Владислав Груздь

ЭФФЕКТ АНТИБАУНТИ ИЛИ КАЗУС БЕЛЛИ-2

Роман

1

Три мощные иномарки подали короткий сигнал поворота. Не снижая скорости, они пересекли шоссе и повернули на гладко асфальтированную боковую дорогу. Чуть далее дорога терялась в смешанном лесу, по-осеннему раскрашенном яркими красками.

Два вместительных джипа сопровождения умещали в себе вооруженных охранников одного из боссов московского преступного мира — Антона Челыша. Машина Челыша, дорогая представительная иномарка, двигалась в центре кортежа.

Из леса за дорогой внимательно следил в бинокль неизвестный крепкий мужчина, облаченный в военную форму. Заметив машины, он что-то быстро передал по рации и опять припал к окулярам бинокля.

Между тем Антон, лениво развалившись на сиденье, угрюмо смотрел в окно. Его глаза, спрятавшиеся в кожных складках круглого как тыква лица, изредка поглядывали через зеркало на следовавший позади него джип.

Расположившийся рядом с Антоном крепкий телохранитель напряженно разглядывал бритый затылок водителя и гадал, чем могло быть вызвано отвратительное настроение босса. Побаиваясь его вспышек гнева, когда во всей своей красе проявлялся его необузданный нрав, охранник надеялся, что на этот раз Челыш не станет срывать свою злобу на приближенных. Слухи о его недовольстве Павлом Матвеевичем, с которым у него недавно состоялась длительная беседа и, судя по всему, весьма неприятная, не останутся тайной, а это для Антона было чревато серьезными неприятностями…

Павел Матвеевич, сокращено ПМ, был, опираясь на сплетни, человеком тихим и непрезентабельным, но имел над Челышем огромную власть. Вполне могло статься, что Антон являлся всего лишь статистом в какой-то большой финансовой игре, а руководили всем стоявшие за ПМ люди. Так это было или нет, телохранитель не знал. Охрану Челыша не пускали дальше порога его загородной резиденции, расположенной на одном из подмосковных воинских полигонов. Это способствовало тому, что личность владельца роскошного особняка, обрастая всевозможными догадками, по-прежнему оставалась окутанной плотным флером таинственности.

Поговаривали, что ПМ был генералом в отставке и прежде служил то ли в милиции, то ли в госбезопасности. Перешептывались, будто он был доверенным лицом каких-то сказочно богатых людей, имевших влияние на многих политиков, но подтвердить или опровергнуть эти домыслы мог только сам Павел Матвеевич или Челыш.

Телохранитель поежился. Он будет последним человеком, кто рискнет задать этим двоим хоть один вопрос.

Прилежно изучив затылок водителя, который, как и он, обеспокоено поглядывал в зеркало на Антона, телохранитель покосился на босса и поспешил отвернуться, видя, что тот по-прежнему пребывает в скверном настроении.

Тем временем автомобили, не сбавляя хода, въехали под сень раскрашенных буйным цветом деревьев заповедного леса. Краски осени, но скорее всего близость дома подействовала на Челыша благотворно. До дома оставалось совсем немного, и он испытывал острое желание быстрей очутиться в родных стенах.

Павел Матвеевич, объект недавних размышлений телохранителя, задал сегодня Антону хорошую взбучку из-за его неумения вести финансовые дела. Челыш, отруганный им как мальчишка, чувствовал себя словно оплеванным.

Конечно, он согласился с ПМ, что поторопился расправиться с одним из своих должников вместо того, чтобы дать шанс рассчитаться. Но всякому терпению есть предел! Необходимо было продемонстрировать, что возглавляемая Антоном компания «Глоб лайнз коммюникейшн», зарегистрированная в оффшоре доброго старого Кипра, не потерпит такого к себе отношения. К тому же это убийство не потянуло за собой никаких осложнений. Челыш не понимал, из-за чего ПМ пришел в такую ярость, грозя вышвырнуть его из кресла президента компании.

Челыш кипел от гнева и в то же время недоумевал по поводу этой выволочки. Он считал, что за два неполных месяца, которые он стоял у руля компании, он доказал свое умение вести конфиденциальные дела неафишируемых акционеров, стоящих за ПМ. Он считал, что достоин большего уважения хотя бы из-за того, что, занимаясь исключительно криминальной деятельностью, — впрочем, других компания и не вела, — он достиг небывалого совершенства в претворении в жизнь преступных планов своих хозяев бандитскими методами.

Вспоминая сегодняшнюю взбучку, Челыш поджал губы. Реакция ПМ на известие о гибели должника Антона, естественно, озадачила, но еще больше его озадачило то, что по окончании разговора ПМ без объяснения причин распорядился лишить его дополнительной охраны из своих людей. С этой охранной Антон даже себе казался чересчур важной персоной. При езде по московским дорогам он развлекался тем, что с ухмылкой наблюдал, как от его кортежа из пяти дорогих иномарок шарахались в сторону все машины.

«Ну и черт с ней, с этой охраной»! — подумал Антон. Пускай ПМ подавится ею. В конце концов, на его положении одного из влиятельнейших людей преступного мира столицы это не отразится. Да и ПМ скоро будет у него, как шелковый!

Взлет Челыша к вершинам преступного бизнеса, где счет шел на многие миллионы долларов, был удивителен даже для него самого. С треском провалившаяся затея по налаживанию в Европе сбыта синтетических наркотиков заставила Челыша взглянуть на вещи с более реалистических позиций. Он понял, что в этом бизнесе все не так просто, как ему казалось вначале. Однако это были еще цветочки. Ягодки поспели, когда милиция по чьей-то наводке накрыла сперва его подпольную лабораторию по производству дешевого альбумина, а затем и все склады, на которых хранился уже синтезированный наркотик. Благодаря высоким знакомствам ему удалось избежать ареста, но спастись от обрушившихся надежд на небывалые доходы не удалось. Они погребли его под своими останками, и Челыш впал в депрессию.

Видя, что Антон более ни на что не способен, организация его развалилась, и он остался один. Апофеозом его падения с вершин финансового благополучия стало желание каких-то малолетних вымогателей-дилетантов облегчить его карманы на несколько тысяч долларов. Челышу пришлось лавировать как ужу, пока не подоспела нежданная помощь в лице Павла Матвеевича. ПМ предложил ему стать его правой рукой и возглавить созданную некими большими людьми компанию, где сам ПМ официально числился юридическим советником. Чем он был обязан такому вниманию, Челыш не понимал до сих пор, но он с благодарностью принял это предложение. Его не смутило, что его предшественник на этом посту исчез при невыясненных обстоятельствах. Главным для него было снова почувствовать себя важной персоной и ощутить сладчайший бальзам власти на своем израненном сердце.

Что удивительно, Галина Усупова, его бывшая любовница, не бросила его, когда он оказался в финансовой яме, будто предвидя его скорый взлет. В этом она не прогадала, но поскользнулась на своих непомерно разбухших запросах. Антон поначалу отмахивался от ее просьб по поводу сверхдорогих подарков, однако ее это не останавливало. С завидным постоянством Галина продолжала зудеть о своем день за днем и умудрилась этим так опротиветь Антону, что он выгнал ее к чертовой матери. Видимо, никак не ожидая такого поворота событий, Галина сначала впала в прострацию, а затем с ней едва не приключился удар.

Челыш облегченно вздохнул, когда в доме перестал звучать вечно недовольный голос Усуповой. Через несколько дней он отыскал себе шестнадцатилетнюю девушку, на уме у которой был лишь секс, и по обоюдному согласию сторон сделал ее своей любовницей. Девчушка оказалась покладистой, и в доме воцарился долгожданный покой.

Челыш сладострастно улыбнулся, думая об угловатом теле подростка, и его глазки загорелись похотливым огоньком. Потерев руки, он ударил водителя по плечу и отрывисто произнес:

— Прибавь газу, а не то плетешься, словно больная корова.

Парень молча мигнул фарами водителю впереди идущего джипа и вслед за ним увеличил скорость.

— Вот это другое дело, — проговорил возбужденный Антон в предвкушении близости со своей малолетней любовницей.

Телохранитель, видя босса в таком настроении, облегченно вздохнул. Головомойка отменялась. Челыш не вылезет из спальни своей подружки до завтрашнего утра, а по утрам у него всегда отличное настроение. Водитель разделял точку зрения телохранителя и еще больше прибавил газу, чтобы угодить излучающему нетерпение боссу.

Дорога, по которой двигались автомобили, делала широкую петлю и пролегала у самой подошвы высокого холма, поросшего колючим кустарником.

Челыш, скользя мутным взором по приближающейся возвышенности, уже с трудом высиживал на сиденье, ощущая пробудившуюся в низу живота мужскую силу. Он не имел ни малейшего понятия, что после въезда автокортежа в лес молодой крепкий мужчина в военной форме поспешно перегородил лесную дорогу запретным знаком. На нем красной краской через трафарет было написано: «Разминирование. Опасно для жизни. Въезд запрещен!»

Залегший в кустарнике на холме убийца — высокий светловолосый парень с холодными бесцветными глазами — получил по рации известие от переодетого в военную форму сообщника, что дорога перегорожена. Он упер в плечо приклад пулемета Калашникова и взял под прицел поворот, из-за которого вот-вот должен был показаться кортеж Челыша. Двое других его вооруженных подельников залегли по другую сторону дороги: один прямо напротив него, а второй — несколько поодаль на очередном изгибе дороги, держа под контролем необходимый убийцам отрезок дорожного полотна. Все трое неизвестных расположились треугольником, что практически лишало жертв возможности спастись после того, как по ним будет открыт перекрестный огонь. Самим же нападающим, надежно схоронившимся в разноуровневых складках местности, смерть от пули сообщника не грозила.

Когда до обостренного слуха убийцы, залегшего на холме, донесся шум двигателей приближавшихся автомобилей, он еще крепче прижал к плечу приклад пулемета и положил палец на спусковой крючок. Лицо его оставалось бесстрастным, но на губах блуждала странная, еле заметная улыбка.

Он продолжал кривить губы, когда из-за поворота на большой скорости внезапно выскочило три иномарки. По лобовому стеклу первой из них, перекрывая шум двигателей, хлестанула резкая пулеметная очередь.

Обезображенный роем пуль труп водителя впереди идущего джипа отбросило на тяжелораненого соседа, и автомобиль охраны, потеряв управление, шарахнулся в сторону. Налетев со всего хода на дерево, он с глухим стуком завалился на бок и перегородил всю дорогу.

Машина Челыша на скорости врезалась в неожиданно перевернувшийся джип. Прежде чем остановиться, она протащила его метров пять вперед по асфальту, наполнив воздух скрежетом обдираемого железа.

Огненный шквал засевших друг против друга подельников тут же перекинулся на второй джип охраны, щедро нашпиговав свинцом его пассажиров.

Расстрелянный джип с грохотом врезался в лимузин Челыша. Смяв его багажник, как губку, он зажал его между собой и перевернутым автомобилем, представляя убийцам машину Челыша в качестве идеальной мишени.

На сверкающий лакированными боками лимузин президента «Глоб лайнз коммюникейшн» обрушился смертоносный ураганный огонь, не оставляя находящимся внутри иномарки людям ни единого шанса остаться в живых.

Несколькими минутами позже автокортеж Челыша представлял собой одну большую груду металлолома, обильно политую кровью своих хозяев.

Засевший на холме убийца остался довольным делом своих рук. Он передал по рации сообщникам приказ отходить. Для полноты картины учиненной ими бойни он быстро направил оружие на растекшуюся по асфальту кроваво-радужную лужу и дал по ней короткую очередь.

Неправдоподобно быстро разлитый по асфальту бензин полыхнул столбом жаркого пламени, и металлические останки автомобилей окутались клубами черного дыма.

Бросив на месте преступления оружие, убийцы, не мешкая, стремглав кинулись прочь, не подозревая, что из леса за ними следят два хорошо замаскированных свидетеля устроенной ими расправы.

Внимательно проследив за бегством убийц, из-за деревьев на дорогу выскочило двое неизвестных. Один из них, коренастый, с шапкой густых черных волос, расправляя затекшие конечности, бросил своему худощавому спутнику:

— Чистая работа!

Они быстро осмотрели место расстрела, держась подальше от всепожирающего огня. Когда неизвестные уже решили, что из пассажиров машин никого не осталось в живых, неожиданно распахнулась задняя дверца лимузина. На дорогу вывалился тяжело раненный телохранитель Челыша, чудом уцелевший под перекрестным пулеметным огнем.

Стукнувшись головой об асфальт, он с трудом перевернулся на бок. Тяжело дыша, стал с трудом отползать прочь от машины, волоча перебитые ноги. Рассудок его затмевала тьма, но он, задыхаясь от дыма, продолжал, будто одержимый двигаться вперед, оставляя за собой широкую кровавую полосу.

Неизвестные переглянулись. Один из них шагнул к раненому.

— Эй, Сафрон, что здесь стряслось?

Телохранитель Челыша вздрогнул и медленно обернулся. Глядя запавшими, полными муки глазами на неизвестных, он обессилено прошептал, явно узнав их:

— Слава богу, это вы!

Коренастый тип подскочил к раненому:

— Что произошло? — повторил он.

— Вызови срочно врача, — сиплым голосом попросил охранник. — Мне срочно нужна медицинская помощь!

— Сейчас все организую, — кивнул неизвестный.

Склонившись над раненым, он быстро отогнул полу его пиджака и выхватил из наплечной кобуры пистолет.

— Ты что делаешь? — слабо прошептал тот.

— Успокойся, не могу же я отправить тебя с пушкой в больницу. Иначе начнутся вопросы, то да се, тут же примчатся менты…

Неизвестный снял с предохранителя пистолет и, внезапно приставив его к голове раненого, дернул курок. Грохнул сухой выстрел. Во лбу телохранителя Челыша появилась круглая дырка.

Пока напарник разговаривал с раненым, второй неизвестный в это время еще раз удостоверился, что в лимузине больше никого не осталось в живых. Безучастно проследив за убийством охранника, он нетерпеливо проговорил:

— Быстрей! У нас мало времени. Скоро здесь будет вся Петровка. А у нас еще столько дел!

— Знаю, — кивнул коренастый. — Но даже Матвеич не мог предусмотреть, что кто-то в этой мясорубке останется жив.

Он быстро обтер рукоятку пистолета полой пиджака и вложил оружие в руку погибшего.

— Сваливаем!

Оба неизвестных, растворившись в лесу, покинули место расправы над Челышем так же стремительно, как и исчезнувшие до этого трое убийц. Однако направились они не к машине, которую оставили недалеко на шоссе, а по кратчайшему пути к дому Челыша.

2

— Боже мой, ты только послушай, какие дифирамбы они поют этому гангстеру!

Ли Стромб, крепкий невысокий мужчина с пронзительным взглядом, сидел в своем кабинете. Напротив него стоял включенный телевизор. Стромб в настоящий момент являлся приглашенным специалистом московского представительства международного фонда материнства и детства, именуемого коротко МФМ.

Не сдержавшись, он громко рассмеялся и ударил себя рукой по колену. Между тем диктор вечерних теленовостей, сообщая о кончине Челыша, продолжил свой некролог:

— … чувство безнаказанности, с которым убийцы расправились с одним из уважаемых в нашей стране предпринимателей, успевшим за короткий срок зарекомендовать себя как ярого поборника честного бизнеса, у многих людей вызвало шок…

— Болваны!.. Трижды болваны! — не сдержавшись, выругался Стромб. — Они должны радоваться, а не строить хмурые лица. Каждой собаке известно, что это был отъявленный мерзавец, не ставивший чужую жизнь ни в копейку!

Эдвард Джонс, помощник Ли Стромба, огромный детина с вытянутым как у лошади лицом, широко ухмыльнулся, развалившись на огромном диване.

— Бросьте, шеф. Что еще вы хотели услышать от этих потаскух с телевидения? Хозяин сказал им скорбеть, вот они и стараются. Ну и бог с ними, лично мне нет до этого дела.

— Мне, в общем-то, тоже, — хмыкнул Стромб, попыхивая сигарой. — Тем более, что завтра мы, наконец, вылетаем в Нью-Йорк. Билеты уже заказаны.

— Это радует, — проворчал Джонс. — Я уж стал беспокоиться, как бы одна прехорошенькая куколка, с которой познакомился перед отлетом в Москву, не нашла себе кого-нибудь еще.

— Найдешь другую, — Стромб выключил телевизор. — Поболтайся по барам, там такого добра как свиней нерезаных.

— Нет, — покачал головой Джонс, — это штучка особенная. Секс так и прет из нее. Если она не сбежала еще с каким-нибудь ухажером, обязательно вас познакомлю.

— Лучше не надо. Я — человек женатый.

Ли Стромб ухмыльнулся и выкарабкался из кресла. Он прошелся по просторному, хорошо обставленному кабинету. Его главной достопримечательностью был установленный в дальнем углу огромных размеров сейф.

— Иди, обрадуй парней, что завтра летим домой. Пускай собираются, — повернулся к помощнику Стромб.

— О'кей.

Джонс поднялся и направился к двери. Взявшись за ручку, он обернулся и со смешинкой в глазах уточнил:

— Вы точно уверены, что не хотите познакомиться с моей подружкой?

— Иди-иди, — хмыкнул Стромб.

— Вы много теряете. — Джонс вышел из кабинета.

Ли Стромб запер за ним на ключ тяжелую металлическую дверь и закрыл на окнах прочные стальные жалюзи. Потом он подошел к сейфу, оборудованному сложным электронным замком, и открыл его. Сейф был набит множеством объемистых папок желтого цвета, микроаудиокассетами и компакт-дисками. Все содержимое размещалось в строгом порядке.

Достав на свет самую верхнюю папку с грифом «совершенно секретно», Ли Стромб раскрыл ее и пробежал глазами подзаголовок: «Распорядок дня Челыша». Он быстро, но тщательно проверил наличие всех пронумерованных листов в папке с заявленным количеством на обороте. Удостоверившись, что ни один лист не пропал, он включил специальный шредер и превратил папку в порошок.

Прикинув, сколько времени у него уйдет на то, чтобы полностью уничтожить все содержимое сейфа, — при этом магнитоносители требовалось уничтожить в специальной печке, — Ли Стромб вздохнул: несколько часов работы ему гарантировалось.

Скинув пиджак и засучив рукава, специальный агент сверхсекретного отдела «Д» Агентства национальной безопасности США по физическому уничтожению врагов американской демократии принялся за работу. У него было прекрасное настроение. Очередное задание Белого Дома, порученное его группе, было исполнено в кратчайшие сроки: Челыш был мертв.

Задание по ликвидации президента «Глоб лайнз коммюникейшн» Ли Стромб получил месяц тому назад в одном из гостиничных номеров отеля «Хилтон» в Вашингтоне, специально оборудованном против возможного несанкционированного подслушивания и предназначенном для конфиденциальных бесед со связными. Номер этот постоянно был забронирован одной из многих тысяч фирм, контролируемых АНБ, специально для таких проводимых время от времени встреч. Повышенная секретность их проведения объяснялась тем, что тайные агенты секретного отдела «Д» по уничтожению врагов американской национальной безопасности официально не являлись штатными сотрудниками этого ведомства, поскольку их отдел в структуре АНБ так же официально не существовал. Впрочем, как до недавнего времени и само АНБ.

Агентство национальной безопасности США с самого начала создавалось как одна из самых суперсекретных разведок мира с гигантским бюджетом. У всех на слуху ЦРУ, но мало кто слышал об АНБ, настолько оно засекречено.

Этот монстр опутал своей паутиной радиоэлектронных станций прослушивания весь земной шар, а в космосе на него работают все группировки спутников связи и спутников-шпионов США и стран НАТО. За день в чрево его мощных суперкомпьютеров в Форт-Миде, штат Мериленд, стекается почти вся информация, появившаяся на планете. Интернет и электронная почта, журналы и газеты, шифровки посольств, междугородние и международные телефонные переговоры, и многое-многое другое — все находит свое регламентированное место хранения в бездонных файлах суперкомпьютеров АНБ. Это чудовище по размаху своей деятельности уже давно переросло своего родителя, Министерство обороны США. На службе «большого уха» только официально трудятся около ста пятидесяти тысяч человек.

Но Стромб в их число не входил. Начав со службы в полку рейнджеров Министерства обороны, он сделал неплохую карьеру, когда его пригласили на работу в АНБ в отдел «В» по координации разведопераций по перехвату информации. Там он настолько хорошо себя проявил, что руководство рекомендовало перевести его в сверхсуперсекретное подразделение АНБ — Центральную службу безопасности, занимающуюся добыванием шифров и кодов иностранных государств, их дешифровкой, а также созданием новых кодов и шифров. Руководство вспомнило славную подготовку Стромба в полку рейнджеров, и его назначили добывать чужие тайны. Особенно удавались ему проникновения на территории чужих посольств и дипмиссий с последующей кражей шифровальных блокнотов или даже самого шифровальщика. Успехи Стромба были на лицо, и спустя какое-то время ему предложили перейти в отдел «Д». Стромб согласился, и уже через самое короткое время почувствовал, что это именно то, что ему нужно. Отдел «Д» руководство страны решило создать после атаки террористов на Нью-Йорк, чтобы до минимума сократить путь разведданных от источника до конкретного исполнителя воли высшего руководства.

К моменту прибытия Стромба в отель его связной, высокопоставленный сотрудник Белого дома, уже находился в номере, нервно меряя шагами гостиную.

Коротко поприветствовав ввалившегося в номер Стромба, чертовски уставшего с дороги, он сразу же взял быка за рога, как только закрыл за ним звуконепроницаемую дверь на замок.

— Для вас есть новое задание, — отчеканил он, поворачиваясь к агенту.

— Как так? — рухнув в кресло, уставился на него Стромб. — Вы же мне обещали три месяца отдыха после нашей последней операции в Израиле. С того момента едва прошло три недели.

— Если быть точным, то три с половиной.

— О, Боже! Не все ли равно?

— Нет.

Связной подошел к бару, плеснул в два высоких бокала на полпальца неразбавленного виски и один из них подал Стромбу.

— Я понимаю, что вам необходим отпуск, — вновь заговорил он, потягивая напиток. — Но его придется пока отложить. Полагаю, вы со мной согласитесь, когда узнаете подоплеку нового дела.

— Посмотрим.

Стромб сделал слишком большой глоток виски, закашлявшись, покраснел, и потом произнес:

— Раз уж я здесь, ближе к делу.

— О'кей, слушайте, — кивнул связной и посвятил агента в обстоятельства его нового секретного поручения.

Суть его состояла в том, чтобы прибыть в Москву под прикрытием специалиста по детским болезням в составе группы из четырех надежных людей, являвшихся секретными сотрудниками ЦРУ. Они должны внимательно осмотреться на месте и постараться вывезти в США Антона Челыша, президента кипрской компании «Глоб лайнз коммюникейшн». Ее штаб-квартира располагалась в Москве, и ее президент по сути являлся одним из столпов русской мафии. Если же Стромб решит, что похитить Челыша невозможно, в этом случае ему приказывалось его уничтожить. Специально для этого, чтобы не рисковать им самим, после его соответствующего доклада резиденту ЦРУ в Москве, в российскую столицу прибудут сотрудники прибалтийских спецслужб, которые и займутся непосредственной ликвидацией Челыша. Руководителем операции назначался, естественно, Стромб.

— Постойте-ка. При чем здесь прибалты? — вопросительно посмотрел Ли на связного. — Да и каким образом я смогу контролировать их деятельность?

— При том, — назидательно проговорил тот, недовольный, что его перебили, — что у нас с ними подписан секретный договор о сотрудничестве против России. В нашем случае этим грех было бы не воспользоваться. Во-первых — они чувствуют себя в Москве как дома, и во-вторых — в случае их ареста по подозрению в убийстве Челыша, им никто не поверит, что они действовали по нашему заданию. Скорее всего придут к выводу, что эти люди отстаивали интересы какой-то криминальной группировки по вывозу нефти в Прибалтику…

— Челыш и этим занимается?

— Он занимается всем! Теперь — что касается вашего руководства: по приезде прибалты выйдут с вами на связь, и поступят в ваше полное распоряжение. За вами останутся выбор места, времени и орудия убийства. Так что все нити управления заданием будут у вас в руках.

— Понятно.

Стромб закурил сигару и выпустил к потолку струю дыма.

— Теперь такой вопрос: каким образом возглавляемая мною группа попадет в Москву, чтобы не вызвать подозрения у русской контрразведки?

— Совершенно верно, — кивнул связной, пригубив виски. — Для этого некоторое время назад мы направили своему высокопоставленному русскому агенту, курирующему московское представительство МФМ, список из десяти специалистов, которых необходимо по тем или иным причинам срочно вызвать в Россию. При этом агент обеспечит, что инициатива будет исходить из самых высших кремлевских политических сфер. Это лучшая гарантия того, что контрразведка не будет наступать вам на пятки.

Связной допил виски и закурил сигарету.

— Я думаю, что наш агент с этим справиться, и вы со своей группой будете чувствовать себя в Москве достаточно свободно, чтобы не тревожиться по пустякам, а сконцентрироваться на деле.

— Хм-м.

Стромб поднялся, прошелся по номеру и остановился напротив собеседника.

— Насколько я понимаю, пятеро из отосланного шпиону списка на самом деле известные в медицине люди, остальные — это моя группа?

— Поразительная дедукция, — усмехнулся связной, глядя на Стромба снизу вверх. — Не волнуйтесь, мы обеспечим вам надежное прикрытие. Вы будете проходить, как узкие специалисты из ряда частных американских клиник. Несколько пространных публикаций в серьезных профильных СМИ, несколько ваших фото, достаточно расплывчатых, чтобы вас не опознали, и дело в шляпе. Часть специалистов из московского представительства фонда, которые в состоянии вас раскусить, отправим подальше от Москвы в командировки или на симпозиумы.

— Чересчур сложно, — покачал головой агент, подходя к бару. — Вам налить еще?

— Да, — кивнул его собеседник, — на полпальца. Что именно вас не устраивает?

— Что к операции подключено столько народа. Только вдумайтесь: высокопоставленный шпион — раз; сотрудники прибалтийских спецслужб — два; медики — три; какой-то фонд, наконец, — четыре… Что еще? А, ну, конечно, и мы… Если кто-то допустит просчет, это поставит крест на всем деле. Не проще было бы обратиться за содействием к русским, и они сами с превеликим удовольствием доставили бы этого Челыша в Вашингтон?

— Нет, — покачал головой связной, закидывая ногу на ногу и подтягивая вверх брюки. — Стоит только к ним обратиться за помощью, и до Челыша, мы больше не доберемся: обязательно случится утечка информации, и он будет предупрежден. Виновата в этом, конечно, все та же коррупция… Так что, увы, придется действовать своими силами. Однако, уверен, что это будет не сложнее вашего предыдущего задания по провоцированию межнациональных столкновений в Восточном Иерусалиме в интересах ГОСДЕПА.

— Ясно.

Стромб произвел нехитрую операцию с бутылкой виски и двумя бокалами, после чего один передал собеседнику.

— В какой-то мере я разделяю вашу озабоченность необходимостью вовлечения в задание большого количества людей, — проговорил связной, принимая из рук агента наполненный бокал, — но в этом есть и положительная сторона.

— Какая же? — хмыкнув, поинтересовался Ли, усаживаясь обратно в кресло. — Не так скучно будет сидеть одному на Лубянке?

— Ну, во-первых: МФМ — международная неправительственная организация, существующая на американские деньги — одно из лучших на сегодняшний день наших прикрытий в России, под которым благополучно действует множество наших агентов. Лучше него был только Фонд развития рыночных отношений, но в России он себя исчерпал. Благодаря МФМ, агенты имеют возможность спокойно собирать интересующую нас секретную информацию из первоисточников — в Москве иностранцев любят. Их принимают на самом высоком уровне и дозволяют знакомиться со многими конфиденциальными материалами. То есть, как вы понимаете, наши сотрудники в Фонде хорошо разбираются во всех перипетиях закулисных политических игрищ России и их изнанки. Чтобы не терять время, позавчера в адрес его московского представительства ушла шифровка с указанием начать сбор материалов о Челыше и «Глоб лайнз коммюникейшн». Эта компания играет одну из ведущих скрипок в сегодняшней теневой экономике России. Так что, думаю, к вашему прибытию в Москву уже будет собрано обширнейшее досье. Вам предстоит только его проанализировать с тем, чтобы разработать и, разумеется, осуществить план похищения интересующего нас объекта. Надеюсь, здесь вам все ясно?

После легкого кивка Стромба связной удовлетворенно качнул подбородком и добавил:

— Если в Москве вам вдруг понадобится какая-либо дополнительная информация по Челышу и его компании, и вы найдете, у кого ею можно разжиться, можете купить ее. Деньги возьмете у нашего резидента в посольстве.

— Как дорого?

— Разумеется, в пределах разумного, — хмыкнул связной: — Второе: если, проанализировав предоставленные вам сведения по Челышу, вы придете к выводу, что похитить его не удастся, доложите об этом находящемуся в Москве резиденту. По его вызову в Москву прибудут прибалты. Опираясь на ту информацию, которую вы сочтете нужным им сообщить, они ликвидируют Челыша и обставят все дело, как рядовое заказное убийство. После ликвидации они тут же исчезнут… Но, кажется, я повторяюсь.

— Ничего страшного, — попивая виски, проговорил Стромб.

Связной усмехнулся:

— Повторение — мать учения. — Помолчав, он спросил: — Надеюсь, я развеял ваши страхи по поводу участия в операции широкого круга лиц, не так ли?

— Может быть, — неопределенно ответил Стромб. — Очень хотелось бы надеяться, что вы окажетесь правы.

— Вы не одиноки в своем желании.

— Тем лучше. Теперь я хотел бы знать, чем так досадил Америке Челыш.

— Исключено. Это закрытая, строго конфиденциальная информация. В Белом Доме с ней ознакомлено всего несколько человек.

Стромб развел руками:

— Тогда ищите другого исполнителя. О своей будущей жертве я обязан знать все. Это, если вы помните, одно из основных условий нашего сотрудничества.

Связной ненадолго задумался.

— Это взрывоопасная информация. Вам действительно ее надо знать?

— Да, — твердо посмотрел на него Стромб. — Этого требует специфика моей работы.

— Что ж, раз вы на этом настаиваете… — сотрудник Белого Дома пожал плечами. — Челыш возглавил «Глоб лайнз коммюникейшн» примерно месяца полтора назад после загадочного убийства предшественника. За это время компания вышла в лидеры криминального бизнеса в России, занимаясь как традиционной преступной деятельностью: оружием, наркотиками, проституцией, отмыванием преступно нажитых капиталов и так далее, так и не традиционной, связанной с контролем легального бизнеса. Бурная деятельность нынешнего ее президента на этом поприще вызвало наш интерес после того, как мы получили информацию о появившейся, словно из воздуха, огромной сумме денег на счетах одного из бостонских банков. Мы передали эти сведения в Налоговое Управление штата и ФБР. Так как возникло подозрение, что эти деньги нажиты преступным путем, их агенты сумели проследить весь их путь до американского банка. В итоге, скрытно изучив финансовые документы ряда подставных фирм, они вышли на владелицу этих сумм — «Глоб лайнз коммюникейшн» со штаб-квартирой в Москве…

— Это обыкновенная легализация нажитых преступным бизнесом капиталов, — проговорил Стромб, допив виски. — Не вижу ничего взрывоопасного.

— Вы не дослушали, — перебил его собеседник. — ФБР сумело проследить так же, как расходовались эти средства до того, как информация о них попала к нам. Часть из них, как все и предполагали, шла в американскую экономику, в том числе латиноамериканскую, другая часть, и это чрезвычайно обеспокоило нас, шла на подкуп должностных лиц разного уровня, начиная от администраций некоторых штатов до федеральной. Деньги, конечно, не передавались из рук в руки, но поступали на счета благотворительных организаций, так или иначе связанных с нужными русским преступникам высокопоставленными чиновниками.

После этого открытия, как вы понимаете, мы тут же засекретили эти сведения и обратились в ваше Агентство. Оно провело свое собственное расследование, задействовав весь массив доступной только ему информации. Ее анализ показал, что настоящим хозяином компании и, образно выражаясь, генератором идеи по экспорту в Америку русской модели бизнеса, строящейся исключительно на подкупе должностных лиц, является Челыш. Полтора месяца назад он устранил свою «ширму» в лице прежнего президента компании и по пока непонятным для нас причинам решил выйти из тени и самолично возглавить свое детище.

— Надеюсь, — связной пристально посмотрел на Стромба, — нет надобности говорить, как важно похитить его, чтобы при помощи снятых с него показаний восстановить истинные масштабы коррупции среди наших чиновников, действующих в интересах русской мафии. Или уничтожить его, если похищение не удастся, так как речь идет…

— Об угрозе нашей национальной безопасности, — закончил за собеседника Стромб, — и самой основе политического устройства Америки — демократии.

— Совершенно верно, — подтвердил связной. — Теперь, надеюсь, вы хорошо представляете себе ту ответственность, которая возложена, на вас в связи с этим заданием?

— Да, — кивнул Ли Стромб, поднимаясь. — Вы совершенно правы: с отдыхом нужно повременить, пока русская мафия во главе с Челышем, как раковая опухоль продолжает изнутри разлагать нашу страну. Надеюсь, после операции мой отпуск удвоится?

— Вы можете на это рассчитывать.

— Отлично. Когда приказано приступить к выполнению операции?

— Прямо сейчас.

Связной придвинул к себе небольшой бронированный кейс, используемый для переноса секретных документов, достал из него объемную папку и протянул Стромбу:

— Итоги расследования АНБ по «Глоб лайнз коммюникейшн», — пояснил он, — о котором вам говорил. Обязательно ознакомьтесь с ним, чтобы более наглядно представлять себе ситуацию. Завтра я у вас его заберу.

— Хорошо, — кивнул Стромб, принимая папку. Связной поднялся.

— На этом пока и закончим. Сегодняшнюю ночь проведете здесь. Утром вместе со мной отправитесь на одну из секретных баз ЦРУ, где познакомитесь с участниками вашей группы, в составе которой предстоит работать в России. Для них вы — облеченный властью сотрудник отдела активных мероприятий ЦРУ. Там вы и останетесь вплоть до момента, пока из Москвы не поступит официальная просьба от МФМ направить в Россию группу специалистов. После этого вылетите в Россию. Ждать осталось, полагаю, недолго.

С этими словами высокопоставленный сотрудник разведки вышел из номера. Стромб закрыл за ним дверь. Он разделся, принял душ и, с комфортом расположившись в гостиной, принялся за чтение переданных ему материалов.

«Прибалты сделали свое дело», — подумал Ли Стромб, продолжая превращать материалы о Челыше в бумажную стружку.

Как они и договаривались, после ликвидации президента «Глоб лайнз коммюникейшн» убийцы сразу сообщили о его смерти в милицию.

Расчеты американца оказались верны: смерть Челыша, одной из влиятельнейших фигур в российском криминальном бизнесе, привлекла к себе внимание многих телекомпаний, и он узнал об этом из вечерних теленовостей, совершенно не рискуя быть замеченным в связях с убийцами: у Ли были подозрения, что Фонд все-таки находится под пристальным вниманием контрразведки.

Отправляя в бумагорезательную машину очередную порцию сведений о Челыше, Стромб подумал, что его связной, высокопоставленный сотрудник Белого Дома, должен быть доволен исходом операции: несмотря на то, что к заданию было привлечено столько народа, все прошло гладко.

3

Все, что знал о Павле Матвеевиче Рыкове Челыш и его телохранитель, все соответствовало действительности за исключением одного — самого главного, — что знать они не могли: он не был доверенным лицом владельцев «Глоб лайнз коммюникейшн» — он им являлся единолично.

Это был начинающий седеть невысокий плотный мужчина с острым проницательным взглядом. В настоящий момент он сидел в кабинете своего шикарно отделанного особняка и занимался изучением финансовых документов компании, нетерпеливо поглядывая время от времени на циферблат напольных антикварных часов.

С нетерпением ожидая сообщения о смерти Челыша, ПМ, сверяя столбцы цифр, тем не менее вздрогнул, когда раздался мягкий зуммер интеркома внутренней связи. Пометив карандашом место, где остановился, он вдавил светящуюся клавишу с надписью «секретарь».

— Слушаю! — пролаял он.

— Это Косых…

— Черт побери, об этом я смог бы догадаться как-нибудь сам!

Михаил Косых являлся секретарем ПМ и по совместительству его первым помощником в управлении делами компании. Это был невысокий, подвижный как ртуть энергичный худой человек лет сорока, чем-то смахивавший на хорька. Он располагался в соседней с кабинетом хозяина комнате и с утра занимался тем, что по его приказу отслеживал цены на древесину на мировых биржах для очередной многомиллионной аферы.

— Я по поводу Челыша.

— Ну, наконец-то! Что с ним? Покушение удалось?

— Все прошло, как по маслу. Челыш мертв. Посланные к месту засады люди удостоверились в этом лично, о чем только что сообщили по телефону.

— Отлично. Что с обыском его дома?

— Пока точно не знаю, но, судя по всему, они что-то там все-таки раскопали.

— Ага, — задумчиво протянул Павел Матвеевич. — Что ж, как только эти двое прибудут сюда, сразу проводи их ко мне.

— Ясно.

— Ждать их, надеюсь, осталось недолго?

— Скоро будут. По крайней мере со мной они связывались по мобильному уже из машины.

— Понятно.

ПМ отключил интерком и задумчиво уставился на часы.

«Звезда Челыша закатилась, — подумал Павел Матвеевич, — и в этом виноват он один. Незачем было зарываться»!

В последнее время растущее как на дрожжах самомнение Челыша, задевало его за живое. Антон стал вести себя нагло и агрессивно, возомнив о себе черт знает что! То ли он и впрямь почувствовал себя незаменимым руководителем компании, то ли уверовал в свое всемогущество, только он начал позволять себе действовать исключительно из собственных соображений, ни в какую не считаясь с приказами Павла Матвеевича. Но это было еще полбеды. Основная ошибка Челыша заключалась в том, что он вполне сознательно стремился выделиться среди других бизнесменов и в итоге превратился в одиозную фигуру в российском бизнесе, отпугивая от компании потенциальных клиентов. С ним больше никто не хотел иметь дел, чтобы ненароком не нажить себе серьезные неприятности, оканчивающиеся, как правило, пулей киллера. Вот это-то приводило ПМ в бешенство, поскольку он терпел убытки.

Он уже решил для себя, что Челыша, как и предыдущего руководителя компании, требуется срочно устранить, пока он не развалил всю работу, как, благо, здесь подоспели американцы, и все хлопоты по его ликвидации взяли на себя.

ПМ усмехнулся.

Знали бы в АНБ, какое они делают ему одолжение, их бы наверняка хватила кондрашка!

Эта мысль до того понравилась Павлу Матвеевичу, что он от души расхохотался и пришел в распрекраснейшее расположение духа.

«Кретины! — подумал он. — Неужто они и впрямь поверили, что их приезд в Москву останется незамеченным? А ведь, судя по всему, так оно и есть»!

Павел Матвеевич узнал о скором прибытии в Москву американской спецгруппы задолго до того, как она ступила на российскую землю. Информацию он получил от своего высокопоставленного агента, курировавшего МФМ и работавшего по совместительству на американцев. О его работе на ЦРУ ПМ знал еще со времени своей службы во втором управлении КГБ, когда разрабатывал его по подозрению в пособничестве врагу. Но завершить дело не удалось — комитет госбезопасности развалился, — и с ним началась сплошная кутерьма. Посчитав, что этого высокопоставленного чиновника можно использовать в своих личных целях, ПМ, сохранил для себя некоторые свидетельства его предательства. После этого он уничтожил ведшееся на него досье, уволился из органов и занялся частным бизнесом. Не имея никакого желания трудиться честно, он ступил на путь криминального бизнеса — единственной бурно развивавшейся «отрасли капиталистического хозяйства» в нашей стране на тот момент. Вскоре превратился в одного из воротил теневой экономики новой формации, не связанной со старыми уголовными авторитетами. Не последнюю роль в этом становлении сыграл его агент, работавший в высших эшелонах власти и поставлявший ему всегда свежую и проверенную конфиденциальную информацию. Отталкиваясь от нее он и нажил свое многомиллионное состояние.

ПМ знал, что его агент был завербован американцами на почве гомосексуальных связей с малолетними, но отвращения по этому поводу к нему не испытывал. Главное для него было то, что тот продолжал снабжать его информацией, а остальное его не касалось.

Прекрасно сознавая, что шантажируемый чиновник исподтишка будет противиться такому сотрудничеству — кому же нравится принуждение? — в самом начале их совместной работы за каждую стоящую новость ПМ решил хорошо платить ему, используя тем самым принцип кнута и пряника. Подход этот полностью себя оправдал. В надежде побольше заработать своим предательством, агент сообщал ПМ все, что только ему становилось известно, и таким образом новости сыпались из него, как из рога изобилия. Благодаря этому несколько месяцев назад ПМ и узнал о пресловутом списке из десяти детских врачей, которых ЦРУ потребовало от своего шпиона под любым предлогом срочно вызвать в Москву.

Заполучив копию списка, он внимательно изучил его и собрал информацию по каждому из этой десятки. Увидев фото Стромба, ПМ усмехнулся и покачал головой. Кого-кого, но этого мерзавца он мог узнать из тысячи в любом обличье. Еще по работе в Комитете госбезопасности из особо важных оперативных материалов, доводимых лишь до узкого крута лиц, он знал, что этот человек являлся специальным секретным агентом АНБ по краже чужих шифров и кодов на территории противника, а иногда и шифровальщиков. Америка заранее выписала ему индульгенцию, потому что там, где проходил этот агент, всегда лилась кровь и гремели взрывы.

— Мой Бог, в Москве-то за чем он охотится? — недоумевал Павел Матвеевич.

Однако несколькими днями спустя, когда Рыкову стало известно, что ЦРУ через своих агентов в МФМ вдруг принялось активно собирать сведения о «Глоб лайнз коммюникейшн» и Челыше, ему стало ясно, против кого на этот раз направлено острие американского гнева, и не на шутку обеспокоился.

Сведя к минимуму свое участие в руководстве компании, Павел Матвеевич дал Челышу полную свободу действий, и тот, конечно, поспешил показать себя во всей своей красе, устраивая шумные криминальные разборки направо и налево.

Некоторое время такое положение дел Павла Матвеевича устраивало — американцы полностью сосредоточились на Антоне, готовя его ликвидацию.

Узнать об этом большого труда не составило. Когда ему доложили, что какой-то тип, некий Коростылев, бывший милиционер, через бывших своих сослуживцев в частных охранных структурах интересуется его компанией, он распорядился установить за ним слежку. Несколькими днями спустя, когда был зафиксирован факт его тайной встречи с Эдвардом Джонсом, помощником Стромба, выяснилось, что тот работает на осевшую в МФМ американскую спецгруппу. Как позже удалось установить, Коростылев был нанят американцами для дополнительного сбора информации о Челыше через одного из действующих в Москве агентов ЦРУ, пользовавшегося прикрытием частной фирмы.

Вначале ПМ подумывал завербовать Коростылева, чтобы контролировать передававшуюся американцам информацию, но затем пришел к выводу, что уж если кого и вербовать, так это американца, встречавшегося с тем два раза в неделю. Американец знал о готовящейся против компании операции значительно больше, нежели отставник.

Осторожно прозондировав почву вокруг него, ПМ через своего человека, не теряя времени, вскоре предложил ему сотрудничество, подкрепив предложение значительной суммой денег. Джонс, чересчур жадный до денег, чтобы удержаться от соблазна, продался. Таким образом Рыков постоянно был в курсе всех планов осевшей в МФМ группы. Именно от него он узнал об их задании и предпринял все для того, чтобы Челыша выкрасть не удалось. Антон слишком много знал о компании, чтобы дозволить ЦРУ захватить его живым: современные методы ведения допроса развязали бы ему язык в два счета.

Добившись того, что американцы отказались от планов похищения Челыша и решили его ликвидировать, Павел Матвеевич снял с Антона дополнительную охрану. О времени и месте покушения он узнал от Эдварда Джонса.

Однако его беспокоил не только исход нападения на Челыша, из-за чего, собственно, он и отправил к месту убийства двух человек, чтобы те лично убедились в его смерти, но и еще кое-что. Как раз для этого он приказал этим двум, чтобы после покушения они как следует обыскали его загородный дом. Павел Матвеевич предполагал, что Челыш был не так глуп, как хотел казаться. Он мог хранить дома кое-какие материалы о противозаконной деятельности компании.

ПМ в очередной раз взглянул на часы, с нетерпением ожидая прибытия своих людей. Он был уверен, что такие компрометирующие компанию материалы существуют. Специально для этого, если бы Челыш решился передать их кому-нибудь на хранение, две недели назад он распорядился, чтобы ни с него, ни с его друзей и знакомых ни днем, ни ночью не спускали глаз его соглядатаи. Несколько раз ими инсценировались липовые ограбления и незаконные проникновения в жилища разных людей, но это ничего не принесло: нигде не было и намека на след этих материалов. Таким образом выходило, что если Челыш и хранил их, то только дома.

Нервно постучав карандашом по крышке стола, ПМ подумал, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы этот компромат попал в руки правоохранительных органов. Многие генералы этим сведениям весьма бы обрадовались, окажись они в их руках, и он, благодаря обладанию кое-какой неблаговидной о них информации, уже не смог бы их шантажировать, поскольку сам оказался бы у них на крючке…

Нетерпение Рыкова достигло предела, когда вновь прозвучал сигнал вызова интеркома.

— Прибыли ваши посыльные, — сообщил секретарь.

— Наконец-то! — рявкнул Павел Матвеевич, сгребая в верхний ящик стола финансовые документы. — Их только за смертью посылать… Проводи их ко мне. Да поживее!

— Уже веду, — подобострастно откликнулся секретарь и минутой спустя ввел в кабинет босса двух свидетелей смерти Челыша.

— Что-то вы припозднились, — недовольно проворчал ПМ.

— Пришлось потрудиться, — оправдываясь, проговорил старший, высокий худощавый субъект, чье имя ПМ не то, что не помнил, он его просто не знал.

— Каковы итоги?

— Демонтированы все закладки…

— Я не об этом! Что вы там раскопали о компании?

— Вот это, — старший положил на стол ноутбук.

— Компьютер Челыша, — пояснил услужливый секретарь, которого посыльные уже успели ввести в курс дела.

— Не слепой! — ПМ включил ноутбук. — Все прошло без эксцессов? Я имею в виду обыск дома?

— Вполне, — кивнул старший. — Охранники виллы были больше заняты недавно прозвучавшими выстрелами, чем охранной, так что мы без проблем пробрались внутрь дома, и так же спокойно его покинули. Пришлось, правда, пристрелить молодую подружку Челыша, поскольку она видела нас и пыталась поднять тревогу. Ей это не удалось, — старший усмехнулся. — Но сначала ей пришлось дать некоторые пояснения.

— Ясно.

Павел Матвеевич принялся щелкать клавишами ноутбука. Неожиданно он остановился.

— Отведи-ка этих парней во вторую приемную, — приказал он секретарю. — Подробно изложите все вышесказанное на бумаге. Все ясно?

Оба посыльных поспешно кивнули.

— Во вторую приемную? — переспросил Косых удивленно.

— Ты что, оглох? — с угрозой в голосе проговорил ПМ.

— Нет-нет.

— Тогда шевелись!

Вторая приемная кабинета Павла Матвеевича представляла собой глухую комнату, отделенную от кабинета звуконепроницаемой дверью. В этой комнате стоял обшарпанный стол и несколько колченогих стульев. Когда Рыкову требовалось кого-нибудь срочно уничтожить, он отправлял этого человека в эту комнату, после чего входил туда сам и, чтобы не терять форму, как он сам объяснял себе это, расстреливал обреченного из пистолета. Двое посыльных были обречены погибнуть в этой комнате еще тогда, когда ПМ отправил их засвидетельствовать убийство Челыша.

Предчувствуя недоброе, посыльные переглянулись, но тем не менее покорно взяли предложенные им бумагу и ручки и скрылись за толстой, обитой войлоком дверью, к которой их проводил секретарь.

— Еще раз переспросишь меня по поводу этой приемной, отправишься туда сам!

— Все понятно, — Косых отчаянно закивал головой.

ПМ просматривал информацию на компьютере Челыша, как вдруг крякнул и остановился. С монитора на него смотрело его фото.

— О Боже! — посерев, пробормотал он. — Как он мог его сделать?

Косых заглянул через его плечо.

— Судя по качеству снимка, снял на камеру мобильного телефона.

— До этого я догадался бы как-нибудь сам! Я спрашиваю, как он сумел пронести сюда телефон?

Косых почувствовал себя неважно. Все гости ПМ перед проходом в дом подвергались тщательному обыску, и оставляли охране свои оружие и телефоны.

— Видимо, принес с собой второй телефон, который удалось спрятать во время обыска…

ПМ испытал нечто шока. Если Челышу удалось сфотографировать его на камеру мобильного телефона, это означало, что он мог также спокойно сфотографировать сверхконфиденциальные рабочие документы компании, с которыми периодически знакомил его ПМ. А вот это уже было чревато серьезными неприятностями. Попади эти документы в чужие руки, и не оберешься хлопот.

— Паскуда! Грязная жирная паскуда! — ПМ был вне себя. — Так вот, значит, где он хранил весь свой компромат… В своем телефоне! Так-так. Его телефоны должны были сгореть вместе с ним, но еще остается Усупова, эта ревнивая сучка, которая вечно совала везде свой нос. Она могла залезть в его телефон… Ты понимаешь, что это значит?

Косых благоразумно помалкивал.

— Это значит, что эта информация уже, быть может, изучается американцами из окопавшейся в МФМ группы! Вот, что это значит!

Почувствовав, что к нему возвращается дар речи, секретарь осторожно спросил:

— Почему вы так думаете?

— Да потому, что Усупова могла перекопировать ее на свой телефон и затем передать ее своему новому хахалю, которым является никто иной как Коростылев, работающий на американцев!..

— В таком случае срочно вызовите на связь Джонса…

— Эта информация стоит такую кучу денег, что никто мне ее не вернет!

ПМ замолчал, обдумывал создавшееся положение, затем негромко и как-то устало проговорил:

— Через два часа я хочу видеть здесь и Коростылева, и Усупову. От них я и узнаю, переписывала Усупова эту информацию или нет. Все ясно?

— Вполне, — кивнул секретарь. — Раз дело обстоит подобным образом, за ними я отправлю команду Морды. Они хоть и откровенные отморозки, но дело свое знают. На их счету нет ни одного промаха. Все сделают быстро и без лишних свидетелей…

Секретарь быстрым шагом направился к выходу из кабинета.

— Так что Усупова с Коростылевым будут здесь даже раньше отпущенного вами срока, — обернувшись, проговорил он.

— Уж постарайся.

Когда дверь закрылась за ним, ПМ достал из стола свой пистолет, проверил обойму и подошел к двери второй приемной. Поскольку предназначение этого помещения для всех, кроме ПМ и секретаря оставалось тайной, при появлении босса посыльные остались сидеть на месте, не сделав ни малейшей попытки защититься.

Плотно прикрыв за собой обитую войлоком дверь. Рыков поднял пистолет и с остервенением принялся расстреливать сидевших за шатким столом людей, корпящих над составлением отчета об обыске дома.

Покончив с ненужными свидетелями. ПМ вышел из задымленной пороховыми газами комнаты в кабинет, закрыл за собой дверь и, вызвав по интеркому секретаря, проговорил:

— К моменту встречи с Усуповой и Коростылевым, — на его губах заиграла зловещая ухмылка, — вторая приемная должна быть убрана. Она мне еще пригодится.

4

В погруженный во мрак двор старого восьмиэтажного дома, где жил Коростылев, глухо урча мощными моторами, медленно вплыли две длинные черные иномарки.

Стараясь не хлопать дверцами, наружу выскочило семь человек. Один из них, по прозвищу Морда, выделявшийся даже среди рослых подельников своим огромным ростом, тихо отдавал четкие короткие указания:

— Гнус остается на стреме и займется глушением частоты мобильных телефонов. В случае опасности подашь короткий автомобильный гудок. Ты, Коряга, — он повернулся к крепкому здоровому парню с изуродованным в драке лицом, — отключишь в подъезде все телефоны и затем возьмешь под присмотр пожарную лестницу по ту сторону дома. Вдруг наш «следопыт» со своей шлюшкой вздумает смыться по ней. Хотя трюк этот, без сомнения, сложный…

— Нет необходимости повторять вам, — напомнил он сиплым голосом, — что действовать надо предельно тихо и осторожно. Это дело исключительной важности! Шеф приказал доставить их живыми, поэтому оружие применять только в исключительном случае!.. Остальные идут со мной.

Хоть в банде и состояли отъявленные головорезы, привыкшие не раздумывая пускать в ход оружие, указания Морды были приняты беспрекословно. Он был первым помощником секретаря ПМ, и никто не смел ему противоречить.

Дождавшись, когда Гнус включит компактную глушилку радиосвязи, а Коряга перекусит кусачками в распределительном щитке все подведенные к подъезду телефонные пары, группа из четырех человек во главе с Мордой вошла в интересующий их подъезд и стала быстро подниматься наверх.

Продолжая сохранять гробовое молчание, бандиты остановились на площадке между четвертым и пятым этажами.

Морда обернулся, дожидаясь сообщника, на плече которого висела спортивная сумка со слесарным инструментом:

— Теперь твоя очередь, — тихо проговорил он. — Мы должны захватить их врасплох. Только в этом случае можно надеяться, что все пройдет шито-крыто. От того, как быстро ты вскроешь дверь их квартиры, практически зависит все дело… За работу!

Угрюмый на вид крепкий парень вместо ответа пару раз мигнул своими, будто приклеенными бесцветными глазками, и дальше пошел один. Поднявшись на пятый этаж, он осторожно, стараясь не греметь инструментом, поставил сумку у металлической двери Коростылева и погасил на площадке свет.

Этаж погрузился во тьму.

Бандит извлек из кармана светодиодный фонарик и, подсвечивая им, приступил к работе, соблюдая полную тишину. Снизу за ним внимательно наблюдали мерцающие в темноте три пары глаз.

Кряхтя от удовольствия Дмитрий Коростылев, сорокасемилетний офицер милиции в отставке с крупным испитым лицом, лежал на постанывавшей Усуповой и вовсю пользовался ее женскими прелестями. Ему не было сейчас никакого дела до подъехавших к дому автомобилей, так как это была его первая ночь с Галиной, когда она разрешила ему лечь с ней в постель. Он знал, что рано или поздно это обязательно произойдет, и ждал этого момента с нетерпением, поскольку роскошное тело Усуповой сводило его с ума всякий раз, когда он видел ее обладательницу.

Чувствуя себя на седьмом небе, Дмитрий ускорил темп движений и вскоре, удовлетворенно отдуваясь, перекатился с лежащей на спине Усуповой на матрац.

— Уф! — выдохнул он, переводя дыхание и закуривая.

— Утомила? — игриво строя главки, опросила Галина.

— Нисколько, — выпустив дым, проговорил Дмитрий. — Я готов заниматься этим все дни напролет.

— Ну-ну, ври, да не завирайся, — усмехнулась Галина. — Силенок не хватит. Быку-производителю, и тому отдых требуется, а тебе, старому… — она хотела добавить «козлу», но воздержалась, — и подавно! — она рассмеялась. — Ты так пыхтел, что я уж подумала, что ты сейчас прямо на мне и окочуришься. Вот был бы номер!..

— Прекращай городить ерунду!

— Да ладно, уж и пошутить нельзя, — недовольно проворчала женщина. — Дай лучше закурить.

Коростылев, подавив вспышку гнева, взял с тумбочки сигареты и зажигалку и молча передал все подружке.

Закурив, Галина выдохнула в потолок струю дыма и, подумав, что ссориться сейчас с Коростылевым ей не с руки, примирительно проговорила:

— Ладно, не обижайся. На самом деле ты очень хороший любовник. Многим юнцам еще фору дашь. Уж поверь: мне есть, с чем сравнивать…

— Я в курсе, — усмехнулся Коростылев. К нему вновь вернулось хорошее настроение.

Когда к нему обратились американцы с просьбой о сборе конфиденциальных материалов о Челыше и «Глоб лайнз коммюникейшн», он, изрядно поистерев подошвы своих ботинок, обнаружил Галину в одном подпольном борделе, поскольку ничего более, как ложиться под мужиков, она не умела. Разругавшись в пух и прах с Антоном, она стремилась там подцепить своими широко расставленными точеными ножками очередного хахаля. Но, увы, до появления Коростылева, на нее никто так и не клюнул.

Совершенно случайно узнав о ее существовании от своих бывших сослуживцев, через которых он наводил справки о Челыше, Дмитрий сразу предложил ей деловое сотрудничество, если она сообщит ему все, что знает о Челыше и его бизнесе. Разумеется, не бесплатно. Удостоверившись через свою хозяйку, имевшую хорошие связи с криминальным миром, что Коростылев не подослан Антоном, Галина согласилась, правда, с одним условием:

— Сотрудничество наше будет исключительно деловым, и спать бесплатно с тобой я не буду, — поправляя свой короткий халатик, сказала она, когда он предложил ей переехать к нему на квартиру. — Заруби это себе на носу!.. И не пялься так на меня!

Дмитрий, во время беседы раздевавший Галину глазами и уже подумывавший, как бы улечься поскорей на нее, был несколько расстроен этим заявлением, но в следующую минуту позабыл об этом.

— У меня есть кое-что лучше воспоминаний, — проговорила Усупова, копошась в сумочки. — Вот это! — она достала на свет свой телефон. — Здесь записана кое-какая информация про деятельность Челыша, которую я переписала с его телефона. Какая точно — не знаю, я в этом не разбираюсь, но, судя по тому, как он тщательно прятал свой телефон перед тем, как лечь спать, думаю, информация эта тебе пригодится.

Коростылев от жадности аж облизнулся, представляя себе, сколько можно будет вытрясти с прижимистых американцев деньжат за эти сведения, если там и вправду стоящая информация. Он протянул руку к Галине, но та, внимательно следившая за мужчиной, быстро убрала телефон обратно в сумочку.

— Она стоит денег! — резко проговорила Галина. — Больших денег!

— Не волнуйся. — Коростылев довольно потер руки. — Ты их получишь. Как она попала к тебе?

Усупова усмехнулась:

— Не забывай, что я жила с Челышем продолжительное время.

— Понятно, — кивнул головой Коростылев. — Ладно, собирайся, поедем ко мне. Дома поглядим, что там у тебя записано. Об остальном поговорим по дороге.

Дмитрий уже решил, что если эти сведения удастся продать американцам, он отстегнет Усуповой не более четверти от той суммы, на которую они договорятся. Естественно, если не получится вообще оставить ее без денег.

Усупова, жадная, думающая только о личной выгоде баба, недоверчиво поглядела на своего нового знакомого и решила не спускать с него глаз, чтобы он не обманул ее.

— Подожди на улице, — сказала она. — Мне нужно переговорить с хозяйкой. Освобожусь минут через пятнадцать.

— Хорошо.

Дмитрий вышел на улицу.

Ожидая в машине Галину, он думал, что за эту неделю он отлично потрудился. За уже собранную и переданную американцам информацию о Челыше он получил вполне приемлемое вознаграждение.

Отработав в системе МВД многие годы, сведения он собирал через своих бывших сослуживцев, осевших в многочисленных частных охранных конторах и службах безопасности. Эти люди были достаточно информированы, так как по привычке много слушали и умели сопоставлять отдельные разрозненные факты в единое целое, но помалкивали. Откровенничали они только с такими же как они — отставниками.

Заплатив им за предоставленные сведения сущие пустяки в сравнении с полученной от американцев суммой, он был доволен собой.

Сидя в машине в ожидании Усуповой, он гадал, что за информация может быть записана на ее телефоне. Если только там и вправду что-то стоящее, ЦРУ придется хорошо раскошелиться!

Дмитрий был не так прост, как, может, вначале показался Эдварду Джонсу. Он быстро раскусил американцев и понял, что имеет дело с разведкой. Ознакомившись с криминальной деятельностью компании «Глоб лайнз коммюникейшн», он понял, что у той не может быть никаких американских конкурентов, как представился ему Джонс, за исключением ГОСДЕПА США. Отдавая себе отчет, что сотрудничает с ЦРУ, Коростылев угрызениями совести не мучился. Он решил, что сама судьба послала к нему этих американцев, и собирался сорвать с них приличный куш.

Дмитрий не прогадал, записанные на слим-карте телефона Усуповой сведения превзошли все ожидания. Судя по ним, всей деятельностью «Глоб лайнз коммюникейшн» заправлял некий Павел Матвеевич Рыков, чье фото также было в телефоне. Челыш же, сознавая это или нет, играл для него роль прикрытия, или скорей живого щита…

Перебравшись через Усупову, бесстыдно раскинувшуюся на постели и похотливо поглядывавшую на него сквозь приопущенные веки, Коростылев стал с постели и включил телевизор.

— Я так быстро тебе надоела? — усмехнулась Галина, поднимаясь на локти. Ее роскошные полные груди вызывающе выпятились, приковывая к себе взор, как магнит.

Пожирая их взглядом, Дмитрий хмыкнул, шагнул обратно к постели и, положив на ее волнующие выпуклости свои руки, стал их нежно ласкать.

Усупова издала довольный смешок.

— Кобель!..

Когда мужчина уже дозрел до того, чтобы вновь навалиться на женщину, обуреваемый бушующей в теле страстью, диктор ночных теленовостей о постным выражением на лице трагическим голосом возвестил об убийстве Челыша.

— Так ему и надо! — зло прошипела Галина, сбрасывая с груди голову на миг оцепеневшего Дмитрия.

Дослушав сообщение до конца, тот поднялся и уселся на край кровати, глядя, как исказилось от ненависти лицо Усуповой.

— Я, кажется, знаю, кто это сделал… — сорвалось с его языка.

Он не сомневался, что убийство Челыша — дело рук американцев.

— Кто?

— Не важно, это тебя не касается!

— Как это не касается? — взвилась Галина. — Это значит, что за свою информацию я не получу ни гроша! Кому нужны сведения о покойниках?

— Ты не права, — Коростылев усмехнулся. — Все как раз наоборот. После убийства Челыша ее стоимость значительно возросла!

— Как это?

— А вот это уже не твое дело. Доверься мне. Все будет в порядке.

Дмитрий выключил телевизор, представив себе, какие лица будут у американцев, когда они узнают, что Челыш был всего лишь прикрытием настоящего владельца компании — Павла Матвеевича Рыкова, он рассмеялся.

— Все будет в порядке, — повторил он недоверчиво следившей за ним Усуповой и, подойдя к установленному в комнате телефону, снял трубку и принялся набирать известный ему одному номер.

Усупова не сводила с него глаз.

С Эдвардом Джонсом, соблюдая крайнюю осторожность, Коростылев встречался два раза в неделю. Он передавал ему информацию о Челыше, какую удалось собрать между встречами, тот ему — деньги. Каждый раз место и время новой встречи тщательно оговаривались на предыдущей, поэтому настаивать на дополнительном свидании в свете открывшихся новых фактов по делу, — как это и произошло с записанной на телефон Усуповой информацией, — было заведомо бесполезно. Об этом американец предупредил Коростылева в первую же встречу. Но, понимая, что иногда из-за чрезвычайных обстоятельств бывает крайне необходима оперативная связь, он сообщил ему номер своего мобильного московского телефона, предоставленного ему МФМ. Именно этот номер сейчас набирал Коростылев.

Хотя их очередная встреча должна была состояться завтра, Дмитрий не был уверен, что она состоится. На последнем свидании, когда он еще и понятия не имел о существовании Усуповой, он интуитивно почувствовал, что Джонс надеется больше его не увидеть. Тогда он не понял, с чем это может быть связано, но после сообщения об убийстве Челыша все встало на свои места. Видимо, американцы проанализировали имевшиеся у них сведения об Антоне и образе его жизни, решили, что знают о нем достаточно, чтобы подготовить ловушку и расправиться с ним, и привели долго вынашиваемый против него замысел в исполнение.

Дмитрий ухмыльнулся, думая о том, как они себя будут чувствовать, когда поймут, что поспешили с убийством Челыша. Им был нужен не Челыш, а Рыков!

Внезапно ухмылка исчезла с его лица.

— Черт! В трубке пропал гудок!

Он постучал по рычагу, но все было без толку.

— Ничего не пойму. Наверное, что-то на линии.

Усупова встала с кровати и, быстро подойдя, к Дмитрию, взяла в руки телефонную трубку.

— Молчит!

— А я толкую тебе о чем.

— Хм. — Галина положила молчавшую трубку на аппарат. — Не нравится мне это.

Ее глаза подозрительно сузились.

— Из квартиры можно как-нибудь выбраться незаметно?

Дмитрий хмыкнул:

— Ну, если только через окно залы по декоративному карнизу на пожарную лестницу и на улицу.

Он пожал плечами.

— Ты зря беспокоишься. Сведения о Челыше я собирал через надежных людей. Они и слова обо мне никому не скажут. Я уверен, Рыкову обо мне ничего неизвестно.

— Посмотрим.

Отогнув край ночной шторы, Галина осторожно выглянула из окна, но из-за царящий во дворе темноты черных автомобилей бандитов она не заметила.

— Успокойся! — раздраженно произнес Коростылев. — Это наверняка что-то на линии.

Он попытался дозвониться до Джонса со своего мобильного телефона, но и это ему не удалось.

— Что за черт? Может, сегодня магнитные бури? Схожу позвонить с таксофона на улице.

— Тебе так необходим этот звонок?

— Да.

Дмитрий подумал, что как бы американцы этой же ночью не смылись обратно в Штаты. В этом случае он терял с ними вся?кую связь, и за информацию Усуповой никто не дал бы и ломаного гроша. Это в его планы не входило: он собирался хорошенько погреть на ней руки.

Галина вернула штору на место и обернулась к Дмитрию.

— Не ходи никуда.

— Не паникуй!

Он начал одеваться.

— В таком случае — я с тобой, — решительно заявила Усупова.

— Не дури, — Дмитрий натянул джинсы. — Ты слишком мнительна. Оставайся дома.

— Нет! — она подхватила с пола свои трусики. — Я…

— Ты останешься дома! — повысил он голос. Что-то в его взгляде напутала Галину, и она, вдруг осекшись на полуслове, тихо ответила:

— Хорошо.

Включив телевизор, она набросила на плечи короткий светлый халатик и уселась на кровать.

— Не волнуйся, — смягчаясь, проговорил Коростылев. — Я быстро.

Он надел футболку, стремительным шагом прошел в коридор и, обувшись, подошел к входной двери. Мнительность Усуповой все же подействовала на него, и он решил сначала посмотреть в глазок.

Расположившийся по ту сторону двери бандит, услышав, как открывается внутренняя дверь, быстро погасил карманный фонарик и подал внимательно наблюдавшим за ним подельникам знак рукой, чтобы они оставались на месте.

Один из бандитов подумал, что дверь вскрыта и, оттолкнув главаря, стремительно бросился к двери Коростылева. Морда, глухо урча проклятия, поймал его за руку, но было поздно.

Оглядев погруженную во мрак лестничную клетку, Дмитрий вздрогнул, когда услышал на лестнице тут же смолкшие несколько быстрых шагов и тихий хриплый голос, поминавший и бога, и дьявола.

Насторожившись, он еще раз обвел внимательным взглядом лестничную площадку. В слабом свете, проникавшем с других этажей, он вдруг различил сжавшегося под дверью громилу.

Страх поймал его в свои сети, но это не помешало ему с восклицанием отскочить от двери.

Морда бросился к двери Коростылева и включил свет. Таиться больше не имело смысла, они были обнаружены.

— Вскрывай! — прорычал он сидевшему на корточках взломщику. — Да не копайся!

На крик Коростылева из спальни выскочила Усупова.

— В чем дело?

Однако ответ ей не потребовался. Едва взглянув на тяжело дышащего мужчину, она все поняла и, не удержавшись, закатила истерику.

— Я же предупреждала тебя!..

— Заткнись!

Он хлестанул ее пару раз по щекам, приводя в чувство. Галина замолкла. От ударов лицо ее горело.

— Быстро туда, — скомандовал Дмитрий и, схватив женщину за руку, бросился в залу.

Захлопнув за собой дверь, он запер ее на задвижку, подпер массивным старым столом, который стоял у стены, и распахнул окно. В комнату ворвался холодный осенний воздух. Галина поежилась.

Быстро оглядевшись, Дмитрий схватил дамскую сумочку, валявшуюся с вечера на диване, и вручил женщине. Затем выхватил из ящика стола промасленный пистолет «ТТ» с приделанным самодельным глушителем и, не медля, дослал в патронник патрон. Сунув лежавшую рядом с оружием запасную обойму в карман, он подтолкнул Усупову к распахнутому окну:

— Лезь!

— Я боюсь высоты, — дрожа от холода, выдавила она посиневшими губами.

— Лезь, дура! Иначе через минуту ты уже вообще ничего не будешь бояться!..

Распахнулась входная дверь, и по коридору загремели тяжелые шаги бандитов.

— Куда они делись? — донесся до беглецов хриплый голос Морды. — Быстро обыскать всю квартиру!

— Это мы мигом!..

Коростылев обхватил Усупову вокруг талии и вплотную подтащил к окну.

— Они здесь! — закричал один не бандитов, останавливаясь у двери в залу и пытаясь раскрыть дверь. Но задвижка и стол, придвинутый вплотную к двери, мешала ему.

— Полезай же! — выругался отставник. Он схватил Галину между ног и подсадил на подоконник. — Иначе мы — трупы!

— Может, лучше позвать на помощь? — испуганно спросила женщина.

— Пока ты будешь кричать, нас пристрелят уже!..

— Я не смогу пройти по этому чертовому карнизу! Я упаду! — взвизгнула она в страхе.

— Захочешь жить, сможешь!

Грубые голоса бандитов, налегших на дверь, привели Усупову в чувство. Она ухватилась за оконную раму и, как была, босой, перекинула ноги по другую сторону подоконника.

— Так-то лучше, — дыша, как астматик, проговорил Коростылев, поддерживая Галину, пока та не нащупала проходящий под окном плоский декоративный выступ шириной сантиметров двадцать.

— А теперь двигайся влево вдоль стены, пока не доберешься до пожарной лестницы, ясно?

Галина кивнула, сглотнув вязкую от страха слюну.

— Бандиты наверняка оставили под ней своего сообщника, поэтому лезь на крышу. Там быть никого не должно: все чердачные люки за исключением расположенного в последнем подъезде, через который на чердак лазят бомжи, закрыты на массивные замки… И главное — ни в коем случае не смотри вниз!

Дверь в залу трещала под натиском пяти мощных тел осатаневших бандитов. Понимая, что они ворвутся в комнату через секунду-другую и, вполне может быть, что он даже не успеет взобраться на подоконник, Коростылев зарычал на Галину:

— Иди же!.. — и, не целясь, выпустил в дверь пулю. Раздался громкий хлопок, и свинец врезался в нижнюю часть двери. По ту ее сторону раздалось громкое восклицание: пуля, пробив дерево, попала в ляжку одному из бандитов. На мгновение удары в дверь прекратились, но потом бандиты навалились на нее с новой силой. Дверь, наконец, жалобно всхлипнула и поддалась. Коростылев в этот момент уже стоял за окном на карнизе.

Пальнув для острастки по бандитам еще раз, но на этот раз никого не задев, он двинулся по выступу к пожарной лестнице. Из того, что бандиты в него не стреляли, он сделал вывод, что им надо схватить их живыми.

Эта мысль придала ему новые силы. Попасться к ним в руки живым он боялся пуще всего, не понаслышке зная о методах современных пыток.

Боясь сделать лишнее движение, он медленно продвигался вперед, распластавшись по стене, словно звезда. На светлом фоне желтой штукатурки он представлял себой отличную мишень. Опустив вниз заливаемые едким потом глаза, Дмитрий заметил внизу искаженное в усмешке лицо Коряги, отряженного главарем стеречь лестницу. Коростылев уверился окончательно, что он им нужен живым.

От окна залы до спасительной пожарной лестницы через угол дома было метров пятнадцать. Когда Коростылев посмотрел на Усупову, та уже достигла по выступу угла дома. Вжавшись в стену, женщина осторожно преодолела это препятствие. Судя по тому, что после ее исчезновения не послышалось душераздирающего вопля, она не свалилась вниз, а продолжила двигаться к пожарной лестнице.

Коростылев немного ускорил темп движения, и чуть было не полетел с выступа головой вниз, поскользнувшись на голубином помете.

Чувствуя, как по спине под футболкой стекает ледяной пот, он на мгновение остановился, выравнивая равновесие, и двинулся дальше. Добравшись до вбитой непонятно для каких целей скобы в стену на уровне головы, он ухватился за нее левой рукой. Подошел ближе, и затем, медленно переставляя ноги, перевернулся к стене лицом, чтобы было удобнее огибать угол дома, до которого оставалось несколько метров. Оглянувшись назад, он увидел, что один из бандитов уже вылез из окна залы и вслед за ним продвигается по декоративному выступу, но его движения были значительно неувереннее.

Лицо Дмитрия приняло зловещее выражение. Держась по-прежнему за скобу, он отстранил от стены корпус тела и просунул между ней и животом правую руку с пистолетом и нажал на спуск. Пуля, прочертив в штукатурке глубокую борозду, срикошетила и ушла в сторону.

Бандит, несомненно, слышавший приглушенный пистолетный выстрел, замер, обливаясь холодным потом.

Зловеще ухмыляясь, Коростылев осторожно переложил оружие в левую руку и продолжил движение к углу дома. Он не ставил перед собой цель поразить преследовавшего его бандита. Он хотел его напугать и, кажется, своего добился, поскольку теперь тот боялся сделать и шага.

Высунувшийся из распахнутого окна залы главарь обкладывал подельника благим матом и приказывал двигаться дальше.

Но замерший на карнизе бандит, чувствуя, как трясутся коленки, лишь качал головой и ни за какие коврижки в мире не хотел исполнять волю Морды.

— Ты не сказал, что у него есть оружие! — с набухшими от напряжения шейными мышцами испуганно выкрикнул он. — Он чуть не убил меня!..

— Иди дальше, козел, или я сам тебя пристрелю!..

В огромной лапище Морды невесть откуда взялся пистолет.

Струхнув, бандит обреченно закатил глаза кверху, глубоко вздохнул и сделал маленький шажок в сторону Коростылева.

