Джеймс Госс

Доктор Кто. Пиратская планета

Douglas Adams, James Goss

DOCTOR WHO: THE PIRATE PLANET

© Completely Unexpected Productions Limited.

This novelisation copyright © James Goss 2017.

Doctor Who is a BBC Wales production for BBC One. Executive producers; Steven Moffat and Brian Michin. Sound of the Underground by Brian Thomas Higgins, Niara Scarlett and Miranda Eleanor De Fonbrune Cooper. Xenomania Songs Ltd (NS) and Warner/Chappell Music Ltd (PRS). All rights on behalf of Xenomania Songs Ltd and itself administered by Warner/Chappell Music Ltd. All rights on behalf of Xenomania Songs Ltd administered by Warner/Chappell Music Publishing Ltd. First published in 2017 by BBC Books, an imprint of Ebury Publishing. Ebury Publishing is part of the Penguin Random House group of companies. BBC Wordmark and Logo are trade marks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence. BBC logo © BBC 1996.

© А. Осипов, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Новеллизация основана на первых сценарных набросках Дугласа Адамса.

Так что, скорее всего, это совсем не то, чего вы ожидаете.

Часть первая

«Полный вперед – нас ждет заря нового Золотого Века Процветания!»

Глава первая. Небо в алмазах

В тот день шел дождь из алмазов, но всем было плевать. Люди Занака просто раскрыли золотые зонтики и продолжили жить своей жизнью, состоявшей, по большей части, из прогулок по улицам, и без того усыпанным изумрудами и рубинами. Вверх никто не смотрел. Никому не хотелось взглянуть на дождь из драгоценных камней или, паче чаяния, получить одним из них в глаз. Но истинная причина заключалась не в этом. Если живешь в столице Занака и поднимаешь взгляд вверх, волей-неволей видишь гору. А гору видеть никто не хотел. Так что пока алмазы стучали по выложенным сусальным золотом зонтам, жители Занака занимались своими делами и упорно смотрели только перед собой.

Гору венчала Цитадель. Необычное здание – хаотичная мешанина древнего камня и горелого металла, выглядевшая так, будто в гору с размаху воткнулся звездный крейсер. Что любопытно, именно это когда-то и случилось.

Сердцем Цитадели была комната под названием Мостик. И как раз сейчас на Мостике очень хотели видеть мистера Фибули. Однако мистер Фибули никак не шел.

Мистер Фибули сидел, скорчившись в шкафу, и протирал очки грязной тряпкой. Правда, от этого становилось только хуже. Какое бы событие ни случилось в жизни мистера Фибули, от этого неизменно становилось только хуже. У ног его лежала кипа бумаг. Вчера ночью он засиделся допоздна за расчисткой рабочих завалов, пока стол его не сделался девственно-чист. Придя сегодня утром раньше всех, он обнаружил, что стол снова завален: документы, меморандумы, контр-меморандумы, циркуляры и даже почтовый спам, заверявший, что некий давно забытый друг на далекой планете разжился долей в алмазных копях. Это последнее письмо мистер Фибули нашел настолько абсурдным, что чуть не расхохотался. Он стоял, глядя на него, и пытался пошевелить уголками рта. Те, впрочем, шевелиться отказывались – что вверх, что вниз. Мистер Фибули вымел из головы все мысли о куче бумаг на столе и сосредоточился на этом беспардонном образчике рекламной макулатуры. Вопиющая ирония! Да как это письмо вообще сюда попало? На мгновение мистер Фибули задумался, уж не Капитан ли самолично его подсунул. Нет, быть того не может.

Он, наконец, отложил письмо и занялся просеиванием неумолимой кучи бумаг. Рапорты с автоматизированных шахт, диагностика оборудования, набор Стандартных Приказов о Выплате Отступных Жертвам Того Самого. Эти мистер Фибули завизировал первыми. То Самое становилось все голоднее.

Наконец мистер Фибули добрался до последней папки у себя на столе. Это было краткое резюме по Дополнительному Перемещению Личного Состава Вследствие Маневров. Он открыл его, поморщился при виде суммы и поспешно закрыл. На сей раз кто-то зашел слишком далеко.

Что побудило его забраться в шкаф, он точно не знал. Возможно, притаившаяся в папке ошеломительная сумма. А может, кто-то зашел к нему в кабинет, ухмыльнулся и уронил на стол еще дюжину папок. Мистер Фибули не был уверен почему, но в шкаф все равно залез.

Лучше ему от этого не стало. Какое-то мгновение он сидел там, свернувшись в клубочек и чувствуя себя почти в безопасности, но тут, к его ужасу, кто-то пропихнул под дверь еще несколько папок. Они знают, что он здесь. Рано или поздно за ним непременно придут – когда Капитан вконец устанет его вызывать. В панике мистер Фибули смотрел, как под дверь одна за другой заползают папки, и пытался отпихнуть их подальше ногами. Откуда в мире столько бумажной работы? Мы же, в конце концов, вроде как пираты…

Доктор в данный момент тоже прятался в шкафу. У Древнего Повелителя Галлифрея и владельца бесконечно огромной машины времени шкаф тоже был очень большой – но это все равно был шкаф. Кроме того, Доктор кое-что искал, а от поисков он всегда делался угрюмым.

Ключ Времени, возможно, и был самым могущественным предметом во Вселенной, но Доктор находил его до крайности скучным. Да, это был последний осколок предыдущей Вселенной; да, он был в состоянии восстановить равновесие между добром и злом в текущей ее версии, но… но, слушайте, неужели было непременно нужно, чтобы он состоял из шести деталей?

Доктору дали задание собрать Ключ Времени. Сделал это Страж – светящаяся белая фигура, если и не являющаяся в строгом смысле слова богом, то охотно его подменяющая, когда тот оказывается занят. Пока что Доктору удалось найти один фрагмент из шести, и он решил, что с него, пожалуй, хватит.

Шесть чертовых фрагментов. Он все время возвращался к ним мыслями. Да ему собственную шляпу и ту отыскать нелегко – а тут, видите ли, целых шесть деталей одной вещи! Тут нужны самоотдача, сосредоточенность и еще уйма всяких качеств, которых Доктору, если между нами, недоставало.

Нет, он вполне понимал, почему Ключу Времени непременно надо было выйти ограниченным тиражом и в формате «собери сам». В конце концов, если ты самый могущественный артефакт во Вселенной и будешь валяться где ни попадя, кто угодно сможет наложить на тебя лапу. Хорошо, поделить предмет на несколько частей было не такой уж плохой идеей. Но, я вас умоляю, двух было бы более чем достаточно!

– Привет, сдается мне, вторая половина Ключа Времени находится у вас? Можно одолжить ее на вечерок?

– А зачем это? Уж не захватить ли власть над миром вы хотите?

– Да не то чтобы…

Ладно, два ломтика – это, пожалуй, слишком сурово. Но уж четырьмя-то причинно-следственная природа бытия точно бы обошлась. А вот охотиться на шесть – это уже форменное безобразие. Это как собирать реально крутой паззл с мыслью, что в любой момент недостающий кусочек неба может оказаться в руках Черного Стража.

Черный Страж – это, если что, такой зловещий персонаж, поставивший себе целью жизни творить всевозможное зло. А поскольку он выступал совладельцем Ключа на таймшерной основе пополам с Белым Стражем, то теоретически мог собрать его самостоятельно, реши он вдруг, что дела во Вселенной идут как-то слишком уж хорошо. На практике, впрочем, такой необходимости никогда не возникало. Вселенная периодически разваливалась совершенно по собственному почину, так что должность Черного Стража можно было благополучно считать синекурой, и занимающих ее лиц в нынешние времена встречалось не слишком много. Доктор даже питал бы слабость к Черному Стражу, если бы тот, за отсутствием более увлекательных занятий, не проявлял такого живого интереса к попыткам Доктора собрать Ключ и не ставил ему палки в колеса со всем бюрократическим рвением менеджера среднего звена из Британской Радиовещательной Корпорации (или попросту Би-Би-Си).

Следующая проблема с Ключом Времени заключалась в том, что отдельные его фрагменты имели свойство маскироваться буквально подо что угодно. Доктор как следует об этом поразмыслил. Вообще-то получилось даже довольно увлекательно. Чем бы могли быть эти шесть деталей, а?

Скажем, Африканский континент – это было бы забавно; им придется потом купить новый.

Букингемский дворец? Тоже обхохочешься, но придется как-то договариваться с Лиз.

ТАРДИС? Обломитесь.

Сам Доктор. Ого. Трудная задачка.

На самом деле Доктора не оставляло нехорошее предчувствие, что фантазии у фрагментов Ключа будет примерно столько же, сколько у собравшегося на маскарад шестилетки. Первый же из них полностью оправдал его пессимизм. В своем естественном состоянии любой фрагмент Ключа Времени выглядел как драгоценный камень. Так вот, первый обнаружился в стеклянной витрине, хитроумно замаскированный под драгоценный камень.

Доктора откровенно пугала перспектива носиться по всей Вселенной и постепенно превращать свою машину времени в лавку бижутерии, набитую стразами, кулонами и прочей дребеденью – от этой мысли его сердца начинали неуклонно стремиться подальше в обувь. Будет так неудобно, если придется приглашать к себе людей… Что само по себе маловероятно, учитывая последнюю связанную с Ключом проблему.

А последняя связанная с Ключом проблема выглядела как выданный Стражем Доктору новый спутник. Если бы кто-нибудь удосужился спросить самого Доктора, он бы предъявил целый список необходимых для спутника качеств:

– человеческой (или хотя бы околочеловеческой) расы;

– глупый и героический (в случае мужского пола);

– наивный и сногсшибательный (в случае женского);

– хорошее чувство юмора;

– любит долгие прогулки по сельской и пересеченной местности;

– способен отличить один конец чайника от другого;

– бесшабашный (понятия не имею, что это значит, но когда увижу, точно узнаю);

– патологически неспособный задавать вопросы;

– крепкие лодыжки.

Еще Доктор непременно бы подчеркнул, что идеальный спутник у него вообще-то уже есть – робот-собака по имени К-9. Он давал Доктору жульничать в шахматы и выдыхался на крутых подъемах. Впрочем, скакать по горам в компании К-9 в ближайшее время никто не собирался, что само по себе было сущим благословением – особенно теперь, когда Доктору вот-вот должно было стукнуть семьсот пятьдесят.

Но нет, Страж не собирался принимать во внимание ни пожеланий Доктора, ни наличия у него прелестной робото-псины. Вместо этого ему выдали другую Повелительницу времени, леди Романадворатрелундар, веселья от которой до сих пор было примерно как от хорошо одетого телефонного справочника.

Леди Романадворатрелундар только что выпустилась из Галлифрейской Академии Времени, а значит, жизнь с нею представляла собой сплошной головокружительный вираж пустой болтовни про выпускные экзамены, или как у них там это называется на нынешней неделе.

Вместо того чтобы смеяться его шуткам (Доктор особенно ценил способных на это спутников), леди просто смотрела на Доктора с удивлением, которое можно было в лучшем случае описать как сдержанно-вежливое. Иногда она делала такое легкое движение уголками губ, подразумевавшее, что он, видимо, только что вывалился из рождественской хлопушки. Выражение ее лица было, пожалуй, полной противоположностью наивности. Да, в свое время Доктору случалось путешествовать в компании ящериц с куда более веселым и легкомысленным складом натуры.

Со времени прибытия леди Романадворатрелундар Доктору как-то навязчиво стали бросаться в глаза всякие пыльные уголки ТАРДИС – и он счел это совершенно нечестным. Дело ведь совсем не в том, что он какой-то неаккуратный – просто в жизни есть и более важные вещи. Однажды он даже вызвал уборщицу, которая сгинула где-то внутри ТАРДИС вместе с ведром и тряпкой, и никто ее больше никогда не видел. Доктор временами даже начинал беспокоиться о ее судьбе – в конце концов, ей платили на почасовой основе.

Кроме того, повелительница Времени леди Романадворатрелундар, кажется, имела прямое подключение к термостату: в ТАРДИС стало как-то явно холодно. Его собственный дом в течение стольких лет вдруг утратил некую долю уюта. Даже некогда столь жизнерадостное жужжание будки сменилось куда менее уверенным «гммммм».

Чего в ее обширных интерьерах не было, так это сарая, поэтому в настоящий момент Доктор предпочел укрыться в Лимбе. Среди совершенно черных стен этой комнаты жило странное эхо, но благодаря штепсельному трехсекционному обогревателю она была мила и укромна. В теории Комната Лимба обеспечивала точку устойчивой недействительности, в которой можно хранить фрагменты Ключа Времени. Правда сейчас в ней хранились в основном несколько недопитых кружек чаю и кипа кроссвордов из «Таймс».

Предыдущая инкарнация Доктора была франтоватым седовласым джентльменом, имевшим пристрастие к плащам и бархатам. Будущая станет щеголять в белом льне, чудесным образом сохраняющем незапятнанность в любых обстоятельствах. Но этот Доктор, четвертый своего имени, горделиво обсыпался крошками и плевал на условности. Каждое утро он подступал к гардеробу, будто хотел ему за что-то отомстить. Какая разница, что на тебе надето, думал он. Физиономия Доктора всегда сияла лукавой добротой, словно он собирался отмочить шутку о ком-то, кто вам сильно не нравится. Он не был человеком планов, заговоров или миссий. Нет, он просто просыпался себе поутру, хватал шарф и отправлялся как следует похохотать над мирозданием. И вот сейчас он прятался у себя в логове на пару с К-9 и полировал первый фрагмент ключа вышеуказанным шарфом.

– Ну, вот, К-9, – объявил он, поднимая фрагмент к свету. – Еще пять таких же, и можно будет клеить стикер «дело сделано».

Собака-робот с сомнением обдумала это замечание.

– Запрос к Хозяину: в моих хранилищах памяти нет записей относительно этого объекта.

– Ни разу не бойскаут, а, малыш? – Доктор наградил К-9 скорбной улыбкой.

– Скаут? – Робот фыркнул.

Со времени прибытия леди Романадворатрелундар он что-то взял моду постоянно фыркать. Возможно, у него открылась аллергия.

– В военной терминологии, скаут или разведчик высылается вперед основного подразделения. Запрос: какое отношение это имеет к поставкам канцелярских принадлежностей?

– Вот именно! – твердо ответил Доктор и вышел из комнаты.

На другом конце времен старая королева моргнула. На это ушло больше времени, чем ожидалось.

– Тебя тут не должно быть! – Голос ее был надтреснут: еще бы, если всю жизнь так орать…

– Но я здесь, – низким голосом сообщил силуэт из тени.

– Как? – взревела она, когда силуэт шагнул ближе. – Тебя не может быть.

Вопреки обыкновению силуэт пожал плечами и одарил ее довольно жуткой улыбкой.

– Нет-нет, не вставай, – сказал он. – Нам много чего нужно обсудить…

Глава вторая. Мертвые планеты

Давайте поговорим о планетах. Раз уж эта книга про них, вот вам сразу четыре. Все очень разные, но судьба у них, как ни печально, одинаковая.

Темезис Бета назначили целью одной долгой и многотрудной космической миссии. Капсула с Темезис Альфы была крайне примитивной – эдакая оптимистичная жестяная кювета, как-то умудрившаяся покинуть родной мир, проделать впечатляющий путь и взгромоздиться на орбиту соседней планеты.

Команда вела тщательные наблюдения за вращавшейся внизу планетой. Сесть на нее они не могли, но, в конце концов, это была, можно сказать, самая заря космонавтики. Поскольку иллюминаторов у посудины не имелось, серия внешних камер и радаров обеспечивала им достаточно комплексную картину данных. В один прекрасный день их народ вернется и сумеет сюда приземлиться. Но не сейчас – сейчас они собирались вернуться домой на остатках топлива и ожидали, что их встретят как героев.

Самым выдающимся их открытием был поднимавшийся с поверхности Беты радиосигнал. Нечленораздельный, элементарный – но все равно при мысли, что кто-то там, внизу, направляет им какие-то сообщения, у них все брови полезли на лоб. Экипаж возвращался домой с вестью, что где-то еще во Вселенной есть разумная жизнь, и она дружелюбна.

После долгого, утомительного, но триумфального полета экипаж вышел на орбиту вокруг Темезис Альфы. С которой что-то было не так… Капризное «пинг-пинг-пинг» бортового компьютера рывком вытряхнуло команду из мечтаний о бесконечном горячем душе, перемежавшемся подписанием контрактов на книги и выступлениями в телевизионных ток-шоу.

Приборы выдавали поразительные, невероятные показания. Настолько обескураживающие, что капитан немедленно включил одну из внешних камер.

Которая немедленно подтвердила оглушенным и как-то в одночасье обреченным обитателям космического корыта ужасную истину.

Темезис Альфы на месте больше не было.

На Калуфраксе ничего не произошло. Вообще-то там никогда ничего не происходило. Немножко подождило, но так, для проформы. С эволюционной точки зрения, Калуфракс торчал на остановке и ждал автобуса. Если планеты вообще могут вяло ошиваться на задворках, ожидая от жизни предложений получше, то Калуфракс именно этим и занимался. Облака болтались по небу, словно там кто-то праздно крутил большим пальцами. Ледники ползли своей дорогой, кряхтя: «А смысл?». Такие формы жизни, как Калуфракс, эволюционируют, в основном бесцельно цепляясь к скалам. Рано или поздно надо будет отрастить себе хорду, конечно… но только не сегодня.

Нет, определенно не сегодня.

Говорят, что от комитетов хорошего ждать бесполезно, но и из этого правила непременно сыщется исключение. Вот на Шакунтале, например, при помощи комитета сумели выяснить смысл жизни. Как ни удивительно, с предложением выступил политик. Выдал его, можно сказать, на-гора, экспромтом, когда пытался избежать ответа на какой-то другой трудный вопрос.

– Чрезвычайно рад, что вы меня об этом спросили. Хороший вопрос, просто прекрасный вопрос, – в своем обычном духе начал он. – Но я в свою очередь задам вам еще лучший…

Даже и на этом этапе все пока оставалось в русле того, чего люди обычно ожидают от политиков – но тут-то колесо и соскочило с колеи.

– А еще лучший вопрос будет таков: в чем смысл жизни? Зачем мы здесь, кроме как затем, чтобы как-то заполнить пробел между рождением и смертью? Можно сидеть тут, звать друг друга по именам, смотреть, как все последовательно катится в тартарары, и винить в том других людей, а можно… ну, как бы взять и выяснить, зачем оно все нужно. А потом отмотать назад и попробовать понять, правда ли надо строить все эти дороги и дома и еще черт знает что.

Как ни странно, идея принялась. Кто-то тут же предложил построить компьютер, но политик чувствовал себя в ударе и идею зашикал.

– Ага, а дальше будет тендерный отбор, договор на материально-техническое обеспечение, расползание границ проекта и, наконец, стадия взаимных обвинений, когда чертова штуковина окажется запоздалой, неработающей и годной разве что в утиль. Нет уж, давайте договорим все до конца.

Именно это жители Шакунталы и сделали. Школы и больницы, конечно, продолжали работать, но практически все остальные сформировали «Комитет Чего» (частично затем, чтобы необходимость давать названия не отвлекала их от дела, а частично потому, что как раз это они, в конце концов, и собирались выяснить). Государства по собственной инициативе распределились по разным субкомитетам, чтобы основательно обдумать такие темы, как «Почему мы заводим детей?», «Имеет ли смысл смерть?» и «Зачем нам ногти на ногах?».

Вся планета ударилась в говорильню. Они действительно все очень основательно обговорили и, вновь собравшись вместе, пришли к некоему согласию.

– Ого, – сказали они и расплылись в осторожных улыбках.

А потом небеса Шакунталы померкли.

Флот честно искал Бандрагин V. Они прочесали весь квадрант, потратили почти все резервы и потеряли в процессе немало отличных кораблей. Но сейчас они определенно были там, где надо, – они добрались до Бандрагина V.

Флот настаивал, что явился сюда вовсе не потому, что планета богата. Это заботило их в самую последнюю очередь. Каждый обнаруженный улион будет, вне всяких сомнений, помещен в надежный трастовый фонд в лучших интересах жителей Бандрагина V. Интересы планет они всегда принимали близко к сердцу, и вообще визит был прежде всего миротворческой миссией.

Собственно, так они и сказали, прямым текстом, в отлично составленной речи, которую начали передавать по трансляции, стоило им войти в пределы Солнечной системы. Правда, в конце было несколько незначительных угроз насчет того, что случится с планетой, если их абсолютно мирная (и очень хорошо вооруженная) миссия встретит хотя бы символическое сопротивление, но в целом экипаж твердо стоял на своем: они здесь исключительно ради блага Бандрагина V.

Так что проблема была только одна.

Бандрагин V пропал.

Глава третья. Сила жизни

– Мистер Фибули!

Попытаться набросать портрет Капитана – значит сразу испортить весь сюрприз. Безопаснее всего будет набросать портрет его кресла: оно было очень большое и беспардонно доминировало на Мостике Цитадели. Отсюда Капитан мог взирать сквозь обширные панорамные окна вниз, на гору, на весь Зозазакс и раскинувшиеся за ним равнины Мальхиоса. На города вообще подчас проще взирать, чем писать их названия, даже по буквам.

Капитан (который так пока что и останется без портрета) сидел в кресле (которому повезло уже больше). Капитанское кресло было большое, черное и умело очень быстро крутиться вокруг своей оси – специально на тот случай, если его обитателю вдруг понадобится окинуть окрестности гневным взором. А поскольку такая нужда возникала у обитателя регулярно, кресло держали хорошо смазанным.

Сегодня у кресла обнаружился некий досадный скрип, но мистера Фибули Капитан вызвал, кажется, не за этим.

Начальственный голос гремел по всему Мостику – иначе говоря, Капитан ревел во все горло. Его личная медсестра (юная, хорошенькая, невысокая и достигшая полного совершенства в искусстве не попадаться под ноги) отметила уровень звука и записала в блокнотик померить ему уровень сахара в крови. Операторы Приводных Устройств тоже услышали вопли и порадовались, что орут не на них. Техники Просеивания просто пожали плечами. Группа Извлечения задумалась, за что сегодня влетит старому Фибули, а вслух сказала, что да, бедный баран давно напрашивался.

– Мистер Фибули! – повторил Капитан, наконец-то в полной мере овладевая голосом.

Предыдущие вокальные упражнения явно годились просто на разогрев – ну, если про вулкан можно сказать, что он разогревается.

– Мистер Фибули! Во имя всех рентгеновских бурь Веги, где этот чертов дурень?!

Вызыватель наклонился к микрофону и произнес очень четким голосом, тут же разнесшимся по всей Цитадели:

– Вызывается мистер Фибули. Мистера Фибули просят прибыть на Мостик – немедленно.

Последовала пауза. Несколько человек со значением посмотрели на шкаф в коридоре. Кому-то же все-таки придется подойти и постучать, правда?

– Пришлите ко мне Фибули! – продолжал орать Капитан из своего большого черного кресла. – Пришлите его сейчас же, или, клянусь всем, что стухло в нейтронной звезде, вы все у меня отправитесь за ближайший горизонт событий быстрее, чем позитрон в андронном коллайдере. Луны безумия, ну почему меня окружают никчемные олухи?

На это ему никто не ответил. Капитан на самом деле редко ожидал ответов на вопросы подобного рода. Он крутанулся вместе с креслом, чтобы бросить взгляд в окно. Воспользовавшись передышкой, дверь шкафа отворилась. Мистер Фибули осторожно вылез наружу, собрал бумаги, глубоко вздохнул, взял ноги в руки и рысцой припустил на Мостик.

– Капитан, сэр! – объявил он.

Пока он проносился мимо, разные люди совали ему в руки новые доклады и распечатки. Перед спинкой черного кресла, выглядевшей, приходится признать, довольно зловеще, Фибули затормозил, выдохнул, потом вдохнул.

– А, Фибули… – шелково промурлыкал голос из необъятных черных глубин. – Премного вам обязан за расторопность. Ваш доклад, мистер Фибули?

Язык означенного субъекта стремительно обежал периметр рта в бесплодных поисках хоть капли влаги.

– Да… Он… вот.

– С опозданием на тридцать секунд.

– Да, сэр.

– Мои достоинства многочисленны, – промурлыкало кресло, – но, боюсь, бесконечного терпения среди них нет.

Пауза. И наконец – просто потому что ему нравилось это произносить, последнее – угрожающее:

– МИСТЕР. ФИБУЛИ.

Капитан наконец повернулся вместе с креслом к собеседнику, и раз уж он это сделал, мы получаем право таки набросать его портрет. Если кресло было велико, зловеще и полностью покрыто проводами, то к Капитану это относилось вдвойне. Сложно было сказать, где заканчивается кресло и начинается Капитан. Где-то посреди всего этого располагались остатки весьма крупного мужчины. Оставшегося еще вполне хватало на особь вполне приличного размера, особенно если начинать с чистого листа. Впрочем, тот, кто поработал над Капитаном, явно поклялся сохранить за неимением лучшего хотя бы масштаб. Общая картина все еще рисовала большого, свирепого, бородатого джентльмена с пронзительным взглядом. Половину его лица закрывала металлическая пластина. Зеленая глазная повязка опасно светилась, металлические губы ухмылялись, и даже борода была наполовину железная. Ниже шеи ситуация заметно ухудшалась. Длинная механическая рука, две искусственные ноги, синтетические легкие, шипевшие от усилий и, на конце бархатного рукава – довольно жалкие остатки человеческой кисти, то и дело дергавшиеся на неподвижном запястье, к которому их в свое время пришили.

Да, от Капитана осталось не то чтобы очень много, но для абсолютного кошмара вполне хватало. Запах, правда, не вписывался. Вокруг капитана – особенно когда он изволил гневаться – витал совершенно неудобосказуемый аромат медленно пекущегося мяса.

На разных консолях по всей Цитадели то и дело вспыхивали спонтанные пари на то, сегодня ли пробьет последний час старика Фибули или все-таки нет. Бедняга вполне прилично шел дистанцию до сего дня, но у Капитана явно был на него зуб.

Что-то пробежало по плечу капитана, аккуратно перемещая вес с одного коготка на другой, и тоже устремило на Фибули гневный взор. Опять эта тварь.

Мистер Фибули решил, что если ему и вправду суждено сегодня отдать концы, что ж, так тому и быть. Кажется, он и правда больше не может. Что в его жизни самое невыносимое, он не знал: бумажная работа, жуткая статистика в папке, взгляд Твари или постоянный ор. И если оно все закончится сегодня, слава богу. Он уже столько раз смотрел в лицо смерти, что научился узнавать ее улыбку.

Из какого-то очень туманного места он слышал собственный голос, глухой и далекий:

– Примите мои нижайшие извинения, Капитан, сэр, но позвольте заметить, что у меня действительно хорошие новости, сэр.

– Клянусь Семью Солнцами Ориона, надеюсь, это так, мистер Фибули! – отозвался Капитан почти добродушно.

Он протянул руку и погладил Тварь у себя на плече. Та чирикнула и снова зыркнула на Фибули. Все на свете ему было уже безразлично, но даже он удивился, когда Капитан ему подмигнул – видимо, в качестве награды.

– Итак?

Мистер Фибули машинально открыл папку Дополнительного Перемещения Личного Состава Вследствие Маневров, увидел цифру в три миллиарда и поскорее снова закрыл. Вместо этого он вытащил из стопки желтую манильскую папку, открыл и принялся читать хлопотливым голосом.

– Сэр, все запасы природных минералов вулиума, галдриума и ассетенита 455 на настоящий момент уже выбраны, переработаны и складированы, сэр. У нас куча силикатов, гидроксида алюминия, все как обычно, сэр, изотопы углерода, и так далее и тому подобное, и осадок, как вам, без сомнения, будет приятно услышать, тоже уже весь пущен в дело, сэр.

– Обычным образом? – Капитанский голос был тих и исполнен живейшего интереса.

– Обычным… э-э-э… образом, сэр.

У Капитана был на этом странный пунктик – но что у них в жизни не странно, да и потом, у каждого должно быть свое хобби.

– Ах, да, и вот список минералов, сэр.

Капитан взял бумагу, едва глянул на нее и дал выпасть из механической пятерни.

– Мелочь, пшик и ерунда! – Поршни взвыли, когда он наклонился в своем кресле вперед и дохнул на несчастного Фибули дизелем. – Мы должны найти василиум! И мандранит 1–5, мистер Фибули, во имя древних огней Ригеля!

– Но, сэр… – тот замелькал распечатками и улыбнулся. – Кажется, мы уже нашли…

– Вы локализовали источник?

Фибули в некотором изумлении уставился на лист бумаги.

– Да, сэр.

Оказывается, он и правда принес командованию хорошие новости. Надо же…

– Превосходно! – Капитан так и лязгнул от удовольствия.

Тварь на плече повторила звук.

Теперь, когда мы уже набросали портрет Капитана и его кресла, странно было бы остановиться на достигнутом и обделить вниманием его ручную зверушку. Команда звала ее «Тварь» или «Эта Тварь». До собственного ее имени они не снисходили, потому что оно было до крайности глупое, а «Тварь» – нет. Тварь убивала людей. Быстро (ну, иногда) и болезненно (всегда). Собственно, это был небольшой робот-попугай. С глазами из кровавых бриллиантов, хохолком из целого веера драгоценных металлов и когтями из титана. Если при первом взгляде на птичку у вас так и вырывалось: «Боже, какая милашка!» – то на второй вас уже, как правило, не хватало. Красные глаза-буравчики Твари сверлили мистера Фибули, недвусмысленно сообщая, что он сейчас умрет. Большую часть того, что принято называть различными сторонами жизни, мистер Фибули ненавидел глухой усталой ненавистью – бумажную работу, когда тебя укачивает, Операционные Отделы Просеивания и Извлечения – но больше всего он ненавидел Тварь. Потому что всякий раз, стоило ему оказаться на Мостике – в любой его части – и поднять глаза, на него в ответ таращилась Тварь.

И, однако же, она его до сих пор не убила.

– На самом деле, – подхватился мистер Фибули, чувствуя, как растет в нем уверенность (в конце концов, все еще, возможно, обернется хорошо), – на самом деле, как раз это и явилось причиной проволочки. Я хотел быть абсолютно уверен… Видите ли… – тут он, дабы оттянуть время, сверился с еще теплой распечаткой, – источник оказался в совершенно неожиданном секторе. Позвольте, я покажу вам на этой схеме…

Он робко пошелестел бумагами и вытащил то, что, оставалось только надеяться, было правильной картой.

Капитан прищурился на нее единственным здоровым глазом и испустил щедрый вздох.

– О да! Мы разработаем это месторождение. Распорядитесь, чтобы сейчас же начали подготовку.

По всему Мостику прокатилась волна деятельности – это встрепенулись Операторы Приводных Устройств, но мистер Фибули почему-то продолжал нахмуренно пялиться в звездные карты. С источником имелась одна небольшая проблемка – а именно что его не должно было там быть.

– Тут кое-что любопытное, сэр. Смотрите, вот подробное описание сектора…

С гидравлическим стоном капитан встал.

– Я сказал, мы его разработаем, мистер Фибули!

– Но… – он частенько думал, не это ли будет его последним словом.

Механическая длань Капитана взмахнула, запуская нечастного мистера Фибули в полет.

– Не смейте досаждать мне пустяками, или я выбелю ваши кости. Это ясно?

– Да-да-да, капитан, сэр, – прошептал мистер Фибули, бесформенной кучей приземляясь в углу.

Капитан тяжко осел обратно в кресло и развернулся к раскинувшемуся внизу городу.

– Ах да, мистер Фибули… – промурлыкал его голос нежно, как сходящая с гор лавина, – вы отлично справились. Но настоятельно советую вам впредь не опаздывать. Так недолго и на целую жизнь опоздать – вы же этого не хотите, а?

Мистер Фибули уже собирался согласиться и рассмеяться подобострастно, но тут Тварь на капитанском плече развернулась и свирепо на него зыркнула. Одного залпа красных лазерных глазок хватило, чтобы обжечь Фибули пальцы и безвозвратно испепелить папку с Перемещениями Личного Состава. Нет, конечно, он не хотел. Куда уж яснее.

– Достоинств у меня, как вы знаете, пруд пруди, – небрежно пробормотал капитан, – но терпимость к профессиональной несостоятельности среди них тоже не числится.

Мистер Фибули подумал, что это немного нечестно. Но, в конце концов, почти все в его жизни было нечестно. Он поспешно кинулся вон, чтобы распорядиться о всей необходимой подготовке, остро сознавая, что в этот самый момент по всему Мостику наличность горстями переходит из рук в руки по мере распространения вести о том, что старший помощник Капитана снова умудрился остаться в живых. Медсестра, наполняя капитану грелку, наградила мистера Фибули мимолетным, но ободряющим взглядом – так держать!

А вот о чем никто на всем Мостике даже не догадывался, так это о том, что у выживания мистера Фибули была одна-единственная причина: Капитану нравилось, как звучит его фамилия. Ему от этого хотелось улыбаться.

По всему Мостику разнесся усиленный мегафоном рев Капитана.

– Говорит ваш Капитан. Я хочу, чтобы следующее объявление сделали во всех городах. Грядет Новый Золотой Век Процветания. Повторяю, Новый Золотой Век Процветания.

Где-то пискнула жестяная фанфара. Мистер Фибули поднял глаза от головного компьютера – со всех палуб посыпались отчеты.

– Подтверждаю: полный вперед к Новому Золотому Веку Процветания.

Капитан хихикнул и вытянул обрубок искусственной левой руки. Из него, поблескивая, выскочил громадный крюк и пощекотал прикорнувшую на плече Тварь – капитанского конфидента, милого друга и истинную радость его жизни. Коготь взъерошил металлические перышки попугая: каждый дзынькнул, словно струна в брюхе рояля.

– А кто-о-о у нас самый хорошенький Полифазный Аватрон? – проворковал капитан.

– Хор-р-ошенький Полифазный Аватрон! Хор-р-ошенький Полифазный Аватрон! – радостно прокукарекала птица.

Даже самый благожелательно настроенный наблюдатель с сожалением подтвердил бы, что в жизни Праликса не так уж много шуток. В общем и целом, люди, на глазах у которых прикончили их собственного отца, большой жизнерадостностью не отличаются.

Правда, последние слова, что отец ему сказал перед смертью, оказались именно шуткой – ну, в некотором роде. У Праликса ушло немало времени, чтобы разглядеть в них веселую сторону.

Отец умирал, лежа на улице… кровь текла на горку разбросанных изумрудов. Он поднял взгляд на сына и на капитанскую гвардию, надвигавшуюся со всех сторон, чтобы окончательно его добить. Вот тогда-то он и взял сына за руку и прошептал ему в самое ухо:

– Не позволяй всяким тварям охотиться на твой разум.

После этого Праликс стал очень тихим ребенком. Дальше он стал очень тихим подростком, а потом – тихим молодым человеком. Он жил в непримечательно роскошном дедовском доме. У Занака была одна проблема – его душило богатство. Поскольку у каждого были все деньги, о которых он только мог мечтать, никто не мог себе позволить ничего купить.

Последний раз что-нибудь хоть сколько-нибудь стоило в Первый Золотой Век Процветания. Когда золото в первый раз дождем хлынуло с небес, оно падало в основном на горные склоны да на дальние поля – по чистой случайности жертв оказалось не так уж много, но весь урожай непонятно почему погиб за одну ночь. Города, как следствие, наводнили фермеры, едва передвигавшие ноги под бременем новообретенных богатств. Делать им было решительно нечего, так что они просто принялись скупать все, что попадалось на глаза.

Тем, кто обитал в городах, в одночасье перестало хватать на это средств, но и переезжать им тоже особо не хотелось. Постепенно, как это обычно бывает, ситуация выровнялась, но в настоящий момент вся провинция стояла голая и бесплодная, города были забиты под завязку, и никто не мог приобрести никакого жилья размером больше обувной коробки. Все оказались настолько богаты, что совсем не желали работать и занимались теперь исключительно тем, что набивали свои крошечные жилища драгоценными металлами, расшивали одежды рубинами и прикидывали, чего бы такого слопать со своих платиновых тарелок.

Ответ, как вскоре выяснилось, был очень прост: ничего. Фермеры разбогатели и обленились, а поля упорно отказывались родить что бы то ни было, кроме залежей совершенно несъедобных минералов. В итоге все население Занака очень быстро осознало ту простую истину, что рубины, оказывается, в пищу не годятся, – и начало голодать.

Понадобилось довольно много времени и довольно мало решительно задушенных бунтов, прежде чем был достигнут не слишком человеколюбивый статус-кво. Капитанская гвардия быстренько препровождала смутьянов вон – позаниматься немного ручным трудом в воспитательных целях; власти то и дело возвещали наступление Нового Золотого Века Процветания; эти декларации встречались в лучшем случае взрывом едва заметного энтузиазма – и всё. Люди Занака устали от богатства. Большего уже никто не хотел.

Впрочем, из этой мирной скуки было и несколько исключений. И Праликс как раз собирался стать одним из них.

Он стоял на рыночной площади, наблюдая, как горожане походя пинают попавшиеся под ноги драгоценные камни. Вот из переулка вымаршировал капитанский гвардеец. Горожане обратили на него не больше внимания, чем на драгоценности. Нет, с одной стороны, ему подобные время от времени стреляли в людей. Но, с другой, чем больше ты привлечешь к себе внимания, тем выше вероятность, что стрелять будут именно в тебя. Люди Занака примирялись с царившей над ними тиранией, по большей части игнорируя ее.

Гвардеец, однако, взобрался на платформу и наладил мегафон.

– Жители города! – послушно возвестил он. – У меня тут бумага. Ее подписал Капитан!

Толпа неохотно встала на паузу.

– Я должен объявить вам, – набрав воздуху в грудь, торжественно заорал глашатай, – о наступлении Нового Золотого Века Процветания!

А, пожала плечами толпа. Ну, что ж, совсем не плохие новости. Не распоряжение о принудительных работах, во всяком случае.

Гвардеец тем временем вытащил пистолет и выпалил в воздух.

– Новый Золотой Век Процветания! – повторил он специально для непонятливых.

Приветственные возгласы стали чуть громче прежних – напрочь отсутствовавших. Праликс к ним не присоединился. Он остался недвижим и безмолвен. Ничего необычного в этом, впрочем, не было. Он вообще был очень тихий молодой человек.

А глубоко под землей за Праликсом наблюдали.

Сотни пар глаз набились в Погребальный Чертог. Еще вчера никакого чертога тут не было. На полу кто-то мелом нарисовал два круга – один внутри другого. Пыль во внутреннем начала светиться, отдельные искорки воспарили в воздух… В фосфоресцирующей пыли, мерцая в тусклом свете, вставала картина. Мгновение она любезно повисела перед собравшимися, после чего стремительно замелькала расплывчатыми пятнами. Взор незримого ока метался над поверхностью Занака, над мертвыми полями, над пустыми равнинами, от города к городу, вниз, к копям, и даже – пусть совсем мельком – к самому Мостику. Казалось, пылевой пейзаж скачет от взгляда к взгляду между всеми обитателями планеты.

Потом он слегка замедлился, показал рыночную площадь столицы, Зозазакса, неторопливо покружил над ней, озирая собравшуюся толпу, завис на мгновение за зрачками подметальщика мостовой и, наконец, выбрал точку зрения гвардейца.

Тот потер глаза, которые вдруг слегка зачесались. Речь у него имелась в напечатанном виде, но он все равно выучил ее наизусть. Страж оглядел толпу: вдруг где-нибудь затесался смутьян. С ними всегда так весело. Ему нравилась стрельба в общественных местах.

– Под милостивым руководством нашего Капитана вскоре начнется период доселе невиданного богатства и всеобщего преуспеяния! – немного в нос начал он. – Наши копи снова будут полны сокровищ! Еще более редкие драгоценные камни! Еще более прекрасные одежды! Жидкая каша! Верные и трудолюбивые слуги Капитана ни в чем не будут знать недостатка! Богатства, превышающие самые алчные мечты, станут вашими! Через несколько секунд в небесах явятся знамения, возвещающие, что Новый Век воистину начался!

Со скучающим кудахтаньем люди Занака посмотрели в небо. Некоторые даже подняли на изготовку золотые зонтики. И правда, по мостовой кругом снова забарабанили камни. Попадание в голову неграненого алмаза было весьма распространенной причиной смерти в Занаке: не слишком-то достойный способ уйти, особенно когда знаешь, что кто-нибудь тут же примется копаться в том, что осталось от твоих мозгов, прикидывая, стоит ли отполировать прикончившую тебя драгоценность и оставить себе… и, скорее всего, решит, что нет, пожалуй, не стоит.

Толпа постояла, ожидая обещанных знамений. О, этот головокружительный момент, когда гора начинает мерцать, из нее бьет свет, и само небо пускается в пляс. Несмотря на всю свою пресыщенность, от этого шоу она никогда не уставала.

Вся, кроме одного молодого человека, который вдруг застонал.

А внизу, в самом сердце планеты, колеблющийся пылевой круг сосредоточился на стоящем в задних рядах Праликсе. Несколько человек обеспокоенно следили, как он снова и снова складывает губы в безмолвное «нет». Картинка перепрыгнула на подозрительно прищурившегося на него гвардейца, а потом, наконец, показала мир так, как его видел сейчас Праликс.

Этот мир бешено вращался.

Он был не плоский – он представлял собой гигантский шар, кувыркающийся через бескрайнюю черную бездну. Кувыркающийся так быстро, что смотрящий испытывал страстное желание соскочить с этой карусели.

Праликс опрометью кинулся прочь с площади, сжимая руками голову, спасаясь из крутящегося мира. Но бежать ему было некуда.

Голос раскатился по Погребальному Чертогу, заставив умолкнуть всколыхнувшийся было плач.

– День меркнет, и знаки поют. Время зла вновь настало. Мы должны приготовиться. Еще один найден…

Глава четвертая. Вам случалось встречать артурианскую мегакурицу?

Она услышала шаги Доктора. Романадворатрелундар слегка поморщилась: громыхание грязных ботинок, насвистывание не в тон плюс преданное жужжание собаки-робота. Она всегда старалась относиться к Доктору попроще, но выходило, честно говоря, плохо.

На ее родной планете Галлифрей (по которой она уже изрядно скучала) люди уважали интеллект друг друга. Наставник никогда не упускал случая подчеркнуть, какой надоедой ее считает, но все равно признавал, что она частенько бывает права. Романадворатрелундар всю свою жизнь была права. Правда в последние пару дней это перестало иметь значение. Впервые ее жизнь вдруг лишилась всякого смысла.

С самой своей первой встречи с Доктором она чувствовала себя не в духе. Дело даже не в том, что она говорила что-то неправильное (она всегда говорила только правильное); просто что бы она ни делала, как бы ни старалась, рядом с Доктором этот номер почему-то не проходил. Последнее столетие она провела в мире строжайшего порядка. О, они там, на Галлифрее, знали, как поощрять хорошие мозги. А тут этот Доктор вечно смотрел на нее так, словно ее только вчера спустили с конвейера, – и это было ужасно нечестно.

Леди Романадворатрелундар пожевала нижнюю губу и приняла решение. Сегодня они с Доктором будут ладить. Да, она уже поставила крест на попытках понять, как работает чайник в ТАРДИС, но зато хотя бы привела место в божеский вид, выкинула пару вещей и сделала одно очень приятное открытие. Она поглядела на книгу и улыбнулась. Он будет очень, очень доволен, решила она.

Доктор ворвался в главную контрольную рубку ТАРДИС и встал как вкопанный. Она была белой. Подозрительно белой – белее самого белого. Неужто Романадворатрелундар решила прибраться? Единственное, что было белее контрольной рубки – это ее ослепительное белое платье. Оно струилось за Повелительницей времени с ползучей грацией, от которой мебель испуганно жалась по углам. В данный момент леди элегантно взгромоздилась на верхушку стремянки и держала в руках огромную, тяжеленную книгу, которую изучала с яростной сосредоточенностью, время от времени поджимая губы.

Книгу Доктор узнал не сразу. Зато когда узнал – застонал. Это было руководство по управлению ТАРДИС. Попадись такое в руки краалам, зайгонам или даже далекам, творению живо настал бы конец, но леди Романадворатрелундар листала его с таким же непринужденным удовольствием, как какой-нибудь сборник головоломок. Откуда она только вытащила этот проклятый том!

– Роми! – позвал он.

Повелительница времени мельком глянула на него, нахмурилась и покачала головой.

Вот вам и еще одна проблема. Леди Романадворатрелундар изволила иметь до невозможности непрактичное имя. Такое не проорешь как следует в минуту опасности… да и на стакане в «Старбаксе» написать не заставишь, если уж на то пошло. Доктор храбро предложил несколько альтернатив покороче, но Романадворатрелундар закрыла тему, веско заключив, что либо это будет вот такая полная абракадабра, либо ничего.

– Романа? – снова попытался Доктор.

Она поразмыслила, затем кивнула.

– Да?

– Чем… чем это ты там занимаешься, позволь спросить? – спеша закрепить позиции, Доктор ткнул пальцем в книгу.

– Ах, это? – Она взяла легкий тон первоклашки, добравшегося уже до «У Мэри был барашек…» и недоумевающего, чего было огород городить по поводу алфавита. – Я тут нашла инструкцию к твоему кораблю и знакомлюсь с техническими спецификациями этой временной капсулы.

– Капсулы? – Доктор поморщился. – Если ты имеешь в виду ТАРДИС, так ее и называй.

Откуда она только вытащила эту чертову книгу?!

Романа с сомнением оглядела контрольную рубку Докторовой машины времени.

– Ну, хорошо. Думаю, это действительно ТАРДИС. Более или менее, – согласилась она. – Но капсул сорокового типа у нас в основной программе не было.

Она аккуратно перевернула страницу учебника.

– Какой позор! – Доктор отечески похлопал по консоли управления. – Куда только катится Академия в нынешние времена! Оставить без внимания сороковой тип! Моя девочка – настоящая классика.

– Винтажные и списанные механизмы шли необязательным спецкурсом, – пояснила Романа.

И нахмурилась. С какой-то непонятной радости все опять пошло наперекосяк. Она тут честно пытается продемонстрировать интерес к антиквариату, а Доктор на нее опять сердится! Что она на этот раз сделала не так?

– Это был не то чтобы важный предмет, – попробовала она. – Я предпочла…

– … что-нибудь реально полезное и практичное, вроде жизненного цикла галлифрейской махокрылки, надо понимать? – проворчал Доктор.

А, снова эти его скачки настроения. Романа ласково ему улыбнулась.

– Какие мы сегодня шутники! – прощебетала она.

Кажется, к своему ужасу, осознал Доктор, с ним собираются нянчиться.

– Может, лучше расскажешь мне, – продолжала его спутница, – какой у нас там сегмент Ключа Времени на очереди?

– Рассказать тебе? – Доктор тщательно зевнул. – Я думал, тебе придется по вкусу вычислить это самой по прибытии. Я вообще-то понимаю, каково это – путешествовать с обладателем моих способностей. Никогда не приходится думать собственной головой. Напрасная трата… как его там… двойного первого?

– Тройного первого, – машинально поправила Романа, уже чуточку меньше владея собой.

– Ага! – Доктор внезапно озарил ее победоносной улыбкой: приятно дразнить малышню. – А знаешь, я думаю, ты реально далеко пойдешь.

– Спасибо, Доктор, – просияла Романа.

– Да-а-а, – продолжал он, торжествующе всаживая последний гвоздь в крышку, – еще несколько сотен лет опыта, и точно пойдешь.

– Когда стану как ты, хочешь сказать? – Романа, не моргнув, встретила его взгляд.

Она подбросила ноги вверх и скатилась со стремянки.

– Когда состарюсь?

Доктор как-то сразу весь сник. Помилуйте, да все ли с ней в порядке? Неужто она дразнит его в ответ? И, что еще хуже, кажется, даже выигрывает.

Раздалось негромкое стрекотание. К-9 развернулся и вопросительно уставился на стену.

Доктор вдруг почувствовал себя очень одиноким в этой огромной жестокой Вселенной, где спутники почему-то непременно оказываются моложе, умнее и элегантнее его. Прошлая спутница вон щеголяла в набедренной повязке… а предыдущая иногда наряжалась как ведущая образовательной программы для дошкольников. Но Романа? Видать, придется ему поднабрать очков. Интересно, в ТАРДИС нигде не завалялся утюг? Или, может, К-9 поползает туда-сюда по его рубашкам?

– Романа, – выдавил он наконец, – почему бы тебе не пойти поболтать немного с собакой? Я тут ТАРДИС программировать пытаюсь. Большая работа для больших мальчиков, знаешь ли.

Доктор возился с контрольной панелью ТАРДИС. Страж выдал ему волшебную палочку для поиска шести фрагментов Ключа Времени. Они с Романой битый час пытались договориться, как называть эту штуку. Он предлагал Следилку, но она, конечно, настаивала на Локатормуторном Сердечнике. Как бы там ни было, Следилка выдавала последовательность координат, позволяющих нацелить корабль прямиком на следующий по счету сегмент. До ужаса эффективно… и скучно.

– Гм, – выразился он, воткнув Следилку в консоль и подождав, пока она загрузится.

На практике это означало переход из режима «вообще не свечусь» в режим «искрю фонтаном». Ни дать ни взять волшебная палочка. Доктора Следилка откровенно выводила из себя, так что он при первой возможности совал ее в руки Романе. Пусть лучше она выглядит феей из сказки.

Следилка легонько засветилась, потом запузырилась, засверкала и начала строчить координаты.

– Ох, – не сдержался Доктор. – Скука какая.

– Что у вас там? – возившаяся с собакой Романа подняла голову.

– Следующий пункт назначения, – Доктор взял фирменный тон опытного путешественника. – Планета под названием Калуфракс. Кстати, почему бы тебе не подойти поглядеть, как я выставляю координаты на этой винтажной рухляди? Может, научишься чему.

– Конечно, – Романа кивнула лишь самую чуточку слишком серьезно и, подплыв поближе, посмотрела ему через плечо.

Поскольку на ней были каблуки, это вышло очень легко, но Доктор решительно отказался по этому поводу расстраиваться.

– Значит, так, – сказал он. – Первая последовательность цифр…

– Доктор, – дохнула Романа ему в ухо. – Прости меня. Я ничего такого не имела в виду, когда сказала, что ты старый. Не такой уж ты и дряхлый в самом деле…

– Все в порядке, – ровным голосом ответил Доктор. – Я ничего такого не имел в виду, когда сказал, что ты невежественная, назойливая, тугоухая школьница.

– Ничего ты такого не говорил, – сияя, ответила Романа. – Наверное, склероз…

– Не говорил? – обрадовался Доктор. – О, ну, чувство такта приходит к человеку естественным образом – по мере опыта.

– Туше. – Романа изысканно поклонилась.

Облако сошло с лика солнца, и эти двое широко ухмыльнулись друг другу.

– Так что там за последовательность цифр? – поинтересовалась Романа, щурясь на бегущую строку Следилки.

– Координаты по горизонтальной галактической сетке.

– Какая прелесть. – Романа тяжело вздохнула.

Ими давно уже никто не пользовался – со времен Межгалактического Управления Геодезии и Картографии.

– 0963–625–27, – объявил Доктор так, будто это отвечало на все вопросы разом, и торжественно нажал несколько кнопок.

Романа уткнулась в учебник и побежала пальцем по строчкам.

– Так. Что насчет инициализации цепи проверки сигнала обратной связи?

– А что насчет нее? – Доктор проводил ее палец обеспокоенным взглядом.

Воротник рубашки вдруг сделался тесноват.

– Ты, кажется, вообще никогда ее не устанавливаешь.

– Только время зря тратить. Никогда не заморачивайся со всем этим. – Доктор поскреб в загривке: рубашка определенно кусалась.

– Но тут на странице 673 сказано, что это чрезвычайно важно.

– А чего еще от них ожидать! – Доктор уставился на учебник по ТАРДИС с подозрением – чтобы не сказать, с отчаянием.

С тех самых пор, как он впервые… одолжил свою временную капсулу, управление ею зиждилось в основном на инстинкте. Чаще всего он с машиной справлялся. Ну, правда был еще и тот злосчастный раз, когда он оставил двери открытыми и уменьшил всех до размера мышей. Непосредственно после того как проблему удалось решить, на сцене впервые и появился учебник по ТАРДИС. Он ждал Доктора, водруженный на красивый резной пюпитр. О, соблазн был велик… да, он был воистину велик, но только Доктор ведь специально сбежал из дома, чтобы оказаться как можно дальше от тех, кто на каждом шагу объясняет ему, что делать. Вот он и повернулся демонстративно спиной к учебнику и отправился учить пищевой комбайн взбивать мороженое со вкусом утки.

Сборник инструкций время от времени все равно попадался ему на глаза. Во время бегства от далекского батальона смерти, высадившегося на Крикетную Площадку Господню, например, или когда он пытался не дать Мастеру смыться в каталожном шкафчике. Вскоре после каждого из этих инцидентов мануал снова материализовался в рубке – и с таким видом, будто сурово хмурил на Доктора брови. Если бы книга могла кашлять, она бы многозначительно прочистила горло, как пить дать.

И вот она объявилась снова и на сей раз подчеркнуто его игнорировала, видимо, считая Роману самой разумной в этой локации взрослой особью искомого вида. Доктор возвел очи горе́ – то есть к потолку машины времени и печально покачал головой. Ну, что ж, отлично. Пусть Романа узнает все тайны зажимного винта от мугского дрона – ему-то еще целый мир спасать.

Доктор решил кое-что уточнить.

– Романа, ты имеешь представление, как долго я уже управляю ТАРДИС?

– Да. Многие сотни лет. От учебника она так и не оторвалась.

– Пятьсот двадцать три. Это если быть точным. Время летит так быстро.

– Это весьма распространенная среди пожилых иллюзия, – Романа подняла, наконец, глаза и тепло ему улыбнулась. – Сегодня ее называют Мандрианским синдромом. Согласно профессору Халкрону…

– Первый раз о таком слышу.

– Это, на минуточку, ведущий специалист по гиперпсихологическим атавизмам во всей Вселенной.

– Он тоже умеет летать на ТАРДИС?

– Вопрос вряд ли уместен.

– А я умею и летаю, – Доктор пожевал ноготь на большом пальце. – И, между нами, довольно-таки в этом хорош.

Романа неохотно отвлеклась от книги и уже раскрыла рот, чтобы донести до него все прелести сомнения – но тут заметила, как Доктор щелкнул переключателем, щелкать которым (она была в том совершенно уверена) ни в коем случае не полагалось.

– Вот тут говорится, что… – Романа поспешно уткнулась обратно в книгу.

– Ах, да забудь ты уже про эту книгу! – Доктор презрительно махнул рукой. – Если делать все, что там говорится, ты в конце концов обнаружишь, что быстрее было пешком дойти. Это же просто инструкции для начинающих. Открою тебе один секрет, – он будто бы обращался сразу и к ней, и к кораблю в целом. – Человеку, который это написал, платили постранично.

Он ласково похлопал книжку по упитанному корешку.

– Я это точно знаю: мы однажды встречались. Он сказал, что в жизни близко к ТАРДИС не подходил. Славный малый, в основном занимался разведением кур.

Он дал ей это переварить.

Романа подумала, что он наверняка безбожно врет.

– Так, хорошо. Что там за вторая группа цифр? Они дадут нам вертикальные галактические координаты.

– Но как же мультициклический стабилизатор?

Куры там или не куры, но это и правда было очень важно. Вот же, про него целая глава написана!

– Просто поверь мне: он – тебе – не – нужен.

Видит бог, Доктор старался изо всех сил.

– Но… – чем дальше Романа читала, тем больше ее брал ужас. – Тут сказано, что невозможно достичь плавной материализации, не активировав предварительно мультициклический стабилизатор.

– Дай-ка сюда, – Доктор выхватил книгу у нее из рук, мельком глянул на страницу и выбросил, не глядя, через плечо: она приземлилась где-то там с весьма удовлетворительным грохотом. – Полная чушь. Все совершенно возможно. Я уже тысячу раз это делал. Этот глупец явно думал о том, как правильно откладывать яйца.

– С помощью мультициклического стабилизатора?

– А тебе когда-нибудь случалось встречать арктурианскую мегакурицу?

Доктор честно подождал ответа. Нет, конечно, Романа ее не встречала.

– Так я покажу тебе сейчас плавную материализацию. Калуфракс, мы уже идем!

И Доктор уверенно дернул за рычаг.

ТАРДИС издала жуткий скрежет и не то ринулась, не то рухнула во временную воронку.

А с Капитановым Новым Золотым Веком Процветания тем временем вышла весьма прискорбная неувязочка.

Наверху, на Мостике, бушевал кромешный ад. Не успели народу объявить эру беспрецедентной роскоши, не успели они полюбоваться световым фонтаном, как вся Цитадель ощутимо затряслась. Наверху поневоле задумались, уж не пошло ли что-то наперекосяк с их великим планом, не взорвал ли кто-нибудь их гору или не напал, часом, на крепость…

Нет, что-то определенно было не так.

Настолько не так, что мистер Фибули уронил все свои бумаги и заметался от пульта к пульту, в панике пытаясь понять, что же случилось. Ответа ему никто не дал.

Капитан взгромоздился на ноги. (Полифазный Аватрон, шурша, носился вокруг его головы.)

– Идиоты! – заревел он на перепуганную команду.

Единственной, кто не паниковал, была его медсестра. Она без малейших усилий сохранила душевное равновесие и продолжала внимательно наблюдать за своим пациентом. Чертова ведьма наверняка даже собиралась померить ему кровяное давление. Ага, самое время. Воистину нет спасения от женской тирании; этой, по крайней мере, женщины – точно.

Капитан заковылял вперед. Магнитные подошвы легко впиявливались в палубу, по которой все остальные беспомощно скользили.

– Придурки! Трижды хуже любого некомпетентного имбецила! Какую еще тлетворную пагубу вы навлекли на мои драгоценные системы?

Мимо пролетел мистер Фибули, и Капитан вовремя сцапал его, не дав вышибить себе мозги о контрольную панель.

– Капитан! – даже болтаясь в начальственном захвате, мистер Фибули как-то умудрялся беспомощно пожимать плечами.

То, что Капитан сказал дальше, прозвучало довольно странно:

– Мистер Фибули, вы что, пытаетесь уничтожить эту планету?

– Что происходит? – прокричала Романа сквозь весь этот гвалт.

Это немного утешило Доктора. Раз уж она не понимает, что происходит, ему тоже не зазорно не иметь об этом ни малейшего представления.

– О, ничего особенного, – ответствовал он, как можно небрежнее цепляясь за шляпную вешалку.

Ему удалось с довольно прогулочным видом свалиться на контрольную панель и пощелкать там переключателями с невозмутимостью пианиста, вдруг обнаружившего, что его ненаглядный концертный рояль подключен к тикающей бомбе.

– Старушка по какой-то причине отказывается материализоваться. Надо откатить ее на прежние настройки.

Откатить ТАРДИС на прежние настройки, увы, невозможно. Грандиозные межпространственные и, между нами, не особенно постижимые транспортные устройства Повелителей времени в этом подобны кошкам: им невозможно дать обратный ход. Они, видите ли, при этом теряют лицо. Но Доктор все равно попытался. За полтысячи лет пилотирования ТАРДИС он кое-чему научился, и среди этого кое-чего был один трюк, который очень пригодился ему во время погони за Мастером по линии М1 на мини-метро. Доктор рванул ручной тормоз.

Громко и протестующее взвыв, ТАРДИС резко остановилась, торча одним краем в соседнюю Вселенную. Сложносочиненная надпись на ее внешней двери быстро перегруппировалась с не слишком понятного, но приветливого «ПАТРУЛЬНЫЕ И АВТОМОБИЛИ ПО СРОЧНОМУ ВЫЗОВУ» в куда более лаконичное «СПАСИБО, НЕ СЕГОДНЯ».

Доктор плашмя лежал на полу. Он очень осторожно открыл глаза. Романа аккуратно стояла на одной ноге, засунув кисти рук себе под мышки. С очень серьезным лицом и не глядя прямо на него, она попискивала, как заправский цыпленок. Потом похлопала крыльями и тихонько кудахтнула.

– Ко-о-о? – вопросительно сказала она.

На Доктора еще ни разу в жизни никто не кудахтал.

– Я, – начал Доктор со всем величием, которое допускает поза лежа на полу, – всегда готов признать, если был по-настоящему не прав.

– Ко-о-о? – Романа устремила на него ясный взор широко раскрытых и совершенно невинных глаз.

– Однако так уж вышло, что вот в этом конкретном случае я отнюдь не не прав, – он одарил ее победоносной улыбкой. – Наше материализационное поле активно ограничивает какой-то внешний фактор. Вот и все.

Глаза Романы стали еще шире и еще невиннее, хотя поверить в такую возможность было сложновато.

– А, так вот, значит, что это было?

Она очень серьезно кивнула.

– Да, – Доктор неуклюже придал себе вертикальное положение. – И оно определенно не имело никакого отношения к той мультициклической стабилизирующей штуке, о которой ты всю дорогу толковала. Уж можешь мне поверить.

– Ну конечно, не имело, – сочувственно проворковала Романа, ободряюще поглаживая его по локтю.

Доктор нахмурился. Обычно его спутники такого не делали. Лила, которая из племени севатим, была какой угодно, но только не ободряющей. Сара Джейн Смит живо развеселила бы его, просто показав язык, а Бригадир наверняка посмотрел бы на часы, проворчал бы что-нибудь насчет солнца, которое уже над реей, и предложил переместиться в ближайший паб. Но никто из них никогда его ни по чему не похлопывал. Это оказалось до странности приятно.

– Доктор? – небрежным тоном промурлыкала Романа.

– Да?

– А можно я попробую?

– Приземлиться?

Так вот из-за чего весь сыр-бор. Ха!

– То есть ты хочешь сесть по книге?

– Да, – Романа серьезно кивнула. – Просто чтобы научиться на собственных ошибках.

– Сделай милость. – Доктор широким жестом указал на панель управления.

А какой в этом вред? Часа на три это ее займет, а у него будет время на пару кроссвордов в Лимбе.

– Никакой особой разницы не будет, имей в виду. Старушка, скорее всего, решит, что я спятил, и взорвется от греха подальше. Правда, милая моя рухлядь?

Он нежно почесал особенно любимый участок консоли.

– Но будь по-твоему. Делай как знаешь и смотри сама. Блокирующее поле все еще действует, а мы, в общем-то, никуда не торопимся.

– Ты совершенно прав, – смиренно согласилась Романа.

К-9 услужливо притрусил поближе. В пасти его почему-то оказался аккуратно раскрытый на нужной странице мануал. Романа поглядела на страницу и пожевала губу. Чего она Доктору не сказала, так это того, что до сих пор она никогда еще не сажала ТАРДИС. О нет, в Академии она тренировалась на куче разных симуляторов, но до реального аппарата руки пока не доходили. К тому же более новые модели все были на автоматике. Ну, была не была.

– Итак, – уверенно заявила она, щелкая переключателем. – Синхронизация обратного сигнала…

Далее она точным движением опустила рычаг.

– Мультициклический стабилизатор…

Доктор открыл панель, вытащил ремень безопасности и крепко пристегнулся к консоли.

– Не волнуйся, – улыбнулся он ей, застегивая пряжку. – Осторожность никогда не повредит, вот мой девиз. Видала, какая канитель? Ей-богу, только время напрасно тратить. А разницы, вот увидишь, не будет никакой.

– Тихо, – сказала Романа и активировала материализационное реле.

Целое долгое мгновение ровным счетом ничего не происходило – а потом ТАРДИС приземлилась с едва уловимым вздохом. Это было как намазать маслом идеально поджаренную булочку.

– О, – проговорил Доктор после, пожалуй, чересчур затянувшейся паузы. – Очень хорошо.

– Правда? – с энтузиазмом осведомилась Романа.

– Очень, очень хорошо, – Доктор был искренне впечатлен. – Скажи, К-9?

Собака-робот хорошенько поразмыслила над вопросом.

– Ответ утвердительный. Очень, очень, очень хорошо.

Пряча разочарование, Доктор отстегнулся от приборной панели и устроил целый спектакль из складывания и убирания ремня. После чего ласково потрепал темпоральный геометр.

– Видишь, старушка, все было не так уж и страшно, правда? Ты же мой глупый антиквариат, вечно огород городишь на пустом месте, – он погрозил ей пальцем. – Надо бы тебя премировать за пятьдесят миллиардов лет честной службы.

Романа улыбнулась. Доктор, конечно, личность опасная и вздорная, но в шарме ему не откажешь.

Он тем временем облокотился на пульт и продолжал, чуть понизив голос.

– Конечно, старушка, это было проще простого – теперь-то, когда отключили это гадкое блокирующее поле. Но мы же не станем говорить об этом вслух, правда? Зачем портить ребенку удовольствие – это нехорошо.

Он выпрямился, крутанулся на каблуках и уставился на Роману, словно удивившись, что она еще тут и слушает. Потом, не глядя, показал большим пальцем на консоль:

– Мы просто… перекинулись словечком – ты понимаешь. Ее время от времени не мешает подбодрить.

– Как и любого из нас, – медленно и ровно проговорила Романа. – Я собираюсь поглядеть на Калуфракс.

Она включила визор и увидела на экране мир, куда только что посадила корабль. Доктор Доктором, а у нее точно был повод гордиться собой.

Доктор не удостоил планету ни единым взглядом – он пытался добиться ответа от К-9.

– Ну, давай, автопсина, – уговаривал он.

– Хозяин?

Пес-робот, как следует обдумав положение вещей, решил проявить осторожность. Вставать на чью-то сторону он не любил. Хозяин-Доктор был много чем, и это многое описывалось в лучшем случае как «эксцентричное». Хозяйка-Романадворатрелундар, напротив, показала себя заботливой, рассудительной и последовательно-логичной.

– К-9, ты же не думаешь, что я, гм, старею? Я же все еще бодрый семьсотпятидесятилетка, а?

К-9 уже собрался было ответить – в максимально заботливой, рассудительной и последовательно-логичной манере – когда с ним вдруг случилось нечто очень странное.

Мистер Фибули знал, что они не умрут. Только не теперь. Дрожь унялась, сигналы тревоги стихли. Пейзаж за окном тоже перестал неприятно плясать. Где-то далеко внизу продолжали надсадно выть и скрежетать двигатели, но в общем и целом окружающая реальность возвращалась в рамки приличий. Штат уже начал направлять ему акты о повреждениях, перемежавшиеся запросами на партитивное возмещение ущерба и отдельными больничными листами. Где есть документооборот, там со всей очевидностью есть и жизнь. Мистер Фибули окинул бумаги беспомощным взглядом, а затем посмотрел на Капитана, торчавшего перед обширным окном и орлино озиравшего мерцающие небеса.

– Этот новый вид мне определенно нравится, – пробормотал Капитан словно себе под нос и тихонько удовлетворенно вздохнул.

Внезапно осознав присутствие Фибули, он повернулся к нему.

– Дураки! – сообщил он все так же негромко. – Втрое хуже любого некомпетентного идиота!

Голос стал чуть громче – машина явно разогревалась.

– Да падет на всех вас звездная болезнь! Вся гора трясется, будто утлый лист в руках небесных демонов! Клянусь своей электронной рукой, вы мне за это заплатите! Объяснитесь, мистер Фибули! Немедленно объяснитесь!

Мистер Фибули стоял перед ним как вкопанный. Отчасти из страха, отчасти по той простой причине, что лимит беспокойства у него, наконец, исчерпался.

Капитан воздел руку, гигантский металлический крюк вылетел из нее, подцепил мистера Фибули за загривок и втащил на подиум. Болтаясь в считаных дюймах от капитанского носа, мистер Фибули попытался что-то сказать, но смог лишь придушенно квакнуть.

– Не можете смотреть мне в глаза, а, Фибули? – прошептал Капитан. – Я знаю, что вы чувствуете, да, знаю.

Крюк мягко опустил ноги жертвы на пол.

Секунду оба стояли, созерцая новый вид, растекавшийся за окнами.

– Два солнца, Фибули, – все так же добродушно мурлыкнул Капитан. – Мне нравится дополнительное солнце. А вам?

– А… у… весьма примечательная новинка, да, – выдавил тот, чувствуя, как стеснение в груди постепенно расходится.

– Это, второе, половину неба окрасило в пурпур, – не унимался капитан. – Выглядит захватывающе. Пожалуй, я это нарисую.

Он помахал бесполезным металлическим когтем и улыбнулся тем, что осталось ото рта.

– Ну что, продолжим? – осведомился он.

– Да, конечно, – пискнул мистер Фибули.

– Ну, хорошо. – Капитан устало вздохнул и снова заорал. – Итак?!

– Капитан, сэр, – взвился мистер Фибули. – Я провел быструю инспекцию, и реальные повреждения, к счастью, оказались не так велики, как мы боялись…

– Не так велики, как мы боялись? А я вам говорю, Фибули, лучше бы вам бояться значительных повреждений, ибо, клянусь всеми огненными лунами преисподней, я склонен заняться их нанесением!

Капитан прошелся на фоне окна: бледный пурпур нового неба придал его лицу адскую бледность.

В комнату неслышно скользнула медсестра. Фибули отметил, что когда есть опасность реальных повреждений, ее, как обычно, не дозовешься. Впрочем, ее явно заботило исключительно капитанское здоровье. Маленькая, мышевидная, с крошечной профессиональной улыбочкой; вся прелесть аккуратно спрятана под мятного цвета униформой. Она молча подкралась к Капитану и стрельнула глазами на пришпиленные к жакетику перевернутые часы.

– Проблемы и правда совершенно мелкие, – уверил их обоих Фибули. – Закоротило несколько второстепенных цепей, все это можно очень быстро…

– Не смейте со мной шутить, – проскрежетал Капитан. – Я должен знать, что случилось!

Фибули беспомощно глянул в свои бумаги. Вообще-то ничего.

– Ну, имели место отдельные локальные возмущения. Вероятно, электромагнитной природы. Прошли почти мгнове…

Капитан смел бумаги в сторону и, накренившись, двинулся к стене.

– Пустые бормотания идиота! Да питекантроп с первым кремневым молотком в лапе и тот сказал бы вам, что это были не простые электромагнитные возмущения. Я все равно узнаю правду!

Он размахнулся и врезал по металлической стене. Из культи выскочили три шипа. С системами корабля Капитан общался напрямую – по его предплечью забегали символы и диаграммы. Он щелкнул по ним немощными остатками второй, органической руки.

– Видал! Показания гиперосциллоскопа. Вот – вот они, твои локальные электромагнитные возмущения. О чем тебе говорят эти данные?

Единственный глаз Капитана вонзил в Фибули взгляд, пылавший такой интеллектуальной яростью, что тот подчинился, сдвинул очки на кончик носа и уставился на мерцающую на капитанской длани сводку.

– Но это… это невероятно!

– Да ну? – проворчал Капитан почти ласково, прежде чем развернуться и заорать благим матом на медсестру. – Слыхала? Целых десять секунд вся ткань пространственно-временного континуума была разорвана пополам!

Он воткнул кулак во вторую розетку.

– Видишь это? Данные эфирного насыщения – критическая перегрузка, все системы напрочь заглохли, – ошеломленно пробормотал он и переключился на третью. – Показания гравитационного расширения. Что скажешь? Можешь мне это объяснить?

Капитан вопросительно поднял изрядно посеченную шрамами бровь.

– Нет, никак не могу, – пролепетал мистер Фибули. – Навскидку – точно не могу.

Он со всех сил вцепился в стопку своих карточных папок.

– Значит, нет? – задумчиво промурлыкал Капитан. – А почему нет? Потому что, согласно этим цифрам, вся инфраструктура квантовой физики отправилась погулять. Да она наутек пустилась, со всех ног – но вопрос в том, от чего? Говорю тебе, за все долгие годы, что твой Капитан бороздит не нанесенные ни на какие карты волны эфира, он ни разу с подобным не сталкивался!

К ним подплыла сестра с выражением профессиональной озабоченности на лице. Осторожно вытащив капитанскую руку из розетки, она проверила пару настроек. Тот решительно отпихнул ее прочь; в голосе его снова загремел гнев.

– Найдите, в чем дело, мистер Фибули, и сделайте это быстро. Или, клянусь всеми огнями ночи, вам придется попрощаться со своим черепом!

А тем временем, ничуть не смущенный своим афронтом по отношению ко всем законам физики, Доктор общался с собакой.

Он давно привык, что К-9 на все реагирует с эдакой чопорной библиотечной невозмутимостью – однако сейчас пес рычал и с крайне не уверенным видом вертелся на месте.

– Смотри, у него вся шерсть дыбом! – сказал он Романе.

– Где у него шерсть? – осведомилась та.

– Ну… – Доктор неопределенно повел рукой в сторону К-9 и обнаружил, что собака успела замереть на месте.

Нет, оттуда помощи ждать точно не приходится.

– Доктор, – очень мягко сказала Романа.

Как же все-таки легко он отвлекается. Она только что безупречно посадила их на планету, а он даже посмотреть не желает.

– Иди, посмотри на Калуфракс.

– А стоит? – Доктор продолжил жизнерадостно пихать своего роботопса. – Калуфракс – вообще-то жуткое место. Холодное, мокрое, промерзшее и… О.

Это он удосужился бросить взгляд на сканер. Который показывал холмистый пустынный пейзаж. Судя по всему, ТАРДИС приземлилась на склон горы на самой границе купающегося в свете нескольких солнц великолепного города.

– В чем дело? – Романа поспешила взять ни в чем не повинный пейзаж под крыло. – Я привезла тебя на Калуфракс.

– На Калуфракс? Не смеши меня. Вы, студенты, такие всезнайки. Это и рядом с Калуфраксом не лежало. Ты явно промахнулась на пару миллионов световых лет. А знаешь, – Доктор щедро ей подмигнул, – я тебе все равно поставлю целых два балла. Из десяти. За старания.

Романа почувствовала себя уязвленной. Она так и не поняла, что Доктор был втайне ужасно доволен положением дел: еще бы, инструкция к ТАРДИС оказалась совершенно бесполезна – как он и предсказывал.

При виде ее унылой физиономии Доктор уже изготовился извиниться за свое, может быть, чуть-чуть слишком резкое поведение, но тут к жизни внезапно вернулся К-9 – и снова принялся ворчать и нервно носиться кругами.

– Да что за муха его укусила? – воскликнул Доктор, поспешно отпрыгивая с дороги.

Кажется, день сегодня не задался решительно у всех.

Глава пятая. Траурный токсикоз

А глубоко под поверхностью планеты в Погребальном Чертоге бушевали эмоции. Стены пещеры отражали эхо скорбных стонов, человеческие фигуры жалобно ползали и корчились в грязи. В двух меловых кругах все еще танцевала и светилась пыль, но картинка показывала просто тьму. Изумительно переданную и почему-то очень страшную тьму.

Время от времени кто-то из воющих на полу созданий поднимал на нее взгляд и тут же в ужасе отшатывался. Но деваться было некуда. Эти люди добровольно заперлись наедине со своей невыносимой печалью – до самого окончания мук.

Из толпы поднялась старая леди. Некогда ее одеяния поражали красотою оттенка и были вышиты аметистами – ныне они превратились в заскорузлые от грязи тряпки. Она была самой старшей из всех и страдала дольше. Леди выступила вперед и недрогнувшей рукой погладила светящийся черный круг.

– Жизненная сила умирает, – вздохнула она.

Мула притащила Праликса домой. Сущее наказание, но, в конце концов, для этого сестры и нужны.

Она как раз возвращалась с покупками, когда обнаружила его на базарной площади – парень корчился и извивался на куче сверкающей грязи. От нее он попытался уползти и, лягаясь, опрокинул общий недельный рацион. Сначала она все подобрала и только потом схватила брата за руку.

– Жизненная сила умирает! – провизжал он.

– Только не надо опять, – проворчала Мула и поволокла его домой.

Праликс был старше, и это ему доставалось в доме все внимание. Даже при жизни родителей люди глазели в основном на него.

– Такой ужасающе тихий ребенок, – говорили они и шикали на Мулу, чтобы она прекратила шуметь.

Когда умер отец, они же сказали Праликсу:

– Ты теперь в семье главный, – и тут же поняли, какая это дичь, и ужаснулись.

Что там себе думает Мула, никто даже не спросил. Она была всего лишь младшей сестрой. Справится так или иначе. Всякий раз как кому-то из родичей приходило в голову к ней обратиться, начинали они неизменно со слов:

– Мула, ты должна…

Ничего другого она в жизни не слышала. Мула специально была тут, чтобы делать всю домашнюю работу и следить за хозяйством, пока все остальные беспокоились о судьбе Праликса. Для нее просто не оставалось места. А когда дедуля, Балатон, взял их обоих к себе, все стало только хуже.

Балатон выглядел точь-в-точь как Праликс, которого оставили на солнцепеке лет эдак на пятьдесят – очень нервная виноградина, сморщившаяся в реально издерганную изюмину. Балатон столько времени тратил на беспокойство, что на Мулу как-то само собой свалилось еще больше работы по дому. Он был даже еще непрактичней Праликса. Праликс в хорошие дни просто валялся пластом на кушетке – а Балатон носился вокруг нее кругами, ломая руки и волнуясь, пора уже поменять на ней обивку или все-таки нет.

Кушетки, по правде говоря, были ужасно неудобные. Несколько Золотых Веков Процветания назад улицы как-то оказались сплошь засыпаны кусками пластичного, гнущегося металла. Поскольку материю уже давно никто не ткал, по городу пожаром пронеслась мода обтягивать мягкую мебель этой штукой, прибивая листы на место алмазными гвоздями. Отдать ей дань успели решительно все – прежде чем хоть кто-то рискнул признать, что получилось не только омерзительно с виду, но и весьма болезненно по ощущениям.

Мулин отец всегда говорил, что диван, пусть даже протертый до ниток, просто обязан быть удобным. Переехав к Балатону, она в ужасе поняла, что бывают дома, окончательно павшие жертвой безжалостных мод Процветания. Диван у деда был металлический, столовые приборы – золотые, тарелки – алмазные, а стены выложены рубинами. Все поверхности сверкали, все углы были неумолимо остры. Очень холодно и совсем неуютно. Охваченная чувством невыразимого одиночества, она немедленно кинулась к себе в спальню, распахнула обитую бронзой дверь и юркнула под одеяло, расшитое всего-навсего пригоршней изумрудов.

Мула честно подождала, пока кто-нибудь придет и утешит ее. Может быть, Балатон, и уж наверняка Праликс. Ни тот, ни другой не явился. В конце концов она вышла, обнаружила список покупок, придавленный к столу опалом, и потопала на базар – брать на испуг немногих оставшихся торговцев и вымогать у них нечто похожее на ужин.

С тех самых пор Мула просто смирялась и жила. Когда Праликс присмирел, все стали беспокоиться о нем еще больше, а она только кусала губы и думала: интересно, а меня тут хоть кто-нибудь когда-нибудь услышит?

В том-то и была проблема. Она могла бы… да, реально могла бы поджечь на себе одежду, и все тут же страшно разволновались бы, как это отразится на бедняжке Праликсе.

Однажды она даже предложила ему пойти прогуляться среди песчаных садов или в горы, но он объяснил, что просто не в силах этого сделать. Хоть бы попытался, лентяй! Но нет, Праликс только и знал, что валяться на своей идиотской металлической кушетке или уныло слоняться по городским улицам.

Как-то раз она спросила, чем он занят.

– Думаю о смерти, – ответил он.

Все дело в цифрах, думала про себя Мула. А знаете что? Я больше не могу этого выносить. Не могу и всё. Праликсова хандра и дедулины беспокойства. Хватит, с меня довольно. К тому же где-то примерно в это время она кое-кого встретила. И совершенно случайно в ту же самую секунду поведение брата сделалось не в пример хуже.

По наклонной он покатился аккурат во время Золотого Века Процветания. Стоило ей познакомить брата с Кимусом на Базарной площади, как Праликс немедленно испустил мучительный стон. Отлично, подумала Мула и пообещала себе, что в сегодняшнем жарком ему точно достанутся самые деревянные куски корней. Разницы все равно никакой – он никогда не замечал, что ест, и, понятное дело, не благодарил ее за еду. Но она сделает это хотя бы для себя.

Той ночью шел дождь – настоящий, всамделишный, жидкий дождь. Сияющая серебристая дымка оказалась ртутью. Зрелище вышло изумительное (хотя и довольно опасное) – капли так и сверкали в лучах солнц (их на тот момент было три), собираясь в дрожащие металлические шарики и весело скача по канавам. Закат выдался умопомрачительный, но Праликсу как раз приспичило кинуться в постель и начать громко там рыдать. По случаю Кимус как раз впервые пришел к ним на ужин, так что их светскую беседу то и дело прерывали доносившиеся из глубины дома стоны.

С каждым следующим Золотым Веком они становились все громогласнее, словно Праликс каждую новую эру принимал на свой счет. Чем больше все процветали, тем тяжелее скорбел Праликс. Пока что им крупно везло, и капитанская гвардия обходила их дом стороной.

Так вот, сегодня Праликс практически переступил черту. Реветь на улице – это если и не каралось немедленной смертью, то, по крайней мере, тянуло на весьма предосудительное поведение.

Мула отволокла брата домой, попутно сообщив нескольким озабоченным соседям, что ему только что прилетело по голове Процветанием, и поспешно впихнула внутрь, где он благополучно продолжил орать. Пока дедуля Балатон сходил с ума, она пронеслась по всему дому, закрывая окна, задергивая шторы и опуская шумоглушитель на входную дверь. Это горе, решила она, будет носить сугубо приватный характер.

Вернувшись в комнату, она застала Балатона за попытками утешить Праликса – дедушка отчаянно тряс внука.

– Успокойся! Успокойся! Ты должен успокоиться! – твердил он этим своим суетливым писклявым голоском.

Праликс корчился на кушетке, дрожа крупной дрожью и широко распахнув глаза.

– Это куда хуже, чем в прошлый раз. Праликс, ты нас слышишь? Скажи, что стряслось! – попробовала вмешаться Мула.

– Нет-нет-нет! – Балатон простер трепещущую ручку, чтобы остановить ее. – Нельзя задавать так много вопросов.

– У тебя на все один ответ, – рявкнула она.

Перепуганный человечек ничуть не обиделся.

– Мне не нужны ответы, – глуповато улыбаясь, пролепетал он. – Потому что я не задаю вопросов. Все, чего я прошу – это дать мне жить спокойно.

Тут Праликс, разумеется, издал душераздирающий вопль.

– Ох, Праликс, – старый человечек весь передернулся. – Ты должен успокоиться, прошу тебя…

Праликс в ответ мостом выгнулся на кушетке, выплевывая сквозь стиснутые зубы:

– Жизненная сила умирает! Жизненная сила умирает!!

А внутри ТАРДИС К-9 продолжал крутиться на месте. Романа внесла это в список любопытных явлений, случившихся за день. В жизни Доктора, казалось, ничто не ходило прямым путем. До ее, Романы, прибытия у него даже не было никакого плана по исследованию бесконечности – он даже простейшего списка себе не составил. Даже с такой элементарной вещью, как приземление на нужную планету, и то сплошь и рядом возникали трудности. И собака-робот у него была какая-то непонятная. В теории К-9 полагалось быть просто компьютером на колесиках, но на практике оказалось, что Доктор сконструировал совершенно очаровательную, хотя и довольно суетливую живую игрушку. Она, конечно, умела давать прямой ответ на прямой вопрос, но при этом отличалась рядом любопытных поведенческих отклонений.

Вот как сейчас, например. Собака крутилась.

Тут вращение, к счастью, прекратилось – только чтобы смениться странным электронным рычанием.

– Это что, какой-то защитный механизм? – спросила Романа.

– Понятия не имею, – признался Доктор. – Все это очень необычно.

Он протянул руку к псу, но быстро отдернул, так как рычание заметно усилилось. Тогда Доктор решил переключиться на вопрос, где же они все-таки приземлились.

Романа со своей стороны тоже пыталась это выяснить. По координатам выходил Калуфракс, следовательно, на сканере тоже должен быть Калуфракс. Может, Доктор в последний раз был тут в дождь?

– Ты точно уверен, что это не Калуфракс? – осведомилась она.

– Ну… – Доктор проверил координаты во второй раз, потом на всякий случай проверил в третий.

Слишком многое стояло на кону. Его честь, начнем с того… Но нет. Романа не ошиблась. Конечно, она не ошиблась.

