Смирнова Ирина и Дэвлин Джейд

«Равиен, дорога обратно»

Глава 1

Татьяна. Разговоры.

— Таня, брось кису! Брось, кому сказала!

— Мама, киса мулыкает!

— Ну что за девчонка! Иди сюда сию секунду! Теперь руки грязные. Ой, она тебя поцарапала! Татьяна! Что ж за наказание!

— Мама, Тане не больно.

— Я тебе дам не больно! Ну-ка домой! Сережа, усаживай ее в коляску и поехали, надо промыть и продезинфицировать. И ничего не ерунда! Уличная кошка — мало ли какая там зараза! Не реви! Домой!

— Ки-иса… киса… хорошая киса… ты плишла лизнуть Тане лучку? На, лизни… Тане уже не больно. Хорошая киса. Я плинису тебе колбасу!

— Татьяна, брось кошку! Взрослая уже девочка, а хватаешь что попало! Ну сколько можно повторять!

— Мам, я только погладила. Не беспокойся, я помою руки.

— Да толку с твоего мытья, Татьяна! Мало ли, чем она больна? Может у нее лишай, глисты или вообще бешенство!

— Мама, ну что ты, разве не видишь — совершенно здоровая кошка.

— Ох, откуда тебе знать! Пошли. В школу опоздаешь.

— Таня, так будет лучше. Ты же не можешь жить одна, и к нам я тебя взять не смогу. У нас маленькая квартира и трое мальчишек в одной комнате. Нам просто не разрешат тебя забрать к себе, сама понимаешь. В интернате тебе будет удобнее. Я узнавала, там очень хорошие условия…

— Да, тётя Света, не беспокойтесь. Вы будете брать меня домой на выходные?

— Конечно, Танечка, со временем… Может и сюда потом вернешься… Хотя сейчас тебе самой будет тяжело тут находиться, столько воспоминаний… Бедная Настя, бедная моя сестричка… Ой, горе-то…

— Тётя Света, не плачьте. Всё будет хорошо.

— Да, Анна Васильевна, Смоленцеву. Объявилась ещё какая-то родственница, приехала с документами. Со стороны отца, да. Нет, на квартиру она не претендует, просто хочет забрать девочку. Нет, оснований для отказа мы не нашли, все справки в полном порядке, решение из комиссии положительное. Да, придётся отдавать.

— Ну, привет, котёнок.

— Привет… киса. Ты за мной?

— Да. Сейчас моя помощница оформит документы, и мы уедем далеко. В другой город.

— Чтобы учиться?

— Умный котёнок. Первый оборот прошёл нормально?

— Да, миарми. Только почему чёрная?

— А ты в какую хотела, в белую? Ты сама чёрненькая, а чтобы научиться менять облик, нужно время. Ничего, теперь оно полетит быстро.

— Да, миарми. Можно вопрос?

— Спрашивай, котёнок.

— Мама и папа… это случайность или? Они не отдали бы меня и животных не разрешали…

— Глупый котёнок. Никогда больше так не думай. Нет, мы не убивали твоих родителей. Это был несчастный случай. А заниматься с тобой всегда можно было найти возможность, в крайнем случае, ты поехала бы учиться в хорошую школу для одарённых детей или ходила бы на занятия в секцию. Когда ты познакомишься с другими котятами, узнаешь, что многие так и живут. Всё, не плачь, глупый котёнок.

— Да, миарми. Я не буду плакать.

Тай:

— Да иметь тебя через зад в зверином обличии! Ша, я все сказал! — выдав последнюю фразу, я вылетел из дома, перекидываясь на ходу. Небольшой герметичный тубус болтался на шее, но бежать не мешал. В нем лежал обрывок карты, с другой стороны которого учитель своим красивым убористым почерком переписал мне текст пророчеств, больше похожих, если честно, на бред объевшегося винных ягод.

Моя прощальная фраза была высказана другу, как выяснилось, бывшему, потому что с трусами я ничего общего не имею, ша! Гневно фыркнув, я презрительно махнул хвостом.

Мало того, что трус, так ещё и учителя на смех поднял — за это ему вождь обязательно холку намылит. Учитель, конечно, сам не расскажет, но я позаботился: тявкнул кому надо, забегая в лес. Всё равно надо было успокоить своих, чтобы не нервничали. В селении так заведено — охотиться можно, когда угодно, но недалеко и сообщив сторожевым лонгвестам. Вот я и сообщил. Парни протявкали в ответ пожелание хорошей прогулки. Один из них обернулся, чтобы записать время моего ухода.

Сторожевики это делают обязательно, ведь если кого-то нет более трёх тенченей, поднимется паника. Я сам уже участвовал в розыскных операциях и точно знаю, как со стороны взрослых выглядят попытки щенков доказать свою самостоятельность и сбежать, заметая хвостом следы. Глупо они выглядят… А ещё опасно.

Как только кто-то из стаи попадает в лапы магам, остальным надо сразу сниматься с места и искать новый дом. Потому что, хочешь ты этого или нет, а выложишь гадам всё: начиная с собственного имени и звериного образа и заканчивая тем, где стояла люлька, в которой тебя мамка качала.

Маги — ещё те сволочи, никого не пожалеют: ни самок, ни детей… Всех сгребут, по загонам раскидают и продадут потом своим, таким же сволочам, чтобы силы тянули… Из диких оборотней много силы можно получить. Учитель нам даже на примере показывал и как силу можно тащить, и зов издавал, чтобы мы его узнавать научились и, если не противостоять, то хоть сбежать успели бы.

Учитель — настоящий лонгвест, хоть и маг. Он родился сразу после великого порабощения и пусть сам не застал время, когда оборотни были свободными и вступали в союзы с магами добровольно, но слышал много историй и пересказывал их моему деду, когда тот был ещё щенком, потом моему отцу, моим братьям и мне. Мы — одна из последних свободных стай оборотней и выживаем только благодаря учителю. Страшно подумать, что с нами станет, когда он всё же уйдет за черту, к духам предков.

Я знал, куда бежать, каждый поворот изучен, только перебирай лапами. Ну и следи, чтобы в лужу или грязь не вляпаться. Скоро сезон дождей, листья вот-вот облетать начнут. Запахи меняются.

Последнее время учитель постоянно чудит. Несколько ночей не отрывался от своей большой чёрной трубы и смотрел на звёзды. А вчера сказал, что видел хвост кометы, да и звёзды расположены так, как предсказано… В общем, вроде как всё указывает на то, что пророчество не такая уж и белиберда. Хотя как по мне, так бред — бредом. И карта каким-то психом нарисована, и пророчество таким же сумасшедшим написано. А может, как в соседней стае принято: их шаман отвара специального выпьет и давай нести околесицу, а помощник за ним записывает. Потом шаман трезвеет и пытается свою ахинею на нормальный язык перевести. Ну вот тут, скорее всего, так же было, только перевести забыли. Или не успели. Или перевод потеряли.

Пророчество-то древнее, ему лет пятьсот и есть — вот сколько со времени порабощения прошло… Его учитель у какого-то полубезумного мага забрал, когда ещё мальчишкой был.

У того мага ещё что-то было, с пророчеством и картой связанное. Но это «что-то» разбойники украли, когда маг от Саруксовых гор через Энтакатош ехал… Это лес такой, как я понял, типа нашего, только наш Лонвестош называется, потому что тут в основном лонгвесты живут, а там, значит, энтакату. А Саруксовые горы на северо-западе, за ними города простолюдей начинаются.

Вот тоже смешные зверушки эти простолюди. Раньше они жили примерно как мы сейчас — племенами, между собой почти не общались, оружием нормальным пользоваться не умели: дубины и метательные камни в ходу были. Ипостаси не то что третьей, второй на смену нет: зубов нет, когтей нет… Зверушки, чуть разумнее остальных, не более того. Так что оборотни их использовали и для дела, и для тела.

Ну, учитель так рассказывал. Сам я ни одного простолюда не встречал.

А сейчас у них — города! И живут они там вместе с магами рука об руку. И даже здесь, на бывшей нашей территории, тоже есть простолюди. Но это опять же учитель все рассказывал. Я за свои двадцать четыре зимы только Лонвестош и видел. Зато теперь насмотрюсь!..

Татьяна:

Сколько себя помню, я всегда знала, что я — кошка. И очень удивлялась, когда поняла, что родители и вообще окружающие считают иначе. Разве они не видят, что я котёнок?

Но мама и папа, как и все остальные взрослые вокруг, считали, что я человек, и в какой-то момент я тоже засомневалась. В самом деле, у меня же нет хвоста, да и лапы не покрыты шерстью. Но внутри-то я кошка, и я это чувствовала всем существом, но что с этим чувством делать — не знала.

И поэтому чуть ли не с пелёночного возраста старалась поближе познакомиться с настоящими кошками — пушистыми и с хвостом. Лезла из коляски, стоило обнаружить в пределах видимости усатую мурлыку, не слушалась маму и убегала в заросли, если там обнаруживался притаившийся кот, часами могла сидеть рядом с дворовой Муркой и слушать… да…

Я никогда не тискала кошек и не таскала их на руках, в отличие от других детей. Мне это в голову не приходило. Они же были взрослые кошки, серьёзные и часто занятые своими делами, а я всего лишь котёнок. Но зато они всегда рассказывали много интересного.

Про то, что за зелёным забором живет очень злая собака, которая почти никогда не лает, но порвала соседского кота. О том, что в этом году очень много слётков-голубей, потому что был сильный ветер. О том, что… да много о чём.

Так было, пока не появилась миарми. Это была первая кошка, которая меня поцарапала. Я, помню, страшно удивилась и совсем не испугалась, потому что миарми сказала, что так надо. Я привыкла слушаться взрослых и потому поверила ей сразу.

Тай:

Отбежав подальше от селения, я обернулся в человека. Присел у куста болотицы, собрал перезревшие уже ягоды. Тают на языке. Вкусно!

До указанного на карте и в пророчестве места — один тенчень хорошего бега. Оказаться там надо сразу после заката. Но у меня все рассчитано, волосок к волоску вылизано. Не найду — обратно прибегу, успею. Если узнают, зачем бегал, — оправдываться не буду. Кто не рискует — бегает голодным!

А если найду то, что пророчеством обещано, значит, дальше пойду. Тогда обратной дороги домой — нет. Учитель скажет вождю, куда я пошёл, селение снимется с места и переедет. И я уже никогда никого не найду. Ну, то есть когда я спасу мир, они все сами меня найдут, я уверен. А вот если струшу и решу обратно вернуться, некуда будет. Но это правильно — жизнь одного лонгвеста, даже самого умного и сильного среди молодняка, ничего не стоит по сравнению с целой стаей. Тем более, у нас опять три беременных самки, пятеро щенков, этим летом еще семь самок войдут в детородный возраст…

Я себе одну присмотрел, покрасивее. Всё равно вырождаемся, но обычно стараемся не мешать кровь уж так откровенно — меняемся с соседями в день весеннего солнцестояния. Особым шиком считается найти место празднования стаи из других уголков леса и наделать там пару-тройку щенков на память. Но у меня пока не получалось, хотя щенки уже есть, четверо. Я даже видел одного. Смешной и на меня совсем не похож.

Татьяна:

С этого момента все изменилось. Миарми рассказала мне, что я должна научиться быть человеком для окружающих людей и родителей, а кошкой меня научит быть она. И я стала учиться.

Читать, считать, стишки, бантики… слушать, нюхать, ощущать… иногда я по малолетству путалась, и взрослые или смеялись над моими ошибками, или качали головами, странно посматривая на меня. Потом я научилась различать две жизни и не смешивать их между собой. К тому моменту, как пришла пора идти в первый класс, я уже была вполне нормальным ребёнком по меркам людей и обученным котёнком по меркам миарми.

Других таких странных котят, как я, рядом не было, и я усвоила, что бывают котята, которые с хвостами и когтями, и бывают дети, из которых потом, когда они вырастут, получаются люди. И с теми, и с другими было весело играть, но по отдельности. Почему-то дети людей совсем не умели играть с детьми кошек, и они всё время обижали друг друга. Так что мне пришлось привыкнуть, что людские игры отдельно, а кошачьи — ещё отдельнее.

Всё было прекрасно, пока мне не исполнилось двенадцать. Тем летом меня впервые отправили в лагерь на морском побережье сразу на три месяца. Я очень радовалась и ждала, беспокоясь только об одном — вряд ли миарми сможет поехать со мной. Но меня успокоили и дали кучу упражнений на лето, пообещав, что если я справлюсь, то совсем скоро будет праздник, когда я стану взрослой и смогу превратиться в кошку с хвостом и шерстью.

Лето началось волшебно: море было сказочное, и с ребятами я вполне ладила, целыми днями гоняя по лагерю загорелой голоногой бандой. А ночами я упражнялась. Так всегда было — для того, чтобы выспаться, мне достаточно четырёх-пяти часов. А ночь — лучшее время для необычных занятий.

Но шестнадцатого июля я вдруг упала в обморок на общей линейке. Не помню, чтобы у меня было какое-то предчувствие или страх, ничего похожего. Я просто грохнулась прямо в строю и перепугала весь персонал лагеря. Меня почти полчаса не могли привести в себя, вызвали скорую из города, но я очнулась сама и ничего не помнила.

А на следующий день приехала тётя Света, мамина сестра. И я узнала, что мама и папа погибли в разбившемся автобусе, в котором ехали вместе с туристической группой на экскурсию к пирамидам…

Так я оказалась сначала в другом городе, где жила семья маминой сестры, а потом в интернате. Впервые в жизни я была совсем одна. Я понимала, что миарми не может найти меня так быстро, тем более за тысячи километров от родного города, но твёрдо верила, что рано или поздно она появится. Ведь ещё даже осень не закончилась.

Взрослые удивлялись моему спокойствию. А чему удивляться? Кошки слёз не льют.

Кроме того, я чувствовала, что благодаря упражнениям, которые я не забросила и выполняла с каким-то маниакальным упорством, во мне что-то начало меняться. Это что-то было глубоко внутри, но с каждым днем изменения нарастали, словно растягивая изнутри тонкую шкурку человеческого подростка, не помещаясь в ней и грозя разорвать на кусочки. Я догадывалась, что это признаки первого оборота, который должен сделать из меня настоящую кошку. Но подсказать, как правильно, было некому.

Всё вышло неплохо. Только кошка из меня получилась чёрная, как уголь, и очень маленькая. Я оглядела себя с лапок до хвоста и сама себе не понравилась ни цветом, ни размером. Но зато в кошачьей шкурке все человеческие проблемы и огорчения унесло куда-то далеко-далеко, влажный запах земли из-под ближайшего куста был гораздо ближе и интереснее. Я обнюхала куст, села, обвив хвостом лапки, и… это называется «зов». Когда котёнок-оборотень, оставшись где-то один, зовёт взрослых. Я звала три ночи, и на четвёртый день миарми пришла за мной.

Тай:

Дерево у реки, указанное на карте и упомянутое в пророчестве, учитель нашёл уже очень давно. Он же не зря выбрал наш лес. И стаю нашу — тоже неслучайно. Мой прадед был сильным альфой, а после великого порабощения остался одним из сильнейших бет.

Первое время, пока был молодым, учитель ходил по Лонвестошу от стаи к стае. А потом, после рождения моего отца, осел именно у нас. «Вы — сильнейшая бета-линия на всем полуострове». Но когда начали появляться на свет мои братья, учитель напрягся. Он сам мне потом рассказывал, что даже начал подумывать кинуть зов и поискать ещё сильных бет, но тут родился я… Тайнгжэрми. Будущая надежда мира.

Татьяна:

— Таня, ты готова?

— Да, миарми. Когда?

— Этой ночью. Ты всё помнишь? Слушай зов, и твой мир позовёт тебя. Твой мир и твой альфа.

— Мне обязательно уходить, миарми?

— Ты знаешь, что обязательно. В этом мире нет свободного места для новой альфы. Ты же не хочешь спровоцировать войну за территорию? Тебе уже почти девятнадцать, а на твой зов взрослой альфа-самки и в этом году не откликнулся ни один альфа-самец. Значит, искать его надо в других мирах. Ничего, котёнок, ты справишься. Главное, ничего не бойся и будь внимательна. Ты уже многому научилась. Калейдоскоп твоих обликов полон… Ты взяла всё, что мог тебе дать материнский мир, теперь пора идти дальше.

— Миарми, я… ты думаешь, у меня все получится?

— Я уверена, котёнок. Ты сильная альфа, просто ещё очень молодая. Иди и учись.

Тай:

Всё-таки я чуть поторопился: до заката ещё четверть теньчени, а я уже почти на месте. Ладно, сяду возле дерева, глаза закрою, как будто меня тут нет… главное — не заснуть.

И тут воздух словно натянулся, даже дышать стало тяжело, хотя я не у того самого дерева сел, а подальше. Если б у того, точно лапы бы откинул. Вскоре натяжение воздуха стало настолько плотным, что я будто видел его, как ткань. И вдруг в этой ткани появилась дырка. Маленькая. Но она росла и росла… Я чувствовал исходящие оттуда какие-то незнакомые запахи… Я уже давно обратился в лонгвеста и отполз поближе к кустам. Я, конечно, смелый, но умный. А здесь полным дураком надо быть, чтобы не понять — происходит какая-то странная фигня. И лучше на время слиться с природой. Вот я и слился.

И тут ткань окончательно порвалась, с треском… и все исчезло, как будто почудилось. Только под деревом возникла… самка! Это ещё что за насмешка судьбы? Зачем мне сейчас самка?! У меня никакого настроения делать щенков нет. И даже если просто, без щенков… Хотя это роскошь непозволительная, но всё равно… Не хочу я сейчас самку! Тем более такую… странную.

Татьяна:

Иди… учись… иногда миарми заносит в многозначительный мудровывернутый пафос по самый хвост. А мне что делать? Я никогда не мечтала о других мирах, мне вполне нравилось в этом… удобно, привычно. А там что будет — кошка хвостом на воде написала!

Утешает одно. Как только «научусь» и освою этот самый «свой» мир, смогу навещать родное измерение, когда захочу. Именно потому прощаемся мы с миарми быстро и немного скомкано, не навсегда же.

С друзьями я простилась заранее, вещи собрала и уложила в рюкзак. Много мне не нужно. Там, где оплошает Таня-человек, вполне устроится Таня-кошка. Хорошо, что я научилась обороту в одежде, а сначала приходилось раздеваться догола, ведь костюм исчезал вместе с шерстью в неведомые дали.

Джинсы, берцы, футболка, рубашка, куртка. Нож, зажигалка, котелок. Волосы опять отросли чуть ниже плеч, чёлка падает на глаза, я не успела постричься. Ничего, соберу в хвост. Всё. Вперёд…

Тай:

Брюки… на самке — брюки! Не какие-нибудь там шаровары под платье, а обычные брюки. То есть не обычные — ткань странная. И куртка… странная. И… вся эта самка какая-то странная, короче. Ша, не хочу! От нее даже пахнет как-то…

Я, не оборачиваясь в человека, подошёл поближе и обнюхал это… Нет, на то, что обещало пророчество, она совсем не была похожа. Ни разу!

Татьяна:

Я припала на одно колено и замерла. Переход завершился успешно, и первые мгновения в новом мире ушли на то, чтобы сориентироваться. Куда меня занесло? Прислушаться, принюхаться… осмотреться.

Пахнет лесом, рекой и… самцом. Фу! Лиса! Лиса — это почти собака! Фуф!

Я отчаянно чихнула и даже потерла лапой… то есть рукой нос. Подняла глаза.

Точно, лиса, только странная. Здоровенная, с огромного волчину, и цвет… чёрный… с проседью. И тоже нюхает меня, носом тянется.

— Фу, брысь!

Тай:

Где солнце клонится к закату,

Где древо у реки растёт,

Укрыто, что дороже злата,

И лишь один его найдёт.

Вот если то, что дороже злата, — это она есть… Укройте её обратно, немедленно! Зачем она мне сдалась? Интересно, я ещё успеваю домой вернуться? Да, надо возвращаться домой… И самку эту подозрительную привести! Может, приглянется кому?

Я обернулся в человека и презрительно посмотрел на самку:

— Ты сейчас что хотела сказать этим своим «Фу!»?

Татьяна:

— Пахнешь неприятно, — я выпрямилась и снизу вверх посмотрела на оборотня-самца. Странно, если он мой альфа, то почему я этого не чувствую? Присмотрелась внимательнее…

Мать моя мурлыка, кто ж ему энергетические каналы так перекорёжил? Всё, что выше уровня «бета», скручено и, такое впечатление, узлом завязано. Если он и альфа, то недоделанная. Н-да… и что бы это значило?

И тут меня накрыло. Пришёл пакет инфополя мира, подхваченный при переходе — это нормально, меня предупреждали. Но ни одна зараза не сказала, что этим пакетом, как кувалдой по башке шарахает, так, что на ногах не устоять!

Вот и рухнула я к ногам этого недоальфы, как героиня мелодрамы, бесчувственно и романтично. Прямо в какую-то грязюку.

Тай:

Сначала это золотко выдало мне, что я неприятно пахну. Потом закатила глаза и упала. Типа, от меня так мерзко воняет, что сознание потерять можно? И теперь мне ЭТО из грязи выковыривать и на себе к учителю тащить? Нет, на такие подвиги я не готов. Тем более, у меня ещё полтора тенчена осталось. Так что могу и подождать, пока это «счастье» в себя придет. Сокровище… Или закопать её тут и сделать вид, что не видел?

Так ведь самка же. Новая кровь. Польза стае. Жалко.

Татьяна:

Пакет шёл за пакетом, информацию утрамбовывали в мою бедную голову пинками, не заботясь о том, что от такого напора и лопнуть может. Образы, звуки, запахи, всё смешалось и диким торнадо мотало сознание по всему, кажется, этому мирку, из угла в угол, везде подхватывая новые порции всякой дряни, которую тоже, словно пылесосом, затягивало в мой бедный мозг.

Не знаю, сколько это продолжалось. Пришла я в себя, всё также лёжа в грязной луже, куртка с одного бока промокла насквозь, волосы вымазались в жирном иле и липли к лицу, а в нос бил всё тот же запах лиса. Уже вроде бы не такой противный — наверное, принюхалась. Привыкла. Н-да…

Повозилась и села, придерживая голову руками. А то на секунду показалось, что я поднимусь, а она останется в луже, неподъёмная от того количества данных, которые туда запихали.

Тай:

Я уже начал нервничать. Нет, если я даже на тенчень задержусь, а потом приду со свежей самкой — меня поймут. Но это если самка оклемается. А если так в грязи и сдохнет? Зарывать её потом ещё…

Но она наконец-то соизволила встать. Грязная. Мокрая. И пахнущая… Как она там сказала? Неприятно? Вот да, именно оно, это слово! Но, конечно, если ее отмыть, переодеть, и… заткнув нос, пометить… Для щенков — подойдет точно. На мордашку — ничего, фигура — сойдет… Бедра можно было бы и пошире, и грудь побольше, но в целом — потянет.

Татьяна:

Я посидела, потом очень осторожно покрутила головой. Трясти не рискнула. Отвалится ещё… Чтобы разобраться в той мешанине сведений, что мне выдали, нужно время, но даже поверхностного просмотра достаточно, чтобы понять, что… ох.

— Пророчество, значит. Тьфу, вот влипла! — я с отвращением обтерла о траву вымазанную в грязи руку. Бесполезно. Плюнула, кинула взгляд на лиса и вздохнула — этот свидетель, к сожалению, не лишний. Инфосфера — это круто, но очень… неконкретно. То есть определяться на местности приходится самой, а для этого нужен как минимум проводник. Туда, где я смогу уточнить, в какую сторону это дурацкое пророчество завёрнуто. Значит, пусть смотрит. Закрыла глаза, мысленное усилие, и…

— Мяоу!

Тай:

Звук, который издала самка, был очень странный. Очень-очень странный. Но то, во что она превратилась, было еще страньше. В книжках я видел такое, оно называлось «кошка домашняя». Только на картинках оно выглядело крупнее, откормленнее, внушительнее и пушистее. А это… мелкое, черное и пахло…

— Тяв! Р-р-р-р… тяв!

Надо ж было так лохануться?! Самка! Да эту самку еще растить и растить. Хотя все равно первому она достанется мне, как нашедшему. Ладно, надеюсь, быстро бегать это «сокровище» умеет? Ещё раз рыкнув, я рванул в сторону селения.

Глава 2

Татьяна:

Сам он… это самое р-р-р-тяф! Хоть бы подумал своей остроухой башкой, какого размера лис-переросток, а какого — обычная домашняя кошка. Ладно я: пропустив этого путеводителя метров на пятьдесят вперёд, спокойно пойду по следу, немножко смухлевав с размерами, пока никто не видит. А если бы просто кошка была?

Главное отличие альфы от любого другого оборотня — множественный оборот. Поскольку я родилась кошкой и ещё очень молодая альфа, мой оборот охватывает всех кошачьих, известных в моём старом мире. Это начальный уровень, со временем я научусь оборачиваться в любое живое существо, с которым вступлю в контакт.

Но это новый мир, странный, непонятный и наверняка опасный, так что не следует светить секретами перед кем попало. Моя пантера, слегка подотстав, бесшумно неслась вслед за провожатым и чутко ловила звуки и запахи — чтобы не уткнуться носом в хвост неожиданно притормозившему лису.

Плохо одно: кошки, даже большие, не слишком любят бегать далеко и долго. Мы спринтеры, способные на молниеносный, но короткий рывок за добычей. А тут приходится держать скорость. Не очень сложно, но и удовольствия никакого. Даже оглядеться толком не получается.

Тай:

Я чувствовал её запах и бежал, не оборачиваясь. Чего зря головой вертеть? Нет, будь она нормальной самкой, я бы вел себя иначе. Но это «сокровище» мне откровенно не нравилось.

У границ нас уже поджидали — я почти опоздал к нужному времени.

В поисковом отряде был и мой бывший друг. Я сделал вид, что его не заметил, хотя всё углядел… И ехидную улыбку на его морде, когда он решил, что я струсил и вернулся. И зависть, когда понял, что мелкая вонючка, выпрыгнувшая из леса — самка. Моя самка, раз я её привёл.

Обернувшись в человека, я, не оглядываясь, направился к учителю. Останавливать нас никто не стал — потом расспросят, позже.

Татьяна:

Первое, что пришло мне в голову, когда я, почувствовав запах множества оборотней, сменила пантеру на кошку и выскочила на поляну, были слова из старой песенки: «А чукча в чуме ждёт рассве-е-та-а!»

Натуральные чумы… Я такие видела на картинке, а потом и вживую, потому что оборотни — олени и белые медведи — очень гостеприимный народ. Ближайшая подруга миарми — старшая медведица в своём клане, и мы часто приезжали к ним летом, а один раз зимой. Охотились и учились выживать в тундре. Это были самые трудные и в то же время самые клёвые каникулы в моей кошачьей жизни.

Вот и здесь чумы, крытые шкурами, дым очагов, всё как положено, не хватает только запахов железа, бензина, работающей электроники и прочих достижений цивилизации. Земные оборотни не чураются некоторых удобных вещей, а здешние с ними, похоже, незнакомы. Печально.

И всюду резкий, непривычно-мускусный лисий «аромат». Ф-ф-ф…

Тай:

Войдя к учителю, я молча уселся у него в ногах на мягкий, пушистый ковер (три шкуры медведя ушло!). Кивнул, позволяя просто считать информацию у меня из головы. Не то чтобы я любил этот процесс — не особо он приятный, да и голова потом болит. Но зато быстрый и надёжный — ничего важного не пропустишь. У учителя аж брови от изумления приподнялись. Почти выцветшие, когда-то бывшие голубыми, глаза засверкали любопытством. Морщинок на лбу стало ещё больше. Старый он у нас совсем — немного ему осталось.

Надеюсь, я это подумал уже после того, как он убрался из моей головы. Пусть учитель и утверждает, что считывание памяти и телепатия — разные вещи, но в этом вопросе я всё равно ему не верю. Позволяю рыться у себя в мозгах, но всегда подозреваю, что он оттуда узнаёт слишком много. Может даже то, что я сам ещё не готов признать.

Татьяна:

Лисы-лисы-лисы повсюду, навстречу целая делегация пожаловала, и все, как один, самцы. Я притормозила и стала внимательно оглядываться, лишь краем глаза заметив, в какой чум нырнул мой обернувшийся проводник.

Да, как я и подозревала, ни одного альфы. Они все одинаково… дефектные. То есть мне повезло нарваться не на одну недоразвитую лису, а на целую стаю? Нет, если прислушаться к шуршанию информации из постепенно распаковывающегося архива, «подфартило» мне на целый недоразвитый мир… Не радостно…

Тай:

— Вот, значит, как, — учитель даже приподнялся со своего кресла, чтобы самому взять из тайника бумагу с текстом пророчества.

Он его наизусть помнит, но зачем-то часто перечитывает. Я потянулся достать карту из тубуса, но старый маг махнул рукой:

— Позже.

Позже, так позже.

— Вы думаете, что сокровище — это самка из воздуха? — уточнил я. Уж на что пророчество бредовое, но то, что самка — сокровище… Нет, свежая кровь, конечно, ценна, но не настолько, чтоб о её появлении за пятьсот лет предупреждать.

И тут это «золото» объявилось. В образе девушки её запах не так шибал в нос, но все равно чувствовался. Чужак. Кошка! Р-р-р-р!

Татьяна:

Лисы молча расступились, пропуская меня. Я сделала несколько шагов и тоже вернула себе человеческий облик. Мокрая куртка тут же неприятно прилипла к телу. Оглядываясь, я тихо, почти про себя, недовольно зашипела. Слишком пристальные взгляды, слишком жадное внимание. Так и на драку можно нарваться. Воспитанные оборотни не пялятся на незнакомых самок и не тянут носами воздух, словно ты кинула зов. Брачный.

Лисы мне попались невоспитанные, но необщительные. Нюхать — нюхали, но близко не подходили, и я спокойно прошла через поляну к нужному чуму.

Интересно. Запах… незнакомый. Моя кошка его не знает, а вот мозг, получивший инфопинка, уверенно идентифицирует: маг! Любопытно…

Вежливость наше всё, так что я деликатно постучала костяшками пальцев по опорному шесту чума. Полог откинулся, изнутри пахнуло лисом, магом, травами и ещё чем-то очень домашним и уютным.

Тай:

— Ну, заходи, девочка, поговорим, — ласково, как со щенком, произнес учитель.

Самка вошла, огляделась и прищурилась на светящуюся лучину. Последний год учитель даже магический шар не зажигает — силы бережёт. Последний нормальный маг в мире… Как мы будем жить без него?!

— Здравствуйте, — промурчала самка, и я опять сморщился. Может, уступить её? Поменять на что-нибудь поприличнее?

— Проходи, садись. Тай нам с тобой сейчас чаю нальёт.

Я? Ей? Мне делать больше нечего?

— Не безрукая, — фыркнул, но встал и пошёл в дальний угол за чайником и плошками.

Оглянувшись, увидел, как учитель провёл рукой по самке, счищая с неё всю налипшую грязь. Ну да, на бытовое заклинание силы надо совсем немного. Но всё равно, могла бы и просто помыться — не растаяла бы.

Татьяна:

— Спасибо! — я искренне обрадовалась. Сразу стало тепло и сухо. Конечно, стиральная машинка тоже круто, но вот так — вообще блеск. Тем более, что машинки не наблюдается. В чуме полутемно, но я же кошка, мне достаточно и такого освещения.

Было очень интересно следить за магичащим стариком. Если немного перестроить глаза, не оборачиваясь полностью, становится видно, как он манипулирует тонкими потоками. Жаль, я так не смогу… оборотни видят магию, но не управляют ею.

Фырчащий лис ушёл куда-то в угол, и я не обращала на него внимания. Не нравлюсь я ему, ну и на здоровье. Мне он тоже не пряник с повидлом. А вот маг… маг, судя по всему, поможет мне сориентироваться. Пока же меня усадили на свёрнутые подушкой шкуры и пообещали напоить вкусным чаем. Любопытно, «чай» — это мой мозг так переводит любую местную разновидность заваренного сена, или у напитка есть конкретное название? Ладно, неважно… запах приятный и неопасный.

Я помню каноны и штампы из множества книжек, когда героине-попаданке начинают ни с того ни с сего помогать первые встречные. Но у меня немного иначе. Я пришла не просто так, провалившись в прореху между мирами. Я пришла потому, что меня позвали. В установленное место, в определённое время. Логично, если при таком раскладе мне объяснят, зачем я понадобилась.

Инфосфера этого мира уже поделилась со мной своими трудностями. Что-то в ней сильно не так, мир болен. На уровне энергетических потоков я видела, как зародилась эта неправильность. Но в инфосфере не существует такого понятия, как время.

Вчера они тут заболели или тысячу лет назад — непонятно. Знаю только, что сбой произошел по вине мага и… оборотня. Они были связаны и вместе что-то нарушили в правильном течении энергетических потоков. Наверняка следствием именно этого являются проблемы всех встреченных мной оборотней, не развивающихся выше уровня бета. Но дьявол, как известно, прячется в мелочах. Вот эти мелочи мне и предстоит выяснить.

— Ты альфа? — какой глазастый старичок.

— Да.

— Наконец-то!

Тай:

Я чуть чайник не уронил! Горячий! На ногу!

Альфа? Самка — альфа? Кошка — самка — альфа?! Бред!

Но учитель смотрел на неё так, будто верил. Хотя учитель и в пророчество верит. Нет, явление самки из разрыва в воздухе было эффектным. Чего уж там… Может, и правда придется её тащить с собой мир спасать? В процессе выяснится, для чего она там сгодится. Только теперь не очень понятно, что дальше делать надо. Мы-то рассчитывали, что когда я в нужное время в нужном месте найду то, что дороже злата, — все станет яснее ясного. А ничего не стало. Наоборот — запуталось. Самка эта… Альфа… Р-р-р-р!

Татьяна:

Так, история длинная и печальная. О том, что маги тоже люди и им всегда мало…

Как я поняла из рассказа, маги пришли в этот мир около тысячи лет назад. Пришли как друзья, предложили союз и помощь. Хозяева мира — оборотни — встретили пришельцев настороженно, но в целом спокойно. Они веками уживались с племенами людей, да и друг другу никак на хвост не наступали. Вот и магам выделили ничейные земли, тем более, что там плохо росли леса, а оборотни без леса прожить, конечно, могут, но не хотят.

Маги поблагодарили и пару веков обустраивались, колдуя с климатом и растительным миром пустыни. В результате отстроили город, предместья и даже университет.

Хотя в те времена магов было совсем мало, чуть больше тысячи. Это сейчас… но об этом дальше.

Устроившись со всеми удобствами, пришельцы принялись «расширять связи». В те времена они действительно помогали оборотням, лечили леса, предсказывали погоду, ну и так, по мелочи. А затем предложили более тесное «сотрудничество».

Маги рассказали, что, вступив в добровольный союз, маг и оборотень становятся сильнее, каждый в своей области. Но в этой бочке мёда сразу нашлась своя ложка дёгтя.

Добровольный союз был возможен с любым оборотнем, но быстро выяснилась одна неприятная деталь: стать равноправным партнёром в таком тандеме может только альфа. Любой другой оборотень более низкого уровня станет ведомым, подчинённым и со временем вообще потеряет свободу воли.

Старейшины оборотней — все без исключения сильные альфы — мгновенно запретили подобное, и маги подчинились. На первый взгляд.

Уже тогда попадались среди них любители завести на дармовщинку «домашнее животное», из которого можно тянуть силу, ничего не давая взамен. Для этого они изобрели особый зов, которому не могли противиться слабые оборотни.

Но с такими ухарями быстро разобрались, потому что зов слышали не только слабые особи, но и альфы.

Так что любитель «зверушек» моментально получал по ушам от разъярённого хозяина той территории, где осмеливался «поохотиться». Альфа, перехватив зов и освободив члена своей стаи, почти сразу мчался на разборки, порыкивая и скрипя зубами. А злой альфа — это вам не фунт изюму. Любители дармовщинки быстро повывелись.

Тай:

Раздав всем по плошке с чаем, я снова уселся в ногах учителя. Подальше от кошки.

В который раз выслушал сказ про великое порабощение. Про то, как один оборотень взял и предал нас всех. Нет, понятно, что магам порядки не нравились. Многим магам. Понаехало их в наш мир и давай нас же пытаться заставить на них работать. Со щенковых времён злюсь, слушая эту историю.

Конечно, у магов одна правда, у оборотней другая, но нам-то о тех событиях маг рассказывает. Свой собственный маг. И узнал он всё от тех, кто жил до порабощения. Не перевранное ещё через несколько поколений. Не перестроенное под то, как кому удобнее. Настоящую взаправду.

И по этой взаправде и маги бывали хорошие. Вот наш же нам помогает — хороший, значит. И оборотни за своих дрались. И беты были сильные, и альфы существовали, пока их не… «завязали» — так это учитель называет. И плохие тоже были всякие. И маги, и оборотни. И порабощение это без предателя-оборотня не вышло бы. Убил бы гада. Хотя спустя столько-то лет он и сам, скорее всего, умер.

Да и маг, придумавший и провернувший всю эту завязаловку, тоже уже от старости должен был рассыпаться. Наш вот регулярно от нас подпитывается, а всё равно сдаёт. А мы добровольно его подкармливаем силой. Доверяем. А если бы сопротивлялись? Нет, нормальные маги дольше четырёх сотен лет не живут. Оборотни по двести — двести пятьдесят. Мало. До завязывания, говорят, альфы до трёх сотен доживали. И не так, чтобы шёл, а сзади песок сыпется.

Татьяна:

Дальше всё было как всегда. Один сильно хитрозадый маг, один предатель, одна большая… она самая. Вслед за ними потом ещё кое-кто попробовал повторить опыт. Не остановила даже необходимость проведения запрещённого ритуала. Запретный ритуал дело такое… не зря, конечно, запретили. Зато на другой чаше весов скапливалось слишком много бонусов… И соблазн оказался слишком велик. Ведь чем сильнее партнёр-оборотень, тем сильнее становится маг.

Но первая пара, действительно, была значительно сильнее по сравнению с другими. К тому же, кроме знания о том, что именно надо делать, нужно было согласие обоих участников, а среди оборотней-альф больше не оказалось предателей.

А вот среди магов нашлось немало желающих получить дармовую энергию, долгую молодость и беззащитных… рабов. Фактически рабов. Для этого и надо-то было всего лишь воспользоваться моментом и привязать к себе как можно больше сильных бет, столько, сколько способен удержать.

Не все маги поддержали отступников, но…

Сразу после самого первого и единственного удачного ритуала в этом мире перестали рождаться альфы. Вообще. То есть потенциальные, может, и появляются, но выход на этот уровень рождённым здесь закрыт. И стало некому перехватить зов нечистоплотного мага, некому защитить оборотней.

Мало того, альфы, чудом выжившие во время войны и травли, медленно, но верно теряли свои способности.

Мир упал к ногам магов, как спелый, но подпорченный плод, потому что без альф оборотни стали вырождаться. С каждым поколением всё меньше сильных самцов и здоровых самок. Последние вообще стали появляться всё реже и реже… даже в свободных землях.

В самых густых лесах, куда не достает зов магов, где трудно выжить из-за суровой зимы и скудного питания. Только здесь и остались «дикие».

А в городах магов теперь живут «домашние» оборотни. Выведенные в неволе, с рождения предназначенные быть игрушками и батарейками для магов. Их используют и даже ценят. По-своему. Сильная «зверушка» стоит дорого. А размножается в неволе плохо.

Тай:

Наконец учитель дошёл до пророчества и карты. То есть до истории, когда он совсем мальчишкой ехал поступать в Университет. А по дороге столкнулся с безумцем, рассказывающим, что грядёт конец света.

«Времена тогда были смутные…» Мутили маги много в то время, как я понял. Сильнейшие быстро разбирали альф, в смысле, бывших альф, ломая их под себя. Большинство магов ликовали — сопротивления оборотней больше нет. И хватали то, что не схватили сильнейшие. Но были и нормальные. Они переживали и пытались придумать, как всё исправить.

Так что к безумцу прислушивались, но в его бред про камень и пророчество никто не верил.

Все искали того, кто всю эту заваруху замутил, чтобы или морду набить, или по плечу похлопать и спасибо сказать. А он пропал.

У него замок был отгрохан где-то в горах на севере — вот там он со своим оборотнем завязку всю и провернул. И на время массового беспредела — пропал. От слова совсем. Вместе с замком. А объявился уже после того, как наш учитель Университет закончил. Голограмму свою явил всему миру магов, поздравил их с победой и снова затих. И стоило всю эту смуту устраивать?

Так вот, учитель был молодой, глупый и в пророчество поверил. Ну и как-то переписал его с того рваного огрызка, с которым безумец по барам бегал. А карту уже потом добыл. По-моему, просто выкрал, потому что внятной истории, как карта у него оказалась, у учителя нет. Это щенкам можно сказать «забыл», и они поверят. Но я уже давно вырос. Все помнить, а про то, откуда у него карта взялась, забыть? Ща! Так я уши и развесил.

Загадочный огрызок, по просьбе учителя, я самке дал посмотреть. Зорко следя, чтобы не повредила. Судя по её лицу, она тоже не поняла ценность этого клочка бумаги. Потом учитель достал нормальную карту, а я убрал обрывок обратно в тубус.

Татьяна:

Я подозревала, что всё плохо. Была не права. Всё очень плохо. Это я опускаю три строчки нецензурных эпитетов, что скачут в голове.

Старичок-боровичок взял со стола замызганную бумажку и, прикрыв глаза, — зачем тогда бумажка, если он наизусть помнит? — нараспев продекламировал:

Где солнце клонится к закату,

Где древо у реки растёт,

Укрыто, что дороже злата,

И лишь один его найдёт.

Потом ему помогут двое,

И слабость силу обретёт.

Изменишь хоть одно условие -

Усилие даром пропадёт.

Когда избыток самомнения

Всю осторожность победит,

Тот, кто покажется слабее,

Сильнейшего поработит.

Юнцы всегда готовы к драке

И часто погибают в ней,

Но знают старые рубаки:

Опасность скрытая страшней.

Когда беды не ожидаешь,

Её никак не обойти.

Прими, сразись и ты узнаешь,

Как сокровенное спасти.

Успешно одолев преграды,

Дары несметные найдёшь.

Но выбирай с умом награду,

Живым одно лишь унесёшь.

Богатство вряд ли пригодится

Тому, кто алчностью влеком,

Его душа развоплотится,

И вмиг забудет мир о нём.

Замолчав, боровичок открыл блёклые старческие глаза и вопросительно уставился на меня. Ну и чего он ждет? Восторгов?

Мало того, что пойди туда, не знаю куда, и сделай то, не знаю что… Так ещё в середине нет куска и концовка потеряна.

Это я не сама догадалась, это лис комментировал на заднем плане.

Из понятного удалось выловить следующее: сначала нужен маг, потому что пакостила в своё время связка из мага и оборотня, значит, и развязывать предстоит тем же составом. Весело, особенно учитывая слова старичка-боровичка, что нынешняя магомолодёжь жизнью вполне довольна, оборотней считает животными и использует без зазрения совести. Сложно поверить, что один из них радостно побежит спасать мир от самого себя.

Но без мага никак. Дикий оборотень просто не пройдет «туда, не знаю куда» через населённые земли без того, чтобы его десять раз не поймали и не… хорошо, если просто поимеют. Тем более самку! Бесхозную!

У меня нет никакого желания работать свиноматкой-производительницей. Да, конечно, ни один маг не сможет меня подчинить, хотя пытаться будут все. Но это ещё хуже, потому что стоит мне засветиться как альфе, и на меня начнется такая охота… что никакое пророчество близко не валялось.

Короче, нужен маг. Где его взять?

Тай:

Когда избыток самомнения

Всю осторожность победит,

Тот, кто покажется слабее,

Сильнейшего поработит.

Дальше часть текста олениха языком слизала. Учитель говорит — пятно было, и слова не смог разобрать. С самого начала это пророчество подпорченное оказалось. И перевод утеряли. Вот что это четверостишье значит?

Хотя чего я конкретно к нему прицепился? Там где ни копни… Хоть нору лапами вырой — ничего не понятно. А я так надеялся, что найду то, что дороже злата, и сразу всё ясно станет.

Ща! Ничего не ясно!

С другой стороны, у учителя давно была идея, что исправить всё может только такая же пара, как испортила. Маг и оборотень. Но учитель не переживёт это путешествие. Хорошо хоть сам понимает. И что же делать-то? В засаде у Университета сидеть? Ловись, маг, большой и маленький? Да меня первого поймают и скрутят. На этом всё моё спасение мира и закончится. Ну, выпускникам-то я не по зубам, но там и взрослых полно. Тявкнуть не успею.

Татьяна:

Не люблю я сказки… реальная жизнь слишком часто на них похожа во всём, кроме счастливого конца. А тут прямо классика жанра: замусоленная карта, невнятный стих про белого бычка и старичок-боровичок в качестве справочного бюро. Ну, чаем ещё напоил. Поесть, кстати, не предлагал. Я пока не голодная, но перед дальней дорогой не помешает. А, ладно, поймаю птичку или мышку, когда отойду подальше.

Судя по всему, боровичок всё рассказал. Я задумалась, а он на лиса в углу косится как-то странно и на меня потом смотрит. Опять на лиса — и на меня. Чего это он?

— Тай, позови старейшину Орнейса. Сегодня мы должны уйти на новую стоянку, а девочке понадобится кое-что выделить в дорогу.

— У меня всё… — только начала выступать я, как меня жестом заткнули и дождались, пока фыркающий лис выйдет из чума.

— Девочка, я должен рассказать тебе некоторые… подробности о магах и ритуале привязки, — если бы старичок не был таким полинялым от старости, я решила бы, что он краснеет. — Этот разговор не стоит начинать в присутствии молодого оборотня.

Хм. Это он о чём? Я устроилась на подушке из шкур поудобнее и приготовилась внимать.

— Видишь ли… маги давно установили, что привязка, насильственная привязка, лучше и быстрее всего происходит во время… совокупления.

Он всерьёз полагал, что я умру от смущения на месте? Я оборотень, кошка! Не говоря уже о том, что выросла не в деревне при крепостном праве, а в двадцать первом веке… Хотя кто их знает, какие у них тут самки? Может, как раз стеснительные.

— Попробуй договориться по-хорошему. Я надеюсь, не все молодые маги испорчены воспитанием… может, найдется кто-то…, - по-моему, старик как раз уверен в обратном, раз начал этот разговор. — Но если не получится… Ты — альфа. Ты сильнее, особенно молодого мага, выпускника. И ты сможешь… если он попытается…

— Изнасиловать его самого, что ли? — Нет, понятно, что пряников никто не обещал, но блин!

А дедуля кивает!

— Тогда в вашем союзе главной будешь ты, и маг не сможет противиться твоей воле.

Мне и, правда, даже как-то неловко стало, когда представила себе картинку.

Тай:

Я отставил плошку с чаем, которую крутил в руках. Для приличия даже прихлебывая оттуда иногда. Посмотрел на учителя с подозрением и демонстративно фыркнул. Он меня всё ещё за щенка держит? Как мир спасать — так я взрослый. А как тайну какую-то услышать — так «сбегай, малыш, налево, направо, потом прямо и вернись обратно — мы как раз тут всё интересное без тебя обсудим»? Ща! Побежал, путаясь в лапах и спотыкаясь о хвост, ага…

Вышел из дома, обернулся и встал по ветру, чтобы запах в сторону уносило. Магически учитель бы меня учуял, только он же на чистке самки подыстощился. Не будет зря последние силы тратить.

— Привязка лучше и быстрее всего происходит во время… совокупления, — а вот про это он нам никогда не говорил. То есть это что ж получается?

Я даже головой потряс, отгоняя страшное зрелище. И так-то попасть к магу и пропасть — для нас одно и то же. А теперь выходит, что сначала этот маг тебя… Ща! Да я ему это самое место отгрызу, р-р-р-р!

— Попробуй договориться по-хорошему. Но если не получится, то ты сможешь…, - это чему это учитель мою самку учит?! Чтобы она что? Чтобы она с магом?! Добровольно?!! А с чего он взял-то, что она альфа? И уж точно не поверю, что она сильнее магов окажется. Вот меня учитель натаскивал, как зову противостоять. А она… Да она даже не поймет ничего!

Нет, они там себе могут, чего хотят, придумывать, но я — против!

Ладно, теперь можно и за старейшиной сбегать.

Татьяна:

Лис меня нашёл и привёл, маг сказку про «изнасилуй его сама» рассказал и в карту пальцем ткнул. Аккурат в то место, где потенциальные жертвы изнасилования водятся стаями. Пока всё правильно. В смысле, как стишок предсказывал.

Университет нарисован на карте, и как раз сейчас время, как выразился старичок, «первой охоты». Молодые маги ловят и привязывают к себе свою первую «зверушку». Их, оказывается, может быть много, зверушек, в смысле. Чем богаче и сильнее маг, тем больше оборотней он использует для поддержания собственной силы. А в Университете маги молоденькие, только-только оперившиеся, можно сказать.

Вот такого и предстоит… ловить и трахать. Блин, звучит совершенно по-идиотски. Очень надеюсь, что у того, кого я поймаю, хватит мозгов согласиться добровольно. Тогда, может, и без секса как-нибудь обойдёмся.

Нет, я не ханжа и достаточно взрослая кошка. Но одно дело, когда ты зовёшь и потом выбираешь самого достойного, а другое… какой-то непонятный маг, даже не оборотень.

Ладно, будем считать, что всё пока идёт, как изложено в стишках.

Где солнце клонится к закату,

Где древо у реки растёт,

Укрыто, что дороже злата,

И лишь один его найдёт.

Потом ему помогут двое…

Один меня встречал, второй помогал… Теперь, прикинувшись слабой, отправляемся ловить мага. А селение оборотней эвакуируется подальше в чащу. На всякий случай.

Мне притащили три корзины каких-то дохлых птичек и лепёшки, по виду — из коры. Н-да… и что я должна со всем этим делать? Тем более, когда поймаю мага и пойду в «цивилизованные земли»? А я пойду, потому что это здешнее «не-знаю-где» расположено за ними. Гипотетическое место мира, которое надо починить. Н-да, из инфосферы оно всё выглядело как-то… проще.

Вот только надо придумать, как от этого добра вежливо отказаться… Люди, то есть лисы, от души предлагают, спасительнице мира им ничего не жалко…

Тай:

Я тихо сидел и не отсвечивал. Но чувствовал, как у меня уши в трубочку сворачиваются. Они всерьёз верят, что это недоразумение спасёт мир? Они, правда, собираются отпустить самку одну таскаться по землям магов? Без присмотра?! И это после того, как учитель… то есть все знают, что её там каждый встречный маг может не только поработить для выкачки силы? А для этого маг должен её… Р-р-р-р! Нет, я так не могу! Даже с кошкой так поступать нельзя.

— Я пойду с ней, — только что кулаком по столу не стукнул и посмотрел на всех так, чтобы дошло: спорить нет смысла. Я решил. Ша!

— Конечно, — одобрительно кивнул учитель. — Это даже не обсуждается.

Татьяна:

— Зачем? — нет, я не согласна. Этот лис меня встретил, спасибо ему большое. И достаточно. То, что это не мой альфа, я вижу, остальное и так понятно. Зачем кошке в лесу провожатый? Зачем мне в обитаемых землях оборотень, который не сможет противостоять магическому зову и сдаст меня с потрохами первому встречному дрессировщику?

В чум набилось народу, дышать нечем. И все смотрят на меня, как на восьмое чудо света.

Блин, я и так чувствую себя долбанутой на всю голову мессией. Пророчества, маги, спасение мира… мне просто деваться некуда — этот мир позвал меня, значит, он мой. Должен стать моим. А пока он болен, пока маги ловят и используют оборотней, как бесправных рабов, жить спокойно всё равно не получится.

Мне надо учиться, искать контакт с самыми сильными ветвями оборотней, приобретать новые облики, накапливать калейдоскоп образов… пока моя сила не возрастёт настолько, что я смогу путешествовать между мирами. Тогда я вернусь домой… в смысле, в гости схожу. И открою друзьям дорогу в этот мир.

Но не приводить же гостей в дом, когда там бардак и бесчинствуют разбойники? Сначала придется навести порядок…

Вот только лис в этом раскладе по-любому лишний.

— Зачем ему идти со мной, ведь он не сможет противостоять зову и всё расскажет магам.

Тай:

— Это я-то не смогу противостоять зову? — сейчас из шкуры от возмущения выпрыгну! — Да меня с самого детства только этому и учили, что б ты знала!

Зря я вообще в пререкания вступил. Но задело ж… Потому что права. Потому что страшно в этот рассадник магов самому идти. Но отпустить туда самку, будь она хоть трижды кошкой — стыдно. Я — не трус, как мой бывший друг. И это меня со щенкового возраста учитель готовил к мысли, что, может быть, именно мне придется спасти мир. И тут на тебе! Мало того, что не я, так ещё и без меня?! Ща! Не знаю, что там эта самка сама себе напридумывала, но одну ее точно отпускать нельзя. Позор на всех лонгвестов.

— Короче, я решил. Ша! — произнес вслух, если по взгляду не поняли. Хотя учитель с отцом и так не спорили. А самку я даже спрашивать не буду. — Собирайся. В Университет отведу.

Татьяна:

Упёртый попался. Не лис, а ишак.

Сначала я пыталась договориться по-хорошему. Выпила ещё чаю, к которому, наконец, выдали местных… лепёшек. Только не из муки, а вроде из сухого мяса с ягодами. Вкусно. Пока грызла, напомнила, что сильный молодой оборотень ещё пригодится стае, что рисковать понапрасну глупо, что… что… лепёшка кончилась, цензурные аргументы тоже. Местные старейшины сидят, как истуканы, только глазами водят — на меня, на лиса, снова на меня.

Нет, этот ишак уперся и ни с места. «Я пойду с тобой», и хоть кол на голове теши. Я бы и пообтесала, но как-то глупо с ним драться. Не маленькие, чтобы кулаками и зубами правоту выяснять.

— Ладно, проводишь меня до тех пор, пока будет безопасно, а дальше я сама.

А дальше я и правда сама… Куда он денется, когда увидит, что я ушла в земли магов? Порычит и пойдет домой.

Глава 3

Татьяна:

Мало того, что этот ишак с лисьим хвостом и запахом рысил впереди с невыносимо самодовольным видом, он ещё и оглядывался всё время. Ждал, что я потеряюсь по дороге?

Вынужденная из-за этого в третий раз перетекать из облика в облик прямо на бегу я плюнула и только чуть-чуть удлинила ноги кошачьей ипостаси. Кошка получилась нескладная, как жирафа, но бежать стало удобнее. Лис же такие мелочи вряд ли разглядит.

Он ведь у нас — спаситель мира… Карту запихивал в тубус на шее с таким видом, словно готов насмерть биться с врагами за обладание этим невразумительным обрывком.

Карта… да на этой примитивной картинке ни масштаба, ни подробностей, а направление я и так чую, так что пусть таскает, мне не жалко. Меня вообще сейчас больше беспокоят маги и будущая привязка… старичок-маговичок не очень подробно расписывал процесс, но мне хватило…

Бежали мы почти всю ночь, а перед рассветом устроились на отдых. Я на дереве, а мой спутник под ним. Далековато забрались оборотни… и правильно.

Тай:

Утром я проснулся от странного, пробирающего до мурашек чувства, что меня куда-то зовут. Настойчиво. Это очень важно, и я должен всё бросить и идти. Потряс головой, прогоняя сон. Прислушался. Впереди, чуть справа, шумела и пахла деревня. Та, что была и на нормальной карте, и на огрызке. Я был уверен, что это — деревня. Пахло птицей, чем-то похожим на оленей и лосей, вкусной едой и ещё всяким непонятным.

Я вёл самку вдоль гор — так безопасней. Но Университет находится на другом берегу, вокруг него свободная территория, так что теперь нужно просто переплыть реку. Широкую и глубокую.

Глядя на карту, можно было подумать, что горы, деревня и место, где я нашёл самку, почти рядом. На самом деле — пять тенченей бега. Хорошего бега! А не лапа за лапу, как мы плелись вчера.

В животе предательски заурчало. Надо поохотиться — с собой я еду брать отказался. Самка тоже. Хотя ей вообще сумки вешать некуда: сама в небольшую корзину поместится.

Посмотрел на дремлющее на дереве «сокровище» — сбежит ведь. Совсем она дурная какая-то. Стоит её тут без присмотра оставить — и сбежит. Вбила себе в голову, что я ей только мешать буду. Отбивалась, как от чумного. Это кто ещё кому мешать будет — непонятно…

Тут меня снова скрутил зов. Сильный, р-р-р! Раз самка не дёргается, значит, спит. Если спишь, зова не слышишь. Поэтому, когда маги устраивают сезон охоты на диких оборотней, самок и детей опаивают снотворным и прячут. А молодые самцы привязывают себя к деревьям и учатся противостоять. Тех, кто сорвался и, отгрызая себе лапу, рвётся на зов, — пристреливают. Не на смерть — тоже снотворным. Значит, ещё щенок или слабак. Не мужчина. Меня учили противостоять. Но практики пока не было. Маги давно не охотятся — боятся. В последнюю охоту нас полегло много, но каждый успел пристрелить с десяток магов. Мы быстро стреляем. Не всегда дичь можно загрызть — иногда стрелой удобнее.

Так что маги не лезут к нам в леса, а мы не лезем к магам. Нейтралитет. И тут я… Так, надо себя привязать. И самку. Но чтобы её привязать, надо сначала разбудить.

Я тявкнул. Раз. Второй. Третий…

И тут меня снова настиг зов, да такой, что… в голове только «иди ко мне», и всё. Хотя что-то ещё про дерево вертится. Дерево. Зачем мне дерево, когда меня зовут? Верёвка. У меня была с собой верёвка. Надо обернуться и привязать себя к дереву. Я сильный. Глубоко дышать. Думать о цели. Цель — дерево и верёвка. И самка… Самка!

Татьяна:

Я лежала на ветке и наблюдала за лисом. Для этого даже не нужно было открывать глаза, и единственное, что напрягало — хвост. Его всё время приходилось контролировать, чтобы он не дёргался от возбуждения и не начал хлестать по бокам и ветке.

Сначала был… это похоже на писк комара — на грани слышимости, но надоедливо. И ещё звук словно отражался от нас, уходя обратно коротким эхом. А потом на смену писку пришло… или всё-таки прилетело?.. щупальце, свитое из паутины, с кисточкой тонких нитей на кончике. Нити шарили по воздуху, как пальцы слепого, разлетаясь всё шире…

Вот одна ниточка, будто липкая паутинка, летящая по ветру, притянулась к лису и прицепилась к шерсти. Вторая…

Зверь раздраженно порыкивал, рявкал и стряхивал нити. У него неплохо получалась, и я не вмешивалась, сосредоточив всё внимание там, откуда эта дрянь тянулась.

Но потом что-то изменилось. От оборотня пахнуло чем-то новым. Страхом? Раздражением, злостью, беспокойством… он заскулил и затявкал под деревом, и я открыла глаза.

Он был точно облеплен этой паутиной: сотни тонких ниточек с каждой секундой опутывали лиса всё более плотным коконом и тащили прочь от дерева. Ух ты!

Дальше я действовала на одних инстинктах. Привстав на ветке, я мысленно протянула лапу и полоснула когтями по толстому жгуту, в который скручивались паутинки в паре шагов от обмотанного ими оборотня. Жгут дёрнулся, заметался, распушился на конце новым пучком паутины.

Резко перехватив этот пучок у основания, я прижала его к земле и зарычала. Всерьёз зарычала, в полную силу.

Жгут дернулся и обвис, паутинки бессильно поникли. Мысленно намотав конец этой «верёвки» на лапу, я оглянулась на спутника. Он уже встал на лапы, но ещё пошатывался. Паутинки медленно, по одной, опадали на землю и растворялись.

Ну всё, надеюсь, этого урока ему достаточно. А я пойду и проверю, кто там на другом конце… аркана.

Ромэй:

Вчера у нас был последний экзамен, и те, кто всё сдал на «отлично» и, главное, вовремя, с утра пораньше выстроились на огромном поле и, переглядываясь друг с другом, готовились издать свой первый зов.

Я уже видел закупленных для нас зверьков — жалкое зрелище. Абсолютно ручные, готовые лизать руки каждому. Нет, не о такой первой зверушке я мечтал все годы обучения. Не для этого мучился, корпя над учебниками, пока мои одногруппники гуляли и развлекались. Даже декан признал, что я лучший студент не только на своей кафедре, но и во всём Университете.

Сначала вышли самые слабые из выпускников: бытовики и начинающие природники, те, кто поедет по деревням. Они даже не переходили на второе зрение, чтобы сделать выбор, просто позвали того, кто был ближе всех.

Середнячки уже выделывались, просматривая ауры оборотней и призывая того, кто посильнее. Двое даже сцепились из-за довольно сильного пса: каждый пытался перетянуть его на себя. Наконец девушка проиграла и, расстроенная, захватила камышового кота. Я презрительно фыркнул.

Подошла очередь лучших — меня и ещё шестерых.

Под настороженным взглядом наблюдающего я встал максимально близко к реке и, глядя другим зрением вглубь леса, принялся сканировать. До селения оборотней мой внутренний радар, конечно, не достал, но своего зверя я увидел! Яркая красно-коричневая аура сильного беты, достойного бегать рядом со мной и делиться своей силой. Я накинул на него магическое лассо и потянул к себе. С первого раза не получилось, но, отдохнув несколько минут, я попробовал ещё. Опять разрыв. Наблюдающий с улыбкой кивает в сторону выпущенных ручных зверушек. Я отрицательно мотаю головой:

— Хочу дикого! Как у отца.

Остальные выпускники, уже озверушенные, с завистью поглядывают на меня. А я, отдышавшись, собираюсь с силами и снова изучаю лес. Зверей там два. У второго аура безо всяких оттенков коричневого, только красный цвет, но какой же блёклый!.. Нет, я хочу яркого и сильного, красно-коричневого.

Аркан затягивается, и я понимаю, что победил — он мой! Я чувствую его сопротивление, ощущаю, как дрожит натянутое лассо, тяну… почти вижу, как он сдается и начинает двигаться ко мне… и тут!.. Какая-то возня, аркан провисает, снова выравнивается, и я осознаю, что волоку красненькое и блёклое. Не могу сообразить, что произошло и где я ошибся, но делаю уверенное лицо — на меня смотрят и наблюдающие, и бывшие одногруппники. Так что пусть думают, что всё идет по плану — всё равно это будет настоящий дикий оборотень.

Татьяна:

Я неслась со всех кошачьих лап, прямо по зову, как по ниточке. По верёвочке. Сильный, засранец.

Пока бежала, ещё раз перебирала в голове аргументы в пользу карманного мага. Очень мне не нравилась идея кого-то там насиловать, но в добровольного помощника я не верила совсем.

Фактически, маг понадобится в самом конце, когда придется разбираться с последствиями выкрутасов его предшественника. Это да. Логичнее всего было бы отловить нужного «специалиста» уже на подходе к цели, верно? Ан нет!

Даже если я пройду через обитаемые земли, не нарвавшись на облаву… да блин! Не пройду, в том-то и дело!

Ни один маг с первого взгляда не определит, кто я: альфа, бета или мелочь пузатая. Но вот оборотня без хозяина увидит сразу и… И что? Правильно, бросит ментальный щуп-зов. Я, конечно, отобью и врежу в ответ, чтобы мало не показалось. И что дальше? А дальше — или мне придётся пробиваться к цели по колено в крови, убивая всех встречных магов, или мне нужен «хозяин».

Хозяйские оборотни не привлекают ничьего внимания… Более того, боровичок рассказал, что в их среде, по идее, невежливо лапать щупами чужую собственность. Вот, это ключевой момент.

И вообще, не следует быть слишком самоуверенной, правильно старый маг говорил.

Молодой, неопытный маг не может знать, как чувствуется и выглядит в ментальном плане альфа. Он ничего не поймет, пока не станет поздно. А вот старшие… тут никакой гарантии. То есть зов-то я оборву, но тревогу на том конце могут успеть поднять.

Так что весело бежим за щупом, как котёнок за верёвочкой, и не мяукаем. И молим кошачью маму, чтобы магёнок оказался хорошим мальчиком и всё понял на словах… бли-и-ин, река! Я люблю плавать, но терпеть не могу мокрую шерсть!

Ромэй:

Я ожидал всего, чего угодно… Наблюдающие у меня за спиной приготовились к лицезрению страшного, огромного дикого зверя. Но мне под ноги прыгнула… кошка! Маленькая, чёрная, тощая какая-то, даже не пушистая. Мокрая! Самка. Матервестер!

— Подождите! Это какая-то ошибка! — я крутил головой, оглядываясь вокруг и первым, и вторым зрением. Оборотень, по которому оценят мою магическую силу — драная кошка? Это даже не позор, это полный провал… Это…

— Ну, на дальность всё равно лучше всех сработал, — успокоил меня один из наблюдающих. Взрослые маги, они понимают, что что-то просто пошло не так. А вот ровесники…

— О, да, Ромэй, это стра-а-ашный зверь! Дикий и неукротимый! — ну, вот и началось…

— Боюсь, боюсь, — навалять бы им… но не сейчас.

— Какая киска! У моей сестрёнки такая же, — а это вообще удар ниже пояса.

Связь уже начала устанавливаться, забирая мои силы. Надо скорее её настроить, показав этой «киске», кто из нас главный…

Я презрительно пнул ластившуюся к моим ногам кошку, уговаривая себя, что в случившемся есть и плюсы. Чтобы поработить дикого оборотня, лучшего способа, чем переспать с ним, нет. Мне же досталась самка.

Радости от этой мысли не прибавилось. Кинуть лассо второй раз я смогу, только как следует отдохнув, дня через два-три. Я уверен, что мне разрешат, но пока придётся наслаждаться тем, что есть.

Не заяви я всем вчера, что призову дикого оборотня, всё бы было иначе. Но я был так уверен в себе, в своих силах…

Татьяна:

Ах ты, зараза такая! Я еле увернулась, да и то не совсем. Когти просто зачесались от желания разодрать засранцу не только ногу, которой он меня пнул, но и физиономию.

Ох, чувствую, не выйдет у нас разговора. И по-хорошему не получится.

Верёвочка зова вывела меня на открытое пространство, заполненное людьми и оборотнями. То есть, судя по запаху, не людьми, а магами. Плотно утоптанная земля и пыль. С одной стороны — стена, окружающая территорию Университета, с другой — загоны для скота. Ага, мохнатого. Там сидели, лежали и нервно расхаживали несколько десятков оборотней.

Почти все маги уже обзавелись «питомцами». Я видела эту связь как сплетенные из паутины поводки. Ф-ф-ф-ф… если хорошенько полоснуть когтями, только клочки полетят по закоулочкам, но… но…

Магов слишком много, инстинкты придётся держать в узде. Мало ли, что я воспринимаю этот мир как свою территорию и меня бесят самодовольные рожи «поработителей»… мне нельзя светиться, рано. Ф-ф-ф-ф… блин.

Я мысленно подтянула свой «поводок», чтобы не провисал. Подумала и обмотала его вокруг кошачьей «талии» для верности. Никакого принуждения я не чувствовала, я вообще не чувствовала ничего, кроме всё разрастающейся злости. Так бы и дернула за свой конец, чтобы этот долговязый идиот, что сверкает на меня презрительно-возмущёнными глазами, приложился носом о землю, с размаху!

Кепка у него дурацкая, долгополая куртка больше смахивает на мантию, из-под которой торчат длинные тощие ноги, обтянутые узкими штанами. И сапоги сорок последнего размера.

Остальные маги одеты также, но выглядят нормальными. Кто-то чуть выше, кто-то чуть ниже и средняя упитанность. Это только мне достался дядя Поттер-великан недоделанный!

И вот ЭТО мне предстоит… того? Изнасиловать? Ф-ф-ф-ф!!!

Ноги длинные, руки длинные, шея… даже нос длинный! И все вместе тощее, как скелет-переросток. Мама моя мурлыка, а кривится-то как злобно! Э-эй! Только попробуй ещё раз на меня ногу поднять, Поттер долговязый! Сразу станешь мальчиком-который-не-выжил!

Ромэй:

Пнув ещё раз мелкую пакость, испортившую мне если не жизнь, то выпускной точно, сопровождаемый ехидными репликами, усмешками и просто взглядами бывших одногруппников, я шёл к себе в комнату. Собирать вещи и с позором выметаться из Университета. Конечно, скоро будет праздничный вечер и фейерверки, все будут радоваться, даже эта девчонка с камышовым котом. И только я…

Войдя в пустой зал первого этажа, снова пнул кошку носком ботинка под задницу, чтобы она смешно перекувырнулась. Говорят, они на четыре лапы приземляются, как не кинь.

Только нигде не сказано, что они при этом увеличиваются раз в сто! Матервестер!

Татьяна:

АР-Р-Р-Р!!!

Ну, гадёныш мелкий, сам напросился!

Я почти увернулась. Ключевое слово — почти. Обидно, больно, и… и… убью нафиг, а себе другого поймаю!!! АР-Р-Р-Р!!!

Долговязое ничтожество даже пискнуть не успело, когда я, перекувыркнувшись через голову и ударившись о стену, резко оттолкнулась от нее всеми четырьмя лапами, на лету меняя ипостась. Моя пантера крупнее тех, что водятся в земных джунглях, и весит больше. Будет этот кузнечик ходить тощими коленками назад после того, как грохнулся об пол.

Я прижала магёныша лапами, чуть выпустив когти ему в плечи для острастки, и яростно рявкнула прямо в побелевшее лицо, демонстрируя подросшие клыки.

— Р-р-рау! Р-р-ра-а-а…, - и, резко дернув на себя ментальный щуп, устремилась вдоль него глубже, глубже… вламываясь в сознание, как монголо-татарская орда в мирную деревню.

— Р-р-рау! Ещ-щ-щё р-р-раз так сделаешь — голову оторву. Понял, гадёныш-ш-ш?

Ромэй:

Не понял вообще, что за прикол произошёл? Преподаватели ни разу не упоминали, что оборотни могут иметь больше, чем два образа. Человеческий и какой-нибудь зверушки. А тут… две зверушки и одна явно… явно…

О, да! Я вызвал сильного, дикого оборотня, который зачем-то прикинулся слабым! Я крут! Только…

Только мне никто не поверит, матервестер!

Потому что вокруг стоит ехидный смех бывших одногруппников, а у меня на груди сидит невинная маленькая чёрная кошка, фырчит и перебирает своими грязными мокрыми лапами…

Убью! Вот дойдем до комнаты и убью! До того, как она успеет снова стать огромной.

— Ромэй, тебя от ужаса ноги не держат?

— Малыш так испугался своего страшного, дикого зверя, что упал в обморок?

Ненавижу!

А если её снова хорошенько пнуть? Пнуть и быстро отбежать? Посмотрим, кто тогда над кем смеяться будет!

Медленно встаю с пола, снимая странную кошку за шкирку. Губы слегка трясутся, потому что на самом деле мне дико страшно — вдруг она и правда снова превратится в то, большое? И одновременно хочется этого. До трясучки. Чтобы они увидели, убедились, поняли… Я действительно скрутил дикого оборотня!

Ну ничего, сейчас связь до конца настроим… И вечером я выйду в большой зал во всей красе — с огромной энтакату на поводке! Да-а-а! И все просто сдохнут от зависти… Оптом! Вместе со своими домашними пёсиками.

Татьяна:

Ну вот, набежали… не надо было так громко рычать, наверное, но я вспылила. Очень… вспылила. Н-да…

Опять он свои лапы тянет, кузнечик недовывернутый, блин! Но за шкирку подхватил осторожно. Боишься, длинный? Пра-а-авильно. Погоди, дойдем до комнаты, я с тобой поговорю.

«Отпусти!»

Слава моим пушистым ушкам, понял и не стал удерживать, когда я, вывернувшись, легко спрыгнула на пол и отбежала на пару шагов. Ну, иди, недоразумение, чего встал? Я не знаю, где твоя комната. Или нравится тебе, как остальные магята радуются чужому горю? Вот же уродцы, блин.

Ага, не нравится. Как шустро ходулями перебирает, бегом приходится догонять. По коридору, по лестнице, один пролёт, второй… они тут студентов в башне селят? Уже третий этаж, а кузнечик всё скачет через две ступеньки и останавливаться не собирается.

Уф-ф-ф… пятый… этаж… Это хорошо, что он выпускник, и у меня тоже нет в планах длительной задержки в этих стенах.

Длинный коридор больше всего походил на… да на обычный коридор в общаге. Только стены некрашеные и даже не штукатуренные, голый камень. И двери, двери, много дверей. А мы, по закону подлости, прёмся в самый конец, к предпоследней слева.

Ну, и ничего особенного: комнатка небольшая и довольно… уборку бы, желательно, сделать. Но это не мои проблемы. Правильно, дверь надо закрыть.

Пока магёнок запирался на все запоры, я вспрыгнула на смятую постель и стала как ни в чем не бывало вылизывать лапку. Ну не верю я, что этот кузнечик-переросток, мучитель маленьких кошечек, добровольно и радостно пойдет на контакт. А раз такое дело, пусть он первый начинает — у меня от злости всегда лучше получалось скандалить и драться.

Ромэй:

Уф, ну вот мы и наедине. Теперь надо натянуть лассо и дать понять, кто тут хозяин. А потом… С ручными всё понятно: они сразу на колени и руки лизать… А дикие сопротивляться могут, рычать там, огрызаться… Я ещё когда в детстве в книжках читал про укрощение диких оборотней, чуть ли не в экстаз впадал, представляя себя на месте мага. Просто чувствовал, как буду затягивать петлю, как буду смотреть на попытки зверя освободиться, как потом он сдастся и признает меня господином… И как все кругом будут уважительно перешёптываться: «Это тот самый маг… Ромэй Аржинт… Он ещё совсем молодым привязал дикого оборотня! Весь в отца…»

Да, мечта почти сбылась!

Я посмотрел на мелкую, мокрую и грязную пакость, вылизывающую свои лапы на моей кровати, и с силой дернул лассо. Ничего не произошло… Я дернул ещё раз. Снова никакой реакции.

Матервестер!

В животе заныло от начинающего подкрадываться страха. Я же всё делаю правильно! Что опять не так с этой драной кошкой?! Почему с ней всё идет не так, как положено?! Почему она всё портит?!

От обиды и злости страх отступил, и, схватив это наглое недоразумение за шкирку, я швырнул его с кровати в самый дальний угол:

— Я тут сплю, между прочим!

Татьяна:

Аш-ш-ш…

Я приземлилась на все четыре лапки, полоснув когтями по оштукатуренной стене и оставив глубокие царапины. Вот же зараза, швырнул, как тряпку!

Выгнула спину и зашипела. Предупреждающе. Ну, вот такая я… миролюбивая. Даже с засранцами пробую сначала разговаривать, а только потом по шее.

И насиловать ЭТО мне совсем не хочется, ну вот совсем!

— С первого р-р-раза не понимаешь, магёнок, обязательно по заднице надо? — а рык в его голове раздается совсем не кошачий. — Кончай придуриваться, и давай поговорим спокойно.

Всё, с меня взятки гладки. Если у него не сработает голова, будем лечить противоположное место.

Вспрыгнула на стул и устроилась на нём вроде бы расслабленно, но на самом деле каждая мышца, каждая жилка и даже каждая шерстинка готова к броску.

Ромэй:

Я сидел на кровати, смотрел на восседающую напротив меня на стуле мелкую чёрную кошку и пытался сопоставить с этим раздающийся у меня в голове взрыкивающий голос. Настолько громкий, что у меня по всему телу эхо от него вибрирует.

— Ты кто? — тупейший вопрос, но на что-то более умное я сейчас не способен. Единственное, что я понимаю совершенно точно — передо мной не просто оборотень, а какой-то… с дефектом. Карликовый энтакату? Кошка-переросток? В любом случае непонятно, почему она то маленькое, то большое. А если… Если у неё нет человеческого образа?! Ну лимит-то — два… Вот у неё и есть два образа. Кошка и энтакату. А человека — нет. Матервестер!

Но всё равно это не объясняет, почему я её стягиваю из последних сил, а она, вместо того, чтобы хрипеть от удушья, лапы себе опять нализывает!

Татьяна:

— Конь в пальто! — классика жанра, но оно само напрашивается, глядя на эту ошалевшую физиономию. Зато хоть грабли не тянет. Сел на свою неубранную постель и тужится изо всех сил, стараясь выдернуть у меня свою верёвочку. Как бы не лопнул… я ведь не отпускаю свой конец просто из вредности, а иногда даже немного поддёргиваю и наблюдаю, как он пыхтит и напрягается.

— Что, не получается? — я не нарочно с таким ехидством спросила. Хотя вру. Нарочно. И, лапку облизав, стала умываться как ни в чем не бывало. Тоже нарочно…

Но он сам напрашивается на то, чтобы его подразнить. Потому что тужится же, поганец, не просто так, а чтобы меня скрутить и… сделать что-то явно нехорошее, у него на покрасневшей морде плакатными буквами это желание нарисовано. Вот упёртый.

Ромэй:

Я сначала не понял, к чему был прозвучавший у меня в голове вопрос. Кстати, вполне себе нормальным голосом заданный, женским… Девчачьим, я бы даже сказал.

Мало того, что самка, так ещё и девчонка?! Матервестер!

Я дёрнул лассо с такой силой, что нормальный оборотень сдох бы, разорвавшись от этого пополам! А эта… сидит! Злость, обида и… страх. Да если бы не так страшно было, просто прикокнул бы сейчас чем-нибудь тяжёлым! Потому что… Зачем мне дефектный, непослушный дикий оборотень?! Главное не то, что она — энтакату, а то, что она — не связывается! Но связь-то есть, вот она…

Я снова подергал лассо, недоумевая, что же происходит вообще…

— Что тут вообще происходит!

Татьяна:

Во, вопросы задает правильные. А на морде детская обида — как же, игрушка оказалась бракованная. Я потянулась, с удовольствием запустив коготки в мягкую обивку стула и даже немножко поточив их о приятную ворсистую ткань. Разлохматила… чуть-чуть, почти незаметно.

Снова села на разлохмаченное место и посмотрела на магёныша в упор.

— Не повезло тебе, длинный. Я даже посочувствовала бы, честно. Если бы ты, зараза долговязая, пинаться не начал.

Ромэй:

Ничего не понимаю, совершенно ничего не понимаю! Ну, хорошо, дикие оборотни — странные, на них давно уже забили и облавы не устраивают. Взрослые твердят: «себе дороже» и «у нас и домашних по питомникам навалом». Иногда небольшие отряды молодых магов-воинов прочёсывают лес, но в самую глухомань редко суются. Трусят. Воины в открытом поле хороши, когда на них толпа дикарей нападает, например. А когда то ловушка, то капкан, то лучник… Не так уж нас эти дикари достают, чтобы ради них жизнью рисковать. Сидят себе где-то далеко, боятся.

Хотя, если судить по этой вот… наглой морде… ничего она не боится.

Но ведь есть же записанные истории, есть реальные случаи связи мага и дикого. Я не один ментасрез — вырезку из памяти мага, как всё происходило, — пересмотрел.

Да — не ручные, да — злые и огрызаются, да — рычат и пытаются укусить… Но чем сильнее их душишь, тем послушнее они становятся. А потом смиряются. Надо только постоянно связку натянутой держать, ни на минуту нельзя ослабить, пока не закрепится.

Был даже один ментасрез, где было показано быстрое и качественное закрепление связи. Я его тайком от родителей отсмотрел и тут же стёр с видеокамня, чтобы не спалиться. Плевался долго. Но… Обладать своим — диким и послушным — мне хотелось гораздо больше моего отвращения к увиденному.

Только то, что сейчас происходит, ни на один ментасрез не похоже!

— В чём же мне не повезло?

Татьяна:

Я задумчиво зевнула и присмотрелась к магёнышу внимательнее. Ну блин… вот когда он не лезет лапами, бить его не хочется, даже несмотря на противные рожи, которые корчит это недоразумение. Я уже молчу про это самое…

А с другой стороны, чего это я?! Сама же надеялась договориться по-хорошему!

— Короче, ребёнок, — а кто он ещё, мелкота длинношеяя? — С одной стороны, так тебе и надо, нечего хватать и тащить в рабство свободных оборотней. С другой… ты тут самый крутой, раз смог дотянуться и почти поймал лиса. А мне нужен маг, для того чтобы шугануть вас, браконьеров, со своей земли. Оборзели вы сильно. Этот мир — теперь мой.

Эм-м-м, кажется, это не совсем дипломатично? Блин, дипломатия никогда не была моей сильной стороной… Хвост нервно подёргивается, а магова ментальная верёвочка всё время сползает с талии, потому что мальчишка так и не прекратил за нее тянуть. Аш-ш-ш…

— Перестань дёргать, а то вырву с корнем твоё щупальце! — ну раздражает меня. Щекотно и ощущение беспорядка в шёрстке — хочется сразу нервно вылизаться.

Ромэй:

Кто ребёнок? Я — ребёнок? Ну вот, кошка эта тоже признала, что я самый крутой! …какого, матервестер, лиса? Значит, мне не показалось, что я тянул другого оборотня!

— Кто оборзел?! Что значит «твой»? С чего это я тебе помогать буду?! И… почему ты не реагируешь на привязку! — зато я на неё реагирую. Слабость по всему телу и спать хочется. Только это неправильно! Я должен наполняться силой, а слабеть — оборотень. Пока не примет своё подчинённое положение и не перестанет бороться. Не понимаю, почему у нас всё наоборот?

Страшно… Внизу живота всё сжалось в один большой комок и потихоньку начало перемещаться в пятки, вместе с сердцем. Это когда эта… царица мира… превратилась в энтакату… сердце просто с разбегу в пятки ухнуло. А сейчас оно туда крадётся, медленно и неумолимо.

Думаю, самое время пойти к декану и сказать ему, что у меня даже привязка нормальная не получилась. Позору не оберёшься, тем более идти-то через половину здания Университета. Но сидеть тут и обсуждать права оборотней… Делать мне больше нечего!

Татьяна:

— Стоп, куда! — за штаны поднявшегося и шагнувшего к двери магёныша я поймала уже не лапой, а рукой. И дёрнула на себя, легко оттаскивая долговязого парня на пару шагов вглубь комнаты. Подальше от закрытой двери, запертой на все замки, как положено. Он даже магичил там что-то. Вот и хорошо, нам не нужны гости или зрители.

Но вот смотаться он решил совершенно напрасно. Хотя бы потому, наивный чукотский мальчик, что мне нафиг не надо, чтобы он побежал ябедничать.

Эх… щупальце его ослабло в последние несколько минут, я это чувствую. Но оно всё ещё свободно болтается в воздухе, а если я его отпущу, втянет и вуаля. А мне нужна привязка. Надеюсь, стены тут звукоизолированные?

— Извини, магёныш, ничего личного. Кроме пинков, — перехватила тощего кузнечика за шиворот его мантии и дёрнула вниз, опрокидывая мальчишку на кровать. Щупальце слабо задёргалось, когда я решительно перехватила его у основания и втянула в себя. Глубже, глубже… наваливаясь на слабо брыкающееся тело. Никаких сексуальных домогательств, просто тянем его сознание… тянем-потянем… вытянуть… блин! Неужели придётся?

Глава 4

Ромэй:

Кошка, то есть теперь девчонка… «уже три образа» — промелькнуло где-то в голове и исчезло… Потому что девчонка налетела на меня, дёрнув, кинула на кровать и навалилась сверху… Сильная, зараза!

Я с ужасом понял, что, кажется, мою тушку сейчас будут насиловать! Пока я пытался вывернуться и выкрутиться (нужно было не только за учебниками сидеть, матервестер!), эта дрянь пыхтела надо мной, явно что-то проделывая с лассо.

У неё были короткие тёмные волосы и светло-серые глаза — странное сочетание, которое я отметил почти неосознанно. Крутилась она на мне весьма активно, я под ней извивался тоже… достаточно энергично… И паника, охватившая меня в начале (а кто хочет, чтобы его поимели?!), потихоньку сменялась другими чувствами, которые тоже отвлекали, но… были более приятными.

В пиджаке стало довольно жарко, хотя я обычно мёрз в этих каменных стенах и постоянно использовал обогрев. Кожа начала обострённо реагировать на внешние раздражители… И вообще, на меня обрушилось слишком много лишних впечатлений, и мне это не нравилось.

Потому что единственное, что необходимо было ощущать в такой момент — туго натянутое лассо, с помощью которого именно я должен управлять самкой, — а вот его я и не чувствовал. То есть натяжения — не чувствовал. Того, что это я управляю процессом… Всё было неправильно, не по учебникам, не по ментасрезам, всё было… через задницу!

Татьяна:

— Да прекрати ты вошкаться, недоразумение, а то дам по башке, и будешь изображать девственницу в обмороке…, - обозлилась я, поняв, что наши трепыхания по кровати дальше захвата сознания не идут. То есть захват произошёл, и, по идее, если не торопиться, привязка сама рано или поздно сформируется.

В том-то и дело, что поздно. А мне надо сейчас! Чтобы магёныш шёл за мной, куда нужно, не возникал и уж, тем более, не ябедничал. Вот же пакость!

Нет, не слушает. Или не слышит: глаза, как плошки, круглые, огромные, а в них смятение и что-то ещё. Пахнет страхом, дышит часто. Тьфу ты, начинаю чувствовать себя маньячкой-педофилкой…

Что там чирикал старичок-маговичок? Блин, не мог по-человечески объяснить — до седой бороды дожил, а стеснялся, как подросток! По его словам, мне необязательно заниматься сексом с этим недоделышем в полном смысле этого слова. Точнее, лично МНЕ необязательно, для меня важно подчинить и заставить ощущать то, что я хочу. Действительно, проще всего этого добиться в сексуальном русле: телом своим мы управляем только до определённых пределов, и правильная стимуляция… тьфу ещё раз.

Как я поняла, маги своих «зверушек» в человеческом облике пользуют именно так — в первый раз, в момент привязки, им нужен от жертвы всплеск контролируемых эмоций, поэтому её заставляют кончить. А вот во все следующие разы переживания зверя никого не волнуют, и маг просто получает удовольствие, трахая подчинённое существо.

Весело, но один положительный момент во всём этом есть. Довести магёныша до оргазма… в таком возрасте… мальчишку… да раз плюнуть и без чрезмерных усилий!

Особенно, если придушить слегка, чтобы перестал дрыгаться. Вот, правильно, глазки закатил и обмяк. Можно раздевать. Тьфу ты!

Ромэй:

Нет, я не смирился, матервестер! Я просто затих, прикидывая план дальнейших действий и, заодно, позволяя себя раздеть. Да, именно так, это продуманный тактический ход. Пусть эта странная кошка шипит, кряхтит, ругается на каком-то своём диком оборотневом языке, который я даже не понимаю… Почему в книгах не написано, что дикие оборотни говорят иначе, чем домашние? Хотя это логично…

Девчонка с третьей попытки сумела расстегнуть мой пиджак — там хитрая система пуговиц, я весь первый курс мучался. Потом принялась за рубашку… Когда её руки дотрагивались до меня, пусть и через тонкую ткань, у меня внутри сначала вспыхивало что-то, потом обмирало и вновь загоралось. Но я стоически терпел, закрыв глаза… Один раз я попытался их открыть, но встретился с её рассеянно-блуждающим взглядом и тут же снова зажмурился. Нет, надо сообразить, как быстро вывернуться и рвануть к двери… Да, обязательно нужно освободиться… Вот теперь, например, пока с меня штаны стягивают. И… в одних трусах? Со стояком? В коридор? Мало мне насмешек насчёт «дикого оборотня»? А если она меня сейчас по-настоящему изнасилует?

— Пусти! Выпусти меня немедленно! — и камень для экстренного вызова наблюдающего у меня в кармане пиджака остался… Я должен был тотчас его хватать, а не к двери дёргаться. Необходимо было, ещё когда она в энтакату обернулась, не ворон считать, а взрослых вызывать… Взрослых магов. Сразу же было понятно, что кошка необычная.

Так, а как мне до одежды-то добраться? Вот же я идиот, матервестер!

— Помогите! Насилуют!

Татьяна:

Слушайте, ну это что-то! Я никогда не думала, что маньякам-насильникам надо ставить памятник за трудовые подвиги.

Да я упарилась эту тушку раздевать! И это он ещё притих и сделал вид, что его тут нет. А если бы брыкался?!

Ну вот, сглазила.

Едва портки ему до колен спустила, матерясь и про себя, и вслух, потому что сначала с этой его сутаной, а потом со штанами пришлось ворочать магёныша с боку на бок. Я сильная, как любой оборотень, но он же весит, будто хороший лось! Кости у него железные, что ли, потому что больше в этом тельце ничего нет, — одни мослы!

Только справилась, этот засранец ожил и попытался сигануть на волю. Конечно, стреноженный брюками у колен и вовремя пойманный, далеко не ускакал, но я рассвирепела окончательно.

— Куда?! А ну, лежи смирно! — толкнула, заломила руку за спину, прижала к кровати и от злости одним движением содрала с него труселя. Широкие и просторные, как старинные семейники. Кажется, немного порвала, но мне пофиг. И звонко, с оттяжкой, припечатала лапой… то есть рукой пару раз по голой тощей заднице. Может и больше шлепков отвесила, не считала, но аж на душе полегчало.

— Не нравится? А как сам меня собирался трахнуть и в рабство, это нормально? Не трепыхайся, придурок!

Любопытно, что дёрнулся магёныш не к двери, а к брошенному на стул пиджаку. Я на всякий случай, поймав момент, когда моё недоразумение затихло, отбросила это одеяние подальше, в угол.

На вопли я внимания не обращала, ведь раз мне не слышно соседей — а за нами точно поднимались остальные «владельцы» оборотней — значит, и они нами не заинтересуются. Вот и ладушки. Но орёт он очень громко и противно, бедные мои ушки…

— Видел? — показываю ему первую попавшуюся тряпку и скручиваю её в плотный комок. — Или сам заткнёшься, или я тебя заглушу. По самые гланды.

Ну вот, лежит, глаза вытаращил и сверкает ими. Тощий, глянуть страшно — сразу тянет плакать и кормить. Узник концлагеря, буйный от недоедания. Даже злость как-то проходит.

Угу, блин, узник-узником, а стояк — мама не горюй! И ни разу не тощий в этом месте… не знаю, то ли ржать, то ли присвистнуть с уважением.

Ромэй:

Нет, как с женщинами обращаться я лет с пятнадцати знаю не понаслышке, опыт имеется. И не один раз даже! Но вот чтобы со мной так… Матервестер! До слёз обидно…

Девчонка… Сильнее меня! Мой собственный оборотень! Насилует… меня! И я ничего сделать не могу, даже выскользнуть из-под неё!

А уж когда она меня по заднице стукнула, вообще дар речи от возмущения потерял. И только он снова ко мне вернулся, эта… кошка драная! Стала угрожать закрыть мне рот моими же трусами… Ух, как я на неё посмотрел! Гордо, с вызовом, как положено настоящему магу… несмотря на… отдельные не очень приятные (или очень приятные?) моменты.

И член у меня стоит тоже гордо и с вызовом. Лежать спокойно все сложнее, потому что зудит всё тело… Каждая нервная клеточка… Планов в голове уже нет, освободиться не пытаюсь, к пиджаку даже не рыпаюсь — бесполезно. Лежу перед ней голый, а она смотрит… Исследует… Губы кусает и глаза щурит… Словно я подопытный зверёк какой-то!

Вот рядом на кровать присела, и я кожей ощутил её бедро под диковинной тканью. Сама она раздеваться не стала, так что я могу поизучать её одежду. Заодно успокоюсь. Лежу, молчу, пытаюсь понять, из чего её брюки сшиты. Куртка у неё тоже из необычной ткани, похожей на наши дождевики, но немного другой. Она её ещё в самом начале скинула и сейчас сидит только в белой рубашке в обтяжку, без пуговиц и с короткими рукавами. Совсем в обтяжку. Так что грудь видно… Большую такую грудь, заметную.

Неожиданно она потянулась ладонью к моему лицу и погладила по щеке, потом по волосам, по плечу… Нежно так…

— Вот нет у меня опыта в изнасиловании, — произнесла как-то даже сочувствующе. — Не приходилось. Хотя ты сам дурак. Собирался котёнка трахать? Терпи теперь. Я быстро.

И тут же одной рукой меня за плечо к кровати прижала, а другой вниз скользнула, по груди, по животу и потом ещё ниже… Её рука двигалась, и меня навстречу ей выгибало, а уж когда она член приласкала… даже застонал от удовольствия. Нет, если так выглядит изнасилование, — я не против.

Татьяна:

А меня на философию потянуло. Такую, мирообразующую. Забавно, я уже чувствую, как поддаётся, словно становится эластичнее, его сознание, которое я из него потихоньку вытягиваю и тащу в себя — тоже на манер щупальца, но иного. А навстречу из меня тоже что-то стремится… ух ты, здорово.

Я даже глаза прикрыла: так было лучше видно, что творится на уровне этих… щупалец. А если потрогать? А вот здесь? И вопросы, вопросы…

По идее, положительные переживания сексуального характера вызвать достаточно несложно. Тем более у озабоченного подростка. Вот этот уже тает. Но ведь и боль — это чувство, и эмоции в данном случае будут… неслабые…

Так все ли маги привязывают своих оборотней через оргазм, или боровичок постыдился раскрывать особенности магопривязочного траха? А может, магёнка пожалел? Н-да…

Моя энергия всё плотнее оплетает мальчишкину и ползёт дальше, тоненькими ниточками проникая в его тело. Которое я вдруг начинаю воспринимать… как своё.

Я испытываю вместе с ним и жар, и нетерпение, и смятение… и если вот тут вот так погладить, то… ух ты! А если обхватить член пальцами и легонько сдвинуть кожицу вниз, совсем открывая головку… даже не глядя туда, я понимаю, ощущаю то, от чего магёнка подо мной выгибает почти на мостик.

Моё щупальце теперь смотрится сплошным потоком золотистых нитей, прошивающих юнца насквозь… Стоит потянуть… вот так… без слов… И да!

Мосластое запястье и тонкие, неожиданно аристократично-музыкальные пальцы на покрывале шевельнулись… в чётком соответствии с моим желанием.

Пальчиками по стволу, вверх-вниз, чуть перебирая, но почти не фиксируя сознанием, потому что оно всё там, внутри мальчишки, и откликается на малейшие движения. Хм-хм… наверное, боль… это не то, что маги любят смаковать, даже в оборотне… или у них всё происходит как-то иначе?

Ромэй:

Перед глазами всё расплывалось, я почти не чувствовал своего тела… Хотя нет, чувствовал, но как-то… точно… точно оно не моё… словно я долго сидел в очень неудобной позе, у меня нога… обе ноги, матервестер! Ноги, руки, даже голова… Замлело абсолютно всё… Я вроде чувствовал и не чувствовал одновременно… то мог шевелиться сам, то за меня это делал кто-то другой… Девчонка?!

