Сюзанна Энок

От ненависти до любви…

© Suzanne Enoch, 2011

© Перевод. Н.Л. Холмогорова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Глава 1

Что может заставить поморщиться Оливера Уоррена маркиза Хейбери? Очень немногое. Можно пересчитать по пальцам одной руки. Плач маленьких детей. Скрежет ржавого железа. Имя этой женщины…

Уоррен замер, поднял глаза, забыв о столбике монет, зажатых между пальцами.

– Что ты сказал?

Джеймс Апплтон, сидевший слева, кивнул:

– Все верно. Я думал, семье Бенчли удастся сохранить особняк, все-таки он много лет был у них во владении, но нет. Старый Адам-Хаус, где больше трех лет никто не жил, открывает вдова. Вернулась в Лондон, как я слышал, вчера ночью.

Оливер снова опустил глаза на карты, положил свою ставку на тройку пик. Сдающий принялся метать: четверка, девятка, дама червей.

– Хм… – протянул Уоррен. Пожалуй, лучшая реакция на эту сплетню – вялый интерес. – Леди Камерон? Говоришь, она жила на континенте? И как, ты сказал, ее зовут – Марианна?

– Диана, – поправил Апплтон. Только сейчас он заметил, что ставка его, поставленная на четверку пик, потеряна. – О черт! Да, жила то ли в Вене, то ли в Амстердаме – где-то в тех краях. Фредерик Бенчли умер больше двух лет назад, и она, должно быть, соскучилась по Лондону.

– Должно быть, так.

Перед мысленным взором Оливера тут же возник водопад черных как вороново крыло волос и огромные изумрудные глаза.

Проклятье!

– Апплтон. – Оливер посмотрел на своего собеседника. – Что случилось с нашей богоспасаемой столицей? Неужели в ней не найдется сплетен поинтереснее скучнейшей истории о вдове, вернувшейся в старый особняк своего мужа?

Лорд Бомонт, сидевший за столом напротив, расхохотался.

– Что ж поделать, Хейбери? Сезон заканчивается. Занимательных сплетен нынче не сыщешь. Кажется, последний хороший скандал был у нас… Ах да, в январе! Да и тот не считается, ведь тебя не было в Лондоне, – ты все пропустил. – Лорд Бомонт поднял бокал. – Выпьем за то, чтобы в скором времени у нас появилась хоть какая-нибудь тема для сплетен.

Оливер выпил, мысленно воскликнув: все что угодно, только бы не слышать, как весь Лондон еще месяц будет обсуждать Диану Бенчли!

– Что, Апплтон, ты больше не играешь? – обратился Оливер к приятелю. – Если предпочитаешь обсуждать последние слухи, может, тебе кружевной чепчик надеть?

Апплтон покраснел до ушей.

– Я просто подумал, что это любопытно, – возразил Оливер. – Покойный граф Камерон с женой бежали из Лондона, спасаясь от кредиторов, а теперь леди Диана возвращается одна, среди ночи, с полудюжиной огромных подвод…

– Может быть, она нашла себе какого-нибудь прусского герцога? – вступил наконец в беседу четвертый участник игры, Джонатан Сатклифф, лорд Мандерли. – Сколько мне помнится, три года назад леди Диана была прехорошенькой штучкой! – Он хлопнул Оливера по плечу. – Тебя ведь, кажется, тогда здесь не было? Ты жил в Вене, верно?

– Да, и в Вене. – Вскинутая бровь и косой взгляд Уоррена заставили Джонатана Сатклиффа убрать руку с его плеча. – Апплтон, я тоже вернулся в Лондон с огромной подводой. Вы и обо мне станете сплетничать?

Апплтон снова расплылся в улыбке.

– Да будет тебе известно, о тебе мы сплетничаем всегда.

– Вот и отлично. Я, как могу, тружусь над тем, чтобы мое имя не сходило с языков досужих светских сплетников.

– Это уж точно! – Лорд Бомонт махнул рукой – клубный лакей приблизился, чтобы наполнить его бокал. – И кто виноват в том, что у нас так тихо. Хейбери, черт тебя возьми, ты совсем обленился! Где скандалы?

Оливер склонил голову.

– Виноват. Сделаю все, что в моих силах.

Итак, Диана Бенчли леди Камерон в Лондоне. И рано или поздно, не на одном, так на другом балу или приеме им предстоит столкнуться. Мейфэр невелик, даже меньше Вены.

Одним глотком Оливер опрокинул в рот остатки виски и плеснул себе еще.

Сегодня ее имя застало его врасплох, но когда они встретятся, он будет готов к этой встрече. Не поморщится – о нет! – не дрогнет ни единым мускулом. Будет молчать. И леди Бенчли лучше держать свой хорошенький рот на замке, иначе ей придется несладко.

– Твоя ставка, Хейбери! – поторопил его Мандерли. – Или это тебе пора надеть чепчик?

Усилием воли отодвинув неприятные мысли – он подумает об этом позже, наедине с собой, – Оливер бросил взгляд на разложенные карты и поставил два фунта на бубнового валета. Валет был его счастливой картой.

– Диана, к тебе посетитель.

Диана Бенчли леди Камерон, сидевшая за столом своего покойного мужа, подняла голову от стопки бумаг.

– Я никого не принимаю, – отрезала она, возвращаясь к своим вычислениям. – Никаких исключений.

– Знаю, – кивнула компаньонка, однако не тронулась с места. – Это лорд Камерон.

По спине Дианы пробежал холодок. Лорд Камерон?! За долю секунды в памяти всплыла долгая тяжелая дорога из Вены, переговоры, рукопожатия… Что, если все это зря?

Пробормотав проклятие, Диана заставила себя вернуться к реальности. Фредерик мертв. Умер два года назад. Она сидела у его постели, когда он испустил последний вздох. Стояла у могилы, когда могильщики забрасывали землей дешевый сосновый гроб.

– Бога ради, Дженни, не говори мне об этом! – воскликнула Диана, бросив карандаш и потирая дрожащими пальцами виски.

Дженни Мартин, встревожившись, поспешила к ней.

– О боже! Ты же понимаешь, я про нового графа! Я совсем не имела в виду…

– Ладно, Дженни, не беспокойся. Ты до смерти меня напугала, но это, вероятно, от неожиданности. Где Энтони Бенчли?

– В утренней гостиной. Сказал, что хочет поговорить и попросил чаю.

Диана отодвинула кресло и поднялась.

– Хорошо. По крайней мере, мы видим, что весть о моем приезде в Лондон быстро распространилась. Уже кое-что.

– Да уж! – фыркнула Дженни. – Одна удача на две дюжины неудач. Или… В какую графу запишем лорда Камерона?

– Встреча с лордом Камероном – определенно неудача. Пойдем со мной, Дженни. Я постараюсь поскорее от него избавиться.

– Как ты думаешь, чего он хочет? – спросила Дженни, идя следом. В речи ее, как бывало иногда в минуты волнения, прорезался легкий французский акцент.

– Разумеется, денег. Чего еще может хотеть представитель этого семейства? У всех Бенчли, которых я знаю, руки загребущие. И хуже всего, что они ничего не могут удержать. – Диана нахмурилась. – Скорее всего, будет требовать отдать Адам-Хаус. Но дом ему не достанется.

– Может быть, это просто визит вежливости? – с сомнением заметила Дженни. – Все-таки ты была замужем за его братом.

– И, Бог свидетель, ничего хорошего о своем замужестве вспомнить не могу, – отрезала Диана.

Ей пришлось понизить голос – они уже спустились на первый этаж. Диана понимала, что рано или поздно придется встретиться с кем-нибудь из Бенчли, но сейчас… Господи помилуй, она ведь всего два дня в Лондоне!

Дженни наверняка уже составила список из двух дюжин неудач, но Диану пока поразила всего одна. Зато серьезная. Неудача, поставившая под угрозу весь ее тщательно продуманный план. Хуже, пожалуй, могло быть лишь одно: если бы в утренней гостиной ее сейчас ожидал Оливер Уоррен, маркиз Хейбери.

Но Уоррена там не было, а был Энтони Бенчли. Досадная помеха, и только.

Мысль об этом помогла ей собраться с силами. Диана перешагнула порог утренней гостиной. Ее бывший деверь стоял к ней спиной, любуясь видом из окна. Темные волосы, стройная фигура, даже манера в задумчивости барабанить пальцами по стеклу – все в нем живо напомнило Диане покойного мужа. Да уж, воспоминание не из приятных.

– Лорд Камерон! – громко окликнула она.

Энтони замер, затем обернулся к ней.

– Диана! – Шагнув вперед, он сжал обе ее руки в своих. – Пожалуйста, зови меня по имени! Ведь мы были почти что братом и сестрой.

Диана кивнула, постаравшись поскорее высвободить руки.

– Хорошо, Энтони. Что тебе от меня нужно?

На миг он нахмурился, затем расплылся в улыбке.

– Диана, дорогая, не путай меня с моим бедным братом! Меня, знаешь ли, тоже не обрадовало, когда он проиграл в карты семейное состояние.

«Здесь Энтони, пожалуй, даже не врет», – неохотно признала она.

– Ты…

– Но ты в трауре! – перебил он. – Прошу простить, если я…

– Не за что просить прощения. Едва приехав в Лондон, я узнала, что человек, который… с которым я собиралась вести дела, погиб от несчастной случайности. Его внезапная смерть поразила меня и очень огорчила.

Не только поразила, но и поставила под угрозу ее замысел. Однако подробности Энтони знать необязательно. Диана давно уже научилась не доверять никому, тем более никому из тех, кто носит фамилию Бенчли.

– Вести дела? – повторил он. – Что ж… Я слышал, что ты приехала в Лондон под покровом ночи с полудюжиной подвод, нагруженных вещами. Гм… не знаю, как лучше выразиться… одним словом, от своих поверенных я узнал, что Фредерик в завещании отписал тебе Адам-Хаус. Вот я и подумал: возможно… – у тебя ведь есть другие дела и какие-то источники дохода – ты захочешь вернуть особняк семье Бенчли. Тогда я мог бы выплатить оставшиеся долги Фредерика.

– Да, помню, ты писал мне об этом в прошлом году. Но по большинству долгов Фредерика я расплатилась сама, – спокойно, не позволяя гневу прорваться в голос, ответила Диана. – У тебя, Энтони, есть Бенчли-Хаус и Камерон-Холл. А Адам-Хаус – мое единственное достояние.

Диана бросила быстрый взгляд на Дженни, которая, как и положено компаньонке, смирно сидела в углу и прислушивалась к беседе. Верно, Адам-Хаус – все, что у нее есть. Именно теперь, когда погиб ее инвестор и задуманное дело Диане придется осуществлять одной. Что ж, она знает, что делать.

– Ну, я надеялся, что ты будешь более сговорчива. Особенно учитывая, что все вокруг знают, почему вам с Фредериком пришлось бежать из страны. Но, если тебе придется столкнуться с недоброжелательством света, боюсь, я тебя защитить не смогу.

«Как будто мне нужна твоя защита!» – мысленно воскликнула Диана.

– Большое спасибо, Энтони, что беспокоишься обо мне, но я как-нибудь справлюсь сама. – Она глубоко вздохнула. – А теперь, если не возражаешь, меня ждет почта.

– Да, разумеется.

Он встал и направился в холл. Диана и Дженни последовали за гостем – не столько из вежливости, сколько для того, чтобы не позволить ему бродить по дому.

– Надеюсь еще не раз увидеться с тобой, Диана. Пожалуйста, заезжай ко мне без стеснения, как к брату!

– Обязательно.

Едва Энтони сошел с крыльца, Диана закрыла за ним дверь.

– Дженни, – обратилась она к компаньонке, – у меня идея!

– Учитывая, что твой, как ты говоришь, деловой партнер теперь лежит в могиле – это должна быть очень хорошая идея.

– Нам понадобится помещение, верно? Так вот… Почему бы не Адам-Хаус?

– Боже правый! – На несколько мгновений Дженни застыла, потом лицо хрупкой миловидной блондинки озарилось улыбкой. – А знаешь что? Пожалуй, это сработает!

Три дня после своего полуночного приезда леди Камерон не покидала Адам-Хаус. Оливер предпочел бы об этом не знать, но уши ведь не заткнешь, а никого, кроме леди Камерон, в последние дни в Лондоне не обсуждали. В клубе «Джентльмен Джексон» он услышал, что ее видели в окне на втором этаже особняка в полном трауре, хотя со смерти графа прошло уже два года.

Хейбери выслушал эту новость с безразличным лицом и перевел разговор на другое.

За обедом в клубе «Сосайети» Патрик Бэнфер сообщил всем, кто желал услышать, что леди Камерон посетил ее бывший деверь, что провел у нее всего десять минут, а от нее отправился прямиком в «Будлз» и выпил целую бутылку виски. А в тот же вечер, застегивая брюки в роскошной зеленой спальне Кэтрин Фолстон, Оливер услышал от хозяйки, что Диана, графиня Камерон, посылала сегодня за одним известным ювелиром, работающим только с самыми дорогими камнями.

– Ты на что-то намекаешь? – поинтересовался маркиз, присаживаясь на край кровати и зашнуровывая свои высокие ботинки.

Обнаженная рука скользнула по его плечу, мягкая грудь прижалась к спине, обдавая теплом сквозь тонкую ткань рубашки.

– Мы оба не из тех, кто женится и выходит замуж, – промурлыкала Кэт, прикусывая мочку его уха. – Но пара дорогих безделушек – такой подарок от близкого друга порадует любую женщину!

Оливер дернул плечом, сбрасывая ее руку, и встал.

– В таких делах я предпочитаю не оставлять следов. – Он взял со спинки стула песочного цвета сюртук. – Хотя… может быть, и стоит прислать тебе подарок. Пусть хоть это отвлечет светских болтунов от трижды проклятого Адам-Хауса и его так называемой таинственной хозяйки.

– Не трудись, – проворковала Кэт, откидываясь на мягкую постель. – Ты же знаешь, я тебя дразню! Мне приятно проводить вечера в твоем обществе, но в свои скандалы, будь добр, меня не вмешивай. Если хочешь что-то мне подарить – дари тайком. И пусть это будет очень, очень дорогой подарок!

– Хорошо, буду иметь в виду. – Разумеется, она шутит: леди Кэтрин прекрасно знала, что Оливер не желает никаких осложнений: ни в постели, ни вне ее. – Доброй ночи, Кэт.

– М-м…

Большинство слуг леди Кэтрин прекрасно знали, что Оливер здесь. Однако, спускаясь по парадной лестнице, он старался ступать как можно тише. Полезная привычка – не все его любовницы были незамужними. Конечно, мужья бывают разные. Многие и не встревожатся, и не удивятся, обнаружив, что жена принимает гостей по ночам. И все же Оливер старался помнить о таких вещах и соблюдать осторожность. Но сегодня осторожность не требовалась. Леди Кэтрин независима, а положение в обществе и связи позволяют ей не опасаться скандалов.

Добравшись до Риджент-стрит, Хейбери остановил Ливня, своего серого скакуна. Прямо перед ним, за высокой живой изгородью, высился Адам-Хаус. Оливер стиснул зубы. Будь она проклята, эта женщина! Будь проклята! Верно, прежде он желал, чтобы какое-нибудь происшествие рассеяло скуку нынешнего сезона, но теперь, как видно, настала пора припомнить старую поговорку: «Бойтесь своих желаний – иногда они исполняются».

Надо бы, подумал Оливер, заехать в Адам-Хаус как-нибудь утром. Визит вежливости, дань уважения… Хотя об уважении речь не идет – просто напомнить, что он здесь. Однако Диана Бенчли, как видно, не спешила предстать перед любопытной публикой. Хоть Оливер твердо решил не испытывать к ней ничего, кроме раздражения, ее затворничество пробуждало любопытство. Да… пожалуй, встретиться в первый раз где-нибудь на публике будет разумнее для них обоих. И все же, чего она ждет?

Маркиз передернул плечами, прищелкнул языком, трогаясь, и пустил Ливня рысью. Скоро он добрался до своего дома, арендованного на Оксфорд-стрит.

Все умерло, говорил Оливер себе, входя в дом. Умерло и истлело. Остались только шрамы, которые не исцеляет время. Но свою слабость Оливер не покажет никому, никогда. А вот чужую… Тут может и не удержаться. И потому, если в хорошенькой головке леди Камерон есть хоть капля мозгов, пусть держится от него подальше!

Впрочем, если бы она действительно думала о своих интересах, ей не стоило бы возвращаться в Англию.

Глава 2

Диана Бенчли, графиня Камерон оперлась на руку одетого в ливрею лакея и спустилась на землю из нанятого черного экипажа.

– Все готово, Дженни? – спросила Диана вполголоса.

Хрупкая блондинка, сошедшая на мостовую вслед за хозяйкой, кивнула.

– Все как договорились, да? – проговорила Дженни также тихо со странным акцентом.

Светлые волосы девушки были зачесаны назад и стянуты в тугой узел, словно у гувернантки или компаньонки престарелой дамы. Такую прическу она выбрала не случайно. Сегодня вечером все взгляды будут устремлены на Диану, а все языки будут обсуждать только ее. Задача Дженни – подслушать, что говорят о ее хозяйке, а для этого нужно выглядеть незаметной.

– Да. Прости, что спросила, но сегодняшний вечер оказался еще важнее, чем планировалось. Еще ни разу мне не приходилось выстраивать новый план всего за четыре дня.

Леди Камерон остановилась, притворившись, что поправляет длинную, до локтя, перчатку, а сама подняла глаза на высящийся перед ней дом. Все окна его были ярко освещены, из них доносились оживленные голоса и звуки контрданса.

– Ты уверена, что там не будет лорда Камерона?

– Его приглашали, – с легкой улыбкой ответила Дженни, – но приглашение не дошло. Затерялось. Такая жалость, не правда ли?

– Вот и отлично. Сегодня я вполне могу обойтись без него. Уверена, здесь и без него сегодня будет интересно. – Диана двинулась вперед, пробираясь между прибывающими и отъезжающими экипажами.

По пути она подмечала гербы на дверцах карет. Граф такой-то, герцог такой-то, братья, кузены, сыновья и племянники графов и герцогов. На балу у герцога и герцогини Хеннеси собрался весь цвет лондонского высшего общества, а также толпа тех, кто стоит на ступеньку ниже аристократов, – их отчаянные завистники и подражатели. Для замысла Дианы этот вечер был идеален, точнее, почти идеален: портила его толпа разряженных дам.

Никто и не подозревал, что свой приезд в Лондон Диана спланировала так, чтобы попасть на этот прием. Сначала она собиралась решить на балу одну задачу. Теперь – две…

Как раз на этой мысли ее внимание привлек новый герб на дверце одной из карет – красный дракон, кольцами обвившийся вокруг окровавленного меча. Диана невольно ахнула.

Оливер Уоррен!

– Хейбери? – спросила Дженни, проследив за взглядом хозяйки. – Ты же не передумаешь?

Диана расправила плечи.

– Нет. Не передумаю. Конечно, встреча с ним мне ни к чему, но наш идеальный план похоронен в Йорке. Придется работать с тем, что есть. И если подумать, Уоррен – лучший выбор.

– Хорошо, если так, потому что этот выбор – единственный. – И Дженни вполголоса добавила по-немецки что-то о покойном Генри лорде Блейлоке и самых глубоких недрах ада.

Диана мысленно помянула черта. Что там говорил Шекспир о тщательно продуманных планах? Ну нет, ее план не сорвется. Пусть меняются игроки – она слишком далеко зашла, чтобы повернуть назад.

– Не ругай лорда Блейлока, – проговорила Диана вполголоса. – Не нарочно же он умер, в самом деле! Уж точно он не собирался ломать себе шею, упав с лошади.

Дженни фыркнула.

– А о чем, интересно, думал человек шестидесяти лет отроду, отправляясь верхом на охоту за лисами по размокшему после дождя лесу?

Да, есть такая проблема с пожилыми аристократами, думала Диана, подходя к крыльцу. Все они считают себя непобедимыми и бессмертными, разумеется, до тех пор, пока жизнь не опровергнет это заблуждение. Диана могла бы счесть, что навлекает на своих знакомцев беду, не будь у нее доказательства обратного: человек, более их всех заслуживший смерть, не только жив-здоров, но и недавно унаследовал кучу денег и титул маркиза.

– Как нам подобраться к Хейбери? – поинтересовалась Дженни, словно прочитав ее мысли.

Именно этот вопрос не давал Диане заснуть боˊльшую часть ночи.

– Есть пара мыслей. Положись на меня.

Коротко кивнув, Дженни проскользнула мимо дворецкого и смешалась с группой смеющихся девушек, явно наслаждающихся своим первым лондонским сезоном. На миг Диана задержалась около них, раздумывая, сочувствует ли им или завидует их наивности. Когда-то и она была такой же непосредственной, но жизнь преподала ей немало горьких уроков. Диана поумнела – и об этом не жалеет, хотя избавление от иллюзий и далось ей дорогой ценой.

Прием был достаточно торжественным. Дворецкий громко объявлял имена прибывающих гостей. Леди Бенчли была готова к этому и оделась соответственно. Черное платье мягкими складками ниспадало до самого пола. Декольте и рукава до локтей были украшены искусной вышивкой и блестящим черным стеклярусом. Черное кружево ниспадало с локтей, такое же кружево украшало глубокий, мягко закругленный вырез. Наряд дополняли длинные перчатки также черного цвета. Весь ансамбль обошелся Диане недешево, но дело того стоило.

Она протянула дворецкому свое приглашение, прислушиваясь к шепоткам за спиной.

– Леди и джентльмены! – провозгласил дворецкий, поднявшись на две ступеньки над толпой. – Диана Бенчли, леди Камерон!

Диана чуть вздернула подбородок: пусть будет лучше видно ее ониксовое ожерелье. Гул голосов в просторном бальном зале смолк на мгновение, а затем возобновился и сделался громче. Все смотрят на нее. Отлично, пусть смотрят! Загадочно улыбнувшись, Диана прошла в зал. «Смотрите все на меня! – думала она, склоняя голову перед герцогом и герцогиней Хеннеси, подошедшими приветствовать гостью. – Смотрите и гадайте, что у меня на уме?»

К завтрашнему полудню все, кто еще не знал о Диане и ее прибытии в Лондон, – узнают. Именно этого она и добивается. Любопытство, слухи, разговоры – все они у нее в руках. Точнее, у нее в руках то, что ей от них нужно.

– Диана, как я рада вас видеть! – проворковала герцогиня. – Вас так долго не было в Лондоне.

– Благодарю за приглашение, ваша светлость, – отвечала Диана. Ей вспомнилось, что с герцогиней она встречалась лишь однажды, и в тот раз герцогиня весь вечер жаловалась на то, как ее муж страдает от подагры.

А вот, кстати, и он сам.

– Мои соболезнования по поводу кончины лорда Камерона, – пробасил герцог, окидывая любопытным взглядом ее траурный наряд. – Прошло… уже два года прошло, кажется?

– Даже больше. – Рассчитанно-небрежным жестом леди Бенчли коснулась ожерелья. – Мне просто понравилось носить черное. Как надела его после смерти Фредерика, так с тех пор и не снимаю. – Она улыбнулась. – Напрасно женщины так редко носят черное, как считаете?

– Вы правы, – пропыхтел герцог, следя взглядом за ее рукой. – Совершенно, совершенно напрасно!

Герцогиня кашлянула.

– Что ж, леди Камерон, желаю вам приятно провести время.

– Разумеется. Благодарю вас.

Еще неделю назад, планируя свое возвращение в свет, Диана в самом деле собиралась наслаждаться балом. Что же изменилось в ее тщательно продуманных планах, если не считать смены партнера? Да, произошло то, чего Диана предвидеть не могла, но это ей не помешает. Придется приложить чуть больше усилий, а кроме того, вовлечь в дело… этого человека. Но, быть может, даже это ей удастся обратить себе на пользу.

Немного стратегически рассчитанных усилий, щепотка шантажа – и Диана получит то, что ей нужно. В конце концов, не так уж много она хочет.

Высокий молодой человек со сверкающей изумрудной булавкой в шейном платке приблизился к ней и склонился в поклоне.

– Вы сегодня танцуете, миледи? – поинтересовался он с модным пришепетыванием, живо напомнившим Диане, почему она не хотела возвращаться в Лондон.

– Представьтесь, и я решу, – ответила Диана с загадочной улыбкой, которую за последний год отточила до совершенства. С улыбкой, о которой говорят: «Что-то знает, но не скажет». Очень полезный навык, хотя, конечно, не полезнее тугого кошелька.

– О, разумеется! Меня зовут Стюарт Кавендиш. Лорд Стюарт Кавендиш. Мой отец – маркиз Тэйнс. А вы очаровательны!

Второй или третий сын, очевидно. Но все же…

– Что ж, за такой комплимент я обязана вам кадриль.

Он заулыбался еще шире.

– А чем я могу заслужить вальс?

«Титулом и наследством», – подумала Диана, а вслух произнесла:

– Мимолетного знакомства для этого недостаточно. Посмотрим, как вы справитесь с кадрилью.

Кавендиш снова поклонился и потянулся за ее карточкой, но Диана отвела руку и вписала его имя. Когда с ним танцевать – она сама решит.

– Что ж, лорд Стюарт, сын лорда Тэйнса, – улыбка ее чуть потеплела, но совсем чуть-чуть, – встретимся в начале четвертого танца.

– Отлично! Я пока повторю нужные па.

Кавендиш вернулся к своим друзьям, а Диана повернулась, оглядывая зал. Все взгляды были устремлены на нее. Внешне она оставалась спокойной, но внутри ее сотрясала нервная дрожь.

Оливера Уоррена не было видно. Должно быть, он в игорной комнате, за картами. Значит, придется пробраться туда – задача не из легких, учитывая всеобщее убеждение, что женщинам не место в этой обители порока.

Пробираясь через переполненный бальный зал к одной из трех комнат, временно отведенных под азартные игры, Диана пообещала семь танцев. Свободными остались лишь первый танец и два вальса – так и было намечено. Диана прошлась мимо приоткрытой двери, украдкой бросив взгляд на бильярдные столы. Возле них толпился десяток джентльменов, но того, кто был ей нужен, она не увидела.

За спиной послышалось легкое движение.

– А ты произвела впечатление, – прошелестел голос Дженни. – Только и слышно: «Где она была?», «Откуда у нее деньги?», «Почему она одна?», «Не собирается ли снова замуж?».

Диана слегка кивнула.

– Все оказалось очень просто, верно? – заметила она, помахав своей карточкой. – Даже скучно. Осталось найти лорда Хейбери. Быть может, тогда станет поинтереснее.

– Я слышала, как две дамы сетовали на то, что маркиз Хейбери весь вечер сидит за картами и, должно быть, не выйдет танцевать, – сообщила компаньонка. – Они были очень огорчены.

– Дорогая, порой мне кажется, будь ты на стороне Бонапарта, он бы выиграл войну!

– Разумеется.

Диана сжала губы, сдерживая улыбку, и продолжила свои поиски. Тем временем с балкона послышалась музыка: начался первый танец – кадриль. Пространство вокруг нее опустело; кавалеры и дамы один за другим выходили на середину зала. Вдруг кто-то преградил ей путь.

– Диана!

Она подняла глаза и увидела перед собой воплощение арктического льда.

– Здравствуй, Оливер. – О том, что делать дальше, Диана не задумывалась – она действовала, повинуясь интуиции и инстинкту. Шагнув вперед, она сжала обе руки Оливера Уоррена в своих и улыбнулась ему так тепло и радостно, как никому еще не улыбалась. – Как я рада тебя видеть!

Даже сквозь перчатки Диана ощутила тепло его рук. И слава богу, что она надела перчатки – иначе не удержалась бы от соблазна выцарапать эти надменные серые глаза!

Оливер на секунду застыл на месте, а мгновение спустя отдернул руки.

– Да, много воды утекло, верно? – любезно заметил он, хотя, если бы взгляд мог убивать, Диана была бы уже мертва.

– Верно! Послушай, зайди ко мне завтра. В десять. Выпьем чаю. Мне так не терпится рассказать тебе про свой будущий игорный клуб!

Есть! Слово сказано! Даже не оборачиваясь, Диана знала: отзвуки ее слов сейчас расходятся по залу, словно круги от брошенного в воду камня. Или как языки лесного пожара. Да, она только что сказала, что собирается открыть игорный клуб. Да, сказала лорду Хейбери – ничего удивительного, они ведь старые друзья.

Сильная рука схватила ее за локоть.

– Какого дья…

Диана моргнула, отвлекаясь от своих мыслей, и снова перевела взгляд на Оливера. Выражение его лица не изменилось, но глаза больше не излучали арктический холод.

– Не здесь, Оливер, – проворковала она, усилием воли заставляя себя стоять на месте, хотя больше всего ей хотелось убежать. – Сначала обсудим все детали. – И свободной рукой погладила его по щеке, на секунду зарывшись кончиками пальцев в кудри цвета темного шоколада.

В шепотках, зазвучавших кругом, послышались явные нотки удивления.

– Не знаю, во что ты стараешься меня втянуть, – выдохнул маркиз, – но, клянусь, я тебя уничтожу!

– Попробуй. – Диана улыбнулась в ответ. – А теперь отпусти, или мне придется поцеловать тебя.

Оливер мгновенно разжал пальцы.

– Жаль, что ты сегодня не танцуешь, – продолжила она уже громче. – Так не забудь: завтра в десять.

Взгляды их встретились: Оливер смотрел с ненавистью, Диана – с торжеством.

– Я ничего не забываю, – проговорил он наконец.

– Я тоже.

Оркестр заиграл следующий танец, и Диана шагнула навстречу своему партнеру. Однако вся сила воли потребовалась ей, чтобы голос ее оставался спокойным, а руки не тряслись. Разумеется, Диана точно знала, что делает. Нет, этот человек нисколько ее не испугал – просто снова оказаться с ним лицом к лицу… Это слишком живо напомнило о том, почему она его ненавидит. Воспоминания похоронены в глубине души – пусть там и остаются.

Ко второму вальсу лорд Хейбери куда-то исчез, а слухи о планах Дианы облетели весь дом. Этот вальс Диана не танцевала намеренно. Это тоже было частью плана: Диана стояла на виду, чтобы все несостоявшиеся партнеры не теряли ее из виду и гадали, почему она им отказала.

Да, все идет как нельзя лучше. Не хватает, пожалуй, лишь одного: чтобы Оливер Уоррен пригласил Диану на вальс, а она отвергла бы его, как и остальных. Впрочем, на такую удачу и надеяться нечего. Оливер Уоррен – кто угодно, но не глупец.

– Попробуй парфе, – посоветовала Дженни, неслышно возникнув у нее за спиной. – Оно просто восхитительное!

– У Хеннеси повар сицилиец, – откликнулась Диана. – Мне он не по карману.

– Я не предлагаю его нанимать. Просто говорю: мороженое отличное!

Диана передернула плечами.

– Да-да. Прости, дорогая, я снова думаю только о клубе. Но я сегодня есть не буду.

– А я, пожалуй, съем еще одно! – Дженни села, удобно устроившись за пышным зеленым растением, скрывшим ее практически от всех. – Все хотят знать, не сошла ли ты с ума: «Клуб? Что за клуб? Там будут играть на деньги? И при чем тут Хейбери?»

– Я же тебе говорила, Хейбери – лучший выбор! От лорда Блейлока ничего, кроме инвестиций, ждать не приходилось. Известен он был только тугими карманами и слабостью к дамам. А Хейбери… Само это имя – синоним большой игры!

Даже не глядя на Дженни, можно было догадаться, что на лице ее отражается сомнение. Однако сама Диана в своем решении не сомневалась. Она сделала первый шаг – шаг в правильном направлении. А Оливеру лучше пройти этот путь вместе с ней, иначе он очень пожалеет. Пусть задирает нос сколько угодно – Диана знает, как найти в его броне слабые места. Знает – и не постесняется этим знанием воспользоваться. Теперь, когда лорд Блейлок мертв, от этого зависит все.

– Как ты правильно сказала, выбора у нас нет, – мягко заметила компаньонка.

– Да, я сказала правильно. А теперь иди послушай еще.

– Буду держаться поближе к столу с десертами. И не из-за парфе – просто сладости развязывают языки.

– Милая, угощайся на здоровье! Только не забывай о деле.

– Mais oui[1].

Идя через зал, Диана заметила, что одна молодая женщина не сводит с нее глаз. В этом не было ничего необычного, однако на лице незнакомки читалась не легкая зависть, с которой смотрели на Диану сегодня вечером почти все дамы в зале, а какое-то иное чувство. Наконец дама всплеснула руками и подошла к Диане.

– Неужели ты меня не узнаешь? – воскликнула она, остановившись в нескольких футах.

Диана пригляделась.

– Джейн Ламли?

– Ну конечно же! – улыбнулась Джейн. – Не может быть, чтобы я так изменилась за четыре года! А вот ты… – Широким жестом она обвела роскошный наряд Дианы. – Ты стала богиней соблазна!

– Да перестань. Просто удачное платье.

Жестом Диана пригласила приятельницу к дверям открытого балкона. Ей вдруг стало не по себе. До замужества подруг у нее почти не было, при Фредерике – не стало вовсе, и к задушевным беседам о старых временах она была совсем не готова. И если Диана чему-то и научилась за эти четыре года, так это тому, что доверять не стоит никому. Даже старым друзьям.

– Ты покинула свет едва ли не тайком, а возвращаешься в громе и блеске! – заметила Джейн, когда они вышли на балкон. Кроме них, здесь уединились еще две пары, но все же было в сто раз тише, чем в бальном зале.

Впрочем, где тихо, там намного легче подслушать чужой разговор.

– Фредерик решил покинуть Англию достаточно неожиданно, под влиянием… порыва. А над отъездом из Вены я долго раздумывала. Знаешь, это ведь очень милый город.

– Да, я слышала. – Джейн смущенно скользнула взглядом по соседним крышам. – Ты все еще носишь траур? – спросила она вполголоса. – Но ведь вы с Фредериком, сколько я припоминаю…

– Вена удивительно романтична! – перебила ее Диана. – Право, тебе стоит там побывать.

– Непременно. – Джейн бросила на нее любопытный косой взгляд. – Буду рада, если ты как-нибудь заедешь ко мне. На чай, на обед, вместе походим по магазинам. Что тебе больше нравится?

– Спасибо за приглашение. Я сейчас страшно занята своим новым проектом, но попробую.

– А твой проект – это… игорный дом?

– Клуб. Роскошный клуб для джентльменов из высшего общества.

– Ясно. – Джейн вздохнула. – Диана, мы с тобой прежде были подругами. Если захочешь поболтать, я всегда тебя выслушаю. И дам совет.

– Спасибо, но на душе у меня нет никаких темных тайн. Звучит, быть может, скучно, но что есть, то есть.

Когда несколько минут спустя Джейн исчезла, сославшись на какую-то выдуманную встречу, Диана вздохнула с облегчением. Да, когда-то они были подругами, но любопытная приятельница, к тому же заставляющая вспоминать о печальном прошлом, – последнее, что ей сейчас нужно. Теперь Диана очень тщательно выбирала себе окружение, не желая больше становиться жертвой обстоятельств или традиций. Нет, больше никогда!

Диана затевает собственное дело. Свое предприятие. Чужие охи-вздохи, мнения, а тем более советы ей не нужны. Ни от кого. И чем быстрее этот наглец Уоррен уяснит, какое место предназначено ему в ее плане, и с этим смирится – тем лучше для всех.

А узнать об этом Уоррену предстоит завтра, в десять часов утра.

Глава 3

В первый раз с ним такое, подумал Оливер. Впервые ему пригрозили поцелуем на глазах у общества – и он отступил.

Любая женщина, которой вздумалось бы бросить ему такой вызов, расплатилась бы за такую дерзость. Разумеется, он поцеловал бы ее первым – и плевать на ее загубленную репутацию! Впрочем, Диана Бенчли произнесла свою угрозу вполголоса, так что, ответь Оливер поцелуем, это могло бы выглядеть как насилие. А Диана определенно что-то задумала.

И впутываться в ее интригу, не выяснив, что она замышляет, было бы непростительной глупостью. Нет, сегодня Оливер поведет себя очень осторожно. Да и Диане стоит быть осмотрительнее ради ее же блага.

Он спрыгнул с коня и бросил поводья Ливня слуге.

– Прогуляйте его. Я долго не задержусь.

– Слушаю, милорд. – Седой конюх кивнул и повел коня в сторону от внушительного особняка.

Весь Лондон знал, что уже много десятилетий состояние Бенчли таяло и пополнялось лишь за счет браков с богатыми наследницами. Именно так произошло с Адам-Хаусом: два или три поколения назад тогдашний граф заманил в капкан старшую дочь Максимилиана Адама, маркиза Райта. Дом стал ему свадебным подарком от маркиза.

В последние дни Уоррен навел кое-какие справки. Он узнал, что Адам-Хаус не относится к неприкосновенному фамильному имуществу, и был немало удивлен тем, что покойный граф Камерон не продал его, чтобы расплатиться с кредиторами. Быть может, в Европе он надеялся отыграться и вернуться в Лондон богачом, как сейчас вернулась с притворной пышностью его вдова, заставив всех говорить, что денег у нее полные карманы. По счастливой случайности Оливеру было известно, что это совсем не так.

Дверь ему открыла молодая женщина – маркиз замер, пораженный. Разумеется, прехорошеньких служанок ему случалось видеть и прежде, но впервые он видел служанку в брюках. В брюках и во фраке дворецкого! М-да… что бы там ни затевала Диана, похоже, где-то на пути из Вены в Лондон она сошла с ума.

– Милорд, – проговорила девушка, наклонив голову. – Леди Камерон ждет вас. Прошу следовать за мной.

Он вошел в холл, леди-дворецкий заперла дверь и повела его наверх. Оливер развлекал себя, разглядывая ее со спины: в брюках и под длинными фалдами фрака вид необычный, но на удивление аппетитный. Увлекшись, он едва не врезался ей в спину, когда она остановилась перед закрытой дверью. Девушка дважды постучала, приотворила дверь – и двинулась по лестнице вниз.

Итак, войти ему придется самому. Что ж, чего еще ждать от Дианы Бенчли. До встречи лицом к лицу свидание их превратилось в шахматную партию. И здесь, на ее территории, Оливер уже потерял несколько пешек.

Сейчас, должно быть, Диана сидит там, в комнате, и считает, сколько секунд пройдет между стуком леди-дворецким и его появлением. Гадает, почему он медлит. Колеблется, что-то замышляет? Или и то и другое сразу? Оливер легонько толкнул дверь и вошел.

Диана сидела за столом.

– Хочешь выглядеть занятой или держать меня на расстоянии? – поинтересовался маркиз, закрывая дверь и прислоняясь к ней.

Предостерегающе подняв палец, Диана продолжала что-то записывать в тетрадь в кожаном переплете. На ней снова было черное платье, на этот раз совсем простое: муслин без всяких украшений, подчеркивающий ее яркую красоту. Тяжелый узел волос можно было бы назвать строгой прической, если бы не несколько прядей, едва ли случайно выбившихся из узла и обрамляющих лицо.

– В последний раз, когда мы виделись в Вене, – проговорил Оливер, вглядываясь в ее лицо, – ты тоже носила черное. И тогда это был не траур.

– Нет, это был траур, ведь тогда со смерти мужа не прошло и месяца.

– Хочешь, чтобы я припомнил другие тогдашние события? Не могу сказать, что ты сильно скорбела по покойному графу.

Со вздохом Диана отложила гусиное перо и переплела пальцы.

– Тебе-то не все ли равно? Какое тебе дело до цвета моего платья, если ты хотел одного – порвать со мной как можно скорее?

– Кажется, в эту игру мы играли вместе. – Оливер скрестил руки на груди. – И ты успела порвать со мной первой.

– А ты, поджав хвост, побежал домой, в Лондон! Это мне лучше всего запомнилось.

Оливер вздрогнул, словно от пощечины.

– Я вернулся на родину, чтобы вступить в права наследства, – возразил он.

– Ах да, чуть не забыла. Ты ведь теперь маркиз. Повезло тебе – смог прикрыть свою трусость дядюшкиным завещанием.

Оливер шагнул к ней – на щеках его играли желваки.

– Не стоит тебе называть смерть моего дядюшки везением, – негромко с угрозой в голосе предупредил он. – Такие разговоры создают почву для слухов.

– Перестану, как только ты прекратишь острить о моем трауре.

Тушеˊ! На это возразить нечего. Как и на слова: «убежал, поджав хвост». В глубине души Оливер знал, что Диана права, хоть и не признался бы в этом ни ей, ни кому другому.

– Договорились, – сказал он. – Мы прекращаем оскорблять друг друга, обвиняя в равнодушии к смертям близких.

– Хорошо.

Оливер повернулся к двери.

– Тогда всего доброго, Диана.

– Я не закончила разговор.

– Если речь не о любовных утехах и деньгах, разговоры с тобой мне не интересны.

– О деньгах.

С некоторым усилием над собой Оливер прикрыл дверь и снова повернулся к Диане. С куда большим удовольствием он сейчас покинул бы Адам-Хаус, независимо от ее ответа.

– Говори.

– Может, присядешь?

– Нет, пока не узнаю, пойдет ли речь о расходах или о доходах для меня.

– Сперва одно, потом другое.

Оливер, хоть и ненавидя себя за это, сгорал от любопытства. Он отпустил дверную ручку, пересек кабинет и опустился в мягкое кресло по другую сторону стола.

– Слушаю.

– Я хочу открыть игорный клуб, – начала Диана без предисловий. – Лорд Блейлок согласился ссудить мне пять тысяч фунтов и сдать помещение бывшего клуба «Монарх». Подписал все бумаги.

– А потом отправился со своей любовницей на лисью охоту и свернул себе шею.

– Да, знаю. Услышала об этом наутро после приезда в Лондон.

Оливер пристально взглянул на нее и встретился со спокойным, твердым взглядом изумрудных глаз. Диана понимала, что он пытается угадать, и не собиралась выдавать ему информацию. О положении своих дел – это уж точно.

– Должно быть, для тебя это стало… неприятной неожиданностью.

– Ты даже не представляешь, насколько неприятной.

– И ты решила заменить Блейлока мной. Хочешь, чтобы я ссудил тебе денег?

– Банк не даст мне ссуду.

– А как насчет долгов твоего покойного мужа?

– Я их выплатила. Боˊльшую часть. По оставшимся заключила соглашения о выплате в рассрочку.

– На какие средства? Сколько мне помнится, в Вене ты сидела без гроша.

– Все, что имел, кроме майоратных владений, Фредерик завещал мне.

Оливер откинулся на спинку удобного кожаного кресла, скрестил ноги.

– Неправда. Он оставил тебя ни с чем. Об этом ты плакалась в вечер нашего знакомства, точнее, утром.

– Хорошо, я подделала его завещание.

– Даже не потрудилась соврать поубедительнее? Я разочарован.

– Не вижу смысла тратить силы на ложь. – Диана указала на трио бутылок, стоящих на низком столике перед окном. – Не хочешь выпить?

– Нет. Продолжай.

– Хорошо. Итак, я продала все, что получила от Фредерика по завещанию, кроме этого дома, и смогла выплатить боˊльшую часть его долгов. Тебе я это рассказываю, чтобы ты понимал: деньги, которые ты мне ссудишь, пойдут только на игорный клуб.

«Деньги, которые мне ссудишь» – как будто он уже дал согласие! Но с этим Оливер разберется чуть позже. Пока он просто кивнул.

– Тогда расскажи мне о клубе.

– Нет.

– Что?

– Нет. – Диана изменила позу и чуть приоткрыла правый ящик стола.

«Уж не пистолет ли у нее там?» – подумал Оливер.

– Что ж, раз так, желаю тебе всего доброго. – С этими словами Оливер встал и двинулся к двери, мысленно начав отсчет.

Досчитал он до пяти.

– Ладно, расскажу! Но учти: твое мнение меня не интересует.

– Тогда выкладывай. В конце концов, ты захотела со мной встретиться, а не я с тобой.

Диана медленно опустилась на стул.

– Живя с Фредериком, я многое узнала о карточной игре на деньги. И поняла: в выигрыше всегда остается тот, кто сдает карты.

– Дорогая моя, не ты первая пришла к такому выводу. Высококлассных клубов для джентльменов в Лондоне не меньше дюжины.

– Фредерик был заядлым игроком, и его безумное увлечение отняло у меня все. Но теперь, Оливер, настал мой черед. Мой клуб будет предназначен для сливок общества. А поскольку здание клуба «Монарх» уже продано какому-то купцу, решившему открыть магазин в Мейфэре, свой клуб я открою здесь, в Адам-Хаусе. Архитектура и поэтажный план дома почти идеальны: небольшая переделка – и получится именно то, что мне нужно. Работать у меня будут только женщины, образованные и привлекательные. Так что…

– Я понял, ты решила открыть бордель.

Щеки ее запылали.

– Ошибаешься! Я не собираюсь наживаться на сексе. Эта сторона жизни меня разочаровала.

Была ли это шпилька в его адрес или нет – Оливер не собирался обращать внимание на оскорбление и терять нить беседы.

– Теперь я понял, откуда взялась дама-дворецкий! Но на конюшне у тебя работает мужчина.

– Я не говорю, что мужчины совсем ни на что не способны. Выгребать навоз у них получается отлично. Ты бы, думаю, тоже справился.

– Так-то ты просишь денег? Я рассчитывал услышать что-то поинтереснее прямых оскорблений.

В этот миг Диана заколебалась. Всего на секунду – удар сердца, трепетание ресниц, – но Оливер заметил. Подмечать чужие слабости и запускать в них когти было его ремеслом: еще недавно так он зарабатывал на жизнь. Но на этот раз Оливер ждал. Что бы ее ни волновало, рано или поздно она скажет ему об этом. Он умеет ждать. И дождется.

– Личная жизнь служащих меня не будет интересовать, если не нанесет ущерб репутации клуба. Так что – нет, я не открываю бордель. Но если кто-нибудь так подумает и из-за этого… заблуждения решит приобрести членство в клубе, я не буду против.

– Идеи у тебя любопытные, не спорю, однако никогда еще я не слышал, чтобы женщина открыла клуб, не связанный с сексом. И если думаешь, что, воплотив свою идею в жизнь, останешься любимицей света… Трудно даже описать, как ты заблуждаешься. – Оливер достал и раскрыл свои карманные часы. – Нет, дорогая. Все это звучит как какая-то блажь, а швырять деньги на дамские капризы я не собираюсь.

– И что могло бы тебя переубедить?

– Теоретически? Совместное владение, гарантированный процент прибыли, голос в управлении клубом. Возможность решать, какие игры мы предлагаем и кого принимаем в члены. На практике?.. Я уже был с тобой в постели, Диана. И повторять свои ошибки не собираюсь.

Она вздохнула.

– Надеялась, ты поймешь, что мне неважно, что думает обо мне свет – лишь бы продолжали меня обсуждать. И думала, ты поймешь, что твое мнение меня не интересует. Я начну свое дело, что бы ты об этом ни думал.

– Решимость – похвальная черта, дорогая, но она не гарантирует успеха в бизнесе.

– Мужчинам, которые сбегают из моей постели, сверкая пятками, я не позволяю называть себя «дорогая».

С этими словами Диана достала из приоткрытого ящика стола сложенный вчетверо лист бумаги. Оливер незаметно перевел дух: он все же ожидал, что оттуда появится пистолет или кинжал.

– И прежде чем снова притворишься оскорбленным и попытаешься улизнуть, – продолжила она, – прочти это.

Нахмурившись, он наклонился и потянул лист к себе.

– Если соберешься опубликовать мемуары о том, как я, по твоему изящному выражению, «улизнул», имей в виду, что и мне о тебе известно кое-что не слишком приятное. И потом, меня не так-то легко смутить.

Диана нетерпеливо щелкнула пальцами.

– Читай.

«У меня имеются письменные показания Тома Дюшампа о том, что 27 апреля 1816 года ты обыграл его и четырех других джентльменов в карты на 812 фунтов при помощи шулерских приемов».

«Убить ее… Просто убить! Только этого она и заслуживает».

Охваченный ослепляющей яростью, Оливер вскочил на ноги.

– Ах ты с…

Пистолет в ее руке заставил его прикусить язык, хотя и не заглушил гнев.

– Я знаю, что пристыдить тебя нелегко, – спокойно произнесла Диана. Пистолет целил ему прямо в грудь. – Но потерять репутацию честного игрока – совсем другое дело. Верно? Сядь.

Он уже готов был воспротивиться, но огонек в ее глазах подсказал: Диана не только спустит курок – она сделает это с наслаждением. Медленно, напряженно Оливер опустился в кресло.

– Надеюсь, ты подумала о том, как собираешься закончить нашу милую беседу, – пробормотал он.

– Еще бы! Ни о чем другом не думала последние пять дней. С тех пор как услышала о смерти лорда Блейлока и как этот надоедливый Энтони Бенчли помог мне понять, насколько ценен для меня Адам-Хаус.

– Тогда переходи к делу.

– Все просто. Азартная игра отняла у меня многое. Но я хочу обратить этот порок себе на пользу. Что до тебя, Оливер, сначала я не думала о тебе как о партнере, но теперь, все взвесив, вижу, что твое участие будет мне очень полезно. В конце концов, именно благодаря тебе и Фредерику, я узнала, на что готовы мужчины ради призрачной надежды на выигрыш. И я знаю, как… как глупо полагаться на кого-то, кроме себя.

– Не слишком ли сложный план для того, чтобы послать меня ко всем чертям? Можно было прислать письмо. Быть может, я бы даже его прочел.

– Не будь глупцом! – оборвала его Диана. В резкости голоса на миг прорезались обуревающие ее эмоции. – Ты меня интересуешь только по одной причине, точнее, по двум: ты много знаешь об азартной игре и тебя я могу… убедить мне помочь.

– Угрожая погубить мое доброе имя и добиться моего исключения из всех лондонских клубов? Едва ли это разумный ход.

Диана смерила его долгим взглядом.

– Я не хочу губить твое доброе имя. Даже стрелять в тебя не хочу. Но выбор за тобой, Оливер. Продолжим угрожать друг другу или обсудим условия соглашения?

– Два года назад, – медленно проговорил Уоррен, не сводя с нее глаз, – ты была куда более… мягкосердечна.

– Два года назад я только что похоронила болвана-мужа и осталась без гроша в чужой стране, – ответила Диана. – Нет, мягкосердечной я не была. Я была в ярости.

– Ну, плакать тебе тогда случалось. – Перед его мысленным взором возникла картина: Диана извивается под ним, содрогаясь от рыданий, впиваясь ногтями ему в спину. – И это… очень возбуждало.

– Позволь напомнить, что я держу тебя на мушке. Ты уверен, что хочешь сейчас обсуждать те две недели? Тем более что они закончились твоим трусливым бегством.

– В самом деле, пожалуй, не стоит. Так к чему ты пытаешься меня принудить? Одолжить тебе пять тысяч фунтов и… играть у тебя в клубе? Что ж, хорошо. Я ссужу тебе пять тысяч на год, а в конце года ты вернешь мне шесть. Ты верно заметила, ни один банк тебе ссуду не даст, так что соглашайся или до свидания.

– У меня есть встречное предложение.

– Выкладывай.

То, что Диана не сдается без боя, его ни сколько не удивило. Но что она собирается предложить?

– Ты одалживаешь мне деньги и получаешь квартиру в клубе на полном пансионе. Затем…

– Что? Да ты шутишь!

– Присутствие маркиза Хейбери пробудит ко мне дополнительный интерес и в то же время послужит защитой от нежелательного внимания других представителей твоего пола. Я стану недосягаемой. А ты ведь не хуже меня знаешь: больше всего мужчины хотят того, чего не могут получить.

– Значит, хочешь, чтобы я поселился с тобой под одной крышей? Мечтаешь погибнуть насильственной смертью?

На этот раз Диана улыбнулась по-настоящему:

– Ах да, прости, что не сказала сразу. Показаний месье Дюшампа у меня нет. Они хранятся в надежном месте и в случае моей внезапной смерти или исчезновения будут немедленно опубликованы.

– Неплохо придумано.

– Согласна. Ты – мастер карточной игры, так что бездельничать здесь не будешь. Я хочу, чтобы ты поделился своими знаниями о правилах игр, ставках и разных тонкостях, а также обучил моих служащих.

– Я не стану помогать тебе мошенничать. Если ты на это рассчитываешь, лучше сразу пристрели…

– Мошенничать я не собираюсь. Ты научишь нас играть с выгодой для заведения. Распознавать, когда стоит раскрутить клиента на новую ставку, а когда лучше отправить домой, чтобы назавтра он вернулся с новыми силами и новыми деньгами. Словом, я хочу научиться всему, что умеешь ты.

Оливер молчал, раздумывая над ее требованиями. В сущности, Диана могла бы не одалживать эти пять тысяч, а вытрясти их из него за молчание. Уоррен играл по-крупному, играл с очень влиятельными людьми, и документ, обличающий его как шулера, положил бы конец всему. И кого интересует, что мошенничал в карты он лишь раз в жизни – от отчаяния? Скандал есть скандал. А о таком скандале лондонский высший свет будет говорить месяцами. Если не годами.

– И как ты назовешь этот свой клуб? – спросил Оливер наконец.

– Я решила: клуб будет называться «Тантал».

Он фыркнул.

– Серьезно? Два года ты раздумывала над своим планом и в итоге придумала: клуб «Тантал»! – Оливер достал сигару, зажег ее от настольной лампы. – Вечно манящий и недостижимый соблазн? Не слишком ли… прямолинейно? Почему бы тогда не «Паутина»? Или: клуб «Выбрось деньги на помойку»?

Диана спокойно встретила его взгляд.

– Во-первых, название «Паутина» указало бы на нечестность игры. Ничего такого мой клуб не предполагает, и мне не хотелось бы намекать на что-то подобное нашим потенциальным членам.

Хм, так она действительно об этом думала? Что ж, Диана Бенчли – кто угодно, но не дура.

– А во‐вторых? – поинтересовался маркиз, с наслаждением вдыхая сладковатый, пахнущий травами дым сигары.

– «Тантал» – очень подходящее название. Игроков влечет соблазн – соблазн богатства, славы, доступных женщин. Если реалистично смотреть на вещи, ничего этого они не получат. Ни то, ни другое, ни третье невозможно получить в игорном клубе. Я их сразу об этом предупреждаю. – Диана оперлась на локти, наклонилась вперед, по-прежнему сжимая в руке пистолет. – А в‐третьих…

– Ах, есть еще и третий пункт?! Неудивительно, что тебе приходится удерживать собеседника под дулом пистолета. Кто станет выслушивать такую речь по доброй воле?

– И в‐третьих, – продолжила она, добавив в голос напора, – мы с тобой – не партнеры. Ты ссужаешь мне деньги, свои знания и свое присутствие. Всё. Твои мысли, идеи и мнения меня не интересуют.

– Раз уж я вкладываю деньги, опыт да еще и участвую во всем этом сам, значит, мы все-таки партнеры.

Диана сжала губы.

– Ты мой инвестор. Мой банк. Который, к сожалению, умеет разговаривать. Все бумаги у меня готовы. Подпиши их и передай мне деньги.

Будь у них партия в карты, подумалось Оливеру, он поднял бы ставки и заставил бы противника – противницу – показать свою раздачу. Однако сейчас лучший способ узнать, о чем она думает, чего добивается, – притвориться побежденным. Сделать вид, что сдался.

Долгие несколько секунд Оливер вглядывался в ее лицо, но за эти два года Диана, как видно, научилась скрывать свои мысли и чувства – ее изумрудные глаза, устремленные на него, были холодны и ничего не выражали. Что само по себе значило немало.

Верно, два года назад он бежал из Вены. Как она сказала, бежал, поджав хвост. И теперь, может, нет лучшего способа доказать самому себе, что вся эта чепуха давно забыта, что пара хорошеньких глаз больше его не соблазнит, чем согласиться с ней работать.

– Весь твой проект – полная ерунда. – Уоррен склонился над столом, придвигая к себе бумаги. – Но…

– Вот и отлично! – Бесстрастное лицо ее на миг – на очень краткий миг – озарилось улыбкой облегчения.

– Я подпишу заемное письмо, но ни на каких других соглашениях ставить подпись не буду.

– Но…

– Я займу апартаменты у тебя в клубе. Буду делиться с тобой своим опытом и обучать твоих так называемых служащих. Однако условия нашего соглашения останутся полностью между нами. С возможностью их пересмотра в дальнейшем.

Это Диане явно пришлось не по вкусу. Не надо быть физиономистом, чтобы догадаться: она всерьез обдумывает возможность пристрелить его.

Оливер молчал, не меняя нарочито расслабленной позы, но на деле напряженный как струна. Верь он в честную игру, первый признал бы, что заслужил пулю в грудь. К счастью или нет, его собственная философия исповедовала принцип: «Бери все, что тебе нравится, за любую разумную цену». Но выстрел в сердце к «разумной цене» не отнесешь.

Наконец Диана подтолкнула к нему перо и чернильницу.

– И помни: показания Дюшампа у меня. Лучше бы тебе согласиться на все мои условия. Но если хочешь продолжать торговаться, учти, я в этом тоже не новичок.

Маркиз подписал документ о займе пяти тысяч фунтов сроком на два года и с возмещением в размере трех процентов. Что ж, пожалуй, это приемлемая цена. Как гласит пословица: заплатил пенни, заплатишь и фунт, а велика ли разница – один фунт или пять тысяч?

Глава 4

Оливер отложил перо – Диана крепче сжала пистолет. Она понимала: нет причин считать, что опасность миновала. Расслабляться рано. Вообще не стоит расслабляться, когда имеешь дело с Оливером Уорреном.

Наконец он отодвинул кресло и встал.

– Когда мне занять свою новую квартиру? – поинтересовался Оливер.

– Просто для сведения, – заявила Диана, тоже поднимаясь, чтобы он не возвышался над ней. – Будь у меня выбор, я бы предпочла жить с тобой на разных континентах. Начни навещать меня, как только я стану набирать персонал. Пусть об этом заговорят в свете.

– А представляешь, о чем заговорят в свете, как только я перееду к тебе?

– Не ко мне. Ты переедешь в комнаты над клубом.

– Невелика разница, Диана. На балах тебе после этого не блистать. Никаких благотворительных вечеров и чаепитий с герцогинями.

Странно: еще несколько лет назад ее, пожалуй, это задело.

– Не сомневаюсь, что приглашений станет меньше. Однако пока я остаюсь для света загадкой и диковинкой, меня будут приглашать.

– Готова сделать на это ставку? – Разумеется, Оливер не случайно выбрал это слово.

– Ищешь у меня слабые места, Оливер? Не советую затевать со мной твою любимую игру. У меня тоже есть когти.

– Как же, помню! – заявил он, уже подойдя к дверям. – Отлично помню, как эти когти впивались мне в спину.

– Теперь я предпочитаю метить в горло. Деньги жду сегодня к концу дня.

– Получишь их к полудню. С нынешней квартиры съеду в конце месяца. Так что у тебя две недели, чтобы подготовиться.

О двух неделях Оливер упомянул намеренно, но Диана и глазом не моргнула.

– Я пришлю за тобой раньше, чтобы ты проинструктировал моих служащих.

С улыбкой, вовсе не похожей на смиренную улыбку побежденного, маркиз Хейбери вышел, а несколько секунд спустя Диана услышала, как внизу открылась и захлопнулась входная дверь.

Судорожно втянув воздух, Диана рухнула в кресло.

– Черт бы его побрал! – пробормотала она.

Дверь, ведущая в соседнюю гостиную, приотворилась – в кабинет бесшумно проскользнула Дженни.

– Вижу, ты не преувеличивала, – проговорила она, устраиваясь в кресле, где только что сидел Оливер. – Этот человек – просто ужасен!

– Да, с ним лучше не шутить. Как, впрочем, и со мной.

– И все же зря ты не заставила его подписать все бумаги.

Откровенно говоря, Диана чувствовала, что дальше давить на Оливера не стоит, иначе разверзнется ад, из которого она может и не выбраться. Но, разумеется, признаваться в этом не собиралась.

– Пусть думает, что еще может со мной поторговаться. Я тоже умею пересматривать условия. В конце концов заставлю его пожалеть, что не согласился на все и сразу.

– С Блейлоком было бы куда проще столковаться.

– Хейбери разбирается в карточных играх лучше всех в Англии, да и денег у него сейчас больше. Знания дороже сговорчивости. – Диана бросила на компаньонку выразительный взгляд. – И потом у нас нет выбора. Что еще мне остается? Я не собираюсь жить в каком-нибудь съемном коттедже в глуши только потому, что когда-то муж решил разрушить собственную жизнь и меня утащил с собой на дно.

– Ты же знаешь, – негромко сказала компаньонка, – я всегда тебя поддержу. Что бы ни случилось.

Диана глубоко вздохнула.

– Да, знаю. Спасибо тебе, Дженни. Этот человек вывел меня из равновесия.

Она встала, пригладила ладонями платье. Они с Оливером даже не пожали друг другу рук, и все же Диана чувствовала себя так, словно должна смыть с себя его прикосновение.

– Ты разместила объявление в газете?

– Да. Выйдет в завтрашнем номере. И отправила записку мистеру Данливи. Он зайдет сегодня в четыре.

– Очень хорошо. Если клуб мы устроим в этом доме, придется здесь кое-что перестроить. – Приобняв Дженни за плечи, Диана принужденно улыбнулась ей. – И первое, что я сделаю – отгорожу клубную половину дома от той, где живу сама. Кирпичной стеной!

– Очень толстой кирпичной стеной! – подхватила Дженни.

Остаток дня Диана строила планы по перестройке дома и наблюдала за выносом последних вещей семейства Бенчли. За жемчужное ожерелье, две старые вазы и портрет какого-то предка Бенчли, пугающе похожего на Фредерика, она выручила десять фунтов. Негусто. Но учитывая, что Фредерик после смерти оставил ей еще меньше, пожалуй, это была честная сделка.

– Так какого черта ты всем нам голову морочил, что не помнишь, кто такая леди Камерон?! – Джонатан Сатклифф виконт Мандерли приветственно отсалютовал рапирой. – Подшутить над нами решил?

Оливер поправил маску, поднял свою рапиру и с быстротой молнии сделал первый выпад, коснувшись защитной подушечки против сердца Мандерли.

– Возможно.

– Туше! – объявил рефери, засчитав поражение.

Сатклифф и Уоррен заняли исходные позиции.

– Боже правый, Хейбери, да ты убить меня собрался?

Оливер ухмыльнулся под маской.

– Сердце у тебя, Джонатан, с горошинку, в него так просто не попадешь.

– Очень смешно. Если у меня с горошинку, то у тебя, должно быть, вообще в пыль рассыпалось много лет назад.

– К барьеру!

На этот раз Оливер направил рапиру противнику в плечо, подождал, пока Мандерли отведет свой клинок, и вдруг, резко изменив направление удара, ткнул его в маску.

– Туше!

– Ты точно решил меня прикончить! Обычно даешь и мне попасть раз-другой, чтобы не было обидно.

– Ну извини, друг мой, сегодня я не особо расположен к милосердию.

На самом деле на месте Джонатана Оливер с удовольствием воображал Диану Бенчли, вооруженную зонтиком или чем-нибудь столь же бесполезным. С ней мысленно и сражался. Возбуждающая картина? Еще бы! Но за это Оливер не мог себя упрекнуть. В постели эта женщина была настоящей тигрицей, демоном. То, что она вытворяла… то, какие пробуждала чувства… эмоции, которые он считал для себя невозможными…

– Туше! – прогремело в ушах через полсекунды после того, как Мандерли кольнул его рапирой в подреберье. Оливер моргнул.

– Что?! Не так уж ты неуязвим. – Джонатан приплясывал от радости, протыкая рапирой воздух.

Полуулыбка Оливера сменилась хмурой гримасой. Он отступил на исходную позицию. Мысли о Диане не должны делать его слабым. Что бы ни было между ними, все это давно в прошлом, и Оливер это докажет. Если для этого придется жить с ней под одной крышей и играть в ее игры – что ж, быть по сему.

– Ну, где же твои шуточки? – поддразнил его Мандерли. – Язык проглотил?

Свободной рукой Оливер подал знак рефери.

– К барьеру! – объявил тот.

Минуту спустя виконт Мандерли лежал плашмя, сраженный тройным ударом в лицо, грудь и живот. Прежде чем рефери успел объявить о конце схватки, Хейбери стянул маску и бросил ее слуге.

– Оливер! – позвал Джонатан, поднимаясь на ноги.

– Не люблю проигрывать, – отозвался Оливер, широким шагом направляясь в комнату для переодевания.

Итак, теперь он знает, в чем состоит план Дианы. Не только знает – против воли принужден в нем участвовать. У нее изобличающий его документ, и сбежать Оливер не сможет, если только она сама его не отпустит. А это… если он хоть что-нибудь понимает в жизни – и в Диане Бенчли, – маловероятно. Крайне маловероятно. А значит, ему необходимо выяснить все ее правила игры, все детали, слабые стороны. Ибо проигрывать Оливер Уоррен действительно не любил. И не собирался.

Закончив одеваться, он повернулся к Мандерли.

– Готов поужинать?

– А издеваться надо мной не будешь?

– Не буду. И еще – я плачу.

– Тогда поехали в «Уайтс».

Сорок минут спустя официант проводил их за накрытый белоснежной скатертью столик в обеденном зале «Уайтса». На несколько минут Оливер погрузился в необычное для себя занятие: разглядывал не посетителей, а зал. Прикидывал, сколько здесь столиков, сколько официантов, далеко ли до кухни, где расположены бар и игровая комната.

Оформление зала ему не понравилось. Чересчур претенциозное. Словно кричит: здесь обедают только знать и богачи! Однако такой подход имеет успех: очередь на членство в клуб «Уайтс» растянулась лет на пять. Чтобы попасть в клуб, требуется поручительство, но даже оно не дает гарантии.

– Очень приятно, что ты сдержал слово и не смеешься надо мной, – проговорил с набитым ртом Джонатан. Он с аппетитом поглощал жареного фазана. – Но от дружеской беседы я бы не отказался. И ради бога, не смотри на стол с таким зверским видом, словно вот-вот его перевернешь.

– Скажи, в скольких клубах ты состоишь? – спросил Оливер.

– А тебе зачем? Хочешь меня там забаллотировать?

– Ты меня сегодня все время в чем-то подозреваешь, – нахмурился Оливер. – Кажется, до сих пор я тебе ничего дурного не делал.

– Потому что вижу: тебя аж трясет от злости. Не на меня, верно? Но я – самая удобная мишень, чтобы сорвать гнев. Спросил бы, что у тебя стряслось, но слишком ценю нашу дружбу. Так что сижу тихо, ем дорогущего фазана и жду, когда ты меня просветишь. Или поколотишь. И честно говоря, это ожидание действует мне на нервы.

– Что за хождение вокруг да около? Почему ты просто не скажешь: «Оливер, что там у тебя случилось, выкладывай»?

Мандерли поднял глаза, встретился с другом взглядом.

– Оливер, что у тебя случилось? Выкладывай.

Уоррен отпил вина.

– Нет.

– Вот видишь!

– Пока скажем так: если я соберусь исповедаться – первым вспомню о тебе. Но не сейчас. Сначала мне самому нужно кое в чем разобраться.

Джонатан кивнул и вернулся к фазану.

– Что ж, достаточно честно. А клубов у меня – пять.

– Прошу прощения?..

– Я состою в пяти клубах. «Уайтс», «Сосайети», «Армейский клуб», «Тори-клуб» и «Будлз».

– Ты – в «Тори-клубе»? Серьезно?

– Унаследовал членство от отца. Был там всего раз или два. Но плата за членство там умеренная, так отчего бы и нет? – Джонатан глубоко вздохнул. – Скажи, твои расспросы как-то связаны с тем, что леди Камерон объявила о намерении открыть игорный клуб?

«Черт бы ее побрал! Разумеется, уже весь Мейфэр только об этом и говорит!»

Впрочем, именно этого Диана и добивалась.

– Допустим. А ты что об этом думаешь?

– А что думаешь ты?

– Я первый спросил.

– Ладно. Вторая моя мысль была: должно быть, последние годы леди Камерон провела не в Вене, а в Бедламе.

Оливер кивнул. Джонатан… гм… более добропорядочный человек, чем он сам, и его мнение – глас большинства аристократов Мейфэра.

– Ты сказал, это была вторая мысль. А какая была первая?

– Хотел бы посмотреть на клуб леди Камерон. Она ведь графиня, и прехорошенькая. Другого мужа может себе найти за пять минут. И если вместо этого готова рисковать своим положением в свете?.. Ну, очевидно, за этим стоит что-то экстраординарное. Я слыхал, что Камерон был игроком, и, по рассказам, очень неудачливым, но она-то?.. Что с ней произошло там, в Вене?

Вот это уже интересно, сказал себе Оливер. Похоже, он недооценил силу любопытства и страсти к сплетням. Вообще он склонен переоценивать светские приличия – быть может, оттого, что сам слишком часто их попирает.

– А теперь скажи свое мнение! – настаивал Мандерли.

– Что ж, признаю, эта затея может оказаться любопытной.

– Раз уж ее имя ты вспомнил, расскажи еще что-нибудь об этом. Подсказка: весь Лондон, включая моего конюха, знает, что ты был у леди Камерон сегодня утром.

Неужели она и это спланировала? Что его участие, пусть и недобровольное, подольет масла в костер слухов и сплетен?

– Клуб будет называться «Тантал», а работать в нем будут только женщины. Молодые, красивые и неприкосновенные.

– Задница святого Георгия! – раздалось у него за спиной. – Девчонки?!

Оливер повернул голову.

– Хеннинг? Я и не заметил, как ты подкрался.

– Леди Камерон и правда наймет одних девчонок? – поинтересовался Хеннинг, торопясь что-то прожевать. – Девчонки будут и банк метать, и напитки разносить?

– И карты тасовать, и принимать шляпы в гардеробе.

– Да что женщины понимают в деньгах и в картах?! – пропыхтел толстяк. – Такой клуб разорится за месяц.

– Зато какой будет месяц! – заметил, появляясь рядом с Хеннингом, лорд Бенсон. – Черт возьми, хочу на это посмотреть!

Похоже, в этом посетители за соседними столиками были друг с другом согласны. Диана затеяла безумную авантюру, наверняка она потеряет все, а они с удовольствием на это посмотрят и поучаствуют в ее разорении. Быть может, так же рассуждал бы и сам Оливер, если бы не одно важное обстоятельство: пустить на ветер Диана собиралась его деньги. А если он еще и переедет в клуб «Тантал», то и его репутацию.

Что ж, придется признать: сегодня утром Диана Бенчли его переиграла. Но это лишь одна выигранная ею битва. Еще неизвестно, кто станет победителем в их войне.

– Эту стену можно снести, – проворчал мистер Данливи, похлопывая мясистой рукой по нежно-розовой стене, отделяющей гостиную на первом этаже от библиотеки. – Тогда внизу будет больше места.

Диана подняла глаза от поэтажного плана дома.

– Если мы выгородим небольшую переднюю, добавим дополнительные входные двери и сломаем еще и стены холла, можно будет всю переднюю часть дома превратить в большой игорный зал.

Строитель удивленно вскинул мохнатую бровь.

– Миледи, такая перестройка обойдется вам совсем недешево!

– Но вы сможете это сделать?

Он обвел помещение оценивающим взглядом.

– Придется поставить несколько колонн, чтобы поддержать второй этаж… Да, смогу.

– Тогда за дело. Я хочу открыть клуб через месяц.