– Так где же мы все-таки? – Она продолжала глазеть на пустыню.

У пустыни, по крайней мере, было как раз нужное количество солнц – одно это уже должно что-то означать. Но Доктор ее решительно не слышал.

– Этого просто не может быть. Но это так!

Бормоча что-то себе под нос, он извлек из кармана маркер и принялся писать на консоли.

Романа повернулась к К-9, который теперь упорно смотрел в стену.

– Думаешь, я ошиблась, К-9? – спросила она.

– А? – довольно неожиданно отозвалась собака, медленно разворачиваясь и сосредоточиваясь на ней; ее тонкая шея подергивалась, словно робот пытался что-то унюхать.

– Я говорю, по-моему, я все сделала правильно. Как ты думаешь, К-9?

– О… Ответ утвердительный, хозяйка.

Что-то будто отвлекало его внимание. К-9 снова тихонько зарычал.

Романа еще никогда не пробовала подружиться с роботом. Она, конечно, выросла среди машин, но до этих самых пор относилась к ним примерно с той же теплотой, что, скажем, к чайнику или к фену. Мысль о том, чтобы антропоморфизировать их, не заглядывала к ней в голову даже мельком. Однако не так давно она познакомилась с Доктором и поняла сразу две вещи: во-первых, ей срочно необходим союзник, а во-вторых, К-9 со своим блестящим носиком, вилючим проволочным хвостиком и клетчатым ошейником был все-таки невероятно милый.

Собаку явно что-то беспокоило, так что она предприняла еще одну неуклюжую попытку наладить контакт.

– А сто у нас такое слуцилось, сеноцек?

Доктор, копавшийся в эксплуатационной панели, громогласно фыркнул.

Как ни странно, а ощетиниться у К-9 не вышло.

– Не могу сказать, хозяйка, – сообщил он, задумчиво поводя ушами. – Я испытываю инстинктивное чувство страха и агрессии.

– Но ты же робот… хотя и ужасно сладкий, так и хочется почесать. У роботов не может быть инстинктивных чувств.

– Ответ утвердительный, хозяйка, – охотно согласился К-9 и доверительно понизил голос. – Я прихожу к выводу, что это, должно быть, ошибка в программе.

– Ошибка в программе? – Доктор с грохотом захлопнул эксплуатационную панель, поспешно сунул вдруг оказавшуюся лишней пружинку в карман и подошел к ним. – Какое необычное явление.

Он ласково потрепал робота по морде.

– Тебе удалось выяснить, куда мы попали, Доктор? – спросила Романа.

Доктор показал небольшую распечатку на термобумаге, которую умудрился выцыганить у машины.

– Судя по пространственно-временным координатам, мы оказались точно в заданной точке пространства и точно заданной точке времени…

– Вот! – просияла Романа. – А я что говорила? Я посадила нас на Калуфракс.

Доктор покачал головой и продолжил:

– Но мы определенно сели не на ту планету.

– Что? – Романа не сумела скрыть улыбки.

– Правильное место. Правильное время. Неправильная планета. Это не Калуфракс.

Ранее тем же утром Роману гонял по катакомбам Рибоса межгалактический военный преступник на пару с сообщником из Хэкни Уик[1]. Вчера она провалила экзамен по звездному времени. Привыкнуть к этой новой и совершенно непредсказуемой жизни стоило ей больших усилий.

– Тогда где же мы, Доктор?

Какое-то мгновение Доктор выглядел так, будто сейчас скажет что-то невероятно умное. После чего открыл рот и объявил:

– Ни малейшего понятия не имею. Единственное, что мне удалось понять: это не та планета, которая была здесь, когда сесть пытался я.

Он протянул ей другую распечатку. Даже в формате пикселеграммы Романа сумела разглядеть два совершенно разных набора показателей по массе, орбите и силе тяжести.

– Так что, пойдем посмотрим, что эта другая планета тут делает?

Доктор открыл дверь ТАРДИС и отправился за ответами.

А наверху, на Мостике, все выглядело несколько уже более нормальным, чем некоторое время назад.

Капитан восседал у себя в кресле, наблюдая за суматохой с выражением, близким к спокойному. Его коготь шерудил в металлических перьях Полифазного Аватрона.

Блок за блоком техника возвращалась в сеть. Мостик постепенно заполняли масштабные промышленные звуки и тихая, почти неразличимая, но неуклонно нарастающая вибрация. Моторная Команда уже работала над текущим отчетом; Команда Извлечения препиралась над только что полученным рядом поистине удивительных данных. Мистер Фибули метался между ними, гадая, что вообще происходит.

Медсестра беспрепятственно подобралась к капитанскому плечу и теперь мониторила показания его жизнедеятельности.

– А мы сегодня очень даже хорошо справляемся, да, Капитан? – Она наградила его скупой, но одобрительной улыбкой и что-то чуть-чуть подправила в своей черной коробочке.

Звук двигателей сделался сильнее, и Полифазный Аватрон затянул хриплую моряцкую песню.

Праликсовы стоны перешли в надсадные вопли. Никогда еще не было так плохо, думала Мула, чувствуя себя одновременно крайне озабоченной и совершенно беспомощной. Она посмотрела на дедушку – вдруг он в кои-то веки скажет что-то полезное.

Балатон зажимал уши руками и завывал:

– Надо его перенести! Люди же услышат! О, боже, о, боже, мы же не можем вывести его на улицу! Или можем?

– Нет, не можем, – твердо отрезала Мула.

– Окно в кухне наверняка открыто! Открыто? Открыто же? Уверен, что открыто!

Окно было закрыто.

– Надо перетащить его к нему в комнату… Придется нести… Боже, как все неудобно, как некстати… Капитан объявил Золотой Век Процветания, я не хочу пропустить весь праздник…

Мула уже начинала подозревать, что это дедуля окончательно спятил, а не Праликс. Брат тем временем корчился, трясся и визжал в агонии. Такого она еще никогда не видела.

– Дедушка, мы не можем никуда его нести. Ты что, не видишь: ему очень плохо. Надо скорее привести к нему помощь, а ты только и думаешь, что будет, если соседи услышат! У тебя что, вообще никаких чувств нет?

Балатон вскочил, как подброшенный; все его сморщенное маленькое личико собралось в узелок.

– Ты сама прекрасно знаешь, что будет, если об этом донесут!

Все ее непокорство мигом улетучилось, стоило только Праликсу издать новый пронзительный вой.

Она ничего не сказала, а только схватила брата за дрыгающиеся ноги и потащила вон с кушетки. Балатон вроде как уцепился за руки и вроде как помог ей отбуксировать Праликса к нему в комнату. Пока она пыталась уложить его в постель, дедушка стоял поодаль, бесполезно трясясь и всплескивая руками, после чего, правда, кинулся за новыми одеялами – весьма разумная мера, подумала Мула… если бы он не принялся затыкать ими окна, чтобы хоть как-то заблокировать несущиеся из дома звуки.

– Я впервые придумал делать это много лет назад, – радостно сообщил он, – когда твоя бабушка рожала. Сработало неплохо.

Мула бросила запихивать Праликса в кровать. Он неистово бился, сбрасывая одеяло, стоило его как следует подоткнуть.

– Почему он так? Почему? – пробормотала она.

– Почему? – Балатон притулился на краешке кровати и положил руку на пылающий лоб внука. – А почему ты задаешь такие странные вопросы? Я уже потерял сына и не хочу потерять еще и внука. И тебя – не хочу. Почему вы, молодые, не можете просто успокоиться и радоваться тому, что жизнь сама, в изобилии и просто так вам дает, а вместо этого только все запутываете своими вопросами? Вопросы, всегда вопросы! Ты поймешь, что потеряла, когда потеряешь достаточно, попомни мои слова! И с чем ты тогда останешься?

Мула мешком осела на кровать рядом с ним.

– Не знаю, дедушка. И с чем же я останусь?

– О! – взвыл старик в отчаянии. – Опять эти вопросы! Ну почему ты все время спрашиваешь!

Праликс издал новый мучительный вопль, и тут в дверь внезапно и настойчиво постучали.

Глава шестая. Так пахнут новые планеты

Что за радость впервые ступить на новую планету! Как она выглядит… как она пахнет… общее планетарное ощущение от планеты… приятный уровень опасности. Вот это все Доктор и пытался сейчас оценить, стоя на пороге своего корабля, посредством излюбленного научного метода «открой-дверь-и-посмотри».

Два солнца, довольно крутые холмы, отвратительного дизайна крепость наверху, пустыня налево и очень, очень сверкающий город направо.

Доктор хорошенько втянул воздух (меняя тела, он всегда старался заручиться выдающимся носом) и обдумал результаты.

Планета была неправильная. Она неправильно выглядела, неправильно пахла и в целом ощущалась тоже неправильно. Совершенно, абсолютно неправильно. Что ж, отлично! Он зашагал вперед.

Они с К-9 и Романой были готовы к новым приключениям.

– Прошу прощения, – в голосе Романы звучала мука. – Но так дело не пойдет.

– Какое еще дело?

Ее нога зависла равно над порогом и ни дюймом дальше.

– Последняя моя надежда была на неисправность сканера. Ну, знаешь, старая машина… Такое случается.

– Но дело же не в этом, – Доктор постарался не обидеться.

– Нет, – согласилась Романа. – Сдаюсь. Эта планета – действительно не Калуфракс. Так что… – Она пожала плечами и обезоруживающе улыбнулась, – я просто неподходяще одета. Вернусь через секунду.

Дверь захлопнулась, и Доктор остался в одиночестве на краю пустыни. Он прислонился к ТАРДИС, снаружи выглядевшей как небольшой, грустный, синий сарайчик, а совсем не самая выдающаяся машина во Вселенной.

– Неподходяще одета? – обратился он к синей двери, такой надежной и успокоительной. – И что это должно означать?

Он быстро оценил собственное облачение – плащ, ботинки, очень длинный шарф… Оно отлично годилось на все случаи жизни. Доктор решительно выбросил проблему из головы.

– Ну, хоть тебе-то переодеваться не надо, а? – наклонился он к К-9.

– Ответ отрицательный, хозяин.

– Хороший песик.

Доктор выпрямился и обозрел раскинувшуюся перед ним пустыню. Потом прищурился на солнца. Было немного холодно… – тоже не слишком-то правильно для пустыни. Очевидное объяснение не заставило себя ждать.

– Все дело в Черном Страже! – объявил Доктор и остался очень доволен тем, как это звучит.

Точно. Очень похоже на правду. Страж был созданием неимоверной и ужасающей силы. Он просто подменил Калуфракс другой планетой, как горошину под наперстком. Доктор стоял на живом свидетельстве космической ловкости рук. Сам того не желая, он был очень впечатлен.

Облегчение, что это не капитанская гвардия, живо сменилось у Мулы ужасом – на пороге стоял Кимус.

Кимус был лучшим, что случилось у нее в жизни. Тихий Праликс против энергичного Кимуса… вечно озабоченный Балатон против веселого Кимуса – какой разительный контраст. Самое странное, что Кимус преспокойно терпел ее семью – потому, что, кажется, питал к ней самое искреннее расположение. А, может, он вообще был такой человек… человек действия и единственный в ее жизни, кому она вроде бы просто нравилась.

Впрочем, сейчас Мула думала, что этот Праликсов припадок с воплями наверняка будет слишком даже для Кимуса.

Как бы там ни было, гость ворвался в дом на всех парусах. Проигнорировав не только мрачную, как туча, физиономию Балатона (как обычно), но, кажется, и измученное выражение лица Мулы. Он был весьма симпатичный молодой человек; единственное, что слегка портило пригожую физиономию – это слегка перекошенная улыбка.

– О, Мула! Ты слышала новости! – воскликнул он. – А, старикан, и ты здесь – привет-привет!

– Изволь выказать хоть немножечко уважения, Кимус! Уважения! – проворчал Балатон временно оставив панику ради шанса позлиться.

– Ах, простите-простите, я просто ошеломлен добрыми вестями, – Кимус так и лучился ироническим энтузиазмом. – Вы разве не слыхали? Мы все будем богаты! Опять. Капитан, наш великий и милостивый вождь, которого мы никогда в жизни не видали, объявил… ни за что не угадаете! Новый Золотой Век Процветания. Ага, снова. Знамения в небе. Публичные работы. Все высыпали на улицы с таким видом, будто это самое замечательное, что когда-либо случалось на свете, а ведь сами еще завалы драгоценностей и прочего барахла с прошлого раза не расчистили. Ради всего святого! Да ведь прошлый Золотой Век Процветания был всего пару недель назад! К чему это все, я вас спрашиваю?

– Вот вам современный мир!

В кои-то веки Кимус в чем-то спелся с Балатоном и дал старику повод побухтеть.

– В мое время они случались раз в несколько лет. И уж будьте покойны, мы умели их ценить. Не то что вы, молодежь.

Балатон раздухарился и даже погрозил им суровым пальцем.

– Все время вопросы задают! Вы просто испорченные юнцы, слышите меня? Испорченные. Слишком много Золотых Веков кряду, вот в чем ваша проблема.

Вынеся окончательный приговор, старик внушительно сложил руки на груди. В позе его присутствовал некий намек на вызов, и это обеспокоило Мулу – как и кислое настроение Кимуса. Эти двое ничему так не радовались, как хорошей перепалке. По всей вероятности, только поэтому Балатон его тут и терпел. В своем роде это было довольно развлекательно, но сегодня она была решительно не в духе развлекаться – по крайней мере, так. Пожалуйста, про себя взмолилась она, пожалуйста, только не глотай наживку.

К счастью, Кимус оставил афронты Балатона без внимания и плюхнулся в кресло. Во всяком случае, как следует попытался. Вся мягкая мебель на Занаке была такая жесткая, что плюхаться на нее было делом рискованным.

– Как хотите, а новости у нас нынче вот такие. Где Праликс?

Мула смущенно закашлялась. Видимо, настало время сказать ему правду.

– Кимус, – осторожно начала она, – ты же, наверное, помнишь, что нам не обязательно сообщать о новых Золотых Веках Процветания – у нас есть верный способ узнать самим, из первых, так сказать, рук…

– О, – он тут же погас и принял искренне озабоченный вид. – Ты хочешь сказать…

– Да, – вздохнула Мула. – У моего брата опять припадок буйного помешательства.

Она распахнула дверь в комнату Праликса. Весь дом снова наполнился истошным визгом.

– Жизненная сила умирает! Жизненная сила умирает!!

Романа наконец присоединилась к ним. Вероятно, она переоделась, но точно сказать Доктор бы не решился. Видимо, ей как-то удалось договориться с обширным гардеробом ТАРДИС, который теперь бесперебойно снабжал ее эффектными и очаровательными платьями. Что само по себе было странно. Всякий раз, как туда заходил Доктор, там были одни сплошные жилеты, бархат и почтенная моль размером с половину Меноптры.

Доктор изложил свою выдающуюся теорию, что некая древняя сила поменяла планеты местами.

– Гм, – с сомнением протянула Романа. – Да, в общем и целом это явно не необитаемая, сплошь покрытая льдом планета.

Она вытащила Следилку из рукава затейливого пальто и помахала ею в разные стороны. Устройство обнюхало Вселенную на предмет второго фрагмента Ключа Времени и взволнованно крякнуло.

– И все же… мы, кажется, попали куда надо.

– Поразительно! – Доктору очень нравилось это слово – просто как слово.

Безопасная ставка.

Романа повела Следилкой по сторонам, пытаясь сориентироваться. Палочкино кряканье переросло в тревожный электронный рык. Романа поспешно выключила ее.

– Даже если ты прав, – сказала она, быстро пряча инструмент в карман, – а я, заметь, вовсе не утверждаю, что это не так – конечно, нет! – но даже если ты прав и что-то действительно подменило планеты, Следилка все равно уверена, что искомый фрагмент находится где-то здесь.

– А я тебе говорил, что не стоит доверять навороченным гаджетам, – заметил Доктор. – Говорил же, а, К-9?

Собака-робот в кои-то веки ничего не ответила.

Доктор привык всегда быть в центре внимания. Если спросить его об этом напрямую, он бы наверняка сказал, что ненавидит все это – особенно когда гигантские зеленые слизни останавливают тебя на улице и просят автограф. Крайне досадно бывает, и даже неловко.

А вот сейчас он вошел в таинственный город на таинственной планете – и не произвел ни на кого ни малейшего впечатления.

Они с К-9 оказались предоставлены сами себе – люди просто шли мимо, не обращая на них никакого внимания.

– Да меня даже в Париже так не игнорировали! – ворчал Доктор, продираясь через заносы кварцита, словно через кучу осенних листьев.

Как-то это все странно.

Он даже попытался кого-нибудь остановить, но люди просто огибали его, абсолютно твердо решив, что встречаться с незнакомцем глазами не будут. Он даже попробовал напрыгнуть на одного незадачливого прохожего, который в панике отшатнулся от него, споткнулся о К-9 и по-крабьи ускакал прочь, все так же не поднимая глаз.

– Эй, смотри под ноги! – закричал ему вслед Доктор. – Ты только что помял мою собаку!

Народная тропа привела их на большую площадь, где все население города, кажется, предавалось празднованию некоего события. Ну, вроде как празднованию. По большей части оно ошивалось вокруг под золотым взглядом какой-то героической статуи и изо всех сил старалось выглядеть счастливым. В руках у населения были золотые зонтики. Временами то тут, то там кто-то поднимал довольно унылую волну веселья, остальные пугливо подхватывали, но она все равно быстро угасала. Даже если собрать вместе толпу чистокровных англичан и велеть им по очереди вслух рассказать, что в них такого хорошего, а лучше даже великого, и то не получится такого неуклюжего молчания.

Доктор и К-9 окопались на самом краю площади.

Романа с сомнением поглядела на толпу.

– Интересно, что они тут пытаются праздновать?

– Уж не наше прибытие точно, – надул щеки Доктор.

Он шагнул вперед и постучал по плечу какого-то горожанина.

– Простите, вы не могли бы провести меня к вашему главному?

Человек его категорически не заметил – ну, разве что устремился прочь чуть более стремительно.

Доктор обиженно поглядел на К-9.

– Не слишком-то тут хорошо, а, К-9?

Сказать, что у К-9 не допросишься хорошего совета, значило бы солгать. Пес-робот частенько давал Доктору вполне разумные рекомендации. Правда, тот очень редко к ним прислушивался, что есть то есть.

– Могу я сделать предложение, хозяин? Пусть хозяйка попробует наладить контакт с туземной популяцией.

Доктор его почему-то услышал.

– Может быть, когда-нибудь. Но определенно не сейчас. Первый контакт с инопланетной расой – дело крайне деликатное и требующее огромного опыта. Что она-то может об этом знать?

– Она симпатичнее вас, хозяин, – высказалась собака.

– Симпатичнее? – Доктор аж отпрянул. – Это не имеет никакого отношения к делу! Кстати, где Романа? Ого!

Романа обнаружилась на некотором расстоянии – за непринужденной беседой с группкой молодых людей.

Она, видите ли, решила проявить инициативу. Романа как-то раз специально ходила на лекцию по проявлению инициативы, и концепция показалась ей довольно занятной, но применять ее на практике как-то до сих пор не приходилось – а вот сейчас выдался подходящий случай. Вторая планета, на которую они приземлились… Романа твердо вознамерилась получить практические результаты и произвести ими впечатление на Доктора. Пока он слонялся по площади, требуя, чтобы его отвели к местному вождю, Романа подкралась к группе молодых людей и включила улыбку, столь же головокружительную, как ее платье. Оказалось, туземная популяция только о том и мечтала, чтобы с ней побеседовать.

– Это Новый Золотой Век, понимаете, – рьяно втолковывал ей один его представитель. – Золотой Век Процветания.

– Должен признать, – поспешно встрял кто-то из его друзей, – меня все это до сих пор очень радует.

– Впрочем, они у нас довольно часто случаются, – пояснил первый, отчаянно попытавшись изобразить что-то вроде ироничного цинизма.

– Но это потому, что наш Капитан – невероятно добр и милостив, – подхватил друг.

– Капитан?

С такого расстояния Доктор мог бы поклясться, что Романа похлопала ресницами. Но нет – наверное, все-таки нет.

– О да! – пробулькал третий юнец, стараясь не выдать обуревающей его смертельной застенчивости. – Это Капитан делает для нас вот это всё. И в этот раз все было ужасно живописно! Знамения! Небо содрогалось! Зарницы! А вы же в курсе, что все это значит!

– Нет, боюсь, я совершенно не в курсе, – проворковала Романа каким-то странным, будто задыхающимся голоском.

Возможно, у нее проблемы с местной атмосферой… но это все равно не объясняет, почему она крутит на пальце прядь волос.

– Ну как же, – игриво сказал первый юноша. – Это значит, что мы будем очень богаты!

Вся группа разразилась смехом и запела:

– Богаты, богаты, мы будем богаты!

– Вот так просто? Богаты? Из-за огней в небе? Прелесть какая! – Романа ужасно впечатлилась и широко раскрыла глаза.

– Оно так всегда бывает, – пояснил второй друг. – Вот, позвольте я вам отсыплю алмазов…

– А у меня есть рубины – они лучше подскакивают!

– Нет, лучше возьмите изумрудов!

– О, спасибо, спасибо, господа, – пролепетала Романа, пока молодые люди совали ей горстями драгоценные камни.

Доктора все это немало озадачило. Более того, у него появились важные вопросы. Он шагнул к ним.

– Эм-м, простите. Привет-привет!

На него никто не обратил внимания.

Романа ссыпала камни в карман и вытащила взамен бумажный пакетик.

– Кто-нибудь хочет мармеладку?

Молодежь принялась угощаться. Доктор в изумлении таращился на эту сцену. Одно дело, когда тебя игнорируют, но теперь эта пигалица крадет его лучшую роль – а на дворе, между прочим, всего второй день знакомства. Еще пара недель, и будет: «Привет, я Романа, а это мой спутник, Доктор».

Он посмотрел вниз. К-9 уже успел подкатиться поближе к ногам Романы.

Первый парень в упор не видел собаку – он держал мармеладку против света. Она сияла зеленым и выглядела совсем как мягкий драгоценный камень.

– А это еще что такое?

– Конфета, – величественно пояснила Романа, но потом сдалась и неуверенно добавила, – в принципе, их полагается есть или вроде того.

– О… надо попробовать, – так же неуверенно отозвался ухажер.

Его приятели с сомнением оглядели свои гостинцы.

– Прошу прощения… – сделал новую попытку Доктор.

Самый отважный из молодежи отправил мармеладку в рот и с усилием постарался прожевать, сопроводив подвиг слабой улыбкой.

– Мы, пожалуй, пойдем, – быстро сказал его друг. – А то опоздаем на Триумф. Приятно было с вами познакомиться.

И они устремились прочь. Один на бегу обернулся к Романе.

– Надеюсь, Плакальщики вас не достанут.

– Чего? – заорал им в спину Доктор. – Кто не достанет?

Поскольку ответа не последовало, он повернулся к Романе.

– Где ты взяла эти мармеладки?

– Там же, где и ты, – сообщила она. – У тебя в кармане.

Аккуратно вернув их на место, она примирительно похлопала Доктора по пальто.

Стоя на таинственной чужой планете и чувствуя, что его самым предательским образом перемудрили, Доктор решил, что мирозданию самое время получить урок морали и мудрости.

– Хорошенькая внешность еще не заменит силы характера! – наставительно изрек он.

Романа приняла упрек с кивком, лишь самую чуточку слишком серьезным, чтобы быть действительно серьезным.

Кажется, при этом она жевала мармеладку.

Доктор решил сменить тему.

– По-моему, эти молодые люди что-то там говорили про знамения?

– Ага, знамения в небе.

– Гм-м.

Доктор вытащил из кармана маленький медный телескопчик, разложил его и вперился вверх, после чего произвел полный набор своих особых Многозначительных Звуков. Романа попробовала определить, на что он там глазеет.

– Ах-ха, – заключил Доктор, складывая телескоп. – Знаешь что? Я там вообще ничего не вижу. Самое обычное небо. Ничего экстраординарного. Ты заметила какие-нибудь знамения, Романа?

Он протянул ей инструмент и взмолился про себя, чтобы он ничего не упустил. Сунув руки в карманы, Доктор оглядел площадь. Посмотрел на золотую статую, изображавшую величественную фигуру с благородной осанкой, облаченную в роскошный мундир: ее симпатичное лицо так и лучилось благожелательной властностью. Гм-м, снова подумал Доктор. Может, это и есть таинственный Капитан? Он снова окинул взглядом только что запруженную народом площадь: та почему-то внезапно оказалась пустой. Интересно, куда все подевались?

Молодые люди стояли, снова объединившись в группу, и подозрительно разглядывали свои мармеладки. Один заверил остальных, что его была «на самом деле довольно вкусная». Остальные серьезно поразмыслили над своими перспективами. Вот за этим-то их и застала гвардия.

Капитанская гвардия вообще была докой по части замечания всего необычного.

– Где вы это взяли? – осведомился, нависая над ними, солдат.

Трое молодых людей, ни секунды не колеблясь, показали в сторону Романы.

…которая все еще разглядывала небо в телескоп.

Доктор в свою очередь изучал подаренные ей камни.

– Знаешь что? Полагаю, они настоящие, – Доктор протянул трофеи К-9. – А ты как думаешь?

Собака изучила их, вращая ушами.

– Ответ утвердительный, хозяин. Прозрачные – алмазы, а красные – рубины, – очень информативно сообщила она.

– Ну, спасибо. – Доктор с хозяйской гордостью улыбнулся собаке и пересыпал камни к себе в карман.

Никогда не знаешь, когда оно пригодится… Редкая, в конце концов, вещь, так что…

Доктор уже обращал внимание, как не прибрано тут у них на улицах. Тут он, наконец, заметил, что именно у них не прибрано. На каждом углу кучками валялись сверкающие камни.

– Ну, не поразительно ли? Тут, кажется, все улицы засыпаны драгоценностями.

Он порылся в мусоре.

– Алмазы, рубины и изумруды. Вот еще андромедский кровавик, гравий… еще алмазы. У них что, улицы подметать некому? Или они все скрываются от налогов?

– Я так понимаю, эти камни просто не имеют тут никакой ценности, – предположила Романа.

– Никакой ценности? – боже, какая наивность; Доктор не сумел сдержать улыбки. – Они имеют ценность везде. Они же не просто красиво блестят – они еще и полезны.

Он выбрал из горсти алмаз.

– Вот это, например, одна из прочнейших субстанций во Вселенной. Тверже алмаза только кристаллический зуб алгольского солнечного тигра, а к нему еще никто не подбирался достаточно близко, чтобы выяснить, из чего этот зуб сделан, когда же зверь умирает, его кристаллическая структура стремительно распадается и…

– Но, – вмешалась Романа, – откуда мы тогда знаем, что его зубы такие твердые?

– Оттуда, что алгольский солнечный тигр традиционно пользуется алмазными зубочистками, и они у него долго не живут.

– Ах, вот оно что. – Романа отправила информацию в утиль: она явно ей никогда не пригодится.

– Рубины… – Доктор взял другой камень. – Если хочешь получить хоть сколько-нибудь приличный лазерный луч, без них до сих пор не обойтись. Ты видела те, которые сейчас делают с пластиковыми кристаллами? Жуткая низкосортная жуть, можешь мне поверить. Я бы в злейшего своего врага не стал из такого стрелять.

Он поднес рубин к свету.

– Ну, и помимо этого они ужасно красивые, не находишь?

Объективно – да, подумала Романа. Штука только в том, что кругом валялось слишком много этих камней. В первый раз увидев временную воронку, она подумала: «К этому еще надо привыкнуть». Она и привыкла – ну, более или менее. Тут было примерно то же самое. Ей бы вряд ли удалось дать точное определение тому ощущению ложной обычности, что охватывает тебя в окружении такого дикого количества драгоценных камней… но тут она заметила, что Доктор ими жонглирует. И это расставило все точки над «i».

Камни были просто драгоценные… просто красивые – по чистой случайности. Созревание планет – процесс долгий и нудный. Пока формируются все эти вулканы и массивы суши, волей-неволей должны случаться и статистические исключения. Крошечная погрешность геологического давления тут, рой перепуганных атомов углерода там, и получается что-нибудь интересное… а что-то из этого интересного просто обязано получиться сверкающим.

Возможно, этой планете просто геологически повезло?

– Может, они встречаются тут естественным образом? Может, в земле их видимо-невидимо?

Увы, это был не тот номер, что хорошо проходят с Доктором. Он прекратил жонглировать; три перворазрядных изумруда упрыгали от него по тротуару.

– Они там у вас, в академии, совсем перестали учить молодежь астрогеологии? Ах ты, бедняжка. Надо будет заскочить к ним, потолковать.

Он сделал ментальную пометку: «Вернуть в академическую программу Удивление-перед-Чудесным». Крошка Романа стояла на совершенно невозможной планете, рядом с кучей предметов, настолько необычайных, что впору начать в ажиотаже выдергивать перья из боа – а она еще и нос воротит!

– Точное сочетание химических веществ, давления и температуры, потребное для производства этих камней, просто обязано быть чрезвычайно редким – хотя бы по закону средних чисел. Ты про закон средних чисел слыхала?

– Да, Доктор, – сухо ответила Романа. – Он был у нас в расписании.

– Я тебе кое-что о нем расскажу, и этого ни в каком расписании не было. При желании можно нарушить любой закон, и, если ты достаточно умен, тебе это сойдет с рук.

Доктор умолк и улыбнулся сам себе.

– Но если ты решишь нарушить закон средних чисел, кто-нибудь рано или поздно почует неладное. Вот, например…

Он праздно потыкал носком ботинка кучку никому не нужного процветания.

– Например! – он подобрал предмет, похожий на утиное яйцо, только весь цвет в нем прятался где-то глубоко внутри. – Вот это настоящая редкость. Улион. Один из самых драгоценных камней во Вселенной. Когда я говорю «драгоценный», я имею в виду действительно редкий. В естественном виде он встречается только на двух известных мне планетах.

Доктор понадеялся, что помнит все правильно или хотя бы производит нужное впечатление.

– На Калактине и на Бандрагине V. Бандрагин V… – он замолчал и заметно взволновался. – Я где-то недавно о нем слышал… но где?

На Роману, однако, куда большее впечатление произвел камень. Она ласково приняла его в ладони и теперь медленно поворачивала, любуясь, как где-то внутри неосязаемо плавают краски.

– Какой красивый!

– Ты его еще к свету подними, – подсказал Доктор, польщенный ее реакцией – это уже куда ни шло. – Видишь, там, в самой сердцевине, полыхает зеленое пламя? Люди убивали за эту красоту, собирали ее, прятали, поклонялись ей, стирали с лица земли целые империи ради нее. И я совсем не ожидал встретить ее вот так валяющейся посреди улицы.

Доктор забрал у Романы камень и уставился на него сам.

– Интересно, куда все-таки подевался Калуфракс?

Он рассеянно побрел прочь, терзаясь все сильнее. То, что творилось вокруг – это вам не просто нарушить закон средних чисел. Нет, это не оставить от него камня на камне и попрыгать на обломках этого закона, костеря попутно на чем свет стоит его родную матушку. Вся ситуация была настолько ослепительно невероятна, что вывод напрашивался только один: кто-то без зазрения совести лезет в ткань Вселенной – прямо голыми руками.

Романа проводила его взглядом. Она тоже как-то забеспокоилась.

Когда ей сказали, что они отправляются искать Ключ Времени, она ужасно обрадовалась. Правда, еще она немного растерялась. Ключ был самым архиважнейшим предметом во всем мироздании. Логика подсказывала, что раз ее выбрали для этой миссии, значит, она в некотором роде особенная. Да, на бумаге, она, приходится признать, была идеальным кандидатом. Но это только на бумаге. Да, у нее был диплом с отличием, но вообще-то она только что окончила академию Повелителей Времени. Зачем брать зеленого новичка, когда кругом полно не менее квалифицированных и уж куда более опытных людей? Взяли бы кого-нибудь из Училища Парадоксов или из Института Бесконечных Возможностей!

Да вообще-то можно было и всех их взять! Если найти Ключ и правда так важно, почему не послать вообще всех, кто есть в наличии, а не ее одну? Но все же, отметя сомнения в сторону, Романадворатрелундар так и раздувалась от гордости, что для миссии выбрали именно ее, а не кого-нибудь поопытнее. Кто-то сумел распознать ее потенциал и поручил спасать Вселенную. Вот так-то.

Правда, потом она встретила Доктора… Конечно, она и раньше о нем слыхала. С одной стороны, он теоретически был президентом Верховного Совета Повелителей Времени, хотя об этом все предпочитали помалкивать, так как он с самого начала посетил всего только одно собрание. В этом-то и была основная Докторова проблема: он быстро терял ко всему интерес. Если бы президентом когда-нибудь избрали Роману (огромная честь, польщена вашим выбором и т. д. и т. д., хотя в целом на данный момент амбиций в этой сфере у нее не было), уж она бы точно высидела их все. А не усвистала немедленно обратно в межзвездные просторы. Нет, про Доктора знали все. Лекции по Общей Теории и Практике Осторожного Вмешательства во Временные Потоки всегда начинались с портрета Доктора на экране и титров: «А вот так никогда не делайте!».

Но это был Доктор! Все о нем знали. Он был живое исключение – даже предупреждение.

– Опять прогуливали? Наблюдали за Селестическими войнами, да? Смотрите не войдите во вкус, а не то кончите, как Доктор, – говорили преподаватели.

Повелители времени всегда были суровы, взыскательны и полны величия. На официальных мероприятиях они щеголяли в богато украшенных мантиях и огромных церемониальных воротниках, изготовленных по образцу фрагмента Первых Часов. На неофициальных ограничивались просто богато украшенными мантиями. Неподходящий костюмчик для беготни и быстрого проскакивания через всякие двери, как однажды кто-то заметил. Ах да – это был Доктор.

Повелители времени с планеты Галлифрей наблюдали, потом обсуждали, потом дискутировали и, наконец, приходили к продуманному, во всех отношениях корректному решению. Доктор чесал через всю Вселенную, сшибая по дороге правительства, как плашки домино. Оказаться с ним в паре на задании – вот поистине катастрофический выбор. Во-первых, все лавры достанутся не ей (нет, разумеется, она их не искала – не для себя). А, во-вторых, Доктора все равно отвлечет какой-нибудь пустяк. Задание-то на самом деле простое: найти фрагменты Ключа. Они уже успели по дороге расстроить межгалактический вооруженный путч, а ведь это была всего лишь первая вылазка. Вот с Доктором всегда так.

Романа находила его странным, местами пугающим, но вместе с тем загадочным. Она даже наряды стала выбирать с особой тщательностью, чтобы не сказать корректностью. Доктор никогда не думал ни о чем дважды (а иногда и однажды), но в целом, приходилось признать, до сих пор делал все как надо. Просто… просто она бы лично так ни за что не поступила. Хаос следовал за ним по пятам, будто еще одна собака-робот. Только Доктор мог полететь на самую обычную планету, а очутиться в итоге на той, что находилась, конечно, в нужной точке космоса, зато во всех остальных отношениях была настолько невозможной, что у Романы голова кружилась при одной только мысли о том, что надо бы составить список.

Но таковы они, путешествия во времени. Стоит тебе выйти из ТАРДИС, как жизнь тут же становится ужасно сложной. Чтобы умело внедриться в неопределенную причинность, нужно иметь за плечами тщательно выверенную цепочку поколений. (Думала Романа, глядя, как Доктор играет в классики среди алмазов.) На самом деле еще давным-давно умные люди пришли к выводу, что самый опасный поступок со стороны Повелителя времени – это попытка покинуть ТАРДИС, так что этого лучше по возможности избегать.

Вот в этом-то и было все дело – а с ним и причина, по которой флот боевых ТАРДИС до сих пор не отправился, грозно рыча, на поиски Ключа Времени. И то, что на задание отправили именно Доктора в этом свете, тоже объяснялось просто: его ТАРДИС была одной из последних выпущенных моделей, которая вообще имела дверь.

Доктор тоже чувствовал себя не слишком в своей тарелке. Он как следует пнул кучку разнородных драгоценностей и теперь смотрел, как они скачут по золоченому тротуару.

Фрагменты Ключа Времени представляли собой блестящие камушки. И сейчас он стоял на планете, сплошь усеянной блестящими камушками. Доктор трагически наподдал глыбу улиона, из-за которой впору было развязать войну-другую. Потом он горько вздохнул. На то, чтобы перебрать их все, уйдет чертова уйма времени.

Глава седьмая. Кто-нибудь видел Калуфракс?

– Жизненная Сила умирает!!!

Праликс все еще надрывался. Сначала Мула искренне за него волновалась, но теперь уже просто мечтала, чтобы он наконец заткнулся. Раньше он отрубался после пары воплей, но сегодня его было не остановить.

– Что это вообще все означает? – взмолилась она.

– Означает? Да ничего оно не означает!

Балатон метался по дому, как перепуганная старая птица, зажимая уши руками.

– Почему это вообще должно что-то значить? – он отнял было ладони от ушей, пожал плечами и вернул на место. – Просто так устроена жизнь, и она может быть очень хорошей, если научиться принимать, что тебе дано. Вы можете получить все, что захотите, вы же сами это знаете!

– Кроме ответов, – ввернул Кимус, и Мула благодарно ему за это улыбнулась.

– Ответы, ответы! – презрительно усмехнулся старик. – В ответы можно одеться? Или набить ими живот? Помню, когда я был еще мальчишкой… если бы я твердил: «Почему?» – всякий раз, как отец ставил передо мной тарелку еды, разговор бы у нас вышел очень короткий. «Потому что иначе ты останешься голодным, парень», – сказал бы он и выдал бы мне затрещину в комплект, чтоб не задавал лишних вопросов. И поделом!

Балатон завершил тираду довольным кивком. Вот такой он был, но, пожалуй, Мула его все равно любила, несмотря на эти его странные суетливые ужимки. Старик всегда беспокоился, всегда волновался, но никогда не заботился ни о чем по-настоящему. Его пугали беспорядки, пугали перемены, зато он практически намеренно игнорировал все, что с миром было не так. Все эти старики – они просто не желают об этом говорить и всё.

Мула обожала Кимуса уже за одно то, что он ничего такого не делал. Ему было не все равно, что с их планетой что-то глобально не так. И многие молодые люди думали то же.

– Я, между прочим, помню, как все было до Капитана, – это Балатон снова завел шарманку. – Мой собственный дед, он мне говорил: «Ты вот думаешь, что при Капитане живется плохо – так попробовал бы пожить, когда правила королева Ксанксия!» Вы думаете, это сейчас свободы не осталось? Вот тогда-то все было по-другому. Вы, молодые, совсем не умеете ценить то, что у вас есть. Вот в чем ваша проблема: вечно хотите чего-то – только потому, что его у вас нет. На что они годны, ваши ответы? Да ни на что – одно расстройство. Валяйте, губите свою жизнь за ответы!

Он прошагал в столовую и принялся греметь золотыми тарелками о стол литого серебра.

– Ответы? Ха! В жизни не слыхал такого глупого вздора!

Тарелка грохала за тарелкой, после чего он, судя по звукам, яростно напал на ящик для столовых приборов.

– Одно к другому отношения не имеет! – запротестовал было Кимус, но Балатон швырнул в него пригоршню вилок, и молодой человек принялся послушно их собирать.

– Неужто вы не видите, старый вы человек? Слепой вы, что ли? Глухой? Или просто тупой?

Балатон ничего не сказал. Все его внимание поглотила инспекция недостаточно отполированной ложки.

– Нет, вы просто одурели от страха, а чего боитесь – не знаете. Это, что ли, хорошая жизнь?

Кимус помахал старику вилкой; тот его проигнорировал.

– Слушайте, если мы с каждым поколением становимся все богаче, значит, кто-то где-то почему-то становится все беднее.

Мула уже слышала раньше эту теорию в его исполнении и даже почти ее поняла. Но сочла слишком политически резкой. Ведь наверняка же можно стать богаче – не до такой, возможно, степени, которой они наслаждались сейчас, но хотя бы немножко – и так, чтобы никто при этом не пострадал?

Тут она заметила вмятину на золотой рукоятке алмазного ножа и со вздохом отправила его в мусорную корзину.

Балатон в ответ на излияния Кимуса только презрительно фыркнул.

– Вздор!

– Да ну? А меня вот волнуют три вещи: кто при этом становится беднее? Почему? И стоит ли оно того?

– Меня уже тошнит от всех этих бриллиантов, золота и всего прочего! – вставила Мула. – Какой в них смысл?

– Смысл? Смысл?! – Балатон принялся колотить об стол тарелкой. – Это богатство! Богатство в самой своей чистой, самой абсолютной форме!

Нет, молодежь этого просто не понимает. Они не помнят, как мало у них когда-то было… И как много забрала Ксанксия… И как много Капитан им вернул.

– Богатство символизирует успех нашего народа!

– Успех в чем? – поинтересовалась Мула.

– Успех… успех в… – Балатон на мгновение снова забеспокоился, но тут же просветлел челом. – Успех в том, чтобы быть богатыми!

– Успех в том, чтобы быть богатыми? – Кимус пренебрежительно усмехнулся. – А как же Праликс? Как же твой внук? Что с ним делает весь этот успех? Всякий раз, как у нас наступает новый Золотой Век Процветания, с ним случается припадок с воплями, и он почти отдает концы. Сразу видно процветание! И золото!

Балатон на это ничего не ответил. Он прошествовал к супнице и принялся цедить жидкий суп в инкрустированные рубинами миски. Еще он поискал хлеба, но хлеба сегодня не было.

Мула села и свирепо воззрилась на суп. Он был плох, как всегда. Рука ее машинально потянулась к солонке, но та пустовала уже не первую неделю.

– Ключ ко всему – в Праликсе. Он должен что-то знать. Просто обязан.

– Неужели? – Старик вскочил, ринулся к двери в комнату внука и рывком распахнул ее.

– Жизненная сила умирает! Жизненная сила умирает!!

– И что, это действительно стоит знать? – осведомился он, тихонько закрывая дверь.

– Да! – хором ответили Мула и Кимус.

И улыбнулись друг другу.

В нескольких улицах от них Доктор все еще искал планету Калуфракс.

– Прошу прощения…

Он уже прошел следующую стадию – барабанить в двери, орать в щели для писем – и теперь обращался к зловеще пустой улице в целом.

– Ау! Тут кто-нибудь видел место под названием Калуфракс? Это вроде как планета. Она… ох, примерно четырнадцать тысяч миль в поперечнике, вы бы такое не пропустили. Слегка сплющенный вдоль оси вращения сфероид, холодный, весь покрыт льдом… Конечно, кроме экватора – там, скорее, тундра…

Он закончил тираду и приложил ладонь воронкой к уху, дожидаясь ответа.

Ответа не поступило.

– Что, совсем ничего знакомого? – воззвал он; его обычная жизнерадостность готовилась дать сбой. – Немного похоже на Мейдстон. Ась? Нет? Ну, ладно, я просто спросил.

Он повернулся к Романе и несколько истерически всплеснул руками.

– Нет, они его не видели.

Романа оглядела улицу. Та была ужасно, просто ужасно тиха. Того типа тишиной, которая ясно говорит: жители-то все дома, но изо всех сил тебя игнорируют. Она поежилась.

– Никого нет, – сказала она. – Наверное, все ушли развлекаться.

– Может быть, может быть. – Доктора эта версия, судя по всему, не убедила.

В дальнем конце улицы распахнулось окно; некий мужчина чуть не вывалился из него и встал на подоконнике, неуверенно качаясь взад и вперед.

– Жизненная сила умерла! – завопил он, набрав воздуху в грудь. – Жизненная сила умерла! Мы все убийцы! Убийцы!

Он окатил Доктора и Роману полным ярости взглядом.

– Убийцы!

Он покачнулся – возможно, собирался спрыгнуть. А возможно, кинуться на них в приступе гнева. Впрочем, в следующее мгновение его решительно втащили обратно в комнату, и ставни поспешно захлопнулись.

Романа посмотрела на Доктора.

– Ну, по крайней мере, кто-то дома, – заметил тот и бросился туда.

А глубоко-глубоко под землей странная печальная компания внезапно замолчала. Хотя на самом деле они прекратили рыдать и вопить просто потому, что выбились из сил. Теперь они лежали вповалку на камнях и друг на друге – там, где только что стояли.

Над ними парила фигура Праликса, которого как раз утрамбовывали обратно в кровать. Кадр перескочил на его измученное лицо, потом растаял: облако пыли, мерцая, осело на пол.

Главная Плакальщица кое-как придала себе вертикальное положение; от ее голоса осталось только хриплое карканье.

– Вахта зла завершена, и ныне… – она вздохнула… она очень глубоко вздохнула, – человек по имени Праликс должен быть призван. Кости говорят мне, что скоро настанет Время Знания.

– Время Знания, – дружно всхлипнула аудитория.

– И сразу за ним последует Время Возмездия.

– Время Возмездия.

– Возмездия за беззакония Занака!

– За беззакония Занака! – послушно повторила изможденная толпа.

Люди устало поднялись с земли. Нет им ни сна, ни покоя. Они – Плакальщики, и горе их не ведает краев.

Балатон закончил закрывать ставни и плотно затворил дверь в комнату. Он подошел к кровати, на которой был простерт Праликс, и осторожно присел на краешек. Убедившись, что он наконец один, Балатон «отпустил» лицо и обмяк спиной.

Он бездумно потеребил драгоценности, которыми был расшит его вытертый до ниток пиджак, оторвал одну и швырнул в угол. Потом повернулся к внуку и положил руку ему на лоб. Когда он заговорил, голос его был полон нежности – и невыразимой печали.

– Спи, спи, сын моего мертвого сына. Пусть эти злые видения покинут твой разум – это всего лишь сны. Спи, мой Праликс – ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда, если ты будешь просто спать.

Они просто появились на улицах. Никто не видел, откуда они взялись, – наверное, потому, что все вдруг принялись целенаправленно смотреть в совсем другую сторону. Плакальщики всегда так действовали на людей: куда бы они ни шли, по миру словно круги расходились.

Когда все только начиналось, Плакальщики вызывающе хотели, чтобы их заметили. Они хотели оказаться в центре внимания – чтобы все увидели их потрепанные плащи, с которых оборвали все драгоценности, их истощенные лица, ввалившиеся глаза. Плакальщики стремились поставить миру на вид, что они – его совесть.

Сначала люди действительно смотрели на них – с ужасом, недоумением и стыдом. Некоторые даже покидали толпу и вливались в их безмолвные ряды. Вряд ли кто-то сумел бы сказать, когда точно от них стали отводить взгляд. До того, как гвардия начала в них стрелять, или после? Одно было несомненно: никто больше не смотрел им в глаза, а гвардейцы убивали на месте.

Глашатаи кричали на всех углах, что Плакальщики распространяют ужасную болезнь. Да, в некотором роде, вина была болезнью, и поначалу Плакальщики принимали расправу стоически, словно именно этого они и заслуживали.

Однако со временем все изменилось. Теперь люди, скорее, просто не замечали Плакальщиков, словно те специально сделали так, чтобы никакая мысль до них не доставала. Возможно, им наскучило, что в них постоянно стреляют… или они просто решили, что это слишком простой выход.

Как бы там ни было, они теперь могли проникать в города тихо и незаметно. Вот и сейчас, скользя мимо собравшихся на площадях толп, они медленно, скорбно, неотвратимо стекались к Праликсу.

Глава восьмая. Нет никаких иных миров

Балатон много чего в жизни попробовал и решил, что счастливее всего он, когда спит.

Он не смог спасти своего сына. И жену его тоже спасти не смог – она умерла от горя. Сейчас он сомневался, что сумеет спасти Праликса. Но, возможно, у Мулы еще был шанс. Если бы только она поняла…

– Мула… – он в мольбе сжал ее руки, – мы должны защитить Праликса от Плакальщиков. Помнишь, что они сделали с твоим бедным отцом?

Мулы выдернула ладонь и уставилась на него. Так вот о чем он всю дорогу думал!

– Папу застрелили гвардейцы Капитана, – яростно прошипела она.

– Только чтобы защитить от Плакальщиков! – закричал Балатон.

Он хорошо помнил эту сцену. Он твердо намеревался смотреть, когда гвардия открыла огонь, но в тот самый момент глаза его сами собой крепко зажмурились и больше не захотели открываться. Это ужасно – ждать такого от чьих-то глаз… чтобы они открылись и увидели мертвое тело сына. Куда лучше так и держать их дальше закрытыми. Но так уж устроен этот мир.

– По крайней мере, сын умер чисто. Это был акт милосердия. Наш Капитан полон сострадания.

– Спасибо тебе, о, наш милостивый Капитан, за то, что отца Мулы так сострадательно застрелили посреди улицы, будто бродячего пса, – Кимус отвесил гадкий издевательский поклончик, и Балатон про себя пожелал, чтобы ему на голову приземлился весь Золотой Век Процветания. – О, Капитан! Твое милосердие слишком велико, чтобы мои бедные мозги могли его понять. Где тут у вас преклоняют колени?

Громкие слова – все это, конечно, очень хорошо, но Балатон-то знал, чем оно закончится: куча народу поляжет, а Кимусу странным образом и дела нет. Люди вроде него просто не в силах понять одной вещи: мир невозможно изменить. Лучшее, на что можно надеяться, – это тихонько лавировать меж часов опасного дневного бодрствования.

– Кимус, – тяжко вздохнул Балатон, – я дал им убить моего сына. И дам убить еще и внука, если это спасет его от этих зомби.

Он потрепал спящего Праликса по плечу.

– От Плакальщиков? – Кимус был презрителен как всегда. – Никакие они не зомби.

Мула им восхищалась. У него был такой удивительный голос и быстрый ум, и вдобавок друзья, разделявшие все эти его циничные мнения, хохотали и восторженно стучали по столу, что бы он ни сказал. Но иногда он нес совершенно ужасную чушь. Как будто Плакальщики были еще одной группой протеста – вроде Непроцветателей или Старовековников: кучкой отчаявшихся, о которой можно спорить, которую можно поддерживать, обещать, что ты готов немедленно к ним присоединиться… если бы у них еще не было одного-двух пунктиков, с которыми ты, ну, никак не можешь согласиться. Группы протеста – это очень хорошо, пока их не скосит шквал ружейного огня, и само их имя не канет навеки в забвение. Нет, Плакальщики были другие. Они были гораздо старше. Они существовали очень долго – так долго, что уже почти превратились в миф. «Спи крепко, а не то Плакальщики придут за тобой», – шептали матери на ушко детям, гарантируя им кошмары. Все знали, что Плакальщики есть, некоторые божились, что они вот тут, рядом, за углом, что всю дорогу домой за ними скользила по мостовой лишняя тень, что ветер что-то странно шептал – но никто их никогда не видел.

– Я их видела, – вызывающе сказала Мула. – Один раз.

Кимус так и уставился на нее. Хотя одно то, как Балатон принялся трясти головой и бормотать: «Нет… нет… нет», – убедило его, что Мула не врет.

– Плакальщиков? И что же ты видела?

– Я… я просто поняла, что они злые. Что они ненавидят нас. Всех нас.

– Довольно! – Балатон повелительно простер руку.

То, что в ней была зажата подушка, величию не слишком способствовало.

– Кто они такие, дедушка? – вопросы хлынули из Мулы потоком. – Почему никто не знает, кто они? Они вообще люди? Зачем они нужны? Почему они так нас ненавидят? Чего они хотят?

– Опять вопросы! – Балатон скорбно понурил голову. – Хочешь знать, что им нужно?

Он дрожащей рукой указал на Праликса.

Плакальщики шли сквозь толпу. Праздник продолжал бушевать – их никто не замечал. Правда, кругом как-то сам собой расползался холодок, улыбки вяли, веселье гасло. Люди умолкали, глядели пустым взглядом на драгоценности у себя в руках и никак не могли взять в толк, почему им вдруг сделалось так грустно.

– Они заберут Праликса, – гнев и апломб разом оставили Балатона. – Как забрали Брандмара, как забрали Тралакиса и как хотели забрать твоего отца.

– Но они… съедят его – так сказал Капитан?

– Они его заберут, – с вызовом повторил Балатон.

– Мы можем его спрятать, – объявила Мула. – Мы спасем его и от Капитана, и от Плакальщиков.

– И как же?

– Я что-нибудь придумаю, – Мула шагнула к кровати. – Да, мы его спрячем.

– Спрячем? – Кимус решил, что пора снова заявить о себе.

Своевременно встать в позу – обычно это ему отлично удавалось. Проблема была в том, что вот именно сейчас Мула стащила Праликса с кровати и поволокла куда-то по полу, и помощь с тягловой силой была ей куда нужнее вдохновляющих речей. Поведение Кимуса даже немного ее расстроило.

– Ты всю нашу жизнь собираешься прятаться? – возгласил Кимус. – Пусть приходят Плакальщики! Мы встретим их лицом к лицу.

Балатон перехватил взгляд Мулы. Они слабо улыбнулись друг другу.

В этот самый момент надежно запертая входная дверь необъяснимым образом распахнулась настежь.

Кимус подскочил от ужаса и спешно и инстинктивно укрылся за колонной. Мула и Балатон замерли; Праликс безвольно обвис между ними.

Все как завороженные уставились на выросший на пороге силуэт.

– Извините, – сказал силуэт. – Вы точно уверены, что эта планета должна быть именно здесь?

Романа даже не заметила, что Доктор куда-то смылся. Она глядела на небо в телескоп и активно поглощала информацию. Она любила собирать факты и связывать их друг с другом – это придавало миру вокруг нее форму и порядок. Для начала с озоновым слоем что-то было определенно не так. В бинарной системе термосфера и экзосфера должны быть слегка искажены, но здесь ничего подобного не наблюдалось. Это был номер раз.

А номером два выступила любопытная облачная формация, свидетельствовавшая, что здесь только что произошло некое значительное возмущение. К тому же стоял разгар дня, а цветы кругом явно пытались вести себя так, будто была глухая ночь.

И, наконец, оставалась еще эта их Цитадель на дальней горе. Кто-то явно предпринял попытку соединить древние и современные части здания в некое целое, но результат наотрез отказался считать себя чем-то стилистически единым. Более того, он выглядел так неуместно и странно, что впору было приписать авторство сего шедевра Доктору.

Романа чуть-чуть опустила телескоп и недовольно прищурилась. Какая-то физиономия заполнила собой объектив и теперь таращилась на нее в упор. Физиономия была безобразная, любопытная и очень злая. Романа опустила медное устройство еще немного. Прямо перед ней возвышались две фигуры. Может, она и не слишком долго путешествовала с Доктором, но солдатню распознать уже умела.

Оба представителя этой профессии выглядели практически одинаково. Тот, что слева, был чуть посвинее; тот, что справа – помрачнее. Но все равно интересно, в каком инкубаторе они их берут?

Один из стражей выхватил у нее телескоп.

– Это запрещенный предмет, – прорычал он.

– О, правда? – хладнокровно осведомилась Романа.

Видимо, ей до некоторой степени угрожала опасность. У этих людей имелось оружие. Возможно, они даже попытаются взять ее под стражу. Романа обозрела спектр вероятностей. Дано: крайне загадочная планета; самое полезное, что на ней есть – это Цитадель. Самый простой способ получить ответы – это привлечь к делу какую-нибудь облеченную авторитетом личность. Доктор бы наверняка попытался улизнуть из ситуации, но если подойти к ней с умом, рассудила Романа, эта парочка может очень даже пригодиться.

– Запрещенный предмет? – с сомнением протянула она. – А почему?

– Это запрещенный вопрос, – отрезал левый гвардеец (тот, что смахивал на подсвинка). – Ты что, чужеземка?

– Ну, как бы да, – Романа постаралась не закатить глаза.

– Чужеземцы запрещены, – проворчал Порося (естественно, а что еще от него можно было ожидать?). – Откуда ты?

– Из другого мира, – улыбнулась ему Романа.

– Нет никаких других миров, – последовал несколько обескураживающий ответ (Угрюмый, кажется, решил присоединиться к беседе). – Это запрещенное понятие. Как ты сюда попала?

Романа задушила на корню желание указать на логическую нестыковку в этом утверждении.

– О, я прибыла с Доктором, – выдала она с таким видом, словно это давало ответ на абсолютно все вопросы, а когда Порося уже раскрыл было рот, предостерегающе подняла руку. – Нет-нет, не говорите мне, я сама угадаю… что, Доктора здесь тоже под запретом?

Угрюм повернулся к Поросе. Они многозначительно кивнули друг другу и снова повернулись к Романе, сияя самыми скверными улыбками из своего небогатого репертуара.

– Думаю, – хором провозгласили они, – тебя лучше будет отвести к Капитану.

Такие слова кого хочешь доведут до слез, мольб, истерики, наконец.

– О, прекрасно, – просияла Романа и довольно потерла ручки.

Последовала ошеломленная пауза.

Романа подняла бровь и подождала еще немного – вдруг ей, наконец, скажут, куда идти.

Стража в смятении посмотрела на нее и, в безуспешной и несколько запоздалой попытке проявить профессиональную суровость, подхватила за локти и потащила прочь. Даже когда ее куда-то тащили, Романа умудрялась грациозно скользить. Или даже плыть.

Они уже почти завернули за угол, когда им вслед ринулся какой-то небольшой серый объект. Прежде чем стражи успели его заметить, Романа сделала изящный арабеск и поспешно отпихнула объект ногой назад, в тень.

– Нет, стоп! – вскричала пленница.

Стража заулыбалась. Наконец-то враг просит пощады, как ему и положено. Хорошо.

– Ты еще смеешь языком молоть? – прорычал Порося, сразу проникаясь к арестованной куда большей симпатией.

– Да что вы, и в мыслях не было, – любезно заверила их она. – Оставь меня и приведи Доктора.

– Чего?

Задержанная как-то сумела величественно скрестить руки на груди.

– Я желаю, чтобы меня немедленно отвели к Капитану, – объявила она. – Жду не дождусь, когда он начнет с пристрастием меня допрашивать.

Стража потащила ее дальше. Им никак не удавалось отделаться от странного ощущения, что это их куда-то тащат.

К-9 проводил Роману взглядом из глубокой тени.

– Ответ утвердительный, хозяйка, – сказал он – правда, с некоторым сомнением.

К-9 и в голову бы не пришло никого поправлять – разумеется, нет. Но вот если бы кто-нибудь поинтересовался его мнением, он бы со всей мягкостью заявил, что попадаться в плен – не обязательно очень мудрый ход. И уж конечно, не для хозяйки Романы. Это же, в конце концов, всего лишь второе ее путешествие.

Если пират хоть чего-то да стоит, у него со временем образуется вполне приличная казна.

Капитан прогуливался по своей коллекции. Это было единственное во всей империи место, где он мог гарантировать себе приватность. Проплывая мимо него, каждый артефакт озарялся ярким светом, являя взору сокровище, при виде которого любое разумное существо невольно вздрогнуло бы. Капитан стоял, созерцая их с благосклонной улыбкой, а они танцевали дальше, прочь. Полифазный Аватрон время от времени тоже комментировал зрелище, восхищенно и глубокомысленно чирикая. Вдали от вечно запруженного народом Мостика Капитан и его питомец вели себя как-то совсем по-другому.

Тихие трели попугая-робота плели певучий каталог, точно сообщая статус каждого предмета. Капитан задумчиво гладил его сложносплавные крылья и согласно кивал. Галерея всегда приводила его в умиротворенное, созерцательное настроение. Даже голос его здесь звучал тише.

– Нас окружают некомпетентные болваны, Попка, – с легкой тоской говорил он. – Именно некомпетентные и именно болваны. Ты – мой единственный настоящий друг.

Попугай довольно замурлыкал.

– Только тебе я могу по-настоящему доверять. Из них всех – представляешь?

Он уловил отражение своего жуткого лика в зеркальной поверхности шкафа и навалился на дверцу, тяжело и бессильно. Только оставшись совсем один, он допускал к себе печаль и усталость… только тогда мог сполна насладиться тем, как все кругом ужасно. Художественная галерея приносила ему утешение, возвращала надежду – но и делала лишь еще печальнее. Здесь, в этом прекрасном и скорбном месте, он хотел умереть. Ничего другого он уже давно не хотел.

Почувствовав смену настроения, попугай что-то проворковал и слегка ущипнул его клювом – потом принялся свиристеть тихую песенку. Капитан обучил его ей давным-давно. Сотни лет с тех пор птица совершенствовала песню, расширяя, импровизируя, улучшая. Музыка сотен планет вплелась в нее, нашла себе место, заиграла, и обретшая сложность мелодия сделалась неотступной и уже не шла из головы.

Попугай пел, и настроение Капитана менялось вместе с песней. Подумать только – что-то настолько изысканное, многослойное получилось из простого матросского напева, который он мурлыкал себе под нос, когда делал попугая. Он пощекотал механическую птицу под жестяным клювом, а та поскребла ему коготками костяшки пальцев. Она знала, что в этой части капитанской длани еще остались живые нервы.

– Не обращай внимания, Попка, – Капитан выдавил слабую улыбку. – Уже недолго осталось. Еще немного и все закончится. И тогда мы с тобой… станем свободны.

– Свободны! – металлически проскрипела птица, и грустная улыбка Капитана стала чуть веселее.

Тут в галерею, не оставив камня на камне от протокола, а с ним и от прецедента, бегом ворвался мистер Фибули.

– Капитан! Сэр!

Целое мгновение Капитан всерьез рассматривал вариант прикончить мистера Фибули на месте. Очаровательно глупое имя или не очаровательно глупое – но здесь и сейчас этот человечек его достал.

– В чем дело? – сердито прорычал Капитан.

Осознав, какую оплошность допустил, мистер Фибули замер в прыжке. Галерея, поза Капитана и нежное чириканье этой проклятой птицы в совокупности окончательно сбили его с толку. Попугай продолжал петь, но уже обратил взгляд в его, Фибули, направлении – и глаза, стоит заметить, имел голодные.

– Дело в… – Он судорожно облизнул губы и пожалел, что в руках нет каких-нибудь спасительных бумаг: когда есть, во что вцепиться, оно как-то спокойнее.

Ситуация складывалась кошмарная. Когда-то давно ему пришлось организовывать казнь собственной матери, и это было примерно настолько же ужасно.

– Дело в том, сэр, что Плакальщики наступают.

Капитан разом собрался.

Птица заткнулась.

– Вурдалаки! – завопил Капитан. – Прихвостни смерти!

Он уже снова стал самим собой, и от его криков все кругом привычно тряслось мелкой дрожью.

– Наверняка засекли очередного чертова телепата!

Он ринулся прочь из галереи; свет вокруг экспонатов поочередно гас, когда он проносился мимо. Угнездившись на капитанском плече, Полифазный Аватрон проводил мистера Фибули ядовитым взглядом. «И во всем этом виноват ты!», – недвусмысленно сообщал этот взгляд.

Капитан привычно ударил по стене, ныряя в дата-порт, и принялся считывать информацию с бешено мелькающих экранов. Голос его заполнил всю цитадель:

– Говорит ваш Капитан! Сектор пять! Плакальщики движутся к Пятому сектору города. Мобилизовать всю гвардию! Их цель необходимо выявить и уничтожить. Она не должна достаться Плакальщикам!

Капитан выдернул руку из розетки и кинулся на Мостик.

– Клянусь великим Кораблем Смерти Магрона, когда уже мы избавимся, наконец, от этих привидений? Чертовы пожиратели умов!

Попугай развернул голову назад ради удовольствия еще раз зыркнуть на мистера Фибули.

– Мистер Фибули! – рявкнул Капитан, не оборачиваясь. – Найдите их цель и уничтожьте, или, клянусь всеми солнцами, которые еще светят, я вас разорву на молекулы!

Гвардия хлынула в город в поисках Плакальщиков. Дело оказалось непростое. Камеры безопасности сообщали, где их можно найти, но выскочив на нужную площадь, солдаты неизменно находили там лишь голые камни да перепуганных горожан.

Плакальщики достигли подлинного мастерства в том, чтобы показываться на виду исключительно когда они хотели, чтобы их видели. При достаточно хорошей реакции вам еще удалось бы уловить какое-то движение краем глаза – но и всё. Максимум, на что можно надеяться. Единственный шанс сделать выстрел.

Один из гвардейцев отстал от подразделения и как-то неожиданно для себя оказался на площади один. Что-то тут было не так. С виду площадь казалась довольно невинной: несколько стариков бранятся над кучей камней, еще несколько передают по кругу чашку супа. Но было и что-то еще… Какая-то горечь в воздухе, неуместная таким сухим, жарким днем.

Он в тревоге завертелся на месте и вдруг обнаружил себя в окружении Плакальщиков. Ряды пустых, понурых лиц, бледных и исхудалых… потрепанные плащи свисают с бесплотных остовов…

Он успел выпалить по ним, прежде чем понял: Плакальщики показались ему, потому что он остался один. Выпущенные заряды безобидно усвистали куда-то в неподвижном воздухе, а темные фигуры лишь придвинулись ближе.

Гвардеец позвал на помощь, закричал, призывая тех стариков с супом и еще горожан, столпившихся у съестного прилавка, но никто его не заметил. Его больше вообще никто не замечал. Он как-то вдруг сразу перестал быть важным.

Отчаяние навалилось на него. Человек взвыл и, отшвырнув оружие, кинулся на Плакальщиков.

На одно-единственное мгновение они остановились, повернулись и посмотрели на него в упор. Всего на секунду – почти мимоходом. Но этого все равно хватило.

Гвардеец неожиданно понял, как невыразимо бессмысленна Вселенная, как непристойно печален сам факт жизни и решил немедленно с нею завязать.

Капитан наблюдал за ним с Мостика на экране. Никакого сочувствия в нем это зрелище не вызывало.

– Безмозглый дурак. Он заслужил смерть. Всем гвардейцам! – взревел он, попрыгивая у себя в кресле. – Они движутся через сектор Шесть. Найдите цель раньше них!

Тут он заметил медсестру: чертова девица опять на него надвигалась. Ей не нравилось, когда он так волновался. Но сейчас ему было плевать – он понимал, как важно остановить Плакальщиков, решивших набрать силу.

– Найдите цель и уничтожьте!

Доктор обозрел гостиную с тремя очень виноватыми людьми и одним безумцем в бессознанке и немедленно принял командование на себя. Вот, так оно гораздо лучше. Чтобы привлечь внимание, далеко не всегда нужна Романа.

Старик и девушка явно были вне себя от волнения. Надменный юнец боялся, как бы кто-нибудь не сказал ему, что он тут значения не имеет, а лунатик просто отчаянно нуждался в помощи.

Помощь Доктор умел обеспечить быстрее, чем Белый Страж – скажем, подать на стол сэндвичи с огурцом и графин crème de menthe. Он давно выучил, что завоевать сердца совершенно незнакомых людей проще всего, если, не сходя с места, оказать им помощь. Он видал, как это делают повитухи, и тоже считал, что ворваться в комнату и тут же потребовать чистых простыней и таз горячей воды – это очень круто. Единственное, что его останавливало – это свойственные некоторым планетам проблемы с чайниками.

Праликса спешно перенесли на замечательно безобразную кушетку, и Доктор занялся им вплотную, одновременно стараясь не слишком шарахаться от обстановки. Не раз ему случалось проходить мимо мебельных магазинов на Эджвер-роуд и думать про себя: «Да, ладно, хорошо, но кто все это станет покупать?» Судя по всему, Балатон-то как раз и купил – каждую бриллиантовую люстру, каждый мраморный табурет, каждое золотое канапе и серебряный поднос – а потом упихал все в крошечную гостиную, такую роскошную, что Доктору отчаянно захотелось хоть что-нибудь пнуть. Неудивительно, что они довели парня до комы. Хороший вкус, кажется, пытался прекратить эти муки, убив своего носителя изнутри.

Теперь, когда Праликсом наконец-то занимался специалист, трое остальных смогли немного расслабиться. Старик тут же принялся что-то взволнованно лепетать о том, как опасно пускать в дом незнакомых людей. Надменный парень попробовал встать в позу, параллельно прикидывая, есть ли из дома другой выход. А вот девушка ему сразу понравилась. Слегка мрачная, малость неприветливая, но явно не лишенная ни сочувствия, ни здравого смысла и к тому же способная давать простые ответы на достаточно простые вопросы. И трех минут не прошло, как он уже узнал от нее все, что хотел узнать об этой планете. Кстати, ей как-то удавалось носить платье, сотканное из платины и изумрудов (и притом довольно элегантное). Доктор даже подумал, что Романа наверняка обзавидуется.

– Итак, – сказал он, – значит, твой брат Праликс впал в состояние шока. И ты говоришь, что он делает так всякий раз, как правящий вами Капитан объявляет Новый Золотой Век Процветания?

– По крайней мере, два-три последних раза. Но так плохо ему еще никогда не было.

– Гм.

Доктор пометил информацию грифом «важное», пощупал Праликсов лоб и постарался, чтобы следующая его ремарка прозвучала в непосредственной связи с состоянием здоровья пациента.

– Надо бы повидаться с этим вашим Капитаном. Приятный, должно быть, человек?

– Мы его никогда не видели, – ответила Мула, и в первый раз в жизни это показалось ей несколько странным.

Дедушка поймал реплику на лету и тут же уронил, словно она обожгла ему руки.

– А зачем, я вас спрашиваю, нам его видеть? Капитан велик и добр! Его статуи стоят повсюду! Капитан заботится о нас и делает богатыми!

– А еще он делает из нас дураков, – подхватил Кимус.

Он снова принял позу – ну, совсем чуть-чуть, но Доктор с некоторой печалью отметил, что Мула воззрилась на него с откровенным обожанием. Любовь частенько ставила его в тупик. Он даже занес ее в список с шапкой «когда-нибудь попробовать» – вместе с фондю, паззлами и горными лыжами. Этот Кимус однозначно считает себя вождем бунтовщиков. Тот как раз глянул в зеркало и слегка подправил позу. Ага, вот так лучше. Да, мальчик явно был не дурак полюбоваться собой.

Праликс у себя на кушетке внезапно вернулся к жизни. Голос его был хрипл, а глаза смотрели дико.

– Плакальщики! Они идут! – взвизгнул он.

– Плакальщики? – переспросил Доктор.

Ничем хорошим это не пахло.

А у себя на Мостике Капитан координировал поиски и считывал информацию с тысячи камер безопасности одновременно – гораздо быстрее, чем его команда и мечтать могла. Даже медсестра отступила к стеночке и восхищенно любовалась его сверхъестественной эффективностью.

– Найти их цель и уничтожить! Обыскать сектор Семь! – ревел Капитан.

Неожиданно он остановился как вкопанный, одышливо пыхтя. Сестра кинулась к нему на помощь, но он отпихнул ее прочь.

– Что это было?! – загромыхал он.

Что-то скользнуло мимо объектива одной из камер – почти не в фокусе, просто мимолетная тень. Но Капитан ее не пропустил – и его попугай тоже. Полифазный Аватрон сорвался с хозяйского плеча и яростно заколотил клювом по экрану.

– Увеличить! – заорал Капитан. – Разъяснить эту психованную штуку, быстро!

Картинка подскочила, откатилась назад, угол обзора изменился.

Сестра моргнула. День сегодня выдался напряженный, но даже она удивилась, обнаружив Капитана в таком смятении. И ведь непонятно, как это скажется на его здоровье!

– Что, гибелью планеты клянусь, это такое? – требовательно вопросил Капитан, выпучивая единственный глаз.

Полифазный Аватрон нетерпеливо скакал у него на плече, стрекоча от ярости. Все экраны Мостика показали одну и ту же удивительную картинку: маленькая собака-робот аккуратно проскальзывает в дверь.

– Обыскать этот дом! – загремел Капитан. – Обыскать и убить всех, кто внутри!

Не имея ни малейшего понятия, что он только что всех их выдал с потрохами, К-9 неторопливо вплыл в дом Балатона. Пес-робот очень любил своего хозяина и радовался возможности снова присоединиться к нему. Ему нравился беспорядок, который разводил вокруг себя Доктор. Кроме того, он любил эффектно появиться на сцене – хотя скорее посадил бы все свои батарейки, чем сознался в этом. Гуманоиды отнеслись к его прибытию очень приветливо. Хозяин Доктор так и просиял, остальные выразили удивление и удовольствие.

– Спаси нас, Капитан! – закричал стареющий самец.

– Что это такое? – воскликнул молодой самец.

– Это что, машина? – спросила самка.

Явно больная гуманоидная особь мужского пола подала невольный психический аварийный сигнал на какой-то затейливой частоте по шкале Ванталлы.

– Не нужно волноваться, – сказал Доктор, ласково похлопав К-9 по голове. – Это мой друг. Правда, К-9?

– Ответ утвердительный, хозяин, – К-9 даже рискнул повилять хвостом. – Я друг.

Насколько пес мог судить, всем присутствующим с минуты на минуту грозило нападение. Он быстро произвел смотр своим вооружениям и нашел их в более чем удовлетворительном состоянии.

– Так кто же такие эти Плакальщики? – обратился Доктор к аудитории. – И почему они идут сюда?

К-9 поставил ему два балла за на редкость уместные вопросы.

– Это злые зомби! Они обладают ужасными силами! – начал причитать старик.

К-9 счел эту смесь недостаточно информированных суеверий и мистической терминологии нерелевантной. К тому же у него была собственная миссия, и весьма важная.

– Хозяин, – заявил он. – Важное сообщение. Хозяйка в опасности.

Доктор явно должен был на это отреагировать. К-9 видел, что в данный момент он работает на всех оборотах, одновременно пытаясь:

– отыскать второй фрагмент Ключа Времени;

– найти отсутствующий на своем законном месте планетоид Калуфракс;

– выяснить название планеты, по собственному почину занимающей законное место Калуфракса;

– понять и усвоить обычаи планеты и ее экономическое и политическое устройство, прежде чем нанести непоправимый вред, по крайней мере, двум из этих позиций;

– вылечить сильно пострадавшего молодого самца-гуманоида.

Возможно, заключил К-9, новость, что хозяйка находится в опасности – это больше, чем Доктору в данный момент надо. Однако, с другой стороны, он знал, что всегда лучше держать Доктора в курсе всех имеющихся фактов.

Хозяин-Доктор тем временем издал странный стон и уже собрался что-то сказать, но тут на них, по счастью, напали.

Дверь в Балатоново жилище распахнулась от удара.

– Плакальщики! – завопил Кимус и в прыжке нырнул за металлическую кушетку.

– Нет, это стража! – провыл старик, плашмя бросаясь на пол и моля о пощаде.

Судя по внешнему виду показавшейся на пороге группы, произведенная старшим самцом диагностика была верна. На новоприбывших были доспехи, шлемы, в руках у них имелось лазерное оружие, а вели они себя со свойственной этому подвиду агрессивностью.

– Где цель? – свирепо осведомился один из них, в полной мере подтверждая гипотезу К-9. – Найти цель. Цель должна быть уничтожена.

– Всех перестрелять! Клади их всех, – согласился другой.

Эти особи высоким уровнем интеллекта, очевидно, не отличались.

К-9 очень ценил простоту и покой. Он выстрелил в них. Если предположить, что он вообще когда-нибудь скучал, эти солдаты сейчас страшно ему наскучили. Фигуры повалились на пол. Быстрое сканирование показало, что они останутся без сознания еще две целых три десятых часа. Впрочем, собакины электрические цепи продолжало что-то беспокоить. В ситуации чего-то недоставало.

Он предпринял еще одну попытку ознакомить хозяина-Доктора с фактом похищения Хозяйки. Хотя для напоминаний уже было, пожалуй, поздновато.

– Хозяин… – все равно начал пес.

– Не сейчас, К-9, – перебили его.

Это было нормально. К-9 знал, что для ознакомления Доктора с новой информацией требовалось в среднем до четырех попыток. Вселенная тут же любезно доказала его правоту.

– Плакальщики! – подал голос Праликс с кушетки. – Плакальщики идут!

– Ну, конечно, дорогой, – отозвался Доктор, наклоняясь к юноше и озабоченно глядя в его пустые глаза. – Кто они такие и зачем ты им нужен?

– Плакальщики! – Мула, Балатон и Кимус заговорили одновременно, захлебываясь страхом и совершенно противоположными предложениями.

– Только не начинайте снова о Плакальщиках! – возопил, снова заводясь, Балатон; он хотел спрятать Праликса, пока тот еще чего-нибудь не натворил. – Мальчика нужно увести! То есть унести! Они уже почти здесь… Как вы не понимаете: с Капитаном гораздо лучше! Ну как вы не понимаете!

Кимус, всегда готовый подраться и до странности вдохновленный зрелищем того, как маленький песик-робот перестрелял кучу капитанских гвардейцев, уже вскочил на табурет и принял позу.

– Вы трусы, вот вы кто! Мы должны драться! Мы больше не будем изнеженными, перепуганными овощами! Давайте примем бой там, на улицах, давайте пойдем штурмом на Мостик!

Несмотря на весь этот гам, Мула внимательно к чему-то прислушивалась.

– Там, снаружи, стреляют. Праликс прав: Плакальщики идут. Теперь его уже не спасти, – она прикусила губу и посмотрела на Доктора. – Или как?

Доктор мягко потряс Праликса: юноша дрожал от страха.

– Праликс? Праликс? Ты меня слышишь? Слышишь мой голос?

Он подождал реакции. Ее не последовало.

В комнате стало как-то неожиданно тихо.

– В чем дело? – спросил Доктор, чувствуя, как волоски у него на загривке встают дыбом.

– Вопрос, – раздался голос К-9. – Это и есть Плакальщики?

Доктор обернулся. Все-таки это очень неприятное ощущение – когда Оно (чем бы Оно в данный момент ни было) действительно стоит у тебя за спиной. Он обернулся медленно, соображая по пути, какую именно улыбку опробовать на гостях.

Перед ним расположилась не обещающая ровным счетом ничего хорошего шеренга пустолицых фигур, облаченных в оборванные серые робы. Физиономии их были бледны и лишены всех эмоций, довольства и радости. Грязные слезы текли по щекам из неестественно огромных глаз. В комнате вдруг как-то сразу стало пусть и неуютно.

Попытка улыбки Доктору решительно не удалась, и он решил дать шанс простому «привет» – обычно оно работало достаточно хорошо.

Плакальщики не обратили на него никакого внимания – они смотрели только на Праликса. И все же на короткое мгновение, почти мимоходом, взгляды их скользнули по Доктору – и глаза сделались еще больше.

Доктор же, в обычных обстоятельствах сама жизнерадостность, внезапно осознал всю абсолютную бесполезность Вселенной. Страдания жизни, агония бытия, нескончаемое шествие смерти – все это с воем ринулось в его разум. На секунду он чуть было не принялся спорить с этим приливом чужих мыслей.

– Вы мне это прекратите…

Чашка горячего чаю и запах свежескошенной травы кинулись ему на помощь, а за ними – серебряные закаты на дальних берегах и веселые хлопки самоуничтожающихся боевых флотилий. Но затем туча отчаяния все-таки поглотила его. Выдающийся интеллект сдал позиции и ушел в отставку.

Доктор посмотрел Вселенной в лицо и нашел ее такой невыразимо печальной, что сознание его просто взяло и выключилось.

Часть вторая

Не туда вода бежит,

Что нам это говорит?

Отраженье на меня глядит…

Это голос подземелья.

«Girls Aloud».

Глава девятая. Чайная чашка в пять тысяч миль

Мистер Фибули сейчас охотно оказался бы где угодно, только не на капитанском Мостике. Он подергал было дверь любимого шкафа, но она оказалась заперта. По всей видимости, довольно рутинная миссия по зачистке цели Плакальщиков зашла куда-то не туда, и теперь Капитан громогласно требовал доклада. Несмотря на то, что мистера Фибули даже рядом с операцией не было, какое-то недоброе чувство уверенно проскользнуло ему в желудок и принялось пинать завтрак.

Войдя на мостик, он первым делом увидел медсестру, тревожно порхающую вокруг Капитана. На мгновение консервная банка с пиратом приняла довольно абсурдный вид – еще бы, с монитором кровяного давления вокруг плеча и градусником во рту. С видом глубокой профессиональной озабоченности сестра возилась с медицинским пультом, висевшим у нее через плечо. Машина постоянно проверяла показатели капитанской жизнедеятельности; женщина в свою очередь то и дело поправляла настройки – стрелочку тут, циферблатик там.

Мистер Фибули охотно познакомился бы с устройством поближе. Не для того, конечно, чтобы выключить, боже упаси, а просто чтобы понять, как функционирует Капитан. Впрочем, в данный момент в мониторе он не нуждался. Оставшиеся органические части начальственной физиономии были ярко-пурпурного цвета, а Полифазный Аватрон маршировал туда-обратно по плечам, как военачальник по крепостной стене. Иногда птица останавливалась и кидала свирепый взгляд на кого-нибудь из собравшейся кругом команды, выглядевшей откровенно несчастно. А ведь расправы еще даже не начались.

Капитан встал и оттолкнул медсестру, которая едва успела выхватить градусник у него изо рта. Та молча отступила назад, расправила униформу и пригладила мышиного цвета прическу, после чего совершенно спокойно принялась убирать свой диагностический комплект. На мгновение глаза ее живо вспыхнули, вобрав единым взглядом Капитана, команду и даже мистера Фибули. Он заморгал, но она одарила его своей обычной, сильно разбавленной улыбкой и, как всегда, растворилась в фоне.

Капитан отправился к окну, оценил внешний вид обоих солнц и сложил за спиной все, что осталось у него от рук.

– Джентльмены, – начал он после очень долгого молчания; голос его был тих и опасен, – стихийный телепат, как оказалось, уничтожен не был. Между тем я приказал сделать с ним именно это. Вместо того чтобы исполнить приказ, его, фактически, передали в руки Плакальщикам. Я ясно выразился, что подобного ни в коем случае не должно произойти.

Он повернулся и опалил команду взглядом.

– Провал – это нечто такое, с чем мне очень тяжело смириться. Не так ли, мистер Фибули?

Когда кто-то выразительно кашлянул, мистер Фибули догадался, что вопрос не был риторическим.

– Да, сэр, истинная правда, сэр.

Если бы он еще так не трясся… На одном из стекол в очках красовалось огромное жирное пятно от пальца, и мистер Фибули из последних сил боролся с импульсом протереть линзу.

– Во имя всех огненных лун ада, это затруднение причиняет мне большие страдания. И затруднений у нас с вами сегодня выдалось на редкость много.

Он умолк и озарил собрание очень неприятной улыбкой.

О нет… Мистер Фибули вдруг осознал, что уже протирает очки, без малейшей задней или какой-либо еще мысли.

– И двух часов не прошло с тех пор, как вы мне тут чуть не взорвали все двигатели в горе, а вместе с ними и всю планету в процессе осуществления крайне простой операции, которая к настоящему времени должна быть уже вашей второй натурой.

Мистер Фибули посадил очки обратно на нос и воззрился через них на Капитана. Нет, он просто обязан был возразить и возразить сурово.

– Да, сэр, но причина носила внешний характер. Вы же сами это сказали…

Он умолк и наморщил лоб… Кажется, он опять тараторит. Когда пытаешься гордо бросить кому-либо вызов, это не самая лучшая тактика.

– Нечто необычайное случилось с самой тканью пространства-времени.

Но Капитан подобных отговорок терпеть не собирался.

– И какова же была причина этого «нечто», а, мистер Фибули? Докладывайте!

– Я работаю над этим.

И над тысячью других дел заодно.

– То есть вы не смогли ее найти, так, мистер Фибули? – Капитан улыбнулся, довольно и коротко. – Провал, провал, провал! Мы уже только что обсудили мое отношение к провалам и пришли к выводу, что принять их мне очень-очень трудно – было такое, а? Мистер Фибули, когда кто-нибудь не выполняет моих заданий, этот кто-нибудь умирает.

Мистер Фибули задумался, зачем, ну зачем ему понадобилось проводить последние секунды своей жизни за протиранием стекол. Ведь их можно было потратить, например, на бегство! Да и так ли уж ему нужно ясно видеть надвигающийся рок – немного размытости как раз бы не помешало. Люди вокруг не то чтобы все как один сделали шаг назад, но некое волнение по толпе все-таки пробежало, и между мистером Фибули и остальными образовалось некоторое расстояние. Один из Приводных Техников даже послал ему гадкую улыбочку. Как-то это все несправедливо, горестно подумал мистер Фибули, не без труда удерживая вертикальное положение.

Полифазный Аватрон переступил с левой лапки на правую и обратно, после чего внезапно застрекотал и взмыл в воздух; глазенки его засверкали чистой алой злобой. Ну, вот, наконец, и Тварь. Мистер Фибули крепко зажмурился, надеясь, что на этом-то все и кончится.

Он услышал залп, потом собственный крик. Любопытно, как отстраненно себя при этом чувствуешь. Душа явственным образом оставила его тело и теперь отплывала куда-то вдаль, в иной мир, блаженный уже хотя бы тем, что там не будет криков, приказов и бумажной работы. Глубокий покой омыл ее. Мистер Фибули не чувствовал никакой боли – смерть даже показалась ему довольно приятной. Он бы даже еще разок умереть не отказался.

Мистер Фибули открыл глаза, ожидая увидеть небеса, а увидал одно сплошное разочарование. Тело улыбчивого Приводного Техника валялось у его ног; на приблизительных останках лица с мерзким видом топтался робот-попугай. Тварь даже напевала что-то себе под нос. Мистеру Фибули никогда не доводилось слышать Двадцать третий псалом, но если бы таки довелось, он бы, без сомнения, оценил разухабистое переложение «Господь пастырь мой».

Мистер Фибули продолжил в ужасе таращиться на тело. Некоторые его части, что, правда еще дергаются? И уж не подмигивает ли ему этот чертов попугай?

Медленно, неуверенно он перевел взгляд на далекую фигуру Капитана. Капитан коротко кивнул ему.

– Так вот, – продолжал он, будто возвращаясь к недорассказанному анекдоту, – я надеюсь, что вы очень скоро отыщете причину наших затруднений с двигателем, мистер Фибули. И надеюсь, что больше вы меня не подведете.

– Нет, сэр, – мистеру Фибули настоятельно понадобилось сглотнуть. – И в голову бы не пришло. Спасибо, сэр.

– Нет, это вам спасибо, – промурлыкал Капитан.

Попугай вспорхнул обратно к нему на плечо, и Капитан ласково пробежал пальцами по его перышкам.

– А кто-о-о у нас такой хорошенький Полифазный Аватрон? – заворковал он, шагая прочь от трупа и остолбеневшей команды к своему креслу, бухаясь в него и разворачиваясь к панорамному окну, чтобы насладиться видом.

– Хор-р-рошенький Полифазный Аватрон! Хор-р-рошенький Полифазный Аватрон! – хихикая, повторила птица и повернула голову, чтобы еще разок вредно посмотреть на команду.

В комнату потихоньку бочком просочилась сестра и направилась прямиком к Капитану. Такая крошка, просто мелочь, слегка затуманенно подумал мистер Фибули. Совершенно непонятно, чего она так с ним возится… но она и правда хлопотала вокруг Капитана, словно он был ее любимым дядюшкой. Взяв подопечного за запястье, она сверила пульс с черными часиками у себя на груди. Тихий неуверенный шепоток было отлично слышно по всему Мостику.

– Капитан, если вы позволите мне дать один совет… мне кажется, ваша команда будет работать не в пример лучше в более спокойной, расслабленной атмосфере.

Она даже скорчила рожицу.

– И вам действительно нужно следить за своим кровяным давлением.

Доктор проснулся и в отличие от обыкновения не испытал желания сразу же, одним прыжком выскочить из постели. Спал он редко, а когда все-таки спал, делал это исключительно ради удовольствия поспать – и съесть неизменно следовавший за этим завтрак. Сон помогал ему как-то справиться с жизнью, полной контузий, нокаутов и прочих околокоматозных опытов. Он всегда приходил в чувство, когда предвкушал яичницу.

Однако на сей раз, проснувшись, он обнаружил, что чувствует себя крайне неважно – словно тонет в гадком серебряном полу этого чертова домика. Вселенная выглядела фатально несмешной шуткой и явно натерпелась уже столько страданий, что только вконец чокнутый летописец решился бы их сосчитать. Все кругом казалось жестоко бессмысленным.

К-9 выдвинул изо лба щуп и теперь тыкал в него с настойчивостью, которая сама по себе ощущалась как изощренная пытка. Электронный вой щупа тоже радости не добавлял.

– Хозяин? – спросила собака.

– Что со мной случилось? – простонал Доктор.

Он попробовал обвести взглядом комнату, но не вынес зрелища. Трое суетливых аборигенов нависали над ним. На полу спала парочка солдат. Зато никаких признаков Праликса – бедняги Праликса, который единственный во всем мире мог бы понять, как он себя сейчас чувствует – вокруг решительно не наблюдалось.

– И что это меня ударило? – утомленно поинтересовался Доктор.

– Это Плакальщики, – ответил Кимус (тот самый надменный паренек). – Они что-то такое сделали… не знаю что…

Как и жизнь в целом, все его слова были совершенно бессмысленны.

– Я не тебя спрашиваю, – отмахнулся Доктор. – К-9, что меня ударило?

– Согласно моим данным, это был гештальт-генерированный психокинетический удар с длиной волны 338,79 микропара и интерференционной диаграммой направленности на 317,06, 259,13 и 15,41 микропара, достигший пикового уровня в 5347,2 по психошкале Ванталлы.

– Да, вот именно так оно и ощущалось, – уныло подтвердил Доктор.

Он сделал неимоверное усилие, чтобы сесть, но в итоге все-таки решил просто посмотреть на потолок. Это было так же мучительно, как и все остальное в мире. Девушка… Мула попыталась было ему помочь, но выглядела она точно так же ушибленной общей картиной бытия. Бедняжка, подумал Доктор… просто иди сюда и ляг рядом на пол – вместе мы подождем, пока потолок просто не возьмет и не упадет на нас плашмя…

– А что такое психошкала Ванталлы? – бессмысленно вопросил бессмысленный мальчишка.

– Шкала измерения психокинетической энергии. – Доктор вяло махнул на него рукой, надеясь, что он сейчас вспорхнет и улетит.

– Психо-чего?

О, боги. Неужели нельзя было приземлиться на планету со средним уровнем интеллекта на отметке «в целом удовлетворительно»? Я что, так много прошу?

– Это способность двигать физические предметы одной только силой разума, – пробормотал Доктор. – О ней известно не так уж много, но 5347,2 по шкале Ванталлы – это сила, способная передвинуть одну чайную чашку на расстояние в 5347,2 мили. Ну, или 5347,2 чайных чашки на расстояние в одну милю. Ну, или целый галлифрейский церемониальный обеденный сервиз на 25,462875 мили…

К-9 недовольно зажужжал. Последнюю цифру он мог оспорить. В галлифрейском чайном сервизе, начать с того, было 210 чашек, к тому же Доктор забыл положить ложки. Хозяин зажал ему пасть рукой и изо всех сил сосредоточился на потолке. Он и правда на удивление скверно себя чувствовал и нуждался в правильном триггере, чтобы снова запустить систему на привычные обороты. Однако на сей раз даже хорошо намазанные маслом солдаты и отваренные ровно три минуты яйца по какой-то необъяснимой причине не сработали.

– Праликс исчез! – неожиданно завопил старик. – Плакальщики забрали его! О, мой бедный внук!

А вот это сработало просто отлично! Доктор одним прыжком вскочил на ноги и хлопнул Балатона по плечу.

– Не волнуйся, старичок. Мы его найдем.

– Если он жив, – весьма некстати встрял Кимус, исторгнув у Балатона новый шквал стонов.

– Разумеется, он жив, – сверкнул улыбкой Доктор (хотя и слегка устало). – Есть идеи на тему, где зависают эти ребята?

Наверное, с оптимизмом он все-таки немного пересолил… а, ладно. Всеобщее внимание теперь было прочно приковано к нему, а Доктору только того и надо.

– Ну… нет, – признался Кимус. – Они как призраки. Просто приходят в город, а потом уходят. Все слишком напуганы, чтобы за ними следить.

– Все? Какие-такие все?

– Трусливое население этого города, – недобро оскалился Кимус.

– Хочешь сказать, ты-то не слишком испуган?

– Я – нет! Точно нет! – Кимус поспешно принял вызывающую позу.

– Понятно, – кивнул Доктор. – То есть ты так ни разу и не решился?

Кимус живо перестал глядеть миру прямо в глаза.

– Я решился! Я пойду за ними… вот прямо сегодня! Возьму и пойду.

Мула вскочила на ноги с выражением абсолютного обожания на лице.

– Я тоже пойду! – закричала она, очень мило подрезав на взлете Кимуса, который как раз собирался сказать, что, кажется, все таки не может, потому что обещал присматривать за Мулой. Зато Балатону уже хватило.

– Нет, Мула! Нет! Мы что, недостаточно потеряли сегодня? Праликс пропал, погиб, ничто уже не вернет его назад от Плакальщиков, да будут прокляты их мертвые души!

Он бессильно осел на кушетку и в первый раз жизни пожалел, что все подушки на ней бронзовые.

– Ты не понимаешь, Мула… Праликс мертв! Не удивлюсь, если его съели!

– Ничего он не мертв! – вмешался Доктор. – Они слишком хотели его заполучить, чтобы вот так взять и убить. Он им нужен. Я почувствовал это в психо-залпе – очень острая такая потребность… целеустремленность, желание отыскать смысл этой невыносимо тщетной жизни…

Последнего предложения Мула явно не услышала.

– Если Праликс жив, мы его найдем! Кимус и я!

Кимус посмотрел на нее не менее дико, чем дедушка Балатон.

– Нет! – снова завыл старик. – Не ходи за ним, Мула. Ты только сама погибнешь!

– Я должна пойти, дедушка!

Картина мира представлялась теперь Муле вполне определенной. Праликс, поняла она, был вовсе не вредный, эгоистичный лодырь… – ну, вернее, не только вредный, эгоистичный лодырь. В кои-то веки и ее тоже слушали, она тоже строила планы – и эту возможность она упускать не собиралась. К тому же было бы не слишком мудро дать Кимусу с головой ухнуть в одну из его великих идей. Нет, он был ей слишком небезразличен, и отпускать его на подвиги одного она не желала.

Балатон, разумеется, погрузился в эпический траур.

– Останься, Мула!!! Неужели недостаточно мне потерять сына, а потом еще и внука? Всего и осталось у меня, горемычного, что внучка! Неужто и этого суждено мне лишиться?

Разумеется, это лишь укрепило решимость Мулы.

– Только послушайте старика! – расхохотался Кимус, жестом приглашая воображаемую толпу последовать своему примеру. – Он боится, что некому будет холить его и лелеять, когда он совсем одряхлеет.

– Ох, Кимус! – вздохнула Мула. Умеет он все-таки быть язвой.

– Уважение, Кимус! Имей хоть какое-то уважение, – взмолился Балатон. – Ты понятия не имеешь, как это было. В давние времена…

Доктор молча поклялся себе никогда не отправляться ни с одним из них на долгую прогулку по сельской местности. И это еще до того, как Кимус разразился своей следующей речью.

– Уважение? Это к чему же? К целой жизни, проведенной исключительно на путях меньшего сопротивления? Да я к полпинте воды имею больше уважения, чем к тебе! Она хотя бы пресмыкаться не будет! Иди к черту со своим уважением и со своей старостью тоже!

Бог ты мой, подумал Доктор. Если вздумаете пригласить Кимуса на ужин, имейте в виду, вместо бутылки он принесет с собой пачку пропагандистских брошюрок и крайне утомительный список того, чего он ест и не ест.

– Хозяин, – напомнил о себе К-9.

Пес же вроде чего-то там хотел…

Доктор решил, пока не поздно, взять управление на себя. В данный момент комнатой, а там, возможно, и целым миром.

– Так, слушайте сюда, – начал он.

Он специально учился правильно говорить это первое «Так…».

– Вы собираетесь целый день стоять тут и орать друг на друга, или все-таки займемся поисками Праликса?

– Простите, – смутился Кимус. – Доктор, я с вами.

– А я нет, – Балатон решительно встал. – Я не желаю принимать никакого участия в этом безумии. И слышать ничего не хочу.

Он окинул собрание взглядом, в котором умудрился намешать в равной пропорции муку и презрение.

– Плакальщики! Солдаты! Безумие!

И он медленно, печально зашаркал к себе в комнату, скорбно отмахнувшись от Мулы. Бедняжка так и стояла посреди зала, не зная, на кого смотреть – на дедушку, на Кимуса или на этого странного незнакомца.

Доктор всегда старался избегать домашних драм – в них все всегда так ужасно сложно. Нет уж, ему подавай какого-нибудь истошно орущего придурка с очередным дьявольским планом по завоеванию мира…

Он проводил старика взглядом. Безапелляционно грохнула свинцовая дверь. Есть люди, которым все равно уже ничем не поможешь. Он еще раз попробовал стряхнуть ужасное настроение, наброшенное на него Плакальщиками: крайняя степень отчаяния и еще вдобавок сожаление. Надо же, как странно… Не так уж часто нападавшие на него люди еще и извинялись.

– Хозяин, – снова встрял К-9.

– Не сейчас, К-9, не сейчас, – машинально ответил Доктор.

Отличная собака, не дает сидеть на месте.

– Так, погоди-ка… ты можешь отследить Плакальщиков по их психоследу?

– Ответ утвердительный, хозяин. Психокинетическая энергия на этом уровне оставляет значительное возмущение в эфире, – сказала собака и попыталась в третий раз. – Но, хозяин…

– Отлично, отлично, – прогремел Доктор, в голове у которого только что расцвел изумительный план; он снова чувствовал себя собой. – Итак, кто идет? Кимус, Мула, Романа…

Он нахмурился.

– К-9, а где Романа? Я, кажется, оставил ее с тобой.

– Хозяин, ее арестовали, – сообщил пес-робот.

– Что?!

– Она послала меня проинформировать вас об этом.

– Так почему же ты этого не сделал?

Пес электронно кашлянул.

– Вообще-то это моя четвертая попытка.

– О.

Доктор сунул в рот конец шарфа и немного пожевал.

Мула осторожно положила руку ему на плечо. Бедняга. Если его подругу забрали солдаты, считай, он ее больше не увидит. Ужасная у них все-таки страна. Если он и правда не отсюда, ему ко многому придется привыкать. Шансы спасти Праликса вдруг как-то сразу уменьшились. О, сколько горя ждет этого чужака…

– Кто эта Романа? – осторожно спросила она.

– Просто моя ассистентка, – вздохнул Доктор.

Точно так же вздыхал Праликс, когда ему говорили прибраться в комнате.

– Она новенькая. Нет, ты только представь – дать себя арестовать… Обычно это мое дело. Ладно, я думаю, нам лучше пойти и забрать ее на поруки.

– На какие поруки?

– Ну, это когда тебя выпускают из-под стражи? – попробовал Доктор.

– Никто никогда не возвращается из Цитадели, – сказала Мула как можно мягче.

Ну вот. Теперь он знает правду. Она подождала, пока разразится буря.

– Великолепно! – Доктор захлопал в ладоши. – Значит, мы сможем совместить две спасательные операции. Романа очень важна!

Мула кивнула.

– К тому же на ней… при ней имеется кое-какое важное оборудование, – добавил Доктор.

Мула, прищурившись, посмотрела на него. Странные у этого парня все-таки отношения с его подругой.

– Это ваша Цитадель… – начал Доктор, уже собирая из подручных деталек новый план, – говоришь, оттуда никто никогда не возвращается?

– Никто, – вставил Кимус. – Кроме гвардии.

– Изумительно! – просиял Доктор. – Тогда пошли, добудем себе несколько гвардейцев!

А тем временем Романа пребывала на высоте нескольких сотен футов и к тому же без сознания. Случилось это приблизительно так: арестовавшие ее солдаты протащили свою жертву через весь город, и им это ужасно понравилось. Доктор в свое время предупреждал ее, что «регулярные взбучки в нашей [ха-ха!] профессии – дело обычное», но Романа списала это на личные свойства Доктора: было в нем что-то такое… пробуждавшее в инопланетянах безотчетное желание как следует ему двинуть. Ничего подобного, думала она, с ней произойти не может.

Пока ее пинками гнали через город, ей в голову как-то сами собой лезли словосочетания типа «неоправданно грубое обращение» и «необоснованная драчливость»; параллельно она пыталась представить себе, как на этой планете обращаются с посылками в почтовых отделениях.

Наконец они вышли на площадь, где на куче изумрудного гравия восседало довольно причудливого вида воздушное судно. Один из сопровождающих пихнул ее прямо к нему.

– А ну, прекрати мне это, – сурово сказала Романа.

Солдат немедленно прекратил.

– Я совершенно способна забраться внутрь сама, спасибо, – тем же тоном продолжала она. – И на чаевые можешь не рассчитывать.

Она легко вспорхнула на подножку и, усевшись на передней скамье, любезно похлопала по подушке рядом с собой. Один из солдат присоединился, кидая на нее свирепые взгляды.

– Ну, вот и славно, – приятно сказала Романа. – Кто поведет, вы или я? Надо думать, вы знаете, куда мы направляемся?

Гвардеец посмотрел на нее, потом на своего стоящего на земле товарища, который пожал плечами с явным видом «сам с ней разбирайся».

Машина поднялась в воздух и заскользила к горе.

– Ах, – счастливо вздохнула Романа. – Антимагнатронная тяга. У меня когда-то была воздушная машинка вроде этой – получила в подарок на семидесятый день рождения. Ты в курсе, что если перенастроить магнитный вектор и подключить осциллятор полярности, получишь скорость вдвое больше при вдвое меньшем потреблении энергии?

Солдат заморгал.

Арестантка улыбнулась ему еще пленительнее.

– Непременно попробуй как-нибудь, – сказала она. – Если включить мозги, там на самом деле все довольно просто.

Солдат включил внешнюю связь.

– Гвардеец номер три, – его голос сорвался. – Три Вэ Икс вызывает Мостик. Прием… пожалуйста!

В голосе его звучала мольба.

– Пожалуйста, прием!

– Конечно, – продолжала как ни в чем не бывало задержанная, – если это категорически не по вам, я буду только счастлива сесть за руль сама – не желаете?

До гвардейца не сразу дошло, что его руки намертво вцепились в рулевое колесо. Он нахмурился и обыденно двинул Роману в плечо.

Та даже не поморщилась и только сузила глаза.

– Вы очевидным образом страдаете от избытка несублимированной агрессии, вам это известно? Скажите-ка, у вас тут картошка есть? На Галлифрее – это откуда я родом; я, знаете ли, что-то вроде Повелителя времени – как раз приняли новый закон о том, что всякий, кто по работе носит оружие, обязан сорок минут в день пинать мешок с картошкой, чтобы сбросить излишки агрессии – и, представляете, это поразительно хорошо работает! Конечно, некоторые пытаются жульничать, стреляя по мешку, но…

За этими словами последовал глухой удар, вздох, и дальше воздушная машина полетела в тишине.

Глава десятая. Владыки Альдебарана III принимают решение

Доктор и Мула вытащили оглушенных гвардейцев на улицу.

– Им будет лучше снаружи. Вы же не хотите, чтобы они вам всю гостиную загромоздили, правда? – заметил Доктор.

Он стоял посреди коридора, а молодежь в лице Мулы и Кимуса неотрывно за ним наблюдала.

Доктор вытащил из кармана монетку.

– Это что такое? – заинтересовался Кимус.

– Монета. Так, в общем… это единица денежного обращения. Бывают такие планеты, ужасно скучные… там требуют, чтобы ты платил за всякие вещи. Это можно сделать вот такой вот монетой. Знак стоимости, изготовленный из дешевого сплава.

Кимус понимающе кивнул.

– Понятно. Мы в таких случаях просто даем друг другу слитки золота.

Голос его прозвучал довольно-таки гордо.

– Ну да, ну да, – согласился Доктор. – Самое удобное в монетах то, что у них на одной стороне изображена голова, а на другой… гм, хвост. Очень помогает принимать решения. Голова – это мы идем сначала за Романой, а хвост – за Праликсом.

Он подкинул монетку.

– Ага, голова. Значит, первым делом Романа.

На Мулу этот фокус впечатления не произвел.

– Но это же очень серьезное решение. Как можно оставлять такое на волю случая?

Доктор пожал плечами.

– На Альдебаране III вообще-то два короля.

Он показал ей монету. На одной стороне красовалась голова короля Эшака Прима, на другой – короля Балаша Квойра.

– Каждый правит своим полушарием по триста двадцать дней, потом они меняются, специально стараясь не встретиться по дороге.

Политика дальней звездной системы Мулу, судя по всему, не слишком заинтересовала, а вот судьба собственного брата – даже очень. Более того, она привела ее в ярость.

– Это нечестно! – сказала Мула.

– Да, совершенно, – любезно отозвался Доктор и еще несколько раз крутанул монету. – Если мои подозрения верны, Романа сейчас в куда большей опасности, чем Праликс, а я ей, видите ли, in loco parentis[2], так что самое время мне начать действовать более ответственно. Если с ней что-нибудь случится, Белый Страж сильно на меня рассердится, и это, по всей вероятности, положит конец существованию Вселенной. Так как нам добраться до Цитадели? Туда можно просто… прийти пешком?

– Нет! – Мула наградила его твердым взглядом. – Я иду спасать Праликса. Я сама справлюсь.

Доктор попробовал было заострить ее внимание на опасностях такого решения и на вероятных рисках, с которыми ей предстоит столкнуться, но она просто продолжала на него смотреть. Она даже, как ни странно, перестала моргать. Не лицо, а маска решимости и… какой-то даже грандиозности. Доктор попробовал посмотреть на ее лодыжки. Они оказались ободряюще крепкими. Превосходно.

Доктор прочистил горло и наклонился к К-9.

– Слушай меня внимательно, пес. Теперь ты отвечаешь за Мулу. Отведи ее к Плакальщикам и присматривай за нею – тебе ясно?

К-9 с самым серьезным видом повилял хвостом.

– Ответ утвердительный, хозяин.

– Хороший мальчик.

К-9 подкатился к Муле и встал носом к двери. Ему явно не терпелось пуститься в путь.

Мула благодарно ему улыбнулась.

– Я тоже пойду с Мулой, – объявил Кимус.

Улыбка Мулы немного приугасла.

– Я ей нужен, – пояснил парень. – Я и моя защита.

Доктор и Мула обменялись взглядом и состроили почти одинаковую рожу.

– Ах, Кимус, если бы я только мог тебя отпустить, – покачал головой Доктор. – Но, увы, мне ты нужен больше.

Он сказал это очень, очень серьезно, лишь совсем чуть-чуть, самую капельку подмигнув куда-то в сторону Мулы – и выволок Кимуса на улицу, прежде чем тот успел раскрыть рот.

– Не делай ничего, чего не сделал бы я! – крикнул он назад, в дом. – Я к вам скоро присоединюсь. Ненавижу людей, которые такое говорят – а ты? – Эта реплика адресовалась уже Кимусу.

– Какое такое?

– Не делай ничего, чего не сделал бы я.

– Тогда зачем ты это сказал? – Кимус даже растерялся.

– Ах, право, не знаю. Наверное, просто посмотреть, каково это. Пошли спасем Роману.

Мула проводила их взглядом. Доктор и Кимус растворились в глубинах города. Теперь все зависело только от нее. Если, конечно, хватит храбрости…

Дверь в Балатонову комнату приоткрылась, и наружу высунулось несчастное, перепуганное лицо.

– Ох, Мула! Мула, не уходи! – провыл он самым жалостным образом.

– Мы скоро вернемся, дедушка, – решительно сказала она и в сопровождении К-9 отправилась спасать брата.

А тем временем Кимус-Революционер, очутившись на улице, тут же превратился в Кимуса-Мямлю. Доктор уже навидался на своем веку всяких бунтовщиков и их лидеров, и Кимус, приходилось признать, выглядел не слишком многообещающе. Некоторым нужно многому научиться по дороге, и Доктор в обычных обстоятельствах был только счастлив набросать полидисциплинарную программу подготовки («риторика публичных выступлений», «как важно НЕ казнить своих врагов» и «дизайн логотипов» включены). Че Геваре вон хватило простой мобилизующей беседы и эффектного принта на футболку. Но Кимус находился на прямо противоположном конце шкалы. Где-то в глубине души предел мечтаний мальчика сейчас явно составлял букинистический магазинчик, где можно спрятаться от дождя и дают бесплатный чай в больших кружках. Если повезет, ему даже разрешат раздавать флаеры на вечера революционной поэзии у них в подвальчике (каждый третий вторник).

Доктор улыбнулся про себя. Конечно, Кимус – не самый перспективный материал, но молодому человеку явно не помешает совершить что-нибудь эдакое, пока Мула не разглядела, что на самом деле он собой представляет. Надо, пожалуй что, взять его под крыло. Это всегда срабатывало.

Кимус пытался отлынивать. Доктор, насвистывая, шагал через город, то и дело тыкая пальцем в какую-нибудь интересную архитектуру или беспардонно гогоча над очередным образчиком человеческого хвастовства, опрометчиво выставленным на всеобщее обозрение – вроде дома, целиком облицованного бриллиантами. Забавное решение на самом деле: в двойной солнечной системе где-то в середине дня свет обоих солнц должен отлично фокусироваться через камни и поджигать гостиную.

– Как это все-таки оригинально! – поделился Доктор.

Кимус продолжал таращиться себе под ноги.

Они вышли на пустую площадь. Весь город на самом деле был пуст – как где-нибудь в Испании после полудня. Если тут кто-то и бодрствовал, он явно притворялся спящим.

Ну, во всяком случае, отсюда открывался симпатичный вид на гору с поистине странного вида замком на вершине.

– Это Цитадель, – сообщил Кимус, подтверждая и без того зародившиеся у Доктора подозрения.

– И как же туда попадают? – Доктор огляделся по сторонам в надежде увидеть фуникулер.

Фуникулеры он любил.

– Никак не попадают, – со всей твердостью промямлил Кимус. – По крайней мере, никто из попавших туда еще не вернулся.

– Понятно, – Доктор наградил здание суровым взглядом. – Работа у них такая, да? Так как же туда все-таки попадают – ну, чтобы потом не вернуться?

– Ну, солдаты, конечно, поднимаются на своих автолетах… – сознался Кимус.

– Ага! На автолетах! – Их Доктор любил даже больше, чем фуникулеры.

У него даже когда-то был свой автолет – ему еще все так забавно завидовали на Северной Окружной дороге.

– На каких-таких автолетах?

– Да вон там как раз стоит один. – Кимус показал туда, где в площадь вливалась ближайшая к ним улица.

В маленьком дворике на плацу из крайне непрактичного свинца стоял маленький, очень сверкающий автолет. Внутри дремал гвардеец. Картина вышла на редкость идиллическая.

– Ага, – улыбнулся Доктор. – Вот вам и ответ. Думаю, нам надо его угнать – а ты как считаешь?

– Угнать?! – вопиющая ересь этого высказывания чуть не нокаутировала Кимуса на месте. – Он же принадлежит Капитану!

– Я знаю, – ухмыльнулся Доктор. – Но мы разве не собирались вести себя плохо?

Солдат резко проснулся. Самое неприятное в этом их Новом Золотом Веке Процветания – это связи с общественностью. Сначала нужно выступить перед народом и сообщить ему счастливые новости, потом убедиться, что он, народ, достаточно счастлив по этому поводу, потом проследить за сортировкой куч процветания, объявившихся на улицах, и не допустить разжигания гражданской розни из-за какого-нибудь особенно редкого минерала.

А ведь были еще и продуктовые бунты. На улицах регулярно объявлялись светлые головы, скандирующие: «Мы не можем есть золото!» Как-то раз Капитан заставил кого-то из протестующих именно это и сделать. Потом он утверждал, что это была просто шутка, и он якобы пришел в ужас, когда ее поняли совершенно буквально и не только поняли, но и исполнили… – но, в конце концов, Капитан всегда так себя вел. Одним из немногих отдыхательных моментов Нового Золотого Века было дежурство по автолетам. Протестантов регулярно нужно было отвозить наверх, в Цитадель. Ну, то есть какую-то часть пути их точно нужно было везти – но Цитадели они достигали не всегда.

Вот тут-то его и разбудил некий стук. Что-то тяжело приземлилось на бампер автолета. Первым делом он машинально посмотрел вверх – вдруг пора защищаться от очередного молибденового ливня – но нет, небеса были чисты. Что бы там ни шлепнулось на его автомобиль, это было нечто непредвиденное. И, кажется, маленькое. Солдат полюбовался, как оно проехалось по корпусу и упало куда-то вниз. Только тут до него дошло, что это наверняка граната. Он дернулся, но никакого взрыва не последовало.

Во власти неодолимого любопытства он вылез из машины и принялся искать неведомый снаряд. Будучи найден и изучен, тот оказался небольшим бумажным пакетиком. Это было нечто уже не только непредвиденное, но и новое. Новостей солдат не любил. Впрочем, даже если протестанты вдруг научились делать гранаты, они вряд ли упаковали бы одну такую в бумажный пакет.

Он осторожно потыкал в находку. Ничего не случилось. Тогда он поднял ее, и в тот же миг содержимое пакетика радужной россыпью раскатилось по металлической платформе. Солдат слегка остолбенел, но в следующее мгновение вынужден был спешно нырнуть прочь из-под днища автолета, который вдруг с ревом сорвался с посадочной площадки и прыгнул в небо. По воздуху за ним стелился длинный вязаный шарф.

Доктор весело помахал из автолета оставшемуся внизу растерянному солдату.

– Я все-таки чувствую себя виноватым. Не надо было оставлять беднягу на улице вот так, одного. Не люблю простых решений.

Автолет поднялся повыше, и Кимусу показалось, что весь мир, крутясь, проваливается куда-то вбок.

– А что ты в него бросил? Какое-то смертельное оружие?

– Не совсем.

Доктор принялся рыться в кармане, отправив их в небольшой штопор.

– Просто пакет мармеладок. Не волнуйся, у меня еще есть. Хочешь штучку?

Готовясь дорого продать жизнь, Кимус взял конфету, но оказался слишком перепуган, чтобы нормально ее проглотить.

Мистер Фибули знал, что сегодня умрет. Вот прямо сейчас. И пяти минут не пройдет, как он будет на том свете. Окончательно и бесповоротно. Он сам об этом догадался – по тому, какие слова вылетели у него изо рта следующими:

– Капитан, сэр. Боюсь, я принес дурные вести.

На Мостике мигом воцарилась тишина – столь полная, что слышно было, как из капитанского рта вывалился градусник. Прибор покатился по полу и был поднят медсестрой. Она недовольно поцокала языком, обдала мистера Фибули особенно ледяным взглядом и сунула градусник в карман. Мистер Фибули испытал внезапное глупое желание показать ей в спину язык. А почему бы и нет? К собственному изумлению, он так и сделал.

И был вознагражден тихим хихиканьем. Мистер Фибули заозирался по сторонам: кажется… оно раздалось со стороны Капитана. Но нет, невозможно. Капитан прожигал его взглядом, яростно подскакивая у себя в кресле.

– Дурные вести? Ах, дурные вести!! Во имя всех… всех…

Сестра кинулась успокаивать пациента, но получила удар плечом и отлетела назад. Капитан пьяно поднялся на ноги и так стремительно накренился вперед, что мистер Фибули испугался: вот сейчас вся эта махина рухнет на него и сомнет. И не он один – Полифазный Аватрон, кукарекая, взлетел к потолку. То, что он при этом вопил: «Ты труп! Ты труп!» – не сильно улучшало положение. Но если так рассудить, ничто из поступков Твари никогда не улучшало положения.

Капитан вернулся в шаткое равновесие; рожа его была красна, а из-под глазной нашлепки сыпались искры. Холодный металлический кончик его короткого, квадратного носа уперся в соответствующую часть лица мистера Фибули. Последний обонял капитанское дыхание – внезапно оказавшееся странной смесью гвоздики и дизельного масла.

– Во имя рогов пророка Балага, говорите, мистер Фибули! – проскрежетал Капитан. – Говорите! Сообщите нам свои самые свежие дурные вести.

– Мы… сэр, мы еще не… мы так и не выяснили, что стало причиной последнего инцидента, сэр, но мы полагаем, что это мог…

– Мог? – фыркнул Капитан.

– Могла… быть неидентифицированная материализация внутри нашего собственного поля, – слова захлестали из мистера Фибули потоком – как кровь из раны. – Это превосходно объясняло бы полученные показатели. Даже метеорит, выпавший в этот момент из гиперпространства, мог оказаться причиной… но дело в том, сэр, что мы обнаружили новый ущерб.

Контролируемый абсолютный ноль капитанского взгляда на мгновение приморозил его язык к гортани, но он кое-как облизнул губы и продолжал:

– Макроматический полевой интегратор сгорел, сэр.

Макроматериализационный полевой генератор, он же интегратор купили в свое время готовым, со склада – вопреки желанию Капитана. Но времени тогда было мало и приходилось, так сказать, срезать углы. Тяжелая задача по созданию поля, позволяющего стабильную интеграцию очень крупных объектов в нормальное пространство легла в итоге на команду инженеров, которых Капитан и в Огни Ригеля-то бросить бы постеснялся. Та же самая банда ковбоев отвечала в Цитадели еще за три сектора работы: за кондиционирование воздуха, инерциальные амортизаторы и крайне неудовлетворительный вай-фай. Прикарманив огромную сумму занакских денег, фирма просто испарилась.

Мистер Фибули подтвердил худшие опасения Капитана.

– Боюсь, макроматический полевой интегратор – это один из четырех компонентов, которые мы не в состоянии заменить самостоятельно.

Мистер Фибули завершил свою речь и очень удивился, обнаружив себя на этом этапе все еще живым. Совершенно непонятно, как ему удалось так далеко зайти. Он решил отнестись к ситуации со здоровой долей фатализма и просто дал всему идти своим чередом.

– У нас есть две альтернативы, Капитан. Хорошо, три. Мы можем попытаться отыскать новый макроматический полевой интегратор, хотя как это сделать в настоящее время, я просто не представляю, сэр. Второй вариант: существует чрезвычайно редкий минерал, Пи-Джей-Икс18, который способен выполнять приблизительно те же функции, что и интегратор – при условии, что нам удастся его найти. В любом случае в нашем нынешнем положении мы можем совершить только еще один прыжок, но даже и это будет до крайности рискованно, сэр, так что это должен быть Очень Правильный Прыжок.

Капитан похолодел. Сестра кинулась к нему. Фибули отметил, что и она обеспокоилась не меньше его. Как ей, собственно, и полагалось по должности.

Фибули понимал, какую поганую новость принес. Удивительно, если Капитан удовлетворится одним только его трупом. Его всегда приводило в священный ужас то, как удавалось выживать медсестре. Вдруг… вдруг ему удастся посмотреть, как она умрет первой? Это было бы уже что-то.

– А какова третья альтернатива, мистер Фибули? – поинтересовался Капитан; голос его громом раскатился по всему Мостику. – Поберите меня семь солнц Ориона – дайте мне третью!

Мистер Фибули в последний раз в жизни набрал воздуху в грудь.

– Третья альтернатива – чтобы Занак остался там, где он есть сейчас. Сэр.

– Во имя небесного демона, нет! – взревел Капитан; рука его взлетела для удара. – Во имя одиннадцати лун безумия, НЕТ! – рука устремилась к мистеру Фибули. – Во имя небес ада, говорю вам, нет!

Контакт произошел, раздался громкий хлопок.

Мистер Фибули открыл глаза. Капитанская длань зарылась в консоль, оставшаяся человеческая кисть безвольно подпрыгивала среди искрящих электродеталей. Боль, должно быть, была адская, и все же Капитан продолжал вонзать конечность в этот хаос. Мистер Фибули созерцал эту картину в состоянии полнейшего ужаса.

Как ни странно, медсестра не мчалась на помощь пациенту, а, напротив, стояла как вкопанная, сверяясь со своей маленькой черной коробочкой. Кажется, она даже почти улыбалась.

Тогда на помощь кинулся мистер Фибули, но капитанское плечо отпихнуло его в сторону. Капитан ревел, его рука билась в электрическом огне, электроцепи по всему телу искрили. В воплях звучало отчаяние, гнев и невыносимая мука.

Рука немного сдала назад, а потом воткнулась еще глубже в дымящиеся руины. Капитан снова закричал.

Вот в этот-то самый момент дверь и распахнулась. Так Романа встретилась со своим первым преступным гением.

– Эй, да это же круто!

Единственная собачья привычка, которой К-9 прискорбно не обладал, была манера высовывать голову в окно машины. Доктор считал это досадным упущением. ТАРДИС, крутясь, несется куда-то, где ей быть не полагается, и К-9 торчит из окна прямо в воронку времени. Возможно, даже подозрительно поводит носом. Ох, К-9, К-9…

Вместо него Доктор в данный момент делил салон с Кимусом и его приступом энтузиазма. Наверное, парня просто укачало.

– Вот она, наконец, – свобода!! – вопил он, мотая головой и валясь со своего сиденья на соседнее; рот его был набит последними мармеладками из пакетика, который ему дал Доктор.

– Вообще-то еще нет. До нее пока далеко.

Доктор не любил, когда его отвлекают, а он при этом пытается рулить. Этот его прилив чувства собственной независимости, похоже, был вызван сахарной интоксикацией.

– Я свободен думать!!!

Кимус вывинтился в щель над ветровым стеклом, чтобы поглядеть на раскинувшийся внизу город, потом оглянулся на Доктора, очевидным образом ища одобрения.

– Отсюда сверху все такое маленькое и красивое. И город, и – ой, гляди, гляди! – и шахты, и перерабатывающие заводы… Вот она, жизнь, настоящая жизнь! Ты себе не представляешь, какая это клаустрофобия – жить внизу!..

Он показал на поблескивающие в лучах солнц крошечные домики.

– Нас душили пышной шелковой подушкой. Делай свое дело, работай на шахте, на перерабатывающем заводе, на фабрике, и у тебя все будет: прекрасные дома, богатые одежды, драгоценности – изобилие, изобилие, одно сплошное бесконечное изобилие…

Доктор был совершенно уверен, что этот текст Кимус проговаривает уже не в первый раз.

– … ты, главное, улыбайся, потому что если вдруг перестанешь и начнешь взамен спрашивать, откуда это все берется, они тебя найдут и убьют. Что это за жизнь для молодого парня? И все же… Ух ты! – он радостно ткнул пальцем в какую-то улочку. – Ты посмотри! С ума сойти, а? Просто с ума сойти. Вот за это мы продали свою свободу? Она того стоила? Ой, смотри, какая красивая гора!

«Интересно, не от разреженного ли воздуха парня так повело», – подумал Доктор. А ведь автолет может и повыше забраться… прямо как в студенческий бар ненароком завалиться.

– А теперь слушай меня, Кимус, и слушай внимательно, – сказал он. – В этом мире есть какое-то зло…

– Зло? – растерянно переспросил его пассажир. – Но какое? Что происходит?

– Именно это я и собираюсь выяснить – с твоей помощью. Эти… шахты. – Доктор, наконец, поймал слово, украдкой запавшее ему в память.

– Расскажи-ка мне о шахтах.

– Ну, мы добываем все нужные нам полезные ископаемые в шахтах. Это очень эффективный способ…

– Кто в них работает? Вы?

– Мы? Конечно, нет! Там все автоматизировано, мы просто управляем оборудованием.

При мысли о том, чтобы испачкать руки, Кимус не на шутку перепугался.

– Там никогда не прекращается работа.

– А что происходит, когда копи истощаются?

– Ну… – Кимус пожал плечами. – Капитан объявляет Новый Золотой Век Процветания, и они наполняются снова.

Доктор чуть не отправил автолет в штопор.

– Ура-а-а! – завопил Кимус.

– Они наполняются? – медленно проговорил Доктор. – Что, вот просто берут и…

– Ага, – Кимус нахмурился. – Ты хочешь сказать, что это неправильно?

– Неправильно? Да это просто экономическое чудо какое-то. Конечно, это неправильно.

– А, ну, и еще свет меняется, конечно, – почти сонно пробормотал Кимус.

– Конечно?

Воздух был холоден. Они летели по очень симпатичной прямой траектории по направлению к горе, солнца заливали все кругом ослепительным светом. Доктора бил озноб, не имевший ничего общего с атмосферными явлениями.

– Сегодня вечером опять будет новый, – счастливо объявил Кимус.

– Свет? – Доктор мертвой хваткой вцепился в рулевое колесо.

– Ну, знаешь, – Кимус даже лоб наморщил, – те, которые в небе ночью…такие маленькие точки света.

– Звезды, что ли?

– Угу, – рассеянно ответил Кимус, подтверждая худшие опасения Доктора. – Звезды? Это так вы их называете? Смешно. Да, они все время включают новые. По мне, так совершенно бесполезная затея, но старикам нравится.

– О, правда? – выдохнул Доктор. – Кажется, никто во всей галактике не имеет привычки интересоваться окружающим миром.

Надо же, продвинутая цивилизация четвертого уровня – и ни малейшего понятия об астрономии. Черт. Доктор решил убедиться окончательно…

– Кимус, ты правда совсем-совсем не понимаешь, что такое звезды?

Кимус поглядел по сторонам, немного задетый вопросом.

– Ну, это какое-то такое украшение, да? Я вообще-то никогда об этом не думал. Это важно?

Тут ему пришла в голову интересная мысль.

– А давай взлетим повыше и потрогаем одну?

– Ладно, проехали. Я пришлю тебе планетарий когда-нибудь.

И Доктор сосредоточился на приближавшейся Цитадели.

– А что такое планетарий? – Кимус сморщил нос.

– Музей такой. Для изучения планет, – ответил Доктор.

– Планет? А что такое планеты?

Вверху прошла стайка тонких пурпурных облаков.

– Твои слова означают, – заключил Доктор, – что тебе никогда не дозволялось думать обо всех этих вещах. Это-то меня и беспокоит.

– Почему?

– Ну, все дело в том, чтобы соединить точки. В данном случае эти маленькие световые точки в небе. Каждый раз, как они меняются, ваши шахты чудесным образом сами собой наполняются полезными ископаемыми.

– И что? – пожал плечами Кимус.

Некоторое время они летели в тишине. Когда Доктор снова заговорил, голос его показался Кимусу очень старым.

– Мне пришла в голову одна очень, очень скверная идея. Если я прав, ты, Кимус, живешь на самом большом преступлении, какое только знала эта галактика.

– Да ну? – Кимус вежливо попытался слушать Доктора, но тут его снова отвлек вид внизу. – Ой, смотри-смотри! Там, в склоне горы, что-то вроде входа. Наверное, это и есть дорога на Мостик.

Доктор, даже не посмотрев в ту сторону, положил корабль в пологое пике.

– Ух ты! Реально хорошо водишь, – Кимус аж запрыгал на сиденье. – Ты этим зарабатываешь на жизнь?

– Нет, я по большей части спасаю планеты, – мрачно ответствовал Доктор. – Но на сей раз, боюсь, я прибыл слишком поздно. Слишком поздно.

Глава одиннадцатая. Самый быстрый коридор

Первым делом Романе показалось, что Капитан – дело рук безумца, получившего в свое распоряжение кучу разрозненных частей тела, полчаса времени и не то старого киборга, не то просто стиральную машину. По окончании отведенного срока он сдернул пыльник и с торжествующим: «Та-дам!» – явил миру Капитана. Создание выглядело сразу и совершенно отвратительным, и до ужаса жалким.

Повелителям времени с планеты Галлифрей вообще-то крупно повезло. В случае ранения или увечья им не нужно было морочиться с заменой отдельных членов – берешь и регенерируешь весь организм разом. Романа даже предвкушала это и уже раздумывала, что бы такое сделать с волосами. Остальной Вселенной повезло не так крупно. Или не повезло совсем.

Когда ломались обычные люди, им приходилось как-то брать себя в руки и чиниться с помощью всяких сменных узлов и синтетических органов. Делалось это в норме с большой осторожностью или вообще киберлюдьми. Но даже у киберлюдей еще оставались какие-то рудименты эстетического чувства. В Капитане же самым неприятным была именно хаотичность конечного продукта.

Всякий нормальный человек при виде этого почесал бы в затылке и решил попробовать еще раз. Но не в этом случае. Кто-то очевидным образом решил, что и так сойдет. Более того, этот таинственный кто-то посчитал, что этот жуткий разношерстный гибрид человека и машины будет сразу и функционален и устрашающ – а ничего иного нам и не надо. Романа с любопытством обнаружила, что ее взгляд хочет одновременно уплыть куда-нибудь подальше и продолжить созерцать открывшуюся ему картину, попытаться выявить структуру и основные места сочленений. Наибольшее беспокойство, впрочем, вызывала облаченная в этот костюм личность: Капитан представлял собой не столько тело, сколько скорлупу. Всякое настолько пострадавшее живое существо нуждалось бы в долгой и интенсивной терапии, даже обзаведись оно безупречным набором искусственных запчастей. Однако кто бы ни произвел над Капитаном эту операцию… словом, его ни в малейшей степени не интересовало, что Капитан чувствует. А чувствовал он, скорее всего, постоянную боль и как следствие гнев.

Кто-то просто подумал, что и так сойдет… Романа инстинктивно ненавидела людей, способных так подумать.

Капитан вытащил обугленную руку из сыплющей искрами консоли и зашагал к ней. На ходу она отметила не в такт подвывающие исполнительные приводы ноги, шипение приближенного распределения соединительных путей, запах грязной смазки и ноту жареного бекона с обычной приправой хирургического антисептика. Капитан неуклюже остановился перед Романой, которая очень ясно сознавала, что это создание может прямо сейчас взять и раздавить ее… но страх в ней мешался с чем-то еще.

Капитан ткнул в нее кошмарно обожженной рукой.

– Говори, девчонка.

– Да-да? – вежливо отозвалась Романа. – О чем?

Призрак улыбки искривил половину рта.

– Кто ты такая, что смеешь вот так вторгаться на мой корабль?

– На ваш корабль? – подозрения Романы получили подтверждение. – Хотите сказать, эта Цитадель – ваш корабль?

Ее мозг тут же предложил гипотезу: капитанское судно когда-то врезалось в гору. Обоих (и корабль, и капитана) пришлось ремонтировать. Занимались этим люди, совершенно не обязательно понимающие, что именно они делают. Такие люди – Романа знала это совершенно твердо, так как долго и пристально наблюдала за Доктором – потенциально бывают очень опасны.

– Цитадель? – Капитан издал гидравлический вздох. – Во имя гор ада, второй раз спрашивать я не буду, а просто испепелю тебя на месте. Твое имя, девчонка.

– Романадворатрелундар.

– Шутить пытаешься?

– Ничего подобного. На самом деле леди Романадворатрелундар, – величественно объявила Романа и обвела взглядом капитанскую команду; к сожалению, аплодисментами никто не разразился. – Вы сами спросили. Друзья зовут меня Романой, но вам, я думаю, придется остановиться на полном имени. С вами что, несчастный случай произошел?

– Молчать! – вскипел Капитан.

– Я потому спрашиваю, – продолжала, не поведя и бровью, Романа, – что латавший вас специалист явно не имел никакого понятия о последних достижениях кибонейтралики. Ну, или хотя бы о прежних ее достижениях. Когда вы рукой двигаете, у вас скрипит?

– Молчать! – снова взревел Капитан, свирепо тыча рукой в ее сторону.

Рука скрипнула так, что отдалось по всему Мостику.

– Молчать, а не то безмолвие смерти снизойдет на тебя в мгновение ока!

Да ну? Романа, кажется, начала понимать, почему Доктор не в состоянии относиться к такому типажу серьезно. Нет, понятно, что они способны делать ужасные вещи и проявлять невероятную жестокость… но эти вопли все-таки довольно утомительны.

Глупая роботоптица у него на плече открыла один пылающий красный глаз и что-то чирикнула. Романа не уделила ей ни малейшего внимания: она была занята. Она думала.

Капитан тем временем почему-то принял холодную уважительность Романы за молчаливую капитуляцию.

– Итак, дитя, как ты попала на эту планету?

– Дитя? Я вообще-то старше, чем выгляжу.

– Как и все мы, – капитанский голос смягчился и теперь чуть ли не побулькивал от предвкушения тайны. – Так как же ты здесь оказалась?

– Думаю, это касается только меня, – сладостно улыбнулась она.

Луч ударил из глаз роботоптицы и уничтожил невинно стоявший рядом стул. Романа постаралась не обратить на это никакого внимания, хотя запах жженого пластика был довольно мерзкий.

– Как ты сюда попала? Говори или умрешь!

Основная проблема Капитана, рассудила Романа, заключалась в том, что у него буквально и фигурально барахлило сцепление. Постоянное соприкосновение синтагматических бинарных абсолютов с минимальным отклонением в сторону практического компромисса довольно плохо отразилось на управленческих навыках проекта. С другой стороны, есть ли смысл умирать из-за какой-то синтаксической ошибки?

– Я прибыла на ТАРДИС.

– ТАРДИС? Что такое ТАРДИС? Во имя девяноста имен ада!

– Это мой корабль, – знаменитую Докторову лекцию на тему «Сообщай о себе как можно меньше» Романа пока еще не прослушала. – Я, видите ли, что-то вроде Повелителя времени. Ну, не совсем пока настоящий Повелитель времени – мне еще предстоит сдать кое-какие экзамены, и еще все эти официальные ужины, они, конечно, ужасно скучные, но…

– Именем медоречивого пророка Аграньягзака клянусь, говори яснее! Ибо, ради альфа-бурь Лебедя, смерть не заставит себя ждать!

Он снова махнул в ее сторону рукой. Та снова механически взвизгнула.

Романа сочувственно поморщилась.

– Жуткий звук, правда? А вот если бы у вас был новый наборчик подшипников…

– Второй раз я спрашивать не буду! – снова пригрозил Капитан, обнимая механическую руку и даже баюкая ее. – Каковы твои задачи?

– Ах да, простите… говорить яснее… – извинения прозвучали настолько смиренно и искренне, что трое из наблюдавших за этой сценой Приводных Техников отвернулись и вынуждены были некоторое время внимательно созерцать осциллоскоп. – Короче, я, как Повелитель времени, или почти что Повелитель времени, путешествую по космосу…

– А! – подвел итог Капитан. – Обычная космическая бродяжка. Понятно. Ты умрешь.

Понятно ему! Романа решила разыграть козыря.

– А еще я путешествую во времени. Отсюда и Повелитель времени.

– Во времени? – расхохотался Капитан. – И ты хочешь, чтобы я выслушивал подобный вздор? Путешествия во времени, ха! Как такое возможно?

Романа снисходительно хмыкнула.

– Да, не слишком-то простая концепция.

Если бы Доктор наблюдал за матчем и вел счет, он бы сейчас наверняка аплодировал стоя… и пометил бы у себя в книжечке, что с подачей она перестаралась.

Капитан загромыхал к ней в едва смазанной ярости.

– Дерзкое веяние праздной фантазии! Смерть пришла!

Робот-попугай сорвался с капитанского плеча, сделал круг и спикировал на Роману, вопя: «Смерть! Смерть! Смерть!» – с маниакальным жестяным восторгом.

Романа поспорила сама с собой, стоит ли встретить смерть с вельможным высокомерием или все-таки нырнуть за письменный стол. Параллельно она отметила, что не так-то легко сохранять достоинство, будучи казнимой при помощи механического попугая. А что бы сделал в этих обстоятельствах ее наставник?

Разум тут же услужливо предоставил ответ, и Романа поморщилась.

Тут на Мостик ворвался какой-то суетливый человечек – любопытным, подобострастным скоком, почти в полуприседе – замахал на попугая папкой и явно вознамерился донести до начальства свою информацию, вместе с тем не оказавшись непосредственно на линии огня.

– Капитан, сэр! Если то, что она сказала, правда, возможно, девушка знает, как нам помочь.

– Неужели? – проревел Капитан. – Да что это ничтожное создание женского пола может знать о таких материях?

Миллион спасибо, подумала про себя Романа.

– А знаете, мой куратор говорил вот ровно то же самое. Ему совсем не понравилось давать мне высшую награду за успехи в трех основных курсах.

Капитан щелкнул металлическими пальцами.

– Да она же просто космическая бродяжка, оказавшаяся на чужой территории! Убить ее!

Аватрон завершил круг и нырнул вниз.

В это мгновение на Мостике возник новый персонаж. Медсестра разгладила свою хрустящую бледно-зеленую униформу и сурово погрозила птице пальцем. Та зависла в воздухе, передумала и приземлилась на медицинское плечо.

Романа даже несколько удивилась такому развитию событий. Накрахмаленный костюм и смиренная поза выглядели здесь совершенно неуместно… но очень многообещающе. Как приятно, что помимо орущих мужчин в этой Цитадели есть кто-то еще.

Сестра заговорила – очень мягко, но вместе с тем на диво авторитетно.

– Капитан, прошу простить мне мое вмешательство, но возбуждение от второй казни на дню может крайне неблагоприятно сказаться на вашем кровяном давлении. Я бы посоветовала отложить ее до завтра по соображениям здоровья.

– Отложить? – Капитан сейчас походил на угрюмого ребенка, которого отослали в постель без ужина.

Губы у него задрожали.

– Уверена, так будет лучше, – твердо сказала медсестра.

– Гнойные пульсары! – проворчал Капитан.

– Кроме того, – медсестра только сейчас заметила Роману и наградила неожиданно очаровательной улыбкой. – Путешествующая во времени гостья со звезд? Мне кажется, ее история представляет определенный интерес, даже если она – всего лишь плод ее фантазии. Почему бы не спросить ее, каким образом работает та машина, о которой она говорила?

Она приветливо повернулась к Романе.

– Вы ведь ему скажете, правда?

В общем и целом Романа полагала, что да, таки скажет. Сестра ей понравилась. Живой пример того, как крики и жестокость пасуют перед логикой и вежливостью. Женщина взмахнула рукой, и механическая птица перепорхнула с ее плеча на капитанское. Обнаружив, что невольно оказалась в центре всеобщего внимания, сестра смущенно улыбнулась и отступила в сторону.

Если Капитана и усмирила благонамеренная интервенция сестры, величие натуры не позволило ему этого показать.

– Рассказывай свои фантазии! – рявкнул он на Роману.

Ну ладно, подумала она.

– Грубо говоря… и предельно просто излагая, ТАРДИС дематериализуется в этом измерении, проходит через пространственно-временную воронку и снова материализуется на новом месте.

Она подождала, пока ее слова усвоятся. Приводные Техники молча таращились на нее. Человечек с папкой хватал ртом воздух. Капитан, кажется, пытался нахмуриться.

– О-о, – вспорхнул в тишине голос медсестры. – Я думаю, это чертовски интересно звучит. А вы, Капитан?

Капитан уставился на сестру с почти неприкрытым гневом. Та опустила глаза и отступила в тень. Ей на смену вперед ринулся суетливый человечек.

– Капитан, это может означать, что…

Весь гнев мгновенно смело с физиономии Капитана. Вместо этого он внезапно одарил весь Мостик сияющей самодовольством улыбкой. Романе снова пришел на память мальчишка, которому пообещали конфету.

– Мистер Фибули, я на много световых лет впереди вас, уверяю, – Капитан похлопал по жженому стулу и жестом пригласил Роману присаживаться. – Садись, космическая бродяжка, нам с тобой надо многое обсудить.

– Хотите сказать, что вы не собираетесь предавать меня смерти прямо сейчас? – жизнерадостно поинтересовалась Романа, приземляясь на наименее обугленный краешек стула.

– Отсрочка приговора зависит только от правдивости твоей истории, – с лязгом пожал плечами Капитан.

– А, хорошо, – Романа расправила складки платья и тщетно огляделась в поисках спасителя. – Я, пожалуй, соглашусь с вашей сестрой. Казни вам не на пользу. Я в последнюю очередь хотела бы стать причиной скачка вашего кровяного давления. Одно из сочленений может рвануть в любую секунду.

К-9 вывел Мулу вон из города, в пустыню. Они двигались быстро и молча. Мула не отвлекала собаку вопросами, а К-9 не навязывал ей своего мнения. Оба, в общем-то, наслаждались прогулкой – насколько они вообще могли чем-нибудь наслаждаться. Тем более сейчас.

Да, думала Мула, переваливая очередную дюну, Праликса, может, и похитили, но К-9 точно поможет ей его найти – в это она твердо верила. Путь дедушка сгниет в этом своем золотом доме – она спасет своего брата, а Доктор с Кимусом наверняка уже в Цитадели, разбираются с Капитаном. О, Кимус был прав – в Занаке грядут перемены!

Тем временем К-9 получал массу удовольствия от того, как мастерски он преодолевал песчаные преграды. Если представится случай, надо будет похвалить хозяина-Доктора за новый тяговый двигатель – как оказалось, на сорок два процента более эффективный, чем предыдущая версия.

Они молча углублялись все дальше в пустыню.

Автолет приземлялся высоко на склоне горы – на гладком плато, присыпанном снегом. Далеко внизу раскинулась пустыня и сверкающий город в ней. Прямо впереди была дверь, раскрашенная точно под цвет горы. Непонятно, зачем ей вообще понадобился камуфляж, потому что дверь была очень надежная.

Кимус чрезвычайно гордился тем, что владеет самыми передовыми знаниями по этой теме – или, по крайней мере, крайне волнующими слухами.

– Вот и она! – он покровительственно похлопал по двери, непроизвольно доказав Доктору, что электричество к ней не подведено. – Это точно она, я припоминаю, как кто-то о ней говорил: Дверь в Запретную Гору. Некоторые граждане находили ее, когда бродили тут по склонам.

Он сделал драматическую паузу и выдал кульминацию рассказа:

– Открыть ее, разумеется, невозможно.

– Невозможно? О, боги, – Доктор спал с лица. – Это значит, что на нее может уйти до семидесяти трех секунд. Семидесяти трех секунд, которые мы едва ли можем себе позволить!

Он решительно и громко побарабанил по двери кулаком.

Кимус изо всех сил постарался скрыть разочарование. Они зашли уже достаточно далеко – самое время совершить нечто такое… героическое. Братья мои, мы не одни. Чужаки пришли спасти нас. Капитан взял их в плен, но я возглавил штурм Цитадели. Увы, он был тщетен – Великая Дверь, ведущая в Запретную Гору (да, я сам касался ее, вот этой самой рукой!) жестоко посрамила нас. Нам оставалось только слушать, как затихают позади нее крики боли и муки. Но однажды – о, да! – в один прекрасный день мы победим Капитана. Там еще осталось немножечко этого брюквенного эля?

Но Доктор ему все испортил.

– Ты хочешь сказать, что сможешь ее открыть? – с сомнением спросил Кимус.

– Открыть? – проворчал тот. – Конечно, я могу ее открыть, вопрос только в том, как.

Он легонько пробежал пальцами по поверхности двери.

– Как? – не поверил Кимус.

– Понятия не имею. – Доктор пожал плечами.

Кто-кто, а он совершенно не беспокоился. Ему уже удалось обнаружить крошечную амбразуру, содержавшую чрезвычайно упрямый с виду замок. Недобро ухмыльнувшись, он извлек из кармана звуковую отвертку, открывшую на своем веку очень много всего – от подземелий Генриха VIII до платяного шкафа с хитрой защитой от дурака, – и помахал ею над замком. Ничего не произошло.

– Ничего не произошло! – воскликнул Кимус с совершенно излишней в данных обстоятельствах радостью.

Доктор уже несколько жизней практиковался в искусстве удивляться, не выкатывая при этом глаза. Кимусу еще многому предстояло поучиться. Словно бы импровизируя на ходу, Доктор снова порылся в карманах и вытащил некий кусочек металла – если бы вы его спросили, он сказал бы, что тот некогда принадлежал Марии-Антуанетте.

– Шпилька для волос! – возвестил он и погрузил устройство в скважину.

Дверь клацнула и уехала вбок, прямо внутрь горы.

– Как ты это сделал? – Кимус уставился на него вне себя от удивления.

– Чем изощреннее технология, тем уязвимее она для примитивного натиска. Люди всегда упускают из внимания самое очевидное. Поэтому самое умное – это быть бесхитростным, как я. Ну что, войдем?

Кимус ничего сейчас так не хотел, как кинуться опрометью вниз по склону горы – но Доктор уже шагнул внутрь. Подло лишенный выбора, Кимус уныло затрусил следом.

За дверью, как это часто бывает, их глазам предстал бесконечный коридор.

– Коридор! – взволнованно вскричал Кимус.

– Гм, – отозвался Доктор; коридоров он за свою жизнь успел повидать немало.

– С ума сойти, он же, наверное, на мили тянется!

– Я в курсе, – проворчал Доктор.

Длина коридора его как-то не заводила. Особенно такого, уходящего вдаль по прямой и напрочь лишенного дверей. Честно говоря, он выглядел образцово скучным.

Кимуса, к несчастью, накрыл очередной взрыв энтузиазма, причем самого радикального толка.

– Думаю, нам пора двигаться, – с нервной улыбкой сказал он. – Нет смысла торчать тут, правда же? Побежали?

Настроения всласть побегать по коридорам у Доктора случались очень-очень редко.

– Не торопись, – предупредил он. – Я как раз об этом размышляю.

– Размышлять, размышлять, размышлять! – пропел Кимус со всей своей новорожденной бравадой. – Я думал, ты хочешь спасти друга. Лично я собираюсь перемолвиться словечком с Капитаном. Догоняй!

И он ринулся вперед по коридору. Бегом. Очень быстро.

Доктор проводил его взглядом, вытащил из кармана бумажный пакетик, достал леденец, развернул, сунул в рот и принялся неторопливо сосать.

Кимус бежал очень быстро, но как-то никуда при этом не прибегал. Он весьма резво перебирал ногами, но никакого отношения к поверхности пола эта процедура, судя по всему, не имела. Бежал он, короче говоря, на месте – ну, хорошо, в паре микронов над ним.

Вскоре до него дошло, что что-то тут не так. Он озадаченно посмотрел на свои колотящие воздух нижние конечности, потом перевел взгляд на Доктора.

– Эй, что происходит? Этот пол не работает!

Доктор протянул руку, сграбастал ребенка за шкирку и вытащил из коридора. Кимус, пыхтя, стоял на пороге. Вид у него был обиженный, как у щенка. Доктор всегда восхищался энтузиазмом, особенно неуместным и беспочвенным, но на сей раз ему, кажется, пришло время вмешаться.

– Да что не так с этим коридором?!

– Кимус, мне надо, чтобы ты сделал для меня кое-что очень важное.

Отвлеченный серьезностью тона, тот хмуро кивнул.

– Ты ведь любишь оружие?

– А то! – просиял Кимус.

– Хорошо. Тогда пойди назад в автолет и принеси один из пистолетов.

– И?

– И встань на страже в дверях. Возможно, нам придется выбираться отсюда очень быстро.

– То есть ты, что же, пойдешь туда без меня? – Кимус ужасно расстроился. – Но, Доктор, почему мне с тобой нельзя?

Доктор прикинул перспективы объяснить этому юноше тот фундаментальный принцип, что невозможно использовать метод транспортировки, в который ты категорически не веришь – после чего плюнул и обратился напрямую к эго пациента:

– Прости, Кимус, но кто-то же должен выполнить эту важнейшую задачу. На свете есть много вещей, недоступных твоему пониманию, и линейный индукционный коридор – как раз одна из них.

– Ты мог бы все мне объяснить!

– Позже – да, – покачал головой Доктор. – Видишь ли, они служат только тому, кто стоит спокойно и ждет.

Он стукнул по кнопке на стене и шагнул в коридор.

Кимус в изумлении пронаблюдал, как Доктор удаляется от него – на огромной скорости. Он даже попробовал прыгнуть следом, но ничего не произошло. Он и по кнопке грохнул – и снова ничего не добился. Доктор тем временем уже превратился в далекую световую точку… которая, кажется, ему помахала.

Кимус вздохнул и отправился искать пистолет и практиковаться в стрельбе по камешкам.

А тем временем Доктор в коридоре пытался сохранять спокойствие. Линейный индукционный коридор – очень, очень эффективное транспортное средство.

Потрясающе, дребезжал он на ходу. Никогда еще я не перемещался так гладко. И так быстро. Гм, честно говоря, ужасно быстро. Еще один леденчик, пожалуй, не помешает – просто чтобы успокоить нервы.

Он полез в карман… что оказалось несколько труднее, чем он себе представлял. Встречным потоком руку прибило к боку – не самый простой способ рыться в кармане; наконец, он нашарил леденец – и проводил его скорбным взглядом. Конфета, несколько раз стукнувшись рикошетом об стены, пропала вдали.

Доктор почти потерял равновесие, что на такой скорости наверняка бы окончилось для него фатально. Он схватился за шляпу и проверил показатели скорости по хлопанью шарфа где-то за плечами. Да, определенно фатально. У него уже начала кружиться голова.

Скорость, к его ужасу, как раз решила возрасти. Его несло прямо на стену. Доктор издал вопль, но тут же, заложив крайне укачивательную дугу, обогнул ранее неразличимый угол и понесся дальше… – в самое сердце горы.

Глава двенадцатая. Астромобильная ассоциация

А где-то над ним – и с гораздо меньшей скоростью! – Романа изучала некий большой и явно сгоревший прибор. Капитан и мистер Фибули пристально за нею наблюдали. Медсестра пристально наблюдала за Капитаном, который переминался с фланга на фланг с весьма громким нетерпением.

– Ну? Скажи мне, космическая бродяжка, ты знаешь, что это такое?

Жуткую натужную веселость в капитанском голосе Романа находила ничуть не менее угрожающей, чем его локтевые суставы.

Она еще немного повертела кубик.

– Ну… это… нет. Так, погодите, это же… нет, и не оно тоже. Боюсь, я провалила письменную работу по астроинженерии, – она состроила рожу. – Ужасно неудобно. Ну, дайте мне ключ хотя бы. Что бы это ни было, оно точно сгорело.

Она положила кубик обратно на стол и стерла сажу с пальцев.

– Даже ребенок смог бы мне это сказать! – проревел Капитан уже куда менее медоточиво. – Твое время снова истекает.

– Охххх… – Романа втянула голову в плечи. – Извините, не знала, что мы играем на время. Наверное, мне лучше сдаться, пока я не выставила себя полной дурой, а?

Она пожала плечами и, снова подцепив со стола кубик, бросила его мистеру Фибули, предпринявшему ужасающую попытку его поймать. С глухим стуком и одновременно звоном кубик упал на пол. Романа печально посмотрела на него.

– Возможно, когда-то это был макроматический полевой интегратор, хотя, кто его теперь знает…

Руины капитанского лица озарились почти теплой улыбкой – вернее, тем, что за нее сходило.

– Ага! Она поняла! Бородой небесного демона клянусь, клыки смерти уже были готовы сомкнуться на твоем горле, девочка.

Он приобнял ее за плечи: это выражение дружеской симпатии едва не сломало ей ключицу.

– Они обычно не такие большие, – поделилась Романа. – Этот должен быть частью очень крупной дематериализационной цепи.

Тут до нее дошло, что Капитан, мистер Фибули и даже медсестра переглядываются и ухмыляются, словно услыхали одним им понятную шутку. Со скрипучим смешком Капитан наклонился к ней, омерзительно передразнивая ее недавний тон:

– Грубо говоря и предельно просто излагая, это часть системы, которая мгновенно перемещает нас в пространстве. Мы дематериализуемся в этом измерении и сразу же вслед за этим материализуемся снова – в совсем другом месте.

– Что? Вы имеете в виду – вся гора? – если Доктор чему-то и научил Роману, так это как валять дурака. – Вы, что ли, забираете эту гору с собой? Вы настолько фанатеете от лыж?

Кстати, о лыжах. В данный момент Доктор бешеным слаломом несся… правда, не вниз по горе, а, скорее, сквозь нее. Сами лыжи были поспешно вычеркнуты из списка «надо попробовать». И хотя логика убеждала его, что в безынерционном коридоре все просто не может не быть хорошо, инстинкты хором вопили, что пора сворачиваться в комок и выть в голос. Доктор уже сменил свое обычное хладнокровие на куда менее величественную манеру – он вполне лыжно пригнулся и закрыл лицо руками. Теперь настал его черед беспокоиться, тем более, что наука ничего утешительного предложить не могла: на такой скорости и при отсутствии очень большой и мягкой сетки на том конце коридора, из него получится довольно богемное, но все равно пюре. И пока стены смазанным потоком проносились назад, Доктор принес торжественную клятву:

«Я никогда, никогда больше не буду жесток к электронам в ускорителе элементарных частиц!»

Коридор заложил еще один головокружительный, тошнотворный, способный вывести из себя самого Планка поворот, и впереди замаячила очень твердая с виду стена. Не видя смысла скрывать свои чувства, Доктор пронзительно взвизгнул от страха и злости. С самой зари времен он сражался с мегазлодеями, просто злодеями и целыми злодейскими армиями – а сейчас его жизни вознамерился положить конец какой-то общественный транспорт. Какое унижение!

Тут Доктор перестал двигаться – неожиданно, но довольно мягко. Он просто стоял себе в конце коридора, тихонько и насмешливо жужжавшего вокруг. Осторожно выглянув между пальцами, он обнаружил свой нос в миллиметре от стены.

– Господи боже, – через некоторое время выразился он и легонько ощупал себя с ног до головы, словно желая убедиться, что он все еще здесь. – Ну да. Конечно, это был вовсе не линейный индукционный коридор. Наверняка он работает на принципе нейтрализации инерции. Как, однако, дьявольски умно! Надо будет рассказать Ньютону в следующий раз, как я его увижу. Хотя нет, бедняга от такого только расстроится.

Он огляделся. Никакой двери в конце коридора не было. Да, в один прекрасный день такое просто обязано было случиться. Ему встречались подземные логова с кучей разных дверей и туннели с довольно спорадическими, чтобы не сказать случайными дверями – а сейчас его противником оказался некто… ну, просто строивший коридоры. Подобный минимализм вызывает истинное восхищение, хотя все равно в итоге чувствуешь себя немного в ловушке.

Стальная заслонка с грохотом рухнула сзади, лишь увеличив общее чувство одиночества.

– Ну вот. Надо полагать, еще одна внезапная смерть.

Доктор уже начал было вычислять степень вероятности спасения, но тут ему на глаза попалась контрольная панель на стальной заслонке.

– Ах, простите-простите. Теперь я вижу, что вы – лифт.

Он нажал кнопку и, уже даже не надеясь на такую утешительную роскошь, как обычный пол, выстрелил куда-то в глубину горы.

Просто на тот случай, если вам интересно: К-9 и Мула в это время все еще шли куда-то через пустыню, Кимус со скучающим видом торчал на плато, а Балатон решил пораньше лечь спать.

Правда, К-9 успел обнаружить в пустыне нечто крайне его раздражающее. Все накопленные с годами знания настаивали, что строить посреди нее город – очень нелогичное решение. А еще – что, учитывая даже средний гипотетический уровень осадков, у подножия горы никакой пустыни быть просто не должно.

– Запрос, – сказал он. – Эта пустыня какая-то неправильная.

– Правда? – отозвалась Мула. – Ну, в целом, да, неправильная. Мой прадедушка пахал тут землю – тогда это были поля.

К-9 покатился дальше через бывшие поля, обдумывая новую информацию.

– Нами когда-то правила злая королева, а когда она умерла, начался неурожай. – Мула обвела рукой мерцающие горячие пески. – Раньше это была изобильная планета, но мы жили очень бедно. Потом пришел Капитан и начался Золотой Век Процветания. Все сразу стали очень богаты, но с каждым Веком Процветания урожаи гибли, а поля отступали.

К-9 кивнул и заархивировал поступившие данные. Они, безусловно, представляли некий интерес.

А Романа между тем снова принялась изучать сломанный макромативный полевой интегратор. Очень беспокойный человечек (которого, кажется, еще и звали вдобавок мистером Фибули) жужжал вокруг в твердой уверенности, что она наверняка может что-нибудь с этим поделать.

– Да, да, я могла бы его выбросить, – огрызнулась Романа, не подумав.

Капитан угрожающе зашипел, его жестяная птица засверкала красным глазом, и даже медсестра неодобрительно поцокала языком. Мистер Фибули выглядел совершенно раздавленным. Романа снова взяла остатки детали и глубокомысленно прищурилась.

– Судя по всему, вы закоротили мультикортикоидный свистун…

– Свистун? Это еще что за бред? – Почему-то в реплике Капитана было больше профессиональной гордости, чем гнева.

– Ну да, свистун, – твердо ответила Романа. – Сокращение для строгальнозантикронного гипербандригального максивектрометра. Мы его зовем свистуном – из-за звука, который он производит. Этот, я думаю, уже досвистелся. Вам с него больше ни пшика не получить. А еще, вы, кажется, рванули метагаллическую трибо-штуку – это, если что, никакое не сокращение, я просто забыла, как она называется – что в свою очередь означает, что вы деформировали цепи в этих кремниевых…

– Кр-р-емниевых, кр-р-емниевых! – крякнул Полифазный Аватрон.

Засмеялся один только Капитан.

Попугая Романа проигнорировала.

– А вот это уже интересно. Вы протянули амбициклический фотонный мостик через полевые терминалы в качестве стабилизатора… Я всегда хотела это попробовать, но мой учитель сказал, что оно непременно заплавится. Старый дурак. Рада, что хоть у кого-то хватило воображения…

Тут она спала с лица.

– А. Вот этот как раз и заплавился.

Повинуясь лязгу капитанских пальцев (это на самом деле был щелчок), мистер Фибули придвинулся поближе.

– Думаете, она сможет его починить, а, мистер Фибули? – с любопытством прошипел Капитан.

– Сэр, она определенно знает, о чем говорит, но я все равно думаю, что починить его невозможно, – он нервно облизнул губы. – Но, Капитан, сэр, сдается мне, что на борту ее корабля должно быть нечто подобное, так что нам, возможно, стоит…

И без того редкая и… гм, необычная улыбка Капитана сделалась еще шире, продемонстрировав ряд мало напоминающих реальность металлических зубов.

– Я, как всегда, в нескольких световых годах впереди вас, мистер Фибули, – он тихо рассмеялся, так что дальнейшие ругательства прозвучали даже добродушно. – Злым оком небесного демона клянусь, он ей все равно больше не понадобится, так как она никогда уже не покинет Занак. Но если она еще и сумеет починить наш макроматический полевой интегратор, будет полезно иметь запасной, разве нет?

Человеческий глаз Капитана почти ему подмигнул.

– Вы совершенно правы, Капитан, сэр.

Заговорщически кивнув мистеру Фибули, Капитан зашагал к Романе. На мгновение ей показалось, что ему не терпится выхватить у нее макроматический полевой интегратор и самому его изучить, но он просто навис над ней и зыркнул свирепым глазом.

– Так что, девчонка? Каков твой вердикт? Его можно починить?

– Починить? Да, полагаю, можно, – легко согласилась она.

– Так сделай это! Сейчас же! Немедленно! – взревел Капитан.

Если у нее и было какое-то желание помочь, оно испарилось в тот же миг.

– Ну, не думаю, что мне удалось бы сделать такое самой. Это довольно продвинутое оборудование, а я, в конце концов, всего лишь космическая бродяжка, – она кокетливо улыбнулась. – Вам придется обратиться к Доктору.

– К Доктору? – пробурчал Капитан, будто неисправный дымоход. – Во имя всех звезд зла, кто такой этот Доктор, о котором ты говоришь? У меня на планете есть и другие незваные гости?

– Да, в некотором смысле, Доктора сюда определенно не звали. Он куда опытнее меня в подобной… болтовне. Это с ним вам стоило бы поговорить. Вернее, послушать… если у вас выносливости хватит, – Романа замолчала, убедилась, что Доктора нет в пределах слышимости, и скромно добавила: – Я, видите ли, всего лишь его ассистентка.

Тут-то она и прикусила язык, потому что Капитан, вне себя от волнения, схватил микрофон и принялся гавкать в него приказы.

– Всей гвардии – боевая готовность! Боевая готовность! У нас чужак, его необходимо найти! Зовут Доктор, повторяю, Доктор. Найдите его и приведите на Мостик! Немедленно!

Главная ведущая на Мостик дверь тут же отворилась, и к ним присоединился Доктор собственной персоной.

Дело пошло, подумала Романа. Наконец-то.

За спиной Доктора очень деловито пронесся отряд капитанской гвардии, даже его не заметив. Нет, подумал Доктор, так дело не пойдет. Эта планета, на которой его в упор не замечают, порядком его достала. Он цапнул за шиворот ближайшего солдата и встряхнул его.

– Эй, ку-ку! Я Доктор!

Солдат замер, заморгал… и поскакал дальше. Униженный и оскорбленный, Доктор решительным шагом вышел на Мостик, окинул его взглядом и широко улыбнулся. Вот это уже неплохо. Чокнутый киборг, команда затерроризированных техников, насмерть перепуганный подручный, медсестра (пометка для себя: эту надо очаровать, на тот случай, если меня запрут и/или принесут в жертву), Романа (выглядит на сто процентов романически) и – вот это радость так радость! – робот-попугай. Наконец-то знакомая территория.

– Ты еще кто такой? – проревел зазнавшийся киборг.

Доктор готов был его расцеловать.

– Привет, я Доктор! – полностью оставив Капитана без внимания, он направился прямиком к мистеру Фибули – весь сама обходительность, добродушие и шарм. – Как я могу вам сегодня помочь?

Капитан издал такой рык, что бедный мистер Фибули пискнул, а Доктор развернулся к нему – с распростертыми объятиями. Лицо его озарилось счастливым удивлением, как будто он только что впервые заметил Капитана.

– Ах, вы, должно быть, Капитан! Душевно счастлив с вами познакомиться, я так много слышал, какой вы изумительный человек – разумеется, от вашего перепуганного народонаселения. А, вижу, вы уже встретили мою ассистентку, Роману, надо думать, между вами уже все запылало: пригожая девушка, но мозги, как у гусыни.

Он весело помахал Романе, та в ответ показала язык.

– Отличный у вас тут кабинетик. Какие-то проблемы случились, да? Я пришел помочь.

– Схватить его! – прогремел Капитан.

Для Докторовых ушей это прозвучало как: «Пойду поставлю чайник!».

– Ах, какое гостеприимство! – ухмыльнулся он. – Я чрезвычайно не впечатлен!

Он радостно дал себя схватить. О противнике вообще много чего можно сказать по тому, как он тебя хватает. Доктор даже не попытался сопротивляться. Изо всех сил делая вид, что его крепко держат, он высвободил руку, небрежно сцапал ближайшего солдата за губу и осмотрел его зубы.

– Я бы на твоем месте обратил внимание на десны – это, знаешь ли, может плохо кончиться, – заметил он, прежде чем ему скрутили руки за спину.

Опасно углубляться в капитанский разум: там столько всего происходит. Вычисления, расчеты, уравнения… Механическая часть мозга следила за тем, чтобы вся эта работа шла на совершенно бешеной скорости. Снаружи он мог дергаться, ругаться и орать, но внутри Капитан беспрепятственно скользил по шахматной доске, будто лебедь по спокойным водам, твердо намеренный съесть самую сильную фигуру противника. И Доктор, и Романа были лишь пешками в его большой игре. Он предоставил им обоим шанс показать себя. Теперь оставалось напомнить, что они – не более, чем досадное недоразумение.

Он подкатился поближе, чтобы еще немного понависать и позыркать.

– Доктор, с сожалением информирую вас, что ваша высокомерная линия поведения апеллирует лишь к самой убийственной стороне моей натуры.

– Ну, мне же надо тут осмотреться, правда? Не хотелось бы умереть, прежде чем мне представится шанс оказать Вашей Любезности все услуги, какие только в моих силах.

Он широко улыбнулся и слегка чирикнул, после чего указал носом на Полифазного Аватрона.

– Какой миленький у вас попугайчик. Я всегда обожал попугаев, скажи, Романа? Как это умно, сделать себе механического – можно клетку вообще не чистить. А кто-о-о у нас хороший Попка? Кто-о-о хороший Попка?

Романа никогда раньше не видела, чтобы робот-попугай закатывал глаза. Ну что ж, подумала она, нам предстоит довольно интересная неделя. Интересно, у Доктора когда-нибудь были каникулы? А если да, что осталось от отеля, когда он выписался?

Капитан привык, чтобы все было по его, так или иначе. Но сегодня, казалось, всё, решительно всё ополчилось против.

– Уверяю вас, Доктор, глаза Полифазного Аватрона несут смерть…

– Ой-ой, а ветеринару вы его показывали? – Доктор вел себя так по-дурацки, что Романа невольно захихикала.

– Если вам удастся избежать его смертоносного взгляда, вы, возможно, просветите меня относительно услуг, о которых вы говорили?

– Буду просто счастлив. Мы – то есть Романа и я – представители Астромобильной Ассоциации, и работа наша состоит в том, чтобы прыгать по всей Вселенной и производить ремонт поврежденной космической техники прямо по месту эксплуатации. Мы засекли возмущения в этом секторе космоса и просто заскочили посмотреть, не можем ли мы чем-нибудь помочь. Цены у нас весьма умеренные, особенно если вы являетесь держателем кредитной карты Галактического банка.

Капитан очень внимательно оглядел Доктора. Глаз у него полез наружу и выкатывался, пока медсестра встревоженно не шагнула к нему.

– Доктор, – прорычал он, – вы совершенно правы, предположив, что нам требуется помощь. Я не являюсь держателем кредитной карты, о которой вы говорите. Как вы посмотрите, если в обмен на упомянутые услуги я пообещаю пощадить вашу жалкую жизнь?

– Предложение более чем щедрое, – Доктор радостно хлопнул в ладоши. – Превосходно. Могу я оценить масштабы повреждений?

Практически без усилий он вывернулся из объятий гвардии и зашагал к Романе. Она протянула ему останки детали.

– Думаю, корень проблемы в этом, Доктор.

Он скорбно оглядел устройство, словно это был ломтик сгоревшего тоста.

– Это что, макроматический полевой интегратор? Свистун сломался?

– Да, – Романа была невольно впечатлена. – И амбициклический фотонный мостик оплавился.

Доктор принюхался.

– А еще они рванули метагаллическую трибо-штуку. Ну-ну.

– Точно, – Романа хмыкнула в притворном сочувствии, и на мгновение два Повелителя времени посмотрели друг другу в глаза.

Хорошо все-таки, когда Доктор рядом.

– Барахло, – вздохнул Доктор. – Но я бы предпочел изучить его сначала без демонтажа – надеюсь, вы не против? Это дало бы мне возможность диагностировать, что с ним произошло, дабы в будущем вы могли избежать подобных ошибок. Все включено в стоимость услуги.

– О да, – просияла Романа. – Судя по всему, у них ужасно мощные двигатели. Представляешь, они тут со всей горой летают!

– Со всей горой? Не может быть! – наверняка же одной горой дело не ограничивается. – Потрясающе! Да. Я точно хотел бы взглянуть на эти двигатели.

– Никто не будет смотреть мои двигатели! – зарычал Капитан, извиваясь от ярости.

Медсестра кинула на него встревоженный взгляд.

– О, какая жалость. Ну, в таком случае, боюсь, это все, что мы можем сделать.

Доктор с металлическим стуком уронил кубик на пол.

– Считайте, что это пресс-папье. Больше я ничем не могу вам помочь. Если вы не дадите нам тут осмотреться, мы с вами далеко не уплывем. Жаль, что от нас было так мало толку. Идем, Романа. Мы отбываем. Нам еще с обрывом межгалактического обходного канала разбираться.

Он схватил Роману за плечо и потащил ее к выходу.

Если бы этот маневр сработал, они бы оказались на пути к свободе – и это, поверьте, был бы наилучший вариант для всех заинтересованных сторон.

– Вот уж не думаю, – рявкнул Капитан и поглядел на консоль. – Компьютер подсказывает мне, что пользы от вас можно получить гораздо больше, чем вы в данный момент готовы принести.

Он улыбнулся им половиной лица.

– Компьютер считает, что вас стоит попробовать убедить.

– А я считаю, что ваш компьютер ошибается, – возразил Доктор.

– Стража! Отвести их в Знайкуда!

Муле многое нравилось в К-9, и не в последнюю очередь – то, как твердо он держался фактов. Он (собака явно была «он») имел очень определенные мнения по всем вопросам, но, в отличие от большинства знакомых ей мужчин, мнения эти основывались исключительно на фактах.

Во-первых, К-9 точно знал, куда они идут по этой пустыне. Праликс бы на его месте сразу отказался даже попробовать, ударился в слезы и съел весь ее ужин. Кимус бы объявил, что они заблудились из-за жестокой тирании Капитана. А Балатон принялся выть, что пустыня нынче совсем не такая, какой когда-то была, и в этом-то все и дело.

– Как ты это делаешь? – спросила Мула.

– Запрос: дать определение «это».

Мула показала на песок позади и впереди.

– Ну… вообще… ориентируешься.

– Мы идем по оставленному объектами телепатическому следу, – сказал пес.

– Ну да… но ты движешься так уверенно.

Пес покосился на нее – вернее, выразительно наклонил голову. Если бы он мог допустить, что «не понимает», он бы непременно это сделал. Но К-9 этого не допускал.

– Понимаешь, мы… ну, вот у нас есть гора и… и то, что на некотором расстоянии от горы. Другие города тоже есть, но мы туда не ходим. Больше не ходим.

Мула как-то невзначай запуталась в словах.

К-9 проверил трекинг телепатического следа и сделал запрос:

– Мы направляемся в сторону магнитного севера. Что там находится?

Мула досадливо нахмурилась.

– Не знаю. Когда-то мы много путешествовали, но сейчас все держатся поближе к городам.

– Это объясняется вашей примитивной мифологией сверхъестественного? – заинтересовался К-9.

– Не совсем, – Мула покачала головой, – мы просто стали как-то очень легко теряться.

Она окинула взглядом пески.

– Это трудно объяснить, но я сейчас не могла бы сказать, в какой стороне находится город. И никто не мог бы. Люди говорят, это еще одно проклятие прежней королевы.

Это объяснение К-9 отверг. Явление заслуживало дальнейшего изучения… у населения целой планеты вдруг куда-то подевалось чувство направления? По какой причине такое могло случиться? И как это может быть связано с вымиранием посевов? Данные анализа подтверждали, что это не просто богатая полезными ископаемыми планета, медленно умирающая с голоду. Нет, тут творилось что-то похуже.

Глава тринадцатая. Постарайся не думать ни о чем неприятном

Капитан стоял снаружи белой коробки, но на самой ее границе. Механическая птица тихонько что-то напевала у него на плече.

– Мой компьютер способен изобрести широкий ассортимент необычных и захватывающих пыток, – сообщил он Романе и Доктору, которых запихали внутрь. – Вот, например, эта – наверное, из самых интересных. Человек оказывается лицом к лицу с самим собой, а дальше его терзают собственные слабости. К чему тратить энергию процессора на придумывание новых технологий, когда вы сами можете себя измучить эффективнее кого угодно?

– Очень изощренно, но совершенно излишне, поверьте, – добродушно отозвался Доктор. – Кстати, я бы на вашем месте выпустил Роману. У нее слабый желудок, и, к тому же, она скорее сломается, если будет смотреть на это со стороны – правда, дорогая?

– Да мне и тут неплохо, – заметила Романа, меряя шагами внутренности белого куба. – Я как-то посещала спецкурс по примитивным техникам допроса, и там все было довольно весело.

– Весело? – удивился Доктор, когда дверь наружу с грохотом захлопнулась.

– Ну да, – вздохнула Романа. – Я так понимаю, это что-то вроде воображариума или психоскопа. Жалко, что стула нет.

– Ты же никогда в таком не бывала. – Доктор попытался звучать сразу и умудренно, и ободряюще: никому не нужно, чтобы неопытная девица потеряла голову и принялась визжать.

Это всегда так некстати и, главное, совершенно бесполезно.

– А вот Капитан бывал, – сказала Романа. – Я думаю, он в свое время попал в такую машину. Или во что-то очень похожее.

– Почему?

Стены тем временем начали мерцать, а воздух как-то сразу загустел.

– Ты заметил, что он резко остановился снаружи и очень не хотел сделать ни шагу внутрь?

– Интересно, – на Доктора это явно произвело впечатление.

– Вот именно, – сказала Романа. – Есть в Капитане что-то странное. Если не слишком выбирать выражения, я бы сказала, что его ожесточенная душа подверглась некоему жестокому и контролирующему влиянию, что привело к внешней неуравновешенности, скрывающей пагубную и темную интроверсию.

– Да, с этим я согласен, – ответил Доктор.

От пульсации стен его уже начало немного мутить.

– Ну, вот и началось. Совет: если хочешь выбраться отсюда невредимой, постарайся не думать ни о чем неприятном.

– Постараюсь, – сказала Романа, тщательно не глядя на Доктора.

Белые стены померкли, и они двое оказались практически в полной темноте.

– Ну, поехали, – сказал Доктор.

Из темноты на них надвинулась машина.

– Бог ты мой, – прокомментировала Романа. – Одна из твоих, надо понимать?

– Ага, – мрачно сообщил Доктор.

Машина придвинулась поближе и остановилась, видимо, осознав их присутствие.

– ДОК… ТОР, – проскрежетала она; на конце стерженька загорелся глаз и обдал их синим взглядом.

– Что, правда? – осведомилась Романа.

– Это далек, – еще мрачнее сообщил Доктор.

– Это я поняла. Мне всегда было интересно, какие они вблизи. Я, конечно, о них читала, но мне казалось, они должны быть больше.

Доктор неожиданно оказался в положении защитника далеков.

– Это самое отвратительное и жестокое создание во всей Вселенной.

– В целом да, – сказала Романа, – если бы оно было реально. Знайкуда просто просеивает твои страхи, выбирает один и делает проекцию.

– Если бы встречала их в жизни, ты бы сейчас так не хорохорилась.

– Может, да, а может, и нет, – парировала Романа. – Но разглядеть одного поближе все равно полезно.

Она сделала шаг вперед.

– Надо же, – она помахала рукой перед глазным стебельком далека, и тот повел окуляром.

– Романа, – голос Доктора прозвучал со смертельной серьезностью. – Не трогай далека. Это тебе не игрушка.

Ее рука зависла в воздухе.

– Очень убедительно, – оценила она, – но совершенно не реально. Нам бы в академии очень пригодилась такая комнатка – в учебных целях. Мой куратор пришел бы в ярость.

– А мой – в восторг, – вставил Доктор, пытаясь сменить тему. – Замечательная личность. Иди сюда, я тебе о нем расскажу.

– Не уверена, что хочу познакомиться с твоим старым наставником. Наверняка у него нервы ни к черту.

Романа присела на корточки, чтобы рассмотреть подвижные механические конечности далека.

– Полагаю, вон та штука сверху – это некая разновидность стебельчатого глаза. А вот эти две конечности и правда интересны. Я бы сказала, что эта отвечает за цифровые манипуляции с помощью ваккумных технологий, а вот эта… – она показала на руку покороче. – Что она делает, а?

– Нет! – закричал Доктор, когда рука внезапно повернулась и нацелилась на Роману.

Доктор прыгнул вперед, но опоздал.

Далек выстрелил в Роману.

– Ой, – сказала она.

Доктор перестал бежать и остановился как вкопанный.

– Ой?

– Ага. Ужасно щекотно, – она потерла руку и осуждающе воззрилась на далека. – Это было совершенно излишне.

Далек повернулся лицом к Доктору.

– Уничтожить! – проскрипел он и выстрелил в него.

– Ой, – поморщился Доктор.

– Вот видишь? – сказала Романа. – Статическое электричество. У меня когда-то было одно платье – оно все время так делало.

Далек снова выпалил в Доктора. На сей раз тот вскрикнул погромче.

– Ну что ты как ребенок, – нахмурилась Романа.

– И вовсе я не он, – Доктор слегка покачнулся. – Далек набирает силу. Может, он и проекция, но явно копит энергию. Еще несколько залпов, и мощность рискует достичь пика.

– Правда?

Далек выстрелил в Роману, и ту швырнуло спиной на стену.

– Ага, понимаю, что ты имеешь в виду, – выдохнула она, не без труда подымаясь на ноги. – Он калибрует угрозу по нашему представлению о ней. Гм. Возможно, нам пора отсюда выбираться.

Она попятилась. Далек заскользил следом. Куб был не особенно велик, так что пути отступления быстро закончились. Конечность с присоской удлинилась и пришпилила Роману к стене. Далек подъехал по руке поближе и надвинулся на девушку. Единственный глаз, слепя, уставился ей в лицо – лишенный и зрачка, и какого бы то ни было выражения. Он просто смотрел – даже не смотрел: изучал. Каталогизировал, просчитывал, оценивал – совершенно, нечеловечески непостижимый. Он еще приблизился… потом еще… На мгновение Роману затопил ужас.

– Доктор, – объявила она уже чуть менее спокойным голосом. – Мне это совсем не нравится.

Далек исчез, и из стен хлынула вода.

– Я усиленно подумал о чем-нибудь другом, – пояснил Доктор, перекрывая ее рев. – Утонуть я никогда не боялся.

Романа ахнула. Вода была холодная и неизбежная.

– Жаль, что ты не подумал о чем-нибудь помягче.

– Между прочим, я только что спас тебя от далека!

Вот ведь неблагодарная девчонка.

– Который бы тут не появился, если бы ты о нем не подумал, – огрызнулась она.

Вода уже доставала до пояса и нескромно лезла под одежду. Более того, уровень ее очень быстро поднимался.

– Не то чтобы целиком моя вина, – сказал Доктор, – Просто эта комната…

Он на секунду исчез под водой, но вскоре всплыл, хватая ртом воздух.

– В воде помимо нас есть что-то еще! – завопил он.

С рациональной точки зрения, подумала Романа, это совершенно бесполезная реплика. С иррациональной… она почувствовала, как по ее ногам что-то скользнуло, и ударилась в панику.

Вот так они и оказались по шею в песке. В пустыне.

– Прости, – сказала Романа, – первое, что пришло мне в голову.

– Отлично, – согласился Доктор.

Он быстро тонул. Пришлось запрокинуть голову, чтобы рот оставался над песком.

– Хорошо во всем этом то… – донесся до него голос Романы, слегка заглушенный песком, но все равно очень обнадеживающий, – что респираторная обходная система галлифрейцев позволит нам оставаться в живых довольно заметное время без особых неудобств, кроме легкого дискомфорта.

Песок перелился через подбородок.

– Ты упускаешь кое-что важное, – не сдержался он. – Проекция – она не про реальное утопление. А про страх утонуть.

– Ох, – сказала Романа.

Но Доктор уже ничего не слышал. Его со всех сторон окружал песок. Наконец-то можно хоть немножечко побыть в покое.

Доктор открыл глаза и обнаружил, что находится в ТАРДИС.

Дома.

Это уже что-то. Он даже подивился, как легко оказалось обдурить компьютер, управляющий Знайкуда. У него явно все получилось.

Оставь несколько ключевых идей о ТАРДИС плавать в общем мыслесупе, и, в конце концов, их оттуда выловят и пустят в дело. Итак, вот они мы. Оказаться в ТАРДИС было большим облегчением. К нему сразу вернулась бодрость духа, а с нею и шанс перегруппировать порядки, восстановить силы и заодно понять, что тут вообще происходит.

Романа правильно оценила Капитана. Или все-таки нет? Она что-то такое о нем сказала, так что даже пришлось взять паузу на подумать… что же именно? Доктор поискал вокруг Роману, но не нашел. Наверняка через секунду появится. Приводит в порядок библиотеку или еще что-нибудь в этом духе.

Нет, с этой планетой абсолютно все не так. Население богато, невежественно и голодает. Дома раззолочены и совершенно неудобны для жизни. Деспот у себя в замке играет в мелкотравчатого бога… плюс это навязчивое ощущение, что так быть не должно. Как будто у планеты нет сердца.

Сейчас бы спросить К-9… Он поискал собаку-робота, но тоже не нашел.

Доктор прошелся по рубке ТАРДИС – на случай, если пес прячется где-нибудь под стулом – открыл дверь в остальные помещения, посвистел, подождал. Собака так и не прикатилась.

Какое разочарование.

Он повернулся назад, к контрольной панели и замер. Панель исчезла. ТАРДИС теперь представляла собой пустую коробку. Он кинулся к входным дверям, но не смог и ногтя просунуть между створками.

Выхода нет. Спутников тоже.

Понимание обрушилось на него.

Доктор был один и больше никуда не летел. Никогда.

Знайкуда знало свое дело. Теперь и Доктор знал, чего на самом деле боится больше всего на свете.

Однако вернемся к Романе. Нельзя сказать, что Знайкуда не подчинило ее разум – как и того, что воображения у нее было существенно меньше, чем у Доктора. Для Знайкуда разум Доктора оказался сущим пиршеством. Когда же оно нырнуло во внутренний мир Романы… оно обнаружило там вещи, решительно не поддающиеся сравнительной калибровке.

Да, Романа жутко боялась академической неуспеваемости, но, с другой стороны, она только что получила высший балл по трем основным предметам, так что проблемы это больше не составляло.

Да, Романа смутно опасалась, что не сумеет найти собственную стезю в жизни. Но при этом она твердо верила, что Галлифрей – эгалитарное общество, где все заслуги своевременно вознаграждаются. В конце концов, если Доктор сумел стать президентом, почему не сможет она?

Иногда Романа беспокоилась, что, наверное, немного наивна и в то же время слишком самоуверенна – но зато у нее был Доктор, который напрочь отказывался принимать ее всерьез и получал неимоверное удовольствие, показывая ей всякие новые штуки. Когда Повелители времени говорили о Вселенной, они неизменно подчеркивали, какая она нежная, насколько нуждается в их защите и руководстве… с ней нужно носиться, ее нужно лелеять. И никто никогда не говорил ей, сколько в этой самой Вселенной приключений.

И все же… возможно – только возможно! – был мизерный шанс, что им не удастся отыскать Ключ Времени. Поймав эту ее мысль, тени по краям комнаты слегка задрожали от возбуждения. На мгновение из них соткалась некая фигура, пожирающая ее взглядом. Романа поежилась. Но нет. Доктор все равно победит. Он всегда побеждал.

Не догадываясь, что Знайкуда сдалось, Романа аккуратно уселась на пол и стала ждать начала очередной психической атаки. И тихонько замурлыкала что-то себе под нос.

Доктор навеки остался один. Правда, ему мешал какой-то шум.

Он покинул пустую рубку ТАРДИС и побрел куда-то по коридорам.

– Привет, Доктор! – сказала Романа.

Она сидела на полу и что-то себе мурлыкала.

– Между прочим, ты всего лишь проекция, – мрачно проворчал Доктор.

– А у тебя, между прочим, опять припадок хандры, – парировала она, вставая.

– Все равно ты проекция, – твердо припечатал Доктор.

Романа подняла бровь.

– Что, правда? И с чего бы это?

– Ответь мне на простой вопрос: как ты выбралась из Знайкуда?

– А я не уверена, что выбралась, – честно призналась Романа. – По-моему, оно просто соскучилось.

– Чушь!

– Думаю, оно нашло тебя куда более интересным, – сказала Романа.

Доктор нахмурился.

– Голос, – пробормотал Доктор. – Дупликаторы обычно не справляются.

– Ага.

– Ну да. Он у тебя всегда такой плосковатый, глухой и безэмоциональный.

– Продолжай, не стесняйся, – Романа подобрала складки платья.

– И еще одежда. Ни у кого в целом свете одежда не ведет себя так образцово. Вот на мою, например, посмотри.

– Я и смотрю, – устало сказала Романа.

Последовала долгая пауза.

Доктор вытащил из кармана бумажный пакетик.

– Конфетку?

– Точно нет.

– Стало быть, это правда ты? – сказал Доктор. – Впрочем, я так и знал. Я все понял, еще когда сказал, что у тебя голос, как… в общем, ладно. Но лицо! Ха-ха! Уверена, что не хочешь конфетку?

Романа не почтила его ответом.

– Ну что, пойдем? – Она махнула рукой в сторону двери.

Медсестра открыла Знайкуда и с удивлением обнаружила Доктора и Роману – они терпеливо сидели рядышком на полу. Романа расположилась спиной к двери и занималась легкой аэробикой. Доктор баловался с йо-йо. На своем веку она повидала немало экстремальных состояний у пациентов Знайкуда, но безмятежность в их число не входила.

– Разумеется, это никакая не машина пыток, – как раз говорила Романа, не замечая ничего вокруг себя.

– Как таковая – нет, – согласился Доктор, подхватывая игрушку. – Скорее, она просто делает подопытных более сговорчивыми.

– Что в нашем случае – совершенно напрасная трата времени, – подтвердила Романа. – По двум причинам. Начать с того, что она на нас не действует.

– И заканчивая тем, – подхватил Доктор, бодро вскакивая на ноги, – что мы и так полны готовности помогать.

Он улыбнулся сестре и отвесил изысканный поклон. Она разинула рот: до сих самых пор никто никогда не глядел ей прямо в глаза. Улыбка Доктора была поистине пленительна. Он обожал стеснительных людей – они обычно оказываются очень полезны. Потом.

– Привет! – помахал он ей. – Вы же пришли нас спасти, правда?

Сестра вела их по длинному коридору.

– А вы не слишком-то разговорчивы, моя дорогая, – трещал Доктор.

Он все еще надеялся, что при должной обработке и хорошей дозе шарма она еще может оказаться полезным союзником. Романа уже рассказала ему, как вмешательство сестры спасло ей жизнь. Весьма многообещающе для начала.

– Мне до сих пор так и не представилось возможности вас поблагодарить, – встряла Романа.

– Мой долг – следить за состоянием здоровья Капитана, – застенчиво пожала плечами сестра. – Я не думаю, что ваша смерть в его же лучших интересах.

Она похлопала по черной коробочке, висящей на лямке у нее на плече.

– С ума сойти! Это его карта? – восхитился Доктор. – Я был бы счастлив почитать…

Он уже нацелился было на коробочку, но сестра проворно отпрыгнула.

– Истории болезни пациентов строго конфиденциальны, – сообщила она.

– Совершенно конфиденциальны, – согласился Доктор, – но он такой любопытный пси…

– Потерпевший, – поспешно вставила Романа.

– Точно. И вообще потрясающая личность.

Но сестра осталась непоколебима и решительным шагом повела их вперед, к лифту.

– Туда, – сказала она. – Капитан смягчился и готов разрешить вам осмотреть его двигатели.

А пока Доктор с Романой сражались за свои души в сердце горы, Кимус по-прежнему стоял в героической позе возле автолета.

Позади раздался какой-то шум. Кимус подскочил и развернулся, но это оказался просто стронутый ветром камень.

Было бы очень поэтично сказать, что где-то далеко в пустыне Мула услышала этот ветер. Увы, это не так. Они с К-9 все еще шли по психоследу Плакальщиков, и Мула уже жалела, что не взяла в дорогу какой-нибудь еды. Она успела порядком устать.

Вся гора на поверку оказалась пустой внутри и по большей части представляла собой один сплошной двигатель. Поршни высотой с город ходили вверх-вниз, десятки клапанов дышали жаром, воздух был полон криками и командами обслуживающего бесчисленные системы персонала.

Если Знайкуда действительно хотело сломить волю Доктора и Романы, ему достаточно было показать им машинное отделение.

Мистер Фибули нервно наблюдал за ними с высокого Мостика. Рядом возвышался Капитан, любуясь, как Полифазный Аватрон порхает между стационарными шахтами.

– Почему вы так им доверяете, Капитан?

Мистер Фибули вообще часто терялся, пытаясь угадать мотивы действий хозяина.

– Доверяю? Ха! – Капитан продолжал завороженно следить за полетом своей птички; слова его прозвучали на удивление добродушно. – Ради злых ветров Гизака, вы что же, мистер Фибули, за дурака меня держите? Я просто дал им длинную веревку, на которой они в конце концов все равно удавятся. Никакого вреда эти люди не причинят.

– Но они победили Знайкуда…

На мгновение капитанское добродушие потускнело.

– Это не имеет значения. Кто бы они ни были, их хорошо подготовили. Возможно, они просто тянут время. И смогут купить себе его достаточно, помогая мне. Если они хотят починить мне машину, пока тянут время, что ж, так тому и быть.

– Но ради чего они тянут время, сэр? – мистер Фибули отчаянно пытался мыслить глобально. – Какова их цель? Зачем они явились сюда?

– А вот это-то нам и предстоит выяснить.

Капитан протянул руку, и попугай, радостно чирикая, уселся на нее.

– Как-то они сюда попали. Пусть теперь проведут нас к своему кораблю, чтобы моя гвардия могла войти внутрь. Пусть побегают на длинном поводке. В любом случае главный козырь-то у меня, правда, моя прелесть? – и он ласково взъерошил перышки птицы.

– Какой такой козырь?

– Туз Смерти. И он еще сыграет, мистер Фибули, поверьте, он еще сыграет.

К ним присоединилась медсестра. Она появилась, как всегда, беззвучно, словно просто взяла и соткалась из воздуха.

– Вы слишком много думаете о смерти, Капитан, – мягко упрекнула она. – Жизнь нужно лелеять, беречь.

– Туз Смерти еще сыграет, – твердо и упрямо заявил Капитан.

– Не забывайте, – предостерегающе улыбнулась сестра, – королева – старшая карта. Тузы – птицы невысокого полета.

Романе машинный отсек показался великолепным, но каким-то бессмысленным и оттого малоэффективным. Если двигатель нужен, чтобы перемещать гору в пространстве, это сущий бред, потому что основную часть горы как раз и занимал двигатель. С чем-нибудь поменьше хлопот было бы куда как меньше. Хотя, с другой стороны, ей никогда еще не доводилось чинить целую гору. Масштабы предприятия кружили ей голову.

– Ого! – сказал Доктор, подход к ней.

Его восклицание эхом запрыгало по стенам.

– Поразительно, – поделилась Романа.

– Да, типа того.

Доктор стоял в центре обширного помещения, ощущая, как оно буквально лучится силой. Это было как очутиться внутри гигантских часов с шестеренками размером с добрый автомобиль и маятниками – с автобус. Все это неистово вертелось, качалось и тикало. Колоссальный механизм без зазрения совести шевелился и скрежетал вокруг них. И это при том, что двигатели в данный момент спали – в активном режиме это наверняка было нечто ошеломительное.

Романа толкнула Доктора локтем. Ему полагалось сказать какую-нибудь колкость, но он почему-то молчал.

– Ты, наверное, скажешь, что все это уже видел.

– На самом деле нет. Не такое.

Верный себе, Доктор попытался выглядеть как можно небрежнее, но получилось на редкость натужно.

– Правда?

– Правда. Хотя нечто подобное я, признаться, подозревал. Нечто…

Фраза окончилась долгим и мучительным вздохом. Он сделал полный оборот вокруг своей оси, потом еще один, не в силах собраться с мыслями – не то что найти слова, потом весело помахал Капитану и, наконец, прогулочным шагом направился к ряду сияющих стеклянных радиоламп.

– Пошли, – сказал он. – Сделаем вид, что мы при деле.

Он уставился на лампы.

– Изумительно! Вот так так!

– Что ты хочешь сказать этим «подозревал нечто подобное»? – поинтересовалась Романа.

– Тихо! – зашипел на нее Доктор. – Ты вот на это погляди!

Он ткнул в шкалы под лампами.

– Что ты на это скажешь?

– Ну… – Романа прищурилась.

Лампы, на первый взгляд, были совершенно инопланетные, но если как следует подумать… и не слишком шаблонно…

– На самом деле потрясающе похоже на раннюю галлифрейскую технологию.

– Молодец, – кивнул Доктор, хотя счастья ему эта гипотеза, судя по всему, не прибавила. – Этот их макроматический полевой интегратор был грубый, но большой. А вот в этом ничего грубого нет.

– Но масштаб…

– Скажи! А теперь погляди вот сюда.

Доктор вытащил из кармана гаечный ключ и постучал по громадному бронзовому куполу. – Это вполне мог бы быть гравитический аномализатор.

– С входящей мощностью девять и пять?

Впечатляет, подумала Романа. Нет, в самом деле, поразительная идея. Вся гора – это огромная ТАРДИС.

– Доктор, – она поспешила сменить курс. – Когда ты сказал, что чего-то там подозревал… Ты знал, что эта гора – в действительности космический корабль, который потерпел крушение.

Гора? Доктор заморгал. Она что, правда так думает? Ну. Хорошо.

– Да, более или менее.

– Но как? Как ты догадался? Какое отношение эта гора имеет к исчезновению Калуфракса?

– Ну… – Доктор повернул вентили сначала в одну сторону, потом в другую и швырнул гаечный ключ в угол. – Скажем так, я просто сложил 1,795372 и 2,204628, вот и все.

– И что это должно означать?

– Разум, Романа, чистый разум. А теперь слушай…

– Да?

– Все гораздо серьезнее, чем ты можешь себе представить, – тихо и жестко забормотал Доктор. – Мы в очень, очень большой опасности…

– Вот еще! От Капитана? Он просто жуткий старый задира. Нужно просто строить из себя дурака, и вся его злость быстро выгорит во фрустрацию. Все эти его «клянусь злым носом небесного демона». Хвастать он горазд, это да. А что до этой железной птички…

– Это весьма утонченная машина убийства. Капитан – очень умный и очень опасный человек, и он с нами играет.

– Что?!

Доктор молча окинул взглядом циклопический двигатель, безжалостно, неустанно бросающий вызов Вселенной.

– Не забывай, что Капитан очень хочет узнать, что нам известно и как мы сюда попали.

– А попали мы сюда, чтобы отыскать второй фрагмент Ключа Времени – просто на тот случай, если ты вдруг забыл.

Романа ненароком вытащила из кармана Следилку и помахала ею кругом, словно сканируя аппаратуру. Как странно…

– И вся эта история – просто интермедия к нашей основной задаче. Может быть, эта машина имеет какое-то отношение к Ключу Времени?

– Гм… – Доктор глубокомысленно подкрутил какую-то гайку. – А что говорит Следилка?

Романа уставилась на Следилку и даже осторожно ее встряхнула. Устройство заискрило. Она неторопливо повела им над механизмом – как ни странно, Следилка продолжала искрить.

– Не понимаю я ее. Если Калуфракс каким-то образом отсюда убрали, почему она все еще видит фрагмент Ключа? Сигнал остается постоянным, куда бы мы ни пошли.

– Что? – Доктор внимательно послушал тихий свист Следилки и нахмурился. – Значит, вот и он.

– Кто?

– Ответ.

Как-то сразу побледнев, Доктор привалился к трубе, спрятав руки в карманах.

– Романа, если я прав, мы наткнулись на одно из самых чудовищных и бессмысленных преступлений, совершенных в этой галактике.

– Какое? – прошептала Романа. – Эти моторы?

– В целом, да.

Доктор обвел рукой все помещение с его невероятными механизмами, медленно делающими свое дело повсюду вокруг них.

– Наша следующая задача – выбраться из Цитадели и попасть обратно в город. Окончательный ответ мы найдем там. Здесь я уже узнал все, что хотел.

Он устремил взгляд на мотор и хотел было что-то сказать, но чем больше мыслей клубилось у него в голове, тем меньше для них находилось слов. На лице у него отразилось глубокое отвращение.

– Нам нужно убраться отсюда и как можно скорее.

Сверху, с лесов, до них донесся тоненький голосок мистера Фибули.

– Как у вас там, внизу, – все в порядке?

Доктор внезапно оживился.

– Да, да. Знаете, мы тут, кажется, докопались до корня проблемы. Можем мы с вами об этом поговорить?

– Непременно! – пискнул мистер Фибули.

Он оглянулся по сторонам в поисках медсестры, но она успела куда-то деться. Тогда он сказал гвардейцу, чтобы их привели наверх.

– Думаете, он серьезно верит, что гора – это космический корабль? – прошептал он на ухо Капитану.

– Нет, – отвечал тот, немного поразмыслив. – Но он подозревает правду. Увы, она будет ему совершенно бесполезна.

Он улыбнулся, созерцая, как огромный маятник качается взад и вперед, с каждым взмахом опускаясь все ниже.

Кимусу уже немного наскучило быть бдительным вождем бунтовщиков. Он уже отработал несколько героических поз – в основном попирая ногой автолет и небрежно положив на колено оружие. Получалось сразу и властно, и решительно. Потом он попрактиковался в расстреле разбросанных по плато кустиков. Потом обыскал багажник и нашел несколько пищевых пайков. И, наконец, остановился на позе «Героический вождь решил вздремнуть».

– Ваш магнефактоидный экцентриколометр на последнем издыхании, – сообщил Доктор, поднявшись на Мостик и созерцая оттуда колоссальный машинный отсек.

С такой высоты он даже еще больше походил на внутренности огромных часов: маятники качались между громадными медными канистрами, цепи медленно скрежетали между шпинделями. Вскоре до Доктора дошло, что платформа, на которой они очутились, медленно движется, словно стрелка часов. Ужасная колоссальная машина в недрах горы, кажется, неумолимо отсчитывала время.

Доктор кивнул картине и вздохнул, будто видел такое каждый день.

– Итак, Капитан, мы можем починить вам двигатель и заодно заменить парочку деталей, которые в самом скором времени все равно начнут напоминать о себе.

– Вы хорошо себе представляете, что случится, если я хотя бы заподозрю вас в саботаже?

– В саботаже? – Доктор принял оскорбленный вид. – Моя репутация стоит большего.

– И ваша жизнь тоже.

– И, разумеется, моя жизнь, – согласился Доктор и разыграл следующую карту очень осторожно. – Нам, сами понимаете, придется вернуться на мой собственный корабль, чтобы подготовить кое-какое специальное оборудование.

Романа очень серьезно кивнула.

– Девушка останется здесь, – пророкотал Капитан.

– Весьма заманчивая идея, но, боюсь, это никак невозможно, – искренне огорчился Доктор. – На двери в ТАРДИС, видите ли, установлен особый замок. Чтобы его открыть, требуется физическое присутствие нас обоих. Довольно умно, не находите?

Он даже на мгновение сбросил маску небрежной любезности и подмигнул Романе. Романа, которая до сих пор никогда никому не подмигивала, подмигнула в ответ. С виду вышло так, словно ей что-то попало в глаз.

На Капитана эти уловки впечатления не произвели.

– Клянусь трехголовым псом смерти, вы лжете!

– О нет, нет, нет, это совершенно обычные меры предосторожности. Астромобильной Ассоциации приходится быть очень осмотрительной. У нас в корабле повсюду валяется совершенно бесценное оборудование. В противном случае кто угодно мог бы проникнуть внутрь и славно поживиться – скажите, оно нам надо?

Капитан кивнул, кривя губы.

– В вашей аргументации есть один изъян. И мы обсудим его… когда вы вернетесь.

Он сделал знак.

– Стража! Сопроводите этих двоих на их корабль. Любая попытка к бегству карается немедленным уничтожением. Идите!

И он повернулся обратно к Доктору, улыбаясь самым гадким образом.

– Просто мера предосторожности, сами понимаете.

– Еще бы, – поддакнул Доктор. – С вами одно удовольствие работать, Капитан. Пока-пока.

Он повернулся к страже и знаком велел идти и показывать дорогу.

С точки зрения Романы, все это было слишком сложно. Она явилась прямиком из мира, где люди говорили, что думают, а местами – и что на самом деле думаете вы. Неужели мир Доктора – вот такой? Мир, где все друг другу постоянно врут, знают, что врут, и упрямо отказываются кому бы то ни было доверять? Слишком сложно. Она даже не была уверена в том, какую игру Доктор ведет прямо сейчас. Зато почти наверняка знала, что он и сам не слишком-то в курсе. Впрочем, в этот самый момент они покидали капитанскую цитадель живыми, а это уже какое-никакое достижение. Визит сюда оказался весьма информативен, но и реально опасен.

Некоторые аспекты приключения говорили сами за себя. С научной точки зрения не каждый день выпадает шанс полюбоваться на дематериализационную цепь таких впечатляющих масштабов, да еще с неработающим центральным компонентом. С антропологической она тоже немало узнала о том, как функционирует социум, с которым им случилось взаимодействовать. С психологической день подарил уникальную возможность пронаблюдать психически неуравновешенного эгоманьяка в речевом дискурсе.

– Ты чего там улыбаешься? – прошипел Доктор.

– Да так, ничего, – сказала Романа, не сбавляя шага.

Капитан проводил их взглядом и – пусть даже всего на миг – одарил свою возлюбленную машину улыбкой.

– Клянусь астероидом смерти, какое будет удовольствие их прикончить, а, мистер Фибули?

Он погладил клюв попугая, и тот согласно заворковал и полетел кружить среди неустанно ходящих поршней. Скоро, совсем скоро Доктор и Романа откроют свой корабль, и все его секреты окажутся в руках Капитана. И тогда… о, тогда он наконец выпустит на свободу свой шедевр.

Глава шестнадцатая. Воды Калуфракса

Кимус достиг такого совершенства в позе «Героический вождь решил вздремнуть», что проморгал возникший над плато и неслышно приземлившийся рядом автолет. Он лишь браво всхрапнул во сне. Из машины выскользнул солдат и начал медленно на него надвигаться.

– В жизни не согласился бы на такую работенку, как у тебя. – Доктор игриво толкнул локтем одного из эскортировавших их в лифт солдат.

Доктор умел болтать с кем угодно и пользовался для этого каждой возможностью. Романа со своей стороны привыкла общаться лишь с достаточно квалифицированными для этого индивидуумами. Но только не он, нет. Двое положительно безликих граждан, со всей очевидностью получивших приказ прикончить пленников на месте, случись что, ведут их непонятно куда, а на Доктора напал приступ адской болтливости.

Впрочем, стража никак на него не реагировала. Доктор уже весь извертелся, пытаясь заглянуть хоть одному в глаза, едва видные сквозь прорези в кожаной маске.

– Торчать тут день-деньской, делать очень крутой вид. Наверняка сильно действует на нервы.

Лифт резко остановился, створки разошлись, и их вытолкнули в безынерционный коридор. Труба включилась. Внезапно Роману крепко схватили за руку – это оказался Доктор. Интересно, он ей помогал устоять на ногах или себе? Позади бесстрастно возвышалась стража.

Они достигли конца коридора.

Романа легко ступила на пол. Доктор моргал; физиономия его была пепельно-бледной.

– С тобой все в порядке, Доктор? – озабоченно спросила Романа.

– Абсолютно. – Он сглотнул и привалился к стене.

– Считаю, это очень веселое подтверждение нашей гипотезы, – она повернулась к стражам. – Это Капитан его изобрел?

Ответа она не получила.

– Уверена, это он. Это ужасно умно. Хотя, – она чуть-чуть поразмыслила, – и немного медленно.

– Гм.

Доктор осторожно оторвался от стены и, пошатываясь, бодро заковылял к выходу.

На Кимуса напали. Он услыхал шаги, прыгнул, перекатился, и выстрел прошел мимо. Кимус спрятался за бортом автолета, но по нему продолжали палить. Пришлось срочно бежать под прикрытие коридора. Солдат следовал за ним по пятам.

– Трудная у вас работа, – не унимался Доктор. – Все эти долгие вахты, насилие, полное отсутствие интеллектуальной деятельности…

Они завернули за угол. Навстречу им несся Кимус. Через мгновение он в них врезался. Дуктор рухнул на пол, увлекая за собой Кимуса и Роману. Двое их охранников подняли стволы и выстрелили. То же самое сделал и тот, что гнался за Кимусом.

Затрещало электричество. Трое человек упали.

Доктор встал и грустно посмотрел на эту сцену.

– Ну вот, опять. На твоем месте я бы завязал.

– Доктор, кто это такой? – осведомилась Романа, глядя на простертого на полу юношу.

– Романа, это Кимус. Он бесстрашный вождь бунтовщиков, который собирается свергнуть Капитана.

– А, – сказала Романа. – Очень приятно.

Бесстрашный вождь неуверенно поднялся на ноги и уставился на нее. Потом по его физиономии расползлась улыбка. О нет, подумал Доктор, – опять.

– Кимус, – аккуратно поинтересовался он, – у нас все еще есть тот автолет?

– Ага, – тот продолжал с кривой улыбкой пялиться на Роману.

– Хорошо, это уже что-то. Нам еще предстоит путешествие.

И он возглавил процессию к выходу.

– Мы куда? – спросил Кимус почему-то Роману.

– Познакомимся с вашими таинственными шахтами, – ответил за нее Доктор. – Пошли!

И обнаружил, что Романа уже втиснулась на водительское место.

– Я за рулем, – сообщила она, включая двигатели.

– Ты что, никогда не устаешь? – спросила Мула у собаки.

Они уже очень давно тащились через эту пустыню.

– Ответ отрицательный. В данный момент я перезаряжаю батареи, используя солнечную энергию.

– Солнечную энергию?

– Солнце. Вон там.

– А, этот большой свет в небе.

Собака озадаченно помолчала.

– Да. Я функционирую с оптимальной эффективностью, так как у вашей планеты их целых два.

– Я очень рада, – сказала Мула. – Еще вчера было только одно.

– Ответ отрицательный, – твердо сказал К-9.

– Ну да, да – зато как кстати, – отозвалась Мула.

Мир К-9 представлял собой бинарную систему. Пес любил абсолютные категории и высоко ценил порядок. Очевидно абсурдные утверждения его не занимали. У хозяина-Доктора был такой недостаток – он давал слишком много внешних помех. Несмотря на всю мягкую дрессировку, хозяин-Доктор не столько прояснял первоначальную посылку, сколько еще больше путал логику. Иногда несчастный К-9 просто мечтал встретить другого робота, такого же, как он, – они наверняка бы очень славно поладили.

Но сейчас у него была только Мула – похвально прямолинейный представитель своего вида. В обычных обстоятельствах К-9 охотно оспорил бы утверждение, что у этой планеты только что появилось дополнительное солнце, но Мула была такая честная… и, к тому же, делилась важной информацией.

– Мы достигли конца психоследа, – объявил К-9. – Хозяин-Доктор хотел, чтобы мы попали именно сюда.

Они находились перед входом в маленькую пещерку.

У К-9 потихоньку сформировалось подозрение, что Доктор отправил их по психоследу не без некой задней мысли. Он вообще часто полагался на то, чтобы нужные люди оказались в нужном месте в максимально приближенное к нужному время. В основном потому, что его часто приходилось спасать в самый последний момент.

Мула вошла в пещеру, и после секундного колебания К-9 последовал за ней.

Романа восхитительно гладко вела автолет. Кимус показывал направление и аж чесался – так ему хотелось попробовать самому. Доктор на первый взгляд дремал на заднем виденье, перекинув ноги через поручень, но Романа знала, что он не спит. Его что-то глубоко беспокоило, но с ними он разговаривать не желал. Ее это более чем устраивало.

– Что скажешь об этой машине, Роми? – донесся из-под шляпы голос Доктора.

Романа оставила вопрос без внимания. Роми – категорически не вариант и никогда им не будет.

– Я говорю… – снова начал Доктор.

– Это проверка?

– Если хочешь.

Хорошо. Проверки Романа любила.

– Машина на удивление похожа на старую ТАРДИС F-типа, только без механизма темпоральной дислокации.

– Чего? – раздраженно переспросил Доктор.

– Она не может путешествовать во времени.

– Так оно гораздо проще звучит, не находишь? Длинные слова изобрели исключительно для того, чтобы запутать врага, а твой профессор почувствовал себя нужным.

Ну, это уже слишком. Если Доктор что на свете и любил больше звуков собственного голоса, так это как раз длинные слова.

– Правда? Сначала ты мне говоришь, что мы в серьезной опасности, а потом читаешь лекцию по семантике?

К тому же он пропустил мимо ушей, какой ужасно знакомой показалась ей эта огромная машина. И продолжал пропускать:

– Ну, думаю, в настоящий момент наше положение достаточно безопасно. А вот судьба остальной галактики меня действительно беспокоит.

– Она тебя всегда беспокоит.

– Неужели? – он выпрямился у себя на сиденье и зевнул.

– Ага, – подтвердила Романа. – Ты только об этом и болтаешь.

– А я-то всегда считал себя безответственным типом. – Доктор плюхнулся обратно, надвинул шляпу на лицо и снова зевнул.

– Притворство чистой воды, – отрезала Романа.

– Ну ладно, умница ты наша. Что еще ты заметила в машинном отделении?

Нет, Доктор никогда ничего не упускал. Как он ни старался доказать обратное, а все в нем так и лучилось самодовольной уверенностью в собственном всезнайстве.

– Скажи-ка, Роми, тебе не показалось, что машина очень…

– Гиперпространственная?

– Нет.

– Аналогически кроссматричная?

– Нет.

– Очень пыльная?

– Да, но тоже нет.

– Тангенциально отцентрирована относительно дуги…

– Боже мой, нет, – Доктор поцокал языком, – точно нет.

– Тогда что?

– Сдаешься?

Доктор улыбнулся Романе, и Кимус внезапно со всей остротой ощутил, что в их мире ему места нет. Ему отчаянно захотелось сказать что-нибудь умное, чтобы произвести на Роману впечатление, но придумалось только: «Ой, мы так далеко от земли». Так что он решил промолчать.

Романа подняла докторскую шляпу.

– Хорошо, – сказала она. – Я сдаюсь.

– Машина была не только подозрительно знакомая. Но еще и очень большая. Б.О.Л.Ь.Ш.А.Я.

– Ну, естественно, двигатель будет большой, если он летает в космосе со всей этой горой. Бог знает, зачем она ему – гора даже не особенно красивая.

– А что, Капитан сказал тебе, что летает вместе со всей горой? – нахмурился Доктор.

– Ну нет, но… Ох. – Романа последовала его примеру, и автолет слегка встряхнуло на курсе.

– Вот именно, – сказал Доктор. – Мощность транспространственной материализационной/дематериализационной машины возрастает экспоненциально ее размеру.

– Конечно.

– Ну? – Доктор подождал, пока до нее наконец дойдет.

Романа ахнула и машинально заглушила двигатель. Автолет камнем ушел вниз. Кимус взвизгнул. Доктор схватился за шляпу и помянул недобрым словом Галилея, кидавшегося всякими предметами из окна спальни.

Романа быстро врубила мотор обратно, и слова хлынули из нее потоком.

– То есть ты думаешь, эта машина переносит что-то размером гораздо больше горы?

– О, гораздо, гораздо больше, – передразнил ее Доктор.

Машина Капитана была в сотни раз больше, чем в ТАРДИС – и это при том, что ТАРДИС и сама по себе была отнюдь не мала.

Теперь уже испугалась Романа.

Кимус показал на заросший кустарником пятачок на самом краю пустыни.

– Доктор, мы уже совсем близко к шахтам. Надо сесть вон туда, видишь? Они уже закрыты, скоро совсем стемнеет.

– Твоя правда, – сказал Доктор, и они немного помедлили, любуясь двойным закатом. – Хорошо. Теперь мы сможем сесть незамеченными.

– Что ты хочешь найти в шахтах? – полюбопытствовала Романа, легко и гладко сажая корабль.

Она что, перенастроила магнитные векторы? Наверняка.

Доктор выпрыгнул из автолета и орлиным взором уставился на пустые копи.

– Если мы найдем то, что, скорее всего, должны найти, Романа… боюсь, сама мысль об этом мне невыносима.

Чуть-чуть повозившись с запертыми воротами, он устремился во тьму шахты.

Пещера оказалась очень большой, но К-9 это, судя по всему, ничуть не обеспокоило. Он уверенно повел Мулу в глубину по остаткам психоследа Плакальщиков. Тот уходил в на глазах сужающийся тоннель – туда-то они и направились. Мула чувствовала, как толща планеты надвигается на нее со всех сторон. Нахлынула клаустрофобия, а вместе с ней – невыразимая печаль. Она чуть не всхлипнула, но вовремя задушила плач, пока еще было можно.

– Ты это чувствуешь, К-9?

– Ответ отрицательный.

– Ужасное, глубокое горе… – Оно словно сочится со всех сторон сквозь камень.

К-9 вытянул сенсорный щуп.

– Предположение: здесь присутствует много остаточных волн по психошкале Ванталлы.

– И что это значит?

Собака-робот тщательно обдумала ответ.

– Печаль рассеяна в воздухе.

Они пошли дальше по тоннелю.

Оно началось со спины: такое холодное, щекочущее ощущение. Как будто кто-то дышит тебе в шею. Она обернулась – разумеется, там никого не было. Она пошла вперед – щекотка усилилась. Интересно, зачем Доктор их сюда послал? И что ждет их там, в глубине?

На мгновение она задумалась, не вернуться ли домой – спасать Праликса все равно уже поздно; дедушка был прав: неизведанное еще никого не доводило до добра. Она устала, была голодна и перепугана, но все равно хотела знать, что скрывается там, в конце тоннеля.

Капитан вернулся на Мостик – и отнюдь не в самом радужном настроении. На самом деле, подумал мистер Фибули, он и так с утра был в самом худшем из своих настроений, а с тех пор не день выдался, а просто праздник какой-то.

– Сбежали! Они сбежали! – ревел Капитан. – Ваша некомпетентность превышает всякое воображение! Сегодня прольется кровь, зубами дьявола клянусь, – прольется кровь! Мобилизовать всю гвардию до последнего солдата! Если этих двоих не найдут в течение пятнадцати минут, каждый десятый из вас умрет! Найдите их! Найдите их! И приведите сюда живыми или… короче, найдите их!

Как следует облегчившись, он рухнул в свое кресло и вдруг улыбнулся мистеру Фибули.

– Какая досада, – прошептал он. – Зато не скучно.

Солнце село. Романа подумала, что день выдался тот еще. Это была всего лишь вторая планета, на которую они приземлились в ТАРДИС, но какой же сокровищницей опыта она оказалась! Первой был Рибос. Там куча мужчин орали друг на друга, а потом случился очень громкий взрыв. Тут тоже все друг на друга орали. Наверное, вот так она и устроена, Вселенная? Какое разочарование… Неудивительно, что Повелители времени так редко вмешивались в ее дела. Куда подевались все незаурядные женщины?

Шахты оказались на редкость невзрачны. Она уже успела посмотреть уродливый, почти целиком золотой город и цитадель из стали и камня. Все шахтные здания были построены из древнего прочного бетона. Никакой архитектурой тут и не пахло. В них просто жили.

Сейчас, впрочем, кругом было совершенно пусто. В воздухе висело нескончаемое ровное гудение аппаратуры.

– Мы раньше были шахтерами – многие из нас, во всяком случае. Достойный, работящий, добрый трудовой народ, – громко декламировал Кимус, словно пытаясь привлечь внимание толпы. – Но потом мы стали богаты, а вместе с тем и праздны, и шахты были полностью автоматизированы. Время от времени все равно приходится приходить и проверять, как тут все работает, но по большей части мы просто жиреем на капитанских харчах.

– Гм, – сказал Доктор. – То есть ты предпочел бы работать в забое?

– Ну… нет, – Кимус упрямо не догадывался, что над ним издеваются. – Я хочу сказать, есть же куча достойного трудового народа, которые жизнь бы за это отдали. Я просто тоскую, как и большинство моих братьев, по благородному ощущению честно проработанного дня.

Он уперся в железную дверь и с усилием открыл ее.

– Там, за ней, лифтовая шахта. Ей никто не пользовался уже долгие годы.

– Почему? – поинтересовался Доктор.

– Наказание – смерть, – просто ответил Кимус.

– Да, с мотивацией у вас тут плоховато, – согласился Доктор.

Романа тем временем нашла и сам лифт – не особенно вдохновляющую металлическую коробку, значительно невзрачнее невидимых гравитационных платформ в Цитадели.

– Выглядит так, будто его специально сохранили в рабочем состоянии, – поделилась она, но внутрь все равно не пошла.

Коробка тихо покачивалась на толстой цепи, колеблемая сквозняком из темной глуби колодца.

– Давайте проверим, вдруг он все еще работает? – предложил Доктор и, перемахнув небольшой зазор, запрыгнул в коробку.

Романа решила, что вот именно сейчас она лучше останется, где стоит.

Кимус с грехом пополам вскарабкался в лифт. Романа, категорически не глядя в зазор, тоже шагнула в коробку, которая тут же выразительно закачалась у нее под ногами.

Доктор нажал кнопку, и лифт пошел вниз. Стены шахты поехали в обратном направлении. У Романы возник импульс протянуть руку и потрогать их, но тут она заметила, что камень выглядит как-то смазанно.

– Мы едем ужасно быстро, – сказала она.

Доктор кивнул. Мрачное настроение еще не совсем оставило его.

– Полагаю, нам предстоит немалый путь.

Мостик огласил сигнал тревоги. Мистер Фибули помчался выяснять.

– Шахта? – не поверил он. – Кто-то проник в шахту.

Техники все дружно пожали плечами. Тамошним оборудованием уже очень давно никто не занимался.

Мистер Фибули включил камеру, надеясь как-то избежать капитанского внимания, но было уже поздно.

– Шахта? – прорычал над ухом знакомый голос.

На экране возникли Доктор, Романа и какой-то местный в одном из лифтов.

– Луны безумия, а они времени даром не теряют! Тревога! Гвардию в копи! Немедленно! Схватить чужаков! Мистер Фибули!

Он сцапал последнего за плечи и так сжал, что тому даже последний вздох сделать не удалось.

– Мне плевать на ваши объяснения. Мне плевать на ваши извинения. Вы должны придумать, как проникнуть в их корабль самостоятельно. Мы больше не можем оставлять это на волю случая! Вы только поглядите, куда они лезут! В шахту, мистер Фибули! В шахту!

Капитан, как ни странно, балансировал на самом краю паники.

– Если они увидят то, что на дне, их нельзя будет оставлять в живых! Ни в каком случае! Стража! Людей, проникших в шахту, ловить больше не надо! Убить их на месте! Они должны быть уничтожены!

К-9 и Мула добрались до конца тоннеля. Они оказались в пещере, сплошь покрытой каким-то значками.

– Объясните назначение этого места! – сделал запрос роботопес.

– Не могу, – честно созналась озадаченная Мула.

Ничего подобного она раньше не видела.

В центре пещеры находилась куча пыли, насыпанной в два круга. Мула встала на колени и потрогала ее. Пыль засветилась.

– Алмазы? – спросила она.

Поначалу это все казалось так необычно, но чем дальше, тем обыденнее и скучнее оно становилось.

– Ответ отрицательный, – доложил К-9.

Пыль засветилась сильнее и начала подниматься в воздух.

– Так не бывает! – воскликнула Мула.

Пес-робот пустился было в пространные объяснения того, что очень даже бывает, но тут пыль сделала нечто до крайности необычное: она показала Доктора.

Гвардейцы хлынули в заброшенную шахту. Капитанский голос гремел по громкой связи:

– Найти чужаков! Убить на месте! Они должны быть немедленно уничтожены!

Романе лифт все еще не нравился. Из всех разнообразных транспортных средств, в которых она сегодня побывала (включая ТАРДИС) это показалось ей самым простым – и самым опасным. Есть что-то такое, приятно внушающее доверие, в избытке науки, кнопок и протоколов безопасности, а тут на тебе – просто металлическая коробка на тросе. Трос мог (и наверняка собирался) лопнуть в любой момент, после чего они непременно упадут. Да ему даже лопаться не обязательно, чтобы ее прикончить! Романа смотрела, как скользят мимо стены: протяни руку, потрогай и тебя мигом вытащит из клетушки… которая, к тому же, однозначно не везет тебя ни в какое приятное место. Доктор стоял, небрежно прислонившись к стенке клетки, глазел на потолок и что-то мурлыкал себе под нос. Он явно был очень, очень расстроен. Он даже начать светскую беседу не пытался или хотя бы ляпнуть что-нибудь вредное – крайне необычное для него поведение. И это совершенно не добавляло Романе энтузиазма по поводу того, что ждало их на дне шахты. Даже Кимус выглядел как-то подавленно.

Лифт остановился.

– Ну, вот мы и на месте, – изрек Доктор, гостеприимным жестом обводя окружающую тьму.

– Внимание! – возвестил К-9. – Мы больше не одни!

Мула в ужасе уставилась на гигантское пляшущее изображение Доктора. Сквозь него шли фигуры. Они приближались к ней. Мула отшатнулась и закричала от страха. Она повернулась и уже бросилась было бежать, но из тени выступили еще фигуры в капюшонах и молча шагнули вперед.

– Застрели их, К-9, – взмолилась она. – Ты должен их застрелить.

Одна из фигур наставила на нее палец, и Мула отпрянула.

– Я вас предупреждаю! – прохрипела она, когда скорбная тень заскользила ей навстречу. – Назад!

Но Плакальщики просто шли и шли к ней; их печальные лица обступали ее со всех сторон.

– К-9! – заплакала она. – Огонь по ним! Пожалуйста!

– Ответ отрицательный, – обескураживающе ответила собака.

Один из Плакальщиков протянул руку и схватил ее за запястье. Мула ощутила холод этой плоти и задрожала. Она в панике уставилась на пустое, изможденное лицо того, что некогда было женщиной.

– Что вы сделали с Праликсом? – вопросила Мула.

Усталая женщина почти улыбнулась ей.

Романа вперила взор во тьму. Тьма дохнула холодом. Может быть, у этого мира ледяное ядро?

– Доктор! Где мы? Тут такая стужа.

Дыхание Доктора облачком растворилось во мраке.

– Холодно и сыро.

Он вытащил откуда-то фонарик и повел лучом в разные стороны, потом спрыгнул с лифтовой платформы на землю.

– Осторожно, зазор, – пропел он; под подошвами у него захрустело. – Я бы сказал, что мы сейчас в трех милях под поверхностью планеты.

Он показал фонариком вверх: гигантские железные решетки и фермы уходили во всех направлениях. Луч постепенно обходил место, в котором они очутились – и оно было огромно.

– Какая большая пещера… – сказала Романа. – Зачем так много пустого пространства так глубоко под землей? Здесь красиво…

– Красиво? – Доктор посветил на землю, нашел большой камень и грустно опустился на него, качая головой. – Романа, я был прав. Так называемая планета внутри совершенно пустая.

– Пустая? – Романа поглядела кругом. – Что ты хочешь сказать? Как она может быть пустой? На чем же мы тогда стоим?

Абсолютный абсурд этой идеи затмило ужасное подозрение.

– Фонарик! Дай мне скорее фонарик, Доктор!

– Да на! – Доктор протянул его ей без малейшего энтузиазма. – Не волнуйся, это просто обычная земля.

Романа уставилась на то, что было у нее под ногами. С ним было что-то не так. Просто до ужаса не так. По нему бежала вода. Холодная вода.

Кимус неуверенно уставился куда-то поверх ее плеча. Ему было любопытно, но ничего действительно интересного он все равно не увидел. Никогда до сих пор ему не случалось бывать внутри планеты. Почему здесь не должно быть рек?

– Это все как-то выше моего понимания, – честно сказал он. – Я не знаю, где я.

– Кимус, – сказал Доктор со всем ласковым варварством, на какое только был способен. – Ты стоишь больше не на своей планете.

Романа окунула руку в холодный поток, выпрямилась и плеснула на берег. Сквозь снег проступили плоские лезвия травы. Она замерла.

– Это правда самая обычная земля, – выдохнула она. – Ее не должно здесь быть. Вода еще ладно – но не почва и не растения!

– Где же мы? – растерянно спросил Кимус.

– Слушай, Кимус, – Доктор положил ему руку на плечо. – Ты говорил, у вас в небе меняются звезды – так причина этому в том, что когда Капитан заводит свои двигатели, движется не одна только гора. Нет, вся ваша планета скачет через мировое пространство. Эти двигатели достаточно велики, чтобы дематериализовать целый мир, перебросить его на расстояние в полгалактики и заново материализовать – вокруг специально выбранной жертвы.

– Другой планеты, – Романа поморщилась от отвращения.

– Обернуться вокруг нее, как гигантский кулак, – Доктор охватил ладонями руку Романы.

Фонарик скрылся из виду.

– Вся ваша планета – огромная, пустая внутри горнопроходческая машина. Она разрабатывает другие планеты, извлекает все ценные полезные ископаемые и оставляет только щебень.

Он снова включил фонарик и наставил луч на сводчатый потолок. Свет затерялся во тьме, поблескивая там и сям на необозримой железной паутине. Во всех направлениях, куда только хватало луча, над ними нависала скрепленная металлической арматурой скорлупа Занака. Романа смотрела сейчас на крышу мира. Взгляд ее снова упал на ледяной ручей, собиравшийся лужей вкруг ее ног.

– Иными словами, то, на чем мы сейчас стоим, и есть планета, за которой мы сюда прилетели? – Она огляделась. – Холодный, сырой, покрытый льдом Калуфракс?

– Он похоронен внутри Занака, – голос Доктора эхом унесся в пустоту, – пиратской планеты, которая по воле Капитана высосала из Калуфракса все, что в нем было хорошего.

Кимус поднял со дна ручейка голыш.

– Ты хочешь сказать, целые миры умирали, чтобы сделать нас богатыми? Настоящие планеты, совсем как наша?

– Да. Целые настоящие планеты, – кивнул Доктор.

– Но, Доктор! Ты так говоришь, как будто некоторые из них могли быть обитаемы… я хочу сказать, ведь это же не так? Калуфракс вот не был, – сказала Романа. – Да, это странно, но вреда-то большого вроде бы нет.

– Помнишь камень улион, который я подобрал на улице? – Доктор достал из кармана редкую драгоценность. – Он с Бандрагина V. Я же помню, что где-то недавно слышал это название. Сто лет назад эта планета исчезла, совсем, без следа. На ней жили сто миллионов человек. Раз – и фураж для Капитана.

Он бросил камень в реку.

– Я видел достаточно. – Доктор развернулся и бурей ринулся к лифту.

Улион светился сквозь толщу воды, и это был единственный оставшийся у Кимуса свет. Юноша устремил на него взгляд. На мгновение он чуть было не протянул руку, чтобы достать камень, но вместо этого бросил следом подобранную раньше гальку и проводил ее глазами. Кому-то точно придется что-нибудь сказать – просто чтобы отметить этот важный момент.

– Бандрагин V! Последним своим дыханием клянусь – ты не останешься неотмщенным! – пообещал Кимус.

По идее, такие вещи и должны говорить герои, но слова вышли какие-то непрочувствованные.

Доктор уже был готов забраться в лифт, но Романа почему-то застряла. Она вынула Следилку и принялась размахивать ей во все стороны.

– У меня предчувствие, – сказала она.

Сначала Следилка тоненько затикала – тик-тик-тик – после чего начала реветь в голос. Звук эхом отразился от дальних стен Занака и пустынной поверхности Калуфракса.

– Она с ума сошла, – завопила Романа, пытаясь выключить устройство.

– Чего на свете не бывает, – вздохнул Доктор.

– Второй фрагмент Ключа Времени должен быть где-то тут.

– Выбирай планету – любую, – грустно сказал Доктор. – Сколько их Занак уже проглотил? Фрагмент мог быть на любой из них.

К ним подлетел Кимус – без сомнения, с еще более восхитительными новостями.

– Доктор… – начал он.

Следующий залп уложил его на месте.

Капитанская гвардия стояла наверху, на железных фермах. Она открыла огонь. Пар повалил от вод Калуфракса, в воздухе засвистела щебенка. Грохот стоял оглушительный.

Доктор с Романой подхватили Кимуса и помчались по скользкому льду. Впереди маячило жерло штрека. Они скользили и карабкались по льду, путь им освещали сполохи огня.

Доктор сунул руку в карман, отчаянно пытаясь нашарить там звуковую отвертку. Если бы только удалось открыть дверь… а иначе они попали, как кур в ощип. Доктор протянул руку…

Дверь оказалась надежно заперта.

– Доктор, – позвал голос.

Вспыхнул свет. Тени глядели на них из тьмы: каждая была облачена в саван.

Стража, отстававшая всего на несколько шагов, уже целилась, но тут замерла и пораскрывала рты.

Одна из теней снова заговорила.

– Мы пришли за тобой.

Голос ее был устал. Она откинула капюшон.

Это оказался Праликс – бледнолицый, темноглазый. Он окинул их взглядом, полным абсолютного одиночества.

– Плакальщики пришли за всеми вами.

Часть третья

О, музыка созвездий!

…зовет послушать, тяжкая дремота

Слетает мне на веки: дай уснуть.

Уильям Шекспир, «Перикл»

Глава пятнадцатая. Дурные предзнаменования

На поверхности мертвой планеты создалось совершенно безвыходное положение.

Романа оценила ситуацию, и оценка оказалась не в ее, ситуации, пользу. Стоять внутри пустой планеты… позади люди с огнестрельным оружием… вверху группа неизвестных личностей угрожающего вида и, к тому же, в капюшонах… Фактически, Доктор неспособен принимать Вселенную всерьез по совершенно простой причине: такие ситуации случаются с ним на каждом шагу. Жизнь регулярно ставила его перед каким-нибудь незавидным и неправдоподобным выбором, и он при этом умудрялся как-то выживать. Он уже несколько веков носился по всему мирозданию, и последнему так и не удалось взять над ним верх. Пока, во всяком случае, не удавалось. В некотором роде это было настоящее чудо.

Романа поглядела на Доктора, надеясь получить хотя бы мимолетную ободряющую улыбку, но он был слишком занят. Доктор в изумлении таращился на Плакальщиков.

Кимус очень удивился, застав себя все еще в живых. Обычно солдаты без малейших колебаний стреляли убегающим людям в спину. Они вообще были превосходные стрелки по убегающей мишени. Но сейчас они почему-то не стреляли. Возможно, потому, что привыкли иметь дело с небольшими, легко уничтожаемыми группками Плакальщиков, покорно повесивших голову и ждущих конца. Сейчас им противостояло целое войско. Эти Плакальщики выглядели совсем по-другому. Никаких сгорбленных спин – наоборот, плечи гордо откинуты. Они смотрели солдатам прямо в глаза и выглядели… могущественными.

Кимус подумал, что гвардейцы сейчас первым делом расстреляют Плакальщиков, а потом займутся ими. Умирать ему не слишком хотелось, но в противном случае пришлось бы объяснять Муле, что ее брат теперь Плакальщик. К этому она вряд ли отнесется хорошо. Все слухи о том, что они делают со своими жертвами, лгали – Праликса не убили и не съели. Наоборот, ему, кажется, даже получшело. Он словно бы стал выше, оборвал драгоценности с платья и стоял теперь перед ними, просто одетый, бледный, но какой-то печально безмятежный. Ужасное превращение оказалось ему к лицу. И все же Кимус сомневался, что Мула сочтет это хорошей новостью.

Стража притормозила и попыталась оценить ситуацию. Вообще-то Капитан не любил, когда люди слишком много думали, особенно о последствиях своих действий. Умный тактик наверняка бы задался вопросом, чем закончится пальба по группе инопланетян и телепатов, но Капитан умных тактиков не нанимал.

– Убить их! Убить их всех! – проорал один из солдат, и остальные охотно с ним согласились.

И полили пещеру огнем из бластеров.

На этом можно было бы поставить точку… да вот только Праликс почему-то улыбнулся. Совсем слабой улыбкой и довольно болезненной – и заряды печально посыпались из воздуха. Честное слово, описать это можно было только так: лучи словно вдруг осознали всю жалкую тщетность бытия, вздохнули и без сил упали на землю.

Эта же самая улыбка эхом прошелестела по рядам Плакальщиков. Стража отшатнулась, пораженная отчаянием, которого они оказались не в силах снести – не то что описать. Они со стоном падали на пол, из последних сил пытаясь палить в воздух. Люди, ни разу в жизни не сомневавшиеся ни в едином решении и не сожалевшие ни об одном поступке, теперь горько страдали, что им приходится дышать. Раздавленные ощущением того, как ужасно устроен мир, они все как один решили остаться лежать и заодно проверить, не станет ли Вселенная от этого хоть немного лучше.

Тишина снова воцарилась на Калуфраксе.

– Ух ты, – сказал Доктор.

Изможденная улыбка на лицах Плакальщиков дернулась чуть вверх уголками рта – совсем немножко, как будто жить вдруг на мгновение стало легче. Единым движением они повернулись к Доктору.

– Идемте, – сказал Праликс.

Плакальщики спустились с железных костей Занака и неслышно ступили на Калуфракс. Праликс сделал знак следовать за ним, и все они молчаливой цепочкой двинулись прочь.

– Примерно этого я и ожидал, – сказал Доктор, когда осмелился наконец открыть рот.

– Да брось! – Романа грациозно перешагнула через хнычущего солдата. – Ты всегда так говоришь.

– Нет, я правда ожидал. Горожане считают Плакальщиков демонами, зомби, париями, но всего несколько часов назад они нанесли по мне ментальный удар…

– Они напали на тебя? – Романа как-то не слишком удивилась.

– Да. Они думали, что я хочу причинить вред Праликсу – но по длине волны, на которой был сделан залп, я понял, что зла в них нет. Они напуганы, растеряны, но не злы. Они похитили Праликса, чтобы его спасти.

Под ногами у них хрустела трава замерзшего луга.

– И я понятия не имею, кто они такие! – Доктор улыбнулся и перепрыгнул через ручей; Плакальщики ждали их в пятне света, на верхушке того, что некогда было небольшим обледенелым холмом. – Но я все равно думаю, что мы попали в жутко интересную переделку.

А на некотором расстоянии от них – хотя все на том же Калуфраксе – один из солдат вдруг проснулся. Никогда еще он не чувствовал себя таким несчастным. Жизнь обошлась с беднягой совершенно бесчестно. С трудом поднявшись на ноги, он устремился в Цитадель. Надо немедленно повидать Капитана.

Пыль висела в воздухе, сияя и танцуя. В стороне стояла небольшая группка Плакальщиков. Они не охраняли их, не угрожали и даже, кажется, не держали в плену. Старуха просто сказала Муле одно-единственное слово. Она показала на облако пыли и прошептала:

– Смотри.

В пыли вставали формы и образы – смутно понятные, почти узнаваемые. Вот Мула разглядела дерево… Потом бьющий о берег океан…. Потом город, странный и дивный.

Даже несмотря на окутывавшую комнату печаль, Муле показалось, что в ней странным образом есть и надежда. Как будто здесь что-то праздновали, возносили чему-то хвалу… Она даже попросила К-9 помочь ей с этим разобраться, но робот оказался воинственно несговорчив. Он сказал, что занят анализом пыли.

Мула сунула руку в мерцающее облако и удивилась, что ей не щекотно. В ладони у нее запрыгала крошечная соткавшаяся из пыли птичка. Мула вынула руку с ней из облака, и существо помедлило в ней, ероша хохолок, но через мгновение рассыпалось.

– Как грустно, – сказала Мула. – Птичка была такая милая.

– Хозяйка, – К-9 вопросительно посмотрел на нее.

– Что такое?

– Плакальщики нашли хозяина-Доктора, – проинформировал пес. – Они идут сюда.

– Откуда ты знаешь? Я ничего не слышу.

К-9 тщательно обдумал ответ.

– У хозяина-Доктора очень характерное сердцебиение. Я могу засечь его сквозь полмили сплошного камня. При теперешних показателях скорости, они будут здесь через двадцать три целых девять десятых секунды.

Мула перевела взгляд на врезанную в стену огромную каменную дверь, а потом на величавую фигуру старой женщины со склоненной будто бы от стыда головой.

– Я не знаю, что мне делать, – сказала она. – Всю жизнь меня учили бояться и ненавидеть Плакальщиков. А теперь кажется, что это единственные на всей планете честные люди. Можно ли им и вправду доверять?

– Шестнадцать секунд до прибытия, – возвестил К-9, игнорируя вопрос. – Хозяин-Доктор не запрограммировал бы меня отвести тебя к ним, если бы не думал, что это безопасно.

Он умолк и подвигал ушами. Мула вдруг подумала, уж не поймал ли он себя на вранье.

– Двенадцать секунд до прибытия, – твердо заявил пес.

– Безопасно? Но он-то откуда это знал? – запротестовала Мула.

– Я сообщил ему результаты анализа паттернов из мозговых волн сразу после атаки, – объяснил К-9 с таким видом, словно после этого все прочие вопросы отпадали сами собой. – Используемая ими частота предусматривала весьма комплексные эмоции, но не несла никаких злых намерений.

– Никаких злых намерений?

Мула вспомнила, как мама рассказывала ей на ночь сказки про злых Плакальщиков, которые хотят сожрать весь мир.

– Ты хочешь сказать, что они приложили его об стену… с добрыми вибрациями?

– Ответ утвердительный, – сказал К-9. – Одна секунда до прибытия.

Каменная дверь скользнула в сторону, и в пещеру вошел Праликс.

Мула так и прикипела к месту, таращась на брата сначала в ужасе, а потом с чувством неимоверного облегчения. Ну, по крайней мере, он жив. Зато как ужасно изменился!

– Что они с тобой сделали? – закричала она, чуть не плача.

Праликс замер на пороге, словно ему на мгновение стало стыдно, потом просто пожал плечами.

– Я присоединился к Оплакиванию, – сказал он.

Очень типично для него, подумала Мула. Сбежал и прибился к компании, которая будет поощрять его жалость к себе. Будут теперь сидеть день-деньской в своей сверкающей пещере скорби и оплакивать себя. Ну что ж, отлично.

И все же Праликс… теперь он выглядел в мире с собой. Она кинулась к нему, и он нежно взял ее за руки. Его ладони были до ужаса холодны. Ее накрыло волной эмоций – тихая печаль по праздничному дню, который уже закончился, усталость на закате долгого летнего дня, сумрак перед рассветом…

– Ох, Праликс, – вздохнула она.

И впервые за долгое, долгое время брат улыбнулся ей – совсем чуть-чуть. Это была самая грустная, самая крошечная улыбка, которую она в жизни видала – но это была улыбка.

Доктор нарушил идиллию, в свою очередь кинувшись к собаке.

– К-9! – восторженно взревел он. – Ты небось удивился, увидев нас?

– Крайне удивился, хозяин, – ответствовал пес.

– Вот! – Доктор ткнул Роману в ребра. – Я же говорил, что он удивится!

И он погладил собаку по носу.

– Можешь угадать, где мы были?

– Ответ утвердительный, хозяин, – объявила собака.

– Врешь! – захихикал Доктор и тут же забыл о собаке.

Он уставился на пыльное облако. В нем показывали прекрасный парк с деревьями, цветами, травой, расчерченными на аккуратные геометрические фигуры – впрочем, детям это было все равно: они носились посреди всего этого, а родители смеялись, глядя на них.

– Ну? – вопросил Капитан. – Они мертвы?

Солдат не остановился, пока не добежал до самого Мостика. Он вытаращил глаза на Капитана, он открыл рот, готовый что-то сказать, а потом, ко всеобщему изумлению, разразился рыданиями.

Доктор, скрестив ноги, сидел на полу, а вокруг него танцевало облако сияющей пыли и столпились Плакальщики.

– Праликс, – глаза Доктора оставались закрыты. – Ты выглядишь гораздо лучше. Как ты себя чувствуешь?

Юноша пожал плечами.

– Я больше не один. Я больше не несу тяжесть этого мира на своих плечах.

– Тяжесть этого мира и стольких других помимо него.

Доктор отказывался смотреть на пыль. Вместо этого он изучал море пустых бледных лиц. Носок ботинка постукивал по земле.

– Доктор, ты принес нам понимание, которого мы ищем? – спросил наконец Праликс.

– Когда вы… подумали обо мне, вы поставили передо мной непростую задачу.

– Многие поколения нашу планету терзало безымянное зло. Мы хотим знать его имя.

– Ха! – фыркнул Доктор. – Имя вашего зла – Капитан, и вы сами это прекрасно знаете. Почему же вы не оторвали ваши задницы от земли и не вышибли его отсюда? Вряд ли я сильно вас удивил.

– Все дело в Капитане, – сказал древняя Плакальщица; она была неимоверно стара и стояла на ногах только с помощью двух узловатых деревянных палок, а лицо ее навеки скривила гримаса, будто от жизни ее давно и необоримо мутило. – Зло Капитана – вне нашего понимания. Странные образы преследуют наш разум, ужасные предсмертные муки сотрясают тело, необычайные ментальные силы нисходят – и все же мы ничего не знаем. Когда среди людей объявляется новая скорбящая душа, мы находим ее и забираем себе, пока горе не стало слишком сильным и не сломило ее.

Морщин у нее на лице стало еще больше, а по спине пробежала дрожь.

– За пределами скорби нас ждет лишь темное смятение, видения и боль. Мы ничего не знаем и ничего не имеем, кроме этого бремени.

– Они вовремя меня нашли, – сказал Праликс. – Но опоздали спасти отца. Его застрелили прямо на улице, как собаку.

– С каждым новым поколением, с каждой присоединяющейся к нам душой мы становимся сильнее, образы проясняются, боль гложет острее, но понимание все равно нас избегает. И вот, наконец, в Праликсе мы обрели того, кто не осквернен прошлым, кто достаточно силен, чтобы пропустить через себя Жизненную Силу. – Старуха вздохнула. – Да вот только мы не знаем, что с ней делать.

Все Плакальщики согласно кивнули. Пыль озарилась и заплясала, рождая все новые формы. Интересно, зачем им эти проблески пейзажей давно сожранных миров? Откуда Плакальщики знали, что творится внутри Занака, если они даже не понимали, что он на самом деле такое?

Доктор тем временем принялся подзуживать пожилую Плакальщицу.

– И вы просто спрятались и засели здесь, жалея себя?

Она вздохнула, глубоко и долго.

– Мы бессильны. Люди так сильно нас ненавидят, что это сковывает нас: мы не можем прочесть их мысли, не говоря уже о том, чтобы как-то их изменить. Мы не в состоянии дать отпор. Мы ничего не можем. Что мы такое?

Тут вздохнула уже вся группа.

– Вы – телепатический гештальт, – сказал Доктор. – Питаемое невероятным источником единое целое.

– Теле… что? – спросил Кимус.

К-9, почуяв нужду в точном определении, с готовностью скользнул вперед.

– Телепатический гештальт – сообщество сознаний. Некоторое количество разумов соединяются телепатически и образуют единую сущность. Целое больше, чем просто сумма частей.

– И Праликс теперь часть вот этого? – Мула в ужасе уставилась на брата.

Тот нежно погладил ее руку, и она ощутила дуновение первых дней осени.

– Я часть Нас, – сказал Праликс. – Но я не понимаю, что это такое.

– Надеюсь, однажды ты поймешь.

Старая Плакальщица встала в столпе сверкающей пыли.

– Не постигнув свою природу, мы просто заблудимся в собственных страданиях. Мы ничего не можем сделать.

– Ничего? – фыркнул Доктор. – Чушь. На такое никто не способен.

– Тогда помоги нам, Доктор, – взмолилась она. – Дай нам почувствовать, что мы в силах сбросить это зло. Передай нам свое понимание Занака.

– Планета Занак… – послушно начал Доктор, потом щелкнул пальцами, и облако пыли показало вращающуюся во тьме космоса планету. – Это ваша планета. Она внутри полая.

– Полая? – Море лиц обратилось к нему.

– Да, представьте.

Доктор снова щелкнул пальцами, и поверхность планеты исчезла, явив пустоту внутри.

– Это скорлупа планеты. Полая, но очень редко пустая. Занак вечно в поисках следующего обеда.

– Но как? – спросила старуха; остальная толпа зароптала у нее за спиной.

– В капитанской горе спрятаны огромные двигатели, – вмешалась Романа. – Они могут сделать так, что целая планета вдруг исчезнет, выпадет из пространственного измерения…

Планета на картинке послушалась и аккуратно растаяла.

– Исчезнет? – Концепция явно не укладывалась у Мулы в голове. – Почему исчезнет? Куда?

– Ах, ну да, – улыбнулась Романа. – Вы этого, конечно, не замечаете, так как являетесь частью трансматериализационного поля и остаетесь на ней. Исчезнув, Занак в тот же миг материализуется в совсем другой части галактики.

В облаке пыли возникла крошечная точка. Она быстро выросла в размере, словно облако пыли приблизилось к ней, и вот зрители уже могли разглядеть поверхность планеты с континентами и морями.

– Очень хорошо, – подхватил Доктор; плавно вращающуюся планету накрыла тень. – Занак появляется и оккупирует точно то место, которое занимала другая планета, слегка меньшего размера, окружая ее собой.

– В последний раз это был Калуфракс, – объяснила Романа.

– Так что ваша планета…

– То есть Занак.

Доктор замолчал. Понятно, что Романа пытается помочь. Понемногу привыкаешь даже к спутникам, у которых ответов больше, чем у тебя.

– Романа, это я рассказываю историю или ты?

– Конечно, ты, Доктор, – мило улыбнулась Романа. – Я только помогаю.

– Не могла бы ты помочь мне, мысленно построив таблицу умножения от семисот девяноста восьми?

Романа отнеслась к его просьбе со всей серьезностью.

– Хорошо, – сказала она, сдвинула брови и как следует сосредоточилась.

Нейтрализовав Роману и получив в свое распоряжение несколько минут, Доктор вернулся к разъяснениям.

– Так вот, ваша планета…

– Закончила! – объявила Романа.

– О, просто превосходно. – Доктор сделал вид, что его это совсем не впечатлило. – Тогда просто цыц.

Он принялся мерить пещеру шагами.

– Итак, ваша планета, Занак, полностью окружает собой планету поменьше, душит ее, раздавливает и выкачивает из нее все полезные ископаемые, высасывает насухо, будто гигантская пиявка. Вы, жители, можете заметить это только по тому, как в момент прыжка вся гора озаряется, а в небесах вспыхивает свет.

– Знамения! – дошло до Мулы.

– Да, – печально кивнул Доктор. – Знамения, которым вы так радуетесь, возвещают смерть другой планеты.

Кимус оглянулся и раскрыл рот, но тут же закрыл и сделался очень тих. Мула подошла к брату. Наконец-то ей стало понятно, какую боль он испытывал. Она приложила ладонь к его щеке и ощутила стужу зимней ночи.

Плакальщики молча смотрели на пылевое облако. Теперь оно показывало два круга, один внутри другого. Внешний набух и раздулся, внутренний сжался, усох до точки.

– Это объясняет преследующие нас образы, – простонала старуха, безнадежно махая рукой на круги.

– Да, перед вами пиратская планета, – кивнул Доктор.

– Значит, от этого все наше горе?

Доктор снова кивнул.

Плакальщики стояли, остолбенев. Там, на поверхности, высоко над ними, люди не знали и знать не желали, что творится вокруг, не имея ни научных навыков, ни мотивации узнать, как на самом деле устроен мир; счастливые со своими бесконечными игрушками. Здесь, в глубине, они обладали ужасными силами, которые внушали такую печаль, что ни понять, ни пустить их в дело было никак невозможно. И надо всем этим возвышалась исковерканная фигура их владыки, Капитана…

Тут Доктор заметил, что все Плакальщики смотрят на него. Ощущение вспыхнуло на секунду, будто пожар разгорелся от первых осенних огней. Они услышали его мысли.

– Мы узнали правду, – раздался хор.

– Да. И мне вас очень жаль, – отозвался эхом Доктор. – Вы узнали правду, и она горька. Другой почти что и не бывает. И что вы намерены сделать с ней?

Плакальщики посмотрели друг на друга. Старая леди исчезла в толпе, а Праликс, наоборот, выступил вперед.

– Мы найдем способ управлять своей силой, – голос его звучал твердо, – и отомстить за преступления Занака.

Капитан наблюдал за гвардией, которая вела себя как-то странно.

Когда ударил Полифазный Аватрон, солдат просто стоял и ревел в три ручья. Он даже бежать не попытался, и это разочаровывало больше всего. Птица выпустила набор когтей и наглядно показала, насколько хорошо она умеет рвать, терзать и крошить. Увы, солдат был настолько погружен в свои страдания, что едва ее заметил.

Поняв, что настроение на Мостике становится напряженным, Капитан отозвал попугая и подвел солдата к дырке в полу. Тот остался стоять на краю. Его сотрясали рыдания.

Капитан заговорил, и голос его был мягким и убеждающим.

– Что с тобой случилось? Расскажи мне.

Солдат покачал головой, дрожа мелкой дрожью. Они постояли еще немного, глядя во тьму ямы. Потом капитанский сапог пнул беднягу, и тот кувыркнулся в дыру с криком, который звучал еще некоторое время после того, как парень исчез из виду.

– Ты не принес мне хороших новостей, так что ступай, попробуй еще раз, – ласково сказал Капитан.

Он подождал, пока крик не затих, и повернулся назад, к застывшей от ужаса команде.

– Почему меня окружают беспомощные дураки? – кротко осведомился Капитан. – Есть идеи?

Он надеялся, что это их чему-нибудь научит. Команда ответила ему паническим взглядом.

Глава шестнадцатая. Кто виноват?

Мистер Фибули подумал, что за ним пришла смерть. (Да, опять.) Весь день Капитан пребывал в очень раздражительном расположении духа. Всю стражу спешно подняли из глубин планеты. Она выглядела абсолютно, самым жалким образом несчастной, и хоть чуть-чуть развеселить ее можно было одним способом – натравив Эту Тварь, которая пожирала людей голодным взором, сидя у Капитана на плече.

Медсестра несла вахту рядом. Многочисленные казни в один и тот же день опасно утомляют организм, сказала она, так что если бы не обеденный перерыв, она бы этого точно не допустила. Поэтому теперь ей оставалось только внимательно проверять показания черной коробочки, предоставив Капитану тревожно бушевать.

– Знаете, в чем моя проблема, мистер Фибули?

– Нет, сэр. Конечно же, нет, – осторожно выразился первый помощник.

– Она в том, что я всегда был чересчур снисходителен.

Капитан так свирепо поглядел в окно, что солнца-близнецы неуютно поежились и отодвинулись подальше – так, на всякий случай.

– Клянусь кровью небесного демона, мы все были дураки! Почему мы не уничтожили Плакальщиков еще годы назад и не избавили себя от этой их тошнотворной силы?

– Но, Капитан, – рассудительно заметил мистер Фибули, – мы уже много раз пытались…

– И безуспешно, мистер Фибули! Безуспешно!

– Ну… да. Но… – Мистер Фибули посмотрел на кучу трупов, потом перевел взгляд обратно на небо. – Вы же сами говорили, сэр, что это вопрос приоритетов.

– Я говорил? И вы смеете складывать гнилые плоды вашей собственной некомпетентности мне под дверь? Да вас за это ждет немедленная смерть!

Он, шатаясь, поднялся на ноги и наставил палец на беспомощного помощника. Попугай с готовностью выпрямился.

Медсестра положила легкую руку ему на плечо – подальше от птичьего клюва.

Капитан просительно поглядел на нее – можно прокатиться еще разок? Ну, пожалуйста? Та покачала головой.

Поняв, что прямо сейчас он, кажется, не умрет, мистер Фибули решил воспользоваться недолгим преимуществом.

– Капитан, вы сами в своей неизреченной мудрости замечали, что пока у Плакальщиков нет ни лидера, ни цели, мы можем считать себя в полной безопасности, тем более что так они служат фокусом для народного страха и агрессии. Сама столь изобретательно перенаправленная вами ненависть сдерживает их. Это пат, и он нам на руку.

– Но теперь у них появится лидер! – взревел Капитан. – А с ним и ясная цель. Если они сами ее себе не поставят, Доктор будет только рад помочь.

– Но Капитан, – возразил мистер Фибули, мерцая довольной улыбкой, – зато у нас теперь есть средство их уничтожить. Планета Калуфракс, находящаяся ныне в брюхе у Занака, богата вулиумом и мандранитом 1–5. в конце концов, мы за ними сюда и явились.

– Вулиум и мандранит? – Капитан неуклюже поскреб собственный подбородок. – Правда, есть такое дело. А что они?

– Ну, я подумал, мы могли бы воздействовать на вибрации очищенных кристаллов, чтобы произвести возмущение в эфире, а это в свою очередь нейтрализует ментальные силы Плакальщиков.

Внутри Капитана что-то аж забулькало от удовольствия.

– Это оставит их без защиты, слабыми, как обычные люди, и их можно будет уничтожить! Великолепно, мистер Фибули, просто великолепно!

Медсестра ободряюще улыбнулась мистеру Фибули.

– О да, – продолжал Капитан, – по такому случаю мы даже отложим вашу смерть.

– Спасибо, спасибо, сэр! – Мистер Фибули понадеялся, что это прозвучало не слишком сухо. – Ваша доброта меня просто поражает.

– У нас нет времени обсуждать ни мою доброту, ни смятение, в которое она вас ввергает! – Капитан выскочил из кресла прежде, чем сестра успела его остановить. – А есть только на уничтожение Плакальщиков! Во имя девяноста трех имен полубога ночи, ответьте мне, мистер Фибули, как скоро вы будете готовы?

Он сопроводил эти слова весьма странным жестом – на самом деле просто попытался стукнуть металлическим кулаком по ладони мертвой руки.

– Как скоро вы сумеете подготовить кристаллы?

