Анна Одувалова

Ведьма в апельсинах

Пролог

Черная ведьма не может быть рыжей! Только как это доказать моим волосам? Очередная попытка поменять масть провалилась с треском! Ну почему нашу семью преследует этот бич?

Местные парикмахеры со мной давно не связывались, а эта молоденькая девочка была приезжей и сейчас почти плакала, глядя на мою рыжую сияющую гриву. Даже не знаю, кто из нас был больше расстроен я или она.

Я тяжело вздохнула, бросила деньги на стол (не вина же мастера, что моя магия работает таким причудливым образом) и пошла домой. Очередной неудачный парикмахерский эксперимент хорошего настроения не добавил, а дома меня ждала мама и, чтоб его, поздний ужин. Очередной бой с ветряными мельницами и жареными ребрышками. Или что там у родителей значится в их гастрономических планах?

Я выскочила из двери парикмахерской на раскаленную солнцем мостовую. Жара уже немного спала, но от камней все ещё шел жар.

В глазах стояли слезы. Вот как можно расстраиваться в сотый раз по тому же самому поводу? Задумавшись, я не смотрела по сторонам и поэтому едва не снесла мужчину, который вышел из только что припаркованного у обочины магкара со столичными рунами на сверкающим крыле.

Налетела я со всего размаха, впечатавшись грудью. Начала заваливаться назад на высоченных шпильках и поэтому вцепилась, что есть мочи в полы рубашки из тонкого дорогого материала с названием эльфийская паутинка.

Незнакомец пробормотал проклятия. Понятно, мне бы тоже такую рубашку стало жаль, однако, надо отдать должное, попытался ухватить меня за талию. Но было слишком поздно. Раздалось характерное «хрясь» рвущейся ткани, и я полетела на мостовую к ногами незнакомца.

Мужчина смотрел на меня сверху вниз со смесью раздражения и смеха. Совсем обидно стало потому, что незнакомец оказался молод и красив — черноволосый, смуглый с черными, нечеловеческими глазами и хищной белозубой улыбкой. Сразу видно, прибыл в наш курортный городок из столицы. Понятно, что я его забавляю! И эти, чтоб их, рыжие волосы вводят в заблуждение. Над черными ведьмами смеяться опасно, но черные ведьмы не бывают рыжими!

Некрасиво порванная у лацкана бледно-желтая рубашка не портила вид незнакомца. Сильные руки мужчина убрал в карманы и представлял собой мечту юной провинциалки. Рядом с таким экземпляром было очень неловко протирать длинным черным сарафаном не очень чистую мостовую. Ладно хоть сарафан не задрался, и выглядела я пусть и нелепо, но вполне пристойно.

— Ну, что уставился? — невежливо буркнула я и насколько это было возможно элегантно постаралась встать и снова не сверзиться со своих шпилек. Ну почему во мне не метр семьдесят пять, как в Китане? Я бы тогда тоже могла позволить себе обувь без каблука.

— Вам помочь? — тихий обволакивающий голос со смешинками заставил злиться ещё сильнее.

— Вот уж не представляю чем! — фыркнула я и гордо отвернулась.

— Вы мне вообще-то рубашку порвали… — донеслось мне в спину, но я не стала останавливаться и просить прощения, просто щелкнула пальцами. Ведьма я или кто? Конечно, рубашку зашить с помощью магии я не могла — девчонок на техническом факультете такому учат четыре года, а вот приляпать на изорванное место веселую наклейку в виде апельсина — вполне.

Вообще, через пару кварталов мне даже стало немного стыдно. Сама не посмотрела, поэтому налетела на ни в чем неповинного мужика, рубашку изорвала, нахамила. С другой стороны… ну не возвращаться же просить прощения? В конце концов, раз я не удалась мастью, то хоть характер у меня может быть как у настоящей черной ведьмы — вредный и пакостливый?

Я перебежала на другую сторону дороги, пропустив два магкара с открытым верхом, и нырнула тенистую зелень сада. Я жила с родителями на центральной улице города, она же являлась набережной. Мне повезло — с моего балкона видно море. Берег тут был крутой, каменистый, но зато его не застроили многочисленными отельчиками, которые круглый год кишат туристами. Вероятно, мой случайный знакомый — один из столичных любителей провести отпуск у моря.

В саду у дома было прохладно, уже чувствовалась приближение ночи. Здесь хотя бы можно было дышать полной грудью.

— Где, шляешься? — вопросил меня сидящий на ступеньках рыжий зверь похожий на смесь кота и белки — наш брауни. Существо зловредное, обитающее в доме, наверное, с его основания. И нашу семью недолюбливало, но гадить серьезно опасалось — мы были его хозяевами. Сам брауни пояснял свою неприязнь просто — не привык еще. А жила моя семья тут, уже третье поколение. Дом достался деду по матери за какие-то заслуги перед королем. А мелкий шкодливый поганец ещё не привык!

— А все тебе расскажи, — беззлобно огрызнулась я и направилась в холл.

— А-а-а-а, опять пыталась перекрасится, Апельсинка! — ехидно донеслось мне в спину.

— Колдану, — предупредила я, пребывая не в духе.

Брауни проняло, он знал, что характер у меня вспыльчивый, тон сразу поменялся. Хотя ехидные нотки из голоса не исчезли.

— Там твои матушка с батюшкой оголодали, ждут тебя к столу.

— Кто бы сомневался!

— Злая ты, Ирма, а все потому что вечно голодная, — резюмировал дух, и, почувствовав, что я сейчас в прямом смысле начну метать молнии, от греха растворился в воздухе, а я прошла в столовую.

— Руки помой! — крикнула мама, выплывая из недр дома. Мама у меня была женщиной статной, с объемами и формами, которые приличествовали почтенной даме, жене заместителя мэра города. Поэтому я — стройная, худощавая — вызывала у нее одно желание — накормить. Еда была нашим семейным камнем преткновения. Мне, кажется, даже замуж выдать меня хотели меньше.

— Есть не буду! — сразу же открестилась я, понимая в какую сторону повернет разговор.

— А куда же ты денешься? — вопросила родительница, и я даже возразить не смогла. От моей мамы даже папа не смог никуда деться, а он у меня мужчина волевой и в городе уважаемый.

Заметив в моих глазах безысходность, мама удовлетворенно кивнула, поправила огненно рыжие волосы, такие же как у меня, и ушла в столовую. А я отправилась в ванную комнату. В этом доме скрыться от еды было нельзя. Чтобы не есть нужно быть не дома, и то, когда вернешься, тебя будет ждать двойная порция. Но я была своевольна и упряма, поэтому, что будут ужинать они, не знаю, а у меня стандартное меню — салат из рукколы и апельсины.

— Ты очень мало кушаешь, — завела мама свою обычную песню, едва я только присела за стол. Папа молчал, но так сосредоточенно обгладывал баранье ребрышко, что я понимала — маму он поддерживает.

— Я кушаю нормально.

— Ты не ешь, более того! — Мама всплеснула руками. — Иногда, кажется, ты даже не знаешь, как выглядит нормальная еда. Мы отдадим нашу кровиночку замуж, а она не сможет даже приготовить мужу омлет! Я от стыда сгорю!

— Мама, скажи мне, когда ты папе омлет в последний раз готовила? Про омлет молчу, хотя бы бутерброд, — поинтересовалась я, отправляя в рот листик салата.

Матушка засмущалась, ибо сама любила есть, а не готовить — в нашем доме всегда были повара — но тут же нашлась:

— В жизни бывают разные ситуации. Поэтому мы с папой подумали и решили… — вот на этом этапе мне и нужно было бы сбежать, но я почему-то прилипла к стулу. Ну, конечно! Тут не одна я черная ведьма. Бежать вместе со стулом было совсем уж некрасиво, поэтому пришлось сидеть и слушать приговор. — Мы наняли шеф-повара из столицы.

— У нас теперь на завтрак будет не пять блюда, а восемь? — с ненавистью поинтересовалась я.

— Нет. — Папа вступил в разговор, промокнув салфеточкой жирные губы. — Он будет учить тебя готовить… — «и есть», читалось на родительском лице.

— Вы серьезно? — не поверила я. — У меня вместо каникул кулинарные курсы? А ничего, что я Китаной собиралась в круиз через две недели?

— Китана постоянно куда-нибудь мотается, — парировала мама. — Съездишь в конце лета. Какая разница? Думаешь, просто договориться с одним из лучших шеф-поваров королевства? Он два года отработал во дворце!

Да все равно мне, где и кто готовил завтраки и ужины. У меня пролетал круиз! Там будут все наши, а я в это время стану учиться готовить борщ? Вот что за невезение. Я грезила этим путешествием на лайнере без родителей с конца учебного года, сессию сдала на отлично, а меня хотят всего этого лишить? Ну уж, нет.

— Ну, ма-а-ам, — заныла я, но родительница осталась непоколебима. Ну раз война значит, война.

— Когда там у вас прибывает повар? — уточнила я, сладеньким голоском, понимая, что рановато я убрала в коробки свой ведьминский котелок и алхимические колбы. Не выдержит мой учитель две недели. Или я не черная ведьма!

Глава 1

Черная ведьма на тропе войны

Ведьмовское оборудование требует особой заботы и бережного обращения. Сила — капризная штука. Сваришь зелье в не отмытом до блеска котелке и — «вуа-ля», получишь вместо приворотного зелья веселящий эликсир или того хуже — средство от запора. Да еще и со стойким эффектом. На алхимическом факультете травили много баек про таких вот нерадивых специалистов.

Я пока училась на общем профиле. Только перед следующим летом мне предстоит окончательно определиться со специализацией. Но свой котелок, бережно упакованный в специальный сундучок, защищенный заклятием, и пока еще практически чистый гримуар у меня были, и пользовалась я ими во время учебы регулярно.

Вчера вечером я рано легла спать, расстроенная очередным неудачным походом в парикмахерскую и огорошенная причудливыми родительским планами на лето. Эти планы, которые касались исключительно меня, грозили испоганить все каникулы. А я ведь старалась, учебу закончила почти на все «отлично». И все ради чего? Ради нелепых кулинарных курсов? Ну уж, нет! Пора расчехлять свои ведьмовские штучки.

Только ради этого сегодня я проснулась с первыми лучами жаркого южного солнца. Даже брауни, дремавший калачиком у меня в ногах, недовольно встрепенулся. Открыл один круглый, словно у совы глаз, и спросил:

— Ну, и куда тебя понесло с утра пораньше?

— Творить черные ведьмовские дела, — мрачно отозвалась я, пытаясь попасть под кроватью ногой в тапочка, который, казалось, словно специально от меня убегал.

Спросонья не сразу сообразила, что происходит, и долго и упорно тыкалась ступней в прохладный пол, а когда, наконец, до меня дошло, то ту самую тапочку, которую рукой удалось поймать в два счета, полетела в мерзко хихикающего брауни.

— Паразит! С утра начинаешь? — с чувством выдохнула я. Мелкая нечисть увернулась от не очень метко кинутого снаряда, обидно подразнилась языком и, повисев на шторе, спрыгнула на подоконник.

— Паршивая из тебя черная ведьма, Ирма! — гаденько заметил брауни. — А все потому, что ты не черная, а рыжая!

После этих слов дух снова показал мне язык и умчался на улицу через открытое окно. По всей видимости, дальше творить свои гадкие дела. Иных забот у пакостника не водилось.

Я потерла руками заспанное лицо, чувствуя, что уже изрядно взбодрилась. Утро в моем доме всегда начиналось с огоньком. Не сложно догадаться по какой лохматой причине.

Брауни жили в домах повсеместно и имели удивительно мерзкий, шкодливый характер. Но именно благодаря брауни дома вообще стояли, вещи не терялись, а жить было комфортно и спалось хорошо. Брауни охраняли свою территорию от злых духов, негативной энергии и даже плесени. А людей… людей они воспринимали, как досадное побочное явление.

Из всех возможных шкодливых брауни домовой дух с наиболее отвратительным характером достался нам. А еще он не признавал никаких имен. Точнее, когда-то давно имя у него было. Только вот мой прадед, получая дом от короля, этого имени не узнал. И мы не узнали, а брауни принципиально не говорил и другое брать не хотел. Поэтому именовали его кто как. Превалировали такие прозвища «паразит», «поганец» и папино любимое «пушистый упыреныш».

Размышляя о главном домашнем благословении или проклятии, я протерла пыль с алхимического стола, выставила до блеска начищенный котелок и рядом с ним положила гримуар в обложке из натуральной кожи. Чую, в ближайшие две недели оборудование мне пригодится не раз. А пока стоит подновить заклинание русалочий хвост и окунуться. Утренние заплывы положительно сказывались на моем настроении.

Я сняла с руки браслет — довольно толстый серебряный шнурок с разноцветными бусинами. В каждой было заключено заклинание. Одно из тех, которые требуются постоянно. Чтобы не колдовать каждый раз со всем сложным ритуалом из жестов и слов, ведьмы давно научились зачаровывать бусины. Заряда в каждой из них хватало на три-пять раз.

Сейчас заклинания стоило подновить. Особенно «русалочий хвост» летом он расходовался особенно быстро. Я закончила дела и, прихватив полотенце, направилась на улицу, прямо как и была, в длинном шелковом халатике на голое тело. Утро я любила начинать с водных процедур. И, несмотря на то, что выросла рядом с морем, перед завтраком предпочитала бассейн. И вода теплее, и волн нет, и можно прыгнуть в него прямо со ступенек дома.

Я даже забыла о проделках вредного брауни, выбежала на крыльцо, вдыхая свежий утренний воздух. До завтрака ещё не было палящей жары, от которой приходится вечно прятаться под «ледяным вихрем». Только энергии в бусине хватает обычно не больше, чем на пару часов. А свой резерв на бытовые мелочи тратить жалко. Да и на воздухе весь холод быстро размывается вокруг, его поглощает удушливая жара.

Поэтому я предпочитала наслаждаться естественной, утренней прохладой, пока была такая возможность. Больше всего летом я любила именно это время суток.

Я почти скинула халатик, по бокам уже серебрились чешуйки русалочьего хвоста, заклинания, которое позволяло чувствовать себя как рыба в воде, ну и заодно заменяло купальное платье, закрывая обнаженное тело рыбьим чешуйками. Но внезапно поняла, что мой бассейн занят.

Даже рот от возмущения открыла. Мама с папой в это время, как правило, спали, да и не страдали они любовью к заплывам, а, кроме них, в доме были только слуги. Они, естественно, нашим бассейном не пользовались.

А тут неизвестный мне пловец рассекал воду мощными гребками. Светловолосая голова то показывалась на поверхности, то скрывалась под водой. Кроме мокрой макушки, я видела еще мощные плечи, одно из которых украшала причудливая татуировка. Разглядеть ее подробнее с такого расстояния было проблематично.

