Екатерина Оленева

Невеста для Дракона

Глава 1. Переход

Ирина возвращалась домой позже обычного из-за того, что, что хоровая репетиция перед завтрашним концертом слишком затянулась. Усталость и пропущенный обед давали о себе знать тягучей головной болью, сознание пребывало в состоянии полубодрствованья.

Вагонный состав летел сквозь черноту метро. Тусклый светильник слабо отражался в мутном стекле.

С трудом подавляя сонливость, она постаралась сконцентрировать внимание на чём-то вещественном и обыденном. Обычно помогало.

Взгляд скользнул по девушке в красной шапке, сидящей напротив; зацепился за непривычный, тёмный оттенок кожи у парнишки-мавра, покачивающегося в ход движению в трёх шагах от неё. Потом упал на газету в руках соседа-пассажира.

«Работа»

Под выделенным заголовком бежал ряд объявлений, набранных мелким шрифтом. Буквы на дешёвой серой бумаге были едва различимы, поэтому обведённый ажурной рамкой текст резко бросался в глаза:

«Дракон-Хранитель ищет свою невесту. Объявляется набор девушек для прохождения кастинга. Требования: умение воспринимать тонкие вибрации, большой магический потенциал, желание совершенствоваться, стрессоустойчивость.

Работодатель: распорядитель Драконьих Игр, Шах Чад.

Если вы читаете это объявление прямо сейчас, наши люди непременно свяжутся с вами в ближайшее время».

Ирина моргнула, пытаясь понять: она всё-таки задремала или это чья-то шутка?

Но даже после того, как она отвела глаза, а потом вновь взглянула на страницу, объявление никуда не делось. Яркая, завлекающая надпись оставалась на прежнем месте и перестала раздражать лишь после того, как сосед-пассажир, свернув газету, направился к дверям.

Состав вновь устремился вперёд, разрезая собой темноту подземки. И снова усталость и мерное покачивание попытались затянуть Ирину в сон. Чтобы отвлечься на этот раз, она принялась вспоминать хоровую партитуру, пропевая её про себя. Закрыв глаза, в деталях представила нотный стан, разбросанные по нему, словно птицы на высоковольтных проводах, ноты.

Восходящее, нисходящее направление мелодии…

Открыв глаза, она едва удержалась от вскрика: в полупустом вагоне, прямо напротив неё сидел жуткий тип — Безумный Шляпник.

С чёрного двубортного пальто зловеще подмигивали, мерцая, огромные серебристые пуговицы. Как и полагается всякому уважающему себя Безумному Шляпнику, незнакомец носил шляпу с высокой тульей.

Первой мыслью Ирины было: «Угораздило после безумного дня нарваться на сумасшедшего».

Надежды на то, что странный тип не пристанет было мало. Очень уж выразительно он смотрел на Ирину. Вдобавок ещё и гаденько так улыбался.

Решив его игнорировать, Ирина, вновь прикрыв глаза, постаралась вернуться к партии в надежде на то, что, если морок не замечать, он сам собой рассеется.

Проверка связи и — ура! Безумного Шляпника больше нет! Его место пустует!

— Добрый вечер. Кстати, вы находите сегодняшний вечер добрым? — прожурчал над ухом вкрадчивый голос.

Повернув голову, Ирина встретилась взглядом с откровенно забавляющимся её оторопью преследователем.

— Нет, — как можно прохладней ответила она и потянулась за наушниками, пытаясь скрыться от ненужного собеседника в мире музыки.

Не получилось.

— Вы прочли объявление, — прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Какое объявление? — решила притвориться Ирина на всякий случай, хотя сразу поняла, о чём речь.

— Прочли, — посмеиваясь, покивал головой Шляпник. — Не отпирайтесь. Я видел.

Он наклонился ближе и довольно зашептал ей на ухо:

— Объявление о невесте для дракона. Вы теперь в игре. А моя работа — доставить вас к месту её начала.

— Куда доставить? — на автомате спросила Ирина.

— На планету Сирхат. В переводе на знакомый тебе язык, красавица, это означает «Планета Огня». Но не волнуйся. С виду она ничем не отличается от Земли. По крайней мере, по началу.

— Даже не думала волноваться, — пожала плечами она в недоумении. — Ни на какие Сирхаты я отправляться не намерена, потому что мне нужно идти на занятия по специальности, и… — она осеклась, перестав понимать, зачем вообще всё это ему говорит. — Моя остановка. Извините, но мне нужно идти. Всего доброго.

Шляпник вдруг резко схватил её за руку, чувствительно, до боли сжимая предплечье пальцами.

— Это уж вы извините, но ни на какие занятия вы завтра не попадёте. Потому, что будете уже на Сирхате. Как бы быстро вы от меня сейчас не побежали, от случившегося не сбежать. Заклинание приведено в силу. Оно вот-вот начнёт действовать. Может быть, даже уже… воля ваша, но со мной осуществить переход было бы проще.

— Ок. Отличного вам перехода туда… ну, куда вы там собрались? — стряхнув с себя удерживающую её руку Ирина пулей выскочила на перрон.

Она шла, то и дело оглядываясь в опасении, как бы нелепый сумасшедший не последовал за ней.

Но, слава богу, нет. Не последовал.

В метро всё ещё было многолюдно. Это успокаивало. Иллюзия о том, что хищники нападают только в безлюдном, тёмном месте, необоснованно живуча.

Ирина ускоренным шагом двигалась вперёд. Поднявшись по эскалатору, пройдя через турникет, так и не заметив на выходе из метро ничего подозрительного, она понемногу успокоилась.

Город дышал привычной суетой. Сияли фонари, бежали сверкающей вереницей автомобили, словно железная река, непрерывно текущая в разных направлениях. И, словно симпатичные муравьи, сновали повсюду, туда и сюда, люди.

Ещё пару остановок до дома Ирина проехала на троллейбусе.

Квартирка, где она жила, находилась в спальном районе, настолько тихом, что после оживлённых центральных улиц Ирина почувствовала себя на них неуютно. Возможно, свою роль тут сыграла и недавняя встреча, да ещё поднявшийся бог весть откуда, густой туман?

Вообще-то осенью туманы не редкость, но на этот раз надвигающиеся белые щупальца молочного цвета, медленно расползающиеся и смешивающиеся с темнотой, как кофе с молоком, действовали угнетающе.

Ветер дул с одной стороны, а туман полз ему навстречу, хотя такого, вроде как быть не могло?

Ирина прибавила шаг и в какой-то момент поняла, что теряет ориентацию в пространстве. С одной стороны — смешно, с другой — жутко. Стены домов, деревья, асфальт как будто поменялись местами с чем-то, что мозг отказывался распознавать и идентифицировать.

Почему-то возникло стойкое ощущение, что она находится на мосту? Иллюзия была до такой степени полной, что Ирине даже казалось, будто она слышит отдалённое журчание воды.

Она остановилась, стараясь перевести дыхание.

Было очень тихо. Мир как заволокло плотным серым одеялом. Он будто вовсе исчез.

Ирина осознала, что её трясёт.

Так! Нужно успокоиться! Родной дом стоит где-то рядом, всего в нескольких метрах от неё. Сейчас она отыщет спасительный подъезд, поднимется по знакомым ступенькам и спрячется от пугающей мороси. Дома её ждут привычные расслабляющая горячая ванна и бодрящий ароматный чай.

Успокаивая и подбадривая себя подобным образом, Ирина пошла вперёд, тихо ступая в застывшем беззвучном мороке.

Но туман не отступал — даже и не думал. Неприятное ощущение, будто она никогда раньше не была в этом сумрачном холодном месте, лишь нарастало с каждым шагом.

Рациональная половина всё громче заявляла о том, что она идёт слишком долго. Что уже давно должен был возникнуть козырёк, если не над её родным подъездом, так хоть над каким-нибудь ещё. Или дерево? Или — фонарный столб? Или хотя бы случайный прохожий? Но — ничего!

Ничего, кроме проклятого тумана. Ирина пробиралась сквозь липкую холодную тьму уже бог весть сколько времени, а конца и края кошмару не предвиделось.

Сердце учащённо билось. В нём, словно ледяной ветер, завыла паника.

Ужас овладел душой до такой степени, что Ирина побежала вслепую, неизвестно куда. Она мчалась, пригнув голову, сквозь ночной сырой воздух, который прилипал к губам и забивал горло как ватой, так, что трудно становилось дышать.

Туман оборвался резко, словно ткань ножом отрезали. Но легче от этого не стало.

То, что открылось взгляду, объяснить не представлялось возможным.

Она должна была находиться в спальном районе Москвы — районе, состоящем из многоэтажек, автомобильных парковок, детских площадок, небольших газончиков.

А стояла она перед горной цепью, покрытой первозданными могучими лесами.

Взгляд ошарашенно метался, обводя бесконечную череду зубчатых скал, острых утёсов, теряющихся вдали, вздымающих вверх заснеженные вершины. Заходящее солнце окрашивало их где густо-синими, где лиловыми тенями.

Никогда в жизни Ирина не наблюдала подобного пейзажа. И разум твёрдо продолжал настаивать на том, что и сейчас — не могла.

Над ущельем клубились тучи, тяжёлые и чёрные.

Словно прямо из грозового облака вырвался экипаж, мчащийся по узкой дороге, похожей на петляющую тропинку. От взмыленных боков лошадей валил пар.

Когда экипаж поравнялся с парализованной от шока Ириной, она увидела… Безумного Шляпника из метро. Закатные лучи солнца осветили его резко очерченный жёсткий рот с ярко-красными губами. Как и в первую их встречу он широко растягивал их в насмешливой ухмылке.

— Привет, красавица! Я же говорил, что мы скоро встретимся? Зря ты не приняла моего предложения сразу. Вдвоём катиться веселей! — подмигнул он.

Ирина попятилась.

Ей хотелось бежать и спасаться. Только куда бежать-то? Она понятия не имела.

Безумный Шляпник ухмыльнулся ещё шире, хоть это и казалось невозможным:

— Отрицание, гнев? Слушай, давай уже сразу к принятию, ладно? Ты можешь продолжать отрицать очевидность или, облегчив нам жизнь, быстро её принять.

— Что принять-то?

— То, что ты Избранная. Заметь — Избранная именно с большой буквы, — хохотнул Шляпник.

— Для чего избранная? — допытывалась Ирина.

— Не для чего, а для кого. Хотя может ты и права, вопрос «для чего» тоже сгодится. Ты выбрана в невесты Дракону. Я же, кажется, тебе об этом уже говорил?

— Но я не хочу замуж! — возмутилась она.

— Твоё желание тут дело десятое. Раз уж тебя сочли достойной подобной чести, знай себе — соответствуй.

— Что значит «соответствуй»?! Даром мне не нужна ваша «подобная честь»! Не хочу!

— Тьфу, ты! Заладила! «Не хочу» да «не хочу». Не хочешь, давай, меняй ситуацию по своему усмотрению к лучшему. А не можешь ничего изменить? Не знаешь, как и что? Тогда — подчиняйся. И без лишних разговоров.

— Не нужен мне муж. Слышите? Никакой. Ни Дракон, ни козёл двурогий! У меня замужество в планах на ближайшую пятилетку на предпоследней строке стояло! Хотя нет, вру. Замужества в моём списке вообще не было! Да кто вы такой, что врываетесь в мою жизнь, тащите куда-то? Какое у вас на это право?

— Сильнейшее и древнейшее право сильного. Знаешь-ка, что, красавица? Уже поздно. Чего на дороге-то пререкаться? Спорить и в пути можно. Так он скорее пролетит. Давай-ка, полезай в возок.

— Никуда я не полезу, — упрямо притопнула ногой Ирина. — И с вами не поеду!

Безумный Шляпник вновь рассмеялся:

— Правда? Как хочешь. Стой где стоишь. Но я тут больше задерживаться не намерен.

В это самое мгновение, может случайно, а может и нет, завыл волк.

Ирина никогда раньше не слышала волчьего воя, но с собачьим его точно не спутать. Этот тоскливый, пронзительный, угрожающий звук похож на нарастающую симфонию ужаса.

Первый голос поддержал второй, потом ещё один. И ещё. Пока, подхваченные ветром, голоса зверей не слились в дикую какофонию, разносимую по всей округе.

При первых же звуках воя лошади словно взбесились. Пару раз даже встали дыбом, но Безумный Шляпник лишь заливался смехом:

— Ну так что? Последнее предложение: поедем, красотка, кататься?

Будь у Ирины иная возможность, она бы ею радостно воспользовалась вместо того, чтобы пускаться в неведомое ночное путешествие с тем, в ком она по-прежнему видела лишь сумасшедшего.

Но…

— Не то чтобы у меня был выбор, — процедила она, стрелой взлетая по металлическим подножкам в тёмное нутро кареты.

На рысях, с бешенной скоростью, они понеслись вперёд по извилистой тёмной дороге.

Как размышлять над тем, что не в силах понять и осознать? Всё происходящее было странно и жутко. Страх Ирины был столь велик, что она боялась пошевелиться или вдохнуть поглубже, изо всех сил стараясь не смотреть в окно, чтобы не испугаться ещё сильнее.

Когда же любопытство победило, то всё, что удавалось разглядеть были бегущие вдоль дороги деревья, образующие нечто вроде естественного свода или зелёного тоннеля.

В ясный летний день тут, наверное, живописно? Однако сейчас была лунная ночь.

Наконец на фоне чёрного неба и полной, яркой, словно нарисованной, луны вырос необъятный замок, окружённый крепостными стенами. На приближающихся высокомерно взирали узкие, как бойницы, окна.

— Эй, красотка? — послышался язвительный весёлый голос Шляпника. — Приехали! Из кареты выбираться тебя тоже уговаривать придётся? Или сама, как молоденькая коза, выпрыгнешь?

Ирина медленно спустилась с подножки кареты, нервно озираясь по сторонам.

Перед ней возвышалась величественная дверь, усаженной крупными железными гвоздями. К двери вёл массивный, широко выступающий каменный порог. Даже при тусклом лунном свете можно было разглядеть, что камень вокруг входной двери покрыт какими-то знаками, напоминающими руны.

По любым меркам знаки выглядели древними. Они больше, чем наполовину стёрлись от времени и непогоды.

Ирина провела рукой по глазам, словно смахивая с лица паутину. Всё казалось кошмаром, от которого она обязательно вот-вот очнётся, оказавшись на своей уютной маленькой кухоньке, за столом, покрытом скатертью в ярко-красную клетку. Из маленького плазменного телевизора станут привычно изливаться новости уходящего дня.

Но кошмар продолжался.

За дверью послышались тяжёлые шаги. В узкой дверной щели, выполняющей роль глазка, мелькнул слабый свет. Забряцали тяжёлые цепи, заскрипели задвижки, ключ с усилием провернулся в замке, и огромная дверь отворилась.

Ирина в нерешительности обернулась на стоявшего рядом, по-прежнему смеющегося, словно клоун, Безумного Шляпника.

— Ну, иди, красавица, — подбодрил он, подмигивая. — Тебя ждут.

Встретила Ирину высокая статная дама неопределённых лет. Ей легко можно было дать как сорок, так и шестьдесят. Возможно, свою роль тут играла строгая чёрная одежда, обтекающая её с головы до пят.

В руке дама держала серебряную лампу без стекла и колпака. Пламя горело тускло, разбрасывая длинные дрожащие тени. Оно металось из стороны в сторону при малейшем дуновении сквозняка.

Дама вежливо отступила перед гостьей, жестом приглашая войти.

— Новая претендентка на властелиншу мира, — похихикивая, бросил им в спину Безумный Шляпник.

— Приветствую вас, — прозвучало на русском, но со странным акцентом.

То, что с первого взгляда показалось Ирине входом в дом было всего лишь проходом в стене, ведущим к внутренним постройкам — нескольким корпусам, длинным, с многочисленными, ярко освещёнными, окнами. Большего через темноту, ветер и начавшийся ливень рассмотреть не удалось.

Следуя за своей проводницей, Ирина прошла по залитой водой дорожке, усыпанной галькой, вошла в дом, и, оставив за плечами длинный коридор, остановилась в комнате с пылающим камином.

Невольно пододвинувшись поближе к огню, чтобы согреться после сумасшедшей гонки на устаревших средствах передвижения, она принялась осматриваться.

В трепетном свете огня взгляд с трудом различал смутные очертания ковра на полу, занавески на окнах и мебель в стиле английского классицизма.

«Не роскошно, — вынесла вердикт про себя Ирина. — Но уютно».

Дверь снова распахнулась.

На пороге возник высокий мужчина. Приблизившись к столу он взмахом руки заставил вспыхнуть стоявшие в подсвечниках свечи. В прибавившемся свете теперь без труда можно было разглядеть не только его фигуру, но даже цвет костюма — сочетание тёмно-бордового и чёрного.

Довольно драматичный выбор.

Глаза его, слишком большие для мужчины, были чёрными. Чёрными же были и вьющиеся, волной спадающие на плечи, волосы. Кожа, зубы, которые незнакомец открывал в улыбке, напротив, белые, словно дорогой фарфор.

Мужчина был красив до такой степени, что красота эта была даже какой-то пугающей.

С минуту он, в свой черёд, внимательно разглядывал Ирину.

Затем проронил:

— Добрый вечер. Вы, должно быть, устали после перехода? Мы можем перенести этот разговор на завтра, чтобы вести его на свежую голову. Но если вы не сможете спокойно уснуть, если захотите получить разъяснения прямо сейчас, буду рад услужить.

— Я, конечно, устала, — не стала отрицать очевидного Ирина. — Но на моё желание понять, что случилось, это никак не влияет. Буду благодарна за разъяснения.

— Охотно удовлетворю ваше любопытство. Начну с того, что представлюсь. Я — Шах Чад, распорядитель Драконьих Игр. Как вы помните, именно моим именем было подписано объявление.

— Драконьи Игры?..

— Так здесь называются празднества перед Драконьей свадьбой. Когда один из Драконов решает найти себе жену, сюда приводят девушек со всех планет созвездия Млечного Пути для того, чтобы они могли пройти испытания. Самая сильная из претенденток станет невестой Властителя.

— Желание или нежелание самих претенденток участвовать в данном процессе как-то влияет на их отбор? — не без сарказма поинтересовалась Ирина.

Шах Чад покачал головой:

— К сожалению, не так много девушек во Вселенной рождаются избранными, так что… — вздохнул он многозначительно, разводя руками. — Что поделать? У каждого своя судьба.

— Понятно, — сухо кивнула Ирина. — Победи или умри? — с сарказмом фыркнула она.

— Всё не так фатально. Мы цивилизованные существа, здесь не гладиаторские бои. Несчастные случаи во время Драконьих Игр, конечно, случаются, но это бывает не часто. Если вы проиграете, просто вернётесь домой.

— Если проиграю — вернусь домой? И — всё?

— И всё, — кивнул Шах.

— В чём подвох?

— Подвоха нет. Играем честно. А теперь разрешите проводить вас в вашу комнату? Там вы сможете отдохнуть. Вас ждут ужин и тёплая постель.

Вновь пройдя по длинному коридору, они поднялись по винтовой лестнице и очутились уже на новом уровне. За очередной тяжёлой дверью оказалась ярко освещённая комната. В ней, как и обещал Иринин проводник, был накрыт стол к ужину и пылал камин.

— Мы стараемся, чтобы наши гостьи-конкурсантки ни в чём не знали нужды. Поскольку багаж из одного места в другое телепортировать невозможно, в этом шкафу вы найдёте всё необходимое, что может вам потребоваться, по крайней мере, на первое время. Позже, если сочтёте нужным, пополните ваш гардероб понравившимися вещами.

Эта комната — гостиная. За той дверью — спальня. Отдыхайте, подкрепляйте ваши силы. Завтра сможете познакомиться с другими девушками, претендующими на ту же честь, что и вы.

Распорядитель Игр откланялся и вышел, оставив после себя шлейф запахов, похожих на сладкий ладан.

Свет и тепло уютной комнаты, как и радушный приём, оказанный Ирине, на миг рассеяли страхи и тревоги, но стоило хозяину покинуть её, неприятные чувства поспешили вернуться.

Чтобы развеяться, Ирина приблизилась к нарядно сервированному столу и сняла серебристую крышку с первого попавшегося блюда. Там оказался чудесный жареный цыплёнок, тушёный с овощами. Поскольку с утра у неё во рту маковой росинки не было, она с аппетитом расправилась с немаленькой на вид порцией.

Одиночество угнетало.

Темнота, тишина, безлюдье для человека, привыкшего к суете современного мегаполиса — суете, которой он зачастую даже не отдаёт отчёта, — не малое испытание.

В таинственной тишине чуткий слух вновь уловил волчий вой.

Вновь вернулось неприятное ощущение, будто она по-прежнему плутает в тумане.

На ум приходили разные мысли, самой странной из которых, пожалуй, было осознание того, что всё происходящее с ней не сон и не галлюцинация.

Стремясь отделаться от гнетущего страха Ирина легла в постель, применив на практике древнюю русскую мудрость: утро вечера мудренее.

Глава 2. В новом мире

Несмотря на случившееся спала Ирина сладко, как младенец. Правда, проснувшись, никак не могла понять, где находится. Потом вспомнила и огорчение в её сердце стало бороться с любопытством.

В прошлой жизни бедной студентке никогда не доводилось видеть такой роскоши, какой её окружили здесь. Ковры под ногами были такими мягкими, что ступни, в буквальном смысле, утопали в них. Диван и кресла обиты материалом, похожим на бархат, только более гладким на ощупь. Чистое наслаждение вести по ним рукой — мягкий ворс действовал успокаивающе.

К удивлению Ирины, в гостиной уже накрыли завтрак. На большом серебренном подносе расположились ветчина, яйца, гора жареной картошки, булочки в корзинке, фрукты во льду. Напитки на выбор — апельсиновый сок в изящном стакане или горячий кофе в кофейнике.

Столовую сервировку отличала великолепная выделка. Она была сделана из чистого золота. Тарелки и кофейник из тонкого фарфора стоили, наверное, целое состояние?

Но обилие еды не радовало. Ирина надеялась, что трапезничать придётся совместно с кем-нибудь ещё, и это даст ей возможность познакомиться с обитателями нового мира.

Одиночество и тишина угнетали. Жутко и противно, будто тебя живьём замуровали. Кое-как покончив с завтраком, Ирина подошла к двери. Подёргав за ручку обнаружила, что та заперта. Интуиция не обманула. Она здесь пленник. Но возмущаться смысла нет — не перед кем.

Осталось любоваться видом из окна. Благо, было чем.

Утро выдалось ясным. Судя по всему, в здешнем мире либо не знали осени, либо до неё было ещё далеко. Солнце ласково освещало зелёные рощи, парки и луга, окружившие замок. Раскидистые ветви могучих деревьев унизали грачиные гнёзда. Птицы, похожие на жирные кляксы на фоне незамутнённой голубизны небес, кружились повсюду. И, как ни странно, вовсе не выглядели зловещими, несмотря на своё мрачное оперенье.

У линии горизонта тянулись холмистые вершины гор, мимо которых Ирину везли сюда вчера вечером. Они казались естественным барьером, отделяющим это место от остального света.

«Я как Элли в Волшебной стране», — насмешливо подумала Ирина и на сердце сделалось ещё тоскливей. — «Попала, так попала».

У её предшественницы, закинутой злой волшебницей за пустыню и горы, всё-таки был шанс вернуться в родной Канзас. А вот сбежать с одной планеты на другую выше человеческих возможностей.

— Вы уже встали?

Обернувшись, Ирина почти столкнулась с дамой в чёрном, встретившей её вчера, и как можно приветливее поздоровалась с ней.

— Здесь очень красиво, — поделилась она впечатлениями от увиденного, стараясь установить доброжелательные отношения.

— Вы правы, места очень живописны, — проговорила леди даже без намёка на улыбку. — Попрошу следовать за мной.

— Куда?

Вообще-то Ирина была готова пойти куда угодно, лишь бы покинуть комнату. Спросила так, на всякий случай. Вдруг удастся почерпнуть какую-нибудь полезную информацию из-за нечаянного, вскользь обронённого, слова?

— В Атриум. Там объявлен общий сбор.

Следуя за своей проводницей, Ирина примечала все попадающиеся по пути детали. Были они неутешительны. Двери, двери — всюду двери. Всё заперто и загорожено. Нигде никакой возможности выбраться из замка, разве только через окна?

К слову, окон тоже не было.

Осознание своей беспомощности заглушило все остальные чувства. Так же, наверное, чувствует себя крыса в мышеловке?

Толкнув одну из многочисленных дверей, они вошли в удивительный холл. От красоты помещения захватывало дух. Его своды уходили на десятки метров в высь. Овальные выступы этажей поднимались спиралью создавая иллюзию вращения. Симметричные формы и спокойная, гармоничная подсветка на каждом этаже буквально гипнотизировали.

— Сюда, — позвала Ирину проводница.

Миновав одну из арок, они вышли на балкон. С него, как из театральной ложи, открывался вид на центральную часть.

Сердцем залы являлась массивная каменная подставка, где тускло светился хрустальный гранёный шар. Витые колонны, устремляющиеся высоко вверх, поддерживали над ним куполообразный свод.

Артефакт окружали четыре человека.

Мужчина средних лет, высокий, хорошо сложенный и в целом, красивый. Впечатление лишь немного портила тяжеловатая нижняя челюсть.

За первым гибкой тенью стоял второй мужчина. Он будто нарочно держался в его тени.

При виде этого человека (если, конечно, он человеком был) в голову приходило только одно сравнение: серый. Настолько серый, что взгляду просто не за что зацепиться — средний рост, среднее сложение, неброская одежда. Не одной яркой, запоминающейся детали в облике.

Видимо, для поддержания равновесия, в пару к мужчинам у шара стояли две женщины.

Хрупкая, если не сказать, сухая фигура одной из них почти терялась в просторной серой мантии. Из-под капюшона, наброшенного на голову, глядели внимательные тёмные глаза. Сразу и не разглядишь какого они цвета — то ли карие, то ли тёмно-серые.

Вторая женщина была самой яркой фигурой из этой четвёрки. Молодая, с виду не старше двадцати пяти, в изысканном платье, усыпанном драгоценностями, с длинными чёрными волосами шёлковым дождём спадающими до самой талии.

Она выглядела столь же прекрасной, каким показался Ирине Шах Чад.

Четвёрку Ирина сразу же окрестила для себя «преподавателями». А вот надежда увидеть других девушек, увы, не оправдалась.

С появлением Шаха Чада по Атриуму словно прошёлся ветер.

— Доброе утро, — приветствовал он.

И, хотя Ирина прекрасно понимала, что он обращается ко всем сразу, ей отчего-то хотелось верить, что слова адресованы лишь ей одной.

— Приветствую всех, волею судьбы собравшихся вокруг Ока. Каждой из претенденток на высокое звание стать единственной для Дракона, вкратце уже объяснили зачем она здесь. Раз в столетие на Сирхате проводится Великая Церемония. Только десять юных дев со всей Вселенной могут претендовать на великую честь. Приз велик — один из Драконов станет вашим верным спутником до скончания дней. Как и вся сила, что сумеете набрать за время Драконьих Игр. Но и ставки высоки. Вы можете потерять вашу силу, что для многих из собравшихся равносильно потере руки, ноги или даже самой жизни.

Лишиться жизни, кстати, вы тоже можете. Это не исключено, хотя и совсем не обязательно. А сейчас позвольте представить вам служителей Ордена Стихий, магистров Огня, Воздуха, Земли и Воды.

— Ривьен Поль.

Мужчина с тяжёлой челюстью кивнул в знак приветствия.

— Эстафен Фан.

Это Серый.

— Арма Келли.

Женщина в капюшоне.

— И Низидэ Каро.

Красавица в драгоценностях с чёрными волосами.

— Они помогут вам подготовиться к испытаниям, используя ваши самые сильные стороны. Как традиционно бывает, среди претенденток есть те, кого условно относят к Светлым и к Тёмным сторонам мироздания, однако в этот раз всё ещё сложнее.

Шах Чад выдержал интригующую паузу:

— Заклинание выбрало представителя человеческой расы.

Услышав слова Распорядителя служители Ордена изумлённо переглянулись между собой.

— Но магическая сила не проявляется в людях, — подала голос Арма Келли, женщина в капюшоне. — У девочки просто нет шансов пройти испытания.

— Мы обсудим это позже, — прервал её Распорядитель. — С завтрашнего дня начнутся приготовления. Каждая из претенденток будет представлена к Оку и диагностирована на предмет её способностей и магических возможностей.

Ирина стояла, глядя сверху вниз на людей в балахонах и никак не могла отделаться от мысли, что всё это не всерьёз.

Служители Ордена о чём-то тихо переговаривались между собой. Шах Чад уже вышел.

— Хотите, я провожу вас в вашу комнату? — обратилась к Ирине её проводница в чёрном.

Это паранойя, или в голосе дамы действительно слышалось сочувствие?

— А можно — не в комнату? — спросила Ирина.

— Куда бы вы хотели пойти?

— Хотела бы просто прогуляться, осмотреть окрестности. Если, конечно, это не запрещено правилами?

— Нет правил, запрещающих вам передвигаться по вашей воле. Вы же не пленница.

Ну да. На словах оно, конечно же, всё красиво. Вот по факту всё иначе. Но что поделать?

Дама в чёрном, представившаяся по дороге как Лин Ки, по просьбе Ирины отвела её в парк. С виду тот выглядел настоящим райским садом. Высокие деревья раскидали пятнистые тени над звонкими ручьями. Воздух был напоён запахом цветов.

В центре парка находилась небольшая запруда. Вода в ней, по сравнению с яркими, почти пастельными красками, была чёрной и, даже на взгляд, холодной.

У запруды сидела девушка.

Ирине вовсе не хотелось быть навязчивой, но зато очень хотелось познакомиться хоть с кем-нибудь. Вдруг удастся подружиться? Девушка не выглядела агрессивной. И, в свой черёд, не без любопытства, посматривала в сторону Ирины.

— Привет, — всё-таки решилась Ирина подойти к ней ближе.

Стоило приблизиться, как сразу стало ясно — перед ней не человек.

Современные земные технологии, как ни странно, оказались способны довольно точно изобразить внешний облик нелюдей. Но картинка на заставке монитора не передаёт их нечеловеческую энергетику.

Девушка была выше Ирины почти на целую голову. Очень стройная. Тело её имело вытянутые пропорции и казалось удивительно лёгким, словно кости были полыми, как у птицы. Волосы необычного, красного оттенка — сидхи скарллет, — ближе к рыжему, чем к каштановому, но с чёрным, а не коричневым отливом.

«Как кровавое золото», — подумала Ирина.

Черты лица у рыжей были правильными, кожа — очень бледной, а глаза, как у альбиноса, бесцветными.

Словом, человеческое восприятие готово было отнести это существо к уродливому. А остроконечные уши, чёрные ногти и маленькие, чуть выступающие вперёд, как у кошки, клыки и вовсе расценивались как угроза.

Незнакомка улыбнулась, отчего зубы обнажились ещё сильнее.

— Доброго дня.

На девушке было длинное, струящее по телу, словно вода, платье, ярко-салатового цвета. По нему ажурной сеткой на тонких нитях покачивались цветы.

Ирина в своих джинсах и в топике почувствовала себя на таком шикарном фоне серой уткой.

— Ты ведь и есть то самое человеческое дитя, о котором говорил Шах Чад? — мягким, певучим голосом проговорила незнакомка.

Круглые зрачки, плавающие в светлой, как вода, прозрачной радужке, на мгновение расширились и сузились в две маленькие точки.

Ирине сложно было смотреть этому существу в его странные, нечеловеческие глаза и она отвела взгляд.

Едва удалось удержаться, чтобы не дёрнуться и не отстраниться, когда когтистая рука мягко, почти с нежностью, коснулась её плеча.

— Никогда прежде не видела людей. Только слышала о вас. Говорят, вы слабы, коварны, неблагодарны и злы. Это правда?

В тоне красноволосой совсем не было намерения оскорбить Ирину. В нём слышалось откровенное любопытство ребёнка, прямо говорящего о том, о чём думает.

— Трудно сказать, — пожала плечами Ирина. — Особенно не зная того, какой меркой твой народ меряет мой.

— А если бы я спросила о твоём личном мнении?

— Моё личное мнение: люди разные. Есть плохие, есть хорошие.

— Но, сотканные из праха, вы слабы. Тебе ли быть невестой Дракону?

— Мне стоит отнестись к твоим словам, как к оскорблению?

Почувствовав перемену в Иринином настроении, красноволосая вновь коснулась её плеча, будто стремясь успокоить:

— Нет. Конечно, нет! Я всего лишь говорю то, что слышала.

— Что ж? Тебе повезло больше, чем мне. Я вот понятие не имею, с кем беседую. Может быть, с моей стороны будет не слишком тактично спросить, но я всё-таки это сделаю: кто ты такая?

— Геяда.

— Это твоё имя?

Красноволосая улыбнулась, скаля маленькие клычки:

— Моё имя Флёр. А геяда, по-нашему, это дух земли, цветов и леса.

Ничего удивительного в том, что в роще, где так много растений, воды и солнца, Ирина встретила именно Флёр.

— Выходит, ты фея? — улыбнулась Ирина. — И на какой планете живут феи?

— На любой, где есть плодородные земли, благоухающие цветы, сады и травы.

— А на Земле?

— И на Земле.

— Но почему мы тогда не видим друг друга?

— Потому что живём в одной книжке да на разных страницах, — засмеялась Флёр.

— И как феи относятся к людям? — не унималась Ирина, продолжая пытать новую знакомую вопросами.

— Зависит от людей. Для нас, духов-стихийников, человек никогда не был пищей. Мы не охотимся на вас, не стараемся смутить или очаровать. Если только вы сами не беспокоите нас, стараясь подчинить, и не уничтожаете среду нашего обитания, мы вам не враждебны. Чаще всего нам просто нет до вас дела.

— Стараемся себе подчинить? — удивилась Ирина. — Зачем?

— У людей от рождения нет своей магической силы. Они могут овладеть магией, только заключив союз с нечистой силой или поработив нас, духов-стихийников. В последнем случае мы можем стать опасными. Но ты же не ведьма?

— Нет. И до сих пор жила в счастливом убеждении, что ведьм не существует. Что они лишь персонажи фольклора.

Флёр обошла вокруг Ирины, загадочно улыбаясь. Её непривычно-светлые глаза казались слепыми.

— Я чувствую твою грусть и тревогу, человек. Твой энергетический щит совсем тонкий. Кое-где на ауре даже вижу тёмные пятна… нужно перестать тревожиться.

— Легко говорить! Как это сделать, если всё вокруг раздражает и тревожит?

— Хочешь, помогу?

— Не знаю, — после небольшой паузы с сомнением, уклончиво ответила Ирина.

— Ты отвергаешь помощь? — в голосе Флёр прозвучало искреннее удивление.

— Раз уж мы откровенны друг с другом, скажу прямо — я не уверена, что твоя помощь к добру. Никогда не знаешь, чем придётся отдавать долг.

— Я помогу тебе даром, человек. Мне это будет несложно.

— Зачем тебе делать это?

— Ты мне нравишься. К тому же, как дух-хранитель, я привыкла оберегать.

Ирина пыталась сообразить, как бы повежливее отказаться от предложения. Оно, с одной стороны, вызывало у неё горячее любопытство, но с другой не могло не внушать опасений.

Вдруг геяда отступила на несколько шагов и склонила голову в знак почтения и глубокого уважения.

Обернувшись, Ирина увидела за своей спиной Шаха Чада.

Она заколебалась: стоит ли по примеру собеседницы опускать взгляд и склонять голову?

При дневном свете красота Шаха ничуть не проигрывала тому, как он выглядел в вечерних сумерках — тонкое большеглазое лицо не то, чтобы дышало мужественностью, но и женственным определённо не было. А густым ресницам Распорядителя Драконьим Игр могла бы позавидовать самая придирчивая красотка, впрочем, как и его роскошным волнистым волосам.

— Прошу прощения, господин. Я не заметила вас, — тихо сказала Флёр.

— Ты не заметила меня потому, что я сам хотел остаться незамеченным. Так что не стоит извиняться. Рад видеть, что вы подружились. А сейчас, если не затруднит, не могла бы ты оставить нас наедине? — обратился он к геяде.

— Да, мой господин.

Флёр не ушла в привычном для людей понимании. И даже не исчезла в одно мгновение. Не рассеялась дымкой, а словно бы медленно растаяла, слившись с окружающим пейзажем.

— Окажите честь, прогуляйтесь со мной, — вежливо попросил Ирину Шах и в лучших традициях рыцарства протянул ей руку.

Не оставалось ничего другого, как опереться.

Несколько шагов они сделали в молчании. Ирина первой нарушила его, не уверенная, впрочем, что поступает правильно.

— Мне тоже следует называть вас своим господином?

— Совсем не обязательно, — усмехнулся он.

— Но Флёр обращалась к вам именно так? Если здесь так принято…

— Я вам не господин. Давайте не будем об этом, — мягко, но решительно оборвал он её. — Куда важнее переменчивых правил этикета правила безопасности. Я рад, что вы оказались достаточно осторожны и не приняли предложение геяды.

— Вот как? — огорчилась Ирина. — А она казалась искренней.

— Скорее всего искренней и была, хотя духи-стихийники капризны словно дети. Что касается Флёр, полагаю, сделанное ею предложение не несло в себе ничего дурного. Но на месте геяды мог оказаться кто-то… хм-м! — значительно менее добрый.

— Менее добрый?

— Для всех тёмных представителей Мироздания люди являются лакомым кусочком. Любая негативная эмоция привлекает их к себе, как тебя — аппетитная и ароматная, только что испечённая корочка хлеба. Если Тёмным удастся протянуть к тебе щупальца, они способны выпить твою жизненную энергию до дна.

— И как же избежать этого? Не хочу показаться нытиком, но я тут как заяц среди ротвейлеров. Шансы изначально, как бы, не равны.

— Все играют по правилам.

— Да, конечно! По правилам! Ох уж эти правила! Вы уже говорили о том, что все честно, но, уж простите мою дерзость, всё это чушь собачья! О какой честности может идти речь, когда тебя похищают без твоего согласия и бросают, как кусок мяса, на арену? Есть ли у овцы шанс против тигра?

Шах Чад остановился и под его пристальным взглядом Ирине захотелось съежиться, превратиться в невидимку.

— У всего в Мироздании есть своя цель и предназначение. И да, у большинства овец незавидный жребий. Но разве ж ты — она? Знаешь, в чём самая большая людская сложность? Люди всё время ищут волшебные палочки, чудесные заговоры, помощи богов или духов. Ждут, что кто-то большой и сильный придёт и разом решит все их проблемы. Но вопрос в том, что никто и никогда ничего не станет делать просто так, без причины. А все причины эгоистичны. Если не хочешь платить за чужую работу втридорога — делай её сам. Или всё-таки будь готов заплатить. Очень дорого. Так устроен мир.

— К чему вы говорите мне это?

— К тому, что тебе придётся научиться быть сильной. Или, как альтернатива, всласть наплакаться о своей горькой участи перед тем, как тебя съест кто-то другой, сумевший стать сильнее. Выбирать тебе.

— Ок! Отлично! Я хочу стать сильной. Очень хочу. Хочу изо всех сил. Но что дальше? У меня от этого желания не прибавляется совершенно ничего!

— Если чего-то хочешь, всегда найдёшь способ этого достичь. В этом вся суть. Дай мне руку.

Ирина охотно вложила свои пальчики в протянутую к ней ладонь. Стоило только рукам соприкоснуться, между ними словно пробежала искра.

Тёмные глаза Шаха оказались совсем близко. И, словно загипнотизированная, Ирина не могла оторвать от них взгляда.

— Что ты любишь больше всего? — его голос звучал словно прямо у неё в голове. — Что дарит твоей душе крылья? Заставляет чувствовать себя счастливой? В какие моменты ты чувствуешь, что живёшь не зря? Можешь ответить на вопрос не раздумывая?

— Я счастлива, когда рождается музыка. Когда я пою. Или играю.

— Сыграешь для меня?

— На чём?

С пальцев Шаха сорвался пучок огненного света, приводя в движение солнечные лучи. Это выглядело так, будто невидимый проектор спроецировал картину, поначалу бледную, нечёткую, дрожащую. Потом пылинки, танцуя в луче света, стали собираться, преображаться, соединяться между собой. Не прошло и минуты, как на изумрудно-яркой траве, в тени деревьев, похожих на ветвистые плакучие ивы, покрытые кремовыми цветами шиповника, стоял величавый рояль цвета слоновой кости с ослепительно-золотыми педалями.

— Сыграй для меня, — повторил Шах.

Ирина подошла к инструменту. Приподняв крышку рояля, заглянула в его гулкое нутро, обнаружив там вполне реальные натянутые струны.

Пальцы легко заскользили по клавишам — прохладным, упругим, но не твёрдым, а именно таким, как нужно, чтобы рукам было легко и приятно извлекать волшебные мелодии.

Музыка полилась, рождаясь вопреки солнечному свету и ярким цветам — прохладная, ясная, сдержанная лунная бетховенская соната.

Намёк на печаль, на страсть, на нежность, вот-вот готовых родиться в мир, заполнить его, навсегда остаться во плоти, но… так и оставшихся лишь призраком в ночи, дразнящим людские души.

Человеческая неясная тоска о чём-то, чему мы и сами порой не можем дать определения. По совершенству? По ускользающей юности? Мечте? Так и не пришедшей любви? Смирение с тем, что мы смертны? Что память о нас развеется быстрее, чем отлетит дым от костра?

Человек как цветок, отцветает едва лишь набрав полноту сияния. Мир манит нас обещанием вечности, бессмертия и красоты, но обманывает, обрывая песню на полу звуке и это больно и грустно.

А лицо, запрокинутое вверх, к равнодушной, далёкой, недостижимой луне — что это: мольба или протест?

Вздох-выдох — и тишина…

Ирина опустила дрожащие от напряжения руки обратно на колени.

— Твоя музыка действительно прекрасна, — тихо сказал Шах. — Сыграй ещё, — попросил он.

— Одна из моих любимых, — представила Ирина. — Шопен.

Шопеновская страстность, в отличие от протестующей музыки Бетховена, напоена нежностью. Хрустальная сеть мелодичных звуков, прохладных, как струи дождя, накрыла поляну и — мир исчез.

Ирина оказалась в объятиях Шаха, бережно и твёрдо её поддерживающего.

На полу горели свечи, а за их дрожащим отсветом лился дождь, прозрачный, как глаза Флёр. В чёрных и страстных глазах Шаха сверкал золотой отблеск, словно на дне его зрачков тоже сияли свечи.

Ирина не понимала, где находится, но это было и неважно. Она кружилась вместе с Шахом Чадом, подчиняясь ведущей их обоих мелодии и чувствовала, как у неё растут крылья.

Знала, что в этот момент живёт точно не напрасно.

— Поцелуйте меня, — робко попросила она.

— Разве смею я целовать невесту Дракона-Хранителя? — подтрунивающе спросил он.

— Я ничья невеста, — обижено надула губы она. — Вы же понимаете, как ничтожны мои шансы не сгореть в этом пламени? Если вскоре от меня не останется ничего, может быть… может быть вы когда-нибудь вспомните меня? Поцелуйте, прошу вас!

И прежде чем последние звуки слетели с губ, Шах Чат накрыл их своими губами, мягкими и горячими.

От его сладкого, как ладан, дыхания, закружилась голова. Его прикосновения пронзали, как током.

Утоли мою душу! (Нельзя, не коснувшись уст,

Утолить нашу душу!) Нельзя, припадя к устам,

Не припасть и к Психее, порхающей гостье уст…

Утоли мою душу: итак, утоли уста.

Ощущение жара закончилось так же быстро, как и накатило.

Звук ливня настойчивой барабанной дробью бился в уши.

Ливень — слёзы…

Вода билась о края, разбиваясь в мелкие брызги. Вода загасила свечи. Вода размывала краски, сбивала лепестки с цветов и смывала из этой реальности белый красавец-рояль.

Шаха Чада рядом больше не было.

Хорошо, что шёл ливень. Когда плачет небо, никому не под силу понять, что за вода струится по твоим щекам?

Ирина никогда прежде не задумывалась о возможности безответной любви. Как это не странно для девятнадцатилетней девушки, любовь вообще мало волновала её.

Внезапное, острое влечение к Распорядителю Драконьих Игр свалилось словно снег на голову.

Ирина прекрасно отдавала себе отчёт в том, что это чувство не имеет шанса на взаимность. Во-первых, Шах Чад ослепительный красавиц, а она миловидная, но — девушка, как девушка. Во-вторых, он не человек и один бог знает, сколько ему на самом деле лет.

Но даже если расфантазироваться и навоображать себе невозможное, не стоит забывать о том, что она для него наречённая его господина.

Ладно, к чему думать о том, что пока далеко? Лучше помечтать о том, что завтра она увидит Шах Чада снова.

Глава 3. Подготовка к конкурсу

Как же может конкурс невест обойтись без парикмахеров, визажистов, имиджмейкеров? Правильно — никак. Почти всю вторую половину дня Ирина вместе с Кин Ли провела в местном аналоге бани. Тут её называли водарт.

Около часа она валялась на горячем мраморе и время от времени её поливали тёплой водой. Потом местные служки принялись специальной рукавицей с шершавым покрытием снимать с тела омертвевшие клетки кожи. Видимо, в воде и в паре был какой-то химический состав или заклинание, благодаря которым вместе с пилингом проводилась и депиляция. Ни единого лишнего волоска не осталось на теле.

Завершающим этапом процедуры стал массаж с воздушной мыльной пеной.

После омовения приступили к процедуре маникюра-педикюра. Всем ногтям на руках и ногах придали одинаковую форму. Приятно порадовало то, что вместо диких расцветок, к которым Ирина внутренне уже приготовилась, всё обошлось маникюром, на земле называемым французским — изысканный шик естественной простоты.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила она.

На смену банщикам пришёл парикмахер. Его пальцы заскользили по волосам Ирины, втирая в них какие-то лосьоны, из-за чего те воссияли ярким блеском.

С помощью заклинания волосы удлинили так, что теперь её локоны ниспадали до самой талии.

В итоге Ирина едва узнавала себя в новом образе.

Как же всё-таки детали меняют человека! Девушка, глядящая из зеркала, была мягче, женственнее и словно бы даже взрослее той, какой она привыкла себя видеть. Густые каштановые волосы мягко пушились вокруг лица, глаза отливали лёгкой кошачьей зеленью, но смотрели с лёгким налётом грусти.

Следующее утро, как и было условлено, Ирина встретила в Атриуме.

Стилисты выбрали для неё простое светлое платье. Эдакая незатейливая невинность. Ирина сочла образ приторным, как крем-брюле, но спорить не стала.

Четвёрка около «Ока Саурона» словно никуда и не уходила, так и дожидаясь их появления со вчерашнего дня — почётный караул хрустального шарика.

— Когда позовут, спуститесь вниз, — проинструктировала Лин Ки.

— Как спуститься? Перескочив через ограждение прыжком?

В ответ на её реплику невозмутимо прозвучало:

— Сами поймёте, что делать, когда придёт время.

Сердце сжималось в предвкушении появления Шаха. Ирина прекрасно отдавала себе отчёт в том, что Распорядитель Игр не сможет увидеть её со своего места, но всё же, когда он появился, напустила на себя нарочито равнодушный вид, хоть при его появлении у неё и занялся дух.

Шах распространял вокруг себя ауру силы, властности и удачи. Костюм его, всё в тех же багрово-чёрных тонах, был вызывающе роскошным. На груди сверкала золотая цепь, украшенная рубинами.

Слов приветствия Ирина не услышала. Слишком волновалась из-за того, что будет дальше. С минуты на минуту участницы получат возможность продемонстрировать свои магические таланты. С учетом того, что Ирина за собой таких не знала, ближайший час обещал стать самыми неприятным в её жизни.

— Претендентка под номером один — Риневьева из созвездия Золотой Рыбы, раса — лунный эльф.

Прямо в воздухе как фонтан взметнулся камень, превращаясь в белую мраморную лестницу.

Девушка, спускающаяся по ней, показалась Ирине необычной и очень красивой. Серебристые волосы, спадающие блестящим занавесом до самых ног, напоминали металл или елочную гирлянду-канитель. Кожа белая, глаза — тускло-серые, как зимнее небо перед метелью. Лицо надменное, с резкими чертами.

На эльфийке были серебристые штаны, заправленные, в серебристого же цвета, сапоги. Серебристая приталенная безрукавка перехвачена серебряным поясом усыпанным жемчугом и бриллиантами.

Риневьева вся сверкала словно статуя из серебра, а не живое создание, лишь меч на её берде да колчан с луком за спиной выглядели весомо и очень реалистично.

— Претендентка под номером два: Моритан, из созвездия Центавра, раса — сидхи-ши.

Та, что спускалась по мраморной лестнице второй… нет, не спускалась — медленно восходила! Или снисходила? Но была прекрасна в самой превосходной степени.

Тёмные волосы свёрнуты вокруг прозрачно-бледного лица чёрной короной, лиф платья походил на тёмный винил. Широкая плотная юбка тянулась сзади коротким шлейфом. Руки Моритан до самых локтей обтекали чёрные перчатки. Губы её были кроваво-красными, глаза идеально подведены чёрным.

Никакого оружия при себе вторая претендентка на звание жены Дракона не имела. По крайней мере, его видимых признаков не было.

— Претендентка под номером три — Диана из созвездия Волка. Метаморф.

Третья конкурсантка, в отличие от двух первых, к тайной радости Ирины, не была нереальной записной красавицей, на фоне которой остаётся разве что повеситься или стать очень умной, потому что красивой выглядеть всё равно не светит.

Четвёртая и вовсе смотрелась невзрачной, в пору в пару к Серому подставлять. Поэтому особенно удивительно прозвучала характеристика:

— Претендентка номер четыре: Шанди из созвездия Змеи, суккуб.

Как-то иначе Ирина представляла себе суккубов. В её воображении они выглядели скорее, как Моритан. А тут никакого особенного шарма: небольшого роста, шатенка, миловидна и только.

— Претендентка под номером пять. Эфара из созвездия Резца, раса — дроу.

Круг, окружавший магическое Око, становился всё шире.

У дроу кожа была тёмной, но не напоминала африканцев — не коричневая, а чёрная, будто девушку из чёрного дерева вырезали.

Лицо Эфары широкоскулое, особенно если сравнивать с острым подбородком. Как будто вся она, от высокого конского хвоста на макушке до острых шпилек на и без того бесконечно-длинных ногах, состояла из резких линий и темноты.

— Претендентка номер шесть из созвездия Чаши — наяда Марина.

Эта девушка выглядела хрупкой и нежной. Одежда, окутывающая её тело с ног до головы, была настолько воздушной, полупрозрачной и тонкой, что она смотрелась в ней обнажённой. В ниспадающий ручей светлых волос с лёгким зеленоватым отливом органично вплелись цветы, ракушки, тонкие цветущие веточки. Маленькие изящные ступни с прозрачными, как слюда, ноготками, были босыми.

— Претендентка под номером семь. Созвездие Голубя. Вильда. Сильфида.

Вильда выглядела ещё легче, чем водная дева. Сидьфида как будто не ступала по ступеням, а парила над ними, сотканная из солнца и света. Облачно-белые волосы вспыхивали натуральным золотом. В глазах отражались все оттенки неба — синий, небесно-голубой, серый.

— Претендентка номер восемь, из созвездия Лебедя, Фэйра. Феникс.

Кому-то тут вчера показалось устрашающей внешность Флёр? Ну, этот кто-то вчера фениксов не видел.

Высокая и жилистая фигура, как у спортсмена-бодибилдинга, с резкими, но, впрочем, не отталкивающими чертами лица: лепные скулы, узкий подбородок, раскосые глаза; высокий лоб и брови вразлёт. Особенно выделялись губы, полные, не яркого оттенка, с острыми уголками. Цвет глаз ярко-жёлтый. Создавалось даже впечатление, что они светятся изнутри, а маслянистый зрачок практически затенял всю радужку, из-за чего взгляд казался бездонным.

Волосы феникса были ярко-рыжими, в цвет пламени.

— Претендентка номер девять, из созвездия Райской Птицы, Флёр. Геяда.

Вчерашняя знакомая заняла своё место в кругу.

— Претендентка номер десять, Ирина. Человек из созвездия Млечный путь.

Ирина смутно, как сквозь сон, помнила, как растворился перед ней парапет, как вместо него материализовалась лестница, как она медленно спускалась, ощущая на себя придавливающие взгляды.

Ирина уговаривала себя, что это всего лишь паранойя. Что ей уделяется не больше внимания, чем остальным. Но всё же она никак не могла отделаться от ощущения, что вызывает куда больше интереса, чем все остальные девушки, вместе взятые.

Многочисленные взгляды словно сдирали кожу с её лица.

Ирина заняла последнее, пустующее место в кругу конкурсанток, замкнув его. Стоило встать, как на груди вспыхнула маленькая звёздочка — квадратик с порядковым номером.

— Теперь можно начинать, — раздался под гулкими сводами голос Армы Келли. — Каждая из претенденток, согласно своему порядковому номеру, должна будет подойти и встать напротив Ока. Артефакт определит ваши способности и уровень силы.

Ирина знала, что все её магические способности вращаются вокруг нулевой отметки, но волноваться ей это не мешало.

Под первым номером к Оку вышла наяда Марина.

Как и полагается нимфам, её способности были тесно взаимосвязаны с водной стихией. Источниками силы могли выступать все текучие водоёмы, от рек с быстрым и не очень, течением, до морей и океанов; от подземных источников до проливных дождей.

Наяда продемонстрировала умение создавать водные сферы. Сталкиваясь с любым предметом, они производили эффект заморозки.

Раскрыв от удивления рот, Ирина, наряду с другими претендентками на будущий титул миссис Дракон, получила возможность любоваться на виртуозное использование того, что здесь называли гидрокинезом. Нимфа могла повелевать водой во всех трёх её состояниях: струя замерзала, лёд таял, вода изливалась прямо из воздуха. Фонтан брызг превращался в ливень острых осколков, способных при необходимости разить не хуже пуль, причиняя немалый ущерб.

При виде опасности наяда умела сливаться со своей стихией, растворяясь в ней, становясь совершенно неосязаемой и невидимой. Создавая зеркало, могла отражать чужую магическую атаку, посылая обратно противнику его же собственное заклинание.

Способность вызывать дождь, шторм и исцелять раны и отравления Око всего лишь диагностировало. Но и того, что Ирина видела воочию оказалось достаточным, чтобы почувствовать себя маленькой букашкой, застывшей в янтаре. Бессильной, ничтожной.

Вслед за наядой продемонстрировала свою возможности вчерашняя приятельница Ирины, Флёр.

Заклинание Бездны заставило даже каменные зачарованные полы Атриума разойтись трещинами, раздвинувшись пропастью у их ног.

Око выдало такую способность геяд, как сейсмическое зрение, заключающееся в умении определять по вибрации местонахождение противника. При желании геяды могли безошибочно отыскивать залежи руды, драгоценных камней, подводных источников, а также по сердцебиению собеседника распознавать правду и ложь.