5

Дмитрий, кинув последний взгляд на преследователя, осторожно переставляя ноги, благополучно обогнул злополучный угол. Он увидел, что Усупова уже достигла лестницы. Вцепившись в нее мертвой хваткой, оцепенев, она смотрела на него округлившимися от ужаса глазами. Ремешок сумочки с лежавшим в ней дорогостоящим компроматом на Рыкова скатился с ее плеча и повис на сгибе локтя.

«Дура! — едва не выкрикнул он. — Какого черта ты посмотрела вниз!» — но сдержался.

Без приключений достигнув замершей у лестницы женщины, Коростылев рявкнул:

— Что встала?

Галина вздрогнула.

— А?

— … на, мать твою!.. Лезь наверх!.. Быстрей же!..

Женщина смотрела на него во все глаза.

— Что уставилась? Шевелись!.. И не потеряй сумку!

— Да… конечно… сейчас, — выдавила она, перекидывая ремешок сумочки через голову.

— Давай, давай! — подгонял ее Коростылев. — Скорее же!

Резкий порыв осеннего ветра, вырвавшегося из-за угла дома, едва не сбросил его вниз. Лишь каким-то чудом ему удалось удержаться, и он остался в живых.

Он зло, матерно выругался:

— Ты…

— Уже лезу, — перебивая его, отозвалась Усупова измученным голосом и переставила ноги на лестницу.

Преодолев страх, первый метр-полтора она двигалась точно несмазанная заводная кукла, но затем дело пошло на лад. Ловко перебирая руками, она стала быстро карабкаться вверх.

— Уф! — выдохнул Дмитрий, усмиряя бьющую его дрожь.

Схватившись за лестницу, он стал взбираться вслед за Галиной.

Полы ее короткого халатика развивались на ветру, как флаг, обнажая мелькавшие в темноте длинные стройные ноги. Соблазнительные розовые полушария крепких упругих ягодиц мелькали над Коростылевым в окружавшей тьме, как две путеводные звезды, но для него сейчас было главное — удрать от бандитов.

Он знал, что пока они лезут на крышу, ощерившийся в усмешке бандит не станет стрелять в них. По его мнению, они сами загоняли себя в западню. Но это было не так. Даже самому лучшему взломщику пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы вскрыть замок чердачного люка. Дмитрий проделал с ним нехитрые манипуляции и сделал его абсолютно неработоспособным. Выбить же этот замок было не так просто, и бандиты это вскоре уяснили и сами.

Морда, стараясь не обращать внимания на стоны раненного подельника, валявшегося на полу в луже крови, с одним из сообщников приступил к обыску квартиры. Они искали компрометирующие Рыкова материалы. Бандиты переворошили часть комнаты, когда в залу влетел еще один подонок, посланный взломщиком чердачного люка.

— Этот замок быстро не вскрыть! — запыхавшись, проговорил тот.

— Вот как?

Главарь высыпал на пол содержимое ящика стола.

— Он весь проржавел. Чтобы открыть этот чертов люк, нужно выбить замок.

— В чем дело? Выбивайте!

— Что ты! В подъезде такой поднимется грохот, что за версту будет слышно!

— Вам за что платят деньги?..

Морда выпрямился и с угрожающим видом стал надвигаться на подельника. Глаза его превратились в щелки. Его подручный, разгребая руками высыпанное на пол содержимое ящика, с опаской поглядывал главаря.

— Делайте что хотите, не люк должен быть вскрыт! — прохри?пел тот. — Если Коростылев вместе с бабой уйдет от нас через крышу, вы — покойники!

Морда был очень зол, что беглецов не удалось схватить в квартире, и теперь приходилось прибегать к дополнительным мерам по их поимке.

— Все понял.

Бандит выскочил из квартиры и рванул вверх по лестнице к взломщику, потевшему над замком чердака. Увидев его перекошенное от страха лицо, тот подмигнул ему:

— Не волнуйся. Кажется, этот чертов замок поддается…

Морда проводил подельника тяжелым взглядом и посмотрел на тяжело раненного в бедро члена банды. Стоны его становились все громче, но возиться с ним времени не было. Остерегаясь, как бы издаваемые им звуки не привлекли внимание соседей Коростылева, главарь достал из кармана раскладной нож и подошел к раненому. С бесстрастным выражением на лице он склонился над ним и без всякого сожаления резким движением перерезал горло.

Из разверзшейся раны хлынула волна теплой крови. Раненый захрипел, теряя последние остатки жизни.

Морда вытер лезвие ножа о его широкие брюки и спрятал нож в карман. Войдя в залу, он, как ни в чем не бывало, вновь принялся за обыск.

— Нашел что-нибудь? — спросил он у помощника.

Тот покачал головой:

— Пока нет.

— Продолжай искать! Если только компромат существует, я больше чем уверен, что он где-то здесь.

В поисках сведений о ПМ его секретарь приказал главарю лично перевернуть квартиру Коростылева вверх дном.

— Захватить с собой они его не могли?

— Вряд ли, — фыркнул Морда. — Они о нем наверняка и не вспомнили, больше озабоченные спасением своих шкур. Впрочем, как только поймаем их, этот вопрос выясним в первую очередь!

Он надеялся, что беглецы, добравшись до пожарной лестницы спустятся вниз и попадут в руки Коряги. И хотя не исключалось, что они рискнут взобраться на крышу дома, верил он в это мало. Оттуда им никуда не деться, и они должны были понимать это. Единственно возможный с нее путь бегства — через подъезды дома — был под усиленным присмотром оставленного во дворе Шершня. Если что, он задержит их или хотя бы подаст сигнал при их появлении, ну а дальше все будет делом техники!

От этих мыслей Морда пришел в хорошее расположение духа и принялся ворошить бумаги сбежавшего Коростылева еще энергичнее.

— С его вещичками можешь особо не церемониться, — он просмотрел содержимое компьютера Дмитрия и потом резким движением сбросил на пол.

— Они ему больше не пригодятся…

В этот момент на улице грохнул сухой одиночный выстрел, гулким эхом прокатившийся между домами.

Коряга вздрогнул и непонимающе уставился на подельника, преследовавшего беглецов по карнизу. Сам он при всем желании не мог ему помочь. Нижняя перекладина лестницы была щедро опутана мотком колючей проволоки и располагалась на уровне второго этажа.

Выстрел напугал его. Он вспомнил, что главарь разрешил применять оружие только в крайнем случае!

Уставившись на сообщника и приметив в его руке оружие, он не мог понять, какой-такой крайний случай заставил его обратиться за помощью к пистолету.

— Что ж, ты, падлюка, палишь в свет, как в копеечку? Морда тебе голову оторвет.

Но продвигавшийся по карнизу бандит думал иначе. Если дать беглецам шанс добраться до крыши, возможность скрыться у них значительно повышалась. Поэтому с беглецами нужно было заканчивать, пока они были видны на лестнице, как на ладони.

Думая так, бандит добрался до лестницы и ловко, как обезьяна, принялся карабкаться вверх. Он надеялся, что пуля не нанесла Коростылеву сильного увечья, и в руки ПМ он попадет живым. В том, что он не промахнулся, он утвердился, когда услышал после выстрела сдавленный мужской крик, и затем на асфальт под лестницей с металлическим стуком упал пистолет беглеца.

Ругаясь сквозь зубы, Дмитрий просунул за лестницу левую руку и, обхватив перекладину сгибом локтя, остановился, переводя дыхание, частое и неровное. Раненная рука повисла вдоль тела, как плеть.

От досады Дмитрий заскрипел зубами. До крыши оставалось всего-ничего, и на тебе — этот ублюдок ранил его!

Эх, надо было его пристрелить!

Коростылев задрал голову вверх и увидел, что Усупова уже залезла на крышу и, свесив голову вниз, смотрела на него.

— Помоги мне! — прохрипел он.

— Как?

Ее лицо на фоне черного бархата неба казалось плохо испеченным блином, рыхлым и ноздреватым.

— Как можешь!

«Впрочем, это не выход», — тут же подумал он. В самом деле, чем она поможет ему? Тем, что спустится и, подхватив под мышки; будет, выбиваясь из сил, тянуть его к следующей перекладине? Ерунда! Они рискуют загреметь вниз вдвоем.

Дмитрий выругался. Придется выпутываться самому, иначе свою помощь ему навяжут бандиты, чтобы препроводить к Рыкову.

— Ну, нет! В их руки лучше не попадать!

Его преследователь уже почти подобрался к лестнице. Посмотрев на него, Коростылев, преодолевая боль, стиснул зубы, вновь ухватился за перекладину и вывел из-за лестницы локоть.

— Была — не была!

Переставив ноги на вышерасположенный металлический прут лестницы и приподнявшись, он подобрался, присел и, резко выпрямившись, бросил тело вверх, одновременно отпуская здоровой рукой перекладину лестницы и хватаясь через одну за следующую. Подобрав под себя ноги, он повторил этот прием несколько раз и вскоре, не давая себе ни секунды передышки, почти добрался до крыши. Здесь он почувствовал, что силы его иссякли. Еще одно такое движение, и он провалится в разверзшуюся внизу черную пустоту. Шумно отдуваясь в лицо Усуповой, он тяжело выдохнул:

— Все… Больше не могу. Видимо, потерял много крови. Помоги взобраться на крышу… — загнанно дыша, потребовал он.

Но Галина не спешила. Ее цепкий взгляд внимательно изучал лицо Дмитрия, будто женщина видела его впервые.

— Что ты задумала?

— Всего лишь отличную сделку.

Лицо ее оставалось бесстрастным. В голосе зазвучали незнакомые мужчине резкие нотки.

— Что?

Он не верил своим ушам.

— О чем ты?

— Все о том же, — отрывисто проговорила Галина. — Мне нужен телефон человека, по заданию которого ты собирал сведения об Антоне.

— Ты с ума сошла! — прорычал Дмитрий. — Лучше помоги мне взобраться на эту чертову крышу!

— Телефон! — настойчиво повторила Галина.

— Шлюха!..

— Телефон!

— О Боже! Зачем он тебе?..

Вдруг Дмитрий осекся.

— Ты… ты на кого работаешь? — выдохнул он.

Подумав, что он уже все равно покойник, Галина ответила:

— На «Моссад»!

Перед глазами у Коростылева все поплыло.

— Черт меня подери…

— Ну же, каков телефон этого чертова американца?.. Говори же!

Усупова схватила Коростылева за грудки, и встряхнула его.

— Дурья твоя башка! Джонс вместе с подручными подставил тебя, заставив делать всю черновую работу! Если хочешь им отплатить, сейчас самое время… Какой его телефон?.. Не молчи!

Коростылев смотрел на Галину во все глаза.

— Откуда ты знаешь про Джонса?

— Я много чего знаю!.. За исключением его мобильного телефона!.. Ты мне скажешь его?

— Скажу, — сдавшись, тихо обронил Дмитрий. Голова его пошла кругом. Мысли путались. Он понял, Галина не шутит, и все ее поведение до этого момента было сплошной игрой. Он еле слышно пробормотал женщине телефон Эдварда Джонса и почувствовал себя совсем одряхлевшим.

— Ты поможешь мне уйти от бандитов? — заискивающе спросил он, взглянув вниз. Преследователь, сноровисто перебирая конечностями, был уже близок.

— Помогу, — прошептала Галина, роясь в сумочке.

Она проследила за взглядом Коростылева.

— Я спрячу тебя в такое надежное место, где бандиты оставят тебя в покое навеки…

Стремительным движением она выхватила из сумочки баллончик с лаком для волос, резким движением вдавила клапан и направила струю едкой жидкости в лицо Коростылева.

Мужчина вскрикнул. Лак попал ему в глаза, и их охватило немилосердное жжение.

Карабкавшийся за беглецами бандит вцепился в ногу Коростылева мертвой хваткой, радуясь, что нагнал хотя бы его, когда тот, отпустив здоровой рукой перекладину, схватился за лицо. Не удержавшись, он с душераздирающим воплем полетел вниз, увлекая за собой и бандита. Несколькими секундами позже из темноты до Галины донеслись глухие шлепки рухнувших на асфальт двух тел, которые едва не прибили всматривавшегося вверх Коряги.

С воплем ужаса тот отскочил в сторону. Не думая о последствиях, перепугавшись, он выхватил пистолет и дважды выстрелил в мелькнувшее на крыше светлое пятно халатика Усуповой. Затем он бросился к Шершню, чтобы предупредить, что женщина попытается скрыться через один из подъездов дома.

Одна из пуль просвистела рядом с головой женщины. Испытав страх, Галина отскочила от края крыши и выхватила из сумочки пистолет, переданный ей несколько дней назад связным израильской разведки. Он предупредил ее, что к ним наверняка наведаются бандиты Рыкова.

Едва достав его, она замерла. До ее слуха донеся скрип обитой железом двери, ведущей на крышу. Женщина заметила бесшумно выскользнувшие на крышу две черные тени.

Тьму ночи прорезало два сполоха ослепительно ярких вспышек. Один из бандитов повалился на крышу и мучительно застонал. Пуля Галины попала ему в живот. Второй бандит, которому пуля чуть было не раздробила плечо, бросился обратно к обитой металлом двери и в страхе скатился по крутой лестнице на верхний этаж.

Галина стремглав бросилась на другой конец крыши. На мгновение остановившись у раненного бандита, она, не раздумывая, добила его выстрелом в голову. Он хотел убить ее, и она имела полное право поступить с ним так же!

На случай, если подельник убитого наблюдал за ней из-за распахнутой чердачной двери, она пальнула в зияющий черный проем, за которой он скрылся, и побежала дальше.

Достигнув воздвигнутой над крайним подъездом кирпичной будки, она оглянулась.

Никто ее пока не преследовал.

Женщина рванула на себя ведущую на чердак дверь и, держа пистолет наготове, нырнула вниз. Добравшись до открытого чердачного люка, она скользнула сквозь него в подъезд и рванула на первый этаж, игнорируя лифт.

Запыхавшаяся, с растрепанными от долгого бега волосами она, наконец, сбежала вниз и между первым и вторым этажами выглянула в окно. Ничего не увидев, она погасила на первом этаже свет и, с тяжело вздымающейся грудью, подскочила к подъездной двери.

Приоткрыв ее, она настороженно обозрела через образовавшуюся щель погруженный в темноту двор. Затем бесшумно выскользнула на улицу и быстро направилась к углу дома, сдерживая себя, чтобы не побежать.

Наступив босой ступней на острый камешек, она зашипела от боли.

Не подозревая, что Гнус тихо, как тень, крадется за ней по пятам, привлеченный погасшим в подъезде светом, она облегченно перевела дыхание и нырнула за угол дома.

6

Иван Белборода, тридцатипятилетний мужчина среднего роста с седыми, как иней, коротко стриженными волосами, выключил телевизор после просмотра ночных новостей. Некоторое время, задумавшись, он продолжал смотреть на погасший экран, будто надеялся узреть в нем разгадку неожиданной смерти Челыша. Затем, стремительно поднявшись с дивана, он подошел к секретеру и достал из него три фотоснимка.

— Значит, эта сволочь мертва, — изменившись в лице, процедил он, разглядывая на одном из них изображение улыбавшегося Антона в кругу аппетитных девиц. Фотография была сделана методом скрытой съемки пару недель назад на какой-то московской презентации.

Глядя на лоснящееся от жира, полное чванства лицо Антона, Иван с досадой произнес:

— Жаль, что мне не удалось добраться до тебя первым!

Порвав фото Челыша на мелкие кусочки, он выбросил ее в корзину для мусора, а оставшиеся два других снимка, на которых были запечатлены Усупова и Коростылев, вновь положил в секретер. Подумав о том, что им придется дать ему исчерпывающие объяснения по поводу гибели Челыша, хотят они этого или нет, он быстро оделся и вышел на улицу.

Иван Белборода, полковник Отдельной диверсионно-разведывательной бригады Главного Разведывательного Управления России был страшно раздосадован, когда узнал о внезапном убийстве Челыша. Он имел к нему серьезные личностные претензии.

Их корни крылись в происшедших во Франции событиях двухмесячной давности. Тогда пути нелегальной разведгруппы Белбороды, собиравшей в этой стране по приказу Высшего Командования разведывательную информацию, пересеклись с объявившимся в Бретани русским наркокурьером. Как впоследствии выяснилось, это был человек Челыша. Он прибыл во Францию в составе солидной банды. От их рук погибли двое его друзей-сослуживцев. Оставшись один, Белборода, балансируя на грани провала из-за идущей за ним по пятам контрразведки, жестоко расправился и с наркоторговцами, и с покупателем наркотиков.

Чудом избежав гибели и безнадежно сорвав задание руководства, Иван, серьезно раненный, сумел без приключений добраться до Парижа с помощью связного Центра и своего друга детства, по прихоти судьбы вовлеченного в самую гущу событий.

Залечивая последствия взрыва, он провел около месяца в больнице при российском посольстве, после чего по дипломатическому паспорту, выписанному на подставное лицо, самолетом возвратился в Москву. Здесь он продолжил лечение в окружном госпитале.

Обстоятельно доложив представителям Высшего Командования о причинах срыва порученного группе задания, Белборода, на время отстраненный от должности, подлечился и приступил к розыскам некоего Ковалева, руководившего во Франции бандой наркоторговцев. Желание расправиться с ним было столь велико, что Иван на время выбросил из головы тяжелые мысли о возможных последствиях своего провала во Франции. Понимая, что от решения командования зависит все его будущее, тем не менее он полностью сосредоточился на Ковалеве.

Как и Коростылев, не доверяя иным источникам информации кроме бывших сослуживцев, вышедших на пенсию, но сохранивших обширные связи, он вскоре установил, что Ковалев, оказывается, был всего лишь исполнителем чужой воли. Настоящим хозяином всей преступной группировки по производству и продаже наркотиков являлся Челыш. Он же был и организатором их переброски в Европу.

Осознание этого факта способствовало тому, что вся ненависть, которую питал Белборода к Ковалеву, перекинулась на Челыша, к этому времени превратившегося в важную шишку.

Собрав о нем исчерпывающую, как ему казалось, информацию, Белборода тщательно распланировал свою месть. Для ее осуществления он одолжил у хорошего знакомого, начальника службы безопасности одного из солидных московских банков безо всяких вопросов с его стороны специальный автомобиль «волга», неофициально переделанный в подобие используемых в спецслужбах автомобилей для наружного наблюдения и замаскированный под обычное московское такси. В нем было все, что и положено: мощный импортный двигатель; утяжеленный свинцовыми пластинами кузов; усиленная ходовая часть и кассеты со сменными номерами. Для каких целей служба безопасности банка обзавелась этой «волгой», Белборода интересоваться не стал, а просто сел в нее и уехал.

Изучив с помощью этой машины маршрут движения автокортежа Челыша с точностью до минуты, Иван уже собирался приступить к практическому осуществлению своего плана мщения, как кто-то его опередил. Иван догадывался, кто мог приложить к этому руку. Днем раньше знакомые предупредили его, что он не первый, кто настойчиво интересуется Челышем. Ему показали фотографию Коростылева, сделанную скорее по привычке, чем по необходимости, а также сообщили о его сожительстве с Усуповой.

Приняв эту информацию к сведению, Белборода и не подозревал, что Коростылев или стоящие за ним люди опередят его.

Вскочив в машину, Иван, чей разум превратился в клокочущий сгусток эмоций, быстро добрался до дома Коростылева. Часы на приборном щитке «волги» показывали 1.25 ночи.

Понимая, что за Коростылевым, по всей видимости, стоят такие же бандиты, каким был и Челыш, тем не менее Белборода, не колеблясь, решил с ним разобраться. Никакие бандиты испугать его не могли.

Въехав в круг отбрасываемого одиноким фонарем мутного света, освещавшего торец дома Коростылева, Иван сбавил скорость и взглянул на номер дома:

— Кажется, мне сюда.

В этот момент из-за его угла выскочила Усупова и, увидев притормозившее такси, стремглав кинулась в его сторону.

Крадущийся за женщиной по пятам бандит ускорил шаг.

Отправив Корягу к главарю банды, чтобы предупредить о появлении женщины, он намеревался схватить ее сам. Задача не казалась ему чересчур трудной. Он предполагал поближе подкрасться к ней и нанести кулаком мощный удар в голову, чтобы оглушить ее. Потом, взвалив на плечо, донести до машины и поскорей смыться отсюда. На грохот выстрелов с минуту на минуту могла приехать милиция.

Гнус подскочил к краю дома, осторожно выглянул из-за него и, сделав шаг, остановился на границе тени и света, отбрасываемого уличным фонарем.

То, что он увидел, заставило его выхватить пистолет.

В метрах двадцати от него Усупова, бесцеремонно распахнув дверцу непонятно откуда появившегося такси, плюхнулась на переднее сиденье машины.

Выведенный из себя такой наглостью, Белборода смерил Усупову хмурым взглядом. Ожидая пояснений, он отметил, что она до смерти перепугана. На ней не было лица. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что халатик ее накинут на голое тело.

Не подозревая, что в это время Гнус уже дослал в патронник патрон, и жизнь ее висела на волоске, Усупова посмотрела на Белбороду:

— Едем!

По его сердитому взгляду, она поняла, что сейчас ее вышвырнут вон.

— Я вам хорошо заплачу! — задыхаясь от бега, поспешно сказала она, чтобы он не оставил ее один на один с бандитами. В этом случае ей не помог бы и ее пистолет, который она, завидев такси, спрятала в сумочку.

— Куда везти? — изменив свое первоначальное решение, спросил Белборода, быстро включая заднюю скорость.

Неожиданно для себя он узнал в этой женщине Усупову. Не иначе, на квартире Коростылева произошло что-то из ряда вон выходящее, раз ей пришлось в полуобморочном от страха состоянии выскочить почти раздетой на улицу.

«Что ж, это прекрасный случай узнать, кто стоял за убийством Челыша, — подумал он. — Усупова должна это знать»!

Не удивившись поведению водителя, — деньги всегда делали свое дело, — Галина выдохнула:

— В центр, — и обессилено откинулась на подголовник.

Гнус тщательно прицелился ей в голову и уже был готов выстрелить, как ему по руке ударил Морда.

— Ты сдурел! — надрывно сипя, прошептал он.

— Уходит же!

Такси с включенной задней передачей на скорости рвануло назад.

— Видишь!

— Идиот! Она нужна нам живая!.. Быстро в машину!

Уж кого-кого, но Усупову Морда собирался доставить ПМ в целости и сохранности. Только она могла дать ему наиболее полные разъяснения о существовании компромата. Ни обыск квартиры, ни потрошение карманов разбившегося Коростылева этот вопрос так и не прояснили.

— Но…

— В машину! — прохрипел главарь и первым впрыгнул в один из остановившихся около них автомобилей, в которых уже восседала поредевшая банда. Боясь упустить из вида Усупову, головорезы кинули в спешке на месте гибели подельников. Чтобы замести следы, они подожгли квартиру.

Иномарки бандитов, как две хищные черные акулы, рванули следом за расцвеченным рекламой такси.

Выкрутив руль, Белборода газанул и выскочил на освещенный мягким неоновым светом проспект. Скорее доверяя своей интуиции, чем разуму, он, несясь в сторону центра города, был твердо убежден, что был сейчас под прицелом оружия.

Он исподволь посмотрел на застывшую в кресле Усупову, казавшуюся абсолютно безучастной. Без сомнения, причиной этому была, конечно, она. Теряясь в догадках, кому было выгодно избавиться от нее, он сделал вывод, что женщина знала что-то такое, что знать ей положено не было. Видимо, это было как-то связано с убийством Челыша.

Усупова почувствовала его изучающий взгляд и обернулась.

— Что уставился?

Она раздраженно поправила на коленях сумочку.

— Бабу что ли не видел?

Иван хмыкнул:

— Я-то, может, и видел, а вон те, что позади на двух иномарках, похоже, нет.

Разглядывая пассажирку, Иван прозевал момент, когда обе машины выскочили из двора на проспект, но это было не столь важно. Он не сомневался, что преследуют они именно их.

Галина смерила водителя недоверчивым взглядом, резко обернулась и посмотрела назад. Их догоняли две мощные черные иномарки с тонированными стеклами.

Автомобили бандитов быстро сокращали дистанцию, и Белборода подумал, что с расспросами о гибели Челыша придется повременить.

— Вы можете ехать быстрее? — чуть было не взвизгнула от страха побелевшая женщина. — Вы что, не видите, в них наверняка бандиты?! Кто знает, что у них на уме?

Напуганная до полусмерти, она не собиралась признаваться Ивану, что находившиеся в этих машинах бандиты охотились, по всей видимости, за ней.

— То же самое, что и у других, — хмыкнул Белборода, — при виде полураздетой женщины!

Усупова хотела послать его куда подальше и уже раскрыла рот, как неожиданно ей пришло в голову, что таксист действует с бандитами заодно.

Сердце ее обхватили ледяные щупальца ужаса. Она почувствовала, что ей становится дурно.

«Боже, какая я дура! — пронеслось у нее в голове. — Ну, конечно, таксист из их банды! Откуда еще он мог взяться у дома»?

Наблюдая за ней краем глаза, Белборода еле заметно усмехнулся. Все ее страхи были написаны у нее на лице.

В полном бессилии женщина сжала побелевшими пальцами ремешок лежавшей на коленях сумочки, и это привело ее в чувство.

Косясь на Ивана, она незаметно, по крайней мере, как она думала, раскрыла ее и запустила туда руку.

Нащупав рукоятку небольшого автоматического пистолета, Галина почувствовала себя значительно лучше. Положив палец на спусковой крючок и развернув пистолет внутри сумочки стволом в сторону водителя, она вновь обрела былую уверенность.

— Если ты…

Докончить угрозу она не успела: такси на полной скорости рвануло, как пуля, вперед, оставив далеко позади иномарки преследователей. Усупова, переведя дыхание, ошарашено глядела на замелькавшие за окном столбы освещения.

Белборода кинул на нее быстрый взгляд и затем вновь уставился на летящее под колеса покрытие. Запомнив регистрационные знаки автомобилей бандитов, собственно, для чего он и подпустил их ближе к себе, больше судьбу он решил не испытывать: неровен час, те могли открыть по «волге» огонь на поражение.

Обогнав по встречке еле плетущиеся белые «Жигули» девятой модели, зачем-то встрявшие в левый ряд, Иван вернулся на свою полосу.

— Не дрейфь, все будет тип-топ. Бандитам нас не догнать!

Это, кажется, поняла и Усупова. Она оставила в покое пистолет, вынула из сумочки руку и теперь, сжавшись на сиденье в комок, наблюдала через зеркало заднего обзора за попытками спохватившихся водителей иномарок нагнать оторвавшееся такси.

— Мы… мы не разобьемся? — чуть погодя выдавила она от испуга совершенно не своим голосом.

— Надеюсь, что нет…

Позади них раздалась короткая автоматная очередь.

— Если только нас не подстрелят ваши «друзья»!

Морда после рывка Белбороды пару секунд хлопал глазами.

— Что за черт!.. — выругался, наконец, он. «Волгу», способную развивать подобную скорость, он не видел ни разу в жизни.

— Эй, ты, гони, что есть мочи! — заорал он водителю.

— И где нас потом искать? — огрызнулся тот, тем не менее значительно увеличивая скорость. — Малейшая выбоина, и мы впечатаемся в ближайший фонарный столб!

— Если упустишь такси, я впечатаю тебя в него сам!

Главарь быстро достал из-под сиденья укороченный автомат Калашникова.

— Ты спятил! — возбужденно проговорил Гнус. — Ее нужно доставить живой!

— Я знаю, что делаю.

Морда открыл боковое стекло, и в салон ворвался стремительный порыв ветра.

Намереваясь только припугнуть беглецов, он выставил автомат из окна, прицелился и нажал спуск. Оружие заходило в его руках ходуном.

Белая «девятка», идущая впереди, взревев двигателем, внезапно рыскнула влево. Вылетев на встречную полосу движения и не удержавшись на дороге, она с грохотом врезалась в бетонный столб фонаря освещения и превратилась в кубометр спрессованного железа.

Автоматная очередь, едва не зацепив обошедшую автомобиль Морды иномарку подельников, ушла куда-то в сторону. Ее водитель, с глазами, полными ужаса, шарахнулся к обочине и чуть было не вылетел за дорогу. Кровь бросилась ему в голову. Он обернулся к Морде и покрутил пальцем у виска.

— Ты сдурел что ли?! — проорал он.

Слов было не разобрать, но смысл изречения был написан у него на физиономии и не оставлял сомнений, что он думает о своем главаре. С перекошенным от злобы лицом Морда пригрозил водителю автоматом, и тот быстро заткнулся.

— Поговори еще у меня!.. — процедил он сквозь зубы и вновь прицелился в такси беглецов. — Как только их поймаем, я разорву этого таксиста, как грелку!..

— Это нужно было сделать еще там, у дома Коростылева! — встрял Гнус.

— Заткнись!..

Дорога шла на подъем.

Водитель второго автомобиля, благоразумно снизив скорость, пропустил вперед себя первый, остерегаясь, как бы на этот раз стрельба Морды не оказалась для него роковой.

Такси, миновав запрещающий сигнал светофора, буквально вылетело на пригорок и ринулось вниз, когда установленная на его крыше светящаяся реклама из белого пластика с треском разлетелась на множество мелких осколков от прямого попадания выпущенной по машине второй автоматной очереди.

— Проклятье!.. — выругался Белборода. — Если бы стрелок взял чуть ниже, по нам пришлось бы справлять поминки!..

Усупова, сжавшись в кресле, окаменела от страха и боялась пошевелиться.

Воспользовавшись тем, что бандитам они были пока не видны, загороженные дорожным подъемом, Белборода наступил на тормоз. Дернув руль вправо, он на двух колесах с ревом влетел в узкую полутемную улочку. Ему потребовалось все его мастерство, чтобы вписаться в поворот и удержать на дороге несущуюся на скорости машину.

Где-то позади них истошно завопила милицейская сирена.

Очухавшаяся Усупова, тыча пальцем в дорожный знак, в испуге воскликнула:

— Здесь же одностороннее движение!

— Вижу!..

— И мы едем ему навстречу!

— Вижу!.. Помолчите же ради Бога!

Галина прикусила язык. Ей пришло в голову, что в компенсацию за ту опасность, которой она продолжала подвергаться при бегстве от головорезов Рыкова израильская разведка должна будет существенно увеличить ее гонорар.

«В противном случае, — решила она, — я сообщу о них на Лубянку»!..

Тем временем Иван влетел в какой-то двор, промчался мимо подозрительной стайки подростков, и выскочил на другую улочку, проходившую параллельно проспекту. Он понесся по ней в направлении дома Коростылева.

На полпути он свернул и с нее. Отдаляясь от проспекта, он пересек трамвайные пути, проскочил мимо какого-то ночного клуба, и, обогнув разбитый напротив клуба сквер, опять углубился в полутемные московские дворики.

— Остановитесь! — вдруг потребовала Усупова, поняв, что бандитам их более не найти.

— Нет проблем.

Иван наступил на тормоз.

Не дожидаясь, пока такси остановится, женщина выскочила в развевающемся на холодном сентябрьском ветру коротком халатике на улицу. Отойдя от машины метров на десять. Она достала из сумочки телефон.

Белборода, не сводя с женщины глаз, быстро вытащил из-под приборной доски маленький черный наушник и вставил в ухо. Переведя тумблер включения портативного усилителя звука, отрегулировал громкость. Вмонтированный в дверцу машины чувствительный микрофон прекрасно улавливал голос Галины. Иван включил запись, когда Усупова набрала номер Эдварда Джонса.

7

Морда в сердцах ударил рукой по колену.

— Ушли! Ушли, паскуды!.. Чтоб их…

Позади них откуда-то из подворотни вынырнул скоростной милицейский «форд». Оглашая округу истошными завываниями сирены, он помчался следом за ними.

— Легки на помине!

Морда спрятал автомат под сиденье и вызвал по радио вторую машину.

— На следующем перекрестке разбегаемся в разные стороны!..

В этот момент властный металлический голос из громкоговорителя «форда» потребовал от иномарок принять к обочине и остановиться. Но те только увеличили скорость.

— ПМ порвет нас на части, — проговорил Гнус, — когда узнает, что Коростылев погиб, а Усуповой удалось скрыться.

— Не каркай! — осадил его Морда, понимая в то же время, что Гнус абсолютно прав. В первый раз за всю свою деятельность они не справились с заданием босса, и как бы он не стал для них и последним. Хозяин не прощает ошибок.

Но кто же мог знать, что так некстати Усуповой подвернется это такси!

Морда наморщил лоб.

Такси, будь оно неладно! Однако, судя по скорости, на обыкновенную машину оно не похоже. Скорее, на какой-то спецавтомобиль. Но кому он может принадлежать? Ясно, что не спецслужбам: они не стали бы удирать…

Морда поморщился, не в силах сосредоточиться из-за завываний милицейской сирены. Он вздрогнул, когда где-то впереди них послышалась еще одна. Очевидно, экипаж «форда» запросил подмогу.

В этот момент тот же металлический голос патрульного вторично предложил несущимся на скорости иномаркам остановиться.

— В противном случае по вам будет открыт огонь!

Морда оглянулся. Висевший на хвосте милицейский «форд» взял левее и попытался обогнать машины бандитов.

— Разбегаемся! — хрипло выкрикнул по рации в этот момент главарь. На стремительно приблизившемся перекрестке обе иномарки, резко затормозив, шарахнулись в противоположные стороны.

Не ожидавший такой слаженности от беглецов, водитель разогнавшегося милицейского «форда» на скорости проскочил перекресток и запоздало вдавил педаль тормоза. Освещая все вокруг сполохами красно-синего цвета, он стал поспешно разворачиваться, но автомобилей бандитов простыл и след.

Первый из них, в котором находился Морда, поплутав по улицам, остановился в ближайшем дворе, погруженном в темноту.

— Кажется, ушли, — облегченно выдохнул главарь, внимательно вслушиваясь в окружавшую их тишину и переглядываясь с подельниками.

— Похоже на то, — согласно кивнул Гнус.

Вызвав по радио машину сообщников, Морда справился, как обстоят дела у них. Удостоверившись, что им так же удалось уйти от погони, он проговорил:

— Оставайтесь на месте и ждите моего вызова.

Отключившись, он откинулся на сиденье и некоторое время собирался с мыслями. Затем, тяжело вздохнув, снял трубку установленного в автомобиле радиотелефона. Включив приставку кодирования сообщений, он набрал номер секретаря ПМ, чтобы доложить о провале. Зная, что босс скор на расправу, тем не менее он надеялся, что тот даст им возможность исправиться.

Когда взбудораженный Косых без стука ворвался в кабинет Павла Матвеевича, сжимая в руке компакт-диск, тот по-прежнему занимался финансовыми документами компании.

— Что у тебя? — сварливо проговорил он, недовольный, что его вновь отрывают от дел. — Сколько раз тебе повторять…

— Вы оказались правы! — лихорадочно блестя глазами, перебил его секретарь.

У ПМ на лице отобразилось недоумение.

— Прав в чем?

— Усупова все знает о нас!

— Да? — недоверчиво протянул Рыков. — Откуда это тебе известно? — он взглянул на часы. — Неужели Морда уже привез эту лярву вместе с Коростылевым?

Косых несколько замялся:

— Пока нет.

— Тогда я ничего не понимаю, — начиная раздражаться, промолвил ПМ. — Объяснись!

Испугавшись, как бы босс не впал в гнев, Косых поспешил прояснить истоки своей информированности:

— Люди, прослушивающие по вашему приказу все телефоны МФМ, только что записали ее разговор с Джонсом. Она убеждает его, что они расправились не с тем, с кем надо, подразумевая, конечно, Челыша. Она представилась близким знакомым Коростылева, сказала, что из-за этих самых сведений, в которых упоминается имя настоящего преступника, он этой ночью погиб. Она настояла на срочной встрече и назначила место и время!..

— Ну-ка, ну-ка, — произнес побагровевший ПМ. — Откуда она звонила?

— С мобильника…

— Дальше!

Косых подобострастно кивнул:

— Так как Усупова не знает Джонса в лицо, она дала ему свое описание. Она изъявила желание поскорей передать ему из рук в руки раздобытую информацию и скрыться, поскольку ее жизни так же угрожает опасность…

Секретарь положил перед Рыковым компакт-диск.

— Весь их разговор записан на диск.

Прослушиванием телефонных линий и частот МФМ занимались несколько высококлассных радиоинженеров Рыкова. Слежка велась круглосуточно. Инженеры посменно сменяли друг друга в припаркованном рядом со зданием Фонда неказистом на вид микроавтобусе «Мерседес». Изнутри он был оборудован по последнему слову техники. Стоимость его новейшей радиотехнической начинки обошлась Рыкову в кругленькую сумму. Аппаратура слежения и радиоперехвата, компактно расположенная в автомобиле, была настолько мощной, что позволяла прослушивать не только телефонные переговоры, но зачастую и многое из того, что говорилось за стенами здания в приватных беседах. Разумеется, если кабинеты сотрудников не были должным образом защищены от несанкционированного подслушивания. В случае необходимости при помощи этой же аппаратуры можно было легко заблокировать с расстояния внутри выбранного объекта все средства связи.

Рыков, прекрасно зная возможности установленных в микроавтобусе технических средств, не сомневался, что вытянувшийся перед ним секретарь говорит правду.

— Забавно… Очень забавно, — наливаясь злобой, прошипел ПМ. Косых понял, что взбучки не миновать. — Так значит твои халуи, грохнув Коростылева, умудрились проворонить Усупову? Так? И она сейчас свободно разгуливает по городу со смертельно опасной для нас информацией?

Глаза его метали громы и молнии.

— А если ее замочат где-нибудь в подворотне?.. Эти мерзавцы перед тем, как упустить ее, подумали о том, что в этом случае мы рискуем больше не найти ни ее, ни сворованной Челышем информации? Об этом они подумали?! Я тебя спрашиваю! — рявкнул он.

Секретарь был ни жив, ни мертв.

— Что молчишь? — сверкая глазами, прорычал ПМ. — Морда звонил?

— Нет, — выдавил Косых пересохшими губами.

Этот момент из приемной сквозь приоткрытую дверь послышался телефонный звонок.

— Это наверняка он! Разберись с ним. Я пока прослушаю диск.

— Хорошо, босс!

Косых пулей выскочил из кабинета.

ПМ вставил диск в ноутбук. Хмурясь, он прослушал доносившийся из динамика сбивчивый голос Усуповой, не дающей Джонсу и рта раскрыть.

Когда запись, наконец, кончилась, ПМ нетерпеливо взглянул на дверь в ожидании секретаря. Ему в голову пришла отличная мысль пустить всех работающих на него дармоедов в расход и набрать новую команду. Иначе они точно подведут его под монастырь!

Решив подумать над этим завтра, он откинулся на спинку кресла и приказал себя успокоиться. Гнев — не лучший советчик в подобного рода делах. Едва только он почувствовал, что снова способен рассуждать трезво, как из приемной раздалось удивленное восклицание секретаря.

«Что там еще»? — по новой заводясь, подумал он.

Отодвинув в сторону стопку листов, испещренных столбцами цифр, он стал нетерпеливо постукивать карандашом по крышке стола.

— Кто это был? — спросил он у появившегося вскоре секретаря. — Морда?

— Он самый, — кивнул Косых.

Собираясь пересказать боссу отчет Морды, он чувствовал себя крайне неуверенно. Тем более, что открылась одна престранная вещь с этим злополучным такси, номер которого ему продиктовал бандит…

— Ну, что мнешься, как девочка? Говори.

Собравшись с духом, секретарь выложил ПМ все о провале дела со всеми сопутствующими подробностями. Когда же он рассказал о такси, ПМ вновь пришел в страшный гнев.

— Ты уверен, что это та самая машина? Точно уверен?! — карандаш в руке ПМ с сухим треском переломился надвое.

— Без всякого сомнения. Она принадлежит хорошо вам известному Первому инновационному банку Москвы. Нелегально используется его службой безопасности для наружного наблюдения за интересующими их лицами…

Не так давно ПМ обделывал через этот банк некоторые свои дела.

— Ты ничего не путаешь? — он не верил своим ушам.

— Ошибка исключена. Ее сменный регистрационный номер, сообщенный Мордой, вместе с несколькими другими, согласно нашей базе данных применяется только на этой «волге»…

ПМ нахмурился. В созданном им компьютерном банке данных, включавшем в себя самую разнообразную информацию, которая так или иначе могла ему пригодиться, содержалась только проверенная информация.

— Хм. Может, это не более, чем совпадение?

— Не думаю.

— Ты так уверен?

Собираясь с мыслями, Рыков выбросил в мусорную корзину обломки карандаша.

— Что ты обо всем этом думаешь? — помолчав, спросил он, откидываясь в кресле и складывая руки на животе.

Секретарь, чувствуя себя под его пронизывающим взглядом не самым лучшим образом, пожал плечами.

— Ну, — несмело проговорил он. — Видимо, начальник службы безопасности банка был каким-то образом связан или с Челышем, или Коростылевым. Иначе объяснить появление его машины наружного наблюдения у дома последнего не представляется возможным. Если это предположение верно, то выходит, что с этими двумя все не так просто, как казалось вначале. Ведь за начальником службы безопасности стоят вполне реальные влиятельные люди как из властных, так и финансовых московских кругов…

Он сглотнул слюну и продолжил:

— Вполне возможно, что интересы этого человека или группы людей идут вразрез с нашими… то есть с вашими интересами, — быстро поправился он, глядя на хмурящегося Рыкова. — Таким образом, скорее всего начальнику безопасности банка была дана команда найти на вас компромат. Из этого следует, что у вас появился еще один тайный противник…

Продолжая хмуриться, ПМ закурил. Секретарь, замерший от него в двух шагах, боялся пошевелиться, видя босса в дурном настроении.

— Что ж, звучит правдоподобно, — медленно проговорил Рыков, пуская к потолку густую струю дыма.

Откровенно говоря, он думал примерно так же. Но если секретарь излагал свои доводы о влиятельном человеке абстрактно, то ПМ хорошо знал, что одним из основателей Первого инновационного банка был двоюродный брат его высокопоставленного агента, курировавшего МФМ, а до этого Фонд Развития Рыночных Отношений. И он очень сомневался, чтобы начальник службы безопасности банка решился бы по собственной инициативе приставлять к его людям своих соглядатаев. Да и откуда он сам мог узнать о Коростылеве?

«Нет, — подумал ПМ. — Здесь что-то другое»… Он был в курсе, что его агент через своего родственника принимал в делах банка самое активное участие. Именно благодаря ему тот быстро встал на ноги и превратился в одно из солиднейших учреждений подобного типа Москвы.

«А не он ли здесь мутит воду»? — продолжая попыхивать сигаретой, подумал Павел Матвеевич.

Хорошо устроившись в финансовом плане, его агент с помощью окопавшихся в Фонде американцев мог решиться начать плести интриги, чтобы покончить с ПМ, и остаток жизни провести в тиши и покое…

ПМ хмыкнул. Уж чего-чего, но этому не бывать!

Затушив сигарету, он перевел взгляд на секретаря.

— Вызови нескольких надежных ребят и направь их к начальнику службы безопасности банка. Пускай потолкуют с ним по душам. В случае нужды могут применить силу. Мне надо знать, кто отдал приказ присматривать за Коростылевым на «такси». Все необходимые данные о месте его жительства и прочее найдешь в базе данных. Имя этого человека мне нужно к утру.

— Я все понял, — кивнул секретарь. — Теперь о команде Морды. Что делать с ними?

— С ними-то? Вообще-то за то, что они упустили Усупову их нужно пустить в расход. Но я дам им еще один шанс. Сообщи им о месте и времени встречи Усуповой с американцами. Пускай, что хотят, то и делают, но встретиться они не должны! Это первое. Второе — они обязаны схватить эту шалаву и вместе с похищенными данными привезти сюда. Что станет с американцами, меня абсолютно не интересует. Разумеется, если они прибудут на встречу. Кстати, вторая приемная убрана?

Секретарь изменился в лице.

— Все как вы и приказывали.

Ли Стромб хмуро смотрел на Эдварда Джонса.

— Ты что-нибудь понимаешь? — отрывисто спросил он. Джонс пожал плечами, лицо его выражало крайнюю степень недоумения.

— Не больше вашего, босс.

— Тогда откуда она могла узнать номер твоего телефона?

— Очевидно, от Коростылева, откуда же еще?

Весь разговор с Усуповой происходил в кабинете Ли Стромба. Джонс зашел к нему, чтобы уточнить номер авиарейса, которым завтра вылетали в Америку. В этот момент позвонила Усупова. Сняв с пояса трубку мобильного телефона; он был очень удивлен, когда на том конце провода расслышал женский голос. Номер его личного телефона знало в Москве всего несколько человек, и среди них не было ни одной женщины.

— Извините, — проговорил он на ломанном русском. — Вы, наверное, ошиблись номером.

Стромб, так и не успев до конца уничтожить материалы про Челыша, захлопнул дверцу огромного сейфа и с подозрением уставился на Джонса.

— Перепутали номер, — пожимая плечами, пояснил тот и уже собирался отключиться, как расслышал фамилию Коростылев.

— Ну-ка, прошу вас, помедленней, — преображаясь, быстро проговорил он, — и с самого начала!

От его спокойствия не осталось и следа. Он подскочил к столу Стромба, на котором стояла специальная телефонная приставка, подсоединил к телефону дополнительный микрофон и включил запись. Из встроенного динамика послышался сбивчивый голос Усуповой.

Застыв в напряженной позе, Стромб внимательно слушал монолог Усуповой: он имел хороших учителей по русскому языку из числа эмигрантов. За все время разговора на лице Стромба не отразилось ни единого чувства.

Когда связь прервалась, и через динамик стали слышны гудки, он подошел к столу и включил запись с начала. В гробовой тишине они еще раз прослушали сообщение женщины. После этого Стромб и задал свой сакраментальный вопрос:

— Ты что-нибудь понимаешь?..

Сам он не понимал ничего.

— Откуда взялась эта женщина? Даже если предположить, что она — подруга Коростылева, то вряд ли тот стал бы посвящать ее в свои дела.

— Это все так, — согласился Джонс, — но, может, Коростылев перед своей гибелью записал где-нибудь этот номер, и она нашла его?..

— Но опять же, — возразил Ли, — откуда она могла знать о нашем задании по нейтрализации Челыша? Этого не знал даже Ко?ростылев!

— Постой-ка, а это случаем не Усупова? — озарило Стромба. — Ту так же звали Галиной, как и эту. Да вроде бы и описание сходится.

Он открыл сейф и, покопавшись, извлек из него одну из тех папок, что еще не успел уничтожить. Раскрыв ее, он достал на свет фото Усуповой, снятой в купальнике у бассейна. Посмотрев ее, он протянул ее Джонсу.

— Глянь-ка.

— Ого! Ничего себе цыпочка! Почему вы раньше мне ее не показывали?

— Поменьше задавай ненужных вопросов.

— Да ладно вам.

Джонс дотошно изучил формы Усуповой и затем мечтательно произнес:

— Мне бы ее на одну ночку!..

— Ты можешь думать о чем-нибудь еще кроме секса?

Стромб раздраженно вырвал снимок из рук помощника и сунул обратно в папку.

— Но, даже если это и она, — оправдываясь, сказал Эдвард, — это еще не объясняет, каким образом ей стало известно, о нашей роли в ликвидации Челыша.

— Вот именно!

Стромб бросил папку на стол и стал нервно вышагивать по кабинету.

— Людей, знавших об операции, можно пересчитать пальцем, а здесь звонит какая-то посторонняя девица и заявляет вдруг, что «в деле открылись новые обстоятельства и мы обезвредили не того человека»!.. Как это понимать?

— Откровенно говоря, все это наводит на серьезные размышления.

Джонс уселся на угол стола и многозначительно посмотрел на мечущегося по кабинету шефа.

— Я о том тебе и толкую! — резко останавливаясь, сказал Стромб. — Чертовски похоже, что где-то произошла утечка информации!

Как ни в чем не бывало, его помощник, смотря ясным взором в обеспокоенные глаза Стромба, проговорил:

— Нужно тщательно проверить всех, имевших отношение к операции!

Он не боялся, что на свет выплывет его предательство в пользу Рыкова. Он являлся помощником руководителя операции и практически был вне подозрений. В первую очередь под подозрение подпадут трое остальных членов их группы.

— Это займет много времени, а решение по встрече принимать надо сейчас!

— Какое решение? — спокойно промолвил Джонс, пересаживаясь в кресло. — Вы полагаете, что мы обязательно должны встретиться с этой умалишенной? Так я вам скажу, что категорически против этого! Это наверняка провокация КГБ, или как там его сейчас называют… Они разработали Коростылева, выбили мой номер и под видом его подружки навязывают нам на встречу своего человека. Кажется, и так все ясно… Кроме показаний отставника у них нет против нас никаких улик, и поэтому они из кожи лезут вон, чтобы их заполучить… Согласитесь, что встреча с якобы человеком Коростылева для передачи каких-то материалов уже сама по себе является такой уликой… А проще говоря, задержанием с поличным!

Стромб усмехнулся:

— Уж не думаешь ли ты, что я не учел всего этого?

Он хмыкнул.

— А теперь посмотри на проблему с другой стороны. Если вдруг каким-то фантастическим образом сообщение этой женщины окажется правдой, это отбросит нас снова на исходные позиции. Согласен?

— В каком-то роде, да, — кивнул Джонс.

— Что значит «в каком-то роде»? В самом прямом! Что нам было поручено? Захватить Челыша и тайно препроводить его на территорию США, верно? В противном случае, если бы сделать это не удалось, что и произошло в действительности, нам приказывалось его уничтожить с одной единственной целью — на какое-то время обезглавить возглавляемую им компанию. В результате этого, благодаря действиям конкурентов из криминального мира, желающих по-новому разделить зоны влияния, она бы здорово потеряла в весе и для Америки была бы уже не опасна…

— Я прекрасно помню об этом, — с прорвавшимся в голосе недовольством произнес Джонс.

— Ну так вот, теперь представь себе, что Челыш использовался кем-то лишь в качестве прикрытия…

— Ну.

— «Ну, ну», — передразнил помощника Стромб. — Это значит, что никакого расчленения «Глоб лайнз коммюникейшн» не произойдет, и она по-прежнему, но уже, без всякого сомнения, более скрытыми методами, продолжит свою деятельность. В том числе в Штатах. Это тебе понятно?

— Да все мне понятно! Но мы-то причем здесь? Нам дали конкретное задание — убрать Челыша, и мы убрали его! Если бы в этом деле фигурировал какой-нибудь другой человек, убрали бы и его! Даже если, как вы говорите, сведения звонившей женщины подтвердится, в чем я лично сомневаюсь, это будет не наша ошибка, а тех, кто поставил нам собранную о Челыше информацию… Мы ведь обыкновенные исполнители. Я не понимаю вас!

— Ну, милый мой, откровенно говоря, я удивлен, как ты попал в мою группу с подобными взглядами, — развел Стромб руками. — Очевидно, ты не до конца уяснил себе возложенную на нас миссию. Мы не просто исполнители чьего-то замысла, а та самая последняя инстанция, которая принимает окончательное решение! Если бы все было так просто, как ты сказал, в Москву вместо нас прислали бы несколько переодетых «джи-ай», и дело с концом!.. В первую очередь ты обязан думать и еще раз думать, а не механически исполнять чью-то волю!

— Хорошо, — поднял вверх руки Джонс, — убедили. Что дальше?

— А то, что в любом случае мы окажемся крайними, если выяснится, что за Челышем стоял кто-то еще, и «Глоб лайнз коммюникейшн» не прекратит своего существования. Спрашивать в первую очередь будут с нас!

— Это я уже понял. Что вы предлагаете конкретно по поводу встречи с женщиной?

Стромб с минуту задумчиво смотрел на помощника, потом медленно произнес:

— Думаю, что встретиться с ней все-таки не помешает.

— И попасть тут же в лапы гэбистов!

— Вряд ли, — покачал головой Ли. — Сильно сомневаюсь, чтобы они действовали подобным образом. Заманивая нас в ловушку, они бы придумали что-нибудь более элегантное, если так можно выразиться, и менее вызывающее подозрение. Не забывай, это все-таки профи!

— Не знаю, не знаю, — с сомнением в голосе произнес Джонс. — Может, они как раз и пытаются сыграть на явной несуразности ситуации и этим купить нас, а?

— Во всяком случае, нам ничто не мешает заранее прибыть на место встречи и как следует осмотреться. Если хоть у одного из нас появятся подозрения, что это западня, тут же сматываемся.

— Не успеем. Как только они обнаружат нас, тут же подсунут эту ненормальную, то есть своего агента.

— Не ставь телегу впереди лошади! Что бы ни произошло, мы всегда сможем сделать удивленные лица и сказать, что ничего не знаем. Позвонила какая-то сумасшедшая, лепетала о какой-то встрече, ну, мы и подумали, что, может, ей срочно нужны деньги, там, на операцию или чего-то еще, потому и приехали. Ты знаешь, сколько таких просьб о благотворительности поступает в Фонд за неделю? Уйма!

Джонс хмыкнул:

— Может пройти. Вы это только сейчас придумали?

— Это моя работа. А теперь ближе к делу. Наверняка эта женщина захочет получить за свои сведения деньги.

— Ну, уж дудки! Мы и так потратились на этого Коростылева.

— Сколько ты ему заплатил?

— Три тысячи долларов, — не моргнув глазом, солгал Джонс. На самом деле из этих трех две тысячи он прикарманил. — Нечего расшвыриваться деньгами, когда требуемое можно взять бесплатно.

— Я тоже так думаю, — согласился Стромб. — Надо будет запудрить мозги этой дамочке, взять предложенную информацию и сделать ручкой гуд бай… Да, где остальные участники группы?

— Пакуются в гостинице.

— Срочно вызови их, — Стромб подошел столу. — Как только они приедут, я проведу инструктаж, и мы выедем к месту встречи. Разговаривать с женщиной, если она, конечно, появится, придется, как ты понимаешь, тебе…

— Об этом я уж догадался бы как-нибудь сам. Раз уж Коростылев был моим информатором, то и с его любовницей или кто там она ему, придется, естественно, встречаться мне.

— Верно, мы же будем поблизости.

Стромб вновь вытащил из папки фото Усуповой.

— Хорошенько запомни ее. Вполне может быть, на встречу придет именно она. Тогда хоть будем знать, с кем имеем дело.

— А какое это имеет значение?

Джонс взял фотографию и еще раз внимательно изучил ее.

— Пока не знаю, — честно ответил Стромб. — Но может случиться всякое.

8

Подслушав телефонный разговор Усуповой с Джонсом, Белборода испытал острое желание тут же бросить все к чертовой матери. Ему страстно захотелось смыться отсюда и доложить обо всем в Управление контрразведки. Он понял, что опять вляпался в самую гущу событий с участием иностранных спецслужб, но уже не во Франции, а в Москве. Сейчас это было ему крайне противопоказано. Разбор его провала во Франции еще не закончился, и до вынесения окончательного вердикта ему было необходимо вести себя тихо.

Тем не менее, когда Усупова закончила разговор и села в машину, он спросил у нее:

— Куда едем?

— Давайте пока покружим по городу, хорошо?

— Нет проблем. Пять минут вас не задержат?

— Нет, а что?

— Надо снять с крыши разбитую рекламу, чтобы не бросалась в глаза: милиция — народ привередливый.

Иван хмыкнул, затем, немного подумав, придал своему лицу озабоченное выражение и добавил:

— Вам придется заплатить за нее, а также за тот риск, которому я подвергался, уходя от бандитов. Если бы они нас догнали, они бы меня, наверное, убили!

Усупова не почувствовала в его голосе фальши. На ее взгляд, рано или поздно, он должен был это сказать.

— Что ж вы убегали от них? — располагаясь с комфортом в машине, спросила она. К ней вновь возвращалось самообладание.

— Вы же обещали мне хорошо заплатить!

Белборода постарался, чтобы в его голосе прозвучали нотки жадности.

— Так вы будете платить?

— Конечно, успокойтесь, — глядя на него с плохо скрываемым презрением, ответила Галина. — Мы едем сегодня куда-нибудь или нет?

— Момент!

Изобразив на лице удовлетворение ее ответом, Белборода достал из-под сиденья отвертку и принялся демонтировать установленную на крыше такси рекламу.

Вальяжно раскинувшись на пассажирском сиденье, Усупова глядела на него, сморщив нос. Она терпеть не могла работяг, так, прислуга, и не более.

Она усмехнулась про себя, думая, что за свою жадность водитель такси не получит от нее ни копейки. Тем более, что деньги ей пригодятся самой. Думая так, она по-прежнему не сводила с Белбороды глаз.

Иван, чувствуя на себе ее взгляд, выкрутил, наконец, из крыши автомобиля последний винт, вылез из кабины и, сняв останки рекламы, уложил их в багажник. Усевшись обратно за руль, он подумал, что его знакомый, у которого одолжил «волгу», будет им недоволен.

«Ладно, что-нибудь придумаю с этой рекламой! — решил он и включил стартер.

— Едем? — он повернулся к Усуповой.

— Давно пора, — недовольно сказала она. — Что-то вы долго возились.

— Так уж получилось, — ответил Иван и как бы между делом вдавил на приборном щитке малоприметную кнопку. Установленные на автомашине кассеты со сменными регистрационными номерами перевернулись, и место прежних номерных знаков заняли другие.

Абсолютно не разбиравшаяся в технике Усупова заметила, как водитель, вдавил какую-то кнопку, но не придала этому никакого значения. Сейчас ее больше всего занимал вопрос, куда делись преследовавшие их бандиты. Устроив, как и прежде, свою сумочку на коленях, она внимательно осматривалась по сторонам.

В этот момент из-за дома на полном ходу выскочила какая-то темная иномарка и, визжа широкой резиной на повороте, рванула навстречу такси.

Усупова от неожиданности вскрикнула. Запустив руку в сумочку, она обхватила холодной ладонью рукоятку своего пистолета. Белборода мгновенно вдавил в пол акселератор, и такси рвануло вперед. Однако тревога оказалась ложной. Неожиданно объявившаяся машина с оглушительно ревущей в салоне музыкой проскочила мимо них и понеслась дальше.

— Ублюдки!.. — сотрясаясь от злобы, процедила Усупова, тем не менее испытывая огромное облегчение, что в машине не оказалось подонков ПМ. — Чертовы ублюдки!..

Белборода, покосившись на сумочку, утвердился во мнении, что там лежит пистолет.

— Включите, наконец, эту проклятую печку! — раздраженно промолвила Галина. — Я окоченела!

— Ничего удивительного, — Иван включил отопление салона. — В вашем наряде только на пляже лежать, а не мотаться по ночному городу.

— Это не ваше дело!

— Спасибо, что напомнили мне об этом, — усмехнулся он.

— Заткнись, иначе вообще не получишь никаких денег! — рука Усуповой дернулась в сумочке. Иван решил больше не пререкаться.

— Слишком ты умный, гляжу, — помолчав, сказала она.

Теплые струи воздуха быстро нагрели салон. К Галине вернулось хорошее настроение.

„Ну, ничего, — злорадно подумала она, — евреям придется заплатить за все мои сегодняшние мытарства“!

Никто иной, как Эйб Левинсон, помощник резидента „Моссад“ в Москве, который завербовал ее неделю назад, настоял на том, чтобы она встретилась с бандитами Рыкова лицом к лицу, плетя что-то насчет последующего составления их портретов. Как он ей объяснил, это требуются для их картотеки, и обещал за риск хорошо заплатить. Он дал понять, что затруднений с деньгами они не испытывают.

Продолжая осматриваться кругом, Галина думала, что, как только вытянет из них все, что только возможно, она тут же рванет за границу. В противном случае люди Рыкова ее здесь убьют.

Как ни казалась женщина глупа, она все-таки разобралась с документацией Челыша и обнаружила в ней один счет в люксембургском банке на предъявителя, на котором в сравнении с другими счетами лежала сущая мелочь — порядка семисот тысяч долларов. Она собиралась их прикарманить и, покинув Европу, обосноваться где-нибудь подальше от российских границ.

Глаза Усуповой загорелись, когда она подумала, что этих денег при их правильном вложении, ей хватит на всю оставшуюся жизнь. Ей больше не придется ложиться под разных жирных извращенцев, каким был Челыш! Вместо этого она найдет себе приличного паренька, станет его содержать, и он будет вынужден сносить все ее капризы. А не нравится — скатертью дорожка! За свои деньги она отыщет себе другого!..

От этих мыслей Усупова едва только не замурлыкала, как пресыщенная кошка.

Белборода с удивлением поглядел на ее расплывшееся в довольстве лицо. Перехватив его взгляд, Галина вернулась с небес на землю.

— Что уставился?

— Да так. Нельзя разве?

— Смотри лучше вперед.

Смерив Ивана неприязненным взглядом, она вернулась к прерванным мыслям и подумала, что главное только выбраться из страны, а там все пойдет, как по накатанной колее.

Для того, чтобы не чувствовать себя обделенной деньгами, пока она будет добираться до Люксембурга, Усупова решила подзаработать и продать американцам украденную у Челыша информацию. Кому помешают лишние деньги? Только не ей!

Галина была уверена, что успеет снять с люксембургского счета все деньги до того, как американцы заблокируют счет, и после этого тут же исчезнет.

Довольная своей коммерческой жилкой, она и не подозревала, что Эйб Левинсон, благодаря установленному в израильском посольстве мощнейшему электронному оборудованию радиоперехвата, уже знает о ее разговоре с Джонсом. Тот факт, что ей удалось-таки сбежать от людей Рыкова, привел его в ярость.

Попивая дымящийся кофе, Рабе Мецех, находившийся на посту резидента „Моссад“ в Москве чуть более года, занимался в своем кабинете собранным на Рыкова обширнейшим досье.

Это был высокий, подтянутый человек средних лет с намечавшейся на макушке проплешиной. На его ястребином с горбинкой носу были нацеплены очки без оправы.

Когда он перевернул очередную страницу, по внутренней связи посольства его потревожил Эйб Левинсон, его новый заместитель, не так давно прибывшей из Израиля взамен ушедшего на пенсию сотрудника.

— Произошло одно из ряда зон выходящее событие, — сдерживая беспокойство, проговорил Левинсон. — Необходимо срочно увидеться. Дело касается Рыкова.

Брови Мецеха чуть дрогнули, тем самым выражая крайнюю степень удивления. Вместо вполне ожидаемого вопроса, не привыкший попусту тратить слов, он коротко бросил в щель переговорного устройства:

— Жду вас!

Сообщение Левинсона его заинтриговало. Он закрыл лежащее на столе дело, убрал его в стоящий рядом со столом сейф и в ожидании заместителя вновь опустился в кресло.

Рыков заинтересовал израильскую разведку несколько месяцев назад, когда его секретный представитель в Голландии пытался договориться с местными ювелирами о продаже большой партии необработанных контрабандных алмазов. Традиционно огранкой драгоценных камней в Нидерландах занимались евреи, а потому о начале тайных переговоров они тут же сообщили в „Моссад“, опутавший, как спрут, своей разветвленной шпионской сетью все еврейские диаспоры мира. Благодаря этому израильской разведке удалось довольно быстро установить, что за посредником стоит Рыков — весьма значимая фигура в России. Взяв его под усиленное наблюдение, они принялись активно его разрабатывать. Координатором этой работы был назначен Мецех.

Повернув голову, Рабе взглянул на двое больших настенных часов, показывавших местное и израильское время. В Москве было 2.10 ночи.

Гадая, что могло произойти с Рыковым, он решил не спешить с выводами и потерпеть до прихода Левинсона. Впрочем, долго ждать ему не пришлось.

Пройдя стремительным шагом из приемной в кабинет руководителя, его заместитель закрыл за собой двойные двери и опустился в стоявшее перед столом кожаное кресло.

— Кое-что из нашего плана по Рыкову придется срочно менять, — отрывисто проговорил он, глядя на внешне спокойного Мецеха.

— То есть как?

Рабе склонил голову и вопросительно посмотрел на Эйба поверх очков.

— Что произошло?

— Усупова сумела удрать от его уголовников. Каким образом, это мне пока неизвестно.

— Вот как? Вы в этом уверены?

— Абсолютно!

Левинсон раскрыл принесенную с собой папку.

— Чуть более десяти минут назад она сумела дозвониться до МФМ и назначила встречу связному Коростылева, некоему Эдварду Джонсу из группы небезызвестного Стромба…

Последнее имя вызвало на лице Эйба гримасу ненависти, и для этого у него были все основания.

Еще недавно он числился в „Моссад“ одним из лучших специалистов по палестинскому вопросу и служил в Восточном Иерусалиме. Однако после того, как там с новой силой вспыхнули беспорядки, спровоцированные неожиданно исчезнувшим Стромбом, его за нерасторопность перевели в Москву с понижением в должности. Левинсон затаил на американца кровную обиду, поклявшись рано или поздно отомстить за свое унижение. Когда же он неожиданно обнаружил, что Стромб вдруг прибыл в Москву, он решил, что настал его час. Однако Мецех, который был в курсе всей этой истории, категорически запретил ему мстить и приказал выяснить причину появления Стромба в столице России. Было ясно, как божий день, что Стромб выполняет в Москве очередное задание АНБ…

— Согласитесь, — продолжил Эйб, глядя на Мецеха, — если бы люди Рыкова все-таки захватили Усупову, звонить со своего мобильника она не смогла бы. Отсюда следует, что эта баба все еще на свободе!

— Проклятье! — тихо выругался начальник.

Левинсон продолжал:

— Не знаю, откуда она узнала номер американца. Наиболее реальное объяснение случившегося — ей его сообщил Коростылев.

Он вытащил из папки донесение и протянул Мецеху.

— Это распечатка их разговора. Впрочем, говорит по большому счету только Усупова, Джонс лишь издает непонятные междометия…

Рабе схватил протянутые бумаги и углубился в чтение.

Новейшее разведывательное оборудование, установленное в посольстве, позволяло сидевшему в глубоком бетонном подвале оператору добывать многие секретные сведения, о которых люди, не задумываясь, болтали в эфире. Откуда им было знать, что мобильные телефоны прослушать гораздо проще, чем простой проводной телефон…

Как только ответственным за контроль над МФМ оператором был зафиксирован факт радиосвязи неустановленного абонента с Джонсом, он тут же распечатал их разговор и передал срочно вызванному посыльному.

— Доставишь Левинсону, — сказал он, тем самым исполняя приказ начальника, чтобы все материалы о Фонде без очереди ложились к нему на стол.

Эйб быстро пробежал глазами принесенное посыльным донесение и поспешил в кабинет к боссу.

Отложив распечатку, Мецех воззрился на своего заместителя.

— Проклятые бездари!

Голос его повысился на один тон, что означало крайнюю степень негодования.

— Упустить Усупову, когда она уже почти была в их руках, это надо еще умудриться!

Он постучал пальцем по донесению:

— Если только ей удастся встретиться с американцами, и она передаст им сведения о Рыкове, наша операция „Пророк“ теряет весь смысл! Он будет засвечен, и от его вербовки мы будем вынуждены отказаться… Тель-Авив будет нами крайне недоволен!

— Это еще мягко сказано, — невесело усмехнулся Левинсон. — За потерю планируемого контроля над приличным куском теневой экономики русских нас выгонят со службы без выходного пособия. Но за потерю контроля над людьми, зависящими по тем или иным причинам от Рыкова и реально влияющими на внутреннюю и внешнюю политику этого государства, нас сотрут в порошок!

— Именно так!

Мецех помассировал виски.

— Надо сделать все, чтобы эта встреча не состоялась! Делайте что хотите, но Усупова не должна сообщить американцам о Рыкове ни единого слова!.. Я предупреждал вас, что вся эта затея с ней может плохо кончиться, и оказался прав! После того, как она передала вам сворованную у Рыкова информацию, с ней надо было тут же кончать!

Левинсон с неприязнью взглянул на Мецеха.

— На это у меня не было вашего разрешения. Чтобы ее уничтожили люди Рыкова, я передал ей заряженный пистолет. В момент нападения она должна была им воспользоваться и тем самым обречь себя на встречную пулю. Но этого, к сожалению, не произошло, и ей удалось скрыться.

Мецех раздраженно поправил очки, не сводя с Левинсона тяжелого взгляда.

— Я ждал указаний из Тель-Авива, так как вербовке Рыкова отводится важная роль. Ситуация сейчас такова, что операция по его разработке близка к фиаско!.. Берите сколько угодно людей, срочно разыщите Усупову и ликвидируйте ее, пока она не успела известить американцев о Рыкове!

— Где ж я вам ее сейчас разыщу?

— Это уже ваши проблемы. Но до времени встречи она должна быть мертва. Это приказ!

— Не порите горячку! — Левинсон был само спокойствие. — Еще не произошло ничего страшного.

— Вы хотите сказать, — сдерживаясь, чтобы не выйти из себя, медленно проговорил Мецех, — что на практически сорванную операцию вам наплевать? Я правильно понял вас?

— Я лишь хочу сказать, что все поправимо, — твердо посмотрел на руководителя Эйб. — А на счет сорванной операции вам лучше проконсультироваться с Тель-Авивом. Интересно, как они прокомментируют свою медлительность в принятии решения по Усуповой?

— Как бы то ни было, но в первую очередь они будут спрашивать с нас, а не с себя. Как вы это не понимаете? Усупову надо немедленно ликвидировать!

— И все же позвольте с вами не согласиться.

Мецех, подавив внезапную вспышку гнева, оттянул ворот белоснежной сорочки и затем, немного успокоившись, сумел выдавить из себя будничным тоном:

— Хорошо. Что вы предлагаете?

Ему пришла в голову простая мысль, что сейчас не время для раздоров.

Левинсон качнул головой, как бы давно ожидая этот вопрос.

— Есть два очевидных пути срыва предстоящей встречи Усуповой и людей Стромба, — имя американца он произнес с плохо скрытой враждой. — Первый — это тем или иным образом помешать американцам прибыть на место ее проведения. В этом случае они станут подозревать, что в игре участвует кто-то еще. Второй — то же самое проделать с Усуповой, но с аналогичными умозаключениями со стороны все тех же американцев…

— Ну, здесь вы Америку не открыли, — хмыкнул Мецех.

— Здесь — нет, я предлагаю способ проще и эффективней. Чтобы нам самим не оказаться замазанными в смерти Усуповой, пока молчит Тель-Авив, сообщить о месте и времени их встречи Косых, и пускай он направит туда своих уголовников…

Косых уже давно являлся тайным агентом „Моссад“ и сообщал им обо всех сделках Рыкова, составивших основу собранного израильской спецслужбой досье.

— Как только на сцене появится Усупова, они схватят ее и уничтожат. Таким образом, в глазах Тель-Авива мы окажемся чистыми, а американцы останутся с носом. Вместе с тем, чтобы не допустить незапланированного провала, отправим на место встречи своих людей, которые будут отслеживать ситуацию. В самом крайнем случае, если события начнут развиваться в неблагоприятном для нас направлении, для спасения операции ничто не помешает устранить Усупову прямо на месте.

— Вы думаете, происшедшее на его глазах похищение Усуповой Стромба не обеспокоит?

— Конечно, обеспокоит, но не настолько, чтобы он запросил Вашингтон о продлении срока его командировки в Москве. Ситуация для него будет крайне запутана. Он предпочтет поскорей убраться обратно за океан.

Мецех нахмурился.

— Тем не менее риск срыва операции очень велик.

Левинсон пожал плечами.

— Разумеется, элемент риска присутствует, но чтобы поймать в сети такую рыбу, как Рыков, без этого не обойтись. Ко всему прочему, чтобы надолго отвадить американцев от Рыкова, было бы неплохо в заварушке пристрелить Стромба. Тем самым мы создадим американцам серьезные проблемы. В приказном порядке их тут же отзовут всех обратно.

— А вот об этом не может идти и речи, — покачал головой Мецех, отпивая из чашки остывший кофе. — Чем меньше шумихи, тем лучше.

— Ладно, это будет видно по обстоятельствам…

— Не вздумайте разбираться со Стромбом! — в голосе Мецеха зазвучал металл. — Это может привести к непредсказуемым осложнениям! Пускай с миром отправляется домой. Я ясно выражаюсь?

— Куда уж яснее, — пробормотал Эйб, думая в это время, что шанс отомстить обидчику может больше не подвернуться.

Догадываясь о его мыслях, резидент, глядя ему прямо в глаза, произнес, чеканя каждое слово:

— Если с ним что случится по вашей вине, вы будете нести за это персональную ответственность!

— Понятно, — проворчал тот.

— Теперь о предлагаемом вами плане, — продолжил Мецех. — Он мне не нравится.

Левинсон хмыкнул:

— Предложите что-нибудь лучше.

— Это вы должны предлагать, а не я! Но, поскольку ваши мозги сейчас больше заняты Стромбом, я чувствую, что без моего вмешательства не обойтись.

Мецех взглянул на часы.

— До встречи остается не так уж много времени, а потому слушайте внимательно, чтобы не пришлось лишний раз повторять…

Он на секунду замолк, собираясь с мыслями.

— Поскольку американцы как пить дать прибудут на место встречи задолго до намеченного срока, чтобы как следует оглядеться на местности, этим мы и воспользуемся. Сделаем вот что…

Он наклонился к Левинсону, понизил голос и минуты две что-то быстро ему втолковывал. Закончив, он спросил:

— Надеюсь, вы все поняли?

— Без сомнения! — Эйб поднялся на ноги.

— Ну и замечательно, — одобрительно проговорил Мецех. — А теперь за дело! Берите людей и начинайте действовать. Если возникнут какие-то трудности, я — на связи.

— Понятно.

Левинсон протянул руку, чтобы забрать папку с распечаткой перехваченного телефонного разговора, но Мецех, нажимая кнопку переговорного устройства внутренней связи, отрицательно покачал головой:

— Оставьте ее пока у меня.

— Как скажите.

Уже выходя, Левинсон расслышал, как Мецех просит секретаршу принести ему горячего кофе, и подумал, что на его месте он бы уже давно спал.

Взявшись за ручку двери, он обернулся.

— Да, а что делать с Усуповой? Она же не успокоится, и может пустить под хвост всю вашу затею?

— То же самое, что собирались сделать с ней вы, — безгубый рот Мецеха растянулся в подобии усмешки. — Разумеется, уничтожить.

— Ясно.

Левинсон вышел из кабинета.

9

Положив на место телефонную трубку. Морда достал из кармана платок сомнительной свежести и утер со лба капли пота.

— На этот раз, кажется, пронесло, — выдохнул он с облегчением.

