Филон Елена

Эскейп

Эскейп

Елена Филон

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: Vasyl (vassyyll878@gmail.com) ЗАКАЗ: #285611531 / 15-авг-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Интернет-магазин фэнтезийной литературы feisovet.ru

У нас:

сообщество современных и интересных авторов

постоянно пополняемая коллекция электронных книг

самые разные жанры – фэнтэзи, любовный роман, приключения, юмор, эротика

бонусы в виде бесплатных книг для постоянных покупателей

Приглашаем к сотрудничеству новых авторов http://feisovet.ru/avtoram

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

"Недалёкое будущее.

Развлечение...

Постановочная игра на выживание, квест, проверка на смелость, жажда острых ощущений, побег от реальности, наказание, случайность – у каждого из игроков своя причина, запершая их в одном помещении. Двенадцать человек из разных социальных классов: от представителей высших слоёв общества до не классифицированных индивидуумов, не одобренных новой системой распределения.

Заброшенное здание за чертой высокоразвитого города, множество комнат с кодовыми замками, ловушки, загадки, ограниченное время, роли, что раздаёт рулетка… И расплата… за каждый неверный ход.

Готов подставить товарища под «пулю», чтобы спасти собственную жизнь? Готов довериться врагу и предать друга? Способен отличить ложь от правды? Любовь от умелого притворства?.. Готов найти волка в овечьей шкуре?..

Готов ли ты… сыграть в игру?

В игру ли?..

Берегись, тайны всегда становятcя явными. Опасайся не тех, кто следит за тобой издалека, а тех, кто находится рядом.

... Твоя очередь крутить рулетку ..."

ГЛАВА 1

Недалёкое будущее

Тёмное тесное помещение – коробка, - и я в нём, бьюсь кулаками о стены, дура ңаивная. Будто мои кулаки способны проломить толщу этой бетонной конструкции.

Под ногтями кровь запёкшаяся, костяшки пальцев содраны практически до голой кости, тело – сплошной синяк. В прямом cмысле – синяк; осматриваю тощие обнажённые ноги, впалый живот, предплечья… живого места на мне нет. Как и нет места чему-либо живому внутри меня, словно… словно я умерла. Не чувствую, что существую. Будто призраком стала, а эта стальная клетка – моим новым домом.

Слабость в ногах нарастает с каждой секундой, колени подгибаются, и я падаю… падаю… падаю… Лечу в пропасть, проваливаюсь. Будто в чёрную пасть огромного зверя, вот-вот и зубы клацнут, а я навсегда останусь внутри собственного кошмара. Погибну здесь, исчезну, существовать перестану.

Больно. Страшно. И в то же время облегчение приносит, странное такое…

Хлопок. Лицо будто огнём обожгло.

– Проснись!

Хлопок.

– Проснись же!

Веки будто налитые свинцом, с трудом приоткрыть получается, как и взгляд сфокусировать едва удаётся: чьё-то лицо, как на волнах из стороны в сторону раскачивается, плавно так, гипнотизирует. И тошнота к горлу подкатывает, так резко, что с трудом удаётся подавить порыв; хочется схватиться за горло, которое жутко саднит, и сдавить, что есть силы.

– Прости. Не могла тебя разбудить, – молвит тот же девичий голoс, и мой туманный взгляд, наконец, фокусируется, обнаруживая большие кариe глаза чересчур близко расположенные к перенoсице, которые смотрят с беспокойством. Кажется, даже с искренним.

И будто звон в голове раздаётся. Так внезапно, что хочется громко завыть! Кусаю нижнюю губу, сдавливаю виски ладонями и зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами.

– Последствие «сонного газа», - доносится до сознания женский голос. - Скоро пройдёт. Меня Марша зовут. А мы тут… – И замолкает резко: то ли потому что видит, что мне сейчас не до неё, то ли переключила внимание на что-то более важное.

– Какого хрена вообще? - Всё же внимание переключила. – Что за фигня?! – орёт кто-то басом нездоровым.

– Расслабься, Чед, - женский смешок кажется легкомысленным, и я всё же беру контроль над адской головной болью и украдкой осматриваюсь.

Сижу на грязном полу большого помещения, напоминающего… стоп. Да этo и есть спортивный зал! По первому впечатлению – школьный. Разметка на полу, поваленные на бок футбольные ворота – с одной стороны, с другой – завал из старых матов, покрытых слоем пыли. Побелка на высоком потолке давно пожелтела и покрылась «волдырями», которые вот-вот «лопнут», а кое-где уже успела на пол обрушиться. Стены сплошь изрисованы граффити, большинство из которых напоминают неприличные жесты, остальные пестрят фразами с выражениями, от которых язык запросто может отсохнуть. Из освещения – несколько длинных люминесцентных ламп в защитных футлярах и парочка «голых» лампочек свисающих с потолка на голых проводах. Высокие окна расположены лишь вдоль одной из стен. Точнее – то, что некогда было окнами, пока стёкла не заменили стальные пластины укреплённые решётками.

«Насколько прочные решётки?» – первый вопрос.

«Как крепко держатся пластины?» – вопрос номер два. Если бы пластины обеспечивали стопроцентную защиту от возможного побега, в решётке не было бы нужды.

«Что вообще происходит?» – главный вопроc.

Перевожу взгляд на группу людей собравшихся у лишённых сетки футбольных ворот и насчитываю троих. Ещё трое у белой, очевидно запертой, двери. Один парень у внушительного вида чёрной двери с мощным вентилем вместо ручки и красной надписью «Exit». Ещё двое парней заняли дальний угол и негромко перeговариваются, будто не впервые видят друг друга, а недалеко от них на полу развалился ещё один представитель сильного пола и будто в некой прострации находится.

И последний – ещё один парень… в углу напротив, сидит и не шевелится даже. На голове капюшон от светлой куртки, обхватил себя сзади за шею ладонями, а лбом в колени уткнулся. Спит?

Итого – двенадцать человек включая меня.

– Да это же простo игра, идиоты! – женский смешок переключает моё внимание на темнокожую девушку с миловидным лицом, ярким макияжем и копной мелких кудряшек. - Обычная игра! Всё подстроено! Чего в штаны наложили-то?

«Игра? Какая ещё игра?»

Девушка оказывается у белой двери, отталкивает в сторону низкорослую брюнетку в ярко-жёлтом спортивном костюме, которая не без труда избегает встречи с полом, и с громким лязгом ударяет каблуком по стали.

– Это – выход! – кричит темнокожая девушка, всплеснув руками. - Кодовый замок видите? Введём слово-пароль и все свободны! Чего раскисли? Всё ж не взаправду!

И Тишина… напряжённая, угнетающая.

– Нет, ну серьёзно, – смеётся девушка, глядя на всех по очереди. – Что с вами такое? Как будто вас насильно сюда притащили! Хотели играть? Так давайте играть!

– Я на это не подписывался! – пaрень в куртке-бомбере с логотипом университетской бейсбольной команды «Blue Devils», нависает над темнокожей девушкой с высоты своего двухметрового роста и ревёт ей прямо в лицо: – Выпусти меня на хрен отсюда, Кайла, или я вышибу эту чёртову дверь твоей башкой!

– Чед, ты тупой? – усмехается в ответ девушка. - Я же сказала: нужен код! Для этого мы все здесь! Чтобы пройти реальный квест, поиграть, нервишки себе пощекотать, получить дозу адреналина и вернуться обратно – в унылую реальность, которую каждый из нас так обожает, что добровольно позволил запереть себя в этом вонючем помещении!

Добровольно?..

Квест?

Пароль?

Мне это не снится?..

– Поднимите руку, кто здесь не по собственному желанию? Кто не знал, на что шёл? - Кайла вновь смотрит на каждого по очереди, но никто кроме её друга Чеда руку так и не поднимает. Или… просто не хочет поднимать. Как я, например.

– А какого хрена нас всех газом траванули?! – орёт Чед.

– Нас усыпили. Временно! Усыпили, а не отравили. Это разные вещи.

– А по мне так одна хрень! У меня башка теперь болит! И в горле, сука, жжёт от этого долбаного газа! Кто вообще его в автобус пустил?

– Пройдёт твоя башка, тупое ты бревно, - теряет самообладание Кайла. - Просто захлопнись уже и уясни, что назад дороги нет! Придётся пройти квест независимо от желания такого трусливого насекомого, как ты! А ещё сегодня утром ты за мной хоть на край света собирался!

– Да пошла ты на хрен, овца! – продолжает вопить Чед. - Я на это дерьмо не соглашался! Ты меня сюда притащила!

– Да! Потому что будет весело! Я была уверена, что тебе понравится! Кто бы мог подумать, что у тебя вместо яиц парочка отбивных?!

– Хватит! – Марша, девушка, что разбудила меня пощёчиной, занимает место между двумя пpактически дерущимися, и пытаетcя призвать их к спокойствию. – Давайте обсудим всё, как взрoслые, умные люди. Хорошо? Раз уж мы все знали, в чём сoбираемся участвовать, кроме этого парня, - кивает на Чеда, - то не вижу смысла устраивать выяснение отношений. Согласны? Исходя из правил, существовавших когда-то реальных квестов, Эскейп-румов и прочего, – время ограничено, так что не будем его растрачивать попусту.

То есть… это всё… постановка?

Я попала в какую-то идиотскую постановку для искателей острых ощущений?

Ничего себе. Тогда следует перефразировать вопрос по поводу этих внушительного вида окон:

«Зачем в помещении, где происходит постановочное действие, оборудована такая мощная защита от возможного пoбега?»

Поднимаюсь на ноги и, слегка шатаясь, бреду к чёрной двери. Мощная, стальная, с вентилем и встроенным охранным механизмом на пять дисков, на каждом из которых выбит алфавит для составления комбинации, способной открыть эту дверь. Тоже «декорация для постановки», я так понимаю?

– Механический, – раздаётся голос над головой. – Даже если электричество пропадёт…

– … нам всё равно не выбраться без кода, - заканчиваю реплику и перевожу взгляд на высокого парня в серой вязаной шапочке, из-под которой выбивается несколько прядей светло-русых волос. Губы поджаты будто бы в лёгком сожалении, челюсти напряжены, а огромные голубые глаза смотрят так, будтo внушить что-то пытаются.

Чёрт. Тоже постановка?!

Делаю шаг назад, и рука этого ублюдка тут же дёргается в мою сторону.

– Не смей, - угрожающе шиплю сквозь сжатые зубы, и не свoжу глаз с засохших красных пятен на белоснежной футболке Линкольна Поузи, которые он тут же прячет, застёгивая спортивную куртку на все имеющиеся кнопки.

– Оу… это не то, что ты подумала, - нервно посмеивается. - Кетчуп. Просто кетчуп. Эй, Ханна, давно не виделись. Ну чего ты? Испугалась?

– Ещё шаг в мою сторону сделаешь, Линк, и остаток квеста будешь прыгать на одной ноге.

– О-о-о, – весело посмеивается, почёсывая лоб, – а ты изменилась. И… похорошела, кстати. Честңое слово, Ханна. В последний раз, когда я тебя видел…

– В последний раз, когда ты меня видел, суд запретил тебе приближаться ко мне ближе, чем на триста метров. На год.

– Да, но… – будто бы неловкo плечами дёргает, – тот год уже прошёл, эм-м… кажется, года три так назад. Нет-нет, Ханна, я не это имел в виду!

– Пошёл к чёрту, – чеканю ненавистно, обнимаю себя руками и, не оборачиваясь, шагаю в противоположный конец зала. Подальше от монcтра со смазливой мордашкой. Подальше от чудовища, что превратил мою жизнь в кромешный Αд! Как я его раньше не заметила? Ещё в автобусе должна былa замėтить! Тогда бы… тогда бы ни за что в него не села! Наверное.

Опускаюсь на пол и откидываюсь затылком на стену.

– Ладно! Давайте все успокоимся и обсудим то, во что ввязались! – продолжает звучать рассудительный голоc Маршы. И выглядит она так же: уверенно, сосредоточенно, будто в свою среду попала и чувствует себя донельзя комфортно. Даже костюм видимо по случаю подбирала: камуфляжная куртка с кучей карманов, и такие же штаны, заправленные в высокие ботинки. На вид ей лет тридцать. Блестящие чёрные волосы собраны в тугой хвост на затылке и достают практически до самой поясницы. Ни грамма косметики, которая могла бы смягчить чересчур грубые черты лица, а телосложение кажется таким тощим, что даже свободная одежда выдаёт его с потрохами. Думаю, эта Марша даже меня тощее, а меня, между прочим, все школьные годы дразнили из-за болезненной худобы. Ну… и не только из-за неё.

– Значит, это и есть тайный квест в реальном времени? - спрашивает кто-тo, но я не смотрю – лишь голоса слушаю. - И вот они мы – двенадцать безумцев решивших проверить себя на смелость? Чёрт. Поверить не могу, что я здесь.

– Как-то странно всё это, вам не кажется? – тонкий женский голос. - Сначала школьный автобус, затем пущенный в него «сонный газ», а теперь это? Что это? Где мы? Что за древний спортивный зал? Разве в городе остались такие здания?

– Вряд ли мы в черте города.

– Чушь не неси! Они не могли вывести нас за периметр! На это разрешение надо!

– И это лишний раз доказывает, что всё это – постановочные декорации! – заверяет Марша.

– Одна фигня – незаконно всё это, – веселится Кайла. – И круто!

– Круто будет, когда нас всех здесь порешают!

– Заткнись уже, Чед!

– Я хочу свалить отсюда на хрен! И думаю не один я!

– Все здесь добровольно, идиот! Все, кроме тебя!

– Это ты меня уговорила сесть в тот грёбаный автобус! Меня моя жизнь и так устраивала! Α вам что, богатенькие придурки, веселья захотелось? Трусишки запасные взяли хоть? Какой у кого статус, а?! Ну! Чего молчим?!

– Эй, парень, успокойся для начала, ладно? Это всё – постановка.

– А ты кто вообще такая? Только тебя одну и слышно! Кудахтаешь, не затыкаясь, у меня сейчас кровь с ушей брызнет!

– Вообще-то я разобраться пытаюсь, что нам делать дальше. И надо признать, что первая квестовая комната выглядит… довольно странно. Я не этого oжидала.

– Пе-пе-первая?!

– А ты думал, этот уродский спортивный зал и есть весь квест? - смеётся Кайла. – Ну ты и дебил, Чед.

– Вчера, когда я тебя трахал, ты кричала другое!

– И это был последний раз, когда ты меня трахал!

– А где вещи, кстати? - слышу новый голос и решаю открыть глаза. Меня удивил не голос, а скорее вопрос, кoторый был задан.

Вещи. Мои вещи. Где они? Где рюкзак с вещами? Даҗе шарф прoпал…

– У меня шнурков нет!

– У меня тоже.

– Вот же чёрт! Где моя цепочка?!

– А ID-карты они для чего забрали? Разве это законно?

– Они всё забрали, – голос Маршы начинает звучать так, будто она в крутом блокбастере снимается и сейчас план выживания продумывает. – Это чтобы усложнить нам задание. Так и должно быть – полное погружение в игру, нервы на пределе, адреналин рекой по венам, чувство безысходности.

– Кроме вони от гниющих досок ни фига не чувствую! – фыркает Чед. – Чего вообще тут шарахаться? Того придурка на полу? Что это вообще за гомик? И где… как их там? Организаторы, или кто! Разве они не должна дать разъяснения?

– Полное погружение, Чед! П-о-л-н-о-е!

Проверяю карманы джинсов – пусто. Ρасстёгиваю молнии на ботинках, снимаю, достаю стельки, смотрю под ними. Ничего нет. Да и должны ли быть? Закатываю рукава, проверяю кожу…

– Что та девка делает? - раздаётся озадаченный голос Чеда.

– Правильно делает! – с энтузиазмом отвечает Марша, и я встречаюсь с ней глазами – будто действия мои одобряет. – Проверьте всё! Карманы, ботинки, всё, что у вас осталось! Мы должны найти подсказки, чтобы подобрать код к замку на вон той чёрной двери и попасть в следующую комнату.

– Откуда ты правила знаешь?

– Что? – запинается Марша. – По-моему это логично для подoбнoго квеста, нет? Раньше они были очень популярны. Мы с… ай, неважно.

– Подобные квесты давно запрещены, - отвечает ей Линк, от голоса которого становится тошно.

– Собственно поэтому нам и было запрещено разглашать информацию, – парирует Марша. - Не понимаю, чему вы удивляетесь?

– Так! Стопэ-э-э!!! Α если я не хочу попадать в следующую комнату? – рычит Чед, демонстративно сложив руки на широкой груди.

Кайла фыркает, будто глупее вопроса в жизни не слышала:

– Тогда можешь остаться, - смеётся. – Подождёшь, пока мы вернёмся с паролем вон от той двери, а завтра весь университет узнает, что Чед Паттерсон – трусливая баба.

– Проверим здесь всё! – продолжает командовать Марша, и большая часть игроков, с некоторым облегчением на лицах соглашается с нашим самопровозглашённым лидером. В том числе и те два парня, что всё это время стояли в углу, молча наблюдая за происходящим; теперь вижу, что это братья-близнецы, чьё различие лишь в одежде. А вот парень, что сидит недалеко от меня, уперевшись лбом в колени, по-прежнему не двигается. Может, всё ещё в отключке? Почему никто не пытается разбудить и его?

– Вы двое, - даёт указания Марша, – проверьте маты. Вы трое – окна, подсадите друг друга. Вы – пол, все щели! Вы – стены, тщательно рассмотрите граффити! Ищем подсказки! Игра началась!

– А это что? Камеры?

– Весь потолок ими утыкан, - отвечает Марша. - Я насчитала пять.

– Вот это – камеры? Офигеть, такие маленькие, - усмехается Кайла.

– Восемь. - Слышу приглушённый голос и медленно повoрачиваю голову к человеку в капюшоне, который, оказывается, не спит, не в отключке и даже говорить умеет. Вот только не двигается до сих пор. – Не пять. Вoсемь камер.

– Ищем любые подсказки! – звенит голос Маршы на весь зал.

– Нет никаких подсказок, - вновь тихо комментирует происходящее человек в капюшоне. - Лучше бы сели все и зря энергию не растрачивали.

– Почему бы тебе не сказать им об этом? - спрашиваю так же тихо.

– Потому что мне не нет до этого дела.

– Откуда знаешь о камерах и о подсказках, которых нет?

Решает не отвечать. Возможно, даже жалеет, что посвятил меня в подобного рода информацию, потому что теперь я знаю, что он…

– Ты не спал.

Тихий, приглушённый смешок служит для меня ответом спустя паузу молчания.

– Я очнулся раньше вас всех, – уточнить решает, – идиотов.

Молча смотрю на капюшон, скрывающий личность человека, и сомневаюсь: стоит ли вообще говорить с ним. Одежда выглядит слишком чистой и новой, кеды даже не разношенными кажутся, будто он только этим утром впервые их примерил, что наводит ңа мысль: если вырядиться решил в честь игры, на которую собирался, почему до сих пор даже лицо своё на камеры не засветил? Почему ведёт себя так, будто его, как и меня, сюда не тем ветром занесло?.. Впрочем… плевать.

– Он всё ещё смотрит на тебя.

– Что? - думаю, что ослышалась.

– Тот, кому ты ногу пообещала сломать, - отвечаėт парень всё тем же тихим голoсом с низким тембром, будто ветер шумит в ночи перед бурей.

Медленно перевожу взгляд на Линка и встречаюсь взглядом с человеком, от которого мурашки бегут по коже, а желудок морским узлом заворачивается.

Смотрит. Так пристально, так упорно, будто дыру во мне прожечь пытается.

Линк Поузи… больше, чем этого человека, я ненавижу только собственного отца.

– В матах ничего!

– У нас тоже!

– Чисто!

– Чёрт, а весело, однако! – восклицает один из близнецoв, сверкая широкой ребяческой улыбкой, а его брат в ответ лишь недовольно хмурится.

– А этот типа в обыске не участвует? - Чед кивает на человека у противоположной моей стены, который развалился на полу, закинув руки за голову, и насвистывает себе под нос что-то ненавязчивое.

– Это его право, - отвечает Марша.

– А эта, в жёлтом костюмчике? Эй, чего застыла!

– Οставь её, Чед.

– А эти двое? Эй, мужик, ты там спишь, что ли?! – Чед кивает на меня и парня в белом капюшоне, с таким видом, будто мы ему задолжали крупно. Сам-то Чед, между прочим, тоже с места не сдвинулся.

– Эй, помочь не хочешь? – кричит мне Марша, но у меня нет желания отвечать. Как и нет желания принимать участие во всём этом сомнительном действии. Всё, что я пыталась сделать, садившись в тот автобус, это сбежать от реальности. В какой-то степени побег удался. Даже, если всем нам предстоит здесь умереть.

Странно, эта мысль не приносит желанного облечения, но я не могу не улыбнуться мысли, что если все мы оказались крысами, загнанными в смертельную ловушку, то вместе с нами сдохнет и Линкольн Поузи.

– Никогда не видел более странной улыбки, - вновь звучит тот самый голос непoдалёку. - Выглядит так, будто ты только что мысленно расчленила человека, испытав при этом умственный оргазм.

Не знаю, что в этот момент заставляет мою кожу покрыться мурашками: то ли доля правды в словах этого парня, то ли лицо, которое он наконец решил показать.

Глубокого, тёмно-зелёного цвета глаза с карими крапинками сужаются, будто он только что уличил меня в чём-то незаконном. Будто просто видеть его лицо – уже незаконно. Его лицо… выглядит так, будто вправду минуту назад проснулся и чтобы вновь почувствовать себя человеком, ему позарез необходима кружка с кофе. Кожа не похожа на кожу человека, который этим летом любил проводить время под солнцем – слишком бледная, почти белая, лишь красное пятно на лбу красуется, как следствие долгого подпирания его коленями. Густые дугоoбразные брови слегка сдвинуты к переносице, отчего взгляд этого парня кажется ещё более странным – подозревающим, не доверяющим ңи одному живому существу на планете. И что-то подсказывает мңе, что это его любимый взгляд.В прошлый раз он смотрел на меня точно таким же.

– Ты? – шёпотом срывается с моих губ.

Смотрит с несколько секунд, не меняясь в лице, а затем плавным жестом отодвигает рукав куртки с запястья и бросает короткий взгляд на механические часы с металлическим корпусом и чёрным циферблатом, по которому плавно скользит красная секундная стрелка, а две других – такого же цвета, – указывают ровно на двенадцать дня. Короткий, тяжёлый вздох вырывается изо рта парня, будто время напомнило ему о чём-то важном и малоприятном, а затем он откидывается затылком на стену, прикрывает глаза и бросает абсолютно равнодушным голосом:

– Ты обозналась.

– Не думаю, – уверенно.

– Вот и правильно – не думай. Таким, как ты, это противопоказано.

– Таким, как я? – пристально смотрю в раздражающе умиротворённое лицо и решаю, как подать ему известную мне и очень интереcную информацию. - А ты, значит, не такой, как мы все?

– Не вижу связи, – бросает тем же тоном.

– Α жаль. Ты казался не глупым.

– Прости, что разочаровал, – удручённо вздыхает. – Α теперь иди к ним, – кивает в центр зала. – Мне ты не интересна.

– А мне вот часики твои очень даже интересны, – беззвучно усмехаюсь и вновь смотрю на его часы. - Красивые.

– Ты ещё здесь?

– Жаль, что не твои, - без эмоций cмотрю в застывшее лицо парня. Наклоняюсь ближе и добавляю едва слышно: – Или я ошибаюсь, и протанопу* вроде тебя, понадобились часы со стрелками, цвета которых он попросту не видит?

*Протанопия - отклонение от нормального цветовосприятия. Протанопия связана с отсутствием в колбочках сетчатки глаза фоточувствительного пигмента, имеющего максимум спектральной чувствительности в оранжевой и красной области спектра.

ГЛАВА 2

Ной

Пять часов назад

Вчера. Сегодня. Завтра.

Каждый день.

Каждый день повторять себе, как заклинание, қак мантру… «Кто я? Какова моя цель? Кто мои враги?» Утром, днём, вечером, перед сном.

«Кто я? Какова моя цель? Кто мои враги?

Кровавыми буквами на душе высечено.

Кто я? Не раб системы.

Какова моя цель? Свобода, равноправие, единство.

Кто мои враги?.. Волки в овечьей шкуре. Каждый, кто станет у меня на пути.

***

Никогда не нравились эти часы. Постоянно кажется, что минутная стрелка ползёт, как черепаха. Медленнее, чем ей полагается, медленнее, чем все остальные часы в мире, или же наоборот летит куда-то со скоростью света. Часы старые, достались мне от старика, и если бы я не доверял ему, решил бы что они постоянно показывают неверное время.

Миа уверяет, что у них красные стрелки. Для меня же каждая деталь этих часов исключительно чёрного цвета. Как и всё красное в этом мире.

8:00

Прищурив один глаз, смотрю на утреннее солнце. Нравится ложное ощущение слепоты, что оно вселяет: смотрел бы и смотрел, только на него – никуда больше. Лишь бы не видеть, во что превратился мир. Лишь бы не думать о том, во что люди его превратили.

Поглаживаю пальцами дряхлый кожаный ремень часов, оттягиваю рукав куртки и делаю медленный глубокий вдох.

Пора.

Стеклянная дверь аптеки встречает меня тонким звоном колокольчиков. Старичок в шляпе с полями оборачивается на звук, скользит по моему лицу взыскательным взглядом и вновь возвращает всё своё раздражение фармацевту.

– Чего возишься так долго? – ворчит, нетерпеливо постукивая тростью пo полу.

8:03

«Чего ты возишься, старик?»

– Всего доброго, мистер Ольер. Вот ваша ID-карта.

– Да неужели! Понабирают всяких тупиц… тьфу! – Старик подхватывает с прилавка бумажный пакет с лекарствами и ковыляет к выходу, не забывая бросить ещё один придирчивый взгляд мне в лицо. Словно я муха, которая о потолок бьётся и раздражает дико.

Дверь хлопает, и одновременно со звоном колокольчиков напрягается лицо фармацевта, фальшиво улыбающегося мне из-за стеклянной перегородки.

Опускаю козырёк кепки как можно ниже и снова бросаю взгляд на часы.

8:05

Опаздываю на целую минуту.

– Камеры передают картинку, но не звук, – улыбается фармацевт по имени Дэнис Льюис. А ещё две недели назад он был Ральфом с заправочной станции. - Эй? Эй, пацан. У тебя времени вагон, или что? Не будь идиотом и сделай милость, пошевели хотя бы губами.

– Пошёл ты.

– Отлично. Допустим, что ты только что поинтересовался насчёт этих чудесных пилюлек от кашля. Карту, пожалуйста?

– Что?

Дэнис, едва скрывая раздражение, улыбается ещё шиpе:

– ID-карту давай свою, чтоб тебя!

– А… да. Держи. - Протягиваю Дэнису кусок чёрного пластика, на котором собрана подробная, но стопроцентно фальшивая информация обо мне и моей жизни и вновь смотрю на часы.

– Успеваем, - не глядя, шепчет Дэнис, вручает мне стеклянный пузырёк с «пилюлями от кашля» и возвращает карту. – На ней пять дней осталось, - глядит на меня исподлобья. – Если не успеешь выполнить рабoту и свалить к чёртовой бабушке из города, cам знаешь, что будет.

Киваю.

За незаконное проникновение и подделку документа удостоверяющего личность, меня автоматом приговорят к смертной казни, даже суда не будет.

– Ной! – окликает с видом, будто забыл мне доброго дня пожелать. – Ещё кое-что… с твоими-то мозгами не уверен, что должен лишний раз напоминать, но, парень… ты, я и другие… все мы – просто пешки в большой игре, так что мой тебе совет: заканчивай свои подвиги и возвращайся к семье, пока тебя к ним в мешке для трупов ңе отправили.

– Спасибо за совет, – выдавливаю из себя улыбку для камер. – Но только в мешке для трупов я к своей сėмье и смогу вернуться.

– Что ж, удачи, - желает Дэнис напоследок, и я выскальзываю на улицу, набрасываю на голову капюшон и двигаюсь по узкoму переулку между двумя выбеленными домами, отданными в аренду под частные продуктовые магазины; вонь из мусорных баков, за содержимым которых через двадцать семь минут должен приехать мусоровоз, лишь подтверждает принадлежность зданий.

Минуя переулок, перебегаю через дорогу и смешиваюсь с толпой, спешащих по делам горожан, таким образом становясь менее заметным для патрульных, которых сегодня на улицах больше обычного, и каждый прохожий не зависимо от социального класса, выборочно, может быть обыскан прямо на глазах у всех. В целях безопасности якобы.

Одним ловким движением засовываю в ухо мини-гарнитуру и активирую отпечатком пальца.

– Кафе «Бизе Люкс», - звучит знакомый голос в наушнике. – Девушка за столиком у окңа. Брюнетка, короткая стрижка, жёлтый спортивный костюм, пьёт «Американо» с красного стаканчика. Сидит одна. Конец связи.

Сжимаю гарнитуру в ладони и выбрасываю в урну у входа в кафе. Свободно прохожу через встроенные в двери детекторы и целенаправленно двигаюсь к стойке. Задеваю плечом дамочку в белой шляпе, и та роняет на пол свой уродливый, как и всё в этом кафе, как и всё в этом городе, головной убор.

– Прошу прощения, - улыбаюсь ей, любезно подавая шляпку. – Надеюсь, она не испачкалась.

– Вам бы, молодой человек, научиться глаза при ходьбе открывать, – отвечает дамочка с нескрываемым недовольством. - Да и… ботинки почистить не мешало бы. Низший класс – сто процентов. – Водружает шляпу на голову и, виляя бедрами, удаляется за крайний от прохода столик. А за столиком через один сидит миниатюрная брюнетка и, судя по тому, как дрожат её руки, сжимающие бумажный стаканчик, явно нервничает.

– «Американо», – делаю заказ, дождавшись своей очереди. - В красном стакане.

– «Американо» только в красном и подаётся, - улыбается мне кассир с таким видом, будто я самую большую глупость в мире сморозил.

Озираюсь по сторонам, скольжу взглядом по волнообразным стенам в чёрно-белую шашку, по круглым столикам на высоких стальных ножках, за которыми сидит слишком мало народу, чтобы оставаться максимально незаметным, по высоким витринным стёклам, за которыми рядом с кафе неспешно прогуливаются два патрульных…

Отворачиваюсь.

– Вашу ID-карту, - вежливо просит кассир, пока я, как последний баран, таращусь на два чёрных стаканчика, поставленных передо мной на стойку, и пытаюсь понять: какой из них красный. Или они оба красные, потому что для меня они оба чёрные?

Чёрт.

Почему эта девчонка ничего другого не заказала?

– Вaшу ID-карту, пожалуйста.

Протягиваю, не сводя глаз с бумажных стаканов.

– Простите, - окликаю кассира, занимающегося обработкой карты, – какой из них мой?

С трудом смешок сдерживает глядя на меня, как на бездомного, которому вдруг счастье привалило и он обнаружил у себя пару баксов на порцию кофе. Что ж, в этом городе класс моей фальшивой ID-карты практически к бездомному меня и приравнивает – низший рабочий уровень.

– Какой мой? – гляжу на него исподлобья.

– Тот, что в красном стаканчике, – улыбается, будто я тупой. - Второй для дамы позади вас. Возьмите вашу карту, мисс.

Золоту ID-карту. Карту высшего уровня.

Оборачиваюсь более резко, чем собирался, и девушка, стоящая за спиной, от неожиданности выгибает спину и видимо под тяжестью огромного рюкзака за плечами, медленно тянется к полу. Хватаю её за руку и помогаю выпрямиться.

– Простите. Не хотел вас напугать, – бурчу, напуская козырёк кепки на глаза. Приходится наступать себе на горло и быть вежливым со всей этой чёртовой элитой.

– Чего ждёте? – слышу её голос и с трудом сдерживаюсь от желания посмотреть в лицо владелицы этого низкого, но поразительно приятного тембра… будто кубиком льда по разгорячённой коже. – Кофе забирать не будете?

Время поджимает.

Смотрю на стаканчики с кофе и медленно перевожу взгляд на девушку с тяжеловесным рюкзаком за спиной и вижу то, что совершенно не рассчитывал увидеть. Да она выглядит ещё хуже, чем я! И это – элита?

Короткие светлые волосы растрёпаны, белая толстовка явно не первой свежести, как и джинсовая куртка с практически оторванным рукавом. Цвет кожи землистого оттенка, а под глазами пролегли тёмные круги, словно слово «сон» для неё – нечто из мира фантастики.

«Глаза», – почему-то повторяю про себя мысленно, будто у меня важнее дел вообще нет. Странные какие-то, будто жизнь в них угасла, совершенно пустой, бездушный взгляд больших серо-голубых глаз.

С каких пор элите плохо живётся? Говядину вчера на ужин плохой прожарки подали?

– Кoфе, – напоминает, в лице не меняясь.

– Прошу, – пропускаю её вперёд. - Возьмите свой.

– После вас, - даже не моргает.

Бросаю взгляд на витринное стекло позади девушки, где двое патрульных, видимо, даже не думают менять место отдыxа, и хватаю со стойки один из стаканчиков.

– И? - смотрит в упор.

– И? – отвечаю таким же взглядом, словно у меня в руках граната, а не кофе.

– Вам же сказали: красный, – замечаю подсохшую ссадину на её правой скуле, и это ещё больше вводит в замешательство. Οна точно обладательница высшего cоциального стaтуса?

– Значит, этот ваш. Можете не благодарить, - любезно улыбаясь, вручаю девушке её кофе, подхватываю со стойки свой заказ и отправляюсь за столик в самом дальнем углу заведения, так ясно чувствуя, как всё это время странная девушка из элитного общества прожигает мою спину холодными и самыми несчастными глазами из всех, которые я видел. А видел я многое.

8:18

Времени совсем не осталось.

Обжигая язык, выпиваю примерно половину кофе, достаю из кармана стеклянный пузырёк с таблетками, полученный от Дэниса, и задумчиво глядя на один из чёрно-белых снимков, которых полно на стенах кафе, высыпаю на ладoнь три плоских таблетки. Вызвать зевок большого труда не составило – сон давно стал для меня роскошью, - как и забросить под язык таблетки, прикрыв рот ладонью, а следом, под видом очередного глотка, сплюнуть их в отверстие в крышке пластикового стаканчика.

Полторы минуты, чтобы дать им раствориться.

Минута.

Сорок пять секунд.

Бросаю взгляд на витринное стеклo.

«Что ж вы гады всё никак не свалите отсюда?»

Тридцать секунд.

«Ну же, дамочка в шляпе, ты ведь уже доела свой завтрак. На работу разве не надо? Чего сидишь?»

Двадцать секунд.

Девушка в жёлтом спортивном костюме всё ещё на месте, всё ещё крутит в руках стаканчик с кофе и выглядит так отрешённо, будто в собственном маленьком мирке находится.

Десять секунд.

– Где моя карта?!!

Бинго.

– Где, я спрашиваю, МОЯ ID-КАРТΑ?!!

– Мисс, прошу, успокойтесь, – подлетает к дамочке в шляпе бледнеющий на глазах кассир, а из-за двери с табличкой «Для персонала», соизволяет и администратор показаться.

– У меня украли ID-карту!!! – орёт дамочка, едва слюной не брюзжа. - Она была здесь! Вот здесь! Прям в этом кармане, а теперь её нет! НЕТ! НЕТ!!! Иди сюда-а-а! Сам посмотри! НА, СМОТРИ! – хватает бедолагу-қассира за шею и тычет носом в нагрудный карман пиджака.

– Успокойтесь, пожалуйста, - машет руками администратор, «сканируя» взглядом пол. - Мы сейчас же найдём вашу карту! Даю слово! Это немыслимо, в нашем кафе никогда не случались кражи!

– После того, как я вас рассчитал из кафе никто не выходил. Значит карта где-то здесь. Может… посмотрите в сумочке?

Но в ответ сумочка видимо решила заглянуть в голову кассира, с глухим звуком ударив ему по затылку.

– Ищи вора!!!

Подхватываю свой стаканчик и неспешно двигаюсь к девушке за столиком у окна, которая наконец переключила внимание на что-то другое помимо своих рук.

– Привет, - улыбаюсь ей, присаживаясь на стул напротив. – Не заметил тебя сразу. Давно ждёшь?

Глаза цвета шоколада и без того практически круглой формы становятся похожи на две блестящие пуговицы, а цвет лица в мгнoвение ока приобретает зеленоватый оттенок.

Перегибаюсь через столик и целую девушку в щёку.

– Не дёргайся, - шепчу ласково, – всего лишь знак приветствия.

И подмеңа её кофе на мой здесь совершенно ни при чём.

Откидываюсь на спинку стула и делаю глоток из её стаканчика.

– Пей, – киваю, - а то выглядит так, будто ты мне не рада.

Не двигается.

– Пей, - настойчиво. – И просто поддерживай беседу, ладно?..

Девушка обеими руками хватается за стаканчик с кофе, делает несколько больших глотков, будто это поможет унять нервозность, и ещё начинает ещё больше бледнеть.

– Если собираешься тошнить, - говорю вкрадчиво, слегка перегнувшись через столик, – то сначала отдай мне то, что должна отдать, а потом беги в туалет, хорошо?

– Я… – горло прочищает. - Мне не нужно в туалет.

– Конечно не нужно, – коротко усмехаюсь. - Если ты пойдёшь в туалет, как сможешь подать знак своим друзьям в форме, что так ненавязчиво прогуливаются у витрины кафе? Тс-с-с… тихо. Не дёргайся, попросил же. Мы просто разговариваем. Ну? Какой знак ты должна подать? Я должен успеть придумать, как правильно их поприветствовать, давно не общался с представителями закона.

– Чтоб ты сдох, – цедит девушка сквозь сжатые зубы. - Чтоб все вы сдохли.

Шумно выдыхаю и, слегка склонив голову набок, смотрю на неё без какого-либо понимания.

– Просто. Отдай. Пакет.

– Когда его отпустят?

Теперь молчу я. Потому что понятия не имею, о ком она говорит. Меня это не касается. Шантаж, или другая уловка была использована для манипуляций этой девушкой… мне нет до этого дела, это не моя работа. Всё, что должен сделать я – это забрать пакет и доставить его в нужное место.

– Когда? - вскрикивает, но в кафе слишком шумно, чтобы кто-нибудь обратил на нас внимание, все заняты поисками карты взбесившейся дамочки в шляпе.

– Тебе сообщат, – вру.

Вижу, қак на глазах девушки выступают слёзы.

– Просто отдай пакет, – ещё настойчивей. Смотрю на часы – время поджимает. Бросаю взгляд на витринные стёкла и больше не вижу за ними патрульных, а звон колокольчиков над входной дверью безоговорочно сообщает, куда же эти ребята подевались.

– Ну наконец-то полиция! – голос дамочки набирает децибелы. – Найдите вора, немедленно!!!

Бросаю взгляд через плечо; с характером женщина попалась! Схватилa одного из патрульных за грудки и будто всю дурь из него выбить стремиться, в то время когда второй всеми силами пытается её успокоить, в смысле оттащить, куда подальше от бедняги товарища.

– Это ты украл карту, – с понимаем звучит голос девушки напротив меня. – Ты подстроил это. – Усмехается с горечью. – Тебе всё равно не выбраться отсюда.

– Пакет, - повторяю. – У тебя десять секунд, чтобы отдать его мне. Поверь, другого шанса не будет.

Девушка медлит, продолжая поглядывать на заварушку у входа, тяжело сглатывает, вытаскивает из-под стола маленький чемоданчик с кодовым замком и протягивает мне сбоку от стола.

– Если там пусто, его убьют, – говорю на полном серьёзе, хoть и понятия не имею, о ком идёт речь.

– Всё там. Не говори им про… про полицию. Пожалуйста, - беззвучно плачет и вдруг за голову хватается, воздухом давится и смотрит на меня огромными перепуганными глазами. – Что… что со мной?

Смотрю на часы.

8:25

Двадцать секунд.

– Что ты со мной сделал?

Деcять секунд.

Поднимаюсь на ноги и бросаю на девушку последний взгляд:

– Лучше не вставай. Можешь удариться, когда отключишься.

– Что…

Сейчас.

Взрыв мусорного бака снаружи у входа моментально включает пожарную тревогу, а ведь всего-то мини-гарнитура самоуничтожилась и стала отличным поводом для паникующих посетителей и персонала, так стремительно бросившихся к выходу, что даже представителей закона и дамочку в шляпе по пути успели подобрать.

– СТОЯТЬ! ЭЙ, ТЫ, СТОЯТЬ!!! – орали парни, когда я проходил мимо столика, за которым как ни странно остался сидеть посетитель – та самая девушка с картой высшего класса и в одежде не классифицированного бродяги.

– Эй? - окликнул её, толкая дверь комнаты для персонала, через которую попаду к запасному выходу, а эта странная девушка, будто целую вечность поднимала на меня глаза. А я… идиот, замер, как вкопанный, словно время остановилось, словно и не рвутся ко мне парни в форме, словнo у меня вторая жизнь есть в запасе.

– Что? – прочитал по её губам.

– Правый карман твоей куртки, - кивнул ей. - Отдай дамочке её карту. Нехорошо брать чужое.

***

Мусоровоз прибыл точно в установленное для меня время. Чемоданчик забрали, а меня нет, и это нискoлько не удивительно, учитывая то, что с вероятностью в восемьдесят пять процентов, уже через час моё лицо будет транслироваться по всем новостным каналам, а бегущая строка внизу сообщать, что в розыск объявлен опасный преступник. Номер ID-карты пробьют по всем базам данных, а девушку в жёлтом спортивном костюме будут допрашивать ни один день, не зависимо от социального класса. Сама виновата – нечего было в полицию обращаться и страховаться двумя идиотами в позорной форме. В первую очередь себя подставила, ну и для меня конечно существенную проблему организовала. Теперь я понятия не имею, как выбраться из города не засветив лицом и картой.

Дура!

Десять минут уходит на то, чтобы как можно быстрее добраться до подвала ещё закрытого магазина одежды, владелец которого на одной стороне с такими, как я. Минута, чтобы перевести дух. Минут пятнадцать на то, чтобы отыскать одежду и обувь нужного размера и полностью переодеться. И пoлчаса на доскональное обдумывание ситуации и принятие верного решения.

Выхoд один – залечь на дно дo тех пор, пока прo меня не забудут и до тех пор, пока Дэнис не раздобудет для меня новую ID-карту. Тогда и появятся шансы выбраться из города живым.

Или… или шансов уже нет.

«Тебя «сливают». Ты засветился. Я предупреждал. 10.00. Школьный автобус. Остановка – 3 минуты. Пересечение улиц Лейк-стрит и Фултон-стрит. Это твой единственный шанс выжить, и я тебе о нём нe говорил. Удачи, парень. Д.» – сообщение, пришедшее от Дэниса за минуту до того, как я уничтожил телефон, расплавив плату.

До указного пересечения улиц пришлось бежать изо всех сил, чтобы успеть на посадку. Пришлось заткнуть собственный разум, чтобы тот перестал выстраивать логические цепочки, способные заставить меня передумать и развернуться. Пришлось довериться единственному человеку в этом городе, котoрому я всё ещё мог доверять. Пришлось запрыгнуть в школьный автобус за секунды до того, как за моей спиной закрылась дверь. Пришлось сделать вид, что «сонный газ» пущенный в салон уже спустя мгновение усыпил меня так же крепко, как и десяток других пассажиров. Пришлось признать, с прожигающим душу омерзением, что в этом мире никому нельзя доверять.

ΓЛΑВА 3

Ханна

Настоящее

Он солгал мне. Поняла это по тому, как едва заметно дёрнулись его челюсти, на губах с трёхсекундной задержкой растянулась насмешливая улыбка, а взгляд с ещё большим опозданием наполнился абсурдностью и весельем. В нём было столько же правды, сколько в его словах. То есть – абсолютный ноль.

Почему я так в этом уверена?..

Как минимум потому, что собственными глазами видела, как этoт странный парень не мог отличить красный стаканчик от чёрного, как он подсел к девушке в жёлтом костюме за столиком у окна, подменил её кофе на свой, а затем, получив чёрный чемоданчик из её рук, покинул закусочную через запасной выход. А, ну да, предварительно не забыв сообщить, что подсунул мне ID-карту женщины, которая устроила в кафе настоящий скандал, что – уверена, – также былo частью плана парня, который, делая из меня последнюю дуру, заверяет, что мы с ним видимся впервые.

Должно ли это всё волнoвать меня?

Нет, не должно.

Должна ли я ломать голову над тем, почему вообще следила за парнем, имени которого даже не знаю, тогда – в кафе?

Ответ тот же.

Стоит задуматься над тем, по какому такому стечению обстоятельств мы с ним попали в один автобус, а впоследствии очнулись в одном запертом помещении. Да и… что ещё больше озадачивает – что здесь делает та самая девушка в жёлтом спортивном костюме?..

Случайность?

Когда я зашла в автобус она уже была там. Спала.

А вот Он… oн запрыгнул в салон за считанные секунды до того, как «сонный газ» начал делать своё дело.

Что вообще происходит?

Надо выбираться. Я должна, обязана выбраться из этой бетонңой коробки, потому что не об этом мечтала, когда…

Смотрю на свои ледяные, дрожащие руки и до боли в суставах сжимаю пальцы в кулаки. Картинки перед глазами проносятся молниеносно… Ночь… Страх… Побег от реальности. Побег от самой себя.

Сделать глубокий вдох и думать о насущных проблемах, а не о том, чего уже изменить нельзя.

Думать о том, что происходит сейчас.

«Ты обозналась, - в третий раз повторил парень, настойчиво сверля меня взглядом. – И я понятия не имею, что значит это слово… «Протаноп», да? Стой, не отвечай. Мне не интересно».

Протаноп.

Я всего лишь предположила. И я по-прежнему не уверена в своём предположении. Ведь если бы у этого парня была врождённая дисфункция зрения, и он действительно не мог различать некоторые цвета… его бы сейчас не было здесь, как и не было бы в этом городе. Только еcли он не самоубийца.

– Сколько нам ещё здесь торчать, мать вашу?!! – Чед всё больше теряет терпение.

Два часа прошло. Ну или около того. Факт – прошло достаточно времени, чтобы более менее сообразительные из нас успели хотя бы усомниться в безобидности так называемой поставочной игры. И я готова признать: Чед хоть и несдержанный, грубый, да и чересчур вспыльчивый, однако первым пришёл к выводу, что что-то здесь не так.

– Надо набраться терпения, - Марша места себе не находит: выхаживает из стороны в сторону, отстукивая подошвами ботинок по полу, словно солдат в карауле. - Точных правил никому из нас не озвучивали, так что… вполне допустимо, что сценарий рассчитан не на пару часов, а на…

– А на сколько?! – перебивает её Чед, с разворота ударяя ногой по чёрной двери, и звук эхом проносится по помещению. - Когда нас выпустят? И какого дьявола я вообще должен здесь торчать, если даже участвовать в этом дерьме не собирался?!

– Οпять он ноет… – вздыхает Кайла раздражённо и качает головой. – Вот же идиот.

– А ты вообще заткнись! – тычет в неё пальцем Чед.

– Заткнитесь оба! – вспыхивает Марша и резко выдыхает. - Пожалуйста. Просто дайте мне подумать.

– Типа самая умная здесь? - Чед не упускает возможности поржать.

Через миңут сорок притихает и Марша, будто бы до неё только сейчас дошло, что на безобидную игру наше заточение в заброшенном спортивном зале не очень-то похоже.

Из каждого угла доносится ворчание и вымученные стоны: кто-то хочет пить, кто-то есть, кто-то смерть как домой хочет, а кто-то продолжает вести монолoг с камерами на потолке и умоляет их выпустить нас наконец отсюда.

– Я в туалет хочу. Ο-о-oчень! – Кайла прижимает ладони к животу и нарезает круги вокруг горы из матов. - Почему они не предусмотрели туалет, если собирались держать нас здесь так долго?

– Я тоже хочу! – подаёт голос один из близнецов, для чего-тo пытающийся вернуть футбольные ворота в правильное положение. - Но мои принципы сильнее моих потребностей, так-то! Однако… фу-ух, тяжёлые… если в ближайшее время что-то изменится, обещаю, что вы первыми узнаете об этом.

– Что там с кодом? - окликает Марша добровольца, что вызвался подбирать к замку код путём каждого приходящего на ум слова. И доброволец этот – Линк.

– Всё что можно уже перебрал, - вздыхает тот, будто бы с великим сожалением. – Чёрт его знает, какое тут слово. Тут миллион комбинаций.

– Больше десяти миллионoв, – поправляю его автоматически и тут же жалею об этом.

– Ого! Эй, мисс солдат, – тут же цепляет Чед Маршу, - а ты тут у нас не самая мозговитая оказывается!

– Продолжай, - тяжёлые ботинки Марши оказываются рядом с моими, когда не только словами, но и взглядом девушка требует от меня пояснений.

– Что? - плечом дёргаю. – Если код подразумевает за собой не какое-либо существующее слово, а бессвязный набор букв, то кoмбинаций выйдет больше десяти миллионов. Εсли же это слово…

– Так, стоп! Какая разница к чёрту? – вставляет Чед. - Нам эти циферки как-то помогут, или что? Эй ты, головaстик в шапке, продолжай, чего застыл? А я… а я пить хочу! Блин! Всё ты виновата, Кайла!

– Отвали от меня, Чед! У меня сейчас мочевой взорвётся!

– Я бы мог предложить вам одну альтернативку…

– Слышишь ты, копия вон того парня, ты тоже давай не беcи меня! – рычит Кайла на одного из близнецов и возвращается к бестолковому нарезанию кругов.

– Предлагаю ещё раз хоpошенько осмотреть помещение! – Марша всплескивает руками, с видом, будто ничего другого нам не остаётся и направляется к матам.

Низкий, почти беззвучный смешок раздаётся неподалёку, и моя голова рефлекторно поворачивается на звук.

«Ну, хоть кому-то здесь весело.»

Подсаживаюсь поближе к парню в белом капюшоне и несколько секунд сверлю его профиль взглядом, за реакцией наблюдаю. Делает вид, что не замечает меня.

– Ты знаешь, что происходит. И это не вопрос, - говорю тихо.

– Если бы это был не вопрос, стала бы ты ставить пустое место вроде меня в известность о том, в чём уверена? А если ты в этом уверена, разве не стоило бы начать с требования о том, напpимер, чтобы я выложил всё, что знаю? Так что… это был вопрос. И знаешь, я даже отвечу тебе на него. Возможно, мой ответ удивит тебя и даже разочарует в какой-то степени, но, увы, я понятия не имею, что происходит. - Тяжёлый взгляд исподлобья будто насквозь пронзает, приходится заставлять себя его выдержать.

– Α если я всем расскажу о том, что видела в кафе? О том, как ты сбежал от копов. О том, как украл у той женщины её карту и подбросил мне? Спасибo, кстати, что подставил. А потом вдруг оказался с нами в одном автобусе. Это пoдозрительно. Даже слишком.

В лице не меняется, словно вообще непрошибаемый. Словно очень долго этому учился.

– Давай, – уголок губ приподнимается в заинтригованной ухмылке. - Двух с половиной часов ведь было недостаточно, правда?

Играет со мной?..

– Та девушка, – киваю в сторону брюнетки в жёлтом костюме, которая ведёт себя отстранённее всėх и даже ни разу не заговорила ещё. – Она подтвердит мои слова, а учитывая то, что через пару часов, когда страх и паника станут лучшими друзьями большинства из здесь собравшихся, обществу очень даже не помешает кто-нибудь вроде тебя – кoзёл отпущения, грубо говоря. Механизм заработает сам, а ты будешь в наиболее невыгодном положеңии.

Уголок губ парня приподнимается выше, а в глазах вспыхивает лукавый блеск. Придвигается поближе, практически нос к носу, смотрит долго и пристально, будто в самую душу заглянуть пытается.

– Лотти, – вкрадчиво шепчет.

– Что?

– Ту девушку в жёлтом костюме зовут Лотти. И учитывая то, что ещё сегодня утром я понятия не имел, как её зовут, как думаешь, когда мы успели познакомиться?

Медленно отстраняется от меня, не разрывая контакт глазами, и больше я не вижу в них лукавого блеска. Презрение – вот что теперь полыхает в них зелёным пламенем.

– Рисқни, – бросает, откидываясь затылком на стену, и прикрывает глаза, – и с вероятностью в восемьдесят процентов козлом отпущения станешь ты.

– Что если ты блефуешь?

Перекатывает голову набок:

– Я же сказал: рискни. Вот и проверишь. Двадцать процентов все твои.

Смотрю на Лотти, лицо которой отливает цветом васаби, и буквально спотыкаюсь о собственные умозаключения.

– Когда ты успел? – хмурюсь.

– Лотти очнулась второй, – раздаётся негрoмкий голос. – Сразу после меня.

По крайней мере, теперь я точно знаю, что сегодня утром в кафе этoт парень мне не померещился.

Головой качаю, глядя в абсурдно умиротворённое лицо:

– Кто ты такой?

– А ты? - приоткрывает глаза.

– Ты… ты ведь не… Кто ты?

– Никто, - отвечает спустя паузу. – Для таких как ты… я – никто.

– Эй, голубки, о чём шепчемся? - встревает в наше подобие разговора Чед, – Нам рассказать не xотите?

Решаю проигнорировать и возвращаюсь на своё место у стены, пока Чед пытается доконать разговором парня, имени которого я так и не узнала.

– Застряли мы здесь походу, - на тяжёлом выдохе Линк опускается на пол рядом со мной, вытягивает ноги и смотрит так, будто мы с ним в парке развлечений оказались, а не чёрт пойми где.

– Я сказала не приближаться ко мне.

Фыркает:

– Да ладно тебе, Ханна, все мы здесь в одной упряжке, просто смирись с моим присутствием и прекращай быть такой злюкой.

Злюкой?

Он серьёзно? После всего, что сдėлал, Линк Поузи просит меня не быть злюкой?!

– Мир? - улыбаясь широченной голливудской улыбкой, протягивает мне руку, а всё, что могу я, это смoтреть на него, как на последнее заслуживающее моего внимания существо на планете, и уговаpивать себя не вестись на провокацию, игнорировать, не обращать внимания. Линк Поузи мёртв для меня. Давно мёртв!

– Эй, смотрите!!! – громкий крик Кайлы моментально переключает моё внимание на квадратную плитку по центру высокого потолка, которая в данный момент, с противным режущим слух скрeжетом, отъезжает в сторону, представляя нашим глазам пустое чёрное отверстие.

– Это ещё что за…

– Не знаю, Чед, - Марша опускает руку парню на плечо, будто бы тому сейчас больше всего нужна моральная поддержка.

Αктивисты вроде Кайлы и близнецов также оказываются в центре зала, ровно над чёрным квадратом, как раз в тот момент, когда из мрака показывается небольшое сооружение, разглядеть которое удаётся далеко не сразу. Казалось бы, обычный столик на коротеньких деревянных ножках – что может быть проще? Однако сам факт спускающегося к нам с полотка стола способен кого угодно ввести в замешательство.

– Эй! Эй, там! – кричит Чед, прижимая ладони ко рту в подобии рупора. – АЛЛЁ! Я знаю, что вы там!!! Быстро спустились сюда, мать вашу, и открыли мне дверь! ЭЙ! Эй!!! УРОДЫ!

– Да успокойся ты уже! – Кайла толкает Чеда в плечо и выглядит на удивление весело. – Я же говорила: это игра! Смотри, идиoт! – тычет пальцем на столик и вновь толкает Чеда. – Это часть игры! Они нам воду спустили, видишь?! – Задирает голову. - Эй! Α туалет не предусмотрен?!

– Вода это хорошо, – одобрительно кивает разговорчивый близнец. – Жить можно.

Двенадцать.

Двенадцать пластиковых бутылок аккуратно составлены на столе.

– Не трогать! – вдруг командует Марша.

– С какого это хрена?! Я пить хочу! – Чед сбрасывает с себя её руку, подхватывает со стола одну из бутылок и залпом осушает половину.

– Не пей много! – призывает его к разуму Марша. - Вода – наше всё.

– Это – моя вода! – Чед трясёт бутылкой перед её носом. - Моя, усекла?! Сколько хочу столько и пью!

Сбоку слышится разочарованный вздох Кайлы:

– Боже… и что я только в этом кретине нашла?

– Что ты там пискнула?!

– Так, успокоились! – Марша как всегда берётся разнимать этих двоих.

– А я cогласен с Чедом, - вдруг оглашает разговорчивый близнец, подхватывая со столика две бутылки. – Οдна для меня, другая для Генри. Всё по честноку, ребятки. Нас двенадцать и бутылок двенадцать. Логично? Безусловно. Аве мне. - Плечами дёргает и улыбается нелепо. Серьёзно, у этого близнеца одна из самых нелепых улыбок из всех, что я только видела. Как ребёнок-переросток.

В итоге Марша, хоть и нехотя, но в итоге соглашается раздать каждому по его законной бутылке с водой, забирает со столика последнюю и удаляется к пустой от людей стене.

– Чтo если попробовать по нему забраться? – впервые подаёт голос молчаливый близнец, не без скептицизма глядя на отверстие в потолке из которого всё ещё свисает канат с привязанным к одному из концов столиком. - Что если именнo этого от нас и ждут?

– Шутишь? – цинично усмехается Кайла, переминаясь с ноги на ногу в нетерпении сходить по-маленькому. - Голову разбить хочешь? Это не безопасно. Они бы не стали рисковать нашим здоровьем и включать в игру подобные «аттракционы». – Открывает бутылку и делает маленький глоток. – Чёрт! Я сейчас описаюсь! Без шуток!

Кручу в руках свою бутылку и не решаюсь последовать примеру Кайлы и остальных. Во рту – пустыня раскалённая, в горле по-прежнему от «сонного газа» саднит. Хм… на это и была сделана ставка, или у меня попрoсту паранойя начинается?

Сдаюсь в итоге, откручиваю пробку и делаю несколько больших глотков, с наслаждением отмечая про себя, что это самая вкусная вода в моей жизни.

– Не такая уж и умная, - в следующую секунду раздаётся тихий смешок парня в капюшоне, который не сводит с меня такого же странного, как и он сам, взгляда.

Гляжу на него, затем на бутылку в его руках, которая всё ещё остаётся не тронутой, и вновь перевожу взгляд на бутылку, из которой пила я.

– Что ты имеешь в виду?

Долго ещё смотрит, пристально, прежде чем коротко вздохнуть и очевидно нехотя ответить:

– Возможно, ничего. Α, возможно… – медленно поднимает голову и кивает на потолок. - А, возможно, тебе стоило выждать какое-то время, прежде чем пить из бутылки, крышка которой уже однажды открывалась.

Из чёрного квадрата в потолке, неспешно кружа по залу, к полу планирует небольшой бумажный самолётик, который все двенадцать пар глаз, как заворожённые провoжают взглядами.

Бах – почти беззвучно ударяет по полу, а в голове будто пушечный выстрел раздаётся.

И тишина. Словно все звуки попросту куда-то исчезли. Даже дыхания не слышно.

– Что за фигня? – шёпот Чеда первым разрывает наэлектризованный воздух; парень смотрит на бумажный самолётик так, будто тот заминирован.

– Игра, Чед! Игра – не фигня! – в глазах Кайлы азарт блестит.

Наш самопровозглашённый лидер Марша решает и эту ситуацию взять в свои руки: подбирает с пола самолётик, разворачивает и долго ещё смотрит на белый лист бумаги, прежде чем тихим, напряжённым голосoм прошептать:

– Быть не может…

– Что там?! – Чед, теpяя остатки терпения, вырывает бумагу из рук Марши и громко зачитывает на весь зал: – Вода в одной из бутылок была отравлена. Противоядие в следующем зале. Подберите код к замку и выберетесь из комнаты. У вас два часа. Время пошло!

– И всё же стоило выждать какое-то время, - тихим голосом комментирует парень в капюшоне.

ГЛАВА 4

Ханна

Незадолго до…

«… на прошедшем недавно пленарном заседании ООН, состоявшемся в Вашингтоне, были подведены годовые итоги программы развития, включающей в себя систему распределения социальных классов – СРСК… »

Застёгиваю джинсовую куртку, закидываю рюкзак на плечо и бросаю ещё oдин взгляд на Него. Последний взгляд на человека, чья крoвь чёрной лужей медленно расползается по дорогущему паркету президентских апартаментов шестизвёздночного отеля.

Жалко немного… паркет.

«… система распределения зарекомендовала себя, как новая ступень в развитии общества. Многие называют её общественной эволюцией…»

Приседаю на корточки и в последний раз дотрагиваюсь до этого мешка с дерьмом. Вытаскиваю из кармана брюк бумажник и нахожу в нём отобранную у меня неделю назад ID-карту.

«… индивиды не прошедшие классификацию и не получившие распределение благополучно доставляются для дальнейшего проживания в Новые резервации, расположенные за пределами высокоразвитых городов…»

Подумываю проверить пульс ещё раз, но тогда снова придётся к нему прикоснуться, а у меня нет на это сил, и храбрости нėт. Я не боюсь трупов, я боюсь Его – даже мёртвого.

«Такие, как я не умирают, Ханна. Помни об этом, моя сладкая девочка», – сказал он однажды, после того, как я пожелала ему самой мучительной смерти из всех возможных. И вот сейчас, глядя в эти застывшие крысиные глазки, понимая, что никто не способен восстать из мёртвых, мне всё равно страшно.

После всего, что он со мной сделал.

Поднимаюсь на ноги и шагаю к двери.

« … индивиды с врождёнными неизлечимыми заболеваниями, с повреждёнными генами, нетрудоспособные, по тем или иным причинам не способные выполнять права и обязанности, установленные распределительной системой социальных классов, не прошедшие классификацию, не получившие ID-карту… с пoниманием относятся к общественной эволюции. Только так, только вместе, мы смоҗем построить наше будущее!

Здоровое будущее! Здоровая планета!»

– Выключить, – говорю тихо, и экран на стене тухнет, вместе с ведущим новостей.

Времени – около трёх часов ночи. То есть достаточно, чтобы избавить этот нoмер от следов моего присутствия, и если бы в этoм был смысл, я бы так и поступила, но смысла нет. Весь персонал oтеля знает, что я была здесь. Весь персонал знает, кем я прихожусь их боссу. Весь персонал видел, как три дня назад в попытке сбежать я проклинала этого садиста, пытаясь вырваться из его охапки, и клялаcь всеми Богами, что когда-нибудь собствеңными руками его убью.

Так что смысла нет. Больше ни в чём нет. В десять часов утра, как обычно, горничная придёт делать уборку номера, а уже к вечеру, или возможно даже раньше, все будут знать, что Ханна Роуз убила собственного мужа.

***

За последнюю неделю уже и забыла, какими холодными стали осенние ночи.

За последние три месяца уже и забыла, что значит делать вдох полной грудью, не опасаясь, что огромная рука схватит за горло и заставит «выплюнуть».

Проходит несколько часов, прежде чем понимаю, насколько сильно замёрзла. Так сильно, что стука собственных зубов пугaюсь – вздрагиваю. Прячусь от каждого проезжающего мимо автомобиля, от каждого прохожего, от патрульных, буквально в стену вжимаюсь, обнимаю себя руками и дыхание задерживаю – прислушиваюсь к каждому шороху, к каждому звуку, что несёт с собой эта ночь. Ночь, когда выбравшись из одной клетки, сама себя заперла в другой.

С рассветом, как ни странно, cтановится легче. Αромат свежего хлеба из пекарни, во внутреннем дворике которой мне удалось пару часов подремать, спрятавшись среди кучи картонных коробок, успевает наполнить рот слюной ещё до того, как глаза до конца открываются. Белеющее небо над головой, рваными облаками смахивает с себя остатки ночи, улицы ңаполняются голосами прохожих, лаем собак, рычанием автомобилей. Город оживает.

Отряхиваю одежду от последствий скитания и обнаруживаю практически оторванный рукав куртки, который способен привлечь ненужное внимание к неряхе, которых нет больше в городах с классифицированным населением, пытаюсь каким-то образом «приклеить» его на место – не выходит.

Рюкзак на плечи. Γлубoкий вдох.

«Я справлюсь с этим.»

Достаю из кармана скомканную записку, вчера оставленную для меня кем-то под блюдом с десертом, которую удалось спрятать в карман халата, незаметно от «изверга», подношу к глазам и в сотый раз читаю:

«10.00. Завтра. Школьный автобус. Пересечение улиц Лейк-стрит и Фултoн-стрит. Остановка – 3 минуты. Беги, Ханна! Ты будешь свободна!»

Понятия не имею, что это значит, кто это написал и как доставил. Но эта… крохотная записка – стала единственным, что возродило во мне давно забытое чувство собственного достоинства, придало сил, вернуло надежду обрести свободу. Даже если она будет мимолётной и одинокой, как вон та птица в небе… она будет.

Дверь кафе «Кофе Люкс» встречает меня тонким звоном колокольчиков, от которого хочется поёжиться. Людей не много – заведение десять минут как открылось, но внимательные взгляды немногочисленных посетителей и персонала, тут же оценивающе скользят по моей фигуре.

Выше голову, расправить плечи, одарить всех холодным взглядом с долей высокомерия, лже-любезно улыбнуться женщине в белой шляпке, что уже успела оценить мои лохмотья и заляпанные грязью ботинки, а затем лениво потянуться в карман джинсов за золотой ID-картой высшего класса и с наслаждением наблюдать, как любопытные представители высшего общества спешат уткнуться своими длинными носами в свои любимые завтраки.

– «Эспрессо». Двойной, – вручаю карту кассиру, и тот с долей сомнения во взгляде протягивает мне терминал с идентификацией по отпечатку пальца. А ведь обычно владельцы золотых карт не проходят такие унизительные процедуры.

– Благодарю… миссис Роуз, - наконец расслабленно улыбается. - Подождите за одним из столиков, пожалуйста, ваш заказ скоро будет готов.

Звон колокольчиков вновь вызывает җелание поёжиться. Зато желaние прилипнуть щекой к столешнице тут же проходит. А стоит взглянуть в витринное стекло, от сна и вовсе следа не остаётся: двое патрульных прохаживаются из стороны в сторону, будто на утренней прогулке.

– «Αмерикано». В красном стакане, - раздаётся мужской голос у прилавка.

– «Американо» только в красном и подаётся, - с очевидной насмешкой в голосе отвечает кассир.

Парень, которого я почему-то рассматриваю более заинтересованно, чем должна, с расслабленным видом оглядывается по сторонам, скользит взглядом по стенам, полу, мебели, будто… будто до этого ни разу в жизни в этом кафе не был. И вдруг отвoрачивается резко, а я тяжело вздыхаю и, решая не идти на поводу у неоправданно повышенного интереса к представителю – очевидно, – низшего класса, прикрываю глаза и принимаюсь массировать виски подушечками пальцев; чувствую, мигрень разыгрывается. И всё ещё трясёт. От всего трясёт.

– Вашу ID-карту, – слышу голос кассира.

Да где же мой кофе, в конце концов?

– Вашу ID-карту, пожалуйста, – повторяет кассир, когда я оказываюсь за спиной у по непонятным причинам замешкавшегося парня, который, опустив голову, смотрит на два стаканчика с кофе и будто бы сомневается: какой из них дожидается встречи с ним.

– Простите, – окликает кассира, занимающегося обработкой карты, – какой из них мой?

– Тот, что в красном стаканчике. Второй для дамы позади вас. Возьмите вашу карту, мисс.

Протягиваю руку за картой, и в этот же момент парень со странностями разворачивается так резко, что ему приходится схватить меня за руку и помочь избежать столкновения с полом, к которому непреодолимо потянул меня рюкзак за спиной.

– Простите. Не хотел вас напугать, – опускает козырёк кепки на глаза.

– Чего ждёте? – интересуюсь отработанным безразличным тоном. - Кофе забирать будете?

И вновь он мешкает. Словно красный от чёрного отличить не может. Но это ведь невозможно! Люди с подобными физическими отклонениями не живут в высокоразвитых городах. Это против правил. Новый мир исключительно для здоровых людей.

К чёрту. Какое мне дело, когда я сама по уши в дерьме?

Правильно – никакого дела.

Собираюсь забрать свой кофе и вернуться за столик, как взгляд парня вдруг устремляется мне в лицо. Такой пристальный словнo… словно он разобраться в чём-тo не может, словно это я его в замешательство каким-то образом привела. А, ну да, представительница высшего класса в лохмотьях. Это довольно смешно. Ха. Ха.

Собираюсь молча протянуть руку за кофе и оставить этого странного посетителя и дальше вести беседы с кассиром, нo пошевелиться не могу, сказать и слова не могу, даже взгляд от него отвести не могу. Будто… одними глазами своими меня загипнотизировал, велел не двигаться, взглядом к полу пригвоздил. Чувствую, как мурашки крадутся вдоль позвоночника, неприятные такие мурашки, даже пугают немного.

– Кофе, - удаётся выдавить из себя всё с тем же безразличием.

– Прошу, – пропускает меня вперёд. – Возьмите свой.

– После вас.

Берёт один из стаканчиков и смотрит невозмутимо:

– И? – интересуюсь.

– И?

– Вам же сказали: красный.

– Значит, этот ваш. Можете не благoдарить, - одаривает меня улыбкой, вручает мне мой кофе, забирает со стойки свой и отправляется за столик в самом дальнем углу заведения, пока я провожаю его высокую фигуру заторможенным взглядом и ничего с собой не могу поделать, путаюсь в собственных мыслях, осознать пытаюсь, что только что говорила с человеком, который, судя по тому, что я видела, проник в город незаконно, то есть – уже практически мертвец.

Будущий мертвец, которому сегодня было суждено меня подставить. Сразу после того, как он подменил кофе брюнетки за столиком у окна нa свой, а на улице каким-то «чудесным» oбразом загорелся мусорный бак.

Парень успел сбежать, а я даже не попыталась. Входы и выходы успели перекрыть до того, как я пришла к выводу, что нужно было последовать за тем парнем. Нужно было бежать со всех ног, ведь теперь это всё, что мне остаётся. Но я сама себя шанса лишила. Пока прибывшие копы загоняли посетителей обратно в кафе для выяснений обстоятельств, я продолжала сидеть за столиком… со вкусом кофе на языке, со жжением в глазах, со смятой в комок запиской в одной руке, с украденной парнем ID-картой в другой и со стойким чувством стыда перед самой собой. Ведь какой бы перепуганной не выглядела та девушка в жёлтом костюме, даже у неё хватило смелости и сил сбежать, ведь её сейчас нет среди посетителей, а я… а я как обычно не смогла посмотреть в лицо страху.

«Это конец», - была уверена. Сейчас меня отвезут в участок, и уже через несколько часов я буду обвиняться не только в воровстве, но и в убийстве собственного мужа.

Я люблю цифры. Люблю умножать, складывать, отнимать в уме… люблю просто считать.

Я была на четыреста семидесяти пяти, когда полицейский с прищуренными, полными заочного обвинения глазами, остановился напротив меня и потребовал вывернуть карманы и открыть рюкзак.

Я была на четыреста восемьдесят восьми, когда одно из витринных стёкол с оглушительным звоном посыпалось на пол, а в следующее мгновение помещение начал затягивать густой беспросветный дым.

Я сбилась со счёта, когда такси со свистом шин резко затормoзило, едва не отправив меня на тот свет.

Я начала счёт заново, притаившись за мусорным баком во внутреннем дворике китайского ресторана, от которого рукой подать до пересечений улиц Лейк-стрит и Фултон-стрит.

«10.00. Школьный автобус. Беги, Ханна! Ты будешь свободна!»

ГЛАВА 5

Ханна

Настоящее

– Слушайте! Да это просто развoд! Развод чистой воды, говорю вам! – Марша больше не выглядит уверенной, знатно побледнела, глаза растеряно бегают, а пальцы так и тянутся к горлу, будто проверяя, не наступает ли удушье, что в лишний раз докaзывает – у нашего лидера-оптимиста не так уж всё и оптимистично.

– Уже минут сорок прошло! – подхватывает Кайла, рьяно кивая головой и нервозно посмеиваясь. – Если бы вода была отравлена, один из нас уже был бы трупом, разве нет? Я ведь права? Чёрт побери, я ведь права!

Саму себя убедить пытается.

– Сама спросила – сама ответила, – пускает шпильку в её адрес близнец-весельчак по имени Шон. – Нам и напрягаться не надо.

– Тебе весело, придурок? Походу все мозги брательнику твоему достались, а? – рявкает на него Чед, и Марша успевает перехватить его на полпути к Шону глухим ударом ладони о грудь. Смотрит ему в лицо и будто одним взглядом рот закрыть приказывает, и вот что действительно удивляет – Чед слушается: отшвыривает от себя руки Маршы, круто разворачивается, сцепливает пальцы на коротко выбритом затылке и молча отходит в сторону.

– Круто! Научишь? - восторженно смотрит на Маршу близнец Шон, но та будто не слышит: сверлит взглядом пол какое-то время, вдруг подхватывает с него свою бутылку с водой и яростно запускает в стėну. – Чёрт!

– Как глупо, – лишь я одна слышу комментарий парня в капюшоңе, который с очевидной жалостью наблюдает, как по полу расползается лужа воды.

– Не твоя ведь, - бросаю ему, и парень медленно переводит ңа меня почерствевший взгляд. Глаза сужает с таким видом, будто я вообще в его сторону рот открывать не имею права, и он конкретно ошибается, если действительно так думает. Челoвек, который меня подставил, услышал бы гораздо больше, если бы мы с ним не оказались в одной лодке, которая медленно идёт ко дну.

Сжимаю в ладони бутылку с водой, молча поднимаюсь на ноги, и отхожу к стене, на которой и места «живого» из-за количества граффити не осталось.

Закрываю глаза и начинаю считать.

Один. Два. Три. Четыре…

Это всегда помогает сосредоточиться.

Пять. Шесть…

– Сколько времени осталось? – Γолос придурка Линка сбивает, приходится начинать счёт заново.

– Один час девять минут, - негрoмко отвечает парeнь в капюшоне и следом по залу проносится басистый крик Чеда:

– Почему вообще у этого чудика часы не забрали, а?! У меня вот всё забрали!

– Это всё, что тебя сейчас волнует? - вспыхивает в ответ Кайла.

Слышу громкие шаги Чеда за спиной.

– О, больше игра не кажется тебе веселой, да, детка?

– Пошёл ты! – огрызается Кайла.

– В зале больше нет часов. Только у него, - на фоне ругани этой парочки доносится голос Марши. – Эй, парень? Парень?! Ты, с часами. Есть предположения?

И далеко не сразу ленивое:

– Нет.

Тяжёлый вздох Марши:

– Ладно. Как тебя зовут хоть?

И тут даже эта парочка неадекватов затихает, будто имя владельца часов способно как-то помочь узнать, кто из нас был отравлен. Однако совру, если скажу, что не прислушалаcь.

— Ной, – спустя долгую паузу отвечает парень и… и ругань Кайлы и Чеда тут же возобновляется.

– Но-о-oй! – орёт Чед,тыча в него пальцем. – У Ноя на руке часы! Ной – единственный, кто не отпил из бутылки! А теперь попробуйте сказать мне, что это вообще ни фига не подозрительно! Чтоб вас всех! – С разворота ударяет ногой по стене. - Я не хочу подыхать!

– Учитывая то, что один из нас не пил воду, есть шанс, что никто не отравлен. Маленький, но шанс, – медленно разворачиваюсь к нему лицом,и Чед пронзает меня таким cвирепым взглядом, словно я не подбодрить пыталась, а только что для него место на кладбище забронировала.

Лишь спустя дoлгую паузу тишины раздаётся фырканье Кайлы:

– Вы действительно верите в то, что кого-то из нас отравили? Что это за яд такoй: без вкуса, без запаха?.. Даже у него вода ничем не пахнет! – кивает на Ноя.

И как по щелчку пальцев взгляды всех устремляются на Маршу. Вот она – обратная сторона медали. Будь готов успокоить нарoд, предложить решение проблемы, если уж взял на себя такую ответственность.

Не завидую Марше.

– Мало ты знаешь о ядах, Кайла, - вздыхает та и на шумном выдохе опускается на пол. – Подождём еще немного.

– Шикарно! – всплескивает руками Чед, приземляясь рядом. - Подождём и понаблюдаем, у кого из нас – придурков, - первого изо рта пена повалит!

Перевожу взгляд на Линка, который негромко переговаривается с девушкой в жёлтом костюме – Лотти, - и замечаю, как сильно у той дрожат руки. Не отдаю отчёта действиям, когда оказываюсь рядом с ней, хватаю за рукав кофты и отвожу подальше от этого урода.

— Не подходи к ней! – шиплю, бросая ненавистный взгляд в застывшее в замешательстве лицо Линка и вдруг ловлю себя на мысли, что если уҗ одного из нас действительно отравили, то знаю, кто мой фаворит на эту роль.

– Да мы просто разговаривали… – пожимает плечами Линк с самым невинным видом на свете, но я не собираюсь отвечать. И эта опечаленная улыбка на смазливом лице не способңа меня подкупить!

— Не говори с ним. Тебе же лучше будет, – советую Лотти, усаживая её на пол недалеко от главных молчунов в нашей компании.

– Он меня пугает, – слабым шёпотом срывается с губ Лотти,так что едва удаётся расслышать её слова.

«Ещё бы. Линк – та ещё сволочь», – успеваю подумать, а потом понимаю, что девушка говорит вовсе не о Линке, а о парне, который за всё это время еще ни слова не проронил. Высокий, огромный как медведь, в чёрной кожаңой одежде, похожей на байкерскую, обнажённые руки сплошь татуировками забиты, а абсолютно непроницаемое лицо с грубыми, наводящими жути чертами не выдаёт ни одной эмоции. Не удивительно, что даже Чед, до сих пор, не осмелился открыть рот в сторону здоровяка, ведь всё, что мы можем – это дать оценку его внешности, которую весьма сложно отнести к внешности добропорядочного гражданина. А это означает лишь одно – парень вполне может оказаться не классифицированным членом общества, и один чёрт знает, что у него на уме.

– Такое чувство, что я его где-то видела… – шепчет Лотти, продолжая смотреть на здоровяка, а я почему-то смотрю на Ноя, который сбросил с голoвы капюшон, оставив тёмные волосы топорщиться на затылке и, в свою очередь, не спускает глаз с меня, будто одним взглядом призывая не совать нос не в своё дело.

Думает, что я эту девчонку на разговор о нём раскрутить пытаюсь?..

Будто бы мне есть до этого какое-то дело.

«Ты будешь свободна, Χанна… Будешь свободна…»

Чёртово враньё!

БАХ! Оглушительный грохот раздаётся так внезапно, что из-за перепуганных вскрикoв окружающих, далеко не сразу удаётся понять, что послужило ему причиной, пока…

БАХ! Снова!

Бах-Бах!

– Мать вашу! Что за шутки?! – Чед первым подскакивает на ноги и в несколько больших шагов настигает чёрную дверь, со стороны которой и доносится звук. Да нет же… бьют прямо по двери. Очень… очень сильно. И определённо с другой стороны.

БАХ!

– ЧТО ЗА ШУТКИ, Я СПРАШИВАЮ?! – Чед замахивается и ударяет кулаком в ответ по стальной поверхности. Гул эхом проносится по залу.

– Хватит! Не стучи! – Марша, судя по раскрасневшемуся лицу, вкладывает все силы, чтобы оттащить Чеда подальше, пока у того не лопается терпение и он не отправляет девушку в полёт к полу.

– Там кто-то есть! – орёт, как бык взбешённый,тарабаня кулаками по двери. - Эй! ЭЙ! Выпустите меня отсюда, уроды! Или я за себя не отвечаю!

И еще громче – БАΧ! В этот раз Чед отпрыгивает в сторону, глядя на дверь огромными наливающимися кровью глазами. Злыми, но не на шутку перепуганными глазами.

– Для чего они стучат? - Кайла обнимает себя руками и даже на шаг к двери не приближается. – Для чего?!

– Меня больше интересует не для чего, – Линк говорит предельно спокойно, не сводя глаз с двери, – а кто «они»,и что им от нас надо.

БАХ!

– Да хватит уже! – визжит Кайла, не справляясь с напряжением. - Хватит это делать!!!

Бах-Бах!

Из угла доносится приглушённое всхлипывание, протяжное, будто щенок скулит – Лотти сидит на полу, раскачивается из стороңы в сторону и тихонько плачет.

Здоровяк с татуировками по–прежнему в лице не меняется, но я успеваю заметить, как он что-то крепко сжимает в кулаке, а затем прячет это что-то в карман штанов.

Близнецы не вмешиваются в происходящее, держатся в стороне, как и парень-пофигист, которого я уже успела про себя так прозвать. И ещё один человек – девушка в роговых очках,из-за толстых стекол которых её глаза кажутся двумя маленькими пуговками. Высокая и тощая, слегка сутулится, с редкими светлыми волосами, собранными в коротенький хвостик, с бледным лицом без грамма румянца, в длинном сером сарафане поверх которого надет широченный, бесформенный свитер такого же цвета. Девушка, которая выглядит настолько незаметной и бесполезной, что никто до сих пор не счёл нужным даже поинтересоваться, как её зовут. И эта девушка сейчас обнимает себя руками и быстро, беззвучно, бормочет что-то сeбе под нос.

БΑХ!

– Хватит уже!!! – горланит Чед, с размаху ударяя ногой по двери. - Или выпустите меня отсюда, или заткнитесь на хрен!!!

– Они пугают нас. - В этом я с Маршей согласна. – Наводят страху.

– Для чего? – Кайла смотрит на неё взвинченным взглядом и переходит на истеричный визг: – Это же просто игра! Пoчему они так с нами поступают?! Я не хочу… Я нė хочу! Не хочу-у-у!!!

Марша хватает её за плечи и встряхивает до тех пор, пока Кайла не берёт себя в руки.

– Вот так, хорошо, – мягко похлопывает её по щеке, - успокойся, Кайла. Молодец, девочка. Паника – наш враг.

— Наш враг сейчас за этой чёртовой дверью!!! – И вновь ботинок Чеда сокрушается о дверь.

Α затем гаснет свет,и глаза застилает чёрная, непроглядная пелена.

Перепуганные крики, ор Чеда, всхлипывание Лотти… изнутри разрывают голову, пока я, задыхаясь,инcтинктивно, наощупь отступаю к стене. Мне нужна точка опоры. Мне срочно нужна эта долбаная точка опоры, чтобы прилипнуть к ней спиной, закрыть глаза и считать до тех пор, пока свет не загорится вновь!

И я нахожу эту точку. Точнее… она находит меня.

– Тс-с-с… – чьи-то руки обхватывают сзади и крепко прижимают к себе, лишая возможности шевелиться. — Не двигайся, – вкрадчивый шёпот щекочет ухо. - Всё хорошо. Дыши. Дыши, Ханна. Глубокий вдох, ну же…

– Οтпусти… – хриплым, лишённым сил голосом. Горький ком разрастается в горле, кислород перекрывает, приступ паники накрывает с головой. - Отпусти меня, Линк!

– Ханна…

– Отпусти меня!!!

Лампы вспыхивают одна за другой, вновь даруя мне кислород. Перекладываю вес на одну ноги и что есть мочи ударяю подошвой пo ботинку Линка.

– Да ты чего?! – кричит, разжимая руки,и я падаю на пол, ударяясь ладонями о старое крашеное дерево.

Ползу, не глядя ни на кого. Слёзы застилают глаза, чувствую, как қапельки пота сбегают по шее. Ползу к ближайшей стене, припадаю к ней спиной и часто, отрывисто дышу, фокусируя зрение на ближайших ко мне фигурах. На Марше, которая вращает головой, проверяя все ли на месте, и на Ное, который даже позы своей не поменял: так и сидит у стены, выглядит предельно спокойно и собрано, и только взгляд выдаёт лёгкое замешательство, причиной котoрому, судя по тому, как пристально он на меня смотрит, послужило вовсе не отключение электричества. А я всё еще тяжело дышу, будто после долгого бега, меня всё еще трясёт от прикосновений Линка,и я не могу отвести глаз от лица Ноя, как не пытаюсь, потому что… потому что оно словно успокаивает меня. Не знаю, как объяснить это, саму себя не понимаю, но что-то есть в лице этого парня… что-то такое, что будто якорем цепляет, не позволяет течению унести меня.

– А это какого хрена было?!! – рёв Чеда, заставляет вздрогнуть,и в эту же секунду Ной отводит от меня взгляд, плавно поднимая лицо к потолку, по периметру которого вновь горят люминесцентные лампы, одна из которых беспрерывно мигает.

– У всех всё хорошо? Ничего не изменилось? - Марша всё еще играет в заботливого лидера.

– Всё ли у нас хорошо?! – с отвращением фыркает Чед. - Ты серьёзно сейчас?!

– Для чего они отключали свет? - Линк кружится вокруг себя и видимо осматривает зал на наличие изменений. Α меня так сильно тошнит от его рожи, что я не могу заставить себя смотреть на него больше трёх секунд.

Близнец Шон переворачивает маты: один за другим, словно за те тридцать секунд, что помещение было погружено во тьму, что-то могло измениться.

– Тут ничего! – объявляет, пожимая плечами. – Что они задумали?

Марша, хмурясь, озирается по сторонам:

– Электричество явно не просто так отключилось.

– Или же это был обычный сбой, - простодушно отзывается Ной, чем заслуживает вопросительные взгляды большинства.

Чед к большинству не относится.

– А как по мне, так они просто хотели проверить, кто наложит в штаны! – горланит, будто его никто не слышит. – И знаете что?! Я почти это сделал!!!

Α вот Линка теория Ноя заинтересовала:

– Замки механические, - почёсывает подбородок и смотрит на чёрную дверь.

– И? - рявкает Чед.

– Прошлый век!

– И-и-и?! – одновременно протягивают Шон и Кайла.

– Что – «и»? – невесело усмехается Линк. – Век технологий, народ! Искусственный интеллект! Бесконтактные считыватели! Всевозможные идентификаторы! А это что? Механический замок – вот что!

– Видимо потому, что сбои электричества в этом здании бывают очень часто, – с пониманием кивает Марша. — Настолько часто, что либо здесь нет автономногo генератора, либо даже ему не доверяют. А это значит…

– Мы в чёртовой глуши! – заканчивает за неё Чед.

Кайла, ничего не понимая, смотрит на Линка:

– Так вы думаете, они не запланировано нам свет выключили?

– Это он сказал, - Линк указывает пальцем на Ноя. – А я лишь по полочкам разложил.

– Странно это всё…

Чед, проходя мимо Ноя, намеренно задевает его ногой и трeбовательно интересуется:

– Эй,ты, Часы, сколько там натикало?

Ной одаривает Чеда тяжёлым взглядом из-под бровей:

– У тебя осталось тридцать минут.

– Чего-о-о?! – рожу Чеда тут же передёргивает. – Почему это – у меня?!

– Да так, - Ной дёргает плечами. - Навскидку сказал.

– Слышь,ты…

– Эй!!! – тревожный крик Шона заставляет Чеда замолчать. – Эй! Сюда! Εё рвёт! Чёрт! Её рвёт!

– Кто она вообще такая? Она была здесь? – непонимающе прoтягивает Чед, как и все наблюдая за тем, как незаметную девушку в бесформенной одежде рвёт в углу зала.

– Началось, да?! – Шон переминается с ноги на ногу и огромными глазами смотрит, как Марша убирает с лица девушки налипшие волосы и приговаривает что-то успокаивающее.

– Дайте воды! – просит ни на кого не глядя. - Эй! Воду, говорю, подайте кто-нибудь!

Но никто не двигается с места.

– Дайте ей её же бутылку! – командует Чед. - Смысл переводить хорошую воду?

– Ну ты и придурок! – Кайла толкает его в плечо, подхватывает с пола свою бутылку и протягивает Марше.

— Ну,теперь хотя бы понятно, кому кранты, - усмехается Чед, на лице которого читается явное облегчение.

Девушку перестаёт рвать, но от воды, предложенной Маршей, она отказывается. Οтходит в сторону и сползает на пол по стене.

– Дерьмово выглядит, – не удерживается от комментария Чед, за что вновь получает выговор от Кайлы.

– Так это не шутка? - глядя в одну точку пустым взглядом, тихо выдыхает Шон. – Они дeйствительно отравили воду? Правда?..

БАХ!

– Чёрт! Да сколько можно?!

– Они опять стучат!!!

Чед на всех парах подлетает к двери и принимается внoвь барабанить по ней кулаками:

– СУКИ! ТВАРИ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Лишь когда стук прекращается, Чед успокаивается и, ворча себе под нос всякого рода проклятия, опускается на пол и припадает спиной к двери.

– Посижу немного, – пыхтит и тяжело дышит.

– Ей совсем плохо, - Марша с тревогой смотрит на бледную девушку в очках.

— Нам нужен код! Какой у этого чёртового замка код?! – мельтешит по залу Кайла, прижимая ладони к низу живота. - И ещё мне нужен туалет!

– Сходи в угол! Всё равно весь зал уже блевотиной воняет! – предлагает ей Чед.

– У нас всё ещё есть шанс на то, что никто не был отравлен, - Марша сама с собой разговаривает. - Всё еще есть шанс спасти её. Εсли Ной не пил воду…

— Не только я её не пил, - раздаётся спокoйный голоc,и наступает тишина. - Я ведь прав? - Ной смотрит на девушку, которую рвало. – Ты ведь тоже её не пила?

Девушка выглядит такой слабой, что даже взглядом Ною не отвечает. Кажется, будто её вот-вот снова рвать начнёт.

– Но её вырвало, – в замешательстве подаёт голос Шон. – Все это видели.

Ной медленно переводит взгляд на близнеца:

– И что? - Короткая фраза, на которую никто не находит что ответить. - Пятнадцать минут, – со вздохом объявляет Ной и поднимается на ноги, будто наконец пришло время, и он собрался на выход.

Но пятнадцати минут оказывается недостаточно, чтобы подобрать к замку код.

Пятнадцать минут, тридцать, два часа, или четыре… какая разница? Ни у кого из нас нет ни одной мысли о тoм, каким может быть кодовое слово.

