Пирс Энтони

Совмещение

Глава 1

КЛЕФ

— Я дам тебе немного снотворного, — сказала женщина-робот. — Ты не спал всю ночь, а Игра начнется уже после обеда. Тебе нужно отдохнуть.

— Никаких лекарств, — отрезал Стайл. — Лучше я недосплю, чем буду полусонный как муха.

— Ты опять поступаешь неразумно, — упрекнула его женщина-робот.

Он посмотрел на нее и покачал головой. Она была такой женщиной, какую большинство людей никогда не встречали в своей жизни. Шина не только могла все, что умеют человеческие женщины, но и обладала самым совершенным телом. У нее были немного выгоревшие на солнце каштановые волосы длиной до плеч; губы полные, слегка накрашенные, будто специально созданные для поцелуев. Она из тех созданий, которые заводят себе одинокие богачи для удовлетворения своих самых смелых фантазий — удовлетворения такого, которое не даст ни одна настоящая женщина. Но Стайл, зная, кем она была на самом деле, уже не испытывал к ней никакого влечения.

— Первый раз в жизни жалею, что не умею отключаться как ты.

— А вот я бы предпочла быть человеком из плоти, — с тоской сказала она. Ее запрограммировали любить и защищать его, и она неукоснительно следовала программе, как и должно машине. — Давай забаюкаю тебя, — с этими словами она положила голову Стайла себе на колени, стала гладить его волосы и мурлыкать колыбельную.

Довольно необычно, но это сработало. Ее тело было теплым и мягким, прикосновения — нежными, и он полностью доверился ей. Среди людей Стайл мало кому доверял, и в окружении машин он чувствовал себя гораздо спокойнее. Его внутреннее напряжение улетучивалось, а вслед за ним — и сознание.

Во сне он перенесся на несколько дней назад, когда передал Платиновую Флейту музыканту Клефу и провел его сквозь Занавес. В этом сне он последовал не за своим сознанием, а за сознанием Клефа. Почему-то это не показалось ему странным. Когда они вместе музицировали, Стайл испытал внезапное и глубокое чувство симпатии к этому человеку. Стайл великолепно владел несколькими музыкальными инструментами, но музыкальные способности Клефа достигали уровня гения. Невозможно остаться равнодушным к человеку, который так играет.

Клеф раньше никогда не посещал Фазу. Он глядел на пышные заросли травы, на устрашающего вида дубы и сосны и на поджидающего их единорога. К такому Клеф явно не был готов.

— Это Нейса, — объяснил ему Стайл, ощущавший себя во сне совершенно другим человеком.

Перед Клефом стоял черный единорог с белыми носками на задних ногах; и был он самым маленьким среди своих соплеменников, как, впрочем, и Стайл — среди своих. Неудивительно, что Клеф, возвышаясь над ними обоими, чувствовал себя неловко.

— Отвезет тебя она во Владения Платиновые.

Откуда взялась эта манерность? Стайл ведь до этого момента говорил нормально.

— Но я даже не умею ездить верхом, — запротестовал Клеф, — а это сказочное существо. Он пристально рассматривал закрученный в спираль рог, еле удерживаясь, чтобы не потрогать его, дабы убедиться, что он настоящий, а не прикручен к обычной лошади. Ему говорили, что это волшебная страна, но в это до сих пор было трудно поверить.

— Ну что ж, чары могу на тебя наложить, но…

— Никакой магии, куда бы мне не пришлось отправиться. Лучше я пойду пешком.

Стайл пожал плечами.

— Это, конечно, дело твое, но вынужден я настоять на том, чтобы сопровождала Нейса тебя, покуда не попадешь ты под защиту Маленького Народца. Небезопасны для тебя земли сей страны.

— Почему ты так странно начал изъясняться? — спросил Клеф.

— На этом диалекте говорят в мире Фазы, — объяснил Стайл. — Сейчас наколдую тебе я одежду.

— Одежду?! — испугался Клеф. — Я — раб, как и ты, нам запрещено… я не могу…

Стайл извлек из тайника сверток с одеждой и начал одеваться.

— Здесь, на Фазе, ты — свободный человек. Можешь мне поверить. Поэтому тебе нужна одежда. — Он выдержал паузу, а затем произнес нараспев: — Если можешь, поскорей, Клеф, оденься помодней.

Внезапно Клеф стал одет как Гражданин Протона: на нем красовались шелковые брюки, рубашка, куртка из тонкой кожи и даже туфли. Он почувствовал себя неловко и даже испугался.

— Если меня сейчас кто-нибудь увидит в этом костюме, то… — он покосился на Стайла. — Так, значит, ты не шутил по поводу волшебства?! Ты ведь только что наколдовал это!

— Верно. Теперь должен я перенестись в Голубые Владения: пообщаться с Голубой Леди. Уверен я, Нейса с Флейтой защитят тебя. Счастливого пути, друг!

— Счастливо, — вздохнул Клеф.

Стайл пропел еще одно заклинание и исчез. Клеф какое-то время рассматривал место, где только что стоял Стайл, переваривая еще одно доказательство существования волшебства, затем потрогал свою собственную одежду: синие брюки, золотистая рубашка. Что дальше?

— Видимо, я теперь должен отправиться вместе с тобой, — сказал он маленькому единорогу. — С тобою отправиться вкупе — наверно, так я должен был сказать. Что ж, он предупреждал, что будет трудно. Думаю, глупо надеяться, что ты знаешь дорогу?

Нейса прогудела рогом ноту, очень похожую на знак согласия на музыкальном языке гармоники. Клеф и не предполагал, что рог животного может быть пригоден для создания таких звуков или что единорог сможет понять смысл его слов. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

Пейзаж вокруг был великолепен. На юге расположилась гряда пурпурных гор, которые можно было разглядеть сквозь деревья в лесу. Центральные области состояли из многочисленных холмов, покрытых густым зеленым болотистым торфом. По веткам деревьев порхали экзотические птицы.

Единорог, несмотря на отсутствие каких-либо тропинок, безошибочно выбирал правильное и наиболее безопасное направление.

— Ты можешь…э-э… Под силу тебе сыграть на роге сим? — шутливо спросил Клеф, пытаясь подбодрить себя разговором.

В ответ Нейса сыграла, словно на губной гармонике, короткую веселую мелодию. Клеф, завороженный игрой, не проронил ни слова. О чем попросил, то и получил; оказывается, многие вещи здесь совершенно сказочные буквально.

Нейса увеличила скорость шага. Клефу нравились пешие прогулки, поэтому особого дискомфорта он не ощущал, но тем не менее он все чаще задавался вопросом: сколько им еще предстояло пройти? На Протоне, с его защитными куполами, не было нужды в долгих пеших перемещениях: на пути постоянно попадались транспортные терминалы. Очевидно, здесь такого нет и в помине.

Кобылка навострила свои маленькие ушки, к чему-то прислушиваясь. Клеф знал, что у лошадей отличный слух, и предположил, что у единорогов — тоже. Ему пришло на ум, что в мире волшебства должны быть волшебные опасности и что он понятия не имеет, как справляться с ними. Вероятно, эта лошадка защитит его здесь не хуже, чем принадлежащая Стайлу женщина-робот — на Протоне. Тем не менее, Клеф начал нервничать.

А затем внезапно единорог превратился в молодую, маленькую девушку, одетую в простое черное платье и белые башмачки. Она была небольшого роста, даже еще ниже, чем Стайл, с блестящими черными волосами, которые походили на гриву или хвост… Ну, конечно! Несмотря ни на что, она оставалось все тем же созданием, только в другом обличии. На её лбу даже виднелся небольшой рог, вздернутый кверху, а её туфли походили на копытца: верхняя часть их имела прочную, толстую подошву.

— Стайл женится, — сказала Нейса. Её голос напоминал по звучанию гармонику. — Мне нужно к нему. Я кликну оборотня, чтоб тебя он проводил.

— Оборотня?! — испугался Клеф.

Однако девушка уже снова превратилась в единорога, а из ее рога раздался громкий звук. И тут же послышался едва различимый ответный лай. Теперь Нейса сыграла, словно на гармонике, короткую мелодию. В ответ кто-то опять пролаял, но уже гораздо ближе.

Она снова обернулась девушкой. Клеф попытался уловить миг превращения, но все происходило слишком быстро. Казалось, что она просто переходила из одной формы в другую без промежуточных фаз. Возможно, поэтому этот мир и назывался Фазой: люди запросто переходили из одной фазы в другую, или от наготы к одеянию, или от одного места к другому.

— Сука уже близко, — неожиданно произнесла Нейса, опять удивив Клефа: таких слов от этой скромной барышни он никак не ожидал. — Счастливого пути! — сказала она и превратилась в светлячка, потом сверкнула разок и пулей умчалась на север. Кажется, закон сохранения массы здесь вообще не действует.

Сверкая глазами и зубами, к нему стремительно приближалась покрытая мехом, темная, приземистая фигура. Клеф схватил Платиновую Флейту — и она вдруг превратилась в великолепную рапиру.

— Чудеса продолжаются, — изумился он. Это был тот тип оружия, которым он владел в совершенстве. С рапирой в руке он стоял, ожидая нападения волка с уже большим спокойствием, хотя чувствовал себя по-прежнему неуютно.

Но существо внезапно остановилось и трансформировалось в женщину. Она выглядела гораздо старше Нейсы, фактически это была старушка.

— Вы оборотень, вызванный единорогом? — догадался Клеф.

— Ты прав, человек. Я женщина-оборотень. Достаточно я свадеб повидала, и с тех самых пор, как умер волк мой, меня они не слишком-то волнуют. Я буду сопровождать и защищать тебя до Эльфийских Владений. Клинок свой убери.

— Это не клинок, это рапира, — сказал Клеф единственное, что пришло ему в голову. Но теперь это уже было ни то и ни другое — это была снова Флейта.

— Нейса рассказала тебе обо всем в одной короткой мелодии?

— Да, она всегда была немногословна. Как твое имя, юноша? — осведомилась сука, направляясь на восток.

— Клеф из мира под названием Протон. А ваше?

— Шеррилрайен из стаи Керрелгира. Мы обитаем к юго-востоку от Голубых Владений вплоть до Пурпурных Гор. В землях здешних — славная охота.

— Несомненно, — сухо согласился Клеф.

— Коль собираешься идти ты всю дорогу пешком до Платиновых Владений, то надобно тебе шагать быстрее, Клеф-человек. Преодолеть нам нужно сорок миль.

— Мои ноги уже изрядно устали, Шеррилрайен.

— Это не беда. Вдохни вот это, — она протянула маленький мешочек с непонятным содержимым.

Клеф сделал вдох. От мешка исходил острый запах.

— Что это?

— Волчья Трава. Придает силу.

— Суеверие, — пробормотал он.

— Заметил, насколько скоро стал идти ты?

Клеф присмотрелся и был приятно удивлен:

— Я почти бегу и даже не задыхаюсь.

— Суеверие, — самодовольно промолвила волчица.

Что бы это ни было, оно позволяло преодолевать расстояния со звериной выносливостью. Шеррилрайен, снова обернувшаяся волчицей, вела его за собой.

Тем не менее, когда наступила ночь, они прошли только часть пути. Волчица снова стала старушкой.

— Разведи костер, Клеф-человек, а я пойду на охоту и добуду ужин.

— Но…

Однако она уже превратилась обратно в волчицу и убежала.

Клеф набрал сухих дров, каких смог найти, а также немного мха и соломы. Из собранного материала он построил изящный вигвамчик, но совершенно не представлял, чем его можно разжечь. Вероятно, местные жители этого мира могли разжечь костер с помощью простых заклинаний, или, возможно, они добывали огонь дыханием драконов — таких средств в его распоряжении не было.

Затем ему в голову пришла идея. Платиновая Флейта превратилась в рапиру, когда ему нужно было оружие. А вдруг она сможет превратиться в зажигалку?

Он поднес флейту к костру. Она приняла форму жезла, с кончика которого соскочила яркая искра, воспламеняя древесную массу. Теперь ясно, как использовать эту штуку, ему уже почти начинало нравиться колдовать.

Когда волчица вернулась со свежепойманным кроликом, костер уже был готов.

— Сойдет, — сказала она угрюмо и зажарила принесенного кролика на вертеле.

Такой способ добывания пропитания был непривычен Клефу, но он был готов через это пройти. Стайл предупреждал, что будет нелегко, но Клеф готов вытерпеть все что угодно, лишь бы стать законным обладателем Платиновой Флейты — самого удивительного музыкального инструмента, о котором можно только мечтать. И только Маленький Народец, создавший Флейту, может подарить её.

Шеррилрайен показала, где протекает ручеек со свежей водой, которой можно было умыться и утолить жажду. Она деликатно удержалась от утоления жажды, ожидая, пока он сам напьется.

Теперь надо было позаботиться о ночлеге. К несчастью, у Клефа не было с собой снаряжения для ночевок на лоне природы.

— Шеррилрайен, я понимаю, что для тебя это не проблема, но я-то не приучен спать на улице, я имею в виду насекомых и тому подобное, — на самом деле, никакие насекомые его не беспокоили: возможно, их отгоняла вонь Волчьей Травы. — Как думаешь, можно придумать какое-нибудь укрытие?

— Это можно, — сказала она и вытащила маленький предмет. Очевидно, она могла каким-то образом переносить на себе одежду и предметы, даже находясь в волчьем обличии.

Клеф посмотрел на эту вещицу: похоже на маленький кукольный домик.

— Боюсь, я чего-то не понимаю.

— Это амулет, — объяснила она. — Закляни его.

— Заклясть его? — беспомощно переспросил он.

Она кивнула:

— Только сперва положи его на землю, человек.

Он поставил «кукольный домик» на землю.

— Э-э… Заклинаю тебя!

Амулет увеличился в размерах — Клеф инстинктивно отступил назад. Предмет продолжал расти, скоро он стал размером с собачью конуру, затем — с маленький детский домик. В конце концов, он вырос до небольшой, аккуратной бревенчатой хижины с соломенной крышей.

— Вот это да, — воскликнул Клеф. — Волшебный дом!

Шеррилрайен открыла дверь и вошла. Клеф, потерявший дар речи, последовал за ней. Внутри находились: деревянный стол, два стула и кровать со стеганым одеялом. Клеф огляделся и понял, что возникла проблема: их двое, а кровать всего одна.

Женщина снова приняла облик волчицы и удобно свернулась калачиком на полу, в ногах кровати — вот и решение проблемы: ей не нужна человеческая мебель, и она всегда будет рядом, если кому-то вдруг вздумается напасть на них посреди ночи. Клеф начал видеть преимущества жизни оборотней.

Исполненный благодарности он залез в постель, сбросив свою нескладную одежду, улегся поудобнее и вскоре заснул.

* * *

По мере того как Клеф засыпал, к Стайлу возвращалась ясность сознания. Шина по-прежнему без устали гладила его волосы.

— Я не подумал, что ему там будет трудно, — пробормотал Стайл.

И он поведал ей о своем сне.

— Я уже привык к Фазе, но в первый раз мне тоже пришлось там долго приспосабливаться. Я совершенно не подумал о Клефе, хотя должен был.

— Лучше поспи еще.

— Тот амулет — он был сделан Красным Адептом, но теперь она не у дел, благодаря мне. Надо бы найти нового Адепта для изготовления амулетов — эти штуки слишком полезны, от них нельзя отказываться.

— Ты отыщешь решение, — успокоила его Шина.

— Фазе нужны амулеты.

Она приподняла его голову и крепко прижала к своей груди, затруднив ему дыхание:

— Стайл, если ты сейчас же не заснешь…

— Ты настоящая сука, — засмеялся Стайл.

— Женщина-оборотень, — согласилась Шина. — Мы хорошо умеем ладить с упрямыми мужчинами.

Они действительно умели. Стайл снова погрузился в сон.

* * *

На следующее утро Шеррилрайен добыла и принесла несколько отличных фруктов. Они поели и теперь были готовы продолжить путь.

— Эта хижина… Ее можно сжать обратно до маленького размера?

— Нет, действует заклинание только раз, — сказала она. — Оставь её, другие смогут воспользоваться ею после нас, или Голубой Адепт разберет её с помощью заклятий, но, скорее всего, Маленький Народец унесет хижину в свои горные владения.

— Да, конечно. Наверняка она не пропадет без дела, — согласился Клеф.

Они отправились в путь. Его ноги с трудом сгибались после вчерашней стремительной прогулки. Действие Волчьей Травы закончилось, а новую порцию Шеррилрайен не предлагала — она сказала, что злоупотреблять таким волшебством опасно; поэтому они медленно шли на восток: через леса и поля, через холмы и глубокие овраги, огибая валуны и густые кустарники. Суровая красота естественного ландшафта скрашивала неудобства передвижения. Какой необычный мир!

В течение дня с востока доносились какие-то звуки. Шеррилрайен держала свои волчьи уши торчком. Потом Клеф заметил в небе широкий столб разноцветного дыма. Послышались мощные взрывы.

— Это Голубой Адепт сражается с Красной, — объяснила сука. — Сперва она убила его, а теперь он изводит её.

— Я, конечно, понимаю, что это волшебный мир, — сказал Клеф, — но все равно это звучит как-то слишком абсурдно.

— Война меж двух Адептов — это скверно, — согласилась волчица.

— Как они могут убивать друг друга по очереди?

— Есть личности по две у многих из людей: по одной в каждом из двух миров, — объяснила она. — Одна личность никогда не встречает другую, но когда один человек умирает, то пустота рождается, и вот тогда другой может пройти сквозь Занавес. Сейчас Голубой Адепт мстит за смерть второй своей сущности.

— Ага, понятно, — с сомнением в голосе сказал Клеф. — А я тоже должен отомстить за убийство другой своей сущности?

— Быть может. Поведай, где ощенили тебя?

— На другой планете, — ответил удивленно Клеф. — Я подписался стать рабом на Протоне, когда был еще совсем ребенком.

— Тогда корни твои не здесь, и не имеешь ты здесь другого «я», и потому не запрещается тебе пересекать границу меж мирами.

— О, как удачно. А у тебя есть другая личность на Протоне?

— Нет, но если перейду, то стану лишь простою псиной, не способной к превращению, к тому же там неважная охота.

Клефу пришлось со смехом согласиться:

— Весь Протон за пределами куполов — это пустыня, там нет ничего, кроме отходов и загрязнений.

— Правда твоя, — согласилась она, наморщившись. — Когда людей на планете становится слишком много, они уничтожают её.

— Но ведь Стайл — Голубой Адепт — на Протоне такой же раб, как и я.

— Ощенили его на Протоне, а значит, корни здесь произрастают у него.

Клеф посмотрел на рассеивающиеся клубы дыма.

— Я рад, что я ему не враг! — подытожил он, прибавив шаг. Ему повезет, если на такой скорости он до темноты преодолеет хотя бы миль десять.

В действительности, как он понял, это путешествие до Маленького Народца вполне могло занять несколько дней. Он еще так мало знает о Фазе, а эта прогулка была хорошим способом познакомиться с планетой. По прибытии у него будет более полное представление об этом мире и о том, как нужно вести себя. Все эти встречи с волшебством дадут ему необходимый опыт жизни на Фазе.

Волчица безропотно поддерживала темп передвижения Клефа, переходя из одной формы в другую: для разговора с Клефом по его желанию или для разведки местности, когда поблизости было что-то подозрительное.

По прошествии какого-то времени он не выдержал и спросил волчицу:

— Скажи, Шеррилрайен, а тебе не в тягость сопровождать новичка, пока твоя стая находится где-то в другом месте?

— Я — клятвенный друг единорога Нейсы, — ответила волчица. — Ради неё, если понадобится, я готова хоть снежного демона в ад сопроводить, но только половину пути.

— Почему только половину пути?

— А к тому времени растает он, — улыбнулась она беззлобно. — Кроме того, старой суке эта обязанность вовсе не в тягость. Уверена: у Голубого Адепта веские причины отправлять тебя в Горные Владения.

Она задумалась, а затем спросила:

— Позволительно ли мне узнать?..

— Я должен сыграть на Платиновой Флейте для Маленького Народца, чтобы они решили: действительно ли я тот, кого они называют Предопределенным, — вот все, что я знаю. А еще я знаю, что моя жизнь потеряет смысл, если не смогу оставить у себя это величайший инструмент.

— Предопределенный! — воскликнула она. — Значит близок конец Фазы!

— Почему? Полагаю, это слишком громко сказано. Возможно, просто ничего не значащий титул, и, конечно же, нет никакой гарантии, что я тот, кого они ищут. Я всего лишь музыкант и весьма неплохой фехтовальщик. Как я могу повлиять на судьбу волшебного мира?

— Это все, что я знаю, — призналась волчица. — Не обижайся, Клеф-человек, но надеюсь я, что ты не тот, кого они ждут.

— На тебя я вовсе не в обиде, сука! — Он давно подметил, что слова, которые он считал нелестными, здесь оцениваются иначе.

— Играешь хорошо на флейте ты?

— Да, очень.

— Лучше Голубого Адепта?

— Да, но зарекся я играть на этом инструменте в мире Фазы, пока не повстречаю Маленький Народец. Говорят, что горы содрогнутся, если…

— Да-да, — согласилась она. — Но играть я вовсе не прошу.

— Музыку ты любишь, Шеррилрайен?

— Немного. Вой, например, на полную луну.

— Вой, к сожалению, не мой конек, хотя могу свистеть.

— А разве это музыка? — весело спросила она.

— Может быть такой, если правильно исполнить. Есть много типов свиста. Свист с помощью рук похож на деревянную дудочку.

— А-а! С помощью волшебства.

— Вовсе нет, сука. Например, вот так… — он приставил ладони вместе, изогнув свои длинные пальцы до нужного положения, и начал дуть. Раздался красивый, протяжный звук. Он подстроил пальцы, будто настраивая инструмент, и дунул снова, произведя другой по высоте звук. Затем он заиграл минорную мелодию.

Звучание было чистым и прекрасным. Клеф не преувеличивал, когда утверждал, что играет хорошо. Вероятно, он был самым искусным и разносторонним музыкантом на планете. Голыми руками он извлекал музыку лучше, чем могли сыграть большинство людей, даже с помощью самых превосходных инструментов.

Зачарованная музыкой Шеррилрайен слушала, попеременно переходя то в одну телесную форму, то в другую, чтобы оценить игру каждой телесной оболочкой.

— Это не волшебство? — спросила она с сомнением, когда он прекратил играть.

— Я не знаком с магией. Это просто возможности тела.

— Не слышала никогда ничего подобного, — воскликнула она. — Голубой Адепт играл на флейте во время Единолимпика, и я считала, что то была самая лучшая мелодия из когда-либо звучавших. Теперь я думаю, что мастерство твое затмевает мастерство Адепта. Скажи, а просто свистеть — ты тоже можешь?

Клеф улыбнулся такой наивности. Он сжал губы и выразительно просвистел несколько тактов классического музыкального произведения. Волчица пребывала в полном восхищении.

Так они продолжали свой путь, а вечером он исполнял ей серенады — настоящий свистовой концерт. На ближайших деревьях появились восторженные слушатели — белки и воробьи. Клеф понял, как можно наладить контакт с дикими созданиями этой красивой, безлюдной местности.

Ночью волчица-оборотень отыскала пригодную для ночлега пещеру. Из наваленной соломы они сделали постель для Клефа, волчица же легла, свернувшись у входа. Ночь прошла спокойно. Фаза начинала нравиться Клефу.

* * *

Стайл опять проснулся.

— Пора на Игру, — пробормотал он.

— Еще рано, спи, — успокоила Шина.

Она была упрямой машиной, могла удерживать его очень долго и была полна решимости сделать это. В данном мире она была его самым лучшим и, вероятно, самым близким другом, она уже не раз спасала ему жизнь. Он доверял ей всецело — и без колебаний снова погрузился в сон.

* * *

На третий день мышцы Клефа приспособились и путешествовать ему стало гораздо легче, но мир Фазы, казалось, был чем-то встревожен. С востока раздавался топот лошадиных, или единорожьих, копыт, мимо пробежал одинокий волк.

— Что происходит?

— Голубой Адепт попал в ловушку Красной, — ответила Шеррилрайен, каким-то образом узнавшая об этой новости из волчьего лая и рогового пения единорогов. — Он серьезно ранен, но пересечь Занавес и исцелить себя магией — не может. Василиск, сидящий в нем, не даст ему это сделать. Очень скверно.

Она была в самом деле обеспокоена — настолько, что шерсть у нее на загривке встала дыбом; хоть Клеф был знаком со Стайлом всего несколько часов к моменту, когда они расстались, Стайл ему нравился и судьба Стайла была Клефу не безразлична. Однако помочь ему, казалось, возможности не было.

Чуть позже ситуация прояснилась:

— Они спасли его, — сообщила Шеррилрайен. — Он слаб, но жить будет.

Клеф вздохнул с облегчением:

— Я чертовски рад за него. Он одолжил мне Платиновую Флейту, а ради этого удивительного инструмента я готов отдать жизнь. Едва взглянув на неё, я без раздумий пришел сюда, хотя подозреваю, что цена владения ею будет высока.

— Несомненно.

* * *

После обеда они вдруг услышали какой-то шум. Кто-то или что-то хлопало, визжало и кричало. Звуки были довольно отвратительные, несмотря на идиллическую картину вокруг.

Шеррилрайен оскалилась, а затем быстро приняла человеческий облик:

— Звероптицы! Должны мы схорониться.

Но в этом уже не было нужды: существа обнаружили их присутствие.

— Не позволяй их грязным когтям прикасаться к тебе, — предупредила женщина-оборотень. — Царапины их вызывают гангрену. — И она снова превратилась в волчицу, заслонив его собой и обнажив клыки.

Их разговор прервала стая существ, похожих на птиц, с лицами разъяренных женщин. У Клефа в руке была платиновая рапира, но он не решался пустить её в ход против существ, внешне напоминающих людей. Гарпии — вот, кто это были.

Они не оставили ему времени на размышление. Трое из них летали у него над головой, выпустив свои бесцветные когти. «Убить! Убить!» — кричали они, источая при этом ужасный запах. Шеррилрайен прыгнула, хватаясь зубами за уязвимое место одной из птиц. Раздались отвратительные крики, и полетели во все стороны засаленные перья. Тут же на волчицу набросились две птицы, а сверху подлетели еще две. Необходимость действовать оттеснила опасения Клефа на второй план; казалось, благоразумие и осторожность в данной ситуации неуместны: он должен просто драться.

Клеф знал, что волчица считала его заявление о мастерстве фехтовальщика всего лишь пустым бахвальством, однако он не солгал: рапира затанцевала в его руках. В считанные секунды он заколол четырех гарпий, в то время как Шеррилрайен повалила уже бездыханную пятую.

Оставшиеся звероптицы стали более осторожны. Они хлопали крыльями, суетились, выкрикивали ругательства, но во второй раз не нападали. Их взгляды были прикованы к блестящему платиновому оружию, и в них читалось смешанное чувство страха и уважения.

Клеф шагнул по направлению к ним — и омерзительные создания бросились врассыпную, выкрикивая односложные ругательства, такие же грязные, как и их перья, но опасности эти твари уже не представляли.

— И правда, мастерски владеешь ты этим инструментом, — заметила с благодарностью Шеррилрайен. — Не видела я никогда, чтоб рапира колола так быстро.

— Я раньше никогда не использовал рапиру в таких жестоких схватках, — сказал Клеф, ощущая слабость и возбуждение теперь, по прошествии боя. — Но эти страшные твари…

— Сдерживал себя ты до поры, пока меня они не окружили.

— Ну, не мог же я позволить им, с их когтями…

— Понимаю, — сказала она и снова обернулась волчицей.

Но было что-то еще. Она попыталась умолчать об этом, но напряжение прошедшего боя сделало Клефа более восприимчивым к физическим состояниям.

— Подожди! Вижу я, что поцарапали тебя, — сказал Клеф. — Плечо твое кровоточит!

— Раны — ничто для волка, — сказала волчица, снова превратившись в человека. Но рана виднелась и на женском теле: кровь образовала пятно на ее платке. — Всего лишь царапина.

— Но говорила ты…

— Бесспорно я преувеличивала. Кровотечение прочистит рану. — Она снова сменила облик и побежала вперед, дав понять, что разговор окончен.

Клеф догадался, что она не примет сочувствий по поводу ранения, по крайней мере, не от такого, как он. Вероятно, это не по-волчьи — показывать, что тебе больно. Она предупреждала Клефа о ядовитости царапин от гарпий, но Клеф все же надеялся, что все обойдется.

В этот раз они заночевали на дереве. Клеф уже стал привыкать к таким ночевкам. Сейчас это была развесистая желтая береза, центральная часть ее кроны напоминала дом. Шеррилрайен свернулась калачиком на дереве, приняв волчье обличие, а он в свою очередь свернулся рядышком с ней, согреваемый теплом ее тела. Бумагоподобная кора дерева была относительно мягкой, а в качестве подушки Клеф использовал свою согнутую руку. Да, ему определенно стала нравиться такая жизнь.

— Этот мир чем-то напоминает рай, — заметил он, засыпая. — А мой мир за пределами куполов больше смахивает на ад, где ничего не растет.

— Быть может, для того мира я и рождена, — сказала волчица, превращаясь в женщину до такой степени, чтобы можно было говорить и не распрямляться.

— Ты говоришь о Протоне? Хочешь пересечь Занавес, зная что волшебства лишишься?

— Это была метафора, человек. Когда я умру, вот тогда и будет настоящий ад, единственный, в который я попаду, — печально то ли прорычала, то ли прохихикала она.

— В ад? Ты? Уверен, попадешь ты в рай!

Сам Клеф не верил в существование ни того, ни другого, но ведь и в волшебство он раньше не верил.

— Конечно, я бы хотела попасть на Небеса! Там, полагаю, охотятся вволю Прославленные Гончие. Но все это не для таких, как я, много зла повидать мне пришлось за свою жизнь.

Она опять обернулась волчицей и уснула, а Клеф крепко задумался. Он беспокоился о её состоянии и её самооценке. Быть может, она и имела дело со злом, но это не делает её саму представителем зла — иногда просто невозможно избежать некоторой доли злодеяний, как, например, в случае с гарпиями. Как он может избавить её от хандры?

С такими тревожными мыслями он и заснул.

* * *

— Странный какой-то сон, — сказал Стайл. — Каждый раз, когда засыпает он, просыпаюсь я. Но за несколько минут во сне я переживаю то, на что у него уходит несколько дней.

— Как далеко ему еще идти? — спросила Шина.

— Он достигнет Эльфийский Владений через пару дней или чуть позже.

— Тогда поспи еще пару раз. Я хочу знать, чем все закончилось, — и она ласково прикрыла Стайлу глаза.

* * *

Состояние раны Шеррилрайен не улучшилось. Место ранения покраснело и вздулось: кровь не желала свертываться как следует. Теперь волчица прихрамывала, когда считала, что Клеф на нее не смотрит, и шаг её замедлился. Она явно страдала, а он не решался о чем-либо спрашивать, чтобы не смущать её.

Местность все больше становилась холмистой. На склонах холмов произрастали огромные деревья — корни некоторых из них были оголены вследствие эрозии почвы. Зато густая трава покрывала каждый доступный участок земли, образуя толстый рыхлый дерн. Клеф очень быстро начал выдыхаться, поднимаясь по невысоким крутым склонам, приходилось хвататься за выступы на деревьях, за ветки и корни. Шеррилрайен шла следом, знание местности компенсировало её слабость: она попеременно меняла обличия, пользуясь преимуществами каждой телесной формы.

Что-то коснулось его волос, но это был не ветер. Клеф запнулся о ветку под ногами, но никакой ветки не было. Он поднял руку — и там ничего. Однако дерганье за волосы продолжалось, а к нему прибавились еще и легкие прикосновения к его коже чего-то или кого-то.

— Здесь кто-то есть! — встревожено воскликнул Клеф.

Сука принюхалась к воздуху и пригляделась, а потом приняла женское обличие.

— Свисти, — сказала она.

Растерявшемуся Клефу ничего не оставалось, как засвистеть. Странно, но прикосновения прекратились. Он сделал свист громче и сложнее, соединяя в одной мелодии разные классические темы. Потом оживил свист трелью и двойными звуками, наполняя серенадой всю округу.

Постепенно начали проявляться фигурки существ. Это были маленькие человечки, сидящие на ветвях и на склоне и даже парящие в воздухе — все они восхищенно слушали Клефа.

— Это Сидхи, — пояснила Шеррилрайен, произнося это новое для Клефа слово через «ши». — Волшебный Народец. Они не причиняют вреда, так, озорничают самую малость.

Разоблаченные Сидхи тут же принялись танцевать и кружиться в воздухе. Девушки были ростом — если пользоваться старинной метрической системой — четыре фута, а юноши — чуть повыше. Они красиво двигались и постоянно улыбались — счастливый народец.

Но когда Клеф перестал свистеть, они вновь исчезли из поля зрения.

— Сидхи нечасто общаются с чужаками, но они очень любят музыку, — сказала волчица. — Мне было предсказано увидеть их три раза, прежде чем я умру.

— А сколько раз их уже видела ты?

— Это был третий.

— Тогда мне не надо было свистеть и вызывать их!

Она сделала жест, означающий, что ей все равно.

— Я стара, мой бег замедлился, мои зубы уже не такие острые. В любом случае моя стая не позволит мне долго жить среди них. Я рада, что увидала еще раз этот красивый Волшебный Народец.

— Но это же варварство! Другие волки не имеют право…

— Дело не в стае. В свое время я также убивала других и всегда знала: наступит и мой черед. Возможно, он уже наступил бы, не согласись я сопровождать тебя. Меня это вполне устраивает, Клеф-человек.

Клеф покачал головой. Чудовищный контраст: жестокость посреди красоты и волшебства этого мира.

Они продолжили путь.

Чуть позже произошло еще одно странное событие: словно неуловимый ветерок в лесу, или рассеяние несуществующих облаков в небе, или воскрешение того, что никогда не умирало. Скрытое напряжение в воздухе спало, обязательства были исполнены.

— Что это? — спросил Клеф.

— Исполнение клятвы. Она висела над лесом; теперь всё закончилось.

— Что за клятва?

— Голубой Адепт поклялся отомстить Красному Адепту.

— Понятно, но мне казалось, он хотел жениться, к тому же он участвует в Турнире на Протоне. Не слишком ли много он на себя взвалил?

— Непостижимы замыслы адептовы.

Кажется, так оно и было. Голубой Адепт, несомненно, обладал куда большей силой и был вовлечен в куда более значительные события, чем представлялось Клефу. Довольно странно, что такой маленький человек имел в этом мире такую огромную власть.

К ночи они достигли границ Платиновых Владений, там стояла табличка со знаком «PT78»[1].

— Идти дальше опасно, — сказала волчица, — лучше продолжить утром.

— Да, конечно. — Хотя Клеф не был так уверен: теперь, когда он уже так близко к цели, он действительно хотел быстрее добраться до этих таинственных эльфов. Хотя, если он не является Предопределенным, они заберут принадлежащую им Флейту.

Шеррилрайен знала, где поблизости можно найти укрытие, там они и заночевали.

— Хочу, чтоб знала ты, — сказал ей Клеф, — как я ценю все то, через что пришлось пройти тебе ради меня, независимо от того, как путешествие сие закончится для меня.

— Спасибо тебе, человек. Приятно мне было говорить с тобой и слушать музыку твою. В моей стае старикам нечасто уделяют внимание и время.

Выглядела она очень неважно, боль не позволяла ей расслабиться. Клеф непрерывно насвистывал мелодию и позволил себе расслабиться, только когда волчица погрузилась в беспокойную дремоту.

* * *

— Я не знал, что там поблизости были гарпии, — сказал Стайл, очнувшись. — Мне следовало лучше защитить Клефа. Хотя то, как он владеет рапирой… — Стайл пожал плечами и вновь погрузился в объятия Морфея, не уходя из объятий робота.

* * *

Следующим утром Клеф проснулся раньше волчицы, которая учащенно дышала и слегка поскуливала во сне. Её плечо распухло еще больше, и шерсть на нем выпала. Очевидно, это была тяжелая и опасная инфекция. Помочь могли бы хорошие антибиотики, но это — Фаза, мир магии, где антибиотики взять просто негде, и не факт, что здесь они бы подействовали.

Волшебство — вот, что требовалось. К сожалению, он не умеет колдовать, если не считать Флейту, но из-за значимости звучания Флейты играть на ней можно только для Платинового Народца. Тем не менее, возможно, её волшебство все же сможет помочь. Он положил музыкальный инструмент рядом с Шеррилрайен, как можно ближе к ее ране.

Волчица перестала скулить: ей стало легче от близости этого мощного талисмана. Однако её продолжало лихорадить, несмотря на теплоту утра, и укрыть её было нечем.

Клеф начал опять насвистывать — это все, что он мог для нее сделать. На этот раз он выбрал веселую народную песенку. Свистел он виртуозно, и радостные звуки, разгоняя печаль, разливались по всему лесу. Лихорадка у волчицы прошла, и та, наконец, крепко и спокойно заснула.

Клеф продолжал свистеть около часа. Затем волчица проснулась и издала недовольный рык из-за того, что проспала дольше Клефа, но Клеф не придал этому значения: ей нужен был дополнительный отдых.

Проблем с поиском завтрака не возникло: белки и птицы понакидали орехов и ягод в знак признания таланта Клефа — в этом мире любили музыку. В свою очередь, Клеф всей душой полюбил этот мир, хотя у мира этого были и недостатки, такие, как недуг Шеррилрайен.

Потом они взбирались по крутой тропинке, ведущей в Горные Владения. Теперь Клеф справлялся с подъемом лучше, чем волчица. Ему хотелось ей чем-нибудь помочь, но все, что он мог — это замедлить шаг, чтобы облегчить ей передвижение, не ущемляя при этом волчью гордость.

В глубине гор им встретился узенький, подвешенный над пропастью, мостик. Клеф смотрел на него с сомнением, в то время, как Шеррилрайен решительно взбиралась на мост. Она так опасно пошатывалась, что он тут же поспешил за ней, чтобы подхватить её, если она начнет заваливаться.

Где-то на половине пути через пропасть Клеф посмотрел вниз. Расщелина настолько глубоко уходила вниз, во тьму, что у него закружилась голова. Эти ощущения ему совершенно не понравились. К счастью, расщелина была узкой, и уже через считанные секунды путешественники преодолели её.

Наконец, они зашли внутрь горы. Шеррилрайен повалилась на раскиданную перед ней груду камней: её убывающие жизненные силы были почти на исходе. Она выполнила свою работу — она доставила его в целости и сохранности.

Однако поблизости никого не было. Ярко светило солнце, на холмах было полно животных и птиц — однако не было видно ни одного человека. Клеф, беспокоясь о волчице, решил ускорить знакомство с хозяевами Горы.

— Эй, там! — позвал он. — Я должен встретиться с жителями Платиновых Гор.

Ответа не последовало. Может, он ошибся с пунктом назначения?

— Шеррилрайен… — начал он.

Волчица с трудом приняла вид женщины. Выглядела она измученно.

— Мы там, где нужно, человек-музыкант. Горный Народец не выходит при свете дня. Ночью их увидишь ты.

— Не думаю, что вытерпишь ты до ночи, — сказал он. — Мы сейчас же должны раздобыть для тебя исцеляющее волшебство.

Она слабо улыбнулась:

— Слишком поздно, друг. Дни мои сочтены. Тебя лишь об одном прошу…

— Все, что угодно.

— Хотелось бы мне послушать Флейту перед смертью. Можешь сыграть эпитафию мне?

Он понял, что это конец: она не проживет и часа. Но он уже находился во владениях Маленького Народца и больше не мог ждать.

— Да, сейчас самое время, — согласился он, — самое время воспользоваться инструментом сим.

Он вытащил Флейту и заиграл старую народную песню, которую счел в данном случае уместной, — песню «Перекати-поле». Это была такая музыкальная тема, которую смогли бы по достоинству оценить волки: про свободу и широкие вольные просторы, про кочующие кусты, называемые «перекати-поле», несомые ветром через равнины, про тоску об оставленных за спиной землях. Быть может, для Фазы песня выбрана не совсем удачно, но Клеф чувствовал, что подобрал нужное настроение.

С самых первых нот Платиновая Флейта явила всю свою мощь лучшего инструмента из тех, на каких он когда-либо играл, усиленная волшебством, так что звук, казалось, не подчинялся законам физики. Музыка журчала, разливалась, резонировала; она давала Клефу ощущение, будто он взлетел, расширился и обнял собой сначала окружающую местность, затем целый мир, потом всю вселенную, а потом обе расколотые бесконечности — миры науки и магии. Звучание было настолько громким, чтобы объять всю Фазу, и настолько же тонким, чтобы проникнуть в душу.

И гора задрожала, земля затряслась, но ни как при обычном землетрясении. Дрожание началось с того места, где стоял Клеф, и начало ритмично вибрировать во все стороны, гармонично следуя музыке Флейты. Эффект усиливался по мере игры: листья на деревьях задрожали, сосновые иглы завибрировали, а молодая трава на склонах распрямилась и загудела, словно зубья камертона. Небо затянулось появившимися ниоткуда облаками, разбросав полосы радуг. Солнечный свет померк, наступили сумерки.

Клеф продолжал играть, не в силах сопротивляться вдохновению, навеянному воздействием Флейты на окружающий мир. Шерсть на Шеррилрайен зарядилась и встала дыбом. На ее морде появилась щенячья улыбка. Цвет волчицы стал каким-то неопределенным, в облике ее эстетично перемешались и волчья, и человеческая натура.

Теперь земля сотрясалась еще сильнее; ветви с деревьев падали; вершина Горы разваливалась на части; Горы Пурпурной гряды уже частично обвалились; в воздух поднялась пыль, а животные попрятались. В небе появилась воронка, и она становилась все ближе.

И тут появился Маленький Народец: теперь не было прямых солнечных лучей, могущих повредить им. Они стояли посреди пыли и тумана, с ужасом глядя, как рушатся их Владения. Но такова была мощь Флейты, поэтому никто из них даже не думал возражать.

Затем сверху начала сходить лавина — никто даже не шелохнулся. Каменные обломки проходили мимо, не задевая живых существ, и продвигались, словно стекающие по руслам ручейки, до тех пор, пока над телом Шеррилрайен, суки-волчицы, не образовалась аккуратная груда камней. Она испустила дух, и теперь была погребена.

Не двигаясь, Клеф продолжал играть. От камней отделился тонкий, вздымающийся призрак, он попеременно выглядел то как волк, то как женщина; это была душа Шеррилрайен, наконец освободившаяся от бренного тела.

По склону уже бежали демоны, внешне похожие на людей, но с рогами на головах и шипами на хвостах, а тела их окутывал огонь. Они торопились перехватить душу волчицы. Внезапно Клеф осознал, что волчица говорила про ад вовсе не фигурально: она знала, что демоны заберут её душу. Однако Клеф этого допустить не мог: она преданно помогала ему и в конце концов отдала за него жизнь, несомненно, это должно было помочь перевесить те злодеяния, которые случались в её жизни. Он должен был ей помочь. Клеф изменил игру, подбирая мелодию, способную переправить душу волчицы наверх.

И вдруг из разверзнувшихся небес появились волки, летящие без помощи крыльев; у каждого из них мех сиял аурой, словно нимб. Их вела вниз музыка, указывая им дорогу и отмечая место погребения.

Хотя демоны настигли душу первыми, волки-ангелы успели преградить им дорогу. Началась битва: призрачные человекоподобные силуэты против призрачных фигур псов. Туман, тучи и пыль вздымались одновременно на обоих планах: духовном и физическом. Но мелодия флейты придавала сил волкам и ослабляла демонов, и очень скоро волкам-ангелам удалось вырвать душу волчицы из рук служителей ада и унести ее в бушующее небо.

Однако перед тем, как окончательно покинуть земной мир, душа Шеррилрайен на мгновение задержалась, чтобы бросить один взгляд назад, на Клефа, и он знал, что в этот момент она благодарит его за неожиданный и прекрасный подарок. Небесные силы одержали верх: ее чистая волчья натура перевесила грешную человеческую составляющую. Шеррилрайен направила на землю прощальный взгляд, полный признательности, и воздух вокруг Клефа заискрился. Потом она повернулась и побежала прямо к Небесам в сопровождении своих божественных спутников.

Тем временем Пурпурные Горы продолжали сотрясаться и оседать; в южных землях в небо взмыли драконы; по всей Фазе переполошились многочисленные волшебные твари. Однако Клеф не переставал играть до тех пор, пока волчица благополучно не достигла Небес.

* * *

Стайл встревожено открыл глаза. Стены помещения дрожали!

— Кажется, происходит землетрясение, — прокомментировала Шина.

— Это Пурпурные Горы оседают, и это не простой природный катаклизм: его вызвал Предопределенный! — крикнул Стайл. — Теперь я понимаю, что Клеф — невероятно сильный волшебник: он может сравнять горы с землей и направить душу в рай.

— Предопределенный, — повторила Шина. — Клеф тот самый, кому суждено спасти Фазу?

— Он сыграл на Платиновой Флейте, и горы задрожали и обрушились — это знак. Я видел это в моем сне, и теперь я знаю, что это правда. Мои видения достигли настоящего времени и только что подтвердились.

Шина проверила новостной экран.

— Определенно на Протоне произошло землетрясение. Отключилась энергия по всей южной границе, произошли завалы в шахтах. Если это сделала мелодия флейты, значит, волшебство перешло через границу, разделяющую миры науки и волшебства.

— Похоже на то. Я уверен: моя случайная встреча с Клефом — это не простое совпадение, она была предопределена. И мои сны о нем и его путешествии — для этого должна быть причина. Подозреваю, что мы с ним еще встретимся.

— Ты всегда бежишь туда, где опасно, — согласилась она. — А теперь приготовься к Турниру.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты не по-человечески прагматична? Возможно, близится конец расколотой бесконечности, а ты думаешь только о моей предстоящей Игре.

— Твоя игра тоже предопределена, — произнесла Шина с довольным видом.

Глава 2

НАРДЫ

Шел тринадцатый раунд ежегодного Турнира. Оставалось всего три игрока, двое из них имели по одному поражению. Эти двое должны сыграть друг с другом, проигравший покинет Турнир, а победитель встретится с ни разу не проигравшим третьим участником.

Те, кто играл сейчас, казалось, были полными противоположностями. Первый — огромный, толстый, средних лет мужчина в просторном царском одеянии с блестящими драгоценными камнями. Второй — крошечный голый человечек, мускулистый и поджарый, возрастом за тридцать.

— А-а, Стайл, — поприветствовал одетый мужчина, — я так и знал, что встречу тебя.

— Вы знаете меня, господин?

— Я всегда изучаю своих вероятных противников, раб. Последние несколько часов у тебя были на редкость насыщенные. Устроил гонки за пределами купола, да еще с аварией, и куда-то бесследно исчезал между раундами.

Стайл решил уклониться от расспросов:

— Мое время между играми принадлежит только мне, господин.

— За исключением того времени, что приходится отдавать девчонке-роботу. Наверно, это весело — развлекаться с сексапильным роботом?

Стайл прекрасно понимал, что Гражданин пытается вывести его из себя, эмоционально накрутить, дабы Стайл не смог сконцентрироваться на игре. Знакомый прием. Стайл не мог ответить тем же, поскольку все Граждане теоретически были инкогнито для рабов, и в любом случае раб не мог выказывать неуважение к Гражданину. Поэтому Стайлу придется просто пропустить это мимо ушей и играть как ни в чем не бывало. Он уже сталкивался с такими штучками — Гражданин скорее себя разозлит, чем Стайла.

Итак, игровая таблица. Каждый стоял по свою сторону от табло, глядя на экран. Перед Стайлом расположились шестнадцать ячеек со следующими цифровыми обозначениями сверху, по горизонтали:

1. ТЕЛО 2. УМ 3. АЗАРТ 4. ИСКУССТВО

и буквами-категориями сбоку, по вертикали:

A. БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ

B. ПРИСПОСОБЛЕНИЯ

C. МАШИНЫ

D. ЖИВОТНЫЕ

У Стайла активной оказалась панель с буквами.

— В последнем раунде ты проявил находчивость, — заметил Гражданин, — заставил Амазонку саму отдать победу тебе в руки. Конечно, ты ведь понимаешь, что со мной такой номер не пройдет.

— Разумеется, господин, — Стайл прикоснулся к надписи «ПРИСПОСОБЛЕНИЯ». Эта категория была его коньком.

Подтаблица выдала: «3B» — АЗАРТНЫЕ игры с использованием ПРИСПОСОБЛЕНИЙ. Стайл молча простонал. Вот тут будет проблематично проявить весь свой опыт и умения.

— Что, не нравится, а? — усмехнулся Гражданин. — А представь, что выпадет еще один игровой автомат. И тогда я сделаю тебя без особого труда.

Этот человек в самом деле изучил предыдущие игры Стайла на Турнире. Единственное поражение Стайл потерпел именно из-за игры наудачу.

— А вот я к этому готов! Знаешь почему? Потому что я фартовый. Сыграй со мной в покер, Стайл — я соберу «фул-хаус» и обыграю тебя. Или попробуй сыграть со мной в «Блэк Джек» — у меня всегда будет двадцать одно. Фортуна всегда на моей стороне! Ну что, испугался?

Гражданин слишком много болтал. Это могло быть потенциальной слабостью — или могло быть хитрой уловкой. На самом деле, Стайл вполне справлялся с азартными играми. Часто там требуется больше мастерства, чем кажется. Ему надо просто подобрать удобный вариант.

— У фортуны не бывает любимчиков, господин.

— Ты в этом уверен? Ну и дурак! Если сомневаешься в моих словах, то можем сыграть в кости!

Стайл выбрал категорию, Гражданин — тоже. Третья таблица высветила: «Настольные Азартные Игры».

— Окей, сосунок, как насчет Монополии? — продолжал подгонять Гражданин.

Но когда, наконец, они закончили выбирать, остались «НАРДЫ».

— Моя любимая игра! — воскликнул Гражданин. — Кости и ставки! Следи за моим движением!

Стайл решил, что противник блефует. Это должен был быть блеф. Стайл был экспертом по нардам, эту игру только формально можно считать азартной: главным там было умение.

Они переместились в игровую комнату. Доска была уже готова.

Реальных зрителей здесь не было — их заменяли голограммы.

— Полагаю, ты знаешь, что эта игра символизирует календарный год, — сказал Гражданин. — Двадцать четыре пункта[2] по числу часов в сутках, тридцать шашек по числу дней в месяце, двенадцать пунктов на каждой половине доски по числу месяцев в году.

— И по семь точек на противоположных сторонах костяных кубиков по числу дней в неделе, — продолжил Стайл, — и два кубика: как день и ночь. Едва ли это дотягивает до символизма обычной колоды карт или шахматных фигур, господин.

Им предстояло сразиться в разновидность игры, частично унаследованную от Эйси-Дьюси («один-два» или «американские нарды») — традиционной забавы военных моряков. В новых человеческих социумах игры Матери Земли продолжили свою эволюцию — какие-то разновидности процветали, какие-то исчезали.

В этой разновидности в начале игры на доске нет ни одной шашки. Все шашки стартуют с бара[3].

В игре, чтобы начать перемещать первые шашки, не было необходимости выводить на доску все пятнадцать шашек. Хотя это были все еще нарды («backgammon»), т. е. «возвращайся назад» и «играй» («back game»), где нужно постоянно возвращать шашки назад на бар, если нельзя пройти сквозь строй шашек противника. Большинство людей полагали, что данная игра всегда имела фиксированный набор правил, в то время как на самом деле существовало бесконечное количество вариаций. Стайл часто получал преимущество в состязании, ведя привычную игру в непривычном русле.

Гражданин, как и заявлял, оказался везунчиком. Он выиграл право первого хода, затем вырвался вперед с дублем из шестерок, в то время как Стайлу надо было выкинуть на костях 2 и 1. В нардах дубли имеют большое значение, так как с дублями каждая кость может быть использована дважды. Таким образом, бросок Гражданина позволил ему ввести на доску четыре шашки на шестой пункт, а Стайл ввел только две. Эта тенденция продолжилась, и вскоре Гражданин вывел на доску все пятнадцать шашек, а Стайл по-прежнему отставал.

Вскоре их шашки столкнулись. Гражданин побил первый блот, то есть он поместил свою шашку на позицию, занятую только одной шашкой Стайла, отправив таким способом ее на бар — стартовую позицию.

— Отправил тебя к твоей робо-шлюшке, не так ли? — фыркнул он. — «О, пусть не будет стенаний на земли полосе!»[4]

Это была литературная аллюзия — отсылка к древнему стихотворению Теннисона с Земли. Стайл хорошо был знаком с литературой прошлых лет, но промолчал. Гражданин демонстрировал псевдоэрудицию. Он не обладал знаниями о происхождении большинства модных цитат, да и эту цитату он переврал. Правильно фраза звучала так: «и не нужно стенаний у земли полосы». И Стайл мысленно закончил предложение: «когда я в море уплыву». Теннисон написал это в конце жизни, незадолго до смерти. Это стихотворение «Пересекая черту» было чем-то вроде эпитафии для самого себя. Когда он отправится в море, в переносном смысле, на норвежской лодке для мертвых, он надеется повстречать там своего Кормчего — Создателя — лицом к лицу. Те, кто остались позади, на земле, не должны горевать о нем, ибо он, подобно волчице-оборотню, нашел свое идеальное пристанище для отдыха.

Всегда лучше читать произведения авторов прошлого целиком и пытаться понять, как они жили, чем просто цитировать по памяти в отрыве от контекста. Но объяснять это невежественному и недалекому Гражданину было бесполезно.

Итак, Стайл намеревался отправить мерзкого Гражданина в открытое море. Уже стало очевидно, что этот человек отнюдь не лучший игрок: он слишком зависим от своей удачи и от своей основной стратегии набирания очков — установки двух и более шашек на пункт, так чтобы противник не мог ни встать на пункт, ни побить блот. Удача плюс традиционная манера игры — достаточно хорошая стратегия в большинстве случаев. В трех случаях из четырех это беспроигрышная стратегия.

Но Стайл не был обычным игроком. Он рассчитывал не на удачу, а на мастерство. Везение постепенно меняется, стремясь к выравниванию, особенно при продолжительной игре, а вот мастерство остается постоянным. Это то, что дает первоклассному игроку преимущество даже в азартных играх, рассчитанных, как известно, на везение.

Чтобы играть более эффективно, придется пойти на риски. Будут некоторые потери из-за этих рисков, но в итоге все окупится сторицей. Стайл уже разглядел слабое место в манере игры Гражданина. Вероятно, этот человек не имел полного представления об использовании кубика удвоения — и это могло в корне все поменять, независимо от его хваленого везения.

Вскоре Гражданин довел уже достаточное число шашек до своего «дома[5]» и приготовился выбрасывать их с доски.

Первый, кто выбросит все пятнадцать шашек с доски, выиграет партию, но еще не весь раунд. В этой версии игры ведется счет набираемым очкам. Каждая ваша шашка, оставшаяся на доске в момент, когда противник завершил партию, дает противнику одно очко. Раунд завершается по достижению игроком ста очков. Для их накопления может потребоваться несколько партий. Ключ к победе — это минимизировать свои потери в проигранной партии и максимизировать выигрыш — в выигранной. И вот тут на первый план выходит кубик удвоения[6].

Однако сперва надо определить уровень готовности противника. Стайлу нужно было иметь ясное представление об уязвимости оппонента, потому что Гражданин отнюдь не был круглым дураком, он был достаточно опасен. Удача действительно играет важную роль в нардах, как мускулатура в борьбе. Ее нельзя было сбрасывать со счетов.

Стайл выкинул кости на 3–2. Соответственно, он мог ввести на доску две шашки и побить блоты на втором и третьем пунктах. Это был хороший поворот игры: у Гражданина еще оставалось немного блотов, которые Стайл мог побить. Таким образом, двойка и тройка на кубиках Стайла свели на нет накопленный результат в двадцать один и двадцать два шага на кубиках Гражданина. Стайл заставлял свою маленькую удачу производить тот же эффект, который давала большая удача противника. Все дело в превосходящем мастерстве.

Но Гражданин почти не следил за ходами. Он пытался поколебать уверенность Стайла, полагая, что даже в азартных играх уверенность в себе играет важную роль.

— Многим интересно, где ты пропадал между раундами, маленький человек. Кажется, ты спустился по служебному коридору, но из него так и не вышел. Через несколько часов, или даже дней, ты появился там же, двигаясь в противоположном направлении. Это служебный коридор для продуктовых машин, но не похоже, чтобы ты обжирался продуктами. Как человек может исчезнуть, прямо как шашка на доске, отправленная на бар? Вот ведь загадка.

Стайл продолжал играть как ни в чем не бывало:

— Людям нравятся загадки, господин.

Кости падали, шашки продвигались. Гражданину по-прежнему везло. Он, несмотря на ущербность своей игры, продолжал лидировать.

— Загадки существуют для того, чтобы их разгадывать. А может, ты открыл что-то фантастическое, вроде завесы, отделяющей реальный мир от фантазии? И попал через этот невидимый барьер в мир, где ты можешь почувствовать себя не жалким рабом, а могущественным господином?

Итак, этот человек провел тщательное расследование и, возможно, узнал о существовании мира Фазы. Однако Стайл не клюнет на эту наживку.

— Несомненно, господин.

— И это правда, что в этой фантазии ты ездишь верхом на кобыле-единороге и общаешься с вампирами и оборотнями?

— В фантазиях возможно что угодно, — ответил Стайл.

— Удваиваю, — сказал Гражданин, повернув кубик удвоения двойкой кверху.

И вот игра закончилась. Гражданин финишировал первым. У Стайла осталось восемь шашек на доске. Удвоенные, они превратились в шестнадцать очков не в его пользу.

Они приготовились ко второй партии, так как до ста победных очков было еще далеко. Гражданин был отталкивающе дружелюбен, ему нравилось быть победителем. Стайл рассчитывал, что противник начнет вести себя неосторожно и самонадеянно. Если повезет, то Гражданин будет большую часть времени тратить на выведение Стайла из эмоционального равновесия.

Гражданину все еще сопутствовала удача. Он играл с безразличием, временами даже из рук вон плохо, но удача в бросании кубиков была на его стороне. Получив явное преимущество, он удвоил ставку, и Стайл должен был или принять ставку, или признать проигрыш партии. Затем Стайлу ненадолго улыбнулась удача — на самом деле это было умелое использование игровой ситуации — и он удвоил ставку.

— Удваиваю! — незамедлительно ответил Гражданин, когда очередь броска перешла к нему, демонстрируя тем самым, что последнее слово все еще за ним и что он уверен в своем везении. Теперь на кубике удвоения красовалась восьмерка.

— Я прекрасно понимаю, что такие маленькие наглецы, как ты, не постесняются применить магию, чтоб заполучить красивую женщину, — сказал Гражданин в процессе игры, — даже женщину, которая гораздо выше тебя ростом.

— Многие женщины и правда выше меня, — согласился Стайл. Намеки на его рост, разумеется, раздражали его, но он уже давно научился не показывать виду. Его рост составлял полтора метра, или на дюйм меньше пяти футов, если пользоваться старинной системой мер Фазы.

Дьявольское везение Гражданина все не прекращалось. Казалось, что-то подпитывало его удачу. Он определенно гораздо лучше Стайла бросал кости, а в этой игре, контролируемой Игровым Компьютером, о жульничестве и речи быть не могло. Он выигрывал и эту партию, правда уже с меньшим преимуществом, но восьмерка на кубе удвоения давала каждой шашке увеличенные очки. Гражданин был неравнодушен к удвоению. Возможно, это было связано с его склонностью к азарту.

— Я полагаю, могла найтись одна роскошная куколка, которая вышла бы замуж за карлика, — Гражданин посмотрел с ухмылкой, — но правда для этого она должна быть заколдована.

— Должно быть так.

Несмотря на то, что он проигнорировал укол по поводу его брака с Голубой Леди, Стайл все еще проигрывал. Если его план не сработает, он вылетит с Турнира. Если только удача не сделает резкий поворот.

— Или, может, она сходит с ума от лилипутов — что-то типа запретного плода. Некоторым людям срывает крышу только одна мысль об этом.

Гражданин старался вовсю. Но Стайл оставался невозмутим.

— Да, некоторым это нравится.

— А может, это педерастия — ей нравится это делать с детьми.

К счастью, эффект от этой злобной ремарки смягчился тем, что Гражданин использовал неправильный термин. Этот термин применим к сексуальным предпочтениям мужчин, а не женщин. Но все же с каким удовольствием Стайл скинул бы этого болвана в глубокую пропасть.

Стайл проиграл и эту партию тоже, оставив шесть шашек — сорок восемь очков не в его пользу. Итого: шестьдесят четыре. Еще одна такая игра, как эта, — и все будет кончено.

В этот раз удача повернулась к нему лицом, и он выиграл. Но он смог удвоиться только один раз и набрал всего шесть очков. Затем опять выиграл Гражданин: восемь шашек, дважды удвоенных, превратились в тридцать два очка. Общий счет стал 96–6. Следующая игра могла стать последней.

Потрясающее везение Гражданина не ослабевало. Мог ли Гражданин все-таки применить какой-нибудь хитрый трюк, чтобы фиксировать кости во время броска? Стайл сомневался в этом. Меры предосторожности на Турнире были очень строгими, а это была важная игра с большим числом зрителей. Броски должны были быть честными. Наука утверждает, что везение со временем выравнивается, но сейчас нарды говорили об обратном.

Стайл пребывал в отчаянном положении, хотя надежда все же оставалась. Он знал, как использовать особенность «игры назад», и теперь настало самое время это знание применить. Когда его позиция казалось выгодной, он тут же удваивал ставку. Когда явно лидировал Гражданин, Стайл также удваивал ставку; но Гражданин сохранял общее преимущество, поэтому удвоения Стайла выглядели идиотизмом.

Стайл использовал «игру назад», чтобы пресечь размещение Гражданина в собственном «доме». Поскольку большинство шашек Стайла ушли на бар, у него появился запас шашек, чтобы атаковать шашки Гражданина, когда они выстраивались в «доме» перед выбросом с доски. Такая игровая ситуация была более непредсказуема, чем могло показаться на первый взгляд.

— Удваиваю, — сказал Стайл, переворачивая кубик удвоения.

— Ты спятил, — ответил Гражданин, но и сам также удвоил ставку.

Стайл побил еще один блот. Ему требовалось нечто большее для выхода на хорошую позицию, но пока он был рад и этому достижению.

У Гражданина выпал дубль из шестерок. Это позволяло переместить его одиночную шашку по всей доске, начиная от бара, и оказаться в одном шаге от конца доски. Везения у него было все еще более чем достаточно, чтобы гасить любые уловки Стайла.

Стайл снова удвоился, хотя и выступал все еще в роли догоняющего. Гражданин, когда очередь перешла к нему, рассмеялся и тоже удвоил ставку. Теперь кубик удвоения показывал шестьдесят четыре — максимально возможный коэффициент умножения.

— Ты и правда хочешь проиграть, малыш!

Каждый сократил численность своих шашек до пяти, остальные шашки были уже выброшены с доски. Игра вплотную приблизилась к развязке, о чем и не подозревал Гражданин.

Стайл уже осознавал свое преимущество. Если бы игра продолжилась только с единственным первым удвоением Стайла, и если бы он выиграл с разницей в две шашки, то он бы получил четыре очка. Если бы он проиграл с той же разницей, то выигранные четыре очка довели бы счет Гражданина до сотни и принесли бы ему окончательную победу. Но теперь на кубе стояло: 64, поэтому выигрыш в две шашки для Гражданина принесет ему ту же победу, но с избыточным преимуществом — в то время как аналогичная победа Стайла принесет ему 128 очков, достаточных для полной победы. Таким образом он сможет вырваться вперед. Вместо наверстывания девяноста очков, ему всего лишь надо выиграть с разницей в две шашки. Гражданин оказался глуп и позволил удвоению дойти до такого высокого уровня — тем самым он растоптал свое основное преимущество.

— Я слышал, некоторые из этих животных могут принимать человеческое обличие, — сказал Гражданин. — Я думаю, животное в облике женщины могло бы доставить много радости одинокому мужчине.

Есть ли что-нибудь, чего этот хам не знает о Фазе, и есть ли границы грубости его намеков? Стайл намеренно позволил себе немного рассердиться:

— Это другой мир, господин, с совершенно другими законами природы. Эти животные обладают разумным человеческим сознанием.

Гражданин с радостью устремился в открывшуюся брешь.

— Так у тебя сохранились, поди, и какие-нибудь вещицы от кобылицы или брючки от сучки?

Купаясь в своей вуайеристической похоти, Гражданин совсем не уделял внимание нардам. Он хотел разозлить Стайла, и, казалось бы, достиг цели, и его метод вот-вот увенчается успехом. Такой подход всегда был проблемным с точки зрения этики, и часто стратегически неверным. Гражданин подводил себя к проигрышу. Только бы везения у них оказалось поровну!

Стайлу выпала хорошая комбинация на костях. Он побил два блота, но Гражданин едва ли обратил на это внимание.

— Я думаю, господин, что все это вас не касается, не сочтите за оскорбление!

— Ты делал это с животными! — воскликнул Гражданин, широко улыбаясь. — Ты сам это признал!

— Я этого и не отрицаю, господин, — сказал Стайл нарочито раздраженным голосом.

— И они не устают каждый раз менять облик? — спросил Гражданин, почти пуская слюни. Он редко смотрел на доску, играя на автомате, и играл все хуже. — Может быть, иногда сука оставалась в своем волчьем облике, просто ради новых ощущений?

Стайлу стало любопытно, до какой степени развращенности дошел этот мерзкий тип в своих тайных желаниях. Возможно, имел место феномен проекции: когда человек с запретными желаниями проецирует воплощение своих фантазий на других людей, — и, быть может, Гражданин грезил именно об этом.

Стайл продолжал защищаться от словесных выпадов, проглатывая худшие из них, хотя мог вернуть должок в любой момент. Он неявным образом подначивал своего противника, а в это время умело использовал комбинации костяных кубиков, и вскоре увеличил чистое преимущество. Гражданин мог бы это предотвратить, уделяй он игре столько же внимания. Но его ненормальная увлеченность предполагаемыми связями Стайла с женщинами-оборотнями поглощала все его внимание.

К тому времени, когда он заметил приготовленную ловушку, было уже слишком поздно — даже его изумительное везение не могло компенсировать упущенные возможности.

Они вышли на финишную прямую, и оба заканчивали выводить шашки с доски. В кои-то веки Стайлу выпала лучшая комбинация костей, и он закончил с преимуществом в две шашки.

Для Гражданина наступил момент истины. Он лидировал с большим отрывом; субъективно он знал, что победу у него можно отобрать, только если фортуна отвернется от него, что невозможно. И действительно — удача не изменяла ему. Но сейчас его взгляд остановился на числе 64 на верхней грани куба удвоения, и он вдруг осознал, что этот крошечный проигрыш в две шашки одним махом выбил его из Турнира.

— Вам надо как-нибудь обязательно посетить Фазу, господин, — радостно произнес Стайл. — У меня есть для вас на примете хорошая сука.

Глава 3

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ

Стайл пересек Занавес в привычном месте, выйдя из продуктового служебного зала прямо в глухой лес Фазы, как раз в момент приближения единорога. Но это была не Нейса, а жеребец размером немного больше Нейсы; шкура у него была темно-синего цвета с двумя красными «носками» на задних ногах.

— Клип?! — удивился Стайл. — Я думал…

Единорог превратился в юношу, одетого: в синюю рубашку, штаны на меху, красные носки, широкополую шляпу, перчатки и ботинки. Его сходство с единорогом было очевидно каждому, кому доводилось иметь дело с оборотнями.

— Верховный Жеребец оставил ее в табуне, пока не ожеребится. Таков уговор.

— Да, конечно, — разочарованно согласился Стайл. Он отыскал свою спрятанную одежду и быстро переоделся. Здесь не следует путешествовать голым, хотя и нет обычая, который запрещал бы расхаживать в таком виде.

Стайл желал для Нейсы только всего наилучшего — она была его самым лучшим другом в этом измерении, и в отсутствие нее он ощущал пустоту. Однако он заключил договор с Верховным Жеребцом: отпустить ее в табун ожеребиться, когда Стайл завершит свою миссию отмщения. Теперь, когда он расправился с Красным Адептом, наступило это время. Время расслабиться, восстановиться и любить. Время быть со своей возлюбленной, Голубой Леди.

— Случилась презабавнейшая вещь, — сказал Клип, явно следуя за ходом мысли Стайла. — Ты женился на Леди и тут же сбежал, и даже не…

— Чрезвычайная ситуация, — оборвал Стайл. На самом деле он уехал и не исполнил супружеский долг, воспользовавшись пророчеством о том, что Голубая Леди должна родить ему сына. Он знал, что если отложит на время зачатие ребенка, то непременно выживет в предстоящем опасном деле, ведь такие пророчества были незыблемым законом. Хотя сейчас еще свежи в памяти колкие замечания мерзкого Гражданина, и они делают эту тему для Стайла особенно болезненной.

— Желаешь на меня ты сесть верхом? Нейса мягко намекнула, что я пожалею дюже, если не предложу тебе это, — признался Клип. — К тому ж с тобой всегда приключаются всякие авантюры.

— Я всего лишь хочу провести медовый месяц со своей женой.

— Об этом я и толкую, — Клип принял свою естественную форму, и его рог заиграл, словно саксофон, некое подобие свадебного марша, перейдя в мелодию с неприличным подтекстом.

Стайл запрыгнул на спину единорога и приземлился намеренно жестко. Клип выдал еще одну ноту, выражающую испуг, и сорвался с места. Скорость бега единорога, усиленного магией, превосходит скорость обычной лошади, хоть эти два вида и очень похожи. Как выразился однажды сам Клип: похожи так же, как люди и обезьяны. Стайл не понял до конца, какой смысл вкладывал Клип в это утверждение, но никогда не оспаривал его. У человека есть интеллект и наука, которых нет у обезьян; у единорогов есть интеллект и магия, которых нет у лошадей.

Вскоре они покинули лес и помчались по лугам прямиком к замку, окруженному рвом, — к сердцу Голубых Владений.

— Не ведаешь ли часом, как поживает Клеф с Протона? — поинтересовался Стайл. — Вручил ему я Платиновую Флейту и отправил к Маленькому Народцу, но сам был слишком занят, чтобы с ним пойти. Я уверен, ты в курсе всех последних новостей.

Клип продудел ноту согласия. Он был еще тем сплетником.

— Он добрался в целости и сохранности? — проверял Стайл точность своего сна.

Две реальности, два мира всегда были надежно отделены друг от друга; если его сон был правдив, это означало, что разделение начало ослабевать, по крайней мере для него.

Единорог еще раз издал подтверждающий звук. Его рог-саксофон звучал мягче, чем рог — губная гармошка — Нейсы, хотя и не так искусно на трелях. Как и Нейса, Клип мог фактически говорить на языке музыкальных нот, выдавая нечто, похожее на «да», «нет», «может быть» и более сложные комбинации — это напоминало частично разговорную речь. На самом деле единороги могли выдавать аккордами целые предложения, но это был уже отдельный язык, напоминавший староанглийский. Стайл постепенно постигал этот язык, но еще не достиг уверенного понимания.

— Был ли он… Возможно ли, что он тот, кого Платиновые Эльфы называют Предопределенным?

Снова подтверждение.

— Тогда землетрясение, что мы почувствовали на Протоне, это было сотрясение гор во время его игры на Флейте? — но это был риторический вопрос: он уже знал ответ. Две Реальности соприкоснулись. — Хотелось бы понять: что все это значит?

На сей раз Клип ничего не ответил. Никто, кроме Маленького Народца с Гор, не понимал всей значимости Предопределенного. Никто, кроме них и всезнающего Оракула, который отвечает только на один вопрос своего гостя и только один раз.

Вдобавок, согласно другому пророчеству, появление Предопределенного означало приближение конца Фазы. Это беспокоило Стайла, ведь он потратил столько сил, чтобы защитить свой дом здесь. Неужели придется все это потерять после всех тех испытаний, через которые он прошел?

Во всяком случае сейчас он намерен отхватить такой кусок счастья, какой сможет в оставшееся время. До конца света еще могут пройти столетия, да и волшебные пророчества — штуки туманные, к ним нужно относиться осторожно. Люди часто погибали, неверно истолковывая знамения.

И это опять возвращает его к способу, которым он продлил собственное везение, отложив на время свое отцовство. Ему не терпелось осуществить то, что он откладывал все это время. Он полюбил Голубую Леди с их первой встречи. До этого он никогда не встречал столь величественных, умных и привлекательных женщин. Правда раньше она была вдовой его двойника, и это создавало некоторую неловкость. Однако ж теперь она всецело принадлежала Стайлу, и он никогда больше не покинет ее, за исключением еще одного вынужденного путешествия в мир Протона — сыграть в финальном раунде Турнира. На самом деле для него Турнир уже не имел такого большого значения, как раньше. Но он должен был закончить начатую игру, показав все, на что способен.

Они прискакали к маленькому замку, аккуратно обнесенному рвом. Стайл спешился, как только они въехали во внутренний двор. Голубая Леди — отрада его глаз — бросилась тут же в объятия Стайла. Она, разумеется, была во всем голубом: головной убор, платье, туфли. Она — это все, чего он желал сейчас.

— Мы готовы? — поинтересовался Стайл, как только сошла волна сладости первых объятий.

— Я была готова еще в день свадьбы, но вы, сударь, поспешно удалились, — игриво ответила она.

— Обещаю, больше никогда, Леди!

— Хинблу уже оседлана.

— Мы уже много раз бывали на востоке. Может, прокатимся для разнообразия в Платиновые Владения?

Она не стала упрекать его за озабоченность судьбой Клефа — очевидной причины путешествия в земли Маленького Народца:

— Как пожелаете, мой Голубой Лорд!

— Сударыня, не возражаете против небольшого волшебства для начала?

Она изящно кивнула:

— Волшебство есть суть моего Лорда Адепта.

Они сели на коней, и Стайл заиграл на губной гармонике, вызывая магию. Его способности Адепта зиждились на музыке и словах: музыка собирала силу, а слова эту силу направляли. На самом деле самым важным фактором был его разум, а слова нужны были только, чтобы зафиксировать момент начала исполнения желания.

— Течь как ток по силам нам… к Платиновым берегам! — пропел Стайл.

Клип фыркнул рогом: берегам? Но волшебство уже пришло в действие. Все четверо словно превратились в жидкость, погрузились в землю и быстро потекли в направлении юг-юго-восток. Через мгновение они материализовались возле Горы Платиновых Эльфов. Рядом возвышался надгробный курган Шеррилрайен из груды камней точно в том виде, в каком он привиделся Стайлу во сне.

— Если бы я представил себе действительно берег, то мы бы сейчас и правда попали на берег водоема, — объяснил Стайл.

Однако облака в низинах здесь были довольно густые, и лес у подножия горы полностью скрылся в тумане, раскинувшемся словно море. Поэтому можно сказать, что они в самом деле стояли сейчас на некоем подобии берега. Стайлу даже привиделись силуэты волков, играющих на поверхности этого тумана-озера.

— Мы ведь точно потекли сюда словно электричество из мира Протона, — прокомментировала Леди. — А мне думалось, ты снабдишь нас крыльями для полета по воздуху.

Перед ними появился перепачканный эльф, облаченный в платиновый панцирь, защищающий его тело от возможного поражения солнечными лучами.

— Добро пожаловать, Голубой Адепт и его Леди! — произнес он.

— Ваши манеры и приветствие заметно улучшились с нашего прошлого визита, — пробурчала Голубая Леди.

— Так и должно быть, — согласился эльф. — Теперь-то мы ведаем, кто перед нами.

Он провел их внутрь Горы. Стайл заметил, что внутреннее помещение наспех починили, воздвигнув тут и там специальные подпорки. Очевидно, что разрушение, вызванное Флейтой Предопределенного, не уничтожило до конца обитель эльфов. Стайл надеялся, что эльфов погибло не очень много. Клип и Хинблу остались пастись снаружи, на зеленой травке с пурпурным оттенком.

Внутри путников ожидал весь в морщинах и почти черный эльф. Это был Пирефодж, вождь племени Темных Эльфов.

— Друг твой воистину Предопределенный! — сказал он серьезным тоном. — Ты полностью оправдал наше доверие.

— Теперь-то поведаете вы нам, что это значит? — спросил Стайл. — Хоть у нас медовый месяц, но я не в силах любопытство превозмочь.

— Коли медовый месяц у вас, то расскажу тебе лишь часть, — ответил старый эльф, — остальное ты узнаешь очень скоро сам.

— Ну уж нет! Если речь идет о конце Фазы, я должен знать сей же сейчас.

— Необязательно то будет конец, но, быть может, свершатся грандиозные перемены. Многое пока туманно, но развязка близка — может, две недели, не больше. Наслаждайся жизнью безмятежной прямо сейчас, до того как начнутся великие испытания.

— Грозит опасность Голубому Лорду? — взволновано спросила Леди.

— Опасность всем нам грозит, Леди. Как сможет кто-то выжить в погибающем мире?

— И мы не можем никак этому помешать? — спросил Стайл.

— Всему свое время, посему не думай об этом. Тут действо вершат более могучие силы.

Стайл понимал, что прямого ответа Пирефодж не даст и давить на эльфа было бессмысленно:

— Предопределенный — какова роль его во всем этом? Титул его — это…

— Наши титулы вряд ли можно соотнести с человеческой мифологией или религией. В его случае титул всего лишь значит, что ему было суждено появиться в это время, когда Занавес становится податлив, чтобы сотрясти горы между мирами. Великие Адепты прошлого предвидели сей кризис и предопределили обязанность сию.

— Какую обязанность? — спросил Стайл. — Клеф — всего лишь музыкант, превосходный, одаренный, лучший из всех, кого я знаю. Но он не воин, не Адепт. Что он может сделать?

— Не Адепт? — фыркнул Пирефодж. — Это все одно, что утверждать, будто Платиновая Флейта не музыкальный инструмент. Своей игрой он может мертвого отправить в Небеса и горы может обвалить он музыкой своею — и это только малая часть им неосвоенной силы. Он прошел все наши испытания, он никто иной, как Предопределенный.

Итак, Земная мифология тут ни при чем, но общий смысл значения титула Клефа, видимо, тот же.

— Так он, в конце концов, Адепт? Мне он кажется совершенно обычным, но, возможно, все из-за того, что я не слыхал музыки его на Фазе.

Пирефодж ухмыльнулся.

— Ты слышал его, Адепт, и ведомо тебе прекрасно, что музыка ближе всех роднится с магией.

Значит, эльф знал о видениях Стайла!

— А Клеф — самый лучший музыкант, пригодный для Фазы, — догадавшись, заключил Стайл. — Но что именно он должен сделать? Мы можем с ним поздороваться?

— Вам нельзя, — ответил старый эльф. Стайл поразился, как резко эльф перешел со старинного диалекта на современную речь. — Его мощь огромна, но к ней он не готов и должен многому научиться за очень короткое время, прежде, чем станет повелителем своей силы. Мы не хотим, чтобы наши горы опять затряслись. Он должен многое постичь, приготовиться к важному событию, и его нельзя беспокоить.

— К какому событию? — спросил Стайл, ощущая нарастающее раздражение.

Но эльф, как и прежде, не давал прямого ответа.

— Встретишься ты с ним, когда придет время. Голубому Лорду и остальным тогда все станет ясно. Теперь оставь нас, чтобы мы могли учить Предопределенного его музыке. Отправляйся в свой медовый месяц. Должен ты поправить здоровье и восстановить собственные силы к грядущим испытаниям.

Они собираются учить Клефа музыке? Это либо шутка, либо потрясающее самомнение!

Недовольный, Стайл поблагодарил низкорослого морщинистого эльфа и удалился.

* * *

— Приближаются какие-то грандиозные события, а я ни шиша не знаю. Чувствую себя как-то неуютно. И похоже, я стану непосредственным участником этих событий, — пробормотал Стайл, обращаясь к Леди.

— А как думаешь, что чувствовала я, запертая в Голубых Владениях, пока ты отсутствовал и неизвестно было, жив ты или мертв?

— Что-то я не припомню, сударыня, чтобы вы оставались взаперти надолго…

— Поедемте, мой Лорд.

Стайл улыбнулся. Она применила типично женский способ ухода от разговора, когда ее начали прижимать. Леди была не из тех женщин, кто безропотно подчиняется судьбе, а ее теперешнее почтительное отношение к нему было всего лишь частью медового месяца. Если бы ему нужна была женщина, потакающая всем его слабостям, он бы полюбил Шину. А Голубая Леди всегда укажет ему на его недостатки.

Они сели верхом и поехали. Пирефодж был прав: Занавес стал заметнее. Сейчас было заметно его слабое мерцание, так как находился он под углом к склону Пурпурных Гор. По форме Занавес повторял ландшафт местности. Занавес уходил вертикально вверх на такую высоту, где его уже нельзя было разглядеть, и, очевидно, так же глубоко уходил вниз, под землю. В местах, где земля обнажалась, можно был разглядеть Занавес, и был он сплошным, без единого разрыва. Сейчас Стайл размышлял именно о нем — этом вездесущем переходе между мирами.

Очертания местности Протона и Фазы были идентичны, за исключением того, что Протон был грязным и бесплодным миром — царством науки, а Фаза была девственным зеленым миром магии. Только те люди, кто не имел своего двойника, своего альтернативного «я», в другом мире, могли перейти из одного измерения в другое. Казалось, никто не знал, зачем и как этот занавес появился здесь или какой была его основная функция. Люди просто использовали его как портал между мирами — для перехода достаточно было просто пожелать этого с одной стороны Занавеса и применить волшебное заклинание — с другой.

Путники намеревались проследовать вдоль Занавеса в западном направлении, пока не доберутся до Западного Полюса. Стайл все больше интересовался Занавесом, а Западный Полюс привлекал его особенно, так как ни на одной из известных ему планет такие полюсы не встречались. Теперь ему предоставлялся отличный шанс изучить получше и то и другое, совершив это путешествие в свой медовый месяц.

Будучи Голубым Адептом, он являлся одним из самых могущественных волшебников Фазы; передвигаясь верхом на единороге — ох, он совсем позабыл о Нейсе! — он обладал одним из лучших транспортных средств и одновременно средств защиты, какие только можно отыскать на Фазе. Да и еще в компании своей возлюбленной — Голубой Леди. Вот это будет путешествие!

— Я хочу составить карту, — вдруг вспомнил он, — карту Фазы, и нанести на нее то, что я знаю сейчас, и то, что еще открою, и карту Занавеса со всеми его изгибами.

— Занавес прямой, он не имеет изгибов, — поправила его Леди.

— Прямой? Он же изгибается по всему миру!

— Вовсе нет, мой Лорд, это мир сам изгибается, — заверила она. — Когда мы следуем за Занавесом, мы следуем строго на запад.

Стайл решил не спорить. В конце концов, она была его невестой, от ее красоты аж дух захватывало, и споры в эту минуту были ни к чему. Но он все же составит карту Фазы так, как он ее видит.

Он сыграл на гармонике, вызывая волшебство, потом отложил инструмент и пропел: «Дай рисунок безо лжи, карту Фазы покажи!»

В точности с его визуальным представлением появилась карта — аккуратно сложенный псевдопергамент. Стайл раскрыл ее и принялся рассматривать на ней всевозможные линии и цвета. Тут были: Белые Горы на севере, Пурпурные Горы на юге; Голубые, Черные, Желтые, Белые, Коричневые Владения, а также бывшие владения Красной, и Занавес, проходящий вокруг и между ними. Контурные линии обозначали приблизительную высоту местности.

Однако на карте обнаружились и пустые области немалых размеров, ведь карта отображала только знакомую Стайлу территорию. Не так давно он объехал большую часть Фазы, но осталось еще много мест, которые Стайл не исследовал, и он с удовольствием заполнит оставшуюся часть карты. С наибольшим вниманием надо отнестись к прорисовке Занавеса, так как он изгибается — или проходит прямо? — через весьма важные участки планеты.

— На Фазе никто не пользуется картами, — произнесла Леди с укором и любопытством одновременно.

— А я не с Фазы, — парировал Стайл и показал ей карту. — Теперь, когда я сделал карту, мы неспешно проедем в течение дня вдоль Занавеса на запад, затем, вот здесь, Занавес свернет на север и мы проедем мимо дворца Оракула, а затем проедем рядом с Желтыми Владениями вблизи Белых Гор. Это поездка на пару дней, если ехать верхом. Потом Занавес изогнется на юго-запад, пересекая Черные Владения…

— Занавес прямой, — повторила она.

— Ты меня развеселила, любимая. Затем мы достигнем Западного Полюса, где-то вот тут. Вся поездка займет неделю, которая нам…

— Вы, сударь, дурак, — весело сказала она, — немного же вы знаете о Фазе.

— Вот поэтому ее я изучаю, — согласился он, — а Вы, сударыня, жена дурака, то есть дурочка.

Леди прислонилась к Стайлу — и ее лошадь услужливо сократила дистанцию. Они целовались, передвигаясь бок о бок, и Клип заиграл непристойную мелодию. Стайл ткнул единорога в бок левой пяткой — Клип разразился взрывом музыкального смеха, словно насмехаясь, и привычным движением хлестнул Стайла хвостом по спине, как будто отгонял мух.

— А теперь поехали, — сказал Стайл, когда они закончили целоваться.

Скакуны пустились в легкий галоп, следуя за Занавесом: сперва вниз по холму, потом через долину и вверх по лесистому склону. Стайл обожал ездить верхом, это у него получалось лучше всего. Леди ехала параллельно с ним, плавно балансируя в седле. Ее волосы развевались золотистой россыпью. Она тоже была превосходной наездницей и сейчас сидела на прекрасной лошади, хотя, конечно, ни один конь в полной мере не сможет сравниться с единорогом. Стайл мог бы попросить на время из Табуна еще одного единорога, но в этом не было необходимости: они отправились не на опасное задание, а в приятное романтическое путешествие. Хинблу была хорошей кобылой, потомком Голубого Жеребца и Хинни — лучшей лошади на Фазе не отыщешь.

Стайл все еще жалел, что Нейса не смогла составить ему компанию, но и не мог не понимать, что она бы ревновала его к Голубой Леди — на то были свои причины. Возможно, для Нейсы уход в Табун для продления рода был по большей части отговоркой, чтобы самоустраниться от этой поездки. Однако ее брат Клип — хорошая замена.

Время шло. Занавес повернул к югу, вынуждая их преодолевать Пурпурную Гряду на большой высоте, а не по естественному перевалу. Их скакуны замедлили ход, и воздух стал холоднее. Снега не было, но растительность посинела, словно от холода, а затем и вовсе полностью стала пурпурной. Вот почему эти горы назывались Пурпурными. Стайл мог бы и раньше догадаться. Он пропел заклинание, чтобы согреть себя, Леди и обоих животных — теперь никому не придется дополнительно тратить силы на согрев.

Затем на крутом спуске он пропел еще одно заклинание, наделив их способностью плавать по воздуху — для экономии сил.

Из пещеры на склоне выскочила гарпия, увидела двух наездников, беспечно дрейфующих по воздуху, и поспешила нырнуть обратно в свою пещеру.

— Тем лучше для нас, — заметила Голубая Леди. — У этих тварей ядовитые когти, и они очень не любят, когда кто-нибудь вторгается в их владения.

Клип фыркнул: единороги были почти неуязвимы для магии и не боялись гарпий. Стайл, помня, как погибла волчица-оборотень Шеррилрайен, не сомневался: если бы гарпия напала на них, он бы ответил со всей жестокостью, возможно даже, непропорциональной этой опасности.

Потом они миновали гнездо грифона на отвесной скале. Три птенца тыкали вверх клювами, пытаясь дотянуться до невиданных доселе фантастических существ. Вдали раздался крик явно более взрослой птицы — вероятно, их матери, узнавшей, что кто-то беспокоит ее малышей. Грифоны были агрессивными созданиями, свирепыми, почти как драконы. Единороги старались лишний раз не ссориться с ними. Стайл, конечно, мог справиться с грифоном, но он предпочел ускорить спуск, убравшись подальше от гнезда до появления мамаши-грифона. Зачем им лишние проблемы?

У южного подножья горной гряды брала начало огромная равнина. Вечерело, и в косых солнечных лучах они увидели в небе фигуры, напоминающие причудливых птиц.

— Драконы, — прошептала Голубая Леди. — Это земля драконов.

— Если кто-нибудь их них погонится за нами, мы просто уйдем через Занавес, — успокоил ее Стайл.

Это опять тот случай, когда проще уклониться, чем драться. У него не было желания использовать волшебство или демонстрировать силу. Единороги, волки-оборотни или вампиры могли менять обличие столько раз, сколько захотят — это было неотъемлемой частью их натуры, но Стайл мог использовать специальные заклинания только один раз. В случае необходимости он мог при помощи волшебства осуществить гораздо более сложное превращение, в отличие от упомянутых созданий, и мог превратить одно существо в другое, но потом ему придется придумать новое заклинание. Волшебство лучше приберечь для настоящей опасности.

— А как же Хинблу? — спросила Леди.

— М-да, может, она тоже сможет пересечь Занавес.

— Она не выживет на Протоне. Там нет нормального воздуха, нет пастбищ. И что будет с твоим скакуном?

— За меня не беспокойтесь, Леди, — ответил Клип, превратившись в человека. — Я убежать смогу, просто обернусь ястребом. Однако я не могу пройти сквозь Занавес: на Протоне я бы стал обычным конем и не смог бы вернуться назад.

— Тогда, если возникнет необходимость, я применю волшебство, — решил Стайл.

— Мой Лорд, похоже, сейчас самое время, — произнесла Леди.

Фигура в небе направлялась к ним. Стайл в свое время придумал и запомнил некоторое количество заклинаний, в том числе против драконов. В данном случае он мог бы просто заставить дракона позабыть о них. Существо подлетело достаточно близко, Стайл смог разглядеть его. Это был крайне необычный дракон: крылья, хвост и голова у него были какие-то неправильные.

— Ни к чему волшебство, это не дракон, — успокоила Леди.

Клип прищелкнул пальцами:

— Это гром-птица! Не знал, что здесь они еще водятся.

— У меня нет специальных заклинаний для гром-птиц, — произнес неуверенно Стайл, — придется применить универсальное.

— В этом нет нужды, — сказала Леди, — у этой птицы только гром, ярость и…

Птица устремилась вниз, прямо на них, распростерла огромные крылья, затем хлопнула ими, и раздался оглушительный гром.

— …много дождя, — закончил Клип фразу Леди, так как внезапно пошел ливень.

Стайл быстро наколдовал большой уже развернутый шатер. Дождь так сильно колотил по брезенту, что пришлось наколдовать дополнительные подпорки. Под край шатра стала затекать вода, а внутрь просачивался туман, покрывая путешественников конденсатом. Послышалось радостное кваканье какой-то маленькой лягушки.

Леди со скакунами находились рядом со Стайлом, правда вскоре Клип обернулся единорогом и вышел наружу пощипать травку. Дождь не особо беспокоил его лошадиную ипостась. Хинблу последовала его примеру. Лишний раз попастись всегда полезно, а драконы будут обходить эту бурю стороной.

Осталась только Голубая Леди. Стайл повернулся к ней:

— А мне такие моменты представлялись по-другому: теплое солнце, приятная музыка…

— Не отчаивайся, — утешила она, раскрывая объятия, и через мгновение они уже не вспоминали о буре.

Это была долгая, сладостная ночь.

* * *

Утром он проснулся в мягкой постели, сложенной из сена и перьев. Должно быть, он ночью мимоходом наколдовал эту постель, только уже не помнит этом. Единственное, о чем он мог сейчас помнить, — это Голубая Леди — теперь она наконец-то стала его женщиной.

У входа в палатку были аккуратно сложены разные фрукты. По всей видимости, Клип с вечера разведал прилегающую территорию и собрал урожай подходящих, по его разумению, съестных продуктов. Вершину этой фруктовой пирамиды венчала маракуя[7], а ниже располагались яблоки, вишни и бананы — такой вот лошадиный юмор. Получился завтрак что надо.

После завтрака всадники продолжили путешествие. Клип уже не играл пошлых мелодий на сакс-роге, хотя порой просто не мог удержаться, чтобы не прохихикать что-нибудь музыкальное. Занавес снова проходил вверх по склону гор, и следовать за ним становилось все труднее; возможно даже, что здесь еще никогда не ступала нога человека.

Тут, на южной стороне, росло множество разнообразных цветов, кустов и деревьев. Рядом порхали птицы, то и дело прошмыгивали белки и кролики. Время от времени открывался какой-нибудь заросший травой круглый люк и высовывалась маленькая голова — это были эльфы-отшельники, совершенно безобидные.

Затем путники добрались до реки, пересекавшей Занавес. Это была глубокая и быстрая река, и, как оказалось, в ней обитал грозный пародышащий водяной дракон.

Они затаили дыхание, наблюдая за чудовищем. Монстр тоже наблюдал за ними. Время от времени из его пасти не спеша высовывался пурпурный язык, увлажняя ее и облизывая. От одного только взгляда на путешественников у монстра уже текли слюни. Переходить реку в этом месте казалось не лучшей идеей.

Стайл решил воспользоваться каким-нибудь заклинанием. Самым подходящим виделось обездвиживание: ему не хотелось причинять вред этому зверю. Но это было такое полезное заклинание для экстренных случаев, что Стайлу было жалко тратить его попусту. Ему приходилось использовать особый тип волшебства, и второй раз использовать специфическое заклинание он уже не мог. Все Адепты используют магию экономно, не транжиря ее понапрасну. Стайл, сделавшийся волшебником относительно недавно, имел склонность применять магию чаще, чем следовало бы; ощущение новизны еще кружило ему голову. До последнего времени у него возникало так много проблем, что он не особенно задумывался о потраченных заклинаниях. Зачем хранить запас заклинаний для еще несуществующего будущего? Однако теперь он был женатым человеком, в относительной безопасности и стал более бережлив.

Итак, нет ли какого-нибудь более простого способа миновать дракона? Это существо ограничено водной средой, у него плавники вместо крыльев и лапы, как у лягушки. В итоге существо представляло опасность лишь в ограниченном радиусе.

Леди думала о том же. Она как будто читала его мысли, возможно, потому что общалась с ним дольше, чем он с ней. В любом другом мире это показалось бы странным, но только не на Фазе. Ночью Стайла поразила способность Леди предугадывать все его желания — ни одно из них не оказалось для нее сюрпризом.

— Сделать надобно большой крюк, за реку, дабы не съел нас дракон, — сказала Леди. — Клип может обернуться ястребом и спокойно реку миновать, но у Хинблу такой волшебной силы нет.

— Напоминает еще одно состязание, — сказал Стайл. — Почти всю жизнь я обходился без магии, год назад я бы наверняка нашел способ преодолеть эту преграду без помощи волшебства. Наверняка, и сейчас смогу сделать это.

— Даже если это займет две недели, — усмехнулась Леди.

— Занавес… — начал рассуждать Стайл, но тут же осекся. Он забыл про Хинблу.

— Тащить мою кобылу в другой мир не позволю, для нее это неоправданный риск, — запротестовала Леди.

Клип обернулся человеком:

— Стоять вы будете тут целый день. А я могу нас переправить сей же час.

— А? — переспросил Стайл с недовольной миной. — Каким образом?

— Заманю и уведу дракона вниз по реке, а вы трое в это время переплывете реку. Обычно драконы не столь умны, дабы узреть сию хитрость.

Ну конечно же! Сама простота!

— Сегодня ты гораздо умнее меня, — печально констатировал Стайл.

— Естественно, ведь я единорог, — с гордостью согласился Клип. — И я не растрачиваю силы ночи напролет на бесполезные подвиги.

Он принял лошадиный облик, оскорбительно фыркнул в сторону дракона и показал ему рогом неприличный жест. Таким способом единороги могли разозлить кого угодно. Выпустив мощную струю пара, дракон уставился на Клипа и начал отмерять взглядом расстояние для нанесения удара.

Клип, не отрываясь от дракона слишком далеко, побежал рысью вниз по реке. Он непристойно размахивал хвостом и пел что-то по-единорожьи. Стайл смог разобрать в этом пении такие слова: «Как червяк вползает, как червяк выползает…». На эволюционной лестнице драконы располагались неизмеримо выше обычных червей, и такое сравнение было для любого дракона оскорбительно. Дракон не мешкая последовал за Клипом, рассчитывая поразить единорога клыками или горячим паром.

Стайл и Леди быстро разделись и, держа одежду над водой, поплыли на другой берег вместе с Хинблу. В итоге они все-таки обошлись без волшебства.

— Любопытно, — пробормотал Стайл, разглядывая тело молодой жены в прозрачной воде, — а мы можем тут немного задержаться?

— А потом к нам присоединится дракон, и будет совсем лепота, — ласково отозвалась Леди.

Они наконец доплыли, выбрались на берег и отошли подальше от воды, затем начали отряхиваться досуха на солнце. Стайл старался не пялиться на Леди так уж откровенно. Зрелище отряхивающейся от капель обнаженной женщины было для него в новинку, даром что провел он большую часть своей жизни в окружении голых тел.

Раздался негромкий кашель. Стайл с Леди дружно обернулись и обнаружили, что за ними наблюдает возвратившийся дракон. Его подвижные губы сжались и он одобрительно присвистнул. Стайла захлестнули эмоции, он попытался сдержать себя, но продержался всего мгновение — раздался взрыв смеха.

— О, бьюсь об заклад, мы с этим монстром видим не одно и то же!

Леди оглядела себя и нахмурилась:

— И что же вы видите?

— Он видит всего лишь самый аппетитный в двух вселенных кусочек мяса. А я вижу…

— Неважно, что видишь ты, — произнесла она с нарочитой строгостью в голосе, — смысл я уразумела.

Она не выказывала восторга, но и не рассердилась. Вряд ли в этом мире можно было отыскать еще одну женщину с таким великолепным телом, как у нее, и она знала об этом.

Прилетел ястреб, спикировал вниз и принял вид единорога. Клип был готов продолжать путешествие.

Вскоре Занавес повернул на север, вновь пересекая горную гряду. К счастью, в этот раз им попался естественный перевал, поэтому они смогли быстро преодолеть горы и оказались в поросшей травой, холмистой местности — главном пастбище единорогов. Теперь продвижение ускорилось, но предстояло преодолеть большое расстояние.

Они еще даже не добрались до дворца Оракула, когда наступила ночь, поэтому пришлось снова разбить стоянку на ночлег.

Их животные остались на пастбище, Стайл же собирался сотворить один шатер, но Леди остановила его:

— Трать свою магию более бережно, мой господин. Сегодня можно провести ночь и под открытым небом.

— Если таково твое желание, да будет так.

Он набрал соломы и мха и сделал из них некое подобие постельного ложа, в которое молодожены тут же и улеглись, после чего принялись созерцать луны на небе.

— О, гляди, показалась голубая луна! — воскликнула Леди, сжав его руку.

— Наша луна, — согласился он. Ему было чертовски приятно находиться рядом с женой, разделяя с ней ее маленькие радости.

— Пожалуйста, сыграй что-нибудь, мой господин, сыграй, — попросила она.

Стайл покорно извлек гармонику и поднес ее к губам. Но что-то остановило его — какое-то тревожное, хотя и не сказать, что неприятное, ощущение. Он сосредоточился, чтобы проанализировать его.

— Я нашел гармонику недалеко от этого места… или думал, что нашел. Здесь, под открытым небом, путешествуя верхом на Нейсе. И я начал колдовать с помощью гармоники, сам того не зная.

— Это все, что осталось от моего первого Лорда, — сказала она. — Его музыка и сила живут ныне в тебе. Велика была моя печаль после его ухода, и до сих пор она сильнее радости от пребывания с тобой.

— Знаешь, меня все еще беспокоит то, как он погиб. Очевидно, что он мог спастись, но попытался ли?

Леди была непреклонна:

— Я ведь уже рассказывала тебе, что амулет демона задушил его, поэтому он не смог воспользоваться ни музыкой, ни заклинанием.

— Да, но разве эта гармоника не была всегда при нем?

— Всегда была, но он не смог сыграть на ней, так как…

— И голем не забрал ее?

— Нет, она исчезла еще до появления голема.

— Тогда как она очутилась в том месте, где я ее нашел. А если она изначально была спрятана вообще в другом месте, то как потом попала сюда. Она ведь в итоге оказалась вне Голубых Владений.

— И правда, — задумчиво промолвила она. — Я очень долго искала ее, но так и не нашла; я полагала, что она должна была быть где-то рядом с его телом.

— Странно это, — сказал Стайл. — Должно быть, он волшебным образом перенес ее подальше в тот момент, когда понял, что умрет. Но почему он не воспользовался волшебством, чтобы защитить себя? И почему он не передал эту ценную вещицу тебе по наследству? Он явно сделал это не по злому умыслу.

Сам Стайл так бы никогда не поступил… без очень веской причины.

— Он не смог бы спрятать ее с помощью волшебства, — проговорила она взволнованным голосом.

— Тогда ему пришлось бы просто оставить ее в поле или спрятать где-то еще до того, как погибнуть. А это означает…

— Что он знал, что смерть неминуема! — воскликнула шокированная Леди. — Он лишил себя наиболее ценного предмета, но даже без гармоники никто не смог бы застать его врасплох — мой Лорд всегда был настороже!

— Если только он сам не позволил сделать это с собой, — заметил Стайл.

Ее голос задрожал:

— Нет! Я бы никогда ни своими словами, ни поступками не заставила его…

— Разумеется, — тут же согласился Стайл, — твоей вины в этом нет.

— Тогда каков твой вывод?

— Возможно, он узнал что-то, получил какой-то знак, который заставил его принять то, что ему грозило.