Она играла с моим телом, как будто… Как будто это она меня привязала, а не я её. Но таких же случаев не бывает… Я не слышал… Не видел… Не знаю… Не хочу сейчас думать ни о чем…

Мне безумно хорошо, и мой организм блаженствует, растекается от обжигающих касаний её рук, от ласковых поглаживаний, посылающих разряды по телу… магические… но на самом деле я не улавливаю никакой магии, просто… во мне всё плавится, хочется метаться и стонать, извиваться или, наоборот, замерев, наслаждаться тем, что она со мной делает… но внутри зарождается паника — сбежать, пока ещё не поздно… сбежать… только нет сил и тело… ватное, непослушное, не моё… руки иногда шевелятся сами по себе… это… страшно… но мне уже почти всё равно… не потому что я смирился, нет!

Я что-нибудь придумаю потом, извернусь, отомщу, выкручусь, вывернусь, освобожу-у-усь!

Татьяна:

Его страх я тоже просекла. В самом конце. И мне это ощущение очень не понравилось. Но сочувствовать не получалось, ведь магёныш постоянно думал, что так не должно быть, и вспоминал, как должно. И от этих воспоминаний — чужих, не его, но он тоже так хотел, — возникало желание сразу придушить поганца подушкой.

И всё это на фоне гуляющих между нами эмоций самого сексуально-положительного порядка. Мальчишка тёк и плавился от моих действий… стоило легонько сменить ритм поглаживаний, чуть заметнее сжать колечко пальцев под самой головкой члена, и его накрывала эйфория.

А кроме того, у него изменился аромат: сначала незаметно, парой ноток, потом сильнее… пробивался даже через чад вожделения и страха. Я напряжённо втянула ноздрями воздух и резко выдохнула сквозь зубы.

От магёнка пахло… домом, детьми, котятами, свежезаваренным кофе, ягодно-мясной лепешкой, съеденной у лисьего очага, шоколадом и ранним утром… он пах… моим. Он стал моим.

И в этот момент ощущения взорвались, а нити связей взвились и закружились бешеным хороводом… Я перестала видеть мальчишку за этим мельканием, но чувствовала его всего. И то, что он сейчас… вот сейчас…

Блин, я оглохла. Разве можно так орать?

В момент оргазма меня почти снесло лавиной его впечатлений, и это отрезвило. Или меня, или моё подсознание — не разобралась ещё. Но я резко перестала кайфовать с ним на пару, трезво огляделась и уверенно заскользила вдоль почти сформированной связи. Вот так. Во-о-от… сюда… да. Всё. Мой. Странно и забавно, что разделив себя и его, я поняла, что у меня никакого особенного возбуждения и нет. Я настолько сосредоточилась на поглощении и привязке, что другому места не осталось. А вот магёнок фонит сексом и негой на всю округу.

Сердце у него колотится, как оглашенное, грохочет на всю комнату. Лежит, глазки закрыл, впалый живот забрызган спермой, и, по-моему, старается не дышать.

И пахнет… котёнком. Моим котёнком!!! Ё-моё, приехали… Я его трахнула, а не усыновила!

Ромэй:

Мне было хо-ро-шо… Только перед глазами всё расплывалось, и потолок кружился… я лежал и не мог пошевелиться, хотя тело уже воспринималось как моё… вполне такое моё тело… и вот даже пальцами могу поводить по покрывалу… да-а-а… матервестер!

Потрясающий оргазм! С той, другой, всё было иначе — я торопился, зажав её где-нибудь в уголке, и засаживал быстро-быстро, пока родители не увидели. Тогда мне казалось, что это всё равно круче, чем когда я сам… Большой… Взрослый… У меня есть женщина, своя…

А теперь у меня уже две женщины! То есть служанка-то точно была моей, маленькой, робкой, послушной. А вот эта…

Осторожно открыв глаза, убедился, что потолок больше не вращается, и внимательно оглядел кош… девчонку. Потом принюхался… Поднёс руку к носу и чихнул… От меня просто пёрло кошкой и молоком! Вот ведь… Щёлкнув пальцами, я убрал с себя сперму и запах пота. Кошкой и молоком воняло по-прежнему!

— Что ты со мной сделала?! — я, подскочив, схватил остатки трусов, покрутил их и отшвырнул в сторону… голышом направился к шкафу с одеждой, достал новое бельё и взял чистую форму. Старую, подняв, отряхнул, и, применив заклинание, повесил ещё влажную, но уже чистую, сушиться.

Меня душило и трясло от возмущения… На эту дрянь я старался не смотреть, себя — не нюхать.

— Я тебя привязала, — произнесла она расстроенно. Я перестал возиться с пуговицами штанов и покосился на неё. Действительно, выглядела она не самодовольной индюшкой, как должна была бы, а… задумчивой? — Во всяком случае, привязка точно есть, а вот… в остальном… — девчонка глянула на меня озабоченно-грустным взором и вздохнула.

— Привязала?! Меня?! Ты?! И теперь так вот спокойно мне об этом сообщаешь?! — я честно пытался разозлиться, но на самом деле мне было страшно, ведь я и так уже всё понял. Надо быть полным идиотом, чтобы не догадаться, что происходит. Меня не просто трахнули. Точнее, не только физически. Меня изнасиловали на другом, энергетическом, уровне. Меня поимели магически, матервестер! — И что теперь со мной будет?

Татьяна:

Последний вопрос был задан жалостливым таким, потеряным голоском. Вот блин! У меня материнские инстинкты взвыли дурным кошаком! Обнять и плакать! Кормить и тра… кхм. Это уже из другой оперы, нет?

Никто не предупреждал меня, что привязанный мальчишка станет для меня не просто батарейкой, как оборотни для магов, а чем-то сильно своим. Настолько своим, что… э-э-э, не-е-ет!

— Да ничего с тобой не случится, всего лишь пойдёшь со мной, — я спрыгнула со спинки стула, на которой было устроилась. Кошки вообще любят забраться повыше, даже на такое неудобное, на первый взгляд, место. И мне доставляет удовольствие балансировать: это помогает мне думать и успокаиваться. — Рассказывать что-то обо мне, спрашивать у других магов или жаловаться запрещаю. Для всех окружающих — ты меня привязал, как положено. Будешь делать, что велят, никто тебя не обидит.

Объясняю, словно котёнку. Или недоразвитому.

Ромэй:

Как это, «пойдёшь со мной»? Куда это «пойдёшь со мной»? Да что она себе вообще напридумывала, эта зараза?! Вот так вот сказала, и я буду выполнять? Я? Ромэй Аржинт?

Послушно пойду за каким-то перевертышем неизвестно куда, неизвестно зачем?

— У меня были совершенно другие планы, — произнёс, с вызовом взглянув на девчонку. Раскомандовалась тут… У меня от её наглости даже страх пропал, совсем-совсем! Потому что стало страшно по другому поводу. Из-за какой-то глупой ошибки в моей жизни появилась маленькая кошка-самка, и вся жизнь этой кошке под хвост? Все мои планы? Получается, она мне всё же не только выпускной испоганила, пакость драная! «Будешь делать, что велят, никто тебя не обидит». Это чтобы я её слушался?! Я — маг — подчинялся приказам девчонки-оборотня?! Размечталась!

Я засунул руку в карман пиджака и сжал в кулаке камень для вызова наблюдающего. Специально переложил из старого в новый, чтобы эта… не заметила. Уж не знаю, что она там со связкой себе нафантазировала, но то, что она меня раз в пять сильнее — это факт, с которым не поспоришь. Мне главное отсюда в коридор выбраться. Но сначала надо наблюдающего вызвать.

Зло ухмыльнувшись… про себя…, я нащупал большим пальцем на камне точку маговызова и нажал её. Сейчас меня спасут, матервестер!

Тай:

Я уже почти пришёл в себя и уже почти дотянулся до дерева… Оставалось только привязаться. Ну, и схватить самку зубами за шкирку. И тут она понеслась в сторону реки. Я зарычал и потряс головой. Зова в ушах не было. Было просто подозрительно тихо. Словно весь лес затаился. Или это я оглох? Снова потряс головой. Помогло. Звуки постепенно вернулись. Сначала громкие: прокричала где-то рядом птица, ей ответила вторая — чуть поодаль. Потом фоном чьё-то пение. Ветер шуршит листвой. Я, прислушиваясь, бежал к реке. У самого берега понял — слух вернулся полностью. Ну, а с нюхом ничего и не случалось. И со зрением тоже. Так что я видел, как самка перемахнула через огромный каменный забор. Она — чёрная, забор — серый. Хорошо видно, даже издали.

Глупо как-то спасение мира началось. Вместо мира придётся выручать самку.

Не сразу же маг её… Ну, не на улице же? Или я хорошо о магах думаю?

Переплыв реку и подбежав к ограде, я принюхался. Пахло оборотнями. Разными. Домашние, скорее всего. Будут ли они помогать дикому? Учитель говорил, что нет. Странно. Свой — своему и помогать не будет? Хотя понятно — они под магами. Те запретили, наверное.

А ещё прямо-таки разило магией. Так что я крался вдоль изгороди, ища способ проникнуть внутрь и остаться незамеченным. Говорил я, что от этого «сокровища» одни проблемы будут. Как в воду глядел! Альфа… Ща! Побежала на зов, только хвост в ногах путался. А мне теперь её вызволять…

Вот спасу и… Назад в селение уже не отвести: наши ушли. И куда её потом? Значит, поволоку с собой.

Та-а-ак… Я потянул носом — запаха магов не было. Надо прыгать. Страшновато, однако… Лезть в неизвестность. Всё, ша! Я не трус! Разбегаемся и вперёд! Уф… Никого?

Непонятное место. Кругом деревья и ни души. И деревья странные. В лесу таких не растёт.

Хорошо, слух вернулся, а то столько новых ароматов, что я растерялся и чуть не пропустил опасность: мага с серым, откормленным псом на поводке. Зверь застыл и принюхался. Зарычал.

Я плавно перелился в человека и вжался в ствол дерева. Маг меня не увидит точно. А вот перевёртыш… Свой же. Оборотень. Зачем рычать?

Мне повезло — маг дернул пса за поводок и потащил дальше. А я снова сменил образ и порысил в другую сторону. Кошки в здешней вони тоже отметились. Но не моя. И тут — не моя. И дальше… А вот у дверей в большой дом на меня повеяло знакомым духом. Самка. Она вошла туда.

Огляделся по сторонам, прижав уши и поджав хвост… Не от страха! Просто… Сам, добровольно, в дом магов… Но ведь самку надо вытащить?!

Уф! Я так глубоко выдохнул, что словно растёкся по полу. Облегчение какое. Ни одного мага, ни одного оборотня и пахнет самкой. Только странно как-то пахнет. Принюхался. Потряс головой. Ничего не понял, кроме того, что эта дурында пошла по лестнице вверх. Взрыкнув от волнения, я потрусил вслед за ней. Осторожно. Замирая от каждого шороха. Прячась за какими-то тряпками, висящими на окнах. Стараясь не чихать, не рычать, не пахнуть, не отсвечивать… Я крался целую вечность, пока не оказался на большой длинной дороге с множеством дверей. Моя самка была где-то тут.

Татьяна:

Вот же зараза долговязая! Нельзя с ним по-хорошему. Ладно!

Увесистая затрещина бросила переодевшегося магёныша обратно на кровать, а я нависла над ним, собираясь…

Так, стоп. Зачем мне опять барахтаться с этим скелетом-вредителем по грязному постельному белью? Если я уже добарахталась до привязки?

Я выпрямилась и, глядя на придурка сверху вниз, резко приказала:

— Вынь. Руку из кармана. Живо!

Ух, какое у него стало… личико. Сверху красное, снизу белое, и глазищи прищуренные, злые, а потом растерянные… распахнутые во всю ширь озером шока.

Рука, будто против воли владельца, медленно выползла из кармана.

— Что у тебя там? Что ты сделал? — я ясно видела, как из этого кармана вырвалась фиолетовая лента и умчалась сквозь стену в неизвестность.

— Отвечай, быстро!

— Позвал наблюдающего, — зло прошипел мальчишка.

— Идиот! — охарактеризовала я умственные способности скелетов и застыла. Мне нужно было сообразить, что делать дальше.

Сейчас примчится маг. И что он увидит?

Одним движением взлохматила волосы, потом подумала и быстро стянула футболку, оставшись в лифчике и джинсах.

— Брысь отсюда! — магёныш брякнулся об пол сразу всеми мослами. Кто его учил так падать?! А, никто не учил… ну да. Исправим.

Пока же я плюхнулась на его место и попыталась сделать испуганную физиономию. Потом спохватилась…

И глаза закрывать не нужно. Достаточно лишь выдохнуть и мысленно лёгким пёрышком пробежать по груди мальчишки вверх, по тонкой шее, по горлу… и сжать!

— Ты будешь делать только то, что я велю, — злая кошка шипит очень страшно, сама видела. — Придумывай, что хочешь, но…

Лис? Лис?! Лисий запах! Откуда?

Прервавшись на полуслове, я напряжённо села и втянула воздух ноздрями. Лис!!! Здесь!

Пахнет из-под двери, я бы даже сказала, фонит моим лисом, и… неужто его поймали? Или сам прибежал, потому что дебил? Сейчас сюда явится какой-то незнакомый маг, а из-под двери все сильнее тянет глупым, вредным, непривязанным, блин, лисом!!!

Глава 5

Тай:

Ещё раз обнюхал дверь в самом конце дороги. Самка точно за ней. И пахнет оттуда странно. Как будто она раздвоилась. Не понял! Потряс головой, тихо фыркнул, снова повёл носом. Не самец, но… Так, мне всё это не нравится. Совсем не нравится! И как теперь попасть за дверь? Сломать?

Я сгруппировался, собрался взять разбег, прыгнуть… и обломался. Дверь открылась сама. Обидно. Но когда из-за неё высунулась голая самка… Я даже зарычал от возмущения. Совсем стыд потеряла. Или это её маг заставил? Я рявкнул ещё громче.

Самка рыкнула на меня в ответ. Ша! Кошка совершенно обнаглела. У меня аж шерсть на загривке встала дыбом. Схватить и тащить отсюда. Быстро.

Не успел. Самка схватила и потащила меня. Внутрь. Я упёрся всеми лапами и приготовился драться. Хвалёную «альфу» связали зовом, и она не в себе. Сейчас слегка пришибу и унесу в лес. Там оклемается.

— Блин!!! Да прячься же, придурок, маг идёт! — рявкнула «спасительница мира», с силой дёрнув меня к себе.

Огляделся. Около низкого стола… подушка, одеяло, подстилка светлая — ага, кровать. Как у учителя, только на ножках. А возле постели мелкий маг. Или не маг? Пах он странно — и магом, и кошкой. Оборотень-маг? Учитель про такое не рассказывал.

Самка стояла рядом и брезгливо трясла рукой. Вырвала клок моей шерсти и кривится. Я не морщусь же, хотя шерсть-то моя.

— Лезь под койку!

Это она мне, что ли? Ща! Я даже не шелохнулся.

А эта ненормальная повернулась к магу:

— Или лучше под стол? В шкаф? Отвечай, чучело, пока я из тебя жаркое не сделала! Про лиса — молчок!

— Это лонгвест! — в голосе странного мага уважение и страх.

Конечно, он знает разницу. А «сокровище» — нет. Лис — это просто лис. Лонгвесты же…

— Зачем ты припёрла его сюда?! — и голос у парня дрожит. Мёдом по сердцу. Боится. Надо ещё рыкнуть для острастки. — Ты про него говорила? Он должен был стать моим?..

Испуг мальчишки сменился сожалением. Это он о чём жалеет? Р-р-р-р!

— По шее тебе должно было достаться, эксплуататор малолетний! — самка тоже рявкнула. Слова незнакомые, но ясно, что ругается и злится. — Фиг тебе, а не мой лис, рабовладелец недоделанный!

Вот про рабовладельца понятно. А «мой лис» — это про меня? То есть самка признала, что она моя? Тогда чего ведет себя так странно? Это я решения принимать должен.

И тут откуда-то снаружи потянуло ещё одним магом. Простым обычным магом, без странных примесей.

— Давай сюда, — самка распахнула дверцы огромного деревянного ящика.

— А ты? — взрыкнул я.

— Быстрее… Блин, дверь… Да нафиг… — ничего не понял, но впрыгнул.

Едва уместился. Одежда какая-то. Влажная. К шерсти прилипает — противно.

Ромэй:

Шок, что мои магические ловушки и предупреждалки не сработали, я пережил стоически. Но когда девчонка впихнула ко мне в комнату настоящего живого дикого лонгвеста, испугался. А кто бы не испугался, увидев напротив скалящегося монстра полтора метра в холке? И этот зверь мог бы стать моим, если бы мелкая зараза мне не помешала?!

Пока девчонка прятала оборотня, я встал с пола, отряхнулся и постарался скрыть злорадную улыбку. Сейчас я отомщу за всё!

В дверь вежливо постучали. Хотя у наблюдающего есть ключ, но сначала принято предупредить о своём появлении.

Я быстро снял все магические замки и чуть не кинулся на шею злейшему врагу всего нашего этажа. Редкий засранец… Хотя сам лишь три года назад университет закончил, но нос задирает… Однако сейчас я готов был его даже расцеловать!

— В чём у вас проблема, выпускник Аржинт?

— В оборотне! Он… она… — я повернулся и увидел на расстеленной кровати маленькую чёрную кошку, вылизывающую свои лапки с совершенно равнодушной мордой… Убью тварь плюшевую!

— Вы не смогли привязать его к себе? Или он показался вам настолько диким? — в голосе наблюдающего послышались откровенно ехидные интонации. Он издевается надо мной?!

— Нет, смог! Я привязал её, но…

Татьяна:

Я спохватилась в последний момент. Идиотка! Для кого собралась сверкать лифчиком? А вдруг взрослый маг заинтересуется: может, здесь ещё не изобрели такой полезный девайс?

Так что кошка я, кошка. Кошке упряжка для си… кхм. У меня вообще лапки вот грязные.

А сама как на иголках, потому что в шкафу чернобурка, а в комнате магёныш, который, по идее, не сумеет нарушить мой приказ, но… аш-ш-ш… я нервничаю, а от этого на загривке шерсть непроизвольно поднимается дыбом, и хвост норовит дёрнуться не вовремя.

Предательский хвост я придавила, сев на него, а шёрстку начала судорожно вылизывать, развернув одно ухо в сторону мага, а второе в сторону логнвеста. Надеюсь, у лиса достаточно ума, чтобы сидеть тихо, а тощему вредителю хватит команды не ябедничать, иначе придётся всем троим сегодня искать, куда спрятать труп…

А магёныш, уже набравший воздуха, чтобы заложить нас с потрохами, этим воздухом и подавился. Стоит и хлопает растерянными глазами на своего посетителя.

Тот молодой, чуть постарше моего недокормыша, но отталкивающий. Раза в три… отвратительнее. И воняет… аш-ш-ш, тоже кошкой, но не домашней, крупнее. И… больной. Слабой, испуганной. Запах не его, просто пропитал всё — одежду, руки. А может всё-таки загрызть и прикопать? Очень хочется, и инстинкт воет. Не-е-е… Липкий он какой-то и мерзопакостный. В рот взять противно. Лучше шею свернуть.

Моё приобретение мявкнуло, что он меня привязал.

— Она отвязалась? — и голос у визитёра тоже противный. Смотрит на магёнка, как на таракана в тапке, с высокомерной насмешкой. Потом переводит взгляд на меня. А я что, я вылизываюсь.

В любом другом случае посочувствовала бы мелкому, а сейчас фиг ему, стукачу малолетнему.

— Нет, не в этом дело… — давится словами, давится.

— Аржинт, вы привязывали кошку в человеческом облике, я надеюсь?

— Да, мы оба были в человеческом облике, но…

— Я весь само внимание, выпускник.

— Понимаете… Мне не понравилось… — ах, паршивец, врёт и не краснеет! Хотя это я знаю, что засранец сейчас не о сексе говорит, а о том, как привязка вывернулась.

— Да?! — голос вроде спокойный, но откровенной издёвкой за версту несёт. — Вы вызвали дежурного по этому поводу? Помочь получить удовольствие?

Ну вот, мне всё же стало жалко неудавшегося доносчика: покраснел, глаза выпучил, сейчас лопнет.

— Не в том смысле… Мне другое не понравилось…

Поглядывая на взволнованно-злющего ябеду так и хотелось выдать: «Выпуская пар, выпускай. Лопнувший маг никому не нужен.»

— Вам не понравилось иметь кошку магически? И вы вызвали меня, чтобы поговорить об этом?

Поскольку магёныш больше ничего внятно сказать так и не смог, я выдохнула с облегчением: работает! Привязка работает!

Услышав в ответ только невразумительное мычание, маг-дежурный развернулся и бросил на прощанье:

— Я доложу ректору о ваших затруднениях, Аржинт. Боюсь, в ближайшее время аспирантура не для вас. Вы явно переутомились… с диким оборотнем.

Ромэй:

Дверь с грохотом закрылась, а я так и остался стоять, пытаясь сообразить, что именно произошло. Я же честно хотел рассказать, как всё было. Я пытался! Матервестер! То есть я и правда теперь в подчинении у оборотня?!

Резко повернувшись, я издал полувсхлип-полурык и кинулся на эту проклятую кошку. Сейчас схвачу за хвост и шмякну о стену! Мало того, что опять идиотом себя выставил, так меня ещё и в аспирантуру из-за неё не возьмут? Вся жизнь под откос из-за какой-то мохнатой гадины?!

Тай:

В ящике было тесно и пахло магом. Первым, странным. Тем, который сейчас пахнет ещё и оборотнем. Хотя второго мага я тоже чуял. Поэтому сидел тихо, пока не дождался хлопка двери. Тогда навалился лапами на открывающиеся стенки и выбрался. Огляделся. Р-р-р-р! Странный маг готовился напасть на мою самку. Ща! Совсем нюх потерял?! Я прыгнул ему наперерез. Уронил на пол, поставил лапы на грудь и оскалился. Даже рычать не стал — маг и так испугался.

— Убери от меня своего зверя! — завопил этот трус.

Что значит «убери»? Я сам за себя решаю. Старейшин теперь надо мной нет — я вольный лонгвест, в ответе только за себя и свою стаю. А сейчас моя стая — я и кошка. И уж точно главная здесь не она.

Татьяна:

Ну, блин! Я за ними не успеваю. И одного магёнка-то проворонила с этим его вызовом, а тут их стало двое, и оба без мозгов!

Только я собиралась хорошенько рыкнуть на мальчишку — бить после вылитых на него мерзомагом помоев совесть не позволяла — так здрасте вам через забор! Защитничек из шкафа выпал, и сразу, хлобысь, — и уже бутерброд из магятины с лисятиной.

Чернобурка рычит, а мой доходяга с ошалевшими, без капли разума глазищами голосит:

— Ненавижу вас всех! — и пытается схватить лохматика за уши, чтобы трепануть. Оно, конечно, не с его силами лису лопухи оторвать, но хвостатого я тоже понимаю — будут тут всякие лапать за органы слуха!

Лонгвест утробно взрыкнул и одним движением хватанул полную пасть «комиссарского тела». Вцепился в плечо возле самой шеи — хорошо не в горло! И рычит сквозь зубы, булькает уже выступившей кровью.

Мальчишка, сразу опомнившись, отпустил чужие уши и завопил от боли. И на меня смотрит с ужасом и… мольбой? Блин, это же мой маг!

— Эй, брось его! Фу!

Не слушает, наглая морда; башкой мотнул так, что магёныша тоже крутануло, и тот в крике зашёлся.

АР-Р-Р-Р!!!! МОЙ МАГ! Зря я его тут сексуально ублажала, что ли?! Сама не заметила, как перетекла в боевую форму.

От моего рыка у лиса на ушах затрепетали кисточки, тем более, что я рявкнула прямо ему в морду.

Тогда он выпустил мальчишку и заворчал на меня. В следующий миг мы покатились по комнате рычащим и огрызающимся клубком, ломая мебель и разбрасывая клочья шерсти. Сильный противник… а я ещё очень молодая альфа. И, хотя моя пантера тоже не слабачка, через три длинных секунды клубок распался. Я отскочила к одной стене, чернобурка к другой, и мы настороженно смерили друг друга взглядами, изредка порыкивая.

Потом одновременно отвели глаза, признавая силу и равенство соперника.

Лис перетёк в человеческую форму и плюхнулся на кровать, не преминув пнуть магёнка ногой:

— Ещё раз лапу на меня или мою самку поднимешь — откушу.

Потом посмотрел на меня:

— Кошка и энтакату сразу? Не увидел — не поверил бы.

— Энтакату — это большая кошка? — я тоже перетекла в девушку и быстро огляделась. Круто! Мы сломали оба стула и ножку у стола. Массивную, деревянную. Столешница просела, как подгнивший угол старой хаты, бумажки и книги сползли на пол и разлетелись по сторонам, из разбитой стеклянной бутыли вытекло что-то тёмное. Чернила? Маги же должны писать чем-то более… удобным.

Все эти мысли пронеслись галопом, не мешая мне следить за лонгвестом и заодно за магёнышем. Валяется. Покусанный и вообще, похоже, полудохлый.

Я принюхалась и, подойдя к телу, возмутилась:

— Дурак, ты его чуть не пришиб. Где я нового поймаю?

Ромэй:

Я слабо пошевелил рукой, убедившись, что хоть и ужасно больно, но вроде бы всё цело и действует. Лечебная магия — не моя сильная сторона. Приподнявшись, оглядел комнату и, тихо застонав, снова откинулся на пол. Потом начал прищёлкивать пальцами, магича, в попытках спасти хоть что-нибудь. Удивительно, но когда я осмотрел помещение вновь, то умереть на месте уже не хотелось. Да, восстановить разлитый проявитель для тайных писем от родителей не удалось, но чёрные потёки от него исчезли. Стулья радовали своей целостностью, ножка от стола вернулась на место, только вот сил у меня не было даже встать с пола. Странно, раньше я мог проделывать подобное, даже не отрываясь от учебника.

Поскуливая и цепляясь за попадавшееся под руку, я всё же умудрился переползти на кровать, подальше от сидящего на ней дикого оборотня. Запах пота и мокрой псины просто врывались в мой мозг. Не выдержав, я чихнул… И тут же вспомнил: эта мохнатая дрянь пряталась у меня в шкафу! Вместе с моими вещами… Ненавижу!

Тай:

Маг сделал вид, что меня не услышал. Ну, и леший с ним. Потом ещё раз повторю. А самка, значит, одновременно кошка и энтакату. Удобно. Кивнул ей на первый вопрос и фыркнул презрительно на второй. Зачем нам это ничтожество? На фига нам вообще маг?

И тут в комнате начало твориться волшебство. Да, я видел, как это делает учитель. Бытовая магия. Хотя нет. Починить стол и стулья — это уже восстановительная. Выше уровень. Больше сил тратится. Вот и маг этот обмяк, а потом, оберегая больную руку, встал на колени. Подумал. Злобно поглядел на меня. Я с интересом поглазел на него. Наморщив нос, он плюхнулся на кровать. В другой угол. И косится то на шкаф, то на меня. Странный…

— Забавно. Обычно всё наоборот было. А тут у тебя — ручной маг.

Татьяна:

— А ты мне его чуть не загрыз, — хмыкнула я, подходя к пожёванному пацану.

Критически оглядела зажавшуюся в угол бледную поганку.

— Убери лапы, посмотрю… Придурок, ты зачем стулья чинил? Они всё равно больше тебе не понадобятся. Лучше бы себя подлатал, — и, не обращая внимания на аж задохнувшегося от возмущения магёныша, обратилась к лису:

— Всё, как в ваших стишках: «Когда избыток самомнения всю осторожность победит, тот, кто покажется слабее, сильнейшего поработит». Он был самым сильным из тех, кто звал, и почти заарканил тебя, когда я зов перехватила.

И снова повернулась к мальчишке:

— Снимай рубашку, проверю, что с плечом. Да не дёргайся, я тебя и без портков видела, мосол ходячий, чего теперь стесняться.

Магёныш, скрипя зубами и сверкая глазами, приступил к разоблачению. Чернобурка же одновременно в другом углу кровати надулся, как будто его сейчас порвёт.

— А ты-то чего? — удивилась я. — Тебе раздеваться не надо, успокойся.

— То есть ты с ним… Раз он был без штанов и ты тоже… — лиса явно разрывало на сотни маленьких лисят. — Как учитель посоветовал, да?!

— Я без штанов не была, это раз. Не твоё дело, это два. Подслушивать нехорошо, это три.

Ну, а что ещё ему объяснять? У меня вон недокормыш покусанный. Хотя на самом деле ничего страшного: поцарапал его мохнатый зубами и только. Если бы собирался грызануть всерьёз, откусил бы кусок, и готово дело. Но промыть эти ранки нужно, коли уж тощее чучело до сих пор никак их себе не замагичило.

— Вода здесь где? — хотя чего спрашивать… нюхать надо.

Ромэй:

У меня просто дар речи пропал в очередной раз, когда девчонка принялась меня отчитывать. Потом что-то про стишки упомянула. Кстати, текст знакомый, где-то я его совсем недавно читал… Вроде в учебнике по истории. Точно!

Пророчество безумного Билле Гара. Мага, сожжённого заживо почти сразу после окончания войны с оборотнями. Когда великий Сэм Мак Тзе-Фун уничтожил злобных альф и освободил порабощённых ими магов, указав зверям их место… и наступили века мира и благоденствия. Однако почему-то некоторые маги пытались организовать восстания, а Билле Гар сеял смуту даже среди людей.

К истории, особенно древней, я относился безо всякого почтения, не понимая, зачем вообще такой предмет нужен в университете. Но моего мнения не спрашивали, а экзамены были и по истории тоже, так что пришлось учить. И ведь пригодилось же!

— Зачем тебе вода? И откуда вы знаете о пророчестве Билле Гара?

Татьяна:

— Не знаю я никакого билягара. Вода нужна, чтобы царапины промыть. Или ты заражение крови хочешь? Сомневаюсь, что лис после какой-нибудь дохлой косули зубы чистил, — всё это я выдала машинально, уже принюхиваясь. Так и есть, вот из-за той маленькой дверцы пахнет влагой.

— Не кусаться, лапами не махать, сидеть тихо, — проинструктировала я обоих и отправилась в обнаруженный санузел.

Ну, ничего так… Даже что-то похожее на унитаз есть, только квадратной формы. И вода непрерывно бежит из фигурной прорези в стене, наполняя небольшой каменный бассейн. Тоже квадратный. Холодная… может магёнка сразу целиком туда окунуть? Нет, сопливый маг — неудобно в дороге. Ага, тут полотенце есть, его и намочим, а вот в этот горшок воды наберём.

Тай:

Был бы в зверином образе — нарычал бы от души. «Без штанов она не была». Ну, слава лесу! Штаны, значит, были. А грудь в одной прозрачной тряпке мне, типа, померещилась?! Или там, откуда она свалилась, это нормально? Почти голой грудью сверкать. И на мужиков… Хотя, какой из этого недоразумения мужик? Так, только видимость… Но всё равно! Он уже не щенок, поэтому нечего на него беспорточного смотреть. Нельзя и всё! Ша! И с какой радости это не моё дело? Кошка же моя, значит, и дело моё. Я же взялся её опекать. Спасать прибежал. Рисковал. А про подслушивать я вообще не понял. Что я подслушивал? То, чем они занимались? Ну, если она с голыми титьками, но в штанах, а он без них… Он что, просто на её грудь пялился? Чего они тут делали-то?

Самка скрылась за маленькой дверцей. Судя по запаху, там была вода. Я, кстати, тоже попить не отказался бы. Но сейчас важнее другое.

— Что ещё за Билле Гар?

Пацан сначала удивлённо уставился на меня, а потом махнул рукой:

— Маг такой был. Спятил он совсем, предсказывал всякое. А когда во время казни стихами заговорил, кто-то за ним записал. Вот этот бред и назвали пророчеством Билле Гара.

Два безумных мага и два бредовых пророчества. Слишком много совпадений.

Я продекламировал начало. Парень кивнул:

— Да, оно. Откуда ты его знаешь?

— А ты откуда?

— Я — из учебника истории. Есть такой предмет, на котором проходят все важные события…

— Ша! Я понял. Мой учитель был лично знаком с этим вашим Билле. И пророчество тоже знает, ясно?

Широко распахнувшиеся глаза мага были мне наградой. А то совсем меня тут за дурака держат. Самка командует, переросток этот поучает. Когда кошка вернулась в комнату, я заявил:

— Ты хотела мага? Он у тебя есть. Давай сваливать отсюда. Мне тут не нравится.

Татьяна:

Пока была в ванной, чутко прислушивалась. И, поскольку драки не услышала, спокойно умылась, сполоснула руки и, взяв горшок с водой, пошла в комнату, на выходе как раз поймав последнюю фразу лиса.

— Мне самой не первомай, — согласилась с ним, сев на кровать и намочив полотенце. — Но выходить пока нельзя. Если я правильно поняла, сегодня выпускной, и по всему зданию шатается толпа захмелевших магят, ищущих, с кем дальше выпить или подраться. Надо подождать. Под утро двинемся.

Полотенце, пока говорила, прижала к голому покусанному плечу. Магёныш зашипел и дёрнулся. Кошко-альфо-мамковые инстинкты жалобно заскулили, но я решительно подавила их ещё в зародыше. Это просто царапина, а малолетний недоумок сам виноват. И вообще пока не заслужил хорошего отношения.

Ох уж мне эти рефлексы… для молодой альфы стремление собрать под своё крыло всех ничейных и убогих — это слабость, а не сила. Это побуждение следует контролировать и относиться к нему разумно. Чем старше и сильнее альфа, тем проще держать инстинкт всеобщего опекуна в узде. Мне пока трудновато…

Осторожно смыв кровь, я задумалась. Вода — это хорошо, но мало.

— Обеззаразить царапину сам можешь, или надо зализывать?

Мальчишку аж перекосило всего, разве что лапами… руками не затряс от отвращения к процедуре.

Щёлкнул пальцами, и рана даже слегка затянулась, вот только моё ходячее несчастье рухнуло в обморок. Слава богу, на кроватку. Любопытно, какой… балмуздак в его голове заставлял это недоразумение тратить силы на починку стульев, вместо того, чтобы сразу заняться укусом?

Лежит бедненький-бледненький, тихий такой и почти хорошенький. Именно потому, что безмолвный. Ладно, пусть отходит. Зато вякать и мандражировать не будет.

Я и одеялом его прикрыла, выдернув последнее у оборотня из-под задницы. Отошла и уселась на край стола.

— Ну, и какого умного кролика тебя принесло в здание, по крышечку набитое магами?

Лисятина сначала зыркнул на меня возмущённо, даже зло, потом хохотнул и выдал:

— Тебя спасать.

— Вот спасибо, — скривилась я. — Ты каким местом слушал, когда ещё там, в деревне, всё обговаривали? В пророчестве вашем что сказано? Помогли двое и свободны! Я и так в последний момент с тебя зов сняла. И в коридоре тебе повезло ни на кого не нарваться. Ну, чем ты думал? Ты ведь на уровне инстинкта уже моя стая… попадись ты, я кинулась бы тебя выцарапывать и трындец… Хорошо, если просто уничтожили бы кучу магов и сбежали с погоней на хвосте. А вдруг бы не справились с таким количеством?

Выговаривала ему, почти не глядя, с тоской понимая, что похожа на миарми, когда ту на нудной ноте заклинит. Это у меня от стресса? То есть не услышит он меня ни фига.

— Это ты моя стая, — фыркнул лис. — Моя самка и моя стая. Потому что другой у меня нет. Я так решил. Самкам в одиночку ходить опасно. Берём твоего мага и убираемся отсюда, пока дорога между дверями пустая. Если что — убиваем и сваливаем. Мне тут очень не нравится. Душно.

Ну, точно! А то я не знала, что у обнудяемого нудятина ничего, кроме здорового раздражения, не вызывает. Если там и есть полезная информация, она всё равно отфильтровывается и отправляется в белый шум на второй фразе. Эх… лучше ссориться, орать и драться, чем нудеть. Эффективнее.

— Я альфа. Ты моя стая. В этом смысле и я твоя. Сейчас уйти нельзя. Так что сиди. Можно еду поискать. В комнате. Вода там.

Попробую так, короткими фразами, авось дойдет. Про патриархальные замашки и прочую чушь потом поговорим. Как-нибудь.

Тай:

То, что она признала себя моей стаей — уже хорошо. Вести бы себя ещё научилась, как самкам положено — цены бы ей не было. Лонгвест и энтакату. Вот спасу мир, и можно будет о щенках от неё подумать. Чтобы на глазах росли, а не в соседних стаях.

А вот то, что уходить не хочет — плохо. Меня и правда, будто душит что-то. Силы высасывает. Словно зов, но отовсюду. Кажется, что сам дом зовёт. И скручивает. Пьяные маги — не проблема. Я же как-то прокрался сюда. Значит, и выбраться можно.

Встал и пошёл попить. Струя течёт постоянно, как из родника. Но вода безвкусная. Жажду утоляет, а удовольствия не даёт. А вот еды я не нашёл. Перенюхал всё и в человеческом, и в зверином облике. Даже лепёшек нет, не говоря уж о мясе. Чем эти маги питаются? Воздухом? Так у них и воздух тут противный. Спёртый. И воняет слабостью, болью, злобой… Ша! Стоп!

Я раньше не замечал, чтобы у эмоций был такой сильный и неприятный аромат. Страх — пахнет, да. А остальное — нет. Боль не пахла. Зло не пахло. Значит, это…

Я потряс головой, но по-прежнему чуял, что через стенку кому-то очень плохо. Очень. Оборотню. Коту-оборотню. Р-р-р-р!

Глава 6

Татьяна:

Нет, не получается у меня сделать вид, что я оглохла, ослепла и нюх потеряла. Блин! Чувствую я этого котёнка, чувствую! Это дико нервирует и злит. Даже не злит, а бесит! Он совсем близко, за стенкой, и ему плохо… Очень плохо… Нет, неправильно. Ему сейчас… лучше умереть. Но… чем помочь? От бессилия и неумения исправить ситуацию перехватывает горло и судорожно дёргаются пальцы. Та-а-ак, дышим ровно, смотрим прямо, успокаиваемся…

Я могу убить мага, который сейчас его мучает. Могу снять привязку. Но это означает, что придётся засветиться, как рождественская звезда. А мне надо тихо умыкнуть магёнка и исчезнуть, не вызывая подозрений и погонь. Мир спасать вообще непросто, поэтому дополнительные бонусы в виде гоняющихся за нами магов без надобности.

Блин! Не получается у мне сейчас успокоиться!

Утешать себя, что, спасая мир (звучит удивительно по-дурацки!), я освобождаю и этого кота, удавалось всё хуже.

А тут ещё лис уши навострил и нервно водит носом возле той стены, за которой плачет котёнок. Когда он успел в зверя перетечь? Хотя… неважно…

Всё отвратительно. Нет, всё ещё хуже… Но я стараюсь, дышу носом, как учили, и считаю про себя… дохлых магов.

Не поняла, чернобурка что, тоже чует? Бета не должен… хотя у нас же уже пошла привязка, раз я приняла его в стаю. Миарми говорила, что сильная бета может улавливать некоторые вещи через альфу. «Это одна из основных функций хорошей, правильной альфы — умножать возможности своей стаи, открывать в них новые способности», — сами собой всплыли в памяти её слова. Вот лучше бы этот «мачо» обнаружил в себе умение не лезть, куда не просят!

Аш-ш-ш! Я уже психую и злюсь до умопомрачения. Правильное дыхание совсем не помогает. Мурашки табуном по спине от особенно горестного стона там, в соседней комнате. Ну, зараза же! Была б сейчас в звериной ипостаси, посшибала бы хвостом стулья.

Главное, что я со своим инстинктом согласна на все сто! А помочь… не могу… АР-Ш-Ш-Ш-Ш!!!

Надо абстрагироваться. Нужно на что-то отвлечься… Я огляделась. Да-а-а, перевести внимание тут и не на что: всё то же помещение, всё тот же напряжённо прислушивающийся оборотень. Владелец этой конуры так и лежит в отключке.

А я уже больше не могу спокойно сидеть…

Дважды споткнувшись об лиса в своих метаниях от стены к столу, потом к кровати, к двери, рыкнула:

— Убери ходули с прохода!

Зря я на него окрысилась, конечно… а с другой стороны, чего он растопырился, занял всё свободное пространство и щёлкает зубами на стену?! Сама знаю, что там практически совсем капец…

Добило меня то, что лис даже не огрызнулся: прижав уши к голове, уткнулся носом в перегородку и жалобно заскулил. Блин! Блин-блин-блин! Всё, терпение лопнуло!

— Сторожи магёныша! — а сама метнулась ко входу и осторожно выглянула…

Интересующая нас дверь как раз распахнулась, и оттуда вывалилась девчонка. Прилично под градусом, а на лице настолько паскудное выражение… что даже при том, что хорошенькая и мордашка кукольная, смотреть противно. Аш-ш-ш…

— Сиди тихо, тварь! Утром продолжим… будешь у меня шёлковый! — и, пошатываясь, двинулась к лестнице. Дверью о косяк эта кукла шваркнула с такой силой, что та не захлопнулась, а лишь грохнула на весь коридор. Магичка скрылась за поворотом, а я, как заворожённая, уставилась в появившуюся щель.

Тай:

Мне никогда раньше не было так плохо. Теперь же я был готов отгрызть собственный хвост. Вроде бы, не моя боль, а мне хоть когтями загородку царапай. Тоска, как в полнолунье. Выть хочется. Рычать, кусать, рвать на куски, раздирать на части… Вскрыть грудь, чтобы не было так паршиво. Словно сейчас умру. Душно, тошно. Сдохнуть… Да, выползти наружу и там околеть. Но не тут. Не среди каменных стен. Чувство, что меня обманули. Предали. Внутренности выворачивает наизнанку от обиды. Мечты не исполнились. Разочарование и боль. Внутри и снаружи. Нет, не так. Тела и души. Откуда у меня муки души? Никогда не сталкивался с этим раньше.

Ша! Я понял. Это не мои переживания. Уф-ф-ф! Чуть не слился с чужими ощущениями. Такого точно прежде не было. Заболел я, что ли?

— Сторожи мальчишку!

Ща! А сама, значит, туда, откуда накатывает эта странная боль?

Я прокрался следом за самкой и, высунув морду, огляделся. Магичка. Мелкая совсем, как и тот щенок, которого я не стал охранять. А за дверью, которую она закрыла, — источник страданий. Кот. Оборотень, готовый умереть из-за растерзанной души. Жутковатые какие-то чудеса тут творятся.

Прижав уши и распластавшись по полу, я приготовился прыгнуть и шмыгнуть. Прыгнуть на тропу и шмыгнуть туда, где мучился кот.

Татьяна:

Я вздрогнула всем телом, когда руки вдруг коснулось что-то тёплое и пушистое, и чуть не перетекла в пантеру. Спонтанно! Ужас! Это ж надо было так потеряться в нервах, чтобы едва не перекинуться, как вчерашний котёнок, — непроизвольно, на эмоциях! Позорище, а ещё большее позорище, что я вообще не заметила, как лис просочился следом за мной и высунул ушастую башку в коридор.

— Не мешай! — шёпотом рявкнула я и обеими руками запихнула мохнатую морду обратно в комнату. — Нечего толпой бегать!

И пока чернобурка не опомнился, захлопнула нашу дверь. Сделав два шага, оказалась возле соседних «апартаментов» и осторожно заглянула в оставленную хозяйкой щель.

Точно такая же кровать, стол у окна, разбросанные вещи, только женские… и миазмы боли, сбивающие с ног!

Я протиснулась в помещение и, крадучись, двинулась вглубь, к постели. Скомканное бельё в красных потёках, а всё вокруг пропитано страданием и отчаяньем, даже воздух. Внутри медленно, но верно зрело тихое бешенство. Убью гадину! Поймаю и убью!

Котёнок нашёлся на полу за кроватью. Я шла на тихий, почти неслышный, скулёж и на запах крови. Голый, замученный даже на вид… совсем молоденький, ещё почти мальчишка… весь залитый кровью… Изрезанный… когтями? Нет, ножом! Скотина! Тварь! Убью! АР-Р-Р-Р-Ш-Ш-Ш!!!

Пришлось опуститься перед ним на колени и протянуть лапу… руку. Дотронуться и подождать, пока он вынырнет в реальность, вздрогнув всем телом, и…

Глаза светло-светло-карие, с зелеными лучиками-прожилками. Хорошие глаза, кошачьи.

— Не бойся, я хочу помочь.

— Чем?! — кот отпрянул от меня и забился в угол. — Чем ты поможешь?! Ты… такая же!

— Нет, маленький. Я могу помочь, — говорить надо тихо и неторопливо, а двигаться плавно. — Пойдём со мной.

— Не могу!!! — зашёлся криком мелкий. — Не могу уйти! ОНА запретила! — и затрясся в рыданиях.

— Хорошо, ты не пойдёшь, — сейчас требовались спокойствие и уверенность, поэтому все нервы, страхи и злость давились на корню мощным инстинктом альфы, обнаружившей котёнка из своей стаи.

Медленно подняться, аккуратно наклониться… он совсем лёгкий, в отличие от моего магического мосла.

— Вот так, малыш… ты никуда не идёшь. Я тебя отнесу.

Тай:

Самка закрыла выход прямо перед моим носом! Я прыгнул на ручку — отбросило в сторону. Разозлился. Отскочил и с разбега — на дверь, грудью и лапами. Снова отлетел в сторону. Р-р-р!

Лапами проехался по полу, раздирая шкуру, лежащую на нём, в клочья. Неприятная она какая-то на ощупь. Липнет к когтям. Ещё больше разбег…

— Ты совсем тупой, да?

Надо же, кто у нас очнулся!

— Сам тупой. Если сразу от окна разбежаться…

— Если сразу от окна, то тебя со свистом в него и выбросит. Ласточкой вылетишь с пятого этажа, и народ соберётся посмотреть на твою расплющенную тушку. А увидев разбитое стекло, сделает выводы и придёт ко мне. Я был бы только рад, но подозреваю, что рассказать им правду всё равно не удастся. А новых проблем с деканатом мне не надо — и так опозорился.

— Почему в окно выбросит? — я перетёк в человеческий образ и опять попробовал выйти. Снова ударило. Больно. Потряс рукой, огляделся. Стулья хлипкие. Стол?

Нет, зверем я явно более мощный. Сейчас…

— Идиот! Успокойся, у тебя не получится открыть эту дверь, потому что я запер её магически.

Я потряс головой — искры из глаз от удара об стену разлетелись в разные стороны.

— Самка спокойно прошла. Значит, и я смогу! Надо только понять — как.

— Точно, совсем кретин, — как-то даже грустно произнёс маг. Даже кусать его не захотелось — так расстроенно он обозвался. Однако на всякий случай я оскалился и зарычал.

— А я разве спорю? Ты сильный. Но полный дебил…

Прыгнув на кровать, завалил мага, придавив его весом, и предупредил:

— Ещё раз обзовёшься, язык откушу.

Щенок застонал. А-а-а, я ж ему на рану лапой надавил. Не нарочно. Сам виноват: нечего меня злить.

— Блин, лис, ты глухой?! — раздалось от двери, но почему-то шёпотом, а не воплем. — Я тебе сказала, что это мой маг?! Значит, загрызть его могу только я!

Помотав головой, перетёк в человеческую форму и залепил магу ладонью по морде. Тот вытаращил глаза, но промолчал и не ответил. Ну, и кто из нас тупой?

А вернувшейся самке выдал:

— Загрызай сама. Я отгрызать буду. В воспитательных целях.

— И носить потом на себе, — согласилась она. — Будешь ездовой лонгвест для магов с откушенными конечностями. Двигайтесь, не видите, котёнку плохо?

Я за шкирку скинул мага на пол, освобождая место.

Кот и правда был очень плох. И чего он там про душу выл, когда у него всё тело порезано? Кровью шмонит так, что живот скручивает. Одновременно и в брюхе урчать от голода начинает, и мутить. Видно же, что раны получены не в честной драке и не во время охоты, а сделаны просто так. Слишком ровные.

— Зачем его так? — спросил, глядя на поднимающегося с пола мага.

— Затем, что маги эти — сволочи последние, — зло выдала кошка. — Слышишь, мосол магический? Я тебя, ушлёпка, через удовольствие привязала, а ты ещё выделываешься! Надо было, как у магов заведено, — через боль!

Ромэй:

— Не принято у нас через боль! — это у некоторых придурков мода такая, то по больной руке мне лапой своей звезданул, то вот на пол толкнул как раз на этот бок. Тварь лохматая, безмозглая и…

Кинули на мою чистую постель очередного грязного оборотня, матервестер! Ну да, полосовали его явно специально. Разозлилась его хозяйка, вот и оторвалась, тут я её понимаю. Тоже, наверное, другого зверя хотела, а не это недоразумение. Хотя я свою так бы резать всё равно не стал… попинал бы от души, это да, но ножом — не стал бы… Это уж совсем перебор.

— Давайте, я его залечу что ли… — ну а что, смотреть, как на моей кровати собирается сдохнуть от потери крови какой-то мелкий вонючий кошак? Не люблю я лечебную магию, терпеть не могу, а тут как назло, только и делаю, что ею пользуюсь.

— А потом сам опять загнёшься? — подозрительно прищурилась девчонка. — И нам тебя тащить?

— Было бы предложено, — фыркнул я и демонстративно уселся на ближайший стул.

Кошка же задумчиво поизучала то меня, то недобитого подранка и, наконец, выдала

— Лечи. Если что, погрузим и вытащим.

Куда они меня, интересно, грузить собрались? А, неважно. Им же надо куда-то идти, вот пусть и идут. А для этого им нужен я? Значит мое передвижение — их проблема.

Так что я подтянул стул поближе к кровати, ну чтобы сознание терять хоть с минимальным комфортом, а не падать с грохотом на пол. Этот тупорылый вряд ли догадается меня поймать… И щёлкнул пальцами.

Татьяна:

Магёныш щёлкнул пальцами, и я с надеждой уставилась на котейку. Только дождалась совсем не того… чего хотела.

Малыш и так таращился вокруг дикими глазами, закусив в молчании губу. А от щелчка пальцев резко вздрогнул и с хриплым вскриком занырнул под койку! А следом брякнулся и скелетон. Со стула. Вот блин!

Не поймёшь, кого первого хватать!

Всё же я полезла под кровать к котёнку, потому что на чернобурку он шипел и фырчал с отчаяньем смертника. А на меня лишь сверкал глазищами, настороженно и недоверчиво.

— Тихо, маленький, чего ты испугался? — успокаивающие, мурлычущие нотки в голосе появляются инстинктивно. — Ну что ты, глупый. Вылезай. Никто тебя не обидит.

— Врёте! — кот забился в самый дальний от меня угол. — Вы… вы… вам ваш маг приказал? Он меня свяжет?! Вы для него… меня… Не надо! Я не дамся! Мне моя… госпожа… магиня не приказывала под вас! Она пока не приказывала! — в голосе ничего, кроме слёз и паники.

Помянув про себя тихим незлым словом всех магов поголовно и пьяную сучку в отдельности, я сделала зарубку на памяти: разузнать, о чём это он? Хотя я уже сейчас подозреваю, что о чём-то мерзком. Мне не понравится…

— Тш-ш-ш, дурашка, не бойся. Это не страшный маг, это послушный маг, он не сделает тебе больно. Наоборот. Посмотри на руки… видишь, порезы почти затянулись?

Очень нескоро мне удалось выманить мелкого и заговорить настолько, что он перестал вздрагивать от любого звука. Пришлось вовсю пользоваться полученными от миарми знаниями, играя голосом, телом и даже запахом.

Обернуться котофей не смог. Оказалось, что искалечившая его тварюшка прямо запретила оборот до своего особого разрешения. Аш-ш-ш-ш!!!!

С…ка! Знала, что при обращении если не все, то многие раны залечиваются. Чем сильнее зверь, тем больше повреждений исчезнет. Мальчишка — слабенький кот, совсем ещё неопытный, но всё же.

И только передав недоверчиво съёжившегося малыша на попечение лису, я смогла уделить внимание магёнышу.

Опять в отключке, опять бледный. Пожалуй, даже зеленью отдаёт. И как теперь бежать? Тащить его на себе не самая лучшая идея…

Сосредоточенно вглядываясь в своего магёнка, я в какой-то момент осознала, что вижу, где у него… я моргнула. Ну-ка, ещё раз… Нет, не понимаю, но чувствую. Вот тут, в его потоках… что-то не так. Неправильно.

Я словно потянулась и выскользнула из себя, вплотную подлетев к этому недоразумению. Если вот тут поправить… а вот тут добавить цвета… станет так, как надо! Почти.

Ромэй:

Когда я очухался, увидел склонённое надо мной взволнованное лицо девчонки. Замечательно, пусть нервничает, не одному же мне страдать? Если бы ещё бы эта тупая лохматая скотина прониклась пусть не уважением, но хотя бы пониманием, что постоянно пинать и толкать меня не надо. Не то чтобы после этого мне стало бы легче, матервестер! Диссертация, аспирантура, карьера, слава великого мага… Всё рухнуло котам под хвост вместе с детской мечтой о собственном диком оборотне. Вот за что мироздание так со мной поступило?! Зачем так жестоко посмеялось, подсунув мне… ну да, дикого оборотня, как и мечтал, матервестер! Просто я же не уточнял, что он должен быть привязан ко мне… И ведь даже это осуществилось. Дикий оборотень. Большой: энтакату это вам не камышовая киска. Мощная привязка в наличии.

«Когда избыток самомнения всю осторожность победит, тот, кто покажется слабее, сильнейшего поработит.»

А ведь точно! Я теперь ещё и часть пророчества?! Матервестер!

— У него теперь всегда глаза будут в кучку? — с сомнением спросила девчонка у лонгвеста и снова повернулась ко мне, помахав ладонью у меня перед носом. — Эй! На палубе! Есть кто живой?

— Все сдохли от голода, — буркнул я, прослушав арию в исполнении моего желудка. Естественно, время ужинать давненько прошло, а я ещё и не обедал даже. Волновался перед первым призывом, идиот. Если бы мог предвидеть, впрок бы себе бутербродов по карманам насовал!

— Я бы тоже закусила, но у тебя ничего нет, — согласилось моё проклятье. Потом посмотрела на притихшего на постели кота:

— Надо сматывать удочки. Пока его не хватились.

Нет, я, в принципе, знал, что такое удочки, и даже выражение такое пару раз от сельских рыбаков слышал, но от оборотня-энтакату фраза про удочки… Мне стало неожиданно весело, несмотря на всё происходящее. А может, как раз благодаря полной его сюрреалистичности. Ну, правда же… Дикий оборотень с двумя образами вместо одного. Я, маг, на привязи, послушный, как цепная собачка. Кстати, и собачка вон сидит, тупая, огромная, мохнатая. И пророчество ещё… Матервестер, да я просто сплю! Ну, или сильно ударился головой и пребываю в бессознательном состоянии. Всё это настолько бредово, что просто не имеет права быть настоящим. Так что мы смело можем сейчас встать, открыть дверь, пройти по коридору, спуститься вниз по лестнице… Я и три оборотня! И нас никто не остановит, потому что во сне всегда так… Даже когда ты падаешь с пятого этажа, у тебя в полёте либо вырастают крылья, либо ты начинаешь парить, раскинув руки, даже если левитирование выше метра в реальности тебе недоступно.

Татьяна:

— А вы, правда, хотите меня забрать? — притихший после лечения котофей ожил и переводил вопросительный взгляд с меня на лонгвеста. — Но… зачем? У меня же не получится уйти, и ОНА… — глаза у него расширились ещё больше, хотя казалось, что дальше некуда.

— Едва мы отсюда выберемся, я сниму с тебя привязку.

Не знаю, что он услышал в моем голосе или увидел на лице. Но котейка поверил. Задохнулся от переполнявших чувств, закусил губу и вдруг начал слезать с кровати.

— Я знаю, как отсюда убраться незаметно, — выдал он, наткнувшись на вопросительные взгляды. — Просто я… А точно ты меня… Отвяжешь? — и, получив утвердительный кивок, задвигался шустрее. Выпрямился на дрожащих ногах, но решительно шагнул к выходу. — Пойдёмте! Я покажу путь, где не будет магов.

— Ты хоть портки натяни, — предложила я, обдумывая, стоит ли довериться этому голопопому проводнику. Предательства, по идее, от него можно не ждать… И он здешний. Так что действительно должен был разнюхать все закоулки

Маг, уже стоящий у двери, вдруг как-то странно хихикнул:

— А что, штаны на него сами по себе не наденутся? Из воздуха?

— Наденутся… Из шкафа, — я тоже умею ехидничать. — Ты сам ничего взять не хочешь? Мы уходим надолго.

Мосол покосился на меня очень подозрительно, затем зачем-то ущипнул себя за голую руку и суетливо принялся одеваться. Потом схватил сумку, начав запихивать в неё всё подряд..

Я хмыкнула, отодвинула это недоразумение от шкафа и высмотрела в его барахле более-менее подходящие брюки. Подумала ещё пару секунд, и в результате котёнок покорно напялил сначала трусы, оказавшиеся ему почти до колен, потом заправил в штаны ещё более длинную рубашку и туго стянул всё это поясом на тощей талии, чтобы не потерять просторную одёжку. Куртку ему я тоже нашла… Естественно, слегка потрёпанную, но вполне крепкую и почти по размеру. Видимо, магёныш из неё вырос.

Владелец всего этого «богатства» таращился на устраиваемый мной беспредел квадратными глазами, но в какой-то момент он вдруг выдохнул, буркнув: «Всё равно это всё сон…», уткнулся в свою котомку и выбросил из неё половину.

— Возьми все деньги, имеющиеся в наличии, — велела я этому ходячему несчастью между делом. — И покажи, чем ты там запасся.

Церемониться у меня не было ни времени, ни настроения, поэтому сумку я просто отобрала, сунула в неё нос, обфырчала содержимое и, вытряхнув всё на кровать, стала быстро складывать сама. Уж что-что, а походное снаряжение меня научили выбирать на отлично.

Лис, приподнявшийся было, когда котёнок сполз с постели, снова разлёгся и следил за нашими метаниями, презрительно прищурив свои наглые карие раскосые глазищи. Они у него и в человеческом образе такие: наглые и чуть приподнятые к вискам. Вообще чернобурка, когда молчит и не строит из себя крутого мачо, красавчик в лучших традициях полинезийских серферов. Такое лицо… С намёком на восток, но это именно намёк — в разрезе глаз, в скулах, в чётко очерченном твёрдом, но изящном подбородке. У него в лице что-то неуловимо лисье присутствует в любом облике.

Сложен он тоже… Мечта любой тётки от тринадцати и старше. Хотя я вообще не видела толстых оборотней, но чернобурка в этом плане вообще конфетка. Жаль, не моя.

Пока я мысленно проводила ревизию лисьих прелестей, незаметно умудрилась всё собрать и всех поднять.

— Выходим.

И первая выскользнула в коридор, для верности с порога перетекая в кошку и неслышно ступая по холодным каменным плитам. Принюхаться, прислушаться… Порядок.

— Куда дальше? — с котейкой можно разговаривать без слов, он понимает.

Обернуться мальчишка не мог, магический запрет всё ещё действовал, но крался он вполне профессионально и путь указывал хорошо. По коридору, по лестнице… знакомая дорога. Однако наш проводник не свернул к двери, ведущей во двор, а продолжил спуск дальше, подав знак «полная тишина».

Хорошо, что лис сам догадался взять шефство над нашей «добычей».

Магёныш сначала шёл, как слонёныш, но перетёкший ради такого случая в человека лонгвест его умело конвоировал, пресекая попытки саботажа. То затыкал рот, когда длинный пытался что-то вякнуть, то пинал, когда тот слишком громко топал, короче, развлекался. И пусть его. Лисы сыты, маги целы, все вместе сваливаем. Красота!

Ступеньки уходили всё ниже и ниже. Блин! Это не маги, а землеройки-трудоголики! Наконец котёнок притормозил у входа в какую-то… натуральную дыру, откуда пахло землёй, гнилью и сыростью. И грибами.

— Это тайный лаз, его ещё сто лет назад прокопали, — шёпотом поделился малыш, посвёркивая глазами в темноте. — Мы им в детстве пользовались, когда… пока…, - он всхлипнул, но решительно утёрся рукавом куртки. — Ты… Точно сможешь меня освободить?

Не видя смысла долго убеждать, я просто кивнула. Котёнок вздохнул и практически беззвучно продолжил:

— Я пойду немного впереди. Если будет что-то неожиданное, чего тут не было, успею отбежать и предупредить.

Звучало разумно, и я одобрительно кивнула, слегка погладив котейку по плечу, успокаивая и его, и себя.

Мальчишка нырнул в темноту, а я начала напряжённо вслушиваться и принюхиваться. Ничего… Вроде бы… Тут слишком много запахов. И оборотней тоже немало отметилось. И давно, и совсем недавно… Что-то мне здесь не нравится. Я уже приготовилась скользнуть вслед за парнишкой, когда глуховатое эхо донесло из темноты тихий вскрик. И тут же мимо, едва не опрокинув меня на землю, пролетело огромное тело… Мохнатый спецназовец, блин!

Тай:

Кот пошуршал вперёд, а маг, наоборот, переставлял свои ноги всё медленнее и медленнее. Вертел головой по сторонам и просто фонил страхом и злостью. Злился он на меня. Ну, так сам дурак: нечего было пытаться меня укусить. Я превратил руку в лапу и впился когтями в его тощую задницу. Он так смешно подпрыгнул! Потом снова пришлось ему рот затыкать — высказаться решил. Совсем намёков не понимает. А ещё меня тупым обзывал. Хотя ему-то, наверное, всё равно — обнаружат нас или нет.

Я очередной раз пнул его под зад, для ускорения, и тут услышал вскрик. Кот в беде?! Да он одна сплошная проблема. Его же прикончить даже стараться не надо! Р-р-р-р!

Секунда, и я лонгвест. Ещё секунда, и кошка отлетает в сторону. Пусть сама следит за своим магом. В бою нет места щенкам и самкам.

Третья секунда — я выпрыгнул из лаза. Полсекунды — отшвырнул мелкого к кустам. Предупредил его противника рычанием. Бросок! Молодой пёс в человеческом образе. Слабак! Перетекает еле-еле. Завалить и сразу за шею. Р-р-р-р! Обернулся… Мой укус залечил, но не полностью. Я вижу следы своих зубов. Сейчас добавим ещё! Щенок-переросток! Вкус крови во рту… Расслабился. Пропустил один укус. В голове не укладывается, что придётся убить. Своего. Такого, как я. Отпрыгиваю в сторону, но он кидается не на меня, а к моей самке. Это решает всё…

Глава 7

Татьяна:

— Он… Он нарочно меня… То есть не обязательно меня… Он ждал! — котёнок опять заикается и пахнет страхом, но сверху начинает наслаиваться запах злости, поэтому малыш довольно быстро берёт себя в лапы. — Предатель! Его даже не маг сюда отправил, он сам! Чтобы поймать и отвести к хозяину!

Ненависти в голосе всё больше. Из-за этого я и не думала останавливать чернобурку. Тот прижал ещё живого, но уже неопасного противника к земле всей тушей и вдумчиво жевал его горло. Но зубы до конца не смыкал, косил глазом на нас и слушал. У-у-у-у, лисун-куда не надо влезун! Опять первый успел. Правильно, конечно, хотя я эту псину одной лапой пришлёпнула бы… Только противно. Если мальчишка прав, и этот пёс — предатель… А котейка уверенно продолжил:

— Он в прошлом году Ульши-зайку так сдал, а сам за неё деньги получил!

Чую, котёнок не врёт. Жалеть тварь сразу расхотелось, и я даже немного позавидовала лису и позлилась на него за то, что он впереди планеты всей. Пёс уже не хрипел, лишь дёргался конвульсивно… Всё, затих… Туда ему и дорога. Оборотни живут стаей, и таких выродков давят ещё щенками. Этот, видимо, неплохо притворялся раз дожил до этих лет, значит, исправить ошибку природы — хорошо и правильно.

Плохо, что предатель успел порвать камышового и у того снова течёт кровь, капая на землю и впитываясь в утоптанный грунт, оставляя тёмные пятна. Плохо… Или хорошо? Для маскировки — хорошо. Кровавый след приведёт к реке и… концы в воду.

— Быстрее, — для скорости я подхватила мальчишку на руки и, оглянувшись и нашарив магёныша, подтолкнула того перед собой. Ну, а лис сам не потеряется.

Здорово, что я не совсем человек. У них в голове стоит прошивка против убийства, и это действие вызывает кучу проблем, вплоть до выкипания серого вещества. А я сейчас кошка, хищник. Для меня убивать так же естественно, как каждый день питаться. Устранить же потенциально-опасного для стаи — вообще прямая обязанность. У чернобурки тоже никаких напрягов по этому поводу вроде бы не возникло.

Ромэй:

Странный всё-таки это был сон, скорее на воспалённый бред похоже. Печально. Значит, аспирантура в любом случае накрылась, потому что меня же наверняка нашли и лечат, а в голове такая каша… Получается, что удар был достаточно основательным, но, надеюсь, мыслительные способности не сильно пострадали и со временем восстановятся. Я даже начал всерьёз обдумывать, что на самом деле лучше: то, что всё происходящее правда, или то, что у меня с мозгом возможно необратимые проблемы.

Для проверки реальности мне ничего не пришло в голову более надёжного, чем заорать. Щипать я себя уже щипал, не помогло. Ведь если во сне пытаешься закричать, когда нельзя, то рот открывается, а звуки не издаются. Или, наоборот, нет никакой реакции на твой крик. Но тут реакция последовала заранее, превентивно.

Тупой лонгвест сжал мне челюсти ладонью и очередной раз пнул под зад коленом, недоумок. Со злости я укусил его за руку, по крайней мере, попытался укусить… И в мою задницу впились сразу пять… нет, шесть когтей. Острых и длинных, как иглы. Не сон, матервестер! Точно не сон, потому что у меня от боли даже в глазах на секунду потемнело. Ненавижу! Нет, с головой у меня всё в порядке, это у оборотня с ней проблемы. Скорее всего, мозгов у него просто нет — одни инстинкты…

Буквально через несколько минут меня толкнули к девчонке, девчонку — ко мне, а эта безмозглая лохматая скотина рванула вперёд. Что ему там померещилось, идиоту?!

Девчонка обернулась и зыркнула на меня своими светло-серыми глазищами. Орать и упираться сразу расхотелось. Злобно поведя плечом, я гордо выпрямился и пошёл следом за лонгвестом. Кстати, интересно, сколько времени я во второй раз пробыл без сознания? Потому что и физически, и магически я явно восстановился. Причём магически я бы даже сказал, что… Потеребил связку между мной и девчонкой, приготовившись дёрнуть на себя, проверяя, кто тут теперь главный, как…

Там явно была драка! Точно! Эта шерстяная машина для убийства, даже не задумываясь, в четыре удара завалил и загрыз одного из оборотней нашего декана. Мама-а-атервестер! Со мной рядом психи: дикие, неуправляемые, безголовые… Маньяки-душегубы! А я ещё с ними как с людьми общался? У меня ноги начали подкашиваться от страха, и тут мне сзади в спину пахнуло потом, кровью и ещё чем-то таким же мерзким…

— Опять в обморок падать собрался, неженка?

Тай:

Пса я убил, несколько раз рванув зубами шейную артерию. Адреналин мешал много думать. Но когда перетёк в человека, стало тошно. Я видел смерть. Я убивал животных. Но никогда — своих, разумных. Запах крови. Вкус крови. Пятна крови на одежде. Оборот залечивает раны, но грязь не исчезает. А могла бы…

Маг уставился на труп пса, покачнулся и опять собрался бахнуться в обморок. Тунеядец! Пришлось поймать его за шиворот и встряхнуть, приводя в норму. Самка шла к реке, таща на руках раненого кота. Отнять и вручить ей мага? Похоже, ей не тяжело — мальчишка тощий, а вот маг — буйный.

Вылезли мы удобно — уже за забором. Хороший лаз. Надо запомнить, может пригодиться.

Маг плёлся еле-еле, даже с пинковым ускорением. Когда мы с ним доползли к реке, самка и котёнок нас уже ждали.

Ромэй:

— Длинный, у тебя как с плавучестью? Выше, чем у топора? — девчонка с сомнением смотрела на меня, стоя по колено в воде и держа раненого пацанёнка на руках.

Странное зрелище, соответствующее бредовости всего происходящего. Девчонка-то выглядит едва ли крупнее парня, но держит его так, будто он пушинка, например. Или она использует магическую подушку и просто выделывается?

Я уже готов поверить, что эта странная энтакату — полукровка, гибрид мага и оборотня, а, значит, может магичить так же, как я. Хотя всем известно, что мы — разные виды… Даже у людей с оборотнями детей не бывает. У людей и магов иногда рождаются. Но тоже редко, и магические способности у такого потомства не появляются.

— Всяко лучше, чем у кошки, — процедил я презрительно. Я вырос в деревне, «на природе», и городские выскочки довольно старательно напоминали мне об этом первый год обучения, пока я не заткнул их своими идеально-стабильными «отлично» по всем предметам. Именно поэтому переплыть реку для меня не проблема.

Единственное, не хотелось бы этого делать в одежде. Но снова оказаться без штанов, да ещё и в присутствии этого кудлатого идиота, тем более не хотелось. Так что полез в воду как есть, даже пиджак снимать не стал — потом просушу.

Татьяна:

Я не стала лишний раз тыкать магёныша, чтобы он разделся. Нравится ходить мокрым — его дело. Кроме того, я вовремя вспомнила, как он «стирал» одёжку в комнате. Захочет — высушится.

Только приглядывала, пока переплывали неширокую речушку. Всего-то метров пятьдесят от берега до берега, и течение не сильное. Но мало ли. Утонет, и всё заново?

Маг плыл не очень быстро, но уверенно. Спасённый малыш тоже держался на плаву — я пока запретила бултыхаться слишком активно, опасаясь, что после ранения ему просто не хватит сил. Тащила котейку на буксире, а он просто расслабился и не тянул меня под воду. Хороший мальчик, умный.

Как там лис, я даже проверять не стала. Он если и потеряется, то лишь по собственной воле, а я сомневаюсь, что будет мне такое счастье в ближайшее время. Этот самец вбил себе в голову что-то совершенно самцовое, и опыт показывает, что выбить подобное можно исключительно вместе с мозгами.

Мы не стали задерживаться на другом берегу, и скоро за нашими спинами сомкнулись деревья, скрывая университетскую стену. Ещё с полчаса мы быстро шли, поскольку бежать с магёнышем дело дохлое. Он пока тихоходный. Ничего, натренируется.

Наконец я решила, что мы забрались достаточно далеко и, сгрузив котика под дерево, без лишних слов начала снимать с него привязку. Это оказалось довольно просто, может потому, что злая кукла поимела мальчишку практически только что. Так или иначе, но через пару минут поникший было кот вдруг встрепенулся и уставился на меня загоревшимися зелёным огнём глазищами.

— Длинный, как скоро его хватятся? — спросила я магёнка, просидевшего всё это время с нарочито безразличным видом под соседним деревом. Он, кстати, был сухим, видимо, на ходу колданул. Мне мокрая одежда не слишком мешает, но все равно неудобно. Вот только… А, ладно, рискну, заодно проверю, что полезное можно извлечь из его магичества.

— Можешь и на мне вещи высушить?

— Меня зовут Ромэй, — произнёс маг, недобро зыркнув в ответ на «длинного». Потом затейливо прищёлкнул пальцами, и я почувствовала как от одежды разливается по телу приятное сухое тепло. Полезное магичество: сразу и стиралка, и утюг в одном флаконе. Но хмурое. В ответ на вопрос буркнул недовольным тоном:

— Как хозяйка напразднуется, так и хватятся. Может сейчас, может к утру.

— И что станут делать? Где искать, как? Что подумают, когда не найдут?

— Я специализируюсь по боевой магии, а не по предсказаниям. Нет привязки — значит, сдох… Если бы маг пропал, по крови бы вычислили живой он или мёртвый. А на оборотня, да ещё такого…, — он презрительно сморщился в сторону мальчишки, — …никто даже заморачиваться не станет.

— Ну и отлично, — я задумчиво почесала кончик носа и уточнила, — а тебя кто-нибудь будет искать?

Ромэй:

Вопрос был задан ужасно вовремя. Меня, конечно, хватятся, но не сразу. Завтра ближе к вечеру, не раньше. Вот если бы я записку, например, оставил или тому же наблюдающему сказал, что ухожу… А так: начнут волноваться, естественно, но позже. Можно из первой попавшейся деревни, где есть почта, отправить сообщение родителям. А уж они отпишут декану…

Проговаривать всё это вслух не хотелось, так что я просто буркнул:

— Будут.

Нахмурившись, девчонка что-то пробормотала себе под нос. Подумала минуту и выдала:

— Напишешь письмо, когда будем проходить через город или деревню. Как у вас тут передают послания?

Словно мысли мои прочитала, зараза.

— Опускают сообщение в ящик, через полминуты оно уже у получателя, — чувствую себя идиотом, объясняющим элементарные истины. Но девчонка же дикий оборотень, откуда ей знать суть работы магопочты?

— Отлично, прямо электронка, — обрадовалась она. — Напишешь… Кому ты можешь накатать послание, чтобы тебя не искали?

Девчонка устроилась под деревом, поглаживая обернувшегося котёнка, а тот мурлыкал и перебирал лапами по земле. Идиллия просто.

— А что такое «электронка»?

Неужели они в лесу тоже переписываются? Хотя должны же они как-то общаться между собой…

— Пишешь письмо, отправляешь, и оно через минуту у получателя, — усмехнулась девчонка, не прекращая тискать кота. — Не уводи разговор в сторону. Что и кому ты должен сообщить, чтобы тебя не искали несколько месяцев?

— Несколько месяцев? — я даже рассмеялся. Это-то точно не было проблемой: после окончания университета было принято пройтись по миру и попробовать применить полученные знания на практике. Ну, и работу себе поискать, если родители не присмотрели теплого местечка.

Боевые маги пристраиваются в жизни сами, так что мой отъезд будет выглядеть вполне естественным. А учитывая то, как я опозорился…

— Родителям надо написать. Просто, что пошёл обучаться на практике.

Ну вот почему, даже когда я не хочу ей отвечать, всё равно из меня будто лезет желание поделиться. Но если она не спрашивает что-то конкретное, то можно и промолчать. А вот обмануть не вышло… Матервестер!

Татьяна:

— Вот и отличненько… — рассеянно обрадовалась я. Пальцы перебирали густую палево-пятнистую шерсть мальчишки. Красивый облик, одни кисточки на ушах чего стоят — настоящий камышовый! Подросток ещё и из-за этого немного нескладный, зато кость тяжёлая и широкая — будет крупным самцом. Магиня эта — дура злобная. Такой кот, даже не войдя в полную силу, при желании порвёт любую псину, и наплевать, что размером не вышёл.

Котейка — молодец, а вот я дура-дурой. Спасительница-избавительница… всё хорошо, кроме одного — куда я теперь дену в лесу хоть и камышового, но, по сути, домашнего котёнка?!

Такими темпами я отправлюсь спасать мир не с магёнком под мышкой и налегке, а цыганским табором со всеми атрибутами цирка. Один лис сразу и за коня, и за мужика с балалайкой…

Вот что делать? Хорошо сидеть на травке: молодая, мягкая, густо поросшая мелкими жёлтыми цветочками с медвяным запахом.

Магёнок устроился под соседним деревом и вдумчиво изучает какой-то сорняк, выдранный с корнем. Лис разлегся на солнышке и довольно щурится. А я сижу и думаю, как дура.

— Малыш, тебе есть куда пойти? — спросила негромко, а эффект, как если бы бомбу взорвала. Котик моментально перестал мурлыкать, съёжился и прижал уши к голове. Понятно. Некуда.

— Кота можно к ведьме отвести, — вдруг выдал лис.

— Что за ведьма? И почему ты думаешь, что можно? — оживилась я. Камышовый тоже поднял уши и смотрел на чернобурку недоверчиво и неодобрительно.

— Ну есть такая… К ней самки наши бегают. Гадает она им, — взрослый оборотень ехидно ухмыльнулся и пошевелил ушами. — Так что ведьма его быстро в какую-нибудь стаю пристроит.

— Хм…, - я снова запустила пальцы в пятнистую шёрстку. Постепенно мышцы под гладящей рукой расслабились и уже не напоминали натянутые на кости канаты. Но мурлыкать котей не стал, слушал внимательно. — Не поняла. Она магиня или просто шарлатанка? И как ваши самки… рискуют выходить из леса? Это не опасно? А люди? Или она отдельно в лесу живет, как Баба-Яга?

Тут я спохватилась, что сказочная бабуся с парализованной конечностью вряд ли знакома здешним обитателям и уточнила:

— Ведьма такая была в нашем мире… тоже погадать любила и кошек. Жила в самой чаще, в избушке на курьих ножках.

Магёнок сначала напрягся, а потом что-то хмыкнул себе под нос, выслушав упоминание про другой мир. Точно! Он же до сих пор не в курсе…

Лис же невозмутимо пояснил:

— Избушка у неё обычная. Магиня она очень слабая, но этот… психолог хороший. Учитель так говорил. А живёт она в лесу, на болоте. Десять тенченей хорошего бега.

Вот интересно… «психолог» это даже не русское слово. Думаю-то я по-русски, а вот говорю с оборотнями и магом… хрен знает, на каком. При переходе инфополе постаралось. Мозг привычно переводит здешние понятия в знакомые слова. Я услышала «психолог», но когда задумалась, поняла, что лис сказал что-то вроде «лекарь душ». А вот «тенчень» — это не переводится, это догадываться надо. Наверное потому, что здешняя мера времени не совпадает с земной.

— Сколько тенченей от рассвета до заката? — уточнила я у чернобурки, все ещё поглаживая недовольно завозившегося котёнка. Тот подставил лобастую башку под ладонь, а потом поймал мои пальцы и слегка прикусил их зубами, привлекая к себе внимание.

— Я не хочу к ведьме, я хочу с вами! Вы теперь моя стая, ведь так?

Лис хмыкнул и вопросительно посмотрел на меня, буркнув: «Двадцать пять».

— С нами нельзя, но мы за тобой вернёмся, — попыталась я договориться с мальчишкой, но он расфырчался и вывернулся из-под руки.

— Льоки, это не обсуждается. Я твоя альфа, ты моя стая, так? — пока несла его на руках, я успела выспросить о многом, а не только имя узнать.

Котейка, недовольно хлеща хвостом по бокам, всё же склонил голову и жалобно муркнул.

— Тебя не будут искать, решат, что пёс сильно поранил и ты утонул в реке. Кровавый след туда и приведёт. Но появляться в обитаемых землях тебе не стоит. И потом, у нас только один магёнок, — я кивнула на длинного, и тот зверски заскрипел на нас зубами. — У такого молодого не может быть слишком много оборотней, верно? — это я уже Ромэйя спросила. С нажимом спросила.

— Да и два-то будет подозрительно, — процедил он, будто через силу.

Льоки на магёнка зашипел. Громко и грозно, потом выдал рычаще-поющую руладу, злобную такую.

— Ну и зря ты на него, — укорила я. — Он правду сказал, потому что врать мне не может. Как ты своей магине-заразе врать не мог. Да, он привязан ко мне так же, как ты был привязан к мымре, — подтвердила я в большие и обалделые кошачьи глаза.

Тай:

Ведьма жила далеко от того места, где мы выплыли. И от цели нашего пути — тоже далеко. Нам надо было в обратную сторону, а мы снова через реку переплыли. Но я понимал, зачем мы так сделали. Со следа магов хорошо сбили, хитро. И привязку самка с камышового сняла быстро.

Я раньше не видел, как это делается. Только слышал. Такое исключительно альфы делать умели. Поэтому в то, что она альфа, я поверил. Что она там с магом своим накрутила, я не видел. А с привязкой — убедительно вышло.

Но при этом она оставалась самкой, а их положено оберегать. Будь она хоть десять раз альфа, но главный самец в стае — я.

А кот мне понравился. Особенно после его фразы насчет мага: «Я думал, он просто не совсем в себе!» Вот я тоже считаю, что самка какого-то выбракованного из стаи выбрала. Правда, тогда учитель тоже не совсем в себе, раз помогает оборотням. Но сравнивать учителя с этим недощенком было неприятно. Учитель — он добрый и умный, а этот… Хитрозадый.

Самка, конечно, сразу за своего мага вступилась: «Зря ты на него так». А у меня улыбка так и лезла во всю морду.

Нет, пацан был отличный. Но мелкий ещё. Мне мага и самки хватит по самые уши. И так плохо представляю, как с ними мир спасать. У нас там дальше по пророчеству непонятно что, ведь текст был заляпан. Кстати, надо бы у мага спросить, может у них в учебниках полностью записано?

Я перетёк в человеческую форму и посмотрел на скучающего под деревом генетически ущербного.

— Ты пророчество наизусть помнишь?

— Ну? — маг оторвался от изучения люпшицы, которую он зачем-то вырвал с корнем, и уставился на меня.

— Что там дальше после побеждённого избытка самомнения?

— Ищешь, с кем подраться? — фыркнул маг и процитировал: — Юнцы всегда готовы к драке и часто погибают в ней, но знают старые рубаки: опасность скрытая страшней.

Ясно. Значит, у них тоже неполное пророчество.

— Мы с котом к ведьме, а вы тут меня подождёте! — решил я и с вызовом посмотрел на самку.

Татьяна:

Вот блин! Не люблю врать. Но и цапаться на пустом месте тоже. Сделав вид, что не расслышала половину фразы, и проигнорировав командный тон чернобурки, ласково посмотрела на котенка:

— Льоки, беги с лисом и постарайся хорошо устроиться. Скоро я за тобой вернусь, и ты будешь в моей стае, — разъяснила я понурому мальчишке.

Тот вздохнул так тяжко, словно на него мешок картошки нагрузили, и всё оставшееся время смотрел на меня укоризненным взглядом ребёнка, которого бросила ветреная мамаша.

Но я была тверда. Хватит с меня магического мосла. Всеобщая мамочка — это не та роль, которая уместна в походе.

Перед тем, как отпустить ребят в дорогу, я решила, что неплохо бы покормить мелких. Стая у меня на редкость… необычная, но их пропитание во многом и моя забота.

Поэтому одну из четырёх пойманных жирненьких птичек, внешне и повадками очень похожих на куропаток, только крупнее, я отдала котёнку, а вторую — магу, который уставился на неощипанную птичью тушку с недоумением.

Потом вздохнул, коротко бормотнув что-то себе под нос, но длинное, раскатистое бурчание голодного желудка как-то быстро направило его мысли в нужном направлении. Маг пошёл за дровами и через десять минут уже развёл небольшой костерок, над которым и завис в раздумьях с дохлой птичкой в руках.

Котей такими глупостями не заморачивался и уже вовсю пускал перья по ветру, с удовольствием потроша свою долю. Слопал вкусные внутренности и, утолив первый голод, даже разыгрался, как обычный кошак. Теребил перья, прыгал на «добычу», урчал и бил лапами, подбрасывая несчастный обед на метр вверх. Ловил и требушил дальше.

Поскольку чернобурка вроде сторожил логово, пока я охотилась, на его долю досталась третья куропатка, и он спокойно обедал в сторонке, глядя на мага и котёнка хитрыми лисьими глазами, и мне казалось, что внутренне он над этой парой попросту угорает.

Я тоже поугорала, со всех троих сразу, заодно обдумывая, чего же хочу больше: свежей крови или жареной дичи. Победило второе. Я обернулась и, захватив свою долю, пошла к костру.

Ох ты ж валенки мои! Этот недоросль несчастный труп пернатого насадил на палку… неощипанным! И, наверняка, с потрохами. И теперь вонял на всю поляну едким до невозможности палёным пером. Дымил и кашлял.

Вонючую тушку я с тихими прочувствованными ругательствами отобрала и отправила магёнка искать ровные и прочные прутья, желательно орешника. И четыре рогульки наказала вырезать, на пальцах разъяснив, какого размера. Вот безрукий, а ещё маг!

Птицу я потрошу в момент, этому меня учили старательно — есть не давали, пока не справлюсь. Так что перья с обеих тушек я просто ободрала вместе с кожей, стянув её, как мохнатый чулок. Съедобные внутренности подбросила довольному котёнку, велев магёнышу закопать остальное. И через полчаса вместо запаха палёных перьев по поляне поплыл восхитительный аромат.

Лис сначала заинтересованно принюхался, потом фыркнул и демонстративно отсел подальше. Вольному воля, а я иногда люблю жареное.

Ромэй:

Я не очень понимал, что делать с сунутой мне в руки птицей. Но есть хотелось до судорог в животе, так что, вспомнив виденное в далёком детстве, решил повторить. Развёл костёр, проткнул тушку палкой и принялся крутить над огнём, ожидая, когда она приготовится.

Запах от птицы пошёл какой-то не очень аппетитный, но, встретившись взглядом с ехидно ухмыляющимся во всю пасть лонгвестом, я, сжав зубы, упорно продолжал готовить, с тоской вспоминая старые книги по кулинарии. Почему-то приготовление пищи магическим путём сейчас не поощрялось, но раньше… Вот и что мне стоило выучить пару-тройку рецептов блюд из мяса на скорую руку?

Подлетевшая девчонка раскомандовалась и отняла у меня вонючую тушку… А лохматая скотина откровенно скалилась, наблюдая за моим позором. Ненавижу его! К девчонке я, как это ни странно, почти привык, а псина меня раздражает.

Лонгвест! Тупой огромный комок шерсти он, а не мечта всех магов.

Однако вкусный, хотя и очень поздний ужин, после которого по всему телу расползлась приятная истома, примирил меня даже с наличием этого патлатого чудовища. К тому же, его присутствие рядом было недолгим: попрощавшись с девчонкой, лонгвест и кот отправились на поиски какой-то там ведьмы. А я пристроился возле костра, вдохнув в него приказ гореть всю ночь, и попытался уснуть. Странные звуки и запахи леса упорно отвлекали, но усталость и сытный ужин были сильнее всяких там посвистываний и потрескиваний. Девчонка, обратившись в кошку, залезла на дерево. Хорошо ей, матервестер! В шубе и не на холодной земле.

На всякий случай я взмахнул ладонью, уже почти в полусне возводя вокруг поляны сигнальную стенку. Подобная стояла у меня на двери в комнату, и, помнится, тупому оборотню очень понравилось об неё биться. Ну, вот и тут пусть полетает… и он, и дикие звери, пожелавшие подкрасться к нам незамеченными.

Тай:

Пацан молча бежал за мной тенченя три, и только потом начал отставать. Но молчал и нагонял. Потом снова отставал. Плюнув, я мотнул головой в сторону ближайшего дерева:

— Отдыхай.

Передохнув, мы пробежали ещё два тенченя, и я понял, что всё. Или на себе тащить, или в лесу бросать. Или привал.

Выбрал последнее и пошел на охоту.

Сначала поймал двух конкау, потом нашёл родник. Вернулся с добычей и накормил кота. Тот выглядел уже не таким замученным. Но после того, как поел, а потом ещё и нахлебался воды, — сомлел и начал цеплять носом землю. А до домика ведьмы ещё почти столько же…

Порычал, больше про себя. Вслух смысла не было — котёнок и так выглядел виноватым. Уснул он почти сразу. Как они с деревьев спящие не падают — не понимаю. Даже завидно. Сам я устроился так, чтобы с одной стороны был кустарник, с другой — деревья. Ещё две стороны открыты, но я же не спать буду, а дремать. В смысле, рассчитывал я дремать, а проснулся почти с рассветом.

От злости чуть сам себя за хвост не укусил! Разбудил мальчишку, и мы побежали дальше. Ещё два привала и, наконец, мы у ведьмы.

Ситуацию она поняла почти сразу. Сказала, что у неё есть на примете хороший кошачий прайд. Недавно весь молодняк отделился. Старшая самка чахнет, но уже слишком стара для новых котят. Зато присмотрит как раз за молодым самцом, пока тот слишком мелкий, чтобы стать соперником вожаку. Ну, а мы мир спасём, вернёмся и заберём нашего кота.

Обратно я бежал, стирая лапы в кровь, уложился за шесть тенченей, вместо десяти. Поляну, где я оставил самку и мага нашёл почти сразу. А вот их самих на поляне не было. Давно уже не было.

Глава 8

Ромэй:

Девчонка разбудила меня с рассветом. Одежда была влажная, тело задеревенело, и, несмотря на горевший всю ночь костёр, я промёрз до костей.

Но я даже не успел толком проснуться, как эта… мелкая дрянь! Обернувшись в энтакату, заставила меня пробежать два круга по поляне, подгоняя когтистой лапой по заднице, а потом ещё пять минут махать руками и ногами, стоя на месте. Зачем ей всё это было нужно, я не понял, но ужасно разозлился: зарядку я не любил с детства, а происходящее очень напоминало именно её.

Наконец я упал под деревом и смог привести себя в порядок. Ужасно хотелось есть, и я с тоской вспомнил вчерашних конкау. Живот заурчал, поддакивая моим воспоминаниям. Матервестер! Я хочу домой, в тепло, в библиотеку, готовиться к аспирантуре… Что я делаю в глухом лесу в компании с диким оборотнем, который не только командует мной, но и вообще творит всё, что ей вздумается?!

Издевается, как хочет. А вот режим кормления совсем не соблюдает: еда мне достается редко, да и мало её. Хорошо, хоть от урчания моего желудка у неё проснулась совесть, и она вручила мне недоеденную вчера птичью грудку, а сама обернулась в зверя и умчалась в чащу.

Сейчас налопается вволю, а я тут сиди голодный, когда отовсюду такие страшные звуки доносятся… Пока девчонка тут была, одни птички пели… а стоило ей исчезнуть, как сразу кто-то протяжно и монотонно завыл. Потом что-то так затрещало, что я подскочил, уронив остатки мяса и ударившись головой о ветку… психанул, но затем вспомнил про сигнальную стену и, усевшись обратно, расплакался от ненависти и обиды.

Татьяна:

С утра магёныш… Ромэй… Почти Ромка… Так вот, утром, когда я незадолго до восхода солнца подняла его с «постели», магёныш был нежно-голубого цвета с зелёными разводами. И трясся так, что я ещё с дерева услышала стук его зубов.

Поэтому первым делом погнала его греться. Бегать, приседать и делать махи руками. Неблагодарный мосол порозовел и перестал труситься, но взгляды на меня бросал убийственные. Как же, мучают деточку.

Потом к пламенным взорам прибавилось злобное бурчание животом. Вот блин, не было у бабы хлопот, завела баба мага… Прыгай теперь вокруг него…

Уйти, не дожидаясь лиса, я решила вовсе не из вредности. Мне действительно казалось, что тащить его через обитаемые территории глупо и опасно. К тому же для выполнения пророчества или чего там… короче, чтобы починить то, что поломал маг, мне и нужен маг. А ещё один оборотень будет совершенно напрасно рисковать собой. Их и так мало осталось…

Нас он не найдёт — я велела Ромке затереть след, и он справился, сама проверяла. Так что побесится немного и отправится домой… Хоть за него буду спокойна.

Вдоль реки мы шли довольно быстро, потому что было холодно, а от воды тянуло сыростью… Мне же не нужен сопливый и температурящий маг… Он, правда, моих мотивов понимать не желает и дуется… а когда я вернулась с охоты, вообще сидел с красными злющими глазами и зарёванным лицом.

Нам надо обойти земли, принадлежащие Университету, отправить из первой попавшейся деревни письмо родителям Ромэя и прикупить ему человеческой еды. А то, в самом деле, заболеет в дороге, не соплями, так гастритом.

Ему озвучивать свои планы и мысли сверх необходимого я не стала. Сказала, что идём к мосту и почте. И всю дорогу размышляла, как не допустить провокации со стороны этого паршивца. Он ведь может так составить послание, что предки с мигалками и сиренами понесутся по окрестностям…

Чуть позже я сообразила, что зря горожу в голове сложнейшие формулировки. И когда впереди показалась деревенская околица, просто приказала:

— Напишешь родителям так, чтобы никто тебя не искал ближайший год.

Ромэй:

Девчонка объявила, что мы направляемся к переправе и почте, с таким лицом, будто знала, где тут ближайшее поселение. И достаточно уверенно топала вдоль реки, причём я едва успевал за ней.

Сложно идти, следя за дорогой и одновременно обдумывая, как бы так хитро составить письмо родным, чтобы отец понял, что у меня проблемы, и весьма нешуточные, и объявил меня в розыск. Конечно, моё спасение от влияния этой дряни (сбылась мечта идиота о диком оборотне, матервестер!) может вылиться семье в немалую сумму. Но ничего, выкрутятся как-нибудь, а я потом найду себе хорошее прибыльное место, где нужен боевой маг-теоретик, и потихоньку отдам долг.

Когда текст письма был почти придуман, эта зараза взяла и всё испортила одной фразой:

— Напишешь родителям так, чтобы никто тебя не искал ближайший год.

Матервестер!

Почтовое отделение мы обнаружили, можно сказать, сразу: как и положено, это оказалось невысокое здание практически на краю селения, чтобы было удобно и путникам, проезжающим мимо. Постоялого двора здесь не существовало, магазинчик устроили прямо при почте, в общем, всё указывало, что деревушка маленькая и бедная.

Дописав сообщение, я уже дёрнулся пропихнуть его в специальную щель, но девчонка, превратившаяся на подходе к окраине в кошку, потёрлась о мои ноги и профырчала у меня в голове: «Ты написал хоть что-то, что может встревожить твоих родителей? Ты уверен, что тебя точно не будут разыскивать ближайший год?». «Не будут меня искать, матервестер!» — рявкнул я мысленно. Девушка-операционистка даже вздрогнула: наверное, у меня было не самое дружелюбное выражение лица. Я представил, как с неё сползла бы профессиональная улыбочка, если бы это её похитили два психованных оборотня-убийцы. Стало немного легче. А уж после того, как я пнул ногой какого-то зазевавшегося пса, совсем отпустило.

Сейчас ещё перекусить бы где-нибудь нормально…

— Есть хочешь? — промурчало у меня в голове. Эта плюшевая зараза ещё на почте запрыгнула мне на плечо.

Она осуждающе мявкнула, когда я пинал пса, но в данный момент её голос меня даже порадовал. Вкусно покушать я хотел, очень хотел.

— Здесь негде, — буркнул я недовольно, но живот радостно вступил со мной в переговоры и убедил. Так что я начал искать, у кого бы спросить, где поблизости можно перекусить вкусно и недорого.

— Тут нет… места, где продают еду за деньги? — кошка с любопытством оглядывала пыльную улицу.