Когда я подошла к бассейну и остановилась у ступенек, мужчина доплыл до бортика и подтянулся вверх, явив мне накаченный загорелый торс, со стекающими по нему дорожками воды. Сильно развитая грудная клетка, прокаченный пресс… красавец.

У меня даже дар речи пропал. Я какое-то время просто наблюдала за тем, как пловец, белозубо мне улыбнувшись, выбрался из бассейна. Хвост превратился в ноги и чешуйки теперь сохранялись только в районе бедер, прикрывая ягодицы и прочие места, которые барышням неприлично являть при первом знакомстве.

— Аа-а-а… — начала я, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы на накаченной груди, когда парень вытирал волосы полотенцем. — А вы собственно кто?

— Натаниэль, — непринужденно представился он, словно, его имя должно было мне что-то сказать. — А вы, вероятно, Ирма?

— Ну… похоже, вы точно знаете обо мне больше, чем я о вас, — пробормотала растерянно.

Одним движением сбросила халат и тут же прыгнула в воду. Чешуя прикрыла тело, а ноги вмиг стали хвостом и я скрылась в прохладной воде. Плыла долго, пока не начало жечь легкие, а когда вынырнула, обнаружила, что незнакомца у бассейна уже нет. Кто он, демоны забери?

Территория нашего дома очень хорошо охранялась, проникнуть сюда без приглашения, да еще и со злым умыслом было невозможно. Значит, очередной протеже отца, ну или… второй вариант, возникший в голове. Но он казался совсем уж бредовым.

Кроме незнакомца, когда я вылезла из воды, отсутствовал еще и мой халат. Ну как обычно. Я не подозревала таинственного мужика в моем бассейне в том, что он стащил халат. Это была бы самая странная кража в элитном районе. А вот несносный брауни вполне мог — пакость в его стиле. Мерзкое хихиканье откуда-то из кустов мои догадки подтвердило. Вот же паразит. Впрочем, на такие мелочи я внимания давно не обращала. Если на каждую проказу реагировать, времени больше ни на что не останется.

Поэтому я завернулась в полотенце, позволив русалочьему хвосту исчезнуть со нижней части тела. С ног он пропадал сразу же, как нужно было выйти из воды. И отправилась к себе. Перед завтраком хорошо было бы хотя бы посушить волосы, которые сейчас висели мокрыми темно-рыжими сосульками и напоминали тухлую морковь. В высушенном виде, они немного вились и вполне могли бы стать моей гордостью, если бы от природы были черными, ну или я не родилась бы черной ведьмой. Потому что рыжие волосы у черной ведьмы — это нонсенс.

Я не стала что-то мудрить со своей внешностью. Посушила волосы, заплела их в слабую косу, просто для того, чтобы не прилипали к лицу и не мешались. Знала — через пару часов, распущенные волосы не будут вызывать ничего, кроме раздражения, и надела тот же сарафан, в котором была вчера. Я его любила. Широкие бретели, узкий корсет и летящая юбка. В нем было бы жарко, но, к счастью, я могла позволить себе хорошего портного, и охлаждающую магию вплели в каждый шов и стежок, даже сам материал казался прохладным и освежающим. В нашем городе подобная одежда была суровой необходимостью, а не блажью. Хотя все же основная часть населения обходилась без нее. Не могла себе позволить, но мне повезло родиться в семье заместителя мэра города.

Когда я вышла к завтраку, родители уже были за столом. Не одни. Парень, которого я встретила с утра, тоже сидел с ними. Значит, точно, кто-то из папиных неофициальных деловых партнеров.

— А вот и Ирма, — как-то слишком радостно начала мама.

Я даже испугалась, что меня сейчас начнут сватать. К знакомству с потенциальными женихами была с утра пораньше не готова. Но тут голос подал папа, и сумел меня удивить.

— Знакомься, Ирма. Это Натаниэль Комбер — наш шеф-повар и твой наставник на ближайшие несколько недель. А, может, и месяцев. Как дело пойдет.

— Надо же… — протянула я, недовольно уставившись на блондина. — Папа, а садовник тоже будет завтракать с нами, и кухарка миссис Граун?

Я умела быть первоклассной стервой, если хотела. А этот дьявольски привлекательный повар портил мои планы на лето.

— Ирма! — Я никогда не думала, что у мамы могут быть такие огромные глаза.

— А что? — Я присела на свободный стул и встретилась с насмешливым взглядом прозрачных серых глаз. По спине пробежали мурашки. Натаниэль, похоже, искреннее надо мной смеялся.

— Доча, — вкрадчиво начал папа, промокнув губы салфеткой. — Это не кухарка мисс Браун. Это человек лучший в своем деле, который согласился побыть нашим гостем.

— За немаленькую сумму? — ввернула я еще одну шпильку.

— Ну, а как же иначе? — снисходительно улыбнулся Натаниэль, и я обратила свое внимание на него.

— Вы совсем не похожи на повара, — заметила я, нахально изучив смуглую шею в вырезе белоснежной рубашки. — Не хватает лишних килограммов двадцати.

— Понимаете ли, Ирма, я люблю готовить и ценю вкусную еду, — начал мужчина неторопливо. — Но… — он сделал паузу. — Изысканное блюдо, как и любое удовольствие, должно заканчиваться раньше, чем наступит пренасыщение.

После этих слов Натаниэль внимательно посмотрел мне в глаза и медленно отправил в рот коктейльную вишенку. На соблазнительных губах осталась капелька сока, которую молодой человек облизал.

Мама подавилась штруделем, а папа, судя по выражению лица, уже пожалел обо всей этой идеи с кулинарными курсами.

Впрочем, папа не зря сделал себе карьеру политика. В руки он себя взял быстро, поглядел на нас сурово. Я очень надеялась, что все же не у одной меня от этого взгляда еда поперек горла встала, и произнес.

— Зря ты, Ирма, так в штыки воспринимаешь происходящее… Ты же знаешь, все для твоего блага. Через неделю прием, я очень хочу, что бы готовила на него ты. Не все сама, конечно. — Он резко поднял руки, когда увидел, что я готова возмутиться, а блондин поперхнулся водичкой.

— С помощью Натаниэля. Все исключительно под его чутким руководством.

— А если нет?

— А если нет… — начал с угрожающей интонацией папа, но мама встряла.

— Ирмочка, я вчера говорила с мамой Китаны. У них сейчас приезжает тетушка и круиз отменяется. Точнее, переносится. На конец месяца. Ты слушаешься папу и едешь в круиз. Или показываешь характер и учишься все лето. Я ясно выражаюсь? — спросила она и поднялась.

— Предельно. — Я нахмурилась и снова наткнулась на насмешливый взгляд блондина.

Стало не по себе, и я решила все же съесть остывшую уже овсянку с яблочком. На чудо кулинарного искусства этот непонятного цвета клейстер совсем не был похож. А что там потребляли родители, я не всматривалась. Пришла уже к почти пустым тарелкам.

— А этот завтрак уже вы нам готовили? — мило улыбнулась я.

Натаниэль подозрительно посмотрел мне в тарелку и подцепил ложкой клейкую сероватую массу. Овсянка налипла и свисала совсем неэстетично.

— Для того, что бы приготовить это… — он замешкался. — Простите, не могу назвать «едой» то, что у вас в тарелке. Не нужен профессионал моего уровня. Нам с вами предстоит готовить ужины. Не люблю, знаете ли, торчать целыми днями на кухне.

— Странно для шеф-повара.

— Ну, как вы уже заметили. Я неправильный шеф-повар.

Наши взгляды встретились, и пока я думала, чего бы такое ответить, папа прочистил горло и сказал:

— Натаниэль, можно вас на пару слов?

— Конечно, — кивнул молодой человек и послушно поднялся из-за стола. Я осталась одна.

Чтобы подумать, у меня оставалось полдня. Конечно, мама выразилась предельно ясно. Все же придется брать эти кулинарные уроки, но кто сказал, что это будет легко для всех? В конечном счете, если преподаватель сбежит, то курсы закончатся раньше.

* * *

В длинных коридорах старого, построенного еще три столетия назад особняка, царили полумрак и прохлада. Не требовались даже охлаждающие заклинания. Толстые каменные стены не прогревались никогда. Даже самым жарким летом.

Хозяин дома высокий, полный шел тяжело, но торопливо и дышал от этого слишком часто. За ним следовал Натаниэль, которому было зябко в легкой светло-голубой рубашке и льняных штанах. Кто бы мог подумать, что в жарком курортном городке может пригодиться шерстяная кофта или камзол?

— Прошу! — сир Эндрю Эдиссон, подвинулся, приглашая Натаниэль пройти в библиотеку.

Разговор он продолжил, только когда убедился, что дверь плотно прикрыта.

— Присаживайтесь! — Он махнул рукой на кресло, а сам с пыхтением утроился за массивным деревянным столом. — Неужели кошмар снова повторяется? — поинтересовался мужчина и промокнул лоб кружевным платком.

— Не переживайте, сир Эндрю. За вашей дочкой присмотрят.

— Не сомневаюсь! — мужчина фыркнул. — Но вряд ли у вас получится это сделать за пределами дома. Мне посадить ее под домашний арест?

— Зачем же идти на крайние меры? Не думаю, что ей что — то угрожает за пределами дома. Он будет стремиться сюда.

— Посторонним к нам крайне сложно проникнуть. Везде охранные заклинания. И опять же брауни… пакостник жуткий, но определенная польза от него есть.

— Ваш брауни в данном случае не помощник.

— Почему же?

— Неизвестно, как он воспримет этого недоброжелателя. Возможно, посчитает своим. Да и не стоит недооценивать того, за кем я охочусь. Будьте начеку. Я не знаю, как он станет действовать.

— Я ведь не могу быть уверенным, что вы не он… — печально отозвался заместитель мэра.

— Не можете, — Натаниэль отклонился и закинул ногу на ногу. — Поэтому присматривайте и за мной.

— Вот именно. Повара у вас играть получается отменно.

— Я бы не сказал, — улыбнулся парень.

— Главное, не отравите нас за ужином.

— Я никогда не берусь за то, в чем ничего не смыслю. Я действительно замечательно готовлю. Не переживайте.

— Это радует. Ирме, и правда, не мешает чуть больше времени проводить на кухне.

— И все же? Что вы хотите, чтобы она научилась готовить или все же есть?

— Я хочу, что бы ей не угрожала опасность. Но если в процессе она покушает и сможет хотя бы сделать омлет, будет вообще замечательно.

— Я понял вас, — усмехнулся парень и поднялся. А сейчас, пожалуй, я пойду готовиться к вечеру. До вашей кухни я еще не дошел.

— По коридору и направо, — отмахнулся сир Эндрю и уткнулся в бумаги.

Глава 2

Семейный тихий ужин

Первым делом я отправилась искать свой халат. Зная лохматого серого поганца, он придумает, как использовать его так, что бы потом кому-нибудь сильно икалось. В изобретательности брауни не было равных.

Любая, в его понимании не на месте валяющаяся вещь, в обязательно порядке воровалась и потом использовалась не по назначению. К порядку у нас дома были приучены все.

История про то, как за папой по дому летали четыре пары грязных носков, уже стала семейной притчей. Папа тогда только что женился на маме, и не отнесся в серьез к просьбам класть вещи на свои места. Позорную гонку с носками можно было бы пережить, если бы в тот день у папы не была назначена деловая встреча, на которую носки, заунывно стеная, что «место грязному белью в прачечной», явились вместе с ним. Это так батюшку впечатлило, что после этого он стал ярым поборником порядка. Правда, тогда переговоры сорвались. Мама до сих пор любила повторять: «Если бы не привычка раскидывать носки, наш бы папа стал мэром, а так только заместитель».

Халат, конечно, не носки, но отыскать его стоило. Зная мерзкий характер брауни, не найду халат сейчас, он найдет меня сам. В самый неподходящий момент. Впрочем, в доме появился гость, поэтому можно было предположить, что брауни захочет совместить пакость мне и пакость незнакомцу. Больше, чем хозяев, брауни не любил гостей. Перед каждым светским вечером мама с папой уговаривали поганца вести себя прилично и откупались от него…а когда чем откупались. Один раз это была асренская тыква, а в другой мамина сережка с бриллиантами. Одна.

В этот раз основная интрига была не в том, где находится халат, а в том, как он выглядит.

Нечто ярко-зеленое, с рисунком в виде апельсиновых долек медленно плыло по коридору дома. Φасон был узнаваем, а вот расцветочка…. Совсем она не подходила для сдержанной черной ведьмы, предпочитающей однотонные темные цвета. Халат с завязанным пояском очень точно имитировал мою походку, изредка подергивал плечиком и плыл дальше, пугая обитателей дома своей чрезмерно жизнерадостной тканюшкой.

— Вот ведь, гаденыш! — выругалась я, имея в виду брауни, и кинулась за принадлежащей мне вещью. Мама увидит, будет ругаться, что я недосмотрела и снова раскидываю свои шмотки где попало. Ей не докажешь, что пушистый упыреныш утащил халат с шезлонга.

Вы когда-нибудь видели глупо хихикающий халат? Вот и я нет. А он над мной ржал. Это, признаться, разозлило, и я припустила за ним по коридору. Едва не сбила Верину — нашу горничную, опрокинула ведро с водой, проехалась на мокром паркете, нелепо взмахивая руками и пытаясь удержать равновесие, и почти ухватила зелено-оранжевое безобразие за рукав, но халатик ускользнул, а я растянулась на полу, проехав на пузе по еще не вымытому паркету метра три.

— Ирма? — услышала я слегка удивленный голос нашего повара. — А что вы тут делаете? — поинтересовался он, поглядывая на меня откуда — то сверху.

— Валяюсь. Не заметно, что ли? — огрызнулась я, поднимаясь на ноги и снова кидаясь по коридору с воплем. — А ну, стой!!!

Вообще любопытство — это зло, особенно, для мужчины. Ну, вот зачем Натаниэль увязался за мной? Мог бы сделать вид, что подобное поведение не является чем — то странным и топал бы к себе в комнату. Нет же. Побежал рядом.

— И все же? Что ты делаешь? — перешел он на ты, видимо, разумно рассудив, что с идиотками, которые сначала валяются в луже грязной воды, а потом бегут, вопя в пустоту, общаться «на вы» странно.

— Халат ловлю! — отозвалась я и припустила быстрее, снова услышав впереди знакомое хихиканье.

Натаниэль уже хотел что-то сказать, я, повернувшись, поймала его крайне изумленный взгляд, но не успел. Тоже заметил кружащийся в воздухе халат. Теперь моя одежка имитировала движения танца, причем не самого приличного.

— Ну, ты у меня получишь! — зашипела я, мысленно придумывая ответную месть брауни. Но позже, после того, как поймаю халат.