– Через?.. Будет исполнено, миледи.

Деньги, полученные утром, несомненно, подогрели энтузиазм строителя. Однако Диану больше волновала скорость его работы. Она сделала первый шаг: громкими заявлениями возбудила интерес к своему предприятию. Теперь надо открыть клуб, и открыть быстро, пока внимание общества не переключилось на новый скандал.

Соглашение с мистером Данливи было заключено, и первый этаж немедленно наводнила толпа рабочих: они сдирали поблекшую старомодную обшивку, вскрывали паркет, укрепляли ступени обветшавшей лестницы.

Под клуб «Тантал» Диана решила отвести всю переднюю часть дома. На первом этаже – большой игровой зал, на втором – гостиные и частные апартаменты, на просторном отремонтированном чердаке – жилые помещения для служащих.

Задняя часть дома оставалась в ее распоряжении. Здесь Диана намеревалась отдыхать от бурной деловой жизни. По иронии судьбы даже эта небольшая часть дома оказалась просторнее ее квартиры в Вене. Ставка на азартные игры уже начала окупать себя и будет окупать и дальше, если только Диана, забывшись, сама не вступит в игру.

Не сверни лорд Блейлок себе шею, не отмени поверенные его распоряжение о сдаче ей в аренду помещений клуба «Монарх», сейчас Диана была бы намного ближе к цели. И все же, несмотря и на дополнительные расходы и на… неприятную необходимость общаться с Оливером Уорреном, какое-то злорадное удовлетворение испытывала она при мысли, что Адам-Хаус, гордость нескольких поколений Бенчли, теперь будет служить ее целям.

– Игорный клуб?!

Выглянув в холл со своего наблюдательного пункта на балконе, Диана увидела внизу бывшего деверя. Он, черт бы его побрал, кипел от ярости.

– Энтони? Прости, боюсь, сегодня я не ждала гостей.

– Ты не можешь превратить Адам-Хаус в… в это! – взревел он и двинулся вверх по лестнице к ней. – Пятьдесят лет этот дом был достоянием семьи!

– А теперь это мое достояние. Твой брат сделал хотя бы одно хорошее дело: перед смертью позаботился о том, чтобы я не осталась без крыши над головой. А уж как я буду использовать этот дом – мое дело. – Диана отступила на полшага назад. – И осторожнее на лестнице, ступеньки здесь еще не отремонтированы.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы Энтони замер на месте, а затем осторожно спустился вниз.

– Мой брат завещал тебе все свое имущество, не относящееся к майорату! Зачем тебе понадобился именно этот дом?

– Все остальное я продала и расплатилась по его долгам. Чтобы это не пришлось делать тебе. И вот что, Энтони, мы с тобой были родственниками, но теперь это в прошлом. Я вынуждена попросить тебя уйти. Когда клуб откроется, можешь подать заявку на членство.

– Диана, это просто смешно! Что скажут твои родители?

Родители? Те, что продали ее в обмен на графский титул? Диана глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Гнев ведет к ошибкам, а ошибаться она больше себе не позволит.

– Спроси у них. Всего доброго, Энтони.

Она ушла с балкона, прислушалась, чтобы понять, не идет ли он все-таки за ней. Услышав, как Джулиет желает незваному гостю доброго дня и запирает за ним дверь, Диана вздохнула с облегчением и продолжила свой путь в заднюю половину дома.

– Он тебя не беспокоит? – послышалось снизу.

Диана обернулась и подождала, пока к ней поднимется Дженни.

– Всего неделю назад он поднимался по этой лестнице, а теперь поверил, что это опасно, потому что я так сказала. Нет, этот человек меня не беспокоит.

Мимо, вежливо приподняв шляпу, прошел рабочий с длинной паркетиной под мышкой. Когда Диана сказала Оливеру – проклятье, пора бы привыкнуть думать о нем как о маркизе Хейбери, – что для чистки конюшен мужчины вполне подходят, забыла добавить: и для ремонтных работ.

– Что ж, тогда и я волноваться не стану. – И Дженни переложила из одной руки в другую свой блокнот.

– Что ты обо всем этом думаешь? Большой игорный зал – на первом этаже, по левую руку от него – банкетный зал, по правую – игорный зал поменьше и комната для завтраков, позади – библиотека и бильярдная. Пожалуй, с обеих сторон надо провести узкие коридоры для персонала и слуг.

– Чтобы наши дамы появлялись перед посетителями неожиданно? Умно придумано.

– Пожалуй. Пригласи мистера Данливи.

– Конечно. Хочешь, я проведу собеседование с претендентками?

Скромное объявление вышло в лондонской «Таймс» сегодня утром и должно публиковаться в течение недели. Дольше – не стоит, иначе любопытствующие могут подумать, что набрать служащих ей не удается. Если за неделю она не заполнит свой штат, что ж, есть еще школы гувернанток, а там наверняка найдется пара-тройка сообразительных и привлекательных девиц, не горящих желанием нянчиться с детишками.

– Я встречусь с мистером Данливи, а затем до обеда буду свободна. Если кто-то придет, пусть Джулиет или Маргарет мне сообщит.

– В задней гостиной тебя уже ждут два десятка юных леди!

– Два десятка? – удивилась Диана. – Но ведь сейчас только девять утра!

– Ну да.

Диана вскинула бровь.

– Тебя, кажется, это забавляет?

– Не то чтобы забавляет, но определенно подбадривает. В конце концов, если два десятка благовоспитанных юных леди горят желанием устроиться на работу в мужской игорный клуб, это говорит… о том, что такая мысль для них вполне приемлема, верно?

– Женщины обычно менее терпимы к греху, чем мужчины, – согласилась Диана. – Однако мы еще не знаем, подходят ли нам эти леди. Может быть, вы с Маргарет пообщаетесь с каждой? Раз за одно утро их явилось два десятка, думаю, мы можем позволить себе некоторую… разборчивость.

Дженни кивнула.

– Mais oui. Поговорю с ними и доложу о результатах.

Хотя мистер Данливи явно не понимал, зачем клубу атмосфера тайны и соблазна, такой аргумент, как дополнительная сотня фунтов за еще две стены и несколько потайных дверей, оказался ему вполне доступен.

Распрощавшись с подрядчиком, Диана откинулась на спинку кресла с чашкой остывшего чая. Поначалу мистера Данливи, кажется, очень смущала необходимость получать указания от женщины, и особенно то, что Диана встречается с ним наедине, без компаньонки. Но, кажется, он скоро понял: дело свое она знает и тратит деньги не менее рассудительно, чем мог бы потратить мужчина.

Разумеется, не всех так же легко убедить, что она в здравом уме и действует вполне разумно. Но всех убеждать и не нужно. Достаточно, чтобы они захотели прийти в клуб «Тантал» – дальше, если только она не ошиблась в расчетах, все произойдет само собой.

В приоткрытую дверь постучала Дженни, а затем проскользнула в кабинет.

– Ну что, у нас будут потайные коридоры? – спросила компаньонка, в ее нежном голосе прозвучал неистребимый французский акцент.

– Непременно. А персонал будет?

– Это тебе решать. Мы с Маргарет немного поговорили с каждой из девушек, составили и записали свои впечатления о них и отправили по домам. А то в комнатах что-то стало слишком тесно.

– Боже мой! – Диана указала на стопку бумажных листов в руках у компаньонки. – Надеюсь, вы записали их адреса?

– Oui. Тех, кто согласился дать о себе такие сведения. Остальных попросили вернуться завтра для беседы с тобой.

Диана нахмурилась.

– Послушай, Дженни, женщины легкого поведения нам не нужны. Те, кто не могут назвать свой адрес…

– Просто почитай наши записи. Кстати, прибыли подсвечники и настольные лампы. Так что, если понадоблюсь, я внизу – буду полировать подсвечники и заливать ламповое масло.

Дженни удалилась, а Диана, нахмурившись, принялась читать записи. Ее прервал знакомый голос, донесшийся с порога:

– Я бы спросил, не побеспокою ли тебя, но ответ нам обоим известен, так что просто войду.

При звуках этого низкого бархатистого голоса Диана подпрыгнула и едва не оторвала угол от листа бумаги.

– Ты мне пока не требуешься, Хейбери. Приходи, когда я тебя позову.

Взгляд ее встретился со взглядом серых глаз из-под буйных темных кудрей. Кудри не выглядели растрепанными – о нет! – и костюм, и прическа Оливера Уоррена всегда были безупречны. Однако чересчур длинные волосы и простой узел белоснежного шейного платка придавали ему беззаботный вид – вид, как прекрасно знала Диана, обманчивый.

О, она понимала его игру! Внешняя беззаботность – лишь маскировка для того, чтобы усыпить чужую бдительность. Но Диану Бенчли ему не обмануть.

– Судя по тому, что за бедлам творится внизу, деньги ты уже получила, – проговорил он, подходя к окну.

Диана развернула кресло, не желая поворачиваться к нему спиной.

– Ты меня не одурачишь.

– Вообще-то и не собираюсь.

– Еще как собираешься! Сейчас начнешь задавать мне невинные вопросы – о перестройке дома, о плане клуба,то-се и я оглянуться не успею, как ты уже будешь высказывать свои предложения и давать советы. А потом попытаешься убедить меня в своей правоте.

– Бог ты мой, до чего же я коварен!

– Нет, ты считаешь себя коварным, но зря. Ничего сверх нашего договора мне от тебя не нужно. Я же сказала: будешь нужен – я за тобой пришлю. А сейчас ты мне мешаешь.

– Знаешь, – неторопливо проговорил Оливер, заглядывая Диане через плечо в бумаги, которые она еще не успела прочесть, – никоим образом не хочу навязываться со своим мнением, но все же не могу не сказать: в своем великолепном презрении к мужчинам ты кое-что упускаешь. Например, сейчас ты попросила меня уйти. Не думаешь, что такая просьба звучала бы убедительнее в присутствии парочки здоровенных вышибал?

Сердце Дианы заколотилось от ярости и испуга. Машинально она потянулась к ящику стола, где лежал пистолет, и тут же сообразила, что благодаря Уоррену, черт бы его побрал, сидит к этому ящику спиной.

Прежде чем Диана успела повернуться к ящику, нога Уоррена преградила ей дорогу.

– Спокойнее, – насмешливо протянул Оливер. – Это же просто предложение – не угроза!

– Убери ногу от моего стола!

– Пожалуйста.

Оливер выпрямился, но прежде чем Диана успела снова потянуться к ящику, открыл его сам, схватил пистолет и молниеносным движением выбросил в окно.

– Вот так!

В бессильной ярости Диана смотрела, как Оливер облокотился о подоконник. При всей видимой небрежности позу он явно выбрал так, чтобы Диана не смогла вытолкнуть его из окна вслед за пистолетом.

– Если ты погубил цветы на клумбе, надеюсь, возместишь ущерб? – произнесла она наконец и склонив голову, притворилась, что вернулась к чтению.

Игнорировать его Диана не могла, но могла притвориться, что игнорирует. Теперь она понимала: без вышибал действительно не обойтись. Разумеется, только потому, что иные аристократы могут напиться и начать дебоширить во хмелю, а не для того, чтобы выставлять Оливера Уоррена из ее кабинета.

– «Волосы светлые, глаза голубые, около двадцати лет», – прочел вслух Оливер. – Что это?

– Не твое дело. – Диана перечеркнула фамилию женщины, напротив которой Дженни сделала приписку: «Неграмотна».

– «Приятный голос, говорит по-французски, по ее словам, умеет играть на фортепиано», – продолжил читать Оливер. – Знаешь, что я думаю?

– Меня совершенно не интересует, что ты думаешь. По-моему, я ясно дала это понять.

– Думаю, это кто-то из девиц, ответивших на твое объявление в газете. – Вернув ей листок, Оливер достал из кармана свернутую газету. – «Примем на работу дам от восемнадцати до двадцати шести лет, образованных, с приятной внешностью и хорошими манерами. Обеспечим жильем, столом и денежным жалованьем». – Он бросил газету на стол перед ней. – И твой адрес.

– Я же говорила, что собираюсь нанимать женский персонал. Чем ты пытаешься удивить меня? Тем, что умеешь читать? Спасибо, я в курсе.

– Возможно, мне стоило бы присутствовать при собеседованиях. Если девушка хороша собой и даже грамотна, это еще не гарантирует, что из нее получится хороший крупье.

Диана встала и взглянула ему в глаза – сейчас, когда он облокотился о подоконник, лица их были почти на одном уровне.

– Я найму тех, кого посчитаю нужным, по тем причинам, которые меня устраивают. А наняв, пошлю за тобой, чтобы ты научил их работать. И тогда…

– Что, если они не справятся?

– И тогда, – продолжила Диана, не позволяя себя перебить, – я… позволю тебе высказать свое мнение о том, кто из них наиболее пригоден для выполнения тех или иных задач в клубе «Тантал».

Оливер неторопливо выпрямился – и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему смотреть ему в лицо.

– У тебя это чертово письмо, – проговорил он. – Но тебе стоит помнить, Диана: у меня достаточно и денег, и влияния. Если захочешь войны – я тебя уничтожу.

Она фыркнула.

– Прости, не впечатляет. Я уже была на дне – без гроша и без единого друга. Ты можешь снова втоптать меня в грязь, но в той же грязи утонешь и сам. А теперь уходи и не возвращайся, пока я за тобой не пришлю.

Долгие секунды Оливер смотрел ей в глаза. Диана затаила дыхание. Если он поймет наконец, что она не шутит, иметь с ним дело станет чуть легче. Должен понять. Диана надеялась. Очень надеялась.

Наконец Оливер кивнул.

– Сегодня вечером я приглашен на прием к Дэштонам. Дэштон – заядлый игрок, как и большинство его друзей. К которому часу прислать за тобой экипаж?

– Я никуда с тобой не поеду.

– Леди Камерон, если мы хотим, чтобы в нашу, так называемую таинственную связь поверили, нам придется появляться вместе. Так что в восемь часов. – И Оливер двинулся к дверям, говоря на ходу: – И подумай о том, чтобы расширить подъезд к крыльцу. Будем надеяться, что по вечерам здесь будет немало экипажей.

Никак он не может не давать советов! Впрочем, надо признать: совет хорош.

– В восемь часов, – громко повторила Диана, садясь за стол. – Не опаздывай.

– А ты не передумай.

Глава 5

Оливер приказал кучеру ехать к Адам-Хаусу самым кружным путем, чтобы прибыть к дверям леди Камерон с двадцатиминутным опозданием. В игре, в которую он ввязался, нельзя было упускать ни одной возможности нанести удар, поиграв на нервах противника.

По обе стороны от крыльца были сложены горами доски и куски гипса. Навстречу карете Оливера выбежала и открыла дверь девушка в ливрее. Черт возьми! Не помни Оливер, как сам кувыркался с Дианой в постели, решил бы: она из тех дам, что предпочитают общество своего пола.

Неужели эта ее неприязнь и недоверие к мужчинам как-то связаны с ним? Хм… Да нет, скорее, с мужем, что после трех лет брака оставил ее без гроша на задворках Европы. Похоже, она считает, что теперь весь род мужской перед ней в долгу.

С другой стороны, возможно, такая демонстрация необычных вкусов была намеренной: чем больше о Диане будет сплетен в свете, тем ей лучше. Смотри-ка, ведь даже в нем она сумела возбудить любопытство и заставила думать о себе!

Леди-дворецкий распахнула перед ним дверь.

– Милорд, если вы соблаговолите подождать здесь, леди Камерон сейчас спустится. Прошу прощения, что не предлагаю вам присесть: в этой части дома сейчас негде сесть.

– Верю, утром вы говорили то же самое.

– Да, милорд. Также мне приказано сообщить вам: если вы попробуете войти во внутренние помещения дома без позволения, я буду стрелять.

– Понятно, – кивнул он. Велико было искушение ответить: «Что ж, попробуйте!» Но Оливер не видел смысла пикироваться со служанкой. Нет уж, он подождет хозяйку.

– Как вас зовут? – спросил Оливер у леди-дворецкого.

– Джулиет, милорд. Джулиет Лэнгтри.

– Лэнгтри, а чем вы занимались до того, как стали служить дворецким у леди Камерон?

– Работала в лавке, милорд, – немедля ответила она. – В оружейной лавке.

«Уж не смеется ли Лэнгтри надо мной?» – мелькнуло в голове у Оливера, но разрешить этот вопрос он не успел: на верхней ступеньке лестницы появилась Диана.

– Снова в черном?

Быть может, Оливер и сказал бы что-то более похожее на комплимент – что-нибудь о том, что бархат цвета черного дерева обтягивает ее, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб тела, – но вовремя удержался. Очевидно, Диана и сама об этом знает. Потому и выбрала это платье.

– Под настроение, – ответила она и жестом приказала Джулиет открыть дверь. – И хватит досаждать моим слугам. Все они предупреждены: любое… любой контакт с тобой, выходящий за пределы их обязанностей, – и они будут немедленно уволены.

– Ревнуешь?

– Забочусь об их безопасности. И о своей.

Еще одна женщина, хрупкая миловидная блондинка, появившись из-за спины Дианы, набросила ей на плечи черную шаль.

– Ну что, идем?

Блондинка вышла на улицу вместе с ними.

– Охраняете репутацию леди Камерон? – поинтересовался Оливер, протягивая ей руку, чтобы подсадить в экипаж. – Учитывая планы Дианы, это кажется уже излишним.

– Я охраняю вас, милорд, – невозмутимо ответила блондинка. В голосе ее слышалось не меньше полудюжины трудно определимых акцентов. – Если Диане придется вас убить, это расстроит наши планы.

Дамы сели, и он поднялся в экипаж следом за ними.

– Вы, кажется, превратно понимаете ситуацию, – заговорил он, когда экипаж выехал на мостовую. – Если что-то случится с одной из вас или с обеими, моих планов это никак не расстроит. А вы говорите: «наши планы». Думаете, мы с вами партнеры?

Наступившее молчание прервала Диана.

– Оливер, это Дженни, – представила она компаньонку как ни в чем не бывало. – Дженни, это лорд Хейбери.

– Вы новенькая? – поинтересовался Оливер, переводя взгляд с одной женщины на другую. Обе примерно одного возраста – двадцать три или двадцать четыре года, обе держатся как подруги и говорят о «наших планах», однако с первого взгляда видно, кто из них главная. – В Вене я вас не видел.

– Достаточно сказать, что мы с Дженни очень давно знаем друг друга. Я послала за ней вскоре после того, как ты сбежал от меня.

– Знаешь, за то, что ты вынудила меня, как ты выражаешься, сбежать, могу тебя только поблагодарить. – Он старался не усмехаться слишком откровенно. – В конце концов, я вернулся в Лондон как раз вовремя, чтобы помириться с дядюшкой и унаследовать его титул и состояние. Так что, как видишь, то лето вышло весьма удачным.

– Как и для меня. В то лето скончался Фредерик. И ты исчез очень вовремя, как раз когда начал меня раздражать. – Диана подняла руку в черной шелковой перчатке. – А теперь к делу. На вечере мы пробудем часа два. Танцуй, с кем хочешь, чем больше, тем веселее. Но все вальсы – мои.

Разумеется, Оливер мог бы поспорить, но желание понять ее планы перевесило раздражение от того, что она пытается им командовать.

– И чем ты займешься, пока я буду танцевать с другими?

– Я не буду танцевать. Ни с кем. Как на балу у Хеннеси. Пусть смотрят и удивляются.

– А если кто-нибудь спросит, что меня с тобой связывает?

Диана бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к окну.

– Мы – старые… друзья.

– Ясно. «Друзья»… Секреты, и все такое.

– Мне больше нравится слово «тайна». – Она снова взглянула на него. Удивительные изумрудные глаза ее в полумраке экипажа казались почти черными. – А о клубе ты ничего не знаешь, кроме названия и того, что откроется он в течение месяца.

– Диана, может быть, вычесть из моего займа гонорар за рекламу? Я тебе не газетчик, сочиняющий колонку светской хроники.

– Тогда не говори ничего. Так даже лучше.

Экипаж свернул за угол, и впереди по улице показались сияющие огни Дэштон-Хауса. Диана быстро взглянула на дом. Оливер заметил, как сжались ее губы. Держится и разговаривает она чертовски уверенно, но нервничает, все-таки нервничает. Еще бы! Он и сам сходил бы с ума от тревоги, если бы поставил на один карточный домик все, что имел.

– Скажи, – начал Оливер медленно, отчасти жалея, что задает этот вопрос: во‐первых, он может привести к лишним осложнениям, а во‐вторых, какое ему дело? – скажи, как бы ты действовала, будь жив Блейлок? Этого толстяка тоже попросила бы переехать в комнаты над клубом? И говорила бы многозначительным тоном, что вы с ним старые… друзья?

– И кто теперь ревнует?

– Мне просто любопытно. Ведь я заменил его в последнюю минуту.

Диана вздохнула.

– Если непременно хочешь знать, то в благодарность за то, что сдал мне клуб «Монарх», Блейлок должен был получить право появляться там, когда пожелает. И это подразумевало бы, что… да, что мы с ним любовники.

– Значит, ты готова притворяться любовницей кого угодно?

– Почему бы и нет, если это мне выгодно?

Оливер вскинул бровь.

– Почему меня не оставляет чувство, что Блейлок не подозревал о твоей готовности притворяться и считал, что ты будешь делить с ним постель на самом деле?

– Ну, рано или поздно ему пришлось бы узнать.

– Да ты совсем совесть потеряла, дорогая!

– Не тебе меня судить. И не потеряла – я от нее избавилась. От совести, как и от сердца, никакого проку. В жизни все это только мешает.

Экипаж остановился. Лакей подбежал и открыл дверцу. Оливер спустился первым и поддержал Диану под локоть, помогая ей выйти.

– Лгунья, – прошептал он.

– А ты трус. – Она расправила платье. – И предложи мне руку как следует.

– Да, миледи. – Слово «трус» его задело, но Оливер сказал себе, что это заслужил.

– И учти, если сорвешь мои планы, я тебя уничтожу!

Оливер не зря много лет учился распознавать мысли и намерения партнеров за карточным столом. Ему было ясно как день: Диана говорит серьезно. Вот только она не понимала одного: чем серьезнее игра, тем больше наслаждение!

Угрожать человеку вроде Оливера Уоррена, живущему авантюрами и скандалами, нет особого смысла – его не так-то легко напугать. Диана прочла это в глазах Уоррона, пока он вел ее в переполненный бальный зал Дэштон-Хауса. Она пригрозила его уничтожить и пригрозила всерьез, а в ответ получила лишь рассеянный кивок.

Едва ли стоит верить, что страх заставит Оливера подчиняться. Если бы не показания Дюшампа, спрятанные в надежном тайнике, Диана бы вообще ничего от Оливера не добилась. И хотя следовало понимать, что этим кончится, Диана невольно злилась на то, что все тщательно выработанные ею приемы и навыки не действуют на него.

– Два вальса, – объявила Дженни, бесшумно появляясь рядом с Дианой. – Первый – сразу после этой кадрили, второй – после закусок.

Проклятье! Слишком быстро. Диана предпочла бы понаблюдать за гостями и разработать тактику, прежде чем кружиться в танце с дьяволом. Диана глубоко вздохнула, напомнив себе, что и сама не ангел. В конце концов, два года назад Оливер сбежал от нее за море, хотя ничего дурного она ему не сделала. И значит, сможет протанцевать с ним четыре минуты и не опустится до физического насилия!

– Так вот чем она занимается? – проговорил Оливер, когда Дженни снова скользнула в толпу. – Шныряет там и сям и шпионит для тебя?

– Да, когда я прошу. И у нее очень хорошо это получается. Так что следи за собой.

– Предпочитаю следить за тобой, дорогая. Любопытно, когда же ты поймешь, что угрожать мне через каждое слово – пустая трата времени?

– Прости, привычка. При прошлом нашем кратком знакомстве ты слишком меня… разочаровал.

«Разочаровал»? Бог знает, подходит ли это слово к его бегству из Вены. Об этом она подумает потом. Сейчас важно другое. Важно, чтобы Оливер понял: она больше не та плаксивая размазня, какой была два года назад. Теперь она для него неуязвима, так же как и он для нее.

– Хейбери! А я-то гадал, появишься ли ты сегодня?

Диана ощутила, как Оливер рядом с ней напрягся – и тут же снова расслабился.

– Мандерли, – проговорил он. – Ты знаком с леди Камерон?

Высокий молодой человек с копной светлых волос, падающих на один глаз, склонился перед ней в поклоне. Недурен собой, вот только ему не помешало бы сходить к цирюльнику!

– Нет, не имел удовольствия, – ответил он. – Представь меня.

– Джонатан Сатклифф, лорд Мандерли, – отрывисто представил его Оливер. – Диана Бенчли, леди Камерон.

– Это я и так знаю, – покачал головой лорд Мандерли. – Я ждал чего-то поинтереснее. Как вы познакомились? Свободна ли дама? Какое ее любимое вино или сладости…

– Сам выяснишь. – Музыканты заиграли вальс, и Оливер сомкнул пальцы вокруг ее запястья. – После танца.

Диана подавила в себе желание отстраниться. Строго говоря, пригласить его потанцевать должна была она, но, подумав, решила промолчать. До сих пор Оливер подчинялся ее приказам, но неизвестно, надолго ли его хватит. Не стоит слишком на него давить – иначе она может потерять над ним контроль. Или иллюзию контроля, что почти одно и то же.

Оливер вывел ее на середину зала. Место Диане понравилось: те, кто не танцует, их почти не разглядят, а танцующие вокруг будут видеть, но не смогут подслушать их разговор. И в том, что они поглощены беседой, никто не усомнится, даже если они не скажут друг другу ни слова.

Оливер обвил рукой ее талию – и Диана едва не подпрыгнула от неожиданности. Насмешливо наклонив голову, маркиз решительно повел ее за собой в танце.

– На твоем месте, – проговорил он вполголоса, – я бы не показывал, что самое простое прикосновение так тебя… волнует.

– Я не волнуюсь. – Диана наградила его холодной улыбкой – для зрителей. – Это отвращение. Я терплю тебя ради «Тантала», и только.

– Хм, ты снова переходишь к прямым оскорблениям. Осторожнее, дорогая, такие слова могут ранить мои чувства.

– Твою носорожью шкуру никакими словами не пробьешь. – Собравшись с духом, она взглянула ему в глаза – задача нелегкая, учитывая, что Оливер возвышался над ней на добрых восемь дюймов. – Однако, если хочешь, давай попробуем вести себя цивилизованно.

– Серьезно? Звучит еще страшнее.

– Что ты думаешь о нынешней моде? – Диана нежно улыбнулась – пусть все вокруг думают, что они друзья.

– Предпочитаю черный цвет.

– Очень смешно!

– А что ты теперь, вернувшись в Лондон, скажешь о нашей аристократии?

– Не буду говорить ничего такого, что ты потом сможешь использовать против меня, – отрезала она.

– Ты слишком подозрительна, Диана.

– Да, Оливер, и этому меня научил ты. За наше короткое знакомство ты успел преподать несколько уроков, которых я никогда не забуду.

– Всегда пожалуйста. – На очередном повороте он притянул ее чуть ближе к себе. – Или… подожди-ка, кажется, это была не благодарность? Ты хотела меня пристыдить или что-то в этом роде. – Оливер поморщился. – Что ж, попробуй еще раз. Сокрушенного вида тебе не гарантирую, но хотя бы попытаюсь.

До сегодняшнего дня Диана никогда не думала, что способна ударить человека по лицу. Однако, если она попытается дать Оливеру пощечину, произойдут две вещи: во‐первых, он перехватит ее руку, во‐вторых, оттолкнет. На глазах у всех. И прощай атмосфера величавой таинственности, которую Диана так старательно создает вокруг себя с самого приезда в Лондон.

– Раскаяния мне от тебя не нужно. Просто констатирую факт. А вот еще один факт: я тебе не доверяю. И никогда не смогу довериться. А значит, друзьями нам больше не быть. Никогда.

Оливер вскинул брови.

– Недолго же ты продержалась! А как же «цивилизованное поведение»?

– С тобой? Не имеет смысла.

Вместо ответа Оливер вдруг остановился. Посреди вальса, посреди бального зала Дэштон-Хауса. Леди Хьюберт со своим кавалером едва не налетели на них, и Диана поспешно отступила, чтобы избежать столкновения. На миг ей пришло в голову, что каких-нибудь два года назад такой инцидент ее смутил бы. Да что там, она умерла бы от стыда! Теперь же Диана думала лишь об одном: как обратить и этот неожиданный поворот себе на пользу?

Нежно улыбнувшись, Диана поцеловала свою ладонь и поднесла к его губам.

– Ах, лорд Хейбери, как вы можете так говорить! Вы меня смущаете, право! – прощебетала она, потом развернулась и бросилась бежать сквозь толпу танцоров.

В конце зала ее встретила Дженни.

– Мы уезжаем. – Диана старательно держала на лице милую, чуть рассеянную улыбку. – Найди нам кэб.

Дженни кивнула и исчезла. Диана выбежала из бального зала, пробежала через холл, замедлила шаг. Нырнула в первую же попавшуюся комнату с открытой дверью.

Будь Оливер проклят! Этот… этот… высокомерный, невыносимый, ужасный человек!

Он сорвал ее план. Выиграл ход в этой чертовой шахматной партии. И самое обидное, что ведь ничего плохого – ну, кроме шантажа, – она ему не сделала. Это Оливер нашел ее в Вене. Соблазнил. Хотя, чего уж там, Диана совсем не сопротивлялась. Потом исчез, не сказав ни слова. А теперь считает нормальным устраивать ей сцены? Только потому, что она хочет настоять на своем?

Нет, надо ясно дать ему понять: их связывают деловые отношения – и ничего больше! Оскорбленная гордость, враждебность, месть – все эти личные чувства им обоим надо отложить куда-нибудь подальше.

И еще. Пожалуй, стоит обратиться к бывшему хозяину Джулиет и на всякий случай приобрести у него еще пару пистолетов, небольших и легких. Диана не готова искать для «Тантала» третьего спонсора, но, если не будет иного выхода, найдет. А лорду Хейбери придется понять: то, что он думает и чего хочет, не имеет значения. И чем скорее поймет это, тем лучше для них обоих.

– Я видела, как вы сюда вошли.

Сердце Дианы глухо бухнуло, но тут же успокоилось. Оливер, разумеется, не станет говорить о себе в женском роде и высоким голосом с корнуольским акцентом, который не смогли истребить никакие частные школы.

– Леди Дэштон, – проговорила Диана, поворачиваясь. – Надеюсь, вы не возражаете? Проходя мимо, я увидела портрет работы Гейнсборо и зашла сюда, чтобы им полюбоваться.

Виконтесса перевела взгляд на большой семейный портрет над камином.

– Очаровательный, правда? Разумеется, теперь наши сыновья намного старше. Да и мы со Стюартом, боюсь, тоже.

– Очень милый, – ответила Диана. На портрет она больше не смотрела – не сводила глаз с виконтессы. Лицо хозяйки дома было напряжено, руки сжаты в кулаки – странно для любезной светской беседы. – И вы все выглядите такими счастливыми! Никогда не понимала, почему многие художники изображают своих персонажей суровыми и мрачными?

– Мой муж очень интересуется вашим… клубом, – отрывисто сообщила виконтесса. Попытки Дианы завязать светский разговор она словно и не заметила.

– Что ж, ему недолго осталось мучиться от любопытства. Я намерена открыть двери «Тантала» в ближайший месяц.

– Знаете, Харриет Уилсон, благодаря своим романам с несколькими джентльменами из высшего общества, стала настоящей знаменитостью. Но в свет ее так и не приглашают. И все знают, чего она стоит. Шлюха, даже самая роскошная и дорогая, остается шлюхой!

Ага, понятно! Диана прищелкнула языком.

– Боже, леди Дэштон, что за манеры!.. Да, насчет Харриет Уилсон вы совершенно правы. Но заметьте, она никогда и не пыталась выдать себя за кого-то, кем не является. – Диана шагнула к своей собеседнице. – Я тоже веду себя честно. Мне случалось видеть игорные клубы для джентльменов в Вене и в других местах на континенте. Это отличное развлечение. Я собираюсь пересадить его на английскую почву.

– Но сама эта мысль…

– И кто знает? – продолжила Диана, пожав плечами. – Возможно, «Танталом» заинтересуются и дамы. В таком случае можно будет устраивать женские вечера. Представьте: умеренные ставки, мадера и пирожные, симпатичные молодые люди – крупье и официанты…

– Пытаетесь меня соблазнить? Напрасно, я таких вещей не одобряю.

Диана склонила голову и улыбнулась еще шире.

– Тогда я вас не приглашаю. А теперь прошу прощения, меня ждет экипаж.

– Интересно знать, долго ли еще вас будут приглашать в приличные дома?! – прошипела леди Дэштон, уступая ей дорогу.

– Посмотрим. Интересный вопрос, верно?

Уже в холле Диана заметила, что из дальнего конца бального зала выходит Оливер. Снова столкнуться с ним? Этого она не выдержит. Спешить, не показывая вида, что спешишь, – сродни искусству, но в первый же год брака Диана овладела этим искусством в совершенстве. В одно мгновение она была уже на улице и садилась в ожидающий ее кэб.

– Я знаю, что ты долго искала, но точно ли никто больше не готов одолжить нам денег? – поинтересовалась Дженни, уже сидящая на соседнем сиденье.

– Быть может, кто-то и готов, – медленно ответила Диана. – Но я не хочу, чтобы разлетелись слухи о моих финансовых трудностях. Вот это действительно может меня погубить. Джентльмены посещают такие клубы ради престижа, развлечения и риска. Если разойдется слух, что я отчаянно нуждаюсь в деньгах, они заподозрят, что в клубе ведется нечестная игра.

– Но с этим Хейбери невозможно поладить!

Диана вздохнула.

– Хейбери – упрямый мерзавец. Но в отличие от всех прочих готов надежно хранить мои секреты. Ведь мне известна его тайна. Он знает, что я могу ему отплатить за предательство. Так что мы с ним на равных.

– Пока Хейбери не выкинет тебя в окно!

– Но и тогда я сумею ему отплатить. Может, и разобьюсь, но это безвозвратно погубит его репутацию.

Дженни откинулась на спинку сиденья.

– Что ж, я не ожидала, что будет легко. Но и не ожидала, что и недели после получения денег не пройдет, а у нас начнутся такие сложности.

Диана тяжело вздохнула.

– Дженни, я понимаю, что требую от тебя очень многого. Если ты не готова продолжать, мы что-нибудь приду…

– Диана, не говори ерунды! Ты выручила меня… Уже только поэтому я бы осталась. Но дело не только в этом. Я снова нашла свою лучшую подругу и пойду по любой дороге, которую ты выберешь.

Диана потянулась к компаньонке и крепко сжала ее руку.

– Спасибо! Но именно потому, что мы подруги, пожалуйста, не молчи, если тебе покажется, что я свернула с дороги и лечу прямиком в овраг!

Негромко рассмеявшись, Дженни пожала ей руку в ответ и высвободила пальцы.

– Надеюсь, наше путешествие продолжится так же весело, как и началось, и мы доберемся до цели.

– А я надеюсь, что по дороге не придется пристреливать лошадей.

Одну лошадь, мысленно поправила Диана себя. Одного на редкость наглого и упрямого жеребца, которому лучше бы смириться с мыслью, что вожжи – у нее в руках.

Ибо никогда больше ни одному мужчине Диана не позволит разрушить свои планы. Даже маркизу Хейбери. Да что там – особенно ему!

Глава 6

– Милорд, вам записка.

Маркиз Хейбери вытер пальцы салфеткой и махнул в сторону серебряного подноса в руках лакея.

– Оставьте здесь, Майлз.

Едва заметив свое имя, надписанное изящным, словно летящим почерком, Оливер понял, от кого записка. Через три дня – как и обещала Диана. Три дня, в течение которых Уоррен подавлял в себе желание отправиться прямиком в Адам-Хаус и…

Впрочем, что бы он ей сказал? Что ни одна женщина еще не бросала его посреди бального зала? Что это он должен был преподать Диане урок, а не наоборот? Оливер понимал, что из такого разговора ничего не выйдет, и противился искушению. Вместо этого занимался, вернее, пытался заниматься своими обычными делами и ждал. Ждал, пока она сделает следующий шаг.

– Можете идти, – приказал он лакею, а сам направился в кабинет.

Проходя через холл, Оливер бросил взгляд на картину – Афродита, выходящая из моря. Переезжая, он возьмет эту картину с собой в клуб «Тантал». Просто чтобы посмотреть, как отреагирует Диана, увидев рядом с ним другую женщину, пусть нарисованную, но нагую и соблазнительную.

Оливер подошел к окну, выглянул наружу – на подъезд для экипажей и заброшенную бильярдную лорда Пенбриджа, расположенную в соседнем доме. Мандерли и другие не раз спрашивали, почему, унаследовав богатство маркиза Хейбери, он не купит себе приличный дом в центре города. Но Оливер не видел в этом смысла. Все равно он слишком мало времени проводит дома. Ведь все самое интересное происходит вне дома, верно?

– Еще бы! – пробормотал Оливер и, сев за стол, развернул записку от Дианы.

– «Хейбери, – прочел он вслух, – сегодня в полдень тебе предстоит беседа с потенциальными служащими клуба. Жду тебя в половине двенадцатого, чтобы обсудить инструкции, которые ты им дашь. Камерон».

Как, однако, эта чертова девчонка навострилась отдавать приказы! Разумеется, на этот раз он приедет вовремя, чтобы не выглядеть капризным школьником. А чтобы вывести ее из себя, придется придумать что-то поинтереснее. И потом, он терпеть не может повторяться.

Оливер быстро нацарапал записку Амелии Лоусон, отменяя сегодняшнее приглашение на обед. И вовсе не потому, что Диана хочет его видеть. Просто обед с соблазнительной красоткой не более чем развлечение, а у графини Камерон его ждет битва. Кстати, как это ни печально, придется обсудить с Дианой, что говорить его поклонницам об их так называемой связи. Не хватало еще, чтобы они решили, что он потерял мужскую силу или, того хуже, влюбился.

Маркиз позвонил в колокольчик, призывая Майлза – одного из четырех слуг в этой небольшой квартире. Большинство его слуг жили и работали в загородной резиденции Хейбери-Парк в Суррее, тем не менее за два года, с тех пор как унаследовал от дядюшки титул и его владения, Оливер там почти не появлялся. Боˊльшую часть жизни он провел в пути: частные школы, университет, Лондон, Мадрид, Рим, Вена… Теперь его стесняло даже постоянное пребывание в одной стране.

– Да, милорд?

– Пошлите кого-нибудь за моим конем.

– Будет исполнено, милорд. Миссис Хоббс хотела узнать, вернетесь ли вы сегодня к ужину. Она купила молочного поросенка.

– Пока не знаю. Пусть зажарит поросенка. Если я не вернусь, поделите его между собой.

Лицо Майлза озарилось редкой гостьей – улыбкой.

– Очень щедро с вашей стороны, милорд, благодарю вас.

– Если кто-нибудь придет, скажите, что я отдаю визит… старому другу.

– Старому другу, милорд. Хорошо.

– Нет-нет, Майлз. Старому… хм… другу. Со значением. Так, как будто «друг» – не совсем подходящее, но наиболее приличное слово.

– Старому… другу. Понимаю, милорд. Будет исполнено. – Майлз уже развернулся к двери, но, поколебавшись, добавил: – Надеюсь, вы понимаете, милорд, что я никогда не стал бы распространять о вас сплетни подобным образом, не будь на то ваших прямых указаний.

– Майлз, если бы я считал иначе, вы бы у меня не служили.

Оливер вышел на крыльцо. Грум из конюшни, где маркиз Хейбери держал своих пятерых городских лошадей, уже подвел к ступеням Ливня. Оливер бросил парню шиллинг, вскочил в седло и пустил коня рысью по Риджент-стрит.

Любопытно, почему Диана прислала ему такую короткую записку? Хотела вывести из себя или обескуражить и заставить подчиняться? Так или иначе, но она сильно его недооценивает. Все три дня Оливер продумывал возможные сценарии их схватки и размышлял о том, чем ей ответить. Конечно, она свои планы строила дольше, но он, пожалуй, быстро ее догонял.

Девица-дворецкий распахнула двери Адам-Хауса, и Оливер поднялся на крыльцо по истертым гранитным ступеням. Эти ступени тоже надо будет заменить, подумал он. И дверь. Стоит сказать об этом Диане, хотя… это ведь будет стоить дополнительных денег. Его денег.

– Лорд Хейбери, леди Камерон ожидает вас. Вы найдете ее наверху, в кабинете. Насколько я помню, вы там уже бывали.

– Лэнгтри, а вы разве не должны меня проводить?

– Сегодня – нет, милорд.

Если спросить, почему она не может покинуть свой пост у дверей, скорее всего, она ответит просто: это не его дело. А Оливер не собирался тратить порох на перепалку с проклятой девицей.

По этой же причине он не стал задавать вопросов о фанерных щитах, отгораживающих большую часть холла. Из-за этой импровизированной стены доносились стук молотков, визг пилы и приглушенные мужские голоса, но что там творится – оставалось неясным.

Дверь кабинета была открыта. Оливер вошел, не потрудившись постучать.

– Половина одиннадцатого. Хотя ты, Диана, разумеется, это прекрасно знаешь – последние двадцать минут то и дело поглядывала на часы, верно?

Боже правый, на Диане снова черное! Простое муслиновое платье, которое в любой цветовой гамме выглядело бы пресным, смотрелось на ней чертовски соблазнительно. Да уж, в этом искусстве ей нет равных.

Диана указала на кресло напротив стола.

– Карточные игры для джентльменов. Фараон, вист, двадцать одно – что еще?

– Нет-нет, – возразил Оливер, садясь. – Прежде чем переходить к делу, давай хоть немного поболтаем.

Наклонив голову набок, Диана смерила его ироничным взглядом:

– Ладно. Можем поболтать. Были у тебя в последнее время интересные любовницы?

Оливер отдал должное ее умению бить наотмашь. Однако этим умением он владел и сам.

– Интересные? Гм… Скорее, послушные и удобные. Знаешь, теперь, задумавшись об этом, должен признать: ты была более интересной любовницей, чем все, попадавшиеся мне в последнее время. – Он выразительно опустил взгляд на ее грудь. – Да, скажем так: определенные части моего тела скучают по тебе.

– Как жаль, если учесть, что я о тебе забыла, едва ты вышел из спальни.

Оливер наклонился вперед, поставил локти на стол и опустил подбородок на руки.

– И сейчас ничего не помнишь? Может быть, тебе напомнить? Я всегда готов.

– Да, один из нас явно наслаждался знакомством, но не я. – Диана нетерпеливо побарабанила пальцами по стопке бумаг перед собой. – А теперь к делу. Расскажи мне об азартных играх.

Что ж, пожалуй, на сегодняшнее утро с нее достаточно.

– Хорошо. Мужчины готовы держать пари и делать ставки на что угодно. На то, сколько раз в течение часа их друг скажет «нет». Или на то, с какой ноги выйдет из экипажа знакомая дама.

– Все это очень интересно, но из пари сложно извлечь выгоду. Задам вопрос конкретнее. Мне нужен список игр и развлечений, которые можно предоставить джентльменам в моем клубе, в первую очередь таких, от которых банк получает больше всего прибыли.

– Почему бы тебе просто не грабить джентльменов, как только они сюда войдут?

Диана и глазом не моргнула.

– Тогда я буду получать только то, что у них в карманах сегодня. Вряд ли кто-нибудь захочет вернуться, чтобы его ограбили дважды.

– Это верно. Как говорится: работать надо тоньше.

– Вот именно.

Оливер внимательно всмотрелся в ее лицо.

– Два года назад ты ненавидела игру и презирала неудачливых игроков. А теперь… Хоть сам я как игрок одобряю такую перемену взглядов, не могу не задаться одним вопросом…

Диана сделала приглашающий жест.

– Продолжай, пожалуйста. Я же понимаю, от тебя не будет никакой пользы, пока ты не удовлетворишь свое ребяческое любопытство.

Смотри-ка, переходит к прямым оскорблениям. Это могло означать лишь одно: направление беседы ее смущает. Вот и отлично.

– Мое ребяческое любопытство мучает меня вопросом: понимаешь ли ты, что собираешься делать с другими женщинами то же самое, что сделали с тобой?

– О боже! – театрально воскликнула Диана, прижав руки ко рту. – Ты совершенно прав. Я об этом не подумала… – Притворный ужас на ее лице сменился насмешливой улыбкой. – Не трудись, Оливер, теперь меня совсем не так легко сбить с толку. Я выбрала игорный клуб, потому что ценю иронию судьбы и потому что это отличный способ заработать деньги. Как ты говоришь? Выигрывает тот, кто сдает.

– А как же другие женщины?

– Оставь свои нравоучения при себе. Другие женщины пусть выпутываются как знают. Так же как выпутывалась я.

Да, Диана изменилась за эти два года. А он очень старался не меняться. В сущности, потому и сбежал из Вены. Чтобы не дать перевернуть свою жизнь вверх дном…

Она разглядывала его с плохо скрытым подозрением, и Оливер поспешно тряхнул головой, прогоняя несвоевременные мысли. Обо всем этом лучше подумать в другое время, в другом месте, и еще лучше – наедине с бутылкой чего-нибудь крепкого.

– Помимо карт и костей, можно предложить рулетку и несколько экзотических восточных игр.

– Расскажи мне о них.

Оливер начал объяснять основные правила пикета и фараона, а сам не спускал с нее глаз. Большинство женщин предпочли бы не оставаться с ним наедине, разве что после жаркого свидания. Но Диана вела себя спокойно и естественно: слушала, задавала вопросы, время от времени делала какие-то пометки, выжидательно поднимала глаза, когда маркиз переходил на другую тему. Неужели она видит в нем лишь средство для достижения своих целей? Забыла – нет, намеренно выбросила из памяти те две недели, что Оливер забыть не в силах?

Впрочем, какого черта?! Ему-то что за дело? Почему это так его волнует? То, что он не может об этом не думать, бесило Оливера больше всего.

– Ты с кем-нибудь спала после меня? – спросил он вдруг.

– Ты надолго отвратил меня от мужчин, – не поднимая глаз, ответила Диана. Потом взглянула на каминные часы и встала. – Пора познакомиться с первой группой претенденток, – объявила она и вышла из кабинета, не оглянувшись.

– Черта с два я тебе поверю! – пробормотал Оливер, поднимаясь с места. В конце концов, из всех мужчин Англии она выбрала его, пусть и вторым. Все же это чего-то да стоило.

В комнате для гостей наверху ожидали двенадцать кандидаток. Диана заранее приказала вынести из комнаты мебель, поставить посередине карточный стол и стулья вокруг него.

Девушки в комнате отвечали первым трем ее условиям: были молоды, хороши собой и грамотны. Однако Диана понимала: умение читать – одно, умение развлекать гостей за карточным столом и при этом следить за игроками, деньгами и картами – совсем другое.

– Юные леди, – заговорила Диана, когда все девушки вразнобой присели перед ней в реверансе, – это лорд Хейбери. Он расскажет вам об игре в фараон. Если у вас будут вопросы, не стесняйтесь их задавать. Я буду смотреть за тем, как вы справляетесь не только с игрой, но и с обязанностями хозяек. Отныне игорный стол – ваш дом, а ваша задача – развлекать наших гостей так, чтобы им хотелось остаться здесь до утра.

Разумеется, требовалось от них гораздо большее, но Диана рассудила, что из огромного числа кандидаток спокойно выберет подходящих.

Сама она села у стены, а Хейбери и двенадцать девушек расселись за столом. Оливер объяснил правила игры на удивление просто и понятно – Диана мысленно поздравила себя с удачей. Хоть Оливер и доводит ее до кипения, но что касается дела, он куда полезнее Блейлока.

Красивая брюнетка справа от Оливера подняла руку, чтобы задать уже третий – или четвертый? – вопрос. Отвечая ей, маркиз окинул ее оценивающим взглядом и слегка улыбнулся, а затем отвел глаза и продолжил свои объяснения.

– Вы… – заговорила Диана, просматривая свои заметки. – Мисс Карлайл, кажется?

Брюнетка кивнула, быстро бросив взгляд в сторону наставника.

– Да, миледи, Мэри Карлайл.

– Мисс Карлайл, можете идти.

– Но…

– Если уже сейчас вы не в силах придержать язык и не стрелять глазами, страшно представить, что случится дальше. Впрочем, я вас не виню: лорд Хейбери – настоящий дьявол во плоти. – Диана повернулась к другим девушкам. – Любую из вас, кто уже сближался или надеется сблизиться с маркизом, так же попрошу уйти.

Мисс Карлайл бросила на нее гневный взгляд, схватила ридикюль и вылетела за дверь. Оливер поднялся с места. Диана заметила, что девушки, сидевшие с ним рядом, буквально отшатнулись. Вот и отлично!

– Леди Камерон, можно вас на пару слов? – почти прорычал он и, широко шагая, вышел в холл.

– Можете пока попрактиковаться, дамы. Мы скоро вернемся.

Едва она прикрыла за собой дверь, Оливер шагнул к ней. Поднял руку, словно хотел схватить ее за плечо, но тут же сжал кулак и отступил назад.

– Какого дьявола? Это что сейчас было?

– Интересно, почему, чем старше повеса, тем моложе его любовницы? Хейбери, ей же и двадцати нет!

– Во-первых, мне двадцать девять – до старости еще далеко. Во-вторых, для своего возраста Мэри Карлайл выглядит весьма опытной. В-третьих, ты…

– Я тебе уже сказала: те, с кем ты соберешься разделить постель, у меня работать не будут.

– А для себя ты делаешь исключение?

– Я здесь не наемная работница!

– Знаешь, это очень похоже на ревность. – Оливер снова шагнул к ней. – Что это? Ты в самом деле ревнуешь?

Диана ощутила, что щеки ее пылают.

– Еще чего не хватало! Разумеется, нет. Просто ясно понимаю, что ты очень постараешься мне навредить. И хочу это предотвратить. Или хотя бы не облегчать тебе задачу.

Оливер сделал к ней еще шаг. Черт бы побрал его высокий рост и широкие плечи! Диана все бы на свете отдала сейчас за то, чтобы глаза их оставались на одном уровне, чтобы он не был таким… таким внушительным. Оставалось лишь поднять голову и смотреть ему прямо в глаза – это она и сделала.

Нежно – намного нежнее, чем Диана ожидала, – Оливер взял ее за подбородок.

Разумеется, он хотел, чтобы она сбежала. В страхе Диана бросилась бы прочь, а он бы вернулся и без помех обольстил всех оставшихся девушек. Да они бы в очередь к нему выстроились!

– И что дальше? – поинтересовалась Диана, мысленно поздравив себя с тем, что у нее не дрожит голос.

Оливер склонился к ней; губы обожгло его теплое дыхание.

– Лгунья, – выдохнул он. – Ты прекрасно знаешь, что ни к одной из этих девушек я не прикоснусь.

– Откуда мне это знать? Отпусти меня!

Оливер посмотрел на ее губы.

– Знаешь, о чем я думаю? Теперь из твоих губ вылетают лишь горькие и ядовитые слова. А сами губы так ли сладки на вкус, как были?

– Гадай дальше.

– Ты мечтаешь обо мне? – спросил он – и вдруг резко отпустил ее и выпрямился. – Скорее всего да.

С этими словами Оливер взял из рук Дианы стопку бумаг, которую она как единственную свою защиту прижимала к груди.

– Я дам тебе знать, кто из этих девиц сможет управиться с картами. А смогут ли они сидеть и с улыбкой смотреть, как люди пускают на ветер состояния и губят собственную жизнь, – решать тебе.

Диана глубоко вздохнула.

– Закончи к двум часам. Следующая группа придет к половине третьего.

Он кивнул и вернулся в комнату, а Диана проводила его сердитым взглядом. Когда за ним закрылась дверь, она несколько раз вдохнула, стараясь успокоиться. Что дальше? Сейчас надо провести еще несколько собеседований. Так, хорошо… А еще, судя по словам Оливера, имеет смысл заказать пару столов для рулетки и стол для игры в кости.

Диана согласилась, что одиннадцати юным леди в комнате для гостей дуэнья не требуется. В конце концов, они пришли устраиваться на работу не куда-нибудь, а в игорный дом. Пусть сегодня девушки получат первый урок, не считая урока игры в фараон. Сумеют противиться обаянию маркиза Хейбери – значит, без труда устоят и перед самим Люцифером!.. Хм, ну надо же такое выдумать – она ревнует! Смешно, просто смешно.

Диана прошла через холл в гостиную, отведенную для собеседований. Дженни впускала сюда девушек по очереди, по одной или две в час. Если джентльмены пойдут развлекаться в «Тантал» с такой же охотой, с какой леди рвутся здесь работать, беспокоиться точно не о чем.

В гостиной Дженни сидела за столиком, а напротив нее возвышался огромный чепчик, за которым ничего разглядеть не удавалось. Разве что платье – мешковатое, скучное, из серо-синего муслина. Диана уже готова была оставить собеседование на Дженни – та умела разговаривать ласково и не обижать отказом даже самых неподходящих претенденток, – но вовремя сообразила, что тогда ей придется слоняться у дверей гостевой комнаты и подслушивать, что же там происходит.

– Дженни, – сказала Диана быстро, чтобы не успеть передумать, – не взглянешь ли на краску, которую я выбрала для потолка? Что-то я засомневалась. Подойдет ли?

– Разумеется. – Компаньонка кивнула, вставая. Проходя мимо Дианы, Дженни легко коснулась ее локтя. – Будь к ней подобрее, – прошептала она и вышла.

Нахмурившись, Диана опустилась в кресло. С какой стати Дженни попросила ее быть добрее? Неужели она выглядит злой? Выкинув эти мысли из головы, Диана пододвинула к себе заметки Дженни и проглядела их. Гм… похоже, собеседование только началось.

– Вы Эмили Портсмен? – спросила наконец Диана, поднимая глаза.

– Да.

Лицо, полускрытое огромным чепчиком, – достаточно хорошенькое. Цвет волос определить трудно – что-то между блондинкой и шатенкой.

– Я – леди Камерон.

– Миледи, у меня есть вопрос. В вашем объявлении сказано, что вы нанимаете молодых леди на работу в ваш клуб, однако нет никаких уточнений. И я… одним словом, есть вещи, которые я делать не стану ни за какое жалованье. Поэтому, прежде чем мы начнем, мне хотелось бы кое-что уточнить, чтобы не тратить попусту ни ваше время, ни мое.

Диана кивнула.

– Понимаю вас. Нет, я не открываю бордель. Чем занимаются мои служащие в свободное время, меня не касается, пока это остается их личным делом. Могу выразиться и более прямо: я не стану просить вас с кем-то спать. В обязанности моих служащих входит работа за игровыми столами, подача еды, подсчет денег и так далее.

Вместо ответа мисс Портсмен сняла свой чудовищный чепчик и аккуратно сложила его на коленях.

– Тогда я готова продолжить.

Каштановые – вот какого цвета у нее волосы. Что-то среднее между русым, коричневым и рыжим. Диана сделала пометку: каштановые волосы, карие глаза.

– Сколько вам лет?

– Двадцать один год.

Диана записала и это.

– Умеете читать и писать?

– Умею.

– Говорите на каких-либо языках кроме английского?

– По-французски, по-испански, немного по-итальянски.

Впечатляет. Диана записала и эти сведения.

– Как у вас с математикой?

– Нормально. Проценты и ставки подсчитывать смогу.

– Учились в пансионе?

– Да.

– Отлично! В каком?

– Я предпочла бы этого не говорить.

Перо Дианы замерло над бумагой.

– Прошу прощения?..

– Я закончила пансион и была там одной из первых учениц, особенно в изящных искусствах. Но я предпочла бы не называть этот пансион.

Вот как? Потенциальная служащая отказывается давать о себе необходимые сведения? Пожалуй, на этом стоило и закончить, но Диане стало любопытно.

– У вас есть рекомендации? – Она задумчиво выводила на бумаге полумесяц.

– Я служила гувернанткой в двух аристократических домах, однако предпочту их не называть.

– Понятно. – Диана отложила карандаш и, подняв глаза, встретилась с прямым взглядом карих глаз претендентки. – Эмили Портсмен – ваше настоящее имя?

Молчание. Потом:

– Нет, миледи.

– Вы понимаете, что работа у меня сама по себе, независимо от вашего поведения, может быть расценена как порочащая вашу репутацию. Возможно, после этого вам не удастся снова найти место гувернантки, по крайней мере какое-то время.

– Да, понимаю. Я не возражаю против скандальной репутации, если решение грешить или нет останется за мной.

– Что ж, это… необычный подход.

– Вот как? Неужели большинство ваших будущих служащих живут спокойно и безбедно?

Только сейчас Диана поняла: она почему-то об этом не задумывалась. В самом деле, что за жизнь ведут ее будущие сотрудницы? Быть может, они живут тяжело, раз нуждаются в работе, но достаточно… да, достаточно спокойно. Видимо, Диана ошибалась. За прошедшие годы она научилась разбираться в людях, но в основном это касалось состоятельных мужчин.

Эмили Портсмен беспокойно повернулась в кресле.

– Вы предлагаете служащим комнату и стол, верно?

– Ваше присутствие здесь может навлечь на нас неприятности? – медленно спросила Диана.

После долгого молчания мисс Портсмен опустила глаза, развернула свой чепчик и водрузила его на голову.

– Да, такое возможно. Благодарю, что уделили мне время. В следующий раз постараюсь придумать что-нибудь получше.

Склонив голову, она встала и взяла свой ридикюль.

Диана, не понимая, что побуждает ее продолжить расспросы, все же сказала:

– Эти неприятности случайно не связаны с мужчиной?

Девушка повернулась.

– Я в равной мере виню и мужчину, и собственную наивность.

Это прозвучало очень знакомо.

– Мисс Портсмен, если вы в самом деле знаете и умеете все, о чем говорите, – вы приняты.

В первый раз на лице, полускрытом чепцом, отразилась растерянность.

– Я… Спасибо!

– Но с одним условием. Ваши секреты меня не интересуют, храните их при себе, если считаете нужным. Отныне вы должны быть со мной абсолютно честны. Если что-то из вашего прошлого может повлиять на вашу работу или на репутацию моего клуба – сообщите мне об этом.

Эмили Портсмен или как ее там? – склонила голову.

– Даю слово, миледи.

– Вот и хорошо. Вам предстоит еще пройти экзамен по математике. Думаю, с ним у вас проблем не будет. А затем подберем вам место.

Диана обратила внимание, что новая служащая не спросила ни о размере жалованья, ни о выходных, ни о конкретных обязанностях, хотя, по словам Дженни, эти вопросы весьма интересовали всех девушек. Проверив математические познания Эмили и отправив ее расставлять кровати на чердаке, Диана пошла искать Дженни.

– Ну, как тебе крошка в чепчике? – поинтересовалась подруга, стоя в дверном проеме. За спиной у нее несколько рабочих, взобравшись на стремянки, накладывали на потолок первые мазки бледно-золотистой краски.

– Я ее наняла.

– Так я и думала!

Диана бросила на нее пристальный взгляд.

– Что ты могла думать? Ты с ней едва начала разговор.

– У нее необычный взгляд. Взгляд, напомнивший мне тебя.

– Вот как? И как это понимать?

– Взгляд, словно говорящий: «Никто и никогда больше не сделает мне больно», – пояснила Дженни и переключилась: – Мне нравится такой цвет. А тебе? Выглядит не по-домашнему, к тому же хорошо подходит к золотой нити на шторах и на обивке.

– Дженни, были у тебя еще кандидатки, которых не интересовало жалованье?

Компаньонка повернулась к ней.

– Хочешь сказать, с таким же выражением лица? Да.

– Я хочу взглянуть на их анкеты. – Заметив, что Дженни старается скрыть улыбку, Диана нахмурилась. – У нас здесь не благотворительная контора, не дом призрения для девушек в беде. От персонала я жду очарования, а не отчаяния.

– Хорошо, я принесу все бумаги.

– Спасибо. – Диана разгладила юбку. – А мне, пожалуй, пора взглянуть, как дела у нашего… инструктора.

– Право, я удивлена, что ты оставила его наедине с этими юными леди.

«А я-то сама как удивлена!» – воскликнула про себя Диана. Но признавать, что Оливер ее переиграл, даже перед Дженни она не собиралась.

– Если девушки сумеют устоять перед его так называемым обаянием, значит, им по силам отвергнуть любой соблазн. И любого мужчину.

– Но разве, когда раскрываешь карты, пики всегда выпадают первыми? – поинтересовалась та, что с пышным бюстом.

Оливер поднял глаза от стола и поморгал. Поначалу ему казалось, что общение с молоденькими и хорошенькими девушками – лучшее, чего можно пожелать. Но теперь, по прошествии часа, он чувствовал себя совершенно измотанным и всей душой желал оказаться где-нибудь в другом месте.

– Нет, раскрытые карты – далеко не всегда пики. Но принято начинать ходить с пик. Это традиция.

– В нашем клубе будем начинать с червей. Это будет моя традиция, – заявила вошедшая незаметно для всех Диана.

Оливер на миг напрягся, но тут же усилием воли расслабил спину.

– Леди Камерон? О такой традиции вам следовало предупредить меня заранее!

– Черви – это же сердечки, верно? Ой, какая прелесть – начинать с сердечек! – восторженно взвизгнула обладательница пышного бюста.

Господи! Нет, девушка была очень даже ничего. Пока не открывала рот. С некоторыми округлыми частями ее тела Оливер, может, и не прочь был бы познакомиться поближе, только чтобы она при этом молчала. А ведь она не одна – их одиннадцать человек, и все галдят наперебой. Ох, как же хочется выпить!

– Леди, на сегодня закончим. Завтра прошу всех вас быть здесь в восемь часов. Вам будет объявлено окончательное решение о том, кого из вас я приму на работу. – Девушки гурьбой двинулись к выходу, но ту, что с пышным бюстом, Диана остановила за локоть. – Как вас зовут, моя дорогая?

– Черити. Черити Эванс.

– Спасибо, увидимся утром.

– Да, миледи! – И в последний раз качнув своим природным богатством, Черити поспешила следом за остальными.

Тем временем Оливер сел и принялся тасовать две колоды, которые использовал для демонстрации приемов и правил. Диана не появлялась целый час. Это его удивило. И, пожалуй, разозлило.

– Сыграем, Диана? – предложил он, кладя одну колоду на стол и вертя в руках другую. – Не побоишься?

– Не любить и бояться – совсем разные вещи. – Она подошла к столу. – В двадцать одно.

– Не переживай, непосильных для тебя ставок назначать не стану.

– Непосильных для меня ставок ты предложить не сможешь, – отрезала Диана.

Вот как?

– Ладно, садись, – проворчал Оливер.

Очевидно, она восприняла это не как приказ, а как знак согласия, ибо без возражений опустилась в кресло напротив.

– Мисс Эванс пришлась тебе не по душе?

– Что тебе сказать? – Он еще раз перетасовал колоду и принялся сдавать: Диане – рубашкой вверх, себе – рубашкой вниз. Затем снова ей и себе, теперь – обе карты рубашкой вниз. – Если скажу, что, на мой взгляд, она привлекательна, ты выставишь бедную глупышку за дверь. А если скажу, что от разговоров с ней хочется застрелиться, позаботишься, чтобы она таскалась за мной по пятам.

Диана отогнула уголок карты у себя на руках и осторожно заглянула.

– Еще одну, – попросила она. – Стоило бы тебе понять: идиоток я терпеть не буду, как бы они тебя ни раздражали. Глупые служащие будут стоить мне денег и репутации. – Оливер выложил перед ней четверку треф. – Хотя, если мисс Эванс не так уж глупа и только притворяется дурочкой, это совсем другая история. Я пас.

– Раздатчик берет. – Он перевернул пятерку червей: вместе с королем червей и двойкой пик – в общей сложности семнадцать очков. – Раздатчик пасует. Нет, поверь мне, мисс Эванс не притворяется. Не уверен, что она найдет обратную дорогу домой от Адам-Хауса.

– Значит, не буду ее брать. А как остальные? – Диана перевернула свою карту. – Двадцать.

Оливер кивнул.

– Семнадцать. Игрок выигрывает. На половину девушек надежды мало, но вот четверо – вполне обучаемы. А пятая уже знает игру, и, кажется, у нее есть способности. – Собрав карты в колоду, он перетасовал их и снова начал сдавать. – Однако имей в виду: уметь играть – еще не значит быть хорошим банкометом.

– Понимаю. Поэтому на их обучение я и отвела шесть недель. Пригляжусь повнимательнее к тем пяти, которых ты отметил. В целом, думаю, тридцати девушек за игорными столами, разносящих напитки, развлекающих гостей приятной беседой будет достаточно.

– Ты прислушиваешься к моему мнению? Вот это новость! – «И весьма интригующая новость», – добавил Оливер про себя.

– О картах ты знаешь все, и у тебя к ним действительно талант. Я могу осуждать, даже презирать тебя по моральным основаниям, но я не слепая.

– На месте владелицы игорного клуба я бы поостерегся говорить о морали. Кто, как не ты, намеревается поднять грех в Лондоне на совершенно новую высоту?

– Верно. Знаешь, оказывается, грешить самой намного приятнее, чем когда грешат против тебя.

Кажется, это очередная шпилька в его адрес? Что ж, не так Диана умна, как о себе воображает.

– Неприятно, когда грешат против тебя, – мягко ответил Оливер, – но и для грешников бывают свои последствия.

Диана подняла глаза.

– Ты хочешь сказать, что… сожалеешь? – с неподдельным удивлением спросила она.

– Разумеется, сожалею. Может, кому-то я и кажусь чудовищем, но все же я человек.

– Это ты так говоришь. Я воздержусь от суждений, пока не увижу доказательства.

– Что ж, смотри!

Оливер поднялся, резко отодвинув стул, и перегнулся через стол. Прежде чем Диана успела отпрянуть, он схватил ее за ворот муслинового платья, рванул к себе и приник к ее губам.

От прикосновения его губ по ее телу разлился обжигающий жар. Оливер не был нежным: почти распластав ее на столе, он жадно впился в ее губы. Языки их сплелись, и тела словно слились воедино. Но когда казалось уже, что еще искра – и вспыхнет гибельный пожар, Оливер вдруг отпустил Диану и выпрямился.

Она упала в кресло, забыв о своей обычной грации.

Тяжело дыша и мысленно проклиная себе за это, Оливер двинулся к дверям. Черт побери! Он хотел всего лишь напомнить ей, что в Вене Диана наслаждалась не меньше его. А вместо этого… Как теперь изгнать из мыслей распростертое под ним нагое тело, разметавшееся по подушке волосы цвета глубокой ночи, изумрудные глаза, горящие возбуждением и страстью?

– Такое доказательство подойдет? – бросил Оливер через плечо; голос его прозвучал хрипло. – А теперь пойду перекушу перед следующей так называемой лекцией.

Оливер был уже в дверях, когда за спиной у него прогремел выстрел.

Глава 7

Диана бросила на стол дымящийся пистолет. Вернуть его на прежнее место, за подвязку, она пока не могла – ствол был слишком горяч. Грохот выстрела еще гремел у нее в ушах.

Оливер обернулся, схватившись за левое плечо, и кинул на нее гневный взгляд.

– Ты меня подстрелила!

– Я же тебя предупреждала, – ответила она, поправляя юбку, из-под которой достала оружие.

– Но ты ответила на поцелуй! Если так уж злишься, выстрели лучше в себя!

– О, не уверена, что могу с тобой согласиться, но запомню для следующего раза.

– Смотри, что ты наделала! – прорычал Уоррен – и вдруг, пошатнувшись, опустился на колени – между пальцев его сочилась кровь.

На пороге показалась Дженни, за ней по пятам следовала Маргарет.

– Что за… – начала Дженни, но тут же овладела собой: – Маргарет, принеси воды и чистую ткань для перевязки. Не позволяй мужчинам входить сюда. Скажи рабочим, что леди Камерон увидела крысу и стреляла в нее.

– Быстро же вы придумываете отговорки, – проговорил Оливер, привалясь спиной к стене. Он побледнел, но особенно встревоженным не выглядел.

– У меня большая практика.

Дженни повернулась к Диане и спросила беззвучно, одними губами:

– Ты в него стреляла?

– Он меня поцеловал, – прошептала та в ответ. «Надо бы помочь Дженни», – подумала она. Если «крыса» сдохнет посреди клуба – это отпугнет посетителей.

– Диана, тебе нюхательная соль нужна?

– Нет!

Что за глупый вопрос? Хотя… Диана пошатнулась и ухватилась за край стола. Господи, она только что стреляла в Оливера Уоррена! Да, она его не любит. Ладно уж, будем говорить прямо: ненавидит. С удовольствием разбила бы ему нос. Но стрелять?.. Все из-за этого… Из-за этого поцелуя!

А ведь он прав. Нельзя отрицать: она ответила на поцелуй. Страстно целовала его в ответ, хоть и помнила, что Оливер сбежал от нее в Вене.

– Иди сюда и помоги мне снять с него сюртук! – резким тоном приказала Дженни.

– Да, конечно. – Моргнув, Диана подбежала к раненому и, присев, принялась вместе с Дженни освобождать его от сюртука.

– Я сам! – простонал Оливер и исторг целую серию ругательств, добрую половину из которых Диана слышала в первый раз.

Появилась горничная с горячей водой и чистой тканью для перевязки и тут же убежала.

«Что ж, это хорошая проверка слуг на умение держать язык за зубами», – подумала Диана. Однако стрельба в доме – куда более интересная тема для сплетен, чем любовь хозяйки к черным платьям. Вот и проверим, кому из слуг можно доверять.

– Похоже, милорд, пуля прошла по касательной, – сообщила Дженни. Она закатала рукав батистовой рубашки Оливера и осматривала рану.

– Почему-то я не чувствую за это особой благодарности вашей хозяйке, – процедил Оливер.

– Благодари хотя бы за то, что я почти не целилась, – отрезала Диана. В руках она держала сюртук, разорванный на левом плече, и от этого зрелища чувствовала тошноту. – И еще за то, что решила не стрелять тебе в сердце: оно такое крохотное – все равно не попадешь.

Выбросив вперед правую руку, Хейбери схватил ее за запястье.

– Мы сравняли счет, Диана, – выдохнул он, притянув ее ближе к себе. – Я в Вене нанес удар по твоей гордости – ты ответила мне выстрелом. Но попробуй еще раз выкинуть что-нибудь подобное – проявлять милосердие я больше не буду.

Усилием воли Диана заставила себя остаться спокойной, не пытаясь освободиться или выдернуть руку. Так вот как Оливер смотрит на то, что случилось в Вене? Всего лишь удар по ее гордости? А ведь, видит Бог, он совсем не глупец. Неужто Оливер не понимает, какую боль ей причинил? Странно даже подумать, что она могла так в нем ошибиться. И еще более странно, что теперь, после всего, Диана захотела его увидеть.

Ну что ж, в одном он прав: выстрел в спину – это серьезно. Возможно, стоит передохнуть и дать ему шанс, прежде чем снова проявлять ненависть.

– Если еще раз попробуешь меня поцеловать без моего согласия, я прицелюсь намного ниже, – пообещала Диана, не желая, чтобы Оливер догадался, о чем она думает на самом деле.

Он отпустил ее руку и поднял на нее пристальный взгляд.

– Договорились. Без согласия – не буду.

