглядатай какой. Да он что — предложение ей делает?! Во дает!

А девушка, кажись, сомневается, ишь ты…

— Отец не разрешает, — Любава опустила глаза.

— Да как он!.. Да что он!.. Да вообще!.. — Пересвет напыжился, не в силах выразить словами всё свое недовольство. Прям, как кипящий чайник булькал паром из-под крышки. Потом махнул рукой в сердцах и прочь пошел.

Одно слово — герой. Как же понять не может, что не всегда его слава что-нибудь значить будет. Любой отец не отдаст дочь кому ни попадя — пока сам не убедится, что за человек сватается.

Старх заспешил за богатырем: не наделал бы тот дел сгоряча. Но Пересвет, спустившись к реке, вдруг повернул и быстро пошел обратно, выходя к хутору с другой стороны.

Как чувствовал неладное маг. Так и случилось.

Полыхало знатно. А на коньке, горделиво оглядываясь, сидел огневой петух. Старх и не заметил бы его, да огнецветка подсобила — взвилась вверх, ожесточенно жужжа, и залетала вкруг злобного пламенного духа.

— Кто ж тебя выпустил?.. Какой гад?.. — Старх уже не смотрел на сам пожар, не отвлекался на крики людей из избы — если сейчас не справиться с пламенным петухом, сколько еще тот всего пожжет на беду людям.

Краем глаза маг видел, как мельтешит Пересвет, вбегая в горящую избу и тут же выбегая, каждый раз кого-то таща — ребенка, старика или какую домашнюю скотину.

Всё это внешнее, неглавное, наносное.

Перед Стархом находился враг, которого надо было уничтожить.

Маг плюнул на ладонь, пальцем растер слюну по кругу и вытянул руку вперед, наставив ее на пламенного духа. Тот заметил, взъерошил перья, пригнулся и замотал головой, рассыпая искры. От ладони Старха отделился крутящийся водяной диск и быстро полетел, расширяясь, к петуху.

Дух заверещал, тяжело подпрыгнул и изверг пламя в мага. Старх закрылся плащом, огонь обтек фигуру мага и ушел в землю. В тот же миг водяной круг зацепил лапы петуха, и тот жутко заорал. Вода большой каплей повисла на лапах и брюхе и потянула пламенного духа к земле. Петух судорожно бил крыльями, бросался из стороны в сторону, но опускался всё ниже и ниже.

Старх постепенно приближался, готовя новое заклинание, должное, по идее, полностью уничтожить духа — ледяное. Но петух не стал дожидаться развоплощения. Он заклекотал, сложил крылья и рухнул, уходя к своему создателю. Лишь выжженный прокаленный след на земле остался…

Что-то было не так. Чего-то не хватало. Старх поморгал воспалившимися глазами и наконец понял — уже какое-то время он не видел Пересвета. Предположение, что богатырь отдыхает, когда горит дом, граничило с безумством. Значит, в избе застрял. Угорел, что ль?

Старх скрипнул зубами — опять спасать. Что за напасть! Дом, того гляди, развалится. У-у, герой!

Защитившись заклинанием от огня, маг метнулся внутрь, надеясь, что долго искать не придется.

Они лежали в горнице, у самой двери в сени. Дверь горела. Старх распахнул ее и сразу же выбил одним движением.

Тащить надо было сразу двоих — Старх точно знал, что не успеет, если второй раз пойдет, — крыша рухнет. На магию подобия, что меньше всего сил берет, времени не хватало. Только напрямую силу тратить. А как она кончится — так и сам помрешь. И всех остальных, кто на тебя понадеется, погубишь. Где ж тут понять — сколько ее осталось и сколько потратишь на всё это.

Старх крякнул, раздул мышцы, ухватил Пересвета за шкирку, а Любаву — за ноги, и поволок, ругаясь. Вывалился из горящего проема, чуть протащил по земле и остановился, обессиленный.

Сразу же ухнуло позади, и раскаленный ветер протащил Старха вперед, бросая на колени.

Маг обернулся.

Один из горящих кусков крыши приземлился на голову Любаве.

Старх зарычал от бессилья, поднялся, ногой сбросил горящие деревяшки и вылил из ладоней воду на девушку, смывая остатки черных волос и кожи.