Халат удалось зажать у стены. Тряпка заметалась испуганно, попыталась просочиться по полу, но я не позволила, прижав, всю еще вырывающуюся одежку к груди.

— Это твой халат? — на лице парня читало недоумение. Смех он сдерживал с трудом. — Апельсинки!!! Ни разу не видел черную ведьму, которая любит апельсинки!

— Представь себе! — фыркнула я, намереваясь уйти, но веселье только начиналось. — Я люблю апельсинки! Только не на халате… — добавила тише.

Брауни, осознав, что я этот раунд выиграла, вспомнил про гостя и проделал свой любимый трюк. Выдернул у Натаниэля ремень из брюк и тут же снизу резко потянул за брючины, тут же смотавшись с визгливым хихиканьем. Штаны упали, а я уставилась на белоснежные боксеры, которые стремительно меняли свою расцветку. Трусы позеленели, и на них появилась россыпь апельсиновых долек.

Гостей, которые смеются над хозяевами, брауни любил ещё меньше, чем просто гостей.

— Смотри-ка! — довольно заявила я. — Любовь к апельсинам — нас роднит.

— Твой халат сшит из того же материала, что и мои трусы? — не растерялся блондин и вызывающе приподнял бровь. Это смотрелось особенно комично, так как в этот момент он придерживал свои спадающие брюки.

— Предпочитаю шить вещи на заказ, а уж куда пускает портной обрезки… представления не имею. Видимо, они пошли на трусы!

Я гордо развернулась и пошла прочь, а Натаниэль крикнул мне в след:

— Терпеть не могу апельсины. У меня на них аллергия.

— Наш брауни это учтет, поверь, — хихикнула я, подумав: «А вот в этом ты, красавчик, признался зря. Нельзя такие вещи говорить черным ведьмам. Вредным духам тоже не стоит».

Следующую часть дня я провела очень плодотворно. Вспоминала, чему научилась за год в университете. Сначала придала приличный вид халату, изредка похихикивая, когда вспоминала, что повар-то не сможет вернуть своим трусам естественный цвет — и так и придется или выкидывать или щеголять с апельсинами на заднице. Ну а потом готовилась к предстоящему уроку кулинарии, который, мне хотелось верить, будет не только первым, но и последним.

Мне нужно было сделать два зелья. Пока я не понимала, какое именно из них применю, но хоть одно да пригодится.

Даже удивительно, что пока я корпела, в унциях отмеряя нужные вещества и добавляя их в кипящую в котле воду, мне никто не помешал и не подтолкнул заботливо под локоток, как любил делать брауни. Видимо, наш новый гость интересовал паршивца больше, чем совсем неинтересная и предсказуемая я. Когда почти разлила зелье по бутылочкам (получилось раза в три больше, чем я планировала), по коридору раздался истошный визг, топот и нецензурная брань.

Голос нашего нового гостя я знала не очень хорошо, но матерился точно не папа. И вряд ли мимо моей комнаты бегал садовник. Посмотреть, что же натворил брауни (а в том, что виноват он, сомнений не возникало), было интересно, и я, быстренько закупорив крышечку зелья и убрав пузыречки в шкафчик, выскочила в коридор, где застала такую картину.

Бешено вращая глазами, и распушив длинный рыжий хвост, брауни висел на шторе и истошно верезжал так, будто его за этот самый хвост пытаются оттуда стащить. Изображать из себя испуганную, всеми угнетаемую домашнюю зверюшку паршивец умел превосходно. Неподалеку стоял разгневанный Натаниэль. В одной руке он держал две пары боксеров, характерной расцветки, а в другой безрукавную рубашку тоже ярко-зеленую в веселеньких апельсиновых дольках.

— Я тебя достану, мелкая тварь! — вопил мужчина, лихорадочно оглядываясь по сторонам, видимо в поисках чего-нибудь, чем можно достать брауни.

— Ирмаа-а-а-а! — Увидев меня, поганец, показательно затрясся, а потом сиганул в объятия. Когда тебе на грудь падает десять килограммов испуганного меха, устоять на ногах очень сложно, я и не смогла. Выругалась и полетела на пол, больно ударившись задом о паркет.

— Он меня хочет уби-и-ить! — Как ни в чем ни бывало наябедничал брауни, совершенно не смущаясь того, что по его милости я упала, и сейчас десятикилограммовая туша буквально перекрывает мне дыхание. — Ты же знаешь, дом без брауни разрушается. Не отдавай ему мен-я-я-я!

— То есть портить мою одежду можно? — взревел мужчина. — А обижать тебя нельзя?

— Нужно, — отозвался брауни, почувствовав себя безопасности. — А то ходят тут всякие, полы мои пачкают…

— Я же тут не просто так, — начал Натаниэль. — Я же эту… — он кивком указал на меня. — Приехал обучать… хозяйку. А ты мне вещи портишь.

Брауни слез с меня, покосился, и оценив ситуацию, резко рванул по коридору, понимая, что для того чтобы кинуться за ним Натаниэлю придется перепрыгнуть через меня.

— А эта рыжая мне не хозяйка! — крикнул он напоследок, и, проворачивая лапами на паркете, сначала запрыгнул на подоконник, а потом выскочил в окно.

— Ну, и что мне теперь делать? — недовольно прошипел мужчина, потрясая своей веселенькой одеждой. Спрашивал он это почему — то у меня.

— Ходить так? — предложила я и все же поднялась с пола, потирая ушибленную часть тела. Помогать я повару не собиралась, и он это прекрасно понял.

Натаниэль выругался и, резко развернувшись, ушел в сторону отведенной ему комнаты. А я тихонько хихикнула и отправилась к себе. Кажется, я уже знала, какое зелье использую сегодня.

Пока готовилась к своему первому уроку кулинарии, напевала под нос веселую песенку и подхихикивала. Не могла забыть пеструю одежку нашего нового повара. Зная характерец брауни, можно предположить, что ходить Натаниэлю в апельсинах все время, пока он у нас работает. Пушистый хранитель вряд ли отстанет. Если только Натаниэль придумает, как задобрить духа. Но на моей памяти пока это удавалось сделать только маме. Ну, и иногда мне, но меня брауни, скорее, просто побаивался, так как я была не менее мстительна, нежели он. Мы могли воевать месяцами, и тогда дом превращался в поле битвы, и плохо бывало всем.

Поэтому обычно не доводили конфликты до такой степени, поддерживая военный нейтралитет. А с гостями и наемными работниками брауни вообще не церемонился. Они временно находились в доме и воспринимались им как досадное недоразумение — чем быстрее исчезнут, тем лучше.

Наряд выбирала тщательно. Очень хотелось сойти за примерную ученицу. Забрала волосы и заплела их в косу, чтобы не лезли в лицо. Выбрала милое черное платьишко с коротким рукавом и воланами и даже надела белый передник. На самом деле им было удобно маскировать то, что в карманах платья спрятаны пузыречки с зельями, но в целом смотрелась я в нем примерно ученицей. Ну, или официанткой из непонятной забегаловке.

Я даже не опоздала на кухню. Но за всей суетой утра опять прогуляла обед, поэтому встретила в коридоре грозную маму. Пискнула и попыталась улизнуть, но зычное:

— Ирма, стой! — настигло меня на середине пути. Меня словно потянули назад за ниточки, как марионетку. Сопротивляться этому притяжению было невозможно, и я послушно поехала назад, скользя гладкой подошвой домашних туфель по паркету.

— Я опаздываю на урок по кулинарии, или как это мероприятие называется, — предприняла я попытку отвязаться от неприятного разговора.

— А пообедать?

— У меня еще овсянка с завтрака не провалилась как следует! — фыркнула я.

— А все потому, что нечего всякую гадость есть, — скривилась мама.

— Зато полезно! — парировала я.

— Еще бы и вкусно было!

— Ну, так я пойду? Или мне можно прогулять эти ваши нелепые занятия? — использовала я последний козырь.

— Прогулять нельзя, — отрезала мама, еще не понимая, что попала в мою ловушку.

— Ну, уж тогда, прости, без обеда. И то, и то не успею.

Что возразить мама не нашла, удерживающие меня нити ослабли, и я унеслась в сторону кухни.

Натаниэль меня уже ждал. И был он, надо сказать, не в духе. В изрядном таком не в духе. Оно и понятно — зеленая в апельсиновую дольку рубашка, зеленые в апельсиновую дольку штаны, трусы полагаю такие же. Прямо не мужчина, а один сплошной праздник. Из общего веселенького ансамбля выбивался только белоснежный фартук и колпак. Надо сказать, от этого вид повара был еще более комичным.

Однозначно утром в моем бассейне Натаниэль выглядел куда более сексуально, нежели сейчас.

Я, не скрываясь, хихикнула и получила полный ненависти взгляд, как будто это я была виновата в том, что повар появился новый гардероб.

— Хотите, заключим сделку? — вкрадчиво начала я, приблизившись к Натаниэлю почти вплотную. Даже почувствовала едва заметный запах дорогой туалетной воды. Душился он явно не сегодня на кухню, но тело и одежда впитали запах.

Я оперлась рукой о столешницу и внимательно посмотрела ему в глаза — прозрачные, серые, лукавые. Сердце скакнуло, но я не отвела взгляд. Работники кухни тоже затаили дыхание. За нами внимательно наблюдали, но мне было все равно.

— И какая же сделка? — с легкой усмешкой поинтересовался мужчина, поймав мой взгляд.

Я покосилась на кухарку и двоих ее помощников и легким кивком головы отправила прочь из кухни.

— Я уберу все это безобразие… — осторожно провела пальцем по лацкану рубашки.

— А взамен? — поинтересовался он, не шелохнувшись.

— Вы меня избавите от идиотских кулинарных курсов. Хотя бы на сегодня. Маме и папе мы ничего не скажем.

— Знаешь, Ирма, — начал он. — Предложение заманчивое, но мне даже нравится это веселенькая расцветка. Так что приступим.

— Ну и ходи, как попугай, — недовольно буркнула я и, скрестив руки на груди, повернулась к повару спиной. Дальше «выкать» не считала нужным. Он первым перешел на «ты». Без спроса, между прочим.

Умный, зараза, не купился на мое коварное предложение. Если бы согласился, я бы, конечно, вернула его вещам былой вид, но тут же сдала бы повара маме с папой и его бы выставили. Это был бы самый простой путь.

Не получилось? Что же, придется двигаться сложным.

Аттракцион «почувствуй себя кухаркой» мне совсем не понравился. Не была я приучена к кухонным работам. Тут было душно, жарко и пахло разной едой, причем не только той, которую готовили сегодня.

Натаниэль мне откровенно мстил за свою цветастую одежду. Хотя я — то тут причем? Во всем как всегда виноват паршивец брауни. Я даже расколдовать предложила, а то, что мой учитель не согласился на сделку, исключительно его проблемы!

Должны были быть его. Но почему — то рыдала над луком, мыла грязную посуду и выполняла функцию «принеси-подай» именно я.

— Как ты относишься к ужину из морепродуктов? — спросил в самом начале нашего урока повар. Не знаю, чего он желал от меня услышать.

— Как и к любому другому отвратительно, — сморщившись, отозвалась я. — Особенно если этих тварей придется готовить мне. Зная родителей, это будет пять блюд и два десерта.

— Десерт один… — несколько смутившись, заметил Натаниэль.

— Мама будет недовольна.

— Поверь, после моего ужина твоя мама останется довольна.

— Да кто бы сомневался! — фыркнула я. — Ну и чем мы будем потчевать моих жадных до гастрономических изысков родителей?

— Лангустины под соусом песто, коктейль из морепродуктов с пармезаном и помидорами черри, красная рыба гриль с гранатовым соусом и мидии.

— Просто праздник какой — то! — издевательски сказала я. — И что не будет даже вепрева колена с картошкой, с которой капает жир папе на штаны? Он же спать сегодня не сможет.

— Сегодня у нас в меню морская тема. С мясом будем экспериментировать позже.

— Этим моих не удивишь. Если ты не заметил, мы живем на берегу моря. Они ели таких тварей, которые тебе даже и не снились.

— Ну, а ты?

— А что я? И я ела, пока не научилась внятно говорить «нет» и вовремя закрывать рот. Так что и меня не удивишь.

— В готовке главное не что, а как. Вот что ты любишь есть?

— А я вообще не люблю есть. Ем потому, что это необходимо. Посмотри на моих родителей. Это то, к чему приводит любовь к еде. Не хочу так. Поэтому и не собираюсь искать те блюда, которые меня заставят забывать о фигуре и здравом смысле.

— Посмотри на меня, — парировал Натаниэль. — Я тоже люблю поесть. Хорошая еда — то удовольствие, от которого отказываться нельзя.

— Какие твои годы! — его довод впечатлил, но я бы ни за что не призналась в этом. Даже под угрозой смерти. — Чем дольше ты испытываешь удовольствие от еды, тем больше шансов к сорока пяти стать точной копией моего дражайшего батюшки.

— Ну… с аппетитом мы разберемся позже, а вот готовить придется сейчас, — кровожадно заявил садюга и нагрузил меня работой.

Я честно что — то взбивала в мисочке, перемешивала и вообще вела себя примерно. Даже примернее, чем сбиралась изначально, но когда Натаниэль выложил передо мной на стол лангустинов, я уперлась.

— Не буду трогать руками этих недоомаров. Смотри! Они же шевелятся!

— Конечно, шевелятся, — как ни в чем ни бывало, отозвался мой мучитель. — Их же поймали специально к ужину!

— Ты мне предлагаешь их убить?

— Ну, ты же черная ведьма. Тебя не должны смущать такие мелочи. Не позорься, Ирма!

— А меня смущают. Очень смущают… Я не хочу трогать руками этих копошащихся тварей.

Я осторожно протянула в сторону морской гадины пальчик, и когда лангустин конвульсивно дернулся, заорала и отпрыгнула назад, забыв, что у меня за спиной терпеливо ждет Натаниэль. Головой больно стукнулась обо что — то жесткое, раздался клацающий звук и ругань.

— Ой! — Я отскочила и испуганно уставилась на Натаниэля, который держался руками за подбородок, в который я заехала головой со всего размаха, и с ненавистью смотрел на меня.

— То есть лангустина ты убить не можешь, а мня запросто, — прошипел он.

— Ну, я же не специально. Просто он дергается…так неожиданно вышло.

— Уйди! — прошипел повар. — Я сам все сделаю!

— Хорошо, — тут же послушно согласилась я. — Пойду вон мисочку помою. Да?

Полный ненависти взгляд я предпочла проигнорировать и все оставшееся время вела себя прилично. Натаниэль действительно был мастером своего дела. Даже у меня текли слюнки, хотя я упорно боролась с этой недостойной реакцией организма на вкусную еду.