— Тут — нет, это какая-то ущербная деревня! — выдал я мысленно, презрительно кривя губы. Чистенько, но бедненько.

Мелкая дрянь притихла, потом потёрлась мягким боком о моё ухо:

— Если я правильно помню карту, у нас два варианта. Или купить что-то в лавке и самим приготовить в лесу, или перейти по мосту на другой берег — там будет селение покрупнее.

— А зачем, матервестер, мы пёрлись сюда от реки, чтобы потом опять туда же вернуться?! Чего сразу через мост не перешли?! — я вновь поискал глазами кого-нибудь, на ком можно злость сорвать, хотя больше всего на свете хотел схватить за лапы эту меховую наглую выскочку, раскрутить и стукнуть о забор… раза три! Оборотни живучие, не сдохла бы.

Плюшевая пакость неожиданно укусила меня за ухо и тут же спрыгнула на землю, гордо задрав хвост. У-у-у! Так бы и наподдал сейчас, с замаха…

— Затем, что отправить письмо было важнее, чем кормить всяких противных мальчишек!

И, не оглядываясь, помчалась вперёд, к реке, мявкнув мне в голову уже на бегу:

— Мало ли, вдруг тебя уже хватились, а ты помалкиваешь, вредитель.

Меня, как привязанного, потянуло за ней следом, но я сопротивлялся: притормаживал, старался отстать насколько возможно, пока мелкая гадость не затерялась вдалеке. Совсем не идти у меня не получалось, но я принципиально еле-еле переставлял ноги. Пусть подождёт, а то выделываются тут… всякие… четвероногие. Кусаются! Возомнили тут о себе…

Эх-х-х, жаль нельзя её о забор звездануть… Да даже пендаля не отвесишь… Ну, вот как мне нервы успокаивать, а?! И я пнул первый подвернувшийся камень, чуть увеличив его вес в воздухе, и полюбовался, как тот со свистом вошёл в землю. Жаль, кошка уже далеко убежала, а то раз так с неба, и ей по башке камушком… Я аж зажмурился от удовольствия, разглядывая нарисованную воображением картинку…

Татьяна:

Ну и пусть плетётся засранец! Позже придёт, позже поест.

Нет, я понимаю, что с его точки зрения всё происходящее ужасно. Но почему-то мне его не жалко. Только и знает, что ныть да злиться. Ни разу не попробовал хоть чуть-чуть задуматься. А сам тот ещё рабовладелец: ведь планировал меня использовать и пинать. И совесть его при этом даже не начинала мучить.

К тому же, он настолько вжился в образ страдальца, что ни одного вопроса не задал — куда, зачем и что сделать, чтоб хотя бы в перспективе его отпустили. Ну, не поинтересовался, ему же хуже, я сама заниматься просвещением не собираюсь.

За всеми этими мыслями я ускакала шагов на тридцать вперёд, и Ромэй скрылся за деревьями. Ну и фиг с ним… Я его чувствую и знаю, что он всё-таки ковыляет сзади, мне этого достаточно. А то на него смотреть тошно. Кровожадные мысли о моей тушке прямо написаны на морде!

— Ах, какая ки-и-иса! — на тропинку передо мной шагнул здоровый… пёс. В человеческом облике. За ним кот. И позади меня вышли ещё две собаки…

Я их чуяла, но агрессии совершенно не ждала. Мало ли, топают товарищи своей дорогой. А они не шли, они, оказывается, устроили засаду. На меня? Странные какие.

Я села на тропку, немного нервно мотнула хвостом и успокоилась.

— Добрый день. Вам что-то нужно? — вежливость наше всё. Сначала всегда надо культурно, даже если чутьё подсказывает, что дальше будет сразу когтями по физиономии.

А магёнок не спешит подходить, пристроился за деревьями и стоит. Наблюдает? Ну-ну… на таком расстоянии эти могут его и не унюхать, он с подветренной стороны. Это я его чувствую.

— Нужно, ки-и-иска, нужно.

Пёс практически пропел это «ки-и-иска», причём с настолько двусмысленно-пошлой интонацией, что у меня на загривке шерсть непроизвольно встала дыбом. И ухмылочки у них противные. У первой пары точно. Стоят и радостно скалятся.

Забавно, они действительно считают, что окружили кошку в лесу, просто загородив тропинку с двух сторон? Тем более, в человеческом облике? Мне прям занятно стало, несмотря на злость.

— Такая молоденькая самочка… Что же ты ходишь без хозяина? — ну, понятно. Мама-кошка, какие же придурки…

— А ты знаешь, что положено проявлять учтивость в чужих владениях, ки-и-иска?

Кошак тоже вульгарно тянет звуки… хоть конкурс устраивай, у кого отвратнее получается. И пахнет от этого тандема уверенностью, злорадством и предвкушением.

Я несколько секунд размышляла, как мне выгоднее и интереснее поступить. Просто сбежать или размяться. И решила, что второй вариант веселее. Можно даже поиграть…

Припала к дорожке, показала зубки и угрожающе зашипела.

— Ах, какая неприветливая кошечка… Поучим почтительности?

На вопрос кошатины псина радостно осклабился:

— Не дури, киска, с тебя не убудет. Ты на нашей территории и без хозяина, так что не надейся сбежать. Оборачивайся, красавица, развлечёшь нас двоих и свободна, — от него уже мерзко и липко разило дурным возбуждением.

Я добавила к шипению утробное, низкое… кошки называют это рычанием, но больше похоже на булькающий вой. Рычать всерьёз я не стала — спугну ещё. Хорошая драка — это то, что мне сейчас необходимо, чтобы скинуть негатив.

Любопытно, что от Ромэя тоже веет… злорадным удовлетворением. Только непонятно, что именно он предвкушает: как меня тут трахнут, или как я всех порву?

— Киска не хочет по-хорошему, — притворно огорчился кошак и шагнул ко мне. Я попятилась. — Значит, будет по-плохому!

— Давай! — впервые за всё время откликнулась я, и это прозвучало… настолько радостно-кровожадно, что они на секунду замешкались. Воспользовавшись моментом, я с места прыгнула за ближайший куст. Нет, я не собиралась драпать, как вообразили эти недоумки. Просто не хотела превращаться в пантеру у них на глазах.

— А-Р-Р-Р!!! — торжествующий рёв встретил сунувшегося следом пса и ударил звуковой волной в его морду. Тот даже затормозил. Передними лапами, да! Ну, а задние-то разогнались… к тому же, инерцию никто не отменял. Так что дурная псина кувыркнулась через голову, взвизгнула и подставилась прямо под мой удар.

Р-р-раз! Лапа у меня тяжёлая, да… лететь и визжать будет долго.

А где кот?! Хочу кота!

Кошак оказался умный, и за ним пришлось гнаться, но я его всё-таки достала в прыжке и сбросила с дерева, на которое он взмыл от страха.

Двое других с самого начала не пахли так отвратительно, да и бегали очень быстро, поэтому я не стала отвлекаться на них, взяв в оборот котика.

Визгливая псина как усвистела в кусты, так оттуда и стартанула на первой космической, всё ещё воя и оставляя клочья шерсти на ветках. Бегать за ним по всему лесу… да ну, с кошаком прикольнее! Им так здорово на дереве в футбол играть! Хороший кот попался, цепкий, долго футболить можно.

Ромэй:

Не знаю, чего я хотел больше: чтобы эту мелкую выскочку поставили на место, или чтобы она превратилась в энтакату и показала напавшим на неё оборотням, какой у меня мощный зверь в подчинении. В принципе, то, что произошло, мне понравилось, хотя похвастаться своей крутизной было не перед кем — ни одного мага кругом. Но зато какой прекрасный объект, чтобы сорвать на нём злость!

— Оставь эту дрянь в покое, — скомандовал я плюшевой заразе, выйдя из зарослей, и повернулся к потрёпанному коту с вопросом о хозяине.

Девчонка подчинилась, фыркнув вполне дружелюбно, и потёрлась о мою ногу, будто до сих пор была домашней кошкой, а не крупной тварью размером с лонгвеста.

Её противник шмякнулся с верхушки и обратился в парня, на лице которого красовался огромный синяк.

— Вы напали на моего оборотня. Ваш хозяин…

— Не рассказывайте ему, пожалуйста! Мы не планировали… То есть, это… Мы не думали, что всё так… Мы хотели только развлечься, — промямлил этот герой-любовник. А то я за деревьями не слышал, чего они желали… но не справились, матервестер!

И тут у меня случилось озарение. Страшное! Маги, старея и слабея, выкачивают силу из оборотней. Умирающий маг может выпить из своего зверя жизнь и восстановится, а потом пойдёт и привяжет себе ещё пару десятков. Но это если главный в привязке именно маг! А у нас-то… У нас основная в привязке эта чёрная плюшевая срань! И, значит, прибей или даже избей её эти четверо как следует… я бы умер?!

Вот только потому, что этому… приспичило… мою кошку… матервестер!

Я сначала чуть не задохнулся от гнева и ужаса, а потом выдал несчастному коту такую тираду о его умственных способностях, что и сам заслушался. А потом мой желудок напомнил мне, что я голодный, и мы шли есть.

Конечно, можно было заставить хозяина провинившихся хвостатых накормить нас бесплатно, но он же, вероятно, начнёт задавать ненужные вопросы. А получится ли у меня на них ответить или опять буду выглядеть полным идиотом? Нет, лучше уж в таверну, так надёжнее.

Татьяна:

Моё хорошее настроение продержалось до самой таверны. На выходе из леса я снова приняла облик маленькой кошечки и запрыгнула Ромке (вслух пока не скажу, а то скончается от возмущения) на плечо. И он, вот сюрприз, даже погладил меня! Небрежно так, задумчиво, словно сам не понял, что сделал.

Таверна оказалась совершенно не похожа на то, что я себе представляла, или на то, что показывали в исторических или фэнтезийных фильмах. Больше всего это место напоминало обычный курортный ресторанчик с открытой верандой. Поскольку желание нормально пообедать снедало не только Ромку, я за околицей вернулась в человеческий образ и теперь с любопытством оглядывалась, сидя за столиком.

Веранда была построена позади дома, в котором располагался местный кабачок, и выходила в сад. Под самыми перилами журчал ручеёк, между столами летали золотистые стрекозы и две весёлые девочки-подавальщицы.

Кроме нас тут находилась всего одна посетительница: недалеко от ручейка лакомилась десертом дама в годах в смешной кружевной шляпке, напомнившая мне черепаху-Тортиллу из детского фильма, причём не только головным убором.

Сама старушка тоже была такая же приятная без приторности — полноватое, но красивое лицо, старческий румянец, умный взгляд и сдержанные, исполненные чувства собственного достоинства манеры. От неё не пахло магией, и я окончательно успокоилась.

Пожилая женщина заинтересованно оглядела нас, когда мы вошли, вежливо кивнула и вернулась к пирожным и книге. А я с нетерпением стала ждать, пока магёнок закажет обед.

Ромка оторвался по полной: наш стол заставили едой так, что чашку с местным чаем было практически некуда пристроить. Пироги с мясом и сладкие, жаркое — куски мяса с подливой и гарниром, здоровенная миска супа, несколько салатов, фрукты, пирожные. Единственное, чего не было среди этих яств — жареной птицы.

Из всего изобилия я одобрила суп и пирожные. Фрукты возьмём с собой, как и пироги, всё равно это недоразумение столько не слопает. А здешняя выпечка оказалась вкусной, жаль оставлять.

Едва мы начали насыщаться, как немолодая дама, закрыв книгу и подхватив смешной кружевной ридикюль с таким же зонтиком, неспешно направилась к выходу.

Проходя мимо нашего столика, старушка споткнулась. Чтобы не упасть, она взмахнула руками, и её сумочка увесисто врезала мне по спине, ещё и достаточно сильно чем-то царапнув через рубашку.

— Ах, простите! Я такая неуклюжая…

Пожилая дама едва не плакала от огорчения и бесконечно извинялась. Она так переживала, что мне стало неловко, ведь царапина на спине меня ничуть не беспокоила, а футболку, на которую я, вздрогнув от удара, пролила чай, Ромка почти сразу высушил.

Чтобы бабуля окончательно не разволновалась и, чего доброго, не заполучила сердечный приступ, я даже пригласила её присоединиться к нам, и старушка тут же вымолила разрешение угостить меня. Чтобы не расстраивать пожилую женщину, я согласилась, и подавальщица быстро принесла мне новую чашку.

Вообще с этой дамой мне было на редкость уютно.

Старушке я тоже очень понравилась и она предложила навестить её сад, где растут дивные… кашхеры, мекхаки, кхеккаши и яриты. Мой внутренний переводчик обобщил всё это одним словом — цветочки. А, и ещё клубника. Клубника — это хорошо, как у настоящей бабушки на даче… Всегда хотела такую бабушку… как раз такую, которая поит чаем и разводит цветы.

Ой, кажется, я это вслух сказала… странно… Но теперь совсем неудобно отказываться.

Ромэй:

Бабка была странная, я моментально это почувствовал. Маг-природник, причём довольно среднего уровня, но… Вот именно, что но! Этой «милой» старушенции явно было больше лет, чем моей прабабушке… Её энергия была такая… всепоглощающая, рыщущая в поисках источников силы, которые можно осушить и тем поддержать своё бессмысленное существование ещё годик, а то и два. Обычно маги в таком возрасте склоняются к уединению, потому что становятся опасными для общества.

Когда она подсела к нам за столик, я сразу понял, что ошибся: моя трёхсотшестидесятидвухлетняя прабабка просто младенец по сравнению с этим божьим одуванчиком. Бабулька пыталась высасывать силы даже из меня! А уж девчонку она окучивала по полной, и та растаяла! Повелась… Отлично! Мысленно я потирал руки, в реальности же, чтобы унять зуд в ладонях, обтёр их влажной салфеткой… Сейчас… Сейчас она выпьет моего оборотня… и тогда…

Матервестер! Тогда мой оборотень начнет пить меня. Как я мог забыть об этом?

— Нам пора идти дальше! У нас дела, — заявил я, пользуясь, что на людях плюшевая заноза слушается меня беспрекословно.

— Ну, вот проводим бабушку и пойдём, — объявила она.

И вроде бы не спорила, но такие заявления от ручного оборотня своему хозяину… То что-то там про конспирацию сама мне втирала, а теперь только что плаката не вывесила: «Я тоже имею право голоса!».

— Какая вы милая пара, молоденькие такие, — проворковала карга, оглядывая нас таким же взглядом, каким мясник в свинарнике выбирает кандидата на праздничный окорок.

А эта дура словно совсем ничего не соображает: стоит и улыбается, матервестер! Валить надо от этой старухи, пока живы.

— Нам очень нужно спешить, помнишь? — я постарался если не словами, так хоть интонацией дать понять этой идиотке, что у нас проблемы, и пора делать ноги.

— Да мы и не задержимся, правда, бабушка? — девчонка взяла старуху под руку и нетерпеливо произнесла:

— Пойдём быстрее.

Тай:

Я занюхал поляну до дыр. На поляне — пахло. Вокруг неё — нет. Вернее, вчерашний след был — самка ушла за добычей и возвратилась. С утра она снова охотилась — этот след тоже был. Я проверил его весь. Даже конкау, как она, поймал и съел. К тому же, утром самка забралась на промысел довольно далеко. С утоптанного места, где она какое-то время лежала и ела, было видно деревню. Я тоже повалялся, понаблюдал, подумал. Кошка потом вернулась на поляну и исчезла. Будь она одна, я бы ещё поверил, что ушла по деревьям. Но с ней маг, а он летать не умеет. Значит, они или испарились, или…

Поджав хвост под брюхо и прижав уши, я тихо крался к селению. Внутри меня билась единственная мысль: «Я — псих!». Но мне необходимо было убедиться, что с ними ничего не случилось. Я не понимал, что ей могло понадобиться здесь, где всё насквозь провоняло магами и людьми. Но неспроста же она столь долго любовалась видами.

Учуять самку внутри самой деревни было сложно. Я вздрагивал от скрипа и шороха. От голосов вообще подпрыгивал и прятался за стены домов и углы заборов. Наконец я нашёл след, ведущий из посёлка. Пахло ею, терпко, странно, хотя сразу понятно, что кошкой, но особенной. Кот бы ощущался совсем по-другому. И ещё пахло магом — тоже необычный букет: немного чем-то кошачьим, немного магией — да, у неё есть аромат. Нет, вонь! Пугающе-предостерегающий смрад опасности. А ещё мелкий маг пах молоком.

Вздохнув от облегчения, я понёсся за своими спутниками. Они направились по дороге к реке. Опять к реке. Р-р-р!

Вдруг запах самки усилился. Здесь, в кустах, она стала больше. А ещё вокруг её следа отчаянно завоняло псами. Хотя нет, был один кот. Кровь? Нет, не её. Была драка? Оставил их одних… Ша! Больше так не ступлю.

В открытую перескочить реку по мосту я не рискнул. Переплыл чуть левее. Обсох и помчался вперёд. Наткнулся на очередное поселение. Зарычал и даже заскулил от расстройства. Опять рыскать, вздрагивая от каждого звука?

Подумав, решил поступить умнее — просто пробежаться со всех сторон. Может, повезёт, и найду следы не только туда, но и обратно?

Деревня была большая. Я навернул три круга, пока смирился — туда они вошли, но назад не вышли.

Кровью не тянуло. Значит, самка не ранена. Уже хорошо. Бросила меня, не дождавшись, и идёт от деревни к деревне. Что-то ищет? Слушается ли её маг или сорвался, и сейчас она у него на привязи? Столько вопросов без ответов. И непонятно, что делать дальше. Нет, не так. Что делать — было ясно. Проникнуть в посёлок и найти их. Надо было лишь определиться: ждать ночи или красться сейчас.

До заката оставалось не так уж много времени. В темноте искать будет проще.

А вдруг с самкой за это время что-то случится?! Р-р-р-р! Дурное мне досталось «сокровище». Упёртое. Вот спасу и надеру ей уши. Как следует надеру. Чтобы запомнила, как положено вести себя в стае.

Ладно, не буду ждать заката. Просто пусть хоть чуть-чуть стемнеет. Вот совсем капельку… А я пока подремлю немного. Вымотался… Давно так не уставал.

Глава 9

Ромэй:

Бабка достаточно бодренько двинулась вдоль домов, вроде бы опираясь на руку девчонки, а на самом деле довольно цепко удерживая её за локоть. Я, конечно, маг-теоретик, но на такие мелочи у меня глаз намётан. На практике нас обучали обращать внимание на поведение людей, среди которых часто были подставные актёры, разыгрывающие, например, сценки похищения.

Надо было ещё в таверне, когда почувствовал, что старуха из нас потихоньку энергию подсасывает, скандал устраивать, а не радоваться, идиоту, что сейчас кошка сдохнет, и я освобожусь. Может, начни я сразу с претензий к старушенции, моя шерстяная командирша насторожилась бы? Так нет же, как придурок, молчал и смотрел, как за моим собственным зверем ухаживают, угощая чайком. Хотя, если честно, ругаться с настолько немолодой женщиной, которая мне даже не в прабабки, а в прапрабабки годится… для этого нужно было сильно разозлиться. К тому же, я по своим пожилым родственникам знаю: силу они тянут непроизвольно. Не специально. Но именно поэтому и живут отдельно, и в гости приезжают редко… а тут — сама тащит. Да ещё так настырно волочёт за собой!

— Эй…, - я внезапно понял, что даже имени своей хозяйки не знаю. Как вот мне теперь к ней обращаться? Мелкая тварь? Или плюшевая гадость? — Нам в другую сторону!

По правде говоря, не знаю, возможно и в эту, но моё внутреннее чутьё окончательно впало в панику. Лучше быть с двумя оборотнями-психами, чем с магом, перешедшим за черту угасания.

Девчонка на мой возглас даже не отреагировала, зато древняя рухлядь обернулась и с ласковой улыбкой проворковала:

— А зачем это вам туда?

Я постарался быстро придумать наиболее правдоподобный ответ, где не будет места пророчеству и лонгвесту, от которого мы зачем-то сбежали. И почти чёткому пониманию, что моя спутница пришла из другого мира. Матервестер! Как всё-таки сложно смириться, что я в здравом уме, и вокруг меня действительно происходят события, достойные записи в медицинскую карточку какого-нибудь больного из лечебницы. Если бы кому-то вдруг захотелось бы законспектировать его галлюцинации.

— Мы ищем мне работу. У меня есть рекомендации, и нам необходимо торопиться…

— Вы только вдвоём путешествуете?

Что-то мне в её вопросе не понравилось. Уж больно взор у неё стал изучающе-напряжённым. Не буду ничего про своего второго спутника рассказывать, не дождётся! Пусть буравит меня глазами, сколько хочет…

— Конечно, вдвоём, — и чуть мысленно язык ей не показал. Хотя, может, будь с нами эта придурочная скотина, она бы и из него силы выпила? Ну да, сначала из него, а потом и до нас бы добралась. Нет, с одной стороны, хорошо, что мы от этого тупого комка шерсти удрали… Ясное дело, свинтили, ведь не зря плюшевая гадость следы затирать приказала. А вот с другой… Прыгнул бы он сейчас на бабку и всё, хана ей. Много ли этому божьему одуванчику надо?

Пока я размышлял, мы вышли на тропинку к лесу. Наверное, заметив, как я кручу головой, выискивая возможность оставить лохматому убийце знак, карга нахмурилась:

— Тебя же учили следы убирать? Вот и скрой на всякий случай, мало ли…

Я сделал вид, что честно выполнил приказ, оформленный как просьба, а сам выцепил взглядом камушек побольше. Лишать жизни не буду, но приложу от души — пусть отдыхает. Сам схвачу девчонку и драпать в другую сторону, как можно быстрее. В розыск нас бабулька объявлять точно не станет — у самой пальцы в краске. Но древняя рухлядь словно почуяла:

— Деточка, извини, я такая забывчивая… Напомни, дорогая, как тебя зовут? Таня? Какое красивое имя! — странное имя, необычное. И ни за что не поверю, что старуха этого не отметила. — Таня, детка, тебе не трудно попросить своего мальчика слушаться меня?

— Зачем? — голос у девчонки полусонный; бежать явно не сможет, а вот прилечь рядом со стукнутой камнем бабкой — запросто.

Я покрутил уже прилевитировавший мне в руку булыжничек, обдумывая, смогу ли я ударить им с размаху сам или проще пальнуть с утяжеляющим эффектом.

— Детка, ты устала, позволь бабушке позаботиться о тебе и твоём мальчике?

Девчонка развернулась ко мне, и я быстро завёл руку с камнем за спину. Её глаза, обычно ярко блестевшие, несмотря на серый цвет, были мутными и осоловелыми.

Вообще не улавливаю, что происходит! Лассо на имеющего хозяина оборотня, по определению, кидать не принято, но старуха и не делала этого — я бы почувствовал, даже с нашей странной привязкой. Подлила что-то в чай? То есть она заранее спланировала похищение из таверны двух молодых идиотов?

— Ромэй, слушайся бабушку!

Вот матервестер! Под строгим взглядом божьего одуванчика я разжал пальцы и уронил камень на землю, с краю тропинки, чтобы никто не пнул случайно. Лонгвест, конечно, тупой, лохматый, психованный, но он — убийца, а я — нет. Не смогу я, глядя человеку в глаза, опустить ей на голову что-либо тяжёлое.

Так что поплёлся вслед за этой парочкой, как прикованный.

Идти пришлось довольно далеко. К тому же, после еды, да ещё по самому солнцепёку. Хорошо, старушенция шла всё-таки достаточно медленно, да и девчонка практически засыпала на ходу.

Карга, оказывается, соблюдала закон и жила вдалеке от других магов и людей, почти в лесу. Единственное, я не понял, почему она не использует какое-нибудь средство передвижения, да хоть обычную телегу с лошадью? Или прогулки по свежему воздуху полезны для здоровья? Так её здоровью уже ничто не поможет… кроме молодых кретинов.

Вон, идёт с одной идиоткой под руку, воркует что-то ей на ушко, ласково так, доброжелательно. Вот где справедливость, матервестер?! Я — маг, девчонка — оборотень. Нежничать старушенции со мной надо, а она моего оборотня окучивает, злыдня. Причём будто так и надо, будто не соображает, что нарушает все правила приличия. Ладно, я не вякаю, потому что… учёный уже. Но она-то откуда догадывается, что у меня не самый нормальный зверь и совсем ненормальная привязка?!

Тут я аж затормозил… Болван! Идиот! Придурок тупой!

Она знала! Иначе не было бы этой фразы: «Тебе не трудно попросить своего мальчика слушаться меня?»! Ну, кто из магов в здравом уме попросит привязанного оборотня сказать своему магу-хозяину, чтобы тот подчинялся какой-то древней карге?!

А я-то, я-то… Ведь даже не вздрогнул сначала, точно всё в порядке вещей.

Так чего она вокруг моей кошки круги нарезает, если осознаёт, что девчонка не совсем… совсем не совсем! И как активно крутится-то: по голове гладит, улыбается, прямо бабушка родная с любимой, но редко приезжающей в гости внучкой!

— Ну, вот мы и дома, детка! — заботливо поддерживая девчонку, старуха с улыбкой смотрела куда-то вглубь чащи. Интересно, может это тоже ведьма, как та, про которую лонгвест рассказывал? Или эта, как её, бабка Яга? И сейчас выскочит избушка на курьих ножках? Я попытался представить подобную конструкцию. Получалось или очень смешно, или очень страшно.

Старушка провела рукой по воздуху, и тотчас впереди среди листвы проступили ажурные кованые ворота, по виду из серебра, красиво оплетённые каким-то вьюнком с розово-белыми соцветиями. В воздухе запахло чем-то душно-сладким.

Повинуясь бабкиным жестам, створки плавно разошлись в стороны, и за ними, вместо бурелома, обнаружился роскошный, ухоженный сад с удобными дорожками и огромными клумбами. Вдали среди цветущих деревьев виднелась острая черепичная крыша.

Я посмотрел на божьего одуванчика с уважением. Своей магии у неё почти не осталось, значит, всё это великолепие или к камушку привязано, а такое немалых денег стоит, или за счёт чего-то другого функционирует, например… Я задумался, пытаясь прикинуть, какими хитрыми вывертами можно было бы заставить срабатывать такую потрясающую иллюзию.

Старуха же бодро двинулась по тропинке, посыпанной чистым речным песком, мимо клумб и деревьев, прямо к особнячку. Небольшой и уютный на вид, он выступил из зарослей, как кавалер на танцах — пожилой, но ещё крепкий и элегантный. Старуха поднялась на крыльцо вместе с девчонкой, а мне, даже не оборачиваясь, приказала:

— Жди здесь!

Не знаю, сколько точно я стоял на одном месте, потому что даже сдвинуться не мог. Сначала я рассердился на себя, потом на девчонку, с которой всё началось, затем на тупого лонгвеста, до сих пор не припёршегося нас спасать…. А после я так разозлился на древнюю рухлядь, что даже не заметил, когда она наконец-то выползла из дома, довольная и словно помолодевшая:

— Ну, вот. Моя жемчужина спит. Пусть отдыхает, а ты…, - она глянула на меня с таким презрением, что я аж непроизвольно передёрнул плечами. — Ты даже не понял, с каким сокровищем столкнулся, и сам всё испортил! Оборотень, добровольно связавший себя с магом… Да это столько силы, сколько вам, жалким ворам, и не снилось! А уж альфа… Бесценная редкость! — бабка почти облизывалась. — Через годик-другой ты зачахнешь, а она останется со мной, милая кошечка-альфа. Я стану для неё любимой бабушкой, её миарми. И буду жить вечно!

Выдав эту длинную речь, карга осмотрела меня с головы до ног, будто прицениваясь.

— Тощий, бледный, ненужный… ладно. Пока моя кошечка о тебе помнит, придётся подождать. Но просто так кормить тебя я не собираюсь. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Иди за мной.

И я пошагал, именно как овца, вернее, как баран, матервестер! Потому что овца сейчас спала в уютной кроватке, я уверен! Посапывала во сне, сытая и удовлетворённая. Я же тут сперва гадостей о себе наслушался, а потом ещё и по моим физическим данным прошлись… Вот когда девчонка длинным обзывала, почему-то не так оскорбительно было. А старуха это вот «тощий и бледный» выдала с таким пренебрежением, точно я не юный растущий организм, а…

Нет, она и правда рассчитывает, что я просто так буду тут сидеть два года и ждать, пока сдохну?! Совсем последние мозги от старости расслоились? Хотя про добровольную связку альфы и мага она быстро сообразила, это я, тупица, стормозил. Надо было раньше догадаться. Только откуда тут альфы? Матервестер! Да девчонка же говорила, что она из другого мира… Бре-е-ед какой, а! Почему это со мной происходит? За что? Почему именно я?!

Мы обошли дом и углубились в сад. Шли, шли и шли. Это же сколько места занимают её владения?

Постепенно клумбы сменились грядками, а красивые деревья аккуратно рассаженными в определённом порядке кустами с красными, чёрными и зелёными ягодами. Азинмамори, кэшенкахач, хангхач… Нежная молодая травка между ними была местами скошена и сложена в стога.

Старуха остановилась возле довольно крепкого на вид сарая.

— Тут у меня живут лошади. Для начала почисти стойла, инструмент найдёшь… Спать будешь здесь же, в сарае, — она задумалась, полностью игнорируя мое вытянувшееся лицо. — Сегодня ты достаточно сожрал, так что отрабатывать будешь завтрашний обед.

Говорила бабка со мной не терпящим возражений суровым голосом, совсем не похожим на то воркование, которое она развела вокруг кошки. А потом вообще рявкнула так, что я чуть не подпрыгнул:

— Что рожу скорчил? Думал, раз маг, тебя все на руках носить будут? Ты никто, такой же раб, как и оборотни, привязанные вами. Кретины, вы уничтожили всех альф в этом мире, и мой Конти превратился в слабого старика, умершего у меня на глазах! Вот и хлебни того же! За два-три года ты станешь такой же развалиной, как и любой выпитый!

Тай:

Резко проснувшись, я огляделся. До заката оставалось не больше тенченя. Ага, успею ещё раз пробежать вокруг деревни. На всякий случай: вдруг они покинули это место, пока я спал.

Сначала слева была река, затем я свернул направо, и с другого бока оказалось большое поле. Много разных запахов, но среди них не было нужного. Моя кошка сюда не приближалась. Зато мне навстречу неслась стая псов-оборотней. Я отпрыгнул в сторону, чтобы переждать. Один, особо любопытный, остановился и начал принюхиваться возле моих следов. Я приготовился драться. Не до этого сейчас, конечно. Но не удирать же, как боязливый щенок, от пяти псов.

Уф-ф-ф! Любопытный не стал меня искать, а помчался за друзьями. Молодняк… Я бы обязательно выследил чужака, а этим всё равно. Переждав, пока свора скроется, я порысил в другую сторону. Обогнул крайний дом. За ним уходила дорожка в лес. Я её уже нюхал — кошкой она не пахла. Но теперь я решил слегка размять лапы и пройти по ней подальше: мне же надо потянуть время до заката. Проникну в деревню, когда все уснут. А то опять наткнусь на стаю. Перебью-то я их легко, а если на шум маг выползет? Нет, я не трус, но на кота насмотрелся. Я, безусловно, сильнее, но лучше на рожон не лезть.

Так что быстро двинулся по краю тропинки, для порядка водя носом. И вдруг… камень с запахом мага. Нашего мага. Кошкиного. Я этот булыжник даже лапой покрутил. Со всех сторон. Разве что на зуб не попробовал. Его точно держал в руках наш маг. Каменюка пахнет, а следов нет? Странно. Я принюхался тщательнее. Вот оно! Терпкий, странный, с примесью аромата смолы у дерева. Резко-кошачьего мускуса, как у кота, нет, если только совсем чуть-чуть. Да, тут проходила моя самка! Не одна…. Нет, маг плёлся следом, но самка шла рядом с кем-то другим. От этого другого несло сладковато-приторной, противной, словно цветок на болоте, вонью. Мне не нравится тот, кто идёт с самкой. Заранее не нравится.

Я побежал по следу. Лес! Какое счастье, что не деревня! Так, по тропке налево, направо, ещё раз направо, теперь… теперь? Я сел на землю и заскулил. След снова пропал. Дорожка упиралась в глухую чащу и исчезала. Вместе с запахом моей самки и её мага.

Ромэй:

Увиливать от работы совсем не получалось — мне же было приказано слушаться «бабушку», матервестер! А «бабушка» велела чистить стойла, тупая карга! Боевой маг, пусть и теоретик, драящий стойла… руками! Ну, вернее, вручную, без магии. Она явно замыслила меня уморить быстрее, чем через два года. Такими темпами я от усталости и голода умру через месяц, а то и раньше. К закату я валился с ног, в буквальном смысле этого слова. Хотелось лечь и сдохнуть. Желательно сразу, чтоб не мучиться. Но Аржинты так легко не сдаются. Я дождался, когда в домике бабки погаснет свет, и, крадучись, пробрался по тропинкам к выходу из этого страшного места. Интересно, удастся ли мне свалить отсюда? Фиг с ним, что далеко от своего хозяина оборотень уйти не может, а я теперь… матервестер!

Для того, чтобы сориентироваться, как работает эта система ворот и иллюзий, мне понадобилось часа два. Глаза слипались, в животе урчало, хотелось послать всё к… и пойти спать в тёплый сарай, а не мёрзнуть здесь в темноте. Но во мне проснулись упрямство и упорство. Не удеру, так хоть просто разберусь и взломаю. И я был вознаграждён за свою настойчивость. Дважды. Сначала бесшумно раскрывшимися воротами, а потом лохматой мордой лонгвеста. Удивлённой и родной. Я чуть целовать его не кинулся от радости!

Тай:

Я отбежал немного назад: вдруг они свернули, а я не заметил. Не свернули. Вернулся. Снова уткнулся мордой в чащу. Попробовал туда пролезть, но меня будто что-то отбросило. Взял разбег и прыгнул. Отлетел, стукнулся головой о дерево… Вспомнил. Магия. Не пахнущая магия. Хорошо я не на пятом этаже, а в лесу. Тут можно взять разбег побольше. Толку, правда, не будет. Но что делать-то? Просто сидеть и ждать? Рыть подкоп? Искать обходной путь? Наверное — да.

Отойти далеко не успел. Внезапно в чаще что-то зашуршало. Деревья закачались и начали расплываться. Растворяться. Я прижал уши и зарычал. Пусть знают, что такими глупостями меня не напугать. Я уже видел, как разрывался воздух. Исчезающие деревья — это мелочи.

Расставил лапы пошире и приготовился к прыжку. Маг там, толпа оборотней… Всё, ша! Надоело играть по их правилам. Всё равно кто сейчас появится — наброшусь и загрызу. А потом пойду, найду самку, спасу и надеру ей уши.

Деревья превратились в ворота. Я предупреждающе заворчал, оскалив зубы. Когда створки распахнулись, мага от смерти отделяла секунда. Буквально. Я уже отталкивался задними лапами, целясь ему в шейную артерию. И почти в полёте понял, что это наш маг и он мне рад. Из-за резкого торможения плюхнулся на задницу. Больно. Рыркнул и перетёк в человеческий образ.

Ромэй:

Выбраться за ограду у меня получилось не сразу — я перепробовал всевозможные магические блокировки, пока не вспомнил самую простую, практически детскую. А вот лонгвест мог входить и выходить совершенно спокойно. Я сначала хотел спрятать его в сарае, чтобы он дождался старушенцию и прибил её, но потом вдруг вспомнил, что бывают заклятья, не исчезающие со смертью наложившего их мага. А если бабка околдовала Таню одним из таких? Хороши же мы оба будем, матервестер! Ну, мне-то недолго хорошеть придётся… Поэтому вариант с быстрым убиением старухи я отмёл, несмотря на то, что оборотень был против. Пришлось потратить кучу нервных клеток и три часа времени, чтобы убедить его дать мне хотя бы сутки на попытку выяснить, что именно случилось с девчонкой.

Ещё час ушёл у меня, чтобы убедить его провести эти сутки за воротами.

— Да пойми ты, тупое животное, тут тебя сразу вычислят!

— Сам такой, — и всё это меланхолично пожевывая травинку.

— Я или всё узнаю и открою дверь, или не узнаю и тем более открою. Завтра в это же время.

— А если не сможешь?

— А если не смогу, значит со мной что-то произошло.

— Ну вот, — перекатив травинку слева направо, собеседник уставился на меня так, будто в этих двух словах для меня должны заключаться море смысла и океан логики.

— Послушай, ты… Ну, пойми же! Если со мной что-то стряслось, ты отсюда никогда не выйдешь!

— Убью старуху и всё расколдуется, — травинка опять перекочевала из одного угла рта в другой.

— А если нет?

— Значит, придумаю что-нибудь.

— Зачем?! Зачем придумывать что-нибудь, когда надо просто сутки подождать? Спокойно просидеть сутки за воротами!

Матервестер! Ещё ни на одном экзамене мне не пришлось проявлять столько изворотливости, придумывать столько разных доводов и аргументов, использовать все возможности собственного мозга, как в этом споре… и всё лишь для того, чтобы достучаться до этой тупой, лохматой, твердолобой, упёртой… псины, матервестер!

Да, я был согласен, что сам не донесу «самку», что сам не убью бабку, что сам я вообще ни на что не годен, кроме как открывать и закрывать ворота. Я уже никому ничего не доказывал, а только кивал. Я пообещал бы ему луну с неба единственно ради того, чтобы он не лез сейчас в этот проклятый сад и ждал бы меня завтра… Знать, что совсем рядом бродит тот, кто в любой момент может просто перегрызть зубами твой кошмар, было… приятно. Жаль, что девчонка не дала мне его привязать. Отличный, сильный оборотень. Тупой, правда… Но привязанный он бы слушался меня и не возражал.

Почти перед рассветом, заплетаясь в ногах и зевая каждые полминуты, я потащился в сторону дома. Мне показалось хорошей идеей найти Таню и осмотреть её на предмет магических заклятий.

В дом мне удалось попасть довольно легко, а дальше вместо спальни я почему-то очутился в библиотеке. На самом деле неудивительно: дом явно проектировали на несколько подпространств, потому что из сада он выглядел маленьким и аккуратненьким, а внутри имелся очень длинный коридор и много разных дверей. За одной явно скрывалась столовая, за другой — кабинет, а вот за третьей как раз и была свалка старых книг. Огромное количество древних изданий. Я вдохнул пылищу и едва удержался, чтобы не чихнуть, тут же решив захлопнуть дверь и пойти искать Таню дальше. Но увидел обложку верхней книги, лежащей на ближайшей из стопок. «Пророчество Билле Гара. Правда и вымысел» и не удержался. Зашёл в комнату, а рука сама потянулась к тонюсенькой книжонке. Обложка навряд ли толще страниц.

Автор — Гейлле Гара. Имя женское — сестра или жена? Внутри книги находился лист старой-престарой бумаги с записанным на нём текстом пророчества. Убористо-витиеватый почерк на листе был по началу абсолютно не читаем. Но я сразу отметил, что количество восьмистиший не совпадает. Здесь их было пять, а не четыре. А ещё я с удивлением прочёл продолжение отрывка, повествующего обо мне: «Когда избыток самомнения всю осторожность победит, тот, кто покажется слабее, сильнейшего поработит.» Считалось, что дальнейшие строки утеряны, но тут они наличествовали: «Рискуя всем, спасая многих, он к цели двигаться готов, но понимание в дороге важней построенных мостов.»

На последнее, пятое, восьмистишье у меня банально не хватило времени, потому что от двери раздался противный голос карги:

— Положи на место и вон отсюда!

Такое впечатление, что бабка вообще не ложилась спать: она всё ещё таскалась в уличном платье, не выпуская из рук сумку и зонтик, и в идиотской шляпке, из-под которой пронзала меня своими презрительно прищуренными глазами:

— Не смей входить в дом! Твоё место на конюшне, мальчишка!

И смотрит на меня так, точно сейчас этим самым зонтом и проткнёт. Тут она разглядела, что именно было у меня в руках, и уже не раздражённым, а злобно-подозрительным тоном спросила:

— А зачем это тебе понадобилось читать мою книгу?

У меня даже мурашки по всему телу проскакали, и ладони вспотели. А во рту, наоборот, всё пересохло, хотя и пил в течение дня сколько хотел, из фонтанчика рядом с сараем. И вот сейчас мне вдруг очень захотелось вновь оказаться у этого фонтанчика, подальше от злобствующей развалины. Но телепортации я пока не обучался, так что медленно пятился в глубину комнаты, а старуха наступала, выставив перед собой свой зонтик, и её взгляд прям-таки прожигал меня насквозь:

— Отвечай! Ты должен меня слушаться!

Татьяна:

Хорошо летом на даче у бабушки… утром она принесла мне свежую клубнику из сада и сказала, что после завтрака за мной зайдут ребята, и мы пойдём гулять. Здорово! Бабуля у меня вообще самая лучшая…

Мы кушали и болтали, вот только периодически у меня появлялись странные мысли. Когда это бабушка успела купить такую странную шляпу, и… разве сейчас каникулы? Но потом бабуля заварила чай, и все мои сомнения растаяли без следа, слава моим ушкам, а то мне от них сразу как-то неуютно делалось и хотелось бежать и кого-то искать…

А потом пришли ребята. Забавно, но я не помнила, как зовут этих троих мальчишек и двоих девчонок. Бабушка меня успокоила, сказав, что это нестрашно: просто я давно не была на даче, да и они все из недавно приехавших. Так что надо всего лишь познакомиться. Правда их имена мне тоже показались необычными, но бабуля и тут подсказала:

— Танечка, ты забыла, мы же купили дачу в… в… Болгарии?

Хм-м-м, разве у болгар есть такие имена? У нас в лагере был мальчик, и звали его… нет, не помню. Да и какая разница?

Кейури, Саллире, Уринай — мальчики. Беллика и Аурри — девочки. Красиво, но всё равно непривычно… а лимонад, которым перед прогулкой угостила всех бабушка, — очень вкусный. Сразу любые мысли про странности, как веником, из головы вымело, и мы всей компанией отправились гулять.

Тай:

Едва маг ушёл, я снова перетёк в лонгвеста, улёгся подальше от ворот и задумался. Маг явно темнил, нет у него никакого плана. Зря я его послушал — надо было влезть в дом, выкрасть самку и быстро удрать. Что я, со старухой без магии не справлюсь? Да даже убивать не придётся — рыкну, как следует, и хватит с неё. Лишать жизни кого бы то ни было вообще не хотелось, а уж женщину, тем более старую, вдвойне. Нет, если выбирать между её жизнью и самкой… Ша! Завтра буду думать. Сейчас нужно поохотиться впрок, потому что потом придётся целый день караулить у ворот. И выспаться тоже лучше наперёд. А думать буду, когда маг ворота откроет и расскажет новости. Хотя чую, что думать будет некогда. Надо будет быстро вбегать, хватать и убегать. Вот пока охочусь, можно изучить местность. Чтобы понимать, куда убегать. Не в деревню же?

Хорошо, что мы не так уж сильно сбились с пути. Цель чуть дальше и чуть левее, но всё же мы двигались в нужном направлении. Мне даже не надо было смотреть на карту, чтобы понять, где именно мы находимся. Вот едва сад за воротами увидел, сразу сообразил. Он был на карте. Так что всё идёт по плану. Осталось лишь спасти самку и двигаться дальше.

Засыпая, я вспомнил текст третьего стиха пророчества:

Юнцы всегда готовы к драке

И часто погибают в ней,

Но знают старые рубаки:

Опасность скрытая страшней.

Когда беды не ожидаешь,

Её никак не обойти.

Прими, сразись и ты узнаешь,

Как сокровенное спасти.

Жаль, только сейчас всплыло в памяти. Чётко же сказано: прими, сразись. А я, как дурак, подождать согласился. Ладно, поздно уже переживать. Завтра… сражусь… спасу…. И надеру уши!

Глава 10

Ромэй:

Меня спасло то, что бабка, в отличие от девчонки, ещё не наловчилась задавать конкретные вопросы. Так что, когда меня прижали к стенке зонтиком, я пролепетал:

— Я просто недавно экзамен сдавал по этому пророчеству…

Старуха сразу выдохнула и махнула мне рукой:

— Пошёл вон! И больше ни ногой в дом, понял?

— Понял…

Было очень любопытно узнать, кем эта карга приходится безумному магу, почему у неё есть полный текст пророчества и много чего ещё, но…

— А письмо от брата отдай сюда, — старушенция выдернула у меня из рук листок, хотя я его уже сделал невидимым. Странная бабка: в самой силы нет совсем, но магию чует прям спинным мозгом.

Я поспешно выскочил из дома, отбежал не слишком далеко и остановился, вдыхая свежий воздух и выкашливая из лёгких затхлость книжной пыли. Потом прокрался обратно, но у самой двери меня практически откинуло в сторону. Пытаюсь поставить ногу через порог и зависаю. Матервестер! И как вот мне теперь девчонку оттуда выводить?

Интересно, а если попробовать вползти? Что она там мне дословно приказала-то? Вспоминая, размышляя и придумывая варианты проникновения внутрь, я почти добрёл до своего сарая. Но ноги уже окончательно заплетались, глаза закрывались, так что я едва успел свернуть с тропинки и тут же уснул, скрутившись калачиком под каким-то деревом.

— Ты думаешь, это человек? — услышал я сквозь сон звонкий девчоночий голос.

— Нет, бабушка сказала, что это маг, и он плохой, — произнёс второй голос, тоже девчачий, но от него хоть не так в ушах звенело.

— А на вид обычный… может, он невкусно пахнет? Или у него корневище загнивает? — снова звонко-звонко резануло мой слух… и мозг. Какие корневища?!

— Маги все отвратительные, так говорит бабушка. И старый кагхни тоже так считает, а он помнит то время, когда магов ещё не было и никто не убивал лес.

Вот больше делать нам нечего, только ходить и леса уничтожать.

— Ой! Значит, у него точно прелый корень! Давай отойдём, вдруг он заразный?!

Я приоткрыл веки. Солнце ярко светило, и, судя по его расположению, время было уже чуть за полдень. Рядом со мной стояли две девчонки-оборотня, не мелкота, но заметно младше меня. Малолетки бестолковые, потому и городят откровенную чушь. Любопытно, но определить их второй образ у меня не получалось, как я ни старался.

— Не-ет, бабушка сказала, что этого она заставит принести хоть немного пользы. Значит, всю болезнь она ему уже удалила и теперь посадит в свежую лунку. А ещё он вчера за лошадками ухаживал, значит, не заразный. Раз его к лошадкам допустили.

Я сел и уставился на отпрыгнувших от меня в испуге болтушек.

— Сами вы заразные! И с прелыми корнями, — с раздражением выдал я им.

Потом, не удержавшись, поинтересовался:

— А вы вообще кто?

Две хорошенькие блондинки с ярко-сиреневыми огромными глазищами в забавных тёмно-голубых панамках с волнистыми краями и такого же цвета юбочках-колокольчиках синхронно открыли рты, чтобы ответить, как вдруг раздался сердитый окрик:

— Эй, Занга, Ганга! Отойдите от него! Бабушка не велела с ним играть!

Из-за кустов с красными сочными ягодами азинмамори вылез сердитый тощий пацан с забавным хохолком на макушке.

— Он маг, а значит, будет тянуть вашу силу и убьёт!

Я от возмущения даже не сразу придумал, что сказать.

— Да с чего ты решил?! — выдохнул наконец я.

— А с того… Ну, соври ещё, что маги не пьют силу оборотней? Пьёте же?!

Я уже начал произносить заученные фразы, что мы живём в симбиозе и всегда заботимся о своих питомцах, за что они из благодарности делятся с нами силой… Но перед глазами внезапно возникло израненное тело кота. Какой тут симбиоз? Я вот свою только пинал иногда, потому что сама нарывалась!

— Дети, идите, поиграйте в другом месте, — раздался спокойный мужской голос за спиной.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. На меня с улыбкой глядел морщинистый, сильно загорелый старичок с очень любопытным цветом волос — каштановые с тёмно-зелёными прядями. А на висках — седина, как у моего деда. Малышня тут же растворилась, а дедуля протянул мне ведро с ягодами и большое яблоко:

— Завтракайте, юноша, и не обижайтесь на Гейлле. Когда-то она была великой травницей и очень хорошим человеком. Да… и потрясающе красивой женщиной, — старик грустно вздохнул и закрыл глаза, наверное, вспоминая. Я же представить эту грымзу красавицей и хорошим человеком при всём желании не смог, так что с хрустом впился зубами в сочное красное яблоко. — А потом случилось это несчастье… такое несчастье…

Дедок опять развздыхался и посмотрел на меня с укором, словно это я был виноват в произошедшем. Ну, я понимал примерно, про какую он беду, но пять сотен лет назад меня ещё даже в проекте не было. Поэтому я безо всяких угрызений совести вытер с подбородка сок от яблока и засунул руку в ведро с ягодами.

— Мир позвал вас, магов, чтобы помочь своим детям подняться выше. И поначалу так и было. Гейлле просто светилась от счастья рядом с мощным майридзуном, — «вымирающий сейчас вид оборотней, превращающихся в зубров», — вспомнил я цитату из учебника природоведения, быстро пережёвывая тающие во рту сладкие ягоды. — Он был вожаком стада и очень сильным альфой. В их союзе возможности обоих возросли настолько, что Гейлле удалось разбудить уснувший разум деревьев. Тогда мы осознали себя после долгих веков сна, — старик устало улыбнулся и сел на землю, прислонившись спиной к стене сарая, до которого я утром не дошёл лишь несколько метров. Я плюхнулся рядом и снова вгрызся в ароматное, с легкой кислинкой яблоко. — А потом пришла большая беда… Сила у Конти исчезла очень быстро, и он уже не мог быть равным с Гейлле. А она выпила своего любимого до дна за считанные месяцы… и так и не смогла пережить этого горя. Мы сначала не поняли, а потом стало слишком поздно. Гейлле сошла с ума.

Я попробовал изобразить на лице сочувствие, при этом закидывая в рот очередную горсть сладких, почти сахарных, ягод.

— Тогда многие сильные маги потеряли вместе с возлюбленными ещё и разум. Вот, например, брат Гейлле, он часто приезжал сюда со своей женой, но в последний раз… В последний раз он был совсем не в себе… И один.

Сглотнув, я покивал, всем видом выражая соболезнования. Интересно, дедуля знает, что потом этого самого Билле Гара сожгли на костре заживо? Ну, я абсолютно уверен, что Билле — это и есть брат Гейлле. Фамилия одинаковая, к тому же спятил, как и сестричка. Ну, и напоследок письмо сестре с текстом пророчества… Всё сходится.

Я задумчиво укусил яблоко ещё пару раз и вопросительно уставился на старика, держа в руках огрызок. Не будь этого древнего чудика рядом, не задумываясь, выбросил бы в кусты, но при старичке было как-то неприлично. Но он махнул рукой как раз в сторону кустарников: «Птички доклюют».

— А что за девчонки крутились вокруг меня? — спросил я, заедая кисленькое яблоко сладкими ягодами.

— Занга и Ганга? Ты не узнал? — дедок хитро улыбнулся и посмотрел на меня, ожидая, что я поиграю с ним в «угадайку». Я задумался. Потом вспомнил, что он мне тут про разбуженных от векового сна рассказывал, и слегка дрогнувшим голосом произнёс:

— Цветочки?! Колокольчики?!

— Бинго! — выдал старик странное слово, очевидно означающее, что я прав, судя по его довольному лицу. — Именно колокольчики. А кто, по-твоему, я?

Снова минуту размышляю, изучая коричневую старческую кожу и, главное, цвет волос.

— Кагхни?

— Да, мой мальчик, я один из самых долгоживущих деревьев. Но, к сожалению, срок моей жизни подходит к концу.

Старик сказал это так, будто вовсе не печалится по этому поводу. Хотя мой дед тоже уже достаточно спокойно говорит о своей смерти, с какой-то даже грустной улыбкой, очень напоминающей улыбку старого кагхни.

— Это вам ещё жить и решать проблемы… Мальчик, я дам тебе один совет…

Я пожал плечами. Дедуля тоже любит давать мне советы: обычно это стандартные истины, красиво завёрнутые в лёгкий налёт пафоса. Старик с усмешкой взглянул на меня и вытащил из кармана две морковки. Одну положил рядом с собой, а вторую протянул мне:

— Попытайся отнять.

Я рванул морковь на себя, но ничего не получилось. Старичок оказался крепким не только с виду. Потянув посильнее, я упал, но упрямый овощ не покинула рук улыбающегося кагхни.

— Попробуй схитрить, — посоветовал мне он.

Я задумался, потом обхватил свободный кусок морковины и принялся его выкручивать, выворачивать, гнуть в разные стороны. В конце концов, половину замученного корнеплода я себе добыл, а вторая так и осталась у собеседника.

И тут он протянул мне следующую морковку, целую.

— Не старайся силой взять то, что друг отдаст сам. Отобрать можно только часть, а целое всегда больше кусочка.

Я сначала разозлился, а потом сел рядом со стариком и захрустел отданной морковкой. Дедок же положил две измочаленные половинки себе в карман и уставился куда-то вдаль. Потом огорчённо покачал головой.

— Вам надо уходить отсюда, детки. Гейлле слишком стара, она не сможет стать для девочки полноценной парой, — конечно, не сможет. Тем более, пока жив я. — Всё равно ведь со временем она погибнет, моя Гейлле…, — старик вдруг пристально взглянул на меня. — Ты сможешь позвать своего оборотня?

Я отрицательно помотал головой и виновато отвёл глаза.

— Понятно, не получится, — старичок задумчиво пожевал губами. — Жаль. Но ты обдумаешь мой совет насчёт дружбы, силы и целого?

Я кивнул, соглашаясь, что кагхни в чём-то прав. Не зря же до сих пор самыми сильными магами считаются те, кто упоминается в учебниках истории, те, кто вступал в добровольные союзы с альфами. А потом сила магов с каждым десятилетием стала угасать. Нет, в книгах про это не пишут. Но вот теперь, прислонившись спиной к тёплой от солнца стене сарая, жуя сладкую, звонко похрустывающую на зубах морковку и закусывая её ягодами, закрыв глаза и припоминая строчки статистики, которую создателям пособий для Университета всё же приходилось вставлять, пусть и запутав цифры словами…

Матервестер, мы вырождаемся! В голове прояснилось, вспомнились тихие разговоры отца и деда, виновато-сочувствующие взгляды матери, когда я хвастался своими достижениями… Я же последыш, родители меня намного старше, значит, им чётче видно происходящее. А уж деду-то, наверное, вообще должно быть тошно. Я всегда гордился своим отцом, сумевшим призвать дикого оборотня, но считал, что он у меня очень слабый маг: он же никогда не держал больше троих зверей. А на самом-то деле всё наоборот! Он спокойно магичил, и это почти не отражалось на его питомцах. Первый, дикий, умер от старости в двести три года. А сейчас большинство оборотней не доживает и до ста пятидесяти! И маги, у которых несколько десятков на привязи, после каждого сильного магического выброса вынуждены обновлять свой зверинец.

Кагхни выдержал небольшую паузу и продолжил:

— У тебя есть друзья там, за воротами сада?

Я напрягся, изучая своего странного собеседника. Пока он ничего плохого не сделал, но и хорошего тоже. К тому же, он откровенно признался, что любит эту мерзкую старушенцию. Стоит ли выдавать ему лонгвеста?

А с другой стороны… Я же его не выдаю. Мало ли про каких там друзей меня спросили? В Университете у меня тоже есть приятели.

— Да, — и я уставился на старика, ожидая его дальнейших слов.

— Это хорошо, — дед понимающе усмехнулся и подмигнул мне. — Не смотри на меня так, не выдам я тебя. Мне нужна одна травка, а тут она не растёт. Хакатунэ. У нее круглые листья и резкий, неприятный запах, который звери очень не любят. Твой друг сможет принести её сегодня до заката?

— Эм… не знаю… я не уверен, что у меня получится сообщить ему об этом…

Так вот я и поскакал сразу к воротам, открывать их среди бела дня, чтобы нарваться на бабку, которая запретит мне это делать.

— Ну, а до завтрашнего рассвета?

— Эм…, — я вспомнил, сколько мне пришлось потратить времени, уговаривая лонгвеста потерпеть сутки, и вздохнул: — Я не могу гарантировать, что удержу его на закате…

— Скажи ему, что я приготовлю отвар, который поможет девочке придти в норму, но мне для этого необходима хакатунэ.

— А зачем? Зачем вам готовить это питьё?

Плохо я верю в альтруистически настроенных привязанных и влюблённых оборотней, злоумышляющих против собственных хозяев.

— Твоя кошечка очень сильная альфа. Она хочет помнить себя. Поэтому Гейлле даёт ей много отнимающего воспоминания зелья. Ничего магического, но в больших количествах этот состав очень вреден. Гейлле уже не совсем понимает, что творит, и такими дозами она уморит девочку раньше, чем та забудет себя окончательно. А вот если ты принесёшь мне эту травку, я сделаю отвар-противоядие, и к твоему оборотню вернётся память. Но нам надо торопиться.

Мне как-то даже не по себе стало. Одно успокаивало: никакой магии, так что если лонгвест меня не послушается, ворвётся и прикончит каргу… Через некоторое время девч… Таня восстановится. А старик-то меня не понял, неправильно я вопрос сформулировал.

— Зачем вам всё это надо? Зачем вы помогаете нам?

Кагхни смешно сморщился в улыбке.

— Не думай, что я враг Гейлле или хочу перед ней выслужиться, обманув тебя. Видишь ли, я понимаю, что наш с ней срок подошёл. Мне не страшно умирать, тем более, уходить в дальний путь за высокие деревья вместе со своим магом. Но Гейлле… ей так хочется жить… Борясь со смертью, она привязала к себе весь сад, даже детей, — дедок указал подбородком в сторону по-прежнему гомонящей за кустами детворы. — А они, глупые, не понимают, что любимая бабушка умирает и тянет из них силы. Они просто не взрослеют… не растут, как положено. Чахнут и вянут, не успев оставить потомства. Но самое страшное, что когда Гейлле всё же скончается… А это произойдёт скоро или очень скоро, — кагхни вздохнул. — Твой оборотень-альфа не сможет повернуть время вспять и вернуть нашему магу молодость… Она умрёт, а с ней покинем мир и мы все. Весь сад! — старичок взмахнул рукой, и я ещё раз восхитился огромной, ухоженной, цветуще-благоухающей красотой. Будет слишком жестоко, если всё это погибнет вместе со спятившей грымзой. — Поэтому я хочу, чтобы твоя альфа сняла привязку с молодых и детей.

Тай:

Маг, как и обещал, открыл дверь после заката. Видуха у него была… в землю краше закапывают. Но на этот раз у него имелся план. Была последовательность действий. Чёткая. Он смог внятно объяснить, почему нельзя сразу убивать древнюю магичку. К ней привязан целый сад оборотней. Звучало бредово, но я ему поверил. Учитель рассказывал про живые деревья и переживал, что они почти все исчезли — умерли или заснули. Про живые цветы он ничего не говорил, но раз есть деревья, почему не быть цветам? Или, например, оборотень-ягода. Смешно…

А траву хакатунэ я знал. Замечательное средство, если съел что-то не то. Пожевал, зажимая нос, потом тебя тенченя полтора повыворачивает наизнанку и всё. Как новенький. Мне даже стало жалко самку. Добровольно запихивать в себя хакатунэ можно лишь при выборе между жизнью и смертью. Хотя пахнет эта зеленюха так, что сразу сдохнуть хочется.

Но зато быстро найду…

Ромэй:

На закате лонгвест находился у ворот, взъерошенный и готовый перегрызть горло всем и сразу. Мне с большим трудом удалось его убедить потерпеть ещё сутки, пересказав всё, что я узнал. Потом я принялся экспериментировать с оградой и довольно быстро выяснил, что у неё есть несколько режимов работы, заметные только для находящихся в саду. Можно видеть всё происходящее, но не слышать. Можно слышать, но не видеть. А можно полностью игнорировать существование внешнего мира, заблокировав его.

Дождавшись, когда лохматый монстр скроется из виду, я выбрал режим «слышать, но не видеть» и устроился в кустах. Причём так, чтобы в случае опасности сразу выключить внешний звук и самому скрыться за деревьями. Честно говоря, я рассчитывал подремать какое-то время, но оборотень вернулся достаточно быстро. Услышав тройной тявк, я даже сначала решил, что он просто забыл название или ещё как-нибудь ступил, но нет — эта мохнатая скотина, правда, уже в образе человека, с хитрой мордой протянул мне букет явно той самой травы, которую просил старый кагхни. От неё ужасно воняло чем-то таким… плесневело-сладковато-тошнотным… Не знаю, как старик собирается уговорить девчонку выпить отвар на этой травке. А, главное, не очень понимаю, зачем делать отвар, если от одного запаха блевать тянет.

Татьяна:

Лето в этом году длинное, и компания у нас подобралась отличная. Который день гоняем по саду, купаемся в ручье… Веселимся и не надоедает!

А вечером бабушка укладывает меня спать, целует на ночь и даёт выпить вкусного чая, чтобы мне снились хорошие сны. Но сны всё равно приходят… не страшные, скорее странные. В них тревога, и я куда-то спешу, кого-то ищу… а потом не могу вспомнить, что мне снилось.

Стоит же выбежать утром в сад, ночные волнения забываются. Вот только… почему-то мне нельзя ходить туда, где растёт крыжовник и видны дощатые стены сарая. Не знаю, почему, но бабушка не разрешает, да и ребята каждый раз отвлекают меня, если я вдруг засматриваюсь в ту сторону.

Солнце здесь заходит очень поздно, так что когда мы садимся ужинать, ещё светло, как днём. Но ближе к вечеру мне всегда становится тревожно, а в голове начинают мелькать какие-то незнакомые картинки. Я, правда, не очень ориентируюсь по времени, но бабушка, которая часто выходит посмотреть, как мы тут развлекаемся, сразу хмурится и говорит, что уже скоро стемнеет, надо кушать и пить чай. Поэтому мы всей толпой рассаживаемся за столом на веранде и трапезничаем… Хотя иногда мне совсем не хочется есть, тем более бабушка кормит только кашей, фруктами, овощами и ягодами. Говорит, что мясо вредно… А потом мы пьём чай. Мне бабушка приносит всегда особенный, специально заваренный. После него меня почему-то сразу клонит в сон и голова мутная… Но бабуля утверждает, что я набегалась за день и устала. Наверное, она права. Я ещё ни разу не досидела до заката, засыпала чуть ли не на стуле, и бабушка уводила меня в спальню.

А сегодня, стоило бабуле уйти в дом, к нам вышел соседский дедушка. Он первый с нами поздоровался, и все ребята ему радостно ответили. Оказывается, они с ним знакомы, а я нет. У него такое странное имя — Кагхни.

Сосед сказал, что сегодня очень жарко, поэтому он хочет угостить нас холодным морсом. И протянул мне открытую фляжку.

Мне действительно очень хотелось пить, поэтому я взяла и глотнула… Кха! КХАРКХА! Что это… за… отрава?!

Ромэй:

Мне было велено дежурить у сарая, а старик двинулся ловить и отпаивать мою непутёвую кошку. Вернулся он с девчонкой на руках. Та слабо трепыхалась, но дедок упорно заливал в неё содержимое фляжки, приговаривая: «Пей, пей, у нас не так уж много времени.» Мне даже жалко эту дурочку стало: такая она была несчастная, бледная и мокрая — ведь сопротивлялась же трудам кагхни изо всех сил, и я её прекрасно понимал.

Когда всё, что было во фляге, очутилось или в девчонке, или на ней, старик поставил Таню на землю, придерживая её за плечи, и кивнул мне: «Отвернись!» Я сначала не понял, с чего бы вдруг, но тут моего оборотня ка-а-ак… Да уж, хорошее противоядие, ничего не скажешь! Я ожидал, что оно там внутри побродит и всё нейтрализует, а оно, оказывается, работает только с выводом наружу. То есть вот берёт всю отраву из организма, хотя, наверное, сам организм тоже прихватывает… и наружу выворачивает. Признаюсь, я краем глаза следил, с тихим ужасом и одновременно с каким-то странным интересом — точно там никаких органов не выплюнется? Просто, ну реально… никогда раньше такого не видел и видеть, если честно, больше не хотелось бы… да и увиденное предпочел бы развидеть… и расслышать… и, если уж на то пошло, и разнюхать тоже не помешало бы! Травка и до пребывания внутри девчонки пахла отвратительно, а уж после… Как там кагхни держался, в самом эпицентре, не понимаю.

Но наконец действие чудо-травы закончилось, и Таня поднялась с земли, отряхнула руки, огляделась… Лицо белое, глаза красные и слезятся… Красавица, матервестер!

— Ромка? Что… Кха… Что случилось? Где мы?

Татьяна:

Мамочки, как мне плохо… что это? Ощущение, что меня поймали за желудок и рывком вытащили его на всеобщее обозрение. И запах… бе-е-е… ой… ну вот, опять. И в глазах темно, лишь круги разноцветные плавают.

Еле-еле эти самые глаза разлепила. У-у-у… как всё вокруг качается… А почему мне так… так… дерьмово?!

Пока кусты и земля плавно водили хоровод, а я пыталась за ними успеть, чтобы не брякнуться с… стоп, на ногах я и не стою. А как тогда? Блин, не вижу… А что вижу? О! Магёныш.

— Ромка? Что… Кха… Что случилось? Где мы?

— Ну, кому-то же очень приспичило бабушку до дома проводить. Вот и проводили… Ты под дурманом вторые сутки, а я в сарае навоз убираю, — выдал мне обиженный мальчишка.

Чего это он? Какой дурман, какой навоз?! Почему… у-у-у, блин, опять выворачивает!

Не знаю, долго ли меня так полоскало. Когда пришла в себя, обнаружила незнакомого (или знакомого?) деда, который почти на руках меня держал, пока я поливала окрестную растительность на редкость смердючим содержимым собственного желудка. Чем это меня траванули? Блин!

Только минут через пятнадцать я смогла сесть на травку спиной к деревянной стене (не понятно откуда взявшейся) и посмотреть на магёныша более-менее осознанно.

— Почисти, пожалуйста? — попросила я, содрогаясь от вони, которую источало… всё. И моя одежда в том числе.

Ромка радостно просиял, щёлкнул пальцами, и я с облегчением почувствовала себя чистой. Причём и снаружи, и внутри… А это недоразумение тем временем сменил улыбку на надутые губы, потом поджал их и испуганно оглянулся… Потом опять посиял на меня и опять надулся. Ух ты, как он бодро-то… блин, надо разобраться, что происходит. Что он там про бабушку…

И тут меня стукнуло. По затылку. Я всё вспомнила!

И этого «всего» оказалось до фига и больше. Я запуталась окончательно. Итак, я помню, что милая… бабушка? Моя бабушка? Да нет, не моя, у меня вообще нет бабушек, я просто всегда хотела… Значит, старушка из кафе. Она угостила меня чаем, и… ой! Опять!

Одно воспоминание о вкусном напитке едва снова не вывернуло меня наизнанку, но обошлось.

— Что… она… со мной сделала?

— Так говорю же! — ещё немного и ногами будет топать на мою непонятливость. — Опоила она тебя чем-то, сразу и намертво! Потому что она моментально разглядела, что ты — альфа, ясно?! И за твой счёт собиралась ещё лет так десять протянуть… предварительно меня угробив. И, кстати, тебя тут не просто так спасли, а чтобы ты от этого божьего одуванчика сад отвязала.

Мысли в голове ворочались, как заржавевшие гири — мало того, что неподъёмные, так ещё и фиг провернёшь… бабуля… старушка… та старушка из кафе… она меня чем-то уколола, и с той минуты для меня всё, как в тумане. Ромку угробить? За что? Он вредина и зануда, но не убивать же за это… МОЕГО мага!

Я села прямее, подышала носом, как учили. В голове прояснилось. Так. Так. Так. Влипла, подруга? Так тебе и надо! Чтобы ушами не хлопала и не считала себя самой умной. Вот… надо что-то делать, ведь меня спасли не просто так?

Огляделась. Кусты, трава, грядки… и перепуганные дети в кустах. Таращатся на меня круглыми глазищами, а я… я их знаю. И вижу, что они не люди — вот ни разу.

Оборотни, только странные. Запаха я пока не чувствую — всё обоняние отбито. Но тем не менее… и каналы от них… привязка… Ого! Качают! Силу из детворы так и тянут!

— Сейчас… я только…, - стоило мне пошевелиться, как ребятня отпрянула назад в своё укрытие, и кто-то из них пронзительно завопил:

— Бабушка-а-а! Бабушка!

Дальше всё закрутилось настолько быстро, что я не успела ничего понять. Лишь узрела, как с едва видневшегося сквозь ветки деревьев крыльца сбежала… бабушка. И на всех парах ринулась в нашу сторону.

Во мне столкнулись два чувства: с одной стороны, я понимала, что эта старушка несёт угрозу, а с другой… это же бабушка. И я помню, как она поправляла мне одеяло, и… она не притворялась, когда смотрела на меня любящими глазами. Однако это не помешало ей травить меня и мучить Ромэя.

— Убей её, гадкий мальчишка! Убей! — издали закричала… магиня… Роме?

Да, теперь я вижу, что все привязки — со всего сада — тянутся к ней, питая и поддерживая… практически мёртвую женщину. Она что, действительно думает, что магёнок её послушается? Я повернулась и увидела искажённое мукой лицо Ромки. Он отчаянно боролся… с собой?

Глава 11

Ромэй:

Многие сказки и истории имеют в своей основе идиотский, по моему мнению, сценарий: в самый напряжённый момент, когда практически все уже спаслись, из морской пучины вылезает щупальце и хватает героя за ногу, или труп подо льдом оживает и протыкает героя мечом… И всё это настолько внезапно, что я всегда подпрыгивал при просмотре магосрезов с такими вот выдумками.

Вот так и сейчас: на меня совершенно, матервестер! неожиданно… неслась старуха с зонтиком наперевес… и это когда я уже почти расслабился и приготовился закатить своему оборотню грандиозный скандал, чтобы она не смела больше мной командовать… А потом я планировал ей втереть про дружбу и морковку, может не так зрелищно, как кагхни, но зато эмоциональнее точно!

Потому что, пока она отсыпалась, я в сарае пахал… как… как… как лошадь, матервестер!

Но бабка не только размахивала зонтиком… Она ещё и вопила что-то, чтоб ей пусто было! Торопится, песок, что из неё сыпется, ногами утрамбовывает, а сама орёт… громко так! «Убей её!»

И я с ужасом понял, что кричит она это мне, и, главное, уничтожить-то мне необходимо своего собственного оборотня и… самое страшное… я… я же, матервестер! должен слушаться бабушку!

Татьяна:

— Не слушай её! — меня-то он слушать обязан, без вариантов.

Ромкину физиономию сразу покинуло напряжение, и сам он чуть не стёк на травку от облегчения. А эта женщина всё бежала к нам… Шляпка, слетев с её головы, моталась за плечами, волосы выбились из причёски и развевались по ветру, будто у ведьмы с картинки.

Она ещё и вопила что-то на ходу… Я огляделась: кусты в саду начали качаться и трещать, а из одного вывалился вихрастый мальчишка, белый-белый и на вид почти мёртвый, и… я скорее почувствовала, чем увидела, как падают другие дети… как тихо оседает за спиной тот странный старичок… как на глазах вянет и сохнет трава, желтеют листья на деревьях…

Это было настолько кошмарно, что я даже перестала бояться. Слишком много жути.

Пришлось встать, покачнувшись и ухватившись за стену, и прицельно резануть по энергетическим каналам практически добежавшей магини. Сразу по всем: они воспринимались толстым канатом, свитым из множества нитей, и я одним ударом перерубила едва ли не все, а потом ещё рванула весь канат на себя, окончательно отдирая от безумно захрипевшей старухи.

Она не успела сделать лишь несколько шагов. Споткнулась и упала… на руки подоспевшему дедуле. Когда он устремился ей навстречу, я не заметила, потому что мне опять стало очень страшно… и больно.

Бабушка умирала. В ней больше не было ненависти и гнева, она лежала на земле и смотрела на меня тем самым, родным, взглядом… и улыбалась светло и благодарно…

— Спасибо, деточка… спасибо, что не дала мне забрать их всех…

Пожилой мужчина, усыхающий и дряхлеющий на глазах, положил её голову себе на колени и, что-то шепча, гладил по растрёпанным седым волосам.

— Бабушка… — я присела рядом с ней и взяла за руку. Она сжала мои пальцы…

А дальше был ветер. Сильный, почти ураган. Он набрасывался на деревья, словно стараясь переломать все ветки, силился выдрать кусты с корнем, гнул траву, бил в лицо, засыпал глаза песком… и внезапно стих.

Ни бабушки, ни старичка на поляне больше не было.

Ромэй:

Матервестер! Это было что-то с чем-то! Обязательно надо будет записать магосрез, хотя я и не очень люблю, когда у меня в голове кто-то копается. Но эта потрясающая по своей драматичности и накалу эмоций картина непременно должна быть увековечена для потомков! И так, чтобы было сразу понятно, что я — один из главных участников!

Ветер унялся так же неожиданно, как и начался… кругом валялись отломанные ветки… в сарае тревожно ржали лошади… Таня, плача, сидела на тропинке… И отовсюду к нам, пошатываясь, потихоньку брели оборотни. Пожилые, среднего возраста, молодые и совсем дети.

Пара зарёванных блондинок поддерживала с двух сторон парнишку с хохолком на голове, который едва перебирал ногами, почти повиснув на подругах.

Тай:

Я с самого рассвета нарезал круги по местности. Круг налево, и я там, где был вход. Круг направо. Круг большой. Зигзами между деревьев. Углом и резко снова к воротам. Сесть и почесать за ухом. Тщательно. Есть-то как хочется! Пойманная ночью про запас конкау уже давно оприходована. А ворота всё не открываются!

Я лёг, вытянув передние лапы и положив на них морду. Лес всегда полон шума и звуков. Даже сейчас, когда многие птицы перебираются в другие края — туда, куда придёт тепло. А насекомые заканчивают свои земные дела и готовятся уснуть. Большая часть — навсегда. Пролетающий мимо толстый жук замер в воздухе. Никакой магии, только природа. Интересно, что его насторожило? В кустах протрещала киявва. Откуда-то справа ей ответила вторая. Сплетничают, как наши самки вечером у костра. С верхушки дерева раздалась трель фиелси. Прощается.

У этой птицы на каждый цикл года своя песня. Прилетая — поёт одну, радуется. Здоровается. Потом песня поиска партнёра. Затем радость — птенцы проклюнулись. Попозже — птенцы оперились. Песня первого полёта. Следом ещё одна — дети выросли. Ну, и вот — прощание. Направляются за море. Зимовать в тепле.

Где же этот маг с самкой?! Ладно, ещё попрыгаем и покружим. Влево — за дерево, потом вправо — за другое. Теперь снова влево. Вправо. Влево. Р-р-ртяф!

Татьяна:

Мне хотелось уйти, как можно скорее.

Этот сад… благодаря тому, что оборотни быстро пришли в себя, они не дали ему погибнуть, уверив меня, что магия этого места ещё несколько лет не позволит зиме здесь разгуляться, а потом они наберутся достаточно сил, чтобы… ну, и слава мурлыке. Пусть живут тут, это их дом, особенно теперь, когда они осиротели. Всё же старая магиня останется в их памяти не только умалишенной убийцей.

Им всем было грустно и больно… не меньше, чем мне. Они всё понимали — про «бабушку», про привязки и про её сумасшествие. Но она любила свой сад, и, как бы там ни было, пусть и недолго, была и моей бабулей.

Она же не виновата, что сошла с ума. И злиться на неё за это «убей её!» — я не буду. Человек был болен. И в нашем-то мире старики часто теряют рассудок, а здесь… бабушка испугалась, ведь её сознания ещё хватило, чтобы понять — едва я перережу привязки, она умрёт.

Короче, хватит об этом. Только не терпится исчезнуть отсюда побыстрее, а магёнок зачем-то ускакал в дом и не появляется уже около получаса.

Ромэй:

Я перерыл все свитки, переворошил все книги, пыль стояла стеной… Кожа противно зудела, в горле першило, в глазах слезилось, в носу свербело… Но маленькой тоненькой книжки и листа с пророчеством не было! Хоть плачь, матервестер!

А ведь там записано последнее восьмистишье… Наверное, важное, хотя, может, и совсем бесполезное, но мы об этом никогда не узнаем. Потому что братец чокнутой старухи имел такой почерк, что сразу разобрать написанное им было просто невозможно!

А я, идиот, зачем-то кинулся сначала расшифровывать верхние строки. Нет, про понимание там всё правильно, но мне про него и кагхни прекрасно объяснил. Про дружбу, понимание и про то, что я, в отличие от некоторых, пока ещё в своем уме. Даже если являюсь частью пророчества…

Тут я не очень удачно что-то задел или пнул, и на меня с грохотом посыпалось содержимое двух полок стеллажа. Единственного в этой свалке, матервестер! Почему мне так везёт-то в последнее время?!

Поминая пророчество, старуху, девчонку и даже лонгвеста, ну и себя, за компанию, «тёплыми», «ласковыми» словами, я попытался вылезти из-под кучи книг. В процессе снова зацепил стеллаж, и с полки, поблёскивая, упало что-то тяжёлое, чтобы стукнуть меня по лбу, матервестер! и со звоном закатиться куда-то в пыль и грязь.

Татьяна:

Ромка вылез из дома рассвирипевший, грязный и со звездой во лбу. То есть, конечно, не со звездой, а с шишкой, но светила она не хуже.

Постояв на крыльце, магёныш облил всех вокруг и меня персонально недовольством и потопал к воротам. Надутый, как индюшонок перед Рождеством. На ворота он долго любоваться не стал, помахал на них руками, и они открылись, как миленькие. А вот за оградой…

Я думала о своём, лишь изредка поглядывая на насупленную звёздность, и потому не сразу заметила лиса. Оп-па! На людей, то есть на оборотней, в смысле, на меня! Кидается!

У меня после отравы реакция стала замедленной, поэтому он сумел меня достать. Ударил лапами в грудь и уронил навзничь. Но я быстро опомнилась и через пару секунд выкрутилась из-под бешеного лиса уже пантерой, ошарашенно рявкнула и отскочила в сторону. Его кто-то покусал?!

Стоит. Смотрит. Псих какой-то. И Ромей такой же! Я снова вернула человеческий облик и на всякий случай отошла подальше от этих ненормальных. Оба надутые и недовольные, а меховушка ещё и дерётся! Я и сама так гаркать умею… И вообще!

— Ты как тут оказался?

Прижав уши к голове и широко расставив ноги, лонгвест рыкнул, оскалился, потом принюхался и обернулся к магёнышу, меняя при этом ипостась.

— Ну что, удалось найти конец пророчества?

Мой вопрос этот шелудивый потомок собачьих проигнорировал, выслушивая злющего Ромку:

— Я там всё перерыл, но старая грымза книгу перепрятала! Зато смотри, что я нашёл! — и парень покрутил перед носом у чернобурки чем-то блестящим. Мне тоже стало любопытно, и я приблизилась. Хм. Кольцо. Мужская печатка с камнем кроваво-красного цвета. Явно магическая штука.

Лис скривился и разве что не плюнул, выражая своё отношение к неудачным поискам и их результату. А потом, наконец, соизволил обратить внимание на меня:

— Я тут так… мимо пробегал, — и зыркнул злобно. — Вместо мира тебя спасаю всё время. Надо было тут оставить, но его, — и он кивнул на мага, — жалко стало.

Нет, ну ни фига себе наглая лисья морда! И смотрит ещё, как на таракашку:

— Сразу дальше двинемся, или тебя совсем всю наизнанку вывернуло?

— Мы пойдём, — упрямо выдала я. — А тебя никто о спасении и не просил! Шёл бы себе… в лес.

— Ну, как никто, — хмыкнул черно-бурый нахал. — Вот он просил, — и снова кивнул на магёныша, сразу сделавшего вид, что он тут не при чём. — Травку, после которой из тебя вся отрава вышла, я достал. Мало только. Отрава вышла, дурь осталась. Тебя без присмотра оставлять нельзя — не поняла ещё, что ли?

— Слушай, ты!!!

Он меня реально достал. Настолько, что я опять перекинулась и дальше ругалась уже рыком.

— Тебя никто не звал с нами! Я всё сделала, чтобы ты, дубина упёртая, шёл домой и размножался, блин, редкий генофонд! За каким бесом ты постоянно прёшься за мной и пытаешься командовать?

Нет, я понимала, что надо сказать этому самцу спасибо. Я и скажу. Потом. Когда поскандалю как следует!

— Потому, что без меня ты никуда не пёрлась, а подыхала в этом саду. Вместе с пацаном. Ясно?

Лис был злой, но спокойный, абсолютно спокойный. А вот Ромка нервничал и переводил взгляд с меня на «спасителя» и обратно.

— Вопрос же: «сразу дальше пойдём или как» — задают, когда хотят услышать чужое мнение. Так, из уважения к слабостям самок, например. Вдруг тебя лапы не держат или есть хочешь.

И всё это с этаким пренебрежительным сочувствием. Ну, лохматун, ты нарвался!

— Ты не лонгвест, ты КОЗЁЛ! — рявкнула я уже на лету. Сейчас я покажу ему слабость, шерсть ему по ветру, хвост ему в капкан!

Приземлилась я на пустое место, вернее, как раз по хвосту лапой и задела. Теперь в когтях клочья лисьей шубы, а напротив — морда к морде — чернобурка. Уши прижал, хвост вытянул, глаза прищурил, мех на загривке дыбом. Р-р-р-р! И прыг на меня! Р-ряу!

Ух, отлично мы размялись, действительно, шерсть по ветру. Он мощный боец, классный соперник. Противный только! У-у-у, самец!

Ромей, от греха подальше, залез на дерево и оттуда следил за нами, иногда смешно ругаясь, когда мы прокатывались слишком близко от его убежища.

Всё же нет лучшего средства от стресса, чем хорошая драка. Под конец мы слегка выдохлись и уже больше дурачились, чем пробовали противника на зуб. Мы оба сильные, и когда до меховушки это дойдёт, с ним, наверное, можно будет иметь дело… Не бросил же, принёс… травку-отравку. Правильный мужик, только слишком нос задирает.

Но я тоже не домашняя кошечка с бантиком, поэтому уши мы друг другу потрепали знатно. Не знаю, откуда у лиса к моим ушкам такой нездоровый интерес, но мне самой давно хотелось потискать его… лопухи. Они у него уж-ж-жасно ми-ми-мишные, пушистые, лапы так и тянутся.

Окончательно выдохлись мы одновременно, но черныш первым обернулся в человека, причём тогда, когда я была сверху. Но не стал выворачиваться, а с хитрым выражением на моське руками провёл вдоль моего живота.

Вообще-то кошки терпеть не могут, когда трогают их животик. И позволяют такое только самым близким, тем, кому доверяют. Но мы с чернобуркой после шикарнейшей потасовки вроде бы уже не чужие? Я, правда, фыркнула для порядка и слегка придавила зубами его руку, поймав её, но так, чисто символически.

— Ты упёртый, как баран. Спасибо тебе за это.

Соскочила с лисятины и села под деревом, на котором Ромка уже свил гнездо.

— То есть я могу спокойно пойти поохотиться? — ухмыльнулся этот потомок рогатых, приподнимаясь с земли сразу на четыре лапы.

— Ты налево, я направо! — во мне проснулось соперничество. И вообще, как-то легко стало на душе… и весело. — У кого добыча мельче, тот… тот… — я посмотрела вверх, на гнездовье магёнка. — Спускает его на землю и заботится до завтра!

Ромэй:

Эти два психа разбежались в разные стороны, оставив меня одного, откровенно подчеркнув, что я — обуза, возню с которой надо пытаться перекинуть на чужие плечи. И я ей ещё про дружбу и морковку хотел рассказывать? Как же, делать мне больше нечего!

Я сам, САМ! слез вниз, возвёл вокруг магическую стену, устроился поудобнее и принялся изучать кольцо. Да, это явно был сильный амулет, предназначенный не для бытовых мелочей и даже не средство стандартной антимагической защиты. Но что он конкретно делает я не мог понять, как ни старался.

Зато увлёкся настолько, что пропустил явление плюшевой гадости и лохматой тупости. Сразу было понятно, насколько этим двоим хочется меня опекать: они пол-леса перебили, лишь бы спор выиграть. Нам этого за неделю не съесть!

Тут у меня живот ликующе заурчал, напомнив, что последние два дня ничего мясного мы с ним не видели — исключительно яблоки да ягоды. Ну, ещё морковка…

Татьяна:

— Ничья! — радостно провозгласила я, обозрев две кучки дичи. — Зато на всех хватит! Ромка, ты голодный?

Ромкин желудок мгновенно выдал громкий положительный ответ. Сам же парнишка за ним не успел, потому что я сразу обрадовала его:

— Тогда нужны дрова. Лис… знаешь, как-то глупо все время зверями обзываться. Меня зовут Татьяна. Можно просто Таня.

— Я не лис! Я — лонгвест! — возмущенно фыркнул этот потомок барашка и собачки. — Имя — Тайнгжэрми, — дальше накал пафоса в голосе несколько снизился: — Можно Тай.

— Лонгвест — это очень большой и крутой лис? Ну вот… Тай — красивое имя, — сделала комплимент. Мне не жалко, меховушке приятно, а звучит, и правда, красиво.

Я вопросительно посмотрела на Ромку. Он будет знакомиться, или это мне его представить? Хотя он вроде ещё в начале нашего пути называл себя, но тихо.

Мальчишка озадаченно глянул на меня, затем на чернобурку, снова на меня, потом у него в глазах мелькнуло озарение:

— Я уже в курсе про Тайнгжэрми и всех его знаменитых предков до восьмого колена.

— Ну, а ты Ромэй, хотя мне больше нравится — Ромка, — кивнула я и улыбнулась.

Парнишка на «Ромку» нахмурился, а Тай насмешливо хмыкнул:

— Я его вчера уговаривал стать Ройем, а он не согласился. Теперь будет Ромка.

Магёнок нахохлился, а потом ехидненько ухмыльнулся:

— Ну, а ты тогда будешь лис, ясно?!

Тай рыкнул, Рома фыркнул… Я тоже рассмеялась и ткнула в бок одного и другого:

— Вы ещё подеритесь! Я же не обижаюсь, когда меня кошкой величают, хотя обычно вполне себе пантера.

— Энтакату! — Тай посмотрел на меня очень серьёзно. — Назвать оборотня не его зверем, значит оскорбить.

— А с чего это зверь не твой? — удивилась я. — Лонгвест — это большой лис, — я выделила голосом слово «большой». — Энтакату — большая кошка. Ромэй… большой Ромка! И всё в порядке! Все уменьшились, чтобы незаметно проползти через вражескую территорию, вот! — я не стала объяснять им, что у настоящей альфы звериный облик не один. Долго.

— Это ты мне с Ромкой, — лис хмыкнул и, не удержавшись, улыбнулся, подмигнув надувшемуся магёнышу, — можешь втирать. А больше никого «уменьшать» не советую. Это я на… самок не обижаюсь, — выдал он таким же тоном, каким у нас говорят: «всё прощу дуракам, детям и женщинам».

— Вот за «самку» я тебе уши намну! — насупилась я. — Задолбал уже своим мужским шовинизмом. Я не самка, я альфа, ясно? Это значит, вожу свою стаю, а не прячусь за самца. В паре альфа с альфой всегда равноправны, понятно?

— Как это ты не самка? — этот актёр из погорелого театра изобразил на лице дурашливо-изумлённое выражение. — Нет, могу уменьшить… ради прохода по вражеской территории. Будешь самочка. Или тебе больше котёночек нравится? — и нагло лыбится, гад, во всю морду. Ничего, я тоже умею ехидничать.

— Тебе точно надо ушки лечить… ЛИСИЧКА! — я показала ему язык. — Ромка, скажи ему, что он вредина и задавака!

— Лис, котёнок просила тебе сказать, что ты вредина и задавака, — произнёс Ромка серьёзным голосом. Но не вытерпел и заржал: — Вы — два идиота, точно! Ну, хоть один из вас знает, что нам дальше делать?!

— Дальше надо ужинать и спать, — я почесала нос и огляделась. — Ромыч, костёр сумеешь? Ты в этом деле вообще ас! — искренне похвалила: маг — знатная зажигалка. — Это в частности, а в глобальном смысле — нам надо идти… — я повертелась на месте, принюхалась и вслушалась в себя. — Туда! И мы не идиоты, у нас просто стресс был.

Ромэй:

Не идиоты они, как же, так я им и поверил. Самые настоящие кретины, и выделываются друг перед другом, кто кого круче.

А главное, я не понял, вот привязала меня Таня к себе и что? Что я, здоровый половозрелый девятнадцатилетний мужчина, должен теперь делать?! Особенно осознавая, что конкурировать за внимание единственной в нашей компании девушки мне придётся с тупым, но сильным лонгвестом. К тому же психом на всю голову.

Я бы и не задумывался о своей половозрелости (не до неё как-то, без того есть, о чём подумать), но когда ты лежишь между двух… между энтакату и лонгвестом… Нет, тепло, конечно, тем более с учётом всех хитростей, которые Таня провернула. Интересно, откуда она обо всём этом знает?

Когда они в четыре лапы принялись рыть яму, чтобы развести в ней костёр, я решил, что это у них блажь очередная. Главное, что меня удивило, Тай даже не спорил. Кивнул в сторону меня: «Чтобы этот не мёрз?» — и всё, давай рыть. А меня эти два землекопа за ветками отправили. В лес, матервестер! Одного! Ну, я насобирал, чего смог, развёл огонь… Поели.

Вкусно покушали и почти не ругались — жевали и молчали, только когда я про воду заикнулся, Таня мне фляжку протянула: «Пей».

А потом эти двое, опять в четыре лапы, закидали угли от костра землёй, пока я искал какой-то мифический лапник по лесу, снова в одиночестве… Нет, Таня мне показала, как он выглядит, но, можно подумать, его вокруг просто завались, и не нужно ходить и искать, да ещё используя магическое зрение, потому что темно уже, хоть глаза выколи.

Короче, совесть, или страх, или оба вместе их замучили, но лапник этот они сами натаскали и покидали сверху на землю. На него положили сначала мой плащ (хорошо, я сумку в саду этом не забыл), потом меня, моим же плащом прикрыли, другим краем, и сами улеглись с двух сторон. Сонные все были, осоловелые от еды, уставшие.

Таня сразу уснула, лонгвест лежит и притворяется спящим, а я даже не скрываю, что не сплю. Совсем не сплю… Даже не хо-о-очется во-о-обще…

Тай:

Не самка она, ща! Раз альфа — значит, не самка, а бесполая зверушка, что ли? Самка. Красивая, кстати, если привыкнуть к тому, что не лонгвестом, а кошкой пахнет. Большой кошкой. Большой кошкой-самкой, в самом расцвете… и готовой к спариванию. А я тут лежи и нюхай. Это же пытка! Вот она самка, только лапу протяни… Р-р-р! Может, попробовать тихо напрыгнуть, пока мага сном сморило? По-быстрому? Ну, чего ей, жалко, что ли? Я щенков делать не буду… Рано ещё, сначала надо мир спасти. Хотя если ей щенков сделать, тогда, может, она поспокойнее станет?

Я приподнял морду и поизучал сладко посапывающую кошку. Та-а-аня. Вздохнул. Нет, не станет она спокойней. Даже если я ей сразу двойню сделаю.

Ну, вот если к ней спящей сзади пристроиться…

Глава 12

Татьяна:

Я устала… как кошка после посевной. Нет, на кошках, конечно, не пашут, но когда из амбаров выгребают семена, там столько расковыренных мышиных нор… никакому трактору и не снилось!

Поэтому я привалилась боком к магёнку, подобрала лапы, чтобы они не свешивались с приятно колючего лапника, и задремала.

Животные никогда не засыпают настолько крепко, как люди в кроватях. Хоть какой-то кусочек мозга всегда бдит. Мой мозг тоже выделил частичку своих ресурсов и ушёл в нирвану.

И вот эта дежурная извилина вдруг подняла вой: что-то не так! Разум ещё не успел проститься с блаженством и добежать до рабочего места, а тело уже само разобралось, в каком районе нападение.

Я спросонья рявкнула на весь лес, почувствовав сначала чей-то нос под хвостом, а потом и зубы на загривке, а затем вывернулась и, не сдерживаясь, врезала агрессору когтями по морде. Да ещё и клыками цапнула за что достала. После этого отскочила подальше и угрожающе зашипела. Кто посмел?!

Тьфу ты блин…

— Лис, ты охренел?!

Нет, как пить дать, сбрендил! Стоит и с такой мордой кровь из разодранной лапы вылизывает, словно это я на него ни с того ни с сего напала и покусала. Ещё и на магёнка поглядывает, будто призывая его в свидетели моей ненормальности.

Я тоже перевела глаза на Ромку, ожидая, что сейчас и это мелко-мосластое недоразумение начнёт блажить на всю округу про шумных соседей. Нет, только повернулся на другой бок и закуклился в плащ с головой. Судя по дыханию, даже не проснувшись.

Чернобурка перетёк в человеческую форму и уставился на меня чуть ли не с возмущением во взоре. Учитывая внимательное изучение им пострадавшей конечности, тяпнула я его от души, раз и после смены облика беспокоит. Так ему и надо, психу недоделанному! В следующий раз вообще отгрызу. Сам напал, а теперь недоволен!

— А ты чего?

— Я чего? — нет, вы видели эту наглую мохнатую морду?! — Я спала! Никого не трогала!

— Ну, и спала бы себе… Я же аккуратно старался, — надо же, мы уже не возмущённые, а обиженные.

— Что ты старался? Загрызть меня? Тай, тебя никто подозрительный не кусал в последнее время?

Нет, правда, может он бешенством заразился? Тьфу ты, чёрт! Я ж его до крови цапнула… с другой стороны, у меня прививка, а он воду после ужина пил.

— Об меня только ты зубы точишь, — убедившись, что с рукой всё в порядке, меховушка снова перекинулся в зверя и ответил уже у меня в голове: — С чего бы мне пытаться убить единственную в стае самку?!

— А я откуда знаю! — хвост так и хлещет по бокам от нервного возбуждения и злости. — Не я на тебя кидалась ночью, на спящего!

— Я бы не отказался, чтобы ты на меня набросилась, — ещё и скалится, наглая рожа. Потом задумался: — У тебя что, самцов пока не было?

— Тьфу! — у меня слов нет. Совсем. Даже матерных. — Точно бешеный! Маньяк-извращенец! Ты совсем офигел, Тай, мозги тю-тю?! Ты — ЛИС, а я — КОШКА! Пантера, энтакату, как хочешь, но не ЛИСА!

— Это от ёжика и зайчика потомства не бывает, — чернобурый припал на все четыре лапы. — А от двух оборотней… Тем более, я же не щенков делать хотел! А просто…

Просвещает меня, а сам, валяясь на земле, аж скулит от смеха. Это он, типа, так ко мне яйца подкатывает?! Придурок!