– Ну, это не так-то просто, сэр… – Мистер Фибули принялся черкать что-то на клочке бумаги.

Вычисления и правда выходили какие-то слишком сложные, но, возможно, с этим удастся что-нибудь сделать… Медсестра выразительно подняла бровь.

– Не так-то просто? – Капитан постучал по попугаю у себя на плече. – Ну что ж, заскорузлый палец небесного демона уже кажет на вас, мистер Фибули…

Тот едва заметил злобный взгляд робота, с бешеной скоростью царапая по бумаге.

– Если мы пустим всю автоматизированную горноразработку и переработку ресурсов на полную мощность, сэр, нам, вероятно, удастся ликвидировать Калуфракс в течение нескольких часов, но техника будет опасно перегружена.

Он закончил, оторвал листок и протянул его Капитану.

– Это ни кварка не значит, мистер Фибули! – Капитан смял бумагу в комок. – Скорость – вот что сейчас жизненно важно! Плакальщики идут! Сделайте все немедленно, и не будет пощады ни им, ни Доктору!

Капитан размашисто развернулся и окинул взглядом свое королевство. Когда он снова заговорил, слова прозвучали мягко, почти просительно.

– Раздавите уже эту планету! Скорее, мистер Фибули!

Тот глянул на медсестру. Она одобрительно кивнула, и первый помощник опрометью кинулся к компьютеру. Команда Извлечения помчалась исполнять приказы и будить второй величайший двигатель на всем Занаке.

Праликс как раз собирался сказать речь. Кимус приободрился – тут он был на своей территории. Речи он любил. Можно устроить сначала крики ликования, а потом грызню с оппонентами по поводу сказанного. Но все равно… Праликс – вождь Плакальщиков? Нет, вы подумайте!

Вокруг Праликса танцевала пыль.

– Время Знания пришло. Зло названо по имени. Ждать больше нечего. Мы идем убивать Капитана. Идемте, Доктор! Идемте, братья!

Он воздел руки, и огромные каменные двери с громом распахнулись.

Кимус победоносно устремился на выход, но Доктор не двинулся с места.

– Нет смысла так торопиться. Прежде я хочу узнать о Капитане кое-что еще.

Праликс остановился и вызвал в облаке пыли лицо Капитана.

– Да? Скажи нам, Доктор.

Тот медленно обошел вокруг сияющего образа.

– Вопрос мой таков: кто такой на самом деле Капитан?

Занак затрясся. На поверхности планеты рябь пошла по водам, дюны зашелестели и осыпались. Чем выше в гору, тем сильнее трясло, а эпицентр находился где-то в районе Цитадели. Мостик просто ходуном ходил – это моторы обрушили всю свою мощь на несчастный Калуфракс. Ужасный шум заполнил Цитадель – крик умирающей планеты.

Капитан не только стоял на ногах, но и как-то умудрялся сохранять равновесие, пока команда хваталась за мебель. Капитан двигал прогресс, а в таком деле слишком быстро не бывает.

– Скорее, во имя небесного демона! Во имя дыхания самой смерти! Пошевеливайтесь, говорю вам! Калуфракс нужно стереть в порошок! Плакальщики будут уничтожены!

Глубоко под землей все почувствовали вибрацию – как будто где-то вдалеке зарокотал колоссальный мотор. К-9 тут же развернулся в сторону источника и с любопытством наклонил голову. Роману слегка укачало. Плакальщики переглядывались в тревоге – им не терпелось взяться за дело.

Доктор не шелохнулся. Он все так же стоял, неотрывно глядя на мерцающую фигуру Капитана. По фигуре прошла рябь. Возможно, сейчас Доктор и оказался во главе небольшой армии сильно рассерженных телепатов, но случай-то все равно из тех, когда торопиться не стоит.

– Откуда взялся Капитан? Держу пари, что не с Занака.

Он повернулся к первому попавшемуся Плакальщику.

– Ты знаешь? Кто-нибудь здесь знает?

Плакальщики растерялись. Доктор уже объяснил причину их горя – им этого вполне хватило. Праликс нерешительно посмотрел на старуху, до сих пор исполнявшую обязанности вождя – та покачала головой. Нового бремени она не хотела.

Нетерпение и беспокойство пробежали по лицам. Надо же, она читает толпу лучше самого Доктора.

– Разве это так важно? Сейчас самое время выступать!

– Разумеется, это важно, – сдвинуть Доктора с места, когда он этого не хочет – это утопия. – Подготовка всегда крайне важна, разве не так, Романа?

Она заморгала.

– Если ты твердо намерен кого-нибудь уничтожить, будет только правильно узнать своего врага получше. К тому же Капитан может знать, где находится второй фрагмент Ключа. Уж не забыла ли ты, зачем мы здесь находимся?

– Даже если так… – Она оглянулась на толпу.

– И раз уж до сих пор он был не способен уничтожить Плакальщиков, – Доктор заговорил своим фирменным «будем же разумны» тоном, – едва ли сегодня вечером он вдруг изобретет способ сделать это, как думаешь?

Увы, Доктор крупно ошибался.

Мистер Фибули издал вопль восторга, от которого подскочил весь Мостик. Даже медсестра.

Мистер Фибули размахивал листком бумаги.

– Команда Извлечения рапортует, что завод работает на полной мощности. Двигатели выдержали! Скоро мы получим урожай вулиума и мандранита!

– Отлично! Отлично! – Капитан враскачку подошел к нему и сердечно хлопнул по спине; мистер Фибули подумал, что нет, пусть уж лучше хозяин сердится. – Мне доставит огромное удовольствие самому подготовить психический интерферометр. Я хочу ощущать личную ответственность за окончательное уничтожение проклятых Плакальщиков. Принесите сюда оборудование!

Капитан потер то, что у него сходило за руки, и уселся за стол. Новый проект ему явно нравился.

Праликс наконец заговорил. Свою историю – скорее, просто сказку – он предварил глубокими сожалениями.

– Явление Капитана ныне уже легенда. Некогда Занак был изобильным, процветающим миром, зеленым и прекрасным… пока не пал под игом проклятой королевы Ксанксии из Зозазакса, да не упокоится вовеки ее душа.

Мерцающий столп пыли показал красивую величественную молодую женщину. Лицо ее было холодно и жестоко, глаза – пусты. Доктору она показалась до странности знакомой.

– Говорят, королева Ксанксия обладала злой магией, ибо, согласно легенде, она жила многие сотни лет.

– Это еще не обязательно зло, знаете ли, – кротко возразил Доктор.

Праликс, не ожидавший что его перебьют, свирепо глянул на Доктора, потом открыл рот, чтобы начать заново.

– Хозяин! – вмешался К-9, внезапно поставив уши торчком.

– Тихо, К-9, – скомандовал Доктор. – Прошу вас, продолжайте, Праликс. Терпеть не могу, когда меня прерывают.

– К концу правления королевы весь Занак уже был принесен в жертву ее прихотям. Она разграбила и растратила все ресурсы, которыми обладал этот мир. Ее роскошь, ее экстравагантность, ее жестокость не знали себе равных – войны ради каприза, разнузданные празднества, опустошавшие целые континенты. Королева развлекалась, а Занак горел.

– Как-то похоже на Древний Рим, – проворчал Доктор.

Он там был несколько раз. Каждый визит закончился плохо.

– Да будет проклято имя Ксанксии, – продолжал Праликс, словно Доктор ничего и не сказал. – И вот на эту-то истощенную землю, населенную лишь несколькими жалкими бродячими племенами, и пришел Капитан.

– И как же он пришел? – полюбопытствовала Романа.

– В легендах говорится о гигантской серебряной колеснице, которая в один прекрасный день пала с небес со звуком, подобным грому. Она приземлилась прямо на Цитадель Ксанксии. Люди решили, что их освободили от тирана – они даже не подозревали о постигшем их куда горшем проклятии. Большая часть команды корабля погибла. Но Капитан выжил, да будет проклято его имя.

– С помощью кое-какой затейливой хирургии, если судить по внешности, – вставил Доктор.

– Затейливой? Да вот еще! – фыркнула Романа. – Это явная автохирургия, и получается такое, когда плохо читаешь учебник.

– Ну, – кашлянул Доктор, – меня больше интересует, кто это сделал?

– Об этом легенды молчат, – отрезал Праликс довольно едко. – Капитан и наши предки годами строили нечто таинственное, пока он наконец не сказал, что доволен и не пообещал людям Новый Золотой Век Процветания…

– Они были дураки, что послушались его обещаний, – прогремел Кимус, выходя вперед и становясь лицом к Плакальщикам.

Время от времени он взглядывал на Роману, словно проверяя, одобряет ли она его действия. Мула это тоже заметила.

– Золотой Век Процветания? Скорее уж избалованное рабство.

– Может быть, – сказала Мула; по какой-то причине она больше не ловила каждое сказанное им слово, будто манну небесную. – Но ты и сам занимался ровно тем же. Особенно когда с неба стало падать богатство. Скажешь, нет?

Она ткнула пальцем в богато расшитое одеяние Кимуса.

Он покраснел и замолчал.

Праликс кашлянул.

– И тогда, гласит легенда, к большинству народа богатства потекли рекой…

– И все просто с ума сошли от радости! – огрызнулся Кимус.

– Большинство сошло. Не думая о том, что происходит. Зато у некоторых началась ужасная агония разума.

– Умирающая жизненная сила каждой планеты-жертвы… – пробормотал Доктор.

– Жизненная сила? – встрепенулась Романа.

Конечно, она за это уцепится, подумал он.

– Хозяин… – снова начал К-9.

Доктор наконец обратил на него внимание. К-9 уже второй раз влезал в разговор. Это означало либо что происходит что-то важное, либо что к ним кто-то приближается. Прежде чем ситуация станет действительно серьезной и с ней понадобится что-то делать, будет еще два раза. Действовать нужно быстро.

– Минуточку, К-9. Продолжай со своей захватывающей легендой, Праликс.

– Но… – запротестовала Романа.

Так дело не пойдет. Тут у них под ногами межгалактическое преступление невиданных масштабов, а Доктор развлекается теориями из дешевой литературы, какую продают путешественникам в дорогу в любом киоске космопорта.

Доктор убедился, что всеобщее внимание приковано к нему, и величественно возвестил:

– Каждая планета во Вселенной, обитаемая или нет, несет в себе собственную уникальную жизненную силу. В каждом атоме мироздания заключен определенный объем энергии. В объекте планетарного размера ее, естественным образом, очень много. И когда Занак душит планету, ее жизненная сила умирает. Часть этой энергии имеет психическую длину волны. Всякий раз, как Занак пожирает свою жертву, это порождает настоящий взрыв психической энергии, которая буквально врывается в разум всякого обладателя латентных телепатических способностей, отпирая тайные подземелья души…

Интересно, что, как минимум, половину всего этого Доктор придумал только что.

На Роману это все равно произвело впечатление.

– И… так были созданы Плакальщики?

К-9 тревожно зажужжал. Он явно собирался что-то сказать.

– Жизненная сила, – быстро продолжил Доктор, – это такой эфирный резервуар. Чем больше миров пожрет Занак, тем больше ее там будет.

– Каждая умирающая планета завещала нам силу, при помощи которой она будет отомщена! – царственно объявил Кимус. – Плакальщики! Это ваш дар, ваша судьба – этой силой вы сокрушите Капитана!

Ну почему люди вечно все так поворачивают? Нет, Кимус был, конечно, прав. Но как же помпезно это у него прозвучало… кидается красивыми словами, а сам понятия не имеет, что они означают. Доктор прищурился и окинул молодого человека внимательным взглядом. А что, есть идея… Прежде чем все это закончится, надо будет устроить Кимусу приключение. Показать ему парочку штук. С Романой это отлично сработало. Он поглядел на Роману: она внимательно рассматривала свои ногти.

– Эта ваша легенда… – обратился он к пещере в целом, – в ней говорится, как давно сюда прибыл Капитан?

– Двести лет назад.

– Двести лет назад? А вот это уже интересно.

Романа оторвалась от ногтей и одарила собрание вежливой улыбкой. Непонятно почему, но Доктор как-то занервничал.

– Хозяин? – в третий раз спросил К-9.

Хорошо, это уже достаточно честно. Дадим собаке шанс.

– Чего тебе, К-9?

– Мой сейсмограф показывает невероятную интенсификацию горнорудных разработок по всему Занаку.

Плакальщики дернулись. Надо будет посмотреть, что там у К-9 с цепями такта, а то прям невозможно… Зато новость объясняла мелкую вибрацию воздуха.

– Все горнодобывающие заводы работают на полной мощности, – продолжал пес. – Планету под нами поглощают с огромной скоростью.

Плакальщики молча склонили головы.

– Снова смерть, – простонала главная Плакальщица, оседая на пол.

Игра воображения, или Доктор действительно слышал скрежет колоссальных буров?

– Бедный Калуфракс, – сказал он. – Не иначе как Капитан что-то задумал.

Плакальщики пришли в смятение.

– Нет, нет, нет, – ободрил их Доктор. – Это же хорошо! Мы устроили ему паническую атаку. Чего вы расселись-то? Как нам отсюда выбраться?

Праликс утомленно показал на каменную дверь.

– Она ведет обратно в город.

– Отлично. Ну что, пошли?

– Но что ты намерен делать, Доктор? – как герой героя вопросил Кимус.

– А я что, не рассказал вам мой план?

Его улыбка озарила всю комнату, расцветив тенями измученные лица Плакальщиков.

– Вам и правда стоит его послушать – он дьявольски хорош. Так вот…

Сначала мистер Фибули подумал, что Капитан насвистывает за работой. Потом он понял, что это Полифазный Аватрон чирикает и скачет по столу, проклевывая себе дорогу через завалы монтажных схем, громоздившиеся вокруг Капитана. И человек, и его питомец казались странно довольными, почти счастливыми.

Прошло уже много времени с тех пор, когда мистер Фибули… когда вообще кто-нибудь последний раз видел Капитана таким счастливым. Пока все носились по Мостику, наблюдая за поглощением Калуфракса, их ужасный повелитель сидел в уголку, скорчившись за верстаком, всецело поглощенный работой, пользуясь тем, что еще оставалось у него от рук, с невероятной ловкостью и мастерством. Мистер Фибули смотрел, как Аватрон прыгает по столу с электромагнитной катушкой в клюве, как Капитан цепляет ее концом железного пальца и аккуратно приспосабливает на место. Затем птица принялась искать следующий компонент, словно помогала хозяину строить гнездо. Постепенно обретавшее форму устройство было могущественно и… как-то изящно. Капитан постучал по краю большим пальцем и считал показания.

– Сигнал альфа-подавления на 338,79 микробит. Цепь нейростирки включена, сигнал обратной связи от лобного расколебателя запараллелен со стимулятором коры. О, это прекрасно, прекрасно!

Капитан откинулся в кресле и улыбнулся – насколько ему это было доступно.

– Клянусь левой лобной долей небесного демона, – проговорил он едва слышно, но очень довольным голосом, – мистер Фибули, я был одним из величайших гиперинженеров своего времени. И этот дар все еще при мне.

Его лицо озарилось практически детским энтузиазмом.

– Воистину, Капитан, произведенная вами реконструкция этой планеты тому доказательство, – совершенно искренне польстил мистер Фибули.

Капитан благородно отверг лесть.

– О, это была совершенно кустарная работа – лучшее, что вообще можно было сделать с тем немногим, что имелось у меня в распоряжении.

Тем не менее, его улыбка стала еще шире.

– Помню арлингтометр гармонических колебаний, уровень двести двадцать шесть семьдесят семь ноль девять…

– Но Занак, без сомнения, должен быть одним из величайших триумфов инженерной науки всех времен, – восхитился мистер Фибули, протирая очки. – Построить полую планету, способную прыгать в пространстве…

Капитан покачал головой с деликатным упреком.

– Не масштаб имеет значение, мистер Фибули, но мастерство. Корабль, с которого было спасено большинство ведущих компонентов, «Вантариалис»… Все дело в корабле…

Он смел свои схемы в сторону и встал. Поманив мистера Фибули за собой, Капитан подошел к гигантскому окну, взиравшему на раскинувшийся внизу, под горой, мир. Если он и смотрел сейчас на что-то конкретное, оно располагалось далеко за пределами этой панорамы.

– «Вантариалис» был величайшим из когда-либо построенных пиратских крейсеров, и построил его я, мистер Фибули, – я! – Капитан так и лучился гордостью. – Я создал его с помощью технологий, настолько продвинутых по сравнению со всем, с чем вы в жизни сталкивались, что вы не сумели бы отличить их от магии.

Капитан умолк. Правую щеку слегка подергивал тик. Эти выдающиеся технологии… Неужто он правда сам их изобрел? А что же тогда звучало у него в голове – что это за эхо глубокого рокочущего голоса, шепчущего, шепчущего в самые уши? Капитан отмахнулся от этой мысли. Когда-то, в те далекие времена, он был счастливее…

– Да, Капитан, сэр, я помню, как мой прадедушка рассказывал об этом с благоговением в голосе и слезами на глазах.

– Ваш прадедушка? – Капитан ухватился за перила палубы и вздохнул. – Он был превосходным старпомом на «Вантариалисе» – отважным, верным и жестоким…

Если кто-то из них двоих и вспомнил, как именно Капитан его убил, об этом ни словом не упомянули.

– И он очень этим гордился, – подхватил мистер Фибули. – Как и я горжусь быть первым помощником Капитана на этой планете. Первый помощник на целой планете – такая честь.

Как оказалось, говорить этого не следовало.

– На целой планете? – прошипел Капитан. – На этой поганой, топорной планете! Вы смеете сравнивать эту мерзкую, полуразрушенную каменюку с прекраснейшим, элегантнейшим, смертоноснейшим кораблем, когда-либо бороздившим просторы космоса?

– Ну, она, может быть, выглядит не так спортивно, Капитан, сэр, но…

Капитанский кулак с размаху опустился на перила, развалив их надвое.

– Дьявольские шторма, мистер Фибули! Вы просто зеленый, ничего не смыслящий в деле дурак!

Интересный у него получился гневный припадок – не просто свирепый, а какой-то… несчастный, чтобы не сказать жалкий.

– Неужто вы не видите, как бьется в клетке моя душа, как алчет мое сердце гибельной свободы небес – разбоя, битвы и бегства, варварских актов насилия над человеком? И вместо всего этого вот он я – прикованный к этой скале, осаждаемый зомби-Плакальщиками и лезущими не в свое дело Докторами!

Он протянул руку и с жалостью погладил сломанные перила – обломки закачались на крепежах взад и вперед.

– Они все должны умереть, мистер Фибули. Они должны умереть.

Медсестра неслышно возникла поодаль и озабоченно посмотрела на Капитана. Заметив ее, он вздохнул, развернулся и зашагал обратно к своему верстаку. Плюхнувшись назад в кресло, он подцепил какую-то монтажную схему и сосредоточенно углубился в нее.

Следующее свое ругательство он, видимо, успел тщательно обдумать.

– Всеми огненными лунами ада клянусь, они должны умереть! Я должен доделать эту машину. Несите сюда кристаллы, мистер Фибули!

– Как только они у нас будут. – Тот пошел проверить сводки из шахт.

– Я отомщу! Отомщу!

Даже за работой Капитан продолжал бормотать. В плече у него начался спазм, пальцы беспомощно задергались, уронили паяльник. Капитан взревел, попугай, переполошившись, порскнул прочь.

Мягкая рука приземлилась ему на спину, удержала, успокоила.

– От меня так просто не избавиться, сами знаете, – ласково сказала сестра.

– Я отомщу! – огрызнулся Капитан.

– Ну конечно, – сказала она, хладнокровно меряя ему температуру, считая пульс и проверяя кровяное давление.

Капитан попробовал ее стряхнуть, но она уже надувала манжету у него на локте. Поглядев со скучающей вежливостью на недостроенную машину, сестра заметила, сухо и вежливо:

– Какая прелесть! Вижу, вы устроили себе трудотерапию. Очень хорошо, что вы не даете своим прежним навыкам угаснуть.

Капитан кивнул.

– Уверяю вас, – угрюмо проворчал он, – мои прежние навыки еще при мне.

В нижней части горного склона стояла синяя будка.

На то, чтобы ее найти, у гвардейцев ушло некоторое время – главным образом потому, что они каким-то образом все время проходили мимо.

– Будка? Какая будка? Ах, эта…

Возможно, все дело в том, что синяя будка выглядела совсем не похоже на продвинутый космический корабль… а, может, она просто не хотела, чтобы ее нашли.

Но, в конце концов, солдаты ее все-таки заметили и сосредоточили на ней все свое внимание. Капитан приказал им найти транспортное средство пришельцев и любой ценой проникнуть внутрь. Ну что ж, видимо, большой проблемы это не составит: синяя будка была сделана из дерева – совершенно точно из дерева, так как попытавшись высадить дверь, они порядком занозили себе плечи. Потом гвардейцы попробовали взломать замок, но в процессе у них возникло странное впечатление, что будка над ними хихикает. Поэтому они расчехлили оружие. Сфокусированные лучшими натуральными алмазами лучи уже не раз доказали, что способны справиться с чем угодно.

Солдаты принялись за работу.

Чертог Скорби так и кипел деятельностью. Плакальщиков охватило чуть ли не радостное волнение. Доктор взирал на происходящее с некоторым любопытством.

Миллиарды созданий под многими солнцами жили свои жизни, понятия не имея, зачем и даже не догадываясь, почему с ними случаются… всякие вещи. Вплоть до самого недавнего (в пределах нескольких минут) прошлого Плакальщики знали только, что ушиблены горем и обладают невероятной силой – но не умели ею управлять и не понимали, зачем она. Ныне, постигнув ее ужасный источник, они жаждали пустить свои способности в дело.

Мула и Кимус выглядели куда менее счастливыми – и их можно было понять: они только что узнали, что причиной их богатства была смерть других планет. Праликс ласково держал сестру за руку, лицо его было печально.

– Жизненная сила?

Праликс кивнул.

– Каждый раз, когда планета умирала, я чувствовал это.

– Это очень больно?

Праликс отпустил ее руку и принялся теребить прореху на своем одеянии.

– Невыносимо. И моя агония росла вместе с голодом Капитана. Но теперь я среди тех, с кем могу разделить это бремя. Кто поможет мне его понять.

Мула задумалась, специально ли он ее подколол, но тут брат снова потянулся за ее рукой.

– А знаешь что? – сказала Мула, не глядя в его печальные глаза. – Мне сейчас еще хуже. Потому что пока все это происходило, я не чувствовала вообще ничего.

Романа со своей стороны до сих пор не была совершенно уверена, что у планет тоже есть души, и консультировалась на этот счет с К-9. И им уже удалось задать удовлетворяющее обе стороны понятийное поле, основанное на переменных Боки и шкале Ванталлы.

Доктор слушал их дискуссию и улыбался. Романе еще так много нужно узнать о Вселенной. Есть ли у планеты душа? Это она еще не видела английского сельского сада в летний день.

Он оглядел свои войска. Да. Пора идти спасать планету.

Глава семнадцатая. Ничего даже отдаленно похожего на план

– Это было как отнять конфетку у младенца, – сказал Доктор, прекрасно понимая, что рисуется.

Спрятавшись за колонной на площади, он аккуратно подкинул пакетик лакричного ассорти в воздух. Снаряд описал дугу. Сласти рассыпались по капоту автолета. Солдат выскочил наружу, подозрительно осмотрел площадь, вытащил оружие и исчез в темноте.

К этому моменту Доктор уже сидел в кабине, Кимус – на пассажирском сиденье рядом, а сзади угнездился К-9.

Кимус так и подскакивал на своем месте. Если революция подразумевает такие воздушные машинки, он всеми руками «за». Между прочим, по этой причине Доктор его с собой и взял – пора ребенку узнать, что такое настоящая жизнь.

Доктор щелкнул несколькими тумблерами, и автолет взмыл в воздух.

– Пора мне с этим завязывать, – вздохнул он. – А то как конфетами в бочку кидаешься.

Улетая в пустынные дали, он весело помахал солдату внизу.

Солдат помахал в ответ.

Потом понял, что ему полагается сделать хоть что-то, выхватил пистолет и выстрелил.

Доктор, пошатываясь, выкарабкался из дымящихся руин автолета. Руки он заранее держал вверх. Выплюнув некоторую часть песчаной дюны, он застенчиво улыбнулся солдату.

– Ой, мне так жаль, – он дернул головой в сторону кучи металлолома позади. – Он был ваш?

Солдат ударил его по голове.

Мистер Фибули нашел Капитана в галерее – тот любовался на трофеи. Свет вспыхивал и гас у него на лице, но Капитан, казалось, почти спал. Интересно, он вообще когда-нибудь спит, подумал мистер Фибули. Ему стало неудобно. Как-то слишком долго он тут стоит… собрав остатки храбрости, мистер Фибули открыл рот.

– Капитан?

– Мистер Фибули? – Капитан рывком вышел из оцепенения; голос его был тих и задумчив. – Хорошие новости или плохие?

– Ну…

– Продолжайте.

– Я только что получил доклад. Гвардия продолжала попытки проникнуть в корабль Доктора с целью захвата макроматического полевого интегратора…

Капитан ничего не сказал. Пауза вышла опасная и вместе с тем какая-то тихо-веселая. Все в его теле говорило, что обладатель тела разгневан, но лицо улыбалось. Мистер Фибули подумал, уж не будет ли последним зрелищем в его жизни вот эта странная сердитая улыбка.

– И?

– Сэр, на корабле не осталось ни отметины, что бы они с ним ни делали. Взломать его невозможно.

– Дурачье! Некомпетентные идиоты!

Мистер Фибули давно уже научился иметь что-нибудь в рукаве на крайний случай – он вытащил таблицу.

– Зато мы засекли потенциальное месторождение Пи-Джей-Икс 18. В текущих условиях мы сможем позволить себе еще один прыжок, и если мы прыгнем к этой планете, то добудем Пи-Джей-Икс 18 и сами отремонтируем свои двигатели.

Капитан отмахнулся от таблицы и, погрузившись в размышления, зашагал на Мостик.

– Мы раскопаем эту планету, – объявил он команде. – Приготовьтесь прыгать, как только у нас будут кристаллы вулиума и мандранита 1–5. А знаете, мистер Фибули, все складывается просто превосходно.

– Думаю, мне стоит напомнить, сэр, – вставил тот, – что это очень густо населенная планета.

Зловещий взгляд Капитана живо зашил ему рот.

– Напомните мне оплакать ее население когда-нибудь потом, мистер Фибули, – зевнул он.

На мгновение мистер Фибули потерял дар речи. Массовые жертвы, столько бумажной работы…

– Ин-ными с-словами, сэр, – даже начал заикаться он, – полный вперед?

Возможно, с ним просто играют…

Капитан помолчал, словно мог передумать, потом фыркнул.

– Клянусь налитым кровью глазом небесного демона, мы раскопаем эту планету, чем бы она ни была и где бы ни находилась!

Он схватил диаграммы мистера Фибули и разложил на верстаке.

Мистер Фибули ткнул пальцем в маленькую сине-зеленую точку.

– Вот она, сэр. В планетарной системе звезды Сол. Называется Терра.

– Ах да. Премилая планетка.

Неужели в капитанском голосе послышалось сожаление?

Мистер Фибули подал ему выкладки по содержанию полезных ископаемых.

– Мир выглядит очень приятно, сэр.

Капитан медленно просмотрел бумаги. Мистер Фибули почти видел, как вертятся шестеренки у него в голове.

– Очень, очень приятно, – объявил наконец Капитан. – И будет особенно славно разнести его на атомы.

– Да, сэр, – мистер Фибули печально вздохнул. – Я пойду все подготовлю.

Он аккуратно сложил таблицы, спрятал данные по минералологии в карман и покинул Мостик. Полифазный Аватрон проводил его взглядом и лязгнул.

Явилась медсестра с какими-то лекарствами.

– Скоро у нас будет еще одна планета, Капитан? – улыбнулась она.

– Да, – раздражительно проскрежетал тот. – Еще одна планета.

– Значит, ваша цель скоро будет достигнута, не так ли? – умиротворяюще сказала она, берясь за свою черную коробочку и считывая его жизненные показания.

– Будет. Будет, а как же! – фыркнул он.

– Какая прелесть, – одобрила сестра, втыкая градусник ему между зубов.

Капитан состроил рожу.

– И что вы будете делать дальше? – поинтересовалась она, оставив без внимания свирепый взгляд, которым наградил ее Полифазный Аватрон, – когда покончите с этим проектом? Что потом?

Мгновение Капитан глядел на нее подозрительно и обеспокоенно, но быстро взял себя в руки.

– И правда, что дальше? Наверное, я найду себе другое хобби.

Медсестра и Капитан посмотрели друг другу в глаза – она все так же держала в руках черную коробочку. А дальше на Мостик бегом влетел взволнованный мистер Фибули.

– Капитан! Они поймали Доктора! И ведут его сюда!

Капитан прокусил градусник и выплюнул остатки на пол.

– Превосходно, мистер Фибули, просто превосходно! Готовьте пыточный компьютер! Я предвижу, нас ждет еще одно маленькое развлечение!

Кимус наслаждался тем, что его взяли в плен, не меньше, чем поездкой на автолете. В первый раз в жизни он оказался в безусловном центре внимания. Правда, Доктор в данный момент был без сознания, но Кимус охотно принял его обязанности на себя.

– Я – Кимус, – сообщил он солдатам. – И я – истинный голос Занака.

Над ним посмеялись, и его это полностью удовлетворило. Все складывалось просто отлично. Он даже услышал, как сам Капитан приказал привязать его к столу.

Еще большее удовольствие он получил, объявив Капитана чудовищем, паразитом и тираном. Капитан со своей стороны почти добродушно велел его поколотить.

Дальше капитанский голос медленно и очень тщательно осветил, как именно его будут пытать.

– Сейчас ты находишься в Знайкуда, – сказал он почти сострадательно. – Доктор уже вкусил его блаженств. Это очень изобретательная машина. Она находит в твоем разуме образ, которого ты боишься больше всего на свете, и воспроизводит его. Конечно, это всего лишь картинка, но для тебя и всех оказавшихся поблизости она будет во всех отношениях изумительно реальна. Избавиться от нее можно только одним способом – выключив машину. Но сначала, конечно, до нее еще придется добраться. Ну, наслаждайся!

Голос стих. Белые стены комнаты начали пульсировать.

– Ха! – воскликнул Кимус. – Да я ничего не боюсь!

– Я так счастлив это слышать, – простонал, просыпаясь, Доктор. – О, как здорово – цепи!

Кимус повернулся в кандалах, посмотрел и расхохотался. Нет, как же все-таки здорово! Его привязали рядом с Доктором, и сейчас Капитан замучает их обоих до смерти – вот она, жизнь!

– И ты тоже ничего не испугаешься, правда, Доктор? – завопил он. – Ты же, в конце концов, герой и искатель приключений! Ты ничего не боишься!

– На самом деле я боюсь кучи всяких вещей. Это очень здоровый подход.

– Не волнуйся, брат, я смогу тебя защитить! – Кимус напрягся; пульсация стен усилилась. – Ого.

– Ага, – сказал Доктор.

Они очутились в космосе. Вокруг них вращались планеты.

– Что это такое?

– Последний раз, когда я сюда наведывался, – очень размеренно сказал Доктор, – я не провалялся перед этим без сознания по меньшей мере полчаса. Мои ментальные защиты были в наилучшей форме. Сейчас это, увы, не так.

– Но… это же красиво, – восхитился Кимус. – Что это вообще такое?

– Планеты, – ответил Доктор. – Вроде Занака. Просто их тут много.

– Но они же… круглые. Все миры круглые?

– Да.

– И их здесь десятки!

– Во Вселенной много планет.

– Сто?

– Значительно больше. Это еще не все.

– Тогда почему эти?

– Эти? – Доктор горестно вздохнул. – Ах, эти…

Планеты вспыхнули и запылали.

– Что с ними происходит? Так будет, если Капитан на них полетит?

– О нет, – всхлипнул Доктор. – Все это уже случилось. Это планеты, которые я не сумел спасти.

Кимус смотрел, как миры один за другим поглощала тьма. Доктор, веселый герой, молчал рядом с ним.

– Ох, – сказал Кимус.

Его уверенность в Докторе дала трещину.

– Я очень старался, – прошептал Доктор. – Я всегда стараюсь. Но у меня далеко не всегда получается.

– Конечно, нет, – Кимус даже нахмурился от умственного усилия. – Я хочу сказать, если бы был шанс, что ничего не получится… ты бы не стал рисковать, правда?

– Посмотри туда. – Доктор обмяк на столе. – Все это у меня не получилось. Ни у кого на совести не должно быть планет.

– Могу тебя заверить… – сердито начал Кимус – и замолчал.

– Да? – Доктор устало поднял бровь.

Кимус смотрел на плывущие через бездну пылинки.

– Сколько миров поглотил Занак? Сколько миров на моей совести? – Он вцепился в драгоценные камни у себя на одежде и вырвал их с мясом. – И сколько еще он успеет поглотить, пока мы его не остановим? Имеет ли смысл хотя бы пытаться?

Мертвые планеты летели мимо в головокружительной пляске.

– Это очень эффективная машина, – вздохнул Доктор. – Закрой лучше глаза – если сможешь.

Они еще немного полежали, созерцая горящие небеса и расцветающие там и сям взрывы.

– А вон та – это что? – спросил Кимус.

– Нет, – отрезал Доктор. – Я не называю имен. Я не могу этого вынести.

– Просто блестящее изобретение со стороны Капитана, – оскалился Кимус.

– Я заметил, он не любит эту комнату, – сказал Доктор. – Любопытно.

– Любопытно? – Кимус горько рассмеялся.

Еще одна планета взорвалась.

Нет, он довольно услышал от Доктора. Он верил в глупца, а теперь собирается умереть ни за что ни про что.

Они лежали в яростной тишине, а кругом горели и взрывались планеты.

К-9 неуверенно вскарабкался на дюну под углом ровно в двадцать три градуса и издал несколько резких скрипучих звуков – категорически мимо нот. Он попробовал произвести элементарную сенсорную диагностику, но через тринадцать процентов загрузки процедура выдала ошибку и началась сначала.

Пес-робот и без нее мог сказать, что получил повреждения. Само по себе это было не хорошо, равно как и не плохо. Он обозрел место крушения автолета и пришел к выводу, что находится достаточно далеко, чтобы не пострадать еще больше, когда через семь целых две десятых минуты останки взлетят на воздух.

Не без труда съехав по склону, он стукнулся о борт автолета. Интересно, можно ли что-нибудь сделать, и если да, то в каком порядке? Он просканировал окрестность на предмет хозяина-Доктора или, на худой конец, Кимуса.

Никого из них поблизости не оказалось.

– Хозяин? – в надежде позвал пес.

Ответа не последовало.

К-9 был совершенно один посреди пустыни. Еще одно «нехорошо» к списку.

Балатон сидел у себя в холодном золотом доме и старательно беспокоился.

Дом стоял такой тихий и пустой… Спускалась ночь. Он никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Его все бросили.

Снаружи послышались шаги. Он даже не всхлипнул. Если это гвардейцы пришли за ним, что ж, очень хорошо. Они и так уже всех остальных убили – почему бы ему не оказаться следующим? Он это вполне заслужил. Он никогда не понимал этот мир, который творил с людьми такие ужасные вещи – он просто смирялся с ним. А теперь это перестало работать. Хорошо бы все кончилось побыстрее. Когда они застрелили его сына, вроде бы получилось относительно быстро.

Снова послышались шаги, и серебряная дверь отворилась. Солдаты пришли.

– Праликс… Мула… – прошептал он на прощание.

Внуки тоже никогда его не понимали.

– Праликс! Мула! – завопил он вне себя от радости, бросаясь навстречу стоящим на пороге фигурам.

Он почти не заметил ни странного облика Праликса, ни надменной женщины, вошедшей следом за ними – он просто схватил внуков в объятия и крепко прижал к себе.

– Праликс! Мула! Вы вернулись из мертвых? Вы живы? Как вы здесь оказались? Как спаслись от Плакальщиков? Они пытались вас съесть? Что они с вами сделали? Как вам удалось убежать? Наверняка это особая милость Капитана! Слава Капитану!

Он жадно переводил взгляд с одного на другую, мечтая услышать, что да, так оно все и было. Но как же странно все-таки выглядит Праликс…

– Нет, дедушка, – Праликс покачал головой, будто она была очень тяжелой. – Капитан – плохой, злой человек. Он несет ответственность за все преступления Занака.

Балатону это совсем не понравилось. Не иначе как Кимус успел до него добраться. Одно дело нечленораздельно вопить от горя и совсем другое – нападать на единственного человека, придававшего миру порядок и смысл.

– Плохой? Преступления? Здесь не задают вопросов – забыл? Эти ужасные Плакальщики явно промыли тебе и без того скудные мозги. И эти тряпки! Какой стыд! Как ты смеешь показываться на люди в таком виде? Идем, у нас найдется что-нибудь получше… был какой-то платиновый виссон, сейчас наденешь…

Он уже устремился было к бронзовому платяному шкафу, но Мула поймала его и мягко остановила. Она держала его очень крепко, а он, вместо того чтобы ругаться, так же крепко схватился за нее и почему-то дрожал с головы до ног, нервно поглядывая на гостью – молодую женщину с холодным лицом, в данный момент неуверенно тыкавшую пальцем в твердые металлические подушки на диване.

– Дедушка, ты не понимаешь, – сказала Мула; с этого приходилось начинать почти каждый монолог. – Мы были у Плакальщиков, и они хорошие люди.

Выдав эту шокирующую ересь, она улыбнулась, а Балатон пожалел, что на них не обрушилась крыша.

– Доктор нам все объяснил – все, что не так с нашим миром. Мы должны уничтожить Капитана!

Это уже было слишком. Он бы даже от Кимуса такого не стерпел.

– Что?! Уничтожить Капитана? Какая отвратительная чушь! Я так и знал, что от этого вашего Доктора будут одни неприятности. Послушай меня, своего дедушку, девочка: Плакальщики – гадкие, порочные зомби!

Праликс усмехнулся. Балатон уже очень давно не слыхал от него этого звука.

– Дедушка, – Мула сказала это тем же нежным голосом, каким его жена когда-то пела детям колыбельные. – Праликс – Плакальщик.

Слова ее были как яд.

– Что?.. Как?.. Почему?..

Балатон в ужасе уставился на Праликса. Потрепанные одежды, бледное лицо, странные глаза… Нет, конечно, все не может быть так плохо. Ему просто надо немного супа и прилечь.

Праликс снова засмеялся, и на этот раз Балатон расслышал в его смехе грусть.

– Это правда, дедушка. Плакальщики – просто обычные люди, как я. Преступления Капитана тяжело ранили нас, но эти раны дали нам силу отомстить.

– Капитан никогда не совершал никаких преступлений! – Балатон вызывающе уставился на него.

Можешь наряжаться, как хочешь, можешь даже якшаться со всякими скверными компаниями, но возводить хулу на самого Капитана…

– Да включи уже наконец голову! Что такое преступление как не деяние против Капитана? Как Капитан может сам совершить преступление?

До сих самых пор Романа наблюдала за воссоединением семьи с чисто познавательным интересом. У галлифрейцев семей как таковых не было. В их привычки не входило объединяться в маленькие группы и орать друг на друга. Больше всего на родителя походил ее учитель – маленький, невероятно старый человечек, уже давно пропустивший плановую регенерацию (если вас интересует мнение Романы). Учителя она обожала, хотя и находила интеллектуально ограниченным. Он так жестко держался правил, что ей временами даже хотелось нарушить пару-тройку – просто чтобы посмотреть, как старый миляга будет реагировать.

Контраст с этой командой был просто поразительный. Вот, значит, что такое семья. Несколько любителей побраниться, у которых очень мало общего и которые постоянно надоедают друг другу. Забавно, как они определяют себя по отношению к внешним авторитетным фигурам. Старик с наслаждением подчиняется статус-кво. Дети специально приходят домой, чтобы похвастаться своим непокорством. Видимо, привязанность они демонстрировали, когда приходили к согласию. Доктор вел себя совершенно не так. В этой системе координат он был сущим ребенком, не подчинявшимся никаким авторитетным фигурам. Значило ли это, что в таком случае она выступает в качестве его родительницы? Романа понадеялась, что нет. Бедняга Балатон из-за своей несгибаемости превратился почти в слабоумного. Скорее всего, Романа на него пока не похожа. Тогда возникает следующий вопрос: кто на борту ТАРДИС выступает за взрослого?

Она еще немного об этом подумала. Ах, ну да. К-9, конечно. Он отлично подходит. И ему это даже нравится.

Разрешив эту загадку, она вплотную занялась проблемой Балатона. Наверняка простая спокойная речь строго по делу способна творить с ним чудеса. В ситуациях такого рода кого угодно можно привести в чувство и склонить на свою сторону, четко и внятно проговорив все, что нужно. И конечно, этого в глубине души очень доброго старика легко удастся убедить элементарными фактами.

– Послушайте, – начала она. – Единственная причина, по которой Капитан в состоянии удовлетворить все ваши нужды и сделать вас богатыми, состоит в том, что все эти блага и вообще все, что у вас есть, украдено из других миров.

Последнюю мысль она решила подчеркнуть дополнительно.

– Понимаете, ваш мир ест другие миры.

Балатон заморгал и озадаченно уставился на нее.

– Что за гадости вы говорите? Занак – это и есть весь мир, никаких других миров не существует.

– Тогда откуда к вам явился Капитан?

– Он пришел с неба, это совсем другое…

Еще не хватало, чтобы боги объясняли смертным свои поступки.

– Послушайте, – Романа заговорила более настойчиво и совсем, совсем не раздраженно. – Я – из другого мира. С неба, если хотите, и я вам слово даю, что Капитан…

– Вы с неба? – Балатон оглядел ее с головы до ног и с негодованием отверг саму идею. – Значит, вы врете! Один только Капитан пришел с неба. Раз вы говорите, что явились из другого мира, значит, вы лжете, и, значит, все ваши остальные слова – тоже ложь.

Вот и все, вопрос решен.

Романа обнаружила себя лицом к лицу с логической путаницей. Что будем делать сначала: убеждать этого лопочущего вздор старикана в существовании иных миров и жизни в них или разбираться с его догматическим принятием навязанной сверху патриархии? Романа засучила рукава.

Праликс выступил вперед. Голос его был тих.

– Дедушка, мы с другими Плакальщиками пришли объяснить тебе и другим жителям этого города, что Капитан долгие годы дурил нам голову и заставлял мириться с его преступлениями. Мы должны его уничтожить.

Другие Плакальщики? Что? Где? – Балатон в панике заозирался, потом устремил взор на дверь.

На улице стояла большая группа Плакальщиков. Они молча смотрели на него. И даже изо всех сил пытались улыбаться. Балатон испустил вопль кромешного ужаса.

– Плакальщики! Ты привел их сюда! Бедные мои дети! Лучше вам быть мертвыми, чем сумасшедшими!

С этими словами он выбежал из комнаты. Вдалеке хлопнула дверь.

– Что, все люди будут на нас так реагировать? – осведомилась Романа.

Праликс пожал плечами. Жест вышел до странности нормальным.

– Боюсь, что да.

Мула сконфуженно посмотрела на Плакальщиков.

– Извините. Я же говорила, завоевать сторонников будет нелегко.

– Даже если и так, нам все равно стоит попытаться, – вздохнула Романа.

Кажется, людям не нравится, когда им говоришь, как надо думать. Ну, ничего. Это просто значит, что ей придется стать до ужаса убедительной. Если Доктор такое может, то почему бы не смочь и ей.

А далеко в пустыне К-9 выкарабкался из песчаной кочки. Покончив с этой операцией, он потратил некоторое время на постановку следующей задачи. Обычно это проблемы не составляло, но в прошлом, приходится признать, было не так уж много вещей, требовавших повышенного внимания одновременно и все сразу. К-9 составил себе список, расположив задачи в порядке приоритетности.

Первое: спасти Вселенную.

Второе: определить местонахождение второго фрагмента Ключа Времени.

Третье: отключить пожирающее миры устройство в сердце планеты.

Четвертое: свергнуть систему управления планетой Занак.

(Тут последовала небольшая пауза, так как система аварийно отключилась и перезапустилась. Автоотладка доложила о приятном скачке производительности. Итак, где это мы? Ага, пятьдесят семь целых и четырнадцать сотых процента списка.)

Пятое: спасти хозяина-Доктора.

Шестое: двигатели автолета необходимо отремонтировать, пока они не взорвались.

Седьмое: хозяйка-Романадворатрелундар нуждалась в…

К-9 встал на паузу. Есть хотя бы кто-то, кому от него обычно ничего не надо. Это уже результат.

Еще раз просмотрев список, К-9 пришел к выводу, что спасение хозяина-Доктора если и не самая важная, то самая настоятельная из стоящих перед ним задач. Скорее всего, хозяин-Доктор находился в данный момент в Цитадели на вершине горы. Проще всего добраться туда можно было на автолете. Который в данный момент горел.

К-9 погасил пожар при помощи нескольких контролируемых залпов по ближайшей песчаной дюне, которая в итоге взлетела в воздух и просыпалась на очаг возгорания. Далее, не без труда обеспечив себе сцепление, К-9 перекатился через бархан и добрался до двигателя. Произведя несколько локальных починок, он объехал транспорт сбоку и, поскольку приземлился тот ровно, довольно легко проник внутрь, к панели управления.

В отличие от тех случаев, когда машину чинил Доктор, двигатель завелся с первого раза. К-9 остался очень доволен.

– Молодец, хороший пес, – похвалил он сам себя, беря курс на Цитадель.

Глава восемнадцатая. Небесный демон может и подождать

Когда за ними пришел Капитан, все планеты уже сгорели. Остались лишь звезды – Капитан шагал прямо по ним.

Доктор давно отключился.

– Разве я тебе не рассказал свой план? – бормотал он себе под нос. – Тебе точно стоит послушать, он просто замечательный. Я все-все продумал.

Его глаза открылись и узрели стоящего над ним Капитана. Доктор попытался сесть, но он все еще был привязан к столу. Какая досада.

– Назад, в сознание! Доброе утро.

Доктор посмотрел на Кимуса, который все еще был далеко от реальности. Наверное, к лучшему. Когда осталась всего одна планета, Знайкуда специально приблизило кадр, чтобы они могли как следует разглядеть пылающие континенты, потом города… отдельные здания… людей.

Этого они уже не вынесли.

Звездный пейзаж растаял. Они снова были в пустой белой комнате.

– Я думал, тебе тут не нравится, – заметил Доктор.

Капитан пожал плечами – выглядело это жутко – и сменил тему.

– Итак, Доктор, ты узнал маленькую тайну Занака?

– Ага. – Голос Доктора звучал надтреснуто.

Нет, это никуда не годится.

– Тебе, знаешь ли, это с рук не сойдет, – попробовал он.

Неплохой открывающий гамбит.

– Что привело тебя к такой мысли, Доктор? – поинтересовался Капитан.

– В данный момент – ровным счетом ничего, но хотя бы сказать такое – уже повышает боевой дух, – улыбнулся Доктор. – Меня привязывали к столам и злодеи покруче тебя.

– Возможно и так, Доктор, возможно и так, – Капитан весело побарабанил по столу мертвой рукой. – Но рискну предположить, что тебе нечасто удавалось встретить злодея злее меня.

– Злее? – Доктор расхохотался, но смех вышел пустой. – Да, весьма неприятная мысль, вынужден признать.

Он повернулся к пребывающему в счастливой бессознанке Кимусу.

– Без паники, Кимус, без паники.

Но Кимус и не паниковал. Он героически спал.

Капитан тщательно отключил компьютер в сердце Знайкуда. Двигался он очень планомерно. Доктор у себя на столе всю шею вывернул, чтобы наблюдать за его работой, и нашел аккуратность Капитана поистине изумительной. Он, может, и выглядел как вилочный автопогрузчик, зато действовал с точностью хирурга. Казалось, отключение системы – дело всей его жизни, и он на что угодно пойдет, лишь бы сделать его хорошо. Как интересно… Под всеми этими воплями и припадками ярости скрывалась планомерная, безмятежная тщательность.

Деактивировав машину, Капитан подошел к креслу и сел. Доктор даже обрадовался, что не может как следует разглядеть эту часть процедуры – еще немного, и он бы захихикал, а это всегда плохо заканчивается.

– Зловонной печенью небесного демона клянусь, Доктор, – ты меня порядком разозлил, – начал Капитан, явно стараясь проявить компанейские качества.

Попытка вышла так себе.

– Кто такой этот твой небесный демон? – полюбопытствовал Доктор. – Судя по описанию, очень нездоровое существо.

Когтистая лапа Капитана вытянулась вперед и ласково постучала ему по носу.

– Хочешь знать, каково наказание за причинение мне неудобств? – ужасающе ровным тоном спросил Капитан. – Это смерть, Доктор. Наказание же для тех, кто меня рассердил, – смерть очень особого рода.

Доктор постарался не зевнуть. Все это он уже давно проходил. Он даже в некотором роде надеялся, что пройдут века, а маньяки все так же будут привязывать его к столам. Рутина дает такое потрясающее ощущение стабильности.

– Пока ты тут мучился, я программировал пыточный компьютер, чтобы он придумал тебе самый подходящий способ нас покинуть. Поверь, у моего компьютера очень злое воображение, – гордо улыбнулся Капитан. – Клянусь рогатыми локтями небесного демона, я буду любоваться твоей смертью. Нет – я буду ее смаковать.

Тут Доктору в голову пришла идея, да такая, что он бы хватил себя ладонью по лбу, если бы руки у него все еще не были связаны.

– Небесный демон! Дошло! Пиратские флоты Аграньягзака терроризировали и грабили весь западный сектор галактики. Они нападали на межзвездные буксирные грузовые корабли, материализуясь вокруг них. Вы же продавали свои военные услуги внаем. Небесный демон – это такой мифический дьявол, к которому отправлялись души мертвых пиратов, прямо как в сундук к Дэйви Джонсу. А знаешь, я думал, твои ребята все погибли в дорделлианских войнах. Вы вообще-то должны были погибнуть – дорделлианские войны для того и предназначались.

Кошмарное добродушие Капитана испарилось в один момент. Он шумно вскочил на ноги и угрожающе замахал конечностями, как настоящими, так и не очень.

– Дьявольские шторма, Доктор, не стоило тебе совать нос в мое прошлое!

Доктор не обратил на это никакого внимания – его уже подхватило и несло.

– Нет-нет, не говори мне, я сам угадаю. Ты, должно быть, капитан «Вантариалиса»… Корабль предположительно уничтожен, но ведь обломков так и не нашли. Ага, дай подумать… ты потерпел крушение тут, на Занаке, после чего развернул деятельность в совершенно новом масштабе. Просто догадка, но, скажи, разве я не прав?

Капитан за это время успел дойти до белого каления.

– Во имя небес ада, молчать! Молчать! Ты ничего об этом не знаешь!

– О, правда? – Доктор рискнул самодовольно улыбнуться. – А мне кажется, у меня очень даже недурно получилось. В конце концов, я догадался, кто ты такой и откуда взялся, лишь по привычной божбе с упоминанием одного вполне конкретного божества. Ай да я!

А тем временем К-9 скользил над городом в угнанном автолете. Оттуда-то, сверху, он и заметил на площади небольшую толпу, преклонившую колени перед золотой статуей благородного и очень доброго с виду человека в великолепном мундире.

– Включить полную прямую тягу, – скомандовал сам себе К-9. – Курс три два ноль.

Немного неустойчиво, но в целом сносно он двигался к намеченной цели.

В это самое время Капитан в Цитадели душил Доктора. Его хрип и бульканье рисковали разбудить Кимуса.

Капитан отпустил шею жертвы, и та с некоторым удивлением обнаружила, что эта часть ее тела в целом еще работает.

– А вот скажи-ка мне, – прокаркала жертва, – как так вышло, что ты все еще с нами? Признаюсь, этот вопрос не дает мне покоя. Не хочу показаться грубым, конечно. Для ребят вроде меня (которые Повелители времени) это нормально, шляться туда-сюда сотни лет, вроде как работа обязывает – но пират? Двести лет и даже больше – дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? Крючковатые пальцы небесного демона барабанят по крышке твоего гроба уже с некоторым нетерпением, не находишь?

Капитан попробовал не обратить внимания на гадкую докторскую ухмылку и не смог.

– Я вижу, Доктор, ты не хочешь ждать кончины, которую уготовил для тебя мой компьютер, и жаждешь покинуть нас немедля! Что ж, так тому и быть.

И он воздел автоматическую руку, разогревая поршни.

Доктор и бровью не повел. Он был уверен, что Капитан до конца не дойдет… но эта тяжелая гидравлическая рука могла размозжить ему голову, как кочан салата.

Рука ринулась вниз.

Кто-то кашлянул.

В дверном проеме Знайкуда стола медсестра. Вид у нее был такой, словно она шла куда-то по своим делам и вдруг думает, дай загляну – а ну как там кто-нибудь не откажется от чашечки чаю?

Капитанский кулак затормозил в дюйме от лица Доктора; исполнительные приводы продолжали надсадно жужжать.

– Доктор, – сладким голосом пропела медсестра, – Капитан плохо реагирует на провокации. Сдается мне, вы вели себя немного бестактно, не правда ли?

– Есть такое дело. Я в этом ужасно хорош, – скромно признался Доктор, изворачиваясь в своих путах, чтобы посмотреть на медсестру, и маша ей пальцами рук.

Она ответила ему абсолютно невинной улыбкой, которой он ни на миг не поверил.

А на вершине горы К-9 мастерски и даже изящно посадил автолет на плато. Отсоединившись от бортового компьютера, он почти различил его грустный вздох – но тут перед ним встала новая проблема: выбраться из автолета оказалось не так-то легко.

Медсестра так и застряла в дверях. Доктор даже подумал, вдруг она сейчас войдет и примется измерять ему пульс или займется до сих пор валявшимся без чувств Кимусом. Но вместо этого она направилась к контрольной панели Знайкуда, будто собиралась снова ее включить.

Капитан вроде бы даже отшатнулся при виде этого маневра. Или Доктору показалось? Могло ведь – ему вообще очень много чего казалось.

Сестра проверила настройки, кивнула и одарила всю компанию улыбкой.

– Оставлю вас с вашими игрушками, мальчики, – тепло сказала она.

И решительно удалилась.

Комично убедившись, что она ушла и они снова одни, Капитан пинком перевернул кресло и воззрился на него со злобным удовольствием.

Доктор уже начал сомневаться, что же на самом деле здесь происходит. Капитанский гнев был, конечно, очень живописен, но вместе с тем до странности легко читаем. Иногда он полыхал вполне искренней яростью… иногда ему явно было наплевать, на кого, за что и почему он орет… а иногда в нем будто бы бушевал раскапризившися маленький мальчик. Такая неуверенность изрядно веселила: один из могущественнейших маньяков галактики, кажется, совсем не был счастлив со всем своим могуществом.

А вот Доктор, по странному контрасту, был совершенно доволен жизнью. Ну да, он валялся сейчас в камере пыток, привязанный к столу, наедине с дешевым диктатором… но зато он узнавал всякие новые вещи, а ничего на свете Доктора не радовало так, как собственный пытливый ум.

– Зачем вы все это делаете, Капитан? – спросил Доктор рассудительным тоном.

Романа очень удивилась бы, обнаружив, что и Доктор не чужд словесных игр, – но да, он был их не чужд. У него даже имелся специальный набор приемчиков, отполированный и наточенный – специально для работы в подземельях.

В него входили:

– старая приятельница, Гневная Угроза (Тебе это, знаешь ли, так легко с рук не сойдет!);

– ее товарка, Тщетная Беззаботность (И это вы называете вторжением в психику? Прелесть какая.);

– с ними Явная Издевка (Мы тут надолго? Я забыл дать отбой молочнику.);

– и, наконец, вполне конская (конь, если что, имелся в виду Троянский) попытка подорвать позиции врага мнимой искренностью. (Ну, хорошо, хорошо, я скажу все, что вы хотите знать, только…)

Тон под маркой «Давайте же будем разумны» использовался для того, чтобы стянуть злодея на уровень оппонента. Богатый жизненный опыт подсказывал ему, что все страдающие манией величия маньяки, от суперкомпьютеров до гигантских космических креветок, очень живо реагировали, когда к ним относились как к равным. Это их реально провоцировало и вместе с тем заставляло выдать все свои слабые места. Если они прекращали поглаживать бороду (особенно это касалось креветок), а взгляд их непроизвольно прыгал к большой красной кнопке с надписью «Самоуничтожение», день объявлялся прошедшим не зря.

– Я имею в виду, зачем вам все это, а? – поднажал Доктор в том же направлении. – Совершенно бессмысленное занятие, и вы сами это прекрасно знаете. Я еще могу понять жизнь эдакого полнокровного пирата: волнения, опасности, кураж, все такое – но это?

Доктор красноречиво повел пришпиленным к столу плечом.

– Сидите тут в своей горе, прыгаете по космосу и жрете хорошенькие чужие планеты. Кураж, я вас спрашиваю, где?

– Ну… – Капитан тоскливо вздохнул, прежде чем снова заорать. – Молчать! Я тебе запрещаю говорить об этом!

– Ну, попробуй тогда меня заткнуть, – вздохнул Доктор. – Ты же все равно не можешь меня убить, пока я лежу тут совершенно беспомощный, правда?

– Не могу?

– Конечно, не можешь! Ты в душе воин, а это совершенно против всех воинских инстинктов. Тебе бы стоило об этом подумать, прежде чем привязывать меня сюда.

И Доктор подмигнул Капитану.

– Адские псы!

Доктор, видимо, попал куда надо, так как Капитан замахал руками, будто мельница крыльями, и с размаху опустил их на стол. Выглядело это шоу страшно, но на поверку оказалось совершенно безвредно. Ну, то есть Доктор на это надеялся. Он знал Капитана: в здравом уме он никогда бы не выстрелил человеку в спину – и не стал бы драться с беспомощным противником. Вместо этого он сделал бы что-нибудь глупое и дал Доктору победить. Пока еще Доктор не знал, как этого добьется, но победа точно будет за ним.

– Очень трудно не слушать, когда кто-нибудь бьет вам в болезненную точку, не правда ли, Капитан? – Доктор добавил немножко дополнительной болтливости в «давайте будем разумны». – Да, да – вы солдат, воин, разве нет? Но что вы здесь-то в таком случае делаете? Дело ведь не в фантастических богатствах, которые вы успели накопить? Они вам не нужны, вы ими не пользуетесь – так какой вам со всего этого прок? Что-то не похоже, чтобы вы тут, на горе, вели какую-то особенно роскошную жизнь. Бьюсь об заклад, вы даже лыж себе не купили. Так в чем же ваш интерес?

– Я… – начал Капитан.

Кажется, он пытался облизнуть себе губы – если бы они у него были.

– Полагаю, завоевание Вселенной вас тоже не слишком интересует? – не унимался Доктор. – Вы бы даже не знали, что с ней делать – ну, наорать на нее как следует, но и только.

В комнате повисла зловещая тишина.

Доктор и Капитан мерили друг друга свирепыми взглядами, и на сей раз Доктор знал, что теперь его жизнь действительно висит на волоске. Он попробовал прикинуть, сколько останется от его головы, если Капитан таки пустит в дело свой железный кулак. На суп, скорее всего, уже не хватит.

Капитан неожиданно фыркнул. От смеха или от ярости?

– Ну? – вопросил Доктор.

Капитан подошел к двери в Знайкуда.

– Стража! – позвал он.

– Сэр? – послышался встревоженный голос.

– Освободить Доктора.

– Сэр?

– Он сказал, – перевел Доктор, не сумев убрать из голоса смертельную серьезность, – «освободить Доктора».

Глава девятнадцатая. Memento mori

Капитан привел Доктора в галерею. Когда-то она началась просто со склада трофеев, но с тех пор сумела развиться в нечто гораздо более величественное и масштабное. Это была круглая комната – мраморные плиты, изумительное эхо. Небольшие витрины располагались через равные промежутки – на первый взгляд, немного слащаво. В таких местах хранят наградные кубки по плаванию или расписные фарфоровые тарелочки с котятами.

Доктор наклонился посмотреть. Нет, это были совсем не котята.

В каждом шкафчике располагалась миниатюрная модель планеты. Она висела в воздухе, сияя и медленно вращаясь в силовом поле. Работа художника была восхитительна… но, если посмотреть чуть с другой стороны, невыразимо ужасна. Эдакий планетарий-кладбище.

Доктор заметил, что кто-то самым тщательным образом описал каждую единицу хранения. Согласно его богатому опыту, настолько аккуратные этикетки – верный признак маньяка. В данный момент Доктор как раз разглядывал модель Бандрагина V. Планета выглядела так реалистично, что хоть приземляйся. Но нет, это была не реальность. Только надгробие.

– Доктор, – Капитан горделиво шагал по галерее, указывая то на один шкаф, то на другой, – вы говорите, что я воин – о да, так оно и есть. Воин-пират. И я не хочу вашей смерти, хоть она вас все равно и настигнет, клянусь вам…

– Уф, спасибо. – Доктор поклонился, стараясь не глядеть на Гранадос.

Однажды он провел там чудесные длинные выходные за рыбалкой.

– Нет, – гордость Капитана граничила с неврозом, – сначала я дам вам постичь все величие моего гения.

Он обвел рукой всю комнату разом и подождал реакции.

– Ага, – Доктор кашлянул. – Так сейчас у нас этап признаний? «Я не просто хорошенькая мордашка»?

– Молчать! – Капитан чуть не захихикал. – Или небесный демон кокнет вас на месте. Это мой Зал Трофеев, Доктор.

Он хлопнул в ладоши. Витрины поехали по кругу. Стекло растаяло, планеты озарились и закружились в прекрасном медленном вальсе.

– Насладитесь этим зрелищем, ибо во всей Вселенной нет достижений, равных этому.

– Ну да? – усмехнулся Доктор. – По вечерам Капитан балуется с модельками всех миров, которые он уничтожил. Что это такое? Мемориал? И вот этим вы так гордитесь?

– Это, – Капитан потряс железным кулаком, – все, что осталось от самих миров!

– Как? – Доктор ошеломленно уставился на проплывающие мимо его головы шарики. – Ах ты, мерзкая сволочь!

Приходится признать, что Доктор еще не до конца осознал, что сказал ему Капитан. Не дожидаясь конца реакции, он перешел к стадии блистательного ора:

– То есть ты приходишь сюда в свободные вечера, чтобы поглумиться над бессмысленными разрушениями, которые учинил во Вселенной? Ты этим хотел похвастаться?

Капитан медленно и печально покачал головой.

– Нет, Доктор. Ты неправильно меня понял. Я прихожу сюда помечтать о свободе.

Доктору стоило бы обратить на это внимание, но тут реакция наконец докрутилась, фишка к грохотом упала в слот, и все, что он сейчас слышал, это взрыв под сводами своего черепа.

– Извини, ты правда сейчас сказал, что это останки самих миров?

– Да, Доктор, – Капитан постучал по пролетавшей мимо планетке с ярлычком «Вискон Альфа». – Каждый из этих шариков – раздавленные останки целого мира. Миллионы миллионов тонн сжатой материи висят тут, благодаря действию сил, превышающих всякое воображение – сил, которые я породил и покорил.

– Но это невозможно! – глядя на световое шоу вокруг, Доктор испытал неодолимое желание завопить и убежать. – Такое количество материи в таком маленьком пространстве немедленно произвело бы гравитационный коллапс и образовало черную дыру. Весь Занак мигом всосало бы в гравитационную воронку.

Он пугливо посмотрел на стены, ожидая, что они могут обрушиться в любой момент.

– Именно так, Доктор, – стоя в центре пляшущего созвездия, Капитан от души наслаждался собой. – Почему же этого не происходит? Потому что вся система идеально сонастроена в соответствии с принципами гравитационной геометрии и каждая сила в ней полностью уравновешена другими!

Он снова ревел благим матом, но на сей раз в какофонии прорезался какой-то новый тон – это ревел ученый: Капитан больше не был гневен, он был самодоволен.

– И поэтому-то мы сейчас можем стоять рядом с миллиардами тонн суперсжатой материи и даже об этом не подозревать.

Он погладил мир.

– С каждой новой планетой, которую я приобретаю…

– Приобретаете?! – У Доктора отвалилась челюсть.

– Силы моей маленькой экспозиции приходится самым тщательным образом перенастраивать, но система в целом остается стабильной.

– Если то, что вы говорите, правда…

– Уверяю вас, чистая правда.

– То это, – прошептал Доктор, – самое блестящее произведение астрогравитационной инженерии, какое я в жизни видел. Совершенно поразительная работа. Бессмысленная, но поразительная.

– Я счастлив, что вы ее оценили, – скромно поклонился Капитан.

– Оценили? Оценили?! – Доктор на мгновение утратил дар речи, что с ним случалось нечасто, и наставил обвиняющий перст на несчастный Бандрагин V. – Вы учинили массовые разрушения и убийства в масштабе, практически непостижимом для человеческого разума, и теперь просите меня оценить вашу работу, потому что как-то умудрились собрать блестяще задуманную математическую игрушку из мумифицированных трупов планет?

– Дьяволовы шторма, Доктор! – Капитан больше возмутился, чем разозлился. – Это вам не игрушка!

– Тогда для чего она? – Доктор почти визжал. – Чем вы занимаетесь? Какова цель всего этого?

Капитан швырнул Доктора на проезжающую мимо световую клетку. Она была пуста, но уже снабжена аккуратной табличкой и ждала только экспоната. На этикетке значилось: «Калуфракс». Голова Доктора на мгновение очутилась в пространстве, готовом принять целый мир: силовое поле гудело, обволакивало мысли и разум в целом – еще немного, и оно схлопнется вокруг него. Пытка была невыносима.

Капитан наклонился очень близко; голос его был тих и почти нежен.

– Во имя гнева небесного демона, Доктор, ты задаешь слишком много вопросов. Ты увидел. Ты восхитился. Но ты не подумал. Скоро ты умрешь. Не беспокой меня больше.

Он выдернул Доктора наружу, и тот, задыхаясь, упал на пол.

– Никто меня не понимает, – бормоча себе под нос, Капитан отвернулся.

Лежа на полу, Доктор испытывал странные чувства: ему казалось, что он каким-то образом разочаровал Капитана. Он поднял взгляд на измученные останки планеты, висящие над ним в воздухе.

– Что я упустил? – вслух спросил он.

К-9 разбирался с новой проблемой. Он был не слишком подвижной собакой: никаких тебе прыжков через забор или кусания почтальонских коленок. Ему не очень хотелось признаваться себе в этом, но, кажется, он застрял. Не то чтобы застрял вообще – просто столкнулся, так сказать, с весьма досадными трудностями. Он не мог выбраться из автолета. Подумав, К-9 решил, что можно попытаться перевернуть машину на бок при помощи скоростной обратно-поступательной мотивации.

Убедившись, что его никто не видит, он принялся изо всех сил носиться по салону взад и вперед. Автолет послушно закачался, но из-за наличия стоек шасси так и не перевернулся.

К-9 еще подумал и мотивацию прекратил.

Это все была идея Мулы, подумала Романа, пригибаясь. Алмаз размером с кулак стукнулся об стену повыше ее головы.

Дела оборачивались погано… да они и с самого начала-то были не ахти. Ходить по домам с группой зомби-телепатов – не самый лучший способ завоевать народную поддержку.

Нет, двери, как правило, открывались, но как только Праликс пытался одарить хозяев тенью улыбки, тут же захлопывались обратно.

Люди тут какие-то недружелюбные и нелюбопытные, подумала Романа.

– А Капитан как с ними разговаривает? – поинтересовалась она.

Мула непонимающе на нее поглядела.

– Ну, обычно он на них орет.

– А.

– Вернее, он посылает глашатаев орать на них на площадях. Там всегда кто-нибудь толчется – роется в кучах процветания, на случай, если остальные что-нибудь пропустили.

– Отлично, – объявила Романа, хотя идея в целом была не ее. – Тогда пойдемте поорем на них.

Завидев приближающихся Плакальщиков, люди на площади перестали рыться в мусоре и начали в ужасе разбегаться. Проблема была в том, что Плакальщики выходили на площадь со всех сторон сразу. В принципе, неплохой способ привлечь внимание публики, подумала Романа, но по факту получилось, скорее, вызвать панику.

Поняв, что их загнали в угол, люди принялись подбирать с земли драгоценные камни и кидаться ими в противников. Это уже было довольно неприятно. Роману толкали, лягали и даже разок удачно попали ей в голову крупным опалом. К тому же ей приходилось то и дело отгонять навязчивую мысль, что Доктор наверняка управился бы с задачей лучше. Нет, строго сказала она себе, ему просто больше бы повезло. С ним всегда так.

Она встала, огляделась и придумала, как взять ситуацию под контроль.

Вот тут-то и началась стрельба.

Черт. Как некстати.

Стража выбежала на площадь и принялась теснить Плакальщиков наравне с горожанами, паля в тех и других без разбору.

Романа была еще не слишком хорошо знакома с феноменом правительственных войск. Доктор говорил о них приблизительно как о мухах, крысах или налоговых декларациях – чертовски неудобных издержках бытия. У них, на Галлифрее, тоже была гвардия, но совсем иного калибра. Во-первых, на Галлифрее, если ты хотел день-деньской стоять неподвижно, сторожа какую-нибудь дверь, тебе нужно было иметь совершенно дьявольскую квалификацию. Некоторые из величайших философов планеты служили в гвардии: они очень высоко ценили возможность несколько сотен лет постоять спокойно и подумать о всяких вещах. И если ты заблудился или просто потерял уверенность в смысле жизни, они всегда могли помочь советом – ну, или дать ответ прямо и в лоб.

Но это Галлифрей. Как ни печально, во всей остальной Вселенной дела обстояли совершенно не так.

Солдаты, встретившиеся Романе во время ее путешествий (всех двух), сплошь оказывались какими-то интеллектуально ограниченными и к тому же любили стрелять и драться. Интересно, как люди становились гвардейцами? Уворачиваясь от очередного залпа из бластера (довольно хорошо нацеленного, надо признать), Романа анализировала те фрагменты физиогномики, которые проглядывали сквозь их кожаные шлемы. Капитанские гвардейцы генетически слегка отличались от жителей Занака и, скорее всего, являлись потомками его первоначальной команды. Какая, однако, ирония (это Романа позволила себе небольшое лирическое отступление, параллельно отпрыгивая от фонтана расплавленного золота)! Великолепная команда космических пиратов, бич галактики, символ бунта и неповиновения, становится правительственной гвардией, поддерживающей торжество закона на Занаке. Кучи процветания даже не особенно их интересовали. Из умеренно романтичных крестоносцев они превратились в скучную колониальную полицию, отстреливающую гражданское население и временами (это обидчивая Романа хорошо запомнила) отвешивающих плюху-другую мирным пришельцам. Жалеть тут стоило прежде всего их. И она даже пожалеет… после того, как разберется с ними.

Она схватила Мулу за руку и оттащила из-под рушащейся откуда-то сверху бронзовой статуи.

– Все идет не так, – резюмировала она.

Мула кивнула, лицо ее было очень бледно.

– Я думаю, проблема заключается в следующем…

– Меньше слов, – рявкнула Мула.

– Плакальщики не дерутся.

– Нет.

– А пора бы! – отрезала Романа и прямо сквозь шквальный огонь кинулась к Праликсу.

Плакальщики просто стояли на площади, получали пули и валились как подкошенные в золотую пыль.

Люди Занака таращились на них со страхом и ненавистью и кидались камнями – пусть даже драгоценными. Гвардия стреляла по ним. А Плакальщики просто ничего не делали. Ни тебе силовой барьер возвести, ни сдачи дать.

Старая леди, недавно подавшая в отставку с поста главной Плакальщицы, встретилась с Романой глазами. Лицо ее было печально.

– Вот так с нами всегда, – сказала она, пожимая плечами.

Камень попал ей в лоб, и она опрокинулась наземь.

Романа попыталась привлечь внимание Праликса.

– Сделай хоть что-нибудь! – проорала она, отчаянно щелкая пальцами и жестикулируя.

Праликс страдальчески пожал плечами, и Романа поняла, что в одно из них уже успел попасть лазерный луч.

– Нашей печали противостоит людская ненависть. Мы не хотим, чтобы они боялись нас еще больше.

– В этом случае, – заметила Романа, – можно было бы и исключение сделать.

Праликс задумался. Раздумьям очень помогла Мула, которая как следует двинула ему в челюсть.

– А я-то думала, ты наконец нашел себе смысл жизни, братец. Но посмотри на себя – ты такой же бесполезный, как был всегда. Мне плевать, чем ты был и чем стал, – сделай уже что-нибудь!

Праликс вздохнул.

Остальные Плакальщики вздохнули вместе с ним, и вздох этот разнесся по всему городу.

Волна печали прокатилась по площади.

Гвардия прекратила стрельбу и отшатнулась. Беспомощно всхипывая, солдаты начали падать наземь. Они хватались за воздух и пытались отбиваться от вдруг навалившейся на них трагичности бытия.

Толпа горожан подалась назад, напуганная странным зрелищем.

Праликс вскочил на руины фонтана, будто на трибуну.

– Граждане города, вы должны послушать меня!

Граждане города неуверенно воззрились на него.

– Это я, Праликс! Да, я стал одним из Плакальщиков. Но я узнал, что бояться их не надо!

Сомнение во взглядах никуда не делось.

– Комнор, слушай меня! Питров, не уходи! Кала, Багиндал! – Знакомые лица в толпе пытались спрятаться. – Плакальщики – ваши друзья. Слушайте, злой здесь – Капитан!

Это выглядело как-то непохоже на правду.

– Он уничтожал миры, чтобы сделать нас богатыми! Вот почему наши шахты снова наполняются полезными ископаемыми. Мы воруем у других миров, мы их убиваем. Капитана нужно уничтожить. Он не добрый вождь – он маньяк-убийца!

Горожане еще ни разу не слыхали, чтобы Плакальщик так с ними говорил. На самом деле они еще ни разу не слыхали, чтобы Плакальщик вообще разговаривал. Но это все равно не помогло Праликсу донести до них свою мысль. Романа любила говорить людям правду и считала, что они всегда предпочтут ее лжи. Однако сейчас, созерцая эту сцену, она как-то разуверилась в том, что правда так уж приятна. Ее учитель, помнится, всегда чрезвычайно умилялся, когда она без обиняков выкладывала, что думает о его оценках. Но на других планетах это, судя по всему, не работало. И почему здесь не Галлифрей?

– Слушайте меня! – снова завел шарманку Праликс. – Капитан – маньяк, которого надо уничтожить. Все ваше богатство исходит из других миров, убитых ради вас!

Люди продолжали молча таращиться на него. Насколько толпа способна прожевать какую-то мысль – сейчас она как раз усиленно жевала. А закончив, начала разбегаться.

– Не бегите, не надо! – взмолился Праликс, но горожане решительно проталкивались мимо хнычущих солдат и исчезали в переулках.

– Вы, что, не можете просто постоять и послушать? – взвыл он.

Нет, они не могли.

Мула глядела на него с гордостью. Будь здесь Кимус, он бы наверняка сказал речь получше, но сейчас тут был ее брат – он стоял на площади перед народом и поднимал его на борьбу против Капитана. О, она ужасно им гордилась… даже несмотря на то, что площадь уже успела опустеть.

Праликс беспомощно уронил руки.

Мула поглядела по сторонам и вздохнула.

– Нет, это никуда не годится. Мы не в силах преодолеть их животный страх перед Плакальщиками и заставить слушать.

Романа тоже обвела взглядом площадь, на которой не осталось никого, кроме пытающихся уползти от своего горя солдат.

– На самом деле в силах, – жестко улыбнулась она. – Не стоило бы делать это так, но, видимо, придется. Негоже насильно заставлять людей поступать каким-то определенным образом… но почему бы не заставить их слушать. И Плакальщики в состоянии этого добиться, – тут она победоносно улыбнулась Праликсу. – Не так ли? Для начала просто верните их сюда.

Плакальщики стояли и смотрели на нее, потом Праликс сказал.

– О.

Они потянулись в беспредельное облако печали и выловили из него несколько высоких нот – тех, что тосковали, желали, изнывали от одиночества.

Люди начали возвращаться на площадь. Выглядели они при этом слегка растерянно. Первоначальную толпу буквально внес обратно вал напиравших со всех сторон горожан, запрудивших даже окрестные улицы. Все взгляды были прикованы к Плакальщикам – во всех читалось отчаянное ожидание. Все были словно зачарованы.

– Только не говори Доктору, что это была моя идея, – прошептала Романа на ухо Муле.

Праликс опустился на колени и взял пригоршню алмазной пыли. Он подбросил ее в воздух, где она и повисла, мерцая и медленно складываясь в образ планеты.

– Друзья мои, сегодня я пришел, чтобы сообщить вам печальную правду. Многие из вас даже об этом не подозревали. Некоторые приложили все усилия, чтобы забыть. Она касается того, как Капитану удалось сделать всех нас богатыми…

Тем временем К-9 продолжал экспериментировать со скоростью движения и даже попробовал изменить свою внутреннюю гравитацию в попытках перевернуть корабль. Корабль не переворачивался. Замерев на мгновение на спинке заднего сиденья, пес внезапно заметил то, чего не замечал раньше, и молча поздравил себя, довольный, что свидетелей его тактического просчета кругом все равно не наблюдалось. Никто никогда не узнает.

Автолет с каждой стороны подпирало по полозу. К-9 выдвинул носовой бластер и отстрелил ближайший.

Корабль перевернулся.

К-9 насладился кратким мигом триумфа, непосредственно за которым последовало ощущение некоторого неудобства, когда его выбросило из машины и приземлило кверху тормашками на траву.

Это в его планы не входило. Гусеничный привод беспомощно закрутился в воздухе.

– проблеял К-9.

Доктор стоял в зале трофеев. Он знал, что упускает что-то важное. Кругом плавали планеты, а у него всего лишь слегка кружилась голова.

Поодаль Капитан наблюдал за ним с большим любопытством.

Доктор еще раз напряг мысль.

Пустая витрина рядом с ним засветилась. Внутри появился шарик – сдавленные в точку останки Калуфракса.

Доктор мрачно уставился на новый трофей.

Огни вокруг других экспонатов замерцали и заискрили – это перенастраивались гравитационные поля. Многомерная инженерия в этом пространстве достигла таких высот, что эта операция не произвела никакого особенного возмущения – так, легкая вибрация у Доктора в почках. Он гневно уставился на витрину, словно подзуживая ее взорваться. Это уже даже не инженерия – это подлинное произведение сценического искусства! Медленно, но верно планеты снова начали свой торжественный танец.

Доктор осознал, что Капитан стоит рядом и ждет – видимо, у него еще оставался один, последний шанс.

Доктор горестно покачал головой. Он все еще не понимал.

Капитан вздохнул – на удивление тихий звук – и уже открыл было рот, собираясь заговорить…

В конце галереи произошло явление. Мистер Фибули мчался к ним, отчаянно размахивая папкой.

– Капитан! Капитан, сэр!

Капитан так на него посмотрел, что мистер Фибули задумался, не умрет ли он прямо сейчас.

– У нас новости, Капитан! Из города! Плакальщики, сэр! Они собираются!

Доктор изо всех сил постарался не просиять.

Капитан, как ни удивительно, мигом прекратил хандрить.

– Изумительно, мистер Фибули, изумительно! – взревел он, закидывая голову и хохоча.

Такого Доктор не ожидал. Вся радость сбежала с его лица. Нет, он точно упустил что-то важное. Питающая Плакальщиков жизненная сила наверняка превзойдет все, что Капитан мог припрятать у себя в рукаве. Или нет? Мимо его носа неспешно проплыла планета, и Доктор еще больше укрепился в своих подозрениях. Капитан сам изготовил средство собственного уничтожения. Как поэтично.

Между тем Капитан ринулся прочь. За ним несся мистер Фибули.

О Докторе напрочь забыли. Поневоле он почувствовал себя оскорбленным.

Он бросил еще один, последний взгляд на кружащиеся планеты, потом поднял руки и поманил их всех к себе, чтобы произвести перекрестную проверку. Сложное, многокомпонентное равновесие… система, состоящая из сплетенных воедино невообразимых сил… сплетенных с такой потрясающей деликатностью. Но что случится, если равновесие будет нарушено?

Два гвардейца возникли по обе стороны от него, оторвали от пола и почти нежно понесли прочь.

– А знаете что? – вздохнул Доктор. – Если он такой гений, зачем он временами притворяется таким идиотом?

Он заметил свое отражение в витрине. Отражение недоуменно пожало плечами.

– Я про вашего босса. У меня такое чувство, словно он пытается мне что-то сказать, а я в упор не понимаю. Есть идеи?

Идей у солдат не нашлось – кроме одной. Один из них стукнул Доктора по голове.

Глава двадцатая. Собачьи бои

Праликс говорил, а горожане слушали. Голос его разносился эхом по улицам и площадям. Люди взирали на него, слегка остекленев. Молодежь смотрела с обожанием. Старики трясли головами.

– Вы только подумайте, – говорил Праликс. – Вот почему у нас никому не разрешается задавать вопросы. Вот почему мы сидим по уши в сокровищах. Вот почему Капитан стремится застрелить всякого, пока до него не добрались Плакальщики. Все эти годы мы думали, что живем в роскоши… Но нас просто сделали соучастниками преступлений Капитана.

Он щелкнул пальцами, и пыль осела наземь.

Мула неотрывно глядела на брата – не только потому, что ее заставили, но и потому что восхищалась им.

– Вы только посмотрите на него! – выдохнула она.

Мула уже и забыла, какой Праликс был раньше… в нормальные времена. Худой, хрупкий и всегда такой печальный… он либо был мучительно тих, либо орал и бесновался, как безумец. А сейчас он стоял перед всеми этими людьми и с такой простотой и спокойствием излагал свое дело.

– Надеюсь, мы правильно все делаем, – сказала рядом Романа, разглядывая свои ногти. – Я имею в виду, он реально пленил аудиторию.

Мула посмотрела на целое море слегка пустых лиц.

– Им очень многое надо переварить. Они отреагируют, когда наконец поймут.

– Надеюсь.

Романа попробовала себе представить, как способно отреагировать население целой планеты, когда до него дойдет, что они все последнее время питались другими планетами.

– Это так здорово, что он ясно все изложил, – невесело улыбнулась Мула. – Среди молодежи оно и так все подспудно копилось – ощущение, что все как-то неправильно, а нам ничего толком не говорят…

Вот оно, подумала Романа, исчерпывающее определение молодости.

– А теперь, – продолжала Мула, – вдруг взяли и сказали. Но старики… – она с отвращением поглядела на некоторые лица в толпе. – Старики-то знали. Может быть, не совсем все – но знали. И замалчивали, заглушали, забывали. Капитан купил их молчание. Но так больше не будет.

– А как оно будет, – сказала Романа, – мы узнаем через минуту, когда Плакальщики отпустят народ.

Взгляд ее упал на какого-то старика. Слезы текли у него по щекам. Как это грустно, подумала она. Он выглядит таким добрым… Тут она заметила, что его всего трясет и крутит, будто он пытается освободиться. Он был в панике, в ужасной панике, а Плакальщики не давали ему пошевелиться.

Тут-то она и заметила звук. Тонкий вой или жужжание… как от дальнего автолета. Только источник звука был тут, на площади. И это были люди. Они дрожали и корчились, и глаза у них были дикие, теперь она ясно это видела.

– Отпустите их! – закричала она Плакальщикам. – Они не в силах этого вынести! Для них это слишком!

Один из Плакальщиков оглянулся посмотреть на нее, и Роману окатило волной ужасной печали. Он чуть-чуть улыбнулся, и Романа подумала, уж не была ли и она, как другие, под гипнозом.

– Отпустите их! – снова закричала она.

Плакальщик отвел глаза и выдохнул. Все Плакальщики разом выдохнули.

Жужжание стихло, люди пришли в себя и заморгали, словно все вдруг пробудились ото сна.

На мгновение покой снизошел на площадь. Совершенный покой.

Кажется, все прошло хорошо, подумала Романа.

Крики начались только после этого. Люди в ужасе пятились от Плакальщиков, налетали друг на друга, стремясь поскорее убежать от этих ужасных существ, с площади, друг от друга. Вопя и воя, они неслись прочь. Кто-то кричал, что Плакальщики все врут, кто-то кидался камнями, но большинство просто бежало.