Духи Земли обладали терракинезом: могли вызывать сходы лавин, сели или камнепада.

Весьма полезной способностью в бою также могла оказаться «каменная кожа». Флёр продемонстрировала немыслимую скорость наращивания на тело дополнительной брони из каменных пластин.

Источники её силы находились повсеместно — разве только что высоко в поднебесье Флёр не могла коснуться земли.

После двух первых духов стихии способности Вильды уже не так сильно поражали воображение, хотя бы потому, что у человека есть своя способность — адаптироваться ко всему. К чудесам, в том числе.

В боевом арсенале Вильды была способность создавать воздушные сферы — шар уплотнённого воздуха, при соприкосновении обеспечивающий эффект физического удара.

Как и в случае с наядой, сильфы умели полностью сливаться со своей стихией, обретая невидимость. Аэрокинез обеспечивал управление потоками воздуха, давая возможность создавать смерчи и ураганы.

Особенностью сильфов, отличающая их от всех остальных стихийников, была возможность стремительно перемещаться на воздушных потоках.

С обострённым любопытством Ирина ждала демонстрации силы феникса. Ни одна раса не свободна от царящих в ней предрассудков, а так уж устроен человек, что сила для него всегда, в первую очередь, связана со способностью убивать и уничтожать. А уж тут стихии огня нет равных.

Феникс не разочаровала. Продемонстрировала силу во всей красе. «Огненная плеть» — плотный, хлёсткий язык пламени, — сгорела быстро, но можно было только догадываться, сколько разрушений может она причинить при настоящей атаке.

«Ядро» — короткие очереди увесистых огненных шаров, при попадании в цель воспламеняющих её.

Пирофорность: воспламенение тела самого феникса. О таких возможностях, как изменение цвета и формы пламени, упоминать можно на фоне всего остального только как о спецэффектах. Пирокинез уже тоже не впечатлял.

Ирина про себя мысленно аплодировала духам-стихийникам, решив, что остальным на их фоне делать уже нечего. И действительно, Риневьева произвела на Ирину куда меньшее впечатление.

Магия эльфов оказалась тесно взаимосвязанной с природой. Это белая магия света. А, следовательно, если исключить как угрозу меч и колчан со стрелами, для боя не слишком-то она и годилась.

Эльфийская магия олицетворяла собой творение и целительство. Сглаз, порча, проклятие — эльфы, если верить Оку, легко могли всё это нейтрализовать. Риневьева прекрасно знала травы и как зельевару Северус Снейп ей бы обзавидовался. Она могла исцелять раны, болезни, хвори, но, в отличие от наяды, черпающей свою силу извне, была ограничена в этом пределом собственной энергии.

Конечно, по сравнению с самой Ириной эльфийка была сильна. Но на фоне стихийников терялась.

Дроу Эфара обладала магией Хаоса. Источники её силы были тёмными, как сама ночь. Способность создавать иллюзии, подчинять своей воле, кратковременно использовать чужую магию — далеко не полный перечень возможностей. Телепатия, гипноз, эмпатия, заклинания призыва и управление предметами. Словом, список, подвластный адептам Хаоса впечатлял и выглядел куда внушительней адептов Белой магии.

Печалька.

А вот Моритан оказалась адепткой магии Пустоты. Поначалу само название не очень настораживало. Пустота — это как отметка «ноль». Определение того, что магия способна выдавать желаемое за действительное и наоборот тоже не говорило ни о чём.

Потом выяснилось, что магия Пустоты даёт возможность создавать иллюзию счастья и покоя там, где её нет, что роднит её с наркотическими средствами. Что, в отличие от бесплодных видений, она всё же способна вмешиваться в ход событий и времени.

Адепты Пустоты способны уложить вас в постель с врагом, заставить поверить в любую иллюзию и даже развоплотить. Могут вселиться в ваше тело. Магия пустоты способна превратить любой предмет в ничто, развеять его прахом.

Словом, красавица Мори в итоге впечатляла даже больше светлой и тёмной эльфиек, вместе взятых.

А вот способности суккуба так же не обладали внушительностью на фоне всего увиденного: ускоренная регенерация при условии усиленного питания, необыкновенная соблазнительность (хотя с виду и не скажешь, особенной соблазнительностью на вид представительница этого племени не отличалась), а также демоническая сила и скорость.

К талантам метаморфов ничего из широко известного об оборотнях ни добавить, ни прибавить Око не смогло: обращение в зверя, сверхсила, скорость и чувства, умноженные рефлексами.

Когда же пришёл черёд Ирины встать перед Оком, она почувствовала себя инвалидом.

Око молчало.

У неё не оказалось ничего, что могло бы поставить её в один ряд с этими прекрасными и ужасными сверхсуществами.

Они взирали на неё кто с насмешкой, кто равнодушно, кто пренебрежительно, но все — сверху-вниз.

И, если честно, Ирина не могла их винить за это. Гусь, он, ясен же пень, свинье не товарищ.

Но вот ведь блин — она же не просилась сюда! Не хотела откусить кусочек пирога, на который все, кроме неё, зарились со знанием дела.

Их отношение к ней было бы понятно, если бы, возомнив себя супер-ведьмой, применив супер-заклинание, Ирина оказалась бы там, где её не ждали. А так — в чём она виновата?

К себе в комнату Ирина вернулась в самом упадническом настроении. В её богатом воображении вставали, одна за другой, различные сцены.

Хорошо, если отбор невест будет проходить на манер конкурса красоты — параметры, объёмы, дефиле по подиуму в цветных купальниках. Но надежды на это мало.

Интуиция подсказывала (а основывалась она на элементарной логике) что, если бы планировалось дефиле в неглиже, магические способности не проверялись бы.

Не то, чтобы в первом случае шансов стать суженой Дракону у Ирины было больше. На фоне яркой стайки инфернальных красоток она и тут если выделялась, то только со знаком «минус». Ни тебе синих волос, ни бесцветных глаз, ни пластики кошки, ни способности обращаться в камень или сливаться с пейзажем. Скучно.

Но в конкурсе красоты нет иного риска, кроме как удара по самолюбию. А если предстоит борьба другого рода? Что может человек противопоставить всему тому, что продемонстрировали на её глазах магические твари? Их и гранатомётом не возьмёшь! А у неё даже пистолета нет. Не говоря уже о навыке его использования.

Что делать завтра, если злая судьба поставит её лицом к лицу с Вильдой или Мариной? Ей не продержаться против них и секунды.

Была скрытая надежда на то, что вдруг, неожиданно, как в плохом сериале — опа! — и в дамках. Мановению её руки подвластны все стихии! Но здравый смысл твёрдо стоял на том, что у этих надежд мало возможностей осуществиться.

У людей нет магических способностей. И в самое ближайшее время вся эта прекрасно-радужная свора порвёт её как Тузик грелку.

Мириться с этим Ирина не собиралась. Ломала мозги, представляя, что можно сделать, предпринять, придумать для того, чтобы выжить. Но креативных идей не было, как извилинами ни крути. А жить очень-очень хотелось.

Абсурдно умирать из-за жениха, который тебе не нужен.

К тому моменту, когда в дверь постучали, Ирина, за отсутствием лучших идей, начинала потихонечку ронять в платок скупые слёзы.

Меньше всего она ожидала увидеть на пороге своей комнаты Шаха. Отчего-то в глубине души поселилась уверенность, что после вчерашнего музыкального вечера Распорядитель Игр всеми путями станет её избегать. С одной стороны, приятно ошибиться. С другой, кому понравится встретить красивого парня с распухшим носом и красными от слёз, глазами?

Шах-то, как всегда, выглядел шикарно. Рубашка на груди провокационно распахнута. Слегка вьющиеся волосы сексуально спадают на пышные кружева сорочки. На безымянном пальце поблескивает драгоценный перстень с нежно-любимым им рубином.

— Добрый день. Могу я войти? — с подкупающей вежливостью обратился он к ней.

Голос у Шаха был почти таким же мягким, как кружево на его груди.

— Я не ждала гостей, — ледяным тоном произнесла Ирина.

— Прости за навязчивость, но нам нужно поговорить.

Ирина посторонилась, пропуская его в комнату. К её удивлению, он не двинулся с места. Некстати (или, может, наоборот, кстати?) вспомнились поверья о том, что нечисть никогда не входит без приглашения.

Подумав, что хуже всё равно не будет (хуже-то некуда), Ирина обречённо кивнула:

— Входите.

После официального приглашения Шах вошёл, тихо и аккуратно прикрывая за собой дверь.

Встав рядом, он несколько секунд молчаливо наблюдал окрестности, открывающиеся из окна.

— Я понимаю, что ты сейчас испытываешь, — наконец произнёс он.

— Понимаете? — с сомнением, зло протянула Ирина. — О, в таком случае вам, наверняка, ясно, какой злой насмешкой сегодня воспринимались ваши вчерашние тирады о том, что нужно быть сильной? И про честные правила — тоже смешно! Я примерно в таком же равном положении с другими красотками, как младенец со спезназом.

— Хочешь сдаться?

— А получится? Кому сдаваться-то? Тут же пленных не берут. Придётся плыть, пока волной не накроет.

Шах улыбнулся одними уголками губ, глаз его улыбка не коснулась:

— Как это по-человечески — бороться до конца.

— Боюсь, в моём случае, печально близкого. Это всё, о чём вы хотели со мной поговорить?

— Присядем?

— Прекрасно могу слушать вас стоя.

— Но сидя беседовать удобнее. Однако, как пожелаешь.

Шах щёлкнул пальцами. За его спиной возникло удобное кресло, накрытое чёрным мехом.

Он вряд ли отдавал себе в том отчёт, что очередная демонстрация магический способностей лишь подливала масла в огонь Ирининой злости.

Стоять перед ним навытяжку было неприятно. Будто он король, а она челядь. Плюнув на первоначальные намерения, Ирина уселась на диван, игнорируя насмешливый блеск в его глазах.

— Я пришёл, чтобы успокоить тебя. Всё на самом деле не так плохо, как кажется. Девушки не противницы тебе — лишь конкурентки.

— В чём разница?

— В том, что сражаться между собой вам не придётся. То, через что предстоит пройти, скорее напоминает полосу препятствий, шарады-головоломки, лабиринт, а не боевую арену. Не отрицаю, и тут у них приличный бонус. Именно потому я здесь. Хочу уровнять ваши шансы.

— Каким образом?

— Я лично буду тренировать тебя.

— Разве так можно? — с подозрением протянула Ирина. — Разве это не противоречит вашим правилам?

— Противоречит, — согласился Шах. — Но, учитывая обстоятельства, полагаю, так будет справедливо.

— Вас волнуют справедливость?

Чёрные глаза с мерцающим в глубине зрачков золотистым пламенем уставились ей прямо в лицо. Даже жаром обдало, словно из тёмного горнила ада полыхнуло адским пламенем.

— Они значат для меня немало, — медленно ронял слова Шах. — Но не погрешу против истины, признавшись, что куда сильнее меня волнуешь ты.

В прозвучавших словах могло и не таиться ничего, кроме участия сильного к слабому.

Могло бы. Если бы не воспоминания о вчерашнем вечере.

— С чего бы вам волноваться за меня? — дрогнувши голосом спросила Ирина.

Шах усмехнулся:

— Тому есть веская причина.

— Какая же?

— Сама как думаешь?

— Я не хочу думать и додумывать. Я хочу точно знать.

Шах едва уловимо пожал плечами:

— Узнаешь, когда придёт время. Но для того, чтобы это время настало, нам обоим придётся изрядно потрудиться.

— Как ни трудись, но выше головы не прыгнешь. Как мне победить в Игре, где самый слабый игрок в пять раз сильнее меня? Я всего лишь человек!

— Всего лишь? Нет! Человек вовсе не какое-то там «всего лишь». В мире есть две первородные энергии: свет и тьма. Оговорюсь сразу, я понятия не имею, как возник Творец. Может быть, как и две первородные энергии, он существовал всегда. Но так или иначе, всё во Вселенной сплетено из трёх начал: Тьмы, Света и преобразующей воли Творца.

Пустота и Хаос принадлежат Тьме, Жизнь и Стихии — Свету. Все бессмертные существа созданы Творцом из Света и Тьмы. За одним единственным исключением — человека. Его душа — это частичка самого Бога. Вот что вы такое: божественное начало, а не какое-то там «всего лишь»!

— Когда вы так говорите, невольно перестаёшь себя чувствовать тварью дрожащей, — улыбнулась Ирина. — И за это хочется сказать «спасибо». Но ведь человеческая сила иллюзорна?

— Если бы человеческая сила была иллюзорной, подумай сама, стало бы Мироздание крутиться вокруг человека?

— А разве то, что человек центр Мироздания, это не ещё одна распространённая и эгоистичная иллюзия?

— Нет. Со дня творения человеку действительно было предначертано владеть миром. Всё во Вселенной, так или иначе, привязано к людям. Потому что все духи, все бесы, все ангелы — это часть пространства. И только вы, люди, кажущиеся изменчивыми и слабыми, частичка Творца.

Твоя сила заключена в твоей особой способности — изменяться самой и изменять окружающую тебя действительность; изменять мир, в котором ты существуешь. Сумей распорядиться этим правильно, и ты достигнешь всего, чего пожелаешь.

— Ничего я не достигну, — ворчливо возразила Ирина, возвращаясь к упадническим настроениям. — Меня сожрёт Дракон. Вот и вся моя немыслимая высота.

Лицо Шаха потемнело от вспышки гнева:

— Ладно. Хватит болтовни. Завтра, в семь утра, жду тебя на арене.

— Для чего?

— Для тренировок.

— И как вы будете меня тренировать?

— Как Сидорову козу. До встречи, человеческий детёныш, — насмешливо фыркнул Распорядитель Игр, стремительно направляясь к выходу.

Ирина осталась одна. После прихода Шаха настроение поднялось.

И за это, наверное, стоит быть благодарной?

Ещё и солнце не успело взойти, а Ирина уже в нетерпении дожидалась обещанной тренировки. Лин Ки была верна себе — черна, как ночь, легка, как тень, почти незаметна в глухих одеждах.

Не тратя лишних слов, служанка провела её через бесчисленные переходы к очередной двери, за которой оказалась спортивная арена.

Шах дожидался ученицу, рассевшись на ступенях. Ирина отметила, что на сей раз его наряд не отличался драматичной помпезностью. Обошлось без красного, золота и рубинов. Всё по-простому, рубашка да брюки.

«Сейчас заставит бегать», — подумалось с тоской.

Бегать Ирина не любила.

Наставник встретил её улыбкой:

— Ну что? Готова?

— Готова, — кивнула она с энтузиазмом.

— Итак, запоминай: правило первое. Самый яркий свет всегда с тобой. Он — это ты сама.

Слова Шаха удивили Ирину. Кажется, бегать не придётся, но радоваться этому или огорчиться? Разговоры о свете напрягали неопределённой туманностью.

Шах продолжал:

— В Драконьих Играх самое первое, с чем тебе придётся столкнуться — это страх. Страх дан человеку во спасение, но именно он чаще всего становится причиной его гибели. Твоя основная задача оседлать страх как волну. Пусть он служит тебе, а не ты — ему.

— Запомнить несложно, — дёрнула плечом Ирина. — Но вот понять принцип действия?

— Всё во Вселенной, так или иначе, привязано к человеку, зависит от него. Человек мыслью и верой способен создавать как очень хорошие, так и очень плохие вещи. Сегодня разберёмся с таким явлением, как полтергейст.

— Полтергейст?

Вот чего Ирина точно не ожидала.

— Всё в мире развивается от простого к сложному. В Тварном Мире простейшим живым организмом является клетка, из которой, как из кирпичиков, выстраиваются живые организмы. Среди духов, как составляющих мёртвого мира, мира Нави, простейшим созданием являются элементали. Слышала о таких?

— Не припомню, — покачала головой Ирина.

Шах продолжил:

— Элементали — энергетическая спора, в любой момент готовая прорости в грибницу. Этот паразит, появляясь рядом с человеком, начинают развиваться, питаясь его эмоциями. Чаще всего именно страхами. Чем больше человек боится, тем сильнее становится терроризирующий его дух.

— Мой страх — его пища, — конкретизировала Ирина.

— Верно. А что делает человек, чтобы справиться со своим страхом?

Ирина бросила на Шаха вопрошающий взгляд.

— Он включает свет, — пояснил он. — А что такое свет я уже говорил: это твоё сознание, воля и вера в себя. Теперь перейдём к практике. Смотри. Усилием воли я прямо у тебя на глазах вот из этой тени создаю малюсенький фантом. Немного гнева, чуть-чуть горьких воспоминаний, пыли и… наше привидение готово!

— Я ничего не вижу, — призналась Ирина.

— Увидишь, когда твой страх заведёт эту адскую игрушку. Но для того, чтобы это случилось, ты должна остаться одна.

Шах щёлкнул пальцами и растворился в воздухе.

Вокруг всё резко потемнело. Помещение перестало быть спортивным залом. Оно теперь больше напоминало вещевой склад, разместившийся в подвале.

Где-то наверху тускло светилась электрическая лампочка, то вспыхивая, то почти погасая.

Ирину обступила тишина. Та самая, в которой рано или поздно начинаешь изнывать от одиночества. Тишина, обостряющая ощущения и внушающая тревогу. В ней начинаешь верить, что рядом в самом деле притаился хищный зверь. Он глядит на тебя голодными глазами. Ты чувствуешь его взгляд затылком.

«Это ненастоящее. Иллюзия. Ты же сама видела?», — попыталась убедить саму себя Ирина.

Свет замигал. Погасал на секунду и снова вспыхивал.

Ирина затаила дыхание. Ей показалось, что в одном из арочных сводов темнеет силуэт фигуры, походящий на человеческий, но изогнутый под неестественным углом. Как если бы человек опустился на корточки, расставив ноги и разведя колени как лягушка.

Свет вспыхнул ярче, разгораясь. Призрак исчез. Стал угасать — призрак появился снова, обрастая пугающими подробностями.

Теперь Ирина отчётливо видела длинные острые когти, венчающие скрюченные пальцы.

«Не бояться. Нельзя бояться».

Свет вспыхнет — тень исчезнет.

Свет гаснет — делается черней и явственней.

Вот стали видны падающие на лицо волосы и Ирина поняла, кого так сильно напоминает ей тень: кадр из фильма «Проклятие».

«Не думай об этом. Не думай! Испугаешься ещё сильнее!».

Но сам страх перед ужасом, боязнь испугаться заставляли в буквальном смысле столбенеть.

Ирина уже знала, как эта гадость сейчас поднимет лицо, как глянет на неё безумными пустыми глазами. Стоило подумать об этом, как именно так и произошло.

К картинке прибавился звук. Вполне отчётливое хриплое дыхание, с бульканьем выходящее из впалой груди твари.

«Исчезни!», — приказала Ирина и, закрыв глаза, медленно сосчитала до десяти.

Когда она открыла их чудовище уже материализовалось прямо перед ней и, с исказившимся от нечеловеческой злобы лицом, набросилось с немыслимой скоростью. Его когти прочертили кровоточащие борозды по рукам, оставили глубокие царапины на лице и шее.

Ирина пронзительно завизжала и тут же Шах вернулся чтобы лёгким щелчком пальцев развеять призрака по ветру.

Она с изумлением прижимала руки к кровоточащей шее, всё ещё не веря в реальность происходящего.

— Оно поранило меня? Но ты же говорил, что это только иллюзия?

В пальцах Шаха вспыхнул золотистый огонёк, распространяющий при прикосновении живительное тепло. Боль разам унялась, а кровь остановилась.

— Я никогда не говорил, что это иллюзия, — покачал головой Шах. — Ты невнимательно слушала. Я говорил, что твои страхи кормят и материализуют тёмные энергии, заставляя их вырастать до опасных размеров. В чём ты имела несчастие только что убедиться.

— Я пыталась не бояться, — горячо возразила Ирина. — Честно! Но у меня не получилось.

— Увы! Слишком богатое воображение легко одушевляет то, что не одушевленно. Не огорчайся, — ласково погладил он её по щеке, — всё наладится. Редко ведь кому удаётся стать академиком, не закончив первый класс и не испортив первые прописи? — подмигнул Шах игриво.

Собрав волю в кулак, Ирина перестала всхлипывать и дрожать.

— Почему у меня не получилось? Что я делала не так?

— Ты не верила в то, что у тебя получится. Твоя вера в себя была недостаточной.

— И что мне с этим делать? Где взять пресловутую веру? Можно притвориться самоуверенной, но в данном случае нужно быть, а не казаться. Притворство не работает.

— Не работает, — подтвердил Шах. — Значит, придётся идти другим путём. Для начала улучшим твою физическую форму. Когда ты точно будешь знать, что сумеешь отбиться от противника на материальном уровне, сделать тоже самое на ментальном станет в разы легче. Начнём с моего любимого вида спорта — фехтования. Оно прекрасно развивает быстроту, ловкость, выносливость, а также способность быстро принимать решение в сложных ситуациях.

В первые дни непосредственно до самого фехтования так и не дошло. Шах показывал, как держать оружие. Объяснял принцип расслабления запястья, чтобы оно оставалось гибким.

Это Ирина восприняла легко, тот же принцип был важен и при игре на фортепьяно — расслабить запястье.

Куда сложнее далась отработка плавности и лёгкости шага.

Будучи перфекционисткой, она выкладывалась на занятиях по полной. Даже в комнате отрабатывала приёмы тренируя глаз, руку и колени.

Шах остался доволен ученицей.

Они фехтовали около часа каждый день. После чего шли занятия по конному спорту, плаванию и какому-то единоборству, напоминающему приёмы джиу-джитсу.

Ирина была удивлена, узнав, что, например, та же Шанди держится в седле ничуть не лучше неё. Так уж получилось, что и в спаррингах именно суккуб доставался ей в партнёры. Хотя, с другой стороны, ну не оборотня же, в самом деле, к ней ставить?

Кстати, Диана уделала в рукопашной всех духов-стихийников на раз-два. Оборотень он и есть оборотень. Звериное чутьё плюс нечеловеческая скорость.

Приятным открытием оказалось то, что другие претендентки, несмотря на то, что магически они во много раз превосходили Ирину, на физическом уровне не так уж сильно её обгоняли. А по некоторым параметрам даже уступали ей.

На тренировках волей-неволей приходилось общаться.

По отношению к Ирине духи-стихийники держались нейтрально и ровно, Моритана и Риневьева демонстрировал высокомерие и пренебрежение при каждой возможности, а вот с Шанди и Дианой удалось установить некоторое подобие дружеских отношений.

Выдохнувшись после получасового рукопашного боя с отработкой боевых приёмов девушки бессильно развалились на матах, стараясь отдышаться.

— Знаешь? — вдруг неожиданно для себя поделилась Ирина. — А ты, по человеческим меркам, не очень похожа на суккуба. Суккубы ведь демоны? Значит, злобные, опасные, зловредные существа. Ты же кажешься милой.

Шанди ехидно ухмыльнулась:

— Ты мои внешние данные имеешь в виду? То, как я выгляжу — это дневная, «спящая» форма. Мой теперешний облик нечто вроде камуфляжа.

— В смысле? — не поняла Ирина.

— Ну, в том смысле, что любой хищник старается слиться с той средой, в которой обитает, не стремясь выделяться. Суккубы в какой-то мере тоже метаморфы. Когда нужно привлечь жертву, мы одни, а когда требуется раствориться в толпе — другие. Рискну предположить, что в ночное время, встретив меня, ты бы меня даже не узнала.

Поколебавшись, Ирина всё же решилась задать вопрос:

— Я знаю, это не очень этично, но не могу удержаться. Ты кажешься сейчас почти скромной, но ведь для того, чтобы питаться… ты… — Ирина покраснела. — Суккубы питаются сексом.

— И что? Мне вовсе не обязательно совокупляться со всеми подряд. Сексуальная энергия не тождественна сексу. Нам же не сам оргазм служит источником энергии.

Ирина не стала вдаваться в подробности. От переизбытка событий и информации у неё и так мозги плавились.

И всё же индивидуальные занятия с Шахом стали самым ярким пятном даже в том фонтане событий, каким наполнилась её жизнь. И, судя по всему, также служили поводом для зависти и сплетен со стороны других девушек.

Шах оказался прав. Вместе с улучшением физической формы к Ирине пришла уверенность в себе. Когда опыт с фантомом повторился, она решилась не полагаться целиком и полностью на силу духа, а подкрепить её кинжалом, предусмотрительно запрятанным в длинном рукаве.

Кто предупреждён — тот вооружён. Кто и предупреждён, и вооружён, тому хорошо вдвойне.

Ирина изо всех сил старалась не бояться, но во второй раз страх её был в разы сильнее первого. В первый раз отчасти спасало неведение. Теперь же она точно знала, с чем придётся столкнуться.

Но в любом случае горстка пыли не может быть сильнее неё! Подбадривая себя таким образом Ирина, когда тварь прыгнула, ударила её ножом, вкладывая в удар всю свою злость.

С громким визгом элементаль рассеялся чёрной пылью. Не бог весть какой результат, если сравнивать свои возможности со способностью достигать уничтожения противника одним щелчком пальцев, но Ирина осталась собой довольна.

Шах тоже не выглядел разочарованным.

Он был идеальным наставником. О таких учителях можно только мечтать. Терпеливый и благожелательный, он старательно внушал своему ученику веру в себя, создавая для подопечного ситуацию успеха. Подбирая такие задания, что они приходились впору, как идеально подогнанная под ногу обувь — не слишком простые, не слишком сложные, когда каждый шаг, слово, движение работали на продвижение вперёд.

Учиться у Шаха было не сказать, что легко, но, несомненно, очень интересно. За теорией следовала практика, за практикой нечто вроде работы над ошибками: проработка ситуации с целью выявлений причин постигших неудач.

— Итак, ты смогла выстоять перед чудовищем, развоплотив его и на какое-то время нейтрализовав. Но что было бы дальше в реальной жизни, знаешь?

Ирина помотала головой, во-первых, потому что действительно не знала; во-вторых, этого от неё, по всей видимости, ждали, а она не любила обманывать чужие ожидания.

— Элементаль стал бы потихоньку восстанавливаться и вскоре напал бы снова. А при повторном нападении страх, что он вызывает у тебя, станет в разы сильнее, соответственно, справиться с ним будет ещё труднее. Элементаля нужно не только развоплотить — его нужно полностью уничтожить.

— И как же это сделать?

— Уничтожить самовосстанавливающуюся спору. Сделать это на материальном уровне невозможно, потому что спора — она как вирус, ничтожно мала.

Прежде чем уничтожить сущность, Ирине пришлось осознанно «подкармливать» её негативными эмоциями.

— Есть две силы, оказывающие на темную материю воздействие, — продолжал поучать Шах. — Любовь и ярость. Ярость в данном случае действует как молоток или очистительное пламя. А вот любовь… любовь полностью перестраивает, перерождая.

— Любовь отметаем сразу. Даже свихнувшимся мозгом я не могу вообразить такого извращения. Нет! Любить эту тварь даже платонически я категорически отказываюсь!

— Отлично. Ярость тоже сгодится. Расти в себе вселенскую злость, человеческий детёныш, раз любовь пока не даётся.

С первым заданием Ирина справилась только спустя две недели тренировок. Она словно в огромной компьютерной игре прокачивала свои способности и возможности раз за разом, пока не достигла результата.

Если Ирина думала, что в первые две недели сложно, она была наивна. И, как поняла позже, счастлива в своём неведении. Потому что дальше всё стало гораздо, гораздо хуже.

С третьей недели начались общие занятия, целью которых было прохождение через все четыре стихии. Со слов преподавательской четвёрки вроде как все было неплохо. Всего-то пройти по указателям через пещеру, проплыть дистанцию под водой, прыгнуть с парашютом (здесь испытываемое Ириной беспокойство стало нарастать) и пробиться через пламя (а вот это уже и вовсе страшно!).

Её нытьё наедине с Шахом о вселенской несправедливости дало нулевые результаты.

— Магию всем категорически запрещено применять. Так что вы будете примерно в равных условиях, — отрезал он.

— Нет, не в равных, — ныла Ирина. — В случае угрозы жизни остальные смогут применить магию, пусть и спонтанно, а я — нет.

— Не смогут, — заверил он ей. — На вас наденут блокирующие силу браслеты. Исключения составит метаморф. Блокировать первородную силу его рефлексов ничто не в состоянии. Ну, не трусь, — взяв за руку, одобряюще сжал её ладонь Шах. — Это ведь учёба. Самое худшее, что может пока с тобой случиться — это травма. Но ты в магическом мире, так что от её последствий тебя быстренько избавят.

— Вот скажи честно, кто придумывал все эти испытания?

— А что-то не так?

— Да всё! Это же конкурс невест. Невест, понимаешь? Нас должны проверять на предмет готовки-уборки-стирки, в перерывах заставлять песни петь и стихи декламировать.

— И зачем дракону вся твоя уборка-готовка-стирка? Он же маг. И, к слову, драконы пельменями и котлетами не питаются. С декламацией стихов вопрос тоже спорный.

— Я тебя поняла. Дракону не нужна домохозяйка. Ему нужна фея.

— Ему нужна спутница жизни, равная во всём: по силе духа, умению изменять мир, силе характера. Важна личность.

— Это всё прекрасно. Картина идеалистически-пасторальная. Сказка, да и только. Вот только если мы говорим об идеальном мире и идеальных отношениях… а мы ведь о них говорим, правда? Так в основе идеальных отношений, как мне представляется, лежит любовь. Иначе никакие это уже не идеальные отношения, а суррогат.

— Ты спец по отношениям?

— Ни одна из девушек не любит твоего дракона, так что все эти игры в демократию и справедливость насквозь фальшивы. Мы просто пленницы. Мясо для развлечения.

— Ну, что касается любви — это ведь дракон, — насмешливо протянул Шах. — Самое сильное и самое прекрасное создание во Вселенной.

— И что? А если мне нужен самый сильный и самый прекрасный? Если мне нужен любимый и близкий? Что, если власть не является для меня главной прерогативой в жизни?

— Нет существ, для которых власть не была бы желанной.

— Да кто это сказал? Власть — это, по сути, величайшая ответственность. До фига людей боящихся её до дрожи. Я одна из них. Мне не нужна власть. Я хочу любви.

Улыбка сошла с лица Шаха. Оно сделалось чеканным и строгим, как у статуи:

— На земле любовь лишь мираж. Она для людей как бог — почти не существует. Люди тоскуют о ней, как о небесах, но многим ли пришлось встретиться с нею на самом деле? Большинство из вас думают, что вместе с любовью в вашу жизнь войдёт радость и свет? Но любовь и смерть родные сёстры. Готова ли ты к этому, человеческий детёныш? Если да — будет тебе любовь. Только чтобы достичь цели, придётся работать над собой. Постоянно. Каждый день как преодоление.

— Я не хочу работать ради вашего дракона! — возмущалась Ирина. — Я не люблю его!

— Если выиграешь, скажешь ему об этом в лицо?

— И скажу!

— Сильно в этом сомневаюсь.

— С чего бы?

Шах сузил глаза и взгляд у него сделался подозрительно-хитрым:

— Милая, это же Дракон! С большой буквы. Золотой, венценосный, всесильный. Конечно, когда дотянуться до всего этого богатства почти не светит, легко коронами разбрасываться. А вот если всё-таки выгорит? Если победа, вопреки очевидному, вдруг достанется тебе? Сильно сомневаюсь, что тебе достанет решительности.

— Напрасно сомневаетесь.

Глаза Шаха насмешливо блеснули:

— Ты осмелишься заявить прямо в клыкасто-шипастную пасть о том, как жених тебе не желанен?

— В клыкасто-шипастую? О! Есть хоть малюсенькая надежда, что меня хотя бы поймут?

Глава 4. Договор

С первыми лучами солнца всё начиналось снова, Ирина подрывалась и неслась на индивидуальные занятия с Шахом. Потом одна тренировка сменяла другую, всё вертелось со скоростью юлы.

Помещения для тренировок располагалось неподалёку от Атриума. Стоило сравнить размеры двух зал и становилось совершенно ясно, что при их создании использовалось волшебство, ведь расположенные почти рядом двери комнат не предполагали того размаха, что таились за ними.

Тренировочный зал был огромным, со множеством различных полос препятствий, разбит на секции, в каждой из которых господствовал кто-то из четвёрки «преподавателей». Тут обучали приёмам боя, выживания и магии.

Ирина не теряя времени даром, каждую секунду старалась научиться чему-то полезному: метала ножи, разводила огонь без спичек, вязала узлы. Но все эти скромные достижения позорно терялись на фоне всесильной магии соперниц.

— Чего приуныла, подруга? — дружески пихнула её в бок подоспевшая Диана. — У тебя грустный вид.

— Да уж! С чего нам веселиться? — откликнулась подоспевшая к ним с другой стороны, Шанди.

Диана кивнула, приветствуя суккуба:

— Как успехи? — обратилась она к Шанди. — Вот скажи, как твоя способность очаровывать сможет тебе помочь в преодолении полосы препятствий?

— Не скажу. Это тайна. Но, скажем так, причина грусти Ирины мне тоже вполне понятна.

Шанди обменялась взглядом с Ириной и с улыбкой ехидно произнесла:

— У оборотней отличные животные инстинкты, много жизненный силы, но зато интеллект, прямо скажем, не их конёк.

— Как будто шлюхи-суккубы все сплошь гиганты мысли? — оскалилась Диана и в красивом девичьем лице Ирина впервые приметила звериные черты.

— Суккубы не шлюхи. Шлюхи — это как раз те, кем питаются низшие из нас. Но таким, как ты, дилетантам, простительно этого не знать.

С этими словами Шанди, подтянувшись на руках, уселась на высокий подоконник, болтая в воздухе ногами.

Диана, раздражённо фыркнув, удалилась.

— Тебе не кажется, что ты её обидела? — проводив волчицу глазами, спросила суккуба Ирина.

Шанди пожала плечами:

— Мне и нужно было, чтобы она ушла. Хочу с тобой поговорить. Пойдём, выйдем?

— То есть?

— Разговор приватный. Тет-а-тет. А торчать в тренировочном зале при моём уровне силы и полном отсутствии её у тебя, откровенно говоря, не вижу смысла.

Суккуб наклонилась ниже к уху Ирины и едва слышимо прошептала:

— У меня есть план, как всё исправить для нас с тобой к лучшему. Жду у озера через четверть часа, — подмигнула она перед тем, как выскользнуть прочь, оставляя Ирину в полной растерянности.

Маленькая чертовка права, торчать тут бессмысленно. Оттого, что Ирина выслушает её, уж точно не будет.

Не то, чтобы Ирина доверяла Шанди или Диане, но суккуб и оборотень были единственными, кто не демонстрировал при каждом удобном случае, что человек в мире магии есть не больше, чем инвалид.

Между девушками сложились пусть если и не дружеские, то вполне приятельские отношения.

Излишняя доверчивость, по мнению Ирины, признак глупости. Но ведь и для недоверия нужен повод?

Как и договорились, Шанди дожидалась Ирину под цветущей дикими розами ивой. Чёрную воду запруды усыпало белыми душистыми лепестками. В воздухе носился сладковатый запах, по-счастью, ненавязчивый.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросила Ирина, не желая тратить драгоценное время на вступительные речи.

— Об обретении магической силы.

— О чём?!

— Ты прекрасно меня слышала, так что не вижу смысла повторять. Есть способ для меня увеличить магический потенциал, а для тебя — получить магию.

В голове Ирины застучали тревожные молоточки: не стоит забывать, что суккубы демоны, а демоны отродясь развлекались тем, что старались заполучить в свои сети человеческую душу.

С другой стороны, возможность обрести магическую силу было огромным искушением. Это давало шанс — шанс выжить. Это, чёрт побери, меняло всё! Потому что, как не распинайся Шах о красоте человеческой души и силе духа, когда в лоб Ирине полетят огненные шарики, то её силы воли, в лучшем случае, хватит лишь на то, чтобы не завизжать от ужаса.

— Что за способ? — решительно спросила Ирина.

Шанди довольно улыбнулась. Совсем как кошка, нацелившаяся на сметану.

— В городе за стеной живёт один из высших демонов. Ходят даже слухи, что это один из Князей Нижнего Мира. Он может помочь нам. За определённую плату, конечно.

— Откуда такая информация?

Шанди несколько секунд буравила Ирину взглядом, потом медленно и тихо произнесла имя:

— Ривьен Поль.

— Глава Огненного Кавена? — недоверчиво протянули Ирина. — Но с какой стати ему с тобой этим делиться?

Шанди снова усмехнулась, и никто в здравом уме и трезвой памяти не назвал бы её усмешку доброй.

— По правде говоря, у него на тот момент не было выбора. Я же суккуб? И если дать мне повод, я могу использовать свои чары на полную катушку. Глава Огненного Кавена слишком самоуверен. Он считал, что может получить удовольствие и ничем не расплатиться. Что сказать? Он ошибся.

— Ты?.. — брезгливо поморщилась Ирина. — И он?..

Шанди снова пожала плечами:

— Питаться время от времени всё равно надо. Так почему бы не совместить необходимое с приятным, а приятное — с полезным?

Ирина почувствовала лёгкое отвращение. Ей никогда не нравился этот способ жить — через постель. С другой стороны Шанди действительно суккуб. А что Ирина знает о суккубах? Правильно — ничего. Так есть ли у неё право судить?

Размышлять обо всём этом ей не хотелось, и Ирина попросту задвинула неприятные мысли в дальний ящик своего сознания.

— Я давно искала способ увеличить свой боевой потенциал, — продолжала Шанди. — Он у меня, конечно, побольше твоего — но мне всё равно мало. Но если план удастся, то уже к рассвету завтрашнего дня я получу всё, что хочу.

— Понятно, — скрестила руки на груди Ирина. — Осталось выяснить одно: зачем тебе меня в свой план посвящать?

— Ты меня в чём-то подозреваешь? — дёрнула бровью Шанди.

— Тот, кто не смотрит в зубы дарёному без повода коню — тот троянец, — мотнула головой Ирина. — Ты же можешь получить желаемое без меня? Так какой у тебя мотив брать меня с собой?

— На самом деле мотива три. Во-первых, идти вдвоём всегда легче, чем в одиночку — веселее и не так страшно. Во-вторых, то, как с тобой тут поступают, несправедливо. Это же как удава заставить летать, а орла ползком ползти — против природы. Тебя же, как свинью, просто отправляют на убой! Меня это возмущает с первого дня.

— Не знала, что суккубы такие добрые.

— Третья причина самая весомая, — продолжила Шанди, будто и не слыша Ирининой реплики. — Демон чаще всего соглашается сотрудничать именно с людьми. Им он редко отказывает в просьбах.

— Так в городе есть ещё люди кроме меня? — оживилась Ирина.

— Люди есть повсюду, — равнодушно отмахнулась Шанди, как от чего-то незначительного.

Наверное, так оно и было?

— Так какова будет цена за демоническую услугу?

— Планирую разобраться с этим на месте.

— Наверняка, речь пойдёт о душе, — с сомнением выдохнула Ирина.

— Никто же не заставит тебя подписывать контракт силой? Ты всегда можешь отказаться. Я пойду в любом случае. Ты со мной?

— Не знаю, — колебалась Ирина.

— Врёшь. Знаешь. Я же вижу ответ в твоих глазах, — Шанди усмехнулась и дружески хлопнула Ирину по плечу. — Зайду за тобой после полуночи. Увидимся.

Оставшийся день Ирина пребывала в противоречии сама с собой, хотя переживания эти были чистая глупость. Ну к чему изводиться, если ты изначально знаешь, какое решение примешь? По сути, принял уже. Правильное, неправильное — неважно, потому что выбор сделан.

Ирина знала, что пойдёт. Пойдёт, чего бы ей это не стоило. Дай шанс обрести зрение слепому или возможность двигаться неходячему — он не откажется. Ни за что.

В этом мире Ирина словно неполноценное существо. Ей нужна сила, нужна магия чтобы не чувствовать себя ущербной. И если есть шанс их получить, она попробует это сделать.

Ну, а если проиграет? Значит, проиграет.

Разум был согласен с принятым решением, а вот сердце упрямо твердило «нет». Как будто было стрелкой компаса, а сама Ирина сходящим с правильного курса кораблём.

«Я только выслушаю его предложения. Разузнаю, каковы условия — и всё!».

Самое неблагодарное дело лгать самому себе. Но от отчаяния чего не сделаешь?

В ту ночь Ирина не ложилась. Не успели часы пробить полночь, как она услышала оклик Шанди:

— Эй? Собралась?

— Собралась.

— Тогда пошли.

Приоткрыв дверь, девушки выглянули в коридор.

— Всё спокойно?

Шанди кивнула:

— Чисто. Не отставай.

Пока они крались мимо многочисленных дверей, мягкие сапожки по каменному полу ступали совершенно бесшумно.

Шанди, приблизившись к повороту коридора, осторожно выглянула из-за косяка и, подняв вверх два пальца, жестом велела быстро и тихо миновать следующую дверь. Обогнув угол, беглянки устремились на лестницу.

На нижней её нише горела масляная лампа, тускло освещая всё вокруг. Шанди, не забыв прихватить её с собой, двинулась дальше.

Проходы были извилистыми, но спутница Ирины, судя по всему, довольно уверенно в них ориентировалась. А вот и без того плохо представляющая себе устройство замка Ирина скоро совсем потерялась, утратив всякое понятие о том, куда они идут.

Вскоре до неё дошло, что выбираться из замка её спутница планировала через подземный ход. Оставалось только надеяться, что это не западня и суккуб не бросит её. Для Ирины это было бы верной гибелью.

Колеблющийся свет выхватывал из темноты покрытые мхом камни. Пол был неровный, выщербленный, весь в трещинах.

Сбегающие вниз ступени вывели их к низкой, окованной железными полосами, двери. Шанди, взмахнув рукой, заставила висячий замок упасть с тихим щелчком.

— Ну вот! — удовлетворённо выдохнула она. — Почти свобода. Задуй лампу и оставь её здесь.

Беглянки выскользнули в тень, отбрасываемую стеной на внутренний дворик.

Круглая, как блин, луна стояла низко над горизонтом. Небо, усеянное звездами, выглядело чарующе-прекрасным. Всё, на что падал лунный свет, было словно покрыто инеем.

— Это двор конюшни, — почти беззвучно, одними губами, поведала Шанди. — За воротами коновязь. Стражников тут быть не должно, все полагаются на охранные чары, но я знаю, как их снять. Однако всё равно лучше не шуметь.

Сделав глубокий вздох, Ирина шагнула за ней, как в холодную воду.

Девушки, пригнувшись, прятались за поленницей, крадясь к вожделенным воротам.

Шанди, опустившись на одно колено, начала нашептывать какую-то околесицу, сопровождая это действие странными пассами. Вскоре между её руками вспыхнули сиреневые искорки. Миг — и ворота отворились.

— Круто! — позавидовала Ирина. — Тоже так хочу.

— Затем и идём. Если ты, конечно, не передумала?

— Для этого, вроде, поздновато?

— Поздновато, — согласилась суккуб. — Мой, чур, вон тот, вороной. А ты бери себе пегую кобылу.

Ирина не возражала. В седле она держалась так себе и чем спокойней будет её лошадь, тем лучше.

Шанди, подняв своего скакуна на дыбы, послала его в галоп. Вороной без усилий перемахнул через поленницу, направляясь в распахнутые ворота. Оставалось без раздумий последовать за ними, смиряя страх в груди.

Копыта лошадей громко зацокали по мосту.

«Почему нас до сих пор не поймали?», — подивилась Ирина.

Но всё было спокойно. Лишь луна лила серебристый свет.

Обогнув деревушку, прилепившуюся к подножию замка, они устремились к лесистым горам и вскоре вступили в густой лес. Здесь лунный свет уже с трудом пробивал себе дорогу сквозь густую листву.

— Не заблудимся? — тревожно озиралась Ирина. — Как думаешь, хищники тут есть?

И тут же поняла, что спрашивать об этом глупо. Почти каждую ночь слышались волчьи песни.

— Не беспокойся, — ответила Шанди, по своей привычке, хихикнув. — Но держись крепче. Дорога тут нелёгкая. Надеюсь, ты не боишься покойников?

— Шутишь?!

Во тьме таилось что-то, от чего волосы вставали на затылке дыбом. Деревья шелестели словно живые. Мерещилось, словно за ними притаилось нечто зловещее, холодное, отчего отчаянно хотелось броситься во всю конскую прыть назад, под надёжную защиту стен замка.

Странно, что волки молчат? Но, с другой стороны, может быть они как раз и молчат-то оттого, что тут водится кое-что похуже них самих?

— Здесь что-то неладно! — прошептала Ирина.

— Конечно неладно! А ты как хотела? Мы подъезжаем к обители демона. Тут всё пронизано тьмой — ветер, деревья, волки. И, кстати, приехали. Остаток пути придется пройти пешком.

Ирина посмотрела на Шанди, как на сумасшедшую.

— Пешком?! А если на нас кто-нибудь нападёт?

— Не спешимся, нападут без всяких «если». Давай, человечка. Слушайся меня. Иначе попадём в беду.

Не дожидаясь ответа, Шанди выскользнула из седла. Она надёжно привязала своего горячащегося вороного к низкому суку. Ирине, хочешь не хочешь, пришлось сделать тоже самое.

— Их ведь волки не съедят? — жалобно спросила она, оглаживая испуганную, как и она сама, лошадь.

— Волки сюда не сунутся.

— Надеюсь, что так. Нам нужен огонь.

— Никакого огня!

В глазах Шанди Ирина заметила жёсткий блеск.

Они направились сначала в чащу, потом вверх по склону высокого гребня.

Ноги скользили. Мешали камни и скрытые корни. Загребущие ветви цеплялись за одежду. Вокруг зловеще шептались листья.

— Куда мы идём?

— Ш-ш! — шикнула Шанди, и Ирина примолкла.

За огромным деревом открылась освещённая луной поляна. Посреди неё — избушка, не то, чтобы на курьих ножках, но весьма зловещая, будто закопчённая после большого пожара.

Стоило сделать шаг вперёд, как резко поднялся ветер. Его порывы продували насквозь. Скользящие во тьме тени то появлялись, то исчезали, совсем как та пакость на тренировочной арене. Только Шаха рядом больше не было чтобы развеять беду мановением руки.

Луну затянуло тучами и сделалось темно, хоть глаз коли: чернота сверху, чернота снизу — ни неба, ни земли. А потом пространство вдруг резко начало подниматься. По крайней мере ощущение было такое, будто идёшь вверх.

Когда луна снова показалась на небосводе, вместо лачуги посреди поляны стоял призрачный особняк.

Дверь перед девушками растворилась бесшумно. Шанди первой шагнула за порог. Ирина, как весь этот вечер (или, вернее, ночь) неотрывно следовала за ней.

«Прекрасные девы? — раздался в голове усмехающийся голос. — Какой приятный сюрприз! Проходите, прошу вас».

Перед ними возникла шикарная парадная лестница, соткавшись буквально из ничего. Всё, что уходило за перила лестницы, представлялось клубящимися дымными тенями. В двух шагах от них ещё что-то видно, а дальше — пустота, из которой не знаешь, что выпрыгнет.

Лестница заканчивалась на широкой площадке без всяких ограждений. Прямо в воздухе над ней висели картины с жуткими, всё время меняющимися мордами. На мозаичном полу, будто парящем в пустоте, стояли статуи столь искусные, что казались окаменевшими монстрами.

В дальнем конце зала на возвышении вполовину человеческого роста выступало кресло с высокой спинкой. В кресле, как на троне, неподвижно, словно статуя древних богов, сидел… не человек, совершенно точно — нет.

Лицо у демона было тонкое, с чётко очерченными, ярко выделяющимися, чёрными губами. Глаза — ярко-красные, как угли или столь любимые Шахом Чадом рубины.

Ирина явственно ощутила, как воздух вокруг похолодел.

«Всегда рад гостям. Что привело вас в мои пенаты?».

Голос по-прежнему раздавался лишь у них в голове.

Демон медленно поднялся и начал спускаться с возвышения. Одежды, длинные, струящиеся, будто текли с него.

— С чем пожаловали, прекрасные дамы? — произнёс он уже вслух.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки и слегка склонив голову, не спеша оглядел сначала одну девушку, потом другую.

— Претендентки на сердце Дракона в моей скромной обители? Чему я обязан такой чести? — насмешливо протянул он. — Повторю мой вопрос в третий и в последний раз: чего вы хотите?

— Магическую силу, — выдохнула Шанди.

— Как интересно.

Демон стал обходить их по кругу, пока не остановился за спиной суккуба.

Ирина видела, что подруга нервничает.

— Зачем вам сила? — с ленцой поинтересовался он. — Не хватает собственной?

— У меня её нет, — призналась Ирина. — Совсем.

Демон, развернувшись, медленно приблизился, встав уже за её спиной.

— Думаешь, я буду тебе помогать?

Ирина повернулась к собеседнику лицом:

— Мне сказали, что есть способ обрести магию. Я решила попробовать.

— Допустим, такой способ действительно есть? Если я соглашусь помочь, чем заплатишь?

Голос у него был манящий, насмешливо-едкий. Демон ухмылялся в вопрошающие глаза Ирины.

И он ей не нравился.

— Ничем, — коротко ответила она.

Демон удивлённо приподнял тонкую бровь:

— Ничем? — медленно повторил он, словно пробуя каждую букву на вкус, как леденец. — Хочешь получить всё, не дав взамен ничего? Так не бывает, — проговорил он, смакуя каждое слово.

— Если я выиграю и стану женой Дракона, то не забуду оказанную вами услугу.

— А если решишь, что забыть будет удобней?

— Тогда у вас наверняка найдётся способ напомнить о себе.

— Ладно. Напомнить о себе и впрямь недолго. Но что, если ты проиграешь?

— Какой смысл пререкаться? Мы договоримся быстрее, если вы сразу назовёте цену.

— С тобой забавно. Такая милая, почти наивная наглость заслуживает маленького шанса. Люди увлекательные игрушки. Жаль, слишком хрупкие, — вздохнул демон. — Ладно, договоримся милая, так. Станешь женой дракону — за тобой должок. Не станешь — отдашь мне душу.

— Душа в обмен на силу?

— Ага, — тонкая усмешка вновь коснулась губ демона и сразу же пропала.

— На какой срок ты хочешь получить мою душу?

— На вечность, разумеется!

— Твоя услуга вечности не стоит, — с уверенностью возразила она.

Магия Ирине была нужна. Без неё — никак. Всякое желание имеет свою цену. Это она усвоила.

Как и другой урок — иногда можно поторговаться. Не всякую цену следует спешить уплатить немедленно.

— О! Даже так? Сколько же, по-твоему, стоит моя услуга?

— Если я проиграю, я стану твоей рабыней ровно на то же время, сколько буду пользоваться подаренной тобой силой.

— Справедливое предложение, — неожиданно легко согласился демон. — Плата по себестоимости. Я согласен. Так что? Договорились?

— Договорились! — кивнула Ирина.

Демон снова тонко улыбнулся. В звериных глазах появилось предвкушение. Он как-то по-особенному посмотрел на Ирину, так, что она поняла — сейчас будет самое страшное.

Захотелось сглотнуть, повернуться и выйти. Нет, не выйти — убежать.

Ирина кожей чувствовала силу демона: силу его магии и его воли.

Демон поднял руку.

Тонкие запястья заканчивались пальцами с острыми ногтями. Пальцы коснулись груди Ирины в том месте, где за рёбрами билось её сердце.

Движение набрало скорость, и Ирина ахнула — рука монстра легко вошла в её тело, сжимая сердце. Настоящей боли не было, скорее её отголосок, как призрак или эхо. Но и это ощущения, что греха таить, не из приятных.

— Получишь, что хочешь, — прошептал демон. Магия четырех стихий теперь твоя. Считай это моим вкладом в твоё будущее.

Ирина оказалась на краю пропасти, из которой выходил столб, скрученный из четырёх цветов: серого, алого, голубого, зелёного. Он крутился вокруг невидимой оси и вдруг, наклонившись, ударил в неё подобно молнии.

Она кричала от боли, билась, как мушка, попавшая в паутину к пауку и, проваливаясь в беспамятство, видела лицо демона, похожее на лицо каменного истукана.

«Скоро увидимся, человеческий детёныш».

* * *

Когда Ирина открыла глаза, во всю радостно светило солнце. Удивлённо потянувшись, она осознала, что сидит в кресле, где накануне дожидалась прихода Шанди. Судя по обстановке и ощущениям, всё происшедшее ночью ей просто приснилось.

Первым чувством было горькое разочарование, ведь поставленная цель не достигнута. Вторым — облегчение. Ничего не было, хвала Высшим Силам.

Вот же чёрт! Она же проспала занятия с Шахом! Вскочив на ноги, Ирина замерла, едва не наткнувшись на Распорядителя Драконьих Игр.

Шах, прислонившись плечом к дверной притолоке, скрестив руки на груди, смотрел прямо на неё.

— Простите, я опоздала… я…

— Не стоит.

— Я проспала, — упрямо всё-таки закончила фразу Ирина.

— С чего бы такой непредвиденный приступ сонливости?

— Поздно легла.

— Судя по тому, что я вижу, так и вовсе не ложилась.

Его ледяное спокойствие вдруг треснуло, покрываясь трещинами, как скорлупа разбившегося яйца. Горячая ярость, на которую Ирина не считала учителя способной, хлынула фонтаном. Стремительно пересекая комнату, Шах сжал руки на её хрупкой шее, припечатывая спиной к стене:

— Что ты натворила, глупая девчонка?!

Ирина помотала головой. Ответить она не могла бы при всём желании. Железная хватка Распорядителя Игр перекрыла доступ к кислороду.

Наклонившись к самому её уху, Шах Чад прорычал, гортанно, тихо и угрожающе:

— Отвечай.

Как пожар перекидывается с одного дома на другой, так и злость оказывается заразной. Обида, с которой Ирина жила последнее время, словно кобра, вскинула голову, ощерила зубы и обратилась силой, резко отшвырнувшей от неё Шаха.

Он должен был выглядеть обескураженно, так почему казался довольным?

— Значит, это был не сон? — дрогнувшим голосом вопросила Ирина. — Всё по-настоящему?

Шах поднялся с пола.

В чёрных глазах его, словно рыбка в глубине океана, загорались и гасли золотистые огненные искорки.

— Тебя, кажется, что-то удивляет? — не без сарказма спросил он. — Разве не за этим ты ходила к демону? Вот и получила, что хотела. Убедилась в этом?

Видимо, отрицать и лгать бессмысленно? Он знает? Оно и к лучшему.

— Когда люди доходят до отчаяния, они пытаются найти решения и, не факт, что решение будет правильными, — ответила Ирина. — Возможно, и даже очень вероятно, что я ошиблась. Но не вам меня судить.

— Идти к демонам за магической силой — это, по-твоему, панацея?

— Да, если нет другой! Вы же со мной магической силой делиться не спешили? И не смейте говорить, что это невозможно! Раз это смог сделать демон, значит, могли бы и вы.

— Ты не понимаешь…

— Вы не потрудились объяснить.