Я рассвирепела окончательно. Щенков он не хотел, м-м-мать его за пышный хвост и об забор!

— Ты сам извращенец, весь этот мир у вас извращенский, и мозги у тебя прокисли! Иди, ёлке малышей делай, идиот озабоченный, а ко мне не лезь! Я — кошка, а кошка сама зовёт, когда приходит время! Ещё раз сунешься, я тебе твой щенкоделательный аппарат откушу!

Этот идиот отхихикался и кивнул:

— Конечно, это я и мои мозги виноваты, а не то, что у тебя самца ещё не было и ты просто боишься. Ну, как созреешь — я буду рядом.

И помахивая роскошным хвостом, вразвалочку направился на свою половину лежанки. Плюхнулся и почти сразу уснул, зараза. И за каким хреном меня будил, козлина?!

Я, подумав, решила, что с лонгвестом в обнимку на тёплой хвое Ромка не замёрзнет, и ушла спать на дерево. Ну их на фиг, такие побудки. Всё равно Тай не понимает… он не альфа. А у меня инстинкты…

Тай:

«Отказала мне два раза… Не хочу, — сказала ты… вот такая вот зараза самочка моей мечты…»

Настроение с утра было отличное, несмотря на ночной облом. Да, по этой самке было видно, что она ещё котёнок. Пахнет как взрослая, а на голову — щенок совсем. Спасительница мира…

Хмыкнув, я потянулся всеми четырьмя лапами, вскочил и осмотрелся. Самки нигде не было!

Р-р-ртяф!

С другой стороны, Ромка вот он, дрыхнет, как сурок в спячке. А без него она никуда… Разве что на дереве пристроилась?

Я оглядел ближайшие — пусто. Значит, рванула охотиться, завтрак добывать. Хорошая самка, хозяйственная. Дурная, конечно. Но, может, с возрастом поумнеет. Правда, есть подозрения, что ей ни годы, ни двойня не помогут.

Сделав кругов пять по полянке, я занервничал. Где она таскается? И искать не побежишь — мага же спящим не бросишь. Толкнул его лапой, рыкнув прямо в голову:

— Подъём!

Тот подскочил сразу и давай башкой вертеть. Умора!

— Таня куда-то ушла, пойду поищу. Жди здесь!

Пацан зевнул, кивнул, щёлкнул пальцами и упал обратно, досыпать.

Я совсем недалеко отбежал от места ночёвки, как неподалёку мелькнул чернобурый мех. Я даже глаза лапой протёр. Нет, не показалось: теперь маячит левее. Лонгвест? Тут? Я издал призывный рык, но тёмное пятно продолжало удаляться влево. Я понёсся следом, принюхиваясь. Точно, лонгвест! Родной запах, свой! Точнее — своя. Самка! Самка лонгвеста. Здесь. В этой глуши.

Я мчался за ней, порыкивая на бегу. Она даже остановилась один раз, чтобы потереться о дерево, оставив на нём свою метку. Самки, готовой к спариванию. Самки, ждущей самца. Р-р-р!

Почти два тенченя я носился по лесу за этой… за… И когда я уже практически её догнал, она вдруг исчезла! Испарилась! Моя самка! Р-р-р-р! Я тщательно обследовал то место, где видел её последний раз. Ничего!

Зато я нашёл тропинку, по которой недавно пробегала Таня. Фыркнул… Мелкая кошка, пусть даже умеющая обращаться в энтакату, и шикарная самка-лонгвест. Несравнимо!

Ладно, сейчас поймаю чего-нибудь на завтрак и успокоюсь. Та-а-акой облом! Второй подряд. Р-р-р!

Ромэй:

Когда меня с утра Тай разбудил, я обновил сигнальную сетку, почти не открывая глаз, и снова вырубился. Второй раз уже проснулся сам: совершенно один, замёрзший и голодный. Эти двое лохматых на всю голову куда-то ускакали с утра пораньше и пропали.

Накинув на плечи плащ, я уселся, поджав колени к груди, и задумался.

Ну хорошо, управлять моим оборотнем у меня не получается, но и она вроде после того, как мы её спасли, меньше стала командовать. Хотя, кто знает, может, это у неё и правда стресс, а придёт в себя и начнёт выделываться по новой, тем более, есть перед кем. Я вытянул руку вперёд, согнув её в локте, и попробовал напрячь предплечье… Нет, мышцами там и не пахло. Да и вообще, сила мага в голове! А Тай, кстати, на это место слабоват. Матервестер, полным идиотом себя чувствую! Сижу, жду двух долбанутых оборотней, один из которых ко мне абсолютно никакого отношения не имеет, а вторая…

Вот возьму и уйду! На худой конец, обратно в деревню вернусь, уж до неё я точно дорогу найду, не проблема. А там уже придумаю, как дать понять, что мне нужна помощь опытного сильного мага. Просто снять привязку эту…

Убедившись, что два мохнатых психа по-прежнему носятся где-то, возможно даже вместе, я, почему-то крадучись, двинулся в сторону посёлка. Потом побежал, будто за мной гнались оборотни… два! Ветки лупили меня по лицу, ветер шумел в ушах, а я мчался, спотыкался, падал, вставал и снова стремился к спасительной тропке… Она должна была уже вот-вот появиться… ещё чуть-чуть… Я же помню, что мы свернули сначала налево, потом… Где, матервестер, эта тропинка?!

Татьяна:

Я вернулась на поляну довольная, нагулявшаяся, с одной жирной куропаткой в зубах и второй такой же в животике. У меня всё отлично, я кое-что сделала, и жизнь прекрасна.

Была. Вот только что. Я кинула добычу у костра и стала тщательно обнюхивать полянку, где мы ночевали. Полянку, на которой не было мага и его сумки. Блин! Куда его понесло, непутёвого? Эх, сама виновата: расслабилась, решила, что он поумнел, и не приказала сидеть и ждать. И лис хорош! Вон мелькает в кустах чернобурая наглая морда!

— Ромка пропал! Я его с тобой оставила!

— Да? У нас вроде ничья была, помнишь?

— Слушай, ты! — я обозлилась не на шутку и зарычала. На самом деле больше от беспокойства: ведь малолетний остолоп может пропасть или покалечиться! — Утром ты остался с ним, и вон у костра вчерашняя дичь! Какого лысого пряника ты попёрся в лес? Своих щенков так же бросил бы?! Да с тобой одно логово заводить ни за что нельзя!

— Вчера ты его прекрасно одного бросала, когда мы охотиться ходили, — Тай дёрнулся было по следам магёныша, но застыл. Ромка, не будь дурак, всё затёр.

Я понимала, что лис прав, но злость от этого только прибавлялась.

— Вчера ты еду добывал, а сегодня за чужими хвостами гонял! Подумаешь, какой самец нашёлся: сначала ко мне лезет, а потом за лисой носится, как ненормальный! Вот и иди, ищи свою лису, а я дальше сама!

— А откуда ты знаешь, что я за другой самкой бегал? — чёрная морда прищурилась очень подозрительно

— У меня ещё есть нос, уши и глаза! — насмешливо хмыкнула я, понемногу успокаиваясь. Следов магический дундук не оставил, но привязка-то никуда не делась. И если прислушаться к себе, то возможно получится определить направление? Хотя и так понятно, что свалил он к людям, то есть в деревню.

— У тебя опять самаковость самковая повысилась? — съехидничал Тай и томно так протянул прямо у меня в голове: — Или ты ре-е-евну-у-уешь?

— Щаз-з-з! Иди, занимайся своей личной жизнью! А мне не мешай!

Я старательно настраивалась на Ромку и меня уже потянуло в сторону… но вовсе не к деревне!

Тай:

Ну вот за что, за что мне досталась такая непутёвая самка? Опять рванула куда-то… Ну не бросать же её одну? Сейчас умчится неизвестно куда, неизвестно зачем. Никак не соображу: если маг у неё привязан так, как обычно маги оборотней привязывают, то почему она просто не прикажет ему вернуться? Для чего сама несётся за ним? Р-р-р! Говорить ничего не буду. Пусть выделывается, пока не надоест. Как устанет — скажу.

Может, вторая будет лучше? Только её ещё поймать надо.

Я мечтательно зажмурился на бегу и чуть не споткнулся о какую-то гнутую деревяшку.

Самка лонгвеста… Странно, что она здесь делает? И почему не откликнулась? Тоже пугливая и без опыта? Страшно поговорить с красивым самцом? Я же не насильник, р-р-р! Мне даже уговаривать раньше никогда не приходилось. Молодой, сильный, здоровый… Нет, можно понять, когда вокруг таких, как я, — толпа. Самки разборчивые. Тех, кто может выносить здоровое потомство, мало. Но обычно они не выбирают, а ждут. Тот, кто победит всех желающих, — самый крутой кандидат на продолжение рода. Ему и отдастся. Ему щенков и родит.

А просто для удовольствия не проблема найти самку без гонора… Но я всегда получал ту, которая мне нравилась. С гонором или без. Просто попрыгаешь рядом, интерес изобразишь, и она твоя. А тут… Побегал даже! С первой понятно всё, котёнок. А со второй-то что не так?!

Ромэй:

Проклятая тропинка не желала показываться мне на глаза. Поэтому я уселся под ближайшим деревом и начал вспоминать ту теорию, которую в меня четыре года вкладывали. Для ориентирования на местности есть несколько заклинаний: самое простое указывает, где север; более сложное прокладывает дорогу в заданное тобой место. Надо только очень чётко представлять, куда хочешь попасть. Почти телепортация, но двигаешься самостоятельно, перебирая ножками. А отец рассказывал, как он в моём возрасте левитировал, и, кстати, телепортацией он уже тоже владел, когда за мамой начал ухаживать. Я-то думал, что он шутит, а ведь скорее всего так и было. Любой молодой маг средней силы мог и летать, и перемещаться куда нужно, не используя при этом силы своего оборотня! Получается, скоро и бытовая магия станет чем-то фантастическим? И будем мы такими же… как обычные люди?!

Так, не паниковать, расслабиться, выдохнуть… Заклинание!

С первого раза у меня почему-то не получилось, хотя произнёс я всё правильно… Но вместо зелёного шара, который должен повести меня в сторону таверны, неподалёку сверкнула лишь зелёная искорка. Так, пробуем снова…

Уф! Я вытер пот со лба и пошатнулся. Во рту появился какой-то неприятный привкус, а перед глазами всё немного расплылось. Но шар светил… Красивый такой, зелёный.

Покачиваясь и останавливаясь постоять то у одного дерева, то у другого, я упорно брёл за шаром. Идти было всё труднее, ноги стали неподъёмными, как камни, в ушах то что-то свистело, то шумело, то вообще слух исчезал совсем. Зрение тоже не радовало… То всё теряло очертания, то двоилось или троилось. Руки постоянно потели, сердце то стучало в груди как бешеное, то замирало, и тогда я прислонялся к чему-нибудь и ждал… Страшно было ужасно. Но я упрямо тащился вперёд… шаг… ещё шажок… ещё один, маленький… теперь передых… спасение близко… уже скоро, я уверен… сейчас ещё два шага… ну пожалуйста! Я смогу сделать эти два шага… я уже вижу эту тропинку… и шар… зелёный такой… кружится надо мной…

Татьяна:

Нашла! Валяется, мымрокозёл в крапинку, под ёлкой и вот-вот кони двинет! Ёлка зелёная, Ромка зелёный, — мимикрия, блин!

Хотя нет, плохо мимикрировал, потому что к этой полудохлой тушке уже какой-то волк нагло принюхивается, шевелит лапой и примеривается цапнуть! Ар-р-р! Пошёл вон, это моя добыча!

Надо же, рычит и огрызается, крутизна плесневелая. А-а-а, он просто не один! Ну, всё! Сейчас я кого-то порву на британский флаг, и жить сразу станет проще!!!

— Дарю тебе парочку, — рявкнуло у меня над ухом. Мимо промелькнул лонгвест, очутившись сразу в центре стаи, и тут же в разные стороны полетели шерсть и волки. Нахал!

— Это я тебе дарю! Парочку!

И я тоже врезалась в ближайшего врага, с удовольствием взревев на весь лес и пуская первую кровь.

Хорошая охота… два дохляка у лисятины, два у меня, остальные разбежались. Жаль… Несколько раз перекинулась туда и обратно, чтобы заживить укусы и царапины. А то мало ли, может, эти клиенты зубы не чистят, или у них слюна ядовитая… Во-о-от, порядок. Где там моё… которое под ёлочкой?

Лежит. Наклонилась ближе, тронула лапой, понюхала — дышит. Но едва-едва, и каналы у него, если приглядеться… Вообще-то у Ромки красивая бирюзово-золотистая аура, расцветающая узорами из нитей силы, когда он колдует. А теперь это великолепие еле светится, можно даже сказать, почти погасло. Вот как он умудрился довести себя до такого состояния? Или это потому, что настолько далеко сбежал от меня? Придурок. Двинуть бы по кумполу, но нельзя. Совсем помрёт ведь… и так больше хвоей пахнет, чем собой. А ещё молочком, как малюсенький котёнок. Вот же!

Я снова вернула человеческий облик, с отвращением выплюнула попавшую в рот серую шерстинку и подняла свою квёлую котёночность на руки.

— Пошли назад к костру, или ты ещё волчат погоняешь?

— Да некого, — оглядываясь по сторонам, обиженно фыркнул лис. — Сама допрёшь, или помочь?

Разогнал всех МОИХ волков и опять недоволен… мохнатина-козлятина-озабоченная хвостятина!

— Сама, а то ещё помрёт в дороге, а у меня на руках вроде потеплел.

На полянку вернулись быстро, чуть заметная в траве звериная тропка как будто стелилась под ноги. Я сгрузила полумёртвое тело на остатки нашего ночного ложа. Пока мы отсутствовали, тут порезвилась какая-то наглая зверушка: нагадила в кострище, пометила всю территорию и утащила мою свежепойманную дичь! Р-р-р! И лапник расшвыряла по поляне, зар-р-раза. Подлечу магёнка, пойду по её следу и голову оторву!

Кое-как сгребла еловые ветки обратно, уложила Ромку на пружинящий, пахнущий хвоей матрасик, и, вытащив из его сумки мятый плащ, завернула двухметровую деточку… драть эту деточку некому! Села рядом и задумалась. Птички поют… как ни в чем не бывало. В воздухе ощущается лёгкий привкус осени. Красота. А у меня тут моё недоразумение загибается…

Я всю обратную дорогу пробовала влить в него силу, как делала после лечения кота. Не получилось. Такое впечатление, что у Ромки в районе… кхм… копчика появилась ещё одна, не запланированная природой дырка. И вся сила моментально через неё утекает в землю.

Тай в человеческом образе уселся рядом, тоже пригорюнившись.

Я пораскинула мозгами, вспоминая все подробности. Нахмурилась, покосившись на устроившегося возле меня секс-террориста. Не уверена, что он правильно воспримет мои действия.

— Надо его раздеть.

— Зачем? — вот как можно прорычать слово без единой буквы «р»?

— Затем! Чтобы ласты не склеил… — я лучше буду злиться, чем краснеть. — Не зря, выходит, привязанных надо регулярно… кхм.

— То есть ты сейчас будешь его!!! — Тай подскочил, будто его оса за задницу укусила. — С ним можно, а со мной нет? Что ты в нём нашла?!

— То, что он помирает, дубина! — я тоже осатанела. — Ты вот до утра не сдох, нет? Нет! Наоборот, помчался лису ловить! Вот и лови дальше! А он сейчас коньки отбросит, где мы тогда другого возьмём?! Да и жалко… — последнюю фразу произнесла уже тише, запал кончился. — И я с ним НЕ буду, как ты выражаешься. Надо просто его раздеть, и… ну… рукой.

— Чего рукой? — у лиса было такое странное выражение лица, словно он не совсем понимал, о чём я.

— Тьфу на тебя. Член его рукой… погладить, чтобы кончил. — Ну вот, всё же покраснела и отвернулась. — Может ты это… лису поищешь? Мне неудобно… при тебе, — ушам жарко до невозможности, волосы липнут к шее и вообще! Я опять зла!

Тай, хмыкнув, расстегнул магёнышу штаны и приспустил их.

— Неудобно ей… Ладно, я тут, если что, — и скрылся за деревьями.

Тай:

Р-р-р-р! Больше в голове ничего. Пусто. И только «р-р-р-р!». Спасательница… Ни разу не слышал, чтобы для сохранения жизни надо было подрочить умирающему! Интересно, для спасения мира ей кого поиметь рукой придётся?! Р-р-ртяф! Удачно под лапу попался какой-то зверёк, вроде раккун, но уже не разберёшь. Судя по запаху, тот, что похозяйничал на поляне в наше отсутствие. Неважно. Теперь он будет нашим ужином.

На ком бы ещё отыграться? Вот бы сейчас мне эту стаю волков обратно, я бы её… Ух-х-х! Р-р-р-р!

Неудобно ей при мне! Мне неудобно, при мне — неудобно… Пойти и, правда, на вторую самку поохотится? Может, хоть та нормальных самцов предпочитает, а не тощих задро… магов?!

А уходить страшно: нападёт кто-нибудь, и что? Ни на минуту нельзя одних оставить. Хуже щенков оба.

Татьяна:

Тело магёныша отозвалось на мои ласки довольно быстро. И голосок прорезался, тихий, томный такой. А я увлеклась процессом, потому что параллельно с нежными поглаживаниями вдоль ствола, пробегая пальчиками по тонким венкам и обводя головку, внутренним зрением любовалась наливающейся бирюзовой зарей Ромкиной аурой. Вспыхивающими и гаснущими в ней золотыми бликами удовольствия. Глядя на него именно так, я, кажется, даже точнее понимала, как и что надо сделать, чтобы стало ещё лучше. Ему, его ауре, его магии. Мне.

Это было… невероятно красиво. У меня, наверное, не хватит слов, чтобы описать то, что я видела. Постепенно нежно-бирюзовые волны с золотой пеной начали прокатываться всё быстрее, цепляя и меня, заставляя немного менять ритм, касаться чуть иначе, легче или сильнее.

А потом я осознала, что чего-то не хватает… чего-то, чтобы картинка получилась цельной и правильной, чтобы в этот мир пришли и другие краски.

Там, снаружи, я сама не заметила, как расстегнула ему рубашку и провела ладонью по гладкой, шелковистой коже на груди. Задела пальцами сосок, и бирюза внутри нас пошла мелкой рябью, колыхаясь в такт его стонам. Вторая рука нежно регулировала волны золотистого блаженства, то убыстряя, то замедляя движения, а я наконец сообразила, что нужно сделать.

Наклонилась, подождала, пока прилив станет нестерпимо-быстрым, и впилась в его приоткрытые губы, одновременно вливая себя и выпивая его.

И бирюзовый мир взорвался золотой радугой.

Ромэй:

В себя я пришёл от странного ощущения тяжести в паху и тепла… нет, скорее жара по всему телу. Особенного жара, бархатистого, от которого всё плавится внутри и хочется стонать, метаться, извиваться и шептать… «Пожалуйста… Да… Ещё…»

— По заднице тебе ещё, — раздался рядом знакомый голос…

Таня. Я достаточно очнулся для понимания — все эти приятные ощущения от того, что девичья рука ласкает моё мужское достоинство. Осторожно. Сладко. И всё моё существо будто тянется за этой рукой вверх и падает вниз, и снова вверх… вниз… покорно отдаваясь во власть пальчиков своей хозяйки, вызывающих каждым прикосновением пожар, полыхающий всё сильнее и стекающий в пах… и это пламя скоро вырвётся… выплеснется вовне…

Закрыв глаза, я сминал плащ, упираясь кулаками в землю и выгибаясь… Сейчас я чувствовал и каждую напряжённую мышцу… и пульсирующую в венах кровь… и раскалённую лаву, почти готовую излиться… уже вот-вот… ещё чуть-чуть…

Одна Танина рука двигалась вдоль моего члена, а вторая трепетно гладила по груди… Интересно, когда она успела расстегнуть на мне рубашку?

— Вы уже всё? А то я устал в кустах сидеть, — раздалось где-то вдалеке.

Я даже не сразу понял, почему голос показался мне таким знакомым… Тай! Матервестер! Что он тут делает?!

В этот момент лава наконец-то нашла выход наружу, и меня тряхнуло, как от неудачного магического удара… и слабость… дикая какая-то слабость… пусть они там ругаются… а я буду спать…

Уже отключаясь, я ощутил лёгкое касание губ и решил, что мне померещилось. Но это всё-таки был поцелуй, настоящий, обжигающий… Тут же проснувшись, я обнял Таню, притягивая к себе. Она не стала сопротивляться, практически упав на меня, и её чёрные волосы рассыпались по моему лицу, приятно щекоча кожу. Я вновь потянулся к губам девушки, одновременно прижимая её к себе как можно крепче и пытаясь перевернуться, чтобы оказаться сверху… Но сильные руки удержали меня на месте, а потом и губы отстранились. Я замер, чувствуя, как внутри нарастают непонимание и обида. Таня опять наклонилась и, аккуратно чмокнув меня в кончик носа, ласково погладила по щеке, но уже несколько иначе, почти по-дружески.

— Как ты?

— Прекрасно, — приподнявшись, я огляделся и наткнулся взглядом на недовольного лонгвеста, демонстративно чешущего себя за ухом.

Мне действительно было на удивление хорошо… внутренняя слабость исчезла, сменившись приятной усталостью.

— Тебе сразу уши надрать за дурость или сначала объяснить, в чём сглупил? — Таня вопреки своим словам мечтательно улыбнулась и погладила меня по голове, растрепав волосы.

— То, что ушёл, никого не предупредив? — я виновато опустил глаза и увидел, что моя одежда не совсем в порядке, если не сказать большего. Быстро застегнул рубашку, поправил штаны и прищёлкнул пальцами, убирая пятна спермы.

— То, что вообще ушёл. Ну, сам подумай. За пятьсот лет хоть одного привязанного смогли отвязать? Выжил хоть один оборотень далеко от мага? Почему ты считаешь, что у тебя будет иначе? — на этот раз грустно улыбнулась Таня. — Вы сами придумали такой ритуал… Это ваши условия — магов. Ты едва не умер от истощения, а если бы мы не поторопились, был бы праздничным ужином в семействе волков, — она завернула мне рукав рубашки и показала ссадину от когтей.

Я с ужасом уставился на небольшую царапину, потом перевёл взгляд на ухмыляющегося во всю морду Тайя. И только после этого взглянул на девушку:

— Они что, хотели меня съесть?!

Меня охватила паника, пусть и несколько запоздалая. Ладони покрылись липким противным потом, голос слегка задрожал, по коже побежали мурашки… А ведь недавно было так тепло и приятно!

— Ты стал бы основным блюдом, — подтвердила Таня. — Ромыч, мне не нравится, что я привязала тебя силой, но выбора мне никто не предоставил. Ты и сам начинаешь осознавать, что маги губят этот мир, а вместе с ним себя. Я не умею читать мысли, но когда мы… — тут она слегка порозовела, очень мило засмущавшись: — Когда я вливаю в тебя свою силу, я могу почувствовать твои эмоции.

Вот как, значит, это она называет: «вливаю в тебя свою силу». Конечно, при всём желании, на полноценный секс происходящее не тянуло ни разу, независимо от того, чего мне там померещилось с её поцелуями, и вообще… Всё, что со мной делали, можно было бы охарактеризовать словом «использовали», если бы не одно «но»: Таня доставляла мне удовольствие, ничего не получая взамен. С другой стороны, она получала привязанного к ней мага, а это важнее оргазма от случая к случаю, да ещё и получаемого столь странным образом… И в присутствии лонгвеста!

— И как тебе мои эмоции?

Татьяна:

Я настороженно присмотрелась к Ромкиному лицу, услышав в его голосе детскую обиду. Ну вот, опять ему что-то не так. Может, не стоило выбирать самого-самого, а надо было… было… я представила на месте магёныша какую-нибудь юную ведьмочку, вроде кошачьей хозяйки, и мысленно содрогнулась. Нафиг! По сравнению с ней, Ромей у меня пряник с повидлом!

Особенно если не выпячивает губки и не косит оскорблённым глазом в сторону леса. Но, в принципе, я понимаю, чего он надулся.

Наклониться к нему абсолютно не трудно, скорее, даже приятно. Улыбнуться, подмигнуть и легко-легко прикоснуться губами к губам.

— Вкусные… очень. Когда не вредные.

Моей наградой стали широко распахнувшиеся от удивления глаза юноши. А ещё он, облизнувшись, потянулся за добавкой. Ну, а что! Девушка я, или где? У нас уже практически два раза был почти секс, а он ещё не влюблен по уши — непорядок. Как-то я за своей альфовостью забыла, что есть куча способов управления, которыми я, между прочим, вполне умею пользоваться. Любопытно, и почему ж я в последние дни применяю свое обаяние только в варианте «палкой в лоб» или «когтями по боку»?

— По-моему, спасение умирающего несколько затянулось, — ехидно вклинился в наш междусобойчик чернобурка, на ходу перетекая в человека. — У меня губы тоже вкусные, — и нахальная улыбка во всю морд… лицо.

Я на него было нахмурилась по привычке, а потом вспомнила про нелобовое обаяние и просияла улыбкой:

— Если будешь умирать, обещаю, спасу любой ценой!

Тай тут же картинно схватился за сердце и начал очень даже естественно оседать на землю.

Я подмигнула магёнышу:

— Как думаешь, чем лучше лечится лисья хитрость — кинутой в него шишкой или обливанием водой? Возможно, он перегрелся?

— Злые вы, — выдал Тай, приоткрыв один глаз. — А поцеловать?!

— А клизму? — обозначила я встречное предложение. — Мы не злые, мы заботливые, правда, Ром? Вдруг ты съеденным волком отравился?

Лис поднялся, состряпав непринуждённую морду, но в брошенном искоса взоре промелькнула то ли обида, то ли разочарование.

— Тогда и тебе надо клизму, вместе же ели. Ну что, раз в умирающего влили силы, двинемся дальше?

— Надо сначала его покормить, — возразила я. — С утра же убежал голодный. А вообще, — я встала и оглядела обоих смеющимися глазами, — вы наглые морды! Я тут бьюсь, как кошка в скворечнике, кормлю, пою, грею, а они обижаются, что поцелуев недодали! Хотите поцелуев, будьте добры ухаживать за девушкой! Цветочки там, серенады, стихи, подарки. И учтите, тот рвотный веник, что вы мне сварили, — не считается!

Я показала обоим язык и кошкой вспрыгнула на нижнюю ветку раскидистого клёна, удобно устроившись среди резных листьев, как в раме.

Глава 13

Татьяна:

С обжитой полянки мы в этот день так и не ушли. Сначала занимались пропитанием: Тай поймал и принёс новую птичку, потом я её готовила, попутно обучая этому магёныша. На его слабые протесты был дан категоричный ответ: мало ли что в дороге может приключиться, а он настолько беспомощен, что пропадёт в первые же сутки.

Выяснилось, что истощение Ромей получил, создавая себе путеводитель, и при этом всё равно умудрился заблудиться и прилечь под ёлочкой — приходите, волки дорогие, я вас мясом угощу.

Так что не фиг отлынивать: навыки выживания ещё никому не мешали.

В итоге птичку мы ощипывали вдвоём. При этом Ромка таращился на несчастную дичь, как на помесь крокодила с пиццей — и опасно, и есть хочется до одури. И пока наш лонгвест шастал по окрестностям в поисках пищи про запас (съязвив, что та, которую отдали нам на откуп, до съедения, скорее всего, не доживёт), мой ученик выразительно страдал и давил на жалость, рассказывая, что их не учили копаться в дохлых конкау.

На резонный вопрос, обучали ли их жареных конкау лопать так, чтобы за ушами трещало, или это врождённая способность, он вздыхал ещё тоскливее.

Появившийся с оленёнком в зубах Тай улёгся в сторонке и смотрел на это представление, иронично прищурившись. Я кинула в него шишкой, потому что насмешливый лисий вид пагубно влиял на процесс ощипывания и потрошения. Ромка, скривившийся от непрошенного зрителя, принялся выделываться, как пятиклашка на переменке.

Скорбные взоры сменились воинственно выдвинутой челюстью, а многострадальное подобие куропатки пыряли ножом так, словно мстили ей за всю несправедливость мира. Пернатой было уже всё равно, а вот магёныш порезался и тихо матерился под нос, приноравливаясь исподтишка колдануть на всю эту кулинарию чем-нибудь посильнее.

Ну, что сказать… я не уследила. В результате добычу юный шеф-повар зачистил… под ноль. То есть до полного исчезновения.

Лис, заметив опасность первым, подскочил на месте и с ехидным: «Всё, ша! Хана птичке!» — рванул за деревья. А наполовину ощипанная конкау взорвалась остатками перьев и пуха, облепив ими Ромку, меня и даже слегка Тайя, раскидала потроха по округе и с чистой совестью аннигилировала.

— Это ты сглазил! — завопил магёнок, отплёвываясь от прощального «подарка» своей жертвы, и помчался на лиса с ножом наперевес. Тай, превратившийся в человека, томно закатил глаза, напоказ изумляясь идиотизму некоторых обитателей прекрасного мира, но заметил мой взгляд и тут же подсуетился: «Оживлять будешь как положено!»

При этом вредная лисятина почти не отвлекалась на взбешённого Ромку, злившегося от этого ещё сильней и потому пустившего в ход нечестные приёмы.

— Только без магии, а то руку откушу! — рыкнул оборотень, едва увернувшись от взорвавшейся почти перед носом маленькой бомбочки. — Таня, мой труп ляжет на твою совесть, и целовать надо будет не один раз! Ясно?

— Вот ещё! — язвительно выдала я погромче, чтобы Ромка тоже услышал. — Сейчас Ромэй заработает очередное истощение и лечиться вы будете друг другом! Ты его, он тебя!

Перспективу они не оценили.

— Ща! — фыркнул лис, уклоняясь одновременно и от ножа, и от очередной бомбочки, нацеленной прямо в лицо. — Уймись ты, маг-потрошитель! Лонгвесты несъедобные! — и Тай, сцапав своего противника, повернул того к себе спиной и, отняв колюще-режущее орудие, толкнул ко мне: — Этому щенку нож в лапы давать рано…

Магёныш вырывался из последних сил, пытаясь и куснуть, и лягнуть, и сострить что-то про тупого, лохматого, ехидного и доставучего. Причём, местами я с ним была даже согласна.

— Всё, магический истребитель, остынь! Да утихомирься же ты! А то придушу ненароком, Таня потом тебя оживлять упарится…

— Успокаивайтесь оба, потому что у нас всё справедливо. Кто прибил, тот и оживляет. Вот и будете взаимно радоваться, а я с удовольствием полюбуюсь, как вы целуетесь, — ой, какое у Ромки стало личико! — И вообще, Тай, пусти ребёнка, он сейчас будет учиться снимать шкуру с оленя. БЕЗ МАГИИ! — и я грозно уставилась на малолетнего халявщика.

— Хана оленю, — демонстративно вздохнул лис, отпуская магёныша и тут же рухнув на землю, сбитый довольно ловко сделанной подсечкой. Ещё в падении этот артист погорелого театра сориентировался и решил имитировать свою безвременную кончину от сотрясения того, чего нет и в помине.

— Ромка, смотри, что ты наделал, — укоризненно покачала я головой, стараясь сдержать громкий гогот. — Теперь целуй!

Труп резко ожил, а магёнок одним прыжком оказался рядом со мной, мотая головой, будто я всерьёз приказала ему облобызать лиса. Хотя… он так напрягся…

— Ух ты, воскрес, тогда не торопись его чмокать, — разрешила, с трудом сдерживая смех. — Пошли, герой, будем развлекаться с оленем. Он вку-у-усный!

— А давай вечером? — честные глаза не предполагали сомнений. — Я вообще-то совсем не голодный.

— Угу, а возмущённое бульканье твоего желудка в расчёт не берём.

Ромка тоже прислушался, посмотрел на свой живот и осуждающе выдохнул:

— Предатель!

Тай:

Я привык, что самки выбирают сильных, но не Таня. Она предпочитала что-то другое. Я долго пытался понять, чем этот пацан лучше меня. Наконец до меня дошло. Когда он очередной раз споткнулся о ветку и упал. А потом с кислой мордой страдал, пока Таня ахала и охала, переживая из-за возможности перелома…

Ща! Ушиб у него. Спинного мозга на всю голову. Воспаление хитрости. Совершенно неприспособленное к жизни создание. Да-а-а, теперь я понимал, зачем магам привязка к оборотням — иначе они просто нежизнеспособны. Без нас они вымерли бы, быстро и незаметно.

И вот поэтому кошка вокруг Ромки и крутится. Он без неё не жилец. Слабые самки выбирают сильных самцов. А сильные самки — слабых? Тогда мне тут точно ничего не светит. Подстраиваться под этого природой обиженного я не собирался.

Можно поприкалываться немного. Подыграть. Но постоянно изображать, что у тебя лапы и хвост из одного места растут, я не готов.

А, главное, с этими двумя было весело, но как с друзьями. Я за них горло любому перегрызу. А самка лонгвеста… Я чуял её запах. Причём, она словно знала, куда мы идём. Я бежал на охоту и одновременно искал метки на деревьях. Рычал. Звал. Иногда мне казалось, что чернобурое пятно мелькнуло вдалеке. Я нёсся, обгоняя ветер. Но она исчезала. Или появлялась уже с другой стороны. Играла. Дразнилась. Заманивала. Неудовлетворённое желание мешало отдыхать по ночам. Запах Тани тоже беспокоил. Сложно нормально спать, когда ты хочешь самку… тем более, что под боком дрыхнет другая самка, р-р-р!

Ромэй:

Мы двигались по лесу уже девятые сутки. Первые дня три я вынашивал планы если не побега, то, как минимум, убийства… Причём, не всегда ясно понимал, кого из этих двоих лохматых придурков мне хочется прикончить больше. Чаще всего, естественно, тянуло удавить Тайя, потому что с Таней, хотя она и казалась редкой занудой временами, было хорошо и интересно. А ещё, когда мне надоедало слушать, что она говорит, я мог отключиться и незаметно разглядывать её губы, вспоминая, какие они мягкие и нежные, и мечтая снова к ним прикоснуться…

— Вот этот костёр называется заборный. Смотри, — девушка пристально уставилась на меня, будто заподозрив, что я уже давно не слежу за лекцией и думаю вовсе не о кострах. Пришлось изобразить на лице внимание и сосредоточенность, а то ещё повторять заставит, а тут лонгвест рядом… Ржать опять будет, ехидна кудлатая, — …полешки сложены одно на другое вертикально, между воткнутыми в землю ореховыми прутьями. А огонь разводим у нижнего брёвнышка…

Я покивал, любуясь ловкостью действий моей спутницы. Пламя она разожгла совсем без магии, с помощью какой-то маленькой штучки из её мира, которая называется «зажигалка».

— Вот так. Теперь, когда нижнее прогорит, верхнее под собственным весом опустится на его место, и костёр будет полыхать часов шесть.

Я притворился безмерно восхищённым, покрутил «в восторге» головой и тут же получил охапку прутьев с парой толстых веток:

— Вперёд! Повтори…

А три дня назад меня учили ловить кхснетов. Очень рискованное и опасное для жизни занятие, потому что эти твари опаснее любого волка!

Сначала я даже не подозревал об их подлой сущности и просто засунул руку в илистую нору на дне озера, кишевшего этими страшными созданиями.

— Ну, куда, куда! У тебя палец лишний?! — Таня, выдернув мою конечность из воды, отчитывала меня, как ребенка. И снова при мохнатом идиоте, катающемся по траве от смеха. Матервестер, ненавижу! — Представляешь, эти раки не любят, чтобы их варили и ели, а клешни у них…

Видимо почувствовав мою обиду и желание доказать им обоим, что я смогу поймать кхснета, ведь я маг и обязан справиться со столь плёвым делом, девушка сунула в нору палку и продемонстрировала мне, какие неприятности меня миновали. Убеждать всех в собственной крутости сразу расхотелось.

— Зато они есть почти в любом водоёме или речке с илистым дном… Нет, у них едят только клешни и шейки, так что двух раков маловато на ужин… Чего у них нет? Шеи? Ну, вот так, шеи нет, а есть её можно. Вот это и вот это… Что? Да какая разница, шея или хвост? Главное — вкусно, а логика тут вообще лишняя.

Никакой логики. Но действительно очень вкусно…

На охоту меня тоже один раз взяли. И мне даже понравилось, тем более что лис остался караулить наши вещи и следить за костром. Так что ночь, звёзды и лишь мы вдвоём… Красота… Я ступал за Таней след в след, пока она не повернулась и не выдала мне с горестным вздохом:

— Ну кто так ходит! Кто так ходит! От твоего топота не то что конкау, слонопотамы попрячутся!

Всю романтику на корню загубила, а я только почувствовал себя оборотнем, крадущимся за добычей. А на мой невинный вопрос, когда же мы поймаем хоть одну маленькую птичку, девушка рассмеялась:

— Улетели уже все. Даже яйца в это время года сами бегают и летают. Пойдём, отведу тебя обратно.

Конечно, ожидающий нас хвостатый вражина тоже прокомментировал мои способности охотника. Пришлось взорвать у него под ногами небольшую водяную бомбочку. Последнее время магия давалась мне всё легче и легче. Я начал применять заклинания для среднего уровня и даже слабости не испытывал, не говоря уже про обмороки от истощения. И, главное, Таня, по-моему, иногда вообще не замечает, что я экспериментирую. Значит, её силы я не расходую.

К тому же, я заметил, что чем больше мы сближаемся с моей «хозяйкой», тем могущественнее я становлюсь как маг. Закон морковки в действии?

Тай:

Наш магический ротозей опять потерял свое кольцо. Здесь, в лесу, это происходит раз пять-шесть на дню. Нет бы спрятать его в карман или носить на цепочке на шее. Нет, упёртый маг цепляет свою побрякушку на палец, чтобы очередной раз споткнуться и лишиться её.

Я бы давно оставил своенравное украшение валяться среди иголок и шишек или в муравейнике… Но оно звало. И не мага — меня. Я чуял его, тянулся к нему, крутил перед глазами и со вздохом возвращал этому раззяве на ближайшей стоянке. Он радовался, благодарил, пристраивал на руку и снова терял… Р-р-р-р!

И вот я вновь стою с кольцом в руке. Красивое. Завораживает. Притягивает. Камень играет переливами от алого к красному. Сверкает, ловя последние солнечные блики. Надо вернуть. Не моя же вещь, поэтому нужно отдать владельцу.

— Эй, маг, сегодня я сплю с Таней, а ты в кустах!

— Это с какого перепугу? — удивилась кошка, поворачиваясь от костра.

Я ехидно хмыкнул и покрутил находкой:

— Потому что я лонгвест, а не пёс по розыску безделушек в траве.

Ромка надулся. Смешной он. Его дразнить — одно удовольствие. Даже напрягаться не надо.

— Отдай!

— Отними, — я подбросил кольцо вверх, поймал и снова повертел им перед носом у пацана. — Или спи в кустах!

— Детишки… Только не поубивайте друг друга. И по поводу оживления всё в силе, — Таня, усмехнувшись, опять повернулась к огню. Жаль, но ладно. Всё равно ведь краем уха слушает, заодно свежепойманную конкау ощипывает.

Конечно, ночевать в кустах маг не захотел, поэтому принялся потешно брыкаться, толкаться и пихаться в попытках отнять у меня свою драгоценность.

— Левой рукой живот прикрывай, балда! Правой — удар! Да куда ты бьёшь… Ребром ладони лупи или самой ладонью… Как ты кулак держишь?! Р-р-р-р! Прямо бей, наискосок все пальцы отшибёшь! Давай побегаем?

Я рванул влево, он за мной. Я резко вильнул вправо, и Ромка впечатался в дерево. Гневно зашипел и защёлкал пальцами. Размазня! Чуть что не получается — сразу магичить начинает.

— Лапу отгрызу!

— Кольцо верни!

— Ща! Ты меня не догнал!

— Идиот!

— Слабак!

— Трепло!

Я молча покрутил кольцом почти у него перед носом и едва уклонился от очередной бомбочки. В этот раз была огненная. Водяные просто противные, а от этих ещё и палёным потом воняю, пока не сменю ипостась два-три раза.

Кусать его я не стал… Просто, глядя ему в глаза, без слов нацепил предмет спора на палец, развернулся и пошёл обратно. Достал. Предупреждал же, чтобы не магичил.

Этот недоумок с громким визгом атаковал меня сзади. Он меня валтузил на полном серьёзе, а я старался отбрыкаться и не прибить нечаянно.

— Как дети, ей-богу, — оторвалась от огня самка. — А ну, разойдись, а то сделаю отбивную из лиса, мага и конкау! — и она, угрожающе помахивая ощипанной тушкой, двинулась нам навстречу.

Сделав вид, что напуган, я отскочил в сторону. А мой соперник остался сидеть на земле и злобно пыхтеть, косясь то на меня, то на Таню.

Самка улыбнулась этому щенку-переростку… Недоразумению, р-р-р-р! И перевела взгляд на меня. Глаза у неё при этом широко распахнулись, и даже рот приоткрылся.

— Вы… вы чем там занимались?!

— Выясняли, кто сегодня спит с тобой, а кто в кустах, — я приосанился на всякий случай, но при этом быстро осмотрел себя. Мало ли что там со мной не так. Одежду не в том месте порвал, например.

— Как выясняли?! — Таня почти кричала, волнуясь и кусая губы. — Ромка! Когда ты успел его… э… ну… на нём привязка!

— Ща! — презрительно фыркнув, я внимательно осмотрел себя и наткнулся на виновато-испуганного магёныша. — Эй! Нет на мне ничего!

Превратившись в лонгвеста, я попытался унюхать, увидеть, ощутить в себе какие-то изменения. Не удалось. Снова перетёк в человеческий образ и уставился на своих спутников, ожидая объяснений.

— Ты её не чувствуешь? Ром, и ты его не… того? — пацан энергично замотал головой, кося на меня уже больше испуганно, чем виновато. Ну да, морда у меня, наверное, многообещающая. — Странно. Я ясно вижу поводок от тебя к нему, причём крепкий и… давний?! Что за чёрт? Полчаса назад ничего и в помине не было. Что вы делали? — голос кошки стал командно-требовательным. Опять альфасамковость повысилась, р-р-р! — Вспоминайте по минутам.

Я бы послал, развернулся и ушёл охотиться, если бы… Если бы не было так страшно. Привязка. Привязка к Ромке! Упасть и сдохнуть…

— Кольцо, — прошептал этот растеряха. — Отдай мне кольцо!

— Ща! Вот вам всем! — я облегченно выдохнул, показал малолетке средний палец и плюхнулся возле костра, вытянув ноги. — Нет на мне никакой привязки и кольцо я не отдам. Ша! Надоело его подбирать. Потом получишь, когда мир спасём.

Таня нахмурилась, оглядывая нас по очереди. Столько внимания мне давно не перепадало. Сейчас будет требовать, чтобы я вернул её щенку игрушку, не иначе. Но она всё так же стояла, задумавшись, покусывала губы, теребила мочку уха… Потом её глаза непонятно сверкнули.

— Тай! А сними эту штуку на минутку? — ну вот, так и знал! — Просто сними и положи рядом, — я бы даже сказал, что это было похоже на просьбу. Какая честь, р-р-р-р! Кошка у меня что-то просит. Разве я могу отказать самке в такой мелочи?

Я снял кольцо, подбросил его в воздух, состроив подскочившему с места Ромке ехидную рожу, поймал и спрятал в карман.

Таня прищурилась, изучая меня.

— Поводок исчез, — заявила она через пару секунд. — А теперь надень обратно? Пожалуйста.

Я даже хмыкнул от удивления. Чего это с ней сегодня? Может, съела что-то не то? Надо проверить. Я похлопал ладонью рядом с собой, приглашая её присесть. Вдруг сработает?

Не разрывая контакт глаз с девушкой, я достал украшение из кармана и пристроил его на руку.

— Пожалуйста, — улыбнулся, по-моему впервые просто так, без насмешки.

Таня села, но тут же подтащила ближе к себе подошедшего Ромку. Устроилась между нами, будто ей так спокойнее. Опять потерзала губу, изучая что-то, видимое только ей.

— Привязка не от тебя, а от кольца, — задумчиво пояснила она. — Когда оно находится у тебя на пальце, это выглядит… Словно от твоей ауры к Ромкиной потянулся поводок! Вы понимаете? Это же… — кошка подскочила и начала носиться по поляне. — Так… ох ты ж, и ни фига себе рояль! Обалдеть! Сказка! Я тут всю дорогу голову ломаю, как мы в город пойдем с диким оборотнем в обнимку, а тут такая шикарная маскировка! — самка выдохлась и снова упала между нами. — Ромка, где ты его взял?

Татьяна:

Последние деревья расступились. Впереди, до самого города, только поля и дорога. Нам туда…

Я оглянулась на оставшихся за спиной вековых исполинов. Мне было жаль уходить из леса. Эти несколько дней были… весёлыми? Приятными? Тёплыми?

Я привыкла к своим спутникам. К самоуверенному, как танк, Тайю и к взбалмошному, нетерпеливому и обидчивому магу. Ромку забавно было учить, а лиса… нет, нарочно я его не дразнила и не доводила. Просто его непрошибаемая наглая морда вызывает у меня неконтролируемое желание сделать что-нибудь такое, что эту непробиваемость ликвидирует.

Трудность была в том, что моя лиса…

Откуда взялась лиса? Я же укусила Тайя до крови в ту ночь, когда этот нахал-террорист посягнул на мою кошачью персону. И под утро очнулась от дикого желания… залаять.

Мой веер образов начал складываться. Первый не кошачий облик — это серьёзная заявка на увеличение силы. И у меня в то утро снесло крышу. Я гоняла по лесу, как ненормальная, кувыркалась по траве, наслаждаясь незнакомыми ощущениями, бегала, ловила свой хвост, тявкала и тёрлась о деревья.

А потом меня догнал мощный и непреодолимый в своём совершенстве запах сильного самца. Я еле удержала свою лису от попытки помчаться на него со всех ног и заставила ускользнуть и превратиться обратно в кошку.

Я знакомилась с своим новым зверем каждую ночь и еженощно за шиворот оттаскивала эту заразу с лисьей тропы. Вот же, хвост мне в узел, озабоченная зверюга оказалась! Ей нравился Тай, а меня слушать она не особо хотела.

В отношении свежеприобретённых обликов всегда так. В этом и сложность — подчинить животное себе, перебороть инстинкты, научиться внимать им, а не следовать вслепую. И делать это надо сразу, нельзя откладывать. Поэтому укрощение лисицы стало обязательным к исполнению аттракционом. Я — альфа. Я сумела.

Самое странное, что человеком я на Тайя реагировала совершенно спокойно, если не считать желания стукнуть его палкой в лоб за каждую высокомерно-снисходительную гримасу. С Ромкой было гораздо проще. Он бухтел, ворчал, спотыкался и топал, но учился и почти не вредничал. Правда, иногда, мечтательно глядя на меня, застывал и переставал слушать, но его можно было без затей пихнуть в бок и заставить повторить, что я сказала. Фантазии моментально испарялись. С ним вообще было… легче. Его я могла потискать, как котёнка, безо всякой задней мысли, подразнить или пожалеть, похихикать и пошептаться.

Тем более, что после моей пламенной речи на полянке, Рома, в отличие от лиса, вспомнил, что такое галантность. И даже если дулся, всё равно не забывал очистить и высушить мою одежду, заколдовать расчёску, которую я сломала, или принести с утра горсть крупных, поздних ягод, собранных собственноручно. Лицо у него в этот момент становилось такое… беззащитно-независимое, что я сразу радостно начинала благодарить. От чистого сердца, тем более мне нравилось наблюдать, как физиономия магёныша расцветает счастливой улыбкой.

Он ею так и светил, пока в очередной раз не объявлялся Тай и не ломал весь кайф.

Вот уж кто про любезность не слышал и ухаживать ни за кем не собирался. Он, по большому счёту, всю дорогу таскался за лисой.

Но при этом чернобурка показал себя отличным товарищем и взял на себя кучу дел, с которыми я бы и сама справилась, конечно, но…

Например, яму вырыть поглубже, подвернувшего ногу Ромку дотащить до привала, толстые брёвна для долгого ночного костра принести. Мужик, одним словом. Но, к сожалению, дундук.

А Рома, кстати, со своей учтивостью так натренировался постоянно колдовать, что нехило продвинулся в этом сложном искусстве. Сам мне по секрету признался, что столько практики у него в жизни не было, и теперь он умеет тако-о-ое… и в доказательство пролевитировал мне какую-то бешеную белку с соседнего дерева. Подопытная отчаянно орала, била в воздухе лапами, цеплялась хвостом за кусты.

Я сказала спасибо и попросила не мучить несчастное животное, поскольку то верещало так пронзительно, что вскоре примчался лис, ускакавший на речку искупаться. Но, увидев, как мы развлекаемся, плюнул и обозвал нас щенками-переростками, которых и на минуту нельзя оставить без присмотра. Мы с Ромкой, не сговариваясь, одновременно показали в спину этому сильно взрослому мужчине высунутый язык.

Глава 14

Ромэй:

Для входа в город мне пришлось помагичить на высшем бытовом уровне — привести в порядок свою одежду и уложить волосы девушки в красивую причёску. Таня сидела смирно, но рожица у неё все это время было, как у терпеливой мученицы, поэтому ехидная улыбка не сползала с моего лица. А ведь нужно же было ещё выбрать, какая укладка ей пойдёт. Ну и под конец я ещё и переодел этих двух лохматых… О, насколько крутым магом я себя чувствовал! Смог бы я достичь такого без связки с Таней? Скорее всего, нет. А тут, почти без усилий… Ну ладно, голова всё же закружилась, и я ненадолго присел, но, матервестер! Пусть не из ничего, а из уже имеющихся на них тряпок, но я создал новые наряды в сине-золотой цветовой гамме Аржинтов, добавив к ней то тут, то там немного чёрного, подчёркивая, что это оборотни боевого мага! Моё едва ли не полное отсутствие практического опыта искупалось наличием у меня двух… ДВУХ! зверей! Причём оба, как специально, тёмного окраса.

Как же гордо я входил в ворота! И хоть на плече у меня сидела маленькая невзрачная чёрная кошка, но зато за спиной плёлся, порыкивая на любопытных стражников и прижимая уши от шума, огромный мощный лонгвест! Правда, главный стражник чуть всё не испортил, потребовав подтверждения, что этот оборотень — мой. В доказательство я вынужден был заставить Тайя выполнить несколько тупых приказов, от которых его морда становилась всё более мрачной и свирепой. Но уважительный шепоток вокруг ласкал мои уши, и я летал от удовольствия, в буквальном смысле этого слова!

В конце концов мы так и вступили в город: я, левитирующий где-то на высоте полуметра над землёй, с кошкой на плече, и злющий Тай, оглядывающий всех с таким видом, точно вот-вот сожрёт.

Начальник охраны, в качестве извинений, порекомендовал мне лучший постоялый двор в округе и поставил на ладони штамп, означающий, что меня надо принять, накормить и обслужить вне зависимости от желаний и возможностей хозяина.

Печать эта мне пригодилась, поскольку свободные комнаты нашлись только для особых гостей, но зато сразу две, небольшие, но уютные. Расположены они были в разных концах коридора, но это неважно. Кровати… Ванна… И нормальная еда!

Апартаменты я осмотрел со скучающе-высокомерным видом аристократа, вежливо процедив: «Благодарю Вас, сударь» — и тут же, чуть ли не по перилам, съехал на первый этаж, в таверну.

Я хотел пирогов, супа, тушёных овощей, сока, молока, бубликов… о, настоящие, ароматные бублики с маком… пироги… «С птицей не надо!!!» Наверное, прозвучало слегка истерично, но если меня сейчас кто-то попытается накормить жареной конкау, я его самого съем!

Тай и Таня, приняв человеческий образ, по-прежнему привлекали внимание. «Какая красивая пара!» «Какой лонгвест…» «Он и правда тебя слушается?» Последний вопрос задавал практически каждый. Матервестер! Можно подумать, привязанные оборотни бывают непослушными!

Татьяна:

Я вертела головой по сторонам, косилась на Ромку и тихо хихикала про себя. Времени-то прошло всего ничего, а магёныш изменился и очень заметно. Нет, он сам, вероятно, ещё не отследил этого за собой, но я-то вижу разницу. Вот, например, у ворот, при общении со старшим охранником (кстати, весьма мерзкий дядька, так и шарил по мне липкими глазёнками), от Ромэя повеяло таким высокородством, куда деваться! Но как сейчас это отличалось от него же университетского…

Там, в универе, его надменность была какой-то… Нет, не наигранной, а нарочитой… Тогда он пыжился впустую. Теперь же, почувствовав, что действительно что-то умеет, Ромка держался с внутренним достоинством, которое инстинктивно улавливалось окружающими и воспринималось ими как должное.

А вот Тайю в кои-то веки перепало моё сочувствие. Мы ещё на опушке леса договорились, что «на людях» он притворяется и слушается «хозяина» беспрекословно. Всю дорогу до города лис бухтел, недоверчиво зыркая на Ромку, тот тоже не всегда успевал промолчать, а я успокаивала обоих. И не зря старалась: подозрений наше трио не вызвало.

Город оказался на удивление чистым и вовсе не средневековым. Скорее, ассоциировался с северной Францией годов, этак, двадцатых. Автомобилей на улицах не было, но и кринолинами мостовую никто не подметал. Женщины красовались в юбках чуть ниже колена и в разноцветных блузах. А пару раз попадались и в довольно широких расклешённых брюках. Мужчины побогаче, щеголяли в замшевых костюмах или в шёлковых коротких пиджаках, а победнее — в кожаных или суконных штанах и куртках.

В таверне я снова молча угорала от смеха, наблюдая, как наш нежный магёнок дорвался до благ цивилизации (хотя от ванны и я не откажусь) и особенно кулинарии. К еде он помчался практически галопом, кинув нам на ходу: «Догоняйте!»

Спускаясь вслед за своим «владельцем» в зал, где для нас уже накрыли стол, я шёпотом уговаривала Тайя не психовать. Как я поняла, общих правил по дрессировке оборотней нет, и каждый маг живёт, как ему совесть подсказывает. Может миску на пол бросить, а может и вместе с собой посадить. К чести нашего спутника, у него даже мысли не возникло про пол, и обед был сервирован на троих.

Только мы уселись, дружно облизнувшись и настроившись на получение пищевого удовольствия… как принесло на наши головы какого-то придурка.

Этот идиот летел через весь зал с воплем: «Ромэй, старина! Какая встреча! Выгуливаешь свою кошеч…» На этих словах «голосящий кивин» подавился собственным «выступлением» и вытаращился на Тайя глазами совы, неудачно приземлившейся на сучок.

Ромка, привстав, кивнул:

— Рад видеть.

Вообще-то, по нему было заметно, что «рад» он весьма условно, но в глаза это бросалось только тому, кто его хорошо знает. Прибывший же явно не был с ним знаком столь близко, поэтому, нагло плюхнувшись на свободное место и ткнув пальцем почти в лицо Тайю, задал абсолютно дебильный вопрос:

— Это кто?!

Офигевший чернобурка рыкнул, но я пнула его, и он попробовал взять себя в руки.

Ромка, пожав плечами, пренебрежительно-небрежно произнёс:

— Лонгвест. Или ты разучился чувствовать зверя?

Вот не могу сразу определить, что именно преобразилось. Вроде и интонация та же насмешливо-снисходительная, и физиономия носом в потолок, а… другой он. Не знаю.

— Папашин, что ли? Ты там что-то такое болтал… Но у него, вроде, волк был? — визитёр тоже пытался сделать морду кирпичом — мол, видали мы таких высокомерных.

— Ты забыл и как определяется возраст у оборотней? — Ромка взял кувшин с вином, налил сначала мне, потом себе, лису… и лишь после этого нашему нежданному гостю.

— Да ладно! — тот никак не прокомментировал очередность, но едва не заскрипел зубами. Его фальшивая доброжелательность растворилась в злобном недоверии. — Ещё скажи, что это ты призвал такую тварюгу и привязал! Да весь выпуск ржёт над твоей кошачьей немочью! — что характерно, на меня эта помесь обезьяны с вонючкой даже не смотрела.

— Пусть ржут, — наш «хозяин» передёрнул плечами. Обида на его лице постепенно трансформировалась в издёвку над собеседником. — Призвал я на самом деле лонгвеста, и он явился ко мне, но позже. Чтобы учителя не видели. А то отняли бы и перевязали на себя, сообщив, что я с ним не справлюсь. Помнишь, за год до нашего поступления была подобная история?

— Врёшь! — судя по всему, такой поворот произвёл нехилое впечатление, скептицизм однокурсника сменился завистью. — Что, сам притопал в универ?

— Да! — Ромэй расслабленно откинулся на спинку скамейки, положив руку мне за спину и как бы невзначай приобнимая.

— Как? Хотя… — у Ромкиного собеседника в глазах мелькнуло какое-то воспоминание. — Понятно… Аурика, дура, не закрыла тогда свою комнату с привязанным котом, и тот сбежал. Когда искали, в подвале нашёлся лаз, через который он выбрался за стену, потом подрал ректорского пса и утонул в реке, стремясь её переплыть. Этой кретинке назначили переэкзаменовку по оборотнелогии и запретили привязку на год. Твой там… пролез?

Магёныш многозначительно промолчал и, улыбнувшись, спросил у меня:

— Заказать твоих любимых пирожных?

Интересно, а какие мои любимые? Заодно и узнаем. Я кивнула.

Тай сидел с каменной мордой, поглядывая то на прижимающую меня руку, то на придурка, то на Ромку. Но есть ему это не мешало, равно как и глушить вино стаканами. Пока мы с нашим «боссом» первый едва пригубили, лис выдул уже второй. Любопытно, а он раньше с алкоголем сталкивался? Вот тебе и «дикий зверь из дикого леса». У них в чуме случайно самогонного аппарата припрятано не было? Зря я не присматривалась.

— Силёнок у тебя, конечно, прибавилось… — всё такой же завистливый взгляд ощупывал Ромэя, словно норовя проникнуть и под кожу. — Но лонгвест! Может, и правильно бы отобрали! С чего ты взял, что справишься? Он тебя хоть слушается?

Снисходительная усмешка точно примёрзла к Роминому лицу, а его пальцы на моём плече сжались от напряжения. С едва уловимым усилием он повернулся к Тайю и нахмурился, глядя на его тару. По всей вероятности, тоже заподозрил, что это вторая.

— Вина больше пить не смей, — процедил он и снова уставился на своего однокашника: — Цирковое представление с дрессированным оборотнем я показывал у ворот города. Для начальника охраны. Так что ты немного опоздал.

Тай демонстративно отодвинул от себя напиток и зло сверкнул глазами. А я подумала, что Ромка молодец. Не стал пользоваться ситуацией, чтобы отыграться на чернобурке за лесные шуточки и подколки.

В этот момент к нам подскочил хозяин заведения, доставив пирожные, которые мне понравились в таверне, где мы встретили бабушку.

«Друг» обалдело приоткрыл рот:

— Ты что, сделал заказ мысленно?!

Магёныш уничижительно ухмыльнулся, вызвав у меня улыбку. А в груди разливалась тепло от его внимательности. Запомнил же. И вообще, растёт, блин, над собой, как космический корабль поперёк Большого театра. Надо как-то поощрить. И я легонько чмокнула Ромэя в уголок губ.

Тай:

Зачем нам надо в город — я не понимал. Могли бы обойти и заночевать где-нибудь в поле. Ну да, сразу до Энтакатоша мы бы не добрались. Согласен. Но с какой радости проводить ночь здесь?!

Меня раздражало всё. Запахи. Взгляды. На меня, на Таню — оценивающие, изучающие, облизывающие. Спокойствие моих спутников. Магёныш вообще действовал на нервы.

Он всё улаживал. Всё… Я чувствовал себя беспомощным щенком, а он — уверенным самцом. Комната… Странное название для жилища.

Таверна. Запах жареного мяса смешивался со сладким ароматом питья и противно-приторными выхлопами. Пот. Грязь. Вонь немытых ног… Р-р-р-р!

Люди. Маги. Оборотни.

Я не мог расслабиться ни на секунду. Силился контролировать каждого. Опасность была повсюду.

Когда к нам присоединился ещё один маг, я понял, что сейчас просто его загрызу. Унял это желание. С трудом, но смирился с его присутствием.

По-хозяйски обнимающий кошку Ромка — очередная крупица к моему остервенению. «Я закажу тебе твои любимые пирожные». Не знаю, что это, но заранее ненавижу!

Какой вкусный сок…

Чего это самка на меня так подозрительно смотрит? Сиди и жди свои «пирожные»… В голове всё плывёт, и злоба… она уже почти разрушила все барьеры.

«Не смей больше пить»

Ща! Хотя да, я же должен его слушаться. Я же послушный. Р-р-р-р!

Поцелуй при всех стал последней каплей… Я не слепой, понятно, что здесь не лес. Тут всё решают круглые блестящие железячки. Деньги. Дал денег — комната. Ещё — еда. Снова — вино. Опять заплатил — пирожные эти, р-р-р-р! Так за что его целовать? За то, что у него есть возможность купить всё это?!

— Всё, ша! Я к себе!.. В смысле, я пойду к себе? — вовремя вспомнил, что надо спрашивать. Второй маг ведь ещё тут. Изучает меня, лапы постоянно тянет, глазами масляными блестит.

— Какой стеснительный оборотень! — сейчас укушу, будешь знать!

— Я тоже наелась… Можно, и я наверх? — засуетилась Таня, косясь на меня.

— Я не щенок — сам доберусь. Лопай то, что принесли, — рыкнул я ей, стараясь, чтобы остальные меня не слышали.

— Мне уже хватит, — миролюбиво пожала плечами кошка.

Магёныш кивнул… я подскочил и ринулся к лестнице. Танино дыхание, поднимаясь, я чувствовал спиной, затылком.

— Ну, ты чего надулся? — спросила она.

Мы были одни на тропинке со множеством дверей. Коридор. Они называют это коридором.

— Надулся? Я? — швырнув девчонку к стене, я навис над ней. — У меня нет повода?

— По-моему, нет, — кошка сердито пихнула меня в грудь. — Мы же договорились, что ты притворяешься, что у тебя привязка. Ты сказал, что согласен. Чего тогда бесишься?

Злость захлёстывала. Подчинение — не моё. Тем более тому, кого я не уважаю. Сложно. Вдвойне тяжелее чувство… что я вновь малолетка. Весь мой опыт здесь не нужен. Тут важны блестящие железячки. Деньги.

Всё моё существо рвалось туда, где я мог стать собой. Но для этого надо пережить ночь, и тогда завтра мы в лесу. Всего одну ночь.

— Поцелуй меня, — я смотрел на самку и ждал.

— Э-э-э? — Таня уставилась на меня с удивлением. — Зачем? То есть… почему… то есть… ты вообще о чём?!

— Зачем? Лишь за дело целуешь, да? Только за пирожные?

Во мне кипели гнев и обида. Вот поцелуй она меня — отправился бы спать. Но ведь нет же!

— Ты идиот, — спокойно сказала Таня.

Оттолкнув меня обеими руками, она ушла в ту комнату, где бросил свою сумку маг. Даже не оглянулась ни разу.

Я пролетел по коридору и, хлопнув дверью, упал на кровать…

Идиот… Наверное. Надо было не соглашаться и послать их в город одних? Извёлся бы. Хотя и сейчас извелся…

На этой лежанке было неудобно. Скрипела она и пахла другими самцами. Я крутился на ней больше тенченя. Может, и больше двух. Потом понял: дело не в ней. Плохо. Неуютно. Неспокойно. И… Стыдно. Вздохнув, решил извиниться. Стучать не стал — просто приоткрыл дверь…

Ромэй:

Несмотря на настойчивые уговоры одногруппника ещё выпить, перекинуться в картишки, а потом и откровенное предложение выкупить у меня лонгвеста за хорошие деньги, я был непреклонен, как скала. Нет, мелькнула нехорошая мысль — продать Тайя, потом подождать, пока он вернётся обратно, и свалить всё на крепость привязки… Но, судя по возбуждённому лицу моего собеседника, у него был уже опыт в перепривязке. Или, по крайней мере, он знал, к кому обращаться. Сидеть с ним рядом было противно, ещё более мерзко было вспоминать моё детское желание что-то доказать таким, как он, выпендриться, заставить их себя уважать… Глупо, матервестер! Хотя я не удержался и продемонстрировал своё умение левитировать предметы. Увидел застилающую его глаза зависть и решил, что показывать переделку вещей не буду, — умрёт ещё, захлебнувшись слюной!

— Мне пора, завтра вставать рано!

— Послушай, ты не понимаешь…

И всю дорогу до моей комнаты я вынужденно внимал бреду про кучу денег, которую я смогу получить.

Татьяна:

Вроде и обижаться на этого дурака глупо… а всё равно обидно. При чем тут пирожные и поцелуи? С какого перепуга я заслужила намёки на собственную продажность? Да ещё от кого?! От самодовольного мачо, ни разу не показавшего мне, что я для него что-то значу как… женщина, а не как самка — на раз-два спариться, и потом побежать за первой попавшейся лисой…

Чем больше я думала, тем сильнее злилась. Лис-крыс-на-хвосте-репей-повис! Лобзай его, видите ли! В коридоре, ни с того ни с сего. Облезет!

Ну и пусть дуется. А я спокойно приму ванну: когда удобства становятся редкостью, они превращаются в блаженство.

Помыв голову, я нежилась в горячей воде, любуясь на привычные взгляду, начищенные до блеска краны. Единственное, до чего не додумались здешние водопроводчики, это смеситель — горячая и холодная вода подавались по отдельности. Но тем не менее! Я, когда только переместилась сюда, приуныла, имея в перспективе чумы и воду исключительно в речке. А тут практически цивилизация!

Вырезанная из целого бревна ванна мне тоже понравилась больше наших чугунных или акриловых. Во-первых, потрясающе красивый узор полированной древесины, во-вторых, тёплая она, уютная. И большая, позволяющая вытянуться во весь рост и даже понырять. Наслажде-е-ение.

Из-за приоткрытой двери я уловила, как явился Ромка, и что он не пустил внутрь своего назойливого сопровождающего. Слава кошачьей мамочке, лишь этого мерзавца тут не хватало.

Я прислушалась.

— Пошевели мозгами! Такая сумма за обычного лонгвеста на дороге не валяется, — видимо, разговор шёл давно, поскольку Ромка отмахивался уже с раздражением:

— Не продаётся он!

— Ты себе ещё одного притянешь, раз такой сильный! — не унимался торгаш. — Подумай, в начале карьеры эти деньги тебе пригодятся. Если что, я сведу тебя с покупателем… за процент, конечно.

— Сказал нет, значит, нет! Я своих не продаю, понял?! — дверь захлопнулась.

Умничка мой, так его! Тоже мне, старушка-процентщица. Обломится ему, пакостнику, наш чернобурка.

Ромка пробормотал что-то себе под нос и деликатно постучался ко мне:

— Таня?

— Сейчас выйду…

Натягивать пусть и обновлённое с помощью магии, но всё равно, по моим ощущениям, нестиранное бельё, мне не хотелось. В начале вечера Ромка упомянул, что здесь есть прачечная, и для собственного комфорта я собиралась сдать одежду туда. А пока завернулась в огромное и очень пушистое полотенце, укутавшись в него от груди почти до колен. Как следует заправила краешек, глянула в большое настенное зеркало — вполне приличный вид. И направилась в комнату.

Магёныш стоял в раздумьях у единственного в помещении спального места. Услышав, что я выхожу, он обернулся и застыл.

— Чего? — Я ещё раз осмотрела себя. Полотенце намотано добротно. — Чего ты?

Громко сглотнув, он смущённо опустил глаза в пол и что-то быстро прошептал. Хи, он так забавно стесняется. У меня даже настроение поднялось, хотя где-то по краю сознания всё ещё свербел и кололся противный лис. Ладно… вот уйдём из города, и Тай снова станет спокойной самоуверенной скотиной. Амплуа нерешительного и настороженного психа ему абсолютно не к лицу.

В номере по полу дуло, да и после ванны стало прохладно, поэтому я с ногами забралась на кровать.

— Отвязался этот ушлёпок?

Рома изумленно уставился на меня, потом хмыкнул:

— Забавное слово, никогда раньше не слышал. Но да, отвязался. Хотел Тайя купить, очень настойчиво хотел.

— Я много таких слов знаю… А у этого урода желалка треснет… Ладно, хватит о грустном… Ром, надо завтра пораньше выйти, чтоб купить припасы и двигаться дальше, а то наш лис окончательно озверел в городе.

— Я заметил, — юноша смущённо косился на меня, то краснея, то бледнея, и, наконец, сжав кулаки, выдал: — Я тоже… Сейчас… Матервестер! Вот чего ты надо мною издеваешься?! У меня в зале опять в глазах потемнело… Но я не хочу как всегда, ясно?! Скорее сдохну…

— Да что ж вы все озабоченные такие, — укоризненно прицокнула языком я. — Ну неужели отношение можно выразить только через секс? Ромка! — тут до меня допёрло, что ещё он сказал, и я встревожилась: — У тебя слабость? Снова?

— Да, — магёныш надулся и уставился в окно. Вздохнул. Виновато посмотрел на меня: — Причём тут секс! Лучше вообще никакого, чем как у нас, понимаешь?

— А как у нас? — склонив голову к плечу, я машинально поправила расшитое объёмными узорами покрывало.

— А… А никак… — он обреченно махнул рукой и пошатнулся.

— Эй! — совсем испугалась я. — Ты мне эту жертвенность прекращай! Ром…

Мне было и жалко его, и неловко, и… Между отталкивающим длинным и костлявым засранцем, которого я привязала, и уже почти родным Ромкой была огромная пропасть. У меня теперь не получалось относиться к нему, как инструменту для починки мира.

— Ром, а чего ты ждал? — я поймала его за руку и силой заставила сесть рядом. — Это вы придумали такую дурацкую привязку… я просто перехватила твой… шаблон. Ты ведь… не именно меня к себе тянул, ты обо мне, как о человеке, тогда даже не думал. Оборотень, животное, источник силы, игрушка для секса и битья. Скажешь не так?

— Я же тебя не обвиняю… Тебе был нужен маг, а тут я… удачно подвернулся. Ты сделала всё правильно… Но я больше не желаю, чтобы меня использовали!! То есть… Да, я тоже развиваюсь как маг… И… — Ромка заткнулся и посмотрел на меня загнанной ланью. Потом растерянно улыбнулся: — Запутался я что-то совсем… Мысли скачут вместе со звёздочками в глазах.

— А никому не нравится, что его эксплуатируют, — невесело подвела я итог. — Эх ты, «звёздочка в глазах»… моих. Дошло теперь, как это мерзко и тяжело, когда ты всего-навсего орудие и вещь для другого? Ладно… надеюсь, осознал, — я потянулась и взъерошила Ромкину шевелюру. — Знаешь… я тоже мечтаю быть кому-то необходимой по-настоящему, а не как оборотень, батарейка или самка для вязки, — я непроизвольно покосилась туда, где ночевал лис.

Мой собеседник в это время, отвернувшись в другую сторону, постукивал подошвой ботинка о пол. Потом, вздохнув и передёрнув сведёнными от напряжения плечами, он промямлил:

— Ну, да… Я догадываюсь… Конечно…. А тут я… Помеха…

— Чему это? — не догнала сначала я, лишь затем сообразив. — Вот ты дурень! Не знаю, может некоторым самцам что-то и мешает, а мне нет. Ром! А ну, перестань киснуть. Ты классный, когда ведёшь себя как человек. Ты мне нравишься. Но, между прочим, сам ты мне таких слов ещё ни разу не говорил.

— Каких? — Рома повернулся ко мне, в глазах какой-то отчаянный блеск, губы искусаны, под глазами синева, лицо бледное… покойников краше в гроб кладут.

— Что я тебе тоже симпатична, чучело.

— Я не… Разве нет? — юноша задумался, потом обескураженно покраснел: — Правда, не говорил… Во я идиот, да?

— Да! — засмеялась я. — Но у тебя есть шанс исправиться.

Ромка улыбнулся, и засветился, как лампочка. Таким он меня вообще невероятно завораживает: морда одновременно хитро-лукавая и сконфуженно-неуверенная.

Пока я об этом размышляла, он сполз с кровати на пол, выпрямился, одернул свой сюртук, набрал в грудь воздуха и произнёс:

— Таня, ты потрясающая девушка, умная, красивая, добрая и… ты мне очень нравишься… вот! — мило порозовев, он отвёл взгляд, но вдруг спохватился: — Ой, подожди, я сейчас! — и выскочил за дверь. Интересно, куда это он намылился?

Но минут через пять Ромэй влетел обратно с букетом цветов:

— Это тебе!

— Спасибо, — мои щеки тоже потеплели. — Первые цветы в новом мире… спасибо, Ромка!

Румянец на скулах магёнка обозначился ещё заметнее:

— Я ещё с пирожными заказал… Но потом как-то не до них…. Ты не подумай, я не потому что стыдно перед Гвенэем было! Просто хотелось красиво… Я раньше никогда не дарил.

Ромка запинался и смущался, став очень милым и трогательным и напоминая котёнка-подростка, немного нескладного, но невыразимо очаровательного. Котёнок… котище… а как же лис? А что лис? Ему только одного и надо. Причём даже не навсегда, а на раз.

Ромэй:

— Слушай…

Тане явно не понравилось, как меня снова качнуло. Её лицо из смешливо-кокетливого резко стало серьёзным.

— То, что с тобой происходит, это… это неправильная привязка, — закусив губу, она долго и пристально смотрела мне в глаза, словно стараясь прочитать мысли. — Мы можем… всё изменить. Стать настоящей парой. Равноправной, дополняющей друг друга.

— Как в древних легендах? — спросил я дрожащим от возбуждения и предвкушения голосом.

— Да, — согласилась девушка. — Только… Ром… это на всю жизнь. Это так близко, как… как… даже влюблённые так не врастают друг в друга, понимаешь?

Я подтверждающе махнул головой. Вот она, моя морковка! Сама в руки падает… И сила, и связка, и Таня. Прав был старый кагхни. И пророчество не врало… «Понимание в дороге важней построенных мостов».

— Мы будем единым целым. Насовсем. Если больно тебе, то больно и мне, и наоборот.

Я опять кивнул. Было страшно, очень. Сердце слабо трепыхалось, под опущенными веками мелькали чёрные мушки, тело отяжелело, а голова стала вообще неподъёмной.

И у меня было всего два способа это прекратить. Или попробовать предложенное, или позволить Тане вновь… «Зато неправильные привязки можно разорвать!» — завопило что-то внутри меня. Да, но хочу ли я этого разрыва? С нашего «знакомства» прошло меньше двух недель, а я уже достиг уровня мастерства старших магов. Так что нет, нет и ещё раз нет!

А кроме того я отчаянно желаю быть возле этой девушки. Видеть, как она улыбается, как откидывает чёлку со лба, как щурится и покусывает губу, задумавшись. Слышать её голос и смех. Иметь возможность дотронуться. Глупо, конечно, нельзя магам влюбляться в оборотней. Семьи-то всё равно не получится, но…

Я взглянул на Таню, попробовав забыть, что я хочу стянуть с неё эту тряпку, что нормальная привязка сделает меня сильнейшим из ныне живущих магов, что… Вот просто: она и я. Всегда рядом, постоянно вместе. Пока смерть одного не утянет за собой второго. Готов ли я к этому?

Паника была безумная. Матервестер, я так не трусил, когда Таня на меня в облике этнакату напрыгнула… не успел испугаться, видимо. И когда она привязывала меня в Университете, не боялся, потому что не верил, что всё по-настоящему. Наверное, я ещё не созрел для того, чтобы навечно соединять с кем-то свою жизнь, но… её взгляд, сначала тёплый и взволнованный, потом настороженный, затем погасший и разочарованный…

— Нет!.. То есть, да! Я согласен.

Таня, затаившая в ожидании моего ответа дыхание, опустила плечи, выдохнула и расслабилась.

— Тогда… надо всё сделать правильно. То есть… — она смутилась, но потом упрямо прикусила губу и пронзила меня своими серо-голубыми глазами. — Откроешься мне? Сам.

Я зажмурился и старательно, как первокурсник на практическом занятии, потянулся к ней. Всем своим существом.

Татьяна:

Почему я это предложила? Зачем? С какой стати ждала реакции с таким напряжением, словно от неё зависит моя жизнь? Не знаю. Но тем не менее зависит.

Вот такой вот… Ромка. Иногда по-мальчишески дурной и обидчивый, иногда не умеющий думать. Но, когда обстоятельства изменились, он преобразился под их влиянием. К тому же он не отказывался учиться, никогда и ничему.

И, пожалуй, я даже представить не могу, что у меня когда-нибудь будет другой маг. В этом мире каждая альфа должна найти свою магическую половинку, чтобы обрести целостность. Так сказала инфосфера. Это не связано с влюблённостью, любовью, семьёй и детьми. Нет, никто не запрещает, но… это что-то большее. Это вторая составляющая души, силы, жизни. И она у меня появилась…

Следуя ритуалу, Ромэй открылся мне, и я словно листала книгу его жизни, погружаясь в неё и узнавая юношу заново… это трудно передать словами.

Вот я на берегу неглубокой речушки выуживаю из воды крупные ракушки, а с противоположного берега меня зовёт… мама. Пора ужинать, ведь отец и его волк уже вернулись…

Затем большая комната, судя по количеству подростков — аудитория, и важный, противный дядька за кафедрой что-то вещает менторским тоном…

А теперь сижу под одеялом с ментасрезом… там герои-маги… я стану таким же! Да! Ой! Надо же было так махать руками, чтобы упасть с кровати!..

Такая милая, робкая малышка-служаночка. Хоть бы папа не застукал! Я не сделаю ей больно, ей будет хорошо, правда… Нужно лишь не забыть принять вид опытного ловеласа и называть её «крошка»… Тебе же нравится, крошка? Да?? Да-а-а! Какой кайф!..

Тёплый хлеб и молоко перед сном. Мам, ну я же вырос!..

Учебники-учебники-учебники… голова мутная и ничего не соображает… Сколько времени? Уже полночь? Ничего! Я им докажу! Им всем! Я не сельский маг, я…

Я даже не сразу смогла отделить себя от магёныша в этом калейдоскопе воспоминаний. А потом потянулась навстречу и распахнула себя, так же доверчиво, как Ромка.

Смотри, вот это моя мама. Папа. А это миарми, ты её тоже полюбишь…

А вот это мой первый мальчик… он человек, и нам было весело. Но совсем не так, как с тобой, совсем…

Это — море… я его обожаю… видишь, какое оно… огромное, живое…

А снежная равнина прекрасна в своей мёртвой льдистой бескрайности. Только там, где безумно холодно, можно научиться по-настоящему ценить тепло других людей. Когда после целого дня бега по холодрыге в жарком чуме тебе подают плошку горячего питья и миску с нарезанным мясом…

Я ничего не пожалела, и он тоже. Мы пили друг друга, как самое лучшее вино, до донышка.

Дура, я такая дура, я же абсолютно не понимала, что предложила! Больше нет Тани. Не осталось Ромки. Есть мы. Навсегда.

В какой момент я заметила, что полотенце с меня исчезло, а на Ромке нет… вообще ничего? А, вроде, был нормально одет. Когда мы успели? Неважно…

Это так волшебно — целоваться и чувствовать сладость поцелуя за двоих. И каждое прикосновение, как удар тока. Это у меня настолько гладкая, шелковистая кожа? Это… он вздрагивает, стоит мне ненароком коснуться его члена бедром? Это моя рука скользит вниз и обхватывает… ааах!

Любое движение, каждый вздох — общий. Это не занятие любовью с самим собой, это другое! Это малейшая эмоция сразу с двух сторон: стонать, задыхаться, тонуть и взлетать… вдвоём…

Я в нём? Он во мне? Неделимы…

Я оседлала его бедра, выгнулась, потянулась и вобрала его естество в себя. Точно так было всегда. Словно только так и должно быть. Его руки на мне. Одновременное ощущение сладкой тяжести грудей в ладонях и восхитительного трепета от его пальцев на сосках… И снова жадные губы, глубже, сильнее, в такт движениям!

Ещё… ещё немного… А-а-х! Взрыв! Звёзды в глазах! Один звездопад на двоих.

Ромэй:

Утром я проснулся от яркого света, льющегося в щель между занавесками. А ведь планировали встать чуть ли не на зорьке…

Удовлетворённо улыбнувшись, я потянулся, осторожно убрал руку с Таниной талии и тихо сполз с кровати. Сначала умоюсь, приму душ, а уже после этого…

— Который час? — сонно спросила девушка и тут же, резко открыв глаза, села. — Ой!

— Ну, не «Ой», конечно, но однозначно не рассвет, — улыбнулся я. Настроение было такое, что вот взлетел бы… Взлетел и кружил бы, кружил… Кружил!

Подхватив любимую на руки, я, сам не заметив как, очутился под потолком… Никаких усилий, никакого напряжения, просто захотел и… Матервестер! Как это потрясающе! А если ещё быстрее? А если вылететь из комнаты?

До этого Таня визжала и смеялась, но тут вдруг уцепилась за крюк, на котором висела лампа, и стопорнула меня:

— Стой-стой! Куда ты?

Вот что называется «спустила с небес на землю», матервестер! Но и правда, куда это я? Мы же оба голые. Аккуратно усадив девушку на кровать, я снова взмыл вверх, но уже невысоко, и направился в ванную. Таня устремилась за мной. Надеюсь, душ вернёт нам возможность мыслить более-менее… приземлённо. И, кстати…

— Странно, а почему Тай нас не растолкал, как ты думаешь?

— Я думаю… я думаю… — Таня бесцеремонно пихнула меня в бок и тоже залезла под прохладные струи. — Я думаю, что надо быстро одеваться, чтобы у него спросить, почему не разбудил, — закончила она с тревогой в голосе и схватилась за полотенце.

Вытирались мы тоже вместе, промакивая влагу с друг друга. Потом, всё больше волнуясь, собирали по всей комнате мою одежду. Пришлось вспомнить одно из бытовых заклинаний высшего порядка, дабы призвать непослушный носок. Я натянул ботинки, параллельно отутюживая на Тане футболку, и мы рванули вдоль всего коридора к лонгвесту. В номере никого не было. Я растерянно стоял в дверях, пока Таня быстро обшаривала помещение.

Наконец она подошла ко мне и мрачно выдала:

— Лис тут не появлялся со вчерашнего вечера.

Глава 14

Ромэй:

Матервестер, как же я ошибался считая, что у меня уже есть опыт… Нет, ещё в самый первый раз, когда она брала меня почти силой, без моего согласия… когда разум пытался возражать, а тело предательски подводило… Даже тот оргазм я потом вспоминал с замиранием сердца, а уж то что случилось в лесу… Её ловкие умелые пальчики, нежные и сильные, точно знающие где еще надо погладить, прикоснуться, сжать… Её удивительные пальчики и её губы… Я просто грезил ими наяву. Я просыпался от того, что во сне вновь чувствовал легкое касание и потом поцелуй, властный, уверенный, сминающий все преграды в моей голове. Мечты…

Нет, когда она поцеловала меня при всех в таверне, это было не совсем то, но все равно очень приятно.

А вот происходящее между нами ночью — это было просто безумство, удивительное и нереальное. Оказывается, мои пальцы тоже умеют многое, особенно если точно знать, что женскую грудь надо не мять, а гладить… знать, что вот тут ей приятно, а здесь — просто щекотно…

Провести подушечками пальцев вокруг её сосков и самому ощутить взрыв её наслаждения! Спускаться поцелуями все ниже и ниже, лизнув по пути пупок… ну и что, что она хихикает, просто он такой маняще-красивый в своей ямочке… и Таня так смешно втягивает и без того плоский живот, что трудно удержаться и не лизнуть снова… и потом ещё подуть… чтобы внутри стало сладко-щекотно… Да, я уже понимаю, что это её ощущения, не мои.

Теперь осторожно спуститься ещё ниже, ещё… Наверное я стал немного оборотнем, потому что схожу с ума от запаха… Она возбуждена и это так приятно… Она хочет меня… Я и так чувствую, что она хочет меня, но запах… Запах подтверждает. Он не сможет обмануть. Я тянусь губами, чтобы прикоснуться к источнику… Никогда не думал, что захочу этого, но сейчас я знаю — ей будет приятно. Только надо быть очень аккуратным, не жевать губами, как хищник — мясо… Надо сначала языком, причем с нажимом, чтобы возбуждать, а не щекотать. По кругу, несколько раз… Вот, теперь можно и губами… нежно… обхватить и посасывать… поглаживая языком.

Да, я знаю, чувствую, понимаю… Снова поднимаюсь поцелуями вверх, только быстро, потому что её руки тянут меня… Я знаю, чего она хочет… Сейчас… Я сам уже давно хочу этого… Очень давно! Ещё с того первого раза в универе…

Целую её в губы, своими, пахнувшими ею губами… и медленно вхожу, почему-то закрыв глаза… А когда открываю — я уже лежу под ней, любуюсь ею… Вот только руку протяни — её грудь… Она приподнимается и опускается вместе со своей хозяйкой… Покачивается, маня прикоснуться, погладить, провести нежно по розовому ободочку вокруг сосков, обхватить ладонями… последнее — не для неё, для себя — мне хочется!

Чувствую, как её мышцы сжимают мой член и скользят по нему… как кольцо из пальцев… только иначе… Всё сейчас иначе… А ещё я чувствую за неё… как внутри неё скользит мой член… Это потрясающее ощущение! И она управляет своими мышцами там… сжимает их… чтобы мне было приятнее? И ей… и мне…

Подхватываю её ладонями под бедра и глажу… закрыв глаза и растекаясь по кровати… Внутри разливается приятное тепло… Странное… Моё и её… У неё — все иначе. У меня — концентрация жара в паху… как лава в вулкане. А у неё тепло по всему телу, даже в кончиках пальцев. И теперь я горю весь, плавлюсь и готовлюсь взорваться. Обжигающие волны, одна за другой… через всё тело. А в паху эпицентр… концентрация жара. Сладкая тяжесть… Напряжение до боли. Не хочу взрываться… Рано… Она еще не готова. Но я чувствую… сам и через неё… как мой член набухает, увеличивается, хотя казалось бы куда уж больше… ещё минуту… секунду… пожалуйста… двигайся по мне… во мне… ещё пару движений… ещё…

Я ощущаю, как напрягаются все мышцы, как меня выгибает, приподнимает вверх и роняет вниз… обессиленного… опустошенного… счастливого…

Глава 15

Тай:

От злости я был готов разнести это здание по брёвнышку и камешку. Когда я просил её поцеловать… Это был почти крик отчаяния. В лесу я был уверен в себе. Я знал, что могу их защитить. Видел, что это Ромэй в её глазах сопляк, а не я. И она его опекала.

В городе… р-р-р-р! Дикие оборотни не созданы для города! Тут я боюсь… Страшно, что от меня ничего не зависит. Я не понимаю, как в этом месте надо оберегать щенков и самок. Драться? Здесь у многих слабых с виду самцов слишком самоуверенные лица. А воздух вообще насквозь провонял магией. Одно дело уворачиваться от бомбочек мальчишки, а совсем другое — матёрый взрослый маг. Я вспомнил чувство липкого бессилия, накатившее когда боролся с привязкой… С Ромкиной привязкой! Р-р-р-р! Короче, я и тявкнуть не успею…

Не нужно было мне идти сюда. Я тут лишний… Тем более Таня уже определилась. Вот пусть маг её и охраняет… Теперь же он сильный. Но её это не напрягает. Значит, вопрос не в том, что в лесу он беззащитен, а в городе — я. Просто она выбрала…

Проходя мимо лестницы, я чуть не столкнулся с тем наглым психом, что весь ужин нарывался на хорошую трёпку.

— Смотри, куда прёшь!

— Сам глаза протри, — в последний момент сдержался, чтобы не рыкнуть во весь голос.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — от него несло сладковато-пряным тошнотным запахом, чем-то напоминавшим сок, который у меня отнял Ромэй. Вино, вроде…

— А ты? — в коридоре пусто. Можно бесшумно убить, но скучно. Даже не противно. Просто я хотел драки. Хорошей такой, настоящей, с сильным соперником. Чтобы оторваться. Выбросить из головы увиденное. Прогнать это странное щемяще-царапающее чувство. Кусать, рвать, бить лапами и не думать… Не вспоминать.

Самка вправе выбирать. Самка выбрала. Всё! Я ей не нужен… Ей нужен маг…

— Какой горячий… Наверное, такой же смелый?

Чужая самка?! Откуда она взялась? Р-р-р-р! Ага, дверца рядом со ступеньками. За моей спиной. Но всё равно — расслабился. Не отследил. Не заметил опасность. Хотя какая это опасность? Красивая, старше меня. И, главное, не оборотень — людь! Настоящий живой людь. Как у них, интересно, самки называются?

— Да ты совсем ещё мальчик…

Псих исчез, причём как-то очень быстро. А красавица прижалась ко мне и потёрлась о мой пах, намекая… Недвусмысленно намекая, что конкретно ей от меня надо.

— Я уже знаю, как делаются щенки.

Это сиплое поскуливание — мой голос?! Нет, так не пойдёт! Я же и, правда, уже занимался этим. Так, собраться и взять себя в лапы!

Но как же она пахнет… Призывно… Возбуждённо… И непривычно. Но это ещё больше заводит… Она меня хочет? Отлично! Наконец-то нормальная самка, понимающая, что самец должен быть не только молод, но и силен. А не слабаком с деньгами, умеющим только щёлкать пальцами.

— Умница… Пойдём со мной? Ты ведь готов биться за меня?

Драка?! Драка за самку?! Это то, что мне нужно!

— Если выиграешь, получишь сотню монет и мою любовь… на всю ночь! — последние слова она прошептала мне на ухо таким голосом, что у меня волосы по всему телу встали от предвкушения. И не только волосы…

Про сто монет я сообразил не сразу. Но потом… Р-р-р-ртяф! Я представил, как буду сидеть в этой таверне, пить и есть всё, что пожелаю, и кормить эту красотку пирожными… Да! Так и будет! И пусть Таня хоть обцелуется со своим магом. Рядом со мной будет моя собственная девчонка, и она не пожалеет, что выбрала меня.

Татьяна:

Этим утром я начала понимать причины озверения Тайя. Просто поиски нашей пропажи взял на себя Ромэй, а я была вынуждена тупо ходить следом, молчать и тихо сатанеть в процессе.

Город — это мир магов и людей. Отношение к оборотням хуже, чем к неграм на рабовладельческом юге Америки. То есть, их вообще не рассматривают в качестве разумных. Не признают за ними даже умение пользоваться речью. Нет, я сначала попробовала задать уточняющий вопрос служанке, но она меня попросту не услышала. Не сделала вид, а именно не услышала. Не станете же вы обращать внимание на мяукнувшую где-то неподалёку кошку?

После этого эксперимента я решила не проявлять инициативы… А чтобы не светить жаждой убийства на лице, обернулась и уселась к Ромке на плечо. Так, по крайней мере, я была в курсе переговоров, а не болталась в сторонке, считая минуты до их окончания.

Через полчаса езды верхом на маге, я осознала, что ненавижу всех. Магов, людей и тем более оборотней, которые позволили подобное с собой сотворить… как так можно?!

Ликовать, что мой маг в результате оказался человеком, а не расистской сволочью, получалось слабо и недолго. Потому что радость перебивал гнев.

Вот где этого идиота ушастого носит? Как он умудрился смыться так, что мы не можем найти никаких свидетелей? И почему эта скотина с хвостом в принципе куда-то ломанулась среди ночи?… Р-р-р!

Моя злость кружила по маршруту «долбаный-город-маги-твари-люди-суки-лис-гад!» и росла, как снежный ком.

А тут ещё и эти всеобщие отнекивания, р-р-р! Что Вы, сударь, у нас никто никого не видел. И не слышал. Но знаете… господин должен быть внимательнее со своими домашними животными. А то ходят слухи… нет-нет, только слухи… говорят, что были случаи, когда у молодых магов пропадали сильные зверушки. И по привязке их не удавалось отследить.

Пока Ромка извлекал сведения из собеседников, я отошла, приняла человеческий облик и, прислонившись к стеночке, задумалась.

Любопытно, почему в зале не видно вчерашнего Ромкиного «дружка»-мразёныша? Из их общения я сделала вывод, что он постоялец этого заведения, а сейчас как раз время завтрака. Так-так-так…

Немного нервно дождалась завершения допроса владельца таверны. Вот, кстати, этот тип мне тоже не нравится: пахнет неприятно и в лицо не смотрит. С виду колобок в фартучке, добродушный, как хомячок, а глаза злые и настороженные.

Но сперва бывший однокашник: больно настойчиво он предлагал продать лонгвеста. Подозрительно это… Эх… быстрее бы Ромей закруглялся с реверансами, а то терпение уже на исходе. Ведь не подойдёшь и не дёрнешь своего мага за рукав — конспирация, чтоб её!

— Ром, спроси, в каком номере остановился твой приятель! — зашипела я ему в ухо, как только представилась возможность.

Юноша понимающе кивнул, отлучился ненадолго для передачи хозяину очередной «мзды», благодаря которой ему секретным шёпотом сообщили, что сударь Гвенэем Франгян съехал из гостиницы сегодня на рассвете и, куда направится, не сообщал.

За это время я, став кошкой, успела оббежать здание кругом и унюхать чёрный ход. Тай тут определённо побывал, а вот дальше… он либо сел в повозку, либо улетел, потому что всё просто обрывалось в пустоту. Чёрт!

Зато имелся вполне чёткий и явный след свалившего перекупщика. В людской толчее на улицах города его распознать, конечно, сложно, а если этот поганец ещё и прокатиться вздумает, то почти невозможно, но я постараюсь.

Ромэй:

Сударь Гвенэем Франгян несказанно удивился, когда я самолично прижал его к стенке в тёмной подворотне и настоятельно посоветовал ответить:

— Куда ты дел моего оборотня, матервестер?!

Да, я никогда не отличался физической силой, а последнее время вообще только мозг тренировал, но сработал эффект неожиданности.

Таня рвалась сама всё узнать и показать ему, «где энтакату зимуют»… Я не совсем уяснил, о чём она, но афишировать, что мой второй зверь трёхобразовый, посчитал опасным. Каким-то чудом мне удалось убедить девушку, что разгуливать в виде огромной энтакату после того, как все видели её маленькой чёрной кошечкой, — не стоит. Поэтому, обнаружив моего сокурсника, мы выждали подходящий момент, и теперь я держу его за лацканы сюртука, проверяю его спиной прочность каменной стены и хмелею от собственной крутости.

— Эй, Ромэй, ты чего? Зачем мне твой лонгвест? Ты же его мне не продал!