– Смотрю на вас обоих и удивляюсь, – вставила Дженни, перевязывая рану на мускулистой руке Хейбери. – В первый раз на моей памяти вы ведете цивилизованный диалог! Милорд, присядьте в гостиной, а Диана сейчас подберет вам какой-нибудь из старых сюртуков лорда Камерона.

Оливер сердито взглянул на компаньонку.

– Я не донашиваю чужие вещи, тем более за этим болваном.

Диана резко поднялась.

– Через десять минут у тебя встреча со следующей группой девушек. А свое мнение о моем покойном муже, будь любезен, держи при себе!

Даже если сама Диана с ним совершенно согласна.

К ее удивлению, Оливер поднялся на ноги и пошел за ней, лишая ее возможности хоть на пару минут остаться одной и все обдумать.

Это он во всем виноват, рассуждала Диана. По крайней мере, виноват намного больше ее. Оливер дал понять, что она не контролирует ситуацию. Разбудил в ней ненужные воспоминания. Нашел трещину в ее броне.

Да, она его ранила. Но он теперь знает, что его прикосновения все еще волнуют ее. Диана нахмурилась. Черт бы все это побрал! Надо было… надо было предвидеть, что Оливер не согласится стать послушным орудием в ее руках. Она думала, что знает, чего от него ждать. Думала, что готова к этому. Но ошиблась. Ибо – что толку отрицать?! – в самом деле ответила на его поцелуй. И одно – всего одно кратчайшее, безумное! – мгновение им наслаждалась.

– У меня вопрос, – произнес у нее за спиной Оливер.

Диана подавила в себе желание расправить плечи.

– Если хочешь спросить, почему я в тебя стреляла, догадайся сам.

– Да нет, это-то я прекрасно знаю. Хотела отвлечь от того, как жарко твой язычок сплетался с моим. – Он помолчал, растягивая драматический эффект от этого заявления. – А вопрос такой: почему ты все еще хранишь одежду лорда Камерона?

– Когда мы с ним покинули Лондон, кое-что осталось здесь. – Диана пожала плечами. – Я вернулась всего две недели назад. Еще не успела от этого избавиться.

– В прошлый раз, когда я застал тебя с одной из рубашек Камерона, ты ее резала ножом на мелкие кусочки.

– Тогда я была очень зла. Но у меня было два года, чтобы все обдумать и успокоиться.

– Ага. Скажи, пожалуйста, а стрелять в меня действительно оказалось так приятно, как ты думала?

Да сколько можно?! Диана развернулась на каблуках, вскинула голову и смерила маркиза гневным взглядом.

– Подумай лучше о том, что я не терплю, когда мужчины пытаются разрушить мою жизнь.

Взгляд ее опустился ниже – на перевязанное плечо. На повязке уже проступило красное пятно. И это сделала она. Выстрелила в Оливера. Ранила его. Ему больно… Почему, черт побери, это вообще ее волнует?

– Однако прошу прощения за то, что в тебя выстрелила, – выдавила Диана. – Признаю, ты… тревожишь меня сильнее, чем я думала.

Проницательный взгляд серых глаз встретился с ее взглядом.

– Аналогично, – только и сказал Оливер, а жестом пригласил ее идти дальше.

Диане не нравилось, что он держится у нее за спиной; и чем скорее она найдет ему одежду, тем скорее сможет остаться одна и все обдумать. При той жизни, которую ведет Оливер, скорее всего, в него стреляли уже не раз. Только для нее это – в новинку.

– Ты собираешься устроить в честь открытия «Тантала» банкет или просто разошлешь возможным членам клуба приглашения?

– Не твое дело.

Молчание.

– Я ничего не предлагаю, – заметил Хейбери наконец. – Просто спросил.

– Хорошо. Банкет. И не надо высказывать свое мнение, оно меня не интересует.

– И не думал.

– Вот и отлично.

Диана повернула в маленькую спальню, где со времени ее возвращения в Лондон хранились вещи, оставшиеся от Фредерика.

– Сюртуки здесь, – сказала она, указав на приоткрытый гардероб. – Думаю, найдутся и рубашки, хотя качеством похуже твоей.

Одной рукой Оливер принялся рыться в ящиках. Минуту спустя он извлек из гардероба сюртук лимонного цвета и поднял, держа двумя пальцами.

– Серьезно? – спросил он.

Ей вспомнились рассуждения мужа: модный костюм, мол, говорит об уверенности в себе и приносит удачу. И вечер того дня, когда Фредерик вернулся из клуба в лимонном сюртуке на тщедушных плечах, с вытянутой физиономией и пустыми карманами. И о том и о другом он говорить отказался.

– Диана!

Она вздрогнула, отметая воспоминания, и повернулась лицом к сероглазому дьяволу с иронически вскинутой бровью.

– Выбери себе уже что-нибудь, и идем заниматься с девушками.

Что-то проворчав себе под нос, Оливер снова принялся рыться в одежде.

– Если кто-нибудь увидит меня в этом, я погиб навеки! – объявил он наконец.

Диана повернулась к нему.

На этот раз Оливер выбрал обычный коричневый сюртук, похожий на его собственный, хоть и похуже качеством. Проблема была в другом: рукава, точнее, оставшийся целым рукав его рубашки доставал до запястья, а вот рукава сюртука заканчивались гораздо выше. Да и застегнуть сюртук ему бы не удалось даже под страхом смертной казни.

– Вы примерно одного роста. Я думала, подойдет…

Оливер с гримасой стащил с себя сюртук.

– Похоже, богатырским телосложением твой муж не отличался.

– Ну… в общем, нет, – нахмурившись, согласилась Диана.

– Что ж, придется мне одеться попроще. Будем надеяться, твои девицы не накинутся на меня и не сожрут живьем, оставив тебя без ценного помощника. – С этими словами он принялся расстегивать жилет.

– Что ты делаешь?

– Меняю рубашку. – Оливер снял с себя светло-коричневый жилет, повесил его на дверцу гардероба, стащил через голову испачканную рубашку. – Поищу себе что-нибудь с короткими рукавами.

Диану снова захватили воспоминания, на сей раз куда более приятные. Воспоминания об этих самых руках, плечах, этом мускулистом подтянутом животе в мягком золотистом свете камина, над ней, в постели, которую всего две недели назад она делила с мужем… Вздрогнув, Диана поспешно отвернулась и начала перебирать шейные платки на вешалке.

– Неужто смущаешься? – протянул Оливер. – Ничего такого, чего бы ты еще не видела!

– Вот именно. К тому же боюсь, недостатки твоего характера решительно перевешивают достоинства тела.

– Два года назад ты так не думала.

– Два года назад я была одинока и глупа. Теперь и то и другое позади. Одевайся и убирайся вон из моей спальни.

– Из спальни я уйду, – согласился Оливер. – Пока. Но, готов спорить на что угодно, не уйду из твоих мыслей!

«Проклятый, наглый, самодовольный!..»

– Разумеется, о тебе я буду думать не меньше, чем о крысах на чердаке. Иди в классную комнату и жди девушек. Дженни сейчас их приведет. – С этими словами Диана выскользнула из гардеробной, не задержалась в спальне.

Целую минуту она боролась с желанием броситься на кровать, но вместо этого начала ходить взад-вперед по комнате, стараясь унять дрожь. Паника, истерика – все это давно пройденный этап, говорила Диана себе. Всему этому в ее жизни больше места нет.

Однако в том, что сказал сегодня Оливер, как ни странно, был смысл. Нет, не в той ерунде, что они будто бы сравняли счет, а в том, что Диана сама виновата в сегодняшней катастрофе. Она потребовала от него участия в своих планах, неустанно искала у него слабости… И в итоге нашла – но не в нем, а в себе. Ее разум и сердце ему не доверяют, но тело, кажется, готово его простить.

– Уезжаешь? – Мандерли открыл сундук, стоявший ближе других, и посмотрел внутрь. Затем заглянул в следующий. – И эту пивную кружку из Пруссии берешь с собой? А может, мне оставишь?

Оливер вернулся в маленькую гостиную, где стояли в ожидании ломового извозчика его чемоданы и сундуки.

– Решил отказаться от аренды, – объяснил он, закрывая сундуки, открытые Джонатаном. – Кружку, так и быть, отпишу тебе в завещании. А пока она поедет со мной. – И любовно погладил пузатый бок кружки с намалеванной на нем обнаженной красоткой.

– Неужели покупаешь себе дом? Я слышал, Симвелл-Хаус сейчас выставлен на торги…

– Переезжаю в одну из квартир над клубом «Тантал».

– Да ты меня разыгрываешь!

Оливер поднял глаза на друга, удобно устроившегося на связке книг.

– В прошлом году я едва не переехал в клуб «Сосайети». Да и как устоять перед возможностью поселиться среди хорошеньких девиц?

– Даже не знаю, что делать: пасть на колени и поклониться тебе или напомнить, что в «Уайтсе» делают ставки восемь к одному на то, что «Тантал» разорится за три месяца.

– Предпочитаю поклонение.

– Оливер, этот клуб обречен! А ты собираешься связать с ним свое имя. Обычно ты так не поступаешь.

– Клубу ничего не грозит.

– Хм… – Виконт хлопнул себя ладонями по коленям и поднялся. – Вот что, угости меня обедом в «Уайтсе», а за обедом расскажи подробнее, что связывает тебя с леди Камерон.

– Джонатан, когда мне понадобится исповедник – сообщу письмом.

– Оливер, ты просто чертов эгоист! – рявкнул Джонатан и двинулся к двери, но остановился на полпути. Немного поколебавшись, закрыл дверь и повернулся к другу. – Знаешь, мы с тобой вообще-то немало лет знакомы. Помню, как пять лет назад твой дядюшка лишил тебя содержания, потому что ты обозвал его жеребячьей задницей. Помню, как…

– Нет, я назвал его жалким подобием жеребячьей задницы. – Оливер весело глянул на друга.

Джонатан был совершенно трезв. И еще он не просто изнывал от любопытства, а всерьез беспокоился. Беспокоился о нем, об Оливере. Если кому-то можно довериться, то виконт, пожалуй, самый подходящий человек.

– Джонатан, что ты хочешь знать?

– Ты познакомился с леди Камерон в Вене, верно?

– Очевидно, где-то я с ней познакомился. Что ж, почему бы и не в Вене?

– А теперь переезжаешь к ней домой! Чтобы вызвать толки в свете, это, пожалуй, чересчур… прямолинейно.

Оливер принужденно улыбнулся.

– Я переезжаю не к ней домой. «Тантал» от ее жилых помещений отгорожен практически стальными стенами. С другой стороны, в клубе над игровым и банкетным залами имеются две жилые квартиры. Я займу одну из них, а может быть и обе, пока не решил.

На самом деле он уже решил занять обе, но не собирался объявлять об этом публично, не переговорив с Дианой. Еще не хватало, чтобы его снова подстрелили!

– И когда я смогу заглянуть в твою новую резиденцию?

На лице Джонатана отражались сомнения: он явно не мог взять в толк, какие же отношения связывают Оливера с Дианой Бенчли. Неудивительно, за долгие годы их дружбы Мандерли ждал от друга совсем иного поведения с женщинами.

– Например, сегодня? – предложил Оливер. – После обеда в «Уайтсе».

Желание Дианы все держать в тайне – одно дело, а вызвать недоверие у старого друга – совсем другое. У Оливера, черт возьми, не так много друзей, чтобы ими разбрасываться из-за прихотей этой женщины.

– Вот так щедрое предложение! Благодарю вас, маркиз!

– Иди к черту, придурок.

За следующие два с небольшим часа Оливер выяснил: весь Лондон уже в курсе, что почти ежедневно он является в Адам-Хаус и проводит там по многу часов. По-видимому, все уверены, что их с Дианой, как выразился лорд Мандерли, «что-то связывает», и это что-то – одна из причин, по которым графиня Бенчли решила открыть игорный клуб в Лондоне.

О том, что же будет происходить в клубе «Тантал», тоже рассуждали немало, порой пускаясь в самые удивительные предположения. Оливер помалкивал: не подливал масла в огонь, не спешил рассеивать даже самые дикие слухи. Это великий эксперимент Дианы, не его. Он лишь помогает ей деньгами и делится опытом.

Прислушиваясь к многочисленным пересудам и ловко избегая неудобных вопросов, Оливер думал о том, что пока у Дианы все идет удачно. Она добилась всего, чего хотела. «Тантал» открывается через неделю, и никто – по крайней мере из мужчин – ни о чем другом и не помышляет, как только посетить клуб.

– Добрый день, милорды, – приветствовал Оливера и Джонатана старший грум, когда они подъехали к Адам-Хаусу.

– Кларк, сколько сейчас в Адам-Хаусе мужчин?

Седовласый конюх фыркнул.

– Больше, чем хотелось бы ее милости. Это уж точно! Вот только сегодня еще двоих наняли. – Взяв под уздцы Ливня и шагнув вперед, чтобы принять поводья у Джонатана, Кларк добавил вполголоса: – И оба такие здоровенные парни, с пудовыми кулачищами – кажись, из доков.

Оливер кивнул. Обычно он не снисходил до бесед с прислугой, но Кларк производил впечатление возможного союзника в доме, где любой союзник был на вес золота. Да и сведения, которые Кларк давал, могли оказаться полезными.

Двери открылись, и Оливер вместе с Джонатаном зашагали вверх по парадной лестнице.

– Лэнгтри! – позвал Оливер.

Девушка-дворецкий немедленно выросла перед ними, загораживая проход.

– Сегодня леди Камерон не принимает посетителей, – объявила она, смерив взглядом виконта.

– А мы не к ней, – заявил Оливер. Несговорчивого дворецкого можно и пнуть, мелькнуло у него в голове, но как пнуть даму? – Мы хотим посмотреть мою новую квартиру.

Девушка кивнула и отступила в сторону.

– Отдельная лестница как раз сегодня закончена. Осторожнее с перилами, они покрашены и еще не высохли.

Оливер мысленно сделал себе зарубку спросить Диану, зачем ей понадобилась отдельная лестница: для любого, кто захочет попасть в верхние комнаты клуба, или только для него, чтобы держать его подальше от основной части дома? Впрочем, с такими вопросами лучше подождать, пока рядом Мандерли. Оливер предпочтет услышать от хозяйки честный ответ, пусть даже приправленный пулями.

– В Адам-Хаусе я был всего раз, лет восемь или девять назад, – сообщил Джонатан, пока они поднимались по новой отдельной лестнице, расположенной под прямым углом к главной. – Не помню ничего, кроме вида снаружи.

Оливер кивнул.

– Леди Камерон все здесь перестроила.

Коридор направо вел в игровые комнаты и гостиные, а по левую руку располагались две двери. Оливер вытащил ключ, очень неохотно врученный ему вчера Дианой, и открыл дверь справа.

В апартаментах пахло ремонтом – запах, к которому Оливер за пять недель уже привык. Пять дверей из небольшого холла вели в просторную и уютную гостиную, две спальни, кабинет и библиотеку.

– Очень уютно, – заметил Джонатан, когда они вошли. – И определенно просторнее, чем квартиры в «Сосайети». А как насчет слуг?

– Убираться здесь будут горничные Адам-Хауса, еда – с кухни клуба, дверь открывает Лэнгтри. Я возьму с собой только Майлза и Хьюберта, они поселятся на чердаке.

– Что ж, Хейбери, не будь ты самим Вельзевулом, я бы сказал, что ты нашел себе местечко в раю!

Оливер ухмыльнулся в ответ.

– Сомневаюсь, что на небесах есть карточные столы и бильярд или там обитают исключительно хорошенькие ангелочки женского пола.

– Что вы здесь делаете?

Оливер обернулся, услышав резкий голос Дианы. Она стояла на пороге; из-за ее плеча выглядывала молоденькая белокурая девушка.

– Показываю лорду Мандерли свое новое жилище, – ответил Оливер, стараясь подавить неприятное чувство, как будто снова оказался в университете и директор застал его в спальне с девицей. – А ты что здесь делаешь?

Диана дернула щекой.

– Оливер, – проворковала она куда более нежным голосом, – ты же знаешь, как я не люблю портить сюрпризы.

Этот нежный голосок Оливер, черт побери, хорошо помнил.

– Тогда тебе нечего бояться, – ответил он, непринужденно меняя позу, чтобы скрыть охватившее его возбуждение. – Мандерли – воплощение скромности и молчаливости.

– Спасибо за почти комплимент! – ответил Джонатан, переводя взгляд с самой Дианы на ее спутницу. – Прошу прощения, но вы ведь леди Камилла Прайс, верно? А Фентон?.. Вы… вы здесь работаете?

Девушка побледнела, а Диана немедленно шагнула вперед, заслонив ее собой.

– Чтобы это выяснить, лорд Мандерли, вам придется вступить в клуб «Тантал».

Виконт отвесил поклон.

– Да, миледи. Если позволите сказать, то немногое, что я успел увидеть, очень впечатляет.

– Благодарю, лорд Мандерли. Оливер, мы как раз закончили главный зал. Если вам с лордом Мандерли интересно, можете взглянуть.

Едва Диана со своей спутницей покинула комнату, закрыв за собой дверь, Оливер обернулся к Джонатану.

– Что ты там болтал? Кто такая Камилла Прайс?

– А ты не слышал? – вскинул брови Джонатан. – Я знаю что-то, чего не знаешь ты? Подожди-ка, это надо записать и упомянуть в мемуарах.

Похоже, Оливер слишком много времени проводил в Адам-Хаусе, если умудрился пропустить новейшую сплетню.

– В твоем некрологе я об этом упомяну, если не объяснишь, в чем дело!

Мандерли смерил его пристальным взглядом.

– Ты, конечно, страшен в гневе, но я рискну. Услуга за услугу: ты объяснишь, что происходит между тобой и леди Камерон, я – кто такая Камилла Прайс.

Оливер выругался сквозь зубы.

– Терпеть не могу торговаться!

– Верно, но быть не в курсе ты не любишь еще сильнее.

Несколько долгих мгновений Оливер смотрел на виконта.

– Напомни мне, почему мы дружим? – спросил он наконец.

– Потому что никто, кроме меня, тебе правды не скажет, – невозмутимо ответил Джонатан. – И еще потому, что мне плевать, что говорят о тебе другие.

Оливер глубоко вздохнул.

– Да, похоже, что так. Ладно. Мы с Дианой познакомились в Вене. А потом расстались. Плохо расстались.

Мандерли кивнул.

– Так я и предполагал. Камилла – леди Камилла Прайс – была помолвлена с маркизом Фентоном. В день свадьбы сбежала из-под венца, и уже несколько недель ее никто не видел.

– Похоже, клуб «Тантал» превращается в приют для девушек в беде. – Любопытно, добавил Оливер про себя. Об этом стоит подумать. – Ну что, пойдем посмотрим на игорный зал леди Камерон?

– Я готов сбить тебя с ног, чтобы прибежать туда первым!

Оливер не стал признаваться, что уже много раз видел помещения «Тантала». Видел – и молчал. Это смущало, ибо оставалось загадкой для него самого. Диана купила его молчание шантажом, пусть. Но почему же, черт возьми, он сам готов ревностно хранить ее тайны? Почему не чувствует даже искушения нарушить ее планы хотя бы в мелочах?

Оливер и не заметил, когда этот поединок воли превратился в полномасштабную войну. И что еще тревожнее, он совсем иначе теперь представлял себе победу.

Его цель – доказать, что произошедшее в Вене было ерундой, минутной слабостью. Что ж, лучший способ – повторить эксперимент. И пусть на этот раз Диана бежит, как сама сказала, поджав хвост. Ибо Оливер на этот раз не покинет игорный стол, пока игра не окончится его выигрышем.

Глава 8

– Лорд Мандерли узнал меня! – воскликнула Камилла Прайс, судорожно прижимая руки к груди. – Я же говорила, миледи, рано или поздно меня узнают!

Диана остановилась посреди главного игорного зала.

– Главный игорный зал – звучит слишком длинно, тебе не кажется? Нужно придумать название покороче. Да, точно: нужно свое название для каждой комнаты. Что-нибудь, легко слетающее с языка. Что бы ты предложила?

Дочь графа Монтшира утерла слезы.

– Я… Леди Камерон, простите, но понимаете ли вы, какую беду я могу на вас навлечь?

– Я знаю одно, Камилла: слухи о том, что ты здесь, привлекут сюда новых посетителей. Да, они будут сгорать от любопытства. Кто-то, возможно, посмеется или осудит. Но если за каждое злое слово они будут платить по двадцать фунтов – пусть говорят.

– Вот только осуждать будут не вас!

– Да? Ты так думаешь?

Бледные щеки Камиллы порозовели.

– Ну, может быть, и вас тоже, но за спиной!

– А мне что за дело, если я этого даже не услышу? Самое худшее, что они могут мне сделать, – не приходить. А пока платят за то, чтобы играть у меня в клубе, и оставляют здесь деньги, из которых я плачу тебе и другим девушкам, – пусть делают что хотят. Как насчет зала «Персефона»? Названия можно будет написать на дверях и… Да, мне кажется, зал «Персефона» подойдет.

Камилла, немного успокоившись, начала предлагать имена богинь и мифологических героинь, в честь которых можно назвать другие залы. Диана слушала ее, стоя у двери так, чтобы заранее увидеть приближение Хейбери и Мандерли.

Диана совсем не ожидала, что займется помощью девушкам в стесненных обстоятельствах. Но так вышло уже дважды: с Эмили Портсмен и Камиллой Прайс. И Диана обнаружила, что ничего не имеет против. Более того, ей это нравится!

В двадцать три года она едва ли могла испытывать к этим девушкам материнские чувства. Но сестринские – почему бы и нет? Диана не поверяла им свои тайны: для этого у нее была Дженни. Просто принимала на работу, потому что они оказались в бедственном положении и, как правило, не по своей глупости, а по вине мужчин. Ей ли не знать, сколько зла несут в мир мужское высокомерие и тупость?

– Боже правый!

С любезной улыбкой Диана повернулась к лорду Мандерли.

– Добро пожаловать в зал «Персефона»!

Хорошо звучит, подумала она. Да, это название и выберем. Придется еще раз встретиться с мистером Данливи. Он, скорее всего, будет недоволен, но, право же, несколько надписей на дверях – сущая мелочь в сравнении с дополнительной лестницей.

– Столов маловато, – заметил Оливер.

Это он уже говорил. И в тот раз Диана просто отмахнулась. Но теперь Оливер привел с собой арбитра! Хотя… черт… она сама их обоих сюда пригласила!

– У нас есть дополнительные столы. При необходимости их очень легко принести и расставить.

– А мне нравится, – встрял Мандерли, прежде чем Оливер продолжил свою критику. – Терпеть не могу тесноты – вот как в Морском клубе, когда вечно приходится протискиваться между пустыми столиками.

– Благодарю вас, милорд. – На этот раз Диана улыбнулась по-настоящему. – Мне кажется, я нашла равновесие между практичностью и уютом.

– Леди Камерон, а не позволите ли взглянуть и на другие комнаты?

Она склонила голову, бросив на друга Оливера взгляд из-под ресниц.

– Оливер, твой друг просто очарователен!

Ох уж эти мужчины! До чего же они предсказуемы!

– Оставь моего друга…

– Однако у женщины должны быть тайны, – прервала Диана маркиза. – Лорд Мандерли, я пришлю вам приглашение на открытие клуба. Этого достаточно?

– Да, наверное. Но вы определенно разожгли мое любопытство.

– Вот и отлично. – Диана глубоко вздохнула, словно пытаясь освободиться от очарования виконта. Что ж, он и в самом деле привлекательный мужчина, хоть и не такой привлекательный, как дьявол, стоящий с ним рядом. – А теперь, джентльмены, прошу простить, мне нужно кое за чем присмотреть.

Диана дернула шнурок возле одной из потайных дверей, не более чем через десять секунд дверь открылась.

– Мистер Джекобс вас проводит, – сказала она, пристально глядя на Оливера.

В комнату вошел один из здоровенных парней с пудовыми кулачищами, нанятых вчера. За такое приобретение Диана должна была благодарить клуб «Джентльмен Джексон». Она и не подозревала, сколько бывших боксеров готовы работать на даму, которой требуется крепкая мужская рука. Если мистер Джекобс и мистер Смит и в деле так же эффективны, как на вид, то, пожалуй, стоит нанять еще двух-трех их товарищей.

Едва лорд Мандерли под руку с самим сатаной покинул зал, Диана послала Камиллу найти Эмили. Фальшивая мисс Портсмен оказалась отличным организатором: ей Диана поручила и расстановку кроватей и тумбочек в девичьей спальне, и составление рабочего и учебного расписания. Что бы ни произошло у нее в прошлом, сейчас Диана была рада, что Эмили с ней.

Диана окинула взглядом просторный зал с несколькими столами, тяжелыми канделябрами, расставленными у стен, и винно-красным ковром на полу. Скоро семья Бенчли не узнает Адам-Хаус. Как не узнает и ее саму. То и другое Диану вполне устраивало.

– Зал «Персефона»? – пророкотал у нее за спиной знакомый баритон Оливера.

– Уверена, Джулиет сообщила, что я сегодня никого не принимаю, – ответила Диана, не отрываясь от блокнота с именами греческих богинь. – И твои… услуги сейчас не требуются. Сегодня девушки заучивают меню и учатся поощрять джентльменов повышать ставки. Сразу отвечаю на твой следующий вопрос: от успехов в этом будет зависеть их заработок.

– Ты собираешься открывать игрокам кредит? – Оливер подошел ближе. Лицо его было непроницаемо. – Из моих денег?

– Деньги мои. Я обязана отдать их с процентами, но распоряжаться ими могу как хочу. Нет, я не собираюсь открывать джентльменам кредит.

– Значит, и ставки у тебя будут поскромнее и еды и напитков игроки будут заказывать меньше.

– А ты всегда оплачиваешь свои клубные счета?

Оливер выдвинул стул и сел напротив нее.

– Всегда.

– Фредерик по клубным счетам не платил. К отъезду из Лондона мы в одном «Сосайети» задолжали едва ли не сотню фунтов. Я не готова нести такие расходы ради мужчин, тратящих больше, чем они могут себе позволить. – Диана отложила карандаш и выпрямилась. – Убеди меня, что Фредерик был исключением, что все остальные оплачивают счета вовремя, и я передумаю. Иначе предпочту учиться на своих ошибках и их не повторять. И не давать возможность другим повторять ошибки себе во вред.

– Хм… – Оливер пододвинул к себе лист бумаги с ее записями. – В таком случае, рискуя снова получить пулю, осмелюсь тебе кое-что предложить. Сообщи о своих условиях сразу. Например, прямо в холле повесь объявление: «Играйте только наличными. Клуб кредита не открывает». Иначе посыплются претензии от джентльменов, которые узнают об этом слишком поздно.

Как ни неприятно ей это признать – предложение в самом деле очень разумное.

– Слишком длинно, но я об этом подумаю.

Оливер повертел в руках лист бумаги, затем поднес его к глазам:

– Персефона, Психея, Афродита, Деметра, Гера, Ариадна и Афина? Знаешь, ведь Ариадна не богиня.

– А я не словарь составляю. Для моих целей «Ариадна» вполне подойдет.

– Почему же нет Артемиды? Или Дианы?

– Диана – латинское имя. И потом, это прозвучит нескромно.

– А еще и Артемида, и Диана – богини охоты. Думаешь, для игорного клуба, возглавляемого женщиной, это будет звучать чересчур агрессивно?

Диана подняла глаза.

– Когда на нас нападают, мы защищаемся, если ты об этом.

– Я не об этом, и, думаю, ты это прекрасно знаешь. Но спорить не буду. – Оливер продолжил читать. – Должен признать, дать залам имена – отличная идея.

– Раз у клуба есть имя, пусть будут имена и у залов. И куда проще сказать: зал «Деметра»», чем «бильярдная на первом этаже северо-западного крыла», согласен?

– Согласен.

– Наконец-то, – пробормотала Диана.

– Прошу прощения?

– Я сказала «наконец-то». – Она повысила голос.

– А, я так и подумал. Названия залов напишешь над дверями?

Диана нахмурилась.

– Да, пожалуй. Чем легче ориентироваться в клубе, тем больше гости смогут выпить. И то, что я одобрила твою идею с объявлением, еще не значит, что и дальше буду выслушивать твои советы.

Оливер положил лист с записями на стол, хлопнул по нему ладонью.

– Знаешь, – сказал он негромко и задушевно, – сейчас мы с тобой в уникальном положении. Я полностью в твоем распоряжении, пока не решу, что никакая репутация не стоит этого безумия, или просто не выкраду то письмо. Мне кажется, будет справедливо, если ты кое-что обо мне узнаешь.

Сегодня Диана не ждала Оливера, и пистолет ее лежал под подушкой наверху. Она сжала в руке карандаш. Так себе оружие, но, по крайней мере, можно ткнуть им в какое-нибудь чувствительное место и выиграть время, пока не подоспеет помощь.

– Что ж, просвети меня, – ответила Диана самым равнодушным тоном.

– Два года назад у меня в самом деле не было ни денег, ни дома, куда можно вернуться, – негромко заговорил Уоррен. – Но это не все, что я оставил в Лондоне. Знаешь, большинство женщин давно уже научились не навязывать мне свои правила и не указывать, как я должен жить. А единственный мужчина, который пытался… Что ж, сейчас мне принадлежат и его титул, и его владения, и его немалое состояние.

– Не старайся убедить меня, что убил своего дядюшку, боюсь, зря потратишь время. Если, конечно, не нанял ведьму, наславшую на него внезапную смерть посреди палаты лордов. В яд не поверю, уж извини. Это не твое оружие.

Дерзкий взгляд ее встретился со взглядом серых глаз Оливера, спокойным и серьезным.

– Ничего подобного я не имел в виду. Я говорю о другом. Обычно люди не злят меня. Не играют мной. Не шантажируют. Некоторые из них, пожалуй, меня даже боятся.

– Да уж, добрячком тебя не назовешь! – Диана нарочито громко вздохнула, очень надеясь, что в этом вздохе проявится скука, а не тревога. Азартная игра. Любая встреча с ним превращалась в азартную игру. Жаль только, узнала она об этом на две недели позже, чем следовало. – Это мне известно, Оливер. – Она взяла у него из-под руки свой блокнот. – Но пора бы тебе понять: я тебя не боюсь.

К ее удивлению, он улыбнулся.

– Слово «боюсь» тебе вообще не подходит, Диана.

Хм, звучит почти как комплимент.

– Тогда можно ли надеяться, что на сегодня ты закончил попусту тратить мое драгоценное время? – поинтересовалась она.

– Не совсем. Сколько приглашений ты разошлешь? – Оливер поднял палец. – И прежде чем ответишь, напомню: ты пригласила меня в дело из-за моего опыта. В большинстве клубов имеется комитет по членству: он решает, кого принимать, а кого – нет. Имей в виду: все, кто получит приглашения, решат, что тем самым их приглашают в члены клуба.

– В приглашениях будет ясно сказано: ознакомительный визит на один вечер. А на банкете я раздам бланки заявок на вступление в клуб.

– Сколько? – повторил Оливер.

– Пятьдесят, невозможный ты человек!

– Пятьдесят приглашений или заявок?

– Заявок – пятьдесят. Приглашений – триста.

Несколько секунд он молчал.

– Пятидесяти членов клуба тебе будет мало. В «Уайтсе» несколько сот членов, и еще очередь на пять лет.

Похоже, Оливер не уйдет, пока не обсудит с ней членство в будущем клубе во всех подробностях.

– Знаешь, у меня есть определенный бюджет и за его рамки выходить нельзя. Пять тысяч фунтов на все про все: открыть клуб, нанять персонал, заложить основу клубного банка, приобрести еду и напитки, перестроить и обставить дом, разослать приглашения, расширить конюшни и подъезд к дому, кормить…

– Значит, попроси еще денег, – перебил Оливер. – Пятьдесят человек, все они – члены и других клубов, не будут являться к тебе каждый вечер. И не заполнят семь больших залов. Клуб будет выглядеть не эксклюзивным, а пустынным.

– Так ты готов одолжить мне еще? – недоверчиво спросила Диана, с трудом выговаривая слова.

Свои планы она строила, имея в виду займ от лорда Блейлока, и когда вовлекла в них Оливера, даже не подумала, что он может ссудить больше. Дурацкая ошибка, из-за которой теперь она оказалась в слабой позиции.

– Но ты ясно дал понять, что готов рискнуть только пятью тысячами!

– Пожалуй, я готов пересмотреть условия сделки.

Вот оно. То, чего она ждала и страшилась все это время. Диана выпрямилась, надеясь лишь, что Оливер не догадывается, как колотится ее сердце.

– Я не смогу выплатить тебе больший процент. Тогда я останусь без прибыли.

– Этого я и не прошу. Мне не нужны деньги.

– А что же тебе нужно?

– Ты.

Диана от изумления приоткрыла рот. В голове промелькнула тысяча картин. Примерно в половине из них Диана убивала наглеца из разнообразного оружия. Но во второй половине…

– Но я тебя ненавижу! – воскликнула она.

– А это не имеет значения.

Диана вскочила, едва не опрокинув стул. Голова ее кружилась, но она не могла позволить себе бежать.

– Ты отвратителен! Убирайся вон, пока я не приказала вышвырнуть тебя за дверь!

Оливер тоже встал и, обойдя стол, двинулся к ней.

– Можешь меня вышвырнуть, по крайней мере попытаться. Однако подумай над моим предложением. Еще пять тысяч фунтов – на тех же условиях. И одна ночь… Нет, двадцать четыре часа – со мной наедине. Время и место выбираю я.

– Тут не о чем думать! – Развернувшись, Диана направилась к стене, на которой свисал шелковый шнурок, но остановилась на полпути. – Впрочем, знаешь, я уже подумала. Твой друг лорд Мандерли – красивый и обаятельный молодой человек. Ты точно водишь его за нос – значит, и мне это будет несложно. Пожалуй, я уговорю его ссудить мне…

– Нет! – резко, словно выстрел, прозвучало у нее за спиной.

Прежде чем Диана успела сообразить, как близко подошел к ней Оливер, он схватил ее за плечо, развернул лицом к себе, впечатав спиной в стену.

Она вздернула подбородок и сжала кулаки.

– Не смей указывать мне, что делать, Оливер! – воскликнула Диана, от души надеясь, что дрожь в ее голосе он припишет гневу. – И следи за собой – твой гнев слишком напоминает ревность.

– Можешь играть в свои игры со мной, Диана, – прорычал Оливер, опираясь руками о стену по обе стороны от нее так, что она оказалась в ловушке. – Но не трогай моих друзей.

– Друзей? – В ее голосе прозвучала издевка. – Так у тебя не один друг? Право, удивительно, что кто-то готов общаться с тобой по доброй воле.

Оливер наклонился – теперь между их губами не было и дюйма.

– Оба мы знаем, моя дорогая, что тебе не составляло труда найти деньги для своего предприятия у какого-нибудь наивного щенка. В конце концов, за последние два года ты стала мастерицей манипуляций. По крайней мере, ты хочешь, чтобы так о тебе думали.

Если было на свете то, что Диана ненавидела всей душой, – это попытки копаться в ее мотивах. Слишком привыкла она, что ее обсуждают свысока, словно вещь. Жена. Собственность. Без гроша. Без ничего. Но те времена прошли. Теперь Диана сама себе хозяйка и никому не позволит путаться у нее под ногами.

– Ошибаешься, – процедила она сквозь зубы. – Мне неважно, что думают обо мне люди. Важно только, что они делают.

– Считаешь себя неуязвимой, Диана? Что-то это меня не убеждает.

– И меньше всего я беспокоюсь о том, что думаешь ты!

Взгляд его опустился на ее губы – и сердце Дианы затрепетало. Тщетно старалась она убедить себя, что это дрожь отвращения при мысли о новом поцелуе. О нет, не отвращение это было – желание. Возбуждение. Предчувствие.

Нет, нет и нет! Она не потеряет власти над собой. Тем более из-за него! Диана глубоко вздохнула и взглянула ему прямо в глаза.

– Хочешь доказать обратное? – с иронией проговорила она. – Надеешься, что я растаю в твоих объятиях и буду молить тебя о займе?

– Молить, конечно, будешь, – чуть сощурив глаза, медленно ответил Оливер. – Только не о деньгах.

С этими словами он склонился над ней и… коснулся губами ее лба.

Жест этот вовсе не выглядел отеческим, хотя Диане, разумеется, и отеческий поцелуй был бы неприятен. Черт побери все! С тем же успехом Оливер мог бы поцеловать ее как следует, то есть как не следует. Все в ней встрепенулось, все молило о продолжении. И она не успела ни ударить его, ни оттолкнуть, ни… словом, не успела ничего – он уже выпрямился и отвернулся.

– Дополнительные пять тысяч дадут тебе возможность принять в клуб достаточно членов, чтобы он начал приносить прибыль, а также приобрести дополнительные столы, которых у тебя нет. Так что, дорогая, подумай над моим предложением.

Диана схватила со стола канделябр и запустила в Оливера. Если бы меткость ее равнялась ее ярости, маркиз рухнул бы на пол с пробитой головой. Однако латунный снаряд лишь слегка задел его рукав и пролетел мимо.

– Из пистолета ты целилась лучше, – заметил Оливер, не оборачиваясь, и вышел.

Несколько мгновений Диана свирепо смотрела ему вслед, затем подняла с пола канделябр. Как этот дьявол узнал, что бюджет ее на исходе, она понятия не имела. Должно быть, родственники из ада подсказали! Но оценки Оливер дал настолько точные, что Диана не видела смысла даже мысленно спорить с ним.

Черт бы побрал это все! Почему она не сделала перерасчет после того, как погиб лорд Блейлок, а с ним и первый вариант ее плана? Да, конечно, членов клуба должно быть больше, но это значит, что потребуется больше спиртного, столов, соломы для лошадей, служащих… Всего! И, естественно, куда больше наличных на руках в дни, когда везет не банку, а игрокам.

Дополнительные пять тысяч фунтов решили бы все эти проблемы. Но условия?!

– Диана, – послышался от дверей нежный голос Дженни, – Джулиет сообщила мне, что Хейбери привел в свои апартаменты гостя.

– Верно.

– А почему у тебя в руках канделябр?

– Этот канделябр я швырнула в Хейбери.

– Ясно. – Подойдя, Дженни осторожно взяла канделябр у Дианы из рук и поставила на место. – Ты снова хотела убить маркиза по какой-то конкретной причине?

– Да не хотела я его убивать! Самое большее – покалечить. С убийством хлопот не оберешься.

– Рада слышать, что ты сохраняешь здравый рассудок. Поскольку маркиз не валяется на полу рядом с канделябром, ты, видимо, промахнулась?

– Да! Чтоб его…

– И почему все это произошло?

Диана плотно сжала губы. Конечно, репутация Дженни не связана с клубом «Тантал» так прочно, как репутация самой Дианы, но все же… Дженни Мартин – единственный человек на свете, которому она может доверять.

– Оливер предложил одолжить мне еще пять тысяч фунтов.

– Но это же отличная новость!

– Да, можно сказать и так.

Судя по выражению лица Дженни, об условиях займа она догадалась сама. Объяснения не требовались, так что Диана, извинившись, удалилась во внутренние покои дома – свое святилище.

Выйдя на солнечную террасу, где ее никто не мог побеспокоить, Диана закрыла за собой дверь и принялась расхаживать взад-вперед. Итак, Оливер Уоррен хочет ее и готов заплатить за ночь с ней пять тысяч фунтов. Любопытно, учитывая, что два года назад он сам от нее сбежал.

Если Диана откажется, клуб от этого не погибнет. Но Оливер бросил ей вызов. Добьется ли он своего или заставит отступить? Черт бы побрал этого человека! Он прекрасно знает, насколько привлекателен и… хорош в постели. Но ей тоже все это известно. Диана не даст сбить себя с толку, а уж за пять тысяч фунтов сумеет как-нибудь вытерпеть его одну ночь.

И что произойдет, если она согласится? Ее ждет ночь неприятных воспоминаний о том, как она одинока, как зла, в каком отчаянии была два года назад. Как бросилась в объятия первому встречному, показавшему, что он предпочитает ее колоде карт. Как жадно потянулась Диана к его вниманию, как счастлива была наконец-то встретить того, кто оставался с ней не ради «исполнения супружеского долга»!

Вот что ждет ее. А чего хочет он? Оливер Уоррен с легкостью может уложить в постель множество женщин, не предлагая им денег. Диана тихим шагом подошла к ближайшему окну и задумалась, водя пальцем по подоконнику. Он предложил именно то, что ей сейчас очень нужно, и рассчитывает на согласие.

Хочет получить второй шанс завоевать ее привязанность? Или стремится что-то доказать самому себе?

Диана нахмурилась. Быть может, все проще: он – мужчина, и его манит все недоступное. Хватит думать об этом, пока она не заработала себе мигрень. Диана прижала пальцы к виску и, поборов в себе желание уйти и отвлечься каким-нибудь занятием, осталась на месте.

Если отринуть все пустые размышления, останется его предложение – предложение значительной денежной суммы. Нужно решить, принять ли его. Принять не потому, что Диана попалась на его удочку, а потому, что на кон поставлено ее будущее. И дополнительные пять тысяч фунтов в самом деле могут очень многое изменить.

С одной стороны – пять тысяч фунтов, с другой – ночь, полная болезненных воспоминаний, в обществе мужчины, с которым два года назад она на краткий миг ощутила… О чем вообще тут думать? С чего вдруг ее охватила такая… непрактичность?

В этот момент причина внезапного приступа непрактичности возникла у нее перед глазами – за окном, внизу, на чистокровном сером коне, маркиз Хейбери удалялся в сторону Гросвенор-стрит. Быть может, собирать другие долги или, что более вероятно, обольщать других женщин.

Если она согласится, будет ли он праздновать победу? Несомненно, попытается. А если она отнесется к этому как к простой сделке – что потеряет? В конце концов, один раз она пережила Оливера Уоррена. На этот раз, по крайней мере, она знает правила игры. Возможно, даже лучше, чем он.

Задумчиво улыбнувшись, Диана побарабанила пальцами по стеклу и отправилась искать Дженни. Нужно составить новый план работ с учетом дополнительных пяти тысяч фунтов.

Глава 9

Отступив на тротуар, Оливер смотрел, как двое дюжих грузчиков заносят в Адам-Хаус его письменный стол красного дерева. Такой же книжный шкаф уже отправился на склад. Впрочем, Оливер мало бывал дома, и из мебели, переезжающей вместе с ним на новую квартиру, его всерьез волновала только кровать.

– Хейбери!

Оливер вздрогнул и поморщился, но тут же с его лица исчезло всякое выражение и повернулся к изящному ландо, приблизившемуся к нему сзади.

– Леди Кэтрин! – проговорил он, склонив голову.

– Так это правда?! – вскричала она. Кучер, повинуясь ее знаку, послушно остановил лошадей. – Ты поселился в игорном клубе?

– Самый подходящий для меня адрес, не находишь?

Леди Кэтрин смерила взглядом внушительное здание.

– Клуб, в котором хозяйка женщина и работают только женщины. Да, тебе это очень подходит. Будь я ревнивой, это стало бы для меня ударом в самое сердце.

– Повезло мне, что ты не из тех, кто ревнует.

– Хотела бы я побывать на твоей новой квартире! – воскликнула леди Кэтрин, постучав по ладони изящным кружевным веером.

Слова эти напомнили Оливеру о его незавидном положении. Запрет увиваться за дамами угнетал его как стеснение его свободы, независимо от того, хотел ли он этих отношений. Разумеется, от содержанки ожидают верности ее благодетелю, но здесь благодетель – он, и его же шантажом принуждают держать панталоны на замке. Случись такое с кем-нибудь другим, Оливер первым бы над ним посмеялся.

– Может быть, когда я здесь устроюсь… – расплывчато пообещал он.

Кэтрин Фолстон перегнулась через бортик ландо.

– Хейбери, ты как-то очень уж быстро переехал. Особенно для человека, который не нуждается в жилье.

– Хм. Кэт, дорогая, если я не обсуждал планы переезда с тобой, это не значит, что их не было.

– Ты, как всегда, грубое животное, – с улыбкой упрекнула она. – Но это меня в тебе и привлекает.

По кивку Кэтрин ландо тронулось, а за ним застучали колесами по мостовой полдюжины карет, терпеливо ожидавших возможности продолжить путь.

Беззвучно выругавшись, Оливер повернулся к ним спиной. Помимо его грузчиков по Адам-Хаусу сновала армия Дианиных девиц, наводя чистоту и нанося последние штрихи на убранство клуба перед сегодняшним приемом.

Сам Оливер приглашения не получил, но даже Колдстримский гвардейский полк в полном составе не удержал бы его сегодня вдали от «Тантала». Любопытно, думал Оливер, понимает ли Диана, что теперь, когда он поселится в Адам-Хаусе и избежит необходимости при каждом своем появлении прорывать оборону Лэнгтри, изгнать его и из клуба, и из ее покоев станет довольно сложно?

Оливер бросил взгляд в приоткрытую дверь, за которой виднелся холл. На его предложение об условии представления дополнительных средств Диана так и не дала ответа. Вместо этого в последние дни она избегала оставаться с ним наедине, ни на шаг не отпуская от себя свою верную тень, белокурую и сладкоголосую. Откровенно говоря, его это раздражало.

Когда у крыльца остановилась еще одна ломовая телега, Оливер не обратил на нее внимания. И не обращал, пока из дома не вышло четверо клубных вышибал и не принялись разгружать игорные столы и стулья. Оливер обернулся. Вслед за этой телегой подъезжали к крыльцу еще две, с таким же грузом.

– Хьюберт! – громко позвал Хейбери.

Из Адам-Хауса выбежал на зов его лакей.

– Милорд, знаете ли вы, что окна одной из ваших спален выходят на восток? И шторы там недостаточно плотные, чтобы…

– Хьюберт, – прервал его маркиз, – успокойтесь. И присмотрите за разгрузкой. А у меня дело к леди Камерон.

Прежде чем лакей успел ответить, Оливер широкими шагами вошел в фойе.

– Лэнгтри, где Диана?

Леди-дворецкий подняла глаза от какого-то списка, который держала в руках.

– Она сейчас никого не принимает, милорд. Большой прием…

– Я по делу, – прервал Оливер девушку и вслед за очередным столом ворвался в зал «Персефона».

Пришлось согласиться: назвать залы именами богинь – очень хорошая идея. А еще лучше, украсить каждый зал соответствующими мифологическими мотивами, чтобы даже изрядно пьяный джентльмен без труда сообразил, где он находится.

В дверях зала «Деметра» он заметил Пэнси Бриджер, многообещающую ученицу в обучении игры в фараон.

– Леди Камерон видели? – спросил Оливер.

– Она в зале «Афина», – ответила Пэнси, продолжая расставлять лампы.

Кивнув, Оливер направился в просторное помещение, которое Диана предназначила для библиотеки и курительной. Здесь сама хозяйка, встав на табурет, расставляла на верхних полках книги. Она подняла руки, и узкая черная юбка ее платья тоже слегка приподнялась, обнажив черные домашние туфли и голые лодыжки.

Оливер замер, наслаждаясь видом. Что бы там между ними ни было, нельзя отрицать, что Диана – очаровательная женщина. При первой их встрече он восхищался только ее внешностью. Но теперь она показала такую силу духа, какой он никак не ожидал от удрученной вдовы. Однако все ее положительные качества перевешивало одно совершенно ужасное: Диана Бенчли – единственный в мире человек, которого он боится. И с этим нужно покончить как можно скорее.

– Я вижу твое отражение в окне, – прервала она молчание.

Что ж, застать ее врасплох не удалось.

– Ты приобрела новые столы и стулья.

– Сегодня они не понадобятся, так как нам нужно много свободного места, – ответила Диана, продолжая расставлять книги.

– Я не об этом спросил.

– Ты ни о чем не спрашивал.

– Мне казалось, вопрос очевиден, – возразил Оливер, не трогаясь с места у дверей. – Но как пожелаешь. Откуда деньги?

Диана поставила на место последнюю книгу, сошла с табурета-стремянки и отодвинула его в угол.

– Я решила принять твое предложение, – ответила она так спокойно и холодно, что на долю секунды – один удар сердца – ему показалось, что он ослышался.

Острый, жаркий, почти болезненный плотский голод охватил его при этих словах – столь жаркий, что лишь чрезвычайным усилием воли Оливер заставил себя остаться на месте. Чего только он не ожидал от себя в ответ на ее согласие – только не такой реакции.

– И когда ты собиралась сообщить мне об этом? – поинтересовался Оливер, стараясь, чтобы его голос звучал еще безразличнее, чем ее.

– Я подумала, увидев новую мебель, ты сам это поймешь. Очевидно, так оно и вышло.

– Возможно, но соглашения между джентльменами так не заключаются.

Диана вытерла руки тряпкой.

– А я не джентльмен. И ты, осмелюсь утверждать, тоже.

– И тем не менее, я ожидал, что ты подойдешь ко мне, протянешь руку и скажешь: «Оливер, я принимаю твои условия». Затем я обращусь к поверенному, составлю договор и передам деньги тебе без всякой спешки.

Последние слова Оливер добавил, чтобы напомнить ей: пока еще он ничего ей не дал, так что стоит быть посговорчивее.

Несколько секунд Диана смотрела на него, потом отложила тряпку и подошла.

– Ладно. Буду играть по твоим дурацким правилам, если тебе так хочется. – С этими словами она протянула руку. – Для меня это просто сделка. Двадцать четыре часа моего времени в обмен на пять тысяч фунтов.

Как видно, Диана считает, что разгадала его намерения. Но как, если он сам их не понимает? Оливер сжал ее руку в своей.

– И все же скажи.

Диана подчеркнуто громко вздохнула.

– Оливер, я принимаю твои условия, – продекламировала она, словно читала стишок.

Он задержал ее руку в своей на секунду дольше, чем требовалось.

– Хорошо, я сверюсь со своим календарем. Итак, ты моя на двадцать четыре часа тогда, когда я захочу этого.

– Я не твоя, Оливер. И никогда больше твоей не буду. Я же сказала, это просто сделка.

– Называй как хочешь, милая. Посмотрим, сможешь ли ты сохранить это похвальное бесстрастие, когда окажешься со мной в постели.

Диана отдернула руку, но он успел заметить, как дрогнули ее пальцы. Оливер отчаянно надеялся, что вздрогнула она от сладкого предвкушения, а не от чего-либо иного. Хотя он и предпочитал играть с холодной головой, но сейчас буквально сгорал от желания. По крайней мере, хотел надеяться, что это только желание, похоть, больше ничего. В самом деле, что еще это может быть?

– Счастлив сообщить тебе, что я уже почти перевез вещи, – проговорил Оливер, когда Диана достаточно собралась с силами, чтобы отвернуться. – На приеме можешь представить меня как своего… А кстати, кого? Кем я тебе прихожусь?

– На этот вопрос лучше ответь сам, дорогой, – парировала она, придвигая кресло ближе к книжным полкам. – Я не знаю, кто ты мне. Но твоя роль на приеме – мой защитник. Ты явно во мне заинтересован, но насколько близки мы были или еще будем – большой вопрос. Пусть другие мужчины видят меня желанной и в то же время недоступной.

– Ты знаешь, что вызываешь желание, Диана. Едва ли в этом нужно кого-то убеждать с моей помощью.

Она задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Более важная для меня задача – отвергать ухаживания, никого не обижая. Для этого ты и нужен. Постарайся выглядеть внушительно.

– Грозно хмуриться и вращать глазами?

Диана метнула в него взгляд, в котором Оливер, к своему удивлению, не заметил раздражения.

– Мы это уже обсуждали. А теперь хватит мне надоедать, иди готовься к своему выходу.

– А какова твоя задача сегодня вечером? – поинтересовался он. – Кроме как выглядеть таинственной, желанной и недоступной.

– Готовить карманы для денег, разумеется!

Диана направилась в зал «Деметра», но Оливер преградил ей путь.

– Кто-нибудь непременно спросит, как я связан с клубом.

– Клуб мой. Вы, лорд Хейбери, работаете на меня.

– Этого я говорить не стану.

Диана выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– Ладно. Говори, что ты мой консультант. Кто лучше тебя разбирается в азартных играх и клубах? В конце концов, именно за игрой ты провел большую часть жизни.

В голосе ее послышалось раздражение, и Оливер понял, что настал удобный момент. Он шагнул ближе.

– Ладно, так и скажу…

– Вот и хорошо.

– … если ты меня поцелуешь.

– Я… я не собираюсь тебя целовать!

– Придется.

– Делай, как я говорю, Хейбери, или я тебя уничтожу.

– Пустишь в ход письмо, чтобы заставить меня сказать, что я твой консультант? Это, Диана, называется стрельбой из пушки по воробьям. Ведь клуб твой еще даже не открылся.

Изумрудные глаза ее блеснули гневом. Она шагнула к нему, схватила за отвороты сюртука, притянула к себе и с размаху влепила поцелуй, больше похожий на удар. И прежде чем Оливер успел опомниться, развернулась и пошла прочь.

– Вот так, – бросила Диана через плечо. – Теперь ты – мой консультант.

– Тоже мне, поцелуй! – проворчал он ей вслед.

– На настоящие поцелуи ты меня не вдохновляешь, – произнесла она и гордо расправила плечи.

«Так я и поверил!» – подумал Оливер. Сам-то он был вполне… вдохновлен. И судя по тому, с каким жаром Диана с ним спорила, ее вдохновение тоже не миновало. А теперь несет околесицу и старается вывести его из себя только ради того, чтобы он забыл: она все же его поцеловала. Это во‐первых. А во‐вторых, согласилась лечь с ним в постель. Там и тогда, где и когда он сам назначит. Чертовски удачное утро! Быть может, не слишком скромно поздравлять с успехом самого себя, но излишней скромностью маркиз Хейбери никогда не отличался.

Дженни в задней части дома надзирала за тем, как последний из новоприобретенных столов, тщательно обернутый в дерюгу, отправляется на хранение в чулан. Сегодня клуб будет заполнен до отказа, и лишняя мебель только помешает. Но в дальнейшем – тут Хейбери прав – дополнительные карточные столы и стулья понадобятся, чтобы клуб не выглядел пустым.

Диана остановилась на пороге чулана, рассеянно кивнув двум дюжим вышибалам, как называл их Хейбери. Те вежливо поклонились ей и продолжили свою работу. С ними Диана не прогадала: на все руки мастера, готовы не только выпроваживать нежелательных гостей, но и таскать мебель.

– Все здесь? – спросила Диана, когда Дженни повернулась к ней.

– Все. А повар только что получил последнее ведерко земляники и готовит земляничный пирог.

– Отлично! – Диана взяла Дженни под руку и повела в основную часть клуба. – Должна сказать, все девушки отлично справляются со своими обязанностями.

– А про маркиза что скажешь? – полюбопытствовала Дженни.

– Мы его наняли, так что вся заслуга на нас.

– Хочешь сказать, ты его наняла.

– Ну да.

– И согласилась принять дополнительное финансирование на его условиях.

– Да.

Дженни немного помолчала.

– Но так и не сказала мне, что это за условия.

– И пока не скажу. Достаточно того, что на бумаге эти пять тысяч фунтов переданы мне тем же порядком и на тех же условиях, что и предыдущие.

Ее подруга кивнула и крепче сжала руку Дианы, привлекая к себе.

– Дорогая моя, – проговорила Дженни вполголоса, – я не вижу для лорда Хейбери особых причин меняться к лучшему.

Диана высвободила руку и нахмурилась.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, Дженни, но в любом случае, этот мужчина меня не интересует. Даже если бы я считала его привлекательным – а этого больше нет, совсем нет! – ничто не заставит меня забыть, как он… как он едва меня не погубил, – докончила она шепотом, не в силах сдержать дрожь в голосе.

– Но не погубил. – Дженни сжала ее плечо. – Диана, у меня нет на свете никого ближе тебя. И если ты хочешь, чтобы Хейбери исчез – просто скажи. Думаю, я смогу об этом позаботиться.

– О, бога ради! – фыркнув, воскликнула Диана. – Я, конечно, на все готова ради своих целей, но не на убийство. Впрочем, спасибо за предложение.

– Просто помни, что я готова.

– Запомню. Буду рассматривать все возможности.

Но улыбка скоро сошла с ее лица: перед мысленным взором Дианы предстал сероглазый демон с довольной усмешкой на лице, когда она объявила, что согласна на его условия. Словно дуновение ветерка пробежало у нее по спине, сразу и обжигая, и леденя.

Что ж, подготовиться к этой битве она еще успеет, а сейчас стоит подумать о том, что ждет ее в ближайшие несколько часов. Пожалуй, это единственный способ сохранить здравый рассудок. Не сойти с ума от мысли о том, что – сделка это или не сделка – она только что согласилась разделить постель с Оливером Уорреном.

Отчаянно стараясь выкинуть из головы мысли о Хейбери, от которых бросало то в жар, то в холод, Диана в последний раз обошла клубные залы. Касаясь ленты и мягкой обивки стула, она ощущала легкое покалывание в пальцах.

Предыдущие семь недель – появления в обществе, все встречи и разговоры, расчеты и рассуждения – все было ради сегодняшнего вечера. Все, кого Диана пригласила, должны чувствовать себя счастливчиками. Все, кого не пригласила, должны умирать от зависти и желания сюда попасть. И из этой пестрой толпы выйдут немногие избранные, которым позволено будет стать членами «Тантала» и отдать Диане свои деньги.

Она долго думала над тем, в каком стиле обставить и декорировать клуб, наконец остановилась на строгой элегантности. И теперь Диана, заглянув сначала на кухню, чтобы дать указания поварам, затем на конюшню, чтобы перемолвиться парой слов с Кларком, главным конюхом, думала о том, что сделала правильный выбор. Любая экстравагантность нарушила бы атмосферу тайны, а элегантность ее поддерживает.

Девушки в задних комнатах навели марафет. Диана собрала их всех, чтобы дать последние наставления, наскоро перекусила вместе с Дженни и поднялась к себе переодеться в вечернее платье. Не так уж сложно было заслужить славу «дамы в черном», но сегодня она всерьез подумывала появиться для разнообразия в красном – вот будет разговоров!

Однако, подумав, Диана отвергла эту идею. Ее сегодняшние гости – исключительно мужчины, а персонал клуба состоит практически из одних женщин. Без сомнения, гости будут виться вокруг девушек и пытаться их соблазнить. Только красного платья не хватало, чтобы клуб сделался совсем уж неотличим от дома терпимости. Диана не возражала против близкого знакомства гостей с кем-нибудь из ее девушек, но цель у нее была другая.

Она снова выбрала черное платье, от выреза до подола расшитое черным стеклярусом. Натянула длинные, до локтя, перчатки, застегнула на шее ониксовое ожерелье, в последний раз взглянула на себя в зеркало. Звуки из передней части дома в ее покои не проникали – об этом она позаботилась. И все же в Адам-Хаусе чувствовалось новое. Он как будто ожил.

Диана бросила взгляд на окно, где за плотно задернутыми шторами сияли фонари, освещающие подъезд к дому и конюшне. Начало приема было назначено по нынешней моде на поздний час – девять вечера.

– Мэри, сколько времени? – громко спросила Диана.

– Десять минут девятого, ваша милость, – откликнулась горничная, убирая с туалетного столика ненужные булавки и гребешки.

Диана улыбнулась. Вряд ли гости начнут приезжать раньше срока, но на случай, если кто-то не утерпит, лучше быть в полной боевой готовности.

Раздался стук в дверь, и Мэри поспешила открыть. Пару секунд спустя она вернулась со сложенным листком бумаги в руках. Диана развернула записку. Четкий, словно летящий почерк Оливера пересекал листок наискось. Сердце ее на мгновение ускорило бег – несомненно, в страхе перед тем, что в последний момент Хейбери выкинет какую-нибудь подлую штуку.

Диана быстро прочла записку: «Так мы – любовники? Я танцую с тобой весь вечер?»

Кажется, она ясно все объяснила. Должно быть, Оливер просто хочет напомнить, что ей без него не обойтись. Склонившись над письменным столом нацарапала под первым вопросом «да», под вторым – «почти все танцы» и отдала записку девушке в ливрее, терпеливо ждущей у дверей. Затем села у окна и раскрыла книгу. До ее выхода на сцену еще почти час.

Прочтя записку от Дианы, Оливер самодовольно рассмеялся. Притворяться его любовницей она не стесняется, но посмотрим, сохранит ли Диана такое же хладнокровие, когда придет время платить по счетам. Ведь что бы она о нем ни говорила и что бы ни думала, между ними определенно есть то, что называют искрой.

Прислонившись к стене в зале «Персефона», Оливер разглядывал проходящих перед ним мужчин. Большинство любопытствующих явились сюда по двое и по трое, чтобы не остаться в одиночестве, если окажутся в клубе единственными посетителями. У дверей девицы в черно-желтых ливреях принимали у них плащи, шляпы и перчатки. Других девушек, кроме Лэнгтри у входа, видно не было.

– Хейбери!

Оливер скрестил руки на груди и кивнул.

– Стэнпул.

– Не рановато ли вышел на охоту? Мне казалось, ты ночной хищник.

– Я здесь не охочусь. Я здесь живу.

Барон Стэнпул удивился и окинул Оливера внимательным взглядом с ног до головы.

– Да, до меня дошли слухи… Хочешь сказать, это правда?

– По-моему, именно это я тебе только что и сказал.

Стэнпул отступил на шаг.

– Эй, нет нужды рычать!

– А ты не дразни хищника.

– Так, значит, ты близко знаком с леди Камерон?

«Понимает ли Диана, насколько я иду ей навстречу?» – думал Оливер. Пожелай он ее уничтожить – уничтожил бы одним словом. Два года назад, год назад или сейчас. Но он играет в другую игру.

И пока эта игра не окончена, будет защищать ее от всех, кроме себя. Да, она ведет свою игру, но подыгрывать ей – для него сейчас лучший способ выиграть.

– Мы с леди Камерон старые… друзья, – ровным голосом ответил Оливер.

– Друзья, вот как? – Барон Стэнпул скользнул взглядом куда-то ему за плечо. – Значит, если я попробую вспахать поле вдовы, ты возражать не будешь?

Хейбери сжал кулаки – его поразила сила собственного гнева.

– Тебе стоит выбирать выра…

– О, вот ты где, дорогой! – послышался у него за спиной голос Дианы, и нежная рука коснулась его руки. – Представишь меня этому красавцу?

Боже правый! Неудивительно, что Стэнпул мечтает ее заполучить. В своем черном платье она была как полночная луна – сияющая, ослепительная, завораживающая.

– Это лорд Стэнпул, – сухо ответил Оливер, поведя подбородком в сторону барона. – И он находит тебя привлекательной.

Диана склонила голову – локон полночных волос мазнул по щеке.

– Польщена, милорд. Надеюсь, вы здесь повеселитесь.

– Собираюсь, да…

Оливер взял Диану за руку, сплетя пальцы с ее пальцами.

– Скажи, с кем еще ты хочешь познакомиться?

– О, со всеми! Ты же знаешь, я приглашала только интересных мужчин. Лорд Стэнпул, мы еще увидимся.

– Да-да, конечно!

Отойдя на несколько шагов так, чтобы лорд Стэнпул не слышал, Оливер перехватил ее руку и притянул к себе.

– Ты сегодня весь вечер собираешься выставлять меня рогоносцем? – поинтересовался он вполголоса.

Диана повернулась к нему – изумрудные глаза ее сияли радостным возбуждением. Неудивительно, если вспомнить, как она готовилась к этому вечеру.

– Разве я могу наставить тебе рога? – мягко ответила Диана. – Мы ведь не пара.

– Мне достать записку и показать твое собственное письменное подтверждение, что мы любовники?

– Ревнуешь, дорогой? – Диана с притворной скромностью опустила взгляд.

– Можешь спать, с кем тебе нравится. Но если ты намерена выставлять меня дураком перед всеми, я в этом не участвую.

Произнося эти слова, Оливер уже понимал, что лжет. Не такой уж редкий случай, если не считать того, что на сей раз он лжет самому себе. Чертовски бесполезная трата времени и усилий.

– Я собираюсь общаться, с кем захочу, не спрашивая твоего позволения. И имей в виду: сегодня вечером я собираюсь флиртовать… даже соблазнять. – Свободной рукой Диана похлопала его по плечу. – Ты же знаешь правила этой игры. Сам не раз в нее играл.

– Когда я играю в эту игру, соблазнение не заканчивается словами. Будь осторожна и смотри, с кем играешь. Как мужчина я должен тебя предупредить: фальшивое соблазнение порой влечет за собой неприятные последствия.

– Как и настоящее. – Она отступила на полшага. – Понимаю, почему ты злишься: я веду игру, которую принято считать мужской. Но я вдова, мне не нужно беречь невинность. И открываю свое дело, так что связи в высшем обществе мне вряд ли удастся удержать. Я уже заплатила свою цену, а теперь намерена получить вознаграждение.

Диана двинулась было к следующему гостю, но Оливер остановил ее.

– Это серьезная игра, – негромко заметил он. – Вряд ли ты понимаешь, насколько. И не представляешь все возможные последствия.

На миг она обернулась к нему.

– Тот же совет могу дать тебе я. Или это угроза?

– Понимай как знаешь.

Нескольким мужчинам здесь Диана была представлена, но Оливер заметил, что с ними она почти не разговаривает, и более того, ясно дает понять, что она здесь с ним. Вряд ли боится встречи со старым любовником: о покойном графе Камероне и его жене в свете не ходило никаких слухов, если не считать злосчастной страсти графа к игре.

Примерно через час Оливер понял, что происходит: Диана хочет, чтобы мужчины его боялись. По крайней мере, остерегались переходить ему дорогу. Его она использовала, чтобы управлять продолжительностью, шириной и глубиной беседы.

– Леди Камерон! – обратился к ней Фрэнсис Хеннинг, с бокалом вина в одной руке и печеньем в другой. – Я слышал, у вас работает полсотни хорошеньких девиц. Но пока вижу только полдюжины служанок. Скажите мне, что это не все, или я буду чертовски разочарован!

Диана улыбнулась в ответ.

– Итак, вы хотите познакомиться с моими крупье и банкометами? – вкрадчиво поинтересовалась она.

По залу пронеслось: «Да!», «Конечно!», «Еще бы!» – гул голосов, напомнивший Оливеру о тетеревах в брачный период, усилился десятикратно.

– Так я и думала! – кивнула Диана.

Почти одновременно с четырех сторон зала распахнулись двери, замаскированные портьерами. Из них появились девушки в форменных бежевых нарядах с золотым шитьем, одна другой краше. Всех их Оливер помнил в лицо, если не по именам, помнил, кто из них лучше играет в фараон, в вист или в двадцать одно. Но остальные-то этого не знали!

В эти минуты зал «Персефона» напоминал скорее ассамблею в «Олмаке», чем мужской клуб. Мужчины вились вокруг девушек, словно пчелы над цветами. Отовсюду слышались комплименты и обмен любезностями, быстро переходящий во флирт.

Оливер покосился на Диану. Та стояла у стены и с легкой улыбкой наблюдала за происходящим.

– Играть-то они будут? – пробормотал он. – Или ты все же решила вместо игорного клуба открыть бордель?

Диана нахмурилась.

– Я не допущу подобного. Эти девушки – под моей крышей и под моей защитой. – Она шагнула вперед. – Леди, будьте добры занять свои места за столами. Джентльмены, сегодня двери клуба «Тантал» для всех вас открыты. Наслаждайтесь. Что же касается будущего, в зале «Ариадна» и в холле вы найдете бланки заявок на вступление в клуб. – С мягкой, чувственной улыбкой Диана обвела глазами зал. – Джентльмены, у нас клуб для избранных. Так что в своих заявках постарайтесь быть убедительными.

Под одобрительный гул она сделала шаг назад. Оливер последовал за ней.

– Вне стен этого клуба, – заметил он, – любой из этих мужчин счел бы унизительным для себя даже заговорить с любой из этих девушек.

– Но мы в стенах этого клуба. И девушки, и я сознаем все возможные последствия. Осмелюсь утверждать, между клубом и другими вариантами для многих из них я бы выбрала клуб.

– Значит, ты оказываешь им благодеяние?

– Не собираюсь спорить об этом. Если тебя что-то не устраивает – у тебя было семь недель, чтобы об этом сказать.

– Не то что не устраивает, Диана. Просто беспокоюсь о судьбе своих инвестиций. Естественное чувство, тебе не кажется?

– Вот оно что! – Рукой, затянутой в перчатку, она слегка толкнула его в грудь. Конечно, это было лишь воображение, но сквозь перчатку и фрак Оливер почувствовал тепло ее ладони. – Послушай, Хейбери, я отдала этому предприятию куда больше времени и сил, чем ты, так что делай, что я говорю, и держи свое мнение при себе.

Как Диана чертовски уверена в себе! Оливер открыл было рот, чтобы напомнить, что он не наемный служащий, но тут же сообразил: этот аргумент звучал довольно жалко и в первый раз, а от повторения в десятый раз точно убедительнее не станет. Может быть, лучше напомнить об их уговоре? Вот это ее осадит.

Оливер опустил глаза на маленькую руку в перчатке, по-прежнему лежащую у него на груди. Чувствует ли она, как бьется его сердце? Любопытный вопрос, особенно если вспомнить, сколько раз ему говорили, что у него нет сердца.

– Сегодня, – сказал он вслух.

– Да, и сегодня, и всегда, пока я сама не спрошу твоего мнения.

Но прежде чем она отошла, Оливер накрыл ее руку своей.

– Ты не поняла. Когда заканчивается прием – в три часа ночи?

– Да, в три хотелось бы закончить.

– Значит, в четыре я жду тебя в своих апартаментах. Согласно нашему договору.

На этот раз глаза ее расширились.

– Да ты шутишь! Я сейчас занята, если ты не за…

– Я заметил. В четыре часа. – Оливер посмотрел на ее расшитый стеклярусом лиф, на маленькую руку в перчатке, нервно мнущую лацканы его сюртука. – Платье не снимай.

Глава 10

Уильям д’Арвиль, герцог Уайтинг, прислонившись плечом к стене, беззастенчиво разглядывал Диану.

– И как же вы намерены вернуть себе положение в свете теперь, когда все знают, что вы содержите игорный дом?

Диана вздохнула, глядя, как проплывает мимо поднос с бокалами вина. Очень хотелось выпить чего-нибудь покрепче, особенно после разговора с Оливером. Но расслабляться рано. Ей все еще нужно быть настороже, очаровывать гостей и в то же время не позволять им лишней фамильярности. Хоть думала она сейчас вовсе не о гостях.

Думала Диана о том сероглазом дьяволе, что играл в фараон за соседним столом под заинтересованными взглядами десятков приглашенных. О, играть он умеет, это ясно! И не только в карты.

– Леди Камерон!

Диана вздрогнула. О чем она только думает? Уж точно не о том, как убедить богатых аристократов платить двадцать фунтов в год за членство в клубе!

– Вы, ваша светлость, держите лошадей и охотничьих собак. Верно?

– Верно, – кивнул Уайтинг.

– У вас – свое хобби, а у меня – мое, – улыбнулась она. – Мастерство игроков, превратности фортуны – все это… очень увлекает, знаете ли.

– И ради своего увлечения вы готовы рискнуть репутацией?

Не без труда Диана оторвала взгляд от Оливера и повернулась к герцогу с лошадиной физиономией.

– А стоит ли жить без увлечений? – «И без денег, которые это увлечение мне принесет», – добавила она про себя. – Если это и будет стоить мне ужина или кадрили, что ж, переживу.

– Не оскорбит ли вас, если я признаюсь, что не на шутку увлечен вами, леди Камерон?