— Да неужели? — ядовито фыркнул Шах. — Что же, в таком случае, я делал всё это время?

— Все ваши слова были просто слова! Да, конечно, сила воли! Да, не спорю, храбрость и стремление к саморазвитию. Человек венец творения, любимое чадо Господа Бога нашего и всё такое прочее! Но когда напротив меня встанет Феникс или Наяда, со всем их могуществом, моя сила воли будет стоить ровно столько же, сколько решето во время ливня — то есть ни-че-го! И не смейте, слышите, смотреть на меня с презрением!

— Презрением? Ты путаешь, девочка. Это не презрение. Это — жалость. Не хочешь поделиться условием, на которых дан тебе дар? А ведь им ещё нужно научиться управлять, чтобы он хоть чего-то стоил.

— Демон потребовал от меня в обмен душу на тот же срок, который я буду владеть даром. Но об этом я буду думать в последнюю очередь, после того, как (и если) выживу в ваших Драконьих Играх. У меня такое неприятное чувство, будто они уже начались.

— Если так, то первый тур ты проиграла. Простые решения — всегда неправильные.

Взгляд Шаха было выдержать не просто.

— А раз ты такая умная, да теперь ещё и всесильная, полагаю, что в моих уроках ты больше не нуждаешься. Удачи, сударыня.

Он вышел.

Когда дверь тихо закрылась за его спиной Ирина обессиленно опустилась на кровать. Ей хотелось разрыдаться.

Как же так? Шах всегда был так внимателен, так добр к ней, и вдруг повернулся спиной, да ещё так решительно, что это выглядело бесповоротным?

С первого дня Распорядитель Игр был рядом. Поддерживал, помогал, то делом, то словом, то советом. А теперь, когда он вот так вышел, излучая враждебность, от души словно кусок оторвали и слёзы застилали глаза.

Женская душа вообще глупо устроена. Ирина вчера практически отдала свою душу демону, и что, её это сейчас хоть сколько-нибудь тревожит? Нет!

Она переживает из-за того, что Шах Чад недоступен для неё как луна и звёзды, вместе взятые!

Может, стоит попытаться научиться думать о неведомом Драконе? Но сколько Ирина не старалась, романтических мечтаний клыкастое огнедышащее чудовище в ней не вызывало, хоть умри.

Оставалось выкинуть все мысли из головы и идти на тренировки. Обретённой магией необходимо научиться пользоваться.

— Ты хочешь получать магические уроки? — смерила Ирину насмешливым взглядом Низидэ Каро в ответ на просьбу уделить и ей хоть немного времени. — Но зачем?

— Затем же, зачем и другим. Хочу научиться.

— Полагаешь, магии можно научиться?

— Полагаю, что вы обязаны выполнять свой долг, — дерзко ответила Ирина.

Улыбка сошла с красивого лица магистра Воды. Глаза женщины холодно блеснули.

— Как пожелаешь. Только учти, магическая наука очень сложна. За оставшееся время тебе её ни за что не осилить, будь ты хоть вундеркиндом.

Дело своё Низидэ знала. Меньше, чем за месяц она научила Ирину ставить защитные сферы, активировать заклинание ночного видения, создавать боевые иглы-стрелы, разящие, как кинжалы, смертельным роем летящие во все стороны. И самое сложное заклинание — извлечение воды прямо из воздуха — изначальной воды, как называла её Низидэ.

Пару раз во время боевых спаррингов Ирина видела Шаха. Он наблюдал за ней, словно с балкона, стоя наверху у парапета. И даже не напрягая зрение она могла видеть кроваво-красный рубин на среднем пальце его левой руки.

Его глаза от её взгляда закрывали спадающие на лицо волосы, но Ирина всё равно точно знала — он смотрит прямо на неё. Она чувствовала на себе его взгляд и точно знала, что не ошибается.

Дорого бы Ирина дала за то, чтобы знать, какие мысли блуждают в голове Распорядителя Драконьих Игр? Какие чувства теснятся в его груди? Но больше всего на свете хотелось подойти к нему, услышать хотя бы одно доброе слово.

Иногда думалось, пусть даже и недоброе? Лишь бы услышать, но Шах хранил молчание. Может быть, презирал её за сделку с демоном?

Шанди с той памятной ночи тоже предпочитала держаться от Ирины подальше. Не то, чтобы это огорчало, но не могло не настораживать. Ирина склонялась к мысли, что суккуб потащила её к демону вовсе не случайно. Ночная моль устроила ей ловушку. Знать бы ещё — зачем?

Диана пригласила её вечером в местный аналог бара.

Как со временем выяснила Ирина, не только личные апартаменты и помещения для трудов праведных были доступны будущим девам-воительницам, но и место, где можно было расслабиться. Выпить, например. Тут это не считалось чем-то предосудительным, если, конечно, не лежишь в беспамятстве лицом в тарелке.

Спускаясь в бар, полагалась приодеться, несмотря на то, что коллектив там был чисто женский.

Приятная расслабляющая музыка, приглушённый свет и — монашеское окружение. То ещё сочетание.

Впрочем, Ирина привыкла к женскому обществу. В музыкальной школе, а затем и музыкальной консерватории окружение на восемьдесят пять процентов было женским, а те мужские особи, что разбавляли этот инь-коктейль, не стоили упоминаний. Энергетика у них была куда больше инь, чем у многих женщин.

Диана в ярко-алом платье выглядела сногсшибательно. Помада была в тон, такой же вызывающей.

— Ты решила меня соблазнить? — засмеялась Ирина, многозначительно заглянув в низкий вырез откровенного, сексуального платья волчицы. — Для кого столько прелести?

— Да так, — поморщилась Диана. — Сегодня полнолуние. Вот и нервничаю немного.

Она поболтала соломинкой в коктейле:

— Жизнь без мужчин такая скука. Даже нарядиться не для кого.

— Верно, — поддержала Ирина. — Хотя, боюсь, феминистки тебя бы осудили за мизогинию.

— Чего? — сделала оборотень большие глаза. — Это что ещё такое?

— Мизогиния? Неприязнь и презрение по отношению к женщине. А вообще, знаешь, феминистки были бы правы. Мы тут с тобой действительно сидим как объект сексуальной объективизации.

— Если не перестанешь нести весь этот бред, укушу, даже не перекидываясь волчицей.

Ирина вздохнула и потянулась за своей порцией коктейля. С первого глотка стало противно и слишком сладко, но второй пошёл уже легче, а третий даже понравился. Так всегда с пороками.

— Невестам Дракона других мужчин не полагается, — с тоской проговорила Ирина, изо всех сил стараясь не думать о Шахе.

— Я заметила.

— А что? Все претендентки — девственницы?

— Ты — девственница?

— Да, — просто призналась Ирина. — А ты?

— И я, — удручённо вздохнула Диана. — Вот предупреждала же меня подруга, что с этой прелестью не стоит затягивать. Нужно брать от жизни всё. А я тянула. Вот и дотянулась.

— Дракон тебе за это в награду.

— А ты как уцелела? — полюбопытствовала волчица.

— Да всё пела и — допелась. Интересно, — задумчиво протянула Ирина, — а если вдруг мы потеряем своё целомудрие, сможем увильнуть от участия в этом балагане?

— Ты что? Не хочешь замуж за Дракона?

— А ты хочешь?

— Нет. Но твой план всё равно фигня. Где мы возьмём мужчину для реализации твоей коварной фантазии?

Что-то зашуршало, как птица крыльями и за столиком возникла смеющаяся Шанди.

Вечерами это создание менялось, превращаясь из серой мышки, какой она предпочитала казаться днём, в истинное воплощение соблазна.

— Ваш дезертирский план точно не сработает, — подтвердила суккуб.

— Откуда ты знаешь? Может мы, таки найдём себе мужчину?

— Это вам от Дракона избавиться не поможет. Я, например, не девственница. Но я всё равно здесь. Подумай сама, раз нас за визит к демону не дисквалифицировали, а уж за мелкие радости плоти?.. Фи! Я тебя умоляю! Не получится выйти из игры таким способом.

— А жаль, — флегматично подытожила Диана, опрокидывая залпом остатки коктейля.

Шанди пожала изящными плечиками.

— А кто-нибудь из вас знает, что собой представляет приз? — спросила Ирина.

Волчица с суккубом вопросительно на неё поглядели.

— Я дракона имею в виду, — пояснила Ирина.

Наклонившись вперёд, придвинувшись ближе к собеседницам, она заговорщицки зашептала:

— Скажите, меня одну в этой истории напрягает буквально всё?

— О чём ты? — глаза Дианы сделались внимательными и настороженными.

— Вы можете сказать, сколько времени нас тут муштруют?

— Несколько месяцев.

— А если точнее?

— Не можем, — согласилась Шанди, скрещивая руки на груди. — Но разве это так важно? Какая разница?

— И правда — какая? — поддержала её Диана.

— Не знаю — какая. Просто за это время нас чему только не научили. Но согласитесь, странно, что никто ни разу, ни вскользь, ни мельком не упоминал о самом главном — о женихе. Кто он? Какой он? Почему вместо того, чтобы подыскивать себе даму сердца в походах-перелётах, предпочитает столь, мягко говоря, экстравагантный способ найти себе невесту?

— Таков обычай.

В голосе Шанди не доставало уверенности.

— А существует ли этот самый обычай на самом деле?

— То есть — как?

— Обыкновенно. Кто-нибудь из вас знает правила здешнего мира? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мы все здесь попаданки, вынужденные принимать на веру то, что нам скажут. Однако, стоит только немного задуматься, как нестыковки в этой истории, так и лезут, сами собой, на поверхность.

— Какие нестыковки?

— Такие. После нашей с Шанди ночной вылазки меня должны были дисквалифицировать сразу же, как только узнали о моей выходке. Хороша жена дракона, находящаяся в заложницах у демона? Ха! И ещё раз — ха! Но ничего не случилось. Меня по-прежнему тренируют вместе с вами.

— И что?

— А то! Чистый фарс! Ну, вдумайтесь сами, позволит ли самое могущественное существо во вселенной опутывать себя сетями долга? Станет ли жениться бог весть знает на ком в угоду какому-то там обычаю? Вот представьте себя на месте Дракона? Вы бы так поступили?

Шанди и волчица снова переглянулись. Обе выглядели обескураженными.

— Только не говорите, что сами ни разу об этом не задумывались?

— Можешь смеяться, но — нет. Ладно, предположим (только предположим), ты права. Для чего тогда всё это?

— Почём я знаю? Вы в своих мирах когда-нибудь слышали о Драконах?

Обе девушки кивнули:

— В моём мире их почитали как самых сильных оборотней, — поделилась Диана.

— А в моём драконами называли архангелов, — поморщилась Шанди.

— А в моём драконы — страшные чудовища, на которых вечно охотится прекрасный рыцарь.

— Люди вечно охотятся на чудовищ, — скривилась Шанди. — А сами те ещё твари! Похлеще некоторых.

— Ну, в сказках о драконах у рыцаря для сражения есть прекрасный повод. Драконы стерегут немыслимые сокровища и умыкают девиц.

— Почти как в нашем случае?

— Ага Только в наших сказках у Дракона к девицам интерес чисто гастрономический. Сжирает он их.

Смех оборвался. Лица девушек помрачнели.

— Ну это же бред?

— Не такой уж и бред. Кто его знает? В любом случае я не хочу выходить замуж за дракона, — решительно заявила Ирина. — Сдохнуть в магическом аналоге Голодных Игр хочу ещё меньше. Так что предлагаю создать союз, ведь вместе бороться с опасностями и соперницами легче. Если для кого-то из вас важна победа, я готова на последнем этапе сдаться.

— И стать игрушкой демона? — насмешливо протянула Шанди.

— Ну, с демоном это у меня не навсегда. Рано или поздно срок сделки закончится, и я освобожусь. А вот если кто-то выйдет замуж за дракона — от него во всю жизнь не избавиться. В вашем случае — бессмертную.

— А ведь и правда, — задумчиво протянула Диана. — Наш приз может оказаться совсем не свадебной диадемой.

— Скорее всего он ею и не будет. Истории об истинных парах никогда не были моими любимыми. Я — за свободу выбора. И всегда предпочитала, чтобы рыцари бились за принцессу, а не наоборот. Я категорически не хочу выигрывать эти дурацкие Драконьи Игры! Но раз не играть не могу, внесу свои коррективы. Вы со мной или нет?

— А если попробовать сбежать? — предложила Диана.

— Куда? У нас нет денег. Нет дома. Нет друзей. Нет знаний об этом мире, — покачала головой Ирина.

— Друзей можно найти. Деньги заработать. А дом… дом там, где мы.

Шанди закусила губу:

— Ирина права. Куда тут убежишь? На нас теперь столько следящих заклинаний, что не уйти. Играть придётся. Но никто не помешает нам слить победу.

— Мы не знаем, что нас ждёт, — мрачно проговорила Диана. — Возможно проигрыш автоматически означает смерть.

— В любом случае трое лучше, чем один, — стояла на своём Ирина.

— Что ж? Тогда заключим взаимовыгодный союз, — подвела черту под их разговором Диана.

Отсалютовав стаканами, по второму кругу наполовину опустевшими, девушки сблизили их и допили алкоголь, словно закрепляя этим данное друг другу слово: «Трое лучше, чем один».

Ирина готова была счесть вечер приятным. По сути он таким и был, пока не появился Шах и всё своим появлением не испортил.

Хотя «появился» не совсем подходящее слово. Правильнее сказать «нагрянул».

Она раздражённо отвернулась, стараясь не смотреть в его сторону. Но и не глядя, каким-то образом ухитрялась видеть, как он двигался по бару, как остановился у стойки, чтобы перекинуться парочкой слов с зависающим там Верноном Полем.

Почувствовала на себя его взгляд.

Когда, не выдержав, обернулась, поняла, что не ошиблась — Распорядитель Игр смотрел прямо на Ирину своими сияющими, чёрными, как ночь, глазами.

— Эй? Ты чего? — озабоченно спросила Диана.

— Нехорошо что-то стало. Наверное, не стоило пить последний бокал?

— Да уж. Вы, люди, плохо переносите большие дозы алкоголя, — как кошка, потянулась Шанди.

Она была вправе так говорить. На неё он словно вообще не действовал. Суккуб тянула коктейль за коктейлем, как лимонад.

— Мне нужно немного проветриться, — поднялась Ирина со стула. — Здесь слишком душно.

— Вон там дверь на балкон. Только будь осторожна.

— И что здесь может случиться? — с тоской протянула Диана. — Скука смертная. Уж быстрее бы, что ли, эти Игры начинались?

Ирина поднялась.

Не оборачиваясь, она по-прежнему знала, что Шах следует за ней.

Всю округу залито лунным светом и силуэт мужчины, скользнувшего в резные двойные двери, было так же хорошо видно, как днём.

— Позволишь скрасить твоё одиночество? — Шах не дожидаясь ответа, встал рядом, облокачиваясь о перила. — Какая сила заставила тебя посетить это скучное сборище?

— Сила одиночества. Но вы же не надеетесь, что я стану вам на него жаловаться? — сухо проговорила Ирина, обиженная тем, как тщательно в последнее время Шах выдерживал дистанцию между ними.

— Не надеюсь.

— А на что же вы, в таком случае, надеетесь? — повернулась она к нему.

Взяв Ирину за руку, Распорядитель Драконьих Игр многозначительно сжал её пальцы.

— Пойдём со мной. Хочу тебе кое-что показать.

Перед ними выросло нечто, похожее на заключённый в рамку водопад — текучая полупрозрачная субстанция, подвижная, словно ртуть.

— Портальная арка?

— Она самая, — подтвердил Шах.

Немного поколебавшись, Ирина позволила увлечь себя в излучающую холод поверхность. Окунувшись в неё, словно в воду, парочка оказалась в саду.

Пахло дождём.

Тишину заполнял шелест — Ирина едва не вскрикнула, когда увидела, как к ней тянутся вьющиеся розы. Даже в лунном свете легко можно было различить густую зелёную листву и свежие побеги. Стоило ветерку подуть сильнее, отчётливо слышался звук трущихся друг о друга стеблей и листьев. Шевелящаяся масса мяла цветы и от этого они благоухали ещё сильнее, сверху сыпался водопад лепестков. Аромат огромных, в темноте выглядевших чёрными, цветов, перенасытил воздух.

— Что это за место?

Ирина потянулась к ближайшему стеблю, но Шах перехватил её руку:

— Осторожней. Каждой розе полагаются шипы, а зачарованной и подавно.

Проследив за его взглядом, Ирина увидела, что на верхних ветках шипы и вправду были впечатляющими. Размером с нож.

— Ты смотришь не туда.

Шах указал на цветок, который вообще был ни на что не похож. Казалось, сам свет сплелся в бестелесные лепестки, мерцающие, словно силовое поле или угольки в камине.

Цветок сиял, переливался, искрился, будто собранные в один причудливый узор, звёздочки.

— Как красиво! — восхищённо воскликнула Ирина.

— Это особенный цветок, в нём живёт удивительная магия — Магия Памяти.

В глазах Шаха, как луна в тёмных водах озера, отразилась печаль.

Его губы походили на сочный плод. Нежный, спелый. Ирину так и тянуло прижаться к ним ртом, ощутить сладость поцелуя, впитать в себя жар медовой сладости.

Но она отпрянула, отступила, боясь самой себя и того пламени, что загоралось в её сердце.

— Цветок Памяти? Я не понимаю…

— Не важно. Мне просто важно, чтобы ты понимала — я сам никогда не играл с тобой.

Ладонь Шаха ласково коснулась щеки Ирины.

— А в игре других я не оставлю тебя беззащитной, — пообещал он.

Волосы Шаха была как вороное крыло. Глаза черней ночи, а кожа, напротив, словно впитала в себя сияние луны. Его красота брала за живое и вызывала боль в сердце.

Ирина понимала, что её влечение к нему — это неправильно, может быть, даже опасно. Не менее опасно, чем роковая сделка с демоном. Но она ничего не могла с собой поделать.

Когда его руки взяли в ладони её лицо, она не сопротивлялась.

Не сопротивлялась они и когда он поцеловал её, нежно и твёрдо, прикасаясь с трепетной осторожностью, словно она могла разбиться от его прикосновений.

Широкие плечи. Рельефная грудь. Узкая талия.

Когда Шах наклонился ниже, его волосы заскользили по руке Ирины словно живой мягкий мех.

Ирина подняла глаза, посмотрев на него в упор:

— Кто ты?

На идеально гладком лбу Шаха пролегли скупые морщины:

— Кто я?

— Кто ты на самом деле? Ты бы не осмелился обнимать меня, если бы… Скажи правду! — потребовала Ирина. — Он — это ты? Ты — Дракон?

Тишина вокруг сделалась такой густой, будто они стояли на дне глубокого колодца.

Ощущалось физически, как растёт напряжение.

Глаза Шаха стали как трёхцветное расплавленное золото, будто в черноте ночи на сей раз загорелись золотые, а не серебренные звёзды. Под кожей расходился свет в прямом смысле этого слова: снизу — вверх, от стоп до головы, пока каждый сантиметр не засветился полированным алебастром, внутри которого горит свеча, да так ярко, что от лозы и роз стали ложиться тени. Светились даже волосы будто сквозь них провели тонкий электрический провод. Поднимающаяся магическая сила заставляла их шевелиться, словно дуновение ветра.

От яркого сияния хотелось заслониться рукой, как от солнца.

— Что ты там планировала мне сказать, оказавшись со мной лицом к лицу? — с улыбкой проговорил Шах.

Он, кажется и не думал ничего отрицать. Его почти мальчишеское самодовольство казалось просто возмутительным.

— Зачем повторяться? — нахмурилась Ирина. — Ты ведь уже в курсе того, что я думаю, как о сложившейся ситуации в целом, так и о тебе лично. Возможно, я чего-то не знаю о законах твоего мира? Возможно, есть какое-то благородное объяснение всему происходящему? Возможно. Но пока, знаете, что, господин Дракон? — Ирина тряхнула головой. — Со всей ответственностью заявляю вам, что Вы — козёл!

— Осторожней, Ирина. Мне не нравится язвительность в мой адрес.

— А мне не нравится, когда ради развлечения вырывают сердца! Отрывают от привычной жизни! Лишают будущего! Мне всё это очень не нравится. Но кому это интересно?

— Ты замечаешь, что, когда мы разговариваем, ты почти всё время кричишь? Это особенности человеческого общения? Или всё дело во мне?

— Сам-то как думаешь?

— Хочешь сделаю небольшое признание? Я тоже не в восторге от всего этого. Я такой же заложник ситуации, как и ты.

— Это ты-то? С твоей властью и силой — заложник? Разве не ты писал эти правила?

— Конечно, не я. Не мой отец и даже не мой дед. Всё завертелось гораздо раньше.

— А как же: «Будь сильным, и судьба тебе покориться»? Как же: «Не сдавайся до последнего»?

— Я и борюсь! Но ты должна мне помочь.

— Я?

— Когда-нибудь я подарю тебе мою Розу Памяти, и ты всё поймёшь. А пока простой знай: больше всего на свете я желаю твоей победы.

Шах схватил Ирину за руки, чуть выше локтей, и притянул к себе.

Ирина застыла в его руках, безотрывно глядя в глаза. Сейчас свет, который он показал ей, погас. Тройные кольца огней в его глазах исчезли, они снова стали просто чёрными.

— Ты желанней всех женщин мира, верь в это, — шепнул Шах.

— Если бы ты знал, как мне хочется верить! Но, даже если я дойду до финала, моя связь с демоном — она ведь никуда не денется?

— Не думай об этом. Используй полученную от него силу с умом. Твоё дело выиграть, а уж с остальным я разберусь.

От Шаха пахло какой-то приятной экзотической пряностью и от этого запаха (или от переполняющий эмоций, кто ж поймёт?) у Ирины кружилась голова.

Она ощутила движение рядом с собой и поняла, что Шах придвигается ближе.

— Когда Игра начнётся, я хочу, чтобы ты сражалась не за себя — за нас. Если до финиша дойдёшь не ты… это сделает меня несчастным.

— Сделает тебя несчастным? Я не самокритична, но у меня вполне нормальная самооценка. Я понимаю, что я не самый ценный приз, не центр Вселенной. Мои соперницы намного красивее меня и магически сильнее…

— Да, но люблю я тебя.

— Любишь? Но… мы же едва знакомы? Когда ты успел меня полюбить?

— Я любил тебя всегда. С тех пор, как впервые услышал твой голос. Он разливался, высокий и чистый, словно ручей по траве, наполняя пространство и моё сердце теплом и светом. Казалось, в нём звучит душа твоя, такая же ясная, как погожий день. Каждая нота, каждый поворот в мелодии утверждал радость бытия и этому хотелось верить, к этому хотелось приобщиться. Хотелось владеть с тем же рвением и жадностью, с каким скупцу не терпится захватить мешок с золотом. Твой голос таил в себе очарование древних сирен, только в отличие от их ворожбы, твоё волшебство было добрым и чистым. В тот миг я поверил, что вместе с тобой мы сможем добиться всего. Я понимал, что ты всего лишь человек, что истинной Силы в тебе быть не может, но верил, что моей хватит с избытком на двоих.

— Я понимаю, — вскинул руки Шах прежде, чем Ирина успела что-то ответить или возразить. — Понимаю, что поступил эгоистично, что думал только о себе. Я понял это, когда впервые услышал о том, как тебе оказалось больно и страшно потерять свой дом и близких. Не поверишь, но до нашего разговора я ни разу не рассматривал ситуацию подобным образом, под таким углом. Возможно потому, что сам я не человек. Для драконов отношения между близкими не теряются даже тогда, когда мы разлетаемся по разным мирам. Может быть потому, что мне нравилось глядеть на тебя как на сиротку, которую я осчастливлю несказанным могуществом и властью, может просто по недомыслию, но я только тогда понял, какими глазами ты видишь происходящее, когда тебя уже перенесли к нам и ничего изменить уже было нельзя.

— Так это по твоей вине я здесь?! Я думала, нас выбирали по особым критериям, а мне просто не повезло? Ты, чудовище из страшной сказки, по ночам летал мимо окон, выбирая суженную? Капризно указывал пальчиком: эту на обед, это лэнч, эту на десерт, а эта пусть споёт мне песню!

— Ирина, всё не так.

— Других девушек тоже выбирал ты? Лично?

— Да, но таковы правила, — оправдывался он. — Претендентка не может быть одна.

— Может быть, и сюда ты нас водишь по одной, всем открывая свою «великую тайну», мотивируя сражаться за твою ценную персону?!

Мускул на его левой щеке Шаха дёрнулся:

— Признаться, я ожидал от тебя другой реакции. Думал, ты будешь хоть немного счастлива.

— Счастлива?!

— Почему нет? Разве мои чувства безответны?

— Какая милая самонадеянность! Я не знаю, ответные твои чувства, безответны, есть ли они вообще? Я в своих чувствах уверена не больше, чем в твоих! Да, ты красив. Ты совсем не похож на мужчин, которых я встречала на земле. Это не может не привлекать внимание. Как огонь внутри твоей кожи не может на заставлять смотреть на тебя во все глаза. Но этого мало! Восхищение и влечение ещё не любовь.

В чёрных глубинах бездонных глаз промелькнула грусть:

— Ты говоришь правду? Я не желанен тебе? Возможно, тобою просто движет обида?

— Возможно, — уклончиво ответила Ирина. — Возможно, когда мои мысли не будут полностью заняты предстоящими испытаниями и ночными кошмарами, тоской по родным и по Земля, я смогу больше думать о том, что я чувствую.

— Думать о том, что чувствуешь? — изогнулись в усмешке чувственные губы Шаха. — А просто чувствовать — никак?

— Сначала попытаюсь выжить, а уж потом подумаю о любви. Но, говоря на чистоту, простым Распорядителем Игр ты нравился мне куда больше, чем Драконом.

— Отлично. Когда всё достаётся слишком просто — победа обесценивается. Как там в ваших людских сказках? Чтобы найти свою Золушку принц должен погоняться за ней, прихватив с собой хрустальную туфельку?

Лицо Шаха посерьёзнело.

Ирина с любопытством наблюдала за тем, как он снял со своей руки перстень с рубином.

— Вот, возьми. Он всегда предназначался лишь тебе одной.

Шах осторожно надел своё кольцо на безымянный палец правой Ирининой руки.

— Пусть частичка меня останется с тобой в виде обручального кольца. Если во время испытаний ты поймёшь, что тебе грозит серьёзная опасность, поверни кольцо вокруг пальца, вот так, и я найду тебя где бы ты не была. Найду и помогу.

— А это честно по отношению к другим?

— Нет, совсем не честно. Но, если ситуация выйдет из-под контроля, плюй на это, плюй на всё и используй моё кольцо. Обещай! Я не смогу пережить твоей гибели… — Шах внезапно умолк.

— Обещаю. Я не из тех, кто любит риск. Я буду осторожна и осмотрительна.

— Рассчитываю на тебя. Этот нелепый обычай и наложенные на наш род обязательства не оставляют мне выбора, — с горечью закончил он. — Поверь, если бы только можно было получить тебя иначе…

Шах не был трусом. Ему, наверняка, неприятно знать, что ей, как и другим девушкам придётся рисковать жизнью чтобы завоевать себе мужа. То-то феминистки были бы счастливы — такое прекрасное изменение ролей!

— Кольцо очаровательно, — мягко сказала Ирина. — Правда красивое. Спасибо.

Она нежно коснулась губами его щеки, с удовольствием вдыхая исходящий от его кожи аромат.

Тоска в глазах Шаха сделалась совсем бездонной.

— Вернись ко мне. Вернись, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива до скончания дней.

Глава 5. Первое испытание

Необходимо быстро заснуть. Ночь накануне судьбоносных событий имеет тенденцию быстро заканчиваться.

Следует набраться сил, чтобы завтра быть бодрой и отдохнувшей, но как тут уснёшь, когда душу одновременно терзает страх перед будущим и некстати навалившаяся влюблённость? Может ли быть, чтобы всемогущий Дракон действительно пленился какой-то девчонкой?

Именно девчонкой Ирина себя чувствовала. Глупой пустышкой.

Признания Шаха выбивали почву из-под ног, правда, одновременно с этим и окрыляли.

«Драконы умеют летать. Может, и ты научишься. А теперь хватит мечтать — спи», — сказала она самой себе и, перевернувшись на другой бок, упёрлась взглядом в стену.

На ней она снова увидела профиль Шаха, его длинные ресницы, протянутую к ней раскрытую ладонь.

Ирина подняла руку, чтобы полюбоваться подаренным перстнем. Потом опустила, раздражённо переворачиваясь на живот — может в этой позе заснуть, наконец, удастся?

Завтра на рассвете всех разбудят, станут готовить к Играм. Залёживаться нельзя, не выспаться — тоже.

Хоть легла Ирина с большим запасом времени, всё равно оно стремительно таяло, а сон никак не приходил. Прошёл час, потом другой, пролетел и третий. Сна не в одном глазу — и чем дальше, тем меньше.

Ирина пыталась представить место, куда их забросят. Что там будет? Как будет? Никто и намёком не дал понять, что их ждёт. Полнейшая неизвестность, как у умирающего.

Какой путь? Какие препятствия? Предстоит ли драться со своими соперницами? И поможет ли хоть в чём-то дружественный союз с оборотнем и суккубом?

Решив про себя, что, если она немного походит по комнате, уснуть будет легче, Ирина поднялась с кровати и принялась прохаживаться туда-сюда. В который раз собственная комната казалось клеткой.

В окно светил острый месяц. Кое-где на небе сгустки мрака были темнее, похожие на кляксы облака гасили звёзды.

«Удастся ли увидеть это небо снова?», — с тоской подумала Ирина.

Лин Ки разбудила её едва солнце взошло. Голова была от недосыпа тяжёлой, но это и к лучшему. Лёгкая физическая дурнота приглушала страхи, делая их не такими острыми.

Они спустились в подвал и вошли в одну из комнат, больше походящую на камеру.

Ирину накормили. Еда, наверное, была вкусная, но с тем же успехом она могла жевать и угольную пыль — вкуса почти не чувствовалось.

Волнение, не отпускающее ни на секунду с самого момента пробуждения, переросло в открытый ужас. Шах убеждал её, что смертельной угрозы нет. Но вдруг все его слова — ложь? Вдруг она умрёт? По-настоящему, непоправимо?

— Пора, — скомандовала Лин Ки.

Далеко идти не пришлось. По узкому коридору всего несколько десятков шагов и Ирина почти упёрлась носом в портальное зеркало.

— Удачи, — шепнула Лин Ки.

Ирина не успела обернуться, как верная наперсница, её страж, неизменно маячивший за спиной, исчезла, скрывшись за одним из утопающих в полумраке поворотов.

Начало Игр Ирина представляла себе иначе. Думала, будет торжественно, солнечно, многолюдно. На людях всегда есть чем отвлечься.

Страшно-то как, Господи!

Она шагнула вперёд, в арку зеркального портала. Несколько секунд, показавшихся затянувшими минутами, не видела ничего, кроме слепящей темноты. Сердце колотилось так, что в груди становилось больно.

Что сейчас откроется взгляду? Какие ужасы?

Ужасов не было. По крайней мере, пока.

Ирина оказалась на опушке облитого зеленоватым мертвенным светом леса. За деревьями чёрной тенью возвышалась гора. Дующий с неё ветер заставлял верхушки лиственниц тихонько шептаться.

Под ноги ложилась узкая тропа, уводящая вглубь чащи. Идти вперёд было страшно, но оставаться на месте — бессмысленно. Ирина обречённо сделала первый шаг.

Кто может населять лес в незнакомом месте? Да кто угодно! От зверья лесного до демонов, от лихих людей до лесных духов.

Лес, облитый луной, еле слышно роптал в ответ на чужое вторжение, неясно угрожая неведомой опасностью. Кора деревьев во многих местах обросла бахромой мха, и он раскачивался то тут, то там, словно призрак.

Почти привычно завыл волк. Звук повис над лесом траурным флагом, расходясь, как чёрный дым.

Ирина потянулась за мечом, вытаскивая его из ножен, болтающихся за спиной. Как ни странно, волчий клич не столько нагнал страху, сколько помог собраться. Рассчитывать-то было не на кого. Она одна.

Перебравшись через валежник, Ирина нырнула под одну из нависших веток. А когда выпрямилась — замерла.

Прямо перед ней, метрах в десяти, не более, стояла обнажённая женщина, безобразная и страшная, как все семь смертных грехов, вместе взятых. Чёрное лицо полностью закрывали длинные всклокоченные волосы, голова упала на грудь, а с затылка смотрели два горящих лютой злобой глаза.

Ирина замерла, стараясь проглотить парализующий страх вместе с образовавшимся в горле комом.

Невиданная тварь подняла голову. Точно такие же глаза, что сверкали с затылка, зыркали в серого, уродливого, землистого лица.

Окрестности огласились диким хохотом, оборвавшимся истошным визгом. Вой усилился, он бил в уши, грозя порвать барабанные перепонки.

Ирина в ужасе попятилась.

Тело чудовища словно стало проваливаться внутрь самого себя, а потом взорвалось ворохом насекомых, расползающихся и разлетающихся во все стороны.

Жуткий хохот теперь раздавался откуда-то издалека, отдаляясь.

Ирина прислонилась спиной к стоявшему рядом дереву. Она дрожала. Ноги едва держали.

«А ведь наверняка это ещё цветочки», — подумала она, переводя дыхание, стараясь как можно быстрее овладеть собой, пока из мрака ночного не выскочило кое-что похуже.

Волчий вой повторился. Пронзительно-леденящий, он звучал ближе.

«Кажется, на этот раз драки не миновать», — подумалось обречённо.

Не успела мысль полностью оформиться, как из-за кустов вылетела чёрная гнедая лошадь с двумя длинными рогами на лбу. Ирину успела увернуться каким-то чудом.

Бешено вращая глазами, странный, неведомо откуда взявшийся зверь испуганно шарахнулся в сторону и умчался прочь, юркнув в просвете между деревьями.

От неожиданности Ирина выронила меч. Он упал в ворох мягкой сухой листвы, устилающей землю.

— Вот чёрт! — выругалась она, наклоняясь, чтобы поднять оружие.

И тут же застыла.

Тихое угрожающее рыканье заставило медленно поднять голову. На Ирину надвигалось чудовище, лишь очертаниями напоминающее волка, но превосходящее размерами любого настоящего зверя как минимум, вдвое.

Глаза монстра горели жёлтым, янтарным огнём.

Ирина была настолько напугана, что даже не вспомнила о новообретённых магических навыках, полученных у демона. Понимая, что защищаться нечем и что через секунду-другую будет мертва, как камень, она не придумала ничего лучше, как броситься бежать.

Это было ошибкой. Через мгновение волк прыгнул, сбивая её с ног, бросая наземь.

Ирина пронзительно закричала, как кричат зайцы перед тем, как зубы хищника смыкаются на их горле. Она перекатилась на спину и окаменела.

Волк навис прямо над ней, зубастая пасть почти касалась лица, овевая лицо дыханием, как ни странно, нисколько не смрадным. Янтарные глаза взирали равнодушно, без всякой злобы. Плечами и бёдрами Ирина чувствовала лапы зверя, упирающиеся в землю, заключая её в своеобразную темницу.

Но рвать ей горло волк не спешил.

Не слишком уверенная, но окрылённая надеждой, Ирина тихо выдохнула:

— Диана?

Мгновение — и над ней уже не волчица, а красивая девушка. Лишь в глазах несколько коротких мгновений, словно уголёк, погасал золотистый отблеск.

— Ну вот и ты, — в голосе Дианы ещё слышался отголосок звериного рыка.

Ирина с удивлением разглядывала наряд приятельницы:

— Всегда думала, что оборотни, перекидываясь зверем, гуляют нагишом.

— Ошибалась, как видишь.

Диана поднялась на ноги, отряхивая одежду от пожелтевших и высохших сосновых игл, налипших на подол.

— Хорошо, что удалось так быстро тебя разыскать, — удовлетворённо протянула волчица. — Но плохо, что из-за тебя я упустила келпи.

— Ты двурогого коня имеешь ввиду? Того, что чуть не затоптал меня на месте?

— Нужно было не валяться без всякого толка, а попытаться хоть как-то его задержать.

— Зачем? Пусть себе бежит, мне не жалко.

Волчица поглядела на неё с насмешливым укором.

— Раз мы эту гадину не уничтожили, она может вернуться. Причём в самый неподходящий момент. Ну да что теперь говорить? Она в любом случае далеко. Я её даже не чую. Будь это кто-то другой, можно было бы попытаться взять след, но с келпи это не работает. Вода не пахнет. Или пахнет теми же запахами, что и лес. Тут даже моё чутье не поможет.

— Ты преследовала келпи вместо того, чтобы направляться к горам?

Диана с удивлением посмотрела на Ирину:

— Вообще-то я преследовала келпи, потому что он на меня напал. А насчёт гор? — она свела густые брови. — Почему я должна были идти туда?

— Потому что тропинка ведёт к ним.

— И это что-то значит?

— Надеюсь, что да. Драконы ведь живут в горах.

— Правда? Я и не знала. Но если ты права, это здорово. Значит, у нас есть цель и есть, к чему стремиться. Это лучше, чем попусти носиться за духами.

Теперь, когда Ирина больше была не одна, страхи отступили. Грубоватая, но жизнеутверждающая, жизнерадостная атмосфера, витающая вокруг Дианы, невольно и Ирину заражала бодростью.

— А на тебя кто-нибудь нападал? — поинтересовалась Диана.

— Помимо тебя?

Волчица возмущённо фыркнула:

— Я на тебя не нападала!

— Я тоже что-то видела, — призналась Ирина. — Выглядело оно ужасно.

Ирина описала привидевшееся её чудище. Судя по напряжённому молчанию Дианы оно было совсем не безобидным.

— Это арзюри, — классифицировала подруга.

— Арзю… кто? — переспросила Ирина. — Что ещё за тварь?

— Думаю, нам нужно найти черёмуху, — задумчиво протянула Диана, совсем по-звериному принюхиваясь к воздуху.

— Зачем?

— Арзюри не любит потрескивание веток черёмухи в костре.

— Хочешь сказать, мы станет разводить костёр?

Диана не переставала удивлять её.

— Ты что-то имеешь против костра?

— Но разве разводить огонь сейчас не опасно? Да и разве нам не нужно идти?

— А не проще будет дождаться рассвета на месте?

— С чего ты взяла, что рассвет вообще наступит? Может быть это край вечной ночи?

— Таких не бывает. Солнце рано или поздно встаёт везде.

Реплику Дианы прервало неистовое лошадиное ржание, перешедшее в дикий насмешливый хохот.

— Что это? — встревожилась Ирина. — Келпи?

— Арзюри, — уверено диагностировала Диана, принюхиваясь.

— Ты так и не ответила на мой вопрос: что это такое?

— Злой дух, вошедший в тело. Чаще всего в арзюри перерождаются души самоубийц или убитых в лесу и похороненных без соблюдения охранных обрядов людей. Ну, или вообще никак не похороненных.

— И чего этому арзюри от нас надо?

— Они же неприкаянные, поэтому очень злые. Нападают на всех, на кого могут, стараясь сбить путников с дороги, напугать, а в идеале, если получиться — довести до гибели.

— Зачем?

— А я почём знаю? Может быть, ищут себе компанию?

— А если это самое арзюри подберётся к нам ближе, оно нас убьёт? — испуганно озираясь по сторонам, но не в силах рассмотреть ничего, кроме веток, прошептала Ирина.

— Не убьёт. Если сунется — мы легко отобьёмся. Пока дух во плоти, расправиться с ним вообще не проблема. Он боится и железа, и воды, и огня. Вот с келпи — с тем хуже.

Волчица закончила собирать хворост, сложив его аккуратной горкой:

— Поможешь с огоньком?

— Попытаюсь.

Ирина не очень уверенно владела магией. Иногда ей даже начинало казаться, что её сделка — это просто какой-то фарс. Она боялась пользоваться новоприобретённым даром так же, как недавно получивший права вождения новичок боится выезжать на центральные городские улицы. Вроде, как и едешь, но из опасения напортачить напряжение не оставляет тебя ни на минуту.

Сосредоточившись, удалось с третьей попытки заставить веточки загореться.

— Отлично! — похвалила Диана. — Передохнём до восхода солнца и пойдём в сторону гор.

У Ирины озвученный план возражений не вызывал.

— А ты точно уверена, что солнце взойдёт?

— Точно, — кивнула волчица. — Посмотри на небо? Луна-то движется. Хочешь, воспользуйся привалом и немного поспи.

Заставлять просить себя дважды Ирина не стала. Расстелив на земле плащ, завернулась в него и, поставив вокруг себя простенький защитный щит, провалилась в сон.

Казалось, она только-только сомкнула глаза, как сразу же открыла их. Её разбудили пронзительные крики. Вокруг по-прежнему царил мрак, если не считать розового отсвета от пылающего костра. Не намёка на рассвет. Лишь нервно танцующие языки пламени, разделяющие их с Дианой.

Пронзительный, леденящий душу вопль повторился. А следом за ним что-то, похожее то ли на шелест веток, то ли на шум крыльев.

Ирина постаралась нащупать лежавшее под рукой оружие:

— Что происходит?

— Не знаю. Но точно что-то нехорошее. И происходит это там, — волчица ткнула пальцем в сторону, указывая направление. — Если хотим помочь — бежать нужно немедленно, пока не пахнет кровью.

— Веди! Я же в этом лесу как слепая, — сказала Ирина.

— Перейди на ночное зрение.

— На это же нужно время?

— Наверстаем, — легкомысленно махнула рукой Диана.

Заклятие удалось сплести с первого раза. Окрестности словно залило зелёным прожектором, зато видно стало почти как днём. Зеленоватое свечение ориентироваться в пространстве не мешало.

Крик, полный смертельный муки, прозвучал в третий раз.

Диана в прыжке перекинулась из человека в волка, коснувшись упругой земли уже не ногами, а мягкими подушечками лап.

Ирина устремилась за волчицей, с трудом выдерживая взятой той темп. Она бежала, как сумасшедшая, не обращая внимание на хлещущие по лицу ветки, пока не споткнулась о свою мохнатую спутницу, внезапно застывшую.

В центре лысой поляны, открывшейся перед ними, стояло дерево с широким толстым стволом и длинными гибкими ветвями, способными бить, как плеть. Но к моменту их появления дерево уже не лупило бессмысленно по земле. Оно успело скрутить своего противника и беспощадно тянуло его к толстому стволу, окручивая ветвями, словно верёвками, спеленав по рукам и ногам, так, что потерпевшего и разглядеть-то удавалось с трудом.

И всё же Ирина её узнала. Серебряные волосы служили негласной визитной карточкой эльфийке Риневьеве.

Они напоролись на дерево-вампир. В японской мифологии его называли дзюбокко. Внешне этот демон, пока не нападёт, ничем не отличается от обычных деревьев.

Нужно было что-то предпринимать и очень быстро, потому что мягкие, похожие на плеть лозы, ветви на глазах деревенели и заострялись. Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы понять — ничего доброго это не предвещает.

Диана, вздыбив шерсть на загривке, попятилась назад, утробно урча — похожие на щупальца ветки уже тянулись и к ним, в надежде схватить добычу и, проткнув её, вкусно отобедать кровушкой.

Что делать? Рубить древесные щупальца не вариант. Риневьева, судя по всему, это уже попробовала. Попытка закончилась поражением, о чём красноречиво свидетельствовал её меч, одиноко и печально вонзившийся в землю в нескольких десятках метров от них. Уж владела-то оружием эльфийка куда лучше самой Ирины.

Мысль словно пришла извне:

«Подожги дерево».

Сформировав в руке огненный пульсар с удивившей её самой легкостью, Ирина прицельно ударила им в основание, целясь ближе к корням. Сноб огня брызнул в разные стороны, словно при взрыве, заставляя траву вокруг загореться.

Дерево издало звук, яростный и тоскливый. Клешни его ветвей стремительно отползали проч.

Ирина бросила второй пульсар.

Ветви древесного монстра, стараясь отбить удар, взлетели вверх, четкими штрихами прорисовываясь на фоне звездного неба.

Потянуло горьким дымом.

Заверещав, как гигантский кузнечик, дзюбокко расплело тесный кокон из ветвей, отпуская Риневьеву. Всеми ветвями они принялось лупить по траве, с усилием сбивая с себя пламя.

Диана с грозным рычанием ухватила Ирину за юбку и потянула прочь, мол, бежим, пока не поздно.

Ирина не заставила себя просить дважды. На четвереньках переместившись к эльфийке, протянула ей руку, но та, с присущей ей спесью и высокомерием, помощь отвергла.

Широко открытыми от изумления глазами Ирина смотрела на то, как серебристая дева бросилась обратно к дереву и лишь тогда перевела дух с облегчением, когда поняла, что эльфийка не мстить дереву намерена, а просто хочет подобрать свой клинок.

— Бежим!

Они рванули прочь, увертываясь от пытающихся догнать и схватить их ветвей. Прекрасно, что корни древесного монстра всё-таки были привинчены к земле, уходя глубоко в её недра, иначе ещё неизвестно, чем бы закончилась печальная эпопея.

От дерева-вампира они ускользнули благополучно.

Ирина, сгорбившись, хватала ртом воздух в попытках отдышаться, а Диана, успев перекинуться человеком, выглядела так, будто только что неспешно прогулялась по садовой дорожке.

Серебряная одежда лунной эльфийки в некоторых местах порвалась в клочья, покрывшись прорехами. Кое-где ткань выглядела совсем тёмной и с неприятным сосущим чувством под ложечкой Ирина поняла, что это кровь.

— Ты ранена?

Но эльфийка отступила, гордо вскинув голову:

— Я сумею о себе позаботиться. Нечего надо мной кудахтать.

Голос Риневьевы было мелодичен, но холоден, как у Снежной Королевы. Ирина даже несколько оторопела от такой неожиданной отповеди.

— Ага. Точно. Мы видели, как ты отлично о себе позаботилась. И да — не стоит благодарности, — язвительно хмыкнула Диана.

Приволакивая ногу, Риневьева уселась на гладкий поваленный ствол и протянула над порезом руку. Под ладонью вспыхнуло голубоватое свечение и через мгновение ни раны, ни прорехи больше не было. Холодное сияние окутало всю фигуру эльфийки и серебристый костюмчик вновь мог похвастаться первозданной свежестью.

Классная шутка магия. Можно не бояться поломать каблук любимых туфелек, например, или посадить пятно.

— Зачем тебя понесло к дзюбокко? — флегматично поинтересовалась Диана. — Я думала, эльфы умеют распознавать чёрные чары?

Эльфийка подняла своё кукольно-невозмутимое лицо:

— На древе-вампире нет чар. Его проклинают не маги и не демоны, а люди, проливающие слишком много крови.

— Понятно, — сердито кивнула Ирина. — Раз всё зло от людей, не стану больше тут задерживаться. Не хотелось бы, чтобы высокородную даму стошнило от присутствия смерда.

— И куда же ты пойдёшь? Ты не в состоянии ориентироваться в лесу без чужой помощи.

— Зато ты отлично ориентируешься, — огрызнулась Ирина. — Возможно это простое совпадение, но ни одну из нас пока не угораздило вляпаться так, как вляпалась ты. Прости, что спасла тебе жизнь. Даже и не знаю, как ты теперь станешь с этим жить.

— Я верну тебе долг при первом же удобном случае.

— Спешу тебя огорчить, это не так легко, как ты думаешь. В отличие от тебя я вовсе не намерена лезть в крокодилью пасть и…

В лесу что-то снова дико захохотало. По верхушкам деревьев пронеслось сильное дуновение ветра.

Мгновенно прекратив наметившуюся словесную перепалку девушки схватились за оружие.

— Это твой демон, — шепотом сообщила Диана, кивнув на Ирину. — Давайте вернёмся к костру и всё обсудим?

— Вы оставили в лесу костёр?

Высокомерный тон эльфийки с каждой секундой бесил всё сильнее.

— Ну, у нас выбор был небогатый. Либо не спеша гасим костёр, либо выручаем попавшего в беду. Уж прости, если ошиблись с выбором, — с ядовитой сладостью протянула Диана.

Риневьева обижено поджала губы:

— Идёмте.

Ирина ни за что не сумела бы отыскать путь к их временному пристанищу, но Диана нашла его без труда. По счастью, за время их отсутствия ничего не изменилось, если не считать того, что костёр превратился в груду тлеющих огоньков.

Опустившись на колени, Диана быстро реанимировала пламя, раздувая его и подбрасывая тоненькие черёмуховые веточки, весело затрещавшие в огненной пасти.

— Каким образом так получилось, что вы оказались вместе? — спросила эльфийка. — Всех остальных выбросило по одиночке.

— Нас тоже. Просто я нашла Ирину. В своё время мы договорились дружески поддерживать друг друга. Кстати, Шанди отыскать не удалось.

— Ещё отыщем, — уверенно кивнула Ирина.

— Дружески поддерживать друг друга? — встряла в их беседу Риневьева. — В игре, где все соперницы, все враги — поддерживать друг друга? Вы в своём уме?

— Истинная речь светлой! — с сарказмом хмыкнула Диана.

— Ты когда-нибудь слышала выражение: правила существуют затем, чтобы их нарушать, — усмехнулась Ирина. — Оглядись вокруг, Риневьева. Что ты видишь?

— Лес.

— Очень странный лес. Неестественный. В нём слишком долгая ночь. А стоит пойти, начинаешь плутать, будто кругами, — поделилась наблюдениями Диана.

— Мы здесь словно персонажи в игре, следуем заранее намеченной для каждого дорожкой, — завершила мысль Ирина.

— Я не совсем понимаю, о чём вы? — сузила глаза эльфийка.

— Этот мир ненастоящий. Наш приз — ненастоящий. Всё вокруг обман и иллюзия. Лишь смерть может стать реальной. Не знаю, как вам, а мне плевать на силу, плевать на замужество, но я хочу жить. А вместе выживать всегда легче.

— Чтобы вы не говорили, но в финале всё равно останется лишь одна из нас, — заметила эльфийка.

— Возможно, с этого поезда можно будет сойти на одной из остановок. Но и я, как Ирина, предпочла бы сделать это живой, — призналась Диана.

— Короче, ты дальше идёшь с нами? Или уходишь от нас? — прямо спросила Ирина и Риневьевы.

— Мы можем дойти до горы вместе, а потом разойтись, — предложила Диана.

— Хорошо, — высокомерно кивнула эльфийка, с таким видом, будто осчастливливает всех присутствующих свои решением, что, мягко говоря, было совсем не так.

— Отлично. Теперь самое время подвести промежуточный итог последним событиям. На каждого из нас напал свой демон: на меня — арзюри; на Диану — келпи; на тебя — дзюббоко. Ни одна из нас демона не одолела, а значит, с испытанием не справилась.

— Мы выжили, — возразила Диана. — А значит — выиграли.

Ирина попыталась донести до спутниц своё видение ситуации:

— Давайте просто примем как гипотезу, что наши испытания — это как уровни в компьютерной игре.

— В какой игре? — ожидаемо не поняли все.

— Ну, в моём мире есть такая аппаратура…

Непонимание по-прежнему светилось в глазах спутниц:

— Предметы, наподобие магических зеркал, — постаралась объяснить Ирина. — Там показывают то, чего нет на самом деле — иллюзию, как в театре. Понимаете? И при помощи клавиш можно управлять нарисованным человечком, его действиями.

Волчица с эльфийкой переглянулись.

— Зачем?

— Для интереса и удовольствия.

— И что приятного в манипулировании нарисованным человечком? — недоумевала Риневьева.

— Дело не в этом, а в самом принципе построения игры — нельзя перейти на следующий уровень, не выполнив все задания на предыдущем. Исходя из этого принципы нам не закончить испытание, пока мы не уничтожим наших демонов.

— И что ты предлагаешь делать? — после секундной паузы спросила Диана.

— Предлагаю придумать способ, как уничтожить арзюри и келпи. Начнём с дзюбокко.

— Почему именно с дзюбокко? — подозрительно спросила Риневьева.

— Потому что, в отличие от келпи и арзюри, его проще всего найти.

Глава 6. Келпи

— Ну и как ты планируешь уничтожать Кровавое дерево?

— Двух мнений быть не может: огнём!

— Но ты же уже это пробовала? Ничего ж не получилось?

— Да потому что в первый раз моей целью было не уничтожить дерево, а освободить тебя! И нападала я, фактически, в одиночку. В магии я новичок, так что… — сокрушённо развела руками Ирина.

— Кроме тебя у нас никто тут создавать огонь не может, — напомнила Диана.

Ирина задумалась, нервно кусая губы.

— Эльфы прекрасно стреляют из лука.

— И что? Стрелою дерево не срубить.

— К стрелам можно привязать что-то, несущее пламя. Конечно, одиночная стрела — это комариный укус. Но если их много? А я снова попробую фокус с взрывающимися огненными пульсарами или как они там по-научному у вас называются?

— Предположим, поджечь дерево удалось. Как избежать пожара? — сомневалась Диана.

— Если случится пожар, я смогу вызвать дождь, — пообещала Риневьева.

Наметив план действия три драконовы невесты поплелись на место подвига.

— Будет лучше разделиться, — прошептала Риневьева и тенью скользнула вперёд, огибая лужайку.

— Я туда, а ты стой на месте, — Диана юркнула в другую сторону.

Обе девушки ухитрялись передвигаться неслышно. Тише, чем Ирина стояла на месте.

Под прикрытием подлеска они старались подкрасться к дереву поближе, хотя зачем это делали — непонятно? Дерево ведь не живое; ни глаз, ни ушей у него нет. Хотя колебание почвы оно наверняка ведь способно почувствовать? Но всё равно, все их маневры — это просто дань осторожности, совершенно бесполезная.

В глубине души Ирина отдавала себе отчёт в том, что затея их сомнительная. Надежда спалить дерево дотла, не поджигая леса, была ничтожно мала.

«Трусиха!», — попробовала укорить она себя. Но, увы, было не стыдно. Зато от охватившего её нервного напряжения покалывало пальцы.

Ближе, ближе. Ещё ближе. Ещё чуть-чуть. Всё! Дальше она ни за что не пойдёт!

Ирина не могла видеть, как движутся её напарницы, лишь старалась угадать их местоположение по качающимся веткам. В темноте, даже с магическим зрением ночного видения это было не так легко.

Тьму разрезали горящие стрелы. Медлить не стоило. Глубоко вздохнув, Ирина бросилась вперёд, бросая в намеченную цель пылающие огненные сферы, одну за другой. Огненный жар обжигал пальцы, но от нервного перевозбуждения боли она не чувствовала.

Дерево ожило и заскрипело, заверещало диким криком, как разъярённое болью животное. Древесные плети, разворачиваясь, разлетались в сторону, словно гигантские щупальца слепого осьминога, нацеленного на добычу. А потом, раскрутившись, точно лассо, древесная плеть спиралью изогнулась и ударила оземь, совсем рядом, промахнувшись всего-то лишь на какие-то жалкие сантиметры.

Второго удара Ирина не увидела, слишком быстрым и стремительным он был. Зато ощутила. Правый бок резануло болью, заставляя непроизвольно прижать руку к месту удара. Пальцы сделались влажными от крови. Ирина застонала скорее больше от страха, чем от боли.