А глазки-то бегают, и ручки трясутся… я вижу… и ещё я чувствую странный запах. Мифический запах страха.

— Ты меня за круглого идиота держишь? — рявкнул так, что сам испугался. И о камни со всей дури шмяк. Вот тут этого слизняка и прорвало на откровения…

Татьяна:

Служанка… припоминаю я ту служанку. С утра на раздаче дежурила подавальщица, обслуживавшая нас вечером, и именно у неё мы пробовали что-либо выяснить. А её темноволосая сменщица в это время крутилась за дверью кухни, явно прислушиваясь к происходящему в зале и наблюдая за нашими поисками малейших крох информации. И вдруг резко испарилась. Меня это моментально насторожило. А уж после признания «корефана» Ромы, что чернявая вертихвостка строила глазки нашему мачо…

Вылавливать деваху я отправилась сама, а Ромка пошёл забрать вещи и расплатиться за постой, а заодно ещё раз пообщаться с владельцем. Для этого он напустил на себя вид удручённого и вроде бы смирившегося с потерей индивида, который ещё пытается хорохориться — типа, к стражникам сходим, напишем куда надо… Наверняка же здесь аналогичная нашему миру тягомотина с подачей заявлений на розыск. Тем более, пропавший — оборотень… С другой стороны, пофиг. Сейчас мне необходимы пять минут на эту козу в юбке, и они у меня есть.

Вот. Вот здесь она стояла, возле приоткрытой кухонной двери, и влезть туда кисой, чтобы вынюхать подробности, нетрудно. Так… этот дядька благоухает огнём и дровами. Повариху окутывают ароматы еды и маленького ребёнка — наверное, дома у неё малыш. Вторую подавальщицу я запомнила, а этот… этот запах… ага! Есть! Попалась, голубушка! Я точно видела, что ты присела именно тут, на эту лавку! Ну вот, пять минут, и готово.

Хотя… это я оптимистка, насчёт пяти минут.

В таверне её нет — закончила работу и ушла домой. Где живёт? Да бог её ведает, где-то около реки, в трущобах…. кажется…

Что за скотство! Ни одна сволочь ничего не знает, не видела и не помнит! Ромка даже денег предлагал, не помогло. Почему, интересно? Я уже пару раз чихала от тошнотворной, сладковато-гнилостной вони страха. Во что, ну во что влип наш лис?!

По улице бежать кошкой я не рискнула. Оно мне надо — учить идиотов, который любят пнуть животное, наступить на хвост или ещё как выпендриться? Нужный запах я не теряю даже в человеческом облике.

Блин, мы потратили полдня на мразёныша, оказавшегося совершенно ни при чём… сейчас я полоумной ищейкой вынюхиваю эту девчонку! Уже второй час!

Чем больше мы удалялись от центра, тем неопрятнее и грязнее выглядели улочки, уменьшалось количество народа, сновавшего по ним, да и внешний вид у публики изменился. Пропали шёлковые пиджаки и красивые блузки, чаще стали попадаться женщины в штанах… Правда, в каждую штанину по две таких тётки запихнуть можно, и то место останется, но тем не менее. И ткань грубоватая, неровно прокрашенная, с узелками. Одно слово, бедные районы. Дома облупленные, из-под штукатурки торчат замшелые кирпичи, а кое-где и деревянная дранка. На зелень и намёка нет, в отличие от благополучных кварталов.

Потом по обонянию ударило сыростью, тухлой рыбой, камышами… целый букет «ароматов», один мерзопакостнее другого. Вот же люди, и тут реку ухитрились загадить.

Хотя «река» — это громко сказано. Речушка, практически ручеёк, в замусоренном овраге, на склонах которого, как ласточкины гнёзда, лепились развалюшки.

В такую лачугу, почти у самой воды, и привёл меня мой нос. Как выяснилось, попали мы по адресу. Потому что от слепленной на скорую руку из разных обрезков халупы просто убийственно фонило… лисом и сексом. Бе-е-е… он нюх отключил, что ли? Или самцам реально пофиг, сколько мужиков до него отметилось в этой… дыре, прости господи? И как он здесь очутился, кстати? Примчался на крыльях любви? В хибаре и в малюсеньком захламленном дворике запах есть, а за покосившейся калиткой… ага, зато несёт лошадьми.

Девчонка валялась на смердевшей совокуплением постели и… рыдала. Здрасте нам. Я даже оторопела слегка. Шла ведь сюда злющая, как голодная крокодила, собираясь вытрясти из нахалки, куда она задевала моего чернобурку, а столкнулась с зарёванным ребёнком. С другой стороны, вторичные половые признаки у неё ого-го, первый приз на конкурсе дынь обеспечен, а вот мордашка полудетская… может из-за того, что опухшая от слёз?

Нас с магёнышем эта рёва-корова испугалась до икоты. Прежде, чем с ней разговаривать, пришлось найти что-то, похожее на чашку, вымыть и набрать в ручье воды. Вроде относительно чистой. Подумав, я рассудила, что кишечник служанки не моя проблема: не станет пить, заставлю умыться… Однако «жрица любви» выхлебала жидкость в три глотка и, застучав зубами, принялась отползать от нас по кровати. Выразительно. Но малоинформативно.

Боялась она так, что мне от зловония страха поплохело. И так-то было тошно… от аромата лиса в этой халабуде, на этой лежанке, на этой… дуре. Вот с какой стати бы мне так реагировать на то, что Тай трахал её всю ночь? Вольному воля, я и сама… кхм. А вот пакостно, и всё. И зло берёт, и обидно. Не поцеловали его, так он… тьфу!

Стоп. В данный момент не это главное. Сейчас надо разобраться… я даже застыла на мгновенье от мысли: а вдруг он сам ушёл? Решил, что незачем нам дальше вместе идти, и…

Да нет! Чушь. К тому же, он бы сделал это открыто, без пряток и никак не верхом.

Прижатая к стенке деваха, запинаясь и вновь пуская слезу, полюбовалась на мои острые коготки перед собственным носиком (частичная трансформация, обалдеть! Я это смогла! Ромка, я тебя обожаю!) и раскололась. Ох, лис, ну ты и…

Подпольные бои оборотней. Почему я не удивляюсь? Эта мерзость есть везде, независимо от миров, строя и населения. Азарт и деньги, кровь и зрелище… всегда найдётся тот, кто сумеет на этом заработать.

А такие лохи, как залётный оборотень с сильным зверем при молодом, неопытном маге, — прекрасный способ и бабки урвать, и кровушки пролить по максимуму. Свежее мясо! Против фаворита! Аншлаг, блин.

Только лонгвест оказался здоровее, чем предполагали организаторы. И чемпиона местного порвал на тряпочки. Так, что тот теперь полгода будет залечивать раны и денег хозяину не принесёт… А поскольку все ставили на фаворита… Бли-ин! У меня в желудке подпрыгнула и шмякнулась огромная ледяная жаба. Да чернобурку за такое прикопают, не задумываясь!

Или рискнут слепить из него нового чемпиона. Уфф! Я вдохнула, выдохнула и попыталась унять дрожь в коленках. Будем верить, что тупой комок меха жив. Жив он, и точка!

Служанка, заливаясь слезами и соплями, стонала, что парень был такой сильный, такой добрый, и… её взгляд украдкой скользнул в угол, на мгновение всего, но мне хватило. Под ворохом тряпок быстро обнаружился увесистый мешочек с монетами, разивший Тайем.

— Он мне сам вручил, госпожа, я не вру! Правда! — заблажила девка, а я плюнула и бросила кошель обратно. — Он такой щедрый был… даже не считал, всё подарил мне! — торопливо продолжила она. — Господин! — а это уже Ромке. — Не отдавайте меня своей кошке, я ничего плохого не сделала, господин! Он сам ко мне явился, а утром ушёл…

— Тоже сам? — насмешливо переспросила я.

— Д-да! — что-то не понравилась мне эта заминка и отведённые в сторону глаза.

— Тебе ещё раз мои коготки продемонстрировать? — ласково так, и ногтями невзначай по щеке. Нет, я не садистка, но как же я зла, кто бы знал! Как я зла!!!

— Госпожа, не надо, это не я! Я понятия не имела… я не хотела… это всё Мурлин! Это он! Госпожа, он меня убьёт!

— Не успеет, — заверила я. — Я первая тебя на фрикадельки пущу, если ты мне не выложишь, что это за мурло такое и куда он дел лиса!!!

Тай:

Впервые спаривался с самкой в человеческом облике. Ощущения совсем не такие, как раньше, когда два лонгвеста. Совсем…

Нет, сперва всё шло, как обычно. Много самцов, мало самок, только всё не в лесу, а в каком-то странном доме. Широком таком. В центре — поляна для драки. Ринг. За оградкой — поддержка, наблюдающие. Обычно их заметно меньше, но это ж город… Тут всё неправильно.

Против меня вышел огромный кот-энтакату. «Фаворит». Слово мне не понравилось. По тому, как зашумели за заборчиком, понял — ставят на него. Ща! Полысеете и неровно обрастёте!

У меня уже есть опыт стычек с энтакату, и я определил их слабые и сильные стороны.

Сначала мы красовались в человеческом облике. Видимо, давали оценить себя самкам. Потому что те повизгивали и пахли возбуждением всё заметнее. Почти все зрители были людьми, ну и ещё чуть-чуть магов. Самки тоже были людями. Людью? Людькой? Р-р-р-р, без разницы! Возбуждёнными самками!

Человеком мой соперник представлял из себя гору мускулов выше меня ростом. Он ещё и разделся до пояса, чтобы похвастаться рисунками на теле. У нас такие делали лишь шаманы. Чем чище кожа, тем здоровее самец. Все ранги вплетались в волосы, надевались браслетами, цеплялись на ухо серёжками. Добровольно испортить себе шкуру? Ф-ф-фыртяф!

Моя ухмылка задела выпендривающегося кота, и он кинулся в драку, оборачиваясь в прыжке…

Бой длился почти тенчень. Энтакату — сильные противники. Но лонгвесты — лучшие. Кот, несмотря на свою мощь, играл грязно. Когда я прижал его к полу, он дал знак, что принял проигрыш. А потом бросился на меня сзади. Пришлось перегрызть ему глотку. Не до конца, но память обо мне у него останется надолго. Ну и кость ему в задней лапе вывернул. Чтобы при смене облика срослась не так. Мне учитель показывал. Сам бы не додумался. Хотя всё просто — отламываешь с хрустом и выкручиваешь под углом. От боли враг делает несколько оборотов подряд, и кость срастается намертво. Неправильно. Будет помнить, как нападать со спины!

Когда воющего от боли энтакату унесли, я решил, что уже всё. Но против меня выбежали сразу двое. Я посмотрел на ту, которая меня сюда привела. Она кивнула. Двое так двое.

Потом — трое. Затем — четверо. Следом — пятеро. На шестерых я понял, что размялся достаточно и сражаться больше не хочу. Мне же до рассвета надо успеть поиметь самку, накормить её пирожными и… И вообще, мир спасать пора вместе с этими двумя… Р-р-р-ртяф!

Однако девчонка продемонстрировала восемь пальцев. В царящем шуме общаться можно было только жестами. Я кивнул. Разметелил шестёрку. Несколько ран не пропали после тройки оборотов подряд. Плохо. Слабею. Надо передохнуть. Но вышли семеро псов…

Прогрызая бок последнего, я сообразил, что красиво побить восьмерых не выйдет. Обернулся и перекрестил руки, давая понять, что всё. Драки не будет. Самка и какой-то мужик рядом с ней замотали головами. Мужик потряс мешком. В нём что-то звенело. Ладно. Собрался и приготовился к бою с восемью соперниками.

Жаль, тратить деньги со вкусом будет уже некогда. Просто куплю пирожных и скормлю самке во время спаривания. На то, чтобы трахнуть симпатичную возбуждённую самку, у меня силы найдутся. И время. Если что — пусть те двое подождут…

— Пойдём, пойдём отсюда, быстро!

Самка теребила меня и почти волокла за собой. За загривок, р-р-р! Я перетёк в человека, постоял, пошатываясь. Людь обхватила меня и попробовала тащить. Да она слабее нашей самой немощной самки!.. И пахнет не желанием, а страхом.

— Мурлин не выпустит нас с такими деньгами! Уходим чёрным ходом, скорее.

Я попытался ей объяснить что порву Мурлина… Но она не слушала и упорно тянула куда-то… Сначала по дому. Потом по городу. Затем… Кровать! Самка… Р-р-ртяф!

Татьяна:

Из лачуги мы выбрались уже в сумерках. Блин, бродить по трущобам в темноте — удовольствие маленькое. Нет, дорогу-то я найду, да и вижу не хуже, чем днём, но вот Ромка спотыкается. Это первое. И на заднем плане шмыгают всякие подозрительные тени — это второе.

С одной стороны, не нам их бояться, а с другой, всё равно противно, да и предчувствие у меня какое-то… нехорошее. Сейчас основная проблема — непонятно, куда идти. В тот сарай у складов, где проводилось кровавое шоу? Чернявка сквозь заикание достаточно подробно расписала дорогу. И добавила, что там сейчас никого нет. Верю.

Где живут бойцы, а тем более хозяева, девка не знает. Где-то в богатых районах. Опять вынюхивать? Фу. Не скажу, что это приятное занятие. Но надо, значит, надо. Замарашка проболталась, что у владельца таверны рыльце тоже в пуху, но здесь он точно не главный. Так, на подхвате и в доле, скотина пухлая. Сообщал о перспективных постояльцах. Но раз других ниточек нет, пойдём и возьмём за жабры жирную сволочь, а напоследок сожжём к чёрту его заведение!

Мои кровожадные мечты обрубил Ромка, справедливо заметив, что нам ещё мир спасать, помимо лиса… А городская стража, повисшая на хвосте, — это излишество, которое мы пока не можем себе позволить. Жаль! Ну ладно, жечь не буду, но покусаю обязательно.

Однако учинить расправу над толстяком мы не успели. Нас встретили раньше.

Тай:

Я вышел от самки под утро: уставший, невыспавшийся, но довольный. За одну ночь я явно стал опытнее всех самцов в стае! Самка выделывала в постели такое… Наши бы никогда не додумались, что член можно сосать. Да я и сам понятия не имел! Нет, когда вылизываешься — приятно. Но вот что можно просто посасывать и от этого кончить… Интересно, Таня так умеет?!

Тут же представил… Сперва — как мне. Потом — Ромке. Сжав кулаки, закрыл глаза, чтобы успокоиться. Почуял вонь магии. Распахнул веки и настроился сражаться. Опасности видно не было, но магией сильнее и сильнее било по носу. Обернулся, прижал уши и возмущённо зарычал. Я был готов к новой драке! Но враг не захотел честного боя. Моё тело вдруг опутало какой-то сеткой. Недоступной зрению. А потом меня, как щенка, за загривок кинули в… мешок! Р-р-р-ртяф!

Татьяна:

Их было слишком много даже для меня. Свыше десяти оборотней. Оружия в руках никто не держал — зачем оно зверюгам? И место подобрали удобное: глухие стены по обе стороны проулка, дома выходят окнами во двор, а здесь темно и тихо.

Я оглянулась — сзади дорогу перегородило ещё трое. Это значит, мы на верном пути. Осталось пройти так, чтобы нам уши не оборвали. Я привыкла в битве рассчитывать на себя и как-то забыла, что Ромка не двухметровая нескладёха, а боевой маг. Который со вчерашнего вечера здорово прибавил в возможностях. И когда первый бросившийся на нас пёс вдруг с визгом отлетел, получив молнией в нос, я азартно рявкнула:

— Молодчина! Спиной к спине, и отобьёмся!

Нам уже было не до конспирации, поэтому я приняла наиболее удобный для схватки облик пантеры, оттеснив Ромку себе за спину, и бой закипел. Мы постепенно сместились в более удобную позицию, к стене. Теперь нападающие прорывались слева и справа, а сзади подобраться не могли. Ромка проворно швырялся молниями и очередями огненных шариков, а пару раз сбил особо прытких чем-то вроде воздушной волны, отбрасывая их мячиками в темень. Я же полосовала гадов при помощи своего природного арсенала, стараясь не лезть в гущу и не давая пробиться к скорострельному магу.

Вонь палёных шкур забивала дыхание, переулок дрожал от рёва, воя и визга, а неприятель никак не заканчивался. У них там дивизия запаса за углом, что ли? Зар-р-раза! Получай сюрприз в морду, скотина! И тебе, дрянь, отвешу!

Мне тоже умудрились хорошо подрать передние лапы и бока, а какая-то мелкая, но шустрая тварюга цапнула за хвост, провисев на нём бульдогом, пока я не сшибла агрессора. Охренеть, но на смену выскочило ещё три таких же. Ух! Молодчина Ромка, это уже не три опасных набора зубов и когтей, а три шашлыка в собственной шерсти. Йес! Так их!

Я практически чувствовала себя победительницей, потому что ряды противников наконец-то стали редеть. Но вдруг Ромка вскрикнул и отпрянул в сторону, а в стену за его спиной что-то ударило. Ого!

— Леди, влево!

Я сначала шарахнулась, куда сказано, по пути приголубив ещё одного оборотня когтями попёрек усов, а потом стала разбираться, кто и почему кричал. В утоптанную землю, где я стояла секунду назад, воткнулась короткая, похожая на арбалетный болт, стрела. Вот сволочи! Откуда стреляют? Ромка!

Однако выстрелов больше не было, а остатки вражеской банды спешно оттягивались куда-то во тьму, и преследовать их желания не было. Всё же мы оба здорово выдохлись.

— Простите, леди, мне показалось, что вам нужна помощь.

Ага, голос раздаётся сверху, с тёмной крыши.

Бумц! С этой самой крыши прямо нам под ноги свалился плотный мужик с ошалевшими глазами, припал к земле и тихо зарычал. Так, вторая ипостась — кошак. Понятно… что ничего не понятно. Потом кошаку на голову со стуком хряпнулся арбалет, а следом почти на неё же спрыгнул ещё кто-то.

Глава 16

Ромэй:

Мой первый бой прошёл просто отлично, матервестер! Меня распирало от гордости, адреналин бурлил в крови, любимая девушка была рядом…

Непонятный звук я уловил явно не своими ушами — слишком тихий. Но я уже заметил, что могу пользоваться не только собственным, но и Таниным зрением, слухом и обонянием. Правда, не во всю мощь, данную оборотням от природы, но мне, например, больше не нужна магия, чтобы видеть в темноте.

Инстинкты сработали первыми. Не рассуждая — померещилось или нет, я выставил щит, в который вязко вошла стрела, потерявшая при этом часть скорости. Благодаря этому, я успел отпрыгнуть в сторону, и она шмякнулась о стену. Будь там моё плечо — было бы больно. Промедли я с защитой, было бы… очень больно, матервестер!

— Леди, влево! — раздался сверху хрипловатый мужской голос. Кошачьи инстинкты девушки тоже сработали быстрее всего остального. Снова стрела… Сейчас я этому снайперу… откручу что-нибудь!

Но прицелиться и проверить, смогу ли я кинуть огненную бомбу на такое расстояние, не удалось. С крыши сначала свалился арбалетчик, потом арбалет, следом спикировала какая-то птица. Чёрная. Ворон?!

— Простите, леди, мне показалось, что вам нужна помощь, — негромко произнёс оборотень, вновь став человеком. Я быстро осмотрел его — есть привязка. Странно, почему тогда извиняется перед Таней? Но появившийся столь вовремя мужчина тут же исправил свою оплошность:

— Извините, сударь, что вмешался без вашего разрешения.

Я махнул рукой, давая понять, что такие мелочи меня не беспокоят.

Таня, бросив торопливый взгляд на неожиданного союзника, рванула ко мне и начала ощупывать.

— Не попали? Уф…

Наш невезучий стрелок слабо зашевелился. Перевернув его ногой, я магией дёрнул за ошейник, вызывая сюда хозяина. Затем перевёл глаза на стоящего рядом ворона, который с лёгкой улыбкой любовался моей девушкой. Ещё один конкурент, матервестер! Нет, с Тайем его, конечно, не сравнить… Тот всё-таки красив в своей дикой неухоженности. Этот же…

Тёмно-синий идеально чистый сюртук, светло-бежевые почти обтягивающие штаны, в жгуче-чёрных волосах шёлковая лента, совпадающая с цветом сюртука. Начищенные до блеска чёрные высокие сапоги. Мне стало стыдно за собственный внешний вид: на фоне этого типа я смотрелся откровенным оборванцем. Ну, и чтобы меня добить… Лицо. Тонкое, аристократическое, с большими чёрными… нет, всё же тёмно-синими глазами. Правда, нос длинноват, а губы — тонковаты. Нашёл недостатки, матервестер! Да я на Тайя так не пялился, как на этого незнакомца, буквально свалившегося на нас с неба.

— Сударь, вы позволите поприсутствовать при разговоре с владельцем вашего неудавшегося убийцы? — его хрипловатый приглушённый голос никак нельзя было назвать каркающим, а фраза была построена так, что отказать, не выставив себя неблагодарным грубияном, я не мог.

Пришлось кивнуть и даже выдавить:

— Конечно, сударь.

Именовать его как-то иначе у меня язык не повернулся. А этот красавец улыбнулся уголками губ и вкрадчиво произнёс:

— Подобное обращение из уст мага для меня большая честь. Благодарю.

Татьяна:

Первый раз в жизни мне на голову падает такой роскошный мужик, а мне, как назло, до него и дела нет. У меня тут Ромка, не дай мама-кошка, ранен… Да и лиса мы так и не обнаружили! Не знаю почему, но у меня в мозгах ворочался раскалённый гвоздь — время! Время уходит!

Мой мальчик оказался цел и невредим, но я всё равно обследовала его с головы до ног. На всякий случай. И только после этого обратила внимание на нового самца. Это я… хм… ворона имею в виду. Блин, еле поборола желание подойти и укусить. Не пропитания ради, нет… Он ведь птиц, а я всегда мечтала заиметь такую ипостась!!!

На Земле о крылатых оборотнях сохранились лишь легенды. Были, говорят, в древности, да все вымерли… здесь же — вот он стоит, элегантный, как рояль, весьма благосклонно на меня взирая… ых! Едва справилась с кошачьим инстинктом закогтить добычу, а то ведь исчезнет.

Пока я предавалась мечтам, пернатый пришелец чертил крылом вокруг Ромки, обмениваясь с ним велеречивыми вежливостями. А я, отвлекаясь от желания прыгнуть и схватить, занялась арбалетчиком.

Со стороны, вероятно, смотрелось офигенно: хрупкая девушка подняла за шиворот крепкого мужика и треплет его, как терьер крысу. Не отрываясь от своего «мероприятия», я краем сознания заметила, что Ромка что-то… сделал. Смагичил? Причём, на кошака, точнее, на его связь с хозяином. Как интересно! Я стала видеть такие вещи несколько иначе и гораздо чётче. Правильные узы работают?

— Где наш лонгвест? — я так встряхнула горе-снайпера, что у того зубы клацнули, но добилась лишь рыка в ответ. Не хочет по-хорошему. Главное, птиц этот ещё… спасибо ему за вмешательство, конечно, но при нём я не могу полностью использовать свои возможности. Специальные, альфовские.

Доставшийся нам «убивец» внешне выглядел здоровяком, но как оборотень — даже не бета. При желании я из него могу верёвок навить, заставив перекинуться раз десять, а потом тормозну на середине оборота, и он всё расскажет, как миленький. Но нельзя! И порвать ему привязку, в качестве подкупа, тоже не получится, раз есть свидетель. Мне же чем дальше, тем больше кажется, что мы ужасно, непоправимо опаздываем! Это чувство появилось не так давно. Когда мы с утра бегали и искали лиса, его ещё не было. А вот буквально только что… чёрт, мы катастрофически не успеваем!

— Леди, может быть вам помочь? — ворон оказался опасно близко ко мне, и я уловила лёгкий запах парфюма… от оборотня?! Всё равно птицей пахнет сильнее и вкуснее, ых! При других обстоятельствах я бы… а сейчас это раздражает и мешает!

— Спасибо, не надо, — это был максимум моей учтивости на данный момент.

— Тань, сейчас его хозяин придти должен, — наивно выдал Рома. Я скептически хмыкнула и ещё раз тряханула свою добычу. Судя по лицу крылатого, он тоже не верит в явление владельца арбалетчика.

— Где мой лонгвест? — повторила я вопрос и, чтобы звучало внушительнее, выпустила когти прямо в загривок нашего «языка». Тот взвыл и задёргался, пришлось второй рукой взять его за горло. Ласково. И придушить. После чего спокойно сложить кучкой на землю — теперь не убежит. Очнётся — поговорим ещё раз.

Пернатый тем временем повернулся к Ромэю и изобразил что-то вроде средневекового поклона:

— Простите, я так и не представился вам, сударь. Я оборотень мага Сэдаэн Дзэнфунтагузи. Багдасар. К вашим услугам, сударь, леди…

Ромка отрекомендовал нас, тоже по всей форме, с экивоками. И мы вновь были удостоены церемонных расшаркиваний.

Блин, вежливый. Да и красив… слишком. Как с обложки женского романа — роковой брУнет. И вообще… подозрительный. Любопытно, этот его Дзен-фен…фун…огузок тоже сейчас пожалует? Нам лишь мага тут не хватало. Наверное, мои мысли легко можно было прочесть по лицу, потому что ворон посматривал на меня с улыбкой.

— Очень приятно, — впервые изображаю светскую леди посреди трущоб и с пленным кошаком под ногами. — Ваш маг… не возражает против ваших прогулок по чужим крышам?

— Мой маг весьма… строго придерживается древних обычаев. Мои предки служили предкам леди Сэдаэн с момента появления магов в этом мире, и даже нарушение равновесия ничего не изменило в наших отношениях. Я являюсь представителем семьи Дзэнфунтагузи в этом городе, и, уж конечно, мой маг не будет меня осуждать за то, что я спас жизнь столь милой леди, — с этими словами мужчина приподнял мою ладонь и очень нежно прикоснулся губами к моим пальцам. Быстро, осторожно… неожиданно приятно. Я даже хищные мысли на секунду позабыла и не сразу отняла руку.

Потом опомнилась. Оглянулась на Ромку:

— Что будем делать? Этот гад молчит, как рыба об лёд.

— Простите моё любопытство, а когда вы успели перейти дорогу Мурлину и его… — птиц замялся, видимо, выбирая корректное выражение, — знакомым.

— Когда они украли лонгвеста у моего мага, — коротко и, надеюсь, достаточно холодно пояснила я. Меня раздражал этот пернатый, которого нельзя закогтить и который мешал мне как следует потрясти «языка». Да и галантность с явными знаками внимания к моей персоне настораживали. Вот шёл себе… то есть летел себе ворон и вдруг увидел драку. Допустим, даже нечестную драку и подлого стрелка. Вмешался. Ну и… и… блин. На его месте я бы тоже интересовалась. Чёрт.

— О-о-о, — сочувственно выдал мой собеседник. Казалось бы, молодой мужчина, чуть постарше Тайя на первый взгляд, но глаза… странные, словно усталые. — Понятно. Боюсь, хозяина этого славного кота мы уже не увидим, но если вы позволите… Кстати, сударь, вы же боевой маг? Вас не обучали заклинаниям для получения информации?

Ромэй:

Я уставился на этого аристократа в перьях, обдумывая, из каких далей он выполз, если не в курсе, что его предложение смертельно опасно для… Хотя… Матервестер! Я всё ещё мыслю старыми шаблонами, а ведь на самом деле я теперь многое могу! Причём не волнуясь за жизнь своего оборотня. Теорию-то знаю, надо только чуть-чуть напрячься: всё-таки проходили эту тему полтора года назад. Но я добросовестно учил, значит, восстановлю в памяти…

А мужчина продолжил:

— Понимаете, сударь, я не маг… Хотя несколько магических формул помню, но применить их не получится, к сожалению.

Я кивнул, постаравшись выдать самое непринуждённо-снисходительное выражение лица, на которое был способен, затем произнёс про себя заклинание и прищёлкнул пальцами. Готово.

— Как тебя зовут?

Арбалетчик дёрнулся, пробуя сопротивляться, и вдруг начал на глазах синеть, будто его что-то душило. Привязка?!

Владелец пытается избавится от неоправдавшего надежд оборотня?

Багдасар присел рядом с Таней, посмотрел на хрипевшего в старании порвать невидимую петлю на шее кота и вдруг провёл пальцами возле нашего горе-снайпера, словно подцепив его ошейник. Несчастный сразу затих, успокоившись, и лишь таращился на нас с тихим ужасом.

Наконец довольно невнятно выдал своё имя и преданно уставился мне в глаза.

— Что ты сделал? — изумилась Таня, в упор рассматривая чернявого красавца. — Как это ты?..

— Моя госпожа разрешает мне просить её о помощи в любое время. Сейчас я воспользовался её магической силой и помешал хозяину этого несчастного его убить. Но едва я уберу руку…

Кошак возмущённо-жалобно мявкнул, умоляюще поглядывая на всех по очереди.

— Странные у вас отношения, — подозрительно фыркнула девушка и повернулась к пленнику: — Отвечай, где наш лонгвест и что с ним сделали?

— Ничего… Мы не успели ничего с ним сделать. Он удрал от нас с деньгами. Перебил всех, сломал ногу Мурлину и свалил. Мы следили за домом той крали, которая его привела. Но на рассвете туда подъехала повозка с магом внутри, а один из его оборотней дал нам по двадцатке каждому, чтобы мы забыли об увиденном и убили тех, кто будет искать этого лонгвеста.

— Вот это номер, — Таня широко открыла глаза и прикусила губу. — Маг… это плохо… Кто это? Ты его знаешь? Может, видел раньше? Или кого-то из его сопровождения? Зачем ему наш лонгвест?

Вопросы сыпались из неё один за другим. А ведь моё заклинание требует, чтобы на каждый заданный вопрос был выдан правдивый ответ.

— Не знаю. Не видел. Он в маске был. И оборотней его не видел. Они из Энтакатоша. Тоже в масках. В красных масках. А боец, уложивший восьмерых, всем нужен.

Татьяна:

Энтакатош… как нарочно. Нам с самого начала нужно было в ту сторону. И лиса, получается, увезли туда же, но вот незадача… насколько я помню карту, нет в том краю ни городов, ни деревень. Где искать урода, захапавшего себе Тайя? А плюнуть на это дело… нет, я не могу так просто кинуть друга. Да, друга: Тай, вон, за мной в университет полез, стоеросина дурная, а я брошу его в лапах у неизвестного гада?! Нет.

Добытый в бою кошак вновь начал хрипеть и задыхаться, и Ворон… Багдасар. Офигеть имечко. Так вот, Багдасар опять слегка ослабил петлю привязки.

— Вы ещё что-то надеетесь у него узнать, леди?

Галантный, блин, как гусар перед сексом… на нервы действует. Почему? Слишком красивый, слишком… правильный? И этот его запах… птичий, но не противный, не как от курицы какой-нибудь или от вороны помоечной. Ветром пахнет, перьями и… грозой.

— Нет. Не надеюсь. Но мы так ничего толком и не выяснили!

Мужчина слушал меня подчёркнуто внимательно, глядя в глаза.

— Если позволите, леди… я, кажется, догадываюсь, кто стал причиной ваших проблем.

— Да? — ну, говори уже, некогда рассыпаться в любезностях!

— Вы, наверное, не обратили внимание, что был назван цвет масок, но именно благодаря этому я точно могу сказать, какая именно из банд разбойников забрала вашего друга.

Вот же! И про цвет масок он услышал, и с крыши спрыгнул как нельзя более кстати, и учтивый, прямо с души воротит. Возможно, я неправа, но не нравится мне этот «спаситель». Или, наоборот, слишком нравится?

— И вы знаете, как их найти?

— Милая леди, мне известно, что в Энтакатоше есть две банды. У каждой — свои цвета, как у родовитых магов. Учитывая, сколько времени я езжу через этот лес, было бы странно, если бы я их не выучил. Территория у них чётко поделена. Но есть особые приметные места, где с ними можно встретиться. А это иногда приходится делать, ведь один из источников их дохода — обмен пленников на звонкую монету. Ваш оборотень, сударь, — ворон кивнул Ромке, — насколько я могу судить, привлёк к себе внимание, вот его и выкрали в надежде на хороший выкуп.

Я подзависла. Выкуп? Разбойники? Может, я как-то неправильно перевела это слово? В моём понимании, такие «товарищи» сидят в кустах и оттуда нападают на путников. Грабят и так далее. А вот большая компания, свои «цвета» и встречи в строго оговорённых местах… это кто-то другой. С какого перепуга их окрестили разбойниками? Хотя, если они похищают всех подряд, а потом требуют денег… А хватит ли у нас наличности на их запросы? И не рискнут ли эти любители чужих кошельков прибрать к рукам и нас?

Все эти сомнения я тут же и озвучила, обращаясь преимущественно к своему любимому мальчику.

Ромка задумался и пожал плечами:

— Тань, я ничего не знаю, правда. Я вырос далеко отсюда. Но вряд ли они обнаглели настолько, чтобы пытаться захватить мага.

Пришлось вопросительно глянуть на ворона. Может, он расскажет, что это за местная цветастая мафия и на что они способны?

Багдасар посмотрел на нас немного скептически и вздохнул:

— Обычно им принято платить дань за проезд, безо всякого насилия. В Энтакатош всего две дороги, с разных направлений, не перепутаешь. А чем они ещё занимаются — это не моё дело, уж извините, леди, — слегка печально усмехнулся мужчина. — Не настолько я любопытен, — и вдруг улыбнулся. А улыбка у него такая, что поневоле ответишь. — Но сударь Ромэй прав: с магами они действительно вряд ли станут связываться. Я благополучно путешествую по этим лесам в том числе и потому, что принадлежу к известному магическому семейству.

— Понятно… значит, они просто живут там и требуют плату за проезд, не брезгуя криминалом, но пока не трогают магов, их тоже оставили в покое?

А что, правдоподобно. Я уже обратила внимание, что государство у магов присутствует, но больше формально. Поскольку личные интересы эти граждане всегда ставят превыше общих: ведь каждый ярый индивидуалист. Наверное, поэтому ещё и не захватили весь мир, не выловили оборотней — между собой договориться не смогли.

— Вы абсолютно точно подметили, леди, — мужчина вновь одарил меня улыбкой, почти напоказ восхищаясь моим умом и сообразительностью. Как у говорящей зверушки. Или это моё раздражение приписывает ворону всякие гадости, не веря в его искренность? — Никого не волнует происходящее в Энтакатоше, пока оно никоим боком не затрагивает сильных мира сего.

Согласна, поэтому поведение самого мужчины выглядело очень подозрительно.

— Почему вы нам помогаете, сударь? — задала я вопрос напрямик.

А что, может, он нарочно нас здесь поджидал… Да, я становлюсь параноиком! Ну, а к каким ещё выводам я должна придти?! Появился из ниоткуда и сразу всё знает, обо всём догадывается… или у меня действительно паранойя? А человек… то есть оборотень просто решил помочь?

— Я стараюсь всегда доводить начатое до конца, леди. Такая, знаете ли, немного старомодная привычка, — усмехнулся Багдасар, поправляя свой… сюртук этаким невыносимо-элегантным жестом. Прям, красавчик с обложки, какой-нибудь граф с вычурным именем и «огнём страсти в глазах». Хотя имечко у него и так… тьфу, о чём я только думаю? — Прошу прощения, вам ещё нужен этот кот?

Блин! Я про пленника вообще забыла! Тем более, что он притих, пока мы разговаривали. Ясно — ничего хорошего уже не ждёт и, растирая шею, смотрит вокруг с равнодушной обречённостью. Интересно, ворон опять ослабил ему удавку?

— Да нет, наверное… — рассеянно отозвался Ромэй, явно обдумывая что-то важное. Я промолчала.

— Ну что же… — пернатый аполлон встал и отряхнул руки. — Тогда не смею больше вам мешать, — и с поклоном отвалил поближе к Ромке.

Я между тем разглядывала хвостатого «языка». Глаза у него совсем тоскливые и отрешённые стали, а дыхание тяжёлое. Руками за горло себя обхватил, словно чувствуя, как на нём медленно и неумолимо снова сжимается петля.

— Нравится на хозяина работать? — я наклонилась и заглянула своему несостоявшемуся «убивцу» прямо в лицо.

— Можно подумать, ты от подчинения в восторге! Дура! — злобно прохрипел тот.

— Смотря какому магу… смотря как… — задумчиво выдала я и прищурилась вслед отошедшему Багдасару. Ладно, расстояние уже позволяет, не заметит. Фиг с ним, решила, значит, сделаю!

— Скажи спасибо ворону! — и в следующий момент призрачная цепь на шее пленника лопнула. — Беги из города. Тогда решат, что сдох, — и отступила в сторону.

Кот напрягся и замер, не веря собственным ощущениям. Потом его глаза на миг зажглись бешеной радостью, и он из положения лежа стартанул вдоль улицы так резво, что на повороте только хвост и мелькнул. На ходу сменил облик… вот что с оборотнями стресс делает!

Ромэй:

Я был уверен, что Таня не бросит этого кота подыхать. И это при том, что он чуть было не убил нас, — всё равно не сможет, матервестер! В бою — голову оторвёт и не заметит, а вот спокойно приговорить к смерти… Даже несмотря на то, что под угрозой была наша конспирация, освобождение Тайя, ну и мелочь в виде спасения мира. Причём, у меня такое чувство, что в последнее время о мире только я и думаю, а эти двое — забыли про него напрочь.

Насчёт конспирации же… Я обречённо вздохнул и посмотрел на ворона. Впечатления идиота этот Багдасар не производил, значит, уже давно заподозрил, что мы не обычная пара. Поскольку, с одной стороны, я сильный боевой маг, легко и непринуждённо (надеюсь, выглядело именно так!) воспользовавшийся заклинанием истины, пусть и первого уровня… А с другой, молодой недоучка, который не может отследить своего вроде как привязанного оборотня. Мало того, мои звери вообще творят, что хотят. Например, рвут привязку, спасая собственного убийцу от гибели.

Ворон делал вид, что он тут просто из вежливости и для красоты, но настойчиво не уходил, пристроившись поблизости. Встретившись с моим взглядом, в который я постарался по максимуму вложить посыл… буквальный посыл куда подальше… он улыбнулся и произнёс:

— Я как раз закончил все свои дела в этом городе и собирался возвращаться домой, через Энтакатош. Если вы не возражаете, буду рад составить вам компанию. Только рекомендую купить вам лошадь, сударь, — он будто засмущался, поглядывая то на меня, то на Таню. — Разумеется, лишь в том случае, если вы не путешествуете верхом на…

— Нет, я не ездовая, — чуть нервно отозвалась девушка, подходя к нам и неодобрительно косясь на крылатого прилипалу. — А лошадь — это хорошая идея.

— Простите, леди, не хотел обидеть вас своим предположением, — Багдасар изящно склонил голову (мне такому учиться и учиться, матервестер!). — Если позволите, я мог бы посоветовать вам…

— Спасибо, мы сами, — не выдержав, сорвался я. Да, неправ, матервестер, но я уже утомился от его общества, просто физически устал от этого холёного элегантного засранца, на фоне которого я опять проигрываю!

— Как пожелаете, сударь. Но тогда вам придётся подождать до утра, прежде чем отправиться на помощь вашему другу. А когда речь идёт о магах Энтакатоша…

— А что не так с магами Энтакатоша? Кроме того, что они любят деньги и воруют народ ради выкупа? — Таня явно разделяла мои чувства к ворону, но и за Тайя волновалась. Тут до меня дошло, что Багдасар то ли случайно, то ли нарочно назвал лонгвеста «другом», а не оборотнем.

— У этих разбойников плохая слава, леди.

Матервестер, а какая ещё слава может быть у грабителей?!

А крылатый выпендрёжник, убедившись, что мы его внимательно слушаем, продолжил:

— Простите, сударь, но отношение к оборотням даже в городах не очень… уважительное. А уж маги бандитов совсем не имеют никаких… ограничений.

Татьяна:

Где покупать лошадей ночью, мы не знали. Волей-неволей опять пришлось воспользоваться помощью ворона. Мужчина уверил нас, что ему ничего не стоит столь мелкая услуга для тех, с кем свела судьба. Вот так пафосно и высказался, но прозвучало это на редкость правдоподобно. И даже моя паранойя не стала спорить: пользу сэкономленного времени понимала и она.

Багдасар действительно привёл нас на какое-то подворье, где и среди ночи можно было купить пару коняг, была бы наличность. И рискнул провести консультацию по выбору этих ездовых скотин.

— Прекрасная послушная лошадь. Вам понравится, сударь. Уж простите, но мне кажется, у вас не очень богатый опыт наездника. Не знаю, нужна ли лошадь леди… Но я всё же предложил бы купить.

В итоге мы взяли двух спокойных на вид кобылок. Решили, что мне не помешают ещё четыре резвые ноги. Я, естественно, могу бегать быстро и далеко, но это не значит, что я люблю это делать. Поэтому поеду верхом.

Признаться, я была совсем не в восторге от перспективы скакать по лесу, пусть и не на своих лапах, непонятно куда… Причём, в этом самом непонятном месте ещё и бандиты водятся. С магами. Что еще более радует. Но они точно спёрли нашего лиса и не собираются отпускать. И сомневаюсь, что украли его, чтобы пряниками угощать… Короче, мы в ответе за тех обалдуев, которые вообразили, что они в ответе за нас. Уф, сложная мысль.

Из города мы выбрались ещё до рассвета. Сонный стражник отворил нам ворота в обмен на очередную монетку. Дорога была пуста, и предутреннюю тишину нарушал только звонкий цокот подков. Трое всадников. Безупречный, как всегда, ворон составлял нам компанию, и у меня не нашлось внятных возражений. У Ромки тоже. Без него нам не найти это самое «место встречи».

Вот только раздражал меня этот франт. Наверное, тем, что демонстративно за мной ухаживал, и у него это на редкость ловко и органично получалось. Так, что и рыкнуть в ответ повода не было, и лапу… руку отобрать, когда поддерживал. Стремя опять же подержал мне. Вообще-то я хорошо умею ездить верхом: миарми включила это в программу обучения. Причём, самое сложное было не самой навостриться держаться в седле, а скрыть звериную сущность так глубоко, чтобы лошадка не пугалась и не пыталась меня сбросить.

В этом мире всё оказалось намного проще, поскольку тутошние коняшки, видать, привыкли, что звери на них гарцуют, а не охотятся, чтобы съесть.

Так что смирная каурка лишь тихонько фыркнула, когда я на неё села. Ромка тоже справился без проблем, а нашего попутчика в этой же конюшне ожидал собственный жеребец. Хм. На фига козе баян? В смысле, зачем вороне конь? Крылья подводят? Но я не стала спрашивать. Мне и так было, о чём подумать.

Энтакатош это лес, и лес большой. Где там искать здешних «мафиози»?! А брУнет вроде бы знает дорогу… только куда? Точно ли к этому мифическому «месту», где разбойники «продают» пленников?

Потихоньку рассвело. Первые деревья отбрасывали жидкие, водянистые тени в неясном утреннем свете, когда меня вдруг накрыло шквалом вопросов. Куда мы едем? Что нас там ждёт? Получится ли выкупить Тайя? Как он там, жив ещё?

Ромка и Багдасар пристроились по бокам от меня, словно охранники. От чего? Пф!

Глава 17

Тай:

Даже когда я оказался в мешке, проклятая сетка не ослабла. Я дёргался, рыпался, но бестолку. Грызть ткань я тоже не мог: не подпускало что-то. Нет, я упорный, но решил не тратить силы. Лучше порву в клочья всех, когда меня вытащат.

Ехали мы тенченя полтора-два.

Мой желудок успел вспомнить, что утром я поел мало и невкусно, — надеялся поохотиться потом. После того, как забрал бы этих двоих и мы ушли из города.

Деньги с боёв я оставил людской самке. Сначала хотел принести показать Тане, а потом передумал. Зачем?

Если бросит Ромку и кинется ко мне — поимею и прогоню обратно. Противно. Вот с утра проснулся, представил и понял, что не хочу, чтобы постоянно платить надо было. За каждый трах — платить? Ща! Нет, доказывать, что ты всех круче и достоин, надо один раз. Один. Потом просто быть таким, как всегда. Таким, каким выбрала. Но выбрать-то должны тебя, а не… пирожные…

А если не кинется — значит вообще зря притащил.

Ни к чему мне вдруг стали эти блестящие кружочки. А той девушке — нужны. Ей там дальше жить — пригодятся. Хорошая она: слабенькая, но храбрая. Для чего-то полезла меня спасать. Смешная. Дожил — самки защищают.

Когда я прекратил рыпаться, а мешок со мной перестало мотать по какой-то твёрдой поверхности, то понял, что сейчас усну. Ход у этой штуки был таким спокойным, будто похитители никуда не торопятся.

От мешка мерзко воняло пылью, грязью и людской едой. Неподвижность раздражала. А ещё непонимание — кто, куда и, главное, зачем?! Решил попытаться перетечь в человека. Может, собьёт сеть? Не сбило. Обернулся обратно — лонгвестом не так тесно.

Когда повозка, где я валялся, остановилась, почуял запах мага. Рядом совсем. Хотя вроде никто не входил. Просто вдруг резко шибануло в нос магией.

Потом я услышал звук шагов и ощутил, как прогибается и скрипит подо мной пол. Кто-то потащил мешок волоком. Затем развязал его. Я приготовился к броску, но сеть никуда не делась. Р-р-р! Меня вытряхнули на землю. Насколько смог, огляделся. Кругом оборотни: лонгвестов не было, зато кошачьих… Все виды. Больше всего энтакату.

Из повозки, на которой меня привезли, спрыгнул мужик. Молодой. Не больше тридцати. Светлые волосы коротко подстрижены одним взмахом ножа. Сам так делаю. Во взгляде интерес.

Понял, что вот сейчас… И точно — сеть исчезла. Я сразу прыгнул, целясь в горло и не обращая внимания на боль в затёкших мышцах. Убить! Р-р-ртяф!

Татьяна:

Далековато забрались «разбойники». Мы скакали уже больше, чем полдня. Останавливались только раз, чтобы наскоро перекусить холодным мясом и лепёшками, и вновь отправились в путь. Кстати, на удивление хорошая дорога в этом лесу — мощёная, ухоженная.

Хотя возьми чуть в сторону — чаща непролазная: если кошка ещё протиснется, то человек уже с трудом, а верхом так и вовсе дохлый номер. Обедали мы, правда, на полянке, как специально расчищенной под это дело. Интересно, кто содержит тут всё в таком идеальном порядке, неужели бандиты?

Я не утерпела и задала этот вопрос ворону. Он постоянно крутился возле меня, выказывая всяческие признаки симпатии, чем ужасно злил Ромку. Чувства у нас с магёнышем всё больше влияли друг на друга, поэтому и у меня эти ухаживания вызывали глухое раздражение. Но я старалась быть любезной.

Вот пусть лишь проводит до того заветного места, где можно договориться о выкупе, и пинка ему, чтоб летел впереди собственного карканья! Эх… хоть помечтать. В реальности же вежливо поблагодарим и попрощаемся. А пока будем трясти информацию…

— Разбойники? Нет, конечно, леди, что вы. Таким отличным состоянием дорога обязана нескольким торговым обществам, чьи представители пользуются ею чаще всего.

— А долго нам ещё ехать?

— В вашем обществе, леди, я готов путешествовать бесконечно, но, к моему сожалению, до ближайшей развилки осталось четверть тенченя.

У меня в голове закопошилась одна очень любопытная мысль. Чуть раньше Багдасар обмолвился, что в Энтакатош ведут всего два пути, но развилка у нас ещё впереди. То есть пока мы не знаем, куда свернуть. А вот потом… миновать разбойников не получится, особенно если они устроили таможню на своей территории, где собирают мзду за проезд. Хороший момент расстаться с нашим сверхэлегантным спутником. Пусть скачет куда ему надо… А вдруг ему в ту же сторону? Блин! Не гнать же попутчика!

Хотя мне всё сильнее и сильнее хочется от него отвязаться. Вроде бы объективных причин для неприязни нет. Наоборот, он нас выручил в драке, помогает дальше, ведёт себя в высшей степени корректно и учтиво, а мне так и вовсе… Нет, «глазки строит» это не про него. Слишком брутальный товарищ, какой-то прям картинно-правильный. И знаки внимания от него ненавязчивые, уважительные, но такие, чтобы в возникновении именно мужской симпатии сомнений не было.

В другое время, в другом месте я, может быть, и ответила бы… если не взаимностью, то неравнодушием, как минимум. Но не сейчас. У меня и так куча проблем, подозреваю, собственно по мужскому вопросу. Вот к бабке не ходи, лис сбежал на подвиги с этой замарашкой потому, что увидел лишнее. В какой-то момент окружающий мир исчез, и я плохо помню происходящее, но дверь мы с Ромкой совершенно точно не запирали.

Вот Тай и решил… Что он там решил, я у него ещё уточню, у гада хвостатого, но явно глупость какую-то. В том, что у нас с Ромкой произошло, было очень мало… как бы это выразиться… я сама не знаю, почему ни с того ни с сего предложила ему единение. Мы ведь друг друга почти не успели узнать. До того, как всё случилось. Теперь-то всё иначе, теперь Ромка — практически вторая половинка меня. И это не любовь, и тем более не секс! Это что-то другое и я пока не разобралась, что именно. А мохнатая скотина ещё получит по ушам за то, что свалил, устроив истерику на пустом месте!

Нет, не на пустом, конечно… если он к нам заглянул. Но я-то ему ничего не обещала!

За этими размышлениями мы проскочили ту самую развилку и на всём скаку вылетели на расчищенную поляну посреди леса. Дорога, чуть изгибаясь, уходила дальше, исчезая за деревьями, а поперёк неё был устроен самый настоящий шлагбаум. Корявенький, сооружённый из тонких спиленных стволов и проблем для объезда вроде бы совсем не представляющий. А пернатый натянул поводья и остановил коня перед этим хлипким барьерчиком.

Больше он ничего сделать не успел. И мы тоже. Резкий свист, взрыв… один, второй, третий!

Всю поляну заволокло серым, резко пахнущим дымом. Где-то в его клубах вскрикнул Багдасар и закашлялся Ромка. Потом сверкнула молния и один за другим вспыхнуло несколько огненных шаров, улетевших в никуда, поскольку видимость уже была нулевой. У меня в глазах стремительно темнело, и я почувствовала, что падаю.

Больно ударившись плечом и боком о землю, я какое-то время ещё продолжала слышать шум. Треск и вскрики. Потом всё стихло, и только на грани сознания чей-то грубый голос произнёс:

— А этого тут оставьте. Это ворон Сэдаэн, она его будет искать. Так что пусть катится, как очнётся, его нам не заказывали.

Тай:

Сетка опутала снова. Я с грохотом рухнул на землю. Больно. Ещё больше обидно — не успел. Не дотянулся до глотки врага. От злости хотелось кусать хвост. Зарычал сквозь сжатые зубы. Эта магическая дрянь даже оскалиться не даёт. Р-р-р-р!

— Спокойно, пёсик. Какой ты буйный, — и этот самоубийца погладил меня между ушей.

Взглядом я выразил всё, что сделаю с ним, когда доберусь. Он засмеялся:

— Совсем тебя избаловал прежний хозяин. Ну, ничего. Ненависть, боль и много секса, и ты будешь мне руки лизать.

Я демонстративно фыркнул. Отгрызть — запросто. А вот лизать — не дождёшься!

Один из тех оборотней, кто лижет, взял меня за шкирку и куда-то потащил. Я запоминал. Путь и запах. Первое, чтобы знать, как вернуться к повозке. Второе — чтобы убить.

Меня внесли в пещеру — темно, холодно даже в шерсти и сыро. Мерзко. Воняет плесенью. Подлиза швырнул меня на камни и отошёл. Недалеко. Следом за ним появился маг-смертник. Присел рядом, потрепав меня по голове.

— Сначала боль и ненависть, а потом… — и этот урод облизнулся, словно через шкуру видел человеческое тело. Моё. Голое.

Я таким взглядом даже на самок стараюсь не смотреть, а то могут и в морду вцепиться. А тут самец на самца. Р-р-р-р!

Что он там говорит, я вообще не слушал. Злился. Ненавидел.

Ему надоело разглагольствовать, и он поволок меня куда-то за холку. Я рычал… Пытался вырваться. Бился, как рыба на суше. Я чувствовал, что его планы мне не понравятся. Вот нюхом чуял.

Этот скот подтянул меня к стене и процедил:

— Обратись!

Мог бы — язык ему показал. Но лишь фыркнул и попробовал закрыть глаза. Не вышло.

Маг вынул ремень. Толстый. Кожаный. И ударил меня. Раз. Другой. Третий.

Боль разливалась по телу горячей волной. Медленно. И это должно было заставить меня сменить ипостась? Оборотня?! Три удара ремнём?!! Хорошо, четыре. Пять. Р-р-р! Облезешь и неровно обрастёшь!! Лупи, всё равно первый устанешь.

Но я ошибался…

После своего хозяина за порку взялся оборотень. Я аж заскулил от обиды. Сволочи! Нечестно же! Кошак стегал меня, не останавливаясь. Шкура горела. Мышцы ныли. Кости… В общем, болело всё. А подошедший маг воткнул мне в лапу нож. Провернул, смотря мне в глаза. Я тоже уставился на него. Почему-то ему нравилось то, что он видел. Смертник улыбался. Р-р-р-р!

Лишь когда он начал снимать с меня кожу, ленточками, я сдался. Пришлось сделать несколько оборотов подряд, чтобы не раскрошить крепко сжатые (не радовать же своих палачей криками) зубы. Но я остановился на образе лонгвеста.

Этот урод засмеялся. Как будто другого и не ожидал.

Потом меня снова били. Долго. Пока я не потерял сознание. Затем ведро холодной воды. Вновь несколько смен облика, и всё по новой. Я знал, что мне нельзя задерживаться в человеческой ипостаси. Иначе эти твари сдерут тубус с картой и предсказанием. Ну и кольцо… Про него я вообще старался не думать. Пока украшение на мне — они уверены, что я привязанный. Но едва его снимут… Стать домашней шавкой этого… Ща! Лучше сдохнуть здесь, в пещере!

Наконец маг выдохся. Он устал первым! И ушёл. Я победил…

Оборотень закинул меня в железную клетку и тоже свалил. И только тогда сетка исчезла. Я тут же перекинулся в человека. Но ни в каком из своих обликов я не смог даже слегка согнуть прутья решётки. Замок тоже не поддавался. Хотелось пить и есть. А вот чего я точно не желал, так это справлять нужду там, где буду спать. Но пришлось. Пищу и воду мне потом принесли. Я долго нюхал — ядом не пахло. Магией тоже. Но миску с едой я всё равно выбросил из клетки, а вот воду вылакал. И тут же уснул, как вырубили.

Ромэй:

Первым, что я ощутил, едва придя в себя, было полное магическое истощение. Сейчас у меня даже простенькое бытовое заклинание выполнить бы не получилось. Замерев от страха, просканировал себя снова и убедился, что перестал быть магом. Матервестер! И лишь после этого пришла ноющая боль в онемевших от верёвок руках и ногах…

Увиденное вокруг обычным зрением тоже не утешало: полумрак и нависающий неровный потолок. А ещё холодный пол, влажно-затхлый воздух и странный запах…

Вздохнув, я попытался сесть и поискать в этой темноте Таню. Странно, но улучшенные правильной связью с оборотнем способности сейчас не работали, и я словно вернулся на несколько недель назад. Наконец, немного приспособившись к тусклому освещению, идущему откуда-то сверху, я сумел разглядеть свою кошку, извивавшуюся неподалёку в стремлении освободиться.

Опустившись на спину, я, тоже вертясь и отталкиваясь плотно связанными согнутыми ногами, подполз к ней. Не могу объяснить, почему я не окликнул девушку. Но произносить хотя бы звук в этом месте было страшно. Когда же я всё-таки рискнул, то смог прохрипеть что-то не очень разборчивое и содрогнулся от раздирающей боли в горле. Возможно, это остаточное действие того странного дыма, которым нас усыпили. Как и общее состояние, больше всего напоминающее похмелье.

Татьяна:

Чёрт! Голова раскалывается, а в плечо точно раскалённую спицу воткнули. Где я? Где… Ромка?

Как сквозь мокрую вату в сознание по одной просачивались мысли. И картинки… лошади, ворон, скачка… поляна… Дым! Взрывы! Блин!

Я дёрнулась и сообразила, что кроме боли в ушибленном (слава богу, не сломанном) плече, тело чувствует неестественное онемение и… пустоту. Инстинктивно попробовав обернуться, я с ужасом поняла, что не могу. Приехали!

Когда миновал приступ отчаянья, во время которого я, как невменяемая, рвалась из сковавших тело и сущность пут, я нашла в себе силы отдышаться, приоткрыть заплывшие, со слипшимися ресницами, глаза и оглядеться.

М-да, осмотр не порадовал совершенно: я в пещере, поскольку с потолка прямо над моей головой торчит сталактит. И с него… капает.

Этот холодный дождь и прояснил окончательно мой рассудок. Я всё вспомнила и осознала, что сижу в человеческом облике, связанная по рукам и ногам. Башка гудит, как колокол, куда попала пчела, а во рту пакостный привкус неизвестного происхождения.

Ёрзая на грязном, мокром полу в попытках обрести свободу, я полностью выдохлась. Зато вдруг разглядела в полутьме Ромку, который целенаправленно извивался в мою сторону. Он тоже был связан. Но, по крайней мере, живой.

— Ром… кха…тьфу!

Во рту сухо, как в пустыне, и горло першит. С трудом сглотнув вязкую, горьковатую слюну, я сделала ещё одну попытку:

— Ромка… ты как?

В ответ он прохрипел что-то не слишком членораздельное, но затем ему всё же удалось внятно выдать:

— Живой…

— Это уже полдела! — постаралась приободрить я. — Теперь бы ещё понять, где мы… и развязаться. Кха… нет, сначала развязаться, а потом понять. Ты… магичить можешь? — я догадывалась, каким будет ответ, но надежда умирает последней.

Ромэй:

Отрицательно помотав головой, я с мольбой уставился на Таню:

— Давай ты обернёшься…

— Не получается, — мрачно отозвалась она. — Что-то блокирует магию и смену образа… Наверное, эта дрянь, которой нас обмотали! Повернись спиной, постараюсь её перегрызть.

Перевернувшись, я замер, чувствуя кожей Танины волосы, дыхание… Слушая, как она ругается по-своему, шипит и рычит… Злится, матервестер!

— Да тут сутки бобром работать надо, — через какое-то время выплюнула она слова, вместе с верёвкой. — Чёрт… нужно сесть и оглядеться. Может, что-то попадётся на глаза…

Осматриваться в такой темноте было сложно, поэтому я встал на колени и попробовал ёрзать и крутиться на них. С одной стороны, мне худо-бедно, но было видно, куда именно я передвигаюсь. Но с другой, я моментально стёр колени в кровь, невзирая на штаны. Когда же я перебирался к Тане, то полз на спине, помогая себе ногами и руками, и перенапряг все мышцы, перетягивая тело в необходимом направлении. Матервестер, потрясающий ассортимент способов перемещения для мага! Выбирай, Ромэй!!!

Ещё немного поёрзав на коленях, я понял, что терпеть боль мне абсолютно не нравится и, плюхнувшись на попу, попробовал добраться к мерцающей неподалёку свалке чего-то блестящего. А Таня, перекатываясь с боку на бок, двигалась в противоположный угол: там было темнее, зато слышалось слабое журчание.

Татьяна:

Перекатываться получалось немного легче, чем елозить, обдирая живот, спину и руки. Не дно у этой пещеры, а образцовая тёрка! Главное, лучше бы верёвки перетирались, так нет же, они из чего-то такого сплетены, что раньше я пополам перетрусь. Зар-р-раза!

В углу, куда я так стремилась, по стене действительно стекал ручеёк, образуя маленькую лужицу у подножия. Я задействовала все доступные мне органы чувств, но ничего подозрительного не учуяла. Влага как влага. Вкусная! Мама-кошка, какое блаженство, даже если приходится лакать, уткнувшись человеческим лицом в лужу.

Вода была холодная настолько, что заломило зубы. Зато голова начала нормально работать. С некоторым трудом сев и подтянув связанные ноги к груди, я позвала своего собрата по несчастью:

— Ром, здесь можно попить!

Ромэй:

Чтобы не ползти на спине, не видя куда, я передвигался, подпрыгивая на попе, лицом вперёд. Сначала приподнимался, уперевшись ладонями, потом перебирал немного руками и ногами. Затем опускался, чтобы отдохнуть и снова делал пару-тройку «шажков». Так и доскакал до цели. Приглядевшись, заметил, что рядом с моей кучей есть ещё и не одна. А чуть дальше они вообще сливались в громадную кучищу. «Только дракона не хватает», — подумал я и даже поёжился. Но это, и правда, была огромная… нет, огромнейшая, матервестер! …свалка драгоценностей.

Убедившись, что крылатых рептилий точно не наблюдается, я залюбовался красотой, переливающейся даже в такой полутьме. Но зачем-то решил подобраться немного ближе. Рука провалилась в небольшую выемку, и меня повело в сторону… равновесия я не удержал и с размаха по плечи въехал в эту гору блестящего металла и огромных камней!

Я, скорее, сначала ощутил, чем услышал, как она задрожала и начала рассыпаться на тяжёлые… весьма, матервестер! тяжёлые составляющие! Сообразив, что если замешкаюсь, то меня ждёт смерть под завалом из чьих-то сокровищ, я ринулся назад, к спасительному голосу Тани.

Ну, что сказать… голову из-под лавины я всё же успел убрать (она и так немилосердно болела после столкновения с этой горой), а вот ноги… ноги пострадали. На них свалилась какая-то неподъёмная диадема… хорошо не по колену, а чуть выше… а потом ещё что-то острое оцарапало икру.

Татьяна:

За водой Ромэй не явился. Да он даже не ответил. Зато в его углу что-то загрохотало, зазвенело и обрушилось. Мамочки! Надеюсь, не потолок?! Хотя потолок не звенит…

Блин, а вдруг Ромку там замуровало?! От ужаса у меня на пару секунд отнялось всё, что только могло это сделать, и я, неудачно дёрнувшись от шума, съехала по шершаво-тёрочной поверхности пола прямо в лужу… мягким местом! Блин! Я не до такой степени хотела пить, и вообще… попытавшись быстро перекатиться на бок, чтобы хоть как-то доползти до моего магёныша, я так звезданулась локтем о какой-то чёртов вырост на чёртовом полу в этой чёртовой пещере, что у меня искры посыпались отовсюду, а во рту на секунду стало сладковато от боли.

Вряд ли это подземелье слышало столько нецензурщины, сколько высыпалось из меня в следующие три минуты. И лишь после своей прочувствованной речи я выдохнула и окликнула с надеждой:

— Ром, ты там как?! Ты живой? Что это было? — а сама в это время то извивалась, то катилась в нужную сторону. Вдруг он там… без сознания?

Ромэй:

— Ром, что это было?! — раз пять глухо повторило эхо голосом Тани.

— Меня накрыло богатством, матервестер! — ответил я, лихорадочно крутясь на попе и пытаясь нащупать пальцами то острое… Ых! Вот оно!

Я собрался гаркнуть, что мы спасены, но вдруг одумался. А если где-нибудь рядышком пристроились наши похитители? Осчастливить их такой новостью?! Не дождутся! Мы сейчас втихую всё провернём!

Приготовившись было «прыгнуть» навстречу девушке с чем-то, очень напоминающим большой нож, я красочно представил себе, как приземляюсь задом… прямо на остриё… и резко передумал.

— Давай сюда! Тут столько интересного!

— Нашёл место для интересов! — моя кошка появилась из темноты только минут через пять, а до этого оттуда доносилось сердитое сопение и сдавленный иномирный мат.

Я отодвинулся в сторону и гордо кивнул на лежащий рядом небольшой кинжал:

— Во!

— Ух ты! — восторженно выдохнула Таня, подобравшись ближе и разглядев находку. — Это ты удачно обрушился… Что упало-то? Тебя не ушибло?

Задавая вопросы, она не забывала целенаправленно перемещаться к оружию и теперь примеривалась, как бы подхватить его связанными за спиной руками.

— В этот раз не на голову, — улыбнулся я. — И этого красавца я никому не отдам, он мне нравится!

— Никто и не отбирает… — пропыхтела девушка. — Наоборот… — её пальцы двигались не слишком ловко, но она всё же сумела подхватить кинжал и перекрутить его рукояткой вверх. — Теперь постарайся зажать его в зубах и перерезать верёвку.

М-да, оно и зажать-то было проблематично, а уж двигать лезвием точно по спеленавшим нас узам… и с напором… Матервестер!

В итоге я поступил хитрее: направив лезвие оружия вверх и немного наклонив его, я сунул рукоять Тане в руки и повернулся к ней спиной. Сначала, естественно, я наткнулся на остриё пальцами, потом ещё раз, затем сцепил зубы и сел правильно. Дальше Таня держала нож, а я елозил по нему верёвкой, пока не почувствовал, что мои верхние конечности обессиленно-затёкшими полешками шмякнулись на пол пещеры.

— Ну как? — тревожно спросила девушка, ёрзая в усилии вывернуть голову и разобраться, что происходит у неё за спиной.

— Сейчас… — прошептал я, стремясь вернуть телу подвижность и при этом не стонать от неприятных покалывающих ощущений. Наконец кровообращение восстановилось, и я вызволил из пут свою кошку. После чего стряхнул с лезвия волокна и принялся шарить по одежде в попытках спрятать кинжал понадежнее.

Татьяна:

Всё познаётся в сравнении. Только тот, кто ползал связанным по грязному полу, поймёт, какой кайф чувствовать себя свободным. Блаженствовать не мешают даже горячие иглы восстанавливающегося кровообращения и противная слабость. Ничего, это быстро пройдёт, а непринуждённость движений останется.

Вот ещё бы… но моя звериная ипостась так и осталась скованной. Я присмотрелась к Ромке — его аура тоже потускнела, но не погасла совсем, что неимоверно радует. И наша связь… я её вижу. А ещё я вижу… вижу…

В голове снова зашумело от напряжения, но я пересилила боль и через минуту упорного вглядывания в непонятное досадливо зашипела:

— Ром, из тебя тянут магию! И из меня… не магию, но что-то другое. Этот нож тоже тянет, кинь его!

— Ни за что! — Ромка спрятал железяку за спину и уставился на меня так, будто я у ребёнка конфету отнимаю. Вот же…

— Дурак! Бросай, говорю, а то совсем высосет тебя! — и я попыталась конфисковать вредную конфетку у «дитятки». Ага, щазз!

Этот «младенчик» вцепился в свою игрушку, как осьминог в добычу, всеми лапами, даже коленки к груди подтянул, сворачиваясь клубком вокруг обретённого сокровища.

Я испугалась, что местное вампирство как-то повлияло на его мозги, и с новым пылом стала отбирать опасную штуковину.

В результате мы вскрикнули почти одновременно: неудачно вывернувшийся кинжал пропорол мне ладонь, а ему пальцы. Не сильно, но вид ранок отрезвил нас обоих. Ромка выпустил свой мини-меч, и теперь тот валялся на каменном полу, медленно впитывая нашу кровь.

Я, открыв рот, таращилась на эти кровожадные чудеса, а потом удивлённо посмотрела на магёныша:

— А теперь перестал тянуть! Кинжал, в смысле, перестал.

Ромка тут же схватил эту железку и прижал к сердцу, словно давно потерянного сына. Я хмыкнула:

— Как ребёнок со своей цацкой. Ладно, не трогаю я её. Она больше не тянет магию… Ром? А мы где, ты случайно не знаешь? — окончательно избавившись от верёвок, я встала и огляделась с высоты собственного роста. Нда-а…

Пещера. Самая натуральная. И гора покоцанных, пыльных и грязных драгоценностей в углу ни капли не делала её уютнее. Каменный мешок с неровным полом и стенами, с затхлым воздухом и едва брезжащим откуда-то сверху светом.

На всё ещё подрагивающих ногах я прогулялась в ту сторону и вернулась мрачнее тучи:

— Там свод выше, метров пять, и в нём дырка. Закрыта чем-то типа деревянной крышки, а в щели свет виден, — доложила я обстановку. — Ром, вон там есть вода, я уже пила, вроде всё в порядке, — я указала рукой направление и скривилась. Конечность была замурзанная, в синяках и заметно дрожала. — Пошли вместе, я тоже хочу пить. И руки вымыть, если получится.

— Пошли, от воды и я не отказался бы. И от еды. Там еды нигде не бегало? — Ромка храбрился, но голос его чуть заметно подрагивал. — Слушай, как ты думаешь, магию у нас навсегда вытянули? — и он ласково погладил кинжал, который умудрился запихать под ремень брюк.

— Из съедобного тут только мы с тобой, — фыркнула я и с осуждением уставилась на оружие: — Проковыряешь себе дырку в пузе, будешь знать, — сама от себя не ожидала этой стариковской ворчливости. — Оберни лезвие чем-нибудь, чудо ты моё! А потом уже в штаны пихай.

Мы добрели до ручейка, и я уступила магёнышу место возле лужицы. Я всё-таки уже пила, а он так и хрипит пересохшим горлом…

— Нет, не навсегда. Это я про магию, — надо же как-то подбодрить мальчишку. Представляю, как ему жутко без своих способностей. Я сама едва не вою от ужаса — ставший для меня таким же естественным, как дыхание, оборот вдруг оказался в непонятном плену. Это всё равно, что задохнуться, нужно много усилий, чтобы не позволить панике вылиться в полноценную истерику.

Утолив жажду, Ромка отодвинулся, пропуская к ручью меня, и, плюхнувшись на пол, уставился вверх…

— Эх, Багдасара бы сюда… — мечтательно произнёс он.

Глава 18

Ромэй:

В стремлении выбраться мы обследовали каждый закуток, каждую выемку, каждый выступ, едва ли не каждый булыжник обнюхали. Мы старались залезть по камням вверх и срывались, падая и обдирая пальцы в кровь… Я сдался первым: ну, неприспособлен я лазать по скалам, матервестер! Маги левитируют! Сильные маги… Такие, как я… до попадания в эту пещеру!

Таня взбиралась на стену несколько удачнее — сказывался опыт. Но чем выше очутился, тем дольше летишь вниз. В конце концов и до неё дошло, что даже в кошачьем облике ей не одолеть подъём, а уж в человеческом… Эх-х-х!

Паники девушка не показывала, но сжатые кулаки и прокушенная до крови губа выдавали её состояние. Утомившись от бесплодных усилий, она какое-то время металась по нашей темнице, как зверь по клетке.

Устав наблюдать, как она себя изводит, я поймал свою взъерошенную кошку и прижал к себе:

— Выдохни! Нужно сесть и успокоиться.

Сначала она попыталась вырваться, но потом, явно с трудом взяв себя в руки, устроилась рядом. Помолчала.

— Чёрт! — вновь дёрнулась вскочить, но смогла удержаться. — Какая же я дура! Рванула неизвестно куда, без разведки, напролом, а ведь догадывалась… — она махнула рукой и отвернулась, изо всех сил саданув кулаком по мокрым камням.

— О чём? — конечно, нам же нельзя решать, что делать, пока не обсудили, кто виноват.

— О том, что не стоит соваться к разбойникам с разбега, как дурные курицы в кормушку, — сквозь зубы процедила Таня и ещё несколько раз от души приложилась кулаком к стене. — Чёрт!

— Да-а-а? — уточнил я с откровенным ехидством в голосе. — Ты успешно прятала свои подозрения глубоко в себе. Очень глубоко.

Девушка полоснула меня взглядом и не менее язвительно парировала:

— А тебе никто не мешал самостоятельно делать выводы!

Я только открыл рот для уточнения, что привязанным магам думать самостоятельно не положено, даже если они привязаны правильно и добровольно… И вообще, началось всё с насилия… И поход за лонгвестом — не моя идея… И…

Но у меня так сильно зачесалась нога, что пришлось задрать штанину. И я с изумлением уставился на небольшой, аккуратный порез на икре.

— Где это ты умудрился? — словно нехотя поинтересовалась кошка, но затем потянулась и тронула ранку пальцем. — Знаю! Это наверняка твоя игрушка! Как маленький!

Я опустил брючину и встал, медленно отряхиваясь и поглаживая ладонью рукоятку кинжала:

— А ты большая, матервестер! Взрослая! Насколько ты меня старше? На год?!

— А по уму на все десять! — не осталась в долгу Таня. Она тоже вскочила и вызывающе задрала подбородок. — Что ты вцепился в эту железяку, как младенец в соску?! Даже в схватку из-за неё кинулся!

— А критерий для оценки развития ума у тебя какой? — моё терпение лопнуло: надо же, какая гениальная нашлась; ничего ж такого не совершила, но гонору больше, чем у её лиса. Там хоть это оправдано — он же лишь силушкой кичится, которой у него действительно немало.

— Да уж не маговский: чем больше оборотней замучил, тем умнее! — выпалила эта зараза, сверкая глазами в полутьме.

— Чтоб ты знала, ум — это от природы, но раз ты по числу замученных его определяешь, то да, у тебя уже и в этом мире счёт один — ноль. Так что, признаю, я младенец! Но не найди я, идиот, этот ножик — так бы и куковали связанными. И на всякий случай для тебя напоминаю: у тебя больше нет когтей, а у меня магических способностей. Спустись сюда кто-либо, чтобы нас убить, что ты будешь делать?! А у меня оружие есть! Ясно?!

— А что эта хрень из тебя магию высасывает, тебя не беспокоит? — девушка тоже повысила голос. Мы уже практически орали друг на друга. — Да пока за нами придут, ты рукой пошевелить не сможешь, вояка! — и она в запале толкнула меня кулаком в плечо.

Я почти успел уклониться, поэтому удар получился смазанным. Всё равно чувствительно, матервестер, но не так, как если бы огрёб по полной. Внутри всё заледенело. Драться было глупо. Как ни посмотри — глупо и бессмысленно. И не потому, что даже сейчас Таня сильнее меня. Просто одно дело от злобы пинать незнакомую кошку, а другое — пытаться всерьёз причинить боль девушке, с которой не так давно… Вот уж не дождётся! Мы, маги, олицетворение зла, конечно, однако своих женщин не бьём! Но и себя унижать не позволяем, матервестер!

Развернувшись, я молча пошёл в другую сторону. Пока я крутил в пальцах свою находку, почувствовал, как разгоревшаяся было в душе истерика замерзает, несмотря на приятное тепло и спокойствие, разливающиеся по телу. Я мог контролировать себя только благодаря тому, что в моих руках был кинжал.

Правда, когда я начал приближаться к горе из драгоценностей, ладонь резко обожгло, точно я ухватился за раскалённое железо. Вытащив нож, я уставился на пылающее красным лезвие. Потом вспомнил, как кошка голосила, что все эти предметы тянут энергию, и обогнул коварную свалку по дуге, устроившись едва не напротив той стены, возле которой мы сидели вместе с Таней. Облокотившись на более-менее подходящий каменный выступ спиной, я сжал своё оружие и закрыл глаза.

Татьяна:

Примерно полчаса мы мрачно сопели по разным углам. Затем просто дулись ещё минут десять. Потом… потом я посмотрела на ссутулившееся длинноногое недоразумение… надутое, обиженное и… несчастное. Бледный стал, как вампирёныш, и нос в чём-то вымазан. Запястья в синяках, исцарапанные пальцы немного раздражённо играют рукоятью этой дурацкой железяки. Блин! Ну вот чего я на пацана набросилась? Он в эту дыру попал исключительно за компанию со мной… из-за Тайя… Причём, даже не пробовал возражать, когда мы ринулись на поиски чернобурого горюшка, а мог бы! Он уже не был марионеткой.

Это мне надо было сначала головой думать и лишь после этого к бандитам в лес мчаться. Тем более, с каким-то левым вороном. Его-то отпустили… А моего магёнка никто не боится: забросали вонючей гадостью, связали, как индюшку перед продажей, и в яму…

А в яме ещё и я развопилась. Да, перенервничала. Но это же не повод на ребёнка кидаться.

Вздохнув, я перебралась к своей магической половинке.

— Прости меня, Ром, это я от безысходности. И ещё за тебя испугалась — непонятный он, этот кинжал, и ты на него странно смотришь.

— Я и на тебя странно смотрю, — с вызовом в голосе выдал Ромка.

— Вот именно, — я вздохнула и подвинулась ещё ближе, обхватив его за пояс и положив голову ему на плечо. — А вдруг он тоже тебя как-то привязал? Здесь всё неизвестное, а значит, опасное… мне страшно.

Ромэй обнял меня в ответ, молча устремив взгляд в одну точку. На его худом лице отчётливо было заметно, как перекатываются желваки на скулах. Злится. Но молча.

— Извини… — с сожалением проговорила я, — ты без меня тут не оказался бы… учился б в университете и бед не знал.

— Ну, тогда и тебя бы не узнал, — мой магёныш посмотрел на меня как-то странно, затем перевёл дыхание и снова уставился куда-то очень далеко отсюда. По-моему, вообще в другую вселенную.

— Нашёл сокровище! — хмыкнула я невесело.

— Нет, ты сама навязалась, — наконец он улыбнулся и прижал меня к себе ещё крепче. — Это ты меня выбрала, а теперь обзываешься.

— Да я не обзываюсь… то есть, ты не обращай внимания. Я, когда психую, не совсем соображаю, что болтаю… бывало уже. Ром? А скажи, какие у тебя ощущения от этого тесака? Ничего необычного?

Ромэй, не говоря ни слова, встал, помог подняться мне, выставил вперёд свой мини-меч и направился к свалке, таща меня за собой. От его тёплых и твёрдых пальцев по жилкам словно побежала волна, согревая и слегка приглушая скребущую пустоту в груди. Когда до равнодушно блистающей кучи артефактов оставалось метров пять — шесть, кинжал засверкал красным.

— Во! — похвастался парень.

— Ого! — удивилась я и присмотрелась внимательнее. Потом отошла на пару шагов и снова вгляделась. Торопливо вернулась обратно и вцепилась в спасительную ладонь. — Знаешь… когда ты меня за руку держишь, мне спокойнее, и в голове проясняется. А стоит отойти, и опять паника, — поделилась я.

— Ага! — произнёс Ромка так, будто это его личное достижение, стискивая меня в объятиях и пряча лицо в моих волосах. — Ты не переживай, мы выберемся. Пока не придумал как, но мы обязательно это сделаем… А ещё я всё-таки хочу покопаться в этих побрякушках. Уверен, там много любопытного валяется. Но лезвие так ярко сверкает, что отбивает желание напрочь. И внутри сразу муторно как-то. А о ноже не беспокойся: он привязывается магией крови, у старых вещей такое часто встречается.

Рядом с Ромэем мне действительно стало легче. Нет, наверное, что-то шло и от оружия, но не это главное. Сейчас я вдруг очень остро почувствовала, что это не просто чужой, незнакомый мальчишка из магического мира. Это Ромка. Дорогой и необходимый до последней капельки, мой. Прильнув к нему, я как никогда остро ощутила и его обиду на меня, и то, что он уже простил, и что на меня он в принципе не может злиться долго, хотя ему все ещё горько, что я… э-э-э… нет, я не это хотела сказать! А он понял так, что я обозвала его ненужным, никчёмным слабаком. Эх, чудо моё. Не оставив между нашими телами даже малейшего расстояния, я потянулась ему навстречу, как во время единения, всей сущностью. И ещё раз безмолвно извинилась за невольно причинённую боль, показала, насколько мне тогда было страшно и за него, и вообще, и как я его… люблю. Такого родного, близкого. А драгоценности — ну их нафиг, они пахнут бедой!

В ответ меня тут же закрутил вихрь Ромкиных эмоций, в котором переплелось то, что он меня тоже очень любит и старается беречь, что я ему очень дорога, и что он ужасно боится меня потерять из-за того, что я в нём разочаруюсь, особенно теперь, когда он магически пуст и физически слабее. Дурень длинноногий… разве это важно?

Сколько мы так простояли, обнимаясь, я не помню — в тот момент время шло как-то иначе. Даже в этом жутком месте, с неизвестностью, полной опасностей, вот так вдвоём больше не было страшно. Справимся.

А потом вдруг раздался резкий скрежет железа по камню. Из того угла, где был люк в потолке.

Ромэй:

Таня застыла и уставилась вверх, я тоже затих, приглядываясь и прислушиваясь к происходящему. Полоска света над головой стала увеличиваться, поэтому я дёрнул кошку за собой в поисках укрытия, где нам можно было бы быстро спрятаться, и чуть не споткнулся о диадему, совсем недавно оставившую мне синяк на ноге. Пришлось подхватить её, чтобы она не загремела, и, по закону подлости, эта зараза остриём оцарапала мне палец. Я замер, наблюдая, как моя кровь исчезает, впитываясь в очередной магический артефакт.

Тут из открывшегося сверху прохода показалась чья-то голова, оглядывающая пещеру и особенно то место, где должны были валяться две связанные тушки.

— Надо было туда упасть и прикинуться… — начала девушка.

— Всё уже, поздняк метаться, препод ушёл, — буркнул я, отступая подальше в полутьму, чтобы нас было не видно. Кинжалу явно не нравилось соседство с подобранным мной украшением — жар и красные блики разбегались от него во все стороны. Хорошо, что я его пиджаком успел прикрыть… Но и диадема в моих руках тоже вела себя странно, матервестер! Рассиялась за компанию, но синим, стала обжигать ладонь, а ещё… звенеть на грани звука! От последнего у меня вдруг резко расплылось всё перед глазами, и я пошатнулся. Таня среагировала моментально: рывком выдернула синеющий обруч из моей ладони, чуть слышно зашипела и ругнулась. На её пальцах тоже выступила кровь — один из центральных зубцов острым кончиком проколол кожу. Её кровь впиталась ещё быстрее, и… артефакт погас. А звон прекратился.

В голове прояснилось, я проморгался и перевёл взгляд на гору драгоценностей за спиной девушки. Теперь я тоже видел, что они не просто переливаются, а жадным многоголовым драконом рыщут по пещере в поисках еды… магии. Крупица которой вновь появилась во мне. Уф-ф-ф! Ну, носки самому стирать уже не придётся…

Татьяна:

«Да что ж тут за гадость такая навалена: что ни цацка, то кровопийца! Сначала ножик этот краснорожий, теперь корона какая-то колючая. И что за привычка у Ромки всякую дрянь сразу голыми руками хватать?» — все эти мысли пронеслись табуном, пока я выхватывала у магёныша очередную опасную пакость.

Опять порезалась, да что ж такое! Вот ещё этого… Ух ты! А красивая диадема. И опасностью от неё не пахнет. От всей остальной кучи так и продолжает вонять, а это… эта… Внешне она напоминает разомкнутый обруч из старого, чернёного серебра, довольно просто украшенный. Ни камушков, ни блёсток. Поверх обруча переплетаются длинные и узкие, как у ивы, острые рифлёные листочки, образуя корону с пятью зубчиками надо лбом.

Совершенно очарованная украшением я, отпустив Ромку, взялась за обруч обеими руками и надела его на голову. В следующую секунду мне показалось, что всё происходившее в пещере, как киноленту на старинном проекторе, промотали на повышенной скорости… лишь мгновения, как кадры, мелькали…

И вот уже мы стоим в самом тёмном углу и настороженно следим за чьей-то башкой, которая торчит в люке и что-то бормочет.

Предмет нашего пристального внимания ещё чуть-чуть покрутился и исчез. Люк задвинулся, но ненадолго. Примерно через минуту лучик света прочертил неровные каменные стены, следом упала узкая верёвочная лестница, с корявыми палками вместо ступенек, и по ней неуклюже стал спускаться какой-то оборотень в человеческом облике. Судя по движениям, старый, больной или… не очень трезвый.

Штанины у него обтрёпаны до неровной бахромы, рваная рубаха болтается на худом теле, да и сам весь неухоженный. На атамана разбойников товарищ совсем не похож. Тогда кто? Тюремщик? И вот так просто слезает вниз?? Хотя мы же, по идее, связанные валяемся.

— Странно. Должны быть тут, а нету. Неужто освободились? — нет, дедок был не пьяный, просто какой-то чудной. Всклокоченные седые пряди забавно торчали, словно… словно рога! Олень! Это оборотень-олень. Во дела-а-а… мама-кошка, какой же он древний.

А пришедший продолжал ворчать, безучастно оглядываясь по сторонам:

— Вот волшебство-то… Старый Эбрагем всякое тут видел… да… Но сейчас только чудеса Эбрагем и видит, а больше никого.

Или дедуля из-за возраста ослеп, или слегка… сбрендил. Он смотрел прямо на нас, но будто сквозь нас. Глаза в зарослях пегой бороды большие, влажные, оленьи. Однако не ярко-карие, как должны быть, а точно подёрнутые перламутровой дымкой. Может, правда, слепой?

Тут дед нагнулся, поднял с пола перерезанные нами верёвки и поднёс их к самому носу. У меня перехватило дыхание, а Ромка крепче сжал руки на моей талии. Но старый олень равнодушно выбросил обрезки и зашаркал к лестнице, как ни в чём не бывало продолжая бубнить:

— Да-а-а, больше здесь никого нет. Старый Эбрагем чувствует, что тут лишь чудеса. Правильные, каких в мире давно не было. С тех самых пор… Ведь, кого сюда бросят, все лежат, как мёртвые: проклятое золото Карлехейма пьёт разум и не даёт очнуться. Только истинные чудеса могут пересилить, да… А чего им тогда тут сидеть?

Мы с Ромкой переглянулись, и я едва заметно пожала плечами в ответ на его вопросительный кивок.

Дед начал взбираться наверх, кряхтя и тяжело вздыхая. Вот он исчез в люке, но лестницу за собой не поднял, и дыра в потолке всё ещё была открыта. Стариковское бормотание доносилось вполне отчётливо.

— Вот у нашего мага появился настоящий лонгвест, разве не волшебство? Молодой, здоровый, сильный. А он это чудо приказал к себе перенести… уж тенчень назад… да… Дом-то у него знатный, в верхних пещерах находится. Коридоры, конечно, запутанные, да только если всё время направо поворачивать, в третий раз именно туда и попадёшь. Вот пока дураки гуляют, наш маг новой игрушкой-то и займётся, да… греховодник, тьфу… А старый Эбрагем ломай косточки, приглядывай за пленниками. Так разве чудеса путами удержишь, коли они правильные? Эбрагем сейчас сходит им за едой. А то стал совсем безголовый: шёл кормить, а еду-то и забыл… да… А лестницу убирать не будет. Пусть висит, пока он бродит. Эбрагем старый, он уже ничего не помнит… Не помнит, как скакал много лет назад, задевая рогами небо. Как был свободным и водил своё стадо. Нету больше стада у Эбрагема, и рогов нету. И неба нету у убогого. Зато Эбрагем нашёл правильные чудеса, да… И раз золото их не выпило, чудеса найдут выход.

Ворчание всё удалялось и удалялось, а мы стояли, таращась во все глаза на оставленный нам путь к свободе.

Тай:

В себя пришёл в большой комнате. Большой и светлой. Значит, сейчас даже не утро — день. Следующий день. Неплохо я выспался. А, главное, как меня угораздило уснуть человеком?! А опять сменить облик проклятая сетка мешает! Р-р-р-р!

— Развлечёмся, малыш?

Блондин наклонился, касаясь своими волосами моей кожи. Голой кожи!

Пока я спал, меня раздели?! А тубус?! А кольцо?!

— Это ищешь? — маг раскачивал тубус прямо перед моим лицом.

Кажется я понял, что значит слово «ненависть». До этого не знал.

— Я позволил себе полюбопытствовать, — ухмылка гада стала откровенно издевательской. — У тебя есть кусок, которого нет у меня. Зато у меня… — светлые лохмы снова коснулись моей кожи. Не-на-ви-жу! — У меня есть то, чего нет у тебя! — и перед моим носом появилась бумага. Старая.

— Будешь хорошим мальчиком, дам потом почитать, — усмехнулась эта сволочь. — Раз ты так интересуешься древней историей.

Мысленно я выдал длинную речь — даже сам удивился. А вот вслух только зарычал сквозь зубы.

— Тише, пёсик! Я знаю, что ты ещё недостаточно сильно на меня злишься. Но не могу удержаться. Так что я тебя сейчас трахну, а потом мы снова поиграем с палочкой и ленточкой. Могу даже бантик привязать, если попросишь.

На х… себе бантик привяжи, р-р-р-р!

Ромэй:

Девушка рванула по лестнице первой, я поднимался следом. Мир подо мной подло раскачивался. Я честно старался не смотреть вниз, но это оказалось практически невыполнимой задачей, матервестер! Там был специальный магнит для взгляда.

Таня ловко, как кошка, вылезла, я выпал следом и зажмурился. Яркое солнце, ослепляя, светило в глаза.

— Жаль, старый Эбрагем забыл еды принести, — вздохнул я, прислушиваясь к урчанию своего живота.

— Потерпи, поймаю тебе кого-нибудь, — моя любимая активно вертелась на месте и принюхивалась. Потом вдруг замерла, встряхнулась всем телом, сверкнула на меня ликующими глазищами и в следующую секунду в траве у люка выгибала спину чёрная кошка. Она счастливо замурлыкала и принялась тереться о мои ноги.

Я подхватил её и закружился, радуясь вместе с ней. Во мне тоже росло количество магии, но не столь быстро, как мне бы того хотелось. А Таня уже смогла, уже обратилась. Судя по расположению солнца, мы провалялись в пещере всего полдня, а такое чувство, что целую вечность. А на целую вечность потерять контакт со своим зверем — это ужасно!

— Только не конкау! — с шутливым испугом замотал я головой. — И давай поторопимся, а то я не очень понял про греховодника и лонгвеста.

— Зато я поняла, — кошка перестала мурчать и спрыгнула с рук. — Вот дрянь! Лис потом себе вены перегрызёт, если мы не успеем, правда после того, как магом пообедает. Побежали? Это туда, — она выразительно повела носом в направлении густого кустарника.

Тай:

Терпеть не могу, когда меня лапают без разрешения! Противно! Загрыз бы урода! Но в сетке даже глаза не закрыть. Лежу и смотрю. А смертник гладит, облизывается, лезет, куда не надо. Руки сухие, горячие. Тело против воли отзывается. В голове бедлам. Не-на-ви-жу!

Тубус он снял. А кольцо? На мне или нет? Не пойму.

— Не нервничай, малыш, твой хозяин тоже у меня. И его магические силы на исходе. Странно, что ты всё ещё привязанный, — блондин даже ощупывать меня перестал, задумавшись. — Ну ничего, к вечеру привязка исчезнет. А пока мы просто развлечёмся.

И он стал переворачивать меня лицом в пол. Р-р-р-р!

Татьяна:

Быстренько оглядев окрестности вокруг той дыры, из которой мы вылезли, я поняла, что если не знать, где расположена наша тюрьма, — её и не заметишь: деревянный снизу, сверху люк оказался невысоким ящиком, в котором вполне успешно росла такая же, как и повсюду, травка. Поставь люк на место — и черта лысого найдёшь мерзкую «сокровищницу».

Вход в нужную нам пещеру находился буквально в двух шагах от спуска в «темницу» и замаскирован был ничуть не хуже, но, на наше счастье (а случайно ли? Ну, олень!), приоткрыт. Выложенная камнями и покрытая мхом дверь буквально на сантиметр отошла от импровизированного косяка, но этого хватило, чтобы кошачий нос (мой носик, мой любимый кошачий носик, мама-кошка, какое блаженство! …словно у меня не лапки и хвост, а реальные крылья выросли!) учуял запахи множества оборотней и жилья.

Я бежала по тоннелю внутри горы, метров на десять опережая Ромку, и чутко прислушивалась. Один раз пришлось быстро метнуться ему под ноги, чтобы, замерев за каким-то выступом, переждать, пока по коридору, куда врезался наш отнорок, прошествует троица здешних обитателей. Хорошо, что они спешили и не стали принюхиваться.

Потом мы спокойно миновали ещё несколько ответвлений. Я для себя отметила, что из одного поворота доносился сильный аромат еды, из-за другого — слышался шум множества голосов, смех и бряканье какое-то. Остальные проходы по левой стороне были нежилыми и, судя по всему, вели в тупики.

Следуя подсказкам Эбрагема, мы трижды повернули направо и оказались в более облагороженной части катакомб. Пол здесь был ровнее, стены претендовали на звание декорированных, а вонь чужой магии разила угрозой. Сделав ещё несколько шагов, мы уткнулись в закрытую дверь, из-за которой фонило… чернобуркой! Там была наша дурная лисятина, и он ужасно злился!

Открывать дверь мы не рискнули, поскольку этот идиот в помещении был не один. Но чуть в стороне от основного коридора был виден закуток, куда выходило почти взаправдашнее окно. Должно быть, изнутри покои мага максимально напоминают настоящий дом.

Не воспользоваться возможностью для разведки ситуации было бы глупо, поэтому мы подкрались и заглянули в интересующую нас комнату.

Ромэй:

За дверью был маг, сильный маг. А ещё там был лонгвест. Молчащий. Не понимаю, что нужно было сделать с Тайем, чтобы он даже не рычал. Спит он, что ли? Вырубленное в стене окно магически освещало внутреннее убранство и не давало разглядеть нас. А вот нам легко удалось рассмотреть подробности происходящего в комнате-пещере. На полу кверху задом лежал совершенно неподвижный голый Тай в человеческом облике, а над ним склонился мужик. Не уверен, что сильнее меня, но опытнее — точно.

— Не думаю, что я с ним справлюсь, — шепнул я. — Просто ещё не восстановился полностью. Да и в магических поединках многое решает опыт.

— Всё равно надо попробовать! — Таня лихорадочно била хвостом по бокам и дёргала ушами. — Ром! Он же прямо сейчас лиса поимеет!!!

Глава 18

Тай:

Мерзкое чувство. Даже не связанный — парализованный. Есть такие змеи — один укус и ты бревно. Не вздохнуть, не моргнуть, не обернуться. Пока из тебя яд не выйдет. Если свои найдут — хорошо. Нет — так и будешь лежать в лесу. Повезет если не съедят заживо. Страшная смерть.

Сейчас мне было не страшно. Я ненавидел. Ненавидел пальцы, касающиеся моего тела. Ненавидел волосы, гладящие кожу.

— Какой ты красивый, песик… — и смотрит как на собственность.

Р-р-р-р! Каждое прикосновение противно. За один сально-прожигающий взгляд убил бы. И за свою реакцию на него — убил! Сначала меня трясло. От ненависти и невозможности действовать. От того что он трогал меня как хотел и… где хотел! Р-р-р-р!

Самец самца… Противно! Так в стаях унижают, когда хотят сравнять с самкой. Это позор, который с тобой навсегда. Часто на всю жизнь.

Нет, есть самцы, трахающие друг друга. Близнецы часто так делают. Они — пара. Им не надо самку, они все время вместе. Такое в стае не поощряют, но принимают. Особенно если пара сильная.