С лица Гнуса, внимательно прислушивавшегося к телефонному разговору, исчезло напряженное выражение.

— Повезло, ничего не скажешь, — удобнее устраиваясь на сиденье, шумно вздохнул он. — Я уж думал, что из-за побега Усуповой придется рвать когти.

Он вынул руку из кармана своей кожаной куртки, в котором лежал пистолет, и ухватился за прикрепленную над дверцей пластиковую ручку.

— Глупость все это, — обернувшись, возразил молчавший до этого водитель машины. — В назидание другим, ПМ достал бы тебя из-под земли.

— Ну, это надо еще посмотреть, — возразил Гнус.

Все время, пока Морда разговаривал с Косых, он держал палец на спусковом крючке пистолета. Если бы секретарь потребовал от них срочно прибыть на виллу Рыкова, без всякого сомнения, чтобы расправиться за провал дела, Гнус без зазрения совести прикончил бы подельников и как можно дальше сбежал из Москвы. Он надеялся, что Рыкову добраться до него не удастся.

— Да заткнитесь вы! — возвысил голос Морда. — Если бы, да кабы… тьфу! Теперь для нас важно не облажаться еще раз!

— Не беспокойся, этого больше не произойдет. — Гнус был настроен решительно.

„Скрыться от Рыкова все-таки не так просто, как кажется“, — признался он, наконец, сам себе и посмотрел, как главарь вызывает по рации вторую машину. Когда та ответила, Морда проговорил:

— Все путем! Я только что разговаривал по телефону с Косых. За Усупову он нас простил…

Сквозь треск эфира до пассажиров машины донеслись радостные восклицания сообщников. Прерывая их. Морда продолжил:

— Но это еще не все. Нам поручено еще одно дельце…

Не посвящая подельников в его суть, он приказал им на всякий случай поменять на автомобиле номерные знаки и договорился через двадцать минут встретиться с ними в обусловленном месте.

— Поторопитесь!..

Главарь намеревался уже отключиться, как вспомнил еще кое о чем.

— Да, и вот еще что… — с крайним беспокойством произнес он. — Забудьте на время о своей рации. Ни в коем случае не выходите больше в эфир, пока я сам не вызову вас!.. Как поняли?

Сообщение Косых о прослушанном в эфире разговоре между Усуповой и американцами вместе с облегчением вызвало у Морды, как бы это не показалось странно, и некоторую озабоченность. Что, если все это время какой-нибудь „жучок“ слушал и их?

Морда стал лихорадочно припоминать, не переговаривались ли они в эфире о чем-нибудь недозволенном про ПМ и его секретаря. Переворошив память, он несколько успокоился: кажется, ничего такого не было. По крайней мере, он ничего о таком не помнил.

Резко оборвав град посыпавшихся на него из эфира вопросов, он дал отбой и выжидательно посмотрел на водителя.

— А ты что сидишь? Иди менять номера. Думаешь, менты не запомнили их?

— Чего не знаю, того не знаю.

Водитель вылез из автомобиля и, достав из багажника запасные номерные знаки, прежде снятые с какой-то другой машины, быстро установил их вместо старых.

— Порядок, — вытирая руки о тряпку, он вновь уселся на свое место.

— Отлично, поехали. У нас мало времени.

— Что-то срочное? — наклоняясь вперед, поинтересовался Гнус.

— И очень ответственное.

Проникшись прозвучавшим в голосе главаря нетерпением, водитель, завел двигатель и вдавил в пол педаль газа.

Когда они выезжали из погруженного в темноту двора на дорогу, Морда вынул из-под сиденья свой автомат и положил у себя в ногах. Отстегнув полупустой магазин, он открыл перчаточный бокс. Достав из него запечатанную коробку автоматных патронов, стал быстро дозаряжать автоматный рожок.

— Без мокрухи, полагаешь, не обойдется?

— Посмотрим…

Прервавшись, главарь вынул из бокса пачку пистолетных патронов и кинул ее между сидений на колени подельника.

— Займись лучше делом, — промолвил он, обращаясь к Гнусу.

— Хорошо.

Громила, испуганный прозвучавшей в голосе главаря резкостью, изменился в лице.

Он доснарядил обойму пистолета, на всякий случай высыпал из пачки часть патронов в карман и, передавая ее обратно, спросил:

— В чем на этот раз будет заключаться наша задача?

— Все в том же, — сморщившись, произнес Морда, загоняя в автоматный рожок последний патрон. — В Усуповой.

— О! Опять в этой твари?

— Ну а в ком же еще? Как пояснил Косых, едва убежав от нас, эта стерва созвонилась с америкосами и договорилась о встрече на три часа ночи. Этот разговор засекли парни с пункта радиоперехвата… По поводу америкосов пока ничего не известно, но Усупова в указанный срок на месте встречи появится наверняка…

Гнус, поглядывая через окно на улицы ночного города, решил, что отвозить Усупову к боссу он не будет. Кто знает, что у того на уме? Еще, не дай бог, грохнет за предыдущий провал!.. Нет уж, пускай эту тварь к нему лучше везет Морда…

— Ты спишь, что ли? — спросил, повышая голос, главарь.

— Что?.. А, нет, просто задумался.

— Ну, ты даешь… — усмехнулся главарь. — С каких это пор ты стал думать?

Гнус растянул губы в фальшивой улыбке:

— Да ладно тебе…

В этот момент спрятавшийся у дороги гаишник взглянул на свой датчик скорости и, не удержавшись, присвистнул. Он выскочил на дорогу и взмахнул светящимся жезлом, приказывая машине остановиться.

— Черт! — выругался водитель. — Что будем делать?

Он посмотрел на Морду.

— Остановись, — скрипя сердцем, ответил тот. — Светиться нам сейчас ни к чему.

За это время несущийся, как торпеда, автомобиль пролетел метров сто.

— Хорошо, — водитель нажал на тормоз.

Гаишник, дернувшийся было к спящему в служебной машине напарнику, увидел, что иномарка остановилась и стала сдавать назад.

— Смотри не сбей его, — проворчал Морда.

Гнус быстро сунул руку в карман куртки, где лежал пистолет. Готовый в случае малейшей опасности отправить автоинспектора к праотцам, он снял оружие с предохранителя. Его движение не укрылось от глаз развернувшегося к заднему стеклу главаря.

— Оставь волыну в покое! — кривя губы, краешком рта хрипло проговорил он. — Ты испортишь все дело.

Поравнявшись с инспектором, водитель иномарки резко затормозил. Опустив стекло, он воззрился на служителя закона пустым взглядом.

— Вы превысили скорость на восемьдесят пять километров! — сразу пошел в атаку сотрудник ГАИ. — Ваше водительское удостоверение!

Водитель вопросительно взглянул на Морду.

— Дай ему денег! — тихо посоветовал тот.

— У меня нет ничего!

— Ну-ну, — вдруг ухмыльнулся главарь. — Мне-то это ты можешь не рассказывать.

— Я клянусь…

— Посмотри в своем верхнем кармане куртки.

Водитель запнулся.

— Откуда ты знаешь?

— Неважно.

— Скоро вы? — нетерпеливо спросил дорожный инспектор, с опаской прислушиваясь к подозрительным на его взгляд невнятным переговорам в машине.

— Сейчас! — громко ответил водитель.

С мукой на лице он вытащил из кармана купюру в сто долларов. Вложив ее в водительские права, подал через приопущенное стекло инспектору.

— Держи, — проворчал он.

Инспектор порывисто выхватил из его руки документы и раскрыл их. Упершись взглядом во вложенную в документы денежную банкноту, он застыл. Потом купюра исчезла в его кармане, а документы вернулись водителю.

— Все в порядке.

Чувствовалось, что он был весьма доволен своим искусством зарабатывать деньги. На лице его появилась улыбка человека, уверенного в своем будущем.

— Недалеко отсюда недавно произошла перестрелка, — проговорил он, вспомнив переданную по рации ориентировку на две чернью тонированные иномарки. — Вы не слышали ничего?

— И даже в ней не участвовали, если тебя это интересует, — с сарказмом произнес Морда. Он чувствовал себя хозяином положения.

— В таком случае, больше вопросов у меня нет. Можете ехать.

— О» кей.

Машина бандитов рванула вперед.

Задумчиво глядя ей вслед, автоинспектор вынул из кармана блокнот и записал ее номер. Испытывая смутные подозрения, он подошел к стоявшей в тени дома служебной машине. Стараясь не разбудить храпящего напарника, он вытащил из-под его тяжелой руки служебный ноутбук с базой данных и быстро проверил регистрационный знак иномарки.

Согласно заложенной в компьютер информации, он числился за совершенно другой маркой автомашины. Инспектор чертыхнулся, спрятал полученные сто долларов под коврик машины и после этого растолкал спящего напарника.

Однако вопрос со сменными знаками волновал не только его.

Едва иномарка рванула вперед, Морда, облегченно вздохнув, достал свою записную книжку. Быстро перелистав, он раскрыл ее на одной из страниц. Внимательно проглядев занесенные на бумагу все шесть регистрационных знаков «волги» Белбороды, переданные по телефону Косых, он перечислил их подельникам:

— Если это такси вновь встанет у нас на пути, я изуродую водителя, как бог черепаху.

Гнус хмыкнул:

— Для этого ты добил до отказа магазин автомата?

— Для америкосов.

— О'кей, — Ли Стромб похлопал по плечу Чета Кигана. — Остановись здесь. Дальше мы пройдемся пешком. Не надо, чтобы нас видели вместе.

— Хорошо, шеф. — Киган стал у обочины.

На встречу с Усуповой американцы выехали на двух автомобилях, но, не доезжая до места встречи пары кварталов, Стромб посчитал за лучшее оставить свой джип в одном из дворов. Дальше они поехали с Киганом в «додже».

Перед тем, как вылезти из машины, Стромб еще раз напомнил:

— Что бы ни произошло, помни, мы рядом.

— О'кей, — Киган включил передачу.

Стромб присоединился к Джонсу.

— Пошли, — он тронул его за локоть. — У нас мало времени.

— Думаете, он справится? — спросил Джонс, сворачивая следом за Стромбом в темный переулок.

— Я думаю, если на месте встречи с любовницей Коростылева нам уготована ловушка, он оттянет все внимание контрразведчиков на себя, и у нас будет возможность скрыться. В конце концов, Киган не самый ценный агент нашей группы, и с его задержанием, если, конечно, это случиться, особо ничего не изменится.

Джонс нахмурился.

— Он может расколоться.

— Ну и что? К этому времени мы будем уже в Нью-Йорке. Не вижу причин для беспокойства. У русских нет против нас никаких доказательств для предъявления обвинения, по крайней мере, я о таких не знаю. Если вдруг Кигана арестуют, в дело тут же вмешается наш МИД и ГОСДЕП. Они быстро уладит это недоразумение.

— Хотелось бы надеяться, — пробормотал Джонс.

— Э-э, выбрось на головы, — махнул рукой Стромб, останавливаясь в тени дома и смотря на часы.

— До встречи еще сорок минут, — тихо проговорил он, глядя на помощника. — У нас достаточно времени как следует разузнать обстановку. Киган уже должен подъехать к оговоренному с женщиной месту встречи. Если только это засада, с его появлением контрразведка должна уже зашевелиться.

Джонс поежился.

— Я все-таки не думаю, что нам следовало ехать на встречу с этой ненормальной…

— Не повторяйся. Дискуссия закончена. Нравится тебе это или нет, я принял решение встретиться с ней, и не тебе его оспаривать. Твое дело — исполнять приказания, ясно?

— Что ж здесь неясного, — неуверенно произнес Джонс.

Вместо того, чтобы спать в теплой постели, по прихоти Стромба он был вынужден посреди ночи ежиться на пустынной улице под порывами холодного осеннего ветра.

Передернув плечами, Джонс ускорил шаг и нагнал ушедшего вперед Стромба.

Внезапно тот поднял вверх руку и, прижавшись к стене дома, застыл. Джонс, бесшумно шагнув в сторону, последовал его примеру и сунул руку в карман пальто, где у него лежал стреляющий лезвиями нож особой конструкции. До его слуха донеслись чьи-то тихие осторожные шаги. Их источник приближался все ближе. В слабом отсвете далекого фонаря они вскоре различили одинокую фигуру бомжа, бредущего, словно при?видение, к ближайшей мусорной свалке.

— Дерьмо! — выругался Джонс, вытирая со лба струящийся пот.

Сверкнув глазами, Стромб прошипел:

— Замолчи!

Он двинулся дальше. Джонс последовал за ним. Внезапно позади них раздались какие-то глухие шлепки, и тишину разорвал истошный женский вопль. За ним еще один.

Помощник Стромба разве что не подпрыгнул. Обернувшись, он различил схватившихся у мусорных контейнеров две неряшливо одетые фигуры. Судя по выкрикам, двое бомжей, одним из которых была женщина, что-то не поделили.

— Уф! Здесь будет почище Гарлема.

— Заткнешься ты или нет? — свирепо вращая зрачками, осадил Джонса Стромб. — Если у тебя не в порядке с нервами, нужно было остаться в Фонде. Мне кажется, с Петерсоном или Макколинзом я чувствовал бы себя значительно уверенней. Они не такие дерганные, как ты!

Двое вышеперечисленных агентов были последними участниками группы Стромба. Проведя с подчиненными перед выездом инструктаж, Ли распорядился, чтобы оба они на всякий случай оставались в МФМ и дожидались их возвращения.

— Вот уж не знаю, — пробормотал Джонс.

— Здесь нечего знать… Пошли!

Стромб, держась в тени дома, двинулся дальше. Джонс, проглотив язык, направился следом за шефом. Минут пять они шли в полном молчании, пока не вышли с задней стороны к одноэтажной пристройке одного из ближайших домов. Судя по валявшимся в закутке двора пустым картонным коробкам, в пристройке размещался нужный им магазин.

— Кажется, пришли, — тихо проговорил Стромб, оборачиваясь к напарнику. — Это тот самый магазин, у которого нам назначена встреча.

— Я уже понял.

Перед выездом американцы дотошно изучили подробную карту района места встречи. Благодаря этому, они неплохо ориентировались на местности.

Стромб, по-прежнему избегая освещенных скудным светом участков двора, приблизился к магазину. Справа от его служебного входа он различил смутно выступавшую над стеной пожарную металлическую лестницу, ведущую на крышу пристройки. Крадучись, он приблизился к ней.

Вместо того, чтобы последовать за шефом, Джонс внимательно огляделся, но все было тихо. Только убедившись в этом, он быстро, как тень, метнулся следом за Стромбом. Тот в прыжке уже ухватился обеими руками за нижнюю перекладину лестницы и, повиснув на ней, собирался взобраться на крышу.

— Лезь за мной, — еле слышно прошептал Стромб и, произведя несложный кульбит, перехватился за следующую перекладину.

Сдерживая тяжелое дыхание, он уперся ногами в кирпичную кладку и затем, отдышавшись, с силой оттолкнулся от нее. Используя силу инерции, он быстро подтянулся и перехватился руками за следующую перекладину, поставив на нижнюю ноги. Все это было проделано без единого звука.

Бросив вокруг настороженный взгляд, Джонс вскарабкался следом за Стромбом. Оба они вскоре уже лежали на крыше пристройки. Впереди них, укрепленная на нехитрой железной конструкции, возвышалась магазинная вывеска. Набранная из наполненных неоном гнутых стеклянных трубок, она испускала вокруг себя теплый оранжевый свет. Джонс, читая справа налево, прочел: «Лагуна». Вероятно, это было название магазина.

Добравшись до вывески, Стромб глянул вниз. У входа в магазин кучковалось несколько плохо одетых пьяниц с помятыми лиловыми лицами. Судя по тому, как уверенно шагнул в магазин их только что подошедший дружок, Стромб сделал вывод, что заведение работает круглосуточно и, очевидно, торгует спиртным.

Он перевел взгляд левее возбужденно топтавшихся у выхода из магазина мужчин, и увидел невдалеке «додж» Кигана с потушенными огнями.

— Вон он, — ткнул в него пальцем Джонс.

— Вижу, — прошептал Стромб.

Он достал из кармана миниатюрную рацию, закрепил ее позади ушной раковины и вызвал на связь Кигана.

— Как дела? — тихо спросил он. — Ничего подозрительного не заметил?

— Пока нет.

Голос Кигана, звучал, будто из глубокого колодца.

— Прослушивание эфира ничего не дало. Все тихо.

— Отлично.

Стромб заметно успокоился и обернулся к напарнику:

— Все О'кей! Киган не обнаружил в эфире ни одного подозрительного разговора.

— Хорошая новость, — кивнул Джонс.

Если бы русские собирались устроить ловушку, подослав под видом любовницы Коростылева своего человека, для оперативной связи между рассредоточенными вокруг агентами обязательно использовалась бы радиосвязь. В этом случае установленный в машине Кигана приемник с расширенным частотным диапазоном перехватил бы их радиопереговоры.

Стромб позволил себе усмешку;

— Не переживай, арестовывать тебя никто не собирается.

— Радоваться, тем не менее, пока рано, — возразил Джонс. — Посмотрим, чем закончится встреча. Если, конечно, это не чей-то идиотский розыгрыш.

Немного помолчав, он добавил:

— Только непонятно чей.

Перекатившись на спину, он достал из внутреннего кармана точно такую же миниатюрную рацию, как у Стромба, и приладил ее над ухом. Проверяя работу рации, связался с Киганом. Отпустив пару колкостей в его адрес, он произнес:

— Бай, — и отключился, оставшись довольным качеством связи.

Усмехнувшись, Стромб похлопал помощника по плечу:

— До встречи осталось менее получаса, так что давай вниз. Судя по тому, как наша красавица стремилась избавиться от своих сведений, вполне возможно, что на месте встречи она появится значительно раньше.

— О'кей.

Джонс застегнул пальто и, пригнувшись, добрался к ведущей во двор металлической лестнице. Стараясь не шуметь, он ловко спустился по ней на землю и отряхнулся от грязи. Затем двинулся к углу магазина. Осторожно выглянув на улицу и не заметив ничего подозрительного, он вышел в проулок и неспешной походкой прогуливавшегося человека направился к месту встречи. Сунув руки в глубокие карманы пальто, он обхватил стреляющий лезвиями нож и приготовился в случае малейшей опасности пустить его в ход. Но пока все было спокойно.

Продолжая украдкой кидать по сторонам настороженные взгляды, Джонс неторопливо прошелся мимо входа в магазин. Наблюдавший за ним Стромб отметил, что среди отиравшейся у заведения публики его помощник был незаметен так же, как архиерей среди завсегдатаев вытрезвителя.

Стромб потянулся к установленной на рации кнопке вызова, чтобы дать об этом знать Джонсу, но тот уже сам смекнул, что к чему.

Не останавливаясь, он направился к автомобилю Кигана. Немного не доходя до него, он неторопливо перешел на другую сторону дороги, проходящей перед магазином. Ступив на тротуар, погруженный в темноту, он повернул направо и возвратился назад.

Киган вызвал Стромба и озабоченно проговорил:

— Не знаю почему, но эта шныряющая у магазина толпа алкоголиков вызывает у меня подозрение. Вы заметили, что уходить отсюда они даже не собираются?

— Заметил.

Стромб наблюдал сверху, как содержимое пущенной по кругу бутылки водки через горлышко быстро перетекло в желудки чрезвычайно оживившихся по этому случаю пьяниц.

— Мне это не нравятся так же, как и тебе.

Алкоголики затянули нестройными голосами какую-то дурацкую песню.

Отвечая подчиненному, Стромб покривил душой. На самом деле все эти местные забулдыги внушали ему не просто подозрение, а крайнее опасение. Вполне могло статься, что под их видом скрывались сотрудники контрразведки. Ли хорошо знал, что при помощи специальных средств изменить до неузнаваемости внешность человека было плевым делом.

Посоветовав Кигану продолжать наблюдение, Стромб отключился и вытащил из-под плаща пистолет. Благодаря стараниям американского агента, курировавшего МФМ, он получил от местных властей официальное разрешение на ношение оружия.

Захватив его с собой втайне от подчиненных, он собирался без всяких сантиментов пристрелить Джонса, если вдруг русские попытаются арестовать его в момент передачи материалов по делу Челыша. Он мог выболтать на допросе много лишнего.

Вытащив из внутреннего кармана обойму, Стромб загнал патрон в ствол и поставил пистолет на предохранитель. Положив его рядом с собой под полу плаща, перевел взгляд на прятавшегося в тени деревьев помощника.

В то время, когда взгляд Стромба уперся в него, Джонс на всякий случай сделал несколько шагов назад в самую глубь тени. Хоть и не догадываясь о планах руководителя, он тем не менее все же подозревал, что тот запросто может угрохать его, если вдруг возникнет опасность ареста. Он знал о деле Челыша значительно больше других участников группы. На эту мысль его навела та легкость, с какой Стромб решил пожертвовать Киганом, если вдруг на месте встречи с Усуповой русские устроили засаду.

Пригладив рукой поднятые неожиданным порывом ветра волосы, Джонс пришел к выводу, что скорее всего для этой цели Стромб захватил с собой пистолет.

Поежившись, он подумал, что никакая информация на свете не стоит того, чтобы за нее умирать, и еще дальше отодвинулся в тень.

Окончательно потеряв его из вида, Стромб тихо выругался.

Ничего непонимающий Киган подумал, что Эдвард засек что-то подозрительное. Испытывая волнение, он стал осматриваться кругом с еще большим усердием.

Его бдительность принесла плоды. В конце улицы он увидел вынырнувшего из подворотни одетого в спортивный костюм амбала, приближавшегося какой-то странной походкой. Он шел так, будто ему стоило нечеловеческих усилий передвигать вперед свое мощное тело.

Немного не доходя до магазина, он скрылся в какой-то боковой улочке.

Пожав плечами, Киган решил, что это очередной алкоголик, и тут же забыл о нем. Если бы он знал, что это посланный на разведку Гнус, прибывший вместе с остальными бандитами к месту встречи с Усуповой, он бы не отнесся к его появлению так легкомысленно.

Джонс же, не подозревая о существовании бандитов, по-прежнему стоял в тени и раздумывал, как ему поступить. Скрыться с места встречи он не имел права, но с другой стороны, если вдруг это была ловушка, он мог угодить либо в тюрьму, либо, благодаря меткости Стромба, в гроб. Ни то, ни другое его, естественно, не устраивало. Как не устраивало и то, что если на встречу и в самом деле придет Усупова, в ходе дальнейшего расследования вновь открывшихся обстоятельств по делу Челыша мог всплыть на свет факт его предательства в пользу Рыкова.

— Куда не кинь, всюду клин!

Он продолжал думать над этим, когда в голову ему пришла очень простая мысль: если любовница Коростылева не появится здесь, все его треволнения испарятся, как дым.

— Хм, — задумчиво пробормотал Джонс.

Но как же она ее проигнорирует, если сама настаивала на ней?

Здесь в его голове забрезжила одна неплохая идейка. Он, конечно, не в силах помешать женщине прибыть на встречу, но в его власти изменить ее результат!

И Стромбу, и контрразведке, если, конечно, идея проведения этой встречи исходила от них, требовалось, чтобы он взял из рук женщины материалы о Рыкове. Но никто из них не догадывался, что лично ему это не надо! Если он не станет их брать, русские не смогут арестовать его с поличным, а Стромб никогда не узнает о его предательстве. А завтра днем они спокойно улетят в домой!

«Но если женщина не работает на контрразведку, — сказал сам себе Джонс, — в случае, если я не возьму у нее материалы на Рыкова, она устроит здесь шумный скандал. Тем самым она даст Стромбу пищу для размышлений о моей чистоплотности. Это совершенно недопустимо»!

Продолжая размышлять, Джонс пришел к выводу, что самым оптимальным в его положение — это убить женщину. Другого пути нет.

Он решил, что как только она появится у магазина, он отзовет ее в тень подальше от Стромба и зарежет.

Стромбу он затем скажет, что это была не та женщина. Ну, а если после ее убийства вдруг появится контрразведка, он быстро вложит свой нож женщине в руки и скажет, что она сама хотела его пырнуть. Защищаясь, он перехватил ее руку, и под силой инерции собственного тела, она сама наткнулась на собственный нож!

Джонс усмехнулся. Если женщина — агент контрразведки, пускай в этом случае ее коллеги докажут, что ее убил он. Ему приходилось несколько раз проделывать подобные трюки с холодным оружием, и всегда, по мнению наблюдателей, жертвой нападения был именно он, а не убитый им человек.

Приняв решение, Джонс переложил из брюк в правый карман пальто носовой платок. Не вытаскивая на свет нож, он тщательно протер его, уничтожая отпечатки пальцев. Затем, чтобы не наследить вновь, обернул этим же платком его рукоятку.

Стоя в глубокой тени, Джонс следил за входом в магазин и улыбался. Он поглаживал пальцем через тонкий платок кнопку выброса смертоносного лезвия ножа.

10

Белборода взглянул на часы: 2.20. Не подозревая о разворачивающихся событиях после звонка Усуповой, он по-прежнему кружил по центру Москвы.

— Долго еще будем кататься? — спросил он у задумавшейся Галины. До встречи оставалось не так уж и много времени.

Женщина вздрогнула, отвлекаясь от мыслей.

— Что?

Сморщив лоб, она вопросительно взглянула на Ивана.

— Говорю, всю ночь, что ли, будем кружить?

— А вам какое до этого дело?

— В общем-то, никакого.

Он пожал плечами, сворачивая на набережную.

— Платить-то придется вам, а не мне, не так ли? — беспечно проговорил он. — Так что мне даже лучше, если я всю смену отъ?езжу с вами вместо того, чтобы стирать резину в поисках новых клиентов.

— В чем же вопрос?

— Вы не поверите — в моей совести. Если так пойдет и дальше, вы накатаете на приличную сумму.

У Белбороды сложилось впечатление, что Усупова в последний момент все-таки заколебалась, не зная, стоит ехать на встречу с американцами или нет. Видимо, она представила себе возможные последствия встречи, и теперь пыталась тщетно решить, что же в конце концов предпринять.

— Уж кто бы говорил о совести!

Усупова хмыкнула. Белборода не унимался:

— Может, вас отвезти к какой-нибудь подруге? Или вы так и намерены всю ночь скрашивать за свои деньги мое одиночество?

— А может, — перебила она его, сверкая глазами, — вам лучше заткнуться?

Поправив на коленях сумочку, она спокойней проговорила:

— Вы задаете слишком много вопросов. Мне это не нравится, ясно вам?

— Очень даже хорошо, — кивнул Иван, пытаясь отразить на лице покорность. Кажется, это ему удалось. — Но я забочусь в первую очередь о вас, а не о себе.

— Спасибо, я в состоянии сделать это сама, — отрезала женщина, одновременно попытавшись безуспешно прикрыть полой своего халатика оголенные колени. Но тот оказался для этого чересчур короток.

Несоответствие между тоном ее голоса и неосознанным стремлением защититься, как растолковал ее жест Иван, подтвердили его догадку о том, что Усупова находится на распутье.

До Галины дошло только сейчас, что малейшая ошибка с ее стороны может стоить ей жизни, и она ни в коем случае не хотела ее допускать. Галина была уверена, что сейчас озверевшие подонки ПМ в надежде схватить ее, рыщут по всей Москве. Чтобы случайно не попасться им на глаза, ей необходимо срочно забиться в какую-нибудь нору и сидеть тише воды, а не болтаться по городу. Разве все золото мира стоит одной ее жизни?

Думая так, Галина, недоверчивая по натуре, пытливо всматривалась в безмятежно крутившего баранку Ивана.

Что это водитель такси проявляет в ее делах столько участия?

Хоть он и не был похож на бандита, в ее голове вновь зародились прежние подозрения. Она знала многих людей, чья благообразная внешность и сквозящий во взгляде ум были не более, чем прикрытием их порочной и гнилой сущности. Разобраться, что было у них на уме, было практически невозможно.

— Ну, так что, определились? — нарушил затянувшееся молчание Иван. — Или продолжим изучать архитектурные изыски столицы? — не дожидаясь ответа, он предложил: — Если накинете дополнительно долларов двадцать, я могу провести с вами на эту тему прекрасную экскурсию.

— Это даже не смешно! — с каменным выражением на лице сказала Галина.

— Хозяин — барин, — вздохнул Иван. — Хочет — живет, хочет — вешается.

— Это вы к чему сказали? — подозрительно уставилась на него женщина.

— Да так; просто к слову пришлось, а что?

— Вы слишком много болтаете!

— Не выношу тишины. Она заставляет задумываться о вечном… и неизбежном конце!

— Эко вас куда занесло, — сквозь силу усмехнулась Галина, нервно сжав кулачки. Водитель будто бы читал ее мысли, и это было ей весьма неприятно. Она подумала, что он не так прост, как хочет казаться. По крайней мере, такое у нее создалось впечатление.

Она была бы очень удивлена, если бы узнала, что именно этого и добивался Белборода.

— Так куда все-таки едем? — полюбопытствовал он, окидывая пассажирку внимательным взглядом. Без всякого сомнения, если бы она решилась отказаться от встречи с американцами, это было бы лучше и для нее, и для него. Доставив ее по нужному ей адресу, он бы через кого-нибудь из друзей обо всем сообщил в Управление контрразведки и с огромным облегчением отстранился бы от этого дела. Бросить же ее на произвол судьбы ему не позволяла совесть. В случае, если бандиты найдут ее, они с ней расправятся, и следствие по делу об иностранных шпионах лишится весьма ценной информации. А в том, что рано или поздно они будут все-таки арестованы, Иван не сомневался.

— Ну, так как? — спросил он, притормаживая на светофоре. — Определились?

Усупова сжала в руках свою сумочку.

— Удивительно, до чего несносны бывают люди.

— Это вы обо мне? — Иван ухмыльнулся.

— А вы подумайте!

— Мое дело крутить баранку.

— Да? А я думала — совать нос не в свои дела. Или у вас это хобби?

— В некотором роде. Когда проблемы клиента грозят обернуться моими проблемами.

— Как интересно!

Усупова помолчала, не желая касаться темы недавней погони. Судя по всему, таксист в очередной раз собирался завести разговор о погоне с целью выжать из нее побольше деньжат. Она решила, что пора переменить тему:

— С чего вы взяли, что я не знаю, куда мне ехать?

— Так мне кажется, или я не прав?

— Если я скажу — нет, вы будете удивлены?

— Не особо.

Белборода предположил, что алчность в Усуповой взяла верх над здравым смыслом, и не ошибся.

— Сверните сейчас направо, — отрывисто проговорила она и посмотрела на встроенные в приборный щиток часы.

— Они не опаздывают?

— Надеюсь, что нет.

Белборода повернул с набережной на мост и направился в указанном Усуповой направлении.

— А там куда?

— Скажу, не беспокойтесь.

Показывая, что разговор окончен, Усупова отвернулась к боковому окошку. Она подумала, что было бы лучше, если бы она пересела в другое такси с менее словоохотливым водителем, но испугалась, что, как только отпустит этого, он разболтает всем встречным и поперечным о недавней погоне.

«А может, его пристрелить»? — она нащупала сквозь кожу сумочки свой пистолет, но тут же категорично отмела эту идею в сторону. — «Ни в коем случае? Шумиха мне ни к чему»!

Белборода в это время думал о предстоящей встрече Усуповой с американцами. Он не знал, что ему предпринять, чтобы избежать осложнений по службе и в то же время каким-нибудь образом способствовать задержанию агентов иностранных спецслужб. Тщательно взвесив все «за» и «против» он решил не торопить события и действовать сообразно обстоятельствам. Это было лучшее, что он мог сейчас придумать.

Притормозив, Иван проскочил Боровицкую площадь и, повинуясь указаниям пассажирки, чуть погодя выехал на широкий проспект и вновь поддал газу. До встречи еще было почти полчаса, но он стремился прибыть на место значительно раньше, чтобы иметь возможность некоторое время спокойно понаблюдать за американцами. Разумеется, если они там появятся, в чем Иван сомневался. Люди эти отнюдь не простофили, и они должны были предположить, что назначенная встреча вполне могла быть провокацией наших спецслужб.

«Тем лучше», — подумал Иван. Если на месте встречи никто не появится, он отвезет женщину к одному своему знакомому, когда-то связанному с военной контрразведкой, и тот передаст ее парням на Лубянке. А уж те сами во всем разберутся и отсеют зерна от плевел…

— Здесь направо, — скомандовала Усупова, когда такси поравнялось с одним из поворотов.

— Вы не могли сказать об этом заранее?

Иван, выражая всем своим видом негодование, вжал тормоз, и машина, оставляя за собой две черные полосы от покрышек, запоздало свернуло на указанную Галиной дорогу.

— После езды с такими, как вы, приходится часто менять резину, — продолжая играть свою роль, недовольно пожаловался он.

Усупова жеманно поджала губы.

— Моих денег вам хватит и на резину.

— А жить на что?

— Да ладно вам, — процедила женщина, — не прибедняйтесь! Знаю я вас, таксистов…

Она замолчала. На заботы таксиста ей было наплевать. Испытывая тревожное беспокойство, она вновь перекинулась мыслями на предстоящую встречу с Джонсом.

«Только бы все прошло хорошо»! — повторила она, как заклинание, и не без внутреннего содрогания подумала, что по разным причинам последствия этого свидания могут быть непредсказуемы. Она же ведь едет на встречу с убийцами!

Сжав в ледяных руках сумочку, она нащупала пистолет и решила, что если Джонс попытается силой завладеть сведениями о Рыкове, ей не останется ничего другого, как пристрелить его и броситься прочь.

Подумав, что подобное развитие ситуации — это единственная опасность, которая может подстерегать ее на месте встречи с американцами, она, по-прежнему держа руку на пистолете, приказала себе успокоиться.

Продолжая ковылять своей странной походкой, введшей в заблуждение Кигана, Гнус торопливо прошел по погруженной во мрак улочке. Он завернул за угол дома и, перейдя темный двор, приблизился к иномаркам.

— Ну, что там? — поблескивая белками глаз, высунулся из окна Морда, когда тот, ускорив шаг, подошел к машине и раскрыл дверцу. — Есть там кто?

— Похоже на то, — часто дыша, кивнул Гнус и уселся в машину. — Неподалеку от магазина стоит какая-то иномарка.

Он сообщил ее номер, и Морда, быстро связавшись с Косых по кодированной телефонной линии, попросил перепроверить ее регистрационные знаки через базу данных ПМ. Через минуту секретарь поставил его в известность, что этот автомобиль числится за МФМ.

— Так, — кладя трубку, медленно произнес главарь. — Значит, америкосы на встречу все-таки прибыли…

Выкарабкавшись из машины, он подошел к автомобилю сообщников, остервенело рвущих друг у друга из рук порножурнал.

— Пора за работу.

Низкий тягучий голос Морды подействовал на громил, будто холодный душ.

— Убирайте свои картинки и поезжайте в объезд на тот конец улицы. Там где-нибудь спрячетесь. Таким образом мы полностью возьмем улицу под контроль. Когда появится Усупова, тут же схватим ее.

— О'кей, — лениво кивнул развалившийся в машине Циклоп. — Но действовать надо одновременно. Как быть с этим? Ты ведь запретил выходить в эфир.

— Ничего, — сухо усмехнулся Морда. — Держи рацию в режиме ожидания. Когда будет надо, я сам вызову вас.

— Понятно.

Машина бандитов мягко стронулась с места и тихо скрылась между домами.

Прищурясь, Морда поглядел им в след, возвратился к своей машине и достал из-под сиденья автомат Калашникова. С лязгом передернув затвор, он положил его на колени.

— Думаешь, с америкосами возникнут проблемы? — Гнус потирал руки. Он обожал стрелять по живым мишеням, и, стоило признать, получалось у него это неплохо.

— Я в этом почти уверен, — с неприятной гримасой заверил его Морда и, обращаясь к водителю, приказал: — Обогни этот дом и стань где-нибудь в тени, чтобы можно было наблюдать за магазином. Ждать, полагаю, осталось недолго.

Водитель проехал немного вперед.

— Стой! — Морда внимательно огляделся. — Отлично, это как раз то, что нам надо.

— И впрямь неплохо, — согласился Гнус, глядя на освещенный вход круглосуточно работавшего магазина. Сверху над ним горела надпись «Лагуна».

Достав пистолет, он снял его с предохранителя. Положив рядом с собой на сиденье, стал с нетерпением ожидать, когда можно будет пустить его в дело.

Киган, сидя в машине, настороженно поглядывал по сторонам и продолжал крутить ручку широкодиапазонного приемника. Он внимательно вслушивался в эфир. Внезапно он насторожился, разобрав на одной из частот бессвязный набор высокотональных подозрительных звуков, чем-то схожих по звучанию с человеческой речью.

Увеличив громкость приемника, Киган остолбенел. Как специалисту по радиоперехвату, ему не стоило объяснять, что раздававшиеся из динамика звуки с четко выраженными интервалами были ничем иным, как радиопереговорами по кодированной связи. Судя по уверенному приему волны и показанию специального датчика, один из ее источников находился где-то поблизости.

Пока не на шутку обеспокоенный американец приводил в действие установленную на автомобиле подвижную узконаправленную антенну и пытался обнаружить место его расположения, Морда попрощался с Косых и отключил свой радиотелефон.

Чертыхнувшись, Киган поначалу решил, что неизвестные перешли на другую волну, и стал быстро вращать ручку настройки приемника, но кроме треска в эфире больше ничего не услышал. Тогда он торопливо вызвал по рации Стромба.

— Послушайте, — взбудоражено проговорил он. — Как хотите, но нам пора сматываться отсюда!.. Я только что перехватил в эфире чьи-то кодированные радиопереговоры!

Стромб обомлел. Как и Кигану, ему не стоило объяснять, что это могло означать.

— Вы ничего не путаете? — крякнув, выдавил из себя Стромб, думая в это время, что Джонс был, по-видимому, все-таки прав: на месте встречи с любовницей Коростылева русские, очевидно, устроили им засаду.

— О, господи! Ну, конечно, нет! Один из передатчиков, судя по мощности излучения, располагается где-то рядом…

— Дерьмо!

Стромб переключился и послал вызов Джонсу, намереваясь предупредить, что им всем пора отсюда срочно уносить ноги. Но тот, подумав, что руководитель хочет выманить его на свет для того, чтобы взять на мушку своего пистолета, решил на вызов не отвечать.

Ли подумал, что Джонса, возможно, уже арестовали, и его глаза сузились. Он вновь вызвал Кигана.

— Постарайся связаться с Джонсом. У меня что-то не получается. Вероятно, барахлит рация…

По правде говоря, он сам не верил в такое предположение.

— Вряд ли, — беспокойно заерзав на сиденье, отозвался Киган. — Со мной-то вы разговариваете без проблем.

— Знаю! И все же попробуй…

Однако усилия Кигана так же не принесли успеха: Джонс по-прежнему не отвечал.

— Что будем делать? — в голосе подчиненного Стромб отметил нотки растерянности.

— Придется подождать и затем вновь попробовать вызвать его на связь.

— Но…

— Будем ждать! — властно проговорил Стромб.

Однако ждать как раз он был не намерен.

Ни секунды!

Опасаясь российских спецслужб, Ли отключился. Он достал из-под полы плаща пистолет и, сжимая его в руке, быстро пополз к лестнице, не теряя драгоценное время.

Решив не испытывать судьбу, он стремился поскорее исчезнуть отсюда, и, добравшись до джипа, рвануть обратно в МФМ, а там все гори синим пламенем. Плевать ему было и на Джонса, и на Кигана. Пускай выкручиваются, как хотят. Он свое дело сделал: Челыш мертв, а остальное, по большому счету, его не касалось, даже если вдруг русские арестуют обоих его подчиненных. Он оправдал доверие Белого Дома, так что с него взятки гладки!

Сноровисто перебирая руками по залитой битумом крыше, Стромб, как змея, скользил к спасительной лестнице. Он надеялся, что пока Киган будет оставаться у магазина, агенты спецслужб не станут предпринимать никаких действий, чтобы раньше времени не выдать своего присутствия. Тем самым они позволят ему скрыться. Если они прослушивали их радиопереговоры, его последняя фраза должна успокоить их на какое-то время и обеспечить ему дополнительную фору во времени.

Думая так, Стромб добрался до лестницы и на миг остановился, выравнивая дыхание. Первой его задачей было как можно тише и незаметнее спуститься на землю и скрыться в ближайшем за магазином дворе. А уж там ни одной собаке не удастся задержать его по подозрению в каких-либо противоправных действиях, и уж тем более в шпионаже!

Стромб обнажил в усмешке острые мелкие зубы. Пытливо осмотревшись по сторонам, он не заметил ничего подозрительного. Вполне могло статься, что о его существовании русские даже не догадывались, потому что задерживать его, кажется, никто не собирался.

Ободренный этими мыслями, он тем не менее на всякий случай снял пистолет с предохранителя и получше перехватился за рукоятку. Готовый перестрелять всех, кто только попробует его задержать, он выровнял дыхание.

Подтянув свое тело вплотную к краю крыши, он еще раз настороженно огляделся по сторонам. Успокоенный царящей вокруг тишиной, он свесил вниз левую ногу и ступил на верхнюю перекладину лестницы.

Ухватившись свободной рукой за металлический поручень, он уже приготовился и сам перебраться на лестницу, когда в прилегавшем к магазину дворе послышался нарастающий звук подъезжающего автомобиля.

Решив зря не рисковать, Стромб быстро убрал ногу с лестницы и, распластавшись на крыше, затаился у самого ее края.

Несколько мгновений спустя он увидел, как тихо выехавшая из двора машина остановилась с задней стороны магазина. Стромб почувствовал крайнее беспокойство: габаритные огни ее были погашены.

Гадая, кто бы это мог быть, он втянул голову в плечи и решил зря не высовываться. Светлое пятно его лица над кромкой темной стены могло привлечь к себе внимание, а это было ни к чему. Тем более он не знал, что это за люди.

Услышав, как щелкнула, открываясь, дверца автомобиля, он подтянул ближе к себе пистолет и весь обратился в слух. До него донесся дробный стук женских туфель, быстро удалявшийся в сторону переулка.

Не удержавшись, заинтригованный Стромб осторожно приподнял голову и посмотрел вниз в направлении источника звука.

Заинтересовавшая его женщина уже почти дошла до конца магазина и собиралась свернуть за угол, когда Ли разглядел надетый на ней светлый короткий халатик.

«Так это ж, по-видимому, звонившая Джонсу женщина»! — пронеслось у него в голове. Он очень хорошо запомнил ее описание, переданное по телефону.

Едва только затихли ее каблучки, он решил сообщить о появлении женщины Кигану, но, переведя взгляд на машину, почувствовал, что во рту у него все пересохло. Из проема тихо распахнувшейся водительской дверцы наружу бесшумно вынырнул крепкий высокий мужчина, одетый во все темное. Пригнувшись, он подозрительно огляделся вокруг себя и только после этого медленно выпрямился во весь рост.

Стромб сразу определил в нем агента спецслужб и тут же позабыл о Кигане. Проклиная себя, что не сподобился удрать раньше, он затаился на крыше.

11

Усупова ткнула пальцем перед носом Белбороды в поворот:

— Сюда! — хрипло проговорила она. Заострившиеся черты лица выдавали охватившее ее беспокойства.

— Как скажите.

Иван свернул с освещенного проспекта на погруженную в полумрак боковую улочку. По поведению пассажирки он сделал вывод, что они приближаются к месту встречи, и внутренне напрягся. Мышцы привычно заныли от волнующего чувства опасности. Стараясь не выдать своего состояния, он произнес будничным тоном:

— Надеюсь, это конец нашего путешествия? — в его голосе проскользнуло точно дозированное облегчение.

Усупова, тревожно озираясь по сторонам, отрицательно покачала головой:

— Нет. Вы должны подождать меня.

— И как долго?

— Не беспокойтесь, умереть со скуки вы не успеете.

— Хотелось бы верить…

Оставив включенными лишь подфарники. Белборода, следуя указаниям женщины, недолго покружился по тёмным грязным проулкам и остановился наконец в глубокой тени у одного из жилых домов.

Не подозревая, что иномарка нетерпеливо поигрывавшего автоматом Морды притаилась прямо за углом этого же дома, Иван проговорил:

— К чему такая конспирация?

На его лице было написано недовольство.

— Вы кого-то опасаетесь?

— Это не ваше дело! — раздраженно отозвалась Галина, тщетно пытаясь скрыть гложущую ее тревогу. — Помолчите же!

Она уставилась на расположенный в зоне прямой видимости магазин «Лагуна». Изучив толкущихся около него откровенных пьяниц, она сделала вывод, что Джонс на встречу пока не приехал.

— Имейте в виду, — Иван постарался изобразить на своем лице плохо скрытый испуг. — Если вы снова втравите меня в историю, подобную недавнему обстрелу, я тут же сообщу обо всем куда следует!

— Да хватит вам! — нетерпеливо проговорила Усупова, не почувствовав а его поведении фальши. — Вы ведете себя, как баба!

— Ну, баба — не баба, не вам судить. Но умирать из-за ваших делишек мне не охота.

— О, Боже! — отрываясь от окна, всплеснула руками Галина с наигранным изумлением. — Ну и воображение у вас… Да кому вы нужны!

— Вам, может, нет, а вот вашим преследователям…

Оборвав его, женщина выдавила из себя громкий ненатуральный смешок и постаралась как можно шире округлить от удивления глаза.

— Если хотите знать, у меня нет никаких преследователей! Тех бандитов я знаю так же, как и вы!

— Тогда зачем они за нами гнались?

— Почем я знаю! Если встретите их, опросите об этом сами.

— Нет уж, спасибо, — пробормотал Иван. — Как-нибудь обойдусь.

Он решил прекратить задавать вопросы, чтобы не вызвать у Усуповой подозрений.

— В таком случае помолчите, — произнесла она, снова упираясь взглядом в лобовое стекло. — Вы мешаете мне. Идите лучше подышите свежим воздухом.

— Я им уж надышался.

— Идите-идите, — с прорвавшимся в голосе нетерпением сказала она. — Иначе опять начнете отвлекать меня своими дурацкими вопросами.

— Ладно уж, — проворчал Иван, уловив в ее тоне что-то такое, отчего сразу согласился с ее предложением. Она что-то задумала и, видимо, для этого стремилась остаться в машине одна. Вероятно, чтобы что-то в ней спрятать.

Стремясь узнать об этом, он вынул ключи, погасил подфарники и, открыв дверцу, вылез наружу. Не спуская о Галины глаз, он потянулся и медленно обошел «волгу».

Следя за водителем в зеркале заднего обзора, Усупова, как и думал Иван, не собиралась полагаться на случай. Она запустила руку в сумочку и, покопавшись, извлекла из нее свой телефон. Вынув из аппарата карту памяти, она быстро сунула ее под сиденье. Не доверяя Джонсу, она решила, что в начале встречи, пока не прояснится его позиция, в такси они будут в большей безопасности, чем в сумочке. Как только американцы согласятся ей заплатить, она передаст им слим-карту в обмен на деньги.

Догадаться, что прячет в машине Галина, было нетрудно. Немного погодя, когда она перестала возиться, Иван уселся обратно на свое место.

— Прохладно, — проговорил он, растирая озябшие руки, и посмотрел на Усупову, но та предпочла промолчать.

Пожав плачами, Иван демонстративно зевнул и, будто от нечего делать, нажал несколько кнопок на приборном щитке. Тем самым он включил установленную по периметру автомобиля систему крохотных, хорошо замаскированных видеокамер с записью изображения на портативный компьютер. После этого откинулся на сиденье и стал оглядываться по сторонам.

Его цепкий взгляд фиксировал все детали окружавшей обстановки.

Обнаружив «додж» Кигана, стоявший недалеко в сумрачной тени, Иван почувствовал беспокойство.

Кто это? Неужели американцы?

Он бросил тревожный взгляд на Усупову, застывшую на сиденье. Та продолжала пялиться на магазин, крепко удерживая в руках свою сумочку, так что было совершенно непонятно, придала ли она значение «доджу» или нет.

Иван посмотрел на часы. 2.45.

Проведя рукой по волосам, он отметил, что в любом случае, кому бы не принадлежал этот «додж», американцы должны быть уже здесь, если только, конечно, они взяли на себя смелость принять предложение Усуповой.

Его внимание привлекла появившаяся из-за угла магазина яркая блондинка в светлом коротком халатике и в туфлях на высоких шпильках. Торопливо обойдя толпящихся у заведения пьяниц, она резко остановилась, будто уперлась в стеклянную стену. Повернувшись спиной к освещенной витрине магазина, она поправила висящую на плече сумочку из белой кожи и прижала ее рукой к бедру.

Иван глядел на нее во все глава.

Один из снующих у магазина алкоголиков, толстый плешивый тип, тыча в нее грязным заскорузлым ногтем, отпустил в ее адрес какую-то пошлую шутку. Вся компания, раскрыв рты, громко загоготала. С презрением взглянув на них, покачнувшись, блондинка что-то процедила сквозь зубы и, видимо, это произвело на смеющихся впечатление. Они тут же заткнули глотки и сделали вид, будто ничего не произошло.

Переступая с ноги на ногу, девица покачнулась еще раз, и Иван понял, что она пьяна, как сапожник. С крайней настороженностью относясь к ее появлению, он смотрел, как она, с трудом выправив равновесие, облокотилась о заставленную разномастным спиртным витрину и для устойчивости широко расставила ноги.

— Вы еще слюну пустите! — с плохо скрытым раздражением посоветовала Усупова, глядя, какими глазами водитель такси пожирает появившуюся красотку.

Иван обернулся к Галине, но прежде, чем он успел открыть рот, она махнула рукой:

— А, что с вас взять. Все вы мужики одинаковы! — взглянув на часы, она распахнула дверцу. — Вы такой же кобель, как и все!

В раскрытый проем проник холодный осенний воздух.

Усупова поежилась:

— Ждите меня здесь. Я ненадолго…

Она вздрогнула, когда Иван положил на ее колено свою тяжелую руку.

— Вы с ума сошли? — с негодованием воскликнула она. — Что вы себе позволяете?

Она подумала, что водитель сейчас начнет требовать с нее задаток за проезд. Чтобы сбить его с толка, он подбавила в своем голосе гнева:

— Уж не думаете ли вы, что я позволю вам обращаться с собой, как со шлюхой?

Но Иван был само спокойствие.

— Я бы на вашем месте не спешил, Галина…

Усупова замерла. Откуда таксист мог знать ее имя, если только он не был связан с подонками Рыкова? Ее душу обуял ледяной ужас.

— Что все это значит? — выдавила она непослушными от страха губами. Лицо ее приняло мертвенно-бледный оттенок.

— Пустите меня! Иначе я позову на помощь!

Она попыталась выпрыгнуть из машины, но Иван схватил ее за руку.

— Да угомонитесь вы! — он дернул ее обратно к себе. Указав на прислонившуюся к магазинной витрине пьяную женщину, он тихо проговорил:

— Не кажется ли вам странным то обстоятельство, что она один к одному подходит под ваш словесный портрет, переданный по телефону Джонсу?.. Разве вы этого еще не заметили?..

Усупову будто ударили обухом по затылку. Она почувствовала, что ей перестало хватать воздуха.

Каким образом водителю стало известно о Джонсе?!

В загудевшей, как колокол, голове женщины рассудок взорвался диким хаосом разрозненных мыслей. Сердце ее застучало, как молот, а на раскрытых губах застыл немой вопль.

Иван заглянул в ее расширившиеся от ужаса глаза.

— Неужели вы еще не поняли, что кто-то, — он очень хотел надеяться, что это не контрразведка, — пытается выдать за вас перед Джонсом кого-то другого? Ведь они вряд ли когда-либо видели вас, и поэтому будут ориентироваться исключительно на ваше словесное описание…

Бессмысленно уставившись на него, Усупова впала в шок.

Стоя в темном дворе магазина, Эйб Левинсон бросил взгляд на часы и недовольно покачал головой. Как он не опешил, оказаться на месте встречи значительно раньше назначенного Усуповой срока не удалось. Это вселяло в него тревожные мысли: любовница Коростылева могла объявиться с минуты на минуту и тем самым нарушить план Мецеха.

На худом, жестком лице Левинсона отобразилась досада.

Появись они здесь раньше, он был бы более чем уверен, что все пройдет так, как надо. Но сейчас итог операции был настолько неопределенным, завися от банального случая, что поручиться за него было бы крайне неосмотрительно. Это приводило его в бешенство.

Пригладив свои короткие черные волосы, напоминавшие шкурку каракуля, Левинсон, кидая вокруг себя подозрительные взгляды, бесшумно переступил с ноги на ногу. Идея Рабе Мецеха была, конечно, отличной, если бы они учли должным образом фактор времени…

В этот момент он внезапно ощутил на себе чей-то насторожённый взгляд. Быстро присев за автомобиль, стал с тревогой оглядываться по сторонам. Но чувство это тут же исчезло. Он подумал, что за ним наблюдала крыса, затаившаяся под сваленными в углу пустыми коробками.

Он тихо выругался, приподнявшись, вновь выглянул из-за автомобиля и вернулся мыслями к плану Мецеха.

Задумка была неплохой и заключалась в том, чтобы перед американцами выдать за Усупову какую-нибудь внешне похожую на нее женщину. Проинструктировав ее надлежащим образом, Левинсон должен был как следует напоить ее и заранее привезти к обозначенному месту встречи. В случае, если бы команда Стромба решилась-таки приехать на встречу с Усуповой, они приехали бы заблаговременно, чтобы как следует оглядеться на местности. Сами того не ведая, они подыграли бы им. У него не было никаких сомнений, что американцы приняли бы привезенную им женщину за Усупову.

Встретившись с Джонсом, женщина должна была изобразить из себя скучающую особу и предложить поразвлечься. По поводу ее обещания представить новые материалы по делу Челыша, она созналась бы, что все это выдумала только ради того, чтобы только не оставаться этой ночью одной. Ее расхлестанный вид, как надеялся Левинсон, убедит Джонса, что все это правда, и американцы уберутся обратно в свой Фонд. Таким образом, выведя их из игры, можно было быть уверенным, что они больше не станут копаться в делах компании и тем самым оставят в покое Рыкова. Что же касается Усуповой, то согласно плану Мецеха, Эйб должен был дождаться ее на месте встречи, чтобы затем ликвидировать…

Выслушав план начальника, Левинсон прошел в свой кабинет и вызвал к себе двух самых опытных агентов, Марка Шулеха и Соли Зеймица. Оба они имели настолько заурядную внешность, что ни у кого, как правило, не возникало и тени подозрения, что они имеют отношение к одной из самых могущественных разведок мира.

Левинсон быстро посвятил их в суть дела, и они вместе изучили по карте район планируемого проведения операции. Агенты схватывали все на лету, и благодаря этому, они втроем вскоре быстро покинули посольство. Пройдя мимо будки постового милиционера, они пешком вышли на улицу.

Поскольку использовать в этом деле автомашины посольства было опасно, им пришлось угнать два автомобиля.

Левинсон поторапливал своих подчиненных:

— Шевелитесь! Времени в обрез! — он скользнул за руль. — Запомните, если месте встречи Усуповой с Джонсом мы потеряем друг друга из вида, связываемся через Мецеха.

— О'кей, — Зеймиц устроился рядом с Шулехом. — Думаю, так оно все и произойдет.

— Ну-ка, поясни!

Вместо ответа Соли проговорил:

— Вообще-то это не мое дело…

— Говори!

— Одним словом, — на его лице появилась усмешка, — Стромбу, я чувствую, сегодня достанется на орехи. Иначе вы не настаивали бы, чтобы мы взяли с собой оружие…

— Это не твое дело!

— Я ж сам говорил вам об этом…

Хмыкнув, Левинсон без хлопка закрыл дверцу и выехал на дорогу. Машина подчиненных шла позади.

Какое-то время ушло, чтобы найти подходящую кандидатуру на роль Усуповой. Покинув Большую Ордынку, они направились на Садовое кольцо.

Одинокая женская фигура на тротуаре привлекла внимание Левинсона. Он остановился и к приоткрытому окошку тут же подскочила бойкая сутенерша.

— Нам бы девочку.

— Что-то вы поздновато. Проезжайте во двор, — сутенерша махнула рукой в проулок.

— О'кей, — машины повернули в указанном направлении.

Во дворе, сбившись в отдельные группки, стояло несколько разномастных девиц. Левинсон, не раздумывая, ткнул пальцем в раскосую девицу с менее потасканным, чем у остальных, кукольным личиком, и потому не вызывавшую отвращение. Под ее кожаным плащом был точно такой же халатик, как у Усуповой.

— Милка! — расплываясь в порочной ухмылке, гыкнула подручная сутенерши. — Смею заверить, что не пожалеете. У нас первосортные девочки… Это чертовка умеет доставлять удовольствие мужчинам!

После решения финансового вопроса девушка оказалась в машине Левинсона.

Немного отъехав от места сделки, Эйб остановился. Проститутка взглянула на него с удивлением.

— Прямо здесь? — спросила она, растягивая слова, как резину. Распахнув плащ, стала послушно задирать свой халатик.

Почувствовав от ее форм жар в крови, Левинсон тем не менее проговорил:

— Не спеши.

Он был бы, конечно, не прочь заняться этой красоткой, но у него не было времени. Взглянув на часы, он похлопал ее по соблазнительному бедру.

— У меня есть к тебе одно небольшое дельце, — сдерживая желание, проговорил он. — Как ты смотришь на то, чтобы неплохо подзаработать? Скажем, баксов пятьсот?

Родители Левинсона были эмигрантами из бывшего СССР, поэтому русским языком он владел в совершенстве.

С сожалением оторвав руку от ее горячего тела, он вытащил из кармана пять стодолларовых купюр и покрутил у нее перед носом.

Ничего не понимая, проститутка уставилась на него с подозрением.

— Ты чего? Какое еще дельце?

Она смотрела на него, как на ненормального.

— Не сложное, — мягко произнес он. — Просто надо хорошенько запудрить мозги одному лоху. Думаю, с твоими формами это пара пустяков… Ну, как, идет?

В расширившихся от удивления глазах проститутки полыхнула безудержная алчность.

— Хм… Звучит заманчиво! А ты не надуешь меня?

Нетерпеливо заерзав на сиденье, она жадно облизнулась, показав при этом кончик своего верткого, как угорь язычка, и Левинсон вновь почувствовал возбуждение.

— А то вас много таких. Понаобещают всего, а затем — ши-ик, и в кусты!

— Не беспокойся, этого не произойдет, — еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее, сипло проговорил он. — В конце концов, это не в моих интересах. Поймешь, когда все расскажу.

— Правда?

Девица без стеснения сунула руку под халатик и, изогнувшись на сиденье всем своим гибким телом, поправила задравшиеся трусики.

Левинсон совладал с собой лишь большим усилием воли. Он никогда не думал, что проститутка может возбудить его до такой степени.

— Ну, тогда рассказывай.

— Отлично, куколка, слушай внимательно…

Выдумав полнейшую белиберду, он наплел девице о деле бог знает что и затем тщательно пояснил, что требуется именно от нее. Он с облегчением перевел дыхание, когда она, тяжело ворочая с непривычки мозгами, подумала, что в его предложении нет ничего сложного.

— О'кей, — согласно кивнула она.

— Договорились.

Левинсон тронул сцепление и выехал на дорогу. Затормозив у ближайшего ночного магазина, он опросил:

— Что будешь пить?

— Это обязательно? — поморщилась проститутка.

— Да.

— Тогда ликер.

— Заказ принят…

Ухмыльнувшись, Эйб выскочил из машины, подмигнул с тревогой следящим за ним подчиненным, так как отпущенного на операцию времени оставалось крайне мало, и купил бутылку ликера. Но этого, к его удивлению, оказалось недостаточно. Под его присмотром девица тут же вылакала содержимое бутылки, как воду, но до требуемой кондиции не дошла. Левинсону пришлось останавливаться для покупки спиртного еще раз.

Зеймиц, выставив в окно руку, красноречиво постучал по циферблату своих наручных часов.

— Время!

— Я в курсе! — раздраженно отозвался Левинсон, возвращаясь к машине с только что купленной еще одной бутылкой ликера.

Тем временем захмелевшая девица повеселела и, широко расставив ноги, прямо на месте предложила свои профессиональные услуги.

— Я вся горю от тебя, красавчик!.. Ну же, возьми меня!

— Позже, — хрипло выдохнул Левинсон, отъезжая от тротуара. — Сначала сделай то, о чем мы с тобой договаривались, О'кей?

— Котик, все будет ништяк.

— Я в этом не сомневаюсь…

Девица оказалась глупа, как пробка, и Эйба это устраивало. Всю дорогу, пока он гнал машину до магазина «Лагуна», она без удержу трещала лишь об одних только тряпках. Она успела этим так утомить Левинсона, что, прибыв, наконец, на место, он с большим облегчением отправил ее к магазину, впрочем, не забыв повторить ей все то, что нужно было передать Джонсу.

Стоя у автомобиля, Левинсон усмехнулся и потер пальцами свой крючковатый нос. С этой дурочкой не будет никакой мороки. Как только она сыграет отведенную ей роль, он ликвидирует ее, как ненужного свидетеля, и на этом можно будет поставить точку.

Желая знать, как обстоят у нее дела, Эйб подошел к ведущей на крышу магазина металлической лестнице. Он подумал, что это как раз то, что надо. Заодно он проверит, насколько хорошо выполнили его приказание подчиненные, которые должны были спрятаться недалеко от магазина и не спускать с проститутки глаз.

Подойдя к лестнице, Левинсон схватился за нижнюю перекладину и, боясь произвести лишний шум, стал осторожно взбираться наверх.

Вздрогнувший на крыше Ли Стромб скорее почувствовал, чем услышал, как завибрировала лестница под тяжелым телом Левинсона, и обвел прищуренным взглядом голую, как лысина, крышу.

Убедившись, что спрятаться негде, он провел рукой по белеющему в темноте, словно круг свежего бараньего жира, лицу и стряхнул с него капли пота. Покрепче перехватив рукоятку своего тяжелого пистолета, он взял под прицел лестницу.

Приготовившись выстрелить в незнакомца, едва только над крышей появится его голова, он вдруг расслышал на дороге около магазина нарастающий гул мощного автомобильного двигателя.

12

Как только Циклоп получил по рации от Морды сообщение, что у магазина появилась похожая на Усупову девица, он хлопнул водителя по плечу, и их тонированная иномарка сорвалась с места.

Джонс, пересекавший в это время дорогу под углом к магазину, вскрикнув, едва успел отскочить в сторону от машины, чтобы не быть сбитым. Потеряв равновесие, он, как куль с мукой, упал на асфальт.

Вскочив на ноги, он собрался разразиться в адрес водителя отборнейшей бранью, как внезапно осекся. Ему в голову пришло, что эта машина может принадлежать русским спецслужбам.

Вздрогнув от этой мысли, Джонс запустил руку в глубокий карман пальто, где лежал стреляющий лезвиями нож, и быстро огляделся. Однако, похоже, никому не было до него дела: иномарка, проскочив мимо, резко затормозила у витрины освещенного магазина.

С облегчением переведя дыхание, Джонс тем не менее подумал, что это еще не значит, что машина не принадлежит контрразведке. Он поспешил к «доджу» Кигана, чтобы поскорей убраться отсюда в МФМ.

То, что оставаться здесь крайне опасно, Эдвард понял, как только увидел прибывшую на встречу девицу. Он сразу смекнул, что ее пытаются выдать за Усупову, и больше не сомневался, что встреча с ней была явно кем-то подстроена. От мыслей, что за всем этим скорее всего стоит русская контрразведка, его затрясло от страха.

В то время, как Джонс, проклиная непослушавшего его Стромба, ускорил шаг, наблюдавший за ним Киган испытывал абсолютно противоположные чувства. Едва он увидел, как Эдвард вынырнул из тени, у него отлегло от сердца.

В течение последних пяти минут он пытался вызвать на связь кого-нибудь из своих, чтобы предупредить о появлении долгожданной блондинки в светлом халатике, но все было без толку. Ни Стромб, ни Джонс на его вызов не отвечали, будто проглотили язык. Мысль о том, что у них что-то случилось с рациями, как пытался его уверить руководитель, Киган отмел, как полную чепуху. Он сам проверял их перед встречей и был уверен, что с радиостанциями все в полном порядке.

Полный решимости узнать, наконец, от Джонса, почему тот не отвечал на его вызов, Киган заметил, как у остановившегося напротив белобрысой девицы автомобиля толчком растворилась задняя дверца.

Щелчок замка подействовал на Джонса, как удар хлыста. Нервы его были напряжены до предела, и поэтому, опасаясь ареста, он с трудом заставил себя обернуться. Краем глаза он увидел, как у прислонившейся к витрине магазина проститутки лицо расползлось в широкой пьяной улыбке.

— О! Мальчики, вы все ко мне? — расслышал он ее хриплый тягучий голос.

Позабыв, зачем она здесь, девица раскрыла свой большой алый рот и попыталась эротично облизнуться. Из ее пустой головы повылетали все договоренности с Левинсоном.

— Только не все сразу; хорошо? — попыталась она кокетливо произнести своим заплетающимся языком и, оторвавшись от витрины, приняла вертикальное положение.

Порыв холодного ветра задул вверх края ее короткого халатика и обнажил крепкие гладкие бедра.

— Ой! — прыснула она, ухмыляясь и, покачнувшись, шагнула к машине.

Циклоп, сверля девицу тяжёлым немигающим взглядом, все это время сравнивал её с образом убегающей из двора Коростылева Усуповой. Наконец, он пришел к выводу, что это одно и то же лицо.

Не поднимаясь с сиденья, он в мгновение ока крепко ухватил ее за полу халата, и что было силы дернул к себе.

Не ожидавшая такого разворота событий, проститутка на подогнувшихся ногах со всего маха плашмя врезалась лицом в крышу машины. Лицо ее превратилось в кровавый блин. Мгновение спустя воздух разорвал ее дикий, пронзительный вопль.

Перекрывая его, с крыши магазина внезапно раздались почти слившиеся воедино два гулких выстрела.

Джонс, перепугавшись, как подкошенный, рухнул на землю. В его голове пронеслось, что Стромб хочет его прикончить.

Переполошившись, Циклоп сдавил левой рукой горло вопящей женщине. Сложив ее, как тряпичную куклу, быстро втащил в машину.

— Черт!

Засевшие в тени деревьев Шулех и Зеймиц, которым Левинсон строго-настрого наказал не спускать с проститутки глаз, как по команде вскинули пистолеты и открыли по заднему стеклу иномарки прицельный огонь.

Одна из пуль, пробив витрину магазина, просвистела рядом с головой ночного охранника. Схватив в охапку завизжавшую от страха молоденькую продавщицу, он растянулся вместе о ней под прилавкам. Достав телефон, стал набирать номер ближайшего отделения милиции.

В это время сползший на сиденье Циклоп, весь осыпанный стеклянными осколками, повалил на пол стонущую девицу.

— Гони! — заревел он водителю, подхватывая свой автомат. — Иначе америкосы прикончат нас!

Находясь в полной уверенности, что обстрел — это их рук дело, Циклоп высунул дуло автомата в проем разбитого стекла и дернул за спуск. Оружие заходило в его руках ходуном, поливая окрестности смертоносным рукотворным дождем.

Агенты «Моссад», спасаясь от ударившей поверх их голов длинной очереди, ткнулись в землю. На спину полетели сбитые пулями щепки и обломки сучьев.

Пригнувшись, водитель иномарки бросил педаль тормоза и наступил на акселератор. Пробуксовывая колесами по асфальту, машина бандитов, огрызаясь бешенным автоматным огнем, как полоумная, рванула вперед.

Толпившиеся у магазина пьяницы с раскрытыми от изумления ртами, как по команде повалились на тротуар.

— Вот это дела… — выдавил один из них, шумно переводя дыхание.

Не в силах что-либо понять, Киган, вытаращив глаза, думал примерно так же.

Однако еще в большем смятении находился засевший на крыше Стромб. Его крайне взбудораженное состояние объяснялось тем, что он вообще перестал что-либо понимать в заварившейся каше.

Началось все с того, что тот, кого он по ошибке сначала принял за сотрудника русских спецслужб, на самом деле оказался ни кем иным, как известным ему еще по Иерусалиму секретным агентом «Моссад»!

Когда голова последнего вдруг возникла перед носом Стромба, Ли дернул спусковой крючок пистолета. От раздавшегося в этот момент истошного вопля проститутки рука его предательски дрогнула, и пули не причинили Левинсону никакого вреда. В свете неверных сполохов выстрелов, благодаря хорошо тренированной памяти, Ли распознал в нем своего бывшего негласного опекуна в Иерусалиме. Это явилось для него потрясением. Он не мог понять, откуда тот взялся здесь.

Не успел он как следует осмыслить этот факт, как на дороге перед магазином завязалась ожесточенная перестрелка. Не понимая, что происходит, Эйб сжался и огляделся по сторонам. Держа пистолет в вытянутой руке, стал на колени.

Левинсон, почти свалившийся с крыши, также узнал Стромба. Он вскочил в машину и на полном ходу рванул к углу магазина. Дернув руль, ему каким-то образом удалось в последний момент, визжа резиной, вписаться в выходящий на дорогу узкий проулок. Этот звук вернул Стромба к действительности.

Чертыхаясь, с ненормально загоревшимися глазами, Ли вскочил на ноги и бросился на противоположную сторону крыши.

Не догадываясь, что он уже давно находится на примете «Моссад», он решил прикончить Левинсона, пока тот не успел разболтать об их встрече начальству. В противном случае на его карьере секретного агента можно было поставить крест: кому нужны засвеченные агенты?

Подскочив к неоновой вывеске магазина, задыхающийся от злости Стромб вскинул пистолет и, почти не целясь, разрядил часть обоймы в выскочившую на дорогу машину Левинсона. Но его стрельба не причинило Эйбу вреда. Мгновением позже его автомобиль скрылся из поля зрения Стромба, и Ли грязно выругался.

Спрятавшийся в густой тени деревьев Зеймиц, привлеченный неожиданно вновь вспыхнувшей стрельбой, оторвал голову от земли.

Он чертыхнулся, когда увидел, в чем дело.

— Очнись! — прохрипел он напарнику, вскакивая на одно колено. — У Эйба серьезные неприятности!

Заменив в пистолете обойму, он открыл по обнаружившему себя Стромбу бешеную пальбу. Шулех последовал его примеру. Под пулями часть стеклянных светящихся трубок, из которых была набрана вывеска, звонко лопаясь, стала обсыпаться осколками на тротуар.

Быстро сориентировавшись, Ли, как подкошенный, рухнул на залитую битумом крышу, прикрывая руками голову. Отдавая должное слаженности агентов «Моссад», он поносил их последними словами.

Одуревший от всего происходящего, Киган подумал, что ему пора сматываться отсюда подобру-поздорову, и крутанул ключ зажигания. Он увидел, как лежавшие перед магазином пьяницы, словно гигантские черви, перекатываясь с боку на бок, стали сноровисто заползать а близрасположенный переулок.

Мельком взглянув на них, озирающийся по сторонам Джонс незамедлительно последовал их примеру. Сноровисто перебирая руками, он заскользил на брюхе обратно в тень.

Глядя на завязавшуюся перестрелку. Белборода присвистнул.

— Ого!

Подобного он не ожидал здесь никак.

Посмотрев на сжавшуюся в комок Усупову, он твердо проговорил:

— Здесь нам делать нечего! — убрав руку с ее колена, быстро завел двигатель.

В этот момент мимо них с ревом пронеслась тонированная иномарка с обсыпавшимся задним стеклом. Автомат Циклопа наконец замолчал.

Бросив взгляд на машину, Иван вздрогнул. У него не осталось больше сомнений, что эта машина принадлежала недавно преследовавшим их бандитам.

Включив заднюю передачу, он обернулся назад и, поддав газу, бросил сцепление. «Волга» сорвалась с места.

Усупова, крепко сжимая в руках свою сумочку, от рывка машины едва не расквасила нос о переднюю панель. Бешено вращая зрачками, резко обернулась к Ивану.

— Полегче нельзя! — взорвалась она, также узнав иномарку бандитов.

— Помолчи! — рассвирепев, бросил Иван. — Смотри, что из-за тебя здесь творится!.. То же мне Мата Хари!

— Сам ты харя! — огрызнулась Галина. Не вытерпев, она пробормотала. — Боже мой, какая же я дура!

В ее голове безостановочно продолжала крутиться мысль, что водитель такси как пить дать работает с бандитами заодно. В противном случае, откуда он мог узнать ее имя, и самое главное — о существовании Джонса?

— Ты даже не представляешь, какая!

— Заткнись, и без тебя тошно!

Она подумала, что лап уголовников ей не миновать, и от этой мысли ей стало плохо. Они убьют ее!

Усупову от страха будто парализовало. Она не могла двинуть ни рукой, ни ногой.

Припоминая все свои прежние опасения по поводу встречи с Джонсом, они показались ей такой чепухой, о чем не стоило и говорить. Максимум, на что готов был пойти в ее представлении Джонс, так это отнять сведения о Рыкове силой, но убить ее они не посмели бы!

Она прокляла себя, что решилась спрятать в такси сведения о Рыкове. В ее сумочке они были бы значительно в большей безопасности, чем в машине.

— То ли еще будет! — пообещал Иван.

Свирепо блеснув глазами, Усупова промолчала, и здесь вдруг ее озарило. А какая, собственно, разница, каким образом Джонсу станет известно о Рыкове? Стоит ей только сообщить его имя, и американцы сами сумеют вывести его на чистую воду. Надо лишь поглубже копнуть дела компании! Ну, а свой Люксембургский счет она помнила и так, чтобы полагаться на какие-то записи!

«Мой бог! — словно молния, проскочило в ее мозгу. — Что я еще делаю в этой машине? Надо срочно бежать! Бежать!.. Иначе меня убьют»!

Очнувшись от мыслей, Усупова незаметно кинула на встревоженного Белбороду косой взгляд. Но тот, кажется, был полностью поглощен управлением автомобилем. Она решила, что для побега это самый подходящий момент.

Усупова покрепче ухватилась за сумочку и дернула на себя ручку дверцы, одновременно навалившись на нее всем своим телом. Сумев каким-то совершенно непонятным образом удержать равновесие, она оттолкнулась от пола и, как безумная, выскочила на улицу. После чего, тяжело дыша, кинулась, сломя голову, в сторону светящихся, как маяк витрин магазина.

— Дура! Куда ты? — заорал Иван, ударяя по тормозу. — Они растерзают тебя!

Но Усупова уже неслась от него так, будто за ней гналось привидение. Она летела по тротуару, почти не касаясь босыми ногами земли.

Чертыхнувшись, Иван дернул на себя рычаг переключения передач и рванул следом за ней.

Галина, услыхав за спиной автомобильный рев, с расширившимися от страха глазами неожиданно вспомнила о пистолете. На бегу запустив в сумочку руку, она обхватила ледяной ладонью рукоятку оружия и выдернула его на свет. Не останавливаясь, она повернула голову и через плечо выстрелила в водителя такси.

Увидев вспышку, Иван инстинктивно пригнул к рулю голову и, громко ругаясь, наступил на тормоз. Он совсем позабыл о ее пистолете!

Тем временем выпушенная Усуповой пуля, пустив после себя паутину трещин, пробила над головой Белбороды стекло.

— Так тебе, сволочь! — прокричала, она, задыхаясь от бега, и выстрелила по такси еще раз.

— Бог мой! Да она ненормальная! — процедил сквозь зубы Иван, глядя, как Усупова, размахивая зажатым в руке пистолетом, с удвоенными силами рванула к магазину.

Не раздумывая, он снова нажал на газ и понесся следом за ней.

Разъяренный Морда, едва различив вспышки пистолета Стромба, быстро опустил до упора стекло иномарки и выпустил по неоновой вывеске магазина пол рожка патронов.

Воздух содрогнулся от автоматного грохота. Между домами, усиливая его, заметалось отраженное эхо.

Не успев засечь месторасположение инициаторов перестрелки, обстрелявших машину подельников, Морда лупил по Стромбу из автомата, скаля зубы в кровожадной гримасе.

Гнус, не упускавший ни одного случая пострелять, не отставал от Морды.

На выскочивший из-за угла магазина автомобиль Левинсона им было ровным счетом начхать: он не представлял для них никакой угрозы.

В это время истинные виновники перестрелки, изумленно переглянувшись опустили оружие и с опаской поглядывали в сторону работавшего автомата.

— Что за черт? — ошеломленно прошептал Шулех.

Неожиданная огневая поддержка пришлось им, конечно, кстати, но кто за этим стоял?

Зеймиц пожал плечами.

— По-моему, здесь все перепуталось, что понять что-то проблематично…

Грохот автомата неожиданно смолк, и наступила оглушающая тишина. Морда отстегнул рожок автомата и стал сноровисто набивать патронами. Внезапно из-за угла дома раздался нарастающий звук автомобильного двигателя.

— Это что еще за канитель? — Морда быстро пристегнул неполный рожок к автомату.

— Сейчас увидим. — Гнус бесшумно выскользнул из машины на улицу и под прикрытием тени двинулся к углу дома.

В этот момент из-за него, как угорелая, выскочила Усупова.

Шлепая по тротуару босыми ногами, она пронзительно закричала:

— Джонс!.. Я здесь!

Вскочивший на ноги американец дернулся, как от раскаленного добела железа. Он стремительно обернулся на крик. Брови его подпрыгнули вверх.

— Смотри-ка, еще одна! — подбежав к иномарке, просипел Гнус.

— Урод, это и есть Усупова!..

Схватив в руки рацию, Морда заорал:

— Циклоп!.. Мать твою!.. Ты кого там схватил? Выбрось немедленно! Усупова здесь!..

Вслед за женщиной из-за угла дома вылетело такси. Своим появлением оно привело главаря в страшный гнев. Он швырнул рацию и с подергивающимся левым веком гаркнул:

— А вот и то такси, на котором ей удалось сбежать!..

Оттолкнув Гнуса в сторону, Морда, задыхаясь от бешенства, вскинул автомат и, не целясь, спустил курок. Выпушенная им очередь благополучно миновала такси и разнесла вдребезги одну из витрин магазина. Выставленные на полках разномастные бутылки с вином, разлетевшись на мелкие осколки, окрасили стену и примыкавший к ней тротуар подтеками красно-бурого цвета.

Иван, опасаясь повторной автоматной очереди, шарахнулся к обсаженному кустарником тротуару.

Морда зарычал, словно дикий зверь, отобрал пистолет у Гнуса и выпустил несколько пуль по «волге».

До смерти перепуганная грохотом выстрелов, несущаяся по тротуару Усупова с растрепанными, как у ведьмы, волосами, плохо соображая, что делает, вытянула руку в направлении источника выстрелов и нажала на спуск. Непостижимым образом пуля достигла цели и прочертила в волосах Морды паленый пробор.

Совершенно рассвирепев, тот заревел, как медведь:

— За ней!

Едва Гнус успел впрыгнуть в машину, как та сорвалась с места. Увидев ее, Усупова завизжала от ужаса и прибавила хода.

— Джонс! Спасите меня!..

Замерший у обочины американец, следя за поднявшейся вокруг него кутерьмой, помочь ей ничем не мог. Он абсолютно перестал что-либо понимать. Сжимая в руке свой нож, он замер, как истукан, и смотрел на все вылезшими из орбит глазами.

Стромб, выглянувший в этот момент с крыши пристройки, поднял пистолет. Как бы он ни был ошарашен вышедшей из-под контроля ситуацией, он знал одно — в нынешних обстоятельствах Джонс должен быть мертв. Он чересчур много знал.

Краем глаза заметив внезапно рванувший с места «додж» Кигана, Ли ощерился и потянул на себя спусковую скобу пистолета.

13

«Додж», буквально выпрыгнувший на середину дороги, за?ставил Ивана топнуть по тормозам и крутануть руль влево. Про?тестующе взвизгнув резиной, такси замерло поперек дороги.

Киган, испугавшись неожиданно объявившегося перед носом такси, что было мочи дернул руль в сторону и рванул к противоположной обочине.

Джонс, не подозревая о несущейся на него громаде железа, наконец, очухался и вскинул свой нож. Он не сводил глаз с вопившей Усуповой. Ее широко раскрытый рот на белом как лист бумаги лице напомнил ему безобразную чернильную кляксу.

Завывающая позади женщины иномарка с преследователями почти догнала ее, когда она, не разбирая дороги, с выпученными от ужаса глазами, соскочила с тротуара. Перебирая разбитыми в кровь ногами, она кинулась к замершему на обочине Джонсу.

С обезумевшим видом размахивая пистолетом, с развивающимися на ветру полами халата, она показа?лась Эдварду страшней самой смерти. Не зная, чего от нее ожидать, он без жалости надавил на ноже кнопку выброса лезвия.

С резким металлическим лязгом нож выбросил из себя увесистое смертоносное лезвие. Под действием мошной ту?гой пружины оно, холодно сверкнув на свету, промелькнуло в воздухе, будто молния.

В это время Морда на ходу раскрыл дверцу настигшей Усупову машины и сбил ее с ног.

От полученного удара ее, как мячик, отбросило в сторону. Лезвие, выпущенное Джонсом, рассекая воздух, пролетело мимо нее и с глухим металлическим звоном упало где-то позади на дорогу.

Стесав об асфальт до крови все колени, Усупова, как подко?шенная, рухнула на тротуар. Выронив пистолет, она с силой треснулась об него лбом. Халатик задрался выше пояса и обна?жил ее упругие розовые ягодицы.

В голове у нее зазвенело. Перед глазами замелькали радужные круги. Сжавшись в кулак, желудок вызвал порыв к рвоте.

— Ну, наконец-то! — проревел Каймак, выскакивая из иномарки.

Напоминая разъяренного носорога, он приземлился на тротуар и бросился к оглушенной от удара Галине.

В этот момент Джонс повторно надавил на кнопку ножа, и одновременно с этим с крыши магазина раздался грохот пистолетного выстрела.

В голове Джонса появилась сквозное отверстие, а его дернувшаяся рука изменила направление полета выскальзывающего из ножа лезвия.

Несущийся на обочину «додж» с совершенно обезумевшим Киганом за рулем с глухим стуком сбил с ног падающее на землю мертвое тело Джонса и подбросил его в воздух. Все ветровое стекло «доджа» оказалось заляпанным кроваво-бурыми сгустками желеобразного мозга Джонса.

Выпущенное его рукой лезвие врезалось в стойку иномарки. В голове сидевшего за рулем уголовника сверкнула мысль, что стреляют в него. Мельком взглянув на пригнувшегося Морду, он в панике ударил по педали газа.

Увидев несущуюся ему в лоб иномарку, окончательно ополоу?мевший Киган в панике крутанул баранку. Взревев двигателем, «додж», как пьяный, шарахну?лся в сторону.

Белборода, понимая, что он вообще что-либо перестал пони?мать в происходящем, тем не менее, чтобы не столкнуться с «доджем», дернул рычаг переключения передач назад, и такси с ревом вылетело на тротуар. Сметя багажником со своего пути Морду, оно замерло около распластанной на асфальте Усуповой.

Отлетев метра на два, главарь банды раскрыл рот и больше от страха, чем от боли, заголосил нечеловеческим голосом. В следующий момент его крик оборвал раздавшийся метал?лический скрежет столкнувшихся автомобилей.

Резкий толчок бросил Гнуса вперед.

Врезавшись лбом в спинку переднего сиденья, разъяренный бандит вскинул пистолет и сквозь лобовое стекло несколько раз выстрелил в голову Кигана. Американец умер мгновенно.

Водитель, иномарки, как закусивший удила конь, пуще прежнего испугался неожиданно грохнувших над его ухом выстрелов. Продолжая давить на газ, он протащил искореженный ударом «додж» метра три вперед, пока до него не дошло, что стрелял Гнус.

— Идиот! — заревел он, оборачиваясь. Выбросив правую руку, он ухватил сообщника за грудки и стал подтягивать ближе к себе. Неожиданно обнаружив перед самым своим носом отвратительно воняющий пороховыми газами пистолет, как-то сразу обмяк и вроде бы даже попытался выжать усмешку.

— Что ж ты не предупредил… — сипя, пожурил он почти отеческим тоном исказившегося от ненависти Гнуса и поспешил убрать руку.

— Ты что, пес, нюх потерял? — сотрясаясь от гнева, прошипел, как змея, помощник Морды.

Он с силой ткнул стволом пистолета в лицо водителю, и у того носом хлынула кровь.

Пока бандиты выясняли отношения, Иван, выскочив из такси, метнулся к поднимавшемуся на ноги Морде. Мощным ударом в челюсть он отправил его в нокаут. Подхватив с земли пистолет Усуповой, он сунул его за пояс и подскочил к женщине, растянувшейся на тротуаре. Быстро схватив ее на руки, он усадил ее обратно в такси и мгновением позже плюхнулся за баранку сам.

Переключив передачу, он бросил сцепление, когда воздух неожиданно разорвала длинная автоматная очередь.

Стромб, затаившийся на крыше магазина, вздрогнул. Пистолет, направленный на Белбороду, клюнул стволом вниз.

— Это еще что за черт? — процедил он сквозь зубы.

Несмотря на всю кажущуюся алогичность развития ситуации, в его голове наконец-то стала складываться единая картина происходящего. Конечно, он еще не понимал, каким образом здесь оказались агенты «Моссад» и уголовники покойного Челыша, но он знал, что с таксистом надо разделаться в первую очередь. В его представлении тот оказался на месте встречи совершенно случайно, а потому подлежал немедленному уничтожению. Ли не сомневался ни на секунду, что как только тот исчезнет отсюда, он обязательно все разболтает. Остальным же участникам перестрелки, в отличие от таксиста, лишнее паблсити было явно ни к чему. Он был уверен, что все они будут молчать, как рыбы.

Повернув голову в сторону выстрелов, Ли присмотрелся: уж не милиция ли это открыла стрельбу? Вглядываясь в погруженное во мрак ответвление улицы, он решил, что нет…

Прерывая мысли, раздалась еще одна автоматная очередь. Циклоп, высунувшись из окошка несущейся к магазину машины, на этот раз оказался более точен. Вся задняя левая дверца такси превратилась в сито.

Увидев дело своих рук, громила радостно вскрикнул.

Едва он услышал по рации голос Морды, как приказал водителю скорей разворачиваться. С каменным выражением на лице он вспорол ничего не понимавшей проститутке живот и выбросил ее пинком на дорогу. Подхватив автомат, он подсоединил к нему дополнительный рожок с патронами и, уродливо ухмыльнувшись, приготовился всех расстрелять.

— Смотри, как я его сейчас сделаю! — заорал он водителю, поливая такси ураганным огнем.

Пока до Стромба дошло, что это возвращается вторая машина бандитов, Белборода вдавил в днище педаль акселератора. «Волга» скаканула вперед, как обезумевший зверь.

Стромб крякнул, вскинул пистолет и всадил в лобовое стекло удиравшего автомобиля несколько пуль. Но благодаря реакции Белбороды ни одна из них не достигла цели.

Стромб чертыхнулся. Увидев, что такси рвануло наперерез машине бандитов, он понял, что водитель намеревается нырнуть в проулок справа от магазина. Не раздумывая, он разрядил остаток обоймы в крышу такси. Не ожидая от «волги» такой прыти, с которой она пролетела дорогу, он сделал слишком малое упреждение для стрельбы, и вспоровшие металл пули все до единой угодили в заднее сиденье.

В лице сидевшей рядом с Иваном Галины не было ни кровинки. Страх парализовал ее волю. Она даже не пригнулась, когда по крыше автомашины застучали пули американца. Ее хватило только на то, чтобы испуганно прикрыть голову грязными руками, покрытыми кровоточащими ссадинами, и смотреть сквозь пальцы на все расширившимися от ужаса глазами. Вся ее красота и свежесть улетучились неизвестно куда, и теперь она представляла из себя потасканную, загнанную в угол женщину, в голове которой царил кавардак.

Всхлипнув, она не выдержала и разрыдалась.

Надеясь, что его командный голос приведет ее в чувство, Белборода как можно резче рявкнул ей на ухо:

— Успокойся!..

В этот момент рядом с его головой просвистела пуля очухавшегося Соли Зеймица. Это заставило его замолчать и резко дернуть головой в сторону.

Агенты «Моссад», несколько замешкавшись после убийства Джонса и столкновения автомобилей, стремясь исправить оплошность, открыли по такси прицельный огонь. Левинсон приказал им уничтожить Усупову, и они старались сейчас, как никогда.

— Ниже! — прокричал Шулеху Зеймиц. — Бери ниже!

— О'кей!

Дернув пистолет вниз, Марк продолжал жать на спусковую скобу, как автомат.

Одна из его пуль пробила навылет боковое стекло рядом с Усуповой и под углом врезалось в ветровое. Женщина осталась жива лишь по чистой случайности.

— Вниз! — заорал Галине Иван, влетая в узкий проулок. — Спрячьтесь вниз!

Пока та, перепуганная до полусмерти, сползала под приборную доску, пуля Зеймица, врезавшаяся в машину чуть ниже стекла, обожгла ей руку и ударила в бардачок. Отбитый от крышки пластиковый осколок, черканув женщину по щеке, отлетел на колени Ивану.

Завизжав от страха, Усупова выскочила из-под панели.

— Молчать!

Белгорода крутанул руль, и такси с ревом влетело во двор магазина.

Левинсон, спрятавшийся между пустых коробок и карауливший Стромба, тихо ахнул, различив в машине Усупову. Как и догадывался Зеймиц, Эйб никуда не исчез, а просто бросил автомобиль и затаился в засаде, чтобы расправиться с американцем.

Он поспешил выстрелить в нее и наверняка бы убил, если бы Белборода в этот момент не включил фары. Буквально за мгновение до озарившей все вокруг вспышки выстрела Иван различил смутное движение Эйба и, тронув педаль тормоза, вновь ударил по акселератору.

Пуля Левинсона ударила по плавному изгибу лобового стекла машины. Оставив на память кривую трещину, она срикошетила в сторону.

Цепко ухватившись левой рукой за руль, Иван схватился другой рукой за шею Галины и с силой пихнул женщину обратно под приборную доску.

— Сиди там!..

Перебивая его, по багажнику зацокало еще несколько пуль.

Матерясь на чем свет стоит, пригнувшийся Белборода, не снижая скорости, промчался мимо помойки. Дернув руль вправо, он исчез из сектора обстрела Левинсона за ближайшим домом.

Недолго полавировав по темным дворам, он облегченно вздохнул только тогда, когда выскочил, наконец, на дорогу.

Увеличив скорость, он похлопал Усупову по плечу.

— Вылезайте… Самое страшное позади.

Сжавшаяся в комок Галина медленно поднялась с пола. Испуганно оглядываясь по сторонам, словно не веря, что кошмар кончился, она уселась на сиденье.

Обхватив поцарапанными руками лицо, она склонила голову вниз и судорожно вздохнула.

Не желая слушать рыданий, Иван проговорил:

— Приведите себя в порядок, — он хмыкнул. — А то выглядите так, будто провели ночь в обществе пьяных матросов…

Ничего не ответив, женщина дрожащими пальцами стала покорно поправлять свои сбившиеся, растрепанные волосы.

Внезапно опрокинувшаяся тишина, казалось, оглушала. С момента исчезновения такси все участники перестрелки впали в какое-то оцепенение.

Из разбитого радиатора иномарки Циклопа, врезавшейся в угол магазина, тек антифриз. Рванув за Белбородой, водитель не сумел вписаться в узкий проулок и теперь, навалившись грудью на вздувшуюся подушку безопасности, сидел, уставившись в пространство. Расположившийся на заднем сиденье Циклоп, сжимая в руках автомат, не мог прийти в себя после удара машины о здание.

Морда, поднявшись на ноги, держался за нижнюю челюсть. Тяжело дыша, он прислонился спиной к ближайшему дереву и скользил бессмысленным взором по вспыхивавшим в доме напротив одно за другим окнам любопытных жильцов.

Гнус, откинувшись на сиденье и не заметив, что автомобиль заглох, не сводил глаз с разбитой машины подельников.

Спрятавшиеся неподалеку Шулех и Зеймиц, заворожено уставились на валявшуюся посреди тротуара белую сумку Усуповой, в которой, по их убеждению, лежали компрометирующие Рыкова материалы.

Один лишь Стромб, наблюдая сверху эту картину, не поддался всеобщему настроению, и у него были для этого основания. Неожиданно прогремевшие во дворе магазина выстрелы ввергли его в опасное состояние. Он был уверен, что стрельбу по удиравшему такси затеял никто иной как прячущийся там Левинсон.

Вцепившись в пистолет, он не сомневался, что тот спрятался с единственной целью — прикончить его. Если бы не такси, по которому Левинсон, повинуясь порыву, поспешно открыл огонь, возможно, он был бы сейчас уже мертв…

Эта мысль Стромбу весьма не понравилась. Едва успев поменять в пистолете пустую обойму на полную, он вздрогнул. Ему вдруг почудился какой-то тихий металлический звук. Он представил себе бесшумно карабкавшегося на крышу Левинсона.

Выставив перед собой пистолет, Стромб стремительно обернулся и обратился в слух, но встревоживший его звук не повторился.

Прокляв разыгравшееся воображение, Ли тем не менее решил не полагаться на случай. Извиваясь, как червь, он пополз к лестнице. Им владело единственное желание поскорее спуститься с этой чертовой крыши, превратившейся для него в ловушку, но он приказал себе не спешить. Один неверный шаг с его стороны — и он труп.

Стромб поморщился. Такая перспектива его, естественно, не устраивала. Но он отдал должное плану противника. Его задумка, без сомнения, была хороша. Но хороша исключительно своей неожиданностью, так что теперь можно было сказать, что она не удалась. Левинсон по-прежнему был импульсивен. Завидев Усупову, он не удержался, чтобы не выстрелить, и этим он сам сорвал свои замыслы. Теперь Стромб знал, что Левинсон поджидал его где-то внизу, а Левинсон — что Стромб прекрасно об этом осведомлен.

Подползая к металлическим поручням лестницы, Стромб представил себя на месте Левинсона и попытался определить, где бы он мог спрятаться. Благодаря фотографической памяти перед его внутренним взором встал двор магазина в мельчайших деталях. Левинсон, скорее всего поджидал его справа от лестницы в углу за пустыми коробками. Для его целей это место подходило как нельзя кстати: лестница и все пути к спасению, ведущие от нее, были перед ним, как на ладони.

Губы Стромба расползлись в ухмылке. Раз ему не удалось покончить с Левинсоном в первый раз, у него появилась прекрасная возможность сделать для этого вторую попытку…

«На этот раз я прикончу его! — сказал он себе, сжимая рукоятку пистолета железной хваткой. — Обязан прикончить!.. Иначе моей карьере придет конец»!

Думая так, он бесшумно подкрался к самому краю крыши и переложил оружие в левую руку. Потом, затаив дыхание, резко выбросил ее вперед. Направив ствол в сторону предполагаемого места укрытия Левинсона, трижды дернул за спусковой крючок.

Тьму погруженного во мрак двора магазина прорезали вспышки выстрелов. Их оглушительный треск, усиленный заметавшимся эхом, прокатился между домами.

Это, казалось, вызвало сход ревущей лавины.

В следующее мгновение взорвавшийся позади него на дороге шквал оружейного грохота заложил Стромбу уши.

Едва очнувшийся Морда дернулся к сумочке Усуповой, как Шулех выпустил по нему пулю. Щеку бандита обжег пышущий жаром кусок свинца. Это настолько показалось Морде убедительным аргументом в споре за не принадлежавшую ему вещь, что он заорал совершенно не своим голосом и, как неповоротливый слон, ломая растущий кустарник, ничком рухнул на землю.

Этого оказалось достаточно, чтобы пришедший в себя Циклоп вскинул автомат и полоснул в сторону пистолетного выстрела короткой очередью.

Агенты «Моссад» быстро откатились в разные стороны и одновременно открыли по Циклопу огонь.

Вовремя сориентировавшийся бандит выскочил из машины. Пристроившись за одним из ее колес, он продолжил поливать противника короткими автоматными очередями.

Следом за ним на дорогу вывалился Коряга, и Циклоп гаркнул ему, чтобы тот набил патронами его запасной магазин.

Гнус, открывший по агентам огонь из пистолета сквозь боковое стекло машины, истошным голосом заорал:

— Сдавай назад! — и этим заставил водителя иномарки крутануть стартер и рвануть с места задним ходом.

Зеймиц, испугавшись, как бы под ее прикрытием бандиты не сумели завладеть сумкой Усуповой, выпустил по ее колесам две пули. Но в тот момент, когда он спускал курок, в угрожающей близости от его головы просвистела автоматная очередь Циклопа, поэтому ни один из посланных им зарядов не достиг своей цели. В то время, когда он оторвал голову от земли, иномарка бандитов была уже вне зоны прицельной дальности пистолета.

Зеймиц выругался.

— Что у тебя? — прокричал Шулех, посылая пулю в сторону зашевелившегося в кустах Морды.

— Нам нужно забрать сумку этой шлюхи!

— Это я и без тебя знаю, но как? Пока не замолкнет автомат этого идиота, нам и на шаг к ней не подступиться.

— Надо постараться…

Успокоенный прекратившейся пистолетной стрельбой, Циклоп необдуманно высунулся на полкорпуса из-за автомобиля. Соли стремительно вскинул оружие и спустил курок. Пуля угодила бандиту в живот. Он выронил автомат, а воздух разорвал его душераздирающий вопль.

— Ну вот, — усмехнулся Соли, — на ловца и зверь бежит… Теперь вперед!

Он быстро пополз по земле к белевшей на сером асфальте сумке Усуповой.

— Прикрой, — бросил он Шулеху, обернувшись.

— О'кей!..

Превозмогая леденящий кровь страх, Коряга вытянул из-за машины руку, чтобы затащить тяжело раненного подельника обратно в укрытие. Шулех незамедлительно выстрелил в его направлении.

Судя по огласившему окрестности вою, он попал ему в руку.

Зеймиц обернулся и показал Шулеху оттопыренный большой палец.

Между тем Гнус, успевший снарядить патронами и обойму своего пистолета, и рожок лежавшего на переднем сиденье автомата Морды, выскочил из машины и короткими перебежками бросился к засевшему в кустах главарю.

Беспечно приподнявшись на колено, Шулех выстрелил в него несколько раз, и Гнус поспешил залечь на обочине дороги. Прикрываясь бордюрным камнем, он выставил перед собой автомат и пустил короткую очередь в направлении вспышек выстрелов.

Шулех чуть было не поплатился за свое легкомыслие и вновь распластался по земле: одна из пуль едва не зацепила его.

Зеймиц, скользя на животе по газону и услышав автоматную очередь, резко остановился, будто наткнулся на стену.

Проклятые автоматы!

Сквозь заросли кустарника он с трудом различил залегшего на дороге бандита.

«С ним надо срочно кончать! — решил Соли, — иначе сумочки нам не видать, как своих ушей»!

Приподняв пистолет, он упер локоть в землю. Отдавая себе отчет, что от его выстрела зависит очень многое, он тщательно прицелился в торчавшую над бордюром макушку бандита. Если он сейчас не завалит его, дела его плохи. Выстрелом он выдаст себя, и автоматчик, вполне возможно, растерзает его следующей очередью…

По тому, как тот держал автомат, Соли сделал вывод, что он не чета подстреленному громиле и хорошо знаком с этим видом оружия. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он умеет им не только пугать, но и убивать…

Зеймиц наконец совместил целик с мушкой, направил ствол чуть ниже макушки автоматчика и, задержав дыхание, плавно спустил курок.

Раздавшийся вслед за этим металлический щелчок прозвучал для него громче удара в гонг. Обойма пистолета оказалась пуста.

Зеймиц еле удержался, чтобы не выругаться.

Затаившийся неподалеку Морда, отчетливо расслышав щелчок, стремглав вскочил на ноги. С жутким треском вылетев из кустов, он с воплями бросился к своей машине. Ему не стоило объяснять природу раздавшегося щелчка: он очень долго имел дело с оружием, чтобы безошибочно определить, что это за звук.

Вдогонку ревущему на всю улицу главарю Шулех выпустил пулю и, не медля, откатился в сторону. Он вытер со лба испарину, когда раздавшаяся за этим короткая автоматная очередь Гнуса пропахала, как под гребенку, то место, где только что он лежал.

Неприятно изумленный меткостью автоматчика, он чертыхнулся.

Зеймиц, не сводя с залегшего автоматчика глаз, как рак, пятясь задом, пополз обратно к тихо матерящемуся напарнику. На середине пути он остановился и поменял в пистолете обойму. Ему пришло в голову, что совсем необязательно подставлять себя под автоматные пули, чтобы захватить сумку Усуповой, а достаточно просто не подпускать к ней бандитов. А там победит тот, у кого больше терпения.

Соли ухмыльнулся. Уж последнего и у него, и у Марка хватит на десятерых: раньше они служили в отделе наружного наблюдения, и ожидание являлось одной из главных составляющих их работы…

Оборвав его мысли, где-то вдалеке послышалось завывание милицейской сирены.

— Проклятье!

Зеймиц вскочил на ноги и бросился к Шулеху.

— Легавые, черт бы их побрал!..

— Долго же они ехали… — Зеймиц не сводил глаз с автоматчика.

— Надо что-то делать! — взбудоражено проговорил Марк. — Иначе материалы Усуповой попадут прямиком в их лапы, а это — крах операции!.. Тель-Авив нам устроит тогда такую «веселую» жизнь, что мало не покажется!

— Неужели?

Зеймиц был само спокойствие.

— Разве нет? — ошарашено спросил Шулех. — Что-то я тебя не пойму.

— Здесь нечего понимать, — усмехнулся Зеймиц, но глаза его по-прежнему были холодны, как две льдинки. — Уж если кому начальство и устроит головомойку, так это Левинсону.

— Ты хочешь сдать его Мецеху?

— По-моему, — ровно промолвил Зеймиц. — Мецех поручал ему быть вместе с нами, а не открывать охоту на Стромба, разве нет? Если бы так все оно и было, сумка Усуповой уже давно была бы в наших руках, а так… Я не собираюсь вместо него таскать каштаны из огня, рискуя получить пулю из автомата!

На лице Шулеха проступила растерянность.

— Но ведь мы договаривались…

— Прекрати! Когда дело коснется непосредственно твоей шкуры, ты поймешь, что я прав… А теперь пора сматываться!

Зеймиц спрятал пистолет в закрепленную на брючном ремне кобуру. Настороженно озираясь по сторонам, он пригнулся и побежал к оставленной недалеко машине.

— Хотя, может, ты и прав, — качнул головой Шулех, труся следом за ним.

— Не ломай голову, — махнул рукой Зеймиц. — Будущее покажет.

Приближавшаяся со стороны проспекта милицейская сирена звучала уже где-то поблизости.

14

И Стромб, и Левинсон услышали о приближении милицейского патруля одновременно со всеми участниками перестрелки.

Эйб, лежа между рассыпавшимися пустыми коробками, вскинул голову и быстро огляделся по сторонам. В глазах его металась тревога.

Пора сваливать! Если его обнаружат, то вышлют из страны за деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом. Стромб же в продолжение всего визита милиции, вполне возможно, предпочтет отсидеться на крыше. Там наверняка есть, где спрятаться…

Думая так, Эйб вскочил на ноги. Опасаясь, что американец начнет стрелять, он отпрыгнул подальше в тень и взглянул на крышу. Рука его по-прежнему удерживала пистолет.

Он признался, наконец, себе, что Стромб оказался намного опаснее, чем он предполагал. Если бы таксист не врубил фары, и он, спасаясь от ударившего в глаза снопа ослепительно белого света, не рухнул на землю, от него бы уже остались рожки да ножки. Выпушенные американцем пули с треском продырявили пустые картонки и с глухим стуком впились на уровне груди в кирпичную стену в том самом месте, где он стоял до падения.

Сделав несколько быстрых шагов в сторону от магазина, Эйб поморщился. Для стрельбы вслепую это были отличные выстрелы. Учителя Стромба могли гордиться своим учеником…

— Чертов янки!

Но мысли его опять возвратились к такси. Интересно, Усуповой удалось его разглядеть или нет? Догадалась ли она, что он на самом деле играет против нее?

«Нет, это исключено»! — поспешил он успокоить себя. Он был абсолютно уверен, что прежде, чем женщина успела обратить на него внимание, он уже лежал на земле лицом вниз. Следовательно, опознать его она никак не могла.

Покачав головой, Левинсон тем не менее проклял свою невыдержанность. Кроме того, своими выстрелами он предупредил Стромба о засаде. А ведь тот был у него почти в руках!

Продолжая настороженно крутить головой, пригнувшийся Левинсон ускорил шаг и беззвучно выругался.

Вновь это «почти», будь оно неладно!..

В прошлую их встречу в Восточном Иерусалиме он был так же «почти» уверен, что Стромб обречен. Не став ждать подкрепления, он с одним из подчиненных, погорячившись, бросился его арестовывать на явочную квартиру. Однако тот, уж непонятно каким образом почувствовав неладное, оказался предусмотрительней. Стромб словно провалился сквозь землю, и его активные поиски не дали никаких результатов. Разъяренное начальство едва не вышвырнуло Эйба за дверь. Его спасло только безукоризненное владение русским языком. Таким образом он оказался в Москве…

Воспоминания жгли его, будто паяльная лампа.

— Будь ты проклят! — не удержавшись, прошипел Левинсон в адрес Стромба, все дальше отдаляясь от магазина. Шаги его были бесшумны, как шаги кошки.

Милицейская сирена звучала уже где-то совсем неподалеку.

Поравнявшись с углом ближайшего к магазину дома, Эйб обернулся на ее звук и внезапно застыл. Краем глаза он различил ступившую на верхнюю ступень металлической лестницы ногу Стромба.

В глазах его полыхнула дикая ненависть. Он дернулся было обратно к лестнице, но вовремя передумал. Уж если американец едва не прикончил его вслепую, то, увидев воочию, он сделает это обязательно.

Изменившись в лице, Левинсон вскинул оружие. Прищурясь, он быстро разрядил пол-обоймы в сторону американца. Он увидел, как отстрелянный от его ботинка каблук, описав полукруг, шлепнулся на дорогу.

Стромб вскрикнул от неожиданности и вновь растянулся на крыше.

Его вопль отдался в ушах Эйба сладчайшей музыкой. Оскалившись, он выпустил по нему еще пару пуль и, решив дальше судьбу не испытывать, развернулся к магазину спиной и стремительно бросился прочь.

С перекошенной от страха физиономией, Стромб выбросил перед собой пистолет и послал вдогонку за метнувшейся тенью Левинсона один из зарядов, но тот уже скрылся за домом и был недосягаем.

Выругавшись, Стромб взглянул на свой ботинок. Обнаружив отсутствие каблука, он понял, насколько был близок к смерти, и зашипел, как змея:

— Чертов иуда!..

Приближавшиеся завывания сирены патрульной машины напомнили ему, что пора срочно уносить ноги. И чем быстрее, тем лучше! На крыше ему не спрятаться.

Конечно, если милиция схватят его, он сумеет отвертеться, представившись врачом МФМ. Однако можно было не сомневаться, что информация о его задержании будет тут же передана на Лубянку. А это чревато досрочной отставкой…

Позади него на дороге внезапно раздалась резкая автоматная очередь.

Решив, что это наверняка стреляет милиция, он понял, что времени для раздумий у него нет.

Стараясь больше не думать о Левинсоне, который, возможно, в это время наводил на него пистолет, Стромб, крякнув, ухватился за металлические поручни лестницы и почти скатился по ней на землю.

Ожидая, казалось, неминуемого выстрела Левинсона, он поспешно растянулся на асфальте и взял под прицел угол дома. Но к его удивлению выстрела не последовало. Он сделал вывод, что Левинсон, вероятно, уже далеко.

Мгновение спустя, выбросив Эйба из головы, Стромб вскочил на ноги и, как спринтер, рванул через погруженный во тьму двор к своему джипу. Понося на чем свет стоит втравившую его в эту переделку Усупову, он продолжал сжимать в руке пистолет.

Достигнув края двора, он на миг обернулся и увидел, как в выходящем на дорогу проулке заиграли сполохи красно-синего цвета милицейской мигалки.

Ежесекундно ожидая окрика вооруженного патрульного, он прибавил хода, не подозревая о том, что в это время сгрудившиеся за углом магазина почитатели зеленого змия провожают его внимательным взглядом.

Когда он скрылся во мраке, один из них, низенький плешивый тип, тихо произнес абсолютно трезвым голосом:

— Ну, наконец-то!

Та очередь, которую Стромб воспринял, как стрельбу милиции, на самом деле принадлежала автомату Гнуса.

Вскочив на ноги после раздавшегося с крыши выстрела, бандит махнул рукой напряженно следившему за ним водителю иномарки и подскочил к тяжело дышащему Циклопу. Мельком взглянув в его полные боли глаза, он разнес его голову автоматной очередью и повернулся к сидевшему на коленях Коряге.

Бережно прижав к себе простреленную Шулехом руку, тот вскинул голову и уставился на Гнуса круглыми, обезумевшими глазами. Рот его от ужаса превратился в зияющий черный провал.

Не переставая стрелять, Гнус дернул автомат в его сторону.

Продолжая вопить, Коряга попытался уклониться от пуль, но в следующий момент очередь распорола его грудную клетку. Испустив дух, он привалился к крылу автомобиля. Тело его задергалось в предсмертной агонии.

Гнус скинул палец со спусковой скобы автомата. Ему некогда было возиться с ранеными. Он прикончил их, чтобы они не выдали банду милиции.

Позади него раздался скрип тормозов подлетевшей по его зову иномарки. Вся левая передняя часть ее кузова была разбита при столкновении с «доджем» Кигана.

Сплюнув сквозь зубы, Гнус крутанулся на каблуках и вскочил на заднее сиденье. Не успев даже захлопнуть дверцу, он прохрипел:

— Дергай!

Второй раз повторять не пришлось. Сидящий, как на иголках, водитель, вслушиваясь в ревущую где-то рядом сирену, бросил педаль тормоза, и машина рванулась вперед.

Гнус кинул последний взгляд на валявшуюся на тротуаре сумку Усуповой:

— Ну и черт с ней!

Он пытался ее подобрать, но грохнувший с крыши выстрел отбил у него это желание. Было ясно, что стреляют не по нему, но где гарантия, что в следующий момент жертвой не станет он?

Как ужаленный, он отскочил от сумочки в сторону и подумал, что подставлять свою шкуру под пули он больше не намерен…

В то время, как иномарка проскочила мимо развернутого посреди дороги «доджа», Гнус решил, что этой ночью нужно срочно убираться куда-нибудь из Москвы. Было ясно, как божий день, что такого провала Рыков им не простит, даже если бы они привезли сумочку этой чертовой потаскухи.

«Но сначала, — сказал он себе, — надо покончить с этими двумя падлами»!

Крепко сжав автомат, он перевел взгляд с водителя на Морду, сгорбившегося на переднем сиденье.

Главарь, не догадываясь о мыслях подельника, чувствовал себя сейчас хуже некуда. Лицо его, располосованное ветками кустарника, было цвета оконной замазки, а в глазах по-прежнему сквозил страх. Продолжая прикладывать к кровоточащим на лице ранам серый от грязи платок, он думал, что давно не бывал в таких передрягах.

Воспоминания о перестрелке вызвали на его лице кислую мину. Конечно, завалившись в кусты, он повел себя не самым достойным образом, но кто же не растеряется, когда кругом все сотрясается от грохота выстрелов? Он был уверен, что таких найдется немного, и поэтому слабость его простительна…

Морда развернул к себе зеркало заднего обзора, чтобы посмотреть на расцарапанную физиономию и увидел белевшую на асфальте сумку Усуповой. Лицо его перекосилось от бешенства.

— Стой!.. Стой тебе говорю! — не своим голосом заорал он.

От неожиданности руки водителя дрогнули, и машина ударилась скатами о бордюр.

Главарь резко повернулся к Гнусу:

— Ты почему не забрал сумку Усуповой? Хочешь, чтобы она досталась ментам?

— Если тебе надо, можешь сходить за ней сам.

— Ты… ты что?! — выдавил побагровевший Морда. — Забыл, кто тебя кормит, мразь?

— Только не ты.

Пока Морда, обомлев от такой наглости, ловил ртом воздух, тот, быстро глянув назад, больно ткнул кулаком в плечо водителя:

— Гони, кретин! Ты разве не слышишь, что через секунду-другую менты уже будут здесь?

Иномарка сорвалась с места.

— Стоять! — вновь зарычал Морда, но на водителя это не произвело никакого впечатления. Страх оказаться в руках закона гнал его прочь.

— Ах, так?.. Сговорились, значит?.. Ну, я вам устрою!..

Потерявший самообладание главарь вытянул руку назад, стараясь схватить Гнуса за отворот куртки и притянуть к себе. Его пальцы, как клешни краба, уже готовы были сомкнуться на куртке сообщника, когда он внезапно почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в живота. Бросив взгляд вниз, он застыл: это был ствол автомата.

— Ты… чего? — проблеял он испуганным голосом. Пылавший в глазах Гнуса опасный огонек не оставлял сомнений, что сделай он еще одно движение, и тот моментально прикончит его, как муху.

Вся спесь слетела с него в одно мгновение.

— Уж и пошутить что ли нельзя? — невнятно пробормотал он пересохшими губами.

— Успокойся, приятель, — процедил сквозь зубы бандит. — Ты даже не представляешь, как мне охота увидеть, какого цвета твои кишки!

— Ты это… не шути так.

— А с тобой, трусливая падаль, никто и не шутит! Сиди и не вякай!

Изогнув губы в презрительной усмешке, Гнус оторвал ствол автомата от живота главаря и положил его себе на колени.

Приободренный этим обстоягельсгвом., обливающийся потом Морда расправил плечи.

— Эй, ты не должен так со мной разговаривать! Ты делаешь непростительную ошибку…

— Ты удивишься, если подсчитаешь, сколько сделал их сам! А теперь заткни свой вонючий рот и помалкивай…

В бледно-голубых глазах Гнуса промелькнуло что-то такое, отчего у Морды по телу побежали мурашки.

У него перехватило дыхание. До него дошло, что подельник хочет его убить. Он кинул осторожный взгляд на лежавшее на его коленях оружие.

Голова его работала четко, как никогда.

Он смерил глазами расстояние от себя до взбунтовавшегося подонка. Было ясно, что как бы быстро он не действовал, вырвать из его рук автомат до того, как тот выпотрошит его, он не успеет.

Морда перевел взгляд на беспрестанно поглядывавшего в зеркало заднего вида водителя. Чувствовалось, что творившееся в салоне его занимает мало. Его единственным желанием было убраться подальше от места перестрелки.

В то время, когда машина, накренившись, с ревом влетела в боковой переулок, главарь, не теряя времени, выбросил вперед руку и, ухватившись за руль, крутанул его на себя.

Не ожидая ничего подобного, водитель вскрикнул и инстинктивно ударил по тормозу, на что и рассчитывал Морда.

Оставляя позади себя на асфальте плавленые следы от резины, иномарка встала, как вкопанная.

Неожиданный толчок по инерции бросил Гнуса вперед, и он мгновенно оказался в лапах развернувшегося Морды. Автомат с глухим стуком свалился с его колен на пол.

— Ну что, сынок…

Побагровевший главарь мертвой хваткой вцепился ему в горло и от выплеснувшейся наружу ярости зарычал, точно зверь:

— Не рано ли ты меня хоронишь?

Черты его лицо настолько исказилось от гнева так, что оно стало похоже на маску из фильма ужасов.

— Я научу тебя уважать старших! — страшным голосом просвистел он и потянул свою жертву к себе между передними сиденьями.

Трепыхавшийся в его стальных руках Гнус чувствовал, что шею его будто сдавливают тиски. Лицо его стало приобретать фиолетовый оттенок.

— Убью… скотина!

Дико вращая выпучившимися от злости глазами, оскалившийся Морда был страшен, как взбесившаяся горилла. Его толстые, как сосиски, пальцы продолжали сдавливать горло хрипящего Гнуса, словно это был кусок поролона.

Напуганный ревом Морды, водитель с мечущимися от страха глазами забился в угол машины и предпочел ни во что не вмешиваться. Он увидел, как Гнус взмахнул рукой и попытался ударить Морду в скулу, но его тычок скорее напомнил удар дистрофика. Не причинив главарю никакого вреда, он только еще больше его разозлил.

— Драться, гаденыш? — прохрипел Морда и так тряхнул свою жертву, что послышался угрожающий треск шейных позвонков.

Гнус в ужасе застыл. Глаза его, казалось, выскочат сейчас из глазниц. Неистовствующий Морда надавил большим пальцем руки на выступающее адамово яблоко жертвы, и у того изо рта вывалился синий распухший язык.

Гнус с закатившимися к верху зрачками почувствовал, как по его подбородку стегает слюна. В ушах зашумела кровь. В отчаянии он подумал, что это конец. В охватившей его мозг сумеречной завесе промелькнуло, что с Мордой надо было кончать раньше…

Он уже терял сознание, когда вблизи неожиданно раздался треск выстрелов. Вздрогнув от неожиданности. Морда ослабил хватку на горле Гнуса, и тот успел подумать, что, может, он еще как-нибудь выкрутится из этого переплета.

Однако надеждам его сбыться было не суждено. В следующее мгновение все седоки иномарки были буквально изрешечены пистолетными пулями.

Зеймиц, вскочив на ноги, с торжествующим блеском в глазах сдавленно прохрипел Шулеху:

— Беги к нашей машине! — и выскочил из кустов на дорогу.

Сжимая в руке пистолет, он обежал продолжавшую работать иномарку бандитов и дернул на себя дверцу водителя. Из машины вывалился труп громилы. Зеймиц отпихнул его в сторону. Мельком заглянув сквозь проем дверцы, он увидел растянувшиеся в салоне тела мертвых бандитов. Он вскинул оружие и на всякий случай сделал два контрольных выстрела в их головы. Скользнув после этого за руль иномарки, он дернул рычаг переключения передач и наступил на педаль газа.

Сорвавшись с места, Зеймиц подумал, что им неслыханно повезло. Кто бы мог подумать, что бандиты рванут следом за ними. Увидев их свернувшую в переулок машину, он схватил бегущего позади Шулеха за руку, и они оба рухнули на землю.

Вскинув оружие, Зеймиц уже хотел разрядить по ним обойму пистолета, как иномарка сама вдруг остановилась недалеко от них. Видимо, бандиты, были не в силах совладать со своим нетерпением, и решили проверить содержимое сумочки Усуповой, не откладывая дело в долгий ящик.

— Ну, ну, — прошептал он, и на его лице отразилось сардоническая усмешка. Он толкнул Шулеха локтем в бок и прошептал:

— За мной!

Сноровисто переваливаясь с бока на бок, они быстро поползли под защитой кустарника к остановившейся машине. Приблизив губы к уху Шулеха, Соли проговорил срывающимся от нетерпения голосом:

— Если только сумка шлюхи у них, она будет наша! Как только подам сигнал, стреляй по задним стеклам. Я возьму на себя передние…

Шулех выудил из кобуры пистолет, после чего с беспокойством заметил:

— Но успеем ли мы обыскать машину? Судя по всему, милиция уже у магазина. Как бы они нас не сцапали!

— Не беспокойся, — пообещал Зеймиц. — Положись на меня! Никто обыскивать здесь машину не собирается. Я отгоню ее в какое-нибудь укромное место, и уж там-то мы вывернем ее наизнанку.

Подкравшись к замершему у обочины автомобилю, Зеймиц вскинул оружие и кивнул головой напарнику:

— Начали!

Агенты «Моссад», не оставляя бандитам ни единого шанса остаться в живых, открыли огонь по тонированным стеклам иномарки с двухметрового расстояния. Треск выстрелов нарушил воцарившуюся было тишину…

Утопив до отказа педаль газа, Зеймиц с удовлетворением отметил, что от начала стрельбы и до того, как он оказался за рулем иномарки, прошло от силы секунд двадцать. Если милиция и решит рвануть на звуки выстрелов, она останется с носом. Поймать их не удастся.

Зеймиц обогнал Шулеха, несущегося вприпрыжку по тротуару, и несколькими секундами позже, не сбавляя скорости, повернул налево в один из темных дворов. Здесь они оставили угнанную с Ордынки машину.

С погашенными габаритными огнями иномарка бандитов представляла собой быстро движущееся размытое пятно. Увидев его, сидящий в машине сообщников Левинсон быстро юркнул под приборную доску и выхватил из кобуры пистолет. Неожиданно прогрохотавшие недалеко выстрелы его насторожили.

Выставив из-под щитка один глаз, он подозрительно уставился на иномарку. Когда же она остановилась от него в нескольких метрах, Левинсон крепко сжал рукоятку пистолета и подумал, что без стрельбы не обойдется.

В этот момент к машине подскочил запыхавшийся Шулех и, распахнув дверцу, упал на водительское сиденье. Метнувшись, как тень, Левинсон выскочил из своего укрытия и, зажав ему рот рукой, дернул вслед за собой под щиток.

Не ожидавший нападения Шулех вскрикнул от страха, но из прикрытого рта его вырвалось лишь мычание.

Желая его оглушить, Левинсон замахнулся на него пистолетом, но одного взгляда в лицо добыче было достаточно, чтобы он, чертыхаясь, ее отпустил.

— Идиот! Не мог предупредить, что это ты?

— Откуда я знал, что вы здесь? — тяжело дыша, парировал Шулех, вновь усаживаясь на сиденье. — Я думал, вы уже давно смотались отсюда…

Отдышавшись, он крутанул стартер машины и мигнул фарами Зеймицу, сидевшему за рулем тонированной иномарки.

— Кому ты мигаешь? — подозрительно уставился на него Левинсон.

— Успокойтесь! — раздраженно отозвался Шулех, включая передачу. — В машине — Соли…

Он неожиданно усмехнулся и, предвосхищал вопрос Эйба, проговорил:

— Мы только что отбили ее у бандитов… Наверное, слышали, а?

— Слышал.

Шулех тронулся вслед за иномаркой через погруженный во мрак двор.

— Если только они подобрали сумку Усуповой, считайте, что материалы о Рыкове уже у нас… Кстати, откуда здесь взялись отморозки?

— Не имею ни малейшего представления, — пожал плечами Левинсон. — Наверное, следили за Усуповой. Зато с большей долей вероятности я примерно догадываюсь, на кого они работали.

— На кого?

— На Рыкова. Иначе на кой черт им сдалась эта девка?

Недолго помолчав, Марк кивнул:

— Резонно. Теперь становится ясно, почему они ее не убили, хотя у них была такая возможность. Она была нужна им живая.

— Гм-м, может быть. — Левинсон потер подбородок. В силу того, что он не принимал непосредственного участия в перестрелке у магазина, а караулил Стромба, он многого не знал.

Посмотрев, как Шулех лихо орудует плоским рулем, петляя по узким дворовым дорожкам, он попросил:

— Расскажи подробно, что творилось у магазина, начиная с момента, как я выскочил на машине из-за угла магазина…

Вообще-то Левинсона это не интересовало, раз Шулех был уверен, что компромат на Рыкова в их руках. Больше всего его волновало то, что он не сумел расправиться с американцем. Но в том, что произошло на месте встречи Усуповой с Джонсом, знать ему было необходимо по той причине, что по итогам операции ему предстояло делать обстоятельный доклад Мецеху.

На всем протяжении повествования Шулеха Левинсон покачивал головой и запоминал все мало-мальски значимые детали. Когда тот перешел к захвату бандитского автомобиля, Эйб спросил:

— Куда мы едем?

— Подальше от милиции. Как Соли решит, что достаточно, мы обыщем машину, заберем сумку и исчезнем.

— Разумно. Весьма разумно, — недовольно проскрипел Левинсон. Ему очень не нравилось, когда его подчиненные перехватывали инициативу из его рук.

Поскольку Шулех не решился ехать с включенным светом, резко свернув за угол дома, он едва не врезался в торчащий посреди дороги врытый чугунный столб.

— Осторожно! — воскликнул Левинсон.

— Да вижу, — пробормотал Шулех, останавливаясь. Сдав машину, он миновал препятствие по тротуару и повернулся к Эйбу.

— Вы-то как очутились здесь?

— Как и ты, — хмыкнул Левинсон, — открыв дверцу. А что?

— Чересчур неожиданно, — проворчал Шулех, припоминая, как Левинсон едва не оглушил его пистолетом. — Мы уже думали разыскивать вас через Мецеха… У вас же была машина.

Левинсон махнул рукой:

— На ней далеко не уедешь. Стромб постарался изуродовать ее так, что первый легавый посчитал бы своим долгом полюбопытствовать, откуда на машине появились пулевые отверстия.

Движущийся впереди расплывчатый сгусток мрака остановился.

— Наконец-то! — воскликнул Левинсон, выскакивая на ходу из машины и подбегая к иномарке. Заглушив двигатель, Шулех последовал за ним.

15

Зеймиц был неприятно изумлен, увидев перед собой Эйба. Он предполагал сегодня же доложить о нем Мецеху. Левинсон поставил под удар всю операцию, грубо нарушив запрет на преследование Стромба. После этого Соли намеревался собственноручно передать в руки Мецеха материалы о Рыкове. Тем самым он планировал подняться на следующую ступень карьерной лестницы и занять место Левинсона, которого, как он надеялся, после этой выходки отправят на пенсию.

— Хелло! — осклабился он, стараясь не выказать на своем лице разочарования. Он не сомневался, что появившийся непонятно откуда Эйб постарается присвоить все его заслуги по захвату компромата себе, и таким образом получить все причитающиеся от начальства благодарности. А, судя по тому, что за делом Рыкова пристально следил Тель-Авив, можно было не сомневаться, что руководство не поскупится.

— Вы-то какими судьбами? — продолжая кривить в усмешке губы, спросил он.

— Проходил мимо, — хмыкнул Левинсон. — Хватит болтать! Пора браться за дело.

От него не укрылась некоторая натянутость в поведении Зеймица. Левинсон подошел к задней дверцы машины и резким движением распахнул ее.

Из салона вывалилась окровавленная рука Гнуса.

Шарахнувшись от неожиданности в сторону, Эйб в мгновение ока выхватил из кобуры пистолет и навел его в темнеющее чрево салона. Но за этим ничего не последовало. Тогда, подскочив к машине, он заглянул в нее сквозь открытую дверцу.

Стоявший позади него Зеймиц криво ухмыльнулся:

— Там все мертвы.

— Вижу, не слепой.

Левинсон вынырнул из машины и, фыркнув, убрал пистолет обратно.

— Что уставились? — рявкнул он. — Делать нечего? Ищите сумочку этой шлюхи!

Зеймиц понял, что Шулех все ему рассказал. Сверкнув на него глазами, он полез внутрь машины. Он достал из внутреннего кармана миниатюрный фонарик и принялся за дело. Подошедший Марк стал ему помогать.

Левинсон, стоя рядом, внимательно следил за ними, не желая пачкаться в крови.

«Проклятый чистоплюй»! — косясь на него, подумал Зеймиц и, схватив за шиворот тело Морды, выволок его на асфальт, чтобы сподручнее было обыскивать иномарку. Шулех последовал его примеру, и вскоре труп Гнуса оказался рядом с останками главаря банды. Оба подчиненных Левинсона сноровисто и со знанием дела обыскали машину бандитов. Но все их усилия пропали втуне: сумочки Усуповой нигде не было.

Вынырнув из машины, Зеймиц распрямился и посмотрел на покачивавшегося на каблуках Левинсона.

— Если она и была здесь, то, видимо, испарилась. Сумочки нигде нет.

— Это плохо, — процедил Эйб, сжав засунутые в карманы брюк руки в кулаки. Он представил себе последствия попадания материалов на Рыкова в руки милиции и содрогнулся — для него это будет означать крах.

— Хотя… — будто разговаривая сам с собой, обронил он. — Вполне возможно, что Усупова держала свою информацию где-то в ином месте, не так ли?

Шулех пожал плечами:

— Все может быть.

— Верно, — кивнул Левинсон, окидывая брезгливым взглядом его выпачканные в крови руки. — Зная ее недоверчивость, можно предположить, что она оставила эти материалы в каком-нибудь надежном месте и собиралась вручить Джонсу только после того, как в ее руках окажутся деньги.

Аккуратно, чтобы не испачкаться, он собрал все документы и мобильные телефоны бандитов и распихал все по карманам. Теперь милиции придется изрядно потрудиться, чтобы установить личности погибших.

— Где мы их будем искать в этот раз? — подал голос Зеймиц. — Москва большая.

В какой-то степени он был даже рад, что материалы на Рыкова не нашлись. По крайней мере, этому гусю Левинсону не суждено выдать его заслуги за свои. Ну, а уж если операция будет провалена, к чему все и шло, то ему достанется больше всех.

Левинсон ухмыльнулся:

— Там, куда приведет нас Усупова.

— Пойди-найди прошлогодний снег.

— Ладно, — махнул рукой Эйб, — быстро приводите машину в порядок, и сваливаем отсюда…

Он направился к угнанному автомобилю.

— Да, — повернулся он к подчиненным — Поменяйте на всякий случай на нашей машине регистрационные номера на номера с иномарки. Дело все-таки идет к утру — как бы владелец угнанной машины не объявил ее в розыск.

— Нет ничего проще, — кивнул Шулех. Вооружившись валявшимся в багажнике инструментом, он стал скручивать номерные знаки.

— Что-то легко идут, — поделился он наблюдением.

— Надо думать, — хмыкнул Левинсон, усаживаясь на заднее сиденье машины. — Давай только скорее! Время не ждет.

— Не беспокойтесь.

Зеймиц к этому времени уже уничтожил в салоне иномарки все отпечатки пальцев и скользнул за руль.

— Куда едем? — спросил он у нетерпеливо ерзавшего на сиденье Левинсона, когда Шулех, наконец, закончил возиться с регистрационными знаками и плюхнулся рядом с ним в кресло.

— Сначала на проспект. Мне надо разжиться скоростной машиной.

— Да вон их сколько, — ткнул Шулех пальцем в стекло, указывая на заполонившие все дворовые дорожки машины.

— Я сказал скоростной, а не этим металлоломом.

— Думаете, на проспекте выбор будет лучше?

— Посмотрим. Полагаю, наша договоренность о Стромбе остается в силе?

Он внимательно смотрел на подельников.

— Разумеется, — не отрывая глаз от дороги, с непроницаемым выражением на лице буркнул Зеймиц. Но Шулех, прежде чем ответить, сначала пожал плечами и только после этого ответил:

— Как и договаривались, а что?

— Да нет, ничего, — обронил Левинсон.

От его пристального взгляда не ускользнула проскочившая на миг в глазах Марка искра замешательства. Теперь он не сомневался, что в случае провала операции они планировали рассказать Мецеху о его желании расправиться со Стромбом, и свалить всю вину за провал на него. Заводилой, как пить дать, выступил Зеймиц. Шулех бы на это сам не пошел.

Левинсон внутренне усмехнулся, удобнее располагаясь на сиденье. В своих расчетах подчиненные не учли главного, а именно — что в эти игры он играл значительно дольше них.

— Эйб, вы по-прежнему считаете, что в сумочке Усуповой не было компромата на Рыкова? — в голосе Шулеха чувствовалась озабоченность.

— Утверждать я этого не могу, но полагаю, что в тот момент, когда она бежала к Джонсу, никаких материалов при ней не было.

— Где же они тогда?

— Не знаю, скорее всего в такси.

— В такси?

— Что здесь удивительного? Она могла попросить водителя обождать ее и после того, как получила бы от Джонса деньги, передать ему эти чертовы материалы.

Шулех недоверчиво посмотрел на него:

— Ну, хорошо, предположим, что это так. Но где нам искать теперь Усупову и эти материалы?

— Я, наверное, повторяюсь, — хмыкнул Эйб. — Но разыскивать мы будем ее в Москве.

Зеймиц фыркнул:

— На это могут уйти недели.

— Ты ошибаешься, — спокойным голосом возразил Левинсон. — Мы отыщем ее еще сегодняшней ночью.

— Вы знаете, куда она поехала?

— Я знаю, где подобрать ее след.

— Где?

— Там, где ее высадит таксист.

Шулех хмыкнул.

— Вновь все вернулось на круги своя: такси — Усупова, Усупова — такси. Я ничего не пойму. А где мы будем искать такси? На его розыски может уйти несколько дней.

— Только не думай, что я сошел с ума, — усмехнулся Левинсон. — Все обстоит значительно проще, чем вы оба себе представляете. Прежде чем такси скрылось из вида, я ус?пел заменить в пистолете обойму и влепил в багажник нес?колько пуль с действующими радиомаяками. При помощи спутника я запеленгую их, и уже через час мы возьмем след Усуповой. Ну да ладно, как только в моем распоряжении будет быстроходная машина, я лично займусь этим вопросом, а вы займетесь сетенершей, у которой мы покупали проститутку. Ее необходимо ликвидировать. Бандиты наверняка покончили со шлюхой, когда обнаружили, что это не Усупова. Отсюда следует, что, когда сутенерша опознает ее труп, она может дать следователю мое описание.

— Ясно. Все будет в ажуре, шеф.

— Не сомневаюсь.

Белборода, скрывшись о места перестрелки, петлял по улочкам родного города, не снимая ногу с педали газа.

Сидевшая рядом Усупова, находясь в каком-то заторможенном состоя?нии, смотрела на мельтешащий за окном городской пейзаж отрешенным, ничего не выражающим взглядом. Голова её, казалось, готова была лопнуть от одолевавших её тяжёлых мыслей. Одной из них была мысль о Левинсоне. Откуда он мог взяться у магазина? Судя по тому, что он едва ее не укокошил, выходило, что он действует с бандитами заодно! В таком случае, какого черта он вербовал ее, если всё, что ему было надо, он мог узнать от них? С другой стороны, в момент выстрела он мог и не догадываться, что стреля?ет в неё: во дворе, как не крути, было всё же темно. Но тогда кого он ожидал увидеть в такси, и каким образом очутился вблизи места встречи с Джонсом?

Окончательно запутавшись, Усупова решила держаться от Левинсона как можно дальше и на связь с ним больше не выходить.

Приняв это решение, она выбросила Левинсона из головы, но облегчения это не принесло. Мысль о потерянном загранпаспорте, оставшемся в сумочке, продолжала свербеть виски. Это же катастрофа! Каким образом она теперь выедет за границу? Будто нарочно все было против нее, а ведь промедление могло стоить ей очень дорого. Она вообще могла остаться без денег, если Рыков вспомнит о люксембургском счете и аннулирует его!

Галина опять погрузилась в тяжелые думы.

Иван, не обращая на женщину внимания, настороженно поглядывал в зеркало заднего вида. Было не исключено, что кто-нибудь из участников перестрелки бросился за ними в погоню. Только удостоверившись в отсутствии преследователей, он свернул к стоявшему поодаль от уличных фо?нарей высокому зданию. Въехав в самую гущу тьмы, он остановил?ся и погасил габариты.

Очнувшись от горестных мыслей, Усупова вздрогнула. Обернувшись, испуганно уставилась на Ивана.

— Что произошло? Почему вы остановились?

Ее блестящие, как два агата, глаза на побелевшем от страха лице выделялись двумя черными впадинами.

— Нас кто-то преследует, да? — сдавленно прошептала она, испуганно озираясь по сторонам.

— Успокойтесь! — Иван нетерпеливо распахнул дверцу. — Никаких преследователей нет и в помине, так что сидите спокойно. Надо оценить нане?сенный машине урон. Много времени это не займет.

Он вылез на улицу. Отсвета стоящих в стороне уличных фона?рей для осмотра было вполне достаточно. Увидев размочаленную автоматной очередью заднюю дверцу машины, Иван тихо присвистнул:

— Еще бы чуть-чуть и… суши весла. — Он поежился. Его отделяли от смерти какие-то доли секунды. Если бы не форсированный двигатель «волги», выпущенная Циклопом очередь разворотила бы ему левый бок.

— Н-да.

Ему не прибавили хорошего настроения зияющие на крыше такси черные отметины от пуль Стромба.

Сунув руки в карманы, он обошел машину и взглянул на изреше?ченный Левинсоном багажник. Одна из пуль угодила в замок, и крышка багажника удерживалась в закры?том положении на одном честном слове. Кассета с номерными табличками была прострелена в двух места, а прикрывавшее ее стек?ло разбито вдребезги. Очевидно, и механизм смены регист?рационных знаков, встроенный в кассету, так же был неисп?равен.

— Да уж, — пробормотал Иван, нерадостно усмехаясь. — Порезвились на славу.

Обойдя машину, он осмотрел продырявленную в нескольких местах дверцу Усуповой. При той кучности стрельбы, с какими пули ложились в цель, было непонятно, почему женщина до сих пор жива. А ведь ее даже не зацепило!

— Еще одна загадка природы.

Проведя ладонью по волосам, Иван пришел к неутешительному выводу, что на такой машине дальше ехать опасно. Оставалось только спрятать ее.

Он сел за руль.

— Что вы задумали? — беспокойно спросила пристально наблюдавшая за ним Усупова, когда он направил машину еще дальше в тень.

На лице женщины по-прежнему был написан испуг. В тонких губах не было ни кровинки.

— Куда мы едем?

— Увидите, — отрезал Иван, поворачивая к терявшемуся во мраке дому. Неверный отсвет раскачивавшихся на ветру редких фонарей только усиливал тьму.

— Что вы задумали?

— Только без истерик, пожалуйста!

— Вам что, трудно ответить?

Ударив сжатыми кулачками по коленям, Усупова взвизгнула:

— Я хочу знать, что вы задумали!

— Я это слышал. Ради разнообразия спросите о чем-нибудь другом.

— Прекратите надо мной издеваться!

— Боже, вы даже не подогреваете, какая вы зануда! Ну, что вы переполошились? Со мной вам бояться нечего, или вы это еще не поняли? Если бы я хотел вас кому-нибудь сдать, я бы уже давно сделал это, а не носился с вами по всей Москве, как курица с яйцом.

— Неужели? — в глазах Усуповой сквозило недоверие. — За что же мне такая честь? Вы, очевидно, надеетесь переспать со мной, не так ли? В таком случае могу сказать, что ваше желание несбыточно. Один только ваш вид внушает мне отвращение!

— Взаимно. Больше всего на свете мне охота сейчас выдрать вас, как Сидорову козу, но никак не быть похожим на ваших ухажеров с сальными и потными рожами.

— Это почему же? — ощерилась женщина.

— Потому что своими куриными мозгами вы не в силах понять, какую заварили кашу! Или вам требуются дополнительные разъяснения?

Усупова не поверила ни единому его слову. Она еще не встречала людей, которые не желали бы с ней переспать.

— Что ж вы со мной тогда возитесь, — недоверчиво усмехнувшись, спросила она, — если я вам так ненавистна?

— Скоро узнаете.

— Я хочу знать это сейчас!.. Я хочу знать, куда вы меня везете!.. Я хочу знать, кто вы такой!.. Я хочу знать, откуда вы знаете Джонса!.. Я хочу…

Иван быстро, но не сильно ударил забившуюся в истерике женщину по щекам, приведя в чувство.

— Мало ли кто чего хочет… Сочувствую, но ничем помочь не могу. Всему свое время!

Пришедшая в себя Усупова одарила Ивана пылающим взглядом, прижав руки к щекам.

— Я не имею никакого желания иметь дело с таким хамом, как вы! Не знаю, кто вы, и что вы хотите, но от меня вам ничего не добиться! Прощайте!

Она попыталась открыть дверцу, но Иван грубо схватил ее за руку.

— Уберите свои грязные лапы! Вы не имеете никакого права держать меня здесь!

— Безмозглая дура! Неужели ты еще не поняла, что в этой машине ты находишься в безопасности? — Он приблизил к ней лицо и продолжил: — Или ты надеешься, что уголовники простят тебе гибель своих приятелей? Неужели ты настолько непроходимо тупа, что думаешь, будто тебя перестали искать? Если это так, то я огорчу тебя: они веялись за твои розыски с еще большим жаром. Ты практически обречена, это ты понимаешь?

— Это не ваше дело! Оно касается только меня, и не вам мне давать советы.

— Ладно, утихомирься. Нечего орать, не глухой. Если я тебя отпущу, куда ты пойдешь?

— Не ваше дело!

— Что ж, вполне может быть, — согласился он. — Какое мне дело до того, что максимум через час ты уже будешь мертва. Совершенно справедливо.

— Это еще почему?

— Потому что тебя сейчас разыскивает целая армия уголовников. Всюду, где только ты можешь появиться, они устроят засады. Куда бы ты ни направилась, ты обязательно попадешь к ним в лапы.

— А зачем я пойду в такое место, где будут сидеть в засаде уголовники? — искренне изумилась Усупова.

— Ясно, — вздохнул Иван. — Когда Бог награждал умом, ты стояла в очереди за ногами.

— Прекратите сейчас же!..

Иван отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи:

— Жить-то тебе надо где-то, не так ли, а кто тебя пустит к себе без денег, как не знакомые? Или ты прибьешься к бомжам?

— Послушайте, — несколько убавив свой пыл, сказала Галина. — Вы, верно, не в своем уме. В банде Рыкова нет стольких людей, чтобы взять под наблюдение целый город.

Иван запечатлел в памяти новое имя и затем безразлично проговорил:

— По поводу целого города, я не знаю, но уверен, что, по крайней мере, для прочесывания района места перестрелки людей у них хватит. А мы, между прочим, отъехали недалеко. Это, во-первых. Ну, а во-вторых — у вас, видимо, патологическая тяга к неприятностям. Иначе как еще объяснить, что бандиты прибыли к месту встречи с Джонсом буквально вслед за нами?

Вообще-то Белборода склонялся к мысли, что ее разговор с американцем прослушивался, но решил, что Усуповой знать об этом необязательно.

— За нами никто не следил. Что ты скажешь на это?

— Гм-м, — хмурясь, Галина задумчиво теребила полу своего халатика. Потом подняла голову. На лице ее была написана решимость.

— Слушайте, прекращайте дурить мне голову! В конце концов, я могу позвонить знакомому, и самое позднее через полчаса за мной приедут сюда на машине… Что это вы ухмыляетесь?

— Идите, звоните, — хмыкнул Иван, — и тогда с вами разделаются еще быстрее.

— Как так?

— Да вот так! Все телефонные номера, по которым вы можете позвонить, уже давным-давно прослушиваются людьми Рыкова. Я же говорю, что тебя обложили!

— Что же мне делать? — растерялась Усупова.

— Быть рядом со мной.

— Да кто вы такой, черт побери? — разъярилась она.

— Будем считать — ваш друг.

— А на самом деле?

— Узнаете, — усмехнулся Иван.

— Послушайте, вы… Мне надоели ваши загадки! — Она резко повернулась к нему и стукнула стиснутым кулаком по панели. — Немедленно отвечайте, когда вас спрашивают!

С лица Ивана мгновенно исчезла усмешка, и оно стало каменным. Он подумал, что пора показать, кто на самом деле является хозяином положения, и тихо, с металлом в голосе проговорил:

— Запомни, красавица, спрашиваю здесь я! Уяснила?

Мерцавший в его зрачках огонек, заставил Усупову прикусить язык.

— Поверь на слово, я тебе зла не желаю. Успокойся. Ни к бандитам, ни к американцам я не имею никакого отношения.

— Значит, ты легавый? — испуганно выдохнула Галина.

— Промашка, — покачал головой Иван. — С ними мне так же нежелательно встречаться, как и тебе.

Ничего не понимая, Усупова удивленно хлопала глазами, как сова.

Иван открыл дверцу и вылез на улицу.

— Оставайся в машине. Мне надо позвонить одному человеку. В твоих же интересах вести себя благоразумно.

Продолжая таращить глаза, Галина медленно кивнула.

— Ну, вот и отлично.

Иван открыл дверцу и отошел подальше от машины, чтобы Усупова не подслушала разговор. Пистолет, засунутый за пояс брюк, давил на живот, и Иван переложил его в карман куртки.

Достав телефон, он набрал номер знакомого отставника из военной контрразведки. Он был уверен, что Усупова, наконец, поняла, что ей лучше держаться с ним рядом.

К несчастью, он оказался не прав.

После того, как Иван отошел от машины, Галина быстро сунула руку под сиденье и принялась шарить там в поисках своей телефонной слим-карты. Но к удивлению ничего не нашла. Видимо, когда такси удирало с места перестрелки, ее по инерции отбросило в сторону.

Чертыхнувшись, она свесила голову вниз, но из-за того, что машина стояла в тени, она ничего не увидела.

Распрямившись, запыхавшаяся Галина одним движением руки поправила копну растрепавшихся волос и глянула в сторону разговаривавшего Ивана. Она поняла, что пока будет искать эту чертову карту, он уже вернется обратно.

Ее охватила паника.

Сдерживая себя, она тихо приотворила дверцу машины, благо на замок она защелкнута не была, и выскользнула на улицу.

Белборода перестарался и поневоле нагнал на нее такого страха, что она вся дрожала, как в лихорадке. Она решила, что он никто иной, как представитель конкурирующей с Рыковым банды, о которой она слышала от Антона.

Галина не обольщалась: как только они получат от нее всю необходимую информацию, они обязательно с ней расправятся. Челыш говорил, что это настоящие звери!

Женщина тихо, как мышь, стала медленно отдаляться от такси, согнувшись в три погибели. В душе ее свил гнездо ужас, а сердце стучало так, что, казалось, было готово выпрыгнуть из груди.

Не сводя с фигуры Белбороды испуганных глаз, Усупова пятилась от машины, как каракатица. Прячась за кузовом, она добралась, наконец, до установленного в метрах десяти от такси ряда автомобильных ракушек и, нырнув за них, стараясь не шуметь, ускорила шаг.

Ей не терпелось броситься из двора со всех ног, но она понимала, что наделает этим немало шума. Она заставила себя двигаться в прежнем темпе. Сначала ей пришло в голову спрятаться в одном из подъездов окружавших ее домов, но она отказалась от этого. Ей хватило ума понять, что бандит, как она теперь называла Ивана, в первую очередь искать ее начнет именно там…

Не чувствуя холода, она неслась по рассыпанной по земле щебенке, не чувствуя боли.

Сдерживая рвущееся наружу дыхание, она добежала до возведенной в центре двора электроподстанции. Забежав за нее, припустила во всю прыть, на что только были способны ее длинные ноги.

Шлепая босыми ногами по холодной земле, она решила, что таиться больше нет смысла: водитель такси ее слышать не мог.

Выскочив из двора, она переметнулась в другой двор и по кратчайшему пути понеслась к видневшейся сквозь деревья дороге.

Она не поверила ни единому слову Ивана о том, что ее сейчас будет кто-то искать. Она смело выскочила на проезжую часть у перегоревшего фонаря. По крайней мере, если это и так, она может постараться выторговать у подонков Рыкова свою жизнь. В конце концов, она продолжительное время была любовницей Челыша, и они должны это помнить! Банда же конкурентов расправится с ней без лишних слов.

Думая так, она увидела, свет фар приближавшегося автомобиля и, мгновение поколебавшись, смело вытянула руку.

Она уже решила, что поедет к одной из бывших своих приятельниц, какое-то время работавшей вместе с ней в борделе. Она надеялась перезанять у нее денег и изготовить за несколько дней новый загранпаспорт взамен утерянного. Один из ее прежних клиентов предлагал ей такую услугу. После этого она без промедления рванет в Люксембург.

При мысли о том, какие ее там ожидают деньжищи, она почувствовала себя значительно уверенней и требовательно замахала рукой приближавшейся машине.

Автомобиль вдруг резко вильнул в сторону. Усупова подумала, что водитель, верно, пьян в стельку, но это ее не обеспокоило. Главное, убраться скорей отсюда. Ведь прикидывавшийся таксистом бандит наверняка уже ищет ее!..

Подав короткий сигнал поворота, машина затормозила перед Усуповой. Увидев в салоне два мужских силуэта, Галина почувствовала себя менее уверено, но, тем не менее, не колеблясь, шагнула к окошку:

— Не подвезете?

— Куда?

Галина назвала адрес.

— Садись, — кратко ответил человек на переднем пассажирском сиденье.

— Это на другом конце города…

— Садись, — повторил тот, и Галина шагнула к задней дверце.

Допуская, что эти двое могут ее изнасиловать, она махнула рукой: разом больше, разом меньше, какая собственно разница? Зато максимум через неделю она будет уже в Люксембурге!

Собравшись с духом, она распахнула дверцу машины и плюхнулась на сиденье. Машина сорвалась с места.

«Лихач», — подумала она, откидываясь на спинку.

Обрадовавшись, что ей удалось-таки улизнуть от таксиста, она глубоко вздохнула, и в этот момент рядом о ней чей-то знакомый голос неожиданно произнес;

— Что-то вы плохо выглядите, Галина. Очевидно, переутомились?