Он и еще добрая дюжина мужчин, даже не осознающих, как легко они попались на крючок. Вообще, большинство мужчин на редкость предсказуемы. Просто смотреть жалко. Конечно, Оливер тоже ее хочет, но он, по крайней мере, выстроил план и сумел заманить ее в свои сети, точнее, сумеет сегодня в четыре часа.

– Комплименты редко меня оскорбляют, ваша светлость, – с улыбкой ответила Диана. И когда герцог, ободренный ее словами, уже хотел продолжить, улыбнулась еще нежнее и добавила: – Но я не цветок, который может склониться от дуновения случайного ветерка.

Герцог рассмеялся.

– Очень прямолинейно, миледи! Что ж, ваша прямота мне по душе. Большинству женщин свойственно кокетство, уловки и намеки, но я предпочитаю честность.

«А я – деньги, без привязанностей и без обязательств», – подумала Диана.

– Просто не люблю, когда возникает недопонимание.

– Что ж, постараюсь отвечать вам тем же.

Разговор явно клонился к ее выгоде, однако, как ни старалась Диана, не могла уделять ему должного внимания. Взгляд ее то и дело возвращался к главному карточному столу, где метал карты ее широкоплечий искуситель.

Нигде в залах «Тантала» не было часов. Диана хотела, чтобы за игорными столами ее гости забывали о времени. Но сейчас ей казалось, что время мчится вскачь, и каждую секунду мечтала взглянуть на часы.

– Не подскажете, сколько сейчас времени, ваша светлость? – спросила Диана наконец, мысленно ругая себя за то, что поддалась искушению.

Герцог извлек из кармана золотые часы с гравировкой.

– Почти половина второго.

Она дотронулась до его рукава.

– Что ж, самое время вам попытать счастья в игре! Или попробуйте наши десерты – они поданы в зале «Гера».

– Вы меня отсылаете? – Герцог прижал руку к груди. – Мое сердце разбито!

– Лишь на время, ваша светлость, – рассмеялась Диана. – Хочу, чтобы вы сполна насладились всем, что может предложить мой клуб.

Едва она избавилась от ухаживаний герцога, как его место занял мистер Эванс. А за ним – лорд Экленд. Похоже, хозяйка клуба сумела всем вскружить голову. Однако, какие бы слухи ни ходили в свете о ее богатстве, едва ли кто-нибудь из этих господ мечтал вступить с ней в законный брак.

– Хорошо, что мы успели напечатать дополнительные бланки заявок, – заметила подошедшая Дженни. – Несколько гостей в зале «Деметра» просят перья и чернила – хотят заполнить их прямо сейчас.

– Вот и отлично. – Диана метнула очередной взгляд в спину Оливера. – Когда закроемся, присмотри, чтобы все здесь убрали и вымыли. Хочу, чтобы к завтрашнему вечеру все было готово.

– Разумеется. А где будешь ты?

– У меня есть… обязательство, которое я должна выполнить, – поколебавшись, объяснила Диана. – Вернусь завтра после закрытия.

Дженни подошла ближе.

– Что-то не так? Диана, если нужна помощь – только скажи! – Она перехватила еще один невольный взгляд Дианы, брошенный в сторону карточного стола. – Это Хейбери? Что он сделал?

– Он одолжил мне денег, Дженни, и я согласилась на его условия. Но завтра с этим будет покончено.

Дженни взяла ее под руку.

– Я видела, что с тобой творилось, когда Хейбери уехал из Вены, – жарко прошептала она. – Всегда знала, что тебе не стоит снова с ним связываться. Не надо…

– Дженни, я знаю, как мне вести свои дела, – прервала ее Диана. – И я уже не та, что два года назад. Ничего со мной не случится от нескольких часов в его обществе. Не вмешивайся.

Неохотно кивнув, Дженни отпустила ее руку.

– Учти, если ты не появишься в одну минуту пятого, это станет моим делом.

– Договорились.

В будущем, решила Диана, клуб будет открыт до последнего посетителя, однако сегодня она хотела оставить гостей неудовлетворенными и жаждущими большего. Без десяти минут три игорные столы начали закрываться. Девушки одна за другой исчезали за потайными дверями. Когда скрылась последняя, Диана вышла на середину зала и поднялась на возвышение перед главной дверью.

– Джентльмены, сердечно благодарю вас за то, что вы воспользовались гостеприимством клуба «Тантал». Наши двери откроются для вас завтра в тот же час. До четверга мы работаем до трех часов ночи, начиная с четверга – до последнего посетителя. А со следующего четверга посещать клуб смогут только те, кто подал заявку и внес годовой взнос. Доброй вам ночи.

Игра закончилась, красавицы скрылись – обитатели Мейфэра, громко обсуждая сегодняшний вечер, по двое и по трое потянулись к выходу.

Вот и окончен прием, которого Диана ждала, к которому готовилась больше года. И окончен успешно. Можно вздохнуть с облегчением.

Однако руки ее дрожали, а внутри все тряслось при мысли о том, что следующие сутки ей придется провести с человеком, с которым она два года назад недолго делила ложе. По какой-то непостижимой причине это волновало куда сильнее, чем успешное начало ее предприятия.

Когда покинул клуб последний из гостей, Диана вместе с Джульеттой закрыла и заперла входную дверь. Затем поспешила наверх, в большую гостиную над кухней, из которой в последний момент сделала комнату отдыха для персонала. Почти все девушки ждали ее там, оживленно болтая и громко смеясь.

– Леди, – сказала Диана, входя в комнату, – поздравляю вас всех! Отлично потрудились! – По ее сигналу девушки в ливреях раздали всем бокалы шампанского. – Послезавтра начинаем работать по расписанию. А сегодня хочу сказать: я вами всеми очень довольна. Завтра начинаем в полдень. Распоряжаться здесь будут Дженни и Маргарет, по всем вопросам обращайтесь к ним. А теперь отдыхайте.

Со всех сторон послышались радостные возгласы и слова благодарности. Диана торопливо ушла к себе и там принялась мерять спальню шагами, то и дело поглядывая на часы.

Без двух минут четыре она задула свечу у кровати, натянула перчатки и спустилась вниз, в опустевший темный клуб. «Я справлюсь, – говорила Диана себе. – Ничего сложного. Меня преследовали кредиторы, я знала нищету, одиночество – и со всем справилась. Всего двадцать четыре часа. За это время можно вытерпеть что угодно. Даже Оливера Уоррена».

На площадке у его дверей она остановилась, сделала глубокий вдох. Будь он джентльменом, зашел бы за ней сам. Но Диана прекрасно знала, что за человек маркиз Хейбери. Кем-кем, а джентльменом его точно не назовешь. Еще раз глубоко вздохнув, она постучала.

Тишина.

Вот это уже странно. Даже если он забыл и сейчас греет постель какой-нибудь своей любовнице, то открыл бы кто-нибудь из слуг. «Что ж, считаю до двадцати пяти», – решила Диана. Хорошее число. Если на «двадцать пять» ей не откроют, она решит, что свои обязательства выполнила.

На счете «семнадцать» дверь открылась.

Оливер стоял на пороге и смотрел на нее. Он сбросил сюртук и закатал рукава белой льняной рубашки. Выглядел расслабленным, словно на отдыхе, и в то же время очень… внушительным. У Дианы перехватило дыхание: если до того она сходила с ума от волнения, то теперь, увидев его вблизи, едва устояла на ногах.

– Не пригласишь меня войти? – поинтересовалась Диана, из последних сил стараясь придать голосу спокойствие и холодность.

Оливер шагнул назад и растворил дверь шире.

– Заходи.

Расправив плечи, Диана переступила порог.

– Давно ли ты начал сам открывать дверь?

– С тех пор как приказал слугам скрыться с глаз и не появляться, пока не позову.

Дверь захлопнулась у нее за спиной, и звук этот прошел морозом по коже.

Диана не знала, чего ждать. Может, Оливер прижмет ее к стене и начнет свое дело прямо здесь? Но вместо этого он повел ее в задние комнаты.

– Хочешь вина? – спросил Оливер, обернувшись через плечо. – Или чего-нибудь покрепче?

Может быть, стоит напиться? Тогда, если повезет, она даже не запомнит, что произойдет за эти сутки. Но это трусость. Диана это знала – конечно, поймет и он.

– Нет, спасибо. Знаешь, я очень устала и предпочла бы поскорее со всем этим покончить.

– Да, понимаю, – согласился он. – Сюда.

В нервном напряжении есть и хорошая сторона – оно помогает бороться с усталостью. Не будь Диана так взвинчена, быть может, упала бы прямо здесь и уснула мертвым сном.

– Лучше бы ты выбрал более удобное время. Не знаю уж, какие у тебя планы, но, боюсь, в процессе я засну.

– Хм…

Оливер распахнул дверь – и взору Дианы предстала огромная латунная ванна, наполненная водой. Вода была усеяна розовыми лепестками, и вместе с паром по комнате распространялся аромат роз.

– Утопить меня решил? – поинтересовалась Диана, стараясь не поддаваться соблазну полежать в горячей ароматной ванне.

– Не сейчас. Залезай. Я скоро вернусь. – Он вышел, закрыв за собой дверь.

Переведя взгляд с ванны на свечи, горящие на столике, Диана нахмурилась. Оливер Уоррен, знакомый ей по Вене, был… страстным. Нетерпеливым. Те две недели они, можно сказать, почти не вылезали из постели. А лорд Хейбери, знакомый ей по Лондону, надменен, насмешлив и не упускает случая взять над ней верх. Ванна, полная розовых лепестков, как-то не сходилась ни с тем человеком, ни с этим.

«Что ж, об этом можно поразмыслить и сидя в ванне», – подумала Диана и сбросила туфли.

Ванна выглядела очень соблазнительно. Диана опустила туда руку, пошевелила пальцами в воде. Горячо, пожалуй, даже слишком. И сколько же роз на это ушло! Жаль будет, если такие труды пропадут зря.

Медленно Диана завела руки за спину, расстегнула три пуговки на спине. Позволила платью соскользнуть с плеч и черным облаком опуститься у ног. За платьем последовала сорочка. Затем, бросив взгляд на закрытую дверь, Диана шагнула в ванну и с наслаждением опустилась в благоухающую воду.

Устроившись поудобнее и опустив голову на латунный бортик, она не смогла сдержать стон наслаждения. Как хорошо! Она бы, наверное, так и заснула, если бы не мужчина, что стоял по ту сторону двери и наверняка подглядывал.

Дверь отворилась. Оливер вошел с подносом: тарелка пирожных и земляники, два бокала белого вина.

– Удобно? – спросил он, прикрывая дверь ногой.

– Как ни странно, да, – ответила Диана. – Я же сказала, что не буду пить.

– А я налил заранее. Не хочешь – не пей. – Поставив поднос на пол, Оливер подтащил к ванне кресло и низкий табурет, поставил поднос на табурет, а сам опустился в кресло.

– Значит, так ты собираешься использовать свое время? Признаюсь, я приятно удивлена, но часы-то тикают.

Оливер взял пирожное, откусил и принялся с аппетитом жевать.

– Не всегда у тебя было такое каменное сердце, – заметил он.

– Да? Видишь ли, после того как меня предали дважды, даже трижды, если считать моих родителей, то я перестала беспокоиться о чьем-либо благополучии, кроме своего собственного.

Оливер наклонился вперед, провел пальцем по ее обнаженному плечу.

– Значит, я разбил тебе сердце? – спросил он.

«Может быть, все-таки выпить?» – спросила себя Диана. Эта мысль казалась все более привлекательной.

– А ты этого хотел? – ответила она вопросом на вопрос. Отвечать не стала – незачем. Слишком уж он хочет знать.

– В ближайшие двадцать четыре часа ты должна отвечать на мои вопросы.

Диана устроилась поудобнее и закрыла глаза, прекрасно зная, что этим его разозлит.

– Двадцать три часа и тридцать минут, – поправила она. – И ты имеешь право на мое тело – не на душу.

Оливер промолчал; а в следующую секунду Диана ощутила большие, теплые мужские ладони на своей голове. Она едва не подпрыгнула, решив, что он все-таки решил ее утопить. Но вместо этого Оливер принялся распускать ее волосы, осторожно, нежно выбирая гребешки и заколки.

Теплая вода и ласковые прикосновения к волосам… Чего еще желать? Но Диана заставляла себя не расслабляться и думать. Два года назад он хотел ее. Получил то, что хотел, – и сбежал. А теперь хочет ее снова. Зачем? Оливер держит это в тайне. Значит, дело не в том, чтобы произвести впечатление на мужчин или на женщин Мейфэра.

Вдруг ей пришла в голову мысль, от которой Диана резко открыла глаза.

– Боишься меня, верно?

Оливер опустил руку в воду в районе ее бедра, небрежно поболтал пальцами в воде.

– Если бы я тебя боялся, – проговорил он, обводя ее взглядом, – зачем бы завлек тебя сюда?

– Чтобы доказать самому себе, что не боишься.

– Ты восхитительно наивна, – с улыбкой сообщил Оливер. – Просто очаровательна.

Диана зачерпнула воду ладонью и брызнула ему в лицо.

– Вовсе я не наивна, – возразила она, садясь прямо. – И не очаровательна!

С волос и подбородка Оливера стекала вода, но он даже не шевельнулся.

– Вот как? Ты не стесняешься продавать себя за пять тысяч фунтов, но не переносишь, когда тебя называют наивной и очаровательной? Есть в этом какая-то странность.

– Я не продала себя, а сдала в аренду. На одни сутки. – Он нарочно ее злит, решила Диана. Что ж, пусть попробует свое же лекарство. – Хочешь знать мою теорию? Два года назад ты почувствовал, что в меня влюбляешься. И будучи эгоистичным ублюдком, испугался, точнее перепугался настолько, что сбежал в Англию. А теперь, когда я здесь, хочешь доказать себе, что мои чары на тебя больше не действуют.

– Любопытная теория, – отозвался Оливер, задумчиво водя пальцем по ее плечу. – А ты не пробовала рассмотреть такой вариант: я уехал из Вены, потому что за мной прислал дядя, а ты сейчас у меня в спальне, потому что сама пришла ко мне за помощью? Может быть, это тебе нужно доказательство, что мои чары на тебя не действуют?

С этими словами он положил руку ей на грудь и в тот же миг наклонился, чтобы поцеловать.

Едва губы их соприкоснулись, Диану словно молнией пронзило. Она отшатнулась и, судорожно вздохнув, быстро проговорила:

– Что ж, если мы оба убеждены, что каждый из нас старается доказать другому свое безразличие, может, просто отменить это условие? Похоже, мы оба совершаем большую ошибку.

Оливер сжал ее сосок.

– Ну нет, – проговорил он, кладя другую руку ей на голову и склоняясь к ее губам, – я тебя так просто не отпущу!

– Мне, знаешь ли, ничего не надо доказывать себе насчет тебя, – тяжело дыша и вцепившись в край ванны, проговорила Диана, пока Оливер покрывал поцелуями ее подбородок и шею. – Я и так все знаю! В постели ты хорош, но тебе нельзя доверять.

– Потому что я тебя бросил? – спросил он, покусывая мочку ее уха. Бог знает, чего ему это стоило.

– Потому что соблазнил меня через неделю после похорон Фредерика.

– А мне казалось, это ты меня соблазнила. По крайней мере, влечение было взаимным.

С этим Диана, пожалуй, готова была согласиться. И не только потому, что так оно и было – нет, а потому, что его умелые руки и губы лишали ее возможности мыслить, спорить, не соглашаться.

Оливер выпрямился и принялся мокрыми руками расстегивать жилет. Быстро стянул его, потом стащил через голову рубашку. На смуглой коже его белела повязка. При виде повязки Диана вспомнила, что ранила его, причинила боль, и на сей раз не испытала от этой мысли никакого удовлетворения.

– Больно? – спросила она, указав на повязку.

– Бывало и хуже. – Он повел плечом. – Выйдешь из ванны или мне к тебе присоединиться?

– А у меня есть выбор? Или ты забыл, что делать дальше? Я думала, здесь все будет, как ты скажешь. – Диана поерзала в ванне. Места здесь в самом деле хватит обоим. Но все же… Ванна – это даже более интимно, чем кровать.

– Ну хорошо. – Оливер снял ботинки и оставил их у кресла, затем протянул Диане маленький флакончик причудливой формы. – Розовое масло. Приведи себя в порядок, пока я закончу здесь, ладно?

– «Приведи себя в порядок»? По-твоему, это звучит галантно? – возмутилась она, открыв флакон и щедро плеснув розового масла в воду.

Нежный, кружащий голову аромат поплыл вокруг, словно облако. «Кажется, масло очень дорогое», – подумала Диана.

– На любезности ты отвечаешь колкостями. Что ж, попробуем более прямой подход. – С этими словами Оливер сбросил брюки.

– Вижу что-то знакомое! – пробормотала Диана.

При виде его восставшего мужского естества у нее вдруг пересохло в горле, и в голову полезли самые ненужные сейчас воспоминания – воспоминания о тех четырнадцати днях, что окончились… Да, окончились они плохо, но сами по себе были незабываемо прекрасны.

– Хорошо, что ты его помнишь. Потому что он уж точно помнит тебя, дорогая! – С этими словами Оливер переступил через брюки, шагнул в ванну и опустился в воду напротив нее.

Ноги их переплелись, и вода в ванне поднялась Диане до подмышек. Оливер взял с подноса бокал вина и протянул ей. Решив, что воздерживаться нет смысла, Диана сделала большой глоток. Но вино совершенно ей не помогло.

– И что дальше? – спросила она, отставляя бокал.

Оливер провел руками по ее лодыжкам вверх, к коленям.

– А ты уже не помнишь? Когда ты в последний раз была с любовником?

– Последний любовник напрочь отбил мне вкус к мужчинам. Спасибо тебе большое.

Диана хотела, чтобы это прозвучало как упрек, но он одарил ее все той же обаятельной, чувственной улыбкой, которая по-прежнему имела над ней власть.

– После меня – никого? Диана, я польщен.

– Сомневаюсь, что ты можешь сказать о себе то же самое.

Улыбка его на миг померкла. Неужто сожалеет? Мысль эта молнией пронеслась в голове, но Диана тут же ее отвергла. Если Оливер и сожалеет, то лишь о том, что пропустил удар.

– Скажу одно: ни одной из своих любовниц я не одалживал пять тысяч фунтов в обмен на совместное купание.

– Ванна – твоя идея. Что до меня, я предпочла бы поспать.

Он крепче сжал ее колени.

– Что ж, попробую тебя убедить, что мы можем найти занятие поинтереснее, – пробормотал Оливер, наклоняясь, чтобы снова ее поцеловать. Он слегка прикусил нижнюю губу и, отстранившись всего на дюйм или два, продолжил тем же тоном: – Расслабься, Диана, и наслаждайся. Можешь сколько угодно говорить, что презираешь меня. Но ясно как день, что тебя ко мне влечет.

Не сразу ей удалось восстановить сбившееся дыхание.

– Зря ты так в этом уверен!

– Не зря.

На этот раз Оливер не дал ей ответить, притянул к себе и страстно поцеловал. Черт побери, целоваться этот человек умел! Жаркая дрожь охватила Диану. Едва понимая, что делает, она обвила рукой его плечи и прижалась к нему.

Когда он наклонил голову и сжал губами ее сосок, она запрокинула голову и застонала. Забылось все – логика, замыслы, планы. Осталась лишь жажда наслаждения. В конце концов, Оливер прав: на ближайшие двадцать четыре часа им никуда друг от друга не деться – значит, нужно расслабиться и получать удовольствие.

Ладони его скользнули вверх по ее бедрам, а затем, не переставая поочередно целовать и посасывать ее груди, он медленно ввел в нее палец и начал совершать легкие круговые движения. Диана судорожно выгнулась ему навстречу, дыхание срывалось с ее уст шумными прерывистыми вздохами.

Когда Оливер поднял голову, чтобы снова завладеть ее губами, она уперлась рукой ему в грудь.

– Идем в постель! – прошептала Диана.

– Согласен.

Подхватив ее на руки, он встал и перешагнул через бортик. Вода стекала с них ручьем, и вместе с ней почти осязаемо растекался по спальне аромат роз. Оливер понес ее к постели. На миг Диану охватила дрожь, но холод коснулся лишь поверхности ее тела – внутри пылал неистовый жар.

Оливер уложил Диану в постель, а сам, затянув на основании члена ленту тонкого кондома французской работы, оказался сверху и начал целовать ее бедра, живот, грудь, пока наконец снова не завладел ее губами.

– Скажи, что ты меня хочешь, – выдохнул Оливер, лаская пальцем ее сосок.

Диана ощущала его возбуждение, и это мешало мыслить здраво. Он хочет, чтобы она вопила, стонала, извивалась под ним, умоляла взять? Не дождется!

– Ты меня хочешь. – Диана гладила ладонями его мускулистую спину и ягодицы. Ощущение мощных мышц, сокращающихся под кожей, пьянило ее, доводило до головокружения; она заморгала, пытаясь прояснить мысли.

– Никогда не сдаешься, так?

– Так, – выдохнула Диана, едва владея голосом, – Оливер снова сомкнул губы на ее соске. – Неужели ты удивлен?

– Ты не перестаешь меня удивлять.

Комплимент этот прозвучал неожиданно искренне. Что, если Оливер увлечен и захвачен своими ощущениями не меньше нее? Что бы она ни думала, тело содрогалось и беззвучно кричало от восторга. А когда Оливер помог ей приподнять бедра и вошел в нее мощным толчком, на миг Диане показалось, что сейчас она умрет от наслаждения. Боже, как хорошо!

Он входил в нее снова и снова, своим весом пригвождая к влажным одеялам. Диана не могла дышать – могла лишь впиваться пальцами ему в плечи и стонать в такт его движениям. Мышцы ее сокращались и вновь расслаблялись с каждым толчком.

– Я же знал, что ты меня хочешь! – повторил Оливер, вглядываясь в ее лицо.

Все, что Диана могла бы ответить в этот миг, прозвучало бы слишком глупо. Она закусила губу и сосредоточилась на том, чтобы не стонать… или хотя бы стонать потише.

Мощным рывком Оливер перевернулся и усадил Диану на себя. Теперь он лежал на спине, а она восседала на нем, оседлав его бедра.

Оставайся у нее сейчас хоть капля самообладания, она бы не стала двигаться. В конце концов, это соглашение – целиком его идея. Зачем ему подыгрывать? Но остановиться Диана уже не могла: ощущение Оливера внутри заполнило все ее существо, вытеснило все иные мысли и чувства. Она начала двигаться вверх-вниз, опираясь ладонями в его грудь. Теперь застонал Оливер: подняв руки, он теребил и ласкал ее грудь, а затем притянул ее к себе и снова целовал, целовал до умопомрачения.

Оливер вонзался в нее все быстрее, все резче, и наконец, громко застонав и сжав ее в объятиях, излился внутри. Больше всего на свете желала Диана в этот миг упасть ему на грудь, расслабить усталые мышцы. Но это означало бы сдаться, а сдаваться она не собиралась. Диана сидела и смотрела на него сверху вниз, стараясь восстановить дыхание.

– Что дальше? – спросила она, наконец отдышавшись. – У тебя еще двадцать два часа.

– Черт бы тебя побрал! – пробормотал Оливер, снимая ее с себя. – Ложись.

Диана легла, поборов желание потянуть на себя одеяло или прикрыться еще чем-нибудь.

– Очень оригинально.

– На живот.

Диана нахмурилась.

– Ты же не…

– И помолчи.

Диана послушно легла на живот, положив голову на скрещенные руки, и почувствовала, как Оливер оборачивает копну ее влажных волос полотенцем.

– Ты что, вытираешь мне голову?

– Иначе к утру все здесь будет мокрым насквозь. А теперь спи.

– Значит, ты со мной закончил?

– Просто устал. Продолжим битву утром.

Выходит, ничего не изменилось? Они по-прежнему противники? Но Диане безумно хотелось спать, и она решила, что подумает об этом завтра.

– Договорились.

Глава 11

Все прошло не совсем по плану.

Оливер сидел, прислонившись к изголовью своей огромной кровати, и смотрел на ворох одеял, из-под которых виднелись рука и копна черных кудрей – величайшая загадка его жизни.

Он не собирался трогать ее до утра. Ванна, расслабляющая и усыпляющая бдительность, ночь в теплой постели – сам он поспал бы где-нибудь в другом месте, – затем изысканный завтрак и несколько часов занятий любовью. Но, увидев ее обнаженную в теплой воде среди розовых лепестков, позабыл обо всех своих планах.

Приятели полагали, что Оливера Уоррена интересуют лишь наслаждения. По их мнению, он ястребом кидался на все, что привлекало его взор или чувства. Разумеется, это было не так. Оливер тщательно продумывал все возможные последствия своих действий. И просчитался лишь один раз – два года назад, когда убедил себя, что без труда выбросит Диану Камерон из памяти и из своей жизни.

Да, в том, что он просчитался, Оливер окончательно убедился сегодня ночью. Хуже всего, черт побери, что и секс с Дианой ни к чему не привел. Она, очевидно, наслаждалась физически, но по-прежнему сохраняла власть над своим разумом и душой. Не то чтобы Оливер мечтал разбить ей сердце. Но то, что он утратил самообладание, а Диана нет, было чертовски обидно.

Чего он, собственно, хотел? Доказать самому себе: те две недели в Вене были случайностью. Минутой слабости, временным помрачением рассудка, от которого никто не застрахован. А теперь с этим покончено…

Ни черта не покончено, как оказалось.

Осторожно, чтобы не разбудить Диану, Оливер выскользнул из постели, натянул брюки и, выйдя в гостиную, позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Несколько секунд спустя кто-то постучал – Оливер открыл дверь.

– Лэнгтри. Доброе утро, я к вашим услугам.

На его голую грудь Лэнгтри взирала с полным равнодушием. Черт возьми, сегодня явно не его день!

– Будьте добры, завтрак на двоих и подобающий утренний наряд для леди Камерон. Платье, туфли, расческу и вообще все, что ей обычно нужно по утрам.

На этот раз Лэнгтри изумленно заморгала.

– Для леди Камерон?

– Да, и поскорее. – И прежде чем Лэнгтри успела сказать что-нибудь еще, Оливер закрыл дверь перед ее носом.

Любопытно. Значит, слуги не знают, где их хозяйка провела ночь. Интересно, знает ли блондинка-француженка? Весь Мейфэр определенно считает, что он и леди Камерон – любовники. Именно такое впечатление постаралась создать сама Диана, но на ее приближенных это заблуждение определенно не распространялось.

В ожидании Оливер присел и написал Мандерли записку с извинениями, что не сможет сегодня сходить с ним в «Таттерсолз». И еще одну – леди Кэтрин, что, к сожалению, сегодня никак не получится заглянуть к ней на чай. Ей не привыкать, подумал Оливер; уже почти пять недель он не откликается на ее настойчивые приглашения.

Мысли его снова вернулись к спящей Диане, и Оливер с трудом подавил соблазн пойти проверить, не проснулась ли она. Ему нужна новая стратегия. Он по-прежнему ее хочет, бороться с этим желанием бессмысленно, значит, нужно, чтобы она с такой же силой возжелала его. Нужно нечто новое, неожиданное, нечто такое, что поразит ее и заставит пересмотреть свои представления о нем, чего греха таить, вполне справедливые. Заставить поверить, что в ее присутствии он становится… лучше.

Вдруг кто-то изо всех сил заколотил в дверь. Оливер привык закрывать дверь на задвижку – неизвестно ведь, кто может к нему явиться. И сейчас эта привычка сослужила хорошую службу.

– Откройте немедленно!

Ага, блондиночка!

– Мисс Мартин, я сегодня не принимаю гостей, – откликнулся Оливер, подавляя улыбку. Выходит, конфидентка Дианы тоже ничего не знает о ее обязательствах на ближайшие восемнадцать часов!

– Джули, принеси топор и позови мистера Джейкобса! – приказала француженка с той стороны двери. Мистером Джейкобсом звали самого крупного и внушительного из клубных вышибал Дианы.

Оливер отодвинул задвижку и открыл дверь.

– Мне кажется, вам не стоит выламывать мою дверь, – посоветовал он тем же тоном, каким уговаривал нескольких неудачливых соперников пожалеть себя и не вызывать его на дуэль.

– Немедленно отпустите Диану! – потребовала девушка. Платье ее было в беспорядке, волосы явно второпях собраны во французский пучок – было видно, что она спешила сюда со всех ног. – Или я не только дверь сломаю, шантажист несчастный!

– Хм… Завтрак и одежду сюда, пожалуйста. Если хотите объяснений, получите их у самой Дианы завтра после четырех часов утра.

– Я спрошу ее сейчас!

– Нет.

– Вы…

Он захлопнул дверь у нее перед носом и снова заперся. Блондинка опять принялась колотить в дверь. Необычное поведение, подумал Оливер. Как правило, женщины либо побаивались его, либо старались привлечь его внимание. С открытой враждебностью он впервые, нет, уже во второй раз столкнулся лишь в этом доме.

– Какого дьявола там творится?

Оливер прислонился к содрогающейся от ударов двери и скрестил руки на обнаженной груди. Диана стояла в нескольких футах от него, облаченная в его рубашку – и только. С распущенными волосами, голыми ногами и закатанными рукавами она выглядела… чертовски аппетитно. И прекрасно это знала. Иначе надела бы свое платье. Хочет, чтобы он снова ей поддался и утратил над собой контроль? Скорее всего. Но даже сознавая это, Оливер был не в силах отвести от нее взгляд.

– Ну? – поторопила Диана..

– Твоя мисс Мартин решила, что я тебя похитил, – объяснил он. – Видимо, ты никому в доме не рассказала о нашем соглашении.

Она нахмурилась.

– Я ждала подходящего случая. Но ты так внезапно навязал мне сегодняшнюю ночь, что я не успела никого предупредить.

– Я тебе ничего не навязывал, и у тебя было несколько часов, чтобы предупредить кого угодно.

Диана махнула рукой.

– Ладно, отойди, пока они не вышибли дверь.

Оливер не сдвинулся с места.

– Ты никуда не уйдешь. – Он ее не отпустит, даже если придется сражаться с целой толпой разъяренных девиц.

– Только в ближайшие восемнадцать часов. – Она снова жестом пригласила его подвинуться, и на этот раз Оливер посторонился.

– И не впускай ее сюда, – предупредил он, открывая задвижку.

Со своего места из-за двери Оливер не видел, как бушует мисс Мартин, зато прекрасно слышал. Обычно женщины не проникаются к нему ненавистью с первого взгляда. Значит, по всей видимости, Диана рассказала ей о том, что произошло в Вене. А вот о том, что происходит сейчас, не сказала ни слова – и это очень любопытно.

– Нет, со мной все в порядке! – говорила Диана, стоя на пороге и положив руку на приоткрытую дверь.

Какие у нее изящные пальцы, думал Оливер. Идеальные пальцы игрока – хотя ей вряд ли будет приятно это услышать. Он уже потянулся, чтобы накрыть ее руку своей, но вовремя остановил себя. К чему это? Ничего романтического в их отношениях нет. Он стремится выкинуть Диану из головы и из сердца. Если трогать ее при любом удобном случае, это точно делу не поможет.

– Но, Диана, с ним?! Ты же говорила, что скорее…

– Я помню, что говорила, – отрезала Диана, и пальцы ее судорожно сжались. – Но еще я сказала, что у меня есть определенные обязательства. Дженни, я постараюсь все объяснить позже. Через восемнадцать часов. А пока вам придется управляться без меня.

– Этот мерзавец приказал подать завтрак и одежду для тебя!

Оливер нахмурился. Разумеется, ему плевать, какого мнения о нем эта блондиночка, но все же мерзавцем он себя не считал. И почему она его так называет? Это ее словечко или словечко Дианы? Оливер задумчиво взглянул на профиль Дианы. Неужели она его так ненавидит?

– И чай, – добавил Оливер вслух. – И побыстрее!

И снова прикрыл дверь, на этот раз оставив ее незапертой. Блондинка за порогом разразилась приглушенными проклятиями на нескольких языках, но на сей раз ломать дверь не стала. Оливер повернулся к своей гостье.

– У меня к тебе вопрос, – начал он, жестом приглашая ее в небольшую утреннюю гостиную.

– Я обязана отвечать на твои вопросы? В нашем соглашении такого пункта не было.

Ну вот, теперь снова начнет цепляться к каждому его слову! Может, зря он дал ей выспаться?

– Мы можем просто поболтать, а можем заняться чем-нибудь более… приятным. Выбор за тобой.

Щеки ее покрылись румянцем.

– Что ж, задавай свой вопрос, – предложила Диана, опустившись в мягкое кресло у окна и сворачиваясь клубочком.

Оливер присел на кушетку напротив. По совести сказать, он не был уверен, что стоит задавать этот вопрос – это ставило его в уязвимое положение. Но с другой стороны, он действительно хотел знать ответ.

– Когда мы встретились в Вене, – начал Оливер, – какого исхода ты ждала?

Диана глубоко вздохнула, не отрывая взгляда от верхушек деревьев за окном.

– Не знаю. Я тогда была не в себе, не могла мыслить здраво. Не могу ответить на твой вопрос.

– Попытайся.

– Сначала ответь ты.

– С радостью.

Теперь Диана, явно удивленная, повернулась к нему лицом.

– Да уж, просвети меня.

– Только помни, тебе тоже придется ответить. Независимо от того, что скажу я. – Пожалуй, это был самый подходящий момент для появления завтрака или чая, однако дверь оставалась закрытой, и разговора их никто не прерывал. – При первой нашей встрече я подумал, что ты восхитительна и чертовски зла на весь мир. И еще подумал, что ты станешь прекрасным украшением моей постели.

– А что насчет исхода?

На вопрос Оливер не ответил, и, разумеется, она это заметила.

– Я думал: проведу с тобой немного времени, пока мне не наскучит или ты не начнешь за меня цепляться, и тогда мы расстанемся.

Диана прищурилась.

– Я за тебя не цеплялась. Значит, тебе стало скучно.

– Я…

– Тогда что все это значит? – продолжила она. – Если я тебе наскучила, зачем снова завлекать меня в постель?

– Ты мне не наскучила.

– Тогда почему ты уехал?

За спиной у него отворилась дверь.

– Сюда, – приказал Оливер, вставая и показывая девушкам в ливреях путь в гостиную.

Они поставили на стол два подноса с чаем – Оливер вполголоса напомнил им о втором своем распоряжении – и удалились.

Чем дольше Диана сидит в его рубашке, тем больше ему хочется эту рубашку с нее сорвать. Да, он вовсе не возражает снова заняться с ней сексом, собственно, так он и собирался поступить, но сделает это на своих условиях, а не потому, что она сознательно его искушает, а он не может перед ней устоять.

Диана взяла с подноса ломтик поджаренного хлеба.

– Мне повторить вопрос?

– Можешь повторить, если хочешь, но смею напомнить: в этом танце веду я, и сейчас твоя очередь отвечать.

Вместо этого она неторопливо доела хлеб, налила себе чай и отпила из чашки. Оливер выбрал себе золотистый персик и впился в него зубами. Он мог бы поторопить Диану, но видел, что она задумалась над ответом, и решил ей не мешать.

– Я вышла замуж за Фредерика в восемнадцать лет, – заговорила Диана наконец, встав и прислонившись к подоконнику с чашкой в руке. – Любви между нами не было, но я была в восторге от того, что выхожу замуж за графа.

– Но ведь твой дед, кажется, был маркизом?

– Да. Но от него титул перешел к дяде, а дядя с отцом никогда не ладили. Поэтому отец был счастлив, что его дочь станет графиней. – Она отпила чай. – Не могу сказать, что Фредерик был негодяем или чудовищем – вовсе нет. Он был просто… не особенно умный. Не особенно интересный. Хотя сам себя, разумеется, считал и умным, и привлекательным. И также свято верил, что умеет играть в карты.

– Думаю, это заблуждение присуще большинству мужчин.

– Я делала все, что могла, чтобы оплачивать его счета. Но хозяином в доме был муж – он у меня на глазах пустил и дом, и все свое состояние на ветер. Когда Фредерик умер… Да, разумеется, я была очень зла. Он все погубил и сбежал из жизни, а меня оставил разгребать последствия. Не говоря уже о том, что я обязана была год провести в трауре.

– Ты никогда об этом не рассказывала, – заметил Оливер, наливая себе чай.

– А ты не спрашивал. И потом, когда мы встретились там, за обедом у леди Дарем, я сама хотела все забыть.

– Рад, что смог тебе помочь.

– Да брось! Ты бы не дал мне покоя. Тебе было все равно, о чем я думала и что мне в тот момент было нужно.

– Что ж, пожалуй, ты права. – Несколько секунд он всматривался в ее профиль – она молчала. – А потом? Четырнадцать дней спустя?

Глубоко вздохнув, Диана повернулась к нему.

– В то время я воображала, что знаю о мужчинах и их побуждениях все, но, как видно, ошибалась. Серьезно, Оливер, такого, как ты, я встретила впервые. И ты… заворожил меня. Одно время я думала: может быть, судьба решила послать мне награду? Так сказать, компенсацию за Фредерика и его глупость. А потом ты уехал… И я поняла: это была последняя часть преподанного мне урока.

Эти слова, и особенно тон, каким они были произнесены, ему не понравились.

– Какого урока? Чему тебя это научило?

– Тому, как глупо и гибельно полагаться на мужчин в поисках безопасности или счастья. Благодарить тебя нет желания, но, пожалуй, я не открыла бы сейчас клуб «Тантал», если бы не встреча с тобой.

Диана говорила спокойно, но Оливер отлично понял: это не комплимент.

– Если ты так меня презираешь, почему же обратилась ко мне за финансированием своего предприятия?

– Может быть, потому, что могу заставить тебя мне помочь. Ты делаешь это против своей воли, тебя это бесит, а я радуюсь. Да и потом… Если начистоту, там, в Вене, были и приятные моменты. Просто надо помнить: их нельзя принимать близко к сердцу.

Послышался стук в дверь – Диана поставила на поднос свою чашку.

– Должно быть, это моя одежда. – Она пошла открывать.

Оливер застыл, прислушиваясь: вдруг она все-таки попытается сбежать? Но дверь закрылась, послышались мягкие шаги босых ног. Он повернулся к столу и взялся за яичницу с ветчиной.

Итак, в Вене Диана была в него влюблена – пусть и не желает произносить это слово. А он был влюблен в нее. Разница в том, что его это чувство не устраивало, он приложил немало усилий, стремясь изгнать ее из своих мыслей и памяти. И думал, что вполне в этом преуспел, пока Диана не появилась в Лондоне.

А теперь, похоже, сам все испортил. Чего же Оливер хотел на самом деле: избавиться от воспоминаний о ней или вспомнить те подзабытые ощущения? Ему нравилось прикасаться к ней, нравилось тепло и мягкость ее кожи. Нравились их словесные дуэли, пусть за прошедшие два года Диана и обзавелась на удивление острым язычком. Очевидно, нравилось и участвовать в ее планах, ведь ему не составило бы труда убедить Диану отдать то проклятое письмо – стоило лишь по-настоящему захотеть. Но добровольно она бы не отказалась от своего преимущества, пришлось бы причинить ей боль, настоящую боль. Быть может, даже вред. А этого Оливер совсем не хотел.

Вопрос в том: что же делать дальше? Ему случалось обирать до нитки других игроков. Случалось рушить репутацию женщин, неосмотрительно пытавшихся привязать его к себе или им командовать. Но теперь угораздило схлестнуться с женщиной, которая его ненавидит, – и этому радоваться.

И все же… утром Диана надела его рубашку. И вообще, согласилась на его условие. И этому могут быть две причины: либо не так уж она его ненавидит, либо хочет разбить ему сердце, как он когда-то поступил с ней, и тем отомстить.

Оливер задумался, поднеся ко рту кусок хлеба. Два года назад Диана едва ли была способна мстить или строить хитрые планы, но сейчас…

Лицо Оливера озарила улыбка. Когда в последний раз встречался ему человек, не побоявшийся бросить ему вызов? Диана не боится – вот и отлично. Порой вражда – прямой путь к сближению. Видит Бог, это будет настоящая охота! Чем она может закончиться, Оливер не представлял себе, но, как ни странно, это его совсем не беспокоило.

Покончив с яичницей, он встал и позвонил в колокольчик, призывая слугу. Сегодня утром ему многое предстоит сделать.

Диана заколола волосы наверх и облачилась в простое муслиновое черное платье, оставив расстегнутыми две верхние пуговицы на спине. Хорошо, думала она, что Оливер спросил о Вене. После сегодняшней ночи Диана терялась в догадках, как дать ему понять, что она вовсе не потеряла голову и не собирается падать к его ногам? А главное, как пожестче напомнить об этом самой себе?

Черт побери, Оливер ее бесит! Что-то с ним не так: она появилась перед ним в одной рубашке, а он посмотрел на нее, как на пустое место, и приказал подавать завтрак. Прошлая ночь, среди всего прочего, помогла ей кое-что понять. Этому человеку нужно сделать больно. Так же больно, как он когда-то сделал ей. И это получится, если держать себя в руках и не забывать о прошлом.

Диана сунула ноги в туфли и нахмурилась, нащупав левым носком что-то жесткое. Снова присев, сняла туфлю и извлекла из нее свернутый вчетверо клочок бумаги. «Если тебе нужна помощь, – гласила записка, написанная изящным почерком Дженни, – выходя из комнат, скажи “мармелад”».

Этот прием они уже использовали, когда Диана вела переговоры с разъяренными кредиторами Фредерика. Слово было очень удобное – Диана не любила мармелад. Сунув записку в карман, она надела туфли и вышла в гостиную. Оливер за столом допивал чай. Судя по почти пустым тарелкам, позавтракал он плотно.

– Застегни мне пуговицы, – попросила Диана, поворачиваясь к нему спиной.

Затем теплые пальцы Оливера коснулись ее лопаток.

– У тебя есть хоть что-нибудь не черное?

– Да.

– И когда наденешь?

– Когда захочу.

Повернувшись к нему лицом, она достала из кармана записку и протянула ему.

Оливер развернул записку, пробежал текст глазами и поднял взгляд на Диану.

– У тебя очень изобретательная подруга.

– Ты не представляешь, насколько! – улыбнулась она.

– И зачем ты мне показала это послание?

– Чтобы доказать, что соблюдаю наш договор. И чтобы ты случайно не произнес слово «мармелад». Боюсь, Дженни тебя пристрелит.

– Спасибо, что предупредила. Предпочитаю, чтобы меня дырявили не чаще раза в месяц. – Оливер сложил записку и протянул ей. – А кто она такая?

Проклятье! Надо было догадаться: он не успокоится, пока не попытается выяснить все.

– Я же тебе говорила. Старинная подруга.

– Ладно. Выясню сам. Знаешь, сколько людей у меня в долгу и с удовольствием отплатят услугой за услугу?

Диана подошла к столу, рассеянно оглядывая то, что осталось от завтрака. Оборона – проигрышная стратегия, подумалось ей. Надо атаковать.

– Судя по тому, что ты послал за моей одеждой, – заметила она, – на уме у тебя не разврат. Или платье тебе нужно только для того, чтобы его с меня сорвать?

– Я умею думать одновременно и о разврате, и о чем-то еще, – усмехнулся Оливер. – Но ты права, нам предстоит небольшая поездка.

Это стало для Дианы полной неожиданностью. Она-то была уверена, что все двадцать четыре часа проведет у него в комнатах.

– Поездка? Куда?

– Увидишь. – Оливер взял ее руку и поцеловал пальцы. – Мне тоже нужно одеться. Вернусь через минуту.

Оливер вышел. Диана тряхнула рукой, словно стараясь избавиться от его поцелуев. Что он задумал? Если хочет появиться с ней где-то на публике, что ж, это лишь подкрепит ее образ прекрасной, желанной, но недоступной женщины. Но он-то что от этого выиграет?

Праздничный вечер и ночь в спальне Оливера не оставили Диане возможности поесть, и теперь она умирала от голода. Кусок хлеба не приглушил ее аппетит. Покосившись на открытую дверь спальни, Диана села на освободившееся место и быстро доела остатки ветчины и яйцо.

– Хочешь еще? – спросил, появляясь из спальни, Оливер.

Она вскочила.

– Да нет… если только мы не проездим где-то до четырех часов утра.

– Думаю, мы вернемся гораздо раньше, – заявил он. – Застегнешь мне пуговицы?

Повернувшись, Диана обнаружила на Оливере пару черных брюк, черный сюртук и такой же жилет, приоткрывавший белую рубашку и черный шейный платок.

– Ты что, решил надо мной посмеяться?

– Нет, решил, что наши костюмы должны сочетаться. Оденусь ярче – стану похож на денди, верно? Так поможешь мне застегнуться?

– Сам справишься.

– Ты тоже могла бы справиться сама.

Диана шумно вздохнула в показном раздражении. Или в искреннем? Она и сама не знала – так Оливер Уоррен сумел ее запутать. Как удается ему быть таким невыносимым и в то же время таким притягательным? Диана подошла к нему и, не глядя в лицо, принялась застегивать пуговицы на жилете, плотно облегающем его атлетическую фигуру.

– Может, тебя еще и причесать? Или побрить?

– Спасибо, не надо. Сумочку возьмешь?

– Зависит от того, не собираешься ли ты бросить меня где-нибудь посреди города.

Оливер н прищурился.

– Не беспокойся, я тебя не брошу.

Вот как?

– Это что-то новенькое, – проворчала Диана.

Оливер шагнул к входной двери. Снаружи, футах в двух от порога, стояла Дженни. Когда он отворил дверь, компаньонка смерила его свирепым взглядом.

– Добрый день, – кивнул ей Оливер. – Я привезу Диану домой еще до полудня.

– Надеюсь, – сухо ответила Дженни. – Диана, может быть, хочешь на завтрак что-нибудь еще?

Последняя возможность сбежать. Но если Диана сбежит, то не видать ей дополнительных пяти тысяч фунтов, а значит, клубу «Тантал» придется закрыться, толком не начав работать. И еще она так и не узнает, что же приготовил для нее Оливер.

– Не хочу. Но спасибо, что спросила. Я скоро вернусь.

– Очень хорошо.

Уже спускаясь по лестнице, Диана вспомнила вдруг, что забыла нечто очень важное, и повернулась к Дженни.

– Дженни, сколько у нас заявок на членство в клубе?

– Только за утро – сорок. Их присылают со слугами с самого рассвета.

– Отлично! – воскликнула Диана. – Ты уверена, что сможешь открыть клуб без меня?

– Всё они смогут без тебя, – оборвал ее Оливер. – Прекрасно справятся. А теперь хватит болтать, ты попусту тратишь мое время.

Диана бросила на него сердитый взгляд – скорее ради Дженни – и вышла следом за ним в холл, а затем на улицу. У тротуара их ожидал высокий двухместный фаэтон, запряженный парой вороных. Куда бы ни ехал Оливер, очевидно, он хотел, чтобы их видели все. Джулиет протянула Диане черную шляпку, та надела ее и завязала ленты под подбородком.

Много лет она не ездила в фаэтоне. И сейчас, вопреки собственным желаниям, ощутила радостный трепет предвкушения. Подав руку, Оливер помог ей забраться на высокое сиденье, обошел экипаж с другой стороны и поднялся на свое место сам. Молча взял вожжи, кивнул конюху, державшему вороных под уздцы, и лошади рысью устремились в сторону Гайд-Парка.

– Не хочешь объяснить, куда мы едем? – спросила Диана, придерживая одной рукой шляпку и стараясь не улыбаться.

– Не хочу.

– Почему?

– Как только скажу, это перестанет быть сюрпризом. Ты начнешь планировать свою реакцию и продумывать ответные шаги. А мне нужно чистое, незамутненное изумление.

Она бросила на него косой взгляд.

– А сам-то ты знаешь, куда мы едем?

В ответ Оливер рассмеялся легким, заразительным смехом. Очень редко – разве что раз или два в Вене – Диана слышала, чтобы он смеялся вот так – от души. Вдруг она поняла, что его смех ей очень нравится, и тут же мысленно выругала себя за это.

– Даже не сомневайся, – ответил он. – Я-то знаю.

С самого возвращения в Лондон Диана старалась получше узнать город. Во время замужества это ей не удалось. Семья Фредерика была недовольна его браком, не одобряла появлений Дианы в свете, так что дебютный сезон ее продлился всего четыре недели. Сейчас она могла с уверенностью сказать, что они едут на юг, к Темзе, западнее Бонд-стрит с ее модными магазинами.

Навстречу им попалась коляска: три дамы, сидевшие в ней, проводили фаэтон любопытными взглядами, а потом принялись шептаться и хихикать.

– Если ты хочешь меня показать публике, разве нам не нужно в Гайд-Парк? – не утерпела Диана.

– Зачем мне кому-то тебя показывать? Тебя и так все знают.

Они свернули на мост через Темзу и скоро оказались на южном берегу. Впереди показались ряды деревьев, чуть подальше – восточная пагода. Оливер завел фаэтон в большую общественную конюшню – и только тогда Диана наконец поняла, где они.

– Воксхолл-Гарденз?

Как только конюх принял вороных под уздцы, Оливер спрыгнул на землю и поспешил обойти фаэтон, чтобы помочь сойти Диане.

– Верно, – ответил он, протягивая к ней руки. – Правда, дни их расцвета позади, но здесь еще есть чем развлечься.

Диана хотела сойти вниз, опираясь на его руку, но он обхватил ее за талию и поднял в воздух. «Что ты делаешь? Я не какая-нибудь беспомощная юная мисс!» – хотела сказать Диана, но не успела: в следующий миг она уже стояла на земле.

– И какие же развлечения ты для меня приготовил? – Диана не торопилась высвободиться из кольца его рук – народа вокруг было немало, а ей хотелось создать у людей ощущение, что они с Оливером любовники. – Утопишь в самом глубоком пруду?

– С чего ты взяла, что у меня такие кровожадные планы? – ответил он, любезно предлагая ей руку.

– О, прости. Должно быть, приняла свои собственные желания за твои.

– Скорее всего, – кивнул Оливер. – Нам сюда.

Они перешли по пешеходному мостику и углубились в густой, зеленый, пусть и слегка запущенный парк, прошли мимо почтовых ящиков, в основном пустых, к огромному павильону и фонтану. Чем дальше они шли, тем больше людей попадалось навстречу: гуляли здесь не только аристократы, но и лондонцы всякого рода и звания, от почтенных купцов до пестро одетых девиц легкого поведения.

Впереди показалась поляна. Множество людей столпилось вокруг площадки, огражденной веревками. В центре площадки вздымался какой-то огромный купол. Нет, не купол, поняла Диана, когда они подошли ближе. Шар. Гигантский шар с яркими красными и желтыми полосами.

– Воздушный шар? – воскликнула она, следуя за Оливером, прокладывавшим путь себе и ей в плотной толпе. – Ты привел меня посмотреть, как запускают воздушный шар?

– Не угадала.

Он поднял руку и помахал одному из служителей, суетившихся вокруг большой плетеной корзины, стоявшей на земле рядом с шаром. Чуть в стороне был разложен костер. Горячий воздух наполнял шар – и шар слегка покачивался.

– Да, месье? – обратился к Оливеру служитель.

– Мы двое хотим подняться на шаре, – на безупречном французском ответил ему Оливер.

Сердце Дианы отчаянно заколотилось.

– Что?.. – прошипела она. – Нет!..

Но Оливер крепко взял ее за руку и притянул к себе.

– Очень хотим, – подтвердил он.

– Полеты начинаются завтра, – возразил француз. – Сегодня мы только демонстрируем шар и проверяем, надежно ли заделаны… les troux.

– Дыры? – ахнула Диана.

– Да-да, дыры.

– Я маркиз Хейбери, – продолжил Оливер уже по-английски, опустив свободную руку в карман сюртука. – И плачу двадцать фунтов за возможность подняться в воздух на вашем воздушном шаре прямо сейчас.

Аэронавт повторил просьбу Оливера по-французски своим коллегам, затем приподнял веревочное ограждение. Оливер, пригнувшись, пролез под веревкой и втащил за собой на площадку потрясенную Диану.

О Господи! Будь они здесь одни, она вырвалась бы и убежала, но вокруг толпились зрители, десятки глаз были устремлены на них, так что пришлось стиснуть зубы и следовать за ним. Ведь Диана должна быть таинственной и бесстрашной и в глазах публики и, что не менее важно, в своих собственных. И все же она не удержалась:

– Ты с ума сошел! Что ты пытаешься доказать?!

Оливер снова обхватил ее за талию и, подняв, поставил в корзину воздушного шара.

– Я ничего не доказываю. Всего лишь хочу подняться в воздух, посмотреть на Лондон с высоты птичьего полета. И хочу, чтобы ты отправилась со мной.

Без труда перешагнув через высокий борт корзины, Оливер занял место рядом с ней. Секунду спустя в корзину далеко не так изящно вскарабкался аэронавт.

– Но зачем? Зачем тебе катать меня на воздушном шаре?!

– Затем, что такого ты точно не ожидала.

– Знаешь, симпатичного бриллиантового ожерелья я тоже не ожидала бы.

– В следующий раз.

Послышалась команда «Пошел!» – служители отвязали веревки, крепящие корзину к вбитым в землю колышкам, и шар начал медленно подниматься в воздух.

Глава 12

Лондон с высоты пятисот футов! Далеко-далеко внизу извивалась серебристая Темза, на северо-западе виднелась густая зелень Гайд-Парка, а подальше на востоке – парк Сент-Джеймс. К северо-востоку высился над горизонтом купол собора Святого Павла, а прямо внизу – толпа возбужденных зрителей, крохотных, как мыши. Да что там – как муравьи!

Но как бы ни был прекрасен вид на город с воздуха, куда больше интересовала Оливера реакция его прелестной спутницы. Она сжимала его руку до боли, едва ли это сознавая. Взгляд ее не отрывался от величественного пейзажа внизу, а восторженная, счастливая улыбка радовала Оливера куда сильнее красот Лондона – пусть он никогда и не признал бы этого вслух.

Рядом с ним Диана всегда была настороже, всегда следила за собой. Как и он, разумеется. Ни один из них не хотел проявить слабость, обнаружив щель в своей броне и дав другому оружие против себя. Оливер даже не подозревал, насколько сдержанна и замкнута была рядом с ним Диана. Сейчас – раскрасневшаяся, смеющаяся, с горящими от восторга глазами – она словно стала другим человеком. «Что, если бы я открылся Диане раньше, рискуя получить удар-другой? – думал Оливер. – Быть может, и она поступила бы так же?» И впервые ему подумалось, что стоило рискнуть.

– Я лечу! – восклицала Диана. – Я лечу! Ой, смотри, отсюда виден мой дом!

В этом Оливер сомневался, однако решил не спорить. Охваченный тем же странным легкомысленным восторгом, он сплел ее пальцы со своими и вместе с ней любовался видом на город. Неожиданная мысль пришла ему в голову: а прав ли он был тогда, два года назад? Он не хотел, чтобы жизнь его перевернулась вверх дном. Но сейчас она все-таки перевернулась. И видит Бог, он этому только рад.

Корзина качнулась от ветра, и Диана крепче сжала его руку.

– Мы ведь не упадем?

– Такого почти никогда не случается, мисс, – отвечал аэронавт.

– Почти никогда?! – повторила она.

– Месье, вы можете называть даму «леди Камерон», – поправил его Оливер.

– Прошу прощения, миледи, – проговорил аэронавт, притронувшись к своим взбитым и напомаженным кудрям.

– Ничего страшного, – ответила Диана. – Я уверена, лорд Хейбери поднимается в воздух по три раза в неделю и каждый раз с новой спутницей!

Оливер перевел взгляд на Диану. Кажется, она снова готова к битве? Что ж, выходит, он расслабился, помечтал о какой-то ерунде, а теперь пора и честь знать.

– Кажется, полет начинает тебе надоедать? – мягко спросил Оливер. – Нет, Диана, на воздушном шаре я лечу впервые.

Восторженная улыбка вновь озарила ее лицо.

– Тогда мне еще не надоело. В самом деле это очень увлекательно! – Сияющий взгляд ее вновь устремился вниз, на город.

– Да, очень увлекательно, – согласился Оливер.

Так же увлекательно, как понимать, что женщина, ради которой он затеял этот полет, женщина, после двух недель с которой он едва… не потерял себя, сверкает, как настоящий бриллиант. И какое это наслаждение следить за тем, как она раскрывается перед ним. Продолжительные связи всегда казались Оливеру скучными, но интрига с Дианой увлекала и захватывала, словно приключенческий роман: чем дальше, тем сильнее.

В воздухе они провели около часа. Оливер показывал Диане лондонские достопримечательности, а она смеялась и крепче сжимала его руку всякий раз, как корзина колыхалась под порывами ветра. Наконец шар опустился. Оливер перешагнул через высокий борт корзины и, подхватив Диану, перенес ее на площадку.

– Это было здорово! – признала она, оглядываясь на шар и поправляя шляпку.

– Согласен. Я вот подумал: может, нанять воздушный шар для Хейбери-Парка? Интересно будет посмотреть на свои владения сверху.

Оливер предложил ей руку, и Диана охотно взяла его под локоть.

– Ты правда никогда раньше не летал на шаре? – спросил она, бросив на него полный сомнения взгляд.

– Никогда.

– Тогда как это тебе в голову пришло?

Оливер пожал плечами.

– Прочел в газете, что на этой неделе в Воксхолл-Гарденз будут катания на воздушном шаре, и подумал, что тебе это понравится.

– Ну что ж. Спасибо. Мне понравилось.

– Всегда пожа…

– Это особенно мило, учитывая, что от принудительных суток с тобой я ожидала гораздо худшего.

Оливер стер с лица улыбку. На какое-то время он забыл, что между ними идет война, но Диана, как видно, об этом забывать не собиралась.

– Снова за свое? Или надеешься, что я устану слушать колкости и отпущу тебя подобру-поздорову?

– А это сработает? – поинтересовалась она, склонив голову набок, и посмотрела на него прищурившись.

– Нет. Впрочем, могу предложить тебе выбор: пройдемся по магазинам или поедем кататься в Гайд-Парк?

– Ну вот, теперь я разочарована. У тебя закончились оригинальные идеи?

Господи, когда же Диана успокоится?!

– Ладно, тогда… как насчет обеда в «Уайтсе»?

На этот раз она изумленно заморгала.

– Ты шутишь?!

– Нисколько. Ты же владелица клуба. Не хочешь взглянуть, как обстоят дела у конкурента?

– Не отказалась бы, но, к сожалению, в «Уайтс», как и в другие аристократические мужские клубы, женщинам вход запрещен. А я не хочу выглядеть как поборница женских прав. Это отпугивает мужчин. Зарабатывать себе на жизнь так, как хочу, – одно дело, а лезть, куда не звали, чтобы меня вышвырнули оттуда, – совсем другое.

– Доверься мне.

– Извини, но я тебе не верю.

Оливер помог ей подняться на сиденье фаэтона и, обойдя экипаж, сам взобрался и сел рядом.

– Учитывая, что ты моя еще на… четырнадцать часов, особого выбора у тебя нет. – Придвинувшись к ней ближе, он взялся за вожжи. – Надо было выбрать магазины!

– Тогда выбираю магазины!

– Поздно. – Оливер бросил на нее задорный взгляд. – Обещаю, тебя не выгонят.

– А если выгонят, десять тысяч фунтов не возвращаю, а ты еще приплатишь мне десять тысяч!

«Это развлечение может дорого мне обойтись», – подумал Оливер. Однако отказываться не собирался. В конце концов, он был азартным игроком, а в наше время не так часто встретишь по-настоящему волнующие ставки.

– А что получу я, если нам дадут спокойно пообедать в «Уайтсе» и небо не упадет на землю?

– Я не собираюсь биться об заклад. Нет! Слишком много горя принесли мне эти глупости.

– Тогда поставь на кон что-нибудь, не связанное с деньгами. – Оливер немного подумал. – Если нам разрешат остаться на обед, в следующий вторник ты пойдешь со мной в театр Друри-Лейн.

– Ты ходишь в театр? – изумилась Диана.

– Отличное место – там всегда много юных леди, которые смертельно скучают и рады любому развлечению. – Оливеру нравился театр, но этому Диана ни за что бы не поверила. – Ну что, по рукам? Уговор: если попытаешься устроить скандал в «Уайтсе», я выиграл.

Диана поджала губы.

– Договорились. Надеюсь, мне не придется плевать на ладонь и пожимать тебе руку?

– Думаю, плевки мы можем пропустить. – Оливер перехватил вожжи в левую руку, повернулся и протянул ей правую.

Диана пожала ему руку и торопливо отдернула свою. Тут же совсем некстати она вспомнила, что сегодня ночью трогала его много раз по собственной воле и с большим удовольствием. И что еще хуже, наверняка об этом вспомнил и Оливер. Стараясь не хмуриться, Диана устремила взгляд вперед.

Они выехали на Сент-Джеймс-стрит – улицу, где располагались самые известные лондонские клубы для джентльменов. Бесстрашной Диана себя назвать не могла, однако после смерти Фредерика поклялась: никогда страх не остановит ее, если что-то необходимо ей для выживания. Правда, обед в «Уайтсе» для выживания не требовался. И все же очень полезно будет собственными глазами взглянуть на то, как там все устроено.

Рядом с Оливером Диана чувствовала себя неуверенно, но, учитывая, что часть из дополнительных пяти тысяч фунтов она уже потратила, а остальное собиралась потратить в ближайшее время, выбора у нее, пожалуй, действительно не было. И потом невозможно было отрицать: первые десять часов наедине с Оливером Уорреном ей очень, очень понравились.

– Что-то ты притихла, – улыбнулся он.

– Думаю, что буду делать без долгов и с дополнительными десятью тысячами, – торопливо ответила Диана, мысленно дав себе пинка. Видит Бог, когда Оливер рядом, забываться не стоит! – Может, поеду в путешествие? Я слышала, в Греции очень хорошо.

– Не спеши паковать чемоданы, дорогая.

Они остановились у клуба «Уайтс». Конюх подхватил под уздцы лошадей. Диана приняла протянутую руку Оливера, постаравшись сохранять бесстрастный и независимый вид. Не так-то просто ее испугать! И только за свое благосостояние и за благосостояние клуба она беспокоилась. Но все-таки чертовски интересно узнать, как выглядит и как устроен знаменитый мужской клуб. А еще показать Оливеру Уоррену, что…

Отворилась неприметная с виду дверь, лакей в черной ливрее окинул Диану беглым равнодушным взглядом и перевел взгляд на маркиза.

– Добро пожаловать, милорд!

– Здравствуйте, Уинстон. Много народа сегодня?

– Изрядно, милорд.

Оливер шагнул вперед. Лакей отступил на полшага, потом неуверенно преградил ему дорогу. По физиономии его было видно: бедняга не знает, как поступить.

– Мы всегда рады видеть вас, лорд Хейбери, – сообщил лакей слегка дрожащим голосом, – но, простите, вашей… спутнице в клуб нельзя…

– Впустите нас в холл и пригласите мистера Рэггета, – заявил Оливер все тем же непринужденным тоном.

– Я… Да, конечно. – Лакей в итоге отступил и позволил им войти. – Пожалуйста, не проходите дальше.

Уоррен поспешно удалился – Оливер с Дианой остались посреди маленького холла вдвоем. Диана повернулась к Оливеру.

– Дурацкая идея! – проговорила она вполголоса. – Меня ни за что не впустят, и ты из-за своего идиотского упрямства потеряешь двадцать тысяч фунтов!

– Мне показалось, ты хочешь, чтобы я проиграл, – возразил он.

– Ты уже проиграл. Просто можешь избавить себя от лишней неловкости – уйти сейчас и отвести меня пообедать в другое место.

– Кажется, кто-то из нас боится потерять свой заклад, дорогая.

Перед ними появился невысокий щуплый человечек с проседью в темных волосах.

– Милорд! Что такое? Вы же знаете…

– Знаю, – слегка нахмурившись, прервал его Оливер. – Это леди Камерон.

– А, клуб «Тантал»! Сегодня все только о нем и говорят. – Владелец «Уайтса» окинул Диану оценивающим взглядом. – Кажется, миледи, вы решили составить мне конкуренцию?

– Надеюсь, – улыбнулась Диана.

– Я пытаюсь убедить леди, что из ее безумной затеи ничего не выйдет, – качая головой, продолжил Оливер. – Вы – моя последняя надежда. Джордж, мне подумалось: если леди Камерон увидит «Уайтс» изнутри и попробует ваших знаменитых жареных цыплят, может, наконец поймет, что у мужского клуба, возглавляемого женщиной, нет никаких шансов?

Умно, нечего сказать. Очень умно! Сыграть на гордости и тщеславии владельца клуба, походя унизить ее – и получить то, что хотел… И возразить Диана не может – обещала не мешать. Впрочем, и помогать Оливеру она не собирается. Так что, смерив его убийственным взглядом, Диана молча ждала, что же будет дальше.

– Но, милорд, если в моем клубе отобедает дама, я потеряю половину своих клиентов…

Оливер поднял бровь.

– И?.. – протянул он тихо.

Хотела бы Диана обладать таким талантом: Оливер произнес только одно слово – да что там, всего один звук! – но в нем явно прозвучала угроза. Чтобы выразить те же чувства, ей потребовалось бы не меньше дюжины слов.

Рэггет прочистил горло.

– Хорошо, быть может… как жест любезности одного владельца клуба другому… могу провести вас по клубу, все показать. Но обедать не разрешу.

– Очень хорошо. Ведите нас, мистер Рэггет.

Взяв Диану под руку, Оливер последовал за владельцем клуба в обеденный зал. Слева, у знаменитого арочного окна, где когда-то сиживал Красавчик Браммель[2] со своими приятелями, теперь сидела группа хорошо одетых джентльменов. Один из них при виде Дианы поперхнулся вином, другой встал, но тут же сел обратно, третий уронил на тарелку ножку знаменитого уайтовского цыпленка.

– Что это значит? – вскричал седовласый джентльмен с тростью в руках. – Мистер Рэггет, я требую объяснений!

Оливер сделал шаг в его сторону: странное движение, подумалось Диане, – словно защищать ее собрался.

– Лорд Фрист, – проговорил Хейбери с улыбкой, – это леди Камерон. Я настоял на том, чтобы провести ее по лучшим нашим клубам, в тщетной надежде, что она сможет почерпнуть что-то полезное для своего безумного предприятия.

– Еще раз скажешь какую-нибудь гадость про «Тантал», – яростно прошептала Диана, – и я сделаю так, что тебя больше ни в один мужской клуб не пустят!

Оливер только ухмыльнулся в ответ.

– Должен признать, – продолжил он, – десерт в «Тантале» выше всяких похвал!

В зале послышались смешки. Диане это не слишком понравилось; впрочем, сказала она себе, пусть лучше смеются, чем гонят ее отсюда метлой.

– Сюда, миледи, – пригласил ее мистер Рэггет в следующую комнату.

Осматривая знаменитый клуб, Диана обнаружила, что у нее в «Тантале» все устроено довольно похоже. Отдельные небольшие комнаты, где можно спокойно поговорить, выпить чаю, покурить или сыграть в бильярд, и большие залы для ужинов и общей игры в карты. Повсюду молчаливые лакеи с едой и напитками на подносах, готовые выполнить любое пожелание клиентов.

В «Уайтсе» не было потайных коридоров, по которым слуги передвигались никем не замеченные, но Диана сочла, что это говорит в пользу ее клуба. Не было здесь и частных апартаментов, какими мог похвастаться «Тантал».

По пути Оливер обращал ее внимание на некоторые удачные приемы. Многие из них определенно имели смысл – их стоило бы ввести у себя. Но в целом, подумала Диана, ее клуб не хуже. Учитывая, что до сих пор она не ступала на порог английского игорного клуба, оставалось только себя поздравить.

А учитывая, что отобедать в клубе ей все-таки не дали, значит, Диана выиграла двадцать тысяч фунтов. Сегодня потрясающий день! И потрясающая ночь… Бог знает, сможет ли она когда-нибудь теперь услышать запах роз, не вспомнить об Оливере. Хотя мужчине, идущему рядом, естественно, никогда в этом не признается.

Наконец они вошли в кухню – просторную и людную. Повсюду здесь суетились повара и поварята. «Если у “Тантала” будет столько же посетителей, придется нанять дополнительный персонал», – подумала Диана. Пока мистер Рэггет объяснял, что на него работают три шеф-повара и кухня не закрывается ни днем ни ночью, Оливер подошел к нему сбоку и что-то сказал на ухо.

Что он сказал, Диана не слышала, но не сомневалась: Оливер сунул хозяину клуба деньги в карман. Она в этом уверилась, когда мистер Рэггет, поклонившись, вытащил и поставил в углу кухни раскладной столик. Молча смотрела Диана, как Рэггет с лакеем придвигают к столику два стула, накрывают обед.

– Прошу, леди, – предложил Оливер, отодвигая для нее стул.

– Это же не обеденная зала «Уайтса»! – возразила она.

– Однако это клуб «Уайтс».

Диана села, напрасно пытаясь стереть с лица улыбку. Несмотря ни на что, она была впечатлена и даже восхищена.

– И сколько это тебе стоило?

С широкой улыбкой Оливер устроился напротив.

– Скажем так: мне еще не случалось так дорого платить за обед.

Под звон посуды и окрики поваров Диана пообедала грудкой цыпленка и мясным пирогом! Надо признаться, блюда не произвели на нее особого впечатления. Подняв глаза, она заметила, что Оливер внимательно на нее смотрит.

– Что? – спросила Диана.

– У тебя кормят лучше, – прошептал он, наклонившись к ней через стол.

– И уж точно не так дорого, – также шепотом сказала она.

– Верно. Однако я выиграл. Надеюсь, Шекспир тебе понравится.

Да, надо признать: Оливер совершил невозможное. Диана кивнула и продолжила свой обед.

Через какие-нибудь пять часов откроет двери клуб «Тантал». Диана не сомневалась, что Дженни сумеет безупречно принять посетителей. И все же Диана тревожилась, что не сможет быть там и за всем проследить. Она глубоко вздохнула.

– Оливер, ты знаешь, сегодня второй рабочий день моего клуба, и…

– В обмен на то, что сегодня вечером я разрешу тебе выполнить свои обязанности, ты подаришь мне еще одну ночь.

Да он, кажется, мысли ее читает! Или это было написано у нее на лице? Диана думала, что замужество за Фредериком научило ее скрывать свои мысли, но Оливер, похоже, мог бы зарабатывать себе на жизнь, считывая информацию с лиц противников за карточными столами по всей Европе. Глупо было думать, что его удастся обмануть.

– Согласна.

– Вот и хорошо. А теперь заканчивай обед. У нас еще несколько часов, и как их провести, я еще не решил. – Он склонил голову – серые глаза его весело блестели. – Хотя пара идей есть.

– Не сомневаюсь, идеи у тебя всегда найдутся.

Оливер полагал, что хорошо владеет собой. Умеет отказаться от вина, когда на кону большие ставки, от интрижки, если она грозит неприятностями. Однако когда Оливер желал женщину, то, как правило, себя в этом не ограничивал.

Но сегодня все было иначе. Остановив лошадей, он подозвал мороженщика с его товаром.

– Два лимонных, – попросил Оливер, бросая торговцу монету.

– Как это… любезно с твоей стороны, – неуверенно заметила Диана, беря у Оливера мороженое, когда он снова взялся за вожжи.

– А что ты хотела сказать на самом деле? – Оливер направил фаэтон в глубь Гайд-Парка – в тень высоких дубов и ясеней. – Не «любезно» – что-то другое.