Нового удара не последовало. Пламя, летевшее на дерево со всех сторон, сделало своё чёрное дело. Дзюбокко загорелось в нескольких местах сразу.

Ноги сделались ватными и перестали держать. Ирина медленно осела на землю.

Не отрывая взгляда от дерева, она могла видеть, как в его сторону по высокой дуге продолжали лететь огненные стрелы.

Окрестности заволакивало едким белым дымом.

Последнее, что Ирина ощутила, были подхватившие её руки и резкий рывок. А потом она словно нырнула в тёмную мутную воду.

Очнувшись, увидела над собой высокое звёздное небо.

— Где я? — изумлённо спросила она, приподнимаясь на локтях.

— Всё там же, где и раньше — в тёмном лесу, — склонилась над ней Диана. — И я бы на твоём месте не вскакивала слишком ретиво. Риневьева настаивала на том, что тебе необходимо полежать ещё пару часиков. И да, если тебе интересно, дерево в итоге всё-таки сгорело. Хотя я не уверена, что это имеет для нас какое-то особое значение? Возможно, разумнее было бы просто обойти его стороной?

Ирина послушно опустилась обратно на мягкое ложе, сооруженное для неё подругами из мха особой породы. Лежать было так уютно и спокойно, что совсем не хотелось куда идти, окунаться в очередное приключение.

Если такова тут флора, страшно даже подумать, какова же фауна.

— Где Риневьева? С ней всё в порядке?

— В порядке, — успокоила Ирину Диана. — Пошла за какой-то чудо-травкой, что поможет тебе подняться на ноги в кратчайшие сроки. Нам повезло заполучить в команду эльфа. Целителей лучше них нет. А вот и она, легка на помине!

Риневьева подошла к костру, в котелке над ним булькало какое-то варево. Судя по запаху, основным ингредиентом его была трава с мятным запахом.

— Как себя чувствуешь? — спросила эльфийка у Ирины.

— На удивление — неплохо.

— Благодари за это ветки дзюбокко. Мне удалось разжиться этим богатством.

Если верить интонации, Риневьева хвасталась.

— В останках этого древесного монстра таится что-то особенное? — в недоумении протянула Ирина.

— Шутишь?! Они бесценны, так как способны исцелить любую хворь. Лучше только живая вода справится, но её здесь не отыскать.

Судя по всему, эльфийка дело своё целительское знала отлично. После того, как Ирина допила протянутую ей чашку, с мятным на вкус и на запах, варевом, почувствовала она себя так, будто никто и никогда не отбивал её печень. Шрамов на теле тоже не осталось.

Определённо, в этих магических мирах не только ужасы, но и бонусы есть.

Время вообще никак не ощущалось. Наверное, если бы кто-нибудь из них носил часы, стрелки на них стояли бы намертво.

— С дзюбокко расправились. Как будем искать остальных? — озвучила Риневьева вопрос, которым до этой минуты каждый задавался лишь про себя.

— Парнокопытный показался мне симпатягой. Разве обязательно его убивать? — с сомнением вздохнула Ирина.

— Это уж ты нам скажи, обязательно или нет. Идея сражаться с монстрами, чтобы разрушить чары этого места, тебе принадлежала.

— Но ведь победить не всегда означает убить? Если мы поймаем келпи и сможем подчинить его себе, получим отличное средство передвижения.

— И как мы это сделаем? — пододвинулась ближе Диана.

— А это вообще возможно? — усомнилась Риневьева.

— Согласно земным мифам нужно успеть набросить на него уздечку. Как и на любую лошадь, собственно.

— Где ж мы возьмём уздечку?

— Сами сплетём, — уверенно заявила Риневьева. — Это несложно.

— Из чего сплетём-то? Здесь я что-то не вижу материалов, которые можно превратить в кожу.

— Вон крапива. Не знаю растения, лучше крапивы, которое может равно противостоять как колдовству, так и нечисти.

— Уздечка из крапивы? — Диана посмотрела на эльфийку с явным сомнением в её вменяемости. — И какую лошадь способна удержать травяная узда?

— Моё заклятие превратит её в то, что от кожи и не отличишь. А охранные свойства талисман сохранит, что и увеличит его силу.

Рвать крапиву пришлось голыми руками. Поначалу страшно, зато потом почти и не больно. Главное избегать листьев и рвать растение под корешок, хватаясь за основание стебля.

На изготовление магической узды для келпи ушло не менее пары часов. Плела, в основном, Риневьева, Ирина лишь помогала ей, как могла.

А Диана отправилась на разведку — искать озеро или речку. Словом, место, откуда мог появиться беспокойный водный дух.

За всё это время арзюри, к счастью ли, к беде ли, но не проявила себя ни разу.

— Побыстрее бы выбраться из этого проклятого леса, — поежилась Диана, вновь приняв человеческий облик. — Его мертвая тишина ужасно напрягает.

— Не могу с тобой не согласиться, — вытирая пот со лба красными от жгучей крапивы руками, сказала эльфийка.

Они впервые согласились друг с другом.

После того, как уздечка была сплетена и зачарована, задерживаться на месте больше не было никакого смысла. Загасив костёр, путницы побрели дальше.

Тропинка петляла, пробиваясь то через сплошные заросли кустарника, то вокруг молодых деревьев. Они продвигались по ней вперёд словно по узкому тоннелю, ничего вокруг не видя кроме буйной растительности.

Время от времени Диана, шагающая впереди, оборачивалась на спутниц, проверяя, не отстали ли те ненароком.

Пару раз в вышине над деревьями раздавался пронзительный свист.

Подняв глаза, Ирина уловила движение краем глаза. По листве пронеслась чёрная тень. Пугающе огромная. На мгновение ей даже показалось, что в черноте мелькает нечто алое, как кровь, но стоило моргнуть, как морок развеялся.

— Не останавливайся, — подтолкнула её сзади Риневьева.

— Что там?

— Скорее всего, твоя арзюри. Напасть на нас троих она всё равно не решится, только пугает. Сохраним самообладание, так отстанет. Главное, не питать её своими страхами.

То и дело приходилось перешагивать или перепрыгивать поваленные деревья и небольшие каменные осыпи. Вскоре тропинка пошла на подъём. Почва под ногами сделалась твёрдой и каменистой. Стволы деревьев постепенно расступались, образуя небольшие просветы. Узкая тропика превратилась в плохенькую, но дорогу, идущую вдоль глубоких тёмных оврагов. Лунные блики на земле сливались в причудливые, изменчивые узоры.

Наконец девушки вышли к подножию гранитной горы.

— Старайтесь вести себя как можно тише, — шёпотом напомнила Диана, — здесь даже самый тихий звук, отражаясь от камня, многократно усиливается.

Обогнув валун, они остановились, любуясь озером у подножия холма. В неверном лунном свете даже издалека в воде были видны тёмные пятна омутов. Благодаря ночному кошачьему зрению Ирина с удивлением поняла, что может видеть даже подводные водоросли, кажущиеся чёрными щупальцами, и коричневое каменистое дно.

Приметив краем глаза движение в дальнем конце озера, Ирина схватила Риневьеву за руку:

— Смотри! Вон там!

— Скорее, — рыкнула Диана.

И они стали спускаться вниз.

— Заклятие помнишь? — через плечо бросила Диана Риневьеве.

Эльфийка ответила взглядом. Но к нему слов и не требовалось. Красноречиво так посмотрела.

— Так, всё. Дальше Ирина пойдёт одна, — скомандовала Диана.

— Почему?

— Будешь приманкой. К волчице даже в человеческом обличье ни один конь, в том числе и водяной, не подойдёт. А к человеческим девам у келпи всегда тайная страсть. Задача Риневьевы у нас в другом, так что…

— Поняла. Что делать?

— Подойти поближе к озеру, присядь на валун и жди. Келпи сам тебя найдёт.

— Надеюсь, вы правы.

Берег был каменистый и голый, почти без растительности. Выбрав валун покрупней Ирина присела.

Ждать пришлось действительно недолго. Вскоре она увидела прекрасного вороного жеребца с развевающейся гривой и пышным хвостом.

Конь выглядел дружелюбным и нисколько не внушал опасений. Особенно красивыми были глаза, полные огня и бесовской хитринки — напрасно тварь претворялась кроткой, истинный нрав бестии часто увидишь именно во взгляде.

Осторожно, опасаясь спугнуть великолепное животное, Ирина двинулась ему навстречу.

Взгляд лошади притягивал, как магнит. Она уже и забыла, зачем пришла. Забыла, что именно она должна приманивать морского конька, а не наоборот. Зачарованная, Ирина двинулась к келпи, протягивая ему с ладони наколдованную корочку хлеба.

Фыркнув и недоверчиво встряхнув гривой, конь, гарцуя, приблизился и склонил голову к руке Ирины. Ладонь ощутила прикосновение мягких бархатистых ноздрей и шёлкового языка, щекотавших кожу, пока келпи слизывал поднесённое угощение. Не удержавшись, Ирина огладила лошадиную точёную шею. Такой мог позавидовать даже лебедь, столь горделивым был её изгиб.

Шерсть на ощупь была гладкой.

Красавец-конь снова затанцевал рядом, словно приглашая сесть в седло. Ирина заколебалась. Желание прокатиться на чудесном вороном было просто неодолимым, но в этот момент, положив конец сомнениям, из кустов взлетело лассо, точно оборачиваясь вокруг точёной шеи ретивого скакуна.

В ту же секунду конь взвился на дабы. Делая свечку, забил копытами по воздуху. Если бы Диана не успела оттолкнуть Ирину в сторону, келпи наверняка раскроил бы ей череп.

Разъярённый вороной рвал узду из рук в попытках освободиться, но, видимо, второй конец лассо был либо надёжно прикручен к одному из валунов, либо Риневьева использовала какое-то особенное заклинание, но вырваться из пут у келпи не получалось.

Ирине на короткое мгновение даже стало жалко коняшку. Пока животина, вконец рассвирепев, не приняла другой, сильно отличающийся от первоначального, истинный облик. Широко распахнув пасть, он клацнул острыми треугольными акульими зубами, каких никогда не бывает у лошадей.

Голос Риневьевы, мелодичный и высокий, звенел как поющая сталь. Заклинание обернулось вокруг морского коня голубоватой сетью, и он забился к ней, как пойманная рыба, издавая нечеловеческий рёв — то был глас, походящий на рык приближающейся бури.

Вскоре и в самом деле поднялся ветер. Звёзды над их головами затянуло набегающими со всех сторон облаками, в несколько мгновений выросших в грозовую тучу. Вспышка молнии осветила всё вокруг, окатив пространство нереальным голубоватым пламенем.

Сеть, покрывшая тело зубастого коня, начала трещать и Риневьева пошатнулась, на мгновение сбившись с ритма речитатива.

Новая вспышка света позволила увидеть расширяющуюся прореху в сети, спутавшей келпи.

— Вот чёрт! — ругнулась Ирина, бросаясь к эльфийке и протягивая ей руку.

Риневьева ухватилась за неё с поспешностью утопающего, и Ирина почувствовала, как их ладони словно связывает ток.

Слов заклятья она не знала, но всю свою волю, всю обретённую магическую силу направила на бьющегося об камни келпи.

Ветер задувал всё сильнее, завывая. Молнии дробились о камни, грозя с каждой новой секундой подобраться ближе и гневно испепелить их на месте. Чёрные воды волновались, выплёскиваясь из берегов с силой, характерной для моря, но никак не для маленького лесного озера.

Диана уцепилась за вторую руку Риневьевы. Яркий столб света окутал келпи.

Сверху в последний раз оглушительно прогрохотало и стихло.

— Мне кажется, или конь уменьшился в размерах? — с сомнением протянула Ирина, поглядывая на бьющееся в искусственных сетях нечто.

— Мне кажется, это вообще уже не конь.

Приблизившись, девушки с удивлением увидели на месте водного коня смуглого парня в зелёном костюме. Лишь густые чёрные волосы напоминали о недавней роскошной гриве да тонкие остроконечные уши, выступающие прямо с темени — всё, что выдавало нечеловеческое происхождение их пленника.

* * *

— Вот и облегчили себе путь-дорогу. Вот тебе и покатались! — охнула Ирина.

— Ну не скажи! — сверкнула в усмешке белыми зубами Диана. — Покататься при случае можно и на этом. И даже с большим удовольствием.

— Что делать-то будем? — буркнула Риневьева.

— Можно его убить, — с оптимизмом предложила волчица.

— Или отпустить? — выдала свой вариант Ирина.

— Мне больше второй вариант по душе, — встрял в обсуждение сам келпи, открывая в ухмылке по-прежнему острые акульи зубы.

Они и в человеческом виде не изменились.

— Ты разговаривать умеешь? — удивились девушки.

— Я много чего умею. Кто рискнёт попробовать?

— Я! — в мимике Дианы невозможно было не заметить угрожающий оскал волчицы. — Вообще-то, предпочитаю оленину, но конина, на крайний, суровый случай, тоже сгодится. Изначально, планировалось использовать тебя в качестве рысака и скакуна, но…

— О какой конине теперь может идти речь? — поддел Диану келпи. — Я ж человек человеком.

— Кто бы говорил? Всеми известно, что келпи человечиной не брезгают. Вы те ещё каннибалы!

— Хватит, — прервала её Ирина, осенённая внезапно пришедшей в её голову мыслью. — Лучше расскажи, как ты сюда попал?

— В смысле? Живу я здесь.

— Где? В этом озере?

— Это море, — с уверенностью заявил парень.

Девушки уставились на него, как на сумасшедшего:

— Море? Размером с километр в диаметре? Если это море, то я птица, — саркастично фыркнула Диана.

Келпи с недоумением перевёл взгляд на водоём. Лицо его осунулось. На него будто тёмное облако набежало.

— Маловато твоё море, как видишь, — гнула волчица свою линию.

— Возможно, его пленили и притащили сюда для испытания? Как и нас с вами? — предположила Ирина.

— Что у вас тут за испытания? — поинтересовался келпи.

Ирина присела перед ним на корточки, стараясь, впрочем, не приближаться слишком близко. Угрозы с его стороны никто не отменял.

— Ты помнишь, как сюда попал?

— Как я сюда попал?! — недовольно ощерился парень всеми своими акульими зубами. — Это вы мне расскажите — как! Раз уж это вы вызвали меня из пучины!

— Ни из какой пучины мы тебя не вызывали, — со свойственным ей высокомерием заявила Риневьева.

— Больно надо! Сдался ты нам очень! — поддержала её Диана.

— Подождите, — одёрнула их Ирина. — Что ты помнишь? — обратилась она к келпи.

— Помню, как плавал на свободе. А потом меня словно в трубу затянуло. И вот — я здесь.

— Ага! Верь ему больше! — сощурилась Диана. — Фейри поголовно лгуны. Им нельзя доверять.

— А кто вас просит о доверии? — широко распахнул глаза парень и, хотя голос его звучал спокойно, в глубине тёмных глаз плескались злость, если не отчаяние.

Ирине сделалось его жалко. А если он говорит правду? Если и его, также, как и её, выдернуло из привычного мира, чтобы бросить в центр чужих непонятных игр и амбиций?

— Как тебя зовут? — мягко спросила она.

— Так он тебе и сказал! — передёрнула плечами Диана. — Фейри не говорят своих имён первым встречным. По их понятиям, знающий имя способен овладеть сущностью.

— Тогда пусть назовёт любое имя, с каким можно к нему обратиться.

— Зовите меня Аур, — с неприятной ухмылкой произнёс келпи.

— Аур, ты настаиваешь на том, что это наше заклятие призвало тебя на берег?

— Именно так, красавица. Я плавал себе на воле, а потом услышал женские голоса, похожие на голоса сирен. В воде образовалась золотистая воронка и, как я не сопротивлялся, меня в неё затянуло. А очнулся я уже здесь, на берегу, оплетённый вашими чудо-сетями.

— Ты лжёшь! — грозно шагнула к нему Диана. — Ты первым начал преследовать меня в лесу!

— Не лгу, — спокойно взглянул на неё парень. — Кроме того, я не могу скакать по лесам. Мы, келпи, морские духи. Мы не можем уходить от воды, по крайней мере, без дополнительной магии — не можем, — поправился он.

— Ты напал на меня! — накинулась на него Диана, сжимая кулачки. — Напал! А когда я перекинулась, умчался прочь. Ирина! — взглянула на неё волчица, ища поддержки. — Ну ты же сама всё видела!

— Я не уверена, что Аур и тот полубык-полуконь одно и тоже же лицо.

— Сомнительно, чтобы келпи тут стаями бегали, — поделилась подозрениями Риневьева.

Во взгляде Ирины промелькнула неуверенность.

— У меня такое впечатление, что увиденный нами келпи был качественной сотворённой иллюзией. А этот — настоящий.

— То есть?

— Думаю, произнесённое силой трёх заклятие притянуло настоящего фейри из морских глубин.

— А такое вообще возможно? — полюбопытствовала Диана.

Риневьева, подумав, кивнула:

— В теории — да. С учетом того, что наша магия совмещена впервые и мы понятия не имеем, какой потенциал получили на выходе.

— Допустим, вы правы, — всплеснула руками Диана. — Что меняется? У нас в планах было пленить фейри и, используя его в качестве лошади, добраться до гор? Давайте так и сделаем!

— Не выйдет. Мы охотились за фейри, напавшего на нас — на того, кто был в игре. А этот, — Ирина ткнула пальцев в сторону смуглого юноши, вальяжно развалившегося на каменистом пляже под ворохом опутавшей его магической золотистой-серебряной сети. — Этот просто случайная жертва.

— Можно мне взять слово? — с иронией вопросил Аур, поднимая руку. — В общем, с моей точки зрения всё обстоит так. В озере я жить не могу, мне нужно море. Вам, дамы, возможно, выбраться к солёной воде тоже не повредит. Не знаю, куда вы там путь держите, но что могу гарантировать точно — что из леса к морю выведу без труда. При условии, что вы меня освободите.

— Чтобы ты сожрал нас до печёнок?

— Не стану отрицать — могу. Но зачем? Вы мне нужны. Ваша магия гарант того, что я смогу находиться на земле без последствий для себя. Красавицы, у нас один интерес, так давайте заключим сделку?

— Нам нужно к горе, а не к морю, — напомнила Диана.

— Вообще-то без разницы. Лишь бы из леса выбраться. Гору, как цель, мы выбрали за ориентир просто потому, что других всё равно не было видно.

— Риневьева, что скажешь?

Эльфийка пожала плечами.

— К морю — так к морю. Цель не хуже других. Карты с направляющим маршрутом всё равно нет.

— И что? Мы его освободим?

Диана всё никак не могла смириться с таким исходом.

— А что? Предлагаешь нам его на своём горбу тащить? — подбоченилась Ирина. — Если готова взять эту ношу на себя — валяй!

— А если он лжёт?

— Если лжёт, будем драться. Наши мечи, как и наша магия, ещё при нас, — спокойно вставила веское слово в общий спор Риневьева.

— С вами бесполезно спорить! Делайте, что хотите! Я умываю руки.

Риневьева протянула речитативом очередное заклинание и сеть, оплетающая Аура, растворилась в воздухе.

Келпи с наслаждением, напоказ, потянулся. Потом неторопливо поднялся на ноги и весело взглянул на девушек.

— Как видишь, я не спешу сожрать ни одну из вас. Вообще-то слава о каннибализме келпи сильно преувеличена. Морские фейри народ сообразительный и понимают, что симпатичная девица может принести куда больше удовольствия, чем аппетитная устрица.

Глава 7. Ментальная магия

С тех пор, как, следуя за Ауром, они направились прямо в противоположную от первоначально намеченной стороны, к бесконечной темноте присоединился ещё и дождь.

Ирина то и дело оступалась от усталости, думая лишь о том, как здорово было бы сейчас очутиться под крышей, обогреться и перекусить.

«Мы длинной вереницей идём за Синей Птицей», — нелепая фразочка безостановочно вертелась и вертелась в голове. Возможно, измотанный усталостью разум таким образом пытался расслабиться и снять напряжение?

Ледяные струи затекали за шиворот. Зубы выбивали дробь от холода. Ирина так озябла, что с трудом чувствовала руки и ноги.

— Проклятье! — выругалась она.

Лес кончился. Перед путниками открылось обширное голое пространство, лишь кое-где в редких проплешинах слабо мерцала вода.

— По-твоему это море? — фыркнула Диана, зыркая на Аура. — По-моему, куда больше походит на болото.

— Болото и есть. Бездонное и топкое, — плотоядно сверкнул треугольными зубами келпи. — Тут всё сплошь покрыто мхом и осокой, озёра перемешались с гиблыми торфяными трясинами. Одним вам тут даже при помощи магии не пройти. Но на ваше счастье у вас есть я. Я укажу тропу.

— Только куда она нас заведёт, это твоя тропа? — с сомнением покачала головой Диана.

— К морю. Как я и обещал.

— Мы точно ему верим? — шепотом поинтересовалась Ирина у Риневьевы.

— Глупо будет отступать.

— А сгинуть в болотах не глупо?

— Эй, дамы! — позвал Аур, помахав рукой. — Сюда!

— А! Чтоб тебя! — откликнулась Диана.

Куда ни глянь, везде простирались серовато-коричневые пустоши, перемежающиеся зыбкими, в темноте ещё более чёрными, чем всё остальное, лужайками. Посреди этих островков, выглядевших сгустками тьмы, стояли деревья, тянущие к небу чахлые ветки. Налетающий ветерок беспокоил воду, вычерчивая на ней мелкие пятнышки и бороздки-морщинки.

Тёмная вода то и дело покрывала тропинку полностью. Приходилось двигаться по илистому зыбкому дну чувствуя, как под ногами подаётся почва.

Ирина совсем размякла от усталости, внимательность её притупилась, в конце концов она оступилась и по грудь проваливаясь в болото.

Аур быстро оказался рядом, схватил за шиворот и подтолкнул на безопасный островок земли.

— Спасибо! — поблагодарила она.

— Не стоит благодарности.

— Что? Никак пытаешься миловаться? — подначила Диана. — С невестой Дракона?

— Невестой дракона? Ты?.. — обернулся Аур к Ирине, с любопытством её разглядывая. — Правда, что ли? На самом деле Его невеста?

— Как и все здесь присутствующие, — буркнула Ирина ответ. — Ты не знал?

— Да откуда?

А потом поглядел на волчицу вроде как даже с грустью:

— Ты тоже — невеста?

— Это уж как получится.

— Всё! Не могу идти дальше, — выдавила из себя Ирина.

— Нужно сделать привал. Передохнём, — согласилась с ней Ривеньева.

Аур покачал головой:

— Нужно пройти ещё немного. Вон там, впереди, есть небольшой, заросший лозняком, остров.

Продравшись через колючий кустарник, они, наконец, выбрались на твёрдый берег. В центре острова отыскалось строение, снаружи отдалённо напоминающие заброшенные каменные конюшни. Оно казалось пустым и необитаемым. В прежние, счастливые времена, Ирина и не взглянула бы на подобные хоромы иначе, чем как на развалюху. Но после многочасовых блужданий даже здание с дырявой крышей представлялось пятизвёздочным отелем.

Поисковое заклятие посторонних не выявило.

— Вроде бы чисто?

Хлипкая дверь, сколоченная из старых досок, была даже не заперта. Риневьева, толкнув её, осторожно шагнула внутрь, держа стрелу на тетиве, наизготовку. Диана с подозрением разбрасывала ногой остатки сена, перемешенного с давно сгнившим зерном.

Ирина пронзительно визгнула, когда между ногами проскользнули две тощие крысы.

— Тише! — цыкнула на неё Риневьева.

Она знаком показала на вторую дверь, за которой открылась небольшая, похожая на каменный мешок, комнатка. Ни окон, ни мебели. Лишь по стенам и полу растекались мокрые тёмные пятна.

Пахло кровью. Это даже Ирина чуяла.

Диана, опустившись на одно колено, осторожно дотронулась пальцами до кровоподтёков. Глаза её блеснули, как у голодного хищника, почуявшего добычу.

— Свежие, — констатировала она.

Келпи медленно обошёл комнату, а потом заявил:

— Мне кажется, тут портал.

— Если так, сможешь его активировать? — спросила Риневьева.

— Даже и не думайте, — покачала головой Диана. — В таких местах никто не станет строить нормальные порталы для перехода. Скорее всего лишь пустим к себе какую-нибудь гадость.

— Что, если ты ошибаешься? — стояла на своём Риневьева. — Что, если портал оставлен здесь специально для того, чтобы облегчить нам путь?

— Может, прежде чем бездумно нестись навстречу новым приключениям, стоит хоть немного передохнуть? — простонала Ирина.

— Вы хотите, чтобы я открыл портал или нет? — уточнил Аур.

— Открывай, — хором отозвались волчица и эльфийка, поднимая оружие.

Ирине не оставалось ничего другого, как следовать их примеру.

Аур последовательно дотронулся до известных только ему точек-кирпичиков в общей кирпичной кладке. В какой-то момент стена будто бы поплыла в стороны, как расходящийся перед зрителем занавес, обнажая красивую резную арку, тускло отсвечивающую золотом. Пространство внутри неё изогнулись, открывая очертания другой комнаты.

Диана первой шагнула в открывшийся портал, поудобнее перехватив рукоятку меча. Риневьева отправилась за ней следом.

— Теперь — ты, — кивнула Ирина Ауру.

Он, криво усмехнувшись, последовал её совету. Ирина замкнула круг.

Стоило перешагнуть порог портала как пространство начало резко сужаться.

Арка за спиной Ирины покрылась трескучими разрядами, и стала то ли заваливаться внутрь самой себя, то ли закручиваться в нечто похожее на воронку до тех пор, пока не съежилась до крохотной шаровой молнии, пульсирующей с неоднородными интервалами. А в конце просто схлопнулась в ничто с разрывающим уши свистом.

Камни вокруг сдвигались, грозя сжать свободное пространство до минимума. Ирина побежала вперёд, по единственному, бесконечно удлиняющемуся коридору. Ноги скользили па полу на горках неведомо откуда взявшейся слизи, к слову, мерзко пахнущей.

А вот куда делись её спутники — загадка.

Она уже начала задыхаться, под рёбрами кололо. Споткнувшись о внезапно уплотнившийся воздух, Ирина рухнула вниз, упав в какую-то тёмную пыль и лишь надрывно закашлявшись, поняла, что это пепел.

— Диана! Риневьева!

В ответ — немая тишина.

Ирина почувствовала себя пятилетней девочкой, потерявшейся без мамы.

Потом возникло странное ощущение будто земля под ногами качнулась, как бывает при землетрясении.

Приглядевшись, она заметила, как по земле, подобно трещинам или змеям, тянутся длинные белые нити, по пути разветвляясь на тысячи отростков. На концах их, как экзотические цветы, набухали белые шары.

Не удержавшись, она вскрикнула, когда с вязким хлопком шары раскрылись, выпуская из себя крошечные пасти: за острыми зубами мелькнули жала раздвоенных языков.

— Вот чёрт!

Ирина попятилась, затравленно озираясь.

Жуткое растение шевелилось, словно покрывало из змей. Отростки стремились дотянуться до неё, беззвучно щёлкая растительной, но от этого не менее хищной, пастью.

— Вот ты где? А мы тебя обыскались!

Ирина с облегчением увидела Диану, Риневьеву и Аура, небрежно наступающих на живой ковёр из хищных побегов, давя их в мутную кашицу.

На лице её расцвела счастливая улыбка:

— Я даже не надеялась, что вы станете меня искать!

— Ну, мы же команда? Разве нет?

* * *

Оставив лес за плечами, они словно шагнули в край вечных холмов. Дорога всё время то поднималась, то опускалась.

— Мне кажется, или я действительно различаю впереди постройки? — прищурилась Ирина.

— Не кажется, — откликнулась Диана. — Я улавливаю человеческие запахи.

Они ступили на пустынные улочки поселения с низкими, оплетёнными зеленью, поросшими густым мхом, каменными заборчиками, за которыми возвышались богатые постройки с покатыми, яркими крышами.

— Ну и чему тут пахнуть? — поддев концом лука траву, окружившую мощенную дорогу, процедила Риневьева.

Стояла гробовая тишина, хуже, чем в лесу. Вся округа как вымерла.

— Пейзаж не радостный, — озвучила общие мысли Диана.

— Я бы предпочла лес, — впервые Риневьева выразила согласие с мнением волчицы.

Выбрав один из домиков попроще, путники шагнули во дворик. Там был полный мрак — трава по пояс. Стоило сделать шаг, как вверх поднималась противная мелкая мошкара в таком количестве, что дышать делалось тяжело, того и гляди, вдохнёшь эту гадость.

В дом войти не составило труда. У входной двери, прямо на виду, висел большой и ржавый ключ.

Внутри всё раскурочено. Большой деревянный стол валялся вверх ногами, вокруг раскиданы стулья. По полу рассыпаны остатки каких-то трав вперемешку с глиняными осколками.

Никто, конечно, на уют особо не рассчитывал. Но обстановка всё равно угнетала.

— Может, лучше уйти? — предложила Диана.

— Далеко уйти всё равно не удастся, — резонно возразила Риневьева. — А когда стемнеет, даже хлипкие стены лучше, чем ничего.

— Стемнеет? — насторожилась Ирина. — А почему должно стемнеть?

Она отчего-то предположила, что наступивший день будет таким же долгим, как предшествующая ей ночь.

— Потому что солнце уже садится, — кивнула на затянутое паутиной окно Риневьева.

— Вот гадство!

Поднять мебель и подмести пол оказалось легче всего. Сложнее — найти что-либо для розжига огня в очаге. Сухая трава загоралась быстро, но также быстро и прогорала, а поленьями, при всём обилии дерева вокруг, не разживёшься.

Использовать магию в бытовых целях, как оказалось, не умели ни Ирина, ни Риневьева.

— Как думаете, сколько времени мы уже в пути?

— Трудно сказать, когда время идёт так причудливо. Но совершенно точно прошло не менее трёх дней и не больше недели.

— Меня одну удивляет, что всё это время мы ни разу не спали, не ели, но ни капли не устали?

Её спутницы с удивлением на Ирину воззрились:

— Ты о чём?

— Ну, не знаю… может быть у эльфов и оборотней зависимость от сна и пищи меньше? У людей она весьма значительна. Даже если спать подряд несколько суток, всё равно будешь делать перерыв на то, что попить водички… или ещё чего. Но здесь мы ведём себя так, как будто кроме сознания от нас ничего не осталось. Странно сменяют друг друга день и ночь. Появляются и улетают чудовища.

— Но боль-то мы чувствуем? — с сомнением покачала головой Диана.

— Я и раньше во снах чувствовала не только боль, но и запахи, и даже вкус пищи. Хотя в большинстве учебниках говорится, что это невозможно.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Риневьева.

— Может быть всё, что окружает нас — иллюзия? Не настоящее?

— Ты хоть сама понимаешь, что говоришь? С таким же успехом каждая из нас может оказаться нереальной.

— Думаю, мы-то как раз настоящие. То есть, в смысле, сознание нас троих присутствует здесь на самом деле. А вот всё вокруг — игра разума. Я с самого начала чувствовала подвох… и теперь поняла, в чём он. Мы как будто попали в специально для нас сгенерированную реальность.

— Сгене… чего?!

— Не важно, — отмахнулась Ирина. — Главное, что всё ненастоящее. Тот, кто с нами играет, просчитался. Упустил из вида одну маленькую, но значимую деталь. Мы — живые существа, состоящие из органической материи и, если бы всё было на самом деле уже сдохли бы, если не от голода, так от жажды и недосыпания.

— Но…

В это самое мгновение раздался громкий стук в окно. Риневьева и Диана переглянулись между собой.

— Что это?

— Да уж точно ничего хорошего. Деревня мёртвая. Чтобы не пришло, оно такое же.

Девушки, замерев, прислушивались.

Послышался звук шагов и шорохи за стеной.

Звуки были тяжёлые. И они приближались.

— Дверь! — рыкнула Диана и они обе с Риневьевой, не сговариваясь, успели привалиться к ней, удерживая.

Трясущимися руками Диана задвинула тяжёлую чугунную задвижку, не позволяя двери отвориться.

Но вздрогнула она так, как будто в неё ударился кто-то тяжёлый, да ещё с разбега.

Сердце у всех колотилось неистово. Так, что казалось вот-вот лопнет.

То, что их пугало, не издавало никаких противоестественных звуков. Не было хрипов-стонов-завывания. Просто нечто со всего маха то ударяло в дверь, то затихало.

«Твой страх — их пища, — зазвучали в голове сказанные Шахом слова. — Чем сильнее ты боишься, тем оно становится сильнее и опасней».

— Откройте дверь! — скомандовала она.

— Что?! Да ты в своём уме?!

— Открывайте! Мне надоели эти игры разума. Хочу посмотреть в глаза своему страху.

— Точно рехнулась! — всплеснула руками Диана.

— Я в полном разуме. Противостоят нам вовсе не монстры, а наши соперницы. Пока мы прячемся за дверью, питая их заклинания собственными страхами, нам их не победить. Вспомните, что нам говорили в самом начале? В ходе испытания мы будем отбирать силы друг у друга, поглощая её и становясь сильнее. В итоге победительнице достанется всё.

В серых глазах эльфийки отразилось понимание.

— И ты думаешь, нам противостоят…

— Как минимум — трое. Я склонна думать, что это Моритан и Шанди — наверняка. И, судя по тварям, что на нас нападали в лесу, Эфара.

— Тёмная магия Пустоты и Хаоса? В этом есть смысл. Их мир иллюзорен, но населяющие его твари способны уничтожать. Только почему ты думаешь, что третья из них это Шанди?

— Потому. Открывайте двери, девочки. Покончим с этим мерзкий мороком раз и навсегда.

— А если ты ошибаешься? — колебалась Диана.

— Если она ошибается, — резко ответила Риневьева, — будем драться. Всё лучше, чем сидеть здесь и дрожать, поджав хвост.

— Хватит споров. Я не ошибаюсь, — уверенно заявила Ирина. — И хотя точно не уверена в том, что случится дальше, одно знаю — нас окружает сомнительной реальности действительность. Пора проснуться и надрать соперницам зад.

— В прямом или переносном смысле? — загорелась идеей Диана.

— Уж как получится.

Ирина судорожно пыталась вспомнить то немногое, что успела узнать за короткий срок подготовки к проклятому конкурсу. Пустоту руками не потрогать и глазами не увидеть.

— Как противостоять ментальному воздействию идеи есть?

Идей не было.

В голове зазвучал тихий, спокойный голос Шаха: «В основа магии лежит способность управлять изменяющейся реальностью. Нужно научиться изменять реальность под себя, как ты меняешь обстановку в доме, согласно своим вкусам. Усилием воли добьёшься всего».

Старая формула Чародеев: «Вижу цель — не вижу препятствия».

— Открывайте!

Диана с Риневьевой послушно отодвинули засов и в комнату диким потоком хлынула вода — вода, которой совершенно неоткуда было здесь взяться! Совсем как в сновидениях, когда из одного места ты мгновенно переносишься в другое без всякой последовательности и логики.

Поток воды нёс их течением, не давая выплыть на поверхность. Но уже то, что Ирина нисколько в нём не задыхалась, говорило о правильности её догадки.

В следующую секунду волной её выбросила на — нет, не берег, — на пол.

Строганные грубые доски больно обдирали ладони. Мокрые волосы противно лезли в глаза, налипая на щёки. Руки и ноги дрожали, как бывает после физического перенапряжения, так, что не сразу удалось приподняться.

В центре тёмной избы располагалась пентаграмма. На острых гранях её многоугольника стояли свечи. Огоньки, танцующие на их фитильках, не казались зловещими.

Лицо колдуньи скрывал капюшон. Сидя в позе лотоса, разведя в сторону руки, как медитирующий йог, она медленно тянула мантры. Свечи мягко вздрагивали, когда тёмные сгустки отделялись от распростёртых в пустоту рук и уплывали, принимая причудливые очертания. Картина выглядела мирной и даже по-своему красивой, но от самого круга веяло леденящим холодом, безошибочно выдающим тёмную, с привкусом смерти, магию.

Злость, словно кобра, всё шире раскрыла чёрный капюшон в сердце Ирины и когда она почувствовала, что сдерживаться просто не может, ей осталось лишь взмахнуть рукой, пожелав, чтобы свечи погасли и вместе со светом рассеялась сама магия.

Свечи, зашипев, угасли, хотя остаточный свет, вопреки привычным на земле законом, ещё продолжал держаться.

Колдунья подняла голову, и Ирина с тайным удовлетворением узнала Моритан. Значит, она не ошиблась в своих подозрениях.

— Ты? — удивлённо зашипела последовательница Пустоты. — Но как?..

— Какая разница? Игра закончена. В этом забеге вы проиграли.

«В моей руке волшебная пыльца. Она развеет злые чары», — подумала Ирина. Так раньше в пугающих её сновидениях она сама придумывала альтернативные концовки, убегая от преследующих чудовищ.

Вскинув ладонь, дунула на неё, словно сдувая золотистую пыльцу фей.

И засмеялась, когда в исказившееся от злобы лицо Моританы понеслась, звеня причудливой мелодией невидимых колокольчиков, её магия, разрушая тёмное плетение чужих заклинаний.

Несколько слепящих минут тишины и темноты, а потом Ирина проснулась, удивлённо озираясь по сторонам.

Комната, в которой она лежала, напомнила больницу. Белый потолок, белые стены, пустой серый пол, не покрытый даже дешёвым ковриком. Рядом стояли две кровати.

Ирина не удивилась, увидев на них своих недавних спутниц.

Глубоко вздохнув, будто выныривая из воды, второй очнулась Диана. Риневьева открыла глаза тихо, медленно.

— Ты была права, — сказала она Ирине.

Дверь распахнулась и в комнату вошла Низидэ Каро, выглядевшая так, как будто съела что-то очень-очень кислое.

— Поздравляю, — холодно блеснув глазами, сказала она жеманным голосом. — Первый тур конкурса вы выиграли. Сейчас принесут вашу одежду. Приведите себя в порядок и спускайтесь в Артиум. Вас ждут.

Девушки переглянулись:

— Я так и не поняла до конца, что это было? Нас водой вернуло обратно, что ли? — недоумевала Диана.

Риневьева окинула её прохладным взглядом:

— На самом деле мы никуда и не уходили. И тебе ужасно повезло, что ты не оказалась в той галлюцинации одна. Самой тебе оттуда ни за что бы не выбраться.

— Будешь умную из себя строить? — мгновенно ощетинилась Диана.

— Не уверена, что мои догадки правильны, — объяснила Ирина. — Просто в какой-то момент я поняла, что окружающая нас реальность имеет изъяны, каких не бывает в жизни. Как в не до конца продуманном сюжете или сценарии, где правда лишь похожа на настоящее, но из-за недостаточной прорисовки нереалистична. А дальше методом подбора — стихийники не способны выстраивать иллюзии, как и светлые. А вот маги Пустоты и Хаоса прекрасно с этим справляются. К тому же нас всех можно отнести к Светлой стороне, Тёмные наши естественные враги, как собаки для кошек. Именно потому выбрали для нападения нас, как самое слабое звено.

— Почему нас оказалось трое?

— Потому что их было трое. Так я поняла, что Шанди участвует в этом. Она использовала мою идею объединиться против меня же.

— Как странно… — протянула Диана, — пережить столько приключений, лёжа в постели? Интересно, чтобы с нами было, если бы ты не раскусила уловки Тёмных?

— Скорее всего так бы и плутали по кругу, убегая от одних монстров и догоняя других, шагая то к морю, то в горы, то к лесу.

— Но… мы ведь не могли умереть, правда? — с сомнением протянула Диана. — Там же всё не по-настоящему?

— Могли бы, конечно. Истратив всю свою жизненную энергию, — в задумчивости протянула Реневьева, покачав головой. — Боюсь, что подобный исход мог стать весьма вероятным.

— Умереть от истощения или страха во сне? — передёрнулась Диана. — Отличная перспектива, что б им тут всем пропасть! Мне бы только добраться до этой чертовки Шанди! Я ей шею сверну!

— Как не гуманно, — ехидно усмехнулась Реневьева.

— Повезло нам всё-таки оказаться в одной команде, правда? — закинула руки им на шею Диана, обнимая подруг.

— Конечно!

Никто не хотел озвучивать мысли о том, какого придётся в конце, если хотя бы две из них дойдут до финала?

Глава 8. Новые игры

На этот раз, минуя балконы-ложи, всех претенденток на титул «Мисс Дракон» расставили по кругу, вокруг замысловатой подставки с шаром, призванной изображать собой то ли око Саурона, то ли ещё какую гадость. Создавалось ощущение, что все они стали частью гигантских часов, выполняя роль непонятных отметок внутри механизма.

Сами «учителя» или «надзиратели» (как посмотреть) стояли у основания магического артефакта. Их фигуры были окутаны тёмными балахонами. Головы прятались под бесформенными капюшонами.

Шах Чад стоял на полшага впереди коллег. И был весь в белом. Аж светился.

— Высокая честь приветствовать всех, собравшихся в Атриуме, — раздался его красивый, с мягкими переливами, баритон. — Первое испытание завершено. Для каждой из вас оно было особенным. И, вне зависимости от того, к какому результату вы пришли, мы поздравляем вас. Одних с окончанием Игры, других — с успешным прохождением первого этапа.

Взгляд Ирины скользнул по предполагаемым конкуренткам. Ведь так просто и не скажешь, кто проиграл, а кто тут в дамках?

Если бы только сразу удалость понять, как легко проиграть, чтобы выйти из проклятого состязания, она бы ни за что бы не велела подругам открыть ту треклятую дверь!

«А счастье было так возможно

Так близко

Но судьба моя уж решена.

Неосторожно

Быть может, поступила я».

— Имена проигравших традиционно не зачитываются. На следующий уровень переходят: Риневьева из созвездия Золотой Рыбы, раса — лунный эльф.

Сегмент, на котором стояла недавняя спутница Ирины, вспыхнул неоновыми огнями, как в дешёвом шоу.

— Диана, из созвездия Волка, раса — метаморф.

Волчицу осветило золотым лучом.

При имени следующей конкурсантки Ирина вздрогнула, не веря собственным ушам. Этого просто не могло быть! Она же раздавила эту гремучую змею, идущую в одной связке с Моритан и Эфарой!

Как же так?!

Но…

— Шанди, из созвездия Змей, суккуб.

«Чтоб тебе сдохнуть! — пожелала ей про себя Ирина, чувствуя, как загораются щёки от негодования.

— Вильда, из созвездия Голубя. Сильфида.

Под окатившим её голубым сиянием воздушная и хрупкая белокурая сильфида выглядела настоящим ангелом. Но явно им не была, иначе ей ни за что не удалось бы обыграть других стихийников, чья сила откровенно впечатляла.

В очередной раз Ирина подивилась тому, как сложно в этой жизни что-то предугадать заранее. Если бы пришлось делать ставки, она бы в этой игре поставила на феникса или наяду. Огонь и вода казались куда более разящими, чем невидимый, часто неощутимый воздух. Но стихиями управляет разум, а побеждает не самый сильный, а самый умный.

Ирина не сомневалась, что следующим победителем будет назван один из стихийников. Их, наверное, выставили друг против друга так же, как Светлых выставили против Тёмных.

Услышав имя следующей конкурсантки, она почти обрадовалась, внутренне зааплодировав.

— Флёр из Созвездия Райских Птиц, геяда.

Сердце её замерло.

«Пожалуйста! Ну, пожалуйста, пусть моего имени в списке не будет!».

— Ирина, созвездие Млечный Путь, человек.

Шах выдержал небольшую паузу перед тем, как продолжить:

— Шесть претенденток из десяти остаются в Игре. Мы благодарим тех, кто сегодня покидают нас, возвращаясь в свои Миры. Да будет ваша жизнь правильной, да принесёт она вам удовлетворение и богатый опыт. В добрый путь!

— В добрый путь, — подхватили голоса из-под капюшонов.

Что-то ухнуло, будто салют из пушки.

На мгновение сегменты, на которых стояли Морин, Фаэра, Марина и Фэйра заволокло туманом, внутри которого сверкали изумрудные всполохи. А когда дым рассеялся, девушек в Артиуме уже не было.

Ирина с камнем на сердце смотрела вослед «проигравшим». С недоумением думая о том, чему радовалась мгновение назад? Тому, что её соперницами остались девушки, к которым она испытывала симпатию? Неизвестно, что ещё заставят их сделать распорядители проклятых игр? И с чем придётся столкнуться?

«В нашем случае лучше остаться рядом с врагом, чем с другом. Врага не жалко».

Кстати о врагах? Где Шанди? Ах, вот она! Стоит прямо за левым плечом, демон-искуситель.

— Что ты здесь делаешь? Какого чёрта подкрадываешься ко мне? — раздражённо спросила Ирина.

— Я не подкрадываюсь, — дерзко ответила та. — Просто жду удобного случая.

— Для чего — удобного?

— Мне поручено передать тебе приглашение. А если быть точной — приказ, но в вежливой форме.

— Кем?

Девушки обменялись враждебными взглядами.

— Сама знаешь — кем? — шёпот Шанди прозвучал как шипение ядовитой змеи. — Тем, перед кем у тебя должок, подруга.

— Не с твоей ли лёгкой руки? Что ж, отлично! — с вызовом уперев руки в бока, кивнула Ирина. — Я даже рада, что ты подошла первой.

— Ага, — кивнула Шанди. — Пошли.

— Куда?

— В твою комнату.

— Почему именно в мою?

— Потому что ни в какую другую ты же ведь со мною не пойдёшь?

— Уже сходила однажды.

— Ну, а я о чём?

В молчании девушки пересекли коридор, вошли во временное Иринино пристанище, плотно прикрыв за собой дверь.

— Слушаю.

Шанди деловито поинтересовалась:

— Могу я, для начала, присесть?

Ирина кивнула:

— Присаживайся.

— На твоём месте я бы тоже расположилась поудобней.

— На своём месте я сама решу, что мне делать.

— Ну, в таком тоне позитивного диалога у нас не получится, — сокрушённо вздохнула суккуб. — А хотелось бы. Я понимаю твою враждебность. В сложившейся ситуации она оправдана, но, чтобы ты не думала, я тебе не враг.

— Не знаю, огорчит ли тебя моё признание, но иначе, как врага, я воспринимать тебя не могу.

Шанди со вздохом откинулась на спинку кресла:

— Жаль, что ты всё усложняешь. Но я надеюсь, что когда ты узнаешь немного больше, чем теперь…

— Мы станем подругами? Союзниками? Сомневаюсь.

— Подругами, может быть, и не станем. Мне вполне достаточно будет твоей лояльности.

— На что она тебе сдалась?

— Хорошие отношения с будущей женой Дракона всегда положительно влияют на карму.

— Если ты думаешь, что грубой лестью удастся втереться ко мне в доверие и заморочить голову — ошибаешься. Согласна, проявленная мной наивность даёт тебе право думать, что я не семи пядей во лбу, (возможно, что так оно и есть), но я быстро учусь. И у меня хорошая память. Тебе придётся придумать новые грабли. На эти я не наступлю.

— На самом деле придумать новые грабли не так уж и сложно, — рассмеялась наглая чертовка. — Но, на твоё счастье, мне это абсолютно не нужно.

— А что тебе нужно?

— Всего лишь это!

Шанди взмахнула рукой и перед ними, прямо в воздухе возникла лёгкая рябь. Словно дуновение, прошлась она по комнате. И там, куда дотягивалась, реальность менялась, будто Ирина стояла в центре перематываемого кадра.

Только что она была у себя в спальне и вот уже перенеслась в незнакомую комнату!

А перед ней стоит знакомый красноглазый демон.

— Здравствуй, человеческий детёныш.

Вот ведь чёрт!

Ирина сжала пальцы, чтобы никто не мог заметить, как они дрожат.

Она изо всех сил старалась не смотреть на демона, но его облик против воли притягивал взгляд.

Белая, как мел, кожа. Снежно-белые волосы, свободной волной ниспадающие до самого пояса. Белые, без единого пятнышка, одежды, словно в насмешке надо всем тем, что люди знали о демонах, неизменно представляя их в чёрном.

— Оставьте нас, Шанди, — небрежно бросил он.

Как только они остались наедине, Ирина перестала чувствовать себя в безопасности. Под пристальным взглядом кроваво-красных глаз и стальные нервы лопнут, а она их крепостью никогда похвастать не могла.

Демон склонил голову, не скрывая усмешку, издевательски дрожавшую в уголках бескровных губ. Из кровавых глаз сочился мертвенный холод.

Ирина заставила себя выдохнуть, безуспешно пытаясь успокоить колотящееся сердце.

— Чего вы от меня хотите? Зачем я здесь? По договору я должна расплатиться лишь после Игр, но они ведь ещё не закончились?

Демон фыркнул:

— Нет. Не закончились. Мне просто захотелось отметить твой маленький выигрыш, которым ты отчасти обязана и мне, ужином в твоей тёплой компании. Не против?

— Если против, это что-то изменит?

— Боюсь, что нет. Ах, да! Прости! Как я мог забыть про виновника торжества? — с издёвкой протянул демон.

Он щёлкнул пальцами и в комнате появился длинный стол, сервированный серебряной посудой.

— Прошу, — взмахом руки пригласили Ирину к столу. — Присаживайся, раз тебе выпала честь разделить со мной трапезу.

Демон занял место во главе стола, с демонстративной небрежностью откинувшись на спинку высокого стула. Ирине пришлось занять место по правую его руку. Она сидела очень напряжённо, бездумно уставившись на пустую тарелку. Серебро начистили до зеркального блеска.

— Нравится? — усмехнулся демон.

Скользнув взглядом по сложной гравировке и россыпи мелких рубинов на ручках супниц и закрытых подносов, Ирина покачала головой:

— Не очень. Я привыкла к простоте.

— Придётся отвыкать. При любом раскладе ничего простого в твоей жизни не останется.

В голосе демона лёгкой тенью скользнуло раздражение, но его нотки тут же пропали.

— Приятного аппетита, дорогая гостья.

— Разве нам не будут прислуживать? — с надеждой спросила Ирина.

— Мои слуги слишком хорошо вышколены, чтобы их можно было заметить. Вижу, ты не спешишь притрагиваться к угощениям? Тебе что-то не нравится?

Ирина действительно не притронулась к еде. Руки её нервно теребили край салфетки.

— Не знаю, как в ваших краях, а у нас гость, отказываясь от угощения, выказывает неуважение к хозяину, — лениво протянул демон.

— Я нехорошо себя чувствую.

— Печально. Но я надеюсь, что твоё недомогание скоро пройдёт? У меня были такие планы на этот вечер! — с деланным сожалением вздохнул демон. — А тут такое банальное женское недомогание? Быть может, поможет лекарство?

— Какое ещё лекарство?

— Горькое. Они отчего-то всегда такие. Если даже сладеньким пытаешься сдобрить, выходит, увы, ещё большая гадость.

— Не нужно мне никаких лекарств! — запротестовала Ирина. — И вообще, откровенно говоря, я устала и хотела бы отдохнуть.

— Конечно отдохнёшь. Но позже.

Пальцы демона, приглаживающие его распущенные длинные волосы, напоминали Ирине лапы ядовитого паука.

— Чего вы от меня хотите? — с тоской спросила она.

— Чего может хотеть мужчина, приглашающий на ужин женщину? — ответил он вопросом на вопрос.

Ирина облизала пересохшие губы:

— Вы ведь не намекаете на какие-то близкие отношения между нами?

Демон рассмеялся, и смех его звучал как журчание ледяного ручья:

— Намекаю? Да я говорю открытым текстом! Предлагаю таким образом приятно отпраздновать твою победу в первом туре.

— Но это невозможно! — в отчаянии простонала Ирина. — Я принадлежу Дракону! И Шах Чад этого не потерпит!

Демон лениво изогнул бровь:

— Шах Чад? А при чём здесь Распорядитель Драконьих Игр?

Ирина прикусила язык, понимая, что чуть было обо всём не проболталась. В голове была мешанина из мыслей, а в сердце — такая же, только из чувств. Ей нужно немедленно найти способ сбежать, покинуть это место! Но план спасения упрямо не желал складываться.

Без особой надежды на успех, понимая, что против демона она всё равно что Моська против Слона, Ирина решила оказывать сопротивление до последнего. Схватив тяжёлый серебреный кубок с вином, она метнула его в красноглазого.

Вино расплескалось, оставив на белоснежном одеянии демона багровые следы.

Изумлённый или обескураженный столь непредсказуемым по своей глупости поступком, демон просто не успел отреагировать, когда Ирина, схватив со стола нож, резко вогнала его в руку противника.

Ничем иным, как его растерянностью, объяснить успех её предприятия было невозможно.

Не дожидаясь, пока демон опомнится, Ирина рванулась к стене, срывая оттуда меч, примеченный заранее и, со всего маха, воткнула его в тело противника.

Не то, чтобы она гордилась сделанным поступком, но цели своей достигла. На какой-то момент демону стало резко не до Ирины. Когда же, скрежеща зубами, он вытащил оружие из груди, она уже была рядом с порталом, мерцающем в дальнем углу. И было всё равно, куда её выбросит. Она об это даже не думала.

Выбросило её в болото. Один в один такое же, по которому она недавно плутала в искусственной полуяви. В блёклом лунном сиянии можно было различить бездонные окна стоячих болотных вод, окружённых чёрными тенями травы и мхов. То там, то здесь поднимались стволы деревьев, напоминая останки и призраков. Тихо шелестел высокий, почти вдвое выше человеческого роста, камыш.

Несло протухшей стоячей болотной водой. Запах не особо лучше выгребной ямы.

Ночь пронзала холодом и мраком.

Ирина старалась держаться на тонком слое дёрна, покрывающего склон, по которому она пробиралась, но ноги то и дело, чавкая, погружались в липкую грязь.

— Эй! Ты! Человеческий детёныш! — достиг слуха ехидный и злой голос её неумолимого преследователя. — Очень глупо было пытаться скрыться от меня. На тебе, как маяк, светится прицепленное заклинание.

Едва заслышав голос демона, Ирина юркнула в камыши и затаилась там.

— Раз-два-три-четыре-пять! Я иду тебя искать! — вещало весёлым голосом чудовище.

Ирина закусила пальца от страха, чтобы не закричать.

— Ау-у! Человеческий детёныш! Выходи! Хуже будет.

Останки самообладания покинули Ирину и она, обезумев, сорвалась с места, ничего не различая перед собой — её лишали разума шум шагов и ломаемых с треском зарослей за спиной.

А потом она почувствовала, что опора под её ногами исчезает и она с разбега по грудь погружается в ледяную черноту. Ирина со стоном рванулась изо всех сил назад, сразу как-то позабыв о присутствии врага. Всё вокруг колыхалось и булькало.

— Нет!!! — закричала Ирина, хаотично ударяя руками по ледяной воде, словно птица, пытающаяся взлететь. — Нет!

— Боюсь, что да. Попалась, птичка.

Склонив голову, без всякого выражения на бесстрастном лице демон наблюдал, как Ирина гибнет. Он возвышался рядом, в нескольких шагах. Как бездушная скала.