Тщательно вымытые, надрезанные по спинке лангустины мы смазали соусом песто — это Натаниэль поручил мне, и я, морщась, все же заполнила тварей зеленой кашицей, которая, к слову, имела весьма приятный аромат. А потом все это безобразие было отправлено в духовку. Собственно, тут и начались мои мучения, ибо пахло из духовки умопомрачительно. Даже поганить наше совместное творчество не хотелось. Но я черная ведьма или как?

Натаниэль, видимо, был обо мне слишком хорошего мнения. Не предупредили его мои родители, что, несмотря на рыжую шевелюру, характерец у меня как у настоящей черной ведьмы — мерзопакастный донельзя. Повар даже не смотрел, что я делаю, оставшись один на один с уже приготовленными, выложенным на тарелку лангустинами. Капнуть несколько капелек зелья не составило труда, а Натаниель уже вовсю занимался приготовлением нового блюда.

Уже замаринованную красную рыбу на углях он отправил готовить одного из помощников нашей кухарки, а сам занялся коктейлем из морепродуктов. Мне досталась весьма почетная обязанность помешивать корчащихся в масле на сковородке тварей деревянной лопаточкой. Это было совсем несложно, и заодно и зелье я капнула прямо тут в бурлящую массу.

Как я и предполагала, готовка оказалась не только утомительным и довольно трудоемким процессом. Я устала и взопрела. На кухне никакие охлаждающие заклинания не помогали. Волосы все равно прилипли ко лбу, и по спине тонкой струйкой стекал пот. Перед ужином придется переодеваться идти в душ.

Я крутилась на кухне, что — то взбивала в мисочках и едва не высыпала приправы, приготовленные для коктейля из морепродуктов, в нежный банановый мусс и была выгнана с позором из кухни.

— На сегодня все! — жестко сказал Натаниэль, покосившись на меня с ненавистью. — Ты девушка-катастрофа!

Я мило улыбнулась и пожала плечами, думая о том, что Натаниэль еще просто не представляет, что ждет его на милом семейном ужине. Настоящая катастрофа произойдет там. Моего чудесного позитивного зелья хватило даже на рыбу гриль. Она так умопомрачительно пахла, что мне было жалко ее портить. Да и, признаться, вредного в ней ничего не было. Я и сама с удовольствием съела бы кусочек, но это означало сдаться. А сдаваться я не любила.

Я сбежала к себе в комнату и следующие сорок минут потратила на то, чтобы привести себя в порядок. Вечером я собралась гулять. У моей одногруппницы Энди на той неделе был День Рождения и сегодня она устраивала на пирсе вечеринку для своих.

Пока накрывали на стол, я потирала ручки от предвкушения веселья. Γлавное — после этого успеть быстро сбежать. Поэтому я была наготове, успела сходить в душ после нескольких часов на кухне, обула босоножки на шпилечке и прихватила маленькую сумку-клатч.

— Ты как на светский раут вырядилась, — заметила папа, показав на мое черное в пол платье с открытыми плечами.

— Это первый мой ужин, я не могла одеться иначе. — Мило улыбнулась и заметила, что мама изрядно напряглась. Она — то меня знала хорошо. И понимала, что так быстро я не сдамся.

— Ты что-то задумала, Ирма?

— Я? — делать непонимающие круглые глаза я превосходно научилась еще в детстве. Правда, мне уже не очень верили. Но сейчас у родителей не было выбора. До того как они примутся за еду, уличить меня в проделке нереально, а вот потом нужно бежать и бежать быстро.

Ну а пока я сидела и улыбалась, глядя на то, как родители поводят носами, вдыхая божественные ароматы приготовленной Натаниэлем пищи. Сам повар светился и вид имел весьма гордый. Пока.

— Неужели, ты не станешь есть? Хотя бы лангустинов? — обратился он ко мне с коварной улыбкой и демонстративно положил кушанье себе в тарелку. Наверное, у меня это должно было вызвать повышенное слюноотделение. Ага! Сейчас. Я с трудом сдерживала издевательское хихиканье.

Я ждала этого момента с замиранием сердца, едва мама положила себе на тарелку аппетитного лангустина и воткнула в него вилку, я начала осторожно приподниматься на стуле, помнила еще, как он замечательно может прилипнуть к пятой точке — не сбежишь. А нужно было быть готовой.

Папа уже отрезал кусочек и нес его ко рту. Натаниэль застыл в ожидании, и я тоже. Только вот разрекламированный столичный повар ждал похвалы, а я того, что случилось дальше.

Раздался «бамс», и кусочек на вилке превратился в листик рукколы, а лангустин рассылался на тарелке, превратившись в три ярких апельсина. Приготовленные нами яства взрывались на столе, как попкорн превращаясь в листья рукколы и апельсины.

Я совершенно неподобающе заржала и под грозное матушкино: «Ирма, стой!»

кинулась к выходу из дома. Туфли я предусмотрительно сняла под столом и сейчас убегала босиком, придерживая модельные шпильки в руках.

Где — то над головой мерзко смеялся брауни. Я очень верила, что не надо мной. А то далеко не убегу.

Глава 3

Вечеринка на закате

Я, хихикая, выбежала за ворота дома и поймала первый попавшийся экипаж до пристани. Все мероприятия, которые могли претендовать на звание престижных, проходили исключительно на воде. Арендовать яхту и устроить на ней коктейльную вечеринку было высшим шиком. А Энди иначе не умела. Дочка мэра привыкла получать все лучшее.

Сегодня должен был собраться весь свет нашего общества. Точнее, вся золотая молодежь. И я предвкушала классную вечеринку. Я пришла одной из последних, с борта яхты уже звучала музыка, и слышался смех.

Охранник на входе приветственно кивнул мне. Я улыбнулась и поднялась по лестнице. Дома меня ждет скандал, а значит… нет смысла вести себя хорошо. Этой ночью я планировала оторваться по полной.

— Ирма! — ко мне кинулась высокая, черноволосая Китана. — Я думала, ты не явишься. — Слышала, родители наняли повара, который должен обучить тебя готовить яичницу. B вашей семье настали сложные времена, и кухарка вам не по карману?

— У нас каждый день сложные времена, — отмахнулась я и залпом выпила бокал шампанского, подхватив его с подноса официанта. — У мамы в голове они. Даже не спрашивай!

Китана была той еще стервой, как и все мы. Но четко понимала, где проходит грань, и не переходила ее.

— Но в этой ситуации есть и один большой плюс… — Я загадочно улыбнулась. — Повар дьявольски сексуален.

— О, Ирма. Неужели ты замутишь с обслугой? — тут же подоспела нежная словно фея, и ядовитая как гадюка блондинка Вероника. Магии у нее не было, но зато вместо крови по венам тек яд.

— Это лучший шеф-повар столицы. Он зарабатывает больше, чем твой отец, который владеет всего двумя отелями, Вероника. Снобизм из твоих уст выглядит странно, — парировала я и отправилась на поиски именинницы. А вместе с ней нашла того, кого видеть совсем не ожидала.

Рядом с Энди стоял черноволосый незнакомец, который попался мне по дороге из парикмахерской. Он меня тоже увидел и узнал. На губах мелькнула хищная улыбка, и я поняла — сейчас мне будут мстить.

— Привет, Энди! — улыбнулась я самой своей сладкой улыбкой. — Позволь поздравить тебя!

Я специально встала так, что бы оказаться к незнакомцу спиной. Обычно люди понимают, что это значит — с ними не хотят общаться. Но этот был то ли совсем непонятливым, то ли просто непомерно наглым, так как он без зазрения совести попросил:

— Энди, у тебя совершено очаровательная подруга. Мы с ней уже виделись, но, к сожалению, не имели чести быть представленными.

Пришлось обернуться и приклеить на лицо фальшивую улыбку.

— Алексис Сандерс, — проворковала Энди. — Крупный промышленник. Он у нас проездом. А это…. — Энди обернулась ко мне. — Ирма Эдиссон — дочь заместителя мэра.

К счастью, такие знакомства ни к чему не обязывают. Поэтому я дежурно поулыбалась пару минут и снова улизнула в компанию Китаны и Вероники К ним вскоре которым присоединился Итан — красавец, про которого ходило много слухов, но я предпочитала им не верить. Парень был хорош собой, харизматичен, и я давно посматривала в его сторону. Блондин с загорелой кожей и хорошими манерами просто не мог не нравиться. B наших краях он появился месяц назад. Кто — то говорил, что он приехал на лето, кто — то злословил, что семья сослала Итана в наш курортный город, чтобы избежать скандала. Как бы то ни было, сейчас мне была просто необходима порция легкого флирта.

Итан встретил меня коварной улыбкой и очень быстро увел от девчонок на открытую палубу. У меня в руках оказался бокал холодного шампанского, который я выпила почти залпом, подставив лицо свежему ветру и морским брызгам. Мне было хорошо. Алкоголь расслабил и заставил не думать о том, что дома меня, скорее всего, ждет скандал, а на красивого парня было приятно смотреть. До палубы почти не долетали крики и музыка. Сегодня мне хотелось побыть с кем — то вдвоем. Наблюдать за закатом над морем лучше всего в приятной компании, а не в галдящей толпе.

— Ты красивая, Ирма, — произнес Итан и подвинулся ближе, положив руку на мою талию. Его голос донесся до меня откуда — то издалека, словно между мной и внешним миром выросла прозрачна стена. Это оказалось очень неприятной неожиданностью, которая испортила все впечатление об этом вечере.

«Вот ведь демоны!» — подумала, я, заметив, как палуба качнулась. Похоже, подонок подсыпал что — то в мой бокал!

Зря, я не верила слухам. А сейчас уже вряд ли что смогу сделать. На лице застыла глупая улыбка, а ноги не слушались, когда парень, приобняв меня за плечи, повел куда-то в сторону кают. Я даже сопротивляться ему не могла!

Меня, чистокровную черную ведьму, провели как обычную глупую девчонку. Только Итан просчитался, видимо, информация о моей ведьмовской сущности прошла мимо него. Обычная девчонка давно бы отключилась и на утро не вспомнила бы ничего. Меня же просто предало тело. Я запомню все и расскажу. Лучше ли только мне от этого будет?

Меня обнимали за талию и мягко, но настойчиво уводили подальше от людских глаз. Издалека, думаю, мы напоминали воркующую влюбленную парочку. Но вот на самом деле все было совсем не так, и во мне закипала злость — неконтролируемая, яростная, но поделать я ничего не могла. Только злиться и мечтать об отмщении, ну а то, что я отомщу, Итан может не сомневаться.

Когда за нами закрылась дверь каюты, Итан довольно грубо швырнул меня на кровать и начал стаскивать с себя рубашку, только вот не успел расстегнуть и пару пуговиц. Дверь резко распахнулась, и в проеме показался разозленный Алексис. Он даже говорить ничего не стал, несколько раз заехал Итану по физиономии, и тот отлетел к стене.

Я выдохнула с облегчением. И подумать не могла, что придет помощь. Да еще с такой неожиданной стороны. Как только Итан отвлекся, я смогла пошевелиться. Видимо, мерзавец не просто опоил меня зельем, но и еще поддерживал ментальный контроль. Ни чего бы у него не вышло, если бы я была в здравом уме. Я осторожно отползла к спинке кровати и уже оттуда наблюдала за дракой. Хотя и дракой это было назвать сложно, Алексис просто лупил Итана, пока тот, словно побитая собачонка не сбежал из каюты. Мне хотелось запустить ему в задницу молнию, но руки не слушались, пришлось ограничиться простеньким проклятием икоты. Из коридора раздалось «Ик!», и я почувствовала легкое удовлетворение. Пока была еще слаба для того, чтобы заклинание продержалось дольше. Вообще самочувствие было отвратным, как будто я одна выпила все шампанское, которое было на вечеринке.

— Ты как? — бросился ко мне Алексис, и я смогла, с трудом разлепив губы, прошептать.

— Вроде бы нормально, только состояние очень пьяное… голова кружится.

— Пойдем. — Он попытался меня поднять. — Я отвезу тебя домой.

— Не нужно домой! — всполошилась я и ухватилась за лацканы его пиджака. Алексис видимо вспомнил нашу первую встречу и сопротивляться не стал, понимая, что иначе я порву ему ещё одну одежку, поэтому просто рухнул на меня сверху.

Я обижено пискнула и выбралась из-под сильного мужского тела.

— Ты что творишь? — прошипел он, пытаясь откатиться подальше.

— Не нужно домой, — еще раз произнесла я. — Если родители увидят меня в таком состоянии, это будет последняя моя вечеринка. Хорошо, если этим летом, а то, может быть, и вообще в жизни.

— Не самое плохое решение. Интересно, как у тебя самой еще не отпало желание посещать такие мероприятия? — заметил он, но потом сел и спросил. — И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю найти Итана и отомстить, но сейчас я не могу никуда идти, — злобно прошипела я, чувствуя покалывание магии в кончиках пальцев. — Поэтому, побудешь со мной, пока я сплю? Ну, раз уж ты все равно меня спас.

— Тебе говорили, Ирма, что ты знатная нахалка? — спросил он с едва заметной усмешкой на красивых губах, положив руку под голову. Вставать и сбегать парень, похоже, не сбирался.

— Это не я. Это все ведьмовская кровь. Мне нужно вернуться домой до рассвета, — заявила я и прикрыла глаза. Алексис лежал на краю кровати. Достаточно далеко для того, что бы меня волновать, но довольно близко, что бы я чувствовала себя в безопасности.

Проснулась я не сама, а из-за того, что меня легонько тряс за плечо Алексис. Первой идеей было запустить в него подушкой, усиленной заклинанием, но потом я вспомнила, что сама просила разбудить меня до рассвета.

— Спасибо, — с ненавистью прошипела я и получила в ответ усмешку.

— А прозвучало, как «убью».

— Очень правильно прозвучало, — заметила я и присела на кровати, чувствуя, что голова раскалывается. За иллюминатором было темно. Черная вода, плещущаяся о борт яхты, чернильное небо, которое, однако, начало светлеть на горизонте, и яркие точки звезд. Я несколько минут разглядывала ночной пейзаж, прежде чем проснулась окончательно, и встала.

— Теперь домой? — уточнил Алексис, потягиваясь. Он выглядел очаровательно взъерошенным с непричесанными волосами и в помятой рубашке.

— Пожалуй, да! — согласилась я и по возможности привела себя в порядок. Помятую физиономию сделать непомятой не смогло бы ни одно заклинание, но я хотя бы локоны поправила, и выглядела относительно прилично. Ну, как прилично… так словно пила всю ночь.

Яхта почти полностью опустела. Сонные официанты убирали посуду. Стивен Риверс спал в обнимку с бутылкой рома прямо на палубе. Несколько парочек целовались на фоне стремительно светлеющего неба, а откуда-то с верхней палубы слышалась негромкая музыка и пьяненький смех. Там остались самые стойкие. Мне стало немного жаль, что я не оказалась в их числе. Я с тоской посмотрела наверх, но потом вспомнила, что со мной едва не случилось, и поэтому поежилась. Нет уж, на сегодня с меня приключений предостаточно.