Закрыл лицо ладонями и от души пнул Пересвета пониже спины.

Богатырь очнулся и глянул по сторонам, не сразу понимая — что произошло. Вспомнил и кинулся к Любаве. Опустился рядом с ней на колени, обнял за плечи, прижал к себе крепко, чуть покачивая и что-то шепча.

Не дождался ответного слова. Встал и толкнул Старха в грудь — тот еле устоял:

— Вертай ее! Ты же маг!

— Вишь, как обгорела! Нечисть плодить!

— Всё равно вертай! — Пересвета аж трясло.

— Сам убивать будешь? Или мне передоверишь? — неожиданно снизил голос Старх.

Что-то зловещее почудилось Пересвету в голосе мага, и богатырь осекся.

— Верни Любушку, — прошептал он, — чем хочешь отплачу.

Не в силах удержаться на ногах, Пересвет привалился к забору и опустился по нему, задирая рубаху на спине. Глаза слезились от дыма. Казалось, богатырь плачет. А может, и правда, плакал — зло и страшно.

Вот этого Старх не мог вынести. Невмоготу на такое смотреть.

Маг застонал неслышно. Нельзя делать, а придется. Ведь может же получиться? Может. Лишь бы вспомнить — как.

— Что в заклад ее жизни дашь?

— Возьмешь золото? — голос богатыря прозвучал нарочито равнодушно.

— Что за золото? Откуда оно у тебя? — изумленно спросил маг.

— Да вот, тетка одна подарила, — Пересвет вдруг потупился и порозовел.

— Годится.

Старху некогда было разбираться — вызволять человека из посмертия — не молниями кидаться. Маг подобрал уголек, начертал на заборе кружочек, под ним — треугольник основанием вниз, добавил ручки и ножки-прутики. Получилась девушка. Вокруг ее головы Старх изобразил лучики, как у Солнца, и добавил к ним стрелочки. Достал из потайного кармана малый кусочек живительной глины, покатал ее в пальцах и прилепил лепешкой напротив сердца фигурки.

Не поворачиваясь, Старх сказал:

— Золото свое ей в ладонь положи.

Услышав движение за спиной, маг прошептал заклинание и потянул рукой на себя, будто сеть тащил. Потом обернулся.

Любава стояла живая, цветущая, держала ладонь Пересвета в своей и улыбалась. А тот был счастлив. С его стороны не была видна обгоревшая и не восстановившаяся кожа на голове девушки. Это место неприятно вспучивалось, черные кусочки отваливались, и сквозь прорехи пробивался яркий обжигающий свет.

Маг прикрыл глаза. Ничего более ужасного не приходилось создавать ему раньше. Эта тварь способна сжигать города одним взглядом. Под ее шагами камень плавится, а горы оплывают магмой. Еще немного, и она сбросит человеческую оболочку и пойдет огненным сгустком по миру…

Выдрав из ножен Пересветов меч, Старх одним взмахом снес голову девице-огневице. Тело еще чуть постояло, покачиваясь, словно собираясь сделать шаг к магу, а потом рухнуло, рассыпаясь пеплом.

— Ты!! — надрывно закричал богатырь, кидаясь вперед, расставив руки, словно пытаясь подхватить исчезнувшее тело.

Только серый пепел и черная зола остались на руках его. Он повернулся к Старху, так и не опустив рук, сжимая пальцы в кулаки.

Маг сделал быстрое круговое движение кистью перед лицом Пересвета, а потом толкающее. Богатырь закатил глаза и рухнул навзничь.

— Поспи немного. Отдохни, — Старх перевел дыхание.

Руки тряслись. И не усмирить эту дрожь. Силы на исходе совсем. Что за напасть. А ведь предупреждал насчет нечисти. Опять же золото Пересветово. Злое, видно. Найти надо.

Надсадно вздохнув, Старх приподнял тяжелую расслабленную руку Пересвета и ощупал пальцы богатыря. На безымянном плотно сидел тонкий золотой перстень. Маг повертел его, с усилием стаскивая, и внимательно осмотрел. С внутренней поверхности — там, где к ободку прикреплялась плоская золотая плашка, находился рисунок тонкой насечки — голова петуха.