– «Банально», – ответила Диана, положив мороженое рядом с собой.

Оливер остановил экипаж и спрыгнул на траву. Привязал лошадей и помог спуститься из фаэтона Диане. Гулять в парке с дамой и мороженым, когда больше всего хочешь оказаться с ней в постели?.. Да, пожалуй, «банально» – самое точное определение. Но ему на ум пришло другое слово, куда более пугающее: «посемейному».

Он снова ее хотел. Очень хотел. Откровенно говоря, последний час Оливер старательно воображал себе то гнойные раны, то пьяных членов парламента, чтобы желание его не стало… очевидно любому, у кого есть глаза. Но в то же время Оливер помнил прошлую ночь. Физически Диана принадлежала ему – и трудно было не заметить, что она этим наслаждается. Однако очень старалась не сказать и не сделать ничего такого, что выглядело бы как знак примирения.

Диана его не простила.

И мысль об этом наполнила его неожиданной горечью. Он хотел, чтобы она отдавалась ему страстно и безоглядно, чтобы… Странно, очень странно. Будь на ее месте любая другая женщина, Оливер счел бы нынешнее ночное свидание идеальным. Чистое удовольствие без всяких осложнений – чего еще желать? Должно быть, за прошедшие несколько часов он потерял рассудок. Или в нем просто говорит мужская гордость? Да уж, будем надеяться, что так. Оливер видел, что Диана тоже сбита с толку – и это его радовало.

– Надеюсь, ты не передумаешь и отпустишь меня в клуб, – сказала Диана, присаживаясь на каменную скамью под раскидистым вязом.

– Я дал слово. И ты тоже.

– Да, помню. Театр Друри-Лейн и еще одна ночь по твоему выбору. – Она бросила на него быстрый взгляд поверх мороженого. – А ты сегодня тоже появишься в «Тантале»? Может, сыграешь в вист?

Хочет снова взяться за вожжи? Оливер кивнул.

– Даже если я проиграю, деньги пойдут на выплату твоего долга. Приятная мысль. Я просто не могу проиграть, верно?

– Вот так же и Фредерик говорил, а через несколько часов возвращался домой с пустыми карманами.

– Я не Фредерик.

– Ты тоже можешь проиграть.

– Никогда и не утверждал иного. Ешь мороженое. Тебе надо вернуться пораньше, выбрать подходящее черное платье.

– Ты же знаешь, я не случайно ношу черное.

Оливер кивнул.

– Знаю. Таинственная дама в черном! Но если слишком на это напирать, таинственность скоро превратится в скучную предсказуемость.

Диана фыркнула, прикрыв рот рукой.

– Нельзя говорить «таинственная дама» таким тоном. Я мороженым подавилась.

Она смеялась, а Оливер смотрел на нее с удивлением. Никогда, даже два года назад, он не видел ее такой открытой и свободной, готовой смеяться и над собой.

– Ох, прости, в следующий раз выберу цвет поярче.

– Надеюсь.

Отсмеявшись, несколько минут оба сидели молча, доедая подтаявшее мороженое. В самом деле, было в этом что-то очень домашнее, семейное. И Оливер с удивлением понял, что это непривычное ощущение его не пугает и не отвращает, наоборот, нравится.

– Ты говорила как-то, что хочешь провести у себя в клубе вечер для дам, – начал он, бросив взгляд в ее сторону. – Я помню, мое мнение тебя не интересует, но, знаешь, мне известны женщины – опытные и умелые игроки. А поиграть по-крупному им негде.

– Я об этом думала, – кивнула Диана. – Когда ажиотаж вокруг клуба начнет спадать, это будет хорошим ходом подогреть к нему интерес.

– И такие женские вечера ты собираешься устраивать регулярно?

– Может быть, раз или два в месяц, но не чаще – ведь денег больше у мужчин.

– Как расчетливо с твоей стороны.

Нахмурившись, она покачала головой.

– Не расчетливо, а реалистично. Или ты станешь спорить, что в Лондоне у мужчин больше денег и больше контроля над деньгами, чем у женщин?

– Не стану.

– Вот и хорошо. А теперь, если ты не против, я хотела бы вернуться в Адам-Хаус.

– Ты не прислала мне приглашение на открытие своего клуба!

От громкого голоса, раздавшегося у них за спиной, Оливер едва не подпрыгнул, а Диана заметно поморщилась. Оба обернулись.

– Вы кто такой, черт побери? – поинтересовался Оливер.

– Брат мужа этой дамы, – ответил мужчина с острым подбородком и колючим взглядом.

– Покойного мужа, – поправила Диана, вставая со скамьи. – Мы больше не родственники.

– Однако продолжаем носить одну фамилию и титул. – Незнакомец повернулся к Оливеру. – А вы, черт побери, кто такой?

– Хейбери, – представился Оливер. – Вы, должно быть, новый граф Камерон? Не встречал вас в лондонском свете.

– Я мало бываю в обществе. Мне нужно переговорить со своей невесткой.

От Оливера не укрылось, как Диана сжала мороженое – костяшки ее пальцев побелели. Впрочем, в любом случае он не собирался никому ее уступать.

– Что ж, зайдите в Адам-Хаус и поговорите там.

– Диана!

– Энтони, я сейчас занята, – не двигаясь с места, сказала она. – А что до приглашения, мне показалось, ты не слишком-то доволен тем, во что я превратила Адам-Хаус. Поэтому и решила, что ты не захочешь прийти.

– Ошиблась.

– Что ж, приходи сегодня после девяти. Будем тебя ждать.

Камерон чопорно кивнул.

– Приду. Всего доброго, Хейбери, Диана.

– Всего доброго, Энтони.

Повернувшись к ним спиной, граф Камерон начал продираться через кусты к своему экипажу. Оливер проводил его задумчивым взглядом. Судя по всему, этот человек за ними следил.

– Похоже, семья твоего покойного мужа не очень-то тепло тебя приняла.

– Зато в свое время они тепло приняли мое приданое. А на меня им было наплевать – будь я похожа хоть на картошку, это бы их не волновало.

– Ну что ты, дорогая, на картошку ты совсем не похожа! Скорее, на розу… с шипами. Но овощем тебя уж никак не назовешь.

Диана сердито повернулась к нему.

– Я не просила говорить мне комплименты. И твое покровительство или защита мне тоже не нужны.

Оливер протянул ей руку.

– Я и не предлагаю тебе покровительство. Просто высказываю свое мнение о тебе: ты напрасно обижаешь себя, сравнивая с картошкой, – и о графе Камероне: неверно судить о человеке по одной встрече, но он мне с первого взгляда не понравился.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Наконец Диана пожала плечами.

– Что ж, хорошо. Пойдем?

Оливеру хотелось задать еще несколько вопросов о ее родне, предложить кое-что для клуба, но он понял, что со всем этим лучше повременить. Пусть Диана не думает, что Оливер давит на нее или сует нос в ее дела. Странно, но он и сам не понимал, почему ему хотелось, чтобы она принимала его всерьез. А азартные игры учили: сильные карты на руках – лишь полдела, главное – выкладывать свои карты вовремя.

Едва войдя в холл клуба «Тантал», Диана испарилась. Ладно, допустим, Оливер не ждал благодарности, хотя… откровенно, все же ждал. Полет на воздушном шаре и обед в «Уайтсе» случаются не каждый день.

– Добрый вечер, Лэнгтри, – кивнул он леди-дворецкому, поднимаясь по лестнице в свои апартаменты.

– Милорд, вам записка, – сообщила девушка, протягивая ему сложенный вчетверо лист бумаги на серебряном подносе.

Оливер взял записку и двинулся дальше. Почерк он узнал сразу: Кэт Фолстон. С раздраженным вздохом развернул записку и прочел, что леди Фолстон устала от его холодности и нашла себе другого «благодетеля». Вот и отлично, сказал себе Оливер. Так лучше всего – никаких объяснений, никаких неловких прощаний. Он бросил записку в камин и прошел в спальню.

Кровать была заправлена, вся его одежда аккуратно сложена и убрана. Исчезли все следы ночной гостьи. В опустевшей ванне не осталось ни одного розового лепестка.

Обычно, если какая-нибудь милая дама забывала у него чулок или шпильку, Оливер об этом не беспокоился, просто не замечал. Впрочем, куда чаще он сам ночевал в женской спальне, а не приглашал женщин к себе. Так проще было расстаться поздним вечером или утром, что случалось реже.

Почему же сейчас он оглядывался вокруг, надеясь заметить хоть какой-нибудь след присутствия Дианы?

– Идиот! – пробормотал Оливер, наливая себе виски. Что за глупости лезут ему в голову? Пора с этим кончать: глупостями он ничего не выиграет.

«Для начала, – размышлял Оливер, – спроси себя: чего ты хочешь? Что ж, хотя бы это понятно. Хочу, чтобы в следующий раз, когда Диана окажется со мной в постели – а следующий раз будет обязательно, – она сама этого хотела. Хочу, чтобы жаждала моих прикосновений и сама охотно касалась меня в ответ».

Что ж, задача ясна. За работу!

Глава 13

– Сколько у нас сегодня заявок? – спросила Дженни, неслышными шагами входя в утреннюю гостиную Адам-Хауса.

– Еще четырнадцать. – Диана протянула ей новые заявки на членство. – Вот что я подумала: можем набрать основных членов, а потом предложить им самим принимать в клуб новых. В большинстве клубов так делают.

– Еще можно повесить в клубе табличку с фамилиями членов-основателей или что-нибудь в таком роде, – кивнула Дженни, садясь напротив и просматривая заявки. – Я вижу, заявку подал лорд Камерон. Примешь его?

– Табличка с фамилиями? Да. Отличная идея! Почувствовав себя здесь привилегированными, избранными, они будут возвращаться снова и снова. – Диана налила себе чай и помешала ложечкой в чашке. – Нет. Лорда Камерона я в клуб не приму. У него нет ни значительного состояния, ни серьезных доходов.

– А если бы были?

– Нет. Я позволила ему прийти на открытый вечер. Но если он хочет являться сюда когда вздумается, придется ему постараться. Пусть найдет, что мне предложить.

– Но ведь раньше здесь был его лондонский дом.

Диана бросила на подругу косой взгляд и отпила глоток.

– У него остался Бенчли-Хаус. Поменьше Адам-Хауса, но вполне приличный. И этот дом никакие его родственники, живые или усопшие, не завещают своим супругам.

Дженни обвела комнату быстрым взглядом.

– Осторожнее, Диана. Я согласна: ты заслужила право на Адам-Хаус и можешь делать с ним все, что считаешь нужным, но суд может прийти к иному мнению.

– Что ж, мне известно, что Энтони уже просил своих поверенных проверить завещание Фредерика. Все они пришли к выводу, что завещание подлинно и законно. А я на Бенчли-Хаус не претендую и ездить туда не собираюсь. – Диана откашлялась. – Вернемся к «Танталу». Эмили только что сообщила мне, что тринадцать гостей играли у нас до утра и остались на завтрак.

Глубоко вздохнув, Дженни кивнула.

– Да, для второго дня работы очень и очень неплохо. – Она отпила чай. – Приятно видеть, что мисс Портсмен хорошо справляется с работой.

– Мисс Портсмен или как ее там зовут на самом деле? Да, слава богу, у нескольких наших девушек обнаружились организаторские способности, так что они смогут помогать нам в управлении клубом. Не думаю, что мы вдвоем сможем двадцать четыре часа в сутки за всем здесь следить. Вот о чем я еще подумала: может, отстранить Софию Уайт от игры в фараон и отправить приветствовать гостей в большой зал? Я заметила, что джентльменам нравятся… ее глаза.

– И волосы, и вся она целиком! – хихикнула Дженни. – Очаровательная девушка.

– Это мне и нужно.

Компаньонка Дианы ненадолго задумалась, намазывая мармелад на поджаренный хлеб.

– И тебя не волнует, что люди начнут болтать о ее происхождении?

– Надеюсь, так оно и будет.

– А как сама мисс Уайт относится к тому, что ты собираешься выставить ее напоказ, как диковинку?

Диана нахмурилась.

– Вижу, ты не одобряешь мое решение. Могла бы так и сказать.

– Не совсем так. Я не одобряю, что ты ее не спросила. У всех нас есть гордость, и те, кто родился вне брака, – не исключение.

– Ладно. Я ее спрошу.

– Merci.

– Может быть, составишь список служащих, у которых я должна на все спрашивать разрешения?

– Диана, не злись. У Софии особая ситуация. В клуб могут прийти друзья ее отца, даже сам ее отец. А он ведь ее не признал. Как ты думаешь, каково быть дочерью герцога Хеннеси и горничной его жены? Я такому не позавидую.

Это верно, признала Диана. Не меньше дюжины ее служащих происходят из благородных семей, а по крайней мере двое из них работают под вымышленными именами. Пусть отец и не признал Софию – она одна из самых образованных девушек в «Тантале». Пусть ее никогда не пригласят на званый вечер, за ней не станет ухаживать ни один уважающий себя аристократ… Ох уж эти мужчины! Диана вздохнула и, потянувшись к Дженни, сжала ее руку.

– Да, понимаю, о чем ты. Я с ней поговорю. Обещаю.

Они болтали еще минут двадцать, пока Дженни не закончила завтрак, а Диана не допила свой чай. Кажется, впервые за последние три дня ей удалось так долго просидеть на одном месте.

Пока дела в клубе шли как нельзя лучше. И все же управление «Танталом» оказалось таким хлопотным делом, что Диана уже подумывала завести себе блокнот, как у Дженни, чтобы все записывать.

– Хейбери.

Выдернутая из своих размышлений, Диана подняла голову и огляделась. Кроме них с Дженни, в столовой присутствовали лишь две служанки в ливреях – они стояли поодаль. Диана оглянулась на Дженни.

– Что – Хейбери?

Дженни помахала служанкам.

– Будьте добры, оставьте нас.

Едва они удалились, Дженни наклонилась вперед и положила руки на стол.

– Он нам мешает.

– Мешает? Что он опять натворил?

– Сегодня? Пока ничего. Но, если я не ошибаюсь, вечером ты идешь с ним в театр.

Дженни была, пожалуй, единственным человеком, рядом с которым Диана не чувствовала необходимости держать лицо и продумывать каждое свое слово. С ней можно было говорить обо всем. И как правило, Дженни с ней соглашалась.

– Я иду в Друри-Лейн, потому что проиграла спор.

– Из-за того обеда в «Уайтсе»? Да, ты рассказывала. – Дженни посмотрела на свои руки. – Я понимаю, ты согласилась на его условия ради дополнительных пяти тысяч фунтов. Эти деньги нам очень пригодились. Но… обедать в «Уайтсе» было необязательно.

– Оказалось очень полезно. Дженни, скажи прямо, что тебе не нравится?

– Ладно, скажу прямо. Ты используешь любые предлоги, чтобы общаться с Оливером Уорреном, быть с ним. Меня это беспокоит.

Диана фыркнула.

– О, ради бога! Я его терпеть не могу.

– Ты терпеть его не могла два года назад, – возразила Дженни. – Может, с тех пор его характер изменился?

– М-м…

Хороший вопрос. Оливер, разумеется, не извинялся за то, что бросил ее тогда в Вене, и, судя по количеству любовниц с тех пор, в этом не раскаивался. С другой стороны, попробуй он извиниться, Диана втоптала бы его извинения в грязь и швырнула ему в лицо. Он, разумеется, это понимает.

Между ними были… какие-то чувства. Это отрицать нельзя. Все свидетельствует об этом: и быстрота его исчезновения, и та боль, которую вызвал у нее его уход, и то, с какой быстротой она вновь оказалась у него в постели. Но в последнее время… Стоп! Боже правый, о чем она вообще думает?!

– Понятия не имею, изменился ли его характер, но мой взгляд на вещи точно изменился. Теперь я использую его, чтобы получить то, что хочу.

– Значит, идти с ним в театр ты хочешь?

– Мне нравится Шекспир. А побывать в «Уайтсе» в самом деле оказалось очень полезно. И не думаю, что я справилась бы с этим одна. Честно говоря, без Хейбери мне это и в голову не приходило!

– Диана! Побереги свое сердце.

– Не волнуйся за меня, Дженни. – Диана встала и взяла со стола стопку заявок. – Если чье-то сердце здесь и разобьется, то точно не мое. Я хорошо усвоила свой урок.

– Надеюсь. По крайней мере, помни одно: пока Оливер Уоррен живет с нами под одной крышей, помочь ему исчезнуть – проще простого. Хотя, конечно, придется постараться, заметая следы.

Диана остановилась в дверях. Она сомневалась, что Оливер позволит так легко от себя избавиться, но в то же время знала, как опасно недооценивать ум и решительность Дженни.

– Обещай мне, – твердо заявила Диана, – что Оливер никуда не исчезнет, пока ты не посоветуешься со мной.

С лукавой улыбкой Дженни склонила голову.

– Обещаю.

Выйдя в холл, Диана едва не столкнулась с Оливером – и сердце ее отчаянно забилось. От раздражения, разумеется, сказала она себе. От чего же еще?

– Убирайся из моей части дома, – приказала она, обходя его.

Оливер двинулся за ней.

– Я приказал кучеру подать экипаж к семи часам.

– Я помню и буду готова. А теперь уходи.

– У меня к тебе вопрос.

– Спросишь вечером. Сейчас я занята.

Он схватил ее за плечо и прижал к стене. Проклятие! Диана ненавидела, когда Оливер так делал. Он напоминал ей, что, хотя они и равны друг другу по уму, физически никогда равны не будут, просто потому, что он на шесть дюймов выше и значительно тяжелее ее.

– Снова забываешь, что я тебе не слуга и не наемный работник? – поинтересовался он, прижимая ее к стене.

– Мое нежелание тебя видеть никак не связано с твоим положением, дорогой, – процедила она, отвечая ему сердитым взглядом изумрудных глаз. – Ты просто меня раздражаешь.

Несколько секунд он молчал.

– Ты доставила мне много хлопот, но никогда меня не раздражала. – С этими словами он отпустил ее и вышел.

Эти неожиданные слова ее тронули. Диана готова была задуматься о том, что, может, он испытывает к ней нечто большее, но вовремя себя остановила. Ерунда. Важно другое: похоже, ей все-таки удалось его достать. Она победила, по крайней мере в этой схватке. Вот и отлично.

Решив наконец, что радуется своей победе, Диана отправилась на третий этаж «Тантала» искать Софию Уайт. Здесь, в небольшой гостиной, четыре девушки-крупье, сидя за столом, играли в вист на орехи.

– А где София? – спросила Диана, оглядываясь вокруг.

– Внизу, в зале «Афродита», миледи. А мы пока решили потренироваться.

– Молодцы, я вами горжусь!

Девушки-служащие продолжали ее удивлять: и своей готовностью отказаться от любого шанса быть принятыми в свете, и нескрываемым энтузиазмом от того, что нашли работу, не сводящуюся к обычным обязанностям гувернантки или компаньонки, – интересную работу, в которой нужно использовать мозги.

Спустившись вниз, Диана обнаружила в столовой девять или десять мужчин-посетителей. Две девушки развлекали их беседой, и несколько служанок в ливреях хлопотали вокруг, подавая завтрак. Столовая выглядела пустой, но тут следовало набраться терпения. Чертов Оливер прав: убрать «лишние» столы – все равно что признать поражение.

– София, можно тебя на минуту?

Незаконнорожденная дочь герцога Хеннеси сделала реверанс и вышла следом за хозяйкой.

– Миледи, я знаю, что должна выйти на работу только сегодня вечером, – заговорила она, – но Эмили сказала, что, если вы или мисс Дженни заболеете, не будет никого, кто бы…

– Ценю твой энтузиазм, София, – прервала ее Диана. – На самом деле я хотела спросить, не хочешь ли ты встречать наших гостей по вечерам: провожать их к столам в большом зале и следить, чтобы они всем были довольны?

Рыжеволосая девушка опустила взгляд.

– Миледи, боюсь, не все мужчины будут рады меня видеть.

– Таких мужчин не будем рады видеть мы.

– Моя мать всегда говорила: чтобы быть леди, я слишком низкого происхождения, а чтобы идти в гувернантки – слишком высокого, – задумчиво проговорила София. – Пока я не прочла ваше объявление, я нигде не могла найти работу. Думала уже… – Она вздохнула. – Что ж, буду счастлива встречать гостей в зале «Деметра». Главное, чтобы это не навредило вам.

В мечтах Дианы все ее служащие отличались безупречным происхождением и идеальным характером. Однако реальные девушки, отозвавшиеся на ее объявление, оказались совсем другими. Девушки с изломанными судьбами, для многих из которых ее клуб стал единственным шансом и пристанищем. Никогда Диана не примеряла на себя роль защитницы страдающих женщин, но теперь с удивлением поняла, что эта роль ей по душе. Пожалуй, она даже гордилась тем, что делает.

– Не беспокойся, мне это не навредит. Сегодня вечером я иду в театр, а за клубом присмотрит Дженни. Если что, обращайся к ней. Хорошо?

– Да, конечно! – радостно откликнулась София, снова приседая в глубоком реверансе.

Боˊльшую часть дня Диана провела не в клубе, как ей хотелось, а у себя в кабинете, просматривая заявки. Число членов – основателей клуба, думала она, стоит ограничить двадцатью или тридцатью: чем меньше их будет, тем больше они станут ценить это звание. С другой стороны, член-основатель – это человек, питающий к клубу особую лояльность. Значит, чем больше их будет, тем лучше. По крайней мере, Диана на это надеялась.

Но жизнь научила Диану, что надеяться стоит на лучшее, а готовиться к худшему. Перед ней стоял вопрос: двести членов-основателей – не слишком ли много? Не обесценится ли звание основателя, если выдавать его всем подряд? Диана нахмурилась, глядя на составленный список. Возможно, ответ знает Оливер. Строго говоря, именно потому, что Оливер хорошо разбирается в азартных играх и игорных клубах, она и держит его рядом с собой. Однако обращаться к нему за помощью не хотелось. Точнее, Диана была более чем готова обратиться к нему за помощью – это-то ее и беспокоило.

Она задумалась, постукивая карандашом по деревянной столешнице. Оливер регулярно ее злит, а все остальное время раздражает. Но бывают минуты между злостью и раздражением…

Между полетом на воздушном шаре и лимонным мороженым Диана начала понимать, что в Вене совсем не успела узнать этого человека. И теперь заново с ним знакомилась. Оливер умный, проницательный, остроумный. С ним легко и интересно. Он переменился или Диана наконец его узнает?

Нет, снова в него влюбляться она не собирается. И все же Диана не могла сдержать любопытства: на самом деле он изменился и, если да, не она ли тому причиной? Если Оливер действительно стал другим, может, стоит отнестись к нему добрее? Если нет – она в шаге от того, чтобы снова натворить глупостей.

– Черт бы его побрал! – пробормотала Диана и подозвала Салли, свою горничную. – Узнай, не может ли лорд Хейбери сейчас со мной встретиться.

– Да, миледи.

Пару минут спустя Оливер постучал в приоткрытую дверь ее кабинета.

– Хотели меня видеть, миледи?

– Разве ты сейчас не должен быть на заседании парламента или куда там ходят лорды?

– Мои государственные обязанности тебя не касаются, но, для сведения, сегодня заседаний нет.

– Не беспокойся, как ты голосуешь, меня не интересует. – Диана совсем не удивилась, что Оливер раздражен. В конце концов, всего каких-то три часа назад, когда он хотел поговорить, она практически его выгнала. – Просто любопытно, почему ты все время здесь?

Оливер прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки.

– Я живу в апартаментах над клубом. Здесь завтракаю, обедаю и ужинаю, здесь же могу поиграть и пообщаться с другими джентльменами. Ты потребовала, чтобы я прекратил видеться с женщинами, и я подчинился. Как видишь, выходить мне почти некуда и незачем.

Кое-что он упустил, но в целом логика была понятна. Диана положила карандаш.

– Какой подробный ответ.

– Ты спросила – я ответил. – Оливер пожал плечами. – Что тебе нужно? Или ты вызвала меня только для того, чтобы снова отослать?

«Смотри-ка, обиделся!»

– Мне нужен твой совет.

Оливер выпрямился.

– Прошу прощения?..

– Ты меня слышал. Иди сюда и присядь, я хочу кое-что обсудить.

Должно быть, он сильно удивился, потому что молча опустился в кресло напротив. Пробежался взглядом по стопке заявок на столе, по остывающей чашке чая у локтя Дианы. Она и раньше знала, что Оливер проницателен и все подмечает, но наблюдать за тем, как он оценивает обстановку и делает выводы, было… любопытно.

– Что ж, – проговорил Оливер несколько секунд спустя, – сижу. О чем ты хотела посоветоваться?

– Мы думаем над тем, чтобы присвоить джентльменам, первым подавшим заявки, звание членов – основателей клуба «Тантал».

Откинувшись в кресле, Оливер кивнул.

– Они, конечно, не основали клуб в прямом смысле, но идея хорошая. Это даст им повод почаще сюда заглядывать и приводить с собой гостей, особенно если ты зарезервируешь для этого несколько столиков или даже целую гостиную.

Зарезервировать столики для гостей… Да, мысль отличная.

– Еще я подумала, что им польстит табличка с их именами при входе. Но как ты думаешь, сколько должно быть членов-основателей у клуба «Тантал»?

– А это твой предварительный список? – спросил Оливер, указывая на лежащий перед ней лист бумаги.

– Да.

Оливер вскинул бровь.

– Ты что, внесла сюда всех, кто подал заявки?

– В первую ночь – да.

– И никого не хочешь вычеркнуть?

– Не хочу обижать никого из тех, кто готов здесь играть и платить за это.

– Вот что: назначь за звание члена-основателя дополнительную плату. И побольше, например пятьсот фунтов.

– Неужели люди будут за это платить?

– Не все. Прими в клуб всех, кто подал заявки, и каждому отправь письмо: ты, мол, хочешь создать институт членов-основателей, которые смогут принимать в клуб новых членов и следить за соблюдением клубного устава. Напиши, что члены-основатели смогут резервировать столики. Можно снизить им взносы за первый год. Ну, или то, что посчитаешь нужным.

Некоторое время Диана просто смотрела на него.

– Не хотелось бы это признавать, – заявила она наконец, – но твоя идея мне очень нравится. Однако мне нужно сохранить право голоса в том, кого принимать, а кого не принимать в мой клуб.

– Нет ничего проще. Внеси правила приема новых членов в устав клуба. Устав определяешь ты.

Устав клуба… Разумеется, у Дианы были свои правила. В голове. Но изложить их на бумаге, сделать доступными для всех и каждого, до сих пор не приходило ей в голову. И теперь Диана понимала, почему. Ей хотелось повелевать, особенно мужчинами, хотелось, чтобы ее желания исполнялись без оговорок. Установив правила клуба, она как будто отделит его от своей воли и поставит над собой. Эта мысль тревожила, но теперь Диана, по крайней мере, понимала, зачем это нужно.

– Когда все знают правила, – продолжил Оливер, словно прочитав ее мысли, – гораздо легче заставить людей им подчиняться. В большинстве клубов за соблюдением устава следят именно члены-основатели, члены с правом решающего голоса или как ты их назовешь. Если кто-то нарушит устав, тебе даже не придется вмешиваться, они все сделают сами.

– И сколько их должно быть?

– На мой взгляд, двадцать пять – тридцать – хорошее число. Их должно быть достаточно много, чтобы в любое время года, кроме зимы, большинство из них были в городе в случае, если придется голосовать.

Хм… об этом она не подумала. Открытие клуба Диана продумала во всех деталях, но вот дальше – в вопросе о том, как им управлять, – ее поджидало немало сюрпризов. Сознавать это было неприятно.

– Я подумаю над твоим советом.

– Рад слышать. – Оливер выпрямился. – Что-нибудь еще?

Она вздохнула.

– Да. Хочу узнать твое мнение об этих людях. – И Диана протянула ему четырнадцать заявок, которые отложила в отдельную стопку.

– Мнение о чем? – уточнил Оливер, принимая у нее листы бумаги.

Пальцы их соприкоснулись, и от этого краткого прикосновения по телу Дианы разлилось тепло.

– Знаешь, я все жду, когда же ты скажешь что-нибудь ядовитое или циничное. – Оливер сверкнул улыбкой.

– Я не хочу принимать в клуб людей, способных проиграться в пух и прах. Особенно женатых. – Она указала на стопку заявок.

Несколько минут он молча просматривал заявки. Что бы ни думала Диана об Оливере и его характере, сейчас, глядя на его правильное лицо, точеные скулы и длинные ресницы, она не могла не признать: он удивительно красив. И сам это знает и не стесняется использовать к своей выгоде.

Наконец Оливер поднял на нее взгляд.

– Не у всех так плохо с умом и самообладанием, как у Фредерика Бенчли.

– Я не хочу нести ответственность за то, что еще какая-нибудь женщина, чья-то жена из-за глупости своего мужа останется без гроша.

– Мужчины, даже те, у кого денег достаточно, каждый день выигрывают и проигрывают за карточным столом целые состояния. В «Тантале» будут проигрываться в прах, Диана. Здесь будут гибнуть состояния и рушиться судьбы. И избежать этого ты не сможешь – разве что установишь какие-нибудь нелепые ограничения на размер ставок.

– Я могу закрыть двери своего клуба для тех, кому играть не на что, – возразила она. – Фредерик был кругом в долгах, но его продолжали принимать во всех клубах как дорогого гостя. Нам присылали кредитные письма, но спокойно позволяли ему играть дальше. У меня в клубе такого не будет.

Ей казалось, что это вполне разумно, – и советы Оливера здесь точно не требовались. Однако напряженные плечи ее невольно расслабились, когда он кивнул. Может быть, просто решил с ней не спорить, но… Диана предпочитала думать, что Оливер понял и принял ее объяснение.

– Тогда я бы ни одного из них не принимал, – сказал он, кладя стопку заявок на стол. – Должен признать, у тебя зоркий глаз: ты безошибочно вычислила людей, у которых азарта больше, чем мозгов. Однако с такой щепетильностью тебе будет трудно получать прибыль.

Она улыбнулась.

– За комплимент спасибо, а о моей прибыли не беспокойся. – Диана отпила чай и поморщилась – совсем остыл. – Ладно, спасибо.

– Мне уйти?

Возможно, стоило бы спросить, зачем он заходил к ней несколько часов назад. Так, простой жест вежливости…

– Да, я с тобой закончила, – ответила Диана. Пока она была не готова к вежливым жестам.

Оливер встал – и не успела Диана опомниться – как он быстро ее поцеловал.

– Зато я с тобой не закончил! – усмехнулся Оливер, направляясь к двери. – В семь часов. И не забудь надеть черное.

«Как же он меня достал!»

– Ждешь, что назло тебе я надену что-нибудь другое?

– Вот вечером и проверим. – Даже по голосу чувствовалось, что он улыбается.

Оливер спустился в холл, общий для его апартаментов, Адам-Хауса и клуба «Тантал». Без двух минут семь здесь было людно: посетители клуба входили группками, чтобы поужинать, или выходили, направляясь в театр либо на один из трех сегодняшних званых вечеров.

– Ваш экипаж ждет, – сообщила, увидев Оливера, Лэнгтри.

– Благодарю. – Он остановился рядом с ней. – Кажется, у вас в последнее время прибавилось обязанностей?

– Когда я поступила на службу к леди Камерон, я знала, что так будет, – ответила девушка, в то же время отсылая служанку в гардеробную за пальто и шляпой лорда Эйвери, а в следующее мгновение – направляя мистера Уолтера Джоури в зал «Гера», где подавали лучшие в клубе вина.

– Значит, не жалеете, что ушли из отцовского магазина?

Лэнгтри улыбнулась.

– Здесь я зарабатываю впятеро больше, чем готов был платить мне отец, – ответила она вполголоса, приветливо кивая новой группе гостей. – И здесь меня не заставляют идти замуж за соседа-булочника. Так что я ни о чем не жалею.

Еще одна дева в беде, для которой клуб «Тантал» стал спасением. Любопытно, сознательно ли Диана помогает женщинам или просто так выходит, что к ней на работу устраиваются те, кому некуда больше податься? Диана не уставала повторять, что клуб для нее – способ заработка, и только, но Оливер начал подозревать, что она лукавит.

– Разве джентльмен, сопровождающий даму в театр, не должен вручить ей букет цветов? – послышался у него за спиной мягкий голос Дианы, сопровождаемый приглушенными приветствиями и шепотками гостей.

– А кто сказал, что я не принес даме цветы? – Оливер повернулся к ней, готовый уже отпустить какую-нибудь двусмысленную любезность… но все слова застряли у него в горле, едва он ее увидел.

Диана Бенчли, графиня Камерон сегодня была не в черном. Тело ее, струясь, облегал и вился вокруг ног изумрудный шелк. Одинокий изумруд блистал на шее, привлекая внимание к низкому вырезу, едва прикрывающему ее прелести. Еще два изумруда сверкали в ушах, изумрудный браслет охватывал запястье.

При виде его ошарашенного лица Диана усмехнулась.

– С тобой все в порядке? По спине похлопать?

Его тянуло к ней, словно магнитом. Потребовалось большое усилие воли, чтобы не сдвинуться с места.

– Как-нибудь в другой раз. В более подходящих обстоятельствах. – Жестом Оливер пригласил ее к двери, сознательно вставая между ней и тремя джентльменами, которые уставились на нее, раскрыв рты. – Миледи, экипаж ждет.

Выйдя на улицу, он помог ей подняться в просторный экипаж и сам сел рядом. Его самоконтроль, твердая решимость не прикасаться к ней сегодня вечером таяли на глазах; он едва не спросил, не нужна ли ей компаньонка. Вместо этого закрыл дверцу, сел напротив – экипаж тронулся с места.

– Этот наряд ты выбрала потому, что он тебе идет или чтобы он оттенил твои изумительные глаза? – спросил Оливер, немного помолчав.

– И то и другое, разумеется. – Диана огляделась. – А где же цветы?

– Должно быть, съели лошади.

– Хм… – Она склонила голову, беззастенчиво разглядывая его из-под длинных ресниц – мужское естество его отозвалось на этот взгляд. – Мог бы сразу признаться, что про цветы забыл.

– В свою защиту скажу, что мне не пришлось выходить из дома. – Оливер поерзал на сиденье, впервые обнаружив, что в привычном экипаже стало как-то очень неудобно сидеть. – Итак, зеленый. Не из-за того, что мы оба знаем. Тогда почему?

Диана провела ладонями по бедрам. Не знай Оливер ее лучше, решил бы, что она пытается его соблазнить.

– Изумрудно-зеленый – цвет неожиданный. Он достаточно темный, чтобы сохранять атмосферу таинственности. – Она коснулась пальцем серьги – изумруд блеснул в свете уличного фонаря. – Кстати, драгоценности фальшивые. Не хочу, чтобы ты думал, что я трачу твои деньги на пустяки.

– Такое мне и в голову не приходило.

Оливер снова заерзал на сиденье. Куда бы скрыться от взгляда этих бездонных изумрудных глаз? В них утонешь, не выберешься. Слава богу, он уже не мальчик – человек зрелый, циничный, искушенный в соблазнах света, и следовать глупым порывам сердца не привык. Иначе, один Бог знает, куда завел бы его этот порыв.

– Ты, конечно, понимаешь, – начал Оливер, – что, появившись со мной в театре без сопровождения, подтвердишь слухи о том, что мы с тобой любовники.

– Подтвердить это может только прямое «да» от тебя или от меня. А мы это подтверждать не станем.

– Как пожелаешь. Только имей в виду: немало мужчин гадают сейчас, доступна ли ты, и немало женщин задаются тем же вопросом обо мне.

– Ты что, пытаешься возбудить во мне ревность? – удивилась Диана и одарила его лукавой улыбкой. – Не сработает.

Что ж, это ведро ледяной воды, по крайней мере, охладит его пыл и прочистит мозги.

– Не смеши! – отрезал Оливер. – Просто предупреждаю заранее, чтобы не было недоразумений. Мужчины ищут твоего внимания, женщины – моего. И сейчас, когда «Тантал» открыт и привлекает все больше посетителей, ты легко можешь навлечь на себя… общественное неодобрение.

– Оскорблений я не боюсь. Пусть плюются желчью хоть в лицо, хоть за глаза. Если кто-нибудь из гостей клуба окажется настолько мелочен или слабоумен, чтобы принимать их всерьез, я просто перестану пускать его или ее на порог.

– Что ж, очень прагматично. А ты по-прежнему намерена устраивать вечера для дам?

– Да. Например, каждый первый и третий вторник месяца.

Оливер кивнул.

– Как правило, заседания в парламенте по средам проходят с утра, так что по вторникам у тебя в любом случае будет мало посетителей-мужчин.

– Да, знаю.

Разумеется, Диана это знала. Открывая «Тантал», она не пожалела сил, чтобы выяснить все возможное об игровых клубах и принципах их работы. Оливер уже убедился, что в своем деле Диана разбирается, и он не так уж много может ей подсказать.

Ей нравилось ее дело – царство выгоды и жесткой логики. В области чувств Диана ощущала себя куда менее уверенно. Все здесь было двусмысленно и зыбко. Например, как понять, чего хочет от нее Оливер? Не только секса – это ясно, но чего еще?

– Хватит молчать! – сказала она резко. – Когда ты молчишь, мне кажется, что ты что-то против меня замышляешь.

– Я думал о том, где ты найдешь мужчин-крупье на два дня в месяц. Потому что девушки твои, извини, уже пользуются скандальной славой, и дамы из высшего общества не захотят иметь с ними дело.

Диана шлепнула его по руке.

– Их снобизм не проблема моего клуба. Случись моим девушкам, как ты их называешь, честно трудиться гувернантками или компаньонками, эти знатные дамы точно так же воротили бы от них нос.

– Степень ворочения носа я обсуждать не собираюсь, но, поверь, между невысоким положением и скандальной известностью разница есть. Гувернантку или компаньонку, может быть, не пригласят на танец, но спокойно впустят в приличный дом.

– Однако не всем образованным женщинам удается найти работу, более или менее благосклонно воспринимаемую в обществе. И что им остается? Торговать собой?

Оливер проглотил уже готовое циничное замечание. Диана всерьез спрашивала у него совета, и он не собирается терять ее доверие.

– Ты начинаешь защищать своих служащих, – заметил Оливер вместо этого. – Неожиданное благородство с твоей стороны, Диана.

Она заморгала от неожиданности.

– Незачем посреди спора вдруг делать мне комплименты. Я от этого не покраснею и заикаться не начну, а вот ты… с твоей стороны это выглядит просто жалко.

Оливер скрестил руки на груди и смерил Диану долгим взглядом.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – поинтересовался он наконец, надеясь, что сегодня она не взяла с собой пистолет. – Всякий раз, когда я говорю тебе что-то приятное, ты отвечаешь оскорблением. Мои комплименты тебя смущают. Потому что на самом деле они тебе нравятся. Слишком нравятся.

– Чушь! – Диана уставилась в окно. – Мы уже на месте? Вот и хорошо.

– Трусишка.

– Ха! Чего стоят твои льстивые словечки, я поняла еще два года назад.

Экипаж остановился.

– И еще одно, – продолжила Диана, поднимаясь с места, после того как кучер спрыгнул с козел и отворил перед ней дверцу экипажа. – Может, комплименты мне и нравятся, но я никогда не позволю тебе вскружить мне голову!

«Хм… Думается, это уже большой шаг вперед», – сказал себе Оливер.

В той битве без правил, что они ведут, пожалуй, это прозвучало для него почти победоносно.

Глава 14

В театре Друри-Лейн Диану встретила, как она и ожидала, череда любопытных взглядов искоса и шепотков. Даже один или два «ах!» раздалось за спиной, когда Оливер вел ее через просторное фойе.

Диана шла, высоко подняв голову, придерживаясь за рукав его серого сюртука, внимательно смотрела и слушала. Другая женщина, озабоченная приличиями или своим положением в свете, на ее месте сгорела бы со стыда. Но Диана не была такой женщиной.

В каком-то смысле потеря всего шла ей на пользу. Освободила, научила шире смотреть на вещи и ценить только по-настоящему важное. Что ей нужно? Достаточно денег, чтобы жить с комфортом и самой определять свое будущее. Вот это важно. А как на тебя посмотрят или что скажет некая маркиза – от этого определенно не стоит терять сон и аппетит.

– Что-то ты притихла, – заметил высокий плечистый дьявол рядом с ней, пронзая ее взглядом своих завораживающих серых глаз.

– Слежу за тем, чтобы меня все заметили, – ответила Диана, неохотно признаваясь самой себе: за то, что она идет сейчас с гордо поднятой головой, следует благодарить Хейбери. До встречи с Оливером Диана ничего не знала ни об искусстве выживания, ни о том, как противостоять мужчинам. – Не останавливайся.

– Да, миледи. – И они двинулись к лестнице, ведущей в собственную ложу Оливера. – Если эта ерунда тебя беспокоит, только скажи – я буду счастлив призвать на помощь Мандерли и устроить сцену.

– То, что все говорят обо мне, – это не ерунда, а польза для дела.

– Но, должно быть, тебя это не слишком радует.

Ну вот! Стоило только подумать, что Оливер заслужил пару добрых слов, как он уже готов взять тебя под опеку. Обернувшись к нему, Диана изобразила на лице такое красноречивое удивление, какого нельзя было не заметить.

– Что я слышу? Сочувствуешь кому-то, кроме себя, любимого? Может, тебе прилечь?

– В обычной ситуации я бы принял это за приглашение и предложил тебе присоединиться, – ответил Оливер не моргнув глазом. – Но с самого твоего появления сегодня меня не оставляет подозрение, что ты хочешь поскорее отработать оставшиеся восемь часов нашего соглашения – и с этим покончить.

«Вот ублюдок!»

– И что наводит тебя на такую мысль, кроме твоего самомнения, разумеется?

Оливер наклонился к ней.

– Дорогая моя, – проговорил он вполголоса, – я беру то, что мне причитается, так и тогда, как и когда сам решаю взять.

Должно быть, ему в голову не приходит, что мысль о следующем… ночном свидании не дает ей покоя. А может быть, ему просто плевать на ее чувства? Да, конечно, это вернее.

– Значит, ты действительно намерен сидеть здесь три часа и смотреть «Короля Лира».

Оливер усмехнулся, обходя троих разряженных щеголей, которым ни при каких условиях не светило попасть в «Тантал».

– Уверен, тебе понравится. – И, бросив на нее взгляд, он добавил: – Кстати, я тебя обманул.

Некоторое усилие понадобилось Диане, чтобы сохранить внешнюю безмятежность. Насколько она знала, до сих пор Оливер обманывал ее всего один раз, и это плохо кончилось.

– Обманул в чем?

– Мы пришли смотреть не «Короля Лира».

– А что же тогда?

– Другую пьесу. – Оливер отдернул бархатную занавеску и жестом пригласил Диану войти в ложу. – «Укрощение строптивой».

Если бы большая часть публики внизу не смотрела в их сторону, Диана, наверное, его ударила бы.

– Если ты хочешь сказать, Хейбери, что строптивая – это я, значит, я сильно переоценила твой ум и проницательность. Скажу больше: даже если бы я нуждалась в укрощении, ты – не тот человек, что меня укротит. – Сердито фыркнув, она опустилась в кресло. – Такого человека не существует!

Оливер сел с ней рядом.

– Поверь, Диана, – проговорил он так тихо, что за многоголосым гудением зала она едва расслышала его голос, – я не чувствую ни малейшего желания или потребности тебя укрощать. Так уж вышло, что ты мне нравишься такой, какая ты есть.

– И не пытайся умаслить меня лестью! – отрезала Диана, из последних сил удерживая на лице рассеянную улыбку ради публики. – Если ты не считаешь меня строптивой, зачем лгать мне о том, какую пьесу мы будем смотреть?

– Затем, что иначе мы поспорили бы наедине, и я бы проиграл. А я хочу посмотреть пьесу.

– Интересно, почему? В ней играет какая-нибудь твоя любовница?

Едва этот вопрос слетел с ее губ, Диана ощутила нелепое желание зажать уши, чтобы не слышать ответа. Господи! Да какая ей разница, что он ответит?

– Сам удивляюсь, но нет. – Оливер провел пальцем по краешку ее платья. – Я еще не говорил, что ты сегодня потрясающе выглядишь? Не будь я таким прожженным циником, сказал бы, что от тебя захватывает дух.

Что ж, неожиданно. И какая-то часть ее – та, которой все еще восемнадцать, которая мечтает, чтобы ее обожали, а не заключали с ней сделки, – была польщена этим комплиментом, и тем, что он так думает, и тем, что он не стесняется об этом сказать. Однако той глупой восемнадцатилетней девчонке никто еще не разбивал сердце.

Несомненно, в ответ Оливер ожидал услышать обычную колкость. Диана глубоко вздохнула:

– Спасибо.

Оливер изумленно смотрел на нее.

– Спасибо? И все?

Диана пожала плечами, устремив взгляд на противоположную ложу.

– Милый комплимент.

– Я и хотел, чтобы прозвучало мило.

Диана снова бросила взгляд на ложу напротив.

– Кто это там разглядывает меня в бинокль?

– На тебя смотрят все. Зачем выделять кого-то?

Легкая сладкая дрожь пробежала по телу Дианы. Если бы они совсем недавно не закончили обсуждать ревность, она непременно спросила бы, откуда такая внезапная сухость в его тоне.

– Должно быть, тебе он не друг? – спросила Диана вместо этого.

– Это Адам Басуич герцог Грейвз. Во время открытия твоего клуба, кажется, был в Йорке. Наверное, только что вернулся.

– И он тебе не нравится, потому что…

– Я не говорил, что Грейвз мне не нравится.

– Хорошо, какое слово ты предпочитаешь? – не отставала она. Если что-то или кто-то выводит Оливера Уоррена из себя, об этом полезно знать.

– Знаешь, ты иногда упрямее собаки, вцепившейся в кость. Бог с ним. Занавес поднимается.

Ну нет, бросать такую явно интересную тему Диана не собиралась. Она молча подождала, пока все рассядутся, и придвинулась ближе к своему плечистому спутнику.

– Вы с Грейвзом поссорились из-за женщины? – поинтересовалась Диана шепотом.

У Оливера дернулось веко.

– Нет.

– Из-за лошади?

– Нет.

– Из-за земли?

– Нет. Помолчи.

– Из-за игры?

Молчание. Ага! Кажется, она попала в цель или приблизилась к цели. Однако его профиль оставался бесстрастным.

– Он тебе проиграл? – спросила Диана. Но тут же подумала: это объяснило бы, почему Грейвз не любит Оливера, но не наоборот. – Ты ему проиграл? – поправилась она.

– Формально – да. – Он наконец бросил взгляд в ее сторону. – На самом деле – сомневаюсь.

– О! – Диана выпрямилась. – Ты считаешь, что герцог передергивал? Знаешь, есть в этом какая-то ирония судьбы, учитывая, что ты сам…

– Хватит! – взревел Оливер, вскакивая и тем же движением вздергивая ее на ноги. От легкости, с какой он сорвал ее с места, у Дианы перехватило дух.

– Отпусти…

Сжав ее левое запястье, Оливер вытащил ее из ложи в коридор. Не успела Диана опомниться, как он прижал ее к стене. Она вскинула голову, уже придумывая оскорбление в ответ на поцелуй, но серые глаза Оливера горели не страстью – яростью.

– Ты, может быть, забыла, – проговорил он очень тихо, – что я в твоем распоряжении лишь по одной причине. Если ты попытаешься заговорить об этом инциденте или хотя бы намекнуть на него там, где нас могут услышать, у меня исчезнут все основания помогать тебе, зато появится очень серьезная причина причинить тебе боль. Это понятно?

Диана бесстрашно встретила его взгляд.

– Вы уже причинили мне боль, лорд Хейбери, и глубоко заблуждаетесь, если думаете, что можете сделать мне еще больнее.

Голос ее дрогнул и сломался, но сейчас это было уже неважно. Игры кончились. Диана больше не старалась превзойти его в цинизме и безразличии. Она говорила искренне.

Оливер не дрогнул. Долгие-долгие мгновения они просто стояли и смотрели друг на друга. Сердце Дианы стучало так, словно готово было вырваться из груди. А затем, плотно сжав губы, он протянул руку и провел пальцем по ее щеке – щека была мокрой.

– Я не плачу, – твердо сказала Диана. Пусть только попробует поспорить, она пнет его ногой, и точно знает, куда.

– Знаю. – Оливер наклонился и медленно, очень нежно коснулся губами ее губ.

Диана прикрыла глаза. По телу ее побежали мурашки, и с ними растеклось приятное тепло. Откуда-то из груди поднимался жар и бежал к кончикам пальцев. Никогда еще он не целовал ее так. Никогда Оливер Уоррен не был с ней так нежен.

Когда он поднял голову – всего на дюйм или два, – Диана вдруг обнаружила, что одной рукой обнимает его за плечи, а другую положила ему на грудь и ощущает кончиками пальцев торопливое биение его сердца. Взглядом Оливер искал ее глаза. Диана молчала, не понимая, что теперь говорить, что думать. По меньшей мере, растерянным выглядел и он.

Наконец Оливер прочистил горло.

– Боюсь, я снова тебя обманул.

Что ж, хотя бы, сменил тему.

– И в чем на этот раз?

– Это твое письмо – не единственная причина, по которой я здесь. – Он взял ее руку, сжал в своей руке. – Да, думаю, Грейвз обыграл меня нечестно. Доказать этого я не могу, но это стоило мне дружбы с ним.

– Вы с Грейвзом были друзьями? – с некоторой поспешностью спросила Диана. Обсуждать Грейвза и игру казалось ей куда проще, чем истинные причины, по которым Оливер предложил свои средства и опыт клубу «Тантал».

– Я так думал. Но, как видно, ошибся. Это был удар по моей гордости. – Он снова погладил ее по щеке, а затем отошел и отдернул занавеску, преграждающий вход в ложу. – Свою… слепоту к его истинной натуре я считаю одной из двух величайших совершенных мной в жизни ошибок… Ну что, пойдем смотреть спектакль?

О том, что же это за вторая ошибка, Диане спрашивать не хотелось. Если Оливер скажет: «Та, что бросил тебя» или того хуже: «Та, что связался с тобой», она разозлится. Если он ответит что-то другое – она разозлится еще сильнее.

– Да. Пищу для разговоров мы публике уже дали, теперь можно и отдохнуть.

А ей Оливер дал пищу для размышлений. Определенно, Диана – не единственная, кто в изумлении и растерянности взирает на связь между ними и не понимает, что с этим делать.

К середине следующего месяца клуб «Тантал» мог похвастаться двадцатью тремя членами-основателями, а общее число членов составило четыреста двенадцать. Первый дамский вечер оказался столь успешным, что крупье-мужчины из других клубов отпрашивались у своих хозяев на два вторника в месяц и заранее, за несколько недель, записывались на работу к Диане.

– Знаешь, Хейбери, – заметил как-то Джонатан Сатклифф, лорд Мандерли за обедом в клубе «Уайтс», – в свете начали задаваться вопросом, намерен ли ты сделать леди Камерон честной женщиной.

Оливер неторопливо дожевал свой кусок фазана. Это сообщение и развлекло его и разозлило. Он и сам не очень понимал свои намерения.

– Честность Дианы ко мне никакого отношения не имеет, – ответил Оливер.

– Да, но леди Кэт Фолстон уверяет, что ты влюблен в графиню Камерон.

– Должна же она как-то объяснить, почему теперь проводит ночи – боже правый! – с Уайтингом.

Мандерли фыркнул.

– А в самом деле, друг мой, почему Кэт Фолстон теперь проводит ночи с герцогом? У вас с ней все кончено?

Оливер пожал плечами и сделал знак лакею, чтобы тот подлил ему вина.

– Кэт мне нравится. Я желаю ей только добра. Но терпеть не могу топтаться на одном месте. Это скучно.

– И это возвращает нас к моему предыдущему вопросу. Ты охотишься за Дианой Бенчли? Боˊльшая часть Мейфэра, разумеется, считает, что она твоя. И поскольку вот уже полтора месяца ты не трогаешься с места, естественно, всем любопытно узнать, что ты намерен с ней делать.

Оливер не спал с Дианой почти месяц. Видит Бог, не потому, что не хотел. Всякий раз, стоило ее увидеть, он возбуждался и ничего не мог с этим поделать. А если вспомнить, что Диана «задолжала» ему ночь, напрашивался вывод: он просто рехнулся. Тем не менее Оливер чувствовал, что подходящий момент еще не настал, и готов был терпеливо ждать.

Мандерли пожирал его глазами, явно ожидая ответа.

– Что касается Мейфэра, – медленно произнес Оливер, – пусть наши снобы развлекают себя баснями на свой вкус. Мне это безразлично.

– А я? Мне тоже баснями себя развлекать?

Всего несколько месяцев назад Оливер посоветовал бы Джонатану не лезть не в свое дело. И первым желанием его было последовать собственному правилу. Однако в последнее время Оливер странствовал по неизведанным тропам, и мысль о том, чтобы поговорить с кем-то по душам, казалась ему все более привлекательной. Оливер отпил вина, задумчиво окинув взором обеденный зал и посетителей.

В последние недели в «Уайтсе» как будто поубавилось гостей. Не связано ли это с тем, что в «Тантале» подают отличные обеды, а прислуживают за столом хорошенькие девушки? Клуб Дианы определенно делал успехи. Дела шли даже лучше, чем Оливер ожидал.

– Не знаю, что тебе сказать, Джонатан, – признался он наконец. – Скажу так: я ее попробовал – и хочу еще.

– Значит, ты все-таки за ней охотишься?! – воскликнул Джонатан, облокачиваясь на стол и выразительно двигая бровями, весь – внимание и интерес.

Оливер опустил взгляд на свои руки.

– Один раз я уже ее поймал. Два года назад, в Вене. Поймал – и отпустил. На этот раз пытаюсь вести себя осторожнее. Я… я должен быть уверен в том, чего хочу на самом деле. Потому что третьей попытки у меня не будет.

Лишь произнеся эти слова вслух, Оливер понял, что уже принял решение. Труднее всего будет, разумеется, убедить Диану. Но сам он больше не сомневался в том, чего хочет. Пусть они и враги, быть может, отчасти даже потому, что с ней все время приходится быть настороже, но он хочет, чтобы она вернулась в его жизнь. И осталась с ним.

Однако Диана – не из тех податливых девиц, что ищут богатого покровителя или готовы растаять от ласкового слова. Как и Оливер, Диана Бенчли не любит стоять на месте. Сейчас можно лишь надеяться, что они двигаются в одном направлении. Даже если это и так, шансы его на успех столь малы, что он и сам не решился бы на себя поставить.

– Ты снимаешь у нее апартаменты, ты вошел в число членов – основателей клуба. Это говорит в твою пользу, верно?

Да Диана его практически принудила! Уж точно, заставила шантажом. Но это Оливер с виконтом обсуждать не собирался. Тем более не собирался обсуждать то… странное чувство, что пронзило его, когда он наконец понял, какую боль причинил ей в Вене. До этого момента Оливер думал лишь о собственных чувствах, о том, как страшился и избегал любых привязанностей.

В тот миг, когда он заглянул в ее полные боли изумрудные глаза, его охватила паника, однако быстро отступила под напором иного чувства. Что это было за чувство, он как следует не понимал, но знал: единственный способ это выяснить – не отступать.

– Ух ты, любопытно! – Мандерли кивнул в сторону двери.

Оливер поднял широкий серебряный нож и поднес его к глазам под таким углом, чтобы видеть в отражении мужчин, вошедших в клуб. Первым его внимание привлек герцог Грейвз – и Оливер сжал челюсти. Право, без его общества в этом сезоне он вполне мог бы обойтись. Слава богу, герцогу пока хватало ума не появляться в клубе «Тантал».

Рядом с Грейвзом второй мужчина выглядел не менее опасным. Оливер мгновенно узнал щуплую фигуру, острый подбородок и пронзительный взгляд. Третий в компании – граф Ларден – тоже его не порадовал.

– Лорд Камерон, – пробормотал Оливер, откладывая нож. – «Любопытно» – не то слово!

Сам Оливер предпочел бы слово «неприятно». Быть может, даже «тревожно».

– Я имел в виду сочетание лорда Камерона с его спутниками, – отозвался Джонатан. – Мне казалось, они вращаются в разных кругах.

– Мне тоже.

Ему сразу пришла на ум очевидная причина, по которой эти трое могли спеться. Клуб «Тантал». Сила, с которой охватило его желание немедленно покинуть «Уайтс» и бежать разыскивать Диану, поразила его самого: как правило, чувство самосохранения было у Оливера куда сильнее человеколюбия.

– Диана не приняла Камерона в члены «Тантала». Может быть, он ищет себе богатых поручителей, чтобы сделать еще один заход?

– Звучит довольно унизительно.

– Еще бы не унизительно – сняв шляпу, умолять бывшую невестку допустить тебя в клуб!

– Ты действительно думаешь, что дело в этом? Ни Грейвз, ни Ларден, кажется, не слишком-то жалуют нищих.

– Тоже верно.

Прежде Камерон не производил впечатления опасного человека – так, мелкая заноза в заднице, но сейчас все инстинкты Оливера кричали о том, что дело куда серьезнее. А острое желание… защитить Диану поразило его самого. Однако теперь, как никогда, требовалась осторожность. С Ларденом и тем более с Грейвзом шутить не стоит.

– Оливер! О чем задумался? И откуда такой расчетливый взгляд?

Хейбери тряхнул головой, возвращаясь к реальности.

– Приношу извинения. Кое о чем… кое-что рассчитывал. Ладно. Будем и дальше сплетничать или отправимся к «Джентльмену Джексону»?

– Конечно, к «Джексону»! В прошлый раз я не сумел тебя достать – попробую теперь.

Оливер заставил себя улыбнуться.

– Друг мой, сегодня не твой день.

Но несмотря на хвастовство Оливера, виконт ловким ударом едва не снес ему голову. Чертовски трудно фехтовать, когда мысли твои заняты совсем другим. Оба сегодняшних спутника Энтони Бенчли – опасные противники. И Оливер не слыхал, чтобы кто-то из них думал о чем-то, кроме собственной выгоды. От объединения этой троицы ничего хорошего не жди!

Скорее всего, их планы не имеют к нему никакого отношения. В другое время Оливер обратил бы на них внимание, постарался бы выяснить, что они затевают, а затем, удовлетворив любопытство, пошел бы своей дорогой.

Но теперь все по-другому. Не праздное любопытство заставляет его размышлять о том, что затеяли бывший друг и его приятели. Нет, он всерьез обеспокоен. Быть может, впервые в жизни Оливер Уоррен маркиз Хейбери беспокоится о ком-то другом.

Ближе к вечеру, вернувшись в Адам-Хаус, Оливер обнаружил на столике в холле два пышных букета роз.

– Для леди Камерон, должно быть? – спросил он, вручая леди-дворецкому свою шляпу и перчатки для верховой езды. – Дайте угадаю: Оберли и Хеннинг.

Лэнгтри наклонила голову.

– Если позволено мне будет спросить, милорд, как вы всегда угадываете?

«Очень просто: в клубе я не свожу с Дианы глаз».

– Оберли весь прошлый вечер ходил за леди Камерон по пятам и едва хвостом не вилял, а Хеннинг настоял на том, чтобы прочесть ей мадригал собственного сочинения. – Оливер помолчал. – Хозяйка дома?

– У леди Камерон совещание с помощницами. Сообщить миледи, что вы хотите с ней поговорить?

На этот вопрос у Оливера не было ответа. Рассказать Диане о новых союзниках ее бывшего деверя? Или, как она много раз просила, не лезть в ее дела и промолчать?

– Не надо, – ответил он. – В другой раз.

О чем беспокоиться? Диана владеет Адам-Хаусом на вполне законных основаниях – об этом знает весь лондонский свет. Камерону не удастся оспорить ее права. Он может, конечно, сколько угодно ныть и жаловаться, но от этого нет никакого вреда. И в конце концов, появление троицы может быть простым совпадением. Энтони Бенчли, например, учился с Ларденом на одном факультете, а теперь они решили пообедать вместе в «Уайтсе» и вспомнить старые времена…

Останься у Оливера хоть немного привычного чувства самосохранения, он напомнил бы себе, что это совершенно не его дело, и пошел бы переодеваться к ужину. Самый разумный и логичный образ действий. Тот, что неустанно проповедует сама Диана: мыслить прагматично, думать только о себе.

Нахмурившись, Оливер снова спустился в холл.

– В каком зале у леди Дианы совещание?

Лэнгтри повернулась к нему лицом.

– Милорд, если вы намерены доставить миледи какие-либо неприятности, мне приказано вас остановить.

Выходит, хозяйка дома не отменила свой приказ: если что – стрелять.

– Никаких неприятностей. По крайней мере, не с моей стороны.

Леди-дворецкий вгляделась ему в лицо и кивнула.

– В зале «Афродита».

– Благодарю, Лэнгтри.

Пройдя через почти пустую в это время дня обеденный зал, он отворил одну из дверей и, войдя в зал «Афродита», остановился на пороге. Диана, мисс Мартин и пять молодых леди сидели за одним из столов для завтрака, разложив перед собой расписание, меню и другие бумаги. Как скоро понял Оливер, разговор шел о том, следует ли предлагать посетителям бронировать столики или сажать пришедших за стол в порядке живой очереди.

– Если вы примете систему бронирования, – вклинился Оливер – и семь пар прекрасных глаз мгновенно обратились к нему, – посетители начнут соперничать из-за столов. Лакеи с записками будут приходить к вам сначала за час до обеда, затем за два, потом за день, потом за два…

– Спасибо, мысль понятна, – прервала его Диана. – К чему это?

Что ж, по крайней мере, не запустила в него канделябром и не приказала убираться ко всем чертям.

– К тому, что приходить будут не все. Кончится тем, что у тебя будут зарезервированы все столы, но половина из них останется пустыми.

– Может быть, брать за бронирование стола шиллинг? – предложила одна из девушек, рыжеволосая София. – Или даже больше?

Диана покачала головой.

– Мы уже собираем взносы за членство и плату за вход. – Она вздохнула. – Мне неприятно это говорить, но лорд Хейбери прав. У нас уже выделено пять столов для членов-основателей. Этого достаточно. Бронировать ничего не будем.

Оливер подождал несколько минут, пока совещание закончилось и девушки, работающие сегодня вечером, отправились на свои рабочие места. Когда в зале остались только Диана и мисс Мартин, он шагнул вперед.

– Диана, у тебя найдется минута?

– Что тебе нужно?

Блондинка словно вросла в пол. Неудивительно: с того похода в театр – после поцелуя, от которого у него едва не остановилось сердце, – Диана делала все, чтобы не оставаться с ним наедине.

– Сегодня я обедал в «Уайтсе», – начал Оливер, не удержавшись от раздраженного взгляда в сторону мисс Мартин. – И когда я уходил, то случайно заметил… – Оливер остановился. – Впрочем, обойдемся без долгих предисловий. У Энтони Бенчли новые приятели: герцог Грейвз и граф Ларден. Я пытаюсь понять, что могло свести их вместе, но ничего пока в голову не приходит.

Диана понимала, что должна быть удивлена. В конце концов, она уже решила, что Энтони – не более чем досадное напоминание о прошлом, не имеющем над ней больше никакой власти. Число членов клуба росло день ото дня, и предприятие начало приносить доход. Однако дурные вести ничуть не удивили часть ее души – ту, что не верила, что все пройдет гладко.

– Спасибо, что предупредил, – сказала Диана, понимая, что Оливер ждет от нее какой-то реакции. – Что-нибудь еще?

– Диана, нам нужно…

– Это мое дело, Оливер. Не твое. Ты хотел обсудить что-то еще?

– Нет. Пока нет.

Судя по выражению лица, он просто жаждал дать ей совет, высказать свое мнение или хотя бы посочувствовать. Если бы Диана по-прежнему его ненавидела, пожалуй, продолжила бы разговор. Но теперь все стало намного сложнее. Что, если Оливер снова поцелует ее, как тогда, в театре? И снова напомнит ей тот жар, те надежды, ту… ту жизнь, что пробудил в ней в Вене два года назад?

– Значит, увидимся вечером. – Диана надеялась, что он поймет намек и исчезнет.

– Садись за мой стол. Угощу тебя ужином. – Оливер кивнул.

– Посмотрим.

– Если хочешь сказать «нет», милая, просто скажи «нет».

– Я сказала именно то, что хотела сказать. А теперь, может быть, пойдешь попробуешь в деле нашу новую рулетку?

– Я не стану говорить тебе, что дело серьезное – ты и сама это знаешь. Я не пытаюсь выдернуть у тебя вожжи. Даже не думаю.

– Уходи.

– Трусишка! – И Оливер вышел.

Диана мысленно сосчитала до пяти и села. Дженни тут же примостилась рядом и взяла ее за руку.

– Ты считаешь, Энтони Бенчли что-то задумал против тебя?

– Сколько я помню, он должен быть вполне доволен жизнью от того, что сделался графом. Он всегда жаловался на то, что родился вторым.

– Значит, вопрос в том, действительно ли Энтони Бенчли доволен жизнью и просто проводит время с друзьями. Или Хейбери прав?

– Вот именно. Пожалуй, на всякий случай предупрежу Джулиет, что новый граф Камерон может снова появиться у нас на пороге.

– Или, может быть, лорд Хейбери старается тебя запугать, чтобы получить над тобой власть?

Диана нахмурилась.

– Нет, не думаю. – И не дожидаясь, пока Дженни начнет с ней спорить и упрекать за то, что она имела глупость снова влюбиться в Оливера, Диана встала со словами: – Что бы там ни было, Оливеру для его же блага лучше помнить, что это мой дом. Учитывая, что оставил от семейного состояния Фредерик, не думаю, что у Энтони сейчас есть средства и возможность играть. И в любом случае я не стану помогать ему проматывать то, что осталось от состояния Бенчли. Пусть будет благодарен, что я его на порог не пускаю.

– А как же все остальные? – Дженни повела рукой в сторону зала «Персефона». – Их ты поощряешь играть по-крупному.

– В случае, если ты забыла: я не приняла в клуб четырнадцать человек, подавших заявки. И девушкам приказываю, если кто-то слишком много пьет или делает очень большие ставки, немедленно сообщать мне. Я не хочу губить чужие семьи. Даже ту семью, что погубила меня. – Диана направилась к двери. – Так есть, и так будет.

Дженни пошла за ней.

– Если Энтони Бенчли попытается нам навредить, я буду на него очень зла. Игорный клуб или нет – важно, что он приносит пользу. И не только нам с тобой.

Диана рассмеялась.

– Только не говори об этом леди Дэштон и ее товаркам из «Женского клуба умеренности». Для них я – Ева, Иезавель и Далила в одном лице!

– Кстати, ты видела сегодня Камиллу? – спросила Дженни по дороге на кухню. – Я слышала, как она смеялась! Два раза.

– Вряд ли она станет смеяться, если в клуб явится ее отец или несостоявшийся жених.

– Пожалуй, Камилла верит, что ты ее защитишь от любых посягательств. Знаешь, ведь ты ей, можно сказать, жизнь спасла, когда взяла на работу в клуб.

– Не преувеличивай.

– Я не преувеличиваю. Дочь графа, оказавшись в трудном положении, как выяснилось, не может обратиться за помощью ни к родным, ни к друзьям. Она, скорее, окажется на улице, без гроша и без крыши над головой… Как ты думаешь, что бы с ней стало, не будь клуба «Тантал»?

– Это просто счастливое совпадение, – ответила Диана.

Бога ради, она не собиралась спасать и наставлять на путь истинный заблудших девиц из аристократических семей. Не собиралась… однако, похоже, все чаще и чаще этим занимается. И самое неожиданное, что ей это нравится, хотя цель ее совсем в другом. Диана добивается независимости для себя – и только. Чужие судьбы в это уравнение не входят. Глубоко вздохнув, она проводила взглядом Мэри и Фиону, проходивших по коридору в холл. Может быть, пора вывести другое уравнение?

– А Хейбери?

Диана устало повернулась к подруге: ей не хотелось обсуждать самый загадочный и тревожный элемент всех своих уравнений.

– Он хорошо выполняет свою задачу. Рано или поздно перестанет бросать мне вызов. А потом я выплачу долг, и маркиз вообще нам больше не понадобится. – И на скептический взгляд Дженни ответила уверенной улыбкой.

На самом деле Оливер Уоррен беспокоил ее, и беспокоил серьезно. Пожалуй, серьезнее всех прочих проблем. Его быстрый ум, убедительность, колкость и, чего греха таить, привлекательность. Против всего этого Диана научилась обороняться. Но тот поцелуй, при воспоминании о котором поджимаются пальцы ног и сердце гулко стучит в груди… Как защититься от этого, она не знала.

Не знала, почему так уверена в том, что грядут новые беды и, хочет она того или нет, Оливер Уоррен будет в этой битве на ее стороне.

Глава 15

– И вам доброго вечера, лорд Уильям, – с улыбкой проговорила Диана. – Как я рада, что лорд Кливз привел вас сюда! Надеюсь, вам у нас понравится.

В ответ сын маркиза Плинта улыбнулся во весь рот.

– Еще бы. У вас здесь просто потрясающе! Черт побери, красоток больше, чем в «Олмаке», это уж точно.

Кливз положил своему юному спутнику руку на плечо.

– Веди себя прилично, Билли. За той дверью прячутся двое здоровенных парней, и, если что не так, они мигом тебя вышвырнут.

Как видно, Хейбери был прав, когда сказал, что члены клуба начнут сами устанавливать правила и следить за их выполнением.

Отблагодарив улыбкой Кливза, Диана покинула джентльменов и отправилась на поиски Пэнси Бриджер, чтобы приказать ей подать барону его любимое ягодное пирожное.

– Я прослежу, миледи, – пообещала миниатюрная брюнетка, делая пометку в блокноте. – И еще вы просили сказать: десять минут назад лорд Хейбери спустился поужинать в зал «Деметра».

– Спасибо, Пэнси.

Да, ей тоже нужно поесть. И чем дольше она собирается избегать Оливера, тем больше будет каждый вечер заигрываний, а каждое утро – букетов, писем, любовных стихов и даже брачных предложений. Расправив плечи, Диана решительным шагом вошла в главный обеденный зал.

Оливер сидел вблизи окна, выходящего на освещенный фонарями сад, за одним из четырех столов, зарезервированных для членов – основателей клуба. Он пребывал в одиночестве, однако стол был накрыт на двоих, а напротив пустого стула стоял бокал белого вина – любимого вина Дианы.

При ее приближении Хейбери поднялся с места.

– Добрый вечер, леди Камерон, – поприветствовал он ее и вышел из-за стола, чтобы отодвинуть ей стул.

– Какой ты сегодня джентльмен, – заметила она, садясь.

– Люблю пробовать все новое, – ответил Оливер, возвращаясь на свое место. – Кстати, о новом: этого платья я на тебе еще не видел. Знаю, что мое одобрение тебе не требуется, но платье очень симпатичное.

– Это же черное платье. И откуда ты знаешь, что оно новое?

– Заметил.

Выходит, он к ней еще внимательнее, чем она думала.

– А откуда ты узнал, что я к тебе присоединюсь? – продолжила Диана, поднося к губам бокал вина. – Сегодня днем, кажется, ты был не так уверен.

– Ты не сказала «нет».

Появилась Патриция, чтобы принять у них заказ: Диана заказала свиное жаркое, а Оливер – оленину. Зал был полон. У Софии, хозяйничающей здесь, обнаружился настоящий талант: она умело рассаживала гостей, а когда их становилось слишком много, убеждала некоторых перейти в игровые залы.