Мы с Алексисом сошли на берег и медленно побрели вдоль пирса. Голова болела, и я чувствовала себя неимоверно уставшей. Едва получалось переставлять, к тому же на мне была крайне неудобная обувь, а разуться и идти босиком, мне было стыдно. Вот и ковыляла с гордо выправленной спиной на пятнадцатисантиметровой шпильке. К счастью, у Алексиса недалеко была припаркована повозка, поэтому домой меня доставили быстро и с ветерком.

— Ну что же пока, Ирма Эддиссон, — сказал он с улыбкой, остановившись недалеко от моего дома. — Приятно было познакомиться.

— Шутишь? — фыркнула я и серьезно добавила: — Спасибо тебе. Я должна тебе, как минимум, ужин. Если бы ты не пришел мне на помощь — эта ночь была бы не в пример отвратительнее.

— Я тоже рад, что успел вовремя, — кивнул Алексис и убрал от моего лица прядь волос. Я вспыхнула. Невинный жест взволновал. — Ну, так что по поводу ужина? Сегодня вечером? — тут же ухватился за идею нахал.

— Пожалуй, нет. — Я покачала головой. — Но я с удовольствием буду ждать тебя в субботу. Родители организуют прием.

— Надеялся на более интимную обстановку.

— Интимных обстановок мне хватило, если честно, — призналась я и вышла из повозки.

— Значит, до встречи, — улыбнулся красавец, и мое сердце подпрыгнуло в груди.

— До встречи, — я улыбнулась и поспешила на другую сторону дороги к дому.

Осторожно прокралась по тенистой аллее, надеясь, что получится незаметно проскользнуть к себе в комнату, выспаться и на следующий день с чистой совестью троить планы мести. Даже не просто строить, а воплотить их в жизнь. Обычно родители меня не ждали и, даже если планировали выволочку, оставляли ее до утра. Я прекрасно об этом знала, и меня это устраивало. Но когда тебе паршиво, как правило, все идет не по плану.

Меня поджидали уже в саду. Сначала вредный, мерзко хихикающий брауни, а потом мама и вселенский скандал.

Мне досталось за все: и за позднее возвращение, и за помятый вид, и за выходку за столом. Стыдно признаться, я в первый раз с того момента, как а десять лет изрезала на лоскуты мамино новое платье, спасалась от родительницы бегством. Следом за мной летел веник, который знатно и позорно отхлестал по филейной части.

Надо ли говорить, что в комнате меня дожидались лангустины под соусом песто. Последнее, что я слышала от мамы этой ночью, а точнее, наступающим утром: «Посмей только оставить хоть крошку!»

За весь день я съела овсянку, кофе и пару апельсинов. Ну и выпила два бокала шампанского, один из которых оказался с зельем. Поэтому лангустины вызывали гастрономический интерес. Я слопала все, что было на тарелке и призналась себе, что новый повар все-таки находка. Готовил он отменно. Точнее, даже мне не удалось испортить его блюда. Я сейчас говорила не про свою выходку за столом. Еда должна была довольно быстро принять свой натуральный вид, а про свою посильную помощь на кухне. Стоило признать, что руки у меня явно не были заточены под готовку. Я только колдовала сносно, а вот готовила преотвратно.

B течение нашего с мамой бурного выяснения отношений я торжественно поклялась ей, что больше не буду пакостничать и начну примерно постигать кулинарное искусство. И у меня были для этого свои причины.

Папа сказал, что для приема в конце недели буду готовить я, ну под предводительством Натаниэля, конечно. Я очень хотела устроить гостям сюрприз в своем духе, но это было до того момента, когда я на прием пригласила Алексиса.

Он меня не только спас, но и покорил. Ему серьезно хотелось понравиться, именно поэтому я отказалась от встречи вечером. Меня еще никто так сильно не цеплял. Нужно было переварить это и прийти в себя.

Больше всего меня удивило то, что уснуть так и не вышло. Случилось совершенно неслыханное. Я дико хотела есть. Даже не есть, а жрать. Много. Юный организм требовал булку, суп, шоколадку и еще желательно картошечку-пюре. Такого со мной не случалось лет с пятнадцати. Подозреваю, так выходило зелье, которое мне подлили на вечеринке. Я, в конечном счете, смирилась с требованиями организма, накинула на плечи снова ставший черным легкий халатик и отправилась на кухню, молясь, что бы меня никто не заметил.

К счастью, уже почти совсем рассвело, и даже свет не понадобилось включать. Я вытащила из холодильника тарелку с аппетитными, пусть и остывшими кусками рыбы-гриль и начала с удовольствием поедать руками, сидя прямо на полу. Такого незамутненного счастья я не испытывала никогда.

B таком виде меня и застал Натаниэль. Не знаю, чего он забыл на кухне в такую рань, но я едва не подавилась куском рыбы, когда увидела его в дверях. На нашем новом поваре были только узкие черные брюки и все. Босой с обнаженным торсом и встрепанными волосами, он заставил меня поперхнуться. Везет мне в последнее время на сексуальных мужиков. Я, конечно, далека от мысли замутить роман с поваром, даже если он лучший. Но сейчас красивый блондин заставил померкнуть в моих воспоминаниях образ Алексиса.

— Что проголодалась апельсиновая принцесса? — с ухмылкой спросил он, прислонившись плечом к косяку.

— Кому скажешь, прокляну, — пообещала я и дожевала кусок рыбы, который держала в руках.

— Думаешь, я испугаюсь проклятья ведьмы-недоучки? — поинтересовался он, и я поняла, что действительно не испугается. Сейчас я чувствовала в нем то, чего не ощутила раньше. Силу. Да и одежда больше не пестрела апельсинами. Значит, сам справился.

— А моей помощи, зачем тогда просил? — Я указала на него штаны. Он сначала недоуменно проследил за моим пальцем. Задумался, уставившись на свою ширинку (мне даже стало неловко, я указывала совсем не туда), а потом медленно произнес.

— Да так… самому лень было возиться.

Я убрала тарелку с недоеденной рыбой в холодильник, торопливо вымыла руки и позорно сбежала. С трудом протиснувшись в дверях мимо нашего загадочного повара. Пока пыталась пролезть случайно задела его рукавом и тут же отскочила, едва не врезавшись в косяк. B спину мне донесся смешок.

Натаниэль ни словом не обмолвился про мою пакость за ужином. Это было странно, но сама я напоминать не стала, просто сбежала. Наступало утро, а я еще не успела поспать.

После поглощенной еды, стало хорошо. Даже настроение улучшилось, и я наконец-то вырубилась.

Проснулась, естественно, хорошо за полдень. Уж не знаю, чем руководствовались родители, но они оказались великодушны и не стали меня будить на ранний завтрак. И даже брауни не позволили своевольничать. Хотя подозреваю, паршивец обязательно на мне еще отыграется. Если он не делал легкую утреннюю гадость, значит, как правило, готовил что-то особенно веселое ближе к обеду. Я лениво потянулась, повернула голову из стороны в стороны и, убедившись, что она слава всем демонам не болит, начала выползать из кроватушки навстречу новому дню и приключениям.

Сегодня хотела не только провести день приличной девочкой, но еще подумать над местью, достойной настоящей обиженной черной ведьмы.

Глава 4

Хорошая черная ведьма

Вы не верите в существование хороших черных ведьм? Вот и я не верила, пока сама не превратилась в такую на несколько долгих дней. В это время я прилежно готовила и даже периодически сама это ела, на радость маме и папе. Натаниэль умел сделать нечто совершенно невероятно вкусное и, в то же время, в этом не было тонн масла и жира, как привыкли мои родители.

Мы ели нежнейшую индейку, морепродукты, фруктовые суфле, я даже начала получать удовольствие от процесса. Ну, насколько может получать удовольствие черная ведьма от стояния за плитой. Все же я привыкла к более активному времяпрепровождению. Душа требовал драйва, приключений и отмщения.

И все это время я продумывала планы мести. Как назло, в голову ничего интересного не приходило, и я начинала подозревать, что месть будет некрасивой и примитивной. Действенной, но без огонька.

Итан был избалованным мажором и нечего даже думать о том, что бы сдать его властям. Доказательств у меня не было — только наживу себе лишних проблем. Но и оставить так я не могла, поэтому и вынашивала четыре дня планы мести, которые решила воплотить в жизнь сегодня вечером.

— Что-то ты сегодня излишне задумчива Ирма, — сказал Натаниэль, покосившись на меня подозрительно. Я пожала плечами и продолжила взбивать венчиком белки. Точнее, я стояла, подперев косяк, а венчик сам по себе крутился в миске, взбивая уже густую белую пену.

— Да так… — Я уже заметила, что наш повар проницателен. Его не проведешь, а папа почему-то относится к Натаниэлю с непонятным мне трепетом. Не хотела, что бы мои планы раскрылись, поэтому пришлось придумывать на ходу и врать, как можно убедительнее. Точнее, я мигом вспомнила совсем безобидную вещь, которая меня тоже волновала.

— С брауни поругалась…

— Да, ладно… — Мужчина усмехнулся. — Вы с ним в состоянии постоянной войны. Точнее, он всегда и со всеми в состоянии войны. Я вообще не понимаю, как с этим гадом можно жить мирно.

— Не так, как обычно. — Я покачала головой. — Он пакостный, но в целом всегда был на моей стороне и считал меня хозяйкой. А тут… он перестал пакостничать, но и не помогает совсем. Почти не появляется на глазах и даже не спит в моей комнате, словно я прокаженная. Очень на него непохоже. А недавно вообще выдал, что мне «недолго осталось, скоро все встанет на свои места». Что бы это могло значить, ума не приложу. И чем я обидела пакостника тоже.

Меня удивило, что Натаниэль отнесся к моим словам серьезно. Серьезнее, чем я могла бы ожидать. Думала, он просто пожмет плечами и от меня отстанет, но почему-то повар начал меня расспрашивать о том, что происходило в моей жизни в последнее время. Не появилось ли новых знакомств, не угрожал ли мне кто. В итоге я запуталась еще больше и позорно сбежала с кухни. К тому же вечером я планировала прогуляться в кафе с девочками. Ну и заодно проучить мерзавца, опоившего меня зельем. Даже придумала свое с весьма интересным рецептом. Корпела над ним все утро. Главное подловить подходящий момент и добавить его Итану в бокал или тарелку.

Когда уже собралась выходить, заметила, что после ужина папа и Натаниэль снова отправились за закрытые двери кабинета. Оба были крайне сосредоточенными и серьезными. Мне это не понравилось, готова была поспорить, что говорят они обо мне. О ком же ещё или о чем?

Папа приставил Натаниэля ко мне. Это было очевидно с первого дня. Вопрос, зачем он это сделал? Только ли для того, что бы я лучше кушала? Даже для моих повернутых на еде родителей причина слишком бредова, чтобы быть правдой.

Любопытство оказалось сильнее здравого смысла. Я скинула туфли и мягко на цыпочках подкралась к двери, беззастенчиво уставившись в замочную скважину. Папа сидел у себя за столом с бокалом виски в руках. Напротив него в кресле с таким же бокалом застыл Натаниэль. Мужчины что-то обсуждали. Точнее говорил Натаниэль, а папа очень внимательно слушал и мрачнел.

Говорил Натаниэль тихо и вкрадчиво, поэтому его слов я не могла разобрать, а вот папин ответ слышала очень хорошо.

— Значит, будьте вдвойне внимательны. Не только в доме, но и за его пределами.

Похоже, разговор был коротким, и сейчас он почти завершился. Я не стала испытать судьбу и отпрянула от двери, едва не налетев на брауни, который, словно специально, уселся у меня ногами, чтобы я могла гарантировано отдавить его пушистый хвост и нарваться на скандал.

Когда я поставила ногу буквально в миллиметре от роскошной шкуры, существо ощерилось, зашипело и метнулось от меня по коридору, словно я собиралась его тут убить. Точно, этот паразит сошел с ума. Сумасшедший брауни в доме — это, крайне плохо. Что ему придет в больную головушку неясно, и как это скажется на привычной жизни обитателей дома тоже. Однозначно, нехорошо. Пожалуй, завтра с утра стоит наведаться в библиотеку и попытаться понять, из-за чего у хранителя уюта могла поехать крыша.

Ну и с мамой нужно поговорить, что бы понять — это он ко всем стал так относится или только ко мне. А пока меня ждал насыщенный вечер. Я надела туфли на шпильке, которые сжимала в руках, и бодро поцокала по направлению к выходу из дома.

В спину долетело привычное мамино:

— Ирма, а покушать? — но я не обратила внимания, отмахнувшись от родительницы привычным «потом». В конце концов, сегодня я обедала. Что они от меня еще хотят?

С подругами мы встречались в одной из лучших кофеен города, которая носила вкусное название «Два шоколада».

Двухэтажная кофейня располагалась на берегу моря и служила местом вечерних посиделок обеспеченной молодежи города. Я очень надеялась, что сегодня получится не только съесть пару пирожных, но и увидеть Итана. Будет обидно, если я явлюсь, а он нет. Потраченный зря вечер и утро, так как зелье придется переделывать. Оно быстро теряло свои свойства.

Я поймала повозку до кофейни, пешком идти было не прилично, тем более на шпильках. Проблема курортного города. У нас нет центра. У нас есть набережная, простирающаяся на многие километры вдоль морского побережья, и так вышло, что сегодня мы собирались в западной части, довольно далеко от моего дома. Но оно того стоило. В, конце концов, сегодня моей целью было не кофе.

Девчонки уже ждали меня за столиком. Сегодня обе были в хорошем настроении, и мы вполне мило поболтали за жизнь и о том, как планируем провести лето. Я при этом постоянно смотрела по сторонам, пока через пару столиков не заметила Итана в компании парней. Мне нужно было срочно придумать, как присоединится к ним.

— Эй, Ирма, не на Итана ли ты запала? — поинтересовалась Китана, хитро прищурившись, будто узнала тайну века. По мне сложно не заметить, как жадно я на него пялюсь. — Ты слышала, что он не образец хорошего поведения?

— А кто тебе сказал, что мне нужен образец? — отмахнулась я от надоедливой подружки.

— Но говорили, что у вас произошел на яхте конфликт… — вкрадчиво заметила Вероника. — Тебя даже Алексис отбивал, и ночевала ты не с Итаном.

— Ты слишком много думаешь …, - фыркнула я. — И еще больше собираешь сплетен. Причем о тех событиях, о которых знаешь исключительно понаслышке.

Пока я думала, как подойти к парням, они расплатились и отправились на выход. Я задумчиво проводила их взглядом, схватила сумочку и кинулась за ними следом, бросив подружкам напоследок:

— Мне пора идти. Вспомнила, что обещала маме прогуляться с ней по вечерней набережной.