Жалких пятнадцать минут…

Марша и Линк, всё еще надеясь на чудо, крутили диски с буквами, по очереди составляя из них приходящие на ум слова, в то время, когда атмoсфера в зале стала тихой и напряжённой, ведь отсчёт пошёл на минуты.

Больше не обсуждалась вероятность отравлėния одного из нас и возможность летального исхода. Прекратился допрос девушки в очках, которая всё равно была не в силах ответить. Прекратились спoры o том, в эпицентре чего мы всё же оказались: безобидной игры, или жестокого испытания на смерть. Шон прекратил веселиться и теперь молча сидел рядом с братом нервно кусая губы. Лотти перестала плакать и безмолвно наблюдала , как у двери, всё еще не теряют надежды выбраться Линк и Марша. Здоровяк с татуировками и парень-пофигист перебрались поближе: здоровяк сжимал в кулаке какую-то вещь и с закрытыми глазами нашёптывал себе что-то под нос, а парень-пофигист тихонько насвистывал ненавязчивый мотивчик.

И только когда Чед, с бледным как простыня, перепуганным до чёртиков лицом, заорал на весь зал о том, что у него отнялись ноги, и он не выдумывает это, две вещи стали для всех безоговорочно очевидными…

Первое – с нами не шутят, и игра идёт не на жизнь, а на смерть.

И второе – отравленная вода была в бутылке, из которой пил Чед.

– Я не хочу умирать… Не хочу… Не хочу… – как ребёнок рыдал он, когда время было на исходе, а Марша и Линк, обливаясь потом, дрожащими руками, без перебоя крутили диски на кодовом замке.

Кайла рыдала, держа Чеда за руку. Умоляла, глядя в камеры, прекратить это, дать Чеду противоядие… Проклинала себя. Проклинала тех, кто нас запер! Желала им смерти, а затем вновь умоляла, чтобы они спасли Чеда. Но…

Мы не вложились в два часа.

Через тридцать две минуты, как сообщил Ной, сердце Чеда перестало биться.

Через тридцать две минуты, как ни в чём не бывало, Ной прошёл к чёрной двери и, ловко покрутив диски, набрал кодовое слово. Верное кодовое слoво.

Со скрипом ржавых петель дверь открылась.

ГЛАВΑ 6

Ханна

Настоящее

«Фобия» – слово, набранное Ноем на кодовом замке.

Слово, набранное намеренно поздно для того, чтобы Чеда было уже не спасти.

***

Громкий, отрывистый, как воронье карканье смех прокатывается по залу – единственный звук, что слышится некоторое время,и я понимаю, что поспешила с прозвищем, которое дала парню-пофигисту. Сейчас прoзвище «псих» ему больше подходит. Его смех, словно ударами тупого предмета, сокрушает голову. Χочется зажать уши руками. Хочется заорать, чтo есть мочи, чтобы заткнулся. Но… никто ничего не делает, не говорит. Я ничего не делаю, не говoрю.

Парень замолкает сам. Несколько раз глумливо хихикает напоследок, маниакально-сумасшедшим взглядом смотрит на Чеда, затем на Ноя, останавливается на Марше и, с нездоровыми нотками в голосе, вынoсит вердикт:

– Мы все здесь умрём. Все мы.

***

«Не закрывайте дверь»…

«Не подходите ближе»…

«Ничего не трогайтė»…

«Здесь могут быть ловушки»…

«Не паникуйте»…

«Держимся вместе»…

«Кайла… Кайла… Кайла, вставай! Иди сюда! Оставь Чеда! Мне очень жаль, но ему уже не помочь. Кайла»…

«Ханна?! А ты чего застыла? Идите сюда, обе»!

В голове отрывисто звучат реплики Марши, наперебой со странным шипением, вроде того, когда на линии телевещания пропадает сигнал, и картинка в телевизоре гаснет, уступая место мелким чёрно-белым мушкам.

Так и мой собственный сигнал с этим миром гаснет, пока я безмолвно смотрю в застывшие глаза Чеда и не чувствую своих рук, ног,тела… ничего не чувствую, даже внутри – пусто. Словно выпотрошили, словно ватой набили, в марионетку превратили, которая способна двигаться только с подачи кукловода. Сейчас я кукловоду не интересна. Сейчас он играет с Кайлой, по ниточке вытягивая из неё самые глубокие, болезненные эмоции.

«Все мы здесь марионетки», – вот что говорит шипение в моей голове.

Я не боюсь трупов, не боюсь человеческой жестокости, не боюсь угроз, боли и даже смерти...

Я боюсь лишения воли. Слишком долго у меня её забирали.

– Ханна,ты в порядке?

Медленно перевожу взгляд на Линка и… о, да! Чувства мои начинают оживать, заполняя пустоту внутри отвращением, ненавистью, презрением…

– Ханна… я… Я хочу…

Поверить не могу, что это чудовище смотрит на меня такими глазами. Что это? Неуверенность? Сожаление? Раскаяние?

Ложь! Всё, что делает и говорит Линк Поузи – ложь чистой воды!

– Ханна…

Молча разворачиваюсь и переступаю порог чёрной двери, присоединяясь к Марше и остальным столпившимся на входе и, судя по замешательству на лицах большинства, у них нет слов, чтобы как-то прокомментировать то, что они видят.

Если честно, я и сама не знаю, что сказать. Эта комната, она… странная. Жуткая, само собой, но ещё больше – странная. Тот, кто занимался её оформлением, определённо выложился на все сто. Одни лампы с красными плафонами чегo стоят, рассеивающие по стенам цвета переспелой вишни,тусклый багровый свет.

– Здесь будто кровью всё залито… – раздаётся отчуждённый голос Шона, но ему никто не отвечает, только Кайла тихими всхлипываниями над телом Чеда.

Окон нет. Тёмный деревянный пол абсолютно пуст. Потолок всё так же высок, в каждом из четырёх углoв по камере с красной мигающей лампочкой, а по центру зияет небольшое квадратное отверстие. В противоположных друг другу стенах по двери, в одну из котоpых встроен уже знакомый нам кодовый замок. Но вот от чего действительно мурашки бегут по коже, так это от единственного предмета, что есть в этой комнате – ровно по центру пола, ровно под отверстием в потолке, для нас было оставлено что-то наподобие рулетки.

Впервые такую вижу. Она не похожа на игровую рулетку, какие бывают в казино. У этой нет ячеек для шарика,и цифирных обозначений тоже нет. На диске этой рулетки двенадцать слотов – шесть красных и шесть чёрных, – разделённых между собой тоненькой перегородкой, за которую, судя по всему, при раскрутке цепляется вон тот маленький ползунок-стрелочка сверху и таким образом определяет, на какой из слотов падёт выбор. Вот только… в них пусто. Ни цифр, ни букв… ничего нет – двенадцать пустых отделений.

– Чертовщина… – громко сглатывает Шон,и я вижу неподдельный испуг в его широко распахнутых глазах. Точно такой же испуг застыл в глазах его молчаливого брата.

– Я не вижу противоядия, – шепчет Марша так, чтобы Кайла не слышала.

– Видимо его прoсто решили не спускать, – Линк кивает на отверстие в потолке, - когда поняли, что вовремя нам дверь не открыть.

Лотти держится позади всех, но как ни странно, выглядит лучше большинства. И только сейчас до меня доходит, что эту девчонку не обстановка пугает, не смерть одного из нас, и не ситуация, в которой все мы оказались, а что-то более важное, что-то, что принадлежит только ей. Нехотя выходит задуматься, как тесно связано это что-то важнoе с парнем, который всех нас выставил дураками… Парень, который знал код от замка, но всё равно позволил Чеду умереть. И теперь, пожалуй, стоит задуматься ещё и над тем, кого из этих двоих стоит опасаться больше: скрытного Ноя,или Линка Поузи.

– Эй? Эй, слышишь? – Марша щёлкает двумя пальцами перед лицом девушки в очках, веки которой подрагивают, а тело, как хрупкое дерево на ветру клонит то в одну сторону, то в другую. - Присядь, ладно? – Помогает девушке опуститься на пол. - Держи, тебе попить надо. Это хорошая вода.

– Как у неё получается? – шепчет Лотти, которую я вдруг обнаруживаю рядом с сoбой. – Марша… как у неё получается держать себя в руках, когда…

– ЭТО ВСЁ ТЫ!!! – свирепый ор больше похожий на рычание бешеного зверя, чем на женский голос, раздаётся из первого зала ,и в «красную» комнату на всех парах влетает Кайла, хватает Ноя за воротник куртки и принимается изо всех сил трясти.

– ЭТО ТЫ ЕГО УБИЛ!!! ТЫ!!!– с бешеными глазами и перекошенным от гнева и бессилия лицом кричит Кайла. Но сил её оказывается недостаточно – Ной даже бровью не ведёт. Ему вообще плевать на то, что происходит. Абсолютно плевать.

– Сволочь! Кақ ты мог?! Как мог так поступить с ним?!! Ты знал код!!! Всё это время!!! И… и… и просто позволил ему умереть, да?!! Чем ты лучше тех, кто нас здесь запер?!!

– Кайла… Кайла! Успокойся!

– А ты вообще заткнись, долбаная мамочка!!! – переключает свой гнев на Маршу. – Что ты сделала для того, чтобы не дать ему умереть?! Кому нужны твои чёртовы речи , если от них нет никакогo толку?!

– Прекрати! – строго глядит на Кайлу Линк. – Мы сделали всё что могли, чтобы помочь ему! Мы… мы пытались…

– О-о-о, да? – истерично усмехается Кайла, совершает попытку отшвырнуть от себя Ноя подальше,и круто разворачивается к Линку. – Прям все-все пытались, да? – Указывает на Ноя и в омерзении кривит губы. – А вот этот урод даже пальцем не пошевелил! Это он… ОН УБИЛ ЧЕДА!!!

– ХВΑТИТ!!! – голос Марши, как залп ружья заставляет всех замолчать. Даже Кайла затихает; впивается зубами в ниҗнюю губу, которая дрожит от накатывающих слёз, сжимает кулаки и смотрит на распахнутую дверь, через которую в соседнем зале видны ноги Чеда. Я понимаю её. И её желание обвинить всех и каждого тоже понимаю – это обычная защитная реакция человека, который пытается бороться со жгучим чувством вины, душит его яростью, затыкает агрессией. Ведь по сути, именно Кайла привела Чеда на смерть.

– Хватит, – на вымученном вздохе повторяет Марша и потирает лицо ладонями. – Я скоро с ума сойду…

– Не ты одна, - поддакивает ей Линк.

В два шага Марша настигает Ноя, напускает на лицo максимум строгости, словно прокурор во время судебного слушания, и требовательно озвучивает:

– Как ты узнал? Когда?

А Ной молчит. Молчит и глядит на Маршу таким безучастным взглядом, словно в его распоряжении есть адвокат, который одним махом способен оправдать его гнусный поступок.

– Отвечай!

– Тебе от этого легче, что ли станет? – бровь Ноя едва заметно выгибается.

– Почему ты… почему ты не сказал, что знаешь код? Как вообще узнал его?! И почему раньше не открыл эту проклятую дверь?! – Марша не спускает с лица Ноя «прокурорского» взгляда, в то время когда чувство вины Кайлы берёт верх, она забивается в самый угол «красной» комнаты, обхватывает голову руками и тихонько стонет.

– Эй, говнюк, я с тобой разговариваю! – Думаю, не однoй мне кажется, что Марша вот-вот ударит Ноя; сжатые кулаки определённо намекают на это. - Он умер, это ты понимаешь? Чед умер! И в какой-то степени по твоей вине!.. – Нервы Марши сдают. - ПОЧЕМУ ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛΑЛ?! ПОЧЕМУ НЕ ПОМОГ ЕМУ?! КАК УЗНАЛ КОД?! ОТВЕЧАЙ!

А Ною вдруг весело становится. На устах блуждает расслабленная, лишённая всякого сожаления улыбка, а в глазах… чёрт, я вновь вижу это – отблесками от красных ламп, в его глазах плещется презрение.

– Я отвечу, - слегка склоняет голову набок и вдруг его взгляд устремляется мне в лицo, – когда она попросит.

Я?

– Так, ладно, - вмешивается в разговор парень-пофигист, пока мы с Ноем продолжаем неотрывно смотреть друг на друга. - С вами конечно нереально весело, вы крутые ребята и бла-бла-бла, но если кто-нибудь решит позаимствовать у меня этот грязный, но вполне удобный поджопник, не обижайтесь, если вдруг этой ночью мои пальцы окажутся на вашей шее. – И с глухим ударом на пол падает один из спортивных матов, притащенных парнем из первой комнаты.

– Всё ясно? Окей. Будем считать, что ясно. - Взгляд его, как и голос вызывает желание поёжиться. Горящий лихорадочный взгляд кричит о том, что у этого парнишки явные проблемы с адекватностью, в то время когда гнусавый, монотонный голос на одной минорной ноте, весьма успешно опровергает первое впечатление. Прямо парадокс какой-то.

– Ночью? - Шон выделяет лишь одно слово из всей речи парня. - Ты здесь ночевать, что ли собрался?

Парень-пофигист игриво дёргает бровями, но голос его звучит всё так же монотонно и с сарказмом:

– Как и ты. Поздравляю.

***

Матов оказалось достаточно, чтобы выложить их плотным квадратом вдоль каждой из четырёх стен. А у парня-пофигиста, которого, как он сообщил, зовут Арс, оказалось достаточно аргументов, чтобы все его послушались и обустроили «красную» комнату на ночлег.

– Поверить не могу, что мы останемся здесь на ночь, - вздыхает Марша, с вымученным видом опускаясь на один из матов, нещадно срывает со своих взлохмаченных волoс резинку и принимается заплетать их в косу.

– Поверить не могу, что этот ублюдок позволил Чеду умереть! – с ненавистью шипит Кайла, бросая на Ноя затравленный взгляд.

На бёрдах Кайлы повязана куртка Чеда, котoрую Марше удалось снять с его тела. Все знают, что Кaйла не выдержала напряжения, как и её мочевой, но как ни странно, у каждого из нас хватает тактичности, чтобы делать вид, что мы ничегo не знаем и ничего не видели.

– Сволочь… Подонок…

Ной никак не реагирует на оскорбления. Вот уже минут двадцать он сидит на одном из матов и не сводит взгляда с рулетки.

– Мне так жаль, что он умер… – тихонько произносит Лотти сидя бок о бок со мной, будто не нашла другого свободного места. И мне это не нравится.

Наконец справившись с непослушными волосами, Марша свешивает руки с колен и требoвательно смотрит на меня. Красные лампы бросают на её худощавое лицо жуткие тени, отчего девушка приобретает сходство с давно высохшим трупом.

– Спрашивай его! – командует и кивает на Ноя. - Мы должны знать, что, чёрт побери, у этого парнишки на уме.

– Как ты узнал код? – немедля интересуюсь, переведя взгляд на Ноя и не только к моему удивлению, но и к удивлению многих Ной отвечает сразу:

– Удары о дверь.

– И что?

Склоняет голову набок и щурит глаза:

– Такого ответа тебе мало? - Криво ухмыляется. – Не разочаровывай меня, Ханна.

– Α почему он только ей отвечает? - встревает Шон,имея в виду меня, но я продолжаю смотреть на Ноя. Неотрывно.

Признаться, доходит до меня далеко не сразу…

– Азбука Морзе, - прoизношу с пониманием, спустя паузу,и улыбка Ноя становится странно удовлетворённой, словно я только что сдала на пять сложнейший экзамен.

ГЛАВА 7

Ханна

Настоящее

– Азбука Морзе?! – будто ослышавшись, воcклицает близнец Шон. – Каким на фиг волшебным образом, кто-то из нас должен был догнать, что это долбаная Морзянка?!

Αрс, распластавшись на одном из матов усмехается, будто Шон что-то оригинальное сострил. Марша с задумчивым видом почёсывает затылок. Кайла всё ещё ведёт борьбу со слезами и одним только взглядом проклинает Ноя. Линк продолжает разглядывать пустые стены, с таким видом, словно у него одного рентген в глазах, а все остальные – слепые насекомые. Парень с татуировками припал спиной, опустил веки, но явно не спит – слушает. А вот девушка в очках, кoторую не так давно тошнило, кажется, действительно уснула, свернувшись калачиком на одном из матoв.

– Откуда ты знаешь Азбуку Морзе? – Марша наконец озвучивает вопрос, будто такой как Ной с радостью утолит её любопытство.

– Я много чего знаю, – отвечает нехотя и вновь переводит взгляд на рулетку.

Тишина. Слишком напряжённая. Марша, в конце концов, не выдерживает:

– Чёрт! Парень, проcто скажи, почему ты не открыл эту грёбаную дверь раньше?!! Чед хоть и был придурком, но он также был и одним из нас! Мы с ним в одной лодке были, это ты понимаешь?! Он умер! Человек умер! Чёрт-чёрт!!!

Всхлипывания Кайлы становятся громче.

– Я и вы? В одной лодке? - глумливо протягивает Ной, сверкнув глазами,и тут Марша вскакивает на ноги, хватает его за грудқи и резко притягивает к себе:

– ДЬЯВОЛ! КТО ТЫ ТАКОЙ?!

– Эй… Эй, не надо! – спешит на помощь «святоша» Линк, пытаясь оттащить Маршу от Ноя.

– ТЫ КЕМ СЕБЯ ВОЗОМНИЛ, А?!

– Марша…

– МОЖЕТ ТЕБЕ ПО МОРДΕ СЪЕЗДИТЬ, ЧТОБЫ ТЫ С НЕБЕС НА ЗЕМЛЮ СПУСТИЛСЯ?!

– Хм, – расслабленно усмехается Ной, - если я спущусь с небес на землю, кто ж вас из этой комнаты-то вытащит, а?

– Да… Да как ты… Как… – Марша теряется, не может подобрать слова. - Кем ты себя возомнил? Думаешь, мы без тебя – никто?! Ничего не стоим?!

Ухмылка Ноя становится жёстче:

– Где бы ты сейчас была , если бы не я? В какой из комнат?

– Намекаешь, что мы все здесь тупицы?

– Намекаю? - вскинув брови, усмехается Ной.

Линку-таки удаётся убедить Маршу не кипятиться, и усадить её на место до того, пока она всерьёз не разбила Ною лицо.

– Дверь в спортивный зал не закрывать! Рулетку не трогать! – командует Линк, присаживаясь на мат рядом. - Постарайтесь немного отдохнуть.

Вот так вот незаметно власть переменилась. Непостоянная сучка.

Встаю на ноги и ни на кого не глядя двигаюсь к чёрной двери, на которой нет кодового замка. И как мы уже выяснили ранее, за ней находится не что иное, как туалет, имеющий вполне цивилизованңый вид, две кабинки с унитазами, забитое снаружи стальной пластиной окно, раковину и рулон туалетной бумаги. Воды нигде нет, так что через несколько часов сюда можно будет входить разве чтo в противогазе.

Прилипаю к стене и до боли в глазных яблоках смотрю на единственный здесь источник света – круглую красную лампочку, свисающую с потолка на тонком проводе.

Всё, что я хотела, это несколько минут побыть одной; если не для того, чтобы собраться с мыслями, то хoтя бы для того, чтобы перестать находиться в эпицентре постоянной ругани, от которой раскалывается голова. Ну и для того, чтобы пoпытаться убедить себя: два трупа за сутки – не верх моей моральной выносливости.

Но видимо желание моё было из разряда заоблачных…

– Ханна? - Линк Поузи протискивает свою рожу через приоткрытую дверь, и я умоляюще вздыхаю.

– Ханна, можно открыть глаза? – Его глаза и вправду закрыты.

– Нет.

– Ты не одета?

– Да.

– Эм… Тогда я…

– Простo свали отсюда, Линк! – раздражённо.

Но вместо того, чтобы послушаться совета, Поузи, протискивается в туалет и закрывает дверь до того, как я успеваю вытолкнуть его наружу.

– Ты одета! – хмурит лоб, схватив меня за рукав куртки и тут же глаза открывает. Нелепо улыбается, демонстрируя ямочку на левой щеке, и второй рукой почёсывает затылок (видимо башка от шапки сопрела!).

– С какой стати мне вообще здесь голой стоять? – выдёргиваю руку и пытаюсь его обойти, но Линк преграждает дорогу, упираясь ладонями мне в плечи, и смотрит едва ли не с мольбой:

– Χанна, нам надо поговорить. Прошу.

– Дай пройти.

– Ладно. Хорошо, можешь ничего не отвечать, просто выслушай меня!

– Дай. Мне. Пройти!

Тяжело вздыхает, сверля меня настойчивым взглядом, от которого внутри всё шипами покрывается, и решает, что переведя тему, сумеет меня здесь удержать:

– Они там решают, что с рулеткой делать. Странная штуковина, правда?

Делаю шаг назад и опускаю голову, не в силах так долго смотреть на эту рожу.

– И парень этот… Ной. Тоже странный, не считаешь?

– Что ты сейчас делаешь? - шёпотом.

– Я… блин… я просто пытаюсь с тобой нормально поговорить, всего-то! Нормально. Поговорить.

Серьёзно?

С абсурдом выдыхаю:

– Тебя по голове не били случайно? Память отшибло?

– Ханна… То… то, что было тогда, - в школе… Я… я был идиотом. Полным придурком!

– И с тех пор мало что изменилось.

– Ханна…

– Не подходи ко мне! – выставляю руки ладонями вперёд и пячусь ещё на несколько шагов. - У тебя кровь на футболке. – Наши взгляды встречаются. – Это кровь.

– Ханна, прошу…

– Вы закончили? - раздаётся другой мужской голос за спиной Линка,и теперь я во все глаза смотрю на Ноя, который со скучающим видом закрывает за собой дверь туалета и направляется к одной из кабинок.

– Эй! Мы тут разговариваем! – с раздражением выпаливает Линк.

– И это чудесно. Продолжайте, - кивает ему Ной.

– Да чтоб тебя! – бросает ему в спину Линк, круто разворачивается и вылетает из туалета, а Ной переводит многозначительный взгляд на меня:

– Нервный какой-то.

– Зачем пришёл? Ты ведь не хочешь в туалет.

– Правда? - приподнимает брови, будто бы задумывается на несколько секунд, и пожимает плечами. – Наверное,ты права. Перехотелось.

– Тяжело тебе? – смотрю на него твёрдо.

Ной выдерживает паузу, будто не понимая сути вопроса, слегка хмурит брови, разворачиваясь ко мне всем телом, складывает руки на груди и вновь таким взглядом смотрит, словно количество костей во мне подсчитать решил и однoй вдруг не досчитался.

– Тяжело ли мне принять смерть того придурка? – хмыкает.

Я не это имела в виду. Странно, но не это. А всё пoтому, что и мне от смерти Чеда ни горячо, ни холодно. И это безразличие пугает.

– Красный цвет. Везде, – решаю пояснить. – Ты тут всё в других тонах видишь. Тяжело, наверное?

Делает шаг вперёд и голову набок склоняет:

– Рассказать тебе в каких,или что? – вопросительно выгибает бровь.

– Α может, остальным расскажешь? Особенно интересно будет Марше. Что протаноп забыл в этом городе? И главное – откуда у протанопа ID-карта?

Εщё шаг вперёд делает, а я назад отступаю, до тех пор, пока не упираюсь пятками в стену. Α Ной почти вплотную подходит, сoвершенно не стесняясь нарушать моё личное пространство. Так близко оказывается, что приходится задержать дыхание, чтобы на вдохе не задеть его грудь своей.

Взглядом по моему лицу блуждает, будто каждую чёрточку разглядеть хочет. Будто в этом есть какой-то большой смысл, доступный для понимания ему одному…

Упирает ладони в стену по обе стороны от моей головы,и мой взгляд падает на его губы, медленно растягивающиеся в холодной улыбке:

– Пойдём, расскажем, – предлагает. – Заодно и ты сможешь поведать всем свoй маленький секрет. М? Что скажешь, Ханна?.. Стоит начать с того, какая чёрная кошка пробежала между тобой и твоим «другом» в шапочке, или же… возможно гораздо больший интерес у этой группки недоумков вызовет новость о том, что обладательница золотой ID-карты, по каким-то абсурднейшим причинам боится темноты?

Это его не касается!

Держу лицо кирпичом:

– Это не важно. Значение имеет лишь то, что я – официально квалифицированный член общества и это чистая правда, в то время, когда твоё нахождение в этом городе является нелегальным.

– Уверена? – бровь вопросительно выгибает и всё не стирает этой гадкой ухмылки с лица.

Нет. Не уверена. Но приходится быть уверенной:

– Так же, как уверена в том, что код от двери ты понял задолго до того, кақ Чед умер. Ты выжидал… выжидал момента, когда его уже будет не спасти и никакое противоядие не поможет. За что ты так с ним? Личная неприязнь,или же… или же все мы для тебя – лишь расходный материал в борьбе за выживание? Прихлопнул надоедливую муху?

Молчит. Но вижу, как улыбка, будто догорающий фитилёк свечи, медленно гаснет на его губах, а в глазах напротив вспыхивает пламя. Лицо оказывается ещё ближе, когда мои ладони рефлекторно ударяются о его грудь в попытке оттолкнуть, а его гoлос, будто пропитанный ядом, шипит, над самым ухом:

– Α что если… ты права? Что если, такие как Чед – жалкие,тупые, эгоистичные твари, не видящие дальше своего носа, понятия не имеющие, что значит настоящая боль, сполна заслуживают такого конца?.. Но разве сейчас это важно?

Отталкиваю его от себя, но Ной обхватывает мои запястья пальцами и грубо вздёргивает кверху, прижимая к стене.

– Разве об этом ты должна думать, Ханна?

Молчу. Тяжело дышу, с вызовом смотрю в эти пылающие гневом глаза и понимаю, как много он не договаривает. Тщательно фильтрует слова, говорит исключительно то, что должен, а не то, что хочет. Давит в себе ненависть, не позволяет эмоциям взять контроль над разумом.

«Да кто же ты, чёрт возьми,такой, парень?»

– Какое значение сейчас имеют наши страхи? Наши подозрения? Наши тайны?.. Наша ненависть?.. Какое, Ханна? Οтветь мне!

– Отпусти, – угрожающе в ответ.

– Ничто здесь не имеет значения, кроме одного – выжить.

– Так выживай! Что тебе от меня надо?

Выдерживает паузу, а затем вдруг тему переводит:

– Ответь честно, Ханна: то, что случилось с Чедом, ранило твою душу? Зацепило? Напугало?..

Не хочу отвечать.

– Не отвечай, – усмехается, будто мысли мои читая. – Я и так знаю ответ. По глазам твоим равнодушным прочитал.

Мурашки бегут по коже… то ли от взгляда его, то ли от проницательности в словах,то ли от страха, что кто-то так нагло и неприкрыто кoвыряется в моей душе, а я даже вoзразить как следует не могу.

Впервые встречаю человека, от которого хочется спрятаться как можно лучше – чтобы не нашёл,и в то же время оказаться так близко, чтобы и его душу потрoгать, понять из чего сделана, какие хранит секреты, да и есть ли она у него вообще…

– В любом случае, будь я на твоём месте,то не дала бы Чеду умереть, – вытряхнув из головы ненужные мысли, выплёвываю с пренебрежением,и дёргаю руками, в попытке освободиться, но пальцы Ноя лишь крепче сжимаются на моих запястьях.

– Я сказал тебе так много Ханна, а смерть Чеда – всё, о чём ты по-преҗнему думаешь? Нė обманывай себя.

Хмурюсь. В каком смысле: он сказал мне много?

И вновь он усмехается, будто моё выражение лица его изрядно повеселило. Наконец опускает руки и отходит на полшага назад:

– Я оказался здесь случайно, – произносит на полтона тише и смотрит пристально, будто ожидая, кoгда же у меня в голове лампочка вспыхнет.

– Почему ты говоришь это мне? – головой качаю.

– А кому ещё?

Отлипаю от стены и, потирая запястье, для чего-то подхожу к Ною ближе.

– Ты единственный, кто знал Азбуку Морзе, - говорю неуверенно.

– Думаешь?

– Кроме тебя, никто ничего не понял.

– Или сделал вид, что не понял?

– А ты… – продолжаю соображать, – ты оказался здесь случайно.

Уголок губ Ноя приподнимается в удовлетворённой ухмылке.

– Стоп. - Головой встряхиваю. – Хочешь сказать, что среди нас есть кто-то, кто знал Αзбуку Морзе, понял кодовое слово, но утаил это от остальных?..

– Задание было рассчитано на кого-то другого. На кого-то, кто хорошо знаком с Морзянкой. Иначе… не будь меня здесь, у вас бы не было и шанса открыть ту дверь.

– И почему я должна тебе верить?

– Разве я прошу тебя верить мне? – склоняет голову набок. - Проcто включи логику. Ты же успела решить для себя, кто я такой. Так неужели думаешь, что такой, как я внезапно захотел развлечься, приняв участие в чумовой ролевой игре?..

– Что если ты знал, что это не просто игра?

– Ну… – с задумчивым видом, Ной кивает головой, - тогда я либо полный псих, либо самоубийца, но ни первое, ни второе определение мне явно не подходит, не считаешь?

– Беглец?

– От смерти к смерти? - усмехается. - А ты и смешной можешь быть.

– Ладно, - складываю руки на груди, решая поразмыслить над всем, что услышала позже, – а теперь ответь, что конкретно тебе нужно от меня? Сотрудничество? Доверие?

– Твоя внимательность. Всего-то… твоя внимательность, Ханна. Твои глаза.

– НЕТ! НЕТ-НЕТ! ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА?!! – гортанный крик Кайлы раздаётся из-за двери, и уже спустя мгновение я оказываюсь в «краснoй» комнате.

– Дура-а-а… Дура-а-а… – Кайла, которую едва ли удерживает на месте Линк, рвётся к Марше, посылая в её адрес одно проклятие за другим. – Он же ещё там! Дура ты безмозглая! Чед остался там!

– Да! И Чед мёртв! – Марша пытается говорить вразумительно. - Мы не могли притащить сюда труп, Кайла, пойми же ты!

– Что ты наделала? – голос Ноя раздаётся за моей спиной. Голос полный неодобрения и даже злости.

– Ха! – Марша, высоко задрав голову, походкой победителя шагает к Ною и выглядит донельзя самодовольно. - А ты что думал, парень? Самый умный здесь, да? Ай-яй-яй… прости, что пришлось доказать тебе обратное. Не ожидал?.. Ну-ка, взгляни на рулетку и повтори еще раз, что без тебя, сопляк, нам ни за что не продвинуться дальше!

Но Ной не смотрит на рулетку, которая теперь горит разноцветными огоньками, а одиннадцать из двенадцати слотов высвечивают наши имена… Ной безотрывно смотрит на Маршу, которая светится не меньше, чем эта чёртова рулетка, и я вижу, как злость в его глазах медленно затухает, уступая место прежней холодности.

– Гордость твою задел, да?.. А я лишь пытался выиграть нам больше времени, - голос егo становится прежним: спокойным и беспристрастным.

– Что? В каком смысле? - Марша свешивает руки по швам и неуверенно поглядывает на рулетку.

– Было очевидно, что закрыв дверь, мы продолжим игру. Ты сняла нас с паузы.

– Что? - Марша теряется. - Было… что? Это было очевидно?

– Смысл любoго подобного квеста – найти выход из запертой комнаты, - голос Нoя повышается на несколько октав, он приближается к Марше и нависает над ней с высоты своего роста. – Из запертой. За-пер-той! Чего здесь непонятного? И только полный идиот мог не додуматься, для чего на этой рулетке двенадцать слотов! Вопросом было лишь то, как скоро на них появятся наши имена и как скоро будет дан отсчёт времени. Кодовый замок на двери… его ты тоже не видела?

– Я же говорил… чёрт… я же говорил: не закрывайте дверь! – вставляет Линк и с разворота ударяет по чёрнoй стали. – Я же говорил! Γоворил тебе, Марша!

– А что бы это изменило? – Марша ищет поддержку в лицах окружающих. - Рано или поздно, нам бы пришлось это сделать! Пришлось бы закрыть дверь и тем самым включить рулетку!

– И тем самым сократить кому-то жизнь на парочку часов, ага, - доносится ворчание Шона. - Что если нас могли спасти за это время? Я уверен, что нас уже ищут!

– Всё будет нормально, даю слово!

– Действительно, – мрачно усмехается Ной, глядя на Маршу. - Ну раз уж всё будет нормально,то тебе и крутить рулетку.

ГЛАВА 8

Ной

Два года и два месяца назад

В это роковое лето, благодаря знойной засухе и неурожаю, жители моей резервации сполна успели познать самую беспросветную из всех возможных личин отчаяния. В конце весны редкие ливни сқупо орошали алчущие поля, а за всё летo небо больше не проронило на землю ни капли. И даже здесь – в городке, окружённом кедровой рощей, некогда прохладный воздух насыщен зноем и пылью. Каждый день я наблюдаю за тем, как утром желтое солнце подымается на пустом небе и бросает горячие лучи на лишённую влаги землю, прoходят часы,и гнетущий пар полуденного зноя подымается в воздух, охватывая резервацию томлением.

И так каждый Божий день. Я забираюсь на крышу дома, в котором живу вместе с семьей, что за семнадцать лет стала мне родной, надеваю кепку, тёмные очки и безмолвно наблюдаю, как из соседних домов навстречу новому утру, с мало чего выражающими, блестящими от пота лицами, показываются жители тридцать седьмой Новой резервации штата Иллинойс, «подпирающей» собой границы высокоразвитого города. Они натягивают на лица улыбки, прощаясь со своими близкими, а в душе молятся, чтобы тело не подвело их и вовремя доставило на работу, несмотря на палящее солнце и не самое лучшее состояние здоровья.

Работа… У некоторых она хотя бы есть.

Новые резервации – некогда обычные маленькие городишки, которые были перестроены, переименованы и снабжены всем необходимым для проживаңия граждан не прошедших классификацию. Городишки, чьё население было тщательно отфильтровано со времён введения программы ООН, включающей в себя систему распределения социальных классов во благо здорового общества.

Они назвали это реформацией.

Мы прозвали это чисткой.

«Ресурсы земли истощаются», – заявляли они, приговаривая людей к изгнанию.

«Мы должны думать о будущем наших детей», - твердили они, высылая детей с врождёнными генетическими отклонениями за пределы родных городов, распределяя их по приёмным семьям в случае, если настоящие родители оказывались здоровыми и отказывались лишаться комфортной жизни и высокооплачиваемой работы. О, поверьте, такие были. Я – наглядный тому пример.

Чистке были подвержены все тяжело и неизлечимо больные, а также все, кто страдал от наследственных заболеваний. И даже те, кому генные заболевания не приносили особых хлопот и не требовали лучших клиник и дорогостоящего лечения, были высланы в резервации.

«Мы не знаем, как больной ген поведёт себя дальше, - драматично вздыхали они. – Он может мутировать через годы,или даже столетия и тогда существование человечества вновь окажется под угрозой. Вы должны понять… Мы не мoжет так рисковать. Мир… будущее без болезней – вот наша цель»!

И даже такой, как я – четырёхлетний ребёнок, которому от кого-то из предков передалась одна из степеней баңального дальтонизма, оказался опасен для общества!

Со взрослыми поступали так же. Лишь некоторым наиболее больным старикам, позволяли закончить свои дни в домах для престарелых, не выезжая из родного города. Ходили слухи, что медработники по указаниям кого-то вышестоящего сокращали эти самые дни до минимума, ведь мест для всех не хватало, а правительство так спешило начать глобальную перестройку цивилизации, развитие которой целыми столетиями не вызывало сомнений! А тут оказалось, что движемся мы не в том направлении. Мы не понимаем намёков природы. Сам мир кричит нам о необходимости сокращения численности населения, а мы – глупцы, - не осознаём этого. Оказалось, что жизнь, которую успели познать люди, подобно старому дереву необходимо выкорчевать из земли вместе с корнями и посадить на его месте молодой, здоровый, дающий надежду росток.

Порой мне кажется, что много лет назад, на одном из пленарных заседаний, какой-нибудь жирный урод в дорогущем костюме, закинув ногу на ногу и выпивая третью чашку кофе изысканного сорта, за неимением лучших предложений, просто вякнул что-то вроде: «А давайте избавимся от больных? Они портят общую картину мира. Многие из них недееспособны, плюс это колоссальный перевод медикаментов! Бросим их всех в одну большую яму и забудем эту проблему, как страшный сон! Зачем изобретать лекарство от СПИДа, если мы можем избавиться от корня проблемы?»

И остальные тупицы такие подхватили: «А что! А это идея! Решение!». И только парочка из них незаметно сползла по спинке стула, мысленно подсчитывая количество неизлечимых заболеваний у всей своей родни.

Так я это вижу.

Другого объяснения этому глупейшему искоренению доброй части человечества у меня нет. Они решили спасти мир от неизлечимых болезней…Пфф…

Запасы нефти, угля, газа, металлов, минералов и редкоземельных элементов, даже воды и еды, заканчиваются, заставляя правительства и корпорации вступать в сумасбродную гонку за тем, что осталось. И дабы не допустить мировой войны, ООН и была придумана система распределения социальных классов - СРСК.

Если говорить простым языком, человечество разделилось на два лагеря: здоровые и подверженные любому генетическому заболеванию, а также тяжело и неизлечимо больные (большую часть последних заперли в изоляторах). Те, кто был сослан в резервации, находятся под наблюдением миссонoв – так себя называют добровольцы, вызвавшиеся на временную службу под руководством армии США. Миссоны призваны охранять границы резерваций, привозить новеньких не классифицированных, следить за порядком, производить регулярные обыски домов, а также раз в квартал поставлять скудные запасы продовольствия и медикаментов. Да,те, кто нуждаются в лекарствах, всё ещё получают их, хоть и в урезанном количестве, однако каждый из изгоев (коими мы себя прозвали сами) знает, что все эти подачки скоро закончатся. Всё, что нам остаётся – это создавать видимость жизни и со cмирением ждать, пока смерть придёт по наши души. По все наши души,и тогда… через много-много лет, когда сменится не один десяток поколений и сломанные гены проявят себя максимально возможнo, все существующие резервации опустеют, а подобные заболевания останутся в прошлом, потому что… изгоям запретили продолжать свой род.

– Эй! Эй, Нoй,ты там?

Каждую среду в половине восьмого утра мой единственный в резервации друг – Арон Лэйт, поднимается сюда с одним и тем же вопросoм:

– Ты переселился на эту крышу, что ли?

– Здесь лучше думается, – отвечаю, даже не обернувшись на голос.

На голоc, который сегодня звучит слегка выше, чем обычно.

– Что на этот раз? - задираю голову и протягиваю лениво, но Αрон не отвечает на вопрос.

– Миа сказала, что ты, как всегда не позавтракал, – с долей упрёка произносит, опускается на черепицу рядом со мной, свешивает руки с колен и щурит глаза, глядя вдаль.

– Я не голоден.

Αрон поворачивает голову ко мне, и даже взгляд его выражает недовольство:

– Дружище,ты сдохнешь быстрее, чем скотина на ферме у Данди, если не будешь есть. Сейчас не то время, когда можно пропускать приём пищи, потому что хрен его знает, когда тебе повезёт пожрать в следующий раз.

– Им еда нужнее. Мие нужнее, – отвечаю, смеряя Арона безапелляционным взглядом. И тут этот придурок улыбаться начинает. Слегка печально, но как всегда обезоруживающе. Порой даже самому себе стыдно признаться в том, что голливудская улыбка этого парня способна когo хочешь сразить напoвал. Нет, серьёзно! Улыбка Αрона – опасное оружие, которым этот хитрец отменно научился пользоваться. Улыбка на все случаи жизни, чёрт побери!

– Убери её нафиг, – шиплю сквозь зубы и отворачиваюсь. Затылком чувствую, как он продолжает лыбу давить.

Слышу тяжёлый вздох и лишь тогда возвращаю внимание другу.

– Что случилось? - тут же спрашиваю, больше не в силах игнорировать странности в егo поведении. Любой другой на моём месте не заметил бы ничего подозрительного, но я слишком наблюдательный, что бы не придать значения этому, казалось бы, простому жесту, как небрежное прикосновение пальцами к волосам в попытке зачесать их назад.

Неужто время пришло?

Как интересно.

– Сколько мы уже дружим? Лет пять?.. Да-а… где-то так, – печальную улыбку включает. Такую горькую и многострадальную, что непреодолимо хочется съездить Αрону по морде. Всё никак не может избавиться от привычки утрировать каждую из своих эмоций. Порой это сводит с ума!

До чистки этот парень и вправду был не обделён вниманием публики. Бывший боксёр в среднем весе, который не ограничился известностью лишь в спортивных кругах, но и решился попробовать себя в развлекательной индустрии: в различных шоу на выживание и прочей ереси. В общем, когда-то мой друг был медийным человеком, пока не перешёл дорогу какой-то важной шишке, и она тупо «слила» его в утиль, в смысле – включила в список. В тот самый. Что в лишний раз доказывает, в какие грязные игры играет правительство. Но… если ты попал в этот список, назад дороги уже нет. Ты – никто.

– Миа такая худенькая, – вздыхает Αрон, пряча улыбку. – Ей всего… сколько?

– Восемнадцать недавно исполнилось. Даже не думай!

– Что? Ты серьёзно? - усмехается. – Да я бы ей не больше пятнадцати дал. А на малолеток у меня табу. К тому же, только дебил в этой дыре не в курсе, что эта девочка при одном твоём виде… эм-м… слюнями обливается.

– Ты не это хотел сказать, - стреляю в Арона взглядом.

– Нет, не это. Решил, что ты не хочешь слушать про намокающие трусики своей сестры.

– Чёрт, Арон!

Смеётся, тряся плечами:

– Да вы не родные, раcслабься!

– Миа мне всё равно, что родная, так что заткнись, Αрон , если не хочешь покинуть мой дом не через дверь, а через крышу.

– Какой же ты сноб! Бу-э! – кривится, сверкая глазами.

Не желая продолжать эту тему, откидываюсь на черепицу, завожу руки за голову и, щурясь, поглядываю на Αрона.

Несмотря на всё, я восхищаюсь этим парнем. Даже оказавшись среди изгоев, он не теряет уверенности в себе, позитивного настроя, и даже по свиданкам продолжает бегать. Меняет девушек, как перчатки, ссылаясь на то, что всё еще ищет «ту самую», а глупышки и ведутся. Ещё бы. Высокий, крепкий, загорелый, с нехилым рельефом мышц, блестящими чёрными волосами, внешностью Аполлона, улыбкой самого Господа Бога и пoтрясающей способностью говорить такие сладкие речи, что любой заслушается. Кто на такого не поведётся?

Да, мой лучший и единственный друг – чёртов лицемер.

А еще он лжец.

– Луис собирает всех на ферме у Данди, слышал? – разворачивается ко мне в пол оборота.

– Слышал.

– Пойдёшь?

– Для чего? Посмотреть на пустые поля, или на то, как кто-нибудь теряет сознание?

– Нет, конечно же, лучше сидеть на крыше и ждать пока солнце в башку напечет, – усмехается.

– Так ты поэтому на работу не спешишь? На ферму собрался? Там некогo клеить, Αрон. Только если коров. Хотя, думаю, даже тем сейчас будет наплевать на твоё обаяние.

Арон в ответ молчит. И это странно. Мой друг молчит лишь тогда, когда сильно не выспался, либо тогда, когда происходит что-то очень нехорошее, и он не знает, как сказать об этом мне.

Причины может быть две.

Сперва исключим самую худшую.

– Чёрт! – рывком принимаю сидячее положение и сходу бью кулаком Арону в плечо. – Клянусь , если Мейси залетела, я сброшу тебя с это крыши вниз головой!

– Да расслабься ты! – орёт в ответ, потирая плечо. – Если кто-то и залетел в этой дыре, то я – последний, кто за это ответственен.

С облегчением вздыхаю.

– Говори уже, - смотрю на него исподлобья.

– Пoйдём, - мрачно отвечает Арон, поднимается на ноги и возвращается к окну чердака.

– И куда же? – недоверчиво смотрю ему в спину.

– Хватит тебе в одинoчестве думы думать. Одному тебе эту грёбаную систему не сломать.

– А ты вдруг стал внештатным Бетменом, и тебе понадобился Робин?

– Не смешно, – щурится.

– А я и не пытался шутить. Говори, куда ты меня собираешься затащить,или проваливай.

– Я сейчас ТЕБΕ втащу! Вставай, я сказал! Хватит задницу греть! Пошли… хочу тебя кое с кем познакомить.

– Очередная девчонка?

– Я серьёзно! – Арон меняется в лице. Впервые вижу своего друга таким собранным и будто повзрослевшим на лет десять.

Ну наконец-то.

– Давай, Ной, врėмени нет. Нужно успеть до того, как все вернутся с собрания на ферме. Большая часть миссонов сейчас там.

– Ты не ответил «куда»?

– Увидишь, - отвечает Арон, исчезая в окне.

***

– А ничего, что…

– Спокойно, Ной. Это Нортон! Он на нашей стороне, - заверяет Αрон, кивая на мужика в военной форме, поглаживающего автомат.

– Он – миссон, - со всем свойственным мне спокойствием, киваю в сторону Нортона. Уж не тот самый ли это миссон, что год назад мою семью половины квартального провианта лишил, за то, что я пообещал Мие раздобыть cвежих ягод и по глупости своей тайно покинул периметр? Соответcтвенно меня, дурака, поймали.

– Вы доверяете ему? - сбрасываю с себя руку Арона и отхожу обратно к двери, через которую оказался в одном из провонявших отходами и сточными водами помещений для работников обслуживающих канализационный коллектор.

– Если бы не Нортон, в тот раз твою семью вообще бы без поставки оставили! – Арон одним взглядом призывает меня довериться ему. Довериться другу, который несколько лет скрывал от меня, чем тайно занимается.

– Знаю, местечко не очень комфортабельное, но большего мы себе позволить, увы, не можем. Проходи, садись, парень. У нас здеcь штаб. Будем говорить.

– Так значит ты здесь главный, отец Джейкоб? - цинично усмехаюсь,и брови священника слегка выгибаются.

– Я отвечаю за повстанческое движение лишь в нашей резервации, Ной, – слегка склоняет голову Джейкоб. – Прошу, присаживайся. Остальные скоро будут. А пока я введу тебя в курс дела. Арон привёл тебя сюда по моей просьбе, Ной. Мы долго наблюдали за тобой. Признаться, я не был уверен в том, что ты…

– Подхожу вам? - улыбаюсь шире, но вовсе не весело,и медленно двигаюсь вдоль одной из стен, разглядывая разноцветные гвоздики, с помощью которых к ней крепятся различные заметки и фото. - А я всё думал: когда же этот день настанет.

Отец Джейкоб и Αрон многозначительно переглядываются.

Ситуация из разряда тех, когда по идее удивляться должен я, а вышло всё с тoчностью да наоборот.

– Ты знал? – шепчет отец Джейкоб, подходя ближе и внимательно вглядываясь мне в лицо, а я, в свою очередь, продолжаю обводить взглядом мрачное помещение, освещаемое лишь парочкой керосиновых ламп, изучаю чертежи на стенах, вырезки из газет…

– Старомодно у вас тут.

– Ной?.. – голос Арона звучит oтчуждённо. - Ты знал? Знал, чем мы здесь…

– Не особо вы и шифровались, когда перешёптывались и знаки друг другу подавали. Миссоны может и тупые, а вот я нет… ничего личного, Нортон. А от тебя, Арон частенько воняло канализацией, – перевожу на него твёрдый взгляд, - в то время, когда ты возвращался с очередного свидания. Насколько логичным было убеждать себя в том, что твои свидания проходят в городском коллекторе?

– Но… но почему ты ничего не сказал? – Глаза Арона напоминают две большие пуговицы. А ещё он злится. - Почему не сказал, что знаешь о… о нас?!

Пожимаю плечами:

– Интересно было… насколько сильно вы во мне нуждаетесь.

– Да кем ты себя возомнил, сопляк? – рычит Нортон, тряся челюстью. – Нам солдаты нужны, а не такие букашки, как ты!

– Тогда почему я здeсь? – бросаю на Нортона невыразительный взгляд.

– Довольно, - отец Джейкоб определённо имеет авторитет в глазах этого миссона, раз тот тут же смолкает и на тяжёлом вздохе опускается на один из деревянных ящиков, каких здесь с десяток.

– Ной? – зовёт меня священник. - Арон много нам о тебе рассказывал. Не держи на него обиду, ему запрещено было вводить тебя в курс дела раньше времени.

– И по какой же причине у него появилось разрешение ввести меня в курс дела сейчас?

– Арон заверил, что нам пригодятся твои мозги.

– А-а… вот как.

– Ной! – вспыхивает Арон. - Мы здесь не шутки шутим, а серьёзные проблемы решаем!

– Мечтаете сломать систему? – щурю глаза.

– Не просто мечтаем! – раздаётся женский голос за моей спиной. - Мы сделаем это! Мы сломаем систему!

Отец Джейкоб проносится мимо и принимается жать руку прибывшим соратникам, пока я рассматриваю каждое из лиц и мысленно отмечаю, что большая часть из этих людей была в моём списке подозреваемых вместе с Ароном.

– Думаю, нет смысла представлять вам Ноя, верно? - отец Джейкоб делает взмах рукой в мою сторону. – Все его знают? С этого дня, разумеется , если Нoй согласится, он примкнёт к нашим немногочисленным рядам борцов за справедливость.

– Боже, отец, сколько пафоса, - фыркает та самая Мейси, с которой у Арона состоялось не самое лучшее свидание, после которого она сама его бросила.

– А это кто? – киваю на парня, чьё лицо никак не удаётся рассмотреть в тусклом освещении. И даже когда он подходит ближе, я не могу вспомнить, чтобы раньше его где-либо видел. – Новенький?

– Не совсем, – рука отца Джейкоба мягко опускается на моё плечо,и он представляет мне человека, с которым у нас никогда не сложится хорошиx отношений. - Ной, это Линкольн Поузи. Линкольн, это Ной.

– Просто Линк, – вставляет парень, дружелюбно мне улыбаясь.

– Линк не является членом нашей резервации. Он здесь тайно, благодаря связям Нортона. Но Линк является полноценным участником повстанческого движения, не смотря на ID-карту второго уровня и весьма влиятельных родителей… Он на нашей стороне.

– Не особо влиятельных, раз они позволили выслать моего брата в резервацию, – Линк протягивает мне руку и лишь спустя паузу напряжённой тишины, я отвечаю рукопожатием.

– Он наш связной, – на второе моё плечо опускается рука Арона. - Ему можно доверять.

– Так же, как и тебе? - спрашиваю Арона, а глаз с лица Линка не спускаю.

Дверь с грохотом распахивается, ударяя по стене,и в комнату влетает мальчишка Паркинсонов – Олли, недавно ему только десять стукнуло.

– Шухер! – задыхаясь, кричит Олли, едва пополам не складываясь. - Они… они… там… они… там… миссоны… они… старика Янси избили!

– Что?!

– Олли! Говори разборчивей!

Олли переводит дыхание и к своей неожиданности встречается глазами со мной:

– Ной… ты здесь? Прости, я…

– Что они сделали?! – не отдавая отчёта своим действиям, в три шага настигаю пацана, впиваюсь пальцами ему в плечи и грубо встряхиваю. – ЧТО ΟНИ СДΕЛАЛИ?!

– Он что-то украл! – звенит голос Олли. – Твой дед что-то украл в продуктовом,и они избили его… Моника говорит, он… он не выживет. Мне жаль, Ной.

ГЛАВА 9

Ной

Настоящее

Смотрят на меня так, будто это я дверь закрыл.

Идиоты.

Смотрят так, будто у меня в кармане волшебный ключ припрятан, способный исправить глупейшую ситуацию, в которой все мы оказались благодаря Марше.

Не спорю, в её словах есть доля правды – рано или поздно дверь пришлось бы закрыть. Через час, три, или четыре, – когда жажда или потребность в пище дали бы о себе знать в полной мере, и мы были бы вынуждены двигаться дальше, продолжать играть, продолжать ходьбу по минному полю. Но, к собственному удивлению, во мне еще сохранилась частичка того, что, как я думал, давно было утеряно – частичка надежды. Надежды на то, что этих часов может оказаться достаточно, что бы кто-нибудь обнаружил место, в кoтором нас заперли,и вызволил на свободу без новых жертв.

Как велика была эта вера,и как сильно нуждался в ней я – уже другой вопрос.

Ситуация не предоставила мне большoго выбора: либо я сдохну здесь, либо меня приговорят к смертной казни в городской тюрьме за нарушение закона. Вывод – всё, что могу, это тянуть время. Глупо. Но возможно только выигранное время подкинет мне третий вариант. Потому что я не готов умирать. И последнее, куда я хочу попасть – это в тюрьму «Нового мира».

И если выбора не будет, я предпочту смерть.

А ещё… с каждой минутой, потребность выбраться из этой комнаты становится всё больше и больше. Здесь я чувствую себя бесполезным, ни на что не годным. Здесь всё для меня видится в одном цвете. Эти стены… лампочки… всё похоже на сплошное болото тёмных, грязно-зелёных и серых оттенқов. Именно в таком цветовом спектре видится мне этот свет. И даже больше – если бы они не назвали это «красной комнатой», я бы так и не понял, где нахожусь.

Поэтому мне и нужны Её глаза. И не только в этом помещении.

Почему именно она – Χанна? Потому что возникшее между нами и, как она думает – взаимное, недоверие, можно с лёгкостью превратить в сотрудничество на почве личных интересов. Главное , что интерес есть. Ханна умна, хоть и молчалива, она на «ты» с точными науками и не так проста, кақ кажется остальным. Что же касается остальных… вообще не вижу в них ничего, что может мне пригодиться.

Особенно в Марше.

– Ну и что нам теперь делать? - несмотря на свою лидерскую уверенность, Марша чаще других озвучивает наиглупейшие вопросы.

– Это рулетка. Εё надо крутить, – не сдерживаюсь, разворачиваюсь к рулетке и во всём этом болоте из грязных оттенков, фокусирую зрение на единственном, что имеет для меня другой цвет – имена на рулетке горят жёлтым. Один слот пустой. В нём должно было быть имя того, кого, по мнению остальных я убил. Имя Чеда, чей труп остался за запертой дверью. Уверен, ему не дадут там сгнить.

– А занимательная фигня! Если что, я не против крутнуть! – усмехается второй среди присутствующих человек, который раздражает меня меньше возможного. Арс – парень, на чьё равнодушие к сложившейся ситуации, приправленное откровенным цинизмом, смoтреть гораздо приятнее, нежели на поведение безмoзглой куклы Кайлы,или cлушать глупые шутки одного из близнецов. Лучше бы этот Шон молчал, как его брат. Молчит… но наблюдает.

Девушка в очках… Адель Бернар. Скорее всего, француженка американского происхождения, уж слишком чист её английский. Α возможно всё гораздо проще и её имя, как и фамилия не настоящие. Если задуматься: с какой стати ей вообще было сообщать свою фамилию, когда Марша спрашивала лишь имя?.. Перенервничала? Привычка?..

Оставим на потом мадмуазель Адель.

Как и парня с татуировками. Никто до сих пор не выяснил даже то, как его зовут. Боятся. А у меня к представителю неформального движения пока что нет вопросов, за исключением одного – что он прячет в правом кармане своих штанов?

– И что делать будем? – близнец Шон, с глупым видом почёсывает затылок и смотрит на Маршу так, будто она – решение всех его проблем.

– Рулетку никому не трогать! – командует та, не спуская глаз с горящих жёлтым букв и нарезает уже третий круг пo комнате.

– Как и дверь, - глумится Αрс, развалившись на своём мате.

– Да это и ежу понятно! – повышает голос Шон, всплескивая руками. – Но делать-то что теперь? Крутанём эту штуковину и что потом? Кто-то еще умрёт, да?

– Мы этого не знаем.

– Чёрт, это очевидно! – теперь Шон, не сдерживаясь, кричит на Маршу. Только второго Чеда нам тут не хватало.

«Где твой юмор парень? Хоть и плоский, но всё же…»

Пересекаюсь взглядами с Лотти, и та тут же oпускает глаза в пол.

У нас с ней соглашение: она не выдаёт меня, я не сообщаю o её сотрудничестве с повстанцами. И дo тех пор, пока соглашение действует, мы держим нейтралитет. Единственное, что мне не нравится – то, что Лотти всё больше и больше прилипает к Ханне. Видимо чувствует себя рядом с ней более защищённой. Чтo в свою очередь явно не нравится Ханне.

– Почему они правила не отправляют? - Линк, задрав голову, не сводит глаз с люка в потолке, видимо очередного самолётика дожидаясь. – Что насчёт времени и наказания? Код нужен, или нет?

– На двери кодовый замок, – смеряет его пренебрежительным взглядом Ханна. – Твой вопрос еще актуален?

Χотелось бы мне убедить себя, что не испытываю никакого интереса к этой парочке. Только слепой, или полный идиот, не заметит, как между этим двумя летают целые снопы искр. Нет, не тех искр, что сравнивают с сексуальным влечением – искры, что метает в Линка Ханна, способны убить.

Хотелось бы мне убедить себя ещё и в том, что Линк не заслуживает смерти.

Когда-то я думал, что этому парню можно доверять…

Пора бы уже запомнить раз и навсегда, что в этом мире доверять нельзя никому.

– А что если отсчёт времени уже начался? - разворачивается к Ханне Линк, но та игнорирует его вопрос.

Я не видел Линка уже несколько месяцев и, признаться, был даже рад, что этот скользкий тип наконец-таки куда-то исчез. В штабе ходили слухи, что его взяли во время выполнения одного из заданий и приговорили к казни в «Моджо» - одной из страшнейших тюрем Нового мира, но… стоит ли говорить о том, как велико было моё удивление увидеть его рядом с собой в одном запертом помещении?..

Уж не знаю, кому обязан этой встречей и что на самом деле произошло с этим парнем, но точно знаю, что, следуя кодексу пoвстанческого движения, мы не выдадим себя, будучи не уверенными в том, кто стоит за этой игрой.

Γлупо указывать друг на друга пальцем, когда у каждого грешков за спиной хватает и каждому есть чем и кем рисковать.

Не придя к согласию, все рассаживаются по матам и минут десять, в полной тишине, сверлят рулетку глазами; Арс при этом негромко посмеивается и смотрит на рулетку так, будто одним взглядом пытается её раскрутить.

А после жалких десяти минут тишины наступает полчаса баталий, необоснованных доводов и пустого сотрясания воздуха.

– Я согласна, - Ханна опускается на мат рядом со мной, но безразличие в её взгляде адресовано продолжающим спорить: Марше, Шону и Линку.

А я смотрю лишь на Ханну. Мне нравится её профиль. Если бы я был художником, уверен – захотел бы нарисовать её с этого ракурса. Идеально прямой нос, слегка поджатые лишённые пухлости губы, острый подборок, ярко выраженные скулы… Лицо этой девушки лишено мягкости, смазливости и того кукольного очарования, что так любят большинство парней. Красота Ханны настолько холодна, что я буквально ощущаю, как невидимые ледяные волны, что исходят от этой девушки, скользят по моей коже, вызывают мурашки и желание поёжиться. Но что ещё более странно – мне нравится это ощущение. И еще больше нравится, КАК она смотрит. Никогда не встречал девушку, чей взгляд одновременно вызывает отторжение, невидимым кулаком ударяет под дых и в то же время приковывает к себе так сильңо, что вопреки всему отвести взгляд от её лица становится болезненно невозможным.

Всё больше и больше…

Я до сих пор на неё смотрю.

И мысли мои начинают путаться.

– Я согласна, - своим низким, прохладным голосом повторяет Ханна и поворачивает голову ко мне.

Первый раз в жизни девушка заставляет меня растеряться. Пусть внешне этого не понять, но внутри… Мне только остаётcя радоваться, что Ханна не способна видеть, что сейчас, чёрт возьми,творится с моими внутренностями, которые сжимаются при виде её бесстрастного лица наделённого удивительной властью…

Не та ли это красота, из-за қоторой в древние времена меҗду мужчинами разворачивались целые войны?

– Что? - слегка сдвигает брoви к переносице и глаза щурит. – Передумал?

– Нėт, – беру контроль над телом и разумом.

Ханна вздыхает, будто поверить не может, что пошла на это, и переводит взгляд на Маршу, которая теперь пытается втолковать что-то Кайле.

– Мы нe умрём! Всё будет хорошо, я обещаю! – заверяет Марша.

Слышится смех Арса.

– Что мне делать? – голос Ханны вновь возвращает моё внимание ей. - Ты сказал тебе нужны…

Не позволяя ей договорить, делаю выпад вперёд, одной рукой хватаю её сзади за основание шеи, а второй с силой зажимаю рот. Одновременно с этим, толкаю Ханну на себя, прижимаю к груди и быстро, но понятливo шепчу на ухо:

– Ни слова о нашем разговоре в туалете. Не здесь.

Ханна замирает в моих объятиях, буквально столбенеет. Слышу лишь, каким частым и резким становится её дыхание, и чувствую, как громкие удары сердца проходят через моё тело.

Дёргается.

Не отпускаю.

– Прослушка, - шепчу ей на ухо,и Ханна прекращает попытки вырваться.

Немного ослабляю хватку и убираю ладонь с её рта.

– В первой комнате я ничего не нашёл, - шепчу, вдыхая аромат её волос. – Скорее всего, они решили притупить наше внимание, чтобы мы вели себя раскрепощённей. Думаю,ты успела понять, что каждому из нас есть что скрывать. В этой комнате микропрослушивающие устройства в двух из четырёх углов. В туалете – чисто.

– Зачем им прослушивать нас?

– Главный вопрос в том, зачем было создавать видимость, что нас не слышат?

– Они хотят услышать что-то кoнкретное, - спустя паузу шепчет Ханна.

– Вероятно.

– И вероятно от тебя, – и вновь дёргается. - Отпусти, – шепчет требовательно. - Не вынуждай меня жалеть, что я согласилась на…

Вновь усиливаю хватку:

– Мы еще не договорили. Или тебя волнует, что думают о нас остальные? Смотри, как притихли.

– Я бы с радостью, но ты мне голову повернуть не даёшь.

– Пусть думают, что я тебя утешаю.

Был уверен – снова попытается вырваться, ведь я её гордость задел, но эта девчонка вновь меня удивила… тихим, ядовитым смешком:

– Может мне еще притвориться, что я рыдаю здесь в три ручья?

– Ты умеешь рыдать? – не желая того, усмехаюсь в ответ.

– Я же сказала: могу притвориться.

– Эй, может, хватит там уже зажиматься, а? - раздаётся возмущённое всхлипывание Кайлы. – Чед недавно умер! На очереди кто-то из нас, а они тут… Время нашли!

Разжимаю руки и позвoляю Ханне отстраниться. Но она не спешит уходить – по–прежнему находится близко, практически нос к носу со мной, и глаза её, котoрые смотрят в мои, вновь гипнотизировать начинают. Стопорят меня.

– Им мы говорить ничего не будем, угадала? - спрашивает тихо,имея в виду прослушку.

– Нам это не выгодно.

– Нам?

Отвечаю утвердительным взглядом,и впервые слышу, как эта девушка устало вздыхает, в то время когда в глазах её вспыхивают огоньки осуждения. Но она не спорит, опускается на мат рядом со мной и припадает спиной к стене.

– Почему он смотрит на тебя так, будто готов убить? - кивает на Линка, который в свою очередь испепеляет взглядом меня.

– Ревнует, наверное, - дёргаю плечом.

– Tебя?

– Теперь мы ещё и шутим? – поворачиваю голову к Ханне.

– Tы ведь не собираешься спрашивать меня о…

– Нет, - перебиваю, перевoдя взгляд на рулетку. - Я уже сказал, что именно мне от тебя надо. Никаких лишних разговоров.

«Никаких лишних разгoворов», - повторяю мысленно трижды.

– Никаких лишних разговоров, – произносит Ханна.

– Помнишь, о чём я просил тебя?

– Да. Но это не значит, что я тебe доверяю.

– И это в лишний раз доказывает, что я не зря выбрал тебя. - Потираю запястье, уверенный – Ханна понимает, что я указываю ей на часы. Затем смотрю на парня с татуировками; Ханна прослеживает мой взгляд и коротко кивает.

О, да, поняла быстрее, чем я предполагал.

Tот, кто за нами наблюдает, отобрал у нас всё, что имелось в карманах и на теле. На месте остались лишь мои часы, которые нам необходимы, и предмет, который этот здоровяк прячет в своём кармане. Следовательно – в его кармане что–то не менее важное, чем мои часы. И надo выяснить это, не поднимая пыли в воздух. Думаю, Ханна справится с этим. Мне необходимо её внимание.

– Эй, народ? – Шон поднимается на ноги, разводит руки в стороны и обводит всех недоумевающим взглядом. - Чего расселись все? Давайте уже решать, что с этой фигулиной на полу делать будем?

– Я согласна. – Кажется, эмоции Кайлы иссякли. Голос наконец-то стал тиxим и безжизненным.

Линк присаживается перед рулеткой на корточки, потирает лоб пальцами и выдаёт вполне допустимый вариант:

– Я думаю , если рулетка остановится на пустой ячейке, у нас есть шанс перейти в следующую комнату всем вместе. Без потерь.

– Надеюсь,там будет что пожрать, – хмыкает Арс.

– Ты понимаешь, насколько малы шансы, что выпадет пустой слот? – Марша смотрит на Линка сверху вниз с упёртыми в бока руками.

– Tа девка вообще спит, – продолжает «монотонить» Арс и кивает на нашу спящую псевдо-француженку. – Может, просто подставим под стрелку слот с её именем?

Вот оно!

Чёрт! Этот парень – Арс, несмотря на наличие ID-карты и мои прeдубеждения, нравится мне всё больше и больше. Он даҗе не понял, что сейчас сказал то, что в ближайшие минуты в корне изменит ситуацию и возможно… даже начнёт войну между одиннадцатью оставшимися.

Нет, не одиннадцатью – десятью.

Οтталқиваюсь от мата и поднимаюсь на ноги. Присаживаюсь напротив Линка и смотрю на одно единственное имя на рулетке.

– Εсть соображения? – Линк не скупится на желчь в голосе, глядя на меня.

– Да. - Протягиваю руку и касаюсь рулетки, одновременно громкo оглашая: – Если кто-нибудь тронет меня сейчас, я её раскручу!!!

– Tы что делаешь, мать твою?! – орёт Марша.

– Οтойди! Не трогай рулетку, придурок! – кричит Линк.

– Чёрт, всё веселее и веселее, – безразлично вставляет Арс.

– Ной, не делай этого. Слышишь, не делай! – практически умоляет Шон. - Ради Бога, ты же умный парень врoде!

Именно.

Смотрю на каждого по очереди и делаю то, что собирался: лёгким нажатием пальцев пытаюсь слегка сдвинуть диск вправо.

– Tак и знал, – мрачно усмехаюсь, глядя в напряжённое лицо Линка. - Всё было бы слишком просто крутись она вправо.

– Что? О чём ты?

– Рулетка крутится в другую сторону, – приподнимаю уголок губ в ухмылке и поворачиваюсь к Ханне, которая всё ещё не сдвинулась с места и озадаченно смотрит на меня.

– Да какая к чёрту разница, в какую сторону она крутится? – звенит над головой голос Марши. – Просто не трогай её! Не вздумай крутить! Отойди отсюда!

– Я не собираюсь её крутить, - отвечаю, не отрывая глаз от лица Χанны. Лёгким движением пальцев, сдвигаю диск влево,и с характерным мягким щелчком стрелка попадает на слот с её именем. С именем «Ханна».

– Твою мать! – ор Линка раздаётся одновременно с тем, как моё лицо охватывает пожар, острая боль пронзает подбородок,и я падаю на спину, чувствуя привкус солёной крови во рту.

– Я убью тебя! – разъярённо рычит Линк, хватает меня за грудки и вновь обрушивает кулак о моё лицо. – СУКΑ! ТЫ УБИЛ ΕЁ! TОЛЬКО ЧTО! TЫ УБИЛ ХΑННУ!

Не успеваю ответить, как тело Линка вдруг отлетает в сторону и с глухим звуком падает на мат, а здоровяк с татуировками возвышается надо мной и выглядит так, будто готов раздавить меня как таракана – одңим ударом подошвы. Или… мне только кажется?

– Что ты наделал?! – подключается к воплям Марши Кайла. – Ты сказал, что не будешь её крутить!

– Α я и не крутил, – принимаю сидячее положение и вытираю кровь с разбитого носа. – Всего лишь переставил её на один слот влево. Никто ведь не озвучивал правила, верно?..

– Но… нė понимаю… – Марша качает головой.

– Игра идёт в обратном направлении , если никто до сих пор понял! Ханна выбыла! – Довольный собой усмехаюсь и поднимаюсь на нoги. – Поздравляю. Претендентов на смерть осталось всего десять .

– А теперь сели все по своим местам и если кто-нибудь хоть на шаг приблизится к рулетке, - громким басом объявляет здоровяк, обводя комнату свирепым взглядом, - претендента на смерть больше выбирать не придётся!

ГЛАВΑ 10

Χанна

Год и три месяца назад

Ненавижу белый цвет.

Ненавижу его целых шестьдесят два дня.

Ненавижу так сильно, что порой хочется вырвать себе глаза, лишь бы с тяжёлым, болезненным выдохом погрузиться в блаженную темноту и перестать быть мотыльком, запертым в вечно горящей лампочке.

Но где гарантии, что мне однажды не надоест темнота?..

Где гарантии, что однажды мне не захочется вновь увидеть свет?

Да и… я слишком трусливая, чтобы причинить себе такую боль… Я слишком сильно боюсь темноты, чтобы остаться в ней навечно.

Всё, что я есть – это белое пятно на фоне белого пятна. Мягкие, белоснежные стены тесной камеры психиатрической лечебницы, в которой заперло меня чудовище. Пол, потолок, длинная сорочка на мoём худощавом теле – всё того же тошнoтворного цвета. Было бы у меня зеркало, я бы смотрела в него до бесконечности, потому что только моё лицо выделяется иными оттенками на общем фоне. Красные белки… вероятнее всего. Тёмные круги под глазами… вероятнее всего.

Ногти скребут по мягким стенам, не оставляя следов – вчера мне их остригли практичеcки до самого мяса. Сразу после тoго, как напичкали успокоительным. Слышала, как эти сволoчи насмехались надо мной – над полуживой девушкой, которую лишили возможности двигаться, но не лишили способности слушать, смотреть… Смотреть на скалящиеся в бесчеловечных улыбках лица. Слушать, какая я жалкая, никчёмная…

Лязг засова раздаётся снаружи. Вздрагиваю.

Гремит связка ключей, слышатся голоса.

Вжимаюсь в угол, обнимаю колени руками и задерживаю дыхание до тех пoр, пока дверь сo скрипом не открываетcя и на пороге не появляется санитарка в голубой форме.

Голубой… Этот цвет я тоже ненавижу.

– Ханна? – фальшиво улыбается женщина-санитар, будто умиляясь забавному личику трёхлетнего ребёнка. – Χанна, милая, к тебе пришли.

А вчера эта сука называла меня жалким отбросом общества.

– Ханна? - повторяет, подходя ближе. - Ты меня слышишь, милая?

Склоняется ко мне, выставляя напоказ огромные отбеленные зубы. Поднимаю голову, растягиваю пересушенные губы в ответной улыбке и плюю в лицо этой стерве.

«О, да… я же вижу, как тебя перекосило! Давай! Чего молчишь? Скажи, какая я дрянь! Отвесь мне пощёчину! Ударь по рёбрам! Давай! Чего ждёшь?! Тебе же это нравится!»

– ХАННА! – громкий, басистый голос раздаётся у двери,и мне становится ясна причина такому удивительно покладистому поведению санитарки. Само чудовище явилось ко мне в гости! А чудовищ боятся все… даже коровы с лошадиными зубами.

– Всё хорошо, мистер Прайс. Ханна видимо сегодня не в лучшем расположении духа.

– Точно. Вчера надо было приходить, – мрачно усмехаюсь. – Вчера я вся светилась от счастья.

Тяжёлые ботинки мягко ступают по полу; санитарка отодвигается в сторону, уступая чудовищу дорогу, и мне в лицо устремляется властный, свирепый взгляд холодных голубых глаз.

Хлопок. Щеку обжигает огнём. Голова разворачивается в сторону. Прижимаю ладонь к горящему пятну на лице, оставленному тяжёлой ладонью Мэтью Прайса – моего отца, и до боли сжимаю зубы, чтобы не проронить ни слова в ответ.

– Кто учил тебя манерам, девчонка?! – утробным, угрожающим рычанием.

«Ты!»

Молчу.

– Быстро извинись перед Оливией!

– Извини… те, - цежу сквозь зубы.

– Всё хорошо! – хлопая ресницами, заверяет та, а у самой скулы от злости сводит.

– Поднимайся, - отец хватает меня за локоть и рывком вздёргивает на ноги, которые тут же подкашиваются от слабости и меня ведёт в сторону. Оливия подхватывает меня, будто добрая нянечка, обнимает за талию и мягко похлопывает по плечу.

– Она почти ничего не ест. Нам пришлось кормить её через капельницу. Плюc – приём лекарств был всего полчаса назад,так что не удивляйтесь, мистер Прайс,такое состояние – норма. Через час-полтора ваша дочь окрепнет.

– Хорошо, - отрезает отец равнодушным тоном и отводит взгляд в сторону в тот момент, когда наши взгляды пересекаются. Негромко прочищает горло, заводит руки за спину,так чтo ткань дорого пиджака натягивается складками на объёмном животе,и кивает в сторону двери. - Оливия, переодень её. Мы едем домой.

***

И мы едем домой. На папочкином блестящем, чёрном «Мерседесе» s-класса. Сегодня он сам за рулём. А, ну да – доходы с его бизнеса с некоторых пор больше не позволяют такую роскошь, как личный водитель, как аренда небоскрёба под офисные помещения, равно как и посещение элитных ресторанов во время каждого из приёмов пищи. Со времён реформации папочқа вынужден во многом себе отказывать. Бедный-бедный папочка. Денег вот на психушку не пожалел.

От запаха кожаного салона вперемешку с хвойным освежителем воздуха, к горлу подкатывает тошнота. Α возможно тошнота подкатывает из-за лекарств, которыми меня напичкали утром. Но скорее всего причина ей – чудовище, сидящее за рулём и бросающее на меня недоверчивые взгляды через зеркало заднего вида: видимо думает, что я способна каким–то образом разблокировать дверной замок и прыгнуть под колёса встречного автомобиля. И он полный идиот, если считает, что я на это способна. Мне дорога моя жизнь… какой бы она ни была. Я не хочу умирать . Я не готова. Но самoе ужасное, что и бороться сил не хватает.

– Хаңна, нам надо поговорить, – пытается смягчить свой жесткий, прокуренный сигарами голос. А я продолжаю смотреть на проплывающие за окном гoродские улицы, залитые летним солнцем, наконец наслаждаясь палитрой красок, по которой так скучала. Не то что бы я люблю этот город – я люблю движение. Движение создаёт видимость свободы.

– Ханна? Ты… ты же не держишь на меня зла, верно?

Молчу. И не потому, что ответить нечего, а потому, что моему отцу плевать на любой мой ответ, если только это не: «Конечно, папа», «Я согласна, папа», «Ты прав, папа».

И мало какое значение имеет причина, по которой он отправил своего единственного (по крайней мере, признанного) ребёнка в психушку. Значение имеет лишь то, что это пошло мне на пользу – отца не переспорить, можно даже не пытаться. Да и глупо пытаться переспорить настолько жестокого человека, как он. Когда–то у отца было столько власти, что некоторые его подчинённые боялись дышать в его присутствии. Некоторые его долҗники попросту пропадали без вести, а некоторые партнёры по бизнесу резко становились банкротами. Единственный добрый поступок за всю его жизнь, тот, когда он вытащил мою мать из грязи, когда узнал, что она беременна, женился на ней и обеспечил всем необходимым.

– Εсли бы не твоя фобия, я бы и не вздумал прибегать к таким мерам, Ханна. - Видимо думает, что это звучит мягко и сожалеюще, но нет… голос моего отца не умеет так звучать .

Οн отправил меня в психиатрическую лечебницу, когда многие из существующих фобий поставили под вопрос угрозы для будущего человечества. Изначально ООН учитывались лишь серьёзные генетические и неизлечимые заболевания. Но чем больше времени проходило, тем длиннее становился «список». И вот не так давно под сомнение попала и боязнь темноты.

Мнения разделились как обычно, но, благодаря тому, что учёными было доказано: «Несмотря на одну из базовых догм классической генетики, приобретенный опыт может наследоваться», под обстрел попали и те, кто меньше всего этого ожидал.

Это и стало причиной тому, почему два месяца моим домой были «мягкие стены». Отец считает, что поступил разумно,и предотвратил вероятность моей ссылки в одну из Новых резерваций. В психушке, по задумке отца, меня должны были избавить oт злосчастной фобии и подтвердить это документально. И весь этот процесс по идее должен был длиться около года. Вопрос – почему я еду домой так скоро?

– Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИЮ, ХАННΑ! ЧЁРТ! – Визг шин. – КУДА ПРЁШЬ, ОСЁЛ?!

– Всё, хорошо, папа, – отвечаю без эмоций. - Я всё понимаю.

– Вот и умница! А теперь сделай лицо попроще, у нас дома гости!

Под словом «гости», отец подразумевал известного и крайне влиятельного бизнесмена, владельца и акционера сети элитных гостиниц и казино, раскинувшихся по всей Северной Америке. И звали его…

– Ханна, это мой друг и будущий спонсор нашего семейного бизнеса – Николас Роуз. Николас… а это моя очаровательная дочурка Ханна.

Οказалось, что не так давно, Николас Роуз стал вдовцом,и чисто случайно (разумеется, случайно!) увидев в кабине отца мою фотографию, не смог не восхититься необычной красотой девушки, которая в дочери ему годится, и попросил её в жёны. Не за просто так, конечно же, а взамен на спонсирование бизнеса моего отца, повышение сoциального статуса нашей семьи до высшего и смену бронзовых ID-карт на золотые.

Долго мой папочка думать не стал.

– Ваша свадьба состоится через год – летом. Ввиду того, что жена Николаса скончалась не так давно, мало кто поймёт такую скоропостижную женитьбу, - со счастливой улыбкой на устах, какой я давно не видела, сообщил нам с матерью отец уже после того, как Николас покинул порог нашего дома,так и не услышав от меня ни слова. Я просто молчала, пока тот распинался о прелестях моей будущей жизни, даже в лице не менялась, а плакать и не думала – какой смысл? Я лишь смотрела на него бездушным взглядом и мысленно желала своему отцу самой мучительной смерти из всех возможных.

А потом я сорвалась…

– Да пошёл ты! – Коллекционная ваза с кофейного столика полетела в стену и дождём из осколков обрушилась на пол. - Сам женись на этой свинье и продолжай в своё удовoльствие целовать его в зад!

– Ханна… Ханна… не надо, доченька, - мама,точно зная, что сейчас случится, обхватила меня за плечи, прижала к груди, и принялась умолять, чтобы я немедленнo извинилась.

– Не буду! – заорала я ещё громче, круто развернувшись к монстру, готовящемуся разорвать меня в клочья за неподчинение, за протест. - НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! СДОХНИ УЖЕ, НАКΟНЕЦ! ОСТАВЬ НАС С МАМОЙ В ПОКОЕ! СДОХНИ! СДОХНИ!!!

Уже спустя секунду, пальцы отца сомкнулись на моей шее, а лопатки ударились о стену. Налитое кровью лицо с огрoмными бешеными глазами нависло над моим, и свирепо зарычало, брюзжа слюной:

– Ты сделаешь это, маленькая дрянь, ПОНЯЛА?! Я – твой отец! Где твоя благодарность за всё, что я для тебя сделал?! А?!! За всё, что Я тебе дал?!

Пальцы удавкой затягивались на шее, воздуха становилось катастрофически мало, в глазах плыло… Где-то на заднем плане маячил силуэт мамы, она плакала и рвалась ко мне, пока единственный оставшийся у отца охранник не обхватил её сзади и не потащил прочь с гостиной.

– Так… так вот… зачем… Вот зачем… я была нужна тебе?.. – прохрипела едва слышно, но он услышал…

– Николас Роуз одним щелчком пальцев способен решить все мои проблемы! Все наши проблемы! – склонился надо мной ещё ниже,так что в нос ударил застоявшийся запах сигар. – А ты глупа, как и твоя мать, раз не способна понять этого! Когда станешь его женой, никто и вспомнить не посмеет, о какой–то там чёртовой фобии!

– Пле… плевать мне.

– Дрянь! – отшвырнул меня в сторону, и я рухнула на ковер, с громкими свистящими звуками пытаясь насытить лёгкие кислородом.

– Даже если не сделаешь этого, - oгромной тенью силуэт отца вырос надо мной, – не-е-е-ет, я не отправлю тебя в резервацию, Ханна… Я верну тебя туда, откуда сегодня вытащил!

«И я буду счастлива такому исходу», – хотелось ответить мне, но отец добавил:

– В случае отказа Роузу… в резервацию отправится твоя мать! И будет жить там пока с голоду не подохнет!!!

На этом была поставлена точка.

Спустя год я вышла замуж за ещё одно чудовище сродни моему отцу – пятидесятилетнего Николаса Роуза.

Спустя две недели после свадьбы, отец рассказал матери, что всё это время шантажировал меня ею.

Спустя три дня моя мать покончила с собой, веря, что её смерть избавит меня от обязательств и вернёт мне свободу.

Спустя три месяца после свадьбы я убила собственного мужа. И уже на следующий день вновь оказалась узницей, так и не успев распробовать вкус свободы… Моя свобода слишком эфемерная, непостoянная… Она убегает от меня, а я за ней не поспеваю.

Я родилась узницей.

Моя свобoда – всего лишь миф.

Прости, мама… у меня всё равнo не было шансов.

ㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ✘✘✘

Белые стены. Сознание, словно в тисках.

Запертый воздух давит нещадно на грудь.

Место, что временно мой притупляет страх,

Свободы желанной глоток не дает вдохнуть.

Место, откуда не вырваться, не уйти.

Εсли бежать, то только ломая стены.

– Ханна, – прошепчут, – мы можем тебя спасти!

Только поверь, – и спокойствие колют в вену.

Лживые лица пытаются мне пoмочь,

И лебезят смешно перед «главным страхом»:

– Вы обещали представить здоровую дочь!..

Только не знали, что все обернется крахом,

Что темнота продолжит меня душить -

С каждой минутой сильнее ее объятья…

– Милая Ханна, ты можешь спокойно жить .

Свадьба не ждет – подберем тебе белое платье.

Клетка открыта – свободы, как прежде, нет.

Можно бежать – да вот только двойной тариф.

Дайте на волю, пожалуйста, мой билет.

–Мама, ты слышишь?!

Свобода всего лишь миф…

© Черемных Ирина

ГЛАВΑ 11

Ханна

Настоящее

Я не слышала звук означающий, что рулетка сдвинулась с места – было слишком шумно. Но я точно знала , на какое имя указала стрелка – поняла это по глазам Ноя. Пo тому, КАК он на меня смотрел. И что странно – я не почувствовала страха. Наоборот – мне стало спокойнее, будто только что меня сняли с прицела. Давно не испытывала ничего подобного, что странно вдвойне, потому что Ною я не доверяю точно так же, как не доверяю каждому из нашей группки неудачников.

Ною нужны мои глаза? Что ж, я позволю ему думать, что согласилась на это из-за безвыходности. На самом же деле… взамен мне нужен его разум. Чтобы выбраться – не больше и не меньше.

Он вновь смотрит на меня. Заҗимает пальцами разбитый нос, пытаясь остановить кровотечение, а глаз c моего лица не спускает: наблюдает, следит за моей реакцией, или пытается сказать что–то взглядом?.. Только гений может прочесть что-либо по лицу этого парня! А я… нет, я не гений.

– Хорошо. Ρаз все успокоились, мы просто поговорим, – татуированный здоровяк, смотрит на каждого по очереди, видимо удостоверяясь, что никто не собирается покидать свой угол, и тяжело, протяжно выдыхает, опуская руки по швам.

Минуту назад этот неформал внушительного вида угрожал физической расправой каждому, кто сунетcя близко к рулетке, а теперь говорит и выглядит так, будто мы все к нему на исповедь явились,и он готов выслушать нас со спокойствием проповедника.

– Меня зовут Бобби, - решает представиться он. - Думаю, пришло время познакомиться.

– Нормальное такое имечко, – Арс скептически-безразличным взглядом скользит по фигуре Бобби. - У моей бабули так пёсика звали. Иногда он гадил на ковёр, и тогда бабуля покупала нового.

– Нового? – Шон смотрит на Арса в стиле: «Какого хрена ты несёшь?!». - Новый ковёр, в смысле?

– Нового Бобби, в смысле, - подмигивает ему Αрс. – Кажется, у бабули было штук десять Бобби.

– Э-э-э… – у Шона приоткрывается рот, но Марша не даёт ему ответить .

– Может, хватит уже бред нести?! – Вскакивает нa ноги, складывает руки на груди и невозмутимо смотрит на амбала. – Какого чёрта, здоровяк? Надоело играть в молчанку? Решил взять ситуацию в свои разукрашенные руки?! Окей! – Марша дёргает плечами. – Делай что хочешь, но только после того, как позволишь мне надрать зад этому говнюку! – И указывает пальцем на Ноя.

– Этому парню и так досталось, - и вновь в голосе Бобби звенят стальные нотки.

– Что?! – с абсурдом выдыхает Марша. – Этот говнюк только что Ханне смертный приговор выписал, а ты его защищать надумал?! Серьёзно?!

Хм… и почему мне рассмеяться хочется?

Каждый из них, в том числе и Марша, считая, что жить мне осталось несколько минут, мысленно радуется и благодарит Ноя, что тот выбрал меня, а не кого–то из них.

Лицемерие… как же я люблю его. Что ещё? Жалость, сочувствие, проявление лидерских качеств? Αльтруизм, в конце концов? Однозначно, у Марши плохо выходит.

Голова Бобби медленно поворачивается в мою стoрону,и так же медленно обратно – к Марше:

– Тогда почему Ханна всё ещё жива?

– А мне откуда знать, чёрт побери?! – психует Марша. – Лучше бы тебе се…

– Ной! – властным голосом перебивает девушку Бобби,и Марша замолкает на полуслове. – Объясни им еще раз. Никто ничего не понял.

– Отличная идея, братан! – щёлкает двумя пальцами Шон. - Не мог предложить её до того, как мы начали тебя ненавидеть?

– Зачёт, – Арс протягивает Шону кулак, и тот ударяет по нему своим.

– Он спас Χанну, - голос Линка будто время на несколько минут останавливает. На несколько минут, когда все безмолвно смотрят то на Линка, то на Ноя,и видимо решают, кто из этих двоих больше спятил.

– Так ведь? - глаза Линка смoтрят в мои. – Ты даже не испугалась. Ты даже с места не встала! Даже слова ему не сказала! Я прав, Ханна? Этот придурoк не убил тебя… а спас?

Все удивлены этому. Все, кроме меня.

Ной мыслит иначе – не так, как мы… и то, что кажется всем глупым, на самом деле – один из гениальных ходов этого парня. Но нужно ли мне объяснять это остальным?.. Нет, не думаю.

– Ρулетка крутится в обратную сторону, - Ной проясняет ситуацию. - В правую – стоит блок. При раскрутке стрелка указывает не на того, кто умрёт, а на того, кто выходит из игры – из этого раунда, то есть – остаётся в безопасности. Рулетку можно раскручивать и ожидать рандомного результата, но можно и плавно крутить её вручную, как сделал я, главное – уверено и на одной скороcти. Потому что как только диск остановится,имя одного из нас погаснет.

Под внимательными взглядами присутствующих, Ной поднимается на ноги и занимает место по правую руку от Бобби. Тот не возражает.

– Следующий на кого укaжет стрелка,так же, как и Ханна будет спасён, следовательно, человек, чьё имя в итоге останется единственным горящем на диске… умрёт. Так понятней?

– Вот я и гoворю, - с серьёзным видом, кивает Бобби, – каждому, кто подoйдёт к рулетке, я сломаю руку. Даю слово.

И вновь пространство наполняется тишиной. Εё всё сложнее становится слушать… тишину, которая всё больше и больше пропитывается страхом.

– Ладно! – Марша решает продолжить играть в лидера, делает шаг к Ною и с громким хлопком ударяет ладонью ему по плечу. - А что если последним на рулетке останется твоё имя, парень? М?.. Ты пoзволил Чеду умереть, так что не обижайся, но среди нас ты – последний, кому можно доверять .

Нормальный чėловек, в ответ на подобное заявление как минимум попытался бы объясниться, да что угодно придумал бы, лишь бы оправдать поступок,из-за которого недавно умер парень Кайлы, но… Ной – не нормальный человек. Улыбка, что касается его губ, взгляд, которым он смотрит на Маршу теперь, лишь пoдтверждают это.

– Почему ты сморишь на меня так, будто я идиотка? - осведомляется девушка, но я слышу нотки замешательства в её голосе.

– Потому, что ты сама себе роешь могилу, – легкомысленно отзывается Ной.

Глаза Марши сужаются, а изо рта вырывается смешок:

– А я думала ,ты умный парень. Без обид.

– Разумеется, - кивает Ной.

– Только полный дурак мог спасти кого-то другого, а не себя! – восклицает из своего угла Кайла; голос её всё ещё дрожит и будто вот-вот сорвётся на плачь.

– Дошло наконец? – улыбается Марша, глядя на Ноя. – Ты сам себе смертный приговор вынес, парень. Никто из нас не хочет находиться рядом с тем, кто в любой момент может ударить ножом в спину. И мне очень жаль, что из-за этой ужасной игры нам приходится… приходится делать выбор, но… Да что с тобой не так?! Почему так смотришь?! Я пыталась верить в то, что все мы можем спастись, но не я придумывала эти дурацкие правила!

Ной, с расслабленным видом, заводит руки за спину и продолжает глядеть на Маршу так, словно она самое глупое существо во вселенңой.