И эта гранитная, непреклонная неподвижность заставила застыть крик о помощи на её губах.

Невероятным усилием воли Ирина взяла себя в руки и молча продолжала бороться за жизнь. Ближайшая кочка, поросшая жёсткой сухой травой, выглядывала из-под травы в трёх шагах. Нужно попытаться дотянуться… правда, есть риск погрузиться в топь по самое горло.

Демон неторопливо опустился на одно колено и, опершись на него локтем, равнодушно наблюдал за её попытками выбраться.

— Давай, давай, продолжай. Увлекательное дело копаться в грязи, как хрюшка. Гораздо приятнее того занятия, что я тебе предложил, правда?

Ненависть придавала сил. Ирина рванулась, отчаянно, изо всех сил, но добилась лишь того, что ещё глубже увязла в трясине. Уже с трудом удавалось держать руки на поверхности.

— О, господи! — сорвалось с губ, когда демон, намотав её волосы на руку, резво вытянул Ирину из трясины.

Мокрое платье раздражало. Не говоря уже о грязи. Теперь, когда непосредственная опасность больше не угрожала, Ирина сообразила, что с самого начала могла использовать магию, чтобы выбраться из болота.

— Поднимайся, человеческий детёныш. Мы возвращаемся.

— Нет!

— Да, — нетерпящим возражения тоном сказал демон.

Понимая, что и так слишком долго испытывала его терпение, Ирина между тем вовсе не намерена была отступать.

Она не предаст своего Дракона. Она любит Шаха. И если нет другого способа противостоять демону, ей придётся позвать на помощь любимого. Он и сам как-то обмолвился, что демон — это не её проблема, он справится с ним сам.

— Долго я буду ждать? — сверкнул кровавыми глазами изверг.

Дрожа от гнева, нервного напряжения и торжества, предчувствуя поражения противника, Ирина обернула подаренное Драконом кольцо вокруг пальца.

Глава 9. Он — дракон

Демон смотрел на неё так, словно видел впервые. Или был крайне чем-то потрясён. Потом мышцы на его теле волнами прокатились под кожей, цветные всполохи окутали фигуру с головы до ног. Сияние расходилось от центра тела, разгораясь всё сильнее, пока вместо рук не появилось два огромных кожистых крыла. Красные глаза наполнились золотым светом и теперь походили на расплавленный металл. Золотая чешуя слепила глаза.

К ногам Ирины упала огромная, поглощающая её, тень и ящер захлопал крыльями.

Расширившимися от ужаса глазами она зачарованно наблюдала за тем, как рождалось пламя в оскаленной пасти, как в вышину летел огромный сгусток пламени.

Вопреки ожиданиям, потолок не загорелся. Стоило огню коснуться его, как он распустился алым цветком и стёк вниз, упав на породившего его монстра. Дракон воспламенился и, словно сгорающая в атмосфере комета, стал на глазах уменьшаться в размерах. Он вскоре исчез так же неожиданно, как и появился, оставляя на своём месте демона с красными глазами.

Ирина потянулась к кольцу, но он предупреждающе покачал головой:

— Не делай этого.

— Что происходит? — попятилась Ирина. — Что всё это значит?! — повторила она громче, почти срываясь на крик. — Ты — тоже дракон? Вас что двое?

— В этом мире есть только один Дракон, — отрезал демон. — И этот Дракон — я.

Ирина обескураженно, почти убито, смотрела ему в лицо, прямо в жуткие красные глаза и — не понимала.

— Ты?.. Но… как? Не может быть! Шах же признался мне перед началом испытаний в том, кто он такой! Он подарил мне кольцо. Сказал, что…

— Я помню, что сказал тебе. Не стоит тратить время на ненужные пересказы.

— Но Шах…

— Распорядитель Драконьих Игр — это просто красивое личико, что я натянул на себя как маску, памятуя о том, что люди считают привлекательным и сочтя, что это личико может понравиться тебе. Тот Шах, которого ты видела в Атриуме и тот, который приходил к тебе, учил, наставлял — не одно и тоже лицо. Это мне ты играла своего любимого Шопена. Это я учил тебя бороться со страхом и водил в Сад Памяти. Я подарил тебе кольцо. Шах всего лишь мой верный слуга и он глуп, как пробка. Всё, что такому можно доверить, так это перекличку имён и порядковых номеров.

Ирина молчала, обескураженная. Услышанное не укладывалось у неё в голове.

Демон-Дракон-Шах? Что за наваждение?

— Но если, дракон, демон и Шах это одно и тоже лицо, получается, что ты с самого начала лгал мне? Нагло лгал прямо в лицо! Ты что, посмеяться надо мной хотел?

— Мне не до смеха. Ставки слишком высоки.

Ирина сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться от разочарования и не наброситься на красноглазого с кулаками.

— С меня достаточно игр! Хватит спектаклей! Антракт! Я больше не потерплю насмешек…

Дракон вскинул ладони вверх примиряющим жестом:

— Я понимаю твою реакцию, и она оправдана. Да, Шах был маской, иллюзией, сотканной для того, чтобы не испугать тебя, дать нам обоим немного времени. Я действовал из лучших побуждений, но всё-таки это было ложью.

Но ты должна понять, я не хотел тебе навредить, потому и перестраховался. Ты должна мне верить.

— Да как я могу тебе верить, когда ты постоянно мне лжёшь? Как можно говорить о доверии с человеком, если не понимаешь ни его чувств, ни мотивов?

— Тебе сложно будет это принять в свете последних событий, но на самом деле я очень редко лгу. Практически никогда. Нет нужды. С моими возможностями, могуществом и перспективой — зачем?

— Да! Ты — могуч! Ты — силён! Ты велик! А мы — так, проходные пешки, топливо, игрушки. Невесты Дракона, блин…

— Ирина, я…

— Не прикасайся ко мне! Не трогай! — уклонилась она от протянутой к ней руки. — Я так и не поняла, почему нельзя было сразу прийти ко мне в своём истинном обличье? Зачем этот дешёвый маскарад? Ты считаешь меня настолько жалкой и тупой, что единственное, что может мне понравиться — это сахарное личико? — с болью проговорила Ирина. — Но это же низко! — добавила она. — Низко, подло и мерзко! Взять чужую личину, заставлять клясться, изворачиваться, морочить мне голову…

— Дорогая, если бы я впрямь явился к тебе в моём истинном обличье, на что, кроме ужаса, отвращения и страха, смог бы я рассчитывать?

Ирина поглядела на того, в ком сейчас видела только мучителя.

В истинном своём обличье Дракон напоминал фарфоровую куклу. Белые снеговые волосы, тонкие черты лица, мертвення белизна кожи, не укладывающаяся в человеческом разуме обманчивая хрупкость. Легко поддаться мнению, что достаточно нескольких, не самых сильных, ударов, чтобы игрушка пришла в негодность.

Он был, несомненно по-своему привлекателен, но не для людей.

Демон протянул к Ирине руку, словно приглашая её на танец. Совсем как делал это Шах… вернее, не Шах.

Она запуталась!

— Нет! — замотала головой Ирина, отступая.

— Но без моей помощи обратно в замок к себе в комнату тебе не вернуться. Дай мне руку и, прошу, ненужно меня бояться.

Дракон приблизился к Ирине.

Его белые, как мел, пальцы, сомкнулись на её подбородке. Вопреки ожиданиям они оказались удивительно горячими.

Не в силах оторвать взгляда от его полыхающих адским огнём глаз Ирина чувствовала себя так, будто её душу силой вытягивают из тела. Ей казалось, будто она видит, как на дне их вскипает раскалённая лава.

Всё вокруг взорвалось множеством огней. Было такое чувство, будто Ирину окутало радужной плёнкой. В воздухе разлился странный нежный перезвон.

А когда всё закончилось они стояли в Ирининой спальне.

— Вот и всё. Как видишь, совсем не страшно? А теперь садись и слушай. Я намерен дать ответы на все твои вопросы: зачем ты здесь? Зачем ты мне? Маски сброшены. Теперь — только правда.

— Отлично! Но если так, может быть, начнём с того, что назовёте мне ваше настоящее имя? — вскинула подбородок Ирина.

Дракон усмехнулся:

— Потихоньку умнеешь? Знающий имя владеет бесценной информацией. А информация — это всё, в какие бы миры тебя не забросило.

— Это означает, что своего имени вы мне не скажите?

— Андриас Дантэлион. Полагаю, оно ни о чём тебе не говорит?

— А должно? — бровь Ирины изогнулись вопросительной дугой.

— Перед тобой один из великих князей Ада, под чьим руководством находится двадцать девять легионов духов, способных управлять стихийниками, не говоря уже о человеческих душах, томящихся в геенне огненной.

Ирина замерла, с нарастающим уважением, больше похожие на страх, взирая на красноглазого демона.

— Князь Ада выбрал меня в невесты? Какой ужас! Получается, я теперь проклята?

— Кем?

— Богом.

— С чего такой странный и драматический вывод? — вновь усмехнулся Дракон.

— Я целовалась с вами! Я чуть не влюбилась в вас! О, Господи, я потеряла свою душу! Я…

— Что тебе предложить для искупления грехов вселенского масштаба, человеческий детёныш? Горшочек с пеплом? Розги для самобичевания? Пустыню, где, плутая десятилетиями, ты сможешь постом и молитвой очистить себя от скверны?

— Вы надо мной глумитесь?

— Ну, прямо так и глумлюсь? Всего-то насмехаюсь. Да и то, так, слегка. Больше для формы. Успокойся, ада ты пока ещё не заслужила. К тому же тебе не стоит бояться. Ад не совсем такой, каким его рисуют ваши фанатики-праведники. Хотя, спорить не стану, там действительно мрачноватое местечко.

— Мне кажется, какая-нибудь бесовка вроде Шанди подошла бы вам гораздо лучше меня.

— По-твоему, Золотой Дракон Сирхата, смешает кровь с низшей нечистью?

— Дракон или демон, — поморщилась Ирина, — какая разница?

— Разница большая, куда разительней, чем между тобой и тропической обезьянкой. Демоны производное от нефелимов и духов-стихийников опустившихся до низших вибраций, а Драконы ведут своё происхождение от самих Серафимов, первых творений Бога, сотканных им из чистого света.

Ирина пожала плечами:

— Потомки серафимов не могут быть князьями Ада. Создания света не могут нести мучения и смерть.

— А много ты знаешь о серафимах, чтобы что-то утверждать? Само слово «сараф» с древнеуидейского означает «язык пламени». Этим же словом обозначали молнию, её иудеи нарекали «летящим змеем», сиррушем, то есть — драконом. Согласно вашей священной книге именно серафимы становились исполнителями всех самых страшных пророчеств Господних, ниспосылая на грешников наказания. Я всё правильно говорю?

— Не знаю! Никогда не изучала библию и прочие древние манускрипты. Я хотела стать певицей, а не историком.

— Как будто для того, чтобы лучше петь, в голове должно быть меньше знаний? — поморщился Андриас. — Хотя, может быть ты и права? В пустой голове акустика лучше. Но вернёмся к нашим баранам, то есть, мистическим откровениям. Если ты никогда не читала религиозных трактатов, то просто поверь мне пока на слово: серафимы не ангелы милосердия — они самое страшное воинство господне, созданное Богом не для спасения невинных, а как кара их обидчикам. Серафим — горячий уголь, предназначенный для очищения грешников от скверны. Ритуальное облачение Огненных Серафимов всегда красное, оно цвета крови. А теперь, внимание, наводящий вопрос: где больше всего скверны?

— Вопрос подогнан так, что и дурак сообразит выбрать правильный вариант, — огрызнулась Ирина. — В аду. Но я всё равно отказываюь верить в эту ересь? Адскими Князьями н могут быть самые светлые создания в мире.

— Маленькая, но существенная поправочка — павшие Самые-Светлые — Создания в мире. Я пал, потому и стал Князем Тьмы — Серафимом, выполняющим роль надзирателя в палача. Существо моего вида может искупить свой грех, только помогая другому грешнику осознать свои ошибки и заплатить за них. Это тяжело. В Аду полным-полно таких тварей, кому костюмчик ни в одной живой воде не отстирать. Их приходится всеми силами сдерживать в подземных лабиринтах и темницах. Стоит сплоховать, на мгновение отвлечься, и ты облажался — твари, выбравшись из Ада, сами не заметят, как со смаком устроят незапланированный Апокалипсис. Как расшалившиеся дети, дотянувшиеся до взрывчатки. Бу-бух! И снесло половину Млечного Пути, со всеми людишками, наядами, геядами и прочей живностью. В общем, работы выше крыши, а рук не хватает. Выходных мало. Отпускных нет. Каторжный труд. Одно слово — ад кромешный.

Белые, как у мертвеца, пальцы пробежались по столу, напомнив Ирина лапки ядовитого паучка. Как-то отрывочно, мазками и штрихами воспринималась сумеречная комната, где, казалось, с каждой минутой теней становилось больше.

— Князья Ада, — в задумчивости проговорила Ирина, — враги рода человеческого. Значит, ты и мне враг?

— Враг?

Во взгляде Андриаса Ирине почудился укор. Его глаза словно резали душу по кусочкам, заглядывая в самые потаённые её уголки.

— Насчёт вражды с человечеством? Это просто смешно! А уж тебя я тем более не враг.

— Я хотела бы верить! Всем сердцем. Правда! Но всего моего воображения не хватает для того, чтобы представить для чего одному из первородных, могущественнейших существ во Вселенной мог понадобиться маленький и незначительный «человеческий детёныш»?

— Вариант с любовью ты отметаешь сразу?

Слова его катились по коже леденящими шариками, оставляя после себя болезненный след.

— Ты считаешь меня настолько глупой и самовлюблённой, чтобы поверить в любовь бессмертного к смертной? Что демоны вообще способны любить? Да и будь она настоящей, твоя любовь, не её я хочу — я хочу домой! Вернуться к себе — вот мой счастливый финал.

— В таком случае у твоей истории, увы, его не будет. Или, — он улыбнулся с хищной кошачьей мягкостью. — Или всё будет не так, как ты предполагаешь, ведь вернуться к себе можно по-разному.

Его взгляд был долгим, знающим, и манящим. Будто внутри огненной лавы его глаз начал действовать магнит, грозя уловить, а быть может и вытянуть из неё душу.

— Я не понимаю…

— Всё ты понимаешь! — перебил он её. — В сердце твоём уже есть ответы, которых нет в твоей голове. «Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему это придёт конец! Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из любви к ближнему своему. Из-за любви к Родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит от них безо оглядки. Мудрецы поднимаются в небо и бросаются в самый ад из-за любви… а я, на свою беду — бессмертен!».

— Что это?

— Цитата. Очень точно отражающая суть всего, что когда-то случилось с одним из ангелов, осмелившихся полюбить простую смертную и променявшего на неё крылья, а взамен получившего лишь тлен и прах.

Идеально белое лицо Андриаса казалось в этот момент бесстрастным.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать… — начала, было, Ирина, но смолкла, растворяясь в огненном зелье, плещущемся вокруг чёрных зрачков его глаз.

— Отлично ты всё понимаешь. Пусть твоё сердце и твой разум ничего не помнят, твоя душа не могла всё позабыть.

— Моя душа? Она-то здесь при чём? Не трудно сообразить, что сейчас последует сентиментальная история о прошлом.

— Последует. Я любил тебя в одном из твоих прошлых воплощений, а ты отвечала мне взаимностью.

— Звучит как идиллия, — с сарказмом протянула Ирина. — Но что же случилось потом?

— Потом ты погибла, а я ждал твоего возвращения семьсот восемьдесят лет. Согласись, это заслуживает внимания?

— Наверное, — кивнула Ирина, — наверное имеет, если веришь в это.

— Что мешает тебе верить?

Андриас приблизился на расстояние слишком близкое, чтобы не быть интимным. Ирина ощутила прикосновение прохладных белых пальцев, прочертивших линию её скул, скользнувших по губам.

— Вы просто играете со мной… в свои… драконьи игры… — дрожа, проговорила она, вновь теряясь, не в силах понять саму себя: нравится ли ей то напряжение, что витало между ними сейчас или нет?

Бархатная тьма ночи. И алые зрачки лютого хищника, не знакомого с нежностью. Страшно. Волнующе. Хочется верить, хоть и понимаешь, что между ланью и волком только один исход и возможен. Любовь проклятых несёт за собой смерть так же верно, как летняя гроза — удар молнии.

— Какого это чувствовать себя бессмертным? — полушёпотом спросила Ирина.

— Рядом со смертным? Мучительно больно. С первой встречи знать, что разлука неизбежна, что тот, в ком заключён для тебя весь мир, уйдёт. Он уже медленно ускользает с каждым часом, с каждым днём. Десятилетия медленно, но верно выпивают их него всё соки, и он истаивает, превращаясь в корректуру на самого себя — того, прежнего, кого ты полюбил когда-то. Его кости делаются тоникими и ломкими, косы редеют, лицо покрывается морщинами. Даже светоч разума постепенно угасает. Глядя на руины всего, что осталось, ты понимаешь, что где-то там, за всем этим тленом, по-прежнему теплится душа… та единственная душа, что способна озарить твой одинокий путь. А потом ледяной ветер заставляет и её погаснуть. Тогда не остаётся ничего.

Их обступила тишина. Легла на плечи свинцовой тяжестью. Тихо. Так тихо, что, казалось, сам воздух уснул и медленно оседает вниз.

Андриас тяжело вздохнул:

— Любить страшно, правда, человеческие детёныш? Но иногда желание заставляет забыть о расплате.

Ирина вздрогнула, когда губы Дракона осторожно коснулись её виска. Вопреки всему, что она узнала, он казался живым и тёплым, и её мучительно к нему потянуло. Захотелось стать покорной и довериться его рукам. Желание прильнуть к нему, затихнуть в его объятиях было непреодолимым.

Близость Дракона-демона вопреки голосу разума наполняло Ирину желанием, от которого кружилась голова.

Забыть свои опасения. Забыть мрак и безысходность своего положения. Закрыть глаза и не противиться его белым рукам, зарывающимся в её волосы, ласкающим сначала шею, потом спину…

Когда его губы прикоснулись к её шее, к ключице, туда, где бьётся синяя жилка, Ирина вздохнула и бессознательно откинула голову.

— Ирэн, — выдохнул Дракон, как люди выдыхают в свой предсмертный час, и с жадностью впился в её губы.

Вокруг всё поплыло. Остался лишь восторг от прикосновения влажных губ.

А потом пришло осознание: она целуется с демоном! Воплощённым злом! Проклятым! Зная кто он и что он такое! Не будет ей прощения и гореть ей в аду непременно, потому что если есть Князья Ада, то и сам ад есть, несомненно! Что она делает?! Как может позволить им обоим — и себе, и ему, — подобное?

Прежний страх вернулся. Ирина уперлась в плечи Андриаса обеими руками, отталкивая его от себя.

— Нет! — рванулась она их его рук. — Отпусти!

Стыд и ужас, чувство поражения и уязвлённой гордости словно вода, смыли с неё остатки только что пережитой неги.

Ирина выскользнула из рук Дракона и замерла, готовая сорваться с места в любой миг, но демон не двигался.

Он стоял в кругу света, какой, бывает, распространяется от свечи, но только свечи не было — светился он сам, внушая одновременно и ужас, и влечение.

— Вернись.

Это прозвучало приказом. Ирина замотала головой.

— Нет!

— Ты не сможешь никуда уйти от меня. Клянусь, я ничего не сделаю, пока ты сама этого не захочешь.

— Я хочу только одного: отпусти меня.

Его глаза с огненно-золотыми всполохами, свивающимися вокруг зрачка, затягивали в круговерть обжигающих искр с такой силой, что она невольно зажмурилась и потрясла головой.

— Даже если ты говоришь правду… даже если не лжёшь и когда-то между нами действительно что-то было, в любом случае та, кого ты любил семьсот лет назад — это не я.

— Души, меняясь от жизни к жизни, остаются неизменными.

— Ты сам говорил, что истории всегда повторяются.

— О! В этот раз всё будет иначе! Я всё продумал. Ты больше не ускользнёшь. Когда всё закончится, ты сделаешься бессмертной, такой же, как и я.

— Но я не хочу этого!

— Не хочешь вечной молодости? Бессмертия? Власти?

Глаза мудрого древнего змея смеялись над ней, потоки золотой магмы в них заманивали колдовским танцем в свой раскалённый круг.

— А чего хочешь? Вернуться в свой маленький мирок, чтобы петь песни маленьким людям? Перебиваться между полной нищетой и условной бедностью? Между отчаянием и смирением? Грезить о райских садах сгорая в пламени лет? Жить в ожидании смерти? Выйти замуж за недалёкого непостоянного адамова потомка, готового обрюхатить любую девку, что не скажет ему «нет», не способного практически ни на что, но все время требующего от тебя чего-то? Хочешь рожать ему таки же недалёких, как он, детей для того же серого и унылого существования, что будешь ненавидеть сама?

— Хватит! — зажала руками уши Ирина. — Довольно этой философии.

— Но милостью божьей таков удел всех дочерей Евы. И сказал Господь жене: «Умножая умножу скорбь твою. И будет муж господствовать над тобою!».

Что же касается проклятий и зла — да, я тот, кто за грехи карает и жестоко. Зло ли я для распоясавшегося грешника, думающего, что за свои деньги он может купить всё, в том числе и безнаказанность за собственные преступления? Да! Зло ли я для Вселенной, которую берегу от человеческой падали? Нет.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Твой ум отвергает меня, — его хриплый голос царапал тысячью игл, порождая головную боль. — Но не твоё сердце. Я подожду, пока оно возьмёт вверх. Что несколько дней ожиданий тому, кто ждал столетиями?

Глава 10. Магия пустоты

«Серафимы, имеющие высший чин ангелы, приближённые к богу. Цель их существования очищать грешников от скверны духовной. Самые преданные Богу существа, природа их пламенная.

Серафимы постоянно парят, двигаясь вокруг престола Божьего и от этого бесконечного полёта всё вокруг озаряется и приходит в движение.

У каждого Серафима шесть крыльев и четыре лица: тельца, льва, орла и человека.

Серафимы ничего не делают по воле своей. Они лишь выполняют волю божественную.

Серафимами были прежде Люцифер, Вельзевул, Левиофан Асмодей. Ныне они являются владыками Ада, отвечая за самые смертные грехи, соблазняя людей и других ангелов на злые поступки

Серафимы способны изменить жизнь человека как в лучшую, так и в худшую сторону».

Ирина, закрыв книгу, потёрла глаза. Нельзя сказать, что информация была исчерпывающей и хоть чем-то могла ей помочь. Нужно не раздумывать о прошлом, а готовиться к ближайшему будущему.

Со времени её разговора с Андриасом миновало несколько дней, а в груди по-прежнему фонтанировал такой спутанный клубок чувств, что и не разобраться.

«Я не демон, — эхом раздались в её голове отголоски его голоса. — Князь Ада».

Вот и что хуже? Князь Ада — это же демон с размахом.

Ирина достала из ларца подаренный лже-Шахом перстень и покрутила его в пальцах.

Странный подарок. Будто бы давно знакомый, как если бы когда-то он ей уже принадлежал. Или всё это только её воображение, проистекающее из желания верить в историю Андриаса?

Выдаёт ли она желаемое за действительное? Как мило нафантазировать себе необычную прошлую жизнь… хотя, судя по намёкам Дракона, закончилось всё трагедией. Ирина никогда трагедии не любила. Ей всегда был важен хэппи-энд.

Она погладила пальцами холодный металл украшения.

Много ли на земле людей, которым никогда не хотелось получить больше силы, славы или власти? Ирина к этому не стремилась. Никогда. Она была счастлива, если её музыка нравилась людям, делая их чуточки добрее, светлее, счастливее. Именно к этому хотела она быть причастной в своей, теперь уже прошлой, жизни.

Когда Ирина пела и её слушали, когда ей навстречу из зала шёл тот ток, который не подделаешь, не сыграешь, не купишь ни за какие деньги — вот тогда она понимала, что живёт не зря!

Это был её мир — мир мелодий, красок и света.

— По-настоящему светлая душа такая редкость в современном мире.

Она вздрогнула, обернувшись.

Напротив, закинув ногу за ногу, сидела Шанди. Не та серая мышка, какой Ирина видела её раньше. Теперь никто не назвал бы демоницу невзрачный и серой. Стройное тело обтекал черно-алый наряд из кожи в стиле садо-мазо. Волосы были высоко подняты, открывая доступ к нежной, как стебелёк цветка, ранимой шее. Высокие каблуки тонки и остры, как зубы вампира, а ярко напомаженные губы сочились пороком.

— Он выбрал Светлую, — капризно надув губки, проворковала Шанди. — Они всегда выбирают светлых. Князьям Ада нужны боль и жертва, а кто справится с этим лучше, чем чистые, невинные овечки? Волкам такие по вкусу.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила Ирина. — Я тебя не приглашала. Потрудись покинуть мою комнату.

— А если не потружусь?

— Тогда придётся затеять потасовку. Заодно и посмотрю, как далеко удалось продвинуться в овладении магией.

Шанди засмеялась, сверкнув белыми зубами:

— Полагаю, изрядно. Ведь силы тех, кого побеждаешь в Играх, переходят к победителю. Так что силы Хаоса и Пустота теперь равно тебе подвластны. Тебе лишь нужно научиться их использовать. И это именно то, зачем я здесь — принесла учебники. Дракон велел передать их тебе.

Шанди одним грациозным движением поднялась на ноги и, с вызывающей кошачьей сексуальностью продефилировала к дверям, растворившись в воздухе ещё до того, как дошла до порога.

Это откровенно бесило. Неприятно осознавать, что замки тут носят лишь декоративную функцию, что большинство местных тварей задержать с другой стороны они не способны.

Но тратить время на сожаления не имело смысла. Ирина решила, что можно сколько угодно изводить себя сомнениями. Поводов для этого хоть отбавляй, да смысла заниматься самоедством нет. Сейчас нужно готовиться к следующему испытанию. Раз Дракон счёл правильным предоставить ей нужную литературу, следует этим воспользоваться.

Ирина открыла первую страницу:

«Магия пустоты особый вид магии, — гласила надпись. — Условно она разделена на 10 порядков и уровней, с каждым из которых увеличивается мастерство мага. Совершить заклинания трёх последних порядков не всегда под силу даже магистру.

Магия 10 порядка — Исчезновение.

Позволяет исчезать предметам небольших размеров. Заклинание накладывается точечно, не вызывает повреждений. Исчезновение происходит моментально. Восстановление предмета невозможно. Требует малой затраты энергии».

Поколебавшись несколько мгновений, Ирина решила заклинание опробовать. Положив перед собой носовой платок, она сосредоточилась на нём перед тем, как произнести слова заклинания и через мгновение радостно захлопала в ладоши — платок бесследно исчез!

Рассеивание указывалось как девятый порядок Пустоты. Согласно описаниям, оно «погружало в небытие количество освобождённой магической энергии». Попросту рассеивало любой магический посыл другого мага. Правда, был существенный минус — нужно было находиться на расстояние не больше, чем пятнадцать метров от атакующего.

Заклинание так же прекрасно подходило для ослабления магических щитов и артефактов. Как и магия исчезновения, не требовало больших энергозатрат. Жест активации аркана был довольно прост, и сами заклинания не вызывали затруднения.

К величайшему сожалению, в комнате Ирины рассеивать было нечего, поэтому она перешла к Пронзающей игле, магии восьмого уровня.

Согласно книге, заклинание должно было создать небольшую частичку пустоты и выпустить её. Постепенно, уже в полёте, «игла» материализуется, пробивает любую физическую материю и сразу же после соприкосновения дематериализуется.

Судя по описанию, поражать такие иглы могли не хуже пули. Затраты энергии при этом, как и в двух других случаях, минимальны и не требовали восстановления. Секунда концентрации и жест, позволяющий сплести аркан.

Оглядевшись в поисках цели для поражения, Ирина выбрала решётки на окнах. Они раздражали её с первого дня. Полностью скопировав заклинание и жест, его активирующий, Ирина с ужасом и восторгом скорее сначала почувствовала, а потом уже увидела лёгкое движение воздуха, напоминающее парящую над асфальтом дымку в знойный день — эфир. Только в отличие от него субстанция не была неподвижной. Она передвигалась, как волна.

Тонкий звон оповестил Ирину, что созданная ею «Игла» достигла цели.

В решётки зиял прорыв, металлические брусья изрядно разворотило. Не хотелось думать о том, что подобное заклинание могло сделать с человеческим телом.

«Прекрасно! — подумала Ирина, мысленно потирая руки. — С возможностью создавать Иглы Пустоты разрешение на ношения оружия не нужно. Если бы с такой силой можно было бы перенестись домой, то маньяков, возвращаясь поздно вечером, можно было бы больше не бояться».

А вот следующее заклинание, так же, как и предыдущее, относящееся к восьмому порядку, чуть не заставило Ирину верещать от восторга. Телепортация! Гарри Поттер и его товарищи нервно курят в сторонке.

Согласно учебнику, заклинание позволяло мгновенно перемещаться на любые расстояния с одинаковой эффективностью в пределах одного мира. Для создания заклинание требовалось волевое усилие, чёткая концентрация, точное представление о месте, куда требуется попасть, иначе существовал риск, что заклинание либо не сработает, либо перенесёт в случайное место.

Время действия заклинание — мгновенное, но на восстановление должно уйти не меньше пятнадцати минут. Затраты энергии довольно высокие.

Руки чесались опробовать. Несколько минут ушло на колебания, а потом Ирина уступила искушению, выбрав для переноса место за собственной дверью.

Было откровенно страшно. Не кстати вспомнился расщепленный Рон из многострадальной Поттериады. Картинка была такой живой, что Ирина едва не отказалась от рискованной затеи, но желание шагнуть в неведанное, неопознанное и манящие, завладеть тайной, раздвинуть границы привычного были слишком сильны. И она не устояла.

Сосредоточиться, погрузиться в глубокую медитацию, представить во всех подробностях место за входной дверью и активировать заклинание, произнесённое мысленно, жестом-арканом.

Ирина ощутила лёгкое головокружение. И больше ничего. И уже, было, подумала, что ничего не получилось, как, открыв глаза поняла, что ошиблась. У неё получилось!

Получилось!!!

Кто молодец? Она молодец!

Весьма довольная собой, Ирина толкнула дверь в спальню и тут же счастливый дурман, наполнивший её голову, испарился. Ну что она за глупая гусыня? О чём только думала? Ведь можно было оставить дверь не запертой?

Возвратиться в комнату тем же путём, каким вышла, Ирина не решилась. В учебнике чётко было прописано: время восстановления 15 минут и не секундой меньше. Нарушать правила она никогда не любила. Прислонившись к стене, решила подождать восстановления, сложив руки лотосом и медитируя на восстановление энергии.

Её намерения были нарушены. Ирина услышала звук приближающихся шагов.

— Что вы здесь делаете в такое время? — открыв глаза, она встретилась взглядом с Шахом Чадом.

Судя по всему — настоящим.

— Разве вы не в курсе, что после отбоя претенденткам запрещено покидать пределы их комнат?

— Я… нет. То есть, конечно — да. Я в курсе. Простите, пожалуйста. Этого больше не повторится.

— Как вы посмели ослушаться?

— Это было глупостью с моей стороны. Видите ли, я осваивала заклинания телепортации и забыла отпереть дверь.

— Что вы делали?! Вы впервые телепортировались и делали это без наставника? — он глядел на неё недовольно и строго. — Вам что, жить надоело? Или всегда мечтали скончаться в жесточайших муках, а заодно и другим жизнь отравить? Вы хоть представляете, что сделает со всеми нами Дракон, если у вас хватит глупости и таланта себя угробить?

Слушая его с самым сокрушённым видом Ирина обзывала себя последними словами. Вот почему она не додумалась использовать для замка заклинание Исчезновения? Лишний раз потренировалась бы и нудных нотаций избежала.

Но не судьба. Придётся терпеть.

— Вы поможете мне открыть дверь? — как можно жалобней пробормотала Ирина. — Боюсь, что могу застрять тут по собственной глупости надолго.

С коротким смешком Распорядитель Драконьих Игр воспроизвёл движение, которое прежде Ирина живописала бы как «взмах руки», но теперь твёрдо выучила, что по-научному жест назывался «активизация аркана».

Замок с щелчком провернулся. Дверь с тихим скрипом приоткрылась.

— Благодарю, — изображая очаровательную улыбку, впрочем, так и повисшую в никуда, молвила Ирина.

Коротко кивнув, Шах Чад гордо удалился в ему одному известном направлении.

Глядя ему вослед Ирина с грустью подумала, что даже походка у лже-учителя была совсем другая, не такой лёгкой и скользящей, как ей запомнилось.

Относительно благополучно вернувшись к себе, она дала себе обещание больше глупостей не делать и вновь взялась за книгу.

«Создание порталов относится к магии 7 уровня, — утверждала книга, — Заклятие не наносит повреждений, наносится точечно, на какую-либо определённую область. Лучше всего использовать предметы, которые и так являются энергетическими проводниками: деревья, зеркала, двери, водные объекты, скалы. При правильном выполнении может переносить на любые расстояния в пределах одного мира с одинаковой эффективностью.

Для выполнения заклинания требуется огромная концентрация внимания с точным представлением места назначения, в которое открывается портал. Время открытия портала может в норме занимать от секунды до минуты в среднем. Следует учитывать, что чем больше расстояния от исходной точки до конечного пункта, тем больше энергии требуется. Если через портал проходит несколько объектов для его поддержания требуется энергетическая подпитка каждые двадцать секунд, в результате чего поддержание портала в открытом состояния зачастую требует большего мастерства, чем его открытие. После заклинания требуется время на восстановление энергии.

Предупреждение! Заклинание может быть опасным для жизни, так как при перерасходе магической энергии или неправильном выполнении может повлечь за собой отток жизненный сил».

Ирина с увлечением вчиталась в слова заклинания и несколько раз повторила жест, но создать портал всё же не решилась. Телепортации оказалось вполне достаточным, чтобы охладить её жажду первооткрывателя и стремления к приключениям.

Некоторый материал до поры до времени лучше оставить на теоретической базе.

Сфера небытия так же относилась к 7-му уровню. Заклинание, требовало средней затраты сил и представляло собой, по сути, расширенное действие заклинания Исчезновения. С той лишь разницей, что заставляло исчезать не предмет, а целый их комплекс, находящихся в радиусе от 5 до 7 метров.

Ирина пролистала страницы.

За заклинанием Небытия следовали Поглощение (магия 6 порядка) и Мерцания (5 уровень).

Поглощение позволяло нейтрализовать любое светлое заклятие (очень полезно и понятно, ага), а Мерцание обеспечивало мгновенное перемещение на короткие расстояния. С первого взгляда довольно бесполезное умение, это как разница между ходить и прыгать, но, если сочетать с Иглами Пустоты… ну, да этому ещё учиться и учиться, недаром при всей своей кажущейся бесполезности 5 уровень сложности, как ни крути.

Про себя Ирина отмела Поглощения с Мерцанием как неэффективные. Трудоёмко и сразу себя не оправдывает, так что пусть идёт лесом сей «навык и умение».

Щит пустоты ей понравился куда больше. Позволяет создать вокруг себя защитную сферу, не пропускающую ни магические заклинания, ни физические предметы.

Книга предупреждала, чем сильнее удары, тем быстрее созданная Пустота заполнится, исчерпывая прочность Щита.

К минусам заклинания можно отнести то, что при всей безопасности мага, находящегося в коконе, сам он нанести вред противнику тоже не может.

Стягивающая стрела, заклятие-выстрел, позволяла наносить удары с сильными повреждениями за счёт того, что заклинание словно ластиком вытирало из реальности все, чего коснётся — печень, руку, плечо, ухо.

Искривление реальности давало возможность растворить перед собой стенку или, наоборот, создать препятствие на пути врага из предметов, подвернувшихся под руку. Минусы: высокие затраты энергии, сложный узор приводящего в действие аркана (аж семь движения, танец блин, степ-балет). Препятствие не создашь, так повеселишь врага косолапыми па.

Заклинание второго уровня, Лишение чувств, книга относила к проклятиям. Оно отнимало у человека способность что-либо чувствовать. Предупреждением стояло то, что отнятые чувства не подлежали восстановлению никому, кроме высших целителей.

Ирина призадумалась, пытаясь представить практическую пользу от такого деяния. Полезно, если только использующий его маг обладает стервозным характером и радуется разрушенной поломанной психике других существ. Больше бонусов от трудоёмкого проклятия нет.

В общем, Ирина осталась вполне довольна. Проклинать и танцевать она всё равно не любит, а те заклинания, что представляли хоть малейшую пользу, были ей под силу и давались легко.

Когда начнутся состязания Ирина больше не будет беспомощной, как младенец.

Но стоило взгляду зацепиться за Драконий Перстень как хорошее настроение куда-то улетучилось.

Разве её цель выиграть? Победив соперниц, чего она добьётся? Станет вечной пленницей Дракона, а уступив им… даже если получится выбыть из игры, не станет ли завтра жалеть о своём малодушии?

Когда обидой опилась

Душа разгневанная.

Когда семижды зареклась

Сражаться с демонами —

Не с теми ливнями страстей

В бездну нисхлёстными,

С земными низостями дней,

С людскими костностями…

Вот тогда не пожалеет ли она о том, что смалодушничала и упустила свой шанс дотянуться до звезды и овладеть жаренным кораблём?

Ирина в задумчивости глядела на тонкий золотой обруч кольца. Он казался непропорционально тонким по сравнению с закреплённым в центре рубином, окружённый мелкой алмазной россыпью, как цветок росой.

«Капля крови окружённая слезами», — всплыла мысль. — «Или огонь, замороженный ледяным дыханием Севера. Красиво и печально».

Казалось, слова принадлежат не ей.

Они всплывали откуда-то из глубины, из Марианской впадины памяти.

«Он будет олицетворять наши чувства. Твоя светлая душа, расколовшаяся на осколки, моя огненная суть, угодившая в их острую паутину — брызги на безупречных гранях мироздания».

Ирина с величайшей осторожностью коснулась пальцами лежащего перед ней украшения. Помедлив, прикрыла глаза, произнесла заклинание Рассеивания.

Ирина рассчитывала расплести чары и разорвать ту тонкую нить, что при желании могла вызвать к ней Андриаса. Чары представлялись ей чем-то вроде маяка, способного дать её отследить на любом расстоянии.

Поначалу ничего не произошло. Кольцо не рассыпалось в прах. Не взорвалось комком всепожирающего огня. Не обернулось гадюкой. Продолжало безучастно сверкать, как и положено изысканному украшению.

Ирина, опустившись на кровать, поежилась, обняв себя руками. Она вдруг почувствовала себя странно: приступы удушающего жара перемежались с приступами озноба. Чтобы согреться, она накинула на плечи тонкую простыню и закуталась в неё.

Послышался звук — шорох, как будто множество крыльев било по воздуху. Алые огни танцевали на чёрных перьях и алой чешуе…

Ряды идеальных плит сплетались в совершеннейший узор…

Солнце проникало в высокие стрельчатые окна, порождая в драгоценных узорах танец золотых искр…

Ирина понимала, что её утягивает в сон. И знала, что сном это не будет — это воспоминания.

Воспоминание, которые объяснят всё. Оно будет страшным — в этом она не сомневалась. Андриас прав, не помнит прошлые жизни лишь разум, но не сердце.

Сердце и в новых воплощениях не забывает ничего.

Глава 11. Воспоминания о прошлом

Она стояла на коленях и с наслаждением дышала полной грудью. До головокружения сладко пахло земляникой. В поднебесье жаворонок выводил нежную звонкую трель — гимн жизни и счастью.

В странном полусне-полуяви воспоминаний Ирина не задумывалась о несоответствиях: первые песня жаворонка и земляника?

Хотя, может быть, и не жаворонок. Просто похоже.

Сознание, маленький осколок от настоящей жизни, утонул в синеве, и Ирина полностью перестала быть собой. Она стала Ирэн Сэфклэр, девушкой-послушницей, сбежавшей от наставниц, чтобы порезвиться на свободе и насладиться тёплым солнышком.

Но счастье долгим не бывает. Между зеленью полей и чистой лазурью неба нарисовалась чёрная клякса.

— Ирэн Сэфклэр, ты с ума сошла?! — обратились к ней. — Как ты посмела выйти без спроса за ворота? Как же тебе не стыдно?

Постоянная манера Нелли Квик всегда говорить с пафосным надрывом не столько сердила, сколько смешила.

— Ужасно, но ни тени стыда, — со смешком фыркнула Ирэн, собирая с ладони губами кисло-сладкие ягоды, разогретые солнцем.

— Нужно немедленно уходить!

— Почему? Здесь же чудесно! Взгляни сама?

— Чудесно или не чудесно… Ирэн, здесь не безопасно.

— Что за ерунду ты говоришь?

— Наставницы говорили — нечистый. Злые духи…

Ирэн отмахнулась:

— Да какие духи? Солнце в самом зените.

— Мать-настоятельница велела мне немедленно вернуть тебя. Сказала, что духи-полуденники так распоясались, что Сёстры вынуждено призвали Сынов Пламени. Встретить их человеку верная гибель.

— И ты веришь в эти сказки? Да мать-настоятельница просто хочет нас контролировать! Не существует никаких Сынов Пламени и духов полуденных.

— В ваших краях, может и не существует, — стояла на своём Нелли. — А у нас — да. Ещё как!

На солнце набежали лёгкие облачка, пригасив ласковое сияние и разу стало неуютно, словно холодом со всех сторон потянуло. Птичьи трели смолкли разом, остался лишь запах земляники, но он теперь воспринимался зловеще. Было в разлитой воздухе сладости что-то тленное.

Ирэн-Ирина уже и сама была согласна поскорей убраться за надёжные стены.

— Ну, ладно, — всё ещё изображая нежелание уходить, проговорила она, беря подругу за руку. — Идём.

Девушки решительно направились к краю поля.

Задувающий ветер был ледяным. Ирэн то и дело с удивлением поднимала голову к небу. Тучка-то была небольших размеров, а ветер дул с силой. По всем привычным законом ей бы от солнышка уже пора в сторону отползти, да вот нет. Жуть какая!

А рядом с лицами, как паутина, засветились тонкие серебристые ниточки. Они невесомо покачивались, тонкие, на грани видимости.

— Что происходит? — закрутила головой Ирэн-Ирина.

— Бежим!

Слово подействовало как действует сигнал опасности на птичью стаю. Они рванули с места. Неслись вперёд со всех ног, стремясь спастись от опасности, которую осознавали, не до конца понимая.

Путаясь в длинных юбках, спотыкались о комья земли, падали, вновь поднимались и бежали дальше.

Что-то гналось за ними. Что-то настолько страшное, что лучше не оборачиваться и не смотреть, потому что не дай бог увидеть!

— Повернём за околицей, дальше по прямой! — рявкнула, задыхаясь от быстрого бега, Нелли.

Ирина только кивнула, не в силах ответить.

По прямой не получалось.

Знакомая тропинка, нырнувшая в небольшой перелесок, петляла, изгибаясь. И назад вернуться нельзя — оно (чем бы ни было), поджидает и сторожит.

Стало ясно, что не уйти, не убежать, не уползти не удастся, когда воздух отказался проходить в лёгкие, застревая в горле. В смерть до конца не верилось. Да и отчего умирать, ведь кроме дикого страха и нет ничего?

Только кровь шумит в ушах так, что все другие звуки пропадают.

И тут на свою беду Ирина-Ирэн всё-таки обернулась, хотя и знала давнее правило с детских лет: когда дело касается сверхъестественного не стоит оборачиваться, нельзя глядеть на них. Стоит глянуть — всё, конец.

Туча по-прежнему закрывала солнце. Темно стало, как в сумерках. Но недостаточно темно, чтобы не увидеть с полдесятка тварей человекоподобного вида, согнувшихся к земле и принюхивающихся по-звериному к следам Ирэн и Нелли.

Чем бы они не были, они были недопустимо близко и, когда протянул к девушкам руки, Нелли коротко, по-звериному визгнула, отступая.

Ирина молчала отнюдь не от храбрости. Ей просто горло перехватило от страха при виде того, как удлиняются руки; как шеи, словно у змеи, отделяются от остального тела, растягиваясь безмерно.

Преследователи двигались медленно, будто вслепую. А за ними следовал кто-то ещё. Чёрный силуэт ярко выделялся на фоне серо-синего неба. Развевались полы длинного плаща. Лицо узкое, волосы длинные, как у женщины, то не женщина, сразу видно.

Твари, вынюхивающие следы Ирэн и Нелли, подняли головы.

Их неуклюжий длиннорукий строй распался. Они попытались бежать. Бежали от фигуры в чёрном: колдуна ли, мага — Ирэн-Ирине было неведомо.

Широко открытыми глазами смотрела она на то, как, оттолкнувшись от земли, твари взвивались в воздух и… разлетелись в стороны ровными розовыми кубиками, словно их разрезало невидимыми острыми лезвиями на сотни, даже миллионы маленьких кусочков.

Ирине хотелось отчаянно завизжать во всю силу своих лёгких, но в эту минуту туча, наконец, рассеялась. Вся поляна наполнилась прежними красками и жизнью.

Парень с длинными белыми волосами приблизился и Ирэн получила возможность его разглядеть.

Он был невообразимо, ненормально, неестественно красивый. Таких в жизни не бывает, но — вот, стоит перед ней. Можно потрогать и убедиться, что он вовсе не сон. Всё настоящее: и переливающийся световыми гранями плащ, сделанный из чешуйчатой кожи неведомого зверя; и сияющие под солнцем ярким алмазным блеском светлые, как снег, волосы; и рубиновый отблеск серьги в левом ухе.

А цвет глаз у парня был и вовсе непередаваемый. Лилово-сиреневый, прозрачный и яркий одновременно. И смотрели она на Ирину в этот момент внимательно, но как-то до обидного равнодушно, что ли?

— Я Андриас, — чарующим голосом сказал молодой колдун. — Андриас Дантэлион. Один из Сынов Пламени, что вы призвали для борьбы с прорвавшейся из-за заслона нечистью. Мы же предупреждали, что на земли, на которых будет вестись охота, выходить нельзя. Что вы здесь делаете?

Ирина моргнула, не зная, что сказать, и не придумала ничего лучшего, как сказать правду:

— Землянику ели.

Он улыбнулся.

— Землянику? Ну-ну! Только вот промедли я хоть миг, бесы тебя бы тоже за обе щеки уплели. Ты для них такая же вкусная ягодка… может быть даже ещё вкуснее.

Голос был тихий, красивый. Обидно насмешливый.

А в воздухе по-прежнему навязчиво витал сладкий земляничный запах.

* * *

Не часто доводилось видеть его, того, кого в лицо наставницы-храмовницы величали Драконом, кому льстиво улыбались, а за глаза нарекали зверем, демоном, нелюдем.

Каждый раз от нечеловеческой красоты Сына Огня захватывало дух. Пустые глаза на узком лице наводили оторопь. Совершенное до полной нечеловечности тело вызывало скорее удивление, чем восхищение, смешенное с томлением.

Замирая от страха, но и очарования тоже, слушала она рассказы подружек о чудовищной жестокости Драконов; о том, что за эту самую жестокость их и прогнали с Небес, поставив охранять Межу между двух миров.

Рассказы сводили с ума, лишали душевного покоя. А в сердце поселилась тоска и неизбывная тяга по недоступному, недосягаемому блондину, спасшему их с Нелли от бесов.

Ирина осознавала, что она не чета ему. Ни о какой любви она и не помышляла, даже про себя не называла болезненную одержимость Андриасом любовью. Диковатая красота Дракона выходила за рамки её представлений о самом понятии любви.

Но против воли взгляд каждый раз обращался к Дракону, скользящему лёгкой походкой по каким-то своим опасным, сложным, общественно-полезным делам.

В душе она восхищалась и даже немного завидовала самоуверенности боевого мага с колючей душой. Ведь с виду он ненамного старше её, а уже водил за собой других магов, куда старше и опытнее себя. Белокурый ангел, державший в своих когтях орлов, с которыми даже короли не рисковали связываться.

Как-то краем уха она слышала, как один из этих магов говорил другому:

— Было, в своё время, в некоторых мирах эти херувимы выдавали себя простакам за богов. Да только на каждого нашлась управа. Придёт время и на нашего принца найдётся.

Второй маг, с длинными чёрными узкими глазами, кажущийся с виду невозмутимым и мудрым, отозвался:

— Его сила отличная броня против бесов, фейри и магов. Одно плохо — слишком много в нём человечности. А таким созданиям человечность ни к чему.

— Верно. Зачем человечность Дракону?

Ирэн тогда только фыркнула досадливо. Человечный? Как бы не так! Нелюдь он и есть нелюдь. А всё-таки сладко видеть его. До головокружения.

Её зависимость от него походила на помешательство. Влюблённость таила в себе страх, как мёд с каплей яда.

По ночам лёжа в постели Ирэн пыталась представить его жизнь. Какого это, быть в постоянных походах, истребляя нечисть? Вразумлять самих королей и оракулов? Какого это: уметь ворожить?

Странствующий рыцарь, которому нравилось изводить не только нечисть — всех, до кого мог дотянуться. Вредный, надменный, заносчивый, всегда идущий впереди остальных. Можно ли думать простой послушнице привлечь к себе такого? Чем привлекать? Кто же ждёт взаимного интереса от луны, ярко сверкающей на небе?

Дракон Андриас выглядел по-разному. Иногда — равнодушным, иногда излучающим жестокую, целеустремлённую злобу. Ирэн иногда мерещилась что между длинными ресницами плещется расплавленная лава, густо алая, веселая и страшная. В такие мгновения она забывала, что целью его существования является защита людей, таких, как она; что Андриас Дантэлион выполняет в миру роль благих богов-хранителей.

В такие мгновения получалось видеть лишь зверя, пусть и всевидящего, пусть и всеведущего, пусть и с алмазными крыльями. Всё равно — зверя.

Но следующее мгновение она понимала, что нет, глаза его по-прежнему лиловые. И вспоминала, что он Сын Пламени, Хранитель, тот чей запас прочности бесконечен.

Она считала себя обыкновенной. Не видела себя со стороны. Своих лучистых, доверчиво распахнутых глаз, жадно взирающих на мир, вбирающих каждую его деталь, каждую краску, каждый нюанс. Вряд ли она могла понять, почему при взгляде на неё люди часто улыбаются, даже против воли.

Жизнь Ирэн напоминала мягкое течение волн: храм, поле, лес, снова храм. Послушничество, посты, молитвы. А труд — это не нечисть усмирять. Скучно, монотонно, одна хоть радость — безопасно.

Слухи доходили один за другим. Дракон снял наваждение с целого посёлка. Излечил от порчи. Упокоил с десяток вурдалаков. Отогнал мар. Мертвяки по округе притихли и не высовывались. Да и одержимых почти не осталось. Всё шло к тому, что Сыны Пламени скоро покинут эти места, а Ирэн больше не встретит Дракона с лиловыми глазами.

Постепенно она пыталась приучить себя к этой мысли: никогда больше Его не видеть.

Если подумать, ведь не так сложно жить, если что-то не попадает в поле твоего зрения? Но отчего-то жизнь без возможности иногда, пусть только мельком, видеть лицо Дракона; урывками что-то слышать о нём казалась бессмысленной, неполной, словно даже и ненужной?

В то утро Ирэн собирала травы для лечебных отваров от хворей. День выдался погожий, тихий. Всегда готовая любоваться красотой в любом её проявление, она замерла на высоком берегу, откуда вся излучина реки была видна как на ладони.

Природа словно дремала, производя умиротворяющее действие.

Громкая брань разбила атмосферу вдребезги.

Сделав несколько шагов в сторону, Ирина наткнулась на скорченное судорогами человеческое тело. Несчастный бился, выплёвывая пену и ругательства. Рядом со страдальцем она с замиранием сердца увидела фигура в примечательном чёрном, блестящем, как чешуя змеи, плаще.

Андриас выводил какие-то непонятные замысловатые пассы руками.

Упавшая рядом с ним тень заставила Дракона обернуться. Едва мазнув по Ирэн взглядом, он сделал ей знак отойти.

— Он одержимый? — воспользовавшись случаем, заговорила со своим кумиром Ирэн, преодолевая сковывающую застенчивость.

— Дух не один, а с компанией. Ещё повезло, что бедняга не дошёл до деревни.

— Почему повезло?

Дракон, недружелюбно стрельнув в неё взглядом, бросил, процедив сквозь зубы:

— Шла бы ты отсюда. А то как бы ненароком одна из этих гадин и на тебя не перекинулась. Хотя, нет, постой! Мне придётся задержаться тут на пару дней. Еду принести сможешь?

— Конечно.

Так началось их знакомство.

Она просто приносила еду к шалашу, который Дракон сотворил для несчастного одержимого. Ему, к слову сказать, нисколько не становилось лучше.

Каждый день приходила Ирэн, принося Сыну Пламени то лепёшки, то горшочек с кашей, то жаренную рыбу. Присаживаясь на траву, смотрела, наблюдая, что происходит.

Хотя наблюдать, по правде говоря, было не за чем. Со стороны это выглядело и странно, и скучно: один лежал, похожий на живой труп, второй сидел над ним, глядя в пустоту неправдоподобно сиреневыми глазами.

Ирэн Андриас даже не замечал. Да и еда, принесённая ею, зачастую так и оставалась на месте до её нового прихода.

Придя в очередной раз, она застала доходягу-одержимого орущим дурниной в голос и в полном одиночестве. С того дня, когда она успела застать Дракона над своей жертвой пошла третья неделя. Решив хоть немного прибраться, Ирэн не нашла ничего лучшего, как поговорить с самой собою вслух, выражаю терзающую душу досаду:

— Вот таскаюсь сюда каждый день, таскаюсь. И зачем только, спрашивается? Мало того, что прославленный герой наш весь в делах да заботах, маковой росинки в рот не берёт, так и не такой уж он всесильный, кажется, как всего говорят. Вон половину месяца над одним одержимым бьётся… да любой захудалый монах с этой задачкой за пару-часов справится…

— Монах не справится. Это не просто духи, это мары.

Ирэн ойкнула, порывисто оборачиваясь.

Похоже, всесильный Сын Пламени выходил, чтобы поплавать в реке. С мокрых волос текло, а кроме кожаных штанов на нём из одежды ничего и не было.

Перехватив взгляд девушки, Дракон усмехнулся и натянул на себя рубаху.

— Кто такие мары? — спросила Ирэн.

— Духи, разносчики болезней. Слышала когда-нибудь об эпидемиях и пандемиях? Их рук дело. Хотя, по правде говоря, рук у них нет. Ну да гадить людям это нисколько не мешает.

Поправив ворот чудной, не виданной в их краях, рубахи, Дракон глянул на Ирэн скорее весело, чем насмешливо:

— Как звать-то тебя, девица-красавица?

— Ирэн.

— Вот что, Ирэн, держись-ка ты отсюда подальше. Не хотелось бы чтобы мои старания пошли прахом.

Она переступила с ноги на ногу:

— Значит, ты не скоро его излечишь?