— Не ври нам, Ирма, — пропела Китана, ты отправилась на охоту. Только смотри, эта добыча сама с зубами. Как бы тебя не сожрали!

— О себе беспокойся, Кит, — отмахнулась я и вышла на улицу.

Парни неторопливо двигались вдоль пирса, я видела их яркие рубашки вдалеке. Я подумала и пошла за ними следом, но чуть в стороне, не привлекая к себе внимания. Народа было много, и затеряться в праздно шатающейся толпе оказалось несложно. В основном отдыхающие. Несколько даже попытались познакомиться, но мне не было дела до хорошеньких приезжих парней. Мне бы с местными (ну или условно местными) разобраться.

Парни прогулялись набережной и свернули в неприметную дверь в здании, расположенном прямо на берегу. Я знала его. С другой стороны располагался вполне себе приличный ресторан. Я ужинала там пару раз. Но что находится тут… не представляла.

Подумала немного и толкнула дверь, сразу же оказавшись в задымленном, темном помещении с грохочущей музыкой.

Секьюрити на входе посмотрели на меня оценивающе и с интересом, но не сказали ни слова. Значит, фейс-контроль я прошла. А вот незнакомых мне парней, которые зашли почти сразу же за мной не пустили. Хотя одеты они были прилично. Странно.

Я осторожно двинулась дальше сквозь плотный дым и людей, которых в маленькое помещение набилось прилично. Кто-то танцевал, кто-то, откинувшись, сидел на низких диванчиках и курил. Судя по позам, и отсутствующему взгляду курили явно не обычные сигареты. Парни, девушки, которые к ним льнули очень уж откровенно.

Взгляд наткнулся на несколько парочек, и я поспешно отвернулась, не желая вникать в то, чем они занимаются прямо на людях. Наверное, я зря сюда пришла. Я уже почти повернула обратно, но Итан меня заметил первым.

— Ирма! — прошипел он и, сделав шаг на встречу, схватил меня за руку. — Мне кажется, нам с тобой нужно поговорить!

— И мне! — возмущенно фыркнула я. — Ты почему меня бросил на яхте? Я проснулась одна в каюте. Что все это значит?

На его лице отразилось недоумение, а из глаз пропала злость, сменившись интересом. Если нужно, я очень хорошо умела играть идиотку. По крайней мере, с Итаном это прокатило на ура.

— Ну… — было видно, что парень подбирает слова для оправдания. Он задумался и облизнул губу. Надо признаться, весьма соблазнительно. Я бы повелась, если бы не знала, какой он мерзавец. — Ты меня прогнала и ушла, уж не знаю куда. Видимо, перебрала.

— Да? — я показано удивилась. — Со мной такое бывает нечасто. Наверное, у Энди слишком крепкие коктейли.

— Пойдем, попробуешь наши? — предложил Итан. — У нас они особенные, ты обязательно оценишь.

— Конечно, — тут же согласилась я и, довольно улыбаясь, отправилась к столику, который занимал парень со своими друзьями.

Мне не составило труда подсыпать ему в бокал зелье. Но возникла другая проблема. Я оказалась сидящей у Итана на коленях и уйди не представлялась возможным. В руках у меня был коктейль, и я точно знала, что в нем, но с другой стороны не могла не выпить. Пару раз получилось сделать вид, будто я его пригубила. Но я понимала, очень скоро всем станет понятно, что алкоголь из него не убывает.

— Наверное, мне пора, — осторожно начала я и попыталась встать, но руки на моей талии сжались сильнее.

— Не спеши, — приказал парень мягко и нежно, но я прекрасно знала, что его вкрадчивый голос — это обман. Сильные руки, сжавшие почти до синяков, гораздо честнее.

— Ну, хоть в дамскую-то комнату отпустишь? — усмехнулась я, стараясь не выдать свой страх.

— Давай, только быстрее, хорошо? — сказал он, на секунду ослабляя хватку. Мне удалось выскользнуть и рвануть в сторону уборных.

Но это не решало проблему. Чтобы сбежать, нужно было пройти мимо столика, за которым сидела с Итаном. Я сомневалась, что меня отпустят. Итон следил очень внимательно. Даже сделал знак, и один из его друзей направился за мной, сделав вид, что идет в мужской туалет.

Я начала паниковать, но тут кто-то ухватил меня за руку и дернул в сторону кухни. Я закрутила головой, потерявшись в дыму, который полностью заволакивал этот подпольный клуб, и прямо перед собой увидела Натаниэля. На нашем поваре были черные легкие брюки и темно-синяя рубашка с коротким рукавом. Все очень дорогое, хорошего качества.

— А вы тут подрабатываете? — съязвила я, чтобы не выглядеть очень уж испуганно.

— Ага, — недовольно отозвался он. — Ангелом-хранителем.

После этого он потянул меня за собой через кухню, к обшарпанной дверце в углу. Работники на нас не обращали внимания. То ли гости мимо них уходили частенько, то Натаниэль заплатил за то, что бы нам позволили тут выйти.

— Куда ты меня тащишь? — возмущалась я, пытаясь вырвать свою руку из цепкой хватки Натаниэля. Интересно, как махая ножиком на кухне можно накачать такие мускулы.

— От приключений, которые ты ищешь на свою тощую задницу! — рыкнул он, не сбавляя хода

— И вовсе у меня не тощая задница! — возмутилась я и даже обернулась на свою филейную часть. Но мужчина не вдохновился и лишний раз смотреть не стал, просто вытолкал меня в узкий коридорчик.

В целом, я даже была ему благодарна. И сама понимала, что снова едва не попала в неприятности, но, тем не менее, его наглость напрягала. Не привыкла я, что бы со мной обращались подобным образом.

— Вот ты понимаешь, что творишь, Ирма? — рыкнул он, едва мы оказались на улице, где уже стемнело. Ночь у нас наступала неожиданно. Солнце словно падало за море.

— А тебе какое дело? — ответила я, надувшись, так как признавать правоту повара мне совершенно не хотелось.

— Ну, вот есть у меня такая слабость вытаскивать из беды юных глупых девиц! — заметил он, уставившись на меня со злостью, которая, признаться, удивительно ему шла.

— Что ты вообще там делала?

— Тот же вопрос могу задать тебе, — парировала я и двинулась вдоль набережной. Ноги на шпильках устали. Мысль о том, что туфли хорошо бы снять, не давала мне покоя. Но показать слабость перед этим? Нет уж. Не дождется!

— Ну, так что делала юная девица в таком, скажем прямо, сомнительном заведении?

— Мстила. — Я не считала нужным отпираться. Если он решит сдать меня отцу, то тут ничего не поделаешь.

— И кому же?

— Одному нахальному мажору, который берет на себя слишком много.

— Не тому ли, у которого ты сидела на коленях? — поинтересовался мужчина.

— Ну, если и тому? — Я дернула плечом, пытаясь отогнать неприятные воспоминания. — И что с того?

— А то, что ты была на волоске от неприятностей.

— Я знаю, — ответ дался нелегко.

— И все равно полезла. — Не вопрос, утверждение.

— Во-первых, я, действительно, хотела отомстить и отомстила. А во-вторых… — Я замолчала. — Когда я лезла, то не думала, что все повернется не очень хорошо. Я в отличие от некоторых, не в курсе, что это за место.

— И что сделал этот негодяй? Не поддался чарам юной прелестницы? — в голосе Натаниэля звучала издевка. В ответ на нее я не выдержала и призналась.

— Опоил меня зельем и хотел изнасиловать. Но вовремя пришла помощь. Я отделалась испугом и больной головой.

— И вместо того, чтобы сообщить властям, ты полезла к нему снова? — негодующе поинтересовался мужчина. — Ты вообще бессмертная?

Я раздраженно пожала плечами.

— У меня нет доказательств. Такие истории в нас в городе предпочитают замалчивать. А так ему обеспечены несколько веселых часов.

— Ты ходишь по лезвию, — тихо заметил Натаниэль. — Ты могла бы обратиться к отцу.

— Боюсь, методы моего папы могут принести еще больше проблем, чем мои собственные. А сейчас, давай закроем эту тему. Итан, как и я, ни за что не будет выносить случившийся между нами конфликт куда-то дальше. Я подлила ему слабительно, ночь у него не удастся. А завтра с утра его ждет еще одна маленькая интимная неприятность. Недели этак… — Я прикинула в уме. — На две. После этого ко мне он не подойдет точно, да и к другим будет опасаться.

— Мне даже интересно, что ты сделала.

— Поверь, тебе лучше не знать, — хмыкнула я и ускорила шаг. — И все же зачем ты был тут? Мой отец послал следить все ли хорошо у его кровиночки?

Если парень удивился моим выводам, то виду не показал. Только усмехнулся и с наглой улыбкой произнес:

— Я просто гулял. Места у вас красивые. И погода чудесная.

— Странные ты выбираешь места для прогулки.

— А ты будто нет? — парировал он и, я не нашла, что возразить.

Глава 5

Апельсиновый день

Домой мы добрались поздно, и у меня так сильно ныли ноги, что единственное, о чем я мечтала — поскорее оказаться у себя в комнате. Поэтому лишь бросила Натаниэлю короткое «пока». Возможно, он счел меня неблагодарной нахалкой, но в данный момент меня мало волновало это обстоятельство.

Сюрприз меня ждал с утра пораньше, когда я благодушная и выспавшаяся потягивала утренний кофе возле бассейна, в котором рассекал брасом Натаниэль. На атлетически сложенного повара засмотрелся даже брауни.

Хранитель дома сидел в стороне и на меня зыркал недовольно. Я вообще не очень его понимала. Он вроде бы начинал с утра подлизываться и пакостничать, как обычно, а потом словно что-то вспоминал и с шипением убегал. И остаток дня таращился на меня настороженно со стороны. Вот и сейчас демонстративно повернулся ко мне пушистым задом. Ну и наплевать, я сейчас тоже не брауни разглядывала, а красивое мощное тело в бассейне.

От прекрасного зрелища меня оторвали крики за калиткой. Охранный контур не пускал в дом чужаков, поэтому недовольный, которым, судя по воплям, оказался Итан, мог только орать из-за забора.

— Я доберусь до тебя, несносная ведьма. Тварь, ты у меня поплатишься!

— Что это? — Натаниэль мигом вынырнул из бассейна и обвязал вокруг бедер полотенчико. По мне, это было лишним, и так хорошо. Я как завороженная наблюдала за капельками воды на совершенном торсе мужчины, и в этот момент вопли за забором становились практически неслышными.

Наш повар решительно направился к калитке, но я его тормознула.

— Не утруждайся. Все что он может сделать, это сыпать оскорблениями под забором. Сюда он не попадет.

— И тебя не оскорбляют все эти высказывания? — Натаниэль поморщился от потока очередных ругательств.

— Я их заслужила. — Пожала плечами и поднялась.

К несчастью для Итана, орал он долго и громко, поэтому привлек внимание папы.

— Это что? — грозно вопросил родитель, пытавшийся завязать кушак халата на огромном животе.

— Представления не имею, — соврала я, и, проходя мимо, чмокнула его в щеку. — Какой-то сумасшедший.

— Стражу вызвать? — нахмурился папа.

— Думаю, будет не лишним, — кивнула я. — Он давно там орет.

Как Итана утаскивал наряд стражи, я наблюдала уже из окна своей комнаты. Вообще, парень зря сегодня вышел из дома. Сегодня заклинание действовало особенно сильно. Поэтому стражи поймали его за неподобающим поведением у нас под забором. А еще я видела парочку журналистов. Конечно, долго его в участке не продержат, но зато выйдут отменные статьи. Все же приезжий мажор, сидящий без штанов в кустах возле дома заместителя мэра и орущий разные непристойности — это весьма горячая новость для нашего сонного городка.

Что-то мне подсказывало, что дальше отдыхать Итан будет не в этом месте. Все вышло даже лучше, чем я планировала. Я просто хотела проучить. Огласке все предал сам Итан. А позора наш сонный городок не прощает.

Что же, день обещал быть совсем неплохим. До приема, который организует папа, оставалось день, и я была готова поразить гостей своим кулинарным талантом. Поэтому переоделась и отправилась на кухню, где властвовал Натаниэль.

Когда я спустилась на первый этаж, повар уже был на месте. Я остановилась в дверях, и какое-то время наблюдала за его выверенным движениями. Никогда не думала, что мужчина на кухне может смотреться сексуально. Впрочем, этот конкретный повар мог сексуально смотреться, где угодно.

Наши уроки на кухне мне стали неожиданно нравится, правда не из-за готовки, а из-за самого Натаниэля. Не нравилось мне то, что в последнее время все дома очень странно ходили вокруг меня на цыпочках, словно боялись, что со мной что-то произойдет, и я не могла понять, с чем связано это волнение. Мама вздыхала каждый раз, когда возвращалась домой с прогулки. Папа вообще пару раз порывался мне эти самые прогулки запретить.

А я недоумевала, что творится, и как к этому причастен Натаниэль, который каждый раз после ужина запирался с папой в его кабинете и торчал там по часу? А я даже подслушать не могла. Так как вокруг двери, словно коршун, кружила мама, которая то ли тоже горела желанием подслушать, то ли охраняла покой мужчин от меня.

Но накануне перед большим приемом мама была занята приготовлениями в саду, где и планировали накрыть столы, и мне все же удалось подслушать разговор.

— Завтра будет много народа, — мрачно заявил папа. — Ты не должен спускать с нее глаз. Понял?

— Не спущу. Зря вы так волнуетесь. Все под контролем.

— Мне кажется, я зря все это затеял. Боюсь.

— Чего именно?

— Даже сам не знаю, что будет хуже… — Папа вздохнул. — Если он явится или если не придет и оставит нас в безвестности ждать дальше своего появления.

— В любом случае не волнуйтесь. С вашей дочерью все будет хорошо. Мы избавимся от него раз и навсегда. Таких шансов, как завтра, может больше не представиться. Поэтому, думаю, он будет здесь.

Я медленно отступила в коридор и прислонилась спиной стене, размышляя, о чем шла речь. Что-то связанное со мной, но вот что? Этого я из разговора понять не смогла.

Дольше я здесь оставаться не стала и поэтому отошла немного в сторону, что бы не привлекать внимания, и едва не заорала, когда на меня сверху, с потолка, злобно шипя, прыгнул брауни, норовя вцепиться в лицо. Мерзавец снова был не в духе.

— Ты что творишь? — зарычала я на него, стараясь не повышать голос. Не хотела, чтобы меня слышали. — Зачем же так пугать!

— Рыжая, — презрительно бросил твареныш. — Смертная!

— Смертная говоришь?! — разозлилась я. — Значит, до этого была вполне себе ведьма, а сейчас смертная? Да что ты себе возомнил!