Усупова резко обернулась и подскочила, как ужаленная.

Поблескивая черными жгучими глазками, рядом с ней сидел ухмылявшийся Левинсон.

16

После продолжительных гудков трубку, наконец, сняли, и в динамике послышался хорошо знакомый Ивану голос, крайне раздраженный столь ранним пробуждением. Белборода поспешил представиться и изложил отставному контрразведчику свою просьбу. Судя по красноречивому молчанию, воцарившемуся после этого в трубке, его предложение знакомого не вдохновило.

— Ты знаешь, которой час? — вкрадчиво поинтересовался тот после непродолжительной паузы. — Или такой пустяк не заслуживает внимания? Почти полчетвертого. Тебе не кажется, что для визита это несколько рановато?

До Ивана неожиданно долетел отраженный от дома напротив слабо различимый хруст щебня.

Встрепенувшись, Иван весь обратился в слух. Без сомнения звук шел со стороны такси.

Отставник что-то ответил, но его слова ушли в пустоту. Настороживший Ивана звук сменился шлепаньем босых ног по асфальту. Беглец явно стремился поскорей убраться из двора и прикладывал для этого все силы.

Иван больше не сомневался, что это Усупова. Он сорвался с места, на бегу отключил телефон и рванул через двор на источник звука. Но тот неожиданно оборвался.

— Что за черт?

Резко остановившись, Белборода недоверчиво повел головой, прислушиваясь к воцарившейся во дворе тишине. Подумав, что Усупова заметила его и теперь, сидя где-то в тени, со страхом наблюдает за ним, Иван быстро присел на корточки и бесшумно скользнул за кирпичную будку силовой электроустановки, расположенную в нескольких от него метрах. Но все уловки его были тщетны: звук не возобновлялся.

Чертыхнувшись, Иван решил, что Усупова либо чересчур перепугана, что даже не пошевелится, либо, что было более вероятным, она успела нырнуть от него в защищенное от холода место. В противном случае ночной морозец давно бы превратил ее в ледышку, и она каким-нибудь непроизвольным движением уже выдала бы свое место укрытия.

Иван вскочил на ноги. Он осторожно выглянул из-за угла возведенного в центре двора желтого строения. Его взгляд уперся в вертикальную вереницу тускло светящихся в доме окон.

Предположение, что она спряталась в одном из ближайших подъездов, он отверг с хода. Во-первых: несмотря на все его старания, он не расслышал никакого звука, мало-мальски похожего на стук входной двери. Во-вторых: вряд ли Усупова настолько глупа, чтобы доброволь?но загнать себя в ловушку. Единственный выход из подъезда только через чердачный люк. Откуда она могла знать, открыт он или закрыт?

Продолжая осматривать двор, Иван понял, что звук шагов скорее всего оборвался сразу после того, как женщина нырнула за угол ближайшего к подстанции дома.

Иван выскочил из укрытия и бросился к краю ближайшего дома, искренне надеясь, что Усупова все еще где-то не далеко, и он сумеет ее настичь.

В это время невдалеке послышался стихающий шум работавшего двигателя. Иван замер на полпути, повернув в сторону источника шума ухо: машина без сомнения останавливалась.

Перед его внутренним взором ожившее воображение нарисовало голосующую на дороге Усупову. Это подстегнуло его, как хлыст.

Он сорвался о места и, обогнув угол злополучного дома, бросился через кромешную темень к светящимся на дороге огням машины. Но прежде, чем он сумел пробежать несколько метров, перед его глазами напоследок мелькнул в проеме двери светлый халатик Усуповой, и автомашина рванула вперед. Разобрать номер машины не было никакой возможности, но он отметил, как они неправдоподобно чисты: Шулех протер их перед тем, как снять с иномарки бандитов, чтобы не испачкаться.

Сплюнув от досады, Иван медленно развернулся и ступил на тротуар. Чувствуя себя совершенно разбитым, он тихо выругался и устало побрел обратно к такси. Он признал себе, что, оставив Усупову в машине, он тем самым допустил грубейшую ошибку.

Иван расстроено махнул рукой. Одной больше, одной меньше, какая разница? Таких ошибок он допустил этой ночью не счесть. В этом, как ни странно, не было ничего удивительного. Груз разбирательства его провала во Франции, длившегося вот уже почти два месяца, давил на психику, как многопудовая гиря. Он стал нервным и дерганым.

Иван остановился у брошенного во дворе такси. Подойдя к распахнутой дверце, он посмотрел на сиденье Усуповой, под которым она прятала материалы о Рыкове. Качнувшись на каблуках, он подумал, что Галина наверняка захватила их с собой.

Не желая тратить попусту время на поиски того, чего под креслом, по его мнению, быть уже не могло, Иван обошел автомобиль. Положив на крышку багажника ладонь, слегка толкнул ее. Простреленный Левинсоном замок не выдержал, и та под действием пружин распахнулась.

Покопавшись в багажнике, Иван достал монтировку, намереваясь оторвать и забрать с собой оба вывешенных на машине комплекта сменных номерных знаков. У службы безопасности банка из-за превращенной в дуршлаг «волги» и так будет достаточно много хлопот с милицией, как только ее обнаружит. Будет лучше, если кассеты со встроенным механизмом смены регистрационных знаков не попадутся ей на глаза.

Быстро орудуя монтировкой, он оторвал обе кассеты и положил их в большой пластиковый пакет, выуженный из бардачка. Встав коленом на кресло, он вынул из вмонтированного в консоль записывающего устройства микрокассеты с записями, которые успел сделать сегодняшней ночью.

Он положил их во внутренний карман куртки, и попытался выдрать саму аппаратуру слежения, но у него ничего не получилось: неизвестные мастера закрепили ее на совесть.

Он решил оставить все как есть. В конце концов, по своему внешнему виду она смахивала на автомагнитолу. Выбравшись из такси, он напоследок окинул взглядом салон. На мгновение его глаза задержались на сиденье Усуповой.

А что, если материалы на Рыкова по-прежнему там? Судя по тому, как она улепетывала, она приняла его за кого-то отъявленного мерзавца. Вполне вероятно, что, запаниковав, она позабыла о них или же не решилась терять на их поиск время.

— Да нет, вряд ли, — недоверчиво проговорил вслух Иван. — Уж что-что, но их она бы забрала в первую очередь.

Но запавшее в душу зерно сомнения бередило рассудок. Зная по опыту, что лучше не дожидаться, пока оно расцветет пышным цветом, он решил для успокоения совести проверить свою догадку.

Скептически искривив губы, Иван нагнулся вперед. Упершись левой рукой в подушку сиденья, правой он стал шарить под ним, но ничего не нашел.

Тогда он присел на корточки и запустил руку еще дальше под кресло. Почти сразу же его пальцы коснулись края какого-то твердого на ощупь небольшого предмета.

Вскочив на ноги, Иван сделал шаг в сторону и рванул на себя заднюю дверцу автомобиля. Нагнувшись, он откинул в сторону лежавший на полу резиновый коврик, и его взгляду предстала испачканная в пыли слим-карта.

— Она ее все же оставила!

Покрутив находку в руках, Иван отправил ее к микрокассетам во внутренний карман куртки.

Он уложил резиновый коврик на место и распрямился. Стараясь не шуметь, закрыл дверцы такси на замок и подхватил лежавший на земле пластиковый пакет с номерными знаками.

Настороженно озираясь, он отступил от машины в глубокую тень и направился к ведущей из двора на дорогу арке.

На полпути он обернулся и сквозь разросшиеся во дворе кусты заметил мелькнувшие на фоне желтой стены подстанции две призрачные тени.

Посчитав их плодом разыгравшегося воображения, он не придал им никакого значения.

Зеймиц, притаившийся возле автомобильных ракушек, тронул за руку подкравшегося сзади Левинсона.

— Вон это чертовое такси, — прошептал он, кивая головой в направлении расстрелянной автомашины. Даже окружавший ее мрак был не в силах скрыть на ее светлых боках многочисленных отметин от пуль.

— Вижу, — просвистел Эйб. — Неплохо его отделали, а?

Он со всеми предосторожностями выглянул из-за легкого гаража.

— Там, кажется, никого нет. Бандит, видимо, уже смылся.

Не сводя с такси глаз, Зеймиц спросил:

— Вы полагаете, что про конкурирующую банду Усупова не сочиняла?

— Пока не знаю. Но какой смысл ей врать? Ты сам видел, что когда она садилась в машину, на ней лица не было. Что ее могло так напугать, как не прямая угроза жизни?

— Ну, не знаю, но ни о каких конкурентах я и слыхом не слыхивал. Мецех тоже ничего не говорил об этом.

— В деле Рыкова о них нет ни слова, — подтвердил Левинсон. — Но, может, мы что-то упустили. Такое тоже случается. Раз Усупова утверждает, что еще Челышу было о них известно, к ее словам стоит прислушаться. К тому же не забывай, что она выложила нам обо этом под угрозой явного насилия с моей стороны, а еще с разведшколы ты должен помнить, что это всегда действенней самих мер физического воздействия. Людям свойственно недооценивать собственные силы. Я уверен, Усупова говорила правду.

— Гм-м… Все может быть.

Зеймиц вспомнил, как едва женщина успела сесть в машину, Левинсон окликнул ее и, жутко оскалившись, придал своему лицу страшное выражение. Пригрозив тут же живьем разорвать ее на куски в прямом смысле этого слова, он набросился на нее с требованием выдать ему полную информацию о компрометирующих Рыкова материалах. Изрядно струхнув, Галина открыла свой рот и заплетающимся от страха языком поспешно выложила им, похоже, все, что ей было известно.

Зеймиц потер озябшие руки.

— Жаль, что таксист улизнул. Если бы мы схватили его, эта головоломка с неожиданно объявившимися конкурентами была бы разгадана.

— Не все сразу, — усмехнулся Левинсон, взглянув на подчиненного. — На данном этапе достаточно завладеть картой памяти из телефона Усуповой, а там займемся и всем прочим.

— Что-то я сомневаюсь, что она оставила ее в машине. Как-то все просто выходит, вам не кажется? Может, она успела спрятать ее в другом месте, а нам пудрит мозги?

— Какой в этом смысл? Она должна понимать, что если никакой карты мы с тобой не найдем, я займусь ею всерьез, и ей придется очень и очень плохо, разве нет?

Продолжая присматриваться к погруженному в темень двору, Зеймиц пожал плечами.

— Не могу оказать, что у нее на уме, но, может, таким образом она решила выгадать время?

— А проку-то? Или ты думаешь, что ей удастся удрать от Шулеха?

— Я-то так не считаю, но кто знает, может, она надеется именно на это?

— В таком случае она последняя дура! Шулех, не раздумывая, пристрелит ее, и Усупова это должна понимать.

— Это уж точно, — усмехнулся Зеймиц, переводя взгляд на черные проемы окон ближайшего дома. — Кажется, все в порядке. За такси никто не следит. Можно действовать.

— Я это и без тебя уже понял, — хмыкнул Левинсон и, пригнувшись, бесшумно метнулся к оставленному в метрах двадцати от него такси. Подозрительно оглядевшись, Зеймиц последовал за ним.

Ухватившись за ручку, Левинсон дернул на себя заднюю дверцу машины, но та и не думала поддаваться.

— Этот кретин, похоже, их все заблокировал, — сообщил ему Зеймиц после того, как попытался открыть переднюю дверцу.

— Не нравится мне все это, — Левинсон еще раз подергал ручку. — С какой стати он закрыл брошенную машину, если только не собирается за ней возвратиться, а? Что-то на бандитов это совсем не похоже. Как ты считаешь?

— Хрен их знает, — просипел Зеймиц. — Но, как правило, за такими машинами не возвращаются. Может выйти себе дороже.

— И я о том же! Может, этот водитель и вовсе не бандит?

— Кто ж он по-вашему?

— Да обыкновенный таксист.

— Но ведь Усупова абсолютно уверена в обратном.

— Да мало ли, что могло показаться этой шалаве. У нее от страха ум за разум зашел, вот она и наплела нам черт знает что!

— Если бы это был таксист, он бы уже сдал ее в ближайшее отделение милиции, а не таскался по всей Москве.

— Хм. Тоже верно. Тогда кто же он по-твоему?

— Черт его знает, — поделился своими умозаключениями Зеймиц. — Вам-то какая разница, не пойму? После того, как слим-карта окажется в наших руках, если, конечно, Усупова не надула нас, мы больше не увидим ни это такси, ни тем более его водителя.

— Резонно.

Левинсон достал из кармана универсальный ключ и, вставив его в замок, без труда отомкнул переднюю дверцу. Он ухватился за ручку и, приподняв ее вверх, потянул на себя.

— Осторожней, как бы машина не стояла на сигнализации, — обеспокоено произнес Зеймиц. — Иначе от ее визга проснется весь двор.

— Что за чушь!

Эйб приоткрыл дверцу.

— Вечно тебе лезет в голову всякая ерунда!.. Видишь, все в порядке.

— О'кей, я был не прав, но перестраховаться все-таки не помешало бы.

— О чем ты? Кому нужно это дырявое корыто?

Левинсон распахнул дверцу. Присев на корточки, он запустил руку под переднее кресло.

— Ничего, — подняв голову, через минуту сообщил он своему подчиненному. — Эта сучка надула нас!

Еще недолго пошарив рукой по грязному полу, он вскочил на ноги.

— Ну что ж, она сама напросилась!..

— Отойдите-ка.

Зеймиц выудил из кармана миниатюрный фонарик. Бесцеремонно оттолкнув в сторону кипевшего от злости руководителя, он, согнувшись, осветил пространство между креслом и полом.

— Вы правы, ничего нет, — распрямляясь, проговорил он. — Но меня это не удивляет. Я предупреждал вас, что Усупова нас обманула…

— Плевать я хотел на твое предупреждение.

Левинсон в ярости пнул ногой раскрытую дверцу. Он уже считал порученную ему операцию выполненной, но оказалось, что все надо начинать сначала.

— Ах, ты, тварь, — прошипел он, и в глазах его вспыхнул злобный огонек. От его вида Зеймицу стало не по себе. Таким он Левинсона видел крайне редко.

Эйб развернулся к такси спиной и быстро зашагал прочь.

Соли озадаченно почесал нос, стрельнул глазами по сторонам и затем припустил следом за шефом.

В замкнутом пространстве двора звук захлопнувшейся дверцы, усиленный отраженным от домов эхом прозвучал, точно выстрел. Он заставил замершего у арки Ивана вздрогнуть.

Что это?

Сжав под мышкой пакет с номерными знаками, чтобы исключить любой шум, он нырнул обратно во двор. Осторожно выглянув из-за дома, он посмотрел в сторону оставленного такси. Призрачного отсвета двух слабых далеких фонарей хватило лишь на то, чтобы он разглядел их отражение в стеклах машины. Остальное скрадывал густой мрак.

Застыв на месте, Иван прислушался, и старания его были вознаграждены. Он расслышал слабый отзвук шагов нескольких человек. Судя по производимому ими шуму, они направлялись по диагонали от автомобильных ракушек к углу стоявшего торцом к шоссе дома.

— Это уже становится интересней, — прошептал Иван, вглядываясь в терявшийся в кромешной темени двор. — Уж не «волгой» ли, случаем, они интересовались?

Он вспомнил мелькнувшие на фоне подстанции две черные тени. Иван напряг зрение, и ему все-таки удалось различить посреди двора два угольно-черных расплывчатых пятна, быстро двигавшихся в направлении дороги, проложенной перпендикулярно шоссе.

Увидев их, Иван почувствовал смутное беспокойство. Не издавая ни звука, он вынырнул из арки обратно к шоссе и рванул к внешнему углу дома.

— Так-так, — беззвучно прошептал, выглянув из-за него на дорогу: у обочины метрах в пятидесяти в тени стояла уже знакомая ему машина с безукоризненно чистыми номерными знаками.

Оценив обстановку, Белборода вытащил из куртки реквизированный у Усуповой пистолет и на всякий случай сунул его за пояс. Потом, подобравшись, бросился через дорогу под защиту буйно разросшегося кустарника.

Вероятность того, что Галина по-прежнему находилась в автомобиле, была велика. Он собирался вернуть ее. Судя по задрипанному виду машины, она не принадлежала ни уголовникам, ни американцам. Галина, скорее всего не имея денег, за определенную услугу попросила случайных попутчиков захватить из такси слим-карту и сейчас нетерпеливо дожидалась их возвращения.

Белборода ухмыльнулся. Уж он-то постарается, чтобы она больше ее не увидела!

Осторожно выглянув на дорогу, он решил, что из автомобиля его не заметили. Под прикрытием кустов он рванул к нему по заглушающему шаги газону.

Пролетев расстояние до автомобиля за считанные секунды, он залег от него метрах в десяти. Сквозь грязные, давно не мытые стекла он разглядел сидевший за рулем мужской силуэт. На заднем сиденье он увидел смутный образ застывшей, как манекен, Усуповой.

Пока Иван вглядывался в машину, Галина с исказившимся от ужаса лицом кляла на все лады Левинсона.

Черт ее попутал связаться с этим негодяем! Он и не собирался платить ей никаких денег, а просто использовал ее в своих грязных целях, чтобы потом расправиться как с лишним свидетелем!

Трясясь от страха за свою жизнь, Галина припомнила все его угрозы и содрогнулась от ужаса.

Внимательно наблюдая за ней, поигрывавший пистолетом Шулех ухмыльнулся:

— Если только ты соврала насчет слим-карты, считай себя покойником! Я с большим удовольствием проедусь колесом по твоей прекрасной головке и раскатаю ее по асфальту в большую лепешку!

— Я сказала вам правду! — истерично выкрикнула Галина, не в силах отвести взгляда от смотрящего ей в живот черного ствола пистолета. — Она лежит в такси!

— Посмотрим, — хмыкнул Шулех, держа палец на спусковом крючке оружия. — Левинсон скоро вернется, и все станет ясно…

Различив полный отчаяния крик женщины, Иван нахмурился. Что мог означать ее вопль?

Недоумевая, он решил не забивать сейчас этим голову, прекрасно сознавая, что в его распоряжении слишком мало времени.

Не теряя драгоценных секунд, он беззвучно положил на землю пластиковый пакет и выскочил из кустов.

Подлетев к дверце водителя, он дернул ее на себя. Ухватив за шиворот вскрикнувшего от неожиданности Шулеха, рывком выбросил на дорогу. Заметив блеснувший в его руке пистолет, он ударил каблуком по его руке.

С вылезшими из орбит глазами Шулех застонал и, выпустив оружие, схватился здоровой рукой за отдавленную кисть.

Отшвырнув ногой пистолет, Белборода вскочил за руль и крутанул ключ зажигания. Включив скорость, он снялся с ручного тормоза. Только когда машина сорвалась с места, взглянул в зеркало на ошалевшую Усупову.

— Эй, красавица, ты еще помнишь меня? — ухмыльнулся он, глядя в ее белое, как мрамор, лицо.

Однако Галина, продолжая бездумно хлопать расширенными от изумления глазами, не издала ни звука.

— Что было нужно тому жирному борову с пистолетом?

Иван понял, что здесь что-то не то: пассажирами этой машины были скорее всего далеко не случайные люди. Но кто они? Зачем им понадобились материалы Усуповой?

— Эй, так ты ответишь мне или нет? — спросил Иван.

Галина попыталась что-то произнести, но это было выше ее сил. При мысли, что она вновь угодила из огня да в полымя, ей так стало тошно, что рот ее превратился в бесформенную дыру. Она запрокинула голову и в отчаянии разрыдалась.

— Успокойся! — резко скомандовал Белборода, не желая слушать издаваемых ею звуков, мало чем отличавшихся от животного воя.

— Эй, я сказал успо!..

Раздавшийся в этот момент треск выстрелов оборвал его на полуслове.

Пригнув к рулю голову, Иван быстро переключился на четвертую передачу. Выжимая из двигателя все, что только возможно, подумал, что до его «волги» этому рыдвану далеко.

Застучавшие по багажнику пули заставили его резко крутануть руль в сторону, и машина, взвизгнув покрышками, шарахнулась к левой обочине.

Вскрикнув от страха, Усупова растянулась на заднем сиденье и затихла, как перепуганная до смерти мышь. Несколько пуль пробили над ней стекло. Иван поспешно дернул руль вправо. Звон попавшей в заднюю стойку пули подтвердил верность его решения.

Продолжая шарахаться вдоль дороги под аккомпанемент врезавшихся в кузов смертоносных кусков свинца, он достиг парой секунд спустя шоссе. Не сбавляя скорости, он вылетел на него в нарушении всех правил.

Несущаяся навстречу какая-то иномарка нетерпеливо подала звуковой сигнал и, резко приняв к обочине, промчалась мимо него на бешеной скорости.

Увидев ее, Левинсон ударил по руке тщательно прицелившегося Зеймица. Пуля, готовая пропороть лакированный бок иномарки, ушла вверх.

— Кретин! Смотри, куда стреляешь!

— Что вы делаете? — прохрипел Зеймиц. — Я бы сейчас грохнул этого чертова угонщика! Из-за вас мы окончательно упустили Усупову!

— Дурак! — Левинсон подскочил к растянувшемуся на дороге Шулеху. — Вставай, растяпа. На счету каждая секунда!

Шулех оторвал от асфальта сморщенную от боли физиономию и посмотрел на Левинсона.

— Вставай же! — нетерпеливо повторил тот, и у Шулеха помимо воли изогнулись от изумления брови. Он думал, что Левинсон из-за Усуповой сейчас отделает его, как мочалку, но этого почему-то не произошло.

Бережно придерживая отдавленную руку, Марк быстро вскочил на ноги и подобрал валявшийся недалеко пистолет.

— Вот так-то лучше, — хмыкнул Левинсон и затем, отрывисто произнеся: — Все за мной! — бросился с дороги в кустарник.

Удивленно переглянувшись, Зеймиц с Шулехом последовали за ним.

Удостоверившись, что подчиненные бегут следом, Левинсон ворвался в ближайший двор. Дождавшись Зеймица, ткнул в одну из оставленных на ночь машин.

— Вскрывай!

Проверив, стоит ли автомобиль на сигнализации, Соли вынул из кармана универсальный ключ и минутой спустя кивнул головой:

— Все в порядке.

— О'кей, а теперь все в машину!

Скользнув за руль, Зеймиц завел двигатель и, газанув, выехал из двора на дорогу.

— Теперь куда?

— Сейчас узнаем. — Левинсон достал из кармана один из мобильных телефонов бандитов и набрал номер оператора поисковой системы. Быстро переговорив с ним, он сообщил ему номера оставшихся в обойме патронов с радиомаяками и затребовал информацию о движущихся в данный момент номерах.

Выслушав сообщение, он отключился.

— Вот теперь им от нас не спрятаться. Они прямиком выведут нас к тому месту, где Усупова хранит материалы о Рыкове!

До Шулеха дошло, что Левинсон успел-таки влепить в угнанную у них из-под носа машину одну из своих пуль с радиомаяком.

Его мысли прервал рев пронесшихся мимо них на безумной скорости еще двух роскошных иномарок.

— Что-то не видно гаишников. Это же для них не дорога, а чистый Клондайк. Неужели спят?

— Вряд ли, — качнул головой Шулех. — Эти парни своего не упустят!

Сам того не ведая, он оказался прав.

Два экипажа дорожной службы, рассевшись в скоростных автомашинах и матерясь на чем свет стоит, с красными от негодования лицами преследовали сейчас маломощный автомобиль Белбороды.

17

В отличии от Ивана Ли Стромб, направляясь на своем джипе в МФМ, старался никаких правил движения не нарушать.

Сдерживая нетерпение, он в точности исполнял все предписания дорожных знаков и указателей. Лишнее внимание к его персоне со стороны правоохранительных органов было совершенно противопоказано. Едва милиция, прибывшая к месту перестрелки, установит личности его погибших подчиненных, — что, возможно, к настоящему времени уже было свершившимся фактом, — как к делу подключатся лучшие сыщики контрразведки. А им не составит большого труда установить его причастность к разыгравшейся у магазина бойне. Каким еще образом объяснить его появление неподалеку от места перестрелки? Совпадением?

— Вздор, в это никто не поверит!

Нахмурившись, Стромб ослабил нажим на акселератор и еще больше сбавил скорость. Светящийся указатель спидометра застыл на отметке тридцать миль.

В этот момент мимо джипа с угрожающим ревом промелькнул черный силуэт дорогой иномарки. Стромб вздрогнул: слишком уж этот автомобиль походил на машину бандитов.

Подмигнув на прощанье кроваво-рубиновым огнем стоп-сигналов, автомобиль нырнул в освещенный оранжевым светом тоннель.

Проводив его мрачным взглядом, Стромб подтащился к полого уходящему вниз спуску. Удерживая прежнюю скорость, он в сердцах чертыхнулся, не понимая, каким образом на их месте встречи с Усуповой оказались эти проклятые головорезы, о которых напомнила ему иномарка.

Сдвинув брови, Ли пришел к выводу, что они с равным успехом могли или проследить за женщиной до магазина, или, при наличии специальных технических средств, подслушать телефонный разговор с Джонсом. Но было абсолютно непонятно, какой цели они добивались. Просто ли желали отомстить за убитого Челыша, о чем так некстати обмолвилась по телефону Усупова, или, быть может, стремились помешать передаче материалов о якобы существовавшем истинном руководителе «Глоб лайнз коммюникейшн»?

Немного подумав, Стромб решил, что его первое предположение абсолютно исключено. В этом случае, выманивая их из Фонда, женщина должна была действовать с бандитами заодно, а это было совершенно не так, стоило лишь вспомнить, как она удирала от них. Судя по всему, верным являлось второе предположение, но и здесь было много непонятного. Если тайный хозяин компании существует на самом деле, почему в таком случае им об этом ничего не известно? Такое ведь невозможно удержать в абсолютном секрете. Выходит, что завербованные ЦРУ русские агенты, в том числе высокопоставленные, намеренно вводили американцев в заблуждение. И еще. Почему бандиты, имея для этого все возможности, не расправились на месте встречи с Усуповой? Казалось бы, чего проще: застрелил ее и тем самым предотвратил утечку ненужной информации, но нет, отчего-то они не стали этого делать. Может, она им была нужна живая? Вполне возможно, но опять-таки для чего? Стоило ли из-за этого рисковать жизнью своего босса, если, конечно, он существует, а не является плодом взбудораженного воображения Усуповой?

Наморщив лоб, Ли нетерпеливо постучал пальцами по баранке, не в силах пока найти ни одного мало-мальски вразумительного ответа на мельтешащие в голове вопросы. Немало этому способствовали мысли и о неожиданно объявившемся на месте встречи с Усуповой Левинсоне. Он-то откуда там взялся? Если предположить, что он следил за кем-то, то возникали следующие вопросы: за кем и с какой целью? Вряд ли исключительно для того, чтобы отомстить ему за свое давно канувшее в лету головотяпство.

При воспоминании об отстреленном каблуке, лицо Стромба сделалось пасмурным. Ведь этот кретин едва не пристрелил его! Если бы не такси, неожиданно вынырнувшее из-за угла магазина, Левинсон ни за что не выдал бы своего присутствия. Он бы терпеливо дождался момента, когда можно безнаказанно разрядить ему в спину обойму своего пистолета…

Выехав из тоннеля, Стромб увидел замершую около обочины знакомую иномарку, остановленную сотрудником ГАИ. Пока один из инспекторов разбирался с вылезшим из машины короткостриженным амбалом, второй следил за дорогой цепким, ничего не упускающим взглядом.

Стараясь не встречаться с ним взором, Стромб напустил на себя непроницаемый вид. Он краем глаза увидел, как ненавязчиво помахивавший жезлом инспектор вперил в него оценивающий взгляд. Очевидно, Стромб не сумел произвести на него впечатления, так как тот с негодованием отвернулся и подошел к напарнику, отпустившему, наконец, иномарку.

Проехав выездной пост ДПС, Стромб обеспокоено подумал, что если только следователи из контрразведки каким-нибудь образом заподозрят о его участии в перестрелке, они обязательно допросят ночную смену инспекторов, дежуривших в этом районе Москвы, и те могут припомнить его машину. А для него это было чревато серьезными последствиями, несмотря даже на то, что завтра он уже планировал быть в Нью-Йорке.

Посмотрев в зеркало, Стромб облегченно перевел дух: разглядывавший его до этого сотрудник ГАИ остановил-таки какого-то торопыгу на стареньком шарабане. Уже позабыв о нем, тот убедительно доказывал водителю преимущества своей точки зрения на вопрос оплаты штрафа за нарушение правил дорожного движения.

Скупо усмехнувшись, Стромб перевел взгляд на дорогу, но почти тут же на его лбу вновь обозначилось две глубоких морщины. Ему неожиданно пришло в голову, что на месте встречи с Усуповой были скорее всего никакие не бандиты, а сотрудники российских спецслужб, практикующих методы КГБ!

Крякнув, Стромб сам опешил от такой догадки.

— Мама родная!..

В этом случае все вставало на свои места: и страх Усуповой, которую скорее всего привлекли к сотрудничеству силком и угрозами; и то, что они не стали стрелять в нее, и прочие нестыковки, что не давали ему покоя при воспоминании о перестрелке.

Стромб взбудоражено прошептал:

— Ого! А ведь вполне может быть и такое!

Непонятно каким образом узнав о деятельности его группы в Москве, они могли решиться им показать, кто здесь хозяин. А чтобы никто ни о чем не догадался, они переоделись бандитами и со всем сопутствующим антуражем приехали к магазину «Лагуна». Русское руководство, не желая допускать громкого международного скандала, вполне могло приказать исполнителям не брать никого живым. Таким образом они должны были уничтожить всех прибывших к месту встречи американцев!

Эта мысль до того не понравилась Стромбу, что он, плюнув на все, решительно утопил педаль газа в пол. Чего-чего, а проверять на своей шкуре вышеуказанное предположение он не собирался. Ведь если оно верно, — а как он знал, такие тайные операции были не редкость, по крайней мере в ЦРУ, — сразу после его побега с места перестрелки русские уже могли приступить к его розыскам, чтобы отправить вслед за Джонсом и Киганом.

Страх за свою жизнь гнал его по московским улицам, как сумасшедшего. Расположенные вдоль дороги дома превратились в сплошную кирпичную стену. Лишь въехав, наконец, в хорошо охраняемый сотрудниками вневедомственной охраны подземный гараж Фонда, он почувствовал некоторое облегчение. Но расслабляться еще было рано. Не стоило забывать, что слонявшиеся по гаражу стражи порядка могли быть завербованы контрразведкой, и представлять для него смертельную опасность.

Осадив джип в дальнем углу гаража, Стромб выхватил из-под блейзера пистолет. Прикрыв его плащом, превратившимся после лазания по крыше в грязную тряпку, он выскочил из машины. Игнорируя лифт, вход в который был расположен на отлично просматриваемом пятачке гаража, он бросился со всех ног к ведущей на первый этаж лестнице.

Очутившись в холле, он нарочито медленно, чтобы успеть выровнять дыхание, достал из кармана свободной рукой пропуск круглосуточного доступа в МФМ. Приготовившись к любым неожиданностям, показал его на вахте двум изнывавшим от безделья милиционерам, вооруженным автоматами.

Сверив фотографию с застывшим от напряжения лицом оригинала, те молча кивнули, давая знать, что проход разрешен, и Ли быстро прошел внутрь. Взбежав на третий этаж по широкой мраморной лестнице, устланной красной ворсистой дорожкой, он стремительно миновал большую часть узкого длинного коридора и ввалился, наконец, в свой кабинет.

Макколинз, листая красочно иллюстрированный журнал, возвышался за столом, как гора. Он поднял голову.

— А, это вы, шеф. Мы уже вас заждались. Могли бы и позвонить.

Он широко зевнул и поднялся.

Стромб кивнул ему, закрыл дверь на ключ и взглянул на развалившегося на диване Петерсона, причмокивавшего во сне.

— Решили дежурить по очереди, — пояснил Макколинз, указывая на удобно расположившегося напарника.

— Я уже понял.

Стромб прошел к своему столу и с глухим стуком бросил на него завернутый в свой безнадежно испорченный плащ пистолет.

— Звонил кто-нибудь? — он обессилено рухнул во вращающееся кресло, обитое черной кожей.

— Нет. Должны были?

— Не знаю.

Ли отпер нижний ящик стола. Достав из него бокал и початую бутылку виски, влил в себя основательную дозу жидкости, чувствуя при этом громадное облегчение. Он явно переоценил своего противника. Его предположение о переодетых контрразведчиках было чересчур смелым и… мягко говоря, не соответствующим действительности. Если бы это было так, они бы уже сообщили его подчиненным о гибели их коллег по МФМ. Ведь на момент убийства они уже должны были знать имена погибших от их рук Джонса и Кигана, и поэтому времени для установления их личностей им не потребовалось бы. А так, пока милиция вызовет криминалистов, пока те проделают все необходимые процедуры и сообщат о смерти его людей в посольство, уже наступит утро.

Глядя на надиравшегося в одиночку босса, Макколинз расталкивал спящего Петерсона.

— Что-то случилось?

— Да, — Стромб отправил в рот вторую порцию виски. — Джонс и Киган погибли.

— Что?!

Макколинз плюхнулся на ноги Петерсона.

— Эй, полегче нельзя? — пробормотал тот.

— Вы серьезно? — Макколинз уставился на Стромба, не обращая на Петерсона внимания.

— Увы, да.

— Ты слезешь с меня или нет?

Петерсон поднял голову и увидел сидевшего за столом Стромба.

— О, извините, патрон… — он выдернул ноги из-под расползшейся по дивану туши Макколинза и сел. — Не расслышал, как вы вошли. Снился очень забавный сон…

— Закройся, Брэд! — повернулся к нему Макколинз. — Сейчас не до шуток.

— В чем дело?

— Джонс и Киган… мертвы!

— Что за черт!.. Эй, Стив, ты случаем не свихнулся? Что ты плетешь?

— Спроси у шефа.

Петерсон обернулся к Стромбу, как бы ища опровержение этой дурацкой шутке.

— Это правда?

— К сожалению, да, — кивнул Ли, встретившись с обеспокоенными глазами Петерсона, в которых сквозило недоверие. — И это, увы, не розыгрыш.

Петерсон сжал кулаки и ударил ими по коленям, затем вскочил на ноги и стал быстро ходить из угла в угол.

— Не могу поверить, — сказал он, проходя мимо Стромба. — Ведь ничего сложного в вашей операции не было! Ведь так?

— К сожалению, сначала мы думали также. Результат этого тебе известен.

— Что там произошло? — медленно, будто ему трудно говорить, спросил Макколинз.

— Попали в засаду, — поморщился Стромб. — К месту встречи с Усуповой прибыла целая армия уголовников Челыша. Усупова оказалась их подсадной уткой. Откуда они узнали о нас, ума не приложу. Как только началась перестрелка, Усупова исчезла и предоставила уголовникам полную свободу действий, чем те и воспользовались… Первым был убит Эдвард. Чета, кинувшегося к нему на подмогу, застрелили прямо в машине… Переломить ситуацию я не мог: их было слишком много.

Стромб не очень-то рисковал, рассказывая небылицы. Завтра они будут уже в Америке, и никогда не узнают, что в самом деле произошло у магазина «Лагуна».

— И вы спокойно взирали, как их расстреливают? — глаза Петерсона пылали презрением.

Постаравшись изобразить на лице горькую усмешку, Стромб вытащил из-под плаща свой пистолет, вынул обойму и толчком подвинул его к краю стола.

Стив взял пистолет и почувствовал исходящий из ствола резкий запах пороховой гари, быстро распространившийся по всему кабинету.

— Я расстрелял по этим подонкам три магазина, но, увы, это не помогло, — с мрачным выражением на лице вымолвил Стромб.

Петерсон опустил голову.

— Извините, — он положил оружие обратно на стол. — Не знаю, что на меня нашло. Мы с Киганом отлично ладили и стали почти друзьями. После командировки вместе со своими девочками собирались вместе мотнуть на Гавайи.

— Ничего.

Стромб с усталым видом прикрыл ладонью глаза. Это нужно было ему для того, чтобы Петерсон не увидел, до какой степени он взбешен его выходкой.

— Такое случается с каждым, — тщательно контролируя голос, тихо обронил он.

— Это точно, — подтвердил Макколинз, потирая слипающиеся веки. — Бог дал, Бог и взял. Одного раньше, другого позже… Эх, да что там говорить, все будем там.

— Вне всякого сомнения, — повернулся к нему Петерсон. — Но хотелось бы все-таки позже.

— Идите-ка лучше спать.

Стромб убрал от лица руку, открыл ключом верхний ящик стола и сгреб в него лежавший на столешнице пистолет. Он не собирался рассказывать им ни о Левинсоне, ни о своих предположениях по поводу контрразведки.

— Устройтесь как-нибудь в моей комнате отдыха. В гостиницу лучше не ездить. Кто знает, что еще известно этим подонкам?

— Думаете, они сумеют добраться до нас и в гостинице?

— Понятия не имею. Но лучше не рисковать.

— А как же вы? — Макколинз провел ладонями по лицу, и на его коже отпечаталось несколько красных полос от пальцев.

— Мне надо успеть еще кое-что сделать.

Стромб перевел взгляд на сейф, где еще хранились материалы на Челыша. По приблизительным подсчетам на их уничтожение могло уйти от двух до трех часов.

— Мы вам поможем, — неуверенно произнес Петерсон. По его виду было хорошо видно, что ему чертовски неохота это делать.

— Исключено.

Стромб спрятал обратно в стол пустой бокал и наполовину опорожненную бутылку виски.

— Мне придется заняться определенными секретными материалами, к которым вы не имеете допуска. Так что со спокойной совестью идите-ка спать.

— Ну, раз так, — протянул Макколинз, тяжело поднимаясь с дивана. — Здесь уже ничего не поделаешь.

— Совершенно верно, — кивнул Стромб. — Спокойной ночи. Вернее, — усмехнувшись, поправился он, взглянув на показывавшие почти четыре утра большие настенные часы: — спокойного утра…

Звонок стоявшего на столе телефона заставил его прикусить язык.

Почувствовав, как гулко забилось сердце, Стромб застыл. Он смотрел на трезвонивший аппарат, как загипнотизированный.

Его подчиненные, резко обернувшись, замерли, как восковые изваяния мадам Тюссо.

Перехватив их тревожные взгляды. Ли взял себя в руки и поднял трубку.

— Да? — каркнул он, чувствуя сухость во рту. — Слушаю вас, говорите!

Внутри него шевельнулся необъяснимый страх.

— Мистер Стромб? — произнес чей-то вежливый голос на правильном английском.

— Да, я, что вам угодно?

Стромб посмотрел на Петерсона.

— Мистер Стромб, не сочтите, пожалуйста, наш вопрос за бестактность, но нам надо знать, работают ли у вас некие Эдвард Джонс и Чет Киган?

— Кому это вам? — с замиранием сердца спросил Стромб. — Извините, но я не даю никаких справок. По всем интересующим вас вопросам обращайтесь завтра в пресс-центр Фонда…

— Весьма сожалею, мистер Стромб, но, если вас это все-таки не затруднит, прошу вас ответить на этот вопрос. Поверьте, это все очень важно. Мы бы не решились беспокоить вас по пустякам.

— Ну, если так… Да, гм, работают, — каким-то непостижимым образом удалось выдавить ему из себя почти нормальным голосом. — А в чем, собственно, дело?

— Крайне сожалею, — в голосе незнакомца появились траурные нотки, — но мне, увы, придется сообщить вам печальную весть: оба ваших работника мертвы.

— Да вы с ума сошли! — негодующе воскликнул Стромб, понимая, что от него ожидают именно такой реакции. — Да я привлеку вас к суду за инсинуации! Джонс и Киган сейчас находятся в гостинице в своих номерах!

— К сожалению, это не так. В гостинице их номера пусты. Еще раз выражаю вам свое сочувствие: ведь, насколько нам известно, они были вашими колллегами. Извините за беспокойство. За остальной информацией мы обратимся, как вы и посоветовали, завтра в пресс-центр. До свидания.

— Извините, кто вы? — поспешно спросил Стромб, будто только очнувшийся от тяжелых мыслей.

— Майор Липатов, пресс-служба Министерства внутренних дел.

В трубке раздались короткие гудки.

На Стромба было страшно смотреть. Кровь отхлынула от его лица, и теперь оно приобрело желтый, нездоровый оттенок. Он был абсолютно уверен, что этот Липатов никакой не милиционер, а сотрудник российских спецслужб!

Да и никакой он к чертям не Липатов!

Стромб медленно вылез из-за стола, пошатываясь, подошел к двери кабинета и закрыл ее на дополнительный оборот ключа. Не замечая стоявших посреди помещения подчиненных, он прошел мимо них обратно к столу и уселся в кресло.

Только что раздавшийся телефонный звонок показал, что он был все-таки прав. Под видом прибывших на место встречи с Усуповой бандитов были никто иные как переодетые сотрудники контрразведки, и потому его жизнь в серьезной опасности!

Петерсон вежливо кашлянул:

— Это был звонок из милиции?

Ли поднял голову, секунду смотрел на него непонимающим взглядом, затем рявкнул на весь кабинет:

— А тебе какое до этого дело?.. Идите спать! — он ткнул пальцем в дверь комнаты отдыха.

— Как скажите.

Макколинз пожал плечами и позвал за собой Петерсона:

— Видишь, он не в себе, а ты лезешь со своими вопросами… Надо будет, он сам все расскажет.

— О'кей, — кивнул тот, — пошли спать.

Когда за ними закрылась дверь, Стромб нетерпеливо сгреб в охапку телефонную трубку. Суетливо набрав номер авиакомпании, он заказал для себя один билет на утренний рейс до Лондона, в часе езды от которого располагалась штаб-квартира Центра правительственной связи Великобритании. Добравшись до нее, он мог чувствовать себя в безопасности: Центр тесно сотрудничал с АНБ, и можно сказать, был одним из его форпостов в Европе. Стромб не раз находил там приют, когда под ногами горела земля. У Ли имелся еще один американский паспорт, выписанный на вымышленное имя, и по нему Стромб надеялся инкогнито покинуть Россию, прибегнув к помощи специального грима. С его подчиненными ничего не случится, если они своим присутствием в Москве на некоторое время прикроют его исчезновение.

Кинув на рычаг трубку, он стал спешно уничтожать документы из сейфа, чтобы поспеть на утренний авиарейс.

Как и Стромб, Рыков, едва услышав вежливый голос телефонного собеседника американца, понял, что тот никакой не сотрудник милицейской пресс-службы, а контрразведчик.

Благодаря сносному владению английским языком, он с нетерпением дослушал до конца перехваченный его людьми разговор, после чего вскочил на ноги. Опрокинувшееся позади него кресло с грохотом свалилось на пол.

Страшно матерясь, он вывалился из кабинета в приемную. Лицо его было обезображено яростью.

Косых, сидя за белым длинным столом, оторвался от экрана компьютера и с недоумением посмотрел на хозяина.

Рыча, как медведь, ПМ подскочил к нему и, ухватив за грудки, оторвал от стула.

— И это ты называешь недоразумением? — проревел он.

Минут пять назад, когда Косых принес ему запись перехваченного разговора, он назвал его именно так.

Косых содрогнулся. ПМ был не просто взбешен, он был разъярен, как жаждущий крови тигр.

— Разве нет? — тяжело дыша, пролепетал секретарь.

— Ты в своем уме? Да мы близки к краху!

— Но почему? — задыхаясь от страха, пробормотал тот.

— Потому что на месте гибели американцев уже работает контрразведка!

— Ну и что?

— Что?! — взревел Рыков. — Да если им удастся увязать их смерть с моим именем, это будет конец!

Косых испуганно таращил глаза на рассвирепевшего Рыкова.

— Но каким образом? Вы же сами сказали, что на американцев вам наплевать…

— Идиот! Если бы я точно знал, что на месте их гибели не осталось собранного на меня компромата, мне было бы и впрямь наплевать на все, а так, если только контрразведка, отыщет его, они решат, что в их смерти виновен я!

— Его там наверняка нет, — с выпучившимися из орбит глазами, задыхаясь, просипел Косых. — Вам не о чем беспокоиться.

— Да?

ПМ с яростью оттолкнул от себя секретаря, и тот, упав обратно на стул, ударился затылком о стену.

— Откуда тебе это известно, чертов недоносок?

Косых шумно перевел дух.

— Если бы компромат Челыша попал в руки следователей, ваши агенты обязательно предупредили бы вас, разве нет?

Рыков втянул в себя воздух сквозь плотно сжатые зубы. Об этом он как-то не подумал.

— Куда он, в таком случае, по-твоему, подевался? Уж не у Стромба ли он?

Косых осторожно потрогал пальцами вздувшуюся на голове шишку и поморщился от боли.

— Вряд ли. В этом случае он не спешил бы так возвратиться обратно на Запад, что вместо полудня решил вылететь из Москвы утренним авиарейсом. Вероятно, ему хватило ума понять, что за дело взялась контрразведка, и решил подальше от греха улизнуть. Если бы компрометирующие вас материалы оказались у него, он вел бы себя по иному. По крайней мере, он бы уже поставил об этом в известность резидента ЦРУ, находящегося в посольстве. Он этого не сделал, следовательно, у него на вас ничего нет.

— Тогда где эти чертовы материалы?

— Вероятно, в руках Морды. — В голосе секретаря промелькнуло сомнение.

— А где Морда? — ПМ не сводил с помощника колючего взгляда. Его сжатые губы превратились в тонкую красную полоску.

— Пока не знаю, — осторожно выдохнул секретарь, ослабляя галстук. — Телефон его постоянно занят. Нет никакой возможности дозвониться.

— Неужели?

Обезображенная от гнева физиономия Рыкова пошла бурыми пятнами. Сузившиеся глаза налились кровью.

Опершись кулаками о крышку стола, Рыков резко наклонился вперед, и его пышущее злобой лицо оказалось вблизи пепельно-серой, вытянутой от испуга физиономии секретаря.

— А ведь это ты рекомендовал мне его, не так ли?

Он выбросил вперед руку и ухватил секретаря за галстук.

— Что мне теперь с тобой делать? — узкая полоска материи натянулась как струна. — Эта мразь продала меня, едва ему представилась такая возможность. Ты отдаешь себе в этом отчет?

Косых смотрел на исказившегося от злости ПМ расширенными от ужаса глазами. Тот же, брызжа слюной, продолжал орать, как ненормальный:

— Нас же в одночасье сожрут, едва только Морда продаст конкурентам собранный Челышем компромат! Это ты понимаешь?!

Сглотнув вязкую от страха слюну. Косых просипел:

— Я не верю в это… Морда не мог предать вас!

Его охрипший голос прозвучал, как кваканье до смерти перепутанной лягушки.

— Я уверен в нем, как в себе!

Приподняв кустистые брови, Рыков посмотрел на отчаянно потевшего секретаря с некоторым удивлением: прозвучавшее в его голосе убеждение его несколько успокоило.

— Тогда где же он? — на полтона ниже спросил ПМ. Кадык его помощника, дернулся, как попавший в западню зверек.

— Не знаю, — прохрипел тот. — Видимо, с ним что-то случилось, иначе он бы уже давно дал знать о себе.

— Моли Бога, если это именно так. Иначе за его грехи ответишь ты.

С белым, как лист бумаги, лицом, секретарь выдавил из себя, повторяя, как заклинание:

— Я уверен в нем, как в себе.

— Это я уже слышал.

Рыков отпустил галстук, и Косых холодеющими пальцами принялся его поправлять.

— Позвони на пункт радиоперехвата и прикажи рассевшимся там бездельникам прослушать частоту радиотелефона Морды.

Секретарь, придя в себя, подобострастно закивал головой.

— Все сделаю, как прикажите.

Рыков раздраженно махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи.

— Давно бы сам догадался об этом… Да, кстати, — вспомнил он. — Что слышно о людях, посланных к начальнику службы безопасности Первого инновационного банка? Узнали они что-нибудь о такси?

— Пока ничего, — еле слышно прошелестел секретарь, не глядя на Рыкова. — С момента отъезда они еще не звонили.

ПМ внимательно посмотрел на помощника, и от его взгляда тому стало не по себе.

— Не пойму, за что я плачу тебе деньги.

Косых посчитал за лучшее промолчать.

— Что ж, — медленно продолжил ПМ. — В таком случае ты здесь сегодня больше не нужен. После того, как свяжешься с радиоинженерами, переключи свой телефон на мой и вместе с командой Шершня выедешь к МФМ…

Косых замер, уцепившись побелевшими от напряжения пальцами за булавку на галстуке. Шершень был доверенным лицом Рыкова и подчинялся только ему. Это был откровенный садист с настолько хитрым и изворотливым складом ума, что Морда в сравнении с ним был невинной овечкой. Везде, где бы он ни ступал, его путь усеивали многочисленные жертвы, от убийства которых он получал удовольствие. Косых подозревал, что он параноик-убийца, и у него не все в порядке с головой, однако ПМ так не считал. Он привлекал его в самые пиковые ситуации, и еще ни разу Шершень его не подвел.

— Вы полагаете, настало время вводить в игру Шершня? — осторожно спросил Косых. Он пришпилил, наконец, трясущимися от страха руками галстук к рубашке. — Разумно ли это? Это безжалостное чудовище помешано на крови… Он может все испортить!

— Хуже, чем есть, не будет. Да и тебе эта прогулка не повредит: займешься настоящим делом вместо того, чтобы протирать здесь штаны…

Рыков набрал номер дежурного команды Шершня и приказал готовиться к срочному выезду. Судя по раздавшемуся в трубке воплю радости, это известие было принято на «ура».

Слушая, как Рыков быстро поясняет бандиту суть задания. Косых почувствовал себя дурно. Лицо его от страха позеленело. Они с Шершнем люто ненавидели друг друга, и как он чувствовал, тот только ждал случая расправиться с ним. Теперь, кажется, этот момент наступил. ПМ разрешал ему на задании уничтожать всех, кого только не заблагорассудится, и потом никогда не спрашивал, что сталось с этими людьми.

— Я все-таки думаю, что с Шершнем следует несколько обождать, — промямлил Косых. — В ближайшие десять минут, я уверен, все разрешится самым благоприятным образом!.. Я найду этого чертового Морду и узнаю все о такси!

— Твои мысли меня совершенно не интересуют, — процедил Рыков, прекрасно видя написанный на лице помощника ужас. — Раньше надо было думать об этом!

— Но, может, вы все-таки дадите мне шанс самому утрясти это дело?

— Мне надоело твое нытье.

ПМ направился в кабинет, абсолютно уверенный, что Шершень справится с порученным ему делом.

18

Красное, распухшее от слез лицо всхлипывавшей Усуповой представляло собой неприглядное зрелище. Впрочем, как и она сама, растерявшая за эту кошмарную ночь весь свой лоск и апломб.

— Что ты собираешься делать? — истерично выкрикнула Галина, развозя по лицу слезы отчаяния.

Сейчас она была тем, кем и была — потасканной, загнанной в угол женщиной, на протяжении долгого времени прыгавшей из кровати в кровать в надежде урвать хоть частицу тех земных благ, которыми пользовались их хозяева. Для этого она была готова на все.

— Ведь легавые уже на хвосте!

Оторвав руки от лица, Усупова обернулась на звук милицейских сирен и затем сквозь слезы вновь уставилась в затылок пригнувшегося к баранке Белбороды.

— Они арестуют нас! — истерично выкрикнула она высоким пронзительным голосом. — Сделай хоть что-нибудь!

— Не ори! — бросил сосредоточившийся на дороге Иван. Его резкий командный голос заставил Усупову вздрогнуть.

— Ты с ума сошел! — в отчаянии воскликнула она, давясь рыданиями. — Рыков убьет меня, как только разнюхает, что я угодила в ментовку!

— Для начала ему об этом надо узнать.

— Ты не понимаешь! У него везде свои люди!

Галина имела весьма жалкий вид. Прижав руки к груди, она выкрикнула:

— Понятно?! Они убьют меня прямо в камере и выдадут за самоубийство.

Ее посиневшие от холода губы дрожали от страха и жалости к самой себе.

— Да кому ты нужна…

Скользнув по женщине равнодушным взглядом в зеркале заднего вида, Иван обеспокоено посмотрел на две патрульные машины ГАИ, догонявшие их. Судя по тому, что инспектора не удовлетворились включением маячков, а врубили на всю мощь сирену, настроены они были решительно.

— Проклятье! — выругался сквозь зубы Иван. — Откуда их черти взяли?!

Белборода был больше чем уверен, что обе машины дорожной инспекции прятались где-то рядом с дорогой на ее длинном и прямом, как струна, отрезке, который он проскочил несколько минут назад. Позабыв о сне, патрульные скорее всего собирали там богатую дань с торопыг на иномарках. Но при чем здесь он? Неужели они надеются получить с него за превышение скорости такую большую взятку, что в погоню кинулось сразу два экипажа?..

— Скорее! — требовательно напомнила о себе Галина, трясясь на заднем сиденье. Ей казалось, что его жесткая подушка набита камнями.

— Они вот-вот схватят нас…

По ее окрепшему голосу Иван сделал вывод, что Галина пришла в себя. В этом случае от нее вновь приходилось ожидать очередной попытки к побегу. Увидев в зеркале ее лихорадочно заблестевшие глаза, он понял, что не ошибся.

— Прибавьте же скорости! — выкрикнула она, не смотря на Ивана.

Претворяясь по-прежнему испуганной до полусмерти, она бросила украдкой взгляд на увесистый фонарь красного цвета, лежавший на задней полке. Она собралась оглушить им водителя, как только машина остановится. Если повезет, тот отключится, и она удерет от него. В противном случае ей придется полагаться только на быстроту своих ног.

Вой милицейских сирен звучал угрожающе близко. Повернувшись, Усупова поняла, что ее план близок к краху. До предела разогнанный Белбородой автомобиль был просто не в силах оторваться от наседавших на них преследователей.

Секундой позже Усупова ахнула, когда одна из скоростных иномарок дорожной инспекции едва не поддала своим бампером их машину, а вторая, идущая на полтора корпуса впереди первой, стала прижимать их к выложенной бордюром кромке дороги.

Обернувшись на миг, Белборода различил сквозь стекло перекошенные от злости лица патрульных. Сложившаяся ситуация была явна не в его пользу. Но он продолжал сохранять спокойствие.

Стараясь не слушать нервирующие слух истеричные всхлипы Галины, Иван, поравнявшись с ведущим к какому-то магазину пологим въездом на тротуар, тронул педаль тормоза и резво крутанул плоский руль вправо.

Идущий позади него автомобиль ДПС со всего хода врезался бампером в багажник его машины и тем придал ей дополнительное ускорение.

Вновь надавив на газ, Иван закрепил полученное преимущество и выскочил на тротуар.

Подлетевшая на сиденье Усупова врезалась головой в крышу машины и от страха завизжала тонким противным голосом. Ей почудилось, что машина сейчас перевернется.

Вздрогнув от разорвавшего салон вопля, Иван скрипнул зубами. Ему удалось увильнуть от внезапно возникшего перед капотом бетонного столба фонаря освещения, и он понесся вперед. Обе иномарки ДПС мчались параллельно ему по шоссе. Исказившиеся от ярости красные лица патрульных ничего хорошего не сулили.

В любой момент с их стороны могли прозвучать выстрелы. Они не стали сразу открывать по нему огонь только из-за того, что считали его легкой добычей. Его маневр наверняка их в этом разочаровал.

Заприметив невдалеке быстро приближавшуюся с правой стороны полукруглую пешеходную арку, ведущую в глубь дворов, Иван за мгновение до того, как с ней поравняться, дернул руль вправо и с железным самообладанием направил машину в узкий проход.

Проем оказался значительно уже, чем предполагал Иван. Едва машина успела нырнуть в него, как ее по инерции отбросило к левой стене. Затем, как мячик отскочив от нее, она тут же изменила вектор движения, и с не меньшей силой ударилась другим боком в противоположную стену подворотни.

Не смотря на болтанку, Иван продолжал удерживать ногу на газе. Машину кидало из стороны в сторону, как не точно посланный в лузу бильярдный шар.

Охнув, Усупова с завидной прытью свалилась на сиденье и обхватила голову руками. Она завыла, а в ее охваченном животным страхом мозгу промелькнуло, что это конец.

Вцепившись побелевшими пальцами в руль, Иван был готов собственноручно придушить свою голосистую пассажирку.

— Заткнись! — заорал он на весь салон, вырываясь из пешеходной арки на узкую улочку.

Обомлев от его рева, Усупова на миг замолкла, судорожно перевела дыхание и потом вновь завизжала еще пуще прежнего.

— О, Господи! Заткнешься ты или нет?!

Однако женщине было явно не до него. Она была всецело поглощена звуками собственного голоса и замолчала только тогда, когда позади них неожиданно грохнул предупредительный выстрел инспектора ДПС.

Испуганно зажав рот рукой, побледневшая Усупова будто окаменела.

Патрульной почти тут же открыл огонь на поражение.

Одна из пуль разбила задний фонарь машины Белбороды, когда тот, шарахнувшись с улочки в какую-то подворотню, попытался уйти из сектора обстрела гаишников.

— Быстрее! — завопила очнувшаяся Усупова. — Иначе нас пристрелят!

— Типун тебе на язык, — огрызнулся Иван, несясь по извилистому проулку.

Гаишник с довольным видом потер руки:

— Я знаю этот район, как свои пять пальцев. Чуть правее проходит Москва-река, так что выбор бегства у них ограничен. Мы перехватим их!

Первая машина преследователей стала сдавать назад.

Из остановившегося позади второго автомобиля ДПС патрульный энергично замахал рукой, призывая остановиться.

— В чем дело? — высунулся из окошка водитель, нажимая на тормоз.

— Я вызвал вертолет, — отдуваясь, проговорил тот. — Он уже на подлете.

— Какого черта?! — взорвался водитель, раздосадовано отключая воющую на все округу сирену вместе с мигалкой. — Мы в состоянии обезвредить их сами!

— Я сомневаюсь…

— А иди ты…

Водитель перекинул ногу на газ, и хмурящийся патрульный остался далеко позади.

— Что все это значит? — посмотрел старший патрульный на водителя. — Зачем ты стал палить по машине? Тебе не пришло в голову, что за ее рулем сидит обыкновенный работяга? Согласен, что за неподчинение приказу остановиться ему следует хорошенько прочистить мозги, но не пулей же!.. И зачем здесь понадобился вертолет?.. Что, в конце концов, происходит?

— Да никакой там не работяга! — не сводя глаз с летящей под колеса дороги, отмахнулся водитель. — Пока ты спал, по рации пришла ориентировка на скрывшуюся от патруля на юго-востоке Москвы иномарку. Так вот, ее номерные знаки загадочным образом оказались на этой машине. А судя по ориентировке, в той иномарке находились вооруженные бандюки!

— Ты случаем ничего не путаешь? — недоверчиво протянул командир экипажа. — Ведь какая-то ерунда получается. Зачем им понадобилось перекидывать номера?

— Меня это волнует меньше всего.

Водитель резко крутанул руль, и патрульная машина нырнула в слабо освещенный боковой переулок. Снизив на всякий случай скорость, он добавил:

— Наша задача — доставить их в районное отделение, а уж разбираются с ними пускай другие.

— Если это правда, от них можно ожидать всего, чего угодно!

Командир суетливо зашарил рукой по ремню и мгновением позже выхватил из кобуры табельное оружие.

— Не нравится мне все это, — поделился он мыслями. — За те слезы, что платит нам руководство, лезть под пули я не собираюсь.

— Это и не понадобится, — успокоил его водитель. — Вполне вероятно, что от машины бандиты уже поспешили избавиться. Нам останется-то всего найти ее и сообщить об этом в отдел, а там, глядишь, и премию выпишут.

— Вряд ли, — хмыкнул его напарник. — Скорее, ее отдадут вертолетчикам. Слышишь? — он поднял вверх указательный палец.

Откуда-то издалека, до них донесся приближавшийся стрекот винтов.

Петляющий по подворотням Белборода услышал о приближении вертолета вместе с патрульными. Не ожидая ничего хорошего от его появления, он быстро выключил габаритные фонари и продолжил движение, полагаясь исключительно на интуицию: этот район города он знал очень плохо.

Затихнув, Усупова только ждала случая огреть Ивана по голове фонарем и удрать. Ее бы полностью устроило, если бы он поступил так, как и предсказывал водитель патрульного автомобиля, но дело все было в том, что это не устраивало Белбороду.

Он подумал, что бросать машину было бы неразумно. Пешком с Усуповой он далеко не уйдет, а угонять другую машину или ловить попутку он не желал. Вертолет мигом обнаружит их и как пить дать вызовет дополнительные наряды милиции.

Продолжая решать в уме вставшую перед ним проблему ухода от вертолета, Иван свернул за угол тянувшегося вдоль улочки какого-то высокого бетонного забора. Вскоре он неожиданно оказался на самом краю обрыва, круто сбегавшего к набережной реки. Вдали в свете прожекторов светилась громада Дома правительства.

— Н-да.

Интуиция явно его подвела.

Иван резко затормозил и, быстро выжав сцепление, включил заднюю передачу.

Усупова, дождавшись остановки, молниеносным движением ухватилась за ручку тяжелого фонаря.

Иван, собираясь сдать машину назад, стал оборачиваться и в этот момент уловил краем глаза занесенный над его головой какой-то предмет, таивший в себе явную опасность.

В мозгу Ивана вспыхнула тревожная лампочка. Его рука метнулась к ручке дверцы, и он вывалился из машины. Фонарь врезался в подголовник сиденья.

Иван вскочил на ноги и рас?пахнул заднюю дверцу. Ухватив за руку растрепанную, с горящими, как угли, глазами Усупову, он буквально выдернул ее из машины. Перехватив свободной рукой ее метнувшуюся вверх руку с хищно вытянувшимися к его глазам длинными, кроваво-красными ноготками, он бесцеремонно встряхнул ее.

— Ты что же, дрянь, совсем страх потеряла? Так в ящик недолго сыграть!

Его пронзительный взгляд вкупе с низким с хрипотцой голосом бросили Усупову в дрожь. Разумеется, Иван и не думал расправляться с ней, но было лучше, если бы она об этом пока не догадывалась.

— Еще одна такая выходка, и ты — труп!

Он несколько переборщил. Богатая воображением Усупова и в самом деле увидела в его глазах свою смерть. Опустив веки, она от страха едва не лишилась сознания.

— Ну же! — встряхнул он ее. — Не хватало, чтобы ты еще здесь грохнулась в обморок. Возьми себя в руки, ты же не девочка!

С легким стоном женщина открыла глаза.

— Это уже лучше, — одобрительно хмыкнул Иван и тут же осекся: в проеме подворотни мелькнула, как призрак, сине-белая машина ГАИ, а над головой послышался усилившийся шум винтов вертолета.

Иван поднял голову. Метрах в пятистах сверкал мощный прожектор винтокрылой машины.

Кольцо вокруг них сжималось.

Иван отпустил застывшую, как фарфоровая статуэтка, Усупову и подскочил к автомобилю. Раскрыв все дверцы, он уперся руками в багажник и подтолкнул ее к самому краю склона. Когда вертолет был от них в метрах двухстах, он мощным толчком спихнул ее вниз, и машина, подлетая на земляных кочках, помчалась на встречу своей погибели. За считанные секунды она низверглась вниз и, проскочив проложенную по набережной дорогу, с глухим стуком врезалась в металлическое ограждение. Снеся его, как прогнивший частокол, она взмыла над свинцовой водой и мгновением позже, огласив окрестности звонким шлепком, обрушилась в грязные воды реки. Пустив вокруг себя целый фонтан вспененных брызг, машина стала крениться на бок.

Иван схватил Усупову за руку и рванул прочь по узкой тропке вдоль высившегося над обрывом бетонного забора.

Крепко удерживая Галину за руку, Иван несся вперед. Пока гаишники будут ждать автокран и водолазов, чтобы достать машину, они беспрепятственно скроются.

Отбежав метров пятьдесят, Белборода сбавил темп и оглянулся через плечо. Вынырнувший из-за домов вертолет уже обнаружил почти погрузившуюся в маслянистую воду машину и не сводил с нее своего прожектора. На глазах у Ивана из кабины автомобиля вырвался большой пузырь воздуха, и его крыша окончательно скрылась в переливающейся радужными пятнами воде.

Не дожидаясь, пока их заметит экипаж вертолета, беглецы обогнули бетонный забор.

Дав передохнуть задыхавшейся от бега Усуповой, Иван перешел на шаг. Вглядываясь вперед, чтобы ненароком не нарваться на милицейский патруль, он пытался решить, куда идти. За ними сейчас охотились и банда Рыкова, и милиция, и те неизвестные, из рук которых он вырвал Галину. Ситуация была такова, что полагаться на случай было нельзя.

Иван вспомнил Дом правительства. Где-то здесь жила Римма Морозова.

Эта женщина была знакома ему по недавней командировке во Францию. После провала она спасла его от неминуемого ареста французской «Сюрте». Иван вспомнил, что из окон ее квартиры была отлично видна громада правительственного комплекса.

Едва подумав о Римме, Иван отрицательно качнул головой. Нет уж, к кому-кому, но к ней он не ходок! Во-первых, после провала командировки ее перевели в Москву в центральный аппарат разведки, и Иван опасался, что там станет известно о его причастности к происходящим событиям. Во-вторых, — и это самое главное, — их последняя встреча пару недель назад закончилась явным разрывом.

Но что же делать? Стоило только показаться с Усуповой на какой-нибудь мало-мальски оживленной улице, как из-за своего одеяния она привлечет к себе все внимание, и информация об этом может достичь ушей охотящихся за ними подонков или милиции. А там только держись!..

С неба стал накрапывать противный осенний дождь. Почувствовав его холодные капли у себя на лице, отдышавшаяся от бега Галина с трудом выдавила из себя синими, как у покойника, губами:

— Я замерзла!

Перекосившись от холода, она вся дрожала в крупном ознобе. Рука ее была холодной, как лед.

— Мы так и будем стоять?

Выстукивая зубами стокатто, она прижала к груди свободную руку.

— Идемте в ближайший подъезд, иначе от холода я превращусь в сосульку!

— Сама виновата!

Резкий порыв ветра бросил ему в лицо пригоршню падавшей с неба холодной воды. Дождь усиливался.

Иван решился и пошел вперед быстрым пружинистым шагом, увлекая за собой едва поспевающую Галину.

— Скоро согреетесь.

Вышагивая по проулку, они направились в сторону дома Морозовой.

19

Когда агенты «Моссад» выехали на набережную, дождь уже хлестал в полную силу. Включенные Зеймицем дворники еле справлялись с обрушившимся на стекло водопадом, а конусообразный свет фар с трудом пробивал плотный поток льющейся с неба воды. Висевший до этого над рекой вертолет дорожной инспекции уже улетел прочь.

— Шпарит, как из ведра, — обронил Шулех, прислушиваясь к барабанящему по крыше дождю.

Зеймиц согласно кивнул, вглядываясь в дорогу.

— Чертовски похоже на всемирный потоп.

— Следи за дорогой! — резко оборвал его Левинсон. — Беглецы где-то здесь, так что сбавь скорость. Оператор сказал, что их радиомаяк пропал с экрана компьютера где-то в этом районе.

Шулех обернулся к руководителю.

— Может, они обнаружили его и выбросили в воду? Со дна реки ни один сигнал до спутника не дойдет, поскольку ее поверхность, что снаружи, что изнутри представляет собой подобие кривого зеркала. Посланный радиопередатчиком сигнал не в силах пробиться наружу и рассеивается в толще воды.

— Не знаю, — недовольно поморщился Левинсон.

Сигнал пропал минут двадцать назад, и он не ожидал от этого ничего хорошего.

Попрощавшись с оператором поисковой системы, он отключил телефон и сунул его в карман.

— Надеюсь, сейчас во всем разберемся. Может быть, ты прав, но в твоей версии есть существенный изъян: ни Усупова, ни тот, кто ее похитил у нас, не могли знать, что застрявшая в машине пуля является радиомаяком…

В свете фар впереди них зажглись какие-то мигающие огоньки.

— Тише! — быстро скомандовал Левинсон, наклоняясь к водителю. — Скинь еще скорость и метров через двадцать остановись.

— О'кей.

Пассажиры машины настороженно уткнулись в ветровое стекло. Они увидели развернутые поперек набережной два автомобиля ДПС, мигавшие аварийной сигнализацией.

— Стой!

Сдавленный голос Левинсона выдал охватившее его беспокойство. Зеймиц поспешно нажал на тормоз.

— Что им надо здесь? — сузив глаза, подозрительно произнес Левинсон, когда обе машины дорожной службы одновременно включили фары, и под их светом река заиграла яркими бликами.

Около машин Эйб увидел нескольких милиционеров с белыми портупеями, толпившихся у снесенного железного ограждения. Указывая друг другу куда-то в кипящую от дождя воду, они явно о чем-то спорили.

— Все ясно, — вздохнул Левинсон, откидываясь на сиденье. — Машина с Усуповой свалилась в реку. Теперь понятно, почему замолк радиомаяк.

Он посмотрел на Шулеха.

— Ты оказался прав.

— Однако радости от этого мало, — уныло откликнулся тот, обернувшись к руководителю, и с угрюмым выражением на лице добавил: — Нас, кажется, оставили с носом. Держу пари, беглецы намеренно столкнули машину в воду, чтобы замести следы…

— И смыться! — с досадой прищелкнул пальцами Эйб. — О радиомаяке знать они не могли. Судя по всему, удирали они не от нас, а от этого стада в милицейских мундирах!

Он раздраженно ткнул пальцем в сторону сгрудившихся на набережной милиционеров, продолжавших переругиваться между собой по какому-то пустяку.

— Так оно и есть, — кивнул сидевший за рулем Зеймиц. — Чтобы так снести ограждение, машина скорее всего была спущена с этого обрыва, — он указал на расположенный по левую руку склон. — Насколько я вижу, тормозного пути нет и в помине.

— Естественно, — нахмурился Шулех. — Парень, угнавший у нас машину, отнюдь не дурак и не сумасшедший. Очевидно, имея небольшое преимущество во времени, он успел вытащить из салона Усупову, подтолкнул автомобиль к краю обрыва, и после этого вместе с ней сделал ноги. Его расчеты оказались верны: пока эти бараны в фуражках скачут вокруг сбитого ограждения, ему представилась прекрасная возможность исчезнуть. Так что теперь нам предстоит начинать все сначала!

— Посмотрим, — проворчал Левинсон. — Но не скидывай со счетов, что он и в самом деле мог не справиться с управлением и угодил в реку.

— Не верю я в это. Где мы начнем их искать?

Зеймиц равнодушно пожал плечами.

— Ума не приложу, — спокойным тоном произнес он, переводя взгляд со склона на оживленно жестикулировавших патрульных. — Меньше надо было лупить глаза на эту раздетую потаскуху, когда караулил ее, глядишь, такой проблемы перед нами и не стояло бы. В первую очередь надо было думать об этом.

Левинсон ухмыльнулся, глядя на вскипевшего от злости Шулеха. Тот не любил, когда кто-то напоминал ему об ошибках, и Эйб не мог скрыть своего удовлетворения, что между сговорившимися против него напарниками вспыхнули разногласия. Вероятность того, что Мецех узнает о его желании расправиться со Стромбом была теперь очень мала.

— Эй, потише на поворотах… — прошипел Шулех, покрываясь красными пятнами. — Этот парень напал на меня сзади. Я ничего не успел сделать, как он уже впрыгнул в машину и дал деру!

— Это ты и объяснишь Мецеху, — ровно проговорил Зеймиц, не глядя на разгневанного напарника. — Если не сумеешь вновь отыскать Усупову.

— Ах, вот как?! — вскинулся Шулех. — Ну, хорошо… В таком случае я расскажу ему не только об этом!..

— О, да рассказывай о чем хочешь! — скривив губы, бросил Зеймиц уголком рта, и на его лице появилось скучающее выражение. Трескотня Шулеха ему порядком поднадоела.

— Да?.. — разъярился тот, сжав кулаки. — Ну что ж, вот и договорились!..

— Заткнитесь! — изобразив на лице свирепое выражение, рявкнул Левинсон, решив, что пора вмешаться в перебранку помощников. — Хватит собачиться. Как бы то ни было, если мы не найдем эту чертову Усупову, не поздоровится всем троим! И не важно, по чьей вине ей удалось удрать. Ясно?

— Я не могу так работать, когда на меня спихивают все огрехи! — с негодованием на лице заявил Шулех. Левинсон фыркнул.

— Успокойся. Это он сказал с горяча. Не так ли, Зеймиц? — почти ласково спросил он.

Зеймиц почувствовал опасность. Не в пример Шулеху Левинсон был хитер, как лиса, и с ним надо было вести себя крайне осторожно.

— Конечно, — быстро согласился он. — Просто иногда сдают нервы, вот и все. При нашей работе это случается.

— Несомненно.

Эйб еле скрыл ухмылку и перевел взгляд на хмурившегося Шулеха. Без сомнения тот больше не захочет поддерживать Зеймица в стремлении настучать Мецеху про его охоту на Стромба, а что будет значить его слово против их двух? Да ничего! Мецех просто не поверит Зеймицу, и на этом все и закончится.

— Прекращай дуться, — он дружески похлопал Шулеха по плечу. — Настраивайся на работу. Ее у нас, к сожалению, еще очень много.

— Догадываюсь, — пробурчал тот, глядя сквозь висящую в воздухе сетку дождя на бестолково снующих по набережной инспекторов, освещенных ярким светом фар. — Только с чего начинать-то? Ведь Усуповой удалось-таки скрыться, а без нее компромата на Рыкова нам не видать как своих ушей!

— Для того тебе и дана голова, чтобы думать, но эту девку надо отыскать обязательно. В противном случае Мецех отдаст нас на растерзание Тель-Авиву, а что это такое, надеюсь, объяснять вам не требуется.

— Да уж, — пробормотал Зеймиц. — Это точно. Вышибут со службы в два счета. Жаль, что вы не бросили один из своих радиомаяков в карман этой шлюхе. Она бы уж запела у меня в руках, как миленькая!

— Ладно, еще не вечер. Пока до гаишников не дошло, что машину спихнули в реку со склона, требуется как следует осмотреться там наверху.

Левинсон ткнул пальцем в обрыв.

— Наверняка остались какие-нибудь следы: беглецы ведь не бестелесные духи. От этого и будем плясать.