— Ах вот как. Вот кто петуха вел. Зачем ты кольцо взял, зачем? Дура-а-ак!..

Огнецветка села на руку мага и разразилась негодующими посвистами, глядя на перстень.

— Сейчас милая. Сейчас.

Не выпуская перстень из пальцев и держа его как можно дальше от себя, маг насобирал несколько полуобгоревших деревяшек, сложил их в костерок и запалил его. Потом отыскал две палки с развилкой на конце и закопченый котелок. Больным взглядом оглядел двор, но помочь ему никто не мог — кто легко отделался, тот убежал, а те, кто остался, — в лежку лежали.

Старх дошел до колодца, с трудом поднял полную бадью одной рукой, зачерпнул воды котелком и подвесил его над костром. Подождал, пока закипит, и бросил кольцо в воду.

Теперь руки стали свободными. Зайдя в кузню, маг отыскал каменный тигелек, бросил в него свинцовую бляху, поворошил угли, чтоб добавить жара, и растопил металл. Дождался, пока свинец станет совсем жидким, аккуратно, чтоб не расплескать, пробежал до затухающего костерка, достал кузнечными клещами из котелка перстень и погрузил его в тигелек.

Свинец заскворчал, брызгая каплями. Старх привычно поморщился и вернулся в кузню — сунул расплав обратно в угли. Подержал там, поболтал для надежности, чтоб золото в свинце разошлось, и вылил в воду, вздымая облачко горячего пара вместе со злобным клекотом.

Не стало перстня, что огневого петуха держал.

Старх достал из кадушки еще теплый игольчатый слиток, взвесил в руке и зашвырнул подальше — на середину реки. Вытер ладони о штаны и пошел собираться — пора было уходить.

Наверно, солнце уже взошло. Может, близкие деревья его заслоняли, а может, оно не могло пробиться сквозь густой туман, поднимающийся от реки.

Старх сидел спиной к прогоревшему костру и слепо смотрел на другой берег, где с трудом угадывались черно-зеленые ели и желтоватая ольха. Рядом беспокойно ворочался Пересвет. Маг убрал руки с подтянутых к груди колен и вытянул ноги. От сырости, пусть и не холодной, немного знобило. Идти-то нормально, а вот сидеть…

Зеленый огонек — огнецветка — опустилась на ногу Старха и важно пошла, переваливаясь из стороны в сторону. Маг вымученно улыбнулся.

Эх, о гня… Некому мне раскрыться. Только с тобой поговорить можно. Вон он как, Пересвет. Злобу таит. Будто обделяю его. Да никак ему без меня — дров наломает, не спасет никого. А людям герой надобен. Да не как я — квелый и немощный. Такой, как он — красивый, высокий да сильный. Чтоб девушки за ним бегали, а мужики уважали за доблесть и храбрость.

Потому и приходится на подхвате стоять. А как он оплошность какую совершит, на помощь спешить. Людей выручать и его самого. Потом сон на них нагонять, да память чистить. Так и подмывает каждый раз оставить как есть — пусть помнит, что и как он делал. Нельзя. Нельзя… Создать героя — сложно. Загубить — легко.

А я в тени. Да и не хочу для себя большего. Устаю только сильно. Зацепки в памяти оставляю. А вдруг как вспомнит? Что делать тогда? Как объяснить — зачем обманываю? О гня, о гня… Ты же можешь помочь. Счастье ты живое. Вот только чье?

Посмотри на Пересвета. Дай знак. Долго ли нам еще бродить по свету? Или открыться ему? Помоги выбор сделать…

Огнецветка перелетела к лежащему человеку, аккуратно уцепилась за нечесаные кудри, чуть покачалась и пошла вниз по лбу Пересвета. Недовольно фыркнула и взлетела.

Богатырь вскинулся, разлепил глаза, тревожно завертел головой, принюхиваясь и вглядываясь в молочно-белую водяную взвесь.

— Что это, Старх?! Горит что-то?!

— Спи, Пересвет, всё спокойно. Туман…

Content

Сергей Васильев
ИЗ ОГНЯ