— Долго ли ведьмой пробудешь? — нахал высунул длинный язык и издал неприятный звук, подразнившись. — Апельсинка!

— Кто еще из нас Апельсинка? — окончательно разозлилась я и, выставив вперед руки, направила на мелкого пакостника струю магии. Не знаю, почему брауни не увернулся, но к моим ногам упал идеально круглый апельсин. Прокатился мимо носков туфель, и закатился под штору у окна. Я, было, нырнула за ним следом, но услышала, как открывается дверь в библиотеку, и поэтому спешно скользнула в соседний коридор, спрятавшись за углом.

Папа и Натаниэль обсудили еще что-то незначащее, типа погоды и новостей спорта, пока я мысленно ругалась и молилась, чтобы они ушли. Кто знает, как заклинание подействует на мерзкого духа? Не хватало еще случайно уничтожить душу дома.

— У нас эти проклятые апельсины валяются даже в коридорах! — сокрушился папа, видимо, заметив заколдованного брауни.

— Давайте его сюда, — со смехом отозвался Натаниэль. — На кухне все пригодится.

Я мысленно застонала, но посчитала, что выбегать с криком не стоит. Выждала какое-то время. Убедилась, что мужчины разошлись, и бросилась на кухню. Кроме злосчастного апельсина, в который я превратила брауни, мне было жизненно необходимо устроить допрос Натаниэлю. Вряд ли он мне что-то расскажет, но попытаться-то можно. Из-за чего так волнуются мои родители? Этот вопрос не давал мне покоя.

Когда я зашла на кухню, то подумала меня просто хватит удар. Я ожидала увидеть что угодно, но не это. Натаниэля не было. А наша кухарка стояла возле огромного соко-аппарата и закидывала туда апельсины, которые прямо тут и чистила остро заточенным ножом. Через маленький клювик в огромную кастрюлю стекал свежевыжатый апельсиновый сок.

Я икнула и, с трудом удерживаясь от истерики, кинулась к кухарке, чтобы заглянуть в корзину. Там лежало всего три фрукта. Я тут же их выхватила буквально из-под ножа и начала причитать.

— Брауни-и-и….

— Леди Ирма, что с вами? — всполошилась мисс Граун, но руку с ножом к апельсину протянула. Я прижала фрукты к себе и суетливо отпрыгнула с криком:

— Отстань!

— Что-то случилось? — кухарка посмотрела на меня подозрительно. — Вы бы, леди, кроме фруктов и травки что-то кушали, а то, смотрите, вон одичали совсем.

— Да ты не понимаешь! — всхлипнула я, отбежала к столу и, разложив на столе три несчастных апельсина, принялась водить над ними руками, в безуспешных попытках понять, нет ли среди них живого существа. Фрукты оставались фруктами.

— Да, что произошло-то? — кажется, кухарка начала понимать, что мое странное поведение имеет под собой какое-то основание.

— Я брауни заколдовала! — Я разрыдалась и откатила апельсины в сторону.

— Он что… — сглотнула она, кивнув подбородком в сторону массивной кастрюли с соком. — Где-то там?

— Ага.

Я разрыдалась, а мисс Граун поднесла руки ко рту. Брауни существа священные и, признаться, я даже предположить не могла какая кара последует за то, что я совершила.

— Что тут происходит? — Натаниэль напугал, разрядив своей жизнерадостной физиономией нашу унылую компанию. Я подпрыгнула и повернула к нему заплаканное лицо. Ответила за меня кухарка.

— Молодая леди превратила брауни в апельсин, а я… — она тоже всхлипнула. — Я сок тут делала и вот…

— Что вот?… — не понял мужчина.

— Что-что! — взорвалась я. — Ты же апельсин в коридоре подобрал! Сказал, на кухню отнесешь! А тот апельсин был брауни!

— Вот, Ирма, ты что своего питомца бешенного не знаешь? — искренне удивился повар. — Ты всерьез думаешь, что он дал себя до кухни донести? Ты даже не представляешь, что чувствует человек, когда его сначала кусает за палец апельсин, а потом превращается в пушистую рыжую тварь и сматывается со скоростью молнии.

— То есть его в корзине с апельсинами не было? — успокаиваясь, спросила я. От сердца отлегло.

— Нет, конечно. Я сейчас по саду шел, он орал на меня откуда-то с дерева и метнул грушей, поганец. Попал в плечо, наверное, будет синяк.

Сказать, что испытала облегчение, значит, ничего не сказать. Я готова была разрыдаться от облегчения прямо тут, но на меня и так косились подозрительно, поэтому я не стала искушаться судьбу и просто выдохнула.

— Ты что всерьез испугалась, что брауни даст себя уничтожить таким примитивным способом? — поинтересовался Натаниэль с усмешкой, а я почувствовала себя дурой.

— Я же его заколдовала! Превратила в апельсин, а тут мисс Граун апельсиновый сок делает. Ну что я должна была подумать?

— То, что брауни изначально существо магическое, и так просто его со свету не сживешь, иначе их не бы осталось. Характер у них сильно поганый.

— Да ты, наверное, прав, — кивнула я и собралась уходить. Мне сейчас было просто необходимо что-нибудь выпить. Желательно алкогольного. Коктейль у бассейна, например, но потом я вспомнила разговор Натаниэля и отца и поняла, что поговорить с поваром важнее.

— Натаниэль, ты сейчас свободен? — поинтересовалась я.

— Относительно, — подозрительно отозвался мужчина. Видимо, чувствовал подвох.

— Тогда мне бы хотелось с тобой поговорить.

— Ну, хорошо… — задумчиво протянул он и отправился за мной на улицу.

У нас был чудесный сад. Мягкий и теплый климат позволял выращивать все, что угодно. Мама у меня увлекалась всевозможными диковинными, привезенными из других стран цветами, кустарниками, деревьями с экзотическими фруктами. В детстве я любила играть на зеленых лужайках, а когда выросла облюбовала большие деревянные качели под навесом в дальнем углу сада. Досюда редко кто доходил, поэтому поговорить можно было без свидетелей.

Именно в это место я привела Натаниэля и уселась на удобную качающуюся лавочку.

— Присаживайся, — кивнула я мужчине, предполагая, что он откажется. Места было не так уж и много.

Но Натаниэль, как ни в чем ни бывало, присел рядом, заставив мое сердце биться сильнее. Все же он был слишком красив и хорошо сложен для повара.

— Кто ты? — напрямую спросила я.

— В смысле?

— Я подслушала почти все ваши разговоры с моим отцом, — не стала скрывать я. — Какая опасность мне угрожает, и кто ты такой?

— Ну, а почему ты задала этот вопрос мне, а не своему отцу?

— Он все равно ничего не скажет, — надулась я. — Но это неправильно. Речь идет обо мне! Я же имею право знать!

— Если он ничего тебе не говорит, значит, не имеешь, — отозвался Натаниэль, усмехнулся и, поднявшись с качелей, устремился прочь.

Этого я вытерпеть не могла. Ну, вот как так-то?!

— Стой! — грозно крикнула я и, кинувшись вперед, схватила мужчину за руку. Он остановился резко и развернулся, а я со всего размаха по инерции влетела ему в грудь. Натниэль не позволил мне упасть и подхватил за талию.

Я оказалась к нему неожиданно близко, так, что даже забыла, для чего затеяла этот разговор.

— Ты рискуешь, Ирма… — тихо произнес он, а у меня по спине пробежали мурашки. Голос хриплый. Волнующий. Нельзя же так!

Я хотела спросить, чем же я рискую, но вместо этого подняла глаза, облизнула губы и шепнула:

— Ну ты, наверное, уже успел заметить. Я вообще девушка рисковая…

— На свою беду… — согласился он.

— Или на твою? — лукаво спросила я, хитро улыбнувшись. Даже объяснить себе не могла, что на меня нашло.

Отвечать он не стал. Просто наклонился и поцеловал. Я даже не могу сказать, насколько это вышло для меня неожиданно. С одной стороны, я ждала этого с того момента, как увидела его в бассейне при первой нашей встрече, с другой — умелый требовательный поцелуй буквально взорвал мои эмоции, я не думала, что получу такую бурю, глоток свежего воздуха и нечто совершенно нереальное, что вытеснит из моей головы всех мужчин.

Все же Натаниэль интриговал и сводил с ума. Он отступил, пытаясь отдышаться, сделал шаг назад, и криво улыбнувшись, развернулся и пошел в сторону дома. Без слов, без объяснений.

— Я все же докопаюсь до истины и узнаю, кто ты такой Натаниэль Комбер! — крикнула я ему в спину.

— Удачи! — отозвался он, и я с трудом удержалась от того, чтобы метнуть в мужчину не до конца вызревшим манго с ветки. Таких нахалов в моей жизни еще не было. Итан не в счет. Итан — мерзавец, а вот Натаниэль — нахал. Только женское сердце способно понять разницу. Я вот ее очень хорошо понимала.

Что-то в моей жизни вообще развелось очень много мужиков. Вот завтра на прием придет Алексис, он мне тоже нравился. Я думала даже больше, чем Натаниэль, но сегодняшний поцелуй заставил усомниться в этом. Впрочем, ещё сутки — и я смогу разобраться сама, кто из этих двоих сильнее волнует мое сердце. Блондин или брюнет.

Настроение внезапно взлетело до небес и я, напевая веселую песенку, двинулась в сторону дома. Папа хотел уехать на деловую встречу, и я решила, что имею право на маленькую диверсию. В родительский кабинет я не позволяла себе залезать никогда, но раньше меня не интриговали секретами. Главное, не попасться на глаза маме и брауни, тогда все будет хорошо.

Правда, задача почти невыполнимая. Если мама сейчас, скорее всего, где-то в саду со своими цветами и клумбами, то мелкий паршивец явно на меня обижен и жаждет отмщения.

В доме было тихо. Брауни я встретила в саду, он пытался метнуть в меня презревшим бананом, я успела увернуться и слезно попросила прощения, пока поганец искал еще один снаряд. К счастью, не нашел, а я ускользнула в дом, думая, какую месть он мне приготовит. В том, что эта месть последует, я не сомневалась.

Кабинет папа запирал. Это была привычка, о которой знали все в семье. Поэтому дубликат ключа был, даже у некоторых слуг. Не знаю, то ли папа действительно не понимал, почему цветы, которые он никогда не поливает, не дохнут, а на полках не скапливается пыль, то ли прекрасно знал, о том, что сюда имеют доступ многие, и запирал кабинет по привычке и не держал там ничего такого, что видеть не дозволено.

Я тоже знала, как открыть дверь. Правда, никогда не пользовалась этим знанием. Просто не могла предположить, что мне может понадобиться в царстве дорогого коньяка и скучных документов.

Я заходила осторожно, с некоторым трепетом. Тут все принадлежало папе, и я чувствовала себя в этом месте не как дома. По левой стене стоял массивный камин, который топили промозглыми зимними вечерами. У нас редко шел снег, но надоедливый моросящий дождь, по мне, еще хуже. По другой стене расположились стеллажи книг, любимая папина литература, подарочные издания, сборник законов, несколько томов всевозможных кодексов — рабочая литература.

А напротив меня возле окна стоял массивный дубовый письменный стол. На нем не было идеального порядка — по широкой столешнице разбросаны документы. И первым делом я направилась именно туда.

Какие-то отчеты, письма с просьбами, непонятные акты. Я перебирала бумаги быстро и сталась класть все на место — ничего интересного. Признаться, даже не знала, чего именно искать. К книге, лежащей под кипой бумаг, я потянулась лишь потому, что она заметно выделялась на фоне всего остального. Была старой, и я ее уже видела в библиотеке.

Взяла аккуратно и тут же узнала ее — семейная реликвия. Дневник моего деда, того, кому достался дом. Что папу могло в ней заинтересовать? Я открыла наугад и заметила, что некоторые места подчеркнуты. Распахнулась книга на странице, где была заложена тонкой полоской бумаги.

«Вместе с имением я получил еще и ведьмовскую силу, — писал дед. — Не мне она, пойдет, конечно, да и не нужна она мне. Но в детях и внуках моих она найдет отражение».

Эту историю я прекрасно знала. Наша ведьмовская силы была приобретенной, как и сила половины семей нашего городка. Было время, когда магией награждали за военные заслуги. Тогда отобрать магию у рода и передать кому-то другому, было в порядке вещей. Это сейчас на защите магов законы, и силу нельзя передать кому-то, как нельзя отдать руку или ногу человека. Технически можно, а практически такого уже давно не делают.

Меня интересовало, почему этот момент папа подчеркнул. На этой странице больше ничего не было. И я листнула дальше, перейдя к следующей закладке.

«…нам нужно опасаться лишь Аскариолов. Только они или их потомки могут заявить права на собственную магию, но жив остался только Анреус, и он сбежал. Вряд ли его дети будут знать о том, что где-то здесь хранится их сила».

В дневнике больше ничего не было. Я положила его, и присев в кресло, задумалась. Это очевидные вещи. Их никогда не скрывали ни от меня, ни от кого бы то ни было. С чего сейчас секреты и тайны? Если даже допустить, что кто-то покусился на нашу силу, то причем тут я? Почему защитить пытаются меня? Ни разу в разговоре не заходила речь о маме.

Понимая, что вряд ли папа ограничился только этой информацией, я начала методично обыскивать стол и наткнулась на недавно распечатанное письмо из исследовательского университета Книстона.

«Ваш вопрос чрезвычайно интересен, но мало изучен, — прочитала я. — Теоретически, потомок бывшего владельца силы может претендовать на нее, но нужно соблюсти несколько условий. Одно из важнейших — место силы, вернуть силу можно только там, где она была отнята».

Это понятно. Дом.

«Второе условие, чем старше носитель силы, тем сложнее на него воздействовать. Идеальный хранитель силы, из которого можно ее выкачать и вернуть бывшему владельцу, юная девушка или юноша. И никогда отец семейства.

Ну и третья важная часть: необходимо заполучить артефакт, которым ранее был совершен ритуал. Если вы уверены, что артефакт находится в сохранности в вашем доме, тогда переживать не о чем. Просто усильте охрану».

Это письмо много поясняло, например то, почему отец сосредоточен на мне. Но не объясняло, почему сейчас. А про артефакт я даже не слышала и не знала, что он существует в природе.

Короче, визит в кабинет отца только сильнее меня запутал. Я вернула все на место и выскользнула в коридор, где нос к носу столкнулась с Натаниэлем, который смотрел на меня на редкость укоризненно.

— Ну что? — спросила я вызывающе, в основном, потому что вспомнила, как он целуется, и от одного этого воспоминания колени подогнулись.

— Ты совсем не можешь сидеть на месте, Ирма? — поинтересовался он, с некой непонятной мне претензией. Точнее, претензия была мне понятна, не понятно почему он считает, будто в праве ее высказывать.