Плакальщики стояли. Они ничего не делали, не собирались с силами для новой атаки – просто стояли, предоставив людям реагировать.

Вскоре свалка прекратилась. Площадь оказалась не пуста. Большая часть молодежи осталась, где была. И если Плакальщики были безмятежно-печальны, на этих лицах пылал гнев. Несколько стариков сидели на скамьях, обхватив руками голову.

– Итак, – обратился Праликс к толпе, – теперь вам известна правда. Что вы хотите с ней сделать?

– Уничтожить Капитана! – раздался ответный крик, и он был могуч.

Романа так и засияла. Это была ее первая революция, и все получалось просто на удивление хорошо.

– Фантастика! – засмеялась она.

Мула странно на нее посмотрела. До Романы дошло, что, видимо, это не самый лучший случай, чтобы скакать от счастья на одной ножке. Чего она, собственно, и не делала. Ну, почти совсем не делала.

– Гм, – кашлянула она. – Давай прикинем, как нам поступить дальше. И действия наши должны носить очень прямолинейный характер, если Доктор и Кимус сумели проникнуть в машинное отделение незамеченными.

– Если они не сумели, у нас большие проблемы, – заметила Мула.

– Не волнуйся, – Романа взяла самый уверенный тон и бессовестно соврала, – Доктор знает, что делает.

Доктора внесли на Мостик.

– Вы не могли бы уже, наконец, меня поставить? – обратился он к своим гвардейцам.

Те послушно уронили его на пол. Кругом царила страшная суета. Суету Доктор любил, особенно когда суетилась оппозиция. Это был верный признак, что противник собирается проиграть.

Капитан сидел за столом и возился с каким-то оборудованием. На Доктора он даже не взглянул – зато взглянул его механический попугай. Капитан насвистывал за работой, и птица ему подпевала. Работал он с точностью часовщика.

– Нынешняя суматоха, – добродушно сказал Капитан, – вызвана твоими друзьями, Плакальщиками, Доктор.

Он хихикнул.

– Эти презренные глупцы хотят попытаться взять штурмом Цитадель.

– О, здорово, – отозвался Доктор. – Это наверняка будет весело.

– Точно будет, Доктор, – пробормотал Капитан, пальцем подталкивая на место деталь.

Проскрипела дверь, и на Мостик втащили бессознательного Кимуса. Его бросили на пол рядом с Доктором, где он и остался лежать.

– Кимус, ты там как? В порядке? – поинтересовался Доктор.

– Ппппфффррррыыы.

– О, это хорошо.

Кимуса начало трясти. Он видел, как горят целые планеты. Через такое нелегко пройти.

– Ради бога, уже развяжите его, – прикрикнул Доктор на стражу. – Бедняга уже ни для кого не представляет угрозы.

Капитан безразлично пожал плечами.

– Развязывайте. Мы все равно через минуту их убьем.

Терпение его неожиданно иссякло.

– Во имя лопающихся солнц Банзара, мистер Фибули, где мои кристаллы?!

– Уже на подходе, сэр, – пискнул маленький, жилистый человечек с папкой, кидаясь наутек.

Работники Мостика выглядели на диво эффективно. Доктору на своем веку случалось бывать на пиратских кораблях, и всякий раз над палубой витал дух фатальной некомпетентности, замешанной на роме.

Кимус завозился и поглядел вокруг мутным взором.

– Доктор? – спросил он. – Где это мы?

– На капитанском Мостике. Правда, тут мило?

– На Мостике! – По Кимусовой реакции можно было подумать, что новость эта не так уж хороша.

Далее тревога у него на лице сменилась откровенным ужасом.

– А это что такое?

– О, – Доктор вежливо понизил голос. – А это ваш любимый Капитан.

Кимус не верил своим глазам. Одно дело говорить, что Капитан – чудовище, и совсем другое – обнаружить, что так оно и есть. Он никак не мог отвести от фигуры глаз. Эти отдельные фрагменты человека, случайным образом втиснутые между склепанными друг с другом металлическими листами… Во всех городах Занака стояли статуи Капитана – так вот, они были совсем не похожи на оригинал. И уж точно так не пахли. Вокруг Капитана витал странный запах – мяса, пекущегося в немытой духовке.

– О, небеса, вот это действительно непристойно, – ахнул Кимус.

– О да, – согласился Доктор, приятно удивившись: это была самая разумная вещь, услышанная от Кимуса за всю историю их знакомства.

– Надо будет показать его, когда мои товарищи…

– Да, – шепнул Доктор. – Плакальщики уже на пути сюда.

– Но мы так и не саботировали машинное отделение!

– Ну… пока нет, – вздохнул Доктор, – но, с другой стороны, мы уже научили Плакальщиков давать сдачи, а у Капитана нет защиты против их психической силы.

– О, как хорошо, – обрадовался Кимус. – А это что за машинка?

– Какая? Эта?

Тут только Доктор обратил внимание на коробочку, с которой возился Капитан. Чудесная маленькая вещица. Ну, то есть по уровню детализации и исполнения далеко не вещица. Работа настолько точная, подумал Доктор, что уже граничит с выпендрежем…

– О, – сказал он как можно обыденнее. – А это похоже на психический интерферометр.

– На что?

– Ну, – Доктор слегка замялся, – на такую машинку для нейтрализации психических атак.

Он неловко замолчал.

Они с Кимусом в ужасе уставились друг на друга.

Кто-то хихикнул.

– Точно, – Капитан навис над ними. – Так что продолжай молоть языком, Доктор – это единственное оружие, которое у тебя осталось.

Лежа на спине, К-9 в аварийном порядке рассмотрел возможность подачи компьютерного сигнала бедствия. В теории это должно немедленно привести на помощь любую оказавшуюся поблизости полуразумную форму автоматической жизни. Однако со времени приземления на Занак в его беспроводной сети пинговалось какое-то странное ощущение… Как будто на этой планете было что-то еще… Надо же, как интересно.

К-9 на самом деле не имел ощущений. Спросите его, и он рассудительно и терпеливо (ну, хорошо – еще и чуточку высокомерно) объяснил бы вам, что нет, чувствами он не обладает. Правда это или нет, а в интуицию К-9 точно не верил. Но что-то в его электронных схемах говорило: на этой планете есть что-то очень, очень плохое, и с этим чем-то в контакт лучше не вступать. Ладно, с этим он еще разберется.

И вообще, все это очень хорошо, но только не когда ты лежишь кверху пузом на вершине горы.

Судя по данным прогностического анализа, хозяин-Доктор будет ожидать неожиданного спасения примерно через двенадцать минут пятьдесят четыре секунды. Если К-9 не сумеет обеспечить искомое, валяться ему, по всей вероятности, на этой горе, пока силы природы не испортят его механизмы. Но даже и тогда системы автопочинки сделают лучшее, на что способны. Он сможет провести тут целую ве… довольно много времени. Конечно, К-9 в принципе не испытывал скуки – он же был всего-навсего робот и эмоциями не обладал.

Но все равно перспектива проторчать тут сотню лет в перевернутом положении и при полном отсутствии интересных занятий его почему-то не прельщала. Такая трата оперативных возможностей.

Медленно и терпеливо К-9 выдвинул изо лба щуп – настоящее чудо мультифункциональности. Вот, к примеру, совсем недавно он организовал сложный общий интерфейс с электронными системами автолета. Теперь он действовал как рычаг. Через некоторое время К-9 удалось добиться угла в тринадцать градусов – не слишком многообещающий результат. Он как раз раздумывал, что бы такое предпринять дальше, дабы увеличить эффективность операции, когда откуда ни возьмись появился солдат и принялся по нему стрелять.

К-9 обдумал этот последний фактор и пришел к выводу, что вращение вокруг системы двойной звезды крайне неблагоприятно сказывается на его функциональности. Иными словами, у него выдался не самый лучший день.

А тем временем Доктор демонстративно отказывался принимать всерьез психический интерферометр Капитана.

– Нонсенс! Чтобы заставить эту машинку работать, вам бы понадобилась партия очень редких кристаллов. А именно вулиум и мандранит 1–5. И встречаются они исключительно на планете… название которой я точно знаю… или, по крайней мере, сейчас вспомню…

Рядом возник мистер Фибули с какой-то подозрительной коробочкой в руках.

– Капитан! У нас есть кристаллы!

– Калуфракс, – простонал Доктор. – Ну конечно. У меня наверняка биоритмический спад или что-то еще в этом духе.

Капитан расхохотался почти добродушно. Один за другим он извлек кристаллы из коробочки и погрузил их в устройство. Кристаллы засветились, уровень энергии интерферометра пополз вверх, и робот-попугай на капитанском плече радостно закурлыкал.

– Превосходно, мистер Фибули, просто превосходно! – Капитан откинулся в кресле и помахал медсестре.

Вот видите, как бы говорил он, я уже отдыхаю.

Та наградила его сдержанно-одобрительным кивком.

– Видите, Доктор! – сказал Капитан. – Ваши друзья обречены. Теперь осталось просто подождать, пока они умрут.

Он небрежно щелкнул выключателем.

– Гвардии полностью вооружиться и приготовиться напасть на Плакальщиков из засады. Они уже идут, но будут совершенно не способны причинить вам какой-либо вред.

И тон, и вся манера Капитана стали другими.

– А сейчас, мистер Фибули, если вы будете так любезны взять на себя управление устройством, я смогу позаботиться о нашем друге, Докторе, и его чересчур болтливом языке.

Он встал и скрипуче направился к Повелителю времени. Попугай у него на плече заворковал от удовольствия.

К-9 уже неоднократно наблюдал, как хозяин-Доктор обращает силу оппонента против него самого. Он никогда не обсуждал с хозяином этот факт, так как это создало бы не самый лучший прецедент, но в банк памяти все равно внес.

Оказавшись под шквальным огнем, К-9 извлек информацию обратно и задумался, как лучше ее применить.

Солдат тут же услужливо продемонстрировал возможное решение, промахнувшись. Залп угодил в землю и ударная волна перевернула К-9 на бок.

Пес быстро разработал дальнейшую тактику, просчитал огневой паттерн нападающего, и определил, как оптимальным образом переместить его на позицию, откуда тот будет стрелять как раз под нужным углом, так что следующий залп неизбежно перевернет его в нужное положение. Получился весьма аккуратный анализ, подразумевающий хорошее знание агрессивной гуманоидной психологии, точный расчет вероятностей и применение законов физики.

– Калайли-и-и-и! – К-9 издал боевой клич и ринулся в битву.

Солдат отскочил с линии огня и безуспешно попробовал заново прицелиться во внезапно обзаведшуюся собственной пушкой цель. Первым делом он спрятался за кустик, который тут же охватило пламя. Он перекувырнулся, вскочил, упал вбок и еще в полете сделал выстрел, просто обязанный разнести робота вдребезги.

Дальше получилось довольно забавно. Выстрел из бластера К-9 повстречал по дороге выстрел солдата, и оба угодили в фюзеляж автолета.

Последовал очень громкий взрыв и много дыма.

Солдат вскочил на ноги, не понимая, что случилось. Дым немного рассеялся, и из него выкатился очень довольный пес-робот.

– Более чем удовлетворительно, – сообщил он и застрелил солдата.

Романа стояла на улице и держала речь перед Плакальщиками. В городе все шло довольно хорошо. Пусть все население им завоевать не удалось, но несколько последователей они все-таки получили.

– В общем, господа, – сказала она, – как ни крути, а нам еще на гору лезть.

И они полезли на гору.

К-9 оказался перед дверью. Шпильки для волос у него, как ни печально, не было. Замок заслуживал всяческих похвал, но одними призами да грамотами сыт не будешь.

Щуп, сердито, но бессильно жужжа, тыкался в запорный механизм.

Нехотя К-9 обратил внимание на недавно оглушенного гвардейца. Работа была произведена очень точно, так что можно рассчитывать на сохранение бессознательного состояния в течение еще примерно восьмидесяти семи минут. Так, отсюда помощи ждать нечего. К-9 скостил ранее выставленную себе оценку, потом изучил содержимое карманов контуженного. Ничего полезного – например, ключа – там обнаружить не удалось.

К-9 покатился обратно к двери и снова выдвинул щуп.

– Ты очень глупая дверь, – строго сказал он ей. – Немедленно открывайся.

Капитан взволнованно навис над Доктором и уже открыл было рот, но тут рядом материализовалась медсестра и ловко сунула туда градусник.

– Доктор… – только и успел сказать он.

Сестра уже надувала манжету у него на локте и явно намеревалась измерить кровяное давление.

– Мы не можем откладывать…

Черная коробочка зачирикала, сестра принялась читать показания.

Капитан закатил глаза – отчасти от досады, отчасти как бы извиняясь перед Доктором. Тот ободряюще улыбнулся – «ну, что тут поделаешь?».

Словно впервые заметив, что она тут не одна, медсестра подняла глаза и зарделась.

– Прошу меня извинить, – пробормотала она. – Капитан всегда так волнуется перед казнью.

Она еще раз проверила цифры.

– Мы почти закончили. Секундочку… – Она удовлетворенно кивнула. – Вот так. Отлично.

Она отстегнула манжету, убрала градусник в карман и испарилась.

Капитан досадливо вздохнул.

Момент был безнадежно упущен, ничего не попишешь. Но дело есть дело. Он выпрямился и объявил, пусть и без особого чувства:

– Нет смысла далее откладывать вашу казнь, Доктор.

Потом взял себя в руки и уже несколько бодрее проревел:

– Клянусь загнутыми клыками небесного демона, я так долго ждал этого момента!

– И я так долго ждал этого момента! – вскричал Кимус.

Который больше не рыдал, а, напротив, мчался к ним, размахивая руками. Краска гнева заливала его уже не вполне вменяемое лицо.

– Капитан! – рявкнул он. – Великий и милостивый вождь! Как бы не так! Отвратительный, безобразный маньяк-убийца!

Он схватил стул и кинул его в Капитана. Раздался пустой, глуховатый лязг. Кимус предпринял вторую попытку, целясь в плечо. Звук получился такой же.

Еще некоторое время Кимус бил Капитана стулом. Проблема, как вскоре выяснилось, была в том, что Капитана было слишком много. И в то же время, как ни странно это звучит, совсем мало. До остатков человеческого лица Кимус дотянуться все равно не смог, так что взамен принялся обрабатывать ноги.

Доктор когда-то, помнится, смотрел мультсериал, где к одному умеренно противному псу приехал в гости его на редкость противный кузен. Нынешняя ситуация самым печальным образом напомнила ему тот мультик. Каждый эпизод неизменно заканчивался разоблачением какого-нибудь неожиданного злодея, на лодыжках которого немедленно повисала собака, та, которая на редкость противная. И это при том, что собак Доктор ужасно любил. Тут мысль его уплыла куда-то дальше, как с ним нередко случалось. Мультфильмы Доктор тоже любил, но откуда, скажите на милость, у сценаристов эта привычка придумывать вполне разумным героям идиотских родственников? Дай им волю, они бы и Годзилле такого приписали: жует бедняга очередной небоскреб, а тут откуда ни возьмись выскакивает его племянник, и хор поет что-нибудь такое засахаренно-финальное, как раз под титры. (А певцов этих они где берут?) Короче, тот мультик являл собой идеальный пример самого натужного пафоса, с каким Доктор когда-либо сталкивался… – пока не встретил юного Кимуса, вождя революции, всю дорогу громогласно обещавшего свергнуть злодея-Капитана, дорвавшегося наконец до цели и теперь упорно пытающегося пырнуть ее спичкой.

Кимус тем временем перестал мутузить Капитана – у него уже болели руки, да и вся команда Мостика молча взирала на него с непередаваемым выражением. Не с восхищением и не с потрясением, увы, – скорее, с легким удивлением.

– Кимус… – ласково сказал Доктор.

– Уже закончил? – не менее ласково поинтересовался Капитан.

Кимус поднял на него взгляд, щеки его горели со стыда. Он старался, он очень старался… но потерпел поражение.

– Аватрон, – сказал Капитан, погладив птицу у себя на плече. – Убей.

Аватрон восторженно чирикнул, взлетел повыше и спикировал. Доктор схватил Кимуса и оттащил его с вектора поражения, но птица заложила вираж и приготовилась ударить снова. Глаза ее горели красным, когти потрескивали от электричества, а физиономия выражала мстительную маниакальность, намекавшую, что ей, в целом, все равно, кого убивать.

Доктор и Кимус кинулись через Мостик наутек, и в итоге никто не заметил, как открылась большая дверь – слишком это было весело. Команда любовалась, хохотала и делала ставки; попугай атаковал, пикировал, взмывал, делал обманные маневры – словом, явно играл с добычей. Помимо радостного возбуждения зрители испытывали и толику облегчения от того, что на сей раз попугаю скармливают не их.

Доктор и Кимус поспешно отпрыгнули с пути очередного залпа.

Меня убьет робот-попугай, думал Доктор, взмывая в воздух. Какой великолепный конец. Он уже видел, как по пространственно-временному телеграфу несутся праздничные открытки…

– Вы слыхали? – мурлыкал где-то Верховный далек. – Попугай!

– Нет!!! Неужели правда? – восхищался Кибер-Контроллер. – С ума сойти можно!

Кимус вскрикнул – это его достал коготь. Заряд чиркнул Доктора по волосам. Он неуклюже приземлился и ударился обо что-то плечом. Это что-то слегка подалось. Доктор поднял взгляд.

На него участливо смотрел К-9.

– Хозяин?

Своей удаче Доктор радовался кратчайшую долю секунды.

– К-9! Фас!

Пес резво развернулся к цели. Временами он заметно тормозил на пересеченной местности, Доктор готов был это признать. Дай ему какую-нибудь слегка песчаную планету или мокроватый верещатник, и ты собственных мыслей не услышишь за скрежетом передач, будь они хоть какими блестящими. Это как на долгую сельскую прогулку отправляться – в компании кофемолки. Но тут-то, на капитанском Мостике, полы были гладкие и ровные. Тем хуже для вас, Капитан, подумал Доктор. К-9 гладко вылетел вперед и изготовился к атаке.

Полифазный Аватрон застрял посреди пике. Какое-то мгновение робот-пес и робот-попугай мерили друг друга взглядами. Измерения оказались весьма нелестны для обоих.

Так вот что маячило в местном силовом поле, решил слегка расстроенный К-9. И всего-то? Он привык разбираться с суперкомпьютерами и отражать атаки психозлодеев с самого начала времен – а тут, простите, какой-то попугай. Вряд ли с ним возникнут проблемы.

Полифазный Аватрон уже начал сочинять победную песнь о гибели жалкой роботопсины и даже глумливо проскрипел вслух первые несколько строчек.

К-9 издал звук, отдаленно напоминавший рык.

Разразившаяся следом битва заставила все собрание без исключения спешно искать укрытия. Один Капитан остался, где был, наблюдая за носящимися вокруг него противниками и радостно хохоча.

Воздух пел от бластерного огня.

На боку К-9 появились длинные царапины.

Металлическое перо клацнуло об пол.

Стол, за которым сидел Доктор, вспыхнул ярким пламенем.

Доктор схватил Кимуса за шкирку и кинулся прочь сквозь дым. Если им удастся добраться до интерферометра первыми, есть шанс, что Плакальщикам не придется выступать в главной роли в предстоящей резне. Проблему составляли стоящие вкруг него трое гвардейцев – и все они в данный момент целились в Доктора.

– План Б! – проорал он.

– Это какой?

– Сматываемся!

Он устремился к двери. Гвардеец покатился буквально им под ноги, из спины его курился дымок. Его оружие само упало к Кимусу в руки – тот потрясенно уставился на него. Это судьба, пронеслось у него в голове. Вот он, еще один шанс показать себя. Теперь он настоящий воин. Он наставил ствол на Капитана, но тут у него на шее захлестнулась петля из докторского шарфа.

– Бежим! – крикнул его владелец.

Они выбежали с Мостика в Цитадель.

К-9 мастерски пальнул в потолок и обрушил металлическую ферму, потом, отступая, выстрелил назад, бросил на попугая вызывающий взгляд: «Ну? Ты идешь?», – и припустил за Доктором.

Попугай затянул следующую строфу песенки о «Псине из металлолома» и полетел следом.

– Убей их! Убей их всех, мой хороший! – закричал вслед Капитан.

Полифазный Автрон просвиристел, что будет только счастлив, и скрылся из виду.

Мистер Фибули суетился вокруг с огнетушителем. Несколько гвардейцев занимались рухнувшей балкой – она припечатала их к полу.

Капитан посреди всего этого любовался хаосом.

Рядом, невозмутимая как всегда, нарисовалась медсестра.

– Незначительная задержка, – прорычал он.

– Зато какая забавная, – подхватила она.

– Ха! – фыркнул Капитан. – Из Цитадели им все равно не сбежать. Добро пожаловать, гости дорогие!

– Если только, – она сделала крошечную паузу, – они не проникнут во Внутреннюю Комнату.

– А если проникнут? – проворчал Капитан.

Она окинула его ядовитым взглядом.

– Не волнуйся, – успокоил он. – Мой Аватрончик с ними разберется. Какая, однако, жалость. Я так хотел посмотреть, как они будут умирать. А, все равно. Туз Смерти все равно будет сыгран. У меня на руках все нужные карты.

– Правда? – неожиданно сардонически осведомилась она.

И приступила к беглому обследованию, желая убедиться, что Капитан не пострадал от атаки Кимуса.

Выбросив кипу дымящихся бумаг, из угла на них внимательно смотрел мистер Фибули. Он регулярно задавался вопросом, почему Капитан просто не уволит ее и не найдет себе медсестру по вкусу. Но, с другой стороны, возможно, все это раболепное пресмыкательство было ему уже вот где…

– Кстати, я тут подумала, – медсестра закончила осмотр, но все равно не ушла, – а компьютер успел выбрать смерть для Доктора?

– Да.

Капитан, судя по всему, был не в настроении вступать в светские беседы с обслуживающим персоналом. И все же он подошел к пыточной машине, извлек распечатку и протянул ее сестре. Она прочла и хихикнула, как будто была приятно удивлена… как будто ей показали фотографию старого друга в нелепой шляпе.

– О да, – улыбнулась она. – Мне это нравится.

Глава двадцать первая. Прыжок в никуда

Через какое-то время коридоры Цитадели стали зловеще пусты.

Главная причина заключалась в том, что Аватрон и К-9 кружили по ним, сцепившись не на жизнь, а на смерть, и далеко не все их выстрелы попадали в цель. Все попавшиеся им по дороге солдаты либо срочно вспоминали, что у них есть дела в других частях здания, либо уже лежали, подергиваясь, на полу.

Доктор очень радовался внезапному спасению, однако радость эту все больше отравляла тревога, что лучший друг сейчас ненароком его пристрелит. Наверняка ни один из них себе этого не простит. Клубок дерущихся роботов прокатился мимо, и Доктор поспешно втащил Кимуса в какую-то дверь.

Он подумал было велеть К-9 успокоиться, но вовремя заметил, как неистово собака виляет хвостом. Вряд ли пес признался бы в этом хоть кому-нибудь, но он явно наслаждался свободой и был твердо намерен с пользой провести время. Ну, пусть его развлекается.

Доктор поморщился, когда шальной залп отколол изрядный кусок от древней каменной кладки. Впрочем, это не повезло кому-то другому – не ему.

– Нам надо найти дорогу наружу, – сказал он.

Кимус помахал пистолетом. Ему больше хотелось продолжить революционную борьбу.

– Нет, – отрезал Доктор. – Либо мы идем в машинное отделение и останавливаем моторы, либо предупреждаем Плакальщиков.

– Но мы должны воспользоваться достигнутым преимуществом.

– Кимус, мы не достигли никакого преимущества, – Доктор закатил глаза. – Для этого нам нужно знать больше, чем наши противники, или превратить их супермоторы в мармелад, или иметь на своей стороне армию телепатов-убийц.

– Но у меня есть пистолет! – Кимус героически взмахнул оружием, но Доктор вовремя отбил ствол в сторону.

– Да, есть, и прехорошенький, но он нам сейчас совершенно бесполезен. А вот что было бы, наоборот, очень полезно, так это дверь с надписью «Машинное отделение тут».

Они побрели дальше по коридору.

И оказались в капитанском зале трофеев.

Кимус вытаращил глаза.

Доктор объяснил ему, что он видит.

Кимус еще немного попялился на планеты.

– Если бы люди знали… Если бы только они знали об этом…

– Как минимум половина закашлялась бы, стала рассматривать свою обувь и притворилась бы, что прослушала, – проворчал Доктор. – Капитан очень умен. Он поработил вас и взамен сделал богатыми.

Он двинулся вперед меж вращающихся витрин, печально глядя на изумительно воспроизведенные фьорды Атерика, на имеющие форму сердца континенты Бибикорпуса, на кольца Гранадоса, серебряные моря Ловителиома, огненные тучи Темезиса, танцующую пыль Триденцио III…

– Люди такие смешные, – вздохнул он. – Они ко всему привыкают. Я как-то освободил их из далекских шахт Бедфордшира, так, представь, стоит теперь тушеному кролику запоздать к столу, как они принимаются жаловаться – при далеках, дескать, такого не было.

– Но это… – Кимус на самом деле его не слушал.

Он начал произносить одну из своих пафосных речей, но Доктор ответил ему той же монетой и слушать не стал. Он глядел, как планеты грустно танцуют мимо, и думал – как думают все нормальные люди, глядя на великие произведения искусства – да, очень мило, но зачем оно всё?

Потом рассеянно протянул руку и швырнул все еще разглагольствующего Кимуса на пол.

Аватрон и К-9 ввалились в зал. Выстрелы зарикошетили от силовых полей. Попугай ворвался прямо в променад планет и на бреющем полете обогнул Темезис, словно решив выйти на его орбиту. К-9 метался из стороны в сторону, паля напропалую в счастливом самозабвении.

– Осторожно, К-9, ты рискуешь нарушить равновесие и превратить нас всех в черную дыру, – заметил Доктор.

К-9 дал еще один залп, сбивший Ловителиом с орбиты. Серебряные моря заплескались. Силы тяжести чуть-чуть изменили баланс.

– С самого нашего прибытия на этот камешек я знал, что К-9 что-то не нравится. Видимо, он сразу почуял эту мерзкую птичку. Хей-хо.

Аватрон перестал прятаться за планетой, и К-9 выстрелил снова. Заряд отскочил от поверхности небесного тела и впиявился в стену в дальнем конце комнаты. Стена подумала и отворилась.

– Молодец, хороший мальчик, – похвалил собаку Доктор.

Он схватил Кимуса и втащил его сквозь образовавшийся проем в весьма интересную комнату.

Там было очень темно. Посреди возвышался небольшой подиум. От подиумов посреди комнаты ничего хорошего ждать не приходится, Доктор всегда это говорил. Начать с того, что обычно люди ставят на них троны. Как, например, здесь.

Чисто по привычке Доктор не обратил внимания на сидящую на троне фигуру и продолжал наблюдать за кипящим среди планет сражением.

Зато Кимус, благослови его боже, глаз от нее не отрывал.

– Доктор… гляди!

Это Доктор тоже слышал уже много раз. Как и подиумы посреди комнат, ничего хорошего эта фраза не предвещала.

Нехотя он перевел взгляд на трон. Там сидела очень, очень старая женщина, с лицом морщинистым, как гнилое яблоко, и жидкими волосами, крысиными хвостиками спадавшими на черты, от которых время оставило одни только бугры да ямы. Каким-то странным образом подо всем этим читались следы поистине великой красоты. Но и жестокости. В холодных серых глазах не было ни искры, а кожа вокруг них и вокруг губ была совершенно лишена следов, которые способен оставить лишь смех.

Женщина словно застыла на месте, когда качала головой в ответ на какие-то скверные новости. Это была не статуя и не восковой идол… и, кажется, она чуть-чуть двигалась.

– Силы небесные, – сказал Доктор.

– Что это такое?

– Это не «что», это «кто».

– И кто же?

Кимус уже протянул руку, чтобы потрогать фигуру, но Доктор его остановил. Как и планеты в предыдущей комнате, это существо пребывало вне времени и пространства.

– Не можешь угадать? – спросил Доктор.

– Нет.

Кимус нахмурился. Еще вчера жизнь казалась ему очень простой и понятной. Да, он подозревал, что Капитан – плохой. Сегодня он убедился, что тот – настоящий монстр, который питается планетами, пытает людей и держит пленницей в замке какую-то старушку.

– Я думаю, мы отыскали последний элемент головоломки, – сказал Доктор. – Только вот куда его пристроить? Не об этом ли пытался мне сказать Капитан?

– Ну и страшная же она, – возвестил как всегда бесполезный Кимус. – Но одета как королева.

– В точку! – кивнул Доктор.

Кимус потрясенно уставился на надменную древнюю королеву. И тут последний элемент наконец со щелчком встал на место.

– Перед тобой, – объявил Доктор, – ваша возлюбленная королева Ксанксия из Зозазакса.

– Но королева Ксанксия давно умерла!

– Ну, я бы так не сказал. Хотя чувствует она себя явно не лучшим образом.

– А она нас слышит? – Кимус в ужасе глядел на жестокое старое лицо. – Я ведь ее только что страшной назвал.

– Слышит? Нет, вряд ли. Не когда вокруг эти штуки.

Он показал на две высоких металлических колонны по обе стороны от трона. Энергия медленными тяжелыми толчками текла через них, размеренно, точно часовой бой.

– А это что такое? – Кимус попытался зайти за них.

– Не подходи к ней. Надо полагать, это временные дамбы.

– Я что-то не пойму.

– Временные дамбы, – Доктор не сумел отказать себе в возможности немного порисоваться. – Весьма примитивное устройство, но зато эффективное. Они замедляют течение времени в пространстве между ними, экспоненциально. Это значит, что технически время продолжает идти, но фактически следующее мгновение никогда не настает.

– Следующее мгновение?

– В данном случае, подозреваю, ее долгожданная кончина. В общем и целом именно для этого их и использовали. Либо для этого, либо чтобы замучить человека скукой до смерти.

Доктор проткнул пальцем временное поле – его кончик размазался.

– Королева Ксанксия застряла в последних секундах своей жизни. Это некая форма анабиоза, но с двумя важнейшими отличиями.

Доктор уже включил лекторский режим на полные обороты. Варианты с бегством и саботажем покорно отступили на задний план перед шансом устроить качественное шоу.

– Хочешь знать, каковы они?

Кимус так еще ни разу и не выстрелил из своего пистолета, и он очень остро сознавал этот факт.

– А я пойму?

– Нет, но я тебе все равно скажу. Во-первых, нервные импульсы все еще могут циркулировать в мозговой коре, поддерживаемые искусственно…

– Ты был прав. Я не понял.

– Иными словами, она все еще способна думать. И, во-вторых…

Доктор замолчал, ядовито глядя на дряхлую пыльную фигуру во временной блокаде.

– Да? – в голосе Кимуса звучала надежда: вдруг там будет и про пистолеты.

– На процесс уходят астрономические количества энергии. Такие, ради которых придется смолоть целые планеты.

Кимус посмотрел на Доктора и сделал такое же исполненное ненависти лицо. Он поднял пистолет. Нет, он, конечно, знал, что выстрелить ему все равно не позволят, но хотя бы подержать дадут.

– То есть все, что случилось на Занаке, имело единственную цель – поддержание жизни вот в этом чудище?

– Ну, не только. Здесь есть что-то большее – но что? Неужто они пошли на все вот это, только чтобы королева оставалась в живых?

Доктор и Кимус снова посмотрели на ветхую оболочку королевы, навеки приклеенную к своему рабочему месту.

– Нет, не в таком отвратительном состоянии, – пришел к выводу Кимус.

– Не в таком. А в каком?

Доктор обошел комнату по периметру. Она оказалась не совсем уж пуста. В ней нашелся сборник инструкций. Несмотря на веселенький шрифт на обложке, за все это время его так никто и не раскрыл. У Доктора тоже нашлись планы поинтереснее. Он покопался среди оборудования и нашел дисплей.

– Ага, мне пришла в голову одна идея, – сообщил он, включил его и разинул рот от появившейся картинки.

– Эврика, – сказал он. – Вот и оно.

Кимус заглянул ему через плечо.

– Разве это не Мостик? – полюбопытствовал он.

Доктор кивнул.

– Да, кое с чьего ракурса.

Он ткнул пальцем в королеву, замершую, так и не покачав головой.

– Одна последняя тайна. С кем, по-твоему, она разговаривает?

Кимус нахмурился. Доктор был прав. Разум Ксанксии мог быть где угодно, но тело еще пока жило. Совсем чуть-чуть. Губы слегка дернулись, голова качнулась еще на неразличимую долю дюйма.

– Захватывающе, правда?

Доктор предостерегающе поднял руку: что-то приближалось.

Дверь снова отъехала в сторону. Раздалось зловещее жужжание.

К-9 неровно, но победоносно вошел в комнату. В зубах его болтался совершенно мертвый Полифазный Аватрон.

К-9 церемонно уронил добычу к ногам Доктора.

Тот попробовал поднять птицу, но она оказалась еще горячей.

– Молодец, К-9, молодец. Отлично сработано. Ты только погляди, ну разве не прелесть!

– Поздравления из-из-излишни, х-хозяин, – гордо проскрипел К-9.

Он и сам явно был не в лучшей форме.

– Не волнуйся, песик, мы тебя залатаем, как только доберемся обратно до ТАРДИС.

– Какое облегчение, – вставил Кимус. – А с остальными что будем делать? С солдатами? И как мы отсюда выберемся?

– Легко, – сказал Доктор, показывая в конец комнаты. – Вон там есть служебный лифт. Поедем вниз, к двигателям.

– Почему ты раньше не сказал?

– Я был занят. Я думал, – подмигнул ему Доктор. – Помнишь, что я тебе говорил о преимуществах? Знания, двигатели, Плакальщики? Думаю, я нашел способ обзавестись всеми тремя сразу.

Он потрепал помятые уши К-9.

– Ты заслужил отдых, старина. Давай ты отвезешь Кимуса вниз на лифте, найдешь машинное отделение и остановишь двигатели, а? Хорошо, малыш?

– Ответ утвердительный, хозяин, – сказала собака, помедлив лишь самую малость.

– Кимус, – Доктор сказал это так мирно, что оно почти не прозвучало угрозой. – Иди присматривай за собакой. Если у нее сядут батарейки, я очень, очень рассержусь.

– Конечно, Доктор, – торжественно ответил Кимус.

– Молодец, хороший мальчик. Марш вперед, оба.

К-9 слегка пьяно покатился к лифту.

– А ты? – спросил Кимус.

– А я? – Доктор встряхнулся, готовый действовать. – Теперь, когда у нас есть преимущество, думаю, самое время разобраться с Капитаном.

Он еще раз осмотрел оборудование. Один прибор показался ему смутно знакомым. Он подумал, не прихватить ли его – вдруг пригодится, но вместо этого просто сунул руки в карманы и улыбнулся самой своей серьезной улыбкой.

– Ну что, Капитан, – готовы?

Двое гвардейцев как раз только что расчистили от мусора вход, когда кто-то очень вежливо постучал одного из них по плечу.

– Добрый вечер, джентльмены, – сказал Доктор. – Как мило вас тут встретить. Я хотел бы увидеть Капитана, если можно.

Два растерянных гвардейца ввели Доктора на Мостик, где тут же воцарилось выжидательное молчание. Мистер Фибули в тишине уронил папку.

Капитан с громким скрипом поднялся на ноги и энергично направился к противнику.

– А, Доктор! Клянусь ногами небесного демона, я вас ждал. У нас еще осталась казнь, – он доверительно хохотнул. – Мой компьютер превзошел сам себя, изобретая вам смерть.

– Ни секунды не сомневаюсь, – отозвался Доктор. – Но, как ни странно, я пришел повидать вас совсем не за этим.

– А вот я хотел повидать вас именно за этим, – огрызнулся Капитан.

– Какая незадача. – Доктор даже с лица спал.

Капитан довольно потер руки.

– Я совершенно счастлив, что вам удалось остаться в живых. Иначе получилась бы такая напрасная трата… материала. Так как там ваши друзья?

Доктор скорбно пожал плечами.

– А, вижу, мой Аватрончик с ними уже разобрался. Злобный маленький поганец, – горделиво промурлыкал Капитан.

Доктор смущенно кашлянул.

– Ах, понимаете… такая грустная история вышла, – он неуклюже вытащил что-то из кармана и с лязгом уронил на пол.

Капитан в ужасе уставился на порядком пожеванные останки Полифазного Аватрона, и кажется, что-то внутри у него сломалось.

– Уничтожен? – прошептал он сиплым голосом маленького мальчика.

Он наклонился, подобрал свою игрушку и погладил переломанные крылышки. Потом уставил на Доктора пылающий взор.

– Ты мне за это заплатишь. Стража!

– Послушайте! – запротестовал Доктор. – То, что я собираюсь сказать, чрезвычайно важно.

– Отнюдь.

Капитан продолжал гладить мертвую птицу.

– Но…

– Молчать!

Капитан рванул рычаг у себя на столе, и посреди Мостика распахнулся провал. От края, нависая над бездной, шла узкая доска.

Лицо Капитана расколола кривая усмешка.

– Узри свою смерть, Доктор!

Ну, подумал Доктор, хоть что-то новенькое.

Капитан вышел на доску, поболтал одной ногой над пропастью и оглянулся на Доктора.

– Древний обычай, восходит к самой заре пиратского дела. Концепция совершенно проста: идешь по доске и падаешь вниз. Прости, но океана, чтобы принять тебя в свои объятия, там, внизу, нет. Боюсь, тебе просто придется очень долго падать. Эта дыра приведет тебя прямиком в полое чрево Занака.

Он показал вниз носком железного ботинка и немного попрыгал. Доска тревожно заскрипела.

Доктор устремил на него полный паники взгляд.

– Пройти по доске? Ты же не всерьез. А что, если я не пойду по доске?

Капитан взревел от смеха и, вспрыгнув обратно на Мостик, хлопнул Доктора по спине, всем своим видом показывая, какие они с ним лучшие друзья. От шлепка Доктор очутился на краю ямы.

– Но ты же сам этого хочешь, Доктор. Манящим пальцем небесного демона клянусь, ты хочешь и еще как. Затем оно все и нужно.

И он театрально выхватил абордажную саблю.

– Доска, Доктор. Соблаговолите.

Доктор посмотрел на мистера Фибули и медсестру. Мистер Фибули отвел глаза. Сестра улыбнулась с насмешливым сочувствием и пощелкала языком.

Доктор поставил ногу на доску. Та скрипнула. Он посмотрел вниз. Низа оказалось очень, очень много. Доктор никогда по-настоящему не любил высоту. Он сделал шаг. Доска прогнулась.

– Послушайте, – кажется, преимущества испарялись на глазах, – давайте-ка поговорим об этом!

Он развернулся и одним прыжком соскочил с доски.

Капитан дружески ткнул его саблей, и Доктор шагнул обратно. Свободной рукой Капитан продолжал баюкать то, что осталось от попугая.

– Время болтать прошло, Доктор. Единственная функция, которая у вас осталась, – это умереть.

Тщательно балансируя на доске, Доктор пытался понять, когда же и как все пошло наперекосяк. Самое ужасное, что доска попалась на редкость пружинистая. И чем дальше, тем больше. Он уже придумывал очень изощренный и визуально впечатляющий способ спастись (при помощи шарфа), когда Капитан снова ткнул ему в спину саблей.

– Эй, это уже совсем нечестно! – возмутился Доктор.

Он сделал еще один неверный шаг и, наконец, вспомнил, что за прибор подхватил со стола, а потом положил обратно в комнате королевы.

Это был голографический проектор. Надо было взять чертову штуку с собой! Она бы сейчас невероятно пригодилась. Можно было бы сделать голографического себя и отправить его гулять по доске, вместо того чтобы заниматься этой акробатикой самому.

Еще один тычок, и Доктор проклял собственную глупость.

Он простер руку, словно умоляя дать ему еще один шанс.

Капитан взмахнул саблей.

Доктор пригнулся, оступился и, запутавшись в собственных конечностях и заодно в шарфе, сорвался с конца доски и полетел в пустое сердце Занака.

Часть четвертая

Тигр, тигр, жгучий страх,

Ты горишь в ночных лесах.

Чей бессмертный взор, любя,

Создал страшного тебя?

У. Блейк, «Тигр»[3]

Глава двадцать вторая. Путешествие к центру Земли

Капитан и сестра смотрели, как Доктор падает в чрево планеты, пока он совсем не скрылся из виду. Дело сделано.

– Ку-ку! – сказал голос сзади.

Доктор падал.

Никогда до сих пор ему не случалось падать в планету, так что он даже нашел бы приключение захватывающим, если бы в данный момент не тратил столько времени на крики. Хорошая новость – если ее можно назвать хорошей… или хотя бы новостью – состояла в том, что Занак не слишком мешал ему падать. Шахта, по которой он совершал свое нисхождение в бездны, явно представляла собой рудозагрузочный желоб и заметно расширялась по мере углубления в гору, дальше, сквозь тонкую скорлупу планеты, и еще дальше – в нижеследующее ничто.

Была и еще более прекрасная новость (хотя Доктор, по правде сказать, сомневался, что не искушает судьбу, описывая ее как прекрасную) – Калуфракс больше не стоял у него на пути. Бедную планету окончательно выпотрошили.

Доктору нередко доводилось оказываться в опасных для жизни ситуациях и проигрывал он, надо сказать, считаное количество раз. Хотя разнообразием они, признаться, не отличались. Он уже устал то и дело оказываться на мушке у индивидуумов, несколько староватых для кожаных брюк с заклепками. «Что-нибудь новенькое» в докторском понимании выглядело так: целая неделя, за которую никто не наставит на него пистолет и не воспользуется какой-нибудь тривиальной фигурой речи типа: «Убей его! Убей его сейчас же, Билл!» Нет, о таком приходилось только мечтать. У злодеев это была такая же повседневная банальность, как: «Ну, что, пойдем куда-нибудь выпьем после работы?»

С пистолетами и тому подобным мусором он умел справляться. С тех пор, как на его жизненном пути возник первый солдат, он же гвардеец, он же стражник, смерть регулярно разворачивала перед Доктором толстенный каталог предоставляемых услуг. За последнюю пару дней его почти съело чудовище и взорвал вражеский генерал; на него кидались депрессивные телепаты и механические попугаи, а теперь еще и это. Право, какая нелепость.

Интересно, что получится, когда он достигнет середины Занака? Стоило бы позвонить какому-нибудь другу-физику, да где ж его взять? Возможно, там случится порог нулевой гравитации, и падение замедлится? А дальше он так и будет беспомощно болтаться, пока ему на голову не свалится очередная материализовавшаяся планета? Или он так и будет падать, пока не расшибется в лепешку об изнанку занакского экватора? С ума сойти, как интересно. Если, конечно, под «интересно» вы согласны подразумевать «совершенно непонятно и до ужаса страшно».

Доктор как следует вдохнул и снова заорал. При такой роскошной акустике грех было бы не воспользоваться возможностью.

Подъем оказался долгим и чрезвычайно утомительным. На автолете все-таки как-то удобнее. Правда, в тот раз Роману не сопровождал отряд Плакальщиков и разочарованной городской молодежи. А самым утомительным в подъеме была, надо сказать, именно разочарованная молодежь. Они все чем-то напоминали Кимуса. Даже поднимаясь в гору, они умудрялись нудить, как ужасна и тошнотворна настоящая история их планеты, но при этом даже не пытались скрыть довольных рож. «Я так и думал» и «а я ведь знал» было написано крупными буквами на каждой из них. Где-то на половине склона они затеяли спорить, как им себя называть: Движением или Сопротивлением. Кто-то предложил сесть передохнуть. Кто-то еще спросил, когда будут кормить. Романа уже была готова расплакаться.

Но тут они внезапно вышли на плато и ко входу в Цитадель. Где Праликса немедленно скосило припадком острых мук.

Романа кинулась к Плакальщикам. У остальных тоже морщились лбы и подергивались лица.

– Праликс? – спросила она. – Что такое?

Тот не без труда сфокусировал взгляд на ней.

– В Оплакивание влился новый голос, – выдавил он.

– Неужели? Чей?

Он ответил.

– Ты шутишь! – воскликнула она.

Не имея никакого понятия, что его крик разносится по всему психическому плану, Доктор все падал и падал. По-хорошему, неплохо было бы вести записи. Никакого замедления пока не наступило. Сила тяжести благоразумно держалась в сторонке, наблюдая за ним с тем легким недоумением, которое обычно приберегала для кошек. К счастью, пока он не налетел ни на какое геологическое образование – скажем, на глыбу ископаемого угля. Пока, это стоит подчеркнуть. В целом ситуация складывалась не так уж плохо. Ну, подумаешь, непонятно, где ты вообще находишься…

– Так, – сказала Романа революционным силам, – вы ждете меня здесь. Мне нужно кое-что сделать. Извините, я скоро вернусь.

И она понеслась обратно вниз по склону.

Доктор падал. Знай он, что Романа уже вычисляет скорость его движения, попутно руля автолетом, он бы, наверное, приободрился. Но не слишком. Вместо этого Доктор подумал, что мог бы и устать немного от падения, учитывая, сколько он уже этим занимается. Впрочем, недостаточно, чтобы не открыть рот и не продолжить свой хорошо поставленный баритональный вопль.

Проигнорировав возмущенные крики гвардии, Романа ворвалась в ТАРДИС, на крышу которой только что посадила летательный аппарат.

– Простите, ребята, на лекцию о правилах парковки у меня времени нет, – бросила она на бегу.

ТАРДИС нырнула во временную воронку, и Романа принялась спешно считать в уме что-то крайне непростое.

Некоторое время она беспомощно таращилась на обширную контрольную панель и лежащий рядом огромный том инструкций, после чего внезапно поняла одну очень важную вещь. Она честно предпочла бы, как всегда, воспользоваться книжкой, да только для того, что она собиралась сделать, книжек еще не придумали. Даже названий к ним. Если бы название уже существовало, ну, хоть одно, за ним бы точно стоял очень усталый восклицательный знак.

Она вычислила скорость падения Доктора, прошедшее от его начала время и диаметр Занака. После этого вычислила их еще два раза – просто для надежности.

Тут нужна идеальная точность, даже если ты Романа. Она мягко нажала переключатель на панели.

Переключатель отвалился.

– Вот черт.

На одно ужасное мгновение Доктор понял, что совсем забыл кричать. Может, он заснуть успел? Скорее, конечно, сознание потерял, но тут и задремать недолго. Люди (которые так на самом деле никогда и не въехали, в чем тут смак) вообще описывали полеты по воздуху как сэндвич из скуки между двух ломтиков паники. И вот теперь Доктор, кажется, неотвратимо понимал, что ему скучно. Скучно падать.

Полная сенсорная депривация тоже делала свое дело. Некоторое время на изнанке планетарной поверхности еще помигивали какие-то огоньки. Доктор не знал, для чего они там нужны, но мигающие лампочки обычно всем нравятся. Они постепенно удалялись и потом померкли совсем. В будущем тоже ничего живописного не предвиделось. Так что когда Доктор наконец снова встретится с землей, встреча, по крайней мере, станет сюрпризом.

От такой идеи у него мороз продрал по коже. Встреча могла случиться в любое мгновение. Сколько времени, интересно, нужно, чтобы пролететь планету насквозь? Доктор попробовал сложить в уме парочку цифр, но тут мысль о твердой поверхности, которая как раз сейчас может быть в паре дюймов от него, взяла свое, и он снова принялся орать.

Когда Романа впервые открыла учебник по ТАРДИС, оттуда вывалилась инструкция к чайнику-будильнику. На этом везение закончилось.

С одной стороны, ТАРДИС представляла собой до ужаса сложный, хотя и довольно осторожный плод союза науки и сказки. Волшебная синяя будка, способная отправиться куда угодно во времени и пространстве. С другой, она в своем роде безнадежно устарела. Вот с этим-то Романа и пыталась сейчас разобраться. У современных ТАРДИС вообще не было контрольных панелей – они работали на мыслесвязи. Не надо было ни задавать координаты, ни настраивать колебательные осцилляторы, ни высвобождать гравитационный аномализатор, ни даже заряжать мандриллические конденсаторы. Ты просто думал, куда хочешь попасть, и твоя ТАРДИС доставляла тебя туда. Немного пафосно, не спорю, но зато как удобно. Научиться работать вот так, по старинке, – в этом, конечно, был свой слегка чокнутый шик. Примерно как месить собственными руками тесто для хлеба, лить свечи или картины писать. Каждому понятно, что компьютер справится лучше, но это ведь так весело – как следует испачкать руки и заодно узнать, как люди делали это раньше.

Да. В теории. Все эти кнопочки, тумблеры и электросхемы – это очень хорошо и мило, когда делаешь что-нибудь простое… ну, например, объясняешь компьютеру, как испечь круассан. И уже гораздо сложнее, когда собираешься нырнуть со всем этим добром в пространственно-временную воронку.

И положение только ухудшалось оттого, что ТАРДИС была живая. Никто точно не знал, когда именно ТАРДИС стали разумны, но таки да – они стали. На этот счет бытовало несколько теорий. Одна гласила, что в какой-то момент будущего начали строить разумные ТАРДИС, и одна прошмыгнула назад во времени, чтобы рассказать товаркам, что и как. Сколь бы соблазнительна ни была концепция транстемпоральной юнионизации, существовало и более простое объяснение, и именно его-то Романа и выложила учителю в молодые годы.

– Люди все время обращаются к вещам так, словно те живые, – заявила она. – ТАРДИС просто оказались достаточно умны, чтобы понять намек.

Впрочем, свою разумность ТАРДИС хорошо скрывали. Но разум у них точно был. Его даже измеряли (когда ТАРДИС отвлекались). У современных моделей были весьма болтливые интерфейсы, но при этом вы все равно разговаривали не с настоящей ТАРДИС. Скорее уж с дворецким, который приветствует тебя на пороге, берет карточку, проводит в гостиную и затем отправляется передать хозяйке дома, что пришел гость. (Все считали само собой разумеющимся, что ТАРДИС – это «она»; Романа пока не очень поняла, как к этому относиться – как к комплименту или поводу для драки.)

Кроме того, ТАРДИС со временем становились похожи на своих хозяев. ТАРДИС ее учителя являлась на место встречи тяжеловесно, аккуратно и любезно покашливала, прежде чем сесть. Военные ТАРДИС шмякались на поверхность планеты, делали, что надо, и с грохотом отбывали по месту нового назначения. Президентская ТАРДИС всегда прилетала с опозданием.

Ну, и была еще ТАРДИС Доктора. Романа летала на ней всего дважды, и оба раза старт сопровождался негодующим уханьем и скрипом. Сейчас, под управлением Следилки, ей полагалось смирно покидать пункт А и появляться в пункте Б. Что она и делала, лишь немного закатывая по дороге несуществующие глаза: «Ох, ну ладно. Если вам правда так нужно. Только чтобы спасти Вселенную. Да, опять. Но, право, я вас умоляю…»

Конечно, скорее всего, это была просто игра воображения. Учитель как-то в свое время сказал Романе (хитро подмигнув при этом), что воображения у нее нет. Всю следующую неделю она старательно воображала, как ему на голову падают разные вещи – просто чтобы доказать, как он ошибся. Но вообще-то в его словах была своя сермяга (как всегда у старого барана). Повелителям времени фантазия, по большому счету, ни к чему. Галлифрейский социум не слишком поощрял домыслы, временные решения и грезы в целом. Да и вообще, зачем трудиться и что-то там себе представлять, если можно отправиться куда угодно во времени и пространстве и просто найти это там?

А сейчас докторская ТАРДИС поставила перед ней задачу, для решения которой как раз и требовалась вся наличная фантазия и изобретательность. Раньше, когда Романа хотела пойти другим путем, она просто спорила и стояла на своем. Учитель рано или поздно сдавался. Иногда иронически качая головой: «Да, хорошо. Потом поймешь». В основном он пасовал перед холодным напором ее безжалостной логики и очень твердым взглядом.

Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью.

Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

Доктор проснулся еще раз и поспешно перевел режим «зевок» в режим «крик». В конце концов, я умер во сне, подумал он про себя. Он падал уже так долго, что уже не был уверен, действительно ли до сих пор падает. Может, он уже и приземлился. На изнанку зеленого лужка, например, так что теперь осталось только выкопаться на ту сторону. На это уйдет какое-то время. Романа на него та-а-ак посмотрит, когда он наконец объявится. Зная эту девушку, можно не сомневаться: она уже свергла Капитана, снесла временные дамбы королевы Ксанксии и нашла второй фрагмент Ключа Времени. Очень многообещающая особа. Нет, ей он, конечно, об этом не скажет. И с этими ее бальными платьями тоже надо будет что-то сделать.

Нет, Романа – хорошее яблочко и вырастет в еще лучшую яблоню. Если не будет так все время цепляться за правила. Ей бы наверняка понравилось шататься по Вселенной на пару с К-9 – искать фрагменты, отдавать их Белому Стражу… А потом? Ах да, еще же потом… Поехала бы домой или еще погуляла немножко, спасла пару-другую планет.

Доктор понял, что как-то заблудился в собственных мыслях и одернул на себе пальто. Кругом похолодало. Странно, однако… сразу и холодно, и дышать нечем. Может, заканчивается воздух? Или… Доктор поспешно вытащил йо-йо, чтобы проверить силу тяжести. Ну, или сопротивление ветра. Или хоть что-нибудь. Внешняя реальность сегодня оказалась на редкость тормознутой и все никак не могла определиться с такими простыми категориями как «вверх» и «вниз». Что до йо-йо, то оно просто намоталось ему на шею. Доктор подумал было заорать от возмущения и даже успел раскрыть рот и сделать вдох. На этом этапе он понял, что с воздухом что-то определенно не так – а еще с силой тяжести.

Он никогда еще не бывал в центре планеты, и в некотором роде опыт оказался сплошным разочарованием. Никаких тебе динозавров или, на худой конец, Питера Кушинга[4]. Но зато во всем остальном опыт оказался чистым, беспримесным ужасом.

Доктор испустил еще один вопль и порадовался прозвучавшей в нем новой силе, энергии и желанию жить.

Романа захлопнула учебник и свирепо посмотрела на ТАРДИС. Очень хорошо все делать по книжке, но только не в том случае, когда в книжке нет абсолютно ничего о том, что ты собрался сделать. Сборник инструкций, только что в подробностях рассказавший, как изготовить сносную постель из соломы, упрямо не желал просвещать ее относительно перемещения ТАРДИС внутрь пустотелой планеты. Подмигивающая иконка внизу страницы намекала, что стоит обратиться за онлайн-консультацией, но от них толку не было никогда. Спасибо, Романа, по крайней мере, не вчера появилась на свет.

Она включила компьютеризованный предметный указатель и обнаружила, что он давно просрочил обновления программного обеспечения. Страшно подумать, что начнется, если дать ему выход на галлифрейскую материнскую сеть. По меньшей мере, стоит вычеркнуть из ежедневника пару следующих тысячелетий, пока он будет грузить первую серию жизненно важных обновлений, потом рухнет на полпути и запросит данные гарантийного талона.

Тут ей в голову пришла идея. А что, если ТАРДИС просто-напросто не работает, как положено? Учитывая, насколько небрежен и в целом безнадежен в таких вопросах Доктор, это было бы совсем не удивительно. Она побежала пальцем по консоли в поисках определителя неисправностей, потом подумала, что на ТАРДИС настолько старой модели такой прибор наверняка будет размером побольше, чем привычное миниатюрное считывающее устройство. Так где же он? Она поискала глазами что-нибудь приблизительно с книгу…

Разумеется, большая штора, отгораживающая одну из стен контрольной рубки, никогда раньше не попадалась ей на глаза. Очень большая и очень пыльная штора. С внезапно занывшим сердцем она отдернула ткань и увидала еще одну целую комнату. Сквозь грязную стеклянную перегородку виднелись залежи доисторического оборудования. Ну, вот вам и определитель. Она с трудом открыла заржавевшую дверь и ступила на мумифицированные останки цивилизации многих поколений пауков. Отмахиваясь от паутинных занавесей и стараясь не задохнуться в древней пыли, она проложила себе путь к определителю. Кто бы сомневался – Доктор его давно отключил. Наверняка поначалу ему понравилось с ним забавляться, потом он быстро соскучился, а потом и вовсе о нем забыл. Очень на него похоже.

Но теперь всему этому пришел конец. Романа починит ТАРДИС, спасет Доктора и покажет ему…

Она включила определитель. Прибор чихнул и сразу же страшно разволновался, будто ему пообещали сразу несколько десятилетий на редкость мрачной мыльной оперы, которые он пропустил. Все лампочки огромной машины яростно вспыхнули. После чего так же стремительно погасли – все, кроме одной. Романа уставилась на нее, протерла и прочла данные на табло. Определитель неисправностей сообщил ей, что неисправен определитель неисправностей.

Доктор прекратил орать. Досадно, конечно, так как за последнее время он действительно достиг в этом некоторого мастерства. Но, увы, кричать было больше нечем. Воздух кончился. Зато началась гравитация. Много гравитации, которая одновременно давила его со всех сторон сразу и все быстрее тянула вниз. Время Доктора подходило к концу, а он все так же понятия не имел, что ему делать.

Сегодня, Мэтью, подумал он, из меня получится хорошенькая сингулярность.

Романа отряхнула руки от пыли, задернула штору и зашагала к контрольной панели.

– Ну что ж, – объявила она себе, ТАРДИС и Вселенной в целом. – Не пытайся ничего делать по книжке. И вообще не пытайся ничего делать по правилам. Просто сделай все, как Доктор. Жми первую кнопку, какая подвернется под руку. И подумай о чем-нибудь.

Она нажала.

Одобрительно взревев и исполнив залихватский пируэт, ТАРДИС нырнула во временную воронку.

Пока они занимались акробатикой, Романа ощупью пробиралась через контрольную панель – чисто на смеси инстинктов и слепой паники. Цифры галопом неслись через ее голову: скорость ТАРДИС на скорость Доктора и на весьма спорную игру законов физики, впрочем, совершенно нормальную для пустой внутри планеты… Как ни странно, именно тут-то всё и стало на место. Всё просто случилось.

Она врубила переключатель каналов, чтобы отследить местоположение Доктора, и синхронизировала ТАРДИС с его падением. Вычислить мертвый центр планеты оказалось не труднее, чем Пи; оказаться там в тот же момент, что и он… ну, для этого потребовалось молниеносно перевести кое-какую головокружительную импровизированную математику в прицельные щелчки местами сломанных, а местами просто слегка заржавелых рычажков и тумблеров. Но она справилась.

Романа и ТАРДИС хором протрубили в знак триумфа, когда машина начала материализоваться в сердце Занака.

В самый последний момент до Романы дошло, что она катастрофически ошиблась. Естественно, она кое-что забыла – но почему именно гравитационный аномализатор? Взяла и не включила… а ведь без него Доктор превратится в довольно разреженный туман в самый миг прибытия.

Романа взвыла и попыталась добраться до него, но не смогла. В ужасе она смотрела, как ТАРДИС материализуется в сердце Занака, оборачиваясь вокруг Доктора. Мгновение его призрак висел посреди рубки, уплотняясь на глазах, пока ТАРДИС упорно лезла в проявленную реальность.

Романа заморгала. В любую секунду операция могла кончиться громким хлопком и большой грязью. Она закрыла глаза.

ТАРДИС закашлялась и встала.

– Аааааргх! – захрипел Доктор, падая на пол.

Романа открыла глаза и машинально – рот. Доктор был тут. Целый и невредимый.

Он сел и ослепительно ей улыбнулся.

– Вот и ты, наконец! – прокаркал он. – Старушка моя. Вы обе, я имею в виду…

Он уже был готов разразиться одним из своих обычных монологов, но Романа подняла руку.

– Не надо, – сказала она.

Потом подошла к консоли и уставилась на гравитационный аномализатор.

Который каким-то образом включился сам.

ТАРДИС покинула сердце Занака. Издевательский хохот моторов еще некоторое время отдавался от бескрайних каменных стен, потом стих. Занак снова был пуст.

– Ну, – легким тоном осведомился Доктор, – как оно, ваше всё?

– Неплохо, – отозвалась Романа. – Организовала революцию, собиралась брать штурмом Цитадель. А ваше?

– Ну, – Доктор пожал плечами, – все как всегда. Кимус и К-9 саботируют машинное отделение. Мне бы надо быть сейчас там. Надо бы приглядеть за парой вещей, но не хочу тебя задерживать. Вив ля революсьон и все такое. Ты ведь… – он завесил совершенно небрежную паузу, – не против забросить меня туда на пару минут раньше?

– Доктор… – начала было Романа, но он озарил ее такой улыбкой, что все слова со свистом вылетели у нее из головы, оставив лишь то, как она по нему скучала.

– А теперь цыц. Что случилось в темпоральном потоке, в нем и останется.

Доктор подумал было сказать Романе, как он ею гордится, но ограничился тем, что ласково постучал ее по носу.

– К тому же я хочу с помпой появиться на сцене.

Глава двадцать третья. Ход королевой

Капитан и сестра смотрели, как Доктор падает в чрево планеты, пока он совсем не скрылся из виду. Дело сделано.

– Ку-ку! – сказал голос позади них.

Они обернулись.

Доктор стоял, небрежно опершись о стол.

Он жонглировал кристаллами из психического интерферометра.

– Всем привет!

Сначала все молчали. Мистер Фибули дивился, что от капитанского лица осталось еще достаточно, чтобы разинуть рот.

– Но… – сказал наконец пират.

– Представьте себе… – Доктор уже собрался было все объяснить, но потом решил, что аудитория этого не заслуживает. – У меня от высоты ужасно кружится голова. В общем, привет. На чем мы остановились?

Мистер Фибули никогда еще не видел, чтобы у Капитана отваливалась челюсть. Зрелище ему, пожалуй, не понравилось. Медсестра очень неодобрительно поджала губы.

Доктор вышагивал по Мостику, подбрасывая кристаллы и ловя, подбрасывая и ловя… снова и снова. Нацеленные на него стволы, кажется, ничуть его не волновали. Так было всегда, но сейчас – в особенности. А что, если заряд попадет в кристалл? Крайне неудобная получится ситуация. Они так чудесно сверкают, когда поворачиваются в воздухе… и лица у всех кругом такие чудесные… что уж говорить о жизни вообще.

– Я только что обнаружил ваш небольшой деликатный секрет, – обратился он к мирозданию в целом. – Мы же все тут – не совсем то, чем кажемся?

Мироздание сконфуженно поежилось. Кристаллы исчезли в докторских карманах, а на смену им явилась коробочка.

– Это дистанционный голографический генератор, – представил он.

На коробочке упорно мигала лампочка. Доктор щелкнул рычажком.

На мостике внезапно оказалось два Доктора. Второй весело помахал рукой.

– Он может проецировать изображение человека. Например, меня. Привет, Доктор.

Настоящий Доктор тоже помахал.

– Привет, Доктор. Как ты там?

– Не жалуюсь, – просиял фальшивый Доктор. – А славная машинка, правда? Ее картинки вполне можно принять за реальные.

Голограмма пропала. Дкотор щелкнул рычажком. Свет в машинке померк.

Но одна лампочка все равно продолжала мигать.

– Он вообще-то мультиканальный. И до сих пор проецирует изображение некой персоны. И раз уж я сумел выключить эту свою проекцию, что может мне помешать выключить и другую – этой, казалось бы, реальной персоны?

Собрание не сразу заметило, что медсестра исчезла. Впрочем, для нее это было делом обычным. Вот она здесь, а вот ее уже нет. Удивительно ненавязчивый человек. Мистер Фибули, например, даже припомнить не мог, чтобы она приходила или уходила. Да он вообще как-то никогда не обращал на нее особого внимания.

Но тут медсестра исчезла внезапно и у всех на глазах.

Мистер Фибули озадаченно уставился на пустое пространство, которое только что занимала она. Как так получилось? И как он умудрился не заметить?

А вот реакция Капитана оказалась поистине удивительна.

Он взревел от смеха и хлопнул себя по ляжке. В смехе слышалось нечто безумное.

Медсестра появилась снова – она стояла на доске, балансируя на одной ноге. Улыбка у нее была еще шире, чем у Доктора. Доктор удивленно поглядел на коробочку. Свет снова горел. Доктор подергал рычажок. Фигура медсестры слегка пошла рябью, но исчезать отказалась. Более того, она сошла с доски и небрежным шагом прошлась над бездной.

Теперь в ее облике появилось что-то новое. Всякое смирение испарилось, скромно поджатые губы сложились в жестокую усмешку. Проворно соскочив на пол, она отбросила волосы назад и потыкала пальцем в проектор.

– Можешь делать что хочешь, Доктор. Это не сработает.

Ее спокойная улыбка стала как-то надменнее. Она вытянула руки вперед и внимательно, не торопясь их рассмотрела.

– Мое новое тело уже почти обрело физическую форму. Теперь его просто так не выключишь.

Она щелкнула пальцами.

– Стража!

Пара солдат остолбенело поглядела на нее. Она что, их имела в виду? Да кто она такая?

– Стража! – повторила она. – Взять его!

Кажется, она это серьезно. Но все-таки… Солдаты посмотрели на Капитана, который, что любопытно, плюхнулся в кресло и сделал вид, что его тут нет.

– Делайте, как она говорит, – проворчал он угрюмо.

Солдаты переглянулись.

Сестра топнула ногой, которая – вот конфуз! – не произвела никакого звука.

– Взять его, я сказала! У него кристаллы из интерферометра!

Если она и дальше так будет, лучше бы им и правда что-нибудь сделать. Солдаты взяли себя в руки и двинулись к Доктору.

Доктор зачерпнул кристаллы из кармана и двинулся к яме. Тут по запястью ему прилетело рукоятью пистолета, и кристаллы покатились по полу.

Сестра наклонилась и неторопливо, один за другим, подобрала их.

– Вот так-то лучше, – пропела она. – А сейчас, Капитан, прикажите всем возвращаться к работе.

– Делайте, как она говорит, – с несчастным видом проворчал Капитан. – Всем вернуться к работе.

Когда-то давно Капитан мечтал о славной смерти. «Вантариалис» (самый ужасный и самый грандиозный корабль во всем пиратском флоте), пылая, падал с неба.

Пока команда вопила и кучковалась вокруг, Капитан сидел в своем кресле и хохотал во все горло. В конце концов, вся их жизнь была сплошной риск, и рано или поздно раунд должен был остаться за демоном Аграньягзака. А если уж проигрывать – так сейчас! Враги сокрушены, флот их рассеян. Да, он умирал, да, команда собиралась последовать за ним, но разве не о такой славной гибели они все мечтали?

Он встал, легкой походкой вышел на нос и вперил взгляд в окно, за горящую скорлупу корабля, туда, к последнему проблеску звезд. В поле зрения вплывала планета. Вот было бы здорово, подумал Капитан, если бы им удалось взять еще и эту? Последний, блестящий финт.

– Все не обязательно должно быть так, – сказал очень глубокий, очень громкий голос.

Капитан оглянулся. Рядом никого не было.

– Небесный демон? – догадался он.

Голос усмехнулся.

– Если угодно.

– Ха! – фыркнул Капитан. – Я ждал, что рано или поздно мы с тобой перекинемся словечком.

– Ну, вот и дождался, – пророкотал темный голос. – Все не обязательно закончится сейчас. У меня есть для тебя довольно интересное предложение…

Романы не было уже целых две минуты. Плакальщики и молодежь нервно поглядывали друг на друга. Ни одна группа не доверяла другой. Праликс и Мула как-то незаметно для себя оказались вождями фракций, что само по себе не облегчало задачи.

– Вы брат и сестра, – проворчал некий юноша, попав, как водится, в самую точку. – Вы должны во всем друг с другом соглашаться.

– А у тебя братьев и сестер явно нет, – огрызнулась Мула.

Маленькая синяя будка с приветливым уханьем вывалилась из ниоткуда и брякнулась на плато.

Толпа потрясенно воззрилась на нее.

Дверь открылась, и наружу выступила Романа.

– Так, – сказала она, – на чем мы остановились?

– Это что такое? – нахмурилась Мула.

– Космический корабль, – неопределенно объяснила Романа. – Пришлось слетать, посмотреть, как там Доктор. Ему надо кое за чем проследить, но у него все под контролем. Наша основная задача, – она внушительно показала на дверь, – эта дверь. Нам нужно ее открыть.

Тут до нее дошло, что нужно было, пожалуй, одолжить докторскую звуковую отвертку. Вот опять…

– Думаешь, у тебя получится? – спросил кто-то из Плакальщиков.

Праликс мрачно кивнул.

Плакальщики сосредоточились на двери. Сложному запорному механизму вдруг стало так жалко себя, что он сдался. Дверь отворилась.

За нею обнаружился отряд капитанской гвардии. Он поднял оружие и открыл огонь.

Толпа было завопила, но Плакальщики воздели руки, просто вынули лучи из воздуха и уронили наземь.

Солдаты снова собрались стрелять, но Плакальщики посмотрели на них – посмотрели со всей силой десятка мертвых миров. Солдаты попалади, корчась и завывая.

Мула в ужасе уставилась на Праликса.

– И вот это у тебя в голове все время? – спросила она.

Он кивнул. Крошечная неправильная улыбочка тронула его губы.

– Да.

– Мне очень жаль.

– Оно уже давно там. Со временем просто привыкаешь.

Еще одна печальная улыбка.

– Но его так много, что мы только рады поделиться.

Плакальщики повернулись обратно, к солдатам, и по тем прокатилась новая волна горя.

А тем временем на Мостике медсестра уселась в капитанское кресло. Вопросительные взгляды солдат встречал вызывающий, огненный взор. Повелительный перст указал на психический интерферометр.

Капитан покорно заскрипел в ту сторону.

– Мистер Фибули! – колоколом ударил голос. – Верните кристаллы в машину.

Капитан остановился, где был.

Мистер Фибули, скорчив сконфуженную рожицу Капитану, уселся за интерферометр и принялся вставлять кристаллы в схему.

– Мандранит 1–5… – благоговейно шепнул он.

Прибор засветился.

Битва кончилась. В последний раз солдат видели, когда они мчались с воплями вниз по склону горы. Плакальщики стояли вокруг Романы с безмятежными лицами, а горожане восторженно хохотали и хлопали их по спине.

Рассеянно праздничная атмосфера уже начала слегка ее раздражать. Тут она заметила, что Мула трет руку.

– Ты там в порядке? – осведомилась Романа.

– Я – да, это только рука, – Мула героически пыталась не поднимать лишнего шума.

В нее всего-навсего попали из пистолета и больно было, если по правде, ого-го как. Но тормозить всю экспедицию Мула категорически не хотела.

– Ты дальше-то идти сможешь? – спросила Романа.

Вообще-то тут не помешал бы полевой госпиталь.

– Разумеется, могу. У меня еще одна рука есть, видишь?

– Хорошо, – кивнула Романа после беглого осмотра.

Над ними на гребне возникли еще двое солдат. Профессионально заняв позиции, они открыли огонь по толпе. Романа услышала крики и почувствовала, как поднимается паника.

Она повернулась к Праликсу, но тот стоял, как громом пораженный.

– Сделай что-нибудь!

Четверо Плакальщиков повалились наземь.

– В чем дело? Сражайтесь! – закричала Романа.

– Не можем, – прохрипел Праликс. – Сила ушла.

Плакальщики всхлипывали и шатались, едва удерживаясь на ногах.

Праликс побледнел, как полотно.

– Жизненная сила все еще течет в нас, но связь пропала. Мы больше не можем ее направлять! – простонал он.

Плакальщики трясли головами. Снайперы продолжали палить по людям.

Мула наклонилась и подобрала выпавший из чьей-то руки пистолет.

Прозвучало два выстрела.

Снайперы один за другим упали на землю.

– И это еще была не та рука, – заметила Мула. – Та будет еще лучше.

– Праликс? Что произошло? – требовательно вопросила Романа.

– Не знаю, – в смятении прошептал он. – Контакт между нами исчез… В голове гудит. Мы больше не можем ничего сделать.

– Ага…

Считать это поражением Романа категорически отказалась. Сейчас нужны твердость и решительность – пока толпа не побежала.

– Отлично! – объявила она, глядя, как те, кто еще мог, берут себя в руки. – Паранормальный сценарий мы с вами уже отработали, настало время грубой силы. Найдите себе оружие, ребята!

Мистер Фибули думал о том, собирается ли медсестра его убить, а если да, то когда. Что-то в мире все-таки меняется. Капитан больше не был главным ужасом в этой комнате. Однако мистер Фибули все еще не понимал, кто такая эта женщина, и чувствовал себя по этому поводу крайне растерянным. Она просто всегда была тут. Всю его жизнь она шныряла где-то рядом с Капитаном, тихая, злая и какая-то незаметная. Вроде того тарахтенья из решетки вентиляции на третьем уровне. Просто еще одна мелкая неприятность в и без того полной ими жизни мистера Фибули. И вдруг эта особа жутким образом и без предупреждения оказывается во главе всего. Если верить Доктору, она даже не совсем настоящая. В этом последнем пункте мистер Фибули был не слишком уверен, но это хотя бы объясняло, почему она никогда не старела. Забавно, а ведь этой ее особенности он никогда не замечал. Да он вообще ничего в ней никогда не замечал!

Но теперь игнорировать сестру не вышло бы при всем желании. Сама атмосфера на Мостике изменилась. Эта женщина чувствовала себя здесь как дома, гневно на всех смотрела, но при этом глазами ни с кем не встречалась. Команда встревоженно переглядывалась и даже что-то бормотала. Кое-кто уже тихонечко запустил тотализатор. Этих мистер Фибули не замечал – его жизнь и так вдруг стала еще сложнее прежнего. Слишком много вопросов в ней настоятельно потребовали решения, хотя пустой и беззаботной она и раньше не была. Целая стопка папок, с которыми надо было немедленно разобраться, громоздилась на рабочем столе рядом с психическим интерферометром. Ему остро захотелось смести их одним махом на пол и заорать. Нет. Пожалуй, лучше не надо. Он осторожно протянул руку – нужно же знать, что за рок падет на нас сегодня. Сверху на папки властно приземлилась ладонь медсестры.

– Итак? – рявкнула она. – Он работает, Фибули?

– Да, – поспешно мяукнул тот. – Интерферометр полностью готов к использованию.

– Прекрасно! – Сестра отступила и хлопнула в ладоши.

Лицо ее озарилось странным детским восторгом, а в голосе зазвенел энтузиазм.

– А теперь мы покажем этим жалким зомби, кто на самом деле правит Занаком!

Доктор старался не волноваться по поводу происходящего. Он вернулся из мертвых, произвел поистине впечатляющее разоблачение, а в итоге его просто отодвинули в сторону и сбросивший маску злодей преспокойно продолжает выигрывать. Впрочем, Доктору это было совершенно все равно. Он, правда, не знал в точности, к чему относится «это» – к тому, что неправильные люди выигрывают, или к тому, что его куда-то там отодвинули.

– Итак… – он прочистил горло и подмигнул Капитану. – Ксанксия, королева-тиран Занака, правительница Зозазакса. И – этот костюмчик. Едва ли подходящий наряд для королевы, а? Халат медсестры! Я, честно говоря, ожидал чего-нибудь пороскошнее.

На мгновение Ксанксия, казалось, рассердилась, что ее прерывают, но тут же выбросила все из головы и наградила Доктора почти легкомысленной улыбкой.

– Хотите увидеть королеву, Доктор? Хорошо, будь по-вашему.

Она хлопнула в ладоши, и одеяния медсестры вмиг испарились, уступив место великолепному придворному платью – в точности как на древней фигуре за временными дамбами, только без пыли – и вдобавок усеянному крошечными сверкающими драгоценными камнями. Доктор готов был поспорить, что каждый из них явился с очередной съеденной планеты. Ксанксия устремила на Доктора ожидающий восхищения взгляд.

– О, очень мило, – не слишком искренне похвалил он. – Но королеву я уже видел, спасибо. Настоящая ты – то дряхлое тело, распятое между временных дамб. Почему бы не выкатить ее сюда, а? Свежий воздух пойдет старушке на пользу.

– То существо – не я! – яростно выплюнула Ксанксия. – Сейчас – я здесь! Королева Ксанксия возродилась!

– Ну, пока еще нет, – заметил Доктор.

Одно из его исторических хобби было изводить тиранов; увы, делать это деликатно ему никогда не удавалось.

– Я так понимаю, все основано на клеточно-проективной системе?

– На ней, – королева уже взяла себя в руки. – Перманентная регенерация базируется на клетках моего старого тела.

– Ага, – Доктор поцокал языком. – Это твое блистательное новое тело началось с голографической проекции, с трехмерной копии. Модель постепенно облекается плотью, тащит атомы и молекулы из воздуха и вставляет их в модель, пока голограмма не превратится в плотное живое тело. Но этого ты пока не достигла, правда? Ты все еще нестабильна, все еще зависишь от тех последних секунд жизни, которые пока остаются у твоего первоначального тела.

Королева Ксанксия царственно посмотрела на него.

– Я почти завершена, Доктор. Моя молекулярная структура уже практически связалась. Очень скоро мое возрождение окончательно состоится. Ксанксия будет жить!

– И да, и нет, – возразил Доктор. – Это не сработает. Можешь мне поверить, я на регенерациях собаку съел. Временные дамбы не сделают того, чего ты от них хочешь. Во всей Вселенной не хватит материи для твоей затеи.

– Доктор, – теперь, обзаведясь правильным платьем, Ксанксия решила восстановить заодно навыки царственного вышагивания, – уверяю тебя, этот план уже работал в прошлом, работает сейчас и будет работать в будущем. Я просчитала каждую деталь. Ксанксия будет жить вечно, Королева Былого и Грядущего!

О боже. Доктор закатил глаза. Ей-богу, дамочка нашла, на чем чокнуться.

– Жить вечно – что за дурацкая идея! – скучающим голосом сказал он.

– Это величайшая мечта мироздания! – загорелась королева. – Величайший квест во всей истории – тайна вечной жизни, вечной молодости!

– Бред. Господи, какой бред! – Доктор обратился к команде. – Знаете, я в жизни не слыхал подобной чепухи.

Пощечина опрокинула его на пол. Интересно, подумал Доктор. И не здорово. Совсем не здорово. Новое тело королевы уже обладало изрядным количеством силы. Наверняка кое-что наулучшала по дороге.

– Нужна медицинская помощь, Доктор? – Королева стояла над ним, разглядывая ногти.

Начиная серьезно опасаться за челюсть, Доктор, тем не менее, снова ринулся в бой.

– Ерунда, чушь, вздор! Вечная жизнь? И это слова взрослой женщины? Сколько тебе сейчас? Шестьсот лет? Семьсот? В таком возрасте тебе уже стоило бы лучше разбираться в теме.

– Жизнь, Доктор, – самое драгоценное, что есть во Вселенной. Ее нужно хранить, лелеять… Вечное цветение жизни – величайшая мечта, доступная разумному существу.

Ну, кто же не любит деспотов без малейшего понятия об иронии?

– Ты начиталась рекламы, вот в чем твоя проблема.

– Ты смеешь издеваться надо мной, Доктор? – королева Ксанксия рассыпалась каскадом довольно неприятного саркастического смеха. – Ты умрешь за свое нахальство!

Доктор подумал, что она сейчас врежет ему еще раз, но вместо этого она ласково погладила черную коробочку, по-прежнему висящую у нее на плече.

Сначала ничего не происходило. Потом Капитан как-то дергано поднялся и затопал к Доктору. Из механической руки выскочил крюк и угрожающе рассек воздух. Капитан посмотрел на него, а потом на свои ноги с изумлением и тревогой. Бессильная человеческая рука попыталась схватиться за них, но механическая протянулась вниз и оттолкнула ее с дороги. Тело продолжало шагать, неуклюже и нехотя, будто кукла на веревочках. Капитан поднял глаза, и впервые Доктор разглядел в них пойманного в ловушку человека. Рот искривился, будто собирался позвать на помощь… и тут Доктор понял. На самом деле Капитан давно уже оставил надежду на спасение.

Ковыляющее к нему существо вызывало у него одну лишь жалость. Быть мумифицированным заживо – такой участи не пожелаешь и пирату. Потом сверкнул крюк, и инстинкт самосохранения живо отпихнул все эмоции прочь и взял бразды правления в свои руки.

– Ксанксия, если ты считаешь, что превратить Капитана в игрушку – вполне приемлемый способ встречать гостя, – Доктор попятился от Капитана с максимальным достоинством, – то у тебя крайне избирательный взгляд на то, чью жизнь стоит беречь и лелеять – ты в курсе? Потому что так дело кончится очень большой избирательностью. Бедная дурочка, неужели ты совсем не понимаешь, как работают временные дамбы? Ты вообще инструкции к ним читала? Или только буклет с картинками?

Понятно, что он сам бы выбрал, но речь сейчас совершенно не об этом.

– Да что ты смыслишь во временных дамбах?! – взревела королева и довольно ухмыльнулась, когда Доктору пришлось спешно покинуть траекторию крюка.

– Да ну? – Доктор попытался изобразить беззаботность и нашел это несколько затруднительным. – И какая же чертова фирма запустила когти в твое тщеславие? «Навсегда Ты Инкорпорейтед»? «Древо Жизни Энтерпрайз»?

Он попытался отыскать в ее взгляде проблеск узнавания, но нашел только слепящий гнев.

– Большинство их жертв окончили свои дни в бедности и деградации – хотя, конечно, у большинства жертв не было никого вроде Капитана, способного делать за них всю грязную работу.

В это самое мгновение упомянутый Капитан оторвал его от земли и пригвоздил к переборке, готовый приступить к потрошению. Глядя смерти в лицо, Доктор улыбнулся Капитану самой своей искренней улыбкой.

– Я бы на твоем месте послушал, Капитан. Дело касается непосредственно тебя.

Славная революция как-то слегка оступилась. Совсем немного.

– Не в обычае Плакальщиков пользоваться оружием, – возразил Праликс.

– Правда? Тогда стоило подумать об этом раньше, до того как вы решили словить ментальный блок в самый интересный момент.

Романа уже начинала сердиться. Горожане были настроены не лучше. Двое-трое из них подняли пистолеты, рассмотрели и теперь пытались понять, как они работают. В настоящий момент все вооруженное ополчение Романы состояла из Мулы. Плакальщики все как один привалились к двери; на их лицах отражалось живейшее страдание.

– Мы не сами это с собой сделали, – простонал Праликс. – С нами что-то происходит. Что-то блокирует нашу силу мысли. Наш разум не может проецировать ее вовне.

Романа сочла, что заминка для них вышла больно уж удачной.

– Уверен, что вы нигде не оставили включенный предохранительный механизм? Давай, бери пистолет и не мельтеши. Возможно, ваши силы благополучно вернутся, когда все будет кончено. А пока можешь показать нам пару фокусов с картами.

– Ты думаешь, мы боимся? Ты насмехаешься надо мной, потому что думаешь, мы испугались? – Праликс нахмурился; это вышло так бесхитростно, что гримаса разбила Романе сердце.

Вернее, оба.

– Нет, Праликс. Я думаю, это я испугана. – Кажется, она смутилась впервые в жизни. – Прости меня.

– Нам трудно объяснить, что на самом деле происходит, – поморщился Праликс.

Плакальщики больше не щеголяли все одним и тем же выражением лица – теперь они служили живой иллюстрацией всех многообразных симптомов тревожности.

– Печаль все равно продолжает течь в нас – и теперь каждый вынужден нести это бремя в одиночку.

Праликс бессильно привалился к двери.

Мула в ужасе смотрела на него – словно ее прежний брат вдруг вернулся: вялое существо, переползавшее с дивана на диван, громко вздыхая и выпрашивая внимания. И мириться с этим она больше не собиралась. Она направилась к Романе и громко спросила:

– Ты ведь видела Капитана?

– Да, я видела Капитана.

– И на что он похож? Никто из горожан никогда его не встречал. Или, по крайней мере, никто не прожил потом достаточно долго, чтобы вернуться и что-то нам рассказать. Возможно… если бы ты объяснила людям, кто он такой… кто он такой на самом деле, это помогло бы им.

Романа задумалась. Наверное, она сумела бы расписать его как сущий кошмар из сказки – но кошмар у них уже был: небесный демон, свалившийся с небес в крутящемся огненном шаре. Хорошенько обмозговав идею, она пришла к выводу, что простая и понятная правда сработает куда лучше. Влезши на скалу, она потребовала внимания. Черт побери, так вот как это – быть учителем, успела подумать она. Горе всякому, кто осмелится задать вопрос.