— Да ничего мы там не найдем, — отмахнувшись, пробубнил Шулех. — Без толку все это. По-моему, нужно срочно связаться с Мецехом, отметить все перечисленные в деле Рыкова адреса, где может объявиться Усупова, и с помощью дополнительных агентов взять их под усиленное наблюдение.

— Для этого у нас не хватит людей, — хмыкнул Левинсон. — К тому же эта бодяга может длиться неделями без всякой гарантии, что Усупова соизволит, наконец, обнаружить себя, а у нас для этого нет времени. К этому сроку мы будем уже безработными.

— Гм-м.

Такая перспектива Шулеха не обрадовала. Сдвинув брови, он задумчиво почесал подбородок.

Обернувшись назад, Зеймиц с беспокойством заметил:

— По-моему, мы зря только теряем время. Как и вы, я абсолютно уверен, что требуется обязательно обыскать площадку перед обрывом. Так чего же мы ждем?

Левинсон смерил обоих помощников холодным взглядом.

— Пока вы оба не перестанете сомневаться в успехе порученной нам операции и не прекратите думать лишь о себе, — с нажимом произнес он, переводя взгляд с одного подчиненного на другого. — Надеюсь, я ясно выражаюсь? Только в этом случае мы добьемся более-менее приемлемых результатов. А теперь, — обратился он к Зеймицу, — разворачивайся и двигай вперед. Хватит чесать языком, пора действовать!

— Чего уж тут непонятного, — пробормотал Шулех. Удобнее устраиваясь на сиденье, он заметил отделившуюся от группы милиционеров массивную фигуру одного из стражей порядка.

— Кажется, у нас неприятности, — быстро проговорил он. Не сводя глаз с двинувшегося в их сторону инспектора, он ухватился за рукоятку скрытого под полой пиджака пистолета.

Агенты замерли. Внимание патрульного могло повлечь за собой все, что угодно.

— Спокойно, — тихо обронил Левинсон и коснулся плеча впереди сидящего Зеймица, начавшего уже разворачиваться. — Не спеши.

— О'кей.

Зеймиц нажал на тормоз. Полминуты спустя, когда патрульный поравнялся с машиной, он открыл боковое стекло.

— Что вам здесь нужно? — рявкнул подошедший к ним милиционер. По его красному мясистому лицу с фуражки стекали струйки воды. Он с раздражением отдернул полы насквозь пропитавшегося влагой бушлата. — Не хватало только здесь ротозеев!

— Мы собирались уже уезжать, — миролюбиво проговорил придвинувшийся к окну Левинсон, демонстрируя милиционеру доброжелательную улыбку. — Хотели проехать по набережной, но она оказалась перекрыта. Не скажите, что там стряслось?

— Какой-то болван угодил в реку, и теперь по его милости приходится мокнуть под дождем.

— Мало приятного, — согласился Левинсон. — Наверняка был пьян, и вот результат.

— Пускай над этим себе ломает голову медэксперт. Нам надо только дождаться кран и бот с водолазами.

Помявшись немного, он, наконец, спросил:

— Пары сигарет не найдется?

— А как же!

Левинсон выудил из кармана полную пачку и протянул патрульному.

— Берите всю пачку.

Сграбастав в кулак сигареты, инспектор, не поблагодарив, пошел к сослуживцам.

Облегченно вздохнув, Шулех оставил в покое оружие. Зеймиц включил передачу и осторожно повел машину вперед. Отдалившись от места аварии на безопасное расстояние, Левинсон распорядился остановиться. После этого он поднял воротник плаща.

— Пока не подошел бот с водолазами, хорошенько пошарю на площадке перед обрывом. Может, на что и наткнусь.

— Я с вами, — откликнулся Шулех, нащупав ручку дверцы. Левинсон отрицательно мотнул головой.

— Ты забыл о сутенерше. С ней надо покончить как можно быстрей. Этим вы и займетесь.

— Да ее уже нет на месте, — протестующе вымолвил Зеймиц. — Уже слишком поздно, да и посмотрите, какой шпарит ливень!

— Ерунда, — отмахнулся Эйб. — Никакой ливень не испугает ее. Если не покончите с ней сегодня, вам предстоит заняться этим завтра.

Он распахнул дверцу и вылез под холодные струи дождя.

— Связь по-прежнему через Мецеха.

Захлопнув дверцу, Левинсон отошел на обочину. Взглянув на него через залитое водой стекло, Зеймиц тронул автомобиль вперед, и Эйб проследил за ее огоньками до тех пор, пока они не исчезли из вида. Тогда, кутаясь в плащ, он направился обратно к месту аварии. Не доходя до него метров сорок, стал быстро карабкаться вверх по склону по раскисшей земле.

Неожиданно услыхав позади себя нарастающий шум автомобильного двигателя, он обернулся. Из-за растущего на склоне кустарника увидел, что остановившаяся около милиционеров разрисованная рекламой автомашина принадлежит телевидению.

Глядя, как забегал вокруг нее знакомый патрульный, Левинсон, поежившись, тихо выругался:

— Принесла нелегкая!

Нагнув голову, чтобы с дороги было невозможно рассмотреть светлого овала его лица, он продолжил карабкаться на обрыв.

Рыков нервно вышагивал по кабинету, крепко сцепив пальцы рук за спиной. Косых уже выехал на встречу с командой Шершня, и теперь в деловом крыле своего коттеджа ПМ остался один.

Мысли о канувшем, будто в воду, Морде не выходили из головы. Но, судя по тому, что его осевшие в спецслужбах агенты не подавали никаких сигналов опасности, на месте встречи Усуповой с американцами никаких компрометирующих материалов обнаружено не было. По крайней мере, пока, а это уже само по себе была добрая весть. Он чувствовал бы себя еще лучше, если бы точно знал, что собранные на него Челышем сведения не попали в руки Ли Стромба. Но ответ на этот вопрос должен был добыть посланный к МФМ Шершень. Приходилось набираться терпения еще на пару часов.

— Я только и делаю, что жду. Надо чем-то заняться, иначе от этого ожидания можно сойти с ума!

Он сел за стол и достал из ящика финансовые документы компании. Опять принялся просматривать их с карандашом в руке, но очень скоро почувствовал, что не в силах сосредоточиться на длинном столбце чисел.

Допустив одну за другой несколько досадных ошибок, ПМ в раздражении сгреб отчет обратно в ящик стола, туда же зашвырнул карандаш и вновь вскочил на ноги.

Пометавшись по кабинету еще минут пять, он почувствовал, что если срочно ничего не предпримет, то точно станет пациентом клиники для душевнобольных.

Чтобы хоть как-то снять довлеющее над разумом напряжение, он выхватил из стола пистолет и, отомкнув массивную металлическую дверь, вошел во «вторую приемную». Стрельба всегда действовала, на него благотворно. Выбрав одну из выщербинок на стене, он вскинул оружие и быстро разрядил в нее магазин с десятиметрового расстояния.

Все пули вошли одна в одну, и комната наполнилась едким пороховым газом. Чтобы проветрить ее, Рыков подошел к вентиляционной решетке и приподнял за рычаг металлические жалюзи, после чего вышел из комнаты.

Довольный собой, он положил пистолет в стол. Почувствовав себя словно помолодевшим на несколько лет, он сам себе усмехнулся и подытожил, что все еще держится в неплохой форме.

Упав в кресло, он вновь потянулся за финансовыми документами, как на его столе зазвонил телефон, ранее переключенный из приемной Косых.

Вздрогнув, ПМ схватил трубку.

— Да? — рявкнул он и услышал перепутанный голос одного из инженеров с пункта радиоперехвата.

— Что тебе? — недовольно проворчал он, шелестя страницами документов, и здесь вспомнил, что поручал Косых отдать приказ по прослушиванию радиотелефона Морды.

— Ну же, я слушаю, — более спокойно проговорил он, отодвигая лежавший перед ним отчет в сторону.

— Что там у тебя?

По мере того, как инженер рассказывал, что ему удалось услышать и каким это было произведено образом, лицо Рыкова изменилось до неузнаваемости. Глаза его полыхали бешенством.

— Эй, ты случаем там не перепил? — свирепо зарычал он совершенно не своим голосом. — Что ты несешь, идиот? Какой арабский? Ты в своем уме?

— Я не утверждаю, что это арабский язык, — тщательно подбирая слова, осторожно возразил инженер. — Мне просто так показалось…

— Когда кажется, креститься надо! — резко оборвал его Рыков. — Ты записал разговор?

— Обязательно. Он только что прекратился, и я позвонил вам.

— Прекращай болтать и дай мне его прослушать.

— Один момент.

Инженер включил запись переговоров Левинсона с оператором поисковой системой в посольстве.

Едва услышав первую фразу, Рыков окаменел и минут пять в гробовом молчании слушал сделанную его человеком запись. После этого, не дослушав ее и находясь в полном смятении, он без предупреждения медленно опустил на рычаг трубку своего телефона.

В мозгу его как в каком-то дьявольском калейдоскопе замелькали обрывки бессвязных мыслей.

— Боже мой! — еле слышно простонал он, уставившись перед собой бездумными глазами. — Это конец!..

Хоть он ни черта и не понял, о чем переговаривались в эфире телефонные абоненты, звучание этого языка на слух он знал чересчур хорошо, и он вверг его в шок.

Иврит!

Во времена его службы в Комитете Госбезопасности он считался одним из вражеских языков!

Рыков беспомощно обхватил голову. Его мозг, едва он услышал перехваченный разговор, благодаря заложенным в него еще со времени службы ассоциациям, тут же увязал в единую нить иврит с израильской спецслужбой «Моссад». В голове ПМ мгновенно вспыхнула мысль, что им заинтересовались евреи. А это было сродни катастрофе!

Как он хорошо знал по прежней работе, «Моссад» был одной из самых могущественных разведок в мире, и они не выпускали из своих цепких когтей добычу до тех пор, пока не удостоверялись в ее большей непригодности. После этого ненужного человека стремительно устраняли и обставляли все, как несчастный случай. То же самое ждало и отказавшихся работать на них людей. Хоть ему и не было еще сделано предложение о сотрудничестве, он был уверен, что за этим дело не станет. После этого его ждала только смерть, независимо от того, примет он их условия или нет…

Рыков безвольно уронил руки на стол.

— Однако самое страшное все же не в этом, — беззвучно сказал он себе, еле шевеля трясущимися от страха губами. — Самое ужасное заключается в том, что скрыться от них невозможно ни в одной стране мира! Они оставят меня в покое лишь только после смерти!

Бледный, как покойник, Рыков почувствовал, что если немедленно не выпьет изрядной порции водки, от охватившего его страха он сыграет в ящик прямо у себя за столом.

Медленно, как дряхлый старик, он поднялся на ватные ноги. Покачиваясь, неуверенным шагом подошел к бару и, открыв его, налил полный бокал живительной влаги. Расплескав часть жидкости дрожащей рукой, он донес его до лица и привычным жестом опрокинул в рот. Ощутив разлившееся внутри тепло, он тут же налил второй бокал и отправил его следом за первым. Почувствовав себя несколько лучше, он взял из бара полную бутылку водки и, прихватив бокал вместе с собой, вернулся обратно за стол.

— Что же мне делать? — беспрестанно бормотал он, потягивая спиртное, как обыкновенную воду и не чувствуя вкуса. В какой-то момент ему показалось, что он сходит с ума.

— Какой к черту «Моссад»?! — озлобившись, неожиданно рявкнул он, ударяя кулаком по столу. — Может, телефоном балуются какие-то дегенераты, а я дрожу здесь от страха, как побитая псина!

В тайне надеясь, что все обстоит именно так, и он зря пугает себя мыслями одна страшнее другой, он грохнул опустошенным бокалом о стол и, дотянувшись до телефона, рывком сорвал трубку.

— Проклятье! — прорычал он, набирая номер Морды. — Что мне раньше-то не пришло это в голову? Сейчас разберемся, что там за шутник… Если выяснится, что я зря волновался, уж я постараюсь достать его из-под земли!..

Приложив трубку к уху, он вслушивался в звучавшие в динамике длинные гудки, и чем дольше они звучали, тем все более ПМ убеждался в своей правоте. Без сомнения, мобильным телефоном Морды воспользовался какой-то кретин, а он-то, дурак, не нашел ничего лучшего, как начать сходить с ума из-за этого чертового «Моссада»!

Между тем Левинсон, замерший над набережной у обрыва, решился выяснить, кто с такой настойчивостью обрывает лежавший в кармане его плаща телефон.

— Слушаю, — осторожно проговорил он своим мягким, слегка картавым голосом.

На том конце линии вдруг послышался не то стон, не то всхлип и затем чье-то тяжелое дыхание.

— Слушаю вас, — нетерпеливо повторил он, внимательно вглядываясь в деловито снующих перед телевизионной камерой милиционеров. — Вы будете говорить?

Рыков на мгновение обомлел, потом огромным усилием воли взял себя в руки и выдавил:

— Кто это?

Его надтреснутый голос прозвучал достаточно напористо и агрессивно, чтобы вызвать у собеседника уважение. Во всяком случае, он на это надеялся.

— Морда, это ты?

Левинсон замер и удивленно приподнял брови. Затем ухмыльнулся. В приложении к делу Рыкова имелось несколько экземпляров аудиозаписи его голоса, переданных Мецеху Косых, и Эйб больше не сомневался, что разговаривает сейчас с самим Рыковым.

— Кто это? — тем временем вновь рявкнул тот, так и не дождавшись ответа. — Где Морда?

Прозвучавшее в трубке слабое эхо возвратившегося сигнала повторило его вопрос, и ПМ отметил, как натянуто прозвучал его голос.

Продолжая ухмыляться, Левинсон осторожно вымолвил:

— Морда мертв. Но причин для волнения нет. Ни к американцам, ни в руки правоохранительных органов компрометирующие вас сведения не попали. Вы ведь именно это хотели услышать, не так ли?

Эйб сделал вывод, что Рыкова здорово припекло с этими материалами, что он решился собственноручно связаться с подопечным ему бандитом. Как он знал, тот связывался с ними только через Косых.

— Они по-прежнему находятся у Усуповой, — мягко продолжил он. — Но можете не сомневаться, что к утру они будут уже уничтожены. Я лично позабочусь об этом…

Белый, как смерть, Рыков почувствовал легкое помутнение разума.

— Кто это — я? — немного придя в себя, каркнул он пересохшими губами. — С кем я говорю?

С плутоватой усмешкой Левинсон выразительно проговорил:

— С другом, — и отключил телефон.

Услышав короткие гудки, Рыков обессилено разжал трясущиеся пальцы, и трубка с глухим стуком упала на стол. Им овладела паника. Он больше не сомневался, что только что разговаривал с одним из агентов «Моссад»!

Ухватившись ходящей ходуном рукой за бутылку и разлив при этом большую часть водки на стол, он с трудом налил полный бокал спиртного и поднес к губам. Но это не помогло. Мысли продолжали скакать в голове, как чертики на праздничной вакханалии.

Проревев что-то нечленораздельное, он присосался к бутылке и наполовину опустошил ее. После этого, откинувшись в кресле, попытался разобраться в сложившейся ситуации. В какой-то степени это ему удалось, и он пришел к неутешительной мысли, что все его первоначальные предположения о «Моссад» оказались верны: евреи разрабатывали его для вербовки. С какой стати им потребовалось уничтожать собранный на него Челышем компромат, если только не вывести из-под удара? Жест доброй воли? Чушь! В разведке ничто просто так не делается!

Сжав голову руками, Рыков застонал. Чертов Стромб! Именно из-за него начались неприятности. Где-то у американцев произошла утечка информации и, видимо, после этого им решилась заняться израильская спецслужба.

Изменившись в лице, Рыков оторвал руки от головы. Набрав номер инженеров радиоперехвата, он потребовал немедленно заглушить в МФМ все виды связи, благо, с помощью установленной в микроавтобусе аппаратуры это было сделать легко. Затем он сообщил инженеру телефон Шершня, чтобы тот работал с ним напрямую, и дал отбой. На лице его появилось мстительное выражение. Он представил себе, как проникший в здание Фонда Шершень прижимает Стромба к стене, и у того нет ни малейшей возможности позвать помощь, поскольку связи в здании нет, а до поста милиции у главного входа можно кричать хоть всю ночь напролет, все равно никто не услышит!

От этой мысли Рыков несколько приободрился. По крайней мере, он будет отомщен. Но что дальше?

Высосав до конца бутылку, Рыков решился скрыться. Какой-никакой, но это был шанс. Если же он будет сидеть здесь и дожидаться, когда к нему пожалуют агенты «Моссад», потом его будет ожидать только смерть.

Вскочив на ноги, ПМ приблизился к встроенному в стену кабинета замаскированному сейфу и достал из него авиабилет с открытой датой вылета, специально приготовленный на такой случай. Достав его вместе с толстой пачкой кредитных карточек, лежавшие на которых суммы не нужно было отмечать в таможенной декларации, он бросил ее на стол.

Что ж, если ему удастся вылететь сегодня утром в Европу, днем он сумеет обналичить часть денег и после этого растворится, как дым. С несколькими пересадками он доберется до одной маленькой южно-африканский страны, диктатору которой в свое время помогал крупными поставками оружия, и заживет у него под крылышком, не зная забот. По крайней мере, год или около того он выгадает, а там будет видно…

— Да, — прохрипел ПМ. — Так я и сделаю!

На счету в единственном банке этой страны у него лежала весьма крупная сумма, поступившая от продажи оружия, и о которой никто не знал. Единственного человека, которому было об этом известно, он застрелил собственноручно сразу же после перечисления денег.

— Так что главное — только выбраться из России, — взволнованно просипел он. — А там все будет в полном порядке!

Приободрившись, Рыков смахнул со стола на пол пустую бутылку из-под спиртного и стал суетливо рассовывать по карманам рассыпавшуюся пачку кредиток.

20

Белгорода заблуждался: дом Морозовой был гораздо дальше, чем он себе представлял. Он убедился в этом после получаса бесплодных блужданий по каким-то погруженным во тьму подворотням, совершенно не узнавая окружавшую обстановку.

Когда он остановился перед раздваивающейся на два узких проулка улочкой, решая, по которому из них идти, трясущаяся от холода Усупова, тяжело дыша, обессилено привалилась к потемневшей от сырости стене дома. Прикрыв глаза посиневшими веками, она слабым голосом прошептала:

— У меня больше нет сил.

Дождь продолжал хлестать ее по лицу, но ей было уже все равно.

— Идем! — Белборода решился свернуть вправо и держаться ближе к реке. — Осталось совсем немного… Ну же!

Проскользнувшая в его голосе нотка сомнения заставила Усупову усомниться в искренности Ивана:

— Ты сам толком не знаешь, куда идти.

— Ошибаешься. Идем же!

Усупова тряхнула спутанными волосами.

— Что ты пристал ко мне? — в отчаянии выкрикнула она. — Оставь меня в покое! Если тебе надо идти, иди один!

Иван покачал головой:

— Ты пойдешь со мной.

— О, Боже, и откуда ты только свалился на мою голову?! — простонала Галина, проводя рукой по лицу. — Что тебе от меня надо?

— Потом узнаешь.

В глазах ее вспыхнула злоба.

— Как же я тебя ненавижу!

— Взаимно.

Белборода рывком оторвал женщину от стены.

— Шевелись! — теряя терпение, он потянул за собой.

— Отвяжись от меня! — Усупова упиралась изо всех сил. — Я не желаю иметь с тобой ничего общего!

— Это уже мало кого интересует, — фыркнул Иван, поворачивая в проулок. — Поторапливайся! — бросил он через плечо еле поспевавшей за ним женщине. — Если будешь себя хорошо вести, обещаю: с тобой ничего не случится.

Сникшая Усупова поняла, что сопротивление бесполезно и прекратила брыкаться. Силы были слишком неравны.

— Так-то лучше, — пробормотал Иван, крепко держа женщину за запястье. — Потерпи, скоро будем на месте.

Мученически закатив глаза кверху, Усупова покорно семенила вслед за Иваном.

Где-то впереди них послышались чьи-то приглушенные голоса.

Белборода кинул вдоль улочки настороженный взгляд. На всякий случай сунул руку под куртку и сжал рукоятку отобранного у Усуповой пистолета. Бесшумно ступая по залитому водой асфальту, он обернулся к шлепавшей по лужам босой Галине и сдавленно прошептал одними губами:

— Ступай тише.

Равнодушно посмотрев на Ивана, женщина фыркнула.

— Мне-то до этого какое дело? — безразлично проговорила она в полный голос. — Ты мне до смерти надоел. Будь что будет, я устала уже скрываться.

Белборода зашипел на нее, но было поздно: голоса резко смолкли. Не ожидая от этого ничего хорошего, тем не менее он решил идти дальше. Может, это просто несколько загулявших безобидных пьянчужек?

Иван напряженно вглядывался в окружавший их мрак. В конце концов, если он начнет шарахаться от каждой тени, к Морозовой они не доберутся и до утра!

Преодолев метров двадцать и никого не увидев, он облегченно перевел дух. На этот раз их, кажется, пронесло. Если бы это были бандиты Рыкова или милиция, то первые уже открыли бы по нему огонь, а вторые поспешили бы проверить документы.

Приободренный этими мыслями, Иван убрал ладонь с пистолета, и в этот момент перед ним неожиданно выросли чьи-то четыре покачивающиеся тени.

Белборода замер, будто уперся в стену, но, кинув на незнакомцев острый взгляд, хмыкнул. Господи, он испугался каких-то подростков!

— Салют, мужички! — приветливо поздоровался он, облегченно улыбаясь.

— Мужики на зоне лес валят, — сквозь зубы процедил один из них, упитанный крепыш лет шестнадцати с круглой физиономией, явный лидер компании. В его крохотных глазках вспыхнули опасные огоньки.

— Плати за проход и быстро канай отсюда вместе со своей фифой, — со злобой проговорил он.

Улыбка Белбороды увяла.

— Ты знаешь, Паук, что-то мне не нравится этот лох, — гнусавым голосом поделился своими скудными умозаключениями долговязый, как жердь, подросток с прилипшей к низкому покатому лбу челкой мокрых волос. Стоя справа от Белбороды, он повернул к дружку свою острую крысиную мордочку и прогундосил:

— Зачем его отпускать? Может, лучше замочим, а бабу его пустим по кругу?

— Не заплатит, замочим, — согласился Паук.

— Слышал, лопух, — долговязый ткнул грязным пальцем в Белбороду, — давай-ка быстро выворачивай карманы, или это сделаем мы, правда. Паук?

— А то!

Став полукругом, агрессивно настроенные подростки медленно наступали на Белбороду. В руках двух из них неожиданно появились ножи. Падавший из подъезда на улицу тусклый свет отразился от узких полосок стали. Усупова от страха тихо ахнула и затаила дыхание.

— Гони бабки! — прорычал главарь. — Не жди, пока я к тебе подойду.

Внешне Белборода был совершенно невозмутим, но внутри него все бурлило от гнева.

— Эй, новоявленный Корлеоне, а не пора ли тебе бай-бай? — ровным голосом произнес он, внимательно следя за прохвостами.

— Гляди-ка, он еще трепыхается, — гикнул долговязый, искренне удивленный, что их не боятся. — Ну, папаша, копец тебе!

— Закройся, ублюдок, — свирепо прошипел дружку пунцовый от злости Паук.

Они все ближе подступали к Ивану.

— Как скажешь… — хрипло выдавил из себя долговязый, покрепче перехватывая рукоятку ножа.

По его движению Иван понял, что тот сейчас нападет, и оказался прав. Едва подонок договорил, как сделал вперед быстрый выпад ногой и одновременно взмахнул ножом.

Белборода выбросил вперед левую руку и мертвой хваткой схватил за предплечье напавшего. Потом резким движением опустил его локоть себе на поднятое колено.

Раздался сухой треск ломающейся кости, и воздух разорвал дикий вопль травмированного подростка. Иван отпустил его, и тот повалился на дорогу, ухватившись за сломанную, неестественно вывернутую руку. Свалившись в грязь, он от боли засучил по земле ногами и стал кататься из стороны в сторону, оглашая окрестности громким воем.

Усупова дернулась. Она поняла, насколько опасен ее провожатый, и это открытие заставило ее оцепенеть. Ведь он точно также, не моргнув глазом, он мог переломать ей руку, когда она хотела ударить его фонарем!

Иван спокойно посмотрел на дружков избитого подростка и увидел, что те несколько опешили от всего происшедшего.

Первым пришел в себя Паук. Вздрогнув, с превратившимися в щелки глазами, он прошипел, как змея:

— Ах ты, козел! — и, прижав к груди подбородок, ринулся на обидчика, выставив перед собой нож. С втянутой в плечи головой, с широко расставленными руками он был похож на злобного орангутанга.

Белборода стремительно отклонился от ножа и с разворота обрушил на голову главаря мощный кулак, сбив его с ног.

В мгновение ока тот оказался на земле. Схватившись обеими руками за нижнюю челюсть, он заскулил, как побитый щенок. Остальные двое подонков, в испуге отскочив в сторону, решили судьбу не испытывать и поспешно растворились во мраке.

Иван нагнулся над главарем:

— Еще раз попадешься мне на глаза, пеняй на себя!

Паук прекратил скулить и уставился округлившимися от страха глазами куда-то на пояс Ивана. Тот проследил за его взглядом и обнаружил, что из-под задравшегося вверх края куртки выглядывает рукоятка пистолета:

— Не дай бог скажешь кому, что видел нас!..

Иван дернул за собой Усупову, трясущуюся то ли от холода, то ли от страха, и бегом устремился вдоль улочки. Он не без оснований опасался, что вскоре здесь может появиться наряд милиции, вызванный кем-нибудь из жильцов ближайшего дома.

Сворачивая из одного переулка в другой, он перешел на шаг только тогда, когда истошные вопли орущего на всю округу подростка со сломанной рукой остались где-то далеко позади.

— Уф! — выдохнул он, останавливаясь в одном из узких грязных дворов и оборачиваясь к задыхающейся от бега Усуповой. — Ты как?

Тяжело дыша, женщина обессилено привалилась спиной к чахлому деревцу и в изнеможении сползла по нему на корточки. Ее короткий халатик задрался, представив глазам Ивана светящиеся в обступавшей тьме голые ляжки женщины.

Бесстыдно раздвинув ноги, отдышавшаяся Усупова вымученно пролепетала:

— Я больше не могу!

Иван отметил, что вид ее и впрямь жалок. В ее лице, казавшемся вылепленным из гипса, не было ни кровинки, а под глазами залегли глубокие тени. Прилипшие к голове мокрые космы волос спадали на плечи какими-то спутанными хвостами.

Из глаз женщины брызнули слезы.

— Когда же все это кончится? — простонала она, закрывая лицо. — Долго ты еще будешь мучить меня?! — выкрикнула она слабым голосом и разрыдалась.

Глядя на нее, Иван не испытывал совершенно никакой жалости.

— Хватит! — резко проговорил он. — Это мы уже проходили. Образ безутешной хорошей девочки тебе ни к лицу. — Он схватил ее за руку. — Поднимайся!

Но Усупова, решила, что с нее хватит. Она больше никуда не пойдет.

— Не тяни время, это тебе не поможет!

Он с силой дернул ее вверх.

Не удержав равновесие, Усупова, как мешок с песком, повалилась на бок и мгновение спустя, широко раскрыв рот, заголосила в полную силу своих легких.

Сплюнув от досады, Иван чертыхнулся и нагнулся над растянувшейся на земле женщиной.

— С меня хватит!

Подхватив ее, он грубо встряхнул и поставил ее на ноги.

— Идем, — он потянул ее за собой, но Галина, не прекращая вопить, опять повалилась на землю. Иван нагнулся и дал ей легкую пощечину.

— Если ты не пойдешь сама, я поволоку тебя по земле силой. Выбирай.

Судорожно вздохнув, Усупова замолчала и уставилась на Ивана внимательным взглядом, гадая, на самом ли деле он готов выполнить то, о чем говорит. Увидев решительный блеск его глаз, она поняла, что он не блефует, и нехотя поднялась на ноги.

— Ты просто животное! — с искаженным от ненависти лицом почти выплюнула она и грязно выругалась, В ее голосе, сочащемся злобой, не было и намека на недавнюю истерику. Иван сделал вывод, что искусно притворяющаяся Усупова всего лишь разыгрывала перед ним один из своих спектаклей, стремясь выжать из него хоть каплю жалости.

— Тебе надо бы в театре играть, — с усмешкой сказал Иван и потянул женщину к выходу из двора. Бурча под нос проклятия, с пылающими злобой глазами, та нехотя поплелась следом за ним.

Они свернули на какую-то улочку, и Белборода не смог сдержать облегченного вздоха. Впереди сквозь косые струи дождя он разглядел знакомые очертания жилых домов.

— Ну, наконец-то!

В одном из этих домов жила Римма.

— Можешь радоваться, — он обернулся к Усуповой. — Скоро будем на месте, так что мерзнуть тебе осталось недолго.

Та обожгла его исподлобья полным лютой ярости взглядом.

— Да? Это на каком еще месте? — глухо спросила она, переминаясь с ноги на ногу на мокром холодном асфальте. Ее босые ступни давно превратились в ледышки, как и она сама. При мысли о тепле ей стало еще холодней.

— Увидишь.

Иван быстрым шагом направился к домам. Трясущаяся от холода Усупова, перебирая одеревеневшими ногами, старалась от него не отставать. Ей было сейчас все равно, что с ней будет там, куда вел ее провожатый. Мозг ее был охвачен лишь мыслями о тепле.

Минут через пять они вошли в холодный подъезд дома Морозовой и вскоре уже стояли перед металлической дверью ее квартиры.

Протягивая руку к звонку, Иван чувствовал себя не в своей тарелке. Испытывая противоречивые чувства, он на миг задержал руку в воздухе и даже подумал, что напрасно сюда возвратился. Он, конечно, хотел вновь увидеться с Риммой и возобновить прежние отношения, но не следовало забывать, что с последней их встречи минуло уже более двух недель. Вполне могло статься, что ночует она сейчас не одна, и его появление будет смахивать на визит обуянного ревностью отвергнутого почитателя.

Усупова с негодованием прошептала:

— Ну, так что? Мы так и будем здесь мерзнуть всю ночь?

Иван посмотрел на нее и, решившись, утопил пальцем кнопку звонка, В конце концов речь идет не о нем, а о национальной безопасности государства, и плевать ему, что о нем будут думать!

Усупова услышала, как в квартире зазвучал приглушенный мелодичный звонок, и с любопытством воззрилась на дверь. В последнее время ее все сильней одолевали сомнения по поводу причастности ее спутника к конкурентам Рыкова, да и к бандитам вообще. Несмотря на жесткость, в нем не чувствовалось той слепой патологической злобы, которая отличала подручных Челыша.

Ее сомнения превратились в уверенность, когда в проеме двери появилась хорошенькая брюнетка. Эта женщина не могла иметь с бандитом ничего общего.

Уставившись на Ивана, Римма провела рукой по заспанному лицу и удивленно пробормотала:

— Ты?

Накинутый на плечи домашний халат был не в силах скрыть ее точеной фигурки, и Усупова с ревностью отметила, что в сравнении с миловидной хозяйкой квартиры она выглядит дешевой уличной девкой.

— Что тебе надо? — Римма скользнула безразличным взглядом по замершей в вызывающей позе Галине и затем вновь перевела свои умные карие глаза на Белбороду. К его удивлению, на ее лице не было и тени недовольства, будто визит в пять утра был чем-то само собой разумеющимся.

— Ты одна? — смущенно спросил Иван, злясь на себя за проскользнувшую в голосе робость.

— А кто у меня должен быть?

— Ну, я не знаю…

— Раз не знаешь, что тогда спрашиваешь? — Римма стряхнула с себя остатки сна и снова взглянула на стоящую рядом с Иваном женщину.

Галина почувствовала на себе ее изучающий взгляд.

— Что все это значит?

— Послушай, нам надо зайти, — быстро проговорил Иван и, отодвинув Римму в глубь коридора, потянул за собой Усупову. Оказавшись в квартире, он закрыл за собой дверь на замок.

— Ну, знаешь! Это переходит уже все границы!

— Извини, но обсуждать дела на лестничной клетке было бы неразумно.

— Так-так, — Римма пристально посмотрела на Ивана. — Куда ты оказался втянут на этот раз? Только не говори, что я ошибаюсь. Я же вижу.

Иван поднял вверх руку.

— Не обижайся, но чем меньше ты будешь знать, тем будет лучше для нас обоих, — и после неловкой паузу поспешил представить друг другу женщин:

— Римма, Галина.

Иван увидел, как в глазах Морозовой промелькнула еле уловимая тень.

— Ясно, — Римма задумчиво склонила голову набок. — Что ж, приятно познакомиться, Галина.

Иван от досады едва не хлопнул себя по лбу. Как же он опростоволосился! Усупову надо было бы назвать как-нибудь по-другому. Наверняка при скрупулезном расследовании причин его провала во Франции, на Челыша было собрано основательное досье, и в нем как пить дать фигурировала Усупова. Как правило, к делу обязательно прикладывались снимки упомянутых в нем людей, и Иван больше не сомневался, что сразу после того, как он назвал имя Усуповой, память Риммы услужливо воскресила в ее мозгу запечатленное на фотокарточке изображение бывшей любовницы Челыша.

— Проходите, раз уж зашли, — кивнула в сторону комнат Морозова. — А вам, дорогая, моя надо срочно принять горячую ванну, пока не подхватили воспаление легкие. Этот медведь, — она указала подбородком на скинувшего куртку Ивана, — я уверена, не обращал на ваш жалкий вид совершенно никакого внимания, стремясь лишь к поставленной цели.

С легким вздохом она констатировала:

— Это так на него похоже.

Женщины прошли в ванную комнату.

Услышав шум текущей из крана воды, Белборода посмотрел вниз и задумчиво почесал подбородок, не зная, что ему делать. Дождевая вода ручьями стекала с одежды на пол, и он, хмурясь, глядел на все увеличивавшуюся под ногами лужу.

Римма, оставив в ванной Усупову, прошла в спальню и через минуту вынесла махровое полотенце и банный халат своего бывшего мужа.

— Переодевайся, — она положила все на прихожую. — Одежду свою оставь здесь.

Иван смущенно переступил с ноги на ногу.

— Давай-давай, — Римма скрылась в гостиной.

Белборода, испытывая чувство неловкости, выложил из внутреннего кармана куртки слим-карту и микрокассеты со сделанными сегодняшней ночью записями, а также отобранный у Усуповой пистолет. Насухо обтеревшись, быстро переоделся в сухое. Халат был ему мал, и Белборода с сомнением осмотрел себя в висевшем на стене зеркале.

— Сойдет, — махнул он рукой и, рассовав по карманам лежащее на прихожей свое добро, прошел следом за Риммой в просторную гостиную.

Вытянув ноги, женщина сидела в кресле. Едва Иван появился в дверях, как она повернулась к нему.

— Это ведь Усупова, правда? — спросила она, когда он устроился рядом с ней. Под ее внимательным взглядом, он чувствовал себя не совсем уверенно.

— Да, — кивнул он, поправляя халат, чтобы Римма не увидела оттягивавший карман пистолет.

— Я так и подумала, — тихо проронила она и после небольшой паузы поинтересовалась: — Насколько я помню, она была любовницей Челыша, не так ли?

Иван уловил в ее голосе напряжение.

— Ты в курсе, что он уже мертв?

— Разумеется. Именно поэтому мы у тебя. Но прикончил его не я, — скороговоркой произнес он. — Честно говоря, сначала я пожалел об этом, но сейчас ни капельки не расстраиваюсь.

Увидев написанное на лице женщины облегчение, он добавил:

— Я все-таки не убийца.

— Слава Богу! — выдохнула Морозова. — Наконец-то ты осознал это сам! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты успокоился. Но ты ведь упрям, как осел! Вбил себе в голову, что в смерти друзей виноват ты один и начал строить какие-то грандиозные планы мести. Незачем это все. Пускай бандитами занимаются те, кому положено ими заниматься.

Белборода качнул головой. Весь сыр-бор с Риммой произошел у него только из-за того, что она прямо заявила, что не намерена иметь никаких отношений с будущим убийцей. Уж каким образом она догадалась о том, что он собирался прикончить Челыша, он не знал, но тем не менее факт оставался фактом: она раскрыла его замыслы и поставила вопрос ребром. Разумеется, Иван с ней не согласился и посчитал за лучшее удалиться.

— Ладно, что уж теперь говорить об этом, — после недолгой паузы примирительно произнесла женщина и переменила тяжелую для обоих тему. — Где ты повстречался с Усуповой?

Иван почесал голову и затем нехотя проговорил, стараясь не углубляться в подробности:

— С ней хотели расправиться какие-то подонки, так что пришлось вмешаться.

Он перевел взгляд на низенький столик у окна, на котором стоял ноутбук. Это было еще одной причиной, по которой он направился к Римме. Ему было нужно просмотреть записанную на слим-карте Усуповой информацию, и уже исходя из нее принимать то или иное решение по планированию своих дальнейших шагов.

— Понятно.

Видя, что ему не хочется говорить об этом, Римма поднялась на ноги.

— Постелю тебе здесь на диване. Мы с Усуповой ляжем в спальне, хотя… — взглянула она на часы, — спать осталось чуть более двух часов. К девяти мне надо быть на работе.

— Не беспокойся обо мне, — обронил Иван. — До утра мне надо еще кое-что сделать, так что скорее всего спать я не буду совсем. Постелить Усуповой ты можешь и здесь, я прекрасно устроюсь на кухне.

— Ну, как знаешь, — Римма вышла из комнаты и вскоре возвратилась с постельным бельем.

Поднявшись с дивана, Иван бочком проскользнул мимо Риммы и, подойдя к столику, взял ноутбук.

— Зачем он тебе?

— Необходимо просмотреть кое-что, — туманно ответил Иван и под задумчивым взглядом женщины быстро прошел на кухню. Поставив компьютер на стол, он первым делом достал из халата пистолет и спрятал его в одном из многочисленных ящиков кухонного гарнитура. Едва он управился, как следом за ним на кухню прошла Римма.

— Ты уверен, что не хочешь спать? Я ведь вижу, что ты падаешь от усталости.

— Уверен, — слабо улыбнулся Иван, с трудом подавляя зевоту.

В ванной наконец смолкла вода, и он, развернув Римму лицом к выходу, легонько шлепнул ее по ягодицам.

— Обо мне не беспокойся. Займись лучше Усуповой, и потом ложитесь спать. Мне надо кое над чем поработать.

Римма вздохнула.

— Хорошо, только потом не говори, что я насильно заставила тебя куковать ночь на кухне.

— Не скажу, — он поцеловал женщину в шею и подтолкнул к вышедшей из ванной Галине.

Усупова привела себя в порядок и выглядела теперь значительно лучше, чем пятнадцать минут назад. На ней был одет один из халатов Риммы, немного великоватый, но не скрывавший ее прекрасно сложенного и ухоженного тела.

Когда обе женщины прошли в гостиную, Иван прикрыл ведущую на кухню дверь и, включив компьютер, вставил в приемное гнездо карту памяти. На мониторе отобразились фотокопии документов, снятых камерой мобильного телефона.

Быстро просмотрев их, Иван тихо присвистнул. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько ценна открывшаяся информация. Теперь стало ясно, из-за чего с таким остервенением этими материалами так стремились завладеть и американцы, и уголовники Рыкова. Здесь содержалась вся схема его финансовых операций. Если эта информация попадет в надлежащие руки, вся его финансовая империя рухнет в одночасье!

— Что ж, надо постараться, чтобы она попала в надлежащие руки.

Белборода на всякий случай перекопировал информацию на ноутбук Риммы и, увлекшись, принялся более тщательно изучать ее, совершенно не догадываясь о том, что его планы были на грани провала.

Дождавшись, пока Римма развесит в ванной насквозь промокшую одежду Ивана и, укладываясь спать, закроет дверь спальни, Усупова вынырнула из-под одеяла. Сдерживая дыхание, она осторожно подкралась к ведущей из гостиной двери.

Придя в себя после теплой ванны, она опять озаботилась мыслями, на какие средства выехать в Люксембург. Нахмурившись, она какое-то время пыталась решить это проблему, но у нее ничего не выходило. Тогда в ее голове возникла идея вновь обратиться к американцам.

Сомневаясь, что ей удастся без единого звука улизнуть из квартиры и оставить своего провожатого с носом, она решила действовать по иному.

Приоткрыв дверь гостиной на несколько сантиметров, Усупова некоторое время прислушивалась к царящей в квартире тишине. Потом бесшумно выскользнула из комнаты в коридор, схватила лежавшую на прихожей трубку радиотелефона, и шмыгнула обратно в постель. В отличие от Ивана, занятого своими переживаниями, она сразу же обратила внимание на новенький телефон, едва только переступила порог квартиры Морозовой.

Ежесекундно ожидая появления Белбороды или хозяйки, она включила трубку и, путаясь в кнопках, стала поспешно набирать известный ей номер Эдварда Джонса, не подозревая о том, что тот уже давно мертв.

21

Стромб уничтожил последнюю папку по делу Челыша. Настала очередь технических носителей информации. Он вывалил их из сейфа на стол, и в этот момент зазвонил мобильник Джонса. Перед встречей с Усуповой группа оставила все личные телефоны в Фонде так как по ним контрразведка могла легко отследить все их перемещения по Москве.

Услышав звонок, Стромб замер. Он вперился в телефон подозрительным взглядом, надеясь, что это просто ошиблись номером, но телефон продолжал настойчиво трезвонить на весь кабинет. Немного поколебавшись, Стромб решился ответить.

— Да? Слушаю вас, кто это?..

С раскрытым от удивления ртом американец слушал Усупову и не верил своим ушан.

— Вы слышите меня? — нетерпеливо прошептала Усупова. — Встречаемся завтра в десять на станции метро Маяковская. Не забудьте деньги, иначе никаких сведений вам не видать!

— Я… э-э… ничего не понимаю! — Стромб обессилено упал в кресло. — Извините, но вы, очевидно, ошиблись номером.

— Не надо ля-ля! — рассвирепела Галина. — Я попала туда, куда надо! Если сомневаешься, спроси Джонса, он тебе все объяснит. Так вот, передай ему про место встречи и деньги, понял? О прочем мы договоримся с ним сами.

Усупова на мгновение замолчала, прислушиваясь к погруженной в тишину квартире Морозовой. До десяти утра ей придется удрать от своего провожатого и разжиться где-нибудь картой памяти: где находился оригинал с компроматом, она не знала. В том, что она подсунет американцам липу, ее совершенно не волновало. Главное, чтобы они заплатили ей деньги, а там хоть трава не расти.

Будучи абсолютно уверенной, что проверять в метро слим-карту Джонс не осмелится, она прошептала:

— Вам нужна моя информация, мне — ваши деньги, усек?

Стромб нервно провел рукой по лицу. Его бегающие глазки остановились на сваленной на столе горе магнитоносителей, которые он собирался уничтожить в высокотемпературной печке.

— Но послушайте…

-. Без денег вы ничего не получите! — свистящим шепотом напомнила Усупова и отключилась.

В то время как ей удалось без лишнего шума положить телефонную трубку на место и скользнуть обратно в постель, Стромб положил на стол телефон Джонса и уперся невидящим взором в стену напротив.

Откровенно говоря, такого поворота событий он не ожидал. Он сразу уловил, что дело шито белыми нитками. Разумеется, он прекрасно знал от своего руководства, что дела у русских спецслужб обстоят не самым блестящим образом, но он никак не мог и подумать, что те скатятся до такой примитивной провокации.

Стромб вскочил на ноги и, быстро подойдя к комнате отдыха, где спали его подчиненные, рывком распахнул дверь.

— Подъем! — Стромб щелкнул выключателем. В его голове созрел план, и он спешил претворить его в жизнь.

Комнату залил яркий свет. Крякнув, Стив Макколинз с всклоченными на голове волосами разлепил веки и уставился на Стромба совершенно бессмысленным взглядом. Затем в них мелькнула тревога, и он быстро сбросил ноги с кожаного дивана на пол.

— В чем дело? — спросил он сонным голосом, подавляя зевок.

— Плохие новости, — Стромб подошел к растянувшемуся на кушетке Брэду Петерсону и грубо толкнул его.

— Просыпайся. Хватит валять дурака! Собирайтесь и быстро езжайте в посольство. Дальше здесь оставаться опасно!

— Как так? — сна у Петерсона как не бывало. Рывком поднявшись на кушетке, он уставился на Стромба тревожным взглядом. — Что стряслось?

— Нами заинтересовалась русская контрразведка.

Макколинз хмыкнул.

— Неприятно, конечно, но не смертельно. У нас ведь надежное легальное прикрытие, так чего вы переполошились?

— Дело в том, что смерть Джонса и Кигана лежит на их совести, ясно?

— Что-то я ничего не пойму, — качнул головой Петерсон. — Вы же говорили, что их убили бандиты, не так ли, Стив?

— Совершенно верно.

— А теперь заявляете, что с ними расправилась контрразведка… Что же является правдой?

— Правдой является то, — нахмурился Стромб, — что под видом бандитов на встречу выехали специально обученные агенты русских спецслужб, понятно? У меня были на этот счет кое-какие подозрения, которые до поры до времени я держал при себе, не имея этому доказательств, но теперь я их получил.

Выдержав короткую паузу, в течение которой подчиненные пожирали его глазами, Стромб продолжил:

— Только что мне вновь позвонила Усупова и назначила новую встречу на десять часов утра. Как вам это нравится?

Массируя виски, Петерсон поинтересовался:

— Ну и что? Ну, позвонила она, а контрразведка-то здесь причем?

— При том, болван, — не выдержал Стромб, — что Джонса убили у нее на глазах! Она не могла не знать, что он мертв, и тем не менее она вначале спросила Джонса! Ясно это тебе или нет?

— Ну, а если она была в шоке и, стало быть, не могла в момент перестрелки реально оценивать ситуацию? Вполне возможно, что Усупова и видела, как упал Джонс, но не осознала, что он убит.

— Как бы то ни было, мне это не нравится, — с обеспокоенным видом вмешался Макколинз. — Тем более, даже если это и так, то что-то она подозрительно быстро отошла от своего нервного потрясения и поспешила назначить новую встречу. Нет, что не говори, Брэд, от всего этого дурно пахнет. Усупова должна понимать, что это все может закончиться для нее гораздо трагичней, чем этой ночью.

Петерсон пожал плечами и встал с дивана.

— Я лишь взглянул на сложившуюся ситуацию более критическим взглядом.

— Прекращайте болтать! — фыркнул Стромб. — Только зря упускаем время. Я убежден, Усупову заставили позвонить. Собирайтесь! — бросил он подчиненным и вышел из комнаты отдыха.

Пару минут спустя подчиненные Стромба вошли в кабинет. На плече у Макколинза висела большая спортивная сумка, которую он привез из гостиницы. Вещи Петерсона уместились в небольшом кейсе.

— Почему бы вам тоже не воспользоваться защитой посольства? — Стив поставил сумку на низкий столик. — Вам угрожает не меньшая опасность.

Сидя в кресле, Стромб покачал головой.

— Мне надо еще доделать кое-какие дела, — он указал на сваленные перед ним на столе кассеты и компакт-диски. — Это надо все уничтожить.

— Мы бы могли подождать, — предложил Петерсон.

Стромб подавил вспыхнувшее внутри раздражение и, глядя на свои руки, мрачно усмехнулся.

— Если русским придет в голову напасть на нас в этом здании, — а на их месте я так бы и поступил, — они передавят нас здесь как клопов. Вполне возможно, что установленный Усуповой срок до десяти утра призван ввести нас в заблуждение и успокоить. На самом деле русские могут вломиться сюда в любой момент, поэтому необходимо как можно быстрей уничтожить любое упоминание о Челыше в этом здании.

Охрана Фонда будет не в состоянии им помешать, так как их всего пятеро. Кроме того, я убежден, они уже давно завербованы контрразведкой. Таким образом, пока нас будут здесь убивать, они не станут ни во что вмешиваться.

Стромб оторвал взгляд от сжатых в кулак ладоней и поднял его на Петерсона.

— Теперь, я надеюсь, все ясно? — тихо спросил он. — Я, конечно, далек от идеи самопожертвования, но как руководитель группы обязан предусмотреть все возможные варианты развития событий. Именно из-за этого я приказываю вам ехать в посольство. По крайней мере, там вы будете в безопасности.

Макколинз взъерошил пятерней волосы и издал какой-то сдавленный горловой звук.

— Черт побери! Вы как хотите, — он твердо посмотрел на Стромба, — но я остаюсь с вами. Если все так оно и случится, как вы говорите, мы дадим им здесь жару! И плевать я хотел на последствия!

Петерсон смерил озабоченным взглядом напарника. После слов Стромба ему чертовски не хотелось больше оставаться в МФМ ни одной лишней минуты.

— Это приказ, Стив, — постарался произнести он ровным голосом, подхватывая с пола кейс. — И мы не имеем права его нарушать.

— Совершенно верно, это приказ! — кивнул Стромб, подавляя готовую расцвести на его лице удовлетворительную улыбку. Как он и рассчитывал, после высказанных вслух предположений о нападении Петерсон испугается оставаться дальше в стенах Фонда, и таким образом дело с отправкой его подчиненных в посольство можно было считать решенным.

— Но послушайте… — неуверенно произнес Макколинз, переводя растерянный взгляд с Петерсона на Стромба. — Я не могу оставить вас здесь одного!

Едва не рассмеявшись ему в лицо, Стромб постарался скроить кислую мину:

— Может, все еще обойдется, — тяжело вздохнул он. — Так что волноваться пока еще рано. К тому же мне известна пара отличных лазеек на улицу. Полагаю, в случае опасности мне удастся удрать. — Он коснулся рукой лежавшего на краю стола пистолета. — По крайней мере, легкой добычей меня назвать будет трудно.

— Ну, я не знаю, — Макколинз теребил в руках ремень сумки. — Может, мне все-таки остаться, а Брэд поедет в посольство один?

Петерсон обеспокоено взглянул на Стромба, гадая, согласится ли тот с таким предложением. Ехать одному через полгорода его никак не устраивало. Он облегченно перевел дыхание, когда сидевший в кресле руководитель отрицательно покачал головой.

— Мы только зря теряем время. Вопрос решенный: в посольство вы едете оба, и точка!

— Как знаете, — Стив подхватил со столика сумку.

Когда оба американца подошли к двери, Стромб, будто только что вспомнив о чем-то, окликнул их и выкарабкался из кресла. Он сунул руку в карман и вытащил ключи от своего автомобиля.

— Держи, — он вложил их в лапу Макколинза. — Будет лучше, если возьмете мой джип. По крайней мере, на нем вас не посмеет задержать ни один дорожный инспектор. Его регистрационный знак внесен в специальный список ГАИ.

На самом деле это было не так, но ни Макколинз, ни Петерсон этого знать не могли.

— Машина может понадобиться вам самим.

— Мне он без надобности, — спокойно произнес Стромб, устремив прямой взгляд в полные тревоги глаза подчиненного. — Если здесь что вдруг и произойдет, я предпочту уходить налегке.

Чувствуя себя самым паршивым образом, Макколинз отвел глаза в сторону.

— Как вам угодно, — он сжал в кулаке ключи.

— Пропуска в посольство при вас?

— Разумеется, где же еще им быть.

— Ну, вот и отлично, — Стромб дружески похлопал его по плечу, и этот жест чем-то напомнил ему поцелуй Иуды. Отдернув руку, он недовольно сказал: — Идите.

Дождавшись, когда за подчиненными закроется дверь кабинета, он запер ее изнутри на два оборота ключа. Вернувшись обратно к столу, он задумчиво почесал подбородок после чего погасил в помещении свет и быстро подошел к звуконепроницаемому окну.

Сдвинув в сторону вертикальные жалюзи, он взялся за открывающиеся внутрь кабинета тяжелые металлические ставни, призванные защитить его кабинет от любителей выведывать чужие секреты, и потянул на себя одну половинку. Осторожно приоткрыв ее на пару дюймов, он со всеми предосторожностями выглянул одним глазом на улицу и внимательно изучил дом напротив. Он был убежден, что за одним из его темных окон располагался круглосуточный пост контрразведки, и ее агенты ни на секунду не спускали с МФМ глаз.

Усмехнувшись своим мыслям, Стромб перевел взгляд на улицу и, не заметив ничего подозрительного, стал ждать появление джипа.

— Что ж, — пробормотал он, сжимая и разжимая кулаки, — посмотрим, что будет дальше.

Долго ждать не пришлось. Минут через пять из подземного гаража выехала его автомашина. За рулем сидел Петерсон. Стромб проводил ее взглядом, насколько позволяла щель между приоткрытыми ставнями, и вновь настороженно посмотрел на дом напротив. Не заметив в черных провалах окон никакого движения, он разочарованно покачал головой. В какой-то момент он подумал, что его приманка не сработала и он напрасно отправил подчиненных в посольство. Странно, но агенты спецслужб никак не выдали своего места укрытия, а он очень на это надеялся. Он был уверен, что после сегодняшней перестрелки их будут держать под усиленным наблюдением. В первую очередь это должно было коснуться его, как одного из главных приглашенных специалистов. Именно из-за этого он и отдал Макколинзу ключи от своей машины, рассчитывая, что следом за ней бросятся основные силы наружного наблюдения, и у него появится шанс без хвоста добраться до аэропорта.

Стромб нахмурился, гадая, не перехитрил ли он сам себя. А что, если русские и впрямь надумают проникнуть в здание Фонда, как он и расписывал Петерсону?

— Тогда будет полная задница! — процедил он сквозь зубы.

Стромб оглядел кабинет, и глаза его остановились на входной дубовой двери. Долго ли она продержится, если ее забаррикадировать мебелью, и успеет ли к этому времени приехать вызванная по телефону милиция, если она приедет вообще?

Вытерев со лба бисеринки холодного пота, он одернул себя и приказал пока об этом не думать.

Он вновь выглянул между ставень на улицу и внезапно оцепенел. Он разглядел бесшумно метнувшиеся по улице вслед за его подчиненными две длинные черные тени тонированных иномарок.

Несколько секунд Стромб стоял не шелохнувшись. Тот факт, что машины были точь-в-точь как у контрразведчиков на месте встречи с Усуповой, кинул его в дрожь.

Это убийцы!

Повинуясь внезапному импульсу, он кинулся к телефону. Снеся стоявшее на его пути кресло, он ожесточенно отпихнул его ногой в сторону и подскочил к столу. Намереваясь предупредить людей в джипе о нависшей над ними смертельной опасности, он сорвал с аппарата трубку и похолодел: телефон молчал. Недолго думая, он швырнул трубку на стол и схватил телефон Джонса, но сотовая связь также хранила гробовое молчание.

Стромб медленно опустил руку на стол. До него, наконец, дошло, что все средства связи в МФМ заблокированы.

В какой-то момент в отношении подчиненных в душе его шевельнулось что-то похожее на жалость, но в следующий миг это чувство сменилось громадным облегчением. Мало того, что он обвел вокруг пальца затаившихся перед входом в Фонд убийц, он же еще и выиграл время! Пока убийцы будут расправляться с Петерсоном и Макколинзом, он выберется из здания и сумеет сбежать в аэропорт.

Испытывая подъем духа, Стромб отшвырнул от себя ставший ненужным мобильник Джонса. Потом вернулся к окну и плотно прикрыл металлические ставни. После этого он включил в кабинете свет и сунул в кобуру на ремне пистолет. Выдвинув верхний ящик стола, он достал из него две последние дополнительные обоймы, и положил их в карман, рассудив, что успеет избавиться и от них, и от пистолета перед самой посадкой на самолет.

Когда он доставал из сейфа свой поддельный паспорт, по которому собирался лететь в Лондон, он и думать забыл о своих обреченных на смерть подчиненных.

В то время как Стромб быстро, но без излишней суеты готовился к бегству, Эйб Левинсон, рыщущий на пятачке у обрыва, признал, наконец, тщетность своих попыток отыскать следы удравших беглецов. Быстро пробежав вдоль нависшего над склоном бетонного забора и искоса поглядывая на толпившихся на набережной милиционеров, он свернул за угол ограждения.

Ежесекундно кидая вокруг себя настороженные взгляды, он остановился и достал из кармана компактную радиостанцию большого радиуса действия в водонепроницаемом корпусе.

По своим размерам она несколько напоминала средний сотовый телефон, но по мощности, возможностям и своей сложной электронной начинке она оставляла его далеко позади.

«Моссад» являлся одной из самых могущественных разведок мира не только из-за своей сплоченности, проявлявшейся в критические моменты, в чем было его существенное отличие от американцев, но и из-за того, что применял в своей тайной работе самые последние достижения науки и техники.

Как знал Левинсон, станция специально разрабатывалась для оперативной связи разведчиков в неблагоприятных условиях города с его накладывающимися друг на друга радиотенями от всевозможных строений. Благодаря заложенной в ее микросхемы памяти многоуровневой шифровальной программе, она надежно защищала передаваемую в эфир информацию от прослушивания электронной разведкой врага.

Она имела два существенных отличия от себе подобной аппаратуры, используемой другими разведками мира в своей повседневной работе. Во-первых, по своим размерам она была меньше них в нисколько раз, и, во-вторых, непосредственным контролем и управлением радиосвязи занимался компьютеризированный пульт, установленный в подвале посольства. Эти станции использовались только для оперативной связи и выдавались на руки только самым опытным агентам «Моссад». В Москве помимо Мецеха и Левинсона подобными личными средствами связи владели Шулех, Зеймиц и еще два человека.

Удостоверившись, что поблизости нет ни души, Эйб включил радиостанцию.

С опаской оглядываясь по сторонам, он произнес кодовую фразу. Фраза могла быть совершенно любой, и ее смысл не имел ровно никакого значения. Она служила лишь для того, чтобы пульт в автоматическом режиме мог сравнить ранее занесенные в него характеристики голоса Левинсона и подтвердить, что по данной станции Мецеха вызывает именно он, а не кто-то другой. В противном случае, если бы голосовые характеристики не совпали, пульт подал бы на станцию сигнал «опасность». После этого встроенный в радиостанцию микропроцессор мгновенно ликвидировал бы содержавшуюся в ее микросхемах памяти информацию. Все это было сделано для того, чтобы как можно надежней защититься от возможного прослушивания разговоров вражеской контрразведкой.

Несомненно, в этой системе связи присутствовали и другие хитроумные решения данной проблемы, но Левинсон об этом больше ничего не знал, так как это было строжайшей тайной. Полное представление об этой системе имели лишь ее разработчики.

— Где тебя, черт подери, носит? — нетерпеливо проговорил Мецех.

Его крайне раздраженный голос с нотками трудно скрываемого беспокойства заставил Левинсона насторожиться. Мецех всегда отличался завидной выдержкой, и нетерпение было не в его правилах.

— Как вы, надеюсь, догадываетесь, — мягко произнес он, решив немного разрядить обстановку, — я все это время работал. Не скажу, что совсем успешно, однако, есть и некоторые положительные результаты. Для того, чтобы выйти на связь, у меня просто не было времени.

Гадая, уж не случилось ли что, отчего руководитель потерял вдруг покой, он осторожно спросил:

— Есть ли какие новости от коллег? — он спрашивал о подчиненных, отправленных ликвидировать сутенершу.

— Новости?! — рявкнул Мецех, и по его голосу Эйб утвердился, что произошло что-то из ряда вон выходящее: Мецех был не просто раздражен, он был вне себя.

— Для вас у меня есть лишь одна новость, — пролаял тот. — Делом «Илии» мы больше не занимаемся! Слышите?

Левинсон на мгновенье опешил. Затем провел холодной ладонью по мокрому от дождя лицу, на котором отобразилась крайняя степень недоумения. Он решил, что ослышался. Под кличкой «Илия» в оперативных материалах операции «Пророк» проходил никто иной, как Рыков!

С силой втянув в себя воздух, Левинсон медленно проговорил:

— Что вы городите?

Он и не пытался скрыть изумления. Подумав, что Мецех, верно, сошел с ума, раз заявляет подобное, он недоверчиво поинтересовался:

— Вы в этом уверены? Боже мой, я не верю своим ушам!

— Это ваши трудности, — тоном ниже произнес Мецех. В его голосе прозвучала неподдельная горечь.

Левинсон понял, что он очень надеялся записать вербовку Рыкова на свой счет, и именно из-за этого был сейчас в крайне плохом настроении. Опасаясь непредсказуемой реакции со стороны Мецеха, Эйб на всякий случай решил пока не говорить ему о звонке Рыкова.

Тем временем Мецех продолжил:

— Вы помните, предпоследнюю запись в «красном» списке нашего отделения?

«Красным» списком был перечень раскрытых тем или иным образом агентов спецслужб страны пребывания. Основной вклад в его пополнение вносил сидевший в Тель-Авиве большой штат высоколобых аналитиков-интеллектуалов, работавших с различными легальными источниками информации, в том числе с книгами бывших агентов спецслужб, их мемуарами, а также всевозможными газетами и журналами. С последними занимались особенно тщательно, так как большая часть информации черпалась именно из периодики.

Левинсон сдвинул брови. Он вспомнил фамилию последнего агента списки, одного русского журналиста, вернувшегося примерно месяц назад из длительной загранкомандировки с Востока. После того, как за его подписью в одной из центральных газет появилось интервью с одним из руководителей российской разведки, Тель-Авив тут же вынес вердикт о его причастности к этой спецслужбе. Выводы аналитиков подтвердились примерно три недели назад, когда этот человек занял пост одного из заместителей главного редактора своей газеты. Безусловно, к росту его карьеры приложили руку спецслужбы, отблагодарившие таким образом своего агента за многолетний труд.

Эйб потер виски, пытаясь восстановить в памяти нужное имя, но у него ничего не вышло. Единственное, о чем он помнил, что тот также имел какое-то отношение к периодике.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мецех. — Вспомнил?

— Пока нет, — пробубнил Левинсон, смахивая с кончика носа каплю воды. — К чему он имел отношение?

— О, Господи! Да об этом шумели все западные газеты! Его провал стоил руководству французской «Сюрте» головы!

Какое-то время Левинсон нервно тер подбородок, но затем щелкнул пальцами и удовлетворенно качнул головой. В его мозгу всплыло имя Риммы Морозовой, оказавшейся каким-то образом причастной к деятельности диверсантов из ГРУ. В свое время в Европе эта история наделала немало шума, что, впрочем, было не мудрено: попытка французской контрразведки поймать диверсантов вылилась в небольшую войну.

— Вспомнил, — проговорил он. — Но, извините, какое отношение этот агент может иметь к делу «Илии»?

— Самое прямое, — горько вздохнул Мецех. — Минут пятнадцать назад наш отдел радиоперехвата записал очередной звонок нашей подопечной в известное вам учреждение, где она назначила вашему «визави» новую встречу на десять часов утра. Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь?

— Еще бы! — хмуро проговорил Эйб, сжимая свободную руку в кулак. Мало того, что эта чертовка Усупова удрала от него, она опять стремилась всучить Стромбу свою информацию!

— Номер телефона, с которого сделан звонок, установлен? — быстро спросил он.

— Разумеется, но…

— Так определите по нему адрес! Обещаю, через час она не только не сумеет больше никуда позвонить, но вообще не сможет открыть свой поганый рот!

Полный злобы, Левинсон подумал, что как только Усупова попадет к нему в руки, он свернет ей шею!

Невесело усмехнувшись, Мецех проговорил:

— Вы меня не дослушали. Самое интересное во всей этой истории то, что звонок исходил с домашнего телефона упомянутого фигуранта из «красного» списка. Ясно теперь?

Левинсон раскрыл от удивления рот.

— Вы хотите сказать, — медленно произнес он, придя в себя, — что эта дрянь сейчас находится у нее дома?

— Где она сейчас, я не знаю, но факт остается фактом, сигнал шел именно с ее аппарата. Ошибка исключена. Разумеется, номер телефона агента не указан ни в одном справочнике, но он присутствует в нашей базе данных.

— Я понял, — выдохнул Эйб.

На самом деле в голове у него кружился вихрь мыслей. Судя по всему, Усупова выступала в качестве приманки в операции русских спецслужб, а это сулило лично Левинсону серьезные осложнения.

— Что будем делать? — Левинсон гадал, сумели русские вычислить его или нет. Если да, то его песенка спета. Его завтра же вышлют из России за несовместимую с дипломатическим статусом деятельность, а по прилету в Израиль, вышибут и со службы. С засвеченными агентами там особо не церемонились.

— Я уже успел сообщить обо всем в штаб-квартиру, — между тем продолжал Мецех. — Оттуда пришло сообщение, чтобы окончательное решение принял я сам, так как лучше них владею сложившейся обстановкой. Руководство, конечно, не преминуло выразить недовольство нынешним развитием ситуации по делу «Илии» — на него делалась серьезная ставка, но здесь уж ничего не поделаешь.

— Погодите, так это приказ штаб-квартиры или ваш собственный? — уточнил Эйб.

— Я ж вам говорю, что мой. Кстати, хочу вас обрадовать, час назад из штаб-квартиры пришло еще одно пожелание, касающееся лично вас: вам разрешено, наконец, разобраться со своим «визави». Как это вам нравится?

— Вот как? — быстро переспросил Эйб. — С чего это вдруг такая щедрость?

Все это было довольно странно. То ему под угрозой увольнения запрещали трогать Стромба, то теперь неожиданно высказали «пожелание», а иначе говоря, приказ, чтобы он прикончил его…

— Не имею ни малейшего представления. Вы же знаете, как начальство не любит, когда их переспрашивают. Так что бросайте дело «Илии» и переключайтесь на своего «визави».

Левинсон задумчиво почесал мочку уха. Не иначе американцы по каким-то своим соображениям допустили о Стромбе намеренную утечку информации. Догадываясь, что «Моссад» не ровно дышит в его сторону, они, видимо, понадеялись, что ему быстро выпишут билет на тот свет. Но чем же им так насолил Стромб, что они решили избавиться от него? Может быть тем, что он чересчур много знал об изнанке американских спецслужб? Или израильское руководство хочет избавиться его, Левинсона, руками от своего врага Стромба, чтобы затем уничтожить его самого руками американцев, потому что пришла пора его ликвидировать? Этакий обмен пешками, в результате которой в выигрыше останется только Тель-Авив.

Проведя рукой по лицу, Левинсон решил, что двум смертям не бывать, а одной не миновать. Вышлют его русские из Москвы или подстроит какую-нибудь каверзу руководство, не важно, но ему необходимо срочно что-то делать, пока он еще жив. Самый лучший вариант, это доказать своему руководству, что его еще рано списывать со счетов.

— А теперь послушайте меня, — резко проговорил он, приняв, наконец, решение. — Дело «Илии» в отличие от вас мне кажется перспективным, и поэтому бросать его я не намерен! Что же касается моего, как вы выразились «визави», по его делу я сделаю все, что в моих силах, однако результат гарантировать не могу…

Левинсон услышал, как у Мецеха перехватило дыхание.

— Ты что, спятил? — прошипел тот сдавленным от злости голосом. — Я приказываю тебе больше не лезть в дело «Илии»! Это приказ!

— Если вы струсили заниматься им дальше, — спокойно проговорил Эйб, — то это не значит, что остальные должны уподобиться вам… — Не давая Мецеху раскрыть рта, он быстро проговорил: — После того, как дадут о себе знать мои подчиненные, пошлите их к дому, где отсиживается Усупова. Конец связи.

Левинсон, не слушая заревевшего от бешенства Мецеха, выключил станцию. Что ж, он сделал свой выбор. Терять ему нечего, но если он окажется прав, то совсем скоро займет место Мецеха.

Левинсон углубился в подворотню между домами.

Он был уверен, что Мецех выполнит его просьбу и сообщит Зеймицу с Шулехом адрес Морозовой, так как в случае благоприятного завершения дела «Илии» он постарается приписать все заслуги себе.

Эта мысль вызвала на лице Левинсона кривую ухмылку. Этому не бывать. Плодами своего труда, если все пройдет так, как он и задумал, наслаждаться будет исключительно он один!

Подобные соображения подняли ему настроение. Эйб решил, что для более быстрого передвижения по Москве ему самое время обзавестись скоростной машиной, раз уж это не удалось сделать раньше.

Потратив минут десять на поиски подходящего автомобиля, он остановился около старого «Мерседеса». Во-первых, он не бросался в глаза, а во-вторых, — был надежен и обладал мощным двигателем.

Левинсон уже собрался угнать машину, когда услышал из-за угла шум какого-то автомобиля. Мгновенно отскочив на тротуар, он неспешным, чуть покачивающимся шагом пьяницы направился в противоположную от угла сторону обратно к Москве-реке.

Шум двигателя возвестил, что машина уже близка к повороту, и Левинсон слегка обернул голову в ее сторону.

Когда из-за угла вынырнул патрульный «УАЗ» милиции, Левинсон выругался сквозь зубы и ускорил шаг. Встреча со слугами правопорядка в его планы не входила.

Патрульный в машине с лицом, похожим на кусок сырой говядины, ткнул в одинокого прохожего пальцем:

— Не этот ли тип избил подростков?

Наряд милиции был вызван какой-то сердобольной старушкой. Правда, пока они приехали на место происшествия, прошло не менее получаса.

— Сейчас узнаем, — бросил второй патрульный и сладко зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Когда же закончится эта проклятая смена? Это уже пятый вызов за ночь!

Звук приближающейся машины заставил Левинсона напрячься. Не ожидая от этого ничего хорошего, он все-таки заставил себя идти прежним шагом, внешне ничем не выказывая своего беспокойства.

— Да это какой-то алкаш, — фыркнул один их милиционеров, когда в свете фар увидел покачивающуюся фигуру Левинсона. Но затем на его грубом, будто вырезанном из дерева лице появилось заинтересованное выражение.

— Вряд ли он причастен к той драке, помяни мое слово. Но вот в карманах у него пошуровать стоит. У него наверняка имеются деньги. Ты только посмотри, как он одет.

Машина поравнялась с Левинсоном. Один из милиционеров сошел на тротуар.

— Ты что делаешь здесь?

— Иду домой, — миролюбиво ответил Эйб, не желая вступать с милицией в перебранку.

— Да? — патрульный цепким взглядом оглядел его дорогой плащ. — Залезай в машину, прокатишься с нами в одно местечко.

Он хотел показать избитым подросткам задержанного прохожего, в тайне надеясь, что это и есть тот человек, который учинил мордобой. В этом случае дело будет тут же раскрыто, а не останется висеть на отделе.

— Иди за мной, — патрульный обошел машину и открыл позади нее зарешеченную дверцу. — Эй! — рявкнул он, видя, что Эйб не сдвинулся с места. — Ты что, глухой? Я же сказал тебе, чтобы ты шел сюда!

Глаза милиционера впились в него, как булавки. На лице проступило злое, жестокое выражение.

— Ну же! — гаркнул он на всю улочку, и в его руке появилась резиновая дубинка. — Ты что, не понимаешь? Я тебя быстро приведу в чувство!

Он подскочил Левинсону и замахнулся дубинкой. В тот момент, когда она была готова обрушиться ему на голову, Эйб резко отклонился в сторону и одним движением выхватил из кармана плаща пистолет. Поняв, что эти дегенераты, упивающиеся своей властью, от него не отвяжутся, он быстро приставил к груди напавшего ствол и дернул за спуск.

Грохнул приглушенный выстрел. В груди патрульного на уровне сердца появилась аккуратная дымящаяся дырочка, и он замертво рухнул на тротуар.

Левинсон выставил вперед пистолет и сквозь проем двери несколькими точными выстрелами расстрелял весь наряд. Потом он резко крутанулся на каблуках и бросился в сторону Москвы-реки. Выстрелы наверняка были слышны на всю округу, и следовало ожидать, что через минуту-другую из окон ближайших домов станут выглядывать любопытные жители.

22

В отличие от команды Морды банда Шершня состояла из циничных, умеющих думать людей, и от этого она была опасней вдвойне. Бригада Шершня играла для Рыкова роль «скорой помощи», уничтожая на своем пути всех и вся. Поэтому он использовал ее только в самых запутанных ситуациях.

Вместо того, чтобы сосредоточить все свои силы перед центральным входом в здание МФМ, как и поступил бы Морда, Шершень оставил там две машины с шестью бандитами, а остальные две поместил позади Фонда. В окутавшей двор темноте черные иномарки бандитов были почти незаметны. Если бы Стромб знал об этом, он предпочел бы остаться в кабинете вместо того, чтобы спешить в аэропорт, но он не имел о них представления.

Пятеро пассажиров одной из машины, растворившись во мраке, заняли наблюдательные посты вокруг МФМ. Они внимательно следили за тем, чтобы мимо них незамеченной не пролетела и муха. В другой машине расположились глава банды Шершень, один из его прихлебателей Гвоздь и Косых.

Откинувшись на заднем сиденье, Косых молча смотрел в окно, прислушиваясь к тихому разговору Шершня по рации. Сжав лежащие на коленях руки в кулаки, он старался придать своему лицу непроницаемое выражение, но удавалось это ему с трудом: бандит наводил на него панический ужас. Услышав, как тот произнес сообщникам, преследовавшим джип Стромба:

— Смотрите, не упустите его! — он чуть обернул в сторону сидящего за рулем Шершня голову и кинул на него быстрый взгляд. В глазах его, не смотря на все усилия взять себя в ру?ки, метался плохо скрываемый страх.

Шершень отключил рацию и, запрокинув го?лову вверх, громко, отрывисто рассмеялся. Его смех был похож на хохот голодной гиены.

От издаваемых им клокочущих звуков Косых поежился и почувс?твовал, как по спине побежали мурашки. Он поспешно вновь уткнулся в окно.

Шершень хлопнул рукой по колену и с довольным видом проговорил:

— Наши пташки засуетились, а это значит, они потеряли голову. Я всегда говорил, что американцы трусливы, как мыши. Челюсть сделает из них барбекю. Жаль, что там нет меня.

Сам Шершень вместо огнестрельного оружия предпочитал пользо?ваться наточенной, словно бритва, финкой. Он любил наблюдать, как корчатся в агонии его жертвы, и испытывал от этого острое наслаждение.

Сидевший рядом с Косых громила осторожно заметил:

— Думаю, Челюсть прекрасно справится и без нас.

— Знаю, — проворчал Шершень, глядя прямо перед собой. — Ничего другого не остается, как продолжать караулить Стромба. Мызе удалось как следует рассмотреть пассажиров джипа, и они уверены, что среди них его нет. Так что тот, по всей видимости, остался в здании Фонда…

По требованию Рыкова Косых посвятил Шершня, а тот в свою очередь всех членов банды, в дело американцев и выложил все, что только было о них известно. Теперь каждый бандит прекрасно владел обстановкой и разбирался во всех вопросах, касавшихся порученного Рыковым дела. Вместе с этим он вручил Шершню фото Ли Стромба, которое было в досье ПМ, и передал, что в первую очередь патрон приказывал ликвидировать именно этого человека. На это Шершень лишь криво усмехнулся и сказал, что уничтожены будут все.