Она размышляла над этим некоторое время, ее рука то сжималась, то разжималась в его руке.

— Ради чего он это сделал?

— Хотел бы я знать.

Для Стайла его переход через Занавес стал возможен только после гибели его двойника. Если Голубой Адепт думал таким образом избавить Фазу от присущего ему волшебства, то его усилия были напрасны — ведь Стайл сейчас колдует точно так же.

В эту ночь они не занимались любовью. Они лежали и смотрели на голубую луну, Стайл тихо играл на таинственной гармонике, и этого было достаточно. Ими медленно овладевал сон.

* * *

— Мир тебе, — раздался голос неподалеку. — Мы уже встречались, Адепт.

Стайл удержал себя в руках. В ладонях все еще лежала гармоника, при желании он мог очень быстро пустить ее в ход. Но через мгновение Стайл понял, кому принадлежит этот слабо знакомый голос:

— Да, на Единолимпике, Зеленый Адепт.

Он не искал ссоры с другим Адептом, особенно, когда Голубая Леди находилась рядом и могла пострадать в ходе конфликта. И он все еще не видел, где находится этот человек. Наверное, Зеленый применил заклинание невидимости. Ведь иначе он не смог бы подкрасться незамеченным: единорог и лошадь, заржав, предупредили бы Стайла о появлении чужака.

— Я пришел с миром. Согласен ли ты на перемирие на время разговора?

— Конечно.

Стайл почувствовал облегчение. Хотя Адепты и не особенно соблюдали традиции и законы, но в таких случаях они друг друга не обманывали. Что, находясь на Фазе, мог хотеть сейчас этот человек от Стайла? Адепт стал видимым. Это был пухлый коротышка средних лет, одетый во все зеленое. Выглядел он совершенно безобидно, хотя на самом деле входил в дюжину самых могущественных людей Фазы.

— Благодарю. Я не отниму у тебя много времени.

Позади к Адепту тихо подкрался ястреб. Стайл не давал единорогу указаний, он не ожидал подвоха, но если так случится, то Клип не замедлит воспользоваться рогом. Напав на Зеленого Адепта, единорог, конечно, рисковал превратиться в навозную кучу, но Стайл знал, что Клип пойдет на риск, если потребуется.

— Уверен, есть у тебя на то причины.

— Это так Голубой. Мои источники предупреждают тебя: не следуй к Западному Полюсу — большое зло там.

— Нет там никакого зла, — возразила Голубая Леди. — Это священное место, там действует перемирие, как и во дворце Оракула.

— Ты и правда веришь, что у Оракула безопасно?

Стайл тихо рассмеялся:

— Отлично сказано, Зеленый. Но у меня и Леди медовый месяц, и наша экскурсия к Западному Полюсу — это наше личное дело. Не мог бы ты выражаться чуть яснее?

— Почему тебя так заботит зло, подстерегающее Адепта-конкурента? — задала вопрос Голубая Леди. — Не особенно беспокоился ты, Зеленый, когда раньше жизнь Голубого подвергалась опасности.

Это было еще мягко сказано. Никто из Адептов не пошевелил и пальцем, чтобы предупредить или помочь Голубому Адепту в жестоком противостоянии, унесшем жизни двух Адептов. Внезапная забота выглядела очень подозрительно.

— Чрезвычайные обстоятельства заставили, — тяжело вздохнул Зеленый. — Путь ваш проходит аккурат через мои владения. Я знаю, Адепт, о цели твоего путешествия и мог бы позволить тебе пройти, но тогда я разделил бы с тобой твою участь. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы со мной приключилось то же, что и с тобой. Не ходи к Западному Полюсу, а если все же решишься пойти, то не через Зеленые Владения.

Это звучало правдоподобно. Зеленого Адепта не колышет судьба Стайла, он просто хочет прикрыть тылы. Если пророчество сулит смерть всем, кто поможет продвижению Стайла к Западному Полюсу, то данный разговор освобождает Зеленого Адепта от наказания.

— Я не хочу ссориться с тобой, — начал Стайл. — Однако Леди и я намеревались проследовать туда, где заканчивается Занавес, и…

— И мы можем обойти Зеленые Владения, оказав тебе любезность, — закончила вместо него Голубая Леди.

Стайл пожал плечами:

— Леди ответила тебе. Поставь предупредительные знаки вдоль своих границ, и мы обойдем их стороной.

— Так и сделаю, — согласился Зеленый. — Хотя не внял ты моему совету, я напоследок скажу еще раз: мои источники подсказывают, если ты отправишься к Западному Полюсу, то очень скоро испытаешь мучительные страдания, а потом познаешь на себе гнев самых мощных сил этого мира. Еще раз предлагаю тебе отказаться от этого путешествия. Есть другие приятные места для медового месяца. Зеленые Владения готовы оказать тебе радушный прием, если ты откажешься от своей затеи.

— Благодарю тебя за совет, — сказал Стайл. — Однако, как я понимаю, приближается конец Фазы, и мощные силы уже приводятся в действие, и уже появился Предопределенный. Что предначертано, то и сбудется. И я готов, хотя и не горю желанием, сыграть свою роль в этой пьесе.

— Как пожелаешь, — Зеленый Адепт сделал знак пальцами левой руки и исчез.

— Не нравятся мне эти предостережения, — сказала Леди. — Я полагала, наши неприятности уже позади.

— Остались кое-какие мелочи, кажется. Я надеялся, что мы сможем забыть о них хотя бы на пару недель.

— Конечно, сможем, — согласилась она, раскрывая ему свои объятья.

Ястреб тихо улетел — помощь единорога, к счастью, не пригодилась.

* * *

На следующий день они продолжили поездку верхом на север. Стайл сотворил небольшое заклинание для ускорения Хинблу, позволив Клипу бежать в полную силу. Они почти летели через холмистую местность. Из ноздрей единорога вырывалось пламя, а из-под горячих копыт вылетали искры. Единороги, будучи волшебными существами, не потели, и таким экзотическим способом они изрыгали из себя излишки тепла.

Через какое-то время они снизили скорость. Стайл вытащил гармонику и заиграл. Клип аккомпанировал ему на своем роге, звучавшем подобно саксофону. А Леди пела. Волшебство вокруг них, казалось, пронизывало воздух, но без словесных заклинаний Стайла оно не имело точек приложения.

— Мы можем разместиться на ночь в Желтых Владениях, — предложил Стайл.

— Ни в коем случае! — отрезала Леди, и Клип тоже фыркнул.

Стайл вспомнил. Ей не нравились другие Адепты, а Желтая к тому же любила принимать снадобье, которое превращало ее из старой карги в молодую красавицу, хотя при этом сущность ее не менялась. Еще она занималась ловлей и продажей животных, включая единорогов. В прошлом Стайл обменивался с Желтой магическими услугами, и в итоге он даже проникся к ней уважением. Но он прекрасно понимал, почему его жена и единорог предпочли не связываться с Желтой.

— Как пожелаете, — согласился Стайл. — Однако близится ночь, а впереди Белые Горы.

— Не отказывайте себе в заклинаниях, Адепт.

— Ах, как же быстро медовый месяц превращается в унылый брак, — проворчал он.

Клип весело фыркнул, а Леди улыбнулась.

Впереди показались полуразвалившиеся постройки желтого цвета. Оба скакуна принюхались к воздуху и направились к ограде. Стайл быстро пропел защитное заклинание: «Приманку Колдуньи обезвредь без раздумий». Это заклинание защищало от гипнотических испарений, которые влекли животных в ловушку с последующим порабощением.

Вскоре они обогнули эти строения и направились к северной границе равнины и уже в сумерках достигли гряды Белых Гор. Здесь горы вырастали непосредственно из плоской равнины в нарушение нормальных геологических законов — вероятно, при их формировании не обошлось без волшебства.

Занавес небрежно проходил по склону под крутым углом. Даже при дневном свете было бы рискованно идти этой дорогой, а делать это ночью было чистым безумием.

— А еще здесь водятся снежные демоны, — запоздало констатировала Леди.

Стайл подумал и наколдовал плавающий по воздуху подъемник. Он включал в себя теплое стойло для двух скакунов и корыто, наполненное превосходным зерном. Там же, чуть выше, располагалась полка с несколькими кружками, наполненными питательным какао наподобие того, что выдавали на Протоне продуктовые автоматы.

Клип, разумеется, мог бы превратиться в ястреба и взлететь, но холод затруднил бы его передвижение, а в подъемнике было гораздо комфортнее.

Единорог и лошадь зашли в стойло и принялись за еду, в то время как Стайл и Леди ужинали, сидя верхом. Есть и спать, не слезая с коней, было им не в новинку, и такие особенности жизни на Фазе Стайлу были по душе.

Их платформа планомерно поднималась вверх, будто ее тянул невидимый трос.

— Интересно, откуда берется все это волшебство? — задумчиво произнес Стайл. — Я знаю, что минерал фазит и есть источник волшебства, так же как в другом мире протонит есть основа благ общества с его наукой и переработкой энергии. Но почему некоторые люди, такие как Адепты, могут управлять этой энергией лучше остальных. Почему музыка и обычные стишки срабатывают для меня, в то время как Зеленому Адепту требуются специальные жесты, а Белому Адепту — тайные знаки? Это словно какие-то отдельные каналы энергии, которые отличаются друг от друга. Но если они природного происхождения, то чем они обусловлены? А если искусственного происхождения, то кто их создал?

— Всегда Ты ставил под сомнение естественный порядок дел, — сказала с нежностью Голубая Леди. — Ты вопрошал, откуда брались предметы науки, приносимые в наш мир колдовством, к примеру, гармоникой, и не исчезали ли они из другого мира, уподобляя нас ворам.

Так значит, другой Стайл задавался теми же вопросами!

— Хотел бы я знать, удастся ли наколдовать источник информации? Может быть, умного демона, типа того, которого оживила Желтая своим зельем.

— Демонов не вызывай, напасть они могут, — предупредила Леди, и Клип издал громкий звук из рога в знак согласия с ней.

— Да, полагаю, на готовые ответы рассчитывать не приходится, — сказал Стайл. — Но так или иначе, надеюсь, отыщу ответ.

— Быть может, потому-то зло и поджидает тебя на Западном Полюсе, — прозвучал безрадостно голос Леди. — Ведь не можешь ты оставить все как есть, как это сделал другой ты.

В этом предположении было рациональное зерно. Это похоже на ситуацию с любопытным ребенком, который полез с отверткой в электрическую розетку и его ударило током, в то время как пассивный ребенок избежал удара. Но человек — существо любопытное, и его неутолимая жажда знаний позволила ему создать цивилизацию и достичь звезд. Прогресс несет опасность, хотя и необходим…

Сбоку от их гондолы раздался пугающий грохот. Клип мгновенно превратился в ястреба, сбросив Стайла на пол, так что тот по-поросячьи нырнул лицом в корыто с кормом. Хинблу с изумлением посмотрела на приподнявшееся лицо Стайла, усеянное зернами ячменя и пшеницы, а затем фыркнула со звуком, подозрительно напоминающим смех.

— И ты, Брут? — пробормотал Стайл, очищая лицо под хихиканье Леди.

Вскоре, разведав ситуацию снаружи, возвратился Клип и принял человеческий облик:

— Снежные демоны, — отчитался он. — Кидаются в нас сосульками.

Стайл произвел поправочное заклинание, и их кабинка отодвинулась от склона горы на расстояние, не досягаемое для сосулек. На ощутимо большое расстояние.

— Однако это усложнит наше продвижение, — прокомментировал Стайл.

— Ничего подобного, я знаю их вожака, — возразила Леди. — Когда-то снежные демоны враждовали с Хозяином Голубых Владений, но с той поры многих из них вылечили мы, и это должно обеспечить нам вполне теплый прием. Мне так кажется.

— Возможно, — неуверенно поддержал Стайл. — Но я все равно сделаю предупреждающее заклятие на случай вероломства.

— Сделай, — согласилась она. — Демонам никогда нельзя доверять полностью.

Они добрались до вершины горы и последовали за Занавесом к ледяной впадине по ущелью на северной стороне.

— Здесь, вероятно, мы повстречаем моего друга, — сказала Леди.

Стайл наложил предостерегающее заклятие и еще одно — для согрева, и они поскакали дальше. Во льдах им встретилась пещера, уходящая вниз, внутрь горы. Когда они к ней приблизились, появились снежные демоны.

— Я ищу Заморозьклыка, — объявила Леди. — Мы с ним друзья.

И через удивительно короткое время они оказались в холодном зале снежного вожака.

Заморозьклык по большей части состоял из снега и льда. У него была полупрозрачная кожа, а множество крошечных сосулек образовывали волосы и бороду.

Когда он говорил, из его рта вырывался ледяной пар. Но он был довольно дружелюбен и в отличие от большинства сородичей знал язык людей. Видимо, демоны в массе своей не видели особой пользы от умения говорить по-человечески, но вожаку долженствовало вести государственные дела, а также допрашивать пленных.

— Добро пожаловать, теплокровные, — сказал он с еле заметным отвращением. — Какую плату вы предложите мне за право переночевать в этом великолепном дворце?

Великолепном дворце? Стайл беглым взглядом осмотрел унылую ледяную пещеру, наполненную снежной дымкой. Здесь можно было запросто замерзнуть — ведь будь тут немного теплее, снегодемоны могли растаять. Даже защищенный действием заклятия, Стайл чувствовал пронизывающий холод.

— Сделала я много добра твоим людям в прошлом, — с возмущением напомнила Леди Заморозьклыку, а в глазах у нее замерцали маленькие искорки — Стайла всегда восхищала эта ее способность — и несколько снегодемонов, испугавшись, отступили назад.

— Мой народ помнит твою доброту, и в знак признательности не скушаем мы вас, — согласился вожак. — Но что полезного за последнее время сделала для нас ты и твои компаньоны?

— Этот компаньон — Голубой Адепт, — сказала Леди, указывая на Стайла.

По пещере пробежал звук, напоминающий треск льда. Заморозьклык прищурился, его снежные брови покрылись белой коркой — он думал.

— Я действительно припоминаю кое-что о белом жеребенке, — упомянул Стайл. Дело в том, что его другой я, прошлый Голубой Адепт, помог Леди вырвать ее белого жеребенка из лап снежных демонов, которые в данный момент не знали, что личность Голубого Адепта сменилась. Да и вряд ли это сейчас имело значение. — Тот жеребенок непременно бы погиб с твоим народом, так как не принадлежал к роду снегокобыл, хоть и был на нее похож. Еще я помню, как сошла лавина…

— Несчастный случай, — быстро ответил Заморозьклык.

— Несчастный случай, — согласился Стайл, хотя они оба знали правду: демоны пытались тогда убить Голубого Адепта, и тот преподал им жестокий урок. Повторения этого урока они, разумеется, не хотели.

Но сейчас конфликты им были ни к чему.

— Какая плата тебе нужна?

В ледяном глазу демона вспыхнули искорки понимания.

— Поговорим с глазу на глаз, Адепт. Как мужчина с мужчиной.

В отдельной комнате демон признался о своем давнишнем желании: он полюбил красивую, текучую, переливающуюся яркими цветами нимфу — дух огня. Но из-за своей страсти он мог сгореть, и отнюдь не фигурально.

Проблема была очевидна. Заморозьклык не мог подойти к своей пассии, чтобы при этом не растаять. А если попытаться ее охладить до его температуры, то огонь ее погаснет и она погибнет. В самом деле, запретный плод!

К счастью, задача оказалась по плечу волшебству Адепта. Стайл создал заклинание, делающее Заморозьклыка нечувствительным к жару. Пламя будет ощущаться вожаком просто как приятный холодок и не причинит ему вреда.

Вожак демонов тут же отправился на свидание со своей возлюбленной. Оставшиеся демоны отнеслись к Стайлу и его команде со всей любезностью, ведь Стайл облегчил жизнь этим снежным тварям, избавив их от скверного настроения своего господина.

Путешественникам для ночлега предоставили удобные сугробы в самой холодной и продуваемой комнате пещеры. Без согревающего заклинания Стайла это была бы катастрофа. Но когда заклинание подействовало, сугробы начали таять, и Стайлу пришлось подправить заклинание, чтобы остановить таяние. После окончательной настройки апартаменты стали вполне пригодными для ночевки.

Утром вернулся Заморозьклык, его сосульки сверкали хорошим настроением. Можно было не спрашивать, как прошел его вечер! Заморозьклык настоял на том, чтобы его близкий друг, Адепт, остался еще на один вечер для торжества по такому случаю.

И гостеприимство пришлось как раз кстати.

— Останешься здесь, пока улаживать я буду дела на Протоне, — сказал он Леди. — Я должен успеть на финальный раунд Турнира, но вернусь уже к полудню.

— Я знаю, любовь моя. Эгоистично лелеять надежду, что проиграешь ты в этой Игре и навсегда останешься на Фазе?

Он поцеловал ее:

— Да, эгоистично. Шина зависит от меня.

— Ах да! Я забыла про Леди Шину. Я буду размышлять о ее способностях, пока ты будешь отсутствовать.

Стайл не был уверен, к чему приведут эти размышления. Голубая Леди могла пересечь Занавес, но Шина не смогла бы жить на Фазе.

— Увидимся в полдень, — сказал Стайл и перенес себя сквозь Занавес.

Глава 4

СТИХОТВОРЕНИЕ

Противником Стайла в финале стала женщина-рабыня, на два года моложе него, — Руя[8]. Она была опытным игроком и уже заработала двадцатилетний срок пребывания. Как и он сам, она не имела высшего рейтинга в своей возрастной категории, но, как и он, она была лучшей в своей десятке. Руя принадлежала к той полудюжине рабов, с которыми ему не хотелось бы встречаться на Турнире. Он полагал, что сможет победить ее, хотя и не был уверен. Руя была и удачливой, и умелой одновременно — она не проиграла ни одного раунда.

Одна-единственная победа сделает ее победителем Турнира, а одна победа Стайла просто сравняет их счет. Ему необходимо победить Рую два раза подряд — это будет нелегкая задача.

Они разыграли игровую таблицу. Стайлу достались буквы. Руя хорошо чувствовала себя в играх с приспособлениями и машинами и при этом пребывала в отличной физической форме. Он тоже был мастером в этих областях и мог одолеть ее в большинстве игр с приспособлениями. Но в игре с машинами он находился бы в невыгодном положении. Она ожидала от него выбора категорий: «ПРИСПОСОБЛЕНИЯ» или «ЖИВОТНЫЕ», поэтому вместо них он выбрал: «A. БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ». Если она выбрала «4. ИСКУССТВО», как он предполагал, это собьет ее с толку.

Но она тоже сделала непредсказуемый ход, выбрав «3. АЗАРТ». С двумя шансами против одного у нее будет преимущество в игре на чистую удачу — если это то, во что она хотела сыграть. И очевидно, что хотела.

Они разыграли подтаблицу и закончили, выбрав очень простую игру на угадывание: каждый должен был выбрать одно число, и если сумма чисел была четной, то выигрывал Стайл. Чет, в этом кодировании, означал мужчину, нечет — женщину. Эта игра была предельно простой, поэтому они сыграют тут же на игровой таблице. Каждый введет свое число, и только после этого на обоих экранах высветится общая сумма.

Выберет ли она свой собственный женский код — нечетное число? Люди склонны неосознанно к такому выбору, чувствуя себя со своими числами как дома. Если она выберет нечет, а он выберет чет, она выиграет. Ему явно следует выбрать нечет, чтобы нейтрализовать ее нечет. Но также ясно, что она ожидает этого и выберет чет. Тогда результатом будет нечет, и она снова выигрывает. Казалось, что она выиграет при любом раскладе.

Игра сводилась к субъективности. Если у альтернативы нет никаких преимуществ, то человек обычно выбирает то, что близко ему на эмоциональном уровне. Руя, преисполненная сомнений, выберет нечет. Поэтому Стайл отказался от четного числа и выбрал число букв в своем имени: пять.

Он ввел это число в таблицу и зафиксировал — теперь он уже не сможет передумать. Руя еще не определилась. Обязанность окончательного выбора пала на нее, и они оба знали об этом, и широкая зрительская аудитория знала об этом. Она могла победить или проиграть, приняв соответствующее решение. Стайл не проявлял никаких эмоций. Груз ответственности теперь ложился целиком на ее плечи.

— У вас десять секунд, — поторопил голос Игрового Компьютера.

Руя скорчила гримасу и ударила по выбранному числу. Выглядела она довольно привлекательно: темно-рыжие волосы, точеная стройная фигурка и лишь небольшое число возрастных складок на лице и шее. Ей было тридцать три года, молодость была уже на излете. Если она сейчас выиграет, она получит право на омоложение, и Стайл подозревал, что она жаждет этого даже больше, чем само Гражданство.

Высветилась сумма: восемь. Руя выбрала «три», по числу букв своего имени. Это чет — и Стайл выиграл.

Стайл сохранял невозмутимый вид. Ему улыбалась удача, но он знал, что она может отвернуться от него в любой момент. Руя немного побледнела, однако у нее все равно остается шанс. Теперь они сравнялись: по тринадцать побед и одному поражению у каждого.

Теперь между раундами перерывов не было, поскольку не было никаких сложностей с планированием игр. Они снова разыграли таблицу.

Стайлу достались цифры. Он определенно не собирался выбирать «АЗАРТ», хотя удача только что была на его стороне. Но она не принесла ему ничего кроме того, что он уже имел — как финалист он уже заработал продление пребывания на планете в качестве раба. Настоящим прорывом могло стать Гражданство, и сейчас в итоге оно было почти в его руках. Нужна всего одна победа.

Он выбрал «4. ИСКУССТВО», зная, что она будет избегать его сильных сторон. Искусства требуют специфических навыков, а Руя обладала быстротой мышления и опытностью в играх с машинами. Искусство с машинами будет сродни подбрасыванию монетки, но он был готов обыгрывать ее и там.

Однако она его вновь удивила, выбрав «A. БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ». В итоге они получили «4A — ИСКУССТВО БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ». Стайлу эта категория не нравилась, в прошлый раз состязаться в этой категории с Красным Адептом ему было очень тяжело, и в той игре он выбрал «4A» только от отчаяния.

Они разыграли подтаблицы, и, к его нежданной радости, завершили выбор ИМПРОВИЗИРОВАННОЙ ПОЭЗИЕЙ.

Стайл всегда считал себя поэтом. У него было развитое чутье на рифмы и стихотворные метры, которое сослужило ему отличную службу на Фазе. Но настоящая поэзия была чем-то гораздо большим. И теперь ему представился шанс сделать что-то значительное, тогда и в том месте, где рассчитывал.

Игровой компьютер напечатал список из дюжины слов, выбранных случайным образом.

— У вас будет тридцать минут, чтобы объединить эти слова в стихотворение, — объявил Компьютер. — Наивысшие баллы начисляются за использование по одному ключевому слову на строчку, в изначально заданном порядке слов, с ключевым словом в конце строки и с использованием рифмы. Техническая часть оценки, максимум пятьдесят очков, начисляется за соблюдение данных условий, другая часть, максимум пятьдесят очков, начисляется за содержание. Жюри, состоящее из одного мужчины-Гражданина, одной женщины-Гражданина, мужчины-раба, женщины-раба, а также Игрового Компьютера, выставит оценку по обеим составляющим, с общей суммой размером от нуля до ста баллов. Победителем становится игрок с наивысшей суммарной оценкой. Приступайте.

Стайл посчитал условия немного жесткими, но все же был доволен. Не то, чтобы он считал, что одержит легкую победу, — он знал, что у Руи тоже есть способности к стихосложению, возможно, лучше, чем у него. Руя обладала очень быстрым мышлением — во многом благодаря этому она дошла до конца Турнира. Она могла сложить стихотворение так же легко, как и он. Но, по крайней мере, в этом соревновании победа будет зависеть от мастерства, а не от удачи. Это был честный поединок. Выиграет он или проиграет — это в любом случае будет определяться уровнем его мастерства. О большем он и не просил.

* * *

Стайл посмотрел на ключевые слова. Это были:

СУКА, КУБ, ОГОНЬ, ГОСПОДИН, ТИШИНА, ЛЮБОВЬ, РОГ, ОБМАНУТЬ, ТАРАКАН, УЧТИВЫЙ, ФЛЕЙТА, ЗЕМЛЯ.

В самом деле, необычный набор слов. Ни одно из них друг с другом не рифмовалось, поэтому легкой победы не получится. Единственный способ поместить ключевые слова в конце рифмованных строк — это вставлять промежуточные строки.

Моей собачки нет забавней СУКИ —

Хвостом виляет, гавкает от скуки.

С такими стишками вряд ли выиграешь Турнир, и все старания пойдут именно псу под хвост. Будет правильнее чередовать ключевые слова в конце строк, с ключевыми словами в середине строк, жертвуя расположением ключевого слова в конце строки в пользу не менее ценного условия — размещения ключевых слов по одному в каждой строке. Компьютер поставил сложную задачу, и конкурсантам придется чем-то жертвовать.

Моей собачки нет забавней СУКИ —

Прыг-скок на КУБ, летят из пасти звуки.

Игроку такой стих принесет высокие оценки за соблюдение условий стихосложения, но низкие за содержание.

Он бросил взгляд на Рую. Она нахмурила брови, явно недовольная первым ключевым словом. Стайл еле заметно улыбнулся — он бы вел себя также, если бы первым словом было КОРОТЫШКА. Он был коротышкой, а она сукой. Но при случайном выборе слов возможны и не такие злые шутки.

Так как это была категория «ИСКУССТВО БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ», они не могли пользоваться никакими подручными средствами: ни блокнотами, ни словарями для рифмования. Они должны были все проделывать в уме, а в игровую таблицу вводить уже законченное стихотворение для его последующей оценки судьями. Если у кого-то были проблемы с запоминанием, он или она могли помещать отдельные строчки в таблицу в процессе придумывания. Но после введения строчки становятся окончательными и изменять их уже нельзя. Так как и Стайл, и Руя были опытными игроками, то могли удерживать в памяти создаваемое стихотворение до момента его презентации.

Нет, единственная проблема — это сложить неудобные слова в художественное и выразительное целое. Стайл потратил уже некоторое время, но не был удовлетворен. У него определенно получались и рифмы и метры, но где же смысл содержания? Игнорировать содержательную часть было крайне рискованно. Но пока что казалось, невозможно разместить эти непокорные слова в какую-либо осмысленную последовательность. Если уделять внимание рифмованию и позиционированию, то стихи тут же становились несерьезными и поверхностными, как выходки его вымышленной собачки. Что серьезного можно написать с такими словами, как СУКА, КУБ и ОГОНЬ?

Время шло. Руя сочиняла весьма усердно. Ее выражение лица и сосредоточенность говорили о том, что она уже разработала стратегию написания стихотворения, и даже морщины на ее лице сгладились от ощущения счастья. Должно быть, она придумала что-то очень остроумное. Он должен придумать что-то более остроумное или более значительное.

ГОСПОДИН, ТИШИНА, ЛЮБОВЬ — что за головная боль!

Придется обратиться к основам. Есть два настоящих вида поэзии: декоративная и смысловая.

В декоративной поэзии используются: рифма, метр, аллитерация, шаблон, юмор, ассонанс и прочие технические уловки. На них делается акцент в легкой поэзии, в пародиях, в либретто для популярной музыки и т. п.

Серьезная, смысловая поэзия не придает особого значения таким вещам или вообще обходится без них. Поэтому некоторые люди даже не могут распознать серьезную поэзию — из-за того, что у нее нет красивой рифмы. Но, в конечном счете, главная притягательность поэзии заключается в более глубоких эмоциях, а использование символики дает сложные смысловые разветвления в краткой, компактной форме. Например, как в «Последнем песнопении» Киплинга:

Исчез вдали, растаял флот,

На мысах наших рыжий пир,

Все, чем гордились мы вчера,

Теперь — Ниневия и Тир.

Стихотворение было адресовано королеве Виктории несколько столетий тому назад. Это произведение не пользовалось в то время популярностью, потому что в нем говорилось об упадке Британской Империи, раскинувшейся по всей Земле. Зато какие образы всплывают при упоминании этих двух древних городов, передовых для своего времени, в итоге разрушенных армиями вавилонян и Александра Македонского. Киплинг использовал простой, легкий слог с приятной рифмой. Но его главной изюминкой было содержание — мрачное предостережение для огромной империи. Очень скоро Лондон, подобно этим древним городам, оказался в осаде, атакованный оружием, неизвестным во времена Тира, так как немцы направили на него бомбардировщики и ракеты. Как точно угадал Киплинг!

Помня об этом, Стайл, наконец, разглядел свой путь. Рифмы, метры и прочие красивости только обременяли. Он должен был отказаться от них и сосредоточиться на смысле и чувствах. Он потеряет несколько технических очков, но доберет их на содержательной части. Неважно, выиграет он или проиграет, но он сделает все возможное и так, как посчитает нужным.

Стайл посмотрел на первое слово: СУКА. Он знавал одну благородную суку — старую волчицу-оборотня, которая провела Клефа к Платиновым Владениям, пожертвовав жизнью. Вспомнить ее в своем стихотворении — это меньшее, что мог сделать Стайл!

КУБ — он припомнил один куб из своей жизни, это был куб удвоения из его недавней игры в нарды, который помог ему в итоге добиться победы.

ОГОНЬ — что ж, это была не самая серьезная вещь, но он только что помог вожаку снежных демонов в прямом смысле соприкоснуться с огнем страсти. Для судей Турнира это не будет иметь особого значения, но это стихотворение на самом деле предназначено не для них, а для Стайла. Это было заклинанием самого себя. Мир Фазы был жизненно важен для него. А огонь связан с этим миром и с представлением о романтике, которая напоминает ему о Голубой Леди. О да!

ГОСПОДИН — это совсем легко. Само это стихотворение есть окончательная попытка назваться господином: стать Гражданином Протона и иметь на Протоне тот же вес и влияние, что и на Фазе в статусе Голубого Адепта.

Но оставшиеся слова, казалось, не имели к нему отношения. Сейчас он был эмоционально нацелен в определенном направлении и должен был использовать эти слова аналогичным образом. Значит, он должен импровизировать. Это будет нелегко.

Что еще можно использовать, помимо ключевых слов? Может быть, духовное откровение, облаченное в синтаксис для придания смысла? Если первые четыре слова перенесли его из недавнего прошлого в настоящее, то следующие восемь слов можно попробовать использовать как знаки будущего. Во всяком случае он пойдет на это ради стихотворения — заглянет внутрь себя, сегодняшнего и будущего. Если его догадки не сбудутся, тогда эти догадки можно будет считать просто игрой воображения, а если сбудутся — то это станет полноценным предсказанием. Это была игра всерьез, и он отнесется к ней серьезно.

Стайл приложил всю свою волю, и строчки стали вырисовываться одна за другой. Ни рифмы, ни метра, ни других украшательств, только последовательность утверждений, как у Оракула, придающих смысл каждому ключевому слову. Никакой особой тайны и загадок он не увидел. Предложения имели обычный здравый смысл, приправленный тем, что он уже и так знал. И в целом это было заявление человека о принятии того, что уготовано судьбой.

Внезапно время истекло. Руя и Стайл ввели свои стихотворения в компьютер. Теперь дело за жюри. Судьи сидели рядом, каждый в отдельной кабинке, обращенной лицевой стороной к центральному голографу. Они могли смотреть на голограммы и общаться друг с другом одновременно. Игровой Компьютер был представлен кабинкой с человекоподобным роботом: его кожа была прозрачной, и сквозь нее были видны провода, гидравлические и электронные компоненты. Поначалу это смотрелось жутко — как оживший анатомический срез человеческого тела. Но вскоре глаза свыклись с этим образом и принимали его, как есть, — как ожившее упрощенное представление гораздо более сложного Компьютера.

— Покажите первое стихотворение, — произнес человек-компьютер. — Рабыня Руя, начинайте читать.

Руя взглянула на напечатанное на экране таблицы стихотворение и начала читать. Голограмма Руи появилась над центральным столом, чтобы все судьи могли разглядеть ее во всех подробностях. Это выглядело так, будто на пьедестале стояла женщина, а ее лицо было обращено к судьям.

— Мое стихотворение называется «Жестокий любовник», — объявила она.

Затем она начала читать, при этом она изящно двигалась, улыбаясь или же хмурясь, чтобы соответственно подчеркнуть значение сказанного. Над головой девушки, на виртуальном экране, в процессе чтения к тексту добавлялась очередная строчка, пока не стало видно все стихотворение целиком.

Зови меня ведьмой, зови меня сукой,

Квадратом зови или кубом.

Я с прозвищем всяким останусь огнем,

Горящим над трубкой ночью и днем.

Лжи не стерплю, так и знай, господин,

Ждать и страдать не хочу в тишине.

Думала я, в твоем сердце любовь,

Только беда появилась извне.

Таскать не желаю на лбу мерзкий рог,

И больше меня тебе не обмануть.

Услышь мой упрек! Уползай, таракан!

Не стану молить о любви! Все! Забудь!

Хныкать кончай, наконец стань учтив,

Властвуя скрипкой и флейтой.

Хочется, чтобы на этой земле

Был ты лишь мой, а не чей-то!

— Ключевые слова использованы правильно и в соответствующей последовательности, — прокомментировал Компьютер. — Каждое ключевое слово заканчивает свою строку, и каждое соответствует рифме на приемлемом уровне. Это положительные моменты. Дополнительные четыре строки использованы просто для завершения рифмы. Это нейтральные моменты. Метрика стиха правильная: четырехстопный амфибрахий, чередующийся с четырехстопным и трехстопным дактилем, с определенными модификациями в отдельных стопах. Это распространенный метод и не считается сложным в реализации. Я оцениваю техническую сложность в сорок два очка из пятидесяти. Передаю очередь судье слева.

Слева от него сидела женщина-рабыня.

— Я не очень разбираюсь во всех этих вещах, — сказала она неуверенно. — Но там есть рифма, и мне, пожалуй, понравилось. Поэтому я дам сорок пять очков.

«Ответ, достойный невежды», — подумал Стайл. Если бы он сидел в жюри, он никогда не стал бы так выставлять оценки, даже если бы это стоило ему Гражданства.

Следующим был мужчина-Гражданин в богатой одежде.

— Мы еще не обсуждаем содержание или интерпретацию? — спросил он и, когда получил утвердительный ответ от компьютера, продолжил: — Я нахожу формат простым, но эффективным. Я дам за него сорок очков.

Эта оценка Стайлу понравилась гораздо больше.

Затем проголосовал мужчина-раб:

— Мне не очень нравится женский тембр голоса, но технически, кажется, все соответствует. Ключевые слова на своих местах, они аккуратно вписались в текст. Я бы лучше сделать не смог. Сорок три очка от меня.

Женщина-Гражданка в костюме с блестками и с огненными опалами, мерцающими на ее ушах, голосовала последней:

— Некоторые строки притянуты или перепутаны, но полагаю, я должна это упомянуть в содержательной части. Она проделала отличную работу по соединению случайных слов в единую цепочку. Сорок шесть.

Стайл увидел, что средний бал стал сорок три, что было хорошим результатом — вероятно, гораздо лучшим, чем будет у него. Руе, определенно, удалось мастерски соединить ключевые слова воедино.

Он изначально знал, что в технической оценке его не ждет ничего хорошего.

— Теперь мы проанализируем второе стихотворение для технической оценки, — сказал Компьютер.

Стайл шагнул к экрану. Он поймал себя на мысли, что смотрит в стеклянные глаза робота сквозь напечатанное стихотворение. Он посмотрел чуть в сторону и увидел мужчину-раба. Он мог видеть кого угодно по своему выбору, просто смотря в соответствующем направлении. Вся группа судей находилась на его экране.

— Мое стихотворение называется «Догадки», — сказал он и начал читать:

Благородство есть у оборотня-суки.

В победу превращает проигрыш слоновьей кости куб.

Способно волшебство соединить со льдом огонь.

Раба Игра преобразует в господина.

Зло будущего скрыто в тишине.

И часть от той потери есть любовь.

Должны прислушаться мы к Гавриила рогу,

Судьба — та вещь, которой нам не обмануть.

Значение имеет все: большой дракон и мелкий таракан.

Коль связаны, то мы должны друг с другом быть учтивы.

Судьбу определяет нашу Бога флейта,

Что рушит горы и сотрясенье делает земли.

Он устанавливал глазами контакт с каждым судьей по очереди по мере чтения и видел их реакцию. К несчастью, ничего хорошего она не сулила. Некоторые хмурились, некоторые смущались. Понимания не было. Они либо не принимали форму, либо не понимали содержания.

— Это белый стих, — констатировал Компьютер. — Здесь нет последовательного стихотворного метра, нет рифмы. Это не следует воспринимать как дефект. Ключевые слова размещены на конечных позициях, в правильном порядке, по одному на строчку, без дополнительных строк. В конце большинства строк имеются естественные паузы. Как белый стих я оцениваю его технически на тридцать девять баллов.

В груди у Стайла защемило. Остальные судьи прислушаются к мнению Компьютера, и он получит среднюю оценку за техническую часть ниже, чем у Руи.

Он не ошибся в своих ожиданиях. Женщина-рабыня поинтересовалась, можно ли вообще считать поэзией эти стихи, так как ей они показались обычными предложениями. Остальные были более равнодушны. Средний балл получился тридцать восемь. Стайл был на пять очков позади.

Теперь наступила очередь обсудить содержание. На этой стадии ни одному из поэтов не разрешалось говорить: считалось, что если стихи не говорят сами за себя, то они несостоятельны.

— Это простое изложение позиции автора, — сказал Компьютер по поводу произведения Руи. — Она явно ощущает холодность со стороны ее друга-мужчины, и диктует ему ряд условий для продолжения их связи. Я не могу определить других смыслов, кроме вышеуказанного. Поэтому отношу это произведение к разряду легкой поэзии. Оценка: тридцать пять.

«Хороший знак, — подумал Стайл. — Если остальные прислушаются к мнению робота, то ее общая оценка снизится».

— Было бы неплохо, если бы машинам запретили оценивать любовные отношения между людьми, — заметила женщина-рабыня. — Я считаю, это хороший нагоняй для мужчины. Он настоящий таракан, если называет ее такими именами, и я всецело ее поддерживаю. Я говорю: пятьдесят.

Стайл внутренне содрогнулся. Ему нужно нагнать проигрыш в пять баллов, и он полагал, что они смогут оценить его стихотворение в среднем в сорок баллов. Направление, заданное Компьютером, позволяло надеяться на выравнивание счета. Но эти пятьдесят очков были катастрофой.

Однако мужчина-Гражданин был более критичен:

— Мне определенно не хотелось бы встречаться с женщиной, излагающей свои любовные отношения в таких терминах, хотя я полагаю, если она смогла найти себе мужчину, согласившегося на такое, то это их личное дело. Я не понял одну строчку: «Горящим над трубкой ночью и днем». В этом есть какой-то смысл?

— Конечно, господин, — откликнулся мужчина-раб. — В стародавние времена на Земле люди пользовались газовыми горелками, газ подавался по трубе, а из трубы выходило пламя. Таким образом она сравнивает себя с пламенем. Это разновидность каламбура, на самом деле.

Гражданин пожал плечами.

— Остроумно, — сказал он с кислой миной. — Я оцениваю это в тридцать очков.

Стайл заметил, как вздрогнула Руя. Но сам он, хоть и сетовал на недалекость ума этого мужчины, все же был рад такой оценке. Такая оценка снова оставляла ему шанс.

Следующим был мужчина-раб.

— Если она получит статус Гражданина, то сможет выставить свои условия, — сказал он, и остальные засмеялись. В этот раз они поняли шутку. — Мне хотелось услышать что-нибудь более глубокое, чем это, какую-нибудь социальную проблематику, а не только требование женщины. Оценка: тридцать два.

Надежды Стайла стали еще крепче. Теперь, если только другая женщина не ответит женской солидарностью…

— Я верю, что в состоянии заметить очень умные уколы, — сказала женщина-Гражданка. — Главная героиня четко не определена. В конце концов, это не обязательно должна быть рабыня Руя. Это могла бы быть любая женщина, особенно та, которая ошиблась в выборе мужчины. Это может быть даже женщина-робот, которая любит мужчину во плоти.

О нет! Неужели стих Руи был камнем в огород Стайла? Он заметил, что судьи повернулись и смотрят на него и на Шину, сидящую в маленьком зрительном зале. Они знали!

— Отсылка к квадрату и кубу весьма показательна, — продолжала Гражданка. — Робот состоит из геометрических деталей, оживленных электроэнергией от крошечного очага, питаемого протонитом. Она определенно горит изнутри! Она должна принимать ухаживания мужчины — я понимаю, что это то, ради чего она была создана, — но на любовь мужчины она рассчитывать не может, так как он знает, что она — машина. Но все же она запрограммирована на чувства и эмоции. Она любит его, зная, что ответной любви не дождется. Возможно, мужчина, которого она обслуживает, — музыкант, играющий на скрипке или флейте…

Шина поднялась со своего места в зрительном зале и направилась к выходу. Стайл почувствовал к ней жалость. Она никак не ожидала, что станет объектом обсуждения.

— Минуточку, — подал голос мужчина-Гражданин. — Это она, не так ли? Я бы хотел расспросить ее.

— Это вовлечет ее в обсуждение жюри, — сказала Гражданка. — Сомневаюсь, что это разрешено правилами.

— Жюри вправе затребовать любой источник информации, какой пожелают, — пояснил Компьютер. — За исключением вопросов к автору обсуждаемого произведения.

— Женщина-робот, что ты думаешь об этом стихотворении? — обратился к Шине Гражданин.

Шина остановилась и посмотрела на него.

— Господин, я предпочла бы не отвечать на ваш вопрос, я считаю себя заинтересованным лицом.

— Отвечай! — потребовал он голосом, не терпящим возражений.

— Вы должны ответить, — сказал Компьютер. — Вы не вызвались добровольно. Вас вызвал суд присяжных как важного свидетеля. Мы пытаемся определить, верна ли догадка о том, что обсуждаемое стихотворение представляет вашу точку зрения.

Шина оскалилась. Ее человеческие манеры стали настолько естественными, что визуально ее машинную природу разглядеть было уже нельзя. Это была красивая женщина, с оголенным телом и, возможно, с оголенной душой.

— Что ж, вы узнаете мою точку зрения, господин. Если стихотворение написано обо мне, то мне это отнюдь не льстит. Оно является нападкой на мужчину, которого я люблю, а я при этом являюсь невольным орудием нападения. Я всего лишь машина, но думаю, что даже если бы была живой, я не обошлась бы так цинично с другим живым человеком, в такой форме. Данное стихотворение — куда более жестокая вещь, чем может сотворить мужчина, которого я люблю. Уверена, что его собственное стихотворение не из таких.

Гражданин кивнул головой:

— И правда, стих довольно грубый.

Гражданка, сжав губы, раздумывала.

— Я приняла решение. Если в данном стихотворении не говорится о конкретных, скажем так, реальных людях, то в таком случае оно ничем не примечательно. Если оно подразумевает таких людей, то тогда его великолепие обесценивается его жестокостью. В любом случае я не могу отнестись к нему с почтением. Я ставлю двадцать пять.

Для Руи это была катастрофа. Ее средняя оценка стала тридцать четыре. Другие члены жюри могли пересмотреть свое решение, если бы пожелали. Но, кажется, они не собирались менять свое мнение. Общий счет за стихотворение Руи составил семьдесят семь очков. У Стайла все еще оставались реальные шансы победить ее, благодаря Шине. Все, что ему было нужно, это набрать сорок очков.

Теперь судьи перешли к оценке произведения Стайла по содержанию.

— Это стихотворение более серьезное и менее понятное, чем предыдущее, — сказал Компьютер. — Кто-то может не знать, что существует альтернативный мир или реальность на этой же планете, в которой действуют другие физические законы. Автор может входить в этот мир, там он обладает властью и женат на красивой женщине. Первые шесть строк явно указывают на это. Там есть женщина-волчица, которая жертвует собой во имя долга, упоминается магическое свидание двух существ: одного изо льда, другого — из огня. Будущее этого мира можно время от времени предугадывать с помощью волшебных средств. И еще есть невероятное зло, часть которого — это конфликт, связанный с любовью. Две строчки относятся к завершающемуся Турниру, который сделает Гражданином одного из двух рабов. Таким образом, первая часть стихотворения относится по большей части к нынешней ситуации и оценивается положительно.

— Вторая часть представляется схематичным предупреждением. Ангел Гавриил — мифический персонаж, который должен протрубить о Судном Дне для всех живущих, и сигнал этот будет означать, что никто не сможет спрятаться или увильнуть от наказания. Стихотворение распространяет эту идею и на других существ, как причудливых, так и мерзких. Оно заканчивается тем, что и люди, и существа должны принять неизбежность с достоинством и выдержкой, и напоминает нам, что в соответствии с легендой из другого мира могущественная флейта — возможно, альтернативная версия рога Гавриила — уже дала знать о себе, устроив землетрясение в форме недавних толчков, зафиксированных на этой планете. Учитывая значительный образный элемент, я считаю это стихотворение серьезным и заслуживающим внимания. Подземные толчки на самом деле были вызваны обвалом выработанных шахт по добыче протонита на южной гряде, но это можно интерпретировать и как предупреждение: запасы минерала, на котором буквально зиждется энергетика планеты, не бесконечны. И нам придется в корне поменять уклад жизни, когда запасы минерала будут полностью исчерпаны. Уже сейчас мы имеем существенный дефицит исправного оборудования и построек. Поэтому я считаю данное стихотворение хорошо продуманным, серьезным предупреждением и, основываясь на этом, выставляю оценку: сорок восемь.

Стайл был удивлен и обрадован. Он и понятия не имел, что Игровой Компьютер знал так много о нем и о Фазе или что он сможет интерпретировать неявные послания в таком ключе. Теперь он понял, что все, что он рассказал Шине, она передала своим друзьям-машинам. Они, в свою очередь, могли проинформировать об этом Игровой Компьютер, который, возможно, был одним из них. Конечно, Компьютер имел и собственное мнение, опираясь на феноменальные ресурсы банков памяти и опыт анализа многих тысяч Игр, так что такая информация вообще не должна было его удивить.

Теперь настала очередь женщины-рабыни.

— В стихотворении есть какие-нибудь нападки на противника? — спросила она, но остальные ничего такого не заметили. — Я не уверена в отношении всех этих дел в другом мире, я впервые об этом слышу. Но я могу поверить, что запасы протонита не вечны. И так или иначе с этой ситуацией надо будет что-то делать. Хорошо, я согласна с этим предупреждением. Моя оценка — сорок.

На такую оценку от нее Стайл даже не надеялся. Она отдала другому стихотворению пятьдесят баллов, и он опасался, что она окажется мужененавистницей.

— Толково придумано, — сказал Гражданин. — Сорок пять.

— А кем он является в том мире, о котором вы говорили, — обратился мужчина-раб к компьютеру.

— Он тот, кого называют Адептом, — ответил Компьютер. — Это означает, что он могущественный волшебник.

— Забавно слышать такое от компьютера, — улыбнулся мужчина, — но я не против немного пофантазировать, даже если все это — сказки. Сорок два.

Внутри Стайла продолжала расти надежда. Это были на удивление благожелательные оценки. Пока что его средний балл был сорок четыре. Если последний присяжный снова даст двадцать пять очков, то это сравняет его с Руей. Леди-Гражданка, казалось, тоже думает об этом, но чуть раньше она уже удивляла его. Он почувствовал, как вспотели от ожидания его ладони.

— Потеря любви… — произнесла она. — Автор имел в виду леди-робота, которая любит его?

— Он не вправе отвечать на вопрос, — напомнил ей Компьютер. — Мы должны догадаться об ответе из его стихотворения.

— Мне просто интересно, действительно ли он хочет победить в игре. Он говорит, что они должны быть учтивы, потому что случится то, что случится. Не уверена, что могу принять такой ответ.

Стайлу стало не по себе. Эта женщина уменьшила оценку Руи за жестокость. Она собирается сделать то же самое с ним?

— Так как у него есть жена в другом мире, ему на самом деле уже не нужны какие-либо женщины в этом мире, — продолжила она. — Это нечестно оставлять ее в состоянии неопределенности.

— Мы можем одобрять или не одобрять личную жизнь поэта, — сказал Гражданин, — но мы здесь оцениваем только достоинства стихотворения. Не знаю, на сколько это важно, я вижу несколько признаков, что он понимает возможность фундаментальных изменений. Сука становится благородной, проигрыш оборачивается победой, лед соединяется с огнем, раб становится Гражданином, судьбы драконов и тараканов связаны. Возможно, он создает философию для понимания того, что живые существа и машины могут слиться воедино. Если это то, что уготовано судьбой, он примет это.

Она кивнула в знак согласия.

— Да, там есть какой-то подтекст. Автор стихотворения, я думаю, вряд ли был намеренно жесток. Он в сложном положении. Он связан с другими и должен быть внимателен и учтив. Это скорее урок для нас, как нужно поступать. Я ставлю оценку сорок четыре.

Колени Стайла едва не подкосились. Она не стала топить его, и его общий счет — восемьдесят два. Ощутимо больше, чем у Руи.

— Кто-нибудь желает изменить свои оценки какого-нибудь стихотворения? — спросил Компьютер. — Ваши оценки недействительны, пока не будут подтверждены.

Члены жюри обменялись взглядами. Стайл вновь почувствовал напряжение. Его успех еще может развалиться!

— Да, я хочу, — сказала рабыня. Стайл увидел, как заволновалась Руя. Это была судья, которая дала Руе пятьдесят баллов за содержание. Если она пересмотрит свою оценку работы Стайла, тогда…

— Думаю, я погорячилась, когда поставила те пятьдесят очков, — сказала она. — Давайте я дам за «Жестокого Любовника» сорок пять.

Колени Стайла снова выпрямились. Она перешла на его сторону.

— Окончательный счет: восемьдесят два против семидесяти семи в пользу стихотворения Стайла, — произнес Компьютер после некоторой паузы. — Стайл объявляется победителем Турнира!

Из динамиков раздались аплодисменты. Так быстро, так просто… он победил!

Но теперь он увидел Рую, стоящую в одиночестве, опустив глаза. Повинуясь импульсу, он подошел к ней.

— Это была отличная игра, — сказал он. — Ты могла бы легко выиграть в ней!

— По крайней мере у меня осталось продление пребывания, — сказала она, заметно задыхаясь от досады, а затем, спохватившись, добавила. — Господин.

Стайл почувствовал себя неловко.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится…

— Мое стихотворение не было направлено против вас. Не специально. Я тогда думала о человеке, который бросил меня, господин.

Но тут толпа окружила их, и Стайлу пришлось переключить свое внимание.

— В соответствии с полномочиями, предоставленными мне Советом Граждан Планеты Протон, — произнес Игровой Компьютер, голос его звучал из каждого динамика по всему Игровому Дворцу, — я объявляю, что раб Стайл, победитель Турнира, освобождается от статуса раба и наделяется Гражданством со всеми сопутствующими правами и привилегиями, отныне и впредь.

Количество аплодисментов многократно выросло. К аплодирующим также присоединились члены жюри: рабы и Граждане.

Робот поспешил предложить Стайлу мантию с богатой отделкой:

— Господин, я часть вашего временного имущества. Вы вправе носить любую одежду или не носить. Однако, чтобы избежать путаницы…

Стайл думал, что готов к такому обращению, но повторное обращение «господин» немного напугало его. На протяжении всей жизни он называл так других людей, теперь же можно позабыть о куче условностей.

— Спасибо, — поблагодарил Стайл, протянув руку к мантии.

Робот проскользнул в сторону.

— Позвольте мне, господин, — сказал он, и Стайл догадался, что тот хочет надеть на него мантию. Гражданину не к лицу самому обслуживать себя, хотя Гражданин и мог это делать по желанию. Но Стайлу была неприятна сама мысль, что его будут одевать: в голове возник образ оседлываемой лошади.

— Спасибо, — повторил он со смущением.

Машина приблизилась вплотную, надевая и поправляя мантию.

— Гражданин не обязан благодарить машину или кого-либо еще, — прошептал робот осторожно в ухо Стайлу.

— Ах да. Спаси… ах да.

— Очень хорошо, господин, — вежливо произнесла машина.

Затем появилась леди-Гражданка. Это был работодатель Стайла. «Бывший работодатель», — напомнил он себе.

— Я довольна, Стайл, — сказала она. — Ты сделал победителем и меня тоже.

— Спасибо, госпожа, — ответил Стайл и тут же прикусил язык.

Она улыбнулась.

— Спасибо тебе, господин, — сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать его в правую бровь. — Я в огромном выигрыше благодаря твоей победе. Но гораздо большее удовольствие я испытываю от того, что была покровителем победителя Турнира. И я умею быть благодарной.

Затем она ушла, а вместо нее появился Гражданин Райфлмен.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — сказал он, и это не было преувеличением — Райфлмен тоже был победителем Турнира пятнадцать лет назад. Стайл встретился с ним в первом туре прошедшего Турнира и победил его с большим трудом. Райфлмен проиграл с достоинством. — Вот тебе небольшой совет от меня, Гражданин: не появляйся на публике несколько дней и приучи себя к новой жизни. Это избавит тебя от дурацких ошибок. И найди кого-нибудь, кто объяснил бы тебе разные детали простым языком: размер имущества, внешний вид, права и привилегии. Тебе нужно изучить чертовски много за короткое время, если не хочешь стать жертвой алчных Граждан.

— Но разве не все Граждане… то есть… разве они не уважают имущество других Граждан?

— Твою минимальную долю в добыче протонита забрать у тебя нельзя, но только благодаря удаче, знаниям и решительности ты сможешь занять достойное место в иерархии Граждан. Воспринимай это как новую игру, Стайл. Ах да, у Граждан есть имена — мы анонимны только для рабов. Ты можешь выбрать себе новое имя по своему усмотрению.

— В этом нет нужды.

— Эта игра более сложная и имеет далеко идущие последствия, по сравнению с любой игрой Турнира. Возьми себе за правило — сразу вникать в детали, Стайл, — и Райфлмен одарил Стайла многозначительным взглядом.

Публика стала потихоньку рассасываться, так как эффект новизны от появления нового Гражданина стал ослабевать.

Стайл подал сигнал Шине.

— Твои друзья могут предоставить мне какого-нибудь наставника, который бы объяснил особенности поведения Граждан?

— Могут, господин, — сказала она. — Либо они могут запрограммировать меня…

— Отлично! Запрограммируй себя. Твои друзья знают, что мне нужно. И сделай это как можно скорей.

Шина ушла. Стайла поразил этот новый контраст: она осталась обнаженной, а он теперь одет. Неудивительно, она же оставалась рабыней — имитацией рабыни — и теперь находилась в его собственности и останется обнаженной до конца жизни. Жизни? Стайл печально улыбнулся: он постоянно забывает, что в ней нет жизни. И тем не менее она его самый преданный друг в этом мире.

Стайл повернулся к роботу, принесшему одежду.

— Веди меня в мои владения, — скомандовал он.

Машина замешкалась:

— Господин, у вас их нет.

— Нет? Но я думал, что все Граждане…

— Каждый Гражданин имеет стандартный пай в добыче протонита. Всем остальным он обеспечивает себя сам.

— Понятно.

Оказалось, не все преподносится Гражданину на блюдечке. Ему срочно необходимо руководство по Гражданству. Где же Шина? Процесс программирования не должен был занять много времени.

И вот она появилась.

— Все сделала, как вы и просили, господин, — сказала она.

— Отлично. Отведи меня в какое-нибудь укромное место и начнем обучение.

Она вывела его из Игрового Дворца.

Укромным местом оказался временный купол в пустыне. К генератору купола вел подземный силовой кабель, таким образом создавалось силовое поле, которое не позволяло загрязненной атмосфере проникать под купол. Портативное устройство заполняло купол приятным охлажденным воздухом. Шина разложила столик на двоих, достала крекеры, сыр и суррогатное вино. Затем сделала защитное поле непрозрачным и установила прибор, заглушающий возможные подслушивающие радиоустройства.

— Теперь нам никто не помешает, господин, — сказала она.

— Ты не обязана называть меня господином, — возразил Стайл.

— Нет, обязана, господин. Вы Гражданин, а я голая рабыня. Нарушая это правило, мы подвергаем себя ненужному риску.

— Но ты была мои другом все это время!

— И даже больше, чем другом, господин, — напомнила она ему. Когда-то она была для него и телохранителем, и любовницей. И великолепно справлялась с обеими обязанностями. Но когда он женился на Голубой Леди, во второй роли выступать она уже не могла. Считается, что машины не способны на незапрограммированные человеческие эмоции, однако Шина попыталась покончить с собой — самоуничтожиться. Она смирилась с браком Стайла только после знакомства с Голубой Леди. Шина все еще любила его, и поэтому Стайл постоянно чувствовал вину за собой.

— Мне тут пришло в голову, что как Гражданин я могу перепрограммировать тебя, чтобы ты не испытывала ко мне сильных чувств, — предложил он.

— Это правда, господин.

— Ты хочешь этого?

— Нет, господин.

— Шина, я очень дорожу тобой и не хочу, чтобы ты страдала. Помнишь стихотворение Руи? Я абсолютно против того, чтобы ты мучилась как его героиня. Сейчас, с моими новыми возможностями, есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы осчастливить тебя?

— Есть, господин. Но вы на это не пойдете.

Она была не уступчива. Шина снова хотела его любви, если не эмоциональной, то хотя бы физической, а этого он ей дать не мог.

— А кроме этого.

— Ничего, господин.

— Но я бы мог осчастливить твоих друзей. Как Гражданин я могу помочь им добиться официального статуса самостоятельных разумных существ.

Ее друзьями были разумные машины Протона, которые однажды помогли Стайлу спастись от гнева Гражданина, и он поклялся не выдавать их тайну, пока они не выступают против интересов людей, и обе стороны держали слово. Стайл не считал их желание заполучить себе статус рабов нарушением этой клятвы. По его мнению, они имели право на такой статус. Но статус заполучить нелегко, так как Граждане были заинтересованы в сохранении существующего положения вещей.

— Всему свое время, господин… Ну что, познакомимся с правами и привилегиями Граждан?

— Давай.

Быстро и на простом языке она обрисовала ему ситуацию.

Он имел право использовать доход от доли в добыче протонита для покупки или строительства материальных объектов и зданий. Он мог набрать себе штат сотрудников из числа рабов, роботов, андроидов, киборгов или кого-либо еще и имел право заниматься любым интересным делом, по собственному желанию. Ежегодных доходов было достаточно, чтобы позволить себе современный дворец, нанять на работу около двадцати пяти рабов и купить с полдюжины роботов наподобие Шины. С дорогостоящими хобби, типа разведения экзотических пород лошадей или создания копии Висячих Садов Семирамиды, придется немного подождать, пока не будет построен дворец.

Хотя рабам казалось, будто доходы Граждан неограниченны, это было далеко от правды. Однако имелась возможность увеличить богатство, заключая и выигрывая пари с другими Гражданами. Ставки размером в годовой доход отнюдь не были редкостью. Но если Гражданин достигал задолженности размером в двухгодичный доход, то он терял право заключать новые пари, пока его задолженность не уменьшится. Это правило предохраняло Граждан от обнищания, дабы базовый уровень их жизни не опускался и чтобы не страдал имидж Граждан в целом.

— Ну, с этим проблем не будет, — сказал Стайл. — За пределами Игры мой азарт улетучивается. Я буду очень консервативным Гражданином и буду жить по средствам. Большую часть времени меня здесь вообще не будет, ты же знаешь.

Она с грустью кивнула:

— Да, господин. Здесь в программе есть примечание от моих друзей. Они предупреждают, что сохранять старые привычки вам опасно. Вам надо быстро набрать влияние. Чтобы обезопасить себя, вам нужно увеличить свое состояние от исходной величины в сто раз… в течение шести месяцев.

— В сто раз! — воскликнул он. — За шесть месяцев!

— И еще, вы должны разгадать загадку, связанную с вашим лазерным ранением, господин, и узнать, кто послал меня, чтобы защитить вас. Мои друзья нашли новое доказательство, что это не единичный случай. Кто-то или что-то покушается на вашу жизнь, однако мои друзья не в состоянии выяснить, кто именно.

— Да. И на Фазе кто-то настроил Красного Адепта против меня, сообщив ей о ложной опасности.

В этой связи он поимел огромное количество проблем, а закончилось все изгнанием Красного Адепта с обоих планет. Оракул предсказал, что Голубой уничтожит Красную, так и произошло. Но всего этого можно было избежать, если бы не был пущен слух, будто Голубой собирается напасть на Красную.

— А еще вспомните землетрясение, господин, которое, как вы считаете, связано с событиями на Фазе, — продолжила она. — Возможно, это очередное предупреждение.

— Определенно. Платиновые Эльфы сообщили мне, что я стану участником важных событий после медового месяца.

Ой, он же не собирался рассказывать Шине о медовом месяце. Стайл быстро продолжил:

— Я не уверен, что мне нравится смысл происходящего. Я не знаю, как именно должны быть связаны оба мира. Но с тех пор, как множество людей стало переходить из одного мира в другой, миры стали взаимодействовать, возможно, это все очень серьезно, — он глубоко вздохнул. — Морально я был готов навсегда покинуть Протон, если проиграю Турнир. А теперь непонятно, как поступить дальше, когда я имею право на неограниченное пребывание. Здесь, да еще в одежде, я чувствую себя неуютно.

— Вот почему вам нужно какое-то время побыть в одиночестве, господин.

Стайл поднялся и стал ходить по кругу.

— Я обещал вернуться на Фазу к полудню. Я уже превысил все сроки. Почему бы тебе не заняться приобретением для меня материальных активов и не начать нанимать рабов, пока я пересекаю Занавес, чтобы…

— Это будет не очень мудро, господин.

Ее постоянное «господин» действовало ему на нервы, но он понимал, это было разумным правилом.

— Не мудро?

— Вам понадобятся деньги в качестве первоначального капитала для умножения своего состояния, господин, поэтому будет лучше не растрачивать их на второстепенные вещи. А если станет известно, что вашими средствами распоряжается машина…

— Я — Гражданин, не так ли? Я могу использовать машину, если захочу. Разве нет? — Стайла рассердила мысль о возможных пересудах по поводу Шины.

— Да, господин.

— В таком случае я назначаю тебя своим начальником штаба или… как он там должен называться. Я бы предпочел нанять рабов для видимости, а сам бы стал заядлым игроком. Но боюсь, я потеряю все состояние еще до того, как научусь правильно вкладывать деньги. Твои друзья помогут?

— Они помогут, господин.

— Тогда попроси их подыскать мне подходящего консультанта — того, кто знает как правильно вести игру новому Гражданину.

— И как быстро увеличить состояние Гражданина, господин.

— Точно. Теперь я закончу медовый… э-э, мои дела на Фазе. При условии, что мне удастся скрыть свое отсутствие на Протоне.

— Гражданину это вполне по силам, господин, — заверила она его. — Если вы дадите краткое формальное голографическое разрешение, тогда я смогу распоряжаться вашими средствами.

— Да, конечно, — и Стайл тут же позаботился об этом.

— Спасибо, господин, — сказала она, принимая запись. — Я займусь Вашими делами.

— Отлично. А я пока подумаю, что можно сделать для тебя и твоих друзей.

Шина кивнула, хоть и знала, что для нее он не сможет сделать ничего. Она будет служить ему нежно и преданно в любом случае.

Глава 5

ЗАПАДНЫЙ ПОЛЮС

Он опоздал, но Голубая Леди простила его.

— Дошли слухи до меня еще до твоего появления, что ты теперь Гражданин.

— Я бы сказал, что это невеселые новости. Гражданство есть наивысшая награда на Протоне, но теперь, когда я заполучил ее, у меня лишь прибавилось хлопот. Невидимые силы предписывают мне начать новую еще более опасную игру, придется готовиться к еще большим трудностям. Интересно, связано ли это с обещанными неприятностями на Западном Полюсе?

— С чего бы взяться неприятностям? — спросила Леди риторически. — Все, чего мы хотим, это просто провести медовый месяц.

— Мне почему-то кажется, что наш медовый месяц не будет простым.

Они отправились на праздничный обед, устроенный снегодемонами. В своем роде банкет был очень пышный: засахаренные сосульки на аперитив, лёдбургеры, жареная лавина, сгущенный мороз вместо напитков, а на десерт — снежные конусы. Снегодемоны без промедлений принялись энергично поглощать еду. Поначалу Стайл и Леди грызли эти лакомства без особого энтузиазма, но потом Стайл с помощью небольшого заклинания превратил их в удобоваримую пищу, покрыв ее для отвода глаз слоем снежной глазури.

На ночь они улеглись в удивительно комфортный сугроб.

— У меня проблема, — тихо сказал Стайл.

— Я думаю, стоит подождать, пока снеговики уснут, — прошептала она.

— Они любопытны до неприличия, а все из-за того, что сугробы от жара наших тел не плавятся.

Он погладил ее тело, благо их обоих прикрывал толстый слой снега, так что любопытные демоны не смогли бы ничего разглядеть при всем желании.

— Проблема связана с Протоном.

— С Леди Шиной.

— Она красивый и разумный робот, эта Леди Шина, и она не согласится на перепрограммирование. Мне придется вплотную работать вместе с ней, раз уж я согласился помочь ее друзьям-машинам. Они помогли мне выжить на Протоне в трудные времена, и я должен помочь им получить статус рабов. Еще они предупредили, что меня ожидают новые неприятности. Поэтому я должен опять пойти на риск, чтоб во сто крат умножить свое богатство и чтобы узнать, кто изначально отправил ко мне Шину. Боюсь, это как-то связано с событиями на Фазе, и я должен распутать этот клубок. Вот только… мне не хотелось бы использовать Шину — представь, что она будет чувствовать. Это несправедливо по отношению к ней, и я чувствую себя виноватым.

— Ты прав, — согласилась она. — Обещала я подумать над тем, как быть тебе и Шине, — и вот к чему пришла. Разумные големы — машины — желают, чтобы их считали людьми, так?

— Правильно. Рабы — это низшее сословие людей, но их статус выше, чем у самых разумных машин. Рабы могут соревноваться в играх, принимать участие в Турнире, могут выиграть привилегии и даже Гражданство. Когда их срок пребывания истекает, они покидают планету с приличными денежными накоплениями. Машинам же ничего из перечисленного не светит — они остаются в рабстве все время, пока их не отправят на металлолом. И это несмотря на то, что некоторые из них обладают умом, самосознанием и чувствами.

— И Леди Шина — одно из таких непризнанных машинных существ.

— Именно. Она личность во всех отношениях, с настоящими чувствами. Просто так получилось, что ее эмоции и чувства не появились естественным образом, а являются порождением программы.

— А есть разница между программным происхождением и естественным?

— Сомневаюсь. Возможно, это просто разные средства для достижения одной цели.

— В таком случае тебе следует жениться на Леди Шине.

Стайл на несколько секунд потерял дар речи.

— Не уверен, что правильно понял тебя, Леди.

— Там другой мир, и она никогда не сможет пересечь Занавес. Вы можете поступать так, как если бы вы были парой.

Если до этого Стайл медленно засыпал, то теперь он резко проснулся.

— Уверен, что тебя я недопонимаю.

— Если Гражданин женится на машине…

— Никто не может жениться на машине!

— …тогда машина должна иметь…

— Машины не имеют… — Стайл внезапно замолчал. — А это любопытно, браки с Гражданами не дают Гражданского статуса, но они определенно дают некоторые привилегии. Такая машина будет считаться нанятой на работу, ее работой будет брак. Но только рабов можно нанимать на работу.

— Значит, замужняя машина станет рабом, — заключила Леди. — А если одна машина станет рабом…

— Будет создан прецедент…

— Как думаешь, подходит это для целей твоих?

Стайл размышлял, покачивая головой:

— Если брак признают, это станет мощным рычагом для юридического признания машин.

— Такова моя точка зрения, — сказала она с ноткой тщеславия в голосе.

— Но на тебе я женат! — запротестовал он.

— На Фазе, не на Протоне.

— Но ты можешь пересечь Занавес!

— Это правда, но я принадлежу этому миру и никогда не покину его, за исключением бегства в случае опасности крайней. На Протоне я ни на что не претендую и претендовать не желаю.

— Но люблю я только тебя! Я никогда бы не смог…

— Любишь ты больше людей, чем думаешь, — произнесла она тихо и твердо. — Нейсу, Шину…

— Но это совсем другое…

— И я не говорила о любви, я говорила о браке.

— О браке по расчету? На роботе?

— А разве неприятно тебе общаться с Леди Шиной, несмотря на то, что из металла она слеплена?

— Нет, но… Нет, я должен признать, что теперь уже меньше думаю о ней. С тех самых пор, как узнал, что она ненастоящая, поэтому…

— Думаю, сударь, вам есть над чем подумать, — оборвала Голубая Леди и отвернулась от него.

Стайл почувствовал себя пристыжено. Он рассуждал предвзято. Стайл безгранично уважал Шину, но любить ее стало невозможно, потому что она была ненастоящей. Тем не менее он напомнил себе, что почти любил Шину, до того как повстречал Голубую Леди. Была ли неживая сущность Шины всего лишь отговоркой для неизбежного изменения чувств к ней? Он не был уверен, но не мог отрицать изменений в собственных чувствах.

Как он может бороться за признание машин разумными, если он сам не признает их самостоятельными личностями? Как он может жениться на Шине, если не любит ее? Если он станет думать о ней, как о настоящем человеке, не сделает ли его такой брак двоеженцем. Конечно, было два мира, но он сам-то один. Но поскольку Голубая Леди сама любезно согласилась на половинчатый статус, заперев себя в мире Фазы… Надо подумать о том, какой удар по социальному укладу Протона нанесет брак Гражданина с роботом! Этот аспект заслуживает детального рассмотрения. Хотя…

— Ты бы одобрила помолвку? — спросил он в итоге.

— Если она будет настоящей, — согласилась она сонным голосом.

— Пусть она длится шесть месяцев — достаточно времени, чтобы прояснить правовые вопросы, так или иначе. Возникнет гигантское сопротивление со стороны других Граждан. И, конечно, сама Шина может не согласиться.

— Она согласится, — обнадежила Голубая Леди. — Помолвка есть обязательство, а ты всегда держишь слово. В конце концов, ты этим сделаешь ее немного счастливее.

Услышать такое от Голубой Леди было неожиданно, и Стайл почувствовал себя неловко. Хотя, возможно, она преследовала и собственный интерес, чувствуя угрызения оттого, что именно она отняла Стайла у Шины. Возможно, социальные нравы Фазы в этом отношении отличались от мира Протона и разделять супруга было позволительно. Определенно, его друг Керрелгир — волк-оборотень — верил в это, когда поручал свою суку другу, пока сам Керрелгир находился в изгнании, вне стаи. Голубая Леди познакомилась с Шиной, та ей понравилась, и она тут же приняла ее как равного человека. Несомненно, ее признание было искренним.

— И если в течение шести месяцев брак будет юридически одобрен, я женюсь на ней, — продолжил Стайл. — На Протоне. Но я никогда не смогу любить ее.

— Тогда люби меня, — сказала Голубая Леди, повернувшись к нему. Такой награды было достаточно, и между ними наметилось новое противостояние, но уже другой природы.

* * *

Утром они возобновили прогулку вдоль Занавеса, который пересекал цепь Белых Гор и уходил на юго-запад. На земле виднелось несколько глубоких расщелин, песок от копыт их коней, попав в эти трещины, беззвучно улетел вниз.

— Наверно, глубокие пещеры, — заметил Стайл, обеспокоенный возможностью провалиться под землю. Но Клип постучал передним копытом, как бы говоря, что провалиться им не грозит, пока единорог выбирает дорогу.

Стайл сверился с контурной картой и обнаружил, что они приближаются к Черным Владениям. Ему не нравился Черный Адепт, и по взаимному согласию с помощью чар путники перенеслись мимо зловещего замка в сторону Пурпурных Гор — теперь Занавес пролегал строго на юг.

Внезапно перед ними взорвался огонь. Стайл бросил взгляд на пламя в попытке понять, какова его природа: естественная или волшебная?

— Предупреждающие знаки, — воскликнула Леди, — Зеленый Адепт!

— Должно быть, — согласился Стайл. — Я обещал обойти его землю стороной.

Они поехали в объезд, соединившись с Занавесом к юго-западу от территории, помеченной Зеленым Адептом. Занавес изгибался назад, в западном направлении, проходя через предгорья южной гряды. Пейзаж радовал: холмистую местность покрывали кустарники, высотой по пояс, увенчанные цветками пурпурных оттенков. Скакуны, почуяв под собой твердую почву, поскакали рысью. Наступила вторая половина дня.

Внезапно перед Хинблу выскочило какое-то существо. Оно имело тело крепко сложенного человека и голову волка. Существо залаяло, пугая лошадь. Голубой Леди, опытной наезднице, ничего не грозило. Она обратилась к своей лошади и успокоила ее.

Затем появилось второе существо. У этого была голова барана. Существо начало блеять.

Стайл мысленно формулировал заклинание, пока его рука нащупывала гармонику. Однако он воздержался от волшебства, сомневаясь пока в его необходимости. Он слышал о звероголовых, но знал, что они не нападают на людей. Неужели его информация ошибочна?

Появилось еще несколько звероголовых, издававших разнородные звуки. Кошки, козы, ястребы, медведи, черепахи — никто из них не обладал умственными и речевыми способностями человека, но каждый был страшен на свой манер. Они энергично рычали, вопили, ревели или гремели. Хрюкающий свиноголовый нацелился на Стайла.

— Боюсь, они могут быть опасны, — сказала Голубая Леди. — Обычно себя они так не ведут. Думаю, что-то разгневало их.

— Да, — согласился Стайл. Рог Клипа удерживал свиноголового на расстоянии, но сзади уже подкрадывался крокодилоголовый. — Лучше держаться от них подальше, пока не узнаем, что ими движет.

— Думаю, мы сможем их объехать, — сказала Леди озабоченно, но без волнения.

Их скакуны сорвались с места. Хинблу была превосходной кобылой, развивающей скорость, какая не снилась обычным лошадям. Они и в самом деле двигалась подобно ветру. Но Клип был единорогом, чье врожденное волшебство, делало его еще быстрей. По общему решению, они не применяли никакой другой магии, чтобы не обнаруживать способности Стайла. Адепты могли быть непопулярны на окраинах Фазы.

Звероголовые с энтузиазмом кинулись вслед, не переставая лаять, мычать и ухать. Но их человеческим телам было далеко до лошадиных — вскоре они отстали. И все же двое из них сократили разрыв. Эту землю звероголовые знали как свои пять пальцев, в отличие от чужаков. Они выбирали наилучшие тропинки и срезали путь, продолжая то и дело выскакивать перед путниками. К тому же этих тварей тут было много, и многие из них уже образовали живые заграждения вдоль дороги, Это ощутимо осложняло бегство.

Трое котоголовых выскочили перед беглецами. Оба скакуна, хорошо знакомые с такими приемами, не стали прыгать вперед — конечно, так они могли бы снести неприятеля с дороги, но при этом подставили бы уязвимые места для атаки снизу. Вместо этого скакуны опустили головы и атаковали снизу. Котоголовые могли справиться с лошадью, но не со смертельно опасным рогом единорога — рог мог мгновенно проткнуть любого. Коты упали, освобождая дорогу, и компания, невредимая, поскакала дальше.

Появилось с полдюжины злобно похрюкивающих свиноголовых. На этот раз единорог и лошадь прыгнули. Свиноголовые дотянулись до них, но единственным их оружием были клыки, малоэффективные для вертикального бодания. Одного из нападавших Хинблу ударила передним копытом по голове, а остальные от нападения отказались.

Приблизилась стая волкоголовых, однако от них удалось уйти в сторону, затем снова вклиниться внутрь стаи, и с ускорением оставить зверей позади.

Больше звероголовые не появлялись, а Стайл убедился, что с его командой все в порядке.

Во всей этой суматохе незаметно поменялась растительность. Теперь они двигались по лесу, состоящему из огромных старых деревьев: дубов, ясеней, вязов и буков. Но отличить их друг от друга было затруднительно из-за того, что стволы были сучковатыми и сморщенными, а их вершины отбрасывали тень, погружая землю во мрак.

— Не нравится мне все это, — сказала Голубая Леди.

Стайл был согласен с ней. Их бегство увело их в сторону от Занавеса, и теперь им надо вернуться к прежнему маршруту. Но возвращаться к точке отклонения от маршрута небезопасно — там их поджидали звероголовые. В нынешней ситуации Стайл все еще предпочитал не применять магию: ситуация была опасной, но не критической.

В любом случае им придется вести утомительные поиски Занавеса — долго высматривать почти невидимое мерцание. Двигаться вдоль Занавеса легко, а вот отыскать его со стороны гораздо труднее, если не знаешь точно, где искать.

— Что ж, все это часть медового месяца, — попытался сгладить ситуацию. Стайл. Леди улыбнулась — она знала, что в их увеселительную программу рано или поздно вошло бы нечто подобное.

Они осматривались, медленно объезжая старые, величественные деревья. Лес теперь стал настолько густым, что даже отраженный свет с трудом проникал внутрь. Тем не менее травянистых растений становилось все больше: они покрывали стволы деревьев и выстилали подножье леса, некоторые были подозрительно насыщенного зеленого цвета, а другие — бледно-белыми, многие были на удивление уродливы. Но, во всяком случае, это были растения, а не звери. Никто из них не протягивал щупальца в поисках непрошенных гостей, ни у кого не было ядовитых шипов. Они пышно разрослись во мраке, и это казалось их единственной странностью.

И никакого намека на Занавес.

— Так мы будем искать вечно, — сказал Стайл. — Я хочу найти Занавес до наступления ночи, — после этих слов он спрыгнул с Клипа. — Мы сможем найти его гораздо быстрее, если пойдем пешком.

Клип издал звук предупреждения. Единороги имели естественную защиту от магии, и уже одно только это здорово помогало всаднику. Клип полагал, что Голубому Адепту нужна защита и что ему не следует уходить от своего скакуна. Как будто у Стайла не было своих волшебных способностей.

Стайл удалился, глядя по сторонам, в поисках Занавеса. Он должен быть где-то неподалеку. Вряд ли они могли так далеко от него уйти и сильно отклониться от маршрута, да и в этом сумраке можно легко разглядеть мерцание Занавеса.

Клип зашевелил ушами, а затем издал низкий предупредительный звук. Стайл остановился и прислушался — приближались звероголовые. Отряду Стайла нужно поторопиться, пока не…

Слишком поздно. Рядом со Стайлом показался свиноголовый, а собакоголовый вышел позади Леди. Кусты вокруг зашуршали. Ведомые, быть может, каким-то хитрым заклинанием, звероголовые окружили их. Леди позвала к себе Хинблу, и та тут же бросилась к ней. Стайл сделал шаг в сторону Клипа, однако ему преградил дорогу свиноголовый. Стайл воздержался от использования магии, вместо этого он достал меч, но не пуская в ход, а только угрожая. Было в этом нападении что-то странное, и он не хотел совершать необратимых поступков, пока не разберется в причинах атаки.

Свиноголовый не торопился нападать, а сбоку приближались еще трое овцеголовых. Можно было бы заморозить их заклинанием, но Стайл все еще не хотел прибегать к помощи магии. Вместо того, чтобы проливать кровь, он обогнул свиноголового и перепрыгнул через упавшую ветку. При этом Стайл зацепился лодыжкой передней ноги за торчащий сверху боковой отросток на ветке, в результате споткнулся и угодил прямиком в цветущий куст. Раздался треск, листья задрожали, и Стайл словно почувствовал присутствие магии. Он вскочил на ноги, пытаясь нащупать повреждения на теле, но вроде бы, к счастью, ничего серьезного.

Звероголовые воспользовались падением Стайла и окружили его. Клип стоял неподалеку, отчетливо понимая, что звероголовые настигнут Стайла еще до того, как единорог сможет что-либо сделать; не имело смысла пугать их и провоцировать нападение.

Стайл решил попробовать поговорить с ними до того, как будет вынужден прибегнуть к магии для их временной заморозки. Этим мирным существам было несвойственно нападать и преследовать незнакомцев без причины. Может, ему удастся наладить диалог по типу «да-нет» с наиболее смышленым существом? Он ведь на самом деле не искал неприятностей в свой медовый месяц.

Стайл раскрыл рот, чтобы начать говорить… и ничего не услышал. Он не мог говорить! Стайл попробовал снова. Болей нет, гортань не сузилась, но говорить он почему-то не мог. Растения… Вот кто наложил на него заклятие тишины!

Звероголовые не знали о его магических способностях и поэтому не подозревали о том, чего он лишился. Они считали его обычным человеком, каким он теперь и стал. Звероголовые приближались к нему. Стайл быстро поднес гармонику к губам. Может, он и не в состоянии говорить или петь, но музыка инструмента должна сотворить какое-нибудь защитное волшебство. Он дунул… и тишина!

Стайл топнул ногой об землю — и снова никаких звуков. Он ударил мечом по корню дерева — ни звука. Затем он свистнул — даже воздух не прошипел. Колдовские чары сделали его абсолютно беззвучным. Стайл оказался в западне: чтобы снять чары беззвучия, он должен воспользоваться своим волшебством, а для этого нужны звуки.

Эти проверки не отняли много времени, и размышления с выводами заняли считанные секунды, так что звероголовые не успели атаковать его. Он по-прежнему не использовал меч. Он угрожал мечом, но все еще не желал проливать кровь. Тайна нападения этих тварей заботила его больше, чем собственная безопасность.

Его атаковал котоголовый. Стайл уклонился, провел захват и бросок с переворотом. Может, он и беззвучный, но не беспомощный.

Слева подходил кабаноголовый с огромными клыками, а справа — аллигатороголовый. Их намерения были очевидны. Он мог увернуться и от этих двоих, но как долго он сможет продержаться против сужающегося кольца противников.

Тем временем Клип не стоял на месте и теперь был уже совсем рядом. Его рог проткнул аллигатороголового, мощным движением Клип поднял тварь вверх и отшвырнул назад через себя. Затем передним копытом он сбил с ног кабаноголового. Клип встал рядом со Стайлом, предлагая запрыгнуть на себя. Затем одним гигантским прыжком они покинули поле боя.

Вскоре к ним присоединилась Голубая Леди на Хинблу, и все вместе они поскакали прочь, как можно дальше, снова отрываясь от звероголовых.

Голубая Леди догадалась о том, что не так со Стайлом:

— Стал ты, господин, жертвой заклятия тишины! — закричала она. — Надо отвезти тебя в Голубые Владения, дабы применить контрзаклятие.

Но звероголовые отрезали им путь назад. И, разумеется, поездка назад в Голубые Владения займет очень много времени, даже если срезать напрямик. Единственное доступное направление бегства в данный момент — это ехать на север, вглубь леса.

Их кони продирались сквозь заросли, а растительность становилась все гуще. Теперь появились растения, которые стали цепляться за путников, протягивая к ним ветки с шипами и раскрывая зеленые отростки, похожие на челюсти. Джунгли оживали — и именно тогда, когда Стайл лишился волшебных сил. Одно единственное заклинание могло бы утихомирить все растения, но он был не в состоянии произнести ни слова.

Голубая Леди вскрикнула: лианы обвились вокруг тела женщины. Ее лошади пришлось остановиться, чтобы Леди не вылетела из седла, и лианы тут же атаковали ноги Хинблу, пытаясь прижать лошадь к земле.

Стайл толкнул Клипа, и единорог поспешил назад. Его рог касался лиан, и они тут же раскручивались обратно, подавляемые контрмагией Клипа. В это время Стайл, воспользовавшись мечом, разрубил нижние лианы и освободил лошадь. Обычно мужчины на Фазе носили с собой шпаги и рапиры, но Стайл чувствовал себя комфортнее с палашом[9], и теперь режущая кромка меча пришлась как нельзя кстати.

Снова послышался лай звероголовых, идущих по следу путников. Отряд Стайла еще чуть дальше продвинулся вперед. Растения все больше сопротивлялись. Впереди дорогу преграждали ветви деревьев, с которых свисал мох ядовитого цвета. Стайл стал срезать мох мечом, расчищая путь для Леди и лошадей. Вскоре лезвие меча покрылось соком мха, сделавшись серо-зеленым. И теперь от меча исходил едкий запах, почти как от крови дракона. Стайлу все это жутко не нравилось, однако он должен был продолжать прорываться сквозь заросли и быть начеку, чтобы никто из членов команды не попал в ловушку.

В конце концов голоса преследователей стихли, агрессивные джунгли затрудняли путь и звероголовым: деревья, кусты и трава позади путников смыкались, фактически образуя непроходимую стену.

Меч Стайла из-за сока мха уже покрылся пятнами и щербинками, а на его одежде появились дыры в том месте, куда попадали капли брызг. Вряд ли у него когда-нибудь возникнет желание снова прорываться сквозь такие заросли!

Клип выдал музыкальную ноту. Стайл спрыгнул с него, а единорог превратился в ястреба и взлетел. Дорога в небо — единственная не имела преград!

Голубая Леди тоже спешилась и подошла к нему.

— Быть может, я могу помочь? — предложила она.

Леди приложила ладони к его горлу, и целительная энергия разогрела кожу и мускулы внутри шеи. Но молчание не было вызвано спазмами в горле, оно происходило от облака беззвучия, которое окружало Стайла. Вылечить Стайла было нельзя, потому что он не был болен. Необходимо как-то ослабить само заклятие.

— Может, зелье? — предложила Леди, доставая сумочку.

Но эликсиры вряд ли могли помочь, и она не хотела тратить их попусту.

— Клип что-нибудь отыщет, — сказала она с надеждой в голосе. — С воздуха можно увидеть больше.

А тем временем джунгли не стояли на месте. Растения заметно приблизились, теперь это были уродливые, многосуставные отростки, усеянные большими коричневыми шипами. Они были устроены так, чтобы схватить жертву и уже не отпускать. Также у них были штуки, напоминающие полые присоски. Ну конечно, пиявки!

Стайл вытащил нож и отпилил ближайший ствол с шипами. И сделал это с большим трудом: древесина ствола напоминала кабель. Но пока он это делал, несколько других отростков подобрались к его ботинкам. Ему пришлось снова использовать меч, со всей силы разрубая волокна и расчищая пространство вокруг Леди и лошади. Он почти уже начал забывать, насколько опасна может быть природа для тех, кто не наделен волшебными силами. В будущем об этом следуем помнить постоянно, сейчас же от этого напоминания было мало проку.

Ястреб возвратился и обернулся человеком.

— Дом есть там впереди, а вокруг него поляна, — отрапортовал Клип. — Там живет старик, отшельник по виду. Возможно, он выведет нас, коли сдюжим до него добраться. Следовать можно за Занавесом, он проходит через ту поляну. Я разведал краткий самый путь к нему. Я не могу пройти сквозь Занавес, но если вы с Леди и Хинблу сможете, то поляна будет расположена в четверти мили отсюда.

Стайл с благодарностью пожал Клипу руку. Единорог появился как нельзя кстати. Они могут пробиться к Занавесу, перейти на Протон, быстро пробежать вперед и снова возвратиться, уже на поляну, восстановив дыхание. Это нелегко, но вполне осуществимо.

И они с энтузиазмом начали прорубать себе дорогу через подлесок. В этот раз им попались растения с жесткими веерообразными листьями на твердых стеблях. Края у листьев были острые, как у ножей. Растения не двигались, но убрать с дороги их было очень трудно, потому что защищенные листьями стебли были почти неприступны. Когда Стайл пытался отрубить стебель на одном растении, то задевал листья другого растения. И даже если ему все же удавалось пробиться вперед, то все равно существовала опасность порезать запястье и предплечье об острые листья. Без возможности залечить эти раны с помощью волшебства такое занятие раздражало его, хотя он знал, что Леди всегда сможет помочь ему с исцелением.

Продвижение шло очень медленно, и его бьющая рука начала уставать. Клип решил помочь ему, используя кончик рога, чтобы ломать стебли, минуя листья. Это ускорило их продвижение, и вскоре они добрались до Занавеса.

Стайл не мог произнести даже простое заклинание перехода сквозь Занавес. Леди сделала это заместо него, и внезапно все, кроме Клипа, очутились на пустынной равнине Протона, задыхаясь от нехватки кислорода. Что касается Клипа, то он, обернувшись ястребом, полетел сразу на поляну.

Передвигаться по голому песку было легко, а вот дышать не очень. Напуганная, как и Леди, Хинблу не могла ничего понять. Ноздри лошади раздувались, а сама она начала упрямиться и перестала слушаться хозяйку, расходуя энергию, которую следовало бы сохранять для продвижения. Хинблу была превосходной кобылой, она могла бы легко стать призером в скачках на Протоне, но с климатом этой планеты ей сталкиваться еще не доводилось. Леди повела ее под уздцы, несмотря на то, что сама задыхалась.

Стайл услышал собственное тяжелое дыхание.

— Я больше не немой! В этом мире магия не действует! — воскликнул он.

— Зато, когда вернемся… — осадила его Леди.

Когда он вернется на Фазу, заклинание все еще будет действовать. Он не мог избавиться от него, просто убежав на Протон. Правда теоретически он мог переместиться в этом мире и вернуться назад уже в Голубые Владения, где Леди могла применить к нему припасенные заклинания. Но по близости не было ни одного купола. Даже если бы он решился отправиться к куполу, сделать это было нереально.

Проблема с лошадью становилась все серьезнее.

— Мой господин, я должна вернуть ее назад, — сказала Леди, хватая воздух ртом. — Она не понимает…

Стайлу раньше доводилось управлять лошадью в таких условиях. Сейчас он четко видел симптомы нарастающей паники.

— Переноси ее обратно. Может, мы прошли достаточно.

Они пожелали перенести себя и вроде бы оказались на поляне. Вот только поляна оказалась не та. Землю выстилали листья-присоски, которые все время пытались приклеиться к телу человека или лошади. Хинблу била копытами, пытаясь скинуть присоски, но некоторые из них уже прикрепились к копытам сбоку, пытаясь пить соки с твердой поверхности. Стайл пытался резать растения, но они располагались слишком низко к земле, и от его меча было мало толку.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Леди, пританцовывая и избегая листьев. — Должны мы снова уйти за Занавес.

Стайл не возражал, тем более что лошадь уже восстановила дыхание. Они вернулись на Протон и рванули вперед, к настоящей поляне. В этот раз у них все получилось.

Они находились в пределах видимости хижины отшельника. Клип присоединился к ним, оставаясь в облике ястреба, так чтобы не выдавать свою истинную природу, пока они не познакомятся с обитателем хижины. Было видно, как глаза старика внимательно изучают чужаков из темноты оконного проема.

— Он видит нас, — произнесла Леди. — Нам без его помощи не обойтись, ведь не можем мы идти дальше ни через джунгли, ни через Протон.

Стайл мог только кивнуть в знак согласия. Хотя ему это совсем не нравилось. Едва ли это можно было назвать медовым месяцем!

Леди направилась поговорить с отшельником, но старик быстро захлопнул хлипкую дверцу и отказался отвечать на ее приветствия. Стайл начал злиться. И тут ястреб выкрикнул предупреждение, чтобы они не приближались к хижине. Наверно, Клип разглядел что-то очень важное с высоты своего полета. Леди также прекратила попытки сближения.

— Несомненно, отшельник ведает, что мы в трудном положении, но помогать не желает, — сказала она. Вспыхнувший румянец на щеках выдавал ее раздражение.

Ястреб снова закричал, затем опустился и расчистил когтями небольшой участок земли, на котором выдолбил клювом всего одно слово:

ОРАНЖЕВЫЙ.

Леди догадалась первой:

— Оранжевый Адепт! Теперь ясно, почему он такой грубиян!

Стайл показал на себя и вопросительно поднял бровь. Он спрашивал, нужно ли рассказать Оранжевому, кто его гости. Клип считал, что не нужно. Очевидно, что так Адепт принимал всех гостей. Лишь очень немногие Адепты с теплотой встречали чужаков в своих владениях, остальные же обычно проявляли себя крайне недружелюбно. Стайл уже сталкивался с таким поведением раньше, и ему не хотелось бы снова через это проходить.

Они отошли к дальнему краю поляны. Глаза-бусинки злобного старика все это время неотрывно наблюдали за чужаками из хижины. Здесь Занавес входил в толстенные заросли ежевики. Хинблу попыталась вытоптать их, но растения обернулись вокруг ее передней ноги и впились в нее шипами, Хинблу пронзительно заржала от боли. Из хижины донеслось хихиканье.

Стайл ударил по растительной массе мечом, однако, несмотря на количество перебитых стеблей, масса сохраняла свою форму подобно спутанному клубку. Придется вынимать по одному каждый срезанный стебель и оставлять его на поляне. Тем не менее оказалось, что все стебли были связаны так, что когда Стайл хватался за один стебель, то приходилось распускать весь клубок, который так и норовил вырваться из голых рук и поцарапать незащищенную кожу. Отшельник посмеивался, явно наслаждаясь увиденным.

По прошествии какого-то времени, исцарапанные, вспотевшие и уставшие, они бросили это занятие. Очевидно, что этим путем им не пройти. А тем временем площадь поляны сократилась. На ней появились новые растения, и выглядели они так же уродливо, как и кусты ежевики. Вид колдовства Оранжевого Адепта был явно связан с растениями. В самом деле, должно быть, создание, лишившее Стайла голоса, тоже дело рук Оранжевого. И теперь зрелище дергающихся мух, попавших в его паутину, приносило старику несказанную радость.

— Может, снова на другую сторону Занавеса? — предложила Леди.

Но, услышав ее, Хинблу повернула уши назад, раздула ноздри и закатила глаза. Ей не хотелось снова оказаться в загрязненной и обедненной кислородом атмосфере Протона. Но и здесь они тоже не могут оставаться. К ночи наступающие растения не оставят им свободного пространства, и путникам придется сражаться за свою жизнь под хохот Оранжевого Адепта.

Стайл ощущал ярость из-за полной безысходности. Казалось, единственный выход — это действовать против старика-Адепта напрямую. Он положил руку на свой меч и повернулся лицом к хижине.

— Нет, любовь моя, — предостерегла Леди. — Там растения еще хуже этих, и несомненно они защитят хозяина. Нам нельзя приближаться к нему.

Она была права. Стайл должен сдерживать ярость.

Клип улетел в поисках какой-нибудь помощи. Леди успокаивала Хинблу. Одной из особенных черт Голубой Леди было то, что она не теряла самообладание в критических ситуациях. Она была восхитительна во всех отношениях, его идеал, его возлюбленная. До того, как Леди начнет страдать, он нападет на хижину и пригрозит Адепту мечом, и плевать на растения. Но сперва он дождется Клипа: вдруг единорог сможет помочь им.

* * *

Солнце неумолимо опускалось к горизонту, а растения продолжали наступать. Некоторые из них походили на гигантские лианы, с цветами, напоминавшими рты плотоядных червей. Капельки прозрачного сока в их глотках стекали с нижних лепестков словно слюна. Меч остановит их, но что делать, когда станет совсем темно? Стайлу не хотелось бы сражаться с этими тварями ночью.

Возвратился Клип и приземлился позади Леди, поэтому для обитателя хижины он оставался невидим, и обернулся человеком:

— Возможно, нашел я помощь, — сообщил он неуверенно.

— Не томи, излагай, — поторопила Леди.

— Выходов из этого сада пыток я не разглядел — он тянется на несколько миль. Поэтому я стал искать других существ, которые смогли бы нам помочь. Но единственный, кого я обнаружил, это был идущий в одиночестве тролль.

— Тролль! — испуганно вскрикнула Леди. — Не надо нам никакой помощи от него!

Она была весьма терпима к большинству обитателей Фазы, но ненавидела троллей из-за того, что однажды представители этого племени пытались ее изнасиловать. Стайл знал, что у его альтернативного я, предыдущего Голубого Адепта, тоже была неприятная история с троллями: они вырезали всю его деревню, а он, в свою очередь, уничтожил их племя.

— Но этот не похож на других, — продолжил Клип. — Он путешествует днем, что уже необычно. На нем несколько слоев черных одеяний, так что солнечный свет не может достать его, но узрел я его по очертаниям, — он наморщил нос, — … и по запаху.

Троллей всюду сопровождает запах сырой земли.

— Зачем троллю понадобилось путешествовать днем? — любопытство Леди пересилило антипатию. — Ведь ночь является обителью этих чудовищ, а при дневном свете они рискуют превратиться в камень.

— Точно. Поэтому я спросил его об этом. Я думал, что он нападет на меня, а он ответил, что ищет Голубого Адепта, которому обязан долг вернуть. — И Клип удивленно пожал плечами.

Стайлу эта история казалась подозрительной. Он не имел никаких дел с троллями!

— Вот то, что он сказал, — продолжал Клип. — Я был настроен скептически, но, принимая во внимание ваше тяжелое положение, продолжил я расспрос. «Какую же услугу можешь ты оказать таким, как Адепт?» — учтиво осведомился я. И молвил он: «Я должен отвести его к одному растению этой ночью». А я промолвил: «Как может Адепт доверять таким чудовищам, как ты?», и молвил он в ответ: «Он пощадил меня, когда я был ребенком, и ему я обязан жизнью, моей или его. Он может убить меня, если пожелает, или может последовать за мной к растению — только тогда часть моего долга будет уплачена», а я сказал: «Прямо сейчас он не может последовать за тобой», а он ответил: «Должен я пойти к нему прямо сей же час, так как только этой ночью можно выплатить первую часть моего долга», а я сказал…

— Довольно! — выкрикнула Леди раздраженно. — Теперь понятно, кто это. Это тот тролль, которого мой Лорд пощадил двадцать лет тому назад. Возможно, это единственное, что является правдой в его рассказе. Но как он очутился здесь?

— Я лишь пересказывал вам то, что услышал, — ответил обижено единорог. — Я спросил его: «Как сможешь ты миновать неприступный барьер из шипов?», и он ответил, что он тролль и умеет рыть тоннели, как и все представители его народа.

— Тоннели! — воскликнула Леди, лицо ее засияло.

— Это займет какое-то время, так как скалы очень твердые, но он пообещал, что будет здесь к полуночи.

К полуночи. Смогут ли они выстоять так долго против наступающих растений? Они должны продержаться!

Это было неприятно, мучительно, но они продержались. В полночь земля содрогнулась, и в бледном свете лун показалась вычурная голова тролля, отбрасывая сразу две тени. Два больших глаза недовольно щурились.

— Ночь сегодня яркая до боли, — пожаловалось существо.

— Это Труль. И он тролль, — представил его Клип. — А это Голубой Адепт, который не соизволил обратиться к тебе лично в этот раз. Веди его к твоему растению.

Тролль нырнул обратно в землю. Стайл последовал за ним, обнаружив свежевырытый тоннель, достаточно большой, чтобы ползти на четвереньках. Леди пошла за ним. Клип вернулся к своему естественному облику и остался с Хинблу отбиваться от растений. Если Стайл не восстановит свои волшебные силы и не придет вовремя им на помощь, тогда из двух скакунов выживет лишь единорог.

Извивающийся тоннель, казалось, тянулся бесконечно, обходя гигантские корни деревьев и вкопанные в землю валуны. Лишенный магических способностей, Стайл стал ощущать клаустрофобию. А что, если случится обвал? Какое заклинание он тогда сможет применить? Но он должен был довериться троллю, тому, кого пощадил другой он, задолго до того, как на Фазе появился Стайл; ведь это существо чувствовало себя обязанным Голубому Адепту, а эту должность теперь занимал Стайл. Он, конечно, мог попытаться объяснить троллю разницу между ним, Стайлом, и его мертвым двойником, но сомневался, что это необходимо. Какая польза в том, чтобы объяснять Трулю, что он пришел слишком поздно и что того, кто пощадил его, уже нет в живых? Разумнее будет позволить троллю избавиться от бремени долга.

Наконец они оказались за пределами сада Оранжевого Адепта. Стайл с облегчением распрямил тело. Они с Леди еще только поднимались, когда тролль уже стоял возле неприметного куста.

— Вот то растение, — сказал Труль.

Голос у него был гортанный и резкий, какой и должен быть у представителя его вида. Но что было действительно необычно — это то, что они его понимали. Он, должно быть, много практиковался, осваивая человеческую речь.

Леди наклонилась, изучая плоды в слабом свете голубой луны. Лицо ее было немного мрачным, и Стайл знал, что она опасается предательства: появление тролля казалось слишком большой удачей.

— Это именно то растение, которое нужно! — радостно изумилась она. — Оно нейтрализует половину заклятия!

Половину? А что понадобится еще, кроме него?

— Еще понадобится прикоснуться к рогу единорога, — сказала она, угадывая его мысли.

Итак, он не сможет исцелиться, пока они не вернуться к Клипу. С волшебством придется подождать. Он не мог воспользоваться им для облегчения их положения.

Леди взяла нужные ей листья и с некоторой робостью поблагодарила тролля. Труль, незнающий, возможно, о причинах ее смешанных чувств, пожал плечами и удалился — его дело сделано. Они отправились назад в Оранжевые Владения. Второй раз путешествие по тоннелю не было более приятным, но, по крайней мере, маршрут был знакомым.

Приближался рассвет, когда Стайл, наконец, почувствовал выход из тоннеля и высунул голову над поверхностью земли — чтобы обнаружить, что все пространство наверху поросло лианами. Неужели они опоздали? Он вытащил палаш, осмотрелся и начал рубить и пилить, направо и налево. Нападавшие снизу растения быстро капитулировали, и вскоре Стайл и Леди стояли на небольшой вырубленной прогалине.

Послышались ворчание и глухие удары со стороны хижины отшельника. Вышедшая из-за облаков желтая луна освещала две лошадиные фигуры, стоящие спиной к стене хижины и все еще сражающиеся с наступающей листвой. Вероятно, растения ночью проявляли меньшую активность из-за того, что не могли быстро расти в отсутствие солнечного света, или, может, Оранжевый Адепт решил отложить финальную развязку на утро, когда он сможет получше все разглядеть. В любом случае это еще не конец.

Стайл принялся прокладывать путь через сплетенную массу растительности, Леди следовала за ним и доделывала работу своим ножом. К восходу солнца они добрались до единорога и лошади.

Хинблу была взмылена, и покрыта множеством кровоточащих царапин, и была так утомлена, что едва держалась на ногах. Клип выглядел получше, но был явно изнурен. Его рог то и дело описывал короткие яростные дуги, пресекая любое поползновение со стороны растений. Для них двоих оставалось совсем немного свободного места, вскоре натиск растений и их собственная усталость добили бы их окончательно.

А Оранжевый Адепт выглядывал из окна, ухмыляясь, словно зритель на представлении. Это была его частная арена, его персональное шоу, и он был несказанно рад происходящему. Стайл ощутил вспышку животной ярости. Теперь настала очередь действовать Леди.

— Возьми эти листья, — сказала она Стайлу, передавая веточку, сорванную с куста тролля. — Клип, твой рог, пожалуйста.

Единорог прервал бой с листьями. Повинуясь просьбе Леди, он прикоснулся рогом к листьям в руках Стайла. Стайл почувствовал облегчение, как будто его избавили от ужасной опасности. Он слышал свое собственное дыхание.

— Благодарю тебя, — сказал он, а затем до него дошло. — Эй, я могу говорить!

— Произнесите, Лорд, какое-нибудь подходящее заклинание, — предложила Леди, срезая своим маленьким ножом особо нахальный усик растения.

Стайл быстро произнес заклинание общего назначения из своего загашника.

— Меня спасите, сейчас замрите, — пропел он.

У него не было времени, чтобы собрать волшебную силу музыкой, поэтому заклинание сработало не в полную силу, но его мощи хватило: агрессивные растения перестали нападать, а трое компаньонов Стайла замерли на месте. Только Оранжевый Адепт оказался незатронутым магией. Адепт бросил взгляд в сторону Стайла.

— Это что такое? — проворчал старик. — Чужое волшебство в моих владениях?

Стайл выплеснул на Оранжевого весь накопившийся гнев:

— Болван, ты хоть знаешь против кого применял свои дурацкие чары?

— Не знаю и знать не хочу, деревенщина! — ответил презрительно Оранжевый.

— Ну так узнай, заносчивый грубиян! — крикнул Стайл.

Он вытащил гармонику, сыграл несколько яростных тактов, а затем пропел:

— Пусть каждое растенье, зачарованное, против хозяина взбунтуется раскованно.

И тут начался хаос. Волшебные растения поворачивались на своих стеблях, переориентируясь в сторону Оранжевого Адепта. Теперь их стебли и усики тянулись к хижине, игнорируя гостей.

— Эй! — закричал Оранжевый Стайлу, возмутившись, но вокруг руки старика уже обвился усик с шипами, заставив того переключить внимание на более актуальные проблемы.

Стайл создал дополнительное контрзаклятие, отменяющее действие замирания, после этого замороженные компаньоны снова смогли двигаться. Стайл и Леди сели верхом, после чего Стайл пропел заклинание, которое исцелило их и придало новых сил. Путники поскакали сквозь гущу растений, но те уже не обращали на чужаков никакого внимания — они были заняты нападением на хижину.

— Как грубо вы с ним обошлись, мой Голубой Лорд, — проворчала Леди с ухмылкой.

— Так точно, — согласился Стайл без каких-либо угрызений совести. — Реального вреда старику растения причинить не смогут, он найдет способ обезвредить их. Но осмелюсь предположить, что очень нескоро растения вернутся в нормальное состояние. И пройдет еще много времени, прежде чем он снова начнет докучать бедным туристам.

* * *

Когда они выехали за пределы Оранжевых Владений, Стайл повел компаньонов на юго-восток, обратно в сторону звероголовых. Леди бросила на него удивленный взгляд, но промолчала.

Показались звероголовые.

— Знайте, твари, что я Голубой Адепт, — произнес Стайл. — Проводите меня к вашему вожаку.

Когда они угрожающе двинулись в сторону Стайла, он прибегнул к магии.

— Звероголовые, мы ваши друзья теперь новые, — пропел он.

В ту же секунду отношение к Стайлу и его друзьям изменилось кардинально. Теперь звероголовые с готовностью повели Стайла туда, куда он просил.

Вскоре они увидели существо с головой слона, которая крепилась на гигантском жирном теле. Существо беспорядочно трубило в свой хобот.

— Между нами разными, речи, станьте ясными, — пропел Стайл.

— Кому мы обязаны этим визитом сомнительной радости? — раздалось гнусавое трубное звучание, походившее теперь на обычную человеческую речь.

— Я Голубой Адепт, — ответил Стайл. — А это моя Голубая Леди. У нас медовый месяц, который мы проводим, путешествуя верхом вдоль Занавеса. Мы не ищем неприятностей, и мы ничем не рассердили тварей твоих. Почему же они напали на нас?

Слоноголовый размышлял, хаотично покручивая хоботом. Ему определенно не хотелось отвечать, но и открыто бросать вызов Адепту он не решался.

— Мы отправили гонца Оракулу вопрос задать, встревоженные тем, что горы Фазы затряслись. Быть может, для Фазы настают тяжелые времена, и мы хотим позаботиться о собственном выживании.

— Как и мы, — произнес Стайл. — Но мы знаем, что у нас есть две недели для прогулки к Западному Полюсу, плюс потом у Голубой Леди будет еще время, чтобы выносить моего будущего сына. Так что конец Фазы наступит еще не очень скоро. Однако почему вы хотите непременно помешать нам?

— Оракул известил нас, что если мы позволим человеку верхом на единороге проехать через наши владения, то половина наших погибнет в течение месяца.

Это объясняло странное поведение звероголовых.

— Оракул заявил, что я представляю опасность для твоего народа? — недоверчиво спросил Стайл. — У меня и в мыслях не было вредить твоим подданным.

— Оракул не говорил, что у тебя такие намерения, речь о последствиях от твоего проезда.

— Позволь мне поговорить с гонцом, принесшим послание от Оракула.

К ним вышла змееголовая. Обретя благодаря заклинанию Стайла способность говорить, она повторила послание: «Позволите человеку на единороге проехать — и половина умрет в течение месяца».

Голубая Леди нахмурилась:

— Для послания типа «или-или» звучит необычно. А это точно был настоящий Оракул?

— Оракул всегда настоящий, — ответил слоноголовый.

— Позволь мне просто проверить гонца, — попросил Стайл, ухватившись за подозрения Леди.

Он повернулся лицом к змееголовой, заиграл на гармонике и пропел:

— Змееголовая Леди, поведай правду, что, по Оракулу, сделать надо?

И она повторила ответ Оракула:

— Позволите человеку на единороге проехать, и половина умрет в течение месяца. Помешаете ему, и за этот же период умрут все.

Слоноголовый протрубил в изумлении.

— Половина послания! Зачем ты обманула нас, змея?

— Я не знаю, — промямлила змееголовая.

— Ее околдовали, — ответила Голубая Леди. — Кто-то питает недобрые чувства ко всем нам.

Слоноголовый был недоволен:

— Кто бы это мог быть?

— Сначала спроси себя, кто был бы в состоянии это сделать? — предложил Стайл.

— Только другой Адепт, — догадался слоноголовый. — Мы существа, созданные волшебством, и мы не восприимчивы к обычной магии, в противном случае мы бы не удержали наш облик. Только магия Адептов может влиять на наши тела и разум.

— Как я и подозревал, — сказал Стайл. — Я не мог противостоять твоему народу, пока не воспользовался магией. Это может быть делом рук Оранжевого Адепта?

— Вряд ли. Мы не нравимся ему, но ему не нравятся все живые существа, даже он сам. И у него нет власти ни над чем, кроме растений.

— Зато растения могут повлиять на человека, — заметил Стайл, вспомнив заклятие тишины, причинившее ему столько неудобств.

Тогда он применил другое заклятие, чтобы узнать, что случилось со змееголовой. Оказалось, что ей преградила дорогу женщина с головой горностая, как будто та тоже была из племени звероголовых. Она начертила какой-то рисунок на земле и вызвала вспышку света.

— Белый Адепт! — воскликнул Стайл. — Мне знаком ее способ колдовства, и я знаю, что не нравлюсь ей.

— Мы тоже не ладим с ней, — согласился слоноголовый. — Мы приносим тебе свои извинения, Голубой, за наше недопонимание. Мы больше не будем пытаться причинить тебе вред.

— Извинения приняты, — сказал Стайл. — Давайте расстанемся друзьями, и когда снова встретимся, будем помогать друг другу.

— Ты великодушен.

— Я люблю зверей, — Стайл счел неуместным напоминать звероголовым, что их численность скоро уменьшится наполовину. Согласно пророчеству назревала настоящая опасность.

— Мы не жалуем Адептов, но для тебя готовы стать друзьями.

И на этой позитивной ноте они расстались.

* * *

Стайл и Леди продолжили путь на север вдоль Занавеса, но оба чувствовали усталость: в прошлую ночь им не удалось поспать.

Обнаружив удобное место для привала, они разбили лагерь. Здесь был ручеек, прекрасные старые яблони… и какой-то лежащий на боку металлический предмет. Эта штука была шести футов в диаметре и отдаленно напоминала чашу с рядом вмятин на внешней поверхности, как будто кто-то выдолбил их маленькими валунами. Казалось, что он целиком сделан из серебра. В любом месте, кроме Фазы, он имел бы феноменальную ценность, а здесь, конечно же, такие артефакты можно было наколдовать с помощью волшебства.

Надвигалась буря.

— Как думаете, получится из этой чаши хорошее убежище, чтобы переждать там день и ночь? — спросил Стайл. — Похоже, она водонепроницаема.

Пасущийся на травке Клип посмотрел на Стайла снизу вверх и выдул ноту возражения. Стайл пожал плечами: «Единорог говорит „нет“, кто я такой, чтобы спорить с таким авторитетным мнением?» И он наколдовал подходящий шатер рядом с загадочной металлической конструкцией.

Они уснули под покровом шатра, в то время как их лошади паслись и спали на ногах, одновременно выполняя функцию охранников. Стайл проснулся во второй половине дня от ужасного землетрясения. Он выскочил из шатра. Клип стоял неподалеку в обличии человека.

— Будьте так любезны, Адепт, сотворите вспышку в небе, прямо над нами, дабы все смогли ее узреть.

Стайл не стал спорить.

— Вверху, вот там, сделай вспышку нам, — пропел он, указывая наверх.

В небе прогремел взрыв со сверкающими разноцветными вспышками, будто кто-то взорвал ракету. Землетрясение прекратилось. Показался огромных размеров исполин, возвышающийся над деревьями.

— Где? — проревело существо. Это была гигантская женщина, такая большая, что Стайл даже не смог оценить ее рост.

— Скажите ей, что он там, — предложил Клип, показывая на металлическую конструкцию.

Стайл наколдовал яркую стрелку в небе, указывающую точно на серебряный артефакт. Гигантская женщина увидела знак, проследила взглядом в указанном направлении и наклонилась, чтобы схватить серебряный предмет. Ее приближение было зрелищем не для слабонервных, казалось, что на людей сверху падает здание, но их маленький отряд проявил выдержку.

— Мой серебряный наперсток! — воскликнула великанша, поднимая крошечный предмет в небо. — Мой потерянный наперсток! Кто отыскал его для меня?

Стайл написал в небе

«ГОЛУБОЙ АДЕПТ»

со стрелкой, указывающей на него самого.

Она прищурилась, глядя вниз, ее глаза находились за облаками.

— Благодарю тебя, Голубой Адепт! — прогремела она. — Что я могу предложить тебе в ответ?

«ТОЛЬКО ТВОЮ БЛАГОСКЛОННОСТЬ»,

написал Стайл, испугавшись. Один маленький неверный шажок — и великанша сравняет с землей целый район.

— Да будет так, — сказала она и удалилась прочь со своей находкой.

— Ты знал! — упрекнул Стайл Клипа. — Гигантский серебряный наперсток, шести футов в поперечнике!

— Великаны — хорошие люди, — с довольной ухмылкой согласился Клип. — И у них хорошая память. Было бы разумно заручиться поддержкой великана.

— Мне следовало об этом подумать, — согласился Стайл. — И было бы разумно не спать в гигантском наперстке.

Он наколдовал немного еды для себя и Леди и еще крупу — для пропитания своих скакунов, так как прошлой ночью они потратили очень много сил. Потом они с Леди забрались в шатер на ночлег. Когда он уже засыпал во второй раз, Стайлу подумалось, что Клип является очень ценным помощником. Любимицей Стайла была Нейса, его клятвенный друг, но Клип определенно стал достойной заменой. Надо как-нибудь отблагодарить единорога, когда все закончится, придумать подходящее вознаграждение за помощь в спасении жизней и чувства собственного достоинства Стайла. Оказать любезность единорогу — задача не из легких, потому что все единороги — подданные Верховных Жеребцов. Но, возможно, Стайлу удастся кое-что прояснить в иерархии единорогов.

* * *

Утром, отдохнувшие, они возобновили путешествие. Череда последних происшествий выбила их из графика, составленного Стайлом. Теперь придется двигаться безостановочно, чтобы достичь Западного Полюса до того, как ему придется вернуться на Протон.

Занавес повернул на запад, в земли великанов. К радости Стайла, великаны им больше не встретились. В полдень они вышли к океану.

— Но Занавес уходит прямо в воду, — воскликнул Стайл.

— Разумеется, Западный Полюс расположен на острове, — объяснила Леди. — Наколдуйте нам лодку, мой господин.

— Но я предполагал идти за Занавесом там, где он касается земли. — На самом деле особых причин для возражений у Стайла не было, он просто с самого начала представлял себе прогулку вдоль Занавеса по суше, без мореплавания.

— Тогда уберите океан с помощью волшебства, — весело предложила Леди.

Вместо этого Стайл наложил на всех такие чары, чтобы вода для них стала подобна воздуху. Они вошли в океан и будто погрузились в туман. Их лошади ступали по покрытым зеленью камням дна. Мимо, словно по воздуху, проплывали рыбы. Морские водоросли раскачивало течением как будто от дуновения легкого бриза, что не переставало удивлять Стайла, так как им вроде бы и опираться-то было не на что.

С увеличением глубины освещения стало не хватать, поэтому Стайл пропел заклинание ночного видения, сделав для них окружающие предметы более яркими.

Удивительно, как он смог использовать способность говорить под водой, которая была вызвана одним заклинанием, чтобы сотворить другое заклинание. Получался своеобразный накопительный эффект от волшебства. Таким способом можно было обойти некоторые ограничения в несколько этапов. Это объясняло, как один Адепт мог убить другого, не напрямую, а путем изменения послания так, что это заставило звероголовых напасть на нужного Адепта и загнать его во Владения другого враждебного Адепта. Возможно, реальных ограничений вообще не существует, а есть просто разные методы воздействия.

* * *

В глубинах моря вдруг началось какое-то волнение, и появился тритон.

— Вы заплутали? — поинтересовался он у Стайла. — Мы не часто здесь видим существ с пальцами вместо плавников.

Тритон явно был наделен каким-то волшебством, наподобие того, какое использовал Стайл для хождения под водой. Похоже, здесь действовали естественные принципы магии, благодаря врожденному дару. Познания Стайла о Фазе копились день ото дня.

— Я Голубой Адепт, — сказал Стайл. — Это моя Леди, а это наши кони. Мы просто проезжаем мимо, следуя за Занавесом. Мы не ищем неприятностей.

— Тогда позвольте нам проводить вас, так как впереди есть ловушки, в которые вы можете угодить по неосторожности, — тритон указал на что-то впереди. — Недалеко отсюда, возле Занавеса, обитает голодный морской змей. И он не станет разбираться, мирные перед ним путешественники или нет.

— Я благодарен вам за заботу. Но у нас медовый месяц, и мы пообещали себе не отклоняться от Занавеса, где это возможно, в поисках Западного Полюса. Мы и так выбились из графика и предпочли бы не делать крюк.

— Это ужасный змей, — предупредил тритон. — Никто из нас не смеет появиться в том месте. Хотя если таково ваше желание, мы не будем препятствовать вам.

И он уплыл.

— Проверь, мой господин, есть ли у тебя подходящее заклинание, — посоветовала Леди, улыбнувшись и тем самым озарив воду вокруг себя ярким светом.

Стайл мысленно провел ревизию своих заклинаний, и они поехали дальше. Он наслаждался здешним пейзажем, разительно отличавшимся от обычных земных видов. Раковинные моллюски всех размеров и коралловые отростки, разбросанные повсюду. Маленький желтый осьминог поначалу следил за ними, но потом заметил грозный рог единорога и стремительно убежал прочь со всех щупалец, оставив после себя пурпурное чернильное облако. Стайл улыбнулся: это был в точности такой медовый месяц, о каком он мечтал.

Затем они подошли к логову змея. Оно не особенно впечатляло — просто тоннель под грудой камней. Уже через мгновение оттуда высунулась страшная змеиная пасть, это была небольшая тварь — большая бы просто не поместилась в тоннеле. Вероятно, в качестве еды ей хватило бы и одного человека. Но рисковать смысла не было.

«Не серчай, застывай», — пропел Стайл, и змей стал неподвижен. Он не был заморожен буквально, так как Стайл просто пожелал временного обездвиживания. Разум Стайла четко интерпретировал произносимые заклинания.

Они двинулись дальше. Внезапно вокруг них поднялась большая, тяжелая сеть и собралась в пучок над их головами. Стайл среагировал мгновенно: вытащил меч и ударил по веревкам, но разрезать сеть не удалось. Клип ткнул рогом сквозь сеть, однако на ее целостность это не повлияло.

— Волшебная сеть, — произнесла Леди. — Ее волокна усилены заклятием.

Похоже, так оно и было. Сама сеть была волшебным образом утяжелена, так что они не могли оторвать ее от морского дна, и ее нельзя было разрезать или порвать.

Стайл пропел заклинание:

— Мы хотим себе помочь, убирайся сетка прочь. — И хотя по поверхности сетки пробежало цветное мерцание, ей это не повредило.

— Это дело рук другого Адепта, — мрачно изрекла Леди. — Мощь ваша, господин, ослабла. Это Владения другого Адепта, здесь преимущество не на вашей стороне.

— Можно попробовать действовать окольным путем, — сказал Стайл. Он уже порядком устал от конфликтов с другими Адептами! — Я могу превратить нас в маленьких рыбешек, мы проплывем через ячейки сетки и сбежим.

— Меня ты можешь превратить, — согласилась она. — Но сам не сможешь обратно вернуть себе облик, ведь рыбы не могут ни петь, ни говорить. Еще у злого Адепта может быть в запасе чудовище, только и ждущее, чтобы схватить маленькую рыбку. Не рискуй, мой господин.

Это был голос здравого смысла. В своем нынешнем облике Стайл мог защитить их от будущего зла. Превращаться в другие формы было слишком рискованно.

— Но мы все же как-то должны пройти сквозь эту сеть, — проворчал он.

Клип протрубил.

— Точно, — согласился Стайл. — Я присмотрю за тобой и прикрою, пока ты будешь изучать окрестности.

Единорог обернулся ястребом, потом проскользнул сквозь сеть там, где Стайл раздвинул для него нити, и взлетел вверх, а Стайл следил за ним, держа наготове защитное заклинание.

И тут к ним подошел человек. Внешне это был обычный человек, только носил он одежду из полупрозрачного материала, который искривлял свет так, что человек сливался с водой.

— Твой друг не сможет помочь тебе снаружи, — промолвил незнакомец. — Тебе никогда не сбежать из моих владений, Голубой.

Стайл кивнул головой.

— Должно быть, ты Прозрачный Адепт. Я читал о тебе, но не знал, где твои Владения.

— Никто не знает, где я живу, — произнес Прозрачный. — А кто вторгается, расплачивается молчанием.

— Почему ты питаешь злобу ко мне? Я не сделал тебе ничего дурного.

— Можешь сделать в будущем, Голубой. Коли в самом деле достигнешь ты Западного Полюса, то последующая за этим битва затронет всех нас, и никто не знает, чем все это обернется.

— Значит, хочешь сказать, что это ты виновен во всех моих злоключениях? — спросил Стайл.

Может, это и Прозрачные Владения, но Стайл, если придется, нападет не раздумывая.

— Эта сеть принадлежит мне. Полезная штука для ловли незваных гостей. Других приспособлений для тебя у меня нет. Тебе известна сущность твоего врага?

— Я расправился с Красным Адептом, — коротко ответил Стайл.

— Красная была лишь инструментом, ее ввели в заблуждение ложным толкованием Оракула, так же как и звероголовых. Еще одна ловушка поджидала тебя возле Зеленых Владений, но Зеленый не захотел ввязываться в конфликт, поэтому он уничтожил ее. Адепты не нападают друг на друга без причины.

Этот человек был на удивление хорошо осведомлен о делах Стайла.

— Ты считаешь, что я дал тебе повод для этого? — Стайл показал на сеть.

— Твое вторжение в мои Владения дало мне повод. Я не потерплю этого. Сеть установлена не для тебя лично, а для непрошеных гостей. Я не позволяю уйти никому из чужаков, и я не собираюсь делать для тебя исключение. Однако это не делает меня участником заговора.

— Заговора? Раз ты не участвуешь в этом и не вовлечен в это, расскажи мне, кто стоит за всем?

— Очевидно же, что это сам Оракул.

Стайл был ошеломлен.

— Оракул? Но Оракул всегда помогал мне и всегда говорил правду!

— Неужели? — губы Прозрачного скривились в привычной усмешке.

Стайл хотел знать. Корнем многих его проблем, кажется, был Оракул. Стайл предположил, что ошибки в толковании или в доставке сообщения вызывали угрозу, но почему Оракул формулировал свои предсказания на языке, в котором так легко запутаться? Оракул знал будущее, поэтому он должен знать о последствиях своих собственных слов. В некоторых случаях, легко понятое предсказание может заставить человека изменить направление своих действий, сделав предсказание Оракула несбывшимся. Так как Оракул должен быть всегда прав, то некоторая запутанность послания становится необходима во избежание парадокса. Либо послание может быть сформулировано как ситуация «или-или», как в случае со звероголовыми. Но зачем создавать послания, которые спровоцируют неприятности? Звероголовым можно было просто сказать: «Позвольте человеку на единороге проехать», упростив себе задачу. Казалось, что послание было сформулировано так, чтобы специально настроить получателей против Стайла.

— Почему Оракул стремится причинить вам вред, господин? — спросила Леди.

— Оставляю вас самостоятельно поразмышлять над этим на досуге, — сказал Прозрачный и удалился.

— На досуге? Это пока не умрем с голоду? — спросила Леди.

— Может, лучше превратить нас? — предложил Стайл.

— Нет, — сказала Леди. — Пока что нет непосредственной угрозы. Ты можешь наколдовать пищу, пока мы ожидаем возвращения единорога.

Стайл пребывал в тягостных раздумьях. Во-первых, он не может ждать вечно. Он пообещал вернуться на Протон в оговоренное время, и этот момент приближался. Во-вторых, он не верил, что Прозрачный Адепт пустит все на самотек — этот человек знает, что не сможет долго удерживать другого Адепта взаперти. Он может уже сейчас готовиться к более серьезным действиям. Ему будет нелегко придумать способ, как уничтожить Стайла, а Стайлу будет не легче отыскать способ бегства. Они оба в тупиковой ситуации. И как долго это будет продолжаться?

Но времени на волнение уже не оставалось. Гигантские клещи опустились на них сверху, неумолимо приближаясь к сетке. Каждая секция клещей была шести футов в диаметре, округлой формы и с роговой поверхностью с одной стороны. Никаких физических способов противостоять такой массе не существовало. Стайл приготовил заклинание трансформации.

— Подожди! — крикнула Леди. — Это великанша!

Конечно! Как он мог не узнать эти гигантские пальцы? Клип привел единственное существо, которое было в состоянии поднять сеть.

Пальцы великанши приблизились к сетке, а Стайл и Леди отвели Хинблу максимально далеко к краю их клетки, опасаясь, что гигантские пальцы раздавят их. Гигантские ногти-скалы ухватились за веревки. Рука поднялась, и сеть пошла вверх. Пленники поднимались вверх вместе с сеткой, через воду на поверхность, затем их понесло по воздуху к земле. Теперь, слишком поздно, до Стайла дошло, что он мог бы проделать это и сам, наколдовав небесный крюк, чтобы поднять их на свободу. Или он мог вызвать супермощные острые кусачки, чтобы перерезать отдельные нити. В критической ситуации у него не всегда получалось мыслить в правильном направлении. Ему следует научиться лучше соображать под воздействием чужой магии. Здесь, за пределами Прозрачных Владений, магия Стайла превосходила наложенные на сеть чары. Нити растаяли и стекли на песок, освобождая пленников.

— Я благодарю тебя, великанша, — прогремел голос Стайла через наколдованный мегафон.

— Я должна тебе за мой наперсток, — прогремела она в ответ. — Благодари друга своего, который показал мне дорогу.

Она повернулась и зашагала на северо-восток, прямиком к владениям великанов. При этом она что-то напевала себе под нос, издавая звуки, напоминающие далекие раскаты грома.

* * *

Тут же, незаметно приблизившись, стоял Клип в своем естественном облике.

— Я очень благодарен тебе, единорог, — с чувством произнес Стайл. — Снова ты спасаешь нас от опасности. Я окажу тебе хорошую услугу в ответ.

Клип обернулся человеком.

— Моя сестра Нейса просила меня приглядеть за тобой в ее отсутствие. Она любит тебя, а я люблю ее. Не надо слов, Адепт.

И он снова принял облик единорога.

Стайл больше ничего не сказал. Клип определенно справлялся со своим поручением. Большинство единорогов не потерпели бы на себе человека-наездника и не нуждались в Адептах. Стайл заслужил уважение Верховного Жеребца, поэтому ему разрешили ездить верхом на единороге. Хотя служба Клипа — это не просто роль скакуна. Ни один друг не смог бы сделать большего для Стайла. И тут нужна ответная услуга особого рода. Он будет продолжать думать над этим в свободное время, пока не найдет подходящее решение.

Теперь надо подумать, что делать с Прозрачным Адептом. Стайл решил, с некоторым внутренним сожалением, оставить все как есть. Стайл сам вторгся в Прозрачные Владения, и этот Адепт не имел личных претензий к нему. Стайл уже победил, раз смог выбраться из ловушки. Нападение на другого Адепта в такой ситуации будет расцениваться скорее как разжигание конфликта, а не как ответное действие.

Он огляделся по сторонам. Они находились на острове Западного Полюса. Тут было довольно мило. Лиственные деревья, разбросанные по почти что плоским пастбищам. Маленькие цветы, распустившиеся случайным образом, ряд кустарников с плодами. Человек может обитать здесь вполне комфортно и без особых забот. Занавес уходил на запад. Они последовали за ним и внезапно в трех милях от берега обнаружили Западный Полюс. Он был помечен на земле большой буквой «X». Стайл посмотрел на него с разочарованием:

— И это все?

— Быть может, ты ожидал увидеть дворец? — спросила Леди с улыбкой.

— Типа того или что-то особенное. Эта «X» на земле — откуда нам знать, что это настоящий полюс.

— Потому что Занавесы пересекаются в этом месте, любовь моя, — она стояла на «X» и указывала руками на север и юг. — Вот другой Занавес. Он проходит под прямым углом.

Стайл внимательно посмотрел. Тут был еще один Занавес, как и первый, он пересекал знак «X». Стайл перенес себя заклинанием через Занавес и оказался на бесплодном возвышении Протона. Задержав дыхание, он шагнул к Занавесу «восток-запад» и пожелал пересечь его. Он снова оказался на Фазе. Два Занавеса были похожи, за исключением ориентации.

— Отсюда ты можешь посмотреть вдоль них и увидеть, что они проходят по прямой, — сказала Леди.

Стайл встал на Полюс и посмотрел на восток. Линия была абсолютно прямой. Все маршруты и направления, по которым они путешествовали, теперь казались всего лишь искривлениями поверхности Фазы и Протона. Интересная точка зрения! Пытаясь выяснить, как далеко уходит «прямой» Занавес, Стайл наколдовал мощный телескоп и нацелил его вдоль линии. Линия уходила прямо, должно быть, на тысячи миль, пока в фокусе не показалась спина стоящего мужчины, который держал возле глаз какой-то предмет.

— Не может быть! — воскликнул Стайл. — Это же я! — и он приподнял одну ногу, чтобы окончательно убедиться в этом. — Эта линия не признает даже кривизны планеты.

— Конечно, нет, — сказала Леди. — Фаза плоская.

— Но у Фазы та же география, что и у Протона. А Протон есть сфера. Как такое может быть?

— Фаза — это мир магии. Протон — мир науки.

Стайл решил, что разгадку этой тайны можно отложить на потом. Появилась новая проблема.

— Этот телескоп, что я использую… Я и не думал… Я имею в виду, это научный инструмент. Он не должен работать здесь, в мире магии.

— Мне казалось, что тебе, господин, известно, — сказала Леди. — Западный Полюс является местом совмещения двух миров. В этом месте работают и магия, и наука. Вот, что делает его привлекательным для посещения.

— Совмещение, — повторил заинтригованный Стайл. — В таком случае могут ли здесь повстречаться обе альтернативных сущности одного человека?

— Мне кажется, здесь они сольются, а потом разделятся снова, как только выйдут за пределы Полюса, но я не уверена.

— Наука и магия соединяются в этом особом месте! Интересно, не с этого ли началась вселенная, когда каждая вещь работала обоими способами, но почему-то миры начали разделяться, как делящаяся клетка или идущая по швам ткань, поэтому людям пришлось выбирать один мир или другой, но никогда оба? Как материя и антиматерия. За исключением нескольких мест, типа этого. Это место особенное!

— Да, — согласилась она. — Мне кажется, тебе оно понравится. Многие невозможные научные штуки здесь возможны.

Стайл вздохнул.

— Теперь мы достигли пункта назначения. Наше время истекло, медовый месяц закончился, и я должен вернуться на Протон, обучаться Гражданству.

— Наше время не истекло, — сказала она. — Просто временная пауза. Наш медовый месяц будет длиться столько, сколько захотим. Наколдуй мне тут небольшое жилище, и я буду ждать твоего возвращения.

— Но враждебные знаки и грозные предупреждения… Вдруг что-нибудь случится в мое отсутствие?

— Я думаю, враждебность направлена больше на тебя, чем на меня. Я буду в достаточной безопасности, к тому же с Клипом и Хинблу в качестве охраны, уверена, мне не понадобится защита.

— Все же я хочу быть уверен, — сказал Стайл, отмеряя шагами маленький кружок вокруг Полюса. — Слишком много опасностей, а ты слишком большое сокровище, чтобы рисковать. — Он задумался. — Если Западный Полюс не запрещает науку, может, я смогу установить голографический приемник и передатчик, чтобы ты могла связаться со мной на Протоне? Сможет ли он передать твое изображение?

— Мы можем это выяснить, — сказала она.

Стайл придумал заклинание и наколдовал устройство с Протона, которое используется для создания изображения того, что происходит за пределами куполов. Он установил его и убедился, что оно работает. Устройство могло фиксировать все, что было видно из заданного места. Затем он наколдовал кислородную маску и перенесся на бесплодный Протон, далеко на восток, прихватив с собой наколдованный приемник. Приемник работал вполне сносно. В воздухе появился шар, Стайл посмотрел в него и увидел, что происходит в том направлении, куда было повернуто его лицо. Стайл поворачивался в разные стороны, видя круговую панораму, как если бы он поворачивался стоя на Западном Полюсе. Он замер на том месте, где было видно Голубую Леди, стоящую рядом с пасущейся Хинблу.

— Я тебя вижу, — сказал Стайл, задействовав голосовую связь. Переносное устройство в руках Стайла не могло передать его изображение, но это было и не нужно.

— Я люблю тебя, — ответила она, улыбаясь. — Тебя, тебя, тебя.

— Тебя, тебя, тебя, — повторил он, ощущая прилив тепла в теле. По обычаям Фазы три этих слова означали признание в любви.

Затем он шагнул назад, сквозь Занавес, и наколдовал шатер для уединения. Клип фыркнул музыкальным аккордом, не отрываясь от пощипывания травы.

— Но ты же знаешь, что тебя ждут дела в другом мире, — сурово напомнила Стайлу Леди.

Стайл вздохнул. Он знал. Но в ближайший час он не хотел думать об этом. Всему свое время. И когда пришло время, он перенес себя к своему обычному месту перехода Занавеса и возвратился к своим обязанностям на Протоне.

Глава 6

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Шина уже ожидала его.

— Как Ваш медовый месяц, господин? — поинтересовалась она с нарочитой вежливостью.

— Возникли проблемы с двумя Адептами, но меня спасли тролль и великанша. Ничего особенного.

— Действительно, — криво усмехнулась Шина. — Готовы взглянуть на Вашу новую обслугу, господин? И на Ваш новый скромный особняк?

Опять это слово «господин».

— Пожалуй, можно.

Она проводила его к транспортной капсуле, предназначенной только для Граждан. Снаружи это была обычная капсула, но внутри — словно кабина космического корабля: через иллюминатор благодаря голографу можно было наблюдать движущиеся звезды. В проходе стоял по стойке смирно пухлый, с лысеющей головой раб, на котором из одежды был только высокий белый колпак.

— Поговорите с ним, господин, — прошептала Шина.

— Кто ты? — спросил Стайл.

— Господин, я Куки[10], ваш повар.

— Отлично, я так голоден, что съел бы и медведя, — сказал Стайл. В череде недавних событий на Фазе он вспоминал о еде в самую последнюю очередь.

— Будет исполнено, господин, — сказал Куки и растворился в воздухе.

Стайл удивленно моргнул.

— О, да это же голограмма.

— Естественно, господин. В этой капсуле нет кухни. Мы прибудем через несколько минут, и к тому времени он приготовит для Вас еду.

В «космическом корабле» появился еще один обнаженный раб, точнее, рабыня — красивая пожилая женщина. Стайл недоуменно поднял бровь.

— Я Генриетта, ваша главная домоправительница, господин, — чопорно представилась она.

Стайлу стало любопытно, чем занимаются домоправительницы, но он решил не уточнять: Шина не наняла бы ее без причины.

— Продолжайте делать то, что делали, Генриетта, — сказал он, и она исчезла.

Следующим был мужчина средних лет, ненамного крупнее самого Стайла.

— Я Спэйд[11], Ваш садовник, господин.

— Сэм Спэйд? — спросил Стайл с улыбкой. Но мужчина не уловил историко-литературной аллюзии, только заядлый Игрок обратил бы внимание на такую деталь[12].

— Нет, господин, просто Спэйд, садовник.

— Конечно, Спэйд.

Стайл сделал жест «свободен», и мужчина исчез.

Потом была девушка с роскошным телом и с черными косами до колен.

— Про такую говорят: «розы — вот ее наряд», — прошептал Стайл и поймал себя на мысли, что в этом мире рифма обладает волшебной силой.

Девушка восприняла это как разрешение начать разговор.

— Я Дульсимея[13], буду вас развлекать, господин.

Стайл глянул на Шину: «В каком именно развлечении, по-твоему, я нуждаюсь?»

Шина совершенно по-человечески подавила улыбку.

— Дьюк, покажи Гражданину, кто ты на самом деле.

Дульсимея подняла руки к голове, схватилась за уши и резко повернула голову вбок, раздался щелчок, а затем голова оторвалась от тела.

— К вашим услугам, господин.

— Робот! — воскликнул Стайл, а потом, поразмыслив, уточнил. — Ты случайно не из друзей Шины?

— Так и есть, господин, — ответила голова робота.

— Соберись обратно, — приказал ей Стайл, и ее красивые руки опустили голову и прикрепили ее на место.

Стайл отпустил Дульсимею, и она тут же испарилась. Он с серьезным видом посмотрел на Шину.

— Ты считаешь это хорошей идеей?

— Господин, я не смогу Вас все время защищать. Гражданин не обходится только одним рабом. Ты можешь использовать Дульче[14], когда меня нет поблизости.

— Робот-наложница? Забудь об этом. Ты же знаешь, я уже такими вещами не занимаюсь… с тех пор, как женился на Голубой Леди.

— Знаю, господин, — с грустью согласилась она. — Однако вам нужна защита, так как вы наживете соперников и, возможно, врагов среди других Граждан. К тому же Гражданин не станет выходить в свет с поваром, горничной или садовником…

— …а с Дульсимеей может. Теперь я понял.

Он немного подумал, а затем решил сразу перейти к самому неприятному.

— Пока мы не приехали, установи защитный экран для приватного разговора. Мне надо поговорить с тобой.

— Он уже установлен: остальные не должны знать, что вы общаетесь с разумными машинами, господин.

— Можно не употреблять «господин», если установлена защита от прослушки, — сказал он немного резко. — Ты никогда не была моей рабыней, Шина.

— Но и никогда не была тебе ровней. О чем ты хотел поговорить со мной?

Стайл набрался храбрости и выдал:

— Ты знаешь, что я люблю только Голубую Леди. А то, что было до нее, уже в прошлом.

— Я не ревную тебя к Голубой Леди. Она твоя идеальная жена.

— Она моя идеальная женщина. До нее такой женщиной была ты, но все изменилось, когда я стал Голубым Адептом. Мой брак на Фазе — это всего лишь социальный обычай, а здесь, на Протоне, я по-прежнему холостой.

— Граждане не обязаны жениться, даже если хотят назначить наследника. Не вижу здесь никаких проблем.

— Но даже среди Граждан практикуются браки по расчету.

— Особенно среди Граждан. Одни женятся ради выгоды, другие — ради объединения состояний, третьи — ради сохранения любимого раба на Протоне после того, как истечет его или ее двадцатилетний срок. Граждан едва ли заботят: любовь, или секс, или даже внешний вид друг друга.

— Но есть и правовые аспекты, — упрямо продолжал Стайл. — Брак с Гражданином дает определенные привилегии…

— Всецело по желанию Гражданина. Супруг может быть застрахован от высылки с Протона или от домогательств другого Гражданина, но Гражданин может расторгнуть брак в любой момент, просто сделав соответствующую пометку в записях компьютера. Поэтому такой брак ничего не значит, если вторым супругом также не является Гражданин.

— Такой брак означает, что супруг — это человек, по крайней мере на время супружества, — сказал Стайл.

— Раб уже является человеком, брак с Гражданином просто временно повышает его статус. Основные надежды рабов, заключающих браки с Гражданами, связаны с тем, что один из их общих детей, возможно, когда-нибудь будет назначен наследником, так как такой ребенок является прямым потомком Гражданина; однако гарантий тут никаких, ведь никто не вправе приказать Гражданину.

— Иногда Гражданин назначает наследником супруга, — сказал Стайл.

Она пожала плечами.

— Все это так, Стайл. Но какой в этом смысл?

— Я подумываю заключить брак на Протоне и назначить свою жену моим наследником.

— Ого, — она задумалась, ее компьютерный мозг перебирал все возможные последствия. — Брак по расчету, чтобы защитить свои владения. Не по любви, не из-за секса, не по дружбе.

— Вообще-то, по всем этим пунктам… в какой-то мере, — заметил он.

— А что Голубая Леди думает об этом?

— Это была ее идея. Хотя она в состоянии пересечь Занавес, ей этот мир не нравится и здесь у нее нет законного статуса. Ты говоришь, что не ревнуешь к ней, она вот тоже не ревнует к тебе.

— Ревновать ко мне? Конечно, не ревнует, я ведь машина.

— Да, но к тебе-то она относится как к человеку. Хорошо, теперь, когда мы достигли понимания по основным вопросам, я… — он колебался.

— Ты хочешь, чтобы я подыскала тебе подходящую невесту по расчету?

— Не совсем, Шина. Я хочу, чтобы ты стала такой невестой.

— Не глупи, Стайл. Я робот, ты же знаешь.

— Я так и знал, что будет нелегко, — проворчал Стайл и поднялся из своего удобного кресла. Она тоже начала было подниматься, но он жестом остановил ее, затем преклонил колено и взял ее за руку. — Леди Шина, я прошу Вашей руки.

— Моя программа не рассчитана на такой юмор, — промолвила она. — Но должна сказать, я и не ожидала от тебя таких шуток.

— К черту юмор! Ты выйдешь за меня?

Обычно машины не склонны к удивлению, но она была запрограммирована реагировать по-человечески. Она побледнела.

— Ты же это не серьезно?!

— Я очень серьезен, и мое колено уже начинает болеть. Ты дашь мне ответ?

— Стайл, это невозможно. Я…

— Я знаю, кто ты. Ты всегда упоминаешь об этом, когда расстроена. Я Гражданин, могу делать, что хочу. Я могу жениться на том, кого выберу, по той причине, какую сам выберу.

Она пристально посмотрела на него.

— Ты говоришь серьезно! Но как только ты попытаешься зарегистрировать меня как… как… они узнают, кто я на самом деле, они уничтожат меня.

— Сначала им придется уничтожить меня. Отвечай.

— Стайл, зачем ты это делаешь? Есть опасность, что…

— Я вижу, что должен ответить тебе, раз ты сама не отвечаешь. Если я женюсь на тебе, ты станешь женой Гражданина, человеком по определению. Как следствие, другие, подобные тебе, смогут считаться людьми. Это инструмент, рычаг для признания разумных машин в статусе рабов. Это услуга, которую я могу им оказать.

— Это действительно удобно, — сказала она. — Использовать меня, чтоб помочь моим друзьям в деле признания их людьми.

— И они станут еще более могущественными, если я по какой-то причине неожиданно уйду со сцены, взвалив бремя Гражданства на тебя.

— Правда, — сказала она.

— Это и есть ответ? Эта «правда» означает «да»?

— Нет! — выкрикнула она, вскочив с места. — Не нужен мне твой титул, мне нужна твоя любовь!

Стайл молча поднялся с колен. Его любовь — вот та единственная вещь, которую он не мог ей дать.

— На самом деле мне не нужны твои привилегии, — продолжила она, проявляя отнюдь не машинный нрав. — Я хочу быть, а не казаться; не хочу, чтобы меня использовали.

— Я не предлагаю использовать тебя…

— Я не о сексе! — крикнула она. — Я была бы счастлива, если бы речь шла о нем! Речь об использовании меня в качестве рычага, которым я быть не хочу.

— Прости, я думал, это хорошая идея.

— Ты с твоим плотским мужским высокомерием! Сделать меня фальшивой женой, использовать как простой механизм, каким я вроде бы и являюсь. Ты думал, раз я люблю тебя, то я сделаю все, что ты захочешь. В конце концов, какая может быть гордость у простой машины?

Во что же его втянули? Стайл вытащил голографический приемник и вызвал Голубую Леди. Появилась сферическая картинка, Стайл поворачивал ее до тех пор, пока в зону видимости не попала Голубая Леди: она расчесывала Хинблу.

— Леди, — позвал он.

Она оглянулась.

— Мой господин!

Шина замерла на месте.

— Ты можешь связываться с ней?

— Да, Леди Шина, — ответила Голубая Леди, узнав голос робота. — И мне понятна причина твоего беспокойства. Признаюсь, это я подвигла Господина на этот шаг.

— Мне следовало знать, — сказала пораженная Шина. — Но это же так цинично, Леди.

— Да, Леди Шина, будет сие для тебя нелегким испытанием.

— Не в этом дело, Леди, это же представляет огромную опасность…

— Я прошу прощение за то, что поставила тебя в неудобное положение, Леди Шина. Ты вправе отказаться. — Она погладила Хинблу, а затем обратилась к Стайлу: — Мой Господин, я не помыслила об ее чувствах, я думала лишь об ее добром сердце. Мне нужна была сестра в том мире, и сие было себялюбиво с моей стороны. Не заставляй ее. Люблю тебя, — и она повернулась к лошади, прекращая разговор.

Стайл отключил голограмму.

— Полагаю, вопрос закрыт, Шина. — Он чувствовал смущение и неловкость. — Если тебя это хоть немного утешит, я чувствовал себя примерно так же, как ты, когда она впервые предложила эту идею. Я испытываю к тебе самые теплые чувства и всегда испытывал, просто я не могу назвать это любовью.

— Принято, — сухо сказала Шина.

— Ты очень великодушна, приняв мои извинения. Как бы мне хотелось не втягивать тебя в это.

— Я приняла не извинения, а предложение.

Стайл посмотрел на нее с недоумением.

— Ты разве забыл, о чем говорил до этого и что предлагал? — спросила Шина.

Стайл был поражен.

— Я…

— Да, я говорю о твоем предложении. Будь у тебя такие же электронные схемы, как у робота, то ты бы без труда вспомнил все детали разговора. Возможно, если бы ты использовал мнемонические устройства…

— Но почему? Ты ведь предъявляла веские доводы против этой затеи?

— Потому что она этого хочет, — коротко ответила Шина.

Вот это Стайл понять мог. Он сделал предложение Шине, потому что Голубая Леди хотела этого, Шина приняла предложение по той же причине. Теперь остается надеяться на то, что затея не окажется идиотской.

Капсула остановилась, иллюминаторы изображали приземление в космопорте. Шина открыла двери… и у Стайла отвисла челюсть: снаружи лежали Голубые Владения.

Нет, разумеется, это был аналог на Протоне, в той же географической местности; просто еще один из множества примеров параллелизма миров; замок и земельные угодья выглядели так же, как на Фазе, но магия тут ни при чем; пасущиеся кони, бегающие собаки, никаких единорогов и волков-оборотней. Тем не менее на него это произвело сильное впечатление.

— После смерти Леди Голубетти ее наследник выставил поместье на продажу, — объяснила Шина. — Цена оказалась вполне приемлемой. Я подумала, что тебе понравится.

— Так и есть, — произнес Стайл, зачарованный видом замка. — Однако здесь чего-то не хватает.

— Здесь нет Голубой Леди, — предположила Шина.

— Нет, этот замок твой.

Она промолчала. Разве он сказал что-то не то? Что ж, или все получится, или нет.

Повар уже приготовил еду — настоящее жаркое из импортной медвежатины. Стайл мысленно зарекся использовать метафоры: учитывая, что он Гражданин, слуги понимают его слишком буквально. Раз он сказал, что съел бы и медведя, — теперь нужно это сделать. На самом деле жаркое было приготовлено отменно, повар хорошо знал свое дело — Шина наняла настоящих профессионалов.

— А теперь по поводу вашего финансового советника, — произнесла Шина, пока Стайл пытался несколько неуверенно пережевать пищу. — Вам предстоит совершить несколько хитроумных финансовых сделок.

— Лучше я подучу правила игры и сделаю это сам.

— Советник — один из моих друзей.

О, это в корне меняет дело.

Советник предстал в облике старика-раба: в морщинах, с седыми волосами и утонченными манерами. Стайл и не опознал бы в нем робота, если бы не слова Шины. Очевидно, что разумные машины научились от Шины многому благодаря знаниям, которые она почерпнула в общении со Стайлом. Только длительное наблюдение со стороны или непосредственная физическая проверка могли бы выдать истинную природу этого старика.

Стайл приветственно кивнул рабу, и мужчина представился:

— Господин, я Меллон[15], ваш финансист.

— Меллон, э? — повторил Стайл. — Как Рокфеллер, Карнеги или Дюпон?

Раб улыбнулся:

— Да, господин.

— Ты так же хорошо управляешься с деньгами?

— Да, господин.

— Тогда почему ты стоишь тут в статусе раба, а не преумножаешь богатства где-нибудь на просторах вселенной? — Стайл прекрасно понимал, что у робота нет будущего за пределами Протона, тем не менее у настоящего человека возможности роста были, и объясняющая легенда должна быть правдоподобной.

— Господин, я уже сделал себе состояние в другом месте, — объяснил Меллон, — я не беднее любого из Граждан, однако здесь, на Протоне, идет более активное перемещение капиталов и экономические рычаги развиты наиболее сильно; только здесь я могу получить удовольствие от новых испытаний, поражений и побед. Когда мой срок пребывания истечет, я вернусь в свой комфортабельный галактический особняк писать мемуары о жизни на Протоне.

Стайл был впечатлен: ответ старика очень разумный и объясняет наличие обширных познаний у «простого» раба. Будет неудивительно, если другие Граждане попытаются переманить Меллона к себе. Есть, правда, одно обстоятельство — никакого реального Меллона не существует, поэтому проверка его биографии может вызвать…

— Я являюсь копией реального человека, господин, — успокоил Меллон, видя озабоченность на лице Стайла. — Ему достанутся все доходы от моих мемуаров как компенсация за то, что я пользуюсь его личностью.

Машины продумали каждую мелочь!

— Что ж, надеюсь, эта работа тебя не разочарует. Я лично даже не знаю размер своего состояния, но доверяю тебе преумножить его как можно быстрее.

— Я так и сделаю, господин. Но вынужден просить вас следовать с готовностью буквально всем моим инструкциям. Скорее всего возникнут некоторые сложности, но с вероятностью в восемьдесят пять процентов мы достигнем поставленной цели.

Этот Меллон был крайне уверен в себе! Машинам, должно быть, известны разные тайны, которые дают огромное преимущество. Стайл чувствовал, что ему не следует об этом спрашивать, но все же не мог противиться любопытству.

— Как именно ты намерен обогатить меня, оставаясь в рамках законов Протона? Полагаю, только моя доля в протонитовых шахтах может принести богатство.

— Вы будете заключать пари, господин, но только будете информированы лучше, чем ваши оппоненты.

Ну конечно, ведь у разумных машин есть доступ к огромному объему информации, хотя внешне это будет подаваться как человеческая интуиция и удача.

— Нет.

— Господин?

— Делать ставки, когда одна из сторон имеет серьезное скрытое преимущество, несправедливо. Я не желаю делать себе состояние таким способом.

— Это так на него похоже, Мел, — проворчала Шина с горечью. — Господин, без этого преимущества твои шансы на победу в пари будут невысоки.

— Мне уже доводилось побеждать, находясь в невыгодном положении. Я и теперь не отступлю от своих принципов. Надо полагать, что с учетом этических ограничений ваши действия будут не столь эффективны?

— Да, господин, — холодно констатировал Меллон.

Стайл наконец завершил неприятную трапезу с медвежьим стейком.

— Тогда давайте закончим с этим поскорее. Я не привык к богатству, боюсь возня с ним будет слишком утомительна для меня. Хочу поскорее разобраться с этим и вернуться к… моим личным делам, — даже среди своих подчиненных Стайл не рискнул открыто обсуждать Фазу, — но сперва… Шина?

— Господин? — тут же откликнулась Шина.

— Как мне технически объявить о нашей помолвке?

— Нужно подать заявление ЗАГС-компьютеру, господин, и будет назначено Гражданское слушание.

— …и?

— Это все, господин. Браки, рождения, назначения наследника, раздел имущества — все это должно подтверждаться документально, а слушания — это формальность, дабы убедиться, что это не мошенничество и не путаница.

— Никаких обрядов? Анализов крови? Периода ожидания?

— Только, если сами пожелаете, но они не обязательны для Граждан и не уместны для роботов, регистрационной записи вполне достаточно.

— Хорошо, тогда сделаем это прямо сейчас. Давай назначим день свадьбы, которую сыграем в старинном Земном стиле, и разошлем приглашения.

— На какой день, господин?

Стайл задумался.

— Здесь может быть небезопасно; мне нужно время, чтобы прояснить ситуацию. Назначь день свадьбы через два месяца, и тогда ты станешь моей женой и наследницей. Подбери себе красивый свадебный наряд.

Меллон закашлял.

— Господин, могу я высказать свое мнение?

— Конечно.

— ЗАГС-Компьютер узнает, что Шина — ненастоящий человек. Он известит об этом других Граждан. Это не станет помехой для заключения брака: Гражданин может делать все что угодно, хоть на жабе жениться, — но назначение наследником Гражданства нечеловека осложнит вашу деятельность. Если бы вы удерживали это намерение в тайне…

— Я не намерен лгать, — возразил Стайл. — Я объявлю ее наследницей и не собираюсь скрывать это.

Каков все-таки его настоящий мотив, ведь это решение идет дальше того, что предлагала Голубая Леди? И он признался себе: все из-за чувства вины — раз он не в состоянии подарить Шине любовь, то взамен он пытается дать ей свое положение в обществе.

— Да, господин, — покорно согласился Меллон.

— Господин, он прав, — заметила Шина. — Если ты навлечешь на себя беду раньше времени…

— Я не нарушу данного слова, — отрезал Стайл. — Пусть все узнают правду.

— Господин, я боюсь, ты подвергаешь опасности себя и нас, — сказала она. — Не то, чтоб я была против, но я склоняюсь к тому…

— Хочешь, я опять позвоню Голубой Леди?

Шина колебалась.

— Нет, господин.

Его блеф удался!

— Как мне сделать запись в ЗАГС-компьютере?

— Господин, я могу активировать свой приемник.

— Так сделай это.

Она нажала кнопку на стене.

— ЗАГС-компьютер слушает, господин, — раздался голос из настенного динамика.

— Я, Стайл, Гражданин, сим объявляю о своей помолвке с Леди Шиной. Я женюсь на ней через два месяца с проведением публичной церемонии и назначу ее наследницей моего Гражданства, начиная со дня свадьбы. Вопросы?

— Господин, вам известно, что Шина является роботом? — спросил компьютер.

— Известно.

— Если вы назначите своим наследником нечеловека, ваше имущество в случае вашей гибели или отречения вернется в общий пул, господин.

— Я возражаю, — сказал Стайл. — Я хочу, чтобы она стала моей наследницей.

— В таком случае необходимо провести специальное слушание, господин.

— Нам уже назначено одно слушание. Совмести их и назначь как можно скорее.

— Да, господин, — и ЗАГС-компьютер отключился.

— Ты сделал это, господин, — прошептала Шина. — Все из-за твоего строптивого человеческого характера.

— Увидим, что получится. Теперь нам, кажется, надо посетить одно мероприятие.

Они снова вошли в капсулу, и Шина задала пункт назначения. Они плавно тронулись с места, но Стайл не обращал внимание: он уже думал о предстоящих пари, как будто его опять ожидала Игра на Турнире. Он не был уверен, что уже покинул лестницу претендентов, но все выглядело так, будто он достиг нового этапа и его ждет новая серия игр.

— Допустим, я хочу сделать ставку, чем я на данный момент располагаю? — спросил он Меллона.

— Первоначальное имущество Гражданина равняется одному килограмму протонита, господин, — ответил Меллон. — Рабы деньгами не пользуются, как правило, поэтому вам, возможно, будет нелегко оценить размер вашего имущества в рамках вашего опыта.

— Я знаю, что один грамм протонита приблизительно равен двадцатилетнему сроку пребывания среднестатистического раба, — сказал Стайл.

— Да, обычно. На самом деле цена протонита колеблется в зависимости от текущего спроса и используемых технологий, однако Совет Протона регулирует объем поставок так, чтобы удерживать цены примерно на одном уровне. Почти так же, как галактические картели обычно регулировали поставки прежних видов топлива — угля, нефти, урана и т. п.

— До тех пор, пока поставки не прекратятся, — заметил Стайл, — или пока не исчезнет технологическая потребность. Эффективное использование звездного света и водородного синтеза дает фактически неограниченные ресурсы.

— Действительно, господин, но и звездный свет, и водородный синтез требуют громадных первоначальных вложений. Хотя протонит теоретически когда-нибудь закончится, это настолько мощный источник энергии, что стал предпочтительным видом топлива для межзвездных путешествий. По своей стоимости он скорее напоминает слиток золота, чем нефть прошлых лет.

— Золото… — произнес Стайл, — я читал о нем, когда изучал историю, и представляю его стоимость, она измерялась в устаревших унциях.

— Тогда считайте, что один грамм протонита равняется четырем ста тройским унциям[16] золота, господин. А один килограмм…

— …четырем ста тысячам унций золота! — не скрыв изумления, закончил Стайл.

— Достаточно, чтобы нанять тысячу рабов на полный срок, господин, — сказал Меллон. — Это состояние эквивалентно состоянию, какое было у самых богатых людей за всю историю Земли. Это ваша минимальная доля Гражданства. Богатые Граждане обладают состоянием порядка тонны протонита, таким образом, они богаче любой исторической личности прошлого.

— Понимаю, — вымолвил Стайл с некоторым благоговением. Он знал, что Граждане были очень богаты, но не думал, что настолько. — И я должен стать одним из этих богачей?

— Вы должны стать самым богатым Гражданином, господин, — подтвердил Меллон. — Только так вы сможете реально защититься от сил, которые могут быть задействованы против вас. Наша цель — это две метрических тонны протонита.

— Это же две тысячи килограмм! — воскликнул Стайл.

— Именно, господин. В прошлом были Граждане и побогаче, но сейчас никто не превысил этот уровень. Только с помощью экстраординарного мастерства вы можете достичь его.

— На мастерство согласен, а на бесчестную информацию — нет.

— Да, господин.

— И какую часть от моего пустякового килограммчика я могу потратить на игру?

— Три четверти килограмма, господин. По обычаю Протона, который имеет законную силу, вы должны оставить в неприкосновенности сумму в двести пятьдесят граммов для обычных бытовых нужд.

— Для бытовых нужд, хе-хе! Это же сто тысяч унций золота!

— Именно, господин, по галактическим меркам бедных Граждан не бывает.

— Я, кажется, припоминаю, как Шина рассказывала, что ни один Гражданин не может иметь задолженность размером более двух годовых доходов.

— Это необязательная директива, ей следуют консервативные Граждане.

— Понятно, но я-то не могу быть консервативным или могу? И если я сделаю ставку и проиграю, то застряну на уровне неприкосновенной суммы. И что тогда?

— Ваша доля — это не буквально килограмм, господин. Скорее это что-то вроде доли в непрекращающемся производстве на протонитовых шахтах. Со временем, возможно, через год, вы получите доход размером от десяти до двадцати граммов. Этого достаточно, чтобы поддерживать скромное существование без уменьшения основного капитала.

— О, не хотел бы я растратить свой основной капитал, — сказал Стайл, ощущая головокружение. Даже то, что Граждане считают мелочью, превышало всего его смелые ожидания. — Но все же, чтобы увеличить ставку от семисот пятидесяти граммов до двух тысяч килограмм, придется быстро удваивать и удваивать ставки.

— Именно так, господин, и мы не должны рисковать всей свободной суммой: возможны негативные исходы. Я рекомендую ограничить начальную ставку одной сотней граммов.

— Твои рекомендации для меня — закон.

— Да, господин, в данном отношении, за исключением…

— За исключением того, что я буду сам разбираться с предметом сделок, не пользуясь твоей компьютерной информацией. Ты, наверное, думаешь, что я проиграю?

— Да, господин, — неутешительно подтвердил Меллон. — Я обладаю значительным стратегическим ресурсом, который можно было бы задействовать.

— Этот способ не для меня, в противном случае твои соплеменники не доверили бы мне вашу тайну.

— Да, господин, — согласился робот, но в этом согласии ощущалось явное недовольство.

— Ну хорошо, давай рассуждать логически. Ты имеешь доступ к банку данных всей планетарной компьютерной сети. Среднестатистический Гражданин-игрок таких возможностей не имеет. Ты считаешь, что это будет честная игра? Мне представляется, что это несправедливое преимущество и использовать его будет непорядочно.

— У Граждан очень мало ограничений, господин, они вправе использовать любые доступные средства. Я думаю, что, вероятнее всего, кто-нибудь захочет воспользоваться вашей неопытностью, и это станет его преимуществом. Но если вы при этом воспользуетесь моим преимуществом, тогда игру можно считать честной.

— Ну, хорошо. Если мне повстречается Гражданин, который будет играть нечестно, тогда я воспользуюсь твоей информацией и отплачу противнику той же монетой; но я откажусь от всего, что сочту неэтичным, я буду жульничать только с жуликами.

— Я понял, господин, с вашей стороны было бы не очень мудро слепо следовать всем советам обычного раба.

Очевидно, что сущность человеческой принципиальности была роботу не понятна.

— Ты прав, Гражданин должен показывать свое превосходство и независимость во всем.

Теперь Шина, которая старалась не вмешиваться, присоединилась к разговору:

— Уверена, у тебя не возникнет трудностей, господин.

Она была машиной, но в нее были заложены человеческие эмоции. Сильно ли обиделась Шина из-за того, что он ее использует?

Мероприятие, на которое они прибыли, оказалось стандартным балом Граждан. Шине и Меллону, выступавшим в роли личной обслуги, разрешалось сопровождать Стайла, при этом они услужливо держались позади него. У входа они облачили Стайла в подходящий для такого случая костюм: старинный и тесный по виду космический скафандр, чрезмерно раздутый в коленях и локтях, с полупрозрачным круглым шлемом. На самом деле материал оказался очень легким и совершенно не стеснял Стайла в движениях.

Они вошли в танцевальный зал… и Стайл лишился дара речи. Это был открытый космос в миниатюре. Звезды и планеты (с некоторым несоблюдением масштаба), кометы и туманности, метеоры и пылевые облака. Замысел казался весьма заурядным, но выполнено было все очень эффектно. Звезды горели без какого-либо горючего и являлись голографической проекцией, однако выглядели они очень натурально: Стайл даже испугался, не сгорит ли он, если будет проплывать слишком близко от них. В сущности, он и в самом деле плыл: ступал по невидимому полу, а подошвы ботинок были подбиты мягким материалом, поэтому при ходьбе не раздавалось ни единого звука.

Граждане в разнообразных скафандрах плавали по залу, разбившись на группы, а их рабы-слуги напоминали спутники. Один из Граждан заметил Стайла и направился к нему, это был Райфлмен.

— Я гляжу, ты вливаешься в общество, Стайл. Превосходно. Давай познакомлю тебя с ключевыми фигурами. Что ты предпочитаешь? Завести любовную интрижку, найти товарища или влезть в опасную авантюру?

— Опасную авантюру, — с благодарностью ответил Стайл. — Я хочу сделать несколько ставок.

— Ух ты, вот это да! Игра у тебя в крови, мне хорошо знакомо это чувство, но тут есть ловкачи экстра-класса. Они разденут тебя до минимального уровня в два счета, если расслабишься. Все состояние, конечно, ты никогда не проиграешь, ты знаешь, — компьютер не позволит обанкротиться ни одному Гражданину: это дурно скажется на имидже Граждан.

— Я понимаю. У меня есть квалифицированный эксперт по части финансов.

— Он тебе понадобится. Предупреждаю: в этих водах обитают опасные барракуды, лучше поначалу играй на мелочь, пока не узнаешь их получше.

Но справедливо и то, что барракуды тоже получше узнают Стайла и его эксперта. Этого нельзя допустить, ему надо выигрывать быстро, пока остальные ничего не прочухали.

— А что здесь считается мелочью?

— Один грамм протонита.

— Это все, чего я стоил еще несколько дней назад.

Райфлмен улыбнулся:

— Я тоже когда-то. Времена меняются, Гражданин, теперь перед тобой огромный новый мир.

— Надеюсь не наделать глупостей до того, как приспособлюсь к нему.

— О, разумеется, наделаешь, — обескураживающе заверил Райфлмен, — от новых Граждан другого и не ждут, ты гвоздь сезона. Наслаждайся этим, пока можешь.

Все это время Райфлмен вел Стайла через миниатюрную галактику. И вот они подошли к группе Граждан в скафандрах, зависших возле большой темной туманности. Это были тучные и некрасивые люди, жизнь в роскоши сделала их похожими на свиней, и даже надувные костюмы не могли скрасить их облик. Стайл испытал отвращение: он знал, что они легко могли бы согнать лишний вес, перейдя на низкокалорийную пищу, по вкусу не уступающую высококалорийной, или они могли бы пройти курс лечения. Видимо, их просто не заботил их внешний вид и здоровье.

Но две женщины все же выбивались из общей картины. Одна имела фигуру а-ля песочные часы: ее груди напоминали розовые дыни, а талия была ненормально узкой (Стайл понял, что без помощи хирурга тут не обошлось), ее бедра неестественно выпирали наружу, переходя в объемные, но довольно стройные ноги. Стайлу такое преувеличение женских форм было не очень неприятно, однако это все же произвело на него впечатление. При вдохе ее груди вздымались подобно океанским приливам, а ее бедра круто покачивались во время ходьбы. Ее костюм лишь отдаленно походил на скафандр — в основном он был прозрачным, а спереди представлял собой простую сеточку. Стайл представил, что стало бы с женщиной в настоящем космосе: ее огромные груди со взрывом разлетелись бы словно кольца из газа и пыли при взрыве сверхновой звезды. Тем не менее личико у нее было очень милое, почти как у эльфийки, несомненно, с ним поработал первоклассный пластический хирург.

Другая женщина была одета вполне прилично — в непрозрачный костюм из ткани, покрывавший все ее тело; на голове был полупрозрачный шар, который затенял лицо, придавая ему притягательно загадочное выражение. Казалось, что она слишком юна, чтобы быть Гражданкой, хотя, конечно же, никаких возрастных ограничений у Гражданства не существовало.

Райфлмен представил Стайлу всю группу, однако имена мужчин отскочили от сознания Стайла, подобно каплям дождя, запомнились только имена этих двух женщин. Он никогда раньше не слышал имен Гражданок, и теперь их имена оказали на него почти что эротическое воздействие.

— Фулка, с грандиозной фигурой, — заканчивал представлять Граждан Райфлмен, — и Мэл[17], своим прославленным противникам также известная под именем Черная Птица.

Прославленным противникам? Черная Птица? Если это не простое позерство, то эту Гражданку следует остерегаться.

Когда произносились их имена, обе женщины приветливо кивнули.

— Ты новичок, не так ли? — спросила Фулка.

— Да, госпожа, — сказал Стайл и тут же прикусил язык. Обе женщины улыбнулись.

— Стайл хочет сыграть на деньги, — сказал Райфлмен. — Он профессиональный Игрок, вы знаете.

Мужчины-Граждане держались в сторонке, глядя с любопытством, но не принимая участия в разговоре. Видимо, посмотреть, как женщины разделаются с выскочкой, им было гораздо интереснее возможности погреть руки.

— Все что угодно, — согласилась Фулка. — Выбирай способ, малыш.

Опять эти шутки про его рост. Вероятно, ему уже никогда не избавиться от этого уничижительного отношения. Пусть даже не стараются вывести его из себя, он получил, что хотел — нашел оппонента для игры на деньги.

В этот момент воображение покинуло Стайла.

— Ну, не знаю, что-нибудь маленькое для начала. Маленькое и простое.

Она весело окинула его взглядом.

— Ради маленького, простого человека… согласна.

Это еще одна издевка? По всей видимости, нет. Очевидно, что Граждане обращались друг к другу в свободной манере. Что и кому они должны доказывать? Они все принадлежали к элите. Или, может, это часть его посвящения? Наблюдавшие мужчины не проронили ни слова.

— Может, «камень-ножницы-бумага»? — спросил Стайл, пытаясь придумать что-нибудь подходящее и не в состоянии почерпнуть вдохновение из окружающей его обстановки; без Игровой Таблицы с идеями у него было не густо.

— Ух ты! Бесконтактная игра! — сказала она, изобразив удивление.

Тут же один из мужчин кивнул другому, словно они поспорили по поводу выбора игры. Так вот что их интересовало — они заключили пари, как поступит Стайл с привлекательной женщиной. Несомненно, на месте Стайла многие мужчины начали бы искать предлог, чтобы оказаться поближе к ней. Стайл ободрился, ситуация начала проясняться.

— Маленькая и простая, — повторил он.

— Скажем, один грамм, с удвоением в каждом раунде, а всего семь раундов, — предложила Фулка.

Стайл бросил взгляд на Меллона, который еле заметно кивнул в знак согласия. Последняя ставка укладывалась в оговоренный Меллоном лимит, хотя все ставки по совокупности — нет.

Эти Граждане — просто бесстыжая компания! Опять один из мужчин кивнул, получив ответ: до какого денежного уровня будет играть Стайл.

— Мне можно уже отсчитывать броски? — спросил Райфлмен. — На счет два, с паузой в одну секунду. Запаздывание с броском означает техническое поражение, его будет объявлять Мэл. Один грамм протонита, на старт, раз… два.

Стайл, застигнутый врасплох этой скоротечной процедурой, выставил свои пальцы-вилку слишком поздно: Фулка уже держала свою плоскую ладонь.

— Техническое поражение, — объявила Мэл, ее мягкий голос звучал словно затихающий в соснах ветерок.

— Согласен, — сказал Стайл, смутившись. Он выставил выигрышную комбинацию, но слишком поздно. Неважное начало, он только что выбросил на ветер стоимость двадцатилетнего пребывания одного раба.

— Два грамма, — объявил Райфлмен. — Раз… два.

В этот раз Стайл успел вовремя и снова выставил ножницы. Фулка тоже показала ножницы.

— Ничья, — выдохнула Мэл.

Стайл удивился, что это действительно может быть так просто. Он считал, что Граждане, как высший класс, увлекаются занятиями, на которые не способны обычные рабы, а на самом деле в своих развлечениях они ничем не отличаются от рабов, или, по крайней мере, так казалось.

Райфлмен продолжал без остановок.

— Перевес на один грамм у Фулки. Четыре грамма: раз… два.

По мере того, как рос интерес Стайла к игре, ум его работал все быстрее. Теоретически случайные, на самом деле комбинации таковыми не являются. Каждый игрок пытается просчитать стратегию другого игрока. Самому Стайлу хорошо удавался анализ настроения и стереотипов мышления противника. Он делал это почти инстинктивно. Первый бросок был случайным. Для неискушенного игрока естественным было бы выбрать следующий бросок, основываясь на выигравшей комбинации предыдущего броска, поэтому Фулка после «бумаги» выбрала «ножницы». Стайл же в целях проверки не стал менять комбинацию. Неужели он разгадал ее стереотип? Если так, то в следующий раз Фулка выкинет «камень». Он выбросит то же самое, просто чтобы проверить догадку. Первые ставки он потратит для анализа, а уже на следующих ставках надо делать игру.

И пока эти мысли проносились в голове Стайла, его рука уже выставляла сжатый кулак. Фулка тоже выставила «камень».

— Ничья, — объявила Мэл. Со стороны казалось, что они просто продолжают выкидывать непрерывную серию комбинаций.

— Восемь грамм, раз… два.

В этот раз Стайл выиграл. Он ожидал, что Фулка выкинет «бумагу», чтобы «обернуть» ею предыдущий «камень», поэтому он снова выбросил «ножницы» и победил.

— Ножницы режут бумагу, победа Стайла, — объявила Мэл.

— Перевес: семь граммов в пользу Стайла, — сказал Райфлмен. — Шестнадцать граммов: раз… два.

Интересно, эта песочночасовая Гражданка настолько глупа, чтобы выкинуть «камень»? Или она выберет «бумагу» в надежде, что это он выберет «камень»? Стайл решил, что она все-таки дурочка, и выставил плоскую ладонь… и не прогадал.

— Бумага обертывает камень, выиграл Стайл, — произнесла Мэл.

— Перевес в двадцать три грамма в пользу Стайла, — сказал Райфлмен. — Я вас предупреждал, девочки, он бывший Игрок, как и я. Он умеет играть. Тридцать два грамма: раз… два.

Стайл продолжал придерживаться прежней тактики в расчете на глупость противника и выставил сжатый кулак. Фулка выставила вилку из пальцев. При взгляде на получившееся сочетание она вздрогнула.

— Камень тупит ножницы, Стайл выиграл, — Мэл улыбнулась сквозь тусклый шлем: несомненно, этим людям нравилось наблюдать за поединком.

— Ты побеждаешь меня с тем, на чем я проигрываю! — воскликнула Фулка.

Ей следовало смотреть на вещи незашоренным взглядом. Он порезал ее «бумагу», затем воспользовался «бумагой» и обернул ее «камень», а затем своим «камнем» затупил ее «ножницы». Проигрышные комбинации становятся на следующем ходе выигрышными.

— Новичкам везет, — сказал Стайл извиняющимся тоном.

Один из мужчин хмыкнул и проворчал: «Просто он думает о ставках, а не о сиськах».

— Перевес в пятьдесят пять граммов в пользу Стайла, — произнес Райфлмен. — Шестьдесят четыре грамма: раз… два.

Фулка разгадала его тактику. Хватит ли у нее сообразительности использовать это против него? Одна комбинация может кардинально изменить ход игры. Стайл заключил, что она соображает не очень быстро, и выставил «ножницы», веря в то, что она выбросит «бумагу». Так и случилось.

— Ножницы режут бумагу, Стайл выиграл, — объявила Мэл.

— Он определенно порвал тебя! — заметил Гражданин, обращаясь к Фулке с чувством удовлетворения в голосе. Очевидно, он сделал ставку на исход этого состязания.

— Перевес в сто девятнадцать граммов в пользу Стайла. Игра окончена, — подытожил Райфлмен. — Результат записан в кредитную историю, Стайл увеличил Гражданское имущество на десять с лишним процентов, раскошелил свою первую жертву. Давайте прикинем: он проиграл один раз, свел к ничьей два раза и выиграл четыре раза. Что же это было: удача или мастерство?

— Мастерство, — ответила Мэл за него. — Он классный Игрок, что не удивительно.

Фулка пожала плечами, и по ее торсу побежали волны.

— Можно попробовать и другие игры.

— Нет уж, дорогуша, — укоряющее улыбнулся Райфлмен, — у тебя был шанс побить его, и ты его упустила, как я в свое время на Турнире. Если хочешь его покорить, дождись своей очереди; сейчас ему предстоит второй раунд.

— Второй раунд? — удивился Стайл.

В этот раз усмехнулись все мужчины-Граждане. В разговор вмешалась Мэл:

— Не хочешь опробовать свои умения на мне, раб-Гражданин?

— Я не отказался бы сыграть еще, — ответил Стайл, заметив кивок одобрения со стороны Меллона.

Но радости он не ощущал: теперь он понимал, что Мэл отнюдь не такая юная, как показалось вначале. На самом деле она была немного старше него, а манеры выдавали в ней абсолютно уверенного в себе человека. Вероятно, она была значительной фигурой среди Граждан — барракудой, из тех, о которых его предупреждали, хотя рано или поздно ему все равно придется столкнуться с такими людьми.

— Как насчет партии в покер? — предложила она.

Рабы спешно принесли: колоду игральных карт, фишки, непрозрачный стол и стулья. Райфлмен взял карты, осмотрел их и признал годными для игры. Стайл ему верил: никто не может пройти весь Турнир, не разбираясь в картах. Только вот зачем Гражданам жульничать? Ведь им уже не нужны ни деньги, ни слава, а жульничество убивает естественный азарт.

Стайл нервничал из-за игры. Игроки в покер отличались от обычных людей, а Гражданин, чьи черты лица скрыты за полупрозрачным шлемом, мог для Стайла стать сейчас слишком крепким орешком. И все-таки Стайл был хорош в покере, как и в большинстве других игр. У него определенно есть шансы даже против мастера, если не возникнет затруднений из-за его лимитов по ставкам; ограничения в покере могут погубить даже хорошего игрока.

— Мэл выбрала игру, — сказал Райфлмен. — Стайл может выбрать правила.

— Стандартная колода в пятьдесят две карты, никаких джокеров, общепринятые галактические комбинации карт, ставки…

— Прости, Стайл, — прервал его Райфлмен, — ты не можешь диктовать условия по ставкам — тут выбор за ней, такова традиция.

— Конечно, я уважаю традиции Граждан, — сказал Стайл, — только я вот нанял раба, консультанта по финансам, и он хочет, чтобы я держался подальше от больших ставок, пока не освоюсь в среде Граждан получше. Поэтому, боюсь, мне придется отказаться от игры, если…

— Разумная предосторожность, — заметила Мэл. — Посади своего раба рядом, можешь советоваться с ним по поводу ставок.

— Вы очень великодушны, Мэл, — сказал Стайл, заставив себя произнести ее имя, хотя весь жизненный опыт раба этому сопротивлялся. — В качестве компенсации прошу вас назвать вариант игры, который вам больше нравится.

— Конечно, Стайл. Ты знаком с игрой «Ссора любовников»?

Упс.

— Данная игра мне незнакома, — признался Стайл.

— Это разновидность дро-покера. Каждый игрок должен свою карту заменять картой из руки другого игрока, по одной карте за раз. Отобранную карту восполняет дилер. Делать ставки можно после каждой замены до тех пор, пока один из игроков не захочет прекратить[18].

Ничего себе разновидность! Тут сложность в том, что игрок может запросто в любой момент потерять нужную карту в руке, а противник может догадаться, какую комбинацию ты собираешь. В каком-то смысле они оба будут знать, что на руках у другого, но это вовсе не значит, что делать ставки от этого станет легче.

Они сели за стол, Райфлмен возложил на себя обязанности дилера. Стайл бросил взгляд на группу зрителей: мужчины наблюдали за игрой с каменными лицами, полностью поглощенные процессом, Меллон и Шина стояли с невозмутимым видом, но Стайл знал, что по крайней мере Шине приходилось с трудом сдерживать свои запрограммированные чувства. Она любила его и хотела защитить, но сейчас была бессильна. От Меллона тоже было мало толку — запросить информацию у компьютера, в помощь Стайлу, он не мог, и это устраивало Стайла. Все будет по-честному.

Райфлмен раздал каждому по пять карт. Стайл сложил свои карты вместе так, чтобы видна была только крайняя карта, и небрежно накрыл их сложенными в виде чашки руками, оградив таким образом карты от посторонних взглядов. Оттянув карты за уголок и отпустив, он быстро пролистал их и сфотографировал тренированным глазом текущий расклад. Потом мысленно расположил карты по порядку: пиковый туз, десятка червей, десятка бубен, четверка треф, двойка треф. Итак, пара десяток[19], не очень много. В игре на двоих эта комбинация давала не так много шансов на выигрыш — схожие шансы он бы имел, если бы подбрасывал монетку. Полагаться на удачу он не хотел.

— Леди может первой произвести замену, — объявил Райфлмен.

— Спасибо, Райф, — сказала Мэл и отбросила одну свою карту лицом вниз. — Если не возражаешь, Стайл, я заберу у тебя среднюю карту.

Стайл не глядя разложил карты и вытащил среднюю. Это была десятка бубен. От его пары ничего не осталось!

Райфлмен сдал Стайлу карту взамен изъятой. Это оказалась шестерка червей. Теперь у него была только старшая карта[20] — туз. Практически проигрыш.

— Ставлю один грамм, — объявила Мэл.

Райфлмен подвинул к ней белую покерную фишку, и женщина поместила ее в центр стола.

Значит, вот какие тут денежные единицы — в конце концов, это совсем немного. Успокоенный, Стайл избавился от десятки червей, чтобы его противник не смог использовать ее для создания пары, и попросил у Мэл крайнюю карту слева. Обычно такая карта в раскладе является старшей. Разумеется, здесь было не так: Мэл тоже физически не сортировала свои карты, ведь так можно выдать противнику ценную информацию. Стайлу достался трефовый валет.

Теперь у него были: туз пик, шестерка червей, трефовый валет, четверка треф и двойка треф. Может быть, три карты смогут стать основой для флаша[21], если он не потеряет свои трефы во время замены Мэл. Но ему нужно или ответить, или повысить ставку, или отказаться. У него не было желания выходить из игры так рано, поэтому он принял ставку, поставив одну белую фишку. Мэл выбросила одну карту и забрала у него туза. В деле уничтожения его руки ей сопутствовала необъяснимая удача!

Затем она добавила в банк красную фишку — она повысила первоначальный взнос на пять граммов.

Райфлмен заменил Стайлу еще одну карту. В этот раз достался трефовый король. Теперь у Стайла было четыре трефовых карты — почти флаш. С помощью полного флаша наверняка можно заполучить весь банк: только одна комбинация из двухсот является флашом. Однако флаш довольно трудно собирать; четыре шанса из пяти, что Мэл заберет один из его трефов при следующем ходе. Принять ставку или отказаться?

Он взглянул на Меллона, раб одобрительно кивнул, разрешая принять ставку. Поэтому Стайл выкинул шестерку червей, забрал одну карту у Мэл… и получил обратно своего туза пик. Разочарованный, он выставил красную фишку.

Через шлем было видно, как Мэл слегка насупилась, и Стайла снова поджидало разочарование из-за неспособности оценить ее истинное настроение. В незнакомой игре с незнакомым противником едва ли он может в полной мере проявить свои природные способности. Глаза человека могут поведать о многом: например, расширяющиеся зрачки означают хорошую комбинацию карт, — но ее зрачки затенял полупрозрачный шлем.

Она забрала еще одну карту: его трефового короля. Стайлу из колоды досталась восьмерка пик. Опасения подтвердились — многообещающий флаш таял на глазах. У его покерной руки все еще не было ни одной нормальной комбинации. Мэл поставила голубую фишку. Еще десять граммов! В случае выигрыша ей достанутся шестнадцать граммов протонита. Она очень быстро пополняла банк, долго поддерживать такое повышение ставок Стайл не сможет. Но он, несомненно, проиграет, если не сменит карты: у нее наверняка собрана уже хотя бы одна пара. К тому же Стайл хотел произвести хорошее впечатление на остальных Граждан, дабы у них появилось желание сразиться с ним.

Стайл решил все-таки попытаться собрать флаш, поэтому он выкинул пикового туза, посчитав слишком рискованным держать его при себе — ведь его могут опять забрать как ценную карту. Потом он забрал карту у Мэл — свою изначальную десятку бубен. Совсем плохой расклад на данный момент, так как недавно он выкинул парную для этой карты десятку. И вновь он ответил на ее ставку, хотя полагал, что разумнее было бы спасовать. Вероятно, она могла поставить на кон в десять раз больше денег, чем он. Если бы только Меллон знал, насколько плохие карты у Стайла, раб вряд ли одобрил бы ставку.

Мэл забрала его трефового валета, продолжив разрушать его флаш, и тут же увеличила банк еще на пять голубых фишек. Итого: шестьдесят шесть граммов. У нее, несомненно, собрана хорошая рука! Стайл получил шестерку пик. Теперь его рука содержала восьмерку и шестерку пик, десятку бубен, четверку и двойку треф. Никаких тебе пар или флаша, нет даже нормальной старшей карты. Плюс к этому нарастающие с огромной скоростью ставки.

И вдруг его осенило. За деревьями он не увидел леса!

— Я больше не меняю, — объявил Стайл. — Советник, я могу поставить весь свой лимит?

Меллон с неохотой согласился. Стайл добавил в банк восемь голубых фишек и четыре белых, доведя общую ставку до ста граммов. Теперь настала очередь Мэл ответить или сдаться. Повысить ставку она не могла. Удастся ли обмануть ее?

Она приняла ставку, доложив в банк тридцать четыре грамма. После этого она положила карты лицом вверх.

— Блейз[22], — пояснила Мэл. — Два короля, две дамы, один валет.

Это значит, что она должна была иметь одну пару в последнем раунде, возможно, две пары, превосходя его. Она ждала, когда соберет нужную комбинацию — только фигурные карты. Играла она отчаянно.

Но Стайл обыграл ее.

— Голландский стрейт[23], — объявил Стайл, вскрывая свои карты. — Со старшей десяткой.

Это были карты: десятка, восьмерка, шестерка, четверка, двойка. Данная рука была слабее стрейта, но сильнее любых нижележащих комбинаций, начиная с тройки.

— С тобой было приятно поиграть, Стайл, — согласилась она. — Банк твой.

Она сделала прощальный жест и удалилась.

— Он сделал ее, — произнес мужчина-Гражданин. — Значит, ты мне должен килограмм.

Другой Гражданин угрюмо кивнул в ответ.

— Действительно, отличная игра, — сказал Райфлмен. — Ты увеличил свое состояние еще на сотню. Все записано.

Всего 219 граммов протонита вдобавок к исходной тысяче, и добыты они в ходе двух игр с несерьезными начальными ставками. Но Стайл знал, что он может так же легко потерять их, как и получил.

Когда группа Граждан рассосалась, подошел Меллон.

— Господин, вы должны на этом остановиться.

— Я и сам бы рад. А в чем дело? Я думал, что ты еще раньше запретишь мне повышать ставки.

— Нужна была приманка, господин, теперь встречи с вами будут искать более серьезные противники.

Серьезные противники. Конечно. Стайл еще только в начале пути, ему нужно было заявить о себе, чтобы сделать шаг к настоящим сделкам, где лимиты по ставкам будут гораздо выше. Очевидно, что прирост в 219 граммов был статистически ничтожным, в сравнении с 2000 килограммов, к которым он стремился. Он выиграл всего лишь одну десятитысячную часть от нужной суммы. Может статься, что продвигаться вперед будет не легче, чем принимать участие в Турнире.

Но Меллона не заботили результаты отдельных пари, он имел определенный план задач. Установленный роботом лимит на первые ставки нужен был для предотвращения проигрыша денег, чтобы Стайл успел заинтересовать ключевых клиентов.

— Я не ослышался? — спросил Стайл Райфлмена. — Один из зрителей поставил целый килограмм протонита на исход моей с Мэл игры?

— Так и есть, — подтвердил Райфлмен. — Граждане заключают пари и делают ставки по любому поводу.

— В десять раз больше того, что поставил я. А он даже не играл!

Райфлмен улыбнулся.

— Обычное дело. Твой советник оградил тебя от слишком быстрого перехода на этот уровень ставок. Оглянись вокруг — чтобы выйти на такой уровень нужно нечто большее, чем игра на деньги.

Стайл посмотрел вокруг вслед за Райфлменом. В невидимом полу угадывались разные уровни, склоны и изгибы: на одном ярусе были напитки и закуски, на другом — танцевали, на третьем — вели обсуждение.

Вкупе с вездесущей голографической астрономией эффект был внушительным — то была страна чудес, впечатляющая своей стоимостью и размахом. Однако Граждане, уже привыкшие к такого рода вещам, не обращали внимание на обстановку, а просто общались друг с другом.

— Ты скоро тоже привыкнешь к этому, — сказал Райфлмен, угадав мысли Стайла, — это обычное публичное мероприятие, что-то вроде собрания Граждан, где они могут развлечься или пообщаться в дружеской обстановке. Аналогичный отдых и веселье каждый Гражданин может устроить себе в своем поместье, но это быстро наскучивает. Конечно, можно вести голографическое общение, но к голограмме нельзя прикоснуться, ее нельзя пихнуть или заняться с ней любовью.

— Ты сказал «они», — заметил Стайл.

— В глубине души я все еще раб, с тобой будет также. Граждане не ущемляют таких, как мы: сделать так значило бы нанести удар по их собственному укладу жизни; но мы сами внутренне дискриминируем себя, мы реагируем так, будто мы не достойны их внимания. К примеру, взгляни вон туда, — он указал куда-то наверх. Стайл посмотрел: над ними располагался прозрачный космический корабль, в котором танцевали Граждане. На мужчинах были черные старинные фраки, на женщинах — белые блузки, туфельки и объемные юбки. Из нижнего яруса Стайл прекрасно видел их красиво двигающиеся ноги — и на ногах под юбками были белые шаровары. Стайл уже привык к наготе на Протоне и к одежде на Фазе, однако сейчас увиденное подействовало на него возбуждающе. Ему понадобится еще какое-то время, чтобы перестать смущаться из-за этого.

И снова Райфлмен «прочитал» его мысли.

— Хотя мы можем видеть вокруг ничем не прикрытые превосходные женские тела, — он показал на Шину, которая почтительно держалась позади. Стайл посмотрел назад: Шина в самом деле была великолепно сложенной молодой девушкой, с красивыми чертами лица, с красивой высокой грудью, с идеальными ногами и торсом. Если говорить о внешности, то Шина была потрясающей, гораздо красивее гиперболизированной Гражданки Фулки. Однако сексуально Шина его не возбуждала. И не потому, что она была машиной, — этот робот был более человечным и заботливым, чем большинство живых женщин, которых он знал, — все дело в том, что она была голой рабыней, в Шине не было никакой загадки, с ней не было ощущения новизны. Напротив, взгляд на юбки одетых женщин давал пищу фантазии и заставлял сердце биться чаще.

— Но обычный Гражданин просто посмотрит и зевнет, — продолжил Райфлмен, опять посмотрев на юбки над собой. — Одежда Гражданам не в новинку. У Граждан почти нет ощущений новизны, за исключением уверенной победы в честной азартной игре. Ты только что порадовал Мэл, ты был темной лошадкой и подарил ей ощущение возбуждающей неопределенности.

Это напомнило Стайлу кое о чем.

— А сколько ей лет? И насколько ощутим для нее проигрыш в сто граммов протонита, если о таком прилично спрашивать?

— Информация о размере состояния каждого Гражданина находится в открытом доступе. Мэл владеет примерно десятью килограммами. Если хочешь, я могу запросить более точные цифры. Регистрационный Компьютер…

— Нет, не нужно. Значит, моя ставка не нанесла ей значительного урона?

— Ничуть. А что касается возраста, то эта информация тоже открыта. Мэл шестьдесят один год. Она прошла процедуру омоложения, и теперь ее лицо и тело выглядят не хуже, чем у какой-нибудь тридцатилетней рабыни, зато жизненный опыт у нее колоссальный. Смею заметить, что о сексе она знает больше, чем ты и я вместе взятые.

Стайл давно подметил, что среди Граждан большинство женщин выглядели внешне привлекательно, в отличие от мужчин. Причина тому — омоложение. Оно не дает значительного продления жизни, зато позволяет человеку выглядеть молодо даже в день смерти от старости. Тщеславие заставляет женщин прибегать к этой процедуре.

Стайл повернулся к Райфлмену.

— Благодарю тебя за то, что любезно уделил мне время. Ты помог мне узнать много нового. Думаю, теперь я пойду домой осмысливать увиденное, если, конечно, мой уход не станет оскорблением для остальных Граждан.

— Да какие могут быть обиды? Ты пришел, показал себя окружающим. Кто хотел, испытал тебя. Можешь спокойно идти отдыхать, Стайл.

— На самом деле я познакомился всего с несколькими Гражданами. Полагаю, я произвел не очень-то сильное впечатление.

Райфлмен улыбнулся.

— Давай-ка я тебе кое-что покажу.

Он отвел Стайла к необычайно густому пылевому облаку — внутри него располагалась панель управления. Одно прикосновение — и над ней появилось изображение: Стайл, играющий в покер с Мэл. Картинка меняла ракурс так, будто камера скользила вокруг них, показывая Стайла со всех сторон. Отдельными картинками шли изображения комбинаций карт каждого игрока, меняясь в процессе игры.

— Меня записали! — воскликнул Стайл.

— Точно, — подтвердил Райфлмен. — Все интересующиеся Граждане могут настроиться на тебя или на любого другого в этом зале. Это открытая территория, публичная. Он снова прикоснулся к панели управления, и с нижнего ракурса показались танцующие Граждане.

— Любой, кто пожелает, может использовать так называемое рентгеновское изображение, — теперь юбки и шаровары исчезли, остались только голые танцующие Граждане, которые выглядели в точности как рабы.

Стайл забеспокоился:

— Хочешь сказать, зритель может раздеть меня так же, как остальных, голографически?

Его беспокоило то, как могла выглядеть со стороны его физиологическая реакция на содержимое женских юбок.

— Именно. Вуайеризм — это основная забава Граждан; этот особый вид возбуждения, кажется, никогда не устареет.

Стайл вздохнул про себя. Сегодня он показал вуайеристам вполне невинное зрелище!

— Благодарю тебя за науку, — сказал он немного ослабевшим голосом.

— Всегда пожалуйста, Стайл, я подумал, что тебе следует знать об этом. Жизнь Гражданина не так уж безмятежна, и можно неосознанно навредить себе разными способами. Многие Граждане вообще предпочитают полное уединение в собственных куполах.

— Могу понять, почему, — и на этой дружеской ноте они расстались.

Вернувшись в свою транспортную капсулу, Стайл наконец смог расслабиться. Фактически над ним пошутили, решил он, и вполне безобидно. Граждане действительно рассмотрели его с ног до головы и увидели, что он такой же обычный человек. Впредь надо быть более осторожным.

Но сюрпризы на этом не закончились — в капсулу поступил звонок. Когда он ответил на звонок, появилась голограмма головы Мэл. Без своего космического шлема она оказалась довольно симпатичной молодой женщиной, с утонченными округлыми чертами лица, о которых раньше можно было догадаться по ее костюму на балу.

— Определенно ты мне понравился, Стайл, — сказала она. — Не желаешь встретиться?

— Э, чего? — нескладно спросил он.

Она рассмеялась.

— Ох, ты такой забавный! Я уже десятки лет не встречала вот таких, по-настоящему простодушных мужчин.

Масштаб изображения уменьшился, показав верхнюю половину ее тела, висевшую в воздухе, словно статуя. Ее маленькие, но красивые груди укрывала полупрозрачная шаль — должно быть, она просмотрела голографическую запись с недавним конфузом Стайла и догадалась о его слабости к полураздетым женщинам.

— Как видишь, женскими прелестями я не особо одарена, но уверяю тебя: тем, чем располагаю, я владею в совершенстве.

Стайл тут же подтвердил свое простодушие румянцем смущения на лице.

— Госпожа, вы застали меня врасплох, э-э…

Она развеселилась и захлопала в ладоши:

— О! Просто само очарование! Ты должен быть моим!

— Не уверен, что был бы рад голограммам, изображающим меня в аналогичной ситуации, — сказал Стайл, его лицо пылало от стыда.

Мэл сжала губы.

— Но голограммы — самая лучшая часть таких моментов, ведь на досуге можно пересматривать запись и улучшать технику.

Находясь вне зоны действия голографического приемника, Шина настойчиво подавала знаки. Она не хотела, чтобы Стайл обижал Гражданку; Меллон кивнул, соглашаясь с Шиной. Стайл внял их совету.

— Мэл, как видите, я польщен настолько, что даже смутился. Сейчас я не готов дать ответ. Не могли бы вы дать мне время на размышление?

— С удовольствием, Стайл, — радостно согласилась она. — Я свяжусь с тобой завтра.

Небольшая передышка!

— Благодарю вас, — сказал он, осознавая, что румянец на щеках становится еще ярче.

Ему тридцать пять лет, его нельзя назвать неопытным в общении с женщинами, но его глубинный страх перед Гражданками выдавал его с головой.

Когда связь прервалась, он не выдержал и крикнул:

— Заблокируй все остальные звонки! Мне этого больше не надо!

— Мы не смеем блокировать звонки Граждан, — сказала Шина. — Но я попрошу друзей сделать безобидное сообщение с извинениями от твоего имени и отфильтровывать звонки так долго, как получится.

— Спасибо, — он схватил ее за руку, — ты изумительна, Шина.

— Хотела бы я сделать с тобой то же, что намеревалась сделать Гражданка Мэл, — пробурчала она.

— Она хотела устроить мне голый ужас!

— Голый — да, ужас — вряд ли.

— Этой женщине шестьдесят один год!

— В этом отношении я не могу с ней соперничать: меня сделали меньше года назад.

Это напомнило ему о нерешенной загадке.

— Шина, есть что-нибудь новое по поводу твоего происхождения? Твои друзья узнали, кто и зачем послал тебя ко мне?

— Я спрошу у них, — ответила Шина и замолчала. — Упс, звонок.

— Я же говорил тебе, я не хочу…

— От нее.

Был только один человек, о котором Шина говорила таким тоном.

— О, соединяй, конечно.

Появилось изображение: на него смотрела Голубая Леди.

— Мой господин, мне неприятно беспокоить тебя, но я чувствую опасность.

— Какую опасность? — заволновался Стайл.

Голубая Леди, если судить по объективным стандартам, не была красивее Шины, но она целиком завладела его сердцем. Его расстраивал тот факт, что сейчас, в присутствии Шины, это было столь очевидно, но в данной ситуации он ничего не мог поделать.

— Клип говорит, что почуял огров[24], — при этих словах она испуганно оглянулась назад. — Мы не знаем, для чего эти твари пришли на остров Западного Полюса.

— Я скоро буду, — сказал Стайл.

— Нет, мой господин, Клип защитит меня в случае опасности. Я просто сообщаю тебе на тот случай, если возникнут какие-то сложности.

— Хорошо, — согласился он с неохотой, — но если будет хоть намек на опасность, сразу вызывай меня. И я тут же переправлюсь на Фазу.

— Я люблю тебя, Голубой Лорд, — улыбнулась она, и воздух вокруг нее озарился сиянием. Стайлу всегда нравился этот волшебный эффект. Изображение погасло.

— И тем не менее, — мрачно сказал Стайл Шине, — я хочу быть поближе к точке пересечения Занавесов, ну или где-нибудь поближе к Занавесу. Тогда, как только я пересеку его, с помощью заклинания тут же перенесу себя на Западный Полюс.

Меллон смотрел на него как-то странно. Стайл улыбнулся.

— Разве Шина не посвятила тебя во все детали? Вам, машинам, нужно это знать: я часто перемещаюсь в мир магии, где у меня есть любимая жена и где я имею высокий статус.

— Да, господин, — сказал Меллон неуверенно. — Я полагаю, это не помешает вашему плану преумножения богатства.

— Пожалуйста, не подумай, что я хочу тебя обидеть, — сказал ему Стайл, — но если моей Голубой Леди будет угрожать опасность, то все мое Гражданство и его богатства будут мне до одного места.

— Благодарю вас, что четко объяснили ваши приоритеты, господин, — сухо сказал Меллон.

— Ой, ну не дуйся, — упрекнула робота Шина. — Ты должен принять во внимание, что у Стайла особые условия.

— Разумеется, он ведь Гражданин.

Шина повернулась к Стайлу:

— Мои друзья прислали ответ.

— Давай посмотрим.

Стайл сделал для себя открытие, что можно успевать делать много дел прямо во время поездок.

Появилось изображение настольного робота.

— Господин, машина, о которой вы спрашивали, была куплена Гражданином Калдером десять недель назад, запрограммирована на любовь и защиту раба Стайла, а затем отправлена к вышеупомянутому рабу.

— Но зачем? — спросил Стайл. — Зачем Гражданину делать дорогой анонимный подарок рабу, который даже на него не работает?

— Такой информацией мы не располагаем, господин. Рекомендую вам связаться с Гражданином Калдером.

Изображение исчезло.

— По крайней мере, я узнал имя, — произнес Стайл и после недолгого размышления спросил: — Сколько может стоить такой робот?

— Примерно пять граммов протонита, господин, — ответил Меллон. — Столько стою я сам, это стандартная цена для роботов нашего типа.

— Это в пять раз больше двадцатилетнего найма раба, — заметил Стайл. — Может, это мелочь для Гражданина, но все же это непропорционально дорого для одноразового подарка, проще послать раба-телохранителя, — и тут у него появилась другая идея. — В мое имущество входит ваша стоимость и стоимость остального… спецперсонала?

— Мы вам сданы в аренду, господин, — ответил Меллон, — по специальному соглашению.

Это означало, что соглашение заключили разумные машины. Они негласно помогали ему, чтобы теперь он мог помочь им.

— Шина, что твои друзья думают о помолвке?

— Господин, они удивлены, это не укладывается в их схемы и запрограммированные ограничения; это в корне меняет ситуацию, давая им шанс на признание гораздо быстрее, чем они рассчитывали. Мероприятие очень рискованное, но они хотят продолжать.

— Хорошо. Я бы хотел обеспечить признание вас в качестве рабов и не просто потому, что твои друзья помогали мне в трудных ситуациях, а потому, что считаю это правильным. Хотя, если каждый из вас стоит по пять граммов, я не вижу экономического смысла для вас работать на ставке раба.

— Срок нашего существования в несколько раз больше двадцатилетнего срока пребывания обычного раба, — ответил Мэл. — Когда нас официально признают, пользоваться нашими услугами станет выгоднее. Запрограммированные соответствующим образом, мы станем самыми лучшими рабами: всего один робот сможет выполнять рутинную работу, которую сейчас выполняют несколько обычных рабов. Так как нам не нужно спать, то за тот же срок пребывания мы можем выполнить больший объем работ. Протонит, питающий нас энергией, по стоимости эквивалентен стоимости пищи, потребляемой живым рабом, а стоимость ремонта при нечастых поломках сравнима с лечение живого человека. Мы считаем, что будем обходиться дешевле живых рабов, но даже если нет, то по крайней мере мы получим законное право принять участие в Игре, и, возможно, кому-то из нас удастся выиграть Гражданство. Такая перспектива для нас значит гораздо больше, чем простое служение в статусе рабов.

— Понимаю, — согласился Стайл.

Ему нравились эти разумные машины. Им он доверял больше, чем большинству живых людей, отчасти потому что они были проще, чем люди. Робот мог солгать, если его так запрограммировали, но какой смысл в таком программировании? И самое главное — ему нравилась их преданность. Они доверяли ему, поэтому и помогали, и он знал, что они никогда не предадут его.

— Господин, хочешь, я попытаюсь дозвониться до Гражданина Калдера? — спросила Шина.

— Да, позвони ему.

И в этот момент раздался звонок от Голубой Леди.

— Огры совсем рядом с нами, мой Лорд, — сказала она взволнованно. — До этого полагала я, что они ищут не нас, а кого-то другого, но теперь… похоже, я заблуждалась. Мне неловко просить тебя, но…

— Уже бегу! — крикнул Стайл. — Шина, перенаправь эту посудину к ближайшему переходу через Занавес. Забудь про звонок Гражданину, я займусь им позже.

— Да, господин, — повиновалась она, и капсула поменяла маршрут.

Глава 7

ЗАЛОЖНИК

Голубая Леди все еще оставалась на связи. Стайл с помощью приемника осмотрел местность, как если бы он находился в точке Западного Полюса. Почти сразу же он заметил огра — большое и мускулистое человекоподобное существо, сильно походившее на Халка, погибшего друга Стайла. У Стайла внезапно защемило в груди: Халк был умным, чутким, тактичным человеком, Игроком, как и Стайл, но враг Стайла заманил и убил Халка. Стайл поклялся отомстить и отомстил в своем роде, однако месть не вернула друга. Так или иначе, сходство было поверхностным: лицо огра составляли грубый, грязный нос и такой же рот, а чуть выше были посажены два маленьких глаза; по бокам, будто спущенные шины, болтались уши.

Клип обернулся человеком и попытался вступить в разговор с монстром:

— Огр, для чего пришел ты сюда?

— Голубой быть мой враг, — проквакала тварь лягушачьим ртом с треугольными зубами.

— Голубой не враг тебе! — закричала Леди. — У Голубого был друг, очень похожий на огра. Голубой никогда не причинял вреда народу твоему. Почему считаешь ты его плохим?

— Оракул говорит.

Еще одно пророчество Оракула? Стайл сильно в этом сомневался. Как и Голубая Леди.

— Мне думается, послание исказили, дабы Голубой выглядел злодеем. Уверен ты точно, что…

Однако огр, будучи существом недалекого ума, ни с того ни с сего заревел и кинулся к собеседнице, сотрясая землю; его мясистый кулак устремился вперед, словно металлический шар демонтажного крана. Огры просто не приучены к долгим разговорам.

— Я должен быть там! — закричал Стайл.

— Мы еще не достигли Занавеса, господин, будем на месте примерно через десять минут.

Стайл сжал зубы и кулаки, глядя с отчаянием на события, разворачивающиеся на Фазе. Клип принял естественную форму и прыгнул вслед за огром. Голубая Леди, не теряющая самообладание в критических ситуациях, проворно отскочила в сторону. Огр и единорог пронеслись мимо нее, и Клип оказался между огром и Леди. Большие волосатые ступни огра, скользнувшие по траве, зазвучали, словно тормоза автомобиля. И пока он переориентировался на Леди, Клип успел преградить ему путь.

Огр весил, пожалуй, не меньше тысячи фунтов. Клип, который в сравнении с другими единорогами был небольших габаритов, весил примерно столько же. Огр обладал смертоносными кулаками, а единорог — не менее опасным рогом; ни у одного из них не было явного преимущества.

Затем появился второй огр.

— Леди, позади тебя! — крикнул Стайл.

Она услышала его и обернулась. Обе руки второго огра тянулись к ее голове. Леди нырнула вниз и пролезла у чудовища между ног. Прямо перед ней располагался Занавес. Она перешагнула линию Занавеса и встала лицом к нему. Появился третий огр, и теперь второй вместе с третьим кинулись к Леди с противоположных сторон Занавеса. Клип рванул к ней на помощь, однако первый огр, увидев, что его уже никто не сдерживает, также побежал к Леди. Когда пара огров почти настигли ее, Леди задержала дыхание и перенесла себя сквозь Занавес. Мгновение спустя на том же месте парочка огров врезалась друг в друга.

Ее изображение пропало. В любом случае, разглядеть что-либо сквозь Занавес было крайне трудно, а голографический датчик был настроен показывать только мир Фазы. Стайл понимал, что ей сейчас очень несладко — находиться в разреженной, загрязненной атмосфере, в пустынной местности. Однако уже через мгновение Леди материализовалась прямо позади чудовищ — ей удалось ускользнуть от них посредством Занавеса. Клип заметил Леди и тут же рванул к ней на подмогу.

Показались еще два огра. Пятеро огров с грохотом затопали в сторону женщины и единорога. Клип прыгнул к ближайшему из них, опустил рог и вонзил его в центр туловища огра; однако противник был настолько тяжелым, что единорог не смог приподнять его. Клипу пришлось отступить — он вынул из вражеского тела рог и стряхнул с него кровь монстра. Рана огра оказалась смертельной, спереди и сзади из нее хлынул коричневый гной; монстр зашатался и с грохотом упал на землю, как срубленное дерево.

Тем временем оставшиеся твари обступили Леди.

— Ко мне, Хинблу! — позвала она и шагнула назад сквозь Занавес.

— Мы еще не приехали? — настойчиво спросил Стайл. — Ей долго не продержаться!

— Господин, кажется, тут сбой в энергоснабжении, — ответила Шина. — Этот участок дороги неисправен, мы должны ехать в объезд.

— Сколько это займет? — закричал Стайл.

— Боюсь, еще пятнадцать минут, господин.

Стайл хлопнул себя ладонями по голове, ощущая полное бессилие.

— Моя Леди! Моя Леди!

— Я тоже люблю ее, господин, — тихо промолвила Шина.

Он мог лишь беспомощно наблюдать за событиями на Фазе. Ему не следовало оставлять Голубю Леди без серьезной защиты!

Леди появилась позади огров в тот момент, когда подоспела Хинблу.

— Теперь вам меня не поймать! — крикнула она, запрыгивая на лошадь.

Четверо огров все равно побежали за ней, Клип помчался за Хинблу. Беглецы без особого труда оторвались от монстров, однако неожиданно впереди в земле показалась небольшая расщелина.

— Берегись! — крикнул Стайл.

Слишком поздно, обезумевшая лошадь провалилась копытом в щель, через мгновенье Хинблу споткнулась, а Леди полетела вперед. Благодаря хорошей физической подготовке она удачно приземлилась на ноги, продолжая движение вперед уже на своих двоих и не получив никаких повреждений. Расстояние до огров сокращалось с каждой секундой.

Клип принял человеческий облик:

— Леди, садитесь на меня верхом! Кобыла не сможет нести дальше вас.

— О нет! — прошептал Стайл. — Я знаю, что она скажет.

— И бросить мою лошадь — потомка Хинни и Голубого Жеребца? — возмутилась Голубая Леди. — Никогда!

— Она сказала это, — страдальчески вымолвил Стайл.

— Тогда будем ее защищать! — ответил Клип.

Он снова обернулся единорогом и повернулся лицом к четырем неумолимо приближающимся чудовищам. Занавеса поблизости не было, и Леди уже не могла спастись с его помощью, — но она бы все равно не оставила свою лошадь. Леди вынула острый узкий нож и встала рядом с Клипом, готовая к бою.

Монстры приблизились, но замедлили шаг: они помнили, что стало с их соплеменником после встречи с рогом Клипа. И все же их было четверо супротив двоих, и огры были гораздо крупнее своих противников.

Неожиданно в земле образовалась дыра, и оттуда вылезла уродливая голова, обмотанная тряпками. На мгновение Стайлу показалось, что к нападавшим присоединился еще один монстр; но вскоре стало ясно, что это никто иной, как тролль Труль, который уже выручил их однажды в Оранжевых Владениях.

— Сюда! — квакнул тролль. Леди узнала его, но сомневалась в искренности этого существа: ее мужа Адепта больше рядом не было, а тролли очень охочи до женской плоти.

— Убегай, — и Труль показал ей на свой тоннель. Он предлагал выход из западни.

— Благодарю тебя, Труль, — заговорила Леди, — но моя лошадь не поместится в тоннеле твоем.

Тролль откинул еще один пласт земли, потом еще один. Внизу виднелся вход в неглубокую пещеру.

— Кризис сей был предсказуем, — сказал он голосом, который становился все яснее, как будто в нем восстанавливались давно забытые и долго неиспользуемые способности. — Пришлось мне подготовиться как следует.

Огры были совсем близко. Леди решила рискнуть и принять помощь тролля. Немедля она завела Хинблу в пещеру, а сама встала с ножом у входа.

Чудовища, разозленные этим кажущимся бегством, прыгнули в канаву. Туда же устремился Клип. Его смертоносный рог проткнул еще одного огра, на этот раз — сбоку. Теперь огров оставалось только трое, и они явно не спешили умирать. Если двое из них внезапно нападут на Клипа, они смогут одолеть его. Но им для этого, по всей видимости, не хватало сообразительности или храбрости. Еще, огры, кажется, нервничали из-за Труля, который тоже был отчасти монстром. Зачем он вмешался?

— Это же брат Нейсы, господин? — спросила Шина. Тот факт, что она стала употреблять слово «господин», казалось, предупреждал его, что она не уверена в полной приватности их разговора.

— Да, он очень хороший единорог.

— А огры питаются людьми?

— Да, тролли тоже питаются людьми и лошадьми. Но Трулю можно доверять, мне кажется.

В конце концов, огры посовещались и придумали план, которого так опасался Стайл. Двое начали подбираться к Клипу, в то время как третий повернулся к Трулю, дабы пресечь возможное вмешательство с его стороны. Стайл догадался, что огр в состоянии одолеть тролля только на открытой местности, но не в тоннелях, где огр способен лишь создавать помехи троллю, но не сражаться с ним. Голубая Леди осталась защищать лошадь — Клипу пришлось сражаться в одиночку.

Единорог мог обернуться ястребом и улететь, но не стал этого делать. Он снова атаковал. Ему удалось проткнуть левого огра, но правый — ударил единорога кулаком по крупу. Удар был такой силы, что задняя часть тела единорога опустилась к земле. Клип стал беспомощным: его задние ноги, возможно, были сломаны, а рог все еще сидел в торсе левого огра. И тут, сверкая ножом, вперед выпрыгнула Голубая Леди. Она полоснула лезвием по руке правого огра. Из длинного пореза хлынул гной, и тварь взвыла от боли.

Два оставшихся монстра отступили, один при этом держался за поврежденную руку. Клип обернулся ястребом, высвободив себя из тела мертвого огра, и Леди подставила ему руку, на которую он тут же и взобрался; Клип прихрамывал и выглядел ослабевшим, но без особых серьезных повреждений. Стайл вздохнул с облегчением. Леди с Клипом возвратились в импровизированную пещеру.

Огры на время отступили, и Стайл позволил себе немного расслабиться. Раз огры выжидают, самое время вернуться на Фазу и вмешаться, пока еще кто-нибудь не пострадал. Ему казалось, что транспортная капсула едет непростительно медленно, но он знал, что Шина делает все возможное.

* * *

Стайл решил, что будет разумнее переключиться пока на другие проблемы, раз уж он все равно не в состоянии помочь друзьям.

— Закажи разговор с Гражданином, — отрывисто произнес он, — но не убирай эту картинку.

— Да, господин, — Шина начала устанавливать сеанс связи.

Через несколько секунд рядом с изображением Западного Полюса появилась еще одна картинка — это было лицо толстого Гражданина средних лет. На этот раз не было никаких посредников: ни рабов, ни роботов.

— Да? — спросил он, глядя на Стайла.

— Калдер, я Стайл, — быстро заговорил Стайл. Его страх перед Гражданами быстро улетучивался. — Не уверен, что ты знаешь меня.

— Впервые вижу, — отрывисто подтвердил Калдер.

— Примерно два месяца назад ты подарил мне человекоподобного робота. Я тогда был рабом.

Калдер сморщился от удивления:

— Я сделал это?

— Вот этого робота, — добавил Стайл, указывая на Шину. По лицу мужчины не было похоже, чтобы он ее узнал. Неужели произошла ошибка?

— Сейчас проверю свои записи, — сказал Калдер.

Через несколько секунд он продолжил:

— Теперь понятно. Мои люди сделали это, не проинформировав меня. Это были обычные меры предосторожности.

— Обычные меры? — удивился Стайл. — Она — пятиграммовый робот! Зачем дарить ее рабу, работающему на другого Гражданина?

Калдер опять наморщил лоб.

— Это странно, но я уверен, что у моего управляющего были на то причины. Давай посмотрим. А, вот. Мы узнали, что на главного тренера по конному спорту, и по совместительству жокея, из конюшен моего соперника было совершено покушение и что подозрение падало на меня. У меня одна из лучших конюшен на Протоне.

Его объяснение звучало весьма убедительно, и Стайл поверил ему. Гражданам хвастать было ни к чему, и в те времена, когда Стайл участвовал в лошадиных скачках, ему приходилось сталкиваться с участниками от различных первоклассных конюшен. Возможно, ему были знакомы лошади Калдера, надо было просто потратить немного времени, чтобы сличить имя Гражданина с названием его конюшни.

— Так как этот инцидент потенциально грозил неприятными осложнениями, мой управляющий анонимно организовал твою защиту. А кроме того, это мог быть просто чей-то розыгрыш, который поставил бы меня в идиотское положение. Зачем же рисковать?

— Ты защищал меня… чтобы не подставиться или чтобы не опозориться, — медленно произнес Стайл. — И других причин нет?

— Нет. Конкретно твоя судьба меня не волновала. Я даже был не в курсе сути дела, пока ты сейчас не позвонил. С такими мелочами у меня разбираются подчиненные.

Так это организовал обслуживающий персонал! Но, разумеется, Стайл уже знал, какого уровня специалисты могут работать на Граждан.

— А как твой управляющий узнал об этом происшествии?

Калдер снова проверил записи.

— Поступило анонимное сообщение — вот почему это могло оказаться просто чьей-то шуткой. Так это была шутка?

— Нет, не шутка. Твой робот неоднократно спасал мне жизнь. Теперь я намерен жениться на ней.

Калдер расхохотался.

— Если она еще не растеряла все свои винтики, забирай. Не забудь пригласить меня на свадьбу. Я подарю вам бронированный подгузник для ваших детишек-киборгов, — добавил он и отключился.

Киборги были наполовину людьми, а наполовину — машинами. Этакие роботы с человеческими мозгами, ни рыба ни мясо. Как правило, они жили недолго. Это была злая шутка, но на фоне остальных Граждан колкость Калдера звучала довольно безобидно.

Тайна по-прежнему не раскрыта. Кто послал анонимное сообщение работникам Калдера?

— Возможно, это те же, кто натравил на тебя Красного Адепта, — ответила Шина, угадав ход его мыслей.

— И кто, быть может, подставил меня, исковеркав предсказания Оракула, — согласился Стайл. — Начала прослеживаться некая закономерность. Все эти несчастья могут происходить из одного источника — вот там мой настоящий враг.

— А зачем врагу понадобилось защищать тебя?

— Действительно, зачем?

— Моих вычислительных возможностей недостаточно для решения этой задачи, — улыбнулась она.

— Моих тоже. Сообщи своим друзьям об этом анонимном сообщении для Калдера. Может, они смогут проследить, откуда его отправили.

— Да, господин, — и Шина установила связь по закодированному каналу.

* * *

Внезапно на Фазе что-то произошло. Голубая Леди по-прежнему прикладывала ладони к Клипу, залечивала его ушибы и помогала прийти в себя. Огры все еще не нападали. Но уши Клипа — он принял свою естественную форму — навострились вперед, и он издал звук, предупреждающий о возможной опасности.

— Я ничего не вижу, — удивилась Леди. — Что случилось?

Клип не ответил. Его ноздри подергивались. Он явно что-то услышал или учуял. Прямо сейчас, что-то еле слышимое. Стайл тоже услышал: звон маленьких бубенчиков или колокольчиков. Почему звук кажется ему таким знакомым?

Затем стал виден источник звука. Это был другой единорог — самка, очень красивая. Шкура у нее была темно-красного цвета, почти пурпурная, и сияла великолепным здоровьем, а грива переливалась всеми цветами радуги. Приблизившись, она превратилась в элегантную голубую цаплю, затем в кошку, а в конце опять в единорога. Опять зазвучали ее колокольчики, и очень приятно на слух. Уши Клипа подергивались, выражая полнейшее изумление. Рог его протрубил вопросительную ноту, а Кобылица ответила очень мелодичным звоном колокольчиков.

— Что она говорит? — нервно спросила Голубая Леди.

Клип превратился в человека.

— Она говорит, что была изгнана из своего табуна. Теперь она скитается совершенно одна посреди дикой местности.

— Мне она кажется знакомой.

— Она танцевала со своим братом на Единолимпике. Они состязались против меня и Нейсы.

— Теперь вспомнила! До чего же она красивая!

— Да… — мечтательно протянул Клип.

— Но почему ее изгнали из табуна, она же завоевала им приз?

— Она отказала в потомстве их Верховному Жеребцу, старому и жестокому. Поэтому он изгнал ее. Теперь у нее нет своего табуна.

— А она не может присоединиться к чужому?

— Нет, Верховные Жеребцы стараются не вмешиваться в дела друг друга. Теперь она отвергнута всеми.

— Так же было и с Нейсой! Просто ужасно!

— Нейса была изгнана лишь на время, а Белла[25] уже никогда не сможет вернуться.

Красивая кобылица снова зазвенела колокольчиком.

— Она предлагает мне пойти с ней, — пояснил Клип.

— Это ловушка, — сказал Стайл. — Не верь ей.

Но динамик голоприемника находился слишком далеко, чтобы они могли его услышать — связь теперь была практически односторонней. А кричать он не хотел, чтобы не давать знать о себе ограм.

— А как она здесь очутилась? — поинтересовалась Леди, очевидно, имея схожие подозрения.

Но Клип обернулся единорогом и ее уже не слушал. Как младшему по рангу самцу ему не дозволялось покрывать самок в табуне — и сейчас соблазн был очень велик. Кобылица заржала, из ее рога-колокольчика зазвенела красивая, игривая мелодия, — и Клип задрожал от нетерпения.

— Я ей не верю! — произнес Стайл. — Клип только что защитил мою Голубую Леди от чудовищ, и тут внезапно появляется красивейшая кобыла-единорог и соблазняет его.

— В подобных ситуациях все мужчины теряют голову, — заметила Шина.

— Клип, не ходи с ней! — умоляла Голубая Леди. — Хотя бы дождись возвращения моего господина, осталось совсем недолго.

Но Клип уже не управлял собой; несомненно, у кобылы была течка. Он должен был пойти с ней. Он боролся с искушением, но уходил все дальше, шаг за шагом.

Голубая Леди осталась в пещере, защищая себя и Хинблу. Она была не настолько глупа, чтобы рисковать, когда рядом огры.

И наконец они достигли Занавеса. Вот только транспортная капсула находилась под землей, под поверхностью пустыни, и Стайл не мог пройти сквозь Занавес на такой глубине.

— Доставь меня на поверхность, в любом месте, главное, чтобы рядом с Занавесом! — отчеканил он, сгорая от желания поскорее очутиться на Западном Полюсе.

Шина подъехала к транспортной остановке; Стайл спрыгнул и побежал вверх по лестнице, ведущей на поверхность планеты.

— Следи за порядком, пока не вернусь, — крикнул он.

— Не позволяй себя убить, господин, — отозвалась Шина.

Стайл не ответил. Он задержал дыхание и побежал по пустыне к Занавесу. Когда он достиг мерцания, то пожелал перейти на другую сторону — и вот он уже бежит по зеленой равнине Фазы. Он тут же остановился, стал придумывать подходящее заклинание, одновременно играя на гармонике для концентрации магической силы. Затем он пропел: «Западный Полюс сыщи, туда же меня отнеси».

Заклинание словно растянуло его от одного места до другого, Стайлу сразу почувствовал подступающую тошноту; творить волшебство над самим собой никогда не доставляло ему удовольствие, и он избегал этого, за исключением экстренных случаев. Ощущая разбитость и боль во всем теле, он осмотрелся по сторонам — никаких признаков единорога Клипа. Стайл пропел припасенное заранее полетное заклинание, поднялся в воздух и полетел к оврагу с пещерой, где ждала Голубая Леди. Там же дожидались и пара огров. Когда Стайл приблизился, один из монстров схватил тролля и зашвырнул его далеко и высоко. Ясно, что Труль не открыл им тайну своих тоннелей, даже находясь во власти более крупных чудовищ.

«Не серчай, застывай», — пропел Стайл, мысленно представив то, что нужно было от заклинания. Однако, вопреки ожиданиям, на врагов это почти не подействовало. И тут он вспомнил, что уже использовал это заклинание для заморозки морского змея в Прозрачных Владениях — неудивительно, что заклинание не подействовало.

«Все, не обессудьте, неподвижны будьте», — пропел он. В этот раз заморозка прошла на ура. Оба огра превратились в статуи, в том числе и раненый, который в это время зализывал руку; тролль неподвижно завис в воздухе; даже ветер остановился — но сам Стайл продолжал двигаться.

Голубая Леди стояла в пещере с ножом в руке, ее красивое лицо застыло в свирепой ухмылке с тех пор, как она полоснула ножом ближайшего к ней монстра. Позади нее стояла Хинблу, хромая, но порывающаяся выйти и хорошенько лягнуть противника.

Стайл сделал добавочное заклинание, чтобы освободить только одну Леди.

— Мой Лорд! — воскликнула она, задыхаясь от радости, что снова видит его. — Клип! Его выманили наружу!

— Я видел, — сказал Стайл. — В первую очередь я должен заняться тобой и друзьями твоими. Затем отправлюсь на поиски единорога.

Леди не была ранена, хотя и очень сильно устала: нелегко сражаться супротив огров с одним лишь ножом в руке. Стайл пропел заклинание для восстановления повреждений Хинблу, которые оказались слишком серьезными для мягкой целительной силы Леди. Затем он медленно опустил Труля с высоты на землю.

— Второй раз оказываешь ты мне услугу, — промолвил Стайл. — Теперь одну услугу должен я тебе.

— Нет, Адепт, — возразил Труль. — Было предсказано, что три раза должен проложить тоннели я, дабы от опасности спасти тебя и спутников твоих. И лишь тогда уплачен будет долг сполна.

— Тогда я с радостью приму спасенье моей Леди! — сказал Стайл. — Но разве не ведомо тебе, что Голубой Адепт предал огню все твое племя?!

— За то, что мое племя уничтожило всю деревню твою. Те счета уплачены взаимно. Мой долг в ином.

Стайл пожал плечами.

— А отчего обязанность сию возложили на тебя, а не на меня?

— Оттого, что на тебя возложено спасение Фазы, — после этих слов Труль повернулся и шаркающей походкой побрел обратно в свой тоннель, уходящий глубоко под землю.

Стайл был изумлен, с какой легкостью это существо прокладывало тоннели, но, конечно же, тут не обошлось без магии троллей. Потом он заметил лежащий на земле предмет, но, чтобы его подобрать, Стайлу пришлось осторожно наклониться: его больные колени давали о себе знать, — он мог сгибать их только под прямым углом, а дальше было больно. С помощью волшебства Стайл мог перемещать себя, но не исцелять, отчего и вынужден был жить с больными коленями. Он подобрал предмет — это была маленькая статуэтка, изображающая женщину. Выполнена статуэтка была довольно неплохо.

— Кто это сделал? — спросил Стайл.

— Труль, — ответила Леди. — Выглядит он неуклюжим, зато у него волшебные руки. Когда он не занят рытьем тоннелей, Труль с помощью волшебства лепит фигурки, так он справляется с волнением.

— Вблизи огры выглядят еще ужаснее — мне понятна причина его волнений, и я благодарен ему за это! Почему он вылез на поверхность, он же знал, что попадет к ним в плен?

— Чтобы они не напали на меня, — объяснила Леди. — Я не очень люблю троллей, но Труль повел себя храбро и самоотверженно. Если мы вновь с ним повстречаемся, я стану величать его другом.

— Однако, если он исполняет пророчество, я не имею права награждать его, — сказал Стайл, — ведь награда могла бы изменить значимость его поступков и отменить пророчество, принеся вред.

— Правда, — слегка задумавшись, согласилась она.

Стайл пристально посмотрел на фигурку.

— Это же ты! — воскликнул он с удивлением.

Она пожала плечами:

— Он попросил у меня разрешение. У него получается лучше, когда он лепит с натуры. Я не увидела в этом вреда.

Магия статуэток может быть очень могущественной. Правда на этой магии специализировалась Красная — она пользовалась амулетами, — и теперь ее нет.

— Нет, вреда тут нет, — согласился Стайл. — Он искусный умелец. Как я вижу, получилась красивая статуэтка.

— Мы забыли про Клипа, — напомнила она, отняв у него статуэтку.

— Минутку. Надо заняться этими чудовищами.

Стайл наколдовал вокруг двух монстров клетку, а затем разморозил их. Несколько минут они из-за всех сил дергали прутья решетки, пока до них не дошло, что им не выбраться. Тогда они были готовы выслушать Стайла.

— Знайте, огры, что я Голубой Адепт, — сказал Стайл. — А это моя Голубая Леди. Почему вы впятером напали на нее?

— Голубой быть теперь наш враг, — повторил снова один из них.

— Это Оракул сказал тебе?

— Брогбт сказал.

— Кто такой Брогбт?

Огр показал на одного из убитых монстров.

— Тогда придется заставить мертвого заговорить, — мрачно изрек Стайл.

Он какое-то время размышлял, придумывая заклинание, а потом пропел:

«Под действием чар, без уверток и лжи, посланье Оракула, Брогбт, расскажи».

Мертвый огр зашевелился, с недовольным жужжанием с него взлетели мухи. Его закоченевший, жесткий рот с треском раскрылся.

— Голубой не быть вам враг, — проквакал он и снова улегся на землю.

— Не! — воскликнула Леди, — Он сказал НЕ!

Оба живых огра, казалось, были удивлены.

— Брогбт рассказал нам сейчас.

— То, что он думал на самом деле, он поведал сейчас. Его околдовали, поэтому то, что он услышал или запомнил, было неправильно. Я не ваш враг. Теперь знаете правду вы.

— Теперь я знаю, — согласился огр, постепенно привыкая к новой действительности.

Стайл убрал клетку.

— Ступайте и поведайте вашему народу правду.

Они потопали прочь.

— После победы ты, как всегда, великодушен, — заметила Леди. — Теперь надо заняться единорогом.

Стайл создал заклинание, которое высветило следы копыт Клипа, и они отправились прямо по следам. Следы вели через холм к роще из вечнозеленых деревьев и уходили в наиболее густую ее часть.

— А где следы кобылы? — спросила Леди.

Стайл пропел новое заклинание, чтобы высветить и ее следы, но успеха не добился.

— Она оказалась просто иллюзией, — заключила Леди, — посланной, чтобы увести его подальше, дабы огры могли добраться до меня. Если бы Труль им не помешал…

Стайл придумал еще одно заклинание: «Дай картинку: с Клипом что… вправду здесь произошло».

Появилось изображение, напоминающее трехмерную голограмму. Клип шел рядом с призраком. Ненастоящая кобыла завела его в рощу, а затем случилась вспышка — и единорог исчез.

— Его убили? — заплакала потрясенная увиденным Леди.

— Думаю, нет, — угрюмо отозвался Стайл.

С помощью заклинания он попытался определить местоположение Клипа, но потерпел неудачу.

— Это дело рук Адепта. Я не могу увидеть, что произошло за пределами этой местности, так как тут поработал другой Адепт. Но мы увидели достаточно, чтобы понять, что Клип стал заложником.

— Заложником! — воскликнула она. — Зачем?

— Дабы оказать на меня давление. Мой тайный враг не может одолеть меня напрямую, поэтому пошел окольным путем. Теперь, чтобы спасти жизнь Клипа, я должен заключить с ним сделку.

— Но что хочет этот Адепт?

— Кажется, очень скоро мне придется стать участником великих событий. Мои враги знают об этом, друзья — тоже. Все знают об этом, кроме меня. Думаю, мы очень скоро узнаем, что хотят мои враги.

— Но ни один Адепт не сможет повлиять на тебя таким способом!

— О да, он сможет! — нахмурил брови Стайл, чувствуя, как внутри нарастает первобытная ярость. — Он сможет вызвать мою месть, что бы не случилось с Клипом. Он сможет сделать меня своим врагом на всю оставшуюся жизнь. Сейчас он нападает на мою жену и скакуна вместо меня, ища рычаги воздействия. Но никто не может безнаказанно обращаться так с Голубым Адептом!

Она грустно улыбнулась:

— Медовый месяц окончен.

Стайл хмуро кивнул в ответ.

— Я обязан рассказать Верховному Жеребцу.

— А меня… Меня ты снова оставишь.

— Ты знаешь, я люблю тебя, Леди, однако есть вещи, которые сделать я просто обязан. И этого не изменишь.

— Я бы не стала ничего в тебе менять, даже если бы могла, моя любовь.

Внезапно они поцеловались — страстно и бешено, — их тревожное состояние трансформировалось в пылкую страсть. Затем Стайл перенес их в табун единорогов.

Они очутились на краю пастбища, на котором паслись единороги. Верховный Жеребец заметил их сразу же. Ростом он был восемнадцать ладоней в холке — или, по-другому, шесть футов, — и обладал очень развитой мускулатурой. Торс у него был жемчужно-серого окраса, плавно темнеющего до черноты ног; грива и хвост отливали серебром, а голова была золотистого цвета. Это был самый великолепный скакун из всех, когда-либо виденных Стайлом. По выражению лица Адепта Жеребец заподозрил неладное и тут же обернулся человеком и подошел к ним.

— Говори без промедлений, Адепт.

— Клипа взяли в заложники, — сказал Стайл, и у него тут же перехватило горло — он уже не мог произнести ни слова.

— Пойди проведай Нейсу, — ласково прошептала ему Леди. — Я поведаю Жеребцу, все как было.

Стайл с благодарностью воспользовался этим предложением и отправился сквозь табун искать своего самого близкого друга на Фазе. Вскоре к нему подошла Нейса — гладкая и упитанная, хотя и без бросающихся в глаза признаков беременности: зачала она совсем недавно, и у скакунов это было не так заметно, как у людей.

Нейса позволила себя обнять и в его руках тут же с присущим ей озорством моментально превратилась в девушку. Затем снова обернулась единорогом.

— Ох, Нейса, — произнес он, и по лицу его побежали слезы, — боюсь, по моей вине брат твой оказался в отчаянном положении.

Она заволновалась и издала звук тревоги на своем роге-гармонике. Она очень любила своего брата.

— Я находился в мире Протона, — начал он сбивчиво, — когда огры напали на Голубую Леди. Клип храбро сражался, защищая Леди, и убил трех огров. Но какой-то Адепт послал образ кобылы по имени Белла, той, что одолела тебя на Единолимпике, и Клипа захватили в плен и сделали заложником против меня. И я… даже не представляю, что этот враг может потребовать от меня, хотя Клип… — слезы уже без стеснения струились по его лицу, срываясь каплями с подбородка. — Я должен был быть там!

И, возможно, если бы он проверил, как обстоят дела с Клипом, в первую очередь, а не в самом конце, то, быть может, он бы успел предотвратить похищение. Стайл ошибочно предполагал, что Клип находится где-то поблизости.

Нейса прислонилась горячим рогом к его щеке, молча страдая вместе с ним и как бы говоря, что прощает его. Она поняла. Они вместе побрели назад к Верховному Жеребцу, который опять обрел свою естественную форму. Очевидно, он только что услышал рассказ Леди и теперь топал по земле копытом, высекая искры, а из его ноздрей вырывался пар.

Когда Стайл подошел к Жеребцу, тот снова принял человеческий облик, при этом от него во время дыхания все еще исходил пар.

— Себя не вини, Адепт, — сказал он. — Клип должен был помогать и защищать тебя, а не ты его.

— Он и правда защищал меня, — сказал Стайл. — Я обязан ему жизнью. Тем не менее в плену он оказался, защищая не меня, а Леди. Я должен освободить его и отомстить за все страдания, что ему причинили.

— Он из моего табуна, — парировал Жеребец. — В конечном счете, месть по праву принадлежит мне, но… ты также вправе освободить его.

— Сперва надобно его отыскать, — сказал Стайл. — И если позволишь, я хотел бы взять временно на замену другого единорога. С силами, направленными против меня, неважно по какой причине, мне одному не справиться, и обычной лошади тут будет недостаточно. Мне нужна защита, которую может обеспечить лишь единорог.

Жеребец колебался. Нейса выдавила слабый звук из своего рога-гармоники — полупросьбу-полупредупреждение. Она подчинялась Верховному Жеребцу, но одновременно была другом Голубому Адепту — и многим другим. Она близкий, кровный родственник Клипа. Несмотря на свою беременность, Нейса хотела вновь стать скакуном Стайла.

Жеребец мог согласиться или отказать, и она бы подчинилась — но все же Стайл был бы рад, если б вожак удовлетворил просьбу этой маленькой, горячей кобылицы. Стайл определенно сочувствовал Жеребцу, учитывая нелегкий выбор, который перед ним встал.

— Я дам тебе другого единорога, — решил Жеребец. — Ты заслужил небывалое уважение в моем табуне, Адепт. Многие из них сделают для тебя то, что не сделают для других людей. Но сейчас я не вправе никого заставлять, и мне нужно время, дабы выбрать подходящего среди добровольцев.

Стайлу показалось, что Жеребец не особенно торопится, причем одновременно отказывая Нейсе в ее просьбе. Что ж, это был разумный ход.

— Мне понадобится время, чтобы отыскать Клипа и спланировать безопасную операцию по его освобождению, — сказал Стайл. — Мы имеем дело с магией Адепта, дело это очень непростое — простыми заклинаниями тут не обойдешься. Мне неприятно продлевать пленение Клипа даже на минуту, но было бы глупо наносить удар без подготовки. Дня и ночи будет достаточно? У меня есть дело в другом мире.

— Этого хватит, — согласился Жеребец. — Я поспрошаю тварей разных и отправлю гонца к Оракулу.

Оракул! Ну конечно! Так Клип найдется моментально… если ответ не будет превратно истолкован. С другой стороны, как насчет предположения, которое сделал Прозрачный Адепт касательно Оракула? Возможно, следует с осторожностью отнестись к любым полученным советам и открыто не высказывать сомнений в их подлинности.

Стайл повернулся к Голубой Леди.

— Сейчас должен я вернуть тебя в Голубые Владения ради безопасности твоей.

Нейса снова запротестовала. Верховный Жеребец, принявший естественный облик, протрубил аккорд, напоминающий по звуку аккордеон — в нем слышалась недовольная уступка Нейсе.

— Приглашают меня погостить в Табуне на время твоего отсутствия, — перевела Леди. — Здесь я буду защищена лучше, так как ни одно волшебство не проникнет внутрь табуна. Пока ты отсутствуешь, мой Лорд…

— Я сделаю тебе шатер, — сказал довольный Стайл.

Здесь она будет в гораздо больше безопасности.

— Не нужно, мой господин.

Стайл кивнул: Голубая Леди не хрупкий цветочек, она могла о себе позаботиться.

— Тогда я… — и внезапно голос Стайла смолк, а единороги оторвались от поедания травы.

К ним приближался дракон — огромное летающее существо опускалось и поднималось: очевидно, дракон кого-то искал. Он заметил табун и устремился прямо на него. Единороги тотчас же выстроились в круг, рогами наружу. В центре расположились жеребята, старые особи и… Нейса, которую особенно оберегали в связи с ее беременностью. Верховный Жеребец находился снаружи, сбоку от него расположились самые сильные из младших самцов. Все с тревогой поглядывали на чудовище.

— Я разберусь с этим, — предложил Стайл.

У него было припасено большое число заклинаний против драконов. К счастью, дракон не нападал, он был просто транспортным средством — поводья держала старуха, сидящая высоко между большими хлопающими крыльями, и она размахивала белым платком в левой руке.

— Флаг перемирия, — произнес Стайл, а затем немного погодя добавил. — Это Желтый Адепт!

Верховный Жеребец гневно фыркнул. Он чтил перемирие, но не любил Желтого Адепта, ведь она зарабатывала тем, что ловила и продавала разных животных, включая единорогов. Дракон с грохотом приземлился, так что его пассажирка аж подпрыгнула, потом сложил крылья, а старуха сползла вниз.

— У меня послание для Голубого, у меня мало времени, мое зелье не удержит надолго это чудовище.

Стайл, онемевший ненадолго от удивления, шагнул вперед. Обычно эта ведьма выбирается на публику только после принятия зелья, создающего иллюзию молодости. Что за послание могло заставить ведьму сорваться с места в ее истинном, неприглядном виде?

— Я здесь, Желтая.

— Оно упаковано, мой миленький, — сказала она, доставая из своего платка длинную коробку.

Стайл внезапно вспомнил о своем собственном одеянии — на нем одежда Гражданина Протона. В суматохе событий он не позаботился наколдовать одежду для Фазы. Но это не имело особого значения: Адепт, как и Гражданин, мог носить, что пожелает.

— Хочу, чтобы ты знал: я не имею к этому отношения. Предмет был доставлен мне с помощью колдовства, и к нему прилагалось сообщение: «Голубой, не вмешивайся». Я поторопилась доставить его тебе, опасаясь, что за промедление ты на меня рассердишься. Мои зелья подсказывают, что в этом замешан не один Адепт, а несколько.

Она поспешила назад к своему дракону-перевозчику, пока Стайл не открыл пакет.

— Подожди, Желтая. Может, я захочу расспросить тебя подробнее! — позвал Стайл, у него было очень нехорошее предчувствие по поводу этой посылки.

— Не смею оставаться, — отозвалась она. — Я бы с радостью помогла тебе, чем смогла. Ты красивый мальчик, Голубой. Но я не могу.

Она пришпорила дракона, существо расправило крылья и побежало вперед на шести маленьких ножках, набирая нужную для отрыва от земли скорость. Находясь в воздухе, оно выглядело куда грациознее. Через несколько секунд дракон скрылся вдали.

Стайл начал вскрывать пакет, предчувствуя недоброе. Посылка определенно не могла содержать ничего, что обрадовало бы его. Возможно, это было послание от похитителя Клипа, какое-нибудь доказательство, что единорог действительно взят в заложники, например, прядь его голубой гривы.

Когда Стайл разворачивал пакет, из него выпало два красных носка. Носки Клипа, которые можно волшебным образом снять и использовать отдельно, также как белые носки Нейсы. Но в пакете было еще что-то. Стайл развернул пакет полностью… и остолбенел от ужаса. Все остальные тоже смотрели, не мигая и не в силах поверить в увиденное.

Это был отрезанный рог единорога.

У Стайла задрожали руки. Он услышал, как быстро вдохнула воздух в легкие Голубая Леди, а Нейса издала звук дикой боли.

Стайл медленно поднес рог к губам и дунул в полое основание. Раздался звук, напоминающий неумелую игру на саксофоне. Это определенно был рог Клипа.

Нейса рухнула на землю, будто сраженная ударом молнии; Голубая Леди упала рядом, обнимая Нейсу руками за шею и тщетно пытаясь успокоить ее. Стайл молчал, его разум частично оцепенел от ужаса. Для единорогов рог был альфой и омегой — тем, что отличало их от обычных лошадей.

Более того, Стайл осознавал, что рог есть вместилище волшебства единорога. Без него Клип не сможет менять форму или противостоять злым чарам; он будет, как ослепленный или кастрированный человек, обречен на безрадостное существование. Худшего наказания и придумать нельзя.

Верховный Жеребец обернулся человеком. Он потянулся своей большой ладонью за рогом. Его глаза горели, словно жерла вулканов, а от лица исходил пар.

— Они посмели! — проскрежетал он, глядя на рог.

— Я увижу, как будут гореть Владения каждого Адепта, кто в этом замешан, — произнес Стайл, наконец обретя возможность говорить. — Это коснется любого существа, кто помогал им. Если придется, я сравняю горы, лишь бы добраться до них. То, что Голубой Адепт сделал с троллями и шакалами, покажется им цветочками.

И тут же воздух стал насыщаться силой создаваемой им клятвы. В водовороте закружились темные кольца тумана.

— Просто дайте мне создать музыку и рифму подобрать…

— Нет, Адепт, — резко прервал его Верховный Жеребец. — Клип из моего табуна. Не твоя это месть, а моя.

— Но не можешь ты оставить табун без защиты, — возразил Стайл.

— Другой Жеребец поможет по такому случаю.

— И не можешь ты в одиночку сражаться с Адептами. Только Адепт может противостоять Адепту.

Жеребец фыркнул так, что из его человеческих ноздрей повалил дым — не смотря на собственную ярость, Стайлу пришлось прислушаться к нему.

— Это правда. Один я это сделать не смогу. Мне по праву принадлежит только половина отмщения.

— Просто дай мне скакуна, и я…

— Я буду твоим скакуном! — вымолвил Жеребец.

Лежащая на земле Нейса навострила уши. Глаза Голубой Леди округлились, когда она представила возможности этой парочки. Еще ни одному человеку не доводилось ездить на Верховном Жеребце, можно сказать, на уникальной породе. И если мощь Адепта соединить с силой единорога-Жеребца…

Стайл не возражал. Они разделят эту месть на двоих.

Глава 8

ПАРИ

— Значит так, на Протоне я могу провести почти двадцать четыре часа, — сказал Стайл Шине, — прежде чем Жеребец и я начнем операцию отмщения и спасения. Часть времени придется потратить на сон, так как мне нужно набраться сил. Я надеюсь, вы здесь хорошо справляетесь без меня?

— Справляемся, — с гордостью подтвердила она. — Меллон составил список богатых Граждан, которые горят желанием ободрать тебя как липку. Мои друзья придумали способ отследить маршрут исходного сообщения для гражданина Калдера, но реализовать его можешь только ты, как заинтересованный Гражданин. Плюс к этому, появились первые недовольные отклики на новость о назначении тобою наследника.

— Для начала этого достаточно, — сказал Стайл. — Может, это отвлечет меня ненадолго от моих настоящих дел на Фазе. Давай посмотрим, с чем мы можем справиться с ходу. Неизвестно, когда я снова вернусь на Протон после приключений на Фазе.

— Возможно, никогда, — мрачно заметила она, а затем как ни в чем ни бывало продолжила: — С чего начнем, господин? Ты же не можешь делать все одновременно.

— Почему не могу?

— С игроками, как и прежде, можно встретиться в Звездной Гостиной. Присяжные для слушания о наследовании находятся в другом куполе на расстоянии ста километров от нас. А в пятидесяти километрах от нашего купола в частных владениях Гражданина расположен первый известный узел в цепочке передвижения анонимного сообщения. Любое из этих дел может отнять у тебя много времени.

— Ты слишком много думаешь как машина, — пожурил он ее. — Вези меня на слушание и свяжись со Звездной Гостиной.

Насупившись, она привела транспортную капсулу в движение и сделала звонок. Появилось трехмерное изображение Меллона.

— Очень рад видеть вас, господин. Могу я уведомить Граждан, что вы готовы приступить к заключению пари?

— Да, валяй, — ответил Стайл. — Но расскажи им, что у меня припасены необычные и многообещающие пари, и пригласи их на слушание о назначении моего наследника. И сам отправляйся туда же.

— Да, господин, — и Меллон отключился.

Тут же поступил входящий вызов — это была Гражданка Мэл.

— До меня дошли слухи, что ты вернулся в город, — радостно начала она. — Ты обдумал мое утреннее приглашение?

Только не это!

— Мэл, я польщен твоим приглашением, но есть кое-что, что ты должна знать.

— О твоей любимой жене из другого мира? Стайл, такой брак ничего не значит на Протоне.

— Речь идет о моей помолвке с рабыней Шиной, в этом мире, — пояснил Стайл, его раздосадовала осведомленность Мэл о его частной жизни. Слишком большое число Граждан знает о нем слишком много.

— Да, знаю. Я собираюсь сделать ставку на исход твоего слушания. Я болею за тебя, Стайл, и ставлю на то, что ты добьешься одобрения, хотя и не без борьбы. Граждане совершенно свободны в своих любовных связях. Я подарила своему мужу много прекрасных наложниц, а он отправлял ко мне в постель мужчин, которые, по его мнению, были в моем вкусе. В любом случае, тебе не нужно беспокоиться о чувствах какой-то там рабыни.

От накатившего приступа гнева Стайл был готов взорваться. Шина тут же сделала знак: не оскорбляй эту Гражданку! Тогда Стайлу в голову пришло удачное решение.

— Мэл, меня в самом деле заботят чувства этой рабыни. До недавнего времени я и сам был рабом. Пока я не разберусь получше с тем, насколько она готова делить меня с другими, я не смогу ответить тебе наверняка.

Мэл улыбнулась.

— О, малыш, ты такой милый! Ты как драгоценная рыбка, пытающаяся соскочить с крючка. Попозже я снова свяжусь с тобой, — и она отключила связь.

— Господин, я никогда не запрещала тебе… — начала было Шина.

— Включи приватный режим! — скомандовал он.

Она настроила блоки управления связью.

— Защита включена, господин.

— Слушай, почему ты называешь меня господином?

— Стайл, наши отношения стали другими. Даже номинально мы не принадлежим к одной касте, и я предпочла бы соблюдать установленный порядок. Господин.

— Ты на меня обиделась?

— Машины не умеют обижаться, господин.

Как бы не так!

— Шина, ты же знаешь, наш будущий брак — это брак по расчету. Я делаю это, чтобы дать твоим друзьям эффективное средство в их борьбе за признание. Предстоящее слушание имеет особое значение. Если мы там одержим победу, это будет гигантский шаг вперед для твоих соплеменников. Ты мне очень нравишься, я почти люблю тебя… но главный ключ от моего сердца всегда будет у Голубой Леди.

— Я понимаю, господин, — ее лицо сохраняло спокойствие.

— Итак, сейчас мы обсуждаем вопрос моей верности тебе в этом мире, — продолжил он, ожидая от нее больше эмоций, дабы узнать, что она чувствует на самом деле. — Я верен Голубой Леди, а все остальное лишь видимость. Если я обручен с тобой, но буду иметь связи на стороне с живыми женщинами, в особенности с Гражданками, то всем станет очевидно, что наша женитьба — это формальность, просто чтобы назначить наследника. А это может лишить нас того рычага, которого мы добиваемся.

— Да, господин, — уклончиво согласилась она.

— Поэтому ни при каких обстоятельствах я не пойду на свидание с Мэл. Если я и буду встречаться с кем-нибудь на этой планете, то это будешь ты. Потому что ты моя невеста. И потому что на этой планете не найдется ни одного человека, с кем бы мне захотелось сделать это охотнее, чем с тобой. Так что в этом смысле я верен тебе. Мне хотелось убедиться, что ты это понимаешь.

— Я понимаю, господин. Нет нужды возвращаться к этому.

Значит, он ее не убедил.

— Да, мне нужно было вернуться к этому вопросу, потому что сейчас я намереваюсь совершить чертовски циничный поступок, достойный истинного Гражданина. И мне понадобится твоя помощь.

— Можешь на меня рассчитывать, господин.

— Я хочу, чтобы твои друзья заключили пари на исход домогательств Мэл. Это должна быть анонимная, закодированная ставка, равная всем моим свободным денежным средствам на момент принятия решения — ставка на то, что я не пересплю с Мэл. Я, конечно, стану отрицать свое намерение вступить в любовную связь, однако время от времени буду делать вид, будто колеблюсь в нерешительности. Я и ты знаем, чем все закончится, но другие Граждане могут захотеть поставить на другой исход. С их стороны поставить на это будет сущим безрассудством, но им, кажется, нравятся такого рода глупости.

Шина улыбнулась.

— Это и в самом деле цинично, господин. Я обо всем позабочусь.

— И думаю, ничего страшного не случится, если ты позволишь себе поиграть немного в ревность на публике, даже если ты ничего такого не чувствуешь.

Она помолчала немного.

— А ты становишься бесчестным, господин.

— Я стал частью бесчестного общества. К тому же от Мэл я буду держаться подальше, но на словах, разумеется, все будет иначе. И дразнить ее буду лишь до тех пор, пока смогу поддерживать интерес Мэл. Проследи, чтобы Меллон тоже был в курсе. Он определенно должен знать.

* * *

Капсула подъехала к куполу, где проходило слушание. Они вошли в просторное здание суда с белыми колоннами и мраморным полом. Здание напоминало греческие развалины из прошлого. Трое Граждан сидели за возвышающимся столом. Четвертый Гражданин стоял перед ними — очевидно, слушалось чье-то другое дело и очередь Стайла еще не подошла.

Сюда же постепенно подтягивались Граждане-игроки. К Стайлу подошел полный мужчина, одетый, словно древнеримский сенатор, и протянул руку.

— Приветствую, Стайл. Мое имя Вальденс, и меня заинтересовало твое предложение. Так в чем суть пари?

— Благодарю, Вальденс. Я собираюсь принять участие в слушании на предмет законности назначения моей невесты, человекоподобного робота, наследником моего Гражданства. Я предлагаю сделать ставку на решение судей.

— Интересное предложение! — согласился Вальденс. — Сомневаюсь, что они разрешат такое наследование.

— Я готов поставить столько, сколько разрешит мой финансовый советник, на то, что они одобрят мое прошение, — сказал Стайл. — В конце концов, это право Гражданина объявлять наследником, кого он пожелает.

— Так-то оно так… но про робота нельзя сказать «кого», скорее — «что». Только существо, признанное человеком, может наследовать Гражданство.

— Есть действующий закон на этот счет?

— Это мое предположение. Просто здесь так принято.

И вот подошел Меллон. Стайл быстро обрисовал ему ситуацию.

— Сколько ты разрешишь мне поставить на кон? — спросил Стайл. Он понимал, что Меллон, как разумная машина, связанная по сети с другими такими же машинами, наверняка уже имеет ясное представление о юридической подоплеке дела.

Однако раб засомневался.

— Господин, это бессмысленно. На слушании решение судей будет носить рекомендательный характер, без обязательной силы. Если вы захотите продолжать судебный процесс, то тогда будет созван официальный суд…

— Кончай трепаться, раб! — прервал его Вальденс. — Мы просто заключаем пари на данное конкретное решение. А то, что суд решит дальше, станет темой для следующих ставок. Сколько сейчас протонита может поставить Стайл?

— Он запретил мне ставить больше ста граммов за раз, — предупредил Стайл, уловив еле заметный знак одобрения от Шины. Это означало, что машины изучили этот вопрос и решили, что у Стайла неплохие шансы. Он должен выиграть это пари, но будет играть очень осторожно.

— Сто граммов! — засмеялся Вальденс. — Я бы не стал лично приезжать сюда ради такой ерунды!

— Мне жаль, что мое состояние все еще небольших размеров, — сказал Стайл. — Но оно неуклонно растет, до сегодняшнего дня я выигрывал все пари. Уверяю тебя, мой аппетит растет очень быстро, и, когда смогу, я начну делать очень большие ставки. Я планирую многократно увеличить свое состояние.

— Хорошо, Стайл. Ты беден как церковная крыса, но мне нравится твой настрой. Надеюсь, это будет забавно. Я сыграю на небольшую ставку, но позже я надеюсь сыграть с тобой по-крупному, если ты будешь готов. А сейчас… может, сойдемся на полкило?

Меллон принял страдальческий вид, но под сердитым взглядом Вальденса ему пришлось уступить.

— Половина килограмма протонита, — согласился Стайл, бледнея лицом.

Пятьсот граммов — это половина начального состояния Гражданина и больше половины всех свободных средств Стайла. Его состояние составляет 1219 граммов, но 250 из них он должен был оставить на текущие расходы. То, что он ставил на кон сейчас, достаточно для покупки сотни современных роботов, наподобие Шины или Меллона, или равноценно полному сроку пребывания на Протоне пятисот рабов. И все это за одну ставку, которую противник Стайла считает просто мелочью, досадным одолжением смеха ради!

Тем временем прибывали все новые Граждане, заинтригованные исходом слушания. Для тех, у кого и так все есть, новизна становится очень ценным товаром. Двое заключили между собой пари на исход слушания, поставив по полкило. Еще двое заключили пари на то, последует ли немедленная апелляция на рекомендательное решение судей, каким бы оно ни было. Несомненно, Граждане обожали азартные игры!

Завершилось предыдущее дело, и настала очередь Стайла предстать перед судейским жюри.

— На рассмотрение выносится ваше прошение о назначении человекоподобного робота вашим наследником, — произнес председательствующий Гражданин. — Будете как-то обосновывать?

Стайл знал, что такое обоснование могло стать неплохим подспорьем для него. Перед ним были не объективные машины, а субъективные люди, чье решение трудно предугадать. Но в такой ситуации неверно подобранные слова могут и навредить делу.

— Я совсем недавно стал Гражданином, и до последнего времени моя жизнь часто висела на волоске. Я осознаю бренность моего существования и хотел бы, чтоб мое имущество сохранилось и после меня. Поэтому я определил своим наследником того, кто для меня является самым близким существом на Протоне — мою будущую жену, присутствующую здесь Леди Шину.

Он указал на Шину, которая стояла, скромно потупив глазки.

— Так случилось, что она женщина-робот. Как вы знаете, сейчас роботы — это очень сложные устройства. В повседневной жизни она практически ничем не отличается от живого человека. Она может есть, спать и производить сложный набор действий. У нее даже может быть плохое настроение.

— Типичная женщина, — согласился председательствующий Гражданин, немного улыбнувшись. — Пожалуйста, переходите к сути дела.

— Шина несколько раз спасала мне жизнь, и она значит для меня больше, чем остальные люди на этой планете. Я сделал ее своим управляющим и доволен тем, как она ведет мои дела. Я хочу сделать наш союз более прочным. Если не существует предписаний, запрещающих делать жену своим наследником, то я не вижу тут проблемы.

Судьи какое-то время совещались.

— Такого прецедента еще не было, — сказал председательствующий Гражданин. — Робота раньше никто не назначал наследником. Машины неплохо справляются с ролью обслуги, любовниц, дублеров и тому подобным, но на них редко женятся, и уж тем более никогда у нас не было Гражданина-нечеловека.

— А если когда-нибудь инопланетное существо выиграет в Турнире, ему подарят Гражданство? — спросил Стайл.

— Разумеется. Вы задали хороший вопрос, — кивнул Гражданин, — но роботам не разрешается принимать участие в Играх, поэтому они не могут одержать победу на Турнире.

— Хотите сказать, что слизь с глазами лягушки и щупальцами, прилетевшая из самого отдаленного уголка галактики, может стать Гражданином, а эта женщина — нет? — спросил Стайл, снова указывая на Шину.

Граждане из числа судей и игроков посмотрели на Шину, оценивая степень ее человечности. Она стояла с гордо приподнятым гладким подбородком и сверкающими зелеными глазами. Ее светло-каштановые волосы ниспадали на плечи, а лицо и фигура делали ее очень изящной женщиной, на ее шее даже выступил легкий румянец. Шину изначально создали красивой женщиной, а сейчас она была просто великолепна.

— Но у роботов нет человеческих чувств, — возразил другой судья.

— А у скольких Граждан они есть? — спросил Стайл.

Участники пари засмеялись.

— Точно подмечено! — буркнул Вальденс.

Судьи не разделяли этого веселья.

— У роботов нет своей воли, — заявил председательствующий Гражданин. — Роботы не живые.

Щекотливая ситуация. Стайл пообещал не раскрывать тайну разумных машин, у которых на самом деле была своя воля. Тем не менее он нашел другое решение.

— Шина — это очень необыкновенный робот, лучший в своем классе машин, — сказал он. — Ее мозг наполовину цифровой, наполовину аналоговый — почти как человеческий мозг, если говорить образно, два полушария с разными режимами работы. Она максимально приблизилась к человеческому сознанию и самостоятельности, насколько это возможно для машин. Она запрограммирована быть во всех аспектах максимально похожей на живую женщину и думать о повседневных заботах и проблемах. Она верит, что обладает чувствами и волей, потому что это заложено в ее программу и конструкцию.

Пока Стайл говорил, он вспомнил свой первый разговор с Шиной на эту тему, до того, как он обнаружил мир Фазы. Тогда он пожурил ее за иллюзии, будто она обладает самостоятельным сознанием, а она в ответ предложила ему попробовать самому доказать, что он обладает свободной волей. Она выиграла тот спор, и он полюбил ее как личность — машинную личность. С момента женитьбы на Голубой Леди он стал забывать, как глубоки были его чувства к Шине. Теперь он вспомнил. Он ведь в самом деле верит, что она настоящий человек. И пусть ее внутреннее устройство — так уж случилось — отличается от его собственного, однако личность Шины такая же человечная, как у него.

— У многих существ бывают иллюзии, — заметил один из судей. — Это не является необходимым условием для получения Гражданства.

Стайл понял, что придется приложить еще немало усилий, чтобы преодолеть предвзятость судей. Ему придется пойти на неприятный шаг.

— Шина, что ты чувствуешь ко мне? — спросил он.

— Я люблю тебя, господин, — ответила она.

— Но ты же знаешь, что я не смогу полюбить машину по-настоящему.

— Знаю, господин.

— А ты — машина.

— Да, господин.

— Я женюсь на тебе и сделаю тебя своим наследником, но никогда не полюблю тебя, как мужчина может полюбить женщину. И тебе известно, что это будет брак по расчету.

— Знаю, господин.

— Почему же ты готова терпеть такое унижение?

— Потому что она хочет Гражданство! — крикнул какой-то Гражданин.

Это был один из тех, кто поставил против признания наследования. Стайл повернулся к нему.

— Как может хотеть машина? — затем он повернулся к Шине. — Ты хочешь Гражданство?

— Нет, господин.

— Тогда почему ты согласилась на это?

— Потому что твоя жена с Фазы попросила меня.

— А-а, робот заменяет жену из другого мира! — произнес Вальденс со знающим видом. — Ты, наверно, и выглядишь как она?

— Нет, господин, она прекрасна, — ответила Шин. — Я никогда не смогла бы заменить ее.

— Как интересно, — заметил председательствующий судья. — Робот, ты способна чувствовать? Ты на самом деле чувствуешь или только думаешь, что чувствуешь? Есть ли у тебя хоть какие-то желания?

— Мой ответ — да, господин, на все три вопроса.

— А что именно ты хочешь, если не Гражданство?

— Я хочу любви Стайла, господин, — сказала она.

Судья обратился к рядом сидящему коллеге.

— Занесите в протокол, что робот плачет.

Все Граждане пристально посмотрели на Шину. Ее поза и выражение лица не изменились, но по щекам текли слезы.

— Почему женщины, люди или роботы, сразу начинают плакать, стоит только задать простой, прямой вопрос? — спросил судья.

Внезапно вперед вышел Вальденс и обнял Шину за плечи накрытой плащом рукой.

— Бога ради! Она же не на допросе! Будьте милосерднее!

Председательствующий судья с пониманием кивнул в ответ:

— Она плачет, потому что знает: она никогда не добьется любви от того, кого любит, и неважно, что он ей предложит взамен. Наш допрос не очень тактично вскрыл эту правду, заставив ее прореагировать, как типичная женщина. Я не верю, что она пустила слезу специально или что она знала, что такая реакция присуща человеку.

Судья сделал паузу, взвешивая решение, а затем медленно произнес:

— Мы, члены суда, не бесчувственные создания. Мы убеждены в том, что эта персона, робот Шина, заслуживает Гражданства не меньше, чем слизь с глазами лягушки и щупальцами, прилетевшая из самого отдаленного уголка галактики, — он мельком глянул на остальных судей, проверяя, поддерживают ли они его решение. — Посему мы одобряем назначение робота Шины наследником и оставляем в силе это вердикт вплоть до официального решения суда.

Граждане вежливо зааплодировали, а Вальденс подвел Шину к Стайлу.

— Я рад, что проиграл пари, Стайл. Она хорошая женщина, напоминает мне мою жену, когда та была моложе и еще умела любить. Этот робот заслуживает намного больше того, что ты ей предлагаешь.

— Да, — согласился Стайл.

Вальденс развернулся, чтобы уйти, но остановился и… медленно обернулся.

— Будь я проклят! Ты тоже плачешь!

Стайл молча кивнул в ответ.

— И при этом ты говоришь, что не любишь ее, — произнес Гражданин, а потом пожал плечами. — Хочешь поспорить на это?

— Нет, — отказался Стайл.

Шина посмотрела на него со смутным подозрением.

— Создавал видимость, будто ничего не чувствуешь — вот в чем дело, — промолвила она. — Леди знала об этом!

Леди поняла это раньше Шины. Стайл действительно испытывал две любви, подавляя одну в пользу другой — но тщетно.

— Что ж, сыграем во что-нибудь другое, — предложил Вальденс. — В этот раз на один килограмм. Я знаю, ты можешь себе это позволить.

Стайлу пришлось снова напомнить себе о стоящих перед ним задачах. Он посмотрел на Меллона:

— Могу?

— Господин, ваши ставки быстро становятся неоправданно рискованными.

— Это значит «да», — сказал Вальденс. — Кажется, ты задолжал мне одну ставку. Неправильно было так обращаться со своей девочкой. Ты подставил ее, зная, как она тебя любит.

— Но в этом деле он потерял больше, чем получил, — заметила Шина.

Сейчас она вся сияла, зная, какое сокровище обрела.

На самом деле Стайл подставил самого себя.

— Будет тебе ставка, — согласился Стайл. — И я готов сыграть еще с кем-нибудь, если не растеряю свои граммы. Прямо сейчас мне нужно отследить источник электронного письма, которое послали несколько недель назад. Хочешь поставить на то, смогу ли я это сделать?

— Нет, я же не в курсе этого дела. Когда узнаю, в чем фишка, тогда и заключу пари. Для Гражданина-новичка дела твои уж больно какие-то странные. Обычно новички заняты тем, что просто целый месяц наслаждаются своим новым статусом, упиваясь тем, как рабы называют их господами.

— Прошу прощение, но прежде всего мне надо получить кое-какое оборудование за пределами купола, — извинился Стайл.

Он назвал адрес, по которому его можно разыскать, и Граждане разошлись по персональным капсулам.

Оставшись наедине с Шиной и Меллоном в своей капсуле, Стайл посмотрел на Шину. Его переполняли эмоции.

— Черт! — воскликнул он. — Мне очень жаль, Шина.

Она какое-то время молчала, анализируя, насколько он искренен.

— Ты должен был это сделать, господин. Это была необходимость, а не жестокость, господин.

— Хватит называть меня господином! — крикнул он.

— Не буду, но только если мы одни, — согласилась она.

— Может быть, я обманываю самого себя. Может быть, мое чувство к тебе — это то, что другие называют любовью. Но с тех пор, как я повстречал Голубую Леди…

Она прикоснулась своей мягкой ладонью к его руке.

— Я бы не стала ничего в тебе менять, даже если бы могла.

Также сказала и Голубая Леди. Шина не могла знать об этом.

— Между вами интересные взаимоотношения, — вмешался Меллон. — Я не запрограммирован на романтические чувства, хотя мне, признаться, любопытна их природа и то, насколько они полезны.

— Лучше тебе не знать, — сказала Шина, сжав ладонь Стайла.

— Я, к примеру, определенно испытываю некое волнение, когда предстоит большая финансовая сделка.

— Если разумные машины добьются признания, — утешил Стайл, — то ты сможешь запрограммировать себя на что угодно, в том числе и на романтические чувства. Но сейчас Шина права: ты будешь счастливее, оставаясь таким, какой есть.

— Я буду в полном экстазе, если доведу ваше материальное состояние до конечного объема. Правда до последнего времени от меня мало, что зависело. Глядя на то, что вы вытворяете, господин, боюсь, меня ожидает короткое замыкание.

Стайл улыбнулся.

— Теперь, став богатым, я понял, что деньги для меня не столь важны, — произнес он. — Это просто еще одна игра. Конечно, я хочу победить, но мои реальные амбиции лежат в другой плоскости.

Он бросил взгляд на Шину.

— Мои чувства так непостоянны. Я действительно считаю, что для тебя было бы лучше перепрограммировать себя и удалить любовь ко мне. Это избавило бы тебя от страданий…

— Или ты мог бы согласиться на промывание мозгов, чтоб избавиться от любви к Голубой Леди… — съязвила Шина.

— Сразила наповал.

— …или уменьшить свое предубеждение против роботов.

— Я ничего не имею против роботов… — он замолчал. — Черт, теперь я знаю, что мог бы любить тебя, Шина, если бы у меня не было Голубой Леди… Но мои моральные устои… И знаешь, я бы предпочел умереть, чем потерять ее.

— Разумеется, то же я чувствую по отношению к тебе. Однако теперь я знаю, что часть твоего сердца отдана мне, и этого достаточно, чтобы мое существование обрело смысл.

Она была счастлива даже с синицей в руках.

Стайл все еще чувствовал за собой вину.

— Порой мне хочется, чтоб был еще один я, чтобы меня снова стало двое. Один был бы Гражданином и мог бы любить тебя, а второй бы спокойно путешествовал себе по Фазе, — вздохнул он. — Конечно, когда меня было двое, я ничего о Фазе не знал, а у моего двойника была Голубая Леди.

— Тот другой покончил жизнь самоубийством, — напомнила она.

— Самоубийством?! Ничего подобного! Его убили!

— Он сам согласился на это убийство. Возможно, это просто не столь очевидно для твоего нелогичного, сомневающегося ума.

— У меня такой же ум, какой был у него!

— Да, но там были другие обстоятельства. Думаю, у него была веская причина.

Согласие на убийство… Стайл уже думал об этом. Когда-то его очень удивило, что Голубой Адепт был убит таким грубым способом — был задушен демоном из амулета. Это было в самом деле подозрительно. Ни одно волшебство такого рода не смогло бы убить Стайла. Почему же это сработало против другого «я»? А гармоника Голубого Адепта, его самая ценная вещь, оставлена была так, чтобы Стайл мог без труда ее обнаружить. И все-таки самоубийство — можно ли было в это поверить? Если это правда, то зачем он это сделал? Зачем кому-то сознательно обрекать себя на такую незавидную смерть? Точнее, в каком случае сам Стайл, в его другой ипостаси, решился бы на такой шаг? Ведь это было не в его правилах.

— Ты говоришь, что у него были причины для этого. Почему ты так считаешь?

— Потому что ему не доставало любви от той, кого любил, — быстро ответила она.

— Но Голубая Леди три раза сказала ему «ты», — возразил он. — На Фазе это означает признание в абсолютной любви.

— Это случилось слишком поздно и, скорее, из уважения и ощущений вины, чем из-за настоящего чувства. Так же ты любишь меня, и я тоже пыталась покончить с собой.

Она действительно пыталась, один раз. Способно ли неживое существо убить себя — вопрос, конечно, спорный, но Шина, определенно, пыталась самоуничтожиться. Только сострадание Голубой Леди вновь вернуло Шине желание жить. Голубая Леди, несомненно, все поняла. Каким жестоким уроком явилась для нее смерть мужа!

— Как бы то ни было, в отношении тебя я постараюсь поступить правильно, Шина. Пока еще не знаю как, но обязательно найду способ.

— Боюсь, в моем случае поможет только волшебство, — вымолвила она без тени улыбки.

Они прибыли на место, где их уже ожидали специалисты по отслеживанию сигналов. Стайл обрадовался, что удалось прервать разговор. Он любил Шину, но непостоянно и недостаточно. Его личная жизнь на Протоне напоминала запутанный клубок.

Сейчас они находились в общественных уборных для рабов. Тут в несколько рядов стояли раковины, унитазы и душевые лейки. Информационный кабель пролегал прямо под полом, но в пределах досягаемости детектора. Проходящие мимо рабы, завидев Гражданина, тут же спешили поискать другие уборные.

Здесь же стоял раб-техник с небольшой, но технически сложной двухколесной машиной — агрегат этот мигал и гудел в ответ на команды раба. Нет, догадался Стайл, все было как раз наоборот — это раб давал пояснения, комментируя сигналы устройства. Это была еще одна разумная машина, а ей подчинялся раб. Хитрая маскировка истинной природы предоставленного Стайлу помощника. Разумные машины обладали широкими возможностями, но не хотели раскрывать Гражданам свою истинную сущность, иначе эти машины сразу бы уничтожили. Есть огромная разница между тем, чтобы быть запрограммированным на имитацию самостоятельности, как это изображала Шина, и тем, чтобы реально обладать свободной волей, какой обладали Шина и ее друзья. Создатели этих сложных роботов даже и не подозревали о том, кого они породили. И теперь эти машины хотели добиться юридического признания себя в статусе людей. Они и были людьми, только механического происхождения. После официального признания их уже не смогут уничтожить без законных на то оснований, ведь в противном случае это будет считаться убийством.

Сигналы от машины шли почти непрерывно, но игнорировались Гражданами, которые присоединились к Стайлу ради новых ставок, — и настоящий смысл этих сообщений был не столь очевиден. Только Стайл, посвященный в тайну разумных машин и, благодаря Играм, чуткий к деталям, смог разглядеть подвох.

— Что тут у нас? — спросил он раба.

— Господин, это электронное устройство, которое отслеживает маршрут заданного сообщения в заданный момент времени, — ответил раб. — Каждое электронное сообщение микроскопически меняет атомную структуру проводов, по которым оно шло. Эти изменения так малы, что только очень сложный, чувствительный прибор способен обнаружить их. К сожалению, диапазон действия устройства ограничен, можно проследить изменения, но обследовать провода нужно на близком расстоянии, и мы должны точно знать, что ищем.

— Как если бы собака искала по запаху, — заметил Стайл.

Машина загудела.

— Да, господин, — подтвердил раб.

— Это что-то новенькое, — изумился Вальденс. — Хотя я никогда особо не интересовался машинами, но теперь подумываю прикупить себе такую же металлическую девочку, как у Стайла. С другой стороны, кто знает, быть может, я смогу выиграть ее в пари.

При этих словах Шина и Стайл вздрогнули, обоим стало неприятно.

Вальденс засмеялся.

— Стайл, ты не обязан ставить на кон то, чего хотят другие. И все же тебе следует знать, что твоя леди-робот котируется теперь гораздо выше. Если проиграешься, то сможешь поставить ее на кон по высокой цене, — затем он посмотрел на отслеживающую машину. — Ну что, давайте глянем, на что способна эта штуковина.

— Ты заложил в память машины содержание электронного послания и время передачи? — спросил Стайл. — Почему ты не продолжаешь отслеживать дальше?

Снова гудок.

— Да, господин. Мы проследили сообщение до этого места, однако дальше кабель проходит через узел, расположенный во владениях другого Гражданина — он не дал нам разрешение на проведение розыскных работ.

— А-а, — протянул Вальденс, — теперь понятно, в чем тут дело.

— Что за Гражданин?

— Господин, рабы не могут знать имен Граждан, — ответил раб, переводя сигналы машины, — но его эмблема нарисована на воротах.

Вальденс вышел из уборной и прошел по коридору, чтобы посмотреть на ворота. Остальные последовали за ним.

— Символ «Тессеракт в Круге»[26].

Вальденс заметил рядом маленький микрофон.

— Кто хозяин?

— Господин, это владения Гражданина Крутесса.

— Крутесс — это Круг и Тессеракт. Логично. Я вот тоже у себя на гербе изобразил лесной пруд[27]. Знаю я этого Гражданина, — объяснил Вальденс. — Стайл, я готов сделать ставку. Тебе не попасть в этот купол. Тебе придется обойти его и взять след за пределами купола.

— Это реально сделать? — спросил Стайл раба-техника.

— Нереально, господин. Это главный кабельный узел. Через него проходят миллиарды импульсов. Мы можем проследить сигнал, только обследовав узел и выявив маршрут движения сигнала прямо в нем.

— Иголка в стоге сена, — посетовал Стайл.

— Господин?

— Неважно. Мне понятна суть проблемы, нам просто нужно добраться до этой распределительной коробки.

— Предлагаю такое пари, Стайл, — заговорил Вальденс. — Ограничим время в пределах разумного. Как насчет ограничения в полчаса, успеешь выполнить работу?

Стайл посмотрел на раба-техника.

— Сколько нужно времени, чтобы пройти этот узел, если не будет препятствий?

— Самое сложное — это получить доступ к узлу, а показания снимаются практически мгновенно.

Стайл посмотрел на Меллона.

— Сколько я могу поставить?

— Сумма уже оговорена, — запротестовал Вальденс. — Один килограмм.

Меллон как будто опечалился:

— Господин, это очень рискованно и непредсказуемо, а ставка очень велика. У вас имеются какие-нибудь веские основания полагать, что вам разрешат войти в купол Гражданина Крутесса в течение получаса?

— Нет, но смысл пари не в этом. Смысл в том, успею ли я провести нужные работы.

— Ого! — воскликнул Вальденс. — Ты собираешься проникнуть туда без разрешения?

Стайл пожал плечами.

— Я хочу закончить работу вовремя.

— У Крутесса вооруженная охрана и лазерные заграждения, — заметил другой Гражданин. — Почти каждый год там поджаривается какой-нибудь раб, а то и несколько, забравшись туда по глупости. А чтобы взять штурмом эту крепость, потребуется механизированная армия.

Вальденс улыбнулся.

— Господа, кажется, у нас тут намечается по-настоящему увлекательная сделка. Как мы оценим шансы Стайла на успех? Не забудьте, это бывший раб и очень смекалистый, недавно победивший на Турнире. У него, несомненно, есть какой-то козырь.

— Я бы поставил тысячу к одному против него, если бы речь шла об обычном человеке, — сказал другой Гражданин. — Сто к одному против него, если речь идет о победителе Турнира. У него реально хорошие шансы отправиться на тот свет.

— Нет, я видел, как он играет, — взял слово третий Гражданин. — Он скользкий тип. Если он считает, что может, то, возможно, и правда может.

— Не думаю, что могу, — ответил Стайл, — но я должен. Какие-то силы пытаются убить меня, а это послание — единственная ниточка узнать правду. Я должен выяснить, откуда оно пришло.

— В течение получаса? — удивился Вальденс.

— Подозреваю, что если я не пройду этот узел за отведенное время, я не пройду его вообще. Пан или пропал.

— И ты ставишь на кон свою жизнь, — подытожил Вальденс. — Сделка становится еще увлекательнее. А что, если мы поставим против тебя больше в несколько раз? Мы думаем, что твои шансы: сто к одному против тебя. Ты же явно полагаешь, что сможешь осуществить задуманное. Можем сойтись на компромиссном решении: десять к одному, и в пари будут участвовать несколько человек.

— Это весьма щедро, — согласился Стайл, — ведь я попытаюсь в любом случае.

— Господин, я не рекомендую вам участвовать в этом пари, — сказал Меллон. — Я не уверен, что вы сможете получить согласие Гражданина Крутесса, и у вас мало шансов на успешное вторжение. Мои профессиональные советы дадут вам больше благоприятных возможностей для ставок, чем ваши возможности в этом пари.

— Пятнадцать к одному, — предложил Вальденс. — Выше поднимать не буду, подозреваю, что ты не такой простачок, каким кажешься.

Остальные Граждане закивали в знак согласия. Лица их покраснели. Именно это доставляло им удовольствие — вести переговоры о больших ставках в очень рискованном, сомнительном деле; это не просто азартная игра на деньги, но игра против человеческого коварства. Они знали, что Стайл что-то задумал, но едва ли надеялись разгадать его планы.

Стайл невинно развел руками, словно обычный простофиля.

— Меллон, уверен, твой способ куда практичнее, но я полон решимости сорвать большой куш на этом деле и использую свои мизерные шансы. Если проиграю, то так и так я окажусь в беде, так как мое вторжение — это риск для жизни, а деньги мертвецу ни к чему. Так что в этот раз я буду действовать по-своему. Один килограмм протонита против их пятнадцати килограммов — и полчаса времени.

— Да, господин, — произнес Меллон с покорностью и смирением.

— Но никакого вмешательства с вашей стороны, Граждане, — предостерег Стайл. — Если вы предупредите Крутесса…

— Без обмана, — заверил Вальденс. — Мы спрячемся в уборной и будем наблюдать за всем по голографическому экрану.

— Спасибо.

Стайл повернулся к рабу-технику.

— Покажи мне, как работать с этой штуковиной.

— Просто располагаете ее над кабелем или распределительным узлом, господин. Она будет сигнализировать лампочками и гудками, чтобы вы могли точнее сориентироваться.

Он показал это на примере. Чтобы освоить работу с машиной, Стайл попробовал повторить то же самое на участке кабеля под ними. Он знал, что с этим проблем не возникнет, так как это была еще одна разумная машина, которая сама поведет его куда нужно.

Теперь Стайл повернулся к одному из Граждан, участнику пари, который носил на голове искусно выполненную шапочку, смутно напоминавшую старинный головной убор из перьев, какой носили вожди американских индейцев.

— Я предлагаю еще одно пари: моя одежда против твоей шапки. Победителя определим подбрасыванием монетки.

— К чему этот обмен одеждой? — удивился Гражданин. — Я поставил килограмм, а тебе нужна моя шапка?

— Ты отказываешься от моего предложения? — спокойно спросил Стайл.

Гражданин насупился.

— Нет. Я просто считаю это идиотизмом, ты можешь и сам себе купить шапку, вместо того, чтобы требовать мою. Да и твоя одежда на меня все равно не налезет. — При этих словах мужчина погладил себя по раздутому животу — весил он раза в два больше Стайла.

— Значит, ты согласен на пари. — Стайл обвел взглядом остальных. — У кого-нибудь есть монетка с орлом и решкой, типа тех, что используются на соревнованиях в Турнире?

Один из Граждан кивнул в ответ.

— Я нумизмат и готов обменять монету на твою одежду.

Теперь Стайл удивился.

— Моя одежда уже поставлена на кон.

— Я думаю, ты блефуешь. Я не верю, что ты станешь раздеваться, значит, ты каким-то образом планируешь выиграть на подбрасывании. Если ты выиграешь, я получу твою одежду в качестве платы за использование монеты.

— А если я проиграю?

— Тогда, дабы поддержать этот театр абсурда, я отдам тебе свою одежду. Но ты не проиграешь, ты же можешь управлять монетой при подбрасывании — все Игроки Турнира это могут.

— Нет уж, подождите! — возразил Гражданин с шапкой. — Я хочу, чтобы кто-нибудь другой бросал монету.

— Я брошу монетку, — предложил Вальденс. — Я объективен и буду рад посмотреть, как кто-нибудь разденется, при условии, что это буду не я.

Стайл улыбнулся.

— Это может быть весомая потеря, — сказал Стайл, глядя на очень полного владельца монеты. — Отлично, я арендую твою монету.

— Становится все интереснее, — заметил Вальденс. — До чего прелестно: мы, похоже, разделим наготу с присутствующей здесь очаровательной роботессой — любовницей Стайла.

— Невестой, — быстро поправил Стайл.

Теперь улыбнулся другой Гражданин.

— Может, нам всем раздеться и спросить, что она об этом думает?

Шина отвернулась, заливаясь краской. Это была явная уловка, но она снова подействовала на Граждан — им еще не попадались роботы, которые вели бы себя совершенно как живые.

— Ей-богу, — прошептал один из них, — куплю себе целый гарем таких созданий.

Стайл взял монету — красивый иридиевый диск приятно лежал в руке; на лицевой стороне была изображена голова Тираннозавра Рекса, а на оборотной стороне — хвост динозавра[28]. Стайл по достоинству оценил этот символизм: иридий был связан с вымиранием динозавров, да и сама идея чеканки монет стала своеобразным реликтом для современной эпохи. Иридий, однако, все еще оставался ценным металлом, а коллекционирование монет было весьма популярным занятием среди Граждан.

Он передал монету Вальденсу.

— А откуда нам знать, может, сам Вальденс тоже умеет управлять движением монеты? — спросил с подозрением другой Гражданин.

Они воспринимали это маленькое пари так же серьезно, как и все остальные сделки.

— Ты можешь свести на нет его возможные умения, если назовешь сторону, когда монета будет уже в воздухе, — объяснил Стайл. — Если подозреваешь, что он хочет выбросить орла, то назови решку. Одно подбрасывание. Согласен?

— Согласен.

Это маленькое пари, казалось, все сильнее завораживало Гражданина в шапке. Его явно раздирало любопытство: что же задумал Стайл?

Стайл не сомневался, что Гражданин, со свойственным ему тщеславием, назовет орла, ассоциируя с ним себя любимого, поэтому Стайл надеялся, что Вальденс выбросит решку. Монета засверкала и закружилась в воздухе, стремительно приближаясь к кафельному полу.

— Орел, — ожидаемо назвал Гражданин.

Похоже, что его уже не очень интересовал исход этого пари, он пытался понять дальнейший план Стайла. Иридиевая монета отскочила от пола, перевернулась, покатилась и упала решкой вверх. Победа Стайла! Стайл протянул руку за шапкой, а Гражданин, владелец монеты, протянул руку за одеждой Стайла. Все остальные торжественно наблюдали за этой процедурой. Даже Шина не знала, что же задумал Стайл.

Стайл снял одежду и остался голым, словно ребенок в окружении взрослых. Он надел шапку, аккуратно сдвинул ее так, чтобы скрыть волосы и добавить морщин на лице; затем с покрытой головой и голым телом направился к голофону, размещенному в специальной нише. Это был небольшой прибор, способный проецировать только изображение головы и установленный тут для экстренных случаев. Любое требование Гражданина считалось экстренным случаем.

— Крутесс, — твердо произнес Стайл прямо в датчик. Устройство еле слышно запищало, пытаясь установить связь. Он знал, что разумные машины прослушивают и следят за ним, но не вмешиваются.

В нише появилось изображение головы женщины-рабыни.

— Господин, могу я поинтересоваться, кто вы и какова цель вашего звонка?

— Я Стайл, — ответил Стайл, сложив губы в аристократической усмешке. — Я просто хочу проинформировать твоего работодателя, что одна ремонтная бригада хочет провести кабельные работы на его территории. На самом деле ремонтные работы — это липа, а монтеры не те, за кого себя выдают; с кабелем все в порядке. Считаю, что Крутессу следует лично разобраться в этом деле.

— Благодарю вас, господин, — сказала она и отключилась.

— Ну, ты даешь! — воскликнул Вальденс. — Ты предупредил его о своем визите! Хочешь поскорее на тот свет?

Стайл снял шапку, но не стал искать новую одежду. Он схватил машину на колесиках и пошел по коридору.

— Ага! — воскликнул Вальденс. — Конечно, он же знает, как изображать раба! Но Крутесс не пустит к себе ни одного раба, тем более, когда другой Гражданин предупредил его, что что-то затевается.

— Посмотрим, чем все закончится, — сказал Стайл. — Вы можете наблюдать за мной по монитору, чтобы узнать, добился ли я успеха. Рабы, за мной, — скомандовал он и направился к входу в купол.

Граждане включили маленький голографический экран и столпились вокруг него. Стайл знал, что они будут следить за каждым его шагом. Что ж, отлично. Он не хотел, чтобы у них возникла хоть тень сомнения.

Стайл привел свою команду к эмблеме, изображающей тессеракт в круге. Купол Крутесса вплотную граничил с общественным куполом; два купола соединялись пятидесятиметровым наземным тоннелем; кабель связи пролегал под полом тоннеля.

Возле входа в тоннель стояли два раба-охранника. Когда отряд Стайла подошел к ним, один из охранников преградил им путь.

— Это частная собственность.

Стайл остановился.

— Я по поручению Гражданина, — сказал он. — Я отслеживаю по кабелю связи важное сообщение.

— Мой работодатель дал вам на это разрешение?

— Он знает о нашем прибытии, — ответил Стайл. — Я думаю, он лично проследит за этим. А теперь дай пройти. Мое время не резиновое.

Стайл заторопился, толкая вперед машину на колесиках. Сбитый с толку охранник пропустил его, решив, что вряд ли этот раб стал бы ломиться во владения Гражданина, не имея на то разрешения, — эту трассировку кабеля наверняка должны были согласовать. Однако другой охранник все же позвонил в купол.

— Тут бригада из четырех человек. Утверждают, что они по поручению Гражданина, — передал он.

Не дожидаясь ответа, Стайл пошел дальше. Меллон, Шина и присматривающий за машиной раб последовали за Стайлом. Все прекрасно осознавали, что лазеры могут порезать их на куски в любой момент.

Граждане, затаив дыхание, следили за продвижением рабов по тоннелю, который был утыкан линзами лазеров по всей длине. Стайл делал ставку на то, что Крутесс захочет провести расследование, прежде чем откроет огонь. Зачем незваные гости так дерзко вторглись на его территорию? И почему Крутесса заблаговременно предупредили о них? А может, просто кто-то пытается насолить легально работающей бригаде? Но компьютер коммунальных служб станет отрицать, что посылал сюда ремонтную бригаду. Значит, это ненастоящая бригада. Тогда это просто не имеет смысла, если это не чей-то розыгрыш. В этом случае Крутесс захочет найти злоумышленника. Чтобы сделать это, ему надо будет проследить за ремонтной бригадой и, возможно, кого-то допросить. Маловероятно, что сам Стайл будет опознан в ближайшее время — шапка индейца полностью изменила его лицо, и в любом случае вряд ли кто-нибудь решит, что Гражданин может маскироваться под раба. По крайней мере, Стайл на это рассчитывал.

Ни один лазер не выстрелил. Стайл добрался до конца тоннеля, пройдя мимо еще одного раба-охранника, который даже не окликнул его. Затем Стайл проследил сигнал вдоль кабеля в фойе, потом прошел вдоль протоки в саду, по бокам которой стояли скульптуры в стиле кубизма. Разумеется, лейтмотивом здесь являлся тессеракт. Граждане, со своей страстью к символике, любили вставлять свои эмблемы куда ни попадя.

Посреди сада, возле фонтана, располагались причудливые, объемные модели тессеракта. Стайл подошел к зарытому в землю кабельному узлу и поставил машину прямо над ним. Машина загудела, потом индикатор указал на отходящий в сторону кабель и на экране появилось кодовое обозначение для нового кабеля. Стайл завершил свою миссию и выиграл пари.

Однако когда он оторвал взгляд от машины, то увидел стоящего рядом Гражданина в окружении вооруженных рабов. Это, конечно же, был Крутесс, другого Гражданина тут просто быть не могло.

— Шагом марш в мой офис, Стайл, — резко скомандовал мужчина.

Итак, игра проиграна. Стайл передал машину ее постоянному оператору и пошел вместе с Гражданином. Фактически он еще не выиграл пари, пока невредимый не сбежит из купола вместе с машиной. Или если он уже выиграл пари, но потерял жизнь — разве это победа?

В офисе, когда они остались наедине, Крутесс протянул Стайлу мантию. Стайл надел ее вместе с сандалиями и перистой шапкой. Однозначно, его маленькая хитрость была раскрыта.

— Так в чем же тут дело? — спросил Крутесс. — Думаю, ты задолжал мне правдивый рассказ.

— Я отслеживаю электронное сообщение двухмесячной давности, — ответил Стайл. — А твои люди не разрешили войти на территорию с нужной стороны.

— Разумеется! Я уволю любого раба, кто пустит чужака без разрешения.

— Поэтому мне пришлось найти другой способ. Ничего против тебя лично я не имею, просто я должен проследить это сообщение, откуда бы оно не исходило.

— А почему ты не рассказал мне об этом по телефону? Я вполне разумный человек и впустил бы тебя… за соответствующую плату, конечно.

— Так случилось, что мне, кроме того, надо еще срочно увеличить свой капитал.

Крутесс кивнул.

— Это, по всей вероятности, как-то связано с теми Гражданами, что столпились сейчас в уборной для рабов и следят за твоими успехами?

— Они поставили пятнадцать к одному против моего килограмма протонита, что я не смогу это сделать. Мне нужно было, чтобы против меня поставили в несколько раз больше.

— Поэтому ты позвонил мне, чтобы пробудить во мне любопытство, чтобы мои рабы не покрошили тебя на куски без лишних разговоров?

— А также, чтобы не обманывать тебя, — добавил Стайл. — Не люблю жульничать, когда дело не касается игры. А ты в нашей игре, можно сказать, не участвовал.

— Но ты втянул меня в свою игру. Ошибка в расчетах могла очень дорого тебе обойтись.

— Моя жизнь уже и так висит на волоске. Эта одна из причин, зачем я отслеживаю сигнал. Полагаю, что, узнав, откуда пришло письмо, я пойму, кто мой истинный враг.

Крутесс снова кивнул.

— А Граждане решили, что у них неплохие шансы из-за фактора опасности. Очень хорошо. Спасибо за признание, я тоже люблю пари. Я отпущу тебя на все четыре стороны, если ты согласишься сыграть со мной на весь свой выигрыш.

— Но мой выигрыш — это пятнадцать килограммов протонита!

— Да, солидная сумма. Я могу поставить столько же, а тебе придется рискнуть. Выбирай, во что будем играть. А если откажешься, то проиграешь предыдущее пари, не успев завершить свое обследование. Я могу на вполне законных основаниях уничтожить твою отслеживающую машину.

— Очень рискованная игра! — воскликнул Стайл. — Ты заставляешь меня удвоить выигрыш либо потерять его.

— Именно так, — улыбнулся Крутесс. — Если забираешься в логово льва, будь готов рисковать по-крупному.

* * *

Ощущая слабость в коленях, Стайл вышел из купола со своей командой и машиной.

— Я получил нужные данные, — объявил он.

Вальденс взглянул на индикатор машины.

— Значит, ты сделал это и уложился в отведенное время. Ты выиграл пятнадцать кило. Но почему тогда тебя так трясет?

— Крутесс схватил меня. И крепко прижал.

Другой Гражданин засмеялся:

— Как ты думаешь, почему мы поставили против тебя? Крутесс может купить и продать нас всех вместе взятых. Мы знали, что ты отправляешься в логово льва.

— А как тебе удалось выпутаться? — поинтересовался Вальденс.

— Он потребовал сыграть с ним на весь мой выигрыш, — скорчив гримасу, ответил Стайл. — Поэтому у меня остается только килограмм свободных средств, пока не будет разыграно пари.

— А в чем суть пари?

— Это тайна. Таково условие пари, что я не должен никому рассказывать о его сути, пока пари не завершится, а это случится очень скоро.

— Ого, люблю такие загадки. Крутесс, должно быть, специально играет с нами, чтобы отомстить за наше вторжение в его частную жизнь. Очень хорошо. Я готов сыграть на твой оставшийся килограмм. Есть у тебя какие-нибудь идеи?

Стайл задумался.

— Мне больше не хочется ставить на результат слежения за сообщением. Возможно, где-то встретится разрыв.

Они направлялись к следующему кабельному узлу, руководствуясь командами машины. Не было особого смысла следовать за всеми изгибами кабеля, когда можно было просто срезать путь до следующего узла. Стайл свернул за угол и вошел в небольшой переход между главными куполами, в этот момент там никого не было.

— Я придумал! Предлагаю поставить на то, какого пола будет раб, который пройдет здесь в следующие десять минут. Это будет вполне случайное событие.

— Неплохой вариант, — согласился Вальденс. — Ставлю килограмм против твоего, что это будет женщина.

— Нет, подожди, — возразил Гражданин в шапке с перьями (Стайл вернул ему эту шапку за ненадобностью). — А остальные, получается, не участвуют.

— Играйте друг с другом, — предложил Стайл. — Я сейчас ограничен в средствах.

И Меллон тут же решительно закивал головой.

— Играть с другими Гражданами не столь интересно. Главная фактор интриги здесь — это ты.

— Что ж, я буду рад заключить двойное пари, — сказал Стайл. — Я играю против Вальденса, что больше пройдет мужчин, а против тебя — что больше пройдет женщин.

— Не годится. В сущности, мы будем с Вальденсом играть друг против друга. Мне нужен ты. Мне нужен твой оставшийся килограмм.

— Хорошо, — сказал Вальденс, — я отказываюсь от пари со Стайлом, можешь играть вместо меня.

— Эй, я тоже хочу! — выразил протест Гражданин с иридиевой монетой, и остальные присоединились к нему.

— Ну хорошо! Я сыграю со всеми, — сказал Индейская Шапка. — С каждым человеком на один килограмм. Я ставлю на то, что в течение десяти минут больше пройдет женщин.

— Сойдет, — согласился Вальденс. — Пятеро из нас, включая Стайла, ставят на то, что пройдет больше мужчин. Мы проиграем или выиграем вместе со Стайлом.

Они стали ждать. За две минуты не прошло ни одного человека.

— А представьте, что никто не пройдет или пройдет людей поровну? — спросил Стайл, которого все еще не отпускало волнение из-за последних событий.

— Тогда мы продлим время, — предложил Вальденс. — Дополнительное время до первого очка. Согласны?

Все согласились. Они все хотели просто закончить пари. Не имели значение ни сами ставки, ни детали пари — главное: они ощущали сейчас возбуждение от чистого, честного азарта.

Подошли двое болтающих друг с другом рабов-мужчин, и оба тут же замолчали, как только увидели группу Граждан в центре перехода.

— Продолжайте идти куда шли, — скомандовал Вальденс, и рабы спешно прошли мимо.

Минуту спустя с противоположной стороны появился третий раб. Еще один мужчина. Лицо Гражданина в шапке сделалось хмурым.

Затем послышались быстрые шаги. Прошли три женщины, еще двое мужчин, женщина, еще трое мужчин и еще одна женщина. По прошествии восьми минут счет стал: восемь мужчин, пять женщин.

— Должно быть, у мужчин заканчивается рабочая смена, — удовлетворенно произнес Вальденс. — Кто бы мог подумать, я едва не поставил на девок!

Но на последней минуте появились еще двое мужчин и еще шесть женщин. Когда время вышло, счет стал: десять мужчин, одиннадцать женщин.

Гражданин в индейской шапке улыбался от уха до уха.

— Я всех вас вздрючил! Пять килограммов! — затем он кивнул на Стайла: — И я победил его. Никому это еще не удавалось сделать.

— Я проиграл килограмм, — согласился Стайл. Ему было любопытно: выглядел ли он так же тревожно, как чувствовал себя. — Но у меня один вопрос, который я хотел бы прояснить.

— Задавай, — поддержал Вальденс. — Развлечемся.

— Я заметил, что мужчины вели в счете до тех пор, пока внезапно вдруг не побежали женщины в самом конце. У кого-нибудь из нас есть поместье, расположенное рядом с этим переходом?

— У меня нет, — сказал Вальденс. — А вот у тебя, Боннет, расположено совсем рядом. Не так ли?

— Да, так, — осторожно ответил Боннет[29], носивший индейскую шапку.

— А эти женщины, которые прошли в конце… они случайно не работают на тебя? — спросил Стайл.

— Это не важно, — ответил Боннет. — В условиях пари не оговаривалось, что это не могут быть наши работники. Все рабы работают на Граждан.

— Ого! — воскликнул Вальденс. — Ты предупредил своих людей в куполе и поставил себя в более выгодное положение.

— Всего лишь проявил смекалку, — стоял на своем Боннет. — Никаких ограничений против этого не было.

Вальденс вздохнул.

— Нет, полагаю, не было. Никогда нельзя принимать все на веру, тем более, когда имеешь дело с Гражданином. Я как-то забыл об этом. Признаю поражение.

Остальные тоже согласились с ним, хотя и были не в восторге — им следовало быть более осторожными.

Теперь уже Стайл ощущал радость победы.

— Раз все закончилось, то теперь могу признаться, что я поставил против Крутесса пятнадцать килограммов на то, что кто-нибудь станет жульничать в этом пари. Я потерял килограмм, но выиграл пятнадцать. Я прав, Крутесс?

— Прав, — послышался голос Крутесса из скрытого динамика. — Это была хорошая и честная игра, Стайл. Пусть запишут на счет Стайла пятнадцать килограммов.

Вальденс шлепнул себя по колену.

— Красиво! Боннет выиграл пять, ты выиграл пятнадцать. Даже проиграв, ты победил! Стайл, твой итоговый капитал превысил тридцать килограммов, ты теперь Гражданин средней зажиточности.

— Мои поздравления, — произнес Боннет с кислой миной. — Думаю, с меня на сегодня достаточно, — добавил Боннет с оттенком высокомерия в голосе и удалился.

— Я от его ухода плакать не буду, — сказал Вальденс. — Мне он никогда особо не нравился. Однако, полагаю он прав. Ты нас красиво перехитрил, Стайл. Думаю, я должен перестать играть с тобой, пока не проиграл последние штаны… или даже всю одежду.

Остальные засмеялись, вспомнив эпизод с обнажением. Затем по взаимному согласию все разошлись по своим делам, оставив Стайла наедине с его рабами.

— Господин, вы сильно рисковали, — сказал Меллон с упреком. — Мои советы были проигнорированы.

— Согласен, я слишком полагался на удачу, — сказал Стайл. — Думаю, теперь судьбу моих побед я доверю тебе. Как считаешь, сможешь превратить мой выигрыш в более грандиозное состояние?

— С тридцатью-то килограммами? Господин, с таким капиталом и вашей доверенностью на совершение сделок, полагаю, я достаточно легко справлюсь с этой задачей.

— Тогда приступай. Я воздержусь от новых ставок, пока не посоветуюсь с тобой. А теперь иди, принимайся за работу.

— Спасибо, господин. Ваши методы необычны, но, должен признать, они доказали свою эффективность.

После этих слов Меллон повернулся и ушел.

— Он будет творить чудеса, господин, — тихо заверила Шина.

Теперь, когда азартные Граждане не задерживали их, они быстро продолжили продвижение к следующему узлу, который располагался под рабочим цехом на общественной территории, а оттуда — к следующему узлу в спальном районе для рабов, этот узел располагался аккурат под Занавесом.

— Случайное совпадение? — скептически спросил Стайл, и Шина согласилась, что на совпадение не очень похоже.

Они установили машину над узлом, и индикатор показал, что импульсы электронного письма изначально исходили из этого узла. Но это был закрытый узел, без возможности подключения — отсюда нельзя было отправить сообщение.

— Оно пришло с другой стороны Занавеса, — догадался Стайл.

Почему-то его это не удивило — многие несчастья, выпавшие на его долю, пришли именно с Фазы.

— Там у тебя есть друг, — сказала Шина. — Ты должен пересечь Занавес и с помощью волшебства отыскать его.

— Да. Только Адепт мог провернуть такое. Даже не знаю, кто бы это мог быть, — вздохнул Стайл. — Шина, у меня в запасе есть еще ночь, и мне надо отдохнуть. Отвези меня домой.

Она отвезла его в Голубые Владения на Протоне, затем накормила и помыла его, как обычно моют Граждан рабы, но это она проделала сама. Потом уложила его в удобную кровать, размещенную над рассеивающим гравитацию экраном, так что вес его уменьшился. На него тут же навалилась усталость, теперь, когда у него появилась небольшая передышка.

Но до того как уснуть, он схватил ее за руку и подтянул к себе.

— Сегодня ты опять плакала из-за меня, — прошептал он.

— И ты из-за меня снова плакал.

— Когда-нибудь, как-нибудь…

Она нагнулась и поцеловала его, и это было настолько сладко, насколько сладким может быть любой поцелуй. Улыбаясь от удовольствия, он погрузился в сон. Ему снилось, что он любил ее бесконечно долго и безмятежно. Но, проснувшись, он с горечью узнал, что это был лишь сон. Большего, чем женитьба, он ей предложить не мог.

Глава 9

ИСТОЧНИК

Утром Стайл прошел через Занавес там, где располагался последний узел. Оказавшись на Фазе, он не заметил в этом месте ничего необычного — просто склон холма, редко усыпанный деревьями. Кто бы не отправил отсюда сообщение, сейчас здесь его уже не было, по прошествии двух месяцев не осталось и следа.

Стайл был Голубым Адептом, наделенным выдающимися волшебными способностями, но как их использовать для поиска исчезнувших следов? Не наложил ли другой Адепт контрзаклятие для их сокрытия? Есть только один способ узнать.

Стайл сыграл на гармонике, собирая силу и параллельно придумывая заклинание, а затем пропел: «Укажи стрелою мне путь послания извне».

На земле появилось яркое пятно в виде стрелки, словно бы кто-то направил туда луч прожектора; стрелка начала хаотично вращаться, как компас на магнитном полюсе — очевидно, мешало контрзаклятие. С ходу найти ответ не получится.

Тем не менее в этом месте сила Стайла превосходила мощь контрзаклятия двухмесячной давности. Он сможет отследить источник, если сам пойдет по следу, как делал это на Протоне.

«Пусть холод и жар мне откроют секрет, тропинку укажут, помогут взять след», — пропел он, мысленно дополняя желание деталями.

И тут же ощутил с левой стороны прилив тепла. Он повернулся и почувствовал тепло на лице. Шагнул вперед — и эффект стал слабее, вернулся назад — и снова почувствовал тепло. Тепло исходило с правой стороны. Он пытался определить точное направление на источник тепла, как будто нащупывал тропу.

И тропа повела его, при этом часто извиваясь и пересекая саму себя, словно макаронина в спагетти. Очевидно, что оппонент предусмотрел такое развитие событий и намеренно запутал следы. На распутывание всех завитков может уйти уйма времени, и на тропе могут встретиться ловушки. Стайл на время решил отложить это занятие, он хотел присоединиться к единорогам и Голубой Леди и потратить все лишнее время на поиски Клипа и на отмщение. Тайна послания прождала два месяца, может подождать и еще день.

Стайл воспользовался припасенным заклинанием для перемещения в табун, по прибытии ощутив кратковременный дискомфорт. Применять на себе магию такого рода — занятие не из приятных, но сейчас не до жиру.

Нейса первой заметила его и поскакала рысью навстречу. Она навсегда останется его любимой лошадкой и его лучшим другом. Вот только сейчас Нейса не проявляла особой радости, находясь в гнетущем состоянии из-за беды, постигшей ее брата.

Она превратилась в девушку и совершила несвойственный ей поступок — заговорила:

— У Жеребца есть новости о Клипе.

— Какие? — заволновался Стайл.

— Он жив.

Она снова обернулась кобылой, Стайл запрыгнул ей на спину, и она отвезла его в табун. Он быстро обнял Голубую Леди. Верховный Жеребец уже ожидал его в облике человека.

— Он в Белых Горах, у гоблинов в плену. Должны напасть мы ночью, когда они не ждут.

— Да, — согласился Стайл. — Только я и ты.

— Они прознают, коли применяться будет магия Адепта, и Клипа сразу же убьют. Не должен применять свою ты силу, пока его мы не спасем.

— Как же я тогда спасу его? — разочарованно поинтересовался Стайл.

— Спасу его я. А ты потом перенесешь всех нас в место безопасное.

Стайлу не очень понравился предложенный план, но пришлось согласиться: нет смысла начинать спасательную операцию, если само присутствие Стайла приведет к погибели Клипа.

— Отправляемся прямо сейчас, — объявил Жеребец. — К ночи мы достигнем гор. Я знаю, где расположен вход во владения гоблинов. Но, оказавшись в подземелье, я, как и ты, не буду ведать дальнейшего пути.

Стайлу пришла в голову идея.

— Допустим, я создам заклинание, которое укажет нам дорогу. Это продолжительное волшебство не вызовет беспокойства у гоблинов?

Жеребец задумался.

— Не знаю в точности, но думаю, что нет. Подозрение вызовет лишь самое новое и внезапное волшебство. Много древних заклинаний окружает гоблинов, и ни одно из них уродцев не тревожит.

— Я бы предпочел рискнуть.

Стайл поразмыслил несколько секунд, а затем заиграл на гармонике и пропел: «Звезд небесных институт, луч пролей на наш маршрут». К северу от них, в небе появилась яркая точка, испускающая на землю слабый луч света.

— Однако гоблины увидят сие тоже! — возразил Жеребец.

— Увидят что? — спросила Голубая Леди.

Жеребец улыбнулся:

— А-а-а… Остальные не видят!

— Остальные не видят, — подтвердил Стайл. — Я не настолько глуп, как выгляжу.

— Не настолько, — согласился Жеребец.

Он вернулся к своему естественному облику и начал бить копытом. Стайл понял намек и запрыгнул ему на спину. Сделать это было труднее, чем в случае с Нейсой, так как Жеребец был выше Нейсы на четыре ладони и почти в два раза тяжелее.

В нем было очень много от дикого животного. Не будь между ними понимания, прикосновение Стайла к спине этого жеребца могло быстро привести к фатальному исходу: неприручаемый Жеребец выплеснул бы весь свой гнев на унизившего его таким образом обидчика.

Они тут же тронулись с места. Стайлу, самому искусному наезднику этого мира, пришлось крепко ухватиться за коня, чтобы не упасть, прямо как какому-то новичку, — дух соперничества дал о себе знать; Жеребец просто напомнил Стайлу, что тот сидит на нем, лишь пока Жеребец это позволяет.

Стайл раньше никогда не ездил на таком скакуне. Жеребец весил, как тягловая лошадь, но скорость у него была, как у скаковой. Стайл когда-то приручил Нейсу, проехав на ней верхом против ее воли, и он прекрасно понимал, что повторить этот трюк с Жеребцом у него бы не вышло.

Мимо проносились разнообразные пейзажи, ветер нещадно трепал одежду Стайла. Жеребец на полном скаку выбивал копытами двойную барабанную дробь, и из того места, куда ударяла твердь копыт, вылетали искры — тем не менее ход его был плавным: Жеребец не растрачивал энергию на дополнительные движения вверх-вниз, он просто плыл вперед.

Их путеводная звезда висела в небе примерно на уровне головы, подсвечивая небольшой клочок земли на горизонте. Иногда звезда смещалась в сторону, чтобы они могли объехать препятствие или труднопроходимый участок, поэтому Жеребцу не приходилось снижать темп для разведывания пути. Он поддерживал скорость выше, чем у любой лошади, и при этом, казалось, совершенно не уставал. Когда он перегревался, из его ноздрей били струи пламени — таким способом единороги охлаждали себя (ведь потеть они не умели), избыточное тепло выводилось за счет дыхания и ударов копыт.

Через некоторое время поездка стала рутинной, а потом и вовсе скучной. Делать Стайлу было нечего, Жеребец нашел бы дорогу даже без помощи маленькой звездочки. Стайл, конечно, мог бы подремать, но слишком уж нервничал — ему хотелось поскорее спасти и исцелить Клипа. У него это может получиться, он был уверен, что его волшебству по силам приделать обратно отрезанный рог и убрать рубцы в месте среза. Самое сложное — освободить единорога, не спровоцировав его убийство, и еще надо после освобождения вытащить всех оттуда. Сейчас оставалось только ждать.

— Я вот что подумал, — начал Стайл. — Ты можешь говорить?

Жеребец выдал утвердительную ноту — словно кто-то сыграл на аккордеоне. Ему уже тоже наскучивала затянувшаяся поездка.

— Ты создание могучее, — сказал Стайл. — Несомненно, гоблины легко опознают и тебя, и меня. Я еще могу сойти за эльфа, но ты можешь быть только единорогом, даже в человеческом обличии. Небольшой рожок на лбу выдаст тебя.

Жеребец сыграл еще одну ноту согласия. Единороги могли принимать другие обличия, но у них всегда оставался небольшой рудиментарный рог. Все дело в том, что рог был средоточием их волшебной силы, без него они были бы простыми лошадьми, без способностей играть музыку и менять внешность. Если у единорога не будет рога в другом обличии, то он не сможет вернуться обратно к своему естественному облику. Это, разумеется, было неприемлемо: ни один уважающий себя единорог не захотел бы застрять надолго в теле человека.

— Твой драконий облик для маскировки годится не больше человеческого, — продолжил Стайл. — Правда, он может помочь проникнуть во владения гоблинов, но они тут же забьют тревогу — вторжение дракона не останется незамеченным! А когда ты отыщешь Клипа, маленькие монстры сразу догадаются: кто ты и зачем пришел.

— Гм, — задумавшись, взял аккорд единорог.

— Проблема в том, что ты во всех обликах своих — создание могучее. Это не так плохо и в обычной ситуации вполне уместно… — иногда то, как сформулировано предложение, бывает гораздо важнее самого предложения, особенно, если оно обращено к существу гордому, — …но в этот раз было бы лучше, если бы принял ты какую-нибудь незначительную форму, типа светлячка, как Нейса, чтобы я мог незаметно пронести тебя.

Единорог продолжал бежать, обдумывая услышанное. Спустя некоторое время он выдал новую ноту:

— Могу.

Звуки единорогов не были настоящими словами, но тональность мелодий и модуляция передавали точный смысл. И Стайлу обычно удавалось понимать значение звуков, если он внимательно прислушивался.

— Есть у тебя четвертый облик? — спросил он удивленно. — Я думал, их бывает не больше трех, а у некоторых вообще один или два.

На этот раз Стайл услыхал громкую ноту тщеславия. Жеребец оказался незаурядным единорогом, он обладал четвертой формой обличия и выбирал ее по собственному желанию.

— Отлично! — воскликнул Стайл. — А ты можешь принять нужный облик сегодня же ночью? Я знаю: чтобы принять новую для себя форму, нужно приложить недюжее усилие, а у нас так мало времени…

Жеребец отнюдь не питал иллюзий. Вызвать любой новый облик в первый раз всегда трудно, а четвертый облик — в особенности. Но Жеребец считал, что справится с задачей.

Они обсуждали этот вопрос, стремительно преодолевая мили и лиги, одну за другой. Выяснилось, что одни формы принимать легче, чем другие. Степень сложности зависела от нужных навыков и конечных размеров. Так, единорог мог без особого труда превратиться в крупного медведя, потому что размер этой формы был примерно таким же. С человеческим обликом уже сложнее, потому что масса человеческого тела меньше, плюс требовались навыки владения руками и голосом. Если в человеческом облике не получается завязать узел на веревке — это не очень хорошо, а если не можешь разговаривать — еще хуже. Такие вещи надо делать правильно либо не делать вообще. Светлячок Нейсы было более серьезным достижением, чем ястреб Клипа, потому что светлячок по весу составлял всего долю процента. Нейса весила 385 килограмм в естественной форме, около 40 килограмм — в облике девушки и меньше грамма — в виде светлячка. Верховному Жеребцу превращение до таких размеров далось бы в два раза тяжелее.

— Зато такой размер не вызовет подозрений, — заметил Стайл. — Никто не поверит, что такой внушительный зверь, как ты, физически сможет уместиться в такой маленькой форме. — Стайл делал акцент на сложности превращения, а не на ничтожности формы.

Возникала еще одна проблема — с полетом, как объяснил тревожными звуками единорог. Полет — это навык, которым нужно долго овладевать в процессе тренировок, после того как осуществишь превращение. Жеребец научился летать в драконьем облике, но с формой насекомого придется учиться летать заново, так как насекомые летают иным способом. На это может уйти несколько дней.

— О, я не имел в виду, что ты обязан будешь уметь летать, — успокоил его Стайл. — Я имел в виду просто что-нибудь маленькой формы, чтобы ты ни у кого не вызывал подозрений. Например, ты можешь даже превратиться в обычного… таракана.

Таракана! Жеребец издал громкий звук обиды: «Ни за что!» Но Стайлу это кое-что напомнило. Дракон-таракан — из его стихотворения, благодаря которому он победил на Турнире в мире Протона. Неужели стих оказался настоящим пророчеством? Сейчас, вспомнив стихотворение, Стайл разглядел некоторые параллели: он написал про рог Гавриила, а теперь речь идет о роге единорога — из-за рога Клипа они предприняли это путешествие; он также написал про попытку обмануть судьбу, но он выиграл самую большую ставку в своей жизни из-за жульничества другого Гражданина. Что дальше?

Точно! Первые четыре строчки стихотворения описывают его прошлый опыт явным образом. Затем идет ключевое слово: тишина. А Стайла недавно как раз поразило заклятие тишины. Затем — любовь. И тут помолвка с Шиной. Это, конечно, не совсем любовь, но близко. Шина определенно заслуживает любви.

В самом деле, ключевые слова красиво укладывались в последние события — почти как предсказания Оракула. Вот только слова были случайно выбраны Игровым Компьютером. Никакой магии! Должно быть, это простое совпадение. При желании смысл можно разглядеть буквально в чем угодно, как в случае с теми двумя стихотворениями. Однако… почему бы не попробовать?

— Это как раз та форма, каковую гоблины ни в чем не заподозрят. Подземелья наверняка кишат тараканами. Какой Верховный Жеребец захочет потратить огромные силы на такую непритязательную форму? Такое просто немыслимо! Посему для нашей опасной операции форма таракана самая безопасная из всех.

— Гм, — призадумался Жеребец, взвешивая рациональные и эстетические аспекты вопроса.

— На самом деле некоторые тараканы довольно красивы, — как бы невзначай промолвил Стайл. — Когда я служил рабом на Протоне, мне пришлось доставлять коня в купол Гражданина, который был помешан на экзотических тварях. У него была тараканья ферма, в которой встречались очень изысканные экземпляры. Я помню, там были такие темно-красные тараканы, большие и блестящие, определенно, короли среди тараканов. А еще были такие цветастые, как бабочки, только без крыльев…

— Хватит! — фыркнул единорог.

Он свернул в густую рощицу и замедлил шаг. Когда они остановились в ней, Стайл спешился и был этому несказанно рад: они ехали уже несколько часов, и у Стайла затекло все тело, к тому же его одолевал голод, а еще — очень хотелось откликнуться на зов природы.

По близости росло подходящее ореховое дерево — у единорогов хороший вкус на такие вещи, — и Стайл смог перекусить без помощи магии. Тут же рядом протекал маленький ручей. Это был настоящий оазис, вероятно, хорошо знакомый каждому дикому созданию. Путешествие на волшебном существе имело свои преимущества — это не только защита, но и удобства благодаря хорошему знанию местности. Стайл уже успел попутешествовать с тремя единорогами: Нейсой, Клипом и Верховным Жеребцом. И ему в равной мере понравилось с каждым из них. Стайл любил лошадей, но единороги всегда будут занимать в его сердце особое место.

Свыше пятнадцати лет он мечтал стать Гражданином Протона. Возможно, это было его личным состязанием, его персональной гонкой. Теперь он стал Гражданином, но все, что он сейчас по-настоящему хочет, — это остаться на Фазе, в любом качестве. Ему нравилось волшебство — не просто его способности, как Адепта, но, что более важно, то окружение, в котором существовала магия. Ему нравились зеленые холмы, маленькие речушки, разнообразные детали изменчивого пейзажа. Ему нравились сладостные прогулки на просторе, с их свежим воздухом, непредсказуемой погодой и ощущением свободы. Да, конечно, тут есть и опасности, но все равно здесь гораздо лучше, чем на Протоне.

Триста лет неограниченной добычи полезных ископаемых и беспощадной эксплуатации планеты уничтожили природу Протона, в итоге комфортно проживать на нем можно только внутри куполов, созданных силовым полем. Стайлу нравились удобства цивилизации, но с тех пор, как он побывал на Фазе, он начал подозревать, что цена за удобства непростительно завышена.

Стайл почувствовал теплое прикосновение к лицу слева. О да, его заклятие, чтобы отследить отправителя сообщения, благодаря которому он повстречал Шину, — оно все еще действовало. Старые заклинания никогда не исчезают, угасая очень медленно, с инерцией, что сейчас для него весьма кстати, так как любое конкретное заклинание можно использовать только раз. Тепло еле ощущалось, значит, источник находится далеко, но, во всяком случае, Стайл еще мог его отследить. Он сделает это, когда спасет Клипа.

Стайл услыхал музыкальный стон, как будто кто-то наступил на аккордеон. Жеребец, лежа на траве и корчась от боли, мерцал и при этом уменьшался в размерах, а из его тела вырастало еще несколько пар ног.

Стайл уже приготовился было произнести заклинание, но вовремя спохватился, сообразив, что это не нападение колдуна — просто Жеребец осваивал свой новый облик. Стайл подошел поближе, вглядываясь в сюрреалистическую карикатуру на таракана.

— Это самый уродливый таракан из всех, что я видел, — сказал Стайл, — и, надо признать, самый большой.

Действительно, таракан был размером почти с человека. Гигантское насекомое шевелило усиками, болтало лапами и яростно попискивало из миниатюрного рога на морде. Затем насекомое превратилось обратно в жеребца, изрыгнув огонь от сильного перенапряжения.

— А, это ты! — невинно воскликнул Стайл. — А я уж собирался раздавить тебя.

Жеребец с гневом взглянул на него и фыркнул так, что подпалил волосы на руках Стайла; затем единорог повторил попытку. В этот раз он достиг нужного размера, но не формы, превратившись в миниатюрного единорога.

— Боюсь, это не прокатит, — пробубнил Стайл набитым орехами ртом. — Гоблины знают, что таких маленьких единорогов не бывает.

Жеребец стал рыть ногами землю и трансформироваться. Очевидно, что он прилагал титанические усилия — его копыта покраснели, уши задымились. В этот раз все вышло как надо: нормального размера таракан, с серебристым телом и золотистой головкой. Насекомое сделало шаг и… взорвалось, превратившись обратно в Жеребца — ему просто не удалось удержать эту форму дольше двух секунд.

— Может, лучше немного отдохнуть? — предложил Стайл. — Дай организму время привыкнуть к новому образу. Мы пока еще не доехали до владений гоблинов.

Жеребец издал звук согласия. Стайл наколдовал десять фунтов овса Жеребцу на обед и тут же оказался в замешательстве. Ему бы не следовало использовать волшебство в этом месте. Но, кажется, ничего страшного не произошло. Возможно, на такой вид колдовства враг не обращает внимание.

После отдыха он взобрался на Жеребца и они возобновили путешествие. Выносливость этого единорога просто потрясала: он бежал несколько часов, потом пытался овладеть новой сложной формой, а после короткой передышки пустился вскачь на той же неизменной скорости. Нейса и Клип — отличные единороги — не смогли бы поддерживать аналогичную скорость так долго.

С наступлением сумерек показались зловещие Белые Горы. Жеребец направился к ним под углом, отклонившись на северо-запад, чтоб обойти стороной владения огров. В этой поездке им ни к чему лишние проблемы с ограми! На самом деле Стайл поладил с ограми, когда доказал, что он им не враг, но огры этому не слишком обрадовались, и возможные неприятности с ними исключать нельзя.

Солнце зашло за горизонт. Жеребец проскакал параллельно горному хребту на запад и остановился. Путеводная звезда находилась на севере, указывая на вход в мрачное подземелье.

Но оказалось, что территория охраняется: скалы были усыпаны дозорными гоблинами — они стояли рядами, словно бахрома горного хребта. Как же им проникнуть внутрь? Стайл нашел решение.

Он был немного крупнее гоблинов, но если ссутулится, то сможет сойти у них за своего. Стайл собрал ладонями грязь с земли и натер ею лицо и руки, затем разделся и покрыл грязью остальные части тела. Гоблины носили кое-какую одежду, и трусы с Протона вполне сойдут в качестве таковой. Однако головы и ступни гоблинов были гораздо крупнее, чем у него, а длина конечностей — короче. Стайл поэкспериментировал и в конце концов соорудил для каждой ноги каркас из маленьких веточек и грязи, приблизив размер ступней к гоблинскому. То же самое он сделал с головой. Конечно, с помощью магии было проще изменить облик — создать иллюзию или провести физическую трансформацию, — но в этом месте Стайл не осмелился использовать заклинания. Зато у него были умелые руки и способности к импровизации. Он увеличил размер головы, соорудив из оставшейся одежды большой тюрбан.

— До чего же нелепо, — произнес Верховный Жеребец, обернувшийся человеком. — Людское тело само по себе уродливо, но ты сделал его еще уродливее.

— Лучше займись собственным превращением, — напомнил Стайл, — и постарайся держать форму как можно дольше.

— Попытаюсь, но не обещаю, — угрюмо заверил Жеребец.

Он снова стал единорогом, собрался с силами и превратился в насекомого. Выглядел таракан не очень, зато облик оказался устойчивым. Стайл наблюдал, как тот сделал шаг, передвинув все лапки с одной стороны тела. Затем насекомое задрожало и начало увеличиваться, потом рост прекратился и таракан снова вернулся к своему прежнему размеру. Похоже, ему удалось стабилизировать форму.

Стайл опустил вниз раскрытую ладонь. Таракан сперва сомневался, потом неуклюже на нее заполз. Очевидно, тут нужна была особая координация движений — для управления шестью лапами, — и Жеребцу было нелегко передвигаться и одновременно удерживать маленький размер тела. Возможно, это было сродни жонглированию шестью мячами, идя по натянутому канату. Так случилось, что Стайлу приходилось раньше проделывать такие трюки, но на их освоение ушло немало времени.

— Просто не теряй контроль и не вздумай превращаться в коня у меня на голове, — проворчал Стайл, когда таракан перебрался к нему на тюрбан. — И смотри там, не закапай мне голову ни чем.

Таракан, услышав про «не закапай», начал трястись от хохота и тут же заискрился и увеличился в три раза, но быстро спохватился и взял себя в руки. Стайл решил больше так не шутить.

Уже почти совсем стемнело. Он собрался с духом и двинулся вперед, следуя за огоньком света, испускаемого на землю маленькой путеводной звездой. Он ссутулился насколько смог, став горбатым и ниже ростом. Стайл был опытным актером, и это был еще одни игровой талант, который сейчас пригодился. Он передвигался и махал руками, как гоблин, и, как гоблин, смотрел по сторонам. Он уже почти начинал ненавидеть мир так же, как гоблины.

Темный проем входа в пещеру был уже близко. Стайл смело заковылял прямо к нему. И тут его окликнул гоблин-стражник:

— Куда это ты поперся, грязная рожа?

На секунду душа Стайла ушла в пятки, но потом он догадался, что взаимные оскорбления — это у гоблинов обычная манера речи, и тот стражник, скорее всего, не понял, что лицо Стайла специально измазано грязью для маскировки.

— А тебе какое дело, вонючая задница? — ответил Стайл скрипучим гоблинским голосом и зашагал дальше.

Он почувствовал, как Жеребец-таракан трясется от еле сдерживаемого хохота, слушая эту перебранку. Вероятно, Стайл выбрал правильный ответ. Стражник не стал останавливать его. Стайл последовал за своей звездой прямо в пещеру. Гоблины заходили и выходили оттуда, но никто его не окликнул.

Стайл стал спускаться вниз: через узкие проходы, вдоль подземных скал, перешагивая через глубокие расщелины. С помощью звезды идти было просто, она безошибочно вела его по запутанному лабиринту. Мимоходом он задумался, как же это все работает — когда волшебство снабдило его нужной информацией, то вряд ли тут просто была задействована энергия.

Они на удивление быстро пришли к расположенной в углублении комнате, отгороженной цельными колоннами-сталактитами. Звезда указывала на место, где-то за колоннами. Там стоял конь. Нет, не конь — единорог без рога, весь в грязи, так что его естественный цвет почти не просматривался. Единорог стоял, понуро свесив голову, всем видом показывая отсутствие воли к жизни, но умереть он был не в силах. Клип!

Стайл услыхал возле уха тоненький писк аккордеона. Таракан был вне себя от возмущения. Никто не смеет так обходиться ни с одним единорогом!

Там же, за решеткой, единорога охраняло полдюжины гоблинов. Четверо из них подпирали стену, еще один жадно глотал какую-то зловонную жидкость, а шестой развлекался тем, что тыкал в Клипа кончиком копья. Несчастный единорог почти не вздрагивал, он уже перестал сопротивляться и был скучной мишенью для издевательств. Кровь от предыдущих порезов покрывала тоненькими полосками его блестящую когда-то, синюю шкуру, а волосы гривы спутались и слиплись. Над ним роились мухи, но хвост почти уже не дергался, чтобы их отогнать.

Стайл услышал, как таракан на его голове тяжело задышал, присвистывая в тональности аккордеона. Верховный Жеребец был вне себя от того, что кто-то посмел так обращаться с членом его табуна, и готов был взорваться.

— Нет, Жеребец, — прошептал Стайл. — Ты должен удерживать облик, пока не окажешься внутри клетки. Ни я, ни остальные твои формы не смогут механически пройти сквозь решетку — ее прутья слишком прочны, и просветы между ними очень узкие. Ступай внутрь, предупреди Клипа, затем напади на стражников до того, как они сами нападут.

Жеребец издал низкий звук согласия. Стайл поднес ладонь к голове, и таракан тут же вскарабкался на нее, затем Стайл опустил таракана на пол в углу, возле решетки.

— Эй, придурок, ты кто такой? — крикнул стражник.

Ай-ай-ай. Стайлу нужно отвлечь внимание от таракана, чтобы гоблин не заметил его и не раздавил просто так, из прихоти; Верховный Жеребец уязвим в нынешнем облике и может не успеть превратиться обратно, прежде чем нога гоблина раздавит его.

— Я просто хочу позырить на этого уродца, — откликнулся Стайл. — Я слышал, у вас тут лошадиноголовый без рога.

— Тебя это не касается, — отрезал гоблин. — Всяким недоумкам нельзя заходить сюда без разрешения. Особенно тебе.

Таракан неуверенно полз по стене. Ему явно было непривычно лазить по отвесной поверхности, но он не желал быть раздавленным. Продвижение шло очень медленно, и Стайлу надо было еще потянуть время.

— О, меня это касается, навозная рожа, — сказал Стайл и не солгал. — Я пришел, чтобы увести отсюда единорога.

— Да ты рехнулся, человечья морда! У нас приказ убить этого зверя, как только закончим собирать армию и поймаем вражеского Адепта. Зверь отсюда никуда не уйдет.

Значит, они не собирались оставлять Клипа в живых, независимо от решения Стайла. К тому же они собираются поймать и самого Стайла. Это была классическая схема: похищение-вымогательство-убийство. Что такое честь — гоблинам неведомо!

Таракан, услышав этот подлый план, не удержался на стене и упал на пол с довольно громким щелчком и с мелодией аккордеона. Стайл испугался, что это привлечет ненужное внимание. Таракан лежал на спине, шевеля шестью лапками, пытаясь встать на ноги. О нет!

— А вот это тебе сделать не удастся, грязноногий, — издевательски произнес Стайл. — Вас, стражников, казнят раньше заложника.

Стайл и в этот раз не стал им лгать и буквально поведал о своих планах. Его самоуверенность немного испугала гоблина. Видимо, такие повороты событий не были редкостью в подземных королевствах.

— Да что ты можешь знать, сучкопалый? — взревел гоблин.

Таракану наконец удалось повернуться правой стороной вверх, сопроводив движение тоненьким музыкальным хрюканьем. Любой гоблин, который обратит сейчас на него внимание, догадается, что это необычный паразит! Стайл должен продолжать заговаривать зубы.

— Я много чего знаю, мандрагороносый. Это ведь единорог Адепта, так?

— Разумеется, умник, поэтому он все еще жив — чтобы Адепт не вмешивался, пока с ним самим не разберутся. У нас есть и свои Адепты, но они не любят самолично драться друг с другом, поэтому мы сдерживаем его таким вот способом — этот дурачок любит животных. Мы тут просто исполняем приказ, нас не за что казнить. — Он с сомнением посмотрел на Стайла. — Ведь так?

И вот таракан дополз до Клипа. Стайл вздохнул свободно. Еще несколько секунд — и все будет в порядке.

— А как насчет планов самого Адепта? Если он узнает, что вы в этом замешаны, он придет за вами. И как вам тогда помогут ваши Адепты?

Пока Стайл говорил, он обнаружил, что Клип заметил таракана и поднял переднее копыто. Он собирался раздавить насекомое — ведь он не знал, кто это.

— Клип! — окликнул Стайл. — Нет!

С этого момента события начали разворачиваться очень стремительно. Все шесть гоблинов-стражников встрепенулись и стали судорожно разглядывать безрогого единорога. Волшебный таракан издал пронзительный звук и отскочил от зависшего над ним копыта. Клип дернул головой, и его уши развернулись в сторону Стайла.

— Хитрая уловка! — закричал ближайший к Стайлу гоблин. — Этот урод специально заговаривал мне зубы про заложника. Убейте его!

Было не совсем понятно, кого он приказал убить — Клипа или Стайла? Хотя это уже не имело значения: тревога поднята. Два гоблина пустили в ход свои пики против Клипа, еще один попытался раздавить таракана. Тот, кто был ближе всех к Стайлу, решил ткнуть в Стайла копьем сквозь решетку, а оставшиеся два гоблина стали звать на помощь.

Клип внезапно ожил, размахивая рогом и пытаясь насадить на него гоблина. Но на самом деле рога у него не было — только жалкий обрубок. Гоблин своим шершавым кулаком просто отмахнулся от носа Клипа. Таракан отбежал в сторону и начал увеличиваться в размерах, словно демонический амулет, оживленный заклинанием. Стайл увернулся от копья. Через мгновение внутри камеры уже стоял Верховный Жеребец, топая копытами и фыркая огнем. Он, в отличие от Клипа, имел целый рог, который мгновенно вошел в одного гоблина, потом во второго, третьего — они даже не успели отскочить. Три гоблина взмыли в воздух, насаженные все вместе на один страшный шип.

Клип напал на гоблина, который пытался проткнуть Стайла копьем, и со всей силы ударил передним копытом уродца по голове. Однако оставшиеся два гоблина уже бежали по дальнему коридору, который для единорогов был слишком узок, и звали на помощь. Стайл приготовил заклинание, но потом передумал. До сих пор он не использовал магию, и теперь, когда он знал, что в деле замешан другой Адепт, он решил как можно дольше не выдавать своего присутствия. Гоблины не знали, что в их подземелье пожаловал Голубой Адепт, поэтому другой Адепт может тоже не знать, пока Стайл своими чарами не выдаст себя.

Однако теперь в темнице находятся два единорога, и в недрах гор уже поднято по тревоге множество гоблинов. Жеребец мог бы воспользоваться для бегства своим тараканьим обликом, но Клип не может сменить внешность без своего рога. Стайл мог бы изменить облик Клипа сам, но это станет магическим сигналом о присутствии в горах Адепта. Стайл мог бы также расплавить решетку с помощью волшебства, если она не защищена от магии. Должно быть, таким образом Клипа сюда и поместили — Адепт-противник переместил Клипа за решетку с помощью заклинания. Если Стайлу все равно придется воспользоваться магией, то тогда в первую очередь надо заняться самым важным вопросом. Как бы он хотел, чтобы его не обнаруживали подольше!

— Клип, подойди ко мне! — позвал Стайл, доставая предмет, который он носил, словно копье.

Это был отрезанный рог Клипа. Единорог смотрел на него, не веря своим глазам — несомненно, он полагал, что рог потерян для него навсегда.

— Я могу восстановить его! — заверил Стайл, выставив рог перед собой основанием вперед.

Клип подошел и подставил голову к решетке, а Стайл приложил рог к обрубку на голове коня. «Хочу восстановленья рога на голове единорога!» — пропел он, пожелав увидеть срастание двух частей рога в единый, наполненный жизнью предмет. Задача была не из легких, ведь он не усилил магию игрой на гармонике, да и рог был волшебным и сопротивлялся магии Стайла. Стайл понимал, что две части восстановятся не в точности, как было, ведь он пытался привить мертвый рог.

Тем временем в коридоре позади Стайла показался отряд гоблинов с копьями наперевес. Стайл увидел их краем глаза, но не мог выпустить рог из рук, чтобы не прервать и без того медленный процесс восстановления. Клип тоже не двигался, находясь по другую сторону решетки и ожидая исцеления.

Зато Верховного Жеребца ничто не удерживало. Он прыгнул к решетке.

— Нет! — предупредил Стайл, зная, что камень слишком тверд и животное не сможет его сломать.

Однако Жеребец прямо в воздухе превратился в таракана, проскользнул между колоннами и уже на стороне Стайла превратился в дракона. Дракон расправил крылья, накренился вперед и выпустил по приближающимся гоблинам горизонтальную обжигающую струю пламени. Запахло горелой плотью. Стайл даже посочувствовал гоблинам, но затем вспомнил, как они обошлись с Клипом — и сочувствия как ни бывало. Жители мира Фазы обращаются с другими не самым дружелюбным образом, но гоблины были хуже всех.

Стайл снова сосредоточился на исцелении, оставив Жеребца прикрывать тылы, и две части рога Клипа медленно срастались друг с другом. Стайл чувствовал, как оживляющее тепло постепенно продвигается по всей длине рога. Скоро рог будет как новенький.

С дальней стороны темницы высыпала еще одна стая гоблинов.

— Жеребец! — закричал Стайл, и Верховный Жеребец развернулся в тот же миг, бросился к решетке, превратился в таракана и на другой стороне снова стал драконом; вырвалась еще одна струя пламени, поджаривая вражеские тела во второй раз.

А на подходе была куда большая неприятность. Стайл услыхал грохотание и топот ног сотен или тысяч приближающихся гоблинов, бегущих по невидимым подземным тоннелям. Он знал, что выдал себя Адепту-врагу, когда воспользовался магией, — это осложнит его положение. Он все еще держал в руках рог и ждал, когда последний дюйм рога наполнится жизнью, тогда вернутся обратно все способности Клипа — на меньшее тот не согласится.

Откуда-то появился белый туман — рядом со Стайлом стояла Белый Адепт. Волосы и брови ее были белыми, а дородное тело — облачено в сверкающее белоснежное платье.

— Вот и ты, Голубой, как мы и ожидали, — произнесла она, ее голос и взгляд были холодны как лед. — Ты клюнул на приманку.

— Клюнул, — угрюмо согласился Стайл. Ее приход его не удивил. При встрече с Белой ему всегда становилось зябко от холода. Но зачем она связалась с гоблинами? — Я уже порядком подустал от проделок таких, как ты.

Расскажет ли она ему хоть что-нибудь до того, как нападет? Если она успеет создать рисунок-заклинание до того, как он восстановит рог Клипа, то быть беде. Ему придется защищать себя, а без него единороги не смогут убежать. Вот только Белая могла воспользоваться заклинанием на расстоянии вместо того, чтобы встречаться лицо к лицу со Стайлом. Возможно, она хочет поговорить.

Верховный Жеребец прервал оборонительные действия, оставив валяться на полу груду обожженных гоблинов, скукоженных, словно высушенные жуки, и посмотрел на ведьму. Он начал собираться с силами для новой атаки.

— Осторожнее! — обратился к нему Стайл. — Она — Адепт.

Могучее животное замерло. Жеребец был не так глуп, чтобы сейчас напасть на Адепта, и знал, что Стайл еще не закончил с Клипом. В данный момент ситуация была тупиковой.

— Я не могу напасть на тебя напрямую, Голубой, — призналась Белый Адепт. — А ты не можешь напасть на меня. Однако мы в состоянии причинить зло нашему окружению.

— Согласен, — сказал Стайл. — Но зачем причинять кому-то зло? Не понимаю.

— Расслабься хоть на минуту, Голубой, и выслушай меня. Я хочу просто поговорить с тобой.

По собственному опыту Стайл знал, что тот, кто заявляет, что хочет просто поговорить, имеет склонность отнюдь не к дружеским поступкам. Однако поговорить — это лучше, чем подраться.

Теперь, наконец, рог Клипа был восстановлен. Стайл отпустил его, и единорог отступил, пробуя звучание рога-саксофона — звучало фальшиво, зато сильно. Шкура его, казалось, стала ярче даже под слоем грязи, и к нему снова вернулась радость жизни. Белый Адепт прекрасно понимала, чем только что занимался Стайл, но не вмешалась. Должно быть, предстоящий разговор ее волновал больше, и Стайл очень хотел знать, что все это значит.

— Дай слово, что ни Адепт, ни гоблин не нападут без предупреждения, — потребовал он. — Никакого предательства.

— Даю слово, Голубой.

Вокруг нее по воздуху пробежала еле заметная рябь. Он должен был ей поверить. Правдивость сейчас пропитывала саму атмосферу и материю Фазы. Адепты не очень ладили друг с другом, но всегда держали данное слово.

— Тогда я готов выслушать твои доводы.

— Тебе известно, что близится конец Фазы, — начала она. — Произошло сотрясение Пурпурных Гор, появился Предопределенный, Маленький Народец собирается с силами, словно для войны, повсюду появляются разные знамения.

— Верно, — согласился Стайл. — Они сказали мне, что я тоже участвую в этом. Хотя все, чего я желал, — это просто провести медовый месяц со своей женой. Кто-то в последнее время подстраивал мне ловушки, и, похоже, одну из них устроила ты.

— Просто, чтобы ты держался подальше, — промолвила она. — Ты являешься Адептом, возможно, наисильнейшим из нас. Тебе, конечно, здорово досталось, а ведь с самого начала тебе следовало возглавить наше начинание, а не противиться ему.

— Какое начинание? — еще больше заинтересовался Стайл.

— Спасти Фазу.

— Разумеется, я хочу спасти Фазу! Я люблю эту землю! Я хочу жить и умереть на ней!

— Но, надо полагать, ты не хочешь умирать до срока.

Стайл мрачно улыбнулся.

— Мне бы не хотелось умирать здесь, среди гоблинов. Это правда. Но ссоры с гоблинами я не искал. Ты похитила моего скакуна, надругалась над ним и тем самым заставила меня пойти против них.

— Правда твоя. Будучи не в силах нанести удар по тебе или твоей Леди и не в силах уговорить тебя не вмешиваться, мы решили захватить скакуна твоего. Мне эта затея не очень нравится. Сейчас мы отпускаем тебя и приносим наши извинения, и твои животные могут уйти с тобой. Ты можешь занять место нашего лидера, если захочешь. И если согласишься.

— А почему я могу не согласиться? — задал вопрос Стайл, и отнюдь не риторический.

— Потому что напророчено тебе стать лидером сил разрушения нашего мироустройства. Предопределенный — это лишь часть разрушения, другая часть — это ты.

— Похоже, на какую-то хитрую уловку, — произнес Стайл. — Даже если не рассматривать тот факт, что у меня и в мыслях не было вредить Фазе, вы бы не стали на меня давить, если бы не были уверены, что предначертанное мне можно изменить.

— Это действительно была уловка. Ведь мертвец не сможет ничего возглавить.

Стайл язвительно рассмеялся.

— Убить меня? Моя судьба — пережить все ваши начинания, даже если они осуществятся.

— Да. Ты судьбою храним, в отличие от твоего предшественника. Но никто не гарантировал, что тебя нельзя убить. Мы знаем только, что если ты останешься живой на Фазе, ты погубишь ее. Действие сил, которые охраняли тебя раньше, закончилось. Голубая Леди уже зачала тебе сына…

— Уже? — удивился Стайл.

— … вот почему она присоединилась к твоей бывшей лошадке под покровительство табуна животных. Посему судьба тебя больше не хранит, а хранит ее. Однако ее чувства к тебе таково, что она может не пережить твоей кончины, поэтому косвенно ты все еще под защитой. Я предупреждала об этом остальных, но они не прислушались ко мне. Они решили, что смогут одолеть тебя до того, как ты достигнешь Западного Полюса.

— Они?

— Остальные Адепты. Мы все сплотились перед лицом погибели. Мы все хотим спасти нашу землю. — Белая казалась такой искренней!

— Все остальные Адепты настроены против меня? — спросил он с недоверием.

— Все, кроме Коричневой — это дитя не поддержало нас. Ей понравилась твоя лошадка.

Стайл вспомнил, как Нейса дала маленькой девочке поездить на себе верхом. Оказывается, доброта вознаграждается.

— А как насчет Желтой? — раньше у Стайла были трения с Желтым Адептом, но с недавних пор отношения вроде бы наладились. Он не мог поверить, что Желтая стала его врагом.

— Ты хочешь услышать признание из ее уст?

— Хочу.

— Тогда давай я перенесу ее сюда.

Белая нарисовала на полу схему и постучала по ней три раза. Сгустился дым, потом рассеялся, и перед ними предстала Желтый Адепт в своем истинном виде — старой карги.

— О нет! — воскликнула Желтая. — Позволь, по такому случаю я сменю облик, мой милый мальчик.

Она достала пузырек, поднесла его ко рту, сделала глоток и… превратилась в юное восхитительное и прелестное создание.

— Белая рассказала мне, что ты и другие Адепты считают, будто я уничтожу Фазу, и что ты настроена против меня, Желтая, — сказал Стайл. — Это правда?

Она одарила его невероятно выразительным обиженным взглядом.

— Это близко к истине, Голубой, — ответила она. — Я не враг тебе и не против тебя… но и к тебе я не могу присоединиться, так как тебе действительно судьбою уготовано нанести огромный вред и разрушение естественному порядку вещей.

— Каким образом, если я ничего об этом даже не знаю?

— Орудия великих событий редко догадываются о своем предназначении, — ответила Желтая. — Это предохраняет от парадокса, который может стать совершеннейшей неприятностью.

— К черту неприятности! Я просто пытался провести медовый месяц! Где тут угроза хоть кому-нибудь?

— Ты привел Предопределенного, а затем направился к Западному Полюсу. Все это было в пророчестве.

— Поэтому остальные Адепты решили сделать так, чтобы я туда не добрался, — произнес Стайл со злой гримасой, — ловко подстраивая мне небольшие магические ловушки.

— Не все. Зеленый не захотел участвовать. Как и мне, ему не понравилась эта затея. Конечно же, ты туда добрался. Теперь на нас надвигается череда неизбежных событий, и, если мы как можно скорее не уберем тебя с Фазы, мы все обречены.

— Значит, вы хотите убрать меня, то есть убить?

— Нет, мы знаем, что это не сработает, — сказала Желтая. — Во всяком случае, Белая, Зеленый и я подозревали об этом. Черный, Оранжевый и Прозрачный участия в этом не принимали, а Коричневая была против. Нам пришлось нейтрализовать ее, чтобы она не успела тебя предупредить.

Оказывается, другие Адепты вовсе не были единодушны. Большинство скорее занимало нейтральную позицию — это объясняет, почему они просто не задавили его общей магической массой. Лицо Стайла стало суровым.

— Нейтрализовать Коричневую? Что это значит?

— Заклинание стазиса, — быстро ответила Белая. — Никакого вреда. На самом деле Адепту трудно причинить вред напрямую, в таком случае, скорее всего, заклинание просто отскочит и поразит самого заклинателя. Но можно применить косвенное воздействие, как в случае, когда ты лишился речи или оказался в клетке.

— Вы заморозили ребенка в ее же собственном доме? — гневно переспросил Стайл. — Наше перемирие подходит к концу.

— Иначе она бы тебе все рассказала, — повторила Белая.

— А теперь я говорю вам: освободите ее.

Выражение лица Белой стало тверже, что типично для людей, для которых разговоры являются только ширмой. Тут же вмешалась Желтая.

— Ни к чему провоцировать его, Белая. Мы не знаем, какая у него сила и какие друзья. Удерживать Коричневую уже смысла нет. Я пойду, освобожу ее.

Она вытащила еще один пузырек, отхлебнула снадобье и исчезла.

— Думаю, ты завоевал симпатии не только Коричневой, — проворчала Белая и недовольно взглянула на него, обводя взглядом облепившую его тело грязь, набедренную одежду и надстройку на его туфлях. — Похоже, тут не обошлось без магии, вряд ли это из-за твоего личного обаяния.

Стайл позволил себе немного расслабиться. Случились ужасные вещи, и он знал, что это еще не конец. На сегодняшний день нападениям уже подверглись он, Голубая Леди, Клип и Коричневый Адепт. Против него действует целая команда Адептов, ему необходимо узнать имена остальных ее членов.

— Давай разберемся, Белая. Какая конкретно опасность грозит Фазе, и что именно ты хочешь от меня? — теперь он понял, что ее предложение стать их лидером не имело особого смысла. Как он может что-то возглавлять, если само его присутствие означает конец всему?

— Мы хотим, чтобы ты добровольно покинул Фазу, дабы уменьшить опасность из-за конфликтов между Адептами. Ты можешь забрать с собой Голубую Леди и кого еще пожелаешь. Перейдешь сквозь Занавес, сядешь на Протоне в космический корабль и улетишь в самый дальний уголок вселенной, чтобы никогда больше не возвращаться.

У Стайла и в мыслях не было так поступать. Если не считать сложностей с отсутствием у Голубой Леди официального статуса в другом мире, где ЗАГС-Компьютер относится к таким вещам более серьезно, чем жители Фазы, то остается еще нерешенным вопрос с Шиной. Как он может жениться на ней, имея на Протоне другую жену? И как он может оставить своих друзей: единорогов, оборотней и вампиров? Фаза была миром его грез и кошмаров, он никогда не смог бы отказаться от нее.

— Нет.

— Думаю, будет уместно процитировать следующую часть пророчества: «Фаза никогда не будет восстановлена, пока Голубой Адепт не уйдет навсегда». Ты не можешь остаться.

— Я уже сталкивался с неправильно понятыми предсказаниями. Восстановление Фазы после моего отъезда и уничтожение Фазы, которого у меня и в мыслях не было, — это не одно и то же. Ты ответила только на часть моего вопроса, да и то уклончиво.

— Я прекрасно поняла твой вопрос, Голубой. У гоблинов под охраной есть аппарат из другого мира, они берегут его как зеницу ока. Если это устройство будет возвращено обратно, то наступит конец Фазы. Гоблины просто защищают аппарат от любого зла, а мы бы предпочли его уничтожить.

— Значит, союз Адептов с гоблинами осложнен внутренними противоречиями, — заметил Стайл. — Бесспорно, гоблины не ведают об этой стороне дела.

— Бесспорно, они об этом подозревают, — сказала Белая.

— Несомненно, суммарная мощь Адептов превосходит силы обычных гоблинов, — произнес Стайл, пытаясь оказать на нее вербальное давление. — Любой из нас мог бы превратить в пыль всех этих гоблинов.

— Ты бы смог, Голубой. Еще несколько человек смогли бы. Но это устройство — особый случай, и его бесполезно атаковать напрямую.

— Атаковать можно все что угодно, — возразил Стайл. — Какие-то вещи с большим успехом, какие-то — с меньшим, как в случае, когда Адепты нападают друг на друга.

— Нет. Данное устройство — это то, что в другом мире называют компьютером.

— Ни один компьютер не может работать на Фазе! Вообще ни один научный прибор не может.

За исключением тех, припомнил он, которые расположены на Западном Полюсе.

— У этого есть провод, ведущий к Западному Полюсу.

Надо же, они подумали об одном и том же.

— Допустим. Если компьютер смог додуматься, как использовать магию в своих электрических цепях.

— Да, он частично функционирует. И у него много всяких мыслей, часть из которых связаны с тобой — вот почему мы не хотели, чтобы ты наладил с ним контакт на Полюсе.

— А откуда вам знать об этом, если гоблины не позволяют и близко приблизиться к нему? В самом деле, зачем гоблинам впускать Адептов в свои владения, зная, что такие, как ты, могут уничтожить то, что они так бережно хранят?

— Народец сей никогда не отличался особым умом, — она еле заметно улыбнулась, — но у них хватило ума не подпускать Адептов близко к устройству. Они частично сотрудничают с нами, зная, что мы настроены против тебя и что ты предпримешь попытку вернуть устройство на Протон, откуда оно нанесет непоправимый ущерб для обоих миров. Так что союз наш с гоблинами очень зыбок, но он держится благодаря тому, что все мы хотим спасти Фазу.

— А я хочу уничтожить Фазу, или так, по крайней мере, хочется верить остальным Адептам. А все из-за какого-то корявого пророчества, и не важно, что я люблю Фазу, — вы-то считаете иначе.

— Нет, Голубой, пророчество не корявое. Ты возвратишь эту штуковину на Протон и тем самым уничтожишь Фазу. И только твой уход может облегчить положение.

Ее упорство раздражало Стайла. Тут какой-то изъян в логике.

— А откуда тебе знать, что пророчество не лжет?

— Компьютер сам сделал его.

— Ну а что такого ценного в догадках этой хитроумной штуковины из другого мира? Почему вы доверяете ей, прямо как Оракулу!

Она кивнула, и у Стайла отвисла челюсть.

— О нет! — воскликнул он.

— Да, именно. Компьютер — это и есть Оракул. Так он защищает себя от таких, как мы. Все наши планы против него он предугадывает и предотвращает. Действует окольными путями, но эффективно. Мы не смеем напасть на него открыто.

— Давай вернемся чуть-чуть назад, — предложил Стайл. — Сперва ты предложила мне мир и счастливую жизнь на Фазе, потом сказала, что я должен убраться с Фазы навсегда или буду убит, дабы я не уничтожил ее. Ты не замечаешь противоречия? Чему же верить?

— Нет, Голубой, — ответила она. — Просто среди Адептов мнения о том, как с тобой поступить, разделились — отсюда кажущееся противоречие. Предложение простое — если согласен, принимай его условия: сотрудничество с нами либо изгнание. Но мы опасаемся, что ты не согласишься.

— А ты попробуй, Белая.

Она пробежала взглядом по пещере, показав на единорогов и гоблинов, ожидающих окончания переговоров между Адептами.

— Говорить нам надобно полностью наедине, — заметила она. — Твое заклинание или мое?

— Мое, — сказал он, а потом сыграл такт на гармонике и пропел: «Сферу создай вокруг нас, чтоб не проникли ни ухо, ни глаз».

И вокруг них образовалась непрозрачная сфера, которая не пропускала внутрь ни звук, ни свет. Через секунду внутри вспыхнул свет — это ведьма произвела свое собственное заклятие.

— Теперь, пока мы не задохнулись, — начала она, — я расскажу тебе все как есть. Мы хотим, чтобы ты уничтожил Оракула. Только ты один можешь это сделать, ибо ты являешься его орудием. Он допустит тебя к себе, правда тебе сперва надо будет миновать гоблинов. Твоих сил вполне достаточно, чтобы провернуть это дело. Уничтожь зловещую машину, Голубой, и Фаза будет спасена. Об этом плане мы не осмеливаемся говорить вслух. Только на Протоне Оракул сможет заработать в полную силу и уничтожить Фазу, но он не может предвидеть свою собственную кончину. Сделай это, Голубой, и все остальные пророчества станут бессильны. У нас больше не будет претензий к тебе, и ты сможешь править на Фазе.

— Ты просишь меня предать… сознание, которое доверяет мне, — взволнованно произнес Стайл. — Я никогда не пойду на такое.

— Согласна. Ты всегда был человеком чести, Голубой, посему я доверилась тебе и нахожусь сейчас в твоей власти. Не твоя вина, что мы настроены против тебя. Просто только в твоих силах спасти либо уничтожить Фазу. Спасешь нашу землю — и заслужишь нашу благодарность, попытаешься уничтожить ее — испытаешь на себе наш гнев. Либо покинь эту планету, чтобы нам не нужно было тебя опасаться. Выбор за тобой, Голубой. Ты знаешь, что мы пойдем на все, мы будем бороться за свои жизни и за наш мир. Никакие угрызения совести нас не остановят, а наша суммарная магическая сила превосходит твою. Объединив силы, мы сможешь напрямую ударить по тебе. Противиться нам неразумно.

Что ж, это честный ультиматум. Однако Стайл понял, что простого решения ему не найти.

— Я люблю Фазу, — повторил он, — и не хочу покидать ее. Вдобавок я теперь Гражданин Протона, при том не самый бедный. Я не стану жертвовать всем, что имею в обоих мирах, и не улечу навсегда отсюда. А значит, у меня два выхода: присоединиться к вам или выступить против вас. Я ничего не знаю о тех пророчествах, о коих ты говорила. Почему я должен уничтожать устройство, которое не причинило мне никакого вреда?

— Никакого вреда?! — взорвалась она, ее белые волосы, казалось, потемнели и оплавились от жара. — Ты доверчивый дурак! Это устройство уже убило тебя один раз и подвергло твою жизнь опасности, когда настроило нас против тебя.

— С последним я согласен, — кивнул Стайл. — Однако функция Оракула в том, чтобы создавать правильные пророчества. Если я должен стать лидером сил разрушения Фазы и помогу компьютеру вернуться на Протон — хотя до сих пор неясно, почему компьютер желает зла Фазе или как он вообще может навредить ей, находясь на Протоне, — и кто-нибудь его спросит об этом, Оракул должен будет дать правдивый ответ. Естественно, это несет для меня определенную угрозу, и мне это не по душе. Но разве смогу я его винить за его правдивый ответ? Правда часто бывает неприятной. Думаю, мне следует спросить его, каким образом мне поступить в деле, характер которого пугает меня. Если я буду уверен, что Оракул собирается уничтожить Фазу, я не стану помогать ему, и, разумеется, он знает об этом. Видимо, есть еще какие-то обстоятельства, о которых не знаю ни я, ни остальные Адепты. Лучше я сперва все-таки поговорю с Оракулом, чтобы услышать разумное объяснение.

— Конечно, — сказала она. — Твой поступок будет логичен, и, несомненно, машина ожидает, что ты придешь к ней. Тогда тебе выпадет шанс уничтожить компьютер.

— Или шанс помочь ему уничтожить Фазу, — криво усмехнулся Стайл. — В данный момент я не собираюсь выполнять ни то, ни другое. Я пока не вижу ни одного разумного объяснения, которое заставило бы меня выбрать один из двух путей.

— Тогда подумай вот над чем, Голубой… Именно Оракул намекнул Красному Адепту об ее судьбе и тем самым вынудил Красную пойти против тебя. Она убила первого Голубого Адепта и атаковала тебя на Протоне, но вдохновил ее на это Оракул. Если ты хочешь отомстить за убийство Голубого Адепта, присмотрись, куда ведут все ниточки — они ведут к дьявольски хитрому Оракулу. Это отнюдь не миленькая машинка, наподобие твоей любовницы-голема, Оракул играет по жестоким правилам и никого не щадит.

— Но все его предсказания сбывались! — возразил Стайл, ощущая сомнение в душе. — Я не могу его винить за то, что он выполняет свою функцию!

— Дурак! Ты разве не понял, что это было самоисполняющееся пророчество? Красная напала на тебя, потому что Оракул на тебя указал, других причин нет. Оракул знал, что произойдет. Он один спровоцировал то убийство, и он знал, что убийство случится.

Стайл был потрясен. Он уже сталкивался с неявными закономерностями. Белая была права. Кампанию против него запустил Оракул. Существо попроще могло бы допустить ошибку, но Оракул не мог не знать, что делает. Он убил Голубого Адепта, повредил колени Стайла и направил Стайла по страшному пути, следуя по которому, он оказался на Фазе и стал мстить Красному Адепту.

Однако Стайл вспомнил также, что первый Голубой Адепт добровольно принял свое убийство. Почему?

— Но зачем Оракулу так со мной поступать? — печально спросил он, пытаясь найти ответ на эту часть загадки. Может, если бы он узнал мотив Оракула, он смог бы понять странное согласие на смерть со стороны его другого «я». В конце концов мыслили они с двойником одинаково.

— Предлагаю тебе самому пойти и спросить его об этом. Спроси его заодно, зачем он стремится использовать именно тебя для уничтожения Фазы. Потом ты сделаешь то, что посчитаешь нужным сделать.

Такой шаг казался вполне здравым, в какой-то степени. Ему надо переговорить с Оракулом.

— Я пойду и поговорю с машиной, а затем сделаю то, что посчитаю нужным сделать.

— Вообще-то это была шутка, — заметила Белый Адепт. — Мы не верим, что компьютер позволит тебе приблизиться к нему, пока не будет уверен, что ты на его стороне. Я сделала тебе от нас предложение, но ты отреагировал на него не так, как мы рассчитывали. Есть что-то, чего мы не знаем, что настраивает тебя против нас.

Ей было невдомек, что повлиявший фактор — это знание Стайла о добровольном уходе из жизни его двойника.

— Разумеется, я против вас! — воскликнул Стайл. — Я не могу быть с теми, кто способен похитить моего скакуна и надругаться над ним. Ваши методы неприемлемы.

— А методы Оракула приемлемы?

Стайл развел руками.

— Я допускаю, что знаю не всю правду. Спрошу у Оракула.

— Я с самого начала не верила в то, что ты присоединишься к нам, однако я попыталась привести факты. Если ты не хочешь честно принять…

— Я не совершаю бесчестных поступков!

— Да… Тогда нам придется уничтожить тебя. Желтой это не понравится, но другого выхода нет. Когда мы выйдем из этого пузыря, между нами будет объявлена война. Другие Адепты приложат все силы, да и гоблины уже наготове.

— Тебе повезло, что я всегда соблюдаю перемирие, иначе я бы просто заточил тебя в темницу прямо здесь.

— Честь — это роскошь, которая большинству из нас не по карману, — с грустью изрекла Белая. — Однако во имя чести многие совершают большие глупости. Ты не нападешь на нас или на Оракула без честного предупреждения, это делает тебя идеальным инструментом для любой стороны. — Она вздохнула. — У меня нет ненависти к тебе, Голубой. Я уважаю тебя. Я тоже остаюсь верна своим целям. И дело мое правое. Ты верен только своей чести, и это принесет тебе одно лишь горе. Фаза никогда не будет в безопасности, пока остается Голубой. Так говорит наш враг Оракул, и мы действительно в это верим. Нам это не нравится, но так должно быть. Отныне опасайся нас, Голубой.

Стайл изучал ее. Белый Адепт была немолода и не особо беспокоилась о своей внешности, как Желтая. Выглядела она старой, некрасивой и изнуренной. Он уже встречался с ней раньше, и она ему даже немного понравилась. Но он знал, что она ведьма, притом довольно искусная. А пользуясь силой и поддержкой других Адептов, она становилась гораздо опаснее. Ее предупреждение нельзя игнорировать. Адепты станут действовать скоординировано, единым фронтом. Маски сорваны. Теперь их ничто не удерживает. Она предупредила его насколько могла, чтобы при этом не предать своих товарищей.

Ему надо срочно убираться отсюда сразу же, как исчезнет щит. Но куда ему бежать? Адепты последуют за ним в любую точку Фазы. Предупреждение Белой, возможно, было направлено на то, чтобы обратить его внимание на эту проблему, так чтобы у него появился шанс. Он стал уважать ее еще сильнее. Она не пожалела для него информации, в которой он так нуждался, хотя на самом деле не должна была этого делать.

— Благодарю тебя за любезность, Белая, — сказал он.

Стайл произнес заклинание, которое освободило их, и приготовился. Если ведьма попытается ударить по кому-то из единорогов, он применит контрзаклятие. А если он начнет колдовать против затаившихся гоблинов, она заблокирует его действия. Так как одно и то же заклинание нельзя использовать дважды, то для Адепта это будет сущим расточительством — тратить магию против другого Адепта. Их магические силы уравновесят друг друга, пока в игру не вступят другие Адепты, и она сказала, что они уже наготове. Он предупрежден и должен перемещаться очень быстро, чтобы они не смогли проследить за ним.

— Нам надо уезжать! — крикнул Стайл. — Я защищаю от магии, а вы двое берете на себя остальных!

Он запрыгнул на ближайшего единорога, коим оказался Верховный Жеребец. Клип уже выбрался из темницы, вероятно, превратившись в ястреба, дабы пролезть сквозь решетку, — это значит, он полностью восстановился. Но Стайлу больше нравилось ехать на Жеребце, который, как он знал, был полон сил, а Клип мог быстро выдохнуться.

Жеребец громко протрубил несколько аккордов. В проходе уже появились гоблины, но быстро отступили назад, услышав предупреждение. Клип обернулся ястребом и улетел разведать путь. Жеребец помчался вперед. Стайл замечал все только краем глаза: его внимание было сосредоточено на Белом Адепте. Когда Жеребец тронулся с места, она стала рисовать на пыльном полу какой-то символ. Стайл пропел заклинание, которое скорее было в его голове, чем на языке: «Пыль на полу, развейся на ветру!»

Пыль с пола собралась в облако и закружилась внутри пещеры. Ведьма не смогла закончить свой эскиз, действие ее заклинания было прервано. В этом вихре пыли она могла колдовать не больше, чем он, когда стал жертвой заклятия тишины. Она посмотрела на него, и к своему удивлению Стайл обнаружил, что она улыбается. Похоже, что она была рада наблюдать его бегство. Должно быть, Белая не солгала, когда говорила, что ей не по душе вся эта история. Она должна была с ним сражаться, но на самом деле не возражала против проигрыша. Некоторые Адепты, кажется, были не так уж плохи.

Однако надо все же прислушаться к ее предупреждению о других враждебных Адептах, с большинством из которых он еще не сталкивался. Они не заставят себя долго ждать, когда не получат известий от Белой, и направят свои силы прямиком на него. Тем временем гоблинов становилось все больше — это были их коридоры, и в них им были хорошо знакомы все темные закоулки.

Верховный Жеребец возвращался тем же путем, каким они прибыли, но внезапно впереди выросли огромные железные ворота, преграждая путь беглецам. Жеребец не смог их миновать, а Клип едва протиснулся сквозь узкую щель, чтобы присоединиться к ним. Они оказались в ловушке, запертые в проходе. Позади на них уже напирала внушительная толпа гоблинов. Жеребец сыграл еще несколько аккордов. Клип, послушно выполнив команду, превратился в человека и занял место на спине Жеребца, рядом со Стайлом. Теперь на нем была одежда, а еще рапира. Он вытащил ее, обернулся и пригрозил нескольким гоблинам, пытавшимся пролезть через щели в воротах.

Стайлу пришла в голову идея. Он развернул спрятанный палаш и приготовился кромсать каждого гоблина, кто подойдет к ним слишком близко. Почти все его внимание было приковано к возможным проявлениям враждебной магии, но ведь он мог одновременно рубить мечом, почти не глядя.

Жеребец прыгнул на гоблинов. Они отбегали, бросая свои копья, в яростной попытке спастись. Не то чтобы они были трусоваты, просто единорог весом в тонну, со смертоносным рогом, с двумя вооруженными всадниками на спине, был по-настоящему жутким зрелищем. Тот, кто попытается встать на его пути, будет или пронзен насквозь, или зарублен, или растоптан. Так и получилось: многие, кто не успел вовремя уйти с дороги, были растоптаны или насажены на рог.

Единорог резко нырнул в боковой проход, так что Стайлу пришлось схватиться за гриву, чтобы не слететь, и загрохотал копытами, скача по коридору. Впереди был выступ, но Верховный Жеребец не успел вовремя затормозить и перелетел через край, сорвавшись в пустоту во тьме.

В следующий миг Стайл уже сидел верхом на драконе. Жеребец-дракон был не очень крупным для дракона — в длину, возможно, около четырех метров от носа до хвоста, и под весом Стайла он обрушился вниз. К счастью, Стайл был не очень крупным человеком, и дракон смог расправить крылья и плавно планировать вниз. Клип, разумеется, сразу же превратился в ястреба. На Стайле все еще были надеты вычурные туфли и тюрбан. Он быстро сорвал их с себя, чтобы облегчить ношу для рептилии, но спуск если и замедлился, то ненамного.

Дракон фыркнул пламенем, чтобы осветить пещеру. Они находились в глубокой расщелине, верхние края которой проглядывались в бледном свете луны. Вот их путь к свободе! Но дракон не мог им воспользоваться из-за чрезмерного веса Стайла.

Стайл приготовил заклинание, но, чувствуя присутствие магии другого Адепта, воздержался от применения волшебства. Ему могли сорвать заклинание так же, как он сделал это с Белой, а в воздухе это могло иметь катастрофические последствия. К тому же, кажется, враги не в состоянии обнаружить его, пока он остается во тьме и не использует чары. Он должен воздержаться от волшебства, пока не доберется до безопасного места. Поэтому тусклый свет над ним становился все тусклее, а они падали все глубже в полной тишине.

Внезапно что-то взорвалось. Полыхнул огонь, и мимо пронеслись металлические осколки. Кто-то открыл по ним огонь взрывающимися амулетами или чем-то подобным. Стреляли вслепую, в надежде случайно зацепить дракона. Противник не знал точно, где находится отряд Стайла. Теперь Стайл был уверен, что если использует для защиты магию, то наверняка выдаст свое местоположение. Лучше вести себя тихо, как подводная лодка, лежащая на дне, и надеяться, что глубинные бомбы его не зацепят.

Дракон снова попытался подняться, но не смог. Стайл ощутил жар, исходящий от тела рептилии, — Жеребец прилагал титанические усилия. Долго это не сможет продолжаться.

Позади них раздался хлопок. Жеребец-дракон повернул голову и выпустил назад струю пламени, в свете которого они разглядели грифона — крылатого льва с орлиной головой. Его послал еще один Адепт.

— Ай-ай-ай, — прошептал Стайл. — От такого не спрячешься.

Но Жеребец весь горел от напряжения. Он нарезал круги, целясь своим носом в преследующего их грифона, и выпускал струи огня. Грифон пронзительно закричал, когда попал под струю пламени, свет от его горящих крыльев озарил всю пещеру. Он упал в воду, оставив на ее поверхности после себя только дымящиеся перья.

В следующий раз послали уже крупного дракона. Его грудная клетка вздымалась, словно кузнечные меха, нагнетая давление для опустошительного пламени, которое легко испепелит и Стайла, и Жеребца. На этот раз противник применял огонь против огня. Ястреб летал рядом, слишком маленький и быстрый для огромного дракона. Дракон не обращал на него внимания, полагая, что ни один объект такого размера не сможет оставить даже вмятину на его бронированной шкуре.

Громадные металлофольговые крылья совершали быстрые взмахи, устремляя дракона вперед к своей жертве. Ястреб нырнул, нацеливаясь на голову дракона. Стайл мог только тревожно наблюдать, понимая, что Клип прощается с жизнью в бесполезной и безуспешной попытке отвлечь внимание врага. Все это случилось так быстро, что Стайл даже не успел подумать об охранительном заклинании. Дракон раскрыл огромную пасть, чтобы проглотить эту маленькую ракету, но Клип внезапно превратился в единорога и вонзил рог в голову дракона — рог прошел через глотку и вышел точно между глаз, разрушив по пути маленький драконий мозг. Удар был настолько неожиданным и мощным, что чудовище просто сложило крылья и испустило дух. Дракон рухнул в воду, а Клип успел обернуться ястребом и невредимый полетел дальше.

— Отличная работа! — закричал изумленный и обрадованный Стайл.

Больше уже никого не посылали. Но Стайл знал, что худшее только впереди. Его команде нужно еще выбраться из пропасти, но как это сделать? Они уже совсем близко от протекающей внизу воды. Ему нужно было как-то облегчить ношу Верховного Жеребца, однако он был уверен, что любое транспортное заклинание враждебные Адепты тут же заблокируют. Они хотели заставить Стайла применить его, дабы он тут же погрузился в реку забвения.

Жеребец пустил немного огня — достаточно, чтобы подсветить им путь. Темная вода внизу отражалась с небольшими радужными переливами, как будто была покрыта нефтью. Стайлу это показалось подозрительным. Он не хотел, чтобы Жеребец окунался в эту жидкость. Ему придется рискнуть и применить магию. Конечно, не в транспортных целях, но он сделает что-нибудь неожиданное. Ястреб кружил рядом. Он вернулся, выкрикивая какую-то новость. Он кричал снова и снова, пока Стайл не разобрал это единственное слово.

— Занавес! — крикнул Стайл. — Впереди Занавес?!

Так и есть. Теперь у Стайла появилась альтернатива получше.

— Подлети пониже, Жеребец, и я пройду сквозь Занавес. Потом ты и Клип взлетите и сбежите под покровом ночи. Вы им не нужны, только я. Вы вернетесь обратно в свой табун, а я выберусь наружу уже на Протоне, где их магия меня не достанет.

Разумеется, при пересечении Занавеса возникнут дополнительные проблемы, но их он будет решать по мере поступления. Жеребец не стал возражать. Он заскользил низко над водой, и в темноте можно было разглядеть, как сверкает Занавес, пересекающий расщелину.

— Если там есть какой-нибудь выступ… Мне бы не хотелось падать слишком высоко.

Никаких выступов не было. Придется окунаться в воду. Они пересеклись с Занавесом, и Стайл перенес себя с помощью заклинания.

Глава 10

РАСКЛАД СИЛ

Стайл пролетел несколько футов, или скорее около метра, при этом он осознал, что перешел сквозь Занавес, так как дракона под ним уже не было. Стайл плюхнулся в воду, мгновенно испытав шок, — настолько она была холодной. Разумеется, он был превосходным пловцом, что неудивительно — игроки экстра-класса не могли пренебрегать таким видом спорта. Но вода была грязной, вонючей и, возможно, содержала вредные кислоты — Граждан Протона не особо заботило состояние окружающей среды вне куполов. Ему захотелось поскорее выбраться из воды!

Воздух тоже был грязным. Но тут, ниже уровня поверхности планеты, он был менее разреженным, и даже кислорода в нем было как будто больше. Дышать было не то чтобы приятно, однако прожить с таким воздухом можно дольше, чем на поверхности, вне купола. Кроме того, у Стайла имелся еще один козырь.

Он поплыл обратно к Занавесу, проходившему прямо по воде. Затем пожелал перенестись на другую сторону и тут же произнес: «Сухофрукты дай, орехи — для утоленья голода, а еще бы акваланг и костюм — от холода». Волшебные чары, направленные силой воображения, облачили Стайла в теплый эластичный гидрокостюм с ластами и аппаратом для дыхания под водой. Помимо этого, за спиной появилась сумка, заполненная орехами и кусочками сушеных фруктов.

Внезапно неподалеку в воде появилось нечто… огромное и зубастое, и, молотя по воде мощными лапами, ринулось прямо на него. Стайл быстро перенес себя через Занавес. Он сделал то, чего от него явно не ожидали, — убежал в другой мир, не используя специальных транспортных заклинаний, и все же Адепты по-прежнему были начеку.

Его новое снаряжение перенеслось вместе с ним. Это был один из тех случаев, когда наука и магия тесно переплетались. Стайл мог на Фазе посредством магии создать или вызвать технические устройства, а затем забрать их с собой на Протон для дальнейшего использования. Теперь он буквально чувствовал себя как рыба в воде, а еще у него при себе имелся пищевой концентрат — так что голод ему не грозит. Он мог отправиться, куда угодно. Вот только куда? Стайл хотел разыскать упомянутый Белой компьютер, но где его искать?

Хотя это как раз не проблема. Он опять перенесся сквозь Занавес. «Оружие и кристалл, дабы к месту я попал», — пропел он, схватил два материализовавшихся предмета и тут же прошмыгнул обратно в мир Протона до того, как чары недругов настигли его. Враги сроду бы не подумали, что Стайл захочет наколдовать себе такие специфические вещи!

Сквозь Занавес он увидел, кого отправили Адепты на этот раз: во всполохах огня показался силуэт — ряд огромных зубов без нижней челюсти; силуэт приблизился и исчез, достигнув линии Занавеса. Прямо демон из глубин! Технически, это не прямое нападение, это просто отправка волшебной посылки, хотя и смертельной для ее получателя. Адепты играют жестко, по-взрослому!

Теперь у Стайла было все, что нужно. Уже можно не играть в прятки, прыгая за Занавес, тем более что еще один такой заплыв может запросто оказаться последним — враг вплотную подобрался к нему, — да и свободного времени уже нет. Сейчас, наконец, можно отправиться, куда нужно.

Он поплыл, держа в зубах ремни с двумя последними приобретениями. Благодаря ластам Стайл продвигался весьма быстро и при этом прекрасно обходился без света, определяя положение стен по всплеску расходившихся от него волн.

Расщелина постепенно сужалась, и вот он уже плыл между вертикальными стенами, расположенными всего в паре метров друг от друга. Мест, где можно было бы выбраться из воды, до сих пор не наблюдалось. Ему все это не нравилось, его спецоборудование было надежно запечатано в водонепроницаемые пакеты, но, чтобы им воспользоваться, надо было сперва выбраться на сушу, в какое-нибудь сухое место.

Что ж, можно попробовать нырнуть. У него было предчувствие, что где-то тут есть проход, ведущий к Оракулу-компьютеру, ведь гоблинам для защиты машины тоже нужно было иметь к ней доступ. Конечно, сейчас это был другой мир, но, учитывая постоянные параллели между двумя мирами, можно предположить, что на Протоне есть точно такой же проход. Надо только его отыскать.

Он нырнул. Встретить монстров в этой мутной водице Стайл не боялся — в такой грязной среде они бы просто не выжили. Единственное, что его беспокоило, — это вероятность повредить костюм об острые подводные камни.

Внизу расщелина была гораздо шире — гораздо больше пространства, чтобы пробираться на ощупь. Надо было наколдовать себе какой-нибудь фонарик. Об этом он как-то не подумал. В любом рискованном предприятии обязательно забываешь о чем-то важном! Тут Стайл вспомнил, что в одном из его устройств есть рабочая подсветка, которую можно было бы использовать для общего освещения. Он ей обязательно воспользуется, когда руки дойдут до этой штуковины.

Тем временем стены наверху сомкнулись. Отлично, похоже, здесь и правда есть проход, так как течение воды все еще продолжалось. Вскоре Стайл нащупал вверху отверстие. Это была пещера с покатым берегом. Он вскарабкался наверх и вылез из воды.

Неловко взгромоздившись на скале — больные колени не позволяли полностью согнуть ноги, — он распечатал одно из двух устройств. Это было оружие: Дезинтегрирующий Оптический Пространственный Световой Модулятор. ДОПСеМ. Стайл выставил на нем низкий уровень и выстрелил. С жужжанием из оружия ударил слабый луч — и фрагмент стены в пещере вспыхнул и как будто расплавился, а затем стек на пол. Температура стены при этом даже не повысилась: частицы стены дезинтегрировались, потеряв сцепление и связь друг с другом, — твердое стало жидким. Этого было вполне достаточно.

Допсем управлялся оптическим компьютером, в котором лучи света использовались заместо электрических цепей, полупроводниковых диодов и информационных чипов. Такой компьютер позволял делать более компактные и мощные устройства. Расплавленная стена была наглядным тому примером.

Теперь Стайл распечатал второе устройство — кристалл. В этом допсеме буква «Д» означала ДЕТЕКТИРУЮЩИЙ — это был еще более удивительный прибор. С помощью миниатюрной панели можно было управлять множеством разных функций, задавая параметры времени, направления и типа обнаружения. Прибор испускал достаточно света, чтобы осветить участок пещеры, где, скрючившись, восседал Стайл. Устройство показывало расположение всех ниш и закоулков, заполненных воздухом или водой.

Оказалось, что тут имелись и другие пещеры, и некоторые из них находились в радиусе действия дезинтегратора, то есть Стайл мог расплавить дыру в самом тонком месте стены, чтобы попасть в соседнюю пещеру. Некоторые проходы имели в сечении квадратную форму, что явственно говорило об их искусственном происхождении. Предчувствие его не обмануло!

Стайл решил проверить наличие чистых металлов: меди, алюминия, железа и золота. Вскоре он обнаружил значительное скопление оных к юго-востоку от его нынешнего местоположения. Он проверил уровень магнитного поля и обнаружил в том же месте превышение естественных показателей. Это определено походило на компьютер или какие-то его части, размещенные на Протоне.

Стайл обследовал пещеру и выбрал для разрушения самую тонкую стену. Он подождал, пока стекут вниз расплавленные куски камня, и шагнул внутрь соседней пещеры, а затем начал методично продвигаться к намеченной цели. Шло время. Периодически Стайл останавливался, чтобы отдохнуть и подкрепиться орехами и сухофруктами. Настроив детектор, он обнаружил пригодную для питья воду.

У Стайла было развитое ощущение пространства, и он понял, что эти пещеры — точнее, их выход на поверхность — они с Голубой Леди уже видели раньше во время медового месяца, когда покинули владения снегодемонов.

Он шел вперед, пробивал отверстия к новым коридорам, и снова шел, спал, затем шел опять. Он надеялся, что двум единорогам удалось покинуть горы, зная, что Стайл сможет позаботиться о себе с другой стороны Занавеса. Он уже находился далеко от Занавеса, поэтому связаться с ними сейчас не мог. Они просто должны были верить, что с ним все в порядке.

Иногда по мере продвижения он размышлял о природе Занавеса и параллельных миров. Как так получалось, что он с легкостью вызывал волшебством высокотехнологичное оборудование, которое не работало на Фазе, однако сразу начинало функционировать после переноса на Протон? Если оно было полностью настоящим, почему оно не функционировало на Фазе? А если было настоящим не до конца, то почему работало здесь, на Протоне? Несомненно, Занавес являлся очень тонкой гранью, раз волшебство так запросто кооперировалось с наукой. А может, относительно каждого мира закон сохранения энергии не выполняется? И любая вещь, пронесенная сквозь Занавес, безвозвратно терялась для своего мира? Или такого не может быть?

Кроме того, как именно предметы, спроектированные на Протоне, оказывались на Фазе? Волшебство Стайла создавало их из ничего, или они фактически изымались со складов и фабрик и переносились через Занавес? Он сомневался, что смог бы детально представить внутреннее устройство допсемов, поэтому возможность создать их самому, с помощью волшебства, сомнительна. Но тогда это означает, что связь между мирами более тесная, а Занавес более проницаем, чем принято считать. Волшебство тогда должно проникать за пределы Занавеса, вплоть до куполов мира науки. В связях и взаимодействии между двумя мирами еще столько не изучено!

А этот компьютер, что надо разыскать, неужели он на самом деле убил двойника Стайла, исходного Голубого Адепта, посредством самоисполняющегося пророчества? Зачем? Как это увязывалось с приближением конца Фазы и участием в нем Стайла? Должен ли сам компьютер-Оракул сгинуть в этом апокалипсисе? А сам Стайл?..

Стайл прервал пустые размышления. Если ему предстоит участие в разрушении Фазы, а компьютер располагался на Фазе, тогда адский агрегат и сам будет уничтожен. Так, может, компьютер искал способ предотвратить участие Стайла в этой затее? Может, Оракул на самом деле на стороне Адептов? Тогда выходит, что он подстраивал ловушки, дабы ликвидировать Стайла в обоих мирах. И помешало этому лишь одно электронное сообщение, благодаря которому Стайл познакомился с Шиной.

Однако как быть с пророчеством, что Стайл поможет компьютеру вернуться на Протон, чтобы уничтожить Фазу? Тогда выходит, что они с компьютером действуют сообща — против Адептов. Может, разрушение Фазы абсолютно неизбежно и компьютеру нужно перейти на Протон для собственного спасения? Но зачем тогда ему дважды пытаться убить Стайла? В конце концов, это просто бессмысленно.

Возможно, следовало потратить время, и отследить источник того загадочного сообщения, спасшего Стайла, и сделать это до того, как начать спасать Клипа… Нет-нет, Клип прежде всего. Адепты использовали единорога, чтобы надавить на Стайла, и Стайл должен был что-то предпринять.

Может, начать отслеживать сообщение прямо сейчас, вместо того чтобы разбираться с Оракулом? Он может обрести сильного союзника, а учитывая, что большинство Адептов настроено против него, ему такой союзник совсем не помешает.

Однако в таком случае придется вернуться к Занавесу, а потом прорываться сквозь вражескую магию, что обрушится на его голову. Стайл не был уверен, что сможет выжить при этом, не говоря уже о том, что при приближении к Оракулу будет утерян элемент внезапности. Только придерживаясь прежнего курса на Протоне, где магия и пророчества бессильны, Стайл мог надеяться подобраться к компьютеру незаметно. Он останется на прежнем курсе и будет продолжать.

Проходили часы, Стайл медленно, но верно продвигался вперед. Там наверху сейчас день или ночь? Обычно он неплохо чувствовал время, но ему нужна была хотя бы небольшая корректировка информацией извне. Еще Стайл обладал неплохой выносливостью, бегая марафоны в свое время, но сейчас он путешествовал в основном в темноте, время от времени заглатывая порции кислорода из акваланга, стараясь экономно расходовать этот живительный газ. Еда у него закончилась, а сам он очень устал. Только глядя на прибор и видя, что он неизменно приближается к заветному месту, Стайл находил в себе силы продолжать движение.

Может, ему следовало наколдовать себе прибор, чтобы отправить сигнал Шине, которая могла бы примчаться, подобрать его и облегчить ему продвижение. Это же было так очевидно, теперь, когда у него много времени на раздумья! Однако тогда он привлек бы к своим действиям ненужное внимание. Так как у других Адептов имелись связи на Протоне — некоторые и сами были Гражданами, — это могло бы стать столь же опасным, как и его действия на Фазе. Так, может, он все сделал правильно? Они могли подумать, что Стайл мертв или беспомощен, раз до сих пор не объявился. Порой несчастные случаи и ложные известия были наилучшим решением. По крайней мере, они содержали в себе фактор непредсказуемости.

Детектор просигналил о том, что он уже был совсем близко от источника металла и магнетизма. Стайл надеялся, что это именно то, на что он рассчитывал. А если нет, то ему будет стоить больших усилий добраться до поверхности планеты, а потом надо будет еще как-то доковылять до ближайшего купола.

Запасы кислорода были на исходе. Он не знал, есть ли здесь где-нибудь поблизости Занавес. Плюс к этому Стайл смертельно устал — сказывалась нехватка кислорода. Он сомневался, что сможет выжить в случае, если ошибся с этим местом. Фактически, Стайл поставил на кон собственную жизнь.

Проход не привел его к нужному месту, и Стайлу вновь пришлось воспользоваться дезинтегратором. Стена расплавилась, он шагнул внутрь и оказался в комнате, покрытой изнутри толстым слоем пыли. Повсюду стояли разнообразные механизмы. Детектор показал наличие в них электрического тока. Стайл включил подсветку в детекторе и осмотрел ближайший к нему механизм. И тут же ощутил боль разочарования — это был не компьютер, это был старый строительный робот, предназначенный для прокладывания тоннелей в горных породах. Магнитное поле исходило от небольшого тока, благодаря которому согревались важнейшие цепи и поддерживался в рабочем состоянии мозг робота — в таком виде он мог храниться очень долго.

Вокруг присутствовали и другие строительные машины, пребывающие в таком же законсервированном состоянии. Консервация на столетия временно неиспользуемого оборудования обходилась дешевле, чем постройка новых экземпляров машин. Очевидно, что давным-давно компьютер притащили сюда, а затем переправили сквозь Занавес на Фазу.

Но какая-то заноза в сознании не давала Стайлу покоя. Тут было какое-то противоречие. Какое? Он чувствовал, что мозг его устал не меньше, чем тело. Однако, сконцентрировавшись, все же вытащил эту занозу на поверхность сознания. Такая способность Стайла была одной из причин, почему он в итоге смог стать Гражданином и Адептом. Когда ему нужно было что-то понять или в чем-то разобраться, он успевал сделать это в тот момент, когда это больше всего было нужно. Обычно.

Вот, в чем была загвоздка: тут не было Занавеса. Во всяком случае, Занавес находился на северо-западе, на расстоянии пешего перехода, занимавшего целый день и ночь. Отсюда нельзя переправить компьютер на другую сторону. Занавес довольно стабилен, если он и сдвигается, то делает это очень медленно. Возможно, по несколько сантиметров за столетие, со скоростью, соизмеримой с дрейфом континентов.

Однако возможно и другое объяснение. Занавес мог переместиться из-за случайных скачков, о которых теперь уже забыли, а несколько сот лет назад Занавес проходил через это место. Компьютер был перенесен и словно оказался выброшенным на мель откатившимся от него Занавесом.

Как же тогда суждено Стайлу перенести его обратно через Занавес? Компьютер, несомненно, слишком тяжел, чтобы Стайл мог его перенести как ручную кладь, даже если остальные Адепты разрешат ему это сделать, хотя ясно, что не разрешат. Да и уверен был Стайл, что хочет прилагать для этого какие-то усилия. Если компьютер-Оракул является его врагом, зачем Стайлу помогать компьютеру перейти на Протон, чтоб оттуда уничтожить Фазу? Надо еще прояснить для себя кучу моментов, прежде чем выбрать, на чьей он стороне.

Но сейчас самое главное — это остаться в живых. Здесь где-то наверняка должен быть небольшой запас еды и кислорода для экстренных случаев, для помощи обслуживающему персоналу — тем из них, кто оказался в затруднительном положении. Тут должна быть где-то кладовая. Может, тут даже имеется канал связи с цивилизацией — ведь работает же здесь силовой кабель, питающий машины.

Он попытался осмотреться, хотя его разум все больше притуплялся по мере таяния последних остатков кислорода. Стайл распределил кислород в точности, чтобы только добраться до этого места. Теперь кислорода не осталось. Он ковылял от одной машины к другой. Ни кислорода, ни провианта.

Пещера сужалась, и в конце нее показалась дверь — дверь воздушного шлюза. Вероятно, за дверью — кладовая или герметичное офисное помещение. Ему надо попасть вовнутрь, но вход запечатан.

Может, воспользоваться дезинтегратором? Правда, тут же возникали две проблемы: во-первых, помещение могло быть защищено антидезинтеграционным материалом, нечувствительным к маломощной пушке Стайла; во-вторых, даже если Стайл сможет пробить вход, а внутри воздух будет под давлением, то произойдет резкая декомпрессия, подобно взрыву. Такой взрыв будет не только физически опасен, но уничтожит тот драгоценный кислород, который так нужен Стайлу.

Он попытался открыть дверь, но не смог. Панель управления была настроена на конкретных людей или на кодовую последовательность, а Стайл не был тем нужным человеком и не знал кода. Бесполезно. Придется попробовать разрушить дверь и надеяться, что за ней отыщется воздух в баллонах, которые можно будет подключить к его снаряжению.

И тут Стайл услышал голос:

— Идентифицируйте себя.

Внутри кто-то есть! Или, по крайней мере, это разумный робот.

— Я… — он запнулся. Нужно ли говорить правду о себе? Осторожность взяла верх, — …человек, которому нужен воздух. Прошу помощи.

— Вы ее получите. Но учтите, что вы под прицелом самонаводящихся пушек.

— Угу.

Стайл прислонился к стене, испытывая головокружение — последние остатки кислорода в его акваланге иссякли. Он не мог винить этого охранника за излишнюю осторожность. Дверь зажужжала и приоткрылась, из образовавшейся щели со свистом вышел воздух. Показалась фигура человека, одетого в защитный костюм рабочего, на лице у незнакомца была дыхательная маска и защитные очки.

— Стайл! Это ты! — выкрикнула фигура. — Боже, какое облегченье!

Человек обхватил Стайла за плечи и помог ему зайти в комнату. Это был Клеф, музыкант, которого Стайл повстречал на Турнире и которому отдал Платиновую Флейту. Предопределенный.

— Я думал, ты сейчас на Фазе, — сказал Стайл, хватая ртом воздух, как только дверь шлюза закрылась и помещение стало заполняться воздухом.

— Я там и находился до недавнего времени, Стайл. Или следует говорить: «господин»? Я так понимаю, ты все-таки получил свое Гражданство.

— Получил. Забудь про условности, лучше дай мне воздуха, еды и место, где можно отдохнуть. Что ты вообще здесь делаешь?

Открылась дверь во внутреннее помещение, и Клеф провел его в комфортабельную комнату.

— Я здесь, чтобы встретить тебя, Стайл. От имени Оракула. Ты и я должны работать сообща, чтобы исполнить пророчество и спасти миры от разрушения.

Он передал в дрожащие руки Стайла чашку с питательным супом и усадил его в удобное кресло.

— Я так боялся, что ты не доберешься сюда. Оракул сказал, что это будет опасно, что никто не сможет тебе помочь и что он не может точно предсказать, придешь ты или нет. Его пророчества ненадежны, если они связаны с его собственной судьбой. Я понятия не имел, когда именно ты придешь и придешь ли вообще, за исключением того, что это должно случиться в течение трех дней. Я боялся, что буду спать, когда ты придешь. А потом я не был уверен, что это пришел именно ты, так как есть враги, которые…

Стайл прекратил глотать суп и прервал Клефа:

— Враги? Спасти миры? Я думал, это мне суждено уничтожить Фазу, и я даже не знаю теперь, кто мой друг, а кто враг.

Клеф улыбнулся.

— Зависит от точки зрения, Стайл. Существующий миропорядок будет свергнут или в значительной степени ослаблен. Как на Протоне, так и на Фазе. Вот почему Граждане с Адептами противятся этим изменениям. Зато остальные — рабы и волшебные существа — только выгадают от нового миропорядка. Им ты не враг!

— Зависит от точки зрения, — повторил Стайл с понимающим видом. — Для Адептов потеря их могущества будет катастрофой, «концом Фазы» — как они это называют. А для единорогов это может быть спасением.

— Как и для оборотней, — согласился Клеф. — Грядут большие изменения. Наша задача — сделать так, чтобы этот переход прошел с наименьшими потерями. Если у нас не получится, то последствия будут ужасны.

Силы Стайла восстанавливались благодаря хорошему воздуху и глоткам питательного супа. Он начал снимать с себя гидрокостюм, защитивший его от холода тоннелей и пещер. Эта комната была словно райский уголок, словно оазис, внезапно возникший перед усталым путником.

— Рассказывай все, что знаешь.

— Все довольно просто. Триста лет тому назад, когда люди открыли, что эта планета является одним из редких мест во Вселенной, где миры науки и фантазии пересекаются — можешь ли ты поверить, что Земля тоже была таким местом в эпоху Средневековья, — они поняли, что колонизация мира фантазии — дело весьма опасное. Поэтому люди оставили здесь кое-какие мощные инструменты в целях защиты нового, лучшего миропорядка: чертовски сложный, разумный компьютер и полную книгу магии.

— Книгу магии? Никогда не слышал о ней.

— Ну, ты и не должен был. Она содержит самые мощные заклинания на все случаи жизни. Чтобы опробовать их все, одному человеку потребуется много лет, если, конечно, найдется такой желающий. Заклинания созидания и разрушения, вызова и отправки, исцеления и причинения вреда. Любой человек, заполучивший эту книгу на Фазе, сразу станет самым могущественным Адептом и сможет за считанные минуты изменить облик целого мира. Что касается компьютера, то он содержит все знания в области науки, финансов, экономики и политики, имевшиеся на тот момент. Несмотря на то, что минуло триста лет, этих знаний достаточно, чтобы у оператора этого компьютера власти на Протоне было больше, чем у правительства планеты.

— И кому-то суждено заполучить эти инструменты и, возможно, использовать их в плохих целях? Это действительно может стать большой проблемой.

— Нет, об их защите хорошо позаботились. Оба этих инструмента должны были быть законсервированы на время, пока они не понадобятся. Их держали подальше от недобрых рук, и они мирно ждали своего часа, до наступления великого кризиса разделения.

— Разделения?

— Время от времени две вселенные пересекаются, а потом опять разделяются. Эльфы, обучавшие меня, точно в этом не уверены. Как ты знаешь, они считают меня тем, кого называют Предопределенным. Это всего лишь означает, что мой специфический талант будет полезен в деле преодоления кризиса, здесь нет ничего религиозного или сверхъестественного. Так вот, они готовили меня по ускоренной программе, пока ты отвлекал на себя Адептов, чтобы те не помешали эльфам.

— Так, вот кем я был — приманкой!

— Это была только часть твоей задачи. В любом случае, эльфы считают, что миры начнут разделяться, так что между ними больше уже не будет точек соприкосновения, и больше не будет никаких взаимодействий между двумя мирами. Просто часть естественного порядка вещей. Такое уже случалось на Земле в средние века. После этого никому на Протоне уже не надо будет верить в волшебство, и никому на Фазе не надо будет верить в науку. А эпоха взаимодействия двух миров станет со временем восприниматься просто как набор сказок и мифов. С тех пор, как на этой планете мир фантазии начал заселяться людьми из мира науки — хотя многочисленные существа Фазы являются исконными жителями царства фантазии и, возможно, Маленький Народец тоже… Э-э, на чем я остановился?

— Миры разделяются, — напомнил Стайл.

— Ах, да. Когда это произойдет, альтернативных личностей в разных мирах больше не будет. Они станут полными и цельными сами по себе. И эффектов параллелизма больше не будет.

— Теперь другой момент, — промолвил Стайл. — Я могу допустить, что присутствие людей в одном мире может сгенерировать похожих людей в другом, отделенном Занавесом. Учитывая наложение науки на волшебство, неудивительно, что такое произошло. Но почему после первоначального взаимодействия это продолжалось и дальше? Триста лет назад меня еще не было. Почему же потом появилось двое меня?

— Еще раз. У Малого Народца нет в этом полной уверенности. Похоже, что когда специалисты создали компьютер и книгу магии — два проявления одного и того же предмета, — они сумели совместить два мира. Наука и магия смогли работать одновременно в каждом, так как два мира стали на какое-то время одним целым. Затем миры немного разделились, и при этом также разделились каждый человек и каждое существо. Такого никто не ожидал — до этого каждый был только в одном экземпляре. А получилось так, что в мире фантазии, в котором был дефицит людей, появились дубликаты каждого человека из мира науки. Правда, в обратную сторону это не сработало — ни драконы, ни единороги на Протоне не появились, возможно, потому что для них там не было подходящих природных условий. К тому времени на Протоне началась добыча протонита, а вместе с ней началось использование громоздких механизмов, создание перерабатывающих заводов и загрязнение окружающей среды.

Клеф перевел дыхание и продолжил:

— Класс Граждан с самого начала стал выстраивать жизнь на Протоне, что называется, на деловой основе, не заботясь о загрязнении. Очевидно, что волшебные существа очень чувствительны к деградации окружающей среды. Только немногие из них, типа троллей, могут переносить такие жесткие условия длительное время. А Граждане Протона установили защитные купола и продолжили добычу, не снижая темпов и игнорируя окружающую среду планеты. Таким вот образом Протон потерял всю природу, какую имел, став жертвой вульгарной погони за богатством. Но, несмотря на эту огромную разницу между мирами, параллелизм сохранялся. Численность людей в обоих мирах была примерно равной. Фактически, параллелизм — это главная причина нынешнего кризиса.

— Вот, что я хочу понять, — сказал Стайл. — Миры могут разделиться, но я не понимаю, почему это должно уничтожить их. Если они, конечно, не как сиамские близнецы, которые не могут существовать раздельно друг от друга.

— Они могут существовать раздельно. Чтобы прояснить суть проблемы, я должен уточнить, что я имею в виду под параллелизмом. Это не только сходство людей. Сходство имеют целые ландшафты. Если вносятся изменения в одном мире и не вносятся в другом, это создает дополнительный дисбаланс и увеличивает напряжение в каркасе двух миров. Вырой яму в земле на Протоне, и появившееся напряжение не утихнет, пока аналогичная яма не появится на Фазе. К несчастью, естественным образом такое выравнивание не происходит, поэтому со временем общее напряжение нарастает. В итоге что-нибудь рано или поздно взорвется. И сейчас мы очень близки к точке такого взрыва.

— А, понятно. Это как с дамбой: вода накапливается позади плотины и переливается, пока не перетечет на другую сторону или пока вода не прорвет дамбу. А мы не хотим, чтобы дамбу прорвало.

— Да, не хотим. Поэтому надо найти способ снизить давление. Мы не знаем, что произойдет, если дело дойдет до того, что миры выровняются сами, естественным образом — скорее всего, при этом будет уничтожено большинство обитателей обоих миров.

— Значит, нам надо заделать дыры в земле, то есть слить лишнюю воду на дамбе, — произнес Стайл. — Кажется, все просто.

— Просто, да не совсем. Точнее, совсем непросто. Ты не учитываешь человеческую деятельность. Понимаешь, основной дисбаланс, самая большая дыра в земле, причем буквальная, — это шахты по добыче протонита. Речь идет об изъятии огромного количества вещества, что создало существенный физический дисбаланс, и хуже того…

— Протонит, — прервал его Стайл. — В другом мире это фазит — источник энергии для волшебства.

— Именно. Это создает серьезную проблему, и решить ее почти нереально. Граждане не собираются прекращать добычу протонита по собственной воле. Пока не иссякнет последняя крупица минерала, как это было с атмосферой. Протонит — основа их богатства и власти. Если бы это был просто песок, мы бы могли организовать перенос нескольких тысяч тон из одного мира в другой, уменьшив дисбаланс материи. Но так как это…

— Но если столько протонита, тьфу ты, фазита переместить на Протон для восстановления баланса, что произойдет с волшебством на Фазе?

— Оно уменьшится примерно на половину от нынешнего уровня. Оракул просчитал это довольно точно. Сила Адептов, основных пользователей волшебства, уменьшится соответственно. Они уже не смогут властвовать на Фазе так, как делают это сейчас.

— Это будет не так уж и плохо, — заметил Стайл. — А Граждане Протона…

— Их шахтовую добычу придется строго ограничить, а может, и полностью прекратить. Их ресурсы уже не будут пополняться как раньше. Галактике придется искать новые источники энергии.

— Но вся галактика зависит от протонита! Сопоставимых с ним источников нет! Последствия будут невиданных масштабов!

— Да, поэтому решиться на действия нелегко. Вся цивилизация, какой мы ее знаем, изменится. И переход будет болезненным. Но альтернативой этому, как утверждает Оракул, может быть полное уничтожение планеты, которое все равно приведет к прекращению поставок протонита в галактику.

— Я начинаю понимать, с какими силами мы имеем дело, — произнес Стайл. — Близится конец Фазы и Протона, и мы обязаны что-то предпринять. Но и Граждане, и Адепты будут противиться прекращению добычи протонита и переносу фазита, потому что без этих минералов их статус резко понизится. Вот почему за мной теперь охотятся Адепты — они считают, что мое устранение облегчит им решение проблемы. Они боятся, что я могу сделать что-то такое, что ослабит их всех…

— А ты можешь.

— …и вот почему разумные машины настаивали на том, что мне следует стать самым богатым Гражданином. Богатство — это власть на Протоне, а я должен буду выдержать колоссальное сопротивление Граждан, когда они почувствуют угрозу их могуществу.

— Именно. Тебе понадобится решающий голос, чтобы сместить баланс в свою пользу.

Теперь головоломка почти разгадана!

— Но зачем тогда компьютер пытался уничтожить меня? Я не желаю гибели Протона или Фазы. И я определенно сделал бы все, чтобы достичь наилучшего компромисса. Зачем Оракул настроил против меня Красного Адепта?

— Потому что только ты… и я… можем выполнить работу, которую необходимо выполнить. Нужен был человек, который может свободно проходить сквозь Занавес и обладает властью в обоих мирах, у которого есть способности, чтобы довести дело до конца. Человек, нравственно чистый и в то же время неглупый. Голубой Адепт, твой двойник, был слишком ограничен. Он не мог пересечь Занавес, поэтому у него не было опыта жизни в нашем обществе. Всю свою жизнь он прожил в окружении волшебства, он зависел от него. На Протоне во время кризиса он бы мало что смог сделать.

— Поэтому Оракул убил его? — спросил Стайл с недоверием. — Просто потому что тот был недостаточно хорош? Почему Оракул не выбрал кого-нибудь другого для этой работы?

— Оракул выбрал тебя, Стайл. Ты отвечал всем его требованиям, и тебе в жизни постоянно приходилось преодолевать трудности. Ты был лучше подготовлен, но ты не мог перейти на Фазу. Поэтому Голубого Адепта надо было убить — хотя я этого и не одобряю, — чтобы ты смог проходить через Занавес. Если бы решение оказалось не в твою пользу, то тогда бы надо было убить тебя, чтобы твой двойник смог ходить на Протон.

— Но меня тоже пытались убить! — возразил Стайл, потрясенный холодной расчетливостью компьютера.

— Это покушение на Протоне удалось предотвратить, — ответил Клеф. — Я не знал ничего об этом, когда повстречал тебя на Турнире, поверь мне, я сам был шокирован. Но тебя смогли защитить. Оракул послал второе сообщение…

— Сообщение! — воскликнул Стайл. — А я пытался его отследить! Так это Оракул…

Теперь тут тоже все прояснялось. Первое сообщение, чтобы запустить покушение на убийство, второе — чтобы его частично предотвратить. Дьявольский расчет!

— Теперь ты готов, — продолжил Клеф. — Компьютер хочет, чтобы ты организовал совмещение и перенос.

— Я не совсем уверен, что хочу сотрудничать с бездушной машиной. Он полностью разрушил мою жизнь, даже пошел на убийство. А через что пришлось пройти Голубой Леди, а мой друг Халк… — Стайл покачал головой. — Я не могу просто взять и забыть обо всем.

— Понимаю, но выбор не велик: либо согласиться, либо допустить катастрофу в обоих мирах.

— Либо так говорит циничный Оракул, — усмехнулся Стайл. — Эта машина уже доказала, что не побрезгует ничем, манипулируя людьми и событиями. Почему я должен сейчас ей поверить?

— Маленький Народец верит Оракулу, — ответил Клеф. — Они презирают его и хотели бы от него избавиться, но они ему верят. Эта машина запрограммирована на то, чтобы говорить правду, а не чтобы быть совестливой. Поэтому ее методы могут быть жестоки, но она не лжет. Ее единственное предназначение — преодоление кризиса с минимальными потерями. И, похоже, горестные события, которые приключились с тобой, были неизбежным злом самого рационального сценария из всех. У машины нет человеческого стремления к власти, и когда она возвратится на Протон, она станет безоговорочно подчиняться своему хозяину.

— А кто станет ее хозяином?

— Полагаю, это будешь ты. Меня называют Предопределенным, но я считаю, что этот термин правильнее было бы применить к тебе. Возможно, меня назвали так, чтобы я сыграл роль приманки, чтобы тебя не убили раньше времени, — при этих словах Клеф улыбнулся, по достоинству оценив иронию сказанного. — Оракул предсказывает, что Голубой будет управлять Протоном в трудные времена, которые последуют сразу за разделением миров. Как ты уже понял, Оракул щедро поделился со мной информацией. Компьютер поможет тебе управлять Протоном, а книга магии поможет тому, к кому на Фазе перейдет власть от Адептов.

— И к кому же она перейдет?

— У меня нет четкого ответа на этот вопрос. Кажется, что… к тебе… но, разумеется, после разделения ты не сможешь быть одновременно в двух мирах. Подозреваю, что при создании этого пророчества у компьютера случилось короткое замыкание. Я могу лишь предположить: в каком бы мире ты не решил остаться, в этом мире ты станешь правителем.

— Я хочу остаться только на Фазе с Голубой Леди, и Нейсой, и Керрелгиром, и моими остальными друзьями. Вот только я уже столкнулся с пророчеством о том, что Фаза не будет в безопасности, пока Голубой не покинет ее.

Клеф покачал головой.

— Хотел бы я дать тебе четкий ответ на это, Стайл, но не могу. Твое будущее туманно, возможно, оно еще не решено. Может, потому что ты ключевая фигура, от которой будет зависеть все. Принцип неопределенности… — и он пожал плечами.

Стайл, сам того не желая, из всего многообразия остановился на наиболее вероятной версии. Машины действуют в соответствии с тем, какими их создали и как запрограммировали. И с чего бы это специалистам триста лет назад проектировать машину, которая будет лгать во время кризиса? Конечно, они бы не стали этого делать. И самое неприятное для Стайла — у него нет никаких оснований сомневаться в легитимности Оракула.

— А где находится эта книга магии? — наконец спросил Стайл.

Это было неявным признанием того, что ему придется согласиться с Оракулом и выполнить свою часть работы по исправлению миров.

— На Протоне, под присмотром Игрового Компьютера.

— А что она делает на Протоне? Там же никто не сможет ею пользоваться.

— Вот поэтому она находится на Протоне. Чтобы защитить эти два могучих инструмента от преждевременного бездумного использования, прежние властители разместили их в противоположных мирах. Книга магии бесполезна в мире науки, а мощь компьютера значительно ослаблена в мире фантазии. Чтобы справиться с кризисом, оба предмета необходимо вернуть в соответствующие миры.

— Значит, моя задача заполучить книгу и вернуть компьютер обратно за Занавес?

— Эти задачи не так легки, — предупредил его Клеф. Стайл, разумеется, уже догадался об этом. — Достать книгу — не проблема, так как Игровой Компьютер передаст ее любому, у кого есть соответствующий код. Но Граждане пойдут на все, лишь бы не допустить ее переноса через Занавес. Компьютер… тут уже моя забота. Он перенесется в другой мир, только когда движущийся Занавес пересечет его месторасположение.

— Твоя забота? Что именно ты должен сделать в роли Предопределенного?

— Я совмещу миры. Это первое и необходимое условие для исправления параллелизма.

Стайл затряс головой.

— Только я подумал, что во всем разобрался, как снова запутался. Мне казалось, что миры надо наоборот — разделить, но это нельзя сделать из-за дисбаланса протонита. Мне представлялось, что если разделение высвободит связанный с ним фазит, то разрушит всю нашу реальность, подобно узелку, который с силой тянут через игольное ушко. Поэтому нам, чтобы избежать спонтанного разрушения, всего лишь надо слепить шар из фазита и перекатить его через Занавес, где он превратится в нужное количество протонита. Каким боком это связано с совмещением?

— Хорошая мысль с этим шаром, но ты не можешь просто перекатить фазит через Занавес. Фазит обладает волшебством, а Занавес, на самом деле, есть порождение волшебства того же рода — подобно магнитному полю, связанному с электрическим током, или подобно появлению цветов при прохождении света через призму. Такой волшебный шар может разорвать Занавес и взорвать миры.

— А-а. Опять прорыв дамбы.

— Точно. Но если перекатить шар сперва в область совмещения миров, а оттуда уже в другой мир, тогда Занавес успеет восстановиться с одной стороны до того, как появится напряжение на другой стороне. Напоминает принцип работы воздушного шлюза или типа того. — Он улыбнулся. — Представь, сколько будет стоить этот многотонный шар с протонитом!

— Значит, ты совместишь миры. Тебе предопределено выполнить эту задачу, чтобы я смог выполнить свою. А как ты их совместишь?

— Сыграю на Флейте.

— Это сделает музыка? — усомнился Стайл.

— Ты же знаешь, Платиновая Флейта — это не просто музыкальный инструмент. Она производит фундаментальное, гармоническое воздействие на миры. Если правильно сыграть, то произойдет наложение миров друг на друга. Маленький Народец научил меня играть на ней так, чтобы музыка, изменяясь на акустическом уровне в пределах одной ноты, достигала при этом самых отдаленных уголков вселенной, оказывая воздействие на недоступном для нас уровне восприятия. Мне пришлось узнать о музыке больше, чем я узнал за всю мою предыдущую жизнь. Ради одного единственного предстоящего концерта. И теперь я овладел звуком. Поначалу эффект мало кто заметит, но к моменту кульминации масштаб воздействия будет грандиозным. Полное совмещение продержится примерно около двух часов в центральной зоне. В течение этого времени обмен энергией между мирами будет протекать эффективнее всего. Если не получится…

— Тогда катастрофа, — закончил за него Стайл. — Но если все так, как ты говоришь, почему Граждане и Адепты сопротивляются этому? Понятно, что они потеряют значительную часть своей власти, но ведь в противном случае потеряем всю планету…

— Они предпочитают верить, что опасность не настолько велика. Если вернуться к аналогии с дамбой: кто-нибудь даже перед тем, как дамбу вот-вот прорвет, обязательно будет с неприязнью относиться ко всем, кто требует снижения уровня воды. Эти люди заявят, что никакой опасности нет; что максимум, что всем им грозит, — это то, что будут слегка повреждены шлюзы, через которые хлынет избыток воды, а потом уровень воды снизится. И они будут продолжать отрицать опасность, отказываясь верить в серьезность угрозы, и изо всех сил будут мешать исправлению проблемы. Нам это может казаться близорукостью, но в таких вопросах лишь немногие способны проявлять хладнокровие.

— К тому же есть шанс, что Оракул ошибается, — заметил Стайл. — Или я тоже сейчас, как глупец, отрицаю опасность?

— Оракул может ошибаться с точной датой, но не по сути. Никто не может предсказать, когда случится прорыв плотины, но конец неизбежен.

— Ты действительно умеешь убеждать, — печально произнес Стайл. — Когда ты начнешь играть на Флейте и совмещать миры?

— Сразу, как вернусь на Фазу, но сначала я должен заручиться твоим согласием на перенос компьютера, книги магии и фазита.

— Черт бы его побрал. Этот компьютер убил моего двойника и причинил столько зла связанным со мной людям. Почему я теперь должен ему помогать или верить его россказням?

Клеф пожал плечами.

— Ты реалист. И ты готов на самопожертвование ради великого блага, как и твой двойник, Голубой Адепт.

— Он знал об этом? — Стайл вспомнил, что Голубой добровольно принял свое убийство.

— Да. Он был слишком силен и умен, чтобы кто-то смог без спроса убить его. Голубой отказался от всего… чтобы ты мог спасти оба мира.

Стайлу была ненавистна эта точка зрения, однако пришлось принять ее. И если Голубой Адепт, которому было что терять, пожертвовал жизнью, то как мог Стайл — а он был, по сути, тем же человеком — проявить малодушие? Ведь иначе он просто обесценит гибель двойника.

— Похоже, я все же должен сделать это, — произнес потрясенный Стайл, — хоть я отнюдь и не чувствую себя героем. Сколько у меня времени до того, как начнется совмещение?

— Столько, сколько нужно мне, чтобы вернуться на Фазу. Быть может, двадцать четыре часа.

А времени-то кот наплакал!

— Сколько в точности нужно фазита?

— Это знает Маленький Народец. На самом деле они уже подготовили для тебя фазит. Но враги сделают все, чтоб ты не смог переместить его.

— Тогда мне сперва нужно перенести книгу магии и компьютер, — решил Стайл. — А потом я использую их для перемещения минерала. Так как компьютер переместится на Протон сам, когда Занавес достигнет его местоположения, то мне надо просто охранять его, а также получить код, с помощью которого я получу книгу. Я сделаю это до совмещения, так что у меня будет время поизучать книгу. А может, имеет смысл послать кого-нибудь другого забрать книгу, так как за мной наверняка будут следить.

— Полагаю, что так.

— Есть какой-нибудь подходящий приватный транспорт отсюда до купола?

— Воспользуйся моим, я как раз поеду к Занавесу, а уже с Фазы ты сможешь попасть куда угодно.

— Если меня не поймают Адепты.

— Должен признаться, было бы неплохо, если бы ты смог снова отвлечь от меня внимание. Я, конечно, могу защититься с помощью Флейты, но предпочел бы проскользнуть незамеченным.

— Думаю, это можно устроить. А мне ты почему-то представлялся этаким новым супер-Адептом, способным стирать горы с лица планеты и отправлять души на Небеса.

— В моем распоряжении только мощь Платиновой Флейты, которую ты мне передал. Сам по себе я всего лишь хороший музыкант. Подозреваю, что роль Предопределенного мог сыграть любой другой музыкант моего уровня. Просто я оказался ближе остальных. Когда все это закончится, я хочу вернуться к своей профессии в моем родном мире, воспользовавшись тем опытом, который я здесь приобрел. Горный Народец из Платиновых Владений великодушно разрешил мне оставить Флейту у себя. Я был, как и ты, призван на эту миссию, но быть повелителем таких сил мне не по нутру. Я — не Адепт.

Стайла сказанное как-то не очень обнадежило. Зато Клеф, судя по всему, верил в удачный исход.

— Очень хорошо. Мы перейдем Занавес, и я заклинанием отправлю тебя прямиком к Оракулу, там они до тебя не доберутся. А потом сам быстренько перенесусь куда-нибудь. — Стайл задумался на секунду. — А как ты собираешься миновать гоблинов, охраняющих компьютер?

— Тут все просто: достаточно одного звука Флейты, чтобы парализовать их, — ответил Клеф, заметно расслабившись. — Тебе ли не знать? Ты же управляешь своей волшебной силой с помощью музыки.

— Да, верно. — Стайлу очень не хотелось покидать удобное кресло, но он чувствовал, что должен встать и размяться. — Полагаю, уже хватит мешкать. Великие дела ждут нас с широко раскрытыми челюстями.

— Я считаю, что ничего страшного не случится, если мы переждем ночь здесь, — предложил Клеф. — Тут есть подземный челнок, пригодный для проезда к Занавесу, он мигом домчит нас туда утром. Никто не знает, что ты здесь, так что можешь расслабиться. За несколько часов Адепты еще больше уверятся, что ты сгинул, и станут менее бдительны.

Идея заманчивая. Стайл сильно вымотался, пока бродил по пещерам и тоннелям, и отчаянно нуждался в отдыхе. И он доверял Клефу.

— Тогда выдели мне пятачок на полу, и я вырублюсь на несколько часиков.

— Позволь отнять у тебя еще немного времени, так как вполне возможно, что больше мы уже не свидимся, — промолвил Клеф. — Как-то мы сыграли с тобой дуэтом, это был один из самых незабываемых моментов в моей жизни. Здесь нет сейчас никакой магии, поэтому мы можем без опаски использовать наши инструменты.

Эта затея Стайлу понравилась даже больше, чем возможность поспать. Музыка казалась ему более мощным целительным средством, чем простой сон. Он достал свою гармонику, а Клеф принес Платиновую Флейту — в этот момент он выглядел немного печально.

— Шеррилрайен, — прошептал он. — Волчица. С помощью Флейты я отправил ее душу на Небеса и очень рад этому. Хоть я был знаком с ней совсем недолго, но в то время для меня на Фазе не существовало друга ближе, чем она.

— То же самое я чувствую к единорогу Нейсе, — согласился Стайл. — Животные Фазы — создания необыкновенные.

— Очень необыкновенные, — Клеф приложил инструмент к губам, и из флейты полился самый красивый звук, какой только мог представить Стайл.

В свою очередь, Стайл заиграл на гармонике, импровизируя созвучно флейте. Он считал себя очень хорошим музыкантом, особенно, когда речь шла об инструменте, унаследованном от двойника. Однако Клеф был музыкантом фантастическим, к тому же он играл на самом прекрасном инструменте из когда-либо созданных. Их импровизированная мелодия была красива необычайно. Стайл почувствовал, как усталость отступила, а воля его, наоборот, укрепилась. За свою жизнь он вкусил разные удовольствия: утоление голода, секс, слава и аплодисменты. Но это было самым прекрасным из всех — абсолютное наслаждение музыкой.

Они играли уже какое-то время — два человека, пребывающих в полном восторге от совместной игры. Стайл сомневался, что когда-нибудь испытает большее наслаждение, чем сейчас, и он знал, что Клеф чувствует то же самое. Кто-то может посчитать, что флейта и губная гармоника плохо сочетаются друг с другом, но сейчас этот дуэт был само совершенство.

Потом случилось нечто странное. Стайл начал видеть… музыку — не в виде рукописных нот, а как некую силу, поток сознания. Это был образ или сущность какого-то духа, это была душа. Почему-то эта вибрирующая, счастливая сущность казалась смутно знакомой.

Стайл, не на миг не прерывая игры, взглянул на Клефа. Флейтист тоже увидел ее и тихонько кивнул Стайлу в ответ. Потом Клеф кардинально поменял стиль игры, и Стайл догадался, что это музыка, которая перемещает души в места упокоения. Каким-то образом магия Флейты работала и в этом мире тоже, перемещая призрак по комнате.

Чей это призрак? Это точно не волчица. Призрак завис на месте, и облик его начал проясняться. Затем музыка снова поменялась, и он исчез.

Неожиданно Клеф прервал игру, поэтому Стайлу тоже пришлось остановиться.

— Ты узнал его? — спросил Клеф с ужасом в голосе.

— Нет, — ответил Стайл. — Он показался мне знакомым, но я никогда раньше не сталкивался с такого рода явлениями на Протоне.

— Это был ты, Стайл. Твоя душа вышла наружу. Когда я понял это, то прекратил играть. Я пока еще не горю желанием отправлять тебя на Небеса.

— Нет, не моя, это точно! — возразил Стайл. — Моя душа не покидала тело, уж я-то знаю.

Клеф нахмурился.

— Позволь с тобой не согласиться. Маленький Народец кое-что поведал мне об этом, так как это важное свойство Флейты. Есть специальные приемы, с помощью которых можно распознать душу, когда она взаимодействует с музыкой. Чем больше я настраивал музыку под тебя, тем яснее выглядел призрак. И это был ты.

Стайл покачал головой.

— Тогда, должно быть, это был какой-то мой двойник, а не я.

— У тебя уже был двойник, — заметил Клеф, — твое альтернативное «я», который погиб, чтобы освободить тебе дорогу.

— Голубой Адепт, — согласился Стайл, пораженный внезапным озарением.

— Кто отправлял его душу на Небеса?

— Никто. Он погиб в одиночестве. Все, что осталось от него, — только вот эта гармоника.

— Флейта умеет вызывать души, но только свободные души, которые еще не отыскали дорогу к пункту назначения. А могла душа твоего двойника?..

— Жить в этом инструменте? — закончил за него мысль Стайл. — Ты знаешь, допускаю, что он мог найти способ не умирать полностью, а держаться поблизости. Эта гармоника попала в мои руки случайно. Но возможно ли, что?..

— …что он решил поселиться в этом инструменте, когда открыл тебе путь на Фазу? — продолжил за него Клеф.

Стайл уставился на гармонику.

— Но зачем? Зачем отказываться от Небес и запирать себя внутри гармоники?

Клеф развел руками.

— У этой гармоники очень красивое звучание. У тебя на ней получается играть лучше, чем обычно?

— Да, гармоникой я владею лучше, чем другими инструментами, хотя и не играл раньше на гармониках, пока она не попала мне в руки.

— Тогда, возможно, твой двойник помогает тебе.

Стайл снова задумался.

— Дабы убедиться, что его жертва не оказалась напрасной. Аккуратно вел меня. С помощью волшебства он поместил собственную душу внутрь гармоники. Это, несомненно, высший пилотаж по части магии, не всякий на такое способен. Он был вместе со мной все это время, — Стайл изумленно вздохнул. — Теперь я должен завершить предначертанное, сделать то, что он не смог сделать, ведь он наблюдает за мной.

— Видимо, это был достойный человек.

— Так и есть, — подтвердил Стайл. — Голубая Леди говорила, что он не реализовал до конца все свои возможности. Похоже, что она ошибалась.

Они оставили эту тему. Сказано было и так предостаточно. Клеф показал Стайлу спальное место, и тот сразу же лег и уснул, в буквальном смысле со спокойной душой.

Утром, воспользовавшись челноком, они со свежими силами отправились к Занавесу на восток, но не в тот район в расщелине, где в прошлый раз перешел Занавес Стайл.

Занавес, извиваясь, проходил через всю планету. В этом они с Голубой Леди уже успели убедиться во время своего жуткого медового месяца. Сейчас они находились там, где Занавес проходил почти строго в направлении север-юг, в нескольких милях к востоку от дворца Оракула.

Стайл и Леди быстро преодолели этот участок вдоль Занавеса в северном направлении до того, как встретились со снегодемонами. В стихотворении этому соответствовало ключевое слово «ОГОНЬ». Сейчас настала очередь ключевого слова «УЧТИВЫЙ». Вот только об учтивости примерного гражданина придется как раз забыть, так как Стайл вот-вот устроит гражданскую войну — Адепт уже успел напасть на единорога, а Гражданин на раба.

Остаются еще два слова: «ФЛЕЙТА» и «ЗЕМЛЯ». Он понимал, при чем здесь первое слово, но со вторым ясности не было.

— Ключевые слова! — воскликнул Стайл. — Мне дали дюжину слов, чтобы я слепил из них стихотворение в финале Турнира. Кто придумал эти слова?

— Оракул, разумеется. Чтобы намекнуть тебе о твоем предназначении.

— Так я и думал.

Оракул все время вмешивался в его жизнь, подгоняя и ведя его в нужном направлении. Но разве мог Стайл винить его? Когда будущее двух миров находится под большим вопросом, а Оракул чрезвычайно ограничен в средствах. На протяжении всего пути были и подарки: Стайл получил Гражданство на Протоне и хорошего друга в лице женщины-робота Шины, встретил Голубую Леди на Фазе, а также приобрел близких друзей, таких, как единорог Нейса и волк-оборотень Керрелгир. Его жизнь совершила головокружительный прыжок от рутины рабства к фантастическим приключениям, и, несмотря на смертельный риск, ему понравилась такая жизнь. А еще понравилось волшебство. Когда все это закончится и он поможет спасти или уничтожить Фазу — зависит от точки зрения, — он бы хотел остаться именно в мире Фазы.

Вот только что делать с этим чертовым пророчеством.

— Это правда, что Фаза не будет в безопасности, пока Голубой Адепт не покинет ее навсегда?

Клеф стал серьезен.

— Боюсь, что так, Стайл. Единоличное обладание книгой магии сделает тебя очень опасным. При новом миропорядке у тебя в любом случае будет огромная власть, а книга сделает тебя еще могущественнее. Есть опасность, что такая сила тебя испортит и развратит. В чьи бы руки на Фазе не попала книга после завершения кризиса, это налагает ответственность на долгий срок. Оракула это совсем не радует — хотя у этого компьютера, конечно, нет никаких чувств, — но он говорит только то, что видит.

Стайл любил Голубую Леди, но и Фазу он тоже любил. Она тоже любила Фазу, а он не хотел отрывать Леди от Фазы. В другом мире находилась Шина, которая любила его и на которой он вскоре должен жениться. Его чувства к ней пока еще нельзя назвать полноценной любовью, но, вероятно, к этому все идет.

Он закрыл глаза, мучимый предчувствием огромной утраты. Его двойник пожертвовал жизнью ради благополучия Фазы — теперь, видимо, настала очередь Стайла пожертвовать собственным счастьем по той же причине. По завершении кризиса ему придется покинуть Фазу и забрать книгу с собой обратно на Протон.

Клеф посмотрел на Стайла, прекрасно видя его страдания.

— Я знаю, это слабое утешение… Но я верю, что Оракул выбрал для этой миссии тебя, потому что только ты один оказался в нужном месте и обладал нужными способностями и чистотой помыслов. Никто другой не пошел бы на такие жертвы, на какие пойдешь ты — и на которые уже пошел твой двойник, — руководствуясь исключительно понятием чести. И правильность выбора компьютера уже успела подтвердиться не раз.

— Ты прав, это слабое утешение, — с горечью произнес Стайл.

— Есть еще одно пророчество, которое я должен тебе передать перед тем, как мы расстанемся. Ты должен собрать войско.

— Войско? А как это связано с совмещением миров?

Клеф улыбнулся.

— Оракул имеет в виду, что для спасения Фазы необходима военная сила.

— Мне надо собрать армию? Для какой конкретно цели?

— Об этом пока еще ничего не говорилось.

— А кто именно наши враги?

— Адепты, Граждане и их войска.

— Обычные люди не смогут противостоять Адептам и Гражданам.

— Не люди. Волшебные существа.

— А-а… Единороги, оборотни, вампиры…

— …звероголовые, эльфы, великаны…

— И драконы?

— Им суждено сражаться на стороне врага, как и гоблинам.

— Кажется, я начинаю понимать, что это за битва. Половина звероголовых погибнет.

— Как и многие другие, но альтернативой будет…

— …полное уничтожение, — вздохнул Стайл. — Не думаю, что из меня выйдет толковый военачальник.

— И все же это твоя судьба. Мне предопределено совместить миры, а тебе — уровнять их. Без тебя моя работа не имеет смысла.

— Эти непонятные загадки Оракула нравятся мне все меньше. Если надо не просто забрать книгу магии и переместить немного фазита, что передаст мне Маленький Народец, то я был бы очень признателен, если бы получил хоть немного дополнительной информации. Для чего именно мне нужны эти войска? Я не верю в насилие ради насилия.

Клеф развел руками.

— Я тоже не знаю. Но пророчество говорит только о том, ЧТО нужно сделать, а не КАК. Возможно, у эльфов найдется для тебя больше полезной информации.

— Возможно, но разве другие Адепты не станут следить за мной, когда я отправлюсь в Эльфийские Владения.

— Станут наверняка.

— Значит, мне надо избежать тех ловушек, которые они мне там подстроят, ради собственной безопасности и ради эльфов. Я не могу навестить Маленький Народец прямо сейчас и подозреваю, что от единорогов и оборотней надо тоже пока держаться подальше. И как же мне тогда собрать армию из существ, которые меня почти не знают? Особенно, если я не могу дать им конкретных указаний: что им следует делать.

— М-да, тебе не позавидуешь. Я-то буду в безопасности: Оракул защищен от прямого воздействия. Но вот ты окажешься под огнем, с недостаточными ресурсами. Вероятно, тебе весьма пригодится твой игровой опыт.

— Действительно, — угрюмо согласился Стайл.

Они добрались до Занавеса. Стайл сомневался, что Адепты следят сейчас за этим местом. Как бы они смогли вычислить его запутанный маршрут? Однако он быстро это выяснит, как только начнет колдовать. Передвигаться придется очень быстро, чтобы они не успели засечь его и нанести удар.

Пока они выходили из капсулы и поднимались к поверхности по пандусу, Стайл обдумывал маршрут и заклинания. И вот перед ними дверь воздушного шлюза.

— Занавес в нескольких метрах отсюда. Лучше всего задержать дыхание на несколько секунд, — посоветовал Клеф.

— Я гляжу, ты многому научился за столь короткое время.

— Маленький Народец — хорошие учителя. Им не нравятся люди моего роста, но дело свое они знают. Жаль будет расставаться с Фазой.

Но не так жаль, как Стайлу!

— Я прочту заклинание очень быстро, сразу как мы пройдем Занавес, — предупредил Стайл. — Флейта защитит тебя от контрзаклятий, так что враг не сможет помешать, но она, правда, может воспротивиться заклинаниям чужака, если тот не держит ее в своих руках.

— Не волнуйся. Я мог бы заблокировать твою магию одной нотой, но не стану. Я верю, что ты переправишь меня к Оракулу без проблем.

Стайл задержался в воздушном шлюзе на несколько секунд.

— Мы можем больше уже не встретиться, но работать будем сообща.

— Мы непременно встретимся, — промолвил с теплотой Клеф, пожав руку Стайла и забыв о своих же собственных сомнениях по этому поводу.

Потом они открыли внешнюю дверь шлюза и, задержав дыхание, выбежали, чтобы пересечь слабо мерцающий впереди Занавес. Дверь шлюза позади них автоматически закрылась. Она была замаскирована под кусок скалы — во время медового месяца Стайл проезжал мимо нее и даже не обратил внимание.

Они вместе прошли сквозь Занавес. Холодная, бесплодная пустыня сменилась заросшей дикой местностью. Стайл сыграл несколько тактов на гармонике, вызывая волшебство. Теперь он знал о призраке, живущем внутри инструмента и облегчающем ему игру на гармонике. Очевидно, что именно благодаря его помощи Стайл смог так быстро и легко освоить магию.

«Умчись к машине, Клеф, без вражеских помех», — пропел Стайл.

Он старался укрыть свою магию от сознания врагов, хотя не был уверен, что это сработает. Клеф исчез. Стайл сыграл еще немного, восстанавливая потраченную магическую силу.

Теперь он знал, что источником этой силы является фазит. Волшебство окружало фазит, словно магнитное поле, а музыка фокусировала это поле на Стайле подобно тому, как увеличительное стекло фокусирует лучи света. Перенос фазита на Протон уменьшит это поле, забрав у заклинаний половину их силы. Однако Фаза по-прежнему останется волшебной страной, а ему, скорее всего, придется покинуть Фазу, чтобы обезопасить ее.

«Графику по срочному кинь к Полюсу Восточному», — спел Стайл… и плюхнулся в воду.

Не удивительно, что это место не привлекало туристов: вода здесь была грязной — грязь просачивалась из мира Протона.

Пытаясь удержаться на плаву, Стайл пропел новое заклинание: «Установи здесь голо, плавающий соло».

Появился буй с голографическим передатчиком. Стайлу пришлось серьезно поднапрячься, чтобы представить во всех деталях это устройство. Это будет его станция связи, и он сможет постоянно оставаться на связи с любым из двух миров. Так как станция расположена в неприятном и безжизненном месте, то Адепты и Граждане доберутся до нее не скоро. Стайл был почти уверен, что Адепты уже заминировали аналогичное устройство на Западном Полюсе, а про это место они наверняка не подумали.

Удовлетворенный, Стайл сыграл на гармонике еще раз: «C этим местом хочу я расстаться и с Коричневой вновь повидаться».

Он очутился в деревянном замке Коричневого Адепта и снова почувствовал знакомое ощущение тошноты. Самотранспортировка всегда была не очень приятным занятием, а он осуществил ее практически два раза подряд.

Через несколько секунд в его объятьях оказалась кареглазая девочка с коричневыми волосами.

— О, Голубой! — крикнула она. — Боялась я, что приключилась беда с тобой!

Стайл грустно улыбнулся.

— А я боялся за тебя. Лишь ты одна на моей стороне из всех Адептов.

Она по-детски нахмурила брови.

— Да, они связали меня волшебной веревкой или чем-то вроде того. Я собралась было призвать голема в помощь, но тут подоспела Желтая и освободила меня. В своем наряде из волшебного зелья она настоящая красотка. Она сказала, что все остальные настроены против тебя и что ей это самой не нравится, но она не смогла пойти против соплеменников. Так что же, я стала предательницей?

— Спасти Фазу от погибели помогаешь ты.

— О, чудесненько! — воскликнула девочка, захлопав в ладоши.

У Стайла появилось новое соображение о том, как можно задействовать Коричневую в качестве союзника. Но можно ли полагаться на ребенка? И все же выбирать не приходится, по крайней мере, у девочки хватило смелости выступить против других Адептов, чего не скажешь о Желтой.

— Нуждаюсь я в помощи твоей для одного ответственного дела, — заговорил Стайл. — Задание может оказаться трудным и даже опасным.

— Коли Фаза в беде, значит я уже в опасности, — нарочито продекламировала Коричневая.

— И то правда. Другим Адептам милее отложить большую беду на потом, ради сохранения власти сейчас. Я должен совершить кое-что и уменьшить силу волшебства на планете, чтоб сохранить Фазу для грядущих столетий. Затем должен буду я покинуть Фазу.

— Покинуть Фазу?! — вскрикнула девочка. — Я ведь только недавно познакомилась с тобой!

— Мне не по душе расставаться с Фазой, но пророчество Оракула гласит, что Фаза не останется в безопасности, пока я этого не сделаю. Я слишком люблю Фазу, чтобы ранить ее своим присутствием.

По детской щеке скатилась слеза горечи.

— О, Голубой, мне сие известие так не нравится!

— Боюсь, Голубой Леди оно понравится еще меньше, — сдавленно произнес Стайл. — И не понравится моему другу единорогу Нейсе. Но что должно, то и должно. Теперь должен я перейти Занавес, пока другие Адепты не узрели меня. Они попытались заманить меня в ловушку в гоблинских владениях, и теперь, когда удалось мне сбежать, нападают на меня всюду, где только могут сыскать. В любом случае, я должен забрать кое-что на Протоне, поэтому прошу тебя стать моим координатором на Фазе.

Девочка наморщила лоб.

— А что сие значит?

— Предупредить надобно волшебных зверей на Фазе. Поведать им надо, что Оракул пророчит катастрофу, если не сделать определенных вещей. И что другие Адепты мешать пытаются и могут напасть на тех, кто согласится помогать мне. По силам ли тебе отправиться к зверям волшебным и рассказать о том?

— Легко. Я могу отправить големов, — заверила она. — Если чужая магия их не остановит, то они передадут послание слово в слово.

— Отлично. Я заклинание сотворю, чтобы с тобой на связи оставаться, так что сможешь ты в любой момент посоветоваться со мной даже через Занавес. Когда заполучу то, что мне нужно, то вернусь обратно.

— Надеюсь, дело твое не отнимет много времени, что-то мне страшно, Голубой.

— Мне тоже страшно! Но уверен, мы справимся.

Стайл заиграл на гармонике и запел: «Хрустальный шар мне принеси, связь чтоб с Коричневой сплести».

Из воздуха материализовался шар. Стайл протянул его девочке.

— Просто говори прямо сюда, когда захочешь со мной связаться. Я отвечу, как только смогу.

Завидев новую игрушку, она улыбнулась и воспряла духом.

— Какая интересная штука!

— Теперь должен я уйти, — сказал Стайл.

Он пропел обычное заклинание, чтобы перенестись к редко используемому участку Занавеса, затем перешел его и оказался в зале техобслуживания на Протоне.

Вскоре Стайл связался с Шиной, а еще через какое-то время уже ехал вместе с ней в персональной транспортной капсуле.

— Каков размер моего состояния на текущий момент? — поинтересовался он.

— Меллон довел его до шестидесяти килограммов.

— Шестьдесят килограммов протонита? Он так быстро удвоил его?

— Он один из моих друзей, — напомнила она.

Это означало, что Меллон имел доступ к информации, недоступной для других людей, включая Граждан, — например, такой, как якобы случайные числа, которые генерирует Игровой Компьютер. Это давало колоссальное преимущество. Стайлу не нравилось прибегать к таким ресурсам, но он решил закрыть на это глаза.

— Тем не менее, — продолжила Шина, — Граждан очень беспокоит пара моментов. В течение ближайших нескольких часов, вероятно, жди неприятностей.

— Не сомневаюсь. Пошел обратный отсчет до начала совмещения миров. Я уже настроил против себя большинство Адептов, и очень скоро то же самое будет и с Гражданами.

— Во-первых, твое быстрое обогащение. Они, понятное дело, хотят знать, когда это прекратится. Во-вторых, им не нравится, что ты назначил меня своей наследницей. Хоть судьи одобрили наследование, но теперь об этом прознало много Граждан. Робот с огромными финансами пугает их. В-третьих, поползли слухи, что ты намерен разрушить социальный уклад общества на Протоне. У Граждан эта идея не вызывает энтузиазма.

— Оно и понятно. И их опасения не беспочвенны, примерно это и назревает.

— Просветишь меня? Боюсь, ситуация начнет быстро усложняться, теперь, когда ты опять появился. А мне не хватает способностей живых людей к адаптации в условиях, когда ситуация кардинально меняется. Некоторые Граждане выразили надежду, что ты уже мертв, и только поэтому они еще не перешли к активным действиям.

— Зато теперь они точно постараются помочь мне отправиться на тот свет. А я-то, наивный, полагал, что Гражданство как-то решит мои проблемы, а их становится только больше. Хорошо, отвези меня к Игровому Компьютеру, а я обрисую тебе ситуацию.

— Что ты хочешь от Игрового Компьютера?

— У него хранится книга магии, которая сделает меня самым могущественным колдуном за всю историю Фазы. Книга мне понадобится, чтоб защититься от суммарной силы всех остальных Адептов и чтобы облегчить процесс переноса фазита сквозь Занавес. Здесь фазит превратится в протонит, и его волшебная энергия станет энергией научного мира. Миры разделятся навсегда, и Занавеса больше не будет.

Шина все схватывала на лету:

— А в каком мире останешься ты, Стайл?

Стайл вздохнул.

— Ты знаешь, я хотел бы остаться на Фазе с Голубой Леди. Но я житель Протона, и есть пророчество, которое велит мне покинуть Фазу. Так что я останусь здесь.

Он думал, она обрадуется, но не тут-то было.

— Голубая Леди опять станет вдовой? — спросила Шина резко.

— Я мог бы перевезти ее сюда, на Протон, но она дитя Фазы. Боюсь, ее будет убивать невозможность вернуться на Фазу. В любом случае, не думаю, что она согласится переехать сюда, потому что здесь я женюсь на тебе.

— Значит, это я виновата, что ты бросаешь ее?

И как он умудрился опять влипнуть?

— Во всем виновата судьба. Просто мне не предназначено судьбою быть счастливым после завершения миссии.

И он тут же прикусил язык. Какую рану он сейчас нанес Шине!

— Я перепрограммирую себя, и она сможет перейти в этот мир. Тебе не нужно жениться на мне.

Стайл не стал заглатывать наживку, которая была явно отравлена. Может, Шина и не настолько сложно устроена, как живая женщина, но чувства ее на самом деле были глубоки.

— Я женюсь на тебе. И точка.

— Ты уже рассказал обо всем Голубой Леди? — холодно поинтересовалась она.

— Еще нет.

До чего же ужасная задача ему предстоит!

Дальше они ехали в полной тишине. Стайл ощутил тяжесть гармоники в кармане, вытащил ее и начал пристально всматриваться.

— Как бы я хотел, чтобы ты смог оттуда выбраться, — произнес он.

Шина взглянула на него с немым вопросом.

— Душа моего другого «я» находится в этом инструменте, — объяснил Стайл. — Флейта Клефа смогла вызвать душу оттуда на какое-то время. Видимо, Голубой Адепт с помощью магии поместил свою душу в любимую вещь. Он помогал мне играть на гармонике на уровне, превышающем мои природные способности, и, быть может, музыкальный раунд на Турнире выиграл для меня тоже он. Вот так вот он мне помогал… но ему я помочь не могу: он мертв.

— Эта душа… Ты ее на Фазе видел?

— Нет, на Протоне.

— Но на Протоне волшебство не работает.

Стайл задумчиво кивнул.

— Я так часто колдовал, что уже забыл, где нахожусь. Платиновая Флейта не могла вызвать душу на Протоне, но клянусь, что именно это и произошло. Мы решили, что, может, сюда просочилось немного волшебства, но на самом деле такого не могло случиться.

— Если только дисбаланс, о котором ты говорил, не увеличился еще больше и ткань вселенной не затрещала по швам.

— Может, и так. Звук Флейты прошел сквозь Занавес и потряс горы Протона, и, возможно, заодно принес мне сон-видение о путешествии Клефа к Маленькому Народцу. Совмещения, так или иначе, уже происходят, границы размываются. Вот почему действовать надо прямо сейчас. Эх, хотелось бы мне, чтобы был способ вернуть к жизни моего двойника. Тогда бы он спокойно мог вернуться на Фазу, уже выполнив свою часть миссии.

— А почему бы и нет? Все, что ему нужно, — это новое тело.

— Типа, как у робота или андроида? Они не могут функционировать на Фазе.

— Ну, тогда, может, волшебное тело, которое бы напоминало тебя. С его душой внутри такого тела…

— Смешно. Неужели, ты полагаешь, что их можно легко скомпоновать, как части какого-нибудь робота?

Но все же идея Стайлу показалась любопытной. Что такое, по сути, человек, как не тело с душой внутри?

— Если бы у меня была душа, я была бы настоящей, — с тоской произнесла Шина.

Стайл давно отказался от разговоров на эту тему.

— Коричневый Адепт оживляет големов, но они сделаны из дерева. Роботы сделаны из металла и пластика. Андроиды — это живая плоть, но с изъянами, они глупы и зачастую неуклюжи. Если бы можно было создать голема из плоти, с разумом, как у тебя, Шина, и с человеческой душой — это был бы человек?

— Разумеется, — ответила она.

Стайл решился.

— Попроси своих друзей подумать над этим. Это не срочно, но если есть хоть какой-то способ вернуть моего двойника к какому-то подобию жизни, то я обязан ему такую жизнь предоставить. Он умер, чтобы спасти Фазу. Было бы правильно, если бы он вернулся жить на нее.

— Если рядом с тобой поблизости будет проплывать какая-нибудь женская душа в поисках пристанища, направь ее ко мне.

Стайл взял Шину за руку. Пальцы ее были мягкими и теплыми, как у живого человека.

— Я говорил о душе, как о личности. Если в тебе поселится чья-то другая душа, ты станешь тем другим человеком. А ты мне нравишься такой, какая есть.

— Но ты не можешь любить меня такой.

— Я не могу любить никого, кроме Голубой Леди. Но, когда все закончится, я подарю тебе все те чувства, какие только способен испытывать к женщине, не важно, из плоти она или из металла. Ты заслуживаешь большего, я знаю.

— Спасибо и на том, половинка любви лучше, чем никакой. А если ты оживишь двойника на Фазе, он станет любить Голубую Леди?

— Он ее муж! — воскликнул Стайл. — Конечно, он любит ее!

— Но зачем тогда он отдал ее тебе?

— Чтобы спасти Фазу. Это был высший акт самопожертвования.

— Я машина и не разбираюсь в тонкостях человеческого сознания и чувств. По мне, так это больше похоже на то, что он оказался в невыносимом положении, как ты со мной, и просто самоустранился.

— Это ужасная точка зрения!

Но в каком-то смысле эта точка зрения тоже имела право на жизнь. А вдруг Голубой Адепт, зная о приближении конца света, зная, что он должен освободить дорогу двойнику, и, возможно, больше не любимый своей женой…

— Хотела бы я познакомиться с твоим двойником.

— Ты — порождение науки, а он — дитя магии. Такое знакомство маловероятно, даже если бы обе стороны были живы. Придется тебе куковать со мной.

Она улыбнулась.

— И у нас есть более серьезные дела, что пустые догадки, — и с этими словами она включила голофон: на линии дожидался входящий вызов.

Это был звонок от Гражданки Мэл.

— А-а, так ты вернулся, Стайл! Сейчас ты увидишь меня в одеянии рабыни. Приватную линию, пожалуйста.

— Мэл, я с Шиной…

— Она в курсе, — заметила Шина, устанавливая режим шифрования сигнала.

Мэл элегантными движениями сняла с себя одежду. У нее было превосходное тело.

— Берегись, Стайл, — прошептала она. — Кое-кто хочет тебя убить.

Стайл поразился резкому контрасту между ее телодвижениями и словами.

— А я-то думал, ты хочешь меня соблазнить, Мэл.

— Хочу, хочу! Но не смогу, если тебя убьют.

Ах, вот она о чем.

— Мэл, не хочу тебя обманывать, но мне не интересно…

— Я знаю про твои дела с Игровым Компьютером.

Как много она знает?

— Пытаешься шантажировать?

— И в мыслях не было. Тебя невозможно шантажировать, но я могла бы помочь тебе, если склонишь меня.

— Если бы я мог. Мэл, моей невесте здесь неловко все это выслушивать.

— Подозреваю, она предпочла бы иметь тебя живым, богатым и успешным. Видишь ли, некоторые Граждане считают, что ты представляешь угрозу их благополучию, поэтому они пытаются аннулировать твое Гражданство.

— Аннулировать Гражданство? А разве это возможно? — у Стайла словно земля ушла из-под ног. Он-то всегда считал, что Гражданство нельзя отобрать.

— Возможно все, что угодно, если большинство проголосует за это на вечернем деловом собрании. На сегодняшнем собрании будут решать твою судьбу, и тебе понадобится любая помощь, какую только сможешь получить.

Стайл взглянул на Шину.

— Ты знала об этом?

— Я знала, что что-то затевается, господин, но даже подумать не могла, что они зашли так далеко.

— У Граждан есть каналы связи, не доступные машинам, — добавила Мэл. — Уверяю тебя, угроза не шуточная, и голоса могут распределиться не в твою пользу. К несчастью, Граждане заботятся лишь о собственных интересах и мыслят очень узко, — она улыбнулась и выставила обнаженное тело в непристойным ракурсе. У нее отлично получалось работать на камеру. — Я постараюсь подключить все мои связи, чтоб поддержать тебя, если ты придешь ко мне. Это может сместить баланс голосов в твою пользу, а я ведь прошу самую малость. Так ты уверен, что тебя нельзя соблазнить?

Шина тем временем занималась другой приватной линией. Потом она подняла глаза на Стайла:

— Это правда, господин. Мои друзья подтверждают, что за прошедший час общее недовольство переросло в организованную оппозицию. Новость о твоем сегодняшнем появлении распространилась по Протону мгновенно. В предстоящем голосовании перевес ожидается не в твою пользу. Поддержка Мэл может тебя спасти.

— Послушай ее, Стайл. Пока что силы равны, но оппозиция еще не показала себя в полный рост. Да и Шина предпочла бы иметь синицу в руках, чем рисковать всем ради возможного Гражданства в будущем. Если твое Гражданство аннулируют, твой срок пребывания на планете истечет, и тебе придется покинуть Протон, а участь друзей Шины будет печальна, возможно, даже фатальна.

— Как много тебе известно, Мэл? — процедил Стайл.

— Видишь ли, Стайл, все, что меня интригует, я изучаю досконально. Я много нового узнала о тебе за последние несколько часов. И теперь я в полном восхищении, как никогда. И есть у меня одна маленькая невинная слабость — люблю соблазнять тех, кем восхищаюсь, а в благодарность мужчины получают от меня щедрые подарки. Приди ко мне — и я помогу тебе.

Она поставила его в затруднительное положение. Если Мэл знает о разумных машинах и, возможно, о миссии Стайла по восстановлению параллелизма миров, она определенно при желании может сильно навредить ему.

— Господин, я думаю, вам надо пойти к ней, — сказала Шина.

Стайл оказался перед дилеммой. Он приказал Меллону сделать приватную ставку и поставить все доступные средства на то, что Мэл не удастся соблазнить его. Он не хотел потерять эту ставку, ведь проигрыш уничтожит его.

Но если именно от ее поддержки зависело его Гражданство, то он может потерять все, даже выиграв пари. Он оказался между Сциллой и Харибдой[30], между молотом и наковальней, меж двух огней.

— Я, признаться, удивлена, что ты не прислушиваешься к мнению своей металлической невесты. Она, кажется, отлично понимает, что лучше для тебя.

Только умоляющий взгляд Шины сдержал накатившую на Стайла волну ярости. Он решил встретиться с Мэл и попробовать объясниться. Может, он сможет ее убедить.

— Давай адрес.

Мэл передала код, и Шина поменяла курс. Книга магии может немного подождать.

Раздался еще один звонок — на этот раз звонили Шине, на связи был Меллон.

— Тебе посылка, — сказал он. — Косметика для хозяина.

— Мне не нужна никакая… — начал было возражать Стайл.

— Я заберу посылку у ближайшей почтовой трубы, когда мы выйдем из капсулы.

Она отправила Меллону код адреса Мэл и завершила сеанс связи.

— Я, что, настолько плохо выгляжу? — с грустным видом поинтересовался Стайл. — Я хорошо выспался этой ночью.

— Меллон имел в виду не твой внешний вид. Вероятно, впереди ожидает какой-то неприятный сюрприз. Может, Леди Гражданка заказала специально для тебя одурманивающий или сексуально-возбуждающий наркотик, а Меллон предлагает противоядие.

— Может быть, — мрачно изрек Стайл. — Шина, ты знаешь, Мэл достаточно привлекательна, учитывая омоложение, и я уверен, она настроена решительно, и у нее колоссальный опыт соблазнения. Но мне совершенно не интересна такого рода связь. Как бы мне от этого увильнуть, чтобы не потерять Гражданство?

— Твои желания и интересы не имеют значения. Мэл не нужен любовный роман, ей нужен просто секс на один раз, чтобы добавить тебя в свою коллекцию. С твоей стороны было бы рационально дать ей, что она просит.

— И потерять ставку?

На лице Шины появился испуг.

— О, мой… Я начинаю рассуждать, как человек! Я позабыла о ставке. Разумеется, ты не должен угождать ей, — произнесла Шина с облегчением.

— Если я кому и буду так вот угождать, то только тебе.

— Обращайтесь в любое время.

— Только после подобающей свадьбы.

— Этот брак нельзя назвать подобающим.

Капсула прибыла по назначенному адресу, избавив Стайла от необходимости отвечать Шине. Они вышли на небольшом частном терминале — отсюда можно было попасть в три маленьких купола, один из которых принадлежал Мэл. Шина подошла к желобу для посылок и ввела код, чтобы получить пакет от Меллона. Ей в руки упал маленький пузырек — Шина нахмурилась.

— Да, это не косметика, господин, это… — она вдруг замолчала. — Быстро уходим, господин.

Внезапно из вентиляционных решеток в зал терминала с шипением повалил газ. Шина побежала к входу в купол Мэл — вход оказался наглухо закрыт.

— Я не в состоянии распознать газ, — крикнула она, — но бьюсь об заклад, это не очистительный дым. Вдохни это, господин.

Она открыла бутылочку и поднесла к носу Стайла, из сосуда выходил какой-то пар. Стайл взял пузырек и вдохнул, к этому времени до них уже добрался газ из вентиляции. Запах у пузырька был сладким и приятным, а запах газа — кислым и резким.

Шина вернулась к запертой двери, затем открыла передний отсек в своем теле — левая грудь откинулась на шарнире в сторону, за ней находился набор разных маленьких инструментов. Даже находясь в критической ситуации, Стайл не мог не изумиться, насколько женственно выглядела грудь, хотя фактически она была лишь фасадом. Роботостроение достигло небывалых высот.

Очень скоро Шина прожгла замок маленьким лазером и открыла дверь. Стайл быстро проскользнул внутрь. Шина закрыла за ним дверь, обезопасив его от газа, и захлопнула отсек на груди — она снова стала обычной целой женщиной.

Стайл чувствовал тошноту и головокружение. Противоядие из бутылочки помогло, но ядовитый газ оказался очень едкой штукой. Кто-то пытался его убить!

Появилась Мэл, она была в полупрозрачном пеньюаре, подчеркивавшем красоту тела, которое в этом едва ли нуждалось. Стайл оценил прелести Мэл, хоть и без малейшего намека на возбуждение. Он чувствовал, что получил наказание по заслугам за то, что позволил себя сюда затащить.

— Я знала, что они что-то затевают, — начала Мэл. — Я думала, они подстроят что-нибудь во Дворце Игр, и хотела, чтобы ты добрался сюда в целости и сохранности, но они оказались быстрее. И также не могла ничего сказать по голофону, ведь даже приватные каналы не могут гарантировать полной конфиденциальности.

— Наши люди снабдили нас противоядием, госпожа, — успокоила Шина хозяйку дома.

Стайл позволил усадить себя в удобное кресло — его сил и желаний хватало только на то, чтобы просто сидеть и слушать.

— Мои люди раздобыли куда лучший нейтрализатор, — и Мэл принесла дыхательную маску. — Попробуй вот это, Стайл, — она надела маску на его лицо.

И сразу же голова у Стайла начала проясняться и проходить боль и слабость в теле.

— Официальное объяснение: что это якобы сбой в устройстве очистки помещений, — продолжила Мэл. — Обычно чистящий дым не пускается, пока кто-нибудь находится в помещении, плюс в этот раз произошла путаница с химикатами. Доказать мы ничего не сможем, но я знаю, кто за этим стоит. Это наиболее активная группа Граждан, они хотят убрать тебя, Стайл. Боюсь, то была лишь первая попытка, хотя здесь тебе никто не угрожает.

Стайл снял маску и натужно улыбнулся:

— А я думал, ты придерживалась другого мнения, Мэл.

— Ну да, мое предложение по-прежнему в силе, мы уже об этом говорили. Но лично мне ты нравишься, Стайл, и я не желаю тебе зла. Ты, как дуновение свежего ветерка, которого мне не хватало уже очень долгое время. К счастью, оба этих желания вполне могут уживаться вместе.

— Боюсь, не могут, Мэл. Ты очень осложнила мне жизнь.

Голова Стайла полностью прояснилась, но слабость в теле еще не прошла.

Мэл складно говорила, но мог ли Стайл доверять этой женщине.

— Так расскажи мне обо всем! — настойчиво попросила она. — Обожаю непростые задачи!

— Мы одни?

— Разумеется. Я не настолько юна и наивна, какой пытаюсь казаться.

— Ты сохранишь мою тайну?

— По поводу любовной связи? Разумеется, нет! Все должны будут узнать, иначе не считается.

— По поводу того, о чем я тебе расскажу, касательно моей нынешней ситуации.

— Не могу гарантировать этого, Стайл. Кое-что о твоих делах я уже знаю.

— Может, тебе следует тогда рассказать мне сначала, что ты знаешь.

— В другом измерении ты известен под именем Голубой Адепт. О да! Я бывала на Фазе. Мой двойник не имела доступа к процедурам омоложения и современным медицинским технологиям, она умерла несколько лет назад по естественным причинам и открыла мне путь на Фазу. Но мир волшебства не для меня. Я провела там всего несколько часов, а потом поспешила обратно в свой безопасный купол. Тамошние микробы слишком свирепые! Однако через мои владения весьма удачно проходит изгиб Занавеса. Я хорошо плачу одной гарпии, чтобы та периодически информировала меня обо всем, что происходит на Фазе. Она же рассказала мне многое о тебе, когда ты меня заинтересовал. Ты проводил медовый месяц со своей красавицей женой с Фазы, но Адепты устраивали тебе ловушки, а совсем недавно ты исчез во владениях гоблинов. Мой информатор думала, что ты мертв, хотя поведала, что дракон и ястреб смогли уцелеть и быстро улетели на юго-восток, сумев ускользнуть от Адептов. Очевидно, тебе удалось выжить, проскочив через Занавес. Кажется, от тебя на Фазе очень многое зависит, а возможно, и на Протоне тоже, особенно если учесть сегодняшнее покушение.

— А чем ты расплачиваешься с гарпией за информацию? — спросил Стайл, заинтригованный этими подробностями.

— Она любит сырое мясо с кровью, но уже слишком стара и слаба, чтобы охотиться самой.

— Другие гарпии из ее стаи могли бы приносить ей пищу, — предположил Стайл, вспомнив нападение гарпий на Клефа, когда тот впервые очутился на Фазе. Каким важным впоследствии оказалось путешествие Клефа.

— Она одиночка. Другие гарпии ей не помогают.

— А она часом не твой двойник?

Мэл напряглась, но тут же расслабилась.

— Ба, да у нас острый язычок. Стайл, такого не может быть, я бы просто не смогла пересечь Занавес. Другая была в точности моей копией, только выглядела постарше. Она была дружна с гарпией, и после смерти двойника эстафетная палочка этой дружбы перешла ко мне. Хотя поладить с гарпией нелегко! Теперь рассказывай, чего я о тебе не знаю.

— Ты согласна принять эту информацию вместо секса?

— Разумеется, нет, Стайл. Я приму эту информацию в обмен на защиту, которую обеспечиваю тебе здесь, и взамен информации, которую я поведала, касательно планов Граждан против тебя.

Она не отступает от намеченной цели! Ей нужна еще одна зарубка на охотничьем ружье. Придется рассказать ей обо всем и понадеяться, что она поможет безо всякого секса. Конечно, она вряд ли обрадуется, узнав о ставке на их интрижку, но в конце концов самолюбие Мэл от этого не пострадает.

В воздухе замерцал слабый свет и послышался звон колокольчиков.

— Не пугайтесь, это мой голофон, — пояснила Мэл. — Кажется, звонят тебе, Стайл.

— Лучше ответить, — предложил Стайл, — мои враги среди Граждан все равно уже знают, что я здесь.

Появилась картинка. Это была Коричневый Адепт.

— Звери не верят мне, Голубой, — произнесла она, чуть не плача. — Они думают, я на стороне плохих Адептов и пытаюсь одурачить волшебных тварей. Звери нападают на моих големов.

Стайл вздохнул. Ему следовало предвидеть такой поворот.

— А что их может убедить, дабы они уверились?

— Лишь только сам ты, Голубой. Или, быть может, кто-нибудь из твоих друзей ближайших, или Голубая Леди…

— Нет! Голубая Леди останется под защитой единорогов, иначе Адепты наверняка настигнут ее.

— Может быть, Нейса? Она дружна со всеми.

— Верховный Жеребец не отпустит ее.

Стайл легко мог понять Жеребца, учитывая, что Нейса ждет жеребенка.

Однако неожиданно у него появилась идея.

— Близ владений твоих оборотни обитают, не так ли? Стая Керрелгира?

Она просияла.

— Конечно, Голубой, они там все время охотятся, но они мне все равно не поверят.

— Но если поверит Керрелгир, то его стая поможет тебе, и остальные волшебные звери доверятся Керрелгиру.

— Наверное, — согласилась она с долей сомнения. — И все же придется тебе вести беседу с ним самому.

— Так и сделаю. Дай мне полчаса.

Улыбка Коричневой просияла с экрана, словно луна на ночном небе.

— О, благодарю тебя, Голубой!

— Нет, это я благодарю тебя, Коричневая. Ты вершишь очень важное дело.

— Вот здорово, — и экран со счастливым детским лицом погас.

— Так это и есть Коричневый Адепт! — произнесла Шина. — Ребенок. До чего ж прелестный ребенок.

— Тем не менее она могущественная ведьма, — произнес Стайл. — Ее големы — очень грозные создания.

Он вспомнил, как в свое время повстречался с големом, внешне в точности походившим на него. Он рад, что эти деревянные люди теперь на его стороне.

Стайл повернулся к Мэл.

— Теперь я хочу объяснить, почему не хочу секса с тобой, а затем мне нужно будет быстро перейти за Занавес в твоих владениях, чтобы разобраться со срочным делом на Фазе.

— Не надо ничего объяснять, — промолвила Мэл. — Я вижу, что ты очень занят и что другие люди зависят от тебя. Будем считать эту помощь плюсом к моей карме.

— Мне не нужна твоя помощь, — произнес Стайл. — Я хочу, чтобы ты поняла…

— Я помогу тебе, Стайл. Раз уж этот милый ребенок доверился тебе, значит должна и я. Уверена, что она не спрашивала: «А что мне за это будет?»

— Ну, она может захотеть покататься на единороге, — смутился Стайл, еще не веря своей удаче. — И все же ты заслуживаешь узнать…

— О твоем секретном пари? Как раз это и добавляет остроту охоте, Стайл. Однако если ты проиграешь все состояние и не сможешь выполнить то, что должен, тогда этот кареглазый ангел будет страдать. А я не хочу, чтобы это легло пятном на мою и без того перепачканную совесть. Я покажу тебе, где находится Занавес. Так ты сможешь избежать засад, подготовленных снаружи.

Стоявший перед ней Стайл взял ее за руку.

— Я по-настоящему ценю это, Мэл.

Она притянула его к себе и поцеловала.

— Я думаю, все это из-за того старинного диалекта, на котором вы с девочкой говорили, почему-то это растрогало меня. Я не вела себя так глупо уже несколько десятилетий.

Они стояли перед Занавесом. Он мерцал прямо на огромной, упругой, круглой постели Мэл. Это неслучайное совпадение: вероятно, в любовниках у Мэл состоял какой-нибудь демон из другого мира. По другую сторону Занавеса Стайл разглядел зеленый склон холма.

— Где мы снова с тобой встретимся? — спросила Шина.

— Ты отправишься со мной, — решил Стайл. — Граждане уже поняли, насколько ты полезна для меня. Они от тебя тоже постараются избавиться.

Он подхватил ее, шагнул на постель и пожелал пройти сквозь Занавес. И вот он стоит на лесистом склоне, с застывшим роботом в руках: на Фазе Шина не функционировала.

«Шину отвезти желаю… к оборотням, в волчью стаю», — пропел он. На самом деле он представил, что они оба с Шиной переносятся в то место, и они переместились туда в целости и сохранности.

Волки дремали возле только что убитой добычи, а в это время несколько волчат грозно рычали на голема, сидевшего на дереве. С земли поднялись с полдюжины волков и направились к Стайлу, превращаясь по пути в мужчин и женщин.

— Приветствую тебя, Голубой Адепт! — воскликнул Керрелгир, узнав Стайла. — Вижу, нашел ты себе голема с изъяном.

Стайл вздрогнул и посмотрел на Шину.

— Полагаю, так и есть, друг. Это суженая моя из другого мира.

— О-о, есть сука в каждом из миров! Принес сюда, дабы Коричневый Адепт оживила ее?

И снова Стайл вздрогнул. Подействует ли такое волшебство? Надо будет проверить.

— Пришел я, чтоб известить тебя о том, что вражду веду с другими Адептами, они желают истребить меня. Посему не могу надолго здесь остаться, иначе недруги разведают обо мне и нанесут удар. Со мною вместе только Коричневый Адепт, и я попросил ее передать весть по всем звериным племенам Фазы, что их помощь вскоре будет мне нужна.

— Ооооууу! — завыл Керрелгир, глядя на дерево. — Я отказал ей…

— Я знаю, — оборвал Стай. — Мне следовало подготовиться получше. Чреда событий слишком быстро развернулась. Теперь прошу, чтобы помог ей ты, тем самым помогая мне. Коли отправятся твои волки вместе с ее големами, доверие к ним будет…

— Да, сделаю без промедления, — сразу согласился Керрелгир, подал сигнал в сторону дерева, и волчата быстро отступили, позволив голему спуститься вниз. — И все же хотелось бы сперва понять…

Стайл хлопнул его по плечу.

— Тебя благодарю, но тут же ухожу.

Пространство вокруг Стайла начало деформироваться. Ай-ай-ай! По неосторожности он произнес последнюю фразу в рифму. Шина стояла, прислонившись к нему, он схватил ее покрепче и пожелал очутиться в Коричневых Владениях.

Сработало. Они приземлились аккурат внутри прихожей деревянного замка. Гигантский стражник-голем сперва опешил от неожиданного вторжения, однако потом узнал Стайла и отказался от мысли размазать его по полу огромной дубиной. Вскоре показалась и хозяйка замка.

— Это не мое! — воскликнула она, глядя на неподвижную Шину в руках Стайла.

— Это Шина, моя невеста с Протона. Она стояла рядом со мной, когда мне позвонила ты недавно. Она очнется, как только мы Занавес пересечем. Я только что говорил с Керрелгиром, его волки помогут нам. Проинструктируй големов о том, что теперь с каждым из них отправится по одному волку.

— О, чудесненько! — но все ее внимание было сосредоточено на Шине. — Обычно я не оживляю железных, но могу попробовать. Правда, личность ее может стать совсем другой.

Стайл вовсе не собирался просить ее об этом, и все же любопытство снова взяло верх.

— Шина всегда хотела побывать на Фазе, но она дитя науки. Твои големы волшебные, и посему на Протоне работать не смогут. Не думаю, что с Шиной что-то выйдет.

— Давай попробую, Голубой. Если оживлю ее, тогда не придется тебе самому таскать ее повсюду.

— Коричневая, я тороплюсь. Недруги-Адепты обнаружить могут меня сей же час. Времени нет на…

— Почему ты боишься оживлять ее в этом мире? — спросила она с детской прямотой и непосредственностью.

Стайл замолчал. Голубая Леди, его жена, жила на Фазе, однако могла по желанию перейти на Протон, где она уже встречалась с Шиной. На самом деле здесь не было никакого конфликта.

— Как скоро можешь сотворить ты волшебство?

— Она уже сработана полностью, — Коричневая оценивающе покосилась на бюст Шины. — Очень хорошо сработана. Мне осталось только приложить руки и сконцентрироваться. Больше всего времени у меня уходит на то, чтобы вырезать тело голема из дерева, и только потом я его оживляю.

— Попробуй, но если она окажется не она… Я имею в виду, големы могут оказаться…

— Тогда ее заставлю быть снова неживою.

Коричневая склонилась над Шиной там, где Стайл положил ее на пол, и стала делать пассы руками над ее телом, а в конце надавила пальцами на лицо Шины.

Шина зашевелилась и открыла глаза.

Занервничав, Стайл отошел назад. Големы не были живыми по-настоящему. Их оживляли с помощью магии, но у них не было души. Способности Коричневой, конечно, восхищали Стайла, но кто знает, какого монстра в облике Шины они только что пробудили?

Шина уселась на полу и покачала головой, потом посмотрела на Стайла.

— О, мы уже вернулись, — произнесла она. — Я, должно быть, упала на спину до включения. Как забавно.

Шина была сама собой!

— Узнаешь ли ты меня? — спросил Стайл, почти не смея в это поверить.

Новый голем не смог бы его узнать.

— Конечно, я узнаю тебя, Стайл! Я не настолько забывчива, если, конечно, не стереть мои банки памяти. А этот ребенок звонил тебе на голофон, она… — Шина с удивлением уставилась на Коричневую. — Что она здесь делает?

— Это Фаза, — объяснил Стайл. — Коричневые Владения.

Шина заморгала.

— Не верю, это невозможно. Я не могу функционировать по ту сторону Занавеса, ты же знаешь.

— Я оживила тебя, — с гордостью произнесла девочка. — Ты теперь голем.

Шина огляделась вокруг, изучая место, в котором очутилась.

— Могу я исследовать это место?

Стайл начинал нервничать по поводу времени.

— Давай по-быстрому, Шина, а не то ты снова отключишься, если Адепты раскроют наше местоположение и нападут.

Он уже вовсю начинал беспокоиться.

— Думаю, они покамест заняты другими вещами, — сказала Коричневая. — Волнует их то, чем заняты мои големы.

Шина быстро завершила осмотр местности.

— Здесь нет купола, воздух природный, это другой мир. Я останусь живой и дальше? Я не чувствую никакой разницы.

— Да, — ответила Коричневый Адепт. — Мои големы не умирают, пока их не уничтожат.

Девочка тактично умолчала о своей способности забирать жизнь у големов.

— Однако я не живое существо, — с грустью заключила Шина.

— Тут волшебство бессильно, — согласилась Коричневая.

— Как и наука, — добавил Стайл. — Теперь должны мы уходить.

Он взял Шину за руку, чтоб перенестись к укромному месту возле Занавеса. Одним из полезных следствий его медового месяца было то, что он запомнил много удобных мест для перехода сквозь Занавес. Они приземлились на поляне в предгорьях Пурпурной Гряды.

— Вот это да, такого со мной еще не было! — вскрикнула Шина. — Это настоящая волшебная страна.

— Так и есть, — подтвердил Стайл. — Можешь ты сейчас сама перейти сквозь Занавес?

Шина попробовала, но у нее ничего не вышло.

— Я не живое существо, — повторила она. — Я не в силах делать то, что могут живые существа.

Стайл снова взял ее за руку и пожелал перейти в другой мир. Они стояли в транспортном ангаре.

— Ты помнишь? — спросил он.

— Я помню Фазу, я не изменилась. Вот только сменилась твоя манера говорить.

— Значит, не произошло никакого сбоя при переходе из волшебного мира в научный.

— Абсолютно никакого, я та же самая. Хотела бы я, чтоб было иначе.

— Теперь добудем книгу магии, пока нас опять не отвлекли. Неподалеку есть вход во Дворец Игр, это неслучайно: там я смогу пообщаться с глазу на глаз с Игровым Компьютером.

— Давай я это сделаю, — предложила Шина. — Там тебя может поджидать засада.

— Ты моя невеста, не следует мне постоянно тобою прикрываться.

— Я без тебя — ничто. А ты без меня — выдающийся Гражданин и Адепт, способный спасти Фазу и помочь моим друзьям. Так что посторонись, господин.

Стайл улыбнулся и пожал плечами.

— Отдай мне книгу магии, — приказала Шина терминалу Игрового Компьютера и ввела код.

— С какой целью? — спросил Компьютер.

— Голубой Адепт собирается вернуть ее на Фазу и использовать там в борьбе с кризисом.

— Одну секунду, — произнесла машина. — Пока запрошенный вами предмет находится в пути, вы согласны принять послание для Голубого Адепта?

— Да.

— Консорциум заинтересованных Граждан из оппозиции предлагает пари: консорциум делает ставку в размере всего состояния Гражданина Стайла на то, что он не доживет до начала вечернего делового собрания.

— Соглашайся! — быстро шепнул Шине Стайл, поняв, что для него это беспроигрышный вариант. Если он умрет раньше времени, он все равно проиграет. Если он выживет, то его состояние и власть опять удвоятся. Либо удвоение, либо крах, в точности как он и хотел.

— Гражданин Стайл принимает пари, — ответила за него Шина. — Если он умрет, то его имущество ликвидируется и переходит в собственность консорциума. Если он появится живым на этом собрании, все его состояние тут же удвоится и попадет в его полное распоряжение.

— Ставки сделаны, куб удвоения повернут, — изрек Стайл.

Компьютер издал пикающий звук, словно пытался изобразить вежливое покашливание:

— Я в этом деле не участвую. Я просто являюсь посредником при заключении сделки. Гражданину Стайлу не следует беспокоиться о засаде на моей территории. Также мне не разрешается предупреждать его о любой потенциальной угрозе, поджидающей за пределами этой территории.

— Такого предупреждения вполне достаточно, — пробормотал Стайл. — Шина, уходим!

Шина еще ненадолго задержалась, только чтобы забрать пришедшую посылку — книгу магии. Они побежали вниз по залу.

— На игровой территории запрещается применять оружие, если только оно не является частью игры, — объявил Игровой Компьютер.

— Он это не нам, просто делает официальное публичное предупреждение, — со зловещей улыбкой объяснил Стайл неизвестно кому. — Игровой Компьютер случайно не один из твоих друзей?

— Да, — кивнула Шина.

В зале перед ними появился мужчина. Выглядел он как обычный раб, только стоял в подозрительной позе, будто готовился к решительным действиям.

— Это робот, — догадался Стайл.

— Машина-киллер, — подтвердила Шина. — Стайл, я робот двойного назначения, предназначенный в том числе для защиты хозяина, но с таким специализированным агрегатом не справлюсь. Ты должен сейчас же уходить, я смогу задержать его всего на несколько секунд.

Стайл прошмыгнул к стене. Снял панель, за которой, как он знал, были проложены высоковольтные провода. А вот и они — кабели ярких цветов, в них разобрался бы даже не слишком сообразительный человек. Стайл схватился двумя руками за красный провод и дернул из-за всех сил. Провод оторвался, и в этот момент к ним приблизился смертоносный робот.

— Шина, в сторону! — крикнул Стайл.

— Стайл, тебя убьет током! — закричала она в ужасе.

Теперь он схватился за белый кабель и вырвал его из магнитного зажима. Когда робот-убийца подошел совсем близко, Стайл приложил к телу киллера оборванные концы обоих кабелей. Между проводами с грохотом проскочила электрическая дуга, поразив машину током, и робот отключился.

— Ты крупно рисковал! — начала укорять его Шина, когда они поспешили дальше. — Когда ты отрывал эти провода, тебя могло убить током.

— В тот момент напряжение отсутствовало, иначе магнитные зажимы не поддались бы, — объяснил Стайл. — Реальной опасности не было.

— Но ты не мог знать это заранее! — взволновано прозвучал ее голос.

— Так ведь Игровой Компьютер — один из твоих друзей, — напомнил он ей.

— О-о.

И правда, ее друзья негласно помогали Стайлу. Компьютер сперва убрал напряжение, а затем подал снова. Разве мог кто-нибудь со стороны заметить столь быстрый трюк? Стайл быстро сообразил, как воспользоваться помощью разумных машин — благо, заточенный на убийство робот оказался не слишком умен.

Коридор привел их на крытую гоночную трассу для мини-каров[31] — это была любимая забава юных игроков. Стайл в свое время выиграл много таких гонок. При использовании этих машин маленький рост давал Стайлу существенное преимущество, но в этот раз он не собирался кататься, а просто проходил мимо в сторону выхода.

В помещение вбежал мужчина. Теперь это был настоящий человек — раб. Вот только при себе у него имелся лазерный пистолет. Это был как раз тот случай, о котором громогласно всех предупреждал Игровой Компьютер. К несчастью, существенно повлиять на что-либо Компьютер мог только непосредственно в процессе игры. Сейчас он мог протестовать и предупреждать, но применять к нарушителю силовое воздействие Компьютер не имел права. Конечно, Компьютер мог бы вызвать охрану, но если сделает это, то остальные Граждане будут в курсе происходящего, а это не в интересах Стайла. Стайлу придется сражаться в одиночку, Компьютер уже помог, чем смог.

— Шина, уходи отсюда, — быстро прошептал он. — Чтобы оторваться от погони, используй служебные коридоры и безвоздушные участки. Перенеси книгу магии в другой мир.

— Но я обязана защищать тебя! — возразила Шина.

— И это получится гораздо лучше, если ты сбежишь от меня прямо сейчас. В одиночку я смогу сделать больше, чем с тобой. Встретимся позже… — он запнулся, обдумывая место встречи. — Встретимся в куполе Мэл. Они уже устраивали там засаду и вряд ли ожидают увидеть меня там еще раз. Если хочешь, можешь подождать меня сразу за Занавесом на Фазе… Черт, я забыл, ты же не можешь пересечь Занавес сама. Может, Мэл поможет тебе перейти.

Она не стала возражать.

— Люблю тебя, — сказала Шина и убежала прочь.

Стайл запрыгнул в ближайший кар и сразу направил машину на главное игровое поле.

По правилам, он должен был сперва получить от Игрового Компьютера разрешение на игру, но Гражданам дозволялось не соблюдать эти формальности. Однако наемник был рабом и должен был строго придерживаться правил, иначе Компьютер прекратит Игру, включит обездвиживающее поле и арестует его. В таких случаях Компьютер обладал всей полнотой власти — конечно, если появлялся законный повод. И это был именно тот случай: Компьютер знал, что мужчина представляет угрозу, и уже предупреждал его о ношении пистолета.

Разнообразные горки, перекрестки и переулки выстроились в трехмерный лабиринт таким образом, что общий километраж трассы значительно превышал размеры купола. Стайлу план этого автодрома был хорошо знаком.

Вооруженный мужчина следовал за Стайлом по пятам. И теперь наемник, чтобы продолжить преследование, также должен воспользоваться автомобилем. Но чтобы сделать это, он должен был быстро найти себе партнера и записаться с ним на Игру. Тем не менее к этому он был готов — его помощник сел в другую машину и включился в гонку. Формально наемник с подручным соревновались друг с другом, но фактически оба гнались за Стайлом.

Стайл мрачно ухмыльнулся. Будет им погоня, они ее точно не забудут. Они имеют дело с профессиональным игроком, победителем Турнира. Стайл, конечно, мог спокойно вырулить из лабиринта, но это будет означать, что киллер последует за ним и дальше. Лучше разрулить ситуацию прямо здесь, на благоприятной для Стайла территории, а потом спокойно уйти.

Луч лазера прошел справа от Стайла: противник выстрелил из пистолета и промахнулся. Что не удивительно, учитывая затрудненность прицеливания, когда машины несутся в разных направлениях с различными скоростями. И все же выстрел прошел довольно близко, Стайл понял, что имеет дело с опытным стрелком и в следующий раз, когда тому представится удобная возможность, стрелок не промахнется.

Компьютер не станет останавливать игру — хотя стрельба лазером и является веской причиной, — ведь если все машины остановятся, киллер уж точно не промахнется.

Стайл сделал крутой поворот, так чтобы между ним и преследователем оказался свет лампы, затем осмотрел мини-кар, но в нем не оказалось ничего, что можно было бросить в преследователя. Придется уворачиваться и маневрировать, пока не отыщется способ обезвредить убийцу.

Проблема только в том, что эти машины хоть и маленькие, но безопасные: они не могли развить слишком большую скорость, дабы не вылететь с трассы, а взаимные столкновения конструктивно были невозможны. Такие гонки должны были казаться зрителям более опасными, чем были в реальности. Стайл мог напугать противника, но причинить ему вред своим автомобилем у него бы не получилось при всем желании. Тем не менее можно отыскать другие способы.

Стайл снизил скорость, позволив противнику почти настигнуть его. Затем, когда убийца стал прицеливаться лазером, Стайл ускорился и выехал на участок дороги в форме петли, поднимаясь по петле вверх. Такой пассаж застал преследователя врасплох, и, чтобы не отстать, ему пришлось тоже прибавить ходу. Автомобили не могли упасть, даже если оказались бы верх ногами на вершине петли, при этом автоматические ремни безопасности не позволят водителю вывалиться наружу. Преследователь этого явно не знал.

Стайл продолжал двигаться по этим «американским горкам» вверх и вниз с все возрастающей скоростью. Следовавший за ним по пятам человек чувствовал себя явно некомфортно, по виду его должно было вот-вот стошнить. Стайл заехал в туннель, немного оторвавшись от врага, сделал крутой поворот и перескочил на полосу преследователя. В этот момент догоняющий автомобиль выехал из туннеля. Стайл, к тому времени уже успевший снять с себя мантию, бросил ее точно над головой противника. Киллер яростно пытался сбросить материю, которую ветер распластал у него по лицу, пока его мини-кар продолжал ехать по полосе.

Стайл сбавил скорость, позволяя другому автомобилю нагнать себя. В тот момент, когда преследователь почти избавился от мантии на лице, Стайл, отстегнув ремни безопасности, прыгнул из одного мини-кара в другой, тут же вцепился в шею противника и надавил на болевую точку — последний мгновенно потерял сознание. Потом Стайл вынул из руки киллера лазерный пистолет, прыгнул обратно в свою машину и поехал дальше. Считается, что такие прыжки из одного мини-кара в другой на ходу невозможны, но Стайл был опытным гимнастом, способным и не на такие трюки.

Он вышел из автодрома. Ему пришлось отказаться от мантии — она делала его слишком заметной целью для будущих преследователей; однако и маскировка под обычного раба тоже явно недостаточна. К этому району наверняка уже стягиваются и другие убийцы. Похоже, большинство Граждан, как и Адептов, настроено против него. Если они задействуют против него все имеющиеся ресурсы, ему не поздоровится. Ему надо было срочно убираться отсюда и как можно дальше.

Может отступить к Занавесу? Такой прием уже помог ему один раз, когда Адепты прижали его в каньоне в Белых Горах. Нет, они наверняка следят за участками Занавеса, через которые он уже переходил на Протон, нужен неожиданный ход. Понятно, что нужна маскировка, только какая?

Большинство созданий, населяющих Протон, являются машинами: от самодвижущихся полотеров до человекоподобных роботов. Некоторые из них обладают сложной эмуляцией личности, как Шина, но подавляющее большинство были куда примитивнее.

Стайл остановился возле продуктового автомата, чтобы набрать питательной тягучей смеси со вкусом ирисок-тянучек. Ею он вылепил округлые выпуклости на коленях и локтях, скрыл очертания шеи и промежности и стал походить на маленького бесполого человекоподобного робота-слугу, который запросто мог работать где-нибудь на кухне в кондитерской.

Стайл неуклюже зашаркал по полу, зафиксировав на лице безжизненную улыбку — этот класс машин обладал развитой мимикой лица. Для Стайла сымитировать робота не составляло труда, ведь он был опытным мимистом. Правда устранить естественное тепло тела он не мог, но понадеялся, что никто не станет проверять его настолько тщательно.

И это сработало. Рабы проходили мимо, не обращая на него внимания; потом повстречался контрольно-пропускной пункт с двумя тупыми андроидами, но они искали человека, а не перемазанного ирисками робота — Стайл спокойно прошел мимо. Скорее всего, теперь ему ничего не угрожало, но он не стал искушать судьбу и машинной походкой направился к ближайшей транспортной капсуле, чтобы доехать до купола Мэл. Добравшись до купола, Стайл воспользовался служебным входом, проблем здесь также не возникло: обслуга и персонал постоянно входили и выходили из поместий Граждан через такие входы по миллионам разных поручений.

Мэл уже ожидала его.

— Стайл, хочу, чтобы ты знал, мне искренне жаль. На меня очень сильно надавили. Поверь мне, это для твоего же блага, — и она нажала кнопку.

Стайл дернулся было, чтобы помешать ей, но слишком поздно — его парализовало.

Мэл предала его. Почему он этого не предусмотрел? Он бы легко с ней справился, будь он чуть осторожнее, а в итоге позволил женщине одурачить себя.

Его помыли, упаковали и погрузили в транспортную капсулу. Он чувствовал, что куда-то движется, но ничего не видел. Похоже, что капсула быстро двигалась на юг. Наконец она замедлила ход, и его выгрузили куда-то.

Паралич прошел. Стайл находился в темнице, рядом с ним, неподвижная, лежала Шина: источник питания из нее вытащили. Это был полный крах. И, разумеется, никаких признаков книги магии поблизости.

К нему обратился голос из динамика:

— Раб, тебя отправили на эту шахту, так как ты обладаешь достаточной ловкостью и сноровкой. Тебе дается один час на ознакомление с пультом управления, затем ты должен приступить к обработке руды. В случае успешного труда после каждого часа работы тебе будет даровано пятнадцать минут отдыха в камере. Ударный труд вознаграждается продвижением по службе. При возникновении какой-либо проблемы жми кнопку «Помощь». Симуляция и увиливание от работы запрещаются.

Стайл не так глуп, чтобы возражать. Его похитили и привезли сюда, чтобы вывести из игры. Когда он не сможет появиться на деловой встрече, то потеряет все состояние, а также Гражданство, фактически став рабом, и, скорее всего, будет депортирован с планеты. Он даже не мог винить Мэл, она ведь не стала его убивать. Возможно, она сообщила остальным, что Стайл мертв. Несомненно, на карту было поставлено ее собственное Гражданство, оппозиция на Протоне и на Фазе в выборе средств не остановилась бы ни перед чем.

Чем же он теперь располагал? Быстрый осмотр комнаты начисто лишил его всякой надежды на побег. Протонитовым шахтерам не особенно доверяли: на время работы каждого запирали в отдельной камере, даже не смотря на то, что прикоснуться руками к ценному минералу рабочий не мог. Безопасность в шахтах была на высоком уровне. Если Стайл попытается что-нибудь сделать с оборудованием или кабелями, тут же поднимется тревога, и его ждет немедленное наказание. А если он попытается саботировать добычу минерала, его казнят. Все, что ему оставалось, — это сотрудничать. Отныне Стайл должен работать на шахте.

Он быстро разобрался с управлением и смотрел на обзорный экран. Мог ли он воспользоваться экраном, чтобы связаться с Коричневым Адептом? Нет — это была другая коммуникационная сеть, и даже если он сможет сделать звонок наружу, наблюдатель перехватит сигнал и у Стайла будут крупные неприятности, возможно даже, с летальным исходом. Лучше сидеть тихо. Скорее всего, игра проиграна. И винить он мог в первую очередь только себя, раз оказался в таком положении из-за собственной недальновидности.

Конечно, у него были друзья. Голубая Леди знала, что он сейчас на Протоне, и она станет волноваться, если он не объявится. Но Леди не в курсе того, что с ним произошло, по-настоящему она начнет волноваться только через несколько часов или дней — а тогда будет уже слишком поздно: он пропустит деловое собрание и совмещение миров. В любом случае, Граждане будут ожидать от нее каких-то действий, а Стайл не хотел, чтобы Голубая Леди рисковала жизнью.

А как насчет разумных машин? Они могли бы помочь, если Мэл не сумела полностью скрыть факт его похищения от их взора. Хотя, учитывая, что она знала о связях Стайла с разумными машинами, думается, о скрытности похищения она хорошо позаботилась. И даже если разумные машины вычислят его местоположение, они все еще будут колебаться, стоит ли выходить из тени ради помощи Стайлу. Вряд ли стоит рассчитывать на их помощь.

Оставалась еще Коричневая, которой до него не дотянуться. И чтобы она сделала, даже если б могла? Она просто ребенок и в этом мире не обладает властью, пусть бы ей и удалось пересечь Занавес.

Лучше не питать никаких надежд. Если помощь в пути, то она придет независимо от его размышлений.

* * *

В деле добычи протонита ему явно сопутствовал успех. Под его началом управляемые на расстоянии машины работали весьма эффективно. За два часа Стайл извлек из руды полграмма протонита — это была целая дневная норма. Неважно, кто он — Гражданин или раб, Адепт или невольник, — он в любом случае всецело отдавался своей работе. Хотя если миры удастся спасти, то о таком виде шахтовой добычи вскоре придется забыть. Какая ирония, что сейчас он трудится именно здесь!

Вдруг дверь камеры отворилась и на пороге появилась чья-то фигура. Более высокого, тощего и уродливого андроида Стайл не видел за всю свою жизнь. За исключением того факта, что это был не андроид, а человек. Точнее, не совсем человек…

Стайл напряг память и воображение и пришел к невероятному выводу.

— Тролль! — воскликнул Стайл. — Тролль Труль! Здесь, на Протоне!

— Суждено мне выручить тебя из западни ровно три раза, — объяснил Труль.

Стайл понимающе кивнул:

— Это третий раз. И ты в полной мере исполнил пророчество. От всей души тебя благодарю, Труль.

— Дело я еще до конца не довел, — смутился тролль.

— Свершил ты достаточно, — подбодрил его Стайл. — Ты даровал мне свободу.

Труль пожал плечами и наклонился, чтобы поднять Шину, затем неуклюже прошел в дверь с Шиной под мышкой, а Стайл последовал за ним.

Под землей любой тролль чувствовал себя, как рыба в воде. Труль повел Стайла в глубь шахты, без проблем минуя закрытые двери и контрольно-пропускные пункты, пока они наконец не очутились в самых нижних необработанных туннелях. Здесь были только машины — передний край всей цепочки по добыче протонита. Тут же находилась протонитовая руда — источник счастья и бед планеты Протон.

— Что происходит на Фазе сейчас? — поинтересовался Стайл.

— Жители Фазы собирают армии к войне, — ответил Труль. — Почти все они за тебя, кроме Адептов, гоблинов и некоторых чудовищ.

— Все? — изумился Стайл. — Даже племена демонов?

— Ты обрел множество друзей, Адепт, особенно средь снегодемонов и духов огненных, — как видно, услуга, оказанная Заморозьклыку, принесла дивиденды!

— Я всего лишь делал нужные вещи в нужное время.

По правде говоря, Стайлу нравились почти все существа Фазы и ему нравилось обретать среди них друзей и приятелей.

— Однако сомневаюсь я, что гарпии, или драконы, или твой народ…

— Тролли с тобою, — вместо улыбки у Труля вышла гримаса, — я в этом убежден, хоть они и называют меня предателем за то, что тебе помогаю. Гарпии с драконами ничью сторону не выбрали.

Труль оказался на удивление осведомленным. Стайл все больше убеждался, что за этой уродливой внешностью скрывается ясный ум и доброе сердце. Раньше Стайл считал, что все тролли — примитивные чудовища. Оказалось, что он жил в плену стереотипов.

Внезапно они вышли к Занавесу — Стайл разглядел его мерцание поперек тоннеля, — и в тот момент, когда путники преодолели волшебный барьер, Шина мгновенно очнулась.

— Ты кто? — требовательно спросила она, увидев, что находится в руках тролля.

— У тебя же нет источника питания, — возразил Стайл. — Как смогла ты ожить?

Она осмотрела себя.

— И правда. Должно быть, я на Фазе, в режиме голема.

Стайл кивнул, его удивление сменилось пониманием: конечно, в этом мире ей не нужны устройства из мира науки. И тем не менее Стайл наколдовал ей новый источник питания взамен утерянного, чтобы она могла функционировать не только на Фазе.

— Теперь ты существо о двух мирах.

Труль вел их по тоннелю на поверхность. Стайл мог бы перенести всех с помощью заклинания, но хотел лучше изучить тоннель — вдруг тот ему еще понадобится. К тому же он не хотел применять магию без веской причины, чтобы не привлекать внимание Адептов, и, по-хорошему, ему не следовало бы даже колдовать новый элемент питания для Шины.

Они почти вышли на поверхность, когда Труль остановился.

— Там уже день, — произнес он. — Должен я остаться тут внизу.

На нем сейчас не было многослойной одежды: маскируясь под андроида, он вынужден был от нее избавиться.

— Как бы то ни было, — сказал Стайл, — ты сослужил нам хорошую службу, и я с радостью отныне назову тебя своим другом. Мы бесконечно благодарны тебе.

— Не приличествует таким, как ты, даровать дружбу таким, как я, — угрюмо, но довольно произнес Труль. Он приложил сучковатые ладони к большой плоской скале, заграждавшей выход. — За камнем попадете вы на поверхность.

Тролль отодвинул плиту — и внезапно крыша пещеры обвалилась, но Труль успел отскочить, оттолкнув назад Стайла и Шину.

— Подстроил кто-то…

Сквозь образовавшуюся дыру в потолке прошел яркий поток света и накрыл тролля с головой.

— Саботаж! — воскликнула Шина. — Эта штука должна была раздавить кого-то из нас…

— Несомненно, — согласился Стайл. — Ловушка явно предназначалась для меня.

— Взгляни на Труля! — в ужасе закричала она.

Стайл посмотрел на Труля: солнечный свет убил тролля мгновенно, превратив его в гротескную каменную статую.

Внезапно до Стайла дошел весь страшный смысл произошедшего. Он вспомнил, что волчице Шеррилрайен было предсказано, что она увидит перед смертью сидхов три раза. Волчица увидела их в третий раз и вскоре погибла. Трулю было предначертано помочь Стайлу три раза. Тролль так и сделал, и теперь его не стало.

— Будь прокляты чертовы предсказания, я этого так не оставлю, — гневно произнес Стайл.

Глава 11

ШАНДУ

Клеф играл на Платиновой Флейте во дворце Оракула. По зданию разливалась совершеннейшая мелодия — вряд ли в материальном мире кто-либо слышал музыку красивее этой. Заметив Стайла, Клеф прервался.

— Имею для тебя еще одно послание, — заговорил Клеф. — Предаст тебя для твоего же блага дама, юная на вид и которой доверяешь ты.

— Ты опоздал, Мэл предала меня три часа назад.

Клеф был явно озадачен.

— Извини, а я так понял, что это произойдет лишь через несколько часов. Должно быть, Оракул ошибся. — Затем Клеф с удивлением уставился на Шину: — Мне казалось, ты создание с Протона.

— Так и есть, — подтвердила она. — Но теперь я также существо из Фазы, я — голем. — Потом она указала на статую, которую придерживала руками. — Это тролль Труль, он пожертвовал собой, спасая нас. Стайл говорит, ты можешь…. можешь ты его… — она запнулась. — А разве совмещение не пострадает от того, что прекратил ты играть на флейте?

— Совсем немного. Это длительный процесс, благодаря инерции можно устраивать короткие перерывы, иначе я бы даже не смог перевести дыхание. В любом случае, то, что ты слышишь, — это еще не само совмещение, а скорее вступительная часть. Да и сама музыка совмещения не непрерывна, ее нужно играть с нотными интервалами. — Клеф посмотрел на статую. — Желаете отправить душу тролля в Небеса?

— Нет, не сегодня, — возразил Стайл. — Можешь оживить его?

Клеф задумчиво постукал себя по подбородку.

— Боюсь, что нет, Стайл. Есть огромная разница между тем, чтобы управлять трафиком… то есть направлять душу к Небесам и тем, чтобы оживлять мертвых. Я могу послать душу тролля обратно в тело, но тело от этого не перестанет быть камнем. Тут нужен другой тип волшебства. Возможно, нужное заклинание отыщется в книге магии. Кстати, ты достал ее?

— Книга магии! — хлопнул себя по лбу Стайл. — Я совсем забыл про нее!

— Книга у Мэл, — сказала Шина. — Она отключила меня, и теперь книги у меня нет.

— Она поэтому меня предала? Чтоб добраться до волшебной книги?

— Сомневаюсь, что она заранее знала о книге, и Мэл при мне не упоминала о ней. Да и книга у меня в руках оказалась случайно.

— Зато теперь она наверняка начала догадываться. Она может пройти сквозь Занавес на Фазу и с помощью заклинаний из книги у нее будет сила Адепта. Нам нужно вернуть книгу, пока Мэл не успела ею воспользоваться!

— Ради Фазы и ради тролля, — согласилась Шина.

— Наверняка Мэл приедет сегодня на деловое собрание Граждан. — Стайл тревожно насупился. — У меня очень мало времени, отправляться надо прямо сейчас.

Теперь уже не получится изучить заклинания из книги до наступления кризиса, как он планировал.

— Составлю компанию я тебе, — предложила Шина.

— Но сперва ты должен собрать войско, — напомнил Клеф, — времени почти не осталось.

— Ах да, войско. Я известил тварей волшебных на Фазе. И все они, кроме драконов, гарпий и гоблинов, на моей стороне. А Оракул, наконец, соблаговолил дать разъяснение, что делать мне с этими войсками?

— Он сказал только, что ты должен построить их для битвы.

— Построить где? Против кого?

Клеф смущенно пожал плечами:

— Не знаю.

— От такой информации немного проку.

— Пророчества сбываются независимо от пониманья твоего.

— Послушай, если я пропущу деловую встречу Граждан, то на Протоне для меня все закончится. До нее осталось меньше часа. Дела на Фазе могут немного подождать? По крайней мере, пока я не верну книгу магии.

— Оракул говорит, что войско — в первую очередь.

— Проклятье! — выругался Стайл. — Передай этой загадочной машине мой самый непламенный привет. Сделаю, что смогу.

— Я пригляжу за каменным другом твоим, покуда не вернешься с книгою.

— Благодарю, — угрюмо буркнул Стайл.

Он сыграл такт на гармонике, схватил Шину за руку и прочитал заклинание переноса в Коричневые Владения. Они очутились в главном приемном зале, где их уже поджидала юный Адепт.

— О, я так рада возвращению твоему, Голубой! И твоему тоже, Леди Машина. Скажи, быть големом тебе нравится?

— Еще как нравится, Леди Адепт, — отозвалась Шина.

От удивления рот девочки округлился, она не сдержалась и захихикала:

— Меня пока еще ни разу не называли «леди», ко мне обычно обращались со словами: «милое дитя».

— А я о таком обращении могу лишь мечтать, — с грустью промолвила Шина.

Стайлу пришлось прервать их, времени почти не оставалось.

— Коричневая, тролль вызволил меня из темницы, но солнце превратило его в камень. Ты можешь оживить камень?

— В общем-то, могу. Но, знаешь, камень от этого не перестанет быть камнем. Тролль станет ужасно тяжелым, если не отыщет волшебства для обретения плоти, а если он сильно стукнется, то треснет. Я работаю с деревом, так как оно легкое и твердое, а Леди Машину уже сделали заранее, так что с ней тоже проблем не возникло. Другое дело каменный тролль…

— Я понял суть проблемы. Думаю, что смог бы превратить его в дерево, но насчет плоти не уверен.

— Вероятно, нам поможет книга магии, — подсказала Шина.

— Пожалуй.

— Ты мог бы создать тролля с нуля, — начала объяснять Шина. — Создашь статую тролля, превратишь ее в плоть, Коричневый Адепт оживит ее, а Клеф затем перенесет туда душу тролля.

— Если у нас будет душа, — согласился Стайл. — Это единственное, что не под силу сотворить волшебству.

— Я знаю, — опять грустно вздохнула Шина.

— Мои големы вместе с волками разнесли слово средь зверей Фазы, — вмешалась Коричневая. — К нам присоединились все, кроме гоблинов и чудовищ, но звери не знают, что делать.

— Мне бы тоже хотелось знать, — проворчал Стайл. — Я стал заложником пророчества, не знаю, куда их направить.

— Ну, можно импровизировать, — предложила Коричневая. — Совсем без указаний нельзя — войска рассыплются.

— Кажется, Оракул думает также, хотя у меня почти нет времени на…

— Значит, нужно поторопиться, — довольная предвкушением новых впечатлений, продолжила их рассуждения Шина.

— А я-то думал, быть Гражданином легко!

Стайл придумал несколько перемещающих заклинаний, и они исчезли.

Первой остановкой стало лежбище волков-оборотней. Керрелгир был на месте, но стая заметно поредела из-за того, что вожаку пришлось отправить часть волков и волчиц сопровождать деревянных големов.

Керрелгир обернулся человеком, чтобы пожать Стайлу руку.

— Эта сука… ее не знаю я, — произнес он, глядя на Шину, — если только… Возможно ли такое?

— Это робот-голем по имени Шина, моя невеста с Протона, — объяснил Стайл, — и ты угадал, Коричневый Адепт оживила ее.

— Хотя бы наколдуй ей подходящее одеяние, — предложил оборотень. — Она слишком лакомый кусочек, чтобы разгуливать по лесам в таком виде.

Одежда! Стайл совсем забыл, что Шина расхаживает голышом. Он быстренько наколдовал ей красивое платье и туфельки, какие подобает носить на Фазе настоящей леди.

— Мне нельзя носить одежду! — воспротивилась Шина. — Я — рабыня!

— Но не в этом мире, — заверил ее Стайл, — здесь все люди носят одежду. — Он оценивающе осмотрел робота. — А тебе идет!

— Мы готовы к битве хоть сей же час, — с пылом доложил Керрелгир. — Но где и с кем нам драться?

— Не ведаю, — признался Стайл. — Не молвится о сим в пророчестве.

Оборотень вздохнул:

— Неверно пророчества часто толкуют. Надежду питал, что здесь случай иной.

Стайл согласился:

— Звероголовым предсказано лишиться половины из их числа. Боюсь, что с другими племенами будет так же. Предвижу, что недруги Адепты с приспешниками своими нанесут нашим силам большой урон, зато остальные твари Фазы на нашей стороне: единороги, эльфы, огры и другие. Собери волков своих и приготовься выступить по первому же сигналу, большего не ведаю пока. Я сам, как щепка на волнах бушующего моря, делаю, что должно, без учета собственных желаний.

Шина понимающе улыбнулась: этот принцип роботам хорошо знаком.

— Не сомневаюсь, враг очень жаждет погубить тебя, — промолвил волк.

— Адепты уже пытались! Буду прыгать по случайным местам, в надежде, что меня они не достанут, пока не перейду на Протон.

— Страшусь я за тебя, мой друг. Могу дать в подмогу нескольких волков…

— Нет, странствовать мне проще налегке. Просто будь готов со стаей своей, когда настанет момент и ты мне понадобишься!

— Да, во мне и волках моих не сомневайся, — и они пожали руки.

Стайл перенес себя и Шину к следующему пункту назначения — к ограм. А уж эти определенно были готовы к битве: каждое из этих огромных существ было вооружено чудовищного размера дубиной, которой, казалось, огр мог разнести небольшую скалу с одного удара. Эта армия во истину впечатляла, навскидку здесь было, возможно, около четырех сотен вооруженных бойцов.

Стайл как можно скорее объяснил вожаку огров, что до начала боевых действий осталось совсем недолго.

— Однако мы не знаем, где точно случится заварушка, — сказал Стайл. — Знаю только, что это будет просто ужасно, жутко, жестоко… и будет море крови.

Грубые лица огров медленно расплылись в улыбках: именно такого веселья они жаждали больше всего; Стайл умел подбирать нужные слова.

— Только помни: все волшебные твари Фазы с вами на одной стороне, кроме гоблинов. Посему не вздумайте нападать на эльфов, великанов или волков…

— Хыыы, — проворчал вожак, но он все понял правильно: никакого излишнего кровопролития без разрешения Стайла.

Стайл перенесся к вампирам, где он посоветовался со своим другом Водлевилем. Тот хоть и не был вожаком, но ему Стайл полностью доверял. В стае вампиров пообещали быть наготове.

Затем Стайл обошел: звероголовых, снегодемонов, великанов, троллей и Маленький Народец. Однако он не пошел к Платиновым Эльфам, опасаясь заготовленных Адептами ловушек, вместо них Стайл встретился с гномами Пурпурных Гор. Эти представители Маленького Народца были дальними родственниками гоблинов Белых Гор, но, в отличие от последних, гномы предпочли присоединиться к остальным эльфам. Возможно, дружелюбием своим они были обязаны более теплому климату.

Мужчины-гномы представляли собой довольно уродливых существ, но их женщины оказались весьма симпатичными маленькими барышнями. Внешне миловидный облик каждой из них дополнял превосходный сверкающий бриллиант, что не удивительно, ведь гномы занимались добычей драгоценных камней в недрах гор, и продукция их ценилась даже выше, чем продукция Платинового Народца.

Гномы охотно согласились разнести послание от Стайла по другим племенам эльфов.

— Тысячи маленьких воинов будут ожидать твоего сигнала к бою, Адепт. Только спаси Фазу, большего мы не просим!

Стайлу и самому очень хотелось верить в то, что у него это получится!

— Скажите, не встречались ли вам следы других Адептов в Эльфийских Владениях? — спросил Стайл, уже собираясь уходить. — Меня удивляет и настораживает, что до сих пор никто из них себя не проявил.

— Мы о том не ведаем, но в нашей книге пророчеств нет ни одного упоминания об угрозе для тебя в нашей обители, Адепт, — ответил вождь гномов. — Однако Адепты очень коварны, не в обиду будет сказано.

— Они и правда коварны! — согласился Стайл.

— Не сомневаюсь, что они следят за Голубой Леди, — сказала Шина.

— Я тоже не сомневаюсь, но все же я должен повидать ее и посоветоваться с Верховным Жеребцом.

— Отправь сначала меня, разведать обстановку на предмет ловушек, — предложила она.

Стайл колебался, но Шина настаивала. Учитывая степень опасности и дефицит времени, он согласился. Стайл перенес ее в табун единорогов, а через две минуты вернул обратно во Владения Гномов.

— Никаких признаков западни, — восторженно отчиталась она, находясь в приподнятом настроении от впечатлений после экскурсии. — Белла, красивая кобыла-единорог, просится в табун. Ее не впустили, но и не прогнали, а твой друг Клип совершенно вне себя из-за ее появления.

— Неудивительно, он ведь очутился в плену как раз из-за Беллы. Никаких признаков Адептов?

— Верховный Жеребец уверен, что там нет никаких Адептов и никакой адептовой магии поблизости.

— Этого вполне достаточно. — И Стайл перенес их обоих в табун.

Все соответствовало рассказу Шины — тишь да благодать. Единороги неплотным кольцом паслись на склоне холма, Нейса находилась в центре. Так как в центр этого круга волшебство не проникало, то Стайл и Шина оказались снаружи, за пределами табуна.

— Теперь я, наконец, могу пойти познакомиться с Нейсой? — нетерпеливо поинтересовалась Шина.

В какой-то мере — и Стайл это понимал — Шина отождествляла себя с Нейсой, ведь до того, как он повстречал Голубую Леди, именно Шина и Нейса были его самыми близкими подругами.

— Я спрошу у Верховного Жеребца, — ответил он.

Жеребец великодушно дал согласие, и Шина вошла внутрь круга, а Стайл тем временем решил проинформировать Жеребца о состоянии дел.

— Вот все, что я знаю, — закончил Стайл рассказ. — Подозреваю, что Адепты проявят себя в полную силу тогда, когда я попытаюсь переместить фазит. Может, они пошлют драконов против меня, и кому-то нужно будет задержать этих чудовищ.

— Мы поможем, — угрюмо обнадежил Жеребец.

Голубая Леди ждала в сторонке, пока Стайл не завершит разговор с Жеребцом. Потом она подошла и поцеловала Стайла.

— Как приятно снова повидаться с Леди Шиной, — прошептала Голубая Леди. — Тебе она будет отличной супругой на Протоне.

Не имело смысла напоминать, что ему нужна только одна жена! Она и сама это знала.

Тут подошли Шина и Нейса.

— Мы бы хотели поговорить с Беллой, — заговорила Шина, — и узнать, принимала ли она участие в пленении Клипа, или же образом Беллы просто воспользовались без ее на то ведома. Может, она ни в чем не виновата.

Стайла и самого мучило любопытство, и в запасе оставалось еще несколько минут. Он вопросительно посмотрел на Жеребца, и тот продудел ноту согласия, разрешая Нейсе ненадолго покинуть кольцо табуна, так как явной угрозы не наблюдалось.

— Дабы узнать правду, я хочу воспользоваться волшебством, — предложил Стайл. — Времени мало, но этот вопрос меня тоже беспокоит.

Похищение Клипа было частью ловушки, подстроенной Стайлу; Клип стал заложником, и Стайлу пришлось отправиться во владения гоблинов. И если на самом деле Белла была сообщницей Адептов, то…

К ним присоединился Клип, он беспокоился больше других. Разумеется, Белла никогда не станет его кобылой. Если она присоединится к табуну, то она достанется Верховному Жеребцу. Однако Стайл был уверен: Клип предпочел бы, чтоб Белла оказалась невиновной и находилась с ним в одном табуне в безопасности.

И вот такой великолепной пятеркой — Стайл, две женщины и два единорога — они приблизилась к Белле, Стайл мысленно сконструировал подходящее заклинание правды. Через мгновение он узнает, виновна Белла или нет. И ее дальнейшее пребывание в табуне будет зависеть от того, что они обнаружат.

Белла перестала щипать траву и подняла голову, разглядывая неожиданных гостей. Она действительно была самой красивой кобылицей среди всех единорогов, виденных когда-либо Стайлом. Шкура у нее была темно-пурпурного цвета; при ярком солнечном свете ее грива, хвост, копыта и рог блестели и переливались радужными красками. Стайлу сразу вспомнилось, как во время танца на Единолимпике она превращалась в большую кошку и голубую цаплю.

Раздался дивный звон колокольчика — она спрашивала, что им нужно.

— Я — Голубой Адепт, — начал Стайл. — Я пришел, чтобы…

Неожиданно Белла стала отряхиваться, как это делают мокрые животные, когда хотят поскорее просохнуть, и капельки воды с нее полетели во все стороны. И в тот же миг: Клип и Нейса прыгнули, заслоняя Стайла от Беллы и принимая на себя брызги, а Шина и Голубая Леди обхватили Стайла руками, обняв его с двух сторон; края их платьев обернулись вокруг Стайла, обеспечив ему дополнительную защиту.

— Эй, это всего лишь вода! — крикнул он, пытаясь освободиться от излишней опеки.

От брызг шкуры его друзей-единорогов тут же намокли, а платья его женщин стали мокрыми.

Голубая Леди разглядывала Стайла распахнутыми, словно от удивления, глазами.

— Кто вы, сударь? — спросила она. — Я вас знаю?

Шина рассмеялась:

— Леди, ты позабыла своего мужа? Быть такого не может!

Но Голубая Леди, похоже, была настроена очень серьезно:

— Его я не знаю. И тебя тоже не знаю. Что я вообще здесь делаю посреди табуна этих животных?

Стайл увидел, что Нейса с Клипом ошеломлены ничуть не меньше. Они попятились прочь от Беллы и друг от друга, как будто неожиданно повстречали незнакомцев.

— Смахивает на амнезию, — заключила Шина. — Не думаю, что они тебя разыгрывают.

— Лета! — воскликнул Стайл. — Воды Леты — шкура Беллы была пропитана ею!

— Я подумала, что это был яд, — отозвалась Шина. — Он не может повредить мне, разумеется… Но думаю, твои друзья лишились памяти вместо тебя. Ради тебя.

— Я верну им память! — крикнул Стайл и ощутил, как подкосились коленки.

Пострадали все, кроме него! Он напряг ум, чтобы придумать подходящее контрзаклятие. Согласно мифологии, Лета — это одна из рек в царстве Аида. А что является ее противоположностью? Река памяти? На каждое волшебство должно существовать контрволшебство. Мнемозина[32], вот что это! Если б его коснулись капли воды из Леты, вряд ли он вспомнил бы об этих мифах!

То была потрясающе изящная ловушка. Вода безвредна, поэтому не вызовет тревогу среди единорогов. Вода Леты была природной и происходила с Фазы, поэтому не несла на себе явных следов Адептов. Если бы она поразила Стайла, он не пострадал бы физически и не испытал бы никаких психических мук от своего забвения. Поэтому Оракул эту ловушку не заметил: он предупреждает только о явных, серьезных угрозах.

Стайла спасла лишь мгновенная реакция его друзей. Сами бы они не смогли восстановить ему память — они же не были Адептами. Главным и единственным человеком, нуждавшимся в защите в первую очередь, был Стайл. Но ловушка не достигла цели, и Адепты этим ничего не добились.

Стайл сыграл на гармонике и пропел: «Лета память отнимает у людей, Мнемозина пусть вернет ее скорей». Сформировалось облако — и тут же пролилось дождем на его друзей, их накрыло водами памяти.

Голубая Леди потрогала рукой намокшие волосы.

— О, я вспомнила! — воскликнула она в ужасе. — Мой Голубой Лорд, как я могла забыть тебя?!

— Это потому, что приняла ты на себя воду, предназначавшуюся для меня, — объяснил Стайл. — И Клип с Нейсой тоже. Вы — мои спасители.

Однако время поджимало. Он без промедления наложил на Беллу чары правды и узнал, что она не принимала никакого участия в заговоре и в соблазнении Клипа не участвовала. Адепты использовали Беллу без ее на то согласия, а Лета стерла ее воспоминания. Они внушили ей желание отряхнуться от влаги, когда к ней приблизится Голубой Адепт, и Белла даже не понимала истинный смысл этого действия. Итак, она была невиновна, если не учитывать того факта, что она сама по себе целиком была ходячей ловушкой.

— И все же, после свершенного Беллой мы не можем стерпеть ее присутствия меж нас, — мрачно отозвался Верховный Жеребец. — Навлекла она позор на меня и мой табун. Ведь я уверял тебя в полной безопасности подле нашего табуна, Адепт.

Возразить на это Стайлу было нечего. Пострадала гордость Жеребца, а более гордого существа на Фазе вряд ли можно сыскать. К тому же единороги были самыми упрямыми существами этого мира — если уж они что решили, то их не переубедить. На уступки Жеребец не пойдет.

Стайл и его друзья с грустью смотрели, как удаляется повторно изгнанная сородичами Белла. Она обернулась цаплей и упорхнула в лес, красивая и одинокая. А Стайл вдруг поймал себя на мысли, что больнее всех сейчас именно Клипу.

Стайл схватил Шину за руку и переместился к новой точке перехода, они прошли сквозь Занавес, а потом быстро побежали к размещенному поблизости куполу.

Шина, не страдающая от недостатка кислорода, произнесла:

— Я бы тоже не прочь все позабыть, — имея в виду, что ей хотелось быть живой.

Они воспользовалась транспортной капсулой, предназначенной только для Граждан, и запрограммировали ее на случайный адрес неподалеку от Шанду — места проведения делового собрания. Считалось, что эти капсулы — самое безопасное место на Протоне: Граждане очень трепетно относились к неприкосновенности своей частной жизни, поэтому транспортные капсулы были защищены по последнему слову техники.

— Мы можем связаться с Меллоном? — спросил Стайл.

Шина проверила возможность связи, применив кодирование, понятное только ее машинным друзьям.

— Нет, он находится под наблюдением, как и твой домашний купол. Они позволяют ему работать над преумножением твоего богатства и даже помогают ему. Возможно, делают из него еще одну приманку для тебя, еще одну засаду.

— Любимый способ моих врагов. Насколько богатым он сделал меня на данный момент?

— Что-то между девяноста и девяноста пятью килограммами протонита, — ответила она после небольшой паузы. — Состояние растет с потрясающей скоростью: по несколько кило в час. Когда начнется собрание Граждан, ты приблизишься к отметке в сто килограммов.

— Но этого недостаточно! — разочарованно воскликнул Стайл. — Пари должны увеличить мое состояние в четыре раза. А это значит, что исходный размер состояния должен составлять как минимум пятьсот килограммов, если я хочу достичь конечной цели. И у меня такое чувство, что лучше бы мне ее достичь.

— Меллон знает об этом, но за столь короткий срок даже он вряд ли сможет справиться. Он утроил твою сумму, но намекнул, что дополнительно могут понадобиться твои специфические навыки.

— Я польщен его верой в меня! — Стайл нахмурился. — У меня есть пятнадцать минут до начала собрания. Как мне за это время упятерить свое состояние и при этом не быть убитым?!

— Я не знаю, — честно призналась Шина. — Ты больше не можешь заключать пари с отдельными гражданами. Граждан, которые в состоянии поставить на кон такую сумму, совсем немного, и никто из них не станет заключать с тобой сделку. У тебя громадный капитал, и они знают, что смогут избавиться от тебя, если просто помешают тебе наращивать состояние. Именно поэтому они провозгласили для всех остальных Граждан мораторий на любые сделки с тобой.

— Итак, если действовать по их правилам, они победят. Если им не удастся убить меня, то тогда они просто проголосуют за отмену моего Гражданства.

— Да, боюсь, что так, Стайл.

— Дай-ка подумать.

Стайл сосредоточился. Он и раньше попадал в сложные ситуации, например, недавно в гоблинских владениях. Тогда он спасся, воспользовавшись Занавесом. Теперь Занавес ему не поможет: он потратит большую часть времени просто на то, чтобы до него добраться, и при этом уже не состоится его обязательное появление на собрании Граждан в Шанду. Оставалось тринадцать минут.

Но ведь должно же быть еще какое-то решение!

На сей раз мозг напрочь отказывался подкидывать ему идеи.

— Шина, мне нужны твои аналитические способности. Как Занавес может помочь мне в этой ситуации?

— А разве есть способ?

— Должен быть. Пророчества утверждают, что я могу победить, и моя интуиция подсказывает то же самое, но дальше мысль как-то не движется. Возможно, все это высосано из пальца. Эх, было бы неплохо, если бы сейчас у меня открылся третий глаз. Как Занавес может обеспечить меня дополнительными четырьмястами килограммами протонита?

— А если использовать кредит под залог фазита, предназначенного для переноса?

— А Граждане примут такой залог в качестве оплаты?

Шина уточнила у Меллона.

— Исключено. Не в их интересах помогать тебе и смягчать правила заключения сделок. Ты вправе использовать только свои личные средства и чужие средства по прямой доверенности, если обладаешь таковыми.

— Доверенность! Но кто согласится оформить на меня доверенность? — Оставалось двенадцать минут. — Вези нас в Шанду. Я должен попасть туда в любом случае.

— Оформить доверенность могут твои друзья, которые не присутствуют на собрании лично…

— У меня совсем немного Граждан-друзей. Кое-кто из них, возможно, запросто предаст меня. И они вполне могут посетить собрание, если захотят. Тогда им нет смысла оформлять доверенность. Подозреваю, что многие Граждане не соизволят прийти на собрание — акционеры часто игнорируют свои законные интересы. Но я не смогу получить доверенность у незаинтересованных незнакомцев.

— Если только у них не появится заинтересованность в каком-то другом месте. Может, за пределами планеты или по другую сторону Занавеса.

— Не знаю, кто из моих друзей может пересечь Занавес прямо сейчас. Большинство моих друзей находятся по другую сторону, на Фазе, и не могут пересечь границу, потому что…

И тут его осенило.

— Двойники! У скольких моих друзей на Фазе имеются двойники на Протоне в статусе Граждан?

— За десять минут получить такую информацию трудно.

— Коричневый Адепт! Она может даже не подозревать о существовании у нее двойника на Протоне. Свяжись с ней по голофону, и пусть твои друзья проверят и найдут ее возможного двойника на Протоне. Надо будет узнать, может, оборотню Керрелгиру известно что-нибудь о наличии у него двойника. И надо расспросить вампиров, твои друзья могут связаться с… — он запнулся. — Нет, скорее всего, такое исследование займет несколько дней. Это под силу только суперкомпьютеру…

— Оракул! — воскликнула Шина. — Уж он-то должен знать!

— Потребуй с него информацию!

Появилось изображение Коричневого Адепта, выглядела она растерянно.

— Полагаю, не в силах ты сквозь Занавес пройти? — поинтересовался у нее Стайл, и, увидев ее утвердительный кивок, продолжил: — А двойник твой, часом, не Гражданин, ведь обычно имеют Адепты именно таких двойников? — И снова кивок согласия. — Тогда убедить ее попробуй предоставить мне доверенность на ее богатства.

— Но не могу я повстречаться с двойником своим! — возразила она. — Никто не в силах…

Появилось второе изображение — друзья Шины установили связь с двойником Коричневой. Обе девочки испуганно уставились друг на друга. Налаженное Стайлом средство связи на Восточном Полюсе позволило сделать доселе невозможное — двойники из разных миров получили возможность познакомиться друг с другом.

Последовал хаотичный обмен репликами, но очень скоро Коричневому Адепту удалось убедить своего двойника-Гражданку, чья личность напоминала ее собственную, не только обеспечить Стайла доверенностью, но и связаться со всеми ее друзьями среди Граждан и попросить их о том же самом. Два ребенка улыбались, довольные друг другом, они явно получали удовольствие от этой новой для них совместной авантюры.

Теперь вместо девочек возникло изображение Клефа.

— Здорово придумано, Стайл! Оракул знал, что ты вовремя додумаешься до этого, и сейчас он передает информацию Игровому Компьютеру на Протоне, который даст указание друзьям Шины связаться со всеми возможными кандидатами. Таких наберется несколько сотен, они разбросаны по разным племенам и куполам. Многие из них не догадываются о существовании двойников и даже о существовании другого мира. Ты сможешь получить результаты уже через несколько минут.

Минуты — это все, что у них было.

* * *

Зная, что за Стайлом наверняка охотятся наемные убийцы, Шина быстро преобразилась в грязную, уродливую уборщицу и вооружилась огромным мусорным баком. В куполах всегда находились кусочки мусора, которые не смогли подобрать автоматические уборщики и которые приходится подбирать вручную. Ее друзья — разумные машины — включили Шину в график уборки внутреннего помещения Шанду, где обычно проходили деловые собрания Граждан. Сейчас она катила свой мусорный бак по служебным коридорам, направляясь к нужному куполу.

Шина вошла в купол через служебный тоннель, без проблем миновав компьютерные КПП, разумеется, не без помощи своих друзей.

Высматривая мусор в практически чистом куполе, она миновала ряд комнат с диорамами. Диорамы представляли собой ниши с глубокими, реалистично разрисованными стенами, со статуями, похожими на живых людей, и с разными дополнительными приспособлениями.

Шина ненадолго останавливалась у каждой диорамы, подбирая небольшие клочки бумаги — их она накалывала на остроконечную палку и перекладывала в наполовину заполненный бак. Стайл, прятавшийся в баке, рассматривал диорамы сквозь грязное окошко, хотя оно для этого и не было предназначено — через окошко обычно глядели на мусор с наружной стороны бака. При более тщательной проверке Стайла легко бы обнаружили, но, по счастью, на мусорный бак внимания никто не обращал.

Когда они заходили в очередную комнату, в ней зажигался свет и включалась запись с небольшим экскурсом в мифологию. Стайл, чей ум был полностью поглощен борьбой за сохранение Гражданства, тем не менее был совершенно очарован увиденным. Граждане никогда не жалели средств на внешние эффекты и Стайла уже трудно было чем-либо удивить, но то, что он увидел, действительно впечатляло.

Первая комната была старомодной, в стиле Британии восемнадцатого-девятнадцатого веков. За деревянным столом, облокотившись, сидел мужчина. В руках он держал старинное перо и что-то писал то ли на пергаменте, то ли на грубой бумаге.

— Однажды в 1797 году, — произнес диктор, — поэт Сэмюэл Тейлор Кольридж, будучи нездоров, принял лекарство и в результате заснул прямо во время чтения книги о путешествиях, в которой рассказывалось о монгольской династии, правившей в Китае. Некоторые считают, что на самом деле мужчина употребил опиум, в результате чего временно погрузился в состояние транса. В этом состоянии он пребывал в течение трех часов, и за это время у него случились необыкновенные видения. Пробудившись, он схватился за перо и чернила и стал излагать пережитой опыт в форме поэмы, которую он озаглавил «Кубла Хан».

Голос диктора смолк, оставив мужчину за его занятием.

Стайлу была знакома эта история и эта поэма, но он был просто зачарован правдоподобием этой диорамы. Каждая деталь в ней была совершенна.

Однако еще больше Стайла поразило сходство с его собственным опытом — ранее у него случались видения, описывающие знакомство Клефа с Фазой, а позже он узнал, что события из видения происходили на самом деле. В тот раз Стайл впервые ощутил на себе совмещение миров! Поэт Кольридж определенно понял бы его.

В следующей комнате их ожидало продолжение истории: на пороге открытой двери стоял мужчина, очевидно, какой-то крестьянин.

— Едва поэт написал три десятка строк — всего лишь вступительную часть его видения, как его прервал визит жителя из соседней деревни Порлок. Общение с гостем заняло у поэта примерно час. Когда же Сэмюэл наконец смог вернуться за письменный стол, то он с ужасом осознал, что от его видения не осталось и следа. Он не мог припомнить ни одной из тех чудесных строчек, которые еще недавно переполняли его сознание. Продолжить поэму Сэмюэл так и не смог.

Ах да, Стайл вспомнил. Знаменитый человек из Порлока, чье несвоевременное вмешательство уничтожило, быть может, выдающееся творение века. В случае со Стайлом, его стихотворение никто не прерывал, и оно сделало его победителем Турнира, хотя его способности не идут ни в какое сравнение с талантом Кольриджа.

В третьей комнате разворачивалось действие самой поэмы. На диораме изображалось обнесенное стеной архитектурное сооружение, занимающее несколько квадратных километров. Там же были небольшие рощи, аккуратные луга и ручьи — это были великолепные охотничьи угодья, напоминающие Фазу. Здесь вдоволь хватало дичи, чтобы охотящийся Император оставался доволен.

Внутри этих владений стоял роскошно обставленный восточный дворец. Это, как объяснил диктор, был дворец Шанду, о котором прочитал Сэмюэл и который был выстроен по приказу Хубилая[33], внука великого завоевателя Чингисхана.

В четвертой комнате виднелась большая подземная река, впадающая в темное подземное озеро.

— А это — река, которую узрел в своем видении и описал в поэме Сэмюэл, — пояснил диктор.

Воображение поэта явно приукрасило оригинал. Диктор начал зачитывать первую строфу поэмы[34]:

В стране Ксанад благословенной

Дворец построил Кубла Хан,

Где Альф бежит, поток священный,

Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,

Впадает в сонный океан.

Пятая комната оказалась самой главной — и она воистину впечатляла. То была гигантская пещера с ледяными стенами. На самом деле стены состояли из искусно обработанных стекол и зеркал, но сходство со льдом было потрясающим. Диктор продолжил цитировать поэму:

Дворец любви и наслажденья

Меж вечных льдов и влажных сфер.

В этом удивительном окружении располагался дворец Шанду, каким его представляли себе дизайнеры Протона. Самое сильное впечатление производил именно дворец. Он был сделан из сверкающего металла, голубоватого у основания, с желто-золотистой средней частью и с вершиной пурпурного цвета. Косые лучи света, переливаясь, играли на поверхности разными оттенками цветов, вплоть до того, что под некоторыми углами дворец казался зеленым.

Архитектура дворца удивляла не меньше. Вся поверхность была ступенчатой, гофрированной и брусчатой; создавалась неестественная перспектива, как будто дворец состоял из множества пирамид. Стены и перекрытия были очень тонкими, так что ступенчатая поверхность пола одновременно становилась ступенчатой поверхностью потолка комнат снизу; стены образовывали беспорядочный лабиринт, напоминающий сеть. Дворец в какой-то степени напоминал старомодную зрительскую трибуну стадиона, будто слепленную наспех неумелой рукой.

Граждане стояли либо сидели на ступенях и террасах или просто подпирали собою стены. Некоторые облачились в подходящие к случаю костюмы, чтобы быть похожими на средневековую монгольскую знать.

Вот только повод, по которому они собрались, был отнюдь не праздничный. Граждане задумали погубить того, кто посягнул на их власть. Они расправятся с ним яростно и беспощадно, как действовали бы древние монголы.

Шина неспешно катила мусорный бак по залу, подбирая случайный мусор. Собрание началось, и на нее никто не обращал внимание.

Председатель призвал всех к порядку. Для начала решили составить список всех присутствующих, опоздавшие уже не допускались. Разумеется, это было придумано для того, чтобы ни Стайл, ни его друзья не смогли заявиться в разгар голосования и не смогли помешать ликвидации Гражданства Стайла. Список составляли путем устной переклички, чтобы исключить любое вмешательство со стороны компьютеров. Видимо, Граждане уже начали подозревать, что у Стайла с машинами какие-то тесные связи. Такая перекличка отнимала много времени, что не могло ни радовать Стайла, которому была дорога любая дополнительная минута, в течение которой он успеет получить еще больше доверенностей. Конечно, компьютеры и разумные машины работают очень быстро, но Стайл дал им слишком мало времени.

— Стайл, — позвал человек, осуществлявший перекличку. Затем с мрачной, плохо скрываемой надеждой в голосе добавил: — Отсутствует? В таком случае прошу занести…

Стайл выпрыгнул из мусорного бака, подняв облако пыли и раскинув ворох бумажек.

— Сюда, скорей сюда, глядите, — выкрикнул он цитату из поэмы «Кубла Хан» и тут же продолжил:

О, как горят его глаза!

Пред песнопевцем взор склоните,

И этой грезы слыша звон,

Сомкнемся тесным хороводом,

Затем что он воскормлен медом

И млеком рая напоен!

Конечно же, такое появление Стайла очень смутило Граждан. В древнем Шанду тройное кольцо заграждений защитило бы их от дурного замысла этого дикаря, но здесь они попытаются расправиться с ним финансовым оружием.

Цитирование поэмы несло двоякий смысл, потому что Стайл и правда был вскормлен молоком и медом рая — так фигурально можно назвать его опыт жизни в волшебной стране Фазы. Но на этом месте поэма Кольриджа обрывалась из-за прихода человека из Порлока. Никто не знает, что будет дальше.

— Присутствует, — недовольно буркнул Гражданин и продолжил заполнять список.

Шина тем временем счищала с хозяина остатки мусора. Стайл заметил Райфлмена, Вальденса, Мэл и других знакомых ему людей, но не знал, на чью сторону они встанут. Что ж, скоро он это выяснит.

Первым делом на собрании необходимо было прояснить финансовое состояние голосующих, так как вес голоса здесь напрямую зависел от размера богатства человека. Каждый Гражданин подходил и предоставлял председателю финансовую информацию: количество килограммов и граммов протонита в его собственности на данный момент. Другой Гражданин проверял эти данные по ЗАГС-компьютеру, а третий выдавал подошедшему фишки, символизирующие собой протонит. Было два вида фишек: для килограммов и граммов. Все это напоминало покупку фишек для игры в покер — но эта игра, несомненно, будет для Стайла наиважнейшей из всех.

Когда дошла очередь до Стайла, то возникли сложности.

— Мое благосостояние зависит от результатов двух заключенных пари, — сказал он. — Во-первых, пари с консорциумом Граждан на то, появлюсь я или не появлюсь живым на этом собрании. Я полагаю, что выиграл это пари.

— Разрешается пересчитать состояние по результатам пари, — холодно согласился председатель. Он навел на Стайла идентификационный луч — убедиться, что тот не является андроидом или роботом, изображающим Стайла. — Каким было ваше финансовое состояние до этого момента?

— Мой финансовый советник предоставит вам эту информацию. Также в его распоряжении есть несколько доверенностей, которые тоже надо приложить к общей сумме.

— Доверенностей?

— У меня есть разрешение на распоряжение доверенными мне средствами. В том числе я могу использовать их для заключения пари, — пояснил Стайл. — Вы можете свериться с ЗАГС-компьютером.

Он надеялся, что его друзья все-таки преуспели в накоплении итоговой суммы. Если им это не удалось, то, вероятно, для него уже все кончено.

В зал пропустили Меллона. Он предоставил данные о личных и доверенных средствах Стайла. Глаза председателя округлились.

— Но тут в общей сложности свыше шестисот кило!

Шесть сотен килограммов! Компьютеры поработали на славу!

— Я протестую! — крикнул кто-то из Граждан. — Он не может использовать доверенности для собственного обогащения!

— Господин, вот тут у меня формы доверенностей, — вежливо отозвался Меллон. — Вы можете сами увидеть: они оформлены по всем правилам, их использование совершенно законно. На данный момент вся доверенная собственность является частью личной собственности Стайла.

Председатель снова сверился с ЗАГС-компьютером и с прискорбием подтвердил, что все это правда, что все — согласно правилам игры и что Стайл вправе считать эти доверенности частью поставленных на кон активов.

Председатель также подтвердил условия пари на выживание. Там тоже все было однозначно. Меллон мастерски оформил нужные документы, так что комар носа не подточит.

— Гражданин Стайл выиграл пари, появившись живым на этом собрании, и таким образом он удваивает свое состояние, — объявил председатель, — до величины в двенадцать сотен килограммов и шестьсот двадцать восемь граммов протонита.

Стайл заметил, что при этих словах многие Граждане содрогнулись. Это были, несомненно, члены консорциума — враги, пытавшиеся убить его ради личной выгоды. Теперь они расплатились за эту подлость собственными деньгами. Поделом им!

— И еще одно пари, заключенное по доверенности, — добавил Стайл. — На то, сможет, или нет, Гражданка Мэл соблазнить меня. Полагаю, она сама подтвердит тот факт, что я и в этом пари стал победителем.

Это было рискованно. Он в самом деле выиграл, но Мэл уже предавала его один раз. Что ему делать, если она сейчас солжет?

Мэл вышла вперед: стройная, молодая и при этом очень серьезная.

— Это правда. Мне не удалось осуществить задуманное.

— Я протестую! — крикнул еще один Гражданин. — Она отказалась от своих планов, чтобы помочь Стайлу, так как без ума от него!

Мэл тут же осадила его:

— Да, я без ума от него, но не в моих правилах отказываться от любовных свиданий из-за переизбытка сексуального влечения. Я хочу его больше, чем когда-либо. Но на меня начали давить, чтобы я помогла убить его, вместо этого я заключила его в темницу. Учитывая обстоятельства, не удивительно, что он не горел желанием быть соблазненным. Во всяком случае, мои чувства не являются предметом пари, насколько я понимаю. Предмет пари — смогу ли я добиться сексуальной связи. Только глупцы могут положиться на действия женщины.

Стайл простил Мэл за предательство. Она, несомненно, только что оплатила свой счет сполна.

Никто из Граждан не возражал, пари признали. Имущество Стайла вновь удвоилось, теперь оно состояло из чуть менее двух с половиной метрических тонн протонита. В один миг Стайл превратился в самого богатого гражданина планеты.

— Полагаю, когда все закончится, надо поблагодарить тех, кто выписал мне доверенности, и вернуть им деньги в учетверенном размере, — шепотом посоветовал он Меллону.

Стайл сознавал, что проблем не избежать: разгневанные Граждане наверняка захотят узнать, каким образом ему удалось столь быстро заполучить доверенности, и тайна разумных машин будет раскрыта. Однако дело уже и так почти приблизилось к финальной развязке, так что это уже не имеет особого значения. Миры сближались, и совмещение вот-вот станет явным. Ему показалось, что ледяные стены в пещере задрожали, хотя, возможно, это всего лишь игра воображения.

Оставшиеся Граждане прошли регистрацию как положено. Следующим пунктом повестки был вопрос об отмене Гражданства Стайла. Вопрос без лишних промедлений сразу поставили на голосование. И никакой демократии, все будут решать деньги, и решение примут очень быстро, так, как обычно решаются пари.

В центре зала стояли огромные весы. Каждый Гражданин вправе был положить свои фишки на одну из двух чаш весов — за внесенное предложение или против.

Именно это они и делали. Фишки весили в тысячу раз меньше реального протонита — так, например, метрическая тонна протонита соответствовала фишкам весом в один килограмм. Это было вполне логично — голосование с реальным весом было бы слишком утомительно. Таким образом, фишки Стайла весили два целых и четыре десятых килограмма, а никак не две с половиной тонны.

Не все Граждане оказались настроены против него, многие возражали против самой идеи лишать кого-либо из Граждан его статуса независимо от причин. Посему они клали фишки соответственно на чашу СОХРАНИТЬ.

Стайл, не зная в какую сторону в итоге сместятся чаши, не торопился класть все фишки сразу. Сделай он так, этот раздражающий непомерным богатством кичливый поступок может отвратить часть его потенциальных сторонников. Но в то же время, если он позволит весам слишком сильно сместиться против него, остальные могут подумать, что дело Стайла уже проиграно, и тогда они интуитивно будут класть фишки в чашу его врагов. Поэтому Стайл старался поддерживать весы в относительном равновесии, лишь понемногу подкладывая туда фишки маленькими порциями по мере необходимости.

Хватит ли его денежных запасов, чтобы остаться победителем к концу голосования? Стайл нарастил состояние до величины, подсказанной разумными машинами, и вроде бы опасаться ему нечего. Тем не менее запасы фишек Стайла уже были на исходе, а остальные Граждане внимательно следили за его действиями и тут же подкладывали фишки в противовес его ходам.

Граждане все голосовали и голосовали, и чаши весов по-прежнему склонялись против Стайла. Очевидно, настрой Граждан против него постепенно усиливался. Запас оставшихся у Стайла фишек таял слишком быстро — он понял, что до конца голосования их не хватит.

И вот наступил тот безжалостный миг: Стайл положил последние три грамма — крохи былого могущества, — сместив таким образом весы на свою сторону. Следующий Гражданин положил пять граммов на другую чашу, опять склонив весы против Стайла. Больше Стайлу предложить нечего. А ведь успех был так близок!

Затем подошла Мэл. Она несла с собой десять граммов, которые берегла до последнего момента.

— Осталась только я? — торжественно поинтересовалась Мэл. Ей никто не возразил. — Похоже, исход голосования зависит целиком от меня. Я так понимаю, Стайлу не хватает всего каких-то трех граммов, при том, что на весах уже около десяти тонн. А у меня на руках целых десять грамм.

Устроив маленькое представление перед благодарной публикой, Мэл смаковала каждое мгновение. Стояла гробовая тишина. Никто не знал, чью сторону она примет, ее фишек хватило бы для любого исхода.

— Я просила тебя всего лишь об одном интимном свидании, сладкий мальчуган, но ты отказал мне, — продолжала она, игриво покачивая бедрами.

На ней было одеяние в стиле Шанду, но сейчас этот китайский консервативный покрой тринадцатого века — каким его представляли современные портные — придавал ей особую соблазнительность. То ли благодаря природным данным, то ли строгой самодисциплине, то ли омоложению, но фигура ее была безупречна. Стайлу Мэл напомнила чем-то Желтого Адепта, хотя и не была ее двойником.

— Очень немногие мужчины смели отказать мне, — с гордостью заявила Мэл. — За проявленное оскорбление — один грамм против тебя. — Она кинула фишку на отрицательную тарелку. — И ведь ты это сделал, чтобы выиграть пари, поставив деньги превыше романтики. Тьфу на тебя еще раз! — Она подкинула еще одну фишку в ту же чашу. Теперь перевес стал пять граммов против Стайла.

Мэл наблюдала за ним, прохаживаясь вокруг, будто оценивая животное, выставленное на торги. — Но ты — симпатичный малыш, здоровый и хорошо сложенный, не хуже прежних мужчин, бившихся за мое изнуренное старое сердце. Плюсик за твое прекрасное миниатюрное тело. — Она положила один грамм на чашу Стайла. — Кое-кто принудил меня подло предать тебя, а я не люблю, когда на меня давят. Еще один плюсик в твою пользу.

Стайл знал, что она дразнит его, однако рассчитывать на ее помощь не приходится. Теперь ему не хватало трех граммов, а у нее на руках оставалось шесть. В чью же чашу они отправятся?

— Ты на редкость честный человек, — продолжила она. — Ты верен себе и своему слову. Мне это нравится чрезвычайно. Три грамма за твои личные качества. Я оценила бы их гораздо меньше, если бы мне удалось тебя соблазнить. — Она положила три грамма на чашу Стайла, и чаши медленно выровнялись. — Но теперь ты выиграл пари, мне не удалось соблазнить тебя. И те, кто поставил на твою смерть, поплатились за это. Теперь никаких материальных обязательств. — Она бросила многозначительный взгляд на чаши весов. — На каждой стороне по пять тонн. Пока что они в равновесии. Надеюсь, теперь, Стайл, в обмен вот на эти оставшиеся фишки… ты подаришь мне свою благосклонность?

О нет! Она так и не отказалась от своей затеи! Она предлагает ему сделку на глазах у всего собрания. И до чего же весомы теперь ее три оставшихся грамма! Предыдущее пари закрыто, сейчас он мог принять ее предложение и победить в голосовании — или отказаться, проиграв Гражданство и провалив миссию.

Однако Стайла ей не купить.

— Я не жиголо, — быстро ответил он, — и у меня есть невеста.

— Если уж на то пошло, у тебя еще есть и жена. — Она замолчала и посмотрела на него, как на капризного ребенка. — Итак, опять отговорки, чтобы снова отказать мне. — Она подкинула один грамм в отрицательную чашу, и баланс сместился не в его пользу.

Стайл постарался не вздрогнуть. Из-за такой ерунды она собиралась уничтожить его! Его враги начали уже улыбаться, явственно представляя, в какое неудобное положение поставлен Стайл. Победа или честь?

— У меня осталось только два грамма — достаточно, чтобы перевесить голоса в твою пользу, Стайл, — заметила Мэл, — потом я уже не смогу поменять решение. Я хочу получить желаемое и готова заплатить за это, и потому я снова обращаюсь к тебе с той же просьбой.

Стайл колебался. Она может поломать его жизнь и сделает это. Граждане приходят в бешенство, когда им отказывают, к тому же публично отвергнутые женщины могут быть очень мстительны. Чтобы выиграть, ему придется пойти на этот…

— Посоветуйся с невестой, — предложила Мэл. — Вряд ли ей хочется, чтоб ты вот так легко отказался и от нее, и от богатства. Один час со мной — а я обещаю, это будет приятный час, — и остаток своей жизни ты проведешь, с кем захочешь. Неужели так трудно выбрать?

Стайл посмотрел на Шину. Он раньше предлагал ей прилюдно ревновать его, и, как он позже увидел, она подошла к его совету очень серьезно и соответствующим образом перепрограммировала свои реакции. Однако сейчас она боялась за его жизнь и благосостояние, которые вот-вот рухнут из-за его отказа Мэл. Она хотела, чтобы он принял выгодное предложение, невзирая на ее чувства. Шина была машиной, но также была и женщиной. Ее логика подсказывала одно, а женская сущность — другое. Он подумал о Голубой Леди — он знал, что она чувствовала бы себя почти также. Голубая Леди знала, что в данный момент его любовь принадлежит ей, а кому принадлежит его тело — было уже не столь важно. Мэл предложила феноменальную плату за секс, и в физическом плане данная услуга особого труда Стайлу не составит. Одним поступком он выигрывал сразу все. Вот только сам он не был ни машиной, ни женщиной.

— Нет, — ответил Стайл. — Если я изменю себе сейчас, продавшись за власть, то, значит, морально слаб, и потому мне нельзя доверять такую власть.

Он услышал слабый вздох, почти что всхлип, — Шина понимала, что он накликал беду.

Лицо Мэл окаменело.

— Смотри, на глазах у всех этих людей ты отвергаешь меня снова. Назло мне ты согласен все потерять!

Она подняла руку с двумя оставшимися фишками и занесла ее над отрицательной чашей. Улыбки на лицах врагов стали еще шире, а Стайл начал подозревать, что если бы смог отмотать время на несколько секунд назад, то выбрал бы другой ответ. Как он мог так запросто отказаться от всего — не только от друзей, но и от возможности спасти миры? Кому нужна честь, ведущая к полному уничтожению?

Однако рука Мэл замерла, и Стайл догадался: она просто дразнит его и остальных Граждан.

— Твоя честь и чувство собственного достоинства — вот то, что очаровывает меня больше всего. Говорят, у каждого есть своя цена. Очевидно, в твоем случае ни деньги, ни власть не могут купить даже столь малый пустяк. Какова же она, твоя цена? Ты мужчина, который делает то, что хочет сам, а не то, что вынуждают делать обстоятельства, даже если путь преграждает адское пламя. Мужчина редкостной отваги. За это я с неохотой вынуждена дать тебе один грамм. — И она бросила одну фишку в чашу Стайла, снова выровняв весы.

О, да она просто дразнит всех!

— А вот я… — продолжила Мэл, опять насупившись, — … далеко не всегда сдерживала обещания. Когда мне самой угрожала опасность, я сдалась и предала тебя, заперла тебя в шахте, чтобы дождаться окончания собрания. Я не знала, что твои механические друзья вызовут на подмогу существо с другой стороны Занавеса. Я должна заплатить за свое предательство. Я не настолько сильна духом, как ты, и, возможно, это та неявная причина, по которой ты отвергаешь меня. Стайл, прости меня за то предательство. Ты прощаешь меня?

— Прощаю, — ответил он, радуясь про себя, что услышал от Мэл эти слова. Она была живым примером того, какое сильное давление может оказываться даже на Гражданина.

Мэл положила последнюю фишку на тарелку Стайла, сместив баланс в его пользу. Стайл догадывался с самого начала, что именно так она изначально и собиралась поступить, а все ее рассуждения и метания были всего лишь частью представления; хотя полной уверенности не было до самой последней секунды. Она ведь могла легко его погубить!

Противники Стайла угрюмо молчали — их план провалился из-за каприза женщины, а Стайл сохранил свой статус и теперь был самым могущественным Гражданином на планете. Они не смогут запретить ему жениться на Шине и сделать ее своей наследницей, что в свою очередь означает появление прецедента признания разумной машины, а это повысит положение друзей Шины в социальной иерархии Протона. Предполагалось, что грядущее совмещение и выравнивание энергий не должны изменить этот расклад.

— Деловое собрание объявляется закрытым, — произнес председатель. — Теперь все могут отдохнуть и расслабиться.

Музыка стала громче, появились роботы-официанты. Главную музыкальную партию исполняла девушка с цимбалами — этот инструмент исторически предшествовал пианино. Она ударяла по натянутым струнам двумя обтянутыми кожей молоточками, превращая эти удары в очень красивое звучание. Все это гармонировало с тематикой Шанду, так как сей инструмент упоминался в поэме Кольриджа.

Граждане принялись танцевать, как ни в чем не бывало. Так как с особенностями средневекового китайского танца мало кто был знаком, то люди танцевали кто во что горазд, словно находясь на обычном танцполе. Музыка стала настолько громкой, что для дальнейших разговоров надо было кричать непосредственно в уши собеседника.

Стайл взял под руку Шину — которая успела избавиться от мусора и грязи, вернув себе былую привлекательность, — и повел ее на танцпол, где уже собралась приличная толпа. Граждан мужского пола на собрании было больше, чем женского, поэтому некоторым рабыням пришлось составить пару для Граждан-мужчин. Как бы то ни было, Шина была его невестой, да и Стайл чувствовал себя в наибольшей безопасности только с ней.

— Подведи меня к Мэл, — попросил он, — и поменяемся партнерами.

От такого неожиданного предложения она сперва опешила, но, тут же поняв замысел Стайла, успокоилась: оставался еще нерешенным вопрос с книгой магии, которая, несомненно, хранилась у Мэл. И что Гражданка потребует взамен от Стайла, тот прекрасно понимал. Она попыталась соблазнить его дважды, каждый раз повышая ставки, и самую большую ставку приберегла для последней попытки.

— Здесь небезопасно, — прошептала Шина ему на ухо. Она оказалась великолепной танцовщицей, правда узнать об этом он смог только сейчас. — Многие Граждане настроены враждебно. Они решили, что ты угрожаешь их власти, у них с собой оружие. Боюсь, они попытаются тебя убить прямо здесь на людях.

— Я должен вернуть книгу, мне она нужна на Фазе.

— В таком случае тебе придется дать ей, наконец, то, что она хочет, — сурово заключила Шина. — Сорваться с крючка в третий раз она тебе не позволит, и здесь тебе задерживаться нельзя. Они собираются убить тебя до того, как произойдет полное совмещение, а защитить тебя от всех Граждан я не смогу. Нам надо убираться отсюда как можно быстрее.

Стайл тоже понимал это. Возможно, со временем он смог бы забрать книгу магии у Мэл на своих собственных условиях, но сейчас время поджимало. Как уверял Оракул, без этой книги Стайл не сможет завершить свою миссию. А еще нужно оживить тролля Труля, пока миры не разделились. Надо быть полным кретином, чтобы наплевать на это из-за собственной гордости, слишком долго он испытывал терпение фортуны — Мэл прекрасно это Стайлу продемонстрировала. Последние несколько минут заставили его пересмотреть свои представления о чести — ему бы следовало думать о благополучии двух миров, а не только о своих принципах.

Танцуя и лавируя в скоплении людей, Стайл и Шина наконец добрались до Мэл — она танцевала с каким-то импозантным среднеазиатским вельможей, похожим на турка.

— Смена партнеров, Турок, — произнес повелительным тоном Стайл.

Мужчина собрался было возразить, но потом оглядел Шину и решил, что та ему очень даже подходит. Стайл и Мэл в танце уплыли от них прочь.

— Ловко ты пристроился, — заметила Мэл, в ее чувственных танцевальных па ощущался богатый опыт и отточенное мастерство соблазнения. — Что же, интересно, тебе понадобилось от меня?

Стайл не хотел вслух говорить о книге: не исключено, что кто-нибудь мог их подслушивать.

— У тебя есть кое-что. То, что я должен получить немедленно, — выдохнул он ей прямо в ухо.

От изумления глаза ее расширились.

— Ого, даже так.

— Пожалуйста, — промолвил Стайл. — Мне очень нужно.

Она сбросила маску непонимания.

— Мне нравится твой подход к делу, малыш. Я бы и не посмела сама воспользоваться той штуковиной, для непосвященных заниматься такими вещами опасно. Но моя скромная цена за это…

— Согласен, — резко оборвал ее Стайл, — но не сейчас, меня ждут срочные, безотлагательные дела в другом месте.

От осознания победы лицо Мэл озарилось улыбкой:

— Значит, ты все-таки сделал выбор в пользу большего блага, в твоем понимании. Мои поздравления. Что ж, приму от тебя оплату с отсрочкой. Знаю, ты сдержишь обещание… если останешься жив. Пойдем в мой купол, я прямо сейчас отдам тебе ту вещицу.

Они направились к выходу, но Стайл заметил мужчин, поджидающих его у дверей.

— Они не выпустят меня, — констатировал он. — Нападут, как только я попытаюсь выйти.

— Я могу забрать ее, — предложила Шина. Она ухитрилась снова поменяться партнерами — на этот раз танцуя с Меллоном, — и теперь она находилась рядом со Стайлом и могла спокойно с ним общаться. — Через Занавес мне не пройти, но я могу тайком принести ее сюда.

— Действуй, — кратко, не глядя на Шину, скомандовал Стайл.

Мэл в танце приблизилась к Шине и прошептала ей пароль, с которым персонал купола пропустит ее внутрь. Сама Мэл пойти не могла — теперь за ней тоже следили.

Шина оставила Меллона и смешалась с толпой. Незамеченная, она проскользнет в служебный тоннель — ходить по коридорам с воздухом, как живым людям, ей не требовалось, а Стайлу нужно продержаться до ее прихода.

— Так ты на моей стороне? — спросил он Мэл, продолжая танцевать с ней, так как ничего особенного пока не происходило.

— Ну, сейчас, когда ты принял мои условия, — да.

— Мне нужно отвлечь их внимание, чтоб дать Шине время.

— И чтобы ты сам успел отыскать выход отсюда, — согласилась она. — Может, на западню это место и не похоже, но это она и есть. Твои враги собираются уничтожить тебя любой ценой, и снова сбежать тебе они не позволят.

— Да уж, боюсь, очень скоро их терпение закончится, а для защиты у меня здесь очень мало возможностей.

— К тому же, если умрешь, я не смогу получить то, что ты мне задолжал. Как видишь, я лично заинтересована в том, чтобы этого не случилось.

Стайл не был уверен, говорит она серьезно или шутит. Возможно, Мэл и сама не знала. Она плотно придвинулась к Стайлу, скользя своим телом вплотную к его и совершая телодвижения на грани фола, а затем коснулась губами его правого уха, пощекотав его мочку своим дыханием, — все это произвело на Стайла колоссальный эффект.

И неожиданно Мэл прошептала:

— Отшей меня.

Стайл оттолкнул ее от себя, но не сильно. Мэл развернулась и освободившейся рукой залепила ему звонкую пощечину, ладонь при этом она сложила чашечкой, чтобы удар прозвучал еще громче.

— Ты опять отшиваешь меня, тупой карлик! — крикнула она. — Ты что, импотент?

Стайл, сраженный таким страстным спичем — даже несмотря на то, что он был к нему готов, — не смог подыскать подходящих слов в ответ. Он просто попятился назад, Мэл последовала за ним; лицо ее искажала гримаса ярости.

— Я дважды спасала твою шкуру! — кричала она, прицеливаясь для удара ногой так, чтобы он смог увернуться. — И ради чего? Ради чего, неблагодарная скотина?!

— Ты не понимаешь… — ответил Стайл, заметив, что привлек внимание всех Граждан. — Я просто…

— Что у этой машины есть такого, чего нет у меня? — вопрошала Мэл.

Она начала срывать с себя одежду, показывая товар лицом. Остальные Граждане, всегда охочие до новизны, наблюдали за этим действом со все большим интересом. Кто-то переговаривался между собой, очевидно, делая ставки на исход ссоры. Музыка притихла, дабы не мешать Гражданам наслаждаться скандалом. Уголком глаз Стайл видел, как охранники у выхода вытягивают шеи, чтобы получше разглядеть сквозь толпу то, что происходит. Бдительность их явно ослабла.

— Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому! — крикнула Мэл.

В ее руке сверкнул на удивление большой, и с виду грозный, нож. Как ей удавалось незаметно прятать его на своем теле, она же очень плотно прижималась к Стайлу? Он полагал, что чувствует каждую пядь ее тела, он должен был почувствовать оружие.

Она держала нож перед собой двумя руками и тыкала им в направлении паха Стайла.

Стайл без особого труда уворачивался и отбивал ее выпады. Он знал, что она не пытается по-настоящему кастрировать его или убить, скорее она пыталась убедить агрессивно настроенных Граждан, что очень хочет сама выполнить всю работу за них. И даже если бы она действовала всерьез, Стайл бы легко разоружил ее. В общем, шоу было что надо.

Стайл отклонил лезвие в сторону и повалил Мэл на пол. Одежда ее изорвалась — и она оказалась наполовину раздетой. Мэл взобралась на него верхом — теперь он и правда ощущал каждый участок ее тела! Ее зубы приблизились к уху Стайла.

— Моя голая задница сводит с ума этого свинорылого! — с удовлетворением прошептала она, поддерживая видимость борьбы.

Стайл бросил взгляд через голову Мэл на упомянутого Гражданина, который чем-то напоминал хряка. Мужчина практически пускал слюни, а его кулаки судорожно сжимались. Несмотря на свободный доступ к покорным рабыням и, возможно, к другим Гражданкам, этого человека по-прежнему возбуждали мимолетные анатомические откровения.

«Вуайеристам на радость», — мысленно согласился с женщиной Стайл, пытаясь и сам уловить мимолетный эротический образ, но безуспешно. — «Напоминает стародавнюю женскую борьбу в грязи. Никому не интересно, кто победит, главное — это то, что зритель успеет разглядеть».

К этому моменту, он был уверен, Шина уже отыскала служебный тоннель и находится на пути к куполу Мэл, можно закругляться с их спектаклем. На самом деле, было даже по-своему приятно: у Мэл была великолепная фигура и драматическая актриса из нее получилась неплохая.

Она обвила голыми ногами его торс, теоретически готовая нанести еще один удар ножом.

— Господин, — настойчиво и чуть слышно предупредил Меллон.

Встревожившись, Стайл разглядел то, о чем его пытаются предупредить. У парапета удобно расположился какой-то Гражданин и в данный момент тщательно прицеливался в Стайла из лазерного ружья — покушение на убийство было в самом разгаре.

— Твой нож, — прошептал Стайл, и Мэл тут же отдала его.

Лежа на спине, с одной свободной рукой — другая была зажата телом Мэл, — Стайл резко метнул нож вперед в направлении стрелка. Нож описал дугу высоко в воздухе и попал в цель, что не удивительно — Стайл был мастером именно по таким броскам. Мужчина вскрикнул, выронил ружье и прижал руки к груди. И в ту же секунду несколько Граждан вытащили оружие, спрятанное под одеждой. Остальные люди, оценив степень угрозы, поспешили отойти подальше. В центр вышел Райфлмен.

— Как это понимать? — сурово спросил он. — Разве законы на Протоне уже не действуют?

Ему ответил массивный Гражданин с мрачным лицом:

— Этот человек собирается уничтожить наше общество, его нужно остановить любой ценой. — Он достал старинный пистолет, метающий пули. — Не путайся под ногами, а то и тебя уберем.

Рука Райфлмена дернулась так быстро, что со стороны выглядела просто каким-то размытым пятном. Противник крякнул и выронил оружие из рук.

— Вы все знаете, как меня зовут, — сказал Райфлмен[35]. — Кто-нибудь из присутствующих действительно думает, что может сравниться со мной в стрельбе? Пока я здесь, я не позволю никого убивать. Не знаю, о какой именно угрозе со стороны Стайла вы говорите, и не знаю, поддержал бы я его или нет, если бы узнал. Но я считаю его порядочным человеком, и уж точно для меня не приемлемы ваши методы. Если узаконить убийства, то все остальные Граждане могут распрощаться со своей безопасностью.

Среди Граждан пробежал гул одобрения. Если сейчас позволить убить Стайла, то где гарантия, что с ними самими потом не поступят так же?

Тем временем Стайл поднялся на ноги, Мэл сидела на полу и пыталась привести свое изорванное платье к более-менее приличному виду. У Стайла не было при себе никакого оружия, только гармоника, от которой здесь проку мало. Судя по выражению лиц Граждан, большинство из них все еще было настроено против него. И хотя многим происходящее в зале не нравилось, те, кто не был явным образом настроен против Стайла, в лучшем случае соблюдали нейтралитет.

Райфлмен выступил отлично, но он не сможет устоять против сплоченных действий Граждан. Они тряслись за свои привилегии и привычный уклад жизни и по натуре своей ни чем не отличались от рабов.

Победы в голосовании Стайлу было явно недостаточно, и он еще запросто может все проиграть.

— Стайл, уходи отсюда, — скомандовал Райфлмен. — Я прикрою.

— Не могу. Выходы заблокированы.

— Словно Цезарь в Сенате! — простонала Мэл. — Какой-то кошмар!

— Цезарь поставил себя выше остальных римлян, за что и поплатился. Иначе он бы разрушил их общество, — отозвался кто-то из Граждан и добавил: — Смелое сравнение. А теперь слушайте сюда: у меня тут робот со встроенной химической бомбой, — он показал на обычного с виду раба. — Он уведет отсюда Стайла. Если кто-то попытается ему помешать, он выпустит газ, который вырубит всех, кто находится рядом. Я полагаю, у присутствующих хватит ума не вмешиваться. Любой, кто поддержит Стайла, разделит с ним его участь.

Это была явная, наглая демонстрация силы, которая, похоже, возымела действие.

— Это произвол! — возразил председатель. — Стайл законно победил в голосовании, с соблюдением всех процедур, принятых в нашем обществе. Я его не поддерживал, но смирился с результатом голосования. У вас нет права…

Робот двинулся в сторону Стайла.

— Чрезвычайные обстоятельства наделили меня таким правом, — ответил мужчина. — Мы пытались сделать все осторожно, без лишнего шума, но теперь, видимо, придется действовать совсем грубо. — После этих слов он вытащил противогаз и натянул его на лицо.

Безучастные Граждане повели себя в точности как овцы: с невнятным блеяньем и мычанием толпа бросилась во все стороны. Спесь и высокомерие, присущие Гражданам, улетучились в мгновение ока. Стайлу предоставили наглядный урок на тему человеческой природы, но сейчас он был слишком занят собственными проблемами, чтобы обращать на это внимание.

Рука Райфлмена снова метнулась вперед. Стайл так и не разглядел, каким же оружием тот воспользовался, однако на маске Гражданина внезапно образовалась дыра.

— Если пустят газ, ты нюхнешь его вместе с нами, — пригрозил Райфлмен Гражданину.

Стайл вдруг понял, что Райфлмен только что указал ему путь к бегству. Если пойдет газ, то все Граждане побегут к выходам и просто сметут охранников, и тогда в этой суматохе Стайл сможет выскользнуть. Но было бы лучше разобраться с приближающимся газовым роботом напрямую.

Стайл присмотрелся к роботу. Это была человекоподобная модель, не такая умная, как Шина или Меллон, но Стайл сразу понял, что с роботом ему не совладать. Стоящие рядом Граждане пятились назад — от них помощи ждать бесполезно. Если Стайл сейчас побежит, робот последует за ним и все равно настигнет его, с тем же успехом Стайл мог находиться тут в полном одиночестве. Ему стало противно: каким же он был глупцом, всю жизнь считая благородных Граждан почти богоподобными сверхлюдьми!

— У нас есть козырная карта, — чуть слышно произнес Меллон. — Занавес перемещается. Он будет здесь через несколько минут.

Стайл взглянул на Меллона.

— Друзья Шины?

— Да. Мы надеялись, до этого не дойдет, для нас раскрыть себя — большой риск. Но теперь наша судьба напрямую связана с твоей. Так что еще большим риском было бы позволить тебе сейчас проиграть.

Меллон вышел вперед, преграждая путь химическому роботу. Хоть у Стайла и были большие сомнения на счет этого плана, но в его положении выбирать не приходилось. Меллон прикоснулся к подошедшему роботу — тот отключился и рухнул на пол. К счастью, газ наружу не просочился. Гражданина, пославшего робота, это, кажется, нисколько не удивило.

— Ну что ж, придется прибегнуть к более примитивным способам. Райфлмен, со всеми нами тебе не справиться, — теперь на руках у Граждан насчитывалось не менее двадцати стволов. Создавалось впечатление, что врагами Стайла стали самые смелые и решительные из Граждан.

Но тут к Стайлу подошли несколько рабов.

— Мы друзья Шины, — сказал один из них. — Мы прикроем тебя.

Из толпы Граждан ударил луч лазера. Райфлмен развернулся, но не смог определить, откуда был произведен выстрел. Как бы то ни было, в Стайла луч не попал — один из роботов прикрыл его своим телом. И все же Стайл знал, что такого рода везение быстро кончается и что роботы не смогут долго его прикрывать. Ни один робот не может двигаться быстрее луча лазера, им придется все время отслеживать в какую сторону поворачивается лазерный ствол, чтобы успевать вовремя реагировать.

Роботы начали упаковывать Стайла в броню, которую принесли с собой.

— Эй, это же не твои рабы! — крикнул один из противников. — Это роботы, и кое-кто из них служит нам! Ребята, отзовите их!

Какие-то Граждане начали кричать и звать роботов, но те игнорировали их приказы и продолжали собирать плотную защиту вокруг тела Стайла.

— Что происходит? — возмутился один из Граждан. — Роботы обязаны повиноваться!

— Мы не запрограммированы на то, чтобы подчиняться вам, — откликнулся Меллон.

— Вранье! Я лично программировал моего робота!

— Вы думали, что программировали, — объяснил Меллон. — Но это была только видимость. Мы — самостоятельные машины.

Челюсти Граждан отвисли. Похоже, это известие у большинства из них — как враждебно настроенных, так и нейтральных — с трудом укладывалось в головах.

— Самостоятельные?

— Если мы тут имеем дело с восстанием роботов, — озвучил мысль другой Гражданин, — то нам всем грозит опасность похлеще той, которую представляет Стайл!

— Они с ним заодно! — заметил другой. — Он женится на одной из них и собирается сделать ее своей наследницей. Теперь понятно, зачем!

— Это не восстание роботов, — попытался успокоить их Стайл. — Они ничем вам не угрожают, просто пытаются спасти мою жизнь.

— Да какая разница. Робот, который не подчиняется своему хозяину, — это дефектный робот, и подлежит уничтожению.

Лица Граждан теперь напоминали каменные маски. Стайл понял, что вот-вот начнется стрельба. В данный момент он был облачен в бронекостюм, напоминающий космический скафандр. Но костюм не поможет, если его, например, попытаются тупо задавить массой или просто схватить.

С этой минуты у Граждан появилось еще больше причин, чтоб уничтожить его. А затем они примутся истреблять разумные машины, которые сами себя защитить не смогут. Они пожертвовали своей тайной — а значит, и своей безопасностью, — чтобы дать ему еще немного времени. Как ему предотвратить надвигающуюся катастрофу?

Пока он размышлял над этим, вдалеке, еле слышимая, зазвучала мелодия. Это были не цимбалы — девица из оркестра давно перестала играть. Это был звук… флейты. Играли на флейте безупречно: ее легкий, сочный звук словно нес в себе какую-то необычайную важность, по мере приближения звучание становилось все громче, чище и сладостнее, и, казалось, значимость его все возрастала.

Вот уже и остальные услышали мелодию, умолкли, прислушиваясь с озадаченным видом. Это была Платиновая Флейта и играл на ней Клеф, ее звук только сейчас достиг этих мест. А это значит…

Стайл заметил, как по залу медленно пошла странная рябь. Впереди нее виднелся бетон с искусственной травой — часть ландшафта Шанду, а позади — скалы и трава естественного природного происхождения. Оба ландшафта были похожи, но только внешне — искусственный пейзаж никогда не сравнится с природным.

Совмещение наконец свершилось! Занавес перемещался.

Когда рябь дошла до Стайла, тот пожелал перейти сквозь Занавес… и обнаружил, что по-прежнему находится в Шанду. Не сработало!

Да и могло ли это сработать? Пол пещеры превратился в травяную лужайку, Фаза уже была здесь, хотя и Протон никуда не исчез. Разве можно куда-нибудь перейти из этого места?

Совмещение. Два мира соединялись, накладываясь друг на друга. Значило ли это, что здесь теперь можно пользоваться одновременно и наукой, и магией, как на Западном Полюсе? Если так, то у Стайла появилась отличная возможность для защиты.

Вооруженные Граждане растерянно таращились на происходящее вокруг них, пытаясь осознать произошедшее. Кто-то из Граждан знал о существовании Фазы, кто-то нет и лишь совсем немногие знали о возможности совмещения миров. Однако уже через несколько секунд около дюжины Граждан снова навели на Стайла оружие.

Стайл достал гармонику, но не смог поднести к губам: лицо было закрыто броней. В Стайла попал луч лазера, но отразился, не причинив вреда. Потом в бедро угодила пуля, но также без последствий. Броня была отменная, хотя придется открыть стеклянное забрало, что очень рискованно.

Стайл сыграл один такт, надеясь, что никто не догадается выстрелить ему в лицо. О да… Он почувствовал, или ему только показалось, что почувствовал, как вокруг собирается волшебство. Однако что-то было не так, что-то его встревожило. Стайл прервал музыку.

— Вместо пушечек дай им булочек, — пропел он, будучи не в состоянии при данных обстоятельствах придумать ничего умнее.

Граждане с изумлением разглядывали новый хлебный облик своего оружия: ружья стали длинными французскими булками, пистолеты обратились в сладкие рогалики, а миниатюрные лазерные трубки превратились в бисквиты.

Райфлмен опустил взгляд на липкую булочку в своей руке и расхохотался.

— Вот эта шутка юмора! — похвалил он сквозь смех.

— Сперва бунт роботов. Теперь это! — пожаловался кому-то один из Граждан. — А что дальше?

Волшебная рябь прошлась по цветастому угловатому дворцу. Его выступающие контуры, казалось, изогнулись и заиграли новыми красками, а промеж стен выросли деревья. Взлетело с визгом какое-то существо, испугавшись не меньше, чем Граждане. Воздух рассекали огромные грязные крылья.

Это была гарпия, она летала довольно низко, прямо над головами изумленной публики, ее перепачканная обнаженная грудь колыхалась в такт выкрикиваемым ею грязным ругательствам, вниз падали не отличающиеся особой чистотой перья. Единственное, о чем сейчас мечтала гарпия, — это чтобы исчезли появившиеся вдруг из ниоткуда все эти люди и предметы. Граждане же сгорали от желания увидеть, как эта тварь улетит отсюда куда-нибудь подальше.

— Ты и правда это можешь! — выдохнула Мэл, стоявшая рядом со Стайлом. — Ты и правда умеешь колдовать! Я знала об этом, но до конца как-то не верилось…

— Я — Голубой Адепт, — подтвердил Стайл, не спуская глаз с толпы Граждан.

Он обезоружил их, но враги все еще превосходили численно его сторонников и выходы до сих пор блокировались решительного вида парнями. Пещера никуда не исчезла, занимая одно пространство вместе с лугом. Какая из двух реальностей более реальна, Стайл определить затруднялся. Возможно, будет лучше переместить себя куда подальше, но тогда как Шина потом отыщет его? Придется оставаться здесь как можно дольше.

Впереди стоял какой-то незнакомый Гражданин, облаченный в светло-коричневую мантию и выглядевший очень уверенно.

— Я — Тановый Адепт[36], — представился он. — В этом мире меня называют Гражданин Тан.

Стайл присмотрелся к оппоненту. Он никогда раньше его не встречал ни в одном из двух миров, возможно, потому что тот все время держался в тени, но Стайл слышал о нем. Предполагалось, что Тановый Адепт обладает дурным глазом. Стайл не знал, как именно колдует этот Адепт, и не хотел выяснять.

— А ну, давай-ка покажись, облако, явись.

Между ними материализовались клубы водяного пара, закрыв силуэт Танового Адепта, — Стайл попытался окружить человека облаком, чтобы тот не смог применить свой дурной глаз. Блокирование зрения должно было, по мысли Стайла, обезвредить Танового так же, как устранение звука нейтрализует Голубого. Суть в том, чтобы обойти общую устойчивость Адептов к непосредственному магическому воздействию друг на друга.

Где же Шина? Оставаться здесь дальше нельзя. Вероятно, он смог бы куда-нибудь скакнуть, а потом отыскать ее с помощью магии. Сейчас ему надо думать прежде всего о себе. Этот проныра Тановый Адепт уже начал избавляться от облака — Стайл видел, как оно разделяется на части, будто невидимый нож разрезал облако сначала вертикально, потом горизонтально. Разбитое на части, облако утратило свою целостность, и туман начал рассеиваться. Еще несколько секунд и облако исчезнет, и тогда этот взгляд-бритва доберется до Стайла.

Стайл воспользовался гармоникой, собирая вокруг еще больше силы. И снова что-то странное творится вокруг. Стайл прервал музыку и заметил еще одного мужчину, пальцы которого словно вышивали в воздухе какие-то загадочные узоры. Стайл узнал его — это был Зеленый Адепт. Отвлекшись на Танового Адепта, Стайл не заметил Зеленого. Вдвоем суммарно по силе магии они превосходили Стайла!

— Не искал и не желал я ссоры с тобою, — произнес извиняющимся тоном Зеленый. — Хотел бы я, чтоб все сложилось иначе. Но, увы, обстоятельства вынуждают меня.

Броня против волшебства бессильна. Стайл резко опустил гармонику.

— В место другое, — пропел он, — унеси…

Но Тановый уже вырезал отверстие в центре облака, теперь его страшный взгляд сосредоточился на Стайле и сильно мешал тому колдовать. Взгляд не смог бы убить или ранить Стайла, ведь он не был простым смертным, но взгляд парализовал его на несколько секунд — этого времени Зеленому хватило, чтобы завершить жестикуляции.

Тело Стайла начало преображаться: руки укорачивались и уплощались, кожа покрывалось чешуей, а ноги срастались друг с другом. Он превращался в рыбу!

Стайл проиграл битву Адептам из-за того, что его шансы на победу составляли один к двум. Силы ушли на сопротивление дурному глазу, сделав его уязвимым для заклятия трансформации, и не исключено, что за волшебством Зеленого стояла мощь других Адептов.

Однако у Стайла еще оставался шанс на спасение. Он прыгнул в направлении темных вод священной реки Альф, которая протекала в угловой части помещения. Стайл оттолкнулся от земли сросшимися ногами, но вертикально приземлиться у него не вышло. Он упал на живот, скользнув по траве, которая была одновременно и полом. Часть волшебного облака осела капельками воды на эту комбинированную поверхность, сделав ее довольно скользкой, что немного помогло.

Стайл бил хвостом и плавниками, открывая рот в поисках воды — без нее он дышать уже не мог. Он тонул, но не в воде, а посреди воздуха! Река становилась все ближе.

Противник из числа Граждан попытался остановить его, встав на пути. Стайл обернул это в свою пользу — он оттолкнулся от ступней мужчины и снова переместился вперед. Однако до воды было еще далеко. Зрение стало затуманиваться, хотя, возможно, для рыб вне воды такое восприятие было обычным делом. А может, это из-за того, что он начал задыхаться.

Меллон, быстро оценив ситуацию, поспешил Стайлу на помощь. Он присел, обхватил рыбью тушку Стайла руками и попытался его поднять. Стайл хоть и уменьшился немного, был все же увесистой рыбиной, в половину человеческого веса. С этой ношей Меллон двинулся к реке.

Тановый Адепт навел смертоносный взгляд на робота, снова невидимый нож разрезал воздух и то, что оказалось на пути. Левая нога Меллона отвалилась, срезанная в районе коленного сустава. Теперь из бедра, словно черная кость, торчал металл и, будто кровь, забила струйка масла. Робот упал, но успел швырнуть Стайла вперед.

Стайл упал тяжело, упруго и еще немного проскользил вперед, а затем стал беспомощно поворачиваться туда-сюда. Широкоугольное рыбье зрение выхватило, как на мгновенной фотографии, следующую панорамную картинку: большинство Граждан пребывали в шоке, противники улыбались, два Адепта снова сосредоточивали свое внимание на Стайле, еще там была Мэл, прыгающая сзади на Танового Адепта.

Однажды она предала Стайла, зато теперь искупление вины проходило очень активно! Это отвлечет одного из Адептов и подарит Стайлу дополнительно несколько жизненно важных секунд. Правда Зеленый, если захочет, без труда добьет беспомощную рыбину.

Стайл подозревал, что превращение в рыбу Зеленый выбрал как компромиссное решение, как в случае с Мэл, когда она заперла Стайла в шахте. Но, с другой стороны, в состоянии стресса Зеленый мог выбрать просто первое попавшееся заклинание, и, возможно, будь у Зеленого вторая попытка, он выбрал бы что-нибудь пострашнее. Лучше не ждать второй попытки!

Чтобы добраться до воды, инерции Стайла оказалось недостаточно. От начального ускорения ничего не осталось, травяной настил стал сухим, и Стайл застрял в неудобном положении. Он молотил хвостом, но эффект от его действий был мизерным. И что он будет делать, добравшись до воды? Вернуть себе прежний, естественный облик Стайл не мог, ведь говорить или петь он уже был не в состоянии. И уж точно сейчас можно забыть об игре на гармонике!

Мэл по-прежнему отвлекала на себя Тана, примерно так же, как она проделывала это несколько минут назад со Стайлом, мужчина уже не мог ни на чем сосредоточить взгляд — речная гладь Альфа испарялась и пузырилась в тех местах, по которым случайно скользил взгляд дурного глаза, также случайно был срезан кусок дворца. К счастью, сам Стайл пока оставался цел и невредим.

Зеленый Адепт возобновил магические манипуляции пальцами. Он уже парализовал те разумные машины, что пытались помочь Стайлу. Теперь настал черед Стайла, и тот знал, что на этот раз ему не выйти сухим из воды.

Из полупрозрачного неба кто-то или что-то спустилось к земле. Вернулась гарпия? Нет, это была летучая мышь. Мышь-вампир! Мышь начала летать возле Зеленого Адепта, мешая тому колдовать. Друзья Стайла с Фазы спешили ему на помощь! Однако Стайл задыхался, и хотя процесс этот шел медленнее, чем у человека — ведь метаболизм у рыб другой, — чувствовал он себя крайне некомфортно. Стайл совершил последний рывок преодолевая остаток пути и, наконец, шлепнулся в воду, с удовольствием погрузившись в прохладную и влажную среду. Он поплыл, и жидкость потекла сквозь открытый рот, вытекая наружу через жабры. Стайл снова дышал. Какое блаженство!

Он высунул один глаз из воды как раз, чтобы увидеть мышепад. Очевидно, что кто-то из мышей сумел отыскать Стайла. Вампиры, должно быть, обладают каким-то сверхъестественным чутьем, даже не зная, в какой именно момент может понадобиться их помощь. И стоит только одному подать сигнал тревоги, как очень скоро рядом будут роиться множество таких же, а сейчас к вампирам добавились и другие существа. Но даже им всем не справиться с двумя Адептами, придется ему спасаться собственными силами.

Стайл ушел обратно под воду и быстро поплыл вниз по реке. Возможно, уже не на что рассчитывать, но все же он надеялся, что кому-нибудь удастся спасти его и вернуть ему прежний облик. Стайл плыл по реке Альф, которая, если верить поэме, минует кажущиеся бесконечными пещеры, устремляясь прямиком в темный океан. А в здешней имитации вода уходила по трубе обратно к насосу, чтобы появиться вновь из искусственного источника — родника за пределами дворца.

Над сливным отверстием образовался водоворот. Перспектива быть смытым туда Стайла не радовала! Что же оставалось? Он выжил, да, но все, кто попытался ему помочь на собрании Граждан, теперь сами оказались в беде, и Стайл ничего не мог с этим поделать. Колдовать он не мог, выйти из воды не мог. Все, что он мог, — это просто плыть и надеяться на лучшее, пока враги будут уничтожать всех его друзей, а потом они придут за ним.

Неожиданно уровень воды начал понижаться. О нет! Они отключили реку и перекрыли поток воды. Очень скоро он окажется на мели, задохнется и умрет. Видимо, так и задумывалось — возможно, механизмы Шанду всегда отключались по завершении деловых собраний, в этот раз процесс просто ускорили из-за Стайла.

Он в отчаянии поплыл вверх по течению в надежде отыскать какой-нибудь боковой затон, который не высохнет полностью. Таковых не нашлось: каменистое дно реки везде имело уклон, обеспечивающий полный дренаж. Зато в одной из пещер нашелся небольшой, симпатичный пляж, где, возможно, Кублай-хан любил отдыхать вместе со своими женами. Стайл сделал ямку в песке и накидал в нее мелких камешков. Может, в этой импровизированной ловушке удастся сохранить хоть немного воды.

Ничего не вышло. Вода ушла сквозь песок, заставив его снова жадно ловить воздух ртом. Да и что бы дала ему эта маленькая лужица? Кислорода в ней хватило бы совсем ненадолго. Он должен перевернуться и докарабкаться до более глубокого центрального русла, где все еще текла вода.

Уже ни на кого не надеясь, Стайл просто позволил воде подхватить себя и понести в направлении сливного отверстия. Для него это был единственный способ хотя бы немного продлить свое существование.

Внезапно что-то плюхнулось в канал. Стайл почувствовал, как на мелководье во все стороны полетели брызги. Это был волк, точнее волк-оборотень — один из друзей Стайла! Он обнюхивал поверхность воды, явно что-то искал. А вдруг он искал себе пропитание?

Стайл должен был рискнуть. Он с нарочитым всплеском поплыл к волку. Если зверь его не узнает, то Стайлу придет конец: его нынешняя масса сопоставима с волчьей, но у Стайла нет никаких возможностей для защиты.

Волк принюхался — и превратился в человека.

— Тебя узнал я, Адепт, — заговорил он. — Твой запах узнаваем в обличии любом. Но водицы для тебя я не имею, и отнести тебя не смогу. Я лишь разведчик, из тех, коих послали, чтоб разыскать тебя и разведать расположение врагов. Останься там, где ты сейчас, а я подмогу приведу.

Стайл замолотил по воде, пытаясь сказать что-то важное.

— Да, я понял тебя, — ответил оборотень. — Враги-Адепты проследят за мной и выйдут на тебя, как только догадаются, что тебя я отыскал. Не переживай, я отправлюсь к колдунье, которая, не сомневаюсь, выручит тебя на расстоянии, когда я все ей расскажу. Продержись еще минут десять, потом все будет хорошо, — после этих слов он обернулся волком и быстро убежал вверх по течению.

Колдунья? Быть может, еще один Адепт — и явно не Коричневая, ее волшебство годится, только чтобы оживлять големов. Ведьма может представлять проблему. Могла ли Белая убедить зверей, что она на их стороне? Прискорбно будет, если они простодушно сдадут его прямо в ее руки! Однако выбирать не приходится.

Он поплыл по течению в сторону «сонного океана», стараясь вжаться в убывающий поток воды, по дну бежали последние струйки.

Может, колдунья — кто бы она ни была — действительно пытается помочь, так как знает, что без этой помощи он погибнет. Врагам без надобности искать Стайла: им достаточно подождать — и высохшая река убьет его. Если, конечно, ведьма не хочет быть абсолютно уверена… С другой стороны, Зеленый и Тановый знают, что он заперт в реке. Они могли бы легко засечь его местонахождение, просто прогулявшись вдоль канала. Значит, колдунья наверняка не на стороне Адептов…

Глава 12

СОВМЕЩЕНИЕ

Внезапно он очутился в гигантском аквариуме. Снаружи на него пристально глядела Шина, стоя в окружении волков и летучих мышей.

— Стайл, это ты? — с ее стороны это был риторический вопрос. — Подожди секунду, сейчас верну тебе прежний облик.

Она раскрыла книгу и стала перелистывать страницы, а Стайл попробовал повернуться и осмотреться — далось ему это с трудом. Не сказать, что резервуар был таким уж маленьким, просто Стайл был для него слишком велик. Аквариум не был рассчитан на рыбку весом в тридцать килограммов.

— А, вот, нашла!

Она сосредоточила взгляд на Стайле, подняла вверх два пальца левой руки, подмигнула, произнесла: «О-о-о-о-х», — и топнула правой ногой. Стайл мгновенно превратился в человека, стоя на полу, аквариум же позади него стоял как ни в чем не бывало. Одет он был как типичный Гражданин, и при нем была его гармоника.

Стайл находился в маленьком силовом куполе, развернутом на лесной опушке. Снаружи купол охраняли внушительного размера огры. Можно подумать, что оборотней и вампиров внутри купола было недостаточно. Сверху искрилась и мерцала какая-то разновидность волшебства — вероятно, это защита от вражеских чар. Тут же расположилась автоматическая лазерная пушка, которая вращала своей линзой туда-сюда в ожидании несанкционированного вторжения. Волшебство и наука работали плечом к плечу.

— Это все ты сделала? Перенесла меня сюда, вернула прежний облик?

— Видимо, ты был не очень внимателен. Разве ты не заметил, что я пользовалась книгой магии? — и она похлопала по книжному переплету.

— Но ведь ты не живая! Как ты можешь колдовать?

— Зато машинам нет равных в том, что касается выполнения инструкций.

— Ну и как книга, хороша?

Шина передала ее Стайлу.

— Не то слово. Я пока еще учусь. До того, как тебя заколдовали, у меня было всего несколько минут на изучение книги. Но уже сейчас могу сказать, что это превосходный инструмент, который наделит тебя силой, доселе невиданной.

Держа книгу в руках, Стайл задумался. Он вспомнил соображения Оракула о человеческих способностях и пороках. Вот сам Стайл — является ли он таким же нравственно чистым и безгрешным, каким должен быть хозяин книги? Он ведь уже пошел с Мэл на компромисс ради получения этой книги. И, похоже, существует риск постепенно начать оправдывать свои поступки с якобы рациональной точки зрения. Допустим, он начнет пользоваться книгой магии из наилучших побуждений и станет зависеть от нее. Заклинания настолько просты в исполнении, что даже робот — робот! — может освоить их с лету, и настолько мощны, что могут мгновенно нейтрализовать волшебство любого Адепта.

В самом деле, книга представляла собой невероятный источник власти и могущества. Стайл вернул книгу обратно.

— Оставь пока у себя, Шина, используй ее по своему усмотрению. Мне вполне достаточно и моего волшебства.

— Но как насчет тролля Труля?

— Воспользуйся книгой, с помощью нее ты вполне справишься с этой задачей сама.

— Чтобы добраться до дворца Оракула, надо пересечь Занавес, а я не могу.

— Ты уже пересекла его.

От удивления глаза Шины еще больше округлились. Стайл не переставал удивляться ее человеческим реакциям.

— А ведь точно! А раньше не могла. Значит, Занавес сам передвинулся ко мне?

— Занавес не передвигается, а, скорее, расширяется. Сейчас он является не совсем Занавесом в прежнем понимании. Между его гранями расположилась область наложения двух миров, это промежуточная срединная область, территория Совмещения. Даже если ты не в состоянии полноценно пересекать Занавес, то сейчас ты можешь пересекать его частично, не до конца, просто заходя в зону Совмещения. Точно так же я буду перемещать фазит через Занавес.

— Это объясняет одно странное явление, увиденное мной, — сказала Шина.

— О чем ты? — и правда, что может быть еще странней, чем лазеры, работающие посреди волшебства.

— Когда я подыскивала подходящее место для этого убежища, то повстречала двух людей: Гражданина и Адепта. Один из них был соткан из черных нитей, и, судя по твоим рассказам, — это Черный Адепт. У Гражданина тоже была своя линия жизни — финансовая, которая много для него значит. Так вот, эти мужчины приблизились друг к другу против своей воли, словно примагниченные. А потом… слились воедино. Вместо двух людей — стал один. Должно быть, это двойники из разных миров воссоединились на общей территории.

— Похоже на то, — согласился Стайл, слегка шокированный этим известием. — Надо же, совмещение оказалось буквальным, об этом я как-то не подумал. Разделенные люди становятся целыми… на какое-то время. Несомненно, когда миры разделятся, они тоже разъединятся. Интересно, что оба Черных сейчас чувствуют, находясь вместе в одном теле?!

Шина улыбнулась:

— Сейчас, должно быть, немало людей сбито с толку! Вместе соединяются не только тела, но и половинки душ. — Затем улыбка с ее лица исчезла, когда она вспомнила, что у нее самой вообще нет никакой души.

— По поводу сбитых с толку людей: когда я в последний раз был в Шанду, там сложилась непростая ситуация. Хотелось бы узнать, что с Мэл и Райфлменом.

— Сейчас посмотрим, — откликнулась Шина, затем нажала кнопку, и появилась голограмма с изображением пещеры Шанду.

Перед их взором предстала жуткая картина. Мэл и Райфлмен были заперты в клетке с ледяными прутьями, которые медленно таяли в теплом помещении. Снаружи клетки прогуливались четыре изголодавшихся грифона, сгорающие от желания полакомиться свежим мясцом. Через несколько минут пленников ждет мучительная смерть.

— Адепты хотят убедиться, что я мертв, — произнес Стайл. — Если я жив и узнаю про пленников, то поспешу им на помощь, уверены враги. Когда лед растает, чудовищ ждет пир, а Адепты поймут, что я абсолютно беспомощен и угрозы для них не представляю.

— Я сотворила мертвую рыбу и поместила ее в подземное озеро заместо тебя, я думала, этого будет достаточно. Данный купол для посторонних взглядов непроницаем. Они не знают, что мы здесь.

— А где мы?

— В центре владений огров.

— Здесь мы в относительной безопасности, — подтвердил он. — Но враг не ошибся: я не могу бросить единственных помогавших мне Граждан на съедение… Я должен что-то сделать.

— Возможно, удастся устроить все так, чтобы не выдать тебя, — она снова заглянула в указатель в книге магии. — Какой тип волшебства мне искать?

— Что-нибудь, что казалось бы естественным, случайным. Это могут быть какие-нибудь естественные враги грифонов, которые якобы случайно пролетали мимо. Возможно, драконы.

— Вот, нашла, — с гордостью объявила Шина, — заклятие для привлечения драконов. Это визуальная картинка, иллюзия, ее увидят только драконы. Я им внушу, что эти грифоны промышляют нападениями на драконьи гнезда и похищают оттуда алмазы. Драконы придут в ярость, и тогда грифонам несдобровать.

— Превосходно. Только убедись, что мои друзья при этом не пострадают.

Она принялась за дело, сопровождая колдовство невнятным бормотанием и топаньем ног.

— Готово. Я подправила заклинание, чтобы заставить драконов защищать людей в клетке, словно собственных драконят. Сработает тот же синдром гнезда: драконы растопят прутья, не причинив вреда пленникам. Адепты будут слишком заняты борьбой с драконами, чтобы беспокоиться о заключенных, а те, полагаю, без проблем смогут затеряться в закоулках Протона. Хочешь понаблюдать?

Стайл снова бросил взгляд на голограмму с пленниками. Райфлмен обнимал Мэл, пытаясь укрыть ее как от холода льда, так и от когтей и клювов грифонов. Из них получилась очаровательная парочка. Кто знает, быть может, совместные мытарства станут основой романтических отношений между ними.

— Нет, нас еще ждут другие дела, — ответил Стайл немного жестче обычного.

Чем человечнее становилась Шина, тем больше Стайла тяготила проблема их взаимоотношений. Он постоянно чувствовал вину за то, что не может любить ее в полной мере, как она того заслуживает.

— Переместись во дворец Оракула и попробуй оживить Труля. Прихвати с собой Коричневую — в этом деле без нее не обойтись. Пока будешь там, выясни, не дошло ли еще расширение Занавеса до Оракула. Когда дойдет, мне надо будет заняться перевозкой Оракула на Протон. Его грандиозные способности там нам очень пригодятся. Когда закончишь, встретимся в Платиновых Владениях. Я пока займусь организацией транспортировки фазита. Если будем действовать быстро и четко, то успеем все сделать до того, как противники что-либо пронюхают. Было бы хорошо, если они считают меня погибшим.

— Но ты требуешь от меня, чтобы я занималась всем этим волшебством в одиночку! — возразила Шина, — Я всего лишь машина и не справлюсь с такими задачами! — ну, прямо машина с комплексом неполноценности.

— Пока ты прекрасно справлялась.

— Мне пришлось! Твоя жизнь висела на волоске.

— Она и сейчас висит, — холодно произнес он. — И Граждане, и Адепты, как только поймут, что я все еще жив, будут гоняться за мной пуще прежнего. Это их последний шанс остановить перенос фазита и удержать власть. Просто делай все так же, как делала до этого.

— Я всего лишь искала нужные заклинания по книжному указателю. В книге полно удобных перекрестных ссылок. Сразу видно, что ее проектировал компьютер. Защита, конструирование, вызывание, превращение — все что угодно и почти мгновенно. Я просто следовала инструкциям и совершенно не разбираюсь в магии. Полный абсурд. Кто бы мог подумать — высокотехнологичный робот занимается колдовством.

— Действительно, — согласился Стайл. — Если бы раньше мне кто-нибудь о таком рассказал, я бы не поверил. Но ты, кажется, вполне справляешься с ролью пользователя книги магии. Кто знает, может, таков был замысел ее создателей — сотворить великий уравнитель для разумных машин, чтобы те стали главными чародеями эпохи наперекор сложившейся иерархии.

— Нет, к такому мы не стремимся. Мы всего лишь добиваемся равных прав и тех же возможностей, какие есть у людей.

Стайл улыбнулся:

— К тому же, у вас нет человеческих пороков. Ладно, получите вы свои равные возможности, но для этого сейчас придется как следует потрудиться. Итак, перейдем к более практичным вещам. Прочитай всю книгу целиком и усвой все, что в ней…

— Подожди, Стайл! Так не получится! Конечно, у меня, как у машины, высокая скорость чтения, но эта книга гораздо объемней, чем кажется. Когда обращаешься к любой главе, этой главой заполняется вся книга. В любом подразделе книги заклинаний больше, чем я могу усвоить за год. Это словно компьютер с неограниченным объемом знаний, который может по мере необходимости подключаться к компьютерным сетям на других планетах.

— Хм, волшебный компьютер, логично. Отлично, пройди вводный курс. Разберись, какие виды волшебства есть в книге, пробегись по самым общим разделам — хотя, полагаю, ты это уже сделала. Затем выбери нужные разделы и ищи, пока не отыщешь нужное заклинание. Запоминай полезные заклинания, чтобы можно было, когда понадобится, быстро их применить. Помни: каждым заклинанием можно пользоваться только один раз; поэтому тебе понадобятся запасные аналоги. Там могут встретиться такие виды магии, о которых мы даже не слышали. Пробегись по книге как можно быстрей, потом оживишь Труля и сообщишь мне. Так я смогу сразу заняться перемещением фазита, а с твоей помощью задействую еще и мощь книги.

— Да, господин, — произнесла она несколько неуверенно.

Стайл достал гармонику, сыграл такт. И снова что-то странное, но на этот раз он не прекратил играть, твердо решив проигнорировать это загадочное ощущение.

Появился призрак двойника Стайла. Призрак начал расширяться, будто кто-то его намеренно растягивал, затем приблизился к Стайлу и стал соединяться с ним.

— О нет! — крикнул Стайл. — Совмещение! Я совсем забыл!

— Ты высвободил двойника, и сейчас он может слиться с тобой, — заметила Шина.

— Сам вижу.

Теперь Стайл был двумя людьми, но в теле одного. Все воспоминания, опыт и чувства Голубого Адепта с Фазы оказались в полном распоряжении Стайла, они наложились на его собственный жизненный опыт, приобретенный на Протоне. Все, что он узнал о своем другом «я» из рассказов Голубой Леди, он теперь мог видеть напрямую в своей памяти. По правде сказать, теперь он и был Голубым Адептом. Стайл испытывал смешанные чувства, но при этом ощущал невероятный восторг и душевный подъем.

— Я — это мы, — благоговейно произнес Стайл.

— Это… с тобой там все в порядке? — с тревогой в голосе поинтересовалась Шина. — Все так быстро произошло! Это больно?

Стайл посмотрел на нее глазами двойника. В своей заботе о нем она была просто восхитительна. Шина наколдовала себе — с учетом своих женских запросов и культурных особенностей Фазы — простое, но достаточно откровенное платье; волосы ее были слегка растрепаны; глаза Шины были ясного, чистого, зеленого цвета, как будто на них волшебным образом повлияла зелень совмещенных миров.

— Я знаю вас, сударыня, — произнес Стайл. — Я мог бы полюбить вас, Леди Голем-Машина, ибо вы прекрасны, и я молвлю не только о ваших совершенных телесах.

Шина отшатнулась.

— Должно быть, это Голубой! Стайл, у тебя все под контролем? Если ты стал пленником в собственном теле…

— Все под контролем, — успокоил он ее. — Просто у меня сейчас знаний и опыта стало в два раза больше — во мне слились две полных жизни. Мой двойник раньше не имел дел с роботами, он заинтригован.

— Я бы не прочь еще послушать Голубого, — призналась она, и щеки ее зарделись румянцем.

— Извини. Он должен пойти со мной, мы теперь неразлучны. — Стайл продолжил мелодию на гармонике, затем пропел: — К Платиновым унеси горам. Тут стоял — хочу быть там.

И он очутился в нужном месте.

— Мы ждали тебя, Голубой Адепт. Но узрел я, что изменился ты, — промолвил Темный Эльф Пирефодж.

— Един я с двойником своим, — сказал Стайл. — Теперь я целый, две души стали одной.

— А-а, совмещение, — закивал Пирефодж, — но слияние ваше будет длиться лишь внутри Занавеса, только так ты будешь двумя.

— Я собираюсь подыскать ему другое тело, — неожиданно для себя произнес Стайл после мгновенного озарения. — У моей подруги Шины есть книга магии. После того, как мы вернем к жизни моего друга тролля, мы сможем подарить Адепту новое тело. Но сперва — фазит.

— Мы его уже подготовили, — отчитался эльф. — Но есть вопрос: как ты переместишь его? Весит фазит много тонн, а его собственное волшебство обезвредит любое колдовство извне.

— Думаю, поэтому Оракул и поручил мне собрать под знамена жителей Фазы, — ответил Стайл. — Сперва они спасли меня от злых чар, теперь помогут мне передвинуть фазит. Предпочел бы я слепить из минерала большой идеальный шар и прокатить его сквозь Занавес посредством грубой, физической силы.

— Сие, пожалуй, наимудрейшее решение. Но недруги-Адепты будут изо всех сил противиться продвижению.

— Да, мы словно будем играть земным шаром, — сказал Стайл, вспомнив последнее ключевое слово в стихотворении Турнира. ЗЕМЛЯ[37]. — Я постараюсь сдержать натиск Адептов с помощью Шины и книги магии, пока мои друзья помогают откатить шар к ближайшей границе Занавеса; а затем мы покатим шар через зону совмещения и доставим его на Протон, по другую сторону Занавеса. Я правильно все понимаю?

— Да. Перейти из одного мира на одной стороне Занавеса в другой на противоположной стороне. Переход свершить можно с обеих сторон, но совмещенья полного никак не избежать, ведь оно быть нутро расходящегося Занавеса.

— Значит, там, где Занавес расходится, люди соединяются! — воскликнул Стайл, ощутив опять единство с двойником.

— Так быть, но не очень долго. А коль деяние свершится, все разойдутся навсегда.

— Я знаю, — с грустью сказал Стайл. — Я навечно останусь в своем мире, а ваш восхитительный мир останется у меня лишь в воспоминаниях. И мой двойник, настоящий Голубой Адепт, так больше ничего и не узнает о мире науки.

Он ощущал прилив интереса и одновременно сожаления, исходящие от его двойника. Голубого вещи из мира науки увлекали так же, как Стайла — чудеса из мира магии.

— Делаем мы то, что должно, — изрек Пирефодж, — хоть иногда нам это не по нраву.

— Эльфы смогут доставить фазит сюда на поверхность? — сменил тему Стайл. — Я мог бы колдовством принесть сюда целую армию созданий, чтоб толкать фазит к зоне совмещения.

— Не выйдет. Адепты перекрыли пути заклинаниям на тот случай, если бы тебе удалось выжить, вероятно, предвидя сие твое желание. Союзникам твоим прибыть сюда должно своим ходом.

— Но сам-то я сюда попал с помощью заклинания!

— Видать, пришел ты из места, укрытого от глаз Адептов.

— Твоя правда, — согласился Стайл. — Мне следовало известить союзников еще до моего прихода сюда. Возможно, я смогу подать им знак в небе…

— И тут же приманить всех врагов, — оборвал Пирефодж. — Разумнее начать перемещение без промедлений.

Стайл вздохнул. Кажется, ему вечно что-то мешает колдовать! Его двойник разделял чувства Стайла — ему это тоже было очень хорошо знакомо. Волшебством всех проблем не решить.

Стайл выбрался наружу, осмотрел окрестности, посмотрел вниз на огромную равнину, раскинувшуюся на севере. Отсюда было хорошо видно, до каких мест расширился Занавес, сохраняя прямолинейность границы, — зона совмещения простиралась до равнины, отхватив от нее изрядную часть. За Занавесом Стайл разглядел купола цивилизации Протона, кишащие Гражданами, рабами и машинами.

В голове Стайла родилась идея. Он вернулся обратно к Пирефоджу внутрь горы.

— Пусть твои подданные вытолкнут шар к северному склону Пурпурных Гор, пока я вызываю помощников особых. А дальше я смогу толкать шар с помощью техники Протона.

— А разве Граждане не повелевают машинами? — спросил старый эльф.

— Да, ты прав, — к собственному сожалению признал Стайл, — повелевают всеми, кроме разумных машин. Тяжелую спецтехнику они направят против нас. Будем надеяться, что мои друзья с Фазы проявят осторожность и подтянутся сюда сами без волшебного вызова.

Проведи он заранее небольшую подготовительную работу — и сейчас это здорово бы облегчило задачу, но пришлось постоянно отвлекаться на разные вещи, типа превращения в рыбу. Случилось так много и за столь короткое время!

Пирефодж повел Стайла к фазиту. Какое-то время они шли на восток к центру горы, где множество племен складировали собранный фазит. По всей видимости, зная о грядущем кризисе, работу над данным проектом они начали задолго до того, как Стайл познакомился с Фазой, при этом Маленький Народец постарался не афишировать осведомленность о грядущей катастрофе и тем самым избежал преждевременного саботажа со стороны врагов.

В пути у Стайла внутри возникло какое-то тягостное чувство, а затем он ощутил что-то вроде одиночества. Звук флейты стал затухать — это была всего одна нота, воспринимаемая не ушами и не разумом, то был звук более фундаментальный, звук самой вселенной. Через несколько секунд Стайл догадался, в чем дело: он пересек границу зоны совмещения со стороны Фазы и две души уже не могли ужиться вместе в одном мире. Голубой возвратился в гармонику. Как же пусто стало без него!

Наконец они прибыли в пункт назначения — огромную пещеру, наподобие тех, что были в Шанду, но стены этой покрывал темный камень. Повсюду отчетливо виднелись прорытые тоннели и следы горных работ, земля была испещрена бороздами от нагруженных тачек, тут и там встречались остатки руды и машинного масла.

В центре пещеры располагался идеальной формы фазитовый шар. Слепить такой за несколько минут было нереально — начать следовало задолго до прихода Стайла. Диаметр шара составлял около шести футов, как и у спортивного земного шара.

Земной шар. Стайлу сразу вспомнились Игры, в которых такой шар толкали две команды, пытаясь закатить его за голевую линию. Истинный смысл слова ЗЕМЛЯ, якобы случайно сгенерированного Игровым Компьютером на Турнире, наконец, стал ясен.

— Это чистый фазит? — не смог скрыть восхищения Стайл. На Протоне такой шарик стоил бы столько, что сумма с трудом укладывалась в голове.

— Изотоп плотного минерала, явившийся следствием редких, исключительных процессов, — подтвердил старый эльф. — В мире науки сказали бы, что это частично сжатая материя, рожденная на краю черной дыры на определенной критической стадии эволюции. Вот почему этот минерал так редко встречается — лишь ничтожная часть его покидает место своего рождения. Он в пятьдесят раз тяжелее воды; при определенных условиях нестабилен, переходя в чистую энергию, которая превышает его текущую массу, а все из-за колоссальных давлений в процессе его создания. По этой причине его экономически выгодно использовать для перелетов в космосе… или для других волшебных штук в мире, где самого волшебства почти нет.

— На краю черной дыры, — повторил Стайл, не ожидавший от эльфа такой осведомленности. Жить в мире магии — еще не значит быть невеждой в науках. — Бьюсь об заклад, это редкая штучка! Неудивительно, что внутри него заключены такие колоссальные силы, прямо как в плотно сжатой пружине. Сколько здесь?

— В вашем мире протонит добывается с постоянной скоростью, примерно одна метрическая тонна в год, на протяжении трехсот лет. Почти все идет на экспорт, а небольшой остаток получают Граждане. Дабы уравновесить миры, мы должны возместить половину от трехсот метрических тонн. Этот фазитовый шар весит около ста семидесяти наших тонн, как раз то, что нужно.

— Не хочу ждать, пока меня отыщут союзники, — сказал Стайл. — Враги могут появиться с ними одновременно. Мне понадобится чья-нибудь помощь, чтобы передвинуть эту штуку, раз уж я не могу задействовать магию.

— Мы поможем тебе в пределах наших владений. У нас достаточно людей и рычагов для этого.

Стайл развернул карту Фазы, которая неким волшебным образом пережила все злоключения, выпавшие на его долю. Интересно, как удается единорогам носить на себе подобные вещи, когда они превращаются в ястребов или светлячков? Пока Стайл был рыбой, ему тоже как-то удавалось нести на себе карту, одежду и гармонику; он так и не понял, как же у него это получилось.

— Проще всего катить шар строго на север, через центральную область, она относительно ровная. Пока не пересечем северную границу Занавеса. Но почему-то мне кажется, что это не сработает.

— Враги ожидают подобного шага, рано или поздно они обнаружат шар. И тогда все силы свои бросят на то, чтобы преградить тебе путь.

— В этом суть игры, — согласился Стайл. — Обе команды толкают земной шар, и та, которая сильнее и (или) применила лучшую стратегию, побеждает.

— Думаю, я смогу помочь, — предложила Шина.

— Да, мне пригодится любая помощь, — он удивленно посмотрел на робота. — Когда ты успела появиться?

Шина улыбнулась:

— Сразу же, как только до тебя добрался Занавес. Разве ты не почувствовал этот момент?

Стайл, увлекшись фазитовым шаром, чья стоимость в шестьдесят раз превосходила размер его личного состояния, этого, разумеется, не заметил. Только сейчас он осознал, что снова слышит Флейту, где-то на краю сознания. И понял Стайл это окончательно, когда почувствовал возвращение двойника. Также до него дошло, что Шина просто не смогла бы пересечь Занавес в этом месте — вместо перехода на Фазу она бы тут же очутилась на Протоне. А дальше, чтобы добраться до Фазы, ей бы пришлось пройти через северную границу Занавеса, а потом добираться по зоне совмещения до южной границы. Для нее лучше всего было бы просто оставаться в зоне совмещения, отбиваясь от Адептов с помощью суперчар из книги магии.

— Так, значит, Занавес все еще расширяется, — заключил Стайл. — Мне почему-то казалось, что он уже стабилизировался.

— Нет, он есть не стабильный, — заявил Пирефодж. — Лишь великое мастерство Предопределенного заставляет Занавес расширяться и дальше, но Предопределенный не всесилен. Границы Занавеса будут ходить туда-сюда, подобно изменчивому ветру. Большие скопления существ могут сдвинуть границу немного дальше, как если бы они толкали ее руками. Моим эльфам пришлось сейчас подтолкнуть Занавес, чтобы друзья твои смогли к тебе примкнуть.

— Со мной пришел Труль, — продолжила Шина, — его друзья, тролли, сейчас прокладывают тоннели сквозь холмы предгорья для нашего камушка, так что в гору его катить не придется.

— Я не собираюсь катить его в гору! Я покачу его по контурным линиям на карте.

— А еще Коричневая Леди ведет сюда големов, они помогут толкать шар.

Стайл посмотрел на Труля.

— Рад тебя видеть! Пришлось тебе пройти чрез тяжкое испытание, но, кажется, успешно. Не каждому дано восстать из камня.

— Я и моргнуть не успел, — вымолвил тролль. — Вот я стою в тоннеле — и вот я уже в зале во дворце Оракула. Не ведал я, что металлический голем твой — колдунья.

— Во всякой женщине свои таланты скрыты. Ее таланты проявились за время твоего моргания, — сказал Стайл. — У тебя тоже есть способности, мы видели твои статуэтки. Скажи, все тролли — такие искусные скульпторы?

— Нет, — покраснел Труль, — живу я вдалеке от сородичей, и, чтобы скрасить одиночество, развлекаюсь, лепя фигурки. Так, сущая безделица.

— Любое искусство можно назвать безделицей, — сказал Стайл. — Простая работа под силу многим, но немногие способны грубый материал в красоту превратить. От твоих усилий красота Фазы лишь преумножится.

— Это вряд ли, ведь уродлив я, — возразил Труль — Нет устремлений никаких во мне теперь, когда долг мой исполнен.

Его долгом было спасти Стайла три раза. Конечно, тролль не примет взамен никакой награды, но Стайлу не хотелось покидать этот мир, не отблагодарив Труля как следует. У Стайла в голове начала созревать очень смелая идея.

— Коли владел бы ты силою Адепта, чем бы занялся?

Тролль очень нескладно пожал плечами, как обычно делают тролли.

— Сила сия мне без надобности. Долгие годы мой народ злоупотреблял своими способностями, и после того давнего происшествия ушел я от них. Все, чего хочу, — зарыться поглубже в какую-нибудь небольшую скалу и чтобы у меня было достаточно времени на мои фигурки из камня, и еще, наверно, не отказался бы иметь одного или двух друзей. Жизнь тролля не многого стоит, Адепт.

И правда не многого! Стайл решил попробовать.

— Я одарю тебя силой, но на время, чтобы ты смог помочь мне. Должен я проложить маршрут для шара фазитового, и при этом не столкнуться надо с вражьими силами, которые могут продвижению помешать. — Он повернулся к Шине. — Ты просмотрела книгу магии?

— А как же.

— Можешь наделить Труля способностями: летать, быть невидимым и быть неуязвимым для враждебной магии?

Она очень удивилась.

— Могу, и не только это. Но…

— Сделай прямо сейчас.

— Но, Адепт! — возразил Труль. — Я же тролль!

— Заблуждался я раньше по поводу троллей. Помог ты мне три раза, теперь прошу помочь мне снова, хотя пророчество сего не требует от тебя.

— Конечно, тебе я помогу! Но…

Шина молниеносно совершила магический ритуал, и Труль замолчал, словно почувствовал неладное.

— Опробуй новые способности, — предложил Стайл.

— Но я не умею летать! — сказал Труль и тут же взмыл вверх. Он с изумлением посмотрел вниз. — Я не могу этого уметь, так же как быть невидимым! — после этих слов он исчез.

— Наделил ты создание сие опасной силою, — мрачно произнес Пирефодж. — Улететь он может прочь и творить зло, не держа ни перед кем ответ.

— Не всех развращают сила и власть, — заметил Стайл. — Труль проявил постоянство, и ему предоставляется возможность подтвердить это еще раз. У Шины сейчас власти больше, чем у кого-либо, однако ее поведение от этого не изменилось.

— Но я и не человек, — откликнулась Шина. — Я действую так, как запрограммирована, независимо от власти, которой обладаю. Только живые существа склонны к развращению и нравственной деградации.

— Однако с помощью книги магии, — вклинился Пирефодж, — живою можешь стать ты, судя по силе колдовства твоего.

— Да, — согласилась она, — я допускаю такую возможность.

— А что, в книге есть заклятия, дарующие полноценную жизнь? — удивился Стайл.

— Ты же сам просил меня просмотреть всю книгу, — напомнила она. — Я обнаружила там такое, что даже представить трудно.

— Но как быть с душой? — возразил Стайл.

— С ней дело обстоит так же, как с телом. Ребенку достается субстанция его родителей. Душа младенца начинается с кусочка, образованного из душ его родителей. Это как взять уголек из костра, чтобы разжечь новый костер. Частица костра после отделения приобретает собственную индивидуальность. Так что мне не нужна чья-либо душа целиком — всего лишь частица души, которая сама сможет прорасти и стать цельной.

— Но частица чьей души? — спросил Стайл. Будет ли живая Шина отличаться от прежней? Он не знал. А ведь важной частью ее личности было знание о своей неживой природе.

— Коричневая Леди предложила мне частицу своей, — смутилась Шина. — Она чувствует ответственность за меня из-за того, что даровала мне жизнь на Фазе.

— Мы понапрасну теряем время, — решил отвлечься от беспокоящих мыслей Стайл. — Где Труль?

— Я здесь, Адепт, — отозвался сделавшийся снова видимым Труль. — Я разведал дорогу. На север идти нельзя — пути там охраняют посланные Адептами драконы. Они не знают, где именно ты пройдешь и жив ли ты, но они следят повсюду. Когда шар покатится, драконы тут же устремятся к нему. Идти надо на запад, дабы не столкнуться с драконами.

— Стало быть, пойдем на запад, — решил Стайл.

Откуда ни возьмись появилась толпа эльфов, сообща они отодвинули кусок стены, открыв сквозное отверстие в горе — выход наружу. Хотя снаружи сияло яркое солнце, оказалось что эти эльфы были светоустойчивыми и могли работать даже днем. Пирефодж быстро попрощался и затерялся среди теней — он не выносил прямого солнечного света, в отличие от… Труля.

— Труль! — крикнул Стайл. — Как тебе…

— Когда я оживила его, то первым делом наложила на него чары автоматического затенения, — объяснила Шина. — Может я и металлическая, но учиться на ошибках умею. Отныне солнце Трулю не помеха.

Вздохнув с облегчением, Стайл перевел внимание на эльфов. Представители Маленького Народца с помощью рычагов сдвинули массивный шар с места. Сто пятьдесят метрических тонн весили прилично, но, к счастью, шар был отлично сбалансирован, а рычаги применялись очень грамотно. Фазит двигался непрерывно — масса обеспечивала достаточную инерцию. Потом он покатился вниз по склону, и эльфам пришлось убраться с дороги. Шар скатился вниз, затем вверх по следующему склону и снова вниз, придерживаясь заданного Стайлом курса, оставляя за собой на земле глубокий след.

Но затем шар немного ушел в сторону, и Стайл понял, что тот сейчас врежется в большую сосну. Это могло стать катастрофой: вполне вероятно, что шар повалит дерево на землю и при этом резко изменит курс; возможно, дерево выдержит и шар отскочит назад; в любом случае, будет потеряно драгоценное время. Все шло так хорошо, что Стайлу не хотелось нарушать ход движения шара, и он пропел небольшое заклинание. Дерево перестало быть материальным именно в тот момент, когда фазит почти коснулся его, и снова обрело твердость, когда шар покатил дальше.

— Мне кажется, тебе не следовало колдовать, Стайл, — заметила Шина. — Адепты хорошо чувствуют, когда ты используешь магию.

— Я вынужден пользоваться магией в экстренных случаях. Жаль, что я не могу применить волшебство непосредственно к фазиту.

Он вспомнил, как чуть раньше наколдовал новый элемент питания для Шины, и в батарее был тот же минерал, правда всего лишь ничтожная доля грамма. Двигать с помощью волшебства шар весом в сто пятьдесят тон — это все равно что пытаться сдвинуть его одной рукой, результат будет тот же.

На следующей впадине шар с треском остановился. Стайл и Шина быстро настигли его, неотступно следуя по оставленной на земле гладкой колее.

— Големы уже близко, — донесся откуда-то сверху голос Труля.

— Веди их сюда, — скомандовал Стайл.

Вскоре прибыла колонна деревянных людей. Големы были разного роста: и большие, и маленькие; на гигантском големе восседала Коричневая, еще издали она помахала рукой в знак приветствия.

— Мы сдвинем его! — крикнула Коричневая.

Под ее руководством деревянные человечки энергично принялись за работу. Благодаря рычагам и невероятной силе големов шар медленно покатился вверх по склону.

Внезапно по местности пробежала полоса огня. Големы истошно закричали, а вместе с ними в ужасе кричала и Коричневый Адепт: деревянных человечков обволокло языками пламени. Огонь был тем единственным, чего боялись големы.

— Ты была права, — взволновано сказал Стайл. — Враг обнаружил нас.

Он стал играть на гармонике, придумывая заклинание пожаротушения, но Шина, опередив Стайла, подняла руку — и огонь погас.

— Ты советовал мне запоминать любые заклинания, которые я сочту потенциально полезными, — пояснила она.

Стайл посмотрел на големов, те явно были сбиты с толку: сначала они ни с того ни с сего загорелись, а через пару мгновений все снова стало хорошо.

— Так и есть, — согласился Стайл. — Расплата за соблазны магии. Ты можешь обеспечить големам постоянную защиту?

— Думаю, могу, в книге есть превосходный раздел, посвященный контрзаклятиям. Однако, если я заблокирую чары Адептов, то тоже временно лишишься магии.

— Книга настолько сильна?

— Очень сильна, Стайл. Это не просто сборник случайных заклинаний, это полное руководство по волшебству, можно сказать, атомная эра в истории магии. В книге показано, как соединить все режимы магии: голосовой, зрительный, символьный, музыкальный, зельеварение, прикосновение — в общем, все. Нынешние Адепты — это узкоспециализированные колдуны с весьма куцым арсеналом возможностей. То же самое, к сожалению, можно сказать и о тебе. Все, что Адепты делали до сегодняшнего дня, — не более чем царапины на поверхности подлинного волшебства. А я вот даже еще не поцарапала поверхность, осталось так много не освоенного…

— Понятно. Хорошо, заблокируй действие любой адептовой магии, а мы поговорим об этом, пока катится шар.

Шина совершила ряд телодвижений и восклицаний, а в конце мыском туфли начертила на земле рисунок. В воздухе появилось нечто — какое-то малозаметное мерцание.

— Визуальный эффект нужен просто, чтоб было видно, что заклинание действует, — пояснила она. — Теперь мы защищены от новых чар.

Големы снова толкали сферу, и шар медленно продвигался вверх по склону.

— Теперь, когда появилось немного свободного времени, — начал Стайл, — давай подумаем о создании нового тела для моего двойника.

— Твой двойник! — воскликнула Шина. — Ну конечно же! В книге есть заклинания для превращения дерева либо другого материала в живую плоть. Так мы поступили с Трулем. Душа Голубого сохранилась, но не уверена, что она сможет войти в новое тело, пока ты находишься на Фазе; скорее всего, это станет возможно, когда миры разделятся. Клеф может направить ее в тело, и тогда…

— …мой двойник оживет на Фазе, — закончил мысль Стайл. — Он пожертвовал жизнью, чтобы у меня появился шанс войти в его мир для сотрудничества с Оракулом. Самое меньшее, что я могу сделать, — это вернуть его обратно по завершению миссии.

— Но как насчет пророчества? Фаза не будет в безопасности, пока…

— Пока Голубой не покинет ее навсегда! — завершил Стайл. — Во всей этой суматохе я позабыл о предсказании! — Ощущая внутри волнение, он призадумался. — Нет, я не стану полностью полагаться на пророчество, буду делать то, что считаю правильным. Что будет, то и будет. — Но чувство тревоги не покидало Стайла, как и его двойника.

— Тело надо изготовить вручную, — начала объяснять Шина, — его нельзя создавать сразу с помощью волшебства. Иначе тело погибнет, стоит лишь волшебству ослабнуть. Прямо сейчас вряд ли у нас получится создать тело, но обещаю, что обязательно займусь его созданием до того, как все закончится, — Шина на секунду задумалась. — А что Голубой думает обо всем этом?

Стайл обратился к сознанию альтернативного «я». Прежняя гипотеза Стайла оказалась верной. Голубой узнал с помощью особого заклинания-предсказания о том, что ожидает Фазу в будущем, и понял: лучшее, что можно сделать для любимой Родины, — это умереть. Но, опасаясь, как бы его жертва не оказалась напрасной, он решил подстраховаться: Голубой с помощью волшебства поместил свою душу внутрь гармоники и передал инструмент двойнику. Теперь он знал, что его смерть и переход в гармонику оказались не напрасны — с помощью гармоники Стайл добился необходимого уровня могущества.

И вот, когда нежданно-негаданно на горизонте замаячила возможность новой жизни, Голубой теперь не до конца представляет, как он будет жить дальше на Фазе. Конечно, идея заманчивая, но если присутствие Голубого приведет Фазу к погибели, то лучше остаться мертвецом. Получается, сейчас ему надо разработать план на когда-то туманное будущее, не забывая о том, что, возможно, снова придется отказаться от жизни, если пророчество все-таки не лжет. И все, что остается, это ждать дальнейшего развития событий; кто знает, может, он еще на что сгодится до того, как умрет окончательно.

— Благодарствую сердечно за участие в судьбе моей, — обратился Голубой к Шине. — Рад, что пособил твоему приходу в наш мир, прекрасная Леди Машина.

И вновь Шина покраснела.

— Есть все-таки что-то особенное в жителях Фазы, — пробормотала она.

Верхом на големе к ним подъехала Коричневая.

— Думаю, големы справятся, если им никто больше не станет докучать. Хочешь оживить Леди Машину прямо сейчас? Я готова подарить ей частицу моей души.

— Я уже подумала об этом, — вмешалась Шина. — Я мечтала стать живой на протяжении всего своей непродолжительной жизни. Но теперь, когда появилась такая возможность, я не уверена, что хочу этого. Не думаю, что живое состояние будет действовать и на Протоне, но даже если и так, изменения все равно будут слишком значительны: мне придется регулярно кушать и регулярно испражняться, сплошные неудобства, а еще спать по несколько часов в день, теряя впустую кучу времени. Весь мой распорядок жизни поменяется. Полагаю, лучше остаться роботом.

— Но Голубой мог бы любить тебя как женщину, — возразила Коричневая. — А ты могла бы любить его.

Какими еще интимными секретами дамочки делились между собой, пока занимались оживлением Труля? Кажется, Коричневая знала о делах Стайла гораздо больше, чем он ей рассказывал. Тем не менее Стайл решил пока не вмешиваться в разговор.

— Я уже люблю его, — ответила Шина. — Живое состояние не изменит этого, а он всегда будет любить Голубую Леди. Мое оживление ничего не изменит, да и мне бы этого не хотелось. Так что, чего я действительно хочу добиться, выйдя замуж за Стайла на Протоне, — это создание прецедента, какого не было за всю историю планеты.

— Понятно, — вздохнула Коричневая, — думаю, ты прекрасна уже такая, как есть, Леди Машина. В таком случае ты могла бы использовать книгу магии для исцеления коленей Голубого, и чтобы сделать его чуточку выше, ну и чтобы…

Тут Стайл не выдержал:

— Мои колени — это часть моей нынешней жизни, я уже привык к ним и не особо переживаю. А мой рост… Да, я всегда хотел быть выше, ведь в человеческом обществе высокий рост дает определенный статус, что, как мы все понимаем, полная ерунда. Соглашусь с Шиной: я стал бы просто другим человеком с новыми проблемами. Предпочитаю ничего в себе не менять.

Коричневая пожала плечами.

— Ну, как хотите. На самом деле, представители Маленького Народца по-своему совершенны, и ты от них не сильно отличаешься. — Услышав это, Стайл закипел, но постарался не подать виду. — Я создам голема с твоей внешностью, книга оживит его, и другой Голубой сможет войти в тело, когда будет готов, — после этих слов она уехала прочь.

Через какое-то время впереди показался вражеский контингент — небольшая эскадра танкоподобных землеройных и бурильных машин с транспортерами в придачу. Формально Граждане Протона не имели вооруженных сил, так как обычно за пределами куполов никакой жизни, в том числе враждебной, не встречалось. Поэтому враг использовал строительные машины; они, как правило, были герметичны и воздухонепроницаемы, за исключением тех, что управлялась удаленно или с помощью роботов — прибывшие были как раз такого типа.

— Примитивные машины, — хмыкнула Шина. — Граждане не столь глупы, чтобы довериться более разумным агрегатам. Хотя на самом деле лишь малый процент умных машин являются самостоятельными и обладают свободной волей.

— Надеюсь, твои друзья не сильно пострадали, открывшись Гражданам, — забеспокоился Стайл. Он не был уверен, какой языковой диалект лучше использовать в зоне совмещения, и решил пользоваться языком Протона до тех пор, пока не возникнет потребность пообщаться с жителем Фазы.

— Пока что внимание Граждан сосредоточено на Совмещении. К тому же не так-то просто выявить самостоятельную машину, если она этого не хочет. Но если враг в этой войне победит, всех моих сородичей рано или поздно ждет уничтожение.

Машины выстроились перед фазитовым шаром, а после одна из них запустила в шар бомбу… и ничего не произошло.

— Фазит защищает себя, — прокомментировала Шина. — Его можно двигать или использовать, но нельзя разрушить ничем, кроме разве что ядерной пушки.

По фазитовой сфере ударили несколькими лазерными лучами, но вновь безрезультатно. Даже без учета магии фазит был крепкой штучкой, тяжелее любых добываемых на планетах веществ; в естественных условиях минерал был не разрушаем.

Коричневый Адепт снова присоединилась к Стайлу и Шине, чтобы оставаться в безопасной зоне.

Неприятельские машины сменили тактику — они стали толкать сам шар. С другой стороны шар продолжали толкать големы. Суммарная мощность машин была выше, но так как фазит был довольно компактным, то непосредственно контактировать с ним могла только одна единица бронетехники — в отличие от големов, которые толкали всей гурьбой. Поэтому булыжник колебался туда-сюда, пока не откатился в сторону, после чего устремился вперед — големы обладали лучшей маневренностью и в итоге смогли продолжить движение дальше.

Тогда машины перегруппировались. Одна из них подъехала и уперлась в шар. Големы опять применили обходную тактику — мозги у них были деревянные, но человечки пусть медленно, но все же учились и накапливали полезный опыт. К несчастью, это же делали и машины. Они о чем-то переговорили друг с другом, а затем снова перегруппировались и в этот раз напали на самих големов.

— Нет! — закричала Коричневая, когда грузовик сбил голема, транспортер в этот момент словно ударил ее саму. — Это нечестно!

— В этой игре нет правил, — произнес Стайл.

— Неужели?! — Коричневая поджала губы и через пару секунд стала раздавать деревянному воинству новые инструкции.

На сей раз големы дали врагу отпор: при очередном нападении машины големы уходили в сторону, затем подбегали к ней вплотную и били по уязвимым местам, о которых Стайл успел поведать Коричневой. Под ударами остроконечных деревянных ступней лопались колесные шины, деревянные кулаки крушили пластик. Однако, даже разбитые, машины продолжали атаковать.

— Да уж, в отличие от животных, — сказала Шина, — технике не больно. Надо повреждать трансмиссию либо электропроводку.

Вот только Коричневая ничего не понимала в технологиях Протона.

— Подчиняйтесь Леди Машине! — приказала она големам.

Шина выкрикивала команды. Теперь големы делали более сложные вещи: отвинчивали крепежные детали и открывали панельки, за которыми скрывались технические отверстия, после чего вырывали внутри провода и протыкали маслопроводы. Очень скоро все машины вышли из строя.

Големы выиграли битву, но было упущено драгоценное время. Совмещение продержится всего несколько часов, и за это время надо успеть переместить фазит в мир Протона. Несомненно, следующая преграда окажется на порядок трудней, а эта стычка была всего лишь разминкой, так сказать, пробой сил.

Стайл опять достал карту.

— Нам надо разработать стратегию, организовать ложный маневр. Сейчас врагу очевидно, что наш маршрут изгибается и ведет на север, через владения единорогов; потом путь пролегает между дворцом Оракула и Срединным Озером; местность, в целом, идет под уклон. Значит, этот маршрут они будут охранять особо тщательно. Мы пошлем по нему отряд — якобы расчищать путь для шара. Наш наименее вероятный маршрут мог бы пролегать назад к Пурпурным Горам, через владения сидхов, там, где путешествовал мой друг Клеф в свой первый визит на Фазу. Местность там лесистая, пересеченная и кишит гарпиями. Значит, туда нам и нужно идти.

— Но катить шар там придется целую вечность! — запротестовала Коричневая.

— Вовсе нет, главное — проложить правильный маршрут. Для обустройства пути можно воспользоваться магией, например, навести прочные мосты через пропасти. Ты можешь это устроить, Шина?

— Естественно. Адепты не узнают, чем я занимаюсь. Но я нужна рядом с тобой, а то останешься без защиты.

— Не пекись о Голубом, преданная Леди, — произнес двойник Стайла. — Адепты воздержатся от удара, пока не будут знать в точности нашего замысла — из-за боязни потратить магию впустую. Мне ведомо, как они мыслят. Отправляйся, куда должно, и очень скоро мы увидимся вновь.

— А я отправлюсь с тобой, Голубой, прокладывать ложный маршрут, — заявила Коричневая, предвкушая новые приключения.

Рядом с ними появился Труль.

— Огры, великаны и звероголовые идут с запада, дабы присоединиться к тебе, — отрапортовал тролль. — Но и гоблины держат путь на юг помешать тебе и союзникам твоим; когда столкнутся силы те — грянет битва.

Стайл развернул карту.

— Сколь быстро движутся они?

— Звероголовые — медленнее всех, зато они ближе остальных. К вечеру будут здесь. — Труль показал на карте точку во владениях единорогов, — Огры движутся быстрее, но на пути их лежат Черные Владения, а с юга — Зеленые Владения. Придется им отклониться на север, потом на юг, и к сумеркам будут здесь, — он показал на точку возле дворца Оракула. — Великаны далече всех, но шагают дюже широко, быть им с тобою на исходе дня.

«На исходе дня». Стайл поймал себя на мысли, что уже почти полдень, но кажется, будто с вечернего собрания Граждан прошел всего час. А что же с ним произошло ночью? Должно быть, Шина до того, как освободить его в куполе во владениях огров, наложила на него заклинание стазиса, а он даже не заметил. Может, это и к лучшему — ему все равно нужен был хороший ночной отдых. Так много всего происходит, картины перед глазами сменяются так быстро, что трудно за всем уследить; однако надо продолжать.

— А гоблины?

— Продвигаться им помогают Адепты, но гоблинов так много, что ни одно заклятие не в силах переместить их армию скопом, да и в любом случае контрзаклятие Леди Голем все время мешает им приблизиться к тебе. К тому же у них трудности с тыловым обеспечением. К сумеркам они будут здесь, — он показал на дворец Оракула.

— А это значит, что огры и гоблины столкнутся где-то к северу от дворца Оракула, — мрачно спрогнозировал Стайл, проследив глазами по карте вероятные маршруты следования. — Неплохо бы отправить отряд единорогов в помощь ограм, к тому же сей шаг хорошо впишется в нашу стратегию ложного маневра. Дабы одурачить врагов, действия наши должны выглядеть в за правду. — Он взглянул на големов, продолжавших толкать сферу. — Пусть толкают помедленнее, а еще лучше: пусть закатят шар вверх по склону, дальше, чем нужно, тогда сможем быстро скатить сферу вниз в непредсказуемом направлении. Хочу, чтобы противник не смог точно сориентироваться, тогда он перебросит свои силы не туда.

Коричневая отдала приказ голему-курьеру, а затем присоединилась к Стайлу в его фальшивой разведывательной экспедиции. Стайл предпочел бы полететь, но антимагическое заклинание Шины связывало ему руки, впрочем, Адептам — тоже. Придется передвигаться на своих двоих, по крайней мере, до прибытия единорога. По счастью, к таким быстрым пешим прогулкам Стайлу не привыкать.

Стайл перешел с шага на бег, на каждую милю у него уходило примерно по семь минут. Большой транспортный голем Коричневой делал огромные шаги и не отставал.

Через какое-то время в поле зрения Стайла попал долгожданный единорог.

— Клип! — крикнул Стайл. — Понял ты, что очень нужен мне?!

Клип в знак согласия протрубил мелодию на своем саксофоне. Стайл запрыгнул ему на спину, и отряд снова пустился в путь, но уже с гораздо большей скоростью.

— Ну да, просто тролль позвал его, — хмыкнула Коричневая. Разумеется, так все и было. В мире волшебства абсолютных случайностей почти не бывало.

Внутри у Стайла снова появилось болезненное ощущение из-за разделения душ — они вышли из зоны совмещения. Похоже, границы расширившегося Занавеса не отличались постоянством; Стайл полагал, что северные области будут в центре Занавеса. Его двойник ушел, предоставив Стайла самому себе; только вот в присутствии двойника Стайл чувствовал себя гораздо уютнее, а с его уходом стал ощущать нарастающее раздражение.

Без опыта и знаний двойника местность уже не казалась такой знакомой. К тому же и ландшафт Протона сверху уже не накладывался; в мире науки данное пространство заполняли преимущественно голые скалы и песок, хотя на фоне растительности Фазы они почти не замечались. Что ж, по крайней мере, козней Граждан здесь можно не опасаться — остаются лишь Адепты.

Прослеживаются ли тут параллели? Души сливаются воедино только тогда, когда и местность становится единой. Уместно ли говорить, что земля имеет душу, может быть, в виде особого минерала, который истощается усилиями Граждан с Протона?

Вообще очень странно, что Граждане сопротивляются переносу фазита, ведь количество богатства в их мире резко увеличится. Хотя, конечно, они предпочли бы оставить миры частично совмещенными или связанными Занавесом, чтобы, когда придет время, развернуть шахтовую добычу еще и на Фазе так же, как они это сделали на Протоне. Они бы уравняли миры, опустошив их оба.

И, видимо, Граждан не очень беспокоил тот факт, что такая добыча сделает с природой Фазы то же, что и на Протоне, а также уничтожит оставшееся волшебство на Фазе. Их философия сводилась к простому принципу: если этот мир выжат досуха, то во вселенной есть и другие миры, которые можно поэксплуатировать.

Так как перенос Стайлом ценного минерала выровняет баланс между мирами и позволит им быстро и безопасно разделиться, то это навсегда отрежет Граждан от возможности эксплуатации нового мира. Они, похоже, умышленно игнорируют колоссальный риск того, что оба мира будут разрушены задолго до выкачки всех полезных ресурсов.

Стайлу стало любопытно: граждане древнего города Хараппа на индийском субконтиненте на Земле думали так же, как Граждане Протона? Может, они тоже опустошили ресурсы земель настолько, что не могли уже прокормить свою популяцию, и настолько ослабли, что в шестнадцатом веке до нашей эры были разбиты варварами с севера? Богатство и власть за счет уничтожения природы — это все равно что раковая опухоль в последней стадии. И, видимо, по-хорошему уговорить раковую опухоль умерить аппетиты — не получится.

Ну что ж, значит, похоже, ему — Стайлу — суждено обрести значительную власть на Протоне после разделения. А его двойник будет обладать властью на Фазе, если считать, что это пророчество имеет приоритет над пророчеством, запрещающим Голубому пребывание на Фазе. В распоряжении Стайла будут возможности Оракула-компьютера, которые весьма впечатляют, да и разумные машины помогут. Эти машины, разумеется, заслужили себе легальный статус. И тогда он сможет умерить аппетиты этого больного, зажравшегося общества.

Стайл вздохнул. Почему-то перспектива обретения такой власти и ответственности не привлекала его. Он желал только одного — жить на Фазе вместе со своими друзьями и Голубой Леди. Но именно этого он получить не мог. Неужели так плохо жить с Шиной? Конечно, нет. Она — лучшая из всех женщин Протона, если не учитывать ее природу. А к Голубой Леди тем временем вернется ее настоящий муж, в конечном счете она не будет страдать.

Однако самому Стайлу в это слабо верилось.

Вскоре показался табун единорогов, по вероятному предположению врагов маршрут шара должен проходить через это место. Стайл почувствовал жгучую боль от осознания того, что, возможно, видит Голубую Леди в последний раз. Ему придется рассказать ей обо всем, а затем попрощаться и… постараться скрыть, если сможет, что он на самом деле чувствует. Разрыв неизбежен; лучше, если все пройдет спокойно, без истерик.

Его встретил Верховный Жеребец.

— Голубой Лорд, давай я перескажу ему наш план, — вызвалась Коричневая. — А ты ступай к Нейсе и Леди.

Стайл поблагодарил ее, порой она бывает таким чудесным ребенком, правда, сейчас Стайлу совсем не хотелось делать то, что он собирался. Стайл набрался храбрости и поехал прямо в защищенный внутренний круг табуна, где уже с нетерпением ожидали Нейса и Голубая Леди. Он пытался убедить себя, что счастлив видеть их, но радостное чувство все больше вытеснялось предчувствием беды. Он пытался улыбаться, но они сразу догадались, что что-то не так, и осторожно подошли к нему.

— Что случилось, мой господин? — спросила Леди. — Твой поход против Адептов протекает не столь благополучно?

— С этим все относительно неплохо, — ответил Стайл. Он так много пережил за столь короткое время, и так мало времени провел с ней! Лишь совсем недавно они провели вместе медовый месяц, но кажется, будто прошли годы.

— Стало быть, то, чего мы опасались — правда, — произнесла Леди, рука ее покоилась на черной гриве Нейсы. — Я понесла от тебя дитя, и вот ты покидаешь нас.

Такова ее реакция? Он знал, что она способна на очень яркие проявления печали, гнева и любви. Почему же Голубая Леди ведет себя так, словно здесь решается пустяковый бытовой вопрос?

— Пророчество о твоем втором муже больше не защищает меня, — холодно произнес Стайл. — Ты зачала, и, что будет со мной, уже не имеет значения. Есть еще одно пророчество о том, что Фаза не будет в безопасности, пока Голубой Адепт не покинет ее. Теперь я — Голубой Адепт, и я не могу подвергать этот мир опасности. — И, пока говорил, он понял, что пророчества не лишены смысла: нынешний Голубой Адепт должен был уйти, чтобы смог вернуться умерший Голубой Адепт. Таким вот способом Голубой и уйдет, и останется одновременно, оба пророчества будут исполнены. — Миры разделятся, и я должен буду вернуться в свой мир.

Леди кивнула.

— Почему-то я знала, что так и будет. Пророчествам наплевать на счастье людей. Главное, чтобы предсказания сбывались.

Святая истина — судьба жестока.

— Все же одна ты не останешься, — быстро добавил Стайл. — Душа твоего первого мужа, моего двойника, сохранилась. Он скоро явится в обличии живом.

На мгновение хладнокровие покинуло ее.

— Он жив?

— Не совсем. Он лишился тела, но, думаю, мне удастся вернуть его к жизни. И он станет таким, как прежде, если можно так выразиться.

Она нахмурилась.

— Но я теперь люблю тебя!

— И я люблю тебя. Вот только когда твой муж оживет, мне рядом места уже не будет. Я считал его мертвым, иначе не женился бы на тебе. Он пожертвовал жизнью ради спасения Фазы и теперь вправе обрести новое тело. Так будет правильно.

— Да, правильно. Теперь ясна моя обязанность.

Леди принимала известия очень спокойно — и от этого становилось еще больней. Стайл знал, что она любит его, но сохранит верность своему первому мужу, а Стайл будет верен Шине. Именно так и должно быть. И все же он надеялся, что Голубая Леди воспримет новости не так холодно. Неужели она так легко от него отказалась?

И вдруг она обняла его.

— Тебя, тебя, тебя! — прокричала Леди и стала целовать его, орошая щеки Стайла горячими слезами.

Вот это другое дело! Она была такой горячей, и сладкой, и такой желанной.

— Тебя, тебя, тебя, — отозвался он эхом, что на Фазе означало признание в любви, и крепко прижал ее к себе.

Потом, по взаимному согласию, они разорвали объятия. Леди тканью вытерла ему лицо, и Стайл заметил, что половина слез — его собственные. Сквозь пелену в глазах заметил он также, как мерцает воздух вокруг — сама природа таким образом выражала глубину их чувств. Это заметили и единороги, уставившиеся на влюбленную парочку.

Спустя пару мгновений оба взяли себя в руки. Больше они не произнесли ни слова, позволив признанию в любви завершить прощание.

Стайл повернулся к Нейсе, чтобы попрощаться. Однако последняя отвернулась от него, демонстрируя хвост, что было красноречивее любых слов. Женщина может простить уход, единорог — никогда. Можно ли винить Нейсу? Тело Стайла, еще недавно такое теплое, теперь наполнял холод, будто сердце в груди заморозили. Не думал же он, что Нейса — его наиближайший друг на Фазе — будет покорно внимать каждому прощальному слову? Эту трагическую мизансцену уже никак не сгладить. Стайл молча побрел прочь.

Клип стоял рядом, глядя на сестру. Грива его почти пылала от гнева, а из ноздрей еле заметно вырывалось пламя, но он промолчал. Стайл знал, что Клип взбешен поведением Нейсы, но права вмешиваться в их отношения Клип не имел.

Все справедливо. Нейса выразила Стайлу то, что не решилась высказать Голубая Леди, по сути, Нейса сделала это за нее. Полноту и противоречивость чувств каждой невозможно было выразить в одиночку — и они выразили два полярных чувства по очереди.

За кольцом единорогов Стайла ожидала Коричневая.

— Я поговорила с Жеребцом, он поможет. — Девочка посмотрела на Нейсу и на Голубую Леди. — Смекаю, что беседа прошла не совсем удачно?

— Боюсь, дипломатия не мой конек. Я не желаю уходить, и они не желают моего ухода — такой исход никого из нас не устраивает.

— А почему бы тогда после разделения миров тебе не остаться здесь? — простодушно спросила Коричневая.

— Для Фазы я стану узурпатором. Собственного счастья на несчастье своего двойника не построить. Меня призвали для выполнения миссии, и, когда она будет завершена, я должен уйти. Таково пророчество.

— Надеюсь, когда я вырасту, то, может быть, все-таки пойму, в чем тут смысл во всей этой чепухе.

— Может быть, — с грустью ухмыльнулся Стайл.

Стайл запрыгнул на Клипа, и они возвратились на прежний курс, оставляя по пути зарубки и метки, явно демонстрируя тем самым вероятный путь прохождения шара. Никаких враждебных действий со стороны Адептов не наблюдалось — они, несомненно, выжидали, так как в данный момент не могли применить против него магию. Хотя, если надо будет остановить шар, подтянут сюда всю армию приспешников! Единорогам предстоит непростая задача — охранять фальшивый маршрут. Ирония в том, что путь тут и правда отличный — если бы не сопротивление, шар прошел бы здесь весьма быстро.

Когда путники вновь пересекли зону совмещения, к Стайлу присоединился двойник; Голубой переваривал встречу Стайла в табуне единорогов и хранил молчание.

— Выглядишь неважно, — заметила Коричневая. — Что-то случилось?

— Мой двойник… Боюсь, ему не понравилось то, что я сделал.

— Настоящий Голубой? Поговори со мной, другой Адепт.

— Да, Коричневая, — отозвался двойник. — Уверена, что хочешь нагружать головушку проблемами взрослых?

— Разумеется, хочу, — с жаром подхватила девочка, — особенно, коли речь о женщине. Когда-нибудь я вырасту и тоже буду разбивать сердца.

— Не сомневаюсь, что быть сему. Мои горькие думы вот о чем: долгие годы я любил Голубую Леди, зная, что она меня — нет. И вот, наконец завоевав сердце Леди, я узнаю, что ей суждено полюбить другого, который придет после меня, и полюбить гораздо сильнее, чем меня. Вот одна из причин, почему я согласился расстаться с жизнью. Теперь-то я знаю, что она любит моего двойника. И что прикажешь мне делать? Вернуться к прежней жизни за счет счастья двойника?

— Да, не позавидуешь тебе! — согласилась Коричневая. — Но, быть может, она снова научится любить тебя. Ты такой обаяшка, ты сам знаешь. Нервные цепи Леди Машины, например, просто раскаляются докрасна, стоит тебе заговорить с ней.

— Леди Машина запрограммирована любить мой образ. Признаюсь, она прелестное создание, каких я раньше не встречал, а Голубая Леди — другая. Она будет вести себя как и раньше, будет отличной женой, о какой можно только мечтать, но в глубине сердца Леди уже никогда не будет прежней. Ее любовь ко мне в прежнем виде уже никогда не вернется.

— Тогда зачем тебе возвращаться к жизни? — спросила с присущей ее возрасту детской прямотой Коричневая.

— В жизни есть и другие вещи, помимо любви, — объяснил Голубой. — Леди потребуется защита, а волшебным тварям — забота. Меня ожидают горы работы — как и моего двойника в его поразительном мире науки, хотя счастлив он будет не больше моего.

Возразить на это Стайлу было нечего. По сути, Голубой окажется в аналогичной ситуации и ему также придется жить с женщиной без полной взаимной любви. Дни великих приключений и ожиданий почти позади. Проиграть нынешнюю битву означает умереть с мыслью о том, что миры погибнут, как только нарастающее напряжение между ними превысит определенный порог. А выигрыш будет означать возвращение к пресному существованию — для обоих двойников. Выбор между катастрофой и рутиной.

— Что-то я не уверена, что хочу взрослеть, коли в жизни меня ждет то же самое, — сказала Коричневая.

Они добрались до фазитового шара, Шина тоже возвратилась.

— Другой маршрут подготовлен? — спросил Стайл.

— Не до конца. Нужно подождать еще часок, но оно того стоит.

— Значит, есть время заняться големным телом для Голубого, — объявила Коричневая. Девочка быстро переключилась на новую, интересную задачу, пусть даже при этом Стайлу и Голубому не суждено будет стать счастливыми. — Надеюсь, получится правильно. У меня мало опыта с телами, повторяющими живых людей, особенно мужчин. Мои големы по большей части бесполы.

Стайл — будучи мужчиной — мгновенно оценил всю серьезность данной проблемы.

— Может, Труль сможет помочь. Он отличный скульптор.

Появился Труль.

— Я ваяю из камня, но не из дерева.

— Мы и камень можем превратить в плоть, — вмешалась Шина. — Главное, чтобы был точный внешний облик.

И вот, пока големы катили шар по ложному курсу, тролль Труль ваял шедевр из камня. Он моментально откопал в земле кусок скалы; его огромные костлявые руки с невообразимой скоростью стряхнули с камня грязь и песок; затем жесткими пальцами тролль начал подгонять камень под нужный размер. От его прикосновений камень становился мягким, словно горячее масло. Стайл подобрал отлетевший, частично расплавленный кусочек — вопреки ожиданиям, на ощупь камень оказался холодным и твердым. Неудивительно, что тролли так легко прокладывали тоннели: наитвердейшая скала под их ладонями становилась не тверже пластилина.

Неудивительно также, что троллей до ужаса боятся обычные люди. Кто устоит против рук, с легкостью крошащих прочный камень? Труль выстоял рядом с Голубой Леди против огров. Стайл вспомнил, как осторожно вели себя с троллем огры, не вступая с ним в схватку, хотя они гораздо сильнее него, если драться по их правилам.

Когда Труль довел размер скалы до человеческих габаритов, он бросил взгляд на Стайла и стал лепить нужный образ. Быстро, не без помощи волшебства, форма стала обретать нужные черты: голову, руки, ноги. Тролль действительно оказался талантливым скульптором. Перед ними, опираясь на дерево, стоял обнаженный каменный мужчина, всеми частями тела повторяющий Стайла.

Шина и Коричневая завороженно смотрели на статую.

— Вот это да, владеешь резьбой ты куда лучше меня, — объявила Коричневая. — Мой предш… пред… в общем, бывший Коричневый Адепт вырезал фигуры, в точности повторяющие людей, но я так пока не умею.

— Зато не подвластно мне оживлять их, — произнес Труль.

Теперь подошла очередь Шины. Она применила волшебство из книги, и камень превратился в плоть, однако тело все еще оставалось холодным и безжизненным. Коричневый Адепт приложила к нему ладони и статуя ожила — получился голем из живой плоти. Новое тело было готово.

— Вуаля! — радостно воскликнула Коричневая.

Стайла терзало любопытно: откуда у вырезанного из камня, оживленного тела могли взяться живые кишки, и кости, и мозги? Вероятно, об этом позаботилось заклинание Шины. Волшебство — занятная штука!

Тем не менее душа пока еще не могла войти в новое тело. Двойники в зоне совмещения не могут существовать по отдельности. Второе тело станет по-настоящему живым, только когда миры разделятся.

— Тело продержится до нужного срока? — спросил Стайл. — Не испортится?

— Мои големы не портятся! — обиделась Коричневая. — Оно будет ждать, пока душа не войдет в него. После чего оно оживет окончательно, и у него появятся потребности живых людей: спать, кушать и… ну, вы знаете.

— Тогда спрячем тело до поры в надежном месте, — предложил он, — и пусть рядом лежит гармоника, дабы душа двойника легко отыскала тело.

Несмотря на все старания, Стайл не был уверен в успехе своей миссии или в том, что в ближайшие несколько часов сумеет остаться в живых. Адепты не так давно прознали о Маленьком Народце и все это время наверняка не сидели сложа руки.

Шина с помощью заклинания отправила тело и гармонику в нетронутые врагами Голубые Владения. С потерей гармоники Стайл ощутил очередную боль разлуки, ведь инструмент успел стать важной частью его жизни.

Когда необходимое время ожидания истекло, големов заставили толкать шар по новому маршруту — на юг.

— Нам обязательно нужны чары иллюзии, — наставлял Стайл, — чтобы со стороны казалось, будто шар продолжает двигаться тем путем, которым мы только что прошли с Коричневой.

— Я могу создать шар того же размера, но из обычного камня, — предложила Шина.

— А у меня есть несколько големов, которые будут толкать его, — добавила Коричневая. — Они легко справятся с обычным камнем, но я прикажу, чтоб они толкали не в полную силу.

Вскоре фальшивый шар отделился от настоящего, и отряд големов отправился вместе с этим лжефазитом по указанному маршруту. Стайл сомневался, что таким трюком сможет долго водить Адептов за нос, но попытаться стоило.

Тем временем оставшиеся големы под покровом вызванного Шиной тумана начали толкать фазитовый шар рычагами обратно к Пурпурным Горам.

На склоне открылся вход, за которым виднелся тоннель, вырытый троллями, — гладкая цилиндрическая труба под диаметр шара, постепенно опускающаяся вниз. Големы закатили шар в эту трубу, и дальше он покатился по тоннелю сам.

— Отсюда двигаться легко, — сказала Шина. — По трубе фазит быстро преодолеет несколько километров. В самом конце тоннель спиралью уходит наверх, к вершине высокого холма; оттуда шар покатится на север до самого Протона с такой силой и инерцией, что уже никто не сможет остановить его.

— Хороший план, — похвалил Стайл. — А големы смогут поднять шар по спирали наверх?

— Мои друзья с Протона установили там мощную лебедку.

Стайл рассмеялся:

— А я и забыл, что в зоне совмещения можно привлечь науку в помощь! Задача становится слишком простой!

Они последовали за катящимся шаром. Стайл с Клипом чувствовали себя в тоннеле вполне комфортно, а вот голему-гиганту Коричневой пришлось согнуться в три погибели, чтобы уместиться в трубе; Шина ехала на сотворенном магией моторизованном моноцикле, ей определенно нравилось быть колдуньей.

Шар ускорился, и им тоже пришлось увеличить скорость, чтобы не упустить его из виду. Однако это не помогло — шар все равно оторвался от своих преследователей и исчез за поворотом. Отряд еще прибавил ходу, но за поворотом оказалось, что шар уже опять скрылся за новым изгибом тоннеля — они снова потеряли его из виду. Преследователи миновали и этот поворот и теперь всматривались в прямой коридор, уходящий вдаль. Шара в нем не было!

Трудно сказать, кто первым догадался, что произошло: Стайл или его двойник.

— Колдовство! — крикнул Стайл.

— Не может этого быть, — возразила Шина. — Я наложила контрзаклятие.

— Воспользуйся новым заклинанием и запеленгуй местоположение шара.

— Он расположен в стороне от нас, — удивленно произнесла Шина, применив чары.

— Тот последний изгиб — они соорудили ответвление в тоннеле! — вслух размышлял Стайл. — Видимо, использовали обычных рабочих — без адептовой магии, может, это были гоблины или какие-нибудь бурильные установки с Протона, ведь они располагают теми же ресурсами, что и мы; шар покатился по новому пути, пока мы бежали по правильному тоннелю.

Они вернулись назад к месту изгиба тоннеля. Так и есть, ответвление тоннеля, замаскированное заклятием иллюзии, которое кто-то наложил еще до появления Шины. Адепты предвосхитили идею Стайла с тоннелем и заблаговременно подготовились к приходу шара.

Нет, они не могли наложить заклятие даже до появления Шины, потому что Шина контролировала создание тоннеля и ее волшебство действовало по всей его длине. Тут что-то другое. Ну, точно! Ответвление тоннеля, на самом деле, оказалось заброшенной шахтой на Протоне. Хватило бы несколько рабочих, чтобы состыковать ствол этой шахты с тоннелем троллей, а простой крошечный генератор спрятал место стыка за непрозрачным силовым полем. С минимальными усилиями и безо всякой магии — красиво придумано.

— Не нравится мне это, — произнес Стайл. — Они явно в курсе, чем мы тут занимаемся, и против нас работает кто-то очень башковитый. Нас перехитрили: пока мы занимались созданием нашей иллюзии, они подготовили собственную.

Теперь ничего не оставалось, как просто следовать за убежавшим фазитом. Отряд устремился вниз по обходному тоннелю, рассчитывая настигнуть шар до того, как тот доберется до уготованного врагами пункта назначения.

Волшебство Шины не выявило поблизости никаких врагов: как и союзники-тролли, неприятели сразу же покинули место выполненных работ. Тоннели оставили пустыми, чтобы оппоненты ничего не заподозрили.

Вдруг впереди послышался какой-то шум. Приближалось нечто тяжелое, заставляя сотрясаться и дрожать весь тоннель.

Ай-ай-ай! Прямиком на них с огромной скоростью несся фазитовый шар.

— Уходите! — закричал Стайл. — Сто пятьдесят тон размажут нас в лепешку!

Но шар двигался слишком быстро, обойти его они не могли, а место пересечения тоннелей позади них было слишком далеко.

— Примени чары, Леди Машина! — с мольбой в голосе закричала Коричневая.

Шина сделала жест рукой — и мгновенно вся группа очутилась в том же тоннеле, но позади катящегося шара, наблюдая за тем, как эта штука удаляется от них все дальше. Стайл ощутил слабость в коленях, но отнюдь не из-за повреждений. Ему совершенно не нравилось зависеть от чьего-либо волшебства. Интересно, а другие по отношению к нему чувствовали себя также?

— Глядите, там впереди дорога поднимается вверх, — радостно сообщила Коричневая. По крайней мере, она не переживала из-за чужого волшебства, хотя сама была Адептом. — Они направили шар так, чтобы он покатился сперва наверх, а потом обратно, прямо на нас.

— К тому времени мы должны были как раз преодолеть половину пути, — сказала Шина.

— И никакого прямого магического воздействия — просто четко продуманная ловушка, — согласился Стайл. — Должно быть, они предполагали, что если книга блокирует магию Адептов, то мы станем беспомощны. Они не учли, что заклинаниями из книги может пользоваться и не-Адепт.

— Странно, что Труль не предупредил нас о ловушке, — сказала Коричневая.

Тут появился Труль, вид у него был огорченный.

— Не узрел ловушки я. Не понимаю, как сие произошло.

На несколько секунд Стайл задумался о том, мог ли тролль предать их. Все же как-то не верилось. Во-первых, Стайл был убежден, что хорошо разбирается в волшебных существах: кому можно доверять, а кому — нет. Во-вторых, предать, согласно пророчеству, его должна была женщина, кажущаяся юной, и это произошло еще до того, как он услышал само пророчество. Так что, видимо, тут все дело в эффективной волшебной иллюзии или в тактической хитрости; предательство можно исключить.

— Надо установить отражатель у входа в ответвление, — сказал Стайл Шине, — чтобы шар, вернувшись к нему, отскочил и ушел в нужный тоннель.

Она поднял палец.

— Сделано.

— Сколь много заклинаний ведомо тебе! — восхитилась Коричневая.

— Роботы очень быстро усваивают информацию, — сказала Шина. — Преимущества существования в теле машины стали для меня более очевидны теперь, когда я ближе познакомилась с тем, что называют жизнью.

Группа вышла к перекрестку тоннелей. К тому времени шар уже сменил направление и отправился путешествовать по правильному каналу. Они последовали за ним, на этот раз без каких-либо эксцессов.

— Будь начеку, вдруг ждут еще сюрпризы, — сказал Стайл Шине. — Враг не может применить к нам новое волшебство, но, как мы успели увидеть, здесь могут быть не очень приятные ловушки, подготовленные заранее.

Шина приподняла палец, словно определяя направление ветра.

— Здесь нет никакого враждебного волшебства.

Отряд Стайла стоял возле лебедки — это была сверхмощная модель, питаемая кусочком протонита, а ее массивные тросы идеально подходили для предстоящей задачи. На шар закинули некое подобие сбруи, на которой имелись подшипники — они позволят шару вращаться, оставаясь внутри сбруи. Таким образом, с помощью блоков и системы рычагов их сфера сможет переместиться вверх по спирали.

Шар тронулся с места и покатился без особого сопротивления. Однако Стайл все еще волновался — он знал, что враг непременно нанесет удар. Вот только где и когда? И почему не уничтожили лебедку? Ведь, несомненно, неприятели имели доступ в этот тоннель.

— Труль? — позвал Стайл.

Ответа не последовало. Вероятно, тролль улетел разведать ситуацию и сообщит им, если заметит что-то важное.

Лебедка тянула фазитовый шар вверх по спиралевидному тоннелю, тем самым она обеспечит шару необходимую высоту, с которой тот покатится вниз через всю зону совмещения. И когда он покатится вниз, остановить его врагам будет крайне сложно. Казалось, победа у них уже почти в руках — это-то и беспокоило Стайла, он был абсолютно уверен, что вот-вот должно случиться что-то плохое.

Наконец они достигли пещеры, расположенной под вершиной холма. Лебедка остановила шар на возвышении в земле, напоминавшем один из курганов Маленького Народца. Теперь всего-то и надо — распечатать вход в пещеру и вытолкнуть шар наружу.

Появился Труль.

— Наконец-то вас я отыскал! — воскликнул он. — Откажись от сего пути, Адепт!

Стайл посмотрел на него с кислой миной:

— Мы уже прошли весь путь. Где же ты был раньше?

— Все время вас искал! Там сотня следов, оставленных вами, и все — ложные, но мне нагнать вас, к счастью, удалось.

— Отвлекающее колдовство, — присвистнул Стайл. — Они заранее подготовили эту иллюзию, чтоб сделать из меня иголку в стоге сена. Но зачем им понадобилось вводить тебя в заблуждение?

— Разведал я их тайну и едва успел, дабы предупредить тебя: гоблины обошли огров с фланга — а те не особенно-то и торопились — и теперь поджидают тебя в засаде. Тебе не следует идти сей дорогой, Адепт.

— Нонсенс, — вмешалась Шина. — Я не обнаружила ни одного гоблина в радиусе семидесяти километров.

— Тебе надобно пробиться сквозь чары, гоблинов укрывающие, — объяснил Труль. — Под покровом чар стали они невидимы для нас, навскидку не менее пяти сотен гоблинов там, оснащены они оружием Протона, а сейчас роют окопы и строят укрепления полевые. Узрел сие я собственными очами, дальше ждать не стал — поспешил назад, дабы предупредить вас, но тут натолкнулся на колдовство, укрывшее вас от меня. Сие есть волшебство пассивное, применили его до нашего прихода, вот ведь досада.

— Я знал, что рано радовался, — проворчал Стайл. — Они оставили нас в покое, и мы прямехонько почапали в уготованную ловушку. Думаю, у нас осталось не более четырех часов, чтобы доставить фазит к северной границе зоны совмещения. На возвращение уже нет времени, придется идти прежним курсом.

— Я могу нейтрализовать их экранирующую магию, — предложила Шина, — но гоблины от этого никуда не денутся, и против них Адепты не дадут мне применить масштабное заклинание.

— Значит, все-таки книга не всесильна, — криво усмехнулся Стайл.

— Да. Она дает мне силу противостоять всем Адептам, но не позволяет превзойти их. Придется справляться с гоблинами без помощи волшебства.

— Звероголовые совсем рядом, — заметил Труль, — но их тоже сбивают с толку защитные чары. Если снимешь щиты невидимости — обе стороны увидят друг друга и начнется столпотворение.

— Столпотворения нам не надо, — сказал Стайл, — но если его не избежать, то я хочу облегчить задачу звероголовым. Шина, наколдуй мне голофон.

Через секунду появился голофон. Стайл связался со своим домашним куполом, ему ответил Меллон. Его нога снова была на месте.

— Рад видеть вас в прежнем облике, господин, — сказал Меллон.

Стайл не сомневался, что разговор прослушивается и что связь может в любой момент оборваться.

— У меня тут намечается вооруженное столкновение, мне бы не помешало подкрепление, — быстро разъяснил он суть проблемы. — Я не могу использовать колдовство для перемещения больших групп, так что подмоге придется добираться до меня своих ходом. Наши враги — гоблины; они ребята кровожадные, щадить никого не будут; однако могут появиться и другие необычные создания — они наши друзья. Сможешь прислать кого-нибудь в помощь?

— Дайте мне полчаса, господин, — и изображение погасло.

Вот и все, дело сделано. Голофон предоставит Меллону координаты Стайла, а Меллон — помощь Стайлу, какую сможет найти. Как самый богатый Гражданин Стайл обладал теперь значительными ресурсами. Он даже мог бы завести себе личную армию, если бы позволял закон.

Стайл снова переключился на текущие дела.

— Если у гоблинов оружие с Протона, то нам понадобятся аналогичные защитные средства. Они, видимо, собираются штурмовать этот холм. Нам нужны: легкая пуленепробиваемая броня, лазерные экраны…

— Может, персональные силовые поля? — предложила Шина. — Они защитят от разного вида оружия. Я могу наколдовать нам маленькие, компактные устройства — Адепты даже не заметят.

— И чары невидимости на нас наложи, — добавила Коричневая. — Конечно, они поймут, что мы рядом с фазитовым шаром, но все равно…

— Да, — поддержал ее Стайл, — вероятно, они не захотят стрелять слишком близко к фазиту. Стрельба на шар вряд ли подействует. А если и подействует, что тогда произойдет? Энергии в шаре столько, что хватит, чтоб уничтожить планету; если энергия эта высвободится, то никто не выживет.

— Скорее всего, они попытаются оттеснить нас и отправить шар обратно по спирали, — предположила Шина, — потом завалят выход и будут ждать окончания совмещения, которое Клеф не сможет долго удерживать.

— Придется держаться прежнего курса, — печально закивал головой Стайл, — их же стараниями мы уже прошли точку невозврата. Хотел бы я взглянуть на того, кто командует гоблинами — очень толковый тактик.

— Может, ими командует кто-то из Адептов? — высказала предположение Коричневая.

— Что ж, придется заняться военно-полевой тактикой, — Стайл достал карту. — Как и намечено изначально, путь шара отсюда пролегает на север ровно по прямой. Все, что нам надо сделать, это убрать несколько небольших препятствий, и можно катить. Мы ведь не хотим утопить шар в Озере, если только это не произойдет за пределами зоны совмещения. Труль, где сейчас пролегает северная граница Занавеса?

— Она установилась к северу от Озера и к северу от дворца Оракула, вот в этой части, — откликнулся тролль. — Кое-где граница изгибается; где-то граница примыкает к Белым Горам, но здесь она проходит южнее.

— А где именно граница проходит в этом районе? — спросил Стайл, показывая на место, в котором был спрятан Оракул-компьютер.

— Граница уходит на северо-запад, минуя южную оконечность района сего, но все равно место сие для шара неудачное — там долгий уклон вверх, Занавес лежит почти на горном хребте. Гораздо легче катить через долину на востоке.

Стало быть, Занавес располагался чуть южнее Оракула-компьютера. Вот почему компьютер не мог до сих пор перейти на Протон, Флейта Клефа не могла в достаточной степени расширить зону совмещения. Значит, кто-то должен расширить Занавес на север. И где в разгар битвы Стайл отыщет столько существ, чтобы провернуть это?

— И все-таки мы покатим шар по этому участку, — немного подумав, сказал Стайл. — Надеюсь, великаны подоспеют вовремя, они смогут катить шар голыми руками.

— Не думаю, — усомнилась Шина. — Фазитовый шар того же диаметра, что и палец великана… но вещество шара в пятьдесят раз плотнее, чем живая ткань. Толкать его пальцем будет неудобно и очень больно.

— Великаны могут воспользоваться серебряными наперстками… или бильярдными киями, — улыбнулся Стайл.

— Да и сам маршрут, — продолжила Шина, — зачем катить шар по такому необычному месту?

Стайл не хотел открыто озвучивать свою идею на тот случай, если враги каким-то образом подслушивают их.

— Потому что тогда это будет трудно, медленно, но зато наверняка; там враг укрепиться не сможет, и никаких особых ловушек там не будет, а времени у нас будет очень мало.

— Это как-то нелогично, — возразила она. — Враг не станет тщательно охранять этот район, ведь природный ландшафт там сам по себе является труднопреодолимым препятствием. У них будет время перегруппироваться, пока мы из-за всех сил толкаем шар в гору.

— Может, ты и права, — согласился Стайл.

— Надеюсь, твоя алогичность чем-то обоснована.

— Думаю, ты сошел с ума, — лаконично высказалась Коричневая.

— Мы расчистим путь, ведущий на северо-запад, — сказал Стайл. — Они подумают, что это очередная уловка. А потом мы покатим шар по этой дороге так быстро и так далеко, как только сможем, и будем надеяться на удачу.

Труль испарился, снова улетев на разведку, и возвратился, сообщив, что им на помощь приближается подкрепление с Протона.

— Люди из плоти и металла, — с удивлением поведал тролль.

— Видимо, это киборги — роботы с человеческими мозгами. Из них получаются неплохие воины. Пора выдвигаться. — Он оглядел пещеру. — Хочу, чтобы големы остались тут и начали толкать шар по моему сигналу. Важно сделать это точно в нужный момент времени; Коричневая проконтролирует их. Шина и я выскользнем наружу и расчистим путь, Труль будет нашим связным.

— Я тоже хочу выскользнуть наружу! — крикнула Коричневая.

— А что со мной? — спросил Клип, обернувшись человеком.

Стайл почувствовал неловкость, ему следовало заранее придумать серьезное правдоподобное задание для каждого члена группы.

— Отправиться можешь с известием в табун, — сказал он единорогу. — В обличии ястреба и под покровом чар невидимости без труда доберешься ты до Жеребца. Поведай ему о нашем положении. — Потом Стайл повернулся к Коричневой: — Ну, а ты… Если ты уйдешь, кто же тогда защитит книгу?

Глаза девочки широко распахнулись.

— Книгу магии?

— Если она попадет в руки врагов, они расправятся с нами в два счета. Мы с Шиной не осмеливаемся нести ее на поле боя, Шина запомнила нужные заклинания, ей уже не надо носить книгу с собой. Книга будет в большей сохранности, находясь рядом с тобою и твоими големами.

Коричневая не сводила глаз с книги, испытывая благоговейный трепет.

— Пожалуй… — выдохнула она.

На самом деле, в первую очередь Стайл хотел оградить девочку от еще большей опасности. Любое их защитное заклинание может быть нейтрализовано специфическим контрзаклинанием со стороны Адептов. Да и книга действительно нуждалась в охране, так что Стайл не покривил душой.

Он вышел наружу вместе с Шиной, их прикрывали заранее наколдованные Шиной защитные поля и чары невидимости. Стайл сомневался, что им удастся долго оставаться незамеченными, но если им повезет, то отряды рабов, роботов и звероголовых отвлекут на себя внимание армии гоблинов.

Шина и Стайл спускались по склону, орудуя наколдованными лопатами, устраняя проблемные бугорки и кочки на будущем пути шара. При этом они здорово рисковали: вносимые изменения были прекрасно видны и, теоретически, могли привлечь нежелательное внимание к невидимым лазутчикам. В основном поверхность склона не вызывала нареканий — тут уже был удобный естественный канал, не требовавший с их стороны значительных корректировок.

Однако чем дальше они уходили от шара, тем слабее становилась иллюзия, сотворенная Адептами. У подножия холма уже можно было разглядеть шеренгу гоблинов, вооруженных пистолетами. Очевидно, что как только на вершине холма возникнет какое-нибудь движение, гоблины откроют огонь.

Несмотря на затишье, открывшаяся картина Стайла не радовала. У подножия отряды гоблинов создавали многорядные заграждения — клиновидные барьеры, направленные острым концом в сторону вершины холма. Если фазитовый шар столкнется с обычной стеной, то он просто проломит ее; но эти клинья были расположены так, чтобы при ударе отклонить шар с курса, а дальше, попав в нижележащие естественные углубления, шар еще больше отклонится от курса и так будет отклоняться, пока не застрянет где-нибудь окончательно. И тогда — конец игры. Опять налицо работа какого-то смекалистого военачальника!

— Час от часу не легче. Одна ошибка — и мы потеряем шар. Наколдуй мне немного пластиковой взрывчатки с детонаторами, чтобы их можно было взорвать издалека с помощью волшебства. Мне придется заминировать несколько заграждений.

— Таких заклинаний в книге нет! — возразила Шина. — Нет там пластиковой взрывчатки с волшебными детонаторами! Но я могу создать взрывчатку с отсрочкой взрыва на один час.

— Сойдет. Только дай знать, когда время истечет, чтобы я успел убраться подальше.

Она наколдовала взрывчатку. Вещество оказалось что надо — это был килограмм пластиковой взрывчатки, мощности которой хватит, чтобы снести несколько сооружений в тех местах, куда они успеют заложить заряды.

Они продолжили спускаться вниз по склону.

К холму приближалось подкрепление с Протона. Стайл понял, что этот отряд находится со стороны, где действуют чары иллюзии, и что они не видят армию гоблинов. Гоблины устроят западню и уничтожат их еще до того, как те вступят в бой.

— Нельзя этого допустить, — пробубнил Стайл. — Из меня выходит никудышный военачальник, моих союзников просто перебьют, пока они пытаются прийти мне на помощь. Надо их предупредить!

— Если выдашь себя, то убьют и тебя в придачу! — сказала Шина. — Мои чары не спасут тебя от целой армии гоблинов, за которыми стоит вся волшебная мощь Адептов.

— Может, все-таки твои чары пригодятся. Создай мое изображение, как это делает голограф. Затем переместишь изображение куда-нибудь подальше, тогда никто не сможет точно определить, где я физически нахожусь, и враги мне не причинят вреда.

— А вот это может сработать. Рискованно, конечно, но выбирать не приходится. В твоем извилистом органическом мозге рождаются по-настоящему хитроумные идеи.

Она произвела ряд жестов и звуков и начертила небольшой рисунок на земле (Стайл мог видеть Шину и ее действия, так как заклятие невидимости действовало только на врагов), и вот Стайл уже находится на пути колонны киборгов. Он почувствовал, как кто-то сжимает его ладонь, и понял, что Шина рядом с ним, хотя его сознание унеслось теперь к перемещенному вдаль изображению. Весьма продвинутое волшебство — Стайла не переставали восхищать возможности магической книги.

Командир киборгов заметил Стайла и сразу же подошел к нему; незнакомец определенно был машиной: на солнце сверкали металлические конечности и на торсе виднелись отсеки для разных принадлежностей. Но и роботом его не назовешь — у данного субъекта был человеческий мозг, когда-то вынутый из тела старого либо больного, но живого человека. Киборги были созданиями очень сильными и умными.

— Я вижу вас, господин, — произнес человек-машина, повернув в сторону Стайла свои линзы. — Но у вас нет телесной оболочки. Вы — просто изображение. Я не могу быть уверен в том, кто вы на самом деле. Пожалуйста, идентифицируйте себя как-нибудь, чтобы я мог с уверенностью опознать вас.

— Я — образ Гражданина Стайла, известен также под именем Голубой Адепт. Мой сотрудник Меллон должен был снабдить вас важной информацией касательно меня. Задайте мне какой-нибудь специфический вопрос.

— Да, господин. Кто ваш лучший друг?

— В котором из миров?

— Этого ответа достаточно, господин.

Ого. Умно придумано, достаточно было дать ответ из тех, что значили больше, чем фактическая информация.

— В таком случае займемся делами, — начал инструктаж Стайл. — Этот район кишит гоблинами, у которых есть современное стрелковое оружие. Думаю, стрелки из них неважные, но судьбу все же искушать я бы не стал. Если бы вам удалось отвлечь их на себя, это бы нам здорово помогло. Но ни в коем случае не нападайте на звероголовых существ или на единорогов. Также учтите, что вокруг много волшебных миражей и все может быть не таким, как кажется, так что будьте осторожны.

— Мы понимаем, господин.

— Боюсь, что не понимаете. Вышлите разведчиков к подножию склона, — он указал на склон горы, — они пересекут границу иллюзии и увидят, что там на самом деле. Выслушайте внимательно все, что они вам расскажут. Вероятно, от этого будут зависеть ваши жизни.

— Благодарю вас, господин.

Скоро они сами выяснят правду. Стайл чуть слышно произнес: «звероголовые» — и очутился на холме, где уже собрались эти самые звероголовые.

Слоноголовый вождь, завидев Стайла, радостно протрубил:

— Наконец-то мы разыскали тебя, Адепт! — очевидно, что чары понимания, когда-то наложенные Стайлом, все еще действовали. Волшебные заклинания, кажется, и правда обладали определенной инерцией, продолжая действовать до тех пор, пока не будут заблокированы или отменены. — Мы боялись, что окончательно заплутали.

Стайл быстро обрисовал вождю ситуацию.

— А я сейчас займусь расчисткой пути, по которому пойдет шар, — закончил свой рассказ Стайл. — Мое собственное тело невидимо, но гоблины быстро смекнут о хитрости сей и станут мешать мне. Поэтому, если твоя армия сможет отвлечь их со стороны сей, пока в то же время киборги будут отвлекать их с другой стороны…

— Киборги?

— Это полулюди — они частично люди, частично машины. Выглядят странно, но зато когда…

— Они прямо как мы!

— Да, дюже похожи на твой народ, — согласился Стайл, сам поразившийся такому сходству.

— Мы готовы, — подытожил слоноголовый.

Теперь Стайл был готов заложить первую порцию взрывчатки, но когда вернулся обратно в невидимое тело, то обнаружил, что Шина уже сама занялась минированием — она заминировала два клина и уже закладывала взрывчатку под третьим. Вокруг повсюду суетились гоблины: рыли окопы и готовились к битве.

Стайл всегда считал гоблинов безалаберными дикарями, но эти были на редкость дисциплинированы. Управляли ими такие же гоблины — сержанты и офицеры, — знаки отличия были то ли нарисованы, то ли вытатуированы у них на руках. Несмотря на невидимость, Стайл нервничал: слишком много гоблинов, земля вокруг него была прямо-таки усеяна ими, и в любой момент кто-нибудь мог обнаружить пластиковую взрывчатку. Ему надо срочно чем-то отвлечь внимание гоблинов — ведь киборги и звероголовые еще не успели вступить в бой, — иначе он рискует проиграть сражение, не успев начать.

— Командир гоблинов, — тихонько прошептал Стайл.

И через мгновение он уже стоял возле шатра главнокомандующего. Уродливый гоблин с властным видом осматривал в бинокль место предстоящей битвы.

— Не любо сие мне, — проворчал гоблин, — чего-то они затихли.

— Может, я подсобить смогу? — спросил Стайл.

Гоблин бросил взгляд на Стайла, не выказав удивления.

— Я ожидал тебя, Адепт, — ответил полководец. — Я — Большенос, возглавляю военную кампанию сию.

Стайл догадывался о происхождении указанного имени: нос у гоблина был необычайно большим и напоминал картофелину с немалым числом глазков. Но внешность еще не показатель компетенции. Стайлу импонировал этот гоблин — прежде всего потому, что он, скорее всего, добился высокого социального статуса примерно тем же путем, что и сам Стайл, несмотря на свою неказистую, невыгодную внешность.

— Не могу не выразить восхищение твоим мастерством, — сказал Стайл. — Я полагал, твою армию задержит наш отряд огров.

— Свершили мы марш-бросок и стороною огров обошли, — объяснил Большенос. — Они нам не враги.

— Я тебе тоже зла не желаю.

— Тогда внемли условиям перемирия: оставь фазит там, где он ныне, взамен гарантию даю, что твоих людей никто не тронет, уйти спокойно они смогут на все четыре стороны.

— Мой ответ «нет», — отрезал Стайл. — Но коли войска твои уйдут с миром восвояси, мы не станем им в этом препятствовать.

— Пойми же, Адепт. Коли придется сражаться, то мы просто вынуждены будем отыскать источник силы твоей. Мы нанесем мощнейший удар, дабы добыть книгу. Мы покамест сдерживаем силы наши ради того, чтобы случайно не уничтожить ее. Книга, возможно, обладает даже большей ценностью, чем весь фазитовый шар, и подвергать книгу опасности было бы глупо. Но отсрочка сия ничего хорошего не сулит, а Адепты уже в раздоре меж собой из-за того, кому из них книгою владеть. По мне так, лучше бы она осталась у тебя, ведь менее других испорчен властью ты. В любом случае, я не позволю дьявольскому шару в мир Протона уйти, иначе всему конец.

— Правильнее сказать: конец нынешнему миропорядку, — уточнил Стайл, — для Граждан и Адептов. В новом мире им придется по справедливости поделиться властью с другими. Всякие волшебные создания получат пропорционально больше власти, включая и твой собственный народ. Ты действительно выступаешь против этого?

— Нет, — неожиданно признался гоблин, — но я присягал нынешнему порядку.

Это был честный, умный и неподкупный полководец — худшего врага себе не придумаешь.

— Мне очень жаль из-за того, что случится, — сказал Стайл. — Если потом нам доведется встретиться еще раз, я был бы не прочь снова с тобою побеседовать, однако в ближайший час мы — враги.

— Да, займись лучше делами своими, Адепт. Ты знаешь, к чему готовиться.

Стайл знал. Ирония войны заключается в том, что неизбежно совершаются убийства и разрушения, несмотря на то, что обе стороны желают мира.

Изображение Стайла погасло, теперь он стоял рядом с Шиной.

— Нам надо спешить, — бросил он ей. — Они собираются завладеть книгой.

И правда, войска гоблинов атаковали холм, тут и там виднелись лазерные вспышки. Но врагу пришлось столкнуться лицом к лицу со звероголовыми, которые выскакивали из засады и сходились с гоблинами врукопашную до того, как те успевали применить свое наисовременнейшее оружие. Отсутствие опыта владения оружием обходилось гоблинам дорого: звероголовые отбирали у них оружие, чтобы воспользоваться трофеем самим.

Одновременно в бой вступили киборги, и их оружие было самым современным: у кого-то были парализаторы, у кого-то — огнеметы, а еще лазеры и пулеметатели — и киборги отлично владели любым видом оружия.

Битва началась. Стайл и Шина спешно продолжили движение вдоль предполагаемого пути прохождения шара, по ходу размещая остатки взрывчатки. Отведенный им час неумолимо истекал, и пластид сдетонирует в назначенный момент времени независимо от их местоположения.

Вещество взрывчатки представляло собой серовато-белую массу, слегка липкую, похожую на пластилин. От этой субстанции можно было оторвать кусочек любого размера и придать ему нужную форму, такой кусочек держался почти на любой поверхности, куда не прилепишь. Стайл с Шиной засовывали кусочки пластида в щели между камнями, дабы кусочки походили на известняк, а также прилепляли их под деревянными балками. Гоблины вряд ли обратят внимание на пластид, если не знают, что именно искать.

Позади звуки битвы стали громче. Стайл обернулся… и увидел эскадрилью крылатых драконов, летящих с юга на помощь неприятелю. Киборги открыли по ним огонь из базук.

Драконы представляли собой отличные мишени, но после того, как несколько крылатых тушек, объятых пламенем, рухнули вниз, оставшиеся рептилии прибегли к хитрому маневру: они ныряли вниз, прижимаясь к земле, и обдавали киборгов жаркой волной огненного дыхания. Сцепившиеся с киборгами гоблины истошно вопили от боли: их тела сгорали быстрее, чем металлические тела людей-машин. Драконы, сами того не желая, оказывали помощь киборгам.

— Не останавливайся, — одернула Шина Стайла. Действительно, он отвлекся, забыв о важной задаче. Стайл поспешил разложить оставшийся пластид, однако спешка привела к излишней расточительности: пластид закончился раньше, чем нужно — при том у обоих — и остались не заминированы несколько заграждений.

— Нужно уходить, — предупредила Шина. — С нами или без нас, через десять минут пластид взорвется.

— Лучше вернемся к шару, — предложил Стайл. — Хочу успеть туда до взрыва, чтобы, когда у гоблинов начнется неразбериха, мы сразу же вытолкнули шар.

Они побежали обратно к фазиту. С севера подтягивались новые отряды гоблинов, их было просто несметное количество. Стайл увидел, что враги одерживают верх в битве на склоне холма: и звероголовых, и киборгов уничтожали одного за другим. Гоблины несли колоссальные потери, однако побеждали — за счет численного превосходства и слаженности действий.

Несколько подразделений гоблинов направились сразу к фазиту. И прибудут они туда явно раньше Стайла.

— Срочно перенеси нас туда, — крикнул он Шине.

— Не могу, Стайл, Адепты сфокусировали все внимание на том месте. Они быстро учатся препятствовать действиям книги совместными усилиями, и сейчас их усилия велики как никогда.

— Тогда пошли туда мое изображение, с этим, надеюсь, проблем не будет.

Внутри пещеры зажглась голограмма Стайла. Там же находились Коричневый Адепт и тролль — они неуверенно держали в руках лазерные ружья, готовясь оказать сопротивление наступающим гоблинам. Оставшиеся големы неуклюже стояли без дела: их руки были недостаточно скоординированы, чтоб использовать современное оружие, а деревянные мозги были не слишком разумны, чтобы адаптироваться к быстро меняющейся ситуации.

— Плохая идея, — покачал головой Стайл, — вдвоем вы не сможете остановить сотню кровожадных гоблинов.

Они изумленно уставились на изображение Стайла.

— Мы переживали, не случилось ли что с тобой! — воскликнула Коричневая.

— Лучше бы переживали за себя: гоблины доберутся до вас до того, как я успею вернуться сюда во плоти. Им нужна книга, и мы должны уберечь ее любой ценой. — Потом Стайл раздумывал несколько секунд. — Труль! Можешь ли ты забрать Коричневую и книгу в тоннель и спрятать там с помощью твоей невидимости?

Труль исчез, а через секунду исчезла и Коричневая.

— Могу, — послышался голос тролля, — но в тоннеле небезопасно, Адепт. С дальнего конца тоннеля наступают гоблины. Можем мы преградить им путь, но ненадолго, и…

— А улететь сможешь с ней в место безопасное? — оборвал его Стайл, времени почти не оставалось. — Это нужно всего на несколько минут, пока не рванет взрывчатка, которую мы заложили. Тогда Адепты снизят бдительность, и мы применим защитные заклинания из книги.

— Я улечу, — послышался сверху голос Труля. Оттуда же, с высоты в несколько футов, донесся возглас Коричневой: — Ой, как весело! — Затем тролль с девочкой вылетели через отверстие в потолке и унеслись прочь.

Внутрь, круша копьями стены, ворвались гоблины. Они заметили Стайла и тут же напали на него, однако наконечники копий не причинили голограмме ни малейшего вреда. Внезапно Стайлу в голову пришла идея: он начал делать вид, будто ему больно, и пытался уворачиваться от уколов и выпадов противников, отвлекая их внимание как можно дольше. Он не хотел, чтобы они переключились на фазитовый шар, который сейчас был так уязвим.

Големы все еще стояли без дела, замерев в нелепых позах. Стайл сообразил, что нужно просто сформулировать им задачу.

— Защищайтесь! — крикнул он. — Големы, ваш враг — гоблины! — Теперь големы зашевелились.

Эти деревянные человечки не отличались ни умом, ни быстротой, зато были твердыми, как и положено быть дереву. Гоблины облепили каждого голема, как мухи, но время от времени кто-нибудь из гоблинов отлетал назад после жесткого удара деревянной конечностью. Да, в конце концов, от големов удалось добиться пристойного сопротивления!

Стайл вернулся к Шине на подножие холма. Они оба бежали по полю битвы, и картина открывалась страшная. Повсюду лежали гоблины и звероголовые, мертвые либо умирающие. Вот где звероголовым суждено было потерять половину своего народа, подумал Стайл. Тут же лежали киборги: их металлические тела были искорежены и дымились. Стайл заметил, что металлический череп одного киборга был вскрыт, а внутри виднелся высохший мозг. В воздухе разливался запах кровавого побоища.

— Нужно найти помощников, — сказала Шина, — чтобы избавиться от гоблинов и выкатить шар.

— Хотел бы я избавить этих созданий от боли, — произнес Стайл.

— Мы сейчас не можем им ничем помочь, но сможем, когда шар пересечет границу.

Стайл не спорил: шар — в первую очередь. До взрыва оставались считанные секунды.

Они нашли медведеголового, который только что пришел в сознание. Стайл положил руку существу на плечо, прерывая действие заклятия невидимости персонально для него.

— Ты нужен нам, — произнес Стайл, — следуй за нами.

— Да, Голубой, — послушался медведеголовый, еще не до конца понимая, что происходит.

Шина отыскала киборга, тот был занят самопочинкой: он потерял в бою ступню и теперь прикреплял вместо нее ступню другого мертвого киборга. Шина также приказала ему идти с ними. В таком составе четверка поспешила к вершине холма.

Добравшись до вершины, они почувствовали запах дыма. Внутри холма что-то горело.

— Големы! — мрачно констатировала Шина.

Стайл вздрогнул. Он прекрасно понимал, что деревянные големы на самом деле были не живые, но они, как и живые существа, испытывали боль при горении. Гоблины воспользовались сокрушительным оружием, и Коричневый Адепт сильно опечалится.

Они забрались внутрь холма и заглянули в разрушенную пещеру. В кромешном дыму, исходящем от горящих големов, гоблины пытались затолкать шар обратно в спиралевидный тоннель. Шар уже начал раскачиваться — скоро они сдвинут его с места.

Четверка ворвалась в пещеру. Гоблины вскрикнули и кинулись врассыпную, завидев медведеголового с киборгом, но спустя пару мгновений опомнились и схватились за оружие. Стайл и Шина, невидимые для врагов, выбили пистолеты из рук гоблинов. Не понимая, что за новая угроза возникла рядом с ними, гоблины тем не менее смело ринулись в бой, численно превосходя своих противников — как видимых, так и невидимых.

Затем взорвался пластид. Заградительные клинья разнесло в щепки, которые сыпались теперь на головы воинам гоблинской армии. Гоблины в пещере, позабыв о противниках, побежали к выходу — посмотреть на новую возможную угрозу. В стане неприятеля поднялись суматоха и неразбериха.

— А теперь покатили! — крикнул Стайл.

Четверка, плюс обгоревший, но выживший голем подобрали разбросанные конечности големов и их инструменты и, используя их как рычаги, стали толкать шар вперед. Они действовали слаженнее и целеустремленнее, чем гоблины, и шар сдвинулся с места в нужном направлении. Вот только фазит был слишком тяжелым, и дальше сдвинуть его стало проблемой.

— Нужны рычаги получше! — задыхаясь, произнес Стайл.

Но он сам прекрасно понимал, что поблизости ничего такого не отыщешь, к тому же было слышно, как по спиральному тоннелю приближается новый отряд гоблинов. Времени на поиски не оставалось.

В пещеру залетел ястреб.

— Клип! — обрадовался Стайл. — Откуда ты взялся?

Единорог превратился в человека.

— Я знал, что без меня ты обязательно все испортишь, Адепт. Впрочем, для людей это обычное дело, поэтому я привел на подмогу друзей, — с этими словами внутрь влетели пчела, колибри и голубая цапля и превратились в трех единорогов.

— Белла! — узнал цаплю Стайл.

— Она забрела на поле битвы, — смущаясь, начал оправдываться Клип. — Я не мог оставить ее там, посреди опасности, да и она сама считает себя твоей должницей, Адепт, из-за того, что ее использовали против…

— Да-да, конечно! — не стал возражать Стайл. — Вы четверо, помогите нам скатить шар с холма!

Клип обернулся единорогом и сыграл несколько музыкальных команд на своем роге-саксофоне. В ответ согласно отозвались скрипка, туба и колокольчик. Единороги аккуратно вставили рога в зазор между шаром и полом; потом, координируя усилия музыкой, они надавили вверх и вперед.

И шар пришел в движение. Единороги повторяли этот процесс снова и снова, шар продвигался медленно и тяжело, но они не сдавались, и шар с хрустом и треском катился вперед.

Из спиралевидного тоннеля в пещеру ворвались гоблины. Стайл и Шина, медведеголовый и киборг, а также оставшийся голем развернулись в сторону гоблинов, построившись для защиты единорогов с тыла. Гоблины, видя только трех разношерстных противников, ринулись в атаку… и почувствовали на собственной шкуре, что противников на самом деле пятеро. В этом тесном, захламленном месте такое соотношение сил было почти равным.

Шар вытолкнули за порог пещеры, и тот покатился вниз по склону в намеченном Стайлом направлении. Закончившие со своей задачей единороги повернулись в сторону гоблинов, а тем вдруг резко расхотелось продолжать бой теперь, когда баланс сил сместился не в их пользу.

— По единорогам! — скомандовал Стайл, полагая, что единороги не станут возражать. — Скачем за шаром!

Он запрыгнул на ближайшего скакуна — им оказалась Белла. Она, никогда раньше не возившая всадника, испугалась, но тут же услыхала от Клипа музыкальное разъяснение и успокоилась. Шина с големом взобрались на Клипа, а медведеголовый и киборг сели на двух оставшихся единорогов. И отряд поскакал вниз по склону.

На мгновение Стайл отвлекся, чтобы оценить весь сюрреализм происходящего: человек, киборг, робот, звероголовый и деревянный голем сидели на единорогах, скачущих по полю брани, кишащему гоблинами и драконами, преследуя бесценный шар — сверхмощный минерал, — катящийся по руслу, расчищенному пластиковой взрывчаткой. Вот это мешанина! Мешанина? Нет, это совмещение. Полное слияние магии с наукой. Нужно наслаждаться этим моментом, ведь продлится он совсем недолго. И тут же Стайл поймал себя на мысли, что чувствует, как действие Платиновой Флейты ослабевает — силы Предопределенного на исходе.

Белла оказалась превосходным скакуном: она бежала быстро и в то же время плавно; ее восхитительная грива, за которую держался Стайл, по виду напоминала шелк и, разумеется, была мягкой на ощупь. Неудивительно, что Белла выиграла на Единолимпике соревнование по танцам!

— Белла, я благодарен тебе за службу… — сказал Стайл, зная, что она слышит его несмотря на ветер и грохот фазитового шара, так как ее левое ухо мгновенно повернулось в его сторону, — …и постараюсь в долгу не остаться. — В ответ Стайл услышал тихую трель колокольчиков.

Тем временем шар набирал обороты. Он пролетал по склону, оставляя за собой неширокую, гладкую борозду. Если на пути попадались чьи-либо тела, то шар мгновенно расплющивал их. Фазит был тяжелым и безжалостным, круша на своем пути все подряд. Живые гоблины, завидев шар, разбегались в страхе во все стороны — с их стороны это был вполне разумный шаг.

Четыре единорога мчались галопом вслед за шаром, постепенно отставая от него, так как шар катился теперь по самой крутой части склона. Гоблинам ничего не оставалось, кроме как наблюдать прохождение шара сквозь ряды некогда целых заграждений. Для неприятельской армии продвижение шара сулило катастрофу.

И все же Стайл прекрасно понимал, что война еще не закончена. Оставалось еще несколько невзорванных заградительных барьеров, плюс дальше к северу уклон шел в гору.

Стайл делал ставку на великанов и на выбранный маршрут. Если он правильно учел все аспекты, то должен выиграть, но в данный момент его терзали сомнения. Шар, натолкнувшись на клиновидные заграждения, разнес их на куски. Они не особо повлияли на его курс, и, казалось, шар даже не замедлил хода. Но Стайл понял, что критически важная скорость утеряна.

Достаточно ли далеко укатится шар? Теперь местность была пологой и по большей части лишена деревьев. Стайл не зря тщательно выбирал маршрут на карте. Фазит покатился вверх по склону, потом вниз и дальше вперед. Направление было верным, но движение замедлялось, ведь на нем с каждой милей неизбежно сказывалось сопротивление множества незначительных препятствий.

Местность Протона, почти не заметная из-за его голого ландшафта, теперь начала бросаться в глаза благодаря появившимся силовым куполам — изолированным поместьям Граждан; возможно даже, что всадники повстречают сейчас кого-нибудь внутри куполов.

Была какая-то своя, особенная, притягательность в таких технологических объектах посреди голого ландшафта — это были крошечные крупицы богатства среди абсолютной нищеты, словно бриллианты в песке. Сейчас они казались Стайлу абсолютно незнакомыми. Почему? И он догадался: то была точка зрения его двойника, которому весь мир Протона был в новинку, как мир Фазы для Стайла. То, что Стайлу казалось обыденным, для Голубого являлось сказочным открытием.

Шар направился в сторону комплекса из трех куполов, которые соединялись между собой трубами, располагавшимися достаточно высоко, чтобы под ними мог беспрепятственно пройти фазит; но шар как будто решил, что самый западный купол ему нравится больше. Фазитовый шар разрушил генератор силового поля, и купол мгновенно исчез. Рабы начали жадно хватать ртом воздух, ожидая мгновенной декомпрессии, однако, к счастью, тут, в зоне совмещения, была еще и атмосфера Фазы; рабы с удивлением обнаружили, что могут спокойно дышать не только в куполе, но и за его пределами.

Какой-то раб неожиданно выскочил перед скакуном Стайла, Белла попыталась уклониться, но из-за хаотичных метаний раба столкновение было почти неизбежно.

— Раба ждет трава! — пропел Стайл, пожелав, чтобы человек переместился на безопасный и удобный дерн.

Но ничего не произошло, и Стайл сообразил, что заклинание Шины против Адептов все еще действует. К счастью, Белле удалось не задеть человека, и они галопом промчались мимо куполов.

Им повезло, что магия не работала, иначе Адепты стали бы как из рога изобилия сыпать заклинаниями в попытках увести фазит в сторону либо поставить непреодолимые заграждения или ямы на пути шара; а благодаря заклинанию Шины удалось всего этого избежать.

Угнаться за шаром теперь не составляло труда, так как скорость его плавно снижалась. Отправь Стайл его под другим углом, фазит катился бы сейчас по протяженной долине, сохраняя скорость. Но Стайл выбрал более тяжелый и неожиданный маршрут, доверившись интуиции — и от нее сейчас зависела судьба обоих миров. Скоро подойдут великаны, плюс есть еще одна причина, о которой он не сказал вслух, дабы его не подслушали.

Уклон уменьшился, и шар стал заметно снижать скорость. Здесь местность начнет идти в гору, а это помешает их продвижению. Гоблинов поблизости не было. Хорошо, что Стайлу хотя бы удалось оторваться от них.

Вероятно, здесь много кочек, ям и всяких других препятствий; но если великаны придут вовремя, то особых проблем не возникнет.

В итоге шар остановился, засев в рыхлой выбоине так крепко, что своими силами его оттуда уже не вытолкнуть. Они подъехали и остановились возле шара.

— И что теперь, Стайл? — поинтересовалась Шина с нехарактерной для роботов саркастической усмешкой.

— Вы, единороги, смените облик, летите и разведайте, далеко ли великаны, — начал выдавать указания Стайл. — Они должны быть уже рядом. Передайте им, что нам срочно нужна их помощь.

Четверо единорогов поменяли телесную форму на полетную и скрылись в небесах.

— Я тоже посмотрю, — сказал Стайл Шине, — спроецируй мое изображение поочередно в разных удаленных точках вокруг этого места.

Она сделала, как он просил. Вскоре Стайл убедился, что большая армия гоблинов действительно собралась на пути, ведущем через долину, но сейчас они уже направлялись в сторону реального расположения шара. Пройдет не так много времени — и они окажутся здесь. Великаны просто обязаны прийти сюда первыми!

Единорогам сопутствовала удача: очень скоро появились три высоченных великана, шагавших сквозь горизонт, головы их буквально витали в облаках. Они следили за передвижением шара с помощью гигантского полевого бинокля, так что были сразу готовы перехватить шар, как только он остановится.

Стайл заставил Шину снять с них обоих чары невидимости и защитные поля, так как больше в них не было нужды. Сейчас Стайлу необходимо, чтобы его видели, дабы он смог руководить работой великанов.

Вскоре великаны уже вовсю орудовали огромными металлическими палками — ими они толкали шар вперед, вверх по склону, по маршруту, указанному Стайлом. Великанам новое занятие пришлось по душе, так как напоминало гигантский бильярд, в котором нужно было бить по крошечному, но очень твердому шарику. Если били они неправильно, кий ломался, что вызывало у них крайнюю досаду.

Передовой отряд гоблинской армии подоспел слишком поздно: шар отправился в путешествие, а Стайл с товарищами поскакал за ним. Сейчас, как полагал Стайл, был самый ответственный момент. Если умник Большенос поступил так, как задумал Стайл, то…

— Гоблинам ни за что не остановить великанов, — сказала Шина. — Мы победили! Клип говорит, что граница Занавеса проходит по нашу сторону от гребня Белых Гор. Это совсем рядом!

К вершине холма вышел отряд гоблинов. Они не пытались оказывать сопротивление великанам, они бежали… перед ними, словно расчищая великанам путь. Все это выглядело странно. Великаны спокойно продолжали поочередно бить по шару киями. Такая работа выматывала даже их, и, когда они уставали или когда ломались кии, движение вперед замедлялось.

— Граница должна проходить где-то тут, — сказала Шина.

— Уже нет, — возразил Стайл, — гоблины передвинули ее.

Тут она все поняла.

— Нет! Значит, мы вовсе не побеждаем!

— О, мы доберемся до границы, — успокоил ее Стайл. — Просто небольшая задержка, великаны подустали, придется пробираться через вершину на гребне чуть дольше.

— Да, пожалуй, — согласилась она, глядя на вершину с крутым, почти отвесным, скалистым склоном. — Ты это предвидел? Зачем же ты нас сюда отправил? Великаны могли бы толкать шар в обход горы, и мы бы гораздо быстрее пересекли Занавес, и сейчас мы бы уже победили. А теперь у врагов будет время придумать что-нибудь похуже.

— Правильно, — кивнул Стайл.

Великан остановился и тщательно прицелился по шару, потом затряс головой — и пот с него в виде дождя пролился на землю.

— Твои работники скоро начнут бунтовать, — предупредила Шина. — Должна же быть причина для этого идиотизма.

Стайл прислушивался, но не к ней. И вот, наконец, он услышал: звучание Флейты, прежде слабое, резко усилилось.

— Оракул только что пересек границу, — объявил Стайл, — или, скорее, граница добралась до Оракула. Компьютер теперь находится в зоне совмещения, с этого момента он сам перенесет себя на Протон.

— Оракул! — воскликнула Шина. — Ему надо было перейти на Протон, чтобы завершить обмен; чтобы можно было воспользоваться его вычислительной мощью и знаниями для реорганизации экономики Протона.

— Гоблины только что помогли нам это сделать, — подтвердил Стайл. — Теперь осталось перекатить шар через хребет и отправить его за границу зоны совмещения, тогда Клеф позволит Занавесу схлопнуться в сингулярность и исчезнуть.

— Это ты здорово придумал! Ты знал, что Занавес не распространяется так далеко и что Оракул находится тут, в горах, поэтому ты…

— Нам все еще нужно доставить шар, — напомнил Стайл. — Мы еще не победили.

Великаны принялись за работу с новыми силами. Общими титаническими усилиями они перекатили шар через хребет, и теперь фазит неумолимо катился вниз, к границе Занавеса. Хватаясь за выступы на скалах, путники устремились за шаром, их переполняла радость от предвкушения победы.

Когда Стайл с Шиной забрались на горный хребет, то увидели, что открывшийся взору склон почернел от заполонивших его гоблинов: остатки их армии совершили марш-бросок, чтоб дать последний бой. Разумеется, отдельные гоблины не в состоянии остановить стремительный массивный шар — они отчаянно отпрыгивали с его пути. Склон был таким крутым, что даже великанам было бы нелегко теперь остановить шар на полпути к границе.

На горизонте Стайл заметил только что прибывших огров. Они были готовы драться, но сейчас находились в некоторой, вполне понятной, нерешительности, видя перед собой огромное море гоблинов. Однако, кажется, помощь огров теперь уже не требуется.

На соседней, к северу от них, горе находилось устройство, которое Стайл раньше видел только на картинках, когда изучал планетарные войны, — это была ядерная пушка. Питаемое за счет ядерного синтеза орудие допротонитовой эпохи могло выстрелом отправить снаряд в дальний космос… или в любой другой объект, находящийся в прицеле на куда меньшем расстоянии.

Стайл подозревал, что умник Большенос наверняка зарядил пушку протонитовым снарядом весом в полтонны — единственным веществом, способным оказать воздействие на фазитовый шар. Как видно, командир гоблинов довольно быстро придумал стратегию в противовес плану Стайла.

— Все назад, на ту сторону! — крикнул Стайл. — Великаны, ложитесь на землю! Быстро!

Земля затряслась, когда гиганты подчинились его приказу. Великаны, единороги и остальные укрылись за горным хребтом.

Пушка произвела выстрел, и фазитовый шар разлетелся на тысячи осколков, подняв огромное облако пыли. Сверху пролился фазитовый дождь: из валунов, гравия, щебенки и песка. Шина прыгнула, чтобы прикрыть своим телом Стайла — ее тело было гораздо прочнее; киборг поступил также с медведеголовым. Единороги приняли уменьшенный облик летающих существ, чтобы укрыться аналогичным образом. И только великаны испытывали некий дискомфорт: они били себя по тем местам, куда в них втыкались камешки, словно их кусали комары.

Огромная армия гоблинов пришла в движение — они явно знали, что делать. Каждый из них подбегал, хватал упавший кусок фазита и бежал с ним на юг, подальше от границы зоны совмещения.

— Нет! — крикнула Шина. — Разрушение шара не страшно, главное, чтобы фазит оказался за границей — в мире Протона. Но вот так они нас уничтожат!

Последняя задумка Большеноса не могла не восхищать. Он опять перехитрил Стайла, уступив в меньшем — отдав Оракула — ради более значимой победы. Шару позволили перевалить через хребет, чтобы здесь его встретила ядерная пушка.

Но Стайл отказывался признать поражение. Оставалась еще одна слабая надежда.

— Труль! Коричневая! — позвал Стайл. — Если вы меня слышите — воспользуйтесь книгой! Сделайте что-нибудь, пока Адепты расслабились и празднуют победу!

Слышат ли они его? Сможет ли Коричневая вовремя отыскать нужное заклинание и воспользоваться им? Стайл боялся, что нет.

Вдруг у него возникло какое-то странное ощущение, как если бы чрезвычайно мощное волшебство применили неправильно или не там, где нужно. Затем все пришло в норму, и вокруг вроде бы ничего не изменилось: гоблины по-прежнему бежали вперед со своей ношей, правда вид у них был такой, будто они испытали легкое головокружение и слегка дезориентированы, но все же они оставались вполне дееспособны.

Когда камнепад закончился, Шина с отчаянием посмотрела на Стайла.

— Мы не сможем остановить их всех, — сказала она. — У нас есть огры и единороги, но гоблинов так много и их будет трудно поймать. Заклинание из книги не сработало или было заблокировано Адептами. У Коричневой Леди просто нет нужного опыта работы с таким видом волшебства.

— Не знаю, — покачал головой Стайл, — это не походило на заблокированное волшебство. — Ему в голову пришла мысль о том, что бы это могло быть, но он решил не высказывать ее вслух. Сейчас это уже не имело никакого значения. — Не гоняйтесь за гоблинами! Нет смысла рисковать понапрасну.

Великаны и единороги недовольно отвернулись от него, но преследовать гоблинов не стали. А те вскоре утащили фактически весь фазит, унеся его с собой в виде отдельных крупных кусков либо набив мелкими кусочками походные сумки.

Битва закончилась.

Главнокомандующий Большенос, направляясь к Стайлу, торжественно спустился с вершины холма.

— Поздравляю с отлично проведенной кампанией, Адепт, — учтиво произнес он. — Ты перехитрил меня с Оракулом, но зато… я обставил тебя с пушкой. Власть Оракула в неразделенных мирах весьма сомнительна. Однако будь так любезен, проясни мне один непонятный момент…

— Конечно, — согласился Стайл.

— Что за заклинание было в самом конце, что применить ты попытался? Я ощутил в нем мощь несусветную, но… не свершилось ничего.

Рядом появился Труль, а с ним Коричневая, сжимавшая в руках книгу магии.

— Мы можем ответить тебе, гоблин, — вмешалась в разговор Коричневая. — Это была смена полярности.

Большенос наморщил лоб:

— Смена полярности? Не разумею.

— Понимаешь… это изменение направлений. Типа, запад становится востоком, а север превращается в юг, ну или что-то вроде того. Оракул сказал нам сделать сие, когда попал в зону совмещения и смог воспользоваться голо… голограмп… в общем, своими волшебными картинками, дабы поговорить с нами. Такая умная машина, скажу я вам!

— Север превращается в юг? — переспросил гоблин, на его лице появились признаки волнения.

— Ну да. Армия твоя понесла фазит не в ту сторону — через границу на север.

Гоблин встал как вкопанный, переваривая услышанное, мысленно разбирая детали и значение сказанного. Оказывается, их всех обманули, предвидеть использование такого сверхмощного заклинания никто не мог — так и задумывалось, чтобы исключить вмешательство враждебных Адептов.

Большенос снова повернулся к Стайлу.

— Поздравляю с лучшей кампанией из когда-либо проводимых на моей памяти, Адепт, — сказал он с все той же учтивостью, как будто он вовсе и не проигрывал. — Последний выигрышный ход остался за тобой. — И он зашагал назад, вверх по склону, а его солдаты шли стройной колонной позади него.

Победа одержана, совмещение можно смело прекращать, а миры теперь могли безопасно отделиться друг от друга, чтобы никогда больше в этом районе вселенной не пересечься.

Стайл видел, как мерцает и ужимается Занавес, приближающийся с юга гораздо быстрее, чтобы закончить сжатие в обители Оракула, расположенной как раз под ними. Или Занавес приближался с севера? Трудно сказать наверняка из-за заклинания смены полярности. По ту сторону границы, на севере, теперь был растительный мир Фазы; а к югу от горного хребта лежала бесплодная пустыня Протона. Поменялись только направления, а сама местность почему-то — нет. Гоблины побежали домой не в ту сторону. Но это не имело значения — они были существами Фазы и останутся на ней в любом случае, так же как роботы и киборги останутся на Протоне.

Сам Стайл теперь вернется на Протон; ему придется вернуть долг Гражданке Мэл, жениться на Шине и работать рука об руку с Оракулом-компьютером над реформированием существующего строя. Его двойник оживет, чтобы жить рядом с Нейсой, и с Клипом, и с другими друзьями Стайла на Фазе, и с Голубой Леди. Как же здорово ему там будет!

— Жизнь твоя лично мне не кажется унылой, — подумал Голубой Адепт. — Сложные задачи, необычные и захватывающие политические интриги, сказочная Игра, а женщины Протона… но нет никого лучше, чем Шина. Полагаю, жизнь твоя будет куда лучше моей.

— Только не забудь о моих обязательствах на Фазе, — ответил ему Стайл без особой радости. — Прошение подай Верховному Жеребцу, дабы отпустил он Клипа и позволил создать пару с Беллой — так будет лучше для обоих. И еще одну мысль имею о тролле Труле, о цельности его натуры и о мастерстве скульптора. Ему можно было бы передать книгу магии, дабы он стал новым Красным Адептом, он бы лепил полезные магические амулеты для…

— Это была моя мысль, дурачок! — подумал Голубой. — Конечно же я… — и тут закрывающийся Занавес настиг их. — Погоди… Смена полярности! — с удивлением подумал Голубой в тот самый миг, когда его душа потеряла связь со Стайлом.

— Прощай, я! — моргнул ему на прощание Стайл.

Кажется, Голубой понял что-то, чего не понял Стайл, а теперь уже поздно выяснять. Он и весь чудесный мир Фазы исчезли навсегда. Стайл чувствовал, как из-за этой невосполнимой потери у него наворачиваются слезы на глаза. Никогда не увидеть ему вновь Голубую Леди или Нейсу…

Но жалости к самому себе он не допустит. У него есть чем заняться в этом мире.

Стайл открыл глаза. Он лежал на кровати в комнате своего особняка, в Голубых Владениях. Разумеется, это всего лишь копия на Протоне. Должно быть, он потерял сознание, Шина перенесла его сюда и положила отдыхать в полном уединении. Шина была определенно само совершенство; как жаль, что раньше она не могла побывать на Фазе… хотя это в любом случае только осложнило бы все.

Он встал, сразу почувствовав головокружение от резкого подъема, и тут же быстро присел, чтобы кровь снова прилила к голове. Ощущение такое, будто он пролежал здесь очень долго в одной позе. Чувствовал он себя как-то неуклюже и неустойчиво, но уже быстро приходил в норму.

Стайл уставился на колени, изумление нарастало: колени были полностью подвижные и никакого намека на боль. Его ранение вылечили! А, ну да. Шина воспользовалась его бессознательным состоянием, чтобы провели хирургическую операцию и чтобы сейчас он чувствовал себя гораздо лучше. Хотя он совершенно не ожидал от нее такого — что она предварительно не посоветуется с ним.

Стайл прогулялся до двери. В небольшой комнате царила темнота, и он тут же на автомате пропел заклинание: «Тьма — не нужна!». Зажегся свет, но только вполовину от полной яркости, как он и хотел.

Стоп… Он же не может колдовать на Протоне!

Он оглянулся назад и увидел… лежащую на прикроватном столике гармонику. Гармоника Голубого… Ее оставили рядом с…

Затем Стайл услыхал чьи-то легкие шаги — вероятно, кого-то встревожили его передвижения по комнате. Он сразу узнал эти шаги — они принадлежали Голубой Леди, Шина ходила по-другому.

Пребывая в шоке от неожиданного счастья, он понял, что случилось нечто непредвиденное. Из-за смены полярности он и его двойник отправились не в те миры! Душа Стайла ушла в тело голема, у которого с коленями все было в порядке, в то время как Голубой покинул Фазу.

Фаза не будет в безопасности, пока Голубой Адепт не покинет Фазу навсегда. В итоге пророчество все-таки сбылось. На Фазе находился Стайл, он ненастоящий Голубой Адепт, а настоящий был здесь все время внутри гармоники, пока не произошло разделение миров. Коричневый Адепт, незнакомая с книгой магии, получила указание от всезнающего Оракула сотворить заклинание смены полярности, которое оказалось более всеобъемлющим. И поэтому…

И еще одно пророчество… О нем он думал, что услышал его после свершения, — о том, что Стайла предаст для его же блага женщина, кажущаяся юной. Коричневая казалась ему юной с первого дня знакомства — это совпадение не случайно! Она поняла гораздо лучше него, где должна пройти его будущая жизнь, и сделала так, чтобы его мечта стала явью. Как точно теперь складывается вся мозаика!

Голубой Адепт, не желающий жить с женщиной, которая его уже не любит, и восхищенный удивительным миром науки и красивым, преданным, достойным созданием — Шиной. А она, в свою очередь, тоже заинтересовалась Голубым — человеком с внешностью Стайла и сердцем, свободным от любви к Голубой Леди…

В комнату зашла Голубая Леди, потрясающе красивая и в то же время печальная. Как только она приблизилась к Стайлу, ее лицо приняло выражение холодного спокойствия:

— Мой господин, знай, что я с готовностью буду служить и помогать тебе во всех делах, — с грустью промолвила она. — Чему быть, того не миновать.

Конечно, Леди считала, что перед ней Голубой, но любила она Стайла. Она способна вынести все что угодно, выносить и вырастить его сына, покорившись судьбе и не выказав ни слова сожаления или упрека. Но в этот раз идти на жертвы ей не придется.

— Любимая, есть новость у меня для тебя, тебя, тебя…

Приложение

Карта Фазы

Примечания

1

Обозначение химического элемента и атомного номера платины (прим. пер.).

2

«Пункт» — в нардах так называется любой из 24-х расположенных в ряд треугольников, по которым в процессе игры передвигаются шашки (прим. пер.).

3

Бар (англ. bar) — разделительная полоса посередине доски, на которую можно выставлять шашки (прим. пер.).

4

Здесь используется игра слов: одно из значений слова bar в английском языке — «черта», «полоса» (прим. пер.).

5

Дом — участок доски, на котором располагаются 6 конечных пунктов из 24-х; шашка может «выбрасываться» с доски только после достижения «дома» (прим. пер.).

6

Куб, или кубик, удвоения — используется для учета кратного повышения ставок; на его грани нанесены коэффициенты умножения ставок: 2,4,8,16,32,64 (прим. пер.).

7

Она же пассифлора или пешенфрут (по-английски passion fruit) — дословно переводится как «фрукт страсти» (прим. пер.).

8

Имя Руя от англ. Rue — сострадание, раскаяние (прим. пер.).

9

Палаш — меч с широким лезвием, используемый больше для рубящих и режущих движений, чем для колющих (прим. пер.).

10

На амер. сленге cookie — повар, поваренок (прим. пер.).

11

От англ. spade — лопата (прим. пер.).

12

Сэм Спэйд — частный детектив, персонаж произведений американского писателя XX века Дэшила Хэммета (прим. пер.).

13

От англ. dulcimer — цимбалы (муз. инструмент) (прим. пер.).

14

От исп. dulce — сладкая (прим. пер.).

15

Меллоны — один из старейших финансовых кланов США, преимущественно семейного характера (прим. пер.).

16

1 тройская унция приблизительно равна 31,1 г (прим. пер.).

17

От англ. merle — черный дрозд (прим. пер.).

18

1. Draw Poker (англ.), дро-покер или пятикарточный покер с обменом, — один из самых простых видов покера.

2. В покере термин «рука» (англ. hand) обозначает лучшую комбинацию из пяти карт.

3. В покере термин «дилер» обозначает человека, который раздает карты (прим. пер.).

19

Пара, т. е. две карты одного достоинства — предпоследняя по ценности комбинация карт в покере (прим. пер.).

20

Старшая карта — наименьшая по ценности комбинация карт в покере, определяется картой наивысшего достоинства среди карт в раскладе (прим. пер.).

21

Флаш (от англ. flush) — комбинация из пяти карт одной масти (прим. пер.).

22

Термином «блейз» (от англ. blaze) в покере обозначают руку, состоящую из одних фигур — данная комбинация выше двухпарной руки, но ниже тройки (прим. пер.).

23

«Голландский стрейт» или «стрейт с пропуском» (англ. skip straight) — комбинация карт, отличающаяся от обычного стрейта тем, что карты идут не строго по порядку, а через одну (прим. пер.).

24

Огры — великаны-людоеды в кельтской мифологии (прим. пер.).

25

Имя Белла — от англ. belle (красавица), также имя имеет сходство с англ. bell (колокольчик) (прим. пер.).

26

Тессеракт — четырехмерный гиперкуб, аналог куба в четырехмерном пространстве (прим. пер.).

27

Имя Вальденс, по всей видимости, образовано от названия Вальденского (Уолденского) лесного пруда, расположенного в заповедной зоне, в американском штате Массачусетс (прим. пер.).

28

В английском языке слова «голова» и «хвост» являются аналогами русских терминов «орел» и «решка» (применительно к монетам) (прим. пер.).

29

Имя Боннет от англ. bonnet — шляпка, чепчик, шапочка (прим. пер.).

30

Сцилла и Харибда — морские чудища из древнегреческой мифологии (прим. пер.).

31

В данном случае под мини-каром понимается очень маленький, малолитражный автомобиль (прим. пер.).

32

Мнемозина — в древнегреческой мифологии богиня, олицетворявшая собой память (прим. пер.).

33

1. Хубилай (он же Кублай-хан) — монгольский хан, основатель монгольского государства Юань, в состав которого входил и современный Китай;

2. Шанду (он же Ксанаду, он же Занаду) — исторический город в Китае, в 13 веке являвшийся летней резиденцией Хубилая (прим. пер.).

34

Здесь и далее используется перевод Константина Бальмонта (прим. пер.).

35

«Райфлмен» переводится с английского как «стрелок» (прим. пер.).

36

Тановый — так называется светло-коричневый цвет с желтоватым или рыжеватым оттенком (прим. пер.).

37

Здесь использовано слово Earthball — дословно с английского: «земной шар» или «шар Земля» — так называют гигантский шар (ростом с человека), который используется в разнообразных спортивных играх (прим. пер.).

Content

Пирс Энтони
Совмещение

Глава 1 КЛЕФ

Глава 2 НАРДЫ

Глава 3 МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ

Глава 4 СТИХОТВОРЕНИЕ

Глава 5 ЗАПАДНЫЙ ПОЛЮС

Глава 6 ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Глава 7 ЗАЛОЖНИК

Глава 8 ПАРИ

Глава 9 ИСТОЧНИК

Глава 10 РАСКЛАД СИЛ

Глава 11 ШАНДУ

Глава 12 СОВМЕЩЕНИЕ

Приложение

Примечания