– Я расскажу вам о Капитане, – сказала она. – Я с ним встречалась. И я выжила. Не слишком приятное зрелище, можете мне поверить. Судя по всему, он перенес массированную операцию по замене частей, потому что сейчас больше половины его тела – робот.

– А что такое робот? – спросил кто-то из толпы, и Романа заметно пала духом.

– Робот – это человек-машина, искусственное существо, специально сделанное, чтобы повиноваться приказам.

– Чьим приказам? Чьим угодно? – Это была Мула.

Романа уже собиралась сказать «нет», но осеклась. Толпа в смятении взирала на нее.

– А знаете что? – медленно проговорила Романа. – Это очень хороший вопрос. Кто контролирует Капитана?

Все обеспокоенно зашептались. Речь, пожалуй, успеха не возымела. Некоторые уже со значением поглядывали на тропинку, ведущую вниз, с горы. Сдается мне, я их потеряла, подумала Романа.

Тут-то по плато и прокатилось эхо десятка взводимых курков. Она подняла глаза. С гребня скалы им улыбался отряд капитанской гвардии. Солдаты явно были в курсе, что сила Плакальщиков иссякла, оставив у двери, как на ладони, группку перепуганных людей, готовых к забою.

Что удивительно, Праликс и Плакальщики ответили им прямым и твердым взглядом. И достали из складок одежд пистолеты.

– Мы вооружены и готовы! – крикнул Праликс с легчайшей улыбкой. – Продолжать будем?

– Тебя же просто использовали! – вскричал Доктор, и какое-то мгновение было не совсем понятно, к кому это относится.

Крюк нерешительно замер посреди взмаха. Доктор двинул Капитану в медное плечо.

– Она сохранила тебе жизнь, чтобы ты мог делать за нее грязную работу. Какой награды ты за это ждал? Новое тело? Вечную жизнь теперь уже для тебя?

Капитан опустил крюк. Он хотел что-то сказать, но промолчал.

Доктор вылез из тени его кулака и ринулся через Мостик к королеве Ксанксии.

– Рассказать тебе про временные дамбы? Думаешь, ты такая особенная. Да ты даже в газетную колонку о мошенниках по конкурсу не пройдешь – недостаточно известна! Да, представь себе. Все, что ты сделала своему народу и Вселенной, весь этот ужас – и, представь, даже места среди знаменитостей не заработала.

– Ты не можешь ничего знать о временных дамбах! – горделиво воскликнула она… но с чуть меньшим задором.

Доктор хлопнул в ладоши, гадко спародировав ее жест. А потом заговорил.

– «Древо Жизни Энтерпрайз» была фирмой-однодневкой, якобы торговавшей секретом вечной жизни. Да, эти ребята умели цеплять клиентов. Им никакого дела не было до «вечного цветения юности», или как там ты сказала, – это был просто рекламный лозунг. Их целевая аудитория состояла из тех, кто жизнь ни во что не ставит, – из убийц, из вздорных правителей, которые стадами отправляют свой народ на бессмысленные войны, из тех, кто видит в смерти свою личную игрушку – потому что именно они-то и боятся ее больше всех – понимаешь, королева Ксанксия? И это они готовы заплатить любую цену за то, чтобы смерть обошла их стороной. Да вот только они не сказали тебе, что цена непрерывно растет, правда ведь?

– Они… – королева обвела взглядом Мостик и замолчала.

Как любой попавший в ловушку, она не желала признаваться в этом – ни себе, ни другим. И тем более вот так, перед всеми.

– Они обещали мне, что когда процесс закончится, я буду свободна навеки.

Она вызывающе посмотрела на Доктора.

– Этот момент агент особенно подчеркнул.

Произнеся эти слова, она, кажется, и сама поняла, как нелепо они звучат.

– О, ты попалась к ним на крючок со всеми потрохами, да? – кивнул Доктор. – Я уже говорил, что они знают, как цеплять клиентов? И ты ведь на самом деле им больше не веришь – потому что знаешь правду. Но как насчет него? – Доктор, не глядя, ткнул большим пальцем в Капитана. – Он в курсе?

Королева вздернула подбородок и глянула на него царственно и дерзко.

– Заканчивай свою речь, Доктор. Твое время подходит к концу.

– Да, но не так быстро, как твое.

Королева заволновалась.

Глава двадцать четвертая. Мелкий шрифт – не для вечности

Романа впервые пробовала себя в деле организации бунта – и проба, как оказалось, вышла совсем недурна. После короткой перестрелки Плакальщики, все больше спадая с лица, повели народ в Цитадель. Народ покорно шел следом. Мула, Романа и Праликс шли во главе толпы. (Называть ее «бастующими» у Романы никак не получалось, зато память услужливо подкидывала слово «курятник».)

В безынерционном коридоре они слегка застряли. Толпы, как правило, скверно справляются с новыми концепциями – особенно такими, как дорога, которую нужно включать.

– Это что такое? – подозрительно спросила Мула.

– Это такая хитрая транспортная система.

Ей, возможно, стоило на этом и остановиться, но Романа просто не могла упустить возможность сделать всех присутствующих чуточку умнее.

– Видите ли, основная проблема с перемещениями на большие расстояния состоит в том, что на снижение скорости уходит столько же времени, сколько и на ее набор, так как приходится преодолевать инерцию физического тела. В этом коридоре они сумели каким-то образом отключить инерцию, так что вы просто все время ускоряетесь, а в конце резко останавливаетесь.

Она ослепительно улыбнулась собранию. Никто не улыбнулся в ответ.

– Это ужасно умно. Думаю, мне в конце концов скажут написать по этой теме диссертацию или что-то вроде того. Давайте попробуем!

Она согнала бунтовщиков к началу туннеля и включила его. На этом этапе она поняла, что вместо объяснения основных принципов функционирования устройства стоило бы рассказать людям, что они будут чувствовать на собственной шкуре в процессе его эксплуатации.

Когда его гладко понесло внутрь горы, народ разразился воплями.

– Это ужасно быстро, – ахнула Мула.

– Ну, грубо говоря, в этом-то примерно… короче, да, – пробормотала Романа.

– О.

– Прости, – Романа попробовала искренне извиниться.

– За что?

Сожаления – это одно, подумала Мула, но Романа до сих пор не сделала ничего, чтобы как-то замедлить эту штуку.

– Ну, – честно начала Романа, стараясь, чтобы встречный ветер не слишком залетал в рот, – Доктор все время мне такое говорит, и меня это просто с ума сводит. Я ему задаю совершенно разумный вопрос, почему всякие вещи себя необычно ведут. Почему простой коридор вдруг оказывается таким быстрым, например, или зачем ему собака-робот, или вот еще зачем кому-то делать ключ управления Вселенной, если двери, куда его можно вставить, все равно нет. И всякое такое в том же роде. И вместо того чтобы признать, что жизнь и вправду очень странная штука, он просто делает вид, что я ужасно скучная.

Романа нахмурилась.

– Ага, поймала!

– Он делает вид, что ты поймала… кого?

– Медсестру!

– Тебе для чего-то нужна медсестра?

Мула оглянулась, думая ухватиться за что-нибудь ненадолго, но хвататься тут было не за что, поэтому она покрепче взялась за рукоятку пистолета. И понадеялась, что Роману не стошнит. День был долгий, а на такой скорости мало ли что может случиться, особенно если тебе нужна медсестра.

– Да нет же, – столкнувшись с совершенно разумным вопросом, Романа в лучших традициях Доктора проигнорировала его. – Капитанская медсестра! Странная такая, скромная. Незаметная. Все время порхает вокруг Капитана и теребит в руках такую черную коробочку. Бьюсь об заклад, она контролирует механическую половину его организма! Он наверняка в полной ее власти. Вот кто бы мог подумать!

Мир Мулы, уже с грехом пополам приспособившийся к скоростным коридорам и мысли о том, что твой Капитан – какая-то машина, страдальчески крякнул, оказавшись лицом к лицу с новой задачей: поверить, что правителя государства контролирует незаметная медсестра с маленькой черной коробочкой. Так. Хорошо. Коридор тем временем еще ускорился. Она потянулась за рукой Праликса. Брат ответил ей пожатием.

– Медсестра? Что за медсестра? – спросил он.

– У Капитана есть медсестра. Она все время где-то рядом, и я заметила, что когда с ним говорит кто-то другой, он на него всегда орет, а когда говорит она, он как будто сдувается – так что она определенно имеет над ним некую власть. Вполне логично.

И даже очень умно, отметила про себя Романа. Элементарные основы психологии (в этом она была достаточно сильна), особенно когда умеешь игнорировать воющую толпу позади.

– И я думаю, что если Капитан заставляет эту планету прыгать по всей галактике и есть другие планеты, то это для нее. Интересно, кто она такая?

– Понятия не имею, – сказал Праликс и решил закрыть глаза.

Волны страдания, хлещущие ему в голову, ничуть не становились слабее от зрелища бешено несущегося мимо коридора. В данный конкретный момент проблема медсестры не казалась ему такой уж принципиально важной.

– Слушай-ка, – не унималась Романа, – а как звали ту королеву, которая правила сотни лет и выкачала из планеты все, что в ней было?

– Ксанксия ее звали, – натужно выдавил Праликс.

– Но это не может быть она, – вмешалась Мула. – Ксанксия умерла.

– А ты откуда знаешь?

– Никто не знает, – парировала Мула. – Но люди не живут так долго.

– Это еще не факт, – скромно возразила Романа.

Шестьсот лет – подумаешь, какой пустяк. Она знала таких, кто в этом возрасте еще первую диссертацию не дописал.

– Но легенда гласит, что ее больше нет, ее уничтожили! – Еще вчера Праликс думал, что хуже миру уже не стать, но эта молодая особа, судя по всему, твердо решила закидать его всякими невозможностями до смерти.

– Ха-ха! А что, если все было вот так: пиратский корабль Капитана рухнул на Занак, и его тело оказалось страшно искалечено. Нам известно, что Капитан – инженерный гений, способный переделать Занак в пиратский корабль размером с планету, тогда почему у него там не могло быть высокотехнологичного медикокибернетического оборудования…

– Не могло быть чего? – спросила Мула.

Вредный коридор резко повернул налево.

– Я хочу сказать, если ты пират, от тебя постоянно отваливаются какие-то части, так?

– А они отваливаются?

– Да, – твердо сказала Романа. – А теперь предположим, что Ксанксия спасла Капитана и с помощью этого оборудования восстановила поврежденный организм – ну, насколько смогла – но сделала это так, чтобы оставить себе полный контроль над ним. Тогда у нее в рабстве окажется блестящий преступный киберинженер, так?

– Ну, если ты так говоришь… – едва слышно прохныкал Праликс.

– Что-нибудь в легенде этому противоречит? – Романа применила тактику, узнав которую, ее учитель закатил бы глаза.

– Нет, но…

– Но что? – надавила она.

– Но ничего. Просто… но… – проблеял телепат.

Будь он здесь, учитель Романы подошел бы к нему, дружески приобнял за плечи и сказал:

– Если думаешь, что это невыносимо, просто попробуй объяснить ей вторую кривую невозможных отменяющих векторов в ограничительном эффекте Блиновича. Пойдем пообедаем, а?

Тут Романа внезапно подскочила от радости. К счастью, коридор был запрограммирован и на такие случаи тоже, а иначе всей остальной публике пришлось бы носить на себе тонкий и слегка комковатый слой Романы до конца дня.

– А знаете что? Уверена, Доктор еще до всего этого не дошел. Скажете ему, что я сама до всего додумалась, ладно?

Она была просто в восторге.

– Но зачем? – Мула сочла радость Романы, раскопавшей тайну чудесным образом оставшейся в живых королевы Ксанксии, несколько вульгарной.

– Ну, понимаешь, он думает, что я не такая умная, как он.

– Нет, не понимаю, – отрезала Мула. – Ты лучше скажи мне, почему она все это делает? Зачем ей нужно, чтобы Занак ел другие планеты?

Счастливая физиономия Романы несколько померкла.

– Э-э-э… – сказала она.

Она расстроилась бы еще больше, если бы знала, что в нескольких сотнях футов выше повстанцев Доктор тоже обо всем догадался – если и не раньше нее, то приблизительно в то же самое время.

– Все дело в энергии, – поделился он своими догадками. – В энергии! Потребление энергии временными дамбами возрастает экспоненциально.

Он обнял ладонями воображаемый мячик, а потом раскинул руки широко в стороны, словно желая обнять весь Мостик.

– Видишь, как работает прогрессия? Понимаешь, к чему она ведет? «Древо Жизни Энтерпрайз» продало тебе временные дамбы, чтобы замедлить поток времени, в котором находится твое изначальное тело… но этот поток вынужден становиться все медленнее, и медленнее, и медленнее… – ты за мной успеваешь? Потому что в реальном времени точку твоей смерти отделяет от нас всего несколько секунд.

– Ты просто лжешь. Пытаешься спасти свою никчемную шкуру, – величественно пожала плечами Ксанксия.

Не слишком приятно, когда этот дурак рассказывает всему свету о твоих проблемах, но ведь всегда можно приказать Капитану всех их поубивать. К тому же Доктор все равно ошибается.

– Все это не будет иметь значения, когда новое тело станет полностью плотным.

– Но оно же не станет! Никогда. Это и называется злоупотребление доверием клиента, неужели не понимаешь? – Доктор заговорщически ей подмигнул. – Нет, все ты на самом деле понимаешь, просто не даешь себе об этом задуматься.

Ксанксия вскочила с трона.

– Но он мне не это обещал! В гарантии сказано…

– В гарантии! – Доктор покатился со смеху. – Да ты никак с ума сошла? Хотя да, естественно, сошла. Ты собираешься рассказать мне о гарантиях, предоставленных организацией, которая занималась отъемом денег у населения обманным путем? Организацией, уничтоженной Повелителями времени пятьсот лет тому назад?

Медсестра заморгала.

– Что?

– О да. Деятельность прекращена, контора закрыта, а организация физически ликвидирована бригадой экспертов. – Доктор фыркнул. – А почему, ты думаешь, они перестали слать рекламу и пытаться продать тебе еще энергии по все более грабительским ценам? Почему тебе пришлось качать энергию из Занака? И превращать в энергию целые планеты… больше и больше планет… больше и больше энергии – чтобы кормить временные дамбы и длить собственные последние мгновения, заставляя их течь все медленнее и медленнее? Какой, по-твоему, будет следующий этап? А? А?

Доктор сделал паузу – вдохнуть как следует и заодно убедиться, что всеобщее внимание приковано к нему.

– Но мои вычисления…

– Неверны!

– Не может такого быть! – Королева Ксанксия топнула ногой.

– Еще как может! – Доктор полыхнул призраком улыбки. – Потому что основаны они на ложной посылке.

– Нет! Я уже разграбила планеты от Бандрагина до Калуфракса! Думаешь, я остановлюсь сейчас?

– А что у тебя следующее в списке? Будешь воровать солнца? Попробуешь целые галактики обращать в чистую энергию? Потому что к этому все и идет.

Движением руки Доктор призвал к себе воображаемые галактики и отослал обратно.

– Ф-фух! Где конец, я тебя спрашиваю? Во всей Вселенной не хватит энергии, чтобы прокормить эти дамбы, так что в конце ты все равно умрешь. Сдается мне, оно того не стоит, а ты как думаешь?

Закончив лекцию, Доктор сунул руки в карманы и подождал аплодисментов.

Ему так редко аплодировали, и это всегда было обидно.

– А ты, Капитан? Что думаешь ты? Стоит ради нее продолжать пожирать Вселенную?

Капитан не шелохнулся.

– Капитан?

Тот стоял, сгорбившись; рука с крюком так и зависла в воздухе. Единственный человеческий глаз бешено вращался в орбите; уголок рта дергался. Судя по всему, его мучила сильная боль.

Доктор обернулся и увидал, как Ксанксия поворачивает диск у себя в коробочке.

– Ах да, маленькая черная коробочка, – он поцокал языком, охваченный внезапной жалостью к Капитану. – Вот как ты его контролируешь. Бедняжка королева Ксанксия. Ни друзей, ни даже союзников. Одни только переломанные остатки гения, которого ты мучаешь, пока он не подчинится. Бедная ты злодейка.

Мистер Фибули почти развеселился. Атмосфера на Мостике изменилась. Сначала все украдкой улыбались и подмигивали друг другу, радуясь, что их прежнего мучителя поставили на место. Дальше команду охватила тихая ярость, когда им снова принялись приказывать – и не кто-нибудь, а какая-то медсестра. Теперь над Мостиком повисла угрюмая неуверенность и даже страх – кто его знает, что еще вздумает случиться. А все этот странный Доктор. Мистер Фибули изо всех сил пытался поймать его взгляд. Посмотри на меня, твердил он про себя, посмотри и попроси помочь – и я помогу. Мы все поможем.

Доктор начал поворачиваться к нему. И тут сработал сигнал тревоги, мигом заполнив все пространство визгом сирены.

Мистер Фибули опустил глаза и автоматически схватился за мегафон.

– Всем постам! Тревога! Захватчики в Цитадели! Плакальщики проникли в крепость!

Королева Ксанксия отвлеклась от коробочки и наставила повелительный перст на дверь.

– Капитан! Разберись с этим!

Капитан пошатнулся, заморгал и сделал один нетвердый шаг к двери – после чего развернулся и, качаясь, затопал к королеве, убийственно пылая глазом.

– Во имя всех… – начал он.

Она пожала плечами и снова повернула диск. Капитан замер, и из него порскнули искры. Запахло чем-то жареным.

– Я сказала, разберись! – безмятежно распорядилась она. – Пошел! Выполняй!

Она отпустила кнопку.

Капитан отшатнулся и бросил на нее взгляд, в котором горела вся ненависть мироздания.

– Клянусь кровью небесного демона, Ксанксия, ты погибнешь от моей руки!

– Это мы еще посмотрим, – небрежно отозвалась она.

Капитан молча зашагал прочь. Спина у него дергалась, ноги спотыкались, но он все равно шел.

– Мистер Фибули, – Капитан остановился перед ним; в кои-то веки он выглядел растерянным и испуганным, – запечатайте Мостик.

Мистер Фибули посмотрел на нависающую над ним измученную тень.

– Да, Капитан, разумеется, Капитан, – негромко ответил он и потянул за рычаг.

Стальные щиты упали, перекрыв все входы и выходы.

– Пусть делают что хотят, – королева Ксанксия горделиво взметнула волосами и расхохоталась. – Сюда им не добраться.

Если безынерционный коридор не сумел сокрушить боевой дух повстанцев, то невидимый лифт добил их окончательно. Плакальщики теперь выглядели еще несчастнее прежнего, а кое-кто из молодежи просто размахивал руками и истошно блажил.

И все же, думала Романа, еще каких-нибудь несколько этажей, и они окажутся в Цитадели и смогут уже начать давать врагу отпор. Доктор в любую минуту отключит помехи в психоэфире и возьмет под контроль машинное отделение. И тогда они, возможно, победят. Она знала это, потому что верила в Доктора. Она наконец его поняла – этого невозможного, чудесного человека.

Лифт встал. Несколько бунтовщиков отважно из него вышли. Остальные выползли.

Романа обвела их взглядом и улыбнулась самой своей теплой и ободряющей улыбкой.

– Ну что ж, идемте! – Она показала на дверь, ведущую на Мостик. – Туда!

В этот момент из всех прочих дверей показались солдаты и принялись по ним палить. Плакальщики начали стрелять в ответ, но вскоре их всех приперли к щиту, закрывавшему вход на Мостик.

Романа побарабанила по нему кулаком. Щит ее проигнорировал.

– Ох, – сказала Романа скорее себе, чем кому-то еще. – Сдается мне, Доктор ничего под контроль не взял.

Доктор в это самое время неохотно пришел к точно такому же выводу.

Этому только способствовало краткое резюме ситуации, любезно предоставленное королевой Ксанксией.

– Мы неприступны. Плакальщики бессильны. Солдаты их скоро перестреляют. Я контролирую машинное отделение, Капитана и всю планету.

Лаконично и точно, что тут скажешь. Доктор ненавидел такие вот резюме с их вечными «Позволь напомнить тебе, Доктор, что моя армия клонов…» и «Ты, кажется, забыл, Повелитель времени, что…». Слишком увлекались составлением списков в молодые годы, вот что я вам скажу.

Ксанксия тем временем щелкнула пальцами.

– Капитан, Калуфракс уже полностью переработан?

Капитан потянулся было к контрольной панели, но передумал.

– Мистер Фибули? – голос его звучал плоско. – Калуфракс уже полностью переработан?

Мистер Фибули, старый добрый мистер Фибули улыбнулся ему, и Капитана затопил стыд.

– Да, сэр, – первый помощник произнес это очень деловито, но мягко, словно пытался под прикрытием работы выразить сочувствие, – все подлежащие переработке в энергию минералы уже извлечены, очищены и находятся на складе. Остаток переработан обычным образом. Сэр.

– Благодарю вас, мистер Фибули, – лучась от удовольствия, ответила королева Ксанксия. – Стало быть, шахты чисты. Капитан, если не ошибаюсь, вам удалось обнаружить планету, где есть минерал, способный восстановить полную мощность наших двигателей?

– Мистер Фибули, мне это удалось?

– Так точно, сэр, – мистер Фибули поклонился им обоим; поклон королеве вышел, быть может, чуточку резвее. – Это минерал Пи-Джей-Икс 18.

– Пи-Джей-Икс 18? – встрял Доктор. – Но это же простой кварц.

Мистер Фибули сверился со звездной картой.

– Он находится на планете Терра в системе звезды Сол.

– Капитан, мы должны захватить эту планету немедленно! – скомандовала королева. – Приготовьтесь прыгать!

– На Землю?! – для Доктора это было уже слишком. – Вы хотите разграбить Землю? Ты что, правда собираешься и дальше творить свои безумства? Ты сошла с ума, совершенно сошла с ума! Ты до сих пор не поняла, что не сможешь победить? И хочешь всех остальных забрать с собой? Земля – обитаемая планета, там миллиарды людей. Ты правда вот настолько чокнутая? Ты готова заплатить миллиардами хороших жизней за одну никчемную?

Королева хлопнула в ладоши, словно и не слышала всего этого.

– Прыгайте немедля, Капитан! Я вам приказываю.

В голове у Доктора возникла абсурдная картинка прыгающего Капитана. Капитана ее повеления тоже, кажется, не слишком впечатлили.

– Во имя всех лун безумия, не приставайте ко мне! – недовольно прорычал он. – Потребуется десять минут, чтобы установить координаты.

– Тогда сделайте это, – высокомерно бросила королева.

– Мистер Фибули, – сухо сказал Капитан. – Полагаю, нам нужно объявить Новый Золотой Век Процветания.

– Но, Капитан, прошлый был только вчера!

– Вот такая, значит, счастливая судьба у нашего народа! – рявкнул Капитан почти что с былой энергией.

– Конечно, сэр, – улыбнулся в ответ мистер Фибули.

Весь мостик охватила суматоха – огромная посудина готовилась к новому полету.

Доктор не сумел сдержать себя и расхохотался.

– Тебе не победить! От поражения тебя отделяют только эти щиты. Плакальщики снаружи уничтожат тебя мысленной силой десятков мертвых планет. Должен тебя предупредить, это не шутки. Наверное, тебе не стоило есть так много планет.

– Нет-нет, Доктор, – пропела королева. – Ты забываешь о моем психическом интерферометре.

– Это вот об этом, что ли? – Доктор двинулся через весь Мостик, прекрасно понимая, что все взгляды сейчас прикованы к нему. – Разве о нем забудешь, с таким-то названием, а?

Он внезапно прыгнул за прибором. Мистер Фибули и небольшой отряд гвардейцев загородили ему дорогу.

Этот обманный маневр позволил Доктору посреди пируэта сменить траекторию, уцепиться за рычаг и дернуть его вверх. Огромная дверь стала открываться, и Доктор в мгновение ока ужом кинулся под нее. Пролетая под щитом, он нацелил звуковую отвертку на рычаг. Взвизгнув и грохнув, рычаг упал назад.

– Ха! Вот вам! – засмеялся Доктор, когда щит рухнул за ним.

– Нет, какие все-таки дураки кругом, – неодобрительно покачала головой королева Ксанксия.

– Доктор никакого вреда не причинит, – философски заметил Капитан. – Машинное отделение заперто. Через девять минут мы дематериализуемся. Что он успеет сделать за это время?

– Вот именно! – королева ласково постучала ему по носу. – А дальше меня ждет вечная жизнь. Ну, разве не прелесть?

Глава двадцать пятая. Месть Ньютона

Романа даже несколько удивилась, когда Доктор ввинтился прямо в гущу сражения. Удивилась и немало обеспокоилась.

Доктор уселся на пол, словно забыв, что кругом свистят пули.

– Всем привет! Это у вас что, революция? Ух ты!

– Доктор, ты спятил! – вскричала она, оттаскивая его за какой-то ящик.

– А я смотрю, вы тут круто развлекаетесь, – ухмыльнулся Доктор (заряды как раз рикошетили от их убежища). – Только один вопрос: где Кимус и К-9?

Вот так с ним всегда: не успел похвалить, как тут же взвалил на нее ответственность за то, чем должен был заниматься сам. Гм-м.

– Понятия не имею. Я их не видела.

– Что? – Доктор округлил глаза. – Я их послал саботировать двигатели. Надеюсь, Кимус не умотал К-9 вконец. Эта планета сейчас совершит еще один прыжок.

– А мы тут как раз проигрываем сражение, – поделилась Романа, когда в ящик снова попали. – Плакальщики никак не могут заставить свои психические силы снова работать. А стрелки из них, как оказалось, совсем никудышные.

– Ты дала им оружие? – Доктор в тревоге уставился на нее; что теперь будет следующим шагом? – Силы заблокированы, потому что Капитан включил психический интерферометр. О, гляди-ка, а вот и Кимус!

Кимус бодро подбежал к ним, осознал, что попал на линию огня, и быстро шлепнулся наземь. Многострадальный ящик, за которым они укрывались, схлопотал еще один заряд.

– Как тут у вас дела? – осведомился он у Романы.

Она ему улыбнулась, и он задумался, была ли то просто вежливая улыбка или улыбка глубокого волнения при виде его великолепной персоны.

– Кимус! – привел его в чувство Доктор. – Где К-9?

– У нас ничего не вышло, Доктор, – сообщил парень. – Мы не смогли проникнуть в машинное отделение, там дверь из стали толщиной в несколько дюймов.

Его слова прозвучали немного обиженно, как будто в толщине двери был виноват лично Доктор. Вот ответ настоящего политика, подумал в свою очередь Доктор.

– Где К-9?! – снова нажал он.

Кимус как-то даже растерялся.

– Тащится сзади. Кажется, устал от попыток сжечь стальную дверь.

Еще бы он не устал, мрачно подумал Доктор. Ему и так едва хватило времени перезарядиться после драки с механическим попугаем, а этот болван еще наверняка не давал ему уйти от двери и не слушал, что овчинка не стоит выделки.

– Надеюсь, ты понимаешь, что К-9 – наша единственная надежда на контринтерференцию психического интерферометра? – прогремел он.

– А то! – Кимус явно не понял ни слова.

– Давай я попроще объясню. Если у него сели батарейки, нам больше не на что надеяться.

– Ты что-то слишком полагаешься на эту собаку! – сказал Кимус слегка вызывающе.

Он просто хотел открыть эту чертову дверь. Достичь уже наконец чего-нибудь…

Он поглядел в одну сторону, потом в другую. Отовсюду стреляли. В коридоре стоял дым и забавный запах жженых электронов. Еще там было очень шумно. Все орали, выстрелы грохотали и повсюду, куда ни бросишь взгляд, кто-нибудь корчился на полу от боли. Неужели бунт – это вот так, подумал Кимус? У него в голове бунт был больше похож на несколько речей плюс овации. Он обернулся было к Доктору, но тот уже удалялся от него с непрерывно возрастающей скоростью.

– Кимус, стой тут. Мула?

– Да, Доктор?

– Отлично стреляешь. Я обычно такого не говорю, но постреляй еще, сделай милость. Мне нужно, чтобы меня кто-то прикрыл. Праликс?

– Да, Доктор?

Он сидел, скорчившись за еще одним ящиком: глаза зажмурены, руки трясутся, ствол ходит ходуном.

– Скажи своим ребятам, что они могут выдохнуть и опустить оружие. Вы мне все нужны в машинном отделении. Нам надо хорошенько подумать о двери. Романа, жми за мной.

На какую-то секунду Романа собиралась сказать Доктору, что остается здесь, чтобы вести повстанцев, но слегка трясущийся Кимус уже стоял перед ними и держал не слишком внятную, но явно обещающую победу речь, пока Мула занималась основной работой – то есть стреляла по людям.

Вот вам и политика, подумала Романа и помчалась догонять Доктора.

Она была ужасно рада снова его видеть. Ей так хотелось, чтобы и он тоже это понял – она открыла рот, но сказала лишь:

– Что мы намерены делать, Доктор?

– Не знаю, – ответил Доктор, переходя на рысь. – Но я не могу думать, бежать и отвечать на вопросы одновременно. Ходу!

К-9 торчал перед дверью в машинное отделение. Он попытался поднять им навстречу голову, но сумел только слабо повилять хвостом.

– Хозяин… – едва слышно прошептал пес.

Доктор бросился перед ним на пол и погладил собаку с искренней заботой.

– К-9, давай, малыш, ты нам нужен!

Хвост вильнул еще раз.

– Без тебя нам не проникнуть в машинное отделение.

Хвост поник.

– Я пытался, хозяин…

Романе показалось, или в его шепоте действительно слышалось возмущение?

– Батареи… мои… сели… почти… пол…

– Не волнуйся, щеночек, у нас есть план Б. Ну, то есть план…

Доктор решил не морочиться с буквой.

– На этот раз лазер тебе использовать не придется. Обещаю! Плакальщики смогут сами поднять дверь, если ты выставишь контринтерференцию на психическом плане. Длина волны 338,79 микробита. Ты можешь это сделать? – Доктор ободряюще уставился на собаку. – Можешь? Вот только это и все?

– Ответ… отрицательный… хозяин…

– Какой отличный из тебя лучший друг, – вздохнул Доктор.

Пес уронил голову и что-то прошептал – получился жалкий электронный писк.

Доктор наклонился послушать, потом выпрямился. Все лампочки в роботе погасли, и хвост упал.

– Ох, К-9, – грустно сказал Доктор.

– Что он сказал? – вмешалась Романа.

– Он сказал, – Доктор выглядел совершенно несчастным, – что прямо за мной находится шнур питания.

– О!

Доктор вскочил на ноги и принялся отсоединять кабель, невинно питавший систему кондиционирования воздуха.

– Открой технический люк, – распорядился он. – Мы перезарядим его напрямую.

– Ага.

Романа принялась возиться с винтами вдоль собачьего бока, умело пользуясь ногтем. Это оказалось больно, так что она перестала. Ей определенно не помешала бы собственная отвертка.

– А мне казалось, на перезарядку К-9 уходит очень много времени.

– Романа… – Доктор уже тянул кабель. – Слышала поговорку «яйца курицу не учат»? Хватит волынить, открывай собаку!

– Да, Доктор, – сказала Романа и продолжила свое дело. – Доктор, ты на меня сердишься?

Человек лучшего склада ума, которому не так часто приходится спасать Вселенную, на этом бы и остановился и извинился бы самым очаровательным образом. Или хотя бы поздравил Роману с тем, как чудесно она подняла целую армию повстанцев всего лишь во второе свое путешествие. Доктор же ограничился тем, что сказал:

– Сержусь на тебя? Я? Нет, конечно. Я сержусь вообще на всё.

Он наконец отсоединил силовой кабель и, несмотря на требующую спешки ситуацию, вдруг замер, глядя на его искрящий конец.

– Ты понимаешь, чего они хотят? Эти маньяки собираются материализовать Занак вокруг Земли. Если мне еще хотя бы раз придется спасать эту планету, я окончательно свихнусь.

Он протянул провод Романе.

– Подключи малыша, а? Зарядим его непосредственно от сети.

Пес дернулся и вскинул голову, глаза его сверкнули – возможно, чересчур ярко. Он низко зарычал и подался вперед.

– Хозяин? – поспешно спросил он.

– Отлично! – запах жженой проводки Доктор решил оставить без внимания. – К-9, можешь перенаправить этот ток на свои частотные излучатели?

– Это будет трудновато, хозяин, – сообщил пес. – Мои электроцепи были значительно повреждены в битве с Полифазным Аватроном.

– С этим жутким попугайчиком? – ахнула Романа. – Ты убил его, К-9?

– Ответ утвердительный, хозяйка, – гордо сказал он.

– Какой молодец! – Романа ласково погладила пса и заработала легкий удар током.

Доктор уже несся по финишной прямой.

– Романа, у нас миллиарды жизней на кону – давай про попугайчиков потом? Как у нас дела, К-9?

– Хозяин, напряжение, подаваемое двигателями, немного упало, – сообщил тот, поразмыслив.

– Не слишком хорошие новости. Это значит, что некоторая часть предематериализационной электроники уже активирована. У нас заканчивается время. Хотя это дело обычное – оно у нас всегда на исходе. К-9, ты уже в состоянии произвести контринтерференцию на нужной частоте, пусть даже слабую?

– Ответ утвердительный, – пес почти не раздумывал. – Контросцилляция сейчас идет на частоте между 338 и 339 микробит.

Смысл этих слов почти немедленно прояснил почти радостный вопль Праликса.

– Расчищается! Помехи расчищаются!

Плакальщики переглянулись, по их лицам скользнула общая на всех полуулыбка.

– Мы еще не можем проецировать жизненную силу вовне, но зато в состоянии поделиться ею между собой. Это… уже можно как-то выносить.

– Отлично, К-9! Давай дальше, мальчик!

Пес весело зарычал. Романа старалась не замечать образующийся вокруг него искристый ореол.

– Да! – выдохнул Праликс. – Мы снова думаем вместе… Наши сознания едины. Но, Доктор, этого пока что мало.

– Но достаточно, чтобы открыть дверь? – Доктор для наглядности постучал по ней. – Всего одну маленькую дверку.

На самом деле дверь была ого-го какая большая.

– Братья… – начал Праликс.

Плакальщики все как один поворотились лицом к двери и попытались влить в нее свою силу.

Ничего не произошло. Решительно ничего.

– К-9, давай еще!

– Я делаю все, что могу, но я очень слаб, – сердито ответил пес.

Плакальщики привалились к стенам; лица их превратились в маски страдания.

– Мы недостаточно сильны, чтобы ее открыть, – простонал Праликс.

– Согласно моим вычислениям, нужная энергия будет нарастать достаточно медленно, – объявил К-9. – Но со временем у нас все получится.

Романа тоже успела несколько раз все просчитать, и результаты ей совсем не понравились.

– Вот чего у нас нет, так это как раз времени.

Доктор уставился на дверь. Теперь он рассердился по-настоящему. Никогда прежде его не побеждала какая-то там дверь. Двери всегда удавалось как-то обходить.

– Должен быть какой-то другой выход… Так и вертится у меня в голове…

Найдешь оттуда выход, как же, подумала Романа. Очень захламленное пространство. О том, что там можно найти, ей даже думать не хотелось.

Тут Доктор широко ухмыльнулся, погладил К-9 и сунул обожженные пальцы в рот.

– Погодите! Нашел! Романа, помнишь, что случилось, когда мы впервые попробовали материализоваться на Калуфраксе?

– Ага. Мы не смогли материализоваться, потому что Занак как раз пытался сделать то же самое на том же самом месте.

– Мы не смогли материализоваться, но не смог и Занак! Романа… мы с тобой сейчас сделаем что-то поистине революционное. Мы доберемся кое-куда первыми! Скорее назад, в ТАРДИС! К-9, копи энергию!

– Есть, хозяин, – сказал пес.

Он вычислил вероятность собственного выживания и даже скормил длину волны оракулу И Цзин (получились триграммы 33: «Покиньте текущую ситуацию» и 39: «Беда впереди»). Неминуемая гибель представлялась весьма вероятной независимо от места нахождения вопрошающего. В настоящий момент у него не хватало заряда батарей, чтобы добраться до ТАРДИС, к тому же И Цзин полагал, что с юго-запада должен явиться мудрый старик, который принесет благо прилагающему упорные усилия. К-9 никогда до конца не понимал, зачем Доктор встроил в него эту программу. Столкнувшись с перспективой неминуемой гибели, К-9 поискал рядом мудрого старца, выбрал наиболее подходящий по ключевым параметрам объект и кивнул. Команда понята и будет выполнена.

– Хороший мальчик!

Задания и похвалы Доктор раздавал с апломбом распорядителя сельской ярмарки. Что забавно, настоящей сельской ярмаркой он никогда в жизни не распоряжался. И благо всем – результаты были бы поистине катастрофические.

– Праликс, у меня для тебя небольшой тест на фокусировку. Ты можешь заглянуть мне в голову?

– Куда? – Праликс нахмурился.

– Мне в голову. В мой разум. Можешь его прочесть? О чем я сейчас думаю?

Праликс еще больше нахмурился. Остальные Плакальщики последовали его примеру.

– Я вижу что-то… но… – он содрогнулся. – Оно зеленое… липкое…

– Отлично! – Доктор так и рассиялся улыбкой. – А теперь что бы вы дальше ни делали, концентрируйтесь на моем сознании. Мне понадобится связь со всеми вами, когда ситуация станет опасной. Ну, то есть еще опаснее.

Романа подумала, что Доктор ведет себя совершенно непонятно.

– Не стой столбом, милая, – он приветливо ткнул ее в плечо. – Нам еще планету спасать!

И они помчались через всю Цитадель обратно, к лифтовым терминалам.

Туда, где Мула, Кимус и повстанцы все еще вели безнадежную битву против гвардейцев.

– Зеленое и липкое? – поинтересовалась Романа, кидаясь под веер лазерных лучей.

– Да! – Доктор спас свой шарф с линии огня и стал возиться с дверью лифта.

– Твой разум зеленый и липкий? – Романа подхватила ничейный пистолет и уложила солдата.

– Нет-нет, – Доктор открыл лифт и выдернул Роману с траектории очередного залпа. – Я думал про мармеладку.

– А когда ты о них не думаешь? – проворчала Романа, не упуская случая еще раз нажать на спуск.

Доктор оживил лифт. Над ними в шахте возникла обеспокоенная физиономия Кимуса.

– Романа, куда ты? – жалобно спросил он.

– Спасать шесть миллиардов человек! – ответил за нее Доктор.

– Здорово. – Кимус, кажется, немного расстроился. – Вы скоро вернетесь?

– Надеюсь, что да.

Доктор с Романой поплыли вниз в невидимом лифте. Звуки сражения отдалились и стихли. По-хорошему им бы стоило сейчас быть там, наверху, защищая баррикады и возглавляя героические вылазки, подумала Романа. Она попробовала было представить себе Доктора с пистолетом. До сих пор она стреляла только раз, по вафельным землеройкам, и в основном мимо. Нет уж, битву за Занак лучше предоставить Муле и Кимусу. В основном, конечно, Муле.

Романа поглядела на дно шахты в нескольких сотнях футов внизу.

– Слушай, Доктор, я все поняла, – сказала она.

– Я ничего не слышу. – Он приставил ладонь ракушкой к уху.

– Доктор, это важно. Думаю, тебе полезно будет узнать, что медсестра – на самом деле королева Ксанксия.

– Ага, – кивнул Доктор. – Я в курсе.

– И, – продолжала Романа, беря себя в руки, – она контролирует Капитана.

– Ага, я тоже догадался, – сказал Доктор.

Сдаваться Романа не желала. В конце концов, он ведь мог и соврать.

– Она в действительности контролирует механическую часть его организма – с помощью той черной коробочки, которая у нее всегда с собой.

– Да, я знаю, – судя по всему, Доктору уже стало скучно. – Я видел, как она это делает.

Тут ему в голову пришла неожиданная мысль.

– А ты-то как об этом узнала?

– Ну, я просто вычислила.

– Как? Ничего из этого не видя? – брови Доктора поползли вверх. – Вот это очень, очень умно!

– Спасибо, Доктор, – скромно сказала Романа, приходя к выводу, что да, оно все-таки того стоило.

Все несли мистеру Фибули отчеты, словно открытки на день рождения. Мостик деятельно жужжал. Никто из команды понятия не имел, что на самом деле тут происходит, кто всем командует, почему на них напали – зато все твердо знали одно: как запускать двигатели планеты. И отдавались этой задаче полностью.

– Капитан, сэр! – воззвал мистер Фибули, отрываясь от доклада.

Сначала ему никто не ответил. Королева сидела на троне, Капитан доской вытянулся рядом. В королевских особах мистер Фибули ориентировался слабо. К ним вообще можно обращаться напрямую? Вместо этого он подошел к Капитану и зашептал ему в ухо.

– Капитан, сэр…

– Нет! – тихо пророкотал Капитан. – Во имя зеленого ока небесного демона, мистер Фибули, не говорите со мной.

– Но, сэр…

Королева посмотрела на него со своего престола.

– Что такое, дорогой мистер Фибули? Хорошие новости? Пусть они будут хорошими.

– Э-э-э… – взгляд мистера Фибули некоторое время метался между ними двумя, после чего он еще раз повторил: – Э-э-э…

– Да говорите вы уже с кем хотите, мистер Фибули, – вздохнул Капитан.

– Но кому мне подчиняться? – взвыл несчастный мистер Фибули и тут же понял, что сделал это слишком громко.

Вопль его эхом разнесся по всему Мостику. Команда разом умолкла. Все взгляды скрестились на нем. Мистер Фибули забормотал что-то и забулькал, но тут увидал, что Капитан медленно качает головой. Вот и оно, подумал мистер Фибули, сейчас-то я и умру.

Вместо этого Капитан вытянул металлическую руку и устало опустил ее на плечо своего первого помощника.

– Кому вы повиновались всегда? – Голос его был тих и печален.

– Конечно, вам, Капитан, но я просто подумал…

– А вы больше не думайте.

Капитан сделал шаг прочь от трона и обратился ко всему Мостику. Сначала слушателям показалось, будто у него что-то не то с голосом. Команда недоуменно подалась вперед, силясь расслышать, а потом поняла, что он на них просто не кричит. Капитан говорил, причем на обычной, нормальной громкости. Впрочем, тон его тоже был странен: гнев куда-то делся, и его место занял горький стыд.

– Каждое мое слово, каждый мой шаг мониторятся, проверяются и контролируются из черной коробочки этой дьявольской женщины.

Он махнул рукой в сторону королевы, которая просто кивнула и самодовольно улыбнулась, словно он только что отвесил ей изысканный комплимент.

– Почему бы еще я не стал убивать проклятую каргу за временными дамбами или хотя бы не приказал сделать это одному из вас? Вы все повиновались ей. Всё это время.

Капитан посмотрел им в глаза – тем из них, кто отважился встретить его взгляд.

– Она – ваш настоящий капитан.

Королева грациозно поднялась и окинула пронзительным взглядом всю комнату.

– И сейчас уже слишком поздно думать о том, чтобы меня убить, – сказала она. – Временные дамбы заминированы. Малейшее возмущение временного поля, и весь Мостик взлетит на воздух. Я никогда не собиралась умирать. И точно не буду делать это в одиночестве.

Она подождала, пока аудитория усвоит эту новость, и улыбнулась ей – сверкающей, ледяной улыбкой. Затем, разом позабыв обо всех, села и крутанулась вместе с креслом, чтобы полюбоваться видом из окна. Вдалеке, за носом корабля, начали вскипать облака. Это всегда так захватывающе.

– Дематериализация через четыре минуты! – объявил мистер Фибули.

В голосе его была печаль.

– Скорее! – распорядилась королева Ксанксия.

Доктор с Романой летели по безынерционному коридору. Романа уже успела привыкнуть к этому виду транспорта и даже предвкушала, как в один прекрасный день напишет по нему небольшую работу. Она оглянулась, желая проверить только что пришедшую ей в голову гипотезу о влиянии инерции на перспективу, и увиденное привело ее в большое волнение.

– Доктор, – закричала она, – смотри!

– Терпеть не могу, когда мне такое говорят, – проворчал Доктор.

– Солдаты! – объяснила она.

– И когда такое – тоже.

Тут по ним начали стрелять.

– Ох ты, – оценил Доктор. – Да мы же тут совсем как на ладони.

Романа проводила взглядом устремившиеся к ним лазерные заряды. Если бы на свете была справедливость (и учитывая фантастическую скорость, с которой они в данный момент перемещались), заряды остались бы у солдат в пушках и разнесли бы самих стрелявших. Но нет, вместо этого они летели вперед, и несколько быстрее, чем Доктор с Романой. Солдаты продолжали палить, что само по себе было некоторой ошибкой. Быстрее лучи от этого в цель не попадут. Романа добавила небольшое сердитое примечание к своей работе по безынерционным коридорам.

– Скорее! – воскликнула она, сшибая Доктора с ног. – Держись пониже, так мишень будет меньше.

Лежа как можно ниже к полу, насколько позволяла механика коридора, они слушали, как вжикают над головой лазеры. Однако ощущение от полета в такой позе оставляло желать много лучшего.

– Я, помнится, как-то пошел на серфинг, – поделился Доктор. – Годков мне было многовато, чтобы полностью этим насладиться, вот что я тебе скажу.

Поближе к финишу Доктор за шкирку вздернул Роману на четвереньки. Позади пули крались за ними по воздуху.

– Прыгай в сторону, – приказал Доктор.

В самом конце коридора они именно это и сделали, резко отпрыгнув вбок. Лазеры вылетели из трубы и зарылись в стену напротив. Концентрированная детонация вышла очень впечатляющая.

Некоторое время Доктор и Романа ничего не видели в облаках дыма. Потом она потянула его за рукав.

– Давай выберемся отсюда, пока нас не догнали солдаты.

Те уже были очень близко. С пушками, готовыми к новому залпу. Один из них гадко улыбнулся Романе.

– Да, можно было бы и выбраться, – начал Доктор с возмутительным спокойствием.

Он что-то заметил на стене – какую-то коробочку – и сейчас открывал ее с видом ребенка, разворачивающего рождественский подарок.

– А вот и он – нейтрализатор инерции. Сохранение количества движения – вообще-то важнейший закон физики, как ты думаешь?

– Истинно так, – торжественно кивнула Романа.

Солдаты были уже очень близко к концу коридора.

– И закон этот нарушать не следует, ты согласна?

– Абсолютно.

– Вот и хорошо, – сказал Доктор.

И выдернул провод из нейтрализатора инерции.

В этот самый момент двое солдат достигли конца коридора и вместо того, чтобы остановиться, продолжили свое путешествие по воздуху и живописно грохнулись о стену.

Медленно соскользнув по ней, они кратко простонали и остались неподвижны.

– Вот Ньютон им и отомстил, – подвел итог этой сцене Доктор.

Доктор и Романа вышли на плато. Доктор увидел припаркованную в нескольких ярдах ТАРДИС и снова улыбнулся Романе. Как предусмотрительно с ее стороны. Девочка превосходно справляется.

– Так кто такой Ньютон? – поинтересовалась она.

– Старик Исаак-то? – Доктор медленно двинулся через равнину.

Ну и битва у них тут была, судя по всему.

– Это один мой друг с Земли, он открыл силу тяжести. Ну, на самом деле, пришлось его немножечко к этому подтолкнуть.

– Что ты ему и обеспечил, надо полагать.

– О да.

– А что ты сделал?

– Влез на дерево и уронил ему на голову яблоко.

– И он после этого открыл силу тяжести? – Кажется, история вызвала у Романы определенные сомнения.

– Да нет же, – отмахнулся Доктор. – Он встал и заорал, чтобы я слезал с его яблони. Про силу тяжести я объяснил ему потом, за ужином.

Доктор все еще хохотал, когда из-за ТАРДИС показался отряд солдат.

Мистер Фибули столкнулся с новой проблемой. Она могла означать неминуемую смерть для них всех.

– Капитан, сэр…

– Да-да? – проворковала королева.

Капитан поморщился.

– Дьявольские бури, мистер Фибули, зачем вы мучаете меня?

Ломая руки от волнения, мистер Фибули показал на психический интерферометр.

– Ваше устройство, сэр. Оно слегка жужжит. Его, кажется, кто-то глушит.

– Что? – Капитан подскочил к нему и зарылся носом в прибор. – Нет! Во имя всех банши Бетельгейзе, это необходимо прекратить!

Он схватил мегафон.

– Общая тревога! В Цитадели находится контр-проектор, который глушит рабочую частоту психического интерферометра. Найдите его и уничтожьте!

– Капитан, сэр! – беспокойно зачирикал мистер Фибули. – Вы уверены, что хоть кто-то из гвардии знает, как выглядит контрпроектор психического интерферометра?

Капитан пожал плечами. День и правда выдался длинный.

– Стража! Уничтожить всё!

Он повернулся к мистеру Фибули с демоническим блеском во взгляде. Вот вам! Каково?

Королева Ксанксия закатила глаза.

– Капитан! Довольно! Мы должны дематериализоваться немедленно! У нас нет больше времени!

– Дематериализация через три минуты! – возвестил мистер Фибули.

– Вот именно! Всего три минуты!

– Мало ли что может случиться за три минуты, – очень тихо пробормотал себе под нос Капитан.

Существует не так уж много способов толкования команды «уничтожить всё».

Бившиеся с Мулой гвардейцы начали стрелять в потолок, который кусками стал падать вокруг бунтовщиков.

– Они усиливают натиск! – закричала Мула, выскакивая из-за баррикады и паля прямо в неразбериху. – Не знаю, сколько еще мы сумеем сдерживать их.

Она выпустила заряд. Гвардеец вскрикнул и упал.

– Но мы все равно будем.

Кимус моргнул. Это была совсем не та Мула, которую он знал. Какая-то другая, волшебная, хотя и немного пугающая. Она нашла свою цель в жизни, и цель эта была – стрелять во всякие вещи. Он поглядел на пистолет, который держал в руках и с которым категорически не знал, что делать. Мир вообще стал очень странным. Кимус еще мог понять, что эта изумительная Романа его в упор не видит, но вот что добрая, старая, надежная Мула, его надежный тыл и верная ставка, вдруг перестала быть таковой… это стало почти ударом. Кимус совсем растерялся.

– Нам лучше приготовиться отступать, – сказала Мула, щелкая пальцами в поисках свежего пистолета.

Он отдал ей свой.

– Праликса… Плакальщиков нужно охранять любой ценой. Сейчас это самые важные люди на планете. Все они.

Она улыбнулась – улыбка вышла очень интересная. Так улыбается человек, разгадавший одну из главных загадок Вселенной – зачем на свете нужен его младший брат.

– Кимус, отправляйся вниз, в машинное отделение, и скажи, что у нас тут становится горячо.

Вот и все, на что я действительно гожусь, думал Кимус, труся по коридору. Никакой я не великий вождь. Я просто мальчик на побегушках.

Плакальщики выстроились перед дверью в машинное отделение и вливали в нее всю свою силу. Дверь хранила полное равнодушие.

Из тьмы на них выбежал Кимус.

– Братья Плакальщики! – провозгласил он. – Сейчас, посреди вашей отважной и героической борьбы с… – он чуть-чуть остыл. – С капитанской дверью?

Праликс испустил страдальческий вздох – не то в адрес Кимуса, не то в адрес двери.

– Мы все еще слишком слабы, чтобы ее сдвинуть. К-9 не в состоянии сгенерировать достаточно мощное контр-глушащее поле. Жизненная сила нарастает, но слишком медленно.

Поскольку делать ему было совершенно нечего, Кимус присоединился к ним и тоже уставился тяжелым взглядом на дверь.

Романа оттащила Доктора за обломки автолета.

– ТАРДИС окружена стражей!

– Думаешь, они нас видели?

– Какая разница, нам все равно никогда не прорваться внутрь!

В прошлый раз на ее стороне был элемент внезапности. И заход сверху, с воздуха. Но сейчас их, кажется, положили на обе лопатки.

– Никогда? – Доктор оскорбленно поглядел на нее. – Никогда не говори такого Повелителю времени.

– Никогда не говори какого?

– Такого. Никогда.

– Что никогда?

– А, забей, – вздохнул Доктор.

– Куда забей?

– На все забей.

– А забить-то что?

– Что? – На сей раз Доктор сам потерял нить логики.

– Что? – Романа от души понадеялась, что их кто-нибудь пристрелит; Доктора, конечно, первым.

– В общем, неважно, – сказал Доктор. – Мы как-нибудь проникнем внутрь.

– Мы не сможем!

– Никогда не говори такого Повелителю времени, – подмигнул Доктор.

– Ох, ты совершенно невозможен!

– Отнюдь. Просто очень и очень маловероятен.

Стоя на плато и охраняя эту странную синюю будку, солдаты пытались сосредоточиться. Сначала откуда-то издалека донесся взрыв. Они даже решили, что что-то такое увидели там… только не поняли, что. И то, что вся гора начала пульсировать энергией, тоже не слишком упростило ситуацию.

Дальше откуда ни возьмись выскочил какой-то странный человек, бросил в них что-то, крикнул: «Ложись!» – и исчез.

Солдаты уставились на предмет, упавший к их ногам, и на всякий случай кинулись врассыпную.

Потом они опять уставились на предмет, гадая, что же это такое.

Предмет не взорвался.

Потом полежал немного и опять не взорвался.

Один из гвардейцев встал и знаком велел младшему по званию пойти посмотреть.

Младший по званию неуверенно поднялся и подошел к предмету. Потом потыкал в него дулом пистолета. Предмет не взорвался.

Он взял его в руки, рассмотрел и передал коллеге. Тот запустил внутрь руку и извлек на свет божий крошечную фигурку младенца, вырезанную из мягкого и липкого оранжевого материала.

Оба в некоторой панике уставились на пакет, полный маленьких мягких разноцветных статуй.

Немудрено, что они ничего не заметили, пока сзади не хлопнула дверь.

Они обернулись и забарабанили в нее.

Но было уже поздно.

Забыв о стуке в дверь, Доктор ястребом кинулся на контрольную панель – с таким энтузиазмом, что Романа подивилась, как та не завизжала от ужаса. Он принялся тянуть за рычаги и щелкать переключателями в, на первый взгляд, случайном порядке. Потом остановился и закудахтал от смеха.

– Знаешь, что это такое? – глаза его были совершенно безумны. – Это самый опасный маневр, какой только выполняла ТАРДИС за всю свою историю, а их, можешь мне поверить, набралось немало.

Он наклонился поближе к панели и прошептал:

– Ничего личного, старушка. Просто постарайся остаться в живых.

Романа бросилась в угол и схватила том инструкций. Она подумала было протянуть его Доктору, но потом просто взяла и открыла первую попавшуюся страницу. Страница обстоятельно и авторитетно рассказывала, какой именно сорт ячменя придаст вашим яйцам идеальный желтый оттенок. Романа уронила книгу на пол.

– Итак, координаты Земли… 5804–4684–884. Мультициклический стабилизатор, синхронистичная обратная связь… – счастливо бормотал Доктор себе под нос.

– Доктор, если мы хотим материализоваться в той же точке пространства и времени, что и Занак, откуда нам знать, что это за точка? В тот раз это получилось случайно.

Доктор перестал бормотать и посмотрел на нее.

– Отличное замечание. Занак может начать дематериализацию в любую секунду. Нам нужно действовать безошибочно.

Тут он слегка застенчиво пожал плечами.

– Если бы я был сам по себе, я бы положился на удачу. Но у меня есть ты – а ты настоящий эксперт по изощренным маневрам. Следи за гиперосциллоскопом и шкалой гравитационной диляции – они оба дадут пик, когда Занак перейдет от дематериализации к рематериализации. И тогда…

– Тогда?

– Не забудь пристегнуть ремни.

Лоб королевы прижимался к холодному стеклу огромного панорамного окна.

– Ну когда же, Капитан? Когда? – воскликнула она, не глядя на него. – Это ожидание невыносимо. Мы должны прыгнуть, мы просто должны!

Она нетерпеливо щелкнула пальцами.

– Клянусь двадцатью тремя лунами безумия, если она наконец не заткнется, я учиню какое-нибудь кровопролитие! – проворчал Капитан, обращаясь к мистеру Фибули.

Громко он сказал:

– Мы уже готовы.

– Тогда прыгайте! Сейчас же! Немедленно прыгайте!

Капитан подошел к контрольной панели и привел ее многочисленные составляющие в некий порядок.

– Планета Терра, звездная система Сол, галактические координаты 5804–4684–884, окружающий прыжок начинается через пять секунд. Четыре… три…

Королева смотрела, как по горе вверх-вниз пляшет огонь, как он течет в воздух и вскипает в небе. Световая воронка расползлась до самого горизонта, обволокла планету и всосала ее в пространственно-временной континуум…

Люди на улицах города замолчали. Балатон посмотрел вверх.

– А, – сказал он, – не иначе как Новый Золотой Век Процветания.

Может, этот окажется лучше прежнего.

Глава двадцать шестая. Ключ в действии

– Доктор, дематериализуйся! – крикнула Романа.

У Доктора было много любимых рычагов на панели – но тот, что заведовал дематериализацией, он любил, наверное, больше всех.

Довольно взревев, странная синяя будка покинула гору, оставив позади очень удивленных гвардейцев.

Почти – но не вполне – в это самое время гравитации пришлось очень быстро соображать. Система Калуфракса – довольно затейливая композиция из семи небесных тел и двух солнц – вдруг сильно растерялась, так как одна из ее составных частей вдруг просто взяла и исчезла. Занак пропал. От самого Калуфракса не осталось больше ничего.

На консоли возник небольшой пожар. Доктор очень обыденно похлопал по нему концом шарфа.

Романа подошла к нише в стене, взяла огнетушитель и довершила начатое.

Огонь погас.

Романа опустила баллон на пол.

– Я его оставлю тут, просто так, на всякий случай, – заметила она. – В остальных отношениях все пока идет как нельзя лучше.

Доктор выразительно посмотрел на Роману.

Корабль трясло.

Мистер Фибули оторвался от экрана и сунул в рот конец ручки.

– Капитан… во время дематериализации имело место небольшое искажение данных гиперосциллоскопа.

– Проверьте, – бросил Капитан.

Королева стояла у окна, наслаждаясь зрелищем того, как звезды закручиваются в головокружительном танце над поверхностью планеты. Ее спина так и просила ножа.

Но смысла в этом не было никакого. Пока что не было.

Капитан протянул руку к контрольной панели и опытным движением поправил рычажок.

– Подготовиться к рематериализации. Окружение планеты Терра через пять секунд…

А тем временем в точке пространства с галактическими координатами 5804–4684–884 у планеты Земля выдался превосходный день. Ну, на самом деле не совсем день – половина населения планеты уже спала, а вторая как раз неохотно просыпалась. Но солнце, по крайней мере, сияло, и все были живы. Все это собиралось измениться через пять…

– Начать рематериализацию! – крикнула Романа.

Доктор не шелохнулся.

– Доктор, скорее!

Он поднял глаза.

– Ах да, – сказал он и потянул свой второй любимый рычаг.

ТАРДИС вывалилась из пространственно-временной воронки.

Иногда она считала своих обитателей пилотами, иногда – домашними зверьками. Все время хотят куда-то отправиться, что-то сделать, вечно мусорят… Благослови их, боже. В общем и целом с ними все равно было весело.

ТАРДИС точно знала, чего хотят ее пилоты. Даже в лучшие времена не утруждая себя деталями, они сейчас просили ее материализоваться в строго определенной точке времени и пространства в тот же самый момент, что и другое судно с куда более мощными двигателями. Основанием для игры в «Лишний вон» послужил тот простой факт, что в прошлый раз это им случайно удалось.

У ТАРДИС на этот счет были смешанные чувства. Сначала эта Следилка за Ключом Времени – все хорошо, но тебя все время как будто тянут на поводке. Потом Новая Девчонка, которая сперва настояла на том, чтобы сесть по учебнику, а потом выкинула его к чертям, чтобы спасти Доктора от очередной неминуемой участи. И теперь вот это.

Между прочим, думала ТАРДИС, такие вещи всегда случаются по три. Хотя бы на этот раз от нее хотели чего-то новенького… она бы даже сказала, дерзкого и очень, очень опасного. И к тому же совершенно неправильного – тоже здорово.

ТАРДИС вообще-то не разговаривают. А если даже и разговаривают, мы живем слишком быстро, чтобы их расслышать.

Но, вываливаясь из пространственно-временной воронки, чтобы спасти планету Земля, она позволила себе одно слово, и слово это было:

– Уи-и-и-и-и-и-и!!!

Вряд ли вы когда-нибудь бывали на планете Земля, но если вдруг бывали, вас бы удивило, как часто ее обитатели смотрят на небо, морщатся и говорят:

– Нет, только не это.

Тень наползала на солнце. Зловещая трепещущая тьма накрывала поля, деревья, вьющиеся улицы. Люди по пути на свою крайне важную работу поднимали глаза и вдруг решали, что работа эта, в общем, не так уж и важна. Очереди на автобусных остановках гадали, не опоздает ли из-за этого автобус еще больше обычного. А те, у кого сегодня случился выходной, задавались вопросом, не потратили ли они время зря.

Какая, право, жалость, потому что, по крайней мере, в Англии это обещал быть действительно чудесный летний день.

Тень обволокла мир и начала его сдавливать.

А потом где-то в этой тьме вдруг с хлопком возникла маленькая синяя будка. Совсем крошечная. Особенно если вы тень, решившая вдруг обволочь планету. Так, всего лишь точка.

Но с прибытием этой точки сразу же начали случаться очень-очень плохие вещи.

Мистера Фибули так трясло, что он совершенно точно понял, каким будет следующий шаг его личной реальности. В любую секунду начиная от текущей его просто затрясет до смерти, и тогда все кончится. И это будет сущее благословение.

Он слышал крики от других пультов управления и понимал, что все идет не так. Если они все выживут, останется только добровольно покончить с собой, потому что документооборот примет фатальные размеры.

По какой-то неизвестной причине система кондиционирования воздуха отказала, и атмосфера на Мостике стала на редкость едкой. Пахло дымом, кое-где проглядывали языки пламени, но даже их разглядеть было почти невозможно, так как сам воздух тоже трясло. Студень в его глазных яблоках содрогался, кости терлись и стучали друг об друга. Он продолжал нажимать на кнопки, но больше не знал, нажимает ли он те кнопки или уже какие-то другие.

Капитан шагал по Мостику и расшвыривал людей в стороны, вонзаясь то в одну консоль, то в другую. Он рулил целой планетой одной левой и, судя по всему, ему было совершенно на это наплевать. Его просто злило, что кто-то мешает работе его прекрасных машин.

– Дьяволовы шторма, мистер Фибули! Это снова происходит!

Королева Ксанксия отвернулась от окна. Там, за ним, показывали, как поверхность Занака тает, на глазах становясь прозрачной. Сквозь нее проглядывала планета Земля – сине-зеленый шар под вуалью облаков. Ее окаймляло яростное алое сияние – это Занак тщетно пытался поглотить свою новую жертву.

– В чем дело, Капитан? Сделайте так, чтобы это прекратилось! Немедленно!

Капитан даже не взглянул на нее.

– Это все Доктор, – устало сказал он. – Он пытается материализоваться в той же точке, что и мы.

Мистер Фибули наконец сумел прочитать сводки и тут же пожалел об этом.

– Всю электронику замкнуло. Пространственно-временной континуум рвется в клочья!

Романа закончила тушить пожары. Огнетушитель опустел.

Она никогда в общем-то не знала, что это за круглые штуки украшают стены ТАРДИС. Некоторые скрывали за собой шкафы, но остальные вроде бы носили чисто декоративный характер. Лично она бы использовала пространство под книжные полки – но это она. Как бы там ни было, сейчас круглые штуки покинули стены и летали повсюду, как тарелки во время драки в ресторане. Из открывшейся за ними проводки валил дым.

Пол вздыбился под таким лихим углом, что потолок сейчас был самым безопасным для стояния местом. Романа практически висела на консоли… ну, то есть по большей части на очень большом рычаге, к которому кто-то приклеил скотчем записку: «Пожалуйста, в случае опасности не хватайтесь за меня».

Романа ахнула, втянула воздух, сочла его токсичным и немедленно активировала обходную респираторную систему. Кругом царила полная неразбериха. Она попыталась нашарить привязной ремень, которым Доктор пользовался раньше, но панель уже успела заблокироваться. Она попробовала прочесть показания шкалы, но стекло на ней треснуло, и из-под него струйками сочился дым.

– Доктор! – закричала она. – Нам не выжить! Мы должны сдать назад!

Тут она, кстати, поняла, зачем Доктору шарф. В данный момент этот предмет туалета был обернут вокруг центральной колонны и служил в качестве ремня безопасности. Она никогда ему этого не говорила, но сейчас Доктор выглядел довольно… великолепным.

– Романа, – сказал Доктор голосом, от которого целые армии вдруг охватывало ощущение, что ведь можно и по-другому. – Как только мы сдадим назад, Земля погибнет! Мы должны продолжать глушить им сигнал!

– Но, Доктор, положение ухудшается! – Романа чувствовала, как ее рычаг потихоньку гнется, и от души надеялась, что он не делает в системе ничего особенно важного.

– Я знаю! – Доктор, как ни странно, ей улыбнулся.

Никто по-настоящему не улыбался на планете Галлифрей. В исполнении Доктора это было самое милое зрелище, какое Романа в жизни видела. Жалко, что он улыбается, только когда они оказываются в смертельной опасности.

– И я буду жать дальше на ухудшение, пока один из нас не взорвется… если Плакальщики не откроют эту чертову дверь!

Доктор закинул голову и провизжал единственное слово:

– Праликс!!!

– Ты что делаешь? – завопила Романа.

– Тс-с-с, – шикнул Доктор. – Я пытаюсь дозваться Праликса.

– Только не говори мне, дай угадаю… на сей раз ты думаешь об оранжевой мармеладке.

Нельзя сказать, чтобы перед дверями машинного отделения царило полное спокойствие. К счастью, жизнь в постоянных муках настолько сплющила Плакальщиков, что застрять в эпицентре многомерного столкновения двух миров было уже сущим пустяком.

В данный момент они всю душу вкладывали в дверь, убеждая, что она ничего в жизни так не хочет, как открыться.

Праликс почувствовал другой разум и поднял глаза к потолку. Разум слегка пах сахарной пудрой, выстилавшей внутренность бумажного пакетика. Праликс почти улыбнулся.

– Праликс? Ты меня слышишь? – донесся голос Доктора откуда-то издалека.

Юноша кивнул.

– Братья, Доктор пытается дотянуться до меня. Мы должны сосредоточиться вместе: голос слишком слаб, чтобы я мог ответить.

На борту ТАРДИС Доктор пару раз дал себе в ухо.

– Праликс? Ты меня слышишь? Прием!

Голос слабо отдался между висков у него и Романы.

– Что? Я тебя едва слышу, Доктор!

Были и еще какие-то слова, но уже совершенно неразборчивые.

Доктор раздраженно затряс головой.

– Слишком много фоновых шумов, – вздохнул он.

– Мы могли бы выключить двигатели, – предложила Романа и немедленно об этом пожалела.

– Романа! – восторженно вскричал Доктор.

– Да? – слабым голосом отозвалась она.

– Мы лучше выключим кое-что другое. Мы выключим защитные экраны ТАРДИС!

О нет, это уже слишком. Слишком даже для слишком!

– Что? Доктор, ты с ума спятил и сам это знаешь! Щиты – наша единственная защита от всего этого. Выключи их, и нас разнесет вдребезги!

– Это если нам повезет, – согласился Доктор. – Все равно. Выключай.

Романа заколебалась. Всего каких-то два дня назад перед ней расстилалось блестящее будущее: научный успех, захватывающая миссия по спасению Вселенной, возможность собрать потрясающие данные для следующей диссертации. Она так много с тех пор узнала, что выкинуть все это на ветер ради планеты, о которой даже никогда не слышала, казалось ужасной профанацией. Ведь должен же быть другой выход!

Она протянула руку к контрольной панели.

– Было так здорово общаться с тобой, Доктор.

– И с тобой, – ответил он.

Романа выключила защитные экраны ТАРДИС.

Шум и дрожь немедленно стали стократ хуже. По всей консоли полетела электроника. Дым повалил из круглых дыр по стенам, а через пульт пробежала широкая трещина.

Но без хороших новостей тоже не обошлось. Голос Праликса зазвучал гораздо яснее – так громко, что почти заглушал вопящую от ужаса ТАРДИС.

– Доктор? Ты тут? Что происходит?

Когда щиты ТАРДИС рухнули, ничто уже не могло остановить наступление Занака. Пиратская планета еще немного втиснулась в проявленную реальность. Тень вокруг Земли начала твердеть.

Кое-кто внизу посмотрел на небо и устало подумал: «Ну, что на этот раз?». Несколько человек просто стояло и орало. Еще несколько подняло взгляд и подумало, уж не дождь ли собирается.

Теоретически могучим двигателям Занака оставалось только раздавить крошечную синюю точку – единственное, что еще стояло между ним и Землей. Почуяв финишную прямую, они как следует наддали и вплотную занялись материализацией.

Однако тут возникла небольшая проблема.

Теоретически при беззащитной ТАРДИС с опущенными щитами Занаку достаточно было просто пройти сквозь маленькую синюю будку и дальше к Земле. На практике же возникла эта самая небольшая – но весьма увлекательная – проблема, непосредственно связанная с инженерией многомерных пространств. Если совсем просто, практически неостановимая сила столкнулась с неожиданно бесконечным объектом. Квазиплотная материя Занака хлынула в ТАРДИС… – и продолжила в том же духе.

Маленькая синяя будка раздулась, как воздушный шарик, обволакивая Занак, и занималась этим, пока атомы обоих не оказались самым плачевным и безнадежным образом перемешаны.

Могучие двигатели Занака ревели.

Маленькая синяя будка вопила… ну, кажется, вопила. Потому что, если прислушаться, становилось ясно: она хохотала!

Мистер Фибули чувствовал смерть. Она буквально дышала ему в затылок.

– Капитан! Положение ухудшается! Нам нужно сдать назад! – взмолился он.

Вся команда валялась на полу. Королева Ксанксия стояла на самом носу Мостика, неотрывно глядя в водоворот за окнами. Руки ее мертвой хваткой вцепились в перила, так что даже костяшки побелели.

– Прошу вас! – повторил мистер Фибули. – Мы должны остановиться!

Капитан возвышался над контрольной панелью, управляясь со всеми переключателями одной рукой и держась второй за кресло.

Было бы так просто дать Доктору выиграть. Один щелчок тумблером, и ты на другом конце галактики. Но нет. Это был последний шанс завершить то, над чем Капитан так долго работал. Ему нужна была эта планета – еще одна планета. И ему совсем не нравилось, что Доктор мешает его машинам работать – больше всего на свете Капитан ненавидел, когда ему говорят, что делать.

– Во имя радиоштормов Веги, нет! – прорычал он. – Мы никогда не остановимся!

Ксанксия обернулась к нему на фоне плавящегося неба.

– Больше энергии, Капитан! – прокричала она. – Нам нужно больше энергии!

Небеса над Землей содрогнулись, и их заполнили невероятные видения.

Внизу, на поверхности планеты, все уже проснулись – день у них там был или ночь, неважно – и куда-то бежали. Увы, бежать было некуда. Небо сворачивалось, как молоко, в воздухе нарастал шум. Ужасный звук, которого никто из слышавших уже никогда не забудет.

Хрипящий, скрежещущий, стонущий звук…

Доктор старался говорить спокойно. Осознав, что до боли сжал одну руку в кулак, он поспешно спрятал ее в карман.

ТАРДИС кругом него таяла, словно ее кто-то оставил слишком близко от Сальвадора Дали и барбекю. Стены кривились и выгибались, исполинская панель управления размякала на глазах, пол оседал.

В воздухе перед ним висела голова Праликса.

Голова хмурилась.

– Доктор, ты там в порядке? – озабоченно вопросила она.

– В идеальном порядке, – быстро ответил Доктор.

Уголком глаза он видел, как Романа, растопырившись во все стороны, пытается не свалиться в зияющую в полу дыру.

– Праликс, скажи мне, теперь у тебя достаточно сил, чтобы поднять эту дверь?

Праликс покачал голографической головой.

– Нет, Доктор. Контрглушащее поле все еще слишком слабо. Из машинного отделения доносятся совершенно жуткие звуки – ты их даже, наверное, слышишь!

– К сожалению, нет.

Потому что их заглушают жуткие звуки из моего собственного машинного отделения, подумал он.

– Входить туда смертельно опасно! – воскликнул Праликс.

– Вы все равно должны попытаться! От этой двери сейчас зависят шесть миллиардов жизней!

А еще от двух путешественников по Вселенным и порядком напуганной машины времени.

– Доктор! – лицо Праликса исказилось отчаянием. – Наш разум слишком слаб – мы не в силах поднять ничего тяжелее гаечного ключа!

– Гаечного ключа! – Доктор вытаращился на голограмму. – Ну конечно, гаечного ключа! Точно! Сунуть им ключ в шестеренки!

– Чего?

– Праликс, забудьте про дверь! Вы можете спроецировать ваше сознание за нее?

Праликс сосредоточился. Плакальщики сосредоточились. Они взяли свою энергию, жизненную силу погибших миров, и протолкнули ее сквозь могучую дверь. Их духовному зрению открылись впечатляющие просторы машинного отделения.

К-9 со своей стороны влил еще немного энергии в проекторы и снова вопросил И Цзин. Номер девяносто девять: «Вас удерживают, но ситуация все равно движется вперед. Возможно, откроются новые источники, но пока не сейчас. Густые тучи собрались, но никакого дождя с Запада».

В машинном отделении не было никого. Колоссальные двигатели работали в полном одиночестве, среди тяжело пульсирующей энергии, воплей металла и завывания сирен. Команда валялась без сознания или бежала. Отказ системы кондиционирования напустил в это гигантское пространство удушливых промышленных испарений.

Гигантские поршни ходили вверх и вниз. Титанический свинцовый маятник раскачивался взад и вперед, словно челнок, снуя между трубами и клапанами, расплывавшимися от его танца. Вся эта идеально сбалансированная машина сейчас выглядела так, словно в любую минуту может развалиться на части. И не разваливалась только потому, что была собрана с такой непобедимой точностью и мастерством.

Сила – нечто среднее между телепатией и глубокой, неутолимой печалью – струилась мимо чудовищных машин. Чуть не шарахаясь от них, словно от воспоминания о боли, но все же изучая – медленно и неотвратимо.

ТАРДИС свалилась обратно в пространственно-временную воронку, уволакивая за собой Занак. Сама ткань спирали Маттер расселась пополам: планета сейчас каким-то образом умудрялась находиться ни в двух местах одновременно, ни хоть сколько-нибудь «-временно» вообще. Усталая и дрожащая от напряжения ТАРДИС взвыла и потащила Занак еще дальше в воронку.

Романа налетела на стену контрольной рубки. Занавеска на ней разорвалась сверху донизу, открывая огромнейшую панель, полную шкал и тумблеров. Определитель неисправностей, которым так долго пренебрегали, теперь был в отличной спортивной форме и весь сиял. Вся рубка вокруг сверкала свирепыми красными лампочками, и чем дальше, тем ярче.

– Доктор! – закричала Романа. – Нам нужно срочно что-то сделать! Вся электроника за отметкой критической перегрузки. ТАРДИС сейчас рванет!

Фигура у пульта осталась совершенно неподвижна. Кажется, Доктор ее даже не слышал.

– Доктор! Послушай! Мы сейчас взорвемся!

Доктор поднял глаза и приложил палец к губам.

– Сохраняй спокойствие, Праликс, – голос его был до ужаса ровным. – Как там у вас продвигается?

– Доктор, наш разум сейчас в машинном отделении. Ты видишь то, что видим мы?

Доктор вгляделся в проекцию. Смазанная картинка полного хаоса. Он прищурился и мысленно вернулся к своей ранней экскурсии туда.

– Думаю, – возвестил он небрежно, – если вы посмотрите направо, там, на полу, вы найдете славненький гаечный ключ.

Картинка действительно сфокусировалась на небольшом гаечном ключе – который Доктор оставил там в прошлый раз. Ключ дрогнул и взлетел в воздух.

– Великолепно! – сказал Доктор.

Рычаги, ТАРДИС, за которые он держался, раскалились и обжигали руки. Однако, судя по любезному и расслабленному тону голоса, Доктор сейчас вполне мог прохлаждаться на берегу какой-нибудь славной речки.

– Итак, что же нам делать… Ах, да. Слева от вас вы видите макровектоидный анализатор частиц. Идите прямо, мимо омнимодулярного термокрона… дальше… и что же у нас тут, третье слева? Да это же мегафотонное спускное звено! Оно отлично подойдет.

– А делать-то нам что? – спросил Праликс.

Доктор вздохнул.

– Двиньте по нему.

Гаечный ключ завис в воздухе, нерешительный и на удивление вежливый.

– Двиньте по нему! – повторил Доктор.

Ключ рухнул, грохнув о мегафотонное спускное звено.

Рычаг на макушке латунного купола вздрогнул. От этого он зацепил небольшую шестеренку, которая в свою очередь встала и заклинила шестеренку побольше, которая прижала вниз створку клапана, клапан не открылся, и гигантский маятник в итоге с треском врезался в бок горы.

Последовал небольшой взрыв. Так, скорее хлопок. За ним – еще один, уже побольше. Потом еще, крупный.

А затем могучие машины Занака, самый большой гипер-двигатель, какой знала Вселенная, очень живописно рванул.

Глава двадцать седьмая. Желание мистера Фибули исполняется

Взрыв раскатился по всей Цитадели и оторвал верхушку от горы. Огонь ударил фонтаном вверх, и с неба посыпался щебень. Не какие-нибудь там драгоценные камни или металлы, а самые натуральные булыжники и вдобавок лава – и все это раскаленным, удушающим ливнем падало на голову перепуганным жителям Занака.

Когда взрыв достиг Мостика, мистер Фибули в ужасе закричал. Шум стоял просто кошмарный. Шахту в пустое сердце планеты разнесло, и оттуда взвился столб огня. В Цитадели заорали разом все сигнализации. За носовыми окнами кипящая синяя бездна сменилась странной пустой белизной.

Капитан испустил страшный вопль – от страха или от гнева по случаю гибели машины, мистер Фибули так и не понял.

Королева яростно взвыла и вцепилась в перила, а огромное стеклянное окно вокруг нее разлетелось вдребезги. На ногах она, однако, устояла – даже когда мир ринулся ей навстречу: это целая планета носом вперед вошла в пике. Мистер Фибули, болтаясь над невероятным обрывом, завопил и еще крепче вцепился в переборку.

Мир вокруг внезапно стих.

Сигнализация заткнулась.

Моторы Занака умолкли.

Все звуки разом прекратились – за исключением дальнего скрипа металлических конструкций и слабых стонов раненых. Худшее было уже позади. Потолок у них над головой покосился, но, по крайней мере, не упал. Мистер Фибули, столько раз смотревший в лицо смерти, благодарно ему улыбнулся.

Тишина упорно никуда не девалась.

– Все плохо, – победоносно глядя на Капитана и покрепче хватаясь за переборку, сказал мистер Фибули. – Но со мной все в порядке. Я буду жить.

Как оказалось, это были его последние слова.

Великих двигателей Занака больше не существовало. Могущественная машина, с таким трудом убравшая планету из системы Калуфракса, обернувшая ее вокруг Земли и до последнего не желавшая лезть во временную воронку, замолчала навеки.

В данный момент Занака не было, строго говоря, нигде. Он не сумел стабилизироваться вокруг Земли, и теперь его все глубже втягивало в водоворот. А поскольку деться ему было решительно больше некуда, он ринулся в маленькую синюю будку.

К сожалению, даже в бесконечные внутри маленькие синие будки столько не влезет.

Доктор оторвал Роману от контрольной панели. Центральная колонна разбилась, и теперь из нее лился страшный свет, словно она горела свечой. Сложные и многочисленные измерения корабля некоторое время яростно препирались о том, что делать с внезапным и неостановимым вторжением посторонней планеты, потом пожали плечами и умыли руки.

Огни на панели управления вспыхнули в последний раз и погасли.

Некоторое время в ТАРДИС горел красным глазом один только определитель неисправностей. Потом погас и он, и воцарилась тьма.

Набитая под завязку, маленькая синяя будка сдалась. Занак, растянутый в пространстве и времени, как резиновый бинт, отпустило. И тогда перемешанный клубок молекул ка-а-а-ак прыгнул!

Жители планеты Земля перестали пялиться в небо. Что бы там, сверху, ни маячило, оно уже исчезло. Теперь над ними, куда хватало глаз, расстилался умеренно голубой небосклон, обещавший дальше в течение дня незначительные осадки. Им еще предстояло успеть на автобус и за покупками, и не забыть сегодняшнюю газету.

Все эти проблемы обычно сами себя решают тем или иным способом.

Тот или иной способ осторожно открыл глаза и поморгал.

Потом попробовал кашлянуть.

Ага, он все еще жив, да и голос в целом тот же. Это уже что-то. Этот голос ему нравился.

Доктор сел.

– Вот ни на секунду не расслабишься на такой работе, – заявил он.

Романа висела над раскрывшейся в полу бездной, ухватившись за вешалку для шляп, и в некотором недоумении взирала на него. Навзиравшись, она выполнила подъем с переворотом и очутилась в безопасности.

Единственный свет в контрольной рубке как раз и шел из дыры в полу, и свет этот был свирепо красен.

Романа попыталась было выудить какой-то мусор из волос, но быстро бросила это занятие.

– Мы сделали это, Доктор.

Она сама себе не верила. Им удалось уничтожить двигатели и спасти планету. Кстати, как там ее звали? Земля? Ага, точно. Надо будет потом заглянуть, посмотреть.

– Мы сделали это.

– Да. Но следующий вопрос: будем ли мы когда-нибудь в состоянии сделать хоть что-то еще?

Доктор пнул глыбу плавленого пластика, некогда бывшего… чем? На самом деле он никогда не знал, что это за штука. Он все равно никогда ей не пользовался. А сейчас уже слишком поздно.

ТАРДИС всегда гудела. Куда бы они ни летели, чем бы ни занимались, она гудела. Часто удовлетворенно, но бывало, что и с упреком. Эдакая тетушка, что уютно суетится на кухне.

А сейчас ТАРДИС молчала. Мертво молчала. И по ней гуляло эхо.

Романа даже поежилась, так вокруг стало холодно.

Доктор закутал ей шею своим шарфом. Романа сначала поморщилась – один Рассилон знает, где этот шарф успел побывать, не говоря уже о том, когда его последний раз стирали – но было в нем что-то такое, по-своему очень утешающее. Она села на поверженную шляпную вешалку и стала смотреть, как Доктор медленно роется в остатках панели управления.

– Гм-м, – через некоторое время изрек он.

Это было не слишком многообещающее «гм-м».

– Как думаешь, тебе удастся отремонтировать ТАРДИС? – поинтересовалась Романа.

Доктор рассмеялся печальным смехом человека, который даже не умел на ней как следует летать.

Большой шестиугольный плафон валялся среди обломков, свалившись откуда-то с крыши, и Доктор с тяжким вздохом вытащил его из кучи мусора и убрал подальше. Некоторые детали под ним оказались сравнительно не повреждены. Он внимательно рассмотрел их.

– Давление воды. Ба!

Он двинулся дальше, к следующей панели, и грустно потыкал в слиток пластмассовой карамели, в прошлой жизни бывший рычагом дематериализации. Потом взял и переключил его в другое положение.

ТАРДИС кашлянула.

– Ого, – ахнул Доктор и попробовал еще раз.

ТАРДИС снова кашлянула.

– В старушке еще теплится жизнь! – Доктор радостно потер ладони и на мгновение словно превратился в совсем другого человека. – Давай-ка посмотрим, осилим ли мы еще всего одну малюсенькую материализацию.

Он вытащил из мусора два провода и светло им улыбнулся.

– Скажи мне, Романа, ты когда-нибудь прикуривала форд Кортину? Придется, конечно, полететь вслепую, но…

Он подмигнул.

– Все, как мы любим, а?

Занак наконец прибыл на место. Небо вверху оказалось не слишком привлекательное, всего с одним солнцем, но хотя бы планета была цела. В данный момент, по крайней мере. Стресс и напряжение недавнего приключения давали о себе знать, и ее тонкая скорлупа чувствовала себя, прямо скажем, не лучшим образом. Исполинские металлические фермы под нею дрожали и расседались. По поверхности бежали трещины, через них вниз струился песок. Планета медленно, но верно проваливалась внутрь себя.

Все на ней было тихо. Даже в великой Цитадели царило безмолвие. Везде, кроме одной-единственной комнаты, где прямо из воздуха вдруг не без труда соткалась маленькая синяя будка.

– Ни черта себе. – Романа сморщила нос от отвращения.

Обычно ТАРДИС считала, что эффектный выход – наше все. Она с наслаждением падала из ниоткуда с громом, молниями и торжествующим: «А вот и я! Простите, что опоздала, вы тут продолжайте, продолжайте!».

Но только не в этот раз.

Когда временная воронка выронила ее в искомую точку, будка вся тряслась мелкой дрожью и сдавленно стонала.

Когда Романа открыла двери, они чуть не слетели с петель. Доктор жизнерадостно захлопнул их за собой, и вся конструкция заколыхалась, словно старый сарай в бурю. Фонарь на макушке куда-то подевался, а обычно такая абсурдная надпись по периметру карниза теперь просто и лаконично гласила: «ЕЙСКАЯ УДКА».

Доктор потянулся было ободряюще похлопать ее по стенке, но вовремя передумал.

– Ну, что ж, будем как дома, – со вздохом сказал он. – Кстати, где это мы?

Вот тогда-то Романа и заметила наблюдающую за ними странную фигуру.

Доктор обернулся на вопль и успел одним взглядом охватить и обширную черную комнату, и помост, и два пульсирующих металлических столпа по обе стороны от нее.

– Ну, конечно. Снова на Занаке. Тронный зал королевы Ксанксии. ТАРДИС, видимо, захватило темпоральное поле.

– Это она? – Романа не отрывала глаз от отталкивающе дряхлой фигуры, съежившейся на троне.

– О да. Это она, старая карга.

Романа прищурилась.

– Она что, с кем-то разговаривает?

– Может быть. А, может, просто поехала крышей. Застряла в собственном ужасном временном потоке.

Доктор состроил древней королеве рожу. Она не отреагировала. Он состроил еще.

Романа, повинуясь, импульсу, высунула язык, потом попинала один из столбов.

– Стало быть, это ее временные дамбы? Понятно-понятно.

«Пятерку» она им точно бы не поставила.

– Просто поразительно. Абсолютная архаика, но поразительно.

– Роми! – укоряющее покачал головой Доктор.

Романа поджала губы.

– Не время сейчас наслаждаться промышленной археологией. У нас еще есть работа. Пошли-ка найдем наших повстанцев.

И, состроив старой королеве последнюю рожу, Доктор устремился в машинное отделение.

Молодой королеве Ксанксии полагалось быть мертвой. Когда потолок рухнул, погребая под собой Мостик, ее проткнуло насквозь тяжеленной балкой. Ха! Королева просто пересобрала молекулы своего тела по одну сторону балки и встала. Двигалась она теперь, правда, слегка неуклюже. Проверив черную коробочку – вдруг та пострадала во время катастрофы – она облегченно вздохнула. Однако уровень заряда во временных дамбах стремительно падал.

Это уже хуже, но тоже еще не конец. Да и вообще, если они и правда окончательно сядут, если для нее все будет кончено – все будет кончено и для всех остальных, это она знала твердо.

Улыбаясь холодной улыбкой, королева организовала себе совершенно новое платье и пошла обозревать картину разрушений.

За разбитым окном показывали одни только звезды. Легкий, но очень холодный ветерок залетел внутрь и взметнул в воздух изорванные в клочки сводки технических отделов.

– Капитан! – позвала она.

Ей никто не ответил.

– Капитан? – На мгновение она испугалась: неужто все остальные мертвы?

Потом послышался странный звук. Проложив себе путь через завалы битой техники, она увидела Капитана: скорчившись на полу, он пытался вытащить из-под обломков какой-то тюк – совсем небольшой. Капитан издавал звук. Он плакал.

– Мистер Фибули, – он показал на обмякшую фигуру, придавленную бывшим потолком. – Мертв. Он был хорошим человеком.

Со вздохом он снял с мертвого очки и вынул из его скрюченных пальцев папку. Машинально заглянув внутрь и передернувшись, он раскрыл ее и очень осторожно опустил маленькому человечку на лицо.

Потом Капитан неуверенно встал. Механическая рука безвольно болталась вдоль бока; из локтевого сустава капала какая-то жидкость. Лицевая пластина была покорежена, а человеческий глаз распух и почти заплыл. Когда он зашагал к королеве, левая его нога, грохоча, поволоклась по полу. Взгляд подбитого глаза не без труда сфокусировался на королеве.

– Они все мертвы, – сказал он, обводя рукой разбросанные по всему Мостику тела. – Моя команда…

Королева досадливо щелкнула пальцами.

– Капитан, а ну-ка соберитесь. Это еще не конец. Никакого конца не будет. Давайте! Мы еще победим эту чернь!

Капитан застонал.

– Так или иначе, мистер Фибули, ты будешь отомщен.

– Именно! – решительно кивнула королева Ксанксия. – Мы сокрушим бунтовщиков, а если этот Доктор все еще здесь, мы уничтожим и его – раз и навсегда!

И она поспешила прочь, не потрудившись прочесть выражение лица Капитана – который имел в виду явно что-то совсем другое.

Медленно и мучительно Капитан подтащил себя к контрольной панели, водрузил на нее очки мистера Фибули и принялся за работу.

Глава двадцать восьмая. Сердце Занака

Доктор и Романа брели сквозь руины Цитадели. Повсюду валялись мертвые тела гвардейцев.

– Молодец, Мула, хорошо постреляла, – сказала Романа.

– В общем и целом, Роми, я, знаешь ли, не слишком одобряю идею давать бунтовщикам оружие, – заметил Доктор, потыкав носком ботинка одного из солдат.

– Взяла на заметку, – торжественно кивнула она.

– Но для первой попытки, – смягчился он, – весьма недурно. Просто-таки весьма.

Бунтовщиков они нашли приблизительно возле входа на Мостик. Плакальщики с безутешным видом подпирали собой стену. Мула чистила пистолет. Кимус держал речь, обращаясь к юным горожанам. В толпе то и дело поднимался легкий шум умеренно восторженного толка – скорее, эдакий рефлекс вежливости, подумала Романа, чем реакция на какие-то действительно стоящие слова.

Праликс оттолкнулся от стены и устало поздоровался с Доктором.

– Вход на Мостик заперт, – сообщил он. – Мы собираемся открыть его силой.

– А я вам говорю, оставьте это! – вскричал Кимус. – Они там все мертвы! А если нет, им же хуже. Оставьте трупы злого Капитана и его невесты-старухи гнить в одиночестве до скончания века! Никакого вреда от них больше не будет!

Толпа слегка возликовала. С них, очевидно, было довольно.

– Еще как будет, – невозмутимо перебил их Доктор (такой голос воистину может вести за собой, восхитилась Романа). – Если вам и стоило чему-то научиться на всей этой заварухе, так это одной простой мысли: ничего не принимайте за чистую монету. Капитан – все еще крайне опасная личность.

А внутри, на Мостике, королева Ксанксия уставилась в дыру, что вела в полое чрево планеты. Последняя катастрофа оставила ее открытой. Королева заглянула в кромешную тьму и нахмурилась: та что-то ей напоминала. Голос из мрака, вторгавшийся в ее сны… Она заморгала, выкинула из головы шальную мысль и выпрямилась. С носа открывался несравненный вид на раскинувшийся внизу город и разорванное небо. Это все еще был ее мир. И они с ним вдвоем как-то справятся – а иначе пусть погибает, ибо зачем ему жить без нее?

Ледяной ветер потянул ее за плащ, и она поежилась. Хорошо чувствовать холод. Хорошо вообще снова чувствовать. Помимо всего прочего это означало, что Доктор ошибался – разумеется, куда ему! Ее новое тело уже почти завершено, а значит, все это ей больше никогда не понадобится. Она сможет уйти, начать сначала. Она была богата. А там, в космосе, – уйма планет. И им нужна сильная рука. Она понюхала воздух и восхитилась тем, как свежо и остро он пахнет. Потом поразмыслила, не стоит ли зайти попрощаться со своим старым телом. Но нет, этого она не могла… не хотела. Увидеть снова, чем ты когда-то была… И чем никогда больше не будешь. Теперь королева Ксанксия бессмертна, и ни единого мгновения своей новой, бесконечной жизни она не намерена тратить попусту.

Она отвернулась от окна и пошла к Капитану. Ее старая игрушка шипела и лязгала, стараясь вдохнуть жизнь в двигатели и выжать из них еще хоть немного энергии. Достаточно для… Люди говорили ей, что достаточно никогда не будет… Что ж, они ошибались. Она была жива, и она шла вперед.

Капитан медленно поднял на нее взгляд. Человеческая половина его лица скорбно обвисла. Бедняга разваливался на глазах. Но не всем же быть такими как она. Ей повезло. Другой королевы Ксанксии нет и не будет.

– Торопитесь, Капитан! Скорее! – бросила она.

Он грохнул монтажной схемой о стол и яростно воззрился на нее.

Она ответила ему легчайшей улыбкой и повернула рычажок в своей черной коробочке – совсем чуть-чуть.

Он взял схему и снова углубился в работу.

– Мы почти закончили, – донесся до нее его голос.

Вся повстанческая армия Занака с новым рвением налегла на дверь. Кажется, у нее это уже вошло в привычку.

– Давай, К-9, – скомандовал Доктор. – Пора нам снова повидать Капитана.

Он подвел собаку к двери, но та лишь упрямо поджала хвост.

– Недостаточно заряда для взрыва двери, – брюзгливо сообщил К-9.

Уж с него-то стрельбы точно было довольно.

Мула подняла было пистолет, но Доктор проворно отвел дуло в сторону своей звуковой отверткой и наставил на дверь ее. Отвертка неуверенно пожужжала. Доктор вздохнул и спрятал ее обратно в карман.

– Никаких винтов! – возмутился он. – Ну кто так строит! Дверь – и без винтов.

Позади кашлянули. Доктор обернулся в легкой панике – вдруг это Кимус собирается поговорить с дверью. Хотя… может, насмерть уболтает?

Но это оказался Праликс. Позади него выстроились Плакальщики.

– Мы попытаемся ее открыть.

Фигуры за ним кивнули.

– Поток жизненной силы нарастает. На этот раз у нас должно получиться.

Капитан допаял последнюю схему и вставил ее на место. Палуба загудела энергией. Капитан улыбнулся и человеческой рукой погладил останки Полифазного Аватрона. Он нашел их среди обломков и положил на стол – пусть посмотрит. Попка хороший, подумал он. Ему бы понравилось…

– Ты закончил? Скажи, что ты закончил! – На него стремительно налетела королева Ксанксия.

– Да, Ксанксия, – сказал он. – Дело сделано. Я наконец готов.

Он откинулся на спинку кресла и стал тщательно протирать очки мистера Фибули.

Королева умолкла. Ей никогда не нравился ничей тон, но вот тон Капитана ей сейчас пришелся особенно не по вкусу.

Какой-то неотложный вопрос бился у нее в голове… Но тут взгляд ее упал на дверь – с металлическим стоном та открывалась. Ну что там еще?

– Капитан! – вскричала она, когда внутрь хлынула вражеская армия.

Бунтовщики! На ее собственном Мостике!

– Сделай что-нибудь!

– Во имя небесного демона, я сделаю! – пророкотал Капитан.

Он вскочил и потянулся к мини-пульту с единственной большой кнопкой.

– Клянусь его костями, я заберу тебя с собой!

Королева вдруг испытала острый приступ недоверия к тому, чем он там занимался последние несколько минут. Не моторы это были, о нет…

Она резко повернула рычажок черной коробки.

Капитан замер посреди прыжка, и из горла его исторгся жуткий задушенный хрип.

– Какой же ты дурак, – оскалилась Ксанксия. – Ты всегда был неудачником. Вот тебе еще один, последний провал.

Объятый агонией глаз неистово и беспомощно завращался в мертвой глазнице. Первые струйки дыма, а за ним и пламени потекли из суставов могучего железного тела. Оставшаяся рука задергалась, тщетно пытаясь добраться до пульта. А потом вся его фигура потонула в пламени. Мгновение она стояла, где была, а потом рухнула на стол, чтобы упокоиться рядом с Полифазным Аватроном.

Королева Ксанксия отряхнула руки и повернулась к заполнившим мостик бунтовщикам.

– Да-да? – молвила она, сопроводив слова улыбкой и изящно поднятой бровью. – Чем могу помочь?

Кимус выступил вперед (не выпуская из рук пистолета).

– Во имя свободного Занака, умри, предательница! Умри!

Он кивнул Муле. Они оба выстрелили. Энергия залпа хлынула в королеву, прежде чем Доктор успел их остановить. Тело ее замерцало, пошло рябью и, наконец, сделалось плотным. Королева закинула голову и расхохоталась.

– Спасибо, – сказала она. – Наконец-то вы сделали хоть что-то полезное. Именно этого мне и не хватало.

И она зашагала к революционной толпе. Ну, сейчас она им покажет.

Один из этих скверно одетых, потрепанных старых Плакальщиков заступил ей дорогу. Боже, какая скука…

– Больше никогда, – сказал Праликс своей королеве.

Шеренга Плакальщиков шагнула вперед и устремила на нее скорбные взгляды. Потом закрыла глаза и просто выдохнула. Жизненная сила, совокупная печаль стольких миров, вскипела в них и полилась в Ксанксию.

Она вскинула руки, чтобы защититься, но волну уже было не отвратить. Ужас, боль, страдание – все, что она причинила другим – миллиарды загубленных жизней, целая вечность украденных закатов и вырванных с корнем деревьев, мятущиеся души десятков и десятков планет упали на королевские плечи, и она, вскрикнув, попятилась.

– Ни за что! – рявкнула она. – Я бессмертна!

Не сознавая, куда движется, она еще раз шагнула назад, оступилась о край шахты и полетела в глубину планеты с бесконечным, бесконечным криком.

Плакальщики слушали его долго… а потом на их лицах вдруг расцвели лучезарные улыбки.

Праликс повернулся к Доктору и отвесил поклон.

– Теперь у Занака наконец есть сердце.

И Плакальщики покинули Цитадель.

Глава двадцать девятая. План Капитана

Доктор рассеянно погладил погнутые жестяные крылышки капитанской игрушки. За разбитыми окнами таяла ночь, и небо бледнело первой тенью зари.

– Гм, – сказал Доктор.

Он смотрел на большую кнопку, которую собирался нажать, да так и не нажал Капитан.

– Кнопки всегда казались мне чарующими. Интересно, что делает вот эта?

Он обманул ожидания Романы и не нажал на нее немедля. Кимуса его угрюмое настроение удивило.

– Доктор! Ура! Капитан и Ксанксия мертвы!

– Мертвы? – Доктор заглянул в шахту. – Капитан – может быть. Но с королевой, мы, боюсь, еще не покончили.

Доктор провел их в тронный зал.

– Узрите, граждане! – обратился Кимус к аудитории с видом заправского шоумена. – Узрите чудовищного паразита, высосавшего нас досуха…

Пока он разглагольствовал, аудитория во все глаза таращилась на странную крошечную фигурку у него за спиной. Даже представить себе невозможно, что она каким-то образом до сих пор ими всеми правит. Они подались вперед и сгрудились у негромко гудящего барьера временных дамб. Эта мумия женщины – просто ярмарочная диковинка и только.

Доктор поднял руку.

– Я думаю, пора дать природе взять свое. Кимус, не желаешь выключить старую королеву?

В толпе послышались радостные крики. Кимус обернулся к ним и с достоинством помахал.

– Да, Доктор, – сообщил он, наполовину повернувшись к нему, но обращаясь все равно к слушателям. – Я буду счастлив избавить от нее Занак.

– А не выйдет, – сказал Доктор, и физиономии у Кимуса вытянулась. – Тут все заминировано. Иначе Капитан или кто-нибудь из его людей обесточили бы старую козу уже много лет назад.

Романа осмотрела конфигурацию и нехотя кивнула.

– Полагаю, малейшее возмущение поля временных дамб вызовет мощный взрыв. Поскольку Ксанксия находится внутри поля, она все равно останется невредимой. Нам еще повезло, что оно пока не сдетонировало.

– В таком случае, – Доктор пожевал конец шарфа (думая не иначе как о листериозе), – у Капитана должен быть какой-то совсем другой план. Который я покамест проглядел… Ну, конечно! – тут он врезал себе ладонью по лбу. – Какой же я дурак!

Он повернулся к Кимусу, открыл рот, закрыл его и обратился взамен к Муле.

– Мула, ты не могла бы вывести всех с горы? Боюсь, обстановка тут нестабильна.

– Но… – начал Кимус.

Мула кивнула и улыбнулась.

– Народ, нам сюда, – громко сказала она. – Пошли.

На пороге она задержалась.

– С тобой и Романой все будет в порядке? – неуверенно спросила она.

– Я думаю, – ответил Доктор, – с нами все будет до нелепости хорошо.

Доктор медленно вошел в комнату, полную медленно кружащихся планет.

– Это зал трофеев, Романа. Уверен, у него есть какой-то свой смысл.

– Это то, что я думаю? – спросила она.

Экспозиция была одновременно трогательной и интеллектуально впечатляющей.

– Да, – Доктор махнул рукой в сторону Бандрагина V. – Перед тобой компримированные останки десятков планет… и я, кажется, наконец-то понял, зачем они нужны. Капитан поистине был несравненный гений. В этой галерее подвешены миллиарды тонн суперсжатой материи.

– Но сила тяжести наверняка…

– О да, – кивнул Доктор. – Идеально сбалансированная система. Шедевр гравитационной геометрии. Все силы взаимно исключают друг друга. Это, – он погрузил пальцы в атмосферу Калактина, – настоящий, чистый гений.

– Мне он гением никогда не казался, – едко сказала Романа. – Потому что большую часть времени бушевал и орал на людей.

– Это была игра с целью внушить Ксанксии ложное чувство безопасности, – подмигнул ей Доктор, – пока он работал вот над этим. Она была уверена, что сломала его тело и дух – почему бы не дать ему побаловаться? Просто коллекция сувениров. Пусть себе возится с игрушками – голова будет занята, а то как бы чего не удумал. Но ты только представь себе: для этого временного пузыря требовались поистине астрономические количества энергии; малейший дисбаланс запустил бы взрыв, способный прикончить бедный старый Занак. Единственный способ уничтожить королеву – проникнуть внутрь временного пузыря, не нарушая при этом его периметра. Но и для этого снова потребовались бы силы космического масштаба. И вот они, пожалуйста – танцуют вокруг нас, в данный момент в идеальном равновесии.

Некоторое время они стояли молча, любуясь медленно кружащейся системой и породившим ее разумом.

– То есть, – осторожно сказала Романа, – в нужный момент он просто сдвинул бы равновесие? – Она протянула руку, и Темезис аккуратно ее обогнул. – Это создало бы воронку прямо в середине временного поля. Воронку, в которой время опять идет нормально.

– И старая королева умерла бы в доли секунды, – подтвердил Доктор. Он пососал палец и ткнул в зияющую в системе дырку. – Бедная старушка-Земля была последним элементом головоломки. Умирая, он собирался запустить систему без нее. Какой невероятный ум!

– И ты сейчас собираешься сделать это за него?

– Как ни печально, нет, – Доктор потрогал Ловителиом. – К сожалению, оно бы все равно не сработало так, как он думал.

– Но почему?

– Потому что, – Доктор сделал круговой пируэт, затейливый даже для него, – одна из этих планет – фальшивка.

– Ого.

Доктор лизнул палец, закрыл глаза и ткнул в пространство на первый взгляд случайным образом.

– Раз, два, три, Калуфракс – выходи!

– И кто же умудрился подменить планету? – насупилась Романа.

– Калуфракс – не нормальная планета. Это искусственно смоделированная структура, состоящая из вещества с вариабельной атомной массой.

– Ты шутишь!

– Еще чего!

– Что, целая планета?

– Да, целая планета. Калуфракс и был вторым сегментом Ключа Времени. О, привет!

Калуфракс как раз проплыл мимо, и Доктор ему весело помахал.

– Неудивительно, что Следилка сошла с ума. – Романа наморщила нос и попробовала проигнорировать неуютное ощущение в желудке. – Но сейчас это просто скорлупка… Выходит, мы опоздали?

– Я так не думаю. Попробуй включить Следилку. Она же все еще у тебя?

– Конечно, – Романа охлопала карманы. – Ой, нет. Доктор?

Доктор порылся в своих и вытащил Следилку.

– А вот и она. В следующий раз будь с ней поосторожнее.

Романа забрала у него палочку и помахала ею в сторону Калуфракса. Раздался громкий треск.

– Слишком близко не подноси, – распорядился Доктор. – Пока не надо. – Сначала мы сделаем кое-что ужасно умное.

– Ну, разумеется, – вздохнула Романа. – Мне следовало бы догадаться.

– Простите, что бужу. Вы не подержите вот это? Спасибо, ваше величество.

Глубоко во тьме между временными дамбами старая королева Ксанксия моргнула. Она сделала это очень медленно. Ну, кто на этот раз? И что случилось с тем, другим голосом?

Она опустила глаза. В руках у нее был скипетр.

Королева оглянулась, пытаясь понять, кто дал его ей. И кто говорил с ней раньше.

Но кто бы он ни был, призрак вышел из теней и в тени вернулся. Рядом больше никого не было.

Все покинули ее.

Очень хорошо.

– Я думаю, это жульничество, – сказала Романа.

– Так, ловкость рук, – пожал плечами Доктор.

Они снова стояли в зале трофеев. В руках у Доктора была клавиатура. Очень толстый провод змеился от нее обратно на Мостик.

К-9 проверял компоненты и вполголоса комментировал слабую выполнимость задуманного.

– Нынче все у нас критики, – скорбно вздохнул Доктор. – Как там Занак поживает?

Пес задумался над ответом. По чистой случайности планета пережила путешествие. Система, в которую она прибыла, пока что ее не раздавила. Без работающих двигателей и ввиду всех последних встрясок, скорлупа Занака была на последнем издыхании. Сейсмические возмущения рябили поверхность; континентальный сдвиг уже принимал угрожающие масштабы. Занак стремительно доживал последние часы.

– О, – сказал Доктор, выслушав молчание. – А вот это уже скверно.

Романа возилась с небольшим пультом, принесенным из ТАРДИС.

– Ну, гиперпространственное поле установлено. Мы можем воспользоваться планетами как массированным энергетическим источником и провернуть двухступенчатую операцию. Но я пока все равно не понимаю, как нам выудить оттуда Калуфракс без серьезного катаклизма.

– Цыц, – сказал Доктор. – Ты снова думаешь по книжке. А ведь все так хорошо шло.

– Ну, спасибо тебе, Доктор, – кисло сказала Романа.

– Нам надо было продавать билеты на это шоу, – поделился Доктор. – Хотя не уверен, что достаточное количество народу во Вселенной поняло бы, что тут происходит… а некоторым из тех, кто понял, я бы из принципа не стал показывать. Они бы меня потом письмами закидали.

– Расслабься, Доктор, – сказала Романа, – день был длинный.

– И он еще не кончился, – подмигнул Доктор.

– Ну что, давай?

– Давай!

Они в последний раз полюбовались жуткой красотой галереи с ее неспешно танцующими планетами – а потом каждый из Повелителей времени нажал на кнопку и отступил назад.

Планеты исчезли. Зал трофеев опустел.

Старая королева Ксанксия пробудилась ото сна.

Она чувствовала, как время возвращается бешеным галопом. Его ленивое течение вдруг сменилось бурливым потоком, слишком быстрым, слишком похожим на нормальную жизнь. Нет, нет, подумала она, еще нет, я не могу умереть. Или оно уже готово? Мое новое тело – готово? Она потянулась к нему, в ужасе гадая, сколько ударов сердца ей еще осталось. Все не может вот так взять и закончиться.

Она устремила взгляд за пределы временных дамб… тронный зал показался ей очень большим – и очень темным.

И там, в этой тьме, парили планеты. Планеты смиренно склонялись перед ней. Как это правильно, подумала она. Вот моя Вселенная. Именно так в ней все и должно быть.

Королева улыбнулась. Она подняла скипетр, который кто-то оставил ей, и приготовилась дирижировать музыкой сфер.

Кто-то кричал ее имя. Все, как она любит… просто идеально.

Кто-то еще был рядом с ней на помосте. Она с трудом сосредоточила взгляд. Так много посетителей. Нет, это никуда не годится. Хотя на сей раз там была молодая женщина… она лежала, кричала… Уже лучше.

Тут старая королева заметила, что планеты во тьме как-то странно себя ведут. Их слишком много. Неужели она погубила так много? Неужели таков и был план?

Молодая женщина встала. Теперь она смотрела на нее и все еще звала, звала по имени… Было что-то такое в ней, в ее лице, в том, с какой яростью она…

О, нет. Нет! Неужели вот так все и закончится?

Старая королева и молодая наконец оторвались друг от друга и посмотрели взамен на планеты.

Планеты неслись к ним. Они приближались.

Королева Ксанксия вскинула руки и закричала на планеты, которые все росли и росли и неотвратимо наваливались на нее. Тьму теперь заливало ослепительное белое сияние. Огонь, имя которому – вечность.

Доктор вошел в пустой тронный зал. На помосте валялась Следилка, а рядом с нею крутился второй фрагмент Ключа Времени. Он подобрал его, почистил шарфом и подождал, пока его спутница начнет задавать вопросы, но она в кои-то веки оказалась полностью довольна имеющимися знаниями.

– Хорошо сработано, Доктор, – сказал он себе, а вслух продолжил: – Мы создали гиперпространственный силовой щит вокруг сжатых планет и еще один – вокруг временных дамб. После чего довольно изобретательно уронили то и другое в сердце Занака, позволили силовым щитам перемешаться, поменяться местами и – БА-БАХ! – остатки планет мгновенно расширились, заполнили пустую сердцевину Занака и стабилизировали его кору. А Калуфракс между тем выбросило обратно сюда. Это примерно как изолировать стенки полости с помощью волшебной палочки. Немного громоздко, но совсем не плохо.

– Я бы сказала, это просто фантастика, – заметила Романа.

– Вот то же самое сказал и К-9, правда?

– Ответ отрицательный.

– Доктор, – голос Романы звучал все равно восхищенно. – Это чистая магия!

– Магия? Вот еще! Это гипернаука. Куда более захватывающая вещь, между прочим. Хей-хо!

И Доктор зашагал обратно к ТАРДИС.

– Но, Доктор, а с Цитаделью ты как собираешься поступить?

– Ну, а это – основное блюдо всего нашего меню.

– Почему? Что мы будем с ней делать?

– Мы ее взорвем.

Немногие выжившие гвардейцы кое-как слезли с горы.

На границе города их с распростертыми объятиями ждал очень усталый с виду старик.

– Добро пожаловать, – сказал Балатон. – Вам придется привыкнуть к некоторым переменам. Это никому не нравится, поверьте. Но все равно входите. Нам еще тут убирать и убирать.

Уговорить ТАРДИС сделать еще один небольшой прыжочек было все равно что разогнаться на молоковозе, утверждал потом Доктор. Как бы там ни было, синяя будка в конце концов таки оказалась на базарной площади города. Там собралась довольно впечатляющая толпа: стар, млад, Плакальщики в полном составе. Рядом с Мулой со слегка овечьим видом переминался Кимус.

– Добро пожаловать, Доктор, – сказала Мула, выступая вперед. – От имени… Э-э-э.

– Твоего народа? – подсказал Доктор.

– Да! – Мула немного подумала. – Короче, от имени всех нас я хочу сказать тебе спасибо.

Она смутилась и замолчала.

– Это, собственно, вся речь, которую я смогла придумать.

– Нет проблем, – сказал Доктор. – У меня для вас тоже припасено кое-что хорошенькое. Фейерверки!

Он вытащил дистанционный детонатор и ткнул им в сторону Цитадели.

– Теперь все в ваших руках. Каждому найдется дело, если вы хотите превратить этот высохший мир в место, где действительно стоит жить. Сейчас у вас есть только богатство, которое, как вы уже сами поняли, до сих пор не слишком вам помогало. Но это совсем недурная часть галактики, чтобы тут осесть: приличное солнце, несколько удобных звездных систем по соседству – это когда дорастете до нормальных космических путешествий. Малфуниане с Баграса 111 всего в трех световых годах отсюда. Они приятные ребята, думаю, вы с ними поладите. Ну а теперь – кто хочет взорвать гору?

Праликс выступил вперед, ведя за собой Плакальщиков.

– Мы, Доктор. Осталось еще достаточно жизненной силы, чтобы нажать эту кнопку. Думаю, это хороший способ потратить ее.

Толпа согласно кивнула.

Плакальщики обступили детонатор. Сейчас они казались уже не такими бледными и истощенными. Даже с лиц словно бы сошли морщины. Они нахмурились – но легко, почти нежно, просто от сосредоточенности.

Кнопка уместного красного цвета ушла вниз.

А несколько секунд спустя остатки горы, могучие двигатели, Цитадель и «Вантариалис», самый ужасный пиратский корабль смертоносных флотов Аграньягзака, – все исчезло в пыли и пламени.

Плакальщики засмеялись.

Толпа разразилась аплодисментами.

И хотя в тот день дождя из алмазов не было, никто ничего не имел против.

Эпилог

Планетка была противная, и это еще очень мягко говоря. Свет двух солнц робко сочился сквозь морозный воздух. Всему этому вместе каким-то образом удавалось выглядеть абсолютно неромантично. Выли ветры. Вы бы и сами завыли, если бы вам разрешили дуть исключительно здесь. Весьма посредственные реки кое-как змеились через топкие равнины, никак не способные решить, снег они или лед. Время от времени какой-нибудь эксцентричный росток вдруг пробивался сквозь эту трясину, оглядывался кругом и думал, на кой черт он это сделал.

Грязная белая равнина уныло глядела на не менее грязное белое море, где скучающие льдины, вздыхая, бесцельно толкались в стеклянистой черной жиже. Это был местный эквивалент автобуса, пущенного на замену вставшему метро.

Вот посреди всего этого и возникла с издевательским храпом маленькая синяя будка.

Открылась деревянная дверь, и наружу бодрым шагом вышел мужчина, кутаясь в длинный вязаный шарф. Из кармана он извлек подходящие по цвету перчатки, натянул их и принялся развлекать себя приседаниями и жизнерадостными звуками типа «фуф – фуф».

Мгновение спустя следом показалась женщина в ослепительном белом платье с перьями.

– О, – сказала она, остановившись на пороге.

– А я тебе говорил: Калуфракс – очень скучный мир, – заметил мужчина.

– Даже так…

– Давай сюда. И оставь Следилку, – предупредил Доктор. – Вдруг ты решишь споткнуться и ненароком создашь худший парадокс в истории Вселенной.

Они побрели вперед через болото.

– Как ты это делаешь? – Доктор скользил, запинался и чертыхался на каждом шагу. – Как ты вообще идти ухитряешься?

– А, – безмятежно сказала Романа, самую малость приподнимая подол. – Я их нашла в шкафу. Резиновые сапоги.

– Очень умно, – кивнул Доктор и немедленно растянулся плашмя.

Они с трудом влезли на холм, способный разве что сообщить им, насколько они уже удалились от ТАРДИС – но никак не улучшить общее качество ландшафта.

– Доктор, зачем мы здесь? – спросила Романа.

– Хороший вопрос. А, ты имеешь в виду, здесь? На Калуфраксе? Ну, в целом нам было нечем заняться, пока ТАРДИС сама себя ремонтирует. Вот я и решил заскочить сюда и осмотреться. Последнее прости, пока-пока и все такое.

– Понятно. – Романа поплотнее завернулась в свое перьевое манто.

– Бедный старый Калуфракс. – Доктор потыкал носком ботинка ледяной студень в луже. – Ты только представь себе: ведь фрагмент Ключа мог спрятаться, притворившись чем угодно. И притворился в итоге одной из скучнейших планет на свете.

Он обвел рукой невыразительную пегую пустошь.

– Как умно, а! Будь она опасной и враждебной, всякие авантюрные типы день-деньской сыпались бы ей на голову. Будь уютной и милой – и потонула бы в отпускниках с фотоаппаратами. А когда ты вот такая, тупая и унылая, можешь хоть целую вечность сидеть в тиши и покое.

– Понятно, – сказала Романа.

– По этой-то причине почти никто не пытается завоевать Галлифрей.

Доктор усмехнулся и двинулся вперед, на более чем посредственный пляж, где слизистое море вяло ползло на берег, потом передумывало и так же вяло возвращалось, видимо, что-то забыв дома. Доктор поднял плоский камешек и попытался было напечь блинчиков по волнам. Тот утонул на первой же лунке, утробно булькнув напоследок.

Второй камешек элегантно поскакал следом и скрылся вдали.

Доктор обернулся. Рядом стояла Романа и улыбалась.

– Очень хорошо, – признал он.

Они еще немного посмотрели на море.

– Да, – согласился Доктор. – Тут довольно скучно. Но все равно прилететь сюда было хорошей идеей.

– Нет-нет, – задумчиво покачала головой Романа. – Мы молодцы, что заглянули.

Море продолжало тихо возиться. Небо начало темнеть.

– А темнеет тут быстро, – заметила Романа.

Доктор посмотрел вверх.

– На самом деле это Занак приближается. Пошли, нам пора.

Он еще раз огляделся вокруг, и они двинулись обратно, к ТАРДИС.

– Прощай, Калуфракс. Мне очень жаль.

Человек сидел в шезлонге и любовался гуляющими по лужайке павлинами.

Да, думал он, все идет просто как нельзя лучше.

Доктор уже успел собрать два фрагмента Ключа Времени. Первый был глыбой руды, которую воришка из Хакни тайком протащил на планету Рибос. Второй оказался планетой Калуфракс. Что же ждет его впереди?

Он соединил кончики пальцев и улыбнулся. Не слишком доброй улыбкой. Да. Третий фрагмент в данный момент стоял в кругу камней на планете Земля. Четвертый валялся где-то позабытый на феодальной планете Тара. Пятому поклонялись как богу на третьей луне Дельта Магны. А шестой и последний… да, это уже проблема. Отважится ли Доктор на такое?

Человек откинулся в кресле и задумался. К чему трудиться отыскивать все самому, если можно просто поручить дело Доктору? Подтолкнуть тут, придержать там, и все само встает на нужное место. Нужно всего-то лишь немного подождать, а потом появиться в нужный момент и забрать приз. Если Страж что-то и умел по-настоящему, так это ждать.

Человек зевнул, наслаждаясь густой тенью. Какое, право, прелестное местечко.

Потом в дальнем конце сада открылась дверь. Человек встал и вышел куда-то еще.

Доктор распахнул дверь. Его накрыло волной свежего воздуха.

– Как это чудесно и неожиданно, – сказал он, делая шаг вперед, в большую открытую оранжерею, полную пышной зелени, где тут и там журчали фонтанчики и крошечные птички, щебеча, перепархивали с растения на растение.

Романа бросила последний взгляд на холодный Калуфракс и крепко закрыла за собой дверь.

– Что это за место? – спросила она.

Воздух был влажный, прохладный мрамор полов тек вперед, к высоким французским окнам, кажется, выходившим в чудесный солнечный сад.

– Это? – Доктор загадочно улыбнулся, подходя к большим солнечным часам, стоявшим, как ни странно, посреди оранжереи.

Он пробежал по ним руками, и на поверхности замигали огоньки; нажал на один из них, и позади закрылась дверь; на другой – и центральная часть часов поднялась вверх и принялась со скрежетом вращаться.

– Ха! – воскликнул он. – Какая прелесть, а!

Романа, признаться, ожидала увидеть обугленные остатки командной рубки.

– Это временная командная рубка. Одно из преимуществ старых ТАРДИС сорокового типа, – объяснил Доктор, изучая ягоды на симпатичном кустике клубники. – Куча запасных вариантов. Полагаю, прежний дизайн вернется через несколько часов. Ну, а тем временем и этот отлично сгодится.

Романа зачарованно шла следом. В саду царил мир и покой; лужайка была скрупулезно выкошена, старые деревья давали щедрую тень. Тихое гудение ТАРДИС превратилось в ленивое летнее жужжание; воздух полнился птичьим гомоном. Вдалеке промелькнул К-9: он гнался за павлином. Романе показалось, что что-то шевельнулось в древесном сумраке; она повернула голову, но там ничего не было.

Доктор направился прямиком к железному столику, на котором был накрыт чай. Весьма любопытно, но чашка оказалась выпитой. Вот странность! Он налил себе новую и растянулся в шезлонге.

– И что послужило моделью для всего этого? – спросила Романа, пытаясь понять, как включается шезлонг.

– О, это Англия. Долгие летние дни, джем к чаю – идеально! – Доктор взял себе скон. – Туда стоит наведываться время от времени.

– Гм-м, – неопределенно выразилась Романа, с изумлением глядя, как Доктор протягивает ей балансирующую на блюдце чашку.

– Молока?

– А это еще что такое?

– Его получают из коров.

– О. Нет, спасибо.

Доктор вольготно раскинулся в шезлонге; Романа аккуратно присела на краешек своего и подумала, как, интересно, снимаются эти резиновые сапоги. Судя по всему, никак. Она попробовала чай и решила, что ей, пожалуй, нравится.

– Что мы будем со всем этим делать?

– Думаю, просто наслаждаться, пока оно есть. – Доктор одарил весь мир в целом милостивой улыбкой.

Он пошарил под креслом, выудил учебник по ТАРДИС и подтолкнул его по траве к Романе.

– Если тебе скучно, всегда можно завести кур.

Романа сапогом отпихнула книгу подальше.

– Думаю, с учебниками я покончила, – объявила она.

– Вот и отлично, – Доктор рассмеялся и опять растянулся в шезлонге. – Я, пожалуй, даже вздремну.

– Но, Доктор, – возразила Романа, – нам еще Вселенную спасать.

– Точно, – веки его плавно опустились. – Но попозже.

– Я просто подумала, – проворчала Романа, прихлебывая чай.

– «Зеленые мысли в тени зеленой…» – Доктор явно собрался привести свой план в исполнение.

ТАРДИС не спеша устремилась к новым приключениям.

Послесловие

Прежде чем начинать работу над «Пиратской планетой», мне нужно было разрешить одну загадку.

Трудясь над книгой («Доктор Кто: Жизнь и времена») в 2013 году, я все время натыкался на крайне интригующие цитаты по поводу «Пиратской планеты».

Это было его [Дугласа Адамса] первое упоминание в телевизионных титрах. Я уже слышал про «Автостопом по галактике», которую как раз в то время готовили для Радио 4, и, думаю, это Боб Холмс [предыдущий редактор сценариев] наткнулся на этот сценарий и передал идею дальше. Я прочитал его и подумал: «Ого, да у этого парня и впрямь воображение хоть куда. Он может очень нам пригодиться и открыть в «Докторе Кто» целую новую грань. Дуглас меня покорил. Он буквально фонтанировал идеями. Сложно было только загнать его в рамки формата, потому что его вечно заносило в другие степи. В итоге все вышло замечательно».

Первый набросок был уж слишком через край и выглядел совершенно нерабочим. [Продюсер] Грэм Уильямс в то время отсутствовал, так что [руководитель отдела телесериалов Би-Би-Си] Грэм Макдональд посмотрел и сказал: «Ничего не получится». Я ответил: «Не волнуйся, мы сделаем так, чтобы получилось». Режиссер Пеннант Робертс тогда вошел со мной и сказал, что он сможет это снять. Так что мы как-то умудрились его усмирить.

Энтони Рид, редактор сценариев «Доктора Кто»

(в интервью журналу «TV Zone»)

Изначальный замысел заключался просто в том, что есть на свете полая планета. Грэм интересовался космическими пиратами, ну мы и связали все вместе. Это была история о планете, на которой ведут раскопки Повелители времени. Сложный вышел сюжет. Помню, как прочитал Грэму краткое содержание, а он после этого упал в кресло, бормоча, что теперь знает, каково было Стэнли Кубрику.

Все приключение сохраняло тонкую грань между драматичностью и уморительностью – самая интересная, на мой взгляд, область работы. Юмор вообще, по-моему, играет одну из первых скрипок в «Докторе Кто».

Я думал, что причинил всем кучу проблем, и ужасно хотел забиться куда-нибудь подальше, но сценарий почему-то очень понравился.

Дуглас Адамс

(в интервью журналу «ТАРДИС»)

Я задумался, какая часть всего этого – правда. Хороший материал все равно в итоге порежут: если жизнь – жестокая штука, то телевидение – вдвойне.

Когда я новеллизировал «Город смерти», мне повезло заполучить оригинальные репетиционные скрипты этой истории, где была восхитительная масса дополнительных материалов: по строчке тут и там в основном, но местами целые страницы. Вот я и подумал, интересно, правда ли все эти слухи, что у «Пиратской планеты» тоже такое есть, или так – приятные выдумки? И если да, то насколько подробными были эти оригинальные версии? Существует ли до сих пор тот самый первый набросок, оказавшийся «через край»? И существовал ли он вообще?

Если существовал, решил я, найти его можно только в одном месте: Джем Робертс только что написал биографию Дугласа Адамса, получив для этого доступ к его архиву в кембриджском колледже Сент-Джонс. Если дополнительные материалы и были, то только там.

К счастью, собственники дали согласие, и меня познакомили с заведующей архивом Дугласа Адамса, восхитительной леди с восхитительным именем мисс Марвин. Вот что она ответила на мое вопросительное письмо:

Я подумала, что вы, вероятно, ищете «Пиратскую планету», и счастлива сообщить: у нас действительно есть кое-какие материалы, которые смогут вам немного помочь.

Естественно, мне стало интересно, что там за «кое-какие» материалы.

Прошло уже двадцать лет с тех пор, как я в последний раз бывал внутри колледжа, так что опыт вышел и приятный, и странный. Привратники волшебным образом знали, кто я такой, еще до того, как я ступил на порог, и да, в итоге я оказался в готическом здании, полном неимоверно драгоценных книг. И если вы думаете, что ваш носочный ящик организован аккуратно и эргономично, вы никакого понятия не имеете об архивах Сент-Джонс.

– Итак, – молвила мисс Марвин, – желаете увидеть «Пиратскую планету»?

И показала на несколько серых коробок.

В адамсовском архиве очень мало всего по «Городу смерти», написанному за один уик-энд – помимо сценария там не так уж много всего и было. Но на «Пиратскую планету» ушло долгое и многотрудное лето, а ее автор метался между «Планетой» и «Автостопом», кипя идеями, которым он пытался найти правильный дом.

Я всегда хотел написать что-нибудь в жанре комедийной фантастики – с самых первых дней «Доктора Кто» и Дэна Дэйра в «Орле». Я послал в «Доктора» первый эпизод «Автостопа» в надежде, что они возьмут меня писать для шоу. Они взяли в оба, так что меня тут же завалило работой по самую макушку.

Дуглас Адамс

(в интервью журналу «ТАРДИС»)

Мисс Марвин медленно, тщательно и с тихим удовольствием показывала мне, как эволюционировала «Пиратская планета». Там были записочки на клочках бумаги, всякие бессмысленные каракули, сделанные во время совещаний наброски, внезапно обрывавшиеся машинописные изложения сюжета, короткое эссе про Ключ Времени и, наконец…

Полное описание «Доктора Кто и Идеальной Планеты».

Что?

Да, я знаю.

Я уставился на него.

И смотрел очень долго.

У Дугласа Адамса не просто была идея полой планеты, он разработал ее в совершенно другую историю. Вкратце: Доктор прибывает в мир, где жизнь совершенно идеальна, и ему там моментально становится скучно. Никаких тебе злодеев, никаких захватчиков. Что-то просто обязано быть не так, потому что все слишком так. В общем, вы будете рады услышать, что уже через пару страниц все завертелось. Сюжет полон ярких образов и сцен, некоторые из которых, в конце концов, добрались и до «Пиратской планеты». Некоторые другие заставляют задуматься, какое отношение Дуглас Адамс имел к последним двум эпизодам «Фактора Армагеддона».

Я нашел еще кучу записок, набросков, идей и, наконец, в своей собственной отдельной коробке, – первый набросок «Пиратской планеты». Слегка обалдев от количества материала, я его чуть не проглядел: оформленный как радио-скрипт, он выглядел совсем как репетиционные сценарии, которыми была набита следующая по счету коробка. Разобраться было нелегко, так как века общения со спутанными документами и не менее спутанным сознанием университетских шишек приучили архивистов пускать в обращение по одному документу за раз, но на первый взгляд оба наброска выглядели практически одинаковыми. Кто-то просто взял странноформатный дугласовский машинописный текст и превратил в нормальный телевизионный сценарий.

Но уже через пару страниц эта теория развалилась. Первый набросок «Пиратской планеты» оказался совершенно другим и очень-очень длинным. Каждый эпизод занимал почти по сорок страниц мелким шрифтом. Сорок мелкошрифтовых и совершенно уморительных страниц.

Так что теперь источников для новеллизации «Пиратской планеты» у меня было более чем достаточно: не только финальная отснятая версия, но и примечания самого Дугласа Адамса, его изложение «Идеальной планеты», репетиционный сценарий и очень длинный и сильно отличающийся от всего первоначальный набросок.

Следующие несколько страниц я буду докучать вам рассказом о том, как все это сочетается друг с другом.

ПЕРВЫЙ НАБРОСОК

vs РЕПЕТИЦИОННЫЙ СЦЕНАРИЙ

vs ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ВЕРСИЯ

Все было бы куда проще, если бы Дуглас Адамс просто написал примерный сценарий, который затем переработали в репетиционный сценарий, а затем в телевизионную серию.

На самом деле все вышло гораздо сложнее и веселее. На каждой стадии Адамс упорно переделывал собственные диалоги, внезапно уходил на боковой трек или выуживал кусочки из мусорной корзины в репетиционной комнате Би-Би-Си, куда его текст успел благополучно улететь в процессе работы с актерами.

Красноречивый пример есть во второй части, когда Романа встречает Капитана. В первом наброске есть аж два совершенно разных варианта этой сцены. И репетиционный сценарий от них снова отличается.

Первый набросок, версия 1

Сцена 11

Мостик. Романа и Капитан.

Капитан: Говори, девчонка! Кто ты такая, что смеешь вторгаться на мой корабль?

Романа: Корабль? Вы имеете в виду, эта гора и есть ваш корабль?

Капитан: Клянусь горами ада, второй раз я спрашивать не буду, а уничтожу тебя на месте. Твое имя, девчонка?

Романа: Романадворатрелундар. Вы сами спросили. Друзья зовут меня Романа, но судя по вашему виду, вам придется удовольствоваться Романадворатрелундар.

Капитан: Молчать! А не то безмолвие смерти снизойдет на тебя в мгновение ока!

Полифазный Аватрон открывает свой лазерный глаз.

Капитан: Отвечай, как ты попала на эту планету?

Романа: На ТАРДИС. Я, видите ли, что-то вроде Повелителя времени. Ну, пока еще не настоящий Повелитель, мне нужно сдать несколько экзаменов, и все эти официальные ужины, которые вообще-то ужасно скучные, но…

Капитан: Во имя альфа-бурь Лебедя, говори короче! Ибо, именем медоречивого пророка Аграньягзака клянусь, смерть не заставит себя ждать!

Романа: Извините… да, говорю короче. Как Повелитель времени или почти Повелитель времени, я путешествую по пространству…

Капитан: А, просто космическая бродяжка. Ты умрешь.

Романа: …и, разумеется по времени, откуда и Повелитель времени.

Капитан: По времени? Путешествуешь по времени? Как такое возможно?

Первый набросок, версия 2.

Сцена 11

Мостик. Романа и Капитан.

Капитан: Говори, девчонка! Кто ты такая, что смеешь вторгаться на мой корабль?

Романа: Корабль? Какой корабль? Не понимаю…

Капитан: Клянусь горами ада, второй раз я спрашивать не буду, а уничтожу тебя на месте. Твое имя, девчонка?

Романа: Мое имя? Романадворатрелундар.

Капитан: Ты издеваешься?

Романа: Нет, меня правда так зовут.

Капитан: Молчать! А не то безмолвие смерти снизойдет на тебя в мгновение ока!

Полифазный Аватрон открывает свой лазерный глаз.

Капитан: Отвечай, как ты попала на эту планету?

Романа: Это мое дело.

Лазерный луч из глаз Аватрона взрывает какой-то предмет совсем рядом с Романой.

Капитан: Во имя клыков небесного демона, все, что происходит у меня на корабле, – мое дело!

Романа: На корабле? Вы имеете в виду эту гору? Гора и есть ваш корабль?

Капитан: Как ты сюда попала? Говори или умрешь!

Романа: На ТАРДИС.

Капитан: На ТАРДИС? Что такое ТАРДИС? Клянусь девятьюстами именами ада!

Романа: Это что-то вроде космической машины времени. Я в ней путешествую по Вселенной. Я, видите ли, Повелитель времени.

Капитан: Повелитель времени? Что это такое?

Романа: Ну, пока еще не настоящий Повелитель времени, мне нужно сдать несколько экзаменов…

Капитан: Во имя альфа-бурь Лебедя, говори короче! Ибо, именем медоречивого пророка Аграньягзака клянусь, смерть не заставит себя ждать! Какова твоя задача?

Романа: Ну, в данный момент я путешествую по пространству…

Капитан: А, просто космическая бродяжка. Хорошо, ты умрешь.

Романа: …и, разумеется, по времени, откуда и Повелитель времени. Я учусь…

Капитан (презрительно): Ба! Путешествия по времени!

Репетиционный сценарий.

Сцена 12. Мостик. День.

Романа и Капитан.

Капитан: Говори, девчонка! Кто ты такая, что смеешь вторгаться на мой корабль?

Романа: Корабль? Вы эту гору кораблем называете? Немного громоздко, а?

Капитан: Твое имя, девчонка?

Романа: Романадворатрелундар. У вас что, крушение произошло?

Капитан: Молчать!

Романа: Я потому спрашиваю, что латавший вас специалист явно не имел никакого понятия о последних достижениях кибонейтралики. Ну, или хотя бы о прежних ее достижениях. Когда вы рукой двигаете, у вас скрипит?

Романа: Молчать! А не то безмолвие смерти снизойдет на тебя в мгновение ока!

Полифазный Аватрон открывает свой лазерный глаз.

Капитан: Отвечай, как ты попала на эту планету?

Романа: На ТАРДИС. Я, видите ли, что-то вроде Повелителя времени. Ну, пока еще не настоящий Повелитель, мне нужно сдать несколько экзаменов, и все эти официальные ужины, которые вообще-то ужасно скучные, но…

Капитан: Во имя альфа-бурь Лебедя, говори короче! Ибо, именем медоречивого пророка Аграньягзака клянусь, смерть не заставит себя ждать!

Делает яростный жест механической рукой.

Романа: Вот видите, как скрипит! А между тем новые бесфрикционные подшипники…

Капитан: Второй раз спрашивать не буду! Какова твоя задача?

Телевизионная версия в свою очередь начинается с реплики: «Какова твоя задача?».

А ведь есть еще часть третья, где Романа оказывается во главе народного восстания. В наброске нам подробно объясняют, о чем эта история для Адамса: Романа, Мула и Праликс произносят страстные речи, исследуют темы вины, ответственности и свободной воли, а также способность новых поколений искупить грехи прежних. В законченной версии весь бунт принимает форму двух немых эпизодов, где Мэри Тамм шагает через какое-то мокрое поле в сопровождении группы мужчин в оранжевых плащах.

КЛЮЧ ВРЕМЕНИ

Очень интересны дугласовские рассуждения о природе Ключа Времени. После подробной дискуссии о том, каков мог бы быть его сегмент Ключа, Адамс, судя по всему, останавливается на Африке.

Африка – Ключ с Земли. Известная нам Африка – специально изготовленный эрзац. Доктор участвовал в операции по его инсталляции, в результате которой случайно потопили Атлантиду. Настоящая Африка сейчас находится на складе в ТАРДИС.

Попытавшись добраться до Земли, чтобы забрать Африку, они не смогли приземлиться – что-то им упорно мешало – и материализовались взамен на орбите…

Кузнечные горны Бетзаламина. Древние. Покинутые. Чертовски огромные.

Когда эрзац-Африку поместили туда, в нее тайно заложили инопланетные силы ради выгоды Доктора-колдуна – ренегата-инкогнито, хитростью и шантажом заставившего одного из бетзаламинов создать континент именно таким образом.

Доктору пришлось отправиться на Бетзаламин, вернуть к жизни спящих великанов и заставить их сделать новую Африку за счет Повелителей времени.

Они впали в анабиоз, когда от континентального рынка отвалилось дно, и стали ждать экономического восстановления галактики.

Их включающий механизм подсоединен напрямую к индексу галактического фондового рынка.

Следящие за весом автостопщики еще встретят планету Бетзаламин в других работах Дугласа Адамса. Любопытно, что в самом конце оригинального машинописного текста Адамса про сегменты Ключа от руки приписано одно-единственное слово. Это слово «мыши».

ЗЛОДЕЙ

С самого начала работы над «Пиратской планетой» Адамс остановился на злодее женского пола.

Клеопатра? Нет. Кто у нас архетипическая испорченная злодейка? (кроме Джеки Онассис).

Почему Земля? Какие еще причины, кроме хобби коллекционировать красивые планеты?

Нерон? Как и почему?

Думаем, это Нерон. На самом деле… блаблабла. Завязывай с этим мусором.

Если она дочь Мастера, она может собирать планеты, ставшие свидетелями его поражения. Потому что она его любила… или ненавидела?

Идея продолжает эволюционировать, пока наконец…

Если она займется Галлифреем вместо Земли, то почему не заявить сразу, что она – Мастер? Сразу снимет все проблемы с мотивом.

РАЗВИТИЕ СЮЖЕТА

В архиве сохранились и свидетельства эволюции сюжета. Есть идеи, которые разрабатывались долго и неустанно, но до финального продукта так и не дожили. Пыточная камера Капитана стала для Адамса предметом долгой агонии. Что у нее внутри? Как ее можно победить? Иногда это был страшный, но неэффективный далек. Потом песок. Еще в одном наброске Доктор тонет. Размещается она тоже в разных частях сюжета – часто во второй. Но если посмотреть на законченный вариант третьей, там можно найти загулявшее напоминание о ней – когда Капитан приводит в чувство Доктора и Кимуса, которых, вполне возможно, пытали.

Еще один ключевой момент из «Идеальной планеты» – Доктор, падающий в ее пустое чрево. «Пиратская планета» безупречно структурирована (Адамс даже пользовался квадратными диаграммами для иллюстрации того, как разные темы воздействуют на его персонажей). Капитан и Доктор – тени друг друга, а ТАРДИС имеет три больших выхода на сцену: сначала Романа садится по книге; потом она заставляет ТАРДИС провернуть немыслимую операцию по спасению Доктора; и, наконец, Доктор жертвует ТАРДИС ради спасения Земли.

Важными темами в развитии сюжета стали вина и ответственность. Одна из квадратных диаграмм даже показывает, насколько виноватой себя чувствует каждая группа персонажей. Дело тут не только в планете-каннибале – это притча о том, как отказ видеть грехи прошлого способен сокрушить социум. Плакальщики представляют собой несфокусированную силу вины, тайную совесть жителей Занака. Адамс ясно дает понять, что старшие поколения знали или хотя бы подозревали об ужасном источнике своего бессмысленного богатства. Молодежь с каждым поколением задает все больше вопросов и набирает силу, пока не возникает Праликс – представитель невинного поколения, способный с помощью этой силы отвоевать обратно душу планеты. В телесерии этот мистический культ зовется Ментиадами, но я решил остановиться на изначальном адамсовском названии «Плакальщики» – оно как-то лучше передает то, что автор хотел передать.

ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ВРЕМЕНИ ПО ИМЕНИ ГРАВИТАЦИЯ

Дуглас Адамс приступил к работе над «Пиратской планетой», когда новый спутник Доктора еще находился на стадии разработки. В «Идеальной планете» это некий безымянный Повелитель времени, фигурирующий просто под литерой Х. Потом он становится Комнором, потом Гравитацией (пол неясен) и, наконец, Романой, которую мы знаем и любим. Ну, или примерно ею.

Романа первого наброска, что неудивительно, была написана еще до того, как на роль взяли Мэри Тамм. Но даже и так она просто восхитительна: надменная, постоянно высмеивает Доктора (представьте себе, как Мэри Тамм стоит на одной ноге и саркастически кудахчет… о да! Этот образ останется с вами надолго), и знает абсолютно все. В написанной Джемом Робертсом биографии Адамса рассказывается, как автор беспокоился, что не создал никаких достаточно сильных женских персонажей. Я бы сказал, что в «Докторе Кто» он только и делает, что создает сильные женские персонажи! Его Романа – вооруженная, опасная, бессмертная победительница злых гениев, которая никогда не боится раскрыть рот и изречь что-нибудь восхитительное… ну, или хотя бы едко пройтись в адрес своего учителя.

В первом наброске есть ряд моментов, впоследствии испарившихся. Доктор постоянно обзывает Роману глупой девчонкой, гадкой девчонкой и даже – один раз – девчонкой с мозгами гусыни. «Только потому что я женщина, он думает, что я глупее его», – совершенно справедливо сетует Романа. Экранным персонажам это совершенно не соответствует. Попробуйте вообразить, как Доктор Тома Бейкера называет Роману Мэри Тамм «глупой девчонкой»… скорее всего, после такого он бы до конца серии ходил не только с разбитой губой.

Впрочем, не станем забывать, что Доктор все равно периодически зовет ее «Роми», хотя это прозвище явно не приветствуется.

ПРОКЛЯТИЕ НЕБЕСНОГО ДЕМОНА

У новеллизаторов жизнь странная. Гарет Робертс в свое время нашел целую неиспользованную сцену для «Шады». У меня при работе над «Городом смерти» обнаружились две дополнительных страницы адамсовского текста, и это было сущее наслаждение. К «Пиратской планете» исключенных сцен было столько, что некоторые я даже не включил обратно. Адамс широко пользуется семейством Праликса: Балатон и Кимус ведут нескончаемые дискуссии, как какие-нибудь персонажи греческой комедии. Сначала я все это честно воспроизвел, но потом обнаружил, что при попытке перечитать – пролистываю. Мои предшественники явно делали то же самое, поэтому этот материал в части первой оказался в итоге значительно сокращен. Его и так здесь куда больше, чем вошло даже в репетиционный сценарий: речь в основном идет про то, стоит ли выкидывать Праликса на улицу или все-таки нет. Я не слишком рад, что оставил все это за пределами книжки, но, надеюсь, сохранил достаточно, чтобы читатели не скрипели с досады зубами.

Проблема, полагаю, заключается в том, что Доктор и Романа у Адамса такие милые, что, когда вы читаете не о них, ваш мозг праздно крутит пальцами и многозначительно поглядывает на часы.

Пришлось сократить и капитанские ругательства – хотя их снова больше, чем в экранной версии. Они восхитительны, и было бы здорово услышать их из уст актера, хотя на печатной странице Капитан сильно смахивает на того друга (который у каждого из нас есть), который все еще пишет текстовые сообщения в телефоне заглавными буквами.

К-9

Фанаты К-9 будут счастливы обнаружить, что Адамс любит его не меньше нашего. У К-9 здесь не только каскад реплик, но и целая собственная сюжетная линия, в которой К-9 спасается из потерпевшего крушение автолета, ремонтирует его и летит к Капитану в Цитадель. Адамс явно развлекается по полной и изумительно передает приземление К-9 на спину этим неуверенным: «Хозяин?» – перевернутым шрифтом. Задача нетривиальная для ворд-процессора в XXI веке. Адамс-то просто выкрутил страницу из пишущей машинки и вкрутил обратно вверх тормашками – без сомнения, хохоча от души.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Со структурной точки зрения, Адамсу пришлось потрудиться, чтобы скомпоновать четвертую часть в правильном порядке – это видно по сохранившимся вариантам. В набросках гораздо больше говорится о тирании Ксанксии. Команда невинно не подозревает об истинной личности медсестры (насколько может быть невинной банда убивающих планеты пиратов), и это вызывает массу вопросов, на которые Адамс совершенно не торопится отвечать. Его куда больше занимает сам образ королевы Ксанксии, классической суперзлодейки, побежденной рекламной брошюрой. Объяснять приходится столько, что в первом наброске мистер Фибули остается в живых до конца, чтобы немного поработать главным объяснителем. Адамс тем временем с наслаждением описывает нападение на Землю – сценами, зловеще напоминающими телеверсию «Автостопа», где изумленные зеваки таращатся на стремительно темнеющее небо.

Гибель королевы Ксанксии – дело странное. В первом наброске ее символически убивают из пистолета Кимус и Мулов (где Мулов – не кто иной как брат Праликса, настолько же практичный, насколько Праликс – духовный). Кимус как был совершенно безнадежным вождем бунтовщиков, так им и остался, а весь груз организации восстания лежит на плечах Мулова. На этапе репетиционного сценария Мулов превратился в сестру Праликса, Мулу, что само по себе избавило Занак от участи планеты с непонятно как размножающимся исключительно мужским населением. Учитывая все приключения Мулы/Мулова и Кимуса в разных версиях истории, свой выстрел в злую королеву они, полагаю, вполне заслужили. Впрочем, добравшись до экранной версии, вы будете слегка удивлены эпизодом, где Кимус просто стреляет в нее, а она возьми да и умри. Почему, спрашивается, до этого никто не додумался раньше? И почему один только Кимус? На долю бедняжки-Мулы остается лишь побочная линия сюжета.

Возможный ответ содержится в копии сценарного наброска, хранящейся в архиве. Она показывает любопытные рукописные правки, явно сделанные человеком, абсолютно глухим к юмору адамсовского толка. Так, например, финальная речь Доктора превращается из «Это совсем недурная часть галактики, чтобы тут осесть: приличное солнце, хорошие соседи, несколько удобных звезд…», – в «Приличное солнце, хорошие соседи в следующей звездной системе…». Это мучительный пример того, как в результате постепенной формовки и отливки «Пиратская планета» вместо блестящего фонтана идей стала четырьмя эпизодами пригодного к телетрансляции «Доктора Кто».

ЧЕРНЫЙ СТРАЖ

К концу сезона с Ключом Времени Дуглас Адамс уже занимал пост редактора сценариев. Его подписали делать вторую половину финального эпизода – эпическое столкновение между Доктором и Романой – с одной стороны, и Черным Стражем – с другой. Ключ Времени собрали заново, судьба Вселенной оказалась в руках Доктора… и, разумеется, Адамс придал этому собственный твист.

Что если, предположил он, Доктор всю дорогу, сам не зная того, работал на Черного Стража? Он вообще когда-нибудь встречался с Белым, или его просто хитростью заставили искать то, чему никогда не полагалось быть найденным? К тому времени, как результат достиг экрана, адамсовский революционный подход к концепции сериала был размыт почти до неузнаваемости, но и в финальной версии есть некая гневная фигура, появляющаяся на визоре ТАРДИС просто как «Страж». Учитывая такое прочтение докторской миссии, мне показалось правильным обронить несколько намеков на то, что за сюжетными поворотами «Пиратской планеты» стоит именно Черный Страж, мягкой рукой направляя события в нужное русло.

НОВАЯ РУБКА

В самом конце изложения сюжета я нашел весьма интригующую пометку. Телеверсия заканчивается тем, что Доктор и Романа, смеясь, уходят из кадра. В сценарии финальная картина выглядит следующим образом:

Доктор и Гравитация прощаются и уходят в ТАРДИС, явно волнуясь о том, в каком состоянии застанут ее интерьер. На пороге мимо них проносится дуновение свежего воздуха, а их глазам предстает совершенно новая картина: большая открытая оранжерея с растениями, фонтанчиками и большими французскими окнами, выходящими в очаровательный английский сад. В его центре стоят большие солнечные часы. Доктор подходит к ним, проводит рукой, на поверхности загораются лампочки. Он нажимает одну, дверь закрывается; другую – и центральная часть циферблата вырастает вверх. Доктор в восторге…

По всем наброскам и сценариям ясно, что контрольная рубка ТАРДИС полностью уничтожена. (На экране это выглядит как облако дыма в камеру.) Опытные фанаты знают, что для предыдущего сезона на студии восстановили старую декорацию контрольной рубки ТАРДИС… Уж не намекает ли этот абзац, что продюсер Грэм Уильямс хотел создать собственный интерьер ТАРДИС – внести, так сказать, свой вклад в историю? Как отвергнутая идея это очень любопытно; как финал для книги – совершенно неотразимо.

И НАКОНЕЦ

В самом конце репетиционного сценария, внизу сорок первой страницы, есть маленькая машинописная пометка – последние и чрезвычайно загадочные слова всего текста. Там сказано: «Страница сорок два отсутствует».

Машинистка права.

Ее действительно нет.

Сквозная тема «Доктора Кто»: шесть ключей. Записки Дугласа Адамса

Доктору нужно найти шесть Ключей, спрятанных в разных частях Вселенной. Каждый из них вполне может оказаться чем-то большим и важным (вроде Великой пирамиды Хеопса), но при обнаружении возвращается в свою изначальную форму. Каждый раз проблема заключается в том, что этот предмет играет значительную роль в жизни планеты, на которой находится (как в хорошем смысле, так и в плохом), и Доктору приходится соображать, как его изъятие повлияет на положение тамошних дел.

А) Африка.

Б) Живое существо (на первый взгляд живое, хотя Доктор знает, что это робот, или, вернее, андроид).

В) Какой-нибудь мусор – кусок веревки или пустая жестянка. Но это должно быть что-то, чем он постоянно и заметно пользуется. Банка, в которой он держит свои мармеладки, поводок для К-9, шляпная ленточка. Что-нибудь, что он носит на шее и чем выводит из себя своих спутников.

Идея. Если его спутник – другой Повелитель времени, но юный и еще студент, причиняющий Доктору определенные неудобства и периодически (вообще-то довольно часто) выставляющий его в невыгодном свете, то это может быть со стороны Доктора такая уловка, чтобы вернуть свои позиции. То есть, с самого начала заполучив и продемонстрировав ключ, он сильно выходит вперед в общем счете.

Что бы Доктор ни искал (или ни притворялся, что ищет), оно должно иметь некое скрытое, неявное назначение. У желания изъять этот предмет из того места, где он находится, должны быть свои причины.

(А вдруг юный Повелитель времени – на самом деле злодей?)

Иными словами, предмет, который они добывают, должен:

А) либо иметь какое-то значение для отношений Доктора с Повелителем времени (потому что этот последний знает, что на самом деле они ищут ключ).

Б) либо быть чем-то таким, что жители планеты, где он находится, готовы отдать, если узнают, что это один из шести ключей.

Если Б) – то почему?

1) Потому что все знают про поиски шести ключей и хотят помочь. Нет, не пойдет. Маловероятно, трудно и скучно.

2) Потому что они в каком-то смысле особенные и занимают привилегированное положение в галактической иерархии. Не Повелители времени, но по важности что-то сопоставимое. Если то, от чего они отказываются, представляет собой некий источник их вредоносной силы (ну, может не открыто вредоносной, но хотя бы угнетающей) – это может быть существо, или компьютер, или кристалл – они должны верить, что использование ключа даст им какое-то внятное преимущество. В конце концов, Доктор начинает подозревать «бога» в белой шляпе.

3) Молодой Повелитель времени, серьезный и желающий все делать по книжке, не станет вмешиваться в плохую ситуацию, пока его к этому не вынудят. Поэтому Доктор заставляет его (и нас, разумеется) поверить, что компьютер (или что это там) и есть ключ, чтобы избавиться от него без лишних протестов со стороны молодежи… а потом, в конце, небрежно замечает, что ключ был у него всю дорогу. Студенту-Повелителю утирают нос.

ДРУГИЕ ВОЗМОЖНЫЕ КЛЮЧИ

Сам Доктор. Это раскрывает с новой стороны его решение не доводить дело до конца. Может составить проблему.

Точно то же получится, если ключом сделать ТАРДИС.

Атлантический океан?

Букингемский дворец?

Стоунхендж?

БУКИНГЕМСКИЙ ДВОРЕЦ

Время действия – в будущем, через много лет, так что обитателя узнать невозможно, но некую виндзорскость он/она сохранять, скорее всего, должен.

Возможны проблемы. Может, просто большой сельский дворянский особняк?

Хорошая локация хорошо работает.

Может, Солнце?

Или любая из наших планет.

ЛУНА!

Фобос, совершенно бессмысленная луна.

Если это наша собственная луна, можно сделать милую сцену, где Доктор изучает следы и мусор, оставленные астронавтами с «Аполлона».

Верстальщику: вставить рисунок со рукописным словом «MICE» со стр. 397 оригинала.

Доктор Кто и идеальная планета. Оригинальное изложение Дугласа Адамса

Доктор.

Молодой Повелитель времени, студент, которого мы пока назовем Комнором.

Комнор очень умен и хочет всему научиться у Доктора. Но все, что связано с Повелителями времени, он воспринимает очень серьезно и периодически впадает в ярость от докторского легкомыслия, несоблюдения правил Галлифрея и вообще привычки поступать по-своему. Раз Комнор сам собирается стать Повелителем времени, он полагает, что в его интересах делать все для повышения их могущества и престижа. Они с Доктором ладят достаточно хорошо, но склонны время от времени слишком резко друг на друга реагировать.

Экспедиции Доктора Комнор воспринимает как простые понятные задачи – достать тот или иной ключ, всё. Он не одобряет докторское неутолимое любопытство и считает, что им нужно строго придерживаться плана, ни на что особо не отвлекаясь.

ТАРДИС приземляется на планете Джетрал, в давние времена служившей Повелителям времени основным источником кристаллов, на которых работают ТАРДИС. Доктор замечает, что у нее несколько больше лун, чем было на старых звездных картах. По причине всегдашнего любопытства он отказывается сообщить Комнору, что именно они тут ищут.

Планета выглядит неправдоподобно мирной и приятной. Все жители милы и любезны практически до абсурда. Это смущает Доктора, который не прочь иногда погрубить; ему трудно общаться с людьми, которые на него совсем не обижаются.

В честь гостей дают пир. Доктор нарочно плохо себя ведет, к вящему гневу Комнора. Когда на посошок предлагается тост из прекрасной, богато украшенной чаши, Доктор специально пьет из старой оловянной кружки, которую нашел на обочине дороги, отвешивает хозяевам еще несколько необоснованных оскорблений и уходит, после чего долго бродит в раздумьях.

Позднее Комнор находит его: Доктор сидит в одиночестве и смотрит на луну.

– Тут что-то очень сильно не так, – говорит Доктор.

Комнор все еще сердится и говорит, что Доктор не узнает добро, даже когда налетит на него лбом, и вообще что он неисправимая затычка в каждой возможной бочке, которая не в состоянии узнать и принять благотворное влияние, оказанное Повелителями времени на эту славную планету.

– Какое еще влияние? – спрашивает Доктор.

Комнор объясняет, что его водили посмотреть большую площадь, на которой стоит гигантская, похожая на тотемный столб, статуя Повелителя времени – судя по всему, центр религиозной и культовой жизни планеты.

Доктор ужасно волнуется и требует, чтобы ему ее тоже показали.

Статуя действительно впечатляет и, кажется, излучает некую силу. Жители планеты относятся к ней с величайшим почтением и даже благоговейным ужасом. Между силой статуи и безмятежностью горожан явно прослеживается какая-то связь.

Комнор этим ужасно гордится, а Доктор начинает ужасно беспокоиться.

Комнор требует информации о ключе, за которым они сюда прилетели.

Доктор говорит:

– Что это такое: металлическое, цилиндрическое и сорока метров в высоту?

– и со значением смотрит на статую.

Комнор в ужасе: как можно забрать ее у местных жителей с этой идеальной планеты?

Доктор сверяется с галактическими архивами в компьютере ТАРДИС и выясняет, что в те времена, когда Повелители времени разрабатывали полезные ископаемые на этой планете, много миллионов лет назад, ее жители были восхитительно умным, возбудимым, эмоциональным и политически нестабильным народом. Для Повелителей времени это составляло постоянную проблему; им даже пришлось в какой-то момент предотвратить полномасштабный ядерный конфликт. В качестве временной меры они решили ввести на планете новую религию – поклонение тотему Повелителя времени. На самом деле тотем генерировал гипнотический луч, подавлявший всякую агрессию, ненависть и зло, а вместе с ними и изрядную часть умственных способностей. Когда Повелители времени наладили процесс получения искусственных кристаллов, они отправили одного из своих отключить гипнолуч. Он так и не вернулся, а они в конечном итоге потеряли к планете всякий интерес и не стали расследовать инцидент. Доктора очень волнует, что же стало с пропавшим лордом.

Вдруг в ТАРДИС раздается ужасный голос:

– Итак, Повелители времени наконец меня нашли? Увы, вы пришли поздно. Слишком поздно! Слишком, слишком поздно!

Доктор и Комнор решают, что пора бы изучить эту статую. Они отыскивают запечатанный вход и проникают внутрь, где их немедленно ловят какие-то странные тени и ведут по подземным коридорам. Они спасаются от них и добираются до комнаты, откуда некогда управляли буровым оборудованием Повелителей времени. Доктор с удивлением обнаруживает, что оно все еще работает и не только потому, что совсем не износилось… но как можно разрабатывать ресурсы одной и той же планеты миллионы лет? Там же давно ничего не осталось…

Их снова ловят и ведут к… Мальхиосу, потерянному Повелителю времени.

На самом деле это невыразимо жуткая пародия на Повелителя времени, воплощение самого зла; он сидит посреди бассейна с бурлящей желтой грязью. Кошмарно хихикая, он рассказывает свою историю.

В свое время он прибыл на Джетрал, чтобы отключить машину, генерирующую гипнолуч. Что-то пошло не так, и он случайно подключил к машине себя, так что вся агрессия и злой гений, который выкачивали из населения целой планеты, дальше попадали в его разум. Он оказался в совершенно беспомощном положении и с течением столетий становился все более злым и умным – эдакое единоличное темное альтер-эго миллионов искусственно умиротворенных людей. Его ментальные силы росли, и постепенно он освоил телекинез, чтобы компенсировать физическую обездвиженность, а заодно начал разрабатывать колоссальный план мести Повелителям времени.

Он продолжил вырабатывать кристаллы, а когда они закончились, все равно не перестал копать.

Но зачем, спросил Доктор? И если он тут копает миллионы лет в тех же масштабах, то куда, простите, девается весь шлак?

Тут до него доходит… – луны! Космические свалки отходов! Но почему, почему, почему?

Он снова убегает, пробирается в контрольный центр бурового оборудования и читает показания приборов. Услыхав, что за ним гонятся, он бежит дальше, по другому коридору, ведущему вниз, а сам производит в уме кое-какие вычисления. Он вычисляет размер планеты, объемы выработки и размер лун. Его нагоняют, он находит люк в полу и пытается его открыть. Тут Доктор понимает смысл своих вычислений. Примерно три четверти внутренностей планеты вынули, и теперь эта материя кружит по орбите в виде лун. Получается, что Джетрал внутри совершенно пустой! В этот момент люк подается, и Доктор смотрит внутрь полой планеты – в миллиарды кубических миль совершенного ничто.

Он слышит, как завывает от смеха Мальхиос:

– Да, Доктор, так и есть – он совершенно пустой!

Доктор пытается спастись от преследующих его теней и падает в люк.

Он пролетает многие-многие мили и не останавливается, пока не достигает абсолютного гравитационного центра планеты.

Узнав, что случилось с Доктором, Комнор тоже умудряется сбежать и найти дорогу обратно, во внешний мир и к ТАРДИС. На ТАРДИС он самостоятельно никогда не летал, но знает общие принципы. Он понимает, что единственный шанс спасти Доктора – это заставить ТАРДИС материализоваться прямо вокруг него, в абсолютном гравитационном центре планеты.

Как ни удивительно, это ему удается. Доктор спасен, и они возвращаются на поверхность. Доктор в раздумьях: он вычислил точную массу материи, извлеченной из планеты, и цифры кажутся ему странно знакомыми. Но он все равно пока не понимает, к чему стремится Мальхиос, так что они отправляются снова искать его.

Они опять вторгаются в лабиринт под статуей, их ловят тени и ведут к Мальхиосу. Он пребывает в злорадном настроении и рассказывает им, как ужасно отомстит Повелителям времени за то, что они оставили его заживо похороненным под землей на все эти миллионы лет.

Час его мести почти что пробил.

Доктор спрашивает, что он собирается делать.

– Угадай! – кричит Мальхиос. – Посмотрим, поможет ли это тебе!

Открывается дверь. За ней комната с невероятно сложным оборудованием. Все это кажется Доктору очень знакомым, но он пока не понимает почему. За другой дверью оказывается комната, набитая кристаллами времени.

Доктор изумлен: чтобы управлять ТАРДИС, достаточно одного кристалла размером в палец, а здесь их тысячи тонн, и все подсоединены друг к другу. Достаточно, чтобы целая планета могла прыгнуть сквозь космическое пространство…

– Вот именно! – вопит Мальхиос.

Но почему полая планета? Зачем вычерпывать ее нутро, оставляя полость размером с… Галлифрей!

Доктор в ужасе понимает все безумие плана Мальхиоса. Джетрал должен прыгнуть через космос, как ТАРДИС, и материализоваться вокруг Галлифрея, который будет похоронен заживо внутри Джетрала!

Мальхиос победоносно завывает: Повелители времени найдут свой конец, а вся сила Галлифрея окажется в его распоряжении – и с нею он завоюет Вселенную! Доктор не в силах его остановить!

Доктор внезапно достает устройство, которое принес с ТАРДИС, и надевает себе на голову. Доктор понял, что тени, поймавшие его и Комнора, – это просто мыслеформы Мальхиоса. Устройство устанавливает ментальный щит и дает ему защиту от них. Доктор кидается наутек по коридорам. Тени больше не могут ему навредить, но у Мальхиоса есть еще карты в рукаве: он применяет телекинез и кидает в Доктора всякие предметы. Петляя и уворачиваясь, Доктор добирается до конца коридора. Он слышит знакомый шум: астматический скрежет двигателей ТАРДИС. Он оказывается на поверхности планеты. Цилиндрическая статуя Повелителя времени начинает ходить вверх и вниз, как центральная колонна ТАРДИС – это целая планета разом готовится к дематериализации. Доктор мчится в свою собственную ТАРДИС, раскидывая местное население, желающее преподнести ему корзины плодов и спеть вместе песню-другую.

В ТАРДИС он устанавливает координаты Галлифрея в надежде, что при попытке материализоваться в той же самой точке пространства и времени, что и Джетрал, они заблокируют друг друга. Гигантские ударные волны прокатываются по ТАРДИС и Джетралу. Ночное небо над планетой исчезает и пытается смениться новым, но ТАРДИС устраивает космическую пробку, и две картины созвездий качаются взад и вперед, стараясь вытеснить друг друга. Джетрал в итоге оказывается не в состоянии материализоваться.

Мальхиос полностью занят попытками материализовать планету, на Комнора никто не обращает внимания. Он проникает в комнату с пультом управления космическим прыжком и пробует в нем разобраться. Не понимая, что тут за что отвечает, он сердится, хватает какое-то большое устройство и со всей дури долбит по контрольной панели. Разверзается ад, но машина замедляется, скрежет стихает, и планета снова оказывается на своем прежнем месте.

Мальхиос испускает яростный вопль и посылает теней схватить беззащитного Комнора. Он уже готов предать его смерти, когда врывается Доктор и отключает оборудование, питающее Мальхиоса ментальной силой, выкачиваемой из гипнополя. Мальхиос гибнет с ужасным криком.

Доктор ломает гипнолуч, и они с Комнором бегом устремляются обратно на поверхность. У них за спиной гремят приглушенные взрывы.

На поверхности Комнор напоминает Доктору, что им еще нужно взять с собой ключ – то есть статую. Доктор говорит, ах да, я совсем забыл, и тут статуя взрывается. Собравшаяся вокруг нее на мирную демонстрацию толпа вдруг пробуждается, впадает в ярость и обращается против Доктора и Комнора, которые уничтожили их священного идола. За ними гонятся до самой ТАРДИС, но они успевают спастись.

ТАРДИС собирается отбыть. Комнор злится, что ключ, за которым они сюда прибыли, не только остался на планете, но и уничтожен. Доктор, к его огромному удивлению, заявляет, что все под контролем и ключ у него – и достает старую оловянную кружку, которую нашел на обочине. Комнор требует ответа, зачем его ввели в заблуждение, что ключ – это статуя.

– И вовсе я никого никуда не водил, – говорит Доктор. – Я загадал тебе загадку: металлическое, цилиндрическое и сорока метров в высоту.

– Но она же не сорок метров в высоту! – протестует Комнор.

– Да, – говорит Доктор, – но ты же у нас умный мальчик, и я не хотел тебя обижать, сделав загадку уж слишком простой. Про сорок метров я приврал.

Он объясняет, что с самого начала был убежден, что с планетой что-то не так, что все дело в статуе и что единственный способ сломить нежелание Комнора соваться в дела Повелителей времени, был пустить его по ложному следу.

– Но не стоит расстраиваться: ты все равно в итоге спас Галлифрей, так что ставлю тебе три балла из десяти за усилия.

Благодарности

«Пиратская планета» не увидела бы свет без помощи и упования со стороны «Дуглас Адамс Эстейт» и архивной службы кембриджского колледжа Сент-Джонс в лице заведующей особыми коллекциями, миссис Кэтрин Макки, и заведующей каталогом рукописей, мисс Мэнди Марвин. Я очень благодарен Ли Байндингу за то, что книга стала менее скучной и более веселой. Вся оставшаяся в ней скукота – целиком и полностью на моей совести.

Материалы из архивов Дугласа Адамса публикуются с любезного разрешения главы и членов совета колледжа Сент-Джонс, Кембридж.

Сноски

1

См. «Доктор Кто и операция Рибос».

2

Здесь: опекун, замещающий родителей (лат.).

3

Перевод К. Бальмонта.

4

Питер Кушинг (1913–1994) – английский актер, сыгравший Доктора Кто в двух полнометражных фильмах «Доктор Кто и далеки» и «Вторжение далеков на Землю: 2150 год н. э.». В фильме «Необыкновенное путешествие к центру Земли» он исполнил главную роль.

Content

Джеймс Госс
Доктор Кто. Пиратская планета

Часть первая

Глава первая. Небо в алмазах

Глава вторая. Мертвые планеты

Глава третья. Сила жизни

Глава четвертая. Вам случалось встречать артурианскую мегакурицу?

Глава пятая. Траурный токсикоз

Глава шестая. Так пахнут новые планеты

Глава седьмая. Кто-нибудь видел Калуфракс?

Глава восьмая. Нет никаких иных миров

Часть вторая

Глава девятая. Чайная чашка в пять тысяч миль

Глава десятая. Владыки Альдебарана III принимают решение

Глава одиннадцатая. Самый быстрый коридор

Глава двенадцатая. Астромобильная ассоциация

Глава тринадцатая. Постарайся не думать ни о чем неприятном

Глава шестнадцатая. Воды Калуфракса

Часть третья

Глава пятнадцатая. Дурные предзнаменования

Глава шестнадцатая. Кто виноват?

Глава семнадцатая. Ничего даже отдаленно похожего на план

Глава восемнадцатая. Небесный демон может и подождать

Глава девятнадцатая. Memento mori

Глава двадцатая. Собачьи бои

Глава двадцать первая. Прыжок в никуда

Часть четвертая

Глава двадцать вторая. Путешествие к центру Земли

Глава двадцать третья. Ход королевой

Глава двадцать четвертая. Мелкий шрифт – не для вечности

Глава двадцать пятая. Месть Ньютона

Глава двадцать шестая. Ключ в действии

Глава двадцать седьмая. Желание мистера Фибули исполняется

Глава двадцать восьмая. Сердце Занака

Глава двадцать девятая. План Капитана

Эпилог

Послесловие

Сквозная тема «Доктора Кто»: шесть ключей. Записки Дугласа Адамса

Доктор Кто и идеальная планета. Оригинальное изложение Дугласа Адамса

Благодарности

Сноски