— Излечу? Даже и не пытаюсь. Он и так, и так труп. Моя задача не дать этой гадости распространиттся дальше.

Ирэн с жалость посмотрела на обречённого. В голосе Дракона сочувствия ни на грош. Вот тебе и человечный!

— Этого человека можно было бы спасти. И любой другой спас бы. Но не ты, — обвиняющим тоном произнесла она.

— Иногда приходится пожертвовать одним, чтобы спасти сотни.

— Когда этот один ты сам, для тебя твоя жизнь не менее значима, чем жизнь многих, которых ты, может быть, даже и не знаешь. В любом случае погано, когда кто-то другой решает за тебя, быть тебе в жертвах или нет.

— Уходи! — приказал он ей.

Приказал даже не глядя в её сторону таким тоном, что не захочешь — послушаешься.

Но Ирэн скоро вернулась. На свою беду. Или счастье — как посмотреть.

Она слышала прежде о марах как о причинах болезней, выкашивающих целые деревни, а подчас даже и города, но трудно было поверить, что всё начинается вот так, с одного бедолаги. Хотя, пожар ведь способен заняться от одной единственной загоревшейся в лесу веточки?

В тот день она задержалась в Храме. Отбывала какую-то повинность, освободилась только на закате солнца. О том, чтобы не пойти к заветной излучине и не менее заветному шалашу для Ирэн и речи быть не могло. Это стало чем-то вроде нерушимого ритуала.

Ночь опускалась на землю быстро, стремительно, словно враг. Повсюду взвивались костры, отгоняя дикое зверьё да всякую нежить и навьев от человеческого жилья.

А в шалаше было всё тоже: сидит, колдует, ничего не замечая вокруг себя, так что разглядывать его можно было без всякого стеснения — чужого, ни на кого не похожего, странного. И почему только красивым кажется? Ведь нет ни стати мужской, ни крепости телесной?

Поначалу Сын Пламени, как обычно, был спокоен и сосредоточен. Выглядел так, словно спал с открытыми глазами. Ирэн могла только гадать, где он пребывал. Грезит ли, подобно языческим шаманам, курящим травы, что помогали им вообразить себя идущими по змеиному следу в пыли, плывущими по воздуху вслед за птицами?

Вдруг глубокая сосредоточенность Андриаса прервалась поначалу едва заметным движением. Так, едва уловимое движением плеч, но по сравнению с каменной неподвижностью, в которое он был погружён до этого, движение это выглядело резким.

Потом его стала скручивать медленная судорога. А позже и вовсе забился всем телом, будто и на него напала неведанная припадочная хворь.

Не раздумывая ни мгновения Ирэн рыбкой нырнула к нему, обхватывая руками, стремясь помочь.

И сама потом не могла вспомнить к чему стремилась и чего хотела. То ли просто удержать на месте, то ли вытащить из пропитанного злобой и гниением шалаша на свежий ветер. Но только стоило коснуться рукой по-птичьи хрупкого тела, как ноги сразу ослабели, накатила слабость, перед глазами замелькали серые и алые пятна и Ирэн, словно в полынью на льду, провалилась в холодную беспамятность, без видений и проблеска сознания.

Словно смерть пришла.

Пришла в себя она на мягком, как лебяжий пух, ложе. За ней заботливо ухаживали какие-то странные, не похожие на нормальных человеческих женщин, девы.

— Ну что, очухалась? — ухмыльнулся Дракон, привычно глядя на неё сверху вниз. — Что ж ты, девица, натворила? Чуть не убила сама себя. Какая беда тебя толкнула ко мне в объятия в момент Тёмного Обряда?

— Я… я не знаю. Не пойму, о чём вы говорите?

— Не поймешь? Ну-ну. Как у вас, людей говорят? Волос долог, да ум короток? Я в трансе был, так что взял то, что ты щедро мне предложила. Спасло тебя только то, что предложила от души, искренне, без тени расчёта.

— Я по-прежнему ничего понять не могу.

— Не важно. Не понимаешь и не нужно… но ты красивая, дочь человеческой расы. Ты мне по сердцу. Я женюсь на тебе.

Сердце сжалось, наполовину от надежды — а вдруг? Наполовину от обиды: ну зачем издевается?

— Я послушница Храма Светлой Богини. Нам нельзя замуж выходить.

— Так это за мужчин нельзя. А за Сыновей Пламени можно. В Канун Всех Духов приду за тобой и уведу в свой край. Готовься.

Вскоре Дракон и его свита покинули их края. Нечисть извели и делать им больше было нечего.

Уже позже Ирэн узнала о том, что на самом деле приключилось в шалаше.

Андриас затягивал всех мар с тело несчастного, а она, так не вовремя сунувшись к нему, чуть сама не угодила в расставленную им ловушку. Он почти вытянул из неё душу. Благо, успел Дракон живую силу от навьей отличить. На волосок от смерти прошла. Чуть глупо не сгинула.

Но если он и вправду женится на ней, Ирэн ни о чём сожалеть не будет. Вернуть бы всё назад — поступила бы также.

Никому и ни за что не призналась бы она, как считает дни, часы, даже минуты, торопит мучительное время, ни о чём думать не в силах кроме как об обещании Сына Пламени.

Бледный, как снег, далёкий, как небо, он приедет и заберёт её с собой. В это хотелось верить и Ирэн верила. Всей душой и всем сердцем. И качало её словно речными волнами от сомнений и страхов к надежде и нетерпеливому ожиданию. От печальной мысли о том, что не может любить её, такую обычную, само божество до безоблачного счастья от веры — всё-таки может!

Может быть не любил так, как она его любила. Но ведь по-своему думал о ней. Иначе не появлялись бы у её светлицы сами собой чародейские подарки: невиданная в здешних краях разноцветные яркие ткани, меха, украшения и лакомства.

— Интересно, какого это: быть женой Сына Пламени? — разлаживая яркие шелка, мечтательно вопрошала Нелли.

Ирэн и сама задавалась этим вопросом. И ответа не знала. Даже в воображении своём не могла нарисовать столь чудной и пугающей картины.

Но верила — это будет. А это самое главное.

— Не соглашайся выходить замуж, — поджимая губы, увещевала мать-наставница. — Неположено это тем, кто дал обет безбрачия Светлой Богини.

— Ну так скажите об этом Дракону сами, — отмахивалась Ирэн.

— Меня он не послушает. Никого не послушает, кроме тебя. Откажись от предложения. Поступи правильно, поступи должным образом.

Только у Ирэн не было желания поступать правильно. Душа её и раньше не лежала к послушничеству, а уж теперь, когда желанное счастье казалось совсем рядом, всего-то на расстояние вытянутой руки, отказываться от него она не собиралась.

Да за Андриаса она готова была поспорить хоть с самим Небом, не то что с матерью-настоятельницей!

— Свяжешь свою жизнь с бессмертным Драконом — погубишь себя. Не только ту, что здесь и сейчас, но и бессмертную душу свою.

Зря настоятельница старалась. Бессмертная душа Ирэн в тот момент волновала меньше всего.

Она продолжала с нетерпением ждать наречённого. И всё-таки, когда он появился, это всё равно произошло неожиданно. Прямо с облаков слетели крылатые белоснежные прекрасные лошади. Перед глазами замелькали ветки и листья. Небо солнечно распахнуло для Ирэн свои объятия.

— Поживи в моём доме, осмотрись, — с улыбкой сказал Андриас. — Всё здесь может стать твоим, только пожелай. Самый бедный уголок моих угодий гораздо богаче самых больших богатств земных королей. Распоряжайся. Наряжайся, сколько пожелаешь, принимай гостей.

— Да мне богатств твоих и не нужно, быть бы с тобой рядом, — краснея, призналась Ирэн.

На новых землях, принадлежащий жениху, было на что посмотреть и на что подивиться. И свадьба была с размахом, который обычным человеческим языком не описать. А на ответ подружек: какого быть женой Дракона она и сейчас бы однозначный ответ дать не смогла. Просто не было слов, чтобы описать жизнь в этом краю, что не на земле, не на небе — неизвестно где.

Как объяснить, что такое лифты, порталы, магические кристаллы, электрическое освещение и ящики, в которых истории показываются в лицах, словно обретают реальность?

Как рассказать о поднимающихся в воздух платформах и способности летать самии по себе, которым обладал тут каждый? Как объяснить саму суть магии?

Какого быть женой Дракона? Знать, что почти ежедневно он сражается с врагами, чудовищней которых нет во вселенной, и покорённые, они служат ему?

Если не кривить душой и не разыгрывать из себя ложную скромность — здорово! Здорово быть женой всесильного, всемогущего и бессмертного. Все грёзы и мечты воплощаются в сияющее, как солнце, счастье. Мечтать о большем уже невозможно. Счастье переливалось через край.

Её рай на земле ловить восхищённые любящие взгляды Андриаса. Чего ещё оставалось желать?

Глава 12. Смерть

Ирэн не любила украшения, но Андриас, как истинный Дракон, собрал для молодой жены настоящую сокровищницу: витые и тонкие браслеты, диадемы с драгоценными каменьями, а уж о перстнях и ожерельях и разговор не шёл — без счёту.

Глядя на отражение в зеркало невозможно было собой не любоваться: «Хороша». Да только одной красоты Дракону достаточно ли? А ведь нет в ней ничего особенного, такого, чего в других молодых женщинах не отыщешь. И ничего с этим не поделать.

Иногда нет-нет, да и промелькнёт в отдалении мысль: «Надолго ли это счастье?». И что будет, когда она ему наскучит?

Пугающая, неприятная мысль, от который Ирэн обычно отмахивалась, стараясь забыть её за другими делами.

Именно таким виделся ей конец их отношений. Рано или поздно Всесильный и Бессмертный прискучит любовь смертной, и сказка закончится.

Но сказка закончилась совсем иначе. Куда страшнее, чем ей думалось.

Однажды маги из Охотников напали на их дом, воспользовавшись отсутствием Андриаса. Она и ничего понять толком не успела, войдя в дом, который привыкла считать родным, как в следующий миг что-то мелькнуло перед глазами, и мгновенная боль сменилась глухой темнотой. А когда очнулась, оказалась в цепях, как если бы была не хрупкой девушкой, а здоровенным молодцем-воином.

— Так-так! Да наша красавица куда крепче, чем можно подумать, на неё глядя? Я беспокоился, как бы тебе не отдать богу душу. Мертвая ты для наших планов бесполезна.

Ирина шевельнулась. Зазвучали тяжёлой симфонией кандалы, больно царапая нежную кожу, успевшую привыкнуть лишь к мягкому прикосновению шелков и бархата, да разве ещё более нежному — её мужа, Дракона.

— Чего вы от меня хотите? — прорычала она.

Лицо похитителя было открытым. Его можно было бы даже назвать приятным, если бы это не было лицо врага.

— Да ничего особенного. В любом случае никаких усилий с твоей стороны не потребуется. Просто поработаешь кусочком сыра в мышеловке. Мышкой, конечно же, выступит тот, кого вы зовёте Сыном Пламени, но кто, по сути, не более, чем скверна. Плевок на лице мироздания.

— Не смейте меня использовать против него! Да у вас и не получится! — попыталась показать характер Ирэн.

В ответ получила жизнерадостный смех и уверенное:

— Конечно, получится.

Ирэн притихла, пристально глядя в глаза своему мучителю.

— Не хочу, чтобы ты обманывалась на свой счёт. Если и можно как-то воздействовать на это нечеловеческое существо, то исключительно через его человеческие чувства. А всем известно, с чем, или, вернее, кем эти чувства связанны.

«Он слишком человечен», — погребальным эхом прогремело в голове Ирэн.

Никогда прежде не чувствовала она себя такой уязвимой и беспомощной. Словно птица, угодившая в клетку.

Проходившие мимо охотники вели себя по-разному. Кто-то с любопытством разглядывал знаменитую жену Дракона родом из человеческого племени; кто-то окидывал презрительным взглядом, как если бы она была предателем. Большинство демонстрировало напускное безразличие.

Ирэн насчитала всего около пяти десятков.

Пятьдесят охотников! Все опытные воины и, как правило, маги. Выстоит ли её любимый перед такой силой?

Она содрогалась от одной мысли об участи, что они могли ему уготовить.

Невозможно было не заметить ярости в их глазах, страх в голосе и обжигающую ненависть к тому, кого они меж собой называли «проклятой нечистью». Сердце разрывалось от мысли о том, что привязанность Андриаса к ней они собирались использовать как удавку, щит и одновременно оружие против него, но не оставалось ничего другого, кроме как сидеть в своём углу и ждать, обхватив колени руками.

Минуты превращались в часы, часы в сутки. Иногда Ирэн приносили немного воды и еды. Больше ничего не происходило.

Ожидание — худшая пытка в мире. По крайней мере так думалось тогда.

От скуки и отчаяния Ирэн пыталась придумать способ вырваться, связаться с кем-то из людей мужа, а если повезёт, то и с ним самим, хотя сама понимала тщетность своих надежд и усилий.

— О чём вы только думаете? — с ненавистью глядя на того, в ком признавала главаря охотников, процедила Ирэн. — Драконы способны перемещаться между мирами и говорят с самим Богом. Он жестоко расправится с вами, со всеми, как только узнает, что здесь происходит…

— Не расправится, — по-прежнему нагло посмеиваясь, ответил её мучитель. — Ты ведь не знаешь, но я тоже учился чародейству? И я тоже не совсем человек.

— А кто же ты?

— Неважно. Для тебя значение имеет лишь то, что как только твой ненаглядный Дракон попробует напасть на из нас, ты ощутишь его удары на собственной шкуре. Так что он либо убьёт тебя, либо — сдастся.

Ирина почувствовала, как сбилось дыхание. Она лихорадочно пыталась осмыслить услышанное. Если она не найдёт способ освободиться, то получится, что как бы приложит руку к поражению, а может быть, и возможной смерти Андриаса?

Что же ей делать?

Охотник смотрел на Ирэн с жалостью, досадливо качая головой:

— Угораздило же тебя, девочка, связаться с этим упырём. Жаль губить такую красоту.

— Так не губите! Просто уйдите и никто не умрёт! Я смогу убедить мужа не преследовать вас!

Она и сама знала, что никто её не услышит. Никто ей не поверит. И что случись вдруг охотникам её послушать, Андриас совершенно точно никого бы с миром не отпустил — слишком далеко всё зашло.

С трудом удавалось сдерживать слёзы. Она не позволит себе потерять лицо, чтобы не случилось.

Самый молодой, симпатичный парень из охотников и вовсе повёл себя странно. Он то и дело бросал на неё страстные взгляды.

— Почему бы тебе не перейти на нашу сторону? Думаешь, это предательство по отношению к собственному мужу? Но Дракон никогда не будет всерьёз относиться к вашему брак. То, что связало вас и не обряд для него вовсе. Не имеет он законной силы.

— Иди к чёрту! — злобно огрызнулась Ирина. — Чтобы ты мне сейчас не говорил, я не предам его.

— А зря! Нужна ему твоя верность очень! Зверю плевать на тебя. Ему на всех плевать, кроме самого себя. Ты ничего ему не должна.

— Не говори о том, чего не понимаешь, — гневно прорычала Ирина, с ненавистью глядя на мужчину снизу-вверх.

— Послушай! На самом деле мы можем помочь не только населению, пребывающему во власти лживых богов, но и тебе тоже. Ещё не всё потеряно. Для тебя найдётся место в нашем раю…

— Мой рай рядом с ним. Другого не надо.

— Ну, как знаешь. Хотя и жаль того, что выбор твой столь ошибочен.

— Это вы ошибаетесь. Драконы — крылатые создания. Не родился ещё тот охотник, что способен стреножить крылатого скакуна. И зря надеетесь прикрыться моей юбкой. Ничего у вас не получится. Если на одной чаше весов будет лежать любовь смертной, а на другой — сила и небо, Дракон выберет небо. Смертному всё равно умирать, рано ли, поздно. А у неба нет края.

— Если ты всё так понимаешь, не глупо ли жертвовать собой?

— Чаще всего любовь и есть жертва, — пожала плечами Ирэн.

— Увидим.

Судя по странному оживлению, воцарившемуся в группе то, на что надеялись и чего страшились эти люди, должно было вот-вот случиться. Ирэн видела, как часть их направилась к лесу, а часть заняла боевую позицию.

Время ожидания подходило к концу.

Молодой охотник сочувственно ей улыбнулся:

— Выше голову, — подмигнул он. — У нас всё получится. Со временем ты сама всё поймёшь. Ты и теперь не можешь не понимать, что твой драгоценный Дракон не воплощение добродетели. Злобное, жестокое, ужасающее чудовище.

Вместо ответа Ирэн плюнула ему под ноги.

Она не всегда верила в то, что её Дракон на самом деле любит её, хотя он и клялся в обратном. А теперь молилась про себя… только сама не знала о чём? Если любит, план этих людей сработает, и она станет причиной его гибели. Если не любит, как больно будет убедиться в этом, понять, что он выберет себя, как и положено бездушному совершенному созданию.

— Сиди тихо и не высовывайся, — злобно рыкнул на неё один из охотников.

Внимание её привлекло золотое сияние. В середине мерцающего золотого облака возник образ Андриаса и, несмотря на всё, Ирэн уже готова была броситься ему навстречу, но охотник удержал её, многозначительно поиграв бровями.

Уже в следующее мгновение Андриас растворился в мерцающем сиянии. Иллюзия, не более того.

— Это не он, — Ирэн сама точно не могла сказать, с облегчением или с огорчением восприняла она это.

— Не он, но часть его плана, — напряжённо прозвучало в ответ.

Иллюзия Дракона возникала то в одном, то в другом месте, сбивая охотников с толку, заставляя себя атаковать.

Когда в лагере начался настоящий хаос, Андриас появился во плоти.

— Здравствуй, враг мой, — оскалился в злой ухмылке Дракон, с небрежной лёгкостью делая шаг к охотнику навстречу. — Я предполагал, что мы вскоре увидимся, но и подумать не мог, что ты попытаешься использовать как повод для встречи мою жену. Ты совершил ошибку.

— О, нет! Я так не думаю. Конечно, есть доля риска: вдруг в моих руках всего лишь ещё одна твоя игрушка? Тогда ты не будешь долго колебаться перед тем, как её сломать. Но если она хоть что-то значит для тебя… Вспомни, многих из охотников прежде тоже учили чародейству. И некоторые не зря потеряли время. Как я, например. Сумел вот соорудить простенькое заклятие. Раньше, чем ты причинишь серьёзный вред мне или моим людям, Дракон, ты убьёшь нашу славную красавицу с медовыми волосами.

— Ты лжёшь.

— Рискнёшь проверить?

Ирэн видела, как сузились глаза Андриаса.

— Всерьёз думаешь, что твои увёртки на меня подействуют? — произнёс Сын Неба с неизменным высокомерием. — Ты, кажется, забываешь, кто я такой?

— Вот это вряд ли, — покачал головой охотник. — Но ты можешь напомнить, если хочешь.

Андриас хотел. Куда уж без этого? Он вскинул руку, отпуская от себя силу, связанную с каким-то боевым заклинанием и Ирэн охнула от болезненной отдачи.

Коротко вскрикнув, она почти потеряла сознание от боли.

— Как видишь, я тебя не обманул. Остановись, если не желаешь гибели своей любимой жёнушки.

— Чего ты хочешь?

Сердце Ирэн пропустило удар.

«Нет, нет, нет! — с отчаянием подумала она. — Не соглашайся. Не иди на поводу у своего врага. Никогда не стоит поддаваться шантажу — это шаг к поражению».

— Её свобода в обмен на твою. Или, нет, постой — не так. Её жизнь в обмен на твою свободу.

По выражению лица Андриаса невозможно было догадаться, что творится у него внутри. Какое решение он примет.

Ирэн одновременно хотела того, чтобы он отказался и боялась этого. Ведь такой выбор разбил бы ей сердце.

— Если я сдамся сейчас, ты даёшь мне слово, что она будет жить?

— Конечно, — удовлетворённо выдохнул Охотник.

— Поклянись.

— Клянусь.

В горле Ирэн застрял крик, она видела, что Охотник с трудом сдерживает улыбку.

Мягкое золотое сияние вокруг фигуры Андриаса погасло полностью, когда он протянул руки вперёд, к серебряным оковам. Серебро — металл, вытягивающий из Драконов силу, всю, до капельки. В них он не больше маг, чем любой захудалый человечишка.

Когда Андриас поднял глаза на Ирэн, в них с молниеносной скоростью сменялись различные эмоции — радость встречи, опустошение, боль.

Она в смятении смотрела на него, не веря, что он позволит вот так просто загнать их обоих в ловушку. Что он сдастся.

Ирэн чувствовала, как её охватывает ужас.

В тот же миг, как оковы сошлись на руках Андриаса, Ирэн почувствовала себя свободной. Но радости это не принесло. Было такое чувство, что сердце разбивается вдребезги. Она с трудом сдерживала рыдания. До конца не верилось, что это не страшный сон, что всё происходит на самом деле.

— Ты свободна. Вольна идти куда хочешь, — великодушно бросил Охотник.

Хорошо играть роль героя. Особенно когда знаешь, что тебе это ничего не будет стоить. Ирэн не могла уйти. И Охотник знал это.

Он не слишком удивился, когда увидел её вновь.

И, по-прежнему разыгрывая великодушие, позволил остаться в лагере.

Очень скоро она поняла, что поступок Охотника продиктован не милосердием и не великодушием Этот человек путал понятия силы и жестокости, в его понимании эти два слова были тождественны.

Ирэн невыносимо было наблюдать за унижением любимого человека — унижением, похожим на затянувшуюся смертную агонию.

Каждое утро начиналось омерзительным ритуалом — охотники выбивали из Дракона остатки вольнолюбия. Его пороли кнутом, пока кожа на спине не свисала кровавыми ошмётками, но к следующему утру всё заживало, и пытка повторялась снова, и снова, и снова.

Охотник заставлял Ирэн стоять рядом с собой и смотреть на то, как её муж пытается приподняться на трясущихся руках, сплёвывая кровью на раскалённый солнцем песок.

— Ну и как, великий Сын Пламени? Как тебе новые уроки — по вкусу? Или не по нраву? Научился бояться?

— Бояться? — прохрипел Андриас и закашлялся, подавившись кровью. — Я тебя не боюсь. Да и вряд ли у меня получилось бы…просто не умею.

— Научишься.

Наука давалась трудно. В каждой клеточке Андриаса жило иное, более высокое, сильное существо. Против его собственной воли опасно менялся голос, расправлялись плечи и вот, даже стоя на коленях, он выглядел выше каждого из своих мучителей минимум на голову.

— Ты победил его! — накинулась на Охотника Ирэн после очередной такой сцены, наблюдать которую её заставили. — Оказался хитрее, мудрее… подлее! Чего ещё тебе нужно?! Чего ты от него хочешь?!

— Чего я хочу, женщина? — насмехался Охотник. — Всего и сразу. Силу Дракона, мудрость Дракона, его колдовство и чары. Хочу сделать его своим рабом. Твоё решение остаться здесь, с ним, мне более, чем на руку. Говоря по правде, вздумай ты уйти, мне пришлось бы нарушить данное Зверю слово. Только пока ты в моей власти, я могу его контролировать. Даже вить из твоего глупого муженька верёвки, если придёт охота. Ты то волшебное средство, что способно сделать одного из могущественнейших существ во Вселенной моей собачкой, сучкой, покорной во всём. Ты сделала из него раба.

— Ты жалкий трус и мерзавец, — с холодной ненавистью процедила Ирэн сквозь зубы. — Интересно, ты по ночам не мочишься со страха представляя, что с тобой будет, случись мне неожиданно умереть?

Подобная мысль приходила в голову ей не раз. Умереть и спасти себя, спасти своего мужа, но… Ирэн хотела жить. Она эгоистично любила жизнь и никогда не смогла бы отказаться от жизни по расчётливой воле. Да и разум её не находил доблести в подобном выходе. Андриас поставил всё, что у него было, лишь бы спасти её. Подвиг ли или предательство свершила бы она, вычеркнув себя из игры? Нет! Никакого самоубийства! Никаких самопожертвований. Она станет бороться до последнего: за себя, за него, за них обоих и за их любовь!

В глубине души Ирэн считала глупостью то, что Андриас обрёк их обоих на ад своим непродуманным великодушием, но, если таков его выбор, она пройдёт этот ад вместе с ним, бок о бок, как и положено жене.

Луна ушла в ущерб и вновь набрала полноту, а их мучениям всё не предвиделось конца. И надежды на освобождения не было.

Ирэн выжидала, зная, что там, в оковах, связанный и истерзанный, её любимый Дракон тоже ждёт подходящего случая. С негодованием и всевозрастающей ненавистью вынуждено наблюдала за тем, как Андриас прислуживал их врагу, глядя вниз. А когда всё-таки поднимал глаза, в них стыло брезгливое отвращение. Ко всему и всем. Ирэн могла лишь робко надеяться на то, что составляет исключение.

Но Охотник оказался прав. Любовь к ней связала драконьи крылья, человечность его обернулась роковой слабостью.

Но, однажды что-то произошло между ними, Драконом и Охотником. Что-то, отчего последний совсем озверел, утратив присущую ему хитрость и благоразумие.

Ирэн с удивлением, перерастающим в горький ужас, увидела изломанное, исковерканное тело без следа свойственной ему нечеловеческой красоты, в котором не сразу даже она признала мужа. А в следующий момент яростный, сгорающий от гнева и ненависти Охотник, надвигался на неё, подобно смерчу. Его лицо склонилось над ней. Ноздри крупного носа раздувались при дыхании, побелевшие губы закушены, скошенный подбородок дрожал.

А сколько обжигающей ненависти было в его глазах!

«Сейчас он убьёт меня», — подумала Ирэн, и как не бодрилась, не могла отделаться от липкого, холодного страха, комком сжавшегося в груди.

Она застонала от боли, когда, схватив за плечо он рывком швырнул её вперёд.

— Ты, сука, ответишь за дурное поведение своего мужа!

Она рванулась, чувствуя, как железные пальцы сжимаются на её горле неумолимыми тисками. Чувствовала, как задыхается, глядя в бешенное лицо, на котором дрожал от ярости каждый мускул. Судорожно хваталась за руки, отбирающие воздух по капле, но Охотник был слишком силён для неё.

Воздуха не хватало, в ушах стоял гул. В полубессознательном состоянии сквозь мельтешащие чёрные мошки Ирэн увидела, как увещевающий её раньше молодой охотник, схватив за плечо своего Старейшину, пытается ослабить его хватку, что-то крича.

В следующее мгновение мир перевернулся. Она упала на четвереньки, отчётливо видя перед собой лишь высокие сапоги врага.

— Ты прав, брат. Эта сука не заслуживает лёгкой смерти. Устроим-ка кое— что повеселее. Тем более, что она такая красавица.

Он захохотал, как сумасшедший. А затем резко разорвал на Ирэн одежду, обнажив светящееся белизной тело. Она вскрикнула, пытаясь прикрыться руками.

Охотники изумлённо притихли. Кто-то хмыкал, кто-то отводил глаза. Но почти все обступали, как окружающие добычу волки, с жадностью, похотливо разглядывая.

Старший резко ударил Ирэн по рукам, заставляя их опустить.

— Мясо! — процедил он сквозь зубы. — Хорошее мясо!

Толкнув её навстречу жадным плотоядным глазам, повернулся, отходя в сторону. И сразу же множество алчущих рук вцепилось в неё, до боли сжимая грудь, терзая ягодицы, вырывая волосы.

Ирэн понимала, что сопротивляться бесполезно, но всё равно отбивалась молча, с остервенением. Вопила, брыкалась, вырываясь из цепких, как у нечисти, рук.

Мужчин было больше и они, конечно же, были сильнее.

Её кости трещали. Она слышала их зловонное дыхание у самого лица пока её распинали на земле, урча, как голодные хищники над терзаемой ланью.

Задыхаясь от слёз и крика, в ответ получала лишь хохот и оглушающие удары.

Она отчётливо видела, как толстый, обросший мужик опустился на колени между её пригвождённых к земле раздвинутых ног. Рванувшись из последних сил, высвободив ногу коленом двинула насильника в пах. Изловчившись, выскользнула, метнулась вперёд и… насадилась на огромный клинок в руке какого-то неуклюжего парня, который, толком не поняв отчего весь шум и гам, примчался, готовый вступить в перепалку против врага и заколол её по чистой случайности.

Ирэн видела его глаза, полные ужаса и бесконечного изумления. Чувствовала острую боль и, скорее с облегчением, чем с ужасом, понимала — вот всё и кончилось.

Не дело бескрылым любить крылатых. Драконам не место рядом с земными девушками.

Опустившись на землю, словно рыба, вытащенная из воды, ловила она воздух, в одном мгновением превратившееся в лезвие.

Её снова кольцом окружили охотники, но никто больше не шумел и не улюлюкал. В глазах мужчин застыло то же выражение, что часто бывает у расшалившихся до безудержного состояния мальчишек, в запале поломавших любимую игрушку. Видя их беспомощные лица и взгляды даже злиться не получалось. Слишком больно, чтобы злиться. На ненависть времени не оставалось — Ирэн понимала, что умирает.

Её поддержали чьи-то заботливые руки. Подняв наливающиеся свинцом веки она в последний раз увидела его. По-прежнему прекрасного, невредимого. Дивное тело, прекрасное лицо, шёлково скользящие, переливающиеся в пальцах мягкие серебристые пряди.

— Андриас… — всхлипнула она, морщась от боли.

— Тихо! Я помогу тебе.

— Не сможешь… на тебе выкованные людьми железные кандалы с серебром.

Фиолетовые глаза отражали переливчатый блеск силы, ищущей выхода и не находящей её.

— Ты… не можешь… ворожить… — голос её затихал, угасал, как догорающая свеча.

Нет больше сил… но всё, что оставалось, она собрала в кулак и, пока враги отвлеклись на душераздирающую картину, Ирэн, собрав последние жизненные крохи, утекающие из неё, как вода, успела-таки снять с любимого пленившие его кандалы.

Брезгливо шипя, Андриас стряхнул с себя ненавистные оковы.

В следующее мгновение полыхнуло пламя и Ирэн увидела, как, ещё даже не перекинувшись в чудовище, Андриас взмывает в небо.

Пока она ещё дышала, гнев его был сильнее скорби… а когда он отомстит за них… у него ещё будет время …скорбеть…

Небеса вздрогнули, роняя на землю звезды и смерть пришла как раскат грома, отдающийся дрожью под ногами.

Вот как это бывает. Одно мгновение отменяет твою жизнь и дальше — темнота.

— Ирэн! Ирэн! ИРЭН…

Фиолетовые глаза ангела превращаются от огненных слёз в красные раскалённее угли, способные целый континент обратить в пустыню, но даже они не могут вернуть жизнь.

Никто не способен.

Нет силы сильнее смерти, а тот, кто отрицает это, просто, на своё счастье, с нею ещё не встречался.

Глава 13. Магия Хаоса

Ирина очнулась от сна, будто выплыла из глубины, с громким вздохом как после долгой задержки дыхания.

Чёрт-чёрт-чёрт! Это что, мать его, сейчас такое было, а?!

Сердце колотилось отчаянно от всех тех эмоций, через которые её волоком протащили, что говорится, «галопом по Европам». И от радости, что смерть лишь приснилась, что она не по-настоящему, «понарошку», угрожало лопнуть, переполнившись адреналином и кровью.

Ирина села, чувствуя, что всё тело покрылось липким потом.

И когда это она легла в постель, хоть убей, припомнить так и не могла. Ведь, вроде бы, сидела в кресле? В ладонях так и зажат рубиновый перстень. Это его во сне-видении Андриас надевал на её палец во время Обряда их венчания.

На душе тяжело, но ясно. Какая-то обречённая правильность, иначе не скажешь.

Верила ли Ирина в правдивость своих видений? Она допускала как вероятность того, что некогда всё было именно так, как она видела, так и то, что Дракон попросту навёл на неё наваждение. Правда, в последнем варианте не прослеживалось никакой логики.

Во многих религиях, затрагивающих тему перерождения души, говорится о том, что шагнувшие через Тёмные Воды, вдохнувшие горький туман Реки Забвения не способны вспомнить прошлого, становясь другой личностью. И на былых возлюбленных не посмотрят с уже с прежней нежностью, не протянут к ним руки, не назовут любимыми. Правдивы ли недавние видения или лживы, но теперешняя Ирина и впрямь не чувствовала к Андриусу тех чувств, которыми жила Ирэн.

Магия — она такая магия. В видениях успело пролететь чуть ли не несколько лет жизнь, а в реальном мире только-только разгорался рассвет. Свет был ещё тусклым и плоским, не обретшим полноты и силы.

Забравшись с ногами на подоконник, обхватив колени руками, Ирина подняла взгляд к небу.

Интересно, если видения всё же были правдивыми, что стало с тем Охотником? Может быть она и погрешит против человечности и христианских заповедей, но ничего против его погибели, если сия приключилась в жестоких муках, она не имела, даже превратившись из Ирэн в Ирину. И если реальные события не навеяны каким-то тёмными скрытыми демоническими мотивами Андриаса, а действительно имели место, то ничего удивительного в том, если всю шайку-лейку Дракон покарал жестоко и без колебаний. Хорошо бы живьём сожрал.

Любил ли Андриас — Ирэн? Наверное, да. Ведь просто так не жертвуют силой, не позволяют попирать чувство собственного достоинства, не разрешают себя унижать.

Только, по мнению Ирины, глупым было всё это донкихотство. Оставайся он Зверем, каким обречён был быть от рождения, возможно, ей удалось бы выжить? Или умереть не так бесславно и глупо, по нелепой случайности.

В левом подреберье, там, куда во с не вошёл меч, до сих ощутимо и болезненно тянуло.

Отдавая её кольцо, Андриа знал, что рано или поздно она обязательно его активирует нужным для него образом. У Ирины складывалось впечатление, будто она проходит заранее выверенный квест следуя строго прописанному сценарию. Как марионетка, которую дёргают за ниточки, заставляя шевелиться в нужной кукловоду последовательности. Странно поверить, что делается это не для обретения власти, не для покорения миром Тёмным Властелином, а для любви?

Ирэн из сна виделась теперешней Ирине серенькой и глупой. У неё только и хватало мозгов и фантазии на то, чтобы с неизменным восхищением смотреть на — ах, какого великолепного и ах, какого прекрасного! — дракона. Не личность, а так, придаток чего-то. Или, точнее сказать, кого-то.

Но, с другой стороны, у той, приторно-влюблённой недалёкой особы было то, что теперешней Ирине не снилось — счастье. Вера в правильность происходящего. Сила и мужество противостоять врагу.

Хм-м… может не такой уж и серенькой она была?

Дверь отворилась. Вошла Лин Ки.

— Доброе утро, госпожа. Мне велено подготовить вас к следующему испытанию. Конкурсантки должна явиться в Артиум не позже, чем через час.

— Раз должна, значит, явлюсь, — кивнула Ирина.

А что ещё делать? Выбор не богат.

Уже стало почти привычным следовать за кем-то по чёрным плитам пола вдоль белого камня стен. Свечи, закреплённые в жирандолях, горели ровно и бездымно. Пламя отражалось в чёрных плитах под ногами, как в тоннеле из зеркал, загадочно и волшебно. Пламенная пляска завораживала.

У портала в центре, как и в предыдущие случае, стояло пять фигур.

Как и в прошлый раз, Шах Чад стоял на шаг впереди других.

— Доброе утро, прекрасные леди. Позвольте поздравить вас. Потому что сейчас, в эту минуту, начнётся следующий этап драконьих игр. Второй тур нашего конкурса. Я желаю удачи каждой и пусть победит достойнейшая.

На лицах девушек не отражалось никаких эмоций. Они выглядели как восковые куклы.

Ирина опустила глаза.

В голове промелькнула мысль о том, что в каком бы мире ты не находился, конкурс — всегда лажа, разводилово для глупцов. Как не корячься, победу можно одержать только в том случае, если она изначально предназначается тебе. Победитель заранее известен с часа организации конкурса. Миры меняются — это правило остаётся.

— Следующее испытание — лабиринт. Нужно пройти через него, справившись со всеми трудностями, что встретятся на вашем пути и не сбиться с него. Идти придётся без карты. Магию использовать можно. Предупреждаем сразу, некоторые твари могут представлять реальную угрозу для вашей жизни, так что будьте осторожны. Помните, с иллюзиями покончено. Теперь всё на самом деле. Всё во плоти: кости, когти и зубы.

Дверь отворилась, пропуская Андриаса Дантэлиона. На сей раз он явился в своём настоящем облике.

К запаху смол, густо наполняющих Артриум, добавился запах раздавленных розовых лепестков. Колеблющееся пламя магических светильников отражались в гранитовых плитах на колонах, поддерживающих высокие своды.

Воцарилось молчание.

Все с любопытством разглядывали безупречно стройную фигуру в длинном алом облачении. Взгляд невольно цеплялся за золотую ленту, спускающуюся от ворота до подола. Кроме него да узкого кинжала, убранного в золотые ножны, покрытые магическими знаками, украшений на Драконе не было.

Прекрасные, белые, как свежевыпавший снег, волосы спускались, змеясь, с плеч на спину. На обнажённых предплечьях играли мускулы. Чуть повыше локтей угрожающе сверкали стальные браслеты с шипами.

Раньше Ирина приняла бы их за украшение, но теперь видела в них лишь оружие для ближнего боя.

Черты лица Дракона оставались столь же совершенны, как в её видениях. Его глаза и сейчас могли бы быть прекрасны, если бы не алый цвет радужки, из-за чего они казались полными крови.

В видениях о памяти Ирэн они были фиолетовыми…

Взгляды конкурсанток устремились к их призу. Они были словно зачарованы им. Одних привлекала красота Дракона, других — его бесконечное могущество. Но что значили для него их чаяния и надежды? Судя по выражению лица, жениху были равно безразличны как искренность, так и возможные корыстные намерения наречённых ему красавиц.

Дракон шёл вперёд медленной, спокойной поступью. Охраны при нём не было. Да он в ней и не нуждался. Сам воплощённая магия, он обладал силой достаточной для того, чтобы отвести любую угрозу — так утверждали древние трактаты и современные учения, хотя память Ирины об Ирэн утверждала обратное.

Впрочем, с той поры прошли века. И сила умножилась, и Андриас изменился. Теперь он вряд ли позволит загнать себя в угол. Вряд ли у кого-то повернётся язык назвать полубожество в золото-алом одеянии человечным.

Все склонили перед ним головы, включая четвёрку у артефакта:

— Господин.

— Рад приветствовать, — кивнул он, устремляя взгляд в пустоту, сквозь окружившее его кольцо магов.

Ирина надеялась, что именно её ищут его глаза ищут среди других, точно таких же, одинаковых фигур, окутанных бесформенным балахоном.

На лице его мелькнула лёгкая, едва уловимая, улыбка:

— Будьте предусмотрительны и сильны. Удачи достойнейшей.

Цель данной церемонии оставалась не ясна, если только целью не была сама демонстрация жениха для мотивирования невест на свершение подвигов. Всё уж как-то быстро и скомкано.

— Подождите, — преградила ей путь Низидэ Карро. — Не спешите уходить. Следуйте, пожалуйста, за мной.

Пройдя через длинный коридор, они на мгновение притормозили у двойной двери, украшенной искусной резьбой. Низидэ потянула за железные кольца и тяжёлые створки беззвучно распахнулись.

За дверями оказалась, обитая панелями зала, две стены в ней целиком занимали стеллажи с книгами, простираясь от пола до высокого потолка — комната была в два этажа. В большом камине гудел огонь, разбрасывая по тёмной поверхности панелей множество бликов. На массивном столе стояли не зажжённые свечи.

Андриас поднялся ей навстречу из кресла, но было такое ощущение, что он просто материализовался из множества теней, наполняющих комнату.

При виде Ирины на губах Дракона заиграла едва заметная улыбка. Жестом он отпустил её спутницу.

— Добрый день. Вижу, ты не слишком удивлена моему желанию побеседовать?

— Откровенно говоря, ждать чего-то другого и не приходилось.

— Отлично. Сочту это за согласие с моим мнением — нам необходимо поговорить и расставить все точки над i, перед тем, как ты отправишься на свершение новых подвигов в мою честь, — с горечью усмехнулся он.

— Ну, не то чтобы я очень рвалась на подвиги, но твоя игра — твои правила.

Андриас остался невозмутим, только алые глаза едва заметно сощурились:

— Ты мне не поверишь (хотя я всё никак и не могу привыкнуть к этому, но в новом воплощении ты почему-то предпочитаешь не верить мне постоянно), но всё, что я делаю, делается лишь для тебя.

— Я не знаю, какой смысл в игре, что ты ведёшь, но факт остаётся фактом — в ней ты всё время на полголовы выше меня. Оно и не мудрено, но всё равно досадно.

Андриас присел на край стола, задумчиво глядя на Ирину алыми глазами:

— Никогда раньше не верил, что Река Перерождения полностью меняет человека. Суть та же, но он совершенно другой. Другое лицо, другая душа…

— Даже в течении одной жизни люди порой меняются до неузнаваемости. Меняются их вкусы, приоритеты, склонности. Мы слабые создания, Дракон. Мы зависим от окружения, в котором растём, от среды, что нас окружат. Бывали случаи, когда люди, выращенные волками, приобретали повадки волков. Люди похожи на зеркала, что видят, то и отражают.

— Чистый лист бумаги, на котором Боги могут писать, что захотят? Но всё же решающее право выбора остаётся за вами. Вы сильнее, чем думаете.

— Ты не бог.

— Никогда и не пытался выдать себя за него. Присаживайся, — пригласил Андриас, жестом указав на стул.

Поколебавшись, Ирина села, выжидающе взглянув на собеседника:

— Это видение — оно настоящее? Всё это действительно было в твоей жизни?

— И в твоей — тоже.

— Вы на самом деле так сильно любили ту девушку?

— Ту девушку? Я любил тебя. И всё ещё люблю, к счастью или сожалению, уж не знаю, — вздохнул он. — Драконы — не люди. Змеи могут менять тела, но не души. И не память, — добавил он с горечью. — Нет, я не виню тебя, конечно! Неправильно винить кого-то в том, в чём он не виноват. Люди такие, какие есть.

— Любовь — любовью, но всё равно остаются вопросы.

— Спрашивай, — разрешил он.

— Похоже на странную сказку, но логично допустить, что ты пытался найти и вернуть потерянную любовь. Но всё эти игры — зачем? К чему эта ложь?

— Какая ложь? В чём она? Законная супруга Дракона становится бессмертной, даже если рождена обыкновенные человеком. Если мой план удастся претворить в жизнь, то никакие враги и Реки Забвения на этот раз между нами не встанут.

В прошлый раз я побоялся провести тебя этим путём. Я уговаривал себя, что у нас есть время, что ты должна повзрослеть, что я успею всё подготовить к испытаниям. Но случай или слепая судьба оказались хитрее. Вся моя сила, которую я полагал достаточным щитом, оказалась бесполезной. Хуже того, обернулась против нас самих.

Обряд, который я запустил теперь, можно пройти лишь однажды. В случае Драконов человеческое: «Пока смерть не разлучит нас», — не имеет силы. Навсегда для нас это навсегда, без возможных поправок. При таком раскладе цена ошибки, как и её последствия, очень велики.

— И ты рискнул всем ради шанса быть с простой человеческой женщиной?

Алые глаза, казалось, заглянули на самое дно её души, которую Ирина никогда не считала чем-то особенно отличающейся от множества других душ, снующих по её родной планете.

— Я рискнул всем ради любимой женщины. У каждого из нас есть его вторая половина, так уж создано Творцом. Они не всегда воссоздаются одновременно. Кто-то приходит раньше, кто-то позже. Иногда приходится терпеливо ждать. Иногда в течении Вечности, раз за разом, воплощение за воплощением, находить и терять. Снова. Но оно того стоит.

— Стоит? Но… прости, Дракон, я… я не люблю тебя.

— Любишь, — мягко возразил он ей. — Просто успела об этом забыть. Потребуется время, чтобы вспомнить.

— Но ты думал о том, что я могу проиграть? Ты окажешься связан с женщиной, что не нужна и не желанна!

— Это невозможно. Пусть сейчас сама перед собой ты отрицаешь наличие чувств ко мне, но, когда придёт время, ты будешь сражаться за нас. Сражаться до последнего. Если упадёшь, найдёшь силы подняться. Моя любовь будет питать источник твоих сил до тех пор, пока не подарит тебе крылья, чтобы мы вместе могли подняться к солнцу. Я научу тебя летать. Я покажу тебе, какими маленькими кажутся горы и узкими моря, когда смотришь на них с высоты птичьего полёта. На этот раз всё будет по-другому, не так, как в прошлый. Обещаю.

— Ты просишь довериться тебе?

— Я прошу тебя довериться себе. Своему сердцу. Оно никогда не лжёт.

— Если бы, — с сомнением покачала головой Ирина.

— Сердце не лжёт и всегда распознаёт чужую ложь. Ошибается лишь разум.

Ирина в нерешительности поглядела на Андриаса, пытаясь себя представить рядом с ним. Равной ему. Даже под личиной Шаха Чада он был ей ближе, не такой чужой, не похожий на всё, к чему она привыкла.

Эти вымораживающие души алые глаза…

— Почему твои глаза стали такими? В моих снах они были другого цвета.

— Когда ты погибла, пришлось заплатить свою цену за то, чтобы твоя душа не потерялась в потоке времён и пространств. Я о заплаченном не жалею.

— Вдруг ещё придётся пожалеть?

— Никто не может предсказать будущего. Любое твоё сегодняшнее решение может обернуться тем, чем ты даже не предполагаешь. Если всё время бояться ошибиться, то можно пропустить собственную жизнь. Тем более что у вас, людей, она так коротка.

Его ладонь потянулась к ней, нежно коснувшись Ирининой щеки:

— Возьми кольцо в новое испытание. Я должен знать, что с тобой и где ты. Должен знать, где ты. Если почувствуешь, что испытание слишком сложное, не стесняйся использовать кольцо для вызова.

— Но ведь это нечестно?

— Любовь моя, а что честно? Если бы я мог, я бы просто выбрал тебя, но по законам, к созданию которых я не коим образом не причастен, я вынужден идти по этой дороге и тащить тебя за собой, рискуя самым дорогим, что имею! Поверь мне, ни одна из этих девушек не будет счастлива, став Королевой. Это место твой по праву.

— По какому праву?

— По священному праву любви. Я сделал всё, что от меня зависело, чтобы мы были вместе. Но я не могу заставить тебя любить себя, не могу заставить тебя хотеть того, чего ты не хочешь. Понимаю, что тебя пугает неизвестность и то, что твой человеческий разум не может постичь до конца. Но прошу, доверься собственным чувствам, поверь мне и иди к победе любой ценой.

— Даже ценой чьей-то жизни?

— Парочку монстров наверняка прикончить придётся. Или твой перфекционизм, милая моя певчая канарейка, заходит столь далеко, что ты позволишь сожрать себя живьём, лишь бы избежать кровопролития?

— Так далеко не заходит, — заверила его Ирина.

— Я рад. Обещаешь быть осторожной и беречь себя?

— Само собой, — сказал она от чистого сердца.

— Отлично. Тогда позволь провести ещё один урок. Я слышал, что магию Пустоты ты уже немного освоила? Теперь осталось приручить магию Хаоса. Готова получить ещё один урок, любовь моя?

— Если вы настаиваете, учитель.

— Тогда приступим.

Как всегда, в объяснениях Андриаса всё выглядело простым: десять порядков, от высшего к низшему, от простого к сложному, от малозатраных к энергоёмким, даже опустошающим, заклинаниям.

Если бы не было озвучено «Магия Хаоса» Ирина сочла бы, что всё-таки это магия ментальная. «Узел мысли», «Сбой истока» лишали противника возможности быстро соображать и отрезали его от источника силы.

Ирина отметила про себя, что «Сбой» может быть полезен против другого мага лишь при условии, что ты сильнее и успеешь отрезать противника от стихии до того, как он положит тебя на обе лопатки.

А вот «Слияние стихий» открывало доступ магу к любому источнику и дальше, по возрастающей, ко всему тому, что эти стихии могли предложить. Ирина видела, что предложить они могли много. «Стрела Хаоса» основу плетения имела такую же, что и «Иглы Пустоты», а вот «Клинок» действовал поэффективней. При попадании запускал изменения на клеточном уровне, перестраивая организм, в результате чего тот мог превратиться во что угодно.

Ещё интереснее был «Метаморфиз». Он позволял изменять клетки собственного организма, изменяясь, обращаться в кого угодно. Были ещё «Буйство стихий» и «Элементаль Хаоса», позволяющее вызвать странное существо, весьма напоминающего демона, и заставляющее его сражаться на твоей стороне. «Поток Хаоса» — заклинание выстрел, «Мираж», воссоздающий иллюзии, «Покров Хаоса», делающий мага невидимым. И самое страшное и эффективное — «Пламя Хаоса».

Время шло. Минуты уходили, как песок.

Приближая Час Лабиринта.

Глава 14. Пещера

На этот раз к месту начала нового испытания добирались несколько дольше. Сначала через портал шагнули на поляну, где их дожидались кареты, запряжённые крылатыми, в прямом смысле, конями. Пегасы, блин! Сразу вспоминалась реклама про ММДемс: «Они существуют!».

Ну и фиг с ними.

Терялись крылатые коняши на фоне драконов, воспоминаний о прошлой жизни, келпи, стихийных духов и прочей нечисти последних недель.

Кто управлял пегасами? Человек-невидимка, не иначе, потому что кучеров было не разглядеть.

Ирина привычно начала беспокоиться. Она всегда беспокоилась, когда вынуждена была занимать место пассажира в обыкновенным авто, а тут — летающие кони! А если крылья подведут? А если местный диспетчеры неправильно маршрут проложат и не успеют местный транспорт развести? Авария в облаках — сенсация местного уровня.

Пейзаж поначалу был однообразен, но всё равно радовал глаз бесконечными лесополосами, среди которых нет-нет, да промелькнут горы. С высоты полёта домики с яркими черепичными и подслеповатыми домиками казались кукольными, но само их наличие приятно грело душу. Если есть домики, значит, есть и те, кто в них живёт, а то в последнее время здешняя реальность казалась призрачной и необитаемой.

Лесополосы остались позади. Под ними лежало море.

Наверное, кому-то это покажется смешным, но Ирина море видела только по телевизору. Вот так скучно складывалась её серая жизнь, что «в живую» море она видела впервые. Так что выкинув из головы все мысли о благом и неблагом, она любовалась открывшимся пейзажем.

Большое, величественное море вдалеке сливалась с небом — линия горизонта почти не различалась. Правее снова высились горы, чьё подножие, а местами и сами они, почти до вершины, были покрыты буйной растительностью. Широко раскинулись густые кустарники, трава поднялась высокая. Шагни в такую и по пояс будет.

Пегасы направились к двум огромным чёрным скалам, чьи вершины покрылись шапками слепящего снега.

Пока они летели, воздух был обжигающе-горячим. Лицо овевал бриз, принося с собой запахи водорослей, соли и йода. Уши наполнялись плеском волн и пронзительным стрекотом цикад в траве. Но когда приземлились на небольшом скалистом плато, от тепла и цикад не осталось и следа. Одни воспоминания как после рассеявшегося сна.

Задувал пронизывающий ветер. Громады скал нависали, погружая всё в мрачный полумрак. То тут, то там подстерегал обрыв, зияя чернотой провала.

На плато Ирину дожидались Ривьен Поль и Арма Кенлли.

— Добрый день, — приветствовал маг Огня, а Арма, не теряя времени на никому ненужный обмен любезностями, бросила почти через сомкнутые губы:

— Готова?

— Если нет, это что-то меняет?

— Боюсь, что нет, — засмеялся Ривьен и Ирине от души захотелось его придушить.

— А где остальные? — оглядевшись, поинтересовалась Ирина.

— Остальные? А кого ты ждёшь? У каждой из вас свой путь. Каждый пройдет его в одиночестве.

— Куда я должна идти? — холодно спросила Ирина.

— Не жди от нас подсказок, — с видимым удовольствием проговорила Арма. — Вход в лабиринт придётся отыскать самой. Как и выход из него.

— Правда? Мило. Всё сама, сама. А в чём тогда смысл вашего пребывания здесь?

— Удостовериться, что ты уже в игре и пожелать тебе удачи, — ответил Ривьен.

Арма себя не стала растрачивать на лицемерие. Удачи Ирине она явно не желала.

Когда парочка наставников телепортировалась стало ещё хуже. В почти мёртвой тишине солнце выше взбиралось по небу. Это было видно по тому, как удлинялись тени.

Потоптавшись немного, Ирина отыскала тонкую тропинку. Она робко лепилась вдоль отвесной скалы.

С вершины то и дело тянуло холодным ветром. Он завывал в отдалении, как голодный зверь, и от этого становилось всё неуютнее.

Кое-как пробившись сквозь корявые деревья, миновав парочку валунов, тропика вновь принялась петлять вдоль скальной стены пока не вывела Ирину к высоким каменным ступеням. Она карабкалась по ним вверх до тех пор, пока не наткнулась на зелёный рукав стоячей воды. Не останавливаясь, вошла в воду, содрогаясь от отвращения перед затхлым запахом. Счастье ещё, что водоём оказался мелким, но дно его осклизло до такой степени, что с трудом удавалось удерживаться на ногах, они скользили по покрытым водорослями и тиной, камням.

Со стороны донеслось непонятное бульканье. Ирина нарочно не смотрела туда, откуда оно слышалось. Не хотела видеть расходящиеся круги и думать, что за тварь могла стать причиной их появление. Иногда опасности правильно глядеть прямо в лицо, а иногда правильнее отвернуться.

За ручьём открылась каменистая площадка, за площадкой новая ровная каменная стена.

Ведомая интуицией, Ирина подошла к ней, медленно ведя по ней руками.

Рубин в Драконьем кольце ярко вспыхнул и на камне стали проступать золотистые линии. По началу они были не толще паутинки, но с каждой секундой, каждым мигом делались всё отчётливее, пока не сложились в узнаваемый контур арки. И только тогда посредине арки возникла вертикальная трещина, обозначая проём — перед Ириной медленно отворились массивные каменные плиты, открывая вход в непроглядный мрак, наполненный ужасающей неизвестностью, таящей опасность.

Интересно, как долго сердце человеческое может держаться на постоянном приходе адреналина? Отчаянно хотелось убежать. Вот так просто развернуться и нестись, куда глаза глядят, без оглядки на чёрный провал, ведущий в лабиринт.

Но поддайся она порыву, лишь затянет время. Всё равно придётся сюда возвращаться. Или просидеть на горе целую вечность. Кареты, запряжённой крылатыми конями, больше нет, как нет лже-наставников-надсмотрщиков-тюремщиков.

Есть только один путь, и он перед ней. Можно истерить, можно бояться, можно проклинать всё и вся, можно даже сделать попытку убежать, но в итоге всё равно ведь смиришься и пойдёшь по той единственной дороге, что проложили для неё одной. Аллегорически это в чём-то похоже на жизнь и судьбу. Сопротивляйся или нет, но идти вперёд неизбежно. И дорога эта так же мало видима. И так же неведомы предначертанные испытания.