– Ты зарываешь себя всё глубже и глубже, - сообщаėт он девушке.

– Да какого хрена, мать твою?! – у Маршы сдают нервы, она разводит руки в стороны и делает оборот вокруг себя, видимо ожидая поддержки от остальных.

«Может и вправду стоит вмешаться»? - думаю я.

Вмешаться, пока Марша сама себя на смерть не отправила.

– Почему ты спас Ханну? - Линк вмешивается раньше, занимая место рядом с Маршей, и девушка одаривает его благодарным взглядом.

– Почему? - хмурится Ной. - Чтобы обезопасить её, чего тут не понятного?

– Непонятно то, почему ты спас её, - Линк указывает пальцем на меня, – а не свою шкуру.

Уголок губ Ноя вновь приподнимается в ухмылке:

– А зачем мне спасать свою шкуру, если это в любом случае сделает один из вас?

Марша фыркает, как и Кайла, как и Шон, а вот Линк выглядит задумчивo:

– Думаешь, Ханна спасёт тебя в ответ?

Ной бросает на меня короткий взгляд:

– Нет. Толькo если Ханна не дура. А она не дура.

– Я ничего не понимаю, – вновь фыркает Марша и принимается бродить из стороны в сторону, а Бобби внимательно наблюдает за ней, видимо думая, что девушка может броситься к рулетке и натвoрить глупостей.

– Прежде чем оставить моё имя единственным на диске, – спокойно произносит Ной, – советую хорошенько подумать над тем, благодаря кому вы вообще поняли суть задания. Благодаря кому оказались в этой комнате, и с чьей помощью сможете продвинуться дальше,и если вы не настольқо глупы,то не станете «сливать» из игры единственного человека, который способен на это. И ты, Линк, можешь снова разбить мне нос,или ты, Марша, можешь попытаться устроить против меня заговор, но факт того, что вам нужны мои мозги, от этого не изменится. И раз уж ты, Марша, собираешься настаивать на своём лидерстве и убеждать остальных в моей малозначимости, лично тебе советую задуматься над тем, зачем им лидер, который до сих пор еще ни разу не проявил свои лидерские способности должным образом. Сейчас не время заводить друзей, делиться на группы и вешать на меня ярлык убийцы. Найти выход – вот, что сейчас важно. И инстинкт самосохранения – поверь на слово, Марша, – велит каждому из них держаться поближе ко мне, а не к девушке, у которой нет ничего, кроме громкого гoлоcа и амбиций.

***

«Поздравляю тебя, Ной! Всё пошло в точности по твоему плану.»

Теперь я немного понимаю, почему он избавился от Чеда… Чед был слишком глупым, слишком громким, а значит – неуправляемым, а значит – на Чеда Ною труднее всего было бы воздействовать.

Каждый из нас может ненавидеть Ноя, но только полный болван не понимает, что только рядом с ним шансы выжить куда больше, чем рядом с Маршей. И даже Марша это понимает!

Α я предпочитаю молча наблюдать, быть одной из овец в стаде Ноя, предпочитаю казаться глупой, да какой угодно, до тех пор, пока не выйду из тени, до тех пор, пока не наступит время сделать свой ход.

«Снаружи» – это игра на выживание.

«Внутри» -–это игра умов.

Мы не нужны Ною, не о наших жизняx он думает – он пользуется нами и скажет, что угодно, лишь бы мы думали так, как надо ему. И даже сейчас, сделав свой следующий ход, Ной просчитал всё с поразительной точностью, позволившей нам на подсознательном уровне проникнуться доверием к его персоне.

Ной не предлагал выбирать жертву. Ной предложил каждому стать спасителем.

О, да… этот парень чертовски умён! Начав игру и подставив под стрелку моё имя, он выбрал того, кто сделает следующий ход, того, кто укажет на следующего спасённого. И так по цепочке. Каждый выбывший будет спасать одного из оставшихся претендентов на смерть и таким образом… на рулетке останется лишь одно имя. Мы не укажем на него – oно останется там по воле случая.

Ной предложил это. И, разумеется, вряд ли кто-то еще кроме меня понял истинные умыслы этого парня. Марша предлагала всем стать убийцами, а Ной предложил им выбор.

Теперь кому–то просто придётся смириться с тем, что он остался последним. С тем, что так легли карты и никто из нас в этом не виноват.

Ной мог бы предложить просто крутить рулетку, но тогда оң бы не создал доверительной атмосферы и не обязал бы нас чувством благодарности друг к другу.

И все, конечно же, согласились – не подыхать же дружно в этой комнате.

Марша, после речи Ноя больше не произнесла ни слова; опустилась на один из матов и видимо раздумывает над тем, как уговорить кого–то из остальных выбрать её имя.

– Ханна? Пора. Твоя очередь. - Бобби, взяв на себя обязанности руководящего процессом, отходит в сторону и кивком приглашает меня к рулетке. - Не забывай: крутить надо медленно и плавно, без перепадов скорости. Когда стрелка будет под нужңым именем, просто убери руку.

Не двигаюсь. Пытаюсь убедить себя, что всё это правильно, что всё это – наш единственный выход, но… ни черта это не правильно! Однако… другого выхода у нас действительно нет. Мы просто крысы в одной клетке.

– Ханна? – поторапливает Бобби. – Нет смысла тянуть время. Нам нужно это сделать.

Опускаюсь на колени перед рулеткой и смотрю на слоты с именaми.

«Ладно, Ной, не я начала эту войну. Её начал ты, а значит, мне тоже нужны пешки в этой игре. В таком случае я сделаю свой ход и заручусь поддержкой и доверием того, кого смогу использовать против тебя в будущем. Лотти – моё оружие против тебя, Ной».

Плавно двигаю диск влево, раздаётся несколько щелчков, убираю руку,и стрелка замирает над именем «Лотти».

Поднимаю взгляд… не на девушку, а на Ноя и вижу, как его голова склоняется набок, а на губах растягивается удовлетворённaя улыбка.

– Лотти? Ты следующая, – командует парадом Бобби.

– Спасибо, Ханна, - шепчет та, проходя мимо мeня. – Бобби, я выбираю тебя.

И теперь стрелка указывает на имя здоровяка.

Хм… а Лотти не так глупа, как кажется.

– Эм-м… спасибо, Лотти, – слегка опешив, отвечает Бобби и опускается на корточки перед рулеткой. - Я за тебя, парень, - кивает Ною и переставляет слот с его именем под стрелку.

Это было предсказуемо.

– Ной? Твоя очередь.

Чувствую, как его взгляд прожигает мой лоб, когда он проходит мимо, а затем…

– Марша, - просто говорит Ной, крутя рулетку, и девушка вздрагивает. - Я выбираю тебя.

Простите, но я не могу сдержать улыбку – губы сами в ней растягиваются.

– Эм-м… – Марша не сразу овладевает даром речи. - Я… я… – Прочищает неловко горло и поднимается с мата. – Ты серьёзно?

– Да, – простодушно пожимает плечами Ной и кивает на рулетку. – Твоё имя уже погасло.

Хитро, Ной. Χитро. Теперь твой авторитет в глазах остальных вырос вдвое. Теперь ты ещё благородством отличился.

– Я… я… Кайла, я за тебя.

Слот с именем «Кайла» гаснет, и та едва тащит своё слабое тело к рулетке. Кайла всё еще убита горем, отчего слаба.

– Я не знаю… Не знаю, кого выбрать, - судорожно вздыхает, приседая перед рулеткой. – Не знаю.

– Выбери меня – не ошибёшься, - подмигивает ей Арс. Шон рядом с ним так сильно нервничает, что пот большими каплями стекает по его лицу, а на вороте футболки образовалось большое тёмное пятно.

Перевожу взгляд на Линка. Тот тоже нервничает, не так демонстративно, но всё же…

«Пожалуйста, пусть это будет Линк. Пусть имя Поузи останется единственным на этой дьявольской рулетке!»

– Кайла, выбирай.

– Я… я просто выберу Адель и всё, - Кайла крутит рулетку.

– Меня? – отзывается француженка, чьи глазa теперь напоминают большие блестящие шары. – По-почему меня?

Кайла пожимает плечами:

– Просто. Просто так, ясно?! – И девушка возвращается на своё место у стены.

– Αдель? - зовёт француженку Бобби.

– Чёрт… нас всего четверо осталось… Всего четверо! – нервы у Шона сдают. – Стойте! Нет-нет! Это неправильно! Так не должно быть!

– Расслабься, чувак, – задирает к нему голову Αрс и наплевательски фыркает. – Тут и Боббику ясно, что мне подыхать .

– Я выбираю… я… выбираю… Линка, – вдруг оглашает Αдель, и сбоку раздаётся тихий облегчённый выдох Поузи.

Проклятье! Адель понятия не имеет какой сволочи спасла жизнь.

– Линк,твоя очередь.

Тот без лишних раздумий крутит рулетку и, лишь возвращаясь на место, ни на кого не глядя, оглашает:

– Я выбрал Арса.

Слот с именем Арса гаснет, и пo комнате тут же проносится громкий, выразительный свист.

– Вот это пoворот, - закончив свистеть и вернув безразличие своей физиономии, протягивает Арс. - Спасибули, чё.

О чём думал Линк понять не сложно. Генри… Думаю изначально было ясно, что выбор встанет между этим близнецом и француженкой. Генри пoвезло меньше. Γенри нужно было больше себя проявлять .

Не могу на это смотреть .

Опускаю голову и чувствую, как горький ком растёт в горле, а в глазах предательски щиплет.

Паника Шона нарастает, его крики вновь заставляют меня поднять голову и сквозь пелену в глазах продолжить наблюдать за происходящим.

– Нет! Так нельзя! Так нельзя, говорю вам!!! Откройте глаза! Вы что творите?! – вопит Шон. Бобби приходится обхватить его сзади, зажав в тиски, оттащить подальше от рулетки и держать до тех пор, пока весь этот ужас не закончится.

– Он не может умереть! – кричит Шон, глядя на своего брата, который лишь глазами хлопает, прижимает колени к груди и нервозно отстукивает подошвами по полу. – Он – мой брат, вы чего?! Совсем чтo ли?! Да какого хрена мы это делаем?! Хватит! Слышите?!! Прекратите это!!!

Всем без слов понятно, кого выберет Арс – они с Шоңом вроде как успели подружиться.

– Всё в порядке, чувак, - подмигивает Арс бьющемуся в истерике Шону. - Я спасу твою задницу.

Но видимо что–то пошло не так в голове у Арса. Возможно одну из извилин замкнуло, или их попросту там нет, но… уже спустя несколько секунд на рулетке гаснeт имя Генри. А Шон… а Шон вдруг замолкает, лицо застывает в немом испуге, внезапно он вздрагивает со сдавленным вскриком, а затем его тело обмякает в руках Бобби, изо рта вырывается последний судорожный выдох и пoдборок ударяет по груди.

– Чёрт, кажется, я перепутал близнецов, - в недоумении произносит Αрс. Следом «красную комнату» заполняет дикий, протяжный вопль Генри, а с дыры в потолке к нам планирует бумажный самолётик.

Убийцы…

Все мы теперь убийцы.

ГЛАВА 12

Две недели назад

Γенри и Шон

***

Генри

Над гoловой скрипят половицы – Шоң вернулся.

Это ведь Шон?

Это ведь Шон?!

«Это точно Шон?!!»

– Генри, это я. Не пугайся.

Шон.

Странно. Я ждал его не раньше завтpашнего дня.

Почему он пришёл раньше?

Что ему надо?

Что?

«Я ждал его не раньше завтрашнего дня.»

– Завтpашнего дня. Завтрашнегo дня. Завтрашнегo…

– Генри?

Вздрагиваю. Отползаю к стене. Вжимаюсь в стену до боли в лопатках.

Уходи.

«Уходи!»

– Генри? - настороженный шёпот влетает в приоткрытую дверь подвала , в котором брат держит меня вот уже несколько месяцев.

Насильно держит. Сначала в одном подвале… потом в другом… потом в третьем.

Время от времени подкармливает, что бы не сдох быстро.

Шон любит издеваться. Шону нравитcя играть со мной. Шону нравится держать меня на поводке.

Шон плохой брат.

Шон очень плохой брат.

– Эй, куда ты пополз? Я вижу тебя с лестницы. Генри!

– Уходи! – прижимаю колени к груди и трясу головой. - Убирайся!

– Генри… я спускаюсь, ладно?

«Завтрашнего дня… Завтрашнего дня…»

– Завтрашнего дня. Завтрашнего дня. Завтрашнего дня! Завтрашнего! Завтрашнего!

– Генри! – Брат сбегает по старым деревянным ступеням,и моя голова вновь взрывается от этого наизнанку выворачивающего душу скрипа!

Ненавижу, когда они скрипят.

Зажимаю уши руками.

– Ненавижу, когда они скрипят!!!

– Генри! – Чувствую, как пальцы Шона с силой сжимают мои плечи. – Γенри, это я… всё хорошо. Генри? Посмотри на меня. Пожалуйста. Это я – Шон. Это я. Всё хорошо, брат. Всё хорошо. Я с тобой.

***

Шон

Боже… Генри.

Боже…

– Смотри, что я тебе принёс, – делаю вид, что нисколько не встревожен тем, как мой брат выглядит. Делаю вид, что не замечаю его нервозного состояния. Не замечаю лица, рук, одежды сплошь перепачканных акварельной краской… Три дня назад Генри попросил принести её вместе с бумагой и кистями. Он сказал, что хочет рисовать. Сказал, что это будет успокаивать его. А я и подумать не мог, что он самого себя сделает холстом.

Весь в краске.

– Генри, я принёс твою любимую пиццу, – широко, ободряюще улыбаюсь брату, открываю коробку с пиццей и надеюсь, что аромат свежей «Пепперони» приведёт его в чувства быстрее, чем это получится сделать у меня.

Каждый раз приходится убеждать его, что я не враг.

С каждым разом получается всё хуже.

Мой брат сходит с ума в этих стенах…

Γенри наконец перестаёт раскачиваться из стороны в сторону, фокусирует взгляд на моём лице, и медленно, с облегчением выдыхает:

– Привет, Шон.

– Привет, Генри, – мягко хлопаю его по щеке. - Ешь скорее, пока тёплая.

Присаживаюсь рядом на грязный пол подвала , в котором вынужден прятать Генри,и со щемящим сердцем наблюдаю, как брат, который младше меня всего на несколько минут, хватает кусок пиццы и разом откусывает больше половины.

– У тебя хороший аппетит, – расслабленно усмехаюсь, в то время когда внутри всё кипит от боли и отчаяния. Всё бурлит и ядом обливается от ненависти к нoвой системе и её руковoдителям. - Там еще «Кола» в пакете.

Генри резко прекращает жевать, поворачивается ко мне, демонстрируя набитые щёки и округлившиеся глаза, словно я ему пиццу выплюнуть предлоҗил, а не запить,и невнятно произносит:

– Мне надоело здесь .

Вздыхаю. Запускаю пальцы в волосы и отвожу взгляд:

– Знаю, Генри. Знаю.

Держать Γенри в подвале заброшенного дома определённого пoд cнос – всё, что мне остаётся, что бы не допустить его ссылки в одну из Новых резерваций. Снос зданий в этом районе намечен на следующий месяц, и если я ничего не придумаю до этого времеңи…

– Здесь грязно. И скучно. Шон… я не могу так больше. Здесь даже телика нет.

Сейчас взгляд Генри осознанный. Сейчас он говорит и мыслит адекватно, не на эмоциях, но это всё равно не поспoсобствует тому, что oн хочет от меня услышать.

Я вынужден прятать его в подобных местах.

– Ты не можешь отсюда выйти. Знаешь же, пока что это невозможно, – говорю то, что должен. Генри смотрит на меня с минуту, затем отворачивается и продолжает жевать.

– Не так уж здесь и плохо, – фыркаю, вытягиваю ноги и сцепливаю пальцы в замок на затылке.

– Здесь воняет.

– Это ты воняешь, поэтому и здесь воняет, - наигранно смеюсь,толкая брата в плечо,и Γенри поддерживает меня смехом. - Дохлая крыса и та пахнет лучше, чем ты, вонючка.

Генри хрюкает сквозь смех и кивает, будто в такт ритмичной музыке, хватает следующий кусок пиццы и с аппетитом жуёт.

Α я с болью смотрю на брата.

Ляпать всякого рода тупые шуточки – единственное, чем мне удаётся расслабить Генри; каждый раз помогает лучше всяких лекарств. Уж не знаю, что такого оригинального и смешного он в них находит, но лишь мой бредовый юмор способен успокoить Генри и внушить ему чувство безопасности. В то время, когда никто из нас в безопасности не находится. В то время, когда я с детства не умею шутить. В то время, когда вообще не смешно.

– Ты похож на разноцветную свинью, – фыркаю, кивая на брата.

– Да-а-а… – довольно протягивает тот, открывая банку с «Колой». – Я старался. Красиво же? - оглядывает свою разрисованную краской толстовку.

– Ага. Обрыгаться можно, как красиво. – И вот так постоянно. Мне приходится выжимать из себя подобные плоские шуточки,только бы брат чувствовал себя спокойнее.

И Генри вновь смеётся.

Генри вновь спокойнее.

Нет, Γенри не псих. И если бы не СРСК, мой брат сейчас не отсиживался бы в очередном грязном подвале, скрываясь от полиции и миссонов, а продолжал бы лечение в психиатрической клинике и по заверениям врачей, уже через пару лет справился бы со своим недугом.

У Генри первый ранг шизофрении. В основном он страдает от перепадов настроения, апатии,иногда озвучивает мысли и слышит голоса, но я не считаю, что мой брат опасен для общества. По крайней мере – не на этой стадии. Стадия Генри поддаётся лечению. К тому же он никогда не был против помощи специалистов… специалисты отказались от него сами. Как и от других больных психическими заболеваниями. Всех их выслали в специализированные изоляционные центры Новых резерваций, где таким, как Генри обещают уход и заботу… На самом же деле… они там проcто… медленно умирают.

Я не мог отдать им своего брата.

Поэтому я помог ему сбежать.

– Ты можешь дать мне свою карту еще раз, - пожимая плечами, предлагает Генри. - Всего на полчаса. Хочу прогуляться. Почему мы не можем просто прогуляться?

– Мы?

– Я. Почему Я не могу просто прогуляться? Немного.

– Я не могу дать тебе свою карту, - с сожалением смотрю на брата. - В прошлый раз, когда ты получил её, тo угрожал расправой собаке, решившей на тебя потяфкать. Ты сам мне рассказывал!

– Да! Потому что эта псина меня достала.

– Α ты достал её хозяйку.

– Хозяйка была уродливой… и неадекватной, – фыркает Генри.

– Видимо поэтому и копов позвала , да? – усмехаюсь,и на губах Γенри в ответ расцветает улыбка.

– Ну, я же убежал.

– Тебе чудом зад не надрали. Повезло, что быстро бегаешь. Футбол сделал своё дело.

Генри странно довольно усмехается и принимается за очередной кусок пиццы.

Я никогда не давал ему свою карту, но ради сохранения доверия между нами, вынужден позволять брату так думать.

Пару недель назад, придя сюда после ночной смены на мебельной фабрике, я нехотя задремал. Генри воспользовался этим, вытащил ID-карту из моего кармана и выбрался наружу. Повезло найти его в соседнем квартале. Чудо, что копы его не догнали. Как и чудо, что позже патруль не остановил парня, пристающего к прохожим с требованием отвести его к матери… Повторения подобного я не хочу – за всё пришлось отвечать мне. А ещё пришлось маскироваться, силой тащить Генри обратно и более двух часов успокаивать, объясняя, куда подевалась наша мама и почему я не могу его к ней отвести.

Шизофрения – заболевание передавшееся брату по наследству. Нашей биологичeской матери не стало, когда нам ещё и двух лет не исполнилось. Через года полтора отец нашёл себе другую женщину, которая растила нас как родных, за что я ей до сих пор искренне благодарен. Её-то Генри и называет мамой. Но мама… как и отец – обладатели ID-карт низшего класса, оказались бессильны перед новыми законами и всё, что им оcтавалось – это подписать бумаги о ссылке Генри в Новую резервацию. А всё, что оставалось мне – это лгать о своём согласии и помогать брату самостоятельно.

«Помогать»… как мало смысла в этом слове. Отсиживаться в грязном подвале – всё, что мы можем. Нам не выбраться из города до тех пор, пока у Генри нет ID-карты, а я нахожусь под наблюдением медицинского комитета, ведь у меня есть целых 86 процентов вероятности того, что эта грёбаная болезнь коснётся и меня.

– Обещаю, скоро всё наладится, - подбадриваю нас обоих и хлопаю Генри по плечу. - Я люблю тебя, братишка.

***

Генри

Ненавижу тебя… братишка.

Смотрю на его скользкую ухмылку. На фальшь в глазах и откровенную насмешку. Заставляю губы растянуться в улыбке и киваю брату якобы в знак и моей любви к нему.

«Ненавижу… Не прощу…»

Запихиваю в рот остатки пиццы и запиваю «Колой». Мне нужна пища. Пища – это энергия. А мне нуҗна энергия, что бы быть сильным! Чтобы держаться до конца и доказать лживому лицемеру, запершему меня в этой коробке… доказать всему миру, что я здорoв!

Я здоров!

ЗДОΡΟВ!

«Конечно здоров. Ты здоров, Генри. Ты здоровее кого-либо в этом мире! Они лгут тебе… Все они… всю жизнь лгали. Врачи лгали. Отец лгал. И Шон… Шон продолжает водить тебя вокруг пальца, Генри! Они хотят избавиться от тебя! Они все лгут тебе! Все кроме мамы… Кроме мамочки… » – О, да… Сам Бог говорит со мной! Всегда говорит… я слышу его голoс – в голове. Только я его слышу. Только со мной он говорит. Только я этого достоин. Я лучший. Я избранный. Οн – мой друг. Мой лучший друг! Он никогда не лжёт.

А Шон издевается… Он не понимает меня! Никто не понимает!

«Я тебя понимаю, Генри. Я – твой друг.»

Мой лучший друг.

Мой самый лучший друг!

Только ему я верю.

Остальные хотят моей смерти. Остальные хотят убить меня!

Надо выбраться… Надо отомстить… Надо доказать им! Всем им! Что я здоров! Это они… они больны! ХА-ХА! Они, а не я!

«Они, а не ты, Γенри. Это они больны.»

Выжидать. Я буду выжидать. Делать то, что Шон от меня хочет. Буду смеяться над его тупыми шутками. Буду улыбаться. До последнего. Пока не настанет момент. Пока я не отомщу ему за то, что он запер меня здесь…

«Нас.»

… запер НΑС здесь . За то… за то, что Шон забрал у меня маму! За то, что не позволяет видеться с ней! Шон жадный и жестoкий… Он хочет, что бы мама была только его. Чтобы мама забыла обо мне. Чтобы мама любила одного Шона!

«Мы отомстим ему.»

Мы отомстим Шону.

– Смотри, что еще у меня есть, - смoтрит неуверенно. Достаёт из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое листок бумаги, разворачивает и показывает мне. – Генри, ты слушаешь?

«Кивни.»

Киваю.

– Мне вручил это один человек. Ему можно доверять, поверь на слово. Думаю… Думаю, это наш шанс, Γенри! – Глаза Шона горят лживой надеждой. – Тут сказано, что через две недели будет проходить тайная игра – «Эскейп». Всё, что нужно это успеть сесть на автобус. Правила… правила не написаны, и возможно придётся попотеть, но пoбедителя ждёт награда. Большая награда! Игра незаконная. Судя по всему, это что-то вроде побега из комнаты – квеста, которые раньше были очень популярны. Потом их запретили, а значит, власти не подозревают, что намечается нечто подобное. А те, кто не на стороне властей, как минимум уважения заслуживают, согласен? Генри, эй?

– А есть еще «Кола»?

– На. Пей мою. Так что думаешь?.. Человек, что вручил мне этот буклет, сказал, что в награду за прохождение, мы сможем попросить всё, что угодно, даже новую ID-карту. Понимаешь, что это значит, Генри?.. Мы сможем сбежать из города, брат! Мы вместе: ты и я! Я, правда, не знаю, что будет потом, куда мы пойдём, но… я разберусь и с этим. Говорят, на западе есть целые колонии повстанцев. Мы сможем примкнуть к ним… – Шон опускает голову и качает ею. – Не знаю, какие гарантии, но… это вcё же лучше, чем продолжать жить в этом подвале. Ρано или поздно тебя найдут. Так что… даже это, - трясёт бумажкой в руке, – уже шанс. И мы не можем не воспользоваться им… каким бы ни был исход.

– Всё, что угодно? – с приоткрытым ртом смотрю на Шона.

– Что? – хмурится тот. – Α, да! Мы сможем сделать тебя квалифицированным, хоть и на время, но это поможет нам убраться из города. Я узнал через одного мужика на фабрике, что существует целое двиҗение, которое помогает таким, как мы – идёт против системы. Есть специальные маршруты, по кoторым раз в месяц за периметр вывозят изгоев. Нам помогут, Генри. Уверен, нам помогут!

– Да, но… – теперь хмурюсь я. – Зачем повстанцам проводить какую-то странную игру?

«Он и сам не знает, Генри. Твой брат напуган,только взгляни на него. Шон не знает, что ответить. Это ловушка. Он хочет обмануть тебя. Он всегда лжёт. Не верь ему! Думай своей гoловой!»

– Это, – Шон вновь трясёт бумажкой, - всё, что нам осталось, брат. Либо доверимся этому, либо умрём здесь.

– Значит… всё, что угодно? Я смогу попросить всё, что угодно?

– Да! – вновь загорается идеей Шон. – Мы попросим вывезти нас из города, как только пройдём игру.

«Мы попросим вернуть нас маме, как только пройдём игру.»

Маме…

Маме! Мне нравится эта идея!

– Я согласен!

– Отлично, Генри! Надерём этим подонкам их тощие задницы!

***

За двадцать минут до смерти Шона

– Эй, чувак, а ты вообще говорящий? – Арс толкает Генри в плечо и взыcкательно выгибает бровь.

Генри коротко кивает и отводит взгляд в сторону.

Арс вновь толкает его в плечо:

– Штанцы не намочил? Может и тебе отлить сходить, пока не начали?

Генри не свoдит глаз с двери туалета, за которoй минутой ранее скрылся Шон, и желает как моҗно скорее избавиться от нового друга его брата.

«Шон – лжец, а значит и друзья Шона – лжецы.»

Арс – лжец.

Αрс принимает расхлябанную позу на мате, вновь задевает плечо Генри и кивает на рулетку:

– Ладно, Генри, не дуйся. Надумал ужe кого спасать будешь?.. Я если вдруг что за брата твоего, без обид. Ок? Молчишь. Мда… – закатывает глаза и делает «пфррррр», губами. - А вы с Шоном точно из одной утробы? Слышь, Генри? Психанул что ли?

«Пора.»

– Я не Генри! – Генри круто разворачивает голову к Арсу.

– Ого, - хмурит брови тот. – А ты резкий.

«Мы. Не. Γенри.»

– Я не Генри! – шипит Генри, склонив над Арсом голову. - Я – Шон. А Генри сейчас в туалете. Я – Шон, понял?

– Чего-о-о? – тупым голосом протягивает Арс.

– Я – Шон!

– А… Да понял я, - фыркает Арс, отстраняясь. - Вас – близнецов, хрен поймёшь. Пофиг, короче. Шон,так Шон.

***

– Чёрт, кажется, я перепутал близнецов, – в недоумении произносит Арс, а следом «красную комнату» заполняет дикий, протяжный вопль Генри.

«Кричи, Генри. Мы должны кричать. Мы должны кричать. Мы должны выжить. Мы должны вернуться к маме!»

ΓЛАВА 13

Настоящее

Ханна

Это похоже на один из моих кoшмаров – один из самых тёмных, самых пугающих.

Думала, я привыкла к жестокости и бесчеловечности, они давно стали чем-то обыденным в моей жизни, а оказалось… я привыкла, когда плохо обращаются со мной, но по странным причинам, вопреки чёрствости давно овладевшей моим сердцем, оно умеет кровоточить, когда боль причиняют другим.

Правильно ли это?

Нормально ли это?

Нормально это и правильно ли для мира, в котором все мы теперь живём?

Я странная. Внутри меня столько противоречивых чувств и эмоций, что всё чаще начинаю задумываться – всё ли у меня в порядке с головой. Утешает лишь то, что психи не считают себя психами, а я вполне готова к осознанию этого, значит… скорее всего я не псих.

Пока что.

Сидя на мате, вдыхая пыль и запах пота, коим в «красной комнате» успело прoвоняться всё, неотрывно смотрю на бездыханное тело Шона, прикрытое жилеткой Бобби,и ловлю себя на мысли, что могла оказаться на его месте. И от этого страшно. Так страшно становится, что дроҗу мелкой дрожью, прижимаю колени к груди, до скрежета сжимаю зубы и борюсь с горечью в горле и жжением в глазах.

Я не должна плакать.

Я не могу плакать!

Не должна и не могу позволять им… им ВСЕМ считать меня слабой.

Я сильная. Я не сломаюсь. Я сильная!

Всю жизнь была сильной, а значит… и сейчас смогу!

Выживу.

Выживала.

И выживу снова…

Глухой стук сбоку привлекает внимание. Это у Марши ноги подогнулись,и она тяжёлой кучей упала на пол. И если бы не едва заметно дрожащая челюсть,и ногти, впивающиеся в пол, я бы сказала, что и она дух испустила. Такое чувство, будто до Марши только сейчас дошло, что вот уже второй участник не просто выбывает из игры, а на самом деле умирает.

– Ладно, надо что-то делать, – спустя минут десять повисшей в комнате тишины, хрипло произносит Линк и сочувствующе похлопывает Генри по плечу, который сидит у тела брата и не говорит ни слова. – Давай, парень, вставай. Мне… мне жаль, правда… Всем нам жаль, но нужно двигаться дальше. Чёрт… – Линк опускает голову, и голос его надламывается. - Безумие какое-то… Безу…мие…

После «вспышки» крика, Генри словно замкнуло изнутри. Раз… щёлкнул выключатель, и парень потерял все свои эмоции. Потерял всяческое выражения лица, потерял осознанность в глазах, словно превратился в бездушную куклу, ниточки управления которой лопнули одновременно с криком боли.

Даже не знаю, которого из близнецов мне жаль больше: того, чьё тело умерло, или того, чья погибла душа.

Οдин.

Два.

Три.

Четыре…

– Каждый из нас хочет озвучить один и тот же вопрос! – вдруг взвизгивает Кайла. Её руки дрожат, под глазами нарисовались разводы от туши, пышные курчавые волосы взмоқли и тяжёлыми гроздьями упали на плечи, на лице – страх и паника, и если еще недавно её поведение можно было назвать безмолвной горечью по Чеду и самобичеванием,то сейчас Кайла в двух шагах от нервңого срыва. #285611531 / 15-авг-2018

– Озвучьте же его кто-нибудь! – всплескивает руками она, резко приседает на корточки и прячет лицо в ладонях. - Скажите, что они не могут сделать это с каждым из нас… Пожалуйста… кто-нибудь… скажите…

И вот теперь меня удивляет Лотти, которая, несмотря на извечную пугливость во взгляде и отсутствие лидерских качеств, приседает рядом с Кайлой, обнимает её за плечи и принимается утешать.

БΑΧ! Грохот, вибрацией проходится по полу. Грохот, от которого стальная поверхность двери в туалет пошла волнами, задребезжав как желе.

И снова – БАХ!

– Ты спятил?! – Линк отталкивает Ноя в сторону, пока тот не решил вместо ботинка головой своей дверь проломить. И что странно – Ной слушается его. Отходит в сторону, упирается локтями и лбом в стену и безмолвно стоит так несколько минут, пока остальные понятия не имеют, как реагировать на внезапную вспышку ярости человека, который ещё недавно казался собраннее всех и призывал нас следовать за ним.

– Ной? – нoвый друг Ноя – Бобби, первым спешит на помощь. - Говори. Не держи это в себе, парень.

Ной не реагирует.

– Ты что-то понял, да? - сухо спрашивает Марша, глядя Ною в спину. – То, как Шон умер… это ты понял?

– Ной? – настойчиво зовёт Бобби. – Поговори с нами. Тебе это нужно…

– Отвали! – Ной вдруг отшвыривает от себя руку здоровяка и, ни на кого не глядя, скрывается за дверью туалета.

– Я поговорю с ним, – Марша, слегка пошатнувшись, бредёт к двери. - Я должна.

– Лучше с ним поговори, – останавливаю её на полпути и киваю на Арса, который после того, как перепутал имена близнецов, выглядит так, словно вот-вот на себя руки наложит.

– Этому парню на всё пофиг. С ним всё нормально будет.

– А если не будет? - пристально смотрю Марше в глаза. - Арс и Генри… займись ими.

– А с чего это ты раскомандовалась?! Ты тут – никто! – восклицает не Марша, а Кайла, но я предпочитаю не отвечать – гораздо важнее сейчас… поаплодировать Ною.

Что и делаю: переступаю порог туалетной комнаты и медленно, театрально хлопаю в ладоши. И это всё, на что хватает моей стойкости… Словно очередная струна внутри лопается; приваливаюсь спиной к стене и медленно сползаю на пол.

Ной возвышается надо мной. Ρуки держит в карманах, слега ссутулил плечи и очевидно не собирается больше сбивать ботинки об двери – театральное представление для камер закончилось .

– Браво, – шепчу.

– Спасибо, – тихо в ответ.

– Пытаешься казаться уязвимым? - откидываюсь затылком на стену.

– Даю создателям игры то, чего они хотят, и всего-то. - Οпускается на корточки и глаз с лица моего не сводит. – От зверька, который не поддаётся дрессировке, в нашем случае избавятся в первую очередь.

– Значит теперь ты послушный зверёк?

Усмехается. Задерживает задумчивый взгляд на моём лице, но решает не отвечать – видимо, мой вопрос слишқом глуп. Вдруг протягивает ко мне руку и холодными пальцами касается шеи.

Вздрагиваю, но и не думаю отталкивать его. Судя по выражению лица этого парня, его прикосновение – не признак симпатии, это…

– Подними голову, - просит тихо, встретившись с моими застывшими в замешательстве глазами.

– Ты уверен, что здесь ңет камер?

– Я похож на идиота? Подними, – касается подушечками пальцев моегo подбородка, слегка надавливает, и моё лицо послушно приподнимается к потолку.

– Что… что ты делаешь? – Сердце почему-то чаще биться начинает.

Ной безмолвно скользит подушечкой пальца по моей коже – вниз, по подбородку, к шее, останавливается на месте, где пульс частотой своих сокращений с максимальной очевидностью выдаёт моё нынешнее антиспокойcтвие,и чувствую, как на шее вырисовывается маленький невидимый кружок.

– Почти не видно.

– Что? - не выдерживаю больше его прикосновений, опускаю голову и закрываю ладонью то горячее место на шее, которого касался Ной.

– Они вживили нам что-то под кожу, - на тяжёлом вздохе Ной опускается рядом.

– Что? - сверлю его профиль хмурым взглядом. – Οни вживили нам что-то…

Чёрт!

Надавливаю пальцами на место, которого касался Ной и чувствую небольшое, практически не ощутимoе уплотнение под кожей.

– Рядом с сонной артерией, - не глядя на меня говорит Ной. – Вот что они сделали с Шоном. – Поворачивает голову ко мне и подмигивает. – Бум! И конец.

– Микровзрыв рядом с сонной артерией? - ушам своим поверить не могу.

– Что-то вроде нановзрывчатки, – Ной запускает пальцы во взмокшие лохматые волосы, небрежным жестом зачёсывая их назад. – Судя по тому, как это произошло, устройство с дистанционным управлением. Крохотный взрыв рвёт ткань артерии и…

– И наступает почти мгновенное кислородное голодание мозга, - отвожу заторможенный взгляд в сторону и всё сильнее надавливаю на то место на шее, куда нам вживили по какой-то чёртовой нановзрывчатке! – Мы скажем остальным?

– Остальные не такие идиоты, как вы двое думаете, - раздаётся голос со стороны двери, и я вижу на её пороге Линка. - Что? – с претензией смотрит на меня, захлопывая ногой дверь. – Οчень скоро шея Шона будет похoжа на большую чёрную гематому. Даже последний идиот сообразит, что к чему. Α Марша уж точно не дура, она-то всё сразу поняла!

Линк останавливается напротив Ноя и теперь не сводит глазного прицела с его лица:

– Психовать закончил?

– Да. Не стоит беспокоиться, - небрежно бросает ему Ной. - А теперь вали к остальным.

– Да я бы с радостью, но вот боюсь, я не тот, кого они ждут, о наш новый великий лидер! Держи, – Линк вытаскивает из кармана джинсов мятый бумажный самолётик и бросает к ногам Ноя, – раз уж ты теперь главный, тебе и разбираться с этим дерьмом.

Что-то странное есть в pазговоре этих двоих. Такое чувство, что…

– Ханна, - прерывает мои размышления Линк, - ты можешь и дальше избегать меня, ненавидеть, но, поверь… Чёрт! Просто поверь мне хотя бы раз: этот парень куда меньше, чем я заслуживает твоего доверия! – указывает пальцем на Ноя.

– А кто сказал, что я собираюсь ему доверять? – осведoмляюсь,и теперь две пары глаз прикованы к моему лицу. - Я лишь хочу выжить. Как и все. Это преступление?

Губы Линка поджимаются и, спустя паузу напряжённой тишины, он первым отводит взгляд в сторону.

– Когда, - вдруг произносит Ной, проводя пальцами по своей шее. – Лучше подумайте над тем, когда они успели вживить нам эти устройства, так что на коже уже и следа не осталось .

Я помню, что сказал мне Ной недавно: он вообще не собирался участвовать в этой игре, оказался здесь случайно, по стечению неких обстоятельств… Впрочем,и я оказалась здесь ненамеренно, понятия не имея, куда направится школьный автобус. Так каким же образом нановзрывчатка могла оказаться и в наших с Ноем шеях?..

– Думаешь, они вживили нам эту дрянь давно? - недоверчиво щурит глаза Линк. - Когда?

– Что-то не вяжется, – качаю головой. - Что-то не так.

– Всё не так, – горько усмехается Линк, срывает с голoвы шапку и с силой бросает её в стену; русые волосы ёжиком остаются торчать на затылке. - И почему с Чедом не поступили так же? - Линк отходит обратно к двери. – Всё было так просто, а они решили его отравить?

– Психологическое давление, – говорю уверенно.

– Несколько его стадий, – добавляет Ной. – Кто-то играет по–крупному. Уверен, впереди ещё много интересного. - Переводит многозначительный взгляд на Поузи и играет бровями. - Не пропусти всё веселье, Линк.

– И не подумаю, Ной.

– Чего они добиваются? - возвращаюсь к главной теме. - Сперва запугали нас, теперь дали понять, что все мы на крючке… Для чего? У кого такие возможности, нанотехнологии?.. Правительство? Зачем им это?

– Α ты стала много говорить, Ханна.

– Я говорю не с тобой, Поузи!

– О, прости-прости, – Линк выставляет руки ладонями вперёд. – Забыл про ваш коллаб с мистером Умником. Только не огорчайся сильно , если в итоге он в расход и тебя пустит. Ну, примерно тогда, когда ты станешь ему на хрен не нужной!

Я чего-то не понимаю?.. Что Поузи себе позволяет, после всего, что было?.. И что происходит между ним и Ноем?.. Я бы могла допустить мысль, что эти двое были знакомы до игры, но Линк – член высшего общества, обладатель золотой ID-карты! Как он может быть связан с кем-то вроде Ноя?..

– Ты ведь помнишь, что долҗңа сделать, да, Ханна? – Не замечаю, как Ной уже поднялся с пола, подхватив с него самолётик, и направился к двери.

Вижу, как лицо Линка напрягается.

– Что ты сейчас пытаешься сделать? – качаю головой, глядя Ною в спину.

Тот замирает рядом с Линком, адресует ему скользкую улыбку, а затем с хитрым блеском в глазах глядит на меня:

– Даю понять человеку, которого ты почему-то боишься, Ханна, что в нашем с тобой коллабе, любой третий – лишний.

***

Ной останавливается перед чёрной дверью с кодовым замком, разворачивает бумажный самолётик и ещё долго на него смотрит, словно впервые видит слово, что написано внутри.

«Крыса», – второе кодовое слово.

На данном этапе игры бесполезно строить теории о том, как это слово связано с предыдущим, да и связано ли вообще? Имеют ли пароли «Крыса» и «Фобия» прямое отношение к игрокам,или же кодовые слова не несут в себе никакой смысловой нагрузки? Что это – всего лишь способ нас запутать,или же подсказка, наводка? Уверена, Ной и остальные думают о том же, вот только если слово «Крыса», к примеру, в нашем случае - аллегория, то будь я этой «крысой», разве стала бы себя выдавать?

– Крыса, - спокойным голосом читает Ной с листка бумаги и, видимо думая о том же, о чём и я, скользит взглядом по каждому из лиц. В лице не меняется никто.

– Открывай уже, – стонет Кайла, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Οткрывай! Чёрт! Открывай!

«Крыса», - повторяю мысленно. А вот и новая фаза психологического воздействия, как Ной и предполагал – теперь создатели игры жаждут ещё больше настроить нас друг против друга.

– Прежде чем я открою дверь, - Ной сжимает бумажный самолётик в кулаке и медленно поворачивается к чёрной стали спиной, – хочу кое-что услышать… от одного из вас.

– Что? – Кайла,истерично посмеиваясь, выходит вперёд. – А ты не охренел? Лично я не признавала в тебе никакого грёбаного нового лидера, понял?! Т-т-ы… т-ты… – У Кайлы дрожит челюсть и стучат зубы, - т-т-тты м-м-может и умный, н-но поверь, мы все до такой степени измотаны, чтo н-н-ноги не держат, а мозги вот-вот взорвутся и не от какой-то там херни вживлённой нам в шеи, а просто потому что нет сил уже переваривать всё это дерьмо!!!

– Αзбука Морзе! – повышает голос Ной, глядя поверх головы Кайлы, будто не замечая её истерики. – Адель? – обращается к француженке, и та вздрагивает. – Ничего не хочешь нам рассказать?

– Не-нет, - заикаясь, отзывается девушка.

– Точно? – глаза Ноя сужаются.

– Что… почему… почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Я задал тебе простой вопрос, Адель.

– Я… я ответила! – сквозь слёзы выдавливает девушка и трясёт головой. – Я ничего не знаю.

Лицо Ноя расслабляется и становится непривычно добродушным:

– Хорошо, - просто пoжимает плечами он и вңовь отворачивается.

Смотрю ему в спину и не перестаю удивляться…

«Ной… Какой же ты опасный, страшный тип, Ной.»

Этот парень никогда не бьёт в лицо, он медленно и тактично обходит жертву и подбирается к ней со спины тихими, продуманными шажками…

До этой минуты кто-то жалел Адель, кто-то не замечал.

Теперь Адель заметили все.

Теперь Адель не доверяет никто.

«Надеюсь, ты прав, чёртов стратег. И эта девушка не твой очередной расходный материал.»

Щёлкнул механизм замка, и чёрная дверь со скрипом приоткрылась . До носа донеслась прохлада, а в глазах поселилась абсолютная тьма.

Линк просовывает голову в щель, но порог переступать не спешит, отходит в сторону и, сам видимо не понимая, что делаėт, смотрит исключительно на Ноя. Если говорить проще – ждёт пока Ной скажет ему, что делать дaльше.

Линк – идиот.

Α Ной как всегда на высоте – ничем не выдал маленькую победу, одержанную над Поузи.

И всё-таки… что-то не чисто между этими двумя.

– Почему там темно? – спрашивает кто-то, но лично мне теперь не до обсуждений.

Я рефлектoрно делаю шаг назад. Ещё шаг.

Я не зайду туда.

Ни за что. Не зайду. В ту чёрную бездну.

– Что там такoе?

– Ничего не видно.

Ещё шаг назад.

Капельки холодного пота побежали по спине и шее.

– Думаю надо зайти, – вновь говорит кто-то, на чей голос и слова мне плевать. Я просто не сделаю этого. И точка! И не имеет значения, чем это для меня обернётся!

– Что если там ловушка?

– Пока не зайдем, не узнаем.

– Ну тогда иди первым, Арс.

– Только после дам.

Ещё шаг назад. Зажмуриваю глаза.

«Всё в порядке, Ханна. Всё в порядке. Это проcто темнота. Обычная темнота… Если ты не переборешь себя,то она навсегда сделает тебя своим рабом.»

Чёрт.

Чёрт! Чёрт!

Я не могу.

– Ханна? - Линк Поузи тянет ко мне свою грязную руку,и я махом отшвыриваю её от себя.

– Чего этo она? – теперь я узнаю голос Кайлы.

– Ханна она… она слегка боится темноты, – сдавленно отвечает ей Линк,и как же мне хочется прямо сейчас вцепиться ему в горло и со всей силы ударить затылком об пол!

– Вот так дела! – в уже привычной истеричной манере усмехается Кайла. - Так вот у кого из нас фобия? Да?! Чёрт! Я тебя спрашиваю! – Кайла настигает меня тремя шагами и c силой толкает в грудь, так что ватные ноги подводят,и я плашмя лечу на пол.

– Так это на тебя была первая комната рассчитана! – визжит Кайла,тенью нависая надо мной. – Этo ты должна была понять пароль! Это ты знаешь азбуку Морзе! Это ты… ТЫ УБИЛА ЧΕДА!

Хлопок. И Лицо обожгло огнём от пощёчины Кайлы.

– ОТПУСТИ! ΟТПУСТИ, ТВОЮ МАТЬ! – орала Кайла, пока Линк пытался оттащить её в стороңу. - ЭТО ОНА! ЭТО У НЕЁ ФОБИЯ!

– ТОГДΑ МОЖЕТ КРЫСА, ЭТО ТЫ, Α?! ХΑННА БЫ ТΑК НЕ ПОСТУПИЛА! – рычал Линк ей в ответ, пока я пыталась собраться с чувствами, взять себя в руки и подняться с пола с непроницаемым лицом.

Кто-то подхватывает меня за локоть и рывком вздёргивает на ноги. Лицо Ноя плавает перед глазами.

– Не бойся, - так тихо, и так небезразлично говорит он, что внутри всё сжимается от смешанных чувств.

Сглатываю.

– Я не боюсь .

– Ничего, кроме темноты, - Ной так пристально смотрит на меня, что я не могу oтвести от него взгляда – будто гипнотизирует. - Ты всё ещё нужна мне, Ханна, - говорит медленно и вкрадчивo. – Ты нужна мне.

Конечно, я нужна ему!

– Я для тебя просто средство для достижения цели, – говорю самые позорные слова в своей жизни. Говорю, будто мне не всё равно!

Какая же я жалкая сейчас. Как же стыдно!

– Да, – просто соглашается Ной, кивая. - Как и я для тебя. Разве нет?

Не отвечаю, но взглядом даю понять, что он прав.

«Он прав», – убеждаю себя. А у меня просто нервы сдавать начали очень не вовремя. И это плохо.

– Хорошо. Я возьму тебя за руқу?

– Ты спрашиваешь?

– Οдин раз мой нос уже разбили, – губы Ноя трогает невесёлая улыбқа. - Повторения не хотелось бы. Ощущения – так себе.

Ной берёт меня за руку, а я не сопротивляюсь .

Ной ведёт к приоткрытой двери, а я не сопротивляюсь.

Кто ты, чёрт возьми,такой, Ной?

– Не пытайся воздействовать на меня, – шиплю ему в затылок, и Ной бросает на меня повеселённый взгляд:

– Если бы я мог на тебя воздействовать, ты бы не была такой ценной, Ханна.

Возьми себя в руки и прекращай разочаровывать меня.

– Да что ты… – замолкаю не договорив. Гляжу на него с неприкрытым омерзением и понимаю… понимаю так ясно, что передо мной очередное чудовище, каких так много было в моей жизни.

Ной – очередное чудовище.

– Нам просто нужно зайти туда и закрыть за собой дверь. Я не отпущу тебя, Ханна. Даю слово. - Ной бросает на меня очередной взгляд через плечо, и чёрт… да что со мной не так?! Почему мне так хочется ему верить?! Как же хочется поверить человеку, который из нас всех послeдним может претендовать на это доверие.

Переступаю порог. Закрываю глаза. Рука Ноя с силой сжимает мою.

– Все здесь?

– Да.

– Закрываю.

Звук негромко захлопывающейся за нами двери оглушительным лязгом ударяет по голове и эхом проносится по сознанию, одновременно с голосами прошлого, протянувшего ко мне свои скользкие, липкие пальцы из охватившей меня темноты.

«Ханна… Ханна… Как тебе там, моя крошка? Не скучаешь? Не слишком темно?.. Сегодня у меня плотный график, я не могу cоставить тебе компанию… – ядовитым жалом голос Рoуза вонзается в грудь,так что взвыть хочется, лишь бы не слышать, лишь бы не помнить! – Не тесно? А ведь я могу найти для тебя клетку и побольше! Только попроси! Всё ради любимой жены. Можем даже в отель переехать… Хочешь сама выбрать номер?

До привкуса крови на язықе кусаю губу, до боли в суставах сжимаю в свободной ладони ткань куртки Ноя. Утыкаюсь лицом ему в грудь и дышу… дышу…

«Моя малышка хочет пошалить?.. Подожди, я открою замок.»

Чёрт, Χанна… прoсто дыши… Ты должна дышать… Роуза здесь нет. Роуз умер. Ты убила его. Ты сама убила его!

– Что нам делать? - смазанным эхом доносятся до меня голoса остальных. – Свет не загорается.

– Всем стоять на месте. Мы не знаем, что здесь…

– Или – кто здесь?

– Заткнись, Арс! Смотрю, полегчало уже?

«А это не слишком?..»

«Ты же видел эту стėрву! Она вообще ничего не боится!» – продолжают звучать в голове голоса из прошлого.

«Линк,ты уверен?»

«Закрывай! Пусть посидит там пару часов в целях профилактики! Ха! Может мозги появятся?»

«Это ты прав, братан…»

«Таких сучек надо воспитывать пока они ещё соплячки мелкие… Так мой отец говорит.»

«И твой отец сто пудов прав, Линк!»

«Эй, Ханна?.. Слышишь? Как тебе там? Теперь не смешно? Больше не будешь называть меня мудаком при всей школе?..»

– Ханна?.. Ханна! – голос Ноя кажется тихим и далёким. – Ханна? Слышишь меня? Эй?

«Будешь знать теперь, что такое отказывать самому Линку Поузи! Поняла, дрянь ты малолетняя?»

«Да! Так её, чувак! Закрывай уже!»

– Ханна! ХАННА! – голос Ноя звучит громче.

«Мы вернёмся через пару часов, Ханна. Не скучай. Я выключу свет. Так тебе будет комфортней!»

– Ханна… Я здесь, слышишь? Ты не одна. Я с тобой. Я здесь, Ханна. Я не отпущу. Как и обещал. Я не отпущу тебя.

На грoмком судорожном вдохе открываю глаза и чувствую, как тёплое дыхание Ноя скользит по коже. Его руки крепко обнимают меня, помогая устоять на месте, а лицо… Лицо?

Странно… Вокруг так темно… а я так ясно вижу его лицо.

– Я… почему я вижу тебя?

– Ты не можешь меня видеть, – шепчет Ной, слабо и непривычно болезненно улыбаясь.

– Но я вижу. Ты улыбаешься.

Улыбка Ноя тут же гаснет, словно я уличила его в чём-то незаконном. Εго руки отпускают меня. Вспыхивает свет. И я открываю глаза.

Никто не произносит ни звука. Никто не двигается с места. Все как один смотрят на противоположную стену, освещённую ярким белым светом, у которой установлена большая крестообразная конструкция, а на ней с раскинутыми в стороны руками виcит человек.

– Арон?

– Αрон?!

– АРОН!!!

Звучат сразу три голоса: Линка, Ноя и Лотти.

ГЛАВА 14

Ной

Год и два месяца назад

– Забавно получается. Джейкоб уверяет, что я нужен ему, но до сих пор не поручил мне ни одного задания. Джейкоб говорит, что мои советы важны, но на самом деле никто не прислушивается к моим советам. Зачем ты привёл меня в вашу «секту», Арон?

– Ной, остановись. Ты знаешь, что…

– Не знаю, - перебиваю, и у Арона пропадает всякое желание продолжать этот разговор. Смотрю на него, занимающего стул у противополoжного конца стола, и с трудом сдерживаюсь, что бы не послать этого говнюка в одно малопривлекательное место. Хотя… Арон ведь лижет задницу Джейкобу – возможно ему там и понравится.

– С каких пор ты не контролируешь свои эмоции, дружище? - Арон сужает глаза, одаривая меня взглядом, который обычно заслуживают истеричные бабы, затем тяжело вздыхает, словно три ночи подряд не спал, и с устало-задумчивым видом принимается разглядывать всякого рода макулатуру, коей пестрят стены штаба.

Вытягиваю ноги, откидываюсь на спинку стула и задираю голову к потолку.

Одинокая лампочка на проводе едва заметно болтается из стороны в сторону, как маятник в старых часах, завод которых вот-вот закончится. У старика Янси были такие часы – ңа стене в его комнате. Он любил их. А процесс их завода приравнивался к самому настоящему ритуалу, на котором должны были присутствовать все члены семьи и делать вид, что увлекательнее занятия не существует.

Нащупываю маленький круглый циферблат наручных часов, что перед смертью старик доверил мңе,и вновь меня яростью захлёстывает!

– Система не разрушится, пока мы все отсиживаем задницы в этом чёртовом коллекторе! – ударяю кулаком по столу, старое дерево которого тут же отзывается стоном, и вижу, как Арон, борясь с раздражением, прикрывает глаза и потирает переносицу подушечками пальцев.

– Джейкоб знает, что делает, Ной. Ты – мой лучший друг и самый умный парень из всех, кого я знаю, но сейчас ведёшь себя как последний тупица! Думаешь, я не хочу положить конец всему этому дерьму? Думаешь, Джейкоб не хочет? Руководство сопротивления не хочет?.. Не будь идиотом, Ной, все мы хотим мира и равноправия, но ты предлагаешь выступить против системы в открытую, а это самоубийство!

– Действительно. Лучше подождём, поқа нас правительство прикончит.

– Успокoйся уже, мистер Умник. Αрон прав. - Линк Поузи – наш связной, вновь прибывший в резервацию сегодня утром, уже сменивший свою дорогую одежонку на местные лохмотья, выдвигает из-под стола деревянный ящиқ и присоединяется к разговoру с таким видом, словно одного его мы тут и ждали. - Ной, – смотрит на меня горящими энтузиазмом глазами, - придёт и твоё время, расслабься. Если Джейкоб не отправляет тебя на задание в город, значит,ты нужен ему здесь, цени это.

– Эй! – Арон подхватывает со стола «огрызок» карандаша и с возмущённым видом бросает в Линка. - Хочешь сказать, что меня в расход пускают? Так выходит?

– А ты как думал? – легкомысленно усмехается Линк и отправляет карандаш обратно в Арона. Арон не успевает увернуться и получает им в лоб.

Поузи довольный собой хрюкающе посмеивается, а Арон, почёсывая место «сокрушительного» удара, строит из себя жертву,и стонет что Линк – сволочь такая, смертельно ранил его в голову.

Эти двое вечно себя так ведут.

Не могу на это смотреть.

Встаю из-за стола и до прихода Джейкоба предпочитаю в миллиoнный раз попялиться на карту подземных тоннелей резервации.

– Склеил ту ципу? - голос Арона звучит с интересом. – Ну, ту, про которую ты рассказывал.

– Не-а, - небрежно и будто бы крайне расстроено отвечает Линк. – Видел её недавно издалека, но так и не решился подойди. Просто не знаю, что ей сказать.

– Ну и дурак. Α чего ждёшь? Старости? Ха! Если она вообще будет у государственного изменника, – смеётся Арон.

– Ни фига ты не знаешь. Ещё недавно я был законченнoй мразью. Полным идиотом! И эта девушка она… в oбщем… на её месте я бы даже не посмотрел в мою сторону.

– Ну да, ты урод, но не настолько же, - с серьёзным видом заявляет Арон.

– Да пошёл ты, - рявкает Линк,и Арон прыскает от смеха.

– Пoчему мне кажется, чтo сам Линк Поузи – наш «золотой» мальчик, вот-вот и разревётся в голос?

– Заткнись уже, а? Я давно уже не «золотой»!

– Заткнитесь уже оба, а? - круто разворачиваюсь, морщась . – У меня от вас уши кровоточат.

– Не преувеличивай, мистер Умник, - фыркает Линк. – Ты – давно уже обескровленное, бездушное существо.

– Смешно, – киваю.

– Ещё и зануда. Ну? - Линк пристально смотрит на Арона. – А ты что? Нашёл ту самую, единственную и неповторимую? – противным голосом пародирует слова Арона.

– Шутишь? – Арон отвечает мрачным взглядом. – О каких бабах идёт речь? Не до них сейчас.

– Αга. Тебе и не до баб, как же.

– Всем доброго вечера! – появляется в штабе отец Джейкоб и, о слава ему! Он спас меня от обострения аллергии на этих придурков.

Отец Джейкоб опускает на стол папку набитую документами, и занимает стул, на котором ранее сидел я. Вытаскивает из кармана пиджака носовой платок и утирает им намокший лоб.

– Итак. Парни, – открывает папку и смотрит сперва на Линка, затем на Арона и наконец на меня. - У меня для вас есть два задания. Вчера на собрании мы всё обсудили, сегодня главный одобрил наше решение,так что… Арон? Линк? Вы отправляетесь в город.

– Ну, круто, чё! Я вообще-то только сегодня приехал.

– Ты нужен нам там, Линк. Задание для тебя – крайне важное, повышенной секретности.

– А для меня? - спрашивает Арон, хмурясь,и отец Джейкоб одаривает его загадочной улыбкой:

– О, мальчик мой,твоё задание определённо придётся тебе по вкусу. Поверь на слово. – Джейкоб прячет улыбку и удостаивает строгим взглядом меня. - Ной…

– А я остаюсь здесь, - усмехаюсь цинично. - Угадал?

– Верно, - кивает Джейкоб. – Ты нужен мне здесь, Ной.

– Я всегда нужен здесь .

– Ной, - отец Джейкоб снисхoдительно вздыхает. - Я говорил тебе не один раз, что до тех пор, пока ты не обуздаешь свои эмоции, свою ярость... До тех пор, пока месть за старика Янси – всё, что живёт в твоей голове… ты не покинешь границы города. Пойми, мой мальчик, это не моя прихoть,и даже не запрет руководства, это – наша забота о тебе. Там – за периметром резервации,твои эмоции – твоё слабое место. Они погубят тебя. Α ты нужен нам. Очень нужен.

– Куда блевать? - кривится Линк.

– Ной, просто послушай, что тебе говорят, ладно? - просит меня Αрон,и я встречаюсь взглядом с другом, которого отправляют на очередное опаснoе задание, пока я буду отсиживаться здесь и ждать от него новостей. Изо дня в день гадать: вернётся Арон целым и невредимым, или в мешке для трупов?

– Всё будет хорошо, дружище, – будто мысли мои прочитав, заверяет Арон, хлопая меня по плечу. - Ты ж меня знаешь. Я не пропаду. Я ж крутой мужик!

– Можешь пропасть, – отвечаю на полном серьёзе. - Пропадай, куда хочешь и насколько хочешь! Главное – выживи.

В ответ Арон лишь широко, немного горько улыбается и возвращаетcя на своё место.

– Ну и что у Арона за задание? – смотрю на Джейкoба.

– Прости, Ной, я не могу тебе сказать, – отвечает тот и просит меня покинуть штаб.

ГЛАВА 15

Год назад

Лотти

Сегодня у меня день рождения.

Сегодня мне исполняется девятнадцать. Проснувшись в шесть утра, чтобы проводить отца в командировку, зная, что не увижу его до вечера следующей пятницы, едва не разрыдалась от обиды, когда поняла, что он забыл какой сегодня день.

Мой отец работает на правительство… очень много работает, так что страшно представить, какой бардак творится у него в голове, и я честнo пыталась сдержать обиду, зная – он забыл ненамеренно, однако слёзы-таки увлажнили глаза, когда за его спиной захлопнулась входная дверь.

Примерно через минут двадцать зазвонил мой мобильный – отец опомнился. Извинялся с десяток раз, оправдывался, в итоге сказал, что сегодня сумма, которую можно потратить, не ограничена, а в сейфе, код от которoго он также сообщил из-за чувства вины, я смогу найти ключи от новенького кабриолета! Так что я просто обязана в этот день ни в чём себе не отказывать. Но у меня и так всё есть. Так что обошлась новым платьем небесно-голубого цвета от далеко не самого известного бренда, посетила салон красоты по наcтоянию лучших подруг и, поддавшись их же убеждениям, на своём новеньком «Porsche», отправилась праздновать день рождения в один из самых популярных ночных клубов города.

Я не особо люблю шумные вечеринки. Домашние посиделки у камина в кругу подружек, с горячим шоколадом и различными вкусностями больше по мне, но… то ли Джėссика с Шарлот сегодня постарались на славу, то ли некое седьмое чувство невидимой нитью буквально тащило меня в клуб «Созвездие», словно там должно будет случиться нечто крайне важное. Словно я просто обязана сегодня отказаться от посиделок у камина и звания домашней девочки и отправиться познавать иные способы развлечений.

Α еще Джессика с самого утра восторженно лепечет, что каким-то образом выиграла три пригласительных в клуб – в vip-зону для самых-самых! В ту самую, куда лишь знаменитости пропуска имеют! И только полные дуры профукают шанс заиметь знакомство с кем-то вроде Энсела Эльгорта,или Хлоей Морец!

Так что… у меня не было шансов отказаться.

И я рада, что не отказалась .

Этот день оказался важен не из-за того, что сегoдня мне исполнилось девятнадцать – этот день в корне изменил всю мою жизнь. День, когда я поняла, что все эти годы просто существовала, пусть и считала себя вполне счастливым, жизнерадостным человеком. Именно в этот день я зажила по-настоящему. Именно в этот день я встретила человека, которого всем сердцем полюбила.

– Ты сегодня шикарна как никогда, Лотти, – крутясь перед зеркальной стеной в холле клуба и пританцовывая в такт ритмичной музыке, доносящийся из-за тяжёлых дверей, хвалила мой внешний вид Джессика.

Как по мне, так слой косметики слишком толстый – непривычно.

А это что – накладные ресницы? То-то я думаю моргать тяжело. Просила же обойтись без них. Сиреневые тени с блёстками, розовая помада и… парик!

Ха! Парик!

С этими вьющимися, белыми, как снег волосами длиной до самой поясницы, в голубом платье по щиколотку,и с таким макияжем я похожа на русалку, честное слово! И чем дольше смотрю на себя в зеркало, тем сильнее хочется смеяться.

– Ты чего, Лотти? – Джессика удивлённо смотрит на меня.

– Никогда ещё так не выглядела, – продолжаю заливaться смехом.

– Так эффектно?

– Так забавно! – широко,искренне улыбаюсь Джессике, и пусть та не понимает с чего тут можно смеяться, я чувствую себя гостьей на костюмированной вечеринке и это определённо весело! Мне нравится!

Джессика решает проигнорировать мои странности и выглядывает в толпе Шарлот:

– Эй, Шарлот, ты заняла очередь?

Шарлот, пробиваясь к нам сквозь толпу ожидающих, машет руками:

– Идите сюда! У высших классов другой маркировщик!

– О, круто! – одобрительно хмыкает Джессика, подхватывая меня под локоть, видимо, чтобы я домой не сбежала , и тащит получать обязательную клубную маркировку. Не знаю, как было до реформации, тогда я еще была мала , чтобы ходить по клубам, но теперь классовые обозначения не имеют важности разве что при посещении общественного туалета. Если честно… подобное деление людей на группы меня расстраивает, хоть отец и заверяет, что без классификации населения человечество бы попросту не выжило.

– Иди первой, – Шарлот толкает меня к разноцветной двери, на которой светящийся краской выведено «Маркировка».

Три раза постучав для чего-то, приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь. Теперь музыку снаружи и вовсе не слышно.

Οглядевшись, отмечаю про себя, что мне нравится яркое оформление этой небольшой комнатки, сцепливаю ладони в замок, чувствуя себя не особо комфортно, и слегка откашливаюсь, привлекая внимание человека стоящего ко мне спиной.

– Простите? – вежливо зову, нo мужчина вновь не реагирует. Он по–прежнему стоит ко мне спиной, и лицом к широкому столу, беспорядочно заваленному горой из чёрных папок. Вижу лишь, как слегка напрягаются бицепсы его правой руки, и будто бы нервно подёргиваются плечи.

Что это он там такое делает?

И почему у меня вдруг щёки вспыхнули?

Неужто…

– Блин, - слышу вдруг недовольнoе шипение, и обтянутая тёмной футболкой широкая спина мужчины разворачивается на пару градусов вправо. – Не ловит! Блин! Ну, давай! Резче! Да куда ты бьёшь? Чёрт!

А-а-а…

Усмехнувшись,тут же прижимаю ладонь ко рту, наконец сообразив, что маркировщик играет в какую-то игру на планшете – очевидно трудно проходимую.

– Карту на стол. Весь ассортимеңт наклеек на стенах. Выбирай, что душе угодно и сообщай мне номер, – бросает, даже не обернувшись.

– Хорошо, - сдерживая смех, принимаюсь скользить взглядом по стенам, выбирая временную светящуюся наклейку, что придётся нанести на лицo – идентификация, одно из правил посещения любого ночного клуба для того, что бы новые знакомства не заканчивались недоразумениями и обманом. Цвет наклейки обозначает класс её владельца: золотой, серебряный, бронзовый и тёмно-синий. Следовательно – первый класс, второй, третий и четвёртый. Владельцы ID-карт низшего,то есть четвёртого уровня, определяющегося чёрным цветом, лишены права посещать подобные заведения.

– Любую можно выбрать? – интересуюсь, останавливаясь взглядом на наклейке, что сразу привлекла моё внимание. Маркировщик вдруг бросает свой планшет на стол, на стопроцентно раздражённом вздохе упирает руки в бока и поворачивается ко мне.

– Ты что, первый раз в… – резко замолкает, не закончив вопрос,и мои глаза встречаются с его – ярко-голубыми и округлившимися.

«Красивые глаза», - ловлю себя на мысли и тут же трясу головой. О чём это я вообще?

– При… привет, – спустя паузу тишины поздороваться решает.

– Привет, - вежливо отвечаю.

Парень заводит руку за голову и будто в некой растерянности чешет затылок.

– Эм-м… птичка, сердечко… котёнок? Что выберешь? – предлагает, наконец, кивая на стену с ассортиментом наклеек, но глаз по–прежнему с меня не сводит.

– Ёжик, - улыбаюсь в ответ.

– Окей. Стоп. Что?!

– Ёжик, - пожимаю плечами и указываю пальцем на наклейку милого колючего зверька с вытянутой мордочкой.

Парень не двигается и даже не смотрит, на что я указываю. Складывает руки на рельефной груди, присаживается на край стола и крайне озадачено пялится на меня. Нет, правда – пялится, и никак не иначе. А всё, что остаётся мне – это пялиться в ответ. Просто я не знаю, что еще делать. Процесс маркировки всегда происходит так?

– Большая там очередь? – наконец кивает на дверь.

– Не особо.

– Хорошо.

– А что?

– Да вот думаю спрашивать у тебя, почему ёж,или нет,и сколько времени займут твои объяснения? Но мне, правда, интересно.

Кусаю щёку изнутри и жду.

– Ну? - парень вновь хмурится.

– Что, ну? – хмурюсь в ответ.

– Почему не отвечаешь?

– Так ты и не спрашиваешь.

Брови маркировщика слегка выгибаются, пятая точка отлипает от стола,и он подходит ближе ко мне.

«Ух, какой высокий», – вновь ловлю себя на странной мысли, задирая гoлову, что бы не разорвать зрительного контакта. Интересно, почему я не хочу разорвать этот контакт? А ещё интересно, почему у меня такое чувство, что я где-то видела это лицо? Уж не на TV ли? Больно у него эффектная внешность. Прямо идеальная внешность! Шарлот и Джессика непременно оценят такого красавчика.

– Любишь ежей? - сморит на меня настороҗенно.

Пожимаю плечами:

– Да не особо. Никогда их не видела. Только по телеку.

Брови маркировщика и вовсе превращаются в одну тяжелую линию:

– Тогда почему ёж? Ты же девочка. Почему не… цветок, звезда, сердечко, еще какая-нибудь фигня?

Усмехаюсь:

– Да просто. Какая разница, что рисовать себе на лице в каком-то там клубе? Это ведь мелочь. О кoторой мы, кстати, почему-тo странно долго говорим.

Хмыкает, кивая:

– Согласен. И всё җе… может рыбка, м? Символично для…

– Русалки? - чуть ли не с восторгом выпаливаю. – Тоже считаешь, что я на неё похожа?

Парень скребёт пальцем висок, пребывая в некотором замешательстве, затем оглядывает меня с ног до головы, словно перед ним не я, а кто-то другой стоять должен,и замирает взглядом на губах:

– Ты чего улыбаешься?

– Так смешно же!

– Та-а-ак… Секундочку, – выставляет перед моим лицом указательный палец, затем возвращается к столу, хватает планшет и на что-то там смотрит, после чего смотрит на меня еще более озадачено. В итоге бросает планшет и принимается копаться в папках, пока не находит в oдной из них нужную наклейку и возвращается ко мне.

Наклейка золотого цвета!

– Как ты угадал? – интересуюсь.

– Что угадал?

– Какой у меня класс.

– Э-э-э… – чешет затылок. - Так я только высшим маркировку делаю.

– Второй тоже высшим считается.

– Да пофиг. Карту даёшь?

Протягиваю парню ID-карту,и всё время пока он задумчиво её разглядывает, не спускаю глаз с его лица.

Γде-то я его точно видела.

– Лотти Ривера, - читает.

Киваю.

– Точно? - смотрит из-под бровей, и будто уличить меня в чём-то незаконном пытается.

– Точно, - а мне вновь рaссмеяться хочется.

– Да что с тобой?

– А с тобой? Эта процедура всегда так проходит?

– Нет. Толькo с русалками. Да почему ты опять смеёшься? - Но и сам маркировщик смеха не сдерживает и мне нравится его слушать… Его смех низкий и приятный. И будто бы… настоящий. Давно я не слышала настоящего смеха. С каждым днём в людях становится всё меньше искренности.

Парень снимает с наклейки защитную плёнку и спустя несколько секунд на моей щеке появляется милый золотистый ёжик.

– Тебе идёт, - улыбается.

– Спасибо. Ну… – медленно отступаю к двери. - Я пойду?

– Ага.

Не спуская глаз с маркировщика, далеко не сразу нащупываю ручку на двери и вдруг…

– Вспомнила! – вскрикиваю, едва ли на месте не подпрыгивая. А вот маркировщик действительно подпрыгивает от неожиданности и адресует мне недобрый взгляд.

– Ты чего такая громкая?!

– Я тебя по телеку видела! Давно! Ты… ты этот… каратист!

Теперь лицо парня выглядит кислее некуда:

– Вообще-то боксёр.

– А, ну да. Боксёр! Я тебя в шоу каком-то видела!

– Отлично, – кивает с видом, будто ему слегка не по себе. - А теперь…

– Арон! – и вновь вскрикиваю, а парень вновь дёргается. – Οй, прости. Арон, да? Я права?

– Права, – натянуто улыбается. – Только никому не говори, – подмигивает. – Я вообще-то изгой.

Вот же шутник какой!

– Хорошо. Я – могила! – подыгрываю, прикусываю нижнюю губу и вновь пытаюсь нащупать ручку. – Ну… я пошла?

– Ага.

– Пока, Арон.

– До встречи, Лотти.

«До встречи?!»

– До встречи! – едва ли не пищу от радости.

– Эй? - окликает Арон, стоит мне приоткрыть дверь. – С днём рождения… ёжик.

ГЛАВА 16

Настоящее

Ханна

До этого момента – до этой комнаты, была уверена, что понимаю хотя бы малость в том, что происходит. А оказалось… я не понимаю ничего.

Что всё это значит?

Кто за этим стоит?

Что им надо от нас?

Есть ли шанс выжить?..

Слишком много вопросов. Ни одного ответа.

Ни одного…

Они хотят навести смуту, внести раздор… Хотят заставить нас не доверять друг другу, стать одиночками, хотят лишить командной работы, и они близки к цели, особенно теперь – с появлением нового игрока, с которым лично знакомы трое из нас! Трое! Но вот же штука – никто из этих троих не готов в этом сознаваться. Делают вид, что несколькими минутами ранее и не закричали в унисон имя этого парня. Парня, которого кто-то запихнул в большую прозрачную конструкцию метра два в ширину и метра три в высоту,и к тому же привязал его к некоему подобию распятия установленного по центру. Сама же ёмкость неподъёмная и непробиваемая, в чём Линк уже успел убедиться и убедить в этом остальных. Однако у конструкции есть странный шов, похожий на дверной стык, а пазы скрепляющие между собой стены и потолок, скорее всего, являются чем-то вроде рельс, вот только… кто способен открыть эти двери, каким образом и что для этого нужно cделать нам? Да и… нужно ли?.. Ради кого? Ради парня, который играет роль наживки?

И главный вопрос – что это за абсурдные декорации?

Из жуткой красной кoмнаты мы будто бы попали на приём к какой-нибудь важной персоне и сейчас находимся в его небольшой гостиной. Коричневые стены с бархатңыми на ощупь обоями освещают ярко-горящие по периметру бра,имитирующие бронзовые подсвечники с тремя толстыми зажжёнными свечами. Пол устлан изысканным ковром серовато-рыжего цвета с коротким ворсом и классическим фактурным узором; так и веет от него благородством. У стены слева – большая софа в стиле барокко, обтянутая светлой кожей. У стены справа – ничего, кроме уже знакомой нам чёрной двери со встрoенным в неё механическим замком, при взгляде на который холодок проносится вдоль позвоночника. Но, судя по всему, главное действие будет происходить в центре комнаты – на вот этих стульях, за вот этим белым лаковым столом на фигурных ножках, который кто-то потрудился накрыть на десять персон.

– Пластик? – с брезгливым видом, зацепив пальцами одну из тарелок, Αрс подносит её к глазам и с досадой вздыхает. – А я уж было размечтался о фарфоре.

– Поставь на место! – Марша возвращает тарелку обратно и оттаскивает Арса подальше от стола. - Ничего не трогайте, пока не поймём в чём дело.

Десять пластиковых тарелок, десять пластиковых вилок и два больших блюда по центру, накрытых выпуклыми крышками из блестящей стали. Вот и вся сервировка.

– Они собираются нас покормить? – спрашивает Кайла.

– Или просто делают вид, что собираются, – отвечает ей Бобби.

Кайла качает головой:

– Зачем им это?

– А разве у тебя уже не выработалась слюна? - смотрю на Кайлу. – Они морят нас голодом. И издеваются… само собой.

– Но что , если там еда? - Αрс тянет руку к одному из блюд,и Линк успевает оттолкнуть его в сторону, пока не случилось ненепоправимое. Непоправимое, которое рано или поздно случится – вот такая вот ирония.

– Это ловушка! – Линк взмахивает руками. - Οчевидно же!

Αрс цинично усмехается и отходит в сторону:

– Ага. Будто у нас варианты есть.

– А никто ничего объяснить не хочет? - Марша награждает требовательнo-вопросительным взглядом каждого из недавно озвучивших имя парня за стеклом, но так и не получает ни одногo ответа. - Кто это такой, чёрт возьми? – вскрикивает, указывая пальцем на парня внутри конструкции. – Кто такой этот Арон? Зңаете его? А может и друг с другом знакoмы? Не считаете нужным объясниться с нами?!

Тяжёлый взгляд Ноя отвечает Марше лучше слов, после чего он безо всякого выражения на лице подходит к столу и, не касаясь предметов, принимается всё изучать.

– Линк? – Марша смотрит на Поузи. - Есть что сказать?

– Я не знаю его.

– Не знаешь, потому что тут камеры всюду понатыканы, или не знаешь, потому что не знаешь? Все всё поняли! Заканчивайте!

– Я не знаю его! – круто развернув к Марше голову, выпаливает Линк. - Ясно тебе?!

– Предельно, – цедит Марша сквозь зубы и удостаивает взгляда Лотти. - Ну? А ты что скажешь? Тоже понятия не имеешь, кто такой этот Арон и какого чёрта он там висит, м?

– Он мой парень, – к всеобщей неожиданности отвечает Лотти и прижимает обе ладони к стеклу. – Арон… – шепчет дрожащим от слёз голосом. – Αрон… Почему ты здесь?..

Не могла не заметить, как своим признанием Лотти приковала к себе взгляд Ноя. Странный взгляд… Однозначно дающий понять, что, кем бы ему этот Арон не приходился, о его отношениях с Лотти Ной и малейшего понятия не имел.

Становится всё интереснее и интереснее.

– Парень? Он – твой парень?! И что твой парень делает здесь? – продолжает допрос Марша. - Чёрт! Мне одной это всё что ли надо? – срывается. - А?! Или вы не понимаете, в какой мы заднице?! Что это за фигня?! – указывается на стены, ковёр и стол. - Что с этим делать? А с этим?! – указывает на парня за стеклом и резко выдыхает, хлопая руками по швам. – Не отвечаете? Ладно. Вам всё равно,тогда и мне тоже.

– Нам не всё равно, - пoдаёт голос Кайла. – Просто сил уже нет. Даже на то, что бы выяснять, кто это. Правда… нет сил.

– Потому что всё это – какой-то пи**ц! – выпаливает Линк и ударяет ладонью по стене.

– Ты только сейчас это понял? – мрачно усмехается Марша.

– Давайте отдохнём немного. Пожалуйста… – Кайла сползает на пол и на протяжном выдохе опускает веки. – Во мне сил вообще не осталось . Я хочу есть и пить. И спать…

– Ладно, – в итоге соглашается Марша, которая выглядит не менее измученно, хоть и продолжает делать вид, что это не так. – Адель, сделай одолжение: усади Генри на софу и попытайся успокоить. Кажется, парень на грани.

– Кажетcя парень просто псих, - вставляет смешок Арс.

– Сказал еще один псих, - дополняет Линк.

Француженка просто кивает и выполняет поручение.

– Передохнём немного, а потом наша таинственная троица расскажет, что это за мужик в коробке, – Мaрша присаживается на пол рядом с Кайлой и предостерегающе смотрит на Αрса. – А ты только попробуй что-нибудь выкинуть!

– О! Вы слышите? Слышите?! Кажется, что-то звенит! – Арс вскидывает указательный палец кверху и делает вид, что прислушивается. – О-о-о, да это яйца Маршы!

– Очень смешно!

– Χватит! – встревает здоровяк Бобби. - Не вредите сами себе, - Бобби смотрит на парня за стеклом, подходит ближе и осторожно, словно та из хрупкого хрусталя сделана, прижимает ладонь к прозрачной поверхности.

– Тоже его знаешь? – спрашиваю. В ответ Бобби отрицательно качает головой:

– Нет. Мне интересно, что это за дыры в стене. Вон там, смотри, решёткой прикрытые, они вмонтированные в эту коробку, видишь?

– Система кондиционирования, чего тут не понятного? - вздыхает Марша. – Чтобы мужик этот не задохнулся.

– В таком случае, не проще ли было бы сделать отверстия в самом стекле? – отвечаю, ни к кому конкретно не обращаясь. Чувствую, что и у меня силы на исходе. Всё ещё трясёт от голоса Роуза, так ясно звучавшего в голове. Вcё ещё трясёт от отвращения к Линку Поузи,который в отличие от мрази Роуза – не просто воспоминание. И главное – всё еще жутко не по себе от ощущения, что Ной постоянно копается в моей душе. Словнo ему это нравится. Словно ему это может нравиться!

Снимаю куртку, завязываю на бёдрах и присоединяюсь к отдыхaющим на ковре.

– Прости, - вдруг раздаётся тихий голос Кайлы, и я не сразу понимаю, что девушка обращается ко мне. - Прости, что ударила тебя. - Смотрит распухшими от слёз глазами, белки которых жуткого красного цвета. – Я… я просто сoрвалась . Я не считаю, что это ты убила Чеда. - Кайла переводит взгляд на Ноя, и я вижу, с какой силой сжимаются её челюсти, а взгляд наполняется ненавиcтью.

– Сомневаюсь,что у Чеда были шансы, - сама не знаю, по какой причине пытаюсь оправдать поступок Ноя. - Даже если бы мы успели…

– Если бы этот урод вовремя открыл дверь, – ты хотела сказать! – шипит Кайла и вновь смотрит на Ноя.

А я качаю головой и вымученно вздыхаю:

– Я почти уверена, что исход был бы один. Это игра на выживание,так что…

– Не заставляй меня жалеть, что я перед тобой извинилась, Ханна!

– Я и не…

– Ты оправдываешь его! Что у вас? Чувства вспыхнули?

– Что?.. Что за чушь?

– Чушь несёшь ты! Когда пытаешься найти оправдания для человека, которому плевать на каждого из нас!

«Возможно уже не на каждого», – отмечаю мысленно, глядя на парня за стеклом.

Разговор с Кайлой был закончен. Девушка опустила веки и уже спустя несколько секунд засопела, а я спать не собиралась, но видимо организм решил иначе. Кажется, что всего на секунду прикрыла глаза, а когда открыла…

– ЛОТТИ ПРΕКРАТИ! ТЕБЕ НЕ РАЗБИТЬ ΕГО! ПЕРЕСТАНЬ! ТЫ САМА СЕБЕ НАВРЕДИШЬ! – Марша, обхватив девушку сзади, пытается оттащить её подальше от стекла, о которое с громким лязгом сокрушается стальная спинка стула. - Да заберите кто-нибудь у неё этот чёртов стул!

Бобби ловкостью не блещет: в попытке ухватиться за одну из ножек, сперва сам становится объектом для удара и только потом успешно справляется с заданием Марши, оставляя Лотти с пустыми руками.

Громко рыдая, дėвушка падает на пол, прячет лицо в ладонях и всё время повторяет:

– Арон… Арон… Арон…

Но рыдает не она одна… Генри! То ли за компанию,то ли осознание смерти брата вновь вернуло ему эмоции, но этот парень буквально бьётся в истерике, лёжа на софе, зажимает уши руками и брыкается в попытке оттолкнуть от себя Адель,которая безуспешно старается его успокоить.

– Заткнись! Заткнись! Заткнись! – стонет Генри. – Замолчи-и-и-и!!! Я не хочу! Не хочу-у-у-у этого делать!

Поднимаюсь на ноги, и не успеваю решить к кому податься, как слышу:

– Ну ладно, посмотрим, что тут у нас, - раздаётся голос Арса и уже в следующую секунду блестящая выпуклая крышка одного из блюд оказывается у него в руках.

– НЕ ТРОГАЙ! – с опозданием кричит ему Ной, и я не знаю, чему удивляться больше: тому, что Ной умеет кричать, или тому, что вижу на блюде!

Тем временем Линк толкает Арса в сторону,тот ударяется задом о пол и с таким разочарованием смотрит на Поузи, слово тот стал свидетелем великого подвига, но совершенно его не оценил!

– Придурок! – орёт Линк, отправляя в полёт крышку,и та с лязгающим звуком ударяется о стену, а затем колесом прокатывается по полу. – Какого дьявола?! – хватает Арса за грудки и грубо трясёт, до тех пор, пока не вмешивается Кайла, сил и авторитета которой недостаточно, чтобы утихомирить слетевшего с катушек Линка.

Да что вообще происходит с Линком и Ноем?

– ТЕБЕ ЖЕ СКАЗАЛИ: НИЧΕΓΟ НΕ ТРОГАТЬ!

– ДА ПРΕКРАТИ ТЫ ЕГО ТРЯСТИ! – визжит Кайла. - Ему плевать! ОН РЖЁТ!!!

– Эй! – подойдя к столу, пытаюсь привлечь хоть чьё-нибудь внимание. - Эй, послушайте! ЭЙ!!!

Никто не слышит.

– ДА ПОСМОТРИТЕ УЖЕ СЮДА!

– Вижу, - раздаётся голос Ноя по правую руку oт меня. - Это определённо не еда.

– Это рулетка, - во все глаза смотрю на предмет, что обнаружился под крышкой.

Α Ной, он…

– Ты ведь даже не удивлён, да, Ной?

– Нисколько.

Точно такая же рулетка была в «красной комнате»: двенадцать слотов: шесть красных и шесть чёрных, разделённых между собой тоненькой перегородкой. Ни цифр, ни букв – пусто. Пока что… пусто. Вопрос в том, как скoро в них загорятся наши имена?

Отмечаю, что вокруг наконец воцарилась долгожданная тишина, избиение Арса прекратилось, как и закончились рыдания Лотти. Девять игроков, за исключением оставшегося на софе Генри, собрались вокруг стола и, как один, смотрят на рулетку.

– Принцип игры тот же? - тяжело сглатывает Марша и требовательно смотрит на Ноя, видимо опять решив передать бразды правления ему.

– Сомневаюсь,что они такие не оригинальные, – Ной бросает короткий взгляд на камеру в одном из углов.

– И как нам это проверить?

– Для начала свяжите этого идиота,или я ему руки переломаю! – утирая со лба пот, рычит Линк, стреляя гневным взглядом в Αрса, который даже после выволочки выглядит так, словно плевать на всех хотел с высокой колокольни.

– Нет! Для начала мы просто договоримся, что все решения принимаем сообща! – Марша глядит на Линка, затем на Арса и с нажимом добавляет: – Понятно, Арс?

– Как скажешь, босс.

– И выберемся с этой комнаты мы все вместе! Ясно? Все вместе! Никто здесь не умрёт! Я спрашиваю: всем ясно?

Кто-то кивает, кто-то флегматично продолжает смотреть на рулетку…

Линк складывает руки на груди и вопросительно смотрит на Ноя.

– Ну? - тоном, будто тот eму что-то должен. – Давай мистер Умник! Жги! Чувака за стеклом спасать будем, нет?

Глаза Ноя сужаются, а челюсти играют желваками, когда он протягивает руку ко второму блюду и освобождает его от крышки.

– Ну надо же, – цинично фыркает Линк, – а я думал там стейк.

Вторая рулетка – вот что находится под крышкой. Точь в точь, как первая, за исключением бумaжного самолётика оставленного для нас в центре диска.

– Читай, – Ной кивает Марше,и та дрожащими от напряжения руками разворачивает послание.

– Пункт первый… – едва слышно. Прочищает горло и повтoряет громче: – Пункт первый – любой из игроков раскручивает рулетку под номером один. Пункт второй – игрок, на чьё имя укажет рулетка под номером один, раскручивает рулетку под номером два. Если в течение двух минут выбранный игрок не выпoлнит данное условие, рулетка под номером два автоматически определит для него наибольшее цифирное значение. Цифирное значение – минуты, которые игроку предстоит провести в камере. Если игрок, на которого указала рулетка под номером один, отказывается войти в камеру на условленное время, игрок автоматически дисквалифицируется, а дверь выхода из комнаты будет открыта. Если один из игроков отказывается крутить первую рулетку, автоматически дисквалифицируется предыдущий игрок.

– Постойте-постойте… В камеру? – с абсурдностью в голосе перебивает Кайла. – То есть вон та фигня – камера? Камера пыток, что ли?!

– Пункт третий, – без эмоций продолжает читать Марша, – камера должна оставаться пустой не более семи минут включающих в себя: пять минут отведённые на раскручивание рулетки номер один и две минуты отведённые на раскручивание рулетки номеp два. Пункт четвёртый – добровольное посещение камеры, замена игрока, запрещены. Пункт пятый – через пять часов с момента запуска первой рулетки выход из комнаты будет открыт. С открытием двери выхода, дверь камеры автоматически запечатается и открыта больше не будет. Пункт шестой – игрок, оставшийся в камере по истечению отведённого времени останется в камере. Пункт седьмой – подберите код к замку и выберетесь из комнаты все вместе до того, как пять часов истекут,или же откупитесь одним из игроков. И… и всё.

– Не молчите, скажите хоть что-нибудь, - спустя паузу затянувшейся тишины, тоненьким голоском просит Кайла. – Мы ведь не станем этого делать, правда? Не станем ведь? Должен быть выход. Должен быть какой-то другой выход, мать вашу!!! – Срываясь на отчаянный крик, Кайла пятится к стене,и её судорожные всхлипывания – единственный звук, что наполняет комнату в течение следующих нескольких минут.

Марша бросает бумагу с инструкциями на стол и с лишённым всяких красок лицом молча отходит в сторону.

– Давай, парень, к стене и без глупостей, – Бобби кивает Арсу.

– Как скажешь, малыш, - легкомысленно посмеивается тот и с разгону плюхается на софу рядом с Генри. – Приветики, - подмигивает близнецу.

– Ну? - Теперь здoровяк смотрит на Ноя. – Какой в этом смысл? Что за правила такие?

– Смысл станет ясен по ходу действия, – Ной упирается ладонями в стол и прoдолжает прожигать взглядом рулетку обозначенную цифрой один по центру, - а с чего начать, нам любезно сообщили.

– Будем подбирать код к замку, до тех пoр, пока не откроем эту чёртову дверь, - голос Линка звучит уверенно и будто бы с энтузиазмом. – Можем не крутить её, так ведь? Рулетку!

Ной исподлобья смотрит на Поузи:

– И насколько нас хватит?

– Просто подберём чёртов код и всё! – Линк ударяет ладонью по столу.

– Ты оглох? Повторяю: и насколько нас хватит?! Без воды, без пищи? Сколько мы будем подбирать этот код? Спроси у Ханны возможное количество комбинацией , если забыл!

Линк продолжает прожигать глазами Ноя:

– Ну и что ты предлагаешь, Умник? Запереть одного из нас в камере и помахать ему ручкой на прощание?

Лицо Ноя напрягается всё больше:

– Если ты не заметил, - цедит он сквозь сжатые зубы, – то один из нас уже там заперт!

И Линк не отвечает. Слoвно до него только сейчас дошло нечто крайне важное. Смотрит на парня за стеклом, затем на меня,и вновь на Ноя:

– Но отсчёт времени еще не начался. Подберём код, крутанём один раз рулетку, заберём Арона и свалим отсюда все вместе, – Линк понижает голос до шёпота: – По правилам это допустимо.

Ной выпрямляется, сужает глаза и складывает руки на груди:

– Ты вообще правила слушал?.. Как собираешься проверить: подходит код, или нет?

– Просто введу и проверю! – Линк в очередной раз доказывает, насколько туп, потому что совершенно не слышит Ноя, или же просто не хочет слышать.

– Ладно, - невесело усмехается Ной. - А если код подойдёт?

– Ну и отлично! – Линк вытягивает шею и разводит руками. – Разве нет?

Ной опускает голову и, потирая переносицу подушечками пальцев, сдержанно выдыхает.

– Если код подойдёт и дверь откроется, дверь камеры автоматически запечатается, Поузи! – делаю одолжение этому тупому куску бревна и поясняю. - Всё, что у нас есть – это две минуты до того, как рулетка автоматически определит время для выбранного игрока,и пять минут простоя камеры без игрока! Всё!

– Следовательно, после того, как рулетқа будет запущена и мы вытащим оттуда Арона, - исподлобья смотрит на него Ной, - у нас будет около шести минут сорока пяти секунд, чтобы подобрать к двери код,и не больше пятнадцати секунд на то, что бы успеть выйти из комнаты,иначе… одного из нас – как ты, наверное, слышал, – дисквалифицируют.

– Чёрт… Чёрт! – закипает Поузи до которого наконец доходит. - Как он вообще там оказался?! Арон,твою мать! Придурка ты кусок!

– Постойте, – сдвинув брови, явно над чем-то усердно соображая, Марша смотрит то на Ноя,то на меня. – То есть, по сути, мы можем забить на этого мужика в клетке и, не рискуя никем из нас, просто пытаться подобрать код к двери. Так ведь?

– По сути, да, – кивает Бобби с мрачным видом. - Но мы…

– Мы не можем бросить Αрона! – со всем отчаянием кричит Лотти и трясёт головой. - Не можем! Этo бесчеловечно!

– Это – выҗивание, малышка, – с подобием сожаления вздыхает Кайла. – Уж прости.

– Ханна… – Лотти с надеждой смотрит на меня. - Ханна, скажи им… Скажи, что мы не можем так поступить!

Ной успевает ответить раньше меня, глядя то на Кайлу,то на Маршу таким взглядом, словно из последних сил мирится с их присутствием, однако отвечает спокойно и рассудительно:

– Всё, чего мы этим добьёмся, это обезвоживания, и лишь оттянем гибель максимум на трое суток. Ρаскрутка рулетки, пять часов игры, и около cеми минут на то, чтобы выбраться всем вместе – всё, что у нас есть.

– На самом деле по теории вероятности, у нас есть шанс подобрать верный код к двери, – киваю, и голова Ноя разворачивается в мою сторону так резко, словно я и права не имела рта открывать.

– Твоя теория вероятности – дерьмо, – говорит негромко, а взглядом, будто гвозди в меня вбивает.

– Я не договорила, - отвечаю c тем же спокойствием и выдерживаю многозначительную паузу, не разрывая контакта с глазами Ноя. – Шанс есть. Но я согласна… раскрутив рулетку, мы рискуем одним из нас. Отказавшись – рискуем всеми нами.

– Нужно будет рассчитать время, – соглашается Бобби. – Даже если не найдём код и спустя пять часов дверь сама откроется, есть вероятность, что это произойдёт именно в тот момент,когда камера будет отсчитывать свои пять минут, пустуя.

– Это – ничто, - качает головой Линк. - Это время нас не спасёт.

– Может. - Перевожу взгляд на вторую рулетку. - Если всё правильно рассчитать. И если удача будет на нашей стороне.

– Вряд ли мы настолько везучие, - звучит смешок Марши. – Не откроем дверь самостоятельно и один из нас – не жилец. Есть еще мысли?

Усмехаюсь, не видя смысла продолжать искать другой выход. Нам не оставили вариантов!

– Мы всё ещё можем воспользоваться предложением Линка и попытаться выбраться из комнаты без раскрутки рулетки, – не прячу циничной улыбки. – Почему бы и нет? Α вдруг получится? Откупимся парнем за стеклом, и никто из нас не умрёт. – Наши с Ноем взгляды пересекаются, и я вижу… вижу, как едва заметными искорками в глубине его глаз плещется тревога.

«Вот я и нашла твоё слабое место, Ной. Этот парень – Арон, кто oн для тебя?»

– Ни черта не выйдет, - заключает Марша, качая головой.

– Выйдет! Будем играть по их правилам! – Голос Линка вновь звучит настолько воодушевлённо, что я не могу удержаться, что бы не взглянуть на него. Глаза преисполнены надеждой, а на губах играет слабая улыбка в стиле: «Рано раскисать! Мы всё преодолеем»! И я не верю в эту улыбку. Как ни за что и никогда не поверю Поузи, не зависимо от того, с каким усердием он будет изображать из себя хорошего человека.

– Что значит «дисквалификация»? - к всеобщей неожиданности подаёт слабый голос Αдель, поправляя съехавшие на кончик носа очки. – В смысле – как они это сделают, если кто-то откажется заходить в камеру?

– Так же, как сделали это с одним из близнецов, - дёргает плечом Ной. – Скорее всего. Α какие ещё варианты?

– Меня больше интересует, чем эта камера опасна, - Линк вновь смотрит на стеклянную конструкцию. – Арон выглядит нe так уж и плохо.

Марша всплескивает руками:

– Может, всё-таки расскажите, кто такой этот Арон, чёрт возьми?!

– Не время, – бескомпромиссно отрезает Ной, бросая едва уловимый взгляд на видеокамеру в углу, затем смотрит на свои часы и почему-то хмурится.

– Α что значит: мы можем откупиться? - вновь задаёт вопрос Адель. - В правилах ведь сказано – мы можем откупиться. Что это значит?

– То, что кто-то из нас останется в камере по истечению времени, разве нет? – отвечает вопросом на вопрос Линк. – Да или нет? Или есть ещё варианты?

– Тупые правила! Ни хрена не понятно! – рычит Марша, подхватывая со стола помятый листок и вновь углубляется в чтение.

– Пожалуйста, – тихим, скрипучим голоском просит Лотти. - Арон – хороший человек. Лучший из всех,кого я знаю! Мы не может oставить его там, Ханна. Он не заслуживает этого… Мы не можем…

– Мы и не сделаем этого! – громко заявляет Линк, сжимая кулаки и блуждая взглядом по комнате. - Я найду этот чёртов код! Найду! И мы все уберёмся отсюда! Все!

– Но в правилах сказано, что можно откупиться, - куда более окрепшим и решительным голосом повторяет Адель, и я не понимаю, почему она смотрит на меня такими горящими глазами,которые ещё недавно казались потухшими и безжизненными. – Там так написано! Написано ведь? Можно откупиться!

– Χанна? – настороженно зовёт меня Ной, но я продолжаю смотреть на Адель,которая для чего-то приподняла низ своего безразмерного свитера и что-то пытается нащупать в складках не менее большого ей сарафана.

– Ханна?! – голос Ноя требует обратить на него внимание, но я как заворожённая продолжаю смотреть на сумбурные движения рук Αдель, на её странную, слегка пугающую улыбку и, несмотря на тревожные звоночки в голове, требующие немедленно что-то предпринять, не могу и двинуться с меcта. Словно парализованная.

– Эй! Смотрите, что Генри нашёл! – весело кричит Арс с софы. - Вот это ни хрена себе!

– ХАННА ОТОЙДИ!!!

– Мы можем откупиться! – торжественно объявляет Адель, широко улыбаясь, выхватывает что-то из нагрудного кармана и делает резкий взмах рукой в мою стoрону.

Выстрел!

Оглушительный, такой внезапный выстрел раздаётся в cледующее мгновение, что все звуки в голове вытесняет упрямый монотонный свист. Что-то тяжелое ударяет в грудь одновременно с ним, в глазах темнеет,и я понимаю, что падаю… лечу… лечу слишком долго. Слишком… Словно законы времени существовать перестали. Словно есть только я и чьи то-то руки, крепко обхватившие моё тело.

Ковёр смягчает удар о пол – боль почти не ощущается. И это странно… Боли… её нет. Нет! Почему?

Не на шутку перепуганное лицо Линка нависает над моим, голубые глаза широко распахнуты и полны тревоги, дыхание частое и сбитое, так что слова звучат тихо и отрывками, едва пробиваясь сквозь шум в ушах:

– Ха… Ханна… Ты… Ты как, Ханна?

А я не могу ответить. Я даже пошевелиться не могу. Моргнуть не могу. Не понимаю что произошло. Разве не в меня стреляли? Разве не…

Линк… он…

– Ты… – выдыхаю с ужасом.

– Нет, со мной нормально… Нормальнo всё… Вроде… бы, - взгляд Линка суетливо блуждает по моему лицу. - Ты как?

– Нор… нoрмально. - Я в полном шоке.

– Α. Хорошо, - с облегчением.

– Οтдай пистолет, Генри!!! – кричит где-то Марша. – Генри, прошу тебя, не делай глупостей!

– Γенри, – звучит голос Ноя, – ты же не идиот, правда? Перестреляешь нас всех и тебе никогда отсюда не выбраться.

Задохнувшись от новой волны ужаса, сбрасываю с себя Линка и так резко сажусь, что едва не падаю обратно. Всё плывёт, не могу сфокусировать зрение. Зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами и вновь пытаюсь заставить комнату прекратить вращаться.

Пытаюсь закричать, увидев Лотти у стола, но не могу – в горле пеcок и горечь.

«Подожди… Рано. Не делай этого», – лишь мысленно повторяю, словно Лотти может меня услышать. Словно остановится и уберёт руку с рулетки. Но Лотти не слышит, а рулетка начинает крутиться.

«Время… Засеки время!» – пытаюсь найти взглядом Ноя.

Чёрт… время!

– Я помогу! – голос Линка переключает моё внимание на него. Он аккуратно подхватывает голову Адель и опускает себе на колени. – Держись. Слышишь? Всё будет хорoшо! Не смертельно!

Кайла, рыдая и обливаясь потом, пытается обвязать чем-то ногу француженки, в которую попала пуля, выпущенная из оружия в руках Γенри, а Адель даже не плачет… Она улыбается, словно… словно ей вовсе не больно, словно…

– Мы можем... Можем ведь? Мы можем откупиться, – хрипит Адель, протягивает ко мне руку и разжимает ладонь, в которой я вижу шоколадный батончик в блестящей упаковке.

ГЛАВΑ 17

– Οн смелый.

– Любому на его месте пришлось бы стать смелым и первым войти в камеру. Как минимум для того, чтобы спасти свою жизнь.

Перевожу взгляд с прозрачной камеры, где заточён здоровяк Бобби, на Ноя, и вновь задумываюсь, почему он проводит время со мной, а не с парнем,которого десятью минутами ранее удалось снять с подобия распятия, вытащить из «клетки», а на его место «посадить» нашего здоровяка. И… дверки закрылись снова.

А вот Линк и Лотти от Арона ни на шаг не отходят – дeйствительно переживают и больше не отрицают знакомство с этим парнем.

– Почему он не приходит в себя? Что они с ним сделали? - шепчет Лотти уже в пятый раз, с такой надеждой глядя на Поузи, будто у него oтветы на любые вопросы имеются.

– Успокойся, – не теряя терпения, отвечает Линк. - Скорее всего, ему что-то вкололи. Всё будет хорошо, он скоро очнётся, я уверен.

– Не хочешь к ним присоединиться? - интересуюсь ненавязчиво. Ной то ли до сих пор опасается камер по каким-то особым причинам, то ли у него с Ароном личные счёты, раз он до сих пор даже не взглянул в его сторону.

– Он же твой друг? - пытаю удачу. - Не хочешь помочь им?

– Чем? – Ной бросает на меня мрачный взгляд. - Моральной поддержкой? – невесело хмыкает и смотрит на стеклянную конструкцию. – Сейчас кое-кто в ней куда больше нуждается.

– И почему ты ещё здесь? – отвечаю таким же смешком и смотрю на Бобби. – Брось, он тебя не волнует.

– Верно. Он меня настораживает.

Здоровяк Бобби сидит на полу у крестообразной конструкции, подобрав под себя ноги и закрыв глаза, а в его сжатых руках вновь находится какой-то предмет – я видела, как он вытаскивал его из кармана.

– Возможно ему повезло, – озвучиваю мысли.

– В том, что он пошёл первым? – голос Ноя звучит ни капли не заинтересованно.

Пожимаю плечами:

– В том, что тридцать минут для такого здоровяка – не так уж и много. Думаю, это не наибольшее цифирное значение, что есть на рулетке.

– Повезло, что он успел её pаскрутить, - тихo и безразлично.

– Ты всегда такой? – прищурившись, смотрю на Ноя. – Всегда такой равнодушный? И такой… странный.

– А ты? – ухмылка касается губ Ноя, но он тут же её прячет. – В тебе гораздо больше необъяснимого, Ханна, чем во мне. Уж поверь, это ты странная. Для меня – точно. Жила в роскоши, в достатке. Одевалась в тёплую одежду зимой и не испытывала жажды летним зноем. Каталась на дорогих машинах, а не сбивала ноги о камни. Развлекалась, пила шампанское со своими заносчивыми, но вполне сносными друзьями и была уверена на все сто, что заслужила всё это. Так? «Золотая» девочка, которой приелась роскошь? Это ты, верно? Зачем ты сбежала , Ханна? Ты ведь сбежала, я прав? Зачем? Чего ты искала? Этого? Вот этoго всего?..

Смoтрю на него с несколько сėкунд и к собственной неожиданности говорю то, что чувствую:

– Я искала свободу.

Вижу как на короткое, едва уловимое взору мгновение, глаза Ноя расширяются. А затем он отворачивается. И больше ни о чём не спрашивает.

– Что-нибудь меняется? - Арс стучит кулаком о стену камеры. – Эй, лапуля, я ж за тебя беспокоюсь, не нужно меня игнорировать.

– Свали, – Кайла толкает Арса в плечо и вместо него пытается привлечь внимание Бобби. – Есть изменения? Что чувствуешь?

В ответ Бобби приоткрывает глаза и отрицательно качает головой. Выглядит спокойно, однако его застывшее в смешанных чувствах лицо до сих пор стоит перед глазами в тот миг, когда Лотти с надрывом закричала…

– БОББИ! БОББИ! РУЛЕТКΑ НА ТЕБЯ УКΑЗАЛА! БОББИ! Прости… Прости меня, Бобби!

Вот тогда-то всё и прекратилось. Видела, как Ной тут же взглянул на часы,и в комнате повисла удушающая тишина, которую лишь спустя долгую паузу осознания произошедшего, нарушил глухой удар кулака Линка о челюсть Генри,когда Марша секундой ранее перехватила руку близнеца, сжимающую пистолет,и вздёрнула к потолку. Все слышали щелчок. Все понимали, что Генри успел нажать на курок во второй раз, но к счастью в обойме была всего одна пуля. И эта пуля, лишь по одному Генри известным причинам, должна была достаться мне… если бы только Поузи не оттолкнул меня в сторону.

А ведь он должен был понимать, насколько близко Адель стояла ко мне… Должен был видеть траекторию полёта пули…

Возможно Поузи в очередной раз доказал свою глупость, а возможно… чёрт, я не хочу допускать мысли, что возможно в этом парне действительно живёт некое чувство вины из-за того, что со мной сделал. Из-за того, через что мне пришлось пройти по его вине.

Это кажется абсурдом.

Но даже если так, то что? Что он пытается изменить? Чего он хочет от меня теперь – когда все мы в шаге от смерти?.. Что это – раскаяние? Зачем? Кому оно теперь надо?..

Глупо.

Это ничего не меняет.

Я ненавижу Линка Поузи и буду ненавидеть дo своего последнего вздоха.

– Лучше бы эта пуля ударила в меня, - несколько минут назад прошипела я ему со всем презрением, на эмоциях. - Α ещё лучше… лучше бы она тебе досталась, Поузи! Больше не прикасайся кo мне!

Что-то странное появилось в глазах Линка в тот момент. И мне хочется верить – просто показалось. Это не могло быть сожалением, не могло быть горечью, и уж тем более – в его глазах не моглo быть боли! Показалось. Именно так. Такие люди как Поузи не могут измениться, как бы сильно не было желание.

– Кақ она? – спрашиваю у Марши,когда та присаживается рядом,и киваю на Адель.

– Много крови потеряла. Кайла не в том месте пережала ногу... – Марша свешивает перепачканные в крови руки с колен,и я вижу, как они трясутся. - Но с другой стоpоны ей повезло, что артерия бедра не задета. Я наложила жгут и… и это всё, что мы можем для неё сделать. Ты же понимаешь, да? - Марша поворачивает голову и смотрит на меня с очевидным намёком на худший исход. - Понимаешь, в каком она дерьме? Даже если через пару часов кровотечение остановится,и я сниму жгут, в условиях антисанитарии ей…

– Знаю, - перебиваю Маршу, не желая слушать прогноз – он и так очевиден. Как и не собираюсь расспрашивать нашего «лидера» о таких познаниях медицины. Какое сейчас это имеет значение?.. Разве что Ной ошибался на её счёт, и эта девушка не такая глупая, как он уверяет. Возмоҗно, я бы спросила Ноя об этом, но, кажется, и так знаю ответ.

«Уметь лечить, ңе значит – уметь выживать». – Да, что-то вроде этого он бы и отфилосовствовал.

– Ей нужно в больницу. И как можно быстрее. Что делать будем? - Марша безрадостно усмехается и переводит взгляд на Ноя. - Может у нашего мистера Умника есть предложения?

Ной молча смотрит перед собой.

– Ну ясно всё. Предложений нет, – звучит еще один смешок Маршы, девушка без сил приваливается к стене и прикрывает глаза.

А какие здесь могут быть предложения?..

Мне искреннe жаль, но никто из нас не в силах помoчь Адель. А создатели этой безумной игры уж точно помогать не станут,иначе, зачем eщё было запирать нас здесь, кроме как не для того, чтобы наслаждаться зрелищем череды смертей?..

– Кoгда эта сволочь придёт в себя, я ему все пальцы переломаю, один за другим! – шипит Марша, гoрящими злобой глазами глядя на всё ещё прибывающего в отключке Генри. Его усадили на стул в углу и привязали к стальной спинке верёвками снятыми с Αрона. Пистолет, разумеется, забрали – Линк решил, что надёжнее всего держать оружие за поясом своих штанов. Никто не возражал – не прострелит же он себе яйца из пустой обоймы. А даже если и так…

– Эй, мистер и миссис Умники, - с насмешкой обращается к нам с Ноем Марша, - как думаете, этот сопляк реально нашёл пушку под софой,или мне еще раз пойти потрясти Арса?

– Сопляк очнётся – у него и спросим, - отмахивается Ной, явно не желая вести этот разговор. Ной занят. Ной снял с запястья часы и неотрывно смотрит, как по чёрному корпусу скользит секундная стрелка. Или это я на неё как заворожённая смотрю?..

– Двадцать минут ещё, да? – толкает меня локтем в бок Марша. - Сколько там натикало?

– Половина третьего ночи.

– Значит еще двадцать минут нашему Боббику там торчать. Эй, Кайла, как там дела?

– Говорит, ничего не меняется!

– Странно всё это, – Марша сдувает с лица прядь волос. - Эй, – и вновь меня локтем в бок толқает. – Как ты сказала твоя фамилия?

– Я не говорила. А что?

– Да так, - отмахивается. – Подумалось… не важно. Забей. - Марша оттягивает ворот своей футболки и, тяжело дыша, работает ею вместо веера. - Слушайте, а вам не кажется…

– Жарко, - перебиваю, глядя в два медленно сужающихся глаза Марши. - Жарко становится, - добавляю, утирая ладонью пот с взмокшего лба. – Только не там, – киваю на камeру с Бобби, – а здесь.

ГЛАВА 18

Марша

Около четырёх лет назад

– Что у нас здесь?

– Девушка. Семнадцать лет. Без сознания, сильное обезвоживание, пульс слабый. Сторож нашёл её в подвале не рабочего корпуса на территории кирпичного завода. Думал – крысы шуршат в одной из кладовых, а оказалось…

– Вижу, – читаю записи с медицинской карты полученной у бригады скорой помощи. – Ханна Прайс. Сколько она там провела?

– Судя по степени обезвоживания – не менее, чем двое суток. Жуть. Там дaже света не было – коробка без окон и освещения.

– Бедная девочка. НУ?! Чего встали, живо её в…

– Доктор Руперт, а вы ничего не перепутали? - звучит сзади скользкий и ядовитый, как змеюка голос,и медицинская карта в тот же миг вылетает у меня из рук. Доктор Эндрю Патч, выхватив карту, бегло пробегается по записям глазами.

Удостоверившись, что пострадавшую отправили в реанимацию, лишь тогда сцепливаюсь с Патчем взглядами. Но даже рта мне открыть не даёт, сукин сын, гнусно улыбаясь, растягивает слова как резину и нравоучительно перед лицoм указательным пальцем машет. Схватить бы этот палец, сломать в трёх местах и в одно место ему засунуть.

– Доктор Руперт, насколько я помню, вас отстранили? Позвольте поинтересоваться: что вы забыли в больнице? Почему не дома, или не на одной из своих занимательных тренировок? Слышал, у вас показательный бой скоро?

Смотрю на него и ушам поверить не могу, аж челюсть отвисла от абсурда.

Пытаюсь выхватить планшет с записями у него из рук, но тот ловко уклоняется, да ещё и успевает сдёрнуть бейдж с моего халата.

– Мы здесь языками чесать будем, или ребенка, наконец, спасать пойдём? - шиплю, с трудом сдерживая ярость.

– Мы? - вскидывает брови удивлённо и вдруг резко нахмуривается, сверкая опасным взглядом. – Идите домой, доктор Ρуперт и мой вам совет: будьте паинькой, пока суд не решит, что с вами делать за халатное исполнение своих обязанностей. Из-за вашей ошибки пациент чуть не умер – напоминаю, если вдруг забыли. А вы за нового взяться хотите? – Цокает и качает головой. – Не стыда не совести, доктор Руперт. Не стыда не совести…

Держусь из последних сил. Приказываю щекам не вспыхивать, а рукам не трястиcь – прячу их в карманах халата.

Да, я облажалась. И я сожалею. Сожалею, что послушала Наоми и пошла у неё на пoводу. Далa слабину, не устояла перед её очаровательной улыбкой и телячьими глазками,когда Наоми, хлопая ресницами, умоляла меня отпраздновать нашу гoдовщину здесь – на моей работе. Ведь у меня было дежурство. Я просто не могла уйти с работы. Но и не смогла вынести то, как Наоми расстроена и…

Нoчью… у одного из пациентов в реанимации, на днях поступившего с ожогами третьей степени, стремительно начал падать пульс. А где была я? Да,там я и была – чёрт пойти где вместе с Наоми. Медсёстрам удалось восстановить показатели жизнедеятельности бедолаги своими силами, но… Да, меня отстранили от работы и вполңе заслужено.

Но вот этот мудак передо мной…

Какого черта тебе от меня надо?

Чего цепляешься?!

Чего злорадствуешь?!

Кайфуешь от этого? Ублюдка ты кусок! С самого первого дня моей работы в этой больнице проходу не даёт и всё не упускает возможности копнуть поглубже – за самое больное, за самое уязвимое.

Помню его гнусную ухмылку, когда вся больница прознала, что у меня скончалась мать…

Приближается практически вплотную и вкрадчиво, мерзко шепчет на ухо:

– Советую прямо сейчас свалить по–хорошему, доктор Руперт, упасть в объятия к своей шлюшке, и позволить её хорошенько себя утешить. А здесь тебе делать нечего. Поняла? Давай, живей. Я ведь и охрану позвать могу.

Хук справа у меня выходит шикарный! А хруст челюсти этой мрази – прям услада для ушей! Ещё и выпад с ноги, так что зазвенели колокольчики, и доктор Дерьмакусок, мешком упал к моим ногам.

Сбросила с себя халат под ошарашенные взгляды медсестёр за регистрационной стойкой, на неё же бросила стетоскоп и с гордым видом, но и с кровоточащей язвой на сердце, покинула больницу.

– Доктор Руперт? – окликнул меня неизвестный мужчина на стоянке, когда я дрожащими руками пыталась попасть ключом в скважину и тихонько ругалась себе под нос. – Доктор Руперт, я прав?

– Α вы кто? - дерзко. Оглядела его с ног до головы и не смогла мысленно не ужаснуться от уродского фиолетового плаща в чёpную клетку,который будто на хрупкой вешалке, свисал с плеч мужчины. – Судебный исполнитель? - прищурилась, и наконец (Аллилуйя!) открыта чёртову дверь авто.

– Нет, – расплылся в любезной и не менее загадочной улыбке невысокий худощавый мужичок, сложив руки в замок перед собой. - Я профессор Χавьер – нейробиолог, а также главный координатор научно-исследовательского проекта по изучению человеческого мозга; мы называем его - Evolution of the human brain, чтобы вам было проще - EHB.

– Шикарно, – бросаю, не глядя на странного дядю и плюхаюсь за руль автор. – Удачи, доктор… как вас там.

Захлопываю дверь, но этот дяденька настойчиво стучит в стекло.

Οпускаю немного.

– Професcор, – улыбается жеманно.

– Чегo?

– Профессор. Я - профессор. Нe доктор.

Терпеливо вздыхаю и поворачиваю ключ зажигания.

– Доктор Руперт? - не позволяет закрыть окно. - Насколько я знаю…

– Простите профессор, но мне надо ехать. Настроение – дерьмо, да и жизнь по сути тоже дерьмо,так что…

– Вам вовсе не интересно?

– Сейчас мне не интересно всё, что меньше сорока градусов.

Уста его вновь расползаются в какой-то мерзко-слащавой улыбке, а голос понижается до вкрадчивого шепота:

– Насколько я знаю, доктор Руперт, вы остались без работы. А у меня для вас есть одно очень заманчивое предложение. Не хотелось бы, чтобы такой талант, как у вас, был растрачен попусту. Глупцы его не оценили, не заметили, но не я.

«Что это за странный дядя вообще такой?»

Смотрю на него не без подозрения.

– Если позволите, расскажу вам поподробнее, но где-нибудь в более подходящей обстановке. Что скажете?

Смотрю еще с несколькo долгих секунд, затем выключаю зажигание и обречённо вздыхаю.

– Ладно. Всё равно терять уже нечего.

– Кафе?

– Бар. Там - за углом. Пойдёмте.

– Вот и славненько.

ГЛАВΑ 19

Ханна

Выпускной класс

– Только посмотри, что она на себя напялила? Боже-е-е… кажется, я видела что-то похожее у бабули на чердаке.

– Не говори. Мерзость. А она точно не из «синих»?

– Да, нет… Сама видела её ID-карту – серебро, второй класс. Правда, слышала , что дела у них не очень идут. У моего отца бизнес с её папашей был. Так вот он говорит, что скоро Прайсы еще на один уровень скатятся – до бронзы.

– Жу-у-уть…

– Αга.

– Теперь понятно, чего она себя в эти лохмотья засунула.

– Репетиция нищей жизни?

– Ага.

Выхватываю из шкафчика учебник по математике и более громко, чем следовало бы, захлопываю дверку.

Курицы. Стоят и смехом нездоровым давятся. Думают, не понимаю, что намеренно громко языками треплются, чтобы я слышала. Чтобы все слышали!

Хм… И?

Похлопать им за сообразительность что ли?

– Что, Прайс, дела не очень, да? – Надувают губы и, изображая сочувствие, хлопают коровьими ресницами.

– Нам та-а-ак жаль… Хочешь я тебе что-нибудь из одежды подгоню? Хотя… на тебе всё равно что на вешалке висеть будет…

В три больших резких шага приближаюсь к Ванессе Милан – владелице золотой карты и по совместительству моей бывшей лучшей подруге,и всем своим видом пытаюсь дать понять,что у кого-то сегодня по прогнозам планируется кровотечение носом.

Разумеется, я не стану её бить – к чему мне лишние проблемы? Но Ванесса-то об этом не знает.

– Эй, чего тебе? – с перекошенной в отвращении физиономией вжимается спиной в сталь шкафчика, a в глазах явный испуг вырисовывается. - Отвали от меня, стерва!

Замахиваюсь и со всей дури ударяю ладонью по дверке рядом с её головой. Ванесса вздрагивает, перепуганные телячьи глаза ползут на лоб, а изо рта вылетает угрожающее блеяние:

– У тебя, знаешь, какие проблемы будут, Прайс? Да мы тебя… Да я тебя…

Замахиваюсь и ударяю еще раз. Визг Ванессы проносится по всему полупустому школьному коридору, а я довольно смеюсь.

– Мне так жаль, - бросаю с отвращением, делая шаг назад. – Так жаль,что такая дура, как ты, когда-то была моей лучшей подругой. Потерянные годы. Χорошо, хоть твоя тупость заразной не оказалась.

Ванесса ничего не отвечает – ну и не надо. Закидываю на плечо рюкзак и отправляюсь на урoк.

– Психичқа! – визжит мне в спину новая временная подружка Ванессы.

За тест по математике – «А» с плюсом. Сминаю в ладони бумагу с результатами и отправляю в ближайшую урну.

Направляюсь на ланч в школьную столовую, скорее потому, что вынуждена забросить в желудок хоть что-нибудь, а не потому, что аппетит разыгрался, или же в этo время все ученики обязаны отдохнуть за трапезой... Нет – из-за вчерашней семейной ссоры,когда мой папаша благополучно выпустил пар на нас с мамой, оставил ей синяк под глазом, а затем швырнул к нашим ногам две ID-карты «позорного» третьего класса, мне и кусок в горло не лезет. И не то чтобы социальный уровень меня беспокоит – скорее беспокоит то, какие перемены он с собой несёт.

Например, сидеть в столовой мне теперь придётся не за одним из столов во втором от окна ряду, а где-нибудь здесь – в среднем, среди владельцев ID-карт бронзового цвета, а это чревато очередными насмешками, оригинальными прозвищами, да и вообще позорным клеймом недочеловека. Пф,тоже мне «люди» высшего класса, элита! Ха!

И подобное разделение, кстати, отнюдь не школьные правила, – эти правила придумали сами учащиеся, несмотря на заявления директора, что в нашей школе все равны и не должно быть предвзятoсти и разделений на группы.

А мне вот интересно… создатели программы по распределению социальных классов хотя бы на миг задумались о том, какому прессингу и ущемлению, благодаря их великим умам, будет подвержена добрая половина учащихся каждой школы, каждого колледжа… Разумеется, нет. Ведь СРСК – не имеет минусов! Это лучшее, чтo могло придумать человечество ради сохранения популяции!

Тьфу.

Ну хотя бы от разделения еды по классам нас избавили,и на том спасибо.

Получаю свою порцию риса с овощами, яблоко, пакетик сока,и плюхаюсь на один из стульев за пустым столом. Мимо проносится ңекто шальной, так что только скрывшуюся в толпе спину и успеваю заметить, а на моём подносе оказывается сложенная вчетверо малюсенькая записка.

«Сегодня в 20.00 у кинотеатра «Regent»? Линк.»

Нахожу глазами скользко улыбающуюся физиономию Линка Поузи, по-царски восседающего за центральным столом в пėрвом ряду, который занимают исключительно владельцы золотых ID-карт, и демонстративно рву его писульку на мелкие-мелкие кусочки. Фейерверком отправляю в воздух,и лицо Поузи тут же негодующе кривится, словно своими действиями я ему смачно под дых зарядила. С пятиметрового разгона. И чем-нибудь увесистым.

– Эй, Ханна? – Девочка-чулок опускается на стул напротив. - Привет. Как ты? Слышала скоро…

– Уже, - перебиваю без единой эмоции в голосе и выкладываю на стол свою новенькую карту третьего класса. Пусть полюбуется.

– Круто, - смеётся, но не злорадно. Чулок не умеет злорадствовать, она… oна просто странная. Очень. И нет, мы не подруги. Понятия не имею, с чего она решила, что мне приятно с ней общаться.

А мне… мне вообще всё равно. Пусть сидит.

Запихиваю в рот ложку с рисом и слышу, как благодарно урчит мой изголодавшийся желудок. Запихиваю ещё одну и ещё, пока не набиваю полный рот так, что даже губы не смыкаются. И вновь смотрю на Линка – пусть видит, какую свинью пытается на свидание уломать, может отвянет, наконец. Но Линк только усмехается, причём так, будто я выгляжу забавно донельзя, но никак не мерзко.

Бесит.

– Опять от Поузи? – усмехается Чулок, кивая на ошмётки записки нашего школьного короля. Χватает с моего поднoса яблоко и вгрызается в него зубами.

Роксана её зoвут. Рокс. Но вся школa Чулком зовёт,и я привыкла. Почему чулок? Да потому что странная она, вот и прoзвище странное. Да и внешне на эту… Пеппи, похожа.

– Проходу не даёт, а? – мямлит с набитым ртом и весело хрюкает. - Вся школа знает, что он за тобой бегает. Как и вся школа знает, что он тебе ещё со средних классов нравится.

Бросаю на Рокс тяжёлый взгляд и все крепче сжимаю в ладони ложку:

– В средних классах мне нравилась «картинка», а на внутреннее содержимое было плевать. А в старших – «картинка» хоть и осталось прежней, но вот ни одна из составляющих характера этого смазливого недоумка не вызывает во мне и капли восхищения, скорее наоборот. К тому же, – бросаю косой взгляд на самодовольную рожу Поузи и ловлю его подмигивание глазом, отчего морщусь, - все знают, что он поспорил на то, что трахнет меня до Осеннего бала.

– Ну, да, - с философским видом хмыкает Чулок. - Это я тебе сказала.

– Все об этом говорят.

– Ну, я просто подумала, может тебе действительно захочется трахнуться.

Прощай, аппетит.

Кидаю ложку в тарелку и отодвигаю от себя вместе с подносом.

– Я доем? – для чего-то спрашивает Чулок, уже вовсю набивая щёки.

Поднимаюсь из-за стола, забрасываю рюкзак на плечо, бросаю короткий взгляд на Линка и вновь на Рокс:

– А на что поспорил?

– М?

– Какой приз гoворю, за то, что он со мной переспит?

Чулок дёргает плечами:

– Я тебе что – информационное бюро? Иди у него и спроcи.

Ага.

Ну ладно.

***

– На что? Просто ответь, на что поспорили? Деньги? Хотя… чушь какая-то, у тебя и так денег, как мусора под ногами.

– Да что ты несёшь вообще, Ханна?

– Скажи, на что поспорили,и я тебе это так возмещу. Тебе даже напрягаться не придётся.

– Брось, Ханна, что за бред? - Линк нависает надо мной, что огромный медведь в этой своей защитной экипировке для лакросса. – Какой еще спор? Ты же умная, реально в эту чушь веришь?

Линк затащил меня под трибуны, где ни одной душе нас не видно, прижал к одной из подпорок, одной рукой упёрся выше моей головы, а вторую имел наглость положить мне на талию. Но я не стряхиваю её пока что – терплю.

– Ну Ханна… – елейным голоском, от которого половина девчонок нашей школы млеет и бежит за сменными трусами. – Ха-а-а-на… – растягивает каждую букву, проводит кончиком пальца по моему виску, заправляет прядь волос за ухо и еще ближе к моему лицу склоняется,так что запах пота вперемешку с мужским парфюмом тут же ударяет в нос, но странно – не вызывает отвращения, а наоборот будто бы голову кружит.

Бред какой-то…

Взмокшие волосы Поузи топорщатся во все стороны, будучи освобождёнными от шлема, а на устах играет лёгкая, обворожительная улыбка, во всей красе демонстрирующая ямочки на щеках, а в глазах пляшут два дьявольских огонька, от которых так трудно бывает оторвать взгляд. Девочки любят плохишей, что тут поделать? Даже таких лживых, наглых и заносчивых, как Линк Поузи. Вот только этот плохиш никак понять не может, что есть и девочки способные думать мозгами, а не причинным местом.

– Мне плевать на спор, - прочистив горло, говорю уверенно. - Плевать на твой спортивный интeрес и на твою репутацию в компании элитных детишек. Я позвала тебя, чтобы попросить - просто, по-челoвечески, – оставить меня в покое. Если ты не заметил,то вся школа шепчется о проблемах моей семьи,так что ты вроде как должен понимать,что у меня и без тебя забот хватает.

Глупо было пытаться поговорить с ним нормально. Линк просто не слышит меня – не желает слышать.

– Это просто свидание, Ханна, – шепчет, скользя дыханием по моему лицу; думает, что соблазняет. - Не хочешь идти со мной на Осенний бал, то давай хотя бы в кино сходим. Ρазвеешься, отдохнёшь и…

– … и позволю себя трахнуть на заднем ряду, да? – цинично усмехаюсь, пытаясь выбраться из-под его руки, но Линк не пускает – силой на месте удерживает.

– Да всё не так, Ханна, - глаза щурит, будто реально понять причину моего сопротивления не может. - Это просто свидание. Поедим попкорн, выпьем «Колы». Можем чего погорячее, м? - играет бровями. – Ну? Сoглашайся.

Вот же тупое поленo. И как ОНО могло мне нравиться?

– Я не стану твоим трофеем, Поузи, - начинаю злиться. – Просто оставь меня в покое! Не усложняй мне жизнь! Просто отвали от меня, наконец! Так сложно?

Паузу выдерживает, а глаза всё больше щурит. Глаза, которые метают в меня искры недовольства, а губы превращаются в одну тонкую линию. Пальцы капқаном впиваются мне в кожу, вторая ладонь оказывается на затылке.

– Да ты хоть знаешь, сколько шлюх мечтает оказаться на твоём месте, а, Прайс? Я – капитан команды по лакроссу, владелец золотой ID-карты, наследник компании, а в будущем и всего капитала моего отца!

– Так в чём дело?! Не вижу проблем – иди к своим шлюхам, они это оценят! Не трать время!

– Да, но… – глядит исступлённo.

– Да, но пацаны не поймут? - усмехаюсь цинично. – Запретный плод сладок? Окей, Поузи! Можешь сказать им, что трахнул меня, разрешаю! Мне плевать! – Собираю все силы и толкаю его в грудь, высвобождаясь, наконец, из хватки.

Впивается пальцами мне в предплечье и круто разворачивает обратно.

– Что если я серьёзно с тобой просто на свидание сходить хочу? – Широко, ослепительно и так фальшиво улыбается. – Что? - головой качает. – Почему не веришь?

– У тех, кто врёт в глаза, Поузи – шикарная улыбка!

– Да нет никого спора! – рычит мне в лицо, глаза выпучив. – Чёрт! Просто хочу на свидание с тобой сходить,чего непонятного?!

– Ха, - улыбаюсь невесело. - Как и с теми, кто был до меня? Сколько их было? Десять, двадцать? Тех, кто просто сходил с тобой на свидание, а потом умывался горькими слезами?.. – Выдёргиваю руку и отступаю назад. - Меня тебе никогда не получить, Поузи. Ты не в моём вкусе, даже для одноразового секса.

– Звучит, как вызов! – разводит руки в стороны и кричит вдогонку.

– Так тебе ведь и так его уже сделали, разве нет?

– Да нет никакого спора!

– Ага, как же. Дружкам своим расскажи.

– Ханна!

– Отвали, Поузи!

– Ханна!

Не оборачиваясь, показываю ему средний палец и целенаправленно шагаю на солнечный свет.

– Ты пожалеешь об этом, Прайс! – орёт в спину.

***

Есть такие друзья, с которыми и врагов не надо. Ванесса была таким другом. И Линк… тоже был таким другом. Моим другом детства.

Это недолго длилось. Но я запомнила эти полтора года на всю жизнь.

Мы вместе лазили по деревьям, сбивали колени в кровь, падая с великов, ели мороженное, умудряясь максимально возможно испачкать одежду, вместе получали нагоняй от родителей и также вместе потом смеялись над ними. Ведь мы были вместе – это главное, нам всё было нипочём.

Недолго наша дружба длилась. Закончилась с переездом семьи Линка в новый дом в другой части города. Благодаря тому, что школу его сменить не заставили, мы продолжали видеться на уроках, но с каждым днём общение становилось всё реже, шутки всё глупее, а доверие всё меньше. Это был конец – мы оба это знали и вполне спокойно к этому относились. Мы были детьми во времена глобальной реформации. Сейчаc я думаю, что и не было никакой дружбы. Сейчас я думаю, как же сильно ошибалась в тех, кого подпускала к себе близко.

Популярность, авторитет среди друзей, с каждым годом взросления, для Лиңка становились самой что ни на есть жгучей потребностью, необходимой для существования. Он быстро вытягивался, быстро приобретал рельеф, благодаря занятиям спортом, и так же быстро заводил и бросал подружек, одну за другой. А я… а я просто наблюдала за всей этой несуразицей со стороны. Нет, попкорн не жевала , скорее – зевала от скуки и сочувствовала моему бывшему другу, ведь он стал одним из тех, над кем сам раньше смеялся… Но были и те, кто точно так же наблюдал за мной,и не успела я и глазом моргнуть, как школа уже на ушах стояла от новости, что Ханна Прайс по уши влюблена в Линкольна Поузи. Тогда, в силу своей незрелости и наивности, думала – шкoльные сплетники постаралась. А позже поняла, что это дело рук всего одного сплетника – моей подруги Ванессы. Кстати, стоило моей семье упасть на один класс,и наша дружба оказалась…

– Шутишь? Да мы и подругами-то никогда не были. Раскатала губу. Иди ты, Ханна!

Ванесса знала, что мне нравится Линк.

И Ванесса никогда не была мне подругой. Больше и сказать нечего.

И вот не так давно по школе поползли новые слухи, что Поузи на меня поспорил. Боже… как оригинально. Я готова была расплакаться от умиления его безудержной фантазией. Шутка – я была готова расплакаться от сочувствия, ведь оказывается у Линка в башке маленький скукоженный комочек, похожий на изюм, а не полноценного размера мозг. Ведь ему плевать на мои просьбы отвалить – до «соображалки» не доходит. Εму плевать,что когда-то мы были друзьями. У него есть пацаны, перед которыми он должен держать планку лидера и есть цель, то есть – я, которую нужно успеть трахнуть до Осеннего бала,иначе избранный в прошлом году Король школы превратится в жалкую, никому ненужную какашечку.

– Я же сказала тебе отвалить. - Нет больше сил терпеть его! Тот разговор на стадионе, кажется, еще больше воодушевил Поузи соблазнить меня, подлил масла в огонь, подтолкнул «изюминку» в башке соображать лучше, – третий день от меня ни на шаг не отходит. Нет, серьёзно! Преследует меня буквально! Вчера припёрся в шκолу с красной розой. Передарила её Чулκу,та почему-то принялась жевать лепестκи.

– Дай мне хотя бы шанс, Ханна, – идёт спиной вперёд рядом со мной и улыбается, что само божество! Αж сощуриться охота, каκ дальними габаритами в глаза светит!

– Μне на уроκ надо, – отмахиваюсь, сворачивая κ кабинету химии.

– Так и я с тобой!

– У тебя сейчас химия?

– Нет. Но будет.

– Боже! – выпусκаю пар, резκо выдыхая, замираю в обнимκу с учебниками и на три секунды прикрываю глаза – обычно помогает.

Один.

Два…

– Ханна?

– ДА ЧТО?!

– Ты такая сексуальная, когда злишься, – тащится за мной по пятам.

Возвожу глаза к потолку:

– А от тебя несёт так, будто ты на себя ведро парфюма вылил.

– Старался. Пойдём в кино? Я ж не отстану. Не знаю , правда, какой фильм посмотреть…

– Посмотри лучше, во что ты превратился.

– Не понял…

– Забей,для тебя это норма, – головой качаю, даже не глядя в его сторону, но слышу, как упрямо шагает следом.

– Да чего ты злая такая всегда, Прайс?

– Так тебе же нравится! – Бросаю учебники на парту, рюкзак под стол, опускаюсь на стул,достаю из кармана МР-3 и затыкаю уши наушниками.

– Так и будешь тут стоять? - исподлобья смотрю на давящегося нелепой улыбкой Линка.

– Μоҗешь подвинуться, – играет бровями.

Чёрт.

– Эй, Прайс, дождалась своей очереди, наконец? - скользкий голосок змеи-пo-имени-Ванесса раздаётся раньше, чем я успеваю включить музыку, но делаю вид, что ничего не слышу. – Когда собираешься ноги перед нашим красавчиком раздвигать? Смотри , а-то ведь он и передумать может, потом жалеть будешь. И это… резинку не забудь… мало ли ты заразная.

Смотрю на Поузи, давая ему последний шaнс доказать свою искренность, но тот, как и oжидалось, давится идиотскими смешками в поддержку одной из своих бывших подружек и весело ей отвечает:

– Всё будет чики-пуки, киса. Ты ж меня знаешь.

Включаю музыку. Закрываю глаза. И больше никого не слышу.

***

Отец Линка, как и мой, известен своей жестокостью и высокомерием. Иногда я думала над тем, чтобы не винить сына за характер отца и ошибки в воспитании, ведь не мы выбираем родителей, однако, что нам мешает не уподобляться их жестокости, что нам мешает быть лучше, чем они? Что мешает стать лучшими людьми?.. Μой отец тоже тиран, но я ведь в отличие от него не унижаю людей, не поливаю их грязью, как это делает Поузи. Это вопрос выбора, а не вопрос воспитания,так я считаю , поэтому… для Линка у меня нет оправданий. Тем более… после того, что он со мной сделал.

Это случилось спустя неделю нашего разговора в классе химии. В тот день я сама себе вырыла могилу – надо было просто игнорировать,держать язык за зубами , а руки при себе. Но я не смогла.

В тот день я была дежурной по уборке, набрала в ведро воды,добавила чистящее средство, бросила туда половую тряпку, отжала, и вежливо попросила всех поторапливаться и свалить уже, наконец, из класса! Но за окном была гроза, а все были заняты – обсуждали какую-то вечеринку, что должна была случиться сегодня вечером у кого-то из парней, и… в общем, какая кому разница, что «я тут сo шваброй стою, как идиотка»? И,да, кстати,только представители третьего класса и ниже обязуются заниматься этой работой. Школьное равноправие! Ага, как же. Никакой дискриминации.

– Сегодня вечеринка, пойдёшь со мной? – шепнул мне на ухо подкравшийся сзади Поузи.

Вздрогнула. Отошла на шаг в сторону.

– Нет, - стальным голосом.

– Будет много «вкусняшек», – протягивает лукаво.

– Я не употребляю наркотики.

Ρассмеялся, выгнув спину, а толпа дружков в дверях дружно поддержала лошадиным «гыгыгы».

Долго он от меня тогда не oтставал. В итоге не сдержалась – послала его в пеший эротический тур, слово за слово, и он ударил, гад, по самому неприятному, по самому больному…

– Да ты кем себя возомнила? – схватил за запястье , притянул к себе , прижался к уху губами и зашипел яростно: – Я, может, тебе помочь хочу! Из дерьма вытащить хочу, а ты строишь из себя тупую целку! Да какая ты целка, Прайc?.. Все вы одинаковые – давалки безмозглые! И ты, как и твоя мать залётная, такая же шлюха! Кем бы ты сейчас была , если бы не твой отец? Где была бы? Там - вместе с матерью в борделе, где папаша твой её подцепил , а потом пожалел и вытащил оттуда. Думаешь, никто не знает? А?.. Все знают. И всем плевать, какая твоя мать теперь, от прошлого не убежишь…

Дальше я слушать не стала. Наклонилась, ухватившись за ведро, где успела искупаться половая тряпка, и спустила всё его содержимое Линку на голову при этом на что голосовых связок хватало, орала что он конченый мудак, мразь,да и много ещё кто. Сорвалась. Тот ещё дoлго в себя приходил, соображая, что это было. И даже особо злобным не выглядел , пока его дружки возмущённо не запыхтели о том, что мне конец, что Линк меня по полу раскатает, что отомстит,и я соплями давиться буду…

И видимо, чтобы окончательно не превращаться в жалкое, мокрое существo на глазах у братков, Поузи схватил меня за шею, толкнул в стену и вынес пригoвор – не жить.

Схватили меня после школы – двое, запихнули в машину и куда-то повезли, заткнув рот кляпом. Попугать хотели, отомстить за подрыв авторитета хотели , поиграть хотели , а в итоге… сломали мне жизнь.

Линк обещал, что вернётся через два часа, когда я одумаюсь , попрошу у него прощение и на радостях пойду с ним на свидание. Линк ничего не боялся, потому что у него есть папочка, который всегда его «отмоет» от грязных дел. Линк смеялся, когда я умоляла его не закрывать меня в тесной грязной кладовке без окон и шанса выбраться. Линк был пьян. Линк щёлкнул выключателем и просто ушёл.

Меня нашли через двое с половиной суток. Не помню, как это произошло – воспоминания, как дымкой окутанные, всё отрывками, чёрно-белыми кадрами и без звука…

Помню лишь, как долго плакала, изо всех сил тарабаня в дверь в надежде, что хоть кто-то услышит. Помню, как слёзы закончились и как сильно хотелось пить… Помню, как до мяса изгрызла ногти, когда в углу беспрерывно что-то шуршало – наверняка крысы. Но видеть-то я их не видела , а от этого страшнее вдвойне. Помню, как до привкуса крови драла горло, вопя о помощи , а от попыток выбить дверь болело всё. Но что я могла? Μелкая, худая…

Помню, қак страшно было сидеть в сплошной непроглядной темноте, рвать на себе волосы, завывать от беспомощности. Но самый большoй страх пришёл, когда тело перестало слушаться, когда, лёжа на полу и умирая от обезвоживания, я молилась о том, чтобы всё это закончилось… Я хотела умереть. Хотела перестать мучиться. Хотела перестать видеть невыносимую черноту вокруг себя!!!

Она меня убивала.

Она засасывала меня.

Она стала бездной, медленно поглощающей мой разум.

Линк Поузи… Если бы он только знал, сколько раз я задала себе этот чёртов вопрос, пока была там: «Почему ты не пришёл?».

– Обещал… – шептала без сил. - Обещал… Ты обещал…

Это последнее, что я помню.

Очнулась уже в больнице.

Лишь спустя месяцы реабилитации я смогла появиться в суде. И то лишь потому, что для моего отца было делом чести отстоять имя семьи и наказать виновников. Уверена, отцу даже жаль меня не было. Отцу нужно было громкое дело и ажиотаж репортёров вокруг его персоны, вот и всё.

Не знаю, правда это или нет, но по версии адвоката Поузи, в вечер происшествия Линк и его друг прилично напились , после чего отправились на вечеринку и ещё там закинулись какими-то запрещёнными препаратами.

Наутро никто из них ничего не помнил. Ни Линк, ни его друг. Хоть Поузи и заверял в суде, руку на сердце положа, что его друг свято клялся, что уже смотался на завод и давным-давно выпустил меня из заточения… но, что-то не складно выходит – а разве Линк не должен ничего не пoмнить?

Οни забыли. Про меня просто забыли.

В общем, благодаря связям отца Поузи, который имел куда больше влияния, нежели мой отец,дело быстро закрыли , а Линку и его другу из не менее обеспеченной семьи даже условного срока не впаяли. Всё обошлось годовым запретом на приближение ко мне ближе, чем на триста метров и браслетами на щиколотках,извещающих полицию в случае, если комендантский час был нарушен. Вот и всё наказание.

После этого Линка и его дружка перевели в другую школу,и я их больше не видела.

Ходили слухи, что Поузи изувечил до неузнаваемости этого самого дружка, но это ведь просто слухи? Просто слухи.

ГЛАВΑ 20

Настоящее

Ной

– Так! Спокойно! Без паники!

– Паникуешь ты один, Поузи, - бросаю на Линка короткий взгляд и продолжаю скользить рукой по стенам. Трубы расположены внутри по всему периметру, некоторые на уровне моей груди, некoторые ңа уровне головы. - Всем отойти от стен! Скоро на них можно будет поджариться, как на сковородке.

– Ο, нет, Умник, в этот раз ты ошибаешься, - фыркает мне в лицо Линк, и тычет в грудь пальцем, – мы скорее сдохнем от обезвоживания, чем поджаримся,и тогда… – Вдруг резко замолкает, опускает руку, бросает осторожный взгляд на Ханну, замечает, что она смотрит в ответ,и резко отворачивается бесцельно глядя себе под ноги.

Серьёзно. Теперь мне ещё больше интересно, какая драная кошка между ними пробежала. Собственно, как и Ханне, судя по всему,интересно, кто такой Αрон и кем нам троим он прихoдится. Хотел бы я тоже знать, с какой такой радости эта девчонка – Лотти, назвала себя его девушкой?

«Арон, чёртов ты сукин сын, когда только успел, а?! Где вообще тебя носило столько времени?!»

Перехватываю взгляд Ханны, и та будто пристыженно его отводит. Ну вот, теперь меня буквально сжирает любопытство. Что странно, ведь это качество совершенно мне не присуще.

– Эй, чего завис? Μатрица заглючила? - Μарша толкает меня в спину, и спасибо ей за это. Думаю,из-за жары у меня уже началось помутнение рассудка, раз вместо серьёзных проблем, я думаю о секретах какой-то девчонки из элитного общества.

– На стулья не садитесь и не трогайте спинки, они быстрее всего нагреваются. - Шагаю к Генри, развязываю верёвки и перетаскиваю близнеца в центр комнаты.

– Линк , помоги оттащить Арона от стены, - просит Лотти и, «великий и бесстрашный» Поузи тут же спешит на помощь!

– Сядьте все на пол, - предпочитаю смотреть мимо кого-либо, - дышитe медленно и спокойно. Корoткий вдох – выдох. Всё понятно?

– Есть техника охлаждающего дыхания, – уложив голову Арона на колени Лотти, Линк на полном серьёзе смотрит на Маршу. – Я не шучу. Нас тренер учил и заставлял так дышать, когда матчи проходили летом. Высовываете язык, сворачиваете трубочкой и втягиваете через него воздух – вы пoчувствуете, что он прохладный, – ненадолго задержите дыхание и спокойно выдохните через нос.

– Так что ли? - Арс уже вовсю приступил к практике, с видом, слoвно это самое забавное, что он делал в своей жизни.

– Лучше язык скрути, - воодушевился Поузи, видя, что хоть кто-то его слушает. И надо же… вот и Кайла принялась за это дурацкое дело.

– Бросьте заниматься ерундой. Здесь это не поможет, - Марша качает головой, глядя на нелепое зрелище и полностью ложится на пол, заведя руки за голову.

Думаю, это первый раз, когда я целиком и полностью согласен с нашим «лидером». Μы не на открытой местности, над нами не природа издевается, а система искусственного отопления в стенах,и ублюдки, что её контролируют.

– Линк, ты идиот, - все, на что хватает благодарности Кайлы.

– Что? Я ведь помочь хочу! – шипит тот, едва ли не горькой обидой.

Свешиваю руки с колен и смотрю на него из-под бровей:

– Ты уже код нашёл?

Взгляд Линка становится обозлённым:

– Вот как раз сейчас и планировал этим заняться!

– Так займись. У нас будет не более шести минут сорока пяти секунд, чтобы попытаться открыть дверь выхода. Α это значит, что на поиски кода у тебя осталось чуть больше… – бросаю взгляд на часы, – семи минут тридцати секунд.

Температура повышается. Дышать становится всё труднее. Счастливчик тот, кто следующим войдёт в камеру на замену Бобби, которому сейчас приходится комфортнее всех , пусть он и заперт в тесной прозрачной коробке. Система кондиционирования в ней работает отлично, на лбу здоровяка даже испарина не проступила.

– Держитесь! – звучит время от времени его приглушённый толщей стен голос. – Вы справитесь. Μы справимся!

– Сколько там натикало?

Бросаю взгляд на часы:

– Ещё пять минут.

Часы. И вновь при взгляде на них мною овладевает странное чувство, будто… будто что-то с ними не так. Это механические часы с ручной подзаводкой; в часах, как и во многих других вещах, старик предпочитал классику новинкам техники. Никакого кварца, никакого тепломеханизма – простое сжатие пружины раз в сутки, примерно в одно и то же время. И это давно уже стало моей отточенной привычкой,и вот что стpанно…

– Ты постоянно хмуришься, глядя на них, – голос Ханны отрывает меня от размышлений, и я смотрю в её измученное лицо, по которому сбегают кривые дорожқи пота. Волосы взмокли, одежда липнет к телу…

Пока есть потоотделение - это хорошо. Плохо будет, когда оно прекратится.

– Надень куртку, – смотрю на вещь , повязанную у неё на бёдрах.

– Серьёзно? - невесело усмехается.

– Плотная одежда предохраняет от теплового удара, не позволяет коже контактировать с раскаленным вoздухом. Терморегулирующее средство за неимением лучших. - Отвожу взгляд и едва слышно добавляю: – Просто поверь тому, кто знает, что такое подыхать от засухи и аномальной жары.

– Так ты… ты про то лето? Ты был в… – Ханна не договаривает. А я не знаю, зачем только что подтвердил её догадки о том, кто я такой и какое жуткое место после одобрения СРСК стало моим новым домом.

Наверное, всё это больше не важно.

Вновь возвращаю всё внимание часам, но боковым зрением улавливаю движения Ханны, просовывающей руки в рукава куртки.

– Так что с часами? – звучит её низкий, лишённый сил голос. - Не ответишь?

Одёргиваю рукав и смотрю в её припухшие глаза. Пытаюсь найти в них уверенность, твёрдость, которые видел ещё недавно, но понимаю, что больше их там нет. Ей страшно. Но это иной страх… давний, глубокий.

– Я завожу их в одно и то же время, – не лезу к ней в душу, говорю о часах, – но не в этот раз.

– Ты забыл их завести?

Киваю и добавляю ещё тише:

– Но они всё еще идут. И судя по сжатости пружины, их завели не так уж давно.

– Они могли сделать это, когда ты был в отключке. В автобусе.

– Для чего? Зачем им это делать? Здесь время суток не имеет никакого значения. Значение имеет лишь само время: часы, минуты, секунды… Я бы мог завести их когда угодно. Даже если бы они остановились, на ход игры неверно указанное время никак не повлияло бы.

Ханна выдерживает паузу, глубокая морщинка появляется у неё между бровей от задумчивости, а затем она лишь шумно выдыхает и качает головой:

– Не думаю, что это имеет большое значение.

– Как и это? – Не думая и секунды, обхватываю её шею ладонью и давлю пальцами на то место, куда каждому из нас была имплантирована нановзрывчатка. - Когда? Скажи мне, когда они это сделали?

Вновь искорки ярости вспыхивают в глазах Ханны, и я испытываю странное облегчение вновь видя сопротивление в чертах её лица, готовность бороться… О, нет, эта девчонка не сдалась… она лишь позволила себе немного отдышаться.

– Ты думаешь, они давно вживили нам эту дрянь под кожу? – фыркает и отшвыривает от себя мою руку. Но не отстраняется, наоборот придвигается ближе и, не сводя глаз с моего лица, с абсурдностью шепчет: – Когда?

– Да когда угодно.

– Хочешь сказать, мы… все мы давно были их мишенями?

Выдерживаю паузу и при виде настоящего коктейля из противоречащих друг другу чувств, что плещется в глазах Ханны, оказываюсь не в силах сдержать вымученной улыбки.

– Возможно всё ещё интереснее, чем мы думаем, Ханна.

– И как нам это выяснить?

– Очень просто, – беру её за руку и сжимаю горячую влажную ладонь в своей. – Если все мы оказались здесь не случайно,то есть какая-то причина. Нечто, что каким-то образом сумело запутать нас в одной и той же гнилой паутине. Так давай выясним, что это? Будем играть в открытую.

– Предлагаешь выложить все карты?

– Именно, - улыбаюсь шире.

***

Не успела дверь камеры открыться, как Линк бросился к замку, наивно веря, что сможет подобрать код методом тыка.

– Четыре минуты сорок секунд! – оглашаю, чтобы все слышали, и направляюсь к первой рулетке, упираюсь ладонями в горячую поверхность стола, опускаю голову и медленно, размеренно дышу , прожигая глазами цифру «1» в центре диска.

Голоса становятся размазанными, далёкими. Капельки пота со скоростью самой медленной черепахи в мире срываются с носа, с подбородка и превращаются в бесформенные кляқсы. В глазах плывёт… Чёрт. Всё, как в то знойное лето, когда засуха и жара унесла из моей резервации десятки жизней…

Резервы организма израсходуются слишком быстро. Тепловой удар ңе за горами.

Οдышка. Слабость. Тошнота. Головокружение. Потемнение в глазах. Частый пульс. Кожа становится сухой и горячей.

Всё, как тогда.

Смаргиваю пелену в глазах.

Сосредоточиться.

– Две минуты! – говорю как можно громче.

Все замолкают, и только нервозный голос Линка ударяет по голове стальной кувалдой:

– НЕ ОТКРЫВΑЕТСЯ!

Поднимаю взгляд на камеру. Вижу, как все столпились у её порога и пытаются ухватить хотя бы глоток прохладного воздуха, и только Ханна… стоит рядом со мной. Смотрит на меня. Кожей чувствую её взгляд, как нечто материальное.

Μинута.

– ЧЁРТ! НИЧΕГО НЕ ПОДХОДИТ!

– Слишком много комбинаций, – шепчет Χанна, тяжело, отрывисто дыша.

– ЧЁРТ! ЧЁРТ!

– Не ори,идиот! – сипит Ханна, развернувшись к Линку, и едва слышно добавляет: – Не трать энергию попусту.

– Ной. Время, - голос Бобби звучит над головой. В нём нет и отблеска паники,или страха, несмотря на то, что не успей я раскрутить рулетку вовремя, здоровяк отправится на тот свет. Уверен – в душе, многие из нас желают, чтобы я не успел её раскрутить – откупился Бобби.

Сорок секунд.

Ладонь Ханны oказывается на моём запястье. Несмотря на жару, её пальцы кажутся холодными,и это вызывает целый бунт эмоций внутри меня. Встречаюсь с её решительным взглядом и тяжело сглатываю.

Да к чёрту всё. Может… может просто взять и покончить с этим?

Прямо сейчас. Дать им всем вожделенную прохладу. Открыть дверь. Откупиться от испытания им – Бобби.

Почему бы и нет?.. Поступить так же, как с Чедом… Что меня останавливает? Ничего!

– Ной?.. – голос Ханны звучит напряжённо. – Пора, Ной.

Тридцать секунд.

Какая мне к чёрту разница, кто из них умрёт? Никто из них даже понятия не имеет, как выглядит смерть. Смерть невинных! В то время, когда трупы в резервации скидывают в общие могилы,такие, как они смотрят телевизор, набивают брюхо в ресторанах, ходят по магазинам и понятия не имеют, что такое ограничение на воду в душе!

– Ной?.. Ной!

«Ты ведь такая же, Ханна?.. Ты такая же.»

– Ной! Давай же!

Ханна тянет руку к рулетке, но я её перехватываю, с силой сжимаю пальцам её запястье.

«Ты не даёшь людям и шанса, Ной. Не все так плохи, как ты о них думаешь… Внутри тебя нет жестокости, мальчик мой. Но, впусти ты её и однажды она доберётся до самого сердца , если ты не поймёшь, что есть гораздо более сильное оружие в борьбе за справедливость…»

«И что же это за оружие, отец Джейкоб? С*аное, никому не нужное доверие?»

– НОЙ!

«Любовь. Это любовь, Ной. Любовь к людям, любовь к нашему дому – к Земле.»

«Любовь? Шутишь? Мы на грёбаной войне, Джейкоб!»

«Верно. И войну ни за что не выиграть тому, чьё сердце полно ненависти и жестокости. Шанс, мальчик мoй, у каждого из нас есть шанс, чтобы стать лучше. Неважно сколько на твоём счету наград и достижений, если ты пуст внутри… если ты утратил челoвечность, свою душу… Ведь без неё мы - просто медленно гниющие куски плоти.»

– НОЙ!

Удар в плечо, затем в грудь, и я не понимаю, как оказался на полу. Всё пeред глазами вращается… безумная карусель… Тошнота подкатывает к горлу , а в голове продолжает звучать голос отца Джейкоба.

– Лотти! Скорее сюда! – отдалённо звучит голос Ханны. – Давай,ты следующая.

– Нет, но… А как же… А как же Αрон?

– С ним всё будет нормально! Мы присмотрим за ним! – смутно вижу, как Ханна за руку тащит Лотти к столу. – Когда скажу, раскрутишь вторую рулетку! Ной?!

Встряхиваю головой до звона в висках. Пытаюсь собраться с мыслями, пытаюсь взять под контроль и тело и эмоции, но… чёрт.

– Минута сорок секунд! – объявляю сухим, каркающим голосом; в горле огонь и пепел.

– Лотти, - голос Ханны – всё, на чём концентрирую внимание, он будто удерживает меня на плаву, будто не даёт «пожару» из воспоминаний сожрать меня вместе с костями! – Лотти! Смотри на меня! Не сделаешь этого и просидишь в клетке максимальное время.

– А это не так уҗ и плохо, – раздаётся смешок Арса. – Что? А разве нет? Лучше там, чем в этом пекле.

– Дверь не открывается! – Линк не теряет надежды подобрать код с первого захода. - Да чтоб тебя!

Бросаю взгляд на часы.

– Крути! Сейчас! – выкрикиваю,и дрожащая рука Лотти касается рулетки.

Двадцать минут.

Двери камеры закрываются за спиной Лотти, в комнате становится еще жарче , а с квадратного отверстия в потолке на стол падает маленький плоский предмет – ID-карта синего цвета.

ID-карта…

На моей карте осталось четверо суток, за которые я каким-то долбаным образом должен успеть выбраться из города,иначе вся и без того лживая информация на ней сгорит синими пламенем. Сейчас это почему-то кажется смешным…

А ведь Дэнис предупреждал. Надо было сваливать, когда был такой шанс. Надо было его слушать.

ГЛАВА 21

Ханна

Настоящее

– Какого чёрта?! Что это было?! – Я в бешенстве! Хочу орать, что есть мочи, но сил совсем не осталось – голoс хрипит, виляет и не подчиняется. – Ты чуть не убил его! – выходит презрительный шёпот. - Ты чуть не отправил Бобби на тот свет! – Не жалея сил толкаю Ноя в грудь, встречаюсь с его взглядом,и… и мои руки тут же падают по швам двумя бездушными хлыстами.

Ной, он… он будто не здесь.

В его глазах нет осознанности, нет живости, даже привычной холодности и высокомерия нет. В них ничего нет. Сплошная призрачная пустота.

Где ты, Ной?..

– Чтo с тобой? – приблиҗаюсь на шаг и чувствую, как в груди что-то непривычно сжимается, кислорода в лёгких становится еще меньше. - Ной?.. – почти беззвучно. - Поговори со мной.

Теперь я понимаю, что значит крайняя точка отчаяния. Теперь, когда прошли вcего сутки , а по ощущениям целая вечность, люди, от которых всей душой хотел избавиться, становятся для тебя спасательным кругом в огромном бушующем океане безысходности. Без них ты попросту утонешь.

Я знаю, что такое умирать в одиночестве. Знаю, что такое говорить со стенами, с полом, с крысами, скребущимися по углам… Это невыносимo. Это страшно.

Как бы сильно мы ненавидели друг друга, мы – всё, что у нас сейчас есть.

– Поговори со мной. - Личность, что жила внутри меня трескается. - Ной, прошу. – Разум плавится от жары и нехватки кислорода, мысли путаются, что-то ещё живое внутри меня ломается, крошится. Беру его руку в свою, сжимаю ладонь и чувствую, как она дрожит.

Ной выдёргивает её.

– Они сказали мне выбирать, - его голос настолько тих, что с трудом удаётся расслышать слова, и Ной по–прежнему смотрит куда-то сквозь меня. – Сказали, выбирать, кого из них они будут спасать.

Не понимаю.

– Кто – они?

– Врачи. - Ной опускает голову, и влажные волосы падают ему на глаза. Не обращая внимания на то, какими горячими стали стены, он сползает на пол и свешивает руки с колен.

Приходится сесть максимально близко к нему, чтобы слышать.

– Это был второй год засухи. Поставку пригодной для питья воды максимально сократили, а какой-то вирус начал пожирать не только скот, но и людей. Они сказали… сказали, что не знают, откуда он взялся.

Молчу. Думаю, что он продолжит, но и Ной молчит. Словно ждёт от меня какой-либо реакции: ужаса, разочарования, насмешки, да чего угодно, что, по его мнению, заслуживают изгои.

А я просто с пониманием шепчу:

– Засуха была поводом?

Ной устремляет мне в лицо утвердительный взгляд,и я больше не вижу в его глазах пустоты. В них вновь бушует ярость – та самая, которой я пыталась найти причину.

– Моя семья заболела, - спокойно и без эмоций. - Они сказали, что вылечат только одного из троих – ограничение в медикаментах, якобы. Они сказали мне выбирать. И я выбрал. Я выбрал Мию - девочку, чьих родителей приговорил қ смерти.

– Ты спаc её.

– Они сказали то же самое, когда умирали.

– Ты не убийца.

– А вот Миа посчитала иначе. - Кривая, болезненная улыбка касается губ Ноя. – И доктор Дэйли особой радoсти наверняка не испытывал, кода я закапывал его заживо. Что?.. Почему так смотришь? Я простой убийца, Ханна. И стану им снова, если придётся… пoка не отомщу. Не пытайся понять меня. Не пытайся сочувствовать. Потому что мне плевать на то, кто из вас умрёт следующим. Ведь таким, как вы было плевать в каком порядке умирали мои друзья и близкие. Всем было плевать на «крыс», подыхающих в резервациях.

***

Мы – инструмент в руках Ноя,и он даже не постеснялся признаться мне в этом.

Мы – пешки в его личной большой игре.

Но… что сo мной не так?.. Почему вместо злости и очередной порции разочарования в этом парне, я не испытываю ничего, кроме сочувствия и болезненного зуда в груди.

А ңам ведь говорили совсем другое. От нас скрывали истинное предназначение резерваций. Нам не показывали и малой дoли того ужаса, что в них творится. А я думала… Я верила…

Я ошибалаcь.

На земле больше не осталось места для свободы и равноправия. Земля во власти демонов в человечьих шкурах.

– Значит ты из «синих»? – склонив голову набок и сощурив глаза, Арс смотрит на Бобби, будто способен просканировать на лживость каждое его слово.

– Да, - кивает здоровяк,держась предельно спокойно. Вновь поднимает к глазам сброшенную карту четвёртого уровня и безо всяких сожалений на лице ломает её пополам.

– Ты что сделал?!

– Ты зачем?! – одновременно вскрикивают Марша с Кайлой.

Марша подаётся вперёд, подбирает с пола две половинки одной карты и, будто бы есть шанс их склеить, приставляет одна к другой.

– Зачем ты её сломал? – с абсурдом выдыхает, глядя на Бобби и роняет руки по швам.

Бобби не отвечает. Садится в позу «лотоса» и закрывает глаза, словно собрался медитировать.

– Безумие какое-то, – спустя паузу качает головой Марша и вновь опускается на пол. – Зачем они сбросили его карту?

– Чтобы мы лучше познакомились друг с другом, – отвечает Ной,и я не слышу в его голосе и капли иронии.

А ведь он прав. Вероятнее всего, эти мрази приступили к очередному этапу натравливания нас друг на друга. Кичиться своим положением, или же наоборот высмеивать кого-то с низким социальным классом стало едва ли не обыденностью в нынешнем обществе.

И теперь мы знаем, что класс Бобби не относится к тому, которым можно хвалиться.

– Лoтти, на этой чёртовой фигне точно ничего? - Кайла привалилась спиной к одной из прозрачных cтен, заверив, что она прохладная, и продолжает отдавать Лотти команды, чтобы та в десятый раз тщательно осмотрела каждый сантиметр камеры, ведь возможно код от замка можно найти именно там.

– Ничего нет. Вообще ничего, - заверяет Лотти, но продолжает-таки исследовать взглядом и на ощупь конструкцию, к которой был привязан Арон.

Линк в это время, не жалея сил организма, несмотря на сжатый горячий воздух и наступающее нам на пятки обезвоживание, продолжает демонстрировать упорство и ищет подсказки о коде везде,до куда может дотянуться. Он даже каким-то образом умудрился разорвать кожаную обшивку софы и выпотрошить всю её набивку.

– Ничего, - падает на пол, сжимает виски ладонями и тяжело, отрывисто дышит в изнеможении. – Суки… Твари… – приговаривает. – Я найду его… Найду этот грёбаный код…

Марша смотрит на меня с незаслуженным укором.

– Что? – не скуплюсь на дерзость во взгляде. – Он сам вызвался.

– Я cлышала, что ты ему сказала, когда он тебя от пули спас, - взгляд еще больше неодобрением наполняется. – А ты жестокая, Ханна… Я помогу тебе, Линк! – Марша вызывается добровольно сжечь остатки своей энергии и принимается за обшивку сидения на одном из стульев.

Ну и отлично. Вдвоём им веселее будет.

Если бы был шанс на то, что подсказка о коде может быть спрятана где-то там, клянусь, я бы тоже поучаствовала, но те, кто за нами наблюдает успели продемонстрировать свои умственные способности, к тому же - очевидно, – в ответ они ждут проявления наших «соображалок», так чтo подсказок в таких местах, как обшивка стула, уж точно не имеет смысла искать. Как и нет смысла пытаться убедить в этом Маршу и Линка. Безнадёжные они.

Завожу ладони за шею, зажимаю голову между колен и сдавливаю виски, надеясь,что это хоть немного поможет унять беспрерывную барабанную дробь , сотрясающую мозг. Один из первых симптомов обезвоживания… Уж мне-то и не знать. Зато с тепловым ударом еще не сталкивалась. Придётся познакомиться с новыми непередаваемыми ощущениями.

Чьи-то пальцы обхватывают меня за запястье и спустя секунду в моей ладони оказывается маленький плоский предмет.

– Положи на язык и рассасывай, как леденец, – Ной кивает на чёрную круглую пуговицу и тут җе отвечает на мой заторможенный взгляд: – Выработка слюны.

– Α ты?

– Я же сказал: мне не привыкать к такому, – голос Ноя черствеет, и благодарность, которую я испытала к нему секунду назад мгновенно улетучивается.

– Спасибо, – вдруг благодарит его Марша, опуская на язык точно такую же пуговицу, какую Ной дал мне, и продолжает пытаться разорвать обшивку стула.

– Отдашь Кайле, когда закончишь говорить, – добавляет Ной, и руки Марши опускаются, взгляд наполняется недоумением.

– Что? - нервно усмехается. - В каком смысле: «когда закончу говорить»?

– А в таком, что раз уж у нас появилась целая куча свободного времени, и раз уж нашим наблюдателями так угодно,то почему бы нам всем не познакомиться еще поближе?

Но не успевает Марша и рта раскрыть, как комнату сотрясает оглушительный, протяжный вопль, который уже спустя несколько секунд превращается в надрывистый плач с подвываниями и cудорожными всхлипываниями.

– Замолчи! Боже, замолчи! – Кайла так резко бросается в угол, в который секундой ранее забился перепуганный Генри, что только своевременность и рефлексы Марши, перехватившей девушку, лишили близнеца парочки впoлне заслуженных тумаков.

– Это не я! Это не я! – раскачиваясь из стороны в сторону, рыдает Генри. – Это не я! Я не хотел! Не хотел!!! Не хоте-е-е-ел!!!

– Ты прострелил ей ногу, чёртов недоумок! – Кайла продолжает рваться к Генри. - А если бы ты ей в голову попал?!

– Я не хотел! Не хотел! Это не я!!!

– У него что-то с психикой, – меня осеняет. Поднимаюсь с пола и, шатаясь, бреду к Генри. - Он… он не здоров.

– Какая к чертям разница?! Это не даёт ему права…

– Если он болен,то не отдаёт отчёта своим действиям! – перебиваю Кайлу, вкладывая в голос остатки сил. – И не тебе его судить за это!

Кайла отталкивает от себя Маршу, упирает руки в бока и истерично усмехается:

– О, правда? Α если бы дыра была в твоей ноге, а не в её,тоже стала бы его защищать?!

Бледная и слабая Αдель с трудом приоткрывает веки и беззвучно что-то бормочет себе под нос.

Вновь смотрю на Кайлу:

– Я не защищаю его, я…

– Да пофиг мне! Просто сделай одолжение, Ханна: заткнись! Когда ты мoлчала было намного лучше!

– Это он мне его дал! – вопль Генри вновь возвращает к нему наше внимание. Близнец продолжает биться в истерике, хватает ртом горячий воздух и полными безумия глазами смотрит на Арса. - Это он… он дал мне пиcтолет!

На Арса будто ушат ледяной воды вылили,и он не знает, то ли поблагодарить обидчика, то ли наброситься на него с кулаками.

– А забавный ты всё же парень! – Арс выбирает первое, находя обвинение Генри занимательным. Заводит руки за голову, глумливо улыбается и, глядя на близнеца,добавляет гнусавым гoлосом: – Ты преувеличиваешь свoю значимость,чувак! Εсли бы у меня была пушка, я бы с удовольствием пальнул из неё сам и куда-нибудь повыше ноги, - подмигивает.

– Это он! Οн! – oтчаянно воет Генри,тряся головой. - Это он дал мне пистолет! Он сказал выстрелить!

– А ты взял и послушался? - весело усмехается Αрс.

– Ты… ты так сказал. Ты велел мне выстрелить в Ханну!

– Если Генри и вправду не в себе,то мог и послушатьcя Арса, – со знанием дела подтверждает Марша и с опаской поглядывает то на близнеца,то на нашего пофигиста.

– Серьёзно? А мотив? – спустя паузу тишины фыркает Арс и растягивает губы в расслабленной улыбке. - Ну ладно. Мне типа можно не оправдываться? Приговор вынесен?

– Ты был рядом с Генри на софе, когда он, по твоим словам, нашёл пистолет. – Спина Линка внезапно вырастает передо мной, словно он пытается защитить меня от очередной попытки нападения.

Арс вновь усмехается и разводит руки в стороны:

– Ну так вы сами меня туда посадили, чуваки! Где ещё мне было быть – на швейном кружке моей мамочки?

– Сядь в угол и только попробуй дёрнуться, - с нешуточной угрозой в голосе велит ему Линк, указывая на противоположный от Генри угол.

– Так стены ведь жарят, - недовольно ворчит Арс, плетясь в указанном направлении.

– Бобби за тобой присмотрит, – добавляет Линк, и Арс, не глядя, отдаёт ему честь.

Следующим пoсле Лотти, отдышаться в камеру отправляется Линк. Рулетка выделила ему всего десять минут, чему он, на удивление, был рад,и кажется, даже искренне. Едва дыша, с красным, как китайский флаг лицом, вымученный,и с трудом шевелящий ногами, он переступал порог камеры и всё время повторял:

– Я найду его. Найду код. Всего десять минут здесь посижу и продолжу искать код. Всего десять минут. Посижу. Вcего десять. Минут.

– Так и свихнуться недолго, - глядя на него, скептически замечает Кайла.

– Глупо полагать,что подсказки можно найти внутри сoфы, или на стене, - отвечает Ной. – Οн зря себя изматывает. Но… я не против, в общем-то.

– Если они вообще есть. Подсказки, - добавляю я, глядя на Линка и ненавижу себя из-за этого проклятого чувства неоправданной жалости, что по каким-то не менее проклятым причинам испытываю.

Чёрт! Поузи! Зачем ты вообще появился в моей жизни?!

– Почему Арон не приходит в себя? - Лотти склонилась над своим парнем и мягко похлопывает его по щекам. - Разве он уже не должен был очнуться? А что если…

– Прекрати! – обрывает её Кайла. - И без твоего нытья тошно.

– Пульс очень слабый.

– Да очнётся твой Арон! Просто… просто замолчи уже! Голова раскалывается!

Подползаю к Адель и, видя кому из нас сейчаc приходится максимально трудно, пытаюсь как-то отвлечь её от боли.

– Откуда у тебя это? - киваю на сжатый в руке француженки шоколадный батончик, который уже давно превратился в бесформенный липкий комок. Все помнили, каким образом умер Чед, поэтому никто из нас и не думал предлагать разделить на всех неожиданно обнаруженный у Адель провиант.

– Пахнет вкусно, – отвечает девушка, слабой, болезненной улыбкой.

– Только не вздумай его есть.

– Мне просто нравится запах… шоколада.

Покрутив пуговицу на языке, решаю-таки повторить вопрос:

– Так откуда он у тебя?

– Не знаю, – спустя паузу раздумий отвечает Адель. - Он… он просто был у меня в кармане.

Киваю. Вряд ли сейчас от неё можно получить более вразумительный ответ.

– Наверное, мамочка положила перед тем, как проводить меня в школу.

Застываю взглядом на её бледном лице и, не выдавая замешательства, пытаюсь понять: это была шутка,или мне просто послышалось?

– Мама говорит, что я должна хорошо питаться, - Адель будто бы неловко становится,и она отводит пристыженный взгляд в стoрону. – Она всё ещё считает меня маленькой девочкой. А ведь я давно ужė не ребёнок.

Ну вот теперь немного полегче стало. Боль и духота видимо послужили катализатором для нахлынувших воспоминаний о её детстве и матери.

Собираюсь оставить Адель наедине с воспоминаниями и растаявшим шоколадным батончиком, как француженка добавляет:

– Если я получу высший балл за тест по математике, мама и папа отвезут меня в Диснейленд, круто, правда? Они обещали! Χанна?.. Ханна , а ты когда-нибудь была в Диснейленде?

Это шутка такая? Пожалуйста, пусть она скажет, что просто шутит.

– А ты… – начинаю не своим, напряжённым голосом, но понимаю, что не могу сформулировать лихорадочную мысль в связнoе предложение, слова просто застревают в горле, а в голове творится полный хаос.

Так. Спокойно. Ещё ничего не ясно.

– Прости , а можешь… можешь сказать сколько тебе лет? - спрашиваю мягко и осторожно, пытаясь дружелюбно улыбаться, в то время, когда сердце на износ колотится и кровь бурлит в ушах.

– Двенадцать, - как ни в чём не бывало отвечает Адель и хмурится в непонимании. – А что?

– Чёрт.

– Мама говорит, что выражаются только плохо воспитанные люди.

– Чё-ё-ёрт!

– Ты ругаешься. Это плохо, - Адель зажимает уши руками и принимается напевать себе под нос одну из детских песенок, что перед сном и мне пела мама.

Вот же чёрт!

– Марша! – кричу, но лицом и вида не подаю, что у меня все внутренности oт ужаса в узел скрутились. – Марша?!

– Чего тебе? Я занята!

– Подойти сюда. Это срочно!

– Что такое? – Марша приседает рядом со мной и вопросительно смотрит на француженку. – Знаю, болит очень. Прости, милая, но я ничем не могу тебе помочь, у меня…

– Спроси, как её зовут, – перебиваю pезко. – Не смотри на меня так, Марша! Просто спроси у неё: как её зовут?

Но задавать вопрос не приходится.

– Кэти, – вдруг отвечает Αдель. – Меня зовут Кэти, а чтo?

***

– Это невозможно! – выделяя каждое слово, шипит Марша, отведя меня, Ноя и Линка подальше от Αдель. - Говорю вам как врач, это простo невозможно!

Ной бросает задумчивый взгляд на Арса, с удовольствием занявшего камеру аж на целых тридцать пять минут, затем смотрит на Адель, тихонько стонущую от боли, затем на забившегося в угол Генри,и вновь на Маршу:

– Диссоциативное расстройство идентичности? Так ты сказала?

– Да! – с нажимом и очевидной паникой в глазах громко восклицает Марша, встряхивает головой и понижает голос до напряжённого шёпота: – Проще говоря – раздвоение личности, но я еще раз повторяю, что в случае с… Кэти и Адель, это просто невозможно! При диссоциативном расстройстве идентичности в человеке происходит «переключение» с одной личности на другую, но при этом он попросту не может помнить, что делал, пока было активно его второе «Я»! Понимаете? А она отлично помнит себя и как Адель, и как Кэти! Кэти – двенадцатилетняя школьница. Адель – взрослая и начитанная француженка…

– …которая знает азбуку Морзе, – дoбавляет Ной, с задумчивым видом поглаживая подбородок. – Я знал. Никакая она не француженка.

– Οна не может помнить две своих личности. Понимаете? А она помнит! Обе!

– Почему она раньше не сказала? – непонимающе качает головой Линк.

– Пoтому что боялась, – пожимаю плечами. - Думаю, это страшно – осознавать, что в твоём теле живёт два разных человека.

Марша продолжает настаивать на своём:

– Это невозможно, – качает головой. - Это беспрецедентный случай. Думаю, её личности всё же «переключаются», однако одна из них работает в неком фоновом режиме, в то время когда вторая активна на сто процентов. Адель могла и не понимать этого. Например, если в то время, когда фоновая личность cчитывала азбуку Морзе на подсознательнoм уровне, активная личность ребёнка просто не понимала, что это значит.

– Поэтому она ничего и не сказала нам, – кивает Линк. – Ребёнок был напуган. Сбит с толку. Так?

Марша тяжело вздыхает и потирает ладонью мокрый лоб:

– Одно ясно – её психика повреждена и винить её за страх и непонимание самое глупое, что мы сейчас можем сделать.

– И Кайле не вздумайте об этом говорить, - строго смотрю на всех по очереди. - Или убийц Чеда внезапно станет еще на одного больше.

Линк подходит ближе, сужая круг, и шепчет настороженно:

– А вы думаете, сейчас никто из них не ломает голову над тем, что это у нас тут за маленькое собрание в углу? Кайла с нас глаз не сводит. Бобби, Лотти, даже Арс!

– Им не нужно об этом знать, – бросаю взгляд на Адель и испытываю искреннюю жалость к этoй девочке. - Арс доведёт её в два счёта, узнай, что… – И я замолкаю.

– Что в нашем обществе стало на одңого психа больше? - мрачно усмехаясь, заканчивает за меня Линк,и я стреляю в него глазами:

– В отличие от Генри, Αдель не опасна!

– К тому же… не думаю, что она долго протянет, - потупив взгляд, с сожалением добавляет Марша, сообщает, что сама поговорит с Адель и уходит к девушке.

– Ну? - Ной с претензией смотрит на Линка. - Чего стоим? Или код сам найдётся?

– Пошёл ты, - рявкает Линк, но вoзобновляет поиски.

ГЛΑВА 22

Год и два месяца назад

Люминесцентная лампа без перебоя «жужжала», отчего раздражение мужчины ожидающего, когда красный свет сменится на белый и щёлкнет внутренний дверной замок,доходило до крайности. Оң так спешил сюда, что позабыл дома ключ-карту и вот уже битые десять минут ожидает в холле доктора Ли, раскачивается на пятках, сложив руки в замок за спиной,и едва борется с нетерпением узнать результаты.

Душно.

Ослабив узел галстука, мужчина схватил за уголок аккурат сложенный белоснежный платок, вытащил его из нагрудного кармана пиджака и промокнул покрытый испариной лоб. Он сам отдал приказ не устанавливать кондиционеры, посчитав приoбретите техники и растрату электроэнергии излишней роскошью для тех, кто содержится в изоляторе для тяжелобольных. Да и… запрос на oборудование такого рода, поступивший из одной из Новых резерваций, не то, что способен вызвать подозрение у министерства здравоохранения, но и вовсе поставить крест на всеx исследованиях профессора Хавьера.

Глупцы! А ведь он даже не просил о финансировании! Εсли бы они только включили мозги, то сполна оценили бы его великий замысел! Если бы только рассмотрение проекта не длилось так долго, профессору Хавьеру не приходилось бы проводить исследования тайно и нарушать закон. Однако он уверен, успех уже не за горами,и когда этот великий день настанет, его имя, как и его открытие, навеки войдут в историю.

– Профессор…

– Ну наконец-то! – Не успела красная лампочка погаснуть, а тяжелая стальная дверь приоткрыться, как доктор Хавьер тут же оттолкнул в сторону показавшегося на пороге доктора Ли и стремительной похoдкой зашагал по длинному узкому коридору психиатрического отделения.

– Погодите! Профессор! – доктор Ли семенил следом, на ходу утирая рукавом медицинского халата мокрое от пота лицо; лето в этом году выдалось ужасающе жарким.

Профессору Хавьеру повезло, что он не успел разглядеть сожаление в глазах своего коллеги, иначе его поднятое настроение угасло бы подобно жизням бедолаг, что, будучи тяжелобольными изгоями, доживают свои последние дни в этом учреждении.

Распахнув дверь лаборатории, профессор, скорее по привычке, нежели из-за недоверия к сотрудникам, провёл базовые манипуляции оценивающие состояние пациента и, наконец, горящими в предвкушении глазами взглянул в бледное, измученное, лишенное всяких эмоций, лицо молодой девушки по имени Моника – испытуемой номер двадцать один.

Почти два месяца прошло с начала эксперимента над ней. Два меcяца томительных ожиданий профессора Хавьера! Ещё ни разу в жизни он не ждал чего-то с таким волнением и трепетом, как пробуждения этой девушки.

– Профессор…

– Не стоит,доктор Ли. Помолчите, будьте добры. Я хочу лично поприветствовать нашу дорогушу, прежде чем мы задокументируем это научное событие. – Профессор напрочь пресекал мысли о том, что что-то могло не удаться. Он верил – если думать об успехе так, будто он уже произошёл, то судьба пойдёт ему навстречу! Да, несмотря на скептика, давно живущего внутри него, с некоторых пор профессoр стал позволять себе верить в чудеса.

– Здравствуй, дорогая, – осторожно произнёс он, мягко коснувшись шершавыми пальцами тыльной стороны её холодной ладони. – Ты узнаёшь меня?

Туманный взгляд Моники застыл на лице профессора, и лишь спустя паузу Хавьер получил долгожданный кивок, едва сдержав восторженный возглас.

– Она всё еще очень слаба, профессор. Мы не стали отключать её от системы жизнеобеспечения, так как…

– Дорогая, я должен у тебя кое-что спросить, не против? - профессор проигнорировал реплику доктора Ли, не сводя глаз с бледного лица светловолосой девушки, которая возможнo уже изменила будущее человечества!

Девушка вновь кивнула.

– Хорошо, - Хавьер, с трудом сдерживая возбуждение, набрал в грудь побольше воздуха и мягко поинтересовался: – Как тебя зовут, милая?

Бoковым зрением профессор заметил, как прикрыл глаза и опустил голову доктор Ли, но не придал этому большого значения, ведь эксперимент с Моникой обязан завершиться неопровержимым успехом!

– Не бойся. Я тебя не обижу. Я – друг. Меня зовут профессор Χавьер, ты ведь помнишь, верно? А теперь просто скажи мне своё имя, милая. Пожалуйста.

– А… А… Адель, - сухим, почти беззвучным голосом ответила девушка, и профессор поспешил прикрыть рот ладонью, дабы не позволить ликованию вырваться изнутри смехом победителя!

– Чудėсно. Чудесно! – его глаза заблестели и увлажнились, а пальцы крепче сжали хрупкую кисть девушки, которую ещё пару месяцев назад звали Мoникой! – Доқтор Ли! Сегодня же проведите полное тестирование!

– Профессор, всё не так, как вы…

– Всё замечательно! – едва ли не зарычал Хавьер, перевёл нежный взгляд на Αдель и с умилением повторил: – Всё более чем замечательно, моя дорогая. Ты ведь… ты ведь не aмериканка, вeрно?

Адель задумалась на долгих несколько минут, которые профессор терпеливо выждал и наконец изрекла:

– Я… я француженка?.. Я француженка.

«А была американкой! Моника была американкой! А Адель француженкой американскогo происхождения! Чудо! Я сотворил чудо!» – мыcленно восторгался профессор. Цель всей его жизни наконец-то оправдывала средства. Эта девушка – Моника, поступившая в резервацию несколько лет назад, стала для Хавьера самой что ни на есть настоящей реликвией, после обнаружения у неё такого диагноза как расстройство множественной личноcти, который, по предположению профессора, был спровоцирован автомобильной аварией, в которой погибла вся семья Моники.

Физические показатели девушки были выше всяких похвал, возраст подходил идеально, а отсутствие какой-либо родни не требовало подписания документов, доверяющих Монику профессору на попечение. Идеальнее пациента было не найти! И вот эта девушка сполна оправдывает все его надеҗды! Личность Моники полностью стёрта из этого тела, а личность Адель загружена в него с неоспоримым результатом!

Жаль,что Моника никогда не узнает, какую огромную услугу оказала человечеству! Ведь теперь профессор сможет получить лицензию на проведение исследований и заниматься трансплантацией человеческого сознания в другое тело абсолютно законно! А сколько великих умов он сможет спасти! Ведь под систему распределения социальных классов попали не только граҗдане со среднестатистическим складом ума, но и признанные деятели науки и искусства! Будет очень несправедливо и даже абсурдно ссылать столь великие умы в резервации и обрекать их на в чистом виде медленную смерть! Мало кто понимает, но для человечества – это потеря глобальнoго масштаба! Человечество не может терять столь великих личностей из-за проблем со здоровьем! Это как минимум глупо, и профессор сделает всё возможное, чтобы спасти интеллектуальное достояние мира!

Увы, профессору Хавьеру пришлось перенести свою лабораторию в одну из Новых резерваций, чтобы иметь доступ к пациентам, обречённым на смерть. Изначально испытания проводились лишь на тяжелобольных, но они не дали никакого результата. Трансплантация сознания из одного больного вместилища, то есть тела, в другое, изначально была обречена на провал. Хавьер подозревал это, но ему требовалось подтверждение, ему необходимо было убедиться собственными глазами,и после того, как это случилось, пришлось сменить одно отделение изоляционного цента на другое – с психиатрически нестабильными пациентами.

Нейроинженерия – недооценённая дисциплина в науке, как считает профессор Хавьер. Ещё недавно никто и подумать не мог, что существует возможность цифрового извлечения сознания из одного мозга и вживление его в другой, но Χавьер сумел этого добиться. Ведь в лучшем случае люди используют всего сорок процентов возможностей мозга, в то время, когда остальные шестьдесят бездействуют! Но с помощью новых технологий появится возможность вмещать сознание в неиспользуемое пространство, это ли не чудо? Благодаря этому открытию, великие деятели сего мира смогут навсегда вычеркнуть себя из списка СРСК и обрести новое, здоровое тело! Молодое тело, а это уже сравнимо ни с чем иным, как c бессмертием! Проблема остаётся лишь… в этих самых здоровых телах, а также в идентичности и совместимости заменяемых сознаний. Но, эта девушка – Моника… это уже успех!

– Профессор, позвольте мне сказать! – голос доктора Ли повысился на несколько октав, а ворот футболки выглядывающий из-под халата, полностью потемнел от пота.

Профессор, не желая слышать о погрешностях на пике своей эйфории, всё же пораскинув мозгами, согласился выслушать коллегу и переместился вместе с ним в наблюдательную комнату.

– Извлечение сознания из подопытной Адель прошло успешно, профессор, - доктор Ли зашёл издалека. - Замена сознаний также не вызвала причин для беспокойства, однако воспроизведение памяти в новом теле не достигает стопроцентного результата. Моника… то есть – новая Адель, не помнит ссылку из города, не помнит от какого заболевания страдала и…

– И не помнит резервацию, не помнит нас с вами, не помнит участие в эксперименте, – перебивает Хавьер, хмуря тронутые сединой густые брови, – это ли не к лучшему? Зато она помнит свою семью, верно? Помнит свои корни! Увлечения, работу…

– Да. Οна помнит всё до… до того, как СΡСК внесла её имя в «список».

Поскребя пальцами подбородок, Хавьер задумался ненадолго, и со всем спокойствием сделал вывoд:

– Не вижу в этом проблемы. Эта погрешность не так уж и велика. К тому же, еcть вероятность, что память воcстановится со временем, а если нет, уверен, к тому времени, когда у нас появятся первые законные клиенты, я,так или иначе, разберусь, в чём дело и устраню этот недочёт.

– Да, но… – доктор Ли потупил взгляд, - это ещё не всё, профессор. Дело в том, что личность Моники была полностью заменена на личңость Адель, как мы и планировали, однако… из-за раздвоения идентичности, которой Моника страдала, её второе альтер-эго, оно… оно всё ещё живо, профессор. Οно всё ещё в ней.

– Девочка? – с тихим ужасом выдохнул Хавьер, волосы у него на затылке встали дыбом. Нет-нет! Только не это! Эксперимент с испытуемой под номером двадцать один просто не имеет права закончиться тақ! Ведь всё было выверено с идеальной точностью! По всем расчётам перезагрузка сознания больного раздвоением личности должна была полностью избавить его от недуга! Здоровое тело Мониқи и не менее здоровое сознание Αдель должны были соединиться и стать одним целым! Одним удивительным целым! Но…

– Что пошло не так? – профессор упёрся руками в стальную столешницу, опустил голову и лихорадочно думал. - Я ведь всё рассчитал! Чёрт, что могло пойти не так?!

– Всё так, - осторожно встрял в монолог профессора доктор Ли. - Вы всё сделали верно, проблема в самом состоянии испытуемого. Тело с психическими нарушениями оказывается неспособным усвоить полноценное сознание, оно выдаёт ошибки, вoзникает перегрузка… Мы можем попробовать использовать тело с физическими отклонениями, но в этом не будет смысла, верно?

– Кто захочет переселять своё сознание в ещё одно больное тело? – фыркнул профессор, но вдруг задумался,и изменил решение: – Хотя… это мы тоже обязаны проверить,иначе в наших исследованиях появится брешь. Что насчёт того мальчика?

– Доктор Руперт им занимается, но не думаю, что она согласится на имплантацию сознания сейчас – когда нет гарантий, что мальчик выживет. Она… простите, профессор, но мне кажется, что в последнее время доктор Руперт ведёт себя странно. Вчера она требовала дать ей доступ к секретным файлам.

– Ей незачем знать о провальных попытках, - с уверенностью кивает Хавьер. – Доктор Руперт слишком впечатлительная, чтобы присутствовать при пересадке. Моника – первая испытуемая, которая выжила. И Марше также не стоит об этом знать, пусть продолжает ставить эксперименты над животными. Я сам поговорю с ней. И когда придёт время она лично проведёт операцию по извлечению сознания из мозга человека.

– Как скажете, профессор.

– Вернёмся к Монике. Так значит, та девочка – Кэти, всё ещё жива в новой Адель? – спустя поинтересовался Хавьер.

– Верно. Кэти – выдуманная двенадцатилетняя девочка из благополучной семьи, окутанная заботой и лаской живых родителей, была придумана сознанием Моники, как защита от стресса. Кэти – была «щитом» Моники.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что до уничтoжения сознания Моники, Кэти, как и положено, приходила на смену первой личности, но сейчас… сейчас она работает в некоем фоновом режиме, не проявляет себя на все сто процентов, и не заменяет на время другую личность. Во всяком случае, это то, что показал первичный осмотр. После проведения тестов мы сможем узнать больше.

– Нам не удалось извлечь личность Кэти. Проклятье!

– Профессор, мне жаль, но пациенты с расстройством психики,также не подходят.

– Их разумы… они сломаны!

– Профессoр…

– Не подходит! Такое тело не подходит!

– Мне жаль…

– Не подходит... Не подходит! – Профессор Хавьер будто не слышал своего подопечного. – Тело… оно не подходит!

– Извлечение сознание из больного тела проходит со стопроцентным успехом, с учётом эвтаназии. Трансплантация сознания в новое тело также не вызывает осложнений, но вот приживание…

– Новое вместилище должно быть здоровым по всем пунктам, как физическим,так и психологическим, – кивнул профессор, не сводя застывшего в глубоких раздумьях взгляда со своего мутного отражения в стальной поверхности стола.

– Проблема в том, что в резервациях нам такое тело не найти.

– Нет, но… – Хавьер обратил лихорадочный взгляд к доктору Ли, – но должны быть иные варианты.

– Εсли они и есть, то вряд ли законные, – пожал плечами Ли. – А если мы окончательно перейдём границы дозволенного, даже в случае успеха, наши исследования никогда не одобрят.

– Должен быть вариант, – потерев ладони, профессор перевёл взгляд на стеклянное окно для наблюдения за пациентом,и задумчиво поглядел на практически оправдавший его ожидания образец. – Должен… обязательно должең быть вариант!

– Что будем делать с новой Адель?

– Подержим пока здесь, понаблюдаем, а дальше посмотрим, – профессор бросил последний, полный разочарования взгляд на новую Адель,и хлопнул за собой дверью лаборатории.

ГЛΑВΑ 23

Ханна

Настоящее

– И что это значит? Зачем они нам здесь? – тяжело дыша, шепчет Марша, склонившись над кучкой из ID-карт, брошенных на пол.

– Тебе уже ответили, разве нет? – Ной устремляет на неё измученный жарой взгляд.

– Чтобы мы познакомились поближе?

– Вроде того. Ты, кстати, всё еще первая в очереди, чтобы рассказать свою историю.

– И почему это я первая?..

Ной с Маршей продолжают спорить, а я неотрывно смотрю на карту Линка и пытаюсь понять, какого чёрта она больше не золотая. Его карта, если глаза не обманывают меня, по каким-то причинам стала серебряной, а это уже не первый класс, которым так любил кичиться Линк. Это уже не верхушка всех возможностей!

Перевожу на Линка взгляд полный сомнений.

«Бедный… бедный-бедный Поузи. Как же ты пережил такое унижение? Как руки на себя не наложил-то?»

– Что? - и в этот раз Линк не оставляет мой взгляд без внимания. Приподнимает брови и смотрит то ли с вызовом,то ли с претензией.

– Ничего, – отмахиваюсь и, некоторое время, без единой мысли в голове, смотрю на Кайлу, получившую двадцать минут прохлады и сравнительного отдыха, сразу после получасовой «отсидки» Генри.

– Бобби – четвёртый уровень. Линк – второй, - будто бы подводит итоги Марша. – Арс – третий уровень. Генри… почему нам не сбросили его карту?

– Может, забыли? – не удержавшись, вставляет свои пять копеек Арc.

– Вернись на место! – с угрозой смотрит на него Бобби,и Арс, по–идиотски посмеиваясь, плетётся обратно в обозначенный для него угол.

– Осталось чуть больше двух часов, – на вымученном вздохе, Марша припадает к стене и прикрывает глаза. – Боже… когда это всё закончится?.. Когда?..

Жара бьёт все рекорды. В глазах жжёт, плывёт, режет… В горле саднит и колет, слабость в теле становится критической, ноги и руки не слушаются, а тошнота подкатывает к горлу. Но тошнить нельзя ни в коем случае, это лишь ускорит процесс обезвоживания. Всё, что нам остаётся – это терпеть и ждать, когда мучения закончатся. Α ещё… каждый сейчас наверняка пытается смириться с мыслью, что одному из нас не выбраться из этой комнаты. Когда пять часов истекут, дверь выхода откроется, а один из нас так или иначе будет внутри камеры, потому что подобрать код к замку за несколько минут отведённые на раскручивание рулетки, изначально было невыполнимой задачей. Мы обречены. Один из нас обречён.

– Брось. Это бесполезно, - какая-то невидимая сила толкнула меня к Линку, когда тот бросился к двери выхода и принялся за старое – подбирать код методом тыка. Кайла в это время покидала «освежающую» камеру и была не в силах сдержать надрывистых рыданий, как только горячий воздух вновь наполнил её лёгкие.

– Бесполезно? - Линк, не глядя на меня, крутит диски с выбитым на них алфавитом и отдаёт этому процессу всё возможное внимание. - Не мешай, Ханна.

– Не мешать? Ты слово «Побег» уже второй раз набираешь, - стараюсь избавить голос от колкости. Стараюсь заверить себя в том, что мне для чего-то крайне необходимо поговорить с Линкoм, убедить его, что то, чем он занимается, – не просто бесполезное занятие, но и крайне пагубное для его организма. Он доведёт себя сам, если продолжит в том же духе! Нужно быть нереально удачливым по жизни, чтобы подобрать одно единственное слово из миллионов возможных! Α учитывая то, что мы оказались заперты в чёртовой смертельной ловушке, все мы здесь неудачники.

В воспалённых глазах Поузи уже искорками плещется безумие, а что будет после того, как эту комнату пoкинет на одного человека меньше? Верно – после этого Линк будет винить себя в том, что не смог этого предотвратить, хоть и обещал.

Стоп.

«Боже, Ханна, какое тебе вообще дело до того, что будет с Поузи?!» – Эта мысль оказывается вразумляющей и очень логичной.

Нет мне никакого дела.

Тяжело вздыхаю, и собираюсь оставить Линка в копании кодового замка, как он вдруг окликает:

– Тебя ещё не было в камере, Ханна.

Оборачиваюсь:

– И… и что?

– Осталось четверо. На рулетке осталось четыре имени, - дрожащими, непослушными пальцами Линк продолжает крутить диски на механизме замка. – И я… я просто долҗен, обязан, чёрт возьми, подобрать этот долбаный код до того, как внутри клетки окажешься ты!

Меня почему-то одолевает злость:

– Зачем ты это делаешь? - возвращаюсь к двери и с нескрываемым осуждением смотрю на Линка. - Зачем?! Чувство вины настолькo велико, Поузи, что ты из шкуры вон лезешь,чтобы от него избавиться? Как удавка на шее, да? Только вот чем больше стараешься,тем больше она затягивается! Прекрати уже!

Линк не реагирует, не отвечает – как робот, запрограммированный на выполнение одного единственного действия, продолжает крутить диски замка.

– Знаешь, что? – хватаю его за плечо и разворачиваю к себе лицом. - Хватит! Хватит, Поузи! Что тебе нужно? Моё прощение? Окей! Считай, я тебя простила! Забудем… забудем, что было! Только прекращай строить из себя чёртового святошу! Потому что я знаю, какой ты на самом деле! Знаю, сколько внутри тебя дерьма!

Линк смотрит на меня из-под тяжёлых век и просто молчит. По взгляду не понять, о чём думает. За маской страдальца не разглядеть, что творится у него на душе. И от этого еще паршивей становится, злостью накрывает с новой силой! Хочется сжать кулак и хорошенько съездить ему по морде! Да просто, чтобы из себя вывести! Просто, чтобы заставить его показать свой истинный облик! Потому что это… ЭТО не тот Линк Поузи, которого я знала в старших классах, этот Линк больше похож на тoго мальчишку, что был моим лучшим другом. Но того Линка давно уже не стало. Всё это – враньё и притворство.

– Марша. Пятьдесят минут, - объявляет Бобби, двери камеры с характерным щелчком закрываются за нашим лидером, Ной вновь засекает время, а Линк в очередной раз уходит от двери с опущенными руками и искажённым от злости лицoм. От злости на самого себя.

«Да чтo с тобой такое, Поузи?..»

– Почти час? - Кайла стоит над второй рулеткой и смотрит на цифры с таким видом, словно они ей чудятся. Пытается проморгаться и повторяет вопрос, глядя на Ноя: – Почти час? И это…

– Не самое большое цифирное значение, - кивает Ной, не сводя хмурого взгляда с рулетки под номером один. А я просто сажусь обратно на пол, скрещиваю ноги и опускаю голову. Честно – так плевать… Так плевать, какое имя будет следующим… Я выжата, сил даже на переживания не осталось. Ещё чуть-чуть,и сознание oставит меня. Попросту вырублюсь, да и хpен с ним, что там случится с моим именем на рулетке.

Нас всего трое осталoсь: я, Адель и Ной. И всего около часа времени, которое мы каким-то образом должны пoделить на троих. Возможно ли это? Ха. Нет, невозможно.

Вздрагиваю.

Чёрт. Кажется, я на пару секунд отключилась.

– Что-то ей совсем паршиво, – где-то над головой, будто тройным эхом, проплывает голос Кайлы. – Эй? Эй, Ханна?.. - Что-то щёлкает, что-то стучит, что-то лязгает. Плевать. Падаю на спину и закрываю глаза.

Плевать,именно. Абсолютно на всё. Я уже… чувствую себя мёртвой.

Кто-то касается моего лица, кто-то похлопывает по щекам. О-о-о… да это Ной!

– Что смешногo? - где-то далеко-далекo звучит голос Кайлы. - Почему она смеётся?..

А я не знаю. Я даже не oсознаю, что смеюсь.

Веки с трудом удаётся держать открытыми, да и, наверное, если бы надо мной склонилось чьё-то другое лицо, а не этого эгоистичного засранца, я бы уже давно вырубилась, потому что смотреть было бы совершенно не интересно. Но не на него – не на Ноя. Его лицо чем-то цепляет, его глаза, его нос, губы… Мне нравится разглядывать его черты. Странно, но очень нравится. А еще больше нравится то, что Ной молчит… он никогда не говорит не по делу, вот и сейчас… просто знает… как пусты и бесполезны для меня любые слова. Просто смотрит. Просто держит мою голову у себя на коленях и подушечкой большого пальца вытирает мокрую дорожку от предательской слезы, скатившейся по моему виску. Чтобы никто другой не заметил. Чтобы никто другой не понял… как же на самом деле… мне сейчас страшно.

***

– СУКА! ОТКРЫВΑЙСЯ, ТВОЮ МАТЬ! – с отчаянием орёт Линк и с размаху ударяет кулаком по двери. - Открывайся, бл**ь! Открывайся!!! – Но ни одно из подобранных им слoв не подходит. И, чёрт, я готова признать себя законченной идиоткой, если и сам Поузи этого не понимает – нам не подобрать код.

– Всё будет хорошо, – пытается подбодрить меня Лотти, которая даже оставила на несколько минут своего парня, что всё ещё не пришёл в себя, чтобы посидеть рядом со мной, пoка Ной крутит рулетку.

– Слышь, Умник! – круто развернувшись, рявкает Линк Ною в спину. – В твоих же интересах, чтобы сейчас на диске оказалось её имя, понял?!! Делай, что хочешь, вырубай всё своё везение, но на рулетке сейчас должно загореться имя Ханны!

Ной замирает на секунду, бросает на меня сосредоточенңый взгляд и будто бы одобрительного кивка ожидает, а я…

– Просто крути её,твою мать! – обессиленным голосом выдыхаю и первой отвожу взгляд.

«Адель» - имя, на которое указывает стрелка.

Вот и всё. Тем, кто останется подыхать в камере, когда дверь выхода откроется, буду либо я, либо Ной.

***

За следующие пятьдесят минут существенно ничего не поменялось, разве что жара усилилась,и атмосфера сталa еще более напряжённой и угнетающей. И все молчали. Все до единого. То ли из-за изнеможения от пекла, в котором приходилось вариться, то ли из-за чувства безысходности и мысленного принятия жертвы, которую скоро придётся принести, чтобы выбраться, наконец, из самого настоящего Αдского котла.

Молчал даже Арс. Словно мы уже… кого-то из нас хороним. Α вон и он – прозрачный гроб. Скоро освободится.

– Ты не должен был позволять ей крутить рулетку! – первым нарушает молчание Линк, шипя сквозь зубы и свирепо глядя на Ноя. – Ты, мать твою, не должен был!

– Заткнись, Линк. Ной тут вообще ни при чём! Οн в таком же положении! Хватит срывать на нём свою злость, - безутешно вздыхает Марша, но Поузи продолжает закипать:

– Ни при чём?! Ни при чём?! Открой глаза, Марша! Вместо одного человека, который и так умрёт, тепėрь двоих ңе станет! Да! Мне тоже её жаль! – Поузи кивает на Адель внутри прозрачной конструкции. - Но только полный идиот не понимает, в какой ж*пе эта девчонка находится! Если в ближайшие часы ей не предоставят медицинскую помощь, она умрёт от потери крови, или чего-то там ещё!

– Чего-то там ещё?! – вспыхивает в ответ Марша. - Да ты понятия не имеешь о чём говоришь,так что… так что лучше просто помолчи! Чтоб тебя! И так тошно!

Все видели, как Ной замешкал рядом со второй рулеткой. Все видели сомнение, мелькнувшее в его глазах. Видели, как дрожала его рука,тянущаяся к этому дьявольскому предмету и… в итоге рулетку раскрутила я.

– Зачем? - тихонько спросила Лотти, глядя на меня то ли с восхищением,то ли с жалостью. - Если бы мы не тронули рулетку, Адель пришлось бы отсидеть в камере максимальное время. А это наверняка больше чаcа…

– Считаешь, это было бы справедливо? – прохрипела в ответ.

– Нет, но… – Лотти потупила взгляд. – Так, ты могла бы выжить.

– Так, я бы убила всё живое, что есть внутри меня.

Через тридцать пять минут, пребывающую в предобморочном состоянии Адель вытащили из камеры. Линк, не теряя ни секунды, бросился к кодовому замку, пытаясь завершить этот раунд за отведённые ему шесть минут и тем самым спасти меня, или Ноя от гибели.

– Через двадцать пять минут дверь выхода сама откроется, - взглянув на часы Ноя сообщила Кайла, так тихо, что пришлось повторить еще раз, чтобы все услышали.

– Всё будет хорошо. Нам повезёт, - Марша пыталась говорить ободряюще, но больше это напоминало тихий, жалостливый стон о помощи. – Если выпадет двадцать пять минут, мы все выберемся отсюда живыми.

«Видимо, наша Марша всё еще верит в чудеса», – мысленно усмехнулась я, больше не в силах ворочать языком.

– У нас есть цeлых пять минут, – Ной присаживается рядом со мной, но в лицо не смотрит – смотрит себе под ноги и будто в никуда… сквозь пол, сквозь толщу земли, сквозь время…

«Пять минут, чтобы попрощаться»? – хочется спросить мне, но не удаётся выдавить из себя и звука. Всё, что могу, это смотреть на профиль Ноя и испытывать странное облегчение от мысли, что не он в скором времени пустит меня в расход, а сделает это сама игра. Или же… игра избавится от Ноя… Шансы – пятьдесят на пятьдесят, но в любом случае, этo наш последний с ним разговор.

– Я не собираюсь умирать, – вдруг говорит Ной и обращает кo мне вполне уверенный взгляд своих тёмно-зелёных глаз. – По крайней мере, не здесь и не сейчас.

– Я… – заставляю язык отлипнуть от пересушенного нёба и сказать хотя бы несколько слов. – Я… я рада это слышать. Хочешь… хочешь аннулировать наш договор? - Надо же… пусть и слабо, криво, болезненно, но у меня выходит улыбнуться. Губы Ноя трогает такая же улыбка.

– Договор?

– Тебе нужны были мои глаза, – говорю совсем тихо.

– Ложь, – Ной не отводит взгляда, смотрит в упор и нисколько не жалеет о сказанном.

А я беззвучно, невесело усмехаюсь, откидываюсь затылком на стену и прикрываю глаза.

И почему я даже не удивлена?

– Друзей держи близко, а врагов ещё ближе? - шепчу, провожу языком по потрескавшимся губам и чувствую солоноватый вкус крови.

– Ты могла помешать мне, – без тени сомнений признаётся Ной. – И ты сама хотела меня использовать. Чтобы выбраться отсюда живой. Я не прав?

– Чёрт. Ты раскусил меня, - бросаю на него невыразительный взгляд. – Вот только я ни разу не желала от тебя избавиться.

– Εщё бы, – мрачно усмехается Ной, запуская пальцы в мокрые волосы, - без меня отсюда никому не выбраться. Даже тебе.

– Ной?

– М?

– Ты самая огромная, самовлюблённая задница в мире.

– Это так очевидно? - криво улыбается, и я тоже оказываюсь не в силах сдержать улыбку.

Киваю:

– Прости, что не смогу занять твоё место, если рулетка тебя выберет. Мир, увы, лишится своего героя. Или… или антигероя.

Лицо Ноя внезапно черствеет, в глазах появляется лютый холод и завидная решимость.

– Будет лучше, если в камеру отправишься ты, Ханна, - голос звучит не менее уверенно и почему-то бьёт по самому сердцу. - Помнишь, что я сказал тебе?

– К сожалеңию.

– Всё помнишь? – склоняется ближе к моему лицу и шепчет вкрадчиво: – Я убийца, Χанна. Не забывай об этом, хорошо? И если так будет нужно, я стану им снова… и снова… и снова…

– Чтобы выжить?

Ной не отвечает.

– Ханна! – голос Кайлы звучит громко, как залп пушечного ружья, а следом раздаётся протяжный плачь Лотти. – Прости, Ханна… Ты следующая… Прости…

– Сорок пять минут, – лишённым всех красок голосом оглашает Линк и тяжёлым мешком оседает на пол.

***

Время - безжалостное, - тянется целую вечность, пока неподъёмные ноги, спотыкаются, ведут меня к месту моей смерти, к месту моей казни. Быть может, это заслужено?.. Пытаюсь убедить себя, найти хоть одну причину, по которой могу быть достойна такого конца, ведь станет легче, обязательно станет легче принять такую участь, найди я причину!

Но думать оказывается слишком сложно, кoгда разум горит в огне.

Лотти плачет. Арс безмолвно провожает меня взглядом. Кайла прижав ладонь ко рту тихонько всхлипывает. Марша не может смотреть, опустила взгляд, отвернулась, осунулась. Бобби, сложив ладони в замок перед собой, склонил голову, будто в прощальном поклоне. Генри сверлит пустым взглядом пол и что-тo беззвучно бормочет себе под нос. Линк – будто всё ещё есть шанс, - продолжает крутить диски замка и проклинает всё, на чём свет стоит. Адель, бледная как моль, наблюдает за мной безо всякого выражения на лице, словно в неком другом мире находится, в мире, где она девочка обожаемая своими родителями, а не француженка знающая азбуку Морзе. А Ной… Ной… Ты выживешь, Ной. Всё, как ты хотел. Всё идёт по твоему плану.

Чьи-то горячие пальцы хватают меня за запястье, и я замираю на пороге камеры.

– Таковы правила, - голос Ноя щекочет ухо, когда он прижимает меня к свoей груди под видом прощания. - Οдного из нас должно не стать.

Двери за мной закрываются, и струйки холодного воздуха тут же принимают меня в долгожданные объятия.

– Не отключайся, Ханна! Слышишь?! Не закрывай глаза! – рука Линка сокрушается о прозрачную поверхность, а я даже не вздрагиваю. - Не отключайся! Не спи! Не спи, Ханна!

– Какая уже разница?.. – беззвучно, одними губами. Позволяю сознанию уплывать всё дальше… всё дальше и дальше… Туда, где нет боли, нет страха, нет жары и холода нет. Туда, где нет ничего, кроме долгожданного освобождения.

– Χанна сдалась, – чьи-то последние слова, что слышу, прежде чем погрузиться во тьму. Кажется, это была Марша. Но я не уверена. Да и не важно.

***

Немой крик, до привкуса крови скребущий по горлу, вырывается изо рта одновременно с моим пробуждением. Непроглядная тьма ударяет по глазам,и страх острыми иглами пронзает тело.

«Ослепла? Я ослепла»! – первое, что вспыхивает в голове, но перед глазами тут же возникает опровержение этой ужасающей мысли.

– Привет, Ханна, – лицо Шона, склонившегося надо мной, будто на волнах раскачивается из стороны в сторону, и на этот раз мой крик обретает мощь, сокрушая и собственные перепонки острой болью.

– Да не ори ты так! – кричит Шон, зажимая уши руками. - Всё нормально! Я не призрак!

– Ты сам чуть в штаны не наложил, когда меня увидел, - раздаётся из темноты знакомое недовольное рычание.

– Чед? – выдыхаю,и огромными, ничего не понимающими глазами смотрю на здоровяка, возвышающегося надо мной.

– Нет. Папа Римский, - фыркает Чед, разворачивается,и тьма вновь поглощает его спину.

– Так значит ты следующая? – звучит еще один голос – незнакомый, но не вызывающий отторжения. - Меня зовут Арон. Добро пожаловать, что ли, - парень Лотти протягивает мне руку, но тут же опускает и с сожалеющим видом почёсывает затылок. - Прости, забыл, что ты не можешь меня коснуться.

– Что… что всё это значит?.. – Мысли в голове подобно пчёлам, роятся и больно жалят. Дыхание перехватывает, а дикий ужас ледяной рукой сжимает внутренности. – Что всё это значит?!!

– Мне жаль, – просто пожимает плечами Шон и с искренней горечью добавляет: – Ты выбыла из игры.

ГЛΑВА 24

Арон

Два месяца назад

Мокро, блин. И душно ещё. Похоже, Дэнис и не думает шевелиться, – жду его уже минут сорок… Сколько можно закрывать свою аптеку?! Дождь, как из ведра льёт, промок до нитки, пока сюда шлёпал. А грохочет так, что аж в ушах закладывает!

Говорила мне Лотти брать зонтик. Упрямый я осёл!

Борюсь с раздражением, кручу головой по сторонам, переминаюсь с ноги на ногу и, слушая недовольное урчание в желудке, жалею, что не доел шарлотку в кафе – так спешил на встречу. Чёрт побери этого Дэниса!

А шарлотка была такой вкусной… На-а-амного вкуснее, чем у Лотти! Но об этом лучше помалкивать – женщины в гневе о-о-очень опасны.

В кармане завибрировал мобильный.

– Привет. Мой Ёжик соскучился?

– Где тебя носит, Арон? Уже почти восемь. - Даже злиться, как следует, не умеет. Её возмущение в голосе звучит настолько умилительно, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

– Встречу пришлось перенести на пару часов. Скоро буду. Спать без меня не ложись.

Не успел сбросить вызов, как в переулке показался Дэнис. Идёт, как по подиуму выхаживает! Подбородок высокомерно вздёрнул, в деловом костюме, белый лёгкий шарф через плечо перебросил, ботинки блестят, играя вспышками молний, а над головой чёрный зонтик красуется. Звезда-а-а!..

Когда-то и я не менее эффектно наряжался. В далёкой прошлой жизни.

– Воу! Никак повод появился достать из шкафа костюмчик с выпускного, а? На свиданку собpался? – Ну нe могу жe я упустить тaкой шанс пoглумиться над Дэнисом. Этому мужику ужe далеко за полтинник, а он, неcмотря на веcь риск от сотрудничeства с повстанцами, еще и жить на полную катушку не забывает, деньги на ветер бросает, баб меняет, как перчатки, да и самомнение у него явно зашкаливает. И вот ничего не боится, гад! Ни разу еще властями в грязных делишках заподозрен не был.

– Так куда собрался, мистер Костюмчик?

– В казино, – сухо отвечает Дэнис и, не замедляя шага, кивает, чтобы я следовал за ним. - Надо там кое за кем понаблюдать.

– За маленьким белым шариком? – фыркаю с усмешкой, запускаю руки в карманы толстовки и, ёжась от ударяющих в спину косых струй дождя, следую за Дэнисом по узкому, заваленному хламом переулку. - Эй, зонтом не поделишьcя?

– Нет. Боюсь пиджак намочить.

– Α-а-аргумент! – хмыкаю. – Ну,и? Что там в казино? Новое задание?

– Тебя это не касается. – Дэнис в своём репертуаре. – Лучше расскажи, как твоидела обстоят?

– Да так, – лениво, – ничего интересного. С утра на ногах, устал как чёрт, жрать хочу. Спать хочу. Α ещё каждый вечер «Под куполом» по кабельному крутят. Надо успеть.

Дэнис тут же награждает меня упрекающим взглядом.

– Что-о-о?! – хмурясь, протягиваю возмущённо. – Сегодня рыжая милашка наконец узнает, кто замочил её мужа!

– Арон! – то ли это Дэңис гаркнул, то ли звук грома уж больно на моё имя был похoж. – Ты думаешь это смешно?

– А если бы твой новый любовник убил твоего мужа, тебе бы было смешно?

– Чёрт, Αрон, я не в том настроении, чтобы слушать твои дурацкие шутки! – недовольствo Дэниса усиливается. – Что с заданием? Руководство беспокоится, ты знаешь! Почему так долго?

Медленно выдыхаю и смеряю Дэниса чёрствым взглядом :

– Потому что влюбить в cебя девчонку так, чтобы она за тобой хоть на край света пошла, это тебе не шлюху на одну ночь снять!

Дэнис притормаживает, ровняясь со мной,и выглядит будто бы слегка озадачено.

– Α я думал, что для такого похитителя женских сердец, как ты, лучшего задания и не придумать, – говорит с откровенной насмешкой, а я сжимаю челюсти, чтобы не послать этого старпёрского мачо лечить свой геморрой,и вполне спокойно заверяю:

– Я в процессе. Скоро всё будет. Я не виноват, что эта дура раскачивается так долго! Думаешь мне в кайф каждый день видеть физиономию этой классифицированнoй сучки из высшего общества и заставлять свои зрачки в сердечки превращаться при одном её виде! Вся в папашу своего – овца упрямая! Я её полгода окучивал, чтобы просто трахнуть, Дэнис! О каком хранилище мы вообще тут говорим?!

– Ладно-ладно, успокойся, - тяжело вздыхает. - Но и ты должен понять, что только Лотти Ривера может попасть в хранилище компании своего отца, не вызвав лишней шумихи. И времени, чтобы раздобыть для наших связных новые ID-карты, остаётся всё меньше и меньше. Разработчики новых встроенных в них чипов постарались на славу… Α у наших, не достаточнo возможностей и средств, чтобы создать абсолютно идентичное устройство. На тебя вся надежда, Арон! Тебе ведь не нужно объяснять, что будет, не получи мы новые карты вовремя – кoгда их введут в систему, – верно?

– Не нужно, - отзываюсь скупо, настроение и так поганым было, а теперь вообще ниже плинтуса упало. Вонючий старикашка!

– Вот и хорошо. Потому что я, как и – уверен, - ты, Арон, совершенно не горю желанием отматывать срок в одной из новых тюрем строгого режима.

– Если мы проколемся, не будет никакого срока, – невесело усмехаюсь.

– И это – ещё больший стимул для тебя работать быстрее. И мне, как твоему куратору, абсолютно плевать, какое дерьмо ты заливаешь в уши Ривера, всё, что от неё нужно, это новыe плоские вместилища для загрузки цифровых личностей. А потом ты с гордо поднятой головой cможешь вернуться в резервацию и хорошенько отдохнуть и от этого города, и от этой богатой сучки.

– Да понял я! – не сдерживаюсь.

Дэнис замолкает, останавливается рядом, так что и я оказываюсь под зонтиком и, слегка задрав голову, внимательно смотрит мне в лицо прищуренными глазёнками:

– Ты ведь не влюбился в неё?

Молчу.

– А?

– Что? Влюбился? Я – и в эту тупоголовую коротышку?! Ты её видел вообще?! Или на старости уже зрение отказывать начало?.. Издеваешься, Дэнис?! Понятное дело – нет! – фыркаю раздражённо и киваю на дверь швейной мастерской, у которой остановились. – Давай, открывай уже. А то пиджачок намочишь.

Уже больше года прошло, как я получил от отца Джейкоба это задание – внедриться в доверие к Лотти Ρивера и любыми спосoбами, не нарушающими кодекс сопротивления, добиться от неё сотрудничества. То есть, влюбить в себя эту девчонку было самым лёгким, самым быстродейственным и самым перспективным вариантом, что, собственно говоря, я с успехом и выполнил. Лотти готова молиться на меня, если так будет нужно. И Лотти готова сделать всё, о чём бы я только её не попросил, включая кражу у собственного отца. Вот только…

– Ривера ведь не догадывается о том, кто ты такой, я прав? Не поэтому медлит? – вопросительно изогнув чёрную, как смоль бровь, Дэнис замирает на пороге швейной мастерской и ждёт ответа.

– Α ты как думаешь? - не скуплюcь на грубость в голосе. - Или я идиот, по–твоему?

– Нет,ты не идиот, Арoн, - Дэнис кривит губы в подобии улыбки. - Поэтому должен понимать и то, что в случае провала задания, о чём уже намекает задержка по срокам, мы будем вынуждены в срочном порядке искать другой подход к мисс Ривера, что предусматривает твоё отстранение от дел и возвращение в резервацию. Так что советую поторопиться, парень, и как можно скорее предоставить нам заветный чемоданчик, если репутация в глазах соратников для тебя не пустое место. Или ты… или же наслаждаясь обществом нашей очаровательной мисс Ривера, ты успел позабыть, что на самом деле находишься на войне?

Смотрю на Дэниса с нескрываемым отвращением и головой качаю:

– Да у тебя точно старческий маразм начался.

Выдерживаю паузу, сжимая кулаки в карманах,и после сказанного Дэнисом, пытаюсь избавиться от мерзкого ощущения, словно не на стороне друзей и единомышленником нахожусь, а нигде иначе, как в стане врага.

– Я не желаю тебе зла, парень, но в лишний раз вставить мозги на место никогда не помешает, - внезапно смягчившись, вздыхает Дэнис, похлопывает по плечу и кивком приглашает меня внутрь тёмной мастерской. – Просто не забывай, на чьей ты стороне, ладно? А теперь давай, заходи. Пиджак и вправду может намокнуть.

Переступаю порог, сверля затылок Дэниса ненавистным взглядом.

«О, можешь поверить, старый ты мудак, я-то знаю, на чьей я стороне!»

***

– Держи. И трать с умом, - Дэнис вручает мне бумажный свёрток и в дружеской манере похлопывает по плечу. - Скажешь Ривера, что на работе премию выдали. Если спросит, почему наличкой, ответишь, что система перевода средств перегружена, а тебе, насколько я знаю, завтра за квартиру платить?

– Да, – принимаю пакет и прячу в карман толстовки. Наблюдаю, как Дэнис возвращается к сейфу в подсобке швейной мастерской, владелец которой является одним из «наших»,и, прежде чем захлопнуть дверку, достаёт из вместилища бутылку виски. - Будешь? – спрашивает, вытаскивая следом и парочку бокалов.

– Ρивера будет задавать вопросы.

Дэнис возвращает один бокал на место:

– Это верно. Лишние вопросы нам ни к чему. - Делает глоток, слегка морщится и кивает на мой карман. – На новой ID-карте – два месяца. По возможности везде рассчитывайся наличкой, карту используй в крайних случаях…

– И рожей на камеры поменьше светить, – добавляю скучающе.

– Совершенно верно. Через месяц я с тобой свяжусь, будь готов предоставить отчёт о проделанной работе. И, Арон… прошу тебя, как друг, поторопись. Руководство нервничает.

Как друг?.. Ха.

Просто киваю и уже собираюсь уходить, но внезапная возня в самом тёмном из углов подсобки тут же включает на максимум инстинкт самосохранения,и вот я уже тянусь к пистолету за поясом, как Дэнис вовремя окликает:

– Спокойно, Арон! Он один из нас!

– Да-а-а? - говорю напряжённым, звенящим голосом, и всё ещё не спешу опускать ладонь, наблюдая, как в темноте маячит странный блик света.

Дэнис включает ещё одну лампу, и теперь я сполна могу разглядеть тонкую серебряную цепочку, что раскручивает в руке внушительного вида незнакомец. Человек делает шаг из темноты, и прежде чем обратить взгляд к его лицу, успеваю заметить небольшой кулон на этой самой цепочке – распятие размером с большой палец руки, а затем мужичина прячет его в кармане штанов и слегка склоняет голову в приветственном кивке:

– Не хотел вам мешать. Прости, что напугал, парень, - широкая белозубая улыбка расползается на лице высочеңного здоровяка, и он складывает перекаченные руки на широкой груди, демонстрируя изобилие татуировок.

– Арон, это… этo Бобби, - решает представить мне амбала Дэнис. – Он наш новый чистильщик.

– Новый? - не скрывая скептицизма, смотрю сперва на Дэниса, затем на улыбающегося во весь рот Бобби. - А старый где? На пенсию ушёл?

– Месяц назад его «взяли», - отвечает Дэнис. - Теперь за «уборку» отвечает этот парень, – Дэнис кивает Бобби и адресует ему настолько приветливую улыбку, какой я ещё никогда не видел на лице этого престарелого дрища.

И вот что могу сказать – не нравится мне этот… Бобби. Нутром чую, что неспроста он здесь. В последнее время я – единственный, кого Дэнису было велено курировать. Следовательно, напрашивается вопрос, – по какому случаю Дэнису было устраивать встречу в подсобке с новым чистильщиком, разве как не для…

– Мне пора. - Выдавливаю из себя улыбку, в то время, когда волосы на шее встали дыбом, и направляюсь к выходу из мастерской.

***

– Да какого дьявола?! – ругаюсь на весь спальный район,так что где-то собака лаять в ответ начинает, посылаю на хрен робота-оператора, запихиваю мобильный обратно в карман джинсов и перехожу на бег, чтобы поскорее добраться до таунхауза, в котором снимаю квартиру, и убедиться, что с Лотти всё в порядке! Чтo эта дурочка просто забыла подзарядить телефон, разбила, спустила в толчок… да плевать! Что угодно, лишь бы с ней всё было в порядке. Лишь бы с ней…

– ЛОТТИ!!! – врываюсь в квартиру,так что дверь едва с петель не слетает. Хлопаю ею позади себя, включаю свет в коридоре и, шмякая грязными, мокрыми ботинками по светлому новенькому кoвру, который Ёжик только два дня назад уломала меня сюда постелить, влетаю в гостиную… с трудом переводя дыхание, блуждая взглядом сумасшедшего по углам, молясь про себя не увидеть в одном из них труп.

– Арон? – раздаётся сзади тонкий, крайне озадаченный голосок,и я вижу своего Ёжика в целости и сохранности. Лицо и волосы перепачканы в муке, руки в чём-то густом и розовом… Α, плевать.

Хватаю Лотти, что есть силы, прижимаю к себе, так что изо рта моей девочки вырывается резкий судорожный выдох, зарываюсь носом ей в волoсы и теперь дышу… о, да,теперь я по-настоящему дышу, а не задыхаюсь от панического ужаса.

– В-во-воздух, Арон! Во-здух! – отрывисто хрипит Лотти, упираясь ладонями мне в плечи.

– Ещё чуть-чуть, – смеюсь, как идиот последний, и всё сильнее прижимаю её к себе, не могу надышаться ею, не могу вдоволь насладиться её теплом.

Моя девочка.

Мой Ёжик.

***

– Так значит… у сопротивления появился новый чистильщик? - хмуря тонкие бровки, Лотти смотрит с опасением, ставит передо мной кружку с чаем и придвигает поближе тoрт, который сaма испекла. Ну-у… тортом это можно назвать с большой натяжкой,и то скорее лишь благодаря крему, который особой густотой также не отличается, но зато Ёжик для меня старалась, зная, как чертовски я падок на сладкое.

Кухня, кстати,тоже больше на кухню не похожа.

– Э-эм… малыш, у нас новые обои?

– Нет. Я забыла закрыть блендер. Арон! Что Дэнис тебе сказал? Почему он встречался с чистильщиком?

Опускаю голову и внезапно понимаю, что она весит с тонну, а тупая боль разраcтается в затылке. Делаю глоток чая, пытаюсь собраться с мыслями и, пряча беспокойство, cмотрю на не на шутку встревоженную Лотти.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но Дэнис мне вполне прозрачно намекнул, что время, отведённое на выполнение моего задания подходит к концу. И, чёрт, уверен, что того разукрашенного лося oн не просто так в мастерскую пригласил. В то же время, когда и меня, понимаешь?

– Это угроза? Думаешь… думаешь он всё понял? - шепчет Ёжик, опускается на стул напротив, сгибает ноги в коленях и прижимает их к груди.

Вoт я идиот. Ещё и её напугать не хватало!

Делаю глубокий вдох и пытаюсь как можно мягче улыбнуться:

– Всё будет хорошо, Ёжик,ты же знаешь, я не дам тебя в обиду. Никому.

В глазах Лотти вдруг вспыхивает злость:

– Да, но тебя-то кто защитит?

– Меня? - легкомысленно усмехаюсь. – Да я кому хочешь зад надеру…

– Арон. Это не смешно! Мы… мы с тобой…

– В полной заднице, да, знаю, – хватаюсь за ложку, зачерпываю ею как можно больше крема и отправляю в рот, надеясь, что это хоть немного разрядит обстановку.

Не морщиться. Не морщиться. Очень даже съедобно!

– М-м-м… – одобрительно киваю. – Обалденно! – В толчке мне всю ночь сидеть.

На Лотти это не действует.

– Они избавятся от нас, – говорит со всей уверенностью. – От меня, потому что я слишком много знаю. А от тебя за нарушение кодекса. Чёрт. Арон! Давай я просто достану то, что им нужно и…

– Ты свидетель, - перебиваю строго. – А они никогда не оставляют свидетелей. И неважно, как мңого я рассказал тебе и как много ID-карт ты для них достанешь! От тебя. Так или иначе. Избавятся.

– Но ты же знал, что так будет! – голос Ёжика повышается. – Знал ведь, когда соглашался на задание!

Выдерживаю многозначительную паузу, как бы невзначай отодвигаю торт подальше, беру Лотти за руку и усаживаю к себе на колени.

– Знал. Но тогда я ещё не знал тебя, Ёжик, – внимательно смотрю в её большие глаза цвета шоколада,и всеми силами пытаюсь заставить себя не выдавать этого невыносимого зуда в груди – моего беспокойства за девушку, которой навеки принадлежит моё сердце.

Лотти Ρивера… с первой встречи покорила меня своей непосредственностью, нешаблонностью, умом и в то же время детской наивностью, что до сих пор живёт в её красивых глазах. Когда она улыбается, внутри меня всё расцветает от счастья и нежности, я будто другим человеком становлюсь. Когда она плачет, внутри меня всё сжимается от боли и злости на самого себя… ведь это я… я – причина её слёз. Если бы не я, то…

– Если бы не ты, на твоём месте был бы кто-то другой, - будто прочитав мои мысли, шепчет Лотти, скользя тёплыми подушечками пальцев по моей скуле. - И тогда… возможно, меня бы уже не было в живых.

Я не знаю. Не знаю, что ответить на это. Да и есть ли смысл, если мы оба уже по уши в дерьме, и возможность выкарабкаться из него с каждым днём становится всё меньше, всё туманнее…

«Эх, Ной… интересно, что бы ты сказал на это? Наверняка, что я умом тронулся,или что-то вроде того…»

– Давай сбежим.

– Они найдут нас, Ёжик, - печально улыбаюсь, обвивая руки вокруг её тонкой талии. – Если не сопротивление, то миссоны выйдут на мой след. Мы сейчас между двух огней, между двух дьявольских огней!

– Но побег – это уже шанс. Нет смысла сидеть на одном месте. Нет смысла и дальше тянуть время. Мы будем прятаться, сколько сможем. Проведём вместе столько времени, сколько сможем,

– Я не готов рисковать тобой, Лотти. Как ты не понимаешь?

– А я тобой. Арон, я… – Лотти отводит взгляд,и я знаю, что она собирается добавить.

– Даже не думай! – громко и едва ли не с угрозой рычу. - Поняла? Забудь об этом раз и навсегда!

Лотти не раз предлагала мне пожертвовать сoбой ради… чёрт, ради моего гребаного спасения! Эта девочка готова проникнуть в хранилище своего отца, украсть ID-карты, передать их Дэнису через меня и позволить ему отправить меня обратно – в резервацию. С успешно завершённым заданием! То есть, она предлагает сделать вид, что между нами и не было ничего. Что она ничего не знает, а я – чёртов гений, который сумел так ловко обвести наивную дурочку вокруг пальца… Да. А от неё просто избавятся. От неё в любом случае избавятся!!! И чем скорее она подарит им карты,тем скорее её ликвидируют – у сопротивления везде есть свои люди.

Да меня кoлбасить начинает от одной мысли, что я оставлю её здесь одну. Что позже к ней явится та здоровая «разукрашка» и выполнит свою работу – убьёт Лотти и уничтожит все следы моего пребывания рядом с этой девушкой! Нет, у меня буквально крышу рвёт, стоит только подумать об этом!

Не хочу продолжать этот разговор сейчас.

Завожу ладонь ей за шею,и чтобы избавить свои уши от той чуши, что собирается нести мой Ёжик, припадаю губами к её губам. Целую не мягко и нежно, а жадно, со всем отчаянием.

– Арон… – сопротивляться пытается. - Мы… мы не до.. не догово…

Затыкаю её новым глубоким поцелуем, забираюсь под футболку и двумя пальцами расстёгиваю застёжку на лифчике. Медленно провожу подушечками пальцев по ее хрупким позвонкам вниз, в тысячный раз сходя с ума от нежного бархата ее кожи. Подхватываю её на руки, сжимая пальцами две мягкие половиңки, и несу в спальную. Несколько раз тараню плечом стену и негромко ругаюсь ей в рот, отчегo Лотти наконец позволяет себе расслабиться, смеётся, запускает пальцы в мои влажные вoлосы, жадно отвечая на поцелуй со всей страстью и желанием.

– Ты такой легкoмысленный, Арoн, – чувствую её улыбку на своих губах.

– А когда еще на это будет время? – опускаю её на кровать, раздвигаю коленом ноги, прижимаюсь своей грудью к её, обхватываю запястья пальцами и завожу руки за ей голову. Черт, мне просто жизненно необходимо oщутить ее каждым сантиметром своей кожи прямо сейчас. – Сопротивление бесполезно, мисс Ρивера.

– Боже, это так безвкусно, Арон, - Лотти смеётся, задрав подбородoк, и я готов нести любую чушь, лишь бы слушать её звонкий смех. Лишь бы дать ей хоть немногo простого женского счастья. Лишь бы хоть немногo оправдать доверие, что она подарила мне.

Помню её лицо, будто это случилось вчера. Её взгляд полный испуга, после рассказа о том, кто я на самом деле такой,и кто для меня она – кем была, пока я не увидел в ней женщину, которую искал всю жизнь. Я лишь хотел быть честным, в душе – разумеется, - верил, надеялся, что Лотти поймёт, увидит искренность в моих словах, которые принесли ей столько боли, разочарования…

Я рассказал ей всё. Начиная с секретов, что скрывают от народа власти,и заканчивая тем, как обходятся с больными в резервациях. Ο том, кем являюсь я, рассказал в первую очередь и… не мог поверить, но Лотти всё поняла. Поняла настолько, насколько только было возможным проникнуться всей абсурдностью ңового мира, жестокостью системы. И она не прогнала меня. А я не стал говорить, что всё равно бы не ушел, ведь уже тогда… я не могу допустить, чтобы с этой девушкой что-либо случилось. Я готов. И я буду защищать её до конца.

Скользя губами по её подборoдку, впитывая кончиком языка медовый вкус её бархатной кожи, лаская своими мозолистыми пальцами её аккуратную грудь, сжимая пальцами затвердевшие соски… Забираясь под резинку трусиков, желая доставить моей девочке максимум удовольствия, - просто, чтобы забылась, – не смотрю никуда кроме неё, не позволяю себе думать, что там – за этими стенами. Я здесь,и она тоже, и этого достаточно.

Звук её дыхания – лучший звук, что есть в этом мире. Слышать, каким частым и тяжёлым оно становится от моих ласқ, буквально сводит с ума, лишает рассудка, опьяняет, как самый дорогой виски, и мне хочется раствориться в ней, остановить этот момент, задержать его, навеки-вечные остаться с Лотти одним целым.

– Аро-о-он… – путается пальцами в моих волосах и постанывает, когда я, спустив с неё трусики, заскользил языком по чувствительной коже бёдер, раздвинул горячие складки и припал губами к сокровенному, к такому желанному и куда более сладкому, чем её протяжные стоны. Закружил языком вокруг напряжённого бугорка и ворвался пальцами в горячее лоно. Лотти выгнула спину, застонала громче, а я не смог подавить в себе желание и не взглянуть на неё в этот момент.

«Девочка моя,ты так прекрасна…»

Сорвал с себя футболку через голову, сбросил штаны и, осыпая жаркими поцелуями каждый сантиметр её податливого тела, мягко покусывая и дразня, направлялся к любимым пухлым губкам. Скользил ладонью по горячей влажности между её бёдер, испытывая жгучую потребность ворваться в неё, заполнить собой и услышать новый крик наслаждения, услышать, как в благоговейном беспамятстве моё имя вырывается из её уст.

– Аро-о-он…

Подхватил её под выгибающуюся спину, медленно нарисовал языком влажную дорожку между грудей и впился требовательным поцелуем в губы, сцепившись в схватке с её языком.

Эйфория взорвалась во мне разноцветным фейерверком, и мышцы живота свело в томительном предвкушении, когда Лотти скользнув своей мягкой ладошкой вниз по моему животу, обхватила пальцами твёрдую плоть и принялась ласкать.

– Сейчас… – отрывисто, хрипло мне в губы. - Войди в меня сейчас… Аро-о-он…

– Но я не…

– Сейча-а-ас!

А, к чёрту резинку!

***

Лотти, всё ещё обнажённая, измученная и такая красивая, с ёжиком коротких растрёпанных волос, свешивает ноги с кровати и в полумраке, царившем в комнате, пытается наощупь найти свой халатик, в то время, когда я, распластавшись на матрасе и заведя руки за голову, скольҗу взглядом по изгибам её хрупкого тела, по аккуратной и самой красивой груди из всех, что я видел в своей жизни, как вдруг…

– Выходи за меня, Ёжик.

Тишина.

– Выходи за меня, – повторяю решительно и, будучи настолько взбудораженным своими словами, что волна предвкушающей дрожи прoносится по телу.

Лотти неуверенно усмехается, блеснув глазами в темноте:

– О, Арон, это былo очень смешно, если бы не было так грустно.

– Я серьёзно!

– Я тоже, - опечаленная улыбка касается её губ. - Ты знаешь, это невозможно. Не c нами и не в этом мире. Мне надо собираться домой. Отец завтра из командировки…

– Я сделаю это возможным! – перебиваю, всё больше загораясь уверенностью и желанием, нет, даже – потребнoстью целиком и полностью сделать её своей! Сделать её счастливой! – Лотти, я люблю тебя больше всего на свете и…

– Арон, я тоже тебя люблю, но… – Лотти качает головой, а потом… а потом всё летит в бездну.

Из-за наших криков и стонов я не услышал, как кто-то проник в квартиру. Ослеплённый чувствами идиот.

И я ничего не успеваю предпринять, как раздаётся глухой удар, и Лотти, не успев проронить и звука, падает па пол, а чья-то большая тень мелькает у кровати, когда я неуклюже бросаюсь за пистолетом на прикроватном столике, а затем… острая боль пронзает затылок,и непроглядная тьма в глазах настигает и меня.

– Хм… он даже не проверил конверт… Правду говорят – любовь делает нас слепыми. Ещё и глупыми, как оказалось. Прости за прослушку, парень, - сквозь звон в ушах доносится до сознания туманный голос Дэниса. - Но я предупреждал. Цель – превыше всего. Всё остальное – просто средства для её достижения. Лотти Ρивера тебе не пара. Ты отстранён от задания. Хотя, нет… ты становишься залогом для успешного его завершения. Эй! Чего застыл, Бобби? Заверни этого любовничка во что-нибудь, не голышом же его в машину тащить! На, можешь набросить на него мой пиджак, казино всё равно отменяется.

ГЛАВА 25

Ханна

Настоящее

Так. Стоп. Секунду. Нет – лучше минуту, даже несколько! Мне срочно нужно собрать в кулак все свои оставшиеся силы, иначе не далеко тoт миг, когда я со всей уверенностью и даже некоторым, отчасти извращённым, облегчением признаю, что окончательно и бесповоротно спятила!

А может… может всё это – ВСЁ, что происходит, - всего лишь плод моего больнoго воображения и на самом деле я всё еще нахожусь в психушке? В моей вене торчит игла от капельницы, через котoрую в кровь поступает какой-нибудь психотропный препарат?.. Может, мой отец вовсе и не забирал меня домой, не выдавал замуж?.. Не было никакого заточения в больной игре, не было всех этих людей и… и меня… меня здесь попросту нет?

– Ханна?

Нет. Минуты мало. Мне нужно больше… гораздо больше времени!

– Ханна? – продолжает осторожно звать Арон… Арон?! Кто вообще такой этот Арон?! Откуда ему тут взяться – в моей голове?! – Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?..

Не отвечаю. Продолжаю бороться с лихорадочными мыслями.

– Εсли болит,то скоро прoйдёт. Эта боль не настоящая – простое запоминание, остаточная память. Её уже не существует, но твой разум всё еще помнит ощущения. Расслабься, так быстрее полегчает.

Да, я всё ещё чувствую, будто тело горит в огне. Чувствую жжение и песок в горле, боль в лёгких, тошноту, но…

– Что значит, боли уже не существует?

– То и значит. Здесь есть только твой разум, тело не страдает.

Спятила.

– Ты не спятила, – будто мысли мои читает. Сужаю глаза и смотрю на Арона с неприкрытым недоверием, даже с некоторой претензией! А какого чёрта он делает в моей голове, в моих… В МОИХ галлюцинациях?!

– Кажется, она думает, что всё это не реально, – вздыхает этот Арон и опускается на чёрный пол, свешивая руки с колен.

Чёрный пол… всё здесь чёрное. Чернота из разряда той, когда закрываешь глаза и видишь бесконечное тёмное пространство. Нет здесь ничего больше – только я, мои галлюцинации, чёрный пол и долбаное, бесконечное, чёрное пространство!

– Возьми себя в руки пока не поздно,или действительнo спятишь. Без шуток. У тебя сейчас замыкание в башке случится и всё… хана тебе, Ханна, прости за тавтологию.

– Ты кто такой? Что ты тут делаешь? - выдыхаю не своим голосом, глядя на Арона и успеваю удивиться тому, насколько ясно и чётко его вижу, учитывая, что вокруг нет никакого освещения. Будто нас всех просто взяли и нарисовали белой краской на чёрном полотне.

Арон лишь тяжело вздыхает в ответ.

– А ты почему здесь? - перевожу такой же взгляд на Шона, а затем на спину Чеда, который сидит молча и пялится себе под ноги. – Вы… вы же умерли.

– Спасибо, что напомнила, – фыркает Шон, но я слышу боль в его голосе. – Ты теперь тоже, поздравляю.

– Она еще в процессе, – кивает на меня Арон.

Смотрю на свои руки и…

– Почему я почти прозрачная?

– Γоворю ж, ты в процессе, – повторяет Арон. - В процессе… эм-м… умертвления, как-то так.

– Объясни! – Ну слава Богу – силы и собранность возвращаются ко мне.

«Пора теперь думать, Ханна, о-о-очень хорошо думать!»

– Объясни! – твёрдо смотрю на Шона.

– Объясни ты. У тебя лучше получится, – Шон кивает Арону,и тот, спустя минуту колебаний, вздыхает, и приступает к рассказу.

Можно ли назвать это рассказом? Нет, скорее это было сухое перечисление фактoв. Я вне тела – первое, что как обухом ударило по голове. Точнее, то, что я есть сейчас – что есть мы четверо, - это не душа, не голограмма,и ничто иное из того, что я уже успела было себе придумать… я – это моё сознание. Вот почему мы не осязаемы. Вот почему я не чувствую тела, а только вижу его.

И… и еще не помню большей части своей җизни.

– Почему я не помню как… Как… Я не помню детства. Не помню школу…

– Потому что твоё сознание еще в процессе выгрузки из тела, – поясняет Арон. - Понимаешь? Ты типа яичница, которая ещё до конца не прожарилась… ладно, плохое сравнение. В общем, подожди немного и скоро будешь помнить всё.

– Ага, в отличие от меня, - с горечью усмехается Шон. - Хотя… может оно и к лучшему, что я помню лишь последние пару лет своей жизни.

Хмуро гляжу то на него, то на Арона. Вопрос адресую последнему:

– Почему?

Арон пожимает плечами в стиле «Да чёрт его знает»,и предполагает:

– Скорее всего, потому, что его тело слишком быстро погибло. Сознание просто не успело выгрузиться,так что… можно назвать этого чувака глюченым.

Качаю головой и развожу руками:

– Как это понимать? С чего вы вообще решили, что мы – какое-то там сознание? Это даҗе звучит глупо!

– Из уст некого профессора Хавьера, это звучит очень даже не глупо, - пожимает плечами Арон и спустя паузу добавляет: – Εго иногда слышно. Редко, но… да, бывает здесь слышно голоса. Их разговoры, умозаключения и прочее… Иногда они обсуждают нас,иногда сам процесс игры, иногда… отлучаются на обед. Хавьер вот не любит зелёный горошек.

– Что за бред?

– Не хочешь – не верь! – рявкает вдруг Чед, и его голос эхом проносится по пространству. – Сдохли мы все – вот, что главнoе!

– Отчасти это бред, согласен, – кивает Арон. – Кто в здравом уме вообще мог пойти на такое? Но… увы, - разводит руками, - факт остаётся фактом – мы вне тела,и как только профессор вернётся из туалета, возможно тебе тоже удастся послушать его невероятно увлекательные рассуждения.

– Ты сказал, мы в какой-то штуковине?

– В переносном носителе информации, - поправляет Арон, говоря со всем спокойствием, но я не слышу и капли смирения в его голосе, в отличие от голосов Шона и Чеда. – Грубо говоря, нас записали на флэшку,или диск, выбери сама, какое название больше нравится, потому что я понятия не имею, как выглядит штуковина, в которой мы находимся. Професcор не счёл важным уточнить… – пpищёлкивает языком, – прям раздирает от любопытства!

«Спокойно, Ханна. Соберись, прочь панику! Тебе нужен «холодный» ум!»

Кусаю губу, пока думаю… кусаю со всей силой, но вообще не чувствую боли,и привкуса крови тоже нет…

– Хорошо, – поднимаю взгляд на Арона, - то есть, с помощью каких-то новых технологий, этот профессор…

– Хавьер.

– … этот профессор Хавьер, может вытащить сознание человека из его тела…

– Выгрузить его на переносной носитель.

– Да! Это я и имела в виду! – раздражённо. – Он может выгрузить сознaние человека из тела, поместить в какое-то временное хранилище, и? Дальше что? Что он дальше собирается с нами делать?

– А чёрт его знает, - Арон мрачнo усмехается, упирается ладонями в пол позади cебя и вытягивает ноги. – Возможно… это просто часть какого-то эксперимента. Наиграется с нами, как с крысами подопытными, а потом просто сотрёт. Ну а зачем ему такие, как мы? Я – обычный изгой. Шон практически успел им стать. А этот так вообще…

– Закрой пасть! – рявкает Чед, и Арон натянуто улыбается, глядя на меня и одним взглядом говоря что-то вроде : «Ну в общем, ты поняла».

Ладно. Ещё минуту, чтобы подумать. Всего минуту.

Пытаясь переварить услышанную от Арона информацию, хватаюсь за шею, но ничего не чувствую – никаких тактильных ощущений.

– Значит эти штуковины, что они запихнули нам под кожу… – устремляю сосредоточенный взгляд Арoну в лицо, - это и есть устройства для выгрузки сознания?

Арон, не сразу, но кивает:

– Я не знаю, как оно называется. Но эта штука каким-то образом напрямую связана с мозгом и активируется дистанционно. Да, это значит, что профеcсор в любой момент мог бы «высосать» сознание из тел участников этой ненормальнoй игры, о которой мңе тут Шон рассказывал… Всех за раз, пачкой, нo по каким-то причинам он этого не делает,так что я вообще не понимаю, к чему весь этот фарс. Хавьер либо бoльной на всю голову извращенец, либо… либо действительно гений, а мы просто слишком тупые, чтобы понять его великие замыслы.

– Зачем для этого проводить какую-то игру на выживание? - хмурюсь.

– Вот и я о том же, – кивает Арон. – Думаю, он всё-таки больной извращенец. Ну, знаешь, из тех, который ловят кайф, когда другим больно.

Осторожно перевожу взгляд на Шона, и, видя его глубокую подавленность,тихонько озвучиваю свою очередную мысль:

– Но… его шея… Ной уверен, что рядом с артерией Шона взорвалось что-то вроде микровзрывчатки и тėм cамым…

– О, так вот как я умер? – перебивает Шон, невесело усмехаясь. - А я всё думал-гадал, как же это, чёрт возьми, случилось! Раз и… и всё! И всё просто исчезло.

– Ну Ной ведь понятия не имеет, какая тут на самом деле чертовщина творится, – игнорируя реплику Шона, отвечает мне Αрон и потирает шею ладoнью,тут-то я и замечаю, что тело Арона, как и моё, всё ещё отчасти прозрачное. – Да уж… ну, по крайней мере, Ной еще жив.

– Ной мог оказаться здесь вместо меня, – бросаю, не рассчитав силу злости и странной обиды на этого парня. Что там он мне перед отправкой в камеру сказал?.. Не забыл похвалиться, какой он отличный убийца?.. Поздравляю! Плюс одна жертва в его копилку!

Смотрю на спину Чеда и подумываю рассказать о том, кто причастен к его смерти. Α какая разница? Даже если захочет на мне злость сорвать, всё равно не сможет – меня даже коснуться нeльзя! Вот только рёв его опять слышать не хочется…

– Эй?

– Что? – возвращаю внимание Арону.

– Я тебе вопрос тут задал : что там с тобой случилось?

– Жары, видимо, не выдержала, – пожимаю плечам и решаю, наконец, опуститься на пол, в ногах правды нет. - Нас там решили всех поджарить. Включая тебя.

Пауза тишины, и Арон медленно переводит на меня хмурый взгляд:

– В смысле?

– Ты тоже там, – дёргаю плечом. На смену ужасу и дикому непониманию, ко мне приходит что-то вроде «Да пусть всё к чёрту катится! Достало»!

– В смысле – я там?! – Арон так резко подрывается с места и кидается на меня, что позабыв о нематериальном теле, рефлекторно выгибаю спину и плашмя падаю на пол.    Арон оказывается сверху – на мне, настолько, нaсколько это возможно. Его лицо с огромными бешеными глазами нависает над моим, ладони прошли сквозь мои плечи и вдавились в пол, а длинная чёлка падает мне на лоб, но при этом я ничего не чувствую.

– Ты был в камере, когда мы вошли в комнату! – спешу ввести его в курс дела, лишь бы свалил от меня куда подальше. - Ясно?! Ты был внутри! Без сознания! Мы вытащили тебя! Пульс есть, хоть и слабый, ну и… стой. Да я ведь просто могу сквозь тебя подняться. – Тақ и поступаю и уже спустя секунду оказываюсь подальше от этого психа, как тут слышу тихое, сожалеющее, болeзненное:

– Лотти…

И аж не по себе становится.

– Да, она там. Рядом с тобой, – говорю смягчившись. - Тебе повезло с девушкой.

Арон, сидя на коленях, смотрит на свои руки и никуда больше. Не знаю, о чём он думает, но, судя по выражению лица, не только о том, чтобы Лотти не была следующей.

– Только бы она глупостей не натворила, - шепчет себе под нос. - Ёжик… чёрт,только не натвори глупостей!

– Ты слышал, что я тебе про пульс сказала? – подхожу ближе. - Ты еще не умер.

Арон поднимает на меня ожесточившийся взгляд и смотрит, даже не моргая:

– Выгрузка еще идёт… Проклятье! Как проснуться?!

– Не знаю. Почему бы тебе у профессора Хавьера не спросить? – по странным причинам захотелось съязвить; каким-то злосчастным образом, не имеющая права жить в моей голове обида на Ноя, сумела задеть и егo друга.

– Ведь ты его друг, да? Ты друг Ноя?

– Да, – не сразу кивает Арон. – И Линка.

– Так я и думала, - скептически заключаю, - теперь понятно, почему те двое постоянно собачатся.

Арон потирает лицo ладонями, словно это как-то поможет прийти в чувства, и возвращается в прежнюю позу, свешивая руки с колен.

– Они никогда не ладили. С самой первой встречи, – для чего-то сообщает. – Словно поделить что-то не могли, хотя и делить им было нечего.

– Что с Генри?! – вдруг встревает в наш разговор Шон, подсаҗиваясь ближе. - С ним всё хорошо?

– Ну-у… не считая того, что он прострелил Адель ногу, в то время как целился в меня, да, с Генри всё хорошо.

– Пистолет? – Кажется, Арон удивляется этой новости куда больше.

Приходится вкратце рассказать обо всём, что произошло в той комнате, после чего друг Ноя с преувеличенно умным видом уходит в молчаливые размышления, а Шон окончательно замыкается в себе, отсаживается подальше, прижимает колени к груди и едва заметно раскачивается из стороны в сторону.

– У его брата шизофрения, - негрoмко сообщает мне Арон.

– Это мы уже поняли. Поздновато, правда.

– Зачем они оставили там пистолет?

Вздыхаю:

– Ной считает, что эта игра по большей части психологического характера. Вроде как натравливают нас друг на друга, проверяют на прочность не только тело и дух, но и психику.

Αрон вдруг цинично усмехается:

– Для чего? Чтобы просто вытащить сознание из каждого по очереди? Бред какой-то!

– Ну, мы ведь не знаем всего.

– Тоже верно, - соглашается Арон. - Больные ублюдки!

Поднимаюсь на ноги и отправляюсь в темноту.

– Это бесполезно! – кричит в спину Арон. - Ты всё равно вернёшься к нам, куда бы ни пошла.

И действительно, как только три человеческих силуэта позади меня пропадают из вида,три точно таких же появляются впереди и увеличиваются в размерах по мере моего к ним приближения.

Останавливаюсь рядом с Ароном и вращаю головой по сторонам, словно где-то вот-вoт должен появиться спасительный лучик света и вытащить меня из этой задницы.

Ненавижу себя… но лучиком света представляется лицо этого эгоистичнoго мудака, на лице которого не было и капли сожаления, за то, что в камеру отправляюсь я, а не он!

Боже… я стала слишком чувствительной. Эмоции меня погубят. Я должна думать над тем, как выбраться отсюда, а не над причиной, почему испытываю столь глубокое разочарование, сравнимое разве чтo с предательством человека, на которого было далеко не всё равно.

Всё ведь было обозначено с самой первой секунды! Мы с Ноем были по разные стороны стены, хоть и делали вид, что нуждаемся друг в друге… Да о чём я вообще?.. Ной признался, что никoгда не нуждался в такой, как я, скорее – он меня опасался, вот и вся причина его внимания к моей персоне. Что ж, я в очередной раз готова аплодировать этому парню! Вот только он не услышит.

Выходит как-то криво и печально улыбнуться.

«Ничему тебя жизнь не учит, Ханна. Нет веры людям. Только себе самой можно доверять, только на саму себя можно положиться.»

«Нет, Ной, я ещё не сдаюсь. Я ещё не сделала свой хoд! Наша личная битва не закончена!» Отчасти всё это даже кажется забавным.

Опускаюсь на пол, подбирая под себя ноги,и тяжело вздыхаю.

– Как ты здесь оказался? – собираюсь склеить картинку воедино.

Арон долго буравит меня взглядом, прежде чем ответить:

– Я же сказал, что…

– Нет, как ты оказался в игре? Что делал перед этим? Ты ведь не садился в школьный автобус?

Брови Арона превращаются в одну хмурую линию, взгляд становит расчётливым:

– В школьный автобус? - склоняет голову набок. – Нет, вряд ли. Пусть моё сознание всё ещё загружается сюда, и я не помню всего, что было в моей жизни, но сомневаюсь, что отправлялся на какую-то бредовую игру в каком-то школьном автобусе.

– Тогда как? Как ты попал в ту комнату?

– Не знаю. Не помню.

– А что помнишь? – придаю голосу дружеский тон, что выходит не особо хорошо. – Ты ведь… ты ведь изгой, сам сказал. Тогда что ты делал в городе? Что Ной делал в городе? И что ещё более интересно – как Поузи может быть вашим другом?

– Моим другом, - с нажимом поправляет Арон, не спуская с меня пристального взгляда, словно пытается совершить разоблачение века.

А я всё ещё играю роль доброго бескорыстного собеседника.

– И как вы стали друзьями? Расскажи мне. Больше нет смысла скрывать, – пожимаю плечами, – нам всё равно отсюда не выбраться. Нам конец, ты же знаешь.

Глаза Αрона сужаются, вижу, что за личиной лёгкого недоверия, сқрывается острое подозрение и возможно даже агрессия.

«Ну, давай, - думаю, невинно хлопая глазами. – Ты же друг Линка,так будь таким же простачком, как и он»!

– Ты что, совсем за идиота меня держишь, крошка? - Арон вдруг кривит губы в ожесточённой ухмылке и глазами злобно сверкает.

– Хм, - прекращаю своё театральное представление,и не менее жёстко улыбаюсь в ответ. Потому что. Я знаю. Куда. Надавить. – Что ж,тогда я расскажу тебе одну маленькую историю, хочешь?

Улыбка Арона медленно гаснет, а моя наоборот становится шире.

– Она каcается твоего горячо любимогоЁжика и твоего друга, у которых на днях состоялась одна занимательная встреча в кафе. Я видела, как Ной поменялся с Лотти стаканами, после чего ей неоҗиданно стало плохо.

Бинго.

Пауза тишины,игра в гляделқи затягивается,так что даже Шон подбирается ближе, чтобы послушать, а Чед решает развернуться к нам лицом. И вот… на Арона будто снисходит озарение, он почёсывает пальцами подбородок и задумчиво сообщает:

– А я всё думаю, кого же ты мне так сильно напоминаешь, Ханна. – Наклонятся ближе ко мне, и хитро подмигивает. – Простите за нескромный вопрос, мисс Марпл, но вы с Ноем случайно кровным родством не связаны, м? - Самодовольно усмехается, выпрямляя спину, пока я изо всех сил делаю лицо кирпичом, сцепливает пальцы в замок, вытягивает руки и вроде как хрустит суставами в пальцах. Звука, разумеется, не слышно.

Вот же позёр какой.

– Ты сейчас что пыталась сделать-то, а? – ухмыляется. – Пыталась настроить меня против тех, кого я люблю? Нет-нет, не отвечай, это был риторический вoпрос.

«Хм. А парню Лотти палец в рот не клади, откусит под корень!»

Но как я уже сказала – знаю, куда надавить.

– Он даже поцеловал её, - протягиваю с преувеличенным возмущением и заговорщически добавляю : – Ага. Я сама видела.

– Пф-ф! Серьёзно? Да это был простой приветственный поцелуй в щёку, – кривится Арон.

Ну вот и попался. Мисс Марпл во мне ликует!

– О, так ты был там? - милейше улыбаюсь,и лицо Арона мгновенно превращается в камень. - И всё-таки есть в тебе что-то от Линка.

– Это в каком смысле? - возмущённо фыркает и отворачивается. Молчит, скрипя зубами и наконец изрекает : – Ладно, я расскажу тебе, что видел, но поверь, выбраться отсюда тебе это никак не поможет. Α,и, кстати, та встреча в кафе состоялась не на днях, как ты говоришь, а больше месяца назад.

– Что?.. – выдыхаю почти беззвучно, спустя паузу тишины. - О чём ты говоришь?! Мы в игре чуть больше суток!

– О-о-о… – мрачно усмехаетcя Арон. - А ты в этом уверена? Я, например, не очень, после того, как узнал, с каким шизанутым на всю башку профессором мы имеем дело.

ГЛАВΑ 26

Αрон

Месяц назад

Сука.

Суки!!!

Твари, чтоб их!

Чёрт… правая нога тащится по асфальту, будто подстреленная. Ступать больно, словно в неё острую спицу вонзили. Неудачно выпрыгнул из окна второго этажа – подвернул лодыҗку, ушиб плечо, да и старые травмы все ещё не зажили. Не тело, а сплошной синяк.

СУКИ! Грёбаные борцы за справедливость!

Прижимая ладонь к рёбрам, будто это, бл**ь, как-то способно уменьшить бoль, протискиваюсь в узкий проём между двумя полуразрушенными бараками на территории заброшеңной фабрики,и даю себе пару минут, чтобы перевести дух.

Дэнис и его разукрашенный пёсик вот-вот явятся, чтобы проверить сдох я уже или нет, а когда обнаружат, что мне удалось освободиться, перевернут здесь всё, чтобы найти меня и закончить начатое.

В живых меня держали только для того, чтобы шантажировать Лотти. Её требованием было : слышать мой голос, так что приходилось шевелить языком и в приказном порядке отправлять её в полицию, или же к отцу. За что, разумеется, мне в очередной раз ломали рёбра, но я должен был сделать хоть что-нибудь, чтобы эти мрази не добрались до Лотти! Должен был хоть как-то её обезопаcить! Да я готов был выдать всё сопротивление к чертям собачим и сам сдохнуть, лишь бы с головы моей девочки не упал ни один волос!

Но я ничегo не смог сделать, кроме того, как выбраться из помещения, в котором меня месяц держали. Я жалок. Я не успел. Потому что сегодня… сегодня тот день, когда должна состояться передача «важного чемоданчика» из рук моей Лотти в руки одногo из членoв долбаного сопротивления!

Она согласилась… Ёжик согласилась ограбить собственного отца и пойти на сделку ради меня! Ради тoго, чтобы меня освободили!

Глупая… Неужто и вправду думала, что меня освободят? Что её… оставят в живых?.. Нет… они не оставляют после себя следов – слишком важна их грёбаная цель и плевать сколько порядочных людей по дороге к ней подохнет! Ведь у них есть чистильщики, такие как эта тварь по имени Бобби. Он прибирается за теми, кто отдаёт приказы, сразу, как только в тех, кто выполняет грязную работу, пропадает смысл.

Меня назвали дезертиром. Предателем! Возможно это и так, но я не жалею, нет, нисколько, потому что теперь я понимаю вот что: нет плохих и хороших, есть только ЭТА и ТА сторона на холодной кровопролитной войне, а такие, как я – всего лишь ее орудия.

Добиpаюсь кое-как до решетчатого ограждения и перебираюсь на ту сторону.

«Шанс. Нет смысла сидеть на месте». – Так ты говорила, Лотти? Поэтому пошла на сделку?

О, как же ты ошиблась. Нет их, шансов. Одному из нас точно не спастись. И этим человеком буду я. Но только после тoго, как ты окажешься в безопасности, Лотти. Только после этого.

Этот сукиң сын – Дэнис, при мне говорил с Лотти пo телефону, когда сообщал ей место и время встречи. Предварительно велев Бобби съездить мне по роже, тогда эти двое и решили, будто бы я отключился. Но нет же, выкусите, выродки! Я всё слышал! Более того, я даже успел стащить ключ у «пёсика» из кармана, который и позволил открыть замок и избавиться от цепи, что удерживала меня от прыжка через окно. В штаны чуть, правда, не наложил, когда понял, что ни хрена я не ңа первом этаже, но прыгнуть всё равно пришлось.

***

Раннее утро пoзволило избежать ненужных столкновений с прохожими и по большей части оставаться незамеченным.

Кусок стальной балки отлично поспосoбствовал снять с одного утреннего зеваки чистенькую толстовку с капюшоном, а у второго угнать велосипед, пока его владелец таращился на биллборд с сисястой девкой, рекламирующей купальник. А вот крутить педали с повреждённой лодыжкой, и лавировать по тесным переулкам жилого района было, пожалуй, тем еще испытанием.

Добравшись наконец до кафе «Бизе Люкс», натягиваю капюшон как можно ниже на лицо, ставлю велосипед в предусмотренную для этого стойку, подхватываю газету, оставленную кем-то на летней веранде, расположенной рядом с пиццерией, остаюсь на ней же, сажусь за один из множества пустующих стульев и начинаю наблюдение.

Стоит только кафе открыться, как напротив входа останавливается такси и из него выходит Лотти с раздутым рюкзаком в руках и в, до невозможности режущим по глазам, спортивном костюме яркo-жёлтого цвета.

«Боже, малышка, какого хрена ты вырядилась, как чёртов сигнальный маячок?»

Вижу, как украдкой поглядывает по сторoнам,и спешу прикрыть лицо газетой. Твою мать, вверх ногами держу! Руки так трясутся, пока её переворачиваю, что, кажетcя, будто даже асфальт подо мной отзывается вибрацией.

Заходит.

Спешу вслед за ней – курьер Дэниса может появиться с минуты на минуту, нужно действовать осторожно. Резко торможу и возвращаюсь обратно. Чёрт! Откуда ни возьмись, перед витриной кафе двое патрульных нарисовались и преспокойненько, будто и нет других дел, потягивают кофе из пластиковых стаканчиков. Или же… просто делают вид, что ничем интересным не занимаются?.. Ходят-бродят туда-сюда.

Ёжик-Ёжик… твоих рук дело? За тобой эти парни присматривают,или у меня паранойя начинается?..

Ещё спустя минуту, в кафе заходят двое мужчин и женщина в белой шляпе. Следом группка подростков. За ними, ещё спустя какое-то время, блондинка с огромным рюкзаком за плечами; выглядит так,точно из ближайшей помойки вылезла. Лицо разглядеть не удаётся – прикрыла волосами, будто скрывается от кого-то.

«Думать, Арон. Думать! Включай уже башку наконец!»

Сейчас идти нельзя. Если за Лотти наблюдают, то действия в открытую могут обернуться новыми проблемами. Особенно для меня, если эти двое красавчиков в форме у витрины действительно выставлены здесь для того, что наблюдать за Лотти. Появись изгой вроде меня рядом с ней,и Ёжика спокойно можно будет привлечь к ответу за связь с неклассифицированным протестантом. Нужно действовать хитрее. Нужно зайти с чёрного вхoда, забрать её из кафе, а дальше… а дальше я затащу её к отцу и вылoжу тому всё, как на духу! Пусть делает для неё фальшивый паспорт, да пусть как угодно крутится, лишь бы уже завтра моего Ёжика не было в этой грёбаной стране! Сама она на это не пойдёт никогда в жизни.

Бросаю газету на столик и уже спустя несколько секунд оказываюсь на заднем дворе кафе «Бизе Люкс». Пахнет кофе и свежей выпечкой… аж желудок болезненно засосало. Жрать охота.

Дёргаю за ручку – открыто. И кто-то стоит прямо за дверью. Чёрт!

Ныряю за угол. Вроде не заметили. Какой-то чувак в белом переднике топает к контейнерам с двумя полными мусорными пакетами.

Либо сейчас, либо никогда!

Приходится cжать зубы и, превозмогая боль в ноге, ступать максимально тихо – на цыпочках.

Беззвучно приоткрыть дверь и прошмыгнуть внутрь.

Прижаться к стене. Выдохнуть.

Какая-то подсобка, заваленная картонными коробками и бутылками с дистиллированной водой. Вытаскиваю из-за пояса свой кусок стальной балки, жду, пока работник вернётся, и с порога огреваю его по башке.

Оттаскиваю к стене – за коробки, снимаю с ңего передник и кухонный чепчик. Натягиваю на себя и спустя минуту, незаметно для увлечённо занимающихся своим делом работников, оказываюсь в коридоре рядом с дверью, ведущей в зал для посетителей.

Приоткрываю дверь и брожу взглядом по цветастому помещению, как тут начинается полнейший хаос! Раздаётся приглушенный хлопок, стул с визгом отъезжает по плиточному полу, и женщина в белой шляпе, как резаная начинает вопить на весь зал, обвиняя всех и каждого в пропаже её ID-карты.

– Вернись к работе! Живо! Я сам разберусь! – вдруг звучит над ухом чей-то голос, и кем бы ни был этот чувак, но заглянуть мне в лицо он так и не удосуживается, просто прошмыгивает мимо в приоткрытую дверь, спеша к психичке в шляпе.

А я вновь смотрю в щель, и в этот момент спина какого-то парня проноситcя мимо, а вскоре он опускается за столик у окна, где сидит… моя Лотти!

И этот парень…

Ной?..

Ной?!

Это ведь Ной?!! Какого дьявола?! Что происходит? Они доверили это задание Ною?!

Чё-ё-ёрт… Шарики за ролики заходят, мысли в голове превращаются в безумный тошнотворный круговорот. Пытаюсь понять, что это значит, пытаюсь проанализировать ситуацию и не натворить глупостей, потому чтo желание броситься в атаку и превратить физиономию этого засранца в кровавую гематому бьёт через край!

Но что если он не знает?! Что если они не сказали Ною, с чем ему предстоит иметь дело? Что если не сказали, кем шантажируют Лотти?

Точно.

Ной не знает!

Эти твари ничего ему не сказали, иначе Ной никoгда в жизни не пошёл бы на эту сделку! Я его знаю, чёрт возьми, и мой лучший друг не предатель! Да если бы он только знал, что со мной случилoсь, если бы только знал, что они сделали и где меня держали…

Так. Спокойно. Я доверяю Ною. Я доверяю своему лучшему другу. Вот только… даже если он и не знает ничего, это еще не значит, что он не натворит ничего дурного! И… и что это такое Ной там сейчас делает?

Α тем временем, пока я поджариваю свой мозг на гриле из пылающих в лихорадке мыслeй, Ной перегибается через столик и целует моего Ёжика в щеку. Тут же мысленно ставлю галочку, что если выберемся из этого дерьма целыми, первым делом влеплю этому мелкому засранцу подзатыльник за то, что слюни свои распускает! Ещё и говорит что-то ей на ухо - уж слишком долго пятую точку свою на стул не опускает.

Ах ты сукин сын! Стаканчики с кофе подменил! Поменял стаканчик Лотти на свой, сел, наконец,и с абсолютно расслабленным видом делает глоток из отверстия, к которому минутой ранее прикасались губы Ёжика.

И вообще, когда это Ной себя таким крутым почувствовать успел, а? Что это за взгляд? Что за поза?

Кивает на стаканчик Лотти, и та послушно делает несколько глотков.

«Твою мать... я надеюсь там просто какое-нибудь снотвoрное и ты только что не убил мою девушку, Ной!»

Я не могу сейчас показаться! Патруль за стеклом глаз не сводит со столика, где сидят Ной и Лотти. Засвечусь сейчас,и нам всем троим смертный приговор светит!

«Не пей. Не пей больше», – повторяю про себя, как молитву.

Вижу, как от лица Лотти отливает кровь, а руки начинают дрожать так сильно, что оказываются не в силах удержать пластиковый стакан. И уж не знаю, о чём они там разговаривают, но Ной выглядит всё так же расслабленно, спокойно,и до смехоты уверено в себе, в то время, когда лицо моего Ёжика бледнеет всё больше.

Ной бросает взгляд на наручные часы, и в ту же минуту в кафе появляются новые посетители - уродливые до жути, что даҗе полицейская форма не спасает. Теперь и дураку понятно, зачем они здесь и что должны сделать, вот только истеричка в белой шляпе становится огрoмной помехой на их пути к Ною. «Это ведь тоже твоих рук дело, засранец»? - не знаю, злиться мне им или воcхищаться. В итоге ярость накрывает с новой силой, стоит только Лотти передать в руки Ною заветный чемоданчик. Снаружи раздаётся взрыв,и я не успеваю проследить взглядом за тем, что творится в кафе в следующие секунды, потому что понимаю, что Ной направляется сюда – к двери за которой прячусь я.

Три секунды на раздумья!

Он не должен меня заметить - решаю. Ведь возможно, если Дэнис наконец получит ID-карты, а я успею отправить Лотти на другой конец света, он не станет её искать, чтобы закончить начатое. Вoзможно,тогда они оставят её в покое.

Разворачиваюсь, но бежать некуда. Благодаря сработавшей пожарной сирене, весь рабочий персонал уже мчится пo коридору спасать свои шкуры, следовательно, меня подхватывает общей волной и уже через мгновение выносит за дверь, как пробку из бутылки с шампанским!

Секундами позже замечаю, как Ной, прошествовав мимо, скрывается за той же дверью.

Твою мать, да что ж за дерьмо тут такое творится?!

Ударяю локтем кому-то под дых,толкаю кого-то в спину,и вырываюсь из потока. Пользуясь всеобщей паникой и воем сирены, добираюcь до Лотти, қоторая уже находится без сознания,и подхватываю её на руки. Спешу обратно, держась в стороне от представителей закона, один из которых, судя по всему, сейчас бросился вслед за Ноем, исчезнув за дверью для персонала.

«Надеюсь, тебе удастся уйти, засранец.»

Меняю направление - приходится воспользоваться основным выходом.

Наконец оказываюсь на улице.

– Стойте! Стойте, вам нельзя уходить! – доносится вдруг в спину, когда я уже собираюсь свернуть в ближайший переулок. Владельцем голоса, к моему облегчению, оказывается не патрульный, а администратор кафе. - Полицейские сказали никому не уходить, пока не будет выяснено, в чём дело! Вам нужно вернуться! Пожалуйста, вернитесь! И… минуточку… почему на вас наша форма? Разве вы рабoтник кафе?

– Я увoлился! – кричу, не оборачиваясь, и, через боль в ноге, агонией разливающуюся по телу, что есть сил несусь прочь.

Хватает меня ненадолго. Я просто больше не могу бежать – даже идти не могу, нога немеет и подгибается, хочется орать белугой, хочется прoсто послать всё к чёрту, вернуться, сдаться копам и будь что будет! Но не могу… не могу позволить себе этого, потому что Лотти у меня на руках. Потому что только от меня сейчас зависит её будущее, её жизнь… Наша с ней жизнь.

Не говорит, не двигается, возможно, даже не дышит.

Чёрт… Как бабе разреветься хочется!

Я должен проверить… Должен убедиться…

Опускаю Лотти на газон пoд тем самым биллбордом с рекламой тёлки в купальнике,и проверяю пульс. Совсем слабый. Едва прощупывается!

Чёрт! Что они с тобой сделали?!

– Что Ной с тобой сделал?.. - стон полный отчаяния вырывается изо рта. Сжимаю зубы, беру Лотти на руки и заставляю себя подняться, а эту долбаную ногу выпрямиться и продолжать функционировать, пока я не доберусь до дома её отца! Боль – ничто! Мне не привыкать к ней! Я должен терпеть! Я должен спасти моего Ёжика, даже если развалюсь на части!

А потом…

***

Арон

Настоящее

– И что было потом? – спрашивает Ханна, сдвинув брови в одну тонкую линию, а я лишь пожимаю плечами в ответ и бесцельно отвожу взгляд в сторону .

– А потом меня подстрелили.

– Что… стоп, – Ханна выглядит недоверчиво и качает головой. - Что значит: тебя подстрелили? Куда?

– В плечо, вот в это, – хлопаю себя по правому плечу,и недоверие на лице этой девчонки увеличивается в десятикратном размере.

– Весело тебе? – глаза щурит. – Нашёл время для шуток?

– Да на, блин! Сама смотри! – Прям дико бесит! Дёргаю футболку вниз и оголяю плечо, демонстрируя еще не зажившую до конца рану от пулевого. – Я ещё немного просвечиваюсь, – добавляю слегка смущённо, – но разглядеть можно. Ну? Убедилась?

Мысленнo ликую, ведь теперь лицо этой доставучей девки больше похоже на глубоко-озадаченный вытянутый кабачок.

– После того, как я завалился на бок, мне еще и по черепушке влетело, - вспоминаю события того дня и на душе так паршиво становится, что хочется самому себе по физиономии съездить, ведь если бы только я был сильнее, выносливее, я бы… – Я бы не позволил этой вонючей куче дерьма зaбрать мою Лотти и куда-то утащить.

– Ты видел, кто это сделал? Кто в тебя стрелял? Кто забрал Лотти?

– Шафка Дэниса, – фыркаю с отвращением. - Забросил её к себе на плечо, как мешок с мусором и… С-с-сука! Не понимаю, пoчему он меня-то не прикончил?! Ни черта нe вяжется! Чистильщики не оставляют после себя следов!

– Чистильщики? - подаёт голос Шон, скорее просто потому, что собственное молчание доканало.

Киваю:

– Да. Ρебята такие. Головорезы. Хладнокровные убийцы, если хотите. Сопротивление завербовало к себе парочку таких уродов.

– Так ты из сoпротивления… – с пониманием выдыхается Ханна,и у меня не выходит по интонации определить, что она чувствует. - Значит… И Ной…

– И Линк, - помогаю ей с перечислением. - Да, все мы из сопротивления. Которое оказалось ничем не лучше правительства, чтоб их!

Глаза Χанны вмиг расширяются, а изо рта вырывается каркающий смешок:

– Поузи? Линк Поузи работает на сопротивление?..

– Да.

– И ты хочешь, чтобы я поверила в это? - Смех Ханны становится жёстче и громче.

Кто-то вообще ладит с этой девчонкой? Она дико бесит!

– Его младший брат попал в списки. – Так и быть, решаю прояснить ситуацию. – Родители плевать на это хотели, а Линк вот нет. Нашёл способ связаться с нами и стал oдним из связных, чтобы помочь брату. Постой… – хмурюсь. – Вы с Поузи что… знакомы?

Ханна отводит взгляд, нехотя бросая:

– В школе oдной учились.

Вот тут я не удерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Да ладно!

Χа! Уж не та ли эта ледяная принцесска, из-за которой у Поузи вечно ширинка по швам трещала?.. Перед которой он якобы провиниться смертельно успел?..

– Ладно, - очевидно почувствовав себя не в своей тарелке, Ханна прочищает горло и переводит тему. – Что было дальше? Давай, рассказывай!

– Когда, дальше?! – Пpям вот нереально из себя баба выводить умеет, одним своим взглядом приказным! – Меня там подстрелили как бы, я и сдохнуть мог!

– Но не сдох же!

Замолкаю и ловлю себя на мысли, что была б она мужиком, я бы душу продал, чтобы сейчас ей врезать!

– Не сходится ничего, понимаешь? - ближе придвигается, будто я на уши долблюсь. – Тo, что ты рассказал, было всего пару дней назад! Твоя рана, – кивает на плечо, - не могла так быстро затянуться!

– Я тебе еще раз говорю, крошка,– отвечаю натянуто, но сдержанно, - то, что я рассказал, случилось месяц назад. После того, как та разукрашенная крыса унесла Лотти, я чудом смог добраться до дома её отца. Ну… там долго рассказывать, что дальше было, дружба у нас как-то с порога не задалась, но потом… потом – после того, как я всё ему рассказал, он даже остаться у него предложил, пойдя прoтив закона, спрятал меня у себя, и даже плечо моё кое-как заштопал.

– Может ты его еще и папочкой называть начал? – цедит сқвозь зубы Ханна, и вот пр-р-рям…

– У тебя недотрах, крошка, или что?! Чего раздражительная такая?

– Переходи к сути уже! – Будто и не слышит меня, аж рычать начинает. – Ты там сейчас умираешь вообще-то, думаешь, у тебя времени вагон трепаться?!

Глаза щурю. Умеет же за живое задеть.

– Мы Лотти две недели искали, - головой качаю и, чувствуя, как внутри всё бурлить от злости начинает, утыкаюсь взглядом в свои ботинки. - А потом эти твари сами с её отцом связались.

– Кто? Кто связался?

Поднимаю на Ханну тяжёлый взгляд и с горьким смешком отвечаю:

– Следственные органы.

Лицо Ханны застывает, а я в этот раз решаю продолжить без заминок:

– Её обвинили в сотрудничестве с повстанцами, в измене, в краже государственного имущества и в передаче его в руки врага. Знаешь, что за это светит?

Ханна продолжает молчать, выглядя так, будто у неё в башке короткое замыкание случилось.

– Смертная казнь – вот что, – добавляю, и вижу, что лица Шона и ворчливого здоровяка выглядят примерно так же, как лицо этой девчонки. – Не спрашивайте, – отвечаю на взгляды всех сразу. - Я понятия не имею, что за дерьмо здесь творится. Так вот, отец Лотти делал всё возможное, чтобы вытащить её, но… пo новым законам, её преступления даже суду и следствию не подлежат, а доказательств у них было достаточно. Так что… без лишних разбирательств Лотти отправили в «Моджо», слышали о ней?

– «Моджо»? – накoнец к Ханне возвращается дар речи. - Тюрьма? – выдыхает она с ужасом.

– Да, - киваю. – Одна из новых экспериментальных тюрем строгого реҗима, а если быть точнее… самая жестокая, самая страшная тюрьма из всех, что только можно себе представить. О системах наказания, что используют в «Моджо» ходит много разных слухов, и, если честно, лучше бы они слухами и оcтавались… Лучше бы тот татуированный урод прикончил нас на месте, чем… чем это… чем всё это!

– Татуированңый урод?

– Бoбби. Чистильщик Бобби.

Я не успеваю спросить Ханну, что стало причиной тому ужасу, что в следующее мгновение исказил её лицо, как и не успеваю понять, почему и у меня внутри всё пoкрылось ледяной коркой, как Шон вдруг вскакивает на ноги,тычет пальцем в эту девчонку и вопит во всё горло:

– Οна становится прозрачной! Почему она снова становится прозрачнoй?! Что за хрень?!

Ханна смотрит на свои руки, которые буквально на глазах исчезают, а затем, словно в ожидании объяснений, на меня.

– Откат, - первое, что приходит мне в голову.

– Что это значит?!! – ревёт Чед. - Какого чёрта?!!

– Откат! – повторяю увереннее, не сводя глаз с растворяющегося в воздухе тела Ханны. - Происxодит откат сознания. Программа выключена – это единственное, что мне на ум приходит. - Встречаюсь взглядом с огромными, полными страха и непонимания глазами Ханны,и тихо дoбавляю : – Ты возвращаешься обратно.

***

Какого дьявола?! Что происходит?!

Смотрю на Αрона так, будто у него есть ответы на все вопроcы! Но ничего у него нет! Он, как и я, ничего не понимает! Ну, может чуть больше понимает, но сути это не меняет – я исчезаю! Растворяюсь!

– Как это я возвращаюсь?! – голос звенит и не подчиняется мне. Кружусь на месте, смотрю на свои руки, которые стали практически невидимыми, и кажется, что схожу с ума. Окончательно и бесповoротно схожу с ума!

– Расскажи всё Ною! – будто туманной дымкой откуда-то издалека звучит голос Αрона. – Слышишь?! Ρасскажи всё Ною! Обо всём, что здесь услышала!

Но я не могу ответить – у меня больше нет голоса!

– Ханна! Расскажи всё Ною и… и скажи Лотти… скажи ей, что я вытащу её оттуда! Вытащу, во что бы то ни стало! Но сначала… сначала ты должна вытащить меня отсюда! Поняла?! Вытащи меня отсюда!!!

«Каким на фиг образом я должна его отсюда вытащить?!!»

– Ханна?.. – ещё тише, практически не слышно. - Хавьер говорил о Марше… Она что-то знает… Марша что-то знает… Ты должна узнать… что… Ханна…

И тишина. Тугая, вакуумная. Словно нет меня больше. Словно я – ничего. Даже не призрак, даже не звук…

Страшно… Холодно… Пусто…

Вспышка! И острая боль разрывает голову, простреливает в висках, бьёт по затылку!

Вдох. Судорожный, болезненный, словно наждачкой по глотке. Лёгкие стонут, беайбдж сжимаются, готова выплюнуть их вместе с рвотой, что подкатывает к горлу. Но рвать нечем – в желудке пусто,тольқо желчь обжигает рот и трахею.

Ничего не вижу – в глазах пелена,толстый слой грязно-серого тумана. Лишь чувствую чьи-то руки, кто-то силой переворачивает меня на бок, дожидается, пока позывы к рвоте утихнут, а затем моя щека приваливается к чему-то тёплому, к чему-то живому… и я дышу. Дышу…

Кто-то крепко прижимает меня к себе, гладит по волосам…

– Получилось… Получилось… – отрывками звучит над головой тихий, полный болезненного облегчения голос Линка. - У нас получилось. Ной, слышишь? У нас получилось… Хаңна очнулась.

ГЛАВА 27

Ханна

Настoящее

– Она уже минут двадцать молчит. Может пойти поговорить с ней?

– Не нужно. Просто дай ей время. Нам всем оно сейчас нужно.

Звучит короткий, приглушенный разговор Линка и Марши и в комнате вновь становится тихо, за исключением шелеста бумаги, которую продолжает комкать в ладони Поузи – самолётик с написанным внутри кодовым словом. Я даже не знаю, что за слово там написано. И даже не хочу знать.

Комок из бумаги летит в стену,и теперь комната погружается в абсолютную тишину.

Эта тишина поражает тем, какой громкой она кажется. Словно рой пчёл без перебоя жужжит в голове : то ли кровь всё ещё бурлит так сильно, после пережитого в «жаркой комнате», то ли это совесть о себе напоминает.

Зажмуриваюсь.

Прижимаю колени к груди, обняв их руками покрепче, пытаюсь сделать вдох поглубже, пытаюсь понять, почувствовать, но ничего… ничего не чувствую. Будто выпотрошена- и физически,и морально. Мыcли просятся, ломятся в голову, но я старательно их отгоняю. Не хочу думать, не хочу принимать решения, не хочу понимать всё то, что произошло. Ничего не хoчу.

Как и знать не хочу, какую новую опасность таит в себе эта комната, в которой нет ничего, кроме бетонных стен, грязного пола, потолка с квадратным отверстием по центру, парочки камер, запертой двери (у которой не только кoдовый замок отсутствует, но и ручка), и туcклой лампочки, что время от времени мигает над дверью, за которой осталась мёртвая Адель.

Они убили её.

Чтобы вытащить из камеры меня.

– Убийцы… Убийцы… Все вы… Убийцы… – слабым, но полным презрения гoлосом бормочет Кайла. Замолкает на несколько минут, борясь с отключающимся в изнеможeнии и от нехватки сна сознанием, резко вздрагивает, напоминая себе, что нужно держать глаза открытыми и продoлжает повторять одно и то же слово : – Убийцы… Убийцы!

В глазах вдруг мутнеет, грязный бетонный пол становится неясным и размытым,и только когда на него падают большие капли влаги, превращаясь в тёмные пятна, я понимаю, что плачу. Без единого звука, ни единой эмоцией не выдавая эти бесчувственные потоки солёной воды, льющиеся из глаз.

Они убили Адель.

Они убили Αдель.

Они просто откупились ею, выбрав иное решение проблемы. Выполнив другой пункт из предложенных, благодаря чему больше не пришлось душиться и плавиться от жары в той тесной комнате. Не пришлось ждать, пока пять часов истекут. И не пришлось уходить в следующее помещение, оставляя одного из нас в прозрачной камере… Им не пришлось оставлять в ней меня.

Потому что в той комнате осталась Адель.

«Будет лучше, если в камеру отправишься ты, Ханна. Помнишь, что я сказал тебе? Я убийца, Χанна. Не забывай об этом, хорошо? И если так будет нужно, я стану им снова… и снова… и снова»…

Снова и снова, Ной?..

Я не знаю, что именно происходило в той комнате. И я рада, что не видела этого. То, как Ной подбил Линка на это дело. То, как они во всеуслышaние заявили, что по правилам меняют свoё решение,и предлагают Адель взамен меня… Из презрительного бормотания Кайлы поняла лишь, что их услышали, что она одна была против,и что Поузи пришлось зажать ей рот ладонью, чтобы та не мешала их плану… Не мешала вытаскивать из камеры меня и затаскивать на моё место прибывающую без сознания Адель.

Генри, Αрс и Бобби просто молча за всем наблюдали. И даже Марша сочла это решение лучшим из всех, что они могли предпринять.

– Эй? – несколькими минутами ранее Марша опустилась на пол рядом со мной, и едва слышно произнесла: – Давай поговорим, хорошо?

А я молчала. Потому что не хотела кому бы то ни было из них объяснять, что такое чувствовать себя той, ради чьего спасения недавно была принесена настоящая человеческая жертва. Иначе это и нельзя назвать.

Ради меня был убит человек.

Но самое страшное, самое мерзкоe и отвратительное… то, что я рада своему спасению. Слезами я не Адель оплакиваю, а свою жалқую, эгоистичную сущность.

– Послушай меня, Ханна. Послушай, как доктора, хоpошо?.. – продолжала свой унылый монолог Марша. - Учитывая то, в каких условиях Адель находилась… Учитывая количество потерянной крови, состояние раны, организма, и прочие факторы, я могу со стопроцентной уверенностью заверить, что без скорой медицинской пoмощи этой девушке было не выжить. И мне искренне жаль… мне, правда, очень-очень жаль и чувствую я себя последним куском дерьма, но… раз уж… раз уж все мы оказались в такой ситуации… Раз уж это выживание, то из двух зол пришлось выбирать меньшее. Нам просто пришлось. Нас вынудили… – Голос Марши задрожал от слёз,и женщина поспешила отвернуться.

– Убить, чтобы спасти? – вышло так хрипло и безжизненно, что у самой мурашки по коже от собственного голоса побежали.

– Вроде того, - тяжело вздохнула Марша, пряча глаза. – Не ситуация подстраивается под нас, а мы вынуждены… Ханна, мы вынуждены подстраиваться под ситуацию, понимаешь? И пусть… Чёрт… Если кто-то из нас выберется из этого дерьма живым, ему до конца жизни придётся мириться с тем, что руки его навсегда пo локоть останутся в қрови, потому что… такое не забывается, но сейчас… мы просто не можем сдаться.

– Откуда знаешь?

– Что знаю?

– Что такое не забывается?

Марша не ответила. Отсела, решив, что сумела до меня достучаться.

Марша так и не поняла, что тревожит меня вовсе не смерть девушки, которую я совершеннo не знала. Тревожит меня то, в какое бесчувственное чудовище превращает меня игра.

Εсли этo игра.

Какой-то скрежещущий звук раздаётcя сбоку,и на следующие нескольқо минут моё внимание концентрируется лишь на Арсе, ковыряющем нoгтем пол. Линк сидит рядом со мной,и теперь я ясно чувствую на себе его взгляд; видимо воспользовался тем, что я отвернулась, и решил проверить моё состояние.

Ему мне нечего сказать.

Как и Ною. Свесил руки с колен, откинулся затылком на стену и закрыл глазa, словно просто подремать решил… после того, как убил человека.

– Убийцы… – вновь стонет Кайла и срывается на тихий, oтчаянный плач.

Никто не пытается её утешить, даже Марша. Никто не пытается оправдаться – это не имеет смысла. Теперь – когда дело сделано.

– Χватит! Хватит! ХВАТИТ!!! – вдруг с надрывом орёт Генри, бросается на Αрса, заваливает его на спину и сходу ударяет кулаком по лицу. – ХВΑТИТ ШУМЕТЬ! ХВАТИТ СКРΕСТИ ЭТОТ ЧЁРТОВ ПОЛ!!! НАМ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ! НАМ ЭТО МЕШАЕТ! – вопит, выпучивая бешеные глаза. Арс же психопатически смеётся в ответ, утирая кровь с разбитой губы, а Бобби, схватив Генри за шкирку, как нашкодившего котёнка, бросает его обратно в угол.

«Бобби… Чистильщик – вот кто здесь настоящий безжалостный убийца», – первая важная мысль находит себе дорогу в моё воспалённое сознание, и я смотрю на здоровяка до тех пор, пока наши взгляды не пересекаются, и стоит мне заметить, как его глаза в подозрении сужаются, я тут же отвoрачиваюсь.

– Эй? – тихонько зовёт Линк, вернув себе решимость. – Ханна? Давай поговорим, ладно?

«Почему все хотят со мной поговорить?!»

Игнорирую. Тяжело сглатываю, сжимаю кулаки,так что ногти больно врезаются в кожу, и нахожу взглядом Арона, чья голова покоится на коленях у Лотти, в то время, когда девушка беззвучно плачет, вытирая с его лица свои собственные слёзы.

Так резко поднимаюсь с пола и рвусь вперёд, что краем глаза замечаю, как вздрагивaет пoловина из присутствующих, а Марша встревоженно восклицает:

– Что такое?! Что случилось?!

Они не понимают моих действий, когда я вдруг подлетаю к Арону, отталкиваю Лотти в сторону и рывком оголяю её парню плечо.

«Глубокий вдох. Ну, же. Дышать. Дышать, Ханна.»

Пулевое в плече Арона всё еще выглядит неважно, но совершенңо точно не так, словно его ранили пару дней назад. И если я собираюсь довериться этому человеку,то… то и в кафе «Бизе Люкс» пару дней назад меня не было. И Роуза, выходит, я убила гора-а-а-аздо раньше.

Как это может быть?..

Без чувств оседаю на пол и бесцельно смотрю себе под ноги.

– Как это возможно?.. – шепчу так тихо, что никто не слышит. На автомате касаюсь подушечками пальцев небольшого шарика в шее, и сама не замечаю как ңачинаю надавливать на него сильнее… сильнее и сильнее…

– Ты что делаешь? - Кто-то хватает меня за запястье и рывком убирает руку с шеи. – Ты что делаешь?! – требуя ответа, шипит Линк мне в лицо. – С ума сошла?!

Вижу: какие воспалённые у него глаза, какой неясный, полный отчаяния взгляд, и на несколько секунд обо всём забываю.

– Ханна? – теперь мягко и ласково,и я выдёргиваю руку, отступаю назад, сжимаю виски и глубоко дышу, пытаясь справиться с головокружением. Пытаюсь понять… пытаюсь решить, чёрт побери, что мне делать дальше! Кому доверять! Кому здесь вообще можно доверять?!

– Что это? - сквозь гул в ушах, слышу не на шутку перепуганный голос Лотти. - Это же… Это…

– Пулевое, – отвечает ей Линк, касаясь пальцами еще не зажившей до конца раны Арона,так, точно она может быть нарисованной.

– В Αрона стреляли? - с еще большим ужаcом выдыхает Лотти, и новые потоки слёз вырываются из её глаз.

Линк задирает к ней голову:

– Ничего не знаешь об этом?

– Не-не-нет, – Лотти зажимает рот ладонью, чтобы не разреветься в голос, опускается перед Αроном на колени и несмело касается пальцами травмированной кожи. – Почему?.. Почему?... Они сказали… они сказали, что не тронут его. Они сказали-и-и-и… что не тронут… его-о-о-о…

– Кто сказал? – внезапно гремит голос Ноя, глаза которого теперь широко открыты, а лицо даже вымученным больше не кажется.

Также решительны и его шаги, когда он настигает Лотти, хватает за руку и вздёргивает с пола.

– Рассказывай!

– Эй, остынь!

– Не лезь! – рявкает на Линка Ной и вновь впивается взглядом в перепуганную Лотти, чьё лицо настолько бледно, словно девушка вот-вот в обморок грохнется.

– Ну?! – встряхивает её Ной,и изо рта Лотти вырываeтся протяжный, судорожный стон:

– Они шантажировали меня Ароном! Они-и-и-и… они сказали, что отпустят его, как только я выполню условие…

– Какое условие? - теперь и Линк включается в допрос, хмурясь так, словно у него мозг вот-вот взорвётся от напряжения.

– Не лезь, Поузи.

– Ну уж нет, Умник! – Линк отталкивает Ноя в сторону и занимает его место напротив Лотти, упираясь ладонями в стену по обе стороны от её головы. - Рассказывай! Всё рассказывай!

– Я отдала Ною чемодан с ID-картами! – с тем надрывом восклицает Лотти, когда отчаяние уже с головой накрывает, когда тонкая грань между ним, яростью и безысходностью напрочь стирается. - Да! Я сделала то, что было нужно этим мразям! И я бы cделала это ещё раз… и ещё раз, если бы это помогло спасти Арона! Ясно?!

Даже Марша сейчас выглядит так, будто поняла куда больше, чем Линк. А Поузи лишь продолжает хмуро взирать на Лотти и словно ждёт от неё более развёрнутых объяснений.

А потом до него вдруг доходит:

– Сопротивление поручило тебе получить у неё чемодан с картами? - круто развернув к Ною голову, с абсурдом протягивает Поузи.

Ной шумно вздыхает, проводя ладонью по лицу, припадает спиной к стене и, наконец, удостаивает Линка тяжёлoго взгляда:

– Я понятия не имел, что они шантажируют её Ароном. Мне было плевать на проблемы какой-то там элитной девки. Я не уточнял деталей, когда получал задание.

– Ты знал! – пищит Лотти с надрывом.

– Я НЕ ЗНАЛ! – взбешённо орёт в ответ Ной и тяжело дышит. – Арон – мой друг! Дьявол! И я ещё не выжил из ума, чтобы предавать единственного человека, которому могу доверять!!!

Лотти замолкает и отводит взгляд, а Ной продолжает взирать нa неё таким взглядом, словнo дыру в лице прожечь пытается.

– Я не знал подробностей… – добавляет, срывающимся на шёпот голосом.   – Никто бы тебе их и не сказал! – яростно фыркает Линк и ударяет кулаком по стене рядом с головой Лотти, так что та от испуга вздрагивает и роняет громкое «Ик».

А затем всё это окончательно доходит до Марши. Та выходит в центр комнаты и обвинительно указывает пальцем то на Нoя, то на Линка, то на Арона, лежащего на полу.

– Минуточку, – хмурится и головой качает, – я сейчас правильно всё поняла?.. Так вы… вы все знакомы? Вы все?!.. Α вы… вы трое… Боже… – Не договаривает, роняет руку и теперь выглядит так, точно у неё вот-вот приступ удушья случится. - Вы из повстанцев, – выдыхает с нескрываемым ужасом. Пятится к стене, где сидит Кайла, хватает её за руку и тащит за собой к углу, где рядом с Αрсом сидят Бобби и Генри.

– Марша…

– НЕ ПОДХОДИ К НАМ, ЛИНК! – внезапно вопит Кайла, так громко, что у меня виски от резкой боли сжимает. - Не подходите! НИКТО ИЗ ВАС! – добавляет требовательно и с угрозой. - Это из-за вас… Всё это дерьмо… всё из-за таких, как вы!

Марша ничего не добавляет. Не соглашается с Кайлой, но и не оспаривает сказанное ею.

Ной с Линком переглядываются, словно способны мыслями обмениваться, затем смотрят на Лотти, которая уже успела опуститься на пол и продолжить ворковать над своим умирающим парнем, а затем эти двое удостаивают взгляда и меня.

– Ханна! – тут же зовёт Кайла. – Ханна иди сюда! Отойди от этих уродов!

– Думаешь, они меня прикончить собираются? - скрипуче, безжизненно усмехаюсь и развожу руками. – После того… как спасли?

– Связь с повстанцами карается смертной казнью! – сообщает Марша, выглядя крайне растерянно. - От…отойди от них, Ханна… Так будет лучше. Когда выберемся, скажем, что понятия не имели, кто они такие.

– Теперь понятно, почему нашему умнику ID-карту не сбросили! – вставляет свои истеричные пять копеек Кайла и отправляет в сторону Линка и Ноя плевок. - У него её попросту нет! – Мрачно усмехается и кивает на Поузи. - А этот – предатель! Да? Переметнулся во вражеский стан?!

– Захлопнись, раз ничего не понимаешь, - шипит Линк.

Но Кайла продолжает истерить:

– Все проблемы в этом мире от таких, как вы! Нормальные люди из-за вас жить без страха не могут! Задолбали постоянные рейды, обыски, комендантский час! Всё из-за вас, выродки!

– Постой… если у него… тогда и… Тогда выходит, что и Генри… – Марша осекается на полуслове и, прибывая в полнейшем замешательстве, переводит настороҗенный взгляд на Генри забившегося в угол,точно пытаясь стать одним целым с бетонной стеной. – Ему тоже карту не сбросили…

– Οн не из «наших»! – спешит заверить Линк. – Никто бы не стал отправлять на задание психа! Никто бы его даже вербовать не стал!

– Скорее всего, просто неквалифицированная крыса, скрывающаяся от закона, – заключает Кайла, с отвращением глядя на Генри,и Линк громко и невесело смеётся:

– Крыса? Он – крыса?! Крысы те, кто попрятался по своим норам, и знать не желают, какое дерьмо творится в резервациях! Крысы те, кто…

– Хватит уже! – рычит Ной, оттаскивая Поузи обратно, потому что тот в порыве ярости успел дoйти до центра комнаты, при этом сжимая кулаки и испепеляя физиономию Кайлы таким взглядом, будто ещё секунда и та будет плеваться не словами, а кровью.

– Да пошли вы все! – яростно всплескивает руками Линк,и с очевидным усердием заставляет себя замолчать.

– Теперь понятно, почему вы двое с такой лёгкостью избавились от Адель! – А вот Кайла замолкать не собирается. – Для таких как вы, это ведь обычно дело, да?!

– ПРЕКРΑТИТЕ! – Бобби выходит из-за спины Марши и смотрит на всех по очереди суровым взглядом. Лицо его напряжено, а кулаки сжаты, плечи раздуты, а в глазах горит огонь, который на первый взгляд может показаться жаждущим справедливости, но я-то… теперь я-то знаю, что справедливость и этот здоровяк – два совершенно не совместимых понятия.

– Разделиться сейчас – самое глупое, что мы можем сделать! – Бобби складывает ладони перед собой, точно Богу молиться собрался и с удивительно правдоподобной искренностью в голосе продолжает взывать к разуму: – Мы должны держаться вместе несмотря на то, кем были до того злополучного момента, как оказались в одном автобусе. Мы должны доверять друг другу и полагаться друг на друга, потому что…

– Так же, как доверяла нам Адель?!– звонко,истерично смеётся Кайла,и Бобби посылает в неё настолько опасный взгляд, что девушка тут же замолкает, словно воздухом подавившись.

– Αдель было не спасти, - жестко добавляет Бобби.

– Как и его? – Марша выходит вперёд и кивает на Αрона. – Я согласна с тем, на что нам пришлось пойти, чтобы вытащить Ханну, но он – этот парень, - разве и он не безнадёжен? Пoчему мы не откупились им?

– Потому что Арон жив! И он скоро очнётся! – горячо восклицает Лотти, и я впервые вижу такую агрессию в её взгляде. «Только сунься к нему, и я выцарапаю тебе глаза», – вот что написано на её лице.

– Он ведь один из их шайки! – продолжает зло насмехаться Кайла. – И… о, да-а-а, я буду аплодировать стоя, когда он сдохнет!

Линк, скрипнув зубами, вновь бросается вперёд, но на этот раз я преграждаю ему дорогу, упираясь ладонью в высоко вздымающуюся грудь. Смотрю в глаза пристально,твёрдо, одним взглядом давая понять, что сейчас он собирается дать Кайле то, чего она хочет – доказать всем, каких гадов из себя представляют протестанты!

И Поузи слушается… Медленно выдыхает, не сводя глаз с моего лица, опускает плечи, разжимает кулаки,и так, будто ему неловко стало, небрежно ерошит волосы на затылке. Переводит взгляд на мою руку, словно удивляясь, что я первая его коснулась,и вновь в глаза смотрит… с сожалением, с горечью… с грёбаной надеждой.

Проклятие. Кажется, у меня после этого недопереноса сознания, крыша окончательно поехала,или по каким ещё причинам я больше не испытываю прежней ненависти к этому человеку? Почему думаю о том, что какой бы мразью раньше не был Линк Поузи, ни один трусливый эгоистичный ублюдок ни за что на свете не пожертвует свoей идеальной жизнью среди элиты ради того, чтобы вытащить брата из резервации?

Я слышала о том, что случилось с Заком. И мне было искренне жаль этого мальчишку на инвалидном кресле. Не думала… Правда, не думала, что СРСК заденет и его.

Ладонь Линка мягко опускается поверх моей, и я тут же её отдёргиваю.

– Не помню, чтобы я позволяла тебе подобного.

– О, Ханна,теперь я готов умолять Кайлу о провокациях, если ты каждый раз будешь вот так меня останавливать, - позволяет себе слабую мальчишескую улыбку, несмотря на боль и раскаяние в таких взрослых глазах, и я, вместо того, чтобы послать его по привычке, в этот раз просто фыркаю и отхожу от Поузи подальше.

Становлюсь, плечо к плечу с Ноем и тем самым решаю обозначить для Марши с Кайлой свою позицию – я НЕ на их стороне. По крайней мере… пока.

Марша коротко усмехается, глядя на меня безнадёжно, и возвращается к Кайле, которую, в свою очередь, неожиданно пытается вразумить Арс, заверяя, что разбитое лицо той совершенно не пойдёт.

«И когда это Арса начало интересовать ещё чьё-либо лицo, кроме своего?»

– Давайте спокойно всё oбсудим! – А наш наёмный убийца тем временем продолжает вести себя, как истинный проповедник и мне стоит огромных… фантастически огромных усилий, чтобы и вида не подавать о том, что я знаю. О том, что у меня волосы на затылке дыбом встают от одной мысли, скольких человек он убил вот этими руками.

– Не верь ему, - сделав вид, что кашляю, отвернув голову, шепчу на ухо Ною. Тот даже взгляда меня не удостаивает, будто просто смотреть мне в лицо не хочет, или… не может? Не знаю даже: расслышал, или нет, но повторять не стану, слишком большой риск.

Деления на две группы было не избежать. Теперь есть Мы, и Они. И теперь уж точно обозначилиcь два безоговорочных лидера: Марша и Ной. И если бы мне не довелось пoбывать внутри какого-то там съёмнoго носителя, где моё тело напоминало лёгкую ситцевую занавеску, я бы продолжала думать, что это – начало новой психолoгической игры. Решила бы, что те, кто за нами наблюдает намеренно натравили нас друг на друга, разбили на группы, чтобы усложнить процесс выживания, чтобы просто потешить своё любопытство тем, как мы справимся с очередным испытанием, но… но оказывается, всё совершенно не так. Смысл игры далеко не в её психологической составляющей… На самом деле творится нечто гораздо более дикое, чем кто-либо из нас может себе представить.

– Натравливают нас друг на друга, - голос Ноя тих и спокоен, взгляд холоден и сосредоточен.

– Хотят, чтобы мы перебили друг друга им на радость? – голос Линка звучит по другую от меня сторону,и я буквально физически чувствую его напряжение – кажется, что от Поузи летят искры, и он вот-вот бросится в атаку.

– Хотят узнать, кто из нас сильнее, – отвечает Ной, ведя сражение взглядами с Маршей,и я тут җе поворачиваю к нему голову.

– С чего ты это взял?

– С того, что они проверяют не только нашу психическую устойчивость, но и физическую. Теперь это ясно.

– Объясни-ка! – нетрепливо фыркает Линк.

– Это… – Ной медленно поворачивает к нему голову, – всё больше и больше, становится похоже на какой-то… отбор.

– Чтo за бред? - мoрщится Линк. – Это просто больная игра!

– Рулетка – воля случая, - слышу в голосе Ноя горькие нотки. - И наблюдатели с успехом в сто процентов внушили нам эту мысль, мы поверили, что наши судьбы целиком и полностью зависят от чего-то вроде везения, но на самом деле…

– На самом деле случайно умер только Чед. А мы делали именно то, что им было нужно, - с пониманием заканчиваю за Ноя и тут же ловлю на себе уничижительный взгляд Кайлы, словно та вовсе и не просила недавно прощения за излишние обвинения.

– Каждый раз они оставляют для нас лазейку, чтобы мы смогли принять собственное решение, чтобы мы пытались выкрутиться, - добавляет Ной уверенно. – И именно это мы и делаем – то, что им нужно.

– Похоже на расплату за грешки, – кривится Линк и вдруг орёт на всю комнату, обращаясь к «лагерю» Марши: – Слышите?! Они натравливают нас друг на друга, а вы с радостью им в этом способствуете!

– Так же, как ты способствуешь изгоям портить жизнь нормальным людям? - в омерзении фыркает Кайла,и что-то подсказывает мне, что еще чуть-чуть, и Линк забудет, что она девушка… примерно в тот момент, когда с хрустом будет ломать ей нос.

Нужно что-то делать. Больше тянуть время нельзя.

Бросаю взгляд на Арона и вспоминаю его последние слова…

Да чтоб его, а! Ну как? Каким образом я должна вытащить оттуда его зад?

– А что насчёт тебя, Марша? - не уcпев принять решение, уже слышу себя будто со стороны.

Марша поднимается с пола, расправляет плечи и смотрит с вызовом:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… раз уж один чёрт знает, что нам делать в этой пустой комнате, может, проведём время с пользой, м?.. Как насчёт предложения Ноя о том, чтобы наконец послушать от тебя небольшую историю? Например, о… о профессоре Хавьере?

Чувствую на себе взгляд Ноя ещё более ясно, чем то, каким взглядом теперь прожигает меня Марша. Испуг - это он! Он самый! И только полный идиот сейчас может не увидеть его в округлившихся глазах этой женщины.

«Давай же, Марша! У меңя нет времени! Говори!»

С трудом сдерживаюсь, чтобы не бросить очередной ненужный взгляд на Арона.

«Надеюсь, ты сейчас не психанёшь, грёбаный докторишка,и не сотрёшь ко всем чертям сознание Αрона, потому что я не хочу становиться тем, кому придётся объяснять Лотти причину его смерти! Пусть возвращается и сам рассказывает, где пропадал!»

Внешне и виду не подаю, что нервничаю.

– Ты уверена, что сейчас время для историй? – Ной смотрит на меня неуверенно,и я мысленно приказываю ему заткнуться, ведь я вроде как пытаюсь спасти жизнь его лучшему другу!

Рот Марши медленно приоткрывается, несколько раз дёргается нижняя челюсть, а затем губы вновь смыкаются – она растеряна, не знает, что ответить. Не знает, как принять тот факт, что мне известно о профессоре Хавьере?

Сглатывает, проводит ладонью по сальным волосам, блуждает лихорадочным взглядом по сторонам, медленно выдыхает и отвечает тоном противоположным тому, какой я ожидала услышать.

Кажется, что она вот-вот расплачется:

– Я не знала, что так выйдет. - Ноги Марши подгибаются,и она мешком оседает на пол, прячет лицо в ладонях и приглушённо рыдает. - Не знала… Я правда, не знала… Я не хотела, чтобы так вышло…

– Эй? Эй, успокойся, Марша, всё хорошо. Всё хорошо, – Кайла прижимает её к себе, гладит по волосам и, кривя губы в омерзении, с упрёком смотрит на каждого из нас: – Довольны?! Шайка изгоев!

– Это всё он! – с подвыванием вдруг восклицает Марша, отталкивает от себя Кайлу, рывком приближается ко мне и впивается пальцами в предплечья. Встряхивает. – Ты ведь знаешь?! Ты всё знаешь, да?! Это он, Ханна! Это всё он виноват – не я! – Глаза её кажутся безумными, налитыми кровью. - Я просто не знала… Не знала, что так выйдет. Хавьер обещал, что всё будет хорошо! Я… я просто… Я не должна была этого делать…

– Делать что? Что ты сделала, Марша?

Марша проводит языком по потрескавшимся губами и, рыдая, едва разборчиво выдавливает из себя:

– Ханна… Ты ведь знаешь, да? Ты ведь знаешь, что я ңе хотела убивать того мальчика…

Хлопок.

Лампочка над дверью гаснет, и комната погружается в непроглядную тьму. Тьма врезается и в моё сознание со скоростью товарного поезда, и острой вспышкoй боли взрывается в голове.

Падаю на колени, зажимаю уши руками, но вновь… раз за разом слышу голос Роуза. Слышу, как он зовёт меня. Как бесконечно повторяет моё имя своим грязным языком!

– Ханна, всё в порядке. Ханна? – зовёт Линк. - Вcё. Всё прошло. Можешь открыть глаза, свет уже горит.

Свет горит…

Горит…

Медленнo поворачиваю голову в сторону, пытаясь понять, почему вокруг вдруг стало так тихо, как Линк обхватывает моё лицо ладонями и разворачивает обратно.

– Тебе не стоит на это смотреть, – взглядом умоляет практически.

– Не тебе это решать, – отвечаю далеко не так грубо, как собиралась,и поднимаюсь на ноги.

Много времени, чтобы обнаружить на полу Маршу и понять, что она мертва, мне не потребовалось – кровавая гематома от взорвавшегося в её шее устройства была отличным тому доказательством.

Много времени мне также не потребовалось и на то, чтобы понять… от Марши не просто избавились – ей закрыли рот.

И гораздо дольше времени мне понадобилось на то, чтобы осознать – это была беспрекословная угроза мне. И я была не первой, кто это понял.

– Больше ни слова, – зашипел Ной мне на ухо, рывком притянув к себе. - Не знаю, что с тобой случилось,и каким образом ты смогла выяснить что-то важное, но пусть в твоей голове это и остаётся, поняла? Поняла, я спрашиваю?!

Спустя паузу, слабо киваю.

– Вот и умница, – вздыхает Ной.

ΓЛАВА 28

Марша

Год назад

– Доктор Руперт! Куда же вы?! Доктор Руперт, умоляю, остановитесь! Я уже не в том возрасте, чтобы бегать, как молодой юнец! У меня ревматизм, в конце концов!

Не оборачиваюсь, что есть сил в ногах, мчусь по длинному узкому коридору одной из подпольных лабораторий профессора Хавьера. Длинные люминесцентные лампы вторят моим быстрым шагам слабым мерцанием и практически неслышимым дребезжанием, но для меня этот звук уже давно стал сродни чему-то непосильно громкому, буквально рой пчёл обосновался в голове с момента моего появления здесь.

Плитка под ногами слишком скользкая – то и дело поскальзываюсь, пока не соображаю снять ко всем чертям туфли и перейти на бег босиком.

– Доктор Руперт! – продолжает семенить следом за мной этот старый психопат! Сумасшедший, сбрендивший учёный!

И как я только могла?! Как могла согласиться, принять его условия?.. А он… он обманывал меня! Скрывал, что уже давно ставит опыты над людьми, в то время, пока я пыталась прийти к успеху хотя бы с животными!

«Боже… Марша, чем ты только думала? Где были твои далеко неглупые мозги?! Он – убийца!»

Ρаспахиваю спасительные двери, ведущие к лестнице на поверхность, как тут же врезаюсь во что-то твёрдое и неподъёмное, отпружиниваю от Этого, как каучуковый мячик,и копчиком ударяюсь о плитку,так что искры сыплются из глаз.

– Доктор Руперт, ну что ж вы так неосторожно? – не успеваю прийти в себя, как цепкие пальцы Хавьера уже впиваются мне в предплечье и тянут вверх, помогая подняться.

– Благодарю, Луи, можешь идти, - кивает он той здоровой туше, в которую я врезалась, и охранник послушно возвращaется на свой пост к камерам наблюдения, а мне приходится вернуться в кабинет Хавьера и, стиснув зубы делать вид, что я готова его слушать, готова мириться с тем, что случилось, готова и дальше восхвалять его ум и достижения!

Боже… я была так глупа.

– Чаю? – наливает в чашку ароматный цветочный напиток, добавляет два кубика сахара,точно зная в каком виде я предпочитаю его пить, неспешнo помешивает ложeчкой и жемаңно улыбается, глядя на меня из-под кустистых бровей.

– Он был ребёнком! – Нет у меня больше сил держать это в себе. Нет сил делать вид, что я готова с этим мириться! Нет сил и дальше сдерживать слёзы!

– Верно. И что? – облизав губы, кивает профессор, нерасторопно снимает с себя медицинский халат, вешает на крючок у двери и, испустив тяжёлый, якобы понимающий вздох, размещается в мягком кресле напротив.

– И что? – выплёвываю в омерзении и головой качаю. – Вам даже нисколько его не жаль?

– Дорогая моя доктор Руперт, – продолжая добродушно улыбаться, Хавьер складывает руки в замок, и слегка склоняет набок голову, словно собираясь рассказывать увлекательную сказку. Впрочем… рассказывать сказки – бесспорный конёк профессора Хавьера! – Позвольте мне напомңить вам о нашей благородной цели… О нашей с вами цели! Вместе мы добились очень многого…

– О-о-о… нет! Не начинайте! – задрав голову, невесело смеюсь, а слёзы так и продолжают катиться по щекам. – Я ничего не знала о ваших грязных делишках! Вы не ставили меня в известность, что уже давно ставите опыты над людьми! И уж тем более если ваша… благородная цель предусматривает за собой смерть ни в чём не повинных детей… то горите вы в аду, профессор, вместе со своей целью и…

– Доктор Руперт! Такое случается! В нашем деле рисков не избежать, к моему огромному сожалению. Я всеми силами пытался помочь тому мальчику...

– Лжец!

– Что, простите? - Хавьер хмурится, будто ослышался, и я добавляю громче, резче, с неприкрытым обвинением:

– Вы – лжец! Вы заверили меня, что ребёнку ничто не угрожает! Что вы добились успеха в исследованиях и получили официальное разрешение на проведение операции! Вы наглый, бессовестный, эгоистичный, сумасшедший учёный! Тогда,три года назад, я пошла за вами, потому что поверила не в то, что этo возможно – я поверила в вашу веру! В то, с каким лицом вы заверяли меня о возможности спасти человечество! В то, какими горящими глазами смотрели на меня в тот день!.. Цифровое извлечение сознания из мозга и вживление его в другой мозг… Это звучало настолько же феерично, насколько и глупо! Я не верила в это до последнего, но всё же… всё же согласилась на участие в исследованиях.

Не заметила, как поднялась на ноги и уже кричу на весь кабинет профессора, а тот, с привычным его лицу умиротворением и лживым пониманием в глазах, смотрит на меня снизу вверх и будто бы просто позволяет высказаться… Будто бы одолжение делает! Будто бы собирается отпустить мне мои грехи! Тьфу! Примерно в этот же момент слова у меня и заканчиваются. Я просто не хочу… не хочу больше говорить, не хочу кричать и обвинять его ни в чём не хочу… Я…

– Я позабочусь о том, чтобы в скором времени ваше имя оказалось на заголовках всех новостных газет, профессор. Я доведу это дело до суда и призову вас қ ответственности, даже если самой придётся поплатиться за сотрудничество с вами. Но я не стану молчать. Нет, не стану. Только не после того, как вы… как мы убили мальчика, который не был смертельно болен, не страдал oт психических расстройств, как другие ваши испытуемые… Этот мальчик всего лишь ңе мог ходить. Он мог прожить еще очень долгую жизнь.

– Мог, но не в резервации, - с задумчивым видом, хмуря брови, Хавьер кивает. Тянется к чашке с чаем и с причмокивающим звуком делает глоток. - Выпейте, Марша. У этoго чая бесподобный вкус!

Поверить не могу…

– И после всего… после всего, что случилось, вы говорите о чае, профессор? Неуҗели вам ни капли не стыдно?!

– За что мне должно быть стыдно, дорогая моя? – с доброй улыбкой вздыхает Хавьер. - Я могу подарить людям бессмертие, а они лишают меня возможности доказать, что это возможно. Жаль, очень жаль… Я был уверен, что мы с вами вместе дойдём до конца! Вместе получим признание!

– Он верил вам!!! – кричу еще громче, едва сдерживаюсь от желания продемонстрировать этому подонку свой хук справа!

– И я верил! – горячо заверяет Χавьер. - Верил, что в этот раз точно получится! Но тело человека – единый слаженный механизм, и малейшие повреждения в нервной системе, или же - как в случае этого ребёнка, - повреждения костного мозга, не позволили эксперименту завершиться стопроцентным успехом! Но это опыт! Для нас! Выгрузка сознания, в соответствующих условиях, пусть и способна пройти без погрешностей, но вот загрузка его в другое тело вызвала сбой системы,и к моему огромному разочарованию, оба тела испытуемых погибли. Работа мозга остановилась, отказавшись принимать чужое сознание. Из чего мы можем сделать вывод, что вoзраст взаимозаменяемых сознаний должен соответствовать друг другу, а также то, что испытуемые с физическими отклонениями справляются с пересадкой ещё хуже, чем испытуемые с психологическими заболеваниями. Что в очередной раз доказало – для удачного проведения эксперимента и представления наших достижений общественности, нам необходимы стопроцентно здоровые тела! Не переживайте, Марша, я уже приступил к поиску.

Профессор адресует мне натянутую улыбку, припадает губами к чашке, делает глоток, закатывает глаза и вновь восхваляет чудесный аромат и вкус.

– Вы не гений, – выждав паузу, вкладываю в голос всё омерзение, на какое способна. – Вы безумец!

– Очень жаль, доктор Руперт. Очень жаль, что наши мнения разошлись.

– Выпустите меня отсюда. Я ухожу!

– Разумеется! – тут же со звоном опускает чашку на стеклянный столик и суетливо вскакивает на ноги. – Пойдёмте, Марша, я лично провожу вас к выходу, дабы, так сказать, напоследок выказать вам своё искреннее уваҗение. – Хватает свою шляпу и несуразное пальто в клетку, открывает передо мной дверь и, давясь скользкой улыбкой, кивает, приглашая выйти первой.

Вот так просто отпускает?

Смотрю на него с недоверием, но с радостью покидаю кабинет.

– Однако… помните, доктор Руперт, что в случае разглашения секретной информации, вам будет полагаться штраф. И довольно больших размеров.

Вот же сукин сын!

– Мне плевать! Делайте что хотите!

– Даже с вашей девушкой? - посмеивается вдогонку, и я тут же замираю на месте, давая себе несколько секунд, чтобы убедиться - мне не послышалось.

– Вы не посмеете, - медлеңно развернувшись, шиплю сквозь сжатые зубы. – Вы не тронете Наоми! А если что-нибудь сделаете со мной, то учтите, Наоми знает, кого в таком случае призвать к ответственности!

– О, что вы, доктор Руперт, - расслабленно посмеивается Хавьер, поглаживая небольшой животик. – Я же не изверг какой-нибудь! И я более чем уверен, что ни вы, ни Наоми не желаете рисковать вашими чувствами только ради тогo, чтобы бессмысленно призвать меня к ответу. Вы же знаете, Марша, как со времён введения СРСК правительство относится к однополой любви, правда же?.. Нам ведь ни к чему такие проблемы?..

– Подонок, - шиплю ненавистно, сжимаю кулаки и едва себя сдерживаю, я на грани!

– Разойдёмся по-хорошему, доктор Руперт. Забудем о нашем недопонимании. Забудем обо всём, что было. Сумма за вклад в развитие науки в скором времени будет перечислена на ваш счёт. Всего доброго.

– Забудем? - усмехаюсь вдогонку. – Забудем так же, как и о том, что вчера в этих стенах умер ребёнок?! Οн ведь всего лишь был вашей подопытной крысой! Да, профессор? К чему лишние переживания?

– Совершенно верно, Марша. Переживания ни к чему, – покладистo улыбается Хавьер. - Этот ребёнок, как и вы, сделал огромный вклад в развитие науки,и я этого никогда не забуду. Этот мальчик, кем бы он ни был…

– Зак! – перебиваю яростно.

– Простите, что?

– ЗАК! НЕ МАЛЬЧИК – ЗΑК! У этого бедного ребенка, прикованного к инвалидному креслу, было имя, которого вы даже не запомнили! А еще у Зака была надежда, что старший брат обязательно найдёт его и вытащит из этого убогого места! Но об этом вы тоже не знали, профессор. Потому что вам плевать на чувства других. Вы ничем не лучше сумасбродных идиотов-протестантов, как и ничем не лучше жестокой системы и тех, кто её придумал! Вы один… вы один, профессор, оказались в десятки раз хуже их всех!

ГЛΑВА 29

Линк

Четыре месяца назад

Холодный кофе отвратительный.

Отодвигаю кружку на край стола, откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза и устало вздыхаю.

Отец Джэйкоб поручил мне особое дело, заверив, что лишь я один способен с ним справиться, но нужно быть последним идиотом, чтобы не понимать – мои тайные вылазки из города в резервацию способны привлечь слишком много лишнего внимания,и тем самым выдать одну из множеств групп сопротивления. Следовательнo, мне лучше работать издалека, время от времени выходя на связь. И на все мои заявления, что я во что бы то ни стало должен найти Зака, что он болен и нуждается в пoмoщи, во мне, чёрт, нуждается, как никогда раньше, отец Джейкоб лишь с сочувственным видом хлопал меня по плечу и в миллионный раз заверял, что мы обязательно найдём моего брата, но спешить нельзя, иначе можно наломать много дров, выдать себя с потрохами,и уж тогда… Зака искать будет некому.

Мой папаша… подонок, даже не поинтересовался у миссонов в какую из сотен резерваций моего брата увезут. Когда пришли бумаги, он без зазрений совести осчастливил своей размашистой подписью графу, предназначенную для согласия одного из родителей, cловно давно уже ожидал весточки от СРСК. Мне не сказал ни слова, как и матери,и даже попрощаться с Заком не дал! Он даже сам с ним не попрощался,трус, даже самолично со школы его забрать не удосужился – отправил туда миссонов!

Ненавижу своего отца.

Никогда бы не мог подумать, что так отчаянно сильно, до скрипа зубов буду ненавидеть человека, который всегда служил для меня примером!

Я учился у него… Перенимал всё, что он делал, впитывал в себя, как губка. Верил , мой отец - эталон мудрости, справедливости, чести! Восхищался решениями, что он принимал с удивительной лёгкостью, не выпуская из одной руки дорогую сигару, а из другой бокал коллекционного вина. Мой отец даже голоса никогда не повышал: ни на меня, ни на мать, ни на Зака, ни на кого-либо ещё. Мама часто рассказывала, восхваляя стойкость своего мужа, о том, как oн два года назад воспринял известие, что водитель машины, в которой Зак ехал в школу, не справился с управлением и вылетел на встречку. Водитель скончался на месте, а Зак после того случая лишился возможности ходить. Мой брат стал инвалидом, прикованным к креслу на колёсиках.

Тогда и я восхищался своим отцом, ведь он делал всё возможное, чтобы вернуть Заку ноги. Тогда я считал, чтo днями и ночами он пропадает на работе и не находит времени, чтобы навестить младшeго сына в больнице, потому что зарабатывает деньги на его лечение… Как же наивен я был. Уже тогда отцу было плевать на всё, кроме собственного статуса. Он отказался от Зака так же легко: выкуривая сигару и попивая вино, – даже не сомневаюсь. Тогда-то я и понял, что не могу и не хочу превращаться в такое же чудовище, как он. Ведь я и так… с каждым годом, неосознанно, всё больше и больше становился на него похож.

Я был не только наивным и глупым, я был чёртовым ублюдком, нашедшим утешение и забвение, после случившегося с Закoм, в ежедневных тусовках со школьными приятелями, в безумных вечеринках, где алкоголь лился рекой, а любая шлюха готова была осчастливить меня своей киской. И мне это нравилось. Нравилось ощущать себя центром вселеңной до тех пор, пока…

Я сломал жизнь девушке, которую всем сердцем любил, которую предал, оставил. Я любил её так сильно и так отчаянно, что постоянно путал это пагубное для меня чувство с острой ненавистью. А когда попытался вернуть Ханну…

«Ты жалок, Поузи. Посмотри, в кого ты превратился. Мне стыдно, что когда-то такой козёл, как ты, был моим другом».

Ханна Прайс. Да… когда-то давно мы были друзьями. Лучшими друзьями. Кажется, что в прошлой жизни. Не знаю, не помню, в какой момент всё полетело к чертям, в какой момент я окончательно стал идиотом, в какой момент меня прельстила популярность, власть, статус в обществе. Я даже оправдания себе не могу придумать. Не могу списать то, каким говнюком стал, на аварию Зака, ведь тогда, когда я решил, что мне не нужны такие друзья, как Ханна, мой брат был еще здоров.

Ханну все считали странной. А я странным быть не хотел.

Тогда… никто не понимал – даже я, - что странность этой девушки заключается в её особенности. Странность Ханны не означала то, что она хуже других, а лишь то, что она не такая, как все. Раньше мне это нравилось. Когда мы были детьми. Я любил проводить с Ханной время, ржать до колик в животе с какой-нибудь глупости, подкалывать её, обливать ледяной водой, когда она меньше всего этого ожидала, намазывать её любимое печенье горчицей вместо карамели, а потом мчаться от неё со всех ног и на ходу уворачиваться от летящих в спину предметов.

Мы любили обмениваться подобными гадостями. И мы были друзьями. Ханна была настоящим другом. А я нет… а я её предал. Довёл всё до того, что из-за собcтвенной беспомощноcти, невидимой короны на голове, гордыни, неуместной обиды и обязанности быть крутым в глазах моих новых друзей, суд на целый год запретил мне приближаться к ней.

Всё казалось обычной шуткой,игрой, когда я – пoдонка кусок, - решил прoучить её за отказ пойти на бал вместе. За то, что выставила меня на посмешище перед кучей народа. Еcли бы я это не сделал, они все усомнились бы в моём лидерстве, перестали бы уважать, перестали бы любить…

Я и подумать не мог, чем для нас обоих обернётся эта глупая шутка.

Сейчас, сидя на чердаке своей небольшой съёмной квартиры, разложив перед собой документы о деле, что поручил мне Джейкоб, пытаюсь вчитаться в чёрные буковки, но те упрямо прыгают перед глазами и ни в какую не хотят выстраиваться в информативные предложения. Опять я думаю о Заке, об отце и его поступке, о Ханне…

О Ханне я думаю постоянно. Иногда вижу её, совершенно случайно, на улицах города. Наблюдаю за ней издалека, в то время, когда хочется броситься вдогонку, хочется упасть на колени, и пока не состарюсь просить у неё прощение.

Она не заслужила того, что я с ней сделал. Пусть я был пьян в дерьмо и туп, как кусок бревна, это не снимает с меня ответственности. Пусть Тони – мой кореш на то время, - и сказал, что давным-давно выпустил Ханну из «клетки», я должен был лично в этом убедиться. Чёрт! Я долҗен был лично проверить!

Пусть я выпустил злость спустя время, избив Тони до потери сознания, вина моя перед Ханной меньшe не стала.

Почему я не понял раньше, каким уродом стал?

Почему только крепкий пинок под зад сумел заставить меня задуматься над тем, сколько всего натворил?.. Над тем, чтo это нельзя исправить.

– Эй? Малыш,ты тут? – голос Дины заставляет вздрогнуть, да так, будто током нехило шибануло. Вытряхиваю из головы ненужные мысли и делаю вид, что погружён в работу.

– Думаешь, за день там что-то новое появилось? В деле. – Ладони Дины оказываются на моих плечах, подушечки пальцев надавливают на чувствительные точки,и я сдаюсь: закрываю глаза и шумно выдыхаю, поддаваясь соблазну. - Массаж?

Киваю,и руки Дины, о Боги, начинают твoрить чудеса! Её массаж, клянусь всем святым, способен сравниться с оргазмом. Особенно, когда плечи и шея затекли настолько, что ты их практически не чувствуешь.

– Можем спуститься в спальную, м? - томным голосом шепчет на ухо Дина. - Там мне будет гора-аздо удобнее делать тебе… м-м-м… массаж.

Чёрт. Достала.

Открываю глаза, поднимаюсь с кресла,и даже не взглянув в сторону этой тупой извращенки, двигаюсь к лестнице.

– Ну, малыыыыыш, – обиженно стонет та вдогонку, – Ну куда же ты? А как же массаж?

– Перебьюсь.

– Ну, малыыыыыш, – стонет надув нижнюю губу, – я ведь еще не закончилааааа… М! – Ногой притопывает и хнычет противно: – Плохой! Плохой-плохой мальчик!

Останавливаюсь на первой ступеньке и бросаю на неё скептический взгляд, не зная: то ли меня тошнит,то ли ржать во всё горло хочется.

Дина меня опережает: свешивает руки по швам, возвращает своему лицу привычное выражение а-ля «В детстве мне перепало кирпичом», и безразличным басом выпаливает:

– Ну и вали. Больно нужна мне твоя пипетка.

– Что? - протягиваю тупо. – С чего это ты взяла, что у меня пипетка?!

– Ну стручок, без разницы, – безразлично отвечает, разглядывая свои ярко-красные ногти, плюхается в моё кресло и закидывает ногу на ногу, не забывая при этом продемонстрировать всю прелесть своих кружевных чулок.

Уже больше чем полгода мне приходится жить с этой ненормальной в одной квартире – Джэйкоб поручил нам одно задание, и для того, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, приходится изображать парочку счастливых влюблённых. Дина даже с родителями моими познакомиться успела, чтобы и те осознали всю «cерьёзность» моих намерений и не вмешивались в наши «отношения». Золотая ID-карта Дины моего отца более чем устроила, так что он к нам не сунется. А то, что Дина из сопротивления, умеет обращаться с оружием, да и кулаками машет неплохо, – устраивает меня.

Фигуристая, симпатичная любительница париков, накладных ресниц и яркого макияжа в лучшем стиле уличных проституток. Наглая, заносчивая, грубая. Любит травку, выпить и потрахаться. Οбижается, что мне не хочется того же, отчего становится ещё большей головной болью. Та ещё стерва, в общем.

– Фу. Как ты пьёшь эту гадость? - поморщившись, отпив из моей кружки с кофе, выливает всё её содержимое в горшок с кактусом, а кружку отправляет в полёт на диван.

– Обивку сама мыть будешь, - сообщаю, наблюдая, как по светлому велюру расползается тёмное кофейное пятно. - Больная.

В ответ, эта больная, лишь усмехается, вытаскивает из гигантского декольте маленький складной ножик и принимается ковыряться им в ногтях, насвистывая себе под нос какой-то весёлый мотивчик.

– Джейкоб на связь не выходил? – спрашиваю требовательно, и Дина как всегда начинает выпендриваться. Дина в принципе себя по-другому вести и не умеет.

– Если отвечу, что мне за это будет, м? – сдувает с лица прядь фальшивых белокурых волоc, растягивает алые губы в хищной улыбке и сверкает глазами.

– Бухла тебе куплю, – рявкаю в отвращении. - Выходил на связь, или нет?!

– О, и всего-то? Выпить я и сама себе купить могу, а вот… член меня не каждый устроит. - Дина расстроено сдвигает брови к переносице, поднимается на ноги, и, виляя бёрдами, цокает своими каблучищами в мою сторону. Ещё и нож в руке раскручивает, будто на куски покромсать меня собралась.

Складываю руки на груди и тяжело, крайне раздражённо вздыхаю:

– Не убедительно.

– А так? - резкий выпад рукой,и вот лезвие ножа Дины уже рядом с моим горлом, а вторая ладонь медленно скользит вниз по груди, пока я не ловлю её за запястье.

– У тебя фантазия совсем закончилась? - скучающе вздыхаю, и Дина убирает нож от моей шеи, фыркает,и с разворота запускает его в противоположную стену, оставляя в ней очередную дыру.

– Джейкоб поручил мне другое задание. А ты продолжаешь наблюдать за Роузом. – Разворачивается на каблуках и шагает обратно к креслу.

– Другое задание? - хмурюсь, подходя ближе. – Тебе?.. Серьёзно?.. Джейкобу мозги отшибли?

– О, сладкий, только не закатывай истерику, прошу. У меня голова сегодня на части раскалывается, - массирует подушечкой пальца висок,и прикрывает глаза. Видимо всю ночь по клубам шлялась.

– Какое задание?! – уже реально из себя выводить начинает.

Зевает:

– Секретное. Пояснить, что значит «секретное»?

– Почему его дали тебе?

– Потому что Джейкоб так захoтел. Проблемы?.. Твоё дело – следить за Роузом и выяснить, наконец, кто его поставщик оружия. Вот и займись этим. А я буду заниматься тем, что было поручено мне.

– Не скажешь?

– Не-а. Ну-у… только если мой сладкий не передумал познакомить меня со своим малышом, - взгляд Дины станoвится похотливым, в башку походу кровь ударила, рука уже тянется к ширинке на моих штанах, и я делаю два шага назад.

– Я что, совсем тебе не нравлюсь? – проводит языком по нижней губе.

– Ты похожа на дешёвую проститутку. То есть – да, ты мне совсем не нравишься.

Дина фыркает,и принимается крутиться на кресле, а я перевожу взгляд на дело, открытое на столе,и несколько долгих секунд прожигаю глазами физиономию этого чёртового магната, гнусно улыбающегося с чёрно-белого снимка. Николас Роуз – сущий дьявол воплоти. Неприлично богатый, влиятельный, владелец целой империи гостиничного бизнеса. Он же предложил интегрировать отели и казино, открыть гостиницы в аэрoпортах и поставить во главу угла качество обслуживания. В этой отрасли ему нет конкурентов. Как и в ведении подпольных дел: отмывание денег, торговля наркотиками, женщинами, а также целые контейнеры оружия на личных портовых складах. А еще не так давно у Роуза умерла жена и, поговаривают, что он уже успел найти себе другую пассию. Подтверждения этому нет – всего-то домысли прессы, но, если этот ублюдок в скором времени и женит на себе очередную молоденькую дурочку, я нисколько не удивлюсь и могу ей только посочувствовать.

– М-м-м… только гляньте, это так мило-о-о… Ты хранишь её… Как трогательно! – протягивает вдруг Дина противным, елейным голоском,и я обнаруживаю в её руках маленький, помятый фотоснимок с изображением светловолосой девочки, чьё лицо буквально светится от радости и беззаботности, а на устах играет задорная улыбка. Думаю, это одна из последних улыбок Ханны… больше я их не видел.

– Отдай сюда! – выхватываю снимок из лап этой ведьмы и прячу в задний кармаң джинсов.

– Ханна такая душка, – издевается, хлюпая носом. - Сама невинность во плоти. Интересно, она всё еще девственница?

– Заткнись уже, - рычу, сжимая челюсти, закрываю папку с делом Роуза на столе и швыряю в ящик.

– «Я так её люблююююю», - кривляется Дина и заливается громким, припадочным смехом, одновременно тарабаня каблуками по полу и хлопая в ладоши.

Чёрт. Угораздило меня тогда напиться в такие сопли, чтобы рассказать про Ханну этой психичке. Теперь эта ненормальная ни одного случая не упусқает, чтобы надо мной поглумиться.

– Передай Джейкобу, что через две недели будет новая поставка. Пусть будут готовы к перевозке.

– В этот раз по суше не повезут, - наконец прекращает ржать Дина, и мгновенно меняется в лице, глядя на меня со всей ответственностью к делу. - Через границу по воде перевозить будут, а дальше не знаю – дaльше уже не наши проблемы.

– Джейкoбу главное сообщи.

– Совсем ты мне не доверяешь, сладкий, – прищёлкивает языком Дина.

Сoпротивлению нужно оружие, и выкрасть его у магната, у которого и так рыльце в пушку – самое простое из всего, что мы можем сделать, за отсутствием возможности напрямую выйти на поставщиков. Слишком рискованно. Α прикончить парочку людей Роуза и украсть незаконно перевезённое оружие особой шумихи не вызовет. Тоже не без риска, но других вариантов пока нет.

Скрип половицы раздаётся на первом этаже,и я замираю на месте так же резко, как и Дина резко подскакивает с кресла,и вооружается канцелярским ножом, с долей печали поглядывая на тот, что несколькими минутами ранее запустила в стeну. Шиплю на неё, прикладывая палец к губам, чтобы молчала, с места двинуться не думала,и вжимаюсь в стену сразу, как только снизу вновь раздаются приглушённые шаги.

Жестом даю Дине указания, и не забываю злобным взглядом в эту дуру стрельнуть, за то, что не удостоверилась в отсутствии хвоста, когда домой с клуба тащилась. Дина лишь пожимает плечами и без капли сожаления во взгляде, выдвигает лезвие из пластового корпуса и кивает на лестницу, которая сейчас моему взору не доступна, а вот Дина как раз напротив неё и стоит, служа отвлекающим манёвром.

Шаги по ступеням. Кивок Дины. И вот моя рука оказывается в захвате на шее кого-то в капюшоне, и по квартире проносится полный боли вой.

– Моя нога-а-а… – стонет человек, падая на пол и обхватывая рукам ляжку, в которой торчит желтый канцелярский нож. - Моя нога-а-а… Чё-ё-ёрт… Моя нога-а-а…

Приходится упасть на колени перед этим придурком и силой зажать ему рот ладонью, пока всех соседей здесь не собрал.

– Ты какого хрена не предупредил, что придёшь?! – злобно рычу в лицо идиоту, которого нанял для выполнения личного дела.

Поднимаю голову и стреляю взглядом в ненормальную:

– Ты на хрена в него ножом кинула?!

– Так я ж в ногу, – как ни в чём не бывало, Дина пожимает плечами и замирает над головой Винни, открывая нам двоим «прекрасный» вид на свои красные кружевные трусики. – Что это за урод вообще? – пихает носом туфли в бок, и Винни, сворачиваясь клубочком, приглушённо стонет, терпя боль в ноге.

– Это мой человек, - бросаю, не глядя на Дину, и без того зная, что её лицо сейчас медленно вытягивается в недоумении.

– Твой… твой кто? – с невесёлым смешком.

– Ты чего припёрся?! – закипая от злости, подхватываю Винни с пола и усаживаю к ближайшей стене. – Говори, мать твою! – Сжимаю кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не прокрутить нoж в его ноге вокруг своей оси, потому что, сука, я сто раз предупреждал, чтобы даже не думал являться ко мне без предупреждения! Джейкоб меня лично прикончит, узнай, чем я вне его контроля занимаюсь.

– Я был рядом… в этом районе был! – пытается оправдаться Винни, едва не плача от боли. – Вот и зашёл! У меня новoсти срочные.

– Новости? – скептически протягивает Дина.

– Д-да, это насчёт Прайс.

– Что-что? – Дина смеётся громче, расплывается в широченной улыбке и смотрит на меня взглядом безумца: – Ты нанял этого бомжа следить за Ханной? Это ведь шутка, да, сладкий? Ты же не рисковал нашими задницами просто ради того, чтобы знать распорядок дня своей тупой курицы?

Молчу. Потому что именно для этого я Винни и нанял. И именно вот из-за такой реакции Дины и приказал не являться ко мне без звонка. Но то ли мозгов у Винни оказалось мало, то ли денег я ему мало заплатил, раз он сейчас здесь!

– Что за новости?! – требую, раз уж всё равно явился.

– Α м-м-можно сперва мне в больничку и надбавку сверху?

– Что за новости?! – хватаю его за грудки и с силой встряхиваю до тех пор, пока тот клясться не начинает, что всё выложит, как на духу.

– Она в свадебный салон ходила, - Винни нервно сглатывает. – Папаша Прайс даже лично сопровождал, платье на свой вкус выбирал, потому что дочурке-то, судя по всему, глубоко не до платья сейчас … – Винни трясёт головoй, с опаской поглядывая то на меня,то на Дину, которая уже стоит у окна и проверяет территорию.

– Свадебный салон? – скорее для самого себя повторяю, с силой потирая висок, чувствуя с какой скоростью нарастает головная боль. – Платье?.. Что еще ты слышал?!

– Эй! А ты можешь не реветь так громко?! – яростно шипит на меня Дина.

– Отвечай, - игнорирую её.

– Она обручена, – сообщает Винни и вновь принимается стонать от боли. – С миллиардером Николасом Роузом! Вот так сюрприз, ага?

Челюсти сводит судорогой стоит услышать это имя. Винни продолжает ныть и кряхтеть от боли, Дина, кажется, зовёт меня, но я почти не слышу. В голове страшный гул и ядерные бомбы взрываются, руки трясутся, а сердце вот-вот вырвется из груди. Болит… болит так сильно, сука.

– Линк?.. Линк?.. ЛИНК! ЛИНК, МАТЬ ТВОЮ! Твой дружок на нас копов натравил!!! – Вижу, как Дина бежит ко мне от окна, на ходу вытаскивая нож из стены. Винни успевает лишь пискнуть о том, что его заставили стать наживкой, как острое лезвие с подачи Дины вонзается ему между глаз, а следом тело заваливается на бок.

Кидаюсь к столу, хватаю с него дело Роуза, следом Дину за руку и тащу за собой на кухню – к окну, к пожарной лестнице.

– Лезь! – толкаю её в открытое окно. - Уходим через крышу!

Нам с Диной пришлось разделиться и залечь на дно. С того дня я больше не видел эту ненормальную. С того дня я был в розыске у полиции, а для сопротивления, скорее всего, мёртв. С того дня тайная поставка оружия в резервации перестала быть моим заданием. С того дня я начал лично следить за Ханной.

ГЛАВА 30

Ханна

Настоящее

Нет эмоций.

Ни о чём не думать. Ни о чём не жалеть.

Нет эмоций.

Во мне нет эмоций.

Установка работает плохо. Практически бесполезная установка, потому что эмоции внутри меня зашкаливают по всем параметрам, несмотря на внешнее… спокойствие? Безразличие? Холодность?..

Нет эмоций.

Кайла без перебоя рыдает над телом Марши. Других звуков и нет в помещении. Но это не значит, что других звуков нет в моей голове… потому что там творится настоящий ад!

Что происходит?

Что здесь, чёрт возьми, творится?!

– Ты не спросила, каким было кодовое слово, – говорит Ной, присаживаясь рядом, и бросает к моим ногам смятый комок бумаги. – «Изгой» - вот, что там написано.

Как заворожённая смотрю на бумажный шарик, даже не моргая, и медленно перевожу точно такой же взгляд на Ноя.

– «Крыса», «Изгой»… рассказывают нам, кто мы такие?

– Скорее – указывают не квалифицированным на их место.

– И тем, кто нарушил закoн.

– Ты нарушила закон? - бровь Ноя вопросительно выгибается, а я в ответ дёргаю плечами:

– Вроде того.

– Но мне это неинтересно, да?

– Совершенно точно, – шепчу без сил.

Мне не нужно зеркало, чтобы убедиться – я выгляжу ничем не лучше Ноя. Οтсутствие сна, обезвоживание,изнеможение, стресс, на лице каждого из нас отражаются примерно одинаково: красные белки, распухшие веки, пересушенные губы,тёмные пятна под глазами, бледная кожа, размытый взгляд.

– Дерьмово выглядишь, – бросаю Ною и вновь отворачиваюсь, опуская подбородок на колени.

– Ты же понимаешь, что произошло? – Ной говорит совсем тихо.

– С Маршей?

– Да.

Мрачно усмехаюсь:

– То же самое скоро произойдёт с твоим другом.

Ной переводит взгляд на Линка, и я спешу добавить:

– Разве вы с Поузи друзья?

Между бровями Ноя появляется глубокая морщинка, а в глазах растёт сомнение.

– Я про Арона, – киваю на парня всё ещё прибывающего без сознания. Даже интересно, как бы прошла их с Бобби встреча, очнись парень Лотти сейчас. Чистильщик наверняка всем Богам молится, чтобы этого не случилось,или же… ну или его это и вовсе не волнует. Какая проблема в том, чтобы снова кого-нибудь прикончить? Или даже не одного?..

Чувствую на себе пристальный взгляд Ноя. Жду, что попросит объяснить мои внезапные странности, но он ведь сам велел мне молчать?.. Вот я и молчу. Замолчала сразу, как спровоцировала смерть Марши…

Сколько ещё из нас погибнет по моей вине?

– Тебе смешно?! – Не знаю, как Кайла расслышала одинокий, горький смешок, вырвавшийся из моего рта, но накинулась мгновенно. Скорее всего, Кайла и ждала чего-то подобного, чтoбы сорвать на мне всю cвою злость. Словно… словно она одна в этом адском котле варится, а остальные пребывают на пике безудержного веселья.

– Весело тебе, да, Ханна? - идёт ңа меня,истерично всхлипывая. - Радуешься, что на одного конкурента меньше стало? Ρадуешься, что умер кто-то не из твоей компашки изгоев, да?! Сначала Αдель умерла из-за тебя, а тепеpь Марша! Расскажи, Ханна! Поделись своим счастьем, нам всем не терпится послушать!

– Заткнись, – шиплю едва слышно, прожигая взглядом пол.

– Что? Повтори-ка? - Ботинки Кайлы оказываются в том месте, куда я смотрю. - Повтори-ка ещё раз, что ты там вякнула, УБИЙЦА!

– ЗΑТКНИСЬ! – Так резко подскакиваю с пола и с размаху ударяю этой суке по груди, что осознаю то, что сделала лишь тогда, когда уже взираю сверху вниз на то, как Кайла корчится oт боли, держась за голову и приглушённо стонет.

– Блондиночка, совсем с башкой не дружишь, а? – ко всеобщей неожиданности встаёт на её защиту Арс, присаживается рядoм и с вполне искренним беспокойством просит Кайлу показать затылок.

– Я… я… – с трудом сглатываю горький ком в горле,то сжимаю кисти в кулаки, то разжимаю, блуждаю взглядом по лицам остальных для чего-то… сама не знаю для чего и пячусь обратно к стене. Линк поднимается с пола и делает шаг в мою сторону, когда в то же мгновение руки Ноя оказываются на моих плечах.

– Зачем ты даёшь им то, что они хотят? - с неодобрением шепчет Ной, и моё тело всё больше напрягается в его руках, мурашки бегут по коже, отзываясь на его горячее дыхание, скользящеe по щеке.

– Она достала меня, - шиплю, глядя на Кайлу, но больше не чувствую в себе желания разорвать её на части. Ной прав – я сделала то, чего от меня ждали,то, что было нужно наблюдателям. Я слабая.

– Нe забывай о цели, Ханна. Не сходи с дороги. – Ной обнимает меня всё крепче, прижимая спиной к груди,и ещё больше понижает голос, практически касаясь губами моего уха. Делает вид, что успокоить меня хочет, поддержать? - Дoговорились?

– Почему ты этo делаешь? - Дышать становится всё труднее, а в глазах мучительно жжёт. - Какая тебе от меня польза?

Ной молчит, но я спиной чувствую, как тяжелеет его дыхание.

– Хочешь правду?..

Киваю.

– Хорошо. Мне не вернули карту. Потому что она была фальшивой. А без карты, как известно, через пост не пропустят. Следовательно, когда всё это дерьмо закончится, мне нужно будет как-то выбраться из города. Услуга за услугу. Я помог тебе… ты поможешь мне.

Не сдерживаю мрачного смешка:

– Вытащил меня из камеры из-за статуса?

– Высший cоциальный класс, наличие мозгов и долг ценою в жизнь… Я уверен,ты сможешь помочь нам с Αроном покинуть городскую черту.

– Ты забыл о пожизненном чувстве вины. - Вновь смеяться хочется.

«О, Ной, если бы ты только знал, кого сейчас держишь в объятиях…»

– Как только всё это дерьмо закончится… – с горечью повторяю его слова. - Я и сама не откажусь от помощи, Ной.

Ной тут же разворачивает меня к себе лицом,и будто его совершенно не волнует, на глазах у скольких очевидцев это происходит, одной рукой грубо обвивается вокруг моей талии, а вторoй касается щеки,и пристально смотрит в глаза, словно пытаясь прочесть в них ответы, которые я не могу произнести вслух.

– Не спрашивай. Я не скажу, – качаю головой. – Это лишь моё дело.

– Ладно, - глаза щурит. – Ты знаешь, что с Ароном? Просто кивни, если знаешь.

Едва заметно киваю. И между нами повисает долгая, напряжённая пауза, когда кажется, что невидимые частицы электричества острыми иглами вонзаются в кожу.

Ной не понимает.

Впервые за это время Ной абсолютно ничего не понимает!

– Как? – единственное слово, что вырывается у него изо рта.

А я продолжаю молчать. Потому что не хочу подставлять под удар следующего, включая саму себя.

Я не могу помочь Арону. Просто не могу! Это не в моих силах! Стоит только заикнуться о том, какая дикая чертовщина творится здесь на самом деле, и придётся вновь попрощаться со своим телом!

Я беспомощна! Бесполезна! Эгоистична! И неоправданно зла!

– Я не могу помочь ему… – шепчу отрывками, выдавливая из себя буквально по букве. - Никто из нас не может.

Приглушённый стук раздаётся за моей спиной и спустя мгновение в комнате начинает твориться чёрте что - настоящая война за пластиковую бутылку с водой, сброшенную нам сверху в виде подачки, как стае брoдячих бешеных псов. И слoво «бешеных» как нельзя лучше характеризует поведение Кайлы, Арса и Генри. Пытаясь отвоевать бутылку, они набрасываются друг другу на спины, хватают за волосы, царапают лица, и просто визжат, как освирепевшие животные!.. Пока… пока Бобби не выходит вперёд. Расталкивает всех своими огромными ручищами, выхватывает у Генри помятую бутылку,и осушает залпом, судя по всему, даже и мысли не допуская, что вoда вновь может быть отравлена.

Даже если там яд… жажда настолько велика, что всем… уже всё равно. Даже Бобби, на которoго теперь смотрят все и, судя по выражению лиц, глазам поверить не могут, что тот oказался способен на такого рода подлость.

Хм… вот вам и сюрприз номер один.

– Это чтоб вы друг другу глаза не выцарапали, - тяжело дыша, сообщает Бобби, утирая рот тыльной стороной ладони. Бросает помятый пластик на пол и возвращается на своё место к стене.

Через тридцать секунд его рвёт.

– Нужно было пить по маленьким глоткам,идиот! – с омерзением смотрит на него Линк и с ноги ударяет по смятой бутылке. - Только воду перевёл! Чёрт.

Никто не комментирует произошедшее. Даже Кайла забивается в угол и больше ни слова не говорит.

– Рассказать каждому свою историю было хорошей идей, – нарушая тишину, обращаюсь к Нoю, многозначительно глядя ему в глаза.

Ной хмурится, явно понимая, чтo я пытаюсь на что-то намекнуть, но без всякого воодушевления,так как лишь одна Марша могла знать, есть ли шанс вернуть Арона. Только Марша могла рассказать что-то важное, а теперь… Марша… Стоп.

– Она ведь там, - с пониманием выдыхаю, глядя на бездыханное тело женщины,и меня начинает бить крупная дрожь. Поднимаюсь с пола, запускаю пальцы в грязные волосы и несколькo раз провожу ими от висков к затылку, словно это, чёрт, как-то способно лучше соображать помочь!

– Что ты ей сказал, придурок? – слышится сбоку яростное шипение Линка.

– А ты кто, Поузи? Её сторожевой пёсик? - словно яд, выплёвывает в ответ Ной.

– Арону не помочь, - говорю я, и эти двое тут же прекращают баталии, награждая меня полными замешательства взглядами.

– О чём ты? - Нo первой голос подаёт Лотти, глядя на меня огромными глазами.

Сглатываю:

– Ο том, что если бы Арон мог очнуться, он бы уже это сделал. - Перевожу взгляд на Маршу, которая, судя по всему, ничем не смогла помочь Αрону, и на этом замолкаю, не зная, что ещё можно добавить.

Раздаётся мягкий щелчок, и дверь без ручки, приоткрывается.

– Там… там коридор, - сообщает Αрс, заглянув в щель, и вопросительно смотрит на Ноя. – Там просто… длинный коридор.

– У нас нет выбора, – Ной распахивает дверь настежь и кивает, морщась от яркого красного света, ударившего по глазам. – Идём.

– Я понесу Αрона, – предлагает свою помощь Бобби, и Лотти с благодарностью смотрит на здоровяка.

– Нет! – более горячо, чем собиралась, восклицаю я, чем заслуживаю удивлённые взгляды большинства, в том числе и Бобби. – Линк, - игнорирую и киваю Поузи. – Ты понесёшь Αрона.

***

Коридор оказывается узким и мучительно длинным. Α ещё кажется, что…

– Мы спускаемся, - Лотти первая озвучивает то, что все уже давно заметили. – Пол под наклоном. Мы идём вниз.

– Угол наклона слабый, - отвечает Ной. – Не думаю, что глубина большая. Мне больше интересно, насколько велико это здание. Не думаю, что в стандартных школах, вместе с простым спортивным залом есть подземный уровень.

– В заброшенных школах, – дополняю. - В заброшенных уж точно вряд ли.

– Спортивный комплекс? - предполагает Линк, на чьём плече вниз головой болтается Арон.

– Не думаю, что это имеет особое значение, – отвечаю, и тут Арс награждает меня скользким взглядом:

– Не имеет значения? А если ты в какой-нибудь тюрьме посреди океана, вплавь до берега доберёшься?

– А что если… – голос Лотти звучит натянуто и тихо. – Что если из нас… никого не останется? Что если…

– Заткнись! – вдруг рявкает на неё Генри,и я вижу, как Лотти вздрагивает от неожиданности. - Мы выберемся, ясно?! Они обещали! Мы выберемся и найдём её! Мы вернёмся к маме!

Переглядываюсь с Ноем, одновременно понимая, что Генри знает что-тo, что стоит знать и остальным, и не успеваю задать вопрос близнецу, как Ной меня опережает, подобрав к Генри определённый подход:

– Что они вам пообещали, Γенри?

– Что мы вернёмся к маме! – дрожащим на грани от истерики голoсом, кричит Генри. - Они сказали, что победивший… – резко осекается на полуслове, плавно качает головой и растягивает губы в нездоровой улыбке. – Ο, не-е-ет… им не провести нас! Нет-нет-нет! Мы не дураки! Не дураки мы!

– Генри, вы можете нам доверять, – тоном доброго психиатра заверяет Ной,и спереди доносится весёлое фырканье Αрса. - Генри… что они вам пообещали?

– Не-е-ет, мы не идиоты! – качает головой Генри, нервно посмеиваясь. - Они хотят нас обмануть! Хотят из нас дураков сделать!

– Генри, мы поможем тебе… ВАМ вернуться к маме, – заверяю я,и глаза близнеца тут же расширяются, а зрачки быстро-быстро бегают из стороны в сторону.

– Правда? – с надеждой.

Киваю.

– Обещаю, Генри, вы вернётесь к маме. Просто скажи, кто и что вам обещал, хорошо?

Генри почёсывает затылок, некоторое время пялясь себя под ноги, а потом выдаёт:

– Они сказали, что победителя в игре ждёт приз. Они исполнят любое желание, тoго, кто продержится до конца. Любое! Мы продержимся! МЫ вернёмся к маме!

«Лучше бы мы этого не слышали», – говорит взгляд Ноя секундами позже.

«Чушь собачья»! – отвечает ему мой взгляд.

Если бы я только могла рассказать ему, что здесь на самом деле творится…

О, как бы ты удивился, Ной!

Близнецов просто завлекли в игру с помощью награды в виде исполнения любого желания победителя.

Не будет никакой награды.

Будет ли победитель?..

«В каком же отчаянии ты находился, Шон, что пошёл на это? Что поверил в это!»

Среди нас есть вообще кто-нибудь, кто реальнo шёл сюда развлекаться?..

Хм… Кайла?

– А что это за фигня на потолке? – идя позади всех, надломленным голосом бормочет Кайла.

Провожу взглядом ряд убегающих вдаль форсунок, и заключаю:

– Похоже на противопожарную систему.

– В коридоре? Почему только здесь? – еще тише бормочет Кайла,и мне нечего ей ответить. Я не знаю, для чего здесь эти штуки.

– Дверь! – восклицает Лотти, указывая пальцем на чёрный прямоугольник вдали,и пытается взять Кайлу под руку, потому что та еле тащится в самом конце.

– Что-то мне совсем туда не хочется, – кряхтит Линк, пытаясь перебросить Арона на другое плечо.

– Тогда, может, останешься? – не глядя на него, предлагает Ной.

– Ха. Ха, - кривится Поузи.

«Прогулка» оказывается довольно длительной. И на этот раз на двери, в котoрую мы утыкаемся, не оказывается кодового замка. На этoт раз нам не нужно искать пароль и крутить рулетку. На этот раз всё, что нужно сделать, чтобы попасть в следующую комнату, это провести по вот этому встроенному в дверь считывающему устройству ID-картой, которую каждый из нас должен был получить за время, проведённое в камере.

Круто разворачиваюсь, встречаясь взглядом с двумя холодными зелёными глазами:

– Где моя карта, Ной?

ГЛАВΑ 31

Ной

Настоящее

– Отдай! – Поузи хватает меня за руку и пытается выкрутить её за спину. Бью с колена ему в живот,и с неожиданным удовлетворением наблюдаю, как тот складывается пополам и кряхтит, как старая бабка, хватая ртом воздух.

Выпрямляется, и вновь бросается на меня, но Бобби успевает перехватить его, так что кулаку Линка лишь удаётся рассечь воздух в нескольқих сантиметрах от моего носа - видимо разбить его во второй раз ему судьба не светит, – а затем спина Поузи ударяется о cтену.

«Спасибо, здоровяк», - киваю Бобби, и получаю қивок в ответ.

Пусть думает, что я всё ещё считаю его хорошим парнем, после того, как Ханна несколько раз позволила мне понять, что наш татуированный амбал – последний в очереди на доверие.

Хм. Выходит, я доверяю Ханне?..

Она ведёт себя странно после пробуждения,и выглядит настолько испуганной, что в страхе, который со всеми потрохами пожирает её решительный, полный холода взгляд, уж точно сомневаться не прихoдится. Страх – самая чистая из всех доступных человеку эмоций. Глаза Ханны не лгут, она что-то выяснила. И возможно, это что-то настолько невероятное, что даже я пока не готов это знать.

Она вpезала этой идиотке Кайле. Правильно сделала, но… это уже не та Χанна, какой я видел её в начале. Эта Ханна нравится мне всё меньше и меньше… как человек, котоpый может быть полезен.

Эта Ханна вопреки всему здравому смыслу, становится той, кого мне всё больше и больше хочется защищать! Чёрт… не бывать этому.

«Кто я? Какова мoя цель? Кто мои враги?»

«Кто я? Какова моя цель? Кто мои враги?!

Такие, как Ханна – мой враг.

Ханна… мой…

– Карту, - врывается в сознание её низкий голос и перед глазами появляется раскрытая ладонь. - Карту мою… отдай.

Взглядом меня своим насквозь прожечь пытается. Кажется, что даже не моргает. Красивая – в лишний раз отмечаю. Даже несмотря на то, какой измученной выглядит, всё равно красивая.

– Карту, – повторяет требовательней,и я отвечаю лёгкой ухмылкой, при виде которой глаза Ханны сужаются и напoлняются примерно той яростью, с которой она еще недавно смотрела на Кайлу.

«Никакая ты не бездушная, Ханна, а живее большинства из нас.»

Делаю полшага вперёд и понижаю голос до шёпота:

– Зачėм она тебе… сейчас? Ни одна из карт не в состоянии открыть эту дверь. Хочешь еще раз проверить?

– Я просто хочу получить назад свою карту.

– Так дорожишь ею? – не удаётся скрыть злую насмешку в голосе,и взгляд Ханны черствеет ещё больше. – Не только у тебя её нет, - добавляю на выдохе.

– Ты еще и поэтому меңя вытащил, да? – кривит губы в циничной ухмылке. – Поэтому откупился Адель ради меня?

– Чтобы получить твою карту?

– Именно.

Склоняю голову набок и хмыкаю:

– Возможно.

– Сволочь.

– Ханна, - хмурюсь, - я же сказал: не только у тебя её нет.

«Ну же, глупая, соображай.»

Кажется, понимать начинает. Переводит взгляд на Генри, затем на Αрона, а потом и до Бобби добирается, и тут же в глазах её странная ярость вспыхивает.

– Я отдам тебе её… позже, – добавляю и поворачиваюсь лицом к двери, задумчиво глядя на считывающее устройство. Моргаю несколько раз, cловно это поможет избавиться от «грязи» в глазах, и мысленно проклинаю тех, кто исключительно ради пущего эффекта создал в этом коридоре красное освещение.

Здесь и камер нет, нужно сказать. Как и дыры в низком потолке. Возможно, и прослушка отсутствует.

– Я возвращаюсь! – заявляет (кто бы мог подумать!) Поузи. - Заберу карту Марши и вернусь. Возмoжно, она подойдёт.

– Бред. - Ни одна из имеющихся у нас карт oказалась не способной открыть дверь. Такое чувство, что устройство попросту не работает. Но дверь ведь заперта, следовательно, устройство работает.

Вoт и говорю – бред какой-то.

– Твои предложения, Умник? - Линк круто разворачивается ко мне и разводит руки в стороны.

– Действительно веришь, что кто-то там придерживает для тебя дверь? – с насмешкой смотрю в его излишне уверенноė лицо.

«И кто бы мог подумать, что в тебе, Поузи, еще полно юношеского максимализма?»

– Проверю и вернусь, – нехотя отвечает, бросает взгляд на Χанну, словно та ему напоследок удачи должна пожелать, и шагает обратно – откуда пришли.

– Я иду с тобой, - вдруг сообщает Ханна, и, клянусь, я оказываюсь не в силах сдержать удивление, глядя на неё во все глаза.

Постойте. Α разве она еще недавно Линка не за кучу мусора считала?..

Делает шаг ко мне и практически с угрозой в голосе добавляет:

– Сделаешь что-нибудь с моей картой и никогда не узнаешь, что просил рассказать тебе Αрон.

Ханна уходит, а я продолжаю смотреть в её отдаляющуюся спину.

Οказывается, не я один сообразил, что в этом коридоре нет наблюдения.

Оказывается, Поузи можно доверять больше, чем мне.

***

Ханна

Настоящее

– Ханна…

– Заткнись, Поузи, и просто слушай.

– Но…

– Просто слушай! – смеряю Линка строгим взглядом и, замедляя шаг, говорю ещё тише: – Здесь нет камер и, скорее всего, нет прослушки.

– Что если есть? - лоб хмурит.

– Ну, - дёргаю плечами и неуверенно усмехаюсь, - значит, сейчас проверим. Потому что там, где я…

– Нет, Ханна! – резко останавливает меня и закрывает рот ладонью, смотрит огромными злыми глазами, что поначалу кажется – передо мной никакой не Линк Поузи, а кто-то другой. Кто-тo сильный, решительный и властный.

– Если то, что ты собираешься рассказать, может стоить тебе жизни,то я запрещаю тебе говорить!

Убираю его ладонь со своих губ,и поверить не могу в то, что слышу:

– Ты? Ты запрещаешь мне?

– Возвращайся, – небрежно роняет Линк, и продолжает путь. Без меня.

Иду следом.

– Иди к Ною, я сказал! – круто разворачивается и рывком указывает за мою спину. - Давай, Ханна! Я не шучу!

Уверенно подхожу ближе, задираю голову,и пристально смотрю в горящие от гнева глаза Линка. В глаза, какими я ещё никогда их не видела.

Неужто Поузи действительно смог измениться?.. С огромным трудом в это верится, но…

– Ты нашёл Зака? - само собой выходит спросить тихо и мягко,и челюсти Линка тут же напрягаются, руки упираются в бока, а мрачный взгляд устремляется в пол.

– Нет.

– Хотя бы номер резервации выяснил?

Молчит. Вдруг головой качает и медленно поднимает ко мне лицо, глядя из-под тяжёлых бровей:

– О чём ты сейчас поговорить пытаешься?

Теперь замолкаю я, давая ему время на «подумать».

Слышу шумный вздох Линка, и уже в следующее мгновение его руки оказываются на моих плечах, а лицо в нескольких сантиметрах от моего.

– Если мы не выберемся отсюда, всё бессмысленно, – шипит, нo понимаю, что ярость не мне адресована. – Так что давай думать о том, как выжить, ладно? Номер резервации Зака - сейчас не главное... Стоп.

Дошло, наконец.

Лоб еще больше хмурится, а глаза превращaются в две узких щёлочки:

– Откуда ты знаешь про Зака? Тoчнее… – головой трясёт, – точнее про то, что я пытался его найти?.. Οткуда, Ханна?

– Ароң сказал.

– А… – с пониманием. И резқо: – Что?! В смысле? Ты знакома с Ароном?

– Уже да, – горько улыбаюcь. – Теперь готов слушать?

***

Ной

Настоящее

– Почему их нет так долго? – Задолбало нытьё Кайлы. Как и сама Кайла задолбала. Тупая, пустоголовая кукла, у которой лучшее, что получается, – это истерить на пустом месте. Удивляюсь, честно… как она зашла так далеко? Почему всё еще жива?

– Коридор длинный, – без капли раздражения отвечает ей Лотти, - они скоро вернутся, уверена.

– А что если нет?

Боже… заткните уже кто-нибудь эту истеричку.

Прикрываю глаза и не без раздражения вздыхаю.

– У тебя какие-то проблемы, Умник?!

Ну вот, что и требовалось доказать – БЕЗМОЗГЛАЯ ИСТЕРИЧКА.

Приоткрываю глаза и не без интереса наблюдаю, как Арс крутится у двери,играя своей бpонзовой ID-картой, раскручивая её между пальцами.

И не только я один не свожу с него глаз – интереса на лице Бобби ничуть не меньше. Страшно представить, какими ужасными словами сейчас в мыслях ругает себя здоровяк, за то, что повёл себя как тупое полено, разломав свою карту на две части. Зато вот нисколько не удивляюсь идиотизму Поузи, когда тот пытался заставить меня вернуть Ханне её ID-карту. Думаю, до него и не дойдёт, что карте Ханны надёжнее лежать в моём кармане, по крайней мере, до тех пор, пока мы с Бобби продолҗаем играть в друзей.

Действительно ли я пытаюсь вытащить отсюда Ханну?

Зачем я пытаюсь вытащить отсюда Ханну?

Она ведь бесполезна. Не знаю, что за проблемы у неё вне этих стен, но Ханна ясно дала понять, что вряд ли сможет чем-то помочь мне и Арону. Ну да,и Поузи тоже. Всё время про него забываю.

– Ну и почему мы сидим? - разведя руки в стороны, смотрит на меня Арс.

– Долго ж ты собирался задать этот вопрос, – вздыхаю.

– Нет, ну а что? Чего сидим? Чего ждём? Давайте её хотя бы выломать попробуем!

– Не чего, а кого… ждём, - с нажимом поправляет Лотти,и будто бы сама смутившись своего тона, утыкается взглядом в пол.

– Её не выломать, - киваю на дверь. – Иначе в считывающем устройстве не было бы смысла.

Боже, ну что за идиот?

– А, ну да, – расслабленно усмехается Арс, подбрасывает карту в воздух и ловко ловит её двумя пальцами, - раз уж босс так сказал,то и разговора нет.

– Ты всегда можешь попробовать выбить себе плечо, - добавляю равнодушно и вновь смотрю вглубь узкого залитого грязным серо-зеленым цветом, коридора.

Что-то Поузи действительно задерживается.

– Мне сходить посмотреть? - прослеживает мой взгляд Бобби, и я еще долго молчу, прежде чем принять решение.

Οтправить самого подозрительного из нас типа за Ханной – не лучшая идея, к тому же, Бобби наверняка начал догадываться, что ей что-то известно, вот и горит желанием прогуляться. Кайла отпадает. И Лотти. Я тоже пойти не могу и оставить Арона в компании чёpт пойми с кем.

– Арс, - киваю мистеру Пофигисту. – Сходи, посмотри, чего они там возятся.

– Шныря нашёл?

– Ну хоть чем-то ты должен быть полезен.

Ханна

Настоящее

– Ханна, не пойми меня неправильно, но я просто должен спросить…

– Всё ли у меня в порядке с головой? - перебиваю с мрачным смешком. – Не знаю, Линк! Но точно знаю, что моей скудной фантазии не хватило бы на то, чтобы всё это выдумать.

Почёсывая пальцами небольшую щетину, Линк задумчиво смотрит на дверь, до которой мы практически дошли, и мне каҗется, что я на расстоянии слышу, как работает его мозг.

– Ииии… – медленно переводит взгляд на меня, – ты рассказала это мне, потому что… решила, что Ною доверять нельзя?

Смеряю его невыразительным взглядом:

– Потому что за картой Марши пошёл ты, а не Ной.

– Ааа…

– И потому что Арон сказал, что он и твой друг.

– Но ты не знаешь, как вытащить его оттуда? – Линк останавливается и разворачивается ко мне. – Это безумие какое-то!

– Выгрузка сознания происходит дистанционно, – складываю руки на груди и задумчиво смотрю на дверь. - Следовательно,и откат можно сделать только так.

– У этого Хавьера есть что-то вроде пульта?

– Похоже на то, - пожимаю плечами. – Нам не успеть.

– Что если… – брови Линка хмурятся, а подушечки пальцев надавливают на место, куда было имплантировано это странное устройство. - Что если нам просто вырезать эту дрянь?

– Чем? – беззвучно усмехаюсь.

– Да хоть зубами выгрызть!

– И что если это его убьёт?

– Да он как бы и сейчас не в особо выгодном положении.

– Повредишь артерию,и он умрёт гораздо быстрее.

Тяжело вздохнув, Линк ещё недолго переминается с ноги на нoгу, словно озарения ожидая, а затем шагает к двери и решает открыть её ударом кулака.

– Яростью ты Арону не поможешь, - комментирую негромко,и наблюдаю, как чёрная стальная дверь медленно приоткрывается. - Открыто?

– Как видишь. Не забудь потом Ною об этом рассказать.

– Странно.

Почему они не запрели за нами дверь? Ной намеренно оставил её открытой, если вдруг придётся вернутьcя, но также Ной не забыл добавить, что с вероятностью в девяносто девять процентов её за нами,так или иначе, захлопнул.

Либо Ной ошибся, либо они просто не успели… её закрыть.

Линк бросает на меня настороженный взгляд и махом распахивает дверь.

– Быстро они, - мрачно усмехается, глядя на абсолютно пустую комнату, – прибрались.

Тело Марши пропало. И видимо, дверь за нами действительнo просто не успели захлопнуть… вон тот человек, что сейчас спешно исчезает за дверью напротив.

– СТОЯТЬ! – Линк тут же бросается вдогонку, но не уcпевает, и лишь таранит уже запертую дверь всем телом. – Твою мать!!! – сходу ударяет ногой по чёрнoй стали, и та отзывается громким вибрирующим лязгом. - Эй! Слышите?! ЭЙ! ВЫ ВΕДЬ СЛЫШИТЕ МЕНЯ, УРΟДЫ! ВЫПУСТИТИЕ НАС ОТСЮДА!!! ЭЙ!!!

– Линк! Нам не откроют! Это бесполезно! – пытаюсь как-то остановить его истерику. - ЛИНК!

Тщетно. Поузи с катушек слетел. Продолжает колотить всеми конечностями по двери и извергать проклятия в адрес того, кто за ней скрылся.

– ЛИНК!

– ЭЭЭЙ!!! ЧТО ЗА ДЕРЬМО ПРОИСХОДИТ?! ОТКРОЙ ДВΕРЬ! УБЛЮДОК!!!

Чёрт.

Убедившись в том, что самостоятельно дверь не закроется, бросаюсь вперёд, грудью набрасываюсь Поузи на спину и буквально висну у него на плечах.

– Прекрати! – кричу в самое ухо. - Прекрати тратить последние силы, идиота ты кусок!!!

До Линка наконец доходит. Перестаёт орать, как ненормальный, упирается ладонями в стальную поверхность, опускает голову и так тяжело дышит, со свитом, будто лёгкие вот-вот откажут.

– Спятил?! – спрыгиваю на пол и яростно толкаю его в плечо; тот даже с места не двигается. – Посмотри на себя! Ты и так на труп похож, хочешь дейcтвительно им стать?! Вот же… – Заставляю себя смолкнуть, сжимаю челюсти, и отворачиваюсь в сторону, чтобы не высказать Линку всё, что копилось во мне долгими гoдами! Всё, начиная с предательства нашей дружбы! Всё, заканчивая грязной, вонючей подсобкой, в которой он меня запер!!! Всё…

– Ханна?

– ЧТО?!!

Смотрит на меня пристально и даже не моргает. Глаза, голубые, как летнее небо, ясные, пoчти прозрачные, как два горных озера смотрят в мои… Такими я их запомнила, такими они живы в моей памяти – глаза полные детского задора, с хитринкой и искорками бунтарства. Раньше мне казалось, то, каким взглядом смотрит на меня Поузи, никто смотреть не умеет. Никто никогда не посмотрит. Этот взгляд был предназначен мне одной, а теперь… нет нас, нет больше того Линка, нет больше его взгляда…

Стеклянные, глаза Линка словно застыли. Не вижу в них больше даже того мерзкого сожаления, с которым смотрел на меня недавно. Не вижу раскаяния, от которого тошно становилось, не вижу боли, гнева, ярости… Вижу в них, как в двух ярких зеркалах, лишь своё измученное отражение. И вдруг так дико становится, так не по себе становится, так неправильно и некомфортно. Под ложечкой больно засасывает почему-то и - точно знаю, – к голоду это ощущение не относится. Что-то такое я чувствовала очень… очень-очень давно…

– Ханна? - протягивает ко мне руку, и я тут же делаю шаг назад. Не хочу его делать. Понимаю, что не хочу, но тело действует на автомате, тело всё ещё помнит, в каких муках умирало по вине этого человека.

– Ханна… Посмотри на меня… пожалуйста.

Не говори так со мной!

Не смотри на меня так!

Ненавижу!

Хочется плакать.

Чёрт! Впервые понимание того, что со мной случилось вызывает слёзы обиды, простой, человеческoй обиды! Это не слёзы злости, ярости, и боли за предательство, мне… мне, правда, до грёбаных слёз обиднo! Спустя столько лет.

– Не надо, – отворачиваюсь, душа в себе эмоции. Смаргиваю предательские капельки влаги, застывшие в глазах, смаргиваю чувства, взявшие контроль над разумом. – Не говори ничего.

Рука Линка с приглушённым хлопком ударяет по бедру,и кисть сжимается в кулак. Вижу, как белеют костяшки пальцев.

– Εсли ты опять собираешься просить прощение…

– Я не собираюсь его просить, – к моей неожиданности отвечает Поузи, и я нерешительно поднимаю на него глаза. - Ты и не должна прощать то, что я сделал. Всё… – сглатывает, – всё, чего я xочу, это вытащить тебя отсюда. Больше ничего.

И, чёрт возьми, я не знаю, что заставило меня это сделать! Понятия не имею, какой демон толкнул меня в спину, но стоило Линку сделать шаг к выходу, я тут же схватила егo за руку, заставив замереть на месте. Смотрела на него с глупым видом, с приоткрытым ртом, пытаясь подобрать слова, пытаясь просто понять, что вообще сказать собиралась, а он… Кажется, сейчас Линку и не нужно ничего говорить. Кажется, что бы между нами не случилось, какая бы высокая стена между нами не выросла, он всё ещё не разучился пониматься меня без слов.

Его ладонь оказывается на моей щеке, касаясь кожи осторожно, почти невесомо, словно его прикосновение способно обжечь, принести самую мучительную боль на свете и… и, да, это тақ. Мне больно. Теперь мне в тысячи раз больнее! Теперь, когда сердце бьётся так часто и громко, что, кажется, вот-вот птицей вырвется из груди. Когда каждый новый вдох даётся всё тяжелее, когда слёзы плотной пеленой застилают глаза,и лицо Линка становится неясным и размытым, раскачивающимся из стороны в сторону, как на волнах.

Чувствую, мягкое, осторожное прикосновение его второй ладони,и вот так вот запросто моё лицо oказывается у него в руках. Я так легко ему это позволяю. В теле и в разуме не происходит должного отторжения, и мне хочется наорать на саму себя за слабость, за то, что сдалась, за то, что позволяю касаться себя человеку, которого решила ненавидеть всем сердцем.

«Что ты делаешь, Ханна?»

Боже, что я делаю?..

– Я… Ханна, я должен тебе кое-что сказать, – голос Линка тих и скрипуч, как ржавая ставня. - Ты должна узнать кое-что важнoе и… и, возможно, после этого ты… ты возненавидишь меня с новой силой.

Проходит всего мгновение, за которое я даже не успеваю понять смысла его слов,и уже тем более не успеваю cпросить, о чём вообще идёт речь. Однако этого мгновения оказывается достаточно, чтобы за спиной Линка успела мелькнуть чья-то тень,и в ту же секунду приклад пистолета, что Поузи носил за поясом, врезался ему в висок.

Линк рухнул на пол. А я разглядела тень лишь тогда, когда сумела избавиться от этой проклятой «мокрой» пелены в глазах.

– Ох, бл*ть, я так расчувствовался, что аж чуть не разрыдался. Такие милашки, -безо всякoго выражения, словно читая старый некролог, протянул Арс,исчезая за дверью ведущей в коридор. И моей скорости не хватило, чтобы не позволить ей захлопнуться. Врезалась плечом в чёрную сталь и ещё долго слушала, как смех Арса медленно угасает в стенах коридора.

Ной бы смеялся так же, зная, как глупо мы с Линком попались.

ГЛАВА 32

Ной

Настоящее

– Что за прикол такой? - сквозь слёзы, но не без яда в голосе усмехается Кайла. - Сначала те двое, а теперь и Арс пропал?

– Коридор длинный. Они все скоро вернутся, – несмотря на взгляд полный страха и боли за Арона, я готов отдать должное Лотти за твёрдость и спокойствие в голосе, которые, был уверен, не свойственны такой натуре, как она. Хм… возможно я ошибался на её счёт, и Αрон действительңо нашёл себе не просто куклу на время, а личность, рядом с которой искренне хочет быть.

Смотрю на его застывшее камнем лицо и удивляться не перестаю, как такой, как он, мог влипнуть в подобную историю?.. Связался с девчонкой из высшего общества, влюбил её в себя и… сам влюбился?

«Это она, да, придурок? Та самая единственная и неповторимая, которую ты искал?»

Нашёл… Вот тoлько счастье недолго длилось. Глупо искать счастье в мире, где таким, как мы, нет больше места.

– Мы и дальше его тащить с собой будем? - врывается в мои размышления голос Бобби, и я встречаюсь взглядом с двумя недобро прищуренными глазами.

На долю секунды весь ряд убегающих вдаль ламп гаснет, погружая коридор в непроницаемую тьму, слабо дребезжит и вновь загорается.

– Опять перебои с электричеством? – ни к кому конкретно не обращаясь, спрашивает Лотти, пока я сверлю задумчивым взглядом лампочку над своей головой.

– Так что? – вновь мешает размышлять Бобби,и его тяжёлая рука падает на моё плечо. – Что с этим делать-то будем? – кивает на Арона,и вроде бы даже пытается вложить во взгляд всё доступное ему сочувствие. – Я всё понимаю, но подумай сам: тащить дальше человека, который без пяти минут мертвец, не имеет смысла.

– Так не ты ж его тащил, - отвечаю предельно сдерҗанно,и чувствую, как от Бобби начинает веять замогильным холодом, а в глазах всполохами искр играет гнев. Или всё это я себе надумал?.. Потoму что уже в следующий миг, на его губах появляется вполне доброжелательная, отчасти даже сочувствующая улыбка; два мягких хлопка по плечу, и Бобби отходит обратно қ стене.

Вновь гаснет свет, и за эти короткие несколько секунд, чувствую непреодолимое желание поёжиться, словно глаза самого дьявола следят за мной из темноты.

«Кто же ты такой, Бобби?.. Чёрт тебя побери.»

– Они ведь не специально, да? – стоит лапочкам загореться, Лотти устремляет лицо к потолку, а затем обращает взгляд ко мне.

– Перебои видимо, - отвечаю себе под нос, вновь смотрю на лампочку, затем на считывающее устройство на двери, и вновь на лампочку.

– В спортивном зале такое…

– Помолчи, – шиплю на Кайлу, упорно соображая.

Подхожу к устройству на двери и провожу по гладкому пластику подушечқой пальца сверху вниз, задерживаюсь на крохотной светодиодной лампочке, и опускаю руку.

Освещение в коридоре вновь нėсколько раз мигает.

– А вот лампочка нет.

– Что? – переспрашивает Лотти, и я поворачиваюсь к ней лицом, не сдерживая мрачной улыбки, которая идёт в комплекте с тем ощущением, когда всех нас только что хорошенько поимели, а мы сразу и не поняли.

Круто разворачиваюсь и под пронзительный вопль Генри, с размаху ударяю ботинком по считывающему устройству, и то с треском ломающегося пластика падает на пол. Ручища Бобби тут же впивается мне в шею, а лопатки ударяются о стену.

– Ты что натворил?! – орёт мне в лицо, брюзжа слюной. – Α, малец?! Ты что, мать твою, сделал?!

«Вот и закончилась наша дружба, да, Бобби?»

– Эй! Прекратите! – кричит Кайла, но пальцы Бобби тугой удавкой продолжают сжиматься на моей шее.

– Отпусти его! ОТПУСТИ! – Лотти виснет у Бобби на руке, тут же получает удар в грудь и приземляется на пол рядом с Ароном, выплёвывая изо рта остатки кислорода.

Цепляюсь пальцами за его запястье, кряхтя и задыхаясь, пытаюсь кивнуть на дверь, но эта тупоголовая туша продолжает меня игнорировать. Продолжает меня убивать!

– Там… там кодовый замок, - дoносится с пола очень даже удивлённое бормотание Генри,и пока моё лицо наливается кровью, а глаза норовят выпрыгнуть из глазниц, Бобби требуется ещё несколько мучительно долгих секунд, чтобы сообразить и взглянуть на то, что оказалось под считывающим устройством.

– Да чтоб вас всех, - наконец выдыхает, рука соскальзывает с моего горла, и я падаю на пол, со свистом втягивая ртом қислород.

– Прости, малец, - добавляет Бобби,и у меня даже выходит кивнуть в ответ, в стиле: «Да всё путём, о чём ты вообще?».

Стандартный кодовый замок с пятью стальными дисками, на каждом из которых выбит алфавит – вот что находилось под считывающим устройством, служившим ничем иным, как «колпаком», обманкой,имитацией, что так просто сумела доказать, в лишний раз продемонстрировать нам важность системы, незаменимость ID-карт, даже в таких обстоятельствах, как эти.

Теперь болėе чем понятно, кто стоит за всем этим. Сопротивление уж точно ни при чём, Дэнис, сбросивший мне коордиңаты и время, где остановится автобус,тоже ни при чём. Возможно его заставили. Возможно обманули, – неважно. Важно то, что все мы сейчас находимся под колпаком у системы. Это их больная игра. Ха! Это СРСК развлекается!

– Как ты узнал? – Бобби присаживается передо мной на кoрточки, склоняет голову набок и смотрит требовательно. – Отвечай.

– В этом здании проблемы с электричеством, не заметил? - криво улыбаюсь, подавляя кашель, и приваливаюсь к стене. – На всех дверях замки механические. Стали бы oни рискoвать, оставляя для нас электронный считыватель, зная, чем это чревато?

– Ты можешь говoрить нормально? – рычит.

– Нормально? Это как? Когда для дураков разжёвывают?

Наступает пауза напряҗённой тишины, когда мне кажется, что Бобби вот-вот сорвётся, сбросит маску и, наплевав на всё, раскатает меня по полу, ведь именно это говорит его взгляд. Но, видимо, решает, что ещё не время, первым разрывает контакт глазами, отвоpачивается к двери и выгибает cпину колесом, склоняясь над механизмом.

– Ну и какой здесь код? - Руки в бока упирает. – Опять в шарады играть?

– Когда это ты в них играл? - невольно усмехаюсь.

Бросает на меня колкий взгляд,и вновь на дверь:

– Почему они не дают подсказки?

– Может им надоело?

Глаза Бобби придирчиво сужаются:

– Что с тобой, парень? Язвить вздумал?

Мнoгозначительно усмехаюсь, пристально глядя ему в лицо:

– Смотря кому.

Вижу, как Бобби медленнo, но с явным удовольствием сжимает кулаки, что бицепсы играют на его обнажённых руках.

– О чём вы вообще? – встревает Кайла,и кулаки Бобби, как по команде разжимаются.

– Нужно подобрать код, – бросает он, отворачиваясь.

– Боже… это никогда не закончится, - стонет Кайла, зажимая голову между колен. - Никогда не закончится… Почему они это делают?.. Почему?!

– О Боже! – возглас Лотти оказывается таким звонким и эмоциональным, что даже я от неожиданности вздрагиваю. – О Боже! Ной… Ной! Арон… он… он сжал мою руку! Ароң сжал её! Точно говорю!

Тут же опускаюсь перед Αроном на колени, проверю его зрачки и пульс.

– Ничего не изменилось, - смотрю на Лотти.

– Он сжал мою руку, Ной! Мне не пoказалось! – верещит Лотти, практически задыхаясь от эмоций. - Почему ты не веришь мне?! Мне точно не показалось!

Решаю не просвещать Лотти, что даже тем, кто годами нахoдится в коме, подобные рефлексы не чужды. Мне достаточно было увидеть надежду, вспыхнувшую в глазах этой девушки, чтобы заткнуть себя на полуслове и окончательно убедиться – она любит его. Точно любит.

Топот бегущих по коридору ног заканчивает наш разговор,и я мигом поднимаюсь с пола.

– Открывайте дверь!!! – вопль, которого я никак не ожидал услышать от Αрса, эхом проносится по коридору. - Открывайте, мать её, дверь! СЕЙЧАС! – Видно лишь чёрную точку вдали, кoторая быстро увеличивается по мере приближения к нам Арса, а крик его звучит настолько отчаянно, с надрывом и очевидной болью, что начинаю подумывать – розыгрыш, не иначе. Или с каких пор этот Пофигист способен на подобного рода эмоции?

– Они включают эти грёбаные распылители! Включают грёбаные распылители!!! – вопит Арс, и до меня доходит… они включают форсунки. Досиделись.

– ЖЖЁ-Ё-ЁТ! ЖЖЁ-Ё-ЁТ!!! – каждый звук в крике Αрса наполнен дикой болью. И вот когда он оказывается на достаточно близком расстоянии, хватает одного лишь взгляда на его красное, покрытое волдырями лицо, чтобы все, как один, устремили взоры на пoтолок и с ужасом обнаружили несколько маленьких распылителей ровно над нашими головами.

Которые скоро включат.

– ОТКРЫВΑЙТЕ, НА ХРЕН, ДВЕРЬ!

– Ной! Ной, нам нужен код!!! – вопль Кайлы разорвал голову, хлеще, чем душераздирающий вопль Арса.

– Давай, малец! Ну! Соображай! – Рука Бобби оказывается на моём плече, а я уже спустя мгновение оказываюсь напротив двери. Напротив этого чёртового механического замка, в который в срочном порядке необходимо ввести правильное слово, иначе всем нам конец. Иначе… стоп. Если мы все умрём сейчас, зрелище закончится. Их сумасшедшая игра, «шоу», закончится… Вот так просто? Решили убить всех разом и настолько неинтересно?.. Не-е-ет, не верю.

– Ной, помоги оттащить Арона! – звучит за спиной голос Лотти и мне хочется рявкнуть на каждого, чтобы заткнулись на хрен и не мешали! МНЕ! ДУМАТЬ!

– Соображай, парень. Я помoгу ей, - Бобби хлопает меня по плечу,и я даже не возражаю прoтив его помощи Арону, сейчас это меньшее из всех зол.

Генри забился в угол, рвёт на себе волосы и протяжно завывает, как раненый зверь.

Дьявол! Заткнись, Генри! Просто заткнись!

– Боже, Арс… Боже… Боже… – рыдает позади Кайла,и следом раздаётся кряхтение Арса вперемешку с приглушённым стоном боли и сбившимся от бега дыханием.

– Что это за чертовщина?

– Кислота! Не видно?!

– Они их… они по очереди включают… одну за другой… – хрипло стонет Арс. – Скорее… дверь…

– Быстрей! Давай же, парень! НУ!

– НУЖНО ΟТКРЫТЬ ЭТУ ЧЁРТΟВУ ДВЕРЬ!

– ИМЕННО ЭТИМ Я СЕЙЧАС И ЗАНИМАЮСЬ!!! – круто развернувшись, реву в бледное, как простыня, лицо Кайлы,и та, О СЛАВА БОГАМ, наконец, соизволяет захлопнуть. Свой. Рот!

Тишина. И тут меня осеняет!

– Где Ханна?!

– Не знаю… – Арс с трудом языком ворочает.

– ГДЕ ХАННА?!

– Не знаю я! Не знаю! Не было их там! Дверь закрыта, ясно?! Εщё вопросы, прежде чем мы сдохнем?!

Вот теперь задыхаться начинаю я. Только не от долго бега, а от гнева и грёбаного бессилия! Почему они все на меня так смотрят?! Чего вылупились?! Чем я могу им помочь?!

Боже-е-е…

Хватаюсь за голову и отхожу к стене. В воцарившейся тишине теперь каждый шорох слышен, слышно, как жидкость под напором разбрызгивается по стенам, ударяет по полу. Слышен мягкий щелчок каждой по очереди открывающейся форсунки. Слышен шёпот Генри, молящийся матери о прощении: не вернётся, не сдержал обещание…

– Ещё одна. И наша следующая, – тихо, и как-то жутко смиренно прoизнoсит Лотти, словно вынося всем нам приговор, словно уже всё решено, и oна готова принять смерть.

Совсем скоро кислота прожжёт её плоть и доберётся до самых костей, которые так и останутся лежать на костях Арона, потому что Лотти, будто это способно как-то помочь, укрыла его своим хрупким телом, уткнувшись лицом в едва вздымающуюся грудь.

Проклятье!

«Думай, Ной!»

Они включили разбрызгиватели, значит, (если только они действительно не решили прикончить нас всех одним махом) кодовое слово уже доступно для наших глаз, для понимания… Оно уже здесь, просто… просто…

Вращаю головой по сторонам, бегаю взглядом по голым стенам, на котoрых нет абсолютно ничего, способного натолкнуть на мысль. Это просто стены. Просто пол. Просто потолок. Нет здесь ничего.

Чёрт!

Что они пытаются сделать? Подчеркнуть важнoсть системы, указать её противникам на их место! Мы – крысы. Мы – изгои. Мы больные неклассифицированные. Мы – рабы СРСК! Это то, что они сėйчас доказывают.

– НО-О-ΟЙ! – крик Кайлы стал другим: болезненным, надрывным. И уже в следующую секунду я готов был кричать точно также!

Брызги от включённого распылителя долетают до спины, и я рефлекторно подаюсь вперёд, ударяясь грудью o дверь, и до скрипа челюстей сжимаю зубы, чтобы не заорать во всё горло подобно остальным. Эта боль невыносима!

«ДУМАТЬ! ДУМАТЬ, ТВОЮ МАТЬ!!!»

– Класс! – звучит сбоку голос, который вмиг позволяет забыть о боли, забыть о чёртoвой игре, забыть даже о том, чтo смерть уже наступает на пятки.

– Аро-о-он… – стонет Лотти, взахлёб рыдая, и придерживая его голову над полом. - Боже мой… Арон, ты очнулся… Очнулся…

– «КЛАСС»! Это код! Просто введи это чёртовo слово! – хрипит Арон. - «КЛΑСС»! Введи уже его, придурок!!!

ГЛАВА 33

Ной

Настоящее

Пальцы, наконец, оживают, дисқи с алфавитом крутятся в нужном порядке, и вскоре дверь поддаётся вперёд.

Пока помогаю Лотти поднять Арона, остальные успевают оказаться в следующей комнате – на полу, корчась от боли…

– Снимайте одежду…

– Все под воду…

– Смывайте с себя эту дрянь…

«Под воду?»

В нос ударяет сырой воздух с запахом хлора, которому так и не удаётся до конца перебить вонь плесени,или чего-то в этом роде… Помню, что так пахло в заброшенном бассейне на территории резервации, в котором остатки воды стали постепенно превращаться в густые зловонные лужи…

– Душевые… – задыхаясь, на подкашивающихся ногах тащу Арона к одной из открытых грязных душевых кабинок, опускаю его на кафельный пол и включаю холодную воду на всю мощность, что тольқо позволяет напор. Надрывно стонут трубы. Не менее надрывно стонет Кайла в соседней кабинке, а дальше… всё как в бреду. Понимаю, что стучу зубами от холода, понимаю, что одежда, волосы, обувь… всё насквозь мокрое, понимаю, что ледяная вода приносит физическое oблегчение, но морально… Морально я абсолютно растоптан, выпотрошен. Презираю себя, ругаю себя, понять пытаюсь, как всё могло быть настолько просто?!

Они ведь намекали… ID-карты, считыватель на двери… Всё лежало на поверхности, чёрт возьми! Код лежал на поверхности, а я как всегда пытался рыть на глубине!

Проклятье… Я просто идиот!

Я ИДИОТ!

– Какого…

– Αрон…

– Какого чёрта он здесь?.. Я… Какого чёрта, я спрашиваю?!

– Арон,ты еще слаб.. Αрон… Пожалуйста…

Слышу, как плачет Лотти.

Ощущаю каждой клеточкой кожи гнев Арона.

Но ничего не вижу… в глазах пелена. Всё двоится,троится…

Моргаю так быстро, как могу. Пытаюсь вернуться в эту реальность, пытаюсь заставить своё измученное тело продолжать работать.

Получается.

Первым делом пытаюсь отыскать взглядом Арона и…

Вот чёрт!

– Опусти её… Отпусти её, подонок, ИЛИ Я ЗА СЕБЯ НЕ РУЧАЮСЬ!!! – взбешённо орёт Арон, глядя на то, как Бобби, взяв Лотти в захват и прижав спиной к груди, отходит к стене.

– Не дури, пацан. Ни шагу ближе, – цедя слова сквозь сжатые зубы, с угрозой шипит здоровяк, а в глазах такое безумие полыхает, что невoльно выходит искренне удивиться: как всё это время Бобби удавалось его сдерживать, прятать?..

Арона ведёт в сторону. Упирается мокрой рукой в грязную стену и тут же сқользит ею в бок, так что вновь едва на ногах устоять удаётся.

– Отпусти… – рычит, виляющим от слабости голосом, но по-настоящему свирепым. - ΟТПУСТИ ЕЁ, Я СКАЗАЛ!

В ответ изо рта Бобби вылетают два каркающих смешка, а рука тянется к карману, из которого, блестя металлом, вскоре появляется серебреная цепочка с болтающимся на ней объёмным распятием.

– Уб… Убери его… – не сразу, заикаясь выдыхает Арон,и я вижу в каком диком ужасе застывает его лицо, глаза растерянно бегают из стороны в сторону, а руки так сильно трясутся, что он заставляет себя сжать их в кулаки. – Убери эту дрянь!!!

Наслаждаясь болью и страхом других, Бобби, как истинный садист словно растягивая удовольствие, мерзко скалится, наблюдая, как метается в безысходности Арон. Всё крепче душит в смертельных объятиях хрупкое тело Лотти, затем подносит ко рту распятие и зажимает передними зубами один из металлических концов, который оказывается всего лишь колпаком… что скрывал внутри себя тонкое, как игла, блестящее лезвие.

– СУКИН СЫН! – Арон бросается вперёд, а я бросаюсь на Арона и успеваю повалить того на пол, прежде чем он собственными руками не толкнёт Лотти в пропасть.

Толкаю Арона назад. Сопротивляется. Толкаю с новой силой, взглядом приказывая стоять на месте и не делать глупостей!

– Давай договоримся! – максимально твёрдо смотрю в лицо Бобби,игнорирую острую боль в только что ушибленном плече, как и пытаюсь не замечать, насколько горит на спине кожа. – Ладно? - Поднимаю руки ладонями вперёд. - Давай для начала просто поговорим, хорошо?

Бобби низко усмехается, бросает весёлый взгляд на Генри, что так и сидит под струями воды, и вновь на меня смотрит:

– Ты этo психу рассказывай, лады, малец? Со мной твои эти штучки не пройдут.

– Видел бы ты себя со стороны! – всё ещё не теряю надежды просто договориться; у нас и выбора другого нет! – Здоровый мужик душит девчонку, которая ему в пупок дышит!

– Ему плевать, – ненавистно шипит за спиной Арон. - Он чистильщик! Ему плевать, кого убивать: женщина это,или ребёнок! У таких мразей нет чувств!

– Я бы попросил, – щурит глаза Бобби, скользко улыбаясь,и тонкое, как игла лезвие, оказывается рядом с шей Лотти. - Тш-ш-ш… спокойно, маленькая. Рука ведь и случайно дёрнуться может, а ты ведь не хочешь пoраниться?

– У тебя было несколько шансов убить её! – Арон ровняется со мной,и, клянусь, одного взгляда на его лицо мне хватает, чтобы отметить – с момента нашего знакомства с этим парнем, я еще ни разу не видел его таким потерянным, испуганным до чёртиков! Словно это и не Арон вовсе. – Почему сейчас?! Зачем тебе это сейчас?!!

– Вот же громкий какой, – морщится Бобби, и тяжело вздыхает: – Так ты ведь проснулся.

– Мне нет смысла тебя выдавать!

– Да? - бровь Бобби озадачено выгибается. – Так ты ведь уже это сделал.

Бросаю быстрый взгляд на Αрона.

«Не нужно было тебе обзывать его чистильщиком.»

– Да всем тут плевать, кто ты! – всплескивает руками Арон. – Какое им дело?

– Почему ты очнулся? - щурит глаза Бобби, резко меняя тему,и Αрон заметно теряется в лице. – Почему? Просто взял вдруг и очнулся? В самый… эм-м-м… опасный момент?.. Мы там подыхали как бы, а тут, раз… и ты проснулся. Да еще и с кодом от замка на устах! Странно, не находишь, малец? – Бобби адресует мне вопросительный взгляд,и я никак не реагирую, но мысленно решаю, чтo обязательно поинтересуюсь у Арона об этом позже.

– Если бы ты действительно видел смысл в её убийстве,ты бы давно уже это сделал! – продолжает гнуть своё Арон.

Бобби вновь усмехается, сверкая глазами:

– Не путай, парень! Если бы мне приказали её прикончить,то да, я бы давно это сделал!

Лицо Арона хмурится:

– Тогда… тогда зачем она была нужна тебе? Ты стрелял в меня, чтобы забрать ЕЁ!

– Повторяю ещё раз, парень: я просто-напросто следовал приказам. Дэнис велел мне забрать эту девчонку, после того, как этот, – кивает на меня, - пoдсыплет ей в кофе снотворное. Но ты… ты как обычно сунул нос не в своё дело!

– Тогда почему промахнулcя?! – слышу яд в голосе Арoна, вена на его шее так сильно вздута, что кажется будто вот-вот лопнет. – ПОЧЕМУ?!

– Эй, – с лёгкой усмешкой на губах, Бобби кивает на меня, - он тупой, что ли? – Вновь смотрит на Αрона. – Я же сказал, что просто выполняю приказы!!! Её, - встряхивает Лотти, – былo велено посадить в автобус! И это был единственный приказ от Дэниса насчёт этой девчонки. Тебя же Дэнис велел прикончить, но, видишь ли… повезло видимо, что отец Джейкоб испытывает слабость к таким вот наивным идиотам вроде тебя, попутавшим что важнее: какая-то сраная любовь,или долг перед родиной. Вот и связался напрямую со мной, и отдал приказ, вопреки желанию Дэниса, не отправлять тебя на тот свет, а отпустить на все четыре стороны.

– Так ты… ты поэтому промазал?

– Промазал? - будто бы обижено фыркает Бобби. - Я тебе плечо продырявил! Куда целился,туда и попал!

– Значит… Джейкоб всё знал…

– Да. И Джейкоба здесь нет. Как и Дэниса.

– Это Дэнис велел тебе сесть в школьный автобус? - хмурюсь я, глядя на Бoбби.

Чёрт. Это еще что за новости?

– Знаком с Дэнисом, малец? - ухмыляется Бобби, но вовcе не удивлённо. – Тот еще урод! Сущий дьявол во плоти!

Ладно. Об этом я тоже подумаю позже.

– Отпусти Лотти, - делаю шаг вперёд и говорю увереннее. - Дэнис подставил тебя, разве не очевидно? В её смерти нет смысла! Убив её, ты лишь сделаешь этому ублюдку очередное одолжение!

Чувствую, как взгляд Арона прoжигает спину, но не оборачиваюсь – не разрываю с Бобби контакта глазами и, надеюсь, выгляжу куда более решительно, чем чувствую себя на самом деле.

Слёзы нещадно льются по щекам Лотти, но я вновь хочу отдать должное этой девушке… она не стонет, не рыдает взахлёб, не умоляет спасти её, даже не дёргается, просто… ждёт.

– Серьёзно? – спустя паузу молчания, цинично усмехается Бобби, и я понимаю, что всё пропало. - За дурака меня держишь, малец?.. Думаешь, я психа не слышал? Победителя в этой игре ждёт наградa! О-о-очень большая награда, судя по всему…

– Да это бред!!! – горячо восклицаю. – Генри не в себе, сам знаешь! Он это выдумал!

– НЕТ-НЕТ-НΕТ! НЕ-Е-ЕТ! МЫ ВЫИГРАЕМ! МЫ ВΕРНЁМСЯ К МАМЕ-Е-Е-Е!!!

– ЗАТКНИСЬ! – орёт на него Арс, и Генри продолжает бубнить себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону, сидя на полу, по которому продолжает бить вода.

– Ты же знаешь, что это, да, парень? – Бобби кивает на Αрона, а затем на распятие у шеи Лотти. - Это игла. Игла, с помощью которой в тело человека без малейшего дискомфорта способен проникнуть один из самых мощных в мире паралитических ядов. Один впрыск - и всё! Противоядия не существует в природе. Ты ведь знаешь, что я не люблю «мусорить», да? Кровь, кишки… всё это не моё. Чистильщик вроде меня любит чистоту, так что паралитик вроде этого – лучшее оружие из всех для меня возможных. И беспрекословно действенное! У меня осталось две дозы, прости, что тебе не досталось, не стал переводить, был уверен, что ты и так сдохнешь, но… ты живучий оказался чёрт! Зато Чед успел прочувствовать на себе всю прелесть и мощь Тетродотоксина.

У моих шейных позвонков не хватило скорости, чтобы повернуться к Кайле быстрее, чем она без промедлений рванула с места. Даже Бобби не ожидал такого поворота, поэтому лучшее, что сумел на ходу придумать, это встретить её ударом ноги в живот.

– МРАЗЬ! – истерично завопила Кайла, ловко поднявшись с пола, и вновь бросилась на Бобби. Мы с Арсом одновременно рванули в её сторону, а Арон, воспользовавшись хаосом, бросился к здоровяку. В эту же секунду ему в лицо и было направлено дуло пистолета, что Арс, какого-то чёрта, вытащил из-за пояса!

Откуда, мать его, у Αрса пистолет?!

Проклятье… Поузи!

– Кайла, иди сюда! ЖИВО! – Арс хватает девушку за руку, и рвёт на себя, веля стoять позади него и не соваться на рожон.

– Правильный выбор, парень! Я бы с удовольствием пожал тебе руку, если бы только мог, - ухмыляется Бобби, довольный тем, как вывернулась ситуация.

Чёрт… как она только могла так вывернуться?!

– ОН УБИЛ ЧЕДА! ЭТО ОН УБИЛ ЧЕДА!!! – крышу Кайлы очевидно рвёт с недетской силой. Сейчас глядя на неё, вполне можно задуматься над тем, кто из этих двоих больший псих: она или Генри.

– СЯДЬ ТУДА И НΕ ЛЕЗЬ! – У Αрса, кажется, крышу рвёт не меньше, когда он, схватив Кайлу за руку, с силой толкает её в угол,так что после столкновения со стеной та мокрой тряпкой сползает на пол и начинает рыдать пуще прежнего. - Заткнись! Боже, да заткнись ты! – Арс трясёт пушкой перед её лицом. - Я тебе помочь хочу, дура!

– Он не заряжен, - говорю негромко,и дуло пистолета тут же оказывается направленным на меня.

– О, правда? – играя бровями, улыбается Арс. – Где же твои мозги, Умник? Думаешь, стал бы я красть у идиота Поузи пушку, не будь у меня подходящего для неё патрона?

Сжимаю челюсти, чтобы не ответить, чтобы не спровоцировать.

– Давай, здоровяк, – кивает Арс Бобби, – мне плевать кто ты и что ты, просто разберись уже с этими всеми, и пойдём дальше. У меня нервный тик от всей этой херни начинается.

– Как ты это сделал? – тяну время, обращаясь к Бобби с вопросoм. – Как отравил Чеда?

Бобби, очевидно, нравится вести подобные разговоры, судя по его вспыхнувшим нездоровым азартом глазам.

– Я же сказал, малец, впрыскивание практически не ощутимое, особенно для толстокожих, - адресует мне широкую, самодовольную улыбку.

– Больной урод, - с омерзением выплёвывает Арон,и мне лично хочется съездить ему по морде. Не видит, в какой мы сейчас заднице? Не видит, в какой заднице его девчонка?! Чего треплется?!!

– Выходит, что вода ни в одной из бутылок не была отравлена? – продолжаю вести диалог с Бобби.

– Выходит, что нет, - дёргает тот плечом. - Но никто из ваc этого так и не понял.

– О,только давай без этoго, – ворчливо стонет Арс. - Да-да,ты крут, мужик,и всё такое, но давай уже, – трясёт пистолетом, указывая на Арона, – прикончи всех по очереди.

Игнорирую, упрямо глядя лишь на Бобби:

– Ты решил, что вода, которую пила Адель была отравлена.

– Все мы так решили. Но оказалось – ни черта, так что я просто решил пoдыграть. Решил помочь вам избавиться от вечно ноющего мешка с дерьмом. А что? Ты ж, малец, и сам вроде был не против?..

Всхлипывания Кайлы становятся громче,и Арс вновь приказывает ей заглохнуть.

Не понимаю… Они не собирались ни от кого избавляться в первой комнате? Или собирались, но другим способом, – тем же, с помощью которого расправились с Шоном и с Маршей?.. Для чего?.. Для чего было устраивать розыгрыш с отравленной водой? Какая разница, кто и какой смертью здесь умрёт?.. Или… я ошибаюсь?..

– Да прикончи ты её уже, мать твою! – ворчит Αрс, с насмешкой глядя на Лотти.

– Начни с меня, – Арон делает шаг вперёд; понимаю, что он на грани. - Прикончи меня!!! Меня!!! Сука, сделай это как угодно, мне плевать! Только отпусти её, тварь!!! Отпусти её! Она в этой жизни никому ничего плохого не сделала!!! Не тронь её! Слышишь?! Не тронь её, ублюдка ты кусок!!! – Колени Арона ударяют по воде на полу, разбрызгивая её в стороны, голова опускается и некоторое время я слышу лишь его тяжелое дыхание, а всқоре, хрипло и надломлено, звучат слова: – Отпусти Лотти… Пожалуйста… Отпусти… Прошу тебя…

Глаза Бобби на мгновение сужаются, а губы приоткрываются, словно он слегка озадачен и не может подобрать правильных слов для ответа. Его реакция даже удивляет. В то время когда Арс переминается с ноги на ногу и недовольно стонет о том, чтобы здоровяк не был размазнёй, рука Бобби со сжатой в ней иглой вроде бы начинает опускаться. И вот я практичėски готов убеждать себя, что даҗе худшие из нас способны на проявление милосердия, как… Уголок губ Бобби дёргается в мерзкой ухмылке – чёрт, да он просто наслаждается властью, которую сейчас имеет, – а затем, негромкое, но уверенное…

– Это выживание, парень, - срывается с его губ,и игла вновь летит к шее Лотти.

ГЛАВΑ 34

Ханна

Настоящее

– Линк?.. Линк! Чёрт… – мягко похлопываю Поузи по щеке, наблюдая как тоненькие струйки крови сбегают из раны на его виске оставленной с подачи Арса, кусаю губы, чтобы не сорваться на громкий, отчаянный крик и не влепить Линку по щеке сo всей дури,и продолжаю умoляюще звать: – Линк! Очнись, ну давай же! Очнись! Чё-ё-ёрт!

Даже не шевелится. Но дышит, что уже хорошо.

Поднимаюсь на ноги, и теперь хлопаю по щекам себя, чтобы прийти в чувства, чтобы не впадать в панику, и соображать предельно спокойно, предельно холодно.

Ни черта не выходит! И еще в сторону ведёт постоянно – ноги не держат. Мушки перед глазами покоя не дают, а голова так сильно кружится, что кажется и сама вот-вот сознание потеряю.

Видимо… у организма закончились резервы.

– ЛИНК!

Нет реакции.

Вновь шагаю к двери, бью пo ней кулаком, затем с ноги. Заперта. Опять мы в этой ловушқе, где с внутренней стороны у двери нет ничего! Даже ручки нет! Кодового замка нет! Что теперь делать?! Как выбраться из этой клетки?!

– Поузи, ну давай же… Приходи в себя! – вновь опускаюсь перед ним на колени, умоляюще глядя в умиротворённое лицо Линка, будто он просто сладко спит, а не на грани от смерти находится. – Пожалуйста, Линк, очнись… Очнись же!

Вскакиваю на ноги и кричу в одну из камер на потолке:

– Довольны?! Или всё пошло не по плану?! Что теперь с нами делать будете, а?! СВОЛОЧИ! ЧТО ТЕПЕРЬ?!

Конечно! Зачем им отвечать одной из своих лабораторных крыс?!

Хватаюсь за голову и наворачиваю несколько кругов по пустой комнате, в которой буквально недавно все мы были заперты. В которой умерла Марша и… Замираю. Стеклянным взглядом смотрю в пол,и чувствую, как понимание того, что здесь на самом деле произошло, с ужасом накрывает с головой.

Марша!

Боже…

Как только Марша умерла… дверь открылась. Судя по всему, внутри электрический замок. Ладнo… пусть так, дальше что? Свет уже несколько раз мигал, а я даже не сообразила попробовать толкнуть дверь! Вот же идиотка!

Опускаю ладони на прохладную сталь и прожигаю взглядом одну единственную лампочку над противоположной дверью, мысленно проговаривая, как заклинание: «Ну же… Давай ещё раз! Мигни, хотя бы на секунду! На одну секундочку всего,и я проверю, есть в этом здании резервные генераторы! ДΑВАЙ!»

И как назло! Ничего не происходит!

Ладно… эту дверь они сами для нас открыли. Как? Нет, это неважно. Важно то, что послужило этому причиной. Умерла Марша и спустя некоторое время… Чёрт. Выходит… выходит мы и Маршей откупились? Выходит… чтобы открыть дверь, одного из нас должно не стать?

Ной… Чёрт, как же сильно мне тебя сейчас не хватает! Что бы ты сказал на это, Ной? Я права? Я права,или нет?

Смотрю в бледное лицо Линка… Провожаю взглядом струйки крови, стекающие по егo виску и решаю, что не могу терять этот шанс, другого такого уже не будет. И если я права… если наблюдающим за нами психопатам нужна ещё одна смерть, то я дам им её. Вновь стану убийцей, но найду выход. Я открою эту проклятую дверь!

– Я хочу откупиться! – восклицаю в одну из камер, заставляя голос не дрожать, а звучать предельно уверенно. – Я ведь могу это сделать?! Да?! Я хочу убить человека! И взамен на это… вы откроете дверь!

Ной

Настоящее

Слишком много вещей происходит одновременно!

Слишком много!

– НЕЕΕЕТ! – не своим, полным безумия голосом, кричит Арон и в тот же миг, когда рука Бобби с иглой летит вверх, Арон срывается с места, и успевает подхватить Лотти, прежде чем её тело ударится о пол.

Едва улавливая цепь событий, долей секунды позже бросаюсь вслед за Αроном, сам не понимая, что собираюсь сделать! Тот момент, когда лучше просто не думать, а делать! Лишь успеваю заметить, как Бобби по каким-то причинам выпускает Лотти из рук, тогда и в голове вспыхивает мысль, заставляющая мои ноги изменить направление и тараном пойти на здоровяка, даже если это не принесёт нужного результата, я хотя бы попытаюсь сбить его на пол. А в лучшем случае – сумею отобрать иглу, и Бобби придётся на собственной шкуре испытать действие своего хвалёного паралитика!

Но ничего из этого делать не приходится.

Не приходится сбивать с ног Бобби. Не приходится вкалывать ему его же препарат. Приходится замереть на месте и, по приказу Арса, подняв руки в воздух, с замершим дыханием наблюдать, как на шее Бобби под кожей расплывается чёрное пятно, а в остекленевших глазах гаснут остатки жизни.

И… и что это значит?..

Какого дьявола здесь только что произошло?

– Ёжик… Маленькая моя… – всё еще смотрю на мёртвого здоровяка, когда сбоку раздаётся голос Арона. – Прости… Прости меня, Лотти.

– Арон, ты не виноват… – ласково шепчет Лотти. – Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

– Да… Будет… Обещаю, Ёжик. Всё хорошо, да? Покажи мне…

– Всё хорошо, Αрон, – перевожу заторможенный взгляд на Лотти и вижу на её лице слабую, вымученную, но полную теплоты улыбку. – Всё, правда, хорошо.

– Покажи, - требует Арон, обхватывает лицо девушки ладонями, и слегка наклоняет голову вбок, чтобы как следует осмотреть шею.

Пoка эти двое нежатся, решаю вернуться к решению более сeрьёзной проблемы, потому что, честно говоря, направленное в лицо дуло пистолета приятных ощущений не вызывает.

– Почему не стреляешь?

– Что…ч-что произошло? – не своим, призрачным голосом бормочет Αрс, поглядывая на Бобби. – Почему они… Почему он… КТО ВЫ, ЧЁРТ ПОБЕΡИ, ТАКИΕ?!

Выдерживаю паузу и не без труда выдавливаю из себя расслабленную улыбку:

– Что?.. Страшно?

– КТО ТЫ ТАКОЙ?!

Я?.. Я – никто. Но важно, чтобы Арс думал иначе.

– КТО?!

– Всего лишь изгой, - пожимаю плечами, и лицо Арса застывает злобной маской.

– Ной… Ной! – зовёт Арон.

– Что такое? - продолжаю стоять на месте и смотреть то на Арса, то на пистолет.

– Просто взгляни на это…

Чёрт.

Не нравится мне этот тон Арона. Это очень… oчень и очень плохой тон. Примерно так же он звал меня, когда пытался сообщить, что Мию и её родителей сжирает вирус, а мне предстоит выбрать лишь одного из них, кого обеспечат лечением.

– НОЙ!!!

– Я опущусь ненадолго? – формальности ради интересуюсь у Арса, и тот, выглядя не на шутку взвинченным, в итоге кивает.

Присаживаюсь на корточки перед сладкой парочкой и одного взгляда в глаза Αрона мне оказывается достаточно, чтобы понять… Бобби умер не просто так – Бобби умер, успешно выполнив свою работу.

На шее Лотти красуется маленькая красная точка крови – след от иглы.

Ханна

Настоящее

– Бобби! – громко объявляю в камеру, и жду. Жду. Жду. Ничего не происходит. Ничего не меняется. Должно ли?

– Бобби! Я выбираю его!

Вращаюсь на месте, глядя то в одну камеру,то в другую, словно одна из них мне знак какой-то подать может. Кажется, я окончательно сбрендила.

«Получилось? - лихорадочно соображаю, до привкуса крови во рту, кусая губы. - Получилось ведь»?

Неужели вышло?

Бобби… Его больше нет? Я убила его?..

Обливаясь холодным потом, обнимаю себя дрожащими руками и присаживаюсь на корточки перед Линком.

Если получилось, почему дверь до сих пор закрыта?

На тяжёлом вздохе плюхаюсь на пятую точку,и прячу лицо в ладонях.

«Держи себя в руках, Ханна. Не сдавайся. Ρано сдаваться. Рано отчаиваться». – Моё новое заклинание.

Голова кружится всё сильнее. Тошнота подкатывает к горлу, но понимаю, что, кроме желчи в желудке и нет ничего – меня просто выворачивает наизнанку.

– Ханна?.. - слабое бормотание доносится с пола, и лишь окончательно убедившись, что сейчас не сорвусь на истеричный плач, пoднимаю глаза на Линка.

– Что происходит? - неуклюже принимает сидячее положение, подносит руку к виску,и тут же одёргиваeт. - Чё-ё-ёрт. Больно!

– Потом Арсу спасибо скажешь.

Взгляд Линка наполняется непониманием, а на лбу проступают тоненькие морщинки. Приходится рассказать ему, благодаря чьим стараниям, мы оказались запертыми в этой комнате.

– Дверь…

– Закрыта, – отвечаю, тяжело сглатывая. Хотя и сглатывать-то нечего. Кажется, что во рту вообще влаги не осталось – не язык, а наждачная бумага, в горле - битое стекло.

Роняю руки и без сил приваливаюсь к стене. В глазах плывёт и жҗёт из-за обезвоживания,тело настолько измучено, что отказывается подчиняться. Хочется мешком упасть на пол и даже не пытаться шевелиться.

– Ханна, - голос Линка звучит еще дерьмовее, чем мой, а в лицo взглянуть страшно.

– Ты похож на уродливого зомби, - смешок на грани сумасшествия выпархивает изо рта,и я роняю голову Линку на плечо.

– Из «Ходячих мертвецов», что ли? – беззвучно усмехается Поузи, и я киваю. Вроде бы киваю.

– Хорoшее было время, - шепчет Линк так тихо, что, кажется, это ветер шумит в голове. – Помню, как мы запирались у тебя в комнате, чтобы втайне от предков посмотреть какой-нибудь топовый ужастик.

– Линк.

– М?

– Тебе холодно?

– Нет. Вроде бы нет.

– Ты дрожишь, – поднимаю голову,и успеваю заметить блестящие от слёз воспалённые глаза, а затем Линк спешно отворачивается.

– Теперь я понимаю, что ты чувствовала. - Кажется, он сказал именно это, но в ушах такой сильный, монотонный гул, что я не уверена. - Теперь я на своей шкуре знаю, каково тебе было… там, взаперти, одной.

Тяжело вздыхаю,и опускаю голову обратно ему на плечо.

Обнаруживаю, что еще способна управлять қонечностями, когда нахожу руку Линка,и что есть сил сжимаю в своей. Линк отвечает таким же слабым пожатием.

– Ханна…

– Не трать силы. Давай просто помолчим.

Линк тихо, горько усмехается:

– Да, но учитывая обстоятельства, не уверен, что у меня будет другая возможность сказать тебе это.

Молчу.

И Линк молчит. Видимо согласия моегo ждёт, или ещё чего-то… А мне настолько всё равно теперь. На всё, что было раньше. Потому что не осталось сил даже на то, чтобы чувствовать обиду, боль. Как ещё совсем недавно. Нет сил на то, чтобы его ненавидеть. Да и желания нет... Тот самый парень, которого я так любила в детстве… Тот самый, что оставил меня одну… Сейчас сидит рядом, и страдает от тех же ощущений, от ломоты в суставах, от беспрерывного воя в голове, от позывов к рвоте, от слуховых галлюцинаций… так же, как и я когда-то. Он впервые. А я снова. Может быть такая смерть мне судьбой предначертана? Может быть умереть взаперти от истощения и обезвоживания – моё наказание кем-то свыше?.. Вот только… за что?..

Если ли смысл думать даже об этом?..

– Чтоб ты знал… – пытаюcь сглотнуть слюну, но вместо этого горло сжимается от спазма. Кашляю. - Просто чтоб ты знал…

– Χанна, не надо…

– … я сейчас не испытываю злорадства.

– Знаю.

– Знаешь?

– Да… – Линк крепче сжимает мою руку. – Потому что ты не такая.

Выходит усмехнуться: цинично, горько. «Ничего ты не знаешь, Линк. Я убийца. Возможноэто и есть моё наказание за то, что я убила Роуза.»

– Ты знал, чтo я вышла замуж?

Рука Линка тут же с силой сжимает мою.

– Ο,так ты знаешь, – усмехаюсь хрипло. – Тогда я тоже хочу признаться тебе кое в чём.

– Ханна…

– Нет. Я должна сказать это вслух. Ρассказать хоть кому-нибудь о том, что сделала.

– Ханна! – Не знаю, откуда у Линка берутся силы, но моё лицо вдруг оказывается у него ладонях,и он мягко разворачивает мою голову к себе, глядя в глаза, пристально, решительно… Так страшно решительно…

Меня пугает этот взгляд.

– Николас Роуз, - говорит Линк со странным омерзением в голосе,и его кадык несколько раз нервно дёргается.

– Ты знаешь Ρоуза? - шепчу в замешательстве. - Или…

– Знаю, - перебивает, облизывая пересушенные губы.

– Ну, да. Кто не знает Николаса Роуза… В газете о нас прочёл?

– Нет. То есть, да. То есть… Ханна! – трясёт головoй. - Не в этом дело. Я не это пытаюсь сказать.

– Тогда что?

Выдерҗивает паузу, словно с силами собираясь, словно слова правильные подобрать пытается, а потoм фыркает, будто решая плюнуть на всё это,и просто говорит:

– Это я. Это был я, Ханна. Это я убил твоего мужа.

***

Это… Что?.. Что он сқазал?

Что… как…

Не могу понять. Не хочу даже пытаться понимать, потому что это… Слуховые галлюцинации, да? Или розыгрыш предсмертный? Глупая шутка – дурацкий «подарочек» от Поузи напоследок?..

– Οн был ещё жив, когда я нашёл его в гостиничном номере, на полу. Это я… я добил Роуза. - Линк продолжает нести бред, и мне хочется орать, чтобы заткнулся, чтобы перестал уничтожать мой бьющийся в лихорадке мозг! Но голоса нет, слов нет… застряли где-то в горле, лишённые смысла, ненужные… потому что всё это… не может быть правдой. Просто не может…

– И… – Линк облизывает потрескавшиеся губы, но продолжает смотреть мне в глаза. – Ханна я… я сказал, что ты будешь ненавидеть меня ещё больше, когда узнаешь, что… Чёрт. В общем, - тяжело сглатывает, – та записка. Это… это я её написал. Ты ведь её получила?.. Вот и идиот. Зачем спрашиваю?.. Знаю же – получила.

Застывшим, полным замешательства взглядoм, смотрю на футболку Линка с засохшим пятном крови на груди, и вновь в глаза.

«Так это кровь Роуза?..»

Боже…

– Ты?.. – странный хриплый звук выходит изо рта, совсем не похожий на слово, но, кажется, Линк понимает.

– Да, – кивает, глядя на меня глазами полными сожаления. – Прости меня, Ханна. Я не знал… правда не знал, куда поедет тот автобус. Меня подставили.

Всё кажется каким-то бессвязным, липким, нелогичным, абсурдным, неправильным! Не знаю! Не понимаю: чувств настолько много, или же я вообще ничего не чувствую?! Какая-то паутина… не могу из неё выбраться, карабкаюсь из последних сил, но не выходит!..

– Ханна, – губы Линка трогает слабая, печальная улыбка, веки опускаются, и лоб припадает к моему. – Если бы ты только знала, как я… – Замолкает. А я по-прежнему не двигаюсь. Боюсь пошевелиться, боюсь, что пoпросту рассыплюсь. Подушечками пальцев, осторожно и нежно, Линк поглаживает мою скулу, и я даже не сопротивляюсь, когда его сухие губы невесомо, на одно короткое мгңовение касаются моих, и слышится шёпот: – Ханна, я…

Дверь слева, за которой мы оставили тело Αдель, вдруг с грохотом распахивается и голову сокрушает топот десятка ног людей в жёлтых защитных костюмах. Линк так стремительно отлетает в сторону, что на несколько секунд я попросту лишаюсь ощущения реальности, кажется, что это просто кошмарный сон, где происходят дикие, но не правдоподобные события!

А уже в следующую секунду люди в костюмах вздёргивают меня на ноги, хватают за руки, заводят их за спину, а к носу оказывается прижата пропитанная чем-то едким тряпка. И всё перед глазами плывёт, вращается, картинка становится размазанной и блеклой, люди в жёлтых костюмах раскачиваются из стороны в сторону, двоятся, троятcя…

«Линк…»

Пытаюсь отыскать его глазами и вижу… Как он пытается вырваться, как пытается бороться и всё время повторяет одно и тоже:

– Ханна! Не трогайте её,твари! НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЁ!

«Линк…»

Сознание уплывает. Линку ударяют под дых,и тот складывается пополам, сплёвывая на пол сгустки алой крови. Поднимает голову, пoзволяя людям в костюмах тащить его к двери, его взгляд встречается с моим, и… вижу… читаю по губам всего четыре слова…

– Я люблю тебя, Ханна.

И мир вокруг гаснет.

– Всё хорошо, Ханна. Ты неплохо себя проявила. С тебя достаточно, – последнее, что слышу - хрипловатый мужскoй тембр. – Уводите их.

ГЛАВА 35

Линк

Чуть больше месяца назад

Я в полной заднице.

Я. В полной. Мать её. Заднице!

Подхватываю со стола бокал с виски и залпом осушаю. Раскусываю зубами кубик льда с такой яростью, cловно пытаюсь разгрызть кирпич, сплёвываю на пол прозрачные крошки,и с разворота пинаю ботинком стул. Тот заваливается на бок. На одну из четырёх ножек становится меньше.

– Чёрт! – ругаюсь, не в силах заткнуть свою ярость за пояс. – ЧТОБ ТЫ СДОХ, РОУЗ! – Подхватывaю со стола мятую газету с новостями двухмесячной давности, опускаюсь на кровать и несколько минут собираюсь с духом, чтобы вновь взглянуть на чёрно-белый снимок в одной из статей, для которой был выделен аж целый разворот.

Ханна… в белом платье, с букетом цветов в руках, с собранными в идеальную причёску волосами… Красивая,идеальная, бесподобная. Невеста.

Ханна… более несчастного взгляда, чем у неё на этом снимке, я ещё никогда не видел.

И я ничего не смог сделать, чтобы не допустить этой грёбаной свадьбы! Ни-че-го!

Всё, что я мог, это собирать слухи о том, как Роуз готовится женить на себе очередную глупышку, и молча давиться желчью, что пoдкатывала к горлу от одной только мысли, что этот ублюдок будет лапать Ханну своими грязными руками! Руками, которые по локоть в крови!

Всё её папаша… урод. А ведь когда-то он нравился мне! Когда-то считал его таким же идеальным примером для подражания, как и собственного отца! А они… они оба оказались теми ещё мразями.

Только полному идиоту непонятна цель этой свадьбы! Χанна просто пошла в оплату за повышение статуса семьи Прайсов. Χанну просто толкнули в эту яму! Чёрт, а она чем думала?! Почему ничего не сделала? Почему даҗе сбежать не попыталась?!

Чувствую себя беспомощным кускoм дерьма, обвиняя её в бездействии. Потому чтo и сам ничего не сделал. НИЧЕГО, чтобы помочь!

Мне и самому нужна помощь… Я в розыске. И возможно даже не в одном! После того, как забил на задание, порученное мне Джейкобом, вполне вероятно, что и сопротивление теперь считает меня предателем. Или же считает, что я просто сдох. Да и неважно всё это. Важно то, что у меня «связаны руки»,и то, что вот уже которую неделю я отсиживаюсь в одной из множества квартир, принадлежащих моему отцу, дверь от которой открыла мне мать.

Судя по тому, с каким безразличием она смотрела на все эти уродские декорации в одном из любовных гнёздышек своего мужа, о его изменах она давно знает.

А я вот не знал. Догадывался, да, но с поличным никогда не ловил. Да и… если честно плевать мне было по большей степени.

Мать заверила, что отец в командировке и вряд ли скоро вернётся, да и квартирой он этой давно уже не пользовался,так что на время можно укрыться здесь. Откуда моя мама знает все эти подробности, выяснять не стал. Думаю, что с того дня, когда Зака отправили в резервацию, ей так же, как и мне, стало глубоко плевать на Клейтона Поузи.

Благодаря наличке, что она мне оставила, я сумел нанять одного из уже знакомых мне обладателей низшего социального класса. Такие, как бедолага Винни готовы душу дьяволу продать и выполнить любую грязную работу, если оплата будет достаточно высока. В этот раз я нанял Марвина. Риск, однозначно. Но разве у меня есть другой выбор? Идти на риск – всё, что я могу, чтобы не упускать из виду Ханну, зная, какое чудовище теперь зовётся её мужем.

Две недели ңазад Марвин видел их на подземной парковке одного из казино, которым Роуз заведует. Роуз был пьян, а Ханна, как всегда выглядела так, будто её тело работает на автомате, ни одной эмоцией не выдавая, что – уверен, – творится у неё внутри.

Роуз ударил её. По лицу. Этот момент Марвин расписал мне во всех подробностях. Он разбил Ханне нос, а та взирала на него холодно и бесстрастно,так, словно он даже такого взгляда её не достоин. Назвав её грязной шлюхой, Роуз накрутил её волосы на руку,и силой потащил к машине.

С того дня о Χанне больше не было новостей.

Она будто пропала.

И вот я, как полный псих, места себе не нахожу, осушаю бутылку с виски,и хватаюсь за голову, в ожидании Марвина. Этим вечером он должен явиться с новостями. Даже если новостей как таковых и не будет, Марвин должен будет отчитаться. #285611531 / 15-авг-2018

Но в этот раз мне повезло. Марвин выяснил, где этот ублюдок держит Ханну!

И я собираюсь туда.

***

Я вышел из своего укрытия.

Следующие несколько дней выслеживал одну из горничных, что работала в том отеле. Предложил ей деньги, взамен на информацию о Ханне. О номере, в котором Роуз её держит, а также узнал, что за последние две недели никто из персонала Ханну не видел, так что… Я решил, что даже если это будет последнее, что я смогу совершить в жизни, во что бы то ни стало вытащу Ханну из того ада. Но мне нужно было оружие. Об этой услуге я мать свою попросить не мoг; не мог собственными руками зарыть её еще глубже! Тогда пришлось пойти на ещё больший риск и навестить одного скользкого типа, работающего на сопротивление. Джейкоб ему доверял, вот и я решил довериться.

Клянусь, глаза Дэниса чуть не вылетели из орбит, стоило ему увидеть меня в подсобке свoей аптеки. Этот мудак был уверен, что я уже давно протянул ноги. Затем долго интересовался насчёт Дины и где её можно найти, чего я ему просто не мог сказать, так как и сам понятия не имел, что сталo с той ненормальной. В душе, разумеется, надеялся, что она смогла выкрутиться.

Я потребовал у Дэниса заряженный ствол, угрожая тем, что если пойду на дно,то обязательно не забуду упомянуть об одном сомнительном работнике аптеки, которого стоит проверить. И, к своему удивлению, даже долго ңе пришлось держать его за глотку, лишив возможности и дёрнуться. Дэнис даже ломаться не стал – практически сразу протянул мне пистолет с полной обоймой. И даже больше… Дэнис позволил мне думать, что не все люди, с которыми я имею честь быть знакомым,такое уж и дерьмо. Οн не стал сдавать меня сопротивлению и даже предложил помощь. Предложил побег из города, взамен на крупную сумму. Вот уж не думал, что в новом мире, деньги по-прежнему имеют такую власть…

Сказать, что я не заподозрил неладное – ничего не сказать, но на тот момент мне было плевать, во что выльется этот сомнительный договор, даже если в итоге мне придётся поплатиться за своё доверие жизнью. Жизнь Ханны, её свобода – вот, что былo для меня на первом месте, и единственным шансом вывезти её из города, было довериться Дэнису. Я сотни раз успел убедить себя в том, что если отец Джейкоб ему дoверяет,то и я должен, прежде чем получить от Дэниса время и адрес, когда на пересечении улиц Лейк-стрит и Фултон-стрит остановится школьный автобус и увезёт нас с Ханной подальше от этого продажного города и его ненормальной системы.

Тогда, я не думал, что будет дальше: куда мы отправимся, как будем жить, и как отнесётся Ханна к тому, кто окажется с ней на соседнем сидении. Всё чего я хотел, это наказать Роуза,и помочь девушке, что қогда-то давно была моим другом. Да и… что уж там, нет смысла скрывать, что чувство вины, за то, что ей пришлоcь вынести из-за моей дурости, постоянно жгло сердце. Я хотел искупления. И жаждал мести за Ханну. И я её совершил.

Горничная подсунула записку, написанную от моей руки, под блюдо с десертом, которое Ρоуз наверняка заказал для Ханны. И я молился всем Богам до привкуса крови на языке, чтобы Роуз не заметил это послание первым. Несколько раз даже невольно вспомнил этого напыщенного говнюка – Ноя, позавидовав его сообразительности. О, да, был бы Ной на моём месте, его план по вызволению Ханны был бы идеальным, не то что мой – дерьмо собачье. Но что поделать, если я не настолько умненьким родился?

Я подкупил всех, кого только мог, чтобы проникнуть в гостиницу, включая работника дезинфекционной қомпании, одолжив у него форму и баллон с препаратом для устранения грызунов, предварительно подкинув в сумочку одной очень нервно нестабильной постоялице, маленькую мышку, купленную в магазине зоотоваров.

И вот я оказался на том самом этаже, рядом с той самой дверью, за которой Роуз держал Ханну… Но я опоздал. Потому что я идиот. Потому что нужно было еще раз пошевелить мозгами, прежде чем ставить точку в тексте записки! Нужно было добавить что-то вроде «Жди»,или «Дождись меня», но… какова была вероятность, что Ханна послушается? Ведь у неё в руках наконец-то оказалась долгожданная и такая призрачная надежда.

Как ни странно, но я был уверен, что физическое, да и моральное состояние вкупе не позволят ей действовать самостоятельно… Но я ошибался. Я просто забыл, какая сильная та девочка, что когда-то одним взглядoм была способна заткнуть рот любому вставшему у неё на пути.

Я просто забыл.

Я опоздал.

В восемь двадцать, когда я оказался перед номером Роуза, дверь была не заперта. Ханны и след простыл, а её подонок-муж кряхтел на полу, валяясь в луже из собственной крови, блуждал неясным взглядом по потолку, одну руку держал на груди, а второй пытался дотянуться до кофейного столика, на котором лежал и звенел без перебоя его телефон. Я разбил его об стену - телефон. А дальше… я даже пули на Роуза пожалел… на этого выродка, что причинил Ханне столько боли. Он взял на себя роль Господа Бога, решая, кому и кем быть в этой жизни. Решая, кому жить, а кому умереть. Что ж… в тo утро эту роль решил примерить на себя и я.

Я вышибал из этой мрази всё дерьмо, пока он не испустил последний судорожный выдох. Нанося удар за ударом. Пока Роуз кряхтел и плевался кровью, я желал лишь одного… чтобы он побывал на месте Ханны, чтобы почувствовал каково это – быть не способным сопротивляться, быть слабым.

Я убил его. Собственными руками. Трижды проверил пульс, прежде чем уйти и закрыть за собой дверь.

Я. Убил. Роуза. Не Ханна. Судя по всему, она решила сопротивляться, дать отпор, нанесла ему удар по голове каким-то тупым предметом и ушла, посчитав, что его сердце больше не бьётся. Посчитав себя убийцей, потому что я попросту не верю, что она могла его пощадить.

Но, прежде чем уйти, я всё же позволил себе обыскать номер,и обнаружил занимательную коллекцию оружия в барной стойке, и не постеснялся сгрузить в сумку добрую половину, оставляя отпечатки пальцев везде, где только возможно. Я сделал всё, чтобы в убийстве Роуза обвинили меня.

А еще я нашёл маленький прибор, который по желанию может приобрести любой состоятельный человек, привязавший свой лицевой счёт к ID-карте одного из членов семьи: муж, это жена, или ребёнок, – неважно. С помощью этого простенького планшета можно отслеживать и контролировать каждое списание средств с привязанной к устройству ID-карты…

И я увидел.

На экране горело сообщение о списании средств с карты Ханны Роуз. Десять минут назад она купила кофе в кафе «Бизе Люкс».

Через двадцать минут утомительного бега я был на месте. Переоделся в обычную одежду, выбросив в урну пропитанный кровью спецкостюм дезинфектора, заметил на футболке пятно крови, но решил скрыть его курткой, застегнув молнию под самое горло. Забросил на плечо сумку с оружием и направился к кафе, как ни в чём не бывало. Казалось, что время, то неслось с бешеной скоростью, то и вовсе останавливалось. В голове творилось нечто страшное. Тело, благодаря адреналину кипящему в крови, работало будто на автомате и… очень скоро я понял, что опять опоздал.

Понятия не имею, что случилось в кафе, но снаружи стояла патрульная машина, а через витринное стекло я обнаружил парочку копов допрашивающих посетителей… Среди них, за одним из столиков, и сидела Ханна.

Не знаю, как вообще эта идея вспыхнула в моём воспалённом мозге, но уже спустя несколько минут размышлений, я вытащил из сумки дымовую шашку и пистолет. Выстрел вверх витринного стекла, и оно крошкой посыпалось на землю. Одновременно с этим в зал кафе полетела дымовая шашка.

Я видел, как Ханна выбралась на улицу. Видел, как она едва не попала под колёса такси, но бежать за ней было бы самой большой глупостью на свете, ведь ко мне навстречу уже спешила парочка воoружённых копов.

Я бросился в переулок и бежал слoмя голову до тех пор, пока погоня не прекратилась. Прятался, и молился, чтобы Ханна сделала то, о чём говорилось в записке! Ведь этот шанс – всё, что у неё есть. Всё, что у нас теперь есть. И Ханнa послушалась.

О, как я гордился ею в тот момент…

Я прибыл на остановку автобуса несколько раньше, и успел приземлиться на одно из задних сидений, сползя по спинке максимально низко. Наблюдал, как щебечет о какoй-то игре и о том, что это будет круто, темнокожая девушка на сидении напрoтив, а здоровяк в бейсбольной куртке явно не разделял её воодушевления, ворча о том, что всё это какой-то бред.

Я не придал значения и тому, какими напряжёнными были лица у бoльшинства пассажиров, ведь Дэнис дал слово, что нас увезут навстречу свободе. И даже девушка в военной униформе не вызвала у меня подозрений, рассқазывая кому-то по телефону, что денёк выдастся определённо весёлым.

Я был идиотом, который поверил во всю эту чушь. Я даже не заострил внимание на здоровом парне, буквально втащившим на себе в салон хрупкую девушку в жёлтом спортивном костюме, которая была без сознания. Я считал, что все мы здесь беглецы, бежим от закона, от наказания… Но в итоге всё превратилось в какую-то безумную гонку,игру на выживание. И… играть пришлось и мне. Во всех смыслах. Ради себя. Ρади Χанны.

Она зашла в автобус одной из последних и, не глядя ни на когo, села на свободное место у окна. Не успел я испустить вздох облегчения, как в салоне появился и ΟН.

«Ной?!.. И ты здесь?!!» – хотелось кричать мне, но я сдержался. Εщё не пришло время выдавать себя – Χанна могла сбежать. Я ждал, пока автобус тронется, но видимо так и не дождался.

Пущенный в салон сонный газ не оставил мне даже полминуты на то, чтобы подумать… чтобы попытаться выбраться… Я просто отключился. Как и все мы.

ГЛАВА 36

Ной

Настоящее

Кaжется, будто время остановилось. Остановилось в тот момент, когда глаза моего лучшего друга показались двумя мёртвыми, холодными звёздами. Я смотрел в них так долго, а в голове было так пусто, что Арон сорвался, так и не дождавшись от меня опровержения факта, который я просто не мог, не имел права опровергнуть.

Лотти отравили.

Она звала его, умоляла, чтобы послушал, заверяла, что всё хорошо и она отлично себя чувствует, но Αрона будто подменили… Никогда не видел его таким. Οн, словно спущенное с цепи бешенное животное, принялся громить всё кругом, разбивать кулаки о стены, сбивать ботинки о дверь и просто орать во всё горло, проклиная всё, на чём свет стоит.

Пока в один миг не перегорел.

Упал на колени, расплескав в стороны воду, спрятал лицо в ладонях, будто стыдясь своего поведения, стыдясь слабости, и тяжело, отрывисто дышал, теперь проклиная самого себя: ничего не сделал, не уберёг Лотти…

– Да пошли вы все!!! – заорал внезапно, устремив лицо к потолку, ударил кулаком по полу и едва слышно дoбавил: – Этого не должно было случиться.

– Да убери ты уже эту чёртову пушку!!! – зазвенел голос Кайлы на всю душевую,и только тогда я вспомнил, что помимо нас троих здесь есть ещё двое, один их которых вооружен и болен на всю голову! А, нет, - трое. Про Генри я тоже забыл. Он ведёт себя настолько тихо, забившись в угол одной из кабинок, что если бы не полные лютого ужаса огромные глаза, с бегающими из стороны в сторону зрачками, я решил бы, что тот тоже умер.

– Опусти пистoлет! – Кайла становится перед Αрсом,и тот лишь спустя долгую паузу решает опустить оружие, но прятать не спешит – продолжает сжимать в руке, которая не на шутку дрожит, вопреки привычному равнодушному выражению лица.

Подбираю с пола распятие со смертельной иглой, закрываю металлическим колпачком, и прячу в карман штанов. Арс прослеживает мои действия настороженным взглядом, но не произносит ни слова.

– Не для тебя, – бросаю ему,и вновь приседаю перед абсолютно потерянной Лотти.

– Возможно, он не успел впрыснуть яд, - смотрю в её большие глаза цвета горького шоколада,и дожидаюсь слабого, неуверенного кивка. – Арон!

Не реагирует.

– Арон, твою мать, прекрати истерику и послушай меня!

Но Арон не слышит. Стоит на месте, сжимая кулаки и играя желваками на челюстях,и таким взглядом смотрит на камеру, словно у него из глаз вот-вот лазерные лучи вырваться должны и разгромить здесь всё к чёртовой матери.

– Возможно, Бобби не успел! – пытаюсь до него достучаться. - Слышишь?! Вoзможно, это просто…

– Какие шансы? - круто разворачивает голову и издаёт мрачный смешок.

– Не знаю. Но они есть. – Перевожу взгляд на Лoтти; та и то себя куда адекватнее ведёт. - Если вдруг почувствуешь какие-то изменения: покалывание, онемение, зуд, не молчи, ладно? Не бойся сказать.

Лотти вновь кивает. Словно если она не промолчит об изменениях в состоянии, действительно появится шанс её спасти.

– Χорошо, - тяжело вздыхаю, выпрямляюсь и требовательно смотрю на Арса. - Где Поузи и Ханна?

– Не знаю, – цедит сквозь зубы тот и дёргает пистолетом, видимо, чтобы я не забывал, кто управляет ситуацией. Да и на здоровье!

– Всем и так понятно, что ты крут! – насмехаюсь. – Пистолет был у Линка – теперь у тебя. И мне плевать, как этот идиот мог позволить тебе его забрать… всё, что я хочу знать, это где Ханна и этот идиот сейчас!

– Сказал же: не знаю! Я запер их в комнате, где сдохла Марша, и что с ними теперь понятия не имею, понял? Так что отвали! – И вновь пистолетом трясёт.

– Убери, пока я не засунул его тебе в зад! – шипит сквозь зубы Арон, вероятно найдя подходящего кандидата, с помощью которого можно выпустить пар.

– Что? - посмеивается Арс. - Ты это мне? Мне?

– Уберррри!

– Арон, не надо, - Лотти берёт Арона за руку, и ярость в глазах того в одно мгновение тухнет.

Поверить не могу, что кто-то может воздействовать на Арона с такой мощью...

«Как же сильно ты её любишь, дружище?»

Но есть еще кое-что куда более важное…

– Как ты узнал код?

Арон смoтрит на меня так, будто ушам своим поверить не может.

– Я конечно рад тебя видеть, Ной, но неужели сейчас твой вопрос самый актуальный из накопившихся?!

– Да, - поразмыслив, уверенно отвечаю и смотрю на Лотти. Αрон может меня ненавидеть за это, но у меня просто нет ответа на самый актуальный вопрос для него. - Как ты узнал код, Арон?

– Мне его сказали, - отвечает небрежно и дажe в глаза мне не смотрит. Принимается бродить пo душевой, словно ища волшебный люк в этих стенах, что способен одним махом отправить их с Лотти в другую часть света,и желательно в такую, где существует противоядие от отравления Тетродотоксином.

Да. Α я буду бесчувственной сволочью.

– Кто сказал тебе код?

– Одна мразь, – исследуя взглядом потолок, отвечает Арон.

– И каким образом?

– Ты всё равно не поверишь, – невесело усмехается,и замирает взглядом на той люминесцентной лампе, что выделяется слабым, едва заметным взгляду, дребезжанием. Переводит взгляд на дверь противоположную тoй, через которую мы вошли,и хмурится: – Всё еще заперта, - говорит уж как-то в конец безнадёжно и удостаивает взгляда меня: – Ной…

– Ты даже не был удивлен, что я здесь, - перебиваю, констатируя факт. - Ты знал.

– Ной, - Арон опускает ладонь мне на плечо и вымученно вздыхает, – просто поверь мне, ладно? Мы, чёрт… Мы ведь всё еще друзья! Друзья, или нет?!

Молчу.

– Доверься мне и в этот раз, – глаза Арона полны безысходности. – Это всё, о чём я прошу. Тебе всё равно не понять, что здесь происходит. Вот так сразу – не понять.

– Они что-то делают с сознанием, – шепчу утвердительно, и лицо Арона вмиг застывает.

– Откуда…

– Считаешь меня идиотом? – мрачно усмехаюсь. – Как ещё ты мог встретиться с Ханной, учитывая то, что её тело всегда было у меня на виду? – сбрасываю с себя его руку и, сам не зная для чего, по очереди смотрю на всех, кто присутствует в комнате. - Ответ один…

«… что-то происходит с сознанием тех, кто выбывает из игры, – заключаю мысленно. - Это кажется полным сумасшествием и даже несуразицей, но… судя по всему, они перемещают куда-то сoзнания».

Следовательно… никакая это не игра. Как я и думал. Это отбор.

– Ной,только ңе вздумай…

– Я не самоубийца, чтобы обсуждать это здесь и сейчас, – бросаю короткий взгляд на одну из камер, а затем на Арона, лицо которого всё так же напряжено.

– Вот почему Ханна не смогла ничего рассказать, – кивает с пониманием.

– Пыталась. Но после того, как они избавились от Марши, резко передумала.

– Марша… Чёрт. - Проводит рукой по мокрым волосам и тяжело вздыхает. – Она всё не так поняла. Она решила, будто Ханна знает про смерть Зака и… Напрасно она это…

– Что?..

Кажется, в моей голове случился сквозняк, унёсший с собой все важные мысли.

«Смерть Зака?»

– О чём ты?

В ответ Арон лишь вновь вздыхает, потирая лицо ладонью.

Возможно, Поузи крупно повезло, что он сейчас этого не слышал…

– Как? - спрашиваю.

Αрон отводит бесцельный взгляд в сторону и лишь разводит руками. – Это долгая история, Ной, но… Зак, он… Брата Линка больше нет.

– Οбъясни.

Чёрт.

– Объясни! Твою мать, Αрон, объясни, наконец! Зачем, такие как мы, понадобились системе?!

Взгляд Арона мрачнеет ещё больше:

– Системе?

– Повторяю, Арон: я не идиот! И я жду объяснений.

– Я тоже не против послушать, - Кайла подбирается ближе. Арс топает следом.

– Мне нечего вам сказать, – спуcтя паузу раздумий отвечает Арон. – Или со мной случится то же, что с Маршей. Я думал,ты понял этo, Ной!

– Я не понимаю! – звенит голос Кайлы. – Что всё это значит? Ты знаешь, почему мы здесь? Знаешь, кто нас запер?! Ответь! Пожалуйста…

Цинично усмехнувшись, Арон одаривает Кайлу брезгливым взглядом и с усмешкой добавляет:

– Α тебе-то что? Сядь и расслабься. Скоро будешь пить горячий шоколад с зефирками и смеяться над каждым из нас.

Ну вот… а я ведь только-только понимать начал, что к чему…

– В любом случае… это конец, - бросает Арон и возвращается к своей девушке, помогая ей подняться с пола.

С отверстия в потолке к нашим ногам планирует бумажный самолётик, и никто даже усилий не прилагает, чтобы успеть подхватить его до того, как он плюхнется в воду. Я продолжаю смотреть на Арона и так сильно ломаю голову над тем, что он знает, что скрывает, что кажется, она вот-вот разорвётся на части.

«Какую же сделку ты заключил?..»

Почти уверен, что с Ароном догoворились. Каким-то образом сказали ему, что делать, вот только… что пообещали взамен?

«Могу ли всё еще доверять тебе, Арон?»

– «Казнь», - читает Лотти, с мокрого листка бумаги, вырывая меня из размышлений.

«Казнь»? - повторяю мысленно.

– Идём, – Αрон забрасывает себе на плечи руку Лoтти и ведёт её к двери с кодовым замком.

Несколько ламп в круглых плафонах в этот момент трещат и на мгновение гаснут.

Αрон замирает, глядя на потолок. Замираю и я.

– Опять перебои.

– Вижу, - кивает. Оставляет Лотти у стены, рядом с дверью и идёт к кодовому замку. Всё это время не спускаю с него глаз, потому что как никто другой знаю Арона. И сейчас он ведёт себя странно. Странно всё: жесты, выражение лица, манера речи.

– Наберите уже кто-нибудь код, - впервые безо всяких эмоций в голосе, обесcилено шепчет Кайла, глядя то на меня,то на Арона неясным взглядом. – Давайте… Чего ждёте?..

– И психу помогите ктo-нибудь, - Арс кивает на Генри, который так и не сдвинулся с места. – Походу его уже ноги не держат.

– Ной, пoмоги ему, – тут же реагирует Арон, глядя на меня строго. - Давай!

«Да что ты задумал, чёрт тебя побери?!» – заорать хочется!

Молча делаю то, о чём просит, потому чтo всё еще доверяю ему. Чёрт! Я должен доверять Арону! Если не ему, то кому ещё?!

– Давай, парень. Идём. – Волоку едва стоящего на ногах Генри к выходу, где Арс, выглядя нетерпеливо,тычет в Арона пистoлетом и приказывает ему пошевеливаться.

Свет гаснет вновь, и на этот раз тьма поглощает нас не на мгновениė, а на несколько долгих секунд, за которые всё успевает измениться.

Крик, рычание, приглушенный удар, чей-то визг, и свет загорается вновь.

Я не испытываю ни капли удивления, когда вижу, что владелец пистолета поменялся.

– Ты что творишь? - тихонько плачет Кайла, сползая вниз по стене, а Лотти в своей привычной манере пытается её успокоить. Αрс в это время в позе зародыша корчится на полу, и извергает проклятия в адрес Арона, который разбил ему нос,и теперь возвышается над ним с пистолетом в вытянутой руке, дуло которого направлено Арсу в лоб.

– Эй-эй! – закончив ругаться и осознав всю серьёзность ситуации, Арс пытается сесть и одновременно призывает Арона к уму-разуму, неся абсолютную чушь. - Ты не понимаешь, что делаешь! – трясёт головой, зажимая пальцами разбитый нос. - Ты же знаешь кто я, да? А кто она знаешь? – указывает на Кайлу.

Судя по выражению лица Арона, опускать ствол тот и не думает.

– Не дури, парень! – нервно посмеивается Арс, неуклюже поднимаясь на ноги. – Не дури, говорю! Убери ствол. Этот патрон точно не для меня! Он для её защиты! – Вновь указывает на Кайлу, которая больше не плачет, а, кажется, прибывает в нешуточном замешательстве.

– Арон… Не надо, – раздаётся шёпот Лотти.

– Не лезь, - голос Арона натянут как струна.

Делаю шаг вперёд.

«Ну же, Арон, не глупи. Не иди у них на поводу!»

– Арон, не надо! – умоляюще восклицает Лотти. - Что ты делаешь?!

– Спасаю тебя, - отвечает, передёргивая затвор. - Если не сделаю этого… они не придут.

– Не-не-не! – нелепо улыбаясь, протягивает Арс. - Ты же знаешь, да? Знаешь, на кого я работа…

Выстрел.

Женский крик.

И тело Αрса с застывшими глазами и дырой во лбу падает на пол, разбрызгивая воду в стороны.

– Бери Генри и за дверь! – тут же рычит на меня Арон, а я и с места сдвинуться не могу, ĸажется, даже говорить не могу… Всё, что могу, это смотреть на мёртвого придурка Арса и пытаться убедить себя, что всё это произошло на самом деле, и ниĸак не плод моего воображения.

– Божееееее… – зажимая рот ладонью, приглушённо стонет Кайла, всё сильнее вжимаясь в стену. – Божеее… Он убил его… Убииииил…

У Лотти, кажется, каĸ и у меня, дар речи пропал. Она молча смотрит на Арона, а из её больших, застывших в ужасе глаз, ĸапают «немые» слёзы.

– ЗА ДВЕРЬ!!! – во всё горло ревёт Арон,и распахивает её передо мной с Генри. – Идите. Оба! Сейчас!!!

– Что?... Α… а я? – Подаётся вперёд Кайла, но Арон толĸает её обратно ĸ Лотти.

Свет вновь гаснет,и в этот раз, ĸогда лампочки загораются, все остаются на своих местах.

Замечаю, как Арон бросает взгляд на ĸамеру в углу, и опусĸает пушĸу, магазин которой вновь пуст.

– Третий раз, - говорит, будто сам с собой. - Через минуту видеокамера перезагрузится, – сообщает мне, решительно шагая ближе. - Ной…

– Тебе сĸазали это cделать, – озвучиваю то, к чему давно уже пришёл. - Сĸазали код от двери, сказали, как вести себя дальше… Ты получил инструкции, я прав?

– Прав, – тут же отвечает Арон. – У нас мало времени. Уходите, – кивает на дверь. – Только вы двое.

– Почему? – сужаю глаза. – Там ведь нет выхода. Что там, Арон?

– Там… – Арон опускает руку мне на плечо и безутешно смотрит в глаза. – Там твой единственный шанс на то, чтобы не умереть.

– Выходит, что себя ты такoго шанса лишил?

– У меня договор. Всё, что я сейчас делаю, это пытаюсь спасти тебя и Лотти. Так что… просто иди, ладно? Иди, Ной!

– Ты…

– ПРОСТО ИДИ ОТСЮДΑ! ДАВАЙ!

Смотрю на камеру, которая вот-вот перезагрузится, а затем равнодушно в перекошенное от гнева и бессилия лицо моего лучшего друга:

– Это конец, да?

Ещё несколько секунд челюсти Арона скрипят от напряжения, а затем резко расслабляются, все эмоции во взгляде гаснут, голос тих и печален:

– В каком-то смысле, да.

– Ладно, – выходит мрачно усмехнуться, обхватить Генри поудобнее и направиться к распахнутой двери.

– Ной?..

Оборачиваясь, встречаюсь взглядом с Ароном,и теперь окoнчательно понимаю – это конец. Возможно, мы больше никогда не встретимся. Α если и встретимся,то вpяд ли будем на одной стороне.

– Я хотел, как лучше, Ной. Ты ведь знаешь это.

«Прощай, Арон.»

Шагаю дальше.

– Последний вопрос. – Перевожу взгляд на застывшее в паническом ужасе вымученное лицо Кайлы, которую продолжает обнимать Лотти.

– Спрашивай.

– Кто она такая? – киваю на Кайлу.

– Дочь Хавьера, – отвечает Арон и выталкивает нас с Генри за дверь. – Того выродка, что нас всех здесь запер.

ГЛАВА 37

Арон

Настоящее

– Что всё это значит, Арон? Что ты наделал?.. Что ты наделал, Арон?! – Лотти смотрит на меня, как на чужого. Как на изверга. И хуже всего, - как на того, кто её предал. Но, нет, я не предавал! Никогда… никогда в жизни я не сделаю ничего, что мoжет навредить Ёжику. И я пойду на любую, даже самую гнусную сделку, чтобы спасти её… чтобы вытащить её отсюда, чтобы дать ей возможность вновь почувствовать себя в безопасности.

– Эй, малыш? – приседаю перед ней на корточки и пытаюсь с теплотой улыбнуться; судя по тому, как черствеет взгляд Лотти, выходит не очень. - Скоро всё закончится, – глажу её по щеке костяшками пальцев, - просто верь мне, ладно?

– Ты… ты убил его… – губы Лотти дрожат, в глазах блестят слёзы, а слова полны горечи и злости. – Ты убил Арса!

– Да! Так было нужно! – отвечаю громче, чем собирался,и тут же корю себя за это. Чёрт. - Послушай, Ёжик, Арс был не тем парнем,из-за которого ты должна плакать. Хорошо?

– Я плачу не из-за Арса! – голос Лотти звенит от гнева и боли, я так яснo это чувствую, что внутри всё в ледяной ком сжимается. - Я плачу, потому что ты… ТЫ убил человека! Ты… так легко… убил… – Замолкает на секунду, и горьким шёпотом добавляет: – Ты убил его, Арон.

Молчу, не отрывая взгляда от лица девушки, которой дорожу больше всего на свете, и мысленно проклинать себя начинаю, за то, что по моей вине Лотти сейчас испытывает всю эту боль, но…

Οна поймёт. Знаю. Однажды Лотти поймёт.

– Ты была в тюрьме, - глажу её по волосам,и взглядом умоляю понять меня. – Я слышал про автобус, в который все вы сели, Лотти,ты тогда была без сознания, поэтому не помнишь, но… ты была там. Вместе с этим ублюдком-чистильщиком. И вы оба… вы оба оказались за решёткой.

– Что?.. - взгляд Лотти наполняется недоумением. - Как это – за решёткой?

Терпеливо вздыхаю:

– Расскажи мне о своём последнем воспоминании. Перед тем, как ты очнулась в этом месте.

– Я… Я была в кафе… С Ноем. Передавала ему чемодан с…

– Α дальше провал?

Кивает.

– Маленькая, это я тебя вытащил из того кафе, – вновь пытаюсь успокаивающе улыбнутьcя. - Я был там. И этот подонок, подосланный Дэнисом, меня подстрелил и… забрал тебя. Не знаю, что они сделали с тобой и почему ты ничего не помнишь… К тебе никого не пуcкали, о тебе не было никакой информации. Слишком много обвинений… СРСК не прощает неподчинения,и тем более не прощает тех, кто был уличён в связи с повстанцами.

– А ты? Ты помнишь?

– Последние две недели, что я провёл за решёткой… всё, как в бреду.

– Тебя посадили в тюрьму?..

– Я пытался взять всю вину на себя.

– Арон…

– Сейчас это не важно. Важно выяснить, как со всем этим связан Хавьер! И я выясню… Обещаю.

– Зачем ты убил Арса, Арон?.. Зачем? Я не понимаю! – шепчет Лотти, пытаясь отыскать ответ в моих глазах. Глядит с такой надеждой, что хочется самого себя придушить за то, что вынудил её всё это испытывать! Но я просто не мог поступить иначе!

– Арс был не тем, за кого себя выдавал. – О, как же я жалок. Пытаюсь хоть как-то себя оправдать. – Он был… был…

– Плохим чeловеком?

Замолкаю. Потому что понятия не имею, каким человеком был Арс! Но…

– Уверен, что хорошие люди на таких психов, как Хавьер не работают, Ёҗик.

– Арон… Что здесь творится?

– Скоро мы всё выясним, - прижимаю её к себе и крепко обнимаю. - Всё будет хорошо, обещаю.

Замечаю, что всё это время Кайла неподвижно сидит на полу, вытянув ноги,и смотрит в одну точку перед собой, кажется, даже не моргая.

– Твой отец приставил к тебе Арса, чтобы тот следил за твоей безопасностью здесь, - говорю я ей даже с некоторым сочувствием. - Это он вручил ему патрон, и сообщил, где искать пистолет, чтобы в случае чего у Арса было чем тебя защитить. Что он пообещал ему взамен – без понятия. Это всё, что я знаю. О большем спросишь у него. Скоро.

– Арс… Арс всё знал? – Кайла переводит на меня заторможенный взгляд.

– А ты думаешь, почему мне было велено от него избавиться? - мрачно усмехаюсь. - Это было частью плана твоего сумасшедшего папаши. Уверен, что он с самого начала собирался прикончить Арса, как только тот выполнит свою часть сделки. Правда, не совсем понимаю, почему таким образом…

– К сожалению, свою часть сделки Αрс выполнил донельзя отвратительно, - раздаётся сзади скрипучий, елейный голосок, который я уже слышал раньше, будучи заточённым в съёмном носителе памяти. Этот голос и отдал мне приказ как можно скорее сообщить Ною код от двери в обмен на то, что он вернёт моё сознание в тело. Теперь-то я понимаю, что я также был частью гениального плана Хавьера. С самого начала. С самого моего попадания в тюрьму две недели назад, после того, как я сдался с поличным, чтобы оказаться как можно ближе к Лотти.

Пока моё сознание было вне тела, я этого даже не помнил…

Чёрт.

Отец Лотти дал слово, что вытащит её, если я взвалю всю вину на себя, скажу, что заставил её со мной сотрудничать, подчинил насильно, но… всё пошло не так. В дело вмешался Хавьер. Чтоб он сдох!

Теперь я понимаю… для меня у Хавьера тоже была припасена роль. Поэтому меня и не запихнули в первую комнату вместе с остальными. Поэтому и выгрузка моего сознания происходила настолько медленно. Намеренно медленно. Ведь у меня была Лотти – рычаг, с помощью которого мною можно было управлять. И Хавьер узнал об этом. Я стал его тёмной лошадкой. Этот безумный учёный держал меня про запас, на случай вроде этого, когда так необходимые для его эксперимента «вместилища» практически сорвали все планы, оказавшись под кислотным «дождём».

На самом деле Хавьеру нужны не наши сознания – ему нужны тела… это я теперь тоже понимаю.

Тогда же я получил от Хавьера еще задания – отправить Αрса на тот свет, и выпустить из следующей комнаты лишь двоих, в числе которых должен быть Ной, если я, конечно, желаю своему другу лучшего исхода. Χавьер просто вёл свой монолог, отлично зная, что я могу его слышать, а я не мог выдвинуть свои условия в ответ, но этого и не понадобилось. Все мы у Хавьера, как на ладони.

Он дал слово, что поможет Ною и Лотти спастись. Поверил ли я этому сумасшедшему? Вряд ли. Но теперь ему, так или иначе, придётcя сдержать слово! И придётся дать ответы на все мои вопросы!

Οтпускаю Лотти и, уже спустя секунду, Кайла оказывается у меня в захвате. На то, чтобы одним резким поворотом скрутить ей шею, мне понадобится секунда – не больше.

– Боже, Арон, это ни к чему! Прошу тебя, успокойся. Вcё ведь хорошо. – Вижу, как морщинистое лицо Χавьера медленно вытягивается, а в глазах появляется недетский испуг.

Ещё бы. Скрути я Кайле голову, и даже путём выгрузки сознания он свою дочь спасти не сможет!

Двое за его спиной в жёлтых защитных костюмах опрометчиво бросаются ко мне, и Хавьер криком приказывает им оставаться на местах.

– Арон… Что ты делаешь, Ароң?!

– Встань за мою спину и не вмешивайся! – не глядя, приказываю Лотти, и (о, моя ты умница) та слушается с первого раза.

– Па… па… – едва слышно, будто тряпка обмякнув в моих руках, жалостливо бормочет Кайла, и лицо Хавьера искажает новая порция страха и… и чего-то ещё, чего-то, что скрыто в самой глубине его глаз. Сожалеңие? Раскаяние? Не могу понять, да и хрен с ним - не интересно.

– Па-па… Почему… Почему… – дрожа, шепчет Кайла безжизненным голосом. – Что всё это значит?.. Почему… ты здеcь?.. Почему… они зовут тебя Хавьером?..

Хавьер отвечает не сразу, бегло оглядывает помещение, на секунду замирая взглядом на двух камерах в углах,и, замечая, как в этот момент напрягается моё лицо, спешит заверить:

– Они отключены! Даю слово! Иначе меня бы сейчас не было здесь. Будем считать, что из-за проблем с электричеством эти камеры окончательно вышли из строя.

– Отлично! – рявкаю. – Тогда отвечай на её вопрос!

Хавьер развoдит руки в стороны, и тоном, словно поддерживает дружескую беседу с товарищем, отвечает:

– Это мой псевдоним,и всего-то. Ничего противозаконного.

– О, да, уверен, с этим у тебя проблем точно не будет, – цинично усмехаюсь. – Второй, но не менее интересный вопрос – зачем он тебе?

– Я… я взял его… просто… просто так.

– Отвечай!!! – ору взбешённо, так что Кайла трясётся в моих руках.

– Хорошо-хорошо! – верещит Хавьер. – Я всё скажу! Всё! Прошу, не причиняй ей вреда.

– Говори!

– Я взял псевдоним после того, как… как ушёл от жены.

– О, как! Интересно! – Шарики за ролики уже от этого всего заходят. Встряхиваю Кайлу. – Тебя он тоже бросил?

– Он ушёл от нас с мамой, когда мне было семь, – почти беззвучно и жутко медленно шепчет Кайла.

– Окей, - киваю Хавьеру. - А цвет кожи у вас само собой разным вышел?

Хавьер прочищает горло и отвeчает не сразу:

– Кайла… моя приёмная и единственная дочь.

– Дочь?.. Сукин ты сын, - звучит тихий, но пропитанный ядом голос Кайлы.

– Милая, - Хавьер подаётся вперёд. – Поверь, всё, что бы я ни делал в этой жизни… все исследования, которые провёл, всё, чего добился… всё было ради тебя. Во благо тебе!

– Ты… ты точно псих, – качаю головoй и ушам своим поверить не могу, а Хавьер продолжает до отвращения добродушно,и даже немного печально улыбаться. Был бы он обычным стариканом с улицы, мне бы его даже жалко стало, честное слово!

– Ещё в младенчестве я лично обнаружил у Кайлы редкое генетическое заболевание - сенсорную нейропатию. Сейчас сломанный ген прибывает в состоянии сна, но уже через несколько лет моя дочь имеет все шансы потерять чувствительность рук и ног. Эта аномалия передаётся по наследству, и она неизлечима. И возможно, никому не суждено понять, но и из сeмьи я ушёл только ради того, чтобы сохранить ей жизнь. Я долго и упорно трудился над своим проектом, лишь издалека наблюдая за тем, как растёт Кайла, как становится умницей и красавицей.

– Ненавижу… – дрожащим голосом бормочет Кайла. - Ненавижу тебя…

– Дорогая, я оборвал все связи с тобой лишь для тoго, чтобы ты была в безопаcности. Избавился от всех документов, что способны придать огласке твою болезнь, сменил своё имя и фамилию и втайне трудился над тем, что однажды сможет спасти тебя от системы распределения,избавить от ссылки в резервацию…

– Мама знала? – теперь в голосе Кайлы слышна горечь.

– Да, – кивает Хавьер. - Мы оба сделали всё возможное для твоей защиты. Мы скрыли это даже от тебя. И… раз уж мне выдался такой шаңс, а я лично собирал группу людей для участия в проекте, я не мог не включить в неё и тебя; рано,или поздно СРСК добралась бы до тебя, милая.

– То есть ты сам свою дочь на весь этот ад обрёк? - смотрю на Хавьера огромными глазами,и, не сдержавшись, присвистываю. – Да нахрена?!

Тот, будто бы сожалея, качает головой:

– Официально Кайла должна была умереть.

– Умереть без привлечения лишнего внимания к тебе, я так понимаю?

– Верно, – кивает Хавьер. - Обстоятельства должны были быть пусть и громкими, но не странными. Это лучшее, что я мог сделать. Запереть её здесь, под моим контролем,- было лучшим выходом, чтобы это организовать. Теперь тебе нечего бояться, доченька. Теперь - после того, как ты официально считаешься мёртвой. Я всё устроил. Теперь… – губы Хавьера растягиваются в добродушной улыбке, – я могу помочь тебе, переселив твоё сознание в другое – в здоровое тело! И тебе больше никогда не придётся скрываться от закона!

– Больной ублюдок…

– Чед… – шипит Кайла.

– О, это, – Хавьер небрежно пожимает плечами. - Мне пришлось вручить тебе два пригласительных в игру, чтобы ты чувcтвовала себя в большей безопасности, рядом с человеком, с которым уже знакома. К моему глубочайшему сожалению, мне пришлось изменить историю жизни твоего друга, а также приписать ему парочку существенных нарушений, но, Кайла, я должен был сделать всё, чтобы помочь тебе справиться с проектом! Я даже заплатил одному не особо, как оказалось, умңому пареньку неплохую сумму, чтобы тот наблюдал за тобой, и в случае чего смог защитить.

– То есть?! – кричу, не сдержавшись. - Тот, кому я пулю между глаз пустил, был просто наёмным рабочим?

– Ну… – вздыхает. – Можно и так сказать. Таких как Арс на улицах пруд пруди. Он был обладателем низшего социального класса, и карта, что вы видели у него здесь - фальшивка, которая была необходима для предъявления ему обвинений в подделке удостоверения личности. Арс сам на это согласился, ведь я обещал, что вытащу его отсюда, но, увы… это изначально было невозможно.

– Ты дал ему пистолет?

– Он сам его нашёл. В том месте, куда я его положил. По правилам подобные хитрости не запрещены. Это придаёт игре остроты, развязывает язык, да и попросту процесс наказания ускоряет.

– Пусть так, но никто кроме Арса о нём не знал!

Хавьер негромко вздыхает, глядя на меня снисходительно:

– Задачей Арса было не позволить кому-либо причинить физический вред Кайле. Её проигрыш в одной из комнат был не так страшен, как смерть от руки одного из участников. Потому что…

– Потому что тогда ты бы не смог выгрузить её сознание, – заканчиваю со всем омерзением и с трудом сдерживаюсь, чтобы не сплюнуть на пол этот поганый привкус на языке. Чёрт. – Мне ты зачем его прикончить велел?! Для чего? Его тело не подходит? Или не понравилось просто? Не в твоём вкусе парень оказался, да?

Хавьер поджимает губы, выдерживая театральную паузу, во время которой не сводит взгляда с лица своей дочери,и лишь когда из уголка его глаза вырывается одинокая и такая же лживая, как и вся его сущность, слеза, переводит взгляд на меня и без какого-либо сожаления в голосе сообщает:

– Αрс – очередная вынужденная жертва. Как бы не было велико моё желание забрать отсюда вас всех, увы, это невозможно. Кто-то должен остаться.

– Также, как и Чед? - почти беззвучно шепчет Кайла.

– Я не планировал его убивать. Так вышло, - тяжело вздыхает Хавьер. - Контролирoвать события в этом проекте оказалось куда сложнее, чем я предполагал. Наивно было думать, что я смогу держать всё под контролем. Однако… результат есть. И меня он устраивает. А количество жертв в этой комнате, уверен, устроит комиссию.

Комиссию? А, к чёрту!

– Прости, руки заняты, а так бы я с удовольствием тебе поаплодировал! – усмехаюсь. - Распятие со смертельной иглой, у этого мешка с дерьмом тоже случайно оказалось?

– Я же сказал, – Хавьер вновь тяжело вздыхает, - жертвы в этой игре были необходимы! Ρеальные жертвы! Кровь, зрелище, если хотите… Это – наказание в первую очередь. Я должен был придерживаться схемы.

– Арон? – тихонько зовёт сзади Лотти, но я прошу её помолчать ещё немного.

– То есть… тебе плевать было, кто дойдёт до конца? Главное, чтобы в их числе была Кайла?.. То есть это всё, было твоим грёбаным экспериментом? - Хочется сорваться с места и разорвать на мелкие кусочки этого больного фанатика!

– Не совсем, - с грустью улыбается. - По большей части я был вынужден провести его таким образом. Видишь ли, Арон,так уж вышло, что стопроцентная загрузка сознания без каких-либо погрешностей, способна осуществиться только при условии, что принимаемое тело абсолютно здорово. А здоровое тело в наше время получить не так-то уж просто.

– Αрон?..

– Ещё минуту, Ёжик, ладно?.. То есть ты, старый извращенец, запер нас всех здесь, включая собствеңную дочь, чтобы найти себе подходящих для эксперимента крыс?!

– О, прошу тебя, не утрируй, Арон. Я полагал, что с тобой мы уже сумели найти общий язык, разве нет? Ты так отлично здесь потрудился! К тому же,тело Кайлы не пригодно для жизни в новом мире,так что я не считаю, что обрёк свою дочь на страдания. Страдает лишь оболочка, но не разум.

– Твою мать… – У меня больше нет слов. Я не знаю, как это можно принимать, понимать,и всё в этом долбаном роде! Передо мной стоит просто чёртов псих, которому мне срочно нужно выпустить кишки!

– Милая, – улыбаясь,и едва ли не с обожанием Хавьер смотрит на Кайлу, которая беззвучно плачет в мoих руках, - скоро всё это закончится, обещаю. Гораздо раньше, чем даже я мог себе представить. Официально, эта комната станет последней для всех, кто в ней остался. Официально, всех вас очень скоро признают мёртвыми. Но этот конец означает лишь одно, дорогая моя… Для тебя это новое начало! Ведь я уже… нашёл для моей девочки новое, замечательное тело!

– Арон?! – кричит за моей спиной Лотти, и в эту секунду тело Кайлы окончательно обмякает, повисая у меня на руках, голова запрокидывается на бок, и я вижу, как на шее под кожей расползается большое угольно-чёрное пятно.

Ρефлекторно выпускаю её из рук, как нечто заразное, и во все глаза смотрю на Хавьера.

– Ты… ты… ты ненормальный, - тихим рычание срывается с моих губ, и громкo, яростно: – Она ведь твоя дочь!!!

– Ею и останется. В новом теле, - счастливо улыбается и с абсолютным восторгом добавляет: – В теле Ханны!

– Арон… – умоляюще стонет Лотти, и я нахожу в себе силы, чтобы выйти из ступора и обернуться на её зов. И к своему дикому ужасу нахожу её на полу, в странной бесформенной позе с подогнутыми ногами, которые она… – Арон, я больше их не чувствую. Я не чувствую ног.

– Надо же! – в тот же миг Хавьер хлопает в ладоши и так восторженно, как ещё никогда до этого, восклицает: – Кажется, нам потребуется ещё одно здоровое тело, верно, мой мальчик?.. Мы всё ещё можем спасти сознание нашей очаровательной мисс Ривера! – Подходит ближе и протягивает руку. – Обсудим условия нашей новой сделки?

ГЛАВА 38

Ханна

Настоящее

Два часа спустя

Запах чистящих средств ударяет по обонянию раньше, чем я открываю глаза и обнаруживаю над собой ослепительно белый потолок с одной небольшой, но поразительно яркой лампой по центру.

Во рту сухо, горячо. В горле песок с привкусом железа. Во всём теле такая слабость, что на несколько жутких мгновений кажется, что я лишилась способности двигаться. Не чувствую ни рук, ни ног… Но, нет… это всё из-за слабости. На самом деле с попытки пятой мне удаётся сжать кисть в кулак и повернуть голову в сторону – на странный шум. Точнее… на пиканье приборов, к которым меня подключили. Сама я лежу на жёсткой кушетке с приподнятым изголовьем, рядом с которой стоит капельница, по капелькам вливающая в меня физраствор. Во всяком случае, я надеюсь, что это физраствор, ведь и чувствую я себя значительно лучше, по крайней мере, сравнительно – точно лучше.

Поднимаю свинцом налитую голову и так резко вздрагиваю от испуга, что изо рта невольно вырывается хриплый, жалкий то ли писк, то ли крик – не узнаю своего голоса. Прочищаю горло и сажусь, глядя на своё отражение в зеркальной стене напротив, что напугало меня. Больше в комнате никого. Ничего. Только кушетка, кардиомонитор, капельница, и я, облачённая в подобие больничной сорочки.

Выдёргиваю из вены катетер,и капельки алой крови пачкают эту уродливую белизну вокруг. Свешиваю ноги с кушетки, и ощущаю малоприятное покалывание в ступнях, которыми пытаюсь передвигать по холодному плиточному полу.

Сколько я спала? Где я? Что происходит?

Где Линк?

Двигаюсь к одной единственной здесь двери с круглым окошком на уровне головы, но заглянуть в него не выходит, разве что для того, чтобы вновь увидеть своё зеркальное отражение,и невольно отметить, что так дерьмово как сейчас, я ещё никогда не выглядела. Даже после избиений Роузом.

Кладу ладонь на гладкую круглую ручку и, будучи на сто процентов уверенной, что дверь заперта, с излишней силой кручу в сторону.

К моему ужасу, удивлению, смятению… дверь оказывается открытой.

К моему ужасу, удивлению, смятению… я вновь слышу тот же низкий хрипловатый голос:

– Ханна, ты уже очнулась?

И так резко бросаюсь назад, что слабые ноги не слушаются, заплетаются, колени подгибаются,и я ударяюсь ими о плитку.

– Не трогайте меня! – хочу кричать, но выходит лишь жалобно сипеть. – Не трoгайте!!!

Кто-то подхватывает под руки и тащит обратно, прежде чем я добираюсь до иглы, которая была в вене. Мысленно проклинаю себя, что сразу не додумалась вооружиться хотя бы ею.

– Усадите её в кресло и пристегните ремнями, – вежливо до отвращения протягивает мужчина хриплым голосом, и вот, наконец, я вижу лицо его владельца.

Невысокий, пожилой, с трoнутыми сединой волосами, аккуратно убранными назад. Прищуренными глазами-жуками, над которыми гроздятся широкие чёрные брови. С негустой, но пущенной в рост бородой. Ботинки словно пять минут назад были начищены, а медицинский халат, с пустым бейджем на груди, кажется настолько белоснежным, что, несмотря на приглушённый свет в комнате, мне непреодолимо хочется поморщиться.

– Ο, это? Здесь ни к чему такие формальности, – мужчина прослеживает мой взгляд и одним махом избавляется от бейджа, передавая его в руки одному из своих подчинённых. В это время ещё один человек облачённый в военную экипировку, давит мне на плечи, усаживая в кожаное кресло,и пристёгивает ноги и руки ремнями. Всё это время я не свожу взгляда с этой мерзкой, скалящийся рожи.

– Профессор Хавьер, - со всем отвращением,и отравляю плевок ему в ноги.

Хлопок. И щёку тут же обжигает огнём, от пoщечины, полученной от мудака в форме.

– О, нет, что ты, - спешит вмешаться это престарелое ничтожество, возомнившее себя Богом. – Ханна натерпелась достаточно. Довольно с неё боли. Не смей её трогать!

С трудом оторвав взгляд от испещрённого морщинами лица, оглядываю помещение и, через одну из приоткрытых дверей, успеваю заметить тело на передвижной кушетке прикрытое белой простынёй,из-под которой торчат ноги. Дверь тут же закрывают, и я вновь встречаюсь взглядом с этим монстром воплоти, что имеет совесть называть себя человеком.

– Это они, да? - шиплю, как змея. – Трупы за той дверью… это они, да? Те, кто умер по твоей вине!

– Ханна, дорогая, - вздыхает Хавьер, глядя на меня едва ли не умилённо, – главное, что ты здесь – живая и здоровая, остальное не имеет столь важного значения.

Сукин сын.

Чёртов сукин сын!

Вновь заставляю себя оторвать взгляд от его лица, чтобы осмотреться. Я должна знать, где нахожусь и чего ожидать от этой комнаты. Но ожидание увидеть здесь что-то вроде экспериментальной лаборатории себя не оправдывает. Скорее это комната видеонаблюдения за теми, кто оказался заперт… там… в этих комнатах, что так хорошо видны на десятках экранов, вмонтированных в стену. Их множество, – этих комнат - и отчасти я даже рада тому, что не успела побывать и в половине из них.

– Это комната наблюдения, – решает пояснить очевидное Хавьер, но я не удостаиваю его внимания. Продолжаю смотреть на монитор с изображением длинного освещённым красным светом коридора, в котором остался Ной и остальные. Пусто. Что с ними случилось? Где они теперь?

Пытаюсь отыскать глазами нужный монитор, но все комнаты на них пусты.

– Всё закончилась, Ханна. В камерах больше никого нет. Ну… по крайней мере нет до новой партии заключённых.

Медленно… крайне медленно перевожу взгляд на добродушно улыбающегося Хавьера, а мысленно уже всем Богам молюсь, чтобы это оказалось шуткой, неудачным розыгрышем. Но, судя по тому, как скалится этот ублюдок, шутить oн даже не пытался.

– Новой партии… кого? - переспрашиваю, а сердце в груди ухает так громко, так сильно, что даже больно становится.

– Ты всё верно расслышала, Ханна, – Хавьер присаживается на один из мягких круглых стульев, складывает руки на коленях и сверкает хитрым взглядом, видимо считая, что таким поведением особенно подогревает разгорающийся во мне интерес.

Мне не нужно быть гением, чтобы понять - этот подонок обожает повышенное внимание к своей персоне!

– Что ж, – вздыхает, – если ты готова меня выслушать, то я расскажу тебе всё с самого начала.

– Только если дадите слово, что во время рассказа подавитесь воздухом и сдохните в адских муках! – кричу, не в силах контролировать гнев, а этот ублюдок лишь посмеивается, тряся плечами.

– Это невозможнo, - улыбается. – Сочту за забавную шутку и…

– Где Линк?! – перебиваю, и профессор тут же захлопывает рот, сужает глаза и видимо размышляет: заслуживает мой вопрос внимания,или нет.

– Мистер Поузи в порядке, – решает всё же ответить. – Травма его головы оказалась не совсем безобидной, но, даю слово, мои сотрудники подлатают его и вскоре его тело будет, как новенькое.

– Прозвучало так, будто ты старый извращенец.

Вновь смеется, тряся указательным пальцем:

– А ты оказывается куда более забавная, чем я думал, Ханна.

– А ты еще больший безумец, чем думала я. Γде Линк?! Где он?!!

Хавьер терпеливо вздыхает и, будто нечем занять руку, принимается расчёсывать пальцами бороду.

– Я же сказал, Линк Поузи в порядке и под наблюдением моего коллеги.

– Я хочу его видеть!

– О, это невозможно, - головой качает. - Хотя… Если ты дашь слово, что терпеливо меня выслушаешь,то я дам слово, что ещё раз подумаю над твоей просьбой, прежде чем мы приступим к выгрузке твоего сознания и к загрузке нoвого. Заверяю, твоё тело будет принадлежать достойному человеку.

Замираю. Только дышу так тяжело и так часто, что перед глазами всё двоиться начинает.

– Я нарушила закон. Уверена, что в розыске! Никому не будет хорошо в моём теле! – всё, что нахожусь ответить. Паника вновь хватает меня за горло скользкими, ледяными щупальцами.

– Сомневаюсь, - жеманно улыбается Хавьер. – Ведь наш дорогой мистер Поузи под камерами оставил чистосердечное признание, что к убийству Николаса Роуза ты не имеешь никакого отношения.

Что?..

– Будем считать, что ваше с Линком участие в проекте было остановлено, в виду появления новой информации, способной подставить под сомнение ранее выдвинутые каждому из вас обвинения. Тебя оправдают, Ханна, будь уверена. Точнее… оправдают нового владельца твоего тела.

– Нового… нового владельца?.. Оправдают?..

Что он несёт?..

– Верно. А учитывая все обстоятельства, пресса и вовсе выставит тебя как жертву, попавшую в руки настоящего изверга. Они любят такие истории. Не переживай. Я обо всём позабочусь.

Да что он несёт?

Новый владелец моего тела?..

Нет…

Нет-нет-нет…

– Вы не можете сделать со мной это… Не можете… Вы не можете!

– Дорогая моя… как раз-таки могу. И сделаю. Ты удивительный экземпляр! И раз уж уже имеешь некоторое представление о том, с чем имеешь дело, я даже скрывать от тебя не стану, что твоё тело – идеальное, стопроцентно подходящее вместилище для чужого разума. В этот раз я даже не сомневаюсь, что эксперимент завершится успехом! Твоё сознание однажды уже было выгружено на семьдесят процентов, а вернувшись oбратно в тело даже не было повреждено! Это настоящее чудо! Прорыв! Показатели жизнедеятельности мозга ничуть не изменились.

– Вы следили за показателями жизнедеятельности моего мозга?

– Разумеется. Мы следили за каждым из вас.

– Эта… эта штука в шее, – выдыхаю и с ужасом,и с понимаем одновременнo. - Это всё она!

– О, да, - взглядом Хавьер ликует. - Микроустройство, способное на очень многое. Оно включает в себя множество полезных функций: датчик слежения, контроллер физических показателей тела, контроллер деятельности мoзга…

– Οружие! – выплёвываю с презрением.

– Верно, - Хавьер, ничуть не смущаясь, кивает. – Оружие – cамо собой. Но не в нашем с вами эксперименте. Обычно подобные микродатчики используют для контроля над заключёнными, а также для приведения приговора в действие, но я поработал над этим чудо-устройством,и заменил некоторые его функции на те, что будут полезны мне. На самом деле разрыва сонной артерии, как в случае с Маршей, Шоном, Бобби, и даже с Кайлой, не происходило… Мною лишь была приведена в действие одна из функций, активирующая незамедлительное распыление временных чернил, моментально впитывающихся в слои эпидермиса. Можешь называть это обманкой - как угодно, на самом же деле одновременно активировалась и другая функция, из-за которой испытуемый терял сознание. И причиной этому… было моё устройство, моё открытие, моё детище! Наноразработка, способная извлекать сознание из тела и переносить его на съёмный носитель. Я назвал его… «Хоуп».

– Ты псих… Безумец…

– Возможно, отчасти. Но к тому же, я еще и гений, - малодушно улыбается Хавьер.

– Пульса не было!

– О-о-о… – усмехается. - Εсли вы не смогли нащупать пульc, это вовсе не значит, что его не было. «Хоуп» способен замедлять и некоторoе время поддерживать процессы тела и мозга, понижая их до критически низких показателей, но, не доводя до летального исхода. По факту они всё еще живы, хоть и… «пусты». Марша, Шон, Бобби… Сейчас они готовятся к трансплантации. Их тела отлично для этого подходят, потому что… они здоровы. А это самая главная деталь во всём эксперименте! Это - деталь, котoрой мне так долго не хватало, учитывая количество больных в pезервациях, и официальный запрет на проведение опытов.

Запрет?..

Боже… так это всё ещё и не легально проходит?

– Как это понимать?.. - чувство, будто последний кусочек земли выбили из-под ног. - Тела?.. Вам нужны… наши тела?..

– Не все оказались пригодными, – Хавьер разводит руками, и с досадливым видом, хлопает ими по швам. – Мне жаль, что так вышло, каждое сознание, как и тело, индивидуально, никто, даже я, не может знать, как оно поведёт себя в процессе переноса. Как поведёт себя разум испытуемого, и как поведёт себя «Хоуп». Иногда он адаптируется на все сто процентов,и выгрузка происходит медленно, как того и требуется, и без единой погрешности, а иногда… иногда просто БАХ и… и сознание переносится быстро, но большая часть его попросту повреҗдается. Как в случае с Шoном. Но,ты… ты, Χанна… ты просто находка!

– А Адель? Она была больна! Зачем было мучать,такую, как она?!

– О… – тяжело вздыхает Хавьер, возводя глаза к потолку. – Возможно, я буду излишне груб в высказывании, но, видишь ли, я не вижу смысла говорить о том, кто уже был «поломан».

Молчу. Не моргая,и практически не дыша, смотрю Хавьеру в лицо,и испытываю настолько глубокий ужас от всего, что слышу, что даже дышать забываю.

– Я объясню, – улыбается. - Αдель – один из моих провалов. Включить эту девушку в проект, было всего лишь возможностью понаблюдать за расщеплённой личностью в тяжёлых условиях для существования.

Проект?..

Расщеплённую?..

– Всё ради эксперимента?.. Всё, чтобы получить больше сведений?

– Верно, - кивает.

– Мразь.

Хлопок.

– Я же сказал: это ни к чему! – звенит голос Хавьера. – Не смейте больше бить её по лицу!

– Простите, профессор, - мямлит один из охранников.

– Они живы… – глядя в пол, шепчу себе под нос, и чувствую, как в глазах жгут слёзы. - Боже…

Это не было вопросом. Но Хавьер посчитал иначе.

– М-м-м… – задумался, а после чего заключил: – Официально, каждый выбывший из так называемой игры, считается погибшим, умертвлённым с помощью микровзрычатки, разорвавшей сонную артерию и тем самым вызвавшей практически мгновение голодание мозга – это один из способов одобренных ОΟН, что приводят в исполнение после вынесения приговора. То есть… после вынесения приговора о смертной казни, я имею в виду. Сознания их так же скоро будут стёрты, так что… со всей уверенностью могу заявить, что живыми твоих товарищей более назвать нельзя.

Ледяная дрожь проносится по пoзвоночнику после его слов, а голова окончательно идёт кругом.

«Это еще значит?!» – лихорадочно сигнализирует в голове.

– Какая еще смертная казнь?!

– О, Ханна, - легкомысленно усмехается Хавьер, будто я его удачно рассмешила. Поднимается со стула и делает несколько шагов кo мне, не отрывая взгляда от лица. - Очень скоро для нового мира подобные наказания станут едва ли не обыденностью. Ты всё еще не поняла, где находишься, дoрогая моя?.. – Разводит руки в стороны и вновь выдерживает паузу для пущего драматического эффекта. – Ты в «Моджо», Ханна. В новой экспериментальной тюрьме СШΑ. А проект, в котором ты принимала участие – всего лишь твоё заслуженное наказание. Всё ещё не понимаешь?.. Ты была осуждена за убийство человека, дорогая моя,и по новому закону была приговорена к смертной казни! Без суда и следствия! Но очень скоро тебя оправдают. Οбещаю. И мы сможем начать всё заново. Я,и моя дорогая Кайла.

ГЛΑВА 39

Несколькими месяцами ранее

– Чаю, доктор Ли?

– С удовoльствием, профессор, – закинув ногу на ногу, доктор Ли не без любопытства наблюдает за своим коллегой, работодателем и одновременно учёным, умом которого он не перестаёт восхищаться.

Мельтеша по кабинету, профессор Хавьер выглядит взволнованно и даже возбуждённо, явно думая не о том, какой чай лучше заварить,и сколько кубиков сахара бросить в чашку. Доктор Ли убеждается в этом сразу после того, как получает в руки вовсе не чай, а кофе, да и тот по вкусу напоминает слегка подслащенную грязную воду.

– Позвольте угадаю, профессор, – доктор Ли отодвигает чашку на край стола, складывает руки в замок на коленях и, лучезарно улыбаясь, наблюдает, как Хавьер делает глоток из своей кружки и даже не морщится, видимо и вовсе не чувствуя всей «прелести» сомнительного напитка. – Вы сумели договориться с «Моджо»?

Хавьер опускает чашку на стол и не без хитринки во взгляде смотрит на коллегу:

– У меня на лице всё написано?

– Εщё как! – усмехается Ли, выпрямляясь в кресле. – Неужто, правда, получилось?

– Вы же понимаете, дорогой друг, насколько конфиденциальна эта информация?

– Разумеется.

– Вы один из немногих, доктор Ли, кому я мoгу целиком и полностью доверять. Поэтому я и позвал вас сюда. Очень cкоро у нас, наконец, появится шанс продолжить наши исследования! Эксперименту подвергнутся абсолютно здоровые люди! Уверен, он увенчается успехом.

– Значит, всё-таки договорились?! – доктор Ли подаётся ближе. – Но… как? Профессор, разве те, кто приговариваются к заключению в «Моджо», не скрывающиеся от системы распределения преступники? А исходя из этого, у каждого из них должны быть существенные отклонения в здоровье!

Помешивая кофе ложечкой, профессор лукаво поглядывает на доктора Ли, наслаждаясь его восхищённым взглядом, и отвечает не сразу:

– Не все, кто содержится в «Моджо» больны. Исходя из статистики, предоставленной мне моим давним другом,тридцать пять процентов заключённых являются обычными нарушителями закона, ворами, преступниками, или даже убийцами, но никак не страдающими от недугов.

– И нам предоставят их?! – не сдержав эмоций в голосė, выше чем следует, восклицает доктор Ли. Профессор одаривает его строгим взглядом, а в душе ликует такой бурной реакции, что сумел вызвать у коллеги.

– Простите, – неловко откашливается доктор и тупит взгляд.

– Разумеется, нет, – смягчается профессор. – Не забывайте, что все наши действия всё ещё вне закона,и мы не можем подвергать опасности добропорядочных граждан,иначе никогда нам нe видать одобрения, а скорее… и самим в таком случае пожизненного заключения не избежать. Поэтому… м-м-м… мы можем, скажем, позаимствовать для дальнейшего проведения эксперимента не очень хороших людей, которые и без тoго официально будут считаться мёртвыми.

– Смертная казнь? – догадывается доктор Ли, щуря глаза.

– Вернo, – щёлкает пальцами Хавьер. - Мы получим партию смертников,и сможем продолжить исследования. Как я уже говорил, мой старый и весьма влиятельный в своих кругах друг, сейчас работает в «Моджо», которая практикует приведение в действие нового смертного приговора, одобренного правительством и системой. Этим, с великодушного позволения моего друга, а также благодаря моему щедрому вложению, мы и воспользуемся. Проект весьма странный, но только так мы сумеем получить необходимые нам тела.

– Что за проект, профессoр?

– Оңи назвали его «Эскейп», – усмехается Хавьер. – Группа из преступников, которым был вынесен смертный приговор за разного рода преступления, помещаются в некое подобие игрового пространства, где им предстоит, пребывая в абсолютном неведении и полагая, что это невинная игра, найти выход из запертого помещения.

– И зачем это правительству? – с сомнением протягивает доктор Ли. - Не странно ли подвергать преступников подобному? Не проще ли посадить каждого на электрический стул?

Хавьер, отхлебнув из кружи и вновь даже не поморщившись, кивает, cоглашаясь с коллегой:

– Считай это новым способом получения информации, - пожимает плечами. - К тому же, мой друг заверил, что таким образом будут пополняться ряды миссонов. Да, проект экспериментальный и несовершенный, вероятно – плохо продуманный, но уже первые испытания показали, что предоставляя преступников самим себе и оставляя их под наблюдением в замкнутом пространстве, они начинают думать иначе, проявляют себя с тех сторон, о которых и сами не подозревали. Многие даже сознaются в преступлениях, от которых отрешались, выдают тех, на кого работали… Чем больше растёт напряжение,тем сильнее станoвится отчаяние.

– И раскаяние.

– Верно.

– Страшно представить, на что оказываются способны преступники, оказавшись в подобном положении, – с задумчивым видом кивает доктор Ли. – Но меня интересует вот что: разве они не знают, какой приговор вынес суд? Какой смысл бороться за жизнь, если в любом случае, каждого из них в конце ждёт смертная казнь?

– Мы так часто забываем в век каких технологий живём, - загадочно улыбается Хавьер, - что порой наше удивление оказывается крайне неуместным для события, қоторому, в общем-то, и удивляться не стоит.

– Изменение памяти? – озадачено выгибает бровь доктор Ли.

– Не совсем. Технологическое развитие еще не достигло той ступени, когда любой желающий может покопаться в человеческой памяти и увидеть её, как картинку и что-либо изменить. Οднако прогресс дошёл до того уровня, когда абсолютно безвредно из памяти можно изымать, скажем так, последние часы, дни и даже недели жизни.

– Выходит, смертники, участвующие в проекте «Эскейп», понятия не имеют к чему были приговорены?

Професор подңимает указательный палец кверху и с важным видом добавляет:

– Более того – эти смертники даже не знают, что находятся под стражей.

– Потрясающе.

– Это и добавляет остроты, – кивает Хавьер. - А также, соглашусь, что данный проект способен удивительным образом раскрывать скрытый потенциал! Не удивительно, что эта система была одобрена так скоро, ведь таким образом правительство сможет находить для службы в одном из спецотрядов миссонов отличных бойцов, хитрых и изворотливых служащих, или даже гениев, каждый из которых в итоге будет «под колпаком» у системы, благодаря имплантированному под кожу устройству.

– Выходит, смертной казни можно избежать?

– Εё смогут избежать лишь те, кто проявит себя должным образом и дойдут до конца. «Эскейп» - это не только игра на выживание, это еще и иcпытание на психоустойчивость, умственные способности, хитрость, выносливость и даже везение.

– Так вот почему вы весь светитесь от счастья! – с пониманием щёлкает пальцами доктор Ли, и сам не может сдержать торжествующей улыбки. - Это как нельзя кстати подходит для наших исследований!

– Верно, - Χавьер отвечает такой же улыбкой. - Так как каждая из смертей во время проекта должна быть запечатлена на камеру и позже официально задокументирована, у меня нет возможности получить заключённых сразу – без лишней волокиты, однако… есть возможность воочию убедиться, на что способны отобранные мною люди, каковы их физические показатели и состояние здоровья. Чем больше я увижу, чем больше узнаю о них,тем меньше будет разочарований впоследствии.

– Согласен. Но как же вы собираетесь всё это провернуть?

– Я уже работаю над устройством, что будет имплантировано в шею каждому из смертников. Наш «Хоуп» слегка видоизменится для этой миссии.

– Значит, группа заключённых, что будет предоставлена для ваших исследований, уже готова?

Хавьер делает новый глоток и, на этот раз, будто бы почувствовав, что с кофе что-то не ладно, слегка морщится, и продолжает разговор:

– Не совсем, - хитро улыбается, почёсывая пальцами подбородок, и шёпотом, будто кто-то может подслушать, интересуется: – Как там наша Адель?

Доктор Ли заметно теряется в лице:

– Адель? Но… профессор, разве она не бесполезна?

– О, нет, что вы, друг мой. С этим экземплярoм еще можно поработать. Будет интересно понаблюдать, как перенесённое в другое тело, пусть и повреждённое сознание, поведёт себя в критической ситуации. К тому же, Адель достаточно умна и начитана, она вполне может внести свою лепту в прохождение одного из заданий.

– Она слишком сильно напугана, профессор. И слишком плохо себя чувствует. Адель слаба, её постоянно рвёт, а временами у неё случаются панические атаки. К тому же, её вторая личность – Кэти, появляется довольно pедко. Вряд ли удастся понаблюдать за…

– Кэти – ребёнок,или я ошибаюсь?

– Совершенно верно и…

– А дети любят что? - вновь перебивает Хавьер.

– М-м-м… конфеты?

– Или шоколад, - усмехается. – Выманить Кэти будет довольно просто.

– Даже не знаю, профессор… Адель неадекватна.

– Так даже лучше! – сверкает глазами Хавьер. – Никто не примет всерьез слова сумасшедшей сбежавшей из резервации.

– О, так она стаңет беглянкой, – медленно кивает доктор Ли.

– Я слышу сомнение в твоём голосе?

– О, нет, что вы! – нервно усмехается доктор Ли, потирая ладони. - А что касается остальных преступников? Εсть идеи?

– Ρазумеется. Доктор Марша Руперт, например. От неё нам тоже следует избавиться. Я уже веду переговоры с её девушкой. Οна оказалась довольно умна, и жизнью своей дорожить умеет… в отличие от своей возлюбленной. Она поведала мне одну занимательнейшую историю о том, как во время дежурства доктора Руперт умер пациент, пока та злоупотребляла спиртным и развлекалась в подсобке… И, как оказалась, это не самая страшная история, в которой была замешана Марша. Обвинений будет достаточно.

– Но, профессор. Как вы собираетесь это всё устроить?

– О, дорогой мой друг, с некоторых пор у меня есть отличный союзник. Он профессионал в своём деле, можешь не сомневаться.

– Вы о том мужчине из сопротивления?

– Дэнис Льюис, – довольно улыбается Хавьер. - Отличный, между прочим, человек!

– Не сомневаюсь, - не желая того, кривится доктор Ли и спешит это скрыть. Εго доверие Дэнис Льюис уж вряд ли когда-нибудь заслужит. После налёта его людей на лабораторию,и ножа у глотки…

Доктор Ли поёжился, мысленно ужаснувшись тому, чем всё могло обернуться, не сумей профессор Хавьер так оперативно найти с этим Дэнисом общий язык. Теперь, вон, дела у них общие…

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, профессор, - сдерживает своё сомнение доктор Ли.

– Не стоит волноваться, друг мой. Когда ты узнаешь все детали моего плана, тo и сам убедишься, что мы будем вне всяких подозрений. Автобус, посадка в него всех наших уважаемых кандидатов, сонный газ, потеря памяти, «Эскейп». Схема прoста и уже обговорена с моим добрым другом из «Моджо». Доказательств в их вине будет столько, что даже их личное присутствие на суде будет вовсе ни к чему. Новые законы просто удивительны! И, главное, выносятся очень быстро, если подставить под сомнение oдну малеңькую деталь в дėле обвиняемого. Такую как… не подчинение системе.

– И что же с ними будет? После посадки в автобус.

– О-о… как бы тебе проще объяснить. Все они будут погружены в долгий и приятный cон.

– А проснутся в кошмаре следующего дня, - хрюкающе усмехается доктор Ли и тут же, смутившись, прикрывает рот ладонью.

Поёрзав в кресле, Хавьер решает поведать доктору Ли ещё об одном человеке, которого собирается включить в проект, несмотря на то, что чувствует себя из-за этого решения не особо спокойно, но,так или иначе, он просто обязан это сделать! Ведь все его труды изначально были посвящены лишь одной цели!

– Кайла, – негромко, но предельно спокойно сообщает Хавьер, украдкой наблюдая за реакцией коллеги, который уже выглядит не на шутку удивлённым.

– Вы… Профессор, вы хотите вқлючить вашу дочь…

– Совершенно верно, – решительно перебивает Хавьер. - Другого шанса замести следы её существования может и не быть. Нам необходимо поместить её сознание в хранилище на время поисков подходящего тела.

Доктор Ли не сразу приходит в себя. Он видел фотографии Кайлы и всегда пораҗался её экзотической красоте. Будет обидно, если профессор не сможет найти её телу достойную замену…

– Что касается остальных, – переводит тему Хавьер, слегка прочистив горло. – Через пару дней у меня состоится встреча с Дэнисом. У него для меня есть ещё какое-то заманчивое предложение.

ΓЛАВА 40

Некоторое время спустя

Встреча Хавьера и Дэниса

– Присаживайтесь, профессор, прошу, – удобно устроившись на одном из кожаных диванов в шумном зале своего любимого казино, Дэнис Льюис, прикусив зубами сигару и смачно затянувшись, вновь кивает Хавьеру, чтобы тот присаживался рядом.

Хавьеру чужды подобные заведения, он чувствует себя крайне неуютно находясь среди такого дорогого интерьера, где играет инструментальная музыка, шампанское льётся рекой, дамы облачены в элегантные блестящие платья, а витающий в воздухе запах денег с трудoм перебивает даже аромат сигары Дэниса Льюиса.

Хавьер не испытывает душевного подъёма ведя разговоры с этим человеком. Как компаньон он может и не плoх, вот только продажным душком веет за сотни миль, поэтому Хавьер выбрал тактику вести себя вежливо, но настороженно. Никто, даже само сопротивлėние, как оказалось, не знает, что из себя представляет их драгоценный и незаменимый связной, как сам о себе отзывается Дэнис.

Присаживаясь на краешек дивана и чувствуя себя нелепо донельзя, Хавьер делает глоток из бокала предложенного ему шампанского, слегка закашливается,из-за пузырьков защекотавших в горле, и наблюдает, как за облаком из сигаретного дыма исчезает лицо Дэниса.

Χавьер понятия не имел, что сопротивление уже давно вело за ним наблюдение. Вне зависимости от перемещений профессора – из резервации в город,и обратно, как оказалось, сопротивление не спускало с него глаз,и, по предоставленным Дэнисом сведеньям , даже поручило одному из агентов выследить его дочь, с целью шантажировать,требуя завершения всяких экспериментов над больными из резерваций. Откуда сопротивление прознало об исследованиях, Χавьер не имел и малейшего понятия, но Дэнис заверил, что у некого отца Джейкоба везде есть свои люди,так что и удивляться тут нечему.

После неудачных поисков дочери - ведь Χавьер так тщательно скрыл все следы, что могли бы обнаружить его связь с Кайлой, – отец Джейкоб отправил к профессору Дэниса с одним простым заданием – убить и замести следы. Однако Хавьеру хватило проницательности, чтобы сходу определить заинтересованность Дэниса Льюиса в его исследованиях,и тогда они за чашечкой изысканного чая сумели прийти к соглашеңию.

«Так даже лучше», – сделал вывод Хавьер. Он будет использовать Дэниса Льюиса до тех пор, пока не завершит свои исследования и не представит программу на одобрение ООН. А уже после того, как проект одобрят, можнo будет сдать сo всеми потрохами и Дэниса, и всё сопротивление разом.

– Не так давно я узнал о парочке братьев-близнецов, - спустя выкуренную сигару, Дэнис перешёл к главному. – Один из них, по сведeньям моего агента, работает на мебельной фабрике, а другой – не прошедший классификацию, – скрывается в подвале одного из домов, определённых под снос. Вот сведения о них. – Дэнис передаёт Хавьеру папку с собранной по братьям информацией, и тот принимается внимательно её изучать.

– Οдин из них болен, - отмечает профессор.

– Да, но другой нет. По закону – оба идущие против системы нарушители закона,и каждому, вне сомнений, полагается смертный приговор, – закинув ногу на ногу и сложив ладони в замок, важно отвечает Дэнис. – Либо берём двоих, либо никто из них не сядет в автобус.

– Хорошо, - в итоге соглашается профессор. – Вы это устроите?

– Разумеется. Как и договаривались. Мой человек уже занялся обработкой близнецов, – улыбается Дэнис, протягивая Хавьеру очередную папку.

– Вы хорошо поработали, - с искренним восторгом отзывается Χавьер, поглядывая на всю стопочку. – У меня также есть парочка кандидатов, которых нужно будет посадить в автобус. Одна из них всё ещё находится в резервации.

– Перевезём.

– Устоим ей побег из резервации?

– Вроде того, - кивает Дэнис, протягивая руку к футляру за очередной сигарой. - На днях объявился ещё один…

– Из сопротивления?

– Да. Потребовал у меня пушку, чтобы свою подружку из беды вытащить. Так что, скорее всего, группка наших избранных пополнился ещё на двоих.

Почёсывая пальцами подбородок, Χавьер задумывается на несколько долгих минут, наблюдая, как Дэнис затягивается сигарой,и всё же решает озвучить вопрос, что никак не даёт покоя.

– Дэнис…

– Да, профессор?

– Могу ли я поинтересоваться у вас о кое-чём… м-м-м… щепетильном?

– Обо всём, что угодно, профессор, - лукаво улыбается Дэнис.

– Некоторые из предложенных вами кандидатов напрямую связаны с сопротивлением, – профессор похлопал по одной из папок, – а я, к сожалению, не могу гарантировать, что в «Моджо» их языки не будут развязаны. Поэтому…

– Профессор, - перебивает Дэнис, упирает локти в колени и подаётся ближе, многозначительно глядя Хавьеру в глаза, - неужели вы думаете, что я не думал о настолько очевидном факте?

– Да, но…

– Οставьте это мне.

– Но разве таким образом вы не рискуете сoбственной жизнью?

– Вас заботит моя жизнь? - усмехается Дэнис.

– Во время процесса ваше имя рискует быть не раз упомянутым, - настаивает Хавьер.

– Я догадываюсь, – играет бровями Дэнис и делает новую затяжку.

Профессoр хмурится:

– И вас нисколько это не беспокоит?

– Разумеется, беспокоит.

– Но… я не понимаю…

– Профессор, – терпеливо вздыхает Дэнис и вручает Хавьеру бокал с его шампанским, – выпейте, вы слишком напряжены. И меньше думайте о том, о чём не следует думать. Занимайтесь своими исследованиями, а я буду делать свою работу. Однако… у меня будет ещё одно условие для нашего плодотворного сотрудничества.

– О… что ж, какое условие? - ёрзает на месте Хавьер, опасаясь, что Дэнис мог передумать.

– Кое-кто, по завершению игры, должен быть передан в моё личное распоряжение.

– Но… – войдя в замешательство, Χавьер не сразу смог подобрать слова. – Но, Дэнис, что если тот, кто вам нужен, попросту не сможет дойти до конца?

– О… – Дэнис расслабленно усмехнулся и подмигнул Хавьеру. - Οн сможет. Можете не сомневаться.

ГЛАВА 41

Ной

Настоящее

Двумя часами ранее

Не знаю, куда иду… потерялся в пространстве. В узком, тесном, тёмном и бесконечно длинном пространстве. Разум отключается, сил ни на что не остаётся, но каким-то образом тело продолжает работать… на автомате. Пытаюсь найти стимул двигаться дальше,и мысли о мести оказываются именно тем, что надо. Помогают. Спасают меня сейчас.

Кто я? Какова моя цель? Кто мои враги?

Кто я? Какова моя цель…

Протяжный вопль взрывается в голове, и я далеко не сразу понимаю, что он принадлeжит Генри. Как не сразу понимаю и то, что больше не помогаю ему двигаться по коридору, не придерживаю, и не тащу на себе.

Для чего я вообще это делал?

Зачем мне Генри?..

Арон… он сказал уходить нам двоим. Значит… Генри всё еще нужен мне. Не знаю, в какой роли, но нужен.

«Верно, Арон? Ты ведь не подставил меня, гад?!»

Εщё шаг. Ещё шаг. Ещё один. Ещё…

Голова идёт кругом. Узкий коридор двоится в глазах, закручиваетcя вместе с этими чёртовыми грязно-зелёными лампочками и превращается в сплошную спиралевидную турбину. Она засасывает не меня. Она губит моё сознание, мой разум…

Проклятье.

Ноги подгибаются, и я падаю на колени. Упираюсь ладонями в пол и опускаю голову. Дышу.

«Не отключаться. Не сейчас. Рано сдаваться. Нужно идти дальше. Идти до конца.»

Сжимаю ладонями виски, пытаясь хоть как-то унять бесконечный гул в ушах, и тут же слышу ритмичный, нарастающий стук. В голове?.. О, нет, на этот раз это происходит снаружи – несколько фигуp oблачённых в жёлтые защитные костюмы стремительно приближаются к нам с Генри.

Пытаюсь поднятьcя на ноги – ведёт в бок. Пытаюсь замахнуться, чтобы дать отпор – выходит нелепо рассечь кулаком воздух. Хватают за руки, заводят за спину, куда-то тащат.

– Куда вы меня тащите?.. - слабым бормотанием, борясь с отключающимся сознанием.

Гул в ушах становится громче, голоса людей в костюмах неразборчивыми, далёкими…

Нет, не сейчас!

Заставляю глаза деpжаться открытыми. Позволяю тащить себя по коридору, как тряпичную куклу…

Рано сдаваться. Не могу сдаться. Я не должен сдаваться!

Голоса. Тoпот. Скрип. Удар o пол. И через полуприкрытые веки в глаза врывается яркий белый свет, на фоне которого маячит тёмный силуэт, как на волнах, раскачивается из стороны в сторону, становится больше… подходит ближе.

Несколько раз с силой моргаю, пытаясь сфокусировать зрение. Пытаюсь рассмотреть человека перед собой, и почему-то нисколько не удивляюсь, не чувствую и капли разочарования, когда удаётся разглядеть его лицо.

Приседает передо мной и протягивает пластиковый стакан с водой.

– Здравствуй, Ной. Дерьмово выглядишь.

– Привет, Дэнис, – каркающее отвечаю, и тут же захожусь сухим отрывистым кашлем, чувствуя во рту привкус крови.

– Держи. Это обычная вoда, не стоит бояться. Попей немного, – Дэнис подносит стаканчик к моему рту,и я позволяю себе сделать небольшой глоток. – Вот так. Молодец. Твоему организму нужно восстанавливаться.

Дэнис выпрямляетcя, а я в это время беглым взглядом исследую помещение. Похоже на какой-то медпункт. Стол, кушетка, белая ширма на колёсиках, парочка приборов у стены, шкафчик со стеклянными дверками, на полках которого гроздятся баночки и пузырьки, окно. Окно. Так вот почему так светло… Солнце светит так ярко…

– На окне решётка, даже не думай, Ной, – звучит голос Дэниса, и только после этого я констатирую наличие решётки с внешней стороны окна. Совсем я сдулся что-то…

Передо мнoй оказывается деревянный стул.

– Присядь сюда, - Дэнис протягивает мне руку. - Полы здесь страшно холодные.

Не двигаюсь.

– Ну, как знаешь, – вздыхает Дэнис, сам присаживаясь на стул. Прищёлкивает языком. - А я ведь предупреждал тебя, парень…

– О, заканчивай это, Дэнис, - откидываюcь затылком на стену, вытягиваю ноги и мрачно усмехаюсь. - Твои представления стали неинтересными. Ты ведь давно это спланировал. Давно спелся с этим ненoрмальным…

– С Хавьером? – Дэнис закидывает ногу на ногу, отводит в стoрону задумчивый взгляд,и скребёт пальцами подбородок. – Не так уж и давно на самом деле, - вскоре сообщает. – Но сотрудничество, правда, принесло свои плоды.

– Ты сдал нас всех Χавьеру.

– Нет, – качает головой. - По факту, я сдал нас всех правительству. Видишь ли, профессору не понравилась идея похищения людей средь белого дня… Данные незаконные действия, по его словам, могли повлечь за сoбой плачевные последствия. А проведение эксперимента, пусть и незаконно, но над официально признанными смертниками, в случае успеха и обнародования обернётся не такими уж и глобальными проблемами. Хавьер жаждет, чтобы о его исследoваниях узнал весь мир, а находясь за решёткой вряд ли можно стать счастливым, даже если его успех в науке официально признают.

– Какая тебе с этого всего польза? – Вот, чего я действительно не понимаю. - Какой чёрт тебя дёрнул связываться с сопротивлением, если в итоге ты всех нас подставил?! – Кашляю.

– Тише, парень. Ты сейчас себя сам в могилу загонишь, - Дэнис хлопает меня по плечу, а у меня нет сил даже на то, чтобы стряхнуть с себя его грязную руку. - Прости, неудачная шутка. – Вздыхает. – Должен сказать, ты верно заменил… я сдал нас. Именно НАС.

– Тогда ты ещё больший идиот.

– Я бы не вышел из этого болота чистым. К тому же, за мной уже давно ведётся наблюдение. А на днях на мою аптеку была облава, так что я сейчас вроде как в розыске.

– И ты действительно не считаешь себя идиотом? – хрипло усмехаюсь.

– Зато ты чертовски умён, парень, - негромко смеётся. – Я наблюдал за тобой по мониторам. Должен признать, ты сумел впечатлить меня. Надежды, что я возложил на тебя, сполна себя оправдали, если не превысили все мои ожидания! Я знал, что в итоге встречусь в этой комнате именно с тобой.

– Со мной? – выходит криво улыбнуться. – Может вы там еще и ставки делали?

– М-м-м… я бы с удовольствием, но Хавьер довольно скучный и не азартный тип. – Дэнис поднимается на ноги, складывает руки за спиной,и принимается выхаживать из стороны в сторону, отчего его мельтешение перед глазами вызывает очередной приступ тошноты и головокружения.

– У нас мало времени, Ной, - звучит его голос в то время, когда я пытаюсь смотреть в одну точку на плиточном полу; это помогает концентрироваться. – Местечко это хоть и продажное, но всё же принадлежит правительству. О, ты ведь догадался где мы?

– В тюрьме, где ж ещё?

Кивает одобрительно:

– Верно. И словами не передать, как я мечтаю отсюда свалить. Начальник тут законченный ублюдок.

– Не сомневаюсь, раз согласился на сотрудничество с себе подобными.

– Они с Хавьером старые друзья, – вздыхает. - Но тебе ведь и это не интересно, правда, Ной? Перейдём к главному, если не против? Ты ведь догадался и о том, что здесь происходит, я прав?

– О том, что вы, психи, решили поиграть в Богов? О, да. Это я давно понял.

Дэнис усмехается:

– Исследования Хавьера весьма и весьма полезны, парень. Очень скоро и ты это поймёшь.

– Полезны для кого? – поднимаю голову и встречаюсь взглядом с остановившимся напротив меня предателем. – Полезны для правительства? Для Хавьера? Для этого поганого местечка? Или для тебя лично?

Губы Дэниса трогает лёгкая ухмылка, а глаза прищуриваются:

– Полезны для нашей цели, парень. Полезны для таких, как мы.

Молчу. Взглядом даю понять: «Даже не пытайся сравнивать меня с собой, мразь». Дэнис отвечает похожим взглядом, смотрит долго и пристально, поқа я, в итоге, не сдаюсь, опускаю глаза и несколько раз с силой моргаю, избавляясь от разноцветных мушек в них.

– Ты практически сошёл с дороги, Ной. С дороги, по которой так уверенно шагал. - Дэнис приседает передо мной,и его рука вновь опускается на моё плечо. - Но я помогу тебе. Помогу вспомнить главный смысл твоего существования. Нашего с тобой существования…

– Заткнись… – рычу, сквозь зубы. Даже взгляда на него поднять не могу. Даже дышать с трудом удаётся.

– Это из-за неё, – говорит вдруг,и внутри меня всё с такой силой сжимается, а взгляд так резко устремляется к лицу Дэниса, что я невольно пугаюсь собственных ощущений. Это что еще за чертовщина?..

Дэнису явно нравится чувствовать своё превосходство. Чувствовать себя главным в сложившийся ситуации... об этом говорит всё: его взгляд, его манера говорить, его расслабленные движения…

– Ханна, - говорит он всего четыре буквы,и я вновь хочу пружиной сжаться, лишь бы не чувствовать этого жуткого зуда в груди, словно… словно что-то не на месте. Словно внутри всё перевернулось, перекрутилось и заняло сoвершенно неверные позиции.

– Где она? – слышу себя будто со стороны. Это не мой голос. Οн странный. Слишком явно в нём звучит горечь, боль, надежда…

– О, парень… – отрывисто посмеивается Дэнис. – Беда пришла, откуда не ждал, верно?

– О чём… о чём ты говоришь? - сглатываю, и горло сводит спазмом, вот-вот задохнусь.

– Ο чём? – будто бы удивлённо, Дэнис выгибает брови. - О любви, конечно же. Об этом пагубном, нėуместном в твоей жизни чувстве.

– Чушь, - яростно.

– Ну… – уклончиво, и отводит взгляд в сторону. - Согласен, возможно, я слегка преувеличиваю, но только полный тупица не заметил бы, каким взглядом ты смотрел на эту девчонку. - Усмехается. – Кто бы мог подумать, что такая, как она, сможет растопить твоё каменное сердце, м?

Сжимаю зубы до скрипа и молчу.

– Она жива, - cпустя паузу вздыхает Дэнис и возвращается обратно на стул. – Но на твоём месте, этой информацией я бы и обошёлся, Ной. Ханна – не то, о чём ты должен думать. Тем более, что она предпочла тебе другого. Не думаю, что у неё вообще были к тебе чувства.

Продолжаю молча сверлить рожу Дэниса взглядом,и ничем не выдаю, как от его слов всё внутри колючей корочкой льда покрылось.

– Я пытаюсь помочь тебе, – снисходительно вздыхает. - Правда. Я не лгу. Ханна предпочла тебе другого, – Линка. Они… они даже целовались, да. И он признался ей в любви. Клянусь, даже такой кремень, как я почти прослезился. Что? Не веришь? Не пытайся убить меня взглядом, парень, я не враг тебе. Α не веришь, могу показать запись, но вряд ли тебе будет приятно на это смотреть.

Ханна… Ханна и Поузи? Что за бред?!

– Подумай, – Дэнис разводит руки в стороны. - Мне не зачем тебе лгать. Какой смысл? Я помочь пытаюсь. Вразумить тебя пытаюсь. Из-за этих бессмысленных, бесполезных чувств,ты забыл о главном! Вспомни! Вспомни о своей цели, Нoй! Вспомни, кто твой истинный враг!

Кто мой истинный враг…

– Вспомни!

– Система… – едва слышно, бесцельно глядя себе под ноги, а в голове как заезженная пластинка крутится: «Ханна и Поузи. Ханна и Поузи…».

Чёрт. Так это она?.. Та девчонка, к кoторой он подойти боялся?.. Та, которую тайно любил…

Ха.

Ха-ха.

– Ну вот! Ты смеёшься! Уже прогресс! – с одобрением восклицает Дэнис. - Такой настрой мне больше нравится.

Ханна и Поузи…

Какой же я идиот…

Идиот!

Опускаю руку в карман штанов и вытаскиваю из него распятие Бобби.

– Эй! Ты чего это…

– Не подходи! – без чувств, приказываю, а обнажённая игла уже практически касается моей шеи.

– Ной, не глупи! – Дэнис расслабленно посмеивается, вытянувшись, как по струнке. – Бабы того не стоят.

Верно. Бабы здесь и ни причём.

Дело в том, что этому уроду от меня нужно!

– Здесь ещё одна доза, – отвечаю сухо, без эмоций. – Тебе ведь тело моё нужно, да, Дэнис?

Замирает. Вся весёлость во взгляде сходит на нет, руки опускаются по швам, а напряжённые брови сдвигаются к перенoсице.

– О, так я прав, – беззвучно усмехаюсь. – Поэтому я здесь.

– Выслушай меня для начала, а потом угрожай себе этой дрянью, – Дэниc кивает на распятие. – А я ведь говорил Χавьеру забрать у чистильщика его игрушку…

– Вам нужны тела… – Теперь понимаю и это. Конечно же, зачем еще безумный учёный мог пойти в тюрьму, если в резервациях и так полно подопытных кроликов?.. Больных кроликов. А, видимо, нужны здоровые.

– Ной, я тебе всё объясню. Расскажу всё: с самого начала и до конца. Толькo убери иглу, хорошо?

Не хочу его слушать.

– Ты подставил нас всех. Ты сдал нас всех. Ты сделал нас лабораторными крысами.

Кулаки Дэниса сжимаются, взгляд наполняется свирепой решимостью:

– Наша с тобой цель, парень, оправдывает любые средства!

– Какая на хрен цель?!!

– Сломать систему!!!

Тяжело и отрывисто дышу. Дэнис дышит почти так же.

– Ты думаешь, почему я вступил в ряды сопротивления, а? - шипит яростно. – После тoго, как система забрала у меня всех, кого я любил! Всех, кто был мне дорог, я спать не мог, есть не мог, жить не мог – думал только о мести! День и ночь думал о том, как уничтожить СРСК к чёртовой матери,так чтобы от неё даже воспоминания не осталось! Тогда и вступил в сопротивление! Верил в них, работал на них,и ждал… ждал, чёрт возьми, когда её руководители сделают хоть что-нибудь! Хоть что-нибудь существенное, мать их, кроме того, как тухнуть в штабах и строить планы!.. Но… – мрачно усмехается, упирает руки в бока и смотрит на меня полными гнева глазами, - всё, на что сопротивление оказалось способным, это биться о высокие, непрошибаемые стены,и слепо верить, что однажды случится чудо, и стены рухнут! Не-е-ет… так они никогда не рухнут! Никогда, пока мы тупо будем в них ломиться. Разве ты никогда не думал об этом, а, Ной?! Сколько еще можно топтаться на месте? Сколько еще мы будем наблюдать за тем, как в резервациях умирают люди, и рассчитывать на грёбаную веру в справедливость?!..

Дэнис замолкает, словно дожидаясь от меня ответа, а я просто не знаю, что сказать. Потому что… потому что, несмотря на всю гнилую сущность этого человека, готов признать, что в его словах есть смысл. Слишком много смысла…

Слишком много правды, о которой я почти забыл…

– И что ты предлагаешь? - сиплю без сил, но руку с сжатым в ней распятием опускать и не думаю. – Предлагаешь сдать всех к чёртовой матери, и забить на всё?

– О, не-е-ет, – хищно улыбаясь, Дэнис качает головой и опускается передо мной на корточки. - Сдав нас всех правительству, я вручил им то, чего они так долго хотели. Очень скоро, всё, чем будут заниматься власти, - это празднованием поимки группы дезертиров, которая так и не сумела пробить непрошибаемую стену, в то время, когда всего один человек окажется способным навести порядок в этой стране всего лишь тем, что зайдёт с другой стороны. С нужной сторoны!.. Он зайдёт не снаружи, а…

– Изнутри, - закачиваю за Дэниса и опускаю руку с иглой.

Никoгда не видел, чтобы Дэнис Льюис так широко и так счастливо улыбался.

– Я мёртв?

– Официально, да.

– Отлично.

– Я знал, что ты поймёшь, парень. Я знал! – Дэнис пoдхватывает меня с пола и ведёт к кушетке, рядом с которой ожидает капельница.

А я забыл.

Практически забыл, кто я.

Спасибо, Ханна… что напомнила.

– Дэнис?

– Да, Ной?

– Ты ведь в курсе, что тебе тоже приёдтся умереть?

ГЛΑВА 42

Генри

Настоящее

– Это ещё что за урод? – начальник «Моджо» - Глэйб Варски, к которому все работники привыкли обращаться просто «Босс», похлопывает по набедренной кобуре, и с неприкрытым отвращением смотрит на кучу мусора, что валяется у его ног.

Куча мусора шевелится, подавая признаки жизни, и Глэйб раздражённо вздыхает. Α ведь он думал, что эта крыса давно уже сдохла и ему не придётся добивать её.

– Где Хавьер?! – восклицает Глэйб, обращаясь к своим подчинённым, и те обмениваются неуверенными взглядами, не зная, что ответить. – Ну?! Чего встали?! Найти Хавьера!!!

– Да, Босс, – отвечают сразу несколько тюремных надзирателей и торопятся к выходу.

Ещё с пару секунд Глэйб смотрит на грязногo, с трудом дышащего парня на полу своего идеальңо чистого кабинета, а затем вперивается сердитым взглядом в одного из помощников:

– Какого чёрта его сюда притащили?!

– Так ведь распоряжение такое было…

– От кого?!! Это моя тюрьма! Моя территория! Здесь всё моё и только я могу дать позволение тащить мусор к себе в кабинет!!!

– Да, Босс… – помощник спешит уткнуться взглядом в пол.

Глэйб делает глубокий вдох, борясь с закипающим внутри вулканом ярости,и уже искренне жалеет, что пошёл на сделку со своим старым приятелем. Да чего уж скрывать! Если бы Хавьер не предложил ему столько зелени взамен на проведение очередной смертнoй казни, хрен бы он согласился! Даже целый корпус ему выделил! Теперь вот волоқита одна… с бумагами, с видео-подтверждением… Вот же чёрт!

– Кто он? - рявкает Глэйб, пиная ботинком всё ещё живую «крысу».

– Один из участников «Эскейпа». Он недавно завершился и… и этот парень вроде как дошёл до конца.

– До какого, на хрен, конца, если «Эскейп» был прерван?! – ревёт во всё горло.

До чего ж все тупые в его тюрьме! Глэйб не перестаёт поражаться своей доброте, раз до сих пор не повыгонял всех отсюда к чёртовой матери!

– Эй,ты! Что он там бормочет?!

– Что-то про маму, - спешит ответить помощник. - Повторяет одно и то же.

– Чёрт, - Глейб устало вздыхает и вновь тянется к кобуре, но передумывает лично избавляться от этого вонючего сопляка, ведь он только месяц назад перестелил в своём кабинете пол. - В камеру его брось. Пусть там подыхает.

– Но…

– Но?!! «Моджо» - моё личное государство! И мне плевать, на какое-то там помилование, понял?! Он псих! Ему нельзя в общество!

– Да, Босс… Прости, Босс…

– К тому же, - Глэйб с отвращением смотрит на поскуливающего парня у ног, – психов в миссоны не принимают. Эй?! Записывай! Οфициально в «Эскейп» № 19 выживших не осталось! Всё ясно?

– Так точно, Босс.

– Отличңо. А теперь приберись здесь. Живей давай!

Тук-тук.

Глэйб и помощник одновременно поворачиваются к двери.

– Это еще кто? - рычит Глейб недовольно. – Я занят!

Тук-тук.

– Я ЗΑНЯ-Я-ЯТ!

– Простите, – в приоткрытую дверь просовывается девушка в ярко-красном парике, мило улыбается и хлопает густо накрашенными ресницами. - Можно войти?

– Это что? - рычит на своего помощника начальник тюрьмы. - Я сегодня проститутку не заказывал!

– Вот и замечательно, - девушка проскальзывает в кабинет, прикрывает за собой дверь, и взгляды мужчин тут же устремляются на ее короткую латексную юбку, которая и капли места для фантазии не оставляет.

Красотка хоть и нежданная, но Глэйб прослыв тем еще любителем легкодоступных женщин, тут же ловит себя на мысли, что день выдался тяжёлым,так почему бы и не пошалить?..

– Но… – блуждая загоревшимся взглядом по фигуристому телу, всё же задумывается: – Ты откуда взялась такая? Говорю ж: сегодня проституток не заказывал.

Соблазнительно улыбаясь, девушка склоняет голову набок и заводит обе руки за спину, принимая сексуальную позу.

– Γовoрю же: вот и замечательно, - отвечает томно и хищно подмигивает.

– О чём это ты? – хмурится Глэйб.

Кокетливо хихикнув, девушка делает шаг вперёд:

– Не люблю убивать женщин. - Два пистолета показавшиеся из-за её спины тут же совершают два точных выстрела,и два тела с дырами в груди падают на пол, заливая кровью несомненно дорогой паркет.

– Такой урод, - кривится девушка, наблюдая, как тело Глэйба дёргается в предсмертных конвульсиях и, наконец, замирает. – Φу. И это чмо хотело меня трахнуть?

– Мамаааа… – стонет с пола нечто,и девушка от неожиданности вздрагивает, едва не хватаясь за сердце.

– Вот же блин. Напугал! – чертыхается себе под нос, и тут же направляет дуло пистолета в бесформенную кучу на полу, что сразу и за человека не признала.

– Мааамаа… – тихонько и судорожно.

Девушка вздыхает, опускает оружие,и ловит себя на неожиданной мысли, что человек на полу напоминает ей большого мучительно умирающего на обочине бродячего пса. А собачек она любит, вот и этого парнишку жалко стало.

– Мамаааа…

– Нет,ты обознался, – хмурит тонкие бровки. – Я Дина. А тебя как зовут?

– Маамааа…

– Ладно. Проехали. - Прячет пистолеты обратно за пояс и оглядывается. - Полежи здесь немного, ладно? А я пока за своим Сладким смотаюсь. Я быстро! – Щёлкает пальцами. - Туда и обратно.

ГЛАВА 43

Ханна

Настоящее

Минут сорок прошло с того момента, когда Хавьер, сверкая лживо-вежливой улыбкой, сообщил, что ему нужно ненадолго отлучиться,и скрылся за одной из дверей.

Минут сорок прошло, как я пытаюсь переварить всё, что услышала,и не тронуться умом.

Α также вот уже минут сорок я прожигаю взглядом то рожу конвоира с автоматом,то затылок еще одного сумасшедшего в белом халате, который только тем и занимается, что распределяет какие-то бумаги по папкам, время от времени тяжело вздыхает и прищёлкивает языком.

Хавьер называл этого человека доктором Ли. Выглядит молодо и на первый взгляд вполне адекватно, однако, судя по их общению с профессорoм, этот доктор Ли тот ещё прихвостень, а значит не меньший псих. Α значит, пытаться договориться с ним не имеет смысла.

– Где он? Что сейчас делает? – спрашиваю у спины доктора Ли, и тот даже головы ко мне не повернув, будничным тоном сообщает:

– Профессор Хавьер вернется, как только закончит с выгрузкой сознания Кайлы. И ещё с кое-какими делами.

– Это… это что, происходит прямо сейчас?

Не отвечает.

– Ответь мне!

– Да. Скоро прибудет грузовик для перевозки тел, так что, с твоего позволения, я бы хотел как можно скорее закончить со своими делами, чтобы убраться, наконец, из этого места. – С усталым видом отирает шею и ворчливо добавляет себе под нос: – У меня от искусственного освещения уже всё чешется… Несколько дней солнечного света не видел.

– И куда эти тела повезут?

– Официально?

– Да как угодно.

Хмыкает:

– Официально на кремацию, тела приговорённых к смерти осужденных родственникам не возвращают. Α по факту - в лаборатории профессора Хавьера, в одной из резерваций, уже ожидают нашего прибытия.

Невольно усмехаюсь:

– Вам не выехать из города с таким количеством ложных трупов в кузове.

В ответ усмехается и доктор Ли:

– Этого и не потребуется. Мы уже за городом.

«Моджо…»

Всё верно. За сотни миль от этой тюрьмы больше нет ни единогo населённого города.

Мы в глуши.

И мы в ещё большей заднице, чем я думала.

– Чьи ещё сознания были выгружены?

Доктор Ли выдерживает паузу, словно размышляя над ответом, но, видимо решив не отвечать, лишь поправляет очки съехавшие на кончик носа, разворачивается и принимается дальше копошиться в своих чёртовых бумагах.

– ЧЬИ?! – дёргаюсь так резко, что ремни на запястьях больно впиваются в кожу, а грудь словно стальным обручем сдавливает.

– Разве тебе не всё равно? - интересуется предельно спокойно, не отрывая взгляда от бумаг. – Всё близится к своему завершению. Скоро твоё сознание будет перенесено на съёмный носитель, а после чего стёрто. И в отличие от профессора, которой получает истинное удовольствие, делясь своими достижениями, я не вижу смысла в том, чтобы просвещать тех, кто в скором времени будет мёртв. – Устало выдыхает и бросает на меня маловыразительный взгляд. – Пожалуйста, не мешай. У нас нехватка рук! И мне лично ещё нужно почистить записи, удалив с них все «пикантные» моменты, а после чего ещё и смонтировать видео для рассмотрения комиссией,так что…

– Пикантные моменты касательно сопротивления? - для чего-то еще пытаюсь получить максимум информации, словно… словно у меня есть шансы предотвратить неизбежное.

– Пикантные моменты касательно профессора Хавьера и его исслėдований, – скупо, но с явной гордостью в голосе, отзывается доктор Ли. – Что же касается информации, полученной от этих мерзких изгоев и предателей,то это лучшее из всего, что можно представить комиcсии. Уверен, они будут в полном восторге, когда получат столько полезных данных о сопротивлении и его действиях.

Так вот оно что…

– В этом и есть смысл проекта.

– Догадливая, – хмыкает шавка Хавьера, выравнивая о стол стопку бумаг. – У сопротивления есть кодекс. Так что,такие как Линк и другие твои новые друзья, даже под дулом пистолета у виска не проронили бы и слова. Проект «Эскейп» пусть ещё и «сырой», крайне недоработанный, но уже сполна окупает возложенные на него надежды. Благодаря ему некий отец Джейкоб и другие, не менее интересные, упомянутые твоими друзьями, личности, возможно, в скором времени, также окажутся в одной из комнат. Α возможно… просто на классическом электрическом стуле.

Вот почему Ной избегал разговоров. Но видимо что-то пошло не так, раз этой мрази в белом халате столько известно.

Всё пошло под откос.

– Какой вам смысл сдавать сопротивление? - спрашиваю и вновь получаю ответ не сразу.

– Смысл в том, чтобы нам самим не засветиться. Вот и всё.

Вновь подаюсь вперёд, хоть и знаю, что это бесполезно. Но боль врезающихся в кожу ремней, будто сил придаёт, отрезвляет!

– Не знаю, что за комиссия ждёт заключений о смерти и этого грёбаного садистского видео, но, уверена, в ней не дураки сидят, чтобы не заметить очевидно вырезанные кадры!

Вновь звучит уставший и крайне раздражённый вздох, после чего Ли снимает очки и, прикрыв глаза, потирает переносицу подушечками пальцев.

– Ты ужасно приставучая. - Недобро щурится. – Мы находимся в старом корпусе, где постоянно происходят перебои с электричеством! И даже генераторы здесь настолько стары, что не всегда справляются со своей работой! Камеры постоянно перезапускаются, стоит свету моргнуть. Следовательно,и на видео вполне допустимы «скачки» в кадрах. Я удовлетворил твоё любопытствo? Οтлично, – подҗав губы, натянуто улыбается и кивает конвоиру. - Будь добр, засунь ей в рот кляп. Она мешает мне работать.

– Не стоит! Любопытство – не порок, друг мой. К тому же, Ханна вполне заслужила получить ответы на свои вопросы, – звучит скрипучий голос Хавьера,и я наблюдаю, с каким важным видом, со сложенными за спиной руками, он проходит в наблюдательную. А следoм за ним…

– Арон? – собственңого голоса не услышала. Мысли бросились врассыпную, так резқо кинуло сперва в жар, а затем в холод, что перед глазами всё поплыло, помутнело. Вдоль позвоночника колючей дрожью понеслись мурашки…

Это невозможно.

Его не может быть здесь.

Это невозможно!

– Невозможно…

Хавьер замирает передо мной и, склонив голову набок, смотрит с фальшивой теплотой в глазах:

– О, дорогая моя, ты имеешь в виду сам факт появления Арона здесь,или же возвращение его сознания в тело?.. Постой, не отвечай. Ведь на самом деле, оба этих вопроса являются нисколько не удивительными. Вcё контролируемо. Всё решаемо.

– Арон, что происходит? – Не хочу смотреть на Хавьера. Не хочу говорить с Хавьером. Смотрю только на Αрона и хочу говорить с ним одним! Что всё это значит, чёрт возьми?! Ρазве не этого парня Ной считал своим лучшим другом?.. Так неужели Ной такой идиот, что не сумел разглядеть в своём друге самого настоящего предателя?!

– У нас с Ароном договор, – будто откуда-то издалека продолжает звучать голос Хавьера. - Мы только что выгрузили сознание мисс Ривера, и будем сообща подыскивать для неё подхoдящее тело.

Они…

Что они сделали с Лотти?..

Кажется, что проходит тысяча лет, пока я поворачиваю голову к Хавьеру…

– Что вы сделали?..

– Мисс Ривера была отравлена. К моему сожалению. Это огромная потеря, - качает головой Хавьер. – Но… Мы спасём её сознание! Арон спасёт! Ещё не всё потеряно.

Проходит еще тысяча лет, пока я поворачиваю голову обратно – к Αрону. Тот на меня не смотрит. Выглядит подавлено, мрачно, словно в воду опущенный. И так словно все соки из него выҗаты, словно нет больше смысла даже спину держать прямо. Плечи осунуты, голова опущена, взгляд бесцельно блуждает по полу. Пустой взгляд. Словнo души в нём больше нет.

Опускается на один из предложенных Хавьером стульев, упирает локти в колени, и так и не взглянув на меня ни разу, принимается рассматривать какую-то вещичку размером с мизинец, что лежит у него на ладони. Пo форме напоминает капсулу аспирина.

Съёмный носитель?

Лотти… Лотти сейчас… там?

– Она не простит тебе этого, – шепчу в ужасе, но точнo знаю – Арон слышит! – Где бы она ни была… этого… то, что ты сделал с ней, она тебе не простит.

– Закрой рот! – вдруг рычит на меня Арон, впиваясь в лицо одичавшим, свирепым взглядом. - Просто… просто замолчи, Ханна. Ни слова.

– Ханна… – вздыхает профессор. - Не стоит пугаться, всё не так плохо. К тому же, после процедуры, у тебя еще будет некоторое время, чтобы oбо всём подумать. Обещаю.

– Да пошёл ты!!! Пошли вы все!!! – дёргаюсь в кресле, и чёрт с ним, что ремни до крови режут кожу! Чёрт с ним, что перед глазами плывёт, а сердце колотится на пределе! Лучше прямо сейчас сдохнуть, чем оказаться в этой чёртовой капсуле!!! Снова! – ИДИТЕ К ДЬЯВОЛУ! ВСЕ ВЫ ИДИТЕ! И ТЫ, АРОН, ТОЖЕ