Но обычно… Обычно это позор. Со мной такого не должно было случиться!

Горячие пальцы на моем теле. Жаркое дыхание. Губы… Только не губами, р-р-р-р! Если сосок трогать пальцами — по телу мурашки и покалывание. Но если касаться губами… Противно и… Р-р-р-р! Тяжесть внизу живота. И боль…

— Бедный малыш возбудился?

Сожру по частям! Буду откусывать и пережевывать. Нет, валять в грязи! Каждый кусок! Да…

— Я даже не ожидал, что ты сдашься так быстро, мой песик, — и языком по соску! Чуть задел, а все тело откликнулось. Особенно внизу… Больно, р-р-р-р! Как будто режет на мелкие кубики. Впивается прямо в член. До искр в глазах больно!

А смертник сжал сосок пальцами и лизнул…

Даже не заорать! Только стонать и могу, р-р-р-р! Беспомощность бесит! Сволочь эту ненавижу!

— Так больно моему песику? — противный голос, как будто и вправду жалеет. Но взгляд выдает. Наслаждается он моей болью, с-с-с…котина!

— Постони еще, малыш. Меня это так заводит! — и снова по соску языком. Один гладит пальцем. Едва касаясь, тварь! Второй лижет языком… Приятно и больно. Как же больно! И…

— Стони, мой песик!

Если сосок сжать ногтями — тоже больно! Но потом… Р-р-р-р! Лучше бы как вчера — ножом в лапу.

И тут смертник лизнул мой член… сам кончик, там где кожа тонкая. Языком лизнул, как самка недавно!

Я застонал и зарычал одновременно. Боль, удовольствие и ненависть! А еще — обида! Я же только недавно узнал, как это приятно. Научил бы самку, пусть не Таню, другую… А теперь у меня перед глазами будет эта улыбающаяся рожа. Не-на-ви-жу!

— Как ты меня заводишь… Дикий, непослушный…

Он вытащил мой член из своей сетки. Боль пропала. Физическая боль. Его пальцы гладили меня, ловко, умело… А я видел недавнее прошлое. Таня и Ромка в лесу. Когда она его оживляет. Точно так же, как меня сейчас… убивали. Странно, вроде не больно — приятно. Телу хорошо. Даже уже слишком хорошо. А внутри — противно, мерзко и… пусто. Как будто я уже умер. Телу горячо от возбуждения, а у меня такое чувство, что я сгорел. Дотла. Весь.

— Сейчас, малыш… Сейчас…

Маг перевернул меня на живот. Раз могу бояться, значит жив? Ненависть пульсировала во мне вместе со страхом. Сейчас… Сейчас меня сравняют с самкой… И что потом? Как я буду… потом?

Глава 19

Татьяна:

У меня мурашки по всей шерсти побежали, подняв её дыбом. Я подобного ещё не видела… Ну в смысле, картинки в интернете — это одно, а свой, почти родной, лис в такой позе, и его глухое, сдавленное рычание, в котором отчётливо проскальзывает отчаяние — я-то слышу кошачьими ушками, — это совсем, совсем другое!

И, главное, что делать-то? Маг, гад такой, не дурак: чернобурку распластал по полу со знанием дела, прижав тускло светящейся сеткой, чтоб тот не рыпался. И штаны с себя стягивает, сволочь! Тай-то уже абсолютно голый…

Я торопливо отвела глаза от напрягшегося под магом парня и жалобно мяукнула. Тихо, но Ромка услышал и сочувствующе посмотрел на меня.

— Ро-ом! Ну… не знаю, ну сделай что-нибудь! Пошуми в коридоре, что ли! Пусть он выйдет, а мы его… а мы его булыжником по башке приголубим, из-за угла!

Сама знаю, что это лишь на словах просто, но надо же хоть что-то предпринимать? Ещё чуть-чуть, и я просто брошусь в облике пантеры этому уроду на спину, и будь что будет!

— Шуметь нельзя, — буркнул Ромка. — И камня у нас нет… — оглядевшись вокруг, мой магёнок издал своё непонятное: — Матервестер! Пещера, а каменюки завалящей не найти! Выковыривать придётся… И, кстати, на нём там сетка, я её снять не могу, попробовал уже.

— Гор-р-рло перегрызть, и всё пропадёт! — мою кровожадность легко объяснял тихий, на грани слышимости, стон нашего лиса. Но, увы, конструктивности в ней было маловато. — Ладно, не снимешь, а что можешь предложить? — ну, он же правильный маг, мы должны что-то придумать!!!

— Давай, я сейчас что-нибудь тяжёлое отколупаю, потом ты мага выманишь, я ему звездану по голове, ты грызи горло… — Ромка уже возбуждённо рыскал взглядом в поисках подходящего булыжника. — Но сетку я только или ослабить, или перекинуть могу, вот, — грустно закончил он.

— На кого перекинуть? — я лихорадочно решала, как мне провернуть свою часть операции. Ничего умнее рыка лонгвеста мне в голову не пришло. Почему лонгвест? Не знаю… Тогда мне показалось это хорошей идеей: раз он на Тайя запал, значит, таких оборотней у него нет, и он, наверное, выползет наружу… а дальше Ромка и валун. Побольше!

— Стой и жди, пока я камень найду, — выпалил магёнок, когда у него из глаз пропало лёгкое офигение. Точно, он же ещё ни разу не наблюдал меня в виде лисы.

Ромэй:

Увидев, как Таня обратилась в лонгвеста, я на несколько секунд выпал из реальности… Но затем кинул взгляд в сторону окна и помчался к развилке, где некоторые камни просто-таки ждали, пока я их немного подковырну магией.

Я торопился и нервничал, поэтому первая добыча оказалась слишком мелкой, вторая треснула пополам от приложенного усилия, третья… Вот её отодрать я не успел: обострившееся чутьё вывесило перед внутренним взором картинку кота, на ощупь шарящего лапой в темноте и пытающегося поймать постоянно ускользающую и забившуюся глубоко в нору мышь. И эта мышь — я! Матервестер! Похоже, «кот» уловил магические всплески и насторожился.

Схватив обе части лопнувшего от моего усердия камушка, я быстро переместился назад к окну. Как выяснилось, правильно поступил. Маг выскочил из комнаты, на ходу подтягивая штаны, и ринулся туда, где я только что выбирал орудие для прочистки мозгов. Таня тут же прошмыгнула в приоткрывшуюся дверь, а я замер, карауля возвращение здешнего хозяина. В какой-то момент я с ужасом представил, как он кинется созывать своих подручных и узнает, что мы сбежали… Пришлось спровоцировать нужные нам действия, дёрнув магическую сетку на Тайе. У меня получилось ослабить её совсем немного. Но для привлечения внимания этого хватило — маг почуял и рванул к пленнику. Я вбежал следом…

Татьяна:

В комнату я проскользнула, как намыленная. Мне для этого хватило узкой щёлочки между дверью и косяком. Попав в помещение, я со всех лап кинулась к лежащему на полу лонгвесту, поскуливая от переизбытка чувств. Лизнула в ухо, потеребила зубами за волосы, однако двигаться он всё равно не мог. Но внезапно сковывавшая лиса сетка зашевелилась, словно сама по себе, и провисла, хотя сначала была туго натянута. Я тявкнула от неожиданности и когтями попыталась поймать эту дрянь, чтобы ослабить её влияние на парня. Тай медленно, как в плохом кино, повернул голову и вдруг, захлебнувшись дыханием, перекатился на бок, сворачиваясь клубком…

— Меняй облик! — успела крикнуть я, уже слыша шаги бегущего назад мага. И даже лапами толкнула стремительно обросшее шерстью тело под кровать, а сама бросилась к выходу и затаилась в углу, чтобы, когда дверь распахнётся, в первый момент меня не было видно.

Ромэй:

— Куда ты пополз от меня, гадёныш?! — успел произнести маг, наклоняясь и затягивая сетку на Тайе, прежде чем из укрытия, рыча от ненависти, на него накинулась Таня.

Я почувствовал, как отпрыгнувший в сторону бандит потянулся к своей силе, и с перепугу за свою кошку проделал первое, что пришло в голову, — перекинул сеть с Тайя на него. Конечно, порвать собственное заклятие — полсекунды, но нам этого хватило!

Я приложил этого урода булыжником по затылку, и, почти одновременно, Таня вцепилась ему в горло… И тут с рыком: «Он мой!» — взвился Тай, разрывая ещё, по-моему, живому мужику грудную клетку.

Зрелище не для слабых… Ну, к сильным я себя никогда не относил, так что меня замутило, а затем я для чего-то ещё раз оглядел всю картинку целиком.

Два испачканных в чужой крови лонгвеста, и валяющееся на полу тело, с кровавыми пятнами на черепе, перегрызенным горлом и… так, дальше вообще лучше не смотреть. Но мне и запаха хватает… Матервестер! Как всем повезло, что я уже очень давно ничего не ел.

А ещё я идиот, потому что совсем забыл про кинжал. Ну, не привык я пока к нему, не привык! Да и камнем оно как-то… проще… чем ножом в живого человека. Права Таня: вояка из меня никудышный.

Тай:

Оттолкнулся от пола я только злобой и ненавистью. Отомстить, р-р-р-р! Если бы мне сейчас не дали… Если бы я не почувствовал запах и вкус крови этой сволочи… Впервые убивал, чтобы уничтожить. Не дрался за свою жизнь, а именно убивал. Моя жизнь сейчас зависела от чужой смерти. Я жаждал рвать его зубами и когтями, пока от тела не остались бы лишь ошмётки. Но сил не было. Ненависти хватило всего на один бросок. Теперь не получалось даже встать.

Всё, ша! Ромка и самка лонгвеста. Я, действительно, тупой. Не важно… Не сейчас… Потом. Позже спрошу, как Таня это проворачивает.

Моя стая пришла мне на выручку. Спят они вместе или нет — они моя стая. Они меня спасли. Мне нельзя их подводить.

Сделав несколько оборотов, я заставил своё тело подчиниться. Одежда… Мне нужна одежда. Ага, вот большой ящик, как у Ромки в комнате. Точно.

Главное, не шататься слишком заметно. Если лбом упереться в стенку, стоять легче.

Перерыв всё, нашёл штаны и рубашку. Надо ещё куртку…

Как же хочется лечь и уснуть… Ша! Взял себя в лапы.

Так, есть и куртка. Хорошо.

Сапоги стянул с тела, сев рядом с ним на пол. Чуть велики, но сойдёт. Вновь подняться было очень сложно.

Теперь тубус и листок с пророчеством.

Прочёл последнее восьмистишье. Хмыкнул и перевернул бумагу.

Уставился на странную карту.

Татьяна:

Этот маг-извращенец даже на вкус был мерзкий. Тьфу, с удовольствием бы прополоскала рот после столь близкого знакомства с его горлом. Бедного Ромку вывернуло наизнанку тем, что в нём с голодухи осталось… а упрямый лис, еле держась на ногах, бродил по комнате, диковато косясь в мою сторону, и подбирал себе шмотки. Я почти сразу вернула человеческий облик: так было удобнее заниматься магёнышем, которому откровенно поплохело.

Лис всё так же беззвучно отыскал и натянул штаны, а рубашку просто выволок из шкафа, но надеть не удосужился — отвлёкся сначала на куртку, а потом на ту штуку, которую всё время таскал на шее. Он её приметил на столе, а вместе с ней цапнул ещё какой-то старый огрызок пергамента. Поглядел, по-моему, не совсем понимая, что видит, и стал напяливать рубашку прямо на измазанное чужой кровью тело.

Я оставила Ромку, которого уже немного отпоила найденной в кувшине водой, намочила первую попавшуюся тряпку и, осторожно забрав у Тайя одежду, стала обтирать его грудь и плечи мокрой тканью. Молча.

А что говорить? Ругаться и предъявлять претензии? Ну не настолько же я дура и стерва.

Тай напрягся, затем криво улыбнулся. Видеть нашего обычно самоуверенного лиса настолько… потухшим что ли, потерянным… было жутко.

Так что я быстро вытерла его сухим концом импровизированного полотенца и вернула рубашку. И по ходу дела так же аккуратно конфисковала у него трубочку на шнурке, которую повесила ему на шею. Не менее бережно достала из крепко сжатых пальцев и взятый им со стола клочок бумаги. Хм… какая-то карта.

— Тут конец пророчества, — чуть слышно проговорил Тай, отводя глаза в сторону.

Не знаю, чем меня стукнуло или за что дёрнуло, но только я быстро сунула бумажку уже оклемавшемуся Ромке, а сама обхватила лиса за пояс и прижалась щекой к его груди.

— Тай… мы за тебя так испугались… не уходи больше один. Ты нам нужен.

— Я заметил, — произнёс он совершенно серьёзно. — Спасибо, — а потом наклонился и прошептал почти в ухо: — Извини. Я тогда не успел извиниться, вы заняты очень были, — он как-то горько усмехнулся мне в волосы. — Так что сейчас извини за всё сразу. И… Давайте сваливать отсюда побыстрее.

Ромэй:

Каждое пророчество становится понятным только после того, как ты пережил предсказанное, матервестер! Вот читаю и понимаю: это же про нас в пещере! Один в один…

«Успешно одолев преграды,

Дары несметные найдёшь.

Но выбирай с умом награду —

Живым одно лишь унесёшь.

Богатство вряд ли пригодится

Тому, кто алчностью влеком,

Его душа развоплотится,

И в миг забудет мир о нём.»

А вот последнее восьмистишье очень запутано и пока никаких догадок не вызывает:

«Когда едины станут трое

И в устремлённости своей

Дорогу верную откроют,

Чтобы исправить ход вещей,

Ничтожный, выживший в страданьях,

Узлы на судьбах расплетёт.

Но лишь когда в руках мужчины

Кровавый камень расцветёт.»

Нет, что мы втроём должны стать единым целым, не вызывает никаких сомнений, про это и выше есть. Про понимание, которое всего важнее. А вот насчёт верной дороги…

Я перевернул лист и уставился на схему: странную, с множеством разветвлений, очень напоминающую наш с Таней путь по пещерам — коридоры налево, коридоры направо, коридоры прямо… Вон и тупики обозначены!

— Это карта пещер! — выдал я и, подняв голову, с удивлением отметил, что мои спутники обнимаются. Правда, это было больше похоже на дружеские объятия, так что ревновать я не стал, да и не до того было.

— Давайте сваливать отсюда побыстрее! — предложил лонгвест.

Я всеми конечностями был «за».

Если хотя бы часть банды состояла из оборотней, привязанных убитым нами магом, то сейчас их шарахнет ощущением свободы. А что они начнут вытворять при этом, предсказать невозможно. Поблагодарят за освобождение или решат отомстить за смерть хозяина — неизвестно…

— Кстати, а где твое кольцо?

Тай нахмурился, вытянув вперёд пальцы и внимательно изучая их.

— Этот, — он презрительно мотнул головой в сторону валяющегося на полу трупа, — говорил, что я привязанный.

Девушка кивнула, подтверждая:

— Да, я вижу. Но теперь эта связь не такая, как вначале, она… — ошеломлённо замолчав, кошка задумалась, точно прислушиваясь, а потом повернулась ко мне: — Она такая, как у нас с тобой! Как будто… как будто она добровольная! И не с тобой, а… с нами!

Лис, всё это время разглядывающий свои руки, на последней фразе повернулся и осмотрел нас двоих:

— Ага, третьим буду, — и засмеялся, немного нервно, но с хорошо заметным облегчением, расслабляясь и отпуская пережитое. — Кольцо только жалко…

И вдруг оно появилось! Словно соткавшись из воздуха.

По ассоциации с этим до меня дошло, что с момента, как мы выползли из своей тюрьмы, я не видел на Тане диадему. В пещере была. Пока лезли по лестнице — не обращал внимания… А потом — однозначно не видел! Наверное, если бы это украшение мелькало у меня перед глазами, я бы про кинжал не забыл, а так…

— Тань, а корона твоя где?

— Какая ко… — озадачилась моя кошка, но тут же вспомнила и схватилась за голову. Мы с Тайем, как зачарованные, уставились на возникшую из ниоткуда старинную серебряную диадему.

— Но выбирай с умом награду, живым одно лишь унесёшь… — процитировал лонгвест, затем фыркнул и перевёл взгляд на меня: — А ты чего выбрал?

Я помахал у него перед носом кинжалом. Лис одобрительно присвистнул и выглянул за дверь:

— Ну что, валим? Нам в какую сторону хоть?

Татьяна:

В какую сторону, в какую сторону… типа, у нас есть варианты! На волю нам!

Эх… ворчала я исключительно про себя, а вслух сказала:

— Я кошкой и впереди: меня под ногами заметить сложно, а там… — я повела ухом в сторону выхода, обратившись почти мгновенно, — какой-то подозрительный шум.

Не стала дожидаться возражений от ребят, да и вряд ли они начали бы протестовать, разумный же ход. Выскочила за дверь и быстро, но тихо, завернула за угол.

Два поворота мы успели миновать без проблем, а вот из-за третьего я метнулась обратно с шипением:

— Толпа! С оружием!

Первую партию воинственно настроенных бандитов мы пропустили, занырнув в тёмный тупиковый коридорчик. Мимо нас с топотом промчалось человек десять, направляясь в сторону покоев мёртвого мага.

Мы выскользнули из убежища, на цыпочках двинувшись дальше к своей цели, и уже почти дошли, когда из-за плохо отёсанного выступа на нас с рёвом вывалилась ватага теперь уже оборотней.

Голов с… впрочем, считать мне было некогда, на меня едва не наступили с размаху, и пришлось перетекать в лису в прыжке. Почему в лису? Не знаю… так получилось. Я оттолкнулась лапами от стены и рванула в свалку.

Интересно, что часть нападавших так и дралась в человеческом облике, норовя ткнуть в кого-нибудь острой железякой. Мне пару раз попало по конечностям, и я настолько рассвирепела, что выпустила из виду и лонгвеста, успешно потрошившего свою долю врагов, и даже Ромку, прицельно пулявшего в агрессоров огненными шариками. Я бросилась ловить и драть того урода, что в меня копьём тыкал.

Урод взвизгнул, отшвырнул палку и вдруг на бегу превратился… хм… на мартышку похоже, только маленькую очень. Понятно, почему оно человеком сражалось. И эта тварюшка, продолжая верещать, исчезла в какой-то щели под потолком. Тьфу!

Вот чего они на нас кинулись, придурки? Свобода, блин, беги не хочу. Нет, не желают. Понравилось в разбойниках? Или они того… все были нетрадиционно влюблены в мага?

Думать во время драки неудобно, но можно. Даже когда из-за поворота выскакивают всё новые противники, уже в основном люди, но с оружием и даже с сетями. Вот гады, а!

Две сети мы с Тайем успешно разорвали, не пощадив и владельцев, ещё одну спалил Ромка. Наши недруги оттянулись за угол и явно готовились к новой атаке. Но тут у них за спиной раздался грохот и крики. Мы, не сговариваясь, осторожно двинулись на разведку.

Да, подготовились вражьи морды знатно. Мы бы не прорвались… они же нашу артиллерию — в Ромкином лице — массой завалить старались. Тай только тем и занимался, что откидывал от огнемётного магёнка очередного кандидата «грудью на амбразуру». Ну и я по мере сил, конечно… Но эти сволочи множились, как тараканы под раковиной. Чуть подальше вон вообще коридор сетью перегородили в три слоя… И когда успели?

А вот за этой баррикадой кто-то хрипло ругался, звенел железом, орал и… ха! Каркал!

Наше трио обменялось взглядами и рвануло вперёд. Мы как раз успели пробиться сквозь первый заслон, когда следующая сеть пала под напором изогнутой сабли в руках Багдасара.

Объясняться, спрашивать и подозревать было некогда. Ворон радостно оскалился нам навстречу и призывно махнул рукой. Мы молча устремились в любезно пробитый им проход. И уже через пару минут выбрались на поверхность. Интересно… дверь была просто сорвана с петель и валялась поодаль, а на полянке стоял конь ворона и две наши лошадки.

Тай:

Ещё перетекая в лонгвеста, наподдал лапой первому попавшемуся врагу. Вроде коту, не разобрал. Тесно здесь для хорошей драки. Мы прижаты к стенке, значит, сзади не нападут, но плохо, что толпа давит. Дальше помню смутно. Ромэй бомбил направо и налево, я смахивал всех желающих попробовать его на вкус. Потом рывок на шум в тылу противника, и мы на свободе. Какой-то мужик, который явно знаком Ромке и Тане. И три лошади… Не, я лучше сам — быстрее будет.

— Садись скорее! — маг упорно затаскивал меня на коня, не давая сменить облик. Животное беспокойно ржало и било копытом. Я рычал и раздражённо лупил себя хвостом по бокам. — Придурок, я сзади сяду! Живее давай, пока нас не перебили!

— Я бы порекомендовал вам поторопиться: мы с леди не сможем удерживать напор этих бандитов слишком долго.

Ща! Поторопиться… Как он это себе представляет?! Где я и где верховая езда?! Но под тяжёлым взглядом Ромки я вернулся в человеческую форму и взгромоздился в седло, вцепившись в него мёртвой хваткой. Ромэй плюхнулся впереди.

Незнакомец подсадил Таню, обхватив её за талию, р-р-р-р. Второй рык был Ромкин, я слышал!

Мужик взлетел на третью лошадь, и мы помчались…

— Идиот, ты мне все рёбра сломаешь! Не так крепко сжимай… — придушенно сипел сидящий впереди меня парень.

Ему хорошо говорить. А я не доверяю этой копытной самке!

Татьяна:

Вовремя мы ускакали оттуда. Когда нас отделяло от пещеры километра два, в той стороне что-то пару раз грохнуло, потом закачались окрестные деревья, а там, где было бандитское логово, в воздух поднялся огромный столб пыли. Нда…

Какое-то время все молчали, размышляя каждый о своём… Примерно через час галопа я решила, что мы ушли достаточно далеко. Окликнула слегка оторвавшегося от нас ворона и свернула по едва заметной тропинке в лес. Насколько я помню путь сюда, она должна вести к благоустроенной полянке для привала.

А нам всем надо отдохнуть. И поговорить.

Пока мужики обустраивали лагерь, я (благо, никто не приставал с необходимостью моего участия в этом деле) отошла в сторонку и притулилась возле раскидистого дерева. Закрыла глаза и откинула голову, опершись затылком о шершавый ствол.

Как всё… сложно. Неправильно. Я совсем не этого ждала от своего нового мира. Дома всё было понятно — я альфа, я всё могу и со всем справлюсь. Точнее, должна. Я была уверена в этом. В общем-то, так и было… до недавнего времени.

Даже в компании подростков-оборотней, когда миарми вывозила нас «на природу», обучая очередной премудрости выживания, не было никаких неясностей. Если альфа только я — я главная. Самая сильная, решительная, умная. Я старалась! И у меня получалось! Получалось же!

Если альф было несколько, то правило было одно — негласное соперничество не должно мешать общей цели и подвергать опасности остальных детей. Всё прочее для разборок в узком кругу. Мы и разбирались: сперва кулаками и зубами, а став постарше — с помощью ума и организаторских способностей…

А здесь с самого начала всё по-другому. И упрямый лис, и даже Ромка! Который вроде бы не спорит, но… Почему? Почему я раз за разом чувствую себя не альфой, а дурой последней?

Взять даже это приключение, мать его! Это же я виновата. И именно как альфа. Что мне стоило не расплеваться с Тайем тогда, в коридоре, а поговорить нормально? Да чмокнуть его в щеку, в конце концов, хоть что-то сделать… по-женски.

Вот то-то и оно. Я как-то забыла, что я не только главная самка в стае, я самка… женщина!

А ведь миарми что-то такое говорила… но я тогда не услышала. И старая мудрая кошка сказала, что я пока не доросла. Позже пойму.

Что, пришло время? Ну вспоминай… вспоминай, что альфа-самка — это, конечно, самые острые зубы и когти. Однако прежде всего она — сердце стаи. Мудрость стаи. Та, кто всегда погасит конфликт, утешит обиженных, урезонит драчунов, поймёт и выслушает… А я? А мне… Мне самой нужен кто-то, способный помочь и успокоить. Я маленькая ещё. Не доросла до альфы…

— Леди? — надо мной склонился ворон, игнорируя косые взгляды Тайя с Ромкой и протягивая мне флягу. — Отдельных стаканов у меня нет, но напиток весьма бодрящий, вам понравится.

— Спасибо, — я машинально взяла протянутое, принюхалась… Пахнет нормально. Глотнула и тут же закашлялась — вино с пряностями и мёдом, густое, как ликёр, почти не пьянящее, но жгучее. Ух!

Улыбнувшись, вернула флягу Багдасару.

Багдасар… Мои мысли потекли в новом направлении…

С одной стороны, он не вызывал у меня особо положительных эмоций. С другой… если подумать… Вернулся же за нами — иначе расценить его появление в пещерах не получалось…

— Позволите нарушить ваше уединение? — стоит, смотрит, ждёт… многие бы плюхнулись рядом и всё, а этот интересуется моим мнением.

— Да, конечно, — довольно вяло отозвалась я и даже чуть подвинулась, давая ему место в тени. Солнце уже клонится к закату. Пожалуй, мы останемся здесь на ночь. Так что надо встать и сделать постель для Ромки…

Ворон устроился рядом, и его ладонь вроде совершенно случайно оказалась на моей, причём настолько ненавязчиво-нежно, что я не сразу это заметила.

— Очень рад, что нашёл вас живыми, — произнёс он, погладив мои пальцы и тут же убрав руку, не дожидаясь, пока я отдёрну свою. — Я, едва пришёл в себя, немедля помчался к моей госпоже и взял у неё документы, подтверждающие, что сударь Ромэй и его спутники находятся под её защитой, — и Багдасар протянул мне лист бумаги, на котором красивым витиеватым почерком было написано примерно тоже самое, что он только что сказал. — А по возвращению наткнулся на бунт оборотней. Не поделитесь, как вам удалось сбежать, леди? — и ворон уставился мне в глаза.

— Нам просто повезло, — я пожала плечами. Не знаю, почему-то у меня не было желания доверять этому субъекту. То, как мы ругались и мирились в пещере, то, что творил с Тайем долбанутый маг-извращенец, то, как мы его… это только наше, слишком личное. Посторонним знать не нужно. Тем более про Тайя. — Этот бандит решил устранить нашего хозяина и только потом привязать нас к себе, но не успел. Не знаю, что случилось у его разбойников, но они устроили шум-гам-тарарам и отвлекли своего главаря. Мы лишь воспользовались случаем. Кстати, спасибо. Вы очень вовремя вернулись. Мы сами не справлялись.

Ну, почти правда, нет что ли? Подумаешь, порядок действий немного перепутала, так у меня стресс! А за спасение я поблагодарила — всё правильно.

Я говорила достаточно громко, чтобы меня услышали и ребята.

— Понятно. Что ж, я очень рад, что вам настолько везёт, леди, — Багдасар встал и посмотрел на нахохлившихся Рому и Тайя. — Вы не посвятите меня в свои дальнейшие планы? Моя госпожа будет рада принять вас у себя, если, конечно, вы пожелаете, леди, — тут ворон чуть повернулся и кивнул Ромке: — Сударь Ромэй? До охотничьего домика моей госпожи всего три тенченя. Там будет вкусный ужин, уютные кровати, горячая ванна… — а вот это перечисление предназначалось уже мне.

Я тоже вскочила и отряхнулась.

— Спасибо, сударь, но мы предпочтём не затруднять вашу госпожу присутствием нежданных гостей. К тому же, мы спешим. Заночуем здесь? — последний вопрос был обращён к обоим моим мужчинам.

Хватит командовать. Пещеры как нельзя лучше показали, что сообща мы действуем гораздо эффективнее, нежели одна самая умная я. Ведь без Ромки мы не выручили бы Тайя, а без Тайя не отбились от разбойников, и вообще… хватит, короче.

Глава 20

Тай:

Не нравился мне этот крылатый вертихвост. Совсем не нравился. Хотя самка, конечно, не моя, и это Ромкины проблемы, но… Я глянул на нервничающего Ромэя. Очень заметно нервничающего. Особенно когда мужик плюхнулся рядом с Таней и взял её за руку. У нашего мага тут же палка для костра пополам с первого раза сломалась. Стоит, желваками играет, а промеж глаз сопернику двинуть даже не пытается. И ведь не трус, но ведёт себя как-то странно. Нет, может по городским правилам и надо молча злиться в тряпочку. Не знаю.

Когда ворон поцеловал Танины пальцы, Ромка схватился за кинжал. Я приготовился к драке. А он… всего лишь погладил рукоять. Гладит и успокаивается. И это в тот момент, когда другой самец с его девушкой флиртует. Дурные у них в городе законы, точно.

— Заночуем здесь? — Таня направилась в нашу сторону, и Багдасар двинулся следом за ней.

— Сударь Ромэй, ну хоть вы повлияйте на вашу леди! Зачем спать в лесу, когда в трёх тенченях уютный охотничий домик, где вам будут рады?

Ромка растерянным щенком уставился на кошку. Я ткнул его локтем в бок. Он зыркнул на меня, затем на крылатого. В нашем маге явно боролись ревность и любовь к удобствам. Но он всё-таки вздохнул и отрицательно замотал головой. Правда, беззвучно.

— Сударь против, — рыкнул я.

Ну а что? Девушка хочет остаться здесь. Я тоже. Ромка нам потом сам спасибо скажет, когда этот улетит.

Мужик усмехнулся как-то странно и кивнул:

— Тогда не буду навязывать вам своё общество.

И опять давай Тане руку целовать! А та — натягивать улыбку на лицо.

— Мы вам безмерно благодарны за помощь, сударь.

Когда ворон отпустил её пальцы и поднял голову, улыбка была почти искренняя. Я бы поверил.

— Но мы очень устали, у нас нет сил ехать куда-то и общаться с вашей, я уверена, достойной госпожой. Мы сейчас слишком плохие собеседники. Так что, извините, но мы останемся здесь.

— Как пожелаете, леди! Я бы мог привести сотню аргументов, убеждая прислушаться к моему предложению, но вижу, что вы уже всё решили. Так что не смею настаивать. Спокойной ночи, леди.

Тут мужик вспомнил, что есть ещё мы, и добавил:

— Спокойной ночи, сударь Ромэй и вы… сударь?..

— Ко мне можно просто по имени, — хмыкнул я и кивнул в сторону лошадей: — Пойдёмте, я провожу вас.

— Не стоит себя утруждать.

— Да мне не трудно, — меня вдруг весь этот диалог начал веселить.

Ворона, похоже, тоже, потому что он вновь раскланялся с Таней и Ромкой и направился впереди меня к своей копытной.

Ромэй:

Я вцепился в рукоять кинжала с такой силой, что даже губу закусил от боли в пальцах. Да, мы должны быть признательны этому субъекту, но почему-то вместо этого я чувствовал раздражение и злость. Ревность? Матервестер!

Кажется, я понимаю, почему к убийцам из ревности применяют не смертную казнь, а пожизненное заточение. Это худшее наказание — жить и знать, что рядом с твоей женщиной вьётся вот такой вот лощёный франт, а ты ничего не можешь сделать… Ни-че-го!

Благодаря своему оружию, я достаточно быстро успокоился, и всплеск столь хищных диких эмоций показался мне подозрительным. Абсолютно не моим.

Я опасливо покосился на Тайя, но он внешне был более или менее безмятежен. Странно…

— Сударь Ромэй, ну хоть вы повлияйте на вашу леди! Зачем спать в лесу, когда в трёх тенченях уютный охотничий домик, где вам будут рады?

Заманчивое предложение, да и Таня любит удобства. Хотя, судя по её лицу, она категорически против… Интересно, почему?

Пока я пытался сообразить, кокетничает ли кошка, предоставляя мне право принять решение, или же действительно хочет ночевать в лесу, вместо того, чтобы упасть в тёплую мягкую кроватку и укрыться одеялом… Опять же Тайю можно было бы выделить отдельную комнату, и тогда…

— Сударь против, — и лонгвест решительно принялся выпроваживать ворона к лошадям.

Я вздохнул, простившись с шансом выспаться по-человечески, принять ванну и нормально поужинать, и посмотрел на Таню. Она была какой-то слишком уставшей и грустной.

— Как ты? — я обнял её за талию и притянул к себе.

— Плохо… — Таня пожала плечами и отвела глаза. — Вымоталась… и… — она махнула рукой.

— И?..

Я уткнулся носом в её волосы, пахнувшие пылью и травами.

— И… не знаю… Ром? Я совсем дура, да?

— С чего ты это взяла? — я изумлённо отстранился, чтоб взглянуть девушке в лицо.

— Ну… вообще… командую всё время, а сама… — она вновь махнула рукой. — Тай из-за меня ушёл на эти бои…

— Хватит уже напраслину на себя возводить, — произнёс я строго и обхватил её всю целиком, прижимая к себе крепко-крепко. — Это он тебе так сказал?

— Нет, конечно, — моя кошка как-то обмякла и не стала вырываться. — Я просто знаю.

Тай:

— Ты, конечно, молодец, что помог, но это не повод лезть к чужой самке! — я постарался встать так, чтобы нас не было видно с поляны.

— Хочешь сказать, что вы всё же пара? От неё тобой не пахнет! — спокойно выдал мужик, глядя на меня без всякого вызова.

— Они с Ромкой пара, понял?!

— Они, без сомнения, истинная пара, но есть ещё и вполне бытовые, приземлённые вещи. Привязка у разнополых мага и оборотня притягивает их друг к другу, создавая иллюзию влюблённости, но ведь захочется и нормальную семью, детей. И леди, будучи альфой, вполне сможет стать хорошей матерью паре-тройке воронят.

— А что на это тебе твоя хозяйка скажет? — ну ясное дело, я у Ромки всё про этого хвостовёрта узнал уже.

— Моя госпожа будет только рада объединиться через оборотней со столь сильным магом, как сударь Ромэй. Но, естественно, проще, когда семья оборотней принадлежит одному магу.

Как-то он это нехорошо сказал. Предупреждающе.

Наверное, и правда проще, но я лично был не готов делить свою самку с кем-то. Пусть сколько хотят сказки рассказывают, что у них просто обновление привязки так происходит. Ща! Видел я это «обновление». Обычный трах. Так что нет, нет и ещё раз нет! Но и смотреть, как за Таней этот ворон вьётся, тоже противно. Ему вот Ромка третьим не мешает, у него у самого магиня есть. Он с ней, наверняка, так же вяжется… Ну вот и… И… И пусть?!

Татьяна:

Не знаю, чего я так расклеилась. Пока дрались и убегали, а потом с Багдасаром беседовали, было как-то не до самокопания… хотя на привале я уже начала рыть, но не до такой степени.

А сейчас мне страшно, потому что я понятия не имею, что делать дальше.

Вот так стоять, чтобы Ромка обнимал, расспрашивал, утешал, наверное, это было… хорошо это было… не приятно, а просто хорошо. Но ведь неправильно!

Я обязана быть сильной! Я должна всё знать, всё уметь, всё предугадывать… а иначе… кого я тут спасу… какой мир? Я их тут… раньше… угроблю всех!

— Во всём-то ты ориентируешься, всё-то ты видела? — хмыкнул магёныш в ответ на мою последнюю фразу.

Удержаться от слёзоразлива я всё-таки не смогла: лицо сразу стало мокрым, а мне было жутко стыдно. Блин! Как девчонка-малолетка!

— Не всё! В том-то и проблема, что не всё!

Я попыталась выскользнуть из его объятий и отвернуться.

— Так это же здорово!

Ромка принялся целовать мои заплаканные глаза, и тут я спиной почувствовала чей-то взгляд. Тай!

Я вырвалась и метнулась за дерево, где, плюхнувшись на землю, зарыдала в три ручья.

Ну вот надо было? Он уже один раз ушёл… а тут опять! А я… а я не знаю, зачем мне нужно, чтобы он был рядом! Он тупой мужлан, он ничего не понимает, он… ему всё равно, кого и с кем, а я… а я ду-у-у-ра-а-а-а…

Не сразу заметила, что эти два… два… нечутких товарища уселись по обеим сторонам от меня и любуются, как я… чёрт знает, на кого похожа: с отёкшей мордой и вся в соплях…

— На, хахаль твой крылатый оставил… я хлебнул — отличная штука! — Тай протянул мне флягу. Я сначала помотала головой, а потом схватила и, сделав сразу большой глоток, закашлялась. Зато немного очухалась.

Ромка вложил мне в ладонь вытащенный откуда-то платок, и я, шмыгая носом, начала приводить себя в порядок, а они молча сидели рядом. Магёныш что-то рисовал палочкой на земле, Тай наблюдал за небом. Ну, хоть не за моей опухшей физиономией. Блин, стыдоба!

— Ну что, яму мы уже выкопали, угля нажгли, валежника накидали. Плащ, правда, Ромка посеял… — лис оторвался от изучения звёзд и осторожно покосился на меня. Как бы проверяя, не умрёт ли он от лицезрения подобной «красоты».

— Не, не потерял! — подорвался магёнок. — У меня сумка к седлу привязана…

Они оба вели себя так, словно я не ревела тут белугой и не размазывала сопли по поляне. Будто ничего не случилось!

Я высморкалась, решительно скомкала платок и с робкой благодарностью подняла глаза. Нет, точно… не смеются и не сюсюкают… Как хорошо, что они у меня… такие… такие… вот такие.

— Тогда может… я изловлю кого-нибудь на ужин?

— Дичь ускакала, — хохотнул Тай, поднимаясь и подавая мне руку.

— Это невкусная дичь, — я встала и, неожиданно даже для самой себя, потянулась… и поцеловала лиса в кончик носа. — Вот… ты тогда просил… а я постеснялась.

И быстро убежала, на ходу оборачиваясь пантерой. Поймаю… кого-нибудь. На ужин!

Тай:

— Не понял…

— Да-а-а, ты полное олицетворение этой фразы, — заржал Ромка. Но я честно ничего не понял. То просишь поцеловать — не целует. То ходишь тут, отгоняешь от их пары ворон, как комаров, и на тебе…

Самки… Сообразить, что происходит у них в голове, — невозможно.

— Как думаешь, за ней нужно приглядеть? — я вопросительно посмотрел на Ромку. Его ж…

Знаю, что большая и не потеряется. Но мало ли?..

— Не, не надо. Сейчас побегает и успокоится, — уверенно ответил маг.

Я пожал плечами и пошёл к костру. Сел, задумался. Всё-таки не понравился мне тон, которым ворон про семью говорил. «Удобней, когда оба оборотня у одного мага». Вот что-то там было не так.

Ладно, сейчас всё равно не осенит.

— Как считаешь, что там за карта?

— На листе с пророчеством? — Ромэй угнездился рядом, доставая листок откуда-то из-за спины. Я отнял у него бумажку и, разглаживая, пристроил картой вверх на коленях.

— Мне кажется, это план пещер. Вот этот кусочек похож на то место, откуда мы выползли.

Ромка, рассуждая, водил травинкой по схеме. А я всё крутил в башке слова крылатого. Мешали они мне сосредоточиться.

— А правда, что у магов и оборотней не бывает детей?

Ромэй:

— Дикий ты какой, — пошутил я, хотя внутри весьма болезненно царапнуло. — Не бывает…

Я вздохнул и отвернулся. Матервестер! Почему вдруг стало так тошно, будто… Но ведь действительно, обычно оборотень заводит свою семью, маг — свою.

— Так было даже до освобождения магов… — зачем-то уточнил я.

— До порабощения оборотней? — съехидничала эта меховая зараза.

Я пожал плечами:

— Как тебе больше нравится…

— Да ладно, — Тай хлопнул меня по плечу, как обычно, с такой силой, что у меня сразу рука онемела. — Ворон, короче, воронят от Тани хочет.

— Обойдётся! — усидеть на месте спокойно не получилось, и я, подскочив, принялся нарезать круги возле костра.

— Ша! Сядь, не мельтеши, в глазах рябит! — лонгвест поймал меня на очередном повороте и дёрнул за руку. Я снова приземлился рядом с ним и уставился на огонь.

— Короче, это… Уговор? Я от Тани гоняю других оборотней, но ты за это не мешаешь мне… это… — смущающийся Тай ещё то зрелище. Тема вроде напряжённая, а я уже едва смех сдерживаю. — Ухаживать, вот! Договорились?

— То есть ты предлагаешь себя про запас, когда Таня детей захочет? — всё, я больше не могу, мне уже полегчало и больно от другого. От усилия, с которым я стараюсь не захохотать.

— Не, не про запас, — Тай посмотрел на меня как-то странно и уточнил: — Я на опережение работать буду, — и сам загоготал, первым. — Ты бы свою рожу сейчас видел….

Татьяна:

Хорошая получилась охота: бешеный бег сквозь заросли, адреналин и свежая кровь… всё же зверем иногда быть легче…

На поляну я вернулась почти умиротворённая, волоча за собой тушу молодой косули.

А тут эти двое. Сидят у костра и ржут. По какому поводу веселье не признаются… Добыче обрадовались, и давай разговор на процесс питания переводить. Самцы, что с них взять!

Хотела было надуться и оставить им мясо: пусть кухарят, а я гордо под деревом посижу. Но вспомнила, что тоже голодная, и отпихнула обоих вредителей от хорошего продукта. Лису-то, понятно, и готовка не нужна, а если доверить дело Ромке, блюдо будет обугленным снаружи и сырым внутри.

Тай, обернувшись, умильно порыкивал и выпрашивал печень. Лез мордой под руки, мешался и норовил лизнуть мои пальцы. Получив косулиным копытом по ушам, обиделся и свалил, но практически сразу вернулся и опять принялся меня гипнотизировать, положив морду мне на колени. Причём не забывал и разделываемой добыче в самое нутро заглядывать одним глазом.

Я отдала этому шантажисту две трети вкусного ливера и целую ляжку— ему нужнее… после таких-то «приключений». Не знаю, что этот урод-извращенец с нашим лонгвестом делал помимо домогательств, но ослаб Тай здорово, так что должен хорошо поесть и отдохнуть.

Довольный лис ушёл урчать в темноту, а я отложила кусочек сырой печени для себя. Ромка, поморщившись, от такого деликатеса отказался, так что ему предназначались несколько палочек мелко нарезанного мяса с лопатки — там мягче всего. Остальное я порубила кусками, обложила травками, собранными под моим руководством глотающим слюнки магёнком, и, присыпав сверху ветками, уложила томиться в отдельную яму с углями, которыми нас тоже снабдил Ромка, ускорив горение нескольких полешек. К утру мясо дойдёт до кондиции и у нас будет вкусный завтрак.

Ромэй наслаждался своим шашлычком… я же, обернувшись на этот раз лисой — почему-то теперь без контроля оборота всегда получалась лиса, — приступила к своему ужину: слегка обжаренной, сочной внутри ноге косули.

Наевшись, все сразу вдруг почувствовали, насколько день был утомительным. Не знаю, кто зевнул первым, но это оказалось заразным, и через пять минут возникло опасение, что одной вывихнутой челюстью не обойдётся.

Постель уже была готова, и мы стали укладываться. Всё было как всегда, как мы уже привыкли, пока шли до города… и одновременно всё было по-другому.

Раньше мы были… просто три существа, соединённые волей обстоятельств. А теперь… остро ощущалось, что мы… вместе. Это сквозило и в каждом жесте, и в тихом бурчании лиса, и в том, как шёпотом огрызался мой маг. Мы все как-то особенно… трепетно, что ли… опекали друг друга. Может потому, что едва не потерялись?

Эти два ухаря попробовали уложить меня в серединку, как единственную даму. Мне, естественно, было очень приятно их внимание, но блин! У меня шуба, а у Ромки только мослы и тонкий плащ. Положи его с краю, и получим с утра мороженое из магёнка, одна штука. Так что я решительно воспротивилась, объявив, что хочу свободно брыкаться в пустоту, а не между двумя телами, и вообще… будем с Тайем греть нашего мальчика — ночи стали холоднее, а тут и вовсе предгорья.

Убедила. Какое-то время я ещё провела в человеческой форме, тщательно подтыкая плащ по периметру ворчавшего Ромки. Но так надёжнее, и он бухтел больше для порядка. Было заметно, что моя забота его смущает и одновременно ему приятна. А когда мы уже устроились и пожелали друг другу спокойной ночи, лис вдруг заворочался и прямо по телу в серединке прополз в мою сторону, подсунув хитрую морду с мокрым носом к моему лицу. Я хмыкнула, а потом поцеловала его прямо в этот мокрый нос. Он так забавно чихнул! Вот теперь можно и в пантеру… и дрыхнуть!!

Тай:

Я был уверен, что засну сразу. Вот как только башка соприкоснётся с валежником — моментом вырублюсь. Обычно у меня проблем со сном не было. А тут… Нет, я не ёрзал. Лежал тихо, опустив морду на лапы. Думал. Вспоминать не хотелось, так что размышлял о том, что нас ждёт впереди, прокручивая в голове последнюю часть пророчества. Плохая она какая-то. «Несчастный, выживший в страданьях» — вот как это понимать? Один выживший? А остальные где? Про цветущий камень тем более ничего не ясно. Как камень может в руках мужчины зацвести? И главное, выходит, что в живых останется лишь один из мужчин? Я или Ромка? Да пошло оно, это предсказание… Р-р-р-р! Выброшу завтра.

Ромэй:

Я даже умудрился выспаться, несмотря на то, что постоянно крутился с боку на бок, подмерзая тем, который сверху. Ночи действительно стали очень холодными, и надо было не выделываться, а принимать приглашение Багдасара. Ванна, отдельные комнаты опять же… Правда, тогда бы мы не поболтали с Тайем. Я улыбнулся, вспомнив, насколько издалека он начал подкатывать со своим уговором. Нет, на самом деле делиться Таниным вниманием я не хотел даже с лонгвестом, но вот если реально про запас… когда она захочет детей. Матервестер, рано ещё об этом думать!

Где мы и где дети? Но Тайя расстраивать не буду и даже мешать заигрываниям с Таней не стану. Пусть развлекается… Потом появится на горизонте самка подоступнее, и всё, ищи-свищи его…

Татьяна:

Ночь прошла почти спокойно, если не считать того, что несчастный магёнок без конца ворочался и будил не только меня, но и мою совесть. Разнюнилась, психанула, и в результате… в результате они у меня молодцы, а я могла бы и не вредничать, позволив своему мальчику выспаться на нормальной кровати.

Тронулись в путь мы лишь к полудню, потому что сначала выспались, потом наелись хорошенько подкопчёным в травах мясом, затем Ромка приводил в порядок всю нашу одежду, даже подогнал по размеру сапоги Тайя, которые тот снял с недоброй памяти извращенца. И нас «почистил», но мне казалось, что это всё не по-настоящему. Хотелось в ванну или, на худой конец, в речку.

В общем, всё было хорошо, кроме одного — в найденном родничке, из которого мы напились, искупаться было невозможно.

Так что мы ехали чистые, но немытые, и, в целом, не сильно переживали по данному поводу. С утра мрачные мысли в голове не задерживаются. Все живы, здоровы, мы едем, так что всё здорово.

Правда, меня немного настораживали странные переглядки парней, но они были скорее забавны, чем тревожны, и вызывали у меня лишь дикое любопытство.

Наконец я не выдержала. И пристально рассмотрев обоих, решила начать подкат к… Тайю. При всей своей демонстративной мужественности, он наверняка более падок на некоторые женские уловки. Вот кто мне мешал использовать их раньше?! Ладно, исправлюсь… Для этого осталось поймать лиса, который наотрез отказался влезать на «эту копытную самку» и, к огромному облегчению лошадки, использовал свои лапы.

— Та-а-ай? — раньше мы не могли мысленно общаться, теперь же мне почему-то казалось, что он меня услышит.

Меховушка, мелькавший впереди, замер и стал отчаянно вертеть головой. Наконец он повернулся и изумлённо вылупился на меня, смешно склонив голову набок и поставив уши торчком, словно прислушиваясь.

Я радостно улыбнулась и представила, что я тискаю эти ушки. Ну манят они меня, с самого начала покоя не дают, просто раньше я не позволяла себе отвлекаться на эту нежно-пушистую прелесть. Такие уши были у щенка соседской бельгийской овчарки, и мне до дрожи в пальцах хотелось их потрепать, а нельзя было. У овчарок там какие-то хрящики растут, чтобы уши стояли, и хватать за нежные органы щенков противопоказано… но лис-то уже не щенок. Совсем не щенок.

— Та-а-ай? А о чём вы вчера у костра говорили?

Чернобурка встряхнул башкой и пристроился рядом с моей кобылкой. Выражение его морды стало непередаваемо-хитрющим.

— О детях, — и несколько раз тявкнул, будто засмеялся.

— О каких ещё детях? — озадачилась я. Тут к нам поближе подъехал Ромка и настороженно уставился сначала на меня, затем на Тайя. Но промолчал.

— О маленьких таких, — морда из хитрющей стала невинно-возвышенной.

Не участвующий в беседе магёныш хмыкнул, а потом усмехнулся.

— С чего вдруг? — наверное, моё лицо стало недоумевающе-подозрительным. Я переводила взгляд с одного на другого.

— Да так… — Тай гордо махнул хвостом.

— Просто разговор зашёл, — произнёс Ромка. — Семья, дети… — и смотрит на меня, как на гранату с выдернутой чекой. Приплыли.

— Вы оба с дуба рухнули? — искренне поразилась я. — И с кем это, — недобро прищурилась я, — вы семью заводить собрались? А? — хвост оторву! Обоим! И той невезучей, с которой они…

Лис отчаянно затряс головой, снова тихо потявкивая. Я ни капли не сомневалась, что это смех.

— Вот мы тоже решили, что пока не с кем… — и отскочил в сторону, сочувственно оглянувшись на Ромэя.

— Не с кем, значит? — я уставилась на притихшего магёнка, как кобра на мангуста. — Поня-а-атно…

Да ни фига на самом деле непонятно, и прежде всего мне самой. Я, что ли, детей им рожать буду?! Щаз-з-з! А чего тогда? А ничего! Потому что нечего! Искать, в смысле!

— Но ведь нам ещё рано о детях думать, правда? — спросил Ромка, взирая на меня с надеждой. Вроде как выигрыш в лотерее один из тысячи ждал и проиграть боялся.

— М-да? — я покосилась на отбежавшего подальше чернобурку и мысленно дёрнула его за ухо. Он обернулся, окинул нас лукавым взглядом и зарычал на пролетающую мимо большую стрекозу.

— Вам — точно рано! — вынесла я вердикт пару минут спустя. — Оболтусы!

Тай:

Очень хотелось мысленно пнуть Ромку, но у меня не вышло. Связь шла только от них ко мне. Выдохнул, сделал глупую морду и рыкнул на стрекозу. Таня засмеялась, расслабившись. Фу-у-ух… Не хватало ещё, чтобы она догадалась про уговор. Сразу рванёт к крылатому, к гадалке не ходи. Всё наперекор делает. Хотя вчера перед сном в нос чмокнула. Может, это плохой знак? Пока она считала меня за самца — не целовала, а теперь…

Я обернулся, подмигнул девчонке и стал перебирать лапами ещё шустрее. Раньше она шарахалась от меня как кошка и заигрывала как лонгвест. Наверное, ей было весело. Я бы и сейчас поиграл в догонялки. Я же стараюсь и виду не подать, как мне плохо. Они оба знают, что меня… Для любого оборотня это унижение. Страшное унижение. Но маг ведёт себя так, будто ничего не произошло. Я же чувствую, что он не прикидывается. Он действительно воспринимает меня так, как раньше. А вот Таня изменилась. Понять бы только, кто я теперь для неё?

Татьяна:

Я уже и думать забыла про ворона, а он, как выяснилось, о нас очень даже помнил. Встречал собственной персоной у поворота. Всё такой же элегантный и вылизанный. И, надо отдать ему должное, красивый. С одной стороны, мне, пожалуй, льстит его внимание, но с другой, и раздражает тоже. А почему, сообразить не могу.

— Я рад снова видеть вас, леди, — он с улыбкой взял мою лошадь под уздцы и при этом смотрел только на меня. Потом вроде как вспомнил о вежливости и поздоровался:

— Сударь Ромэй, Тай… — и повёл рукой в сторону утоптанной тропинки: — Может, вы согласитесь отобедать в моём обществе? Моя госпожа покинула меня рано утром. Я же остался кое-что доделать…

Я нерешительно оглянулась, а Багдасар продолжал соблазнять:

— Весь дом будет в полном вашем распоряжении: вы сможете привести себя в порядок и принять ванну. Я же вам её обещал, — и он поцеловал мои пальцы, едва прикоснувшись к ним губами. — А я всегда выполняю свои обещания, — прозвучало очень многозначительно, но мне было уже не до вторых смыслов. Водичка! Горячая! А-а-а! Я кошка или где? То есть да, я кошка, но очень чистоплотная и люблю купаться!

К тому же магини, с которой мне не хотелось общаться, нету… Да и Ромка, я уверена, не откажется хорошенько вымыться… Я оглянулась на магёныша и успела увидеть, как сверкнули его глаза при слове «ванна».

— Отобедаем? — и глазки котика из Шрека, причём на Тайя.

Тот фыркнул и, махнув лапой, то есть уже рукой, поинтересовался:

— И что такое «ванна»?

— Я тебе покажу! — клятвенно заверила я, предвкушая блаженство.

Глава 21

Тай:

Домиком я бы это точно не назвал. Он был больше того дома, в котором мы в городе жили. Шире и выше. Окон вверх было три ряда, а не два. Пахло вокруг странно — смесь магии и еще чего-то, неприятного. Ромка не насторожился. Таня тоже. А я чуял знакомый запах, только никак не мог его вспомнить.

На пороге стояли три девочки-белочки. Рыженькие, зеленоглазые, смешливые. Одна сразу потянула меня за собой:

— Пойдемте, сударь, я покажу вам вашу комнату.

Сзади послышалось негромкое рычание. Обернувшись, наткнулся на злой Танин взгляд. Бедная самка сразу побледнела. Неприятно, когда на тебя смотрят, как на дичь, причем ядовитую.

Тут вторая белка потянулась к Ромке. Таня не выдержала и громко рыкнула:

— Нам одной комнаты хватит!

Самку от своего магенка она даже отпихнула. На мою — снова посмотрела уничтожающе и та отступила. Но Ромкина белка, улыбнувшись, подхватила меня под руку и потащила наверх:

— Идите за мной, я вам покажу!

Длинные рыжие волосы вкусно пахли. Сама самка тоже. Коротенькое платье почти ничего не прикрывало, зато заманчиво обтягивало большую грудь. Красавица!

Таня сзади явно злилась, непонятно чему. Сама же хотела «ванну». И белок распугала зачем-то. Не съели бы они ни меня, ни Ромку. Ему так вообще полезно с другой самкой попробовать. Чтобы опыта набраться. Хотя у них пара, и он сейчас никого кроме Тани не захочет. Тогда вообще не ясно, за что белкам досталось. За меня, что ли?

Татьяна:

Да что ж такое, не «домик с ванной», а бордель настоящий! Ар-р-р-р!

Все три паршивые белки так и виляют тем местом, из которого в человеческом облике хвост не растет, и пахнут при этом… однозначно. Точнее, пахли, теперь все три фонят страхом. Пр-р-равильно, я вам живо кисточки из ушей повыдираю!

Но, главное, две-то сразу в сторонку отошли и притихли, а одна наглая такая! На меня косится, а задницей все равно крутит и к Тайю прилипла. Ар-р! Да что со мной? Не к Ромке же? Тай же… да ну нафиг! МОЕ!

Я пошла чуть быстрее, чтобы оторваться от Ромки с нейтрализованными белками, ворон вообще шел где-то позади всех. Нагнала Тайя и эту кралю и поймала ее за юбку, заставляя притормозить. И когда девчонка споткнулась, «поддержала» ее, не давая упасть.

— Это моя территория, — на ухо, тихо-тихо, почти нежно. И когти у меня всего сантиметров на пять отросли на ее слабом горлышке.

Тай обернулся, посмотрел на нас двоих и улыбнулся, как мальчишка, широко так… Потом подхватил девушку под руку:

— Ты не волнуйся, она просто голодная, а ты пахнешь вкусно, — и пошел вперед со счастливой рожей. Ах ты… гад!

— Очень голодная, очень! — подтвердила я мурлыкающим голосом, снова догоняя парочку, вклиниваясь между ними и приобнимая обоих за талию. Руки сами собой соскользнули чуть ниже, и белка тихо взвизгнула, почувствовав мои коготки в своей филейной части. У Тайя были штаны, но они тоже на раз проткнулись.

Так эта зараза тоже меня приобнял, только не когтями, а пальцами за задницу:

— Сначала «ванна», да?

Ромэй:

Что-то в нашем уговоре появились какие-то новые, интересные грани. Девочку-служанку от меня отшили, причем гораздо энергичнее, чем от Тайя, но наверх я поднимался в гордом одиночестве — Таня умчалась заниматься антибеличьим разгоном, спасать невинного лонгвеста от беличьего очарования. Вот спрашивается, зачем ей это надо?

Шел бы он с белкой в свою комнату, мы в свою. Помылись, привели бы себя в порядок… Да, пока мы спасали Тайя, нам было не до секса, точно, но сейчас-то… Сейчас что мешает?! Я в ночи извелся весь, мне такие сны снились… И, главное, Тайю наглости за поцелуем тянуться хватает, а мне что делать?! Тоже нос подставлять? Вроде у нас отношения уже дальше простого «чмоки в обе щеки» зашли, матервестер! Я хочу повторить ту ночь, и у нас для этого все есть в наличии, плюс кое-кто лишний, так чего бы его не отпустить развлечься с девочками? Уверен, троих сразу у него еще точно не было и ему обязательно понравится!

А вот то, что Тай лапает мою женщину… не нравится мне! Сильно не нравится!

Тай:

Комната была большая. Очень большая. Во всю стену — окна. И кровать… На нее улеглись бы мы трое, и еще место бы осталось. На белок, например.

— Ванная комната там, пойдемте, я вам покажу, — самка не отцеплялась от меня. Несмотря на все усилия Тани. Приятно. Одна — ревнует, вторая храбро ее игнорирует. А ведь белка даже против кошки не боец.

— Мы все посмотрим, чтобы лишний раз вас не затруднять.

Таня улыбнулась. Сладко-сладко. Широко-широко. Так что клычки стало видно.

Белочка смущенно потупилась, но руку мою не выпустила.

Ромка приобнял Таню сзади за талию, кивая мне на дверь, за которую меня тащила самка. Ща! Я, значит, с белкой смотреть какую-то ванную комнату, а он тут Таню за ушком целует?

— Пойдемте! — и белка, и Ромка обломались. Таня была настроена смотреть эту комнату толпой.

Ванной назывался большой таз. Туда набиралась вода, и можно было мыться, как в озере. Только в озере зимой холодно, а тут можно было делать воду от горячей до ледяной. И еще стояли всякие баночки с… шам-пу-нями. Были еще какие-то гели, пенки и крема. Судя по тому, как загорелись глаза у Тани — она с этим была знакома.

— А мыло тут есть?

На меня посмотрели странно. Все. Потом белка протянула кусок чего-то вкусно пахнущего.

— Вот, сударь. Вы первым мыться будете? Я бы могла вам спину помыть…

— Он вроде не калека, сам мыться умеет, — снова влезла Таня. — Вы лучше потом мне помогите. Спинку потереть, коготки поточить.

Белка наивно похлопала глазками, а ее рука оказалась у меня на бедре. Воспользовалась тем, что ревнивая кошка обернулась и уставилась на стоящего в дверях ворона. Он с улыбкой наблюдал за происходящим. Движения белки он тоже заметил. Но в основном смотрел на Таню. Так смотрел, что я на месте Ромки в морду бы дал. Сразу. А этот… молчит. Стоит и молчит. Зато кошка наша чувствует себя вполне уверенно:

— Багдасар, вы что-то говорили об обеде?

Кстати, правильная мысль. Помыться я и потом успею. Идея с мытьем спины мне понравилась. Есть в ней что-то привлекательное.

Ромэй:

И стоило подниматься наверх, чтобы потом всей толпой спускаться обратно вниз? И все это из-за того, что служанка хотела выполнить свои обязанности? Не понимаю я Таню, матервестер!

Но, с другой стороны, так даже удобнее — поедим и потом наверх уйдем, а Тайя оставим ворона и белок развлекать. Главное, Таню во время обеда соблазнить, а то ведь начнет сопротивляться или лонгвеста за собой потащит. Не вляпается он никуда за два-три часа, ученый уже.

Стол был сервирован выше всяких похвал. Дома такое разнообразие блюд было только по праздникам. Служанки суетились вокруг нас, как белки в колесе, причем тот факт, что из всех присутствующих магом был только я, никого не смущал.

Такое впечатление, что мы вернулись в древние века, когда в мире царило равноправие. Правда, тогда прислугой были обычно люди, если верить книгам по истории.

Ворон ненавязчиво оказался у Тани за спиной, отодвинул стул, дождался пока она сядет… И сам сел рядом, слева. Я уселся справа, подтащив стул поближе. Тай плюхнулся напротив нас, с нагло-хитрым выражением лица. Настырная белка больше всего крутилась как раз вокруг него, а две другие обслуживали нас троих.

Таня одним глазом посматривала на Тайя, а вторым на ворона. И на последнего — все благосклоннее, матервестер!

Как-то так получилось, что за содержимым моей тарелки следила одна из белочек, а вот за Таней ухаживал сам хозяин домика.

— Рекомендую попробовать вот этот салатик. Вино из позднего винограда, вам обязательно понравится, леди. Это мясо приготовлено по очень старинному семейному рецепту моей госпожи, сырокопченое, попробуйте кусочек. Вам не понравилось это вино? Поменяйте леди бокал! Позвольте предложить вам красного сладкого?

Вином Таня не увлеклась — ни сладким, ни кислым. Но ворон завладел ее вниманием почти на все время обеда, и только когда мы все уже наелись, она обернулась и заметила мое присутствие. Отодвинувшись от Багдасара, сидевшего к ней уже совсем вплотную, Таня улыбнулась мне. Я решил не изображать из себя несправедливо обиженного и позабытого-позаброшенного и тоже улыбнулся в ответ.

Татьяна:

Сама не заметила, как отвлеклась на ворона. Сначала — назло этому белколюбу, а потом Багдасар как-то незаметно завладел всем моим вниманием. Он ненавязчиво ухаживал, в меру шутил и интересно рассказывал про историю этого охотничьего «домика».

Фига домик! Домина! Этакий замок в миниатюре, в три этажа, даже с башенками. Обедали мы внизу, в большой, отделанной темными дубовыми панелями столовой. В открытые двери была видна еще одна комната, тоже в коричневых тонах, с ковром на полу, камином и кабаньими головами на стенах. Короче, этакий «домик» короля на охоте.

А потом я увидела застывшую Ромкину физиономию и спохватилась. Он-то за белками носом не водит, смотрит на меня, а я… ну, в общем, ясно. У, коварный клювоносец, запудрил мне мозги, я почти про Тайя и белку забыла.

Но именно почти. Краем глаза все же посматривала и в результате обозлилась настолько, что решила: а нафиг мне парень, который будет под каждый хвост заглядывать? Надо ему белку — флаг в руки, барабан на первичные половые признаки и паровоз в задницу!

— Я первая в ванну. Ром, ты пойдешь? — и поднялась из-за стола.

Рома тут же подскочил, вытирая рот салфеткой. Багдасар понимающе улыбнулся:

— Надеюсь, вы еще осчастливите меня своим обществом, леди? Выпьете чаю, например?

— А мы… сегодня должны ехать? — почему-то в моем голосе прозвучал вопрос, неизвестно к кому обращенный. Но посмотрела я сначала на Ромку, а потом на этого белкофила.

— Как скажешь, — фыркнул Тай, тоже зачем-то выползая из-за стола.

— Спасибо, сударь, обед был великолепен, — расшаркался Ромка, вначале так зыркнув на Тайя, что тот снова плюхнулся на стул. — Мы вполне можем тут заночевать, если ты хочешь и хозяин не будет возражать, — и, подцепив меня под руку, потянул наверх.

— О, леди, вы же понимаете, что я буду только рад принимать вас здесь столько, сколько вы пожелаете, — выдал нам вслед Багдасар.

Я застыла в нерешительности. Нормальный отдых… ванна… и белки! Р-р-р! Не знаю!

— Давайте решим чуть позже, — и сбежала.

Тай:

Я сначала дернулся вслед за ними. Потом встретился с Ромкой взглядом и сел обратно. Сидеть и смотреть точно не хочу, мешаться — тоже. Тем более Таня меня не звала, а навязываться… Занятой самке? Нет уж, пусть этот хвостокрыл ведет себя как хочет, а мне и свободных хватит. Тем более одной явно неймется, только пахнет от нее странно. Самка в городе явно меня хотела, а эта — нет. Пристает, себя предлагает, меня возбуждает, но желанием не пахнет. То есть пахнет, но не так активно. Может, у них тут так принято? Чуть захотелось, сразу хватать самца и тащить в постель? Не ждать, пока скрутит? Только ведет она себя так, как будто у нее просто зудит в одном месте.

— Ули, проводи нашего гостя в его комнату, — произнес ворон.

Ласково сказал, вежливо. А мне все равно не по себе. И вокруг дома запах странно-знакомый. И самка себя загадочно ведет. Подозрительно тут все, не нравится мне здесь. Не люблю я эту, как ее, цивилизацию. В лесу спокойней — все понятно.

— Пойдемте, сударь, — белочка потерлась о мое плечо грудью. По телу пошел жар, в паху потяжелело.

Наверх мы поднимались в обнимку. Самка висела на мне и терлась всеми частями тела. Мне даже делать ничего не надо было. Даже одежду самому с себя снимать!

— Я помогу вам раздеться, сударь!

Но потащила все же в комнату с тазом. Замочила меня туда, как наши самки белье. После чего принялась тереть мое тело какой-то мыльной тряпкой. Сначала сильно, потом все нежнее и нежнее. Ее попытки залезть этой тряпкой мне между ног я пресёк сразу — отнял и помыл все сам. Развлечься я был не против, тем более Таня так смешно ревновала. А вот секса… Нет, не сейчас.

В том, что все стоит, как раньше, я уже убедился. Любая самка, не знающая, что я пережил, будет видеть во мне сильного молодого самца и хотеть. Это тоже не изменилось. Но в том-то и дело, что мне не нужно любую. Я ничем не лучше ворона — меня тянет к чужой самке. Может, если развлечься с белкой, мне станет легче? А то закрываю глаза и вижу Ромку на Тане! Р-р-р-р!

— Сударь, желаете отдохнуть после купания? Я могу…

— Дай мне полотенце и скачи по своим делам.

После сытного обеда и мытья в горячей воде хотелось спать. Правда, член был против изгнания белки — впервые мы с ним думали по-разному.

Дождался, пока самка выйдет, упал на кровать… Забавно, но неуютно. Неспокойно. Перетек в лонгвеста, тихо спустился вниз, выскочил из дома и отбежал поближе к лесу. Улегся в тени деревьев и задремал.

Татьяна:

Ванная комната была королевская. И по размеру, и по оснащению. Такое количество травяных мылок, шампуней, бальзамчиков, кремиков я только в магазине видела.

Правда, я сразу отодвинула в сторону все флаконы, из которых пахло магией. Нафиг, незнакомыми магическими зельями не мажусь. Но осталось вполне достаточно для шикарного купания.

Не могу сказать, что мне так уж хотелось мыться вдвоем, но не позвать Ромку мне показалось свинством. Он так мило ревновал и при этом старался меня не обидеть. И вообще он… Вот я не знаю.

Это не влюбленность, точно. Я не начинаю пылать от желания, только его увидев — как моя лиса от Тайя, блин! Но, в то же время, у меня к Ромке столько нежности, столько… Погладить его хочется, приласкать, и чтобы он сам приласкался, у него удивительно трогательно и приятно получается.

Он настолько родной и близкий, я его чувствую почти как себя, и в этом есть что-то волшебное — делить ощущения на двоих. Наверное… наверное, я уже никогда не смогу от этого отказаться.

Это МОЙ Ромка, но вот только, блин, это не мешает мне чувствовать, что Тай тоже МОЙ! Вот мой, и все! И я убью эту чертову белку, если от нее будет пахнуть моим самцом, и… А-а-а! Караул! Запуталась.

Так жутко разозлилась на этого белколюба, что даже флакон сломала! Я его открывала, чтобы понюхать, а стеклянная пробка просто треснула и раскрошилась в сжавшихся пальцах.

— Ай! — кровь потекла по руке и закапала в воду. Блин!

Ромка, до этого в нерешительности топтавшийся у двери, моментально подскочил, оттащил меня от воды, колданул на осколки так, что они сразу повылазили из ранок и собрались в компактный шарик, улетевший в открытое окно.

— Что-то не так? — и смотрит испуганно-испытывающе, а сам ранки залечивает, как будто забыв, что я — оборотень и на мне все заживает как на кошке.

— Да вот… порезалась… нечаянно, — стану я еще грузить ребенка проблемами моего обнаглевшего либидо! И вообще! Никаких мыслей про лисов и белок, пока я с Ромкой! Вот!

Магенок как-то шустро сменил воду в мраморной чаше величиной с маленький бассейн и снова нерешительно оглянулся на меня. Я хихикнула и толкнула его локтем в бок:

— Ром, а ты в детстве хулиганил в воде? Что? Как это? А вот так!

И со смехом толкнула его прямо в одежде в наполненный бассейн. И сама прыгнула следом, поднимая тучу брызг, щекоча и раздевая его одновременно. Я же знаю, что он за секунду высушит наши вещи, так чего бы не пошалить? А то настроение траурное и все в лисобелках. Надо отвлечься!

Ромка то хихикал, то заливисто хохотал, когда мне удавалось поймать его за мокрую, скользкую пятку или добраться до ребрышек. Вот же! Как на гармошке играть можно на моем тощем магенке!

И вместе с тем он перестал мне казаться некрасивым. Ну длинный… то есть высокий. Худой. Нескладный чуть-чуть, но за то время, что мы путешествуем, парень чуть раздался в плечах и оброс тоненьким слоем мышц, что сразу превратило складной метр в очень даже привлекательное тело. И на тощем животике кубики пресса нарисовались, вместо впадины аж до позвоночника.

Ромка тоже времени не терял, не только хохотал и отбивался, но и нападал — щекотки я не боюсь, а вот раздевал он меня даже успешнее, чем я его.

А потом он поймал меня в поцелуе, и мы так увлеклись, что ушли под воду с головой. Когда кончился воздух и мы вынырнули, оказалось, что из одежды на мне остались только носочки, а на всплывшем в верхней позиции Ромке вообще одна полная боевая готовность… к главному.

Магенок жарко дышал мне в шею, а его руки нежно скользили по спине, разминая мышцы вдоль позвоночника, поглаживая и лаская. Я выгнулась от удовольствия, и Ромка немедленно воспользовался этим: поймал мой сосок губами, чуть сжал, тронул языком… Ощущение было обжигающе-сладким, я вскрикнула и выгнулась еще сильнее.

Ромка застонал мне в унисон, переключаясь на другую грудь, его губы творили что-то волшебное, и мы постепенно снова сливались в одно существо, я чувствовала его руки на своей спине, и гладкость собственной кожи под его пальцами, и то, как затвердела горошинка соска, послушная движениям его языка. Это было невыносимо хорошо, словно перетянутая до предела струна дрожала от напряжения и с диким нетерпением ждала первого звука, движения, взрыва…

Я даже не поняла, в какой момент он вошел в меня, настолько яркий калейдоскоп закружил обоих. Может, и не стоило так спешить, может, надо было растянуть наслаждение… Но ни Ромка, ни я уже не контролировали происходящее.

Он был таким нежным, трепетно бережным, но я сама рвалась вперед, снося все преграды, это было уже не желанием, а необходимостью. Быстрее! Сильнее!

Кажется, мы еще несколько раз уходили с головой под воду. Вроде бы потом нашли бортик, и он до боли впивался мне в спину. Это не имело значения, в какой-то момент мы оба сошли с ума. И помешательство было общим, на двоих.

Ромкина нежность захлестнула меня, а мое нетерпение переливалось в нем, и он двигался все быстрее, яростнее, уже до боли впиваясь пальцами мне в бедра, то почти выходя из меня, то с силой вбивая член до упора. И каждый раз я вскрикивала, потому что где-то внутри он касался невидимого спускового крючка, и за каждым толчком следовал взрыв.

И каждый новый взрыв словно сдвигал нас к краю пропасти. Ближе, еще… еще… Ромку, как и меня, закрутило вихрем и несло, уже не остановиться, уже только сильнее, только в этот смерч, где мы теряем себя и находим нас… Он двигался все быстрее и резче, я вскрикивала все громче… и вдруг мы сорвались с края!

Струна порвалась, точка внутри меня вспыхнула и пошла волнами, обнимая его член сладкими судорогами, и Ромка закричал в голос, но продолжал судорожно биться во мне, вызывая все новые волны по телу.

И только когда мы уже почти разбились о дно этой пропасти, эта же волна вдруг ударила снизу, выбрасывая нас в реальный мир.

Сладкое бессилие, руки и ноги сплетены так, что не поймешь, где чьи… хриплое дыхание, одно на двоих… и мы плывем по водной глади в неизвестность.

Тай:

Судя по солнцу, продремал не больше двух тенченей. Сел, почесал за ухом, задумался. Бежать обратно в дом? Прислушался — тишина. Нет, меня не ищут, значит, можно изучить местность.

Так, оттуда мы приехали. Туда должны ехать. Да, по моей карте нам надо туда. Вот сейчас и пробегусь немного вперед… Магией шмонит, аж нос закладывает. Как будто здесь стая магов пробежала, и совсем недавно. Ну или колдовал кто… Да, колдовали, вот на этой полянке. Пахнет так, что лапы ставить страшно. Кровь? Откуда тут кровь?! Кровь оборотня, не мага. Маг мучал оборотня и колдовал над ним. А ветер как раз в сторону домика, вот я и унюхал эту смесь. Р-р-р-р! Запахи свежие…

Тихонько поскуливая и прижав уши и хвост, отполз со страшной поляны. Мне знакомства с магами хватило — не хочу больше. Пусть вон… Ромка смотрит. Да, я покараулю, явным врагам морды набью. А магия — это не мое. Нет, не мое…

Отбежав подальше, я отряхнулся и направился обратно, правда, свернул немного влево — прогуляться и успокоиться.

Слева были пещеры, похожие на те, в которых жили разбойники. Я сунулся в одну, вторую… И у третьей снова плюхнулся на задницу в изумлении. Обернулся и достал вторую карту — точно! Значок, один в один. Интересно…

Ладно, сейчас вытащу этих двоих, если они уже кончили. Р-р-р-р! Так, не мое дело, не моя самка, не… И вот чего я, дурак, не поимел белку?! Хотя тогда я бы пещеру не нашел…

Татьяна:

Стук в дверь раздался только часа два или даже три спустя, когда мы давно вымылись, вытерлись и даже высохли. И снова… эммм… Кровать в комнате такая роскошная, удобная… Прежде, чем еще раз нырнуть в ванну, я даже подремала после второго раунда, в котором уже я вела и была сверху.

Мысли стали закрадываться предательские — мир не убегает, а кровать и ванна… на вечерок, до утра только?

И тут этот стук. Заявилась. Та самая белка.

Ромка в этот момент как раз что-то магичил со своей одежкой в ванной, и дверь я открыла сама. Не удержалась, втянула запах, уже заранее ожидая, что вот сейчас от этой хвостатой заразы потянет Тайем и сексом, и я ее… нет. Не пахнет. Не пахнет! Вообще! Хммм? Может, ему другую подложили? Надо срочно обнюхать всех троих!

— Леди, сударь Багдасар спрашивает, не угодно ли вам отужинать? — и присела в реверансе, вся такая скромница. Странная она… Боится? Меня или еще кого-то?

— Попозже, — и захлопнула дверь у нее перед носом. Ну вот да… я противная. Бываю. Когда некоторые лапы на мое тянут!

Белка ушла, я слышала через дверь, как удаляются ее шаги. Вот зараза, все настроение перебила, даже поваляться больше не хочется. Я стала одеваться и уже обувалась, когда за дверью послышалось тихое поскуливание и звук когтей, скребущих по дереву. На шум из ванной выглянул Ромка, и я без лишних слов нажала на дверную ручку.

Ромэй:

Тай влетел в комнату с такой скоростью, как будто за ним гнались. Перетек в человеческую форму, хмуро посмотрел на нас двоих, выразительно так повел носом, потом зыркнул на измятую кровать… Напряжение просто искрило в воздухе, причем смотрел он больше не на меня, а на Таню, в упор. А та — на него и тоже принюхивалась. Потом вдруг как-то резко расслабились, оба, почти одновременно, а Тай повернулся ко мне и выдал, непринужденным таким голосом:

— Я тут поляну нашел, на которой недавно маг оборотня пытал. И вход в пещеры, те, что на карте изображены. Пошли, надо чтобы вы на поляну посмотрели. Ну и потом можем в пещеры сходить. Карта есть…

Таня быстро подхватила с кровати куртку и сумку, я огляделся, вспомнил про приглашение на ужин и горестно вздохнул. Потом открыл окно, посмотрел вниз — высоко, но у меня есть идея и, главное, силы на ее осуществление. Так что прищелкнул пальцами, и мы все бесшумно взмыли вверх, вылетели и плавно опустились во дворе, прямо у калитки.

— Ого! — восхитилась кошка. — Ромка, да ты архимаг!

Матервестер! У меня в голове еще не отшумело и ощущение полета, оно такое… Ты как будто все можешь, нет ничего невозможного, руки сами собой выпрямляются, как крылья… И тебя просто кружит от ощущения власти и силы. В этот раз я не просто танцевал под потолком, удерживая партнершу, нет! Я поднял в воздух три тела и перенес… высоко и далеко! Я крут, реально крут, матервестер!

— Р-р-р, побежали скорее, тут недалеко, — Тай говорил уже у меня в голове, снова перекинувшись лонгвестом.

Татьяна:

Поляна действительно пахла болью, но вот чьей? Я не могла определить даже вид оборотня, или он был тут не один, или виноват тяжелый какой-то, тревожащий дух магии. Мне это очень не понравилось. Что тут произошло и связано ли как-то с нашим гостеприимным хозяином? На первый взгляд, нет, поляна довольно далеко от дома дальше по дороге, мало ли кто кого тут пытал… но тревожное чувство не отпускало.

Я оглянулась на Ромку, озабоченного и хмурого, он бродил по поляне и что-то бормотал себе под нос. На Тайя — лис явно чувствовал себя не в своей тарелке, роскошный хвост поджат, и уши беспокойно дергаются, лонгвест старался держаться поближе к деревьям и подальше от центра полянки. Я, кстати, с ним согласна, хочется бежать отсюда, и быстро.

— Столько боли… — магенок посмотрел на меня как-то испуганно-удивленно. — Никогда раньше не встречал ничего подобного… Древняя темная магия.

— Пошли отсюда, — решила я. — Следов нет, а запах такой, что аж подташнивает… Не хотела бы я встречаться с тем, кто это сделал… Тай, где пещеры?

Лис согласно кивнул и мотнул головой влево, а потом и сам туда направился. Причем сначала рванул так, как будто за ним гнались, и лишь потом успокоился и побежал нормально. Я его очень хорошо понимала, у самой пятки чесались.

До пещер дошли быстро, и, действительно, над одной из этих дырок, прямо на скальном выступе была вырублена замысловатая руна, похожая на прихваченного радикулитом паука. Конечно, подступы к ней оказались самыми трудными и заросшими. Кусты какие-то и море местного репейника, уже подсохшего к осени, но от этого только еще более колючего. Кусачие шары, утыканные хищными крючками, были словно железные, впивались во все подряд, и если большие — размером с кулак — еще можно было как-то осторожно отстранить или обогнуть, то мелкие…

Тихо ругаясь себе под нос, я взобралась на каменный уступ под сводами нужной пещеры и стала выбирать колючки из волос. Ма-ма-а! Ужас!

Сзади кто-то зло тявкнул и заскулил. Я обернулась и чуть не упала. Кошачьи посиделки! Лис стал похож на большую измочаленную швабру, которой пытались подмести репей!

— Он упал… — пролевитировавший весь путь Ромка виновато посматривал на нас двоих, как бы извиняясь, что до него не доперло перенести всех оптом. — Я его поймать не успел! Поздно подхватил…

— Ага… — я выдрала самый большой комок репейников, который впился лису в шею и щеку, притянув одно к другому, и зло поплевала на исцарапанные пальцы. — Сразу будем тебя спасать или сначала посмотрим, что тут? Где еще сильно мешает?

— Везде, р-р-р! — выдал Тай, оборачиваясь в человека. Часть репейников отвалилась, а часть запуталась в волосах так, что или срезай, или оставляй…

Конечно, репьи после оборота не пропали, а жаль. С одежды мы их кое-как обтрясли, а голову даже трогать не стали.

— Обернись обратно, так проще будет вычесать, — предложила я. И еще минут пять в четыре руки мы выдирали репьи из лиса. Как он не облысел — отдельный вопрос. Но колючек в шкуре стало значительно меньше.

— Все, остальное вечером расческой вычешу, — решила я.

Тай пошевелил ушами и горестно вздохнул.

Мы обследовали пещеру довольно быстро. Высокая, сухая, а в дальнем углу чернеет вход в туннель. Туда я только нос сунула. Пахнет… сыростью, камнем, летучими мышами, пещерой, короче. И ничем больше. Лезть желания не возникло, даже при наличии карты.

Мы уже хотели выбираться, и Ромка готовился пролевитировать нас через заросли, но вдруг насторожился.

— Там… маг, — он повернул голову в сторону поляны, с которой мы недавно сбежали. — И, кажется, не один.

— Тот самый? — напряглась я и обернулась лисой, чтобы лучше ощущать запахи.

— Не знаю! Но сильный…

— Так, пошли, — и, ухватив Ромку зубами за рукав, я потянула его за собой. Обернувшись, куснула зазевавшегося Тайя за ухо и предупреждающе рыкнула: — В лаз! Быстрее!

Глава 22

Ромэй:

Оборотням свет был не нужен, они прекрасно видели и в темноте, но я предпочел создать светящийся шар и запустить его впереди нас. Матервестер! Я все больше и больше чувствовал себя древним магом из сказаний.

Мне не нужны уже были заклинания, и даже прищелкивал пальцами я больше по привычке, как будто ставил точку после мысленного оглашения своего желания. Нет, светящийся шар относился к среднему уровню бытовой магии, просто он никогда раньше не выходил у меня такой слепяще-яркий. Уменьшив яркость и удовлетворенно улыбнувшись, я двинулся за Тайем, уверенно ведущим нас по туннелям, очевидно, в соответствии с картой.

Через полтенченя он остановился, перетек в человека и достал эту самую карту из тубуса.

— Мы сейчас вот здесь, — он махнул рукой в сторону знака на стене и ткнул пальцем в его сильно уменьшенную нарисованную на бумаге копию. — Можем двигаться сюда, — он провел по стрелкам куда-то направо. — Можем вот сюда, — стрелки красного цвета вели нас, если верить надписям на карте, к Вагрюновым горам, начинающимся за Энтакатошевым лесом.

Тай достал свой первый, очень схематичный план:

— Нам ведь и надо было к горам.

— Нам туда, — Таня уверенно ткнула в красные стрелочки.

Мне было почти все равно, единственное, путь налево обещал скорый выход из этого темного холодного сырого места, от которого у меня озноб по коже начинался, а вот дорога к горам вилась между ними и только потом заканчивалась большим красным шестиугольником, очень напоминающим цветок с идеально симметричными лепестками. И от этого сходства меня начинало потряхивать еще сильнее.

Я стащил у Тайя полный текст пророчества и с ненавистью уставился на последнее восьмистишье.

Когда едины станут трое

И в устремленности своей

Дорогу верную откроют,

Чтобы исправить ход вещей,

Ничтожный, выживший в страданьях

Узлы на судьбах расплетет.

Но лишь когда в руках мужчины

Кровавый камень расцветет.

— Слушайте, а вы уверены, что мы выбрали верную дорогу? Мне этот цветок, — я перевернул листок и ткнул пальцем в шестиугольник, — не нравится!

— Почему? — Таня заглянула мне через плечо и пожала плечами. — Звезда как звезда.

Но Тай, наоборот, отвел взгляд и мысленно рыкнул:

— А идти все равно надо.

Татьяна:

Мы лезли по туннелю уже шестой час по моему внутреннему времени. Устали, проголодались, и мне все чаще приходило в голову, что неплохо бы устроиться на ночлег, на поверхности как раз должно стемнеть. Жаль, костра тут не разведешь… Хотя я забыла, у нас же есть Ромка, а он сам себе керогаз!

Настроение сразу улучшилось, но оборачиваться человеком я не спешила. Так долго идти удобнее всего было лисой, я и шла, внешне игнорируя заинтересованные взгляды Тайя, а внутренне то хихикая, то напряженно раздумывая, как объяснить ему, что лиса хвостом виляет — это лиса, а вот я… а я, блин, уже не знаю, чего хочу.

Единственное, что пришло в голову — расспросить лиса о том, как живут оборотни-лонгвесты, вроде как меня интересуют обычаи и повадки, ведь стала же лисой… А за разговором время пройдет незаметно, потом будем спать, и вопрос о шаловливом лисьем хвосте отодвинется сам собой. А дальше, кто знает… вдруг лиса поумнеет или Тай забудет… ндя. Где-то в глубине души зрела уверенность, что оба «или», скорее всего, устроят мне знатный облом.

Оглянувшись, я наткнулась на раскосую лисью хитрость и упрямо выдвинутую магическую челюсть. Ага… первым признаваться, что устал, никто не собирается. Да без проблем!

— А не пора ли нам пора? — Я обернулась, плотнее запахнула куртку и оглядела своды небольшого зальчика, куда вывел ход. Нам нужно было в другую дыру, напротив, но тут было даже… уютно. По пещерным меркам.

Высокий свод, более-менее ровный пол, а в левом углу по стене бежала вода, образуя небольшое озерцо, благодаря которому здесь был песок, а дальше от воды — даже сухой. Все лучше спать, чем на камнях.

Я по опыту детских походов знала, что температура в пещере постоянная, прохладно, но холоднее не станет. Мы в шубах не замерзнем, а если потеснее облапить магеныша — и он до утра доживет. Вот удобство такого ночлега — это отдельный вопрос…

— Остановимся? — А сама уже сбросила рюкзачок на кучу песка у сухой стены. Интересно, еще пару недель назад я бы себе язык откусила, но не сказала бы первая, что устала. А теперь это кажется мне таким… забавным и детским! Да, у меня были причины строить из себя непрошибаемую альфу. Раньше были, а теперь нет.

Парни согласно кивнули, вроде как уступая моей женской слабости, но на самом деле с радостью.

— А мне жрать хочется! — выдал Тай в ответ на фразу Ромки насчет того, что кушать очень хочется. Я невесело хмыкнула, развязала рюкзак и стала в нем рыться.

Так… сухари. Смолотые наподобие панировочных, чтобы места меньше занимали, а в них подмешаны молотое же сухое мясо и всякие ягоды. Не фонтан, и пакетик маленький, но на раз хватит. Надо только в воде замочить, и будет хлебо-каша. Мои одноразовые стаканчики, бережно хранимые и тщательно отмытые, как раз подойдут.

Лис сунул нос в стаканчик и долго чихал. А нечего тонко смолотые сухари ноздрями втягивать. Обиженный хищник перестал тереть морду лапой и гордо объявил, что эту пыль он есть не будет, он не белка какая-нибудь.

Я пожала плечами:

— Нам больше достанется. А ты голодным далеко не уйдешь.

— Ща! Грызите свою моченую гадость, а я на охоту! — объявил этот пещерный чингачгук.

— Здесь? — я демонстративно огляделась и даже постучала костяшками пальцев по каменной стене. — Ну попробуй. Если найдешь что-то кроме камня и летучей мыши, будет здорово. А мы пока ночлег приготовим.

Ромка на мою размазню в стаканчике тоже косился недоверчиво, но проголодался, видать, сильнее, потому что протестовать и не думал. Но я отставила «пищу» в сторонку и погнала его мастерить нам ложе. Как раз пока лис охотится.

Мы с Ромкой даже увлеклись его магией. Моя хозяйственность и его силы — нам только дай волю! Хо-хо, горы своротим!!

Сначала мы сгребали весь песок в дальний от воды угол, и это было прикольно — смотреть, как песчинки сами катятся с легким шорохом по камням, собираясь в небольшой холмик. Ну как небольшой… устроиться нам троим хватит.

Потом мы сушили этот песок и сильнее нагревали самые нижние слои. Ромка слегка перестарался, и когда я камнем ковырнула с краю и снизу, оказалось, что там спекшаяся во что-то наподобие стекла корка, раскаленная настолько, что грела до самого верха. Наверное, будет греть долго! Не хуже углей.

Только песчаную подушку надо сделать потолще, чем мы и занялись. Разровняли вершину, выкопали в ней три неглубокие выемки, расстелили плащ, и оказалось, что все довольно уютно.

Только мы, довольные своей изобретательностью, слезли с импровизированного ложа, вернулся лис.

Сияющий, как пряник на ярмарке, гордый и насквозь мокрый, с него все еще капало. Он был в человеческом обличье и тащил в руках штук пять довольно больших рыбин.

Тай:

Я был горд — принес в стаю мясо. Правда, стая его, как обычно, испортила — пожарила. Но это уже не мое дело. Нравится им есть жареное — и пусть. Главное, чтобы было, что есть. А с этим у нас могут возникнуть проблемы — дичи тут кот наплакал, только мышей с крыльями и рыбу вот нашел.

После ужина я перетек в лонгвеста и плюхнулся головой Тане на колени:

— Вычесывай, мешают очень!

Таня сначала застыла. Я уж ожидал, что опять хвостом крутанет и станет прежней. Но тут глаза у нее хищно заблестели, и она вцепилась мне в уши:

— Да-а-а! М-м-м… у-ушки!

Даже щекой об них потерлась.

— Репейника там нет, — уточнил я.

После моего спасения Таня стала вести себя как нормальная самка. Даже восхитилась моим уловом, а не скривилась пренебрежительно, как раньше. Так за меня испугалась? Правильно, Ромка, может, как маг и круче тучи, а как мужик он… Не приспособлен к жизни совсем. В городе — да, а в лесу и тут, в пещерах, — нет. Хитрая она. Выходит, мы с Ромкой дополняем друг друга. Вот она и держится за нас двоих.

Татьяна:

Ушки-ушки-ушки-ушки-и-и-и! Я до них добралась!

Они и на ощупь оказались именно такими, как я думала — нежными, с тонким, очень густым пушком, а самое вкусное местечко было сразу за ушами, пальцы сами тянулись зарыться в шелковый мех, и я не стала себе отказывать.

Лис еще что-то буркнул про колючки, но уже через минуту нежных поглаживаний глаза у него заволокло туманом, и он растекся по полу, положив голову мне на колени и иногда смешно подрыгивая задней лапой. Блаженство стало взаимным и затянулось.

Ну, немного… не знаю, сколько времени спустя, я все же вспомнила про репьи и с сожалением оторвалась от вожделенных органов лисьего слуха. Тот за время массажа настолько расслабился, что даже не поднял голову, так и кайфовал у меня на коленях с полузакрытыми глазами.

Колючки прятались в глубине роскошной черно-серебристой шубы, за день они коварно ввинтились почти до кожи. Я нащупывала их сначала в шикарном пушистом «воротнике», проходя пальцами, как гребнем, туда-сюда по меховым волнам, ероша и приглаживая, потом руки дотянулись до лисьей спины, а потом и до пушистого, в нежном серебристом подшерстке, живота.

Тай покорно растянулся и чуть слышно сопел, все так же полузакрыв глаза и иногда протяжно зевая во всю клыкастую пасть от удовольствия, а я почесывала шерстистое пузо и выбирала из него последние колючки. И удивлялась про себя — вот как огромного щенка тискаю, так… приятно и уютно. И живот мне подставили, а это у любого оборотня знак наивысшего доверия.

В конце концов, я оторвалась от Тайя, но с большим сожалением. Ромка, пока я наглаживала лонгвеста, демонстративно сидел в сторонке и что-то там магичил над несколькими камнями. Обещал, что будут греть всю ночь, разложил их вокруг песчаной «кровати».

Уже когда мы улеглись, лонгвест опять приполз через крякнувшего Ромку за поцелуем в нос. Ромка попытался его отпихнуть:

— А меня?

— А тебе и не только поцелуи достаются, — обиженно фыркнул Тай, — так что потерпишь.

— Знаете что? — возмутилась я их перепалке. — МЕНЯ еще ни разу никто из вас не целовал на ночь! Так что фиг вам, целуйте друг друга, если будете вредничать!

Четыре преданных глаза и две пары губ бантиком были мне ответом. Лис ради такого дела даже обернулся человеком, поерзал по Ромке, нарочно, по-моему, угодил ему локтем в живот и тут же получил от обозленного магенка коленом в бок.

Я сделала вид, что не заметила всю эту возню, легла на плащ навзничь, заметила про себя, что подсыпанный в изголовье песок очень даже неплохая замена подушки, и прикрыла глаза ресницами, пальчиками обеих рук ткнув себя в щеки:

— Целуйте, как наиграетесь!

Тай:

Проснулся я от голода. Рыбина у нас осталась всего одна. Пнул Ромку в бок — бестолку. Оббежал и рыкнул Тане в ухо. Нежно так, тихо.

— Да, мамочка, сейчас встану…

Фыркнул, лизнул в нос. Странно, засыпала она человеком, всю ночь проспала энтакату, а сейчас — лонгвест. Свернулась клубком и морду хвостом прикрыла. Спряталась, только нос и торчит.

— Я за завтраком, — выдал мысленно, хотя есть уже расхотелось. Такая шикарная самка рядом, какая тут рыба…

Тут Таня смешно чихнула и открыла глаза. Слишком большие для ее мордочки.

— Где завтрак? — довольно бодро выдала она, облизнувшись.

— Вот за ним я и пойду, — пояснил я и быстро рванул в сторону озера.

Вдруг кто-то дернул меня зубами за шерсть на хвосте, а потом игриво пихнул мордой в бок. Я обернулся. Таня бежала рядом, хитро косясь и подпрыгивая, как щенок. Фыркнул, приотстал, тоже цапнул ее легонько за хвост и обогнал.

— Ар-р! Я первая, спорим?!

Таня опять пихнулась, плечом, уже сильнее. И вырвалась вперед.

— Нам в другую сторону, — решил пошутить я и свернул налево. Хотя проход к озеру был направо.

Таня возмущенно тявкнула и резко затормозила, чтобы повернуть. Потом принюхалась — водой не пахло. Состроила смешную обиженную мордочку и возмущенно взрыкнула:

— Я тебе репьев полный хвост насажаю, так нечестно!

— Ой, боюсь! Спасите! — зашелся я в дурашливо-испуганном лае. При этом успев первым вбежать в нужный туннель.