– Хочешь держать клуб открытым круглый год? – спросил Оливер, не сводя глаз с Дианы.

Он вообще, как она заметила, часто вглядывался в ее лицо задумчиво, словно пытаясь что-то разгадать. И ей определенно нравилось, что Оливер видит в ней загадку.

– А другие клубы закрываются в конце сезона?

– Некоторые – да. Другие сокращают персонал и часы работы.

Сокращают персонал. Да, именно так собиралась поступить и Диана в прошлом, когда только планировала открыть клуб. Это разумно. Чем меньше посетителей, тем меньше прибыль, а чем больше служащих, тем больше расходов. Тогда казалось, что иначе и быть не может, но сейчас… все выглядело неизмеримо сложнее.

– А куда деваются служащие, которых сокращают?

– Понятия не имею. Никогда их об этом не спрашивал.

– Очень жаль. Иногда ты бываешь по-настоящему полезен, но не сейчас.

Оливер усмехнулся в ответ.

– Быть полезным – для меня тоже новая задача. Хочешь, попробую выяснить завтра? Перед заседанием парламента я завтракаю с Мандерли.

– Да, спасибо.

Оливер глотнул виски.

– За это ты будешь мне должна… прогулку по парку во вторник после обеда. Парк – на твой выбор.

– Нет!

– Тогда извини, я не стану болтать с лакеями и официантами о том, чем они занимаются осенью и зимой.

Диана сощурила глаза, раздраженная, но и невольно польщенная, хоть и знала, что этот бессердечный тип думает только о себе.

– Хорошо. Отправимся в парк Сент-Джеймс.

– Вот и отлично.

– И о том, что значит быть полезным, тебе предстоит узнать много нового.

– Как и тебе о том, что значит быть безжалостным дельцом, думающим только о своей выгоде. – Оливер поморщился, без сомнения, почувствовав, что она готова топнуть ногой. – Я перегнул палку, верно? Надо было сказать, что я восхищаюсь твоими деловыми и организаторскими способностями, а еще больше тем, как твои служащие ценят и уважают тебя, а ты – их.

– Ты вос… – Диана оборвала себя, боясь ляпнуть какую-нибудь непростительную глупость. – Ты надо мной издеваешься. Оливер, это грубо!

– Вовсе не издеваюсь. – Он наклонился к ней и, протянув руку, коснулся ее пальцев. – Признаю, иногда я склонен к сарказму, – сказал Оливер н очень тихо, чтобы его не услышали за соседними столиками, – но сейчас для разнообразия говорю совершенно искренне. Ты – незаурядная женщина, и я тобой восхищаюсь.

Диана медленно выдохнула, стараясь не замечать странного, щекочущего, будто поднимающего ввысь чувства. Что-то подобное она ощутила в Друри-Лейн, когда Оливер ее поцеловал. И еще раньше – в полете на воздушном шаре. Или еще раньше?.. Нет, Диана не могла вспомнить, когда Оливер начал нравиться ей больше, чем прежде.

– Что ж, искреннее тебе спасибо.

– Всегда мое искреннее пожалуйста. – Он легонько сжал ее пальцы и сразу убрал руку. – Но гулять со мной в парке тебе придется.

Как ни странно, Диана была не против. Совсем не против – настолько, что это даже пугало.

– Вот почему я никогда не делаю тебе комплиментов, – заявила она.

У него вытянулось лицо, но это выражение исчезло так быстро, что, возможно, Диане оно просто почудилось.

– Что ж, буду так стараться, чтобы ты не смогла меня не похвалить.

Может быть, она к нему слишком сурова? Да, в бессердечии Оливер намного ее превосходит. Но только что он сделал ей два прекрасных комплимента. Извиняться перед ним Диана не намерена, но, вероятно, стоит немного смягчить удар.

– Послушай, я ценю…

– Черт побери, – пробормотал Оливер, нахмурившись.

– Ладно. Неважно. Не будем об этом.

– Да я не о тебе! – Он смотрел куда-то ей за спину. – Только что сюда вошел Энтони Бенчли со своими новыми дружками.

Вот теперь Оливер в самом деле заслужил похвалу: предупредил ее и дал собраться перед тем, как грянет буря. Похоронив Фредерика, Диана пошла по жизни дальше и не собиралась оглядываться назад. Но каждое появление Энтони Бенчли словно засасывало ее в трясину, где Диана была всего лишь леди Камерон – одинокая, беспомощная, без друзей и надежд. Строго говоря, Энтони в этом не виноват, однако пора бы ему усвоить, что она не хочет его видеть.

– Добрый вечер, Диана.

Она подняла взгляд, напоминая себе: это ее клуб, ее дом, а он здесь – всего лишь гость.

– Здравствуй, Энтони. – Диана встала, чтобы не смотреть на него снизу вверх. – Вижу, ты не смог сопротивляться очарованию «Тантала».

Она хотела добавить, что, как ни жаль, графу Камерону здесь не рады, но решила воздержаться. В конце концов, кто неспособен терпеть неприятного посетителя, тому во главе клуба не место.

– Совершенно верно, не смог. – Энтони улыбнулся или оскалился? – И Диана ощутила, как по спине прошел неприятный холодок.

За спиной послышался звук отодвигаемого стула. Оливер поднялся с места.

«О нет!»

– С лордом Трейнором, я, разумеется, знакома, – торопливо заговорила она, улыбаясь единственному в этой компании члену клуба. – Ты представишь мне других своих друзей?

– С удовольствием. Его светлость герцог Грейвз и граф Ларден. Джентльмены, моя… бывшая невестка леди Камерон.

Все это звучало очень сердечно, однако Диана ощущала витающую в воздухе мужскую агрессию. И исходила эта агрессия в основном у нее из-за спины. Если Оливер хочет играть роль ее союзника, ему необходимо остыть.

– Вы знакомы с лордом Хейбери? – поинтересовалась она, отступая на полшага в сторону, чтобы повиснуть на нем, если он на кого-то из них набросится, хотя очень надеялась, что этого не случится. В конце концов, Оливер предпочитает разить острым словом, а не кулаком. – Оливер, это герцог…

– Да, мы знакомы, – прервал ее Оливер. Он обошел вокруг стола и стоял совсем рядом. – Присаживайтесь, джентльмены, и наслаждайтесь ужином. Повара в «Тантале» – выше всяких похвал.

Энтони нахмурился, оглядывая зал.

– Снова пытаетесь от меня отделаться, Хейбери? Не хотите, чтобы я мешал вашим шашням с Дианой? Мне, знаете ли, многое известно. Вы были в Вене, когда скончался мой брат, а теперь живете под одной крышей с его женой. Думаете, я поверю, что это совпадение? Диана! Ты украла…

– Если вместо «мое сердце» вы сейчас скажете что-то другое, – негромко и очень спокойно проговорил Оливер, – между нами может выйти недоразумение.

Лорд Камерон резко замолчал.

– Я не позволю себя запугивать! – заявил Энтони несколько секунд спустя. – До сих пор я был вежлив. Но теперь, Диана, и у меня появились союзники. Я хочу вернуть себе то, что по праву мне принадлежит. Ты…

Грейвз хлопнул Энтони по плечу, темно-серые глаза герцога не отрывались от лица Оливера.

– Миледи, мы пришли сюда развлечься игрой, – прервал он Энтони Камерона. – Нет нужды повышать голос или оскорблять друг друга. Как бы ни кипели страсти, все мы джентльмены.

– Да, в самом деле, – вставил граф Ларден. – Все только и говорят, что о вашем необыкновенном клубе, миледи. Едва ли можно винить нас за любопытство… и желание проверить здесь свою удачу.

– Клуб действительно необыкновенный, – подхватил Энтони. – Особенно если учесть, что, когда мы встречались в последний раз, Диана даже нормальный ужин подать не умела.

На это Диана могла бы ответить многое, начиная с того, что трудно приготовить нормальный ужин, когда денег в доме едва хватает на рыбу и вареный картофель, но промолчала и только сжала пальцы в кулак.

На ее руку легла другая рука, сильная и теплая.

– Энтони хочет ссоры, – прошептал Оливер. – Не поддавайся.

– Ты тоже, – ответила Диана шепотом и, разжав кулак, взглянула Энтони в лицо.

– Ты прав, – проговорила она, невинно хлопая ресницами, – с тех пор жизнь моя значительно улучшилась. Надеюсь, ты мне не завидуешь?

– На твою жизнь мне плевать, но очень хотелось бы знать, какими средствами ты этого добилась, – настаивал Энтони. – Тебе еще придется доказать, что ты не вступила с Хейбери в преступный сговор против моего покойного брата или против покойного маркиза Хейбери, если уж на то пошло.

Однако попадаться на его удочку Диана не собиралась.

– Энтони, я не обсуждаю свои денежные дела. Может быть, ты мне объяснишь, как убедил лорда Трейнора привести тебя сюда? Мне казалось, в Лондоне не осталось людей, готовых оказывать благодеяния семейству Бенчли.

Красная физиономия Энтони побагровела. Впрочем, в оправдание его можно было сказать, что с такой Дианой он еще не сталкивался. Женщина, стоящая сейчас перед ним, сильно отличалась от Дианы Камерон, какой она была четыре года назад, какой Фредерик потащил ее за собой в Вену.

Грейвз шагнул в сторону и потянул Энтони за собой.

– Не стоит спорить с женщиной у нее на кухне, – сказал он. – Идем за стол. Мне не терпится попытать счастья.

Энтони сухо кивнул и пошел прочь. Едва они вышли из зала «Деметра», Диана повернулась к Оливеру.

– Что ждать клубу от Грейвза и Лардена?

Итак, то, что Грейвз и Энтони ей грубили, ее не волнует – Диана думает лишь о благе клуба. На мгновение Оливер задумался, найдется ли в ее сердце, прочно занятом любимым делом, место для него?

– Ларден – азартный игрок, он просто попытается сорвать банк. Грейвз – хитрее, будет искать у тебя слабые места и, если найдет, постарается использовать к своей выгоде. – Оливер положил руку на спинку ее кресла, почти приобнимая ее. – Ты заставила Камерона искать себе союзников. Ты – сильный противник, Диана.

Она расслабила напряженные плечи и улыбнулась.

– Как мило, что ты это заметил.

– Это далеко не все, что я в тебе заметил, но этот разговор лучше отложить. А теперь давай закончим ужин.

Они снова сели за стол, и только тут Диана поняла, что сейчас произошло нечто из ряда вон выходящее. Несколько минут назад они с Оливером Уорреном стали союзниками. И небо на землю не обрушилось, и молния не поразила никого из них.

В клуб «Тантал» ворвалась стая волков, точнее, двое волков и гиена. Пока Диана заканчивала ужин, Оливер не сводил глаз с двери. Очевидно, к Энтони Камерону следовало отнестись серьезнее. Энтони понял, что в нем видят только досадную помеху, и призвал себе на помощь очень опасных союзников. Вопрос, конечно, в том, в какую игру играют Ларден и особенно Грейвз. Вряд ли они помогают Камерону бескорыстно, из одних дружеских чувств. Но так или иначе добра от них не жди.

– Скажи, – заговорила вдруг Диана, – Грейвз пришел сюда из-за тебя?

– Возможно. Скорее всего, он знает, что я здесь живу и здесь провожу почти все свое время.

– Но зачем ему гоняться за тобой, если это он тебя обыграл?

– Не знаю. – Оливер нахмурился, разглядывая свой почти пустой бокал. – Если Камерон позвал его с какой-то конкретной целью, Грейвз мог согласиться, понимая, что через Камерона доберется до тебя, а через тебя – до меня. – Оливер встретился глазами с напряженным взглядом ее изумрудных глаз. – Есть у меня подозрение, что Камерон пообещал сделать его совладельцем клуба «Тантал».

– Он никогда не получит клуб! – воскликнула Диана. – Ни он, ни Энтони, ни этот Ларден. «Тантал» – мой!

– Меня, дорогая, в этом убеждать не нужно.

Глубоко вздохнув, Диана с силой вонзила нож в кусок мяса.

– Когда вы с ним поссорились?

– Три года назад.

– Примерно в то же время ты уехал из Лондона на континент. Думаю, это не просто совпадение.

Оливер восхищался умом Дианы, но иногда предпочел бы, чтобы она была чуть менее проницательна.

– Нет, не совпадение.

– А Ларден?

– Всегда терпеть его не мог. Он не интересуется ничем, кроме игры. Живет за чужой счет, разоряет доверчивых простаков и этому радуется.

– Я бы такого тоже не потерпела. – Диана поднялась из-за стола. – Пойду-ка загляну в «Персефону».

Оливер тоже поднялся и, перегнувшись через стол, взял ее за руку. Ему нравилось прикасаться к Диане при любом удобном случае, тем более что она, кажется, не возражала.

– Да, пойдем посмотрим, что они там затевают.

– Это мой клуб. И то, что они там делают, касается только меня. Не тебя. – Она скорчила гримасу. – Честно говоря, приглашая тебя сюда, я думала, что сложнее всего будет отгонять от тебя влюбленных девиц. Но, похоже, ты с успехом заводишь себе врагов обоего пола.

Оливер не стал говорить, что проблемы Дианы начались чуть раньше, когда она подделала завещание покойного мужа, присвоив себе Адам-Хаус. Незачем. Если в чем-то они и согласны – это в том, что Диана заслужила право на счастье.

– И все же я за ними присмотрю.

– Не стоит. Спасибо за ужин. А теперь прошу меня извинить.

Проклятие! Всякий раз, как он приближается на два шага к тому, чтобы завоевать ее доверие, кто-то – чаще всего сама Диана – отталкивает его на шаг назад. Оливер вышел из обеденного зала в небольшую игровую комнату под названием «Ариадна» и остановился у задней двери, ведущей в зал «Персефона».

Задумываясь о своей жизни, что, впрочем, случалось нечасто, Хейбери порой удивлялся тому, в какой грязи барахтается уже много лет. Как же он устал от этой грязи! Но с другой стороны, он прекрасно умеет держаться на плаву, и порой, как и сейчас, это очень полезно.

Любопытно, что, хотя все трое новых гостей стояли у рулеточного колеса, ставки делали только Грейвз и Ларден. Энтони Камерон торчал у них за спиной, внимательно оглядывая зал, его убранство, обстановку и посетителей, словно прикидывал, сколько все это стоит. Такой взгляд Оливер замечал у него и раньше, но теперь, судя по всему, Энтони Камерон серьезно нацелился отобрать у Дианы клуб. И независимо от того, на чьей стороне буква закона, маркиз знал, что этого не допустит. Диана достаточно натерпелась, и дом достался ей по праву.

Сама она в другом конце зала изображала очаровательную хозяйку: восхищалась новыми часами Джона Уэллинга и ласково улыбалась другому гостю, который пытался с ней заигрывать.

Против заигрываний Оливер не возражал. Он понимал, что Диана просто играет роль ради клуба – развлекает гостей, чтобы заработать несколько лишних шиллингов. Не нравилось ему другое – то, как смотрели на нее некоторые гости, особенно когда Диана отворачивалась в сторону.

Именно так смотрел на нее сейчас Грейвз – как волк на аппетитную овечку. Оливер недобро усмехнулся. Возможно, клуб – дело Дианы, но ее безопасность – теперь и его дело. Пусть это ее и не обрадует.

Окинув напоследок переполненный зал, Оливер оставил свой наблюдательный пост и двинулся к рулетке. Мисс Сильвия Харт поздоровалась с ним, и он сделал ставку – двадцать фунтов на номер одиннадцать.

– Только двадцать? – удивился Ларден. – Не маловато ли для вас, мистер Уоррен? То есть простите, лорд Хейбери, конечно же. Совсем из головы вылетело.

– Память слабеет, Ларден? – усмехнулся Оливер. – А ведь я предупреждал вас не якшаться с проститутками – они чем только не болеют, и все болезни заразные.

Граф побагровел, на лбу его вздулась вена. Однако Грейвз громко прочистил горло и подтолкнул приятеля локтем.

– Не начинай словесную дуэль с Хейбери, – предупредил Грейвз. – Лучше сразись с ним за карточным столом.

– И то верно, – согласился Ларден. – Все мы знаем, что там он вовсе не непобедим.

До той ночи за карточным столом в Вене Оливер действительно считал себя непобедимым. В каком-то смысле в своем тогдашнем поведении Оливер мог бы обвинить Грейвза, но это значило бы, что и за то, что происходит сейчас, он у герцога в долгу. Такой ход мысли был Оливеру не по душе: за свои отношения с Дианой, какими бы они ни были, он предпочитал отвечать сам.

– Так будем болтать или делать ставки? Или все мы ждем, пока ты выберешь? – спросил Оливер, ставя еще двадцать фунтов на черное. Почти всегда он ставил на черное – и не ошибался.

– Джентльмены, возьмите свои ставки! – громко попросила Сильвия и бросила шарик на вертящееся колесо. – Семнадцать на черном! – объявила она несколько секунд спустя, собрала выигрыш и очистила стол.

– Теперь понимаю, почему клуб «Тантал» пользуется таким успехом, – заметил Ларден. – Здесь даже проигрывать приятно! – И бросил на стол шиллинг. – Тебе подарочек, дорогуша!

Без колебаний Сильвия наклонилась над столом и взяла монету.

– Это моя, – объявила она, кладя шиллинг возле своего локтя. – А следующая монета, которую вы уроните, достанется ему. – И с очаровательной улыбкой указала на огромного плечистого здоровяка, возникшего словно из ниоткуда. – Это мистер Смит, и он поблагодарит вас снаружи.

Оливер поймал себя на том, что улыбается, и усилием воли согнал с лица усмешку. В жизни ему случалось испытывать самые разные чувства, но отеческую гордость он, кажется, ощущал впервые. Боже правый, Оливеру двадцать девять, всего на десять лет старше Сильвии, однако он учил ее работать за столом, принимать ставки и отшивать надоедливых мужчин. И теперь видел, что она прекрасно справляется.

– Какого черта? – возмутился Ларден. – Если девчонок трогать нельзя, в чем же тогда веселье?

Но не успел Оливер даже сжать кулак, как к столу скользнула Диана.

– Если таково ваше мнение, милорд, возможно, вам лучше делать ставки в каком-нибудь другом клубе.

– И вы, миледи, всех своих гостей вот так за нос водите? Или… хм… за другую часть тела, ту, что пониже?

– Некоторые джентльмены, лорд Ларден, предпочитают ужинать, играть и общаться с друзьями в пристойной и изящной обстановке, вдали от проявлений грубой вульгарности.

Позади нее раздался многоголосый одобрительный шепоток. Во времена своего царствования за карточными столами в Мейфэре Ларден нажил немало врагов: немногие были готовы противостоять ему открыто, но многие с удовольствием посмотрели бы на его унижение. Оливер придвинулся на полшага к Диане.

– Уверен, я отвечаю всем требованиям, которые ваш кружок рукоделия предъявляет к своим членам, – холодно ответил Ларден.

– Не думаю, – отрезала Диана. – Вашим друзьям мы рады, но вас, я уверена, сегодня вечером ждут в другом месте.

Удивительно, она еще пытается помочь грубияну сохранить лицо. Не будь Ларден дураком, а дураком он не был, то воспользовался бы предложенной возможностью и ушел сам, не дожидаясь, пока его вытолкают из клуба пинками. Оливер даже зааплодировал бы, если бы не понимал, что этим сделает только хуже.

Однако Ларден обратил взгляд водянистых голубых глаз в его сторону.

– И вы позволяете своей подружке так разговаривать с теми, кто лучше ее?

Оливер застыл. Сейчас ему придется отвечать очень осторожно, иначе хрупкий союз с Дианой рассыплется в прах.

– Не думаю, что леди Камерон требуются чьи-либо позволения в вопросе о том, как вести свое дело, – ответил Оливер. – Насчет вашего утверждения, что вы лучше ее, думаю, пусть каждый останется при своем мнении. Но если вы еще раз позволите себе оскорбить леди Камерон в лицо или за спиной, я вызову вас на дуэль. На пистолетах, если вас это интересует.

– Вы об этом пожалеете! – прорычал граф. – И ты пожалеешь, стерва!

Он повернулся на каблуках и почти выбежал из зала; по пятам за ним следовал нахмуренный мистер Смит.

Диана бросила недобрый взгляд в сторону герцога Грейвза и своего деверя.

– Развлекайтесь, джентльмены, – холодно сказала она и, кивнув, двинулась к ближайшему столику для игры в фараон. Однако на полпути остановилась, повернулась к Оливеру. – Лорд Хейбери, у вас найдется минутка?

Глубоко вздохнув, Оливер встал из-за стола.

– Для вас, разумеется.

Диана прошла через зал «Деметра» и выскользнула в потайную дверь наружу, в узкий и полутемный коридор.

– Лорд Ларден что-то против тебя имеет? – спросила она, вглядываясь в его лицо.

– Несколько раз я обыгрывал его за карточным столом, но не на большие суммы. Так что – нет. Думаю, его заманил сюда Энтони Бенчли.

– Да, я тоже так думаю, – кивнула Диана.

А в следующий миг она шагнула вперед, положила руки ему на плечи и приникла губами к его губам. Оливер со стоном склонился к ней, обхватил ладонями ее лицо – оба утонули друг в друге.

– Это ничего не значит, – пробормотала Диана, на миг отрываясь от его губ.

Оливер с трудом справился с желанием закатить глаза к потолку.

– Разумеется, – согласился он и снова припал к ее губам.

– Я все еще терпеть тебя не могу!

– Понимаю и не виню. – В нем нарастало возбуждение, бурное и горячее.

– И твоя помощь мне не нужна!

– Только сумасшедший стал бы утверждать обратное.

Судорожно вцепившись ему в плечи, прижимаясь мягкой упругой грудью к его груди, обвив ногой его ногу, она, казалось, умоляла овладеть ею прямо здесь и сейчас. Оливер отметил, что теряет способность думать.

– Если ты не отойдешь от меня немедленно, – проговорил он, задыхаясь, прямо в ее раскрытый рот, – я вспомню, что ты должна мне еще восемь часов. И потребую немедленной уплаты долга.

Оливер ощутил, как напряглись ее мышцы, и понял, что Диана колеблется. Разумеется, она была захвачена моментом: противостояние с двумя опасными мужчинами разгорячило ей кровь. А он перегнул палку. Диана не хотела его. Проклятие! Если чего-то Оливер по-настоящему и хотел избежать, так это ошибки, которая отбросит его назад и заставит все начать сначала.

В следующий миг Диана запустила пальцы ему в волосы и притянула к себе.

– Ненавижу неоплаченные долги, – прошептала она ему на ухо. – Пойду скажу Дженни, что я ухожу. Встретимся наверху.

Но если дать ей время, она передумает!

– Нет. Идем вместе. По дороге предупредим Лэнгтри. – Оливер снова поцеловал ее, быстро и жарко, словно скрепляя поцелуем уговор. Теперь оставалось лишь делать вид, что он это планировал с самого начала.

– Отлично! – выдохнула Диана и лизнула мочку его уха.

Боже правый! Хорошо, что одна из потайных дверей ведет прямо в холл и сегодня не заперта. Иначе пришлось бы идти через клуб, и все посетители смогли бы полюбоваться на его… вполне заметное возбуждение. Сделав глубокий вдох, он взял Диану за руку и почти потащил за собой. Только у самых дверей отпустил, провел рукой по волосам, бросил на нее быстрый взгляд.

Каким же болваном он был два года назад! Бросил эту женщину, как трус, как полный идиот, потому что в нее влюбился. А теперь готов жизнь положить, чтобы загладить свою вину.

Говорить он не мог, вместо этого протянул руку и заправил за ухо прядь ее черных волос.

– Идем?

Кивнув, Диана открыла дверь, и оба нырнули в тщательно спланированный хаос зала «Деметра». Появление Дианы, разумеется, не осталось незамеченным. Словно магнит, она притягивала мужские взгляды. Оливеру это не нравилось, но он понимал: клуб «Тантал» отлично продуман и организован, но полон посетителей не поэтому, главное, что неудержимо влечет сюда гостей, – его хозяйка. Без нее «Тантал» оставался бы обычным клубом, пусть и с изюминкой, но Диана придает ему какое-то… волшебство.

Неудержимо влечет она и его. Но он, по крайней мере, это сознает. И видит в ней нечто большее магической привлекательности. И все же сейчас, когда они вместе вышли в холл, он не в силах отстраниться от нее ни на дюйм.

– Джулиет! – окликнула Диана, сгибая и разгибая пальцы так, словно не была уверена, что собственная рука принадлежит ей. – Пожалуйста, сообщи Дженни, что я… меня не будет до пяти часов утра или около того.

До чего же это жалко ловить слова «или около того» и вцепляться в них как в верный знак того, что она к нему смягчилась. Мысленно дав себе пинка, Оливер кивнул леди-дворецкому.

– Аналогично, Лэнгтри. Стучаться ко мне только в случае пожара. Понятно?

– Будет исполнено, миледи, – ответила девушка, даже не взглянув в его сторону.

Оливер подавил улыбку. Диана хорошо ее вышколила.

– Я это запомню, Лэнгтри, – заметил он и жестом предложил Диане первой подняться по лестнице.

Едва они вошли в его апартаменты, Оливер захлопнул дверь и запер ее на засов: открытой оставить не решился – чертова блондинка слишком непредсказуема. Повернулся к Диане, поймал ее сияющий взгляд. Лицо ее в свете лампы казалось сказочно прекрасным. Все в нем, от кожи до глубин души, желало ее, и вся сила воли потребовалась, чтобы оставаться на месте.

Диана окинула его медленным взглядом с головы до ног.

– Что ж, – проговорила она охрипшим голосом, тяжело дыша от волнения, – уговор есть уговор.

Оливер покачал головой.

– Дело не в нашем договоре.

– Тогда почему я здесь?

Он сделал шаг вперед – очень осторожный шаг.

– Потому что ты так захотела.

Диана наклонила голову.

– Ты так думаешь?

На долю секунды Оливер взвесил в уме, чего хочет больше: Диану или того, чтобы она сама его выбрала. Проглотил подступивший к горлу комок, чувствуя себя полным идиотом. После всего, что он натворил, можно ли полагаться на надежду?

– Если хочешь уйти – уходи.

– А восемь часов?

– Считай, они сгорели.

– Ты уверен?

«Нет!»

– Да. Мы в расчете. Хотя ты все еще должна мне прогулку в парке.

Странная, неуверенная усмешка проступила у нее на губах.

– Значит, если я хочу уйти, я могу это сделать?

– Да.

– Хм… Откуда такое великодушие?

– В идее принуждать тебя делить со мной постель есть что-то… отвратительное. – Оливер пожал плечами. – Странно, сам знаю.

– Очень странно. – Скрестив руки на груди, Диана смерила его взглядом. – Тогда пропусти меня.

Проклиная себя на всех известных ему языках, Оливер отступил от двери. Он играл в фараон и в вист, ставя на кон тысячи фунтов, и порой, пусть нечасто, проигрывал. Проиграл и теперь.

Диана прошла мимо него. Положила руку на засов.

– И ты действительно не попытаешься меня остановить?

– Не попытаюсь.

– Ты не хочешь, чтобы я осталась?

Оливер шумно выдохнул.

– Конечно хочу.

– Так попроси меня остаться.

Значит, она просто с ним играет. Хочет выставить его еще большим дураком, чем он уже выставил себя сам. Что ж, он это заслужил.

– Диана, ты проведешь ночь со мной? – спросил Оливер, и голос его, несмотря на все усилия, дрогнул.

Долгое-долгое мгновение она смотрела ему в глаза.

– Может быть, – промурлыкала Диана наконец. – Но не сегодня. – И отодвинула засов. – Если хочешь меня вернуть, Хейбери, тебе придется убедить меня, что ты изменился. – С этими словами она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 16

Надо отдать Оливеру должное: он за ней не погнался. Спускаясь в холл, Диана подавила истерический смешок. Как же она его хочет! Все тело ее ноет от неудовлетворенного желания. Зато теперь они хоть немного сравняли счет. И потом открытые обвинения и угрозы Энтони Камерона требуют ясной головы, а в присутствии Оливера Диана теряет способность мыслить.

– Миледи!

Перед ней материализовалась Лэнгтри, и Диана растерянно заморгала.

– Ах да. Забудь то, что я сказала. – Диана нервно подергала на себе платье, вдруг ставшее тесным в груди. – Однако сегодня у меня выходной. Попроси горничную приготовить мне прохладную ванну, хорошо?

– Прохладную ванну?

– Мне и оборачиваться не нужно, чтобы видеть твою усмешку, Джулиет, – бросила Диана через плечо, направляясь к потайной двери, ведущей в ее личные покои. – Холодную ванну!

– Хорошо, миледи.

Но даже полчаса спустя, когда Диана сбросила черное платье и погрузилась в холодную воду, тело ее продолжало спорить с разумом. Стоит ли отказывать себе в ночи наслаждения – а ночь с Оливером Уорреном дарует ни с чем не сравнимое наслаждение, в этом сомнений нет, – лишь потому, что два года назад он совершил ошибку?

– Ошибку! – пробормотала Диана, поворачиваясь в ванной и едва сдержав вскрик, когда холодная вода плеснула ей на грудь.

Если бросить человека, который уже к нему привязался, без единого слова и ничего не объяснить даже два года спустя – это ошибка. Да, Оливер, ошибся, и очень серьезно.

И она не какая-нибудь нежная фиалка, готовая растаять в его объятиях лишь потому, что он умеет целоваться и вовремя говорить нужные слова. Или даже потому, что всерьез ей помогает – больше, чем требует их уговор.

Ублюдок… Что ж, по крайней мере, холодная вода охладила ее пыл. Боже правый, ведь двадцать минут назад она и двух слов связать не могла. Шумно вздохнув, Диана зажмурилась и плеснула водой себе в лицо.

К его чести, он за ней не погнался, а к ее чести, она сумела сбежать, едва поняла, что ничего не желает так сильно, как слиться с ним в одно целое и ощутить его в себе.

Диана застонала и принялась, повизгивая от холода, растирать водой лицо, плечи и подмышки. И вдруг ахнула: откуда-то сверху донесся звучный удар, от которого, казалось, содрогнулась спальня.

– Мэри! – позвала она.

Удар повторился – от него сотрясся потолок. Однако горничной не было, видимо, как всегда в вечерние часы, она помогала на кухне.

Снова страшный грохот. На этот раз сверху посыпались пыль и штукатурка. При следующем ударе в образовавшемся на потолке отверстии мелькнуло и исчезло что-то, похожее на лезвие топора.

– Господи Боже! – пробормотала Диана и выскочила из ванны.

Накинув легкий купальный халат и затянув пояс, она бросилась к прикроватной тумбочке, где хранился пистолет. С потолка посыпались щепки и новые куски штукатурки. Диана выхватила пистолет и взвела курок.

С последним оглушительным ударом часть потолка шлепнулась на пол в нескольких футах от ее ног, а затем в образовавшуюся дыру протиснулась мужская фигура и спрыгнула на пол.

– Оливер! – ахнула Диана, наведя на него пистолет.

– Лэнгтри и твои чертовы бегемоты не впустили меня обратно в клуб, – сообщил он, выпрямляясь и стряхивая с плеч побелку. – Черт побери, только не надо снова в меня стрелять!

– Ты проделал дыру в потолке!

– Не в потолке, а в полу своей спальни. Надеюсь, никто сюда не провалится. На всякий случай я поставил по сторонам две вазы, но мало ли… – Он пожал плечами.

– Ты с ума сошел!

Два шага – и Оливер оказался подле нее, одним молниеносным движением выхватил у нее пистолет и бросил в ванну.

– Очень может быть.

Не сводя с нее взгляда, боком подошел к ванне и попробовал воду.

– Холодная! – сообщил он так, словно это что-то значило.

В сущности, так оно и было, но Диана ему об этом сообщать не собиралась.

Нет, это даже не сумасшествие. Это что-то похуже!

– Ты освободил меня от этого идиотского договора. Убирайся!

– Ты сказала, что хочешь убедиться, что я изменился.

– Убедиться, а не перепугаться до смерти от того, что ты падаешь на меня с потолка!

– И как я могу тебя в чем-то убедить, когда ты меня избегаешь? Я знаю тебя лучше всех женщин в этом треклятом мире. Чего ты от меня хочешь? Цветов? Драгоценностей? Нарядов? – Оливер шагнул к ней. – Стихов? Да ты рассмеешься мне в лицо!

– Цветы – это вообще-то очень мило, – вставила Диана, отступая по захламленному полу к дверям в гостиную.

– Тебе каждый день дарят цветы. Держу пари, ты даже не помнишь имен тех, кто сегодня присылал тебе букеты.

– Я много раз тебе говорила, что не держу пари.

– Лорд Квенс, Майкл Пенхоллер и лорд Питер Селс. – Оливер сделал еще шаг к ней. – Но только не я. От меня ты букетов не дождешься.

Сердце ее затрепетало.

– Ты что, замечаешь и запоминаешь всех, кто дарит мне цветы?

Серые глаза Оливера опасно сузились.

– Каждый день, черт побери!

Диана отступила назад и уперлась спиной в дверь.

– Думаю, стоит тебя предупредить: отказываясь дарить мне цветы и вместо этого пробивая дыры в потолке, ты не убедишь меня ни в чем, кроме собственного безумия.

– Правда? – Остановившись в футе от нее, Оливер протянул руку и провел пальцем по ее горлу вниз, к вырезу халата. – А сердечко-то бьется!

– У всех живых людей оно бьется, и что?

– Ради своего клуба ты рискнула репутацией, своими деньгами – моими деньгами – всем, что у тебя есть. И хочешь мне сказать, что какие-то цветы способны заставить тебя передумать? Не смеши меня.

Диана не собиралась это признавать, но Оливер попал в точку. После брака по расчету, приведшего к катастрофе, после одиночества и нищеты цветы казались ей пустой и бессмысленной тратой денег.

– Значит, ты выбрал другой метод – решил заставить меня передумать, разнеся в щепки мой дом?

– И что, получилось?

Безумный, бессмысленный жар, от которого задрожали руки и помутилось в голове, охватил ее при мысли о мужчине, который проламывает стены и перекрытия, чтобы добраться до нее.

– Пожалуй, да.

Доверяй она ему чуть больше – не колебалась бы ни мгновения. Эта мысль заставила ее вздрогнуть.

Оливер подцепил Диану за воротник халата и привлек к своему мощному телу. Кто первым начал целоваться, Диана не поняла. Но всего через несколько мгновений она так тесно сплелась и слилась с ним, словно, несмотря на разделявшую их одежду, они стали единым существом.

– Скажи, что ты хочешь меня? – пробормотал Оливер, целуя ее в шею и стаскивая халат с ее плеч.

Звучание этих слов, легкая дрожь в его хриплом голосе возбудили Диану до предела. Пусть он вломился к ней в спальню, но должен знать, что она рада его видеть. Как это непохоже на самоуверенного, надменного маркиза, так хорошо ей знакомого.

Что ж, Диана давно поставила себе за правило: следовать своим желаниям и, не колеблясь, получать то, что хочет.

– Я хочу тебя, Оливер! – выкрикнула она, зарываясь пальцами в его густые каштановые кудри. – Но не здесь.

Он отстранился и нахмурился.

– Какого черта? Что значит «не здесь»?

Очевидно, Оливер тоже утратил ясный рассудок.

– Здесь дыра в потолке, – объяснила Диана, показывая на потолок. – Не хочу, чтобы нас увидели или подслушали слуги.

– Ах да. Прости. Похоже, у меня вся кровь отлила от головы… к другому органу. – Он бросил на нее лукавый взгляд. – Да ты, наверное, и сама заметила.

– Заметила. – Улыбнувшись, Диана нашла позади себя задвижку и распахнула дверь в гостиную.

Не расцепляя объятий, они выбрались из спальни и оказались на кушетке в гостиной. Здесь Оливер снова прильнул к ее губам, а она закрыла глаза, наслаждаясь теплотой его рук, губ, его близостью.

– Дверь… – прошептала Диана дрожащим голосом, собрав всю силу воли, чтобы его отстранить.

– Думаешь, кто-нибудь полезет в дыру за мной следом?

– Дверь!

Оливер прижался лбом к ее лбу и снова ее поцеловал.

– Как скажешь.

Дверью он хлопнул сильнее, чем намеревался.

В тот миг, когда Диана скрылась из его апартаментов, самообладание его покинуло. Несколько минут, глядя на закрытую дверь, Оливер старался рассуждать логично, быть великодушным и убедить себя: Диане сейчас необходимо причинить ему боль, чтобы как-то сравнять счет.

Но потом Оливер понял: если сейчас он позволит ей диктовать условия их отношений, многое потеряет. Он станет ее слугой, подчиненным. Ни с кем и никогда Оливер не находился в таком положении, а с Дианой более чем с кем-либо чувствовал необходимость быть на равных. И что важнее всего, он не хотел сегодня спать один, кипя от ярости и неудовлетворенного желания.

Вернувшись к Диане, Оливер развязал поясок и распахнул халат. Господи, как же она хороша!

– На тебя больно смотреть, – проговорил он.

В ответ Диана стянула с его плеч сюртук и рванула жилет с такой силой, что отлетело несколько пуговиц.

– Ох, прости, – пробормотала она, бросив жилет на пол.

Оливер только усмехнулся в ответ.

– Пуговицы – расплата за потолок. Мне не на что жаловаться. – И склонив голову, припал к ее груди, вобрал в рот затвердевший сосок.

Диана громко ахнула, и Оливер, стараясь не замечать нарастающего напряжения в паху, перешел к другой ее груди. Вот Диана Бенчли, которую он помнит, свободная, страстная, жадно ищущая наслаждения. Быть может, она еще не доверяет ему вполне, но уже готова обрести это доверие.

По счастью, кушетка оказалась достаточно длинной и широкой: скинув ботинки, Оливер растянулся на ней во весь рост. Он осторожно вынул шпильки из волос Дианы – ее густые, черные, пахнущие лавандой волосы рассыпались по плечам. Когда Оливер склонился над ней для следующего поцелуя, нетерпеливые руки ее потянулись к застежке его брюк. Вмиг она стянула брюки с его бедер, а он, довершив дело, бросил их на пол.

– Ты такой теплый! – воскликнула Диана, выгибаясь и прижимаясь к нему всем телом.

– Потому что ты только что из холодной ванны. Давай я тебя согрею.

С широкой улыбкой Оливер подался назад, целуя ее грудь, живот, бедра, а затем раздвинул ей ноги и устроился между ними. Стоило ему коснуться нежных складочек пальцами и языком, Диана содрогнулась и громко ахнула. Боже правый! Стоит ей еще раз издать такое «ах!» – и он кончит прямо сейчас, словно школьник-девственник со своей первой в жизни подругой.

– Я согрелась, спасибо! – прошептала Диана дрожащим голосом и, запустив пальцы ему в волосы, снова притянула к себе.

Хрипловато рассмеявшись, Оливер приник к ее лону. Ему пришлось закрыть глаза и воображать себе мусорные ящики и стариков с подагрой, иначе ночь любви завершилась бы куда раньше желаемого. Но язык его работал без устали, лаская и исследуя таинственные складки. Наконец, когда Оливер понял, что не может терпеть более ни секунды, он привстал и подтянулся вверх.

Опускаясь всем телом на Диану, Оливер поцеловал ее и с восторгом ощутил, как она прижимается к нему, вдавливается в него, словно пытается с ним срастись. Диана обвила ногами его бедра, и он, приподнявшись, вошел в нее одним мощным толчком.

Казалось, время остановилось. Исчезло все. Остались лишь танец губ и рук, упругая влажная плоть вокруг его плоти и звуки – вздохи, стоны и тихий ритмичный скрип кушетки.

Диана уже достигла пика блаженства, но Оливер еще сдерживался, не желая упустить ни мгновения из этих драгоценных секунд. Он вонзался в нее мощными толчками, и она стонала под ним, извивалась, задыхалась, широко, словно в изумлении, раскрыв сияющие изумрудные глаза.

И от этого он бежал два года назад?! Господи, что за безумие владело им тогда?!

Когда дыхание ее немного успокоилось, Оливер начал двигаться в собственном ритме – все быстрее, все сильнее, все глубже. Наконец с глухим рычанием он замер и излился в нее.

Несколько долгих минут они лежали, не размыкая объятий. Затем Оливер лег на бок рядом и снова прильнул к ее губам. Он не хотел отрывать от нее рук и губ – и вдруг вспомнил…

Вот что испугало его и заставило бежать! Не потрясающий секс, нет, а это чувство потери, что охватывало его всякий раз, когда он выпускал ее из объятий. Желание всегда быть рядом. Радовать ее и ублажать, защищать от всех невзгод, стирать с лица морщинки тревоги, возвращать изумрудным глазам улыбку.

Оливер ясно помнил свой тогдашний ужас, но теперь мысль о привязанности вовсе не вызывала у него такого отвращения. Быть может, он действительно изменился за эти два года? Или все дело в том, что за это время он отчаянно старался наслаждаться сексом без привязанностей и не преуспел?

– У меня к тебе вопрос, – пробормотала Диана, все еще прерывисто дыша.

– Не уверен, что помню, сколько будет дважды два, но постараюсь ответить.

Оливер повернулся к ней и застыл, снова завороженный нежными очертаниями ее лица, шеи, груди, а потом запечатлел поцелуй там, где на шее торопливо бился пульс.

– Ты отказался от своих восьми часов в надежде, что я прыгну к тебе в постель из благодарности?

– Нет.

Диана смотрела на него, удивленно подняв брови.

– Нет? – переспросила она. – Однако, когда я ушла, ты пошел на весьма решительный шаг, чтобы заставить меня передумать.

– Я хотел оказаться с тобой в постели, – признался Оливер, кладя руку ей на грудь и обводя пальцами сосок. – Но еще больше хотел, чтобы мы, так сказать, сравнялись.

– Хочешь сказать, что не хотел меня принуждать?

– На такое я не пошел бы никогда, но да, мне нужно, чтобы ты сама захотела быть со мной.

Очевидно, то безумие, что заставило Оливера прорубить пол и проникнуть к ней через потолок, еще его не покинуло. Быть может, впервые в жизни он был искренним и говорил то, что думал.

Диана рядом с ним сладко потянулась – и ему немедленно захотелось все повторить.

– Ах, Оливер, – промурлыкала она. – Ты, я и постель удивительно друг другу подходим! В этом я никогда и не сомневалась. Сомнения вызывает все остальное.

– Знаешь, живя с тобой под одной крышей, я чувствую себя… дома. Такого со мной не было с двенадцати лет. Наверное, мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть.

Диана рассмеялась, проведя рукой по его бедру.

– «Тантал» для тебя как дом родной? Да, к этому определенно надо привыкнуть! – Улыбка ее померкла. – Ты расскажешь мне когда-нибудь, почему сбежал от меня в Вене? Только не про то, что тебе срочно понадобилось помириться с дядюшкой.

Что бы ни зарождалось между ними сейчас, Оливер знал, что ложь это разрушит. Но, быть может, губительной окажется и правда. Особенно теперь, когда ему только предстоит разобраться в своих чувствах – старых и новых.

– Расскажу, – медленно ответил он. – Но не сегодня.

– Это не слишком обнадеживает.

– Достаточно сказать, что теперь я никуда не убегу. – Оливер глубоко вздохнул. – И не собираюсь бежать.

Изумрудные глаза ее посмотрели ему прямо в душу.

– Мне нужны доказательства.

Оливер повернул ее на бок, спиной к себе, и сжал обеими руками ее грудь.

– Первое доказательство получишь прямо сейчас, – прошептал он ей на ухо и вошел в нее сзади. Быть может, прочие стороны их отношений были сложнее некуда, но заниматься любовью с Дианой Бенчли – истинное удовольствие.

Незадолго до рассвета Оливер наконец уснул на кушетке. Голова Дианы покоилась у него на груди. Тонкое одеяло защищало обоих от предутреннего холода. Но не прошло и десяти минут, как Оливера разбудил отчаянный женский крик.

– Диана?!

Дверь в гостиную распахнулась: на пороге стояли блондинка и с ней две девушки покрепче и посмелее. На этот раз в руке у мисс Мартин был пистолет. Похоже, она только и ждала возможности пустить его в ход.

– Дженни, со мной все хорошо, – сонно пробормотала Диана, садясь и прикрываясь одеялом. – Я же просила Джулиет сегодня меня не беспокоить.

– Да, но после этого ты вышла из апартаментов Хейбери, и Джулиет решила, что твои планы изменились. – Девушка бросила на Оливера мрачный взгляд. – Ты знаешь, что у тебя в спальне проломлен потолок?

Диана откашлялась.

– Хм… знаю, – подтвердила она, стараясь не улыбаться. – Пригласим мистера Данливи, он заделает дыру.

– И это все, что ты можешь мне сказать?

– Сейчас – да. Это все, что я могу сказать. Поговорим позже, дорогая. Мне очень хочется спать.

– С ним?

– Да, он предпочел бы остаться, – вставил Оливер, раздосадованный тем, что о нем говорят, как будто его здесь нет. – Если пожелаете, можем поболтать, но завтра.

– Cochon![3] – отрезала мисс Мартин.

– Не рановато ли для ругани? – откликнулся Хейбери и снова растянулся на кушетке, показав тем самым, что понял оскорбление.

Диана толкнула его локтем в бок.

– Дженни, мы с тобой вместе позавтракаем, – предложила Диана. – В десять.

– Хорошо. Вижу, тут уже ничем не поможешь.

Оливер хотел ответить колкостью в адрес компаньонки, но вовремя сообразил, что она может и выстрелить.

Едва Дженни и ее охранницы вышли, прикрыв за собой дверь, Диана снова легла.

– М-да… Могло быть и лучше.

– Позволь не согласиться: на этот раз в меня хотя бы никто не стрелял.

Он скорее ощутил, чем услышал ее смех.

– Наверное, судьба к тебе благосклонна.

«Будем надеяться», – успокоил себя Оливер.

Однако он понимал, что расслабляться рано. Помимо всего прочего, необходимо выяснить, что задумали Камерон и Грейвз.

– Оливер просто хотел привлечь мое внимание, – повторила Диана, начиная терять терпение. Поднявшись из-за стола, она отрезала себе еще ветчины. – И привлек.

– Он пробил дыру в потолке твоей спальни, – возразила Дженни. Это она повторяла уже в четвертый или в пятый раз, видимо, полагая, что Диана плохо ее поняла. – Если хотел привлечь внимание, мог бы послать тебе цветы.

– Вот и я ему то же предложила. – Диана снова села за стол и продолжила завтрак. Заметив, что Дженни свирепо смотрит на нее, отложила вилку и ответила ей усталым взглядом. – Нет, я не влюбилась в него во второй раз, если это тебя беспокоит. Я не повторяю своих ошибок.

– Тогда почему все утро улыбаешься? Ты же терпеть не можешь лорда Хейбери – забыла?

Да, тут Дженни попала в цель. Не сосчитать, сколько раз Диана жаловалась подруге на Оливера, проклинала его и ругала всеми известными ей бранными словами. И не для того, чтобы вызвать жалость к себе или очернить неверного любовника в глазах Дженни. Нет, Диана искренне считала, что всех этих бранных слов Оливер заслуживает. А потом… почему-то перестала так думать.

– Нет, помню, – ответила Диана.

– Тогда…

– Надеюсь, ты заметила, что в последнее время он очень нам помогает. И на сегодняшнюю ночь я тоже пожаловаться не могу.

Дженни нахмурилась.

– Остается только надеяться, что ты не позволишь себя одурачить. Поначалу ты застала его врасплох, но Оливер Уоррен совсем не глуп. И не любит проигрывать. Могу поклясться, что у него на тебя свои планы.

– В этом я не сомневаюсь.

И эти возможные планы – особенно вместе с его заявлением, что в Адам-Хаусе он чувствует себя как дома – чертовски ее тревожили.

– И всегда, от маркиза одни неприятности. Герцог Грейвз и граф Ларден явно явились сюда не ради тебя, а ради него.

– Но не он привел сюда Энтони.

– С этим, дорогая, придется согласиться. Новый граф Камерон пришел сюда не играть. Он весь вечер ковырял обои, трогал шторы и глазел на игорные столы, подсчитывая в уме нашу дневную выручку.

Диана со вздохом отложила вилку.

– Может, я перестаралась, создавая впечатление, что ни в чем не нуждаюсь? Хотела, чтобы джентльмены поверили в чистоту моих намерений, а в результате Энтони вообразил, что денег у меня – куры не клюют.

– И как ты намерена избежать его нежелательного внимания?

Диана запуталась: о ком идет речь – об Энтони или о маркизе Хейбери? «Буду решать проблемы по очереди, – напомнила она себе. – Сначала надо защитить клуб, потом уже беспокоиться о своем сердце».

– Пока не совсем понимаю. Я не приняла Энтони в члены клуба и не приму, но если он будет приходить сюда с друзьями как гость… – Диана нахмурилась. – Как же это бесит! Это мой клуб, и Энтони здесь делать нечего. Не беспокойся, он от меня ничего не получит.

– Вот и хорошо. – Дженни наконец вернулась к своему завтраку. – Кстати, раз уж мы пригласили мистера Данливи чинить потолок, может, заодно обсудим с ним отдельные апартаменты для твоих помощниц?

Диана кивнула.

– Да, вполне можно разгородить одну или две спальни и сделать отдельные комнаты. Хочу, чтобы моим помощницам жилось здесь спокойно и удобно. Пусть чувствуют себя как дома.

Несколько секунд Дженни просто смотрела на нее во все глаза.

– Знаешь, никак не ожидала от тебя таких слов!

– Я читала эти дурацкие брошюрки, что издает леди Дэштон и ее клуб ханжей. Как они только не обзывают моих служащих! Но будь у них много дочерей и мало денег, заговорили бы по-другому. Мест гувернанток или компаньонок на всех не хватает, да и не все хотят жить под чужой крышей.

– Или выходить замуж, – понимающе вставила Дженни. – Работать в «Тантале» куда интереснее, чем сидеть дома за вышиванием.

– Намного интереснее, – рассмеялась Диана и подняла чашку с чаем, словно хотела предложить тост.

– Однако вернемся к тому, с чего начали, – заявила Дженни. – Пожалуйста, пообещай мне, что и дальше будешь очень осмотрительно выбирать себе… друзей. Независимо от того, насколько они обаятельны и как мило себя ведут.

– Конечно. Обещаю.

В приоткрытую дверь постучали, и Диана повернула голову на стук.

– Входи, Салли.

Служанка сделала реверанс.

– Миледи, Грейс говорит, что к вам посетитель.

Грейс заменяла Джулиет Лэнгтри в должности дворецкого. Держалась она пока куда менее уверенно и внушительно, но Джулиет не могла работать двадцать четыре часа в сутки.

– Грейс сказала, кто это?

– Да, миледи. Это лорд Камерон.

К горлу подступила тошнота – как бывало всякий раз, когда Диана вспоминала о том, что Энтони Бенчли, возможно, вознамерился отнять у нее клуб.

– Проведи его, пожалуйста, ко мне в кабинет.

– Да, мэм.

– Проклятие! – Диана резко отодвинула стул и встала. – Держись поблизости. Чего бы он ни хотел – он этого не получит!

– Mais oui.

Вместо того чтобы направиться прямиком в кабинет, Диана отправилась в гардеробную, прилегающую к спальне. Мистер Смит и мистер Джекобс уже кое-как заделали дыру в потолке. Присев за столик, Диана сняла жемчужное ожерелье, которое надела утром, попрощавшись с Оливером. Внешний вид, сияющий благополучием и кричащий о богатстве, не раз сослужил ей добрую службу, но общаясь с лордом Камероном, демонстрировать ему драгоценности не стоит. Вслед за ожерельем отправились в ящик стола жемчужные серьги. Вместо них она вдела серьги из дутого зеленого стекла и застегнула на запястье такой же стеклянный браслет. Совсем без украшений тоже выходить не стоит – слишком прямолинейно.

Диана невольно подумала о том, что к таким предосторожностям стоило прибегнуть намного раньше, – когда Энтони впервые появился на пороге Адам-Хауса. Она недооценила его, отнеся к той же категории никчемных и безвредных людей, что и его брат.

Однако он опасен. С точки зрения закона Диана украла у Энтони Адам-Хаус, как и крошечный домик в Вене. И что с того, что по всем понятиям, божеским и человеческим, она заслужила эту компенсацию за годы унижений и отчаяния? У нового графа Камерона есть дом в Лондоне, есть два загородных поместья, полученных от предков. Без крыши над головой он точно не останется. А она…

После смерти Фредерика она собрала и подсчитала все деньги, что остались в доме. Вышло семь фунтов и двухпенсовая монета. Вот что оставил ей муж до конца жизни. Диана сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. И не раскаивается.

Укрепившись в этой мысли, она взглянула на себя в ростовое зеркало и глубоко вздохнула. Она – больше не мисс Диана Гастингс, внучка маркиза Клэнси. Теперь Диана никому не подчиняется и не полагается ни на кого, кроме себя самой.

Заставив лорда Камерона прождать минут пятнадцать, Диана спустилась в свой кабинет, просторный и элегантно обставленный. Энтони она обнаружила склонившимся возле письменного стола: он ковырял ножом ящик, явно пытаясь его открыть.

Зрелище это немного ее приободрило. Если такова его тактика, значит, она его не недооценивает.

– Доброе утро, лорд Камерон, – сухо поздоровалась Диана.

Он выпрямился.

– Диана! Мне казалось, мы договорились звать друг друга по имени.

– И притворяться любящими родственниками? – откликнулась она, не двигаясь с места. – Не хочешь ли объяснить, чем тебя так заинтересовало содержимое моего стола?

– Похвальная прямота!

– Не вижу необходимости ходить вокруг да около после того, как вчера ты притащил сюда Грейвза и Лардена, чтобы… что? Запугать меня? Что тебе нужно, Энтони?

Не сводя с нее пронзительного взгляда, Энтони опустился в ее кресло, водрузил ноги в сапогах на край стола и извлек из кармана своего коричневого сюртука сигару.

Такая наглая демонстрация, что Энтони чувствует себя здесь хозяином, могла иметь две причины. Либо он чертовски уверен, что сумеет отобрать у нее Адам-Хаус и клуб «Тантал», либо только притворяется уверенным, чтобы найти щели в ее броне.

Что ж, она не даст ему оружия против себя. С непроницаемым лицом Диана молча стояла в дверях, наблюдая за ним. Неприметная дверь по правую руку от Энтони оставалась закрытой, но Диана знала, что за этой дверью дежурит Дженни.

– Если хочешь знать, – проговорил он наконец, – я хотел взглянуть на твои бухгалтерские книги. Судя по тому, что я видел вчера да и раньше, клуб процветает и приносит большой доход.

– Большие доходы – большие расходы. Дорогие вина не достаются даром, мои служащие тоже не даром работают. Бизнес как бизнес – это ты и увидел бы в моих бухгалтерских книгах.

– И все же я предпочел бы посмотреть своими глазами.

«Ну и наглец!»

– Нет, – отрезала Диана. – Нас с тобой ничто не связывает, я тебе ничем не обязана. Ты здесь только потому, что когда-то я была замужем за твоим братом. У тебя ко мне что-то еще или мы закончили?

– Я здесь, Диана, потому, что, насколько мне известно, Фредерик умер, не имея за душой ни гроша. А ты открыла клуб для джентльменов. Расспросив кредиторов Фредерика, я выяснил, что ты оплатила большую часть его долгов. А еще я слышал, что в Лондон ты въехала с имуществом. – Энтони спустил ноги на пол и наклонился вперед. – Адам-Хаус – это отдельный вопрос. Но если у тебя остались от Фредерика какие-то средства, то они по праву принадлежат мне.

– Все, что мне осталось от Фредерика, – сухо ответила Диана, – это кольцо и трехкомнатный домик в Вене. То и другое я продала. На эти деньги и расплатилась с кредиторами.

– А это? – Энтони обвел широким жестом кабинет. – Он отписал тебе и Адам-Хаус! – Лицо его омрачилось. – По крайней мере, ты так говоришь. Я поручил своему поверенному внимательно изучить тот любопытный документ, что подписал брат перед кончиной. Для Фредерика завещание составлено как-то уж очень продуманно. Не похоже на него. Особенно если учесть, что между нами давно было решено: Адам-Хаус должен остаться в семье!

– Я, Энтони, давно отвыкла полагаться на устные обещания. На то, что где-то кем-то было решено. Фредерик дурно обошелся со всеми нами. Может быть, в конце жизни он сожалел о том, что потащил меня с собой в Вену, и хотел чем-то вознаградить. Что именно он думал, мы никогда не узнаем наверняка. Придется ограничиться фактами.

«И возблагодарить Бога за то, что я научилась копировать подпись покойного мужа», – подумала Диана.

– Но это не объясняет, откуда взялся «Тантал»? Открыть такой клуб стоит больших денег – определенно боˊльших, чем те, что мог оставить тебе брат. – Энтони погрозил ей пальцем. – Кто-то здесь лжет, Диана!

– Я не лгу и не собираюсь ничего тебе доказывать. Я устала от того, что ты не умеешь принимать вещи такими, как они есть. А теперь, пожалуйста, уходи.

– Не надеялся, что ты меня поймешь, Диана. Но пока ты не окрутила еще какого-нибудь лорда, ты остаешься леди Камерон. Мы с тобой носим одну фамилию. И я тоже начинаю уставать от того, что обо мне говорят как о бедном родственнике, отирающемся у твоего порога в ожидании подачек.

Вспоминая, что ей пришлось перенести за эти два года одной, без денег в чужой стране, Диана не находила в себе сострадания к новому графу Камерону. Однако ей приходилось тщательно подбирать слова, а это, как сказал бы Оливер, вопрос стратегии.

– Тогда, Энтони, прекрати отираться у моего порога. Я не стану извиняться за то, что жизнь сложилась так, а не иначе. И делиться не буду. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. Ради твоего же блага тебе нужно это просто принять.

– Хм… И все же я тебе не верю. – Энтони встал. – Думаю, мне стоит перекинуться парой слов с маркизом Хейбери. Если кто и знает, где ты… заработала деньги на открытие клуба, так это он. А еще он наверняка знает, склонна ты делиться или нет. И есть ли у тебя… деловые партнеры.

Энтони смотрел на нее так высокомерно, так презрительно, что раздражение и тревога ее начали сменяться гневом. Скрестив руки на груди, Диана смело встретила его взгляд.

– Мне плевать на то, с кем и о чем ты будешь разговаривать, Энтони. Убирайся отсюда. Можешь посещать мой клуб как гость, если кто-то пригласит тебя с собой, а во всех прочих случаях держись подальше!

– Ты и в самом деле изменилась, дорогая моя, – заметил он. – Определенно, Фредерик совсем тебя избаловал, если ты воображаешь, что можешь так разговаривать с теми, кто сильнее тебя.

– С теми, кто сильнее? Не вижу никого, кто подходил бы под это определение. А теперь вон из моего дома!

Энтони шагнул в ее сторону, и Диана отступила, не желая, чтобы ее загоняли в угол в собственном доме. Вторая дверь бесшумно отворилась: за ней стояла Дженни с пистолетом в руке.

– Я вернусь, – пообещал он, не сводя глаз с Дианы. – Я не верю, что Фредерик проявил такую неосмотрительность или, как ты считаешь, такую доброту к тебе.

– Черт бы его побрал, – пробормотала Диана, как только за Энтони закрылась дверь.

– Ты позволишь ему пойти к Хейбери? – тихо спросила Дженни. – Или мне его остановить?

– Пусть идет, – пожала плечами Диана. В конце концов, как его остановить? Не стрелять же в него. – Просто проследи, чтобы не заходил в клуб и не устроил скандал по дороге.

«Похоже, я в самом деле начала доверять Оливеру Уоррену», – сказала себе Диана. Она уверена: он не скажет ничего такого, что может навредить клубу или самой Диане, пусть она и вовлекла его в свои дела шантажом.

Почти уверена.

А если она ошибается – помоги Бог им обоим!

Глава 17

– Доброе утро, Уинтерс! – кивнул Оливер утренней леди-дворецкому, выходя в холл.

– Доброе утро, милорд. Кларк приготовил для вас экипаж – он у дверей.

– Благодарю. – Леди-дворецкий открыла перед ним дверь. Он двинулся к выходу и вдруг замер на пороге. – Что это? Кажется, я чувствую запах макассарового масла?

В других клубах этот запах ощущался почти повсеместно, но Оливер знал, что Диана терпеть не может денди, а ведь только денди втирают это чертово масло себе в волосы.

– Милорд, около получаса назад пришел граф Камерон.

Оливер повернулся к ней.

– В клуб?

– Нет, к леди Камерон. – Девушка покраснела. – Хотя я и не должна рассказывать вам о ее делах.

«Вот черт!»

– Я не скажу ни слова, – пообещал он. – Хотя чувствую, мне придется задать леди Камерон пару вопросов. Где она?

– У себя в кабинете. Но…

Однако, прежде чем Оливер успел открыть боковую дверь, ведущую во внутренние покои Адам-Хауса, с другой стороны от лестницы показался сам граф Камерон.

– Хейбери! – воскликнул он, останавливаясь. – Вас-то я и искал!

При любых иных обстоятельствах Оливер сделал бы вид, что его не заметил. Почти все, что он знал о Бенчли, он узнал от Дианы – и, видит Бог, этого было более чем достаточно. Черствые, наглые, жадные идиоты, склонные вместе с собой топить и других, – от этой семейки лучше держаться подальше.

– Зачем же?

– У меня есть несколько вопросов, и, возможно, вы ответите на них с большей охотой, чем Диана.

Оливер немедленно проглотил оскорбление, что уже просилось на язык. Этому человеку нужна информация. Что ж, а Оливеру необходимо понять, сколько Камерон уже знает или думает, что знает, и выяснить его планы и намерения.

– Очевидно, вы что-то мне предложите взамен за готовность отвечать?

Граф дернул щекой.

– Вы же знаете, что денег я предложить не могу.

– Деньги мне и не нужны. – Однако есть кое-что, чем Камерон мог бы его «подкупить». Хм… Прощупаем его слабости! – Ваша бывшая невестка – очень привлекательная женщина, – начал Хейбери, но тут же поймал мимолетный взгляд графа через открытую дверь, в залы клуба. – Почти как сам клуб «Тантал».

Вот оно!

– Вы… но… я уже пообещал партнерство Грейвзу и Лардену.

– Раз так, прошу меня извинить, у меня встреча с лордом Мандерли в «Таттерсолз».

– Но…

– Мы с леди Камерон сейчас… друзья, – продолжил Оливер, хоть и остро ощутил вдруг, как неуместно звучит это слово применительно к ним обоим. – Если вы хотите, чтобы я поболтал с вами о чем-то таком, что знаю, возможно, знаю, то подумайте, как меня убедить. Приятного вам дня.

– Десять процентов собственности в клубе «Тантал».

Оливер слегка замедлил шаг.

– Сорок.

– Мы втроем договорились о совладении в равных долях. Ни у кого из нас нет сорока процентов!

Что ж, видно, Грейвз и Ларден уверены, что дело выгорит.

– На равных? – переспросил Оливер. – Очень хорошо. Тогда двадцать пять процентов. И держим это в тайне. – Он улыбнулся. – Вы ведь не обратились бы ко мне, если бы не считали, что мне можно доверять, правда?

Информацию нужно получить быстро, подумал Оливер. Иначе его стошнит от одной мысли о том, что он соглашается, пусть и притворно, предать Диану этому слизняку.

– Я… хорошо. Хорошо. Если удастся убедить Грейвза и Лардена.

Пожелай Оливер в самом деле заключить такую сделку, эти слова ни в чем бы его не убедили. Однако, чем быстрее он вытащит из этого болвана все необходимое и с ним разделается, тем лучше. Не только грязь этих «переговоров» бесила его. Страшно было и то, что Диана, выйдя, застанет его за беседой с графом Камероном. Как же сложно, черт возьми, быть рыцарем и защищать свою даму!

– Что ж, не хотите ли доехать до «Таттерсолз» со мной вместе?

– На сегодняшнее утро у меня уже назначена встреча, но сочту за честь провести несколько минут в вашей компании, – кивнул Камерон.

– Тогда – прошу вас.

Камерон вышел вслед за ним на улицу, где уже дожидался наемный экипаж.

– Проклятье, – проговорил он, похлопывая себя по карманам, – забыл кошелек! Хейбери, вы дадите конюху шиллинг?

М-да, в оценке Камерона и его характера он не ошибся! Оливер достал из кармана монету и бросил ее одному из конюхов, следящих за экипажами и лошадьми.

– Держи, Робсон, это тебе за труды!

– Благодарствую, ваша милость, – проговорил конюх, отбрасывая волосы со лба.

Разобравшись с этим, Оливер жестом пригласил бывшего деверя Дианы в экипаж. Он почти мог поклясться, что Камерон повторил за ним жест бросания монеты, отрабатывая его на будущее. Мнение Оливера о графе падало все ниже и ниже, хотя, казалось, дальше падать некуда. Как он жалел, что перед этим рандеву не смог переговорить с Дианой!

Однако теперь предстояло решить, что делать с этим заговором, или, еще важнее, понять, чего хотела бы от него Диана. И само то, что ее благополучие волновало его куда сильнее собственного удобства, подсказало Оливеру: жизнь его и он сам очень сильно изменились.

– Собираетесь купить лошадь? – поинтересовался Камерон, занимая место лицом по ходу движения.

– Может быть, если какая-нибудь мне понравится, – ответил Оливер.

На самом деле он действительно собирался купить лошадь и уже знал какую, но если Мандерли не окажется в «Таттерсолз», покупку придется отложить.

– Признаюсь, я полагал, что Диана обвела вас вокруг пальца, особенно после вашей вчерашней стычки с Ларденом. Грейвз предупреждал меня держаться от вас подальше, говорил, что вы не захотите иметь со мной ничего общего.

– Но вы сочли иначе?

– Я ведь не дурак. Вижу: что-то вас здесь держит. И это явно не деньги Дианы. Значит, либо ваши собственные деньги, либо приподнятая юбка самой хозяйки или какой-то из ее девиц.

– Не к спору будет сказано, но вряд ли меня можно где-то удержать приподнятой юбкой.

Однако в последнее время, добавил про себя Оливер, решения он определенно принимает сердцем.

– Грейвз говорит, что вы ведете какую-то свою игру. Он считает…

– Камерон, мне абсолютно наплевать, что творится в черепной коробке Грейвза. Я разговариваю с вами. И вы начинаете мне надоедать.

– Вы не хотите говорить о Грейвзе? – не отставал Камерон. – Почему?

– Потому что это скучная для меня тема – вот и вся причина. Точно так же я не хочу говорить о баранине, о запахе Темзы при отливе, о башмаках или, например, о Корнуолле.

Граф захихикал.

– Понимаю, понимаю. – Он провел пальцем по шву сиденья, явно стараясь незаметно оценить стоимость экипажа. – Так что же скажете о Диане? Откуда у нее такая прыть?

«Черта с два ты у меня что-то выведаешь!» – подумал Оливер.

– Прежде чем вербовать меня в свой кружок заговорщиков, расскажите, что вы собираетесь делать.

– Это еще зачем?

– Например, затем, что я любопытен, многое знаю и почти неприлично богат. Если у этой вдовушки от меня какие-то тайны… что ж, хотелось бы их выяснить.

– Не думаю, что еще пять лет назад она была способна иметь какие-то тайны, – проворчал Камерон. – Тогда она была такая серая мышь… Однако к делу. Адам-Хаус брат обещал мне. Мы договорились, что там будет моя резиденция. Представьте же себе мое изумление, когда я прочел в газете, что леди Камерон прибыла в Лондон, а вскоре после этого услышал, что она открывает в моем доме мужской клуб! Я говорил с ней сам, поручил моему поверенному связаться с ее представителями. Мы просмотрели все бумаги, которые она привезла с собой из Вены. Оказалось, что незадолго до смерти Фредерик передал Адам-Хаус в полное ее владение.

– Все это мне известно. Похоже, это был единственный великодушный поступок вашего брата по отношению к жене, – заметил Оливер.

– Я сказал: оказалось, что Фредерик отписал дом ей. Учитывая, как Диана швыряла деньгами по приезде в Лондон и то, что она внезапно получила собственность, уже много поколений принадлежавшую семейству Бенчли, я сомневаюсь в законности всего этого предприятия.

– Что вы имеете в виду?

– Думаю, она подделала подпись Фредерика. Уверен, суд Олд-Бейли заинтересуется спором между графом Камероном и вдовой его брата, которая использует свое таинственным путем полученное состояние, чтобы развлекать мужчин и рушить доброе имя моей семьи.

Оливер глубоко вздохнул: обеспокоенность его начала сменяться гневом.

– А самой леди Камерон вы говорили об этих своих… подозрениях?

– Разумеется.

– И каков был ответ?

– Она приказала мне убираться вон. А у этой ее приживалки-француженки, кажется, был пистолет. Вот почему я отправился к вам. Диана слишком высоко занеслась, но с вашей помощью я ей покажу, что бывает с теми, кто пытается обманывать более достойных людей. Вы знаете, как устроен мир. Глупая женщина с амбициозными идеями… Что ее ждет? Поражение и позор! А мы с вами окажемся на коне, и я получу то, что по праву мне принадлежит.

Итак, Диана выставила его за дверь. Пожалуй, это расчищает Оливеру дорогу. Однако, будучи опытным игроком, прежде чем делать свой ход, он хотел выяснить все возможное о картах на руках у противника.

– Значит, вы решили обратиться в суд? А потом разделите клуб с двумя, нет, уже с тремя партнерами? По-моему, идея не слишком удачная.

Камерон нахмурился.

– Что вы имеете в виду?

– Так случилось, что я немного знаю, что за человек Грейвз. Да и Ларден, коль уж на то пошло. Боюсь, их представление о равноправном партнерстве несколько отличается от вашего.

Оливер глубоко вздохнул, от души надеясь, что за следующие слова Диана его не пристрелит. Но в суде, на публичных слушаниях, ей грозит поражение, а этого она не перенесет.

– Извините за прямоту, но вы среди нас… наименее значительны, скажем так.

Граф побелел.

– Мне принадлежит Адам-Хаус! А значит, и клуб «Тантал» мой!

– Интересная мысль, Камерон. Но мне кажется, стоит задуматься о том, что вам на самом деле нужно. Четверть акций «Тантала»? На практике это будет означать, что вся работа ляжет на вас, а решения будут принимать другие. Или что-то более… осязаемое?

– Осязаемое? Вы имеете в виду саму Диану? На черта она мне сдалась? Терпеть ее не могу!

Боже правый! Для человека, решившегося на заговор, граф Камерон как-то неправдоподобно глуп! Что ж, если, для того чтобы от него избавиться, нужно провести его за нос, то пусть так и будет.

– Насколько я понимаю, сейчас большую часть работы в клубе выполняет Диана. Почему вы хотите от нее отказаться?

– Потому что не хочу, чтобы эта потаскуха устраивала в моем доме бордель и позорила мою фамилию! Мне нужно то, что мне причитается! Ни больше, ни меньше!

– Любопытно… – Оливер выглянул в окошко и крикнул кучеру: – Одли, поезжайте через Гайд-Парк!.. Теперь мы, кажется, подходим к сути дела.

Камерон цинично усмехнулся.

– Все еще не понимаю, что вы надеетесь на всем этом выиграть.

Мысленно вознеся молитву к небесам о том, чтобы Диана не разозлилась на него за вмешательство и чтобы былые прегрешения не выступили из тьмы в самый неподходящий момент и не утопили его в грязи, Оливер склонил голову.