Глубоко вздохнув, Ирина сделала маленький шажок вперёд. Осторожно поставила ногу на порог — ничего не случилось. Лишь солнце тонуло в непроглядном мраке как в чёрной вате.

Чёрная дыра в галактике, блин. Дыра с неприятными сюрпризами. Тьма плотная, как бархат, но вряд ли такая же ласковая на ощупь?

Как страшно-то, господи!

В прошлый раз хоть спутники были. Вдвоём как-то переживать опасность легче. Но в одиночестве перед лицом опасности есть и несомненный плюс: ты никем не рискуешь, никого не можешь потерять.

Прямо от порога вниз уводила лестница. Засветив над рукой маленький светлячок, которому велено было плыть чуть позади, чтобы не слепить ей глаза, Ирина шагнула на первую ступеньку.

Пока спускалась, насчитала их две сотни. Кроме счёта пока, хвала всем добрым силам во вселенной, занять себя было нечем. Обрывалась лестница подземным коридором.

На всякий случай, напрягая память и стараясь нигде ни в чём не напартачить, Ирина воссоздала Меч Хаоса, материализуя тёмную субстанцию. Задуманное получилось не с первого раза, но всё-таки получилось.

Магический меч выглядел как настоящий и лишь при нанесении удара проявлял свои магические свойства. Ну, по крайней мере, Ирина на это надеялась, что так будет.

Добавив ещё немного заклинаний, она зачаровала меч так, что при малейшей опасности меч должен был начать светиться.

Так и пошла она вперёд, в одной руке меч, на другой прыгающий как воздушный шарик, светлячок.

Несколько раз коридор поворачивал налево, затем начался пологий, но долгий спуск. Воздух заметно похолодел, стало зябко до дрожи, но никакого неприятного запаха, часто встречающегося в замкнутых пространствах, не ощущалось. Несколько раз Ирина даже уловила дуновение ветра — струи воздуха скользили по щелям и проходам в стенах.

Подземелье было огромным. В слабом отсвете светлячка можно было различить то лестницу, то арку, то переход в новый коридор. На всякий случай Ирина решила просто идти вперёд, никуда не сворачивая. Так подсказывала ей интуиция, а за неимением других советчиков почему бы и не послушать этого?

Вскоре до Ирины дошло, что само кольцо подсказывало ей направление. Стоило сделать попытку свернуть не туда, как оно тяжелело на руке, сдавливая палец.

Благодаря кольцу, несмотря на все повороты, разветвляющиеся галереи, уводящие в разные стороны арки, Ирина продвигалась вперёд довольно уверенно, почти не испытывая страха. Андриас снабдил её местным аналогом Нити Ариадны, без которой в подземелья лучше не ходить.

Светлячок то и дело высвечивал бесконечные расщелины, дыры, провалы. Иногда нечто вроде каменных колодцев встречалось прямо на дороге. Некоторые трещины приходилось перепрыгивать.

Эхо повторяло Ирины шаги, то глухие и тяжёлые, то шелестящие. Стоило ей остановиться, и тишина становилась мёртвой.

Сначала это пугало. Но потом появилась куда более весомая причина для страха. Среди обычного эхо слух начал различать новый звук: как будто шлёпанье босыми ногами по камню. Не близкое, не громкое, на самом пределе слышимости.

Ирина прибавила шаг, стараясь оторваться от шлёпающей невидимки.

Очередная арка расходилась двумя галереями. Судя по знакам поворачивать следовало налево, туда, где обнаружилась каменная дверь. Поколебавшись, Ирина решила попробовать отворяющее заклинание Пустоты второго уровня. Или каким он там был, этот уровнем? Но прежде чем она успела осуществить задуманное, её внимание привлекла движущаяся тень, смутно походившая на пригнувшуюся человеческую фигуру.

Ирина прищурилась. Но в темноте различить что-то, кроме неясного силуэта, который то ли был, то ли не был, не получилось. Однако внутренний голос громко кричал: «Был!».

Мозг работал быстро и чётко, в то время как сердца в панике разгоняло кровь по телу.

Что делать? Пытаться бежать, активируя заклятие? Скрыться за дверью? Но любое заклинание требует средоточия, а как тут сосредоточишься, когда непонятное и, возможно, кровожадно-опасное, дышит тебе в спину?

Ирина послала светлячок вперёд. Послушный создавшей его воле, голубой, как карманная луна, шарик, двинулся вперёд пока не высветил мутно-белую фигуру с блестящими и круглыми, как у лемура, глазами.

Древний инстинктивный страх, почти не знакомый современному городскому жителю — страх перед хищниками, — охватили Ирину.

Сжав крепче меч в руке, она безотрывно глядела в круглые глаза чуду-юду.

Существо не проявляло признаков агрессии, а когда она протянула руку вперёд, подземное существо метнулось в сторону. Огромными прыжками оно взобралось по скальным глыбам вверх и скрылось из виду.

Бежало оно слишком быстро. Ирине не удалось его как следует рассмотреть. Преодолев минутное замешательство, она вернулась к двери и намеченному ранее заклинанию.

Несколько минут ничто её не отвлекало, но потом пришло чёткое осознание — на неё смотрят.

Подняв голову, Ирина ужаснулась. Вниз, по стенкам каменного колодца спускалось уже с десяток человекообразных пауков с круглыми глазами. Карабкались с поистине невероятной ловкостью.

От нападения одного ещё можно было попытаться отбиться, то что делать с десятком?

Пока они обменивались между собой какими-то странными, горловыми звуками, похожими на тихий смех, Ирина изо всех сил старалась не поддаваться панике. Да что панике? Настоящей панической атаке!

Стоит утратить контроль над собой и всё — верная смерть.

Жить хотелось отчаянно. Нужно срочно что-то придумать против тварей и придумать что-то наверняка эффективное. Понадёжней меча. Он, сколь не смертоносен, но способен за раз поразить лишь одного противника, да что-то не похоже, что твари станут нападать по одному, какие-то условия соблюдая.

«Свет!», — озарила Ирину.

Судя по тому, как отсвечивали глаза жителей подземелья, их сетчатка должна была быть очень чувствительной к свету. Можно попробовать. Что она теряет?

Дёрнув светлячок за ментальную верёвочку, Ирина вернула его к ладони и усилив яркость, подбросила светящуюся сферу вверх.

Существа проворно отскочили. Было слышно, как они шуршат по стенам, словно осенние листья. Их шаги звучали негромко и часто, как капли дождя.

Видимо, расчёт оказался верен. Свет причинял им боль.

Они дико смотрели на Ирину в слепом отупении. Бледные лица со скошенными подбородками и лишёнными век глазами были уродливы. Слух улавливал омерзительное, свистящее дыхание.

Выбираться нужно было немедленно. Чтобы не таилось за закрытой дверью, быть хуже белобрысых тварей оно вряд ли могло? Но и сосредоточиться при таком раскладе на заклинании та ещё задачка. Пару раз вышла осечка за осечкой, однако в итоге удалось сплести нужный аркан.

Правда, к тошноте от перерасхода сил добавилось ещё и головокружение, но это так, мелочи.

Ирина юркнула в образовавшийся узкий проход, и он тут же за ней закрылся, отрезая от готовых напасть животных. Ноги её подкосились, и она опустилась на землю прямо там, где стояла.

Какое-то время Ирина просто безвольно сидела, чувствуя себя столь же одухотворённой и сильной, как мешок с картошкой, пропылившийся в погребе без дела до весны.

Человек сам себе хозяин? Ты управляешь своей судьбой? Ага — три раза! Вот она может управлять своей судьбой просто с блеском. Выбор просто зашибись! Можно сдохнуть здесь. Можно продолжать двигаться вперёд, рискуя на каждом шагу быть сожранной с хрустом и со смаком, от крылышек до гузочки.

«Ненавижу!», — процедила Ирина, со стоном поднимаясь с каменистого ледяного пола. — «Ненавижу всех!».

Снова пришлось наколдовывать свет. И снова высоко над головой поднимался пещерный свод, как сосульками, украшенный сталактитами или сталагмитами, Ирина точно не помнила, что из них куда растёт вниз, а что — вверх. И снова темнота — особенная, подземная. Такую можно ощутить лишь в подвалах очень старых домов. Тишина, глухая и ватная.

Не будь так страшно кричать Ирина, наверное, закричала бы, лишь бы хоть чем-то наполнить это беззвучное пространство.

«Ладно, ладно, успокойся, — сказала она себе. — То, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Человек приходит в мир в одиночестве. Человек уходит из мира один. Каждую секунду в этом мире мы одни, всё остальное иллюзия. Каждый заключён на остров своей души, как она — в этом мрачное, гиблое, жуткое место.

Будто окуклили её тут, ожидая, что же вырвется на свободу: прекрасная бабочка или мерзкий паук?

Нужно просто собрать волю в кулак и идти. Что там говорил Андриас под личиной Шаха?

Ты сам — свет, а пока свет горит в твоей душе, никакой внешний мрак тебе не страшен. Подобно свече ты озаришь его, и он перестанет быть мраком. Он станет тем, что ты сможешь увидеть. Вне нашего взгляда не существует для нас мира. Во что веришь — то и видишь.

«Во тьме могут храниться не только ужасы. Но и сокровища. И даже настоящие чудеса», — сказал он ей тогда.

Успокаивая себя, Ирина решила приукрасить мир реальный миром воображаемым. Она просто Алиса, упавшая в Кроличью Нору. Впереди ей ждёт Страна Чудес. Всё будет хорошо, рано или поздно, не так, так иначе.

Страх, ужас и даже смерть, самую ужасную боль, самую чёрную безнадёжность нужно перетерпеть, а дальше всё точно будет хорошо.

Впереди стало светлеть.

Через несколько шагов Ирина увидела причину появления светового лучика: большой каменный грот освещался сверху пробитым световым колодцем. На его дальнем конце виднелся маленький, меньше носового платочка, клочок неба. Столб света падал сверху-вниз и рассеивался белым камнем, лежащим под ногами.

Подняв голову, Ирина с наслаждением и горечью смотрела на кажущийся недостижимый клочок света.

Так высоко! Но всё же оно существует — небо! И до него можно дойти. И она дойдёт. Не за славой, не за женихом, не за властью и неизвестным чёртовым сокровищем — за жизнью и теплом! А если получится, она вырвется из этого царства морока и теней и вернётся в свой мир, в свой дом. И станет певицей, как мечтала всю жизнь. Она никому не позволит отнимать у неё то, что принадлежит ей по праву!

Она хочет жить! И будет драться за это, зубами, когтями, Хаосом и Пустотой, будь они не ладны, если это поможет ей вырваться из оков могильной черноты!

«Если чтобы достигнуть света нужно пройти через самый тёмный мрак, я так и сделаю», — пообещала Ирина себе и небу так, словно небо было живым. Словно небо могло её слышать.

Оборачиваясь, словно черпая в удаляющемся с каждым шагом, лучике света надежду, Ирина пошла дальше.

Что-то подсказывало ей, что чертовы обезьяны-пауки — это только разминка.

Глава 15. Из пламени в воду

Ирина, придерживаясь прежней тактики шла только вперёд, никуда не сворачивая. Она и сама не могла бы точно сказать, на какое расстояние продвинулась. Километр или пять?

Не сразу удалось понять, что вызывает в ней странные ощущения? Потом поняла — было жарко. Жарко здесь, под землёй, в полном мраке, где должен царить вечный холод?

Тьма надоела, угнетала, но, когда удалось различить свет, легче всё равно не стало. Свет был не дневной, а ярко-красный, как глаза Андриаса. Исходил он из очередной арки.

Оттуда же нагнетался и горячий воздух.

Когда освещения стало достаточно, удалось разглядеть очередной подземный грот явно неестественного, рукотворного происхождения. Четыре ряда колон поднимались вверх, постепенно растворяясь в вышине. На их чёрных гранях розовели отсветы — отблески пламени. Чёрными щупальцами расползался дым.

Крадучись, с осторожностью приблизившись к арке, Ирина обнаружила, что стоит на краю обрыва, словно на берегу реки, только вместо воды внизу плескалось пламя. То и дело багровый огонь взвивался алыми языками и в мерцании лавы Ирина различала человеческие силуэты. Они плыли в огне, как люди плавают в волнах, похожие на чёрных рыбок.

Изнутри огненной реки поднимались тёмные газовые пузыри, вырастая над ровной поверхностью магмы уродливым прыщом. Вскрываясь, они выстреливали вверх огненным языком, а сдувшись, растворялись в общей оранжево-жёлтой, сверкающей, переливчатой массе.

Ирина, было, решила повернуть назад, но с каждым шагом, отдаляющим от огненной пропасти, кольцо с рубином всё сильнее сжимало палец, так, что вскоре он болезненно заныл. Не понимать намёка и дальше не было возможности. Пришлось возвращаться.

Нужно было придумать, как перебраться через огненную лаву? Первое что приходило в голову — нужно построить мост, но это последнее, что можно было сделать в данной ситуации.

Телепортироваться? Но основным условием заклинания было точное представление места переноса, что сделать невозможно. Левитация? Даже если бы она умела летать, вряд ли бы отважилась сделать это на такое расстояние, да ещё и над огнём.

«Гори-гори ясно, чтобы не погасло», — пронеслась в голове нелепая детская считалочка.

Вот последнего, кажется, можно было точно не опасаться. Гаснуть огненный гейзер в ближайшее столетие (это как минимум) точно не собирался.

И снова мысль о мосте навязчиво закрутилась в голове. Но одно дело придумать, другое — воплотить. Нужная целая комбинация заклинаний для воссоздания нужного аркана. Это почти такая же задача, как воссоздание правильной химической формулы. Сложное дело, короче.

Сложно сказать, сколько времени понадобилось для реализации идеи и достижения нужного результата, но, в итоге, он превзошёл все ожидания. Ирина смотрела с гордостью на дело рук своих — из ничего восставший Мост Пустоты.

Дело оставалось за малым: нужно было решиться на него ступить. А это было чертовски страшно. Вдруг то, чего не было минутой назад рассеется в следующую минуту? Даже хорошо, что темнота скрывала истинные размеры пропасти.

Будь Ирина прежней Ириной, ни за что бы не решилась ступить на узкий парапет без перил. Но, меняясь шаг за шагом, она стала не то, чтобы стала смелее — просто смирилась с мыслью о собственной кончине. Да и после того, как воочию увидишь доказательства бессмертия души смерть пугает гораздо меньше.

Её ни на секунду не оставляла мысль о том, что, погибни она во время прохождения этого нелепого конкурса, может быть, сумеет вернуться домой? Может быть только так и можно — единственный пусть? Гипотеза не хуже других и не лучше. Но проверить её правильность кишка тонка. Поэтому осторожно, «муравьиными» шагами, Ирина двинулась вперёд.

Баланс держать получалось не очень, голова начинала кружиться. Вокруг дрожало розовое марево, от жара по вискам струился пот.

Наплевав на все приличия, она опустилась на четвереньки и, как какое-нибудь животное, поползла вперёд.

Сначала Ирина подумала, что ей мерещится. Но, чёрт всё побери — нет! Не мерещилось! Очередной чёрно-газовый пузырь, покачиваясь, поднялся из недр на поверхность магмы. Но на этот раз всё прошло не так мирно, как в предыдущий. Огонь взревел. Взвихрились дымные контуры.

«Демон», — отстранённо, будто смотрела телевизор, а не была непосредственным участником событий, подумала Ирина.

Ужасный воин из глубин Ада. Какого хрена он пришёл за ней?

В сердце удивления было больше, чем страха. Так ведь не бывает, чтобы демоны приходили за невинными. Ну не нагрешила же она настолько, чтобы заслужить ада? Да и жива пока ещё.

«Уверена?», — ехидно вопросил внутренний голос сомнительного происхождения.

Демон медленно воспарил, в одной руке сжимая огненный меч, в другой — бич.

«Вот и всё», — подумалось отстранённо.

В этот момент было две Ирины. Одна истерично выла от страха, другая старалась сохранять остатки самообладания. О том, чтобы ей, глупой маленькой певичке из музыкальной консерватории сражаться с демоном речи быть не могло. Это смешно. Бессмысленная смерть в бессмысленной игре. С призом, который не ты выбирал. Охота на живую кровь и чужую душу для развлечения падших серафимов.

Но хрен вам всем, а не овца на заклание! Она будет драться. Отчаянно, как и любой загнанный в угол зверь.

Тёмная фигура в струях огня медленно приближалась. Громогласный грозный клич пронёсся под сводами, и страшная фигура повисла в нескольких метрах от неё, переливаясь чёрно-алыми всполохами. Огненный острый гребень венчал узкую морду, напоминающую смесь змеи и гуманоида. За спиной развернулись два огромных крыла.

Демон поднял бич. Дымное пламя заклубилось и затрещало.

С перепуга мобилизовавшись, Ирина успела сплести Щит Хаоса в считанные секунды. Он взметнулся воронкой. Стоило демоническому бичу скользнуть по его поверхности как он тут же рассыпался прахом.

Следующим шагом Ирина развеяла свой щит, обращая его в миллиарды острых, как разбитые осколки, частиц, отправив их в сторону нападающего. Теперь уже вокруг демона вспыхнул чёрных щит, нейтрализуя Стрелы Хаоса.

Отлично, что в пылу боя нет времени, чтобы вспоминать о том, как в любую секунду наложенные ею для создания моста чара могут иссякнуть и вся эта страшная чёрная махина обрушится вниз. И она вместе с ней.

По мере того, как защитный щит демона истончался, сам он становился темнее, осязаемей, страшней.

Не дожидаясь атаки, на этот раз Ирина сама ударила первой. Тьму разрезала радугой мерцающих разными цветами Игл Пустоты и видимо часть их всё-таки достигла цели — демон взревел от ярости.

Уже в следующую минуту на её голову опустился багровый меч. Ирина едва успела понять, что происходит, как каким-то чудом успела поставить блок, отражая удар. Гулкие своды пещеры заполнил звенящий лязг.

Она чувствовала, что вот-вот либо не удержит меч, либо сорвётся в огнедышащую пропасть.

Вспыхнувшее между скрещёнными мечами белое пламя дня неё самой оказалось неожиданностью. И чем сильнее раскалялся её клинок, тем уже и тоньше становилось лезвие противника.

Между Ириной и демоном возникло нечто вроде световой стены. Демон бился в него, рыча от ярости, но экран стоял прочно.

Ирина, выбросив вперёд раскрытую ладонь, создала аркан Потока Хаоса, и полоса света увеличилась к её облегчению, но тут случилась другая беда — мост под ногами стал стонать и раскачиваться.

Ирина снова упала на четвереньках и с ловкостью обезьяно-пауков принялась карабкаться вперёд, в панике позабыв обо всём, даже о демоне.

Руки скользили, коленки саднили, но она не чувствовала ничего, кроме счастья, что всё-таки ступила на другой берег Огненной Реки как раз в тот момент, когда остатки моста с треском рухнули в рокочущее внизу пламя, увлекая её противника за собой.

Надо же? Отбилась! Выходит, и из непризнанной певички может быть толк!

Ирина с облегчением перевела дыхание и вытерла щёки, стирая остатки слёз. Она поднялась на ещё трясущиеся от напряжения ноги. Её шатало — магия, как известно, не даётся даром.

Её внимание привлекла очередная дверь. Роскошная, каких на земле и не встретишь. Ну, разве что в какой-нибудь фентезийной киноленте? Сделана из блестящего чёрного камня. Высота и ширина такая, что, распахнись она сейчас, в неё, наверное, легко танк проедет?

Как только Ирина коснулась створки рукой, раздалось тихое металлическое шипение — так шипят капли дождя, попадая на сковородку, — и створка, словно ожив, отошла в сторону, открывая новый коридор. Чернота в нём сменилась серостью. Бледный свет лился будто ниоткуда и сразу отовсюду. Был он ровнее, чем свет от факелов или «светлячка», но мягче электрического — волшебное сияние Волшебных Холмов.

Воздух сделался прохладнее. В нём ощущалась влага. Пахло водой.

Коридор вёл вперёд до развилки, а дальше удобная, уложенная серыми плитами дорога, кончалась, оставляя вместо себя лишь каменистую россыпь.

Тропа упрямо уводила вниз. Кожей лица Ирина продолжала чувствовать прохладу и влажность воздуха. Вскоре посредине пола начал струиться пока ещё мелкий, тонкий ручей, но было слышно, как там, впереди, бурлила и стучала вода. Судя по звуку, воды было много.

По мановению Ириной руки новый светлячок поплыл к потолку, высвечивая чёрную, глубокую воду. Желая обрести опору, Ирина коснулась рукой стены и тут же её отдёрнула — та была склизкой. На самом деле не так уж и противно, дёрнулась она больше от неожиданности.

Вскоре журчание переросло в рокот и рокот этот сделался угрожающим — впереди был водопад. Судя по звуку, вода низвергалась вниз с приличной высоты. Грохот не просто заполнял собой пространство, он словно бы окружал, брал в осаду. Но, поплыв вперёд, светлячок высветил не Ниагарский водопад, а всего лишь небольшую струйку воды, падающую с высоты не больше полуметра. Просто пещера усиливала звук, превращая его в гром.

Широкая скальная полка серию водопадиков вела к широкому подножию камня. Подъем шёл метра на три и там, как на троне, сидело странное существо с человеческой головой и телом огромной анаконды. Щелевидные глаза его были устремлены прямо на Ирину, вместо капюшона кобры вокруг голову трепетали волосы.

Ирина сразу вспомнила об оружии. Меч Хаоса самое то! Первой нападать она не собиралась, но с оружием в руках в здешних местах всяко чувствуешь себя надежнее. Пока она мягко и плавно активизировала аркан, призывающий Меч, женщина-змея сохраняла неподвижность, будто позировала для фотографии, но стоило клинку материализоваться, змея подколодная подняла голову и зашипела.

В тот же момент «светлячок», танцующим над плечом у Ирины, погас, словно задутая сквозняком свечка и тьма стала плотной, будто на глаза повязку надели. Ирина даже рук своих не видела.

Оставалось сосредоточиться на звуках.

Лёгкий шорох по камню — змея явно приближалась. Перехватив покрепче рукоять Ирина попятилась, стараясь прислониться спиной к камню, чтобы нападение могло угрожать лишь с одной из сторон.

Предстояло узнать, хватит ли у неё сил поразить ещё и эту тварь. Как называются змееподобные люди? Кажется — наги? Или ламии? Впрочем, один чёрт. И так, и так Ирина в очень глубоком дерьме и чем сильнее она барахтается, пытаясь выжить, тем глубже в это погружается.

Шуршание почти рядом…

Глаза хоть открывай, хоть закрывай — оттенок темноты не меняется. Ни капли света.

Лишь когда Ирина взмахнула клинком вспышка полыхнула молнией — синее пламя.

В ответ тварь гневно зашипела. От этого звука кровь стыла в венах.

В следующее мгновение гибкий и сильный хвост ударил Ирину по рукам, выбивая оружие из рук. Ирина вскрикнула, когда следующим ударом хвост обвился вокруг её ног и резко поднял, отрывая от земли, да ещё и вниз головой!

Мир завертелся, как на карусели. Вспыхнул пятнами. И лишь темнота осталась прошлой.

— Твой меч мне ничего не сделает, — послышался шипящий голос.

Он звучал ровно и бездушно, но в нём присутствовала затаённая угроза.

— Смешна даже попытка нанести мне вред.

Ирина молчала, изо всех сил зажмурившись. От прихлынувшей крови голова с каждой минутой кружилась сильнее.

— Ты пришла, потревожила мой покой. Будь ты мужчиной, я бы тебя убила и съела. Но ты — женщина. Женщины не вкусные.

Ирина не видела, но могла представить узкие длинные клыки в алой пасти, яд, стекающий по ним… бр-р!

— Но я оставлю тебя у себя. Будешь прислуживать мне и моему роду. Вечность. В награду получишь молодость и бесконечную жизнь.

Ага. Слышала уже. Тут такими подарками на каждом шагу разбрасываются. «Будешь жив-здоров, конечно, если сразу не помрёшь».

К тому же вечность в полной темноте, да ещё на должности змеиной прислуги Ирине никак не подходила. То есть — абсолютно.

— А если я откажусь?..

Ирина поморщилась, почувствовав, как кольца змеиного тела сильнее сжимают ноги. Ещё секунда и затрещат кости:

— Я всё равно тебя возьму. Ты будешь моей в любом случае. Но если согласишься сделать это добровольно, это будет гораздо… приятнее. Сопротивляйся — и это будет пытка.

Ирина выстрелила Иглами Пустоты, поняв, что магия Хаоса по каким-то неопределённым причинам на эту бестию не действует. Откровенно говоря, она и сама не слишком рассчитывала на успех предприятия. Просто её бесила как излишняя самоуверенность не до конца идентифицированной твари, так и почти сексуальный подтекст в её свистящем змеином голосе.

Увидеть, достигли цели Иглы или нет, было нельзя. Зато она прекрасно почувствовала, как дёрнулось гибкое, сильное тело, расплетая узел на её ногах.

Ирина спиной упала в ледяную воду, захлёбываясь в ледяных брызгах.

Змея яростно вопила и лупила хвостом куда не попадя. Только каким-то чудом это «попадя» не коснулось Ирины. Вопли отражались от стен, перекатываясь по пещере эхом.

Ирина понимала, что нужно бежать. Немедленно! Но куда бежать в полной темноте? Под ногами плескалась вода. Сверху неслось высокое змеиное шипение. Вокруг — полная чернота. Жизнь не спешила беспросветные перспективы менять на радужные.

Ирина поползла вперёд, опираясь на колени и руки, со всей возможной в данных обстоятельствах скоростью, слыша, как за её спиной по камням скользит тяжёлое тело нагини. От этого ужасного звука внутренности сводило судорогой. В любой момент можно было ожидать что гибкий, как бич, хвост, вновь обовьётся вокруг её тела. Так и подмывало вскочить на ноги и бежать. Но стоит поддаться панике, стоит побежать и есть все шансы разбить себе голову. Хотя, какая блин, разница, так или эдок?

С этой мыслью Ирина всё же поднялась и побежала, на всякий случай, для страховки, выставляя перед собой руки.

Бежала, как слепая, пока не наткнулась на скалу. Тупик!

В панике и отчаянии она принялась ощупывать стену. Скоро повезло натолкнуться на выступ где-то на уроне плеча. За ним, судя по сквозняку, находилось отверстие.

Изо всех сил упираясь ладонями, Ирина отжалась, чтобы вползти в туннель. Пространство здесь было узким и, что хуже того, и дальше продолжало сужаться. Ирина боялась застрять.

Леди-змея до сих пор не успела её догнать лишь по какой-то случайности. Змеям ведь ползать в расщелинах проще людей.

Ирина обернулась, в который раз воспользовавшись Заклятием Света. На сей раз маленький светлячок вышел не больше пламени, танцующего на фитиле у свечки. Он позволил убедиться, что подозрения верны — высветил из темноты длинное змеиное тело, бледно-серое, как жабье брюшко.

Тёмные волосы нагини рассыпались по голому торсу с высокой грудью, увенчанной тёмными сосками, которые становились отчётливо хорошо видны, когда дева-змея приподнялась на длинном твёрдом хвосте.

Изо рта чёрной лентой то выскальзывал, то вновь прятался за губами раздвоенный язык.

Ирина с трудом сдержала крик ужаса. Чёрт! Что делать? Вновь попытаться атаковать?

— Твои неумелые заклинания мне ничего не сделают, — тихо прошипела она. — Я бессмертна.

— Загонишь меня в угол и мне придётся это проверить опытным путём, — огрызнулась Ирина.

— Любой твой удар для меня безделица. Даже кровь не пойдёт.

— Правда? Спасибо, что предупредила. Не стану тратить силы зря.

— Лучше не надо, — насмехалась ламия, скользя вперёд. — Лучше не зли меня без нужды.

Она упиралась на руки, которые в первый раз Ирина даже и не заметила, решив, что у дамы есть лишь голова и хвост.

— Н так нужда-то есть, — нервно хмыкнула Ирина. — К тому же у меня есть кое-какое оружие на чёрный день.

— Какое же? — с интересом процедила змея.

— Узнаешь, когда придёт время. А пока, извини, было приятно поболтать, но я спешу.

От главного, очень узкого туннеля, отходила очередная трещина, пространство за ней было хорошо видно, но пройти сквозь неё естественным путём не представлялось возможным. Это Ирина поняла с первого взгляда. Поэтому решила рискнуть и телепортироваться.

Ламия за спиной яростно зашипела. Сдаваться она, судя по всему, тоже не собиралась. Как известно, крысы и змеи могут проползти даже там, где их ждёшь меньше всего.

Ирина не стала ждать и припустила бегом по прямому гладкому туннелю. То тут, то там выдавались углы скальных полок. По некоторым сочилась вода.

Пока Ирина бежала быстрее, чем ламия успевала ползти — преимущество прямоходящих над ползущими. Маленькие змейки куда более юркие, чем большие змеищи. Хотя, если бы ламия могла избавиться от антропоморфных очертаний своей верхней половины, она передвигалась бы в разы быстрее.

Маленькие ручейки, собирающиеся отовсюду, слились в один сплошной поток. Вода уже заливала щиколотки и была ледяная. Чем дальше бежала Ирина, тем выше поднимался поток.

Маленький круг светлячка, плывущий за её плечом, выхватывал из тьмы только стены и воду.

Вскоре вода поднялась так высоко, что идти дальше в отяжелевшей одежде было уже невозможно, плыть казалось быстрее и сподручней. Ирина и поплыла до очередной чёрной сколы.

Поток уходил под неё. Зазор воздуха был сантиметров десять, не больше. Не плохой способ утонуть, кстати.

Что делать? Придётся Рискнуть.

Ирина нырнула, стараясь в панике не нахлебаться воды. Когда поёшь, тоже задерживаешь. Пение с движением ей часто приходилось координировать, но не под водой.

Когда лёгкие начала разрываться от недостатка кислорода, Ирина вынырнула, прижимаясь ртом к мокрому своду над головой.

Да! Можно дышать! Маленькая, недолговечная, но — победа!

Какое-то время она просто держалась, стараясь не плескать руками, чтобы ненароком не породить волну и самой себя не утопить. Проветрив лёгкие, вновь набрала в лёгкие как можно больше воздуха и, оттолкнувшись ногами, снова поплыла.

Когда Ирина вынырнула во второй раз, между скальным сводом и её носом не было и пяти сантиметров воздуха. Она закашлялась, глотая воду. Грудь сводило от желания сделать большой вздох, но из последних сил контролируя себя, она дышала мелкими глотками.

Потом — снова под воду. Так узко, что передвигаться можно с трудом, делая движения руками, имитирующими ножницы. Если эта водная река не прервётся, она утонет. Горло уже разрывается на части, а свет тускнеет. Перед глазами плывут яркие круги.

Из последних сил она рванулась вперёд и её руки схватили пустой воздух. Получило! Она выплыла!

Ирина из воды выползала, надрывно кашляя. Боль от удушья разливалась по всей груди.

«Не важно. Я жива», — сказала она себе одобряюще.

То, что не убивает, делает сильнее. Весь марафон ведь и задуман с тем, чтобы сделать из неё достойную супругу самому сильному во Вселенной существу?

Сил не было даже разозлиться. Ирина вымоталась до предела. Усталость притупила чувство самосохранения, заставив забыть о деве-змее.

Жаль только, что та не забыла о ней. Она вынырнула из потока следом. И, судя по виду, была бодра и полна сил.

Глава 16. Дева-змея и защитник

«Здравствуй, ужас!», — хотелось в голос взвыть Ирине.

Боя было не избежать, а она не представляла, как в теперешнем своём состоянии сможет выстоять против ламии. Измотанная до предела физически, опустошённая морально, выгоревшая, как трава после пожара.

Бывают моменты, когда понимаешь, что выложился по полной. Всё — предел. Это даже не край — это потолок, дальше остаётся только смириться. Причём, даже страха Ирина по-настоящему не чувствовала. Душа угасала в какой-то невнятной чёрной вате. Или в тумане, похожем на тот, что перенёс её в этот мир.

Снова промелькнула мысль: может, перетерпеть и получится проснуться в своём времени? Если повезёт, может быть, даже в собственной кровати?

Ламия, шипя, выбиралась из воды на берег, а Ирина скорее машинально, отползла на несколько метров.

«Быстрее бы всё кончилось», — промелькнуло в голове.

Ламия в уверенности что жертве от неё не уйти нападать не торопилась. Даже не шипела почти. У хвостатой твари не было ног и от этого казалось, что она при движении шевелится всеми своими конечностями сразу: хвостом, руками, шеей.

Ирина не кричала. Потому что стоило позволить себе издать хотя бы звук, кричать она будет уже без остановки, пока не сойдёт с ума. От столь печального исхода удерживало, наверное, только упрямство.

На всякий случай, собрав остатки сил и способность концентрироваться, она постаралась запустить в противницу Стрелы и Иглы. И те, и другие прошли через мерцающее тело женщины-змеи, как и в первый раз, не причинив ни малейшего вреда, даже не замедлили её продвижение.

Взгляд, хаотично выхватывал части ужасающего создания — похожи на щупальце гибкий сильный хвост; алый, словно запёкшийся кровью, рот; острые клыки.

«Вспоминай, чему я тебя учил. Магиию нельзя убить. Но её можно одолеть».

Так, ладно. Попробовать Огонь Хаоса?

Дышать казалось невероятно важным занятием. Пока дышит — она жива. От ровного дыхания зависит самообладание, возможность сосредоточиться, способность концентрироваться.

Как Ирина не старалась, но вместо грозного Первостихийного удалось худо-бедно соорудить огненную сферу, что ламия запросто, даже не напрягаясь, погасила струёй воды.

— Чёрт! — прошипела Ирина.

Остатков силы едва хватило на то, чтобы подняться на ноги. Плетение следующего аркана её гарантировано убьёт, змее и вмешиваться не придётся. Но делать что-то нужно? Ирина медленно двинулась на встречу своему врагу. Ламия, не ожидавшая ничего подобного, остановилась, с сомнением глядя на неё. Видимо, пыталась сообразить, какую пакость задумала Ирина.

Ирина и в самом деле задумала её. Вытянув руку, она начала выводить аркан призыва Защитника из Хаоса. Руку сразу обожгло как крапивой. Жжение распространилось под кожу, потекло по венам, словно кровь её медленно превращалась в расплавленный металл. Боль стала такой острой, что, не удержавшись, Ирина упала на колени. Мутилось зрение. Она задыхалась.

Потом стало чуть легче.

Вызвать защитника не вышло. Но Ламия застыла, с удивлением разглядывая протянутую к ней руку. Вернее, не саму руку, а украшение на безымянном пальце, подаренное Адриасом.

— Ты? — недоверчиво протянула она, щуря глаза, жёлтые, с ниточкой-зрачком. — Он отдал перстень наречённой — тебе? Но разве Игры уже завершены?

— Нет. Они в самом разгаре.

Ламия замерла, не делая попыток нападения.

— Что ж, если наш Хозяин определился с госпожой?.. — сомнение всё ещё слышалось в её шипящем голосе. — Я не стану препятствовать его воле, — склонила она голову. — Надеюсь, скоро свидимся.

— А я, так от души, что нет.

Дева-змея, не тратя слов на прощание, нырнула обратно в поток и растворилась в водяных брызгах, словно и не была.

Слишком удивлённая подобным исходом Ирина в первый момент даже облегчение не испытала. Что, вот так просто и — всё? Стоило лишь увидеть драконье обручальное колечко и «концы в воду»?

— Она не совсем колечко увидела. Просто оно разъяснило для неё кое-что, только и всего.

Обернувшись, Ирина лицом к лицу столкнулась с Андриасом-Драконом:

— Ты?!.

— Чему ты удивляешься? — усмешка на этот раз вышла какой-то скупой и, короткой, что ли? — Сама ведь вызывала защитника?

— А ты — мой защитник?

— Лучший из всех, кто может быть.

— Точно, — голос Ирины так и сочился сарказмом. — Именно потому, что ты так хорош в своём деле, стоит нам пересечься как моя жизнь подвисает на волоске. И, судя по наведённым тобой же, воспоминаниям, иногда волосок не выдерживает, и я умираю.

Ирина вовсе не склонна была разводить дипломатию. Слишком достал её этот турнир. Ей было плевать, какие эмоции отражались в этот момент на лице супер-жениха, что за ядовитый клубок копошится в его сердце, и даже есть ли у него оное вообще.

Ей было всё равно.

Слишком страшно, тяжело и безнадёжно блуждать по созданному с неведанной целью лабиринтам. Слишком холодно стоять в промокшей до нитки одежде. И жутко думать о том, что это, возможно, ещё не всё.

— Я надеялся, что, когда ты вспомнишь, ты поймёшь — всё, что я делаю, я делаю ради тебя. Ради нас.

Андриас сделал шаг вперёд, протягивая к Ирине руку, но она отшатнулась, без слов требуя не приближаться, не прикасаться к ней.

Он послушно остановился.

Её обволокло тёплым, даже горячим воздухом по одному мановению его руки. Через несколько коротких мгновений одежда стала сухой.

Не трогаясь с места, Андриас заговорил снова:

— Я понимаю, тебе страшно, и ты справедливо видишь во мне виновника своих страданий. Отчасти ты права, любовь моя. Я вырвал тебя из тепличного аквариума, из понятных условий, оторвал от людей, разделяющих с тобой твою жизнь. Я заставляю тебя идти к ненужной тебе цели. Я надеялся, что твои чувства проснутся, но не вижу в твоих глазах ни тени былой любви. Близорукими людскими глазами ты видишь во мне лишь эгоистичное чудовище, играющего твоей судьбой.

— Потому что так и есть.

— Нет, — мягко возразил Дракон. — Я заставляю тебя идти тяжёлым путём потому, но иначе цели не достичь.

— Проблема в том, что ты заставляешься идти меня к своей цели! К твоей — не моей. А я вынуждена рисковать, идти по острию ножа чтобы выжить. Но я не хочу выходить за тебя замуж! Я тебя не люблю. Более того, не верю тебе. Ты пугаешь меня так же, как и весь твой мир. И да, ты прав, я не могу отделаться от мысли, что ты жестокосердечный и эгоистичный, самовлюблённый тиран, а человеческая жизнь для тебя ничего не значит. Уж не больше комариной точно.

— Я пытаюсь объяснить, но ты не слышишь меня. Возможно я должен был предусмотреть твоё нежелание оставаться рядом со мной, но… прости, именно этого я не предвидел. Моя любовь к тебе была столь сильна, как и вера в твоё большое, нежное, доброе сердце.

— Встреча с монстрами вроде тех белых клыкастых обезьян и этих ламий не способствует развитию нежности, — огрызнулась Ирина.

— Ты обвиняешь меня в том, что я заставляю проходить тебя испытания? — Андриас тоже начал закипать. Проявлялось это в том, что голос его становился холоднее и тише. — Но только так ты можешь обрести силу. В прошлый раз я наивно посчитал, что смогу уберечь тебя и — просчитался. Не смог. Чтобы мы могли быть счастливы, мы должны быть равны. Ты должна обрести силу, а она станет твоей только в том случае, если ты победишь в Драконьих Играх и Вселенная признает тебя равной нам. Я сделал всё, даже пошёл на то, за что мои братья меня по головке точно не погладят — я нагло тебе подыгрываю! Ты не одна. С самого начала я всегда был с тобой рядом.

— Ты украл у меня мою жизнь!

— Ты скучаешь по ней? Но тогда утешься мыслью о том, что рано или поздно смерть крадёт её у людей всегда и без исключения. Через боль или старость. То ещё удовольствие, превращающее человеческую плоть в руины самой себя! Даже разума подчас не щадящая.

Пришёл бы твой час, ты всё равно оказалась бы в месте, подобном этому, — Андриас обвёл руками своды пещеры, словно обнимая тьму. — С твоей точки зрения я поступил эгоистично, но я-то смотрю, с другой. Отсюда всё иначе. Я дарю тебе вечную молодость, сияющую красоту, бессмертие и любовь, какую ни один смертный мужчина тебе не подарит. Потому что его сердце из куда более мягкой плоти, чем моё, желание скоротечны, а век — короток. Ты же рядом со мной станешь всемогущей. Но ничто не даётся даром. За всё нужно платить, пойми это.

Они стояли друг против друга, глядя друг другу в глаза.

Ирина понимала, что словах Андриаса была логика, в чём-то он прав. Но…

— Ты лишил меня выбора. Ты сделал его за меня. Это неправильно, когда тебя осчастливливают поневоле.

— В этом причина твоей враждебности? В том, что я лишил тебя свободы выбора?

— Даже бог так не поступал так с нами. А ваше Огненное Племя всё время норовит искусить могуществом, любовь и властью. Но, знаешь? Даже искушение подразумевает согласие или не согласие. В нашем же странном случае всё в разы хуже. Не знаю, может быть я зануда или дура, но… да, я не могу смириться с тем, что без меня меня женили.

Андриас молча смотрел на Ирина и глаза его мерцали. Совсем как лава на дне Бездны, над которой пришлось сражаться с демоном.

— Выбор — это всё, что тебе нужно? — холодно спросил Дракон.

— Я бы по-другому поставила вопрос: без право выбора мне ничего не нужно. Ты придумал для меня счастье и силой волочишь меня в нужном тебе направлении. Можешь не понимать, если хочешь, но насильно счастливым не сделать. Как говорят у меня на родине: невольник не богомолник.

И снова между ними повисла напряжённая тревожная пауза, полная мрачного противоборства.

— Я понял, — медленно, как камни, упали во мрак слова Дракона.

Чеканные, нечеловечески-бледные черты лица исказила полная горечи усмешка:

— Не только людям свойственно питать иллюзии. Меня предупреждали, но я отказывался верить… считал, наша с тобой любовь может быть сильнее правил, сильнее смерти и Реки Забвения. Но законы мироустройства незыблемы. В тебе та же суть, но ты, увы, не она. Нет, нет! Это не упрёк, — поспешно добавил он, заметив, как неприязненно дёрнулась Ирина. — Это просто признание факта. Мне больно мириться с этой мыслью, ведь с идеей всё исправить, быть вместе с тобой, я жил не годы, а целые века. Но что ещё остаётся?

Он замолчал, видимо, надеясь, что Ирина возразит. Но она молчала, признавая правильность сказанных им слов.

— Второе испытание подошло к концу. Там, за этой стеной, тебя ждут судьи, — голос Андриаса был пронизан грустью. — Но уже сейчас могу сказать, что ты его прошла и остаёшься в тройке лидеров.

— Это испытание не последнее?

— Нет, — покачал головой Андриас. — Последнее впереди, и оно самое сложное. Претенденткам придётся сражаться между собой за право стать первой, самой-самой.

— Как романтично! — не удержалась от язвительной шпильки Ирина. — Уверена, многие мужчины дорого дали бы за право посмотреть турнир, где дамы сошлись в жёстоком мочилове за право назваться его бабой.

Андриас неприязненно, даже брезгливо, поморщился:

— Бабой? Грубо.

— Ну, прости.

Ирина стянула подаренное Андриусом под личиной Шаха кольцо:

— Возьми.

— Зачем?

— Затем! Вряд ли кому-то понравится, если в решающий момент на ринге я призову к себе защитника, — ядовито проговорила она, неприязненно щурясь. — Ни к чему демонстрировать нечестную игру всем и сразу. Пусть это останется нашей маленькой тайной.

Ирина вложила в пальцы Андриаса тяжёлый перстень и сразу стало так легко — и в руке, и на душе.

Легко, но пусто. Словно часть себя отняла.

— Не спеши разбрасываться подарками, — удержал Андриас в ладони её руку. — У меня для тебя предложение.

— Опять? — делано ужаснулась она.

— После того, как вступишь в финал и второй тур завершится, я отпущу тебя домой.

— Что?.. — не веря своим ушам, переспросила Ирина.

— Ты прекрасно всё расслышала. Хочешь вернуться назад, к старой жизни? Хочешь право на выбор? Всё у тебя будет. Возвращайся. И делай свой выбор. С того момента, как ты окажешься на Земле, ровно три дня сможешь вернуться ко мне. Всё, что тебе нужно будет сделать для этого — просто повернуть кольцо вокруг пальца. Но если в течении трёх дней ты не примешь этого решения, вернуться уже не сможешь. Ты проживёшь ту жизнь, которая тебе положена, а мы уже никогда не встретимся. При всём желании второй раз я не смогу вновь отыскать твой след среди триллионов душ в тысячи мирах. Но я буду надеяться, что всё-таки ты выберешь нас.

Кольцо лежало на узкой ладони. Тонкие бледные пальцы едва заметно вздрагивали то ли от волнения, то ли от напряжения, то ли от того и другого вместе.

Андриас терпеливо ждал, пока Ирина не потянулась за отвергнутым подарком. Скорее всего всё блеф, и Дракон не позволит ей вернуться. Скорее всего, если она вернётся, то и мысли о возвращении у неё быть не может. Но просто взять кольцо обратно — это она может сделать?

Ирина взяла кольцо назад.

Её саму удивляло облегчение, которое она испытала при этом.

Андриас ждал, что она что-то скажет, но Ирина не знала, что он хотел услышать. И даже думать об этом не желала — слишком устала.

— Иди, — тихо выдохнул он.

Пару раз обернувшись на застывшую фигуру, Ирина двинулась вперёд. Вскоре под ноги легли широкие ступени, изрядно покрошенные временем.

Сердце забилось в груди радостно, как птица крыльями. Глаза пришлось зажмурить, потому что от яркого света, ударившего по ним, те на несколько мгновений утратили возможность видеть. Солнечное сияние почти ослепило.

Как хорошо! Повсюду жизнь — над головой раскинулось синее небо, свежий ветер овевал щёки, играя волосами. По небу плыли замки из облаков.

Судя по высоте солнца время перевалило уже за полдень.

Ирина стояла и молча плакала. Она была счастлива тем, что выжила, и что пещера с её темнотой осталась позади. Ей было грустно после разговора с Андриасом. Она сама себя до конца не понимала.

Долина внизу лежала пустынная и безмятежная. Но вскоре издалека раздался звук, похожий на нарастающий гром. Раскат этот был одиночный и нарастающим, как приближающийся рёв турбинного самолёта.

Ирина зажала уши руками.

Перед ней, улыбаясь, стоял Эстафен Фан:

— Доброго дня, — приветствовал он её. — Поздравляю вас с прохождением полосы препятствий. Вы приятно меня удивили, девушка. Если бы в Драконьих Играх делались ставки, без обид, но на вас я бы не поставил.

— Без обид, — согласилась Ирина.

— Что ж? Нам больше нет смысла оставаться здесь. Можете занять ваше место в карете. Пора возвращаться.

Снова они неслись по небу. Взгляд Ирины скользил по узким горным долинам, стеснённых высокими скалами. По ущелью неслись реки, с высоты выглядевшие не шире белой нити. Вскоре горы сменило море, где ни одна морщинка не портила глади. За морем темнели далёкие земли. Берега со стороны выглядели свежими и зелёными.

Среди зелени и гор мелькнул внушительных размеров прекрасный замок.

Ирина вернулась если не домой, так на место.

Пришло время передышки. И это было здорово.

Глава 17. Перепутье

Как и сказал Андриас, в финале их осталось трое: Ирина, суккуб Шанди и геяда Флёр, та самая экзотическая особа, с которой Ирина встретилась у озера в первые дни своего пребывания в этом странном мире, названия которого ей так и не сказали, но которое про себя она называла Безвременьем.

Артиум подавлял, словно на хрупкие девичьи плечи ложились все эти многочисленные этажи. В данный момент Ирине больше всего они напоминали коржи в слоёном торте.

Пока дружная четверка плюс Распорядитель Игр (экс-возлюбленный, блин) поздравляла их с победой, Ирина не могла отделаться от гадкого осадка на душе. Что стало с теми, кто не прошёл? Какие испытания оказались сильнее их? Неужели и Риневьева, и Диана мертвы? Вместо радости и облегчения на сердце чёрная тоска, протест и, как следствие, новый виток озлобления против Дракона.

— Вот как, значит?

Шанди, вместо того, чтобы вернуться к себе в комнату, поджидала Ирину у выхода.

— Кто бы мог подумать в самом начале, что среди финалисток окажемся ты и я? Я бы и геяду не посчитала сильной соперницей.

Ирина была не в настроении играть в игры. В драконьи сражения, в шарады суккуб — без разницы.

— Ты в финале потому, что прислуживаешь Дракону, — заявила она.

— Ну да, — нагло кивнула Шанди, даже и не думая отпираться. — Королевой мне, конечно, не стать. А вот фрейлиной — вполне есть шанс.

— И чьей фрейлиной ты намерена стать?

— Как чьей? Твоей, конечно.

Ирина, остановилась, взглянув на соперницу:

— Дракон пообещал тебе тёплое местечко в обмен на что? На то, что ты станешь шпионить за мной?

— Ой, смотрите, какая у нас умная человечка! — засмеялась Шанди. — Догадалась, да?

— О том, что ты с самого начала прислуживала Дракону? Да что тут догадываться? Он сам об этом прямо сказал.

— Мы все тут ему прислуживаем. В меру наших скромных сил, возможностей и способностей. А для тех, кто служит ему давно и верно, истинное положение дел не секрет. Ты — избранная. Избранная много лет назад. Избранная и потерянная. А на этот раз Князь сделал всё возможное и невозможное, чтобы осечек больше не было. К слову, почему только мне одной такая горячая порция ненависти?

— А кого ещё ты предлагаешь мне ненавидеть?

— Диана тоже в игре. В первой раунде именно она должна была обеспечивать твою безопасность. И справилась с работой.

— Риневьева?

— Светлые Тёмным неподотчётны. Риневьева — пешка. Просто не в ту игру играет. У нас тут не шашки, как она и ей подобные думали, а поддавки.

— То есть всех этих девушек, как куриц на убой, притащили в заранее нечестную игру?!

— Ой, ну не драматизируй. Ничего они, в итоге, не теряют. Вернутся туда, откуда пришли.

— Они не погибли?

— Здесь — да. Смерть — необходимое условие для перехода из одного мира в другой.

— Смерть?!

Слова Шанди, словно молнией, озарили всё вокруг.

— Ты хочешь сказать, что я умерла?!

— Нет пока. Вот когда станешь не просто невестой, а женой, когда тебя коронуют, как одну из Княгинь Ада, тогда связь твоей души с твоим телом прервётся и тогда — да, на земле ты умрёшь. Да чего ты так испугалась, глупая? — рассмеялась демоница. — Разве сейчас ты чувствуешь себя хуже, чем раньше? Ну, признай, что ты вообще в субъективных ощущениях не чувствуешь разницы?

Ирина не стала отвечать. Круто повернувшись, стремительно пошла прочь, стремясь оторваться как от демоницы, так и от преследующих её страшных слов: «смерть», «Княгиня Ада».

«Андриас обещал, что я смогу вернуться домой, на землю. Что я смогу поставить точку на всей этой бессмысленной круговерти», — билась в виски тревожная мысль.

Княгиня Ада? Звучит страшно. И одновременно — величественно. Но ад — место для проклятых. Он для грешников. А она — разве грешница? Настолько, чтобы попасть туда?

Эмоций было слишком много, а в голове разноголосица. Белый шум, как в телевизоре, по которому все каналы разом прекратили трансляцию.

Только одно существо могло ответить на её вопросы. Но вот можно ли верить его ответам? Напрямую ангелы, даже падшие, не лгут. Но ведь и правду можно и правду сказать по-разному? Как узким прожектором подсветить одно, оставив в сумраке другое, и она исказится до такой степени, что правильно понять её будет невозможно.

Как не хотелось ей разыгрывать независимость и равнодушие, но потребность понять суть происходящего и определиться с дальнейшим своим поведением была сильнее. Поколебавшись несколько мгновений, Ирина осторожно прикоснулась чуткими пальцами к тёплому, согревшемуся от её кожи, гладкому металлу. Потом решительно обернула кольцо вокруг пальца, но… ничего не произошло!

Андриас-Дракон и не подумал явиться!

Кровавый рубин злобно подмигнул своими гранями: «Абонент вне зоны доступа или просто не отвечает».

Как это по-мужски! Как предсказуемо! Не приходить именно тогда, когда ты сильнее всего нужен!

От ярости и досады аж в глазах темнело. Обида комком подкатывала к горлу.

Как только проклятый Дракон появится на пороге, она немедленно потребует вернуть её домой! Он обещал! Он слово дал! Вот и пусть теперь исполняет. А назад вернуться она и не подумает.

Возвратиться к своей жизни, будет петь где-нибудь… как-нибудь… и, если повезёт, оставят её при консерватории преподавать, потому что каким соловьём не заливайся, а без знакомства и связей ты никому не нужен. Деньги делают деньги, родные устаивают родных на места похлебней. Ну, или знакомых, на худой конец, тоже устраивают. С улицы и без связей в Ирининой реальности никто никому не нужен. Как не втирай идею о том, что мол, честно работай-работай, и будет тебе счастье, почёт и уважение, но участь пресловуто-известной лошади с карикатуры, что в колхозе больше всех работала, но председателем, естественно, не стала, красноречива до слёз. В тот день, когда работать ты больше не сможешь любимый шеф, которому отданы лучшие годы жизнь, без зазрения совести отдаст тебя на колбасу.

Ирина села на кровать, с грустью вынужденная признать себе, что…нет, она этого не скажет.

Она даже думать так не станет!

«И что? — ехидно протянул внутренний голос. — Будешь лгать себе самой? Признайся, ты не хочешь возвращаться на землю. В свой уютный, но скучный мирок. К инфантильным мужчинам, что окружали тебя раньше. К ехидным подружкам, которых ты в глубине души считаешь недалёкими. К отцу, которого случайные бабы и алкоголь интересуют куда больше родной дочери. К будущему, без особых перспектив — их не было и по-прежней мерке, а уж после всего, что тебе удалось пережить тут, это равносильно тому, как после полноценной взрослой жизни, с разумом взрослого человека быть запертым в детское тело и возвратиться в песочницу».

Но, с другой стороны — Княгиня Ада? От одного словосочетания сердце леденеет.

Что, если её искушают властью и силой, а как только она поддастся, на самом деле сбросят в Ад? С прежней точки зрения — бред. А на фоне последних событий — реальность.

Но с другой стороны, важная Ирина сошка, чтобы ради неё такой огород городить? Даже если допустить, что окружающая реальность нечто вроде Симсов в 4-D, всё равно — слишком бессмысленно.

Кроме того, женщина в глубине души всегда чувствует, любит её мужчина или нет. Даже под пудами самообмана, жажду выдать желаемое за действительное, в глубине сердца, наедине с самой собой женщина знает, насколько глубоко удалось запустить свои острые коготки в сердце мужчины. Прорости там стройным деревом так что, чтобы он не делал, как бы быстро не бежал, тень этой женщины следовала за ним.

Вот этим женским чутьём Ирина знала — Андриас не лжёт. Она действительно дорога ему.

Но почему он не пришёл, когда она звала? Может, сожалеет о данном ей слове? И, не желая выполнять обещанное, игнорирует её вызов.

Словно в ответ на сомнения, охватившие Ирину, действительность мигнула, будто лампочка при перебоях с электричеством, и перед ней возник Андриас.

— Ты хотела меня видеть?

— Я позвала тебя почти час назад! — накинулась она.

Андриас остался невозмутимым, отвечая с отстраняющей прохладцей в голосе:

— Я же не робот-автоответчик. У меня дела есть. В тот момент, когда ты попросила прийти, мне наносил визит старый товарищ.

Судя по застывшему выражению лица визит этот не особенно Андриаса порадовал.

— Так что ты хотела?

Ирина вдруг устыдилась своего поведения. В самом деле, словно маленькая капризная девчонка, нетерпеливо дёргающая взрослого за рукав.

— Я хотела поговорить.

— Мы совсем недавно говорили.

— Да, я помню, но… мне важно знать кое-что до того, как я приму решение.

— Спрашивай, — кивнул Андриас.

Ирина обычно легко подбирала слова, но в этот раз они почему-то ей не давались. Чувство дискомфорта нарастало и, как следствие, недовольство собой и раздражение. Следовало немедленно взять себя в руки.

— Я говорила с Шанди. Она сообщила мне несколько новостей, что меня встревожили.

Ирина замолчала, надеясь, что Андриас поддержит разговор хоть словом. Но он выжидающе молчал.

Со вздохом она продолжила:

— Стать вашей женой значит стать Княгиней Ада?

— Тебя это удивляет? Даже у людей жена разделяет судьбу мужа.

— Да. Лет двадцать-тридцать, ну, может быть сорок! Но человеческая жизнь не навсегда.

— Пока живёшь на земле и не знаешь другой — навсегда.

Ирина нетерпеливо взмахнула рукой:

— Я не совсем об этом, хотя, если что-то не устраивает, люди могут развестись. В нашем с тобой случае это ведь будет невозможно?

— Боюсь, что так, — усмешка Андриаса на этот раз была скупой, как карандашный набросок, едва-едва прорисованной бескровными губами. — Я иду бонусом к силе и бессмертию. Без этого никак.

В тоне его прозвучал язвительный упрёк, который Андриас не особенно старался завуалировать. Мол, ничего не поделать, девонька. Я прекрасно понимаю, что от таких подарков, что тебе предложено, никто ещё не отказывался. Выбор-то ты свой уже сделала, а ведь совсем недавно говорила: «Не люблю».

В этот момент Ирина ощутила себя этакой расчётливой стервочкой, готовой пойти на сделку с совестью ради выгодной партии.

Это было не так.

Вернее, не совсем так…

Конечно, она наговорила сгоряча лишнего. Обида и страхи выстраивали между ней и Драконом стену непонимания, но он был Ирине далеко не безразличен. Пугающе притягательный, далёкий, как звезда на небе, по какой-то, неведомой причине, слетевшей на ладонь. И страшно к ней прикоснуться, и не веришь своему счастью, и ждёшь подвоха, но руку-то тянешь.

— Я понимаю, что непоследовательна и тебе сложно меня понять…

Он поднял бровь. Лицо его откровенно выражало мысль: «Ещё как».

— Я сама порой не очень понимаю себя. Но на меня столько всего свалилось. Эти испытания, похожие на пугающие миражи. Воспоминания о прошлой жизни, в которых я словно и не я вовсе. А самое главное — ты.

— Всё никак не научишься мне доверять?

Андриас, наконец, шевельнулся. Слава богу! А то Ирине уже начало казаться, что она со статуей разговаривает.

— Сначала я думал, что ты не можешь вспомнить. Потом — что не хочешь принять прошлого. Но теперь вижу, что ошибался.

Ирина непонимающе на него взглянула.

— Ты не можешь простить меня за то, что я дал тебе умереть в прошлый раз.

— Я? Что за бред?! Нет…

— Да. Сама ты этого не осознаёшь. Но в прошлый раз ты винила меня…

— Андриас, не я не могу простить тебя — ты себя не прощаешь. И это ещё одна причина, по которой я боюсь вступать в этот союз, который нельзя будет разрушить… целую вечность!

Страшное слово. Предопределение. Неразрывный союз. Навсегда — без права переиграть.

— Ты станешь моей женой навечно. Но это не значит, что мы навсегда будем приклеены друг к другу намертво. Всё изменяется, течёт, переходит из одного состояния в другое. Потерять друг друга мы никогда уже не сможем, но это не значит, что в отношениях нельзя будет взять паузу. Можно будет даже пожить в разных мирах, если на то будет воля или желание одного из нас, — на этот раз его улыбка была настоящей, полной.

— Княгиня Ада — это просто титул, нечто вроде мужчиной фамилии? Или к титулу прилагаются ещё и обязанности?

— Конечно, прилагаются. Трудно жить в Вечности в бесконечной праздности.

— Верно, — усмехнулась Ирина. — Это настоящий ад.

Они оба рассмеялись. Но в следующую секунду Ирина вновь посерьёзнела.

— Мне ведь не придётся пытать людей?

— Людей в аду не бывает. Люди живут только в физических, как у нас говорят, Тварных мирах. То, что приходит к нам после их смерти, это бесы. Сущности самой низкой вибрации. И, конечно же, мы их не пытаем. Зачем? Бесы прекрасно справляются с этим без нас. А если приходится их наказывать, есть черти и другая мелкая пакость. Если хочешь, можешь устроить нечто вроде реабилитационного центра для тех, кому ещё можно помочь.

— Душам в аду можно помочь? — оживилась Ирина.

Губы Андриаса снова сложились в усмешку:

— Помочь можно. Только не стоит забывать, что Ад — это не людская тюрьма, куда можно попасть по ошибке. Тут ошибок нет. В аду томятся души настолько чёрные и жестокие, в которых от бога уже почти ничего не осталось. Стоить ослабить малейших контроль и эта пакостная нечисть начнёт гадить в особо опасных размерах, нападая на людей, нарушая Божественные законы. Они, большей частью, скудоумны, и не понимают, что нарушение равновесия грозит уничтожения и им самим тоже. Эгоизм, жестокость, извращения всех мастей, непрекращающийся голод и желание уничтожать всё, что попадётся под руку, не поддающаяся пониманию завистливость ко всему, тому, что самим и даром не надо — вот что представляют собой бесы.

Ты, кстати, не одна задумывалась о высокой миссии спасителя, но наблюдая за этим отбросом столетие за столетием, понимаешь, что они не стоят жалости. Там нечему сочувствовать. Свои цепи, удерживающие их в аду, падшие души выковывают сами.

— Мы будет жить в Аду? — сжалась Ирина.

— Да. Но не пугайся. Ад — это просто мир. Причём, он не такой плотный, как любой из материальных миров. Там сила мысли влияет на пространство гораздо сильнее, чем на Земле. Конечно, в нашем дворце не будет здешней пышной зелени, лазоревого неба, синего моря. В аду преобладание черного и красного, тут уж ничего не поделаешь. Но в острых гранях агатовых кристаллов есть своя красота. Пурпур и ночь будут окружать тебя.

Руки Андриаса обняли Ирину, привлекая к себе.

— Мне страшно, — призналась она.

— Я знаю. Мне жаль, что я не владею райскими кущами. Будь они моими, я бы, не колеблясь, положил их к твоим ногам. Мои богатства иного рода. И, поверь, мучения тебя не ждут. В этом готов поклясться.

Cудя по взгляду Андриас хотел коснуться её более откровенно, может быть, даже поцеловать, но боялся отпугнуть слишком открытым выражением чувств.

А может быть, Ирина сама всё это себе придумала, потому что была вовсе не прочь, чтобы её поцеловали?

Никаких страстно-огненных желаний. Просто чувство локтя, осознание защищённости, прежде всего, от одиночества. Иногда это стоит больше, чем самый страстный поцелуй.

Они стояли рядом, близко, ощущая дыхание друг друга. Чувство покоя и уверенности заполняло сердце Ирины. Она уже знала, что не вернётся на Землю, к своей былой жизни. Возможно, она теперь тоже падшая, пропащая душа, но она себя такой не чувствовала. Всё было как обычно.

Словно почувствовав перемену в её настроении и мыслях, Андриас вздохнул и, бережно обхватив её лицо ладонями, заглянул в глаза.

— Так ты хочешь вернуться домой? Может быть, на время, чтобы ещё раз всё обдумать?

Ирина медленно покачала головой:

— Нет.

— Нет? — удивился он. — После всего того, что ты наговорила? Как горячо требовала, отстаивая свои права на выбор? Нет?..

— Нет. Мне просто была важна сама возможность решать.

— Это так важно?

Похоже, Дракон никак не мог взять в толк, в чём тут секрет.

— Да. Право самой решать свою судьбу это очень важно. Тот, кому ты по-настоящему важен, никогда не лишит тебя воли. Признаться, твоё намерение посчитаться с моим мнением сказало мне о твоих чувствах гораздо больше, чем все остальные клятвы в любви.

— Как странно, — в задумчивости протянул Андриас. — Никогда бы не подумал, что для того, чтобы обрести, нужно отпустить.

— Откровенно говоря, я тоже об этом не думала, — засмеялась Ирина. — Но в этом утверждении определённо что-то есть.

Андриас мягко погладил девушку по волосам, словно она была большой пушистой кошкой. Бережно, с видимым наслаждением.

— Ты точно не хочешь проститься со своим миром? С близкими?

— Если я вернусь, кто знает, хватит ли у меня духа перейти черту снова? А потом придётся всю оставшуюся жизнь раскаиваться в упущенных возможностях? Нет. Пусть всё остаётся, как есть.

Лицо Андриаса осветилось улыбкой.

— Я счастлив тем, что ты так решила.

Принимать решения всегда страшно, особенно — судьбоносные. Те, после которых пути назад нет. Но если не хочешь всю жизнь топтаться на одном месте, пропасть нужно перешагивать.

Сердце ныло и хотелось плакать.

Да, возможно она ошиблась с выбором. Возможно, мудрый Дракон всё просчитал наперёд, возможно… но она не будет думать об этом. Потому что любое событие всегда можно поставить под сомнение, как и любое чувство.

Никто не застрахован от ошибок. Любой свой сегодняшний шаг завтра ты можешь посчитать ошибочным. Что же из-за этого — стоять на месте?

И всё же Ирине нужна была уверенность в правильном выборе. Нужна, как задыхающемуся глоток воздуха, а иссыхающему от жажды — глоток воды.

Запрокинув голову, она попросила:

— Поцелуй меня.

Дыхание Андриаса стало сбиваться. Одна рука его удерживала Ирина за талию, вторая бережно, почти невесомо коснулась её груди, слегка оглаживая, скорее дразня лаской, чем зажигая.

А в следующее мгновение Ирина ощутила, как Дракон притягивает её к себе и целует жадно, пытаясь утолить жажду, копящуюся много лет.

Целовал почти до боли, Ирина чувствовала, как страсть, бурлящая в его крови, затмевала нежность. То, что он делал с ней, волновало и одновременно смущало. От его запаха и близости кружилась голова.

Страстно целуя, Дракон склонил её так, что Ирина откинулась, почти повисла, не столько обнимая, сколько держась за его плечи. Хотелось запустить ладонь в струящийся шёлк его волос, гладить ими широкие сильные плечи.

Андриас целовал её, глубоко проникая языком в рот, лаская языком. Тепло его дыхания словно щекотало нервы, раздражая кожные рецепторы. По всему телу Ирины разливалась сладкая истома. Пропадала всякая воля к сопротивлению. Да она и не думала сопротивляться.

Поднимая пышные юбки, бледные мужские пальцы оглаживали её бёдра, отчего тело пропитывалось горячим внутренним жаром, а сознание раздваивалось.

Ни в чём более не сомневаясь и ни о чём не думая, Ирина поддалась нажиму его рук и губ. Ощущения были такими восхитительными, что приходилось кусать губы, сдерживая рвущиеся из горла сладкие стоны. Тело непостижимым образом было напряжено и расслабленно одновременно. Она плыла и пылала, проваливаясь в блаженство и вновь воспаряя. Уже ничего больше не понимала, всхлипывала, стонала, плавилась как воск, пока не растворилась в крупной дрожи, охватившей тело.

Пока не провалилась в сияющие глубины наслаждения.

Если это поражение, то сладкое, как мёд. Если завтра она пожалеет о принятом решении, так ей хотя бы будет, что вспомнить. И за что платить.

А главное, за что сражаться на предстоящем, грядущем третьем туре.

Глава 18. Третий тур

Ирина чувствовала себя как никогда целостной и полной сил. Она была абсолютно уверенна в принятом решении. Говорят, что сомнение — это признак интеллигенции? В таком случае интеллигентности в ней был переизбыток, но вот, наконец, баланс найден, всё лишнее отсечено и отброшено, как балласт.

Она пойдёт до конца. На этот раз сражаться будет не по необходимости и не из-за неизбежности, а по убеждению, осознанно, по собственному желанию и выбору.

Шанди в роли противника Ирину не беспокоила. Суккуб не станет драться с ней всерьёз, ведь она служит Андриасу. Хотя и не следует сбрасывать со счёта возможность, что в решающий моменте искушение примерить корону и стать госпожой может возобладать над разумом. В конце концов Дракон, по писанным не им законам, вынужден будет жениться именно на победительнице, кем бы она не была.

Как это часто бывает перед судьбоносным событием, на Ирину напала лень. Не та, что заставляет тупо валяться на диване, а в чём-то даже хорошая лень, когда ты можешь заниматься кучей любимых дел одновременно, но не в состоянии заставить себя делать нечто совершенно необходимое. Словно заупрямившаяся лошадь весь организм встаёт на дыбы, и не переломить этого, хоть плачь.

Ступор.

Ирина наслаждалась видом из окна, наслаждалась прогулкой, чтением книг. Жаль, в новом мире не было ни айфонов, ни даже дешёвенького плейера — музыкой она бы тоже с радостью насладилась. Сошла бы даже дешёвая эстрадная попса. Хотелось расслабиться, отрешившись от недавних ужасов.

Лень — видимо так её организм реагировал на стресс. Оставалось только смириться и лениться дальше.

Думать ни о чём не хотелось, да и страшно было заглядывать в недра собственной души. Оставалось просто принять всё как есть, без лишних раздумий и рассуждений. Забить. На всё. И плыть по течению дальше, словно сонный шмель, кружащийся над цветком.

Считается, что лень — это зло. Но так бывает не всегда. Иногда лениться необходимо и даже полезно. Особенно перед чем-то очень важным в жизни. Это помогает сосредоточиться.

Человеческая жизнь проходит словно в двух плоскостных: внешней-событийной и внутренне-духовной. Есть люди, чувствующие, что они живы именно тогда, когда вокруг много людей и множество событий, сменяющих друг друга. А есть те, кому наедине с собой никогда не бывает скучно. И им почти не нужны спутники. Они интроверты и большое скопление людей их убивает, а частая смена событий мешает вдумчиво созерцать окружающий мир.

Ирина была интровертом, в связи с чем у неё всегда было мало друзей и мало привязанностей. Она на земле, как героиня цветаевского стихотворения, стояла «лишь одной ногой». И с некоторой грустинкой принимала ту лёгкость, с какой решила расстаться с жизнью, судя по намёкам Шанди, в прямом смысле этого слова.

Дни шли. Их было не так много. Но каждый — напоённый солнцем, сладким ароматом цветов, прохладой, струящейся от воды.

— В твоём мире есть цветы? — спросила она однажды у Андриаса и получала отрицательный ответ.

— Нет. Если только выкованные из драгоценных камней безделушки. Вот их во дворце немерено. Всех мастей, оттенков и цветов.

— Ни одна драгоценность не может заменить живой цветок, — огорчилась Ирина.

Она подумала, что в чём-то её судьба похожа на судьбу Данилы-мастера, взявшегося для Хозяйки Медной Горы создавать каменные цветы. И с Малахитницей остаться не смог, и жить без неё не получилось. Так и сгинул.

Хотя, может быть, в сказке просто не всё сказано? Чтобы уйти в мир Нави нужно умереть в их родном, привычном мире.

И всё-то страшно. И, куда не шагни, неизвестность. Так что маячивший впереди поединок не столько пугал, сколько позволял спрятаться в его тени от пугающей тени Вечности, медленно восходящей над Ириной.

Наконец день поединка настал.

Ирина думала, что им снова придётся куда-то тащиться, лететь, плыть, но всё оказалось куда прозаичней. Последний этап Драконьих Игр должен был состояться прямо в Атриуме.

Висела звенящая тишина. Да и откуда взяться лишним звукам? Здесь не Колизей. Впрочем, не исключено, что невидимые глазу зрители всё же были, там, где-то, среди высящихся, уходящих вверх этажей, колон и балконов.

Помимо четверых кураторов и Распорядителя Игр, присутствовал и сам жених.

Андриас выглядел безукоризненно. Алая мантия элегантными складками драпировала фигуру. Освещение отбрасывало в сторону причудливые длинные тени. А может быть, эти тени падали от невидимых крыльев?

Как не старалась Ирина собрать разбегающиеся мысли, ничего не получалось. Голова была пустой и словно бы чужой. Все напутственные речи скользили мимо, не застрагивая сознание.

Она смогла более или менее сконцентрироваться лишь тогда, когда пространство, словно занавес, разошлось в сторону и они вместе с Шанди оказались на заснеженной поляне.

— Ух, ты! — усмехнулась демоница, облизывая кроваво-красные губы. — Довольно неожиданно, согласись? Кажется, наша драка с тобой первая в списке? У той, что проиграет сейчас, шанса отыграться не будет.

— И это к лучшему, — кивнула Ирина.

Она сама удивлялась собственному спокойствию. Страха не было от слова совсем. Проиграй она сейчас и, кто знает, не к лучшему ли всё обернётся?

Играть в поддавки она была намерена не больше, чем умирать, но если выиграть не получится? Если — просто не получится?

Пользуясь тем, что Шанди не спешит нападать, Ирина попыталась создать вокруг себя защитное поле. Магия Пустоты подчинялась с трудом. Приходилось прилагать максимум усилий, чтобы добиться задуманного результата. Что-то мешало ей.

Шанди усмехнулась, плотоядно и зло.

Сейчас она ничем не напоминала ту серенькую мышку, которой притворялась в первые дни. При одном взгляде на неё становилось понятно, кто перед тобой — смертельно опасный, беспощадный демон.

Чем больше Ирина старалась сконцентрироваться, тем меньше сила ей подчинялась. Странно. Никогда прежде такого не случалось. Словно её попытки блокировались извне, спотыкаясь о чужую волю. Магию будто оттягивали от неё, засасывая в невидимый водоворот до тех пор, пока не до конца сформированный защитный пузырь лопнул, разлетаясь на бесполезные ошмётки силы.

Ноги Ирины как приросли к земле. Она не могла сдвинуться с места.

А Шанди медленно приближалась. В её движениях сквозила кошачья пластика и, одновременно с тем, жадность акулы.

— Думаешь принести мою голову Андриасу и сорвать счастливый куш? — с усмешкой спросила Ирина, кружа на месте, стараясь держаться лицом к противнице.

Суккуб передвигалась осторожно, каждую секунду ожидая атаки, но Ирина атаковать не собиралась. Она выстраивала свою тактику на защите, рассчитывая, если удастся, используя силу противника против него самого.

Устав кружить и выжидать, Шанди, наконец, нанесла первый удар. Её оружием стал не клинок, а визг на пределе человеческого восприятия. Он ударил по ушам и ударной волной толкнул в грудь, опрокидывая на спину, поднимая в воздух взметнувшиеся хлопья снега.

На миг перехватило дыхание. Ирина ободрала руки о снежный наст и из ранок на ладонях сочилась кровь.

Прежде, чем Ирина успела прийти в себя настолько, что контратаковать, в её сторону вновь ударила воздушная струя.

Интересно, демоница просто прощупывает её? Боится всерьёз поранить? Или не способна на большее?

Ирина попробовала выставить Щит, но её защита не сработала. Ударом протащило по снегу на несколько метров, к самому краю площадки.

Видимо, собственный успех Шанди обескуражил. По крайней мере, она не атаковала до тех пор, пока Ирина поднималась.

Колдовать не получалось. Думать, почему так происходит, времени не было. Стоять на месте, безропотно принимая удары, тоже не вариант. От следующего заклятия удалось банально увернуться, как от удара ножом — уйти в сторону. А вот следующий удар Шанди нанесла уже всерьёз. Видимо, суккуб тоже нахваталась у проигравших силы, потому что пускать огненные смерчи, расходящиеся кольцами, не её специфика.

Ирина даже не попыталась выставить блок. Всё, что она смогла придумала, это переместиться за границу огненного круга.

Шанди язвительно расхохоталось, будто всё происходящее дико её веселило. Хорошо, хоть кому-то весело. А вот Ирине становилось страшно. Но страшно в последнее время было так часто, что он не парализовал её, как раньше, а наоборот, придавал силу. Он словно прорвал невидимый пузырь, нейтрализующий магию.

Ирина ощутила силу, как чувствуешь приближение грозы. Вокруг пальцев заклубился чёрный туман. В отличие от привычного белого, он был горький и едкий, так, что дышать стало трудно и всё уплотнялся, обращаясь в вязкую субстанцию. Сжав кулаки, Ирина словно отпустила созданное ей нечто и оно, клубясь и множась, разрастаясь, будто воспроизводя саму себя уже без всякой помощи, спорами прорастало в сторону Шанди.

Демоница нахмурилась, отступая. Она, видимо, пыталась сообразить, что происходит, как-то классифицировать творимую перед ней магию.

Сделать это, скажем прямо, непросто. Ирина и сама толком не поняла, что сотворила.

Непонятное чёрное вязкое нечто окружило Шанди и она, словно насекомое в янтаре, увязла, как бабочка, попавшая в паутину к пауку. Даже сквозь искажающее, похожее на преломляющееся в свете лучей стекло, было видно, какой яростью дышали черты демоницы.

Если Шанди выберется, Ирине несдобровать. Осознавая это, со странным хладнокровием и спокойствием она начала плести аркан перемещения предмета. Концентрации и энергии пришлось затратить втрое больше, чем обычно, но живые объекты, согласно проштудированному учебнику, перемещать и не полагалось. Зато, если получится, удастся нейтрализовать противницу живьём и с минимальным для себя риском. Хорошая мотивация.

Заклинание, плюс аркана — затем активизация.

К тому моменту, как демоница почти выбралась из своей липучки, Перемещающая Магия Пустоты сработала. По крайней мере, на белом фоне занесённой снегом площадки не было видно никого, кроме Ирины.

Это было как-то даже слишком легко. Не потребовалось сложнейших заклинаний превращающих назойливого противника в кучку безвредного серого пепла. Не потребовалось защищаться от выброса стихийной силы. Просто убрать с дороги досадное препятствие? Слишком просто. Ох, слишком.

Кто-то по-прежнему пытается убедить её, что она играет в шашки, в то время как у всех вокруг явные поддавки? «Мы все здесь служим ему», — всплыла в памяти фраза Шанди.

Снова она будто бы продвинулась на шаг ближе к цели. Только с каждым разом всё больше росла уверенность в том, что на самом деле она не двигается — её продвигают. И нельзя сказать, что мысль добавляла оптимизма.

Что дальше? Чего ждать? К чему готовиться? Сумеет ли вернуться Шанди? Или следует готовиться к встрече с Флёр?

В воздухе разливался слабый, едва ощутимый запах разогретых солнцем трав. Значит, всё-таки Флёр?

Зелёные огоньки бежали по снегу, слизывая его с поверхности земли, пожирая зелёным жадным ртом. Снежные груды уменьшались на глазах.

«Весна, — подумалось будто издалека, — как рассказывают о ней в детских сказках».

Только Флёр, несмотря на всю свою красоту, выглядела как очень злая Весна: Весна смертоносная!

Ирина замерла, прислушиваясь к самой себе. Есть ли в её голове посторонние шумы, шорохи, голоса? Сама ли она принимает решения или кто-то невидимый манипулирует ею? Неприятная мысль. Неприятные ощущения. Чтобы избавиться от того и другого, она тряхнула головой.

Нужно немедленно сосредоточиться. Вот геяду явно не беспокоили сомнения. Улыбка на её лице была спокойной, даже беззаботной.

Рыжая приблизилась и остановилась напротив, замерев неподвижной статуей. Складки зелёного плаза, драпирующие высокую фигуру, казались сплетением вьющихся растений. Каждая лоза отдельно колыхалась на ветру вокруг стройных босых ног.

— Кто бы мог подумать, что всё сложится именно так? — усмехнулась противница. — Драконы никогда не играют честно. Звери они и есть звери. Что с них взять? Использовать магию против той, за чьей спиной маячит драконья тень — безумие. Я знаю это. Поэтому наш поединок будет иным. Я уничтожу его уничтожив тебя, — спокойно пообещала Флёр. — Я понимаю, что ты всего лишь пешка. Но зло должно быть наказано.

— Зло?

— Ложь всегда ложь. Скрывая правду любой из нас творит его.

— Я не лгала!

— Ты — нет. Но тебе вреда и не будет. Ты просто вернёшься туда, откуда начала свой путь. Доставай меч, человек.

— Как скажешь, геяда.

Мечи с лёгким звоном вылетели из ножен Флёр и с шипящим шелестом материализовался в руке Ирины.

Геяды криво усмехнулся, рассекая воздух острием:

— Гляжу, ты теперь с тёмной магией на «ты»? С нею людям проще всего поладить.

— Тёмной магией?..

— А ты как думала? Магия Пустоты, Магия Хаоса — это ведь как-то не из области света, правда? Или будущей Княгине Ада свет уже ни к чему?

— Всё вроде как верно. Только одно смущает: осуждая меня, какого чёрта ты лезешь сражаться за поставленный на кон приз?

— Я — дух. Ты человек. Мы стоим на разных ступенях. Я верю в себя и в то, что смогу управиться с силой, способной уничтожать и воссоздавать миры. А ты?

— Мне не сила нужна. Мне нужен Дракон.

Ирина шарахнулась в стороны, уходя из-под удара геяды.

Ей приходилось напрягать все физические силы чтобы успеть отбить серию ударов Флёр, то и дело уклоняясь в сторону. Лезвие несколько раз проходило всего в нескольких миллиметрах от лица, пока не полоснуло по левому плечу, обжигая острой, более, чем реальной, болью. Левая рука тут же безвольно повисла. Ирина почувствовала, как кровь горячей струйкой побежала по коже, как намокала ткань.

Каким-то чудом удалось уйти от следующего выпада. Сопротивляться становилось всё сложнее. Плечо дико ломило.

Геяда смотрела не неё без ненависти. Вроде как даже с сочувствием. Мол, глупая, человечка. Куда же ты затесалась? Во что тебя втянули?

— Просто сдайся, — сверкнула она глазами. — Всего несколько мгновение боли и тебя по инерции выбросит в твой родной мир. Поверь, для тебя в этой истории это-то и будет счастливым концом.

Ирина споткнулась на середине атаки, дезориентированная усиливающейся болью и всколыхнувшимися сомнениями.

Драться за право попасть в Ад глупо. Может быть глазами стихийного духа Земли на неё смотрит само Небо, предлагая последний шанс? Последний шанс остаться самой собой — остаться человеком, избежавшим проклятья.

Вернуть себе голос, вернуть счастье полёта. Лететь вверх, парить, а не падать в бесконечную пустоту. Или быть вечно надзирателем проклятых душ, без права на общее помилование — какой ужасающий приз.

Но разве может быть другой в Драконьих Играх?

Словно почувствовав перемены в настроении Ирины, Флёр продолжила:

— Подумай, человек! Хорошенько подумай! Сейчас ты стоишь у последней черты и второго шанса отступиться не будет.

Ты станешь могучей и сильной, как само адское пламя — негасимый огонь. Самый жуткие монстры в бесконечной ночи подземелья будут трепетать перед тобой, но солнца ты уже никогда не увидишь. Всё человеческое станет тебе недоступным. Не для тебя станут цвести цветы весной, звенеть ручьи в тёплую летнюю ночь; тебе станет недоступна птичья разноголосица, вечная песнь всепобеждающей любви — песнь смертных, тех, кто умирает, чтобы воскреснуть вновь. Придёт зима, всё сковав леденящим, вымораживающим душу холодом, но вослед ей всегда спешит весна, а души вновь возвращаются колесом жизни в новое воплощение. Только ты уже не вернёшься. Никогда! Ты в прямом смысле слова отдашь свою душу в обмен на любовь.

Только умеют ли любить бездушные? Возможно ли сама любовь там, где каждый вздох — мучение? Где каждое мгновение пронизано пороком, страданием, тьмой?

С каждым словом Флёр ускоряла темп до такой степени, что оружие в её руках мелькало серебреной молнией.

Ирина с трудом успевала парировать удары геяды.

— Человек! Одумайся! Ради чего ты готова отринуть всё, что составляет суть твою? Разве ты не видишь, что Дракон попросту заморочил тебе голову, как испокон веков ему подобные смущают человеческие души? Он даже не лгал тебе — ты готова сделать это за него. Ты говоришь, что готова погубить свою душу ради любви к Дракону? Но о какой любви может идти речь? Ты ведь не знаешь его? Ради кого ты противостоишь мне? Даже лик его всего лишь личина.

Кто отражается сейчас в твоих глазах: Шах Чад? Андриас Дантэлион? Или то крылатое чудовище, чьи когти длиннее твой собственных рук? Что заставляет тебя идти во мрак, дитя? Отказываться от собственной сути?

— Данное слово.

— Что? — от удивления геяда пропустила удар лишь в последний момент едва успев уклониться от выпада Ирины.

— Я дала слово сделать всё, что смогу, чтобы выиграть это схватку!

— Кому?

— Андриасу. И себе.

За мечом Ирины шёл тёмный след, как дым от пожара. И словно с каждым новым замахом оружие делалось легче и, казалось, уже не Ирина дралась, а он, набирая силу, вёл её за собой.

— Я дала слово драться до последнего, пока хватит сил. Или пока не одержу победу.

— Как в прошлый раз? Тогда ты тоже дралась до победного конца. Что это тебе дало? Но в прошлый раз погибло лишь твоё тело, теперь ты рискуешь гораздо большим.

— Что поделать? Иногда любовь самая большая жертва.

Глаза Флёр довольно сверкнули.

— Вот именно! Жертва! Добровольная жертва — вот то, что делает таких, как Андриас, сильнее в разы. Вот то, что заставляет падших огненным змеем входить в светлицы таких дурочек, как ты, испокон веков, раз за разом, поселяя в их душе надежды на то, чего быть не может. Никогда! Не любят бессмертные смертных. Люди для них лишь пища!

Открой глаза, глупая! Помоги мне спасти себя! Отринь искушение и скверну, или станет слишком поздно. Бесценные крупицы времени, отпущенные нам, уходят.

Темп боя, который они взяли, был нечеловеческим. Да и сомневалась Ирина в том, человек ли ещё она?

— Знаешь, что самое страшное в любви? Что в ней нет ни правды, ни справедливости, ни чести. Любовь единственная сила, что не воздаёт человеку по заслугам. Ты можешь отдать всё, до конца, позволить исчерпать душу до самого дна — а в ответ тебя грубо кинут! Среди людей часто говорят о том, что любовь спасает души. Но разве есть в мире сила, сгубившая больше душ, чем эта блудливая тварь? Сколько человек потемнели, перестали верить в бога и небеса, отчаявшись отыскать любовь, раз за разом вместо света находя тьму?

Любовь — страшная стихия, в которой невозможно управлять собственной судьбой. Она обламывает не только крылья, руки и ноги! Она коверкает души, ломая их вдребезги.

Встретившись, клинки зазвенели, рассыпая цветные искры. Лица девушек почти соприкоснулись.

— Не любовь! — решительно возразила Ирина. — Я не уверена в том, что люблю Андриаса. Ещё меньше в том, что он любит меня. Но знаю одно — не любовь губит и корёжит человеческие души, а отказ от неё, — тяжело дыша, сообщила она в искажённое лицо противницы.

С усилим она отшвырнула от себя Флёр.

Их клинки вновь разошлись.

— Думаешь, стоит прыгнуть в пропасть, как твой Дракон ринется за тобой следом? — расхохоталась геяда. — Ты будешь падать во тьму в гордом одиночестве. Ты познаешь разочарование и боль. Ты пожалеешь о своём выборе!

— Возможно. Как ни горько это признать, легки дороги лишь у глупцов, потому что они попросту не в состоянии осознать тягот пути. Но если я упаду во тьму, я и там стану искать свет. И найду его!

— А если не найдёшь?

— Если не найду, зажгу сама! Даже в аду можно найти уголок, чтобы разбить в нём маленький садик и радоваться в нём, пусть единственному, но цветку. Может быть, Андриас и предаст меня, может быть я для него лишь пища, но я знаю одно — я его не предам.

— Того, кого знаешь едва-едва? Кто вряд ли был с тобой честен?

— Но и ни разу не был уличён в прямой лжи! И уж если на то пошло, бросив его сейчас я предам не только его — но и саму себя. В прошлом воплощении я не пожалела для него жизни. А он ждал меня семьсот лет…

— Если только не солгал? Мастеру иллюзий что стоит состряпать ещё одну, сладкую, как сон и горькую, как кошмар, ложь для маленькой легковерной дурочки?

Ирина пропустила удар и снова меч геяды оставил кровавый след на её теле.

И слова, и сталь резали одинаково больно. Потому что во всём, что говорила противница, был свой жестокий резон.

Стоит усомниться в одном, и звено за звеном, рассыплется вся цепь веры. Мы выковываем эту цепочку порой целую жизнь и всё разбивается в одно мгновение.

За что она сражается? Ей не нужен трон Княгини Ада. Она не уверена в том, что любит Андриаса.

Что за упрямство? Что заставляет её бульдожьей хваткой держаться до конца? Вера в то, что Андриас рискнул всем, что имел, ради воссоединения с ней? Ирина действительно верила в это.

Он нарушил законы существ, гораздо сложнее, чем она могла себе вообразить и, наверняка, если всё рассыплется и что-то пойдёт не так, кара за это будет немалой?

Ирина верила в Андриаса. И если ошибалась, то жестокую, страшную цену заплатить придётся ей.

Даже на земле слово «ад» внушает трепет. А тут, посреди заснеженного Нигде, так близко от Ничто, поверить в Ад было не то, чтобы просто — не верить не получалось.

Кого выбрать? Себя? Или — его?

Что легче: предать или быть преданной?

Чего уж проще — опустить меч и позволить геяде одержать вверх над собой, чтобы это не значило. Пусть бессмертные сами разбираются между собой, а она очнётся в своём безопасном человеческом мире, в привычной реальности. Проживёт положенную ей богом жизнь.

Сколько времени потребуется на то, чтобы всё, случившееся здесь, стало лишь сном? Бредом? Галлюцинаций, в которую просто невозможно здравомыслящему человеку верить?

А всё забыв, она не сможет мучиться совестью за то, что подвела существо, поставившего на неё так много.

«С чего я вообще взяла, что Андирасу придётся расплачиваться? Он же никогда об этом не говорил. Напротив! Он сам предлагал мне вернуться».

Но ему и говорить было ненужно. Ирина сердцем, душой знала — проиграет не она, проиграют они вместе. А платить придётся ему. Потому что в жестоких Драконьих Играх платит сильнейший.

Со слабого какой спрос? Слабого просто вычеркивают.

Она не узнает, что случится с ним. Она забудет его. Словно ничего и не было. И даже не сможет плакать по потерянной частички самой себя, которую она отрежет от души из-за банальной трусости, что так удобно называть осторожностью.

Может быть Ирина делает неправильный и глупый выбор, но она не бросит и не предаст. А если обманут её… что ж? Лучше быть обманутой, чем предавшей.

Флёр опустила меч, отступая на несколько шагов. По выражению её лица Ирина поняла — геяда уже осознала сделанный ею выбор. И он её не радует и не злит, скорее печалит.

Медленно подняв меч, Ирина сама удивилась его преображению. Он больше не напоминал дым — выглядел чёрным и жутким. По тёмному, как агат, лезвию, пробегали огненные всполохи, будто внутри него гудело пламя.

«Адская игла», — промелькнула в голове мысль, будто пришедшая извне.

Флёр замерла напротив, покачав головой:

— Я пыталась помочь. Пыталась изменить твою судьбу, но ты сделала свой выбор.

Геяда вскинула меч над головой. В противовес мечу Ирины, он вспыхнул ослепительным белым сиянием, словно был соткан из белого света.

Со всей силы, размахнувшись, Флёр вогнала его в снег. Яркий свет, вспыхнувший из земли, больно ударил по глазам, заставляя Ирину прикрыть их рукой.

Свет сиял, ослепительно-чистый, разрастающийся, будто невиданный цветок раскрывал обжигающие лепестки.

Земля вздрогнула, как будто из-под неё, просыпаясь, поднималось невиданное чудовище, рвалось из недр земных наружу, обращая не только снега, но и саму землю в пепел. Кроша её в труху.

Всё вокруг закачалось.

С ужасом Ирина смотрела, как ширятся в земле трещины, разрастаясь в пропасть, откуда вырывалась лава.

Всё рушилось на глазах, будто невиданный программист нажал кнопку «программа delete».

Всё летело к чёрту. Летело в тартарары. Лишь Флёр спокойно парила над всем этим светопреставлением и рыжие, огненные косы её струились в горячем воздухе:

— Счастливой дороги в новый дом, госпожа Ада.

— Что?!

— Ваш новый дом ждёт вас. Не говорите, что вас не предупреждали?

Глава 19. Драконья свадьба

То, что Ирина чувствовала, были не страх, и не паника — нечто более всеобъемлющее. Мыслей не осталось даже на то, чтобы о чём-то пожалеть. Уши закладывало от визга ветра, сердце рвалось от ощущения падения и предчувствия гибели, что невозможно предотвратить. Воздух, словно стараясь удержать её, уплотнился — не вздохнуть. Атмосферу можно было, наверное, топором рубить.

А когда Ирина уже смирилась с тем, что разобьётся, красное небо в чёрных клубах дыма разрезала молния. В хор истошно вопящих мучеников вплёлся резонирующий резкий клёкот и шум крыльев.

Как и положено по законам сказки, в решающий момент ей пришли на помощь. Огромный дракон пикировал вниз, устрашающе-огромный и мощный. Размах его крыльев в диаметре был, наверное, никак не меньше десяти метров. Сильные конечности венчали такие длинные когти, о каких на Земле ни один лев не в состоянии даже мечтать. Но они сомкнулись вокруг тела Ирины с такой бережностью, что не причинили ей ни малейшего вреда.

Каждый взмах крыльев Дракона порождал новый порыв ветра, с силой обдувающий лицо.

Поняв, что немедленная смерть ей пока не грозит, Ирина с просыпающимся любопытством посмотрела вниз.

То, что она поначалу приняла за чёрный дым, было облаками. Они составляли часть здешней атмосферы. Внизу было много открытого огня. Огонь тут тёк, как реки и озёра на Земле, то открытым потоком лавы, то перемежёвываясь с островами-сушей. Пики острых скал взрезали чёрно-алые небеса. Резко очерченные скалы возвышались над чуть более пологими склонами гор.

Ирина могла ошибиться, взирая с такой высоты, но ей казалось, что какое-то время они летели над лесом. Очертания деревьев напоминали те, к каким она привыкла раньше. А потом под ними открылся город. Было такое впечатление, что при его создании строители не строили, а вытёсывали его прямо из отполированных невидимой рукой до зеркального блеска скал, прорубая в них окна, двери, переходы.

Впрочем, вероятнее всего никаких строителей не было — магия она такая магия.

Из всего многообразия красок, к которому привык человеческий взгляд, здесь остались лишь все оттенки серого, чёрного и красного.

В воздухе, прямо перед ними, растеклась блестящая клякса, быстро принявшая форму всё увеличивающегося овала. Он подёргивался рябью, стремительно чернея. Перед глазами Ирины замелькало смазанное видение черного мрамора и стекла. Промелькнула какая-то тень перед тем, как они врезались в пол, по которому оглушённая, она распласталась, хватая ртом воздух.

Почему-то казалось очень важным услышать собственное сердцебиение.

Потребовалось немного времени на то, чтобы проморгаться.

Свет был бледным. Его источник было сложно определить, словно воздух светился сам по себе.

Дракон уже принял своё человеческое обличье. Его белые густые волосы спадали ниже колен, их роскошную массу удерживал серебряный обруч с крупным рубином. Свет вспыхивал в драгоценном камне так, что тот казался третьим глазом.

С широких плеч до самых ног Андриас был окутан чёрным плащом. Плащ был заколот у плеча фибулой, всё с тем же кровав-алым рубином.

Камни в диадеме, на плече Андриаса и в кольце Ирины было одного цвета и размера.

Он сделал шаг, приближаясь. Ирине пришлось поднять глаза, чтобы встретить его кровавый взгляд. В который раз, встречаясь с Драконом глазами она чувствовала себя как кролик перед удавом — очарование, связанное со страхом.

— Ты в порядке? — голос обволакивал, ласкал, убаюкивал.

Осторожно поддерживая за плечи, Андриас помог Ирине подняться.

— Что произошло на Арене? В какой-то момент я потерял всякую связь с тобой. Мне показалось… — Андриас оборвал фразу на полуслове, тряхнув головой. — Но это уже неважно.

— А что важно?

— То, что ты здесь. Со мной.

Его рука ощущалась такой твёрдой, такой реальной, что Ирина почувствовала себя немного лучше. Так уж получалось: слова, прикосновения, само присутствие Андриаса словно разгоняло туман, которого с самого начала было слишком много в этой истории. Его присутствие возвращало утраченную ей почву под ноги.

— Она дала мне права выбора. Сказала, что может вернуть меня домой, — призналась Ирина.

Андрис вздрогнул, прижимая Ирину к себе крепче, словно скупец, осознавший, что мог потерять своё сокровище.

— Что ещё она говорила?

— Много чего. Думаю, Флёр оказалась вовсе не тем, кем вы думали. Она представитель другой стороны.

— Другой стороны? — в недоумении протянул Андриас.

— Она светлая. И судя по тому, как развеяла созданную вами Арену, по силе она едва ли уступает тебе.

— Серафим под маской духа-стихийника? Это вполне возможно. Многолик и многокрыл, — в задумчивости процитировал Андриас строчку из книги. — Ты действительно могла не вернуться ко мне, но ты не бросила меня.

Глядя прямо в глаза Ирине Андриас медленно поднёс её руку к своим губам. Потом привычным уже жестом провёл ладонью по её волосам. Мягкие кудряшки легко сминались под его пальцами.

— Ты всё-таки вернулась? Почему?

Ирина молча смотрела в его жуткие, будто наполненные кровью глаза. И молчала. Слова сами собой замирали на губах, не желая рождаться.

— Скажи это, — потребовал он. — Просто скажи. Разве это так сложно?

Ирина предприняла попытку стряхнуть руку Андриаса со своей руки, но не преуспела.

— Гм? — вопросительно изогнул бровь Дракон.

— Ну что ты ко мне привязался? В аду наверняка тысячи, если не миллионы девушек, которые, с учётом всего, готовы будут стайками вокруг тебя виться. Они куда более подходящий объект…

— К чему мне объект? — улыбнулся Андриас.

— А к чему тебе я?

— Потому что не повезло именно тебе. Мне нравишься именно ты, а не миллионы других девушек. Так что готовься терпеть моё общество как минимум ближайшую тысячу лет.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет. Всего лишь отвечаю на твои странные, с учетом последних событий, вопросы.

Ирина не знала, что ещё сказать и поэтому покачала головой:

— Чего ты от меня хочешь?

Рука Андриаса скользнула по её плечам, он обнял её. Наклонившись над ней очень низко, он шепнул прямо над её губами:

— Любви.

Ирина почувствовала, как он проводит губами между её щекой и подбородком, к шее.

Странное ощущение. Губы, вроде, прохладные, а обжигают огнём.

Она остановила его, упёршись тыльной стороной ладони ему в грудь.

— Что опять не так?

— Пытаюсь взять паузу, чтобы понять степень твоей искренности.

В алых глазах сверкнули смешинки:

— Я всегда искренен. Даже когда лгу.

— Это-то и пугает. Пустите меня.

— Ты всё время переходишь с «вы» на «ты» и обратно. За этим сложно уследить. И, поправь меня, если я ошибаюсь, но не поздно ли пугаться?

— Я думала, что у меня ещё будет время отступиться, подумать… я… на земле всегда есть шанс всё переиграть.

— Верно. Тут всё гораздо проще, не так ли?

— Всё совсем не просто.

— Только потому, что ты сознательно всё усложняешь.

— Я боюсь ошибиться. Знаешь земную сказку о красавице и чудовище?

— Ту, где под страшной внешностью скрывает доброе сердце? Милая сказка. Твоя любимая?

— Нет. Я никогда в неё не верила. Потому что даже в той жизни, которую я оставила, таким сказкам нет места. А здесь, в аду, мне кажется, чем прекрасней лик — тем страшнее суть.

— Тогда выбрось свои убеждения на помойку. Истинная красота не может таить изъяна. Чем прекрасней формы, тем благородней содержания. Ад страшен. Но, в отличие от земли, тут никого и ни в чём обмануть нельзя. Правдла, всегда есть возможность обмануться, было бы желание.

Думаешь, я монстр? Возможно, ты и права. Я один из палачей, отвечающий за порядок там, где его поддерживать сложнее всего. Моя жизнь горька, как реки полыни. Но я убиваю, мучаю и караю не для собственного развлечения. Я вынужден поступать так. Насколько хватит запаса прочности любого существа? Даже самого сильного? Если в душе образуется пустота, которую нечем заполнить?

Только одна сила способна хранить даже проклятые души. Это любовь. Потому Всевышний и позволил мне найти тебя.

— Только любовь в аду разве возможна?

— В этом мире возможно всё, если желание твоё достаточно сильно. Я люблю тебя. Я полюбил тебя с первого взгляда за добрую, светлую душу, за способность жертвовать собой ради других, за твой дар любви, такой редкий для смертных.

— Но твоя любовь привела меня в Ад.

— Нет, — покачал головой Дракон. — Прийти сюда было твоим решением. Когда-то, в нашей прошлой жизни, ты сказала, что любовь сильнее страха, порока, боли и ненависти. Что если зерно истинной любви прорастёт в самом аду, он обязательно даст свои плоды. Вместе, рядом, плечом к плечу, кто знаем, быть может мы спасём куда больше душ, чем мне под силу это в одиночку?

Ирина вздохнула. Ей оставалось верить. Ему, себе и собственному выбору.

— Вы… — она поправилась, — ы любишь меня?

— Всей душой — да!

— И теперь у меня больше нет выбора?

— В мире, в котором тебе предстоит жить выбор делается лишь раз, но я надеюсь, что ты не пожалеешь о нём. По крайней мере, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы так оно и было.

Ирина долго смотрела Андриасу в глаза.

Иногда приходит время признать правду. Её тянуло к этому существу, кем бы он ни был. Тянуло с первой встречи. А может быть, даже до неё, когда во снах она видела странного незнакомца и теряла его раз за разом, просыпаясь в слезах, причины которых наяву не могла рассказать никому.

Невероятное совершенство всех линий, от лепных скул до волевого подбородка, исполненное в самых резких чертах, какие Ирина только видела в жизни.

Она подвинулась к нему ближе. Края его жёсткой одежды царапали щёку, но отстраниться Ирина уже бы и не смогла, потому что его рука тут же обняла её за талию. Даже если бы Ирина и попыталась отодвинуться, ничего бы не получилось. Но она не пыталась. К чему теперь-то?

Осторожно коснувшись пальцами его плеча, ощутила касание волос, на ощупь похожих на гладкий шёлк.

Медленно, осторожно Андриас накрыл её руку своей ладонью, прижимая к груди. Ирина чувствовала, как сильно бьётся его сердце, будто зажатая в ладони птичка. Она склонилась и коснулась губами его щеки. Так легко, что это трудно было назвать поцелуем.

Андриас повернул голову и их лица оказались рядом.

Он смотрел Ирине в глаза, будто лаская взглядом. Будто прося, умоляя о продолжении. И не оставалось ничего другого, как выполнить эту просьбу. Ирина наклонилась ниже, сокращая дистанцию между ними. Она первая поцеловала его губы, ощущая их жар.

Дракон прижимал её к себе сильнее, с жадностью зверя, каким он, по-сути и был.

Андриас целовал её так, словно хотел проглотить. В ответ тело Ирины словно начало пульсировать от избытка крови и жара.

Она не противилась, когда поняла, что он пытается освободить её от одежды, касаясь так осторожно, как только можно. Пальцы его скользили в раскрывшееся платье, кружа по гладкой девичьей коже, вызывая легкую дрожь удовольствия.

— Я не хочу на тебя набрасываться как дикий зверь, но, боюсь, что в том состоянии, в каком я сейчас, быть ласковым не получится… Ты уверена, что хочешь этого так же, как хочу этого я?

Она покачала головой. Волосы колыхнулись вокруг лица тёмными волнами.

Дракон смотрел на неё с такой нежностью, что отчего-то начало щемить в груди.

— Я хочу этого давно, — тихо, на грани слышимости, почти шептал он. — С тех пор, как впервые услышал твой голос. Ты — это то, что мне необходимо. Ты нужна мне. Я хочу тебя больше всего на свете. Ты позволишь мне это сделать?

— Да.

— Прости, если не буду так нежен, как нам обоим бы того хотелось.

С этими словами он одним резким движением сдёрнул плащ с её плеч и бросил на тёмные плиты, толкая её на спину почти грубо.

Он так быстро освободился от одежды сам, что Ирина заподозрила применение магии.

Снизу-вверх она смотрела на его широкие плечи, рельефную грудь, на которую проливался водопад светлых волос, узкую талию, неширокие бёдра и чувствовала, как в голове поднимается туман незнакомого горячего безумия. Ирина боялась потеряться в нём так же, как однажды уже потерялась в другом ледяном тумане, так и не сумев отыскать путь домой. А потом пришла мысль, что уже всё равно.

Без особых предварительных приготовлений он вошёл в неё, впихиваясь через зажатое тело, проталкиваясь с силой.

Ирина дала на это разрешение, она хотела этого, но всё равно ахнула от боли.

— Прости… но в первый раз редко бывает иначе, — ласково проговорил Андриас.

— Я знаю, — с придыханием отозвалась Ирина.

— Я могу остановиться?

— Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты продолжил — хочу быть с тобой.

Он отступил, как волна с тем, чтобы вернуться.

Сначала эти волны были медленными и тугими, но с каждым разом эти приливы, бьющиеся внутри тела Ирины, поднимались всё выше, пока она не открылось ему, податливая и влажная.

И вот тогда Дракон отпустил свой свирепый голод на волю.

Он вбивался в её тело так сильно, как мог; двигаясь в ней, сквозь неё, плоть в плоть, резко и быстро, заставляя плясать на тонкой грани между болью и наслаждением.

Словно со стороны слышала Ирина собственные стоны.

В её лоне будто рос плотный бутон наслаждения, распуская тёплые щекочущие лепестки; растекаясь по коже тысячью лёгких перышек, заставляя терять контроль, извиваться в его руках. От неё уже ничего не зависело. Она не могла ни двинуться, ни остановиться, не остановить его.

В то мгновение она поняла, что значит принадлежать не себе, а кому-то другому, утратить контроль и чувствовать себя в этом состоянии счастливой.

Мир превратился в дыхание и ритм, а её словно бы и не стало.

Ирина растворялась в волнах тепла, заставляющего выгибаться в сладкой судороге. И только его руки удерживали её, не давая совсем исчезнуть, улететь без возврата в голубое небо, как отпущенный на волю бумажный змей.

Андриас тихо вскрикнул, наклоняясь над нею, упираясь в пол руками по обе стороны от её головы. Его волосы разлились по Ирине тёплым мехом.

Она лежала в пассивной неподвижности, вновь пытаясь обрести почти утраченное дыхание.

Ему удалось это первым:

— Спасибо.

— За что? — удивилась Ирина.

Его глаза ещё хранили золотистый отблеск, огонь не до конца погас в них. По внутреннему кольцу радужки словно шло золотое кольцо, похожее на расплавленный металл. Второе кольцо, пролегающее посредине, воскрешало в памяти яркий солнечный диск, в наружное, самое широкое, походило на лепестки ноготков.

Кожа Андриаса сверкала, словно белый свет плескался под ним. Казалось, внутри его тела светится сама луна, просвечивая сквозь кожу.

Ирина провела пальцем по его талии, по изгибу бедра. Жест был не столько сексуальный, сколько вопрошающий.

Он улыбнулся в ответ.

Магия сгущалась вокруг, словно мир задержал дыхание. Ирина продолжала чувствовать близость его тела. Не саму плоть, а пульсирующую в ней энергию. Эта остаточная сила дрожала между ними, походя на стихию. Она трепетала, пульсировала, как третье сердце.

Магия дышала и переливалась между ними, окатывая с головы до ног.

Андриас вновь склонился к Ирине, на этот раз касаясь её губ с невероятной нежностью.

— Ты пахнешь яблоками, свежими травами и музыкой, мой любимый человеческий детёныш.

Всем известно, что любовь к монстрам до добра не доводит. Это правило. И история Ирины только лишнее тому подтверждение.

Говорят, что любовь сильнее смерти? Но смерть — это всего лишь естественный порядок вещей. А любовь?.. В чём-то, наверное, права была геяда Флёр. Любовь, как и любая стихия, способна не только созидать, но и разрушать.

В чем он — счастливый финал?

В том, чтобы спасти свою душу отринув всякое искушение, порождаемое чудовищем?

В том, чтобы вопреки всем правилам быть с любимым, пусть даже в самом Аду?

Каждый определяет для себя сам.

Что касается Ирины, то она никогда не любила хэппи-энды. Зато в её душе всегда жила вера в то, что рано или поздно все получают по заслугам.

Невеста Дракона скоро станет Княгиней Ада. Одной из тех, кто обеспечивает торжество справедливости, пусть и в самой её жестокой форме.

Любить — значит разделять не только благословление, но и проклятие. На двоих. Поровну. До скончания времён.

Любить Князя Ада значит нести одну ношу на двоих и надеяться, что когда-нибудь поток грешников всё же иссякнет и те, кто столько лет выполняли для Творца самую сложную и грязную работу, наконец, смогут увидеть чистое небо, променяв власть и могущество на благодать.

А до той поры…

Смерть в дому твоём

И в дому моём.

Ничего, что смерть

Если мы вдвоём.

КОНЕЦ КНИГИ

Content

Екатерина Оленева
Невеста для Дракона

Глава 1. Переход

Глава 2. В новом мире

Глава 3. Подготовка к конкурсу

Глава 4. Договор

Глава 5. Первое испытание

Глава 6. Келпи

Глава 7. Ментальная магия

Глава 8. Новые игры

Глава 9. Он — дракон

Глава 10. Магия пустоты

Глава 11. Воспоминания о прошлом

Глава 12. Смерть

Глава 13. Магия Хаоса

Глава 14. Пещера

Глава 15. Из пламени в воду

Глава 16. Дева-змея и защитник

Глава 17. Перепутье

Глава 18. Третий тур

Глава 19. Драконья свадьба