Таня висела буквально на хвосте, но обогнать не могла — узко. Так что выскочила к озеру второй. По инерции пробежала вдоль кромки… Зубами подхватила из воды камешек, мотнула головой и подбросила его вверх. Упал он уже ей в руку. Я тоже перетек в человека.

— Я выиграла! — объявила наглая самка. Ф-р-р! Взял и с разбегу прыгнул в озеро, прямо рядом с ней. Конечно уже снова лонгвестом — я же не дурак, свою одежду мочить.

— С чего это вдруг?! — прорычал я у нее в голове. Своей я в это время отчаянно тряс, устроив вокруг себя второе озеро.

— Ну, я же первая камешек подбросила и обернулась! Не брызгайся, паразит!

Таня хитро прищурилась, уже обернувшись лонгвестом. Я растявкался от смеха.

— Мы же не договаривались, что именно я первая? — состроила она невинную мордочку.

Зайдя в воду по брюхо принюхалась и спросила:

— А как мы рыбу поймаем? Я лисой никогда не ловила.

— А что ты еще лисой никогда не делала? — я неожиданно даже для себя оказался рядом. Очень хотелось напрыгнуть сзади и… Ша! Чужая самка. Чужая и дурная. Вдруг не поймет, и опять поругаемся. Думаем о рыбе… О рыбе! — Кошки как рыбу ловят?

— Да я ничего лисой толком не делала, — ответила Таня совершенно серьезно. Я тут думаю, как ей под хвост залезть, а она… — Я же совсем недавно приняла новый облик, она меня пока плохо слушается… Знаешь, как первые осмысленные обороты, когда зверь пытается тебя вести? — Я понимающе кивнул и зашел поглубже, чтобы пузо было в холодной воде. Остужает. — Вот… А кошки ловят рыбу лапами.

— Щенок, значит, забавно, — вру, не забавно ничуть. — Своих я только мельком видел, не доверили. Сейчас на тебе проверим, какой я учитель.

Татьяна:

— Твоих щенков? — я села прямо в озеро и вытаращилась на лиса, чуть ли не открыв пасть. — Щенков?! У тебя есть дети? И жена?! — не знаю, чего в моем голосе было больше, офигения или злости. Я-то тут… губу раскатала, а у него… щенки и жена!

— Жена? — Тай посмотрел на меня странно, пытаясь что-то понять. — Нет, что ты! Парами у нас мало кто живет. А мне так вообще рано еще.

— А щенки тогда откуда? — жены нет, уже лучше, но все равно плохо!

Тай посмотрел на меня еще более странно и даже чуть в сторону отошел.

— А то ты не знаешь, откуда щенки берутся?

— Я знаю, откуда они берутся! — возмутилась я, вылезая на берег и отряхиваясь. Интересно, шерсть намокла, но густой подшерсток не пустил воду внутрь и неприятной влажности не чувствуется. — За каким крокодилом они туда попали, если у тебя нет постоянной пары?! — я воинственно поставила уши торчком и мотнула хвостом туда-сюда. Ой… хвостом машут кошки, лисы так не делают… У меня путаница обликов? Плохо! Или я просто слишком волнуюсь?

— Куда «туда»? — пока я тут про детей выспрашивала, Тай поймал рыбину, принес, положил ее на камни и сел рядом со мной.

— Туда, откуда они родились! — не уступала я, но запах… был очень вкусным, поневоле принюхалась и облизнулась. Это все, блин, лиса! И смотрит на ту рыбу умильными глазами тоже лиса, а вовсе не я. Я тут возмущаюсь вообще-то. И не хочу, как она, делать хитрые моськи и выпрашивать у самца первую добычу!!! Уф! Кошкой, что ли, обернуться? Нет, так я никогда не слажу с этой наглой мордой! И вообще!.. О чем это я ругалась?

— А, так это… Сильные самки выбирают самцов, и те дерутся между собой. Победителю — приз. Если вождь одобрит, можно и щенка сделать. Меня два раза одобрили, вот и щенки… Но воспитывают их взрослые самцы. Родня самок или тот, кого она выберет.

— А… — я озадаченно потрясла ушами и даже почесала одно из них. Пауза была нужна, чтобы переварить новость. — Но так неправильно! Лисы создают… Лонгвесты тоже лисы, так что должны создавать пару и растить детей вместе. Так делают все оборотни, не зависимо от зверя. Тогда дети растут сильными, умелыми и спокойными. А у вас почему так… криво?

— Потому что самок мало, — Тай произнес это со спокойным безразличием в голосе, словно говорил о чем-то привычном и незыблемом. — Самки потом могут выбрать себе пару, если захотят. Только детей рождать будут от сильнейших, а растить и жить вместе — с постоянным самцом.

— Самки слабые… это из-за того, что случилось, когда маги нарушили порядок вещей, — злиться расхотелось, стало грустно, и даже рыба уже не пахла так завлекательно. — Сильная самка ищет партнера сама, она зовет и может даже посмотреть, как претенденты доказывают силу в поединке… Но выбирает не только самца для зачатия, а еще и того, кто будет с ней всегда, будет… Чтобы детей вместе растить, чтобы он был хорошим отцом и мужем, понимаешь? И она не выбирает… — я искоса посмотрела на Тайя, — того, кому все равно, какая под ним самка. Понимаешь? Пара, она… друг для друга, — и не удержалась, ну не смогла! — А не для всяких встречных белок!

— А причем тут белки? — непонимающе уставился на меня Тай.

— Вот именно! — я вскочила и прыгнула в воду, поднимая тучу брызг. — Белки тут ни при чем! И человеческие самки ни при чем! Мой… муж не будет трахать всех встречных самок, он будет только мой!

Тай как-то странно фыркнул и, уйдя на середину озера, занялся ловлей рыбы. Он ее ловил, кажется, просто выдергивая из воды, как будто там поднос на дне и рыба ждет готовая, потом относил ее на берег и снова ловил.

А у меня не получилось! Во-первых, я не видела чертову рыбу и только какое-то время спустя сообразила, что ее надо не столько видеть, сколько чувствовать движение воды. Но по кошачьей привычке мне ужасно не нравилось мочить морду, и что-то словно за уши удерживало меня ровно на то мгновение, за которое мерзкая водоплавающая зараза успевала вильнуть хвостом и смыться.

— Не получается! — возмутилась я наконец.

— Значит, сядь на берегу и свяжись с «только своим» магом, — рыкнул Тай. — Вдруг он уже решил, что тебя вороны унесли. Хочешь, можешь рядом постоять и посмотреть. Учить буду потом, когда наловлю рыбы на обед и ужин. Лучше с собой притащить и найти еще одно озеро, чем жрать сухофрукты.

Я молча выбралась из воды, хорошенько отряхнулась и устроилась на берегу. Сидела и смотрела на лиса, который, кажется, вообще забыл обо всем, кроме рыбы. И обо мне в первую очередь.

Он на что-то обиделся? Нет, вряд ли… про «только моего» мага вспомнил… Он не понимает. Значит, надо попробовать объяснить.

— Ромка спит. Натянул плащ на голову и дрыхнет, — я невольно улыбнулась, потянувшись по связи и почувствовав сладкий сон магеныша. Это хорошо, значит, у меня есть время… на что? Объяснить? Зачем? Просто чувствую, что так надо.

— Знаешь… в моем мире оборотни могут иметь общих детей с людьми.

— Кр-р-р-руто! — фыркнул Тай, тряся в воздухе крупной рыбиной, активно извивающейся и отбивающейся.

Я решила игнорировать его невнимание, может, что-то в голове все же отложится?

— Но в таком союзе всегда человечек рождается, поэтому мало кто решается, только по большой любви. В человечке есть кровь оборотня, но она спит.

— Людь? Человечек — это людь? Не оборотень? — Тай наконец победил рыбину и смотрел на меня уже с интересом.

— Да, обычно людь, — я кивнула. Опять не заметила, как обернулась. — Но иногда у двоих обычных людей рождается ребенок, в котором смешиваются две спящих половинки, от мамы и от папы. Вот он будет оборотень.

— Ты — вот такая? Из половинок? — Тай плюхнулся рядом, тоже уже человеком.

— Да, такая. Нечистая кровь, — я глянула на него с легким вызовом, но он только недоуменно моргнул. — Я жила с родителями, как обычная девочка, хотя и знала внутри себя, что я кошка. Понимаешь, такие дети начинают оборачиваться, только когда повзрослеют. Поэтому моя человеческая часть всегда сильнее звериной. Ведь сначала я училась быть человеком.

Тай, склонив голову на бок, посматривал на меня с сочувствием:

— Наверное, не очень просто снова стать щенком, когда ты уже доказал, что взрослый людь?

— Не знаю, — я тяжело вздохнула. — Мне было двенадцать, когда я потеряла родителей и меня отдали в приют для сирот, откуда меня забрала миарми, — заметив незаданный вопрос в глазах, я пояснила: — Мой учитель-опекун от оборотней, — и продолжила свою историю: — Из-за… боли и всего остального я стала оборачиваться раньше, чем положено. Потому что кошкой было не так… плохо, как никому не нужным ребенком… Кошке тоже никто не нужен, она гуляет сама по себе, и ей хорошо, — тут я лукавила, конечно. Но кошке, и правда, было легче.

— Энтакату живут стаями.

— Я не энтакату, — разжав стиснутые кулаки, с удивлением обнаружила капли крови. Так сжимала, что порезалась о мелкие острые камешки, которые машинально сгребла с берега. — Но у нас тоже живут… стаями… и миарми забрала меня туда. Вот только в стае никому не нравилась моя нечистая кровь. — Я поморщилась от воспоминаний. — Пришлось драться, много, пока травить перестали.

— Что значит нечистая кровь?

— То и значит, что я родилась у людей, среди людей, и, по мнению некоторых… была не настоящий оборотень. Бракованная. Поэтому никто не хотел быть моей парой… все хотели просто трахнуть и поразвлечься, — я снова начала злиться, мама-кошка, снова! Столько времени прошло, а все равно…

— Несколько раз толпой нападали, им всем казалось, что я должна быть рада, что до меня снизошли. И тогда мне пришлось убивать. «Своих», — последнее слово я просто выплюнула, как какую-то мерзкую жабу, которую схватила в пасть нечаянно.

— Сочувствую. Я впервые убил совсем недавно, — Тай сосредоточенно кивнул. — Мне не понравилось.

— Мне тоже, — я криво ухмыльнулась. — Стало окончательно ясно, что мне нет места в мире оборотней… в моем мире. Никто не хотел от меня детей, никто не собирался жить со мной и защищать меня. Все хотели только… трахнуть и побежать дальше по своим делам. Как… — я проглотила окончание фразы «как ты».

— Ты поэтому с Багдасаром… Потому что он тебя женой хочет взять? — выражение лица у лиса при этом было какое-то каменное.

— Кто хочет?! Ворон?! — Я пораженно заморгала. — Да он об этом даже не заикался, и вообще! И… и… — я неизвестно чего засмущалась и опустила голову, поглядывая на Тая искоса. — Ты только не говори никому, ладно? — на всякий случай попросила, чувствуя себя при этом ужасно глупо. — Я его хочу… укусить.

— Я тоже, — рассмеялся Тай. — А ты зачем?

— А ты зачем? — повторила я вопрос, совершенно ошарашенная мыслью, что в Тае просыпаются инстинкты альфы. Но потом до меня дошло, что он имеет в виду что-то совсем другое. — Ну… понимаешь… — я тяжко вздохнула. Кусать без спросу для передачи облика считалось ужасно невежливым, и вообще, это как вторжение в личное пространство. Дома меня все время отгоняли — никто не хотел делить зверя с нечистой. А здесь я уже один раз… без спроса.

— Я тебя нечаянно тогда укусила, просто не проснулась и не поняла, что это… ты. Мне показалось, что это снова кто-то из… тех. Напал, пока сплю… И я попробовала твою кровь. К утру пришла лиса и увела меня на первую лисью тропу. Она была сильнее меня, и я боялась потеряться в звере, но потом ты меня почти догнал, и я вспомнила. Понимаешь?

— Не очень, — Тай нахмурился и вдруг улыбнулся: — То есть если ты его укусишь, превратишься в ворону?

Внезапно он резко снова стал серьезным, поднялся, оглядел свалку рыб, штук пятнадцать точно, и, обернувшись, опять направился к озеру.

— Эй, ты куда! — забеспокоилась я, отвлекаясь от воспоминаний. — Оставь на развод, мы столько не съедим! Испортится!

Но Тай даже не стал ловить, он принялся прыгать и бегать по озеру, гоняться за своим хвостом и вообще вести себя так, как будто заболел бешенством в особо буйной форме. Я на всякий случай отодвинулась подальше от берега. И брызги мне не нравятся, и вообще… А он выскочил на сушу, на бегу обращаясь в человека, подхватил большую часть рыбы и рванул прочь, ничего не объясняя.

Глава 23

Ромэй:

Проснулся я от вкусного запаха жареной рыбы. Эти двое уже умудрились и наловить, и приготовить… и поругаться между собой. Ну, по крайней мере, со стороны это выглядело именно так — Тай, обычно выдающий какие-то ехидные реплики, просто сидел и молчал, причем человеком. Таня тоже молчала, не командовала, не шутила…

— Ну и какая рыба между вами пробежала?

— Не знаю, — Таня серьезно пожала плечами. — Но подозреваю, что это была ворона. Вот не зря он мне с самого начала не понравился.

— Да уж, это было очень заметно, — фыркнул я, а Тай у меня за спиной тоже ехидно что-то буркнул. Но тихо. Удивительно, обычно он всегда громко нес в мир все, что думает.

— Если вы не заметили, то это он вокруг меня кружил, — Таня обиженно пожала плечами. — А мне… от него нужны только крылья. Я все выбирала момент попросить его кровь… но побоялась, что он подумает что-то не то и решит, что я таким образом отвечаю на ухаживания. Да и… не надо, чтобы он точно знал, что я альфа. А вы, оба, если бы спросили прямо, прямой ответ бы и получили.

Таня отложила рыбу, которую чистила, и ушла в другой конец пещеры, села у воды.

Я уже направился в ее сторону, чтобы обнять и успокоить, как Тай выдал:

— Поэтому ты упорно попрекаешь меня белками? Вместо того чтобы спросить напрямую?

— Потому что ты ведешь себя очень похоже… — Таня говорила тихо-тихо, но в пещере не было посторонних звуков, как на поверхности, и было все отлично слышно. — На них… Они тоже хотели… всех подряд и меня в том числе. Сам сказал, что щенков делать не хотел, так… развлечься, — и она горько усмехнулась.

— Ты себя тоже очень похоже ведешь, — Тай говорил спокойно, даже как-то отстраненно. — Но это уже не мои проблемы. Ладно, пожалей несправедливо обиженную, огреби за то, что ты не думал так, как надо, и пойдем дальше, — последнее Тай выдал мне, чуть презрительным голосом, потом обернулся в лонгвеста и прорычал, уже в голове: — Я пока пробегусь вперед, не буду тебе мешать унижаться.

Татьяна:

Следующие пять дней мы почти не разговаривали. Пещерные пейзажи успели поднадоесть, хотя иногда попадались изумительно красивые места. В одном из гротов, например, Ромка чуть не остался жить, что-то лопоча о кристаллах-накопителях и самом богатом маге на свете. Я и не знала, что глаза у него могут стать больше лица, а впечатление было именно такое. Смешной…

Пещерка была небольшой и представляла из себя внутренности друзы, сверкая и переливаясь в свете магического шара нежно-сиреневым. Аметисты сидели плотно, от пола до потолка, этакими гнездышками из тесно прижатых друг к другу кристаллов. Нереально красиво, но отковырять хоть один на память не удалось, хотя магенок чем только стену не долбил. И каменюками, и заклинаниями. Его сдавленные ругательства эхом гуляли по соседнему залу, где я сидела. Лис, как всегда, убежал вперед.

Мы дали ребенку почти час на это развлечение. Не знаю, почему это сделал лонгвест, а мне было жалко своего Ромку, он все это время метался между нами и никак не мог понять, почему мы не разговариваем.

И с каждым днем становился все растеряннее и грустнее. Я утешала, как могла, но объяснить… не получалось пока.

Мы с лисом не разговаривали. То есть совсем. Если нужно было как-то взаимодействовать, старались обращаться через Ромку или вообще говорили что-то в пустоту. Я не могу сказать, что меня это не угнетало, но виноватой я себя не чувствовала.

Я объяснила все, что смогла, и как смогла. Я четко дала понять, что ворон мне неинтересен и я с ним не спала и его не лапала, как некоторые белок или девку в городе. Я не пыталась соблазнить Тайя и переспать с ним ради одноразового удовольствия. Я была с Ромкой… потому что не могла иначе, и я уже начинала догадываться, что так будет всегда — мне придется или выбирать, или искать того, кто станет третьим.

Если Тайю, чтобы быть со мной, надо, чтобы я надела паранджу и прекратила общаться и спать с Ромкой… что же. Он сам так решил. Я не могу отказаться от своего мага, это все равно, что отпилить половину себя и отправить куда подальше. Ну, нет так нет.

Мне было от этого… больно. Но такое происходило со мной не в первый раз, и я утешала себя, что время лечит все.

Я, кажется, влюбилась против своей воли в этого упрямого мужлана, который ни фига не умел ухаживать, как тот же ворон, зато умел заботиться. Даже теперь, когда мы вроде как в ссоре. Не знаю, как это случилось, и мне ни капельки не стыдно за свою влюбленность. Я не чувствую и не делаю ничего плохого, а он… как хочет.

Тай:

Обвинение в том, что мы прямо не спросили про ворона, я глотать не собирался. Ща! Пусть Ромка жует все, что ему в рот дают. Я, значит, белкам отказал, но меня ими попрекать можно. А ей поощрения вертихвоста припоминать нельзя. Она, значит, сюда явилась, крутая как самец павлина — это нормально. Нет, чтобы вести себя так, как все самки! Взяла и надулась, что я себя веду так, как у лонгвестов принято. В ее мире вон самцы себя так же ведут. Еще хуже, чем я, и ничего… Сиди рядом, на белок не смотри, к Ромке не ревнуй — он привязка, к ворону не ревнуй — она его укусить хочет… Не поговорили мы с ней. Мы — с ней. А она с нами? Ведет себя, как щенок…

Нет, нравится магу — пусть унижается. Она его как самца все равно не воспринимает. Но мне такое отношение даром не надо. Это у них там связки, привязки… А я член узлом завязывать ради призрачной надежды не собираюсь!

Нет, махнуть хвостом на все я не мог. Просто делал свое дело, молча. На попытки Ромки нас помирить — рычал. Вообще старался держаться от них подальше. Вечером искал ужин и завтрак. Утром убегал в разведку. Пока шли — бежал впереди.

Попадись мне сейчас те белки… съел бы, наверное. От рыбы уже мутило.

Татьяна:

Меня подташнивало от одного рыбьего запаха. Настолько, что я даже не пыталась доказать свою самостоятельность и тоже отправиться на рыбалку. Где Тай озера находил… мне вдруг стало неинтересно. Не буду я с ним соревноваться, бессмысленно. И вообще, чем дольше мы шли по этому подземелью, тем сильнее на меня наваливалась какая-то апатия.

Нет, я шла, готовила вечерами и по утрам, улыбалась Ромке, сгребала песок в кучу, чтобы устроить постель. Вроде бы даже любовалась красивыми гротами или водопадами. Но как-то… отстраненно. Уже пятый «день».

Не знаю, в какой момент я поняла, что если съем еще хоть одну рыбину, у меня отрастет чешуя и я уплыву в первую попавшуюся лужу. К черту! Вон, в том проходе мелькают тени, а у кошки достаточно ловкости, чтобы сбить в прыжке или достать со стены летучую мышь.

Объявив магенку, что я пошла ловить мясо, обернулась кошкой и стремительно проскользнула в узкую щель, что вела в соседнюю пещеру. Такую узкую, что за мной при всем желании никто из них не пролезет, и это хорошо. Мне надо побыть одной и выплеснуть… то, что внутри. Может, и апатия схлынет.

Вот, в том углу опять метнулась тень, да еще крупнее обычных. Упитанная мышь! Хочу ее!

Мышь, наоборот, меня не хотела категорически. Поэтому улепетывала во все крылья по довольно узким проходам и норам, где ей тоже приходилось работать лапками, и тогда я ее почти настигала, но как только мы выбирались в очередную пещеру, она срывалась с карниза и перелетала к другой стене, а мне приходилось догонять ее по полу.

Не знаю, чем меня заклинила именно эта зараза, но азарт, впервые с момента, когда мы попали в подземелье, просто захлестывал с головой.

Мышь, похоже, знала пещеры хорошо, но и она в конце концов устала и ошиблась. Выскочив из очередной дыры, я обнаружила мышиный облом. В этой пещерке ход был у самого пола, а с пола летучие мыши высоко не подпрыгнут. Упитанная тушка, помогая себе крыльями, похожими на потрепанные готские зонтики, поспешно ковыляла к противоположной стене. Ура!

Для начала я, не торопясь, обошла пыхтящую тварь сбоку и легонько тюкнула ее по кумполу, так, что мышь клюнула приплюснутым морщинистым носом в пол.

— Убирайт свой лап, глюпий зверь! — мышь сморщила морду еще больше, попытавшись грозно оскалиться набором швейных иголок в пасти. — Прочь!

От обалдения я плюхнулась на хвост и машинально шлепнула подымающуюся мышь по голове еще раз, снова ткнув ее носом в песок.

— Ой, извините! Я не знала… что бывают говорящие летучие мыши! — мне действительно стало неудобно, и не столько за погоню, сколько за этот нечаянный тычок.

— Тюпой зверь! Совсем тюпой, — мышь недовольно зашипела-застрекотала, как большой злобный сверчок, а потом начала отряхивать песок с морды лапами и брюзжать:

— Это не есть повод за мной бежайт!

— Ну… вы просто… крупная. Или крупный, — начала оправдываться я. — Я хотела вас съесть, я же не знала, что вы разумно…е.

— Зато ти неразюмное! Попадайт ти мой бабушка… — мышь мечтательно закрыла глаза.

— На вас не написано, что вы разговариваете! — оскорбилась наконец я. — Зато упитанность… налицо! — а сама с нарочитым интересом окинула взглядом кругленькое брюшко.

— Ти! — мышь была возмущена до предела. Она пыхтела и надувалась, как воздушный шарик, шерсть, видимо от злости, встала дыбом. — Мерзкий тощий… Что бы ти понимайт в упитанность?! Вот мой бабушка…

— Очень даже «понимайт»! — передразнила я и демонстративно облизнулась. Хватит уже, я извинилась и не собираюсь терпеть обзывалки от какой-то мыши с крыльями. — Будешь ругаться, снова суну носом в песок, поняло? Ты кто вообще?

— Я она, а не оно! Я есть потомок драйкон!

— Карликовых? — уточнила я.

Мышь подпрыгнула от возмущения и, волоча круглое пушистое пузико и концы крыльев по песку, заковыляла куда-то в угол. — Я не говорийт с глюпий зверь! — выдала она на прощанье.

— А ты свой размер в зеркало видела? — я мысленно пожала плечами и в два шага нагнала обидчивую диковинку. — И потом… у драконов чешуя. А тебя чего так… перешерстило?

Мышь притормозила, но сопела все еще сердито.

— А я знайт? Ми быль подземный драйкон…

— Сочувствую, — я и правда пожалела несчастную зверушку. — А давно? Ты тоже была драконом, или только твоя бабушка?

— Я не бывайт… я сразу мишь, — на мордочке бывшей дракоши среди наростов и канавок было трудно разглядеть хоть какое-то выражение, но круглые блестящие глазки стали очень грустными.

— И мама — мишь… а бабушка бывайт драйкон, а потом раз и… мишь… Бабушка от этого есть болеть на голову, очен. Пока не умирайт.

— Сочувствую… — повторяюсь, знаю, но что еще сказать-то? Я, конечно, подозреваю, почему скрючило несчастных пещерных змеекрылов, но логику воздействия не улавливаю… Остальные оборотни вроде как остались со своими зверьми, просто альфы исчезли…

— А человеком ты умеешь быть? Как тебя зовут? Меня — Таня.

— Вайка. Мой имя. Человейк мама умейт, я тоже умейт, но не любийт… Неудобно, — пояснила мышь.

— Очень приятно. Хочешь… рыбу? Кусочек?

— Нет, я мяйсо любийт. Тут много змий. У них вкусный мяйсо.

— Правда?! — я даже подскочила на всех четырех лапах. — Пошли, поохотимся?

Ромэй:

Таня умчалась на охоту, сказав, что у нее уже от запаха рыбы тошнота к горлу подкатывает. Матервестер, да я сам не то что нюхать, видеть ее уже не мог. Тая тоже откровенно воротило, но ничего другого не было, хотя я уверен, что эти двое по очереди исследовали уже все вокруг в поисках хоть какой-нибудь замены.

Помирить их я больше даже не пытался. Вчера вечером попробовал обсудить с Тайем, что происходит, и получил очередную странную фразу: «Чем больше самку травили в детстве, тем круче она потом на самцах отыгрывается». Ничего не понял, кроме того что мириться лонгвест не настроен. Таня тоже старательно не смотрела в его сторону, отмалчивалась и как-то невесело улыбалась. Вообще была непривычно тихая и задумчивая, только один раз вскользь буркнула что-то о том, что она ни с кем не ссорилась.

Так что я искренне обрадовался, когда она рванула на охоту, в ней даже как будто былой азарт проснулся.

Спустя полтенченя явился Тай, презрительно-небрежно бросил на пол пещеры рыбу, огляделся, фыркнул и уселся молча поодаль.

— Слушай, вы так и будете друг от друга морды воротить? — не выдержал я напряженного молчания.

— Ты-то чего переживаешь? — хмыкнул Тай, глядя на меня как-то странно. Раньше, в лесу, мы все время ругались, и при этом я чувствовал, что он ко мне относится иначе. Сейчас… Если это ревность, то какая-то очень подозрительная. — Сделаем то, что надо, и разбежимся. Это ты возле нее, как привязанный, — фраза была обидная, а вот улыбка у Тайя — грустная. — А я вполне могу ее бросить, понятно?! — чуть громче сказанная фраза прогремела в пещере, повторенная эхом раза четыре.

— Ты это мне или себе сейчас доказываешь? — кажется, я начинаю понимать, что происходит.

— Все, ша!..

— Нет, не «ша»! Я не знаю, о чем вы там говорили тогда, пока я спал, но что вы оба ведете себя как идиоты — уверен.

— Ну да, я тупой лонгвест, ты — умный маг, ворон — вообще мечта всех самок…

— И? — так, главное не дать ему сейчас замкнуться… Просто чувствую, что одного наконец-то прорвало и я сейчас вот-вот узнаю причину ссоры.

— Что «и»? Я, значит, должен терпеть то, что она с тобой спит, с вороном кокетничает… Ей, значит, можно! А мне надо смотреть и молчать, потому что иначе я ей напоминаю самцов из ее детства. Тупых болванов, насилующих самок… Вот скажи, где логика?!

Тай подскочил ко мне, приподнял меня за рубашку и поставил на ноги, уставившись мне в глаза:

— К самке в городе я пошел после того, как вас в кровати увидел. Но виноват — я. Белка на мне висла, я ее отшил. Ворон вокруг нее кружил, она его тоже отшила. Но опять, она за ворона — ни при чем, а я… Я! На белку бросался… Нет, ты же там был, я на нее бросался?! Она меня белкой попрекает — нормально, а я виноват, что у нее про ворона прямо не спросил! Оно мне все это надо?! Делить свою самку с магом и выслушивать, что я — гулящий насильник?

— Слушай, ну мы вроде как все решили… уговор, помнишь? — я даже слегка растерялся от таких явных провалов в памяти.

— Причем тут уговор?! Мы не договаривались, что меня будут сравнивать с насильниками, ворону глазки строить, а меня за белок гонять!

Я сочувственно покивал, стараясь не спугнуть поток красноречия лонгвеста, хотя в основном все уже было понятно. С причиной ссоры все было понятно, а вот как их мирить… Матервестер! И надо ли мне их мирить? Хотя если уж выбирать, то Тай мне роднее, чем Багдасар. Правда, к тому времени, как Тане детей захочется, может, рядом окажется кто-то еще более подходящий… или не подходящий. И вообще, что я себя обманываю? Было бы Тане наплевать на этого лонгвеста, она бы так не бесилась. И он тоже… так что…

— Делать-то что будем? — спросил я растерянно, плюхаясь снова на пол.

— А я знаю? — Тай уселся рядом и вздохнул. — Укусит она его, станет вороной, и все… Он-то ей насильников не напоминает.

— Ну, она же вроде как говорила, что он ей не нравится, — попробовал я успокоить… друга? Наверное, да…

Тай только усмехнулся. Ну да, ее поведение в домике слегка противоречило сказанному. Заговорит, очарует и… Я же сам тоже нервничал.

Тай:

Поговорил с Ромкой. Потом почистили рыбу. Нервничать начал еще пока чистил. Не выдержал, побежал искать. Ромка остался готовить еду себе и Тане.

Убежала наша самка очень далеко. Я шел по следу, пока не уткнулся носом в маленький лаз. Лонгвест в него пролезть не смог. Перетек в человека, попробовал протиснуться — застрял. Еле вылез обратно. Р-р-р! Таня туда просочилась кошкой, точно. Вся пещера пахла ею и кем-то еще, незнакомым. Вроде летучая мышь, но странная. Пролез снова человеком, наполовину. Огляделся. Увидел второй выход из пещеры. Снова еле вылез и рванул в обход. На втором повороте столкнулся с Таней. Она была кошкой, шла вся такая гордая и довольная собой. Мы тут нервничаем, а она таскается…

— Ты где была? — рыкнул я на нее.

Кошка резко остановилась и подняла голову. Нормальная самка извинилась бы, но эта могла и нагрубить. Конечно, прощения просить Таня не стала. Но ответила вполне спокойно:

— Охотилась на змей, больше десятка поймала. Сегодня приготовим.

Я кивнул:

— Молодец. А то от рыбы тошнит. Пошли, помогу донести.

— Пошли, — кивнула головой Таня. Но смотрела она на меня как-то странно. — Мы ловили по одной и складывали в пещере. Я познакомилась со здешней обитательницей, ее зовут Вайка, и змей она ловит просто суперски.

— Летучая мышь, — уточнил я.

— Да. Но когда-то ее предки были пещерными драконами. А потом вдруг превратились в мышей. — Мы вновь вернулись к пещере с узким лазом. — Подожди минутку, я принесу змей.

Татьяна:

Глаза у лиса, когда он наскочил на меня с претензиями, были встревоженные… даже испуганные. Я сначала не поверила, замерла. В голове веселым гопаком скакали мысли: «То есть не все равно, да? То есть дуться мы передумали?»

И что? Отплатить той же монетой, надувшись неизвестно на что? А не хочется чего-то. Глупо и… не знаю. Не хочется.

Мы с Вайкой хорошо поохотились, она оказалась веселой мышкой, когда перестала бояться и ругаться. А как она азартно верещала и скалилась, когда неслась на змею! Ух! Страшный зверь, прямо настоящий дракон.

Я ей так и сказала, когда мы подсчитали добычу — у нее было на целых три змеи больше. Мышка раздулась от важности и удовольствия и пригласила меня в гости. Я пообещала — как-нибудь, когда выпадет подходящий случай. А пока мне пора к моим спутникам.

Знакомиться с ними мышка отказалась категорически, не знаю, чего она застеснялась, вроде страхом там не пахло. Ну на нет и суда нет, мы договорились завтра сходить в змеиное гнездо дальше по пути нашего следования снова посоревноваться, я немного проводила новую подружку и вернулась.

А тут лис. Рычит, понимаешь.

Змей тащить в кошачьей пасти было, понятно, неудобно, не носить же по одной. Кстати, твари оказались довольно упитанные, в руку примерно толщиной, но короткие, около метра всего, и слепые. На вид совсем червяки, белесые, противные. А вот на вкус — мы с Вайкой не удержались и закусили одной — очень даже мясо. На птицу похоже, а еще точнее — на птичью шею, длинную такую.

Я обернулась человеком и собрала добычу, сложив ее в снятую куртку. Кстати, за счет упитанности змеек вышло килограмм пять разнообразия. Потом опять перекинулась в кошку и вернулась к поджидающему лису, а куртку пришлось волочить зубами по узкому лазу.

Только выползла, хвостом вперед, и вытянула кусок куртки, как меня отпихнул лис и одним рывком выдернул поклажу из норы. Принюхался, носом ковырнул пучок змеиных тел, оценил, даже присвистнул.

— Съедобные?

— Еще как! — от предвкушения сытного, МЯСНОГО ужина у меня поднялось настроение. — Пошли?

Лис кивнул, обернулся и снял куртку. Я сначала не поняла, чего он, но тоже обернулась, и тут этот тип молча набросил свою одежку мне на плечи, а узел со змеями поднял с пола. Вот так… еще, блин, про женскую логику что-то кто-то мычит… а мужскую кто-нибудь разгадать пробовал?

Или у него тоже от будущего ужина градус доброты подрос, а вредности понизился? То есть, как когда-то очень давно говорила тетя, мужика надо любить на кухне, тогда он тебя полюбит во всех остальных местах? Хм…

До пещеры, где мы остановились на отдых, мы так и шли молча. Мне как-то неловко было заговаривать первой. О чем? О змеях и мышах? Не хочется. О нашей ссоре? А как? И Тай молчал. Вот так и шли, пока за поворотом не открылся очередной гротик с песчаным полом и Ромка не поднялся от магического костерка нам навстречу.

Ромэй:

Эти двое явились вместе, молчаливые и смущенные, причем оба старательно скрывали последнее, но, матервестер! Я же не слепой! Причем на Тане была куртка лонгвеста, а ее собственная — у него в руках, завязанная узелком.

— Вот, — в голосе Тайя звучал сомнительный восторг. Белые гигантские червяки воодушевления у меня не вызвали, но я постарался изобразить хоть намек на заинтересованность:

— ЭТО едят?

— Это даже вкусно! — с энтузиазмом заверила Таня. — Почти как курятина! Вот сейчас я почищу и пожарю, за уши от угощения не оттянешь! Рыба… — она кинула быстрый взгляд на Тайя, — это хорошо и питательно, но разнообразие не помешает!

— Да кто бы спорил, — фыркнул тот. — Ты молодец. Я, правда, про мышь и драконов не очень понял.

Я пребывал в приятном удивлении, радуясь тому, что эти двое снова помирились. Хотя мотает их, конечно, из стороны в сторону. Засыпал с друзьями, проснулся с обиженными и разругавшимися, теперь вот снова вроде все нормально. Надеюсь, надолго.

— Сейчас поужинаем, и расскажу, — откликнулась Таня, уже сидящая возле плоского камня и ловко потрошившая червяков. Быстро надрезая своим складным маленьким ножичком, она потом одним движением сдирала змеиную кожу и выдергивала комок внутренностей из тушки.

Червяки и правда оказались съедобными и действительно вкусными. Особенно после пятидневной рыбной диеты.

Сытый и довольный, я закутался в плащ и сонно моргал, пытаясь бдить за обстановкой. Да, ужин прошел почти в молчании, но оно было не напряженным, как последние дни, а вполне таким уютным, ну только если слегка… загадочным.

То Таня заливалась румянцем, касаясь случайно руки Тайя, то тот поглядывал на нее искоса… Короче, засыпать было нельзя ни в коем случае, а то мало ли чем это все может закончиться.

— Так что там с драконами и мышами? — Тай наконец-то решился прямо посмотреть на Таню. Я заинтересованно закивал, невинная тема, из-за которой точно не поругаешься.

— Я погналась за очень крупной летучей мышкой, — начала рассказывать Таня, аккуратно откладывая в сторонку разрезанные и вычищенные змеиные шкурки. Зачем-то они ей понадобились. — Почти догнала, хлоп ее лапой, а она ка-ак давай ругаться! Ну вот… А потом мы разговорились и познакомились, и Вайка рассказала, что в пещерах издавна живут драконы, подземные. Правда, раньше они жили гораздо глубже, там, где большие гроты, просто огромные, там целые моря и острова есть, и можно летать… Вот. А потом случилось что-то, и все драконы вдруг при обороте превратились в летучих мышей. Многие погибли и сошли с ума, а оставшиеся ушли ближе к поверхности, в узкие ходы, куда за ними не смогли подняться глубинные хищники. Это дракону какая-нибудь гигантская плотоядная жаба на один чих, а мышку всякий сожрать может.

— А учитель говорил, что оборотень-предатель был как раз дракон, — выдал Тай.

Я задумался, вспоминая уроки истории, в которых, кстати, зверь оборотня Сэма Мак Тзе-Фуна не упоминался ни разу. Странно…

— Только он был не подземный, — уточнил лонгвест.

— Вот и я подумала, что странно… Чего бы драконы в мышей мутировали? Все оборотни остались кем были, а они в мышей. Теперь понятно. Покалеченный мир так просто не сдается. И забрал ипостась у предателя… — пока мы с Тайем сидели и переваривали вкусный ужин, Таня уже успела навести порядок, вымыть посуду и сложить ее в сумку.

— А я вот тут тоже подумал, — Тай оторвался от изучения какого-то особо интересного камушка и вновь пристально уставился на Таню. — А вот с чего все решили, что он предатель? Потому что по поведению похож? Как я на насильника?

Таня вскинула бровь, а потом тихо чему-то улыбнулась.

— Ты не похож на насильника. Просто некоторые твои поступки мне напомнили не самое хорошее время в моей жизни. Я пыталась тебе об этом сказать и попросить больше так не делать. Только мы друг друга не поняли. А дракон… Не знаю. Так просто мир не наказывает.

— Может, ему просто показалось, что он слишком много времени проводит с белками, — фыркнул Тай. — Учитель говорил, что наш мир создавала женщина. Вдруг это отразилось на его логике?

Таня вдруг хихикнула и, подойдя к сидящему Тайю со спины, запустила пальцы в его слегка растрепанную шевелюру.

— Конечно, мир родила женщина. Мужчины рожать не умеют, их дело хранить и карать тех, кто убивает детей создательницы. Это же ваши мифы, мир так говорит… А белки… — она все это время расчесывала пальцами непокорную черную гриву и словно массировала Таевскую голову, — белки это зло! — Таня опять хихикнула. — Особенно если злостно трясут декольте до пупа перед парнем, который тебе… нравится.

И тут Тай так посмотрел на Таню, что я сразу почувствовал себя немного лишним, и очень захотелось спросить что-то типа: «А ничего, что я здесь сижу?» Нет, уговор… Он, конечно, заключался мною в здравом уме, но только сейчас я по полной испытал дикое желание подорваться и рвануть куда-нибудь… к белкам, матервестер!

Глава 24

Татьяна:

Нет в мире совершенства. Тай смотрел на меня, как гурман на последнее пирожное, это приятно. Это, блин, офигенственно здорово!

Зато погас и скуксился Ромка. Не то, чтобы он надулся или обиделся, но вид у него стал… вот же тупые когти, и что мне делать? Вздыхать?

Поскольку время было позднее — то есть все устали, я просто взяла и влезла между мальчишками на середину песчаной «кровати». Ромкины камни так хорошо грели, что в замкнутом пространстве грота к утру становилось жарко, и, стало быть, магенка можно было с чистой совестью подвинуть. Что я и сделала, при этом нахально подгребая себе под бок обоих. Вот да! Оба нужны, и ничего не знаю.

На плечо Тайя я бесцеремонно положила голову, еще и рукой сцапав его руку для верности, а магенка не менее решительно подтащила поближе и устроила, в свою очередь, его щекой себе на грудь. И обняла свободной рукой за плечи. Вот, так хорошо… настолько хорошо, что я замурлыкала. В человеческом образе. Ух ты, а раньше не получалось!

Тай на мои манипуляции только хмыкнул и сам обнял меня покрепче. А магенок повздыхал мне в грудь и очень быстро уснул.

Следующие несколько дней так и прошли, под довольную ухмылку лиса и вздохи магеныша. Я его утешала как могла и старалась лишний раз приласкать, впрочем, тут же дублируя действие Тайю, лишь слегка меняя градус, потому что лис как-то взрослее ощущался.

Ромка на короткое время успокаивался, но потом снова принимался вздыхать и страдать. Впрочем, вслух он никак не протестовал и от ласки не уворачивался, наоборот, сам льнул.

За это время мы еще раз сходили на охоту с Вайкой, и она опять наловила змей больше, чем я. Но, как и в прошлый раз, отдала мне львиную долю добычи, потому что все равно не могла столько утащить. А еще мы с ней здорово погуляли по всяким боковым ходам, она показала несколько потрясающих местечек, вроде поющего грота — там небольшой водопад разбивался о поднявшийся на несколько метров сталагмит и, благодаря природному феномену акустики, «пел» удивительно мелодично. С Вайкой мы подружились так крепко, что было по-настоящему грустно, когда ход, на который указывала карта, резко свернул в сторону и наверх.

— Там есть плохой дырк, — обеспокоенно заявила мышка, когда поняла, что я собираюсь звать парней и идти именно в этот ход. — Там пахнуйт, когда смерть, когда маг, когда… страйнно пахнуйт, плохо… не надо туда ходийт? — она просительно посмотрела на меня со своего насеста у самого потолка.

— Нам туда нужно… — вздохнула я, с сомнением принюхиваясь к затхлому воздуху возле проема в стене пещеры. — Нам к горам… а ход только здесь.

Следующие полчаса мы с Вайкой ругались «глюпый деффчонками» и летающими крысами. Ну так, слегка размялись, нам понравилось пикироваться во время охоты, но мышка в конце концов потеряла терпение и заявила, что в эту дыру пойдет только «последний идиойтка», поэтому она покажет мне другой ход.

— Так бы сразу и сказала, нет, ты сразу ругаться, — хмыкнула я. — А куда выведет твой ход?

— В долийн обезьян. Мы с ними есть дружийт. Менять наш лечебный гриб на их фрукт. Ждать меня здесь! — и Вайка нырнула в какую-то щель под потолком.

Тай:

Таня ушла прощаться со своей подругой. Я молча сидел, ждал, смотрел на Ромку. Тот тоже молчал. Как только мы с Таней помирились — он надулся. Причем я так и не понял, за что. Заваливать я нашу самку не пытался, даже поцелуи выпрашивать перестал. Главное, сам ведь настаивал, чтобы мы помирились. Вот, помирился. Теперь этот сидит, страдает.

Взял и швырнул в него маленьким камушком. Он заозирался, потом уставился на меня:

— Ты чего?

— А ты чего? Мы же договаривались, помнишь?

— Помню! — я уже забыл, что Ромка может так орать. — Ты обещал крутиться рядом, пока Таня детей не захочет. Крутиться, а не мешаться под ногами, ясно?! А ты…

— А я мешаюсь?

Ругаться не хотелось. Надо было просто договориться — смотреть, как он дуется, было тошно.

Ромка запыхтел, чуть сразу не выпалив «Да!» Потом затих. Снова уселся и нахохлился.

— Нет.

Так мы с этим всепрощенцем далеко не убежим. Ща, наведем порядок в его голове.

— А если подумать?

Ромка фыркнул, потом заулыбался.

— Забавно слышать это предложение от тебя.

— Давай, не ржи, а думай. Мешаюсь?

— Мешаешься, — тяжко вздохнул маг и посмотрел на меня виновато.

Вот ведь… Как мне из этого щенка настоящего самца сделать?!

— Ну так чего ты со мной не поговоришь? — сымитировал тон и голос Тани: — Спросил бы прямо, получил бы прямой ответ…

— И какой бы я ответ получил? — отсмеявшись, уточнил Ромка.

— Я не пытаюсь тебя отодвинуть от Тани. Ты сам отодвигаешься, своими вздохами и охами. Вот смотри… — я подсел к магу поближе. — Ворон, он какой?

Ромка задумался. Надолго. Я честно ждал — учитель всегда говорил, что ответ, вложенный в рот через уши, забудется. А сам пришедший в голову — нет.

— Вежливый, — выдал маг.

Я рыкнул про себя и кивнул, чтобы продолжал.

— Ну, он… сильный, вежливый, умный…

— А я какой? Я на него похож?

— Ну… Ты… Ты сильный, — Ромка вежливо заткнулся.

— А ты?

— Что я? Я сильный маг, а… А!

Неужто дошло? Я замер. Ромка тоже. Наконец выдал:

— Ты думаешь, мне надо дополнять тебя до ворона?

Я кивнул. Ромка снова затих — понравилось думать, втянулся.

Ромэй:

Тани не было очень долго, а вернулась она серьезная и даже чем-то озабоченная. Пришла, села у горячих камней, которые я сложил горкой. Посмотрела на нас внимательно и выдала:

— У меня две новости. Хорошая и плохая.

— Начни с плохой, — предложил я.

— Вайка говорит, что ход, который указан на нашей карте, опасен. Там случаются обвалы, а еще оттуда часто пахнет магом и смертью.

Тай презрительно фыркнул, потом задумался:

— Она же у тебя не трусливая, тем более живет тут уже давно. Наверное, знает, что говорит.

— Ну и какая хорошая? — спросил я, поглядывая то на одного, то на другого. Обвалы — очень плохо, но после той поляны страшнее звучало предупреждение про запах мага и смерть.

— Вайка показала мне другой путь, — Таня полезла в карман и вынула свернутую в рулончик змеиную шкурку. — Вот… тут карта, и самое главное! Письмо к шаманке племени геладомард. Это обезьяны-оборотни, они живут в горной долине и проводят нас туда, куда нам надо, в обход опасного места. Выйдет чуть дальше, зато безопаснее.

Тай небрежно пожал плечами и согласно кивнул, а я напрягся, вспоминая знакомое слово… «геладомард». Матервестер!

— Эй! У них там матриархат, и они всех мужиков того… — в памяти вдруг резко, почти дословно, возник текст из учебника.

— Ты что-то путаешь, — с сомнением пожала плечами Таня. — Вайка сказала, что там главные самцы, они встретят нас не очень ласково и постараются напугать, но испуг показывать не надо, а надо показать им это, — она ткнула пальцем в шкурку. — И они отведут нас к шаманке, а та, в свою очередь, покажет дорогу за перевал.

— Ну еще не родилась та обезьяна, которой бы я испугался, — хмыкнул Тай и, встав, подал Тане руку. — Пошли тогда к шаманке.

Татьяна:

Это называется — «Они немного попугайт»?! Вернусь в пещеру и убью всех мышей и драконов! Да я чуть не… оконфузилась, когда нам на головы с какой-то офигенно высокой скалы с диким ревом посыпались… Э… Я так испугалась, что кроме черно-серых грив ничего не увидела.

А, еще клыки. То есть КЛЫКИ! И еще раз: КЛЫКИ!

Ей-кошка, таким клыкам любая тигра позавидует, даже саблезубая. Она не умеет выворачивать верхнюю губу почти наизнанку так, что эти кривые желтые сабли в темно-розовых деснах сверкают на солнце. А их хозяева продолжают оглушительно орать и прыгать вокруг.

А как хорошо все начиналось! Мы выбрались из чертова подземелья на свежий воздух и так ошалели от счастья, что полчаса прыгали и валялись на травке, как маленькие дети в детсадовском дворике.

Даже Ромка забыл о своих печалях и бесился вместе с нами.

Потом мы доели последнюю жареную змею — я была категорически против выкинутых припасов. Мы охотились, потом я жарила, и вообще, нечего пещерную фауну зазря переводить. Мышка вон мне призналась, что это, оказывается, деликатес, и обычным мышам достается далеко не каждый день, а она на меня два гнезда извела.

А потом мы собрались и пошли. Между двумя высокими утесами, один из которых лысый, а другой порос густым кустарником так, что красноватого камня почти не видно. Вайка сказала, что они называются «Зеиру Альку» — два облика. Человек и зверь.

Она еще что-то патетически декламировала про то, что под шерстью зверя тот же камень, что и у человека, но с ее акцентом это звучало так забавно, что я начала ржать, и мышка обиделась. Впрочем, ненадолго.

Вот с этих, блин, альков нам на голову клыкострашие и спрыгнуло! А, главное, неожиданно, потому что не пахло совсем.

Тай попытался оттереть меня плечом и закрыть собой, но наткнулся на мой взгляд и с усмешкой уступил. Теперь мы все трое стояли спинами друг к другу и настороженно разглядывали нападавших. На удивление, прекратив орать, те не кинулись на нас с ходу, а окружили и тоже пристально таращились. Изучали. Мы их, они нас.

Это действительно оказались обезьяны, офигеть, хвостом не махнуть! Но какие! Покрупней гориллы, морда вытянутая, как у павиана-гиганта, только черная, а не раскрашенная под маску шамана. И гривы! На зависть львам, ей-кошка!

И они стояли, не выпуская из рук короткие копья с внушительными черными лезвиями. Вот нафига копья тому, у кого зубы длиннее?

— Чужаки! Что вам надо в долине Гелладе?

Тай:

— Мы идем к вашей шаманке. У нас к ней письмо от одной из летучих мышей, — знатная была бы драка. Но один я бы ее проиграл, точно. Таких обезьян можно и испугаться. Нет, десяток я бы завалил. Ладно, вместе с Ромкой завалили бы. Да, вместе мы завалили бы обезьян пятнадцать. Но их тут больше двадцати, точно.

— Покажи! — один из воинов протянул лапу.

Таня достала из сумки рулон из змеиной кожи. Протянула обезьяну. Тот осторожно забрал письмо, причем вроде как даже поклонился. Ну, голову склонил точно. Потом стал читать. Судя по его лицу, все шло нормально. Я уже приготовился выдохнуть и тут он выдал:

— Самка и лис пойдут с нами. Маг умрет. Маги — зло, им нет пути в долину Гелладе.

— Сам ты — зло, — рыкнул я, перетекая в лонгвеста.

— Это мой маг! — эхом рыкнула Таня и перетекла в энтакату. Мы встали так, чтобы Ромка был между нами.

— Первый, кто тронет мага — умрет, — уточнил я, хотя это и так было ясно.

— Этот маг захватил ваш разум. Когда мы убьем его, вы станете свободны.

Я просто оскалился в ответ. Да, мои клыки не такие впечатляющие. Но тоже острые.

Таня молчать не стала:

— Сам ты… захватыватель! Это МОЙ маг, это Я его привязала!

Один обезьян все же рискнул ткнуть копьем в Ромку. Но я даже не успел зубами клацнуть. Древко перехватил крупный самец. Его черно-серая грива пестрела седыми прядями.

— Отведем их к Лели. Она разберется. Пещерный дракон не направил бы к нам врага. — Обезьян обернулся к нам. — Идите за нами, чужаки.

Татьяна:

Травка… солнышко… тепло… благодать. Вроде бы.

Все так и есть, вот только…

Шаманка оказалась совсем не страшная, и ни капли не шаманистая, как я себе представляла. И она не была обезьяной. Обычная, средних лет женщина в опрятной холщовой рубахе и темной юбке, с косами, заплетенными короной вокруг головы. Наши провожатые, то есть конвой, кланялись ей очень почтительно и объяснялись коротко и внятно. И про нас, и про шкурку змеи от пещерной драконицы, и про мага, которого надо убить, но…

Шаманка, между прочим, сама пахла магией! Слабо, но все равно!

Впрочем, тетка оказалась нормальная. Она как-то так ловко во все вникла, без суеты, спокойно, доброжелательно, и мы опомниться не успели, как оказались в добротной хижине, уже за столом и с миской похлебки перед каждым. Пока наворачивали за обе щеки, эта дама вытянула из нас… незаметно вроде так, профессионально, блин! Вытянула все до донышка, и кто такие, и откуда, и куда, и зачем, и почему. Уф!

Она успокоила и нас и своих бдительных стражей, которые, даже лопая наваристый суп за одним столом с нами, копья далеко не убирали. Заявила, что связь видит, и запросто выдала всем, что я альфа, так что маг у нас ручной и неопасный. Ромка сразу насупился, чудик, нет бы радоваться, а у него оскорбленное достоинство играет в том месте, куда я не дала его копьем ткнуть. Впрочем, дулся он недолго, Лели сказала, что видит его силу, она велика, дескать, а со временем станет еще больше. Страдания израненного самолюбия тут же прекратились.

Нам предложили отдохнуть, поесть и поспать нормально, обсудить дальнейшие планы… мужчинам. Как нас лучше переправить через перевал летающих камней, и что там по пути нас ждет — все это они обсудят… без меня.

Я от такого заявления только рот открыла, как золотая рыбка, которую злостно ловят одной и той же сетью раз двадцатый и требуют сексуального удовлетворения с лошадью. Фига новости! Это что за домострой?! Хвост вырву, если Тай еще раз так насмешливо прищурится в мою сторону и так довольно ухмыльнется! Даже Ромка плечи расправил — ва-ажный, блин, такой. Мужчина! Обсуждать будет! Всех убью, и…

И тут меня ошарашили еще раз:

— Детка, женщина не должна заниматься такими глупостями. Оставь мелочи мужчинам и думай о главном. Пусть они обсуждают свои скучные подробности, это их обязанность — обеспечить тебе удобную дорогу к месту назначения. — Лели улыбалась так заразительно и повернула все таким боком, что я не нашла, что возразить.

Для начала мне предложили попариться в настоящей бане, и я не смогла сдержать восторга. Действительно, глупости какие-то обсуждать… на-афиг!

Мне выделили провожатую — совсем молоденькую девчонку, с красивым именем Мауриле, хохотушку и болтушку, которая отвела меня к своим подругам, и я скоро забыла о своем желании что-то там доказывать. Какое блаженство, просто девчачьей, смешливой и щебечущей компашкой забраться на верхнюю полку в парной и тихо верещать от жара, а потом с громкими воплями вылетать и бухаться в ледяное после бани озеро, брызгаться, орать и смеяться!

А потом мы делали друг другу маски для волос и лица, девчонки показывали мне, как правильно массировать голову, чтобы снять усталость, насовали кучу разных пакетиков с травами — легкие, маленькие, как наши чайные пакетики, сразу весь мешочек в воду, и готово. Для умывания, для полоскания рта, для рук, для ног, для волос, для… уф! А удобство в пути и горячая вода… кто сказал, что нету? А мужчины мне на что? Целых два!

Такая постановка вопроса заставила меня серьезно задуматься о своем отношении к жизни.

Вообще, эти щебетушки через полчаса общения что-то там себе смекнули и решили научить бедную меня, как надо быть правильной женщиной. Дескать, у меня обязательно получится, я уже почти все умею, остались мелочи… Да? Нда…

— Таня, пойми, нельзя отвлекаться на глупости, — серьезно вещала Мауриле, втирая мне в волосы приятно пахнущую травой зеленую кашицу. — У тебя не останется сил и времени на главное! Ты женщина, ты основа, тебе надо уметь хранить душу своего мужчины, его радость, покой в семье и гармонию в мире. Это наше дело. Ай! Ренку! Не щекотись, у меня же руки в траве!

— Ты вещаешь, как старая бабка! — выдала агрессорша. — Таня, не слушай ее, уши высохнут и отпадут! Я тебе сама все объясню! Мы, девушки, красивые, умные, сильные и вообще совершенства. Это наша главная обязанность и цель — все вокруг делать счастливым, даже мужчин. А остальные мелочи — добычу там убить, или врага, или дорогу найти правильную… с этим и мужики способны справиться.

— Вот! Нельзя отбирать у них игрушки, от этого мужчины болеют, хиреют и портятся!

— И тебе головная боль, и ему заняться нечем!

— Пусть дерутся и обсуждают «важные дела», зато потом устанут, наорутся и придут к тебе за любовью! — это остальные девчонки включились в обсуждение. Я только глазами хлопала и слушала.

Они еще долго рассказывали мне, как устроен правильный мир, и я не сразу уловила, что вообще-то сами они живут довольно странно, по моим, во всяком случае, меркам.

Началось с того, что Маури вскользь упомянула, что в ее семье восемь жен и двенадцать детей. Я села мимо лавки, хорошо, кто-то успел подхватить меня под локти.

— Сколько жен?!

— Восемь. Это немного, знаю, но мы живем в верхней части долины, а там неудобно строить большие поселения.

— Э… то есть… погоди, — я попыталась разобраться. — Восемь жен и восемь мужей?

Вот что я смешного сказала? А они все как грохнули!

— Нет же, ты что! Разве можно выдержать сразу восемь мужчин в одной семье? — вытирая слезы смеха, ответила девушка. — У нас один муж и господин Синего Лога, Горанду Сильный. Он уже третий год стоит во главе семьи, и он отличный муж и отец. Потому наши матери не спешат сменить его на молодого Шарду, хотя еще годик, и, наверное, придется.

Хорошо, что я уже сидела. Так… вот все слова в отдельности я понимаю. Муж и господин — понимаю. Третий год во главе — понимаю. Не спешат…сменить… — тоже понимаю.

А вот все вместе…

Короче. Хорошо они тут устроились, однако! Типа муж и господин, у него гарем, только гарем этот… честное слово, в какой-то момент я перестала злорадствовать и посочувствовала бедному мужику. Жены должны быть сыты, обласканы, каждой надо уделить внимание и детей не забывать. Мальчиков учить, девочек баловать. И жен баловать — а как же! От опасностей защищать. А еще смотреть, чтобы жена на сторону не сбежала — потому что если ей мало внимания, то холостых самцов, живущих отдельно по внешнему периметру долины, только пальчиком помани! Толпой прибегут!

Вот этот момент мне показался сомнительным, что за… кхм… прости господи. Я это и озвучила, а надо мной только посмеялись. Оказывается, по молодым самцам чаще бегают дочери, а не жены, а уж если жены побежали — значит, грош тебе цена как султану, не оправдал, и все такое. Потому как от хорошего господина жена по кустам не бегает!

Это же правильно — иметь детей от самого сильного и умного самца. И жить веселее вместе с подругами. Все женщины хотят здоровых и способных деток, так что чем у мужика больше гарем, тем больше престижа и… геморроя. К тому же молодые соперники подрастают, и каждый стремится доказать, что он не хуже, может и на поединок вызвать. Но это — только с одобрения электората, то бишь гарема. Иначе непрошенному господину так наваляют… ни один соперник в подметки не годится.

Мне стало любопытно — а куда они переизбранных господ своих девают? Пинком под зад? Оказывается, нет. Тут девчонки весело так переглянулись и начали рассказывать дальше.

Ни один господин больше трех-четырех лет подряд на ниве султанства не выдерживает — самое железное здоровье подорвать можно от такого обилия семейного счастья. И когда-а-то, в древние времена, так и было — приходил новый султан, а старого в утиль.

Но теперь они цивилизованные и за столько веков их мужчины тоже поумнели. Или похитрели.

И теперь работают посменно, вахтовым, так сказать, методом. То есть раз в два-три года устраивается поединок одобренных, обычно постоянных кандидатов, в котором старый султан ритуально проигрывает и удаляется в «мужской дом» отдыхать от семейных хлопот до следующей смены, а актуальный победитель приступает к своим обязанностям. Считается, что женщины не знают об этой хитрости и смиренно принимают нового господина по итогам баттла.

А вот новые семьи и гаремы заводятся вообще прикольно. Молодая девушка присматривается к парням из холостяков, принимает ухаживания и все такое и в конце концов избирает себе «повелителя». Такая пара начинает жить отдельно, жена «гармонизирует пространство», молодой господин усиленно строит дом со всеми удобствами, ухаживает и балует, и если той все нравится — она приглашает… подруг. Так рождается новая ячейка местного общества. Дела-а…

— А если… господин станет совсем старый? Драться не сможет даже ритуально?

— Старики у нас живут отдельно, кто хочет — вместе с теми из жен, что постарели и решили составить ему компанию, кто просто в своем холостяцком доме, куда к нему приходят дети и бывшие жены, — пожала плечами Маури. — Мой дедушка за свою жизнь был господином гарема тридцать два раза, у него пятнадцать дочерей и больше сорока сыновей. Одиночество в старости ему не грозит!

Ромэй:

Да уж, матервестер, я по полной хлебнул отношения к себе, как к оборотню в городе. Недосуществу без прав, с которым и считаться не надо, и объяснять ничего не стоит, просто такой вот довесок к Тайю. Тот-то себя чувствовал прям как дома. Через два тенченя они все напились какого-то взвара и давай брататься и песни петь. Мне, ясное дело, никто ничего не предложил, кроме косых взглядов и оскалов, если делал резкое движение. Кстати, один из геладомардов пить демонстративно не стал, а сел недалеко от меня и начал точить нож. В человеческом образе все мужчины были пышногривыми, красно-рыжими, а клыки у них были крупнее, чем все остальные зубы, и острыми. Очень острыми.

Ближе к вечеру Тай слегка протрезвел, еще раз выслушал, куда именно нам надо идти, где сворачивать и чего опасаться, получил в руки очередную карту и напутственную речь про то, что «одна самка для такого крутого самца — это очень мало!»… «Вы это ей скажите», — фыркнул в ответ довольный лонгвест, и нас повели обратно к шаманке.

Вечер в скалах — это вам не банальный закат в лесу, это такая красотища, что я даже обижаться на этих идиотов перестал, любуясь красно-сине-белыми переливами в небе. Так увлекся, что пару раз Тайю пришлось меня поймать за шиворот, а то бы упал, засмотревшись.

Наконец нас привели обратно в жилище шаманки, обычный деревенский дом из нескольких комнат, причем явно забитый народом под завязку, судя по тихому девчачьему перехихикиванию. Отконвоировали нас в ту же большую столовую, где мы с утра второй раз позавтракали. Там сидела уже знакомая нам женщина — довольно слабый маг-природник, но для геладомардов — великая шаманка. Женщина с умиротворенно-спокойным видом вязала что-то, более всего похожее на разноцветный яркий шарфик, а вот у сидящей напротив нее Тани вид был недовольный, откровенно недовольный. Я сразу напрягся, как и стоящий за мой спиной Тай.

— Ну что же, детка, ты сама так решила, — шаманка оторвалась от вязания и посмотрела на нашу взъерошенную кошку. — И я считаю, что ты поступаешь правильно. Хочешь объяснить мальчику все сама или предоставишь это мне?

Таня подняла глаза и закусила губу. Потом ее лицо приняло то самое упрямое выражение, которое означало, что она на что-то решилась.

— Ром… у нас с тобой теперь добровольная связка альфы и мага. Но… — она вздохнула. — С самого начала она такой не была, я все сделала… силой. И теперь Лели посмотрела внимательно… и увидела, чем все это может кончиться.

— Детка, не волнуйся так, — женщина, отложив вязание, пересела к Тане, приобняла ее за плечи и развернула к себе, но я успел заметить, что в в глазах девушки стояли слезы.

Что-то мне как-то совсем не по себе стало, но тут Тай легонько хлопнул меня по лопаткам, типа успокаивая, но, матервестер, я чуть кашлем не подавился. Хорошо отвлек, качественно!

А Таня, довольно быстро успокоившись, вновь повернулась ко мне и продолжила.

— Ром… понимаешь… вот то, как тебя ко мне тянет… оно может оказаться не… не настоящим. И как меня к тебе… но у меня все пройдет без последствий, через какое-то время. Если пройдет, то есть, если… если оно не реальное, это чувство. А у тебя… если оставим все как есть, то у тебя никогда не будет… другой. Ты сможешь быть… только со мной, причем со временем это все будет усиливаться, и ты опять потеряешь… собственную волю. Я… я не хочу тебя терять, но так нечестно! — она опять упрямо вскинула подбородок, с трудом сдерживая слезы. — Поэтому… Лели сварила отвар… который уберет из нашей связи иллюзию и выправит каналы… Ты можешь его выпить, уснуть, и утром… и утром… — я не отрываясь смотрел ей в глаза, но успел заметить вновь закушенную почти до крови губу. — Утром ты перестанешь так от меня зависеть. Останутся только настоящие… чувства, если они есть! — твердо закончила Таня.

Глава 25

Ромэй:

Я совершенно не хотел пить никакой отвар, матервестер! Я не чувствовал никакого внутреннего насилия, но… но… Вспомнив первые дни нашего путешествия, устало упал на скамейку напротив Тани. Рядом плюхнулся Тай и успокаивающе хлопнул меня по плечу:

— Не переживай, не ядом же поить будут! Зато с утра все ей выскажешь… Увидишь, полегчает!

Я недобро зыркнул на этого успокаивающего. Матервестер, мне было страшно! Мой мир очередной раз должен был разбиться вдребезги, это уже начало немного надоедать.

То привязка к незнакомой девчонке, потом первая влюбленность в нее же, потом это всепоглощающее чувство растворения… И теперь выясняется, что это может быть навеяно привязкой?! Нет, ненависть была более чем настоящим чувством, моим, а вот все остальное… Ну, дружба же точно должна остаться?

Я уставился на Таню, как будто впервые ее увидел. Темные, довольно короткие для женщины волосы, серо-голубые глаза, красивые губы, шея… грудь… Снова поднял взгляд на лицо, потому что даже если эти чувства и не мои, но они очень сильные.

Отказываться пить отвар было глупо, потому что если все это ненастоящее будет усиливаться… Страдать будем мы оба.

Тай встал и снова потрепал меня по плечу, потом повернулся к нашей кошке, посмотрел на нее с плохо скрываемым сочувствием и вышел. А Таня, закусив губу, взглянула мне в глаза:

— Мне самой очень страшно. Но… если утром… Мы все равно останемся друзьями. И просто начнем сначала.

Татьяна:

Ромка выглядел таким же потерянным, как и я, наверное. И в глазах у него метался страх. Я его понимала, как никто! Вот сейчас мы два самых близких человека на свете, а пройдет ночь, и… и…

Я утешала себя и его мыслью о том, что никогда не поздно попробовать еще раз, теперь по-настоящему. И сама старалась верить в свои слова, но…

Ромка все же решился. Никому не хочется стать марионеткой, а его ждала именно такая судьба. Лели вполголоса рассказала нам, что еще немного — и он просто не сможет отказать мне ни в одной, самой мелкой или глупой просьбе. Начнет испытывать дискомфорт в мое отсутствие… Ромка слушал-слушал, а потом встал и решительно цапнул со стола кружку с отваром. Еще раз посмотрел на меня, и я кивнула, внутренне сдерживая крик.

Как в воду с обрыва, причем мы оба.

Ромка начал падать еще до того, как допил. Кружку из его ослабевших рук поймала Лели, а самого магеныша подхватил Тай, сосредоточенно наблюдавший за нами. Когда он вернулся? Я точно помню, что он вышел, оставив меня утешать мага и утешаться самой. А потом почувствовал, что ли? Вернулся. Вовремя успел, а то грохнулся бы мой долговязый чудик об угол стола… По-моему, Лели сама не ожидала, что его срубит так быстро. Но ее спокойствие и меня уберегло от волнения.

Ромку уложили на кровать в другой комнате, я присела на край постели и некоторое время сидела, держала его за руку… Не помню, о чем я думала. Кажется, ни о чем.

Тихо скрипнула дверь, и Тай прошел через комнату, опустился возле кровати на корточки и заглянул мне в глаза снизу вверх.

— Все нормально будет, вот увидишь.

Я посмотрела на спокойное во сне Ромкино лицо, еще раз погладила его пальцы… и бессильно стекла с кровати на пол, прямо возле Тайя, чуть ли не ему на колени, обхватила его за шею руками и тихо-тихо заплакала.

Он сначала замер, плечи стали каменными, но потом расслабились, и он приобнял меня, начал поглаживать по спине:

— Все будет хорошо. Куда он от тебя денется… Он же дыхнуть боится неправильно, чтобы ты не расстроилась.

— Это привязка… может быть, — шмыгнула я носом, тихо пристроившись поудобнее в теплых объятьях. — А еще… я жадина. Вот… и вообще… а ты… ты мне нужен… так же сильно, только… даже сильнее, или… или не знаю. — И посмотрела на него жалобно.

У Тайя на лице возникла странная такая, понимающая улыбка, и он обнял меня еще крепче.

— Просто мы с Ромкой разные… А еще тебе раньше выбирать было не из кого, а тут сразу два таких замечательных самца, как мы.

Ответить на это нахальное заявление мне не дали: только я рыпнулась, как Тай склонился и накрыл мои губы своими. Примерно секунд через тридцать сопротивляться мне расхотелось…

В голове мягко закружились звездочки, кажется, даже розовые. Я еще успела вяло ужаснуться их цвету, и на этом… все. То есть дальше звезды могли быть какого угодно цвета, мне уже было пофиг… Меня обнимали крепко-крепко и целовали так сладко… Потом, уже вспоминая, я сообразила, что никаких таких особых умений Тай не показывал, а я не соображала вообще и процессом не управляла. Потому что было так…

Опомнилась я уже на полу, точнее на плетеном из какой-то местной соломы половичке, который здорово кололся через футболку. Тай нависал сверху и смотрел светящимися глазами мне в лицо. Глаза светились вовсе не фигурально, а по-настоящему, ярко-зелеными полулуниями.

— Тай?

Он тут же отодвинулся, давая мне шанс или вернуть все обратно или прекратить. Умный, блин… я что, не могу побыть легкомысленной особой, которая вообще не знает о том, что голова у нее для «подумать», а не для «поесть»?

— На полу жестко, — пожаловалась я.

Меня тут же подхватили на руки, и я сама не заметила, как оказалась на соседней кровати. Сначала мне еще было неловко, и в голове периодически вспыхивали мысли про то, что это неправильно, вот так, да еще когда в этой же комнате, на соседней кровати спит парень, который…

На этом месте мысли растворились окончательно и остались только губы Тайя, его нетерпеливые, сильные и нежные руки, его запах, от которого голова кружилась все быстрее…

Наверное, действительно быстро кружилась голова. Центробежная сила — страшная вещь, потому что под ее действием разлетелись вообще все мысли. Совсем. Одни розовые звездочки остались, а может и не только розовые…

Именно в этот момент, когда управляющий центр мозга повис в невесомости, остальное тело сообразило, что контроль тю-тю, и яростно включилось в процесс. Теперь не только Тай раздевал меня, путаясь в молниях и пуговицах, я тоже отчаянно терзала завязки на его рубашке, чуть не оторвала пояс его штанов и от избытка нетерпения укусила обтянутое тканью плечо, причем вцепилась не в тело, а в тряпку, еще немного, и зарычала бы, мотая головой, как дворняжка на пирожок в полиэтиленовом пакете, стараясь содрать ее зубами.

Не пришлось, потому что Тай то ли соображал лучше, то ли у него организм был более привычен действовать самостоятельно от мозга. Порыкивая, он в момент избавился от лишних тряпок и избавил от них меня. В процессе раздевания я успела заглянуть в подсвечивающие зелеными полумесяцами карие глаза, разглядеть за ними все те же сумасшедшие розовые звездочки… и понять, что мне все равно, что будет дальше, а Тайя теперь не остановит даже прямое попадание ракеты Земля-Равиен.

Выгнувшись и обхватив его бедра ногами, я резким толчком направила его в себя. Сейчас мне не нужна прелюдия, и даже нежность и бережность остались где-то в другой галактике. Сейчас только запах, вкус кожи под языком, боль от стиснутых рук и дикое, яростное желание слиться в одно бешено бьющееся существо.

Ромэй:

Проснулся я довольно рано, но в доме уже вовсю кипела жизнь, за окном кто-то разговаривал, в соседней комнате что-то негромко гремело, по-моему — посуда. В животе у меня урчало…

Я сладко потянулся, обнаружил, что проспал всю ночь под покрывалом в штанах, правда, без рубашки и ботинок. На соседней кровати наблюдалось переплетение двух тел, Тайя и Тани. Никакой ревности внутри по поводу увиденного у меня не возникло, только улыбнулся: «Дорвались, наконец-то, а то все время меня стеснялись».

Посмотрев на то, как они натянули одно покрывало, старательно пытаясь им укрыться, взял и накрыл их своим. Благодарное сопение, один приоткрытый глаз у Тайя и что-то не совсем членораздельное у меня в голове: «исибоыак». «Нормально!» — хихикнул я мысленно, и Тай снова вырубился.

Я же тихо вышел из комнаты, чтобы прокрасться к источнику вкусного запаха. Каша, моя любимая, да еще и с мясом… Давно я не ел правильно сваренную кашу, чтобы ночь в печке настоялась и пахла так, что живот судорогой сводит.

Женщина, Лели, улыбнулась мне и кивнула во двор:

— Умываться там…

«Там» было не только умываться, но так как я уже проснулся зверски голодным, то вернулся после умывания… матервестер! Ледяной водой! С утра! Вернулся я готовый сжевать всю кастрюлю или в чем там у них эта каша варилась?!

Передо мной сразу поставили миску, положили ложку и сели напротив, с умилением поглядывая, как я уничтожаю все содержимое.

— Как самочувствие?

— А добавки можно? То есть, хорошо, спасибо.

И тут в столовую выползла, потирая глаза, Таня и уставилась на меня так, как будто я магическая секретная бомбочка, причем огромных размеров.

Следом, застегивая штаны, почесываясь, зевая и мотая головой, как будто это может помочь проснуться, появился Тай.

Он возмущенно зыркнул на нашу кошку, обмотавшуюся сразу двумя покрывалами, потом посмотрел на меня, принюхался и плюхнулся рядом:

— А можно мне мясо без этой размазни?

Потом пнул меня в бок и вопросительно изогнул бровь:

— Ну ты как?

— За последние полтенченя ничего не изменилось, — хмыкнул я и улыбнулся Тане: — А тебе так очень идет.

Таня продолжала так же настороженно и молчаливо вглядываться в меня, машинально кутаясь в свои покрывала. Я обреченно вздохнул, отодвинул миску с почти не начатой добавкой и повел нашу кошку обратно в комнату, откуда они только что вышли. В дверях обернулся и кивнул Тайю:

— Умываться там…

Я надеялся, что наедине Таня оживет, но не тут-то было, она продолжала на меня смотреть подозрительно-выжидательно, и глаза у нее стали увлажняться, нижняя губа подрагивать, и… Я не выдержал, обнял и поцеловал.

Сначала у меня было чувство, что я обнимаю статую, но наконец кошка в моих руках ожила, с легким стоном обвивая мою шею руками и прижимаясь всем телом, а ее губы стали активно участвовать в процессе. Причем ожила не только Таня, и чем крепче я прижимался к ней бедрами, тем сильнее чувствовал, как тяжелеет у меня в паху. Мелкими шажками я стал продвигаться в сторону кровати, потом вспомнил, что могу проделать все быстрее и комфортнее, и пролевитировал с Таней в обнимку, низко-низко, почти над самым полом.

Татьяна:

Вот это что было?! Нет, я нормальная, и с… эм… темпераментом у меня всегда было нормально… Ну то есть я не поняла, с какого перепуга после более чем бурной ночи накинулась на Ромку, как оголодавшая гидра… всеми щупальцами.

Наверное, в тот момент, когда он меня поцеловал, облегчение было таким сильным, что все остальные чувства временно капитулировали, осталось только одно большое «МОЕ», причем скорее, сейчас же, вот тут и много раз…

Нда.

На самом деле мне только показалось, что между нами все осталось по-прежнему. Осталась… наша способность сливаться в одно, и мыслями, и чувствами, и даже телесными ощущениями. Но если раньше рядом со мной был… мальчик, нежный, но робкий, и я вела даже тогда, когда, казалось, он не отставал… В этот раз я просто отпустила себя плыть по его волнам, и он уверенно вел нас обоих, не давая мне утонуть, нес меня через свои чувства, можно сказать, на руках, и… мне вдруг открылось, что значит быть «слабой» женщиной рядом с сильным мужчиной.

Начало этого открытия родилось сегодня ночью в объятьях Тайя и завершилось вот сейчас, с Ромкой.

Мне больше не надо ничего доказывать… не надо вести и добиваться, не надо… мне всего лишь нужно попросить… своих мужчин… и они подарят мне весь мир.

Они отдадут мне все, и самих себя, и будут счастливы, когда я это приму. Главное, не мешать им делать меня счастливой и дарить в ответ любовь. Это просто? Почему же раньше казалось, что так сложно? Сложно и просто одновременно…

Тай:

Они выползли спустя два тенченя. Ромка и Таня. Вот интересно, кто из нас… Короче, кому тут надо думать о белках? Мы же не спали всю ночь! Вырубились только под утро. Я бы спал и спал еще, но Тане приспичило «посмотреть, как там Ромка». Мне она не поверила. Оставила бы хоть одно покрывало — не встал бы. Но она обмоталась сразу двумя. Вот зачем ей понадобилось оба?!

А когда я унюхал еду — понял, что голодный. Только отвлекся — Ромка подхватил эту… ревнивую до белок и уволок.

Когда они появились, едва удержался и не сказал: «А теперь моя очередь». Было бы весело, но так мы отсюда никогда не уйдем. Так что пошел, взял свою одежду и сел ждать, пока Таня поест. Понятно, Ромка в итоге тоже захотел есть, но я сказал, что ша! С собой возьмем. А то я сейчас тоже что-то захочу…

Татьяна:

Они такие смешные! Тай всю дорогу, как мы шли по долине, косился на меня с самым хитрым видом. На меня, потом на дружные стайки девушек вокруг гордых «султанов», потом снова на меня… его мысли были просто написаны на наглой ры… черно-бурой морде.

Ну-ну… будет ему гарем!

Нет, здешние горцы жили весьма неплохо, но… я не обезьянка. И вообще, кто-нибудь сказал Тайю, что вторую жену и так далее вовсе не он выбирать должен, а я?

Ромка такими глупостями не заморачивался и по сторонам на красивых обезьянок не глазел. Он, я так понимаю, освоился в новом состоянии не мальчика, но мужа очень шустро и просто следил, чтобы мне было удобно, хорошо, и вообще… расцветал в ответ на каждую улыбку.

Тай, впрочем, тоже расцветал, а когда мы остановились на краю долины Гелладе и обернулись, чтобы помахать провожающим, вовсе едва не подпрыгнул. Это я подошла тихонько сзади, обняла за талию и подула в ухо. Нежно.

Потому как нечего с таким энтузиазмом махать местным девчонкам!

Так вот, он подпрыгнул, потом обернулся и тут же полез дышать в ухо мне, только одними вздохами не ограничился, взял и лизнул, прямо языком внутри ушка! Ужасно щекотно и… приятно до мурашек. Хулиган!

Может, он и не смотрел ни на каких девчонок… это я по привычке. Но в ухо все равно не зря дунула!

Тай:

Мы набили сумки копченым мясом, крупами и сухарями. Ну и пошли в сторону гор.

Никогда не думал, что стану горным лонгвестом. Но на четырех лапах бежать было удобнее. Таня тоже стала энтакату. Один Ромка нагло левитировал. Мы раз попытались просто взлететь в горы, но потом едва нашли место для приземления. Удобное и совпадающее с картой. Поэтому, чтобы не сбиться, шли своим ходом.

Спать улеглись на теплых одеялах — их выдали каждому, вместе с накидками. В этот раз в центр запихали Ромку — холодно было очень. Даже в шкуре лонгвеста. Сначала обдумывал, как бы пристроиться к Тане. Потом понял — спать хочу больше.

На завтрак доели запасы из двух сумок. На обед и ужин еще должно было хватить того, что в третьей. Потом придется искать завтрак. Хотя Таня убеждена, что до цели уже рукой подать. Но есть у меня подозрение, что вот так вот сразу прийти и спасти — не получится. Лучше заранее подумать о еде, а то спасать мир голодным я не люблю.

Ромэй:

Пообедали мы на уютном плато, сидя на травке. Рядом росли невысокие деревца и птички чирикали какие-то… Красота! Даже уходить не хотелось, так было чудесно. Солнышко опять же светило, приятно согревая, а то я жутко промерз в этих горах, причем чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось.

Самым бессердечным, как обычно, оказался Тай. Матервестер, чего ему не сидится на месте?! После обеда так хотелось немного вздремнуть, но пришлось вставать и опять идти неизвестно куда, неизвестно зачем, только потому что двум самым дорогим для меня существам приспичило спасать мир.

Татьяна:

Хорошо, что нам подарили теплые одеяла, Лели сказала, что это зимний подшерсток их самцов, он действительно оказался очень легким и здорово согревал ночами. В горах было по-настоящему холодно, неглубокая лужа под скалой, недалеко от которой мы заночевали, к утру подернулась тонкой корочкой льда.

Но даже это не могло испортить странно приподнятого настроения. Мне было так хорошо с ними, так… как никогда и ни с кем.

С Ромкой мы болтали, как две сороки, обо всем на свете, но в основном о магии. Тай только хмыкал и изредка вставлял одну-две веские фразы. Или подходил и укутывал меня поверх одеяла своей курткой, если мы сидели у костра. Или еще что-то делал… от чего раньше я бы взвилась доказывать свою самостоятельность, а теперь только счастливо жмурилась и самым натуральным образом мурлыкала. По-моему, это нравилось ему даже больше моих восторженных взглядов и благодарностей.

Мне казалось, что мы не два дня в этих горах, а уже целую вечность идем вот так втроем куда-то, причем не важно куда, и не важно откуда… но обязательно скоро дойдем, и все будет хорошо. Может, даже не стоит торопиться, а идти вот так долго-долго…

Это счастливое умиротворение разбилось вдребезги, когда за уже близкими снежными вершинами отцветал третий закат.

— Подождите! — Ромка резко замер, склонив голову набок, как будто к чему-то прислушивался. — Кто-то магичит. Недалеко.

— Где? — я уронила с плеча сумку и обернулась, чтобы лучше чувствовать запахи, летящие по ветру. Обернулась лисой, потому что у нее нюх тоньше.

— Там, — махнул Ромка рукой куда-то вперед и вверх.

Обернувшийся вслед за мной Тай отрицательно помотал головой, но потом навострил уши. Я тоже услышала шум множества ног, бегущих где-то там, где недавно прошли мы. Черт! Где-то впереди Ромка учуял магию, но отступать нам было, получается, некуда, потому что бегущие по нашим следам не пахли обезьянами, они пахли… незнакомо и опасно!

— Лели сказала, что нам в расщелину и потом несколько сот шагов по карнизу вдоль скалы. — Я снова стала человеком и подхватила свой рюкзачок. — Магия, ты говоришь… там? Это выше и немного в стороне от расщелины. Попробуем проскочить? Если успеем, то Ромка обрушит за нами карниз и отрежет погоню!

Ромэй:

Мы продвигались по довольно узкой дороге, обвивающей скалы, как лента. По ней идти-то было страшно, такая она была тонкая, но я просто приподнял нас всех и нес вверх, сосредоточенно и не отвлекаясь на усиливающиеся магические колебания в воздухе. Сильный маг, матервестер, собирающийся смагичить что-то неслабое. Хорошо, что колебания были в стороне от нашего пути, ну, по моим ощущениям… немного левее, нет, правее… нет, левее… как будто маг кружится где-то вверху, но не совсем над нами.

Погоня, маг… Похоже нам не удалось миновать своей участи, хотя мы честно попытались. Матервестер, еще не все потеряно! Мы спасемся, обязательно!

Татьяна:

Мы летели, а потом бежали по узкому карнизу, когда сверху вдруг загрохотало, скала затряслась, и на узкую каменистую тропинку посыпались куски скал. Ромка вскинул щит раньше, чем первый обломок ударился о карниз позади нас, следующие уже падали в пропасть, отраженные магией.

— Бежим быстрее! — Ромка умудрялся не отставать, держать над нами щит и еще страховать нас левитацией, перебрасывая через щели на тропе.

Адреналин просто из ушей выплескивался, мы бежали так, как, наверное, никогда не бегали, но в этом бешеном угаре некогда было даже бояться. Только бег и камни, камни и бег.

Мы уже почти миновали опасный участок, впереди уже виднелась площадка, за которой обрыв справа сменялся довольно пологим склоном, уже была различима тропинка между скал, по которой можно было уйти дальше через перевал… Мы почти успели.

Огромный кусок скалы с диким грохотом рухнул на карниз в шаге перед нами. Тай, бежавший первым, не успел затормозить, когда целый участок карниза вдруг пошел трещинами и медленно, вроде бы так медленно пополз в пропасть прямо у него и у меня под ногами.

Я бежала в середине, за мной Ромка, и я еще успела сделать рывок и поймать извернувшегося в воздухе Тайя за руку, а другой намертво вцепиться в какой-то уступ чуть выше карниза, и мы повисли над жутковатой пустотой, в которую, шурша и потрескивая, сползла еще секунду назад такая твердая тропинка.

— Держись! — Ромка левитировал чуть позади, и я почувствовала, как нас подхватывает его сила, словно теплую ладонь подставили. Вздохнула с облегчением, камнепад уже почти окончился, и тут…

Снова грохот, свист, и я увидела, как прямо сквозь щит проносится черная тень, которая бьет Ромку по спине, а следом еще одна, по голове!

Снова, как в кошмаре, медленно и плавно мой магенок падает на узкий полуобрушенный карниз и лежит там без движения…

— Ромка-а-а! — Я зажмурилась и тут же распахнула глаза, изо всех сил вглядываясь в лежащее среди обломков тело. Он не шевелился. Сила, удерживающая нас от падения, исчезла, и мы снова висели вдвоем на скальном уступе, а до тропинки по обе стороны было несколько метров пустоты…

— Тай, ты только держись! — онемевшими губами взмолилась я, чувствуя, как осыпается под рукой мелкая каменная крошка с уступа. — Я сейчас… держи меня за пояс, а я попробую другой рукой дотянуться до вот того камня.

Дотянуться… до мечты. Очень далеко. Я сильная, я оборотень, человек бы уже сорвался… но даже я не могу раскачаться на руках и перебросить руку на камень, когда на мне висит еще один оборотень. Камень вроде близко, в двух с лишним метрах от меня. Одна бы, наверное… нет, я даже думать не буду об этом!

Ноги скользили по гладкой скале, не находя опоры. Проклятый уступ под пальцами крошился и трескался, не выдерживая веса двоих. Надо постараться и дотянуться, надо!

— Держись сама… — Тай вдруг погладил меня по спине — эти несколько минут, что я прикидывала, как нам спастись, он держал меня за пояс джинсов. А теперь вдруг…

— Нет! — я еще успела крикнуть, отчаянно, срывая голос, пытаясь поймать его, одной рукой, повисая на пальцах другой. Непривычная легкость холодом обожгла все внутри, я почувствовала себя так, словно тоже упала в пропасть, по закушенной губе побежала на подбородок струйка крови, перед зажмуренными глазами закружили разноцветные круги…

Он меня отпустил. Отпустил и упал… а на карнизе в нескольких метрах лежит неподвижный Ромка.

Пальцы разжались сами. Я перестала бороться и полетела в пустоту вслед за своим лисом. Зря он… только вместе.

Сильный рывок, и мне чуть не вывернуло из плеча руку, чьи-то пальцы железным кольцом стиснули запястье, резко выдергивая меня наверх.

Глава 25

Тай:

Она плакала. Сидела, уткнувшись мне в плечо, и плакала. Из-за Ромки. Нет, я не ревновал. Было немного больно, но это не из-за ревности. Я знал, что Ромка ее любит. По-настоящему любит. И еще я знал, что я… Да, она неправильная самка. Но этим она и была особенной. Не такой, как все. Раздражала и притягивала к себе одновременно. Я путался в своем отношении к ней. Заботился так, как было принято в стае. И злился… Злился, потому что ожидал от нее ответного знака. Я чувствовал, что нравлюсь ей как самец. Но почему-то она не подпускала меня к себе. Ромку — подпускала. Ворона… И чего я к нему прицепился? Так же как она ко мне с этими белками…

Не умею я плачущих женщин утешать. Не умею! Особенно, когда плачут из-за пустяков. Любит он ее. Любит! Разве ее можно не любить?

— Все хорошо будет.

— Да… — Таня обиженно шмыгнула носом. И призналась наконец: — Ты мне тоже нужен. Даже сильнее, чем Ромка.

Теперь мне сказали об этом. Прямым текстом. Довольную улыбку я скрывать не стал. Глупо. Не удержался только, посочувствовал:

— Раньше тебе выбирать было не из кого, а теперь рядом два таких замечательных самца.

«Вот у тебя глаза и разбегаются», — но это я только подумал. Не такой уж я тупой, как Ромка считает. Догадываюсь, что за такое мы снова поругаемся. Но ведь я прав. Сначала я не понимал, чего она в маге своем нашла. А потом пригляделся и понял. Мы разные. Ну вот совсем как день и ночь. Нельзя жить только днем. Ночь тоже прекрасна. По-своему. И только ночью жить нельзя.

А вот ворон — это уже перебор. Как и белки…

Танины губы были так близко, что я не удержался. Сначала прикоснулся легонечко. Она не оттолкнула, и я поцеловал. Слова — они ничего не значат. А вот когда чувствуешь, как бьется ее сердце… Как она прижимается к тебе. Как ее губы отвечают. Мягкие. Податливые. И внутри просыпается зверь, который тоже хочет самку. И тут важно, чтобы ты-человек и ты-зверь хотели одну и ту же. Потому что иначе это будет вязка по желанию стаи. Сильный самец и сильная самка. Ну или разовый трах, как у меня в городе. А вот когда оба внутри тебя хотят человека и самку в одной женщине… Нет, не просто хотят. Хотят постоянно быть с ней рядом. Чувствовать ее запах. Растить с ней щенков… И… Думать было уже сложно.

Но я хотел быть уверен, что Таня согласна. Отстранился, почти оттащив себя за шкирку. Посмотрел в ее глаза. В них было «да», но я боялся ошибиться.

— На полу жестко, — сказала она и посмотрела на меня чуть виновато.

Более четкого «да», как я понял, не будет. Ну мне хватит и этого.

Подхватив ее на руки, перенес на свободную кровать.

Наверное, я долго терпел, потому что сейчас терпения не осталось совсем. Ведь хотел нежно, так, как самка городская учила. Хотел… Но сдерживаться не было сил. Никаких. В голове пульсировала одна мысль: «Быстрее!» Срывая с Тани одежду, я швырял ее на пол. Быстрее! Встречаясь с Таней взглядом, понимал, что надо еще быстрее. Запихнуть ее под себя. Накрыть всем телом. Целовать. Вдыхать ее запах. Растворяться в ней.

Вспомнил, что сам одет. Так, рубашку долой. Штаны туда же.

Танины руки то ли помогали, то ли мешали. Отвлекали. И напоминали, что надо быстрее. Не знаю, почему… но внутри все просто ныло. И разрывающая тяжесть в паху… Скорее!

Провести пальцами у нее между ног. Слизнуть. Просто потому, что так захотелось. Лонгвестом было бы проще… Быстрее. Вцепиться ей в загривок и… Нет, нельзя. С ней так — нельзя. Это же в первый раз. Со мной у нее в первый раз. Надо целовать. Впиваться в губы. Жестко. Нет, надо нежнее… Нежнее! Но нет сил. Я ее так хочу… Р-р-р-р!

Еще раз провел пальцами у нее между ног. Наверное, уже можно? Можно, да?! Танины ногти впились мне в спину — это «да»? Точно «да». Даже если я и ошибся… Поздно. Я уже вошел.

Она обхватила меня ногами. Повисла, двигаясь подо мной. Я над ней, она подо мной. Поймать ритм. Подстроиться друг под друга. Смять тряпку, на которой мы лежим… Порвать… Р-р-р-р!

Сейчас… Я быстро восстанавливаюсь, ты даже не заметишь. А пока — целовать. Губы. Плечи. Грудь…

Ее ногти царапают по спине. Ее пятки нетерпеливо стучат по пояснице.

Да, я уже почти… Потерпи! Городская самка говорила, что можно лизать. Говорила, что так тоже можно дать самке кончить. Но это потом… Сейчас я хочу снова войти… Да! Глубже, резче, быстрее! Да… Я просто чувствую, что Таня тоже хочет именно так. Чтобы я был в ней. Чувствовал ее мышцы на члене. Чтобы мы бились единым целым. Она подо мной, я на ней.

Второй раз я продержался дольше. Дал Тане кончить. Почувствовал, как она сжимается… и потом вздрагивает подо мной всем телом. Улыбнулся, когда она упала на подушку и закрыла глаза. Лег рядом. Нет, мне не нужны никакие белки. Только она. Это не объяснить… Странная, дикая, неправильная. Моя. Я знаю, что моя. Ромка — он просто так подвернулся. Куда уж его теперь… А на самом деле она только моя. Загрызу за нее… Любого загрызу.

— Тай? А давай еще раз, только медленнее?

Глава 26

Татьяна:

— Простите, леди, двоих я бы не вытянул. Я выбрал вас.

Эта фраза прозвучала из пустоты, как выстрел прямо в голову. Я почувствовала под ногами твердое скальное основание и резко распахнула зажмуренные глаза. Прямо напротив, серьезно хмурясь, стоял мой «спаситель», все такой же, мать его, элегантный, даже несмотря на то, что слегка потрепанный. Костюмчик кое-где порван, волосы всклокочены, на скуле синяк, щека поцарапана.

И все то же спокойно-надменное выражение поперек морды, глаза… вот в эти глаза я и целилась, когда с размаху врезала гаду прямо в переносицу. Сука!

— Тебя просили?!

Увернулся, сволочь. Удар пришелся по скуле, и то вскользь, ворон тряхнул головой, в непроницаемых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Простите, но мне казалось, что его жизнь для вас имеет значение, — он чуть кивнул в сторону… Там среди камней трепыхался от холодного ветра Ромкин плащ.

Я забыла о вороне в ту же секунду и просто перелетела через груду каменных обломков, не обращая внимания на зловещее шуршание осыпающегося в пропасть щебня.

— Ром… Ромка… — отбросила пару камней, отдернула трепещущий на ветру плащ. Бледное лицо, ни кровинки, губы белые, но ресницы вдруг дрогнули.

— Позвольте, — ворон отодвинул меня плечом в сторону, легко приподнял камень, придавивший Ромкины ноги, и я, стараясь не дергать резко, очень осторожно и аккуратно вытащила его на свободный участок тропы.

— Ром… хороший мой, открой глаза… пожалуйста! — фляжка так и висела у меня на поясе, и вода в ней еще была, совсем немного, но брызнуть мальчишке в лицо, а потом осторожно влить несколько капель в полуоткрытые губы хватило.

Ворон подсел рядом и начал аккуратно щупать ноги, проверяя, нет ли переломов… ну и где-то в икре Ромка застонал, ворон хмыкнул, что-то там покрутил, помассировал и дернул…

Я его воспринимала как фон, реагировала, если только шевелился, и то в сторону Ромки. Вот сейчас бросила быстрый взгляд и тут же снова уставилась в бледное мальчишечье лицо.

— Трещина, маг сам срастит, как в себя придет.

Я даже не кивнула, просто приняла к сведению. Да плевать мне на ворона!

— Ром… ну Ромка же! — а руки сами ощупывали голову магенка, шею, плечи… вроде все целое.

— Та-ань? — глаза широко распахнулись и уставились сначала на меня, а потом Ромка резко сел, застонал, уставился на ворона, на меня, снова на ворона. — А где Тай?