– Скажем так: мне тоже кажется, что Диана держится слишком уж своевольно и высокомерно. Итак, учитывая, что она не хочет публичного скандала, а вы не хотите связываться с людьми, более заинтересованными в своей выгоде, чем в вашей, как вы предполагаете… решить проблему своего пустого кошелька?

Видит Бог, лучше этому болвану схватить наживку, и поскорее! Иначе Оливер всерьез задумается об убийстве.

Долгие несколько секунд граф молчал и смотрел в окно.

– Думаю, в обмен на то, что я не стану распространяться о своих подозрениях и позволю ей остаться хозяйкой моего клуба, меня устроят три тысячи фунтов в месяц. Кстати, вам нравятся апартаменты над «Танталом»? Я слышал, там две квартиры.

«Таттерсолз» почти граничил с Гайд-Парком. Оливер увидел, что экипаж мчится по аллее, параллельной извилистому Серпентайну.

– Да, я снимаю обе, – ответил Оливер, снова переводя взгляд на графа.

С насилием можно и повременить, подумал он. Этот болван сам идет навстречу: как ни велик соблазн вышвырнуть его из экипажа в реку – купание может подмочить его готовность пойти на шантаж. А денежный шантаж позволит Диане сделать то, чего не даст судебный иск, – выиграть время и подготовиться к обороне.

– И вы правы, обе квартиры просторные и удобные.

– М-да? Жаль, очень жаль. Быть может, мы заключим приватное соглашение и вы позволите мне занять одну из них? В конце концов, Диана моя родственница, пусть только по свойству…

– Камерон, давайте решать вопросы по очереди. – Оливер снова посмотрел в окно и постучал тростью в крышу экипажа. – Одли, в «Таттерсолз»!

– Слушаю, милорд.

– А почему мы ехали через парк? – поинтересовался Камерон.

«Потому что я всерьез готов был от тебя избавиться, скотина».

– Мне нужно было подумать и принять решение, – ответил Оливер. – Что ж, охотно вам помогу, если это научит Диану смирению… в некоторых вопросах.

– Вот и отлично! – просиял Камерон, но тут же снова нахмурился. – Раз уж мы обо всем договорились, может быть, вы мне подскажете, как покончить с этим договором о партнерстве?

Оливер достал сигару и зажег ее от фонаря кареты.

– Пара идей найдется.

– Ты уверена? – переспросила Диана, следя за тем, чтобы голос у нее не дрожал.

Грейс энергично кивнула.

– Они уехали вместе, миледи. В карете лорда Хейбери. Он пригласил лорда Камерона с собой в «Таттерсолз». Было это часа три назад.

– Я же говорила, что ему нельзя доверять! – прошипела у нее за спиной Дженни и прибавила к этому какое-то немецкое ругательство. – Они объединились! Представляешь, сколько вреда смогут причинить нам эти двое.

– Представляю, – отрезала Диана.

Проклятье! Быть может, Оливер и боится привязанностей и прочных отношений, но все же Диана не могла поверить, что он хладнокровно предал ее доверие. И не только потому, что в руках у нее письмо, способное закрыть перед ним двери всех игорных клубов Англии. Он просто не такой человек. Ловкий, циничный, не признающий никаких авторитетов, игрок по натуре, но не предатель, не подлец. Только не с ней.

– Диана, что же нам делать?

– Мне нужно подумать. Если Хейбери вернется, сразу сообщи мне. Я буду в кабинете. – С этими словами Диана вышла из холла.

Боже правый, как могла она не подумать о том, что лорд Камерон – серьезный противник? Все остальное учла. Но как бы ни хотелось ей забыть четыре года разочарований, Энтони – не Фредерик. Энтони сознает свои слабости и достаточно умен, чтобы искать себе союзников. И еще, он твердо настроен отнять у нее клуб.

Быть может, стоило сегодня дать ему договорить, хотя даже мысль об этом вызывала у нее тошноту. Но Диана прогнала его и что же? Он нашел себе нового союзника в человеке, к которому она… больше не питала отвращения. По крайней мере еще десять минут назад.

Зачем Оливеру общаться с Энтони, если только он не задумал какую-то подлость? Трудно вообразить себе людей, более несхожих по характеру и темпераменту. Один – змея; второй – мощный лев, царственно лежащий на солнце, пока что-нибудь не привлечет его внимание, и тогда стремительный и смертоносный в прыжке.

Или, может, Диана снова в нем обманулась? Ведь два года назад, она тоже совсем не ожидала, что он просто исчезнет именно тогда, когда…

– Милорд, вам в Адам-Хаус вход запрещен! – долетел до нее громкий возглас Грейс.

– Но мне нужно поговорить с леди…

Диана выбежала в холл – Оливер шагнул ей навстречу. Дженни и Грейс следовали за ним по пятам.

– Диана, мне нужно с тобой поговорить. Немедленно.

– Я слышала.

Лицо его больше не было непроницаемым: на нем ясно читались беспокойство и гнев. Сдержав резкий ответ, Диана кивнула.

– У меня в кабинете. Дженни, оставь нас.

Нахмурившись, Дженни склонила голову и осталась в холле вместе с Грейс. Скорее всего, едва за ними закроется дверь, она побежит в утреннюю гостиную, чтобы подслушать разговор. Что ж, против этого Диана не возражала: вполне возможно, ей понадобится помощь.

Входя в кабинет, Оливер оглянулся через плечо.

– Когда-нибудь ты мне обязательно расскажешь, где отыскала эту девицу, – заметил он.

– Вряд ли я заговорю с тобой еще хоть раз, если у тебя не найдется очень убедительного объяснения тому, что ты делал в обществе Энтони Бенчли!

Диана вошла в кабинет и прошла прямо к окну. Оливер захлопнул и запер на задвижку дверь. Когда она обернулась, он не сводил с нее глаз. Затем Оливер подошел к двери в утреннюю гостиную и запер ее тоже.

– У нас проблема, – начал он, прислоняясь бедром к столу.

– Да, у нас проблема! – подхватила Диана. – Ты прекрасно знаешь, что он угрожает моему клубу! Так какого черта ты…

– Энтони сам ко мне пришел, – прервал ее Оливер. – И прекрати меня распекать, иначе придется снова напомнить, что я не состою у тебя на службе. Не беспокойся, я не предал твое доверие.

Диана судорожно вздохнула. Ей нужны были доказательства, что за эти два года Оливер изменился. Вот эти слова и то, с какой прямотой и простотой они были сказаны.

– Энтони сказал, что надеется: на его вопросы обо мне и о клубе «Тантал» ты ответишь с большей готовностью, чем я. И что же, его надежды оправдались?

– Хм… Для начала расскажи, что именно он от тебя хотел?

– Пытался вытянуть из меня признание, что я не имею законных прав на Адам-Хаус, а ты связан со мной теснее, чем оба мы готовы признать.

Оливер шумно вздохнул.

– Что ж, спасибо за ответ. Знаю, партнеры тебе не нужны, но пытаюсь быть тебе хотя бы другом.

Диана склонила голову набок.

– А стал бы ты со мной дружить, если бы не одно надежно припрятанное письмо?

На лице Оливера отразилось недоумение, словно он вовсе забыл об этом письме.

– Когда ты только приехала в Лондон – нет, – ответил он после короткого молчания. – Мне потребовалось время, чтобы признать: изменилась не только ты.

Да, он изменился. Не замечать или не признавать это более невозможно. Поймав себя на том, что уже довольно долго молчит и не сводит с него глаз, Диана заговорила:

– Хорошо, верю. Но тебя не было три часа. О чем вы с Энтони так увлеченно беседовали?

– Знаешь, я был очень близок к тому, чтобы утопить его в Серпентайне. Даже специально ради этого приказал кучеру ехать через парк.

– И что же заставило тебя передумать?

Оливер взглянул на свои руки.

– Надеюсь, ты сегодня без пистолета, – пробормотал он. – Мне пришлось соображать быстро.

– Продолжай.

– Энтони уверен, что ты подделала подпись своего мужа и что Адам-Хаус по закону принадлежит ему. Заявил, что пойдет в суд и что исход тяжбы между графом и женщиной… – Оливер нахмурился. – Это его слова, не мои.

– Продолжай. Мерзкие слова от подобных людишек давно уже меня не задевают.

– Хорошо. Энтони уверен, что исход тяжбы между графом и потаскухой, превратившей его родовое гнездо в бордель, предопределен. Он получит дом и клуб в совладении с Грейвзом и Ларденом. И со мной. Мне Энтони сперва предложил десять процентов, но я начал торговаться и выбил себе двадцать пять.

Диана смотрела на него, чувствуя, как земля уплывает у нее из-под ног. В груди вдруг стало холодно и пусто.

– Как… Как ты мог?!

– Нет, нет и нет! Я на это не согласился. Дай договорить.

– Для тебя лучше, чтобы у этой истории был очень хороший конец.

– Не знаю, насколько он хорош, но определенно выгоднее для нас, чем судебная тяжба.

– Выгоднее? Ты так говоришь, словно мы здесь в карты играем.

– Дай же мне договорить, черт побери!

Диана скрестила руки на груди, не желая поддаваться холодному ужасу, наполняющему сердце.

– Говори. Только быстро.

– Я и пытаюсь, поверь. После того как мы договорились о совладении в четырех равных долях, я заметил: Энтони среди нас наименее значителен, и кончится тем, что ему придется выполнять всю черную работу, а все сливки от владения престижным клубом достанутся нам.

Оливер остановился, словно ожидая, что Диана его перебьет, но она молчала. Несмотря на личную заинтересованность, на глубокое волнение, которое вызывал в ней этот разговор, Диана с невольным восхищением следила за логикой Оливера.

– Нет возражений? Тогда продолжу. Несколько минут я толкал его в нужную сторону, пока наконец Энтони не заглотнул наживку. Мне важно было, чтобы он предложил это сам. Шантаж. Твой бывший деверь готов тебя шантажировать: не подавать на тебя в суд в обмен на три тысячи фунтов в месяц.

Диана уставилась на него, широко раскрыв глаза. Очень немногое в этом мире могло ее удивить, но Оливеру это определенно удалось.

– Значит, ты нашел решение: я должна платить Энтони три тысячи фунтов в месяц? А почему три тысячи? Почему не сто? Ведь у меня нет ни той ни другой суммы.

Оливер н наклонился к ней и накрыл ладонями ее сжатые кулаки.

– Ты не понимаешь. Этот человек знает, что ты вышла замуж за Фредерика без любви и не по собственной воле. Прекрасно знает, что его брат проигрался в пух и прах и вверг тебя в нищету. И у него хватает наглости поливать тебя грязью за то, что выжила, и запускать лапу в твой кошелек, не переставая при этом тебя оскорблять. Так что я накинул ему на шею веревку. Осталось затянуть петлю и вздернуть.

– Немного странно слышать такое праведное негодование из уст человека, который соблазнил вдову через неделю после смерти мужа, а еще через две недели бросил.

Оливер на секунду прикрыл глаза.

– От нашей связи, – проговорил он сквозь стиснутые зубы, – я ожидал приятного развлечения, а не того, что она перевернет все во мне вверх дном и поставит под вопрос все мои жизненные планы. Теперь мы можем вернуться к насущным вопросам?

Диана вдруг поняла, что впивается ногтями в ладони, и усилием воли расслабила руки. Неужели Оливер был потрясен встречей с ней не меньше, чем она? Такое никогда не приходило ей в голову, но, если так… Диана судорожно вздохнула, стараясь унять беспорядочное кружение мыслей.

– Хорошо. Я понимаю, почему ты постарался отвлечь его от мысли о судебном иске. Но три тысячи фунтов в месяц выплачивать я не смогу, даже если бы захотела. У меня их просто нет!

Оливер усмехнулся краешком рта.

– Что ж, – медленно проговорил он, – тогда остается мой первоначальный план. Энтони Бенчли одинок, близких друзей у него нет, и не думаю, что кто-то сильно забеспокоится о его исчезновении.

«Боже правый!»

– Ты что же, предлагаешь мне его убить?

– Нет. Я все сделаю сам.

– Даже если бы я была готова на такое согласиться… Оливер, ты вовсе не обязан…

Разжав ладонь, он нежно провел пальцем по ее руке.

– Диана, речь не об обязанностях. Речь о том, что ты значишь для меня.

«О Господи!»

– Оливер, я очень тронута, но…

– Но это не решает нашу проблему. Понимаю.

Диана не понимала, когда Энтони успел превратиться из ее проблемы в «нашу». И, как бы это ни противоречило ее гордости и независимости, безмерно радовалась тому, что обрела союзника. Что ее союзник – маркиз Хейбери. Слишком долго она боролась в одиночку, не доверяя никому, кроме верной Дженни.

– Что же ты предлагаешь? – спросила Диана. – Кроме убийства. Не то чтобы я возражала в принципе, но предпочитаю жить так, как считаю нужным, а в мои жизненные планы убийство не входит. Пока во всяком случае.

Должно быть, целую минуту Оливер задумчиво смотрел в окно, затем серые глаза его вновь встретились с ее глазами.

– Репутация у нас обоих не из лучших, так что вряд ли стоит выносить наш спор с Бенчли на публику. – Он опустился в кресло рядом с ней. – Как бы там ни было, я и не предполагал, что тебе придется платить этой крысе. Об этом не тревожься.

– Мне совсем не нравится даже то, что Энтони считает меня готовой поддаться на шантаж, – возразила Диана. – Я хочу сказать: да, по закону Адам-Хаус принадлежит ему. Но я заслужила какое-то вознаграждение за годы унижений и бед. Заслужила – и получила. Никому его не уступлю.

– Этого я и не жду, – негромко ответил Оливер. – Просто подумай, Диана, и скажи мне, чего ты на самом деле хочешь.

Ее не оставляло ощущение, что спрашивает он не об Энтони, а об их отношениях. Однако со сложными вопросами лучше разбираться поодиночке.

– Я хочу, чтобы Энтони Бенчли со своими угрозами исчез из моей жизни и больше меня не беспокоил. – Диана вздохнула. – Знаешь, пока он не начал угрожать мне и моему делу, я относилась к нему… спокойно. Пока Фредерик не умер и не оставил меня ни с чем, Энтони мне особо не досаждал. Как и Фредерик, он просто… был рядом.

– Как верный пес?

– Скорее, как комнатное растение. Его поливаешь, подрезаешь, но совсем о нем не думаешь. Ничего к нему не чувствуешь. Не привязываешься.

Молчание. Оливер, привстав, подвинул свой стул к ней, присел напротив и нежно ее поцеловал. Диана запустила пальцы в его волосы и притянула к себе, углубляя поцелуй. Ей не хотелось нежности, осторожности, деликатности. Только не сейчас. Сейчас она хотела чего-то твердого, сильного и жаркого, того, на что можно опереться.

Наконец, тяжело дыша, Оливер оторвался от нее.

– Могу сказать совершенно точно, – пробормотал он, проводя пальцем по ее щеке, – ты, дорогая моя, на растение совсем не похожа.

Губы ее невольно изогнулись в улыбке.

– Как и ты. И все же я не согласна убивать Энтони.

Глубоко вздохнув, Оливер снова сел на стул.

– Хорошо. Но надеюсь, от возможности обвести его вокруг пальца ты не откажешься?

– Это другое дело! Кажется, у тебя уже что-то есть на уме?

– Ты не поверишь – да. Однако я не могу и не стану действовать без твоего согласия.

– Тогда, может, нам с тобой и с Дженни стоит поужинать сегодня в Адам-Хаусе втроем и обсудить ситуацию?

Оливер склонил голову.

– Разумеется. Но могу ли я спросить, зачем нам присутствие мисс Мартин? Ты же не стесняешься ужинать со мной наедине.

Не совсем так, призналась себе Диана. Этот новый Оливер, который с ней на одной стороне, который поддерживает ее и защищает, был для нее почти незнакомцем; его она, пожалуй, стеснялась.

– У Дженни могут найтись полезные соображения, – ответила Диана. – И ей я доверяю.

– Отлично. Когда мне спуститься?

– В семь.

– Буду. – Поднявшись, Оливер распахнул дверь в утреннюю гостиную. – Мисс Мартин, кажется, леди Камерон хочет с вами переговорить.

Дженни, ничуть не смущаясь, проскользнула мимо него в кабинет.

– Увидимся в семь, – попрощался он и, бросив быстрый взгляд на Диану, вышел из кабинета.

Несмотря на тревогу из-за Энтони Бенчли, Диана чувствовала, что улыбается во весь рот. Каков бы ни был исход этого приключения, оно решит судьбу не только клуба «Тантал», но и ее сердца.

Еще несколько недель назад Оливер ни за что бы не поверил, что именно Энтони Бенчли поможет ему реабилитироваться перед Дианой. По его мнению, самое лучшее, что мог сделать для него член семейства Бенчли, уже сделал Фредерик – он умер. Однако именно благодаря новому графу Камерону сейчас Оливер сидел в столовой Адам-Хауса не как враг, а как союзник.

Во внутренних покоях Адам-Хауса он бывал не раз, правда, в основном в то время, когда дом еще перестраивался. Не раз проскальзывал через черный ход и переворачивал все в доме в поисках этого проклятого письма. Но тщетно, Диана, разумеется, надежно его спрятала.

Оливер обошел стол и налил себе виски из графина, стоявшего на сервировочном столике у окна. Странно, но в последнее время он почти не вспоминал об этом письме. По сравнению со всеми прочими причинами оставаться в Адам-Хаусе оно было просто… неважно.

Из окна виднелись угол конюшни и множество экипажей и лошадей в ожидании хозяев. Быть может, рано еще говорить об успехе, особенно сейчас, когда Камерон дышит им в спину, однако уже ясно, что Диана сотворила чудо. Новые мужские клубы открываются в Лондоне каждый сезон, но немногим из них удается дотянуть до зимы. Она создала прибежище, где с удовольствием проводили вечера – за ужином, в игре, в общении с милыми и образованными девушками – самые состоятельные и родовитые джентльмены.

– На что ты смотришь? – послышался от дверей голос Дианы.

И сразу по телу его разлилось тепло, словно само ее присутствие пробуждало его к жизни.

– Судя по тому, что творится на конюшне, у тебя сегодня полно гостей.

– С каждым днем посетителей становится все больше. Терпеть не могу чрезмерного оптимизма, но это… внушает надежду.

В конце фразы голос ее дрогнул. Оливер понял, почему, и не стал отвечать пустыми ободрениями. Чем успешнее клуб, тем решительнее Камерон настроен его отнять или сразу через суд, или шаг за шагом, при помощи шантажа.

Оливер повернулся – и застыл… Вместо обычных своих черных платьев Диана надела красное. Черные волосы ее были подхвачены алой лентой, и алые носки туфель выглядывали из-под кружевной каймы платья. Неудержимо захотелось сжать ее в объятиях. Оливеру пришлось глубоко вздохнуть, чтобы подавить этот порыв.

Желание не исчезло, но, по крайней мере, с ним стало легче справиться.

– Знаю, что комплименты женским нарядам звучат банально, – проговорил он, опуская взгляд на вырез ее платья, а затем вновь поднимая глаза, – но от твоего трудно устоять на ногах.

Диана улыбнулась теплой веселой улыбкой, коснувшейся не только губ, но и изумрудных глаз.

– Сегодня у нас женский вечер. Хочу, чтобы мужчины, сопровождающие дам, запомнили этот вечер и вернулись завтра.

Разумеется, красное платье она надела не для него. И все же Оливер не мог им не восхищаться.

– Уверен, с этим у тебя проблем не будет.

– Диана, ужин подан! – выглянула из столовой Дженни и тут же скрылась. Судя по всему, Оливеру удалось завоевать и ее доверие.

– После тебя, дорогая, – пригласил Оливер и, когда Диана проходила мимо, с наслаждением вдохнул лавандовый запах ее волос.

На столе стояли запеченная рыба, картофель и кровяная колбаса вместе с корзинкой хлеба и большой миской, от которой исходил аромат горохового супа. Три служанки, накрывавшие на стол, с поклонами удалились и прикрыли за собой дверь. Значит, им предстоит ужинать втроем. Вот и отлично. Оливер не хотел, чтобы его подслушали.

Намеренно он занял место напротив Дженни Мартин, а Диана села слева от него во главе стола. Почти ко всему на свете Оливер подходил как к игре, в которой намеревался выиграть, на каждом шагу оценивая противников и вырабатывая стратегию. Однако сейчас, глядя, как Диана накладывает себе картофель, он понимал: это не просто еще одна игра. Это игра всей его жизни. Судьба подарила ему второй шанс. И теперь Оливер не встанет из-за карточного стола, пока игра не окончится. Пока он не получит Диану.

Эта внезапная мысль поразила его, словно удар под дых. Пусть их отношения и начались с шантажа, но сейчас Оливер хочет Диану ради нее самой и не на одну или несколько ночей – нет, на всю жизнь. Он хочет состариться и умереть рядом с этой необыкновенной женщиной – единственной, которая осмелилась бороться с ним на равных. Те изменения, что заметил он в ней теперь, притягивали его еще сильнее. Теперь он наслаждался с ней не только в постели, как два года назад. Счастьем стала каждая минута, проведенная рядом. Осознание этого и пугало его, и завораживало.

– Почему ты так на меня смотришь? – нежным голосом поинтересовалась Диана – предмет его восторга и обожания.

Оливер пожал плечами. Думать приходилось быстро.

– Ты сказала, что не хочешь убивать Камерона, – проговорил он наконец. – А как далеко ты готова зайти?

– Если ты спросишь, на что я не готова, мой ответ будет гораздо короче.

– Я надеялся, что ты так и ответишь, – улыбнулся Оливер.

Глава 18

– А конкретнее можно? – поинтересовался Оливер, отодвигая край ее зонтика, чтобы он не касался его головы.

Диана подавила улыбку.

– О чем?

– Что ты имела в виду вчера вечером, когда сказала: «Дженни сможет его убедить: она и Бонапарта обманывала»?

– Удивительно, что ты спрашиваешь только сейчас.

Куда больше Диана удивлялась другому – тому, что наслаждается прогулкой по парку Сент-Джеймс в компании Оливера. Гулять по парку – это так банально, так… по-семейному. Хотя с Фредериком она никогда не гуляла вместе. Он ее не приглашал.

Ее не оставляло подозрение, что, быть может, все это должно было произойти пять лет назад с восемнадцатилетней Дианой, наивной и готовой влюбиться. Простая прогулка в парке. Теперь Оливеру пришлось включить ее в условия сделки, ибо Диана давно перестала верить в романтику и прочие глупости. Однако то, как он потрудился ради того, чтобы прогуляться с ней под ручку, волновало ее и сейчас.

– Спросил бы за ужином, – ответил Оливер, – но побоялся: вдруг у нее с собой пистолет?

– Верно, ты ей не слишком нравишься. Как и мне, впрочем.

Он вдруг остановился, положил ладонь на ее руку, сплетенную с его рукой.

– Рискну здоровьем и спрошу: как ты сейчас ко мне относишься? Не вообще, разумеется, а прямо сейчас, в эту минуту? – Лицо Оливера было серьезным.

Господи! Удивительно прямой вопрос, необычайная открытость и готовность получить удар – такого она от него совсем не ожидала. Диана встретила его взгляд – и тут же отвела глаза, вдруг почувствовав себя неловко.

– Прямо сейчас… хорошо отношусь. Этого достаточно?

– Вполне. А теперь Бонапарт и мисс Мартин. Я жду объяснений.

– С Дженни я познакомилась еще ребенком. Ее отец был дипломатом и служил во Франции, но мать с детьми проводила летние месяцы здесь, в коттедже напротив Фенхолла, где жили мы, на другой стороне долины. У Дженни обнаружились удивительные способности к языкам. Она считает себя англичанкой, но свободно говорит на французском, немецком, испанском, итальянском и бог знает на каких еще языках.

– А Бонапарт? – не утерпел Оливер.

– Пять лет назад, когда ей исполнилось восемнадцать, к ней обратился министр иностранных дел. И три года после этого Диана провела… скажем так: она помогала Англии выиграть войну.

Глаза Оливера округлились.

– То есть была шпионкой?

– Обычно мы никому об этом не рассказываем. И ты, пожалуйста, молчи.

Губы его тронула улыбка.

– Послушай, ты все-таки хоть немного мне доверяешь?

– Самую малость, – согласилась Диана, удивляясь: что она делает рядом с этим мужчиной? Однажды он уже разбил ей сердце. Диана вздохнула. – Дженни очень хорошо владеет оружием: и холодным, и огнестрельным. Не забывай об этом.

– Не забуду.

Они пошли дальше. Мимо проехала открытая коляска с тремя дамами. Заметив Диану, дамы бесцеремонно уставились на нее, а затем зашептались, прикрывая рот руками. «Ханжи несчастные!» – подумала Диана. Учитывая, что одна из дам две недели назад была на женском вечере в «Тантале» и оставила там сорок фунтов, Диана не брала в расчет все, что та скажет.

– Можно задать тебе вопрос?

Даже глядя вслед удаляющейся коляске, Диана чувствовала, что Оливер не сводит с нее глаз. Что она вообще здесь делает? Ей надо быть сейчас в «Тантале», готовиться к очередному женскому вечеру, а вместо этого она гуляет под ручку с Оливером и чувствует себя так, словно снова летит на воздушном шаре: головокружение, жар и холод, мурашки по спине.

– Что же это за вопрос, если на него нужно спрашивать разрешение? – удивилась Диана.

– Стараюсь быть джентльменом. – Глаза его заблестели веселыми искорками.

– Боже мой, да спрашивай уже наконец!

– После возвращения в Англию ты виделась со своими родителями?

Диана нахмурилась.

– Как это связано с необходимостью избавиться от Энтони Бенчли?

– Никак. Ты уехала из Англии почти три года назад, когда тебе едва сравнялось двадцать. Мне просто любопытно. – Оливер помолчал. – Мой отец умер, когда мне было двенадцать, а мать – семь лет спустя. Говорю это, чтобы ты не думала, что я сую нос в твои дела, а сам о себе ничего не рассказываю.

Простой чистосердечный разговор с Оливером Уорреном. Еще несколько недель назад Диана и представить себе не могла, что такое возможно. Но сейчас это казалось… таким естественным и приятным.

– Нет, не виделась. У них еще три дочери и сын. Я в восемнадцать лет вышла замуж и покинула дом, как и полагается. На том все и закончилось. – Диана наклонила зонтик, чтобы не задеть им Оливера. – У нас был очень, очень приличный дом. То, чем я занимаюсь сейчас, родителям наверняка не понравится. А я не вижу смысла возбуждать их любопытство или вызывать недовольство.

– Как всегда, логично.

– Я их не боюсь, если ты на это намекаешь.

– Разумеется, ты ничего не боишься, моя королева воинов!

– Мы сейчас союзники, – возразила Диана, стараясь не замечать, как согрели ее эти слова, – но это не делает меня твоей. Я никому не принадлежу.

– Хорошо. Просто королева воинов. Так лучше?

– Безусловно. Что ж, я удовлетворила твое любопытство?

– Пока да. Возможно… – Оливер вдруг умолк и с улыбкой кивнул проезжающему мимо знакомому: – Апплтон!

– Привет, Хейбери! – Всадник придержал лошадь и приподнял шляпу. – А вы, должно быть, леди Камерон? Все жду, когда Хейбери пригласит меня в новый клуб, но в последний месяц его почти нигде не видно.

– Я теперь живу над мужским клубом, Джеймс, – ответил Оливер. – Поселившись в раю, кто захочет его покидать?

Мистер Апплтон с улыбкой закивал.

– Понимаю, понимаю. Однако я должен тебе обед. Завтра в «Сосайети»?

– В «Тантале» в два.

– Отлично, Оливер, спасибо! Там и увидимся.

Диана смотрела, как Апплтон скрывается за поворотом.

– Надеюсь, мистер Апплтон не причинит нам таких неприятностей, как другие твои друзья?

– Грейвз и Ларден мне не друзья, – сухо ответил Оливер. – Мои друзья – Мандерли и Апплтон.

С языка у Дианы рвался язвительный ответ, но вместо этого она сказала просто:

– Грейвз подал заявку на членство в клубе.

– Ничего удивительного. «Тантал» становится модным. Но я не стану за него голосовать.

Оливер говорит, как будет голосовать сам, но не просит ее делать то же самое. Маленький штрих, но Диану он тронул. Поначалу Оливер пытался вмешиваться в ее дела. Но в последнее время он, похоже, понял, как это ее раздражает или же перестал давать ей советы, потому что она все делает правильно. Не то чтобы ее волновало мнение Оливера, поспешила сказать себе Диана, просто… он очень много времени проводит в мужских клубах, он в игре – настоящий эксперт, а получить высокую оценку от эксперта всегда приятно.

Оливер огляделся вокруг.

– Когда появился Апплтон, я как раз хотел сказать: обычно от вдовы без собственных средств ожидают, что она вернется в родительский дом и будет жить там, пока не подвернется случай снова выйти замуж.

– Вот как? Честно говоря, мне и в голову не приходило возвращаться.

Оливер прочистил горло.

– У меня еще один вопрос.

– Что-то ты сегодня не в меру любопытен. Ладно, но помни: у меня тоже есть к тебе вопросы, и за свою откровенность я жду ответной откровенности.

– Договорились.

– Тогда спрашивай.

– До меня у тебя не было никого, кроме Фредерика, конечно?

Сердце ее забилось сильнее.

– Никого. Только с тобой я узнала, что супружеский долг может доставлять такое наслаждение. За это, наверное, стоит тебя поблагодарить.

Впереди показалась коляска леди Дэштон, в которой гордо восседала сама леди и две ее приятельницы из «Женского клуба умеренности». Диана вздохнула.

При первой встрече леди Дэштон ей скорее понравилась. Показалось даже, что ее борьба за умеренность направлена не столько против «Тантала», сколько против безмерной приверженности лорда Дэштона к горячительным напиткам. Однако в последнее время «Женский клуб умеренности» начал представлять проблему. Впрочем, об этой проблеме Диана тоже подумает позже… когда-нибудь.

Оливер взял ее под локоть.

– Что ты?..

– Нет-нет, хватит! – запротестовала она, чувствуя себя слишком уязвимой под градом его вопросов. – Теперь моя очередь. Зачем ты два года назад приехал в Вену? Только отвечай правду.

– Я никогда и не скрывал этого. Ты просто не спрашивала.

– А теперь спросила.

Оливер обвел деревья вокруг задумчивым взглядом.

– Два года назад я в очередной раз взбесил своего дядюшку, и он, потеряв терпение, лишил меня содержания. Кое-какие средства у меня оставались, и я думал, что смогу жить карточной игрой, но Грейвз шулерскими приемами оставил меня без гроша. Я не мог больше позволить себе жить в Лондоне. Отсюда – «каникулы» в Вене и мое не вполне честное поведение в тот вечер за карточным столом с Дюшампом. – Оливер искоса бросил на нее быстрый взгляд. – Или ты хотела спросить о чем-то другом?

Следующий вопрос требовал больше мужества. Но она же – бесстрашная королева воинов! Что для королевы воинов какие-то болезненные воспоминания?

– Ты сегодня смел на удивление, – заметила Диана. – Действительно хочешь, чтобы я спросила об этом?

Оливер остановился и, расцепив их руки, сжал ее ладонь в своей.

– Ни ты ни я не жалуемся на память. Я не хочу, чтобы ты все забыла. Хочу другого.

Она пожала плечами.

– Чего же? Прощения? Сказки со счастливым концом?

Однако слова эти прозвучали совсем не так ядовито, как было задумано. Похоже, недавние добрые дела Оливера и сегодняшняя прогулка смягчили сердце Дианы.

– Что ж, думаю, настало время объясниться. – Он вздохнул. – Я приехал на обед к леди Дарем, а там была ты. Сидела в углу одна, вся в черном. Когда я тебя увидел – эти длинные черные волосы, прекрасные глаза, – я… у меня буквально сердце остановилось. Спросил, кто ты? Леди Дарем ответила, что ты англичанка, что муж твой недавно умер и оставил тебя без гроша. Я хотел тебя. И подумал… – Оливер остановился, не сводя пристального взгляда с ее лица. – Подумал, что тебя легко будет завлечь в постель.

– Так и оказалось. Но это лишь начало истории. Я спрашиваю о конце.

– Диана, ты…

Она отстранилась.

– Узнаю этот тон. Либо ответь, что не скажешь, но не пытайся менять тему.

Оливер снова поймал ее руку.

– Хорошо. Только пообещай, что не сбежишь, услышав мой ответ.

Едва ли она сможет убежать, даже если захочет, – так крепко он сжал ее руку.

– Я задала вопрос. Думаю, ответ я как-нибудь вытерплю.

– Мне было двадцать семь, состояния у меня не было. Весь смысл и радость жизни для меня сосредоточились в игре. И я поклялся, что никогда не присоединюсь к армии женатых дуралеев, которые убегают по вечерам из дома и ставят на кон несколько сэкономленных пенсов, чтобы хоть ненадолго отвлечься от семейной рутины. Поэтому я уехал.

– Но я не просила на мне жениться!

– Ты не просила. Я сам этого захотел. Просто ни о чем другом не мог думать. И ты права: это чертовски меня напугало, поскольку противоречило всем моим принципам, зачеркивало все, чего я – как думал тогда – хотел от жизни. Рушило мою жизнь. И я сбежал. Вернулся в Лондон, пошел прямиком к дяде, долго извинялся за свое неприглядное поведение. Он снова вписал меня в завещание, а через три недели после этого испустил дух прямо в палате лордов. Сердечный приступ, сказал врач. И все эти два года, Диана, я старался тебя забыть.

Диана чувствовала, что дышит, но воздух, казалось, не достигал легких. Она ожидала любого ответа, только не этого. Оливер бросил ее, потому что слишком сильно полюбил?! Он пристально вглядывался в ее лицо, Бог знает что надеясь там прочесть. В этом Диана могла лишь пожелать ему удачи. Что чувствует, что думает сейчас, она и сама не понимала.

– Что же? – поторопил Оливер ее наконец. – Ты собираешься дать мне пощечину? Пнуть ногой? Застрелить из пистолета?

– Ты… бросил меня, потому что слишком ко мне привязался? – выдавила Диана в ответ. Голос ее дрожал. – Все эти годы я думала…

– А что ты думала?

Она приказала себе успокоиться.

– Нет. Об этом мы говорить не будем. Не сейчас, а возможно, и никогда.

– Милая моя, я заслужил все, что…

– Давай лучше вернемся к разговору об Энтони, – прервала его Диана. – Итак, ты хочешь заманить его в ловушку и заставить сделать какую-нибудь глупость. Уверен, что тебе это удастся?

Несколько секунд Оливер молчал.

– Водить людей за нос я умею, – сказал он наконец, хотя по тону чувствовалось, что с большей охотой он продолжил бы разговор на предыдущую тему. – Ты это знаешь. Не беспокойся, ничего чересчур подлого или жестокого мы с ним не сделаем. Но если Энтони навредит тебе, Диана, если только попытается тебе навредить, я с ним покончу. И это не обсуждается.

– Давно ли ты сделался рыцарем, защищающим прекрасных дам?

Оливер пожал плечами и наконец выпустил ее руку.

– Не знаю. Но поверь, я говорю совершенно серьезно.

Это Диана видела. Видела в твердом взгляде его серых глаз, в плотно сжатых губах, даже в том, как он стоял, закрывая ее своим телом от большинства гуляющих по парку Сент-Джеймс.

На несколько секунд Диана позволила себе раствориться в этом ощущении – порадоваться тому, что о ней заботятся, ее защищают. И кто? Человек, который однажды чуть на ней не женился! Она почти забыла, что Энтони Бенчли – ее проблема, которая должна решаться на ее условиях. Оливер с этим уже согласился – он знал правила. И все же, как приятно было сознавать, что Оливер сам обо всем позаботится.

Наконец Диана высвободила руку из его руки и перекинула зонтик на другое плечо.

– Очень галантно, – сказала она, – но этого не требуется. Просто играй свою роль, как мы договорились. И я буду довольна.

Оливер снова зашагал с ней рядом.

– А я буду доволен, если сегодня ночью ты придешь ко мне.

– Ты уже согласился, значит, торг неуместен, – отрезала Диана, стараясь не обращать внимания на сладкую дрожь и холодок на спине. Что бы ни двигало им сейчас, приятно, очень приятно… быть желанной.

– Тогда приходи, если сама захочешь.

Вот это очень соблазнительное предложение! В конце концов, Диана положила себе за правило делать то, что хочет. Да, от Оливера одни неприятности. Но помоги ей Бог, именно таких неприятностей она желает все сильнее и сильнее. А его признание в том, почему он сбежал два года назад из Вены, кажется, произвело на нее большее впечатление, чем сама она готова признать.

Разумеется, никакие причины не оправдывали того, что Оливер сбежал, бросил ее без единого слова. За это Диана не собиралась его прощать. Но теперь она понимала, каким Оливер был раньше, и начинала верить, что сейчас он действительно изменился к лучшему.

– Может быть, – ответила Диана вслух. – Только не ломай стены и не пробивай потолки, если я не приду.

С лукавой улыбкой Оливер поднес ее руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Ничего не обещаю.

Письмо, которое должно было завлечь лорда Камерона в ловушку, Оливер переписывал трижды. Наконец он удовлетворенно вздохнул: послание звучало достаточно прямо, чтобы в смысле его сомнений не оставалось, но и достаточно уклончиво, чтобы не вызвать подозрений. Оливер дал чернилам высохнуть, сложил письмо и написал на обратной стороне адрес.

– Майлз! – позвал он, и из передней показался лакей.

– Да, милорд?

Оливер подтолкнул к нему письмо через стол.

– Вот это нужно доставить по адресу сегодня вечером.

– Слушаю, милорд.

Слуга взял письмо и двинулся к выходу.

– И, Майлз, прекратите глазеть в окно. Вы отпугиваете гостей леди Камерон.

– Простите, милорд, я просто… никогда не видел столько роскошно одетых дам в одном месте.

Оливер фыркнул и перевернул страницу книги, которую пытался читать.

– Мне это напоминает первый прием в «Олмаке» в начале сезона – разве только сюда никто не приезжает в белом.

– Милорд, можно мне поглядеть из-за занавесок?

– Можно, только сначала потушите все лампы. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что это я подглядываю из окна.

– Благодарю, милорд.

– Что ж, пусть хоть кто-то из нас сегодня вечером повеселится. – Встав, Оливер набросил на плечи синий редингот. – Я ухожу. Увидимся утром.

Даже если Диана решит прийти к нему сегодня ночью, рассудил он, это будет уже после полуночи. Слухи о том, что они с Дианой любовники, нимало его не беспокоили. Однако Апплтон и Мандерли в последнее время не раз намекали, что их приятель, мол, начал думать не головой, а чем-то совсем другим. Оливер сильно подозревал, что они ошибались, но так или иначе слышать этого не желал.

Ответа на письмо нужно было ждать еще часа три, так что Оливер приказал кучеру ехать в клуб «Сосайети». Но и игра, и общество там оказались невыразимо скучными, и меньше чем через час он переместился в «Уайтс». Там выходило не лучше. На сорок минут раньше, чем планировал, Оливер оказался в «Будлз». К этому времени ему пришлось признать: с клубами все в порядке, проблема в нем. Он не находит себе места и не может думать ни о чем, кроме возвращения в «Тантал».

И дело не в том, что игра в «Тантале» лучше, хотя она лучше. Черт, да за последние две недели Оливер не поставил на кон больше фунта! Нет, не игра влекла его в «Тантал», а одна неотразимая и непобедимая дама стала причиной тому, что Оливер возвращался в клуб снова и снова, стремился проводить в нем каждый вечер, даже если у него были дела в другом месте, а присутствие мужчин в «Тантале» вовсе не предполагалось.

Что с ним произошло? Это сотворила Диана. И вовсе не треклятым письмом, неизвестно от кого полученным. Если понадобится, Оливеру не составит труда вычислить утечку и примерно наказать предателя, но сейчас это его не волновало. Волновала только Диана – притягательная, неодолимо влекущая. Два года назад – измученная и уязвимая, сейчас – сияющая отвагой и решимостью. Трудно даже вообразить, какими скучными и пустыми стали бы его дни и ночи без нее. Диана говорит, что поклялась никогда не повторять своих ошибок. Оливер тоже. Один раз он дал ей уйти. И этой ошибки не повторит.

– Оливер, ты как раз вовремя! Не хочешь угостить меня бренди?

Услышав голос Мандерли, Хейбери свернул в одну из небольших гостиных «Будлз».

– Я всегда вовремя, – отозвался он, жестом подзывая лакея с двумя бокалами.

– Это верно, – согласился Джонатан. – Только мы оба успеем состариться и умереть, пока кто-нибудь нас обслужит. Бармен за здешней стойкой, похоже, подавал выпивку Шекспиру – он здесь самый молодой.

Оливер заметил, что во всех клубах сегодня не хватает персонала. Вспомнил: в «Тантале» женский вечер, где работают мужчины. Понятно, куда все исчезли.

– Ничего, я не спешу.

– Я тоже. – Граф побарабанил пальцами по столу. – Идешь завтра на прием к Хиртонам?

– Приглашение я принял, но не уверен, что хочу провести пять часов, прячась от Лидии Хиртон.

– Может, бежал бы быстрее от нее в прошлом году, она бы не гонялась за тобой сейчас.

Оливер смерил его укоризненным взглядом.

– Ты мой друг. Предполагается, ты должен мне сочувствовать, а не напоминать о моих ошибках.

– Я бы тебе посочувствовал, если бы ты вчера не бросил меня одного в «Таттерсолз». И это после того как специально попросил меня приехать.

Вот черт!

– Прости, так вышло. Совершенно неожиданно я решил насладиться обществом лорда Камерона.

– Неожиданно?

– Долгая история, и для меня, пожалуй, не вполне лестная. – Оливер облокотился о стол. – Короче, до «Таттерсолз» я так и не доехал. Были там хорошие лошади?

– Да, несколько. Только учти: если купишь лошадь, приученную к дамскому седлу, большинство людей в свете сообразят, что покупаешь не для себя.

– И что с того? Я хочу подарить кому-то лошадь: почему бы и нет? Тем более… старому другу.

– Верно. И коситься на улице будут не на тебя, а на хозяйку лошади. И поворачиваться к ней спиной тоже.

Оливер ощутил, как в нем закипает гнев.

– О чем ты говоришь? Диану осуждают в свете?

– Напрямую пока нет. Она все еще – интересная новинка. Однако, согласись, Диана добровольно взялась за очень сомнительное дело. А леди Дэштон развязала против нее настоящую войну. Чаепития, званые вечера, книжные клубы – все пошло в ход, чтобы отвлечь наших дам от женских вечеров в клубе «Тантал»! Так что, думаю, это лишь вопрос времени.

– Никто не посмеет оскорбить Диану, когда я рядом.

– А это еще одна тема для сплетен. Какой бы скандал ни порождало ее… увлечение, тебя все боятся. Так что в твоем обществе она в безопасности. Однако никто и никуда ее не пригласит. Страшно впутаться в скандал, страшно, что кто-нибудь из гостей заденет ее, а ты затеешь с ним ссору, наконец, страшно из-за дружбы с Дианой получить бойкот от леди Дэштон и ее товарок.

– Знаешь, пока все они готовы ходить в «Тантал» и оставлять там деньги, Диане все равно, что они думают. И мне тоже. Хотя, по-моему, любой, у кого хватает смелости ее осуждать, – жалкий лицемер и заслуживает розог.

– Будешь часто так говорить – тебя тоже приглашать перестанут.

Оливер шумно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Подобные разговоры бесили его – противник распадался на десятки лиц, оставаясь невидимым и неуязвимым. Однако Оливер готов был защищать Диану и от этого безликого врага. Если она не может выступить в свою защиту сама, значит, это его задача.

– Вот почему я говорю об этом только с тобой. Ты не привлекаешь внимания.

– Да? Ну спасибо! Теперь ты мне должен еще порцию бренди. – И Мандерли замахал престарелому лакею.

Оливер быстро проверил карманные часы и бросил взгляд на входную дверь. Пять минут, если только получатель письма не явится раньше назначенного, что вполне возможно. Оливер наклонился вперед.

– Джонатан, – проговорил он вполголоса, – мне нужна твоя помощь.

– Если ты собрался кого-то убить, я пас.

– Ход твоих мыслей мне нравится, но нет, никого убивать я не собираюсь. Во всяком случае, пока. Через несколько минут я попрошу тебя уйти. Хочу, чтобы на твоем лице отразилось недоумение и смущение, но ты бы встал и ушел.

– Из комнаты или из клуба?

Оливер немного подумал.

– Из комнаты. Из клуба – это будет слишком подозрительно.

Мандерли допил свой стакан.

– Что ты задумал? Злодеяние или подвиг?

Хм… Что ж, по крайней мере, Джонатан верит, что он способен на подвиги.

– Нечто такое, что жертва вполне заслужила и что, надеюсь, поможет очень дорогому мне другу.

Едва Оливер произнес эту фразу, как ощутил ее неуместность. Диана – не дорогой друг. Но кто она ему? И существуют ли слова, способные это определить?

– Что ж, ладно. Если позволишь, замечу: этот твой «дорогой друг» как-то странно на тебя влияет. Неожиданно. Впрочем, не могу сказать, что мне не нравится.

– А я еще сам не решил, нравится мне это или нет.

– Зачем же тогда ей помогать?

Излишний вопрос особенно сейчас может увести мысли в совершенно ненужную сторону.

– Ты же знаешь, – ответил Оливер Мандерли, – я обожаю любые заварушки.

– Это еще чертовски мягко сказано!

В гостиной «Будлз», нервно сжимая пальцы, словно птичьи когти, появилась знакомая фигура. Оливер поднял свой стакан.

– А теперь пусть начнется игра! – пробормотал он, отпивая глоток янтарной жидкости.

Мандерли проследил за его взглядом.

– Снова Камерон?

– Тише…

Энтони Бенчли подошел к их столу.

– Я здесь, Хейбери. Хотя для встречи вы выбрали странное место.

Оливер выпрямился.

– Мандерли, мы с тобой прощаемся. Мне нужно кое-что обсудить с лордом Камероном.

Джонатан поднялся, талантливо изобразив смущение и недовольство.

– Что ж, тогда доброго вечера, – проговорил он и вышел, оглядываясь через плечо.

Пока Камерон подозрительно озирался вокруг, Оливер носком ботинка пододвинул к нему стул.

– Садитесь.

– Послушайте, я весь день обдумывал то, что вы сказали. И вот что я вам скажу: вы готовите мне ловушку? Хотите заманить меня в капкан и публично опозорить? Вы терпеть не можете Грейвза и Лардена – это всем известно. И также всем известно, что вы без ума от Дианы, что бы там про нее ни говорили…

«Терпение!» – напомнил себе Оливер.

– Думаю, мне необходимо кое-что прояснить. Для этого я вас сюда и пригласил. Присаживайтесь.

Все еще глядя на Оливера с подозрением, граф уселся за стол.

– На завтра у меня назначена встреча с поверенными. Я собираюсь заявить свои права на Адам-Хаус и клуб «Тантал».

– Я ведь уже говорил: не советую.

– А я советую вам не лезть в мои дела. Иначе вам не только не бывать моим партнером, но и придется выяснять в суде, не замешаны ли вы в криминальных аферах Дианы?

– А что я, по-вашему, делаю? – ответил Оливер. – Пытаюсь посвятить вас в некие довольно запутанные обстоятельства. И советую говорить тише, обстоятельства эти не таковы, чтобы о них стоило кричать на весь клуб.

Появился лакей со вторым бренди для Мандерли, и Оливер пододвинул бокал графу Камерону. После вчерашнего дня Оливера обуревало желание выплеснуть бренди этому слизняку в лицо, но они с Дианой выбрали иной путь. Принятому плану он и будет следовать, пусть и стиснув зубы.

Подождав несколько секунд, граф прочистил горло.

– Я слушаю, – проговорил Камерон, сделав большой глоток бренди. – И надеюсь, вы будете убедительны.

– Прежде всего я полагаю, что Диана действительно унаследовала Адам-Хаус вполне законным путем. По крайней мере, мне она ничего иного не говорила.

– Хейбери, сидеть здесь и выслушивать ее версию событий я не собираюсь. Это можно сделать и в суде.

– Если вы не выслушаете меня, никакого суда не будет.

На физиономии Камерона воинственное выражение внезапно сменилось страхом.

– Что? Если вы хотите меня убить, сразу скажу: я уже обсуждал и наше партнерство, и возможность получать от Дианы ежемесячные отступные с герцогом Грейвзом. Только попробуйте меня убить – вас сразу вздернут!

– Я не о себе говорю, – возразил Оливер.

«Пока Камерон предсказуем, как часы, – сказал он себе. – Будем надеяться, что так пойдет и дальше».

– Я пытаюсь вам объяснить: система финансирования клуба и распределения его доходов гораздо сложнее, чем вы думаете. Добавить в это уравнение еще и вас… что ж, вы не оставляете нам выбора, но в этом случае все станет намного сложнее.

– Добавить в уравнение меня… Подождите! Что это значит? Вы обкрадываете Диану?

– Нет, вы не поняли. Мы с Дианой – пока нас двое, вместе с вами будет трое – просто… реорганизовали финансовую политику клуба для своей выгоды.

Оливер наклонился к собеседнику; то же сделал и Камерон.

– Вы совершенно правы, – продолжил Оливер вполголоса. – Когда Диана вернулась в Лондон, денег у нее не было. А в Вене мы были с ней… друзьями, поэтому она сразу пришла ко мне. Вместе мы нашли нескольких влиятельных людей, которые согласились поддержать наше предприятие, вложив в него средства.

– И что это за влиятельные люди?

– Этого я вам сказать не могу. Скажу лишь вот что: мы с Дианой сочли, что того дохода, который был предложен нам взамен на все наши усилия, недостаточно. Поэтому мы кое-что предприняли – и о деньгах можем больше не беспокоиться. Но вдруг появляетесь вы и угрожаете подать в суд. Если клуб и все, с ним связанное, окажется под микроскопом судебного разбирательства, то сами понимаете, чем это будет нам грозить. Разубедить вас мне не удалось. Что ж, придется взять вас в долю.

«Господи Боже, что я несу!» – думал Оливер. Однако, судя по физиономии Камерона, он заглатывал каждое слово как откровение небес. Что ж, если план требует выдать себя за растратчика и завербовать Камерона себе в подельники, быть по сему. Награда, ожидающая Оливера в конце игры, стоит любых неудобств. Ради этой награды он вытерпит и удар по гордости.

– Значит, мне причитается три тысячи фунтов в месяц. Иначе…

– Начнем с того, что сами мы получаем только по две тысячи в месяц, – прервал его Оливер. Эту деталь добавила в план Диана. Отлично придумано! – Столько же будем выплачивать и вам. Через три месяца, если никто ничего не заподозрит, сможем добавить еще тысячу.

Камерон нахмурился.

– Неужели «Тантал» получает такую прибыль, что может позволить себе терять семь тысяч фунтов ежемесячно?

– У клуба большие доходы и большие расходы. Мы просто держим руку на вентиле и перенаправляем денежные потоки. На самом деле, разумеется, все сложнее, но общую идею вы поняли. И вы должны поклясться, что будете молчать. В клубе есть люди, которые ни о чем не подозревают. Если кто-то узнает… Громкий скандал станет самой меньшей из наших неприятностей. – Оливер оглянулся вокруг, словно опасаясь, что их подслушают. – Даете слово?

– Я хочу попасть в клуб и увидеть своими глазами, как там все работает, – ответил граф. – Та Диана, что вышла замуж за моего брата, ни за что на свете не решилась бы открыть мужской клуб! Тем более трудно поверить, что она обворовывает своих инвесторов.

Той Дианы, которую знал ее деверь, больше нет, с горечью подумал Оливер. Несчастное замужество, долги, предательство Фредерика, а затем его собственное предательство сделали ее сильной, решительной и совершенно неотразимой. И теперь не важно, решит ли Диана снова впустить его в свою жизнь, в свое сердце или нет: так или иначе, он никому больше не позволит причинить ей боль.

– Хорошо, – ответил Оливер вслух. – Вы не оставляете мне выбора.

Тонких губ Энтони коснулась усмешка, но он тут же прогнал ее с лица. Сам Оливер с трудом сдерживал улыбку. Сколько раз он видел за игорными столами такие лица – перекошенные алчностью и жаждой легких денег. Сам Оливер в игре ценил не выигрыш: больше всего привлекала его сама игра.

– Вот именно. Я хочу стать членом клуба «Тантал».

– Я не смогу пропихнуть вашу кандидатуру, не вызвав подозрений, – заявил Оливер, ничуть не удивленный таким требованием. – Я поставлю этот вопрос на голосование, но решать будут все члены-основатели. Обсуждение может занять несколько недель.

– Но я не…

– А до того можете посещать клуб как мой гость. Только, ради самого князя тьмы, молчите!

– Об этом не беспокойтесь, Хейбери. Главное, сдержите свое слово.

«Разумеется. Только не то слово, что дал тебе».

Глава 19

Диана мерила шагами переднюю в апартаментах Оливера. Строго говоря, находиться здесь без его позволения ей не следовало. Хоть ей и принадлежит весь дом, апартаменты – его территория. Не говоря уж о том, что она вселила его сюда шантажом.

А затем Диана отдала будущее клуба «Тантал» в его руки. В руки человека, который уже однажды разбил ей сердце; которому она поклялась никогда больше не доверять; которого шантажировала. У которого выманивала деньги. А теперь доверилась ему безоговорочно. Что за дьявол овладел ею? Ведь отрицать невозможно – уж по крайней мере не стоит обманывать себя. Диана ему доверяет. Хуже того, он ей нравится. Нравится куда больше, чем она готова признать.

Дверь отворилась – в апартаменты вошел Оливер.

– Привет! – сказал он, задержав на ней взгляд.

Черт, от одного его голоса сердце начинает биться быстрее!

– Привет.

Повесив верхнюю одежду на крючки возле двери, Оливер снова повернулся к ней.

– Откровенно говоря, я полагал, что эту ночь проведу один.

– Правильно полагал. Я просто хочу узнать, что с Энтони.

Если сейчас Диана снова упадет в объятия Оливера, то уже не сможет убедить себя, что у них просто деловые отношения, подслащенные постельными развлечениями без обязательств. Придется признать, что между ними… возникла связь, которой Диана еще не готова подобрать название.

Оливер прошел в комнату и сел в кресло у камина.

– Энтони не сомневается, что нашел курицу, несущую золотые яйца. Осталось нам сыграть свои роли. И меньше чем через две недели с ним будет покончено.

Звучало, пожалуй, чересчур оптимистично, особенно из уст вечного циника Уоррена. Однако Диана хотела ему верить. Поколебавшись, она опустилась в кресло напротив.

– Не поверю, пока не увижу. С ним нужно покончить до конца сезона: когда все разъедутся, у него появится больше времени и пространства для маневра и он может вернуться к мысли судиться со мной.

– Очень прагматичное замечание. – Оливер наклонился и протянул руку, словно хотел до нее дотронуться, но подумав, руку опустил. – Кстати, о конце сезона, – заговорил он после недолгого молчания. – Я подумал, может быть… словом, буду рад, если ты примешь мое приглашение пожить в Хейбери. Поместье недалеко от Лондона, и, если не хочешь закрывать клуб, ты сможешь бывать здесь, когда пожелаешь.

– Хочешь, чтобы я жила у тебя дома? – переспросила Диана, не веря своим ушам. – С тобой?

– И что такого? Я ведь живу у тебя дома.

– Мы живем в разных апартаментах. И между нами толстые стены.

– Сама знаешь, меня это не останавливает. – Склонив голову, Оливер устремил на нее взгляд. – Хейбери впятеро больше Адам-Хауса. Если хочешь, могу выделить тебе целое крыло.

– Не понимаю, что ты мне стараешься доказать? Что ты богат? Да, помню, как в Вене тебе приходилось мошенничать в картах, чтобы оплатить квартиру. Твое нынешнее богатство впечатляет. Но меня беспокоит… твой характер.

– Мой характер? И это говорит женщина, открывшая мужской клуб?! Оба мы в глазах общества – люди, безвозвратно погибшие. Осмелюсь даже сказать, что нам обоим в самом деле не чужд порок. – Оливер повернулся в кресле. – Не думаю, что тебя беспокоят сплетни и пересуды. А мне нравится жить с тобой рядом. Нравится знать, что буду видеть тебя каждый день. И ты, не сомневаюсь, тоже наслаждаешься моим обществом.

Мысли ее мчались в сотне направлений сразу. Предложение Оливера звучало игриво, романтично и очень, очень заманчиво. Если Диана согласится, обоим будет ясно, что она его простила. Он поймет, что завоевал ее доверие. Может быть, так оно и есть, но Диана не знала, готова ли объявить об этом ему самому, оставить позади гнев и решимость, что гнали ее вперед эти два года.

– Так что скажешь? – торопил Оливер.

Диана встала и подошла к камину, не отрывая глаз от пляшущих язычков пламени. Да, Оливер ей нравится, и причем очень. Иначе она не сидела бы сейчас здесь и уж точно не размышляла бы так мучительно над тем, что ему ответить. Если не отвечать, они останутся там же, где и сейчас. А сердце ее уже знало, что хочет большего или ничего.

Оливер поднялся со своего места и подошел к ней. Диана слышала его шаги, чувствовала его дыхание за спиной, но не обернулась.

– Когда я была очень молода, – заговорила она негромко, глядя на огонь, – быть кому-то обещанной казалось мне невероятно романтичным. Даже в день свадьбы я едва сдерживала восторг.

– Ты знала Фредерика до свадьбы?

– Почти нет. Думала, что он робок и застенчив. Хоть я слышала, что у семьи Бенчли – денежные трудности, но была уверена, что попала в сказку. – Диана вздохнула. – Знаешь, Фредерик не был злым человеком. Не бил меня, не изменял, даже ни одного дурного слова не сказал, пока мы не остались совсем без средств. Просто… я ему была не интересна. У него были свои представления о счастье, и я в них не входила. Он хотел быть богатым и обаятельным аристократом, одним из тех, с кем играл в клубах. На самом деле, думаю, он хотел быть тобой.

– Диана, тебе вовсе не нужно…

– Не перебивай. Я сейчас подойду к сути дела.

– Значит, пока это только предисловие?

– Ты невыносим! – Диана тряхнула головой. – К тому времени, когда Фредерик заболел и умер, у меня было уже почти четыре года, чтобы поразмыслить о своей глупости. Наконец я признала: не было и нет никакой любви, никакой глубокой, всепоглощающей страсти. Потом встретила тебя и подумала: неужели та глупенькая наивная девочка все-таки была права? – Диана повернулась и прямо встретила его серьезный взгляд. – А потом ты меня покинул.

Оливер долго смотрел ей в глаза.

– Что же мне делать? – тихо спросил он.

– Ничего. Ничего уже не исправишь.

Она обошла его и тихо направилась к двери, молясь о том, чтобы не разрыдаться у него на глазах.

– Диана, это была моя величайшая ошибка! Никогда я не перестану об этом жалеть. Но, Бог свидетель, я стал бы ужасным мужем.

Положив руку на дверную ручку, она обернулась.

– Знаю. Все мои инстинкты сейчас умоляют меня снова тебе поверить. – Диана вышла в переднюю. – Увидимся завтра. И больше, пожалуйста, не прорубай ко мне путь топором.

– Я об этом подумаю.

– Подумай.

Возвращаясь к себе, Диана сняла туфли, чтобы бесшумно проскользнуть мимо двери Дженни, не разбудив ее. Слишком часто в последнее время Диане напоминали о том, что вот-вот она совершит самую ужасную в своей жизни ошибку. Незачем выслушивать нотации еще и от подруги – нотаций от самой себя предостаточно.

Оливер разбил ей сердце, вернулся в Лондон и здесь, судя по всему, не пропускал ни одной женщины. А она страдает по нему сейчас еще сильнее, чем тогда. Где логика? Разум ясно говорил, что от этого человека надо держаться подальше, но сердце больше не желало слушать доводы разума.

Помимо Энтони, есть еще одна причина, по которой ей необходимо разобраться со всем этим, и поскорее. Дела у клуба все лучше, сама Диана прочно завоевала статус неприкосновенной. Самый логичный, разумный выход из этой путаницы – дистанцироваться от Оливера. Да, она должна ему деньги, но чтобы выплатить долг, жить с ним в одном доме совершенно не обязательно. И чем дальше окажется он от нее, тем меньше ей придется разрываться, не понимая, чего она хочет, а чего не захочет больше никогда.

В среду утром Диана, как обычно, проводила со своими служащими рабочее совещание. В этот день в парламенте проходило утреннее заседание, так что посетителей в клубе почти не было. Девушки по очереди докладывали, как идет работа, рассказывали о джентльменах, которые слишком много пьют, слишком увлекаются игрой или в чем-то еще ведут себя несдержанно.

– А Эмили приглашала одного джентльмена к себе в комнату! – сообщила вдруг Пэнси Бриджер, когда они заговорили о том, как отклонять нежелательные ухаживания.

Диана и Дженни переглянулись.

– Если вы сами согласны проводить время с джентльменами наедине и не берете с них за это денег, можете делать все, что пожелаете. У нас, разумеется, не публичный дом, но и не детская со строгими няньками.

– И слава богу! – с чувством пробормотала одна из девушек.

– Однако я прошу вас соблюдать приличия, – добавила Диана, заметив краем глаза, что некоторые девушки явно смущены предложенной свободой. И неудивительно: по крайней мере одна из них действительно сбежала от родительского надзора. – Каждая из вас вправе жить так, как ей нравится, но я прошу вас относиться друг к другу с уважением и не навязывать свои взгляды другим.

После совещания к Диане подошла Сильвия Харт. За ней по пятам шла хрупкая блондинка на вид лет восемнадцати, не больше.

– Миледи, – заговорила Сильвия, – это Мэри Смит. Мы с ней вместе учились в пансионе. Она ищет работу, и я сказала ей, что у вас может найтись место.

Нахмурившись, Диана коснулась руки своей служащей.

– Сильвия, честно говоря, сейчас у нас нет…

– Прошу вас, миледи! – вполголоса горячо заговорила Сильвия. – Родители ее умерли, а тетка выставила из дому, когда ей исполнилось восемнадцать. Сказала: ты уже достаточно взрослая, проживешь и сама. Пойти в гувернантки Мэри не может – у нее нет ни опыта, ни рекомендательных писем. Куда же ей деваться?

Диана взглянула на бледное белокурое существо. Создавая «Тантал», она хотела завоевать себе только независимость, но не заметила, как клуб превратился в нечто большее. Если им завладеет Энтони Бенчли, что будет со всеми этими девушками? Ясно одно: они не приведут сюда отчаявшихся подруг, которым нужны кусок хлеба и крыша над головой.

Как бы ни шутил на эту тему Оливер, борьба за клуб – для нее не игра. Диана старается не только ради себя. Так вышло, что она протянула руку помощи этим девушкам и уже не может их бросить.

– Хорошо. Познакомь ее с Эмили и найди для нее кровать. После обеда с ней поговорит Дженни, и мы подумаем, что ей поручить.

Сильвия расплылась в улыбке и присела в глубоком реверансе.

– О, спасибо, миледи, спасибо! – И как вихрь помчалась к своей подруге.

– Благодарю вас, миледи! – словно эхо, повторила Мэри Смит по щекам ее текли слезы. – Вы не представляете… Вы меня просто спасли. Спасибо вам!

– Вам спасибо, Мэри, за то, что присоединились к нам, – с улыбкой ответила Диана и отошла в другой конец комнаты, где ее поджидала Дженни.

– Вот не думала, что наш клуб – благотворительное заведение, – с озорным блеском в глазах заметила компаньонка.

– Если и так, то какое-то очень странное. Может быть, мы, скорее, одна семья?

– Значит, очень странная семья. Ты говорила с Хейбери? – спросила Дженни, передавая подруге чашку чая.

– Да. По его словам, Энтони поверил нашей выдумке и сегодня появится в клубе.

– Лучше бы нам провернуть это дело без маркиза. Обе мы ему не доверяем, а тебе и раньше ему доверять не стоило.

– В этом деле я ему доверяю, – возразила Диана, сама поразившись тому, что смогла произнести эти слова вслух, твердо и ясно. – Оливер обо всем позаботится. И с его помощью нам будет гораздо легче справиться с Энтони.

– Если только ты снова в нем не ошибаешься.

– Не беспокойся.

«А если все-таки ошибаюсь, – подумала Диана, – тогда потеряю намного больше, чем клуб “Тантал”».

Встречать рассвет Оливеру приходилось довольно часто. Тихие рассветные часы – лучшее время для того, чтобы выскользнуть из женской спальни или возвращаться с победой из-за карточного стола. Другое дело – просто сидеть и смотреть, как уходит ночь: такое случалось с ним куда реже.

Поведя затекшими плечами, Оливер выпрямился и отодвинул полупустой стакан виски. Свечи на столе догорели еще с час назад, но он этого не заметил.

Часа через два ему предстоит ехать в палату лордов. О предстоящем заседании Оливер думал как о пытке скукой, заранее представляя, как будет считать часы и минуты до перерыва на обед.

Еще не став маркизом Хейбери, Оливер выучил расписание парламентских заседаний. Оно позволяло прикидывать, на какие дни назначаются званые вечера, и безошибочно определять, когда мужей не бывает дома. Унаследовав титул, он – заинтересовался парламентской работой и даже всерьез увлекся политикой.

Однако сегодня заседание станет для Оливера невыносимой тяготой. Ему нужно встретиться с Камероном, а до конца заседания это невозможно. Оливер уже написал и отправил в резиденцию Джеймса Апплтона записку с просьбой перенести на завтра давно запланированный обед.

Вторую записку написал одному из своих поверенных. Камерон намерен тянуть деньги из Дианы, все ее средства заработаны тяжелым трудом и каждый фунт вложен в клуб. Если понадобятся выплаты, об этом Оливер позаботится сам. Разумеется, не потому, что заключил с графом сделку или поддался на его шантаж. У Камерона нет на эти деньги никакого права, и его нужно остановить.

Тем не менее даже ловушка, расставленная Энтони, не занимала сейчас его мысли. Нет, эта честь принадлежала Диане и тому, что она сказала ему прошлой ночью.

Два года назад Диана его любила. Во всяком случае, была к этому очень близка, раз его уход разбил ей сердце. Да, Оливер понимал, что разозлит ее и причинит ей боль. Но в то время казалось ему, что он не мог дышать рядом с ней, не мог смотреть на нее без того, чтобы не воображать себе венчание, детей, дни и ночи рядом. И это пугало до дрожи. Оливер перестал узнавать себя, он боялся сойти с ума, был готов погубить собственную жизнь… И он сбежал.

Оливер хотел свободы от условностей. Даже во сне ему не могло прийти в голову, что два года спустя, при новой встрече, Диана окажется куда более свободным и независимым человеком, чем он сам. Быть может, поэтому мысль о долгой жизни с ней больше его не пугала. Или потому, что Оливер осознал: никто с ней не сравнится, ни к кому больше он не будет чувствовать то, что чувствует к ней.

Майлз, его лакей, вошел в гостиную с четырьмя чистыми стаканами на подносе. Увидев хозяина, он едва не подпрыгнул от удивления.

– О, прошу прощения, милорд! Вы сегодня не ложились, и я подумал, что вы ночуете… в другом месте.

Да, прежде такое случалось, но сейчас Оливер был от этого далек, как никогда.

– Мне скоро уходить. Будьте добры, подайте яичницу и чашку чая.

– Разумеется, милорд. – Лакей поставил стаканы на серебряный поднос и поспешил на кухню.

Вздохнув, Оливер встал и начал переодеваться. Можно было бы позавтракать внизу, но мысли его были в полном беспорядке, и он не хотел пока встречаться с Дианой.

– Хьюберт, – обратился Оливер к слуге, который завязывал ему шейный платок, – вам здесь нравится?

– У вас на службе, милорд? Вы щедрый хозяин и на слуг не кричите. Конечно, такая служба любому по душе.

– Спасибо, но я имел в виду – здесь, в Адам-Хаусе. Среди этой толпы хорошеньких девиц.

– А, ну конечно, милорд. Это очень необычно, но… пожалуй, мило. Сплю я в одной комнате с Майлзом, но в общую комнату и на кухню меня впускают без вопросов, и девушки… да, некоторые из них… гм… очень со мной милы.

«Господи Боже!»

– Приятно слышать.

– Если позволено мне будет спросить, милорд: а вам здесь нравится?

– Да. Пожалуй, да.

Оливер вошел в палату лордов и занял свое место, а через две минуты увидел, как к своему месту пробирается Камерон. И следующие пять тоскливых часов Оливер строил планы, как загладить свою вину перед Дианой, чередуя их с бранью в собственный адрес за то, что рядом с ней превращается в подкаблучника.

– Забыл спросить, – прошептал, наклоняясь к его уху, Мандерли, – я рядом с тобой по-прежнему нежеланный гость?

– А зачем что-то менять?

– Очень смешно. Что происходит, в какую игру ты играешь с Камероном?

– В сложную. На твоем месте я бы поостерегся с ним дружить.

– И не собираюсь. По мне, он точь-в-точь упырь, восставший из могилы.

Оливер усмехнулся. Не зря он считает Джонатана другом.

– А ты проницательнее, чем кажешься. Скажем так: Камерон охотится за тем, на что не имеет прав, а я намерен поставить ему подножку.

– Должно быть, речь о клубе «Тантал»? – Мандерли покосился в сторону графа. – Не забывай, теперь у него появились влиятельные друзья.

– Грейвз меня не волнует, Ларден тем более.

– Надеюсь, ты помнишь, кто твои друзья! Скажи, если понадобится помочь, а не просто строить испуганную рожицу.

– Буду иметь в виду. Спасибо.

Едва объявили перерыв, Камерон вырос перед Хейбери, словно из-под земли.

– Я тут подумал, – сообщил Камерон, даже не потрудившись поздороваться. – Не знаю, что вы там затеваете, но мне нужно доказательство, что вы не пытаетесь меня перехитрить. Первые две тысячи фунтов я хочу получить сегодня.

– Сегодня? Но…

– Вынужден настаивать. Две тысячи фунтов, Хейбери, или я иду к своим поверенным и возбуждаю дело.

Будь Камерон рыбой, то сейчас уже болтался бы на крючке.

– Что ж, хорошо. Не хотите ли пообедать со мной в клубе «Тантал»? Деньги будут ждать вас там.

– Отлично.

В переполненном зале «Деметра» София Уайт провела их к одному из столиков, зарезервированных для членов – основателей клуба. Камерон уселся за стол, раздуваясь от гордости, как индюк. Оливер сказал себе, что это хороший знак: имей граф хоть малейшее подозрение о том, что ждет его впереди, определенно не был бы так доволен жизнью и собой.

Вскоре после того как они заказали обед, в зал вошла Диана. Оливер притворился, что очень занят мадерой, однако не сводил с нее глаз: с наклона ее головы, когда она здоровалась с членами клуба, с улыбки, когда перебросилась парой слов с одной из девушек. Желание вспыхнуло в нем, жаркое и головокружительное, и он почувствовал, что терпение его на пределе.

Наконец, «заметив» их, Диана подошла к их столику.

– Добрый день, лорд Хейбери. Добрый день, Энтони.

– Ну же, Диана, – игриво проговорил Камерон, – не хмурься только от того, что я разгадал твою игру.

– Да, лорд Хейбери сообщил мне, что решил и тебя включить в долю. Однако не жди, что я буду в восторге.