— Ты мне не рассказал. Папа молчит. Пришлось самой искать ответы.

— И как успехи? — спросил он, опершись о стену и перегородив мне путь.

— Так… — признала я. — Кто-то пытается вернуть силу? Ту, которая была дарована моей семье?

— Пойдем, поговорим, — кивнул мужчина после долгого раздумья. Видимо, понял, что я все равно не отстану, и если не расскажет он, докопаюсь до истины сама. Не факт, что такой вариант лучше.

Мы разместились на открытой веранде с видом на море. Я позвонила в колокольчик, и мисс Граун принесла нам травяной чай и целую миску сухофруктов с орехами. Натаниэль, как истинный мужчина, поморщился, а я любила такое. Ну, как любила? Могла периодически поклевать.

— Я слушаю.

— Что именно? — пошел в несознанку повар. Я приняла правила игры и начала первая.

— Ну, хорошо. Раз не хочешь говорить сразу, я расскажу, что узнала. Кто-то охотится за моей силой. Вопрос: кто? «Зачем? И почему» папа озаботился этим именно сейчас?

— Не очень давно к вам в дом пробрались воры… — начал Натаниэль.

— Я в курсе, но тогда ничего не взяли, и папа просто усилил охрану.

— Не совсем так. — Повар покачал головой. — Взяли. Одну крайне специфическую вещь, которая хранилась здесь долгие столетия.

— Неужели, артефакт, с помощью которого передали силу нашей семье?

— Именно. И поэтому твой отец начал переживать.

— А причем здесь ты?

— Я занимаюсь подобными делами. Эрик Аскариол — профессиональный вор и мошенник, именно он свел меня и твоего отца. Я за ним давно охочусь…

— А папа?

— А папа вышел на его имя, когда стал искать потомка бывшего хозяина дома.

— И этот Эрик в городе?

— Да, он где-то в городе и ждет удобного момента.

— То есть мне даже выйти из дома нельзя, без опасения? — Я сглотнула. То, что говорил Натаниэль, мне совершенно не нравилось.

— Думаю, можно. Эрик хитер, чтобы вернуть себе силу ему нужно попасть…

— Сюда, в дом… — пробормотала я, вспомнив то, что прочитала у отца в кабинете. — А завтрашний прием?

— Он для того и сделан. Мы считаем, что Эрик появится.

— И попытается меня убить! Просто прекрасно! — фыркнула я, пытаясь за возмущением скрыть страх. — И вы даже не позаботились о том, чтобы предупредить меня! Вот, как так? Ладно, ты — чужой человек! Но папа!

— При хорошем стечении обстоятельств тебя это никоим образом не коснется.

— Понимаешь, всегда нужно держать в голове и плохое развитие событий! — тихо заметила я. — Неужели лучше, если я во время форсмажора буду не в курсе происходящего?

— Ну, теперь-то ты в курсе, — хмыкнул мужчина.

— То есть ты никакой не повар?

— Но готовлю-то я неплохо? — самодовольно улыбнулся нахал.

— Да, — сладенько улыбнулась я. — Особенно один. Не сдашь меня папе, я не сдам тебя и сделаю вид, будто вообще не в курсе того, что творится вокруг.

— То есть ты мне завтра помогать не будешь?

— Нет. Завтра я буду спать и готовиться к приему. Кстати, а поведение брауни как-то связано с происходящим?

Натаниэль сосредоточенно кивнул.

— Да. Он чует хозяина, поэтому и огрызается на тебя. Не может понять, что происходит вокруг, поэтому и агрессивен больше, чем обычно.

— То есть, как этот Эрик появится, брауни нас предаст и станет помогать ему? — Этот момент мне очень не понравился. Я привыкла считать твареныша своим.

— Зная несносный характер этого создания, не стал бы исключать такой вариант. — Натаниэль поморщился, видимо, вспомнил трусы с веселым рисунком из апельсинов.

— Все ясно… — я не знала, что еще спросить, поэтому приготовилась уйти, некстати снова кинув взгляд на его губы. — Как хоть этот Эрик выглядит?

— Он хорошо умеет маскироваться.

— Метаморф?

— Вряд ли. Скорее всего, амулеты. Он может быть, кем угодно из гостей.

— Даже тем, кого я хорошо знаю?

— Теоретически. Поэтому постарайся быть начеку и никуда не отходить от толпы.

Глава 6

Светский раут для черной ведьмы

На следующий день, я действительно даже носа не высунула на кухню. Все же готовка — это не мое, как и процесс поглощения пищи. Я занималась приготовлением к вечернему приему. Хотела блистать. Ведь там буду два мужчины, которые мне нравятся. Пока я не решила, который больше.

Печалило лишь то, что лицо Алексиса я почти забыла, а вот Натаниэль все сильнее занимал мои думы. После того как я узнала, что он не повар, мои симпатии только усилились. Но вот сам он, за исключением неожиданного поцелуя, на меня внимания не обращал. Это огорчало. К тому же сегодня поймают злоумышленника, и что? Все? Он исчезнет из моей жизни?

Сомневаюсь, что он останется в нашем богом забытом месте. Хорошо, боги наш городок не забыли, у нас было море и туристы, но сделать тут карьеру можно только в отельном бизнесе.

Я не стала думать о плохом. Выбрала черное платье, спускающееся до самого пола, из струящегося, блестящего материала, распустила по плечам волосы и к шести вечера была готова в компании мамы и папы встречать гостей. Матушка моя тоже не стал изменять ведьмовской традиции и выбрала черный наряд. Правда, не такой откровенный, как я. Широкое шифоновое платье скрывало изъяны фигуры. Огненно-рыжие волосы мамы были забраны в высокую прическу.

Мы колоритно смотрелись вместе — единственные в округе черные ведьмы с рыжими волосами. Среди прибывающих гостей я пыталась найти одного конкретного, но он все не появлялся, заставляя меня нервничать.

В итоге, когда одним из последних на пороге нашего дома появился Алексис в светлом льняном пиджаке и таких же брюках, я не смогла сдержать торжествующую улыбку.

— Рада, что ты пришел, — довольно заключила я и заработала заинтересованный мамин взгляд.

На том моя миссия была закончена, и я, позволив взять себя под руку, пошла показывать Алексису дом и сад. Столики накрыли прямо тут. Папа принимал деловых партнеров — официально ради них все было и затеяно, Натаниэль наверное ловил таинственного преступника, ну а я была предоставлена сама себе. Могла наслаждаться вечером, компанией и, что уж скрывать, едой.

Натниэля я даже не видела, поэтому непринужденно общалась с Алексисом, который оказался весьма приятным и умным собеседником. Сначала я немного дергалась. В конце концов, кто-то хотел украсть мою силу, а Алексис недавно прибыл в наш город, и не подозревать его было нельзя. Но потом успокоилась и даже позволила себе потанцевать.

— Ты чудесная, Ирма, — сказал он, сжимая меня в объятиях во время танца. — Давай сбежим ото всех?

— Увы. — Я притворно вздохнула. — Не выйдет. Сегодня я принадлежу гостям и этому месту. — Я обвела взглядом открытую площадку с местом для танцев и столиками.

— Жаль, — он вздохнул. — Может быть, хотя бы прогуляемся в сад? Тут шумно.

— Давай лучше встретимся, скажем, завтра? — предложила я. — Погуляем по набережной, сходим куда-нибудь. Нам никто не будет мешать. Я сама не очень люблю толпу, но сегодня принадлежу ей. Мне не простят, если я уйду от гостей.

— Ты права. Просто я чувствую себя скованно при таком скоплении народа.

— А по тебе и не скажешь.

Я лукаво улыбнулась и отступила. Ты на вечеринке у Энди был как рыба в воде.

— Все мы умеем играть отведенные нам роли, — отозвался Алексис. — Но я предпочитаю тишину. Ты не обидишься, если я откланяюсь?

— Мое предложение по поводу «завтра» в силе?

— В восемь вечера на набережной? — предложил он, и я кинула, взглянув в черные лукавые глаза. Почему бы и нет? Он приятный собеседник и красив. А Натаниэль все рано не спешит меня целовать снова. Он вообще делает вид, что обычный пова, р и наблюдает за приемом, видимо, из кухни, не показываясь на людях.

— Тебя проводить к выходу?

— Не нужно, Ирма. У тебя, действительно, гости. Ты и так почти весь вечер провела со мной.

Я кивнула, попрощалась и умчалась развлекаться дальше. Мне даже нравилось, что Алексис ушел. Он отвлекал меня от танцев и еды. Все равно узнать его получше не удастся в условиях приема. А завтра во время прогулки можно спокойно поговорить.

Я сделала почетный круг по гостям, пообщалась с приятельницами, которые также пришли сопровождать родителей, подкараулила папиного делового партнера и сделала «бу». С ним я могла себе это позволить и съела несколько тарталеток, когда где-то с шатра раздалось слышное одной мне шипение.

Наверху сидел брауни, с мерзким выражением на рыжей мордочке и бутылкой соуса в руках. Целился твареныш в одну из дам. Дама была важной и скандальной. Я сделала страшные глаза, показала поганцу кулак, а он мне в ответ — язык и пушистую филейную часть и перепрыгнул чуть дальше от столика на ветку вишни. И принялся мне корчить физиономии уже оттуда.

— Ну, я тебя покажу! — прошипела я и кинулась за мерзавцем в сторону сада.

Твареныш явно надо мной издевался. Он прыгал с дерева на дерево, дразнился и показывал язык, пока не увел меня далеко от людей, к высокому забору, за которым начиналось море.

Только тут я подумала, что это странно.

— Спасибо, Табукки, — произнес Алексис и сделал шаг от темной стены. Оказывается, молодой человек не ушел, а устроил мне ловушку. Я попятилась, хотела спросить, что вообще происходит, но не успела.

Парень вытянул перед собой руку, в которой мерцал амулет на витой цепочке. Прозрачный, немного светящийся в темноте камень.

— Это ты… — прошептала я. — Ты пришел за силой моей семьи.

— Нет, Ирма. — Он усмехнулся, и от этой усмешки пробежали мурашки по спине. — Я пришел за силой своей семьи.

— А ты… — я обратилась к брауни, — ему помогал. А еще говорят, брауни верные.

— Хозяина, — брауни потерся о штанину молодого человека. — Имя знаешь. А ты… — он с ненавистью на меня взглянула и передразнил. — Тваренышшшш…

Я поняла, что нужно бежать и орать, и даже почти осуществила задуманное, но Алексис выкинул перед собой руку с камнем, и я поняла, что, как завороженная, смотрю на кристалл.

— Не пытайся, Ирма, просто покорись.

Алексис, не отпуская мерцающий камень на цепочке, пошел ко мне на встречу. В другой руке у него мелькнул нож. Это напугало меня еще сильнее. Но пошевелиться я не могла. Парень приближался ко мне стремительно, и я понимала, что скоро все закончится.

Но тут из-за моей спины раздалось решительное:

— Стой! Брось нож.

Камень в руке Алексиса дрогнул. Я оказалась свободна, взвизгнула и кинулась в сторону, совершенно не ожидая, что сверху на меня спикирует брауни и, дернув за волосы, повалит на землю. Твареныш не был силен, но и не нужно много силы — когда дерут за волосы, это крайне неприятно и больно.

Натаниэль кинулся на Алексиса, а сидящий рядом со мной брауни начал распушаться. Я знала, что сейчас произойдет. Дух готовился защитить того, кого считал хозяином. А в стенах дома, он был силен. Я заорала что есть мочи, привлекая внимание, но понимала — даже если помощь придет быстро, она может не успеть.

Если брауни полыхнет, боюсь ни от меня, ни от Натаниэля ничего не останется, и я попробовала единственное, что пришло в голову, тихо позвала.

— Табукки, ну ты же столько времени был со мной! Мы же почти друзья, а он? Кто такой он?

— Имя он знает, — уже спокойнее отозвался брауни, увлеченно наблюдая за катающимися по земле мужчинами.

— И я знаю… теперь знаю. Не буду называть тваренышем.

— Точно? — прищурился он, раздумывая. Было видно, дух пытается понять для себя, кто сильнее связан с домом. И беда, если выбор будет не в мою пользу.

— Точно, — пообещала я, понимая, что сейчас соглашусь на что угодно.

— Хорошая, Ирма, хоть и рыжая, — вздохнул он и со всего размаха приземлился не ожидающему подлости Алексису на голову. Именно этого Натаниэлю не хватало для того, чтобы окончательно одержать верх над преступником.

На шум уже сбежались гости. Первым мчался, несмотря на свою крупную комплекцию, папа. Следом бежала мама, ну а за ними весь наш бомонд. Похоже, мы попадем на первые полосы газет.

От гостей отделились несколько мужчин, которые раньше ничем не выделялись среди приглашенных, и ухватили за локти сопротивляющегося Алексиса. Он бросал на меня ненавидящие взгляды. Его увели, я поднялась и, сграбастав в охапку брауни, переползла на лавочку.

— Ирмочка, — с рыданиями кинулась ко мне мама, и я поняла, что в ближайшее время меня будут усиленно жалеть и кормить.

Дурдом прекратился уже ближе к ночи. Мы с мамой порыдали друг у друга в объятиях, потом к нам присоединился папа, выгнавший гостей, а потом все дружно отправились спать, распив на троих бутылку коньяка.

А мне не спалось. Я сидела на открытой веранде и смотрела на звезды.

Натаниэль подошел совершенно бесшумно и предложил.

— Хочешь малинового суфле?

— Я не ем ночью, — привычно отмахнулась я, чувствуя, как заурчало в животе.

— Но ведь сегодня не обычный день… Говорят, страхи и стресс заедать очень приятно. Попробуешь?

— Твоей едой приятно заедать все, — призналась я и грустно улыбнулась. — Ты ведь скоро уедешь?

— С чего ты это взяла? — удивился он так искренне, что я даже растерялась.

— Хочешь сказать, ты дальше продолжишь готовить для нас? — невесело хмыкнула я, а он неожиданно серьезно ответил

— Да тебя, всегда пожалуйста. А если четно, я не просто так оказался в этом городе. Мне предложили здесь должность. Начальником ваших хранителей порядка.

— И ты согласился? Перебрался к нам из столицы?

— Ирма, тут море, сонный городок и красивые девушки. Назови мне хоть один повод отказаться?

Я могла назвать сотню, но не стала. Мне очень хотелось, чтобы он остался. И не только потому, что мне нравилось есть приготовленную им еду.

Content

Анна Одувалова
Ведьма в апельсинах

Пролог

Глава 1 Черная ведьма на тропе войны

Глава 2 Семейный тихий ужин

Глава 3 Вечеринка на закате

Глава 4 Хорошая черная ведьма

Глава 5 Апельсиновый день

Глава 6 Светский раут для черной ведьмы