— Судя по словам босса, Стромб большой хитрец, так что под?чиненных он мог отправить на своем джипе лишь для отвода глаз, — словно разговаривая сам с собой, тихо произнес Шершень. — Раз уж он заказал для себя билет на утренний авиарейс, то лезть в МФМ не имеет смысла: скорее всего он попытае?тся скрыться из здания до рассвета. Конечно, если этот заказ не липовый.

Шершень немного помолчал, и его тонкое порочное лицо исказилось от дикой злобы. Напрягшись, он весь как-то сразу преобразился и стал похож на пораженного бешенством зверя. Сощуренные желтые глаза вспыхнули сумасшедшим огнем.

Сидевший позади Шершня Косых, видя его состояние, на всякий случай придвинулся поближе к дверце. Они не переносили друг друга на дух, и он опасался, как бы тот не исполосовал его своей финкой. От человека со сдвинутыми набекрень мозгами ожидать можно было всего, чего угодно.

Услышав позади себя легкий шорох. Шершень стремительно обернулся и вперился в секретаря ПМ своими ненормально горящими в полутьме машины глазами:

— Что завозился? — его голосом можно было резать буханку. — И вообще, мне кажется, что тебе давно следовало бы присоединиться к следящим за МФМ парням. Нечего просиживать здесь штаны, пора немного и поработать.

Под его цепким взглядом Косых постарался взять себя в руки и как можно тверже проговорил:

— Приказывать будешь своим отморозкам. ПМ дал мне специальное поручение, и я буду исполнять только его.

Разумеется, никакого особого поручения Рыков секретарю не давал, но, чтобы Шершень не вздумал расправиться с ним, он решил, что блеф будет совсем не лишним.

— И что же это за поручение? — растянув губы, спросил бандит, в то время, как глаза его продолжали с ненавистью буравить лицо Косых. — Босс ничего не говорил мне об этом.

— Это тебя не касается, — отрубил секретарь, крепко стискивая кулаки. — Когда поймаете Стромба, мне нужно будет переговорить с ним один на один.

Он почувствовал на себе взгляд благоразумно помалкивавшего Гвоздя.

Шершень недоверчиво хмыкнул:

— Сдается мне, что ты врешь… ПМ приказал кончить этого выродка, как только он попадет в наши руки. Ни о каких разговорах с ним, тем более без свидетелей, он не упоминал.

С безразличным выражением на лице, которое далось ему лишь большим усилием воли, Косых пожал плечами.

— Эта идея пришла ему в голову уже после того, как он позвонил тебе. Думаю, он не решился поручать это задание никому, кроме меня из-за его чрезвычайной важности и потому не стал перезванивать.

Косых понимал, что звучит это все не столь убедительно, как хотелось бы, но он больше не смог ничего придумать.

— Надеюсь, ты не станешь оспаривать приказ босса? — осторожно спросил он, зная, что для Шершня слово ПМ было законом.

С секунду тот продолжал изучать его подозрительным взглядом, затем громко фыркнул:

— Сейчас все выясним, — он протянул руку к мобильному телефону. — Если ты врешь, тебе это будет дорого стоить!

Секретарь почувствовал, что от страха внутри него все сжалось в ледяной ком. Если только Шершню удастся дозвониться до Рыкова, ему настанет конец: тот прирежет его без всякого сожаления.

Косых бросило в пот. Во рту у него пересохло, а сжатые в кулак ладони похолодели. Он осторожно положил пальцы на ручку дверцы. Если только Рыков ответит на звонок Шершня, он постарается выскочить из машины раньше, чем его сумеет схватить сидевший рядом громила. Шансы на то, что ему посчастливиться удрать были невелики, но он старался об этом не думать. В любом случае, если только бандит дозвонится до ПМ, его ждала смерть.

Косых, сжавшись как пружина, вперился настороженным взглядом в затылок главаря банды и напряженно вслушивался в раздававшиеся из динамика телефона продолжительные гудки.

Через минуту Шершень тихо ругнулся, дал отбой и вновь набрал номер ПМ. Но все было без толку, Рыков не отвечал. Это обстоятельство бандита несколько озадачило.

— Что за черт? — он положил трубку на место и задумчиво постучал пальцами по передней панели. Во время их телефонного разговора, свидетелем которого был Косых, Рыков сказал ему, что с нетерпением будет ожидать его сообщений, но вместо этого он куда-то исчез.

Глядя на Шершня, Косых ощутил огромное облегчение и позволил себе расслабиться. По крайней мере, в ближайшее время он мог чувствовать себя в безопасности. Шершень не посмеет тронуть его и пальцем, пока не удостоверится, что ПМ не поручал ему никакого задания. Ну а как себя вести дальше, там будет видно.

— Ну что? — усмехнулся Косых, будучи не в силах скрыть в голосе нотки сарказма. — Надеюсь, теперь ты доволен?

— Не радуйся, — хмуро отозвался бандит. — Я уверен, что про специальное задание ты набрехал, но с этим я разберусь позднее. А пока, — он обернулся к Гвоздю, — не спускай с него глаз.

Тот быстро кивнул головой.

— Нет проблем.

— Отвечаешь за него головой.

В его хриплом голосе было столько ненависти и злобы, что и Гвоздь, и Косых почувствовали в своей душе страх. Чтобы быть уверенным в том, что его подопечный не сбежит, Гвоздь выхватил из кармана наручники и проворно приковал ими к себе не успевшего охнуть Косых.

— Все верно, Гвоздь. Так будет надежней!..

В машине заверещала рация.

— Это Челюсть, — прокомментировал Шершень и быстро включил ее.

Брэд Петерсон продолжал вести джип Стромба, стараясь не привлекать к себе внимания дорожной инспекции. Ему, в общем-то, было на них наплевать, но на этом настоял Макколинз, расположившийся на пассажирском сиденье.

— Без крайней нужды лучше не переть на рожон, — сказал он ему, когда они выехали из МФМ, и теперь Брэд был полностью с этим согласен. Мимо них то и дело проносились машины милиции, так что вздумай они ехать до посольства на повышенной скорости, их бы уже давно задержали.

— Интересно, что у них там стряслось? — кивнул подбородком Петерсон на проскочивший мимо них очередной патрульный автомобиль. — Такое впечатление, что что-то из ряда вон выходящее.

Не подозревая, что о том же самом Шершню сейчас докладывал по рации Челюсть, следовавший позади них в семидесяти метрах, Макколинз оторвал взгляд от зеркала заднего вида и проводил задумчивыми глазами удалявшуюся машину с синей полосой на боку.

— А кто его знает? — вяло пожал он своими массивными плечами и снова уткнулся в зеркало. — В этой стране, как ты тонко подметил, всегда что-то происходит из ряда вон выходящее, так что не бери в голову.

— Да мне все равно, лишь бы это не коснулось каким-нибудь образом нас.

— Не коснется, если на всякий случай ты еще снизишь скорость.

— Да куда больше-то, Стив?! — искренне возмутился Брэд. — И так еле ползем.

Усмехнувшись, Макколинз похлопал напарника по руке.

— Успокойся. С таким «еле ползем» в Нью-Йорке тебя бы уже давно оштрафовали на приличную сумму.

— Чепуха! — возразил Петерсон, но скорость все-таки скинул.

— Вот так и держи, — Макколинз сладко зевнул и потер руками лицо. — Как только приедем в посольство, сразу же завалюсь спать.

Петерсон хмыкнул:

— А я, по-твоему, буду песни петь, что ли?

— Ну, это твое дело, — усмехнулся Макколинз, приоткрывая ненамного боковое окно и подставляя лицо под струю холодного воздуха, чтобы прогнать сонливость.

Немного помолчав, Петерсон с недовольным видом проговорил:

— И какого черта мы рванули из Фонда? Спали бы сейчас на диване в комнате отдыха, и в ус не дули. Так нет же! Стромб понапридумывал черт знает чего, а в итоге трясись здесь через пол-Москвы, пока доберешься до постели в посольстве… Знаешь, — он повернулся к Макколинзу. — По-моему, Стромб после гибели Джонса и Кигана стал немного того, — он покрутил пальцем у виска. — У него открылась мания преследования.

Макколинз нахмурился.

— Прекращай молоть ерунду. Он так же нормален, как мы. Просто, может, более серьезно, чем следовало, отнесся к звонку Усуповой, но обвинять его в этом мы не имеем права. В первую очередь он заботился не о себе, а о нас.

Глаза их встретились, и Петерсон снова уткнулся в дорогу.

— Не знаю, но все это смахивает на бред сумасшедшего, — безразлично пожал он плечами. — Никто не посмеет сунуть свой нос в МФМ, и ты это знаешь так же хорошо, как и я!

Отдалившись от Фонда на безопасное расстояние, осмелевший Брэд чувствовал в себе неодолимую потребность высказаться.

— Не уверен, — покачал головой Стив. — Но если сомневаешься, можешь развернуться и поехать обратно. До посольства я спокойно доберусь на такси.

— Ладно, уж и пошутить что ли нельзя? — не найдясь, что ответить, быстро пошел на попятную Брэд. — Твоя беда в том, Стив, что ты все воспринимаешь на полном серьезе.

— Зато ты у нас, я гляжу, великий шутник, — Макколинз вновь кинул взгляд в зеркало и неожиданно изменившимся голосом проговорил:

— Ну-ка, увеличь скорость.

Его внимание привлекла идущая позади них тонированная иномарка. Несмотря на то, что они двигались с малой скоростью, машина по-прежнему держалась от них метрах в семидесяти и не изъявляла никакого желания обогнать их, как это делали попутные автомобили.

Обеспокоенный его тоном, Петерсон резко обернулся к напарнику.

— Что там такое? Хвост?

— Увеличь скорость! — повторил Стив, не сводя глаз с идущей позади них иномарки.

— О, Боже!

Петерсон послушно надавил на педаль газа, и Макколинз увидел, что иномарка также увеличила ход, сохраняя между машинами прежнее расстояние.

Петерсон проследил за взглядом напарника.

— Ты думаешь, они преследуют нас?

— Еще точно не знаю, но чертовски похоже на то!

— Дерьмо!

Вцепившись в руль, Петерсон теперь безостановочно кидал в зеркало тревожные взгляды, совершенно не обращая внимания на вторую машину бандитов, шедшую впереди в метрах ста. В глазах его сквозил еле прикрытый страх.

— Смотри за дорогой!

Крик Макколинза резанул слух напарника, когда джип неожиданно кинуло в сторону.

Оторвав взгляд от зеркала, Петерсон рывком выровнял руль.

— Мне это не нравится, Стив! — проговорил он, стараясь, чтобы по его голосу тот не понял, как он напутан. — Если Стромб прав, и это в самом деле убийцы, с нами все кончено!

— Не каркай! Мне эта иномарка тоже не по душе, но это еще ничего не значит. Вполне возможно, что с контрразведкой она не имеет ничего общего…

Петерсон нетерпеливо передернул плечами.

— Да брось ты!

Он кинул в зеркало еще один полный тревоги взгляд.

— Разве ты не видишь, что они беззастенчиво пасут нас? Кто же это еще, как не спецслужбы?

Он вновь взглянул на Стива, и в этот момент предоставленная сама себе машина едва не выскочила на встречную полосу.

— Ты будешь следить за дорогой? — прорычал тот, хватаясь за руль. — Заткнись и крути баранку!

— Но…

— Я же сказал, заткнись! — вне себя рявкнул Макколинз, хватаясь за трубку мобильного телефона. Услышав в динамике гробовое молчание, он изменился в лице.

— Что за черт? — озадачено пробормотал он, выключая и снова включая трубку. Но телефон продолжал молчать. Петерсону все стало ясно.

— Ну что, убедился? — глаза его вспыхнули двумя злобными огоньками. — Наши телефоны заблокированы! Так что помалкивай сам, и предоставь действовать мне.

Сжимая в руке более непригодную трубку, Стив стремительно обернулся к склонившемуся к рулю напарнику.

— Что ты собираешься делать? — резко спросил он, не спуская с него напряженного взгляда.

— То, что считаю нужным…

Не утруждая себя дальнейшими пояснениями, Брэд навалился всем телом на акселератор, и джип рванулся вперед.

Стромб был прав, его машина оказалась довольно-таки быстроходной, но оторваться от преследовавшей их скоростной иномарки Мызи ей все же не удалось.

Кинув быстрый взгляд в зеркало, Макколинз схватился за голову:

— Ты с ума сошел, Брэд! — заорал он на весь салон, видя, как идущая следом за ними машина также увеличила скорость. — Ты дал им понять, что мы обнаружили их!

Петерсон скривил губы:

— Ну и что из того? — бросил он уголком рта, не поворачивая головы. — Или ты предпочитаешь сдаться без боя? Как хочешь, но меня это не устраивает! Я не собираюсь подыхать в этом чертовом городе!

— Идиот! — рассвирепел Стив, роняя телефон на подушку сиденья. — Ведь это подтолкнет их к более решительным действиям! Неужели ты этого не понимаешь?!

— Черт с ними! — огрызнулся напарник. — Мы тоже кое-чего да стоим!

Джип по-прежнему несся вперед с бешеной скоростью. Свет желтых уличных фонарей слился в глазах пассажиров в единую нить.

Макколинз хлопнул себя по коленям:

— О, Господи, да ты понимаешь хоть, что, благодаря тебе, у нас нет больше времени, чтобы продумать, каким образом отвязаться от слежки!

Кинув взгляд на спидометр, Петерсон фыркнул:

— Забудь об этом. Пока бы ты думал, нас бы уже пристрелили. Так что бегство — наша единственная возможность спастись, и я намерен ею воспользоваться!..

Он резко дернул руль вправо, и джип, взвизгнув покрышками и накренясь на левый бок, вырвался с Пречистенки на Смоленский бульвар. Не ожидая от него такой прыти, иномарка бандитов, идущая впереди джипа, проскочила Садовое кольцо по прямой и вылетела на Зубовскую улицу.

Где-то позади них воздух разорвала сирена патрульного автомобиля.

Машина Мызи шарахнулась следом за джипом. Увидев позади себя синие сполохи милицейской мигалки, бандит схватил в руки рацию:

— Скорей разворачивайтесь! — с нетерпением выкрикнул он сидевшим в первой машине громилам. — По всей видимости, американцы спешат укрыться в своем посольстве. Если мне не удастся расправиться с ними сейчас, вы добьете их, ясно?

Его собеседник хмыкнул:

— Не переживай, все будет в ажуре.

— Я надеюсь на это.

С беспокойством поглядывая на прицепившийся позади них милицейский автомобиль, Челюсть отключил связь и похлопал по плечу водителя:

— Догони их! — голос его был резок и сух. — Пора кончать с ними, иначе мусора могут нам все испортить.

— Момент.

Ухмыльнувшись, водитель утопил педаль газа, и иномарка рванулась вперед.

Задержав взгляд на автомате, лежавшем рядом с ним на сиденье, Челюсть качнул головой. Конечно, было бы намного проще полоснуть очередью по колесам джипа, и тот наверняка похоронил бы под своими обломками обоих американцев после того, как перевернется, но Челюсть никогда не полагался на случай. Он быстро вынул из вделанного в дверцу машины тайника компактный гранатомет с пружинной катапультой.

— Это, пожалуй, будет надежней, — пробормотал он, кладя оружие на колени и открывая боковое окно. Подняв гранатомет, он приготовился выстрелить.

Макколинз, уставившись полными тревоги глазами на догонявшую их иномарку, не выдержал:

— Ну что, дождался?! — заорал он на орудовавшего рулем Петерсона. — Кретин! Я же тебе говорил, что нам от них не уйти! Смотри, они догоняют нас!.. На их машине это раз плюнуть!

Продолжая удерживать ногу на газе, Петерсон счел за лучшее промолчать. Он видел в зеркале приближение иномарки и, когда понял, что она намеревается обойти их справа, почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере, если по ним станут стрелять, все пули на себя примет Макколинз, и ему, может, посчастливиться отделаться легким испугом.

Судя по всему, такая же мысль пришла в голову и его разбушевавшемуся напарнику.

— Сверни с этой проклятой дороги! — заорал Стив, вперившись взглядом в настигавшую их автомашину. — Что ты несешься по ней, как заяц в луче прожектора?! Сворачивай! Нам не удастся оторваться от них на прямой!

— Помолчи! — процедил сквозь крепко сжатые зубы Петерсон. Он увидел впереди метрах в ста перекресток с тревожно мигавшим желтым огнем светофора. — Может, потом еще благодарить меня будешь, что тебя не послушался!

Но в его голосе явно не хватало уверенности. Макколинз выругался.

В этот момент непонятно откуда взявшаяся стайка подгулявших подростков, одетых в кричащих расцветок одежду, вышла на середину дороги, и перед ними, словно из-под земли, неожиданно вырос джип Петерсона.

Высокий нескладный парень, увидев его, от ужаса широко раскрыл рот, но не успевший зародиться в его легких вопль ужаса так и остался немым криком. С жутким хрустом ломающихся костей парень был тут же смят проскочившей по нему тяжелой машиной. Двое других подростков умерли, так и не успев ничего понять. Петерсон налетел на них подобно вихрю, и их головы с глухим стуком ударились о капот, после чего тела подростков подбросило в воздух.

Рассвирепевший наряд милиции через мегафон прохрипел, чтобы обе летящие по бульвару машины немедленно приняли вправо и остановились, иначе по ним будет открыт огонь. Но Петерсон в ответ лишь ощерился и послал его к черту.

Оцепеневший Макколинз медленно повернул к нему голову. В глазах его полыхала ярость.

— Ты… ты что сделал? Разве ты не мог объехать этих подростков?.. Зачем ты их сбил?!

Петерсон кинул на него презрительный взгляд и процедил:

— Прекращай разыгрывать из себя доброго дядюшку.

Лицо его было непроницаемым.

Кровь бросилась Стиву в голову. Он понял, что это конец. Если до этого в нем еще теплилась призрачная надежда на благополучный исход этой проклятой гонки, то теперь она умерла окончательно. Он был уверен, что преследовавшая их русская контрразведка ни за что не простит им такого хладнокровного убийства подростков, и их арест будет теперь считать делом чести.

Макколинз сжал свои огромные кулачищи и, резко подавшись вперед, повторил вне себя хриплым голосом:

— Ты что сделал, я спрашиваю??!

Тем временем догнавшая их иномарка шла по правой полосе вровень с американцами. Челюсть быстро открыл боковое окно и в салон ворвался обезумевший порыв холодного ветра. Лицо его было невозмутимым. Он привык к близости смерти, и поэтому гибель подростов не произвела на него впечатления.

Перекрывая свист ветра, бандит свесился к уху водителя и прокричал:

— А теперь обгони джип и, когда я крикну, резко сворачивай на его полосу, после чего жми на газ до упора, понял меня? Иначе нас может зацепить взрывом!

Водитель коротко кивнул головой, давая понять, что полностью все уяснил, после чего вновь надавил на акселератор.

Челюсть удобнее перехватил гранатомет и подвинулся ближе к окну, не спуская с джипа сощуренных глаз. Он был абсолютно спокоен, так как подобным способом уже не раз устранял противников Рыкова. Если бы американцы не были заняты выяснением отношений, Макколинз, с чьей стороны двигалась тонированная иномарка, наверняка предпринял бы что-нибудь, чтобы спастись, но, к несчастью, ему было сейчас не до этого.

Стив, навесившись над Петерсоном всем своим мощным телом, был готов задушить его собственными руками. Испуганный Брэд не знал куда смотреть, то ли на дорогу, то ли на потерявшего над собой контроль напарника. Не мучаясь долго дилеммой, он резко крутанул руль влево, чтобы Макколинза по инерции отбросило на сиденье. Втайне он надеялся, что после удара о дверцу, тот придет, наконец, в себя.

В этот момент Челюсть гаркнул водителю:

— Сворачивай! — и, высунувшись из окна, приготовился выстрелить в лобовое стекло джипа. Но, увидев, что тот также подался влево, он выругался сквозь зубы и задержал палец на спуске. Одним выстрелом требовалось уничтожить обоих пассажиров машины, а он не был уверен, что добьется этого, если выстрелит в бок: граната была маломощной.

Видя, как джип шарахнулся от него в сторону, водитель тонированной иномарки немного помедлил с увеличением скорости, и это обстоятельство стало для убийц роковым.

Выскочив на встречную полосу, Петерсон внезапно увидел несущийся ему прямо в лоб какой-то автомобиль и рефлекторно дернул руль вправо, юркнув обратно в свой ряд. У Мызи, высунувшегося из окна, глаза вспыхнули недобрым огнем, и он поспешно выстрелил из гранатомета.

Тугая пружина вытолкнула из ствола оружия гранату, и она, пробив лобовое стекло, с грохотом разорвалась внутри замкнутого пространства джипа.

На какую-то долю секунды вспышка разрыва ослепила убийцу, и он не успел вовремя заметить несущуюся прямо на него автомашину с мертвыми пассажирами. Мгновение спустя она с силой сплющила его голову, и та лопнула, как расколотое кувалдой яйцо.

Потерявший управление джип после столкновения отбросило вправо. Он на скорости врезался в фонарь освещения, надломил его у самого основания, после чего завалился на левый бок и заскользил по асфальту, будто по льду. Воздух наполнился металлическим скрежетом. Из разбитого бака машины на дорогу хлынул поток радужного бензина, и через мгновение он вспыхнул голубоватым пламенем.

Водителю тонированной иномарки после столь страшного столкновения с джипом каким-то чудом удалось удержаться в своей полосе, и он, оглушенный ударом, инстинктивно вдавил до упора акселератор. Но спасти это его уже не могло. В следующий миг машину подбросило в воздух и, перевернув вверх колесами, ударило о дорогу. Еще раз перевернувшись вокруг оси и превратившись в груду металлолома, она перелетела тротуар. Врезавшись с оглушительным звоном в одну из широких витрин магазина, она в мгновение ока заполыхала ярким, ядовито-желтым огнем.

Когда преследовавшие преступников милиционеры остановились на некотором отдалении от места аварии, обе машины уже были окутаны всепожирающим пламенем. Едва они успели доложить в дежурку об очередном происшествии, как с жутким грохотом один за другим взорвались баки обеих машин.

— О, черт!

Патрульные, как по команде, присели к земле. Они не заметили промелькнувшую мимо них, будто тень, еще одну тонированную иномарку. Кинув взгляд на полыхающие автомобили, один из ее пассажиров безразличным тоном проговорил:

— Ну что ж, дело сделано, а остальное не так уж и важно, — и их машина, не останавливаясь, понеслась дальше.

Между тем Ли Стромб, не имея ни малейшего представления о происшедшей на Смоленском бульваре трагедии, заканчивал в это время последние приготовления к бегству. Безусловно, он бы мог скрыться из Фонда сразу после отъезда подчиненных, но он не потерял головы и прежде решил уничтожить последние документальные свидетельства своей причастности к гибели Челыша. Если бы они попали в чужие руки, международный скандал был гарантирован, и Белый Дом этого ему не простил бы.

Внимательно вслушиваясь в царящую в здании тишину, Стромб быстро загрузил в высокотемпературную печку все магнитоносители со своего стола и резким нажатием на большую красную кнопку включил ее. Заработав, она тут же наполнила кабинет низким, давящим на слух гулом.

Кинув взгляд на цифровой указатель стремительно растущей температуры внутри печи, Стромб, не теряя времени, прошел в комнату отдыха и извлек из встроенного в стену шкафа легкое темно-синее пальто Чета Кигана.

Пальто оказалось на несколько размеров больше, чем требовалось, но Стромбу было на это наплевать. Быстро одевшись, он проверил насколько легко из-под него выхватывается спрятанный в наплечной кобуре пистолет, и в целом остался доволен. Движению руки ничего не мешало, хотя, в сущности, это было даже не движение, а судорожный рывок, в результате которого в его руке внезапно появлялось оружие.

Покончив с этим, Стромб схватил с полки шляпу с широкими опущенными полями и вышел из комнаты отдыха.

Указатель гудящий печи к этому времени уже показывал почти две тысячи градусов, и сквозь ее толстое кварцевое стекло на месте загруженных внутрь магнитоносителей Ли увидел черную горстку пепла.

— Ну, теперь, кажется, все, — обронил он, отключив печь. В кабинете опять повисла гнетущая тишина.

Проверив, на месте ли его запасной паспорт, выписанный на имя некоего Джонатана С. Говарда, по которому собирался вылететь в Лондон, Стромб подошел к двери кабинета. Прежде чем открыть ее, он застыл и весь обратился в слух, но не уловил в коридоре ничего подозрительного. Тогда он тихо, стараясь не издать ни единого звука, провернул в двери ключ и, приоткрыв ее, выскользнул из кабинета, настороженно озираясь по сторонам.

Здание МФМ было погружено в тишину, нарушаемую лишь невнятными голосами переговаривавшихся на вахте милиционеров.

Беззвучно прикрыв за собой дверь, Стромб, ступая тихо, как кошка, быстро направился к запасной лестнице в дальнем крыле строения, предназначенной для эвакуации людей в случае пожара. Он абсолютно не доверял сторожам, подозревая, что они являются агентами контрразведки, и потому им было совершенно незачем знать о его уходе. Пускай думают, что он по-прежнему у себя.

Бесшумно ступая по выложенному в коридоре ламинированному паркету, Стромб приблизился к двери запасного выхода и быстро набрал несложную цифровую комбинацию на его простеньком кодовом замке. Открыв дверь, толкнул ее от себя. Почувствовав, что дверь поддалась, он на миг замер и кинул через плечо быстрый взгляд. Но тревоги его были напрасны: коридор по-прежнему был пуст. Тогда, не теряя времени, он юркнул сквозь образовавшуюся щель на лестничную площадку пожарного хода и без единого звука затворил за собой дверь на замок. Лежавший в кармане пиджака маленький фонарик с крохотной галогеновой лампочкой оказался без надобности: сквозь маленькие оконца с улицы на лестницу проникал слабый свет зарождавшегося рассвета.

Дождавшись, пока глаза привыкнут к царящей на лестнице полутьме, Стромб глубоко вздохнул. Осторожно ступив на ступеньку, стал беззвучно спускаться вниз. Напряженно вслушиваясь, в каждый доносящийся до него звук, он искренне надеялся, что его исчезновение из кабинета осталось никем незамеченным.

Добравшись до первого этажа, он взглянул на массивную дверь, отделявшую лестничную площадку от улицы, и поборол внезапно родившееся искушение без излишних трудностей поскорей оказаться вне стен здания. Запасной выход располагался с торца строения у самого фонаря уличного освещения и наверняка был под наблюдением контрразведки. Рисковать не имело смысла.

Пройдя лестничную площадку, Стромб быстро спустился еще на один пролет и очутился перед входом в подвал, загороженный тяжелой металлической дверью. Красной краской сквозь трафарет на ней было выведено:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!

Взглянув на надпись, Стромб лишь ухмыльнулся. Он подошел к батарее центрального отопления напротив двери. Вообще, ключ от нее хранился в опечатанной пластмассовой колбе на вахте у милиционеров, но американцу он был не нужен, так как он давно уже сделал с него дубликат. Как теперь оказалось, эта мера предосторожности была не напрасна.

Присев на корточки, Стромб запустил руку снизу между батареей и выкрашенной в кремовый цвет стеной. Нащупав прикрепленный изнутри скотчем к радиатору отопления ключ, отодрал его вместе с пленкой. Шагнув к двери, он отомкнул ее и, наконец, оказался в погруженном в кромешную темень подвале.

Стараясь не шуметь, Стромб закрыл за собой дверь и, подсвечивая выуженным из кармана фонариком, двинулся в путь. Подрагивающее впереди него пятно яркого света на залитом бетоном полу лишь усиливало обступавший его черный мрак, который, казалось, можно было резать ножом. Приглушенный шум монотонно журчавшей воды по громоздящимся вокруг связкам труб производил жутковатое впечатление, будто он попал в какой-то иной мир.

Внезапно он расслышал где-то правее себя какую-то непонятную возню и едва не подпрыгнул от неожиданности. Волосы его встали дыбом. В мгновение ока в руке его очутился отливающий черным матовым светом пистолет, выхваченный неуловимым движением из-под пальто.

Скинув большим пальцем предохранитель, Стромб сдавленно прохрипел:

— Кто здесь?

Дыхание его сделалось учащенным, а сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Вскинув фонарик, он быстро направил его в сторону источника шума и стал нервно шарить вокруг его тонким, как игла, лучом.

Чуть правее лихорадочно мечущегося в темноте пятна света он увидел четыре светящиеся, как угольки, точки, и быстро направил на них фонарь. Две сидящие в углу здоровенные крысы с лоснящейся шкурой не сводили с него своих маленьких красных глазок. Совершенно не опасаясь нежданного посетителя, одна из них вдруг резво засеменила в его сторону, и Стромб с приглушенным возгласом стремительно отскочил к стене.

Его резкий скачок напугал крысу, и она поспешила возвратиться обратно в свой угол.

Почувствовав выступившие на лице бисеринки холодного пота, Стромб еле удержался, чтобы не перестрелять этих порождений тьмы, но вовремя опомнился. Лишний шум был ни к чему.

Спрятав оружие в кобуру, Стромб с отвращением сплюнул на пол и поспешил уйти. Он ускорил шаг и вскоре очутился у противоположной стены здания.

Справа от него свет фонаря выхватил из темноты закрытую на щеколду металлическую дверь электрощитовой будки с нарисованным на ней ярко-желтым черепом с перекрещенными костями. Американец быстро открыл эту дверь и проник внутрь щитовой.

Распластавшись по выложенной из бетонных блоков стене, он осторожно обошел стороной гудящую электросиловую установку и достиг расположенного за ней свободного пятачка. Осветив зацементированный пол под ногами, он обнаружил, что и искал: заподлицо вделанный в пол металлический люк семидесяти сантиметров в диаметре. За ним скрывалась та самая лазейка, о которой он обмолвился в разговоре с Макколинзом: длинный подземный ход, ведущий в подвал ближайшего к Фонду жилого дома.

Как Стромб узнал еще в Вашингтоне, занимавшаяся реконструкцией здания МФМ турецкая фирма, контролируемая АНБ, в тайне проложила его для возможного бегства раскрытых агентов и не обозначила его в проектной документации. Можно было надеяться, что об этом подземном ходе русским было ничего не известно.

Присев на корточки, Стромб положил рядом с собой горящий фонарь, сбил на затылок шляпу и, приподняв вделанное в край металлического люка массивное кольцо, ухватился за него двумя руками. Чтобы ход не был обнаружен кем-то из посторонних, его крышку требовалось открывать в определенной последовательности. Ли на секунду задумался, вспоминая, что ему говорили по этому поводу. Наконец, удовлетворенно качнув головой, он покрепче сжал в руках металлическое кольцо и, пошире расставив ноги, с усилием повернул люк на девяносто градусов вправо. Обозначенная на его ободе еле заметная тонкая риска помогла ему более точно выставить угол поворота.

Выждав примерно десять секунд, пока переключится запирающий механизм, Стромб, тяжело дыша, крутанул его в обратную сторону на двести семьдесят градусов. Вновь подождав, повернул вправо еще на сто восемьдесят, тем самым возвращая кольцо на прежнее место.

— Ну, теперь, кажется, все, — пробормотал Ли, вытирая о плечо струящийся по лицу пот и, напрягшись, потянул кольцо вверх. Почувствовав, что люк приподнялся, он облегченно вздохнул и, отступив назад, сдвинул его в сторону. После этого, отпустив кольцо, он подхватил с пола фонарик и направил луч света в открывшийся его взору чернеющий лаз.

Внимательно оглядев уходящий вертикально вниз круглый ход глубиной метра в три, Стромб обнаружил с ближней к нему стороны в обмазанной раствором стене несколько закрепленных железных скоб в виде лестницы. Не теряя времени, он быстро уселся на край колодца и скинул вниз ноги.

Опустившись на несколько ступенек вниз, он ухватился свободной рукой за верхнюю скобу и, пригнувшись, уперся плечом в нависший над ходом край тяжелого люка. Приподняв его, он постарался поставить его на прежнее место, но понял, что все не так просто. В конце концов, неимоверным усилием это ему удалось, и он, подсвечивая себе фонариком, быстро спустился на дно колодца.

В нос ему ударил спертый тяжелый воздух. Вероятно, система вентиляции хода была засорена, и поэтому не обеспечивала его циркуляции в должном объеме.

Согнувшись в три погибели, Стромб, тяжело дыша, шагнул в открывшееся перед ним узкое прямоугольное отверстие в одной из стенок колодца и медленно двинулся по ходу вперед. Пляшущее впереди пятно света высвечивало серый потрескавшийся бетон, которым был залит пол, на котором скопился толстый слой пыли.

Стараясь не делать резких движений, чтобы эта пыль не поднялась в воздух, Ли вскоре достиг противоположного конца подземного хода и ухватился за ручку запирающейся изнутри дверцы, ведущей в подвал ближайшего к Фонду дома. Дернув ее на себя и повернув вниз, он открыл ее и с облегчением вывалился из узкого лаза.

Шумно отдуваясь, он распрямился и внимательно огляделся в свете фонаря. Впрочем, ничего нового для себя он не увидел. Подвал дома, в котором он оказался, ничем не отличался от многих других.

Недолго поблуждав по узким проходам, Стромб узрел, наконец, ведущую в подъезд деревянную дверь. Поднявшись к ней по пологой лестнице, приложил к дереву ухо. Не услышав ни единого звука, он осветил запиравший дверь массивный засов и осторожно открыл его. Проржавевшие пружины замка издали резкий скрежещущий звук. Ли замер, вслушиваясь в обступившую его тишину, но, кажется, скрип пружин не привлек ничьего внимания.

Облегченно вздохнув, он вынырнул из подвала в темный подъезд. В пробивавшемся с площадки второго этажа тусклом свете малосильной лампочки он внимательно оглядел себя с ног до головы и пришел к выводу, что в таком виде на улице лучше не появляться: все пальто было угваздано грязью, белыми нитями многочисленных паутин и цементной пылью.

С вздохом сожаления он скинул себя пальто, проверил карманы и, на всякий случай спорол перочинным ножом все нашитые изнутри него ярлыки. После этого швырнул его в проем незапертой двери обратно в подвал. Отряхнув от грязи ботинки, низ брюк и свою широкополую шляпу, он надвинул ее на глаза и подскочил к ведущей на улицу двери. Слегка приоткрыв ее, он выглянул сквозь щелку во двор и, не заметив ничего подозрительного, выскользнул из дома на улицу.

«Пол дела сделано, — думал он, бесшумно ступая на тротуар, и направляясь в противоположную от здания Фонда сторону. — Осталось только добраться до аэропорта и сесть в самолет»!

Поеживаясь от утреннего морозца, Стромб, довольный собой, быстро отдалялся от Фонда, прикидывая, сколько у него займет времени добраться до аэропорта. Он не заметил высокую темную фигуру одного из подручных Шершня. При его появлении тот быстро присел за куст и бесшумно пополз по газону следом за ним.

Продолжая быстро вышагивать по асфальту, американец достиг угла дома и, будто споткнувшись, внезапно остановился. В сереющих сумерках зарождавшегося дня он различил за углом метрах в пятнадцати две выстроившиеся в ряд тонированные иномарки, копии тех, что он видел на месте встречи с Усуповой.

Его продрал по коже мороз, он резко отшатнулся обратно за угол и затих, распластавшись по стене дома. Судя по тому, что за его появлением ничего не последовало, он сделал вывод, что охотящиеся за ним люди его не заметили.

Кидая вокруг себя напряженные взгляды, Стромб стал пятиться к ближайшему подъезду и почти дошел до него, когда увидел недалеко от себя извивавшуюся по газону ужом какую-то человеческую фигуру. Она, без всякого сомнения, двигалась в его сторону!

Ли стремительно выхватил из-под пиджака пистолет и заскочил в ближайший подъезд. Он понял, что раскрыт, так как не сомневался, что этот человек является сотрудником контрразведки. Скинув флажок предохранителя вниз, Стромб ухватился обеими руками за рукоятку оружия и изготовился для стрельбы, думая продать свою жизнь как можно дороже.

Взяв на мушку уже не таящегося громилу, который, обнаружив, что его засекли, поднялся с земли и двинулся в сторону американца, Ли потянул на себя спусковой крючок, как в это время внезапно расслышал позади себя какой-то подозрительный шорох.

Дернувшись в сторону, он попытался обернуться, но прятавшийся в подъезде второй бандит оказался проворней. Спустя мгновение тот обрушил на затылок американца тяжелую резиновую дубинку.

В голове Стромба, казалось, взорвался огненный шар. В глазах его потемнело, и он, издав слабый стон, выронил из рук пистолет. С закатившимися кверху зрачками он покачнулся и, провалившись в черную пропасть беспамятства, медленно осел по спирали на заплеванной пол.

23

— Полегче надо бы было, — просипел подскочивший бандит. — Так можно проломить череп.

— Да хрен с ним, — проворчал сообщник, поигрывая дубинкой. — Одним больше, одним меньше, какая разница?

Перешагнув через распростертое тело, он нагнулся и подобрал с пола пистолет Стромба.

— Волына что надо, — присвистнул он, рассматривая пистолет, потом сунул его в карман. — Я бы на твоем месте так не переживал, — поднял он глаза на подельника. — Если бы этот козел успел выстрелить, ты бы был уже труп.

— Он нужен Шершню живым. — Бандит наклонился над американцем.

— Да успокойся ты. Вечно ты все усложняешь! Может, это вовсе не тот, кто нам нужен, а какой-нибудь отморозок, возвращавшийся от своей цацки.

— Сейчас увидим.

Бандит ухватился за большую широкополую шляпу Стромба, прикрывавшую его лицо, и рванул ее вверх. Голова Ли с глухим стуком ударилась затылком об пол.

Повернув его голову лицом к свету, бандит некоторое время внимательно вглядывался в его черты и затем быстро поднялся.

— Это Стромб! — возбужденно проговорил он, припомнив показанный Косых снимок американца.

Второй громила мгновенно преобразился, напряженно подавшись вперед.

— Это точно?

— По крайней мере чертовски похож на него. Посмотри сам.

Громила быстро спрятал под куртку резиновую дубинку и, нагнувшись, крепко вцепился в предплечье Стромба своими ручищами.

— Что стоишь? — подняв голову, рявкнул он. — Хватай его! Шершень лучше нас разберется, Стромб это или нет.

— Не ори! Тоже мне начальник нашелся!

— Ладно— ладно. Только не стой, как пенек!

— Закройся!

Уголовники подхватили под мышки бесчувственное тело американца и, как мешок, быстро выволокли из подъезда. Настороженно оглядываясь по сторонам, они потащили Ли к главарю.

Шершень, мрачно уставившись в лобовое стекло, переваривал полученную информацию о гибели Мызи, когда из темноты вынырнули двое людей.

Услышав топот ног, он вздрогнул и бросил поверх руля настороженный взгляд. Увидев две черные размытые тени, он рывком подхватил с сиденья автомат и, лязгнув затвором, быстро взял их через стекло на мушку.

Дернувшийся на заднем сиденье Косых еле слышно пробормотал:

— Что за черт?

Кинув на него косой взгляд, сидящий рядом Гвоздь, не долго думая, тут же последовал примеру Шершня. Звякнув цепью наручников, он выхватил из-под куртки свободной рукой пистолет, но почти тут же сунул его обратно:

— Это наши.

— Вижу уже, — недовольно проскрипел главарь, опуская автомат. — Могли бы предупредить… Тоже мне торопыги…

Он осекся, разглядев белевший в темноте овал лица Стромба.

— Кого-то, кажется, волокут! — тяжело дыша, просипел над его ухом Гвоздь. — Неужели Стромба?

— Сейчас узнаем, — Шершень обернулся к Косых. — Ну, так что там за дело у тебя? Теперь-то ты скажешь?

Косых ощутил себя угодившей в ловушку мышью. Он очень надеялся, что Шершню не удастся добраться до Стромба. Таким образом, опасаясь напоминать лишний раз о проваленной операции, тот не станет уточнять у ПМ о его выдуманном специальном задании. Но теперь об этом следовало забыть. Он не оставит босса в покое, пока не удостоверится в правдивости его слов.

От этой мысли. Косых почувствовал себя плохо. Рыков не простит ему лжи.

Прилагая нечеловеческие усилия, чтобы голос его звучал как можно спокойней. Косых вяло пожал плечами:

— Мне, в общем-то, все равно, — медленно проговорил он, стискивая коленями вспотевший кулак, — но раз ПМ настоял на его абсолютной секретности, то о нем тебе лучше спросить у него самого. Я лишь исполнитель.

В полных недоверия главах Шершня вспыхнули злобные огоньки.

— Спрошу, не сомневайся.

— Бога ради, — как можно небрежней обронил Косых и затем дернул скованной наручниками рукой сидевшего рядом бандита:

— Может, все-таки снимешь браслеты? ПМ вряд ли понравится, что вы держите меня здесь на привязи.

Гвоздь вопросительно взглянул на Шершня, но тот промолчал. Немного поколебавшись, Гвоздь выполнил его требование и спрятал наручники в карман.

— Так-то лучше, — обронил Косых, растирая затекшую руку, и перевел взгляд на приблизившихся к машине бандитов.

Ни мало не заботясь о пленнике, один из них в этот момент отпустил его руку и быстро шагнул к выскочившему из машины Шершню. Второй громила не сумел удержать на весу тяжелое тело американца, и оно с глухим стуком повалилось на дорогу.

— Кто это? — полюбопытствовал Шершень, не сводя с валявшейся на асфальте фигуры сузившихся зрачков. — Неужели Стромб?

В его желтых, лихорадочно заблестевших глазах появилось какое-то отстраненное выражение, а на тонких губах заблуждала бессмысленная усмешка.

— Похоже на то, — тяжело дыша, прохрипел бандит и в страхе отпрянул назад. Он не раз видел подобное выражение на лице главаря и знал, что оно означает: его охватывало неодолимое желание убивать.

— Только это… — выдохнул он, не сводя с заострившегося лица Шершня испуганных глаз. — Он же вам был нужен живым!

— Отвали! — прошипел тот внезапно исказившимся голосом. Выхватив из-под свитера остронаточенную длинную финку, он шагнул в распростертому на дороге Стромбу.

Бандит обомлел, не в силах сдвинуться с места. Он отдавал себе отчет, что останавливать Шершня смертельно опасно. В таком состоянии ему было совершенно безразлично, кого порешить своей финкой, и поэтому лишь продолжал наблюдать за ним выпучившимися из орбит глазами. Зная, что как только Шершень увидит кровь, он станет совершенно неуправляемым, он пересилил сковавший его страх и поспешно шагнул назад.

— Что, черт побери, здесь происходит? — вырос вдруг перед ним Косых.

Оцепеневший бандит оторвался взглядом от Шершня и посмотрел на неожиданно появившегося секретаря ПМ совершенно ошалелыми глазами.

Взглянув в его белое, как простыня, лицо, Косых повернулся к Шершню. Тот уже стоял над распростертым телом американца и, наклонившись вперед, судорожно сжимал в руке рукоятку своей острой, как скальпель, финки.

Увидев ее, Косых изменился в лице. Выругавшись, он подскочил к главарю, когда тот уже примерился для удара. Косых налетел на него как таран и сбил с ног выставленным вперед плечом.

Не успев ничего понять, Шершень перелетел через Стромба и, нелепо взмахнув руками, грохнулся на дорогу. Из его разбитого об асфальт носа хлынула кровь. Вылетевшая из руки финка со звоном ударилась о бордюр и отлетела в сторону.

Второй бандит, замерший у тела американца, был ни жив, ни мертв. В его мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. Парализованный ужасом, как лягушка перед ужом, он уже попрощался с жизнью и лишь ждал, когда впавший в безумие Шершень расправится с американцем и набросится на него, чтобы утолить жажду крови.

Оттолкнув его, Косых стремительно подхватил под мышки погруженного в беспамятство Стромба и с непонятно откуда появившейся силой быстро поволок его к машине Шершня. Застывшие, как истуканы, бандиты молча провожали его взглядом.

Когда оглушенный от удара главарь стал подавать первые признаки жизни, Косых уже подтащил американца к распахнутой задней дверце. Подняв голову, он гаркнул замершему в машине Гвоздю страшным голосом:

— Вон отсюда! — и, с трудом затащив Стромба внутрь, посадил на сиденье. После этого закрыл все дверцы в машине на центральный замок. Он подхватил с пассажирского сиденья автомат Шершня и положил его себе на колени.

Глядя на медленно поднявшегося на ноги главаря, он распрямил правую руку и стал быстро хлестать пленника по лицу, приводя в чувство.

После нескольких звонких пощечин, веки его задрожали, и Стромб, наконец, открыл глаза. Увидев это, Косых облегченно вздохнул и скороговоркой проговорил:

— Не бойтесь, я ваш друг.

С секунду взгляд американца оставался пустым, но затем в нем забрезжило осмысленное выражение. Поморщившись, он приложил руку к раскалывавшемуся от боли затылку и встретился с глубоко посаженными глазами нетерпеливо ерзавшего на сиденье незнакомца.

— Кто вы? — прокаркал он сиплым голосом, ощупывая на голове огромную шишку. Дотронувшись пальцами до кровоточащей ссадины, он застонал от боли и тут же отдернул руку обратно.

— Что вам от меня надо?

Под взглядами оцепеневших бандитов Шершень уже поднял с земли свою финку и, пошатываясь, направился к машине. Из разбитого носа по его лицу текла кровь, но он не обращал на нее внимания.

Кинув на него встревоженный взгляд, Косых быстро сказал:

— У меня имеется к вам одно предложение, и я думаю, оно вас заинтересует.

— Извините, но вы, вероятно, приняли меня за кого-то другого, — с трудом вымолвил Стромб, чувствуя подкатывающий к горлу ком тошноты. Лицо его покрылось холодным потом. — Вы уверены, что я — именно тот человек, кто вам нужен?

— Абсолютно.

Искривив губы в усмешке, больше похожей на гримасу до смерти перепуганного человека, Косых быстро достал из кармана фото американца и кинул ему на колени.

— В этом можете убедиться сами. Вы никто иной как Ли Стромб, агент АНБ, посланный в Москву во главе группы их пяти человек с целью расправиться с Челышем. По официальной версии вы числитесь в МФМ как приглашенный из Штатов узкий специалист по детским болезням, не так ли?

Бросив взгляд на снимок, Стромб качнул головой.

— Боюсь, здесь произошло какое-то досадное недоразумение. В действительности я Джонатан С. Говард, экономист. Разумеется, я имею определенное отношение к Фонду. Но смею заверить вас, что с АМ… АНБ, кажется, у меня нет ничего общего. Кроме того, если вас это интересует, я и слыхом не слыхивал ни о каком докторе Стромбе. Мне жаль, но вы что-то путаете.

Косых усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха. Отдавая себе отчет, что в России он уже не жилец, секретарь Рыкова решил перекинуться к американцам, но для этого ему нужно было сначала договориться со Стромбом.

— Поверьте, мне будет вас еще более жаль, когда эти ублюдки, — он ткнул пальцем в окно, — все-таки доберутся до вас и заживо спустят шкуру…

Увидев прислоненное к стеклу машины лицо Шершня, исказившееся от ненависти, и услышав, как тот стал неистово дергать ручку дверцы, пытаясь открыть ее, он горячо произнес:

— Черт побери! Неужели вы настолько глупы, что не понимаете такой простой вещи: я предлагаю спасти вас в обмен на согласие вывезти меня в США и твердые гарантии иммунитета от американского правосудия?! Если вам интересно, я долгое время являлся личным секретарем настоящего хозяина «Глоб лайнз коммюникейшн». У меня есть, что рассказать о ее деятельности!..

Почувствовав резкую боль в затылке, Стромб со стоном прикрыл глаза и устало подумал, что русские, видимо, совсем потеряли рассудок, раз решили прибегнуть к такому избитому трюку, чтобы вызвать его на откровенность.

— Извините, — перебил он Косых, — но я совершено не понимаю, о чем идет речь.

— Что ж, тем хуже для вас, — мрачно взглянул на него секретарь. Подобрав фотографию, он засунул ее в карман.

Слыша, как Шершень, рыча, будто голодный зверь, продолжает, как заведенный, дергать ручку автомобильной дверцы, он отрывисто бросил:

— Прощайте! — и взялся за автомат. Раз Стромб не пошел на контакт, ничего больше не оставалось, как попытаться расправиться с Шершнем. Только после этого он мог возвратиться к Рыкову.

Реально смотря на вещи, Косых сильно сомневался, что ему это удастся. Обреченно махнув рукой, он потянулся к фиксатору замка дверцы. Он прекрасно осознавал, что бандиты играли в эти игры значительно дольше него. Едва только он выпрыгнет из машины с автоматом наперевес, как они нашпигуют его свинцом раньше, чем он нажмет на курок. Но ничего больше не оставалось, как положиться на удачу.

Окинув его подозрительным взглядом, Стромб ощутил каким-то шестым чувством, что здесь что-то не то: этот человек не был похож на сотрудника контрразведки, и решился пойти ва-банк.

— Стойте! — его голос резанул воздух, как бритва, когда Косых уже дотянулся пальцами до фиксатора. — Вы, кажется, что-то говорили о том, что готовы спасти меня? Я не ошибся?

Косых опустил руку и, обернувшись, встретился с блестящими в полумраке машины обеспокоенными глазами Стромба.

— Продолжайте.

Тот кашлянул и быстро проговорил:

— Я совершенно не понимаю, что здесь творится… — и это было правдой. Выходило, что захватившие его люди не имели к контрразведке никакого отношения!

— … но теперь это не суть важно… Если вы поможете мне добраться до моего посольства, американское правительство готово будет выплатить вам за эту услугу весьма крупное вознаграждение!

Придерживаясь своей старой легенды, он веско добавил;

— Я являюсь одним из ведущих в Америке специалистом по…

Его перебил неожиданно раздавшийся на улице громкий вопль Шершня:

— Не стреляй!

После этого в боковое стекло машины врезался ствол пистолета Гвоздя и разнес его вдребезги.

Подпрыгнув на сиденье, Косых стремительно развернул в его сторону автомат и дернул за спуск. Уши пассажиров заложил оглушительный грохот оружия.

Крик смертельно раненного бандита прозвучал для Косых слаще музыки.

— Поздно! — проорал он побелевшему лицом американцу, который наконец-таки понял, что слишком долго тянул время своими речами. Косых ударил по фиксатору замка дверцы. Дернув на себя ручку, он резко ударил по дверце ногой и кубарем выскочил из машины, поливая окрестности короткими очередями.

В ответ раздались отрывистые выстрелы из пистолетов, и двор потонул в грохоте перестрелки.

Стромб понял, что это конец. Испугавшись, как бы его не зацепило шальной пулей, он быстро юркнул с сиденья на пол и там затаился.

Косых дал в сторону огненных вспышек длинную очередь на уровне пояса и стремглав бросился к углу ближайшего дома. Двое сраженных очередью бандитов повалились на асфальт, как два тюфяка. Остальные поспешно попадали на дорогу, словно сбитые кегли, и продолжили стрелять вслед несущемуся прочь беглецу.

Одна из пуль угодила ему в предплечье и, с силой развернув на сто восемьдесят градусов, бросила плашмя на дорогу.

Заскрипев зубами, Косых подтащил к себе выпавший из рук автомат и выпустил по бандитам еще одну очередь. Заплясавшие по асфальту фонтанчики желтых искр отметили место, где начали рикошетить пули. Бандиты, уткнувшись носами в землю, на какое-то время прекратили стрелять.

Воспользовавшись их замешательством, Косых, оставляя за собой кровавую полосу, стал отползать задом наперед к спасительному углу дома, до которого оставалось не больше трех метров. Едва только снова раздались пистолетные выстрелы, он вновь выпустил скользящую по асфальту автоматную очередь. После этого, тяжело отдуваясь, он заполз ногами вперед под укрытие ближайшего дома. Обессилено привалившись к стене, он не верил, что ему удалось убежать.

Спрятавшийся за иномаркой главарь, потрясая зажатой в руки финкой, как древком флага, заорал, брызжа слюной::

— Что, козлы дранные, облажались?! Вставайте же!.. Он ведь уйдет!.. В автомате почти не осталось патрон!

— Да, но последней очередью он обязательно кого-нибудь срежет, — возразил один из бандитов, выразительно глядя на Шершня. — Может, было бы лучше обежать дом и подстрелить его с другой стороны?

В желтых глазах главаря полыхнула ярость, но бандит ее не увидел.

— Иди сюда! — рявкнул тот. — Дашь мне свой пистолет, и я покажу вам, как надо стрелять!

Пожав плечами, громила сноровисто перекатился под защиту машин и быстро подполз к главарю.

Только этого и дожидаясь, Шершень взмахнул финкой, как шашкой, и сквозь, разверзшуюся на горле бандита страшную рану наружу хлынул мощный фонтан алой крови. Захрипев, подонок упал лицом вниз и в агонии стал царапать ногтями асфальт, пока не затих.

От вида крови зрачки у Шершня расширились, волосы на голове поднялись дыбом, и он стал похож на взбешенную гориллу. Вскочив на ноги и подавшись вперед, он выставил перед собой окровавленный нож. Ощерившись в волчьем оскале, с выступившей пеной у рта он прорычал:

— Ну что, доигрались?

Вслед за этим воздух разорвал его совершенно дикий, безумный смех, который также неожиданно оборвался.

Испуганно уставившись на него, бандиты тут же вскочили на ноги и, поглядывая на угол дома, за которым сидел Косых, стали пятиться от медленно надвигавшегося на них главаря, трясущегося от неуемной жажды человеческой крови.

— Эй, Шершень, ты чего? — проблеял слабым голосом один из громил, и в ответ ему двор огласился новым взрывом дичайшего гогота, от которого бандитов пробрал по коже мороз. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что их свихнувшийся главарь окончательно потерял последние крохи рассудка.

В это время залегший на полу иномарки Стромб, решив, что возможности для побега может больше и не представиться, стремительно вскочил на ноги и вылетел из распахнутой дверцы машины, как пробка. Споткнувшись о небольшую выемку на дороге, он со всего хода загремел плашмя об асфальт, но тут же вновь вскочил на ноги и бросился обратно в МФМ.

Услышав позади себя глухой стук упавшего тела, главарь замолк и потом всем корпусом резко обернулся на шум. Увидев несущегося прочь человека, он вдруг издал жуткий, душераздирающий вопль и, оскалившись, будто голодный хищник, ринулся следом за Стромбом. Рука его продолжала удерживать мертвой хваткой выпачканный в крови нож.

Недолго думая, бандиты, поддавшись стадному чувству, со всех ног рванули в противоположную сторону. Выскочив из двора, они бросились врассыпную.

Левинсон, скрывавшийся в глубокой подъездной нише, выбежал на тротуар и кинулся к брошенным иномаркам. Ему удалось без приключений добраться сюда с набережной Москвы-реки на каком-то частнике еще до того, как двое бандитов приволокли оглушенного Стромба. Он прекрасно владел обстановкой: все происшедшие события разворачивались у него на глазах.

Вообще-то, он пробирался дворами к зданию МФМ, но увидев припаркованные во дворе тонированные иномарки, решил последить за ними, и оказался прав: они имели к Стромбу самое непосредственное отношение.

Эйб перебежал газон и подскочил к одной из машин. Дернув на себя дверцу, он обнаружил, что она заперта, и потому, не теряя драгоценного времени, тут же бросился к машине Шершня.

Едва он добежал до нее, как с проходящей за двором улочки послышался усиленный динамиком требовательный металлический голос немедленно бросить оружие. На какой-то миг Эйб застыл, но затем до него дошло, что команда оперативно прибывшего к месту перестрелки наряда милиции скорее всего обращена к разбегающимся бандитам.

Он только впрыгнул за руль, как в ответ на проревевший на всю округу ультиматум бандиты открыли беспорядочный пистолетный огонь.

Крутанув стартер, Левинсон еще не успел сдать машину назад, как воздух разорвало несколько оглушительных автоматных очередей стражей порядка.

Эйб быстро развернул машину и рванул внутрь двора.

Выхватив из-под плаща пистолет, он бросил взревевший автомобиль за угол дома, за которым скрылся вооруженный Косых и резко перекинул ногу на тормоз.

Между тем секретарь Рыкова, доковыляв до ближайшего подъезда, кое-как остановил кровь из раны. Спрятавшись за приоткрытой подъездной дверью, он выставил наружу ствол автомата. Резонно полагая, что бандиты просто так его не отпустят, он готовился к бою.

Когда перед ним неожиданно показалась знакомая иномарка, он, недолго думая, потянул на себя спусковой крючок автомата. Но прежде, чем он сумел выстрелить, Эйб, вскинув пистолет, успел трижды выстрелить в его сторону сквозь разбитое стекло машины.

Звуки почти слившихся воедино трех пистолетных выстрелов без остатка потонул в доносившейся с улочки какофонии перестрелки.

Выпушенные Левинсоном пули врезались с пяти метров в приоткрытую подъездную дверь немного выше ствола автомата. Отбив от двери несколько деревянных щепок, прошили ее насквозь.

С резким металлическим звуком автомат упал плашмя на пол, и ударивший по акселератору Эйб сделал вывод, что спрятавшийся за дверью стрелок мертв. Он был прав, одна из пуль угодила Косых в левый глаз и, разворотив пол лица, уже на излете ударилась в стену напротив.

Эйб с удовлетворением отметил, что еще одним свидетелем, видевшим Стромба, стало меньше, и рванул следом за двумя быстро удалявшимися фигурами.

Шершень, услышав за спиной взревевший двигатель, на бегу обернулся и проворно отпрянул в сторону. Но Левинсон не дал ему шанса спастись. В следующий момент иномарка с чудовищной силой врезалась в сошедшего с ума главаря.

Взвизгнув от ужаса, с переломанными от удара костями, тот, как пустой мешок, подлетел в воздух, и через секунду его бездыханное желеобразное тело кучей тряпья рухнуло на асфальт. Нечеловеческий визг Шершня заставил выбившегося из сил Стромба бросить испуганный взгляд через плечо.

Лицо его, красное, как отбивная, было все в поту, а в глазах сквозил страх. Увидев, что вместо куда-то подевавшегося головореза его преследует бандитская иномарка, он, загнанно дыша, из последних сил рванул что было мочи к углу Фонда. Но машина обогнала его и, перегородив дорогу, резко затормозила.

Когда из распахнувшейся дверцы неожиданно высунулся обеспокоенный Левинсон, Стромб остановился, как вкопанный, и рука его рефлекторно дернулась к пустой кобуре.

— Быстрее в машину! — заорал Эйб, совершенно не опасаясь жеста американца. Он был уверен, что бандиты разоружили его. — Ну же! Через минуту здесь будет милиция!.. Да скорее же!

Стромб, изумленно тараща глаза, не шелохнулся. На лице его застыло идиотское выражение крайнего недоумения.

— Скорее! — прохрипел Эйб, распахивая заднюю дверцу. — Шевелись же, черт бы тебя побрал! Пора сматываться!

В голове обомлевшего Стромба все перемешалось. Судя по всему, Левинсон хотел спасти его, и это не укладывалось у него в голове.

— Долго ты еще будешь стоять?! — прорычал Эйб и проворно выскочил из машины.

Предчувствуя подвох, Стромб в панике отпрянул назад.

— Ты рехнулся! — глаза его затравленно метались по сторонам. — Ты принимаешь меня за кретина? Я никуда с тобой не поеду!

— Не сходи с ума! Сейчас не время сводить старые счеты. Пора сматываться!

— Ну и сматывайся на здоровье, мне-то до этого какое дело? Я уже почти у себя!

Взгляд его на мгновение задержался на МФМ.

— Дурак! — Левинсон схватил его за рукав и с силой дернул к себе. — Там уже вовсю хозяйничает контрразведка!

Стромб, приоткрыв от удивления рот, в следующее мгновение вперился в агента «Моссад» подозрительным взглядом.

— Откуда тебе об этом известно?

— О, Боже! Может, тебе еще раскрыть источники информации?..

Где-то недалеко окрестности разорвало несколько взвывших милицейских сирен. Очевидно, к месту перестрелки с бандитами было срочно вызвано несколько дополнительных патрулей.

Настороженно вслушиваясь в быстро приближавшиеся переливы сирены, Эйб поспешно затолкал вяло сопротивлявшегося американца в машину и проворно впрыгнул за руль.

— Хоть раз в жизни не будь таким подозрительным, — бросил он, резко сорвав с места мощную иномарку. — Поверь, если бы я хотел покончить с тобой, я бы уже сделал это сам или уступил бы эту прерогативу тому спятившему дебилу, — его палец уткнулся в сторону распластанного посреди дороги трупа Шершня. — Надеюсь, хоть это ты понимаешь?

Автомобиль пронесся мимо здания МФМ и, миновав двор, выскочил на дорогу.

Стромб, вжатый в спинку сиденья, сверлил недоверчивым взглядом затылок Левинсона. Он никак не мог понять, что тот задумал. А в том, что он уготовил ему ловушку, он не сомневался.

Ли взглянул на свои добела сжатые кулаки, лежащие на коленях и решил, что раз у него нет оружия, нужно постараться справиться с Левинсоном одними руками. Но, зная, что тот гибок и проворен, как куница, да к тому же еще и вооружен, он усомнился, что ему удастся победить такого опасного противника.

Левинсон кинул на Стромба через зеркало быстрый взгляд и по напряженному выражению его глаз понял, какие мысли крутятся у него голове.

— Расслабься, — усмехнувшись, произнес он, плавно снижая скорость, чтобы не привлекать к себе внимания ГАИ. — Я, конечно, понимаю тебя. Ты ведь подозреваешь, что я уготовил тебе какую-то западню, не так ли? Но это не так.

Стромб бросил на него полный недоверия взгляд. Усмешка, заигравшая на тонких губах Левинсона, показалась ему зловещей.

— Тогда какого дьявола ты вмешался в происходящее? Исключительно из-за любви к ближнему? Извини, но поверить в это я не могу.

Не желая попусту рисковать, напрягшийся Стромб ждал, когда Левинсон еще более замедлит ход иномарки, чтобы вцепиться ему в горло и придушить, как цыпленка. Сейчас это было делать крайне опасно: машина все еще шла на приличной скорости.

— Называй это как хочешь, — фыркнул Эйб, — но поскольку мы занимаемся одним ремеслом, мне не нравится, когда хозяева сдают своего агента… Ты понимаешь, о чем я?

Стромб изменился в лице.

— Ты хочешь сказать, что меня сдали? Но это брехня! — выкрикнул он. — Ты лжешь!

— Послушай-ка, — губы Эйба сжались в тонкую нитку. — Мне абсолютно наплевать веришь ты мне или нет, но часа полтора назад я получил приказ уничтожить тебя, хотя до этого было категорически запрещено трогать тебя. Я больше чем уверен, что это распоряжение было отдано Тель-Авивом после того, как тебя сдало твое руководство.

Стромб вызывающе рассмеялся.

— Это ты сам выдумал? Боже мой, большей глупости я не слышал за всю свою жизнь!

Левинсон безразлично пожал плечами.

— А ты не подумал, почему тебя не трогали вплоть до сегодняшнего утра, хотя мы знаем о тебе практически все? Если тебе интересно, то прихлопнуть тебя не составляло труда еще до приезда в Россию, но этого почему-то не сделали. И я скажу тебе почему: на это не было соответствующего решения твоего руководства. Теперь, очевидно, оно есть.

— Вздор!

Левинсон ухмыльнулся.

— Ты был нужен им для того, чтобы расправиться с Челышем, и вот, когда ты выполнил их задание, то стал больше не нужен, так как чересчур много знаешь об этом деле.

По затянувшейся паузе Левинсон сделал вывод, что все-таки заронил в душу Стромба зерна сомнения, и взглянул на его сдвинутые к переносице брови.

— Впрочем, мне совершенно все равно, что ты обо всем этом думаешь. Просто имей в виду, что рано или поздно кто-то из наших агентов до тебя обязательно доберется, так что по приезде в Америку лучше не расслабляйся.

На лице Левинсона расцвела жизнерадостная улыбка:

— Может, проживешь на пару минут подольше.

Бросив на него мрачный взгляд, Стромб, сжимая и разжимая кулаки, промолчал, признавая, что в словах Левинсона есть доля истины. Он вспомнил разговор с высокопоставленным сотрудником Белого Дома в отеле «Хилтон» и его явное нежелание разглашать сверхсекретные сведения о Челыше.

Продолжая улыбаться, Эйб увидел позади себя в зеркале медленно поворачивающий из боковой улицы в их сторону белый патрульный автомобиль. Агент «Моссад» быстро остановился у бровки дороги.

Обернувшись к сидящему каменным изваянием американцу, он проговорил:

— У меня есть еще одно дельце, так что я тебя покидаю. Если хочешь, машину можешь забрать, она все равно не моя. Считай это последней услугой приговоренному.

Он усмехнулся.

— Дерьмо! — Ли смерил его исподлобья тяжелым взглядом.

— Ну-ну, полегче, — ухмыльнулся Эйб и, распахнув дверцу, вылез на улицу.

Недоверчиво посмотрев на него, Стромб подумал, что машина ему в самом деле не помешает. До начала регистрации в аэропорту времени оставалось в обрез. Теперь он спешил в Лондон с единственной целью: как можно скорей проверить через верных людей сообщенную Левинсоном информацию.

Быстро перебравшись на водительское сиденье, он уже собрался включить передачу, когда быстро обошедший автомобиль Левинсон заглянул внутрь салона сквозь разбитое боковое окно.

— Чао, старик! — весело сказал он, дожидаясь, пока еле ползущая по дороге милицейская машина поравняется с иномаркой. — Надеюсь больше тебя никогда не увидеть!

— Пошел в задницу! — рявкнул Стромб и потянул на себя рычаг переключения передач.

В этот момент патрульная машина наконец-таки оказалась на одной линии с иномаркой. Левинсон выхватил из плаща пистолет и разрядил в нее пол обоймы патронов сквозь водительское окошко, намеренно беря мушку несколько выше голов стражей порядка.

Вжавшийся в спинку сиденья Стромб ощутил на своем лице жар пролетевших в дюйме от него пуль и взвизгнул от ужаса. Вцепившись в баранку побелевшими пальцами, он в панике ударил по газу, и иномарка, как бешеная скакнула вперед.

Окрестности разорвала оглушительно воющая сирена, и патрульный автомобиль, взревев мощным двигателем, рванул следом за тонированной иномаркой.

Упавший на тротуар Левинсон вскочил на ноги и ринулся прочь. Оказавшись на какой-то улочке, он перешел с бега на шаг, и на лице его заблуждала улыбка. Именно о такой мести он мечтал все последнее время, чтобы Стромб перед своей смертью метался, как крыса, и он сумел-таки воплотить ее в жизнь!

При мысли о том, сколько страху натерпится американец, прежде чем его сразят милицейские пули, он счастливо рассмеялся и быстро свернул в узкий проулок.

Ковыляющая впереди него какая-то расплывшаяся пожилая матрона, обернувшись, наградила его осуждающим взглядом и, не удержавшись, фыркнула, словно кобыла.

Обогнав ее, Левинсон развязно ей подмигнул и направился на поиск такси.

24

При свете дня в своем мягких расцветок халате Римма Морозова выглядела еще более обворожительно, чем при искусственном освещении.

— Еще кофе? — спросила она Белбороду и после его кивка налила ему вторую чашку крепкого ароматного напитка.

— Благодарю.

Сидя напротив нее за круглым кухонным столом, Белборода сделал глоток обжигающего напитка. Поморщившись, искоса поглядел на сидевшую между ними Усупову. Залегшие под глазами темные тени и заострившиеся черты лица Галину явно не красили, но, несмотря на это, отсутствием аппетита она не страдала. Быстро орудуя вилкой, она вскинула голову и жадно взглянула на кофейник.

— Вам, вероятно, тоже? — перехватив ее взгляд, поинтересовалась Римма и долила до верху ее чашку. С набитым ртом Усупова что-то промычала в ответ и с еще большим жаром накинулась на еду. У Белбороды сложилось впечатление, что ее месяц держали на голодном пайке.

Завтрак проходил в полном молчании. После того, как Римма разбудила Усупову, и они все втроем уселись за стол, они вряд ли перекинулись десятью словами: женщины относилась друг к другу с подчеркнутым равнодушием. Впрочем, Белбороде не было до этого никакого дела. Он думал над тем, что предпринять дальше с попавшими к нему сведениями.

А подумать, безусловно, было над чем!

Просматривая снимки документов на слим-картеУсуповой, он с удивлением обнаружил, что учредителями ряда подставных фирм, также зарегистрированных на Кипре, как и «Глоб лайнз коммюникейшн», были некоторые высокопоставленные сотрудники контрразведки. Через эти фирмы прокачивались основные финансовые потоки Рыкова, оплетавшие затем весь мир, как паутина.

В силу специфики работы в военной разведке, Иван знал этих людей, и потому это открытие ввергло его в состояние, близкое к шоку. Теперь было понятно, почему такая откровенно бандитская компания Рыкова столь нагло вела себя в стране, будто в купленной вотчине. Творя свои финансовые махинации в тандеме с некоторыми заинтересованными в ее успехах лицами из руководства контрразведки, опасаться возмездия было незачем.

Хмурясь, Белборода подумал, что после такого открытия обращаться па Лубянку было бы верхом легкомыслия. Материалы Усуповой просто изымут и уничтожат.

— Что ты собираешься делать дальше? — нарушила молчание Римма.

Раздумывая, что ответить, Иван решил сказать правду. Провести Римму ему все равно бы не удалось.

— Не знаю, — не глядя на нее, пожал он плечами. — Как-нибудь выкручусь.

Римма отметила, что последняя фраза Ивана прозвучала не совсем убедительно.

— Но почему бы тебе не обратиться… куда следует?

Исподволь она кинула быстрый взгляд на Усупову. Та притихла и внимательно слушала их разговор, поблескивая глазами. Морозова отметила, что в свете наступившего дня Галина растеряла всю свою привлекательность и теперь выглядела тем, кем и была: хищницей до мозга костей.

— На то имеются свои причины, — после короткой паузы нехотя сознался Белборода.

Глаза Риммы выдавали охватившее ее беспокойство. Иван, видимо, впутался в настолько опасное дело, что не доверяет даже властям, а это был дурной знак.

— В таком случае, почему бы тебе ни обратиться к знакомому, раз уж ты не хочешь связываться ни с кем из официальных структур? Я думаю, он помог бы тебе, разве нет?

Иван невесело усмехнулся.

— Потому что делать этого лучше не стоит, — произнес он, не желая вдаваться в подробности.

Он уже думал над этим и пришел к выводу, что обращаться к знакомому было бы тоже большой ошибкой. Через него информация тут же дойдет до Лубянки. После этого коррумпированные чиновники устроят за ним форменную охоту из-за этих сведений.

— Ничего не понимаю, — вздохнула Римма, поняв тем не менее, что ничего больше от него не добьется. Чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание, она взяла в руки пульт и включила маленький телевизор.

В прямом эфире какой-то хамоватый молодой журналист с достойным лучшего применения упорством совал под нос прохожим микрофон с навязчивой просьбой ответить на ряд совершенно дурацких вопросов. Еще толком не проснувшиеся люди шарахались от него, как от чумного. После того, как ему все же удалось отловить какого-то еще не протрезвевшего после вчерашнего гражданина и взять у него короткое интервью, на экране его сменила самовлюбленная прилизанная певичка. Прыгая по сцене почти нагишом, она, безбожно фальшивя, гнусавым голосом стала истошно завывать в экран о своей любви к перезрелому юнцу с морщинистым лицом старика и надрывно выкрикивать различные слова в его адрес, будто ругательства.

Ее большой накрашенный рот, который она, «эстетствующее» причмокивая, широко развевала по делу и без, напоминал пожарное ведро. Посражавшись минут пять с микрофонной стойкой и исторгнув напоследок совершенно дичайший вопль, видимо, призванный показать ее любовные муки, она, наконец, исчезла с экрана и уступила место пухлому, безвкусно одетому телеведущему с резиновой улыбочкой на устах.

Сморозив какую-то глупость, что по его разумению должно было означать удачную шутку, он потрясся над ней от смеха в прямом эфире и затем перешел к криминальной сводке за прошедшую ночь.

Белборода напрягся и вперился в телевизор настороженным взглядом.

Весело щебеча, ведущий сообщил телезрителям о небывалом количестве происшествий за эту ночь и затем показал два сюжета с мест происшествий.

В первом из них Иван узнал магазин «Лагуна», во втором — снесенное ограждение на набережной Москвы-реки. Иван нахмурился.

— А ведь это неподалеку, — прокомментировала последний сюжет Римма и бросила на Белбороду испытующий взгляд.

Тем временем ведущий, смакую подробности, которые стали известны от оперативного дежурного города, продолжал перечислять происшествия. Жизнерадостным голосом он сообщил, что ранним утром какими-то преступниками были расстреляны трое патрульных милиционеров недалеко от места угодившей в реку машины.

Очевидно, поняв затем некоторое несоответствие своей развязной манеры подачи информации с озвучиваемыми сообщениями, он поспешил исправиться, и на его красной одутловатой физиономии появилась совершенно немыслимая ужимка, долженствующая, очевидно, означать глубокую скорбь. После этого толстяк поведал сдавленным голосом, что милиция достанет этих подонков из-под земли, проникновенно попросил в этом содействия у телезрителей и показал во весь экран предполагаемый фоторобот одного из убийц, составленный по описанию инспекторов ДПС.

К своему ужасу Иван узнал в нем себя. Это было настолько неожиданно, что он растерялся. Раскрыв рты, обе женщины уставились на него, будто впервые видели.

Потрясенная Римма подалась вперед, и глаза ее засверкали от гнева.

— Это правда? — резким голосом спросила она, вперяясь в Ивана полным ярости взглядом. — Это ты убил их?

Белборода обомлел.

— Боже мой! — вскипел он, приходя в себя. — Конечно, нет! Как ты только могла подумать такое?!

Гнев Риммы несколько поубавился.

— Как же они составили фоторобот?

Белборода потер виски. Он вспомнил красные от злости лица преследовавших их дорожных инспекторов. Они имели возможность как следует его рассмотреть, как и он их.