Я, кажется, сегодня откушу себе губу совсем… с такой силой впилась в нее зубами, что во рту снова солоновато-медный привкус крови. Все это время, пока я тормошила Ромку, била ворона… я старательно не думала ни о чем, кроме того, что вот сейчас делаю, вижу, слышу… совсем не думала. Больно, как больно!

— Он упал. Отпустил меня и упал, — и снова до крови клыки в губу, и снова изо всех сил зажимать внутри себя крик. Не крик даже, безумный вой осиротевшего зверя.

Ромка замер, глядя на меня широко распахнутыми глазами:

— Ка-а-ак упал?

Я молчала. Вот просто не могла ничего сказать, и все.

Магенок еще несколько секунд посидел, потом оттолкнул мои руки, попытался встать, не получилось, тогда он пополз к пропасти, к самому краю, и уставился вниз.

— Куда, придурок! — я за шиворот отдернула мальчишку от обрыва, встряхнула:

— Лечи ногу и пошли. Быстрее!

Ромка застыл, непонимающий, растерянный, мальчишка-мальчишкой… И вдруг как будто резко состарился, нахохлился, ссутулился, вздохнул громко и кивнул:

— Хорошо, я сейчас.

Ромэй:

Мысль о том, что Тайя больше с нами нет, что его вообще больше нет… не укладывалась у меня в голове. Мы шли вперед, молча, как-то отчаянно-зло шли. Неверяще. Я постоянно прокручивал в голове все, что произошло, — погоня, камнепад, щит… я держал магический щит! Ни один камень не мог пробить его, я был полностью сконцентрирован, у меня хватало сил… Я поднимал Таню и Тайя и держал щит и… Как?! Как я смог пропустить два камня?! И… и почему они не разнесли мне спину и голову? И… что вообще это было? Ворон, опять же… Откуда тут взялся Багдасар?

Я поднял голову вверх — ворон летел над нами, уверенно, как будто знал, куда именно мы направляемся.

Почему он вновь появился? Почему он не появился на несколько минут раньше? Как… как мы теперь будем жить без Тайя?

Если я шел и пытался понять, где именно ошибся и как мы будем жить дальше, то Таня, по-моему, ни о чем не думала и просто шла. Зло и отчаянно. И взгляд у нее был такой же — отчаянно-злой. Наверх, на ворона, она даже не смотрела.

Трещину в ноге я залечил, но ныла она как будто незалеченная, и это очень отвлекало от самобичевания. Я мучился, что не смог, не удержал, ведь все решали даже не минуты, секунды… Чего мне стоило вырубиться на несколько секунд позже? Перекинуть их и… Но потом возникал вопрос про непонятное. Что меня ударило с такой силой? Что могло пробить магический щит? Камни? Магический щит и камни? По голове с такой высоты камнем, и у меня не царапины? А потом? Когда я вырубился? Единственная пострадавшая часть тела — нога… Да меня засыпать должно было!! Похоронить под лавиной, а она как будто по щелчку пальцев закончилась. Да и началась — тоже… И… Тай… И… Багдасар… И… Не верю!

Остановились мы в очередной долине… Деревца не радовали, лесок чуть поодаль — тоже, поющие птицы вообще раздражали.

А Таня вела себя так, как будто ничего не произошло. Вообще ничего. Она даже постель на троих приготовила. Ну то есть место расчистила на троих, кинула свое одеяло, обернулась, увидела одного меня… процедила сквозь зубы: «Я на охоту» и исчезла. Быстро, как будто за ней гнались. Ворон, кстати, тоже исчез. Только пораньше. Как только мы на привал начали устраиваться, он взял и улетел, матервестер!

Примчалась Таня с ужином в зубах довольно быстро. Зло и молча приготовила, я даже не успел дернуться, чтобы помочь, положила в миску мне, себе и замерла… Я тоже замер, понимая, что если она сейчас заплачет, сам могу не удержаться. Но нет, глаза у Тани оставались сухими, злыми и отчаянными. «Ешь, бульон очень полезно!»

Какое, матервестер, «полезно», когда Тай… Тайя… Но я взял миску и стал есть. Потом мы, тоже молча, улеглись спать. Вернее, просто улеглись и задеревенели, стараясь не шевелиться. Обманывая друг друга, что спим… Но в конце концов я все же отключился на какое-то время, а когда вновь открыл глаза, Тани рядом не было.

Но я чувствовал ее где-то совсем рядом и тихо покрался в том направлении. Споткнулся о какой-то сучок и взлетел, невысоко, как раз чтобы разглядеть в кустах катающееся по земле тело не то пантеры, не то человека… Страшная лапа энтакату когтями царапала землю, вспахивая ее до корней деревьев, а человеческая рука зажимала рот, чтобы оттуда не могло вырваться ни звука… Только я слышал Танин плачь не ушами, он был внутри меня, разрывая на части… Но единственное, что я мог сейчас сделать, это так же бесшумно скрыться обратно, к кострищу, укутаться в одеяло и притвориться спящим.

Татьяна:

Утро наступило не скоро. А вместе с утром пришло понимание: вчерашний день не вернешь… Тайя не вернешь. Удивительно, его я помню так, словно вот сейчас он хмыкнет что-то за моей спиной и положит руку на плечо, накинет куртку… помню запах, помню… вкус, звук, взгляд… как наяву!

А вот вчерашний день подернулся болезненной дымкой нереальности и словно ушел очень далеко по лестнице времени. Или я ушла, а этот день, с его пропастью, страхом и потерей, остался где-то внизу, за много-много ступенек от меня.

Тай — остался. А его смерть ушла… но не забрала с собой тянущее чувство тоски, непрекращающуюся боль, но эта боль уже не рвала на части, как ночью.

Я так и не уснула, если не считать короткого забытья перед самым рассветом. Когда глаза, из которых уже не лились бесконечные слезы, закрылись, на востоке розовели зубастые вершины пиков, а когда я их открыла — золотистая каемка на снежных кромках стала всего на волос шире.

Рядом завозился магенок, повернул ко мне осунувшееся, измученное лицо с запавшими глазами. Он тоже почти не спал.

Я пару минут смотрела на него. Молча. Потом протянула руку и кончиками пальцев погладила по щеке, обрисовала резко проступившие скулы, коснулась обветренных губ, задрожавших под моими пальцами, чуть скривившихся в попытке то ли улыбнуться, то ли заплакать…

Заплакать… Это я выплескивала боль и ужас в безумном вое, убежав так далеко, как смогла, это я зажимала себе рот и крушила камни и негустые кусты на крутых склонах. А бедный мой магенок не смог даже выплакаться… Впрочем, я тоже выла без слез. Словно выжгло изнутри все. А теперь…

Резко притянула его к себе, так же молча. Никого вокруг нет, а если бы и были — плевать. Мы сейчас только вдвоем против всего мира, и у нас одна боль на двоих. Горячие капли побежали по лицу, а потом их стало… много.

Не знаю, сколько времени мы просто… ревели, тесно прижавшись друг к другу. А потом Ромка отстранился, вытер слезы сначала себе — рукой, потом достал платок и помог справиться с потопом мне.

— Давай закончим это, — решительно сказал он и встал. — Сделаем то, за чем шли!

Ромэй:

И мы пошли дальше. Наше молчание уже не звенело, как натянутая до предела леска, но оно не было привычно-уютным, как раньше, когда мы шли и обменивались улыбками и шутками.

Выплаканная боль забрала с собой остроту, тяжесть, но осталась щемящая пустота… Нет даже — воспаленная рана, к которой нельзя прикасаться, нельзя тревожить, надо просто научиться жить с ней и терпеть.

Странно, но смириться и принять смерть Тайя у меня не получалось, матервестер! Я чувствовал его, почти физически ощущал… слышал его голос… то ли в памяти, то ли в голове.

— Привал! — объявила Таня, и мы уселись, чтобы выдохнуть и потом начать заниматься обедом. И тут сверху на нас практически упал ворон…

Да, я видел его после драки с разбойниками, видел вчера… Было такое ощущение, что к его одежде не пристает пыль, а к его сапогам — грязь. Зачарованная прическа и тело, не знающее запаха пота…

Точно объяснить, что сегодня было не так, я бы не смог — тот же идеально сидящий камзол, те же начищенные сапоги… Может быть, более небрежно уложенные волосы? А может быть, непривычный взгляд? Да, взгляд… Не самоуверенного лощеного хлыща, а чуть растерянный… как будто он сам не понимает, зачем прилетел.

Таня подобралась поближе и не сводила с гостя напряженных глаз, но молчала.

Багдасар склонил голову, приветствуя, оглядел наши еще не разобранные сумки, потом нас и махнул рукой в сторону тропинки, глядя на Таню:

— К сожалению, у вас нет времени на отдых, леди. У вас вообще почти не осталось времени…

— Кто вы, и что вам от нас нужно? — голос у Тани вроде бы спокойный, но где-то на грани слышимости звенит настороженность.

— Мне? — Багдасар как-то странно усмехнулся.

Вообще он выглядел так, как будто вот-вот упадет, при этом умудряясь стоять прямо, расправив плечи, и больше всего напоминал принца с картинки из книги сказок. Очередной раз царапнула… даже не зависть, а что-то типа сочувствия. Как же в него долго и старательно вбивали такое поведение! Знания тела, доведенные до автоматизма, прививаются с ранних лет и при постоянном контроле.

— Мне нужно, чтобы вы жили, леди. Но всем остальным нужно, чтобы вы исправили чужие ошибки.

Таня тем временем рассматривала гостя все пристальнее, с таким видом, словно вся ушла в созерцание и, по-моему, даже не услышала, что он говорит.

— Что с вами? Вы ранены?

Татьяна:

Какой-то он был… нет, нельзя сказать, что потрепанный или еще что-то похожее, но с вечно безупречным вороном явно было что-то не то.

Он вообще непонятный и с какого боку приплюснутый — тоже надо разобраться. Вроде как все еще транслирует в пространство образ рыцаря без страха и упрека, только, похоже, что рыцарь того… умирающий.

— Леди, может, мы оставим вопросы и ответы на более подходящее время? — взгляд у него… а еще он как-то оглядывается… вроде незаметно старается, но, кажется, словно чего-то боится. Странно, вот такой слегка «подпорченный» и нервный образ выглядит гораздо более живым и… я бы сказала, симпатичным, если бы мне не было все равно.

— Хорошо, — решила я. — Нам все равно надо идти. Если вам так хочется, можете присоединиться, но как только мы уйдем с открытого места… Я права, вас именно это беспокоит? Как только мы уйдем отсюда, вы многое должны будете объяснить, лорд… Ворон.

На «лорда» Багдасар ответил вопросительно изогнутой бровью, но кивнул и пошел за нами следом. Пешком пошел.

Подходящее для разговоров время наступило нескоро, потому что нервничающий пернатый уговорами и чуть ли не пинками гнал нас по горам до самой темноты. И только когда солнце уже скрылось за щербатым частоколом снежных вершин, мы остановились наконец возле какой-то пещерки в скале.

Пещерка была так себе, просто небольшая ниша в каменном боку великана, но укрыться от ветра можно. И вода есть неподалеку. Сойдет, тем более, что нервное напряжение, весь день гнавшее ворона все дальше, немного спало. Немного, но не совсем.

Он сидел у разведенного Ромкой костерка, держал в тонких длинных пальцах кружку с горячим питьем и старательно гипнотизировал огонь, вроде как не замечая моих вопросительно-внимательных взглядов.

Странно, но я на него даже не злилась. Может, просто сил на злость не осталось? Последние дни были слишком тяжелыми, и не в физическом смысле, они били по чувствам, сжигали и раскалывали душу, и душа обессилела… может быть.

Осталось какое-то пустое, ненормальное спокойствие и легкое любопытство. И… нет, это не интерес к ворону, как к мужчине, это что-то другое. Что-то в нем меня раньше раздражало, а сейчас исчезло. Или не исчезло, но поменялось? И теперь не раздражает, а тревожит, заставляет всматриваться пристальнее, замечать мелочи, обдумывать детали?

Тут ворон, словно почувствовав, наконец, мой сверлящий взгляд, чуть дернулся, и ворот его рубашки распахнулся.

Я вздрогнула, по спине пробежала холодная дорожка. Машинально найдя взглядом Ромку, я убедилась, что он занят спальными «грелками». Снова посмотрела на ворона. Показалось? Нет. Судя по тому, как он поспешно стянул ворот рубашки и как при этом дрогнул от боли взгляд — а больше он ничем себя не выдал — не показалось.

Зачем я это делаю? Вот уж ни разу не за тем, чтобы просто потрогать красивого, но чужого парня, и не затем, чтобы привлечь его внимание. Какое… нафиг, внимание? Тай… одно имя отзывается гулким эхом невыплаканной боли. А здесь… просто парень. И ему просто больно. А мне просто надо разобраться, что за хрень вокруг творится.

Я молча встала и пересела к нему вплотную.

— Спасибо. За то, что не дал мне упасть. И прости, я не могла сказать это сразу.

Он на удивление легко позволил мне отвести его руку от ворота, и рубашка снова распахнулась, открывая уродливый воспаленный рубец через правую ключицу. Били со спины, захлестнув удар на грудь, почти до соска.

Очень осторожно проведя рядом с этой красной полосой пальцем, я подняла глаза на ворона:

— Это за что? — и тут взгляд зацепился за следующий рубец, рубашка поползла с гладкого загорелого плеча, открывая уже зажившие полосы и еще воспаленные рубцы. Мои пальцы замерли, касаясь его кожи, сама я, кажется, перестала дышать.

— За то, что не дал упасть вам в пропасть, леди, — он все еще смотрел только на огонь, а сам словно заледенел под моей рукой.

— Прости… — мне было почему-то очень… грустно и больно. Не так, как с Тайем, совсем иначе, но… как-то щемяще-грустно от того, что я не могу сказать этому парню ничего, что его по-настоящему согреет.

Рубашка под пальцами, как живая, сползала все дальше. Еще один шрам, еще… еще… и вся спина в белых полосах заживающей боли. Непреодолимое желание тронуть их ладонями, словно мне важно почувствовать: это настоящее, не иллюзия, словно это поможет мне очнуться от шока. За что? Это за что?

Я повторила вопрос вслух, кожей впитывая ощущение узловатых следов страдания на гладкой мускулистой спине.

— За то, что я вмешался в городе… — почти совсем зажившие шрамы на плечах, странные, словно сдвоенные полосы. Плеть с двумя хвостами?

— За то, что я вывел вас из пещеры разбойника… — эти рубцы более свежие и гораздо более глубокие. Через всю спину и идут ниже. Он же оборотень! Что надо делать с оборотнем, чтобы…

Я почувствовала, как сжалось в болезненном спазме горло, а слезы, те самые слезы, которые, казалось, уже все выплакались после того, как мой лис упал в пропасть… снова подступают к глазам.

— Зачем? Почему? Зачем ты так… с собой? — я многое хотела бы спросить, но сквозь сжатое слезами горло прорываются только короткие бестолковые восклицания.

— Зачем так что, леди? — он так и не расслабился, так и сидел как будто заледенелый.

Мужчины… что с вами делать, как вас понять? Вы сами-то себя понимаете?

— Зачем ты помогал нам, если это стоило тебе так… дорого? — что я могу дать ему в ответ? Сомневаюсь, что ворону нужна моя жалость. Но я ведь и не жалею, это не то, не так! Сочувствую всем сердцем, в котором колет и режет от одной мысли, как ему было больно. Просто потому, что он, черт побери, живой! А вовсе не кукольно-образцовый рыцарь в черном плаще! Он живой парень, оборотень, а его вот так, безжалостно, бесчеловечно!

Ну как ему объяснить? Как спросить правильно?

Мы — оборотни. Для нас прикосновение — не совсем то же самое, что для людей. Им можно многое сказать. Многое… Мои ладони осторожно гладили, едва касаясь, израненную спину и плечи, а потом пальцы скользнули ему в волосы.

Я понимаю твою боль. Я ПРИНИМАЮ твою боль, я ее чувствую, разделяю и хочу забрать себе хотя бы часть. Как там в старой сказке? «Мы одной крови!»

Он расслабился, чуть откинул голову назад, но все равно не шевелился, только уже как-то тепло не шевелился, просто был бы кот — сказала бы, что мурлыкал…

— Вы спасаете мир, леди, а я пытаюсь спасать вас…

— Спасибо. — Я уже говорю почти спокойно и не убираю от него рук. Ну хоть так… а что я еще могу? — Но не стоит больше. Цена… мне не нравится.

— Я тоже не в восторге, — засмеялся ворон. Впервые засмеялся, по-настоящему, не вежливо улыбнулся, а от души. — Но это мое решение и мой выбор, леди, — и сразу такой серьезный стал, решительный. — Поверьте, моя спина и ваша жизнь не сопоставимы по ценности.

— Я так не считаю, — нет, вообще-то, конечно… жить мне хочется. И… нет, я сейчас не буду думать о Тайе. — Я понимаю… что ты не волен в своих поступках. И наверное не можешь многое рассказать. Расскажи то, что можно. Пожалуйста.

Я все же альфа. Еще молодая, не умею управлять стаей, не умею многого. Зато я уже могу забрать часть боли, или страха, или горечи и поделиться тем… чего у меня у самой мало. Для себя мало — уверенности, спокойствия. А вот для других, для оборотня, которому это нужно — нашлось. Вот так, через руки, через кожу, нежным проглаживанием, правильным прикосновением. Меня никто не учил, оказывается, это пришло само, когда стало по-настоящему нужно.

— Когда-то очень давно молодая леди из семьи Дзэнфунтагузи решила выдавать себя за мужчину. Возможно, ей не нравилось покровительственное отношение к женщинам, или она считала, что так добьется большего признания. И вот леди Сэдаэн стала Сэмом Мак Тзе-Фуном… Вот и все, что я могу вам рассказать, леди, без вреда для собственной жизни.

— Спасибо… — да, спасибо, хотя кроме смутных догадок его объяснение мне ничего не дало. Но все равно. Сейчас он с нами явно по собственной инициативе, судя по тому, как нервничал и старался увести с открытой местности. Это уже стоит благодарности. Не могу сказать, что прониклась какими-то особенными чувствами к ворону или стала ему безоговорочно доверять. Нет.

Он не властен над собой, он принадлежит магу. Магине… явно враждебно настроенной. И эти местные имена… о чем-то мне говорят, а о чем — надо вспомнить.

— А давайте спать, а? — вдруг подал голос Ромка, который все это время сидел тихо и молча. Я оглянулась на него — спокоен, собран, но ревности или недовольства в глазах нет.

— Ром, ты можешь залечить это безобразие? Ему до сих пор больно.

Рома не успел даже сдвинуться, как ворон отрицательно замотал головой:

— Спасибо, леди, но как мне потом объяснять случившееся своей госпоже? — он мягко, словно неохотно отстранился, надел рубашку и встал. — Лучше пусть все будет так как есть… К тому же мне пора вас покинуть. Я вернусь утром. Рано утром.

Я проводила его долгим взглядом, потом обернулась к Ромке и явственно передернула плечами. У меня не было уверенности, что к утру у Багдасара не прибавится шрамов.

Ромэй:

Я смотрел, как Таня сидит рядом с вороном, разговаривает, изучает его спину, гладит… Единственное чувство, которое я испытывал, была усталость, хотя какую-то часть пути я левитировал, оберегая ногу от нагрузок, но часть шел, потому что до сих пор не мог понять предел своих магических сил. Вдруг начнется бой, а у меня этих сил не хватит, потому что я все их потратил на то, чтобы лениво лететь над землей, вместо того чтобы хромать по ней ногами.

Когда прозвучало «А это за то, что не дал убить…», я замер, с удивлением уставившись на Багдасара. Он что же, ради Тани страдал? Спасал нас вопреки приказам собственного мага? Такое невозможно. Просто невозможно, потому что оборотень не может… физически не сможет противостоять силе, идущей через привязку. У него даже умереть не получится, если маг ему запретит, и сердце само остановится, если маг пожелает. А тут… Да, его потом наказывают, судя по лицу Тани, очень жестоко, но он продолжает упорно неповиноваться. Матервестер, ну и сильный же!..

Род Дзэнфунтагузи мне был знаком, совсем недавно я слышал… Точно! Багдасар сказал, что его мага… магиню зовут Сэдаэн Дзэнфунтагузи. И тут я просто воздухом поперхнулся! Сэдаэн Дзэнфунтагузи и есть Великий Сэм Мак Тзе-Фун? Так ему ж… Ей… более шестисот лет уже! Великий маг, с которого началось наше возвеличивание и падение оборотней… жив?! До сих пор жив?! И Багдасар служит ему и даже смеет не выполнять приказы?! Какая наглость!

Матервестер… возмущение внутри меня было какое-то неестественное, не мое, как будто внутри меня собралось все, что закладывалось в школе, в Университете, в семье… Великий Сэм Мак Тзе-Фун! Почти бог…

Да, почти бог, который почему-то хочет убить Таню… Может быть, он прав? Может быть, я запутался и перестал понимать, где друзья и где враги? Почему я, маг, на стороне оборотней? Зачем я хочу что-то исправить?..

Укутавшись в одеяло, я уткнулся носом между Таниными лопатками, обняв и прижав ее к себе как можно крепче. Может, я и правда запутался? Влюбился и запутался? На той ли я стороне?

Татьяна:

К утру я все же вспомнила, что за карусель вертится в моей голове при словах «Сэм Мак-кто-то там» и «Сэдаэн Дзе-тра-та-та». Вот дура, ворон прямым текстом сказал, что его долбанутая магичка и легендарный гад, испоганивший мир — одна и та же рожа.

Хорошо, что вспомнила, разозлилась. А то пока злости не было, такая тоска накатила… Мне Тай снился, каждый раз, как закрывала глаза. Почему-то только его голос, точнее, крик. Словно его мучают, как ворона… Видимо, впечатления наслоились.

Нет, ну какая же сука эта магичка! Я уже не сомневаюсь, что все неприятности, встретившиеся нам по пути — ее мерзких ручонок дело, проклятой старушенции. И Тай… Убью гадину!

За Тайя и за ворона тоже. Внутри все переворачивается, как вспомню эту спину, на которой места нет живого. А он еще помогать лезет… вопреки приказу! Сильный. Но глупый. Я так и не поняла, зачем он так рвется самопожертвоваться ради нашего спасения. Мир спасать — это хорошо, но как-то слишком абстрактно.

И в то же время вот такой, раненный и измученный, Багдасар был гораздо больше похож на нормального человека, то есть оборотня. И вызывал больше симпатии. Наверное, встретились бы мы в других обстоятельствах — могли бы даже подружиться. Наверное…

Вот непонятно только, как быть с ним дальше. Он ведь может привести нас в ловушку, к своей злобной бабульке. Или не может? Предупредит? А если она прямо запретит это делать?

Решать пришлось быстро. Незадолго до рассвета вернулся ворон. Еще более измученный, чем был вечером, я даже на расстоянии чувствовала, как ему больно двигаться, он, по-моему, даже ходил с трудом. И это после оборота!

— Леди, надо торопиться. Лабиринт вы должны пройти до заката.

Глава 27

Тай:

Таня держалась из последних сил. Еще и меня подбадривала. Жаль… Внутри зарождалось желание выть. Громко. От тоски по тому, чего не будет. Не будет, но могло бы быть… Мне было хорошо с ними. Я уже смирился с Ромкой. Он надежный друг, хоть и не оборотень. А Таня… она уже стала для меня не просто самкой. Да даже если бы и просто… Погибну сам и ее за собой утащу.

Ну что ж… значит, все же в пророчестве было про Ромку… Щенок он еще, но справится. Выбора у него не будет.

Уже разжимая пальцы, я погладил Таню по спине. Провел по голой коже руки, соскальзывая вниз. Вспомнил тепло ее тела, губы… Жаль, не поцеловать уже. Еще больше жаль, что я не ворон.

И тут в ушах засвистел ветер… И я попытался обернуться в полете. От страха. Не успел…

Много лет тому назад:

— Я не позволю тебе издеваться над моим сыном!

— И что ты сделаешь? Дыхнешь на меня огнем? Ты забыл, что уже не дракон?!

— Ты убила его…

— Он стал стар и бесполезен… Зато у него есть сын.

— Не смей! У него семья!

— Я не имела в виду старшего из твоих внуков, старик!

— Да как ты… Он же совсем еще мальчишка!

— Чем раньше начну дрессировать, тем большим фокусам смогу выучить.

Тай:

Я упал на что-то мягкое. Не успел перевернуться, как стало темно и душно. Я почувствовал, как меня куда-то тащат. По воздуху. Так… Что это было?!

Тряпка. Толстая, плотная тряпка. Обернувшись, попробовал порвать когтями. Бесполезно. Погрыз зубами — противный вкус. Как ни старался — даже щелку прогрызть не вышло. Р-р-р-р!

Но главное — жив! Я — жив!

Так, ша! Если я жив, значит, Ромка погиб? Ромка погиб, а Таня там одна?! Я крикнул Ромке в голову, громко. Тишина. Попробовал крикнуть Тане. В голове стало больно. Очень больно. Так больно, что я даже заскулил.

Тут меня кинули на землю. Мешок, в котором я был. Тряпка, завязанная узлом.

Я тут же выпрыгнул и уставился на десяток воронов. Нет, не десяток. Больше. Не такие расфуфыренные, как тот, что крутится вокруг нас. Обычные самцы. Сильные. И их много. Ну что ж, будем драться. Р-р-р-р!

И тут меня парализовало. Знакомая сетка. Я же убил того гада!

Сбоку появилась голубая точка. Она росла и росла. Человек. Самка. Нет, магичка. Магиня. Р-р-р-р! Самка мага!

— Ну вот мы и встретились, Тай. Я уже давно наблюдаю за вами…

— Р-р-р-р! — а что еще можно сказать в этой сетке? Я и рычать-то мог только сквозь зубы.

— Хочешь сказать, что не рад нашей встрече? Зря… Если бы не я, ты сейчас был бы мертв.

Самка мага была красивая. Только какой-то неправильной красотой. Не живой. Ни одной морщинки. Ни одного изъяна на лице. Прихвостень ее — и то живее выглядит.

— Пойдем, щеночек, за мной.

Ща! Под хвостом меня поцелуй…

Но тут мои лапы почему-то сами пошли за самкой мага. Как будто я привязанный… Нет! Быть такого не может! Я свободный лонгвест! Но мое тело считало иначе.

Так мы дошли до большого дома. Замок. Учитель называл такое на картинках замком. И я знаю этот замок! Это замок того чокнутого мага! Сэма Мак Тзе-Фуна.

Я сам… САМ! Поперся за этой странной самкой вниз, в мрак, в погреб какой-то. Большой погреб. С коридором и комнатами. Мои лапы завели меня в одну из таких комнат. Странное место. Ремни какие-то, веревки, палки железные. Плетка… Я прижал уши и замер. Заодно пытался объяснить своим лапам, что мне тут не нравится. Лапы не слушались. Р-р-р-р!

— Обернись! — спокойно сказала магичка. Я даже тявк сказать не успел, как перетек в человека. — Разденься.

— Отсоси! — выдал я, вспомнив кое-что из лексикона городской самочки.

«Давай я тебе отсосу, тебе понравится.» Да, мне тогда понравилось… А вот магичке мое предложение — нет. Я это сразу понял. По ее взгляду. И мои руки начали сами меня раздевать. Р-р-р-р!

— Еще раз услышу от тебя грубость — накажу. А наказываю я очень строго. Но сначала я просто покопаюсь у тебя в голове…

«Просто покопаюсь», р-р-р-р! Да я учителю не всегда позволял, а тут… Голова слушалась меня лучше, чем руки. Потому что магичка хмурилась, пыхтела, злилась, но ничего не получалось.

— Твой маг уже должен был сдохнуть давно! — выдала она, пнув ногой какую-то железяку на полу. Та загремела. Самка выскочила. Я остался стоять у стены. Голый и привязанный.

Вот почему нормальная самка попалась мне всего раз? А больные на всю голову — уже дважды! Ну это если считать мага того пещерного тоже самкой…

Правда, тут же совесть мне напомнила про Таню. Но назвать ее нормальной было бы не честно.

Не знаю, сколько я так простоял, пока магичка не явилась снова. Отвязала меня, приказала одеться и повела за собой наверх.

Там у нее была большая комната, светлая. Гостиная? Так шаманка называла свою большую комнату. Столовая — у печки, спальня — там, где кровати, и гостиная, там где много мягких стульев. Кресел. Эта гостиная была больше, чем у шаманки раза так… Намного больше. Только она мне не понравилась еще больше, чем комната в погребе. Вся провоняла магией и болью. Как та поляна. В погребе было уютнее и спокойнее. Привычнее.

Магичка надела на меня какую-то шапку, тяжелую, со шнурками. Потом вставила в стену один из шнурков, и стало больно до искр из глаз. А магичка сидела на кресле, смотрела, как меня корежит, и улыбалась. Р-р-р-р!

Сначала я стоял. Потом упал. Потом… Не помню. Больно. Я пытался скинуть шапку, но руки не слушались.

Когда я пришел в себя, увидел у стены хвостатого прилипалу. Без камзола своего. Рубашка в ногах валяется. Вообще видок — краше в землю закапывают. А из магички только пар не шел. Кипела она. От злости кипела.

— Я тебе приказала их убить! И девчонку и ее мага!

Схватила плетку, рукой махнула, прилипалу сразу к стене лицом — раз! А самка плеткой его по спине — вжих! Вжих! А он молчит. Стоит, молчит, терпит… У меня мурашки по позвоночнику — вспомнил, как меня маг лупил. Слышу свист плетки, и внутри все замирает. Потом понимаю — не мне, не меня… А внутри сам закипаю, от злости.

Проверил — лап…руки меня слушаются. Снял тихо шапку. Поискал глазами, чем бы эту магичку успокоить. Ничего кроме самой шапки под руку не попалось. Вот ее и метнул. Прямо ей в голову.

А она развернулась — шапку в одну сторону отмахнула, меня — в другую. В угол. И снова давай ворона бить. Причем спокойно так лупит… Злится — да. Но не кричит, ногами не топает. Вообще эмоций никаких…

Да даже когда шапку и меня раскидывала — не удивилась. И плеткой работает отточенно, не сбилась ни разу.

Взмах — свист — удар — взмах — свист — удар. Как будто не кожу на полосы, а время режет. Четко. Ровно. Точнее, чем магические часы, р-р-р-р!

Значит, прихвостню было приказано убить Таню и Ромку, а он не убил. Хорошо. Молодец. А дальше что? Вот чего я полез шапками кидаться? Надо было лапами отсюда перебирать в сторону двери. Может, сбежал бы, пока она тут лютует.

Наконец магичка устала. Плетку отбросила. И магией по свежим ранам как шарахнет! Даже я в углу ощутил. А уж ворона снова по стенке лицом…

— На память… Долгую, — выдала стерва, повернулась ко мне, фыркнула. Презрительно так. — И ты запомни, щенок. Вот так я наказываю за неповиновение.

И в сторону отошла, чтобы я смог оценить память. Шрамы, пропитанные магией. Свежие… и старые. Много старых шрамов. Не в первый раз ворона наказывают.

— А ты — лети и убей! — я как ее приказ Багдасару услышал, у меня даже онемение в теле прошло. Жаль, под рукой ничего не оказалось. Но ворон сам ее послал, без меня:

— Нет! — только потом я глаза закрыл, чтобы не видеть, как он унижается.

Потому что он на колени упал перед этой стервой.

— Пожалуйста!

А магичка даже личико свое неестественное чуть скривила. И таким ледяным голосом спрашивает:

— Да что ты нашел в этой деревенщине? Она же пустышка, не достойная принца драконов.

Я зарычал, а ворон еще ниже голову склонил и прошептал что-то, тихо. Так тихо, что я в углу едва расслышал. А я на слух никогда не жаловался. Особенно если прислушиваюсь. Магичка с размаха ворону ладонью по роже и потом снова спокойно так, ласково почти:

— Значит, тебе эта девчонка дорога тем, что на меня не похожа?

Ну, он не совсем так ей сказал. Он прошептал: «С ней рядом тепло», но смысл магичка уловила.

А Багдасар плечами передернул. Как будто не знает, что ответить. Ну, в общем, правильно — скажешь лишнее, и все, никакие «пожалуйста» не помогут. Прикажет — и полетит убивать. Если уж меня собственные лапы не слушаются. А он ведь привязанный, хоть и рыпается.

— А давай проверим…

И магичка один из перстней на пальцах потерла. Дыхнула на него. И стоит, ждет чего-то. И ворон на коленях стоит, ждет. Ну и я жду, хотя меньше всех понимаю, чего именно. Но кидать из угла нечем, да и руки снова не слушаются. А к двери только если катиться. Потому что ноги тоже не слушаются. Я бы прокатился… Только на пути эта проклятая самка мага стоит.

И тут в дверь входит оборотень. Ста-а-арый! Древний! Седой… Зверь у него какой-то непонятный. Но на лицо очень на Багдасара похож. И посмотрел на него, как на родного. С сочувствием и теплотой. А на магичку зыркнул недобро. Но молча.

— Мы тут с твоим внуком повздорили немного, — смотри-ка, она даже улыбаться умеет. Только от ее улыбки внутри озноб.

— Я заметил, — а голос у мужика сильный, не дребезжит от старости. Не ломается.

— Багдасар, встань с колен, возьми у меня нож, — стерва по-прежнему улыбается, так что мороз по коже. Дождалась, пока ворон с колен поднимется, ножик ему всучила и отошла чуть-чуть. Так чтобы старика не загораживать.

— Выбирай, или ты убиваешь девчонку и ее мага, или своего деда.

Магичка даже договорить не успела, как ножик просвистел — и точнехонько старику в лоб. Но не воткнулся, стукнулся и упал. Теперь магичка плечами передернула.

— Похоже, мне пора начать ревновать.

— Мальчику пришла пора вить гнездо, — выдал старый оборотень. Вот мужик! Хоть бы глазом дернул. Его тут родной внук чуть не убил, а он про гнездо. Мальчику.

Это с кем ему там пришла пора гнездо вить? С Таней?! Ща! Р-р-р-р!

— Хорошо, у тебя два дня. Соблазнишь эту самку — оставлю ее тебе. А мага все равно убей, понял?!

— Да, госпожа.

— Пошли вон, оба…

Даже зарычать от усилий не получается! Ромку убить, Таню в гнездо?! Твари! И тут самая главная тварь обернулась ко мне:

— А с тобой мы сейчас повеселимся…

Татьяна:

Я так понимаю, что без помощи ворона мы вход в этот лабиринт даже не нашли бы. А если бы нашли — фиг пролезли. Вот обалдуи… Пошли мир спасать! Дуй, обалдуй, не знаю куда, но во-от в том направлении.

Приперлись. К здоровенному замку, за здоровенной стеной, прямо поперек ущелья. Чувствую, что нам надо туда, а как?

Короче, дура я, дура. Вот стоит этот замок, в нем полным-полно всякой злобной стражи — и людей, и оборотней, причем все под привязью. Значит, мощная злыдня в замке засела.

А я такая, наивная, приперлась к воротам: «Открывайте, я мир пришла спасать. От вас персонально, ага». Тьфу, идиотка!

И магиня эта дура, чтоб ее магией приплюснуло. За каким фигом она нас заранее выслеживала и пакостила, если мы, как три… два придурка, сами шли прямо к паучихе в сети?

Гадина… застенная. Или она нюхом чуяла, что мы, как настоящие герои, пойдем в обход и проникнем в замок через калитку для прислуги?

Я, пока шли, старательно думала и вспоминала все, что мне мироздание в прошивку вставило про спасение мира.

Где-то, стало быть, там есть камень. Средоточие неправильности, сварганенное магом триста лет назад на оборотневой крови. Этот булыжник следует изничтожить, а вот как — подробностей мне не выдано, ну, кроме невнятного посыла, который я поняла как «на месте разберешься».

Если вдуматься — за-ши-бись, весело! И крайне занятно, почему вдумываться я начала только теперь, когда уже, можно сказать, хвост наполовину в лабиринте, а в нем, может, и не камень вовсе, а Минотавр? Может, надо было послать это мироздание с его прошивкой в далекое эротическое путешествие, забрать Тайя и Ромку и… и… блин.

Не смогла бы. Тут кроме них столько поковерканных оборотней… Какая из меня альфа, если я их брошу? Оно, конечно, понятно, что и так не слишком умная, но я хотя бы попытаюсь.

Я даже не протестовала на постоянное вороново «быстрее, леди, быстрее!», хотя и косилась на самого погонщика — он еле ковылял. Точнее, он красиво шел, сжав зубы, как русалочка на балу, а от самого болью так и шпарило.

Интересно, что всякие другие здешние обитатели перед ним молча расступались. Смотрели только странно и молча линяли, как таракашки от струи дихлофоса.

Вниз, вниз, по каким-то ступенькам, через подвал с бочками, запах кислой капусты, истертые ступеньки, еще подвал, глубже, тоже бочки… а вот тут бочек нет, зато по стенам разные пыточные декорации развешаны, и ворона от них заметно потряхивает. Меня саму потряхивает! Экая гадость…

Вот за этим залом выложенные камнем стены кончились и начались натуральные пещеры. Эх… сразу столько в памяти, что даже голос Тайя слышится, словно далекий шепот…

— Леди, поторопитесь, — ворон серьезен до предела, а из пролома в очередной стене пахнет сыростью и жутью какой-то. Блин, я не договаривалась спасать мир в погребе! Там… неприятно.

— Леди, там безопасно, пока о вас не успели донести. Большинство… здешних обитателей ко мне лояльно, но я не могу ручаться за всех, — голос у Багдасара звучит все глуше. — Ну, вот мне и пора… Я постараюсь дать вам побольше времени, но… поторопитесь, леди. Пожалуйста… — он вдруг наклонился ко мне, близко-близко, а в глазах такая тоска… обреченность…

Я мысленно попросила прощения у Тайя, которого все равно уже нет со мной… Да он бы и не рассердился, он бы понял. Это всего лишь прощанье. Я больше ничего не могу ему подарить, ничего не могу дать. Кроме короткого, но неожиданно терпкого поцелуя.

Багдасар едва слышно застонал, когда я коснулась его губ, словно растекся навстречу, обнимая, обволакивая.

Наверное, его били по лицу… Или он кусал губы во время наказания, потому что поцелуй вышел с привкусом горечи, нежности и крови.

Я запустила пальцы в мягкие черные волосы, погладила… и отстранилась. Отступила, все еще чувствуя этот необычный привкус на своих губах. Как странно складывается жизнь… И кусать не пришлось, опять без спросу попробовала чужого зверя. Только вот теперь это не имеет значения.

— Спасибо. Береги себя.

— Спасибо вам, леди… спасибо… тебе.

Багдасар выпрямился и сделал шаг назад. Посмотрел на меня с такой… много разных чувств было в его глазах!

Тоски — больше всего, но было и другое. Та же нежность, благодарность, где-то там в глубине — все понимающая грустная улыбка.

Он отступил на шаг и вдруг отчетливо застонал сквозь зубы, хватаясь за голову.

— Бегите же! Леди, умоляю, быстрее! — ворон хрипел сквозь зубы, но не улетал.

Сделав несколько шагов к пролому, я оглянулась. Меня тянуло туда, в темноту, я, кажется, знала — оно там, то, к чему мы все это время шли. Или мне только мнится? В голове нарастал неприятный шум, с каждым шагом расплетающийся на отдельные голоса, среди которых я вдруг услышала полный боли крик.

Этот голос прошил меня, как молнией, от макушки до пяток, так, что я схватилась за стену.

— Тай?!

— Тай! — вдруг одновременно со мной вскрикнул Ромка.

— Ты… ты слышишь? — от потрясения, неверия я даже шататься перестала, отпустила стенку и вцепилась в Ромку.

— Тай! — похоже, заорали мы хотя и мысленно, но хором.

— Вы живы?! Р-р-р-р! Ша, бросайте все и валите обратно к обезьянам!

— Ругается… — с идиотской улыбкой выдала я Ромке вслух.

— Ты его тоже слышишь? — и так бледноватый Ромка стал совсем белым. — Я думал, мне мерещится… просто от того, что я верить не хочу, и…

— Я слышу! Я его слышу, Ромка, понимаешь!? Мы его слышим! Он жив!

— Ненадолго… — прохрипел ворон. — Леди… лабиринт… иначе мы все погибнем…

Черные глаза умоляюще смотрели на меня из под растрепанной копны волос.

Я в растерянности огляделась. Но Тай! Он где-то… там! В другой стороне! И…

Новый, полный боли мысленный крик едва не сбил нас с Ромкой на пол.

Лабиринт… мир… какой, на хрен, мир, когда мой лис ТАК кричит?!

— Леди… вам придется выбрать… но если вы… успеете, вы спасете и его… вместе со всеми остальными.

— А у него есть шанс дождаться? — с внезапной горечью понимания спросила я, оказавшись рядом с вороном и заглядывая в мертвенно белое лицо.

— Леди… — он отвел глаза. — Вам придется выбрать…

— Да к черту ваш выбор! — заорала я, дернувшись, как ужаленная. — Где Тай?! — да к дьяволу этот мир, к дьяволу всех! Я уже один раз потеряла своего лиса!

— Он в замке… у моей госпожи… — ворон обреченно прикрыл глаза и как-то сник весь, словно сделался меньше.

— Вторые сутки у этой бешеной сучки, значит, — сквозь зубы выдавила я, поднимаясь. — Может, я дура… может… но к чертям ваш лабиринт! Я не оставлю любимого этой гадине! Мы отберем своего лиса хоть у черта рогатого! — и я оглянулась на резко расправившего плечи магенка.

— Леди… Я надеялся на другой выбор, хотя разочаровался бы в вас, как в… Идите за мной.

Ромэй:

Все происходило так стремительно, в бешеном темпе… Вот мы несемся к какому-то лабиринту… Замок… подвалы… пещеры… Тай… Матервестер, он жив!

Несмотря ни на что вокруг, я был счастлив, потому что мой друг жив! И снова все завертелось, только в обратную сторону. Подвалы, замок, шарахающиеся от нас оборотни, какая-то едва приметная дверца.

— Это тайный ход, леди. Идите за мной, осторожно.

Помогающий нам ворон… Нет, он и раньше всегда приходил к нам на помощь, только почему-то это чудовищно раздражало и настораживало. Сейчас я верил ему. Да, вроде бы ничего не изменилось, он по-прежнему был все такой же до приторности вежливый, по-прежнему почти не замечал моего присутствия, по-прежнему крутился вокруг Тани, и она даже поцеловала его…

Но теперь я воспринимал его как-то иначе. Не так, как Тайя, не как друга, но и не как подозрительную личность.

Тайный ход был не такой уж и тайный, никаких пауков сверху и крыс под ногами. Только несколько магических ловушек, о которых Багдасар предупреждал заранее, ну и куча ответвлений, в которых мы бы замечательно запутались, если бы шли одни.

У очередной неприметной дверцы ворон замер, потом шепотом подозвал меня:

— Сударь, я не чувствую здесь свою госпожу, но я — оборотень…

Намек я понял и просканировал помещение за дверью на наличие мага. После того как я отрицательно помотал головой, Багдасар приоткрыл щелочку и заглянул. Очевидно, опасности он не увидел, так как распахнул дверь полностью и вошел в большой светлый зал.

Стены и потолок были из какого-то странного материала, напоминающего стекло, разбитое в мелкую крошку и потом склеенное магически.

Тайя первым увидел не я, а Таня, которая, вскрикнув от ужаса, кинулась к нему. Матервестер, я не представляю, что с ним делали все это время, но, хотя видимых ран на теле почти не было, ощущение было такое, что жизнь в нем едва теплится.

Я задержался, чтобы дать этим двоим немного времени. К тому же я рассчитывал, что обратно мы пойдем этим же путем, не зря же я метки на поворотах ставил, в конце концов? А ворону, судя по тому, как его шатает, уже давно пора пред светлые очи его магической хозяйки…

Татьяна:

Сука! Гадина, тварь, крыса поганая! Почему он так кричит?! Что она с ним делает?!

Слава богу, у Ромки и у Багдасара мозгов больше. То есть, у меня они, кажется, к концу пути вовсе отключились, кроме ужаса и злости ничего не осталось.

Мы его нашли. Нашли!

Мама-кошка, все то время, пока мы бежали, я вместе со злостью просто тряслась от страха: а вдруг это неправда? Ловушка, галлюцинация, не знаю! Вдруг… его нет?!

Он висел на стене, голый и на первый взгляд… вроде… целый. Но только на первый!

Не знаю, как и почему я почувствовала, что Тай уже на грани сознания. Ощутила его боль? Не помню. Не помню я, как бросилась к нему и подхватила, чуть приподнимая в проклятых железных кольцах, на которых он висел, неудобно вывернув руки.

— Тай… Тай… родной мой, любимый, хороший… Тай! Не уходи, открой глаза. Открой глаза, слышишь, это я!

— Ты дурная самка, — прошептал он запекшимися губами. — Тебя послали к обезьянам!

— К обезьянам только вместе, — не знаю, то ли смеяться, то ли плакать. И фляжка! Опять пригодилась, у него губы пересохли и потрескались. Хорошо, что возле места последней ночевки был родник.

— Пей, родной… вот так, — неудобно ему пить, он висит выше, я могу обхватить его за пояс и приподнять, и даже одной рукой, я, слава кошкоушкам, оборотень. Но вот поцеловать — это только в прыжке, и напоить — приходится тянуться.

— А куда потерялось «любимый»? В голове я четко слышал… — лис напрягся и, с трудом разлепив опухшие веки, окинул взглядом зал. — Давай скорее свалим из этой гостиной…

— Любимый! Мой самый любимый, самый-самый любимый… сейчас…

— Какая трогательная встреча! — голос за спиной, и столько в этом голосе… яда!

Я не успела обернуться, так и смотрела Тайю в лицо, на котором не осталось ничего, кроме дикой, всепоглощающей какой-то ярости. Я бы и не смогла посмотреть куда-то еще. Тело словно сковало прочной ледяной корочкой — именно такое было ощущение. Внутри этой корки я билась, мышцы сокращались и дергались, а толку ни капли. Как внутри статуи, ледяной статуи.

— Мой мальчик, ты так восхитительно предсказуем, — даже если это и похоже на мурлыканье, то исключительно на самое мерзкое! И ни разу не кошачье. Вот если бы сколопендры или, скажем, паучихи умели мурлыкать, то делали бы это именно так.

— Нет… — бессильный голос за спиной, и столько в нем отчаянья, что я на секунду забыла о нас и снова всем сердцем пожалела ворона. Он хотел нам помочь, хотел!

— Ты привел их прямо в ловушку, милый мой предатель, это так… забавно, что я даже не знаю, наградить тебя или наказать? Пожалуй… все же надо наказать, верно?

За спиной раздался едва слышный стон, а затем шаги. Шаги приближались, я смотрела, как в глазах Тайя наливается тьмой бешенство, видела, как он дергается в оковах, и ничего не могла сделать.

— Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что же это за чудо, ради которого мой самый лучший воспитанник пошел на предательство? — у-у-у, чтоб ты подавилась ядом, змея безрогая! Жаль, вслух ничего сказать не могу, язык тоже в плену ледяной корки.

Я не почувствовала ничего, просто комната чуть повернулась, и оказалось, что напротив меня стоит слегка помахивающая одной рукой… точно, сколопендра! Вот так и кажется, что из-под гладкой фарфоровой маски кукольной красавицы сейчас вылезут хищные жвала. А глаза сразу паучьи. Такое сочетание выглядело на редкость… жутко.

У ее ног стоял на коленях ворон с поникшей головой. Растрепавшиеся волосы закрывали ему лицо. А сколопендра изучала меня своими красиво вытянутыми к вискам глазами с пустотой в зрачках и мерзенько так улыбалась полными розовыми губами. Бррр, воображение моментально дорисовало за ними сначала набор игольчатых клыков, а потом пучок отвратных щупалец.

— Какая… замарашка, — красивые губы презрительно искривились. — Нет, я все же накажу тебя, Багдасар. Как ты мог предпочесть мне ЭТО?!

А я уже не слушала гадину, а старательно отводила взгляд, чтобы не смотреть ей за спину, где из потайного коридора высунулся серьезно-собранный Ромка, прицельно-сощуренными глазами оглядел диспозицию и сходу швырнул в сколопендру большую огненную бомбочку!

Черт! Которую та небрежным движением руки перехватила и отбросила в сторону. В нашу. Но взорваться бомбочка не успела — исчезла.

— Малыш, ты конечно сильный, но тебе явно не хватает опыта и воображения. Это приходит только со временем… А его у тебя очень мало.

Ромка только упрямо выпятил челюсть и зарядил в гадину чем-то помощнее. И сам отскочил от прилетевшего в ответ темного сгустка.

Я могла только напряженно глазами водить и внутренне подпрыгивать то от страха, то от азарта, когда магенку удавалось почти влепить противной харе. Жаль, что только почти…

А потом они как-то странно замерли, и мне показалось, что между противниками возникло… что-то. Они то ли невидимый канат перетягивали, то ли незримую стенку толкали друг на друга. И морда у сколопендры стала такая злая, что я, несмотря на страх, успела Ромкой возгордиться.

Ненадолго… Гадина вдруг выхватила словно из-за спины еще какой-то клубок темных дымящих нитей и резко бросила противнику в лицо.

Я едва не заорала, а Тай зарычал вслух.

Ромка упал на каменный пол, как срубленное деревце, прямой и негнущийся, и, судя по звуку, ударился головой. А я даже зажмуриться не смогла!

— Поиграли, и хватит, мне пора наказывать своего принца, а вам… Вам пора умереть. И в этот раз окончательно, потому что о вашей смерти позабочусь я сама.

Тут сколопендра подошла к Тайю, элегантно так придерживая подол длинного, до пола, белого платья. Она прошла мимо меня, слегка толкнув рукой, и я, точно как Ромка, грохнулась на пол, в той же позе, что и стояла — негнущейся колодой. Белый подол мазнул по лицу…

— Повиси, дорогой, полюбуйся на смерть своих друзей. А то как-то нечестно — они тебя оплакивали, а ты их — нет… — чтобы видеть гадину и, главное, Тайя, пришлось так скосить глаза, как я никогда и не думала, что смогу. По щеке его гладит, с-с-сука! А потом руку вытирает платочком и эдак небрежно стряхивает его в нашу сторону:

— А потом я вернусь, приберу тут… что останется. И мы продолжим развлекаться.

Белый подол снова мазнул по лицу, где-то на грани зрения паучиха взмахнула лапами и стала подниматься в воздух, медленно и плавно, а рядом с ней воспарило бессильно обвисшее тело ворона.

— Счастливого полета, детки! Последнего! — это она сверху еще ядом плюнула и исчезла… а пол подо мной дрогнул и начал…

Мама-кошка! Сначала это спрессованное стеклянное крошево стало прозрачным, и, снова скосив глаза, я разглядела пустоту под ним, только далеко-далеко внизу скалил зубы шипастый каменный гребень, и бурный поток бил пенными лапами по острым скалам. Стеклянное крошево пола пошло беззвучными трещинами, и в пустоту полетели первые осколки.

Ненавижу ужастики… опять это ощущение кошмарного сна, когда кругом все рушится и падает в пропасть, а ты не можешь даже шевельнуться.

Чертов пол осыпался небольшими фрагментами, таял, как кусок сахара в горячем чае, постепенно, от краев к середине.

Я билась о свою ледяную клетку изо всех сил, колотилась об нее изнутри и телом и волей, но осыпающийся край подбирался все ближе ко мне и… к лежащему без движения Ромке.

Парадокс, но я одновременно билась о свою ледяную тюрьму и видела все вокруг с удивительной ясностью и четкостью. И бледного, бессознательного магенка, и извивающегося в оковах Тайя…

Он напрягался, рвался из цепей, до крови раздирая мышцы об их острые края, отчаянно рычал и матерился, то вслед улетевшей гадине, то в мою сторону.

— Говорил же! К обезьянам! Р-р-р-р! Ща! Кто меня слушаться будет? Дура! Что же я такую самку-то выбрал?! Ну чего вы приперлись!? Меня спасать?! Вас куда послали?! Вы вообще по делу шли, вот и шли бы себе… С миром… Нет… Р-р-р-р! НЕТ!

Последнее, что я видела, уже срываясь в пустоту, это лежащий на самом-самом краю Ромка и бешено рычащий Тай, который все же как-то извернулся и яростно вгрызся в собственную руку, которую так и не смог вырвать из оков…

А на губах почему-то снова привкус крови… чужой крови… чужого поцелуя… Прости, ворон, я и тебе не смогла помочь…

Неужели все?.. Тай… прости…Ромка! Нет! НЕТ!

Глава 28

Тай:

Мыслей не было. Вообще. Только злое отчаянное рычание. Ну, еще иногда вылетало одно слово — НЕТ! Я и раньше пытался вырваться — но злости не хватало. Сейчас злости было через край. И отчаяния. Снова упасть вместо нее не получится. Я бы упал!

Злость придавала силы. Мне казалось, еще немного — и я выломаю стену. Боли я уже не чувствовал. Вообще. Если бы я мог извернуться и отгрызть руку — отгрыз бы. Несколько оборотов — и вырастет новая. Две новых…

Ромка начал падать… Я зарычал и вцепился в плечо. Ша! Лучше так… Хоть Таню спасу! Если отгрызть обе руки и упасть на пол… я удержу ее зубами. Удержу! Сдохну, но удержу!

Вдруг Таня как-то странно выгнулась. Я как будто услышал треск. Не понял — от нее или под ней. И тут она тоже стала падать… Р-р-р-р!

Я завыл. Громко. Падая в пропасть, я не стал выть прощальную песню. Зато сейчас… Я закрыл глаза и запел. И тут почувствовал ветер. Потом на меня дыхнуло чем-то теплым. Я открыл глаза и увидел огромного дракона. Драконицу. Почему-то сразу понял, что самка. У меня на них нюх. Черная самка. И глаза у нее были черные с золотом. Красивые. Огромные. Один глаз — с мою голову. В зубах у нее был Ромка…

Драконица зависла прямо передо мной. И смотрит пристально. А потом протянула огромную лапу ко мне. Когтями обхватила за талию. Я замер. Чую, что своя самка, но все равно страшно. Когтем другой лапы она разорвала оковы. Легко, как тряпку. Освободила и руки, и ноги. Хорошая самка. Откуда только тут взялась драконица?

Она опустила Ромку на то, что осталось от пола. Когтем свободной лапы подцепила на нем что-то невидимое и рванула. Я услышал треск. Магический.

Потом драконица поднесла меня к морде и дыхнула в лицо. Запахло лесом, травой и… Таней!

Голос в голове точно был ее. Непривычно гулкий, порыкивающий, но родной-родной.

— Самый любимый… Оба — самые! Чтобы я позволила какой-то паучихе издеваться над моими мужчинами? Облезет, сколопендра недобитая!

Ромэй:

В себя я пришел от теплого дыхания. Открыл глаза и тут же закрыл их обратно. Матервестер! Живой дракон?! Меня в лапе сжал живой дракон?! Тут я повернулся вправо и увидел, что во второй лапе дракон держит Тайя, и тот улыбается. Не дергается, не вырывается, а улыбается и гладит это чудовище по морде. Красивое чудовище, только большое очень. Глазищи черные, и вокруг зрачка золотистые колеса крутятся. Мерцают, рассыпаются искрами. Красавец…

— Красавица, — с гордостью уточнил у меня в голове Тай. — Наша Таня — красавица!

Дракон… драконица зажмурилась от удовольствия. А я попытался переварить новость. Наша Таня стала драконом? Почему?

— Кровь ворона, то есть дракона, — мурлыкнуло в голове Таниным голосом. — Вы поняли, да? Это кто-то из них помог сколопендре нагадить всему миру, вот они и стали за это… воронами. Но я-то не здешняя! И альфа. Так что, получается, у меня образ правильный!

— Не поверите, но я, похоже, видел того дракона! — выдал Тай, снова у меня в голове. — Ваш Багдасар в него ножом пульнул.

— Нашего Багдасара эта крыса в платье сейчас мелкими порциями жрет, — драконица вся передернулась, по черной чешуе волной прошлись золотисто-радужные искры. — Вы как? Может, я одна слетаю, пришибу эту мокрицу тапком, чтобы не выеживалась?

— Ща! Летим все вместе, пришибаем тоже вместе. Она мне в голове чуть кашу не сделала своей шапкой. Нет уж, если не сам пришибу, так хоть посмотрю, как ты ее раздавишь. А вообще вас одних отпускать нельзя.

Я тактично промолчал, потому что Тай все уже сказал. Единственное, уточнил тихо, что это за шапка такая была, которая в голове кашу делает.

— Да такая, со шнурками. Один в стенку вставляется зачем-то. И потом больно. Очень.

Все это Тай пояснял, уже сидя на спине дракона.

— Р-Р-Р-а-у-р-р-р! — громыхнула на весь замок драконица, выражая свое неодобрение методами ведьмы. — Р-раздавлю как тар-ракана гадину! Она бы еще электрический стул придумала, прогрессорша шизанутая! Вы сели? Не бойтесь, устраивайтесь между зубцами гребня, я вас не уроню! Дракон не роняет всадника, если не хочет!

Татьяна:

Она такая… такая… моя дракона! Не то, что другие звери, которых еще пришлось приручать и укрощать. Нет, дракона понимала меня сразу и помогала сразу, и вообще, кажется, была умнее, чем я. А очень скоро не стало ее и меня, стала одна большая Я с крыльями.

Не знаю, по какому наитию в последний момент я вспомнила про крылья Багдасара, и на что я надеялась, ведь сколопендрин лед никуда не пропал. Но оказалось, что ее магия не выдерживает драконьего облика, драконьих когтей и драконьего дыхания.

Тай не видит, и Ромка, наверное, не заметил, но когда я «правильно» на них дышала… вот откуда-то знала, как надо, чувствовала. Когда я это сделала, сразу увидела, как исчезает проклятая магия паучихи, а к моим мальчикам возвращаются силы. Тай уже не выглядит измученным пленником, а Ромка перестал цветом лица напоминать бледную поганку.

Меня переполняло странное чувство ликования и уверенности — сейчас мы эту мокрицу древнюю левой задней лапой! И разотрем!

— Взлетаем!!! — торжествующий крик унесся вместе со встречным ветром, наполнившим крылья блаженным ощущением полета, и каменные стены проклятого замка остались далеко внизу.

Я лечу. Я ЛЕЧУ!

Я знаю, куда лететь! Сейчас как никогда громко слышится зов мира, он звенит, переливается и тянет вперед, туда, где между отвесных скал мертвого ущелья поднимается в небо странный неподвижный смерч из серых туманных нитей.

Смерч огромен, он тянется верхушкой к облакам, высоко вздымаясь над горными кручами. Откуда-то приходит знание, что разглядеть эту пакость можно только драконьими глазами, остальным пришлось бы идти по земле, через дурацкий лабиринт, который на закате сдвигает каменные плиты с места, замуровывая все входы и выходы.

Там, в лабиринте, засела мерзкая мокрица, мелкая нечисть и гадость, паразитка, обманом и чужой кровью раскормившаяся в отвратную паучиху.

Паучиха уверена, что ей больше никто не помешает. Ну что же… СЮРПРИЗ, гадина!

Парни на спине орали и улюлюкали вместе со мной, тоже от восторга, Ромка даже засвистел, когда я заложила особенно крутой вираж вокруг горлышка смерча, поднимающегося почти до стратосферы, как гигантская труба. Но я все равно нашла вход и закричав парням:

— Держитесь кре-епче! Ар-р-рау! — вошла внутри смерча в крутое пике, на огромной скорости приближаясь к земле.

Серые стены вокруг слились в одну полосу, я камнем падала с огромной высоты, но во мне не было ни капли страха, я твердо знала, что сумею вовремя остановиться, но еще не сейчас… не сейчас!

Вот внизу мелькнул каменный круг, вот он быстро увеличивается, и драконье зрение позволяет мне даже с такого расстояния различить детали. Мы успели!

Там, в центре лабиринта, устроен каменный алтарь — такая наклонная гранитная плита, на которой навзничь распят совсем голый ворон, весь изрезанный и покрытый потеками крови. Кровь стекает на гладкий камень, бежит под уклон и капает…

А-га! Вот она, главная гадость! Невзрачный серый булыжник, круглый и матовый, жадно впитывает капающую на него алую жидкость.

А рядом стоит гадина с ножом и собирается сделать новый разрез на и без того уже разрисованном ранами теле.

Хрен тебе, паучиха, а не кормушка!

— Ромка, бей ее! Прямо отсюда! — азартно заорала я, резко закладывая вираж и тормозя крыльями. — Бей гадину!

Эх, черт, как жаль, не помещаюсь я драконой в каменный круг, он на самом деле тесный, зараза. И камни, из которых круг построен, высокие, если я сяду на верхушку одного из них, не достану мокрицу ни зубами, ни, тем более, лапой! А огнем шугануть умею, но боюсь, потому что сколопендра белесая там не одна, а с вороном, да и еще дед какой-то поблизости на коленях стоит.

Ромэй:

— Ты потом меня умолять будешь, старик! Позже! Сейчас — не мешай… Твой внук будет скормлен камню — я так решила. А потом я буду выбирать нового воспитанника среди твоих правнуков. Вот тогда… можешь начать умолять. Пусть мальчики посмотрят на всесильного дедушку на коленях.

Все это я слышал, пока мы падали вниз, а внутри зарождалось странное чувство. Даже не ненависть, не-е-ет… Что-то сродни брезгливости. Мне срочно был нужен тапок… срочно!

Поэтому крик Тани: «Ромка, бей гадину!» прозвучал как раз в тот момент, когда я кидал в магиню… ледяным сгустком. Да, я быстро обучаюсь! Огненные бомбочки можно легко отмести в сторону, а вот попробуй отбросить кусок льда, да еще в тот момент когда, зажав в одной руке нож, с ужасом смотришь на летящего сверху на тебя дракона!

Ей удалось в последний момент чуть оттолкнуть мой ледяной камушек. Я целился четко в голову, а попал в плечо. Раздался хруст костей, и рука с ножом повисла безвольной плетью. Да! Я играю не по магическим правилам… Вместо того чтобы бить только магией, чистой магией, я создал настоящий кусок льда, не иллюзию! Я! СОЗДАЛ! ИЗ НИЧЕГО! КУСОК ЛЬДА! Я! СОЗДАЛ! Да-а-а-а!

Потом быстро пролевитировал вниз, подхватив Тайя и обернувшуюся в полете Таню. Оказавшись на земле, я поискал глазами материал для добивающих ударов. Хорошего понемножку. Шокировать магиню мне удалось, теперь надо закончить начатое. Небрежным взмахом руки я поднял вверх кучу мелких камушков, в два хлопка слепил их в огромный круглый камень и швырнул… снова в голову…. Еще… Еще… Да, она откидывала камень за камнем в сторону, но они все равно попадали… Даже отлетая, они разбивались об стену и летели обратно в нее. Я вкладывал в них довольно простое заклинание, детское… для забывчивых малышей, постоянно теряющих свои вещи. И камни упорно сыпались на свою хозяйку и только на нее. Большие, средние, маленькие… В какой-то момент я перестал создавать новые, смотря на рой мелких камушков, как стая пчел, жалящих мерзкую гадину, не переставая.

И тут мне на глаза попался соблазнительный, небольшой такой камень, я приподнял его, прицелился и пульнул. Просто, без всякой магии… От души, матервестер! И попал! Четко в лоб! Да-а-а!

Татьяна:

Ромка гонял паучиху так успешно, что мне и плюнуть в нее не получилось бы, такую каменную карусель боевой магенок… боевой маг закрутил вокруг кровопийцы. Даже под руку ему лезть было как-то неудобно и вроде как не нужно.

Оставив Ромку развлекаться пришлепыванием паучих, я, как только ноги коснулись каменистого пола, рванула к алтарю.

Ну вот, Тай туда успел первым, подхватывая на бегу выроненный злыдней нож. Этим ножом он сноровисто стал пилить веревки, сдерживающие ворона, а с другой стороны к освобождению жертвы подключился давешний дедок, все время шептавший что-то белыми от волнения губами.

Короче, спасать Багдасара я тоже опоздала и решила спасать тогда сразу мир, раз уж мы сюда, блин, добрались!

Вот она, каменюка, в ногах у привязанного ворона, отсвечивает матовыми гладкими боками. И что с ней делать?

Мироздание в голове взревело пожарной сиреной — разбить! Уничтожить!

Недолго думая, я схватила булыжник с подставки, собираясь со всей дури гробануть его об пол. Глядишь, и разобьется!

А-а-а! Током бьется, зараза! И отпустить не могу, руки прилипли! Блин!

— Таня! — Ромка отбросил очередной осколок, которым собирался засветить в уже валявшуюся без сознания сколопендру, и со всех ног кинулся ко мне. Схватился за злобный булыжник, собираясь, очевидно, вырвать его у меня из рук и тоже заорал от неожиданности. И тоже прилип! Судя по тому, что так и держался дергающимися ладонями за эту дрянь.

Тай:

Ворона я сдал старику с рук на руки. Пусть внука выхаживает. Хотя, помня про гнездо… Ну да ладно, Таня с ним точно гнездиться не собирается. Я обернулся на Ромкин крик. Эти двое, оставленные без присмотра, вцепились в камень. И орут. Друг у друга отнять хотят, что ли?

Так, что там у нас по пророчеству? «Ничтожный, выживший в страданьях узлы на судьбах расплетет. Но лишь когда в руках мужчины кровавый камень расцветет».

Вокруг кровавого камня моя самка и Ромка как раз танцуют. Ромка, значит, не мужчина. Да кто бы сомневался? Щенок он еще. Хотя уже такой, почти достигший самцового возраста. Камнями он хорошо кидался. Вон, магичка древняя до сих пор валяется.

Я подошел и выдернул камень у этой непутевой парочки. Что бы они без меня делали, не понимаю? «Уйди, не тащись за нами, мы мир спасать!» Ща! С камнем справиться без меня и то не могут.

И тут камень у меня в руках раскололся! Если не придираться, вполне можно сказать, что расцвел! Разделился на восемь лепестков, а в середине клубок… червяки? Р-р-р-р! Змеи какие-то мерзкие.

— Ой, мамочки! — взвизгнула Таня и отшатнулась. Самки таких не очень любят. Да мне самому противно на них смотреть было.

Дедок внука бросил и к нам.

— Огнем их надо, драконьим огнем!

Огня у нас не было — Таня же сейчас не дракон. Ей на этих червяков вообще смотреть противно. А вот колдунье они были очень нужны. Пока мы стояли, разинув рты, эта страшилища подкралась и из-за спины нашей самки схватила весь клубок!

— Да чтоб тебя! — Таня отпрыгнула на шаг с перепугу и схватила первую попавшуюся каменюку с пола — решила ведьму по башке стукнуть. Понимаю. Я когда колдунью увидел — вздрогнул. Ночью такое приснится — обтявкаешься со страху. Ведь хотел же сам добить эту магичку. Отвлекся. Теперь вот хоть глаза закрывай и проси Ромку у меня из памяти это зрелище вырезать. Все лицо камнями избито, опухло и перекосилось как-то странно. Одежда порвана. Сетку чем-то напоминает, рыбу ловить.

— Аш-ш! Прочь, тварь! — колдунья ощерилась и зарычала на Таню.

— Сама прочь, дура паучиная! — возмутилась моя женщина и замахнулась своей каменюкой.

Но ведьма еще громче зашипела и вроде как плюнула в Таню пыльным сгустком.

Пыль ударила девушку в лицо. Пару мгновений она судорожно пыталась вздохнуть, а потом… вроде чихнула. Я только потом понял, что это Таня струю пламени выдала прямо в ведьму с ее червяками. Даже присвистнул от изумления. Интересно, она теперь так всегда на пыль чихать будет? Один бомбочками кидается, вторая огнем чихает. И как мне выживать с ними?

Ну я-то выживу. А вот магичка и ее змеи — уже нет. Горстка пепла от них осталась. А эта огнеплюйка только нос рукой потерла. Нет, еще глаза виновато-растерянные сделала:

— Упс! Это я от неожиданности! А пусть не кидается всякой гадостью… Тьфу! В рот что-то попало.

Понятно, пугать ее теперь нельзя. Себе дороже. Ромка, судя по лицу, тоже про это думает. То на Танин нос смотрит, то на кучку пепла. А она стоит, как будто ничего не произошло, и на дедка смотрит:

— Как вы… Вы тоже дракон?

Татьяна:

У нас все отлично… уже примерно третий день. Мокрица сгорела, ее злое колдунство тоже… Эх!

Нет, это надо было видеть!!! Ладно дед, он хоть за пятьсот лет и обзавелся каким-никаким маразмом, но о своей драконости до конца не забыл. А вот молодежь…

Этот замок, где паучиха засела, он, оказывается, не ее был, а драконовский. Так что вроде племя бездомным не осталось, хотя мы немножко порушили там, пока воевали.

Мы немножко, а вот воронята, которые по незнанию пытались где-нибудь в коридоре или спальне обернуться, либо устраивали взрыв и сносили стены, либо застревали в каком-нибудь особенно прочном и узком месте и голосили во все воронье… то есть драконье горло с перепугу.

Они, по-моему, сами не знали, радоваться им или плакать. То есть, тиранша сгинула — ура три раза, а вот этот новый облик… размер… и еще не чихни, а то кровать сгорит или ложка в руке оплавится. А один особенно голодный с непривычки ее просто откусил. Ложку, в смысле, серебряную, сжевал и проглотил, а заметил только когда попытался огрызком суп зачерпнуть. Ну, он маленький еще, а зубы уже драконьи, и пищеварительная система как у самогонного аппарата — переварит все, даже табуретку.

Короче, три дня был полный дурдом вперемешку с детским садом. Эта недоброй памяти сколопендра своему булыжнику очень многих взрослых драконов скармливала, так что половина малышни — сироты. При магичке жили как в казарме и росли на убой, а теперь дедушка Алькасар с ног и крыльев сбивался, чтобы обеспечить детям нормальные условия, обучение и вообще жизнь.

На второй день к нему присоединился Багдасар и тоже носился по всему замку и по всей долине, как наскипидаренный. Он стал полноценным альфой, как его дед, как Тай, как многие и многие оборотни-беты в этом мире. Ха! Сюрприз вышел магам… но если кого и загрызли, то за дело. Ромка вон со своим отцом связался — так у того все в порядке, и со своим бывшим привязанным они прекрасно договорились на нормальный контакт. А если издевался над беззащитным, так не жалуйся теперь, что морду набили!

Вот только Багдасара, судя по всему, и альфовость не радовала. И если он со мной сталкивался…

Вот блин! Я ужасно радовалась, когда мы успели его живым у сколопендры отобрать, а потом рыдала в три ручья, когда разглядела, во что парня превратили… Ромка ругался, гнал меня от его постели, чтобы не ревела под руку.

Злобная сучка своего «воспитанника» не просто калечила, она по ранам магией шарашила, не давая им заживать даже после оборота, и после ее смерти эта магия не сразу пропала, да и вообще успела здорово покорежить ворону регенерацию. Ромэй почти пять часов над вороном потел, вылез оттуда зеленый, как молодой огурчик, но на следующее утро пациент встал и поскакал по делам без единого шрама.

Я ужасно обрадовалась и… спряталась.

Не знаю… пока Багдасар лежал израненный и без сознания, все было просто и понятно. Я его и по лицу гладила, и вообще…

А теперь мне ужасно неловко. Потому что очнувшийся ворон наградил меня таким взглядом… что я моментально утащила Тайя в другую комнату и принялась каяться. Я, правда, ничего такого не хотела и не имела в виду! Он хороший парень, он нас спасал, только… у меня есть Тай. И Ромка. И снова Тай!

«СноваТай» сначала объявил, что пойдет перецелует всех белок. Потом посмотрел на меня, заржал и сказал, чтобы разбиралась сама со своим поклонником. Если не хочу, чтобы он ему гнездо на голову надел. Я сказала, что не хочу…

Понятно, прятаться до бесконечности нельзя, да и нечестно. Это мне тоже Тай сказал, понаблюдав за моими убегашками и смурнеющим Багдасаром. И в своей обычной манере посоветовал не морочить парню голову, а то он не знает, в чем провинился… Пойти и объяснить все. Четко и ясно.

Ага, умный… Это он у нас умеет одним словом так приложить, что… а я не умею! То есть вроде бы умела раньше, а теперь разучилась.

Ну потому что я как представлю — вот пришла к ворону и шарах ему с ходу: «я тебя не люблю», «то есть люблю, но не так», «то есть, ты мне нравишься, но не как парень», «то есть как парень тоже, но не мой»… Тьфу! На втором шаге запутаюсь, или сбегу, или он неправильно поймет.

Ромэй:

— Сударь Ромэй? — Багдасар зашел в магическую лабораторию, держа в руках кипу каких-то толстых тетрадей. — Я принес вам записи моей бывшей госпожи… Думаю, они будут вам интересны.

— Да, благодарю, — рядом с этим вороном… то есть теперь драконом, я резко вспоминаю о своем аристократическом происхождении.

— И еще, простите, что отвлекаю вас, сударь, но вы не могли бы удовлетворить мое любопытство? Я бы с удовольствием поговорил с вашей леди, но она упорно меня избегает.

Матервестер, никогда не считал Таню трусихой, но сейчас она ведет себя очень… очень неправильно.

— Да, конечно, спрашивайте, сударь.

Ну вот он-то точно похож на сударя, а я весь в пыли, разноцветных порошках, эликсир недавно какой-то разлил нечаянно, и он вспыхнул… так что от меня теперь еще и паленым пахнет.

— Вы уж простите, но я был уверен, что после попадания в пещеру с магическими артефактами больше не увижу вас живым. И был очень удивлен… И тем что вы живы, и тем более тем, что вы оказались на свободе.

— Ну, я там нашел вот этот кинжал, — я покрутил у Багдасара перед носом своей законной добычей. — А Тане приглянулась диадема…

— Да, диадему я уже имел счастье оценить. Это корона моего деда, но он не будет на нее претендовать ни в коем случае. Он потерял ее, когда решился пойти на предательство, а потом корона сама выбрала леди Таню. И одарила ее многочисленными способностями… но и обязанностями тоже. Ведь теперь именно она — королева драконов.

Про себя я сочувственно хмыкнул. Попали драконы, крупно попали, что тут еще можно сказать. Хотя, сдается мне, Таня будет против всех этих королевских расшаркиваний и прочих разнообразных ритуально-важных развлечений.

— Последний вопрос, сударь Ромэй, и я оставлю вас наедине с этими тетрадями, на которые вы с таким интересом поглядываете, — Багдасар виновато-извиняюще улыбнулся. — Моя госпожа все время твердила про прочную привязку вашего лонгвеста, которую ей никак не снять. Учитывая ваши… эм… вашу связь с леди… Вы уж простите, но магические возмущения при ее появлении в нашем мире были такие сильные, что моя госпожа сразу направила меня наблюдать и… Я в курсе, что ваша первоначальная связь с леди была не совсем добровольная. И вдруг такая сильная привязка у лонгвеста, которую не смогла разрушить даже моя госпожа…

— Это из-за кольца, — небрежно пояснил я. — Кольцо такое у Тайя, имитирующее наличие привязки. А на самом деле он свободный…

Багдасар изумленно изогнул одну бровь и кивнул:

— Благодарю вас, сударь. Не смею больше вас задерживать.

Я тоже буркнул вслед что-то вежливое и схватил верхнюю из тетрадей. Что там эта сколопендра напридумывала? Больше всего меня интересовал шлем с проводком, включающимся в стену. Таня назвала это «электричеством» и сказала, что такое есть в ее мире. В нашем «электричества» не было… Но теперь, похоже, будет. Я же не сколопендра, матервестер! Я с радостью поделюсь с миром всеми ее открытиями.

Татьяна:

В результате ворон поймал меня сам. Я сидела на открытой площадке, на самом верху одной из уцелевших башен. Удрала от суеты и непоняток, и вообще надо же мне иногда отдыхать. Сидела и раздумывала, послушать совесть и пойти помочь Алькасару с мелкими или плюнуть на все и полетать!

— Леди, мне кажется, или вы от меня специально постоянно скрываетесь?

Уйййй… чуть не улетела, плюнув на совесть, но в последний момент затормозила. В самом деле! Трусихой я никогда не была.

— Есть немного, но ты не обращай внимания, — вздохнула, уселась на парапет, свесив ноги в пустоту, и похлопала по камню рядом с собой ладонью. — Садись, поговорим?

Багдасар уселся рядом, весь такой внешне непринужденно-элегантный, а на самом деле напряженный, как перетянутая струна. Плохо дело.

— Не обращать внимания на вас у меня не получается, — посмотрел на меня, улыбнулся грустно и отвел взгляд в сторону.

— Ну, блин! — выдохнула я и решила: разбираться, так разбираться. — Багдасар, ну что ты во мне нашел? Я и правда… не леди ни разу, честно! А тебе знаешь, какая нужна? Чтобы красивая, элегантная, умница…

Ну и что смешного я сказала?

— У меня рядом долго была настоящая леди, — отсмеявшись, ворон успокоился и прищуренными глазами стал смотреть куда-то вдаль, словно там выискивал подходящие слова. — Красивая, элегантная. Кстати, я вашему магу отдал все ее дневники, думаю, он найдет там много интересного. Потому что эта леди была еще и очень-очень умная.

— Да… — он не дал мне возмутиться, мягко взял за руку и взглядом попросил дать ему возможность договорить:

— И вы на нее совсем не похожи. Наверное, этим вы меня и привлекаете. С вами рядом тепло.

— Вот спасибо, утешил, — сердито пробурчала я, поерзав на камне. — Еще бы я на эту сколопендру злобную была похожа! У тебя в голове все перепуталось! Никакая она была не леди, а просто старая злобная грымза с кучей комплексов и претензией на манеры! Ты, получается, настоящую леди в глаза не видел! Ей элегантность не мешает быть ни теплой, ни доброй, ни веселой, понял?

— Я много путешествовал, леди, ведь мне уже сто пятьдесят лет… И, знаете, по моим наблюдениям, элегантность и теплота вместе встречаются очень редко.

Руку мою он так и не отпускал, а мне опять его стало так… Вот «жалко» — это неправильное слово, но, блин, если парню за сто пятьдесят лет нормальная девчонка ни разу не попалась… это трындец!

— Ты, небось, по поручению сколопендры путешествовал, к таким же магически… прибабахнутым ведьмам, — предположила я. — Нашел где теплоту искать. От вседозволенности первым делом мозг выгорает, а злобность усиливается, так что забудь, они не считаются. И ко мне тебя понятно почему тянет, еще бы, за столько лет первая негрымза, несадистка и неведьма. Только… — я повернулась и заглянула ему в лицо, — это не то чувство, которое ты ждал. Ну я ведь вижу… какой ты. Я не только женщина, я еще и альфа. Вернее, наоборот. И я чувствую… Не торопись, дракон, твоя прекрасная леди еще найдется, вот честно! Ну честно-честно! А тепло… — я улыбнулась и хитро прищурилась, потом резко выдернула руку из его пальцев и взлохматила ему прическу, попутно дернув за нос. — Тепло можно получать и другим путем! — и засмеялась его совершенно ошалевшему взгляду. — Багдасар… красивое имя, только язык сломаешь. Можно, я что-то покороче из него выкрою? Мы же с тобой теперь одной крови… как брат и сестра. Ты никогда не бесился с младшей сестрой, не дрался подушками? Нет? И я нет, то есть старшего брата у меня не было. Как тебе намек? Знаешь, сколько тепла обещаю — еще сам на холодок проситься станешь!

Багдасар застыл, и взгляд у него стал какой-то совершенно ошалело-потерянный. Завис, бедолага. Может, не стоило сразу за нос его хватать? А, нет, отвис, улыбнулся, тряхнул головой, исправляя беспорядок, который я навела в его прическе. Вот как у него получается? Раз, и весь такой безупречный… Так бы и стукнула подушкой, чтобы перья по всей шевелюре, как у индейца!

— Значит, старший брат? Что ж, мы с дедом уже не раз обсуждали, как бы привить вам хорошие манеры, достойные альфы-драконицы. Вы сами предложили прекрасный вариант решения проблемы… — что-то он подозрительно быстро успокоился… и вид такой довольный, аж противно. — В детстве мать звала меня Саром, такое сокращение вас устроит, леди?

— Что-то мне подсказывает, что есть у тебя в запасе какая-то лажа, — с мрачным юмором констатировала я. — Сар, значит… хорошие манеры… что-то мне заранее страшно. Но ладно. Еще посмотрим, кто кого плохому научит, — я вскочила с парапета и его дернула за камзол. — На что спорим?

Багдасар послушно встал и вопросительно изогнул бровь:

— Сформулируйте четко все условия спора, леди.

— Спорим, я раньше отучу тебя выкать и ледькать сестренке, чем ты меня манерам? — я засмеялась. — Кто выиграет, тот… А, нет, кто проиграет, тот три дня водит с малышами хороводы, рисует птичек, читает им сказки и… и все остальное. За три дня мелкие изверги из кого хочешь человека сделают!

— Это неправильно сформулированные условия, противоречащие моим целям и, как я понимаю, вашим тоже, — нет, этот зануда неисправим! Ничего, Таня, мы и не такие трудности видали. — Давайте поступим иначе. Если вы научитесь быть настоящей леди раньше, чем я научусь вести себя с вами так, как, по вашему мнению, — его ехидная улыбка ясно говорила, что у них в семье принято сестрам и выкать и ледькать, — ведут себя братья и сестры, то тогда именно я буду считаться проигравшим.

— Ха! Ла-адно! Заметано! — и я протянула ему раскрытую ладонь. — Разбивай!

В общем, все прошло отлично, даже лучше, чем я хотела. Теперь осталось только объяснить Тайю и Ромке, что я всегда очень-очень хотела старшего братика!

Некоторое время спустя:

— Леди…

— Сам ледя! Сар, ты обещал!

— А ты обещала научиться вести себя как положено принцессе драконов и сестре их альфы. И я тебе уже много раз повторял, что правильно говорить «драконица», а не «дракона». Нет такого слова…

— Да ну, мне не нравится! Что значит «нет такого слова»? У вас нет, а у меня есть. А то эта ваша драконица звучит… как крокодилица, вот. Ворон — ворона. Дракон-дракона. Крокодил-крокодила — и то лучше!

— Я не буду с вами спорить, леди, это все равно бесполезно!

— Я тоже думаю, что тебе хватает, кого воспитывать. Одних племянников больше десятка…

— Да, раньше в мире никогда не было так много драконов. Драконья пара обычно выводит одного, ну двух детенышей за всю жизнь.

— У воронов большая кладка? Так здорово же! Должна быть от мерзкой сколопендры хоть какая-то польза!

— Да уж… только вот кроме деда никто из нас не знает, что это, и как — быть драконом.

— Пхе! Научитесь. То есть, научимся. Слушай, мне надоело здесь сидеть, пошли полетаем? Ну пошли! Пошли! Я тебе козу поймаю, высокогорную, она вку-усная!

— Ну что ты как маленькая…. Перестань подпрыгивать, ты же не коза! И ловить их, между прочим, нельзя. Их мало осталось, и они редкие.

— Вот как всегда! Если вкусно, значит или вредно или хрен достанешь… Все равно пошли! Я барана поймаю! И вообще — я и есть еще маленькая, моя дракона только что родилась!

— Мой дракон тоже, но я же себя так не веду…

— Ну и зря! Раз мы маленькие, нам положено беситься и делать глупости. Ой, ну ла-адно, не делай такое лицо, глупости не будем. Зануда!

— Я принц, на мне ответственность за всю стаю.

— Зануда ты, а не принц! Я вылета-а-аю! Догоняй!

* * *

— Я беременна. Повторяю, БЕРЕМЕННА! А не больна! Не при смерти и не спятила! Отстаньте со своими яблочками, подушечками и «а не пора ли тебе прилечь»!!! Р-р-р!

— Насчет «не спятила» я бы поспорил.

— Р-р-р! Тай, я тебе уши отгрызу! Дай мне лучше огурчик.

— Таня, а может, лучше яблочко? Или кашку? Лели сказала…

— Р-р-р! Р-ромка!

— Да отдай ты ей этот огурец. Там в кухне еще целая бочка стоит, малосольных. Вторая.

* * *

— Значит так, мужчины. Взяли руки в ноги и пошли… отсюда. Быстро. Без вас разберемся.

— Лели, может заклинание лечебное… или обезболивающее?

— Папаша! Будущий! Шагай отсюда, сиди и пей пиво с остальными мужчинами, и не лезь в естественный процесс!

— Я не лезу, я волнуюсь… Ты же никогда не принимала ребенка-мага! У оборотня! Так не бывает! Не бывало…

— Вот именно! Мастер на все руки, ты уже достаточно постарался, теперь иди и не мешай. Я тебя уверяю, даже если мелкий начал магичить еще у мамы в животе, выход у него все равно только один! Родится, никуда не денется. Сразу видно, чей засранец, такой же неугомонный со своей магией…

— То есть он мой, точно?

— Тебе сколько раз повторять? Запиши в тетрадку и выучи — дети оборотней после рождения принимают основной облик папочки, дети-маги начинают магичить на седьмом месяце развития! Что тебе непонятно?

— Все-все… Лели! Таня кричит! Ей больно!

— А ну брысь отсюда! Тай, забери его!

* * *

— Э… это что? Это как?

— Ты щенят не видел? Кто-нибудь, брызните на него водой, а то у нас тут сейчас будет лонгвест в обмороке. Ага, и маг в отключке. Еще воды принесите!

— Ты же… ты же… сказала…

— Я сказала, а вы сделали. Позвольте представить: лонгвест с магическими способностями. Вес нормальный, слегка крупноват, ну так мужик! Поздравляю… ПАПОЧКИ!

Эпилог

Тай:

Десять лет — это не так уж и мало. Сын задувает свечи на именинном торте. Вроде еще щенок совсем, но уже вытянулся мне по плечо. В голове еще звон, а вокруг уже самки. Это он заранее уже гарем вокруг себя собрал. Нет, с пацанами он тоже играет, часто. Но самки вокруг него крутятся активно, только чай в кровать не подают. Ну и он то одной букетик подарит, то другой улыбнется. Ухаживать с детства умеет, не то что я. Ну не зря же у него второй отец — Ромка.

Хотя мы были убеждены, что он единственный. По всем признакам в животе у Тани рос маг. А потом взял и вылез лонгвест. Лонгвест-маг!

Нет, приятно. А то обидно было немного, что первенец — Ромкин. Нет, растил бы как своего. Драться бы точно научил, чтобы не такой слабак, как папа был. Но в основном с ним Ромка бы занимался — маги ж оба. Хотя и так Гай в лаборатории крутится и поступать в их Университет будет. Дед его, отец Ромки, настаивает, что сущность оборотневую надо скрывать. Типа так учиться среди магов проще будет. Хотя это он зря — сейчас много магов-оборотней рождается. Мир так отчудил — раньше потомства у смешанных пар не было, а теперь разнообразие полное. Маг и оборотень могут выдать и мага-оборотня, и оборотня-мага. Ну вот Гай, он в первую очередь маг. Поэтому маг-оборотень. А если бы магии было с ноготок, значит, был бы оборотень-маг, и никакого там Университета. Я так понял, что от силы мага-родителя зависит.

А еще у пар оборотень и обычный человек начали щенки… ну, короче, оборотни рождаться. Только слабые. А у пар маг и человек, само собой, маги.

Так что теперь всем предохраняться надо. Раньше проще было, но теперь интереснее.

А вот дочка — та точно моя, Ромкиного там нет ничего! И дочка, в отличие от Гая, альфа. Ну и правильно, магу альфовость оборотневая ни к чему. Не будет он вожаком, только если у себя в гареме. А дочка…

Я теперь Багдасара порой даже жалею. Дочка на Таню похожа, как отражение. Только мелкое и более… Ну вот Таня — она прямая, как палка, за это и люблю. Говорит всегда то, что думает. Ну когда думает, конечно. А дочку нашу Багдасар чуть не с рождения этикету учит. Просто переселился к нам, хоть гнездо на голову надевай. Только жаль его. Потому что дочка крутит им во все стороны. Не явно, но со стороны-то видно. А ведь всего девять еще мелкой! Это ж как она из него веревки вить будет, когда постарше станет?

Татьяна:

Десять лет прошло, с ума сойти… Вроде бы каждый день сам по себе был долгим, иногда с утра до вечера столько всего случалось, как бы не очуметь! А все вместе пролетели — не заметила. Впрочем, этот мир подарил мне не только моих мужчин и моих детей, но и долгую-долгую жизнь. Ромка, как мой маг, не уйдет раньше меня, а Тайя я еще сразу после рождения сына начала доставать.

Мой упрямый лонгвест, которому нафиг не нужны были чужие облики, кроме родного, и которого пришлось натурально соблазнять кошкой и не даваться, сбегая на дерево… Так вот черный леопард из него вышел на загляденье. Поймал он меня и…

Так у нас дочка получилась. Ильрина, Ильринка, Илька-вредина, как орет в очередной раз обведенный вокруг тонкого пальчика старший братец. Мелкую он обожает, взаимно, что не мешает им ссориться каждый день по пятьдесят раз.

Вот после того, как наша мелочь вредная в три года обернулась дракошей и улетела… Тай едва инфаркт не отхватил, и уже через неделю он угрюмо сидел на соседней скале, сложив серебристо-черные крылья и вытянув шею со встопорщенным гребнем, зорко бдил за тем, как эта хулиганка сигает с высоты и ныряет в горное озеро. В целом он был похож на недовольного жизнью грифа-переростка и летать не любил, но мелкую выпасал ответственно и честно.

Ильринка папу слушалась на раз-два-три, особенно после того, как он первый раз догнал, и, не утруждая маму такой воспитательной мелочью, хорошенько отшлепал поганку. Потом пожалел, долго вытирал зареванную моську, и они помирились. С тех пор бдил.

Я сделала вид, что все так и надо, тихо вручив потом дочери самую большую медовую соту, какую нашла у Лели на пасеке. Илька, засранка, даже не удивилась, понятливо кивнула и выдала:

— Зато папа Тай будет жить долго, как дракон!

Последствий у этой авантюры вышло много: Гай от огорчения, что сестренка летает, а его катать пока не может в силу возраста и малого размера, освоил с папой Ромой левитацию в какие-то нереально рекордные сроки. После чего оба, и отец, и сын, неделю ходили гордые, как павлин с павлиненком, а Тай ругался, что ему хватало одной паршивки с крыльями, чтобы с ума сойти, так теперь летунов прибавилось.

Еще одним непредвиденным последствием стало то, что мой ненаглядный братец практически переселился из замка в наш дом. Сар уже отчаялся сделать из меня настоящую леди, хотя и добился некоторых успехов: примерно на час меня хватает, а дольше всякие официальные мероприятия они с дедом стараются не затягивать.

Мы сбежали из замка еще до рождения Гая, мальчики построили дом на краю долины Гелладе, так что с соседями нам повезло. А то в каменной громаде было слишком людно, то есть драконно, слишком церемонно и правильно, и вообще мне не нравилось жить в окружении стольких зануд. Не всегда, кстати, доброжелательных.

Ох, что творилось тогда…

Мне, можно сказать, повезло. Я забеременела, и мои мужики взвыли хором, а братец только поддакивал: никакой политики, сиди дома под присмотром Лели и будь добра испытывать только положительные эмоции… Вот тогда мы из замка как раз свалили, с эмоциями там было через край, а вот положительных как-то маловато.

Драконам пришлось наводить порядок сначала в своих неожиданно многочисленных рядах, а потом дед вспомнил, что они еще и гарант мира во всем мире. В силу размера, летучести и неуязвимости к разным магическим пакостям.

Драконий спецназ несколько лет ловил по углам особо злобных магов и не менее озверевших оборотней. Иначе перебили бы друг друга, а люди, как ни старались отсидеться в сторонке, то и дело попадали между молотом и наковальней.

Очень много было магов, которые восприняли крушение привязок как попытку лишить их законных прав, а еще больше оборотней-альф, которые, освободившись сами, шли дальше, разрывая все привязки подряд, не интересуясь подчас мнением привязанного.

Да и сильные беты оказались вполне способны надавать своему магу звездюлей, если накопилось, и свалить в лес. Только вот выжить там городскому жителю непросто.

В общем, неразбериха длилась несколько лет. И мои мужики вместе с братом первые три года активно гоняли по всему Равиену, наводя порядок.

В общем и в целом справились, хотя до сих пор случаются то маньяки-маги, то улетевшие в разнос оборотни-мстители.

Ну вот, едва все устоялось, Илька начудила с драконьим образом, и в стае появилась еще одна альфа-самочка. Сар примчался, как будто ему скипидаром под хвостом мазнули, и с тех пор занимается племянницей как бы не больше, чем родные папочки.

Я на это дело смотрю сквозь пальцы, особенно после того, как дочь в пять лет по большому секрету запретила мне подбирать для брата подходящих «леди». Она вырастет и сама на нем женится.

Я только кивнула и пожелала мелкой удачи — эта женится, и еще как. Будет братцу настоящая леди с наклонностями чингизхана в юбке, скучать дракону станет окончательно некогда.

Когда дети подросли, а мир слегка успокоился, мы с мужьями задумались о третьем малыше. Задумались хорошо и результативно, только вот на пятом месяце беременности произошел первый спонтанный магический выброс, а Лели обрадовала нас новостью: будет двойня. Мальчик и девочка…

Больше всех радовался котенок. Какой котенок? Мальчишка, спасенный мною от долбанутой магички и выведенный из Университета. Ох, как же давно это было… Тай привез Льоки сразу же, как только мы отстроились и переехали. Я ведь обещала за ним вернуться.

Теперь кот живет с нами, тоже на правах братца, только младшего. Возится с детьми, помогает Тайю, строит глазки обезьянкам и вполне доволен жизнью.

Моя двойня привела его в дикий восторг, Льоки обожает малышей. Вот мы с мужьями слегка прибалдели. Подарочек… от мироздания…

Действительно, подарочек. Я чувствую. Мир больше не похож на зарастающее всякой дрянью болото, он течет и меняет русло, как было задумано с самого начала. Еще не скоро, пройдет как минимум тысяча лет, и здесь не останется людей, оборотней и магов. В мире Равиен будут жить маги-метаморфы, забывшие, что когда-то они были тремя разными и подчас враждебными народами. А что такое для мира тысяча лет? Мгновение.

И этот мир умеет быть благодарным. Мы помогли ему, а он щедро одарил в ответ. Семья, дети, друзья, долгая жизнь…

А еще недавно меня навестила миарми. Да, этот подарок мне тоже сделали — драконий облик оказался ключом к путешествию между мирами.

Правда, я не стремилась вернуться на Землю. Если только так, в гости, ненадолго. Моя жизнь здесь.

Мои мужчины, мои маленькие хулиганы, уже подросшие и те, что вовсю пинаются внутри меня… Я счастлива и любима. А что еще нужно женщине? Ничего.

Content

Смирнова Ирина и Дэвлин Джейд
«Равиен, дорога обратно»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог