Курт Бахман

Кем был Гитлер в действительности

Мораль и истина против аморальности и лжи (о двух подходах к личности Гитлера)

Едва ли есть у человечества слово с более отрицательным смыслом, чем фашизм.

Когда же говорят «германский фашизм», то тем самым хотят выделить самую злокачественную разновидность мирового фашизма.

О германском фашизме оправданно говорить как о социально-политическом бандитизме мирового масштаба.

Куда бы ни дотягивались его шупальца, всюду сопутствовали ему страшное неизбывное горе, концлагеря, пытки, развалины, смерть. Умерщвлялось все прогрессивное, все человеческое. И больше всех ощутили и испытали это на себе даже не там, где гитлеризм реализовался как система узаконенного преступления, а мы, советские люди, которым он объявил войну на уничтожение.

«Никто не забыт, ничто не забыто» — эти слова высочайшей нравственности и неизбежного возмездия, слова, выстраданные бесстрашным гуманизмом в его титанической борьбе с коричневым злом, родились здесь, у нас, на нашей земле. А корни их ушли под землю, в могилы тех, кто не забыт. И они, лежащие там, взывают к нам...

Умер не тот, кого уже нет, а тот, кто забыт. «Никто не забыт, ничто не забыто...» То, что слова эти родились у нас, больше чем закономерно. Это — глас человечества. В них выражено вечное значение. Человек рожден жить свободным, для созидания, и только в этом он бессмертен. И тот, кто против этого поднимает преступную руку, неизбежно попадает в реестр позора всех времен и народов. На сегодня первую строку в нем занимает германский фашизм во главе с Гитлером.

Вот почему книга Курта Бахмана — это то, за что люди должны благодарно пожать руку автора, не только потому, что он бескомпромиссно борется с угрозой катастрофического фашистского рецидива, но и потому, что он вышел из гитлеровского ада — из концлагеря; израненный, измученный, но не только не сломленный, а еще более закаленный как беззаветный борец с величайшим злом.

Мало их, таких, уже осталось. И тем больше должны быть наша им признательность и высокое уважение. Они сражались, загораживая собой ныне живущих, они думали о будущем, но не думали о собственных шансах на выживание. Это и есть подлинный, осознанный героизм.

Нынешняя книга К. Бахмана есть прямое продолжение той более полувека назад начатой борьбы, у которой есть начало, но нет еще конца, ибо живо еще чрево, способное плодить гадов.

12 лет германского фашизма — это тот отрезок человеческой истории« помнить о котором следует особенно, ибо у человечества не было трагедии более адовой.

12 лет на фоне тысячелетий— всего лишь миг. Но это гот миг, в котором зло оказалось спрессованным, как в сверхплотном космическом веществе, крохотный кусочек которого весит миллиарды тонн.

Забывчивость, легкомыслие, а еще хуже — стремление преуменьшить преступления фашизма есть не что иное, как попытка подвести новый фундамент под повторение совершенных и пережитых ужасов.

О книге Курта Бахмана можно было бы сказать весьма кратко, если бы не одно «но».

Эта книга олицетворяет мнение и совесть антифашистов, тех« кто сам, по зову сердца, ума и справедливости, встал на пути гитлеризма. Но (а это и есть то самое «но») ныне существует и иное понимание фашизма и его главной фигуры — Гитлера.

Другими словами, есть два основных противоположных направления в трактовке фашизма и его лидеров.

И об этом приходится говорить особо, ибо, как показывает действительность, сегодня еще рано списывать в архив то прошлое, которое было затоплено морями крови и загромождено горами трупов, рано потому, что существуют еще силы, которые могут вновь прибегнуть к услугам фашизма.

Как нет преступлений более зверских, чем преступления фашизма, так не может быть фальсификации зловреднее, чем «очеловечивание» и оправдание его главаря — Гитлера.

И книга К. Бахмана — острейшее оружие в борьбе с фальсификаторами.

Вместе с тем эта книга помогает преодолеть упрощенное, а подчас и примитивное, обывательское представление о Гитлере и среди тех на Западе, кто недвусмысленно отвергает фашизм.

До сих пор среди молодых людей (а к ним и обращается в первую очередь Курт Бахман) можно слышать вполне искренний вопрос: почему же, если фашизм столь преступен, уродлив, античеловечен, почему ему дали возможность совершить так много трагического и катастрофического? Почему ему не помешали?[1]

Такие вопросы вызваны по меньшей мере двумя факторами: во-первых, временной отдаленностью совершенного и, во-вторых, тем, что люди, переживите и знающие фашизм по личному опыту, не всегда отличаются активностью воспоминания о том, о чем помнить нужно всегда, без успокоения и перерывов. Свидетелей и очевидцев фашизма остается все меньше. Но это не может служить оправданием, наоборот, сама жизнь возлагает на оставшихся в живых современников фашистских преступлений долг говорить и от имени тех, кто стал жертвой фашизма, с удвоенной, с утроенной силой. Сама история возлагает на них миссию воинствующего напоминания — во имя будущего. Этот долг священен, ибо он завещан павшими.

Молодым людям должно быть ясно, что фашистское зло — не слабосильно, особенно если оно не в одиночестве и получает активнейшую моральную и материальную поддержку. Под этим углом зрения применительно к германскому фашизму можно сказать, что с момента его выхода на международную арену зло никогда еще не проявляло себя с такой сатанинской силой, как это случилось в первой половине XX века, по вине тех, кто выдвинул Гитлера и поддержал его.

Закон политической жизни гласит, что ни один лидер долго не продержится без значительной массово-политической базы. Гитлеровская система, к величайшему несчастью, располагала такой базой. Были и свои методы ее формирования — демагогические, лживые, коварные, но они были и свое действие оказывали. Отметим лишь некоторые из них, о чем более подробно говорится в книге Бахмана.

Фашистские крысоловы адресовались прежде всего к разоренным кризисом и отчаявшимся массам мелкой буржуазии. Нацисты коварно использовали свойства ее психологии. Она ненавидела как владельцев крупного капитала, считая, что те преуспевают за ее счет, так и рабочих, которые ей социально чужды.

Играя на политической незрелости мелкой буржуазии, на ее желании вылезти из нужды как можно быстрее, фашисты внушали ей, что если Гитлер завтра придет к власти, то уже послезавтра все будет по-иному. И мелкая буржуазия попалась на эту удочку. Это было началом завоевания масс.

Немцам внушали, что улучшению их положения мешают коммунисты, социал-демократы, профсоюзы, евреи. Так нацисты готовили и оправдывали свой террор по отношению к антифашистам. Разгоняли их собрания, бросали в тюрьмы, казнили.

С помощью изощренной идеологической обработки использовали так называемые окраинные слои, в частности сельских пролетариев, а также молодых рабочих, не получивших или потерявших работу. При этом, используя стихийные антикапиталистические настроения, нацисты широко прибегали к антикапиталистической демагогии, выдавая себя за друзей и защитников обездоленных. Не случайно Гитлер нередко называл себя «рабочим», «человеком из народа»[2]. И личный парикмахер причесывал фюрера под «человека из народа». К этому следует добавить усиленно насаждавшиеся мифы о личной скромности фюрера, его непритязательности и простоте. В глазах обманутых сторонников он слыл за бескорыстного деятеля, который пожертвовал всем, даже семьей, чтобы целиком посвятить себя «великой миссии» в интересах «великой Германии».

Само название гитлеровской партии (Национал-социалистская немецкая рабочая партия) насквозь фальшиво, но не случайно. В названии видно стремление изобразить НСДАП «рабочей партией» и даже социалистической, что свидетельствовало о коварном намерении играть на популярности идей социализма в германском рабочем движении.

Итак, один из методов фашизма в борьбе за массы — комбинация зверского террора, безответственных обещаний и безудержной демагогии.

Создавая фальсифицированные представления о «друзьях» и «врагах» народа, Гитлер, например, говорил: «Того, кто не желает изменить свой образ мышления, надо согнуть. Искоренение марксизма до последнего... Смертная казнь за измену стране и народу. Строжайшее авторитарное руководство государством. Ликвидация раковой опухоли демократии».

Цель Гитлера можно было бы сформулировать так: произвести в народе социальную нейрохирургическую операцию с помощью фашистского идейно-политического скальпеля. Воинствующий робот, твердый как сталь и послушный как безупречный автомат,— вот что всегда виделось Гитлеру в качестве идеала. Он не достиг полностью этой цели, но на пути к ней оставил страшные следы морально-нравственного порабощения человека.

Обещая искоренить марксизм, фашизм не уничтожил и не мог уничтожить его, но он покончил с буржуазной демократией и установил жесточайшую диктатуру. И в этом еще один урок истории: фашизм, ставя конечной, но недостижимой целью ликвидацию марксизма, «по ходу» уничтожает буржуазную демократию.

И это не случайно, а закономерно. Закономерность, открытая В. И. Лениным, состоит в том, что империализм на стадии загнивания, когда не может достичь своих целей буржуазно-либеральными методами правления в борьбе с антиимпериалистическими, революционными силами, отказывается от них и переходит к методам жесточайшего террора и диктата. Вот где причины того, что в условиях Германии начала 30-х годов у власти был поставлен фашизм, из среды которого, в свою очередь, вышел фашист № 1 — Гитлер.

Практика германского фашизма показывает, что целый народ если не сплошь, то в подавляющем большинстве может быть дезориентирован, обманут и что даже принципиальные противники нацизма тоже оказывались в заблуждении относительно возможностей фашизма, его истинной опасности.

И здесь приходится признать, что распознавание сущности фашизма народными массами во всей его совокупности проходило более медленными темпами, чем форсированное продвижение Гитлера к власти. Естественно, это обстоятельство затрудняло, отягощало и затягивало общую борьбу с гитлеризмом, которая не прекращалась и в первых рядах которой шли немецкие коммунисты.

Уяснению всех этих сложностей и переплетений и помогает книга Курта Бахмана.

В истории не раз бывало, что силы зла оказывались более активными, чем силы, злу противостоящие. В 30-х годах активность германского фашизма, при преступном попустительстве руководящих политических кругов Западной Европы, нарастала буквально с каждым днем. До определенного момента, связанного со вступлением в войну Советского Союза, она значительно опережала темпы антифашистской консолидации сил.

Вот почему и во второй мировой войне стоял тот же «вечный вопрос»—быть или не быть, с той лишь разницей, что в 40-х годах XX века он был поставлен неизмеримо шире, глубже, трагичнее, чем когда-либо раньше.

Этот вопрос решился в пользу человечества против фашизма, и прежде всего усилиями советского народа. Но опасность фашизма не исчезла, ибо не исчезли те, кто его порождает. И сегодня тот же вопрос всплывает на горизонте человеческих тревог.

И здесь книга Курта Бахмана становится явлением особенно актуальным.

Тревоги усугубляются политикой монополий, которая в основе своей не претерпела особых качественных перемен. Ее цели остаются прежними, хотя методы могут приобретать более изощренный характер.

Нынешние преемники финансовых воротил времен Гитлера с помощью своих идеологов и пропагандистов пытаются скрыть или извратить органические связи фашизма с монополистическим капиталом. Но подобные попытки при всей могущественности тех, кто их инспирирует, терпят провал. После поражения германского фашизма обнаружены весьма убедительные документы не этот счет. Они приводятся в книге Бахмана.

Партия Гитлера получала от концернов и огромную финансовую помощь, без которой едва ли было вообще возможно само существование НСДАП. Денежный поток особенно усилился в периоды избирательных кампаний в 1932 г., т. е. накануне прихода Гитлера к власти.

Гитлер никогда не признавал, что служит большому капиталу. Он много говорил о своей социально-классовой независимости. Но известно, что суть дела определяется не тем, что человек сам о себе говорит и даже думает, а тем, кем он объективно является по отношению к обществу и государству, чьи интересы представляет. И поэтому все разглагольствования о Гитлере как о фюрере-мессии абсолютно ничего не меняют в том факте, что Гитлер был фашистским истолкователем и фашистским исполнителем воли тек, кто держал в руках материальные предпосылки власти.

В то же время никто из серьезных исследователей не намерен доказывать, что Гитлер был просто марионеткой капитала. Едва ли такой был бы в состоянии возглавить преступно отлаженную систему, для устранения которой потребовались титанические усилия.

Те же, кто пытается внушить, будто Гитлер был против капиталистической системы, договариваются до нелепости. Так за что же он тогда ратовал, за кого? Социализм он открыто пытался уничтожить. Финансовые воротилы его выдвинули, поддержали, вскормили и благословили[3]. Третьего здесь не дано. Что же касается национал-социализма, то это демагогическое словосочетание по сути своей такая те нелепость как, скажем, прогрессивное порабощение или революционный империализм.

Очень точен К. Бахман в соответствующих оценках. Он пишет: «Имя Гитлера и его решения соотносятся с выигранными сражениями и катастрофическими поражениями совершенно так же, как и имена его подлинных хозяев, немецких финансистов и монополистов. Без них он не сделал бы и шагу, а вермахт не произвел бы ни единого выстрела».

Мысли Бахмана помогают преодолеть еще бытующие тривиальные представления о системе власти, о формах и сущности взаимодействия тех, кто платит, и тех, кто служит.

Было бы неправильным полагать, что расчеты монополий всегда приносят им только выгоду и прибыль, Как отдельно взятый скряга нередко оказывается жертвой своей неуемной жадности, так и германские монополии, замахнувшись на весь мир, совершили крупнейший просчет. Они поставили на фашизм и его главаря и потерпели жесточайшее поражение.

Это вовсе не значит, что ставка на другого имела бы совсем иной результат. Нет. Любая ставка на любого преступника неизбежно кончается катастрофой. История дает тому множество примеров.

Думается, что преступную сущность Гитлера можно понять полнее, если показать некоторые его личностные качества.

В обыденно-житейском плане Гитлер с самого начала предстает как человеческое ничтожество, лишенное всякой морали и души. Он не познал ни любви, ни дружбы, ни отцовства. Женщин, которые были рядом с Гитлером, наполняли чувства крайнего отчаяния, толкавшего их на самоубийство. Так, небезызвестная Ева Браун, говорившая, что Гитлеру она нужна была только «для определенных целей», дважды пыталась покончить с собой. Предшественница Е. Браун, племянница Гитлера, Гели Раубаль, покончила с собой. У Гитлера не было друзей и быть не могло, поскольку всех он рассматривал только с позиций своего недосягаемого превосходства. Его отношения с нацистами высшего ранга всегда были холодными, с соблюдением дистанции, которую никому не дозволялось преступить. Это правило не знало исключений.

Единственного паладина, с которым он смолоду был на короткой ноге, Рема[4], расстреляли по приказу фюрера, ибо тот перестал быть для него удобным. Кроме того, Гитлер, подсознательно чувствуя, что его действия и беспощадные расправы могут вызвать к нему ненависть и желание покончить с ним, никому не доверял полностью и испытывал подозрение даже к приближенным. По сути, Гитлер был абсолютно одиноким человеком с психологией паталогического хищника, готового напасть на любого и каждого. Так, Бахман пишет: «Безудержная ненависть Гитлера в отношении политических противников... простиралась вплоть до их убийства... Он был беспощаден в отношении как военнослужащих, так и гражданских лиц. У него не было угрызений совести в отношении миллионов людей... Короче, он был способен на любое преступление». И это не удивительно, так как Гитлеру смолоду были свойственны такие качества, как зависть, мстительность, склонность к предательству, жестокость.

Убийства и расстрелы вызывали у Гитлера чувство внутренней ободренности, как морфий у наркомана. Труп поверженного «врага» приводил его в ликование.

Для него не существовало цели более высокой, чем безраздельная власть над людьми. Его жажда власти была неуемной.

Из книг, которые ему попадались, он всегда брал только то, что его влекло,— только негативное. Иными словами, книги оказывали на него сугубо отрицательное воздействие, поскольку доброе и хорошее в них он просто игнорировал, не воспринимал. Таким образом, Гитлер сознательно, преднамеренно отказывался усваивать гуманное, разумное, человечное.

Позднее, выступая перед публикой, Гитлер кичился тем, что не утруждал свой мозг «интеллигентщиной», «всякой жидовщиной». Так он пытался играть на наиболее низменных настроениях своих слушателей. Бесчеловечность и политическая ограниченность Гитлера выражались в том, что он мыслил только категориями «побед», что бывает свойственно оголтелым и излишне самоуверенным натурам, которым победы обычно всегда представляются крайне легким делом. Гитлер не понимал, что зрелость и мудрость политических лидеров сильнее всего проявляются в наиболее трудных, сложных, критических ситуациях. Оказавшись в таком положении, он утратил самообладание и проявил себя как истерический убийца масс. Гитлер не отрицал, что был неспособен мириться с поражениями. Он говорил, что политический деятель должен покончить с собой, если ясно, что он проиграл. И вот тут у Гитлера слово не разошлось с делом. Но и выбора у него не было. Чем позорная петля на глазах у всего мира, лучше цианистый калий в бункере...

Так, Гитлер, готовясь к величайшей победе, пришел к позорнейшему концу. Он не представлял, как и те, кто ставил на него, что другого конца и быть не могло.

Гитлер не утруждал себя размышлениями, что такое марксист, большевик, интеллигент, славянин, еврей... Он всех ставил на одну доску. Так воинствующее невежество, помноженное на зверскую жестокость, порождало фашистскую идейно-нравственную концепцию.

Гитлер мыслил грязно, низко. Его суждения, которые он высказывал вслух, используя прием истерического пафоса, представляют собой смесь фантастического социального блуда, безудержной демагогии и политической гигантомании, граничащей с патологической неуравновешенностью. В этом смысле едва ли у него были и есть конкуренты среди государственных деятелей.

Между тем следует заранее решительно возразить тем, кто изображает Гитлера (то ли намеренно, то ли по недомыслию) этаким пациентом для психиатрии. И не потому, что у Гитлера не было аномалий (их было множество), а потому, что, перепоручая его психиатрии, с него как бы снимают вину за совершенные преступления (что, дескать, взять с психически ненормального), а заодно (а в этом и вся соль) и с тех, кто сначала видел в нем чуть ли не мессию, а потом, после катастрофического поражение« стал изображать его кандидатом в психиатрическую больницу.

Дешевый расчет!

Нельзя согласиться и с теми, кто доказывают, что чуть ли не генетический антисемитизм Гитлера был двигателем № 1 во всех его действиях. Ничуть не умаляя каннибальский характер этого антисемитизма, вместе с тем полагаем, что он был частью гитлеровской преступности, хотя и выраженной наиболее оголтело и пещерно.

Гитлер — враг общечеловеческий, и жертвы его далеко не однозначны.

Очень верно у Бахмана: «Гитлер был негативной личностью, антиличностью».

Иногда в спорах, особенно на Западе, можно слышать суждения такого рода: есть личности, совершившие огромное зло, такое, которое смогли совершить только они, поэтому, дескать, они «тоже гении». Итак, критерий настолько же прост, насколько и без-ответствен. Взяв его на вооружение, можно дойти до бредовых выводов.

Именно так возникают и распространяются глубочайшие, вреднейшие, опаснейшие заблуждения. Личности, воплотившие в себе антинародность, антигуманность, антидемократизм, невиданную жестокость и коварство, не могут считаться личностями в обычном, общепринятом понимании этого слова. Личность без позитивного начала есть моральное ничтожество.

Глубоко прав Курт Бахман, квалифицируя Гитлера как антиличность. И естественно, в этом случае говорить о выдающихся человеческих качествах выродков, вместивших все самое гнусное и низменное, мет не только ни малейших оснований, но и просто аморально и бесчеловечно по отношению к тем миллионам людей, которые стали жертвами фашистского зверья и его главаря.

Об исключительности можно говорить разве лишь в том смысле, что история человечества не знала преступлений более масштабных, чем злодеяния фашизма во главе с Гитлером.

Находятся, однако, люди, которые не желают с этим считаться. Больше того, они пытаются, не щадя сил и не жалея никаких средств, придать Гитлеру притягательный образ «человека-загадки». Так, западно-германское издательство «Киндлер ферлаг», выпустившее нашумевшую книгу С. Хеффнера «Заметки о Гитлере», в рекламном проспекте о ней вещает что жизнь Гитлера «все еще задает загадки», и, ничуть не смущаясь, заявляет о «феномене Гитлера».

Реклама Гитлера — откровенная и скрытая — приобретает на Западе все более широкие масштабы, захлестывая даже «графа Порно»[5]. Речь идет о так называемой «гитлеровской волне».

Вот лишь некоторые факты. По свидетельству западногерманской газеты «Франкфуртер рундшау», ФРГ «буквально наводнена публикациями, в которых восхваляются преступления главарей "третьего рейха". Крупными тиражами издаются всевозможные «дневники» и «воспоминания». Культ Гитлера усиленно возрождается. И это выдается за свободу печати. Результат: только на франкфуртской книжной ярмарке в 1979 г. Гитлеру было посвящено свыше 30 изданий. В последние годы о Гитлере в ФРГ издано книг несравненно больше, чем о великих творцах духа и культуры, таких, как Гете, Бетховен, Бах, Шиллер...

Один факт заслуживает особого внимания, поскольку он касается рекламирования Гитлера не только в Западной Европе, но и в США. Речь идет об американской журнальной корпорации «Тайм — Лайф» и французской компании «Сосьетэ франсэз де продюксьон». Они вложили 4 млн. франков в производство «документальной кинодрамы», посвященной Гитлеру[6]. Продюсеры наняли шестьдесят опытных профессиональных актеров и сотни более мелких. Английский актер Энтони Гопкинс, играющий роль Гитлера, заявил, что стремился сделать его «просто человечным». Говорят: «деньги не пахнут». Здесь не пахнет и совестью.

Честные люди в борьбе с фашизмом используют «Дневник Анны Франк», ставший великим документальным разоблачением фашизма. Автор сценария о Гитлере американец О'Доннэл положил в основу фильма другой дневник — мемуары одного из главных военных преступников, гитлеровца Шпеера, осужденного судом народов — Международным военным трибуналом.

Так кинополитические дельцы, умышленно оживляя политический труп палача и фашиста № 1, превращают Гитлера в «сверхзвезду». Под портретом Фридриха Великого Гитлер диктует свое завещание. Он, в частности, произносит: «Из наших городов, лежащих в руинах, поднимается новая ненависть к тем, кто несет ответственность за эту войну...»

И не надо обладать даже минимальным воображением, чтобы понять, против кого направлена гитлеровская ненависть, кто «виновен»: не фашисты, а те, против кого они начали войну! Можно ли придумать что-либо более кощунственное?!

На фоне рекламной свистопляски вокруг Гитлера книга Курта Бахмана приобретает особую важность. Она ценна не только в политическом, но и в чисто человеческом смысле. Это — марксистская книга не только о фашизме, но и о самом Гитлере. И как таковая она своей принципиальностью, глубиной и ясностью, сочетанием большого опыта и сильных, выстраданных эмоций превосходит все то, что уже написано о Гитлере, в том числе такими, как известный не только на Западе, но и у нас публицист и историк Себастьян Хаф-фнер, проживающий ныне в Западном Берлине.

О его книге «Заметки о Гитлере», выдержавшей уже более 20 изданий, следовало бы сказать особо[7].

Эта книга — большой шаг назад по сравнению с тем, что Хаффнер писал раньше, к примеру в книге «Самоубийство германской империи»[8].

Хаффнер так хитроумно применяет принцип смешения белого и черного, что, по сути, первое забивает второе. Он, например, пишет, что «путь Гитлера в пропасть шел через высокие вершины». Хаффнер не смущаясь наделяет Гитлера позитивными чертами.

Поэтому книгу эту, не лишенную некоторого интереса с точки зрения использованных в ней материалов и фактов, читаешь с возмущением. «Нет ничего ошибочнее,— заявляет Хаффнер,— как называть Гитлера фашистом... его национал-социализм был всем чем угодно, но не фашизмом».

Хаффнер пишет так, словно не было Майданека и Бухенвальда, Дахау и Маутхаузена, Освенцима и Равенсбрука.

Немецкий народ избавился от гитлеризма. И здесь в первую очередь должна быть упомянута Советская Армия, вступившая в Германию и спасшая от гибели миллионы немцев. Ни слова об этом у Хаффнера.

То, что честные люди обычно называют захватом, оккупацией, агрессией, грабежом, насилием, Хаффнер называет успехами и достижениями.

Но не так все однозначно у Хаффнера. Когда он подходит к ответу на вопрос — кто же все-таки подлинный виновник мировой войны,— он использует уже другой прием: выгораживая монополии, подставляет под удар Гитлера. Здесь уже фюрер выглядит как генетически запрограммированный убийца, и им слова об объективных причинах и условиях появления так называемого «гитлеровского феномена».

Объективно реабилитируя германский империализм, в котором заключена вся много лихость и в то же время вся монолитность прогитлеровских сил, Хаффнер совершает не только политическое, но и моральное отступление от своих же прежних и, пожалуй, честных взглядов, хоть и далеко не во всем бесспорных.

Хаффнер явно не постигает соотношения субъективного и объективного. Он не понимает, что крах гитлеровской Германии был обусловлен и тем и другим, что в явлениях истории форма всегда играет немаловажную, но все же подчиненную роль по отношению к содержанию, т. е. к тому, что носит объективный характер.

Субъективные причины краха, связанные с личными свойствами Гитлера, конечно, были. Не претендуя на исчерпывающую полноту, назовем лишь некоторые из них: безграничное» ослепляющее властолюбие, па та логическое отсутствие самокритичности, самоуверенность и твердолобие.

И тем не менее решающими остаются причины объективные, не зависящие от характера Гитлера. Это — сама политика германского империализма, с его помыслами о рынках сбыта, о «жизненном пространстве», о реванше, о мировом господстве. Гитлер не породил эти стремления, он пришел, чтобы осуществить их.

Курт Бахман напоминает, что идею тотального подавления демократии выдвинул еще Бисмарк, который уже в 1862 г. заявил, что отныне крупные вопросы будут решаться не большинством, а «железом и кровью».

«Господства Великой Германии» требовало «Всегерманское объединение», созданное в период зарождения германского империализма. Тогда уже на немецкой карте Европы XIX века «Германская империя» простиралась от французского города Кале до Петербурга. Польша объявлялась частью немецкой федерации.

Что касается расовой теории и «превосходства» арийцев, то и здесь Гитлер не первооткрыватель. Она тоже возникла в недрах XIX века, в частности в писаниях основателя расово-антропологической школы в социологии француза Гобино (1816—1882). Он, к примеру, утверждал, что «украшением белой расы являются арийцы» и что «арийские немцы — самые лучшие арийцы».

Молодой, наглый, но запоздавший в своем развитии германский империализм, поскольку мир уже был поделен, написал на своем знамени: «весь мир должен быть оздоровлен на немецкой основе», поэтому долой все провозглашенные французской революцией буржуазные свободы, долой всех, кто этому мешает.

Хитро выгораживая германский империализм, немецкие концерны, Хаффнер заявляет: «Гитлер не был государственным деятелем, и уже поэтому он выходит за рамки немецкой истории» И далее: Гитлер ничего общего не имеет с «немецким национальным характером», для немцев он был «непонятно откуда взявшимся пришельцем», и вообще он не знал и не понимал Германию, которая интересовала его лишь как инструмент для достижения своих целей.

Так Хаффнер выполнил социальный заказ монополистического капитала — сначала «очеловечил» Гитлера, а потом заслонил им тех, кто нашел и сделал ефрейтора Адольфа Шикльгрубера[9] Адольфом Гитлером.

Объяснять все зло второй мировой войны личными качествами Гитлера, что, собственно, и делает Хаффнер, есть попытка принести в жертву дохлую, но оживляемую крысу в угоду нынешним монополистическим крысоловам.

Гитлер не свалился как снег на голову. Были те, кто предвидел германский фашизм задолго до его появления.

Во второй мировой войне гитлеризм оказался уничтоженным. Однако было бы роковым заблуждением на том успокоиться, к чему и склоняет Хаффнер, рассматривая Гитлера и как начало, и как конец величайшего зла. Зло, как трагический спутник жизни человечества, еще живо, оно не уподобляется шагреневой коже, которая уменьшалась по мере выполнения желаний ее обладателя. И не вырвав корни зла, человечество не может быть гарантировано от рецидивов фашизма.

Не понял этого Себастьян Хаффнер, но это давно постиг Курт Бахман.

В данном предисловии не говорится о самом Курте Бахмане, его жизни и борьбе. Это объясняется тем, что книга завершается очерком западногерманского писателя-коммуниста Петера Шютта, который, хорошо зная своего учителя и духовного наставника, тепло и искренне написал о нем.

К очерку можно лишь добавить более поздний факт — присуждение К. Бахману в 1979 г. международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами».

Предлагаемая советским читателям книга своеобразна по форме. Она построена в виде интервью, точнее, в форме беседы двух людей. Ее ведет молодой западногерманский учитель Вильфрид Реккерт, на себе испытавший так называемый «запрет на профессии», направленный в первую очередь против коммунистов.

Еще одна особенность книги в том, что в ней приводятся многие подлинные фашистские документы, связанные с характеристикой Гитлера, нацизма, «третьего рейха». Они служат убедительной иллюстрацией к тому, что рассказал видный антифашист и коммунист Курт Бахман.

Эта книга вызвала в ФРГ огромный интерес. В связи с ее появлением Курту Бахману уже пришлось выступать более двухсот раз перед молодыми читателями

В. Шумский

Слово автора

Советским людям, которым я представляю мою книгу, мне хотелось бы выразить глубокое уважение и восхищение всем тем, что они совершили под руководством партии Ленина для освобождения народов Европы от ига гитлеровского фашизма, для мира и построения справедливого человеческого общества. Я хочу пожелать им от всего сердца личного счастья и благополучия, а также дальнейших успехов в строительстве коммунизма.

О фашизме, его сущности и его преступлениях написано уже много. Можно ли тут добавить еще что-то? Пусть читатель судит об этом сам, прочитав мою книгу.

Марксистская историография отличается от буржуазной тем, что она не приемлет тезис, согласно которому только «личности творят историю». Она исследует конкретные исторические условия, в которых действуют классы, социальные группы и личности. Она стремится показать и доказать, во имя чьих интересов они действуют и по какому пути общественного развития движутся. При этом классики марксизма не отрицают самостоятельной роли личностей, которые накладывают свой отпечаток на развитие общества, выражая интересы того класса, которому они служат.

Адольф Гитлер более других соответствовал интересам самых реакционных империалистических сил немецкого монополистического и финансового капитала. Он и его партия оптимально отвечали желанию монополистической буржуазии создать в стране террористический режим с целью «исправить» итоги первой мировой войны и развязать вторую мировую войну.

В книге я пытаюсь показать, какой личный опыт, какие качества Гитлера двигали им, толкая его на преступления; как могла получить опору в массах варварская, враждебная миру и дружбе между народами фашистская идеология, принесшая неисчислимые страдания советскому народу и всем народам Европы. А ведь известно, что Гитлер и его банда с помощью социальной и национальной демагогии« ловко использующей самый агрессивный антикоммунизм, расизм и антисоветизм« добились опоры в массах и сохраняли ее в течение длительного времени. Характерные черты Гитлера, ставшие присущими нацистской партии, отражали безмерное моральное разложение класса, которому он служил,— немецкой монополистической буржуазии.

Книга написана по актуальному поводу: в связи с обострением общего кризиса капитализма в Федеративной Республике Германии усиливается активность правых реакционных и неонацистских кругов. Снова и снова на нашу страну «набегают» так называемые гитлеровские волны. Средства массовой информации в нашей стране придерживаются в основном двух линий. С одной стороны, они пытаются преуменьшить вину фашизма за совершенные им преступления, обвиняя во всем одного Гитлера, отрицая взаимосвязь между монополистическим капиталом и фашизмом и тем самым стремясь снять с немецкой монополистической буржуазии ответственность за приход фашизма к власти, за развязывание империалистической войны. С другой стороны (и эта тенденция более опасна), личности Гитлера приписываются позитивные черты. Гитлера изображают как великого деятеля своего времени, как «революционера». Замысел очевиден: вызвать ассоциацию, что модель не списана со счета, что она может оказаться пригодной когда-то в будущем. Реакционным силам весьма по душе, если вновь прозвучит призыв выдвинуть «сильную личность», которая, быть может, все-таки сотворит чудо и «исправит» создавшуюся после войны ситуацию и существующие границы. Такое изображение Гитлера рассчитано прежде всего на молодое поколение нашей страны. Именно ему внушают фальсифицированное представление о причинах появления и преступных деяниях фашизма и о личности Гитлера.

Вот почему я адресую свою книгу главным образом учащейся и рабочей молодежи. Сделать ее невосприимчивой к демагогии «коричневых» растлителей душ, разъяснить ей правду о фашизме и Гитлере, учении фашизма и германского империализма — эту задачу я считаю для себя крайне важной.

Совместно с моими антифашистскими соратниками я хотел бы содействовать тому, чтобы фашистским и неофашистским силам не удалось еще раз одурманить молодежь, используя ее трудное положение и страх перед будущим в связи с капиталистическим кризисом.

Необходимо любой ценой предостеречь молодое поколение, да и весь народ Федеративной Республики Германии от новой преступной авантюры — атомной катастрофы, в которую они могут быть ввергнуты политикой антикоммунизма и антисоветизма. Одновременно мы хотели бы помочь молодежи проникнуться идеалами мира, гуманизма, демократии и общественного прогресса и активно выступать за осуществление этих идеалов.

Мы хотели бы, чтобы молодежь прислушалась к нам, чтобы она, в собственных же интересах, руководствовалась чувствами взаимопонимания между странами, солидарности со всеми борющимися за свою свободу народами, чувством дружбы к советским людям и стране Ленина, ко всем народам братских социалистических стран, чтобы никогда больше немецкая земля не стала очагом новой войны.

Курт Бахман

Предисловие

Незадолго до выхода в свет этой книги премьер-министр земли Баден-Вюртемберг Фильбингер (член ХДС[10]) был вынужден уйти в отставку. Причина: вынесенные им приговоры в бытность его нацистским судьей на флоте. В этой связи буржуазные газеты ФРГ захлестнула волна писем читателей. Многие спрашивали: не лучше ли по прошествии более чем 33 лет после уничтожения нацистского режима оставить в покое прошлое. «Надо же когда-то наконец покончить с этим»,— писал один бывший солдат вермахта. Некоторые молодые люди полагали, что такой путь «преодоления прошлого» их не касается. «К нацистам мы не имеем никакого отношения,— говорят они.— Мы живем в условиях демократии».

Как выглядит эта демократия, мы ощущаем ежедневно. Один миллион безработных; сотни тысяч молодых людей, не имеющих возможности учиться, без гарантий получения профессии; проверка миллионов людей, желающих поступить на государственную службу, ведомством, которое лживо утверждает, будто защищает конституцию, а само ведет слежку; тысячи запретов на профессию для социалистов и коммунистов, но охранные грамоты для членов неофашистской НДП[11] — такова действительность.

Кризис нашего общества есть кризис капиталистического общества, кризис социального и политического строя, который не может дать людям обеспеченное будущее, ибо порождает неуверенность и тревогу. И на фоне этого кризиса вновь слышатся голоса о необходимости «сильной личности», под водительством которой все должно стать по-иному.

В это же время фильму профессора Йоахима Феста «Гитлер — история одной карьеры» присвоена оценка «особо ценный»[12]. Этот фильм преподносится в школах как якобы самое правдивое отображение «личности» Гитлера. Фильм Феста о Гитлере, преуменьшающий опасность фашизма и даже приукрашивающий его, есть оскорбление миллионов погибших во второй мировой войне, оскорбление зверски убитых жертв СС в концентрационных лагерях, оскорбление всего антифашистского Сопротивления.

Мы представляем издательство демократического молодежного и студенческого движения в ФРГ. Эта книга есть ответ на попытки буржуазных биографов Гитлера напустить туман. Молодежь нашей страны спрашивает: «Каким должно быть наше будущее? Как нам жить?» Ответить может только тот, кто знает историю. Многие буржуазные историки утверждают, что на опыте истории ничему не научишься. Но чему научиться — зависит от постижения закономерностей истории. Буржуазные ученые утверждают, что история делается «великими людьми». Эта книга показывает, почему Гитлер смог оставить в истории такой кровавый след. Она показывает прежде всего совпадение интересов монополистов с интересами Гитлера и других нацистских главарей.

«Гитлер,— пишет Курт Бахман,— был, несомненно, крупным политическим преступником. Но он трудился не за свой страх и риск, а на благо немецкого империализма... С начала двадцатых годов Гитлер имел различные прямые и косвенные контакты с власть имущими в Германии, с воротилами финансового и монополистического капитала. Он знал круг их интересов, чувствовал их глубочайшую ненависть к республике, буржуазной демократии, рабочему движению и Советскому Союзу»

«Кем был Гитлер в действительности» — это не очередная книга в длинном ряду всяких писаний о Гитлере, а первая книга, автор которой видит личность Гитлера глазами коммуниста. Это книга антифашиста и коммуниста Курта Бахмана, который сам был узником концлагеря и едва не погиб от рук фашистских убийц. Миллионными тиражами распространяемой литературе крупных нацистов и генералов вермахта мы противопоставляем эту книгу, которая, разъясняя характер фашизма и личности Гитлера, раскрывает его общественную суть и предоставляет слово непосредственно историческим документам. Это книга о германском фашизме. Она нужна каждому школьнику и каждому учителю истории.

Издательство «Вельткрайс»

Заниматься Гитлером — не ложное ли это дело!

В. Реккерт: Одного взгляда на витрину любого киоска достаточно: там засилие Гитлера и других нацистских главарей, описания оружия, которое использовалось гитлеровской армией, «героических» дел нацистского вермахта и т. п. Гигантская шумиха была устроена вокруг фильма Феста «Гитлер — история одной карьеры». Культ личности Гитлера, имя которого связано с величайшей в истории нашего народа катастрофой, ликующе празднует свое возрождение. «Карьера» Гитлера — что это такое, собственно говоря? Разоблачение фашистской идеологии, партии и диктатуры? Или это попытка увести по ложному пути?

К. Бахман: Говорят, что все дороги ведут в Рим. Изучение известной политической личности какого-либо общества, или государства, или партии может помочь понять целое или существенное, если исходить из того, что подобные личности выражают объективные тенденции своего времени — будь то в прогрессивном или реакционном духе.

В. Реккерт: Фильм Феста показывает, что, уделяя много внимания личности Гитлера, можно уйти по ложному следу в постижении сущности фашизма.

К. Бахман: Это произойдет, если фюрера НСДАП[13] изображать как творца своего времени (а некоторые говорят даже о целой эпохе) и тем самым героизировать его. И в самом деле, мы в нашей стране являемся свидетелями возрождения культа личности Адольфа Гитлера, тогда как в пятидесятые годы на него взваливали всю вину. Ему приписывалось все, что произошло между 1933 и 1945 гг. Он, и якобы только он один, несет ответственность и вину за все, что причинил германский фашизм как немецкому народу, так и другим народам Европы.

«Гитлеровские волны», которые теперь регулярно прокатываются по нашей стране, имеют преимущественно характер приукрашивания величайшего из преступников» каких только знала история. Но мы должны отчетливо представлять себе, что память народов жива. Никто не забыт и ничто не забыто. Буржуазные историки, изображая Гитлера сверхчеловеком, продолжают ту линию, согласно которой историю следует рассматривать как действия отдельной личности, как даты ее жизни, а не как борьбу классов.

Биография предателя

В. Реккерт: Фест так говорит о карьере Гитлера: в 1919 г.— солдат рейхсвера, с 1920 г.— член неизвестной партии местного значения, в 1923 г.— участник путча против республики, в 1932 г.— фюрер партии в Германском рейхе, располагающей самым большим числом избирателей, с 1933 г.— рейхсканцлер, с 1934 г.— глава государства, а затем и верховный главнокомандующий вооруженными силами, в 1939 г.— победитель в Варшаве, в 1940 г.— триумфатор в Париже.

К. Бахман: А вот результат его «крестового похода против большевизма»: в 1945 г.— обугленный труп, идентифицированный специалистами из Красной Армии, посреди развалин бывшей имперской столицы, и миллионы трупов и горы развалин в Европе. Где бы ни ступал сапог германского фашизма и милитаризма, всюду он приносил бедствия и опустошение.

Люди, которые нужны капиталу

В. Реккерт: Оставим пока в стороне то, что было Удивительным на этом жизненном пути, и присмотримся поближе к «карьере». Начнем с многократно упоминавшегося решения Гитлера «стать политиком», как он заявляет в «Майн кампф».

К. Бахман: Это — легенда. Гитлер охотно изображал сам себя как мессию, явившегося спасти немецкий народ, как избавителя, прошедшего через мучения и страдания. Как и многое другое, это — душещипательная история, построенная в расчете на святую простоту и адресованная ей. По окончании войны в 1918 г. Гитлер вновь был тем, чем он был перед началом войны,— бездарным неудачником. У него не было никакой профессии. Ему, как и миллионам других людей из стран капитала, участвовавших в войне, угрожали безработица и нужда. Ему не хотелось возвращаться к безнадежному прозябанию обитателя ночлежек для бездомных, и он уцепился за рейхсвер. Это был такой институт, который спас германский милитаризм вопреки положениям о разоружении Германии по Версальскому договору. Там он получил кров и пищу, там же перед ним были поставлены первые политические задачи. Не он решил стать политиком, а его начальники в мюнхенском гарнизоне решили использовать его в политических целях, поскольку они распознали в нем подходящего для них человека. Он стал рейхсверовским шпиком, задачей которого было выискивание солдат, офицеров и унтер-офицеров, безоговорочно согласных на использование их против революционных стремлений народа.

В. Реккерт: По своему крайне враждебному отношению к прогрессу и революции, по националистическому умонастроению он был вполне подходящей фигурой для подобных целей.

* * *

«Нойес форвертс» (Прага) от 28.1.1934 г.:

«Политический поворот 1918 г. наступил в результате контрреволюционного развития, обусловленного войной и националистическим взвинчиванием народных масс... Социал-демократия как единственно сохранившаяся организованная сила взяла на себя, без сопротивления, руководство государством, разделив его с буржуазными партиями, со старой бюрократией и даже с заново организованным военным аппаратом. То, что она почти без изменений переняла старый государственный аппарат, было тяжкой исторической ошибкой, допущенной немецким рабочим движением, введенным в заблуждение во время войны...»

Правление социал-демократической партии Германии, Прага, 28.1.1934 г.

* * *

К. Бахман: Вот такие люди и нужны были крупному немецкому капиталу. Активное приобщение Гитлера к партийной политике началось в тот момент, когда в ноябрьской революции 1918 г., которая была революцией широких народных масс, немецкая буржуазия почувствовала смертельную опасность, опасность своего ухода с исторической сцены. Ей удалось спастись, но не только с помощью своей силы.

Виновники развязывания первой империалистической мировой войны остались безнаказанными. Генеральный штаб не был распущен. Владельцев концернов, юнкеров и крупных помещиков никто и пальцем не тронул, поскольку руководство СДПГ и генеральный штаб создали тайный союз для защиты буржуазных порядков. Так были лишены власти советы рабочих и солдат, которые могли бы стать органами власти. Созыв Веймарского национального собрания означал начало буржуазного парламентаризма. Мелких помещиков, крупных землевладельцев (а они всегда на стороне крайней реакции) никто, повторяю, и пальцем не тронул. Вот так и вышло, что - даже задачи буржуазной революции остались нерешенными.

Политическое предательство правых социал-демократических лидеров в ходе ноябрьской революции сделало возможным то, что капитализм, или, лучше сказать, власть монополий, несмотря на крушение кайзеровской империи, была спасена.

* * *

Из протокола допроса генерала Грёнера на «Мюнхенском процессе об ударе кинжалом в спину» в октябре — ноябре 1925 г.:

«Адвокат д-р Хиршберг: Подавление революции имело целью вновь ввести монархию или покончить с хаосом революции, чтобы не допустить систему советов через национальное собрание?

Свидетель (генерал Грёнер): Последнее верно. Мы сплотились для борьбы с революцией, для борьбы против большевизма... Помышлять о восстановлении монархии было, по-моему, делом совершенно нереальным. Целью нашего союза, который мы заключили 10 ноября, было полное подавление революции, восстановление упорядоченной власти правительства, поддержка этой власти с помощью военной силы и скорейший созыв национального собрания... Я посоветовал генерал-фельдмаршалу подавлять революцию в настоящее время не с оружием в руках, поскольку есть опасность, что при нынешних настроениях в воинских частях такая тактика провалится. Я предложил ему следующее: считаю необходимым, чтобы верховное командование заключило союз с социал-демократическим большинством. В настоящее время, по моему мнению, в Германии нет такой партии, которая имеет достаточное влияние в народе, чтобы восстановить власть правительства и верховного командования в войсках...

Сначала речь шла о том... чтобы вырвать власть в Берлине у советов рабочих и солдат. С этой целью было запланировано ввести в Берлин десять дивизий. Народный уполномоченный Эберт был с этим полностью согласен».

Цит. по: Лотар Бертольд и Хельмут Нееф. Милитаризм и оппортунизм против ноябрьской революции. Франкфурт-на-Майне, 1978, с. 434—436.

* * *

В. Реккерт: Классовое господство буржуазии было все еще нестабильным. Коммунистическая партия лишь начала создаваться. В социал-демократической партии росло влияние революционных сил. И в рядах социал-демократии, в которой главенствовали реформисты, не прекращались требования коренных социальных и политических перемен.

Рейхсверовский шпик, антибольшевик, националист

К. Бахман: Влиятельнейшие силы немецкой буржуазии не намеревались долго довольствоваться такими шаткими условиями своего господства. Им был по душе всякий, кто мог бы содействовать укреплению эксплуататорских порядков на долгие времена.

Сотни милитаристских и фашистских группировок соревновались в стремлении внести в это свой вклад, и среди них группа «Оргеш», бригада Эрхарда, штурмовики Россбаха, свободный корпус под командованием Носке (СДПГ), отряды гражданской самообороны, восточные пограничники, «черный рейхсвер», женские «отряды смерти», «народный союз защиты и борьбы», «великогерманская рабочая партия», «всегерманский союз», «немецкая народная партия свободы». Все они были полны злобы против Октябрьской революции в России, настроены враждебно по отношению к коммунистам и буржуазной республике. Они жаждали реванша за проигранную войну.

В. Реккерт: С одной из таких групп в сентябре 1919 г. Гитлер вступил в контакт именно как шпик. В баварской столице он должен был выведывать, какие политические силы формируются в Мюнхене и какие программы и цели они имеют. Так Гитлер в сентябре 1919 г. не по своей воле, случайно, в связи с заданием, установил контакт с одной незначительной группой, называвшей себя немецкой рабочей версией, непосредственной предшественницей Национал-социалистской немецкой рабочей партии (НСДАП).

Гитлер стал ее членом и начал, еще будучи в «рейхсвере, а затем и после увольнения в 1920 г., сотрудничать с этой партией и помогать ей.

К. Бахман: При этом следует учесть, что Мюнхен того времени был особенно благоприятным местом для политических авантюристов и контрреволюционеров. Здесь в мае 1919 г. революционные силы, хотя и на короткое время, захватили власть и создали республику советов. Страх перед революцией владел широкими кругами буржуазии и мещанства. Уже в октябре 1922 г. Гитлер провозгласил «уничтожение и искоренение марксистского мировоззрения» целью НСДАП. Тот, кто выдавал себя за спасителя от революции и республики, имел в Мюнхене больше шансов не успех, чем в другом крупном немецком городе.

В. Реккерт: Однако возникает вопрос, как Гитлер и НСДАП сумели взять верх над многими конкурентами, которые были настроены не менее враждебно по отношению к революции и республике.

К. Бахман: Успех пришел не столь быстро, как этого требовали задания. Факты свидетельствуют, что политическую реакцию, к которой принадлежали командиры Гитлера — рейхсверовские офицеры, особо интересовал один вопрос: как вновь подчинить своему прямому влиянию рабочие массы. Идеальной представлялась ситуация тех августовских дней 1914 г., когда пролетарии, охваченные националистическим угаром и подстрекаемые шовинистическим лозунгом Вильгельма II «Я не знаю никакой другой партии, я знаю только немецкую», были втянуты в империалистическую бойню. И наоборот: иных, подобно страшному видению, преследовал другой исторический момент, когда немецкие рабочие в ноябре 1918 г. повернули свое оружие по примеру первой победоносной революции, совершенной пролетариатом России под руководством большевиков.

* * *

Гитлер, «Майн кампф»:

«Марксизм, конечной целью которого было и остается уничтожение нееврейских национальных государств, должен был, к своему ужасу, увидеть, что в июльские дни 1914 г. опутанные им рабочие очнулись и ускоренно начали переходить на службу отечеству... Казалось бы, наступил момент, когда надо мать меры против всей лживой артели этих еврейских отравителей народа. Теперь следовало быстро с ними расправиться, не обращая ни малейшего внимания на раздающиеся крики и вопли. В августе 1914 г. надувательство насчет международной солидарности моментально выветрилось из голов немецких рабочих, а вместо него уже через несколько недель американская шрапнель благословением братства обрушилась на шлемы маршевых колонн. Было бы долгом правительства, озабоченного будущим государства, теперь, когда немецкие рабочие вновь обрели путь к народному духу, безжалостно искоренить подстрекателей против этого народного духа».

Адольф Гитлер. Майн кампф. 2 тома в одном томе» 13-е издание, Мюнхен, 1932, с. 185.

* * *

В. Реккерт: В «третьем рейхе» вильгельмовский лозунг звучал иначе: «Один рейх, один народ, один фюрер».

К. Бахман: Удержать рабочий класс под такими лозунгами от революционной борьбы и мобилизовать его в интересах буржуазии — вот что было в 1919 — 1920 гг. «коренной задачей», и она сохранилась во все последующие годы, причем в двойном плане: и как условие стабильной внутриполитической обстановки, и как предпосылка реваншистской войны в которой надо добиться окончательной победы и не допустить повторения 9 ноября 1918 г.

В. Реккерт: Но ведь это не так просто — мобилизовать рабочий класс против его самых исконных стремлений — к свободе и миру. Какими же методами действовала НСДАП?

К. Бахман: Да вот пример: само ее название. Эта партия не только выступила с претензией на право быть рабочей партией, она одновременно украсила себя и обозначением «социалистическая», потому что популярность идей социализма среди рабочих была очевидной. Более того, она украла у рабочего движения красное знамя и вообще предпочитала для своих агитплакатов и других целей завлечения красный цвет.

В. Реккерт: Поначалу это ей не помогло. Рабочие тогда быстро распознали обман. Гитлер провалился при выполнении своей первой задачи — стать национал-социалистическим рабочим фюрером. Но он, однако, привлек на свою сторону ту мелкую буржуазию, которой буржуазная пропаганда привила страх перед революцией. Гитлер понял, что, используя эти предрассудки, можно делать политику.

К. Бахман: В 1919 г. он приобрел важный для себя опыт. Представители верхушки требовали от него политической активности, видя в нем соответствующие качества. Он решил, что и сам в состоянии высказываться по вопросам политики, ибо к нему стали прислушиваться мелкие, а с начала 1920 г. уже более крупные группы людей, которые выражали ему свое признание и одобрение. При этом он замечал, что его слушателям нравилось, а что нет. Гитлер понял, что оголтелый антикоммунизм, проклятия в адрес большевистской революции в Советской России и ее вождя Ленина, злобные антисемитские тирады, нападки на империалистический Версальский диктат вполне годятся, чтобы вызывать аплодисменты и вербовать сторонников в определенных слоях.

В. Реккерт: Таким образом, Гитлер должен был учиться. Он не был мессией, который от рождения наделен неземными силами и сам по себе достигает успеха. Такие представления распространялись его пропагандистским штабом, а сегодня, к тому же с чужого голоса, это повторяется Фестом и другими. Они видят Гитлера наделенным всеми дарованиями... И так приходят к образу спасителя.

Гитлер превращался в буржуазного политика, проходил как бы стажировку. Он тогда не обращался прямо к Круппу или Тиссену. Он набирался опыта другим путем.

К. Бахман: Политика в капиталистическом обществе действует по законам рынка, в соответствии со спросом и предложением. Когда крупный капитал нуждается в определенной политике, то всегда находится поли-ик, который соответствует ей.

В. Реккерт: У Гитлера было много предпосылок, чтобы стать таким политиком. Возьмем хотя бы спрос на реакционную идеологию для затуманивания сознания трудящихся. Кто же были учителя Гитлера в этом смысле?

Идеи немецкого господства

К. Бахман: Политические идеи Гитлер, разумеется, усваивал и во время войны, и после нее. По образу мышления он был великогерманским националистом, шовинистом и антисемитом. Он впитал в себя почти все, что выработала идеология буржуазии в качестве духовного орудия развращения масс. Сюда относятся: учение социал-дарвинизма, высшая цель которого состоит в приукрашивании и оправдании империалистической войны; геополитические тезисы, суть которых та же; расистские доктрины, особенно в их крайнем антиеврейском проявлении, и т. п. Основываясь на учении Дарвина о мире животных и растений, некоторые социологи механически перенесли на человеческое общество биологические принципы, прежде всего борьбу за существование и естественный отбор. Гитлер был знаком с идеологическим репертуаром антисоциализма и антикоммунизма. Еще в Австрии, учась в школе, он усвоил, что историю делают великие личности.

В. Реккерт: Прежде чем так много сделать для духовного оглупления миллионов немцев, Гитлер и сам был продуктом империалистического духовного оглупления и растления.

К. Бахман: Гитлер и его сообщники находили в истории германского империализма многочисленные враждебные народам и антигуманные идеи и образцы.

Когда в 1862 г. Бисмарк стал премьер-министром Пруссии, он заявил, что крупные вопросы современности будут решаться не по постановлению большинства, а «кровью и железом».

«Всегерманское объединение», созданное в период зарождения германского империализма крупными промышленниками в качестве духовного орудия для осуществления их экспансионистских целей, требовало «экономического господства Великой Германии». На замышленной карте Европы запланированная «Германская империя» простиралась от французского Кале до русского Петербурга. Польша объявлялась немецким федеральным государством. Идея, согласно которой «весь мир должен быть оздоровлен на немецкой основе», враждебность к провозглашенным в 1789 г. буржуазным свободам, антигуманная теория о людях, призванных господствовать, и антисемитизм были типичными приметами молодого, крепнущего, но явно запоздавшего германского империализма. Он слишком поздно появился в мире, который уже был поделен между другими империалистическими хищниками.

В. Реккерт: Гитлер взял на вооружение не только реакционные политические идеи, но и соответствующее философское наследие.

К. Бахман: Еще в середине прошлого столетия философ Фридрих Ницше сформулировал идею о «воле к борьбе как воле к власти и подавляющему превосходству». «Сама жизнь является по существу захватом, оскорблением, победой над чужим и более слабым...» «Человек, стоящий выше,— не человек, он — сверхчеловек». А в книге «Так говорил Заратустра» Ницше заявляет: «Хорошая война — это то, что освящает все на свете». Там же можно прочитать, что «абсолютные приказы могут быть отданы только наводящими ужас мастерами принуждения».

Человеконенавистническая расовая теория была подробно разработана уже в тот период. «Расовый вопрос доминировал над всеми проблемами истории»,— заявлял Гобино[14]. Он утверждал, что «украшением белой расы являются арийцы» и что «арийские немцы» якобы «самые лучшие арийцы». Эту антигуманистическую теорию о «выведенной расе», равно как и об «освящении крови в более узком смысле», развил Хьюстон Стюарт Чемберлен. Его опус вышел в свет в 1902 г. в Вене. Возможно, что Гитлер знакомился с ним.

Усилиями концернов, в частности фирмы Круппа, еще в 1900 г. теория «естественного отбора», или, иначе говоря, социал-дарвинизма, была возведена в ранг мировоззрения.

О стремлении к господству в Европе, да и к мировому господству (сюда же относятся теории как о сверхчеловеке, так и о недочеловеках) Гитлер вычитал так же, как и миф о «крови и расе».

В. Реккерт: Гитлер был не только носителем реакционной буржуазной идеологии, но одновременно и смертельным врагом веймарской демократии, буржуазно-парламентской формы господства монополистической буржуазии. И этим он тоже отвечал надеждам тех, кто уже в 1920 г. пытался с помощью капповского путча свергнуть Веймарскую республику. Путч провалился, натолкнувшись на единство действий рабочего класса.

К. Бахман: Гитлер перенял преступную империалистическую идеологию и антидемократическую политику. После первой мировой войны для Гитлера речь шла о том, чтобы, используя эти идеи, обеспечить себе быстрый политический рост, приспособить и применить эти идеи.

Нацистская программа

В. Реккерт: Остается выяснить, почему из многих конкурировавших реакционных организаций и группок именно НСДАП приобрела в конце концов наибольшее влияние в Веймарской республике. Для этого Гитлер должен был, видимо, выдвинуть собственные, причем новые, идеи и воплотить их на практике.

К. Бахман: В действительности само словосочетание «национал-социализм», преднамеренно противопоставленное революционному интернациональному социализму, создано не Гитлером. Попытка оторвать рабочий класс от пролетарского интернационализма и подсунуть ему для употребления фальсифицированную модель некоего немецкого социализма — такая попытка была предпринята еще до возникновения нацистской партии.

В. Реккерт: И все-таки не были ли антикапиталистическая демагогия и уверения в желании ликвидировать капитализм собственным вкладом Гитлера в национал-социалистскую политику?

К. Бахман: Фашистская пропаганда пользовалась многими цветистыми лозунгами, причем именно антикапиталистическими, чтобы внедриться в ряды рабочего класса. Программа НСДАП от 25.11.1920 г. обещала многим многое:

Пункт 11: «Ломка налоговой кабалы».

Пункт 13: «Национализация уже обобществленных (трестов) предприятий».

Пункт 14: «Участие в прибылях крупных предприятий».

Пункт 17: «Земельная реформа при безвозмездной конфискации».

Пункт 23: «Борьба против заведомой политической лжи и ее распространения через прессу».

Ни одного из этих социальных посулов нацисты не выполнили.

Что касается политических и идеологических поборников интересов капитала, то они, признавая недуги капитализма, объявляли их излечимыми.

Фашисты же, наоборот, утверждали, что они якобы стремятся создать вне рамок капитализма национальный строй, которому они приклеивали ярлыки вроде «национальный социализм», «национал-социалистическое народное сообщество» и т. п.

В. Реккерт: Эта антикапиталистическая нацистская демагогия была чистым мошенничеством.

К. Бахман: Когда по заданию монополий фон Гинденбург передал власть фашистам, ничего не изменилось в отношениях собственности и производства. Крупп остался Круппом, а Тиссен — Тиссеном. Экономическая и политическая власть монополий и крупных банков укрепилась в невиданной до тех пор мере. Уже 15 июня 1933 г. был созван «генеральный совет немецкой экономики», в котором крупнейшие концерны были объявлены прямо ответственными за организацию всей экономики. Экономика и политика, монополии и государство во время нацизма были так тесно связаны, как никогда ранее.

В. Реккерт: Даже основной лозунг НСДАП, на удочку которого попались столь многие, был провозглашен не Гитлером. «Великодушно» присваивая себе заслуги других, он писал в своей книге «Майн кампф», что пришел к пониманий лозунга «ломки налоговой кабалы» как якобы решающего средства для подъема народного благосостояния благодаря одному из старых членов партии. Его звали Готфрид Федер, и он считался, до 1933 г., ведущим идеологом НСДАП. Пустая, по сути, формула о «ломке налоговой кабалы» вошла в программу партии в 1920 г. Мы уже говорили, что на рабочих антикапиталистическая демагогия влияла в небольшой степени. Для кого же был выдуман лозунг о «ломке налоговой кабалы»?

К. Бахман: Громкие слова против «налоговой кабалы» «банковских и биржевых князей» и многие другие влияли в первую очередь на мелкобуржуазные массы и одурманивали их. Им угрожало разорение из-за последствий войны и инфляции. Увязшие в долгах, преследуемые сроками уплаты долговых взносов, кошмарным видением прихода судебного исполнителя и распродажи с молотка их имущества, мелкие торговцы, ремесленники, а также крестьяне из небогатых и середняков клевали на обещания освободить их от «налоговой кабалы». Под этим они понимали возвращение социальной стабильности и избавление их от перехода в пролетарии, в ряды тех, кто задавлен тяжелой нуждой.

Обманщик народа — враг народа

В. Реккерт: За всеми национал-социалистскими лозунгами и демагогией о близости к народу Гитлер скрывал глубокое презрение и враждебность к нему.

К. Бахман: Гитлер, навлекший на наш народ столько бедствий, всегда использовал народные массы только как политический инструмент, чтобы сделать их покорными хищническим интересам монополистической буржуазии. В ходе разбойничьей войны против народов Европы, особенно против Советского Союза, стали более утонченными лишь методы оболванивания, но тем безграничнее был террор в отношении всех тех, кто оказывал сопротивление преступной войне.

Политика и интересы масс не имели в фашистском понимании ничего общего друг с другом. Фашистские политики рассматривали народные массы — прямо по Ницше — как нечто тупое, нетворческое, как безвольный инструмент и исполнителя приказов. Народ был для них пластилином в руках великих людей, которые якобы делают историю. Рабочие и крестьяне призваны надрываться на работе, сражаться и умирать на войне, производить и выращивать детей, которые в свой черед должны работать, не разгибая спины, сражаться и умирать. По мнению Гитлера, каждое поколение немцев должно было бы повоевать. Противопоставление политики и интересов масс — эго позиция, целиком и полностью вытекающая из буржуазного образа мышления.

В. Реккерт: Этой позиции, в соответствии с которой собственному народу отводится лишь роль статиста в истории, отвечает то, что центральное место в пропаганде отводится вдалбливанию предрассудков и лжи. Если народу не следует самому играть активную роль в защите своих интересрв и он даже должен быть мобилизован против них, как того хотели нацисты, то ему не нужно просвещение, более того, надо любыми путями закрыть ему доступ к просвещению. Отсюда жестокий террор против любых проявлений собственных мыслей, зверские преследования, и прежде всего коммунистов, травля марксизма как мировоззрения трудящихся масс.

* * *

Гитлер, «Майн кампф»:

«Задача пропаганды состоит не в научном образовании каждого отдельно взятого, а в показе массе отдельных фактов, событий, необходимости чего-либо и т. д. ...Искусство тут состоит исключительно в том, чтобы сделать это таким превосходным образом, дабы возникло всеобщее убеждение в действительности факта, необходимости события, правильности чего-то необходимого... Поскольку задача необходимости... должна состоять в том, чтобы привлекать к чему-то внимание толпы, а не в поучении и без того сведущих в науках или стремящихся к образованию и познанию, то действие толпы должно быть направлено все больше только на чувства и весьма относительно на так называемый разум...

Способность восприятия у большой массы весьма ограничена, ее разумение мало, зато велика забывчивость. Из этих фактов вытекает, что любая действенная пропаганда должна ограничиваться лишь очень немногими задачами и ей надлежит использовать их в лозунговом стиле до тех пор, пока даже самый распоследний ие окажется в состоянии, под влиянием этих лозунгов, представить себе желаемое... Задача пропаганды не нивелировка в правах, а исключительно подчеркивание одного из них, именно ею и представляемого. Не следует объективно исследовать истину, если она подходит другим, чтобы потом подать ее массе с доктринерской откровенностью, она должна всегда служить своей истине».

Адольф Гитлер. Майн кампф. 2 тома в одном томе, 13-е изд. Мюнхен, 1932, с. 197, 198, 200.

Гитлер — заправила или марионетка?

В. Реккерт: Теперь мы можем перейти, пожалуй, к центральному вопросу в дискуссии о личности Гитлера и фашизме. Буржуазные биографы Гитлера видят в нем всемогущего деятеля, на которого, и только на него, следует взвалить ответственность за все деяния и злодеяния нацизма. Фест утверждает, направляя это против нас — марксистов, что Гитлер «не только не был продажным, но и не состоял в союзе с крупным капиталом».

К. Бахман: Гитлер облекал в слова, во фразы, в политическую и военную практику то, что отвечало разбойничьим замыслам и целям реакционных сил и группировок немецкого финансового и монополистического капитала.

Противники марксизма облегчают себе борьбу с ним тем, что они извращают марксистские концепции. Они конструируют сами себе своих марксистских противников. А то, что сконструировано себе в угоду, слабо и легко победимо. «Славные» победы над марксизмом со времен Маркса и поныне празднуются таким вот образом. Гитлер сам был мастаком «полемики» такого рода. Так был «опровергнут» марксистский анализ фашизма, которому приписывалось, будто в его освещении Гитлер предстает только как марионетка крупного капитала. Отношение представителей капитала к Гитлеру и другим главарям НСДАП не может быть объяснено изображением этих представителей как людей, которые заставляют кукол танцевать. Одно дело — политические отношения, другое — механический процесс. Марионетки — это безвольные инструменты, политики же имеют собственные планы, интересы, цели, собственные взгляды на стратегию и тактику, на различные социальные вопросы. То, что делает какого-либо политика буржуазным политиком, это — объективное совпадение его политических взглядов с коренными интересами класса капиталистов.

Для немецкой буржуазии было важно, чтб думал Гитлер о прошедшей и предстоящей войнах, какие у него были взгляды насчет преодоления и уничтожения революционного, реформистского и профсоюзного рабочего движения, как он судил о методах и средствах обуздания и мобилизации масс в реакционных целях. Для нее представляло относительно малый интерес или было полностью безразлично то, как относится Гитлер к вегетарианству, любит ли он музыку, почитает ли Вагнера и т. д. Об этом тоже можно было бы побеседовать с господином Гитлером, но только после договоренности о главном.

Определяющим для отношения класса капиталистов к Гитлеру было и оставалось их убеждение в том, что он и НСДАП были для них полезны.

В. Реккерт: Отношения между нацистами и крупным капиталом нельзя определить как отношения механической зависимости, а также как союз, в который могли вступать все новые партнеры.

К. Бахман: Понятие «союз», как показывает опыт, может вызвать неправильные представления об отношениях между фашистскими главарями и влиятельными деятелями класса капиталистов. Это происходит тогда, когда представляют себе их отношения, как связь двух одинаково сильных или в равной мере самостоятельных и тем самым свободных в своих действиях партнеров.

Заправилы капитала всегда имели и имеют в запасе разные политические средства, они располагают различными возможностями для укрепления своего господства и обеспечения своих прибылей.

У фашистских же главарей и Гитлера, которые искали счастья, а также благополучия и богатства в области политики, не было никакой альтернативы. Либо они были бы приняты «сильными» этого высшего социального слоя, либо они провалились бы. Учитывая это, они и домогались всеми средствами расположения богатых.

В. Реккерт: Историки говорят, что НСДАП позднее, будучи правящей партией, была партнером крупной буржуазии.

К. Бахман: В буржуазных партиях отражаются интересы различных слоев, течений и классов. Партии являются представителями этих интересов, но не самих этих классов. Они обладают историческим опытом, вырабатывают относительную самостоятельность и входят при этом между собой в коалиции, но никоим образом не напрямую с монополистическими группами. Они действуют не как союзные партнеры концернов. Они также не являются их техническими или торговыми представителями, они есть их политические уполномоченные. Это относится к НСДАП так же, как и к другим буржуазным партиям.

В. Реккерт: Итак, центральный вопрос отношений между нацистами и крупным капиталом состоит в том, насколько Гитлер и НСДАП могли политически выражать интересы буржуазии.

К. Бахман: В конце мирового экономического кризиса нацистская партия наилучшим образом отвечала стремлениям самых реакционных сил германского финансового и монополистического капитала подавить с помощью террора революционное рабочее движение, равно как и их стремлению к вооружению, экспансии, их вечному «дранг нах Остен» (натиску на Восток), стремлению к господству в Европе. Все это было в политике, которую им предлагали Гитлер и его партия.

Мюнхенский путч

В. Реккерт: Тем не менее путч в Мюнхене — первая попытка разгромить республику и установить фашистскую диктатуру — провалился. В то время Гитлер, очевидно, не то что не был поддержан влиятельными силами капитала, а, скорее, брошен на произвол судьбы, если я правильно это понимаю.

К. Бахман: Представления об искренней верности непригодны для характеристики отношений между буржуазией и главарями фашистов.

8—9 ноября 1923 г. фашистская партия провалилась вместе с другими реакционными силами Баварии. А Гитлер очутился не в Берлине, в правительственном квартале, а снова в тюрьме. Его далеко идущие планы тогда рухнули. Произошло это вовсе не потому, что путч был организован в высшей степени дилетантски, это было связано с позицией немецкой буржуазии...

В. Реккерт: ...которая хотя и кокетничала по поводу политических целей Гитлера, но сознавала, что нельзя достичь их в данный момент и методами путча.

К. Бахман: Большинство немецкой буржуазии к этому моменту было научено историческим опытом, до которого Гитлер и его сообщники по путчу своим умом еще не дошли и поэтому не восприняли его как предупреждение об опасности. Капповский путч 1920 г. показал, что фронтальная атака против Веймарской республики сплачивала реформистское и революционное рабочее движение и тем самым ставила под угрозу основное условие политического существования капитализма в Германии — раскол рабочего класса. Вот так внутри буржуазии все больше преобладало мнение, что ликвидировать республику следует путем таких систематических действий, которые не содействовали бы созданию объединенного фронта рабочего класса.

* * *

Пауль Сильверберг, из речи на собрании членов имперского объединения немецкой промышленности 4.XI.1926 г :

«Нельзя управлять без рабочих. И если это верно, то надо иметь мужество прийти к выводу: нельзя управлять без социал-демократии, в которой подавляющее большинство немецких рабочих видит своего политического представителя. Немецкая социал-демократия должна быть привлечена к ответственному сотрудничеству... Если социал-демократия встанет на почву фактов, будет против радикального доктринерства и всегда разрушающей, никогда не созидающей политики улицы и насилия, то она вместе с предпринимателями и под их руководством поведет Германию и немецкую экономику к успехам и процветанию».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1924—1929 гг.. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 69.

* * *

Мюнхенский путч 1923 г. погрешил против этого тактического принципа буржуазии. И в самом деле, путчисты в Мюнхене не имели политической поддержки большинства немецкой буржуазии, хотя у них и были прямые связи в других областях рейха с кругами немецкой тяжелой промышленности. Она верила, что сможет разбить революционные силы немецкого рабочего движения с помощью средств подавления, которые предлагала Веймарская республика. И она могла полагаться на то, что социал-демократическое руководство попытается удержать рабочий класс. И это удалось с помощью рейхспрезидента; власть тогда была в руках социал-демократа Фридриха Эберта и рейхсверовского генералитета, опиравшихся на пакт между оппортунизмом и милитаризмом, который в 1918—1919 гг. сыграл столь пагубную роль.

В. Реккерт: В то время Гитлер еще не был нужен.

К. Бахман: По поводу этой проблемы нельзя сказать ни да, ни нет. В 1923 г. фашистская партия не была нужна для того, чтобы преодолеть тогдашний кризис немецкого капитализма. Более того: своей мюнхенской акцией она помешала власть имущим в тактическом смысле. Но тем не менее НСДАП считалась ценной силой, которую в подходящее время можно будет использовать. Гитлер после неудавшегося путча был схвачен, в 1924 г. он предстал перед судом. Суд обошелся с путчистами в высшей степени снисходительно. Гитлер был осужден к пяти годам заключения. Но уже в конце 1924 г. он был досрочно освобожден.

Условия, в которых находился Гитлер и другие путчисты, а среди них был также Рудольф Гесс, который как один из главных военных преступников отбывает пожизненное заключение в тюрьме Шпандау под охраной бывших союзников (в крепости Ландсберг-на-Лехе), несравнимы с обычным тюремным заключением, где значительно тяжелее.

«Майн кампф»

В. Реккерт: Это проясняет, почему он мог писать там книгу «Майн кампф». Она выражает в самой концентрированной форме националистическую, шовинистическую и расистскую идеологию, направлена против республики и демократии, против социалистов и коммунистов. Об этой книге часто говорили, будто ее мало читали, или того хлеще: потом никто не хотел признаваться, что читал ее.

К. Бахман: Вся шумиха вокруг этого главного фашистского опуса служила и до и, конечно, после установления фашистской диктатуры тому, чтобы представить Гитлера как духовного светоча «движения» и рекомендовать его таким образом в фюреры.

Содержание книги, которое выявляет крайне антигуманный, варварский, террористический, равно как и контрреволюционный, образ мышления, было, несомненно, знакомо фашистам в любом случае, независимо от того, читали ли они эту книгу или нет.

Реакционное по духу содержание «Майн кампф» нашло широкое отражение в речах Гитлера и других нацистских главарей, в печати НСДАП, в радиопередачах, брошюрах и т. д., а после 1933 г. в школьных учебниках. Современники фашистской диктатуры наизусть произносили целые фразы и куски из книги Гитлера, даже никогда не держа ее в своих руках. Фашистские организации подносили ее в подарок по любому поводу. После 1933 г. ее вручали молодым людям, вступающим в брак. Гитлер, который после нее объявил себя писателем, получал большие гонорары.

В. Реккерт: Гитлер письменно изложил кое-что из того, что он усвоил в период своей политической деятельности между 1920 и 1923 гг. Он разглагольствовал о склонности «массы» к соблазну, о методах проведения собраний и о других подобных темах, что явно свидетельствовало о его стремлении вновь выйти на политическую арену после освобождения из заключения, дабы воздействовать на народные массы в реакционном духе.

К. Бахман: Реакционные националистически настроенные судьи, образовавшие так называемую народную судебную палату, обращались с фашистами в высшей мере предупредительно и не упускали возможности их проинструктировать, как лучше действовать. Скамья подсудимых превратилась в своего рода школьную скамью. После того как Гитлеру четко разъяснили суть национального образа мышления, судьи изложили ему методы путчизма. Они внушали обвиняемым, чтобы те в будущем пользовались подобающими формами борьбы против республики, более умело оценивали соотношение сил противника и добивались максимально возможного единства всех реакционных сил.

Эти поучения Гитлер, разумеется, не излагал в «Майн кампф», ибо они могли сорвать с него ярлык «революционера». На самом же деле он уже тогда и даже ранее понял, что путч в Германии не может привести к установлению фашистской диктатуры из-за высокой организованности рабочего класса и что поэтому следует найти нечто иное взамен тактики путча.

Веймар защищал нацистов

В. Реккерт: В 1924 г. была законная возможность выслать Гитлера из рейха, тем более что он не имел немецкого гражданства. Буржуазные историки утверждают, что фашизм уже тогда не был немецким и уж вовсе не баварским явлением. Фашистское движение создавалось во многих странах. В Италии фашизм Муссолини уже создал свою еще не окрепшую власть. То, что Гитлера не выслали, свидетельствовало о симпатиях баварских чиновников и судей к правым экстремистам. Если бы это произошло, то фюрер достался бы не немецкому, а австрийскому фашизму. Пост Гитлера в НСДАП занял бы другой. В 1925 г. это было сделать тем легче, что положение Гитлера в НСДАП не отличалось прочностью.

Следует отметить, что решительные действия органов власти буржуазной республики против надвигающегося фашизма, «кровопускание» в его руководящей группе путем строгого наказания и преследования ушедших в подполье путчистов, полный и действенный запрет НСДАП, подавление замаскированных организаций, ее заменяющих,— все это, вместе взятое, ослабило бы на длительное время правоэкстремистских противников Веймарского государства.

В. Реккерт: Не случайность, что шаги такого рода либо не имели места, либо были нерешительными. Бережное отношение буржуазной юстиции, да и всей государственной власти к правым говорило о том, что носители государственной власти и правая оппозиция были близки друг другу. Их связывало отдаленное родство. Они действовали в интересах господства капитала, хотя и по-разному представляли себе политическую организацию буржуазного общества.

К. Бахман: Фашисты хотели ликвидировать республику, чтобы установить вместо нее другую форму господства — фашистскую диктатуру. Она должна была создать для капиталистической собственности большую безопасность на длительный период и предоставить широкие возможности для получения прибылей и безграничной экспансии. Такая перестройка капиталистической государственности, если к тому же применяются и грубые средства путча, дело весьма рискованное. Как сделать риск по возможности минимальным — вот что стало на будущее одним из ключевых вопросор в дискуссиях о тактике между правыми буржуазными политиками и капиталистами.

В. Реккерт: Итак, через потрясение власти к укреплению власти на длительное время?

К. Бахман: Одно есть плата за другое. В качестве основного условия относительно безопасной перестройки системы буржуазного господства мыслился раскол рабочего класса, поскольку это гарантировало капиталу возможность достичь цели без помех.

* * *

Письмо князя Ойленбурга-Хертефельда от февраля 1931 г.различным лицам равного с ним звания:

«Полный крах немецкой экономики и бесперспективность того, что нынешняя правительственная система смогла бы добиться перемен, дали мне повод заняться национал-социалистическим образом мыслей.

Если я правильно понимаю, радикальная перестройка, к которой стремятся национал-социалисты, приведет к кризисам, преодоление которых проблематично, но тут я все же оставляю надежду, в то время как нынешняя система означает полное уничтожение».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1929—1933 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 33.

* * *

Вопрос о стабилизирующей функции НСДАП в капиталистическом государстве дает возможность выявить еще один аспект. Если фашистские партии, не обладая политическим господством, напускали на себя вид, будто являются самыми решительными противниками господствующей системы, боролись, как говорили гитлеровские фашисты, против «системы», то и тогда они укрепляли капиталистические отношения, т. е. то положение, когда существуют буржуа и те, кто зависит от заработка, иными словами, эксплуататоры и эксплуатируемые. Своей демагогией и всеми своими действиями они удерживали часть трудящихся масс, которая хотела участвовать в политической жизни, от перехода на сторону левых, выражавших их подлинные интересы.

В. Реккерт: С 1924 по 1928 г. НСДАП играла такую роль в германском рейхе лишь относительно. Вокруг Гитлера и фашистов стало потише. Какие к этому были основания?

Корректировка программы

К. Бахман: После неудавшегося путча в рядах крайне правых царили большое смятение, споры и разброд. Гитлер, будучи узником крепости в Ландсберге, спокойно воспринял это, как и тот факт, что в 1924 г. фашисты потеряли более половины голосов избирателей, ранее их поддерживавших.

В последующие годы, когда капитализм в Германии стабилизировался экономически и политически, снизился уровень безработицы, зарплата хотя медленно, но росла и у мелкой буржуазии зародилась обманчивая надежда на лучшее будущее, нацистские агитаторы не оказывали влияния на массы. В мае 1928 г. НСДАП получила по всей территории рейха около 800 000 голосов, т. е. 2,6% от общего числа избирателей. Маленькая фракция ее депутатов — всего 12 человек — заняла свое место в рейхстаге. Для сравнения: СДПГ получила более 9 млн., КПГ — более 3 млн. голосов.

В. Реккерт: Почему НСДАП выжила в то время, когда еще не представляла собой значительной силы?

К. Бахман: Во-первых, и это главное, потому, что в среде монополистической буржуазии были силы, которые считали полезным и необходимым держать в резерве крайне правую партию. Эти люди по-своему извлекли урок из революции и послевоенного революционного кризиса. И во-вторых, потому, что национал-социалистское руководство не растерялось и не без оснований питало надежду, что с наступлением кризиса или другим потрясением Веймарского государства пробьет и их час. Гитлер, набивая себе цену, назвал это «верой». У «веры» был весьма солидный источник. Развивались прочные связи с руководителями немецкой тяжелой промышленности. Эмиль Кирдорф, генеральный директор акционерного предприятия «Гельзенкирхенер бергверкс АГ»— в то время самого крупного горнодобывающего концерна Европы, в 1927 г. стал членом НСДАП, и именно в те годы он был серьезной опорой нацистской партии. Гитлер этого не забыл и, когда стал «фюрером и рейхсканцлером», направился в Рурскую область, чтобы почтительнейше поздравить своего благодетеля с девяностолетием.

В. Реккерт: Гитлер в эти годы укрепил свое положение фюрера в НСДАП. Он действительно стал номером один в партии. Вопреки мнениям другого рода, он настаивал на проведении в жизнь принципа, согласно которому националистическую и шовинистическую демагогию (например, лозунги, направленные против «позорного Версальского диктата») следует поставить в центр борьбы за обработку масс и, наоборот, не перебарщивать с социальной демагогией и ее антикапиталистической фразеологией. Фюрер НСДАП считал, что лучше отказаться от нескольких сотен тысяч отсталых пролетариев и полупролетариев, чем допустить слишком много неясностей насчет основных позиций партии и тем самым повредить хорошо складывавшимся отношениям с буржуазными кругами. Силы в НСДАП, которых неправильно называют левыми национал-социалистами и которые в действительности хотели лишь усилить ложную «социалистическую» агитацию, были вынуждены подчиняться дисциплине.

К. Бахман: Во всяком случае, соответствующие пассажи программы сначала оставались без изменений. Гитлер настаивал на том, что программа — вещь неизменимая. Такая позиция должна была освободить его и руководящую группу от внутрипартийных дискуссий. 25 пунктов программы и без того служили НСДАП только в рекламных целях, и поэтому «социальная программа» была сформулирована достаточно цветисто. В то же время он поручил в 1928 г. дополнить программу одним важным «примечанием», что НСДАП ставит целью осуществление земельной реформы в пользу малоземельных и безземельных крестьян, но крупное землевладение сохраняется. Лишь «еврейской» земельной собственности угрожает конфискация.

В. Реккерт: Это же анекдот! Ведь за чертой городов в германском рейхе вряд ли были земли, которые находились в собственности немцев еврейского происхождения.

К. Бахман: Тем не менее это толкование программы свидетельствует о том, что руководство НСДАП установило хорошие связи с кругами крупных землевладельцев. Пункт программы, который подвергал опасности эти связи, был объявлен недействительным.

В. Реккерт: В это же время Гитлер уклонялся быть избранным в рейхстаг. Не примечательно ли, что Гитлер не позволял выдвигать его кандидатуру и в то же время говорил, что никогда не упускал возможности выступать с речами?

К. Бахман: Действительно, Гитлер лишь после того, как, получив в 1931 г. звание государственного советника, стал немецким гражданином, впервые выступил в рейхстаге 23 марта 1933 г. Коммунисты уже тогда были лишены своих мандатов, а большая их часть была арестована. Поджигатель Геринг организовал пожар в рейхстаге, чтобы свалить вину за эту позорную акцию на коммунистов. Так КПГ была загнана в подполье. Вокруг здания стояли одетые в коричневую и черную форму колонны, готовые наброситься на членов социал-демократической фракции.

У Гитлера был хитрый расчет. Он хотел, находясь вне рейхстага, натравливать и взвинчивать, но не аргументировать. Кроме того, он показывал, что нацисты хотели бы ликвидировать парламент, а с ним и все буржуазно-парламентские формы господства и управления. Геринг (ранее посредник между НСДАП и крупной индустрией, главнокомандующий военно-воздушными силами, руководитель военной экономики, приговорен как главный военный преступник к смертной казни), Геббельс (нацистский гауляйтер Берлина до 1933 г., глава пропагандистского аппарата и мастер одурманивания народа и клеветы, избежал виселицы, покончив самоубийством), Фрик (руководитель фракции НСДАП в рейхстаге, до 1934 г. министр внутренних дел, приговорен к смертной казни как главный военный преступник и казнен) и другие неоднократно заявляли в рейхстаге, что они заседают здесь только под давлением обстоятельств, что придет день, когда со словопрениями будет покончено. Тем, что он держался в стороне от любой дискуссии, Гитлер демонстрировал всем нацистским ораторам тактический принцип — не давать себя втягивать в дискуссии с коммунистами и социал-демократами, не допускать на собственных собраниях никаких высказываний и вопросов с места, а, с другой стороны, появляться на мероприятиях антифашистских партий только для того, чтобы мешать им или если удастся, то и срывать. Такая тактика наглядно отражала тот факт, что для фашистов речь шла не о борьбе за правду, а о совращении с правильного пути, важнейшим средством чего они считали наглую ложь.

«Гитлеровская волна» — обеление Гитлера

В. Реккерт: Анализ событий тех лет (1924—1928) приводит к выводу, что безвредного фашизма не бывает. Уже на самой ранней стадии были сформированы фашистские кадры, которых натаскивали на террор против антифашистов.

К. Бахман: Исторический опыт учит (в наши дни он вновь и вновь подтверждается): фашизму, как старому, так и новому, нельзя давать ни одного миллиметра пространства. Его необходимо своевременно подавлять в тесном единстве со всеми теми, кто готов защищать конституционные демократические права и свободы и выступать за их расширение.

Прошлый опыт учит, что власть имущие всегда держат камень за пазухой. Вряд ли министр внутренних дел станет оспаривать неофашистский характер НДП, «Немецкого народного союза», «НСДАП—АО»[15]и примерно трехсот других мелких фашистских группировок, находящихся в процессе формирования.

Вопреки статье 139 нашей конституции эти силы могут (зачастую под защитой полиции и с полного одобрения местных городских властей) устраивать незаконные сборища.

Фильм Феста и его книга служат обелению личности Гитлера. Сегодня они являются кульминацией «гитлеровской волны». Она, судя по всему, имеет целью вновь сделать фашизм, как форму господства, респектабельным и поправить лишь пару «ошибок», вроде преследования евреев. Подправленный таким манером образ Гитлера выдается за модель преодоления кризисов в будущем. Так немецкий фашизм держат про запас как одну из политических возможностей.

В. Реккерт: Нередко утверждают, что мы поумнели, а тогда фашистскую угрозу не смогли так ясно распознать.

К. Бахман: Коммунисты не переставали предупреждать о фашистской опасности, даже когда во многих странах уменьшалось влияние правоэкстремистских сил. Это вовсе не имеет ничего общего с коммунистическим пророчеством. Способность уметь правильно определить опасность опирается на точную оценку цикла кризиса капитализма, подъема и спада конъюнктуры в капиталистическом мире, на научно обоснованное предсказание мирового экономического кризиса.

Мировой экономический кризис

В. Реккерт: Мировой экономический кризис разразился в 1929 г. На огне кризиса нацисты хотели погреть руки. Они сочли, что их время настало.

* * *

«Дойче фюрербрифе», орган реакционнейших кругов крупного капитала, 4.XI.1932 г.:

«Смысл кризиса для предпринимателей должен состоять в том, чтобы избавиться от данной системы, если даже это сопряжено с кратковременными неудобствами...

Использовать кризис н его силу для очищения и новой ориентации или тянуть ту же волынку изо дня в день с полной уверенностью, что со временем все начнется по-старому? Это и есть эпохальный вопрос к руководителям экономики».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1929—1938 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 82.

* * *

К. Бахман: Изменившаяся обстановка в германском рейхе, характеризовавшаяся растущей безработицей, сокращением рабочего дня, падением уровня заработной платы, распродажей с молотка крестьянских хозяйств, сокращением оборота и заказов у мелких торговцев и ремесленников, распространением болезней по причине недоедания и плохих жилищных условий, растущим числом самоубийств, была на руку фашистской партии. Картина, которую являла собой Германия, представляла не что жое, как обвинение против капиталистического общественного строя, который был неспособен обеспечить людям работу, жилье, пищу.

В. Реккерт: А нацистские ораторы ложно утверждали, будто они — сторонники обвинения. Кризисы, охватывающие все страны капитала, они квалифицировали как насильно импортированный товар из Англии или США и как следствие Версальского договора. Они заявляли, что Германия должна сбросить иностранное ярмо. Этим тезисом был также обезврежен и лозунг о «ломке налоговой кабалы». Нацистские лозунги строились на националистической и шовинистической фразеологии и подстрекательстве против республики.

Примечательно, что Гитлер и НСДАП подвергали резким нападкам то или иное имперское правительство, но не как приказчиков капитализма, кем они на самом деле были, а как якобы поборников «марксизма» и как людей с социалистическими принципами.

К. Бахман: Я мог бы напомнить о подобной практике, которая имеет место в нашем государстве, но ограничимся одним историческим примером.

Когда разразился кризис, в германском рейхе правил кабинет, во главе которого стоял социал-демократический канцлер Герман Мюллер. Нацисты с целью очернения называли его самого и его министров марксистами.

Политика «меньшего зла»

В. Реккерт: Партии капитала подорвали позиции правительства большой коалиции в марте 1930 г.к власти пришел центристский политик Брюнинг. Как же можно было называть такого политика марксистом и заставить народ поверить этому?

К. Бахман: Тем не менее нацисты не переставали обвинять правительственную политику как «марксистскую». Так реформистов, вождей социал-демократии, которые не посягали на капиталистические порядки, а разделяли ответственность и в правительстве, и в оппозиции, использовали в фашистской пропаганде.

В. Реккерт: Теперь Гитлер в сравнении с Брюнингом, несомненно, был «большим злом».

К. Бахман: Брюнинг не был фашистом, но был противником республики. Он добивался того, чтобы установить режим неограниченной личной власти, неограниченного господства и в общем не видел альтернативы в связи с опасностью прихода фашистской диктатуры. Поэтому концепция правых социал-демократов о том, что с помощью Брюнинга они хотели защитить от Гитлера буржуазно-демократические свободы, построена на песке, не учитывает соотношения классовых сил. Защищать режим Брюнинга — значит передать инициативу тем, кто прокладывал путь открытой буржуазной диктатуре. Этим впоследствии воспользовались и Гитлер, и НСДАП.

Ликвидация демократических прав открывает путь Гитлеру

В. Реккерт: Стало быть, с Брюнингом началось разрушение веймарской демократии.

К. Бахман: Последнее парламентское имперское правительство Германа Мюллера (СДПГ) рухнуло 27 марта 1930 г. из-за сокращения пособий по безработице и других подобных мер. Все последующие правительства — Брюнинга, Папена, Шляйхера, Гитлера — не могли более опираться, как этого требовала статья 54 Веймарской конституции, на большинство в парламенте — рейхстаге, держались лишь самым актом имперского президента об их назначении.

Ликвидация веймарской демократии началась с того, что все больше законов принималось правительством Брюнинга в чрезвычайном внепарламентском порядке, минуя рейхстаг. Горделиво сообщает Брюнинг в своих мемуарах, что он «низвел полномочия парламента до уровня времен Бисмарка». Это выглядело так: в 1930 г. было проведено 94 заседания рейхстага, в 1931 г. их было уже только 41, а в 1932 г.— всего 13. В 1930 г. рейхстаг принял 52 закона и 5 внепарламентских чрезвычайных законов; в 1931 г. было издано 19 законов и 41 чрезвычайный закон; в 1932 г. рейхстаг принял лишь 5 имперских законов при 60 чрезвычайных. Так Брюнинг обесценил Веймарскую конституцию, равно как и избранный парламент.

Откуда взялись избиратели у нацистов?

В то время залы собраний не пустовали, если оратором объявляли Гитлера. Многие видели в нем «избавителя» ст бедствий кризиса.

К. Бахман: В это же время нацисты усилили свой террор, они нападали на членов КПГ, СДПГ и профсоюзов, совершали заранее запланированные убийства, срывали собрания своих противников, врывались в квартиры противников Гитлера. Недопустимо закрывать глаза на террор, ибо он выражал сущность фашистской политики, направленной своим острием против КПГ, которая стояла во главе антифашистской борьбы.

В. Реккерт: Действительно ли резиновые дубинки, ножи, кастеты и револьверы помогли НСДАП привлечь на свою сторону избирателей?

К. Бахман: В определенной мере комбинация террора и пустых обещаний и демагогии именно к этому и привела. Насилие во все времена импонировало мелкобуржуазным слоям. Террор, если не брать во снимание его непосредственное воздействие, был составной частью пропаганды «сильной личности» с сильной политикой.

Даже во время кризиса нацисты заполучили лишь немногих избирателей из числа рабочих, хотя в штурмовых отрядах (СА) все же были деклассированные элементы из рабочей среды.

История растущих неудач и ухода со сцены других буржуазных партий самым отчетливым образом показывает, откуда брала НСДАП своих избирателей. За исключением партии католического центра, никакая другая буржуазная партия не сопротивлялась натиску фашистских агитаторов. Гитлер разбил не «марксизм», он нанес поражение своим буржуазным конкурентам. Обе крупные рабочие партии — КПГ и СДПГ — сохраняли своих избирателей, причем в кризисные годы коммунисты усиливали свое влияние, в то время как правые вожди СДПГ его теряли.

В. Реккерт: Тем не менее нельзя с уверенностью сказать, что у всех рабочих был иммунитет против фашизма.

К. Бахман: Коммунисты не делают из рабочего класса фетиш, хотя их противники постоянно утверждают обратное. НСДАП к 1933 г. добралась до тех пролетарских слоев, которые характеризовались как слои окраинные. В сельской местности, где влияние революционных и реформистских организаций было порой умеренным, а политический авторитет помещиков и кулаков велик, НСДАП удалось перетянуть на свою сторону сельскохозяйственных рабочих, сельских пролетариев. В городах в НСДАП вступали прежде всего рабочие с мелких предприятий, владельцы которых сами зачастую были членами нацистской партии и на которых царили почти патриархальные отношения. Фашисты предпринимали усилия, чтобы привлечь на свою сторону молодых людей, не получивших ни места ученика, ни других возможностей для заработка. Часть безработных молодых рабочих попадалась на фашистскую рекламу, к тому же их отталкивала социал-демократическая политика «меньшего зла», продолжавшейся капитуляции перед крупным капиталом, а антикоммунистическое влияние загораживало им путь к компартии.

В. Реккерт: Здесь я усматриваю параллель с нынешней ситуацией, в которой находится молодежь в ФРГ: растущее число безработных, выпускники школ без перспектив на получение профессии, недовольство буржуазными партиями и правительством. И сегодня молодежь якобы надо привлекать на сторону «сильной личности», способной решить ее проблемы. Во что выливается такое «решение», показывает история. Демократические объединения призывают работающую и учащуюся молодежь к борьбе за свои права. Если она осознает свою силу, то обретет иммунитет против «сильной личности». Здесь мы достигли успехов прежде всего на крупных предприятиях. Необходимо, однако, учитывать, что неофашисты предпринимают огромные усилия, чтобы поймать в свои сети тех молодых людей, которые стоят вне борьбы и не имеют надежд. При этом неонацисты вновь рядятся в националистические, антикапиталистические одежки, выдавая себя за друзей молодежи.

К. Бахман: Нацисты основали НСПЯ (национал-социалистские производственные ячейки). Если присмотреться к предприятиям, где существовали такие ячейки, и к составу ячеек, то надо отметить следующее.

Такого рода опорные пункты НСДАП находились прежде всего в учреждениях, ведомствах и управлениях всех видов, в частности в широко разветвленных государственных почтовых учреждениях, на некоторых транспортных предприятиях, например в Берлинском транспортном обществе, в финансовых органах, в аппарате полиции.

НСПЯ на промышленных предприятиях охватывали преимущественно производственных чиновников, служащих, инженерно-технический персонал и ничтожную часть рабочих. Поэтому на свое название — «рабочая партия» — НСДАП никогда не имела права, а о рабочей программе не может быть и речи. Чтобы скрыть это, фашисты, обманывая народ, использовали понятие «рабочий», выхолостив его подлинный смысл. Чтобы размыть классовые грани, они проповедовали «народное сообщество», говорили о «рабочих лба и кулака» (т. е. умственного и физического труда) и пытались втиснуть в это название всех, кто занимался каким-либо трудом. Гитлер предпочитал называть себя «рабочим» и даже «простым рабочим», «человеком, вышедшим из простого народа». Но если понадобилось бы уточнить его социальное происхождение в довоенные годы, то следовало бы причислить его к люмпен-пролетариату.

Воздействие Гитлера на массы

В. Реккерт: Однако история о «простом» социальном происхождении Гитлера и его карьере оказывала свое воздействие? Как ты, антифашист, объясняешь влияние Гитлера на массы? С позиций сегодняшнего дня мне трудно дать какое-либо объяснение по этому поводу.

К. Бахман: Фюрер НСДАП был мастером фашистской демагогии. Кто может это оспорить?! Вопрос в другом. Что это — искусство Гитлера совращать с пути истинного или склонность масс быть совращенными? Или причина совсем в другом? По этому поводу уже написаны целые книги. В деталях описано, до каких тонкостей готовились выступления Гитлера в залах или под открытым небом, как учитывались даже малейшие эффекты. Со временем все это доводилось до «совершенства» мастером демагогии Йозефом Геббельсом.

По части инсценирования политических митингов у нацистов было явное преимущество перед их буржуазными конкурентами.

В. Реккерт: Недостаток многих точек зрения, как мне кажется, в том, что констатируется воздействие Гитлера на массы, а вопрос о том, на кого он действовал, остается без ответа. С позиций сегодняшнего дня выступления Гитлера вызывают у меня смех.

К. Бахман: Такую же реакцию вызывал Гитлер и у многих его современников. Многим он претил как оратор и был виден насквозь как демагог.

В. Реккерт: Так как же разгадать «загадку» крысолова Гитлера?

К. Бахман: Во-первых, следует исходить из того, что фашистская демагогия была рассчитана на обнищавшие и отчаявшиеся массы мелкой буржуазии. Эта демагогия, обещая выход из кризиса, из их нищенского положения, играла на националистических струнах. Представь себе на Один только момент коммунистического оратора на собрании мелких сельских хозяев, который открыто и откровенно заявляет: мы, коммунисты, можем вам доказать, что социальной справедливости при капитализме вам не добиться. Но мы не можем вам обещать сиюминутного результата на пути ее достижения. У вас есть лишь один путь — разрушить этот общественный строй и т. д. и т. п. Фашисты же говорили: если Гитлер завтра придет к власти, то послезавтра все будет по-иному.

В первом случае надо подумать о том, что капиталистическое общество отнимает у своих граждан, и принять нелегкое решение. Во втором случае надо просто поверить.

В. Реккерт: Стало быть, решающей является диалектика, соотношение между политическим ожиданием (слушателей) и политическим обещанием (демагога). Но почему же ожидание было связано прежде всего с Гитлером, с, так сказать, звездой фашистских ораторов?

К. Бахман: Тут нам надо обратиться ко второму условию его успешных выступлений. На фоне всех ведущих фашистов, среди которых Гитлер в силу своего поста в партии и без того составлял исключение, он был единственным, которого парикмахер причесывал под «человека из народа». Перед войной он не имел профессии, социальной опоры, и в годы первой мировой войны он не продвинулся дальше ефрейтора. С такой биографией можно рассчитывать на полную поддержку мелкой буржуазии.

К тому же биография Гитлера была разукрашена им самим, а также и в официальных версиях НСДАП, что делало ее еще более «приемлемой». Здесь и легенда о его личной скромности, непритязательности, хотя Гитлер к тому времени жил в тех же условиях, что и крупная буржуазия: у него была просторная квартира в Мюнхене, дача в Берхтесгадене, анфилада комнат в берлинском отеле «Кайзерхоф», где он останавливался во время пребывания в имперской столице

С педантичной скрупулезностью Геббельс заботился о том, чтобы Гитлер изображался как бескорыстный политик, который отказался от всего, даже от семьи, чтобы целиком посвятить себя своей «миссии».

Если сравнить биографии и положение Геббельса, который окончил университет, Геринга, который происходил из высшего чиновничества и, женившись, получил состояние, то тогда можно обнаружить «преимущество» Гитлера.

В. Реккерт: А как у него было насчет ораторского таланта?

К. Бахман: В большинстве случаев прибегают к мемуарам министра вооружений Шпеера. Он, как и другие до него, стандартно описывал, что он, собственно, и не хотел участвовать в митингах, где выступал Гитлер, но все же ходил туда, преодолевая внутреннее сопротивление. Но в конце концов Гитлер открыл перед ним путь в жизни, и он стал фашистом. Был переубежден, так сказать. Подобные свидетели упоминают всегда лишь вскользь о том, что они по большей части были до отказа набиты антикоммунистическими идеями и реакционными лозунгами и уже в принципе были готовы к фашистскому образу мышления.

Легенда «об ударе кинжалом в спину»

В. Реккерт: Истории, подобные рассказанной Шпеером, указывают на важные причины успеха фашистов, на ту подготовительную работу, которую уже проделали система воспитания и образования Веймарского периода, пропаганда других буржуазных партий и организаций, духовное воздействие буржуазного государства на своих подданных, чтобы отравить людей крайне реакционными идеями. Как трактовалась история в школах Веймарского периода? Было ли сходство с нынешним положением в Федеративной Республике Германии?

К. Бахман: И тогда молодежь весьма мало знала об истинных причинах первой мировой войны, которая возникла из-за противоречий между двумя империалистическими военными блоками. Вильгельмовский рейх нес главную ответственность за развязывание первой империалистической войны: речь шла о переделе мира, об установлении немецкого господства в Европе, о широких экспансионистских целях, о землях, сырье, новых рынках сбыта и колониях.

Превалирующим в изложении истории было приукрашивание позорных деяний германского милитаризма, который выиграл немало битв с многочисленными жертвами, но проиграл войну. Значительное место в изложении истории занимала антикоммунистическая легенда об «ударе кинжалом в спину» которая утверждала, что фронт был пронзен «ударом кинжала» сзади. Так пытались затушевать поражение германского империализма. На самом же деле именно германский генеральный штаб под командованием Людендорфа, который 29 сентября 1918 г. объявил войну проигранной, сам потребовал капитулировать. Так пропагандировалась «ложь о вине за проигрыш войны».

Замалчивая правду, используя лозунг «на поле битвы не побеждены», закладывали идеологический фундамент для той реваншистской политики, которая привела ко второй мировой войне. Жертвой в этой войне была введенная в заблуждение немецкая молодежь. Фальсификация собственной истории — это, очевидно, условие существования той системы, при которой мы живем.

Версальский грабительский мир

В. Реккерт: При подготовке войны особую роль играла пропаганда, направленная против Версальского договора.

К. Бахман: Версальский мирный договор должен был стать последней вехой первой мировой войны, которую обе стороны вели за передел мира. Не удивительно, что она завершилась подписанием империалистического мирного договора, который взваливал полную и единоличную вину за нее на побежденную германскую империю, которая должна была нести весь груз последствий войны. В качестве репараций было затребовано 132 млрд. золотых марок. Саарский угольный бассейн становился объектом французской эксплуатации на 15 лет. Восьмая часть территории рейха отпадала. На 15 лет оккупировалась Рейнская область, после чего она должна была стать демилитаризованной. Германский генеральный штаб и воинская повинность были запрещены, однако разрешалось иметь стотысячную армию «для поддержания внутреннего порядка». Это означало« что германский милитаризм оставался в неприкосновенности. Благодаря этому он смог уже тогда создать кадровую армию — ядро будущего вермахта.

Ленин характеризовал версальский договор как неслыханно жестокий разбойничий мир. КПГ квалифицировала его как империалистический диктат, несший в себе зародыш новой мировой войны за передел мира.

Нацисты полностью отрицали военную вину германского империализма. Вместо того чтобы содействовать укреплению дружбы народов и мира, своей борьбой за ликвидацию Версальского договора они нагнетали пропитанный ненавистью к другим народам дикий шовинизм и национализм, стремясь подготовить народ к реваншу, к следующему военному походу.

В. Реккерт: «Успехи» Гитлера в обмане народных масс не представляют тайны...

К. Бахман: ...как это изображает буржуазная историография. Ее пристрастие к этой теме не случайно. Взлет Гитлера пытаются объяснить только особенностями его личности. Построенная на этом цепь извращений и дезинформации приводит к утверждению, будто притягательная сила Гитлера как оратора сама перетянула миллионы избирателей на сторону НСДАП, будто это свойство Гитлера было обусловлено его назначением рейхсканцлером. Таким образом, вопрос о причинах возникновения и победы фашизма переадресовывается психологам. Те же, кто водворил Гитлера на Вильгельмштрассе в имперскую канцелярию, тем самым ловко уходят от ответственности.

НСДАП располагала в 1930 г. более чем 6 млн. голосов. В то время она после социал-демократов была наиболее сильной по числу избирателей буржуазной партией. В качестве кандидата на пост реихспрезидента Гитлер получил в марте 1932 г. 11,3 млн., а во втором туре 13,4 млн. голосов. В июне 1932 г. на выборах в рейхстаг число поданных за нацистов голосов возросло до 13,7 млн. НСДАП тогда впервые получила несколько больше голосов, чем обе рабочие партии, вместе взятые: 37,4% от общего числа поданных голосов.

Нацисты теряют голоса — Гитлер становится канцлером

В. Реккерт: И всё же Гитлер стал рейхсканцлером, когда его партия потеряла 2 млн. голосов, получив всего лишь 11,7 млн. голосов, а обе рабочие партии вместе вновь завоевали больше голосов и больше мест в рейхстаге, чем нацисты. Всего СДПГ и КПГ получили 13,2 млн. голосов.

Это показывает, что кривая числа избирателей и кривая успеха, которая вела в берлинский правительственный квартал, не совпадали. После своей крупнейшей победы на выборах Гитлер не стал главой правительства, а после первого поражения началось такое развитие событий, которое поставило его во главе кабинета министров. Это следует объяснить, не прибегая к утверждению, будто Гитлер вошел бы в правительство и даже возглавил бы его и без этих 13 или 11 млн. избирателей.

К. Бахман: Один вопрос — стал бы Гитлер главой правительства без миллионов своих сторонников, а другой — стал бы он таковым благодаря им.

* * *

Заявление Политико-экономического объединения г. Франкфурт-на-Майне от 27 июля 1931 г. рейхс президенту Паулю фон Гинденбургу:

«Присоединяясь к призыву НННП (Немецкой национальной народной партии) в Штеттине в адрес Вашего Превосходительства, нижеподписавшееся объединение, к которому принадлежат многочисленные известные руководители экономики Гессена-Нассау и Рейнской области, позволяет себе самым срочным образом представить на рассмотрение Вашего Превосходительства нижеследующее:

...Вопреки конституции ныне самую сильную партию — НСДАП лишают всякого влияния. Германское правительство украдкой поглядывает на Францию и на марксизм.

Ваше Превосходительство! Национальная оппозиция — это последний резерв Германии...

И мы, руководители немецкой экономики, видящие ее в политическом свете, солидаризируемся с этой оппозицией. Мы видим, как рушится дело нашей жизни...

Ваше Превосходительство! Мы возлагаем надежды не на государственный заговор и не на насилие, а на осуществление высшего принципа демократии, состоящего в том, что правительству нужно доверие народа, иными словами, правительство должно быть составлено из представителей сильнейшей национальной партии».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1929—1933 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 40—41.

* * *

Что интересовало монополистическую буржуазию в Гитлере, так это антикоммунистическая, империалистическая программа (а не рекламный трактат из 25 пунктов) и миллионы избирателей, стоявших за НСДАП. К тому же в течение 1932 г. выяснилось еще отчетливее, что стабилизация капиталистического строя без привлечения НСДАП невозможна. Однако руководство НСДАП было не готово взять на себя предназначенную ему роль, не получив решающего влияния в кабинете министров.

Поэтому 13 августа 1932 г. Гитлер отверг предложение стать вице-канцлером или выдвинуть на этот пост одного из руководящих деятелей своей партии. Об этом дне — 13 августа — говорили как о черном дне для НСДАП.

Да, внутри рядов НСДАП имелись проблемы, а именно в рядах СА, тем более что руководство твердо обещало: Гитлер не вернется из президентского дворца, пока не будет уполномочен сформировать правительство. Гитлеру на первый раз был предложен рейхспрезидентом Гинденбургом второй пост в кабинете рейхсканцлера Франца фон Папена.

Гитлер же хотел «все или ничего» и требовал пост рейхсканцлера в качестве условия участия НСДАП в правительстве. Как видно из буржуазной прессы тех времен, это вызвало возмущение у части буржуазии.

Другие капиталисты хвалили его за несговорчивость и — я вспоминаю Ялмара Шахта[16] — поддерживали в нем уверенность, что в конце концов ему должны будут передать высший пост в правительстве.

В. Реккерт: Вероятно, решение Гитлера было связано и с тем, что еще не была преодолена кульминация мирового экономического кризиса.

К. Бахман: Примерно каждый четвертый рабочий или служащий в то время был безработным, жил в нужде, свирепствовал голод. Сотни тысяч представителей среднего сословия и крестьян жили не лучше. Путем сокращения зарплаты и увеличения налогового бремени вся тяжесть кризиса была взвалена на плечи народа.

В этой ситуации у части буржуазии возникла идея использовать НСДАП — ее руководство и стоявшие за ней массы — в качестве опоры кабинета Папена, который был сборищем реакционных баронов и полностью изолирован от общественности и парламента. Это видел и сам фюрер НСДАП. Да и действительно, Папен полностью изжил себя.

Кто способствовал приходу Гитлера к власти

В. Реккерт: Его преемником на посту канцлера был генерал Курт фон Шляйхер. С назначением Гитлера рейхсканцлером Шляйхер был смещен. И здесь мы подошли к решающему вопросу: кто вознес Гитлера к власти?

К. Бахман: Взаимосвязи выявляются, если задать вопрос: кто же держал нити в своих руках и где это происходило? В решающих беседах в январе 1933 г. участвовали банкир барон Курт фон Шредер, только что свергнутый Франц фон Папен — сам крупный помещик и владелец акций, король прессы Альфред Хугенберг — владелец широко разветвленного концерна прессы и кинопроизводства, крупных заводов в Рурской области и, разумеется, Гитлер с несколькими людьми из своего личного партийно-политического окружения. Кулисами этих событий служили буржуазные виллы и клубы.

* * *

Заявление под присягой банкира барона Курта фон Шредера на Нюрнбергском процессе по делу концерна «ИГ Фарбен» 1947 г.:

«4 января 1933 г. Гитлер, фон Папен, Гесс, Гиммлер и Кепплер встретились в моем доме в Кёльне...

Встреча между Гитлером и фон Папеном была организована мною 4 января 1933 г в моем доме в Кёльне после того, как фон Папен попросил меня об этом примерно 10 декабря 1932 г. Прежде чем предпринять такой шаг, я переговорил с некоторыми видными лицами из экономической области и в принципе получил представление, как руководители экономики относятся к сотрудничеству. Общее устремление этих господ сводилось к тому, чтобы получить сильного фюрера, который образовал бы правительство, способное оставаться у власти в течение длительного времени.

Когда 6 ноября 1932 г. НСДАП потерпела свое первое поражение и тем самым миновала свой зенит, поддержка со стороны немецких экономических кругов стала особенно важной. Общий для этих кругов интерес обусловливался страхом перед большевизмом и надеждой, что национал-социалисты, в случае их прихода к власти, создадут устойчивую политическую и экономическую базу в Германии. Другой общий интерес определяло желание осуществить экономическую программу Гитлера, причем существо вопроса заключалось в том, что экономические силы должны были сами направлять дело к решению проблем, поставленных политическим руководством... Кроме того, ожидалось, что возникнет подходящая экономическая конъюнктура благодаря размещению крупных государственных заказов».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1929—1933 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 89—90

* * *

В. Реккерт: Какой интерес представляли для буржуазии эти контакты?

К. Бахман: Интересно, что все меры по организации встречи, сама встреча и ее место должны были содержаться в тайне, но это намерение осуществить не удалось. С того момента и поныне нет недостатка в политиках, журналистах и историках, которые не преуменьшали бы значение встречи на вилле Шредера и не хотели бы преуменьшить именно его личную роль. Гитлер поручил опубликовать в «Фелькишер беобахтер» — центральном органе НСДАП — сообщение, чтобы ввести в заблуждение членов собственной партии относительно значения тайных переговоров в январе 1933 г.

То, что было скрыто от членов НСДАП и общественности Германии, стало известным только после 1945 г. благодаря обнаруженным документам. Это — факты о том, что в канцелярию рейхспрезидента в ноябре 1932 г. поступили согласованные заявления от промышленников, банкиров и крупных помещиков, все они требовали, чтобы Гитлер стал рейхсканцлером.

Для них система, при которой канцлером был Шляйхер, представлялась недостаточно стабильной, поскольку он не мог опереться на массы сторонников.

Поэтому они наседали на рейхспрезидента Гинденбурга, чтобы он назначил рейхсканцлером Гитлера. Без его подписи Гитлер не смог бы стать канцлером, разве что его избрал бы рейхстаг. Но там не было необходимого большинства.

* * *

Заявление крупных промышленников и крупных землевладельцев рейхспрезиденту Паулю фон Гинденбургу от 19.XI.1932 г.:

«Мы заявляем о том, что не придерживаемся какой-либо узкой партийно-политической ориентации. Мы видим в национальном движении, охватывающем наш народ, многообещающее начало, которое только и создаст, благодаря преодолению классовых противоречий, необходимую базу для нового подъема немецкой экономики. Мы знаем, что этот подъем потребует много жертв. Мы верим, что эти жертвы могут быть с готовностью принесены только в случае, если крупнейшая группа этого национального движения (имеется в виду НСДАП) будет участвовать в правительстве как руководящая сила. Вверение ответственного руководства президентским кабинетом, который состоит из лучших в деловом и личном отношении кадров, фюреру крупнейшей национальной группы устранит недостатки и ошибки, присущие в силу обстоятельств любому массовому движению, и позволит увлечь за собой миллионы людей, ныне стоящих в стороне, сделает их надежной силой.

В полном доверии к Вашего Превосходительства мудрости и Вашего Превосходительства тесной связи с народом мы приветствуем Ваше Превосходительство с величайшим почтением».

Д-р Ялмар Шахт, Берлин

Барон Курт фон Шрёдер, Кёльн

Фритц Тиссен, Мюльхайм

Граф Эберхард фон Калькройт, Берлин

Фридрих Райнхарт, Берлин

Курт Вёрман, Гамбург

Фритц Байндорф, Гамбург

Курт фон Айхборн, Бреслау

Эмиль Хельферих, Гамбург

Эвальд Хеккер, Ганновер

Карл Винцент Крогман

Д-р Эрвин Любберт, Берлин

Эрвин Мерк, Гамбург

Йоахим фон Оппен-Данненвальде

Рудольф Вентцки, Эслинген (Вюртемберг)

Франц Генрих Витхёфт, Гамбург

Аугуст Росстерг, Берлин

Граф Роберт фон Кайэерлингк — Каммерау

фон Рор-Манце

Энгельберт Беккман, Хенгстай

Журнал «Цайтшрифт фюр гешихтсвиссеншафт», 1956, N9 2, с. 366. См. также: Международный военный трибунал: процесс над главными военными преступниками, Нюрнберг, 14 ноября 1945 г.—1 октября 1946 г. Том XXXIII. Нюрнберг, 1949, с. 532—533, документ 3901—PS.

* * *

В. Реккерт: Так что встреча в Кёльне была завершением процесса консолидации, в ходе которого все больше капиталистов и крупных землевладельцев объединялось вокруг «политического проекта назначения Гитлера канцлером», что означало поддержку фашистской диктатуры.

К. Бахман: Кёльнская встреча ознаменовала начало нового этапа. Он был непродолжительным и определялся задачей, связанной с осуществлением этого проекта. Речь шла о соглашении о коалиции партий, возглавить которую в правительстве должна НСДАП, о дележе министерских кресел, о достижении договоренности о первых шагах к установлению фашистской диктатуры.

В. Реккерт: Если я возвращусь к сравнению кривой числа избирателей и кривой успеха...

К. Бахман: ...то кривая успеха НСДАП и ее фюрера отразит процесс объединения капиталистов вокруг той империалистической программы, которую представлял и обещал осуществить фашизм. Обманутые НСДАП массы могли бы водворить Гитлера в имперскую канцелярию путем путча, чего не хотели ни он сам, ни господствующие силы, поскольку они помнили опыт 1920 и 1923 гг. Однако самые влиятельные монополисты располагали возможностью позволить Гитлеру с «верительной грамотой» о назначении за подписью главы государства и во фраке добраться до правительственного центра с парадной лестницы. Таким путем все получало видимость законности. Установление фашистской диктатуры выглядело всего лишь как простая смена кабинета. Так изображают дело и наши современные историографы — как законное получение власти Гитлером и его партией.

Гитлер в клубе промышленников

В. Реккерт: Кривая числа избирателей отражает, значит процесс собирания масс, а кривая успехов — процесс объединения капиталистов.

К. Бахман: Во всяком случае, это две разные вещи. Массы мелкой буржуазии поддались на приманку фашизма и его лживые обещания. Хозяева немецкой крупной промышленности присматривались к нацистской партии и ее руководящей группе под углом зрения возможности их использования в интересах капитала.

В. Реккерт: Это испытание было поначалу не в пользу Гитлера?

К. Бахман: Или следовало сохранить приукрашенное парламентаризмом господство монополий, или надо было его заменить другой формой господства финансового и монополистического капитала, чтобы попытаться выйти из кризиса посредством террора, гонки вооружений и завоеваний. Вот в чем сначала заключалась их проблема. При этом, конечно, речь шла о подходящей для такой цели фигуре, за которой следовали бы массы.

* * *

Из доклада Гитлера в клубе промышленников в Дюссельдорфе 27.1.1932 г.:

«Если бы нас не стало, то сегодня в Германии больше уже не было бы буржуазии, а вопрос: большевизм или небольшевизм — был бы уже давно решен!

...Вы видите перед собой организацию, исполненную самым выдающимся национальным чувством, построенную на тезисе абсолютного авторитета руководства во всех областях, во всех инстанциях, единственную партию, которая преодолела в себе без остатка не только интернациональные, но и демократические идеи, которая во всей своей организации вводит только ответственность, приказ и послушание, а тем самым впервые в политическую жизнь Германии втягиваются миллионы людей...

И если нас упрекают в нетерпимости, то алы с гордостью в ней признаемся: да, мы приняли непреклонное решение вырвать до последнего корня марксизм в Германии».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1929—1933 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 57.

* * *

Решиться на генеральную перестройку капиталистической формы господства — это нечто иное, чем сменить одно буржуазное правительство на другое. Можно было бы сказать: господствующему классу легче избавиться от рейхсканцлера, занявшего свой пост буржуазно-парламентским, конституционным, путем и придерживающегося соответствующих правил, чем от фашистского диктатора. Перед лицом таких чреватых серьезными последствиями решений немецкие монополисты действовали по пословице: семь раз отмерь, один — отрежь.

В. Реккерт: В чем конкретно заключались опасения?

К. Бахман: Неприятное ощущение и сомнение вызывала прежде всего свита Гитлера с ее избыточно громким социальным и антикапиталистическим фразерством.

В. Реккерт: Но как раз эта-то свита и делала Гитлера привлекательным. Только он мог образовать реакционное правительство, опирающееся в политике на массовую базу.

К. Бахман: Согласен. Однако отсюда и начались волнения буржуазии. Сможет ли быть удержана вся эта масса приверженцев, если раскроется сущность фашистской диктатуры? Будут ли обманутые располагать возможностью осуществлять действенное давление на главарей НСДАП и на Гитлера? И не поддадутся ли нацистские главари такому давлению мелкой буржуазии и не попытаются ли они проводить мелкобуржуазную политику вместо той, которой ждут от них представители крупной буржуазии?

В. Реккерт: Полные ответы можно было получить лишь в случае риска и предоставления Гитлеру правительственного кресла.

К. Бахман: В конечном счете только при условии риска и постановки эксперимента, имя которому — фашистская диктатура в Германии. Озабоченность крупного капитала, конечно, уменьшилась. Сам Гитлер казался ему подходящим, поскольку этот человек усвоил, что против великих мира индустрии и финансов никак не попрешь. Он в принципе придерживался стратегической линии монополистического капитала — доконать, по возможности незаметно, республику парламентской демократии.

На фоне мощного нарастания антифашистского движения, самой решительной частью которого была КПГ, Гитлер и его террористические формирования (СС и СА) обращали на себя внимание как самая жестокая контрреволюционная сила, направленная против рабочего движения. Во внутрипартийных дискуссиях в НСДАП Гитлер постоянно одергивал тех фашистов, которые принимали слишком «революционный» и необузданно «антикапиталистический» вид или хотели прибегнуть к тактике путча. После «пивного путча» Гитлер приспособил свою программу и свою политику к потребностям наиболее реакционных сил буржуазии.

Короче говоря, он совместно со своей руководящей группой был признан способным справиться с трудностями, которые могли рано или поздно возникнуть из-за его приверженцев после вхождения фашистов в правительство.

* * *

Телеграмма Густава Круппа фон Болена унд Гальбаха Адольфу Гитлеру от 28 июня 1933 г.:

«От имени имперского сословия немецких промышленников направляю Вам, господин рейсхканцлер, с выражением преданности просьбу в случае принятия господином рейхспрезидентом прошения об отставке господина имперского министра доктора Гугенберга взять на себя руководство экономической сферой и соизволить назначить государственными секретарями в оба имперских министерства экономики опытных в вопросах экономики членов НСДАП. Решающее значение для моей просьбы имеет соображение, что благодаря окончательному прояснению политической ситуации будет открыт путь для экономического обновления. Эта большая задача будет осуществляться при доверии всего народа, если она будет поставлена под Вашим личным руководством».

Цит. по: Анатомия войны. Новые документы о роли немецкого монополистического капитала в подготовке и ведении второй мировой войны. Берлин, 1969, с. 115.

КПГ, единый фронт и всеобщая забастовка

В. Реккерт: В 1920 г. рабочий класс, солидарно выступив против капповского путча, преградил путь к установлению военной диктатуры. Почему же в период перед 1933 г. единство действий против нацистов оказалось невозможным?

К. Бахман: Вновь и вновь КПГ предлагала создать единый фронт борьбы против кризиса и фашизма. Когда, возглавлявшееся социал-демократами правительство Пруссии было свергнуто в результате государственного переворота под руководством фон Папена (20.VlI.1932 г.), партия Эрнста Тельмана предложила СДПГ и профсоюзам ответить на это всеобщей забастовкой.

Все последующие предложения о единых действиях правое руководство СДПГ отклоняло. Оно ориентировалось на политику сотрудничества с крупным капиталем, отвергало внепарламентскую борьбу масс, чтобы не запугать буржуазию. Оно проводило в парламенте политику «меньшего зла» вместо того, чтобы вырабатывать альтернативу против политики кризисов и фашистской опасности. Единству действий особенно препятствовало то, что сами социал-демократические лидеры отдали приказ о применении террора со стороны властей, как это имело место 1 мая 1929 г. в Берлине и в Альтонское кровавое воскресенье в июле 1932 г.[17]

В. Реккерт: Тогда полиция, находившаяся под командованием социал-демократов, стреляла в мирные демонстрации рабочих...

К. Бахман: Все это мешало созданию единства.

Отсюда проистекали и ошибки КПГ, в частности обусловленные неверным тезисом о «социал-фашизме». Но это не мешало ей распознать опасность фашизма для нашего народа, а также для мира в Европе и призывать к антифашистскому единству действий в момент, когда нацизм стоял на пороге.

28 января 1933 г. рейхспрезидент Гинденбург вынудил правительство Шляйхера уйти в отставку и поручил Гитлеру сформировать правительство.

Когда 30 января 1933 г. КПГ призвала провести всеобщую забастовку, руководство СДПГ потребовало соблюдать спокойствие и дисциплину. Всеобщая забастовка, которой так боялись нацисты и те, кто стоял за ними, не состоялась. И только тогда, когда было уже слишком поздно, вожди СДПГ признали необходимость единства действий,— слишком поздно, зачастую только уже в концентрационных лагерях, где царил террор СС. Для последующего хода нашей истории роковым было то обстоятельство, что не удалось достичь единства действий рабочего класса.

Поэтому рабочий класс не смог воспрепятствовать ни приходу фашизма, ни войне.

* * *

Из газеты «Форвертс» (орган СДПГ) от 30.1.1933 г.:

«Рейхспрезидент, назначив это правительство, взял на себя самую страшную ответственность, которую когда-либо брал на себя глава государства. Он ручается, что это правительство не нарушит конституцию и что оно тотчас уйдет в отставку, если не получит большинства в рейхстаге».

Из заяв пения правления Социал-демократической партии Германии:

«Разногласия в рабочем движении гасятся самим противником. Причины раскола становятся ничтожными. Борьба за свержение диктатуры не может вестись иначе, как революционным путем... Объединение рабочего класса становится непреложной обязанностью, которая возлагается самой историей».

«Нойес форвертс», Прага, 28.1.1934 г.

Реакция за рубежом

В. Реккерт: Немецкий рейх не охватывал весь мир. Не следовало ли опасаться неблагоприятной реакции за рубежом в связи с назначением Гитлера канцлером?

К. Бахман: Не в то же мгновение и не обязательно. Ведь буржуазные правительства были антикоммунистическими и антисоветскими. Как показало утверждение фашизма в Италии, террор против коммунистов, социалистов и демократов вовсе не обязательно влек за собой ухудшение отношений с буржуазными правительствами. Внешняя политика Италии при Муссолини имела много общего с английской и французской. Почему же в данном случае — с Германией — должно было произойти иначе, тем более, что фашистские лидеры не сразу проявили себя как слон в посудной лавке. Позднее, когда военное могущество стало фактом, германские империалисты перешли к воинственной внешней политике.

* * *

Из заявления Гарольда М. Ротермера, магната английской прессы, по поводу выборов в рейхстаг 14.IX. 1930 г.:

«Если бы молодая Германия национал-социалистов не действовала столь энергично, то возникла бы большая вероятность того, что коммунисты добились бы больших успехов и их партия стала бы даже самой сильной среди других партий... Благоразумно рассудив, следовало бы и в Англии и во Франции отдать должное национал-социалистам в знак признательности за услуги, которые они оказали Западной Европе... Самое лучшее для блага западной цивилизации заключалось бы в том, если бы к власти в Германии пришло правительство, проникнутое теми же здравыми принципами, с помощью которых Муссолини обновил Италию за последние восемь лет».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1929—1933 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 24.

* * *

Неимоверное упорство, с которым Гитлер проводил политику антикоммунизма, высказываемая им прямо-таки с одержимостью идея крестового похода против Советского Союза вызывали сначала по меньшей мере затаенную симпатию у тех империалистических сил в западных державах, которые не менее враждебно относились к стране Великой Октябрьской социалистической революции.

В. Реккерт: Есть ли доля заслуги Гитлера в том, что он в конце концов стал рейхсканцлером? Во второй половине 1932 г. Гитлер пребывал в состоянии ожидания.

К. Бахман: Такое впечатление было бы не совсем неверным, если с понятием «ожидать» не связывалось бы представление о бездеятельности. Личные возможности Гитлера прямо добиваться своего назначения на пост канцлера были незначительными после 13 августа 1932 г. Ведь в тот день его переговоры с Гинденбургом, Папеном и генералом Шляйхером провалились как раз из-за требований Гитлера назначить его рейхсканцлером. Он зависел от инициативы других — от своих покровителей и благодетелей в промышленности и крупных землевладельцев, а также от людей из окружения рейхспрезидента. То, что ему следовало делать, коль скоро он хотел достигнуть своей цели, было связано с НСДАП и ее сторонниками. Он сплачивал огромную партию, подавлял недовольство, вызванное тем, что в последний раз не удалось добиться успеха, вновь и вновь подогревал в речах и беседах новые надежды, боролся с колебаниями, дисциплинировал организационный аппарат НСДАП, чтобы в решающий момент, из-за опрометчивости или самоуправства, не возникли сомнения в надежности дела. Всем этим Гитлер был занят целиком и полностью. В то же время его иногда охватывали мрачные настроения.

Стиль работы Гитлера

В. Реккерт: Мы затрагиваем тему, которую можно было бы назвать «стиль работы и жизни Гитлера». Многие биографы Гитлера изображают его как представителя богемы, как художника, который находится во власти настроения или прихоти.

К. Бахман: В этой характеристике чувствуется образ так называемого свободного художника, писателя. Это крайне поверхностно. Я знаю таких людей, и они трудятся не менее дисциплинированно, чем рабочий у машины или у автомата на предприятии с сиреной и табельными часами. Они трудятся систематически. Календарная и рабочая неделя для них порой совпадают. Они могли бы возбудить судебное дело против тех, кто, пользуясь подобным сравнением, оскорбляет их.

В. Реккерт: Однако Гитлер никогда не занимался регулярным трудом, например в промышленности, до тех пор, пока не занялся партийно-политической работой. Центр тяжести его работы приходился тогда на вечерние часы, когда он выступал как оратор. Его рабочий день продолжался далеко за полночь, что сказывалось на характере всей его работы.

К. Бахман: Фигура Гитлера не вписывалась в обычный портрет буржуазного партийного руководителя, равно как и в рамки существовавшего до него образа рейхсканцлера или главы государства Словом, Гитлер был вроде бы художник, представитель богемы, прожигатель жизни и лентяй. Впрочем, все эти определения мыслились не обязательно только в негативном плане. Они должны были по-своему вызывать определенное восхищение чем-то необычным.

Возьмем такой пример. Утверждают, что Гитлер якобы не заботился об организационных вопросах. В действительности он занимался ими, прежде всего стремясь привести в соответствие организацию НСДАП с личными намерениями и целями, в том числе с сугубо частными. Организационные вопросы он перепоручил другим главарям партии, например рейхсляйтеру[18]Мартину Берману, который к тому же был руководителем партийной канцелярии. Он был личным секретарем, ближайшим доверенным лицом и сообщником Гитлера по преступлениям против мира и человечности. Борман на практике осуществлял «теорию» о господах и недочеловеках, являясь гнусным сторонником насилия и истребления. В качестве преемника Рудольфа Гесса он, между прочим, подписал распоряжение о «тотальном ведении войны».

Не так просто охарактеризовать стиль работы Гитлера. Бесспорно, у него была своеобразная, отклоняющаяся от нормы манера политической деятельности. Но он всегда концентрировал свои силы на тех вещах, от которых в конечном счете зависел успех нацистской руководящей группы; его основная цель была перетянуть на свою сторону и тесно организационно привязать массы к НСДАП, сформировать стабильное, сплоченное руководящее звено, установить, поддерживать и использовать связи, которые существовали между руководством партии и классом капиталистов, подавлять фракции в НСДАП, сохранять программу в «чистоте».

В. Реккерт: В связи со стилем работы Гитлера многие историки говорят о многочасовых беседах, которые носили, скорее, характер разговоров самого с собой и в которых присутствовавшие вряд ли получали слово...

К. Бахман: Не следует принимать за чистую монету опубликованные массовыми тиражами истории о стиле бесед Гитлера, равно как и то, что рассказывается о его неофициальных выступлениях. Поразмыслим немного о том, кто, собственно, имел доступ к Гитлеру после того, как он стал видным партийным лидером, а затем главой правительства и государства. Не говоря об иностранных дипломатах, то были в первую очередь люди, которые после 1945 г. всячески стремились приукрасить свою собственную позицию, свою деятельность. А теперь мы сталкиваемся со свидетельствами о стиле Гитлера, авторы которых заинтересованы представить Гитлера полностью независимой, отключенной от посторонних влияний личностью, которая была занята своими собственными мыслями и не подвержена воздействию со стороны других. В таком варианте эти «свидетели» были бы избавлены от личной ответственности. Позднее они даже утверждали, будто и не разделяли мнения Гитлера, пытались даже ему возражать, но не получали слева.

В. Реккерт: Значит, ты подвергаешь сомнению то, как изображаются длинные, утомительные разговоры Гитлера с самим собой?

К. Бахман: Я не подвергаю сомнению, я рассматриваю их как существенную составную часть образа Гитлера, создаваемого в апологетических целях. Устный обмен новостями и мыслями, очевидно, играл большую роль в работе Гитлера. Он предпочитал, чтобы ему читали. Значительную часть своих знаний и сведений он черпал из официальных докладов и неофициальных бесед.

Кто финансировал партию Гитлера?

В. Реккерт: Мы говорили о связях Гитлера с крупным капиталом, но не затронули вопрос о финансировании партии.

К. Бахман: То, что буржуазные партии находятся на содержании класса капиталистов через его посредников, что на их счета направляется часть прибылей и особых доходов, полученных путем эксплуатации рабочего класса и всех немонополистических сил,— все это теперь дело уже известное. В Веймарской республике такую практику держали в полной тайне.

В. Реккерт: Сегодня это выглядит не иначе.

К. Бахман: Что касается финансирования НСДАП, то как многие капиталисты, так и нацистские главари были особо заинтересованы в сокрытии своих связей. Капиталисты, естественно, не хотели раскрывать тайну того, что они поддерживали крайне правую, враждебную Веймарскому государству фашистскую партию Со своей стороны нацистские главари нуждались в видимости, в легенде, будто они — независимые политики, ничем не связанные борцы, революционеры, которые хотели свергнуть систему.

По этим причинам не так просто добраться до достоверных источников. Документы имперского казначея партии Шварца, который был на этом посту до 1945 г., в большинстве своем исчезли бесследно. И второй источник — архивы концернов в Федеративной республике — все еще совершенно недоступен. Однако исследование архивов концернов и банков, национализированных в ГДР, а также документов, фигурировавших в качестве доказательств в Международном военном трибунале, судившем главных военных преступников в Нюрнберге, дало изобилие дотоле не доказанных фактов. Количество вынесенных приговоров по делам нацистских преступлений, выявленных связей владельцев концернов и руководящей нацистской верхушки с тех пор еще более возросло.

В. Реккерт: Какую картину можно себе представить на основе этих фактов?

К. Бахман: Ясно, что НСДАП без пособий со стороны промышленников была бы неспособна финансировать свою деятельность и обеспечивать рост влияния. Партийный аппарат поглощал огромные суммы, особенно в период избирательных кампаний. Глава концерна «Тиссен АГ» финансировал Гитлера уже с 1923 г., о чем можно прочитать в его книге, изданной на английском языке: «I paid Hitler» («Я платил Гитлеру»).

В. Реккерт: Мы уже говорили, что отношения между НСДАП и капиталом были в первую очередь отношениями политическими. Финансовые дела — лишь одна сторона этих отношений.

К. Бахман: Но мы, коммунисты, ни на мгновение не забываем, что фашизм не только идеологически и политически обманул массы, но и, насколько можно, выпотрошил их карманы. Готовностью многих простых людей к жертвам фашисты бессовестным образом злоупотребили под тем предлогом, что деньги «народа» пойдут на великое и святое дело. Кроме того, нацистские главари раздували специальные кампании пожертвований, например сбор средств на приобретение так называемого Коричневого дома на Бринерштрассе в Мюнхене. Этот бывший дворец был куплен и перестроен за большие деньги под партийный центр. На самом же деле то был подарок одного капиталиста, что вызвало негодование среди членов нацистской партии.

Фашизм и крупный капитал

К. Бахман: Боссам, которые решились поддержать главарей НСДАП, мы бросаем личное, а классу капиталистов — историческое обвинение. Буржуазные историки аргументируют так: за КПГ тогда стояло 6 млн. избирателей. С годами, несмотря на беспримерно высокий уровень безработицы, росло количество забастовок. Правые лидеры СДПГ все больше теряли голоса избирателей. Капиталисты хватались за армию фашистов как за спасителей. Иной серьезной возможности выбора в конце 1932 г., с учетом дряхлости буржуазных партий и политиков, у них не было.

Эти историки тем самым становятся адвокатами капитала. Причем они используют такие хитроумные трюки и средства обмана, которые были выдуманы и испробованы промышленниками для своей защиты на процессах над военными преступниками. Это относится к тезису, будто капиталисты забились под крыло фашистского орла только из-за страха перед революцией. Во-первых, еще на процессе о поджоге рейхстага в 1933 г. Георгий Димитров опроверг как ложь утверждение, будто КПГ подготовила вооруженное восстание в Германии. Тем не менее промышленники вновь и вновь ложно выставляли как аргумент для своего оправдания после 1945 г. якобы имевшуюся опасность вооруженного восстания.

В. Реккерт: Кроме того, ничего не меняется в ответственности за фашистские злодеяния, если есть «хорошие причины» поставить фашизм у власти, тем более не меняется, если одной из этих причин является стремление удержать собственное господство.

К. Бахман: Верно, и это во-вторых. Даже если принять за истину, будто революция постучала в двери германской империи и, чтобы ее избежать, буржуазия додумалась сделать Гитлера канцлером, то и тогда — что принципиально изменилось бы в возведении ею политической преступности, с помощью Гитлера и его партии, на высший уровень государственного управления? Что выигрывает капитализм в глазах людей, которые выступают с позиций гуманизма и борются за него, если выясняется, что капитализм не остановится ни перед каким преступлением, чтобы удержать свою власть? Именно это утверждали и доказывали коммунисты применительно к данному общественному строю и его представителям со времен Маркса, а новейшая история дала тому множество доказательств. Но, как отмечалось, революционной ситуации в конце 1932 г. не было.

В. Реккерт: Часто утверждают, что нельзя приписывать воротилам финансового и монополистического капитала, будто они знали планы фашистов, могли предвидеть все последующее, хотели именно того, что потом произошло. Они якобы были поражены, захвачены врасплох некоторыми событиями и мерами фашистского правительства.

К. Бахман: Тут масса вопросов. Если мы коснемся уже более чем пятидесятилетней полемики насчет отношений фашизма и капитализма, то заметим метод, с помощью которого может быть брошена тень на трезвое научнее исследование. Он состоит в том, чтобы умышленно утрировать высказывания.

Защитники капитализма после 1945 г. пытались заставить массы поверить, будто профашистская буржуазия знала о НСДАП и Гитлере лишь то, что они выступали только против коммунистов и профсоюзов. И этого якобы было достаточно, ибо речь шла лишь о подавлении классовых противников. И если теперь марксисты говорят, что опытные в политическом отношении боссы не были такими уж наивными, то эту реплику выдают за явное преувеличение: дескать, марксисты полагают, будто капиталисты должны быть провидцами.

Реванш — господство в Европе

В. Реккерт: Но ведь представители буржуазии могли знать все, что написал Гитлер в «Майн кампф», говорил в речах, например о «разгроме марксизма», о враждебности в отношении Советского Союза. Удар по рабочему движению, установление диктатуры, милитаризация, реванш за проигранную первую мировую войну — все это и до того можно было вычитать у Гитлера. Правда, в программе НСДАП слово «война» не упоминается.

К. Бахман: Можно ли назвать программу сколько-нибудь влиятельной империалистической партии, в которой открыто говорится, что с помощью войны надо перевоспитать другие народы, захватить страны, присвоить сырье? Между строками программы 1920 г. из 25 пунктов было, если коротко сформулировать, сказано, что все будет восстановлено из того, чем пришлось поступиться в 1919 г., после проигранной войны. Мыслимо ли это было без войны?

Сначала Гитлер без войны осуществил некоторые территориальные требования немецкого империализма: ...Саарская область, Судетская область, Австрия и Мемельская область... В Великобритании были влиятельные силы, которые ценой уступок немецким захватчикам хотели направить агрессию нацистов в сторону Советского Союза. Они были готовы сами вернуть часть бывших немецких заморских колоний. В соглашении о флоте британское правительство дало Гитлеру свободу действий в создании своего флота мощностью до одной трети от британского военно-морского флота.

На уме у фашистских главарей было куда больше, чем корректировка результатов Версаля. Об этом фашисты говорили еще до 1933 г. В «Майн кампф» было откровенно указано в качестве цели фашистской политики обеспечение германскому рейху гегемонии, абсолютного господства в Европе. Франция должна была стать второстепенной или даже третьестепенной, зависящей от Германии державой. Европейский Восток, и прежде всего территории Польши и Советского Союза, рассматривались немецкими фашистами как основные направления экспансии. Никто не мог всерьез поверить, что Великобритания стала бы безучастно взирать на то, как ей бы угрожающе противостояла немецкая континентальная империя. Программа Гитлера отражала особую и всеобъемлющую агрессивность германского империализма. Это означало — война: на Востоке — против СССР, на Западе — против капиталистических великих держав, Франции и Англии.

В. Реккерт: После войны многие крупные капиталисты уверяли, что они якобы ничего не знали о намерениях Гитлера, поскольку-де не читали «Майн кампф». Господа в цилиндрах и фраках утверждали с отвращением на лице, что если им такое халтурное произведение и попало бы в руки, то они его сразу же и с брезгливостью отвергли бы.

К. Бахман: Тут нет предмета для спора. Реакционные силы буржуазии финансировали Гитлера и его партию и поддерживали в политическом плане. Ведь он обещал разгромить организованное рабочее движение, равно как ликвидировать парламентские формы господства и расширить подвластные области.

В. Реккерт: Причем не только можно сказать, что крупный капитал знал и одобрял планы Гитлера, но и должно сказать, что планы Гитлера были планами крупного капитала. Они были, например, в общих чертах сформулированы самым могущественным капиталистом своего времени Гуго Стиннесом уже в 1922—1923 гг.

* * *

Из письма посла Алансона Б. Хьюстона государственному секретарю Чарльзу Е. Хьюгсу от 21.IX.1923 г. о беседе с Гуго Стиннесом:

«Однако он убежден, что немецкие рабочие не согласятся с такой необходимостью, а потому их надо к этому принудить. Поэтому, сказал он, надо найти диктатора, облеченного властью делать все, что необходимо... К нацистскому движению, сказал он, присоединятся все правые партии и значительная группа умеренных из центра, и это будет означать борьбу против коммунизма, поскольку коммунистическое крыло подталкивает рабочих к оппозиции. Я спросил его, присоединятся ли промышленники. Стиннес ответил, что они это сделают... Разработанный Стиннесом план состоит коротко в следующем: к середине октября будет три или, возможно, четыре миллиона безработных. Коммунисты попытаются использовать это положение для революционного взрыва...

Между тем правительство Штрезёмана изобличит свою неспособность справиться с поставленными перед ним зада« нами, и нация окажется перед вопросом — где искать свое спасение: у правых или у левых партий. Как только коммунисты начнут свои операции, Эберт от имени республики назначит человека или, если возможно, комитет из трех человек в качестве диктатора и поставит под его командование всю военную силу. С этого момента настанет конец парламентскому правительству. Коммунисты будут безжалостно разгромлены, а если они призовут ко всеобщей забастовке, то и она будет подавлена силой. Если все пойдет хорошо, полагает Стиннес, то положение прояснится полностью в течение трех недель. В соответствии с этим прогнозом социализм как форма политического существования будет ликвидирован в Германии навсегда, а законы и распоряжения, которые мешают производству и не служат никаким полезным целям, будут немедленно отменены»

* * *

Из дневника руководителя Отдела западной Европы Государственного департамента США В. Г Кастла — запись беседы с Гуго Стиннесом от 19.XI. 1922 г.:

«Планы Стиннеса простираются далеко. Он предвидит, что путь на Восток откроется вновь, что Польша исчезнет, что начнется экономическая эксплуатация России и Италии со стороны Германии. Его намерения миролюбивы и направлены на восстановление разрушенного. А не поведут ли они все же к новой войне, если мы и весь остальной мир не пожелают оказаться под немецким господством?»

Цит. по: Георг В. Ф. Хальгартен. Гитлер, рейхсвер и промышленность. К вопросу об истории 1918—1933 гг. Франкфурт-на-Майне, 1955, с. 60. 67—68.

Враг революционного рабочего движения

К. Бахман: Уже в октябре 1922 г. Гитлер в своей памятной записке, адресованной промышленникам, назвал целью НСДАП «уничтожение и искоренение марксистского мировоззрения». Гитлер настойчиво придерживается этой контрреволюционной концепции.

В июне 1926 г. в широком кругу промышленников и торговцев в гамбургском «Национальном клубе 1919 г.» он заявляет: «Вопрос немецкого возрождения — это вопрос уничтожения марксистского мировоззрения в Германии. Если это мировоззрение не будет искоренено, то Германия никогда не воспрянет». (В. Йохман. В борьбе за власть. Речи Гитлера в гамбургском «Национальном клубе 1919 г.» Франк-фурт-на-Майне, 1960, с. 101.)

27 января 1932 г. Гитлер в своем выступлении в клубе промышленников в Дюссельдорфе говорил о «большевизме». Там он заявил: «Приняли непреклонное решение до последнего корня вытравить марксизм в Германии». Вытравить — таков был язык диктатора, человеконенавистника, который предлагал свои услуги владельцам концернов.

Чтобы народ (имелось в виду организованное немецкое рабочее движение) «не впал в большевистский хаос ...наш народ должен пройти школу железной дисциплины и постепенно ...излечиться». Глубокое презрение Гитлера к трудовому народу ощущается в каждом слове. Это было двойным предложением Гитлера — ликвидировать рабочее движение и привязать рабочие массы к нацизму. Затем Гитлер обещал исправить результаты первой мировой войны, уничтожить революционные завоевания Октябрьской революции в Советском Союзе. Он говорил об этом в бесчисленных речах и меморандумах, адресуясь к промышленникам. Идеи Гитлера наилучшим образом отвечали их империалистическим намерениям. Некоторые промышленники, представшие перед судом в Нюрнберге после 1945 г., пытались обелить себя отговорками, будто все это нельзя было принимать всерьез, поскольку звучало слишком патетически.

В. Реккерт: Однако было не «патетикой», а жестокой действительностью то, что после передачи власти Гитлеру Германия вела войну против Франции, Англии и СССР.

К. Бахман: Я говорил, что постановка вопроса о том, читали или не читали руководящие слои буржуазии «Майн кампф», есть очковтирательство, ложь. В сущности, речь идет о том, что их не интересовала внешнеполитическая программа НСДАП. Это — абсурд, ибо успехи или поражения во внешней политике в решающей степени определяют могущество капитала и его прибыли. Полтора десятилетия, истекшие после 1918 г., германский рейх занимал такое положение в мире, что смог перейти к более энергичной политике ревизии существующих в Европе границ. С учетом намерений буржуазии расширить границы своей власти было бы совершенно наивно полагать, будто ее не интересует, как нацисты намерены решать международные вопросы.

План передела мира

В. Реккерт: Стало быть, существовал рассчитанный на длительное время план реализации нацистских целей, которые соответствовали целям крупных капиталистов.

К. Бахман: Правда, то не был готовый план правительства, разработанный во всех деталях. У фашистов было то, что можно бы назвать черновым проектом: разгром рабочего движения всеми средствами террора, ликвидация всех буржуазно-демократических свобод, подавление любых проявлений враждебности со стороны оппозиции, экономическое и моральное вооружение быстрыми темпами, чтобы можно было начать, имея превосходящие силы, военное столкновение для исправления итогов первой мировой войны и разгромить Советский Союз.

Разрабатывая планы тысячелетнего «нового порядка в Европе», нацисты опирались на старые империалистические требования пангерманистов времен до 1884 г.

Детальные планы к 1933 г. не были готовы. Они разрабатывались постепенно, некоторые исправлялись или заменялись другими. О подробностях велись подчас ожесточенные споры. Эти детальные планы не выходили за рамки черновых проектов, они конкретизировали их и никогда не противоречили их существу. Да иначе и быть не могло, ибо предпринимались первые шаги по осуществлению стратегического плана с целью выяснения пригодности средств и методов проведения внутренней и внешней политики. Успехи или поражения, разумеется, влияли в определенной мере на последующие планы и действие, в ходе которых Гитлер набирался опыта.

В. Реккерт: Доказуемы ли сведения об этом черновом проекте?

* * *

Из речи Геббельса перед руководителями НСДАП в Вене 26.Х.1940 г.:

«У меня такое впечатление, что в данный момент происходит передел мира, причем не так, как это делалось до сих пор. И поскольку нас при прежних разделах мира обходили, то для нас может быть только один лозунг: присмотреться и теснить. Если меня кто-нибудь спросит, что вы, собственно, хотите, то на это я не могу дать совершенно точного ответа. Это зависит от обстоятельств. Важно определить, чего мы хотим и что мы можем. Нам необходимо жизненное пространство. А что это означает? Определение мы дадим после войны... Когда эта война закончится, мы станем хозяевами Европы... Тогда мы, наконец, вновь будем принадлежать к имущим нациям, тогда у нас будет сырье и ресурсы, и тогда нашей собственностью станет крупная колониальная империя...

Мы, национал-социалисты, всегда стояли на той точке зрения, что в 1918 году война не завершилась. Наступил лишь большой перерыв. Заключительный акт разыгрывается сейчас. Эта драма закончится немецкой победой и не станет трагедией».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1939—1942 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 54—55.

* * *

К. Бахман: Ответ на это дают имеющиеся записи выступления Гитлера перед верхушкой генералитета рейхсвера и имперского военно-морского флота 3 февраля 1933 г., т. е. на пятый день его вступления в должность канцлера. Уже там обсуждался вопрос о том, куда было бы лучше направить в один прекрасный день созданную военную ударную силу: против Востока или против Запада.

В. Реккерт: Словом, военщина была заблаговременно посвящена в планы фашистов, и это можно доказать. А как было с осведомленностью боссов?

К. Бахман: О политических намерениях Гитлера они были наслышаны еще до 30 января 1933 г. во время многочисленных встреч. О некоторых из них мы уже упоминали. Гитлер выступал перед большой аудиторией также 20 февраля 1933 г. Он подтвердил перед своими слушателями, что все останется так, как он обещал до вступления в должность рейхсканцлера: политически крепкое государство, ликвидация коммунизма и т. д.

Пора покончить с представлением, будто Гитлер разработал свою программу, а капиталисты лишь ее оценивали, взвешивали и одобряли. Гитлер и НСДАП боролись за программу крайних сил немецкого империализма...

* * *

Из обращения Адольфа Гитлера 3 февраля 1933 г. к командующим рейхсвера и военно-морского флота:

«Цель всей политики одна: возвращение политической власти. На это должно быть ориентировано все государственное руководство (все ведомства).

1. По внутриполитическим вопросам. Полный поворот всей современной внутриполитической обстановки в Германии. Полная нетерпимость к деятельности каких-либо инакомыслящих, противостоящих этой цели (пацифизм!). Тех, кто не желает изменить свой образ мыслей, надо согнуть. Полное искоренение марксизма. Ориентирование молодежи и всего народа на мысль, что спасти нас может только борьба, а все остальное, кроме этой мысли, надо отбросить. (Осуществлено в отношении миллионов участников нацистского движения. Оно будет расти.)

Оздоровление молодежи и укрепление любыми средствами воли к обороне. Смертная казнь за измену родине и народу. Строжайшее авторитарное руководство государством. Ликвидация демократии как раковой опухоли.

2. По внешнеполитическим вопросам. Борьба против Версаля. Равноправие в Женеве: бесцельное, однако, если народу не привить волю к обороне. Забота о соотечественниках.

3. Экономика! Крестьянин должен быть спасен! Политика колонизации! Увеличение вывоза в будущем не имеет смысла. Емкость мирового рынка ограничена, и производство повсюду превышает спрос. В колонизации единственная возможность вновь частично занять армию безработных. Но не следует тянуть, ожидая коренных изменений, поскольку жизненное пространство для немецкого народа слишком мало.

4. Возрождение верхмахта есть важнейшая предпосылка для достижения цели — политической власти. Всеобщая воинская повинность должна быть восстановлена. Однако сначала руководство государством должно позаботиться о том, чтобы военнообязанные не были отравлены пацифизмом, марксизмом, большевизмом или не стали жертвами этого яда после окончания службы.

Как следует использовать политическую власть? Сейчас еще нельзя сказать. Не исключено завоевание новых возможностей экспорта или — и это лучше — захват нового жизненного пространства на Востоке и его безжалостная германизация. Ясно, что только с помощью политической власти и борьбы могут быть изменены экономические условия. Все, что сейчас возможно, это колонизация, в ней — выход из положения.

Вермахт — важнейший и самый социалистический институт государства. Он должен остаться вне политики и надпартийным. Внутренняя борьба — не его, а нацистских организаций дело. В отличие от Италии не замышляется никакого тесного соединения армии и СА. Опаснейшее время — время восстановления вермахта. Тогда будет видно, есть ли во Франции государственные деятели; если да, то она нам не оставит времени, а нападет на нас (возможно, с восточными сателлитами)».

Цит. по: журнал «Фиртельяресхефте фюр цайтгешихте» («Квартальные выпуски по современной истории»), 1954, с. 434—435.

* * *

Имперский законодательный вестник

Часть I

1933 г. Издано в Берлине 7 апреля 1933 г. № 34

Содержание: Закон о восстановлении профессионального чиновничества от 7 апреля 1933 г.

Закон о восстановлении профессионального чиновничества от 7 апреля 1933 г.

Имперское правительство приняло следующий закон:

§ 1

(1) Для восстановления национального профессионального чиновничества и упрощения органов управления чиновники могут быть уволены со службы при соблюдении следующих положении» даже если нет дли экого требующихся по действующему праву предпосылок.

(2) Чиновниками в смысле данною закона считаются непосредственные и косвенные чиновники империи» непосредственные и косвенные чиновники земель и чиновники общин и объединений общин, чиновники административных службу а также равнозначных им учреждений и предприятий.

(3) Чиновниками в смысле этого закона являются также чиновники, временно наводящиеся в отставке.

(4) Имперский банк и Германское общество имперских железных дорог уполномочиваются принимать соответствующие распоряжения.

§ 2

(1) Чиновники, которые поступили на службу в этом качестве после 9 ноября 1918 года и которые не имеют предписанной для прохождения службы или общепринятой подготовки и прочих качеств» подлежат увольнению со службы. На протяжении трех месяцев после увольнения им будет выплачиваться ранее получаемая ими зарплата.

§ 3

(1) Чиновники неарийского происхождения подлежат увольнению в отставку; в случае, если речь идет о почетных чиновниках, то они подлежат освобождению от служебных обязанностей.

§ 4

Чиновники, которые не представили, в связи с их прежней политической деятельностью, поручительство, удостоверяющее, что они всегда безоговорочно выступали за национальное государство, могут быть уволены со службы. На протяжении трех месяцев после увольнения им будет выплачиваться ранее получаемая ими зарплата. После этого они будут получать три четверти пенсии...

* * *

№ 37 — день издания: Берлин, 11 апреля 1933 г.

Первое распоряжение о выполнении закона о восстановлении профессионального чиновничества от 11 апреля 1933 г.

На основании § 17 закона о восстановлении профессионального чиновничества от 7 апреля 1933 г. устанавливается следующее:

1.

По § 2

Непригодны все чиновники, которые принадлежат к коммунистической партии или коммунистическим вспомогательным, а также их заменяющим организациям. Их следует уволить.

3.

По § 4

(1) При проверке... следует принимать во внимание всю политическую деятельность чиновника, особенно после 9 ноября 1918 г.

(2) Каждый чиновник обязан по требованию высшей имперской или земельной инстанции дать справку о том, к каким политическим партиям он принадлежал до этого времени. В качестве политических партий считаются... также «Черно-красно-золотой союз имперских железных дорог», Республиканский союз судей и Лига защиты прав человека.

То, что фашистский фюрер предложил капиталистам, не было для них поистине никаким откровением как с точки зрения содержания, так и с точки зрения генеральной линии. С классовой точки зрения — это было их программой...

Антисемитизм вплоть до истребления

В. Реккерт: Прежде чем завершить этот круг вопросов, следовало бы выяснить вопрос: было уничтожение миллионов евреев, поляков, советских людей составной частью этого чернового проекта или оно направлено против общих установок?

К. Бахман: План массового уничтожения лиц еврейского происхождения, план искоренения евреев в 1933 г. еще не существовал. Но то, что в идеологический и политический арсенал немецких фашистов входил и крайний антисемитизм, что уже существовало отвратительно лживое, жестокое идейное оправдание массовых убийств, забывать нельзя. В числе официальных партийных органов НСДАП была также газета «Дер штюрмер» («Штурмовик»), издававшаяся в Нюрнберге Юлисом Штрайхером. С ним Гитлер поддерживал подчеркнуто тесную связь. «Фюрер франконцев» и «антисемит № 1», как любил себя называть Штрайхер, был одним из тех немногих, кто был с Гитлером на «ты». Этот штурмовик открыто пропагандировал, что «жизнь еврея» ничего не стоит и ничего не заслуживает и что евреи являются «тунеядцами» и «паразитами». Власть рабочего класса в Советском Союзе он клеветнически называл «еврейским большевизмом».

* * *

Рудольф Хёс, оберштурмбанфюрер СС, комендант концлагеря Освенцим:

«Осенью 1941 г., в соответствии с особым тайным приказом, гестапо выявило в лагерях для военнопленных русских комиссаров и политработников и препроводило их для ликвидации в близлежащие концлагеря. В Аушвиц[19] непрерывно поступали небольшие эшелоны такого рода, находящиеся в них расстреливались в гравийном карьере или во дворе блока II. Воспользовавшись моим отъездом в командировку, мой заместитель гауптштурмфюрер Фритч по собственной инициативе применил газ для уничтожения русских военнопленных. Он набил находящиеся в подвале отдельные камеры русскими и, надев противогаз, подал в камеры газ «Циклон Б», что вызывало немедленную смерть. «Циклон Б» постоянно применялся в Аушвице фирмой «Теш и Штабенов» для борьбы против насекомых-паразитов, и поэтому всегда какое-то количество банок с газом хранилось в помещении управления... Во время ближайшего посещения Эйхмана я доложил ему о таком применении «Циклона Б», и мы приняли решение в последующем пользоваться этим газом для массового уничтожения...

Я командовал Аушвицем до 1 декабря 1943 г. и считаю, что по меньшей мере 2 500 000 жертв было уничтожено с помощью газа и сожжения; минимум еще полмиллиона умерло от голода и болезней, что составляет в целом 3 000 000 мертвых. Это число составляет примерно 70 или 80% всех лиц, которые были направлены в Аушвиц как пленные; прочие были отобраны и использовались на рабской работе в промышленности и концентрационных лагерях».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1939—1942 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 83—84.

* * *

В. Реккерт: Что же такое антисемитизм? Почему он был составной частью национал-социалистской идеологии?

К. Бахман: Антисемитизм существовал уже по меньшей мере в раннем средневековье. Царизм, например, устраивал с помощью «черной сотни» кровавые еврейские погромы, чтобы отвлечь отсталых, недовольных рабочих, мелкую буржуазию от истинных причин их эксплуатации, чтобы замутить сознание рабочих, держать их в непроницаемой мгле средневековья. Постоянная функция антисемитизма — размывать классовые позиции, скрывать истинные причины общественных противоречий. «Расовая теория», по которой люди другого происхождения или иного цвета кожи являются неполноценными, подменяет классовую борьбу мифом о расе, о крови.

При немецких фашистах антисемитизм разросся до размеров варварства. Он привел к уничтожению миллионов евреев в оккупированных Гитлером областях Европы. Национал-социалистское государство, нацистское правительство и СС создали в специально для этого оборудованных концентрационных лагерях (так было, например, в концлагере Освенцим по инициативе концерна «ИГ Фарбен») настоящие фабрики смерти. При этом руководствовались так называемыми Нюрнбергскими законами и решениями конференции в Берлине 11 мая 1942 г. Речь идет о совещании госсекретарей и высокопоставленных чинов СС под председательством Гейдриха в помещении комиссии международной уголовной полиции в Берлине на улице ам Гроссен Ванзее, № 56/58. С этим человеконенавистническим варварством было покончено в результате разгрома гитлеровского фашизма Советской Армией — освободительницей, на долю которой, среди стран антигитлеровской коалиции, выпала основная тяжесть войны.

«Развязка» и массовый террор

В. Реккерт: Действительность превзошла все, что может создать сила человеческого воображения. Кто мог бы представить себе полную утрату свободы, террор в концлагерях или колонны смертников, направляемые в газовые камеры Освенцима, Треблинки, Майданека и других?

К. Бахман: Лагеря смерти, предназначенные для евреев, были частью массового террора национал-социалистского государства и его органов против инакомыслящих, коммунистов, социал-демократов, оказывавших сопротивление, готовых отдать все, даже жизнь, за свободу, демократию и общественный прогресс. Они, лагеря, были частью фашистского террора против советских военнопленных, политических комиссаров, борцов Сопротивления во всех оккупированных странах Европы.

* * *

Заявление под присягой обергруппенфюрера СС Поля, руководителя главного экономического управления СС:

«Самыми крупными работодателями для заключенных концлагерей были следующие (в порядке очередности по числу занятых):

а) моя служебная группа — С («Строительство»»), руководитель — обергруппенфюрер д-р Каммлер,

б) «ИГ Фарбениндустри АГ»,

в) Концерн Германа Геринга,

г) «Гуго Шнайдер АГ (Хазаг)»,

д) различные авиастроительные фирмы,

е) "Брабаг"».

Источник: Бухенвальд: предостережение и обязанность. Документы и доклады. Берлин, 1961, с. 254.

* * *

Приказ обергруппенфюрера СС Поля от 30 апреля 1942 г.:

«1. Руководство концентрационным лагерем и всеми находящимися в его административной сфере хозяйственными предприятиями СС осуществляет комендант лагеря. Он один несет ответственность за максимальную доходность хозяйственных предприятии.

2. Комендант лагеря использует для руководства хозяйственными предприятиями их директора. Директор предприятий должен докладывать коменданту лагеря, имеются ли при осуществлении распоряжений коменданта лагеря предположения об опасности или убытках того или иного рода.

3. Этот служебный долг обусловливает участие директора предприятия в общей ответственности за чисто производственные или экономические убытки и провалы.

4. Комендант лагеря является единственным ответственным лицом за использование рабочей силы. Это использование должно быть исчерпывающим в подлинном смысле слова, дабы достигать высшей меры продуктивности.

Распределение работ производится лишь централизованно руководителем служебной группы «Д». Коменданты лагерей не имеют права самовольно принимать заказы на работу, а также вести соответствующие переговоры.

5. Рабочее время ничем не ограничено. Его продолжительность зависит от производственной структуры лагеря и от вида производимых работ и устанавливается только комендантом лагеря.

6. Все обстоятельства, которые могут сократить рабочее время (прием пищи, построения на перекличку и др.) следует ограничить до такого минимума, который невозможно уплотнить. Затраты времени на передвижение к месту работы и полуденные перерывы только в целях приема пищи недопустимы».

Источник: Международный военный трибунал: процесс против главных военных преступников, Нюрнберг, 14 ноября 1945 г.— 1 октября 1946 г. Том XXVII. Нюрнберг, 1949, с. 366, документ 129-R.

* * *

Конечно, сегодня никто не может «представить себе» все это, исключая немногих выживших и, с другой стороны, фашистских бестий, которые совершали эти злодеяния и все еще находятся на свободе в нашей стране.

Действительно, правомерно спросить: можно ли было предвидеть такую «развязку»? В подобной форме — нет. Ее планирование нацистское правительство начало после того, как оно захватило обширнейшие области Европы и вероломно напало на СССР — летом 1941 г.

Необходимо вспомнить по меньшей мере о двух фактах, относящихся к 1933 г. Один касается скрупулезности, с которой магнаты финансового капитала предприняли, например, «обезъевреивание» правлений крупных предприятий. Я имею в виду, в частности, Германский банк.

Второй факт относится к документу, который был разослан руководством имперского объединения немецкой индустрии в 1933 г. входящим в него фирмам и их зарубежным филиалам. В нем имеется псевдо-документальный раздел, озаглавленный «Евреи как преступники». Многих крупных немецких промышленников не нужно было особенно вынуждать к антисемитизму. Назову только Ялмара Шахта, который был при Веймарской республике президентом имперского банка, вновь стал им в фашистском рейхе и занял пост полномочного министра экономики.

Военные преступления

В. Реккерт: Большинство буржуазных историков и средства массовой информации Федеративной Республики Германии рассматривают убийство миллионов евреев изолированно от гигантских жертв, которые понесли народы Европы, особенно народы Советского Союза, в борьбе за освобождение Европы от гитлеровского фашизма.

К. Бахман: «Захват нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадную «германизацию» Гитлер заранее, 3.11.1933 г., объявил целью завоеваний, обращаясь к командующим армии и флота. Восемь лет спустя он назвал «молниеносной войной» запланированное нападение на Советский Союз, выступая на совещании командующих вермахта. По этому поводу генерал Гальдер в своем военном дневнике записал (30 марта 1941 г.):

«Наша задача в отношении России: вооруженные силы разгромить, государство ликвидировать... Русский не устоит против массового применения танков и авиации... Речь идет о битве на уничтожение... Уничтожение большевистских комиссаров из коммунистической интеллигенции». (X. А. Якобсон. II мировая война — документы. Франкфурт-на-Майне, 1965, с. 109—110.)

Война с Россией была цепью преступлений против мира, человечности, бесконечных военных преступлений, зверских и террористических — против Красной Армии и гражданского населения. За время блокады Ленинграда умерло от голода 600 тыс. советских граждан. В Белоруссии, крае с самым сильным партизанским движением, погиб каждый четвертый житель. Всего Советский Союз потерял в Великую Отечественную войну в борьбе за освобождение Родины и народов Европы от фашистского ига 20 млн. человек. Это — самые большие потери за всю историю войн. Историческая справедливость требует того, чтобы о национал-социалистском варварстве сообщалось на уроках в школах и через средства массовой информации во всем объеме.

* * *

Из докладной оперативной группы «А» на 15 октября 1941 г.:

Сведения об экзекуциях, проведенных в период с 22.VI. по 15.X.:

Евреев

Коммунистов

Всего

Литва

80 311

860

81 171

Латвия

30 025

1843

31 868

Эстония

474

684

1 158

Байсрутениен (Белоруссия)

7 620

—

7 620

Итого

118 430

3387

121 817

Дополнительно:

В Литве и Латвии уничтоженных при погромах евреев

5500

В старорусских областях казненных евреев, коммунистов и партизан

2000

Умалишенных

748

Итого

130 065

(Здесь исправляется ошибка при подсчете)

Гестапо и отделом СД «Тильзит» ликвидировано в приграничной полосе коммунистов и евреев

5502

Итого

135 567

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1939—1942 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 91—92.

* * *

В. Реккерт: Как объяснить то, что сегодня многие утверждают, будто ничего не знали о размерах совершенных фашистами тяжких преступлений? Даже единичное убийство по праву карается высшей мерой наказания. Так что же, убийства по приказу или без него десяти, ста и сотен тысяч людей менее чудовищны? Кто может спокойно жить с этими массовыми убийцами? Не отвратительно ли, если такой человек, как Штраус, требует полной амнистии для фашистских убийц и изображает, будто зверски убивать людей было просто грехом молодости?

К. Бахман: Фашистскую пропаганду гитлеровского режима, миф о «крови и земле», тезис о «народе без пространства», мнимое арийское превосходство, самый агрессивный по своей форме и сути антикоммунизм, теорию, согласно которой русские, поляки, славяне — это «недочеловеки», роковой лозунг «Фюрер, приказывай! Мы идем за тобой» — все это большинство немецкого народа принимало за чистую монету; оно не знало также, что за всем этим скрывается массовый террор.

Весь нацистский аппарат, генеральный штаб, как и СС со всеми их ответвлениями, были настолько убеждены в молниеносной победе, т. е. в своем будущем господстве над народами Европы, что они не сомневались, что их преступления, кровавые следы, оставленные после каждого их похода, каждой акции, останутся нераскрытыми, безнаказанными, а их самих, как победителей, не коснется суд истории. Мы, заключенные, антифашисты и другие, были так называемыми носителями тайны. Какой тайны? Именно мы знали о массовом терроре СС, полицейских соединений, мы, пережившие этот террор и выжившие. Поэтому-то и был отдан приказ об уничтожении всех заключенных в концлагерях, пострадавших свидетелей позорных деяний. Все они должны были заранее, перед падением третьего рейха, быть уничтожены как возможные свидетели. Если эсэсовская присяга гласит «честь — это основа верности», то сегодня вряд ли хоть один из тех, кто присягал, признается в своих позорных деяниях, у них для этого не хватит мужества. С их честью это совместимо. Большинства фашистских террористов тех времен не коснулась юстиция Федеративной Республики Германии.

Амнистия, которой требуют Штраус и другие для фашистских преступников, для террористов, которые совершили беспримерные в истории убийства, преступления против мира и человечности, придала бы фашизму и неофашизму огромный импульс.

* * *

Протокольная запись секретной беседы госсекретарей 2.V.1941 г.:

«1. Войну следует продолжать только в случае, если весь вермахт будет на третьем году войны получать продовольствие из России.

2. При этом, несомненно, несколько миллионов умрет от голода, если мы вывезем из страны необходимое для нас».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1939—1942 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 63.

Казнь евреев в Киеве

«Шеф полиции безопасности и СД Берлин, 7 октября 1941 г.— Б № 1УА1—1Б/41—гРс 48 экземпляров

36-й экземпляр

Сообщение о событиях в СССР № 106

II.

Экзекуция и прочие мероприятия.

...По этой причине всем евреям Киева по согласованию с комендантом города было предложено прибыть в понедельник 29. IX. к 8.00 в определенное место... Совместно со штабом группы и двумя командами полицейского полка «Юг» зондер-команда 4а 29 и 30 сентября казнила 33771 еврея.

Акция прошла безупречно. Никаких инцидентов не произошло... О том, что евреев ликвидировали, вряд ли до сих известно... Проведенные мероприятия были одобрены вермахтом. С еще не охваченными или все еще возвращающимися в город ранее бежавшими евреями обращаются таким же образом.

Одновременно арестованы и ликвидированы ряд служащих НКВД, политических комиссаров и партизанских руководителей...»

Цит. по: X. А. Якобсен. 1939—1945 гг. Вторая мировая война в хронике и документах, Дармштадт, 1961, с. 566—567

Гитлер как рейхсканцлер

В. Реккерт: Тем более мы не должны игнорировать то, как наши господа судьи держат себя в отношении старых и новых нацистов.

Давайте теперь обратимся к вопросу о Гитлере-канцлере. Остановимся сначала на «мирных годах».

* * *

«Дойче фюрербрифе» от 31.1.1933 г.:

«Правительственный кризис, к счастью, был быстро пре-одолен с назначением Гитлера на пост рейхсканцлера, этого решения мы неизменно требовали как лучшего уже с лета, несмотря на критику и нападки...

Поскольку новая избирательная кампания в любом случае нанесет тяжелый вред, особенно экономике, то можно пожелать лишь соответствующих полномочий, предоставляемых правительству».

Газетный архив, Институт по изучению прессы, Дортмунд, IZS 64/97

* * *

К. Бахман: О мирных годах фашистского режима можно говорить лишь в том смысле, что под миром подразумевается не более, чем отсутствие войны. В действительности же все годы — с 1933 до начала войны в 1939 г.— были заполнены энергичными военными приготовлениями германского империализма. Он стремился достигнуть максимального превосходства в вооружениях над другими странами, как капиталистическими, в Западной Европе, так и над социалистическим Советским Союзом. Цель Гитлера была нанести удар превосходящими военными силами. Эта цель связана с личными усилиями Гитлера на протяжении шести с половиной предвоенных лет. Все было направлено на подавление рабочего движения внутри страны и на подготовку агрессии против народов Европы.

В. Реккерт: Как и сегодня не перевелись почитатели фашистского режима в Чили или в Южной Африке (можно также вспомнить и о Франце Йозефе Штраусе), так и тогда были почитатели Гитлера и его фашистского государства, «покоя и порядка», установленных режимом террора.

К. Бахман: Сильные симпатии к фашизму связаны прежде всего с атмосферой политического кладбищенского молчания в «третьем рейхе», а также с отсутствием каких бы то ни было свобод для трудового народа. Представители класса капиталистов в других странах жаждали — тогда и сегодня — такой государственной формы господства, при которой хозяйничали бы лишь они, такой политической сцены, на которой не было бы как коммунистов, социалистов, профсоюзов, так и забастовок,— сцены, на которой царила бы неограниченная свобода для эксплуататоров. Немецкие фашисты за короткий срок создали такое государство посредством жесточайшего террора против коммунистов и других демократов.

Безработица и гонка вооружений

В. Реккерт: Буржуазные историки восхваляют ликвидацию Гитлером безработицы. При этом замалчивается, что экономический кризис в период перехода власти к фашистам шел к концу. Несмотря на это, в 1936 г. было еще 1,6 млн. безработных, и это вопреки гонке вооружений, строительству автострад и другим мерам.

К. Бахман: Ликвидация безработицы, как это признает сегодня и большинство буржуазных историков, была результатом бума вооружений, а не самодовлеющим фактором, не закономерным результатом фашистского правления. Расширение производства автомашин, самолето- и судостроения, строительной индустрии и других отраслей экономики, а также предприятий обрабатывающей промышленности с первых же дней нахождения у власти правительства Гитлера было поставлено на службу войне.

* * *

Количество зарегистрированных на биржах труда безработных

июль

1929 г.

1 355 000

декабрь

1930 г.

4 433 000

январь

1931 г.

4 900 000

июнь

1931 г.

4 000 000

декабрь

1931 г.

5 349 000

март

1932 г.

6 129 000

август

1932 г.

5 517 000

декабрь

1932 г.

5 921 000

февраль

1933 г.

6 163 000

июнь

1933 г.

5 185 000

декабрь

1933 г.

4 518 000

июнь

1934 г.

3 083 000

октябрь

1934 г.

2 707 000

январь

1935 г.

3 410 000

июнь

1935 г.

2 284 000

декабрь

1935 г.

2 836 000

июнь

1936 г.

1 593 000

ноябрь

1936 г.

1 428 000

январь

1937 г.

2 052 000

июнь

1937 г.

844 000

декабрь

1937 г.

1 161 000

октябрь

1938 г.

298 000

Источник: Сталь и железо, ежемесячный экономический источник.

Цит. по: Вернер Зёргель. Металлургическая промышленность и национализм. Франкфурт-на-Майне, 1965, с. 68.

* * *

В феврале 1933 г., когда на заседании правительства шла речь о строительстве искусственного водного пути в Верхней Силезии, Гитлер указал на то, что все экономические вопросы следует рассматривать и решать под углом зрения военных приготовлений, «завоевания нового жизненного пространства на Востоке», а также «укрепления воли к обороне всеми средствами».

Конечно, экономику германского рейха нельзя было перестроить для целей вооружения незамедлительно. Необходимо было решить технические, технологические, финансовые, внешнеполитические и другие проблемы. Крупный бум вооружений мог быть организован постепенно. Поэтому в переходный период в сфере трудоустройства в 1933—1934 гг. предпринимались специальные меры.

В. Реккерт: Знаменитые автострады!

К. Бахман: Первые планы строительства автострад были разработаны еще в 1924 г. «Общество по изучению вопроса об автострадах» возникло в 1925 г., такое же общество при «Рейнском провинциальном управлении» — в 1925—1926 гг. «Объединение по строительству автострады Гамбург — Франкфурт — Базель» (сокращенно «Га-Фра-Ба») возникло в 1926 г. Строительство автострады Кёльн — Бонн было начато в 1928 г. Движение по нему началось в 1932 г. Все эти ранее разработанные планы были собраны в 1937 г. в «Имперском объединении автострад».

Они не были изобретением Гитлера, а сооружались и вступали в строй еще до его прихода к власти.

Временно выделялись государственные средства, чтобы приступить к решению насущных проблем городов и общин. Переходные меры давали временную занятость, чаще всего не по профессии и при самой низкой оплате, которая в большинстве случаев едва ли превышала размер пособия по безработице. Эти меры способствовали стабилизации фашистской диктатуры. Вскоре все изменилось, рабочие были направлены на военные заводы или в вермахт, или на них возлагалась так называемая имперская трудовая повинность. Проблемы оздоровления и модернизации городов остались нерешенными. Пушки не только вместо масла, но и вместо квартир — таков был лозунг.

«Социальные достижения» фашизма?

В. Реккерт: Причем жилищное строительство сначала заметно расширилось, но потом было принесено в жертву строительству казарм.

К. Бахман: Количество жилых домов составляло в 1933 г. 69 000, в 1934 г.— 129 000, в 1935 г.— 50 500 и в 1936 г.— 35 000 (дано по: А. Швайтцер. Пацификация средних слоев, Штуттгарт, 1970, с.68). После того как на короткое время число построенных домов возросло, оно вновь упало, потому что строились не только казармы, но и такие военные сооружения, как «западный вал», предприятия по производству вооружений, а также представительские здания фашизма.

В декабре 1936 г. газета «Франкфуртер цайтунг» привела цифру недостающих квартир — один миллион. Нехватка жилья при фашизме возрастала. Кварталы новостроек, ввод которых в строй сопровождался пропагандистским шумом, все же пробуждали у многих ложную надежду, что и они скоро выберутся из нищенских квартир.

В. Реккерт: А как обстояли дела в других областях социальной политики? Ведь не было никакого повышения жизненного уровня трудящихся?

К. Бахман: Видимость того, что фашистские заправилы длительное время пользовались уважением у отсталых слоев населения, они создали благодаря процессу, который происходил на мрачном фоне периода веймарской массовой безработицы. Мировой экономический кризис прошел свою нижнюю отметку прежде, чем Гитлер стал канцлером. Безработица достигла своей высшей точки в январе — феврале 1933 г. Цикличное экономическое развитие вступило в полосу оживления. Этот процесс был ускорен с помощью военных мероприятий. Появилось больше возможностей для увеличения занятости, хотя и с низкой оплатой, поскольку правительство Гитлера объявило о замораживании зарплаты. Лишь специалисты с дефицитными профессиями могли получать более высокую зарплату, ибо военные концерны в погоне за заказами, сулящими прибыли, нуждались в многочисленных кадрах таких специалистов.

Разгром профсоюзов и заработки при фашизме

В. Реккерт: И своей политикой оплаты труда фашизм ничего хорошего не предложил семьям рабочих.

К. Бахман: Квалифицированные рабочие получали в 1937 г. 78,4 пфеннига[20] в час, вспомогательные рабочие — 62,3 пфеннига, женщины — 43,4 пфеннига. В 1939 г. часовая оплата возросла у рабочих до 79,1, у вспомогательных рабочих до 62,8 и у женщин до 44,1 пфеннига в час. («Экономика и статистика», 1938 и 1940 гг.— См.: Юрген Кучински. История положения рабочих при капитализме, т. 6. Берлин, 1964, с.229.)

Недельная зарплата возрастала, поскольку число укороченных рабочих дней постепенно сокращалось, в результате чего рабочее время увеличивалось. Семейные доходы тоже возрастали, поскольку работоспособные члены семей получили работу, а безработица снижалась. Однако в целом почасовые заработки оставались низкими, и нацистские главари это признавали. Некоторые нацистские бонзы даже считали необходимым «повлиять» на капиталистов. Однако и здесь, как и в других областях, ничего не вышло.

В целом же капиталисты добились для себя положительной конъюнктуры. Тогда не было легальных профсоюзов, которые могли бы добиться повышения заработной платы.

Фашизм был выгоден для эксплуататоров в полном смысле слова: в то время как покупательная способность минимальной зарплаты снизилась с 1932 по 1937 г. на 7%, чистая прибыль концерна Крупна, например, за тот же период увеличилась с 6,65 млн. до 17,22 млн. рейхсмарок.

Фюрерский принцип на производстве

В. Реккерт: Очевидно, капиталу был выгоден также и закон «Об упорядочении трудовой деятельности», принятый 20 января 1934 г. Владельцы предприятий назначались «фюрерами предприятий», а рабочие низводились до «дружины», в полном соответствии с тем, чего требовали предприниматели в одной памятной записке.

К. Бахман: Тем самым сводились на нет права и завоевания рабочих и профсоюзов. Слово «дружина» восходит ко временам феодализма. Рабочие обязаны были соблюдать верность «производственному сообществу». Так говорилось в законе. Так маскировались эксплуататорские отношения между капиталом и трудом, так устанавливалось «внутреннее спокойствие». На предприятиях царили всеобщая слежка, жесточайший террор, усиленная потогонная система.

* * *

Из письма Роланда Браувайлера, управляющего делами, члена президиума Объединения немецких союзов работодателей, вице-канцлеру Францу фон Папену от 31 марта 1933 г.:

«К вопросу о профсоюзах:

1. Необходима срочная чистка...

2. В качестве путей решения этого вопроса могут рассматриваться:

а) Ликвидация исключительно привилегированного положения старых профсоюзов и установление полного юридического и фактического равенства в положении поддерживающих правительство групп...

б) Создание единого профсоюза путем слияния всех доныне существовавших профсоюзов... Решающим является то, чтобы новая организация работающих по найму была однородной и надежной.

Поэтому представляется в высшей степени заслуживающим внимания:

в) Создание надежного профсоюза только из верных правительству групп и предоставление им привилегии на заключение коллективных договоров и т. д.»

* * *

«Закон об упорядочении трудовой деятельности» от 20 января 1934 г.:

«§ 1. На предприятии совместно работают предприниматель в качестве фюрера предприятия, служащие и рабочие в качестве дружины для достижения целей производства и общего блага народа и государства.

§ 2.

(1) Фюрер предприятия является по отношению к дружине лицом, решающим все производственные вопросы, регулируемые данным законом.

(2) Он обязан заботиться о благе дружины. Она должна хранить ему верность, основывающуюся на производственном сообществе...

§ 6

(1) Совет доверенных лиц обязан углублять взаимное доверие внутри производственного сообщества.

(2) Совет доверенных лиц... обязан, кроме того, добиваться устранения всех споров внутри производственного сообщества. Его мнение должно быть выслушано до назначения штрафа в соответствии с производственными правилами...

§ 9

(1) Фюрер предприятия, по согласованию с руководителем национал-социалистской ячейки предприятия, составляет в марте каждого года список доверенных лиц и их заместителей. Дружина обязана незамедлительно, путем тайного голосования, выразить свое отношение к внесенным в список».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1933—1935 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 38, 73.

* * *

Посредством разгрома профсоюзов и введения фашистского «принципа фюрера» по существу преследовалась цель парализовать классовое сознание на предприятиях и нанести поражение сознательной части рабочего класса — из числа коммунистов и социал-демократов. Так насильно был внедрен «трудовой мир».

С начала 1939 г. запрещается даже перемена места работы.

Все было направлено на политическое, экономическое и духовное порабощение рабочих, служащих, а также научно-технической интеллигенции на предприятиях. Это служило осуществлению принципа «хозяин в доме». В равной мере это был и решающий шаг к милитаризации предприятий — одной из предпосылок военных приготовлений.

Обе эти функции «народного сообщества» хозяева концернов рассматривали как важную составную часть национал-социалистского режима под руководством Гитлера. Они их одобряли и всеми средствами добивались их осуществления. «Имперский союз немецкой промышленности» (позднее «Имперская группа промышленности») сразу же ввел «принцип фюрера» у себя и перенес его на остальные отрасли экономики. Во главе каждой промышленной группы (химии, угля, железа и стали и т. д.) стоял чаще всего представитель руководства самого мощного концерна отрасли.

В. Реккерт: Не понуждали ли такие пропагандистские фразы, как «красота труда» или «производственное сообщество», хотя бы в какой-то степени улучшать условия труда для производственных коллективов, в частности посредством лучше освещенных рабочих мест, удобных помещений для отдыха, питания в столовых и т. д., чтобы вызывать доверие?

К. Бахман: Кампания под лозунгом «красота труда» и в самом деле длительное время была пропагандистским гвоздем фашистов. Нельзя представить себе дело таким образом, будто фашистские политики и капиталисты в этом отношении противостояли друг другу. Скорее, и здесь фашистские заправилы и монополисты шли рука об руку. Они понимали, что фашистская диктатура не обойдется без демагогической показухи, которая, конечно, влечет за собой и расходы. Кроме того, они выискивали возможности для роста монополистических прибылей. В сущности, во время этой кампании речь шла о том, чтобы заменить «старомодные» методы эксплуатации «современными» и тем самым создать возможность еще более интенсивной эксплуатации рабочей силы...

То, что поначалу выглядело вполне социально приемлемым, в последующем привело к увеличению рабочего дня. Такое увеличение вскоре обернулось для рабочих форсированным вооружением Германии.

«Сила через радость»

В. Реккерт: В социальном плане нацисты ничего хорошего не предложили трудящимся. Тем удивительнее то, что им, несмотря на жестокую эксплуатацию, удалось привязать к себе значительную часть трудящихся. Очевидно, они достигли этого, выдавая свои и крупного капитала корыстные интересы за общенациональные, тем самым гнусно используя такое замечательное качество народа, как готовность пойти на жертвы.

К. Бахман: Сознательную часть рабочего класса не согнули ни идеологическое давление, ни социальная демагогия, ни террор, все это не смогло заставить сознательных рабочих отказаться от организованной борьбы против гитлеровской диктатуры. Именно из рядов заводских рабочих и вышло большинство самых активных антифашистов. Об этом свидетельствует также и связанная с большими жертвами подпольная борьба КПГ на крупных предприятиях. С другой стороны, немало было и таких, которые попались на социальные и националистические уловки нацистов.

В. Реккерт: Возвращаясь в этой связи к вопросу о зарплате, хочу отметить, что большинство интересовалось сначала тем, что же оказывалось в конце месяца в кошельке или, так сказать, в кассе домашнего хозяйства.

К. Бахман: Нацисты были подлинными мастерами демагогии. Любое самое незначительное достижение они подавали так, будто создан рай на земле. В 1933 г. они объявили 1 Мая «праздником национального труда», использовав таким образом и этот день, в который даже социал-демократическое коалиционное правительство Веймарской республики запретило проведение демонстраций. Молодые рабочие могли участвовать в так называемых имперских профессиональных соревнованиях. Способности, которые они при этом демонстрировали, предприниматели использовали в своих целях. Одновременно создавалось впечатление, будто высокое мастерство вознаграждается и находит социальное признание. Фашисты постоянно пичкали рабочие массы такими словесными пилюлями, которые им льстили и одновременно вводили их в заблуждение относительно их подлинного места в обществе. Сюда относятся лозунги типа «труд облагораживает», «почетный труд» и многие другие...

В. Реккерт: ...и такая организация, как «Сила через радость!»

К. Бахман: Ее нельзя недооценивать. Пропагандистское рекламирование этой организацией («СЧР») поездок в отпуск, о чем вообще могло помышлять лишь меньшинство рабочих, оказывало преднамеренно рассчитанное политическое воздействие, ослабляя у рабочих классовое сознание. Кроме того, денежные средства пересылались в сельские общины, оказавшиеся в бедственном положении, и на живших там крестьян и ремесленников это производило определенное впечатление.

Нацисты лживо утверждали, что только в фашистской Германии рабочие могут, как и предприниматели, ездить в отпуск. Неимоверная шумиха была поднята вокруг рейсов так называемого флота «СЧР» к острову Мадера и в воды Крайнего Севера. Когда первые суда «СЧР» сделали остановку во Франции, нацистская печать писала, что теперь французские пролетарии могут видеть, как живут рабочие в национал-социалистской Германии и что им принесла «революция» Гитлера.

«СЧР» в действительности имела целью, как это говорилось на языке нацистов, «искоренение последних остатков классовой ненависти». Рабочие должны были себя чувствовать равноправными «товарищами из народа в народном сообществе». Гитлер обещал своим кредиторам в качестве известной услуги возвращение немецких рабочих в «немецкую нацию». Таким образом, рабочий класс отвлекался от справедливой борьбы за свои классовые интересы и использовался в угоду захватническим устремлениям германского империализма.

Другая задача «СЧР» состояла в том, чтобы всячески удержать рабочих от выступлений против эксплуатации. Нацисты открыто говорили, что подобно тому, как машину время от времени надо смазывать, так же необходимо соответствующим образом обращаться и с людьми.

В. Реккерт: «СЧР» не ограничивала свою деятельность только организацией поездок в отпуск; она устраивала также коллективные посещения театров, варьете и другие мероприятия с целью оболванить рабочих дешевым развлечением и тем самым содействовать нацистам в их идеологической обработке трудящихся.

К. Бахман: Нацисты открыли театры для рабочих только после того, как с их сцены были изгнаны прогрессивные драматурги, а неугодные нацистам режиссеры были вынуждены покинуть Германию. Они открыли для них выставки только тогда, когда прогрессивная живопись была устранена как «выродившееся искусство». Они дали возможность читать книги только тогда, когда произведения прогрессивных писателей были сожжены на кострах.

В. Реккерт: В фильме Феста неизменно показываются ликующие толпы народа.

К. Бахман: Поначалу так оно и было, ибо многие попались на удочку Гитлера с ее приманкой туманного «антикапитализма» и крайнего национализма.

Особенно это касается средних слоев в городах и селах: их жестоко задел кризис. Но и часть рабочего класса тоже оказалась затронутой им.

«Лучшее» с геббельсовской кухни лжи

В. Реккерт: Нужно также пролить свет на то, как показывали Гитлера в кинофильмах и киножурналах.

К. Бахман: В третьем рейхе особенно строжайшей цензуре подвергался кинематограф. Основа показанного о Гитлере в фильме Феста — это с особой тщательностью отобранный материал, «лучшее» из того, что отсняли нацистские агитаторы и кинодельцы и что потом отобрали геббельсовские спецы как наиболее подходящее для их фашистских целей.

В. Реккерт: Словом, трижды профильтрованный образ Гитлера: сначала фашистскими кинодельцами, затем министерством Геббельса и, наконец, Фестом.

К. Бахман: И вот итог: история третьего рейха персонифицирована как результат деятельности Гитлера, представленного в качестве великой личности, за которой безропотно идут массы. Это была действенная нацистская реклама, которая показывала желательный для «фюрера» фасад, а не то, что за кулисами, не зверскую, террористическую сторону нацизма, не его бесчеловечную, антигуманную сущность, не тех, кто им пользовался и «заказывал музыку»,— не монополистическую буржуазию.

«Лучшее» с геббельсовской кухни лжи ныне получает от комиссии по контролю фильмов оценку «особо ценный». Все это называют документальным материалом, пригодным для молодежи в качестве «убедительного» учебного пособия. Этот «документальный» источник не показывает жестокое подавление рабочего движения, фильм оставляет за кадром те массы, которые не приветствовали фюрера возгласами ликования. Те десятки тысяч заключенных, которые противились террору СА и СС, гестапо и фашистской юстиции, которые оказывали сопротивление государству, где царило бесправие, их-то и не видно. Точно так же скрыта связь между Гитлером и монополистами. Такая фальсификация, искажающая всю историческую действительность, помогает сегодня фашизму и неофашизму предстать в респектабельном виде.

В. Реккерт: Однако вернемся еще раз к причинам того, почему нацисты располагали массовой базой.

К. Бахман: То, что, между прочим, создавало Гитлеру популярность с 1935 по 1938 г.,— это роль «национального освободителя», который смог достичь поставленной цели без единого выстрела.

Вермахт вступил в Рейнскую область. Саар «возвратился в рейх». Англия согласилась на то, чтобы Гитлер имел свой военно-морской флот. Затем последовала оккупация и аншлюс Австрии. После позорного Мюнхенского договора с Англией и Францией последовало отторжение Судетской области и вслед за этим ликвидация Чехословакии как государства.

Так Гитлер предстал в ореоле того, кто разорвал «цепи Версаля», о чем неизменно и помпезно вещ-зла нацистская демагогия,— того, кто в мирные дни «исправил» результаты первой мировой войны без помех со стороны западных держав и даже при их содействии. Весьма многие ложно полагали, что он добился того, что Германия вновь обрела уважение, хотя народы Европы отчетливо видели растущую военную опасность, исходившую от гитлеровской Германии. В этой связи следует упомянуть также и Олимпийские игры 1936 г.

Антифашистское сопротивление и КПГ

В. Реккерт: Были, как уже отмечалось, не только ликующие людские толпы. Были и такие, кто уже в начале 30-х годов понял правильность лозунга КПГ: «Кто голосует за Гинденбурга — тот голосует за Гитлера, кто голосует за Гитлера — тот голосует за войну». Они не поддались дурману социальной и националистической демагогии нацистов. Были и такие, кто вскоре после захвата Гитлером власти заметил, что между обещаниями и делами существовал огромный разрыв, и такие, кто в течение предвоенного периода и особенно во время войны распознали преступность нацистского режима и не остались пассивными.

К. Бахман: Нацистское господство — это не только сцены ликования в киножурналах, это и широко распространенная гестаповская слежка и надзор. Это деятельность «кровавых» нацистских судей. Это переполненные тюрьмы и система превентивных арестов, на основе которой людей без суда и следствия бросали в концентрационные лагеря. Но нацизм — это также и сопротивление тех коммунистов, социал-демократов, католиков и других демократов, которые так или иначе боролись за свержение Гитлера.

Только за девять месяцев в 1938/39 г.— указывалось в гестаповской сводке — арестовано 5606 антифашистов, в числе которых было 3212 коммунистов, 498 социал-демократов, 49 членов социалистической рабочей партии и 1847 других противников Гитлера... Это показывает не только размеры террора за короткий отрезок времени, но и размах сопротивления против фашизма. Несмотря на аресты и убийство десятков тысяч коммунистов (в 1939 г. 60% опытных кадров КПГ находились в тюрьмах или были убиты), нацистам оказалось не под силу разгромить Коммунистическую партию Германии. Компартия ни на минуту не прекращала борьбу за демократическую Германию, против гитлеровского фашизма. Если отдельные партийные организации и были разгромлены, тем не менее они возрождались вновь и вновь несмотря на то, что условия для их деятельности были черезвычайно сложными и суровыми. Поэтому у немецкого рабочего движения после второй мировой войны была — пусть и ослабленная в численном отношении — испытанная революционная партия с большим опытом борьбы за жизненные интересы и будущее нашего народа.

* * *

Из речи Германа Геринга на общем собрании Померанского землячества 17.III.1933 г.:

«Правительство национальной концентрации железной рукой приведет в необходимую для процветания немецкого народа гармонию противоречивые интересы отдельных слоев народа, искусственно раздутые за последние 14 лет. Если предыдущий оратор сказал, что марксизм не должен вернуться, то я хочу сказать одно: он не только не вернется, мы его искореним! Я буду этих тварей бить по голове до тех пор, пока не прикончу их! Эта чума будет не только искоренена, мы даже само слово марксизм выдерем из всех книжек. Через пятьдесят лет ни один человек в Германии вообще не будет больше знать, что означает это слово».

* * *

Сообщение газеты «Фёлькишер беобахтер», органа НСДАП, от 21.III.1933 г. о создании концлагеря Дахау:

«Стало очевидным, что недопустимо оставлять этих людей на свободе, поскольку они продолжают кампанию травли и сеют беспорядки».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1933—1935 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 32—33, 34.

* * *

Сообщение гестапо январь 1936 г.:

«Открытое и благожелательное участие общественности в борьбе за ликвидацию коммунизма, которое имело место вплоть до 1935 г., существенно уменьшилось. Применительно к широким кругам берлинского населения больше не может быть и речи об иммунитете против марксизма... Вообще надо смазать, что коммунизм не представляет в настоящее время опасности для существования государства, благодаря усиленной борьбе, проводимой государственными органами против него, благодаря уничтожению его организаций и аресту его руководителей. Следует, однако, со всей серьезностью указать на то, что, несмотря на все успехи борьбы против организованного коммунизма, вновь ощущается растущая масса отравленных коммунистическими идеями...»

Цит. по: История немецкого рабочего движения, т. 5, Берлин, 1966, с. 478.

* * *

В. Реккерт: История нацистского господства в Германии — это также история героического сопротивления молодежи и прежде всего рабочей молодежи.

Многочисленные бои развертывались вокруг требований, с которыми выступали рабочие на предприятиях. Особенно после VII конгресса Коммунистического Интернационала. В 1935 г. антифашисты попытались внутри самих фашистских организаций, таких, как «Рабочий фронт» — нацистский псевдопрофсоюз, в спортивных союзах или в таких нацистских объединениях, как ГЮ — «Гитлерюгенд» («Гитлеровская молодежь»), вести политическую работу и давать отпор нацистскому одурманиванию молодежи. Это было непросто и было связано с большими жертвами.

К. Бахман: Разъяснительная работа среди солдат пошла на подъем особенно после битвы под Сталинградом и создания «Национального комитета Свободная Германия», усилились также акции солидарности в отношении военнопленных. Было проведено множество мероприятий, которые приближали окончание войны и кровопролития.

Коммунисты оказывали сопротивление всюду, где они были, в том числе и в концентрационных лагерях, под носом у СС и гестапо. Узники Бухенвальда, например, смогли освободиться благодаря интернационалистским действиям, путем вооруженного восстания, прежде чем появились американцы. Не подлежит сомнению, что КПГ за двенадцать лет подполья была самой последовательной силой немецкого движения Сопротивления. К сожалению, его и других антифашистских сил было недостаточно,, чтобы собственными средствами освободить наш народ от фашистского ига. Поражение Гитлера и освобождение нашего народа произошло благодаря подвигу Советской Армии и других сил антигитлеровской коалиции, таких, как движение Сопротивления народов Европы.

Антифашистское сопротивление воплощало лучшие демократические и гуманистические традиции другой

Германии в то время, когда само название нашей страны было покрыто грязью и позором фашистского варварства. Это было прежде всего сопротивление организованного рабочего движения, которое спасало национальную честь нашего народа.

Монополисты и фашистское государство

В. Реккерт: Легенда, будто во всем был виноват только Гитлер, перекликается с утверждением наших школьных учебников, будто не только рабочие, но и хозяева предприятий были в фашистском государстве лишь винтиками, подчиненными диктату Гитлера. И в области военных приготовлений они были якобы всего лишь исполнителями, а не самостоятельно действующими.

К. Бахман: Никто всерьез не поверит басне, будто после 30 января 1933 г. капиталисты отдали себя на откуп первому попавшемуся руководителю местной группы НСДАП. С 1933 г., когда были размещены первые значительные военные заказы, в фашистской Германии, как и в любом другом капиталистическом государстве, разыгралась борьба за самые крупные и прибыльные сделки. Г од от года расширялся рынок военных материалов. Стремление наладить производство синтетического каучука и стать независимыми от поставок зарубежной нефти путем развития производства собственного синтетического бензина отвечало нацистским планам вооружения так же, как и планам крупных химических концернов во главе с «ИГ Фарбен».

На одном из процессов, предшествовавших заседаниям Международного военного трибунала в Нюрнберге, перед судом предстали также директора концерна «ИГ Фарбен». Господа Генрих Гаттино и д-р Генрих Бютефиш, директор завода в Лейне, показали, что они уже в ноябре 1932 г. посетили Гитлера в его личной квартире в Мюнхене, чтобы разъяснить ему значение превращения угля в бензин, в синтетическое жидкое топливо. (Е. Цихон. Кто помог Гитлеру прийти к власти? Кёльн, 1967, с. 50.) Вслед за этим НСДАП включила в свои экономические планы меры по созданию в Германии собственной сырьевой базы и получила от «ИГ Фарбен» 100 000 рейхсмарок в качестве пожертвования.

В. Реккерт: Концлагерь Аушвиц (Освенцим) возник как результат сотрудничества в области планирования с находящимся поблизости заводом «Буна», принадлежавшим «ИГ Фарбен». Если используемых там заключенных «не хватало», то хозяева фабрик обращались к эсэсовским палачам, чтобы те «позаботились»...

К. Бахман: Формально у гестапо еще не было таких полномочий в отношении всех граждан фашистского государства.

* * *

Письмо барона Курта фон Шрёдера, совладельца банка И. X. Штайна и Отто Штайнбринка, директора Центрально-германского сталелитейного завода (концерн Флика) Эмилю X. Майеру, члену правления Дрезденского банка, от 25 февраля 1936 г.:

«В конце двухдневной информационной мюнхенской поездки (речь идет о концлагере Дахау), совершенной по приглашению рейхсфюрера СС, друзья пришли к единому мнению, что каждому из них (в зависимости от своего состояния) следует перевести для решения известных задач, финансируемых вне плана, в распоряжение рейхсфюрера определенные суммы на «особый счет S», открываемый в банке И. X. Штайна в Кёльне. Тем самым рейхсфюрер получит возможность опираться на всех своих друзей».

Цит. по: Карл-Хайнц Тилеке. Дело № 5. Речи обвинения, избранные документы, приговор по процессу над Фликом. Берлин, 1965, с. 299/30, документ № I—10103.

* * *

Из доверительной «Социально-политической информации» имперского объединения угольной промышленности от 1 ноября 1941 г.:

«В дополнение к сообщению во втором номере «Социально-политической информации» ниже приводим сводку принятых имперским уполномоченным по труду мер в отношении недисциплинированных горняков в период с января по сентябрь 1941 г. в экономическом районе Северный Рейн — Вестфалия (Цифры в скобках относятся ко всем группам профессий по всему экономическому району.):

1. По горнодобывающей отрасли объявлено предупреждений

2105

(18689)

2. Требований о предварительном заключении

252

(1438)

3. Требований о помещении в исправительно-трудовой лагерь

423

(1193)

4. Требовании о направлении в концентрационный лагерь

13

(38)

5. Выдвинуто перед прокуратурой предложений о применении наказания

116

(1193)

Применено по сей день в горнодобывающей отрасли за вышеуказанное время:

Предварительное заключение

248

Помещено в исправительно-трудовой лагерь

329

Требования о направлении в концентрационный лагерь

13

Наказано по суду

61»

Цит. по: Анатомия войны. Берлин, 1969 г., с. 359—360.

* * *

Органы гестапо неоднократно получали от обер-группенфюрера СС Гейдриха, шефа полиции безопасности и главного управления имперской безопасности, указания воздерживаться от любого задержания предпринимателей; если же какой-либо фюрер предприятия, т. е. капиталист, войдет в конфликт с политической полицией, то решение вопроса предоставлялось центральному управлению гестапо в Берлине.

Монополии и подготовка к войне

В. Реккерт: Некоторые авторы утверждают, будто Гитлер был революционером, а фашизм в некоторых областях оказал революционизирующее воздействие.

* * *

Памятная записка концерна «ИГ Фарбениндустри АГ» для совета по вооружениям при имперском министерстве вооружений, март 1935 г.:

«Если есть намерение опираться не только на организационную форму, возникшую под давлением военной необходимости, но и исходить из того, что все производительные силы должны быть на длительную перспективу подчинены подготовке достижения единой цели, то это значит (естественно, при использовании в войне накопленного опыта), что необходимо создать новую военно-экономическую организацию, которая использует всех до последнего мужчины и до последней женщины, до последней единицы производственного оборудования, до‘последней машины, до последней тонны сырья для производства важной в военном смысле продукции, включает всю рабочую силу, производственное оборудование и сырье в экономический организм, который управляется посредством крутых военных методов. Вся продукция промышленности, ремесленников и кустарей, а также сельского хозяйства считается в этом смысле важной в военном отношении и поэтому должна быть включена в рамки всеобъемлющей военной экономики...

Планирование военной экономики, равно как и составление военно-экономических планов мобилизации, должно происходить с учетом имеющейся мирной экономики, т. е. при сотрудничестве существующих специализированных экономических организаций или непосредственно предпринимателей, чтобы использовать инициативу, импульсы и сотрудничество свободной экономики в интересах дела. Такое всеобщее планирование, а также то, что касается производства важных в военном отношении товаров, должно подчиняться единому центральному военно-экономическому руководству...

Последним шагом по пути строгой военной организации экономики было бы включение всей рабочей силы, о которой только может идти речь, в сферу военной экономики в случае войны и подчинение соответствующих органов военной экономике... Вся организация должна быть пронизана идеей о том, что, несмотря на строгую централизацию планирования, необходимо способствовать развитию частной инициативы и, главное, не допустить бюрократического окостенения организации, сохранять ее гибкой, чтобы в случае войны она моментально могла подстроиться к требованиям или потерям, а также к нехватке производственных мощностей или сырья».

Цит. по: Анатомия войны. Берлин, 1969, с. 130—132.

* * *

К. Бахман: В фильме Феста Гитлер говорит: «В Германии происходит революция». Имелось в виду так называемое национальное народное сообщество, которое якобы устранило классовые противоречия. Если бы приход фашистов к власти был революцией, то тогда он должен был бы сломить господство власть имущих, т. е. власть финансового капитала, и установить политическую и экономическую власть рабочего класса. При фашизме, напротив, развивалась и укреплялась власть монополий.

В период нацизма экономикой управляли непосредственно представители крупных монополий и концернов, причем без какого-либо вмешательства со стороны. Имперская группа промышленности и экономические группы в рамках четырехлетнего плана разработали, по согласованию с Герингом, военно-экономическую концепцию создания «великогерманского рейха» как предпосылки нападения на Советский Союз.

* * *

Из выступления Вильгельма Цангена, руководителя имперской группы промышленности, на третьем имперском совещании отраслевого металлургического ведомства Германского трудового фронта 12.V.1939 г.:

«По этой причине национал-социализм не только признал творческую личность предпринимателя и основывающиеся на свободной инициативе достижения предпринимателя, но и решительно включил его в экономическое строительство. Идея фюрерства, которая, например, в военном, государственном руководстве и в государственном управлении возведена в универсальный принцип, была по логике вещей перенесена также и на экономику, но не в смысле своевольного использования прав, а во исполнение высшего долга перед работающими на предприятии и перед всеми в целом».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1936—1939 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 117—118.

* * *

Из письма имперского министра экономики руководителю экономической группы металлургической промышленности Эрнсту Пёнсгону от 31.1.1941 г.:

«Господин рейхсмаршал... распорядился, чтобы находящиеся в округах Лотарингия и Люксембург металлургические заводы впредь находились по поручению рейха под присмотром и руководством отдельных лиц или пригодных для осуществления руководства предприятий и чтобы они функционировали на свой страх и риск. Этим управляющим, если не наступит, в силу соответствующих обстоятельств, изменение обстановки, должна быть дана возможность приобрести руководимые ими заводы. При этом они должны взять на себя обязательство ни частично, ни полностью не продавать полученное имущество третьим лицам непосредственно или через посредников без согласия рейха.

В качестве посредников утверждены:

Цит по: Карл-Хайнц Тилеке. Дело N9 5, Речи обвинения, избранные документы, приговор по процессу над Фликом. Берлин, 1965, с. 246—247, документ № I—049.

* * *

Членство в промышленных объединениях было принудительным, при этом все предприятия подчинялись крупным монополиям, представители которых в большинстве случаев возглавляли эти объединения. Упомянутая имперская группа индустрии переняла государственные функции по снабжению сырьем, распределению заказов на вооружения, предоставлению кредитов, зарплате и ценообразованию. Нацистское государство и концерны были, таким образом, тесно переплетены друг с другом. Таким путем при Гитлере была достигнута высокая ступень государственно-монополистического капитализма. Благодаря государственным заказам и заказам на вооружения, а также непосредственному участию в ограблении еврейской и другой собственности в захваченных областях (государство и концерны основывали на оккупированной территории Советского Союза свои фирмы на базе советских предприятий), благодаря жесточайшей эксплуатации узников концентрационных лагерей, военнопленных и более 10 млн. иностранцев, насильно угнанных и превращенных в рабов, крупные концерны получали баснословные барыши. Прибыли, превышающие 6%, могли использоваться и использовались, согласно нацистскому закону, для увеличения акционерного капитала. Тем самым доходы от вооружений и военных заказов хитроумно скрывались.

Нацистский террор

Немецкий фашизм разгромил буржуазно-демократические учреждения и партии. Одновременно рабочий класс и его организации были лишены социальных прав. Зарплата была заморожена на самом низком уровне. Благодаря «принципу фюрера и дружины» на предприятиях командовали только предприниматели, а трудящиеся были беззащитны перед произволом и эксплуатацией со стороны крупных концернов и монополий.

Все завоеванные ранее права были ликвидированы. Царил режим неприкрытого бесправия масс, жестокой диктатуры финансового и монополистического капитала. И все это следует считать революцией?

Режим Гитлера был явной контрреволюцией как внутри страны, так и вне ее. Ведь нападение на Советский Союз преследовало цель ликвидировать завоевания Октябрьской революции в первом в мире государстве рабочих и крестьян.

Это делало фашизм немецкого образца главным ударным отрядом самых реакционных империалистических сил во всем мире, которые до 1939 г. делали все возможное, чтобы отвести от себя агрессию гитлеровской армии и направить ее против Советского Союза. Победа над немецким фашизмом и милитаризмом выбила из рук мировой реакции опасное оружие международной контрреволюции.

В. Реккерт: Вот вопрос, связанный с фашистским режимом террора: меня бесит, когда я слышу, что во времена нацизма можно было спокойно вечером ходить по улицам.

К. Бахман: Это очередная сказка. Общая преступность тогда возросла. Более того, фашизм, нацистское государство и его приспешники^ олицетворяли преступление, ставшее системой господства. Насильственное помещение в концентрационные лагеря без суда и следствия, пристрастные приговоры суда классовым противникам, заключение в исправительные дома и тюрьмы, аресты органами гестапо тех, кто вслух нелестно высказывался о фашизме или в нетрезвом виде облегчил душу, рассказав анекдот, или слушал передачу иностранного радио. Жертвами нацистской юстиции становились даже те, кто не был сознательным противником Гитлера.

Все это было типичным подавлением инакомыслящих. Близкие отношения между людьми «различных рас», связи с людьми еврейского, польского или советского происхождения могли стоить жизни. Антифашисты, политические противники, особенно члены КПГ, подвергались преследованию вплоть до физического уничтожения. Угрозы и пытки были в фашистском государстве средствами навязывания инакомыслящим его политической линии. В выборе средств нацисты были неразборчивы. Правомерно было все то, что служило противоправному фашистскому государству.

Если политический противник попадал в лапы СС, СА или гестапо, он оказывался вне закона. Политическая юстиция попирала все права человека. Страну поэтов и мыслителей Гитлер и его банда превратили в страну кровавых судей и палачей.

В. Реккерт: И опять-таки теми, кто содействовал преступлениям и извлекал из них выгоду, были монополисты, например концерн «ИГ Фарбениндустри», который жестоко эксплуатировал заключенных концлагеря Освенцим на своих заводах,— СС получал за одного работавшего от трех до четырех рейхсмарок в день. Они экономили средства, проводя медицинские эксперименты на живых людях.

К. Бахман: Во время второй мировой войны варварский террор обрушился и на народы оккупированной Европы. По отношению к польскому и советскому народам он превзошел все, что только может представить себе человеческое воображение. Никто никогда за всю историю не причинил такого ущерба нашему престижу, нашему народу, нашей молодежи, как гитлеровский режим.

* * *

Из речи Гиммлера на совещании группенфюреров СС в Познани 4 октября 1943 г.:

«У эсэсовцев должен быть один абсолютный принцип: мы обязаны быть искренними, порядочными, верными и относиться по-товарищески только к тем, кто принадлежит к нашей собственной крови, и ни к кому более. Как дела у русских, что с чехами — мне совершенно безразлично. То, что у народов связано с качественной кровью нашего типа, мы заберем себе, а если понадобится, то отнимем детей и воспитаем их по-своему. Живут ли другие народы зажиточно или подыхают с голоду — интересует меня лишь настолько, насколько мы нуждаемся в них как в рабах... Будут ли держаться на ногах от усталости 10 000 русских баб на строительстве противотанкового рва —-интересует меня лишь настолько, насколько готов противотанковый ров для Германии...»

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 54.

* * *

Как же иначе можно охарактеризовать этот режим, как не величайшее, организованное в государственном масштабе преступление против мира и человечности?

План войны во имя «нового порядка в Европе»

В. Реккерт: Давайте поговорим о самом мрачном: о планах мирового господства германского империализма, об агрессии против народов Европы, которая началась 1 сентября 1939 г. Кому нужна была война? Кто ее планировал?

К. Бахман: «Новый порядок в Европе» германский империализм планировал установить самое позднее в начале столетия. Гитлер, как и экспансивные, жадные до чужих земель представители крупной буржуазии, исходил из того, что старые захватнические планы следует осуществлять и модернизировать. К крупным экономическим и военным приготовлениям эти силы приступили совместно с Гитлером заранее, начав с «четырехлетнего плана». Монополии стремились к новым рынкам сбыта и источникам сырья так же, как и перед 1914 г. Они рвались к господству в Европе. Гитлер и силы, стоявшие за ним, разработали необходимые для этого политические и военные средства.

* * *

Из речи Гейдриха, руководителя имперского главного управления безопасности, 2 октября 1941 г. в Праге:

«Это означает, однако, что будущее рейха после войны будет зависеть от его способности и от способности его людей удерживать пространства, управлять ими и при необходимости слить их с рейхом. Словом, все зависит от того, как мы будем обращаться с этими людьми, как мы будем руководить ими и растворять их. При этом следует различать наиболее крупные группы:

Первая — это пространство с людьми германского происхождения, это те люди, которые принадлежат к нашей крови и поэтому обладают нашим характером. Это те люди, которых в какой-то мере деформировало плохое политическое руководство и влияние еврейства, которые постепенно должны вернуться к основным элементам современного мышления. Сюда я отношу Норвегию, Голландию, Фландрию, а в более отдаленном будущем Данию и Швецию. Это те пространства, которые населены германскими народностями и которые в том или ином виде... будут принадлежать нам. Ясно, что в отношениях с этими людьми мы должны придерживаться совсем иного подхода, чем с людьми других рас, например славянскими народами...

Вторая группа — это восточные пространства, которые частично заселены славянами. Всегда надо помнить, что здесь доброта воспринимается только как слабость. Это те пространства, где славянин сам вовсе не желает, чтобы с ним обращались как с равным; где он привык, что господин ничего общего с ним не имеет. Словом, это — пространства на Востоке, которыми нам следует теперь руководить и управлять. Это — пространства, где немецкий высший слой должен включиться в работу для нас (после военных действий дойдут до глубины России, до самого Урала), используя их как сырьевую базу, а их рабочих как илотов...

Затем следует великопольское пространство, являющееся ближайшей областью, которую следует постепенно заселить немцами, откуда польский элемент должен быть постепенно вытеснен на Восток. После этого идет Украина... Постепенно она выделяется из великорусской сферы, одновременно она будет служить крупной сырьевой и энергетической базой. При этом необходимо не допускать, чтобы этому народу давалась возможность культурного развития, создания собственной интеллигенции. Иначе позднее из этого может возникнуть оппозиция, от которой потом долго не избавишься».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1939—1942 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 87—88

* * *

Нападение на Польшу было началом империалистической войны. Для этого нападения не требовалось согласия капиталистов...

Любая война является лишь продолжением политики средствами насилия,— той самой политики, которую господствующие классы проводили долгие годы до войны. Характер войны определяется не тем, кто в конечном счете принимает решение продолжить политику другими средствами, а тем, из-за каких социальных противоречий возникает война и, следовательно, в каких целях она ведется.

В. Реккерт: Лишь таковой может быть научная ленинская постановка вопроса, которая помогла выявить причины войны.

К. Бахман: В различные времена правили по-разному и, коль скоро существовала та или иная форма господства, различным образом решались вопросы войны и мира. В фашистском государстве решение о нападении на Польшу было принято по-фашистски. Именно в случаях принятия подобных решений едва ли можно предположить, что они направлены против системы или приняты кем-то другим, а не ответственными за систему.

В. Реккерт: Это ясно: мотивы действий поджигателей войны следует искать не в особенностях их характера.

К. Бахман: Представители немецкого финансового капитала не были ни наивными, ни скромными. Их поведение определялось не мелкобуржуазным складом ума и образом мыслей, по схеме: «У меня есть свой домик, свой сад, своя лавка, что же мне еще надо?» Маркс в своих экономических исследованиях доказал, что капиталисты эксплуатируют рабочих не потому, что безнравственны, они и войны ведут не потому, что образуют группу особо нетерпимых людей, а потому, что поведение класса капиталистов как целого определяется капиталистическим законом прибыли. Капитал стремится к прибыли и сверхприбыли и подстегивает буржуазию к расширению внутреннего и внешнего рынков.

В. Реккерт: Маркс, таким образом, исходит из положения класса капиталистов в системе производственных отношений, а не из случайных особенностей характера отдельного капиталиста. Ленин указывал, что империализм есть монополистическая стадия капитализма. Его сущность заключается в стремлении к господству, а не к свободе, он означает реакцию внутри страны и стремление к захвату чужих территорий. Но это не означает, что немецкий финансовый капитал должен был именно в 1939 г. начать войну, только потому что войны — неизбежное порождение империализма.

К. Бахман: Интересы немецкой монополистической буржуазии заключались в ликвидации последствий поражения в 1918 г., в захвате новых сырьевых баз, рынков сбыта и сфер влияния. А то, как следовало осуществить эти империалистические цели, было решено политической группой, которой в 1933 г. была передана государственная власть. И здесь есть две стороны вопроса. Монополистическая буржуазия вовсе не для того способствовала приходу к власти НСДАП, самым решительным образом развертывая гонку вооружений, начатую еще при Веймарской республике, чтобы в тот момент, когда ее усилия увенчались успехом, подойти к господину Гитлеру и заявить ему: все это было задумано не столь серьезно и поэтому обойдемся без войны.

Мыслимы лишь две ситуации, которые могли бы привести к изменению плана: мощная внутренняя оппозиция войне (ее, как мы знаем, не было) или внешний фактор, который угрожал бы немецким фашистам коллективным отпором такой военной силой, что явная бесперспективность их затеи сделала бы неизбежным принятие иных решений. Изменение стратегии фашистской диктатуры под давлением внутренних или внешних факторов или же комбинация и тех и других не остались бы без последствий для стабильности режима и его перспектив.

Военные приготовления в промышленности

К. Бахман: Гонка вооружений требовала концентрации сил внутри страны и оставляла мало сил для активности на мировом рынке. Международным соперникам Германии это было по душе. Между обеими главными монополистическими группами — тяжелой индустрией, с одной стороны, и электропромышленностью и химической индустрией — с другой,— существовали разногласия относительно того, не следует ли замедлить темпы вооружений и тем самым дать возможность активизироваться на внешних рынках. Дело решилось, однако, в пользу гонки вооружений.

* * *

Из протокола совещания Геринга с представителями экономического и государственного аппарата 8 ноября 1941 г.:

«Обсуждение экономической политики и организации во вновь завоеванных восточных областях, которое состоялось под председательством рейхсмаршала, привело к следующим выводам и результатам:

А. Всеобщие основные вопросы экономической политики во вновь оккупированных восточных областях.

I. На весь период войны потребности военной промышленности есть высшая заповедь для всех экономических предприятий во вновь оккупированных восточных областях.

II. Вновь оккупированные области будут эксплуатироваться в течение длительного периода в соответствии с колониальными методами. Единственным исключением являются те части восточных земель[21], которые по приказу фюрера предусмотрены для германизации; но и они подпадают под принципы, изложенные в п. I.

III. Основная задача всей экономической работы состоит в производстве продовольственных товаров и сырья... Должен быть открыт источник доходов для германского рейха, который даст возможность за несколько десятилетий покрыть большую часть задолженности, возникшей в результате финансирования войны...

V. Во вновь оккупированных восточных областях не разрешается основывать никаких значительных отраслей промышленности по производству потребительских товаров и других готовых изделий. Это, скорее, задача европейской, в частности немецкой, промышленности — перерабатывать сырье и полуфабрикаты, изготовленные в оккупированных восточных областях, и удовлетворять самые насущные потребности в промышленных товарах и средствах производства восточных областей, которые должны эксплуатироваться по методу колониального хозяйства...

VI. О снабжении населения высококачественными потребительскими товарами не может быть и речи. Наоборот, следует противодействовать самыми строгими мерами тенденциям, направленным на повышение жизненного уровня...

VII. Русский уровень цен и зарплаты следует держать максимально низким. Любое нарушение политики цен и зарплаты, направленное против интересов рейха, будет безжалостно преследоваться. Принцип, согласно которому излишки, особенно в сельскохозяйственной части экономики, должны поступать в рейх по самым низким ценам, применим и в восточных землях.

Б. Директивы по военно-экономическому использованию вновь оккупированных восточных областей.

I. Продовольствие и сельское хозяйство.

Центр тяжести приходится на проблему питания. Должно быть предпринято все, чтобы произвести столько сельскохозяйственных товаров, сколько возможно, и сделать их доступными для войск и рейха...

е) Снабжение населения:

1. Снабжение сельского хозяйства не представит больших трудностей.

2. ...Для крупных городов (Москва, Ленинград, Киев) в настоящее время вообще ничего не может быть сделано. Последствия, которые могут из этого возникнуть, суровы, но неизбежны...

II. Промышленное хозяйство...

Первое место отводится нефти. Крайне необходима добыча марганцевой руды. Чтобы наладить добычу угля и железа, необходимо как можно скорее устранить повреждения оборудования, совершенные русскими, что позволит начать производство в самые краткие сроки. И, наконец, надо максимально использовать в интересах рейха русские лесные богатства...

По мнению фюрера и рейхсмаршала, государственные и партийные органы или вермахт не могут взять на себя управление хозяйственными предприятиями. Предприятия, восстановление которых целесообразно, срочно должны быть переданы фирмам или лицам, которые обладают необходимым опытом или уже владеют подобными предприятиями. Поэтому следует предоставить им возможность извлекать из их деятельности соответствующую пользу».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1939—1942 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 95—96.

Фюреры военной экономики и генеральный штаб

В. Реккерт: Подобная политика оправдала бы себя только тогда, когда временные экономические потери восполнялись бы вдвойне и втройне благодаря военной наживе. 1939 г. предоставлял такую возможность.

К. Бахман: Прибегнем к некоторым точным данным.

1. Без самолетов Мессершмитта, Хейнкеля и Дорнье, пушек Круппа и «Рейнметалла», танков, пулеметов, боеприпасов и синтетического бензина, предварительно произведенных немецкими предприятиями, входящими в концерны, 1 сентября 1939 г. ни один солдат вермахта не смог бы сделать ни единого выстрела.

2. «ИГ Фарбениндустри» разослал в марте 1935 г. членам совета по вопросам вооружения памятную записку «О подготовке промышленности к войне». В ней обосновывалась необходимость «создать новую военно-экономическую организацию, которая объединит (вплоть до последнего мужчины и до последней женщины) все производственные предприятия и все сырье в экономический организм, который управляется жесткими военными методами». Следующим шагом было «планирование экономики» и сырьевых материалов и «включение всей рабочей силы в военную экономику в случае войны».

* * *

Из секретных протоколов совещания о строительстве танков между полковником Кюном, представителем имперского министерства по делам рейхсвера, и представителями фирм «Даймлер-Бенц АГ», «Хеншель и сын ГмбХ», «Машиностроительного завода Аугсбург—Нюрнберг АГ» и «Рейнметалл-Борзиг АГ» 7 июня 1933 г.

«Полковник Кюн обратил внимание на то, что совещание необходимо проводить в строгой секретности и лишь совершенно узкому кругу можно дать разъяснения о намерениях имперского министерства по делам рейхсвера. Он сообщил следующее: министерство по делам рейхсвера принимается за накопление боевых машин. В течение нескольких лет идут эксперименты при участии фирмы Карден-Ллойд (Виккерс-Армстронг), и на основании этого опыта — совместно с фирмой Круппа — разработана собственная конструкция. Она в одном экземпляре построена Круппом и испытана министерством по делам рейхсвера. 5 следующих экземпляров Крупп поставляет в настоящее врэмя и 100 штук до конца марта 1934 г. Кроме того, в апреле 1934 г. должны быть распределены крупные текущие заказы, и есть намерение разместить их о фирмах «Данмлар-Бенц», «Хеншель» и «МАК». Эти три фирмы должны получить скачала пробный заказ на 3—5 штук, от испытания которых зависит последующий заказ. Пробный заказ должен быть выполнен до 31.1.1934 г. Агрегат выходит под названием: сельскохозяйственный тягач (СТ)».

Цит. по: Анатомия войны. Берлин. 1968, с. 115—116.

* * *

3. Именно этим требованиям соответствовало то, что писал Гитлер в своей секреткой памятной записке о «четырехлетнем плане» в августе 1936 г.

«I. Германская армия должна быть готова к действиям через 4 года.

II. Немецкая экономика через 4 года должна быть готова к войне». (Ежеквартальные журналы по современной истории, 1955, № 2, с. 210.) 17 месяцев спустя после памятной записки в адрес «ИГ Фарбен» он публично обосновал «четырехлетний план» на нюрнбергском «съезде партии» следующими словами: «Через 4 года Германия должна стать независимой... Лишь социальный мир создаст предпосылки...»

4. В 1937 г. около 400 ведущих представителей монополий дали согласие на присвоение им звания «фюреров оборонной экономики». Ведение войны сильно зависело от безупречной экономики, которая должна была обеспечить, в соответствии с «четырехлетним планом», подготовку промышленности к войне. В начале 1938 г. был создан «военно-экономический совет», в который вошли высшие представители концернов «ИГ Фарбен», «Рейнметалл», Клёкнера, Борзига и др. Военное планирование и подготовка к войне проходили только при их участии.

* * *

Из речи Шпеера, имперского министра вооружений и боеприпасов, в Берлинском дворце спорта 5 июня 1943 г.:

«Сегодня следует предать гласности имена хотя бы некоторых лиц, связанных с вооружением... Народ имеет право на то, чтобы знать этих людей, проделавших неслыханную созидательную работу. Ведущие умы промышленности, такие, как Пляйгер 1, который руководит всем угольным хозяйством, Краух 2, который расширил химический сектор до объема, решающего судьбу войны, Рёхлинг 3, который благодаря своему большому опыту и деловитости довел до рекордного уровня производство железа, Роланд 4, который увеличил производство танков, Вернер 5, который поднял производство авиационных моторов на небывалую высоту, Фридаг 6 и Хайне 7, которые в четыре раза увеличили производство самолетных корпусов и оборудования, Гайленберг 8, который диктаторски руководит боеприпасами, Тикс 9, который в четыре резв увеличив производство оружия, Дегеикольб 10, который значительно увеличил производство локомотивов, а также Порше 11, который много сделал для проектирования танков, Мюллер 12, известный как «пушечный Мюллер», который проектировал наши орудия и прочее оружие, и Вольф, который вместе с частями вермахта несет ответственность за разработку боеприпасов, а затем мои ближайшие сотрудники Заур 13 и Шибер 14, которые тоже выдвинулись из промышленности,— все они только лучшая часть среди многих других умов, которые своими знаниями и безупречным сотрудничеством с подразделениями вермахта совершили гигантское дело».

1) Пауль Пляйгер — председатель правления имперских заводов «АГ Герман Геринг».

2) Карл Краух — член правления «ИГ Фарбен».

3) Герман Рёхлинг — представитель правления и совладелец «Рёхлиигских железо- и сталеплавильных заводов ГмбХ».

4) Вальтер Роланд — член правления «Объединенных сталеплавильных заводов АГ».

5) Вильям Вернер — член правления «Ауто Унион АГ».

6) Карл Фридаг — член правления авиационных заводов «Хеишель АГ».

7) Ганс Хайне — член главного правления «АЕГ».

8) Эдмунд Гайленберг—член правления имперских заводов «АГ Герман Геринг».

9) Артур Тике — председатель правления завода «Гано-маг АГ».

10. Герхард Дегеикольб — член правления Немецкого машиностроительного завода АГ.

11. Фердинанд Порше — руководитель завода «Фольксваген ГмбХ».

12) Эрих Мюллер — директор в фирме «Фридрих Крупп АГ».

13) Карл Отто Заур — руководитель технического ведомства в имперском министерстве вооружения и боеприпасов.

14) Вальтер Шибер — председатель правления Тюрииг-ского завода штапельного волокна и руководитель поставок вооружения в имперском министерстве вооружения и боеприпасов.

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 39—40.

* * *

5. Гитлер публично потребовал ревизии немецко-польской границы 5 января 1938 г. Указание относительно «Белого дела» он тайно дал 3 апреля 1939 г. Это была подготовка военного нападения на Польшу, которое произошло 1 сентября 1939 г.

Война тщательно программировалась по всем линиям. При этом сотрудничество Гитлера и хозяев монополий было недвусмысленным.

В. Реккерт: Опасность политики гонки вооружений очевидна. Поэтому коммунисты были и остаются решительными борцами за разоружение. Но и в лагере буржуазии не обошлось без разногласий в связи с явной подготовкой к войне.

Вина генералов

К. Бахман: Все решило то, что верх одержали самые реакционные силы монополистической буржуазии. Не было единства и в штабе вермахта.

В. Реккерт: После 1945 г. историки утверждали, что по меньшей мере до 1938 г. в рейхсвере существовали военная и антивоенная партии.

К. Бахман: Тем самым пытались снять вину и ответственность с прусско-немецкого милитаризма... Тогдашние противоречия в рейхсвере касались не вопроса, следует ли вести войну, щ того, какие предпосылки необходимы для победоносного похода, какие противники вермахту уже по плечу, как и в каком объеме следовало бы вооружать армию, каких союзников — заполучить.

Что касается запланированной войны против Советского Союза, то тут обошлось без разногласий. Не было единства в таком вопросе: следует ли сначала разгромить конкурентов и воспользоваться их потенциалом или надо искать союза с ними. Но последнее было связано с необходимостью впоследствии разделить с ними ожидаемую добычу. Пойти на это реакционнейшая часть немецкой буржуазии не могла. Многие буржуазные историки критикуют Гитлера только за то, что он избрал «неправильный вариант» войны.

В. Реккерт: Эти разногласия касались лишь планирования военных приготовлений...

К. Бахман: ...во всяком случае, второстепенных вопросов. Вопрос вопросов был таков: следует ли применить вновь созданную военную силу или нет...

В. Реккерт: О целях войны и методах ее ведения можно спорить лишь тогда, когда о них знают. Разногласия, которых мы сейчас касаемся, являются бесспорным доказательством того, что конкретные военные планы были реальностью, Германский генеральный штаб знал о них, он сам и разрабатывал, как и план «Барбаросса».

К. Бахман: Обвинять Гитлера и только его за подготовку и развязывание войны — значит идти против истины. Речь идет о попытках фальсифицировать историю немецкого фашизма и его грабительских войн и представить ее как результат деятельности одного-единственного виновника, одного-единственного диктатора, без учета всех условий, сделавших; возможной такую деятельность.

Кто командовал дивизиями 22 июня 1941 г? Кто поставлял им оружие, какие захватнические цели они преследовали? Ни национал-социалистское руководство, ни генеральный штаб Гитлера, ни владельцы концернов не могут быть освобождены от вины за их преступления против мира и человечности. Возвышение Гитлера до роли главнокомандующего стало возможным только благодаря монополистическому капиталу и руководящей военной касте.

В. Реккерт: Наглое поведение немецкого военного руководства, генерального штаба вермахта с момента, когда они стали обладать мощным военным потенциалом, действительно ужасающе. Это заставляет нас быть крайне бдительными в отношении агрессивных и человеконенавистнических тенденций военщины.

К. Бахман: События 1938 г. и их последствия нельзя расценивать как результат случайностей. Они были выражением принципиального согласия между фашистскими Политиками, ведущими представителями финансового капитала и военной кастой.

В. Реккерт: Положение и власть Гитлера как высшего военачальника были — во всяком случае к началу войны — прочными.

К. Реккерт: Действительно, ни в одном империалистическом государстве не было подобной концентрации власти монополий и военщины. Гитлер, который все больше верил в свое «Особое» призвание, сам добивался этого. Когда он, примерно за 4 месяца до войны, отмечал свое 50-летие, он поощрительно выслушивал чрезмерное почитание и преклонение в свой адрес. Культ фюрера обретал уродливые формы фюреромании.

Культ

В. Реккерт: Просматривая кинодокументы тех лет, следует помнить, что они не проливают свет на истинные цели и из них ничего нельзя узнать о манипуляциях с митингами.

К. Бахман: Два примера, взятые произвольно, могут это прояснить. В 1933 г. геббельсовское министерство пропаганды дало указание, чтобы в прессе не помещались фотографии Гитлера, которые показывают его за столом во время каких-либо банкетов. Это касалось вроде бы совершенно второстепенных вопросов. Но дело в том, что нацистская пропаганда во время мирового экономического кризиса разжигала кампанию против западных стран, в том числе и с помощью фотографий, изображающих чревоугодничающих министров этих стран.

Второй пример относится к началу войны. Когда Гитлер выступил в рейхстаге 1 сентября 1939 г. с демагогическим обоснованием нападения на Польшу, он появился в новом, с иголочки полевом сером мундире, который во время войны больше не надевал. Этот мундир должен был подчеркнуть его тесную связь с «серыми шинелями», как называли солдат германского империализма. Таким образом, восторгаясь Гитлером, обожествляли образ, созданный для масс, а не действительное лицо, не его политические цели, которые в большинстве своем простые люди не могли распознать.

В. Реккерт: Возьмем, к примеру, сцены ликования, сопровождавшие въезд Гитлера в Австрию.

К. Бахман: Можно себе представить, что было бы в Вене в марте 1938 г., если бы прибытию Гитлера предшествовало сообщение: к вам едет деятель, который вам, австрийцам, предлагает идти в окопы и в братские могилы. А именно такое сообщение соответствовало бы правде о Гитлере.

В. Реккерт: Гитлер в сентябре 1939 г. хотел начать мировую войну. Однако он выразил смущение, как сообщает один его современник, когда Великобритания и Франция — союзники Польши — объявили Германии войну.

К. Бахман: Конечно, Гитлеру было бы предпочтительнее проводить тактику устранения по принципу «один за другим». Между тем в 1939 г. он почуял, что такой метод не может применяться без конца. Он хорошо представлял себе, что «мирное» завоевание, которое было возможно только благодаря политике умиротворения, проводившейся Англией и Францией, теперь поставило Европу перед войной. Военный аспект «нового порядка в Европе» был рассчитан на блицкриг.

Бумажные заверения британского и французского правительств фактически не нарушали военных планов вермахта. Союзники Польши похерили свои военные обязательства взаимопомощи и ничего не предпринимали. Первый военный поход против капиталистической страны, Польши, прошел, как и планировалось, «молниеносно».

Пакт о ненападении между Советским Союзом и Германией

В. Реккерт: Польское государство прекратило свое существование, и у фашистского рейха появилась общая граница с СССР. Почему же военный поход не был продолжен? Ведь Советский Союз был объявлен главным врагом. Советскому Союзу не было сделано ни малейшего упрека за то, что он заключил договор с Германией. Почему?

К. Бахман: Чтобы понять, почему Советский Союз заключил в конце августа 1939 г. пакт о ненападении с гитлеровской Германией, надо коснуться предыстории.

Сразу же после установления гитлеровской диктатуры Советский Союз выдвинул на конференции по разоружению в Женеве предложения об обеспечении мира. Впервые он дал определение «агрессора». В январе 1934 г. Советский Союз опубликовал в газете «Известия» предложение создать «систему коллективной безопасности» в Европе, которая должна была оказать совместное сопротивление государству, совершившему агрессию.

Западные державы вместо того, чтобы принять это предложение, смирились с оккупацией рейнской области, вооружением германского флота, с военным вмешательством Гитлера на стороне франкистского фашизма, оккупацией Австрии. Позорным «мюнхенским соглашением» они вынудили своего союзника, чешское правительство, без боя уступить Гитлеру Судетскую область.

Несколько позднее захват беспрепятственно продолжился. Последовали оккупация и аннексия всей Чехословакии. Такова была политика попустительства Гитлеру, саботажа советских предложений об организации фронта коллективной безопасности. Стало ясно, что западные державы стремились с помощью своих уступок Гитлеру направить немецкий фашизм и милитаризм против Советского Союза, а самим выйти из борьбы против фашизма. Они надеялись на крушение большевиков.

* * *

Протокольная запись беседы между Гитлером и лордом Галифаксом во время пребывания последнего в Германии 19 ноября 1937 г.:

«В начале беседы лорд Галифакс отметил, что он рад возможности, благодаря личной С фюрером, улучшить взаимопонимание между Англией и Германией. Это было бы весьма важно не только для обеих стран, но также и для всей европейской цивилизации. Перед своим отъездом из Англии он беседовал с премьер-министром и английским министром иностранных дел по поводу этого визита, и они были абсолютно едины в отношении его целей. Речь идет о том» чтобы определить, каким образом создать возможность для всеобъемлющего и откровенного обсуждение вопросов, касающихся обеих стран. В Англии полагают, что существующие в настоящее время недоразумения вполне могут быть устранены. Целиком и полностью признаются большие заслуги фюрера в восстановлении Германии, и если английское общественное мнение относительно некоторых немецких проблем подчас и занимает критическую позицию, то частично причиной тому — недостаточно полная осведомленность в Англии относительно обстановки в Германии. Так, например, английская церковь с большой озабоченностью и беспокойством следит за положением церкви в Германии. Равным образом в кругах лейбористской партии критически относятся к определенным вещам в Германии. Несмотря на эти трудности, он (лорд Галифакс) и другие члены английского правительства прониклись пониманием того, чтб великого сделал фюрер не только для Германии, но также и того, что он, уничтожив коммунизм в собственной стране, закрыл ему дорогу а Западную Европу. Поэтому Германию можно рассматривать как бастион Запада против большевизма. Английский премьер-министр полагает, что вполне возможно найти решения путем открытого обмена мнениями.

Англичане — народ реалистический, и, может быть, они более других убеждены в том, что ошибки Версальского диктата должны быть исправлены... Он указал на роль Англии при досрочном освобождении Рейнской области, при решении вопроса о репарациях, а также при вводе немецких войск в Рейнскую область... Английская сторона не считает, что статус-кво должен быть сохранен при всех условиях. Признается, что изменение обстановки в соответствии с новыми обстоятельствами, исправление прежних ошибок и ставшее необходимым изменение существующего положения должны стать объектом внимания... Если обе стороны едины во мнении, что мир не является статичным, то необходимо попытаться выразить это признание на основе общих идеалов таким образом, чтобы имеющаяся энергия и взаимное доверие были направлены на достижение общей цели».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1936—1939 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977. с. 62—63.

* * *

В. Реккерт: В 1939 г., когда фашисты вступили в Прагу, Советский Союз еще раз попытался побудить правительства в Лондоне и Париже изменить курс с целью проведения совместной политики отпора агрессору. Однако эти усилия были тщетными.

К. Бахман: Польше угрожала такая же судьба, как и Чехословакии. Правительства Англии и Франции заявили, что они берут на себя гарантии государственной независимости Польши, Румынии, Греции и Турции. В ответ на это Советский Союз проявил инициативу и обратился к западным державам с предложением заключить военное соглашение о коллективном отпоре агрессору, о защите, стран Европы, которым угрожал германский фашизм.

С марта по август 1939 г. тянулись переговоры в Москве. В ходе начавшихся в августе военных переговоров выявилось, что правительства Чемберлена и Даладье не были готовы остановить агрессора своими военными средствами. Даже в случае действительной опасности советские войска не имели права на проход через Польшу или Румынию. Но иначе эти страны не могли быть защищены. Англия и Франция не проявляли в то время готовности к каким бы то ни было военным действиям или к заключению договора о взаимопомощи. Не беря на себя каких-либо обязательств, они хотели, чтобы Советский Союз, взяв односторонние обязательства, был втянут в войну с гитлеровской Германией.

Кроме того, Англия и Франция не изъявляли готовности взять на себя обязательство принять коллективные меры по обеспечению безопасности Прибалтийских республик и Финляндии. Они косвенно указывали Гитлеру путь нападения — на Советский Союз.

Тогда Советскому Союзу еще не было известно, что правительство Гитлера вело в то же время тайные переговоры с британским правительством о британско-германском пакте о ненападении и о «разделении сфер влияния». Беседы велись между уполномоченным Геринга и внешнеполитическим советником Чемберлена, что явствует из записей тогдашнего немецкого посла фон Дирксена от 21 июля 1939 г. Британский и французский империализм в то время еще не оставил надежду создать единый антисоветский фронт. К этому моменту гитлеровское правительство предложило Советскому Союзу провести переговоры о заключении договора о ненападении.

В. Реккерт: Советские коммунисты из числа руководителей, естественно, не имели возможности выбирать себе партнеров в Лондоне и Париже, не могли они также изменить положение в Берлине. Так что им нужно было считаться с создавшимся соотношением сил. Генеральная линия советской внешней политики состояла в том, чтобы не допустить фашистского нападения и второй мировой войны.

Советский Союз перед угрозой войны на два фронта

К. Бахман: В случае полной политической изоляции Советскому Союзу угрожала опасность войны на два фронта — в Европе и в Азии. Японский империализм, хотя и безуспешно, дважды посягал на советскую территорию — в 1938 г. у озера Хасан и в 1939 г. на реке Халхин-Гол. Японцы уже в 1931 г. оккупировали важные области Китая. В результате двуличной позиции западных держав положение для Советского Союза складывалось самым неблагоприятным образом. Он должен был считаться с тем, что вся мощь фашистской военной машины как в Европе, так и на

Дальнем Востоке может быть направлена на Советский Союз. Необходимо было предотвратить образование единого антисоветского фронта. Чтобы избежать опасности попасть в тиски и выиграть время для повышения собственной боеспособности и максимально отодвинуть сроки нападения, Советское правительство решило принять предложение германского правительства.

При таких условиях отклонение пакта о ненападении означало, что пришлось бы вести войну без союзников одновременно в Европе — против гитлеровского фашизма и в Азии — против японских милитаристов. К тому же гитлеровская Германия и Япония могли рассчитывать на активную помощь всех антикоммунистов во всем капиталистическом мире.

В. Реккерт: Это объясняет, почему СССР заключил пакт о ненападении со своим заклятым врагом В то время этот договор вызвал, конечно, бурную дискуссию.

К. Бахман: Это совершенно верно. Пакт о ненападении между столь разными партнерами вызвал бурную дискуссию во всем мире, и в нашей стране, особенно среди антифашистов. 23 августа 1939 г. обе стороны — Германия и СССР — обязались воздерживаться от любых актов насилия, любых агрессивных действий и любого нападения друг на друга.

Тот факт, что гитлеровская Германия, которая хотела покорить Европу и весь мир, заключила соглашение с единственным на Земле социалистическим государством, окруженным врагами, подействовал шокирующе. Ведь подоплека дела оставалась тогда многим неизвестной.

В то время когда в Германии слушать иностранные радиостанции означало идти на риск длительного тюремного заключения, быть брошенным в концлагерь или казненным, переданное 25 августа 1939 г. московским радио заявление подпольного руководства КПГ было единственным средством ориентации в тех условиях. КПГ предупреждала об опасности Гитлера, как она это делала всегда. Она требовала дальнейшей борьбы за его свержение. Соблюдение пакта о ненападении отвечало коренным интересам немецкого народа.

Отношение КПГ к пакту о ненападении

Члены КПГ уже в то время поняли и защищали необходимость пакта о ненападении, значение которого стало полностью понятным только после освобождения в 1945 г. Обещание не нападать было тогда политической задачей национального масштаба. Речь шла о верности договору, который избавил бы наш народ и народы Европы от миллионов жертв и бесчисленных страданий.

* * *

Из заявления ЦК КПГ по поводу германо-советского пакта о ненападении от 25 августа 1939 г.:

«Немецкий народ приветствует пакт о ненападении между Советским Союзом и Германией, потому что он хочет мира и видит в этом пакте успешную мирную акцию со стороны Советского Союза. Он приветствует этот пакт, потому что он не является в отличие от союза Гитлера с Муссолини и японскими милитаристами инструментом войны и империалистического насилия над другими народами, потому что он направлен на сохранение мира между Германией и Советским Союзом. Созданная с помощью пакте внешнеполитическая и внутриполитическая ситуация ставит, однако, перед всеми антифашистами, перед всеми миролюбивыми и свободолюбивыми немцами большие задачи, которые должны быть решены путем усиленной борьбы против нацистской диктатуры...

Рабочие и миролюбивые массы в Германии все яснее понимают, что только они являются действительным гарантом мира с Советским Союзом.

Трудовой немецкий народ и особенно немецкие рабочие должны поддержать мирную политику Советского Союза, встать но сторону всея угнетаемых и угрожаемых нацистами народов, отныне еще более активно бороться за то, чтобы немедленно были заключены в духе подписанного Советским правительством и Германией пакта о ненападении такие же мирные пакты с Польшей, Румынией, Францией и Англией, со всеми народами, которым угрожает агрессивная политике Гитлера...

Коммунистическая партия Германии предостерегает немецкий народ от иллюзий, будто гитлеровский режим будет проводить такую политику, которая отвечала бы только интересам немецкого народа Гитлер заключил пакт о ненападении с Советским Союзом только в силу затруднительного положения, вызванного сложной ситуацией. Весь немецкий народ должен быть гарантом соблюдения пакта о ненападении между Советским Союзом и Германией. Только если немецкий народ сам возьмет в свои руки судьбу нации, мир будет обеспечен. Полагайтесь лишь на ваши собственные силы!..

За свободную Германскую Республику, в которой немецкий народ сам будет определять слою судьбу!

От немецкого рабочего класса« единственной сплоченной силы, которая способна свергнуть нацистский режим, зависит теперь будущее Германии. Он решит эту задачу, если только восстановит свое единство. На коммунистах и социал-демократ тех лежит ответственная задача выковать это необходимое единство немецкого рабочего класса. Тогда под его руководством в совместной борьбе против режима диктатуры объединится в едином антифашистском фронте весь трудовой народ, крестьянские массы в деревнях, средние сдои в городах. Это — единственный путь, на котором может быть ликвидирована власть поджигателей войны и с помощью народной революции сметен с лица земли нацистский режим. Только так пробьет час свободы для Германии и мира во всем мире».

Цит. по: История немецкого рабочего движения, т. 5, Берлин, 4966, с. 520—521.

* * *

В. Реккерт: Столь активно фальсифицировавшийся реакцией пакт о ненападении между такими разными партнерами имел большой политический вес и положительные результаты.

К. Бахман: Я бы хотел перечислить некоторые из них. Советский Союз выиграл передышку. Красной Армии, приступившей к перевооружению, требовалась еще пара лет для модернизации оружия и снаряжения. Для КПСС было очевидным намерение Германии напасть на Советский Союз, однако не было ясности насчет момента нападения, которое она и стремилась оттянуть.

Японские милитаристы были вынуждены пересмотреть свои планы нападения на Советский Союз.

Англо-французским деятелям мюнхенской политики умиротворения не удалось сразу же направить агрессию Гитлера против Советского Союза.

Англия, США, всего 60 капиталистических государств должны были после вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз пойти под мощным давлением своих народов на военный союз с СССР, на создание антигитлеровской коалиции. Так руководство Советского государства своей продуманной, рассчитанной на весьма длительный период политической стратегией умело использовало противоречия между агрессивными силами империализма, чтобы создать политические предпосылки для победы над самым сильным агрессором того времени.

Раздел Польши?

В. Реккерт: Часто задается вопрос: почему Советский Союз в те дни ввел войска в восточные области Польши?

К. Бахман: Германский вермахт напал на Польшу 1.IX.1939 г. Вторая мировая война началась. Хотя Англия и Франция и объявили войну Германии, однако они и пальцем не пошевельнули, чтобы помочь Польше. Польская армия была разбита, правительство покинуло страну.

Войска Советского Союза дошли до линии Керзона в принадлежавших тогда Польше областях Западной Украины и Западной Белоруссии — в то время польского государства уже не существовало, и эти области могли быть захвачены армиями Гитлера. Они были отняты Польшей в 1920 г. у молодого Советского государства, измотанного империалистической и гражданской войнами. Вступление Советского Союза на территорию Польши в сентябре 1939 г. имело целью спасти миллионы белорусов, украинцев и поляков от фашистской тирании.

В. Реккерт: Уже в первые дни выявилось не только то, что война, развязанная гитлеровской Германией, сама по себе преступна, но и то, что она ведется агрессором преступными методами.

К. Бахман: Между войной, ее целями, ведением войны и оккупационным террором существовала внутренняя связь. Режим убийц, установленный сначала в Польше, а потом подвергший и другие народы Европы грабежу и истреблению, возник не случайно. Варварство фашистской идеологии, включая официальную военную доктрину, варварство, которое сразу стало явным военным преступлением и преступлением против человечности, выражало безудержное стремление германского империализма к мировому господству. Недопустимо поэтому говорить, как это делали с целью оправдаться перед судом в Нюрнберге монополисты — заказчики Гитлера: цели, дескать, мы одобрили, но таких средств и методов не желали. Их якобы интересовали только природные ресурсы и промышленные сооружения. А как поступят с жителями стран, подвергшихся нападению, их не касалось.

В. Реккерт: Наряду с общей связью между войной, захватом, оккупацией и наживой существовали особые условия. Речь идет о жесточайшей эксплуатации узников концентрационных лагерей на капиталистических предприятиях и военнопленных и насильственно угнанных рабочих. Десятки тысяч немецких предприятий, в том числе промышленных, сельскохозяйственных имений, кулацких хозяйств превратились в объекты рабского принудительного труда людей из разных стран.

К. Бахман: Сначала в Германию принудительно депортировали поляков, потом датчан, норвежцев, голландцев, бельгийцев, французов, наконец, граждан Советского Союза, Венгрии, Чехословакии, Югославии... Почти вся Европа превратилась в лагерь каторжного труда для немецкого крупного капитала.

* * *

Об обращении с чужеземцами на Востоке — из памятной записки рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции Гиммлера, май 1940 г.:

«Принципиальный вопрос при решении всех проблем — вопрос о школах и тем самым вопрос об отборе и просеивании молодежи. Для ненемецкого населения на Востоке не должно быть образования выше, чем четырехклассная народная школа. Цель этой народной школы должна состоять лишь в следующем:

Умение считать, самое большее до 500, и правильно написать фамилию. Убеждение, что послушание немцам, откровенность, прилежание и порядочность являются божьей заповедью. Умение читать я считаю излишним. Других школ на Востоке быть не должно...

Родители детей с качественной кровью будут поставлены перед выбором: либо сдать ребенка (они потом, вероятно, не будут больше рожать детей, так что исчезнет опасность, что »тот народ недочеловеков Востока благодаря людям качественной крови обретет опасную для нас руководящую прослойку), либо уехать в Германию и стать там лояльными гражданами...»

Цит. по: X. А. Якобсен, 1939—1945 гг. Дармштадт, 1961, с. 570—571.

Гитлер и его генералы

В. Реккерт: В то время Гитлер велел прославлять его как выдающегося полководца, как «величайшего фюрера всех времен».

К. Бахман: B начале войны Гитлер находился в своей ставке. Молниеносное ведение он считал военной необходимостью. При этом он почти полностью изолировался от повседневных дел в правительстве и в окружении группы опытных генералов сосредоточился на событиях на фронтах. Генералы встречались с командующими армиями в качестве советников «верховного главнокомандующего вермахта» — Гитлера. Если проследить за историей происхождения гитлеровских «указаний», т. е. планов подготовки войн, то выявится, что первоначальные успехи фашистского вермахта были достигнуты благодаря многим советникам и целым штабам Гитлер был одним из них, но его слово было решающим.

В. Реккерт: Теперь утверждают, будто Гитлер неоднократно принимал решения, которые были лучше тех, что предлагали генералы. Буржуазная военная историография на протяжении десятилетий заполняет целые библиотеки исследованиями на эту тему. С другой стороны, генералы и адмиралы, участвовавшие в событиях тех времен, уделяют большое место в своих мемуарах своим собственным заслугам и военному дилетантизму Гитлера.

К. Бахман: Мы, марксисты, заинтересованы в этом споре лишь относительно. Ясно, что Гитлер, генеральный штаб вермахта, СС, короче, германский империализм в целом несут ответственность и за первоначальные победы, и за исторически неизбежное поражение. Они вместе несут ответственность и за военные преступления, преступления против человечности, и за национальную катастрофу, к которой они привели немецкий народ. Имя Гитлера и его решения соотносятся с выигранными сражениями и катастрофическими поражениями совершенно так же, как и имена подлинных хозяев, немецких финансистов и монополистов. Без них он не сделал бы и шагу, а вермахт не произвел бы ни единого выстрела. По этому вопросу были едины все партии после окончания войны: не только КПГ, но также СДПГ и ХДС.

В. Реккерт: Принципиальная ошибка буржуазных военных историографов состоит в том, что события 1939 и 1940 гг. рассматриваются и оцениваются изолированно, лишь с военной точки зрения. В этом случае молниеносные походы и победы предстают именно в том свете, в котором их выставляли Гитлер и фашистская пропаганда: как чудо, совершенное благодаря Гитлеру и неповторимым особенностям и способностям немецких солдат.

* * *

Из памятной записки «ИГ Фарбениндустри» от 20 июля 1940 г. относительно Европы под немецким руководством:

«1. Стимулы для мирного договора в области правовой защиты на производстве...

Мирный договор приведет и далеко идущим изменениям в политической и экономической надстройке значительной чести Европы. Можно будет, видимо, исходить из того, что под немецким руководством возникнет большое европейское пространство, которое охватывает, помимо Валимой Германии, ряд других остающихся суверенными государств, представляет собой экономическую общность и позднее, возможно, образует единую таможенную и валютную систему».

Цит. по: Анатомия агрессии. Берлин, 1972, с. 57, 63.

* * *

К. Бахман: Военное поражение Польши и Франции, носившее катастрофический характер, имело также и принципиальные политические причины, содействовавшие быстрому первоначальному успеху фашистского вермахта...

Правящие круги Франции имели опыт борьбы против народного фронта, опыт подавления антифашистской борьбы против Франко. Своей предвоенной политикой, мюнхенским предательством, политикой умиротворения Гитлера французская буржуазия довела нацию и ее военный потенциал до такого состояния, когда оборонительная мощь была в значительной мере ослаблена, Кроме того, причина поражения кроется в устаревшей, основывающейся на опыте первой мировой войны военной доктрине и в неприкрытом предательстве. В результате вермахт обошел французскую линию Мажино и почти без потерь вторгся во Францию.

Буржуазные политические и военные деятели Франции, а также Польши и Англии, отстаивая в 30-е годы свои классовые интересы, выступали против социальных и национальных интересов своих народов. Они не осознавали, что германский империализм будет осуществлять свои собственные классовые цели вопреки британским и французским конкурентам.

Доктрина блицкрига

В. Реккерт: Мы уже говорили по поводу различных мнений в генеральном штабе о том, против кого и когда следует направить главный удар.

К. Бахман: Походам предшествуют планы нападения, тщательно разрабатываемые генеральным штабом их варианты. Гитлер чаще всего предпочитал авантюристические варианты, особенно доктрину блицкрига. С ее помощью он рассчитывал добиться победы над врагом. Гитлер лучше знал своих противников, чем генералы вермахта. Еще до начала войны он бывал в выигрыше, действуя не военными, а внешнеполитическими средствами против Польши, Англии, Франции, Австрии, Чехословакии. Генералы, напротив, были привязаны к опыту первой мировой войны, в которой они в большинстве своем участвовали.

В. Реккерт: Поведение Гитлера в начале 1940 г., т. е. в начале военных действий в Западной Европе, было дерзким, однако у него были сомнения в успехе.

К. Бахман: Геббельс получил задание несколько умерить тон сообщений в прессе о первых успехах. Гитлер и сам сначала не мог поверить в столь большое военное счастье, ему мерещились ловушки там, где были хаос и предательство. Несмотря на пренебрежительное мнение о своих политических противниках в других странах, он не помышлял войти в Париж в июне 1940 г. Он вряд ли представлял столь слабыми «западные плутократии», господство богатых, как демагогически называла Францию и Великобританию фашистская пропаганда.

В. Реккерт: Презирая народные массы, Гитлер был не в состоянии заранее оценить возможность патриотического сопротивления народных масс в оккупированной Европе, которое усиливалось по мере захвата очередной страны и развернулось в полную силу, когда подвергся нападению Советский Союз.

К. Бахман: Он и приблизительно не представлял, какие силы и резервы могла мобилизовать Великобритания. Он не учитывал того факта, что США не могли безразлично взирать на то, как фашистский рейх захватывал весь «Старый свет», чтобы потом перейти к установлению мирового господства.

План «Барбаросса» и его последствия

В. Реккерт: Утвердившись во мнении о своей непобедимости из-за первоначальных успехов, достижение которых ему облегчили противники, Гитлер утратил чувство реальности при определении экономических, военных и политических возможностей немецкого империализма и его союзников. Не следует ли здесь предоставить слово невропатологам?

К. Бахман: То, что Гитлер все более грубо упрощал положение дел в мире, принимал желаемое за действительное, ошибался при оценке своих и противостоящих сил и что он был неспособен даже приблизительно правильно оценить революционную силу советского народа, должно быть объяснено не невропатологами. Однако неоспорим и тот факт, что с течением времени Гитлер объективно все больше становился пациентом для психиатров. Очевидцы из его окружения отмечали, что он многие годы жил в сильном нервном напряжении. С началом войны с Россией и особенно после поражения под Москвой и Сталинградом нервное напряжение усилилось.

Разгром фашистских армий на восточном фронте и приближение окончательного военного поражения породили у Гитлера нечто вроде идеи о гибели богов с сатанинской мыслью, что его собственное крушение должно повлечь за собой и гибель всего немецкого народа. Его приказы об уничтожении людей есть самое ужасающее тому доказательство.

В. Реккерт: Манию величия — эту политическую болезнь — разделяли с Гитлером и его генеральным штабом многие ведущие немецкие монополисты. Для подтверждения достаточно ознакомиться с программой войны, изложенной в 1940—1941 гг., в частности в плане «Барбаросса» — плане нападения на Советский Союз. Когда нацистский вермахт попытался осуществить этот план, он столкнулся совсем с другим противником, руководство которого нельзя было сравнить с польским или французским.

К. Бахман: Победа безусловно связана с именем И. В. Сталина. За ним, как верховным главнокомандующим, было также последнее слово в военных решениях, которые принимались при участии военных советов. Его имя связано и с тяжелыми месяцами 1941—1942 гг., и с теми годами, когда — после решающего поворота в войне под Сталинградом — была разгромлена фашистская коалиция и ее главная сила — германский рейх и были освобождены от фашизма народы Европы.

В. Реккерт: При этом решения Сталина имели и негативные стороны.

К. Бахман: Прежде чем я перейду к этому вопросу, необходимо прояснить следующее: охваченные манией прусского превосходства и ослепленные глубоким антикоммунизмом, гитлеровские генералы были неспособны (а ведь именно в этом и проявляется сущность военного искусства) реалистически оценить противостоящую им силу — советский народ и его армию. Это было губительно для немецких солдат. Пара сотен генералов, ответственных более чем за 10 млн. мобилизованных немцев, очевидно, верили в сказку Геббельса О том, что советское многонациональное государство — это якобы «колосе на глиняных ногах», который развалится при молниеносном нападении. Соответственно директива к плану «Барбароссах (декабрь 1940 г.) гласила, что «Советскую Россию следует повергнуть в быстром походе»,

* * *

«Приказ о комиссарах»

«Главное командование вермахта 6.VI. 1941 г.

№ 44822/41

Штемпель: Только для командного состава!

Директивы об обращении с политическими комиссарами

В борьбе с большевизмом не следует рассчитывать на то, что противник будет вести себя в соответствии с принципами человечности или международного права. Политических комиссаров всех рангов, как ведущую силу сопротивления,., в принципе надлежит немедленно уничтожать... Этих комиссаров не следует расценивать как солдат; на них не распространяется применяемая в отношении военнопленных международно” правовая защита. После их выявления и изоляции они подлежат уничтожению».

Цит. по: X. А. Якобсен, 1939—1945 гг. Дармштадт, 1941, с. 571—572.

* * *

Советских военнопленных морить голодом до смерти.

Запись беседы начальника генерального штаба сухопутных войск с начальником штаба группы войск и армий на германо-советском фронте:

Орша, 13 ноября 1941 г.

«Генерал- полковник Франц Гальдер признает, что намеченные военные цели в борьбе против Советского Союза в 1941 г. не достигнуты...

14) Генерал-полковник Гальдер высказал желание, чтобы зимнее снаряжение было поставлено не единовременно, а частями. В достаточной мере зимнее снаряжение должны получить те воинские части, которые продолжили бы наступление.

15) Со стороны начальника войсковой группы Центр был затронут вопрос о питании военнопленных. В частности, со стороны армейской группы Центр было указано, что военнопленные представляют собой необходимое пополнение рабочей силы, но в их нынешнем состоянии не могут работать: многие из них падают от истощения.

Генерал-квартирмейстер вступает в дискуссию и заявляет: не работающих военнопленных в лагерях для военнопленных надлежит морить голодом.

Работающих военнопленных можно в отдельных случаях кормить из войсковых запасов. Но и этого, к сожалению, нельзя сделать в приказном порядке из-за общего положения с продовольствием...»

Цит. по: Ферстер и Грелер. Вторая мировая война Документы. Берлин 1972, с. 133—134.

* * *

Неразрушенные поселки сжигать дотла.

«Указание Гитлера группе войск Центр от 20.XI 1.1941 г.

Секретно, для командования.

В связи с докладом от 20.XII. (1941 г.),в подтверждение своих соображений, фюрер указал следующее...

3. Любая территория, которую придется временно оставить противнику, должна быть превращена для него в непригодную. Каждый поселок должен быть дотла сожжен и разрушен, чтобы лишить Противника возможности разместиться там. Это должно быть подготовлено. Если разрушить не удастся, то оставшиеся неразрушенными поселки должны быть затем уничтожены С помощью авиации. Противник, точно так же, как и наши войска, будет зависеть при наступлении Холодов от наличия населенных пунктов. Для него, как атакующей стороны, трудности будут еще большими, чем для наших войск, если последние будут находиться на сносно оборудованных позициях».

Цит. по: X. А. Якобсен. 1939—1945 гг. Дармштадт, 1961, с. 286—287.

Листовка КПГ, середина 1942 г.

«Прочти и передай товарищу!

Немецкие солдаты, земляки!

К вам обращается избранной немецким народом депутат рейхстага Вильгельм Пик! Слушайте совет пожилого человека, который всю свою жизнь боролся за дело трудового народа, который всегда говорил ему правду и хотел избавить его от войны. Я борюсь за доброе и праведное дело, которое победит вопреки всем преходящим ударам судьбы. Вы же боретесь за неправедное и безнадежное дело. Вы боретесь за Гитлера, который хочет поработить свободный советский народ и который увеличивает прибыли немецких капиталистов, наживающихся на войне.

Вы умираете за Гитлера, который толкает Германию к гибели.

Меня ужасает мысль о том, что так много сынов нашего народа бессмысленно проливает кровь. Поэтому я сам советую: покончите с этим преступлением Гитлера!

В России вы ничего не обретете, а потеряете все.

Следуйте за вашими товарищами, которые сдались в плен русским.

Я беседовал со многими из них. Они счастливы, что война для них закончена и что они вернутся в Германию мира и свободы.

Вас пытаются удержать уверениями, что Красная Армия не берет в плен, что она расстреливает каждого немца, который слагает оружие. Это гнуснейшая ложь с дьявольской пропагандистской кухни Геббельса, поскольку эта ложь повергает вас в отчаяние и преграждает вам единственный выход к жизни.

Каждый из вас должен знать:

Сталин, вождь советского народа, отдал Красной Армии 23 февраля категорический приказ сохранять жизнь каждому немецкому солдату и офицеру, который сложит оружие и сдастся в плен.

Этот приказ является непреложным законом для каждого красноармейца. Это правда, за которую я ручаюсь своим честным именем, всей моей жизнью борца за наш немецкий народ.

Спасайтесь от бессмысленной смерти! Сдавайтесь в плен Красной АрмииI

Германии нужна не ваша смерть, а ваша жизнь.

Вильгельм Пик, избранный немецким народом депутат рейхстага

Эта листовка служит пропуском для перехода в плен».

*****

Восстановив право на жизнь других,

мы завоюем мир и свободу Германии!

Решай мобилизованный:

мир или кладбище!

Будущее наше и Германии

спасем, свергнув Гитлера!

Гитлер — враг немецкого народа!

Мы обретем почетный мир, покончив с войной и свергнув Гитлера!

Немецких солдат бросают в топку воины

Уже через пять месяцев после нападения на Советский Союз дотоле победоносный вермахт потерпел под Москвой свое первое военное поражение. Советская Армия перешла в наступление и вынудила фашистских захватчиков отступить. «Отход» гитлеровские генералы не планировали: это было ниже их достоинства. Генерал фон Типпельскирх, который все видел сам, пишет в своих мемуарах: «День ото дня росли трудности, потому что войска не были подготовлены для войны зимой, и число замерзших превысило число других потерь...»

Солдаты в летнем обмундировании расплачивались за чужие грехи. Со времен наполеоновского похода 1812—1813 гг., который каждый генерал, конечно же, изучал, было известно, что в русскую зиму бывает более 25 градусов мороза, и это относится к обеим воюющим сторонам. Все было запланировано? Германский генеральный штаб после первоначальных успехов показал себя в военно-стратегическом отношении хотя и мощным противником для Советской Армии, но серьезно уступающим военной стратегии социализма. Не генерал «Зима» и не генерал «Грязь» были причиной поражения под Москвой, Сталинградом, Ленинградом, Киевом и где бы то ни было, а Советская Армия, которая впоследствии уверенно била фашистов на восточном фронте и разгромила их.

Почему советский народ победил

В. Реккерт: Ни один из выживших немецких генералов не набрался мужества сказать об этом. Для их преемников в ФРГ было бы весьма полезно помнить, что война против Советского Союза для немецкого народа пагубна.

К. Бахман: Надо назвать и другие причины поражения Гитлера, замалчиваемые в нашей стране. Советская Армия, понесшая огромные потери, защищая родную землю и изгоняя С нее гитлеровские армии, победила не в последнюю очередь и потому, что весь народ, который вел справедливую освободительную борьбу, действовал под руководством партии большевиков и советского правительства. Кто в руководстве вермахта мог себе представить эту моральную силу сопротивления советских людей, готовность к жертвам, способность терпеть страдания, кто мог при составлении планов нападения правильно оценить все это? Те, кто презрительно говорил: «Русские — недочеловеки», причастны к поражению Гитлера, его генерального штаба и СС во всех родах войск, короче, к поражению всего немецкого фашизма.

Контрреволюционная концепция гитлеровской Германии, нацеленная против страны Ленина, потерпела крах. Вермахт безоговорочно капитулировал. Одновременно было разгромлено фашистское германское государство. Тем самым было доказано, что капиталистический общественный строй уступает социалистическому и в военном отношении.

* * *

Из призыва ЦК КПГ от 24 июня 1941 г. по поводу нападения гитлеровской Германии на СССР:

«Наше собственное дело — это то, которое победоносно защищает Красная Армия. Наш враг находится в стране: фашистские наемники крупных капиталистов, тех, кто наживаются на войне,и есть наши враги! Общая победа Красной Армии и борющихся за свою свободу порабощенных народов Европы будет также победой и нашего немецкого народа.

В наших руках, в руках созидающего немецкого народа находится ныне судьба нации.

Освободимся от оков позорного, оскорбляющего имя нашего народа господства обагренного кровью фашизма!

Мы сильны только тогда, когда наши желания серьезны. У нас есть друзья и союзники среди всех замученных народов, которые хотят вновь обрести свою свободу. Нашим самым большим и самым могучим другом был и остается советский народ, знамя которого стало символом правого дела всех людей, борющихся за свободу, счастье и честь...

Трудовой немецкий народ — на стороне Красной Армии и народов оккупированных стран, борющихся за свою национальную свободу против врага цивилизованного человечества, против фашизма».

Цит. по: История немецкого рабочего движения, т. 5, Берлин, 1965, с. 547—548.

* * *

Конечно, первоначальные успехи вермахта были смертельно опасны для Страны Советов Германские армии располагали новейшим опытом ведения войны, были полностью моторизованы и имели превосходство в первое время в технических боевых средствах. Нападение застигло Красную Армию в стадии реорганизации. Было приказано не переводить пограничные военные округи в полную боевую готовность, чтобы не давать нацистам никакого повода для нападения, хотя поступали достоверные сообщения о концентрации немецких войск у советской границы. Ошибки Сталина в первый период войны потребовали от Красной Армии и населения жертв, которых можно было избежать. Однако эти ошибки были исправлены в ходе войны. Это доказывает и первое советское зимнее наступление в декабре 1941 г., которое навсегда похоронило гитлеровский план молниеносной войны..

В. Реккерт: Советский Союз был главным врагом фашизма, который замышлял победить СССР не только в военном отношении. Намечалось оккупировать его земли, социализм уничтожить, а народы Советского Союза превратить в рабов немецкого империализма.

* * *

Из записей Мартина Бормана:

«Ставка фюрера, 16.VI 1.1941 г.

Бо/Фу.

Секретно в имперском масштабе!

По распоряжению фюрера сегодня у него в 15 часов состоялось совещание с участием рейхсляйтера Розенберга, имперского министра Ламмерса, фельдмаршала Кейтеля, рейхсмаршала и моим (Бормана).

Совещание длилось с перерывом для кофе примерно до 20 часов.

Во вступительном слове фюрер подчеркнул, что он сначала намерен сделать некоторые принципиальные замечания...

Мотивировка наших шагов перед внешним миром должна согласовываться с тактическими соображениями. Мы должны поступить точно так же, как с Норвегией, Данией, Голландией и Бельгией. И в этих случаях мы ничего не говорили о своих намерениях и в дальнейшем, действуя осмотрительно, мы этого не сделаем.

Итак, мы вновь подчеркиваем, что были вынуждены занять территорию, навести порядок и обеспечить безопасность; в интересах жителей страны мы должны были позаботиться о спокойствии, питании, средствах сообщения и т. д. и т. п.; этим обусловлено наше урегулирование. Словом, не должно быть ясным, что тем самым прокладывается путь к окончательному урегулированию! Все необходимые меры — расстрелы, переселение и т. д. — мы, несмотря на это, предпримем...

Однако мы не хотим преждевременно и без нужды превратить во врагов некоторых людей. Мы, в общем, поступим только так, будто мы хотели бы выполнить поручение. При этом следует ясно понимать, что из этих областей мы никогда больше не уйдем.

В соответствии с этим речь идет о том, чтобы:

1. Ничего не делать ошибочного для окончательного урегулирования и подготовить его для осуществления в любой момент;

2. Мы подчеркиваем, будто мы приносим свободу.

В частности:

Крым должен быть очищен от всех посторонних и заселен немцами.

В принципе, стало быть, речь идет о том, чтобы так ловко поделить Гигантский пирог, дабы, во-первых, владеть им, во-вторых, управлять им и, в-третьих, эксплуатировать его.

Русские отдали приказ вести партизанскую войну за линией фронта. Эта партизанская война имеет опять-таки свое преимущество: она дает нам возможность уничтожать все, что направлено против нас.

Принципиальное:

Об образовании военной державы западнее Урала не может быть и речи, даже если бы нам пришлось вести войну сто лет. Все наследники фюрера должны знать: безопасность рейха будет обеспечена только тогда, когда западнее Урала не будет чужих войск; защиту этого пространства от всех возможных опасностей берет на себя Германия.

Железным принципом остается и должно быть:

Никогда не дозволять, чтобы кто-то, кроме немца, владел оружием!

Это особенно важно. Даже если сначала кажется заманчивым привлечь к военной помощи нам некоторые чужие покоренные народы, то это неправильно! Это обязательно и неизбежно обернется однажды против нас. Носить оружие позволительно только немцу, а не славянину, не чеху, не казаку или украинцу!

Ни в коем случае нам нельзя проводить политику лавирования, как это было в 1918 г. Англичанина отличает постоянное преследование одной цели и Следование одной линии. В этом смысле мы обязательно должны учиться у англичан. Соответственно мы никогда не должны ставить нашу позицию а зависимость от отдельных личностей: и здесь поведение англичан в Индии а отношении индийских князей является примером — устанавливать режим всегда должен солдат!

Вновь обретенные восточные области мы должны превратить в райский сад; они для нас жизненно важны; колонии, напротив, играют подчиненную роль...

Фюрер подчеркивает далее, что и колония на Волге должна стать немецкой имперской областью, равно как и область вокруг Баку; она должна стать немецкой концессией (военной колонией).

Финны хотят Восточную Карелию, однако из-за крупных никелевых запасов полуостров Кола[22] должен отойти к Германии.

Со всей осторожностью должно быть подготовлено включение Финландии в состав рейха на правах союзного государства. На область вокруг Ленинграда претендуют финны; фюрер хочет сровнять Ленинград с землей и после этого передать его

финнам».

Цит. по: Международный военный требу нал: процесс против главных военных преступников, Нюрнберг, 14 ноября 1945 г.— 1 октября 1944 г., том XXVIII. Нюрнберг, 1949, с. 86—87, 90, документ 221—Л.

* * *

К. Бахман: Пожалуй, не было на свете более резкой исторической противоположности, чем германский рейх — эта империалистическая система фашистского образца — и СССР, представлявший собой социалистическое государство, окруженное врагами« Это вовсе не подразумевало, что первое военное столкновение должно было произойти именно между ними.

Последовательность, с которой фашистские империалисты втягивали в войну европейские государства, зависела от целого ряда факторов.

Существенную роль играла при этом заинтересованность фашистских захватчиков действовать сначала в тех направлениях, где они предполагали слабых противников и легкие победы.

Намерение состояло в том, чтобы подчинить себе их экономический потенциал, сырье, рабочую силу, сельскохозяйственное и промышленное производство особенно производство оружия и боеприпасов. С использованием этого потенциала западноевропейского континента и последовал блицкриг против Советского Союза.

Роль Советского Союза в разгроме гитлеровского фашизма

В. Реккерт: Для Гитлера Советский Союз был самым трудным врагом.

К. Бахман: Что бы ни лгали фашистские демагоги собственному народу о СССР, Гитлер, политики и военные, стоявшие во главе третьего рейха, знали, что социалистическому обществу война не нужна и что советская политика коллективной безопасности в Европе проводилась всерьез. Им было также известно, что советское правительство хотело уберечь СССР от войны между группировками империалистических держав, однако Советский Союз одновременно интенсивно готовился к отражению возможного нападения фашистов. Гитлер видел, что время работает против него. Он пустил в ход беспрецедентную военную ударную силу и развязал войну.

В. Реккерт: После этого его звезда начала закатываться.

К. Бахман: То, что произошло, было закономерно. Это означает: попытка создать фашистский мировой рейх под немецким руководством, развернуть всемирную контрреволюцию в середине XX в. была опровергнута самим ходом исторического развития. Гитлер и его генеральный штаб были обречены на провал. План создания «нового порядка в Европе» провалился из-за отпора со стороны Советского Союза, взявшего на себя главную тяжесть борьбы, которую вели народы антигитлеровской коалиции.

В. Реккерт: В ходе второй мировой войны наступил поворот. Близилось поражение германского фашизма. Не было ли это подходящим моментом для того, чтобы немецкий финансовый капитал покончил со ставшим ему ненужным Гитлером?

К. Бахман: Сначала фашистские войска двигались вперед на восточноевропейском театре военных действий, хотя темпы продвижения далеко отставали от плановых. Немецкие монополисты следовали за вермахтом по пятам и принялись с откровенной наглостью эксплуатировать богатства СССР в захваченных областях и оставшихся там советских людей. В этих целях, еще до нападения, были созданы специальные организации и предприятия.

Один из филиалов Круппа, например, присвоил себе в Советском Союзе металлургический завод в Краматорске.

* * *

Из протокольной записи Райхарда, руководителя отдела внешних сношений концерна Отто Вольфа от 25 июня 1941 г., о планах присвоения советской металлургической промышленности.

«По мере продолжающегося военного захвата русских областей имеется, как известно, в виду развернуть широко разветвленную экономическую организацию. Для металлургической отрасли предусмотрены следующие руководящие лица в рамках предусмотренных четырех административно-территориальных округов (Ленинград, Москва, Киев и Кавказ):

1) для Ленинграда гepp директор Коршан («Крупп АГ»),

2) для Москвы герр директор Гертнер («Имперские заводы Германа Геринга»),

3) для Киева герр директор д-р фом Брук («Хёш АГ»),

4) для Кавказа — еще не занято.

Наиболее важной областью является Украина с ее добычей в 22 млн. т железной руды, 1,8 млн. т марганцевой руды, производством стали в 12 млн. т и около 35 важных металлургических и прокатных заводов.

Сегодня я посетил хорошо мне знакомого, намеченного для южнорусской металлургической промышленности уполномоченного герра д-ра фом Брука, штаб которого временно состоит из следующих господ:

1. Д-р Фаульхабер — доныне в экономической группе металлургической промышленности.

2. Блекман из фирмы «Шеллер и Блекман».

3. Д-р Веэеман, «Максхютте».

4. Д-р Кюттнер, специализированная группа легированной стали.

5. Д-р Бекер, «Хёш АГ».

6. Остерман, объединение промышленного сырья..

7. Д-р Брун, «Гутехофнунгсхютте».

Область компетенции герра д-ра фом Брука охватывает район металлургической промышленности, литейную промышленность и обогащение промсырья, предположительно также строительство металлургических предприятий; кроме того, в ведение герра д-ра фом Брука входит распределение руды. Герр д-р фом Брук сообщил мне в ходе беседы, что заводы 22, 23 и 24, а также завод 41 предусмотрены для курирования группой Отто Вольфа...

В ходе беседы я дал герру д-ру фом Бруку пояснения относительно точки зрения нашего руководства на вопросы будущего доныне советско-русских металлургических, прокатных и проч. заводов».

Цит. по: Роэита Цоллек и Дитрих Айххольтц. Немецкие монополии и 22 июня 1941 г.— «Журнал исторической науки». 1967, № 1, с. 72.

* * *

Запись Фликом его беседы 13.VI 1.1942 г. с Пляйгером, председателем «Имперского объединена Уголь»:

«Фирме Круппа отдан завод (Граматовскую[23] он отдать не хотел; у меня, однако, создалось впечатление, что ее все же обещали фирме Круппа). В остальном он утверждал, что завод разграблен и машин нет на месте. Распределять другие заводы в данный момент не имеет смысла, поскольку почти все разрушено. Он дал понять, что распределение является только его делом. Я указал на то, что при нашей последней встрече нынешнее положение под Сталинградом мне было неизвестно. В данный момент мысль о передаче нам этого завода следовало бы рассматривать как несколько шутливую. В заключение он сказал, что относится к нашей группе совершенно положительно и что он позаботится, чтобы мы получили «нечто порядочное».

Цит. по: Карл-Хайнц Тилеке. Дело № 5. Берлин, 1965, 6. 274, документ № 1—3664.

* * *

В. Реккерт: Мнение о том, что на восточноевропейском театре военных действий назревает поворот, становилось все более распространенным. В 1942—1943 гг. это мнение, пожалуй, взяло верх.

20 июля 1944 г.

К. Бахман: Нельзя обойти молчанием трудности, возникающие при ответе на вопрос: как можно было выйти из этой войны? Политическое руководство и его главная фигура — Гитлер не рассматривались противниками войны в качестве партнеров. Требование о безоговорочной капитуляции было неизбежным. Кого следовало поставить во главе политической нацистской клики? Какого-нибудь Фридриха Эберта, как в 1916 г., не было, да и Гитлер не хотел уступать свое место. И тут оказалось, что легче установить фашистскую диктатуру, чем выбраться из ее всеобщего кризиса.

В. Реккерт: Часто утверждают, будто крупный капитал покинул тогда тонущий корабль, и продолжение войны было делом только Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и других нацистских преступников, которые хотели продать свою шкуру как можно дороже.

К. Бахман: Нельзя империалистическую войну (вместе с теми, кто ее ведет) называть империалистической только до тех пор, пока бандиты одерживали верх. Немецкие монополисты и в то время связывали надежды на успешный исход войны с личностью Гитлера и его политической группировкой.

В. Реккерт: А покушение полковника Штауфенберга на Гитлера?

К. Бахман: Заговор 20 июля 1944 г. был, несомненно, частью немецкого антифашистского движения. Он особенно наглядно доказывает, что в Германии были представители капитала, крупного землевладения и военных, которые понимали, что политико-дипломатическая свобода действий окажется возможной, если по меньшей мере будет устранен Гитлер (правда, таких было очень мало). Но и от их намерений следует отличать замыслы группы молодых штабных офицеров под руководством мужественного патриота графа Шенка фон Штауфенберга, которые хотели — для ликвидации гитлеровского режима — сотрудничать с движением Сопротивления.

С ведома Штауфенберга социал-демократы Юлиус Лебер и Адольф Райхвайн, выступавшие за сотрудничество с КПГ, установили связь с подпольной группой Антона Зефкова. Клаус Шенк фон Щтауфен-берг все яснее понимал, что в условиях национал-социалистского террора даже наилучшим образом подготовленное восстание группы офицеров не может быть успешным, если оно окажется изолированным от рабочего класса и его организаций Сопротивления. Кроме того, Штауфенберг хотел мира на всех фронтах.

А другая большая группа людей 20 июля, в частности Карл Герделер, полковник Бек, Ялмар Шахт и другие, хотела, свергнув Гитлера, заключить (лир с империалистическими государствами, но продолжать борьбу против Советского Союза. Иными словами, они хотели спасти германский империализм и отклоняли всякое сотрудничество с коммунистами. Они цеплялись за идею, будто Рузвельт, Черчилль и де Голль могут приказать своим офицерам и солдатам бороться против СССР вместе с немецко-фашистскими милитаристами. Они и другие представители прусской феодальной и милитаристской касты не понимали двух вещей: во-первых, что война велась не по образцу феодальных войн XVIII в., когда толпам наемников можно было скомандовать стрелять сегодня по одной, а завтра по другой армии; во-вторых, что антигитлеровская коалиция, в которую входили правительства США, Англии... всего 60 государств мира, одновременно была и союзом народов, которые крайне бдительно следили за верностью своих правительств союзу с СССР ради общей победы.

* * *

Из дневника Геббельса от 23.IX.1943 г.:

«...Я спрашиваю фюрера, готов он вести переговоры с Черчиллем или он это в принципе отклоняет. В ответ мне фюрер говорит: принципов в политике, связанной с личностями, нет вообще. Впрочем,он полагает, что переговоры с Черчиллем не привели бы ни к какому результату, поскольку последний слишком глубоко запутался в противоположных воззрениях, да к тому же гнев, а не разум является его советчиком. Скорее фюрер был бы готов вести переговоры со Сталиным; однако он не верит, что они могли бы быть результативными, поскольку то, чего он требует на Востоке, Сталин не уступит. Как бы теперь ни обстояли дела, я предлагаю фюреру рассмотреть вопрос о необходимости выяснить отношения с той или другой стороной. Война на два фронта еще никогда не была успешной для рейха. Стало быть, мы должны посмотреть, каким образом выйти из войны на два фронта.

Фюрер еще раз показал, что произошло бы, если бы в свое время при прибытии Гесса англичане сумели бы использовать этот случай так, чтобы вызвать у наших союзников подозрения. Тогда при определенных обстоятельствах война могла бы принять для нас катастрофический оборот. Итальянцы, возможно, бросили бы нас, а японцы не присоединились бы к нам. Англичане упустили при этой возможности свой величайший шанс в политической области, связанный с войной. На вопрос о том, когда Англия могла бы склониться к миру, в данный момент, естественно, очень трудно ответить...»

Цит. по: X. А. Якобсен, 1939—1945 гг. Дармштадт, 1961, с. 418.

Призыв национального комитета «Свободная Германия», август—сентябрь 1943 г.

Гитлер должен пасть, чтобы жила Германия!

Под этим лозунгом борется движение «Свободная Германия». Оно объединяет в своих рядах — без различия профессии и положения, политических убеждений, вероисповеданий и военных чинов — всех любящих родину немцев, которые признали, что спасение Германии — в немедленном прекращении войны путем устранения Гитлера и ликвидации его режима.

Движение «Свободная Германия» призвано с честью вывести Германию из величайшего национального бедствия в ее истории, сохранить само существование и независимость Германского рейха, пробудить его к новой жизни на основе свободы, порядка и права и повести немецкий народ через подъем экономики и мирных торговых отношений со всеми странами к благополучию.

Движение «Свободная Германия» охватывает сотни тысяч немцев, которые находятся на родине, на фронте, в русском плену или за границей. Во главе его стоят немецкий писатель Эрих Вайнерт и генерал артиллерии Вальтер фон Зейдлитц, в последнее время командовавший армейским корпусом под Сталинградом.

Движение «Свободная Германия» является сегодня ЕДИНСТВЕННОЙ СИЛОЙ, которая способна спасти Германию.

Оно является ВОЗРОЖДЕНИЕМ Германии.

Оно является БУДУЩИМ Германии.

Правда и право с ним.

Антифашистская листовка, Мюнхен, сентябрь 1943 г.

Будильник

Служба информации антифашистского народного фронта

Может ли Гитлер выиграть войну?

Этот вопрос все чаще встает перед людьми в Германии. Военные поражения, следующие одно за другим на всех фронтах, и события в Италии являются, во всяком случае, достаточным поводом для таких размышлений. Мы, антинацисты, можем только приветствовать такое развитие, ведь мы знаем, что тот, кто начинает думать, тот в конце концов поумнеет. Так сделаем все, чтобы обманутые стали не только сомневающимися, но и убежденными людьми, убежденными в том, что Гитлер и его палачи ввергли немецкий народ в ужаснейшую катастрофу.

Война проиграна!

Гитлер может ее только продлить. Он еще ведет войну, но только затем, чтобы продлить свою собственную жизнь на месяцы, недели или дни. Пусть вся Германия станет грудой развалин и сплошным полем, усеянным трупами,— это не волнует такого изверга и злейшего военного преступника всех времен.

Факты доказывают:

Весь восточный фронт зашатался под ударами Красной Армии. Немецкие войска повсеместно отступают. Донецкий бассейн, большая часть Украины и другие крупные области русской земли освобождены всего почти за восемь недель русского летнего наступления.

Более полутора миллионов немецких солдат погибли за эти неполных восемь недель или в связи с ранениями выбыли из строя.

Италия капитулировала!

Итальянской армии, сражающейся на стороне Гитлера, больше не существует. Свыше 70 дивизий и около миллиона солдат из второстепенных подразделений не только выбыли из строя, но, более того, большинство их следует записать на счет противной стороны. На Балканах в связи с уходом итальянцев оккупационные войска оказались весьма ослабленными. Югославские патриоты используют это, в их руках уже 350 км побережья Далмации.

Война со всеми ее ужасами все более и более приближается к самой Германии.

Воздушная война в связи с многократным превосходством противной стороны очень скоро разразится по всем направлениям и с еще невиданной мощью над Германией.

Болтун Гитлер ничего не может противопоставить этому. Вопли о возмездии — такой же блеф, как и болтовня о сказанном чудо-оружии.

Оборотная сторона той же листовки

Подводная война полностью провалилась. Англия и Америка построили судов в этом году уже на 6 млн. т водоизмещения больше, чем было потоплено. В последние месяцы немецких подводных лодок потоплено больше, чем торговых судов противника.

Немецкий потенциал вооружений, несмотря на тотальную мобилизацию, с 1942 г. не поднялся, а снизился на 25%. Воздушная война и проблема рабочих кадров будут постоянно ухудшать положение.

Военный потенциал противной стороны возрос по меньшей мере в четыре раза и все еще растет.

Свежие, превосходно вооруженные армии вторжения объединенных свободных народов находятся на всех направлениях — на Востоке, Западе, Юге и Севере — наготове, чтобы в определенный момент нанести удар по измотанной гитлеровской Германии, у которой исчерпаны все резервы. Подвергшиеся нападению со стороны Гитлера, угнетаемые и ограбленные нацистскими тиранами народы точно так же ждут своего часа, как и все миллионы насильно угнанных в Германию в качестве рабов. Не должны ли эти немногие из многих других имеющихся доказательств убедить каждого мыслящего человека?

Гитлер уже проиграл войну!

Он может довести Германию и немецкий народ только до полной гибели.

Мыслимо лишь единственное спасение:

Немецкий народ должен восстать против нацистских поджигателей войны и рассчитаться с ними.

Только таким путем можно вновь обрести уважение народов мира и в последний час прийти к почетному миру.

«Антинацистский народный фронт» выполнит эту задачу. К нему принадлежат все немцы, которые выступают против Гитлера, его нацистского господства, его войны.

Каждый, кто хочет, найдет к нему путь и будет тем или иным образом способствовать его борьбе.

Кто борется в его рядах, тот борется за Германию!

Кто выступает против него, тот становится могильщиком Германии и должен будет в свое время поплатиться за это.

Долой Гитлера и его войну!

Да здравствует мир и новая свободная Германия!

Сентябрь 1943 г.

Товарищам Р. и К.!

Мы приветствуем вас как соратников в борьбе за наше общее дело. Будьте уверены, что наше движение вполне жизнеспособно, мы убеждены, что победа будет за нами.

Как только придет время, мы вместе продолжим работу.

Пока держитесь и будьте осторожны.

С революционным приветом!

Антифашистский народный фронт!

Центр Мюнхен.

Война на заключительном этапе

В. Реккерт: Какой же смысл был, с точки зрения крупного капитала, продолжать войну? Квартиры, целые города превращались под англо-американским градом бомб в развалины, как и заводы, машины, конструкторские бюро... Все это не могло не повлиять на капиталистических собственников, тем более после того, как они столкнулись с совсем иной ситуацией, чем в 1918 г., когда война, которую они развязали и проиграли, до последнего момента почти целиком велась за пределами кайзеровского рейха.

К. Бахман: Очевидно, развалины развалинам рознь. Если в каком-то немецком городе разбомбили кустарное предприятие или лавчонку, то там тоже были руины. Однако бросается в глаза, что немецкие концерны и крупные банки, несмотря на разрушения, причиненные многим промышленным объектам, все же пережили это и выдержали. Нельзя закрывать глаза на то, что помыслы и планы буржуазии к концу войны сходились в первую очередь на том, как ей спастись как классу после военного поражения. В 1918 г., как мы уже говорили, ей это с трудом удалось. Теперь она во второй раз оказалась перед проблемой: как перейти от войны к миру без революции, т. е. без ее экспроприации и отстранения от власти.

В. Реккерт: Если рассматривать дело с точки зрения этого основополагающего интереса монополий, то сразу становится ясным, что фашистская диктатура и сам Гитлер в 1944 и 1945 гг. вовсе не были для них исчерпавшими себя. Аппарат подавления под командованием Гитлера функционировал, террор гестапо продолжался, кровавая юстиция и ее палачи свирепствовали. Полевая жандармерия и военно-полевые суды чинили расправу над всеми, кто хотел покончить с бессмысленной войной.

К. Бахман: Последняя фаза падения гитлеровского режима может быть сравнима лишь с бессильным бешенством вконец измотанного, издыхающего чудовища, которое пытается задушить народ, жаждущий мира, с помощью самых крайних средств террора.

Когда Советская Армия сражалась уже на немецкой земле, англо-американские войска, после трехлетнего промедления, открыли, наконец, второй фронт в Европе. Резко возросло число немецких солдат, которые больше не хотели умирать «за фюрера». Росло число новобранцев, которые понимали бессмысленность гибели на фронте. Они хотели домой, они хотели покончить с войной, которая была им чужда.

* * *

Об антивоенных настроениях среди немецкого населения.

Протокольная запись в ставке фюрера от 8 марта 1945 г.:

«Из обращения гауляйтера Штёра, 18 ч. 10 мин. В сообщении о положении в группе войск «Густав» имеется следующее предложение: «Враждебное отношение населения в Эйфеле затрудняет самоотверженные бои войск». То же самое сообщила мне сегодня армия через своего уполномоченного. В области Мозельланд[24] население одной деревни встретило немецкие войска стрельбой. В другой деревне крестьяне пошли с вилами на солдат, которые готовили взрывы. Группу солдат, которая пробилась из американского плена к собственным позициям, жители одного села встретили выкриками: «Эй, вы, чего затягиваете войну».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 106.

* * *

В этот заключительный период, когда антифашистское сопротивление проявлялось в многообразных формах и все больше солдат понимало бессмысленность дальнейшей войны, военные суды Гитлера выносили тысячи смертных приговоров. Отступавших солдат на месте расстреливали «цепные собаки» из полевой жандармерии. Несколько смертных приговоров на совести судьи Фильбингера из военно-морского флота, который сегодня утверждает, будто и ныне не может быть противоправным то, что тогда было «правом». Он все еще говорит о «праве» Гитлера, в то время как «тысячелетний рейх» оказался на свалке истории. Его «право» было гитлеровским правом, несправедливостью, связанной с террором, международно-правовым деликтом преступного государства, которому народы мира вынесли свой приговор.

Пока фашистские заправилы могли подавлять народные массы, ведущие силы немецкого монополистического капитала готовились к периоду без Гитлера, к переходу к миру при сохранении капиталистической системы.

* * *

Сообщение тайного американского агента в госдепартамент от 7 ноября 1944 г. о встрече немецких промышленников в Страсбурге:

1. Встреча крупнейших немецких промышленников, имеющих интересы во Франции, состоялась 10 августа 1944 г. в отеле «Ротесхаус» в Страсбурге (Франция). В числе других присутствовали:

д-р Шайд, (председательствовал), обергруппенфюрер С С и директор «Хезе» («Хермансдорф и Шенбург АГ»),

д-р Каспар, представлявший Круппа,

д-р Толле, представлявший Рёхлинга,

д-р Зинцерен, представлявший Мессершмитта,

д-р Копп, «Фир и Беерванген», представлявший «Рейнметалл»,

капитан Хаберкорн и д-р Рубе, представлявшие Бюссинга,

д-р Элленмайер и Кандос, представлявшие заводы «Фольксваген»,

инженеры Дрозе, Янчев и Коппсхайм, которые представляли различные фабрики в Познани (Польша) («Дрозе, Янчев и К °», «Браун-Бовери», «Геркулесверке», «Бошверке» и «Штадтверке»),

капитан Дорнбуш, руководитель инспекции вооружений в Познани,

д-р Майер, представитель немецкого военно-морского руководства в Париже,

д-р Штрасснер, представитель имперского министерства вооружений и военного производства в Париже.

2. Д-р Шайд отметил, что все материальные ценности, связанные с промышленностью, немедленно должны быть переправлены в Германию. Битва за Францию Германией проиграна. Главная проблема теперь — защита Западного вала. Отныне немецкая промышленность должна признать, что война более не может быть выиграна и что нужно предпринять шаги для подготовки к послевоенной кампании. Каждый промышленник должен установить контакты и связи с зарубежными фирмами, однако это должно происходить индивидуально, чтобы не вызывать подозрений. Кроме того, должна быть подготовлена финансовая почва, чтобы после войны получать из других стран значительные суммы. В качестве примеров того, какие бывают виды проникновения, которое показало себя в прошлом весьма эффективным, д-р Шайд привел факты, что патенты на нержавеющую сталь принадлежат совместно «Кемикл Фаундейшн Инк, Нью-Йорк» и немецкому концерну Круппа, что «Юнайтед Стойте Стил Корп., Карнеги Иллинойс», «Америкэн Стил энд Вайр», «Нэйшенэл Тьюб» и т. д. были тем самым обязаны сотрудничать с концерном Круппа. Он упомянул также Цейса, Лейку и «Гамбург-Америка-Линие» в качестве фирм, которые особенно действенно представляли немецкие интересы за рубежом, и дал их нью-йоркские адреса присутствовавшим на заседании.

3. После этого заседания состоялось второе, которым руководил д-р Боссе из имперского министерства по вооружению и военному производству и в котором участвовали только представители «Хеко», Круппа и Рёхлинга. На втором заседании

констатировалось, что война практически проиграна, но ее следует продолжать, пока не будут получены гарантии единства Германии, а немецкие промышленники, как было сказано, должны с помощью экспорта своих товаров увеличить мощь Германии.

Они должны также подготовиться к тому, чтобы финансировать нацистскую партию, если ей придется уйти в горные опорные пункты. Отныне правительство будет переводить промышленникам крупные суммы с тем, чтобы каждый мог создать себе гарантированную послевоенную базу за рубежом. Срочно требуется, чтобы крупные заводы Германии создали небольшие обслуживающие пункты и бюро, которые выступали бы полностью независимо и не состояли бы в видимой связи с заводами. Эти бюро будут получать планы и кальки нового оружия, а также все необходимые материалы, чтобы продолжать исследования. Ни в коем случае они не должны попасть в руки врага...

4. Эти заседания, кажется, следует толковать так, что запрет экспортировать капитал, который до сих пор строго соблюдался, теперь полностью снят и его место заняла новая политика нацистов, которая позволяет промышленникам при поддержке правительства переводить за границу столько капитала, сколько возможно. До сих пор капитал немецких промышленников тайно и с помощью особых связей экспортировался в нейтральные страны. Теперь за промышленниками стоит нацистская партия, которая побуждает их, чтобы они для своего спасения вкладывали свой капитал за рубежом. Тем самым партия одновременно содействует выполнению их планов, связанных с их послевоенными операциями. Свобода, данная промышленникам, и далее цементирует их связи с партией, причем она им гарантирует своего рода защиту.

5. Немецкие промышленники улучшают свое положение путем капиталовложений не только в немецком сельском хозяйстве, но и вкладами своего капитала за границей, особенно в нейтральных странах. Два главных банка, через которые осуществляется экспорт капитала,— это Базельский торговый банк и Швейцарский кредитный институт в Цюрихе. Наряду с ними имеется ряд швейцарских фирм, которые действуют под швейцарским прикрытием, получая за это пять процентов от суммы сделок.

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 92—94.

* * *

В. Реккерт: Значит, немецкий империализм хотел спастись и избежать революции в мирное время. Тогда почему же он бросил свои последние силы для наступления в Арденнах против западных государств с их капиталистическим общественным строем? Ведь тем самым он ослаблял фронт против социалистического Советского Союза.

К. Бахман: Есть выражение о мешке, который колотят, подразумевая осла. Так следует расшифровать мнимую тайну наступления в Арденнах. В 1944 г. Гитлер и видные генералы не могли больше и мечтать о том, чтобы перехватить инициативу на восточном театре военных действий. Они ожидали вновь и вновь откладывавшееся открытие второго фронта американцами и англичанами во Франции. С этим они связывали надежды на то, чтобы с помощью новой победы на французской земле выбить капиталистические государства из антигитлеровской коалиции. Затея провалилась. Не союзники были разбиты, а они разбили фашистские армии и подошли к западной границе рейха.

Наступление в Арденнах началось 16 декабря 1944 г. и уже 18 декабря 1944 г. захлебнулось. Это была отчаянная попытка осуществить первоначальную концепцию с целью создать антикоммунистический единый фронт. Благодаря союзнической верности СССР наступление в Арденнах привело совсем не к тому, на что рассчитывал Гитлер. Советское руководство решило — по настоятельной просьбе Черчилля — перенести на более ранний срок собственное зимнее наступление. Уже в конце января 1945 г. был успешно осуществлен оперативный прорыв Советской Армии на плацдарме Одера и Нейсе. Он положил начало полному военному крушению вермахта и укрепил антигитлеровскую коалицию.

Террор усиливается с приближением гибели

В. Реккерт: Вместо поворота событий на Западе, на который возлагалась надежда, предстоял штурм Советской Армией имперской столицы. Гитлеровские армии оказались в клещах. Их положение было безнадежным.

К. Бахман: Тем не менее фашистские авантюристы не хоронили надежду на чудодейственный поворот. Хотя они сами и не могли поссорить своих противников, тем не менее продолжали спекулировать на домыслах о том, что встреча армий империалистических государств с войсками Красной Армии могла бы создать новую ситуацию.

В. Реккерт: А в это же время продолжали гибнуть немецкие солдаты...

К. Бахман: ... и миллионы немцев, которые ранее проживали в восточных областях. С зимы 1944 г. на Запад тянулись бесконечные колонны беженцев... Женщины, дети, старики с их жалким скарбом шли оттуда, откуда их изгоняли вермахт и фашистские гауляйтеры.

Так миллионы изгнанных немцев в условиях невзгод зимы и нужды очутились на пути «домой в рейх».

При отступлении вермахт и подразделения СС уничтожали все, что уцелело в войне. Для этого была разработана специальная разрушительная техника. Оккупанты оставляли после себя только выжженную землю. 25 млн. советских граждан в конце войны оказались без крыши над головой.

Тузы финансового и монополистического капитала обновили с капиталистическими зарубежными странами старые связи, которые были утрачены во время войны, переводили капиталы в нейтральные страны, преимущественно в Швейцарию, уничтожали или прятали компрометирующие документы и готовились встретить офицеров американской и английской армий как людей своего класса, не как фронтовиков, а как экономических специалистов и политических профессионалов.

В. Реккерт: 3 февраля 1945 г. Красная Армия достигла Одера. Несмотря на это, Гитлер продолжал бесполезную борьбу против Красной Армии. Он затягивал неизбежную капитуляцию. Солдат продолжали сжигать в топке войны. Города рушились, превращались в руины и пепел.

* * *

Приказ верховного командования вермахта (ОКВ) от 14 января 1945 г. об ответственности всех членов семьи за действия, совершенные одним из них:

«Угроза сражающимся товарищам и военным усилиям фронта и родины со стороны некоторых перебежчиков, увиливающих от боев и пытающихся спасти свою жизнь, требует беспощадного отношения к перебежчикам и их семьям.

Шеф ОКВ в этой связи 19 ноября 1944 г. на основании указаний фюрера приказал:

по солдатам, которые перебегают к врагу, немедленно открывать огонь;

против солдат, подозреваемых в том, что они перебежали к врагу, немедленно на место назначать военно-полевой суд, проводить незамедлительное расследование и при наличии бесспорных доказательств перехода к врагу выносить смертный приговор...

родственники осужденного к смертной казни перебежчика на основании закона отвечают за преступление осужденного имуществом, свободой или жизнью в соответствии с распоряжениями, в каждом отдельном случае отдаваемыми рейхсфюрером СС и начальником немецкой полиции.

Приказ без промедления довести до подчиненных и при каждой представляющейся возможности делать его предметом детального инструктирования».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 98.

* * *

К. Бахман: Идя навстречу поражению, Гитлер и его команда во всевозрастающих размерах творили преступления, в том числе против собственного народа. При отступлении противнику следовало оставлять только выжженную землю, и ничего больше. Свою собственную гибель Гитлер рассматривал как гибель немецкого народа, который не стоит того, чтобы продолжать жить. В пресловутом «нероновском приказе» он продиктовал: «Все военные, транспортные, промышленные сооружения, сооружения связи и снабжения, а также материальные ценности на территории рейха... подлежат разрушению».

* * *

Приказ Адольфа Гитлера от 19 марта 1945 г. о разрушении жизненных основ немецкого народа («нероновскнй приказ»):

«Борьба за существование нашего народа вынуждает использовать внутри рейха все средства, которые ослабляют боевую силу нашего врага и препятствуют его дальнейшему продвижению. Должны быть использованы все возможности, чтобы причинить прямо или косвенно самый долгодействующий ущерб ударной силе врага. Ошибочно полагать, что неразрушенные или только парализованные на короткий срок транспортные, промышленные сооружения, сооружения связи и снабжения можно пустить в ход в собственных целях в случае возвращения утраченных областей. Враг оставит нам при своем отступлении только выжженную землю и отбросит всякие соображения об интересах населения. Поэтому я приказываю:

1) Все военные, транспортные, промышленные сооружения, сооружения связи и снабжения, а также материальные ценности на территории рейха, которые противник может немедленно или в обозримое время использовать для продолжения своей борьбы, подлежат разрушению.

2) Ответственными за осуществление этого разрушения являются: военные власти — за все военные объекты, включая сооружения транспорта и связи; гауляйтеры и имперские комиссары обороны — за все сооружения промышленности и снабжения, а также прочие материальные ценности; гауляйтерам и имперским комиссарам обороны надлежит оказывать со стороны войск необходимую помощь при выполнении их задач.

3) Этот приказ довести в кратчайший срок до сведения всех командиров частей. Указания, противоречащие данному приказу, недействительны».

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на Майне, 1977, с. 109.

* * *

Из радиограммы командира полиции порядка при президенте правительства Нижней Баварии от 3 апреля 1945 г.:

РФСС[25] приказал:

1. В данный момент войны речь идет единственно и только об упорной несгибаемой воле, чтобы выстоять.

2. Надлежит принимать самые суровые меры против вывешивания белых флагов, открытия противотанковых заграждений, невступления в фольксштурм[26] и подобных проявлений.

3. Все лица мужского пола, проживающие в доме, на котором появится белый флаг, подлежат расстрелу. Ни в коем случае не задерживаться с осуществлением соответствующих мер»

Цит. по: Вольфганг Руге и Вольфганг Шуман. Документы немецкой истории 1942—1945 гг. Франкфурт-на-Майне, 1977, с. 110.

* * *

Ответственными за уничтожение жизненных основ нашего народа были военные штабы и гауляйтеры. Этот приказ был по варварству и враждебности к народу «коронным» среди всех приказов Гитлера такого типа.

В. Реккерт: Соответственным было и сопротивление нашего населения «нероновскому приказу». На основании многих архивов можно доказать, что рабочие и крестьяне в последние дни войны делали все возможное, рисковали жизнью, чтобы спасти то, что понадобится для мирного восстановления.

Потери вермахта

«Долой войну — мир любой ценой» — таким было всеобщее настроение народа. Многие тогда отвернулись от фашизма. Впрочем, не следует путать две вещи: крупная буржуазия бросила своего ставленника — это одно, и другое дело, что трудовой человек начал понимать, что Гитлер и его банда злоупотребляли им.

К. Бахман: Те, кто уполномочил Гитлера и кто пользовался его услугами, а речь идет о монополистической буржуазии, предали политика, который более десятилетия представлял ее интересы в борьбе против рабочего класса и других слоев трудящихся и в борьбе против иностранных конкурентов. Главная же внешнеполитическая цель германского империализма — победа в войне, «новый порядок в Европе», уничтожение Советского государства — не была достигнута. К 1945 г. Гитлер как политик стал для буржуазии уже не нужен, он оказался лишним, злым роком для ее дальнейшего существования.

Человек, который в последние дни, обессиленный и изнуренный, дрожащий и трясущийся, бродил как призрак по лабиринтам бункера имперской канцелярии, стал помехой для финансового капитала, который искал выход из создавшегося положения. Из страха перед судом народов Гитлер покончил жизнь самоубийством.

* * *

Докладная военврача в Верховном командовании сухопутных войск 26.IV.1945 г.:

Персональная убыль сухопутных войск [( ) — из них офицеров]

Цит. по: Ферстер и Грелер. Вторая мировая война. Документы. Берлин, 1977, с. 307.

* * *

Гитлер и его партия никогда, ни на одно мгновение, не представляли жизненные интересы народа. Презирая простых людей, они использовали их с целью сделать из них маленьких соучастников своих больших преступлений. Официальная сводка потерь с 1.IX. 1939 г. по 20.IV.1945 г., конечно, приглажена, она насчитывает, согласно докладной армейского врача в верховном командовании сухопутных войск на 24.IV.1945 г., 8 314 950 человек убитых, пропавших без вести и раненых. Потери авиации и флота в этой докладной не учитываются. Миллионы молодых людей были обмануты в расцвете лет, «святейшие идеалы», привитые им нацистами, оказались моральными и духовными отбросами.

Призыв к освобождению!

Рабочие, граждане, крестьяне, солдаты!

Третий рейх кончает свое существование. Все, что еще осталось,— это горящий остов крыши, который может обрушиться в любой момент.

Террор, убийство и обман скоро прекратятся.

Впереди свобода!

Полиция, жандармерия, сельские и городские власти!

За каждым из вас следят. Не нападайте на военнопленных, иностранных рабочих и противников нацизма. Не участвуйте в бессмысленном разрушении. Избегайте этого сумасшествия. Думайте о мирном строительстве. Каждый будет жить, если поведет себя как человек.

Германия должна жить, поэтому Гитлер должен пасть!

Комитет «Свободная Германия»

Саксония, конец 1944 г.

Конец гитлеровского фашизма — начало фальсификации истории

В. Реккерт: Многим немцам, прежде всего молодежи, потребовались годы, чтобы понять это. Немало тех, кто, внутренне порвав с фашизмом и НСДАП, все-таки был на стороне Гитлера, прямо-таки цеплялся за него в надежде, что посвятил свою жизнь не фальшивым идеалам и целям. Им вдолбили, что Гитлер — человек со сверхъестественными, даже божественными силами, что великие люди делают историю по своим планам и своей волей. Фашистские пропагандисты вскармливали эту «веру в фюрера» буквально до последних часов жизни Гитлера.

К. Бахман: Сейчас пытаются ослабить бдительность в отношении немецкого фашизма. Причем делается это путем концентрации внимания на одной личности. Поэтому-то «гитлеровская волна» вновь достигла ныне почти такого же размаха, как и во времена геббельсовской пропаганды. При этом умышленно оставляют в стороне связь между личностью и общественными условиями, в которых она действует и вне которых вообще не может действовать. Взаимосвязь между фашизмом и монополистическим капитализмом, между экономикой и политикой сегодня пытаются более чем когда бы то ни было затушевать, замолчать или целиком отрицать, будь то Фест, будь то Хаффнер с его «Заметками о Гитлере», будь то другие буржуазные авторы, пишущие о Гитлере.

В. Реккерт: За этим скрывается страх, что вместе с фашистскими заправилами и военными преступниками будут обвинены также и те, кто и ныне обладает могуществом в нашей стране,— страх, что с разоблачением фашизма как формы капиталистического господства вся капиталистическая система будет пригвождена к позорному столбу.

К. Бахман: Когда немецкий народ в 1945 г. был освобожден от фашизма, он накопил определенный опыт. Он был освобожден от такой формы господства, которой, если измерять по ее преступлениям и бедствиям, причиненным миру, не было аналогов в истории. Немецкий народ был инструментом и жертвой этой системы. Это причиняющее боль сознание пробивало себе дорогу также благодаря деятельности антифашистов и привело к такому выводу: никогда больше мы не должны браться за оружие, никогда больше фашизм и милитаризм не должны получить шанс в нашей стране.

Однако вскоре в трех западных оккупационных зонах бывшего рейха вновь зашевелились те, кто не хотел согласиться с этим. Так началась фальсификация новейшей немецкой истории...

В. Реккерт: ... фальсификация исторических фактов и прежде всего выводов, которые должны сделать трудящиеся.

К. Бахман: Эта фальсификация истории дает ныне отвратительнейшие побеги. Один из них заключается в том, что 8 мая 1945 г. называют у нас «днем капитуляции». Будто все немцы в этот день были связаны одной судьбой: все одинаково виновны и все-таки невиновны, потому что фашизм был якобы творением одного Гитлера, а раз так, то все равны перед руинами.

Национальная фразеология — предательская политика

В. Реккерт: Национальное блюдо — айнтопф[27] было бы вполне во вкусе Гитлера. Сначала кайзер Вильгельм II, когда он развязал войну, воскликнул: «Я не знаю больше никаких партий, я знаю только лишь немецкую!» Когда германский империализм проиграл мировую войну, лозунг звучал так: «Немцы, держитесь вместе!» Нацисты выступили с призывом: «Германия, пробудись!» или «Долой преступников системы!». Позднее, когда они подготовили вторую мировую войну, их лозунг звучал так: «Один народ, один рейх, один фюрер».

К. Бахман: Сегодня преобразованный лозунг звучит так: «Держать открытым немецкий вопрос». Тем самым с экспансионистскими устремлениями крупной буржуазии связывается население Федеративной республики, для того чтобы однажды поглотить социалистическую ГДР. Национальная фразеология, к которой прибегают буржуазные политики, всегда прикрывает классовые интересы буржуазии. Ради наживы она готова ввергнуть в кровопролитные войны целые нации, в том числе и собственную. Но вернемся к маю 1945 г.: в хижинах и дворцах, в рабочих кварталах и виллах промышленников — там, где Гитлер в свое время был гостем, и там, где мелкобуржуазные и рабочие семьи попались в сети коричневых искусителей,— оплакивали сыновей. Однако это ничего не меняло в том, что были различны роли, которые играли классы и отдельные слои немецкого народа во времена фашистского господства.

И в 1945 г. капиталисты оставались эксплуататорами, а рабочие — эксплуатируемыми. Война не принесла социального равенства. Непреодолимые противоречия продолжали существовать. Отсюда неизбежность классовой борьбы в послевоенный период. Началась новая глава немецкой истории. Здесь речь идет только о трех зонах западных оккупационных держав. На Западе Германии одни, монополисты, стремились к восстановлению своей власти, а другие, широкие слои народа, КПГ, сторонники СДПГ и даже ХДС, хотели уничтожить фашизм с его социальными корнями, т. е. отнять власть у монополистического капитала.

Роль личности

В. Реккерт: Таким образом, мы пришли к первоначальному вопросу, к исторической оценке личности Гитлера. Кому нужна была его «карьера)»? Кем же он был в действительности?

К. Бахман: Историю вершат люди в соответствии с соотношением классовых сил. При этом деятельность отдельных личностей может играть большую роль. Эта деятельность влияет на судьбы общества по-разному: движет вперед — в сторону общественного прогресса — или назад, тормозя поступательный ход истории. Такая деятельность враждебна свободе и прогрессу.

Личности, свойства их характера или особенности могут придать историческому событию индивидуальный отпечаток. Однако они не могут изменить общее направление событий, которое определяется другими силами. Гитлер, например, не мог сделать ни шагу за рамки данной государственно-монополистической системы, внутри которой он действовал. И он этого не делал. Его ненависть к рабочему движению обусловлена самой сущностью империализма, враждебного всему демократическому. Его стремление к войне и завоеваниям также коренилось в агрессивной сущности империализма.

Его политика, идеология и военная программа были в своей совокупности авантюристическими. Они соответствовали общественному строю, который исторически был обречен на гибель и который в своей ненависти к социализму прибегает к любым средствам, к любым преступлениям. Гитлер не обладал способностью предвидеть исторически неизбежное поражение. Он продолжил политику германского империализма с целью установления «нового порядка в Европе» и мирового господства, но пришел к полной, тотальной капитуляции. Гитлер и его политика потерпели крах, ибо в наш век у контрреволюции нет будущего.

Случайные личные особенности сказывались в Гитлере больше, чем глубокие общественные факторы, в частности тот факт, что империализм должен был стать на колени перед социализмом. Это неизбежно произошло бы и в том случае, если бы руководителями были бы другие люди. Гитлер был негативной личностью, антиличностью.

Великие личности обладают особенностями, которые делают их наиболее способными служить глобальным общественным потребностям своего-времени. Они видят дальше, глубже, чем другие, берут на себя решение общественных задач эпохи.

Великими в наше время являются те, кто убеждает и вдохновляет народные массы, ведет их и более других способствует решению проблем человечества на пути к миру, социализму и коммунизму. Подходя с такой меркой, мы видим, что Гитлер был врагом революции.

В. Реккерт: И поэтому его усилия имели совсем другие результаты, чем те, к которым он стремился. Ведь историю сегодня определяет не контрреволюция, а выросшие после Октябрьской революции и окрепшие мировые революционные силы.

К. Бахман: Когда Гитлер «решил» стать политиком, существовало одно-единственное социалистическое государство — Советская Россия, которая должна была выстоять против мира врагов, владевших пятью шестыми земного шара. Капиталистический строй был не везде одинаково стабильным, но повсюду он вел борьбу против рабочего класса. Наибольшее число людей жило в условиях колониального угнетения и зависимости.

В. Реккерт: Когда гитлеровский фашизм был разбит, мир выглядел совсем иначе.

Советский Союз непобедим

К. Бахман: Социалистическое государство — Советский Союз внес решающий вклад в разгром крупнейшей военной машины всех времен, которая служила самым разбойничьим, самым человеконенавистническим целям. Авторитет Советского Союза, КПСС, всего советского народа, его солдат, как и вообще престиж коммунистов во всем мире, никогда ранее не был столь высоким, как в те дни 1945 г. Фашизм, как форма господства монополистического капитализма, окончательно дискредитировал империалистическую систему в глазах народов.

Социализм доказал свое превосходство над капиталистической системой и в военное время. Советский Союз показал и демонстрирует сегодня свою непобедимость. Вторая мировая война, начавшаяся как империалистическая, стала освободительной антифашистской войной, прогрессивной и справедливейшей войной народов антигитлеровской коалиции.

Движение Сопротивления в его разнообразнейших формах, партизанская война, национально-освободительная борьба в ряде государств перерастали в борьбу за социализм. Всемирно-историческое значение победы Советского Союза состояло, между прочим, и в том, что в ряде стран победила социалистическая революция. Это привело к возникновению мировой социалистической системы, неотделимой составной частью которой является Германская Демократическая Республика. Народы колоний один за другим поднимались против империалистических угнетателей. Колониальная система рухнула под ударами борющихся за свою национальную независимость народов Африки, Азии и Латинской Америки.

Соотношение сил в корне изменилось

В. Реккерт: Фашизм вознамерился искоренить коммунизм. Произошло обратное. Он сам оказался поверженным в прах. Цели и результаты империалистической политики явно разошлись. Империализм не определяет в наши дни ход мировой истории.

К. Бахман: С тех пор все более определяющими ход истории человечества становятся три крупных революционных течения — мировая социалистическая система, рабочее движение в капиталистических странах и национально-освободительное движение. Революционные перемены в мире не смогла удержать и головная сила контрреволюции — гитлеровский фашизм. Этот исторический процесс можно задержать, ему можно помешать, но его нельзя повернуть назад. Он необратим.

В. Реккерт: Буржуазные историографы сожалеют, что Гитлеру не удалось создать антикоммунистический единый фронт, с помощью которого попытались бы еще раз изменить ход истории. Такие мысли вдохновляют НАТО и некоторых современных «евростратегов», которые полагают, будто в объединении капиталистических стран Европы найден рецепт, чтобы как-нибудь или когда-нибудь устранить социализм.

К. Бахман: Единства антикоммунистических сил нельзя было достичь уже в 1918—1920 гг., когда четырнадцать империалистических государств напали на Советский Союз. То, что «идейная» война международного капитала, война всех капиталистических государств против СССР не состоялась в двадцатые и тридцатые годы, нельзя поставить в «вину» тому или иному политику. Скорее на их решения и действия оказывали влияние именно глубокие внутренние противоречия империалистической системы. К тому же, бесспорно, имела место определенная переоценка исторических возможностей капитализма и, наоборот, недооценка жизненных сил Советского Союза, а также международного коммунистического движения.

Даже во время наибольшего территориального расползания нацистской Германии фашизм не олицетворял современности. Кто утверждает обратное, тот хочет отвлечь внимание от сил социализма, определяющих характер эпохи. Лишь тот, кто не видит эту силу, может не увидеть и то, что личность и политика Гитлера были обречены на провал. «Фюреру» приписывается некое мистическое величие, чтобы вызвать такое отношение к Гитлеру и фашизму, которое состоит из смеси восхищения и ужаса.

В. Реккерт: И то, и другое в одинаковой мере непригодно, чтобы распознать сущность фашизма и причину его появления, а также чтобы мобилизовать усилия людей против неофашизма и других антидемократических сил.

Крупный политический преступник

К. Бахман: Гитлер был несомненно крупным политическим преступником. Но он трудился не за свой страх и риск, а на благо немецкого империализма. Буржуазия выдвинула не много гениальных умов с тех пор, как находится в исторически уходящей фазе своего развития. К первым Гитлер не имеет ни малейшего отношения. Но он и не дурак. Дурак во главе германского фашизма вряд ли был в состоянии вынудить мир предпринять такие усилия, которые потребовались для разгрома фашистского режима с 1941 по 1945 г. С начала двадцатых годов Гитлер, как уже отмечалось, имел различные прямые и косвенные контакты с власть имущими в Германии, с воротилами финансового и монополистического капитала. Он знал круг их интересов, чувствовал их глубочайшую ненависть к республике, буржуазной демократии, рабочему движению и Советскому Союзу.

Он постиг политическую суть монополистического капитала, в интересах и по законам которого он действовал как политик. Он понял, что немецкая буржуазия (в том числе ее высшие и могущественнейшие представители) в ходе истории, во всех противоречиях и столкновениях с феодальной и позднефеодальной верхушкой, кайзером и князьями всегда смирялась, всегда шла на компромисс. Она предпочитала окольный путь к власти и политическому влиянию, а не открытый бой.

Германская буржуазия, в противоположность ее английским и французским «братьям по классу», никогда не имела успехов в буржуазной революции, она скорее делилась властью с крупными землевладельцами, князьями и кайзером. Эта буржуазия (и Гитлер, можно сказать, это учуял) предоставила бы сильной личности, которую она искала для осуществления своих планов, более широкий простор действий, чем какая-нибудь фракция финансового капитала в любой другой стране с иной историей.

Нет вопроса — Гитлер обладал некоторыми свойствами, которые делали его наиболее пригодным, чтобы встать в какой-то момент во главе, поскольку германский империализм на протяжении одной четверти века вторично тянулся к мировому господству. Глубочайшим образом враждебный людям, лишенный какого бы то ни было гуманизма, он был готов на любое политическое преступление таких масштабов, каких до тех пор не знала история. Эти свойства отражали безграничное моральное разложение класса, которому он служил — немецкой монополистической буржуазии.

Прямо-таки классически здесь подтвердилось то, на что указывал К. Маркс в первом томе «Капитала». Там сказано:

«Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы»[28].

Безудержная ненависть Гитлера в отношении политических противников в собственной стране простиралась вплоть до их убийства. Уже в 1933 г. фашисты чествовали зачинщиков самосуда и убийц рабочих, которые (убийцы) после взятия власти нацистами были возведены чуть ли не в ранг героев. Он был беспощаден в отношении как военнослужащих, так и гражданских лиц. У него не было угрызений совести в отношении миллионов людей, которых нацисты называли «недочеловеками» и уничтожали. Короче, он был способен на любое преступление.

Разве германские империалисты с 1914 по 1918 г. не пожертвовали миллионами немцев на полях сражений только для того, чтобы усилить свою власть? Преступная сущность Гитлера была доведена до крайности преступной сущностью умирающего капитализма, который не желает уйти добровольно и готов использовать любое средство, чтобы сохранить и расширить выгодные для него отношения власти и имущественные отношения.

«Умереть за фюрера, народ и отечество», за «великогерманский рейх» — это не было национальной политикой, наоборот, противоречило жизненным интересам народа. Те, кто проводил такую политику, действовали самым антинациональным образом. «Рейх», созданный Бисмарком в Версале в 1871 г. «железом и кровью» после поражения Франции, 8 мая 1945 г. был разбит в пух и прах; он более не существовал. В ходе обеих мировых войн власть имущие в Германии выдавали интересы денежного мешка за интересы нации, которую они всегда предавали. Буржуазия и ее политические представители давно утратили право говорить от имени нации. Эта миссия выпала на долю рабочего класса. Буржуазия говорит о Германии, а думает о прибылях. Скрывать суть этого Гитлер умел самым искусным образом.

В. Реккерт: Отсутствие совести у Гитлера и других нацистских главарей сочеталось со способностью нагло обманывать своих приверженцев. Своими речами, своей демагогией и способностью мобилизовать в своих целях самые дурные предрассудки Гитлер умел довести своих слушателей до истерического состояния готовности следовать за ним. Этой способностью обладали и другие нацистские главари, такие, как Геббельс или Геринг. Все это показывает, что Гитлер был наиболее подходящим главарем немецкого фашизма. Однако он не был незаменимым.

К. Бахман: Слово «заменим» может дать повод для недоразумений. В автомобиле, например, может быть поставлен новый тормоз, который действует точно так же, как старый. Это сравнение, очевидно, непригодно для обсуждаемой нами проблемы.

Было бы абсурдным представить, что два человека в одной исторической обстановке реагировали бы совершенно одинаково, выдвигали бы одинаковые идеи, приходили бы к одинаковым выводам и т. д.

Если бы Гитлер в какой-то момент умер, что изменилось бы? Фашистская партия ни в коей мере не утратила бы в связи с этим своего характера империалистической, антикоммунистической и антидемократической террористической организации. Нисколько не убавился бы интерес реакционнейших сил немецкой монополистической буржуазии к фашистской партии с ее миллионами приверженцев. Социальные силы, приведшие к уничтожению республики, созданию фашистской диктатуры и с этой целью использовавшие НСДАП и ее руководство, помогли бы найти подходящего преемника Гитлера и укрепиться ему.

В. Реккерт: Например, в лице Германа Геринга, жестокого, обладавшего хорошими манерами, который имел большие личные связи в кругах капитала, аристократии и высших военных чинов, а также в лице Грегора Штрассера, руководителя имперской организации НСДАП, в руках которого находился мюнхенский штаб партии. Иными словами, были наготове политики, которые могли бы «доиграть» роль Гитлера. В принципиальных целях фашистского режима ничего не изменилось бы от такой замены, даже если некоторые решения в отдельных ситуациях были бы иными.

К. Бахман: Империалистический политик Гитлер был заменим в любое время, не без трудностей, осложнений, потрясений, но — заменим.

Дискуссия о Гитлере: почему именно сегодня?

В. Реккерт: Мы рассмотрели вопрос о роли Гитлера в истории и его месте как политика германского империализма. В нем персонифицировалась политическая система, которую породил не он, а сам капиталистический эксплуататорский строй. Надо было бы еще выяснить, почему именно сегодня вновь возникла дискуссия о его личности.

К. Бахман: Нет такого существенного вопроса в истории, который не касался бы ныне существующих классов. Ответы даются в соответствии с интересами тех или иных классов. Идеологи капитализма, ставя вопрос о личности Адольфа Гитлера, ищут такой ответ, который по меньшей мере не противоречил бы интересам буржуазии, а еще лучше — содействовал бы им. Главная задача буржуазных исследователей фашизма, следовательно, состоит в том, чтобы замаскировать причинные связи между Гитлером и буржуазией, между фашизмом и империализмом.

Господствующая точка зрения в буржуазной историографии исходит из того, чтобы представить фашизм в лице Гитлера как продукт исторической случайности, а фашизм выдать за его творение, за творение «великой личности». Историю отождествляют с личностью. При этом фальсифицируют объективные условия и исторические связи, внутренние отношения между монополиями и фашистской партией. Массовый террор против революционного рабочего движения и антифашистского Сопротивления преуменьшается или замалчивается. Гитлер, если не считать «ошибок» в «европейском вопросе», предстает, собственно, как вполне приемлемая фигура. Сильная личность, при более массовой безработице, может быть еще раз рекомендована в качестве приемлемого рецепта. Такое изображение Гитлера служит подготовке реакционного выхода из кризиса. Это в принципе не исключает новую фашистскую диктатуру, хотя антифашистские силы ныне располагают куда более мощными возможностями.

Дело вовсе не в отсутствии документов, что якобы ведет к искаженному и в целом неверному изображению Гитлера и фашизма. По любому периоду немецкой истории у историографии не больше доку-ментов, чем по временам господства фашизма« Искаженное изображение фашизма и Гитлера фабрикуется и будет фабриковаться до тех пор, пока существует империализм. Ведь что могло бы сильнее обвинить империализм, чем его авторство в создании такой преступной политической системы, которую когда-либо знала история? Однако если фальсификация фашизма служит защите монополистического капитала, то правда о фашизме помогает борьбе с ним.

В. Реккерт: Интерес марксистского отношения к личности Гитлера и фашизму совсем иной. Мы — и в этом смысл нашей беседы — хотим постичь историю, чтобы верно оценить наши собственные силы, понять нашу историческую задачу и лучше бороться против нашего противника — империализма. В ходе нашей дискуссии мы уже провели различные параллели с современностью в нашей стране.

В эти дни неофашисты проводят интенсивную мобилизацию в пользу своей политики. Речь идет о «сильной личности», в которой якобы нуждается наша страна, чтобы выйти из кризиса. Урезаются демократические права. Ведущие круги буржуазии стремятся повернуть нашу страну вправо.

Мы и ГДР

К. Бахман: Осталось еще выяснить, почему нет опасности развития вправо в ГДР. Нелепо и спрашивать, есть ли там основания для беспокойства по поводу возрождения фашизма или неофашизма.

Ни одни из народов Европы, подвергшихся нападению Гитлере, не чувствует угрозы со стороны ГДР. Такие вопросы касаются исключительно Федеративной республики. В чем же причина?

День освобождения от фашистского ига 8 мая 1945 г. был одновременно днем безоговорочной капитуляции вермахта и разгрома фашистского немецкого государства, третьего рейха, на всей территории Германии. Чтобы обеспечить мир в Европе в послевоенный период на долгое время, главные державы антигитлеровской коалиции — Советский Союз, США и Англия — пришли в Потсдамских решениях к согласию управлять страной по единым принципам в четырех оккупационных зонах, включая французскую. Главная задача заключалась в том, чтобы уничтожить милитаризм и фашизм, распустить все их организации и ликвидировать тех, кто давал задания Гитлеру,— концерны, тресты и монополии, покарать их за преступления против мира и человечности и тем самым открыть немецкому народу демократические перспективы.

Исходное положение было тогда одинаковым во всех четырех зонах. Был ли использован этот шанс? В ГДР, тогдашней Восточной зоне, это международное соглашение было последовательно выполнено. Была конфискована собственность монополистов, военных преступников и крупных землевладельцев, предприятия переданы в собственность народов, земля — крестьянам.

Так в ГДР навсегда были ликвидированы общественные корни, породившие фашизм. В нашей стране эту исторически необходимую задачу по преодолению власти монополий еще предстоит решать.

Между социалистической ГДР и капиталистической Федеративной республикой, несмотря на различный общественный строй, теперь установлены договорные отношения, которые позволяют и могут облегчить мирное сосуществование между ними. В договорах с СССР, ГДР, ПНР и ЧССР Федеративная республика признала в международно-правовой обязующей форме суверенитет всех государств в Европе в их сегодняшних границах.

В договоре с ГДР, в статье 3, подтверждается «неприкосновенность границ теперь и в будущем». Равным образом в хельсинкском Заключительном акте объявлены неприкосновенными существующие европейские границы.

Строгое соблюдение этих договоров служит миру в Европе. Однако наша история вынуждает напоминать о том, что гитлеровская Германия ставила под вопрос существующие границы и суверенитет государств Европы и этим вызвала вторую мировую войну.

Правые силы в боннских партиях[29], землячества, неофашисты в один голос утверждают, что «рейх» в границах 1937 г. продолжает существовать. Новые реваншисты и теперь пытаются, хотя и с другим обоснованием, поставить под вопрос существующие договоры и послевоенные границы. Исторический опыт должен был бы охладить их пыл. Демократические силы нашей страны призваны предпринять все необходимые усилия, чтобы соблюдать существующие договоры и границы с нашими соседними социалистическими государствами, чтобы не допустить никакого нового национализма и шовинизма, решительно отбросить все идеи реванша и выступать в интересах мира в Европе за абсолютную верность договорам. Это отвечает жизненным интересам нашего народа и народов Европы, с которыми мы хотим жить в духе хорошего добрососедства, на Востоке и на Западе.

Проблемы личности Гитлера и фашизма — уроки

1. Нет безвредного фашизма. Его общественные корни — власть монополий — не ликвидированы. Могущественными в нашей стране сегодня, как и в 1933 г., являются Тиссен и Крупп; хозяева бывшего «ИГ Фарбен» сегодня хозяева «БАСФ», «Хёхста», «Байера»[30]. Такие концерны, как «АЭГ» и «Сименс», такие крупные банки, как Немецкий, Дрезденский, Коммерцбанк, по-прежнему пользуются неограниченной властью. Чтобы повысить свои прибыли, они проводят политику снижения жизненного уровня трудящихся. Они и их партии прибегают к средствам государственной власти, к урезыванию демократических прав. Они повели генеральное наступление на гарантированные конституцией права и свободы. Запреты на профессию, всеобщая слежка, вмешательство в права демократических организаций — асе это средства, с помощью которых проводится антидемократическое наступление. Неофашистские силы встречают поощрение и одобрение. Делается это с помощью «гитлеровской волны» в средствах массовой информации, путем приукрашивания и преуменьшения серьезности фашизма и замалчивания, в том числе в школах, роли антифашистского Сопротивления.

Неофашисты хотят нажить капитал на кризисе. Они используют для своей демагогии положение крестьян, ремесленников и мелких промышленников, страх перед будущим у молодежи, который обусловлен безработицей и бедственным положением в области образования. Их поддерживают те силы в госаппарате, прошлое которых запачкано коричневыми пятнами. Суды, по существу, поощряют их. Так, например, НДП была объявлена конституционной, хотя из статей 139 и 25 конституции с обязательной силой вытекает, что нацистские и наследующие их организации являются антиконституционными и поэтому подлежат роспуску.

Это и есть тот климат антикоммунизма и антисоветизма, травли и клеветы на реальный социализм, распространение сомнений относительно заключенных с соседними социалистическими государствами договоров, призыв держать открытым немецкий вопрос и к господству Федеративной республики в Европе, где процветал бы неофашизм.

Итак, мы видим, что многое из политического оружия, которым был нанесен смертельный удар по Веймарской республике, оттачивается вновь и сегодня.

2. Ныне не 1933 г. Внутренние и внешние условия существования империализма коренным образом изменились не в его пользу. Наш народ учится на горьком опыте своего прошлого. Демократические силы, выступающие за мир в Федеративной республике, в Европе и мире сегодня значительно крепче, чем когда-либо ранее. Сегодня социализм во все более решающей мере определяет мировое историческое развитие. Набирают мощь прогрессивные силы в Западной Европе. В последние годы удалось ликвидировать фашистские режимы в Греции, Португалии и Испании. К тому же с учетом опыта, приобретенного в борьбе с фашизмом, повсеместно дискредитировавшим себя, даже самые реакционные силы крупного капитала ограничены в выборе политических и идеологических средств. Таким образом, есть реальные предпосылки для того, чтобы путем совместных антифашистских действий преодолеть неонацистскую опасность в Федеративной республике и воспрепятствовать возврату к прошлому.

В нашей стране растет демократическое движение. В некоторых случаях оно смогло предотвратить запреты на профессию. Но в то же время власть имущие все же пытаются ужесточить практику запретов на профессии. В профсоюзах, молодежных организациях крепнет единство антифашистских взглядов и действий. Именно среди демократических молодежных объединений господствует общее мнение, что фашизму, который враждебен народу, на этот раз должно быть оказано решительное сопротивление.

3. Конкретно это означает: необходимо решительно выступать против сдвигов вправо. Речь идет о том, что урезыванию любого малейшего демократического права необходимо оказывать энергичное сопротивление. Речь идет о том, чтобы способствовать процессу разрядки напряженности. Речь идет о том, чтобы вести борьбу за сознание, особенно молодых людей, и не допускать, чтобы разочарованные этой системой снова попали в руки коричневых демагогов-искусите-лей.

Чтобы энергично бороться с неофашизмом, необходимо добиться роспуска объединений, культивирующих традиции СС, всех неофашистских организаций, включая НДП, и запрета какой бы то ни было нацистской пропаганды, а также изданий, приукрашивающих фашизм. Они противозаконны. Необходимо убрать старых и новых нацистов с государственных постов, из бундесвера, юстиции, полиции и сферы образования, не допускать никакого истечения срока давности за военные преступления и преступления против человечности. Наш народ не желает жить вместе с убийцами. Федеративная республика должна присоединиться к конвенции ООН от 26.XI.1968 г. о неприменимости срока давности к таким преступлениям. Школы должны стать источником разъяснения связей и причин появления преступного фашизма.

Решающее значение имеет единство всех антифашистских сил. Это единство могло бы в 1933 г. закрыть путь гитлеровскому фашизму. Сегодня оно может задушить неофашизм в зародыше. Это — решающая национальная задача, связанная с мирными и жизненными интересами нашего народа. Ее решение будет содействовать росту авторитета нашей страны а мире. Во многих местах состоялись совместные антифашистские акции, созданы антифашистские комитеты действия. На нас лежит большая ответственность за то, чтобы мы извлекли уроки из самых темных глав нашей истории, чтобы неофашизм не получил ни малейшей возможности для своей деятельности и чтобы таким образом был открыт путь к миру, демократии и общественному прогрессу.

Обращение Президиума Объединения лиц, преследовавшихся при нацизме — Союза антифашистов

Нацистские убийства не должны подпадать под действие срока давности!

Имеется в виду, что к 31 декабря 1979 г.[31] истечет срок давности нацистских преступлений: после этого уголовное преследование многих убийств и массовых убийств стало бы более невозможным. То, что было немыслимо в 1945 г., хотят сделать возможным сегодня. В то время когда немецкому народу и всему миру стали известны ужасающие преступления, совершенные в Треблинке, Освенциме и Майданеке, весь масштаб уничтожения народов и расовых меньшинств, никому и в голову не пришла бы и мысль, что когда-нибудь такие преступления останутся безнаказанными и на них распространится действие срока давности.

Немецкий народ, который был приведен Гитлером к самой ужасной в своей истории катастрофе, не может быть заинтересован в том,.чтобы это случилось сегодня. Миллионы немцев, которые погибли на полях сражений и под градом бомб или были убиты нацистами в концлагерях, не забыты народом. Все честные немцы, даже те, которые из-за доверчивости сначала шли за Гитлером, не желают иметь ничего общего с палачами того времени.

После 1945 г. был выработан ряд международно-правовых положений, которые служили той цели, чтобы предотвратить любое повторение былых ужасов, обеспечить мир, права и основные свободы человека. Каждый, кто стал бы в будущем готовить агрессивные войны и истребление народов, не должен больше рассчитывать на то, что ему удастся уйти от возмездия. Он должен знать, что народы мира покарают его. Предотвращению новых несчастий служит также конвенция ООН от 26.Xl.1968 г. о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечности.

Генеральная Ассамблея народов заявила тогда, что применение срока давности к таким преступлениям вызывает серьезную обеспокоенность у мирового общественного мнения, поскольку оно препятствует преследованию и наказанию виновных. Действенное наказание является важным фактором, препятствующим таким преступлениям.

Федеративная республика, в которой живет большинство нацистских преступников, не присоединилась к этой конвенции. Многие ставшие известными и неизвестные преступления все еще не повлекли за собой наказания, убийцы разгуливают на свободе, так как следствие по их преступлениям вообще не начато или ведется слишком медленно. Призыв федерального правительства к мировой общественности предоставить в его распоряжение до сих пор неизвестные обвинительные материалы ничего не изменит и не может изменить в том, что со вступлением в силу применения срока давности останутся безнаказанными сотни и тысячи преступлений.

Применение срока давности имело бы опасные последствия для политического развития в Федеративной республике, где нацистские и неонацистские группы выступают все наглее, приукрашивая фашистский режим и его представителей, призывая к насилию над инакомыслящими. Поток пропагандистских нацистских материалов, уже сейчас захлестывающий всю страну, стал бы и далее безнаказанно разрастаться; встречи объединений бывших эсэсовцев под их старыми, покрытыми кровью дивизионными штандартами стали бы проводиться чаще и без помех со стороны властей.

Вступление в силу срока давности было бы отмечено старыми и новыми нацистами как праздник. Все фашистские преступники-эсэсовцы и их объединения смогли бы тогда безнаказанно превозносить на глазах общественности ужаснейшие злодеяния, причем за это их нельзя было бы привлечь к ответственности. А все те, кто внутри страны и за границей скрываются под чужими именами, смогли бы покинуть подполье и принять участие в вознесении фашизма. Нацисты стали бы рассматривать истечение срока давности как разрешение осуществить их стремление к ликвидации демократического строя. Истечение срока дав-ноет и означало бы реабилитацию нацистской идеологии.

В интересах мирного будущего, защиты демократии нельзя допустить применения срока давности к преступлениям против человечности. Демократическая общественность должна проводить совместные мероприятия и сбор подписей, приложить все усилия, чтобы добиться реализации следующих требований:

1. Германский бундестаг должен принять решение о присоединении Федеративной Республики Германии к конвенции ООН о неприменении срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечности.

2. Все нацистские организации должны быть распущены в соответствии со статьей 139 Основного закона, а нацистская пропаганда — запрещена.

Франкфурт, 31.VIII.1978 г.

Президиум ОЛПН

Союз антифашистов

За роспуск эсэсовских союзов и пресечение любой нацистской пропаганды

Мы, собравшиеся здесь, в Кёльне, 22 апреля, борцы Сопротивления и жертвы нацистского режима из всей Европы, объединенные верностью идеалам, которые вели нас на борьбу за освобождение народов от нацистского варварства, и памятью о миллионах убитых нацистским режимом мужчин, женщин и детей, решительно протестуем против все чаще проводимых мероприятий бывших эсэсовцев в Федеративной Республике Германии и других странах, против мероприятий, которые представляют собой глумление над памятью их жертв.

Эсэсовские союзы осуждены Международным военным трибуналом в Нюрнберге, а преступления против человечности, их возрождение запрещено межсоюзническим соглашением 1945 г., их деятельность противоречит конституции Федеративной Республики Германии и законам многих стран.

В нарушение этого соглашения эсэсовские формирования вновь конституировались в союзы, носят военные и походные знаки их бывших соединений. Их цель — поддержание военных традиций гитлеровского режима, приукрашивание фюрера и реабилитация военных преступников.

Они настолько бесстыдны, что отрицают преступления, совершенные нацистами в Германии и оккупированной Европе. Они пытаются преуменьшить размеры нацистского геноцида, уничтожение миллионов узников концентрационных лагерей в газовых камерах, они фальсифицируют историю, клевещут на движение Сопротивления и силы антигитлеровской коалиции, целью которой было освобождение народов, включая немецкий народ, от ига нацистского варварства. Они хотят реабилитировать нацизм, что ставит под угрозу нашу свободу и свободное будущее нашего континента.

Происки бывших эсэсовцев, их провокационные мероприятия и их международные связи подбадривают неонацистские и расистские группировки, которые совершают террористические нападения в Федеративной Республике Германии и во многих других странах

на помещения демократических и антифашистских организаций, на еврейские памятники и кладбища, памятные места движения Сопротивления и депортации, а также на бывших борцов Сопротивления и переживших нацистский ад. Этим они способствуют созданию атмосферы насилия и неуверенности.

Союзы бывших эсэсовцев вредят в первую очередь Федеративной Республике Германии, ее населению и ее молодежи, которая осуждает нацистское прошлое. Они препятствуют подлинному примирению с народами, которые были жертвами нацизма, и мешают мирному сотрудничеству между всеми европейскими государствами.

Мы собрались сегодня в Кёльне, чтобы в соответствии с действующими законами и договорами, а также решениями ООН о наказании военных преступников и осуждении нацистской и расистской идеологии потребовать:

— роспуска союзов бывших эсэсовцев;

— пресечения любых нацистских происков и пропаганды.

Мы вновь заверяем немецкий народ, который также тяжело пострадал при нацистском режиме, что нашим желанием является борьба без ненависти и помыслов о мести за сближение между всеми народами и за мирное сотрудничество, которое уважает безопасность и независимость каждого народа.

Будем же содействовать тому, чтобы преодолеть проклятое прошлое и создать счастливое будущее в условиях мира и дружбы между всеми людьми.

Заявление 84 союзов из всех стран Европы, собравшихся по случаю международной манифестации 22 апреля 1978 г. в Кёльне

Резолюция 11-го федерального конгресса Объединения немецких профсоюзов. Гамбург, 26.V.1978 г.

«Объединение немецких профсоюзов с озабоченностью следит за вновь усиливающейся деятельностью неофашистских групп в Федеративной республике. Профсоюзы считают себя и в дальнейшем обязанными активно бороться против неофашистской деятельности.

ОНП и его профсоюзы настойчиво требуют:

— полного использования всех правовых возможностей для борьбы с неофашистскими организациями и акциями;

— запрета неофашистских пропагандистских материалов (печатных изданий, пластинок, фильмов);

— особого внимания к роли фашизма в немецкой истории и неонацизма в печати и общественной работе правительств и парламентов, а также в профсоюзных публикациях;

— обязательного разбора проблем фашизма на уроках истории во всех школах.

ОНП и входящие в него профсоюзы будут постоянно бороться против неофашистских сил.

Такая борьба профсоюзов необходима и для того« чтобы информировать, особенно молодежь, об опасности фашизма и тем самым воспрепятствовать заблуждению других политических групп в отношении неофашизма».

Петер Шютт[32]

Курт Бахман

Один буржуазный журналист, который не очень-то дружественно настроен к нам, коммунистам, пришел ко мне и сказал, что хотел бы написать «рассказ о ГКП». «Не забудьте, пожалуйста, о нашем Курте Бахмане!» — посоветовал я ему. Он покачал головой: «Знаю я его, из него ничего не вытянешь!»

И действительно, Курт Бахман крайне скуп на слова о себе. Но его биография безупречна. Он всегда стоял по ту сторону баррикад, где боролись за интересы рабочих.

Основные сведения из его биографии имеются в справочнике об известных людях «Кто есть кто». Но что стоит за десятком дат и названий? Родился в 1909 г. в Дюрене. Отец — кожевник, член профсоюза и страстный противник войны. Когда в 14 лет Курт Бахман пошел учеником на кожевенный завод, мать строго наказала ему: «Если ты останешься на сверхурочные, то больше домой не приходи. Восемь часов работы — достаточно. Мы за это боролись всю жизнь!» Это привело к конфликту с мастером уже на второй неделе. Курт Бахман учится держаться твердо. Он из еврейской семьи, и потому для него вдвойне трудными были первые шаги в школе и ученичестве. С этого начиналось воспитание классового самосознания. Безработица вынуждает его искать работу: 1929 г.— он в Люксембурге. Вскоре Бахман понял, что эксплуатация — явление международное. Он отстаивает профсоюзные требования, и его вскоре увольняют.

Возвратясь в Германию, он встает на сторону революционного профсоюзного движения и в 1932 г. в Кёльне вступает в коммунистическую партию.

Когда нацисты пришли к власти, он руководит уличной ячейкой «Опернхаус». Хотя партия уже запрещена, он представляет КПГ на мартовских выборах 1933 г. в качестве заседателя. До 1935 г. его партячейка работает в подполье, тайно распространяет листовки, пишет на стенах лозунги, организует марксистские курсы. Вскоре 36 кёльнских товарищей подвергаются аресту. Среди них и инструктор Курта Бахмана Отто Гропп. Три месяца Гропп в оковах, но и перед казнью не предает товарищей. Курт Бахман впервые стал обязан жизнью коммунисту.

В 1936 г. Курт Бахман женился. Ее звали Алиса. Когда в Германии условия жизни для коммунистов и евреев стали совершенно невыносимыми, они эмигрируют во Францию. Там продолжают борьбу против Гитлера, годом позже их арестовывают и интернируют вместе с участниками гражданской войны в Испании. В 1941 г. обоих депортируют на Восток, в Освенцим. Алису Бахман сразу же умертвили в газовой камере. Для Курта Бахмана начинается трехлетний путь на Голгофу: Йохансдорф, Ратибор, Пайскретчам, Блеххаммер, Бухенвальд — таковы места его страданий. Курт Бахман пережил варварство. Не благодаря чуду или случаю, нет, благодаря организованной борьбе и солидарности товарищей...

Концлагерь довел его до полного истощения. Он выглядел как скелет. И в этом состоянии его ударяет прикладом эсэсовец. Курт Бахман тяжело ранен. Партийная организация прячет его, делится с ним голодным пайком, достает ему медикаменты.

Тяжелобольной, Курт Бахман — очевидец того, как узники лагеря Бухенвальд освободили сами себя...

Снова на родине, в разрушенном Кёльне. Он сразу же становится участником восстановления. Аденауэр[33] предложил ему инспектировать пивные. Таким способом он хотел нейтрализовать борцов Сопротивления. Но коммунистов нельзя изолировать от политической жизни, даже если им не дадут ответственных постов, запретят партию или бросят в тюрьму.

Курт Бахман пережил то, что трудно описать. «Марш смерти» из Освенцима в Бухенвальд. Из 3600, которых при приближении Красной Армии погнали дальше из концлагеря Блеххаммер, три недели спустя в живых осталось 400. Но Курт Бахман не изображает себя мучеником. Он меньше рассказывает о собственных страданиях и больше — о горе других. Повсюду дороги были забиты толпами беженцев. Германский милитаризм изгнал миллионы немцев из родных мест, когда почуял приближение своего поражения. Нескончаемые колонны беженцев, движущихся на Запад, еще больше убедили Курта Бахмана и его соратников в том, что нацистское варварство направлено против самого немецкого народа, ибо притеснения, мучения, ужасы испытывали не только политические противники Гитлера, их испытал и весь народ.

8 мая 1945 г. было для Курта Бахмана, как и для большинства немецкого народа, днем освобождения. Но не только с этого дня наполняет его глубокая связь с Советским Союзом...

В концлагере Курт Бахман понял: кто хочет жить, должен бороться. Он должен организоваться, должен действовать в духе солидарности. Нет безвыходных ситуаций, оправдывающих прекращение борьбы. Перед своим арестом Курт Бахман много раз нелегально переходил через границу во Францию, Голландию или Бельгию. В порту Нойсс он получал от голландских речников, плавающих по Рейну, листовки для КПГ. Обладал ли он врожденным талантом для подпольной работы? «Нет,— отвечает Курт Бахман,— такого не бывает. У меня, как коммуниста, есть только необходимая внутренняя настороженность. Все, что я сделал для партии в добрые и трудные времена, я совершал с сознанием того, что это — самое лучшее дело в мире!»

Героизм? Возможно. Потому что Курт Бахман был всегда убежден в правоте своего дела и в том, что представляет будущее человечества. Он всегда высказывался за открытые выступления. И при Аденауэре, когда партия во второй раз была запрещена. В 1958 г. западногерманское телевидение показало зрителям борцов Сопротивления, в том числе и Курта Бахмана, который тогда работал в Объединении лиц, преследовавшихся при нацизме. Репортер спросил его: «Каким вы представляете будущее Федеративной республики?» и получил такой ответ: «У нашего народа впереди великое будущее, если он пойдет по пути мира, взаимопонимания между народами и демократического обновления. За такую политику борется КПГ, за это борюсь и я!»

Таким же был Курт Бахман, которого в 1948 г., через несколько недель после событий в ЧССР, один журналист спросил: «Вы считаете подходящим нынешний момент для образования вновь вашей партии?» Он ответил: «Время подходящее и необходимое. Ныне, когда Федеративную республику захлестнула новая волна антикоммунизма, кто же скажет народу правду, если не мы, коммунисты!»

Курт Бахман... Все в этом стойком антифашисте, каждая черта его характера сложились в борьбе с классовым противником. Отсюда его зажигательная уверенность в победе. Она увлекает за собой каждого, кто с ним встречается. Много лет тому назад я с группой молодых людей, большинство из которых не были партийцами, совершал агитационную поездку по Федеративной республике. Наша программа успеха не имела, настроение было плохим, часть ансамбля хотела прервать поездку. В разгаре нашей полуночной дискуссии незаметно вошел Курт Бахман. Некоторое время он слушал, а потом обратился непосредственно к нам. Без всяких высоких слов. Он только сказал: «Поверьте мне, вы нам нужны, каждый из вас!» ...В конце турне шесть членов нашей группы вступили в ГКП.

Курт Бахман известен своей основательностью. Если он встречается с товарищами с предприятий, он сначала постарается получить точную информацию. Он слушает, что говорят, спрашивает, уточняет: «Какие у вас проблемы? О чем говорят рабочие?» И только после этого ненавязчиво дает советы. Это — принципы, сложившиеся из жизненного опыта, а не рецепты.

Много раз за свою жизнь Курт Бахман оказывал помощь партии. В сложных условиях во время интернирования в Южной Франции, в концентрационном лагере и после мая 1945 г. он составлял сводки и передавал их товарищам. Это соответствует его основному правилу: нужно при всех условиях, и прежде всего если связь с партией прервана, пытаться составить себе картину истинного положения, а потом принимать самостоятельное решение.

... Его отец возмущался — и передал это сыну — тем, что после первой мировой войны рейнские крупные промышленники из страха перед красным Берлином и красным Руром были готовы продать Рейнскую область иностранному монополистическому капиталу. В 1920 г., когда над Дюренской ратушей был вывешен флаг сепаратистов, он вышел на улицу. Это была его первая демонстрация. Ее участники выступили за немецкую демократическую республику, за ту, которую в 1848 г. требовал Маркс. За это Курт Бахман боролся многие годы: до 1933 г. против сепаратистов, которыми руководили Аденауэр и Дортен, в рядах Сопротивления против Гитлера и после 1945 г., когда тот же Аденауэр из страха перед немецкими рабочими и перед демократической Германией вновь был готов передать западным державам суверенитет части страны, где он стал канцлером.

Курт Бахман любит Кёльн, город, в котором он до 1933 г., а затем после 1945 г. жил, работал и боролся. Город, собор, людей... Он был глубоко потрясен, когда в мае 1945 г. вновь увидел разбомбленные центры Кёльна и Дюрена. Дом его родителей, его кёльнская квартира лежали в развалинах, но его привязанность к Рейнской области осталась прежней. Рейнско-кёльнский диалект придает его голосу теплоту, народность. Люди, которые знакомы с ним только официально, каждый раз удивляются его юмору. Он умеет быть веселым и высмеивать врагов. Еще в концлагере он при случае высмеивал солдафонскую тупость надзирателей.

Курт Бахман любит книги. Особенно Ленина и Энгельса. «Анти-Дюринг» он перечитал по меньшей мере тринадцать раз. В доме родителей, где жил еще один врач, он с его помощью в десять лет начал свое знакомство с Дарвином. Это рано освободило его от умозрительного мышления и помогло постигнуть то, что является закономерным в жизни и истории.

Его любимый поэт — Гейне. После 1933 г. он руководил в кёльнском подполье кружком Гейне, в котором речь шла не только о литературе. Книги многое дали ему для активной жизни, для борьбы. Они помогли ему найти место в жизни. Были его спутниками на долгом пути, который он прошел, чтобы стать коммунистом. Книги, в которых рассказывается о трудностях борьбы против власти государства, такие, как «Мать» Горького. Книги, выражающие реалистический оптимизм, с которым Курт Бахман вот уже сорок лет делает свое дело.

Он — неисправимый оптимист. «Рабочие добьются своего!» — это для него так же неоспоримо, как и то, что летом тепло, а зимой холодно. «Они считаются одними из самых квалифицированных в мире. У них есть способности, чтобы однажды взять в свои руки управление предприятиями и руководить ими. Никакая сила в мире не помешает им в этом!»

Я знаю: Курт Бахман скромен, очень скромен. И я уже вижу, как он сжался при упоминании его имени. Выдающиеся личности с неба не падают. Их формирует время, в которое они живут и борются, они вырастают в буре истории. Сорок лет классовой борьбы на всех фронтах создали коммуниста Курта Бахмана.

Примечания

1

С подобными вопросами неоднократно приходилось сталкиваться автору этих строк во время его выступлений в ФРГ перед различными молодежными аудиториями.

2

Кстати, знаменитая автомобильная фирма «Фольксваген» («народный автомобиль») это свое название обрела во времена Гитлера.

3

В книге К. Бахмана на этот счет приводятся неопровержимые документы.

4

Один из создателей нацистского репрессивного аппарата: штурмовых отрядов и войск СС.

5

«Граф Порно» — так в ФРГ окрестили сексуально-порнографический разгул в печати, кино, на телевидении, в театре и т. д.

6

См: «Правда», 19 августа 1980 г.

7

Sebastian Haffner. Anmerkungen zu Hitler. München, Kindler Verlag, 1978.

8

C. Хаффнер. Самоубийство германской империи. M.«Прогресс», 1972.

9

Подлинная фамилия Гитлера.

10

ХДС — Христианский демократический союз — крупнейшая буржуазная партия в ФРГ.

11

НДП — Национально-демократическая партия — неофашистская партия в ФРГ.

12

В ФРГ существует система контроля и оценки фильмов, своего рода цензура, в соответствии с которой особая комиссия присваивает новому фильму ту или иную оценку. Гриф «особо ценный» — высшая оценка.

13

Немецкое сокращение офицального названия гитлеровской фашистской партии — Национал-социалистская немецкая рабочая партия.

14

Жозеф Артюр де Гобино (1816—1882) — французским социолог и писатель, один из основоположников расизма и расово-антропологи ческой школы в социологии.

15

НДП — Национально-демократическая партия и «Немецкий народный союз» — современные неофашистские организации в ФРГ, «НСДАП-АО» — заграничные филиалы НСДАП.

16

Ялмар Шахт — крупный промышленник, примкнувший к НСДАП; впоследствии один из руководителей экономики фашистской Германии, в числе главных военных преступников казнен по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге.

17

Альтона — рабочий район Гамбурга.

18

Рейсляйтер — имперским руководитель — один из высших постов в гитлеровской партии.

19

Аушвиц — немецкое название Освенцима.

20

Пфенниг — денежная единица, одна сотая немецкой марки.

21

Речь идет о прибалтийских советских республиках.— Прим. ред.

22

Кольский п-ов.— Прим. ред.

23

Речь идет о Краматорском металлургическом заводе.

24

Политический округ фашистской партии, идентичный бывшему прусскому административному округу Кобленц.

25

РФСС — рейсхфюрер СС Гиммлер.

26

Фольксштурм — ополченческие формирования в фашистской Германии на заключительном этапе второй мировой войны.

27

Все в одном горшке — первое и второе; немецкое национальное блюдо, чаще всего в сельской местности, готовится из картофеля, мяса, гороха, лука и пр.— Прим. ред.

28

Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т.23, с. 770.

29

Имеются в виду партии, представленные в парламенте, в бундестаге,— ХДС, СДПГ и СвДП.

30

Крупнейшие химические и фармацевтические концерны ФРГ.

31

Впервые этот призыв был опубликован 31.VIII.1978 г.

32

П. Шютт — известный западногерманский писатель-коммунист.

33

Конрад Аденауэр — первый канцлер ФРГ.

Content

Курт Бахман
Кем был Гитлер в действительности

Мораль и истина против аморальности и лжи (о двух подходах к личности Гитлера)

Слово автора

Предисловие

Заниматься Гитлером — не ложное ли это дело!

Биография предателя

Люди, которые нужны капиталу

Рейхсверовский шпик, антибольшевик, националист

Идеи немецкого господства

Нацистская программа

Обманщик народа — враг народа

Гитлер — заправила или марионетка?

Мюнхенский путч

«Майн кампф»

Веймар защищал нацистов

Корректировка программы

«Гитлеровская волна» — обеление Гитлера

Мировой экономический кризис

Политика «меньшего зла»

Ликвидация демократических прав открывает путь Гитлеру

Откуда взялись избиратели у нацистов?

Воздействие Гитлера на массы

Легенда «об ударе кинжалом в спину»

Версальский грабительский мир

Нацисты теряют голоса — Гитлер становится канцлером

Кто способствовал приходу Гитлера к власти

Гитлер в клубе промышленников

КПГ, единый фронт и всеобщая забастовка

Реакция за рубежом

Стиль работы Гитлера

Кто финансировал партию Гитлера?

Фашизм и крупный капитал

Реванш — господство в Европе

Враг революционного рабочего движения

План передела мира

Антисемитизм вплоть до истребления

«Развязка» и массовый террор

Военные преступления

Гитлер как рейхсканцлер

Безработица и гонка вооружений

«Социальные достижения» фашизма?

Разгром профсоюзов и заработки при фашизме

Фюрерский принцип на производстве

«Сила через радость»

«Лучшее» с геббельсовской кухни лжи

Антифашистское сопротивление и КПГ

Монополисты и фашистское государство

Монополии и подготовка к войне

Нацистский террор

План войны во имя «нового порядка в Европе»

Военные приготовления в промышленности

Фюреры военной экономики и генеральный штаб

Вина генералов

Культ

Пакт о ненападении между Советским Союзом и Германией

Советский Союз перед угрозой войны на два фронта

Отношение КПГ к пакту о ненападении

Раздел Польши?

Гитлер и его генералы

Доктрина блицкрига

План «Барбаросса» и его последствия

Листовка КПГ, середина 1942 г.

Немецких солдат бросают в топку воины

Почему советский народ победил

Роль Советского Союза в разгроме гитлеровского фашизма

20 июля 1944 г.

Призыв национального комитета «Свободная Германия», август—сентябрь 1943 г.

Антифашистская листовка, Мюнхен, сентябрь 1943 г.

Война на заключительном этапе

Террор усиливается с приближением гибели

Потери вермахта

Призыв к освобождению!

Конец гитлеровского фашизма — начало фальсификации истории

Национальная фразеология — предательская политика

Роль личности

Советский Союз непобедим

Соотношение сил в корне изменилось

Крупный политический преступник

Дискуссия о Гитлере: почему именно сегодня?

Мы и ГДР

Проблемы личности Гитлера и фашизма — уроки

Обращение Президиума Объединения лиц, преследовавшихся при нацизме — Союза антифашистов

За роспуск эсэсовских союзов и пресечение любой нацистской пропаганды

Резолюция 11-го федерального конгресса Объединения немецких профсоюзов. Гамбург, 26.V.1978 г.

Петер Шютт Курт Бахман

Примечания