– А мне плевать. Все, что мне нужно, – это две тысячи фунтов. Наличными. Прямо сейчас. У меня есть неотложные долги.

Диана бросила взгляд на Оливера.

– Лорд Хейбери, несомненно, сказал тебе, что мы не просто передаем деньги из рук в руки. Процесс намного сложнее.

– Я все ему объяснил, но он очень настаивает.

К ним, бросив недружелюбный взгляд на Оливера, бесшумно подошла Дженни.

– Диана, когда закончишь, мне нужно с тобой поговорить, – сказала она.

– Разумеется, Дженни. – Диана вздохнула. – Сегодня, – сказала она вполголоса, повернувшись к Камерону, – я могу выплатить только тысячу.

– Нет. Две тысячи.

Оливер наклонился к ней.

– Послушай, следующее наше… Ну, затянешь пояс на несколько дней, велика ли беда? Ради всего святого, нам не нужно, чтобы вокруг клуба шныряли адвокаты.

– Что ж, хорошо. Подожди здесь.

– Что «следующее наше»? – поинтересовался Камерон, как только Диана скрылась.

– Не понимаю, о чем вы.

– Да ладно, Хейбери! Первый день нашего партнерства – и у вас уже от меня секреты?

Какой же удачный момент, чтобы двинуть ему в челюсть! Оливер прикрыл глаза и напомнил себе: все это ради Дианы. Только ради нее. Нет иной причины, по которой он согласился бы терпеть рядом с собой этого наглого упыря.

– Средства от… наших инвесторов поступают нерегулярно, но с периодичностью примерно два раза в месяц. Так что уже скоро будет следующее поступление.

– Ага, и тогда вы сразу выплатите мне еще две тысячи фунтов!

– Нет, не сразу. Здесь требуется соблюдать осторожность, если, конечно, вы не хотите закончить вместе с нами в Ньюгейтской тюрьме.

Лицо Камерона побледнело, и Оливер понял, что переборщил. Неясные опасения – одно дело, угроза тюрьмы – совсем другое. Оливер махнул рукой одной из девушек, приказывая принести еще бутылку вина.

– Это честная сделка, вам не кажется? – заметил Оливер. – Согласие играть по правилам и соблюдать осторожность – в обмен на две тысячи фунтов в месяц.

Граф налил себе полный бокал вина и одним глотком осушил его наполовину. На физиономию его начал возвращаться румянец.

– Если мне грозит тюрьма, я хочу получать больше!

– Я ведь вам уже сказал: если никто не заметит ничего подозрительного, к концу года мы сможем повысить выплаты до трех тысяч фунтов. А дальше… кто знает?

– Звучит очень заманчиво, но пока я не увидел еще ни одного пенни.

В этот момент, словно по вызову, в зал вошла Диана с книгой в руках.

– Вот, Энтони, – проговорила она, протягивая ему книгу. – «Робинзон Крузо». Ты говорил, что покойный Фредерик очень любил эту книгу. Вот я и решила: пусть она останется у тебя.

– Но… я не…

– Откройте, – шепнул Оливер.

– А! Понял, понял. – Граф открыл книгу – и тут же снова захлопнул, но Оливер успел заметить, как загорелись его глаза. – И что теперь?

– Теперь мы с удовольствием доедим обед и разойдемся. И постараемся не появляться в обществе друг друга по меньшей мере несколько дней.

– Ну нет! Я хочу, чтобы меня здесь видели. Хочу ездить сюда играть. Пусть все знают, что я радушно принят в клубе «Тантал»!

Оливер бросил быстрый взгляд на Диану – та вскинула бровь.

– Диана, – сказал он, – я готов поручиться за лорда Камерона и предложить его кандидатуру в члены клуба. А пока решение не принято, пусть он бывает в клубе как мой гость.

– Что ж, хорошо. Но, Энтони, тебе придется подчиняться правилам.

– Да знаю, знаю! Соблюдать осторожность. Уверяю вас, я буду осторожен, как никогда. Никто ничего не заподозрит.

После обеда, пожалуй, самого долгого в его жизни, Оливер проводил Камерона на улицу, заплатил за его экипаж и, попрощавшись с ним, вздохнул с облегчением. Господи помилуй, так уставать ему не случалось даже после целой ночи, проведенной за вистом.

– Оливер, пожалуйста, зайди ко мне в кабинет! – окликнула его из переполненного холла Диана – и снова скрылась в недрах клуба.

С полдюжины мужчин смерили Оливера быстрыми взглядами, в которых читалось все – от цинизма до простодушного любопытства. Сам же он, как ни странно, воспрял духом. Диана по-прежнему хочет, чтобы весь свет считал их любовниками. Должно же это что-то значить. Хотя, быть может, это значит лишь одно: она по-прежнему жаждет, чтобы Оливер прыгал по щелчку ее пальцев.

Когда он вошел, Диана сидела за столом и что-то записывала в толстую тетрадь в кожаном переплете.

– Вызывали, мэм? – С этими словами Оливер опустился в кресло напротив, не дожидаясь, пока она прикажет ему оставаться в дверях или что-то подобное.

Диана закрыла тетрадь и поставила на нее локти.

– Ты не сможешь постоянно ему платить, – сказала она. – Кроме того, мне не нравится идея давать деньги Энтони, две тысячи фунтов – это же целое состояние!

– И Камерон уже просит следующую порцию. Но я ведь сказал: я могу себе это позволить. Считай, что это подарок тебе.

– Одно дело… убедить тебя ссудить мне деньги, которые я верну. Я уже начала выплачивать тебе долг, – добавила Диана.

– Знаю. Хотя, по-моему, совершенно незачем так торопиться. – Как будто она спешит поскорее от него отделаться. – Закончится сезон, и доходы у тебя упадут, а расходы никуда не денутся. Тебе не стоит…

– Не надо говорить, что мне делать!

– Ты что, опять за старое? – поинтересовался Оливер. Ему было и смешно, и досадно.

Диана поморщилась.

– Нет. Я у тебя в долгу и чувствую, если ты будешь вместо меня платить Энтони, а я не смогу отдать эти деньги, то придется отдавать долг… как-то иначе.

– Ах, если бы так легко было тебя завоевать! – пробормотал Оливер себе под нос.

– Прошу прощения?

Не стоило начинать этот разговор, пока он не поймет природу той странной тесноты и тяжести в груди, что чувствует Оливер всякий раз, вспоминая ее слова прошлой ночью. И все же промолчать Оливер не смог.

– После нашего вчерашнего разговора я многое передумал и понял: в том, как поступил с тобой я и как поступает сейчас Камерон, есть нечто общее. Может быть…

– Продолжай, – поторопила Диана, когда Оливер запнулся. Положив подбородок на сплетенные пальцы, она внимательно смотрела на него. – Что же ты? А подробнее?

– Хватит и этого! – угрюмо отрезал он.

Диана не сводила с него своих изумрудных глаз.

– Оливер, я хочу тебе доверять.

Он встал.

– Так в чем же дело?

– Два года я обдумывала и передумывала все причины, по которым доверять тебе нельзя. А теперь ты стоишь передо мной, хотя еще два месяца назад, скорее всего, вовсе обо мне не помнил.

Черт побери, с него хватит! Широкими шагами обогнув стол, Оливер схватил Диану за ворот кружевного черного платья и, рывком подняв на ноги, склонился к ее губам.

– Не было дня, – прошептал он, поднимая и сажая ее на стол, – когда бы я не думал о тебе. Ни единого проклятого дня!

Вкус ее и запах возбуждали его сильнее, чем вкус и запах любой другой женщины, какую только можно себе вообразить. И пусть Диана не признает, что ей нужна его помощь, но по тому, как запускает пальцы в его волосы, как прижимается к нему, ему ясно: она его хочет.

Оливер задрал ей юбку, сбив ее в комок на талии, поспешно расстегнул и приспустил брюки – и вошел в нее одним толчком. Громко застонав, Диана обхватила его ногами. Он двигался в ней мощными рывками, наслаждаясь ее вздохами и стонами.

Если бы только можно было вот так разрешить все их споры! Если бы она впустила его в свое сердце так же легко, с таким же пылом, как впускала в тело! Прильнув к ней в страстном поцелуе, Оливер ускорил движение. Ему хотелось, чтобы они закончили одновременно, разделив миг наивысшего наслаждения на двоих. Хотелось, чтобы Диана поняла и запомнила, как они подходят друг другу, хотя бы физически.

Громко застонав, она содрогнулась в его объятиях. Раскаленная волна наслаждения захватила и вознесла над миром их обоих. Задыхаясь, Оливер уронил голову ей на плечо, то же сделала и она. Совершенство. Хотел бы он дать этому иное название, но не мог. Этого другого названия он еще не заработал.

– Я ему плачу, – проговорил он, не выходя из нее и не размыкая объятий. – И мы от него избавляемся.

– Хорошо, – со счастливым вздохом прошептала она.

– Но от меня ты так легко не избавишься. – Склонившись к ней, Оливер неторопливо целовал ее шею, наслаждаясь тем, как бьется пульс под его губами. – Даю тебе слово чести, Диана: на этот раз я никуда от тебя не убегу.

Глава 20

«На этот раз я никуда от тебя не убегу». Оливер не просил прощения, но прямо признал, что совершил ошибку, которую хочет исправить. И не собирается повторять.

Следующим вечером, стоя в дверях зала «Ариадна», Диана смотрела, как ее бывший деверь играет в фараон. В картах, похоже, ему везло не больше, чем его покойному брату. Возможно, Энтони до сих пор не разорился за карточным столом лишь потому, что не имел свободных денег, а с ними и возможности проигрывать.

– Сколько Энтони уже спустил?

Низкий бархатный голос за ее спиной спросил – от него по позвоночнику Дианы побежали уже привычные мурашки. Однако усилием воли она задавила в себе это ощущение. Пусть Оливер клянется, что больше не сбежит, но он даже не спрашивает, нужно ли это самой Диане. Разумеется, спроси Оливер ее прямо сейчас, ответом стало бы немедленное и радостное «да!». Но это лишь еще одна причина подождать с ответом, пока все треволнения улягутся и к ней вернется здравый рассудок.

– Насколько я понимаю, – негромко ответила Диана, – за вечер Энтони потерял восемнадцать сотен.

– Вот почему я посадил с ним за один стол Мандерли. Джонатан – честный игрок, так что Камерон не будет подозревать клуб в мошенничестве.

– Откуда ты узнал, что он будет проигрывать?

– Уже видел, как Энтони играет. У него просто нет к этому таланта. – Рука Оливера скользнула по ее талии.

– Таланта играть, не проигрываясь в пух и прах? – уточнила Диана, борясь с желанием прислониться к его груди.

– Таланта вовремя остановиться.

– Миледи!

Быстрым шагом к ней подошла Джулиет в своей накрахмаленной черно-желтой ливрее. Диана смотрела на нее с тревогой. Что бы ни заставило девушку покинуть свой пост в разгар вечера – вряд ли это хорошие новости.

– Что такое, Джулиет?

– Там, снаружи, леди Дэштон и ее товарки по «Женскому клубу умеренности» стоят с плакатами. Порицают и стыдят всех, кто входит в клуб.

– Порицают и стыдят? – повторил Оливер и выразительно чиркнул пальцем по горлу. – Ну все, нам конец!

– Тебя, может быть, и не волнует мнение леди Дэштон, но очень многих в свете волнует!

Диана бросилась к дверям: Оливер и Джулиет следовали за ней по пятам. Диана знала, что с леди Дэштон и «Женским клубом умеренности» рано или поздно придется вступить в открытый бой, но сейчас время для этого самое неудачное.

– Как ты думаешь, «умеренные» разбегутся, если выпустить на них табун диких лошадей?

Диана закусила губу, чтобы сдержать улыбку.

– Я обдумаю это предложение. Но сейчас лучше держаться от «умеренных» подальше. Если есть в Лондоне человек, которого «Клуб умеренности» ненавидит еще сильнее, чем меня, – это ты.

В холле их уже ждала Дженни.

– Несколько джентльменов, уже подойдя к крыльцу, развернулись и сообщили, что у них сегодня дела в других местах, – встревоженно сообщила Дженни. Потом обернулась к Оливеру: – Вам лучше остаться в клубе.

– Так я и понял. – Он кивнул. – Что ж, пойду посмотрю, как дела у моего доброго друга Камерона. А вам, позволю себе дать один совет, хотя вы, скорее всего, в нем не нуждаетесь: Диана, постарайся договориться с этими дамами миром. Если держаться с ними враждебно, они не успокоятся, пока не сотрут с лица земли и тебя, и твой клуб.

Диана вскинула бровь. Советы ей, разумеется, не требовались, но она не могла не признать, что совет хорош.

– Смотри не выпускай Энтони из клуба, пока он не проиграет все до последнего фунта. Иначе мы ему больше не понадобимся.

Оливер сверкнул улыбкой.

– Понял. Удачи. – И исчез в недрах клуба.

– Наглец! – пробормотала Дженни.

– Что ж, Оливер хотя бы пытается быть полезным, – заметила Диана и обернулась, приветствуя улыбкой входящего в клуб хмурого Уильяма Дженсена. – Добрый вечер, милорд!

– Какая-то безумная старуха швырнула в меня яйцом, – проворчал он.

– О, мы с этим разберемся!

– Да уж, пожалуйста, и поскорее.

Так, это уже грубо. Пожалуй, лорд Дженсен сейчас сделал шаг к тому, чтобы выйти из членов клуба. Но об этом Диана подумает позже.

– Дженни, ты сможешь незаметно присоединиться к толпе дам снаружи?

– Mais oui. Дай мне минуту. – И Дженни двинулась к дверям черного хода.

– Разрешите спросить, – поинтересовалась Джулиет. – Что вы собираетесь сделать?

– Оберну эту историю нам на пользу.

Диана отсчитала минуту, дала Дженни еще несколько секунд на всякий случай, – распахнула дверь и вышла на крыльцо.

У подъезда топтались с самым суровым видом два десятка женщин. Некоторые держали над головой деревянные щиты с надписями, разобрать которые в тусклом свете газовых фонарей было не так-то просто, но кое-что Диане удалось прочесть. Например: «Дом разврата под любым именем остается домом разврата!» Или: «Место женщины – в ее собственном доме!».

Как видно, подумала Диана, дамы не приняли во внимание, что Адам-Хаус и есть ее дом. А теперь еще и дом для ее девушек. Для всей ее странной новой семьи.

– Леди Дэштон! – громко окликнула Диана.

Виконтесса прекратила скандировать «Позор, позор!» в сторону подъезжающих карет и повернулась к ней.

– Леди Камерон! – трубным голосом ответствовала леди Дэштон. – Право, я удивлена, что вы решились здесь показаться!

– Похоже, у нас с вами возникли разногласия, – непринужденно продолжила Диана, спускаясь с крыльца и подходя к леди Дэштон поближе.

– Разумеется! Могло ли быть иначе? Вы зазываете наших мужей в это гнездо порока, соблазняете их женщинами и побуждаете тратить семейное достояние.

Небольшая толпа согласно загудела.

– Что ж, я могла бы ответить, что проигрывают они в основном не клубу, а друг другу или что правила запрещают посетителям прикасаться к моим служащим, но вряд ли вы станете меня слушать. Вместо этого хочу сделать вам предложение.

– Едва ли вы сможете нас переубедить!

– Раз в месяц, по воскресеньям после полудня, я готова открыть клуб «Тантал» для вас. Все средства, которые заработает клуб в эти дни, будут направляться на благотворительные цели по вашему выбору. Или же можете проводить здесь благотворительные ярмарки, обеды, другие мероприятия – как пожелаете. Вот и проверим, действительно ли вы хотите, чтобы порок был повержен, а добродетель восторжествовала, или просто самоутверждаетесь за счет тех, кому повезло в жизни меньше, чем вам.

– Как вы смеете?!

– Мой клуб стал приютом и убежищем для нескольких десятков образованных и благовоспитанных дам, виновных лишь в том, что судьба не одарила их состоянием или любящими родителями. Вот так я смею.

– Это вы так говорите. Но я что-то сомневаюсь.

Диана подошла к виконтессе вплотную и заговорила вполголоса:

– Миледи, я бы не отказывалась от возможности лишний раз сделать доброе дело. Особенно когда альтернатива добру – стоять в темноте, кричать, ругаться и бросать в людей яйцами, непонятно зачем и без всяких результатов. – Диана посмотрела на небо. – Тем более что вот-вот пойдет дождь.

– Мы продолжим протестовать! Будем приходить сюда каждый день.

– И чего вы добьетесь? Допустим, «Тантал» закроется. Все эти джентльмены пойдут тратить деньги в другие места, а соблазняться будут первыми встречными девицами на улице. А у вас не будет места для ежемесячных благотворительных собраний.

– Думаете, вам удастся нас подкупить?

Диана склонила голову.

– Я просто хочу, чтобы клуб продолжал спокойно работать, чтобы у моих служащих был кусок хлеба и крыша над головой. Это важно для меня. Ради этого я хочу предоставить помещение и отдать часть доходов клуба на цели, важные для вас. Это не подкуп – это компромисс, сулящий обоюдную выгоду.

Леди Дэштон смерила ее долгим взглядом.

– Думаю, если я откажусь, вы позаботитесь о том, чтобы раструбить об этом повсюду и выставить меня в самом черном свете.

– Если вы хотите продолжать вражду, то, думаю, во мне найдете серьезного противника, – спокойно ответила Диана.

«Противника, который не может позволить себе отступить», – добавила Диана про себя.

– А еще говорят, что только мужчины способны вести переговоры и управлять государствами, – заметила виконтесса – губы ее тронула усмешка.

– И кто так говорит? Сами мужчины, должно быть.

– Совершенно верно. Что ж, я готова согласиться на этот… компромисс, если вы предоставите нам десять часов в первое воскресенье каждого месяца.

– Шесть часов. Мои служащие много работают, они заслужили свободный воскресный вечер.

Виконтесса шумно вздохнула.

– Я не готова обсуждать это прямо сейчас.

– Что ж, может быть, пообедаем вместе в пятницу в «Булочной Престона»?

– Хорошо.

Диана протянула ей руку. Не один Оливер за последние годы научился безошибочно «читать» людей. Быстро и уверенно Диана убедила леди Дэштон согласиться на свое предложение и понимала: если после всего этого виконтесса откажется пожать ей руку, то будет выглядеть мелочной и смешной. А этого ей совсем не хочется.

Так и вышло: секунду поколебавшись, леди Дэштон неохотно коснулась пальцами в перчатке ее пальцев.

– Но сначала я обсужу ваше предложение с другими дамами, – добавила виконтесса.

– Разумеется. Увидимся в пятницу.

Бурно обсуждая произошедшее, активистки «Женского клуба умеренности» постепенно рассеялись, а Диана вздохнула с облегчением и вернулась в дом. В зале «Деметра» к ней присоединилась Дженни.

– Отлично придумано! – заметила Дженни. На лице ее играла необычно широкая и веселая улыбка. – Они просто не знали, куда деваться. Отказаться от пожертвований на благотворительность? Немыслимо!

– Будем надеяться, теперь, заведя с клубом деловые отношения, они перестанут протестовать против нашего существования. Быть может, мы даже увидим в клубе их мужей.

Одной проблемой меньше, думала Диана, но все эти маневры будут бесполезны, если не удастся отделаться от Энтони Бенчли. Оливер прав: репутация у них обоих не безупречна, а Энтони – кровный родственник прежнего хозяина Адам-Хауса. Даже если бы Фредерик действительно оставил ей Адам-Хаус, она легко может его потерять. Не приведи Господь, если подделка раскроется – Диане еще повезет, если она закончит жизнь в ссылке где-нибудь в колониях.

Диана окинула взглядом переполненный банкетный зал, где между мужскими фигурами во фраках и сюртуках тут и там светлели шелка и муслин. Званый вечер у себя дома женщина планирует несколько недель, а у Дианы в клубе «Тантал» званые вечера – каждый день.

Воплотилось в жизнь все, о чем она мечтала, что планировала эти два года. Плавное журчание мужских голосов, приглушенный звон столовых приборов. Клуб работает как часы, несколько девушек уже отлично разбираются в его работе и могут подменять Диану – так что хозяйке нет нужды присутствовать здесь из вечера в вечер. Однако ей это нравится. Нравится напоминать себе, что она добилась своего. Нравится смотреть, как бодрым ручейком текут деньги не только в ее карман, но и в карманы всех служащих.

В дальнем конце банкетного зала появился тот, кому Диана тоже радовалась и радовалась куда больше, чем хотелось бы. Заметив ее, Оливер улыбнулся и начал пробираться к ней между заполненными до отказа столиками.

Оливер – единственное неизвестное в ее жизненном уравнении. Поначалу это ее бесило, но теперь, как ни странно, она не понимала, как могла жить без этого невыносимого, непредсказуемого человека.

– Лэнгтри рассказала мне, как ты решила вопрос с леди Дэштон, – сказал Оливер, поднося ее руку к губам и целуя костяшки пальцев. – Ты гениальная переговорщица! Ты это знаешь?

– Мне подумалось, это чуть более практично, чем топтать ее дикими лошадьми.

– И все, что ты отдашь на благотворительность, вернется к тебе с лихвой, когда в клуб потянутся мужья этих высокоморальных дам. – Улыбка его стала шире. – Разумеется, об этом ты тоже подумала?

– Конечно.

С некоторым запозданием Диана отняла руку. Не потому, что она беспокоилась о том, что подумают другие джентльмены, – нет, просто прикосновение Оливера было… слишком уж приятным. Ей очень нравится к нему прикасаться и нравится, когда он ее трогает, но это отвлекает.

– Как Энтони?

– Фараон ему наскучил. Теперь он испытывает судьбу на рулетке. Такими темпами проиграет все две тысячи фунтов за час. – Оливер наклонился к ее уху. – Но нам нужно заставить его потратить больше.

По спине Дианы прошла дрожь. Она делала все возможное, чтобы игроки не теряли у нее в клубе больше, чем могли себе позволить. Однако, глядя на некоторых джентльменов, Диана не могла отделаться от мысли, что они твердо вознамерились себя погубить. Конечно, Энтони не женат, его разорение не ввергнет в пучину несчастий ни жену, ни детей, но он пытается украсть у нее клуб. Так что Диана его не жалела. И все же это было ей не по душе.

– Сколько ты готов ему выплатить, прежде чем ловушка захлопнется? – спросила она, кивнув присоединившейся к ним Дженни.

– Уверен, следующие две тысячи Энтони попросит уже завтра, если не сегодня. И как только проиграет боˊльшую их часть – он у нас в руках.

– Что ж, тогда пусть продолжает в том же духе.

– Если против него сел играть я, дело пошло бы быстрее, но у него могут возникнуть подозрения. Так что положимся на его собственную глупость и неумение остановиться. Это займет больше времени, зато он не сможет сказать, что мы его в это втянули.

– Диана, ты не хочешь предложить ему кредит? – спросила Дженни.

– Лимит клуба – двести фунтов, – ответила Диана. – Не хочу, чтобы Энтони думал, что может выйти за эти рамки и просто увеличивать свой долг.

– Если он не ощутит приступ паники от того, что не может расплатиться, все наши усилия бессмысленны, – согласился Оливер.

– Дженни. – Диана глубоко вздохнула. – Ты хочешь что-то обсудить? Прямо здесь?

Дженни бросила быстрый взгляд на Оливера.

– Oui. Думаю, это достаточно важная тема.

Боже правый, неужто Дженни собралась обсуждать Оливера? Диана понимала, что этого разговора не избежать, но отчаянно хотела оттянуть его хоть ненадолго. Она двинулась через переполненный банкетный зал в сторону зала «Ариадна». Светская болтовня с Энтони ее совсем не привлекала, важно было дать ему понять, что его бурное прожигание жизни в клубе не осталось незамеченным.

Быть может, все это чересчур сложно. Разумеется, есть более простые и жестокие способы избавиться от надоедливого бывшего родственника. Однако план Оливера привлек Диану своей иронией. Пусть Энтони потерпит крах из-за азартной игры. Фредерик так и не усвоил урок. Энтони, быть может, повезет больше, и этот жестокий урок заставит его изменить жизнь к лучшему. Если нет – что ж, по крайней мере, Диана даст ему такую возможность.

Еще издалека Диана увидела, что Энтони поставил небольшие столбики монет на разные числа и на оба цвета – верный признак, что в игре на рулетке он не разбирается. Подавив вздох, она подошла к столу.

– Как тебе у нас в клубе? – поинтересовалась Диана.

– Чертовски неудачный вечер! – огрызнулся Энтони. Шарик остановился на числе, на которое Камерон не ставил, и он выругался сквозь зубы. – Почему нельзя сделать так, чтобы я чаще выигрывал?

– Это зависит только от тебя и от удачи. – Диана нахмурилась. – Мы в клубе играем честно. Я никогда не позволю себе нечестной игры. Если кто-то заподозрит, что здесь ведется нечестная игра, то я потеряю свое дело.

– И очень жаль, – проворчал Энтони.

Вот теперь пора.

– Прошу прощения. – Диана подошла к нему вплотную и снизила голос до шепота. – Но я не готова финансировать твои ставки. Я заплатила столько, сколько ты просил. Больше ничего для тебя сделать не могу.

– Уверен, что можешь! За одну ночь я потерял почти две тысячи фунтов! Умножим эту цифру на число посетителей. Сколько их здесь бывает за вечер? Думаю, сотни две. У тебя огромная прибыль, Диана, и ты вполне можешь выплатить мне еще две тысячи.

– Не все посетители проигрывают, и не все проигрывают банку. Большая часть денег просто переходит из рук в руки.

– Это не моя проблема. Хочешь и дальше вести свое дело – плати!

– Хорошо. Но не могу же я выплачивать тебе по две тысячи фунтов каждый день! Это нелепость. И люди заметят.

– Какие люди?

Диана приложила палец к губам.

– Этого я тебе сказать не могу. И ради бога, говори тише. Приходи завтра утром. Позавтракаем вместе, и я выделю тебе, сколько смогу.

– Диана!

Едва не подпрыгнув, Диана обернулась – и увидела спешащую к ней Дженни.

– Ради бога, молчи! – прошипела она графу Камерону, а затем бросилась к подруге. – Ну что, готова?

– Энтони просил еще денег?

– Да. Дам ему завтра за завтраком.

– И обсудим Оливера, так?

– Послушай, мы должны разыграть спор, а не ссориться по-настоящему!

– Я и не собираюсь ссориться. Просто хочу понять, почему теперь ты ему доверяешь.

Диана нахмурилась и беспомощно развела руками.

– Ну согласись, план Оливер придумал и действительно блестящий.

– Это говорит только о том, что Оливер на редкость хитроумный проходимец. Я ему не доверяю.

– Дженни, я бы тоже ему не доверяла, если бы за последние недели он несколько раз не показал себя с самой лучшей стороны. Ладно, можешь меня осуждать, но я ему верю.

– Я чувствую себя полной идиоткой, – проговорила Дженни. – Ты что, любишь его?

На мгновение Диана запнулась. Такой прямой вопрос…

– Да он невыносим!

– Это не ответ. Любишь или нет? Просто кивни или покачай головой.

Диана затрясла головой.

– Не думай, это не ответ на твой вопрос. Ты сбила меня с толку.

Дженни не сводила с нее пристального взгляда.

– Надо отдать ему должное: мозги у него работают отлично. Но тебе нужно понять, что ты от него хочешь. Кроме денег, разумеется.

– Оливер предложил мне после закрытия сезона пожить у него в Хейбери-Парке. В отдельном крыле.

– Что?! И что ты ответила?

– Сказала, что не хочу постоянно находиться с ним рядом. – Диана тяжело вздохнула. – Именно потому, что на самом деле этого хочу. Как все сложно!

– Не так уж сложно, как кажется. – Дженни шагнула к ней. – Просто реши, кого ты наказываешь и за что.

– Я думала, ты его терпеть не можешь!

– Да, потому что его терпеть не можешь ты. Мы же подруги, верно?

Диана с трудом сдержала улыбку.

– Конечно!

– Bon. А теперь сделай вид, что я тебя безумно разозлила – лорд Камерон смотрит на нас. Встретимся позже наверху, за чаем.

– Спасибо, Дженни.

Диана с гримасой отвернулась от нее и поспешила обратно к рулеточному столу – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Энтони поспешно отводит любопытный взгляд и делает вид, что следил только за игрой.

– Энтони, если ты меня извинишь. Эта французская стер… – Диана сглотнула. – В общем, мне нужно проверить счета.

– Так завтра утром я получу то, что мне нужно?

– Я постараюсь.

– Не старайся, Диана, а сделай то, что я требую.

– Энтони, говорю же тебе, все это очень сложно! Мне приходится действовать осторожно.

– Это твои проблемы. Я в ваших делах не участвую. Мне просто нужны две тысячи фунтов завтра утром – иначе после полудня тебя ждет разговор с моими поверенными.

– О нет! – Диана приложила руку ко рту, словно для того, чтобы заглушить рвущийся наружу крик ужаса. – Пожалуйста, никаких поверенных! – добавила она тише. – Все будет хорошо. Я все улажу.

– Вот и отлично.

Только скрывшись в гостиной Адам-Хауса, Диана позволила себе расплыться в улыбке. Все идет как по маслу – и завтра их всех ждет последний акт комедии.

Послышался стук в приоткрытую дверь, а затем негромкий голос Оливера:

– Потрясающе! Тебе бы на сцене играть!

Диана сидела в кресле у стола, освещенного масляной лампой. Наверное, следовало бы спросить, как Оливеру удалось проскользнуть мимо Лэнгтри, но это он делал уже столько раз, что его методы стали привычными.

– Передам ему деньги за завтраком.

Оливер опустился в кресло у камина, вытянул и скрестил ноги.

– А о чем вы с мисс Мартин намерены жарко спорить?

– Тебя не касается.

– А, понятно. Обо мне. Значит, вам и притворяться не придется.

Сейчас в расслабленной позе у камина Оливер напоминал отдыхающего льва – прекрасного, мощного и опасного зверя, в любой момент готового к прыжку.

– Что же мне с тобой делать? – с легкой улыбкой на губах пробормотала Диана.

– А что бы ты хотела?

– Поцеловать или придушить, – ответила она. – И никак не могу понять, какое желание сильнее.

– О, это уже прогресс! – Оливер не сводил с нее глаз. – А я хочу тебя.

– А я хочу знать, что ты будешь делать, когда устанешь от одной женщины и захочешь разнообразия. Или когда решишь, что как-то чересчур ко мне привязался и это угрожает твоему душевному спокойствию.

– Я же сказал тебе, – возразил Оливер, – я больше никуда не убегу.

– Думаешь, я хочу, чтобы ты остался?

– Кажется, по нашему соглашению ты выплачиваешь мне долг в течение двух лет… – Он вдруг оборвал себя и нахмурился. – Поэтому ты делаешь дополнительные выплаты? Чтобы поскорее от меня избавиться?

– Я не ожидала, что клуб будет иметь такой успех. Ты должен был стать для меня защитой и приманкой. С первой задачей ты прекрасно справился, а во второй нет необходимости.

– Нет необходимости, – повторил Оливер. – Любопытный выбор слова.

– Чем же любопытный? – поинтересовалась Диана холодно.

Диана не собиралась оставлять ему пространство для маневра. Однако он прав: если его присутствие в клубе обусловлено лишь необходимостью, значит, едва они избавятся от лорда Камерона, ей придется попросить его на выход. После этого они будут видеться, лишь когда он решит заехать в клуб – и то только до конца сезона. Разумеется, Оливер не станет проводить осень и зиму в Лондоне лишь ради того, чтобы волочиться за женщиной, которой он не нужен. Он уедет в свое новое владение – Хейбери-Парк.

Оливер медленно поднялся и подошел к Диане.

То, что он готов был сделать, пугало его самого: он терпеть не мог демонстрировать уязвимость. Но иного выхода не было. Если он не решит этот вопрос раз и навсегда прямо сейчас – не сможет двигаться дальше. А он хочет двигаться дальше. Рука об руку с ней.

– Я сказал, что мы поговорим об этом после того, как покончим с Камероном, – начал Оливер, опускаясь перед ней на корточки, чтобы смотреть ей в глаза. – Но тебе, похоже, слишком уж не терпится от меня избавиться.

– Как же ты меня утомил! Я и не делаю из этого секрета.

– Да, знаю, но я надеялся, что о своей неприязни ко мне ты твердишь по привычке и по большей части в шутку. Возможно, я ошибся; возможно, ты это вполне серьезно. Но я не хочу сидеть и смотреть, как мимо меня проплывает мой второй шанс.

Диана раздраженно повернулась в кресле, глаза ее сузились.

– Оливер, я устала. Я не хочу…

Она собиралась встать, но он положил руки ей на бедра и удержал на месте.

– Прости меня, – сказал Оливер негромко, вкладывая душу в каждое свое слово. – Ты искала надежды – я искал развлечений. И когда я понял, что ты стала мне гораздо дороже, чем я готов был признаться самому себе, – сбежал. Сбежал трусливо, в точности так, как ты говорила: как пес, поджав хвост. И за это теперь прошу прощения. Слова здесь вряд ли что-то изменят, и едва ли тебе станет легче от того, что бегство из Вены я считаю величайшей ошибкой в своей жизни, но это так.

Несколько мгновений Диана сидела неподвижно и молча. Потом, наклонившись вперед, вдруг с размаху она хлестнула его по щеке.

– Величайшая ошибка?! – Диана оттолкнула его от себя. – Да черт бы тебя побрал!

Град ударов обрушился на него. Соскользнув с кресла, Диана била его кулачками по лицу, по груди. Оливер пытался ее удержать, но это у него не слишком получалось.

– Диана…

– Два года! Два проклятых года я погибала от стыда и ненависти к себе! Думала, ты бросил меня потому, что я слабая, что я размазня, способная только оплакивать свою горькую участь, потому что неспособна сама о себе позаботиться.

– Ты не слабая, Диана. И никогда не была слабой, – возразил Оливер, поморщившись, когда она уперлась коленом ему в пах. – Ты была растеряна и зла на весь мир. Но боже правый, разве это слабость? Меня влекло к тебе, Диана, влекло неудержимо. Это и напугало меня. Я чувствовал, что наконец встретил женщину себе под стать.

– Если ты так жалел о том, что сбежал, почему же тебе не пришло в голову… ну, например, вернуться? Ты знал, что я осталась без гроша. А сам унаследовал целое состояние. И даже десяти фунтов мне не прислал. Об этом ты тоже теперь жалеешь? Что толку мне от твоих сожалений, болван ты этакий?

– Когда мы с тобой встретились снова… – Оливер старался не обращать внимания на ее колкие и вполне справедливые упреки. – Я вдруг понял, что все это время напрасно пытался тебя забыть. Но тот огонь, что прежде тлел в тебе под спудом растерянности и горечи, теперь вырвался на свободу, вспыхнул ярким пламенем. Я по-прежнему сожалею, что бросил тебя, Диана, но еще… еще я тобой горжусь. Горжусь тем, чего ты добилась. Сама. Никому ничем не обязанная.

– Ха, тебе-то уж точно!

– И мне тоже. Я не хочу тобой командовать. Не хочу указывать тебе, что делать и чего не делать. Просто хочу быть частью твоей жизни. Я… я люблю тебя, Диана. И всегда любил.

– Ты разбил мне сердце! – Она отвесила ему новую пощечину.

– Знаю. Мне жаль. Очень жаль, что причинил тебе боль. Я думал только о себе. Думал, ты-то быстро обо мне забудешь. И беспокоился лишь о том, как мне тебя забыть. Считал, что это только моя проблема.

С глухим стоном Диана уткнулась ему в грудь, тяжело и прерывисто дыша. Оливер осторожно отпустил ее руки – и она вцепилась в лацканы его сюртука.

– Ты плачешь? – прошептал он и сразу приготовился к новым ударам.

– Нет! – выкрикнула Диана с надрывом в голосе.

Медленно Оливер обнял ее и прижал к себе.

– Мы с тобой, – проговорил он, уткнувшись подбородком ей в макушку, – двое упрямцев сомнительной нравственности, которые плюют на все условности и ведут в высшей степени предосудительную жизнь. По-моему, мы созданы друг для друга.

– Ты невыносим! – прошептала она.

– Знаю, любовь моя. Знаю. – Оливер шумно выдохнул. – Хочу задать тебе вопрос. Не надо отвечать сейчас. Ответишь, когда мы покончим с Камероном и тебе не придется больше бояться за судьбу клуба. А после того как задам этот вопрос, я хочу проводить тебя в спальню и остаться там с тобой, пока ты не заснешь. Разумеется, обещаю вести себя как джентльмен.

– Какой вопрос? – глухо спросила Диана, не поднимая головы.

– Диана Бенчли, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 21

Диана с трудом приоткрыла один глаз.

– Ш-ш-ш, я сплю, – пробормотала она и снова закрыла глаз.

– Миледи, пожалуйста, вы просили разбудить вас в семь утра! – прошептала Мэри и снова потрясла ее за плечо.

– А почему шепотом? – поинтересовалась Диана, на этот раз открывая оба глаза.

– Из-за него, миледи! – Мэри указала на противоположную сторону кровати.

Диана повернула голову, вспомнив, отчего утренний свет так режет ей глаза. Вчера она плакала. Рядом с ней лежал Оливер Уоррен. Мужчина, который вчера признался ей в любви и сделал предложение.

Диана села, протирая глаза. Она была укрыта одеялом, но одета. Оливер, ложась в постель, скинул ботинки, сюртук и жилет, но все прочее оставалось на нем. Он сказал, что будет вести себя как джентльмен, – и сдержал слово.

– Спасибо, Мэри. Пожалуйста, приготовь нам чай. И если внизу появится лорд Камерон, сразу дай мне знать.

– Сию минуту, миледи! – Горничная выскользнула из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

– Ушла? – пробормотал, не двигаясь, Оливер.

– Ушла.

Он открыл глаза и встретился с ней взглядом.

– Приятно слышать. Я уж испугался, что, если шевельнусь, она придушит меня подушкой.

Диану вдруг охватило странное желание не шевелиться – просто сидеть вот так и смотреть на него, но, тряхнув головой, она выскользнула из-под одеяла.

– Как ты думаешь, сумеем сегодня уговорить Энтони проиграть еще две тысячи фунтов?

– Сразу за дело? Отлично. – Оливер сел и с наслаждением потянулся. – Я пригласил нескольких друзей поиграть у нас сегодня после завтрака, так что в одиночестве он не останется.

– Да, может сработать. Только я не хочу, чтобы у него возникли подозрения.

Оливер поднялся и, не надевая ботинок, обошел кровать и сел рядом с ней.

– Если заартачится – отправлю его домой до вечера. Или пусть спускает награбленное в любом другом лондонском клубе. Мне кажется, что лучше нам за этим присмотреть.

План они тщательно разработали вместе. И все же Диану пугало, что многое в этом плане оставлено на волю случая: счастливого случая для них и несчастливого – для Энтони.

– Что, если он сегодня выиграет?

– Тогда по пути домой его попытаются ограбить уличные громилы.

Диана прищурилась:

– Ты знаком с уличными грабителями?

– Не так близко, как можно подумать.

Оливер сказал, что ждет ответа на свой вопрос после того, как они покончат с Энтони. И все же этот вопрос висел в воздухе. Не как предостережение или угроза – нет, как легкий сладостный аромат, звук смеха или трепещущее на ветру кружево штор, как обещание и предвкушение счастья.

Оливер погладил пальцем ее щеку.

– Пенни за то, о чем ты сейчас думаешь.

– Меня… беспокоят новые друзья Энтони, – сымпровизировала она. – Ларден, может быть, и не вернется, но вот герцога Грейвза, кажется, многие рады привести с собой.

– Если появится, я с ним разберусь.

– Сомневаюсь, что скандал и драка поспособствуют успеху нашего плана.

Оливер прижал руку к груди.

– Скандал? Драка? Милая, да обо мне ли ты говоришь?! Поверь, в моей колоде карт гораздо больше.

– Не сомневаюсь.

Послышался стук в дверь – в спальню вошла Мэри с чаем на подносе.

– Лорд Камерон еще не прибыл, миледи, – сообщила она, ставя поднос на стол и бросая любопытный взгляд в сторону Оливера. – Мне остаться и помочь вам одеться?

– Дай мне пятнадцать минут, Мэри.

Горничная присела в реверансе.

– Слушаюсь, миледи.

Едва Мэри ушла, Оливер разлил чай по чашкам.

– За пятнадцать минут трудно успеть что-то стоящее, – заметил он, беря в руки кусочек сахара и поднимая бровь.

– Мне один, пожалуйста. И без сливок.

Протянув ей чашку, Оливер откинулся на спинку стула и отпил свой чай.

– Знаешь, – заговорил он, как бы невзначай поглядывая на нее из-за края своей чашки, – я могу угадать, о чем большинство людей думают или что сейчас скажут. Но ты для меня женщина-загадка. И это завораживает.

– Что ж, может быть, тогда перестанешь меня разглядывать, словно насекомое, которое ты собрался насадить на булавку?

– Не на булавку хотел бы я тебя насадить, дорогая! – Оливер взглянул на часы, тикающие на каминной полке. – Пора идти наводить красоту. Наверное, позавтракаю здесь, в клубе. Насколько близко от Камерона мне сесть?

– Садись от него подальше. Но будь готов перейти в игровые комнаты с ним вместе.

Отставив чашку, он отвесил ей глубокий изящный поклон.

– Энтони не причинит тебе вреда – я ему не позволю.

Прежде чем она успела ответить, Оливер шагнул вперед и нежно ее поцеловал.

Диана тихо ахнула.

– Не отвлекай…

– Не отвлекаю, – перебил ее он.

И с этими словами Оливер вновь прильнул к ее губам, теперь жарче и глубже, обняв за плечи одной рукой, а другой обхватив бедра. Диана обняла его за шею, чтобы не упасть. Поцелуй их был глубоким и жарким и оставил ее почти бездыханной.

– Так-то лучше. – В последний раз быстро поцеловав Диану в губы, Оливер поставил ее на ноги, подхватил свой сюртук, жилет и сапоги и вышел из комнаты.

Долгое мгновение Диана молча смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

– Он просто невозможен! – пробормотала Диана наконец, тряхнув головой и изо всех сил подавляя улыбку.

Все это подождет, пока она не уверится, что «Тантал» в безопасности. Лишь тогда Диана позволит себе беспокоиться о своем сердце.

Мэри закалывала волосы Дианы последними булавками, когда в дверь постучала Сара – одна из девушек-лакеев.

– Миледи, лорд Камерон здесь. Камилла его усадила.

– Спасибо, Сара. Я сейчас спущусь. Пожалуйста, сообщи лорду Хейбери, что лорд Камерон здесь.

– Лорд Хейбери уже в зале «Афродита», миледи. Кажется, завтракает с мистером Мандерли и мистером Апплтоном.

Оливер предупреждал, что просил друзей зайти в клуб и присоединиться к утренним игрокам. В последнее время он вообще с пугающей регулярностью держал слово. Пожалуй, выполнял обещания все три месяца – с тех пор как Диана шантажом втянула его в свою игру. И хоть намерений своих Оливер не скрывал, никогда и ни к чему Диану не принуждал. Разумеется, попробовал бы он только принудить – тут же получил бы пулю. И все же Оливер не был для нее ни строптивым рабом, ни диктатором, скорее уж… партнером.

Ноги у Дианы вдруг подогнулись, и она поспешно присела за туалетный столик.

– Миледи, вы хорошо себя чувствуете? – встревоженно спросила Мэри.

«Нет!»

– Да-да. Просто голова закружилась. Сейчас пройдет. Иди, Мэри, спасибо.

Явно обеспокоенная, Мэри покинула спальню и закрыла за собой дверь. Диана едва заметила ее уход: все мысли ее вертелись вокруг неожиданного открытия. Партнер! Он. Оливер Уоррен.

Выходит, этого она и хотела? Среди юных девушек, что бежали в «Тантал» за последней возможностью вести хотя бы полуреспектабельную жизнь, Диана неожиданно для себя обрела семью. Все это был ее план, ее тяжелая работа, ее ответственность и ее поражение, если бы дело не выгорело. После смерти Фредерика она поклялась, что больше никогда и ни в чем не станет полагаться на других. Но Диана не рассчитывала, что другие начнут полагаться на нее.

Она закрыла лицо руками. Осознание было слишком огромным, переворачивающим все ее представления о собственной жизни. Диана обратилась к Оливеру, потому что считала, что он перед ней в долгу, верила, что сможет его контролировать, и потому, как она полагала, что ей не грозит опасность ему поверить. Но Диана никак не ожидала, что он будет достоин доверия. Окажется лучшим человеком, чем тот Оливер, которого она знала два года назад.

Диана выпрямилась и вздохнула. Обо всем этом она подумает позже. В последнее время проблемы осаждают ее со всех сторон – так будем разбираться с ними поочередно. Сначала ей нужно спасти «Тантал» с помощью того, от кого она два месяца назад уж никак не стала бы ожидать помощи.

На этот раз Диана решила передать деньги Энтони в книге Данте «Божественная комедия», положив их в начале первой части с красноречивым названием «Ад». Энтони, разумеется, не поймет заключенной в этом иронии и угрозы, зато поймет Оливер.

Снова приказав себе выкинуть из головы мысли о маркизе Хейбери, она спустилась в клуб и вошла в зал «Афродита». Оливер превзошел сам себя: посетителей было вдвое больше, чем в обычное утро вторника. Казалось, каждый титулованный член парламента по дороге на заседание заехал сюда позавтракать.

Энтони сидел один и оглядывался вокруг, жмурясь, словно кот перед миской сметаны. Он явно представлял себе, какой куш сорвет сегодня банк, и был уверен, что большая часть этих денег отправится прямиком к нему в карман. Диана от души надеялась, что ему сейчас хорошо. Недолго оставалось радоваться бывшему родственнику, пусть повеселится напоследок.

– Доброе утро, Диана, – проговорил Камерон при ее приближении, не потрудившись встать из-за стола, и по-хозяйски указал ей на место рядом с собой.

– Надеюсь, Энтони, тебе понравится эта книга, – сказала она, передавая ему томик Данте. – Этого тебе должно хватить на месяц.

– Что ж, посмотрим. – Он открыл книгу на заложенной странице, увидел деньги и с улыбкой снова закрыл. – А в клубе всегда столько народа по утрам?

– Многие члены парламента заезжают сюда, чтобы позавтракать и перекинуться в карты перед утренним заседанием, – ответила Диана, огромным усилием воли удерживая себя от взгляда в сторону Оливера.

– Отлично, отлично!

– Энтони, тебе нужно…

– Не говори, что мне делать, Диана! – огрызнулся он, но тут же снова улыбнулся. – Фредерик даже не представлял, с кем имеет дело, верно? Дай он тебе побольше свободы, жил бы сейчас на Парк-Лейн. Чертовски жаль, что я не могу на тебе жениться! Я точно позволил бы тебе управлять клубом.

– Да, чертовски жаль, – словно эхо, откликнулась Диана.

Оливер наблюдал за их беседой с другого конца залы. Как и прежде, всякий раз, когда на губах Камерона змеилась усмешка, Оливер до боли сжимал кулак, борясь с желанием броситься на мерзавца и отделать его до бесчувствия.

– И сколько Энтони сегодня должен продуть? – поинтересовался вполголоса Джеймс Апплтон, проследив за взглядом Оливера.

– Две тысячи фунтов.

– За одно утро? Амбициозные цели ты ставишь, дружище!

– Тогда лучше ему играть в вист или во что-то подобное, где Энтони сможет проигрывать другим игрокам, – заметил Мандерли. – С банком играть дольше.

Учитывая, что деньги-то его, Оливер определенно предпочел бы, чтобы Камерон проиграл банку, однако в словах Мандерли был резон.

– Ладно, попробуйте его уговорить. Только, ради самого князя тьмы, так, чтобы Энтони ничего не заподозрил.

– Ты из кожи вон лезешь, чтобы помочь этой женщине, – негромко заметил Мандерли.

– Моей женщине.

Апплтон заморгал.

– Прошу прощения?

– Ты меня слышал.

Его друзья переглянулись.

– Ну что ж… Ладно. Будем стараться, как можем. Но ты… – Взгляд Джонатана вдруг скользнул к дверям, и он выдохнул: – О черт!

Оливер не стал оборачиваться.

– Что там? Грейвз?

– Ну да! Трейнор, болван чертов, опять его сюда притащил! А как ты узнал?

– Что-то мне подсказывало, что сегодня самый сложный день в моей жизни. Следующим, должно быть, явится призрак моего покойного дядюшки.

Джеймс и Джонатан, несомненно, решили, что под главной сложностью сегодняшнего дня он имеет в виду графа Камерона. На самом деле этот алчный слизняк Оливера почти не волновал. Сегодня Энтони прекратит досаждать Диане так или иначе. Куда больше Оливера волновала сама Диана. Она упряма, горда и страшно боится от кого-то зависеть или в ком-то нуждаться. И Оливер понятия не имел, как убедить ее, что никогда, никогда больше ее не подведет.

– Идет сюда, – пробормотал Апплтон, цепляя на вилку кусок ветчины.

Черт побери, Оливер обещал не устраивать скандалов и драк! Он повел плечами, готовясь ко всему, что может учинить его бывший приятель, но, к его удивлению, Грейвз прошел мимо, даже не повернув головы. В следующий миг Оливер заметил, что на стол рядом с его тарелкой спланировал сложенный вчетверо клочок бумаги.

Хейбери смахнул записку салфеткой себе на колени и незаметно развернул.

«В библиотеке. Сейчас. Г.».

– Что там? – прошептал Мандерли.

– Кое-кто напрашивается на неприятности, – ответил Оливер, поднимаясь из-за стола. – Сейчас вернусь. Приглядывайте за Камероном.

– Оливер, ты…

– Пожалуйста!

Мандерли кивнул.

– Ладно. Береги себя.

Бросив последний быстрый взгляд в сторону Дианы, Оливер вышел в зал «Афина», в этот ранний час почти пустой. Грейвз стоял у окна, любуясь садом.

– Грейвз!

– У меня возникла одна мысль, – начал Грейвз, не трогаясь с места, – и я решил ею с тобой поделиться.

– Одна мысль?

– Когда я впервые услышал жалобы Камерона на то, что бывшая невестка украла его дом и открыла здесь игорный клуб, признаюсь, меня это совершенно не заинтересовало. Но потом до меня дошли слухи, что тебя с леди Камерон связывает нежная дружба. И эта история показалась мне любопытной.

– Думаю, стоит сразу предупредить, – сказал Оливер ровным голосом. – Причинишь какой-то вред Диане или клубу – я тебя уничтожу. И пусть потом меня за это повесят.

– Какая патетика! Где твой прославленный цинизм, друг мой? Что стряслось с Оливером Уорреном, которого я знал?

– Понял, что ему есть что терять. Зачем ты здесь?

– Вчера вечером Камерон проиграл столько денег, сколько у него отродясь не бывало, и ничуть не расстроился. Сегодня весел и уверен в себе, как будто не сомневается, что получит еще. Он шантажирует твою подружку, верно? – Грейвз наконец повернулся к Уоррену лицом.

– Хватит! – проговорил Оливер, сжимая кулаки. – Сейчас ты выйдешь отсюда через окно!

– Не спеши, – остановил его герцог, отступая на полшага назад. – Наверное, мне стоит выразиться яснее. Что бы ты ни собирался сделать с этим болваном, я тебе мешать не стану.

Что ж, Грейвзу удалось его удивить. Оливер остановился.

– Последний раз спрашиваю: зачем ты здесь?

– В извинения я не верю, но люблю смотреть, как мерзавцы получают по заслугам. А этот Камерон – настоящая ядовитая гадина, еще хуже своего брата. Это при том, что Фредерик никогда мне не нравился.

– Ага. То есть ты предлагаешь мне помощь, если я попытаюсь положить конец наглости Камерона? И часто ты вот так предаешь доверие людей, считающих тебя другом?

– Я сблизился с ним только потому, что… – Герцог на мгновение умолк и перевел дух. – Потому что я у тебя в долгу. Можешь мне не верить, но я тебе помогу. Сколько он должен проиграть за сегодняшнее утро?

Грейвз совершенно точно не мог знать, что задумали Оливер и Диана. Однако раз он догадался, что Камерон шантажирует их и получает деньги, то вполне мог угадать, по крайней мере, часть их плана. Разумеется, Оливер мог бы все отрицать, но это принесло бы только лишние хлопоты.

– Около двух тысяч, – коротко ответил он.

– Договорились.

– Не думай, что после этого мы в расчете, – отрезал Оливер. – И нашу дружбу это не вернет. Попробуешь перейти мне дорогу – я тебя…

– Знаю, знаю. Прикончишь. Можешь не повторять.

Когда они вышли из библиотеки, Камерон уже покидал зал «Персефона», а друзья Оливера следовали за ним по пятам. Пока граф прохаживался по залу, выбирая, куда бы сесть, Оливер и двое его спутников присоединились к игре в двадцать одно. Это была не самая любимая его игра, но обладала одним несомненным достоинством: требовала вдумчивости и мастерства. Кроме того, если ставки в ней делаются между игроком и банком, значит, бросать Камерону вызов напрямую не придется. Оставалось лишь надеяться, что граф захочет к ним присоединиться.

Десять минут прошло с начала игры, а Камерон прочно устроился за рулеточным столом и не сходил с места. Оливер выругался сквозь зубы. Друзья его смогут оставаться здесь не больше часа. И сомнительно, что даже Камерон умудрится проиграть две тысячи фунтов на рулетке за час.

У рулеточного стола появился герцог Грейвз, по-дружески приобнял Камерона за плечи. Оливер напрягся. Что бы там ни говорил Грейвз, Хейбери по-прежнему ему не доверял. Что, если он сдаст Камерону их план? Чтобы этого не случилось, придется драться.

Однако, к большому удивлению Оливера, Грейвз бросил на него быстрый взгляд, а затем повел Камерона к столу, где сидел маркиз со своими спутниками.

– Найдется у вас местечко еще для двоих? – небрежно бросил Грейвз, занимая стул как можно дальше от Оливера.

– Гм… чем больше, тем веселее, – кашлянув, ответил Апплтон.

Оливер кивнул Мэри Стэнфорд – одной из четырех Мэри, работающих в клубе, сегодняшней крупье за столом для игры в двадцать одно. Она выложила рубашкой вверх пять карт, затем перевернула одну из них – семерку. Сдав карты второй раз, получила четверку, а Оливер – тройку и туза. Он сделал ставку и попросил себе еще карту, украдкой следя за Камероном.

Граф сделал небольшую ставку, и Оливер с трудом удержался от недовольной гримасы. Весь их заговор будет иметь успех, если Камерон проиграет все, что у него в карманах. На третьем круге Оливер выиграл тридцать фунтов, а граф проиграл всего девятнадцать. Проклятие!

– Бог ты мой, Камерон, – проговорил со смешком герцог Грейвз. – Что за старушечьи ставки? Ну-ка, давай покажем, как играют мужчины. – И с этими словами бросил на свои карты ставку в двести фунтов.

Камерон снова уставился на свои карты, а Грейвз встретился взглядом с Оливером и слегка ему кивнул. Хм… Ладно, что бы там ни было у него на уме, но Оливер не привык упускать свой шанс.

– Отлично сказано, Грейвз! – рассмеявшись, заявил Оливер. – Какие-то тридцать фунтов – да на это и время тратить не стоит! – И ответил на ставку герцога своей такой же.

То же сделали Апплтон и Мандерли, смеясь и подначивая друг друга, словно затеяли какой-то веселый розыгрыш. Камерон, нахмурившись, тоже поставил двести фунтов – и тут же проиграл. Собственно говоря, проиграли все, кроме Апплтона.

Полчаса спустя Оливер наконец позволил себе немного расслабиться. Грейвз вел себя как душа компании: сыпал шуточками и подначивал графа ставить все больше и больше. Камерон все сильнее хмурился и все больше проигрывал. Взглянув в сторону двери, Оливер заметил, что Диана наблюдает за ними, и незаметно махнул ей ладонью. Она скрылась.

Секунду спустя Диана снова появилась в зале и направилась прямиком к лорду Камерону.

– Энтони, на одно слово.

– Не сейчас. Я занят.

– Нет, Энтони, сейчас, – настаивала она, нервно сжимая руки. – И ты тоже, Хейбери.

– Проклятие! – пробормотал Оливер и, собрав свой выигрыш, кивнул партнерам по игре и встал из-за стола. – Пойдемте, Камерон.

Граф кивнул и тоже встал. Однако по дороге в кабинет Дианы он схватил Оливера за руку и торопливо прошептал:

– Я проиграл почти семнадцать сотен! Мне нужны еще деньги!

Оливер отбросил его руку.

– Почти четыре тысячи вы спустили меньше чем за три дня? Боже правый!

– Вы же богаты, как царь Мидас! – надувшись, заявил Камерон. – Тысячей фунтов больше или меньше – какая вам разница? А я имею право на эти деньги. В конце концов, этот дом принадлежал моей семье!

– Я не…

– Тише! – прошипела Диана, пропуская обоих в кабинет и закрывая за ними дверь.

– Сегодня утром, – обратилась она к Оливеру с неподдельной тревогой в голосе, – она просматривала наши бухгалтерские книги. Мне кажется, она что-то подозревает.

Определенно, в Диане погибла великая актриса.

– Мы действуем очень осторожно, – возразил Оливер. – Никаких следов не найдешь.

– Все можно найти, если знать, куда смотреть.

– О чем это вы, черт побери? Кстати, то, что получил, я уже потратил. Мне нужно больше денег.

– Потерять четыре тысячи фунтов – не подкову потерять! – возразила Диана. – Я не могу просто взять и отсчитать тебе еще столько же.

– Ты, должно быть, не поняла, – тихо и угрожающе произнес граф. – Мне нужны деньги. Хочешь сохранить свой клуб – давай их сюда, и побыстрее!

Диана снова бросила взгляд на Оливера.

– Может быть, сказать ему? – пробормотала она.

– Ни в коем случае! Я не собираюсь совать голову в петлю из-за того, что у твоего болвана-родственничка карманы дырявые!

– Да о чем вы? Что сказать?

Диана глубоко вздохнула.

– Инвесторы клуба, – объяснила она. – Те, у кого мы… понемногу заимствуем деньги…

– И что они? Это ваши друзья, значит, не моя проблема.

– В том-то и дело, – продолжила Диана. – Они нам совсем не друзья.

– Тогда чьи это друзья? И почему они финансируют твой клуб? – подозрительно поинтересовался Камерон.

– Я же тебе говорила: все очень сложно. Извини, но пока она что-то подозревает и рыщет вокруг, я тебе больше платить не буду. Даже клуб «Тантал» не стоит моей жизни.

– Жизни? – недоверчиво переспросил Камерон. – Ты преувеличиваешь. По-моему, просто пытаешься увильнуть от исполнения договора. Думаешь, я такой глупец? Думаешь, меня так легко обмануть?

Приближалась кульминация спектакля. Оливер откашлялся.

– Если объяснить ей, что это вознаграждение за наши труды, – проговорил он, – может быть, она поймет…

– Четыре тысячи фунтов за три дня, Хейбери? Точно не поймет. Такого даже я бы не поняла.

– Да кто такая эта «она», черт побери? Вам меня не запугать! Я…

В этот миг дверь в глубине кабинета с грохотом распахнулась. На пороге, обводя всех троих свирепым взглядом, стояла Дженни Мартин.

– Так я и знала! – воскликнула она с таким сильным французским акцентом, какого Оливер никогда прежде у нее не слышал.

– Какого черта?! – закричал Камерон. – Я вас уже видел. Вы компаньонка Дианы…

– Дженни, я все объясню! – вскричала Диана, пятясь к стене.

– Объясните воровство? Очень сомневаюсь, мадемуазель! А вы… – Она ткнула пальцем в Оливера. – Я всегда знала, что вам нельзя доверять!

– Послушайте! – вставил граф. На физиономии его отражалось полное недоумение. – Не понимаю, что за фарс вы здесь разыгрываете, но я не…

– Молчите! Три года мы разрабатывали этот план! Мы не допустим, чтобы наше дело погибло из-за вашей алчности! – Дженни с грохотом опустила кулак на стол. – Мы вложили деньги в этот клуб – значит, вся его прибыль принадлежит нам! Все, что вы взяли, вам придется возместить.

Камерон скрестил руки на груди.

– Я ничего возмещать не собираюсь!

– Дженни, у него нет денег, он все проиграл. Я заплатила Энтони четыре тысячи фунтов, чтобы он не пытался отсудить у меня этот дом и «Тантал».

Мисс Мартин развернулась и снова хлестнула Камерона убийственным взглядом.

– Вы не станете привлекать к этому клубу внимание властей. Это понятно?

– Вряд ли вы сможете меня остановить!

Диана громко сглотнула.

– Дженни, боюсь, придется объяснить ему все. Ради всех нас. Как только он поймет, что может произойти, уверена, с ним проще будет договориться.

Мисс Мартин смерила графа оценивающим взглядом.

– Так и быть. Я объясню. Учтите, граф: если хоть что-то об этом станет известно, я буду знать, что вы проболтались, и позабочусь о том, чтобы после этого вы прожили недолго.

– То есть как «прожил недолго»? Что это значит?..

– После смерти мужа леди Камерон потеряла все, – все с тем же новообретенным французским акцентом начала свой рассказ Дженни. – Мы знали, что она разбирается в азартных играх и хорошо представляет себе работу игорных клубов. И нам нужно было заработать деньги, не вызывая подозрений у англичан. Поэтому мы вложили средства в ее клуб, а прибыль от клуба поступает нам. Мы используем эти средства в нужный момент, чтобы вернуть императора к власти.

На миг Оливер испугался, что девушка переигрывает, но Камерон побелел от страха.

– Императора? Как? Не можете же вы… Бонапарта?!

– Mon oncle, Napoleon. Oui.[4]

– Ваш… Бонапарт – ваш дядя?! Боже правый! Надо сообщить властям!

– Вы, мсье, украли у клуба четыре тысячи фунтов. Если вы скажете хоть слово, я позабочусь о том, чтобы весь свет узнал, что вы в этом замешаны. Вас повесят за государственную измену.

– Я… – Энтони Бенчли белый как мел рухнул в кресло. – О Господи!

– Дженни, он действительно ничего не знал, – вступилась за него Диана. – Просто хотел поживиться за счет вдовы. Конечно, для правительства это не будет иметь значения, но, право, не такой это грех, чтобы за него обрекать человека на смерть.

– Почему бы и нет? Три года, Диана! А теперь все может рухнуть из-за тебя, Хейбери и этого… кретина.

– Диана говорит правду! Клянусь, я ничего не знал!

Мисс Мартин смерила Камерона презрительным взглядом.

– Убирайтесь, – проговорила она. – Ваша смерть в стенах клуба привлечет к нам внимание, а это нам не нужно. Но помните: не одна я в Лондоне борюсь за скорейшее освобождение своего дяди. Нас много. И у некоторых из нас руки подлиннее, чем у меня. Одно слово, лорд Камерон, одно только слово о Бонапарте, о клубе или о нашем соглашении – и вы исчезнете с лица земли.

– Да-да. Хорошо. Понял.

– Сейчас вы уйдете и скажете дворецкому у входа, что больше сюда не вернетесь. Если вы снова появитесь на пороге клуба, она воткнет вам в сердце нож.

– О боже! Вот та девица в штанах?

– Oui. – Дженни резко повернулась к Диане. – А ты вернешь нам все, что выплатила ему. Все, до последнего пенни! Не думай, что легко отделалась. – Затем пригвоздила взглядом Оливера. – И вы тоже. Хотели легких денег – что ж, теперь вам придется их отработать.

Оливер склонил голову.

– Мы с Дианой много и тяжело работаем, – пробормотал он, – мне кажется, мы заслужили…

– А мне так не кажется. – Дженни снова перевела взгляд на лорда Камерона. – Я приказала вам уйти.

Граф, спотыкаясь, попятился к двери в холл.

– Спасибо, миледи. Я… Вы никогда больше обо мне не услышите. Клянусь вам. Все это не мое дело. Я и понятия не имел…

– Заткнитесь и убирайтесь вон!

– Слушаюсь, миледи… – Камерон бочком проскользнул в дверь и с грохотом захлопнул ее за собой.

В наступившей тишине Оливер переводил взгляд с одной женщины на другую.

– Значит, племянница Бонапарта? – спросил он наконец.

Диана пожала плечами.

– У него семеро братьев и сестер. Проверить будет нелегко.

– Думаешь, Камерон поверил? – спросила Дженни уже без всякого акцента.

– Сейчас узнаем. Я попросила Джулиет подежурить сегодня у входной двери. Она сообщит мне, если произойдет нечто… необычное, – с легкой улыбкой ответила Диана.

Оливер смотрел на нее и все яснее понимал, что даже ради спасения своей жизни не сможет оторвать от нее глаз.

– Диана, ты…

– А что делал Грейвз? – прервала она его.

– Как ни странно, помогал Камерону проиграться, – ответил Оливер. – Прежде чем ты спросишь – понятия не имею, зачем. Он догадался, что мы придумали какую-то хитрость. Может быть, его просто повеселила мысль оставить в дураках такого жадного и подлого болвана.

«Быть может, – добавил он про себя, – Грейвз в самом деле пытался загладить свою вину». Если и так, то Оливер не готов снова ему довериться. Пока определенно не готов.

– Тогда, пожалуй, мне стоит подумать о том, чтобы принять его в клуб.

– Я при голосовании воздержусь.

Послышался стук в дверь.

– Миледи! Это Джулиет.

– Ага, вот и она! Входи, Джулиет.

Девушка вошла в кабинет.

– Миледи, вы просили сообщать обо всем, что покажется мне… странным. Только что мимо меня пробежал лорд Камерон. Прокричал на ходу, что очень, очень сожалеет и никогда больше сюда не придет. Должно быть, вы это имели в виду?

– Да, именно это. Большое спасибо тебе, Джулиет.

Сделав реверанс, Лэнгтри удалилась, а Оливер наконец-то перевел дух.

– Поздравляю, Диана. Клуб «Тантал» остался в твоих руках!

Диана кивнула и посмотрела в окно.

– Дженни, может, ты оставишь нас на минуту?

– Конечно. – И, бросив на Оливера непроницаемый взгляд, блондинка скрылась за той же дверью, откуда и появилась.

– Как ты думаешь, она подслушивает? – помолчав немного, спросил Оливер.

– Не удивлюсь. Дженни помнит, в каком жалком состоянии я была два года назад. И волнуется за меня.

Оливер вздрогнул. Напоминание о том, какую боль причинил он Диане своим бегством, наполнило его ужасом. Сможет ли она его простить? Он сделал все, чтобы доказать ей, что изменился. Если этого недостаточно… что ж, тогда он затворится отшельником в Хейбери-Парке – видеть Диану и знать, что она никогда не будет принадлежать ему – невыносимо.

Диана медленно повернулась к нему.

– Хочешь мне что-то сказать?

– А каких слов ты от меня ждешь? Вчера вечером я задал вопрос. Если желаешь, могу его повторить или снова попросить прощения. Могу повторять, что люблю тебя, снова и снова – ведь это правда. Но я задал вопрос, и ответ за тобой.

Долго, очень долго Диана просто смотрела ему в лицо.

– Оливер, я…

– Напомню тебе, – негромко сказал он. Сердце его билось где-то в горле и грозило вырваться наружу. – Мы неплохо сработались.

– Ты…

– Если тебя беспокоит, что собственность жены по закону переходит к мужу, я подпишу любые бумаги, сделаю все, что скажут твои поверенные, чтобы этот дом и клуб «Тантал» остались в твоих руках.

– Оливер…

– Ты говорила, что перестала верить в любовь и страсть. И не верила, пока не встретила меня. Я не говорил тебе этого, но благодаря тебе и я поверил в любовь. До встречи с тобой я считал любовь выдумкой. Увидел тебя – понял, как ошибался.

Говорить, говорить! Пока он говорит, Диана, по крайней мере, не ответит «нет». Не скажет, что он стал величайшей в ее жизни ошибкой, которую она не намерена повторять.

– Выплачивать долг тебе не нужно. Эти деньги – твои. Если «Танталу» понадобятся новые вложения, мои средства всегда к твоим услугам…

Шагнув к нему, Диана прикрыла ему рот ладонью.

– Помолчи наконец! – приказала она. – Теперь моя очередь.

Оливер кивнул, отчаянно вглядываясь в ее лицо, пытаясь хоть что-то понять по его выражению. Настало время расплатиться за былые грехи и узнать, остался ли у него шанс на счастье. Что ж, по крайней мере, эти два месяца он был счастлив уже тем, что снова видел ее.

Диана глубоко вздохнула. Пальцы ее, лежавшие на губах Оливера, дрожали.

– Два года назад, – начала она шепотом, – ты меня просто убил. Разбил мне сердце на тысячу осколков. А я только-только успела узнать, что у меня есть сердце.

«О Господи!»

– Диана…

– Подожди.

Оливер покорился, усилием воли сдерживая дрожь.

– В эти два месяца ты раздражал меня, бесил, спорил со мной, бросал мне вызов… и, не знаю как, исцелил меня. Я твердила себе, что получила все, что хотела. У меня есть независимость, а больше ничего и не нужно…

Рука ее медленно сползла вниз, – Диана вцепилась в лацкан его сюртука. Оливер боялся даже дышать. Слова ее внушали надежду, но он давно оставил попытки угадать, о чем она думает.

– Но оказалось, что другие люди нужны мне, и очень нужны. Мои девушки нуждаются во мне, а я… Мне нравится о них заботиться. Они никогда не останутся одни, беспомощные и потерянные, как я когда-то. А еще оказалось, что мне нравится, когда ты рядом. Нравится с тобой разговаривать. Жить с тобой. Я не хочу, чтобы кто-то указывал мне, что делать, а чего не делать. Но хочу, чтобы рядом был партнер, равный мне.

– Теперь мне можно сказать?

– Говори.

Оливер кашлянул.

– Так ты выйдешь за меня замуж? – хриплым от волнения голосом спросил он. – Или предлагаешь мне партнерство по управлению клубом? Прости, но на одно без другого я не соглашусь. Таковы мои условия.

– Твои условия? – мягко переспросила Диана. – Значит, ты готов и дальше помогать мне с клубом, только если я соглашусь выйти за тебя замуж?

– Именно так.

Чудные изумрудные глаза ее заблестели от непролитых слез – Диана кивнула.

– Согласна.

«Слава богу!»

– Скажи еще раз!

Диана счастливо вздохнула и, привстав на цыпочки, коснулась губами его губ.

– Невыносимый ты человек! Да, Оливер, я согласна выйти за тебя замуж.

Он обнял ее и привлек к себе. Клуб, деньги – какое ему дело до всего этого? Все, чего он желал от жизни, – это пламенной, отважной женщины в его объятиях!

– Я люблю тебя! – прошептал он, накрывая ее губы своими.

– И я тебя люблю, Оливер, – ответила Диана, и он почувствовал, что она улыбается. – Я всегда любила только тебя.

Оливер рассмеялся.

– Что ж, нам предстоит стать самой скандальной семейкой в лондонском высшем обществе.

– Жду не дождусь!

– И я тоже.

1

Конечно (фр.).

2

Красавчик Браммель – Джордж Брайан Браммел (1778–1840), английский денди, законодатель мод в эпоху Регентства.

3

Свинья! (фр.)

4

Мой дядя, Наполеон. Да. (фр.)

Content

Сюзанна Энок
От ненависти до любви…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

1