— Вчера пересекался недалеко отсюда с гаишниками. Видимо, отсюда они меня и запомнили.

— Н-да уж, — вздохнула Римма, нервно теребя пальцами полу халата. — Все это очень странно, ты не находишь?

— Да черт их знает! — в сердцах бросил Иван, думая в это время, что ему, по всей видимости, так и не удалось провести уголовников Рыкова, и те шли за ними по пятам. Наткнувшись на милицейский патруль, они по каким-то причинам сочли более удобным прикончить его в полном составе и отправились дальше на их поиски. Разумеется, если только милиционеров не расстреляли какие-нибудь отморозки, не связанные с бандой.

— Ты отдаешь себе отчет, что теперь весь состав столичной милиции брошен на твои розыски? — Римма собрала со стола грязную посуду.

— Более чем, — Ивам сжал кулаки.

Усупова, искоса посматривая на Белбороду, гадала, какую сможет извлечь из всего этого выгоду. В пол уха слушая телеведущего, продолжавшего нудно перечислять криминальные новости, она думала, что до назначенной встречи с Джонсом у нее оставалось чуть менее двух с половиной часов. За это время ей нужно сбежать от Ивана и обзавестись какой-нибудь картой памяти, чтобы подсунуть американцу и содрать с него деньги. Но сбежать из квартиры было нереально. Значит, каким-нибудь образом надо выйти на улицу.

Иван же считал, что выход на улицу теперь сопряжен для него с серьезными неприятностями. Если бы он был один, для него не составило бы труда бесследно раствориться в Москве, но в паре с истеричной Усуповой это было практически невозможно. Едва только она вновь закатит скандал, как он окажется в эпицентре всеобщего внимания. Кроме того, не следовало упускать из вида, что переданная о нем информация наверняка уже дошла до его Управления. Это означало, что милиция скоро обзаведется не только всеми его анкетными данными, но и фотографией.

— Проклятье!

Белборода ударил кулаком по колену.

Самым простым в сложившейся ситуации было бы самому пойти в ближайшее отделение милиции, чтобы снять с себя обвинения. Но он опасался, что завербованные Рыковым агенты из руководящего звена контрразведки тут же санкционируют его ликвидацию, чтобы обезопасить и себя, и своего кормильца.

Иван мрачно взглянул на Римму.

— Ты, вероятно, будешь смеяться, — хмуро проговорил он, стискивая кулаки, — но мне опять нужна твоя помощь. Речь идет о важном о государственном деле, так что… — он развел руками и со вздохом закончил: — Я, конечно, не могу требовать от тебя такой жертвы, но обратиться мне больше не к кому.

Он замолчал, ожидая ответа. Усупова насторожилась.

Римма тяжело вздохнула.

— Ты неисправим… Хорошо. Что я должна буду делать?

Белборода с облегчением перевел дыхание.

— Ничего сложного. Просто передать кое-что в Службу собственной безопасности Управления.

— Договорились.

— Отлично! — на лице Ивана проступила улыбка.

Усупова, ничего не поняв из их разговора, нахмурилась. Как бы эти двое не сорвали все ее планы!

Римма оторвалась от стены:

— Ладно, пойду одеваться.

Она не успела сделать и шага по направлению к выходу, как телеведущий вдруг удовлетворенно хмыкнул и, повысив голос, с бодрым видом проговорил:

— Ну и напоследок в нашей криминальной хронике сногсшибательное известие. По неподтвержденным на текущий момент данным, этой ночью при невыясненных обстоятельствах убит Николай Анатольевич Капищев, начальник службы безопасности Первого инновационного банка Москвы. Полагаю, аналитиков эта смерть озадачит. Я же рискну высказать предположение, что, судя по всему, банковская война продолжается, и эта смерть не случайна.

Обворожительно улыбнувшись, ведущий перешел к погоде.

Потрясенный услышанным, Иван замер. Именно у Николая он одалживал замаскированную под такси «волгу». Известие о его гибели ввергло его в шок.

Римма подошла к Белбороде и положила свою мягкую ладонь ему на руку.

— Он был моим другом, — медленно произнес Иван, глядя прямо перед собой.

Поняв, что любые слова сейчас будут лишними, Римма лишь пожала ему руку и вышла из кухни.

Белборода, словно старик, тяжело поднялся из-за стола. Не обращая внимания на уставившуюся на него Усупову, медленно подошел к занавешенному тюлем окну.

Уткнувшись невидящим взором в дом напротив, он покачал головой. В душе у него было так муторно, что впору хоть плач. Затем ему в голову неожиданно пришла мысль, а не связана ли смерть Николая с «волгой»? Если это так, — а это вполне могло быть правдой, — значит, в убийстве Капищева принимали участие люди Рыкова, и таким образом они могли докопаться до его имени.

Белборода вздрогнул. В таком случае им будет очень легко вычислить его нынешнее место пребывания, поскольку он никогда не делал тайны из своих отношений с Риммой. Они могут заявиться во всеоружии прямо сюда!

Усупова с удивлением увидела, как Иван отскочил от окна и, спрятавшись за сдвинутые в угол ночные шторы, выглянул из-за них на улицу. Он настороженно оглядел двор. Его внимание привлек не спеша двигавшийся по тротуару ничем не примечательный человек.

Поравнявшись с припаркованной недалеко от подъезда автомашиной, у которой было немного приоткрыто боковое окошко, прохожий чуть сбавил шаг. После его ухода стекло быстро поднялось. Все это чертовски смахивало на то, что прохожий что-то сообщил пассажирам машины, почти не шевеля губами.

Белбороде был хорошо знаком этот фокус, и он почувствовал пробежавший по спине холодок. Конечно, он мог ошибаться, но у него возникло стойкое убеждение, что за домом кто-то следит. Это могли быть как подручные Рыкова, так и оперативники МВД.

Оставив Усупову одну, Иван стремительно вышел из кухни.

Взглянув на закрытую дверь спальни, в которой переодевалась ни о чем пока не подозревавшая Римма, Иван быстро прошел в гостиную и включил стоявший на столике портативный компьютер.

Найдя в секретере чистые компакт-диски, Иван сделал с ноутбука копию сведений о Рыкове, после чего удалил их с компьютера Риммы.

Когда дело уже было сделано, и он положил диск в карман халата, в гостиную вошла Римма. На ней был одет бирюзового цвета жакет и такого же цвета юбка. Белоснежная блузка, выгодно оттеняла ее деловой костюм. В нем женщина показалась Ивану еще более желанной, чем прежде.

— Ты знаешь, — проговорила, она, прикрывая за собой дверь, — я подумала, что тебе не следует вообще показываться на улице. Вам лучше остаться здесь и ждать моего звонка. Если это только возможно, я постараюсь снять с тебя это дурацкое обвинение в убийстве патрульных.

Иван покачал головой.

— Лучше не вмешивайся. Просто отдай руководству этот диск, и все. Если они захотят со мной увидеться, свяжись с Самойловым, — это был их общий знакомый. — Он передаст мне все, что ты ему скажешь.

— Мне ты, выходит, не доверяешь? — сухо спросила Римма.

Иван устало покачал головой.

— Не в этом дело. Просто… здесь замешаны некоторые нечистые на руку высшие чины контрразведки, — сознался он, наконец, чтобы женщина ясно представляла себе всю степень нависшей над ними опасности и не предприняла никаких непродуманных действий.

— Для того, чтобы только уйти от ответственности за свои преступления, — продолжал он, — я больше, чем уверен, они пойдут на любые меры… вплоть до физического устранения лиц, которые станут им в этом препятствовать. Ясно тебе? Я не хочу, чтобы с тобой что-то стряслось.

Римма задумчиво теребила локон волос.

— Значит, — медленно проговорила она, пристально глядя на Белбороду, — ты подозреваешь, что с Капищевым расправились именно по этой причине? Но разве он имел отношение к твоему делу?

Иван мрачно кивнул.

— Я недавно обращался к нему за помощью, так что это не исключено.

Он подумал, что расправиться с Николаем могли не только бандиты Рыкова, но и люди из контрразведки.

— Будь крайне осторожна, я прошу тебя!

— Не беспокойся, — Римма была само спокойствие. — Все будет в порядки.

— Но это еще не все, — хмуро произнес Иван. — Ты должна знать, что за домом кто-то следит! По крайней мере, у меня создалось такое впечатление.

— Это точно? — быстро спросила она. — Ты не ошибся? — но в ее лице не было и тени растерянности. — Кто это? Никто ведь не знает, что ты у меня, не так ли?

Иван вздохнул.

— Этого я тебе сказать не могу. Но в любом случае это не контрразведка. Я чувствую их за версту.

— Ты прав. Если только интуиция не подвела, оставаться в квартире для тебя теперь крайне опасно. Я все понимаю.

Она шагнула к двери.

— Вероятно, ты предпочтешь действовать после моего ухода?

— Верно, — кивнул Иван. Он выудил из кармана только что переписанный компакт-диск, а также две микрокассеты с записью событий прошедшей ночи, произведенные на оборудованной аппаратурой слежения «волге» Капишева.

— Держи, — протянул он все Римме. — Передашь руководству. Оно само во всем разберется.

Римма опустила микрокассеты в карман жакета, а диск повертела перед глазами с таким видом, будто не знала, что это такое.

— Что здесь?

Иван отрицательно качнул головой.

— Лучше не спрашивай.

Она хмыкнула:

— Меньше знаешь, дольше живешь, не так ли?

— Именно так. Я не хочу пугать тебя, но из-за содержащейся на нем информации этой ночью уже погибло довольно много людей, так что будет лучше, если ты его как следует спрячешь. Я не знаю, кто сейчас наблюдает за домом, но могу предположить, что из-за этих сведений они готовы на все. Не имею ни малейшего представления, знают они тебя в лицо или нет, но ни в коем случае не клади его в сумочку: этим людям ничего не стоит сынсценировать ограбление.

Римма нахмурилась, но затем вдруг усмехнулась:

— Очевидно, мне придется теперь ни на миг не спускать с тебя глаз, чтобы ты больше не встревал ни в какие истории.

Тяжело вздохнув, Иван сунул руки в карманы халата и в некотором смущении уставился в пол.

— Ладно, не переживай, — хмыкнула Римма и, повернувшись к Белбороде спиной, быстро задрала подол юбки и сунула диск за пояс.

— Надеюсь, — фыркнула она, опуская юбку и поворачиваясь обратно к Ивану, — эти дегенераты не станут шарить по мне своими грязными лапами… Кстати, — перебила она себя, заметив, как сжались в карманах коротенького халата руки Ивана, — одежда твоя уже высохла, так что можешь, переодеться. Я пока подберу что-нибудь твоей спутнице.

Она быстро вышла из комнаты и через несколько минут возвратилась, неся в руках джинсы и теплый вязаный свитер синего цвета.

— Полагаю, это ей подойдет, — проговорила она, кладя одежду на кресло. Взглянув на часы, она охнула. — Боже, я ведь опаздываю!

Она выпорхнула в коридор. Иван подал ей плащ, и Римма выскочила из квартиры.

Закрыв за ней дверь, Иван увидел через глазок, как она быстро подошла к лифту и нетерпеливо нажала на кнопку вызова. Судя по появившейся на ее лице гримасе, лифт не работал.

Чертыхнувшись, Римма с досадой прищелкнула пальцами и повернулась лицом к лестнице, как дверь напротив нее распахнулась. Из-за нее показался худой низкий мужчина в мятом осеннем пальто и в пузырящихся на коленях коричневых брюках. Когда он увидел Римму, лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Доброе утро, — чуть ли не пропел он, приподняв над головой свою потрепанную фетровую шляпу.

Смерив его ледяным взглядом, Римма молча кивнула ему в ответ и быстро направилась к лестнице.

Белборода, наблюдая за ней в глазок, раздраженно пробормотал:

— Опять этот хахаль!

Увивавшегося вокруг Риммы мужчину звали Егором Рогожкиным. Как знал Белборода, ему было около сорока. Он был холост, и не оставлял тайных надежд заинтересовать Морозову своей рафинированной персоной пока однажды не увидел ее в обществе Белбороды. После этого он на время прекратил свои ухаживание и стал мрачнее тучи. Но после того, как Иван исчез, он с удвоенной энергией взялся за старое.

— Куда же вы? — промямлил Рогожкин, явно разочарованный столь холодным приветствием со стороны Риммы и поспешил следом за ней. — А что, лифт не работает? В таком случае давайте спустимся вместе.

— Извините, но я опаздываю, — не оборачиваясь, отбрила она его и ускорила шаг.

Иван следил за ними до тех пор, пока они не скрылись из поля зрения. Он уже собирался отойти от двери, когда доносящийся с лестницы дробный звук шагов внезапно затих.

Белборода замер. Вслед за этим он вдруг услышал голос Риммы. Что она говорила и кому, было не ясно, но интонация ее голоса была дружелюбной. Судя по раздавшемуся в ответ взрыву радостного щебетания соседа, Иван сделал вывод, что Римма разговаривает с Рогожкиным.

Недоумевая над тем, что бы могло означать ее неожиданно изменившееся поведение по отношению к соседу, с которым она только что так холодно поздоровалась, Белборода нахмурился. Его сердце пронзил укол ревности. Когда шум голосов стих, он быстро прошел на кухню.

Усупова скользнула по нему равнодушным взглядом и снова уткнулась в телевизор.

Иван подскочил к окну и осторожно выглянул из-за занавесок на улицу. Он отметил, что виденный им ранее автомобиль по-прежнему стоит на своем месте, а привлекший его внимание прохожий теперь околачивался у самого подъезда.

Затаив дыхание, Иван внимательно следил за ним, ожидая, когда появится Римма. Через пару минут стук входной двери возвестил о том, что кто-то вышел на улицу. Прохожий дернулся было к двери, но вдруг остановился, как вкопанный, и резко повернулся спиной к подъезду.

Через мгновение Иван увидел ступившую на тротуар Римму, рядом с которой шустро семенил Рогожкин.

25

Римма скользнула взглядом по подозрительному типу около подъезда. После этого она кокетливо улыбнулась витавшему в облаках Рогожкину и просунула руку под его локоть. Наградив его чувственным поцелуем, она быстро направилась с ним к припаркованным недалеко от подъезда своим стареньким «Жигулям».

Размахивая руками, Рогожин быстро перебирал рядом с ней своими худыми ножками и светился от счастья. При мысли о том, что он добился-таки своего, он расплылся в улыбке.

Когда в его ушах уже звучал марш Мендельсона, и он, гордо выпятив грудь, неосознанно перешел на торжественный шаг, Римма повернула к нему свое лицо. Не прекращая премило улыбаться, еле слышно прошептала:

— Быстрее же шевели ногами, кретин! Или ты думаешь, что я так и буду волочить тебя за собой?

Рогожкин моргнул, не веря своим ушам, и его улыбка увяла. Он догадался, что его используют в каких-то непонятных для него целях, и обиженно засопел.

Отвернувшись от Риммы, он уставился в землю, но шаг все же ускорил.

Следя за ними, Иван удовлетворенно качнул головой. Он понял игру Морозовой и полностью одобрил ее. Предположив, что наблюдатели наверняка не знают ее соседа, она хотела уверить их, будто провела эту ночь вместе с ним. Отсюда сам собой напрашивался вывод, что в ее квартире больше никого нет.

Кажется, это ей удалось. Иван увидел, как замерший у подъезда незнакомец недоверчиво смотрел вслед удалявшейся парочке. Чувствовалось, что он озадачен. Вероятно, он пытался понять, как такой заморыш сумел подцепить такую красивую, элегантно одетую женщину.

Он подергал себя за нос и затем кинул быстрый взгляд на невдалеке припаркованную машину, в которой, по всей видимости, сидели его сообщники.

Иван насторожился, ожидая какой-нибудь провокации. Судя по его рывку к Римме, когда она вышла из дома, незнакомец хотел напасть на нее, но появление Рогожкина спутало все его планы.

С одной стороны это Ивана порадовало, но с другой — крайне насторожило. По всему выходило, что наблюдатели знали Римму в лицо, и он не ожидал от этого ничего хорошего. Это были явно не оперативники МВД, а скорее всего отморозки Рыкова.

— Подойди! — подозвал он Усупову, не прекращая следить за улицей. Но уткнувшаяся в телевизор Галина, будто не слыша его, продолжала, затаив дыхание, впитывать в себя, словно губка, передаваемую из телевизионной студии галиматью.

Иван подскочил к телевизоры и отключил его из сети, после чего повернулся к сидящей на табурете Усуповой.

— Ты что, оглохла? Подойди к окну.

— Эй! — набросилась на него Галина, вскочив на ноги. — Не приставай ко мне!

— Дура, о чем ты? За домом кто-то следит!

Усупова ойкнула и замолчала, тараща на Ивана глаза.

— А ты случаем не того… Не врешь? — испуганно прошептала она, прикрыв рот ладонью. В глазах ее сквозил страх.

Вместо ответа Белборода схватил ее за руку и подтащил к окну. Осторожно отогнув в сторону край занавески, он ткнул пальцем в топчущегося у подъезда субъекта.

— Взгляни. Раньше его встречала?

Усупова внимательно вгляделась в невзрачного незнакомца и затем отрицательно покачала головой.

— Ни разу.

— Уверена?

— Абсолютно.

Нахмурившись, Иван быстро отошел от окна и подтолкнул Усупову к выходу из кухни.

— Быстро переоденься. Одежда лежит в гостиной.

Вместо этого Галина вцепилась в руку Ивана побелевшими пальцами:

— Ты думаешь, они не оставят меня, пока не убьют? — еле выдохнула она заплетающимся от ужаса языком. Ее лицо было белое, как свежевыпавший снег. Она отчетливо поняла, что добраться до Люксембурга ей скорее всего не удастся.

— Пока ты со мной, с тобой ничего не случится.

— Это правда?

— Да. А теперь, — он разжал ее пальцы, — иди быстро переоденься. Время не ждет. Наверняка эти люди захотят подняться сюда… Да иди же!

Когда Усупова вышла из кухни, Белборода снова выглянул на улицу и увидел проехавший под окнами «жигуленок» Морозовой. Секунд десять спустя из припаркованной рядом с подъездом автомашины выскочил, очевидно, для помощи первому незнакомцу второй подозрительный тип. После этого автомобиль рванулся следом за Риммой.

Увидев все, что ему было надо, Иван стремительно прошел в ванную и быстро переоделся. Достав из кармана слим-карту Усуповой, он бросил халат в стиральную машину поверх грязного постельного белья и, выйдя в коридор, столкнулся с Галиной.

Та различила в его руке свою карту памяти и с удивлением приподняла брови: она считала ее давно потерянной.

— Уже переоделась? Отлично! Сейчас уходим. — Иван сунул карту в карман.

— Откуда она у вас? — Галина коснулась рукой кармана Белбороды.

— От верблюда, — отрезал тот и добавил: — И вообще, чем ты будешь меньше задавать вопросов, тем лучше. Надеюсь, ты все поняла?

Опустив глаза, Усупова молча кивнула.

— Отлич…

Белгорода не успел договорить, как квартира огласилась резким телефонным звонком. Наверняка это звонили те самые типы, которых он видел в окно. Очевидно, после отъезда Морозовой и Рогожкина они хотели получить подтверждение, что в квартире больше никого нет.

Телефон продолжал звонить. Под испуганным взглядом Усуповой Иван проскочил на кухню, быстро выхватил из тайника свой пистолет, который спрятал накануне, и сунул его за пояс. После этого он стремительно подскочил к окну и осторожно выглянул на улицу.

Болтавшихся у дома субъектов нигде не было видно. Очевидно, они стояли под козырьком и звонили в квартиру с мобильного телефона.

Под непрекращающийся перезвон телефонного аппарата, Белборода метнулся из кухни обратно в прихожую.

Обессилено привалившаяся в стене женщина следила за ним широко раскрытыми от страха глазами. Лицо ее, мертвенно-бледное, как у покойника, светилось в темной прихожей, как гипсовая маска.

Схватив Галину за плечи, Иван с силой встряхнул ее.

— Ну же, не раскисай! Сейчас сматываемся!

В глазах Усуповой сквозил ужас. Она облизала кончиком языка пересохшие губы и умоляюще прошептала:

— А, может, лучше не надо?

Иван покачал головой и, перекрывая настойчивый звон телефона, быстро проговорил:

— Тогда мы точно влипнем в историю, и я не уверен, что сумеем выкарабкаться из нее без потерь… Пойми, наконец, тем типам надо окончательно удостоверяться, что нас не было здесь этой ночью. Через пару минут они уже будут стоять перед дверью квартиры!

Тяжело вздохнув, Галина поникла головой, будто перепуганный до полусмерти ребенок, но Иван не испытывал к ней никакой жалости.

Быстро выдвинув верхний ящик тумбочки, он подхватил оставленные Рогожкиным запасные ключи от квартиры. Тот буквально навязал их Морозовой, сославшись на то, что иногда забывает свои ключи дома, и таким образом попадает впросак. Римма, как и Иван, была убеждена, что сделал это он исключительно для того, чтобы иметь лишний повод напомнить ей о своем существовании. Но на этот они оказались Ивану кстати.

Подтащив Усупову к входной двери, он быстро глянул через дверной глазок на лестничную площадку. Пока ничего подозрительного. Тогда он осторожно приоткрыл дверь, схватил за руку женщину и быстро выволок из квартиры. Едва только он стал закрывать за собой дверь на замок, как телефон Риммы смолк.

Отдавая себе отчет, что с секунды на секунду сюда пожалуют незваные гости, Иван в два прыжка проскочил лестничную площадку и остановился у квартиры Рогожкина. В это время внизу тихо скрипнула подъездная дверь.

Беззвучно отомкнув облупленную местами дверь, Белборода пихнул за нее двигавшуюся, словно робот, Усупову и скользнул следом за ней, бесшумно закрыв дверь на замок.

Тяжело дыша, Галина привалилась, к оклеенной выцветшими обоями стене и медленно опустилась по ней на расшатанную галошницу. Прикрыв руками зеленое от страха, лицо, она тихо всхлипнула и наклонилась вперед.

— Если пикнешь, нам крышка! — свистящим шепотом предупредил Белборода и прильнул к дверному глазку. Но что-либо увидеть ему не удалось. В следующий момент мелькнувшая на площадке тень залепила глазок какой-то дрянью.

Беззвучно ругнувшись, Иван напряг слух и услышал тихий щелчок открываемого дверного замка. Парой секунд спустя звук повторился. Значит, те двое проникли в квартиру Морозовой и закрыли за собой дверь на замок.

Белборода. воздержался от соблазна приоткрыть дверь и сорвать с глазка замазку. Вполне могло быть, что один из неизвестных проник в квартиру Риммы, а второй остался следить за площадкой.

Иван коснулся плеча Усуповой, привлекая внимание. Когда она подняла на него свои измученные глаза, приложил палец к губам и молча указал ей на комнату.

Глубоко вздохнув, Усупова тяжело поднялась на ноги и, держась за стену, медленно пошла вперед.

Иван следовал за ней по пятам.

Когда Галина, шагнув в комнату, уже приготовилась обессилено упасть в стоявшее у стены кресло, она вдруг приглушенно вскрикнула. Стремительно шарахнувшись в сторону и едва не сбив с ног Ивана, она прикрыла ладонью рот, чтобы не завопить от ужаса.

Пока потерявший равновесие Белгорода пытался выхватить из-за пояса пистолет, комнату огласил резкий окрик:

— Ни с места!

Вскинув голову, Иван увидел нацеленный на него смертоносный провал пистолета, снабженного длинным черным глушителя. Он медленно опустил руку вдоль туловища.

— Вот так-то лучше, — мягко произнес Левинсон, восседая на стоявшем слева от окна диване. — Присаживайтесь, — ткнул он стволом пистолета в кресло, в которое до этого хотела упасть Усупова. На его искривившихся губах блуждала не предвещающая ничего хорошего кривая улыбка.

Тяжело опустившись в кресло, Белборода процедил:

— Кто вы такой?

С первого взгляда он узнал в неизвестном того самого человека, который стрелял по «волге» у магазина «Лагуна», но решил этого не показывать.

— Вам это совсем ни к чему, — усмехнулся агент «Моссад», поигрывая пистолетом. — У меня есть к вам один небольшой вопрос, и я бы хотел его разрешить.

После того, как Эйб устроил Стромбу подставу, он сразу рванул к дому Морозовой. Добравшись сюда в начале седьмого, он обнаружил здесь своих подопечных. Они торчали здесь уже больше часа. Так и не встретив сутенершу, которую Эйб приказал ликвидировать, они направились к оговоренному месту встречи.

Левинсон узнал, что ни Морозова, ни Усупова и ни ее провожатый из дома не выходили. После этого он внимательно изучил фото Морозовой. Его передал Мецех через агента Хейтера, которого он послал Левинсону на подмогу. Эйб запечатлел изображение женщины в своей памяти.

Вернув снимок Хейтеру, Левинсон приказал Шулеху немедленно проверить чердачный люк, чтобы беглецы не сумели улизнуть от них через крышу, и затем отключить лифт, чтобы они были вынуждены воспользоваться лестницей.

Спустя полчаса, когда его распоряжение было выполнено, Левинсон посвятил агентов в свой план, каким образом завладеть компроматом на Рыкова. Проинструктировав их должным образом, Эйб выбрался из машины вошел в подъезд.

Поднявшись на один пролет лестницы выше площадки Морозовой, он быстро накрутил на пистолет длинный глушитель и сунул его в глубокий карман плаща. Спрятавшись в нише мусоропровода, он приготовился ждать, чутко вслушиваясь во все доносившиеся звуки в просыпавшемся доме. Он предполагал двумя выстрелами покончить и с Морозовой, и провожатым Усуповой, как только они выйдут на лестничную площадку, так как не думал, что хозяйка квартиры оставит их у себя одних. После этого он хотел всерьез взяться за Галину. Хейтер, ознакомившийся с досье Морозовой, предупредил его, что та выходит на работу примерно в половине восьмого утра.

Левинсон не сомневался, что его ждет успех. Усупова сама выложит ему, куда спрятала компрометирующие Рыкова материалы. Разумеется, потом придется пристрелить и Усупову, но он не считал это трудной задачей.

Когда стрелки его наручных часах показывали 7.40, Левинсон стал беспокоиться. Готовый в любой момент выхватить из кармана пистолет, он уж стал думать, не собирается ли Морозова сегодня остаться дома, как до его слуха донесся звук захлопнувшейся двери, и он бесшумно метнулся к лестнице.

Опознав стоящую около лифта женщину как Морозову, Эйб нахмурился, не увидев рядом с ней ни Усупову, ни ее провожатого.

Пока он думал, что бы это могло значить, на площадке открылась еще одна дверь, и из нее вышел неопрятный мужчина в шляпе.

Дождавшись, когда оба они спустятся вниз, он беззвучно ступил на лестничную площадку. Ловко вскрыв отмычкой квартиру мужчины, скользнул в нее и бесшумно прикрыл за собой дверь. Как он и предполагал, неопрятный мужчина жил один. Быстро оглядев жилище, Эйб припал к врезанному во входную дверь глазку. Раз уж он не дождался беглецов, будет совсем нелишне последить за квартирой Морозовой.

Наблюдая за ней сквозь глазок, он даже и представить себе не мог, какой сделал удачный ход. Он понял это лишь только после того, как увидел выскочивших из-за ее двери беглецов, стремительно метнувшихся прямо к его укрытию.

Воистину, удача ему сегодня сопутствовала во всем.

Левинсон бесшумно отскочил от двери и, нырнув в комнату, услышал, как в замочной скважине провернулся ключ. С блуждающий на губах улыбкой он достал пистолет. Опустившись на диван, он стал ждать, когда беглецы соизволят войти в комнату.

При их появлении на его лице появилась ухмылка, но глаза оставались холодными, как смерзшаяся галька.

Не сводя с Белбороды пистолета, он подался вперед.

— Надеюсь, вы не наделали глупостей, — проговорил он, чуть картавя, своим мягким голосом, — и сведения о Рыкове все еще при вас?

Но дружелюбный тон, каким был задан вопрос, не произвел на Ивана планируемого Левинсоном впечатления. По тому, как тот держал пистолет, Иван понял, что он опасней тарантула.

— Какие еще сведения? — вскинул брови Белборода. — Вы уверены, что обратились по адресу? Я совершенно не понимаю, о чем вы!

Чтобы как-то выгадать время, Иван обернулся к Усуповой:

— Может, ты мне объяснишь, в конце концов, что здесь творится? Кто этот человек?

Но Усупова, продолжая утирать слезы, была слишком ошарашена неожиданной встречей с Левинсоном, чтобы суметь произнести хоть слово. На это Белборода и надеялся.

С непроницаемым выражением на лице Левинсон смотрел на весь этот спектакль. Потом на его губах вновь заиграла усмешка.

— Позвольте, я вам все объясню, — он в упор посмотрел на Ивана своими плоскими черными глазками.

— Эта шлюшка, — он кивнул на Усупову, — выкрала у одного разини кое-какие не принадлежащие ей материалы. Я хочу знать, где они …

— Это неправда! — хрипло выкрикнула Галина.

— Заткнись! — неожиданно мощным голосом рявкнул Эйб и так посмотрел на нее, что Усупова тут же заткнулась. Затем он продолжил, обращаясь к Ивану:

— Из-за них, как вы знаете, этой ночью уже погибло несколько человек. Мне бы очень не хотелось, чтобы их число увеличилось…

Он недвусмысленно качнул пистолетом.

— Надеюсь, вы меня поняли?

— Еще бы! — хмыкнул Иван, в то время как его мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Ясно, что Левинсон не блефовал и при любой маломальской угрозе пустит в ход оружие. Если бы он сидел ближе, можно было бы подумать о том, чтобы напасть на него, хотя выпрыгнуть из глубокого кресла не так-то просто. Но он сидел от него примерно в двух метрах, и Иван отдавал себе отчет, что ничего хорошего из этого не выйдет. По крайней мере, для него. Едва только он дернется, как тот, не моргнув глазом, нафарширует его горстью свинца.

Между тем Левинсон, не сводя с него подозрительных глаз, мягким голосом произнес:

— Вы мне не нужны. Верните слим-карту из телефона Усуповой и убирайтесь. В противном случае мне придется убить вас обоих и после этого без помех обыскать ваши трупы. Поверьте, если так все и произойдет, я буду этим весьма огорчен, — он с трудом подавил смешок.

— Вы не представляете, как этим огорчен буду я! — хмыкнул Иван и, стараясь не делать резких движений, положил одну руку на подлокотник кресла.

Спрятанный за пояс брюк пистолет больно давил на живот. Иван подумал, что многое бы отдал за то, чтобы он сейчас оказался в его руке.

— Я бы на вашем месте вел себя скромнее, — прошипел Левинсон. — Где слим-карта?

— А я почем знаю? — пожал плечами Иван.

— Так вы хотите сказать, что не знаете?

— Вы догадливы.

Эйб начал терять терпение. Ему было ясно, что незнакомец над ним издевается. Он еле удержался, чтобы не пристрелить его.

— Послушайте, — еле сдерживаясь, произнес Левинсон. — Мы же цивилизованные люди. Я не хочу отбирать ее силой. Я готов купить ее у вас.

Для пущей убедительности он выхватил из кармана толстую пачку десятидолларовых купюр, выделенных на мелкие расходы, и помахал ею в воздухе.

— Что вы на это скажите? Здесь пять тысяч долларов! — соврал он, не моргнув глазом, и заметил, как напряглась Усупова при виде денег. — Неужели вам этого мало?

— Хоть двадцать пять! — Белборода подбавил в своем голосе изрядную толику раздражения и как бы невзначай подтянул под себя ноги. — Я не имею об этой проклятой карте ни малейшего представления! Можете вы это, наконец, понять или нет?

— Не могу.

Левинсон опустил вниз уголки губ и искусно изобразил на своем лице разочарование. После секундной паузы он с притворной усталостью в голосе произнес:

— Мне жаль вас. Вы оказались глупей, чем я предполагал, — и после этого поднял пистолет на уровень головы Ивана. — Я вынужден убить вас обоих, так как не верю ни единому вашему слову!

Некоторая театральность в его речи и жестах не ускользнули от напрягшегося Белбороды, но Усупова приняла все за чистую монету.

— Стойте! — выкрикнула она охрипшим голосом. — Он лжет! — она ткнула пальцем в сторону Белбороды. — Если вы отдадите мне деньги, я скажу вам, где моя карта!..

Едва только она увидела в руках Левинсона увесистую пачку кредиток, как больше не сводила с них глаз.

Белборода кинул быстрый взгляд на Усупову. Глаза ее пылали каким-то безумным огнем, рот приоткрылся, а сама она раскраснелась от возбуждения.

Левинсон ухмыльнулся, довольный тем, что его театральный трюк принес-таки планируемый результат. Он сунул деньги обратно в карман.

— Говори! — бросил он женщине. — Только быстрее, у меня мало времени!

— Но… а как же… деньги? — растерянно пробормотала она. — Зачем вы убрали их? Вы же обещали отдать их мне!

Левинсон ухмыльнулся.

— Неужели ты думаешь, что я поверю тебе на слово? Сначала скажи, где слим-карта, потом мы вместе сходим за ней, и только после этого ты получишь обещанное вознаграждение…

Усупова нахмурилась. Она подумала, что после получения карты Левинсону ничто не помешает обмануть ее или еще того хуже — убить!

Эта мысль ей весьма не понравилась. Лицо ее сделалось подозрительным.

— Где гарантии, что вы меня не обманете?

Левинсон фыркнул:

— Не знаю, как ты, а я всегда держу слово. Итак?

Но Усупова была непреклонна.

— Я бы хотела иметь какие-нибудь более существенные гарантии, помимо вашего слова.

— О, Господи! Да говори же наконец! — взорвался Эйб. — У нас мало времени, а ведь за картой еще предстоит идти!

Увидев, что его слова, не возымели на женщину должного действия, он, чертыхаясь сквозь зубы, быстро сунул руку в карман, отщипнул от пачки несколько купюр и, скомкав их в небольшой шарик, бросил его к ногам Галины.

— На, тварь, подавись! — прорычал он. — Но на большее не рассчитывай! Остальное получишь только после того, как эта чертова карта попадет ко мне в руки!

Быстро нагнувшись, Усупова жадно схватила деньги и, развернув их, тут же пересчитала.

— Но здесь всего сорок долларов!

— А ты сколько хотела? — ощерился Левинсон. — Сразу пять тысяч?.. Говори же!

Быстро сунув деньги в карман, Усупова довольно потерла руки и ткнула пальцем в Белбороду:

— Она у него в левом кармане куртки.

26

Левинсон издал смешок:

— Браво! С разумным человеком всегда приятно иметь дело!

Поистине, фортуна была сегодня к нему благосклонна. Лицо Эйба расплылось в довольной улыбке. Он даже не смел надеяться, что слим-карта настолько легко попадет к нему в руки.

Глядя на его искривленное в усмешке лицо, Белборода решил, что самое время несколько огорчить незнакомца:

— Я бы так на вашем месте не радовался.

Гадая, действует ли этот тип заодно с теми двумя, которые проникли в квартиру Морозовой, Иван решил тянуть время, искренне полагая, что нет. В этом случае, если он исхитрится каким-нибудь образом привлечь их внимание, неминуемо завяжется перестрелка, и, может быть, в этой неразберихе ему удастся бежать.

— Да? — Левинсон насмешливо изогнул брови. — В чем же дело?

Белборода хмыкнул:

— В том, что существует копия информации с этой карты. В настоящее время она уже далеко. Так что, — он развел руками, — я думаю, записанные на ней сведения вряд ли больше представляет для вас хоть какую-то ценность. Вы ведь, по всей видимости, надеялись, что эти материалы существуют в единственном виде?

— Как это не имеет ценности? — встряла негодующая Усупова. — Что вы говорите такое? Это что же, выходит, что я не получу свои деньги?! Но…

— Боже! — разразился смехом агент «Моссад», сделав Усуповой знак замолчать. — Неужели вы думаете, что я не подумал об этом? С вашей Морозовой, — а ведь сознайтесь, что вы имели в виду ее, не так ли? — не спускает глаз один из моих лучших людей! Едва только представится возможность, он отберет, если уже не отобрал, у нее эту копию. Смею уверить вас, что для этого он достаточно опытен и проворен.

Левинсон еще полтора часа назад, инструктируя своих подопечных, приказал Зеймицу при малейшей возможности обыскать Морозову с ног до головы. Если он еще не сделал этого при ее выходе из подъезда, то мог легко исполнить данное ему поручение по дороге. Достаточно только женщине остановиться на светофоре, как он быстро нырнет к ней машину и под угрозой оружия заставит свернуть в какую-нибудь глухую улочку. Там он быстро обыщет ее и затем, независимо от результата, без излишнего шума прикончит.

— Так что не питайте на этот счет никаких иллюзий, — с довольной ухмылкой проговорил Эйб. — Записанная на слим-карте информация по-прежнему довольно ценна.

Белборода понял, что глумящийся над ним незнакомец действует заодно со следившей за домом компанией, и почувствовал, что готов разорвать его на куски.

— Ну, так платите же наконец! — опять встряла Усупова. — Долго вы еще будете трепать языком? Я сказала вам, где эта карта, так что вы должны мне пять тысяч долларов!

Она не сводила с Левинсона алчного взгляда.

Белборода в сердцах бросил:

— Какая же ты безмозглая дура! Он и не думал платить тебе… Кроме того, эти деньги теперь тебе ни к чему!

— Это почему же? — быстро повернулась к нему Галина.

— Да потому, что покойнику они не нужны! Он прикончит тебя так же, как и меня!

Усупова изменилась в лице:

— Что ты несешь? Заткнись! — она повернулась к Левинсону и протянула в его направлении руку. — Гоните должок! Вы что, думаете, что я так и буду сидеть здесь с вами до вечера?

Левинсон рассмеялся. Он искренне потешался над женщиной.

— Что вы ржете, как мерин? — осатанев, выкрикнула Галина, подавшись вперед. — Платите и не думайте, что вам удастся меня обмануть!.. Вы же давали слово!

— Мало ли, что я давал, — ухмыляясь, произнес Эйб. — Это была невинная шутка. Если ты приняла ее за чистую монету, то я здесь ни при чем. Вини себя.

У Усуповой был такой вид, будто она проглотила дохлую мышь.

— Выходит, вы мне ничего не заплатите?

— Выходит, что так, — издав смешок, весело подтвердил Левинсон.

— Но это же не честно!

— А кто здесь говорил о честности? Только не я!

Сжавшись в комок, Усупова окатила его исподлобья пылающим бешенством взором и с мрачной решимостью в голосе глухо произнесла:

— Вам это так не пройдет. Лучше заплатите!

Левинсон притворно вздохнул:

— Одна морока с этими женщинами. Чуть что не по ним, сразу идут в ход угрозы…

Окончание фразы застряло у него в глотке, когда он увидел, как ощерившаяся от ненависти Усупова, пригнувшись, выбросила перед собой полусогнутые в локтях руки.

— Стоять! — гаркнул он. — Стоять, я сказал! — еще громче заорал он, когда Усупова, не взирая на окрик, резко подалась вперед, готовая вот-вот кинуться на него, словно взбешенная тигрица.

Рефлекторно Левинсон дернул пистолет в ее сторону, и Иван понял, что настал его час.

В следующий миг, сжавшись, как стальная пружина, он в молниеносном броске кинул свое тело вперед.

Эйб резко дернулся в его сторону, но опоздал на какую-то долю секунды. Иван обрушился на него всей массой своего тела. Он врезался в него, словно таран, и, ухватившись за руку с пистолетом, будто клещами, резко отклонил ее в сторону.

Раздался приглушенный хлопок выстрела. Выпущенная Левинсоном пуля, едва не задев остолбеневшую посреди комнаты Усупову, угодила в стекло старенького серванта.

Комната наполнилась звоном ссыпающихся на пол осколков. С белым, как простыня, лицом женщина в ужасе отпрянула обратно к стене. Чтобы не завопить от страха, она прикрыла ладонью рот.

Зарычав, будто раненный зверь, Левинсон попытался согнуть руку в локте, чтобы застрелить Ивана. Но тот, вцепившись в нее мертвой хваткой, не дал ему этой возможности. Он нанес ему сильный удар головой в подбородок. Однако Левинсон частично успел увернуться, и удар вышел смазанным.

Резким движением Эйб подтянул под себя ноги и постарался коленками отжать от себя противника. Иван еще раз ударил его головой, и у Левинсона оказались разбитые губы и нос.

Эйб подтянул к телу раскиданные в стороны руки и быстро крутанулся на левый бок. Метя в низ живота, он со всей силы лягнул обидчика ногой. Однако немного не рассчитал, и его нога врезалась Ивану в бедро.

Превозмогая боль, тот быстро отпустил его левую руку. Когда Левинсон дернулся к краю дивана, он нанес ему мощный удар по голове, тем самым частично его оглушив. После этого Иван дернул вверх его ослабшую правую руку и со всей силы ударил ею о деревянную спинку дивана. Разжав от боли кулак, Эйб выронил пистолет. Иван отпихнул его пяткой назад.

Воспользовавшись тем, что теперь у него свободны обе руки, извернувшийся Левинсон схватил Белбороду поперек туловища. Сжав его, будто тисками, он рывком подтянул к себе, и Иван потерял опору. Затем он бросил его справа от себя на диван и попытался насесть на него, но Белборода выбросил вперед обе руки и стал отжимать его подбородок.

Поняв, что ничего таким образом не добьется, Левинсон разжал свой захват и нанес Белбороде стремительный удар по лицу. В какой-то мере Ивану удалось парировать его, но тем не менее он оценил силу противника. Выбросив вперед руку, он попытался достать кулаком до его лица, но удар пришелся уже в пустоту: Левинсон, как кузнечик, вскочил на ноги и бросился к пистолету.

Рывком вскочив на ноги, Белборода обхватил руками соперника и попытался отбросить в сторону. Но тот в это время резко подогнул колени и наклонился вперед. Иван с грохотом, от которого затряслись стены квартиры, приземлился на пол. Взвизгнув от страха, Усупова шарахнулась в сторону.

Вскочив, Левинсон попытался ударить противника мыском ботинка по голове, но Белборода, проворно отклонившись в сторону, схватил его за лодыжку и резким движением крутанул в бок.

Вскрикнув от боли, тот грохнулся рядом с Иваном, и Белборода кинулся на него сверху.

Однако взять Левинсона голыми руками было не так-то просто. Он успел провести серию не сильных, но ощутимых ударов Ивану в грудь, стремясь сбить дыхание, и затем попытался перебросить его через голову. Но Иван на эту удочку не попался и, пригнувшись, нанес в ответ короткий удар в челюсть.

Левинсон почувствовал себя не важно и, быстро выпростав вперед руки, схватил Ивана за отвороты куртки. Одним рывком он притянул его к себе и тем самым лишил возможности эффективно работать кулаками.

Иван попытался отжать назад его голову, но Эйб прижал подбородок к груди. Резко крутанувшись под насевшим противником, он постарался сбросить его с себя. Белборода, падая на пол, вцепился в извивающегося, как угорь, Левинсона стальной хваткой, и они, сцепившись, как два диких зверя, покатились по полу.

У Галины, которая буквально умирала от страха, в голове вдруг провернулась какая-то шестеренка. Не долго думая, она метнулась к валявшемуся на полу пистолету Эйба. Схватив его, она поспешно отскочила назад, так как катавшиеся по полу мужчины едва не сбили ее с ног. Она резко вздернула оружие вверх.

В это время почти одолевший соперника Иван уловил краем глаза ее быстрый замах. Насколько было возможно, он постарался уйти от удара. Но агент «Моссад», вцепившись в него, словно клещ, не дал ему этой возможности. В следующий миг тяжелая рукоятка пистолета с силой опустилась ему на голову.

Перед затуманившимся взором Белбороды вспыхнуло кровавое марево, тело его обмякло, и он без сознания повалился на Левинсона.

Белборода махнул рукой проезжавшему мимо такси.

— Как со временем? — спросил он у пожилого, неряшливо одетого толстяка с редеющей шевелюрой. — Пара часов не утянет?

Безучастно поглядев на Ивана блеклыми, как лужицы талой воды, глазами, тот сплюнул в открытое окошко и равнодушно пожал плечами.

— Какие проблемы? Плати, остальное — моя забота.

Он зевнул, открыв взору коричневые от никотина зубы, потом засунул за потрепанный ворот несвежей рубашки указательный палац и стал усердно скрести ногтем грязную шею.

— Пятидесяти долларов хватит? — Иван быстро нырнул в машину и уселся на заднем сиденье.

Еле удерживаясь от зевоты, таксист, перевидавший на своем веку многие тысячи пассажиров, безразлично вымолвил:

— Хватит, — и тронул машину с места. — Куда едем-то?

Для начала Белборода дал ему свой адрес и потом попросил:

— Только не спеши, время терпит.

Кинув взгляд в зеркало, таксист усмехнулся:

— Не переживай. Мое кредо: никогда ни в чем не спешить. Все беды в этом мире от спешки… — не договорив, он вдруг весело подмигнул пассажиру, и скука на его лице неожиданно уступила место широкой улыбке, как будто яркий солнечный луч ворвался в темную комнату. — Ты обратился точно по адресу.

— Вот и замечательно, — устало улыбнулся Иван и, сдержав зевок, прикрыл глаза отяжелевшими веками. Сейчас его волновала лишь одна мысль, куда могла подеваться Усупова?

Он очнулся в квартире Рогожкина, когда ее уже и след простыл. Морщась от боли в затылке, он тяжело поднялся с пола и, доковыляв до дивана, упал на него, как подкошенный. После схватки с Левинсоном тело его все болело, и он чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку. Стараясь не делать резких движений, Белборода огляделся и с удивлением обнаружил, что в комнате он один.

Было непонятно, куда исчезли Усупова с Левинсоном, и что последнему помешало прикончить его, пока он был без сознания. В конце концов, Иван решил оставить этот вопрос на потом и после этого достал провалившийся за пояс брюк пистолет. Положив его в карман куртки, он проверил на месте ли слим-карта с информацией о Рыкове. Как и следовало ожидать, ее не было.

Пожав плечами, он взглянул на часы и увидел, что он пров?алялся в отключке пятнадцать минут. Подумав, что за такое время произойти могло многое, он, наконец, отдышался и осторожно поднялся на ноги.

Что ж, раз ему удалось выбраться из этой переделки живым, нужно было как можно скорее уносить ноги. Вздумай сюда заглянуть парочка, обыскивавшая квартиру Морозовой, разумеется, если они еще не удрали, и пуля ему обеспечена.

Гадая, на кого они могли работать, Белборода, проклял Усупову, так некстати оглушившую его пистолетом. В противном случае он бы обязательно заставил Левинсона говорить. Он медленно проковылял на кухню. Осторожно выглянув из-за занавески в окно, он внимательно исследовал двор, но не увидел ничего подозрительного.

Облегченно вздохнув, Белборода медленно отступил в глубь кухни и вдруг застыл, как пораженный громом: он вспомнил о слежке за Риммой. Позабыв о боли, он бросился к телефону, чтобы узнать, приехала ли она на работу, но, выскочив из кухни, неожиданно остановился: только сейчас до него дошло, что он не знает ее рабочего телефона, а мобильники в Управлении не работали из-за защиты от несанкционированного прослушивания.

Чертыхнувшись, Белборода приложил кончики пальцев к вискам, пытаясь унять головную боль. Он с надеждой подумал, что Римме удалось-таки оставить следящего за ней типа с носом и благополучно скрыться. Как не крути, а в таких делах она была все же не новичок…

Парой минут спустя, когда боль стала понемногу стихать, Иван, отдавая себе отчет, что оставаться дольше в квартире опасно, решил, что настало самое время исчезнуть и ему.

Осторожно переставляя ноги, чтобы не всколыхнуть затихшую в голове боль, он медленно ступил в сумрачную прихожую, но внезапно остановился. На полу в нелепейшей позе с раскиданными в стороны руками и поджатой под себя левой ногой лежал Левинсон. Его запрокинутая назад голова покоилась в луже крови. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он мертв.

Тихо присвистнув, Белборода переступил через тело и только сейчас обратил внимание, что все карманы его вывернуты наизнанку.

Нахмурившись, Иван качнул головой, примерно представляя себе теперь, что здесь произошло, пока он был без сознания. Очевидно, после того, как Усупова отправила его в нокаут, она приказала Левинсону отдать ей все имеющиеся у него деньги. Не удовлетворившись, по всей видимости, полученной суммой, она заставила его под угрозой оружия вывернуть все карманы. После этого, удостоверившись, наконец, что у него ничего больше нет, бросилась к выходу.

Левинсон же, не желая отпускать ее, очевидно, кинулся за ней следом, не веря, что она сможет выстрелить, и это было его ошибкой. Когда он ворвался в прихожую, Усупова, боясь потерять отнятые у него деньги, не долго думая, всадила ему в голову пулю.

— Н-да уж, — мрачно пробормотал Белборода, разглядывая Левинсона. — Поистине, жадность этой фурии не знает границ!

Он подозревал, что и лежавшую в его кармане слим-карту со сведениями о Рыкове, Усупова, как сорока, утащила с собой. Вероятно, она хотела урвать за нее еще несколько тысяч долларов. Очевидно, по поводу продажи материалов Челыша она не иначе опять обратится к американцам.

Отступив к входной двери, Иван увидел выглядывающий из-под галошницы какой-то светлый уголок. Нагнувшись, выудил на свет толстую пачку долларовых банкнот, которой не так давно размахивал Левинсон. Иван подумал, что деньги, очевидно, вывалились из кармана Усуповой, когда она в спешке очищала карманы убитого.

Сунув деньги в карман, он подумал, что неплохо бы замаскироваться от бдительных граждан, видевших его фоторобот по телевизору, и поэтому быстро надел на голову одну из висевших на вешалке шляп Рогожкина. После этого он глянул в дверной главок, но тот по-прежнему был залеплен какой-то замазкой.

Приложив ухо к двери, Белборода вслушался в царящую за ней тишину, но не услышал ничего подозрительного. Тогда он беззвучно приоткрыл ненамного дверь и, быстро оглядевшись сквозь узкую щель, стремительно выскользнул на лестничную площадку, на ходу сунув руку в карман с пистолетом.

Допуская, что один из сообщников мертвого Левинсона по-прежнему наблюдает за площадкой сквозь глазок в двери Морозовой, он стремительно метнулся к лестнице.

Достигнув ступенек, он скатился по ним на один пролет вниз и замер, прислушиваясь. Но за этим ничего не последовало, и Иван с облегчением подумал, что сообщники убитого, если они все еще находились в квартире Морозовой, не заметили его бегства.

Натянув на глаза шляпу, Иван стал быстро спускаться вниз, продолжая на всякий случай удерживать руку в кармане на пистолете. Никого не встретив, он спустя несколько минут совершенно беспрепятственно вышел на улицу.

С первого встреченного им таксофона он позвонил в милицию и приглушенным голосом сообщил об убийстве в квартире Рогожкина. Добавив потом, что в квартире напротив, по всей видимости, орудуют вооруженные воры-домушники, повесил трубку. Поборов искушение увидеть, чем закончится визит оперативной милицейской группы в квартиру Морозовой, он поспешил исчезнуть: любая встреча со стражами порядка была для него опасна.

Именно из-за этого, снедаемый беспокойством за Римму, он провел следующий час, слоняясь по безлюдным переулкам, где вероятность встретить патрульный наряд была невысока. Когда его волнение достигло своего апогея, он позвонил Алексею Самойлову, своему другу, чей телефон они договорились с Риммой использовать в качестве «почтового ящика» для сообщений.

Алексей был искренне рад его звонку и пустился в долгие дружеские излияния. Белборода, предчувствуя, что им не будет конца, извинившись, перебил его и спросил насчет Риммы.

— Как же, звонила минут десять назад, — подтвердил Алексей. — Сказала, что будет ждать тебя в двенадцать часов у метро Полянка. У вас что, намечается дружеская пирушка?

— Если бы, — хмыкнул Иван и, поблагодарив Алексея, повесил трубку. Значит, Римме все-таки удалось оторваться от слежки, и она жива и здорова.

Иван облегченно вздохнул и, улыбнувшись, почувствовал себя так, будто с плеч свалилась гора. Но в следующий момент настроение его изменилось кардинальным образом: ему пришло в голову, что раз она сама решила прийти на встречу, дело его, похоже, безнадежно. В противном случае с ним бы изъявил желание встретиться кто-нибудь из руководства.

Помрачнев, Белгорода чертыхнулся, не зная, что и думать. Но затем он решил не делать поспешных выводов и взглянул на часы: до встречи оставалось чуть более двух часов.

Иван отдавал себе отчет, что общественным транспортом пользоваться заказано: кто-нибудь из пассажиров мог узнать его по фотороботу. Он быстро вышел на оживленную улицу. Еще глубже надвинув на глаза шляпу, он стал выискивать в движущемся плотном потоке машин такси.

Хотя до встречи с Риммой времени было еще предостаточно, он подумал, что будет неплохо съездить домой и переодеться. Разумеется, если его квартиру еще не взяли под наблюдение. Абсолютно доверяя своей интуиции, он был уверен, что почувствует чужое присутствие, едва только окажется перед домом: как-никак умение определять затаившегося врага являлось составной частью его работы.

— Приехали? — громко возвестил таксист, думая, что его пассажир спит, и Иван почувствовал, как машина замедлила ход.

В следующий момент, не удержавшись, тот громко воскликнул, сворачивая во двор:

— О! Что это здесь происходит? Не иначе, как бабий бунт!

Белборода быстро открыл глаза и увидел толпившееся посреди двора обширное сборище чем-то не на шутку взбудораженных старушек под предводительством его соседки с первого этажа бабы Клавы. В центре круга возвышался, словно маяк какой-то средних лет коротко стриженый человек в темном костюме и, очевидно, проводил среди них какую-то разъяснительную работу.

Судя по кислому выражению на лице, дела его шли неважно. После каждого его обращение, негодующие бабули, бурно жестикулируя, опровергали все его доводы, и ему приходилось начинать все сначала.

Белборода изменился в лице и медленно сполз вниз по сиденью. Над спинкой осталась видна лишь его старая шляпа. Стараясь, чтобы голос его звучал как можно обыденней, он бросил таксисту:

— Не останавливайся! — и забился в угол машины.

Не требовалось совершенно никакой интуиции, чтобы понять, что за его квартирой установлено наблюдение.

Однако не это так встревожило Белбороду. Он допускал такую возможность, но дело все было в том, что его караулила не милиция, а контрразведка!

27

Белгорода почувствовал себя в западне. Либо его делу придан статус особо важного, что повлекло за собой подключение к розыскам контрразведки, либо за ним начали охоту подручные высокопоставленных сотрудников этого ведомства, по уши погрязших в финансовых махинациях Рыкова и боящихся разоблачения, как огня.

Надо ли говорить, что от всего этого Белборода пришел в крайне мрачное настроение, но он не был бы сам собой, если бы позволил панике завладеть своим разумом.

Чувства его обострились, как никогда. Он кинул проницательный взгляд на напряженно сгорбившегося за рулем водителя и понял, что тот о чем-то догадывается. Он уверился в этом, когда перехватил его косой взгляд, воровато брошенный на него через зеркало заднего вида.

В это время такси уже выехало из двора на дорогу. С таксистом требовалось срочно расстаться. Иван опасался, как бы тот не сморозил какую-нибудь глупость.

Иван поднялся на сиденье.

— Теперь двигай на Житную.

Он поправил съехавшую на нос свою нелепую шляпу и незаметно проверился на наличие слежки. Не следовало думать, что наблюдательные контрразведчики не обратили внимания на такси, пересекшее двор.

Не обнаружив слежки, Иван несколько успокоился. Напрягшийся таксист молча кивнул головой, давая понять, что все слышал, и, сторонясь широких улиц, забитых в это время многочисленными автомобильными пробками, рванул в сторону Центра.

— Аккуратней! — рявкнул Белборода, резко отброшенный назад силой инерции. — Проблемы с гаишниками совсем ни к чему.

— Все будет в порядке, — сдавленно проговорил водитель, вцепившись в баранку, как в спасительную соломинку, но скорость все-таки снизил.

Продолжая следить за ним, Иван запустил руку во внутренний карман куртки и, вслепую отсчитав от пачки Левинсона пять купюр, кинул их на соседнее с таксистом кресло.

— Как мы и договаривались, здесь пятьдесят долларов.

С опаской поглядывая на пассажира, водитель тут же схватил лежащие на сиденье банкноты. Быстро проверив сумму, он сунул деньги в нагрудный карман рубашки.

Иван явственно ощутил, что тот несколько успокоился. Очевидно, он подумал, что раз клиент заплатил, то с ним можно иметь дело, даже если его и разыскивают власти.

В какой-то мере успокоился и Белгорода, посчитав, что если это именно так, то тот будет вести себя довольно спокойно и не станет ничего предпринимать, чтобы привлечь к себе внимание правоохранительных органов, а после его ухода никому ничего не расскажет.

Белборода взглянул на часы. До встречи с Риммой оставался еще целый час. Каков будет результат встречи? От того, что сообщит ему Римма, будет зависеть очень многое в его жизни, и поэтому он испытывал перед предстоящим разговором вполне понятную нервозность. Так что, когда такси, наконец, выскочило на Садовое кольцо, и водитель, следуя отданным инструкциям, затормозил у бровки дороги, немного не доезжая до Октябрьской площади, Белборода был мрачен, как грозовая туча. Он утвердился во мнении, что разговор с Риммой скорее всего ничего не изменит. Он знал, что контрразведка так просто не отпускает из своих рук попавших в ее поле зрения людей, и запущенную на полные обороты машину по его розыску остановить будет чрезвычайно сложно.

Иван отпустил такси, надвинул на глаза шляпу и, круто развернувшись, быстрым пружинистым шагом направился в ближайший проулок.

Никакой слежки за собой он по-прежнему не чувствовал, но это не прибавило ему хорошего настроения. У него появилось ощущение, что чем ближе он приближается к месту встречи с Риммой, тем все дальше сует свою голову в пасть льву. Так как до назначенного женщиной срока еще оставалось примерно сорок минут, Иван в одном из тихих дворов присел на холодную лавочку и попытался спокойно осмыслить давящие на его разум тревожные чувства, но добился лишь того, что от роящихся в голове тяжелых мыслей у него заломило виски.

Он пальцами помассировал их и затем приказал себе расслабиться, чтобы вновь прийти в форму. Что-то подсказывало ему, что при встрече с Риммой ему следует быть настороже, а для этого требовалось полностью контролировать окружающую обстановку.

Минутная стрелка наручных часов показывала половину двенадцатого, когда Иван поднялся с лавочки и вышел из двора на улицу. Настала пора как следует оглядеться на месте встречи с Морозовой.

Он перешел на противоположную сторону улицы и пошел в направлении метро. Готовый при малейшей опасности сорваться с места, он тем не менее старался особо не отличаться от прочих прохожих к быстро вышагивал наравне со всеми вперед. В его голове заходился звоночек опасности, но Иван насилу заставил себя идти вперед. Он понимал, что встреча с Риммой необходима. Это был какой-никакой, но все-таки шанс снять с себя все подозрения и вернуться к нормальной жизни.

Когда он поравнялся с углом длинного белого здания, предчувствие нависшей опасности с такой силой сдавило виски, что он перекосился от боли, а на лбу выступили капельки ледяного пота.

«Здесь все-таки что-то не то! — тревожно пронеслось в голове Ивана, абсолютно уверенного в том, что интуиция его не подводит. — Римма вряд ли могла предать меня, но руководству ничто не мешало направить следом за ней своих людей или сообщить о месте встречи в Управление контрразведки. Она наверняка звонила Самойлову со служебного телефона, а они все прослушиваются»!

Не в силах более переубедить себя в том, что никакой ловушки здесь нет, Иван, наконец, решил на встрече не появляться, а вечером перезвонить Римме домой.

Испытывая облегчение, что принял-таки решение, он ускорил шаг. Вокруг по-прежнему не происходило ничего подозрительного, когда он увидел, как к идущей в метрах десяти впереди солидной пожилой женщине с авоськой в руке неожиданно пристроился сбоку какой-то невзрачный тип с помятым лицом. Внезапно навалившись на женщину, он ловко сунул руку в оттопыренный карман ее плаща.

Отпрянув в сторону, вспылившая женщина обозвала его алкоголиком и, выражая всем своим видом негодование, пошла дальше. Воришка пробормотал вполголоса что-то нечленораздельное и, отстав от разгневанной дамы, спрятал украденный кошелек в карман.

Иван бросился на вора, но почти тут же резко остановился. До него дошло, что трюк этот — скорее всего ничто иное, как попытка отвлечь его внимание, но было поздно. Две крепкие руки схватили его, словно тиски, за запястья и с силой прижали их к телу.

Иван дернулся в сторону, пытаясь вырваться из рук незнакомцев, но у него ничего не вышло: те отлично знали свое дело и не оставили ему для этого ни малейшего шанса.

Перед ним появился какой-то неприметный кряжистый мужичок и тихо сказал:

— Если не хочешь, чтобы на тебя надели наручники, советую успокоиться. Нас здесь пять человек, так что удрать тебе не удастся.

Белборода с горечью признал, что его провели вокруг пальца.

— Хотел бы я посмотреть, как бы вам удалось взять меня без этой уловки, — Он кивнул на мирно переговаривавшихся в стороне «вора» и его «жертвы».

Мужичок усмехнулся:

— А для чего мы ее приготовили, для развлечения что ли?.. Ну, ладно, пошли!

Впятером они быстро пересекли дорогу и, свернув за угол низкого старого здания, прошли мимо входа в метро.

Крупный молодой парень, ведущий Ивана слева, тихо спросил:

— Оружие имеется при себе?

— Да, — нехотя сознался Белборода, так как упорствовать не имело смысла. Все равно его досконально обыщут. — За поясом брюк.

— Понятно, — еле уловимым движением парень быстро выхватил из-за ремня пистолет Усуповой и сунул его в карман своего коричневого плаща.

— Это все?

Иван молча кивнул. Они быстро свернули налево за белое высотное здание, и он увидел перед собой три черных тонированных автомобиля.

Остановившись перед одной из машин, провожатые сноровисто обыскали Ивана и, распахнув дверцу, особо не церемонясь, затолкали внутрь.

Упав на сиденье, Белборода едва успел разглядеть сидящих в полумраке машины двух безукоризненно одетых мужчин. Один из них, седеющий массивный блондин с пронизывающим взглядом, ткнул в него пальцем и обратился к сопровождавшему его парню:

— Обошлось без эксцессов? Он был безоружен?

— Так точно, — четко доложил тот, заглядывая в проем двери.

«Это уже становится интересно», — подумал Белборода, вспоминая об отобранном пистолете. Не стоило ломать голову, чтобы понять, что парень его выгораживает.

Седой недоверчиво фыркнул:

— Ну что ж, очень хорошо, — и, приказав закрыть дверцу, посмотрел на Ивана изучающим взглядом. — Ну, я слушаю вас. Каким образом вы оказались втянуты в дело Рыкова?

В глазах Ивана застыло отчужденное выражение:

— Извините, но кто вы такой? — резко спросил он.

Мужчина издал лающий смешок.

— Тот самый, к кому вы обратились за помощью через Морозову. Этот человек может подтвердить мои полномочия, — он указал в спину сидевшего на переднем сиденье второго человека, крупного дородного субъекта в темном костюме.

Тот медленно обернулся, и Белборода вздрогнул, разглядев своего непосредственного командира, генерал-майора Тарасова.

— Вы? — изумленно спросил Иван. — Каким образом?

— Это я тебе потом объясню, — глухо проговорил тот и, снова уставился в ветровое стекло. — Поскорей рассказывай, что от тебя требует этот тип, — он ткнул пальцем через плечо, — и пускай катится восвояси. Через полтора часа мы должны быть в Управлении у руководства.

Белборода был в некотором замешательстве. Уж кого-кого, но встретить своего начальника он не ожидал здесь никак. Иван понял, что разговор и с Тарасовым, и с руководством Управления будет весьма тяжелым, если не сказать больше…

— Так как? — поторопил его Седой жестким голосом. — Мое время не безгранично.

— Погодите, — нахмурившись, оборвал его Иван. — Где Римма? Почему она не приехала вместе с вами?

— Потому что я решил, что делать этого не стоит.

— Но с ней, надеюсь, все в порядке? — обеспокоено спросил он.

— Не волнуйтесь. Если вы имеете в виду преследовавшего ее типа, то могу сказать, что он уже обезврежен Службой собственной безопасности.

— Вот как?

— Именно так. После провала во Франции, происшедшего не без вашей помощи, — едко добавил он, — пришлось приставить к ней нашу охрану, о которой она не подозревала вплоть до сегодняшнего утра. Они-то и задержали его.

— И кем же он оказался? — быстро спросил Иван.

— Я гляжу, вы хотите знать все, — фыркнул Седой, но все-таки ответил: — агентом «Моссад», если вас это интересует… Забавно, не правда ли?

Сказать, что Белборода удивился, значит, не сказать ничего.

— «Моссад»? Вы ничего не путаете?

Он не мог понять, какого черта израильской спецслужбе понадобилось встревать в дело Рыкова.

— Это проверенный факт, так что ошибка исключена… Кстати, это не вы случаем звонили в милицию от дома Морозовой?

— А в чем дело? — насторожился Иван.

— В ее квартире задержали еще двоих агентов этой разведки, а в квартире напротив обнаружили третьего, за которым уже давно присматривала контрразведка. Так что всех их, за исключением; разумеется, убитого, выставят из страны за несовместимую с дипломатическим статусом деятельность.

Иван кивнул.

— Если не ошибаюсь, убитого звали Левинсон. Расправилась с ним некая Усупова, когда он хотел ее задержать. Большего, к сожалению, я не знаю…

— Так рассказывайте, что знаете!

Пожав плечами, Иван собрался с мыслями и сжато, не упустив ни одной важной детали, быстро изложил все происшедшие со вчерашней ночи события вплоть до того, как был задержал сотрудниками собственной безопасности ГРУ.

Несколько раз по ходу рассказа Седой прерывал его просьбами рассказать о том или ином эпизоде более подробно. Наконец, полностью удовлетворенный его рассказом, он кивнул головой:

— Да, неплохо вы провели ночь, ничего не окажешь, — с усмешкой проговорил он. Обращаясь к Тарасову, он спросил; — С Лубянкой вы разберетесь сами или мне подключить к тому делу своих людей?

— Можете не утруждаться, — проворчал тот, оборачиваясь. — Неужели вы думаете, что мы не в состоянии постоять за своих сотрудников сами? Тем более, ничего страшного ему не грозит.

Он кивнул в сторону Белбороды своим массивным, выступающим вперед подбородком.

— С него всего лишь хотят снять свидетельские показания. Что же касается обвинения в расстреле милицейского патруля, то оно не выдерживает никакой критики.

Все, что нужно, я сделаю сам.

— Ну, раз так, — протянул Седой, — не смею больше докучать вам своим присутствием, — он усмехнулся и, кивнув на прощанье, быстро пересел в стоявшую позади машину. Его слоняющиеся неподалеку подчиненные попрыгали во вторую автомашину, и обе они сорвались с места.

Проводив их тяжелым взглядом, Тарасов, вздохнув, пересел на водительское сиденье и указал Ивану на место подле себя.

— Садись, Аника-воин, — устало проворчал он, и к своему удивлению, в его голосе Белборода не уловил и намека на раздражение. — Неужели ты не мог обратиться за помощью лично ко мне вместо того, чтобы подключать к этому делу Службу собственной безопасности? — спросил он, когда Иван уселся с ним рядом. — Они ведь не сделают для тебя столько, сколько сделаю я!

Чувствуя себя не самым лучшим образом, тем не менее Иван решился сказать правду:

— У меня просто не было выбора, — тихо произнес он. — Кто знает, как вы отреагировали, если бы узнали, что я вновь оказался втянут в сомнительную переделку. Дело-то мое по командировке во Францию еще не рассмотрено. Откровенно говоря, я решился не рисковать…

— Чтобы лишний раз не дразнить гусей, так что ли?

Тарасов завел машину и медленно тронул ее вперед.

— В какой-то мере.

— Ну и дурак! — в сердцах бросил Тарасов. — О твоем участии в деле Рыкова я узнал еще в четыре утра.

Иван опешил.

— Как так? Откуда?

— Сорока на хвосте принесла, — хмыкнул тот. Глянув на ошеломленное лицо подчиненного, пояснил: — Как бы тебе это не показалось странным, но все это время вы были под пристальным наблюдением контрразведки. Отсюда и было установлено твое участие в этом деле. Но потом у них произошел какой-то досадный сбой, и они на время потеряли контроль над происходящим. Так что твое участие в этом деле оказалось им весьма кстати…

— Вы хотите сказать, — не дослушав его, вскинулся Белборода, — что пока все было под их наблюдением, они спокойно созерцали, как я рисковал под пулями своей шкурой, чтобы спасти Усупову? Так что ли?!

Вырулив на дорогу, Тарасов кивнул головой:

— В какой-то мере ты прав, — согласился он.

— В какой-то мере?! Но меня ведь могли убить! О чем они думали?

— О том, — веско парировал его командир, — что ты — один из лучших разведчиков ГРУ и сумеешь вывернуться из любой ситуации.

Хмыкнув, Белборода едко заметил:

— Жаль, что так не думает руководство нашего Управления. Иначе бы уже давно восстановили меня в должности и не мурыжили с этой проклятой командировкой во Францию!

— Ей-богу, ты как ребенок… — вздохнув, покачал головой Тарасов и потом назидательно произнес: — Пойми, наконец, что у руководства помимо тебя есть еще масса других неотложных задач. Твои претензии совершенно не обоснованы. А вот у нас к тебе имеется ряд серьезных вопросов, и в первую очередь они касаются небезызвестного тебе Челыша!

Белборода изменился в лице:

— Но я не убивал его, — быстро произнес он.

— Знаю, — отмахнулся генерал-майор, — Прикончившие его прибалты еще вчера были задержаны контрразведкой. Не в этом дело. Ты ж ведь основательно готовился свести с ним счеты, и специально для этого выпросил у Капищева его «волгу», оборудованную по последнему слову техники, не так ли?

При упоминании об убитом товарище Иван помрачнел. Кинув на него взгляд, Тарасов хмыкнул и несколько оттаял:

— Да ладно тебе, не расстраивайся. Жив он, этот дружок твой. Жив. Можешь не сомневаться. Просто пока не установлены личности нападавших, решили на некоторое время вывести его из игры. Объявили о его смерти со ссылкой на неподтвержденные данные… Потом «воскресят».

Не веря своим ушам, Иван уставился во все глаза на своего командира.

— Это правда?

— Когда я тебе лгал? — проворчал тот. — На данный момент следствию известно лишь то, что покушение на него было совершенно по личному распоряжению Рыкова, которого, кстати, еще пока не поймали. Но можешь быть уверен, далеко он не уйдет.

Зато уже арестованы все его подельники из властных структур и высшего звена контрразведки, за которыми уже давно присматривали их же коллеги. Добытых тобой сведений, которыми с ними поделилась наша Служба собственной безопасности, оказалось достаточно для предъявления обвинения. К тому же один из них подозревается в шпионаже в пользу иностранной спецслужбы. Недурно?

Переварив информацию, Иван вдруг бросил на Тарасова недоверчивый взгляд.

— Послушайте, — медленно проговорил он. — Я, конечно, не допускаю и мысли, что вы разыгрываете меня. Но откуда вам все это известно?

— Мы все-таки работаем в разведке, а не на мыловаренном заводе, — усмехнулся тот. — Информация — наш конек, разве ты позабыл?.. Просто каждый владеет ею в том объеме, в котором предписано его должностью.

— И что же вам стало известно еще? — осторожно полюбопытствовал Белборода.

— Много чего, — хмыкнув, неопределенно протянул генерал-майор. — Например, что чудом оставшийся в живых некий Стромб, агент АНБ по особо важным заданиям правительства США, буквально с боем прорвавшийся этим утром на территорию своего посольства, через час после этого сбежал из него по собственной воле и прямым ходом рванул на Лубянку. Уж не знаю, что ему там стало известно, но теперь он сидит в Управлении контрразведки и так вдохновенно «поет», что видавшие виды сотрудники лишь разводят руками от изумления… Да, забыл сказать, что перед этим он попросил у нас политическое убежище, и оно было ему гарантированно… Забавно, правда?

Белборода нетерпеливо заерзал на подушке сиденья:

— Откровенно говоря, меня больше интересует моя судьба. О ней что-нибудь слышно?

— О! Еще как слышно! — с усмешкой заверил Тарасов. — Все Управление гудит об этом с утра, как растревоженный улей.

— И что же? — замер Иван.

Генерал-майор не удержался от широкой ухмылки.

— Не буду передавать тебе слово в слово то, что сказал мне начальник, но в вольном переводе на нормальный язык это звучало как требование немедленно отправить тебя в длительную командировку на полигон, чтобы ты снова не встрял в какую-нибудь передрягу!

— Значит, я восстановлен в должности? — не веря своим ушам, перебил его Белборода.

— А о чем я тебе здесь толкую? Сейчас заскочим в Управление к руководству, и затем я лично отвезу тебя на полигон.

Немного помолчав, он добавил:

— На прошлой неделе президент затребовал у нас материалы служебного расследования твоей командировки во Францию. Ознакомившись с ними, он распорядился написать на тебя представление к ордену Мужества!

С изумлением приоткрыв рот, Иван уставился на Тарасова во все глаза.

— Вы не шутите?

Усмехнувшись, тот похлопал его по колену.

— Какие уж тут могут быть шутки… Но не расслабляйся, перед вручением ордена тебе придется выдержать серьезную взбучку от начальника Управления…

Белборода нахмурился. Начальник Управления был справедлив, но довольно жесток и крут, впрочем, как и подобает быть хорошему военачальнику подобного ранга. Встреча с ним вряд ли будет отличаться особой теплотой.

— Что, он очень зол на меня? — чуть помолчав, поинтересовался он у Тарасова.

— Не то слово, — хмыкнул тот. — Так что будет лучше, если перед тем, как идти к нему, ты приведешь себя в порядок и выбросишь это воронье гнездо.

Он ткнул пальцем в шляпу на голове Ивана.

Рассмеявшись, Иван скинул ее на сиденье. Пригладив волосы, он с некоторой тревогой стал ожидать встречи с начальством.

Content

Владислав Груздь
ЭФФЕКТ АНТИБАУНТИ ИЛИ КАЗУС БЕЛЛИ-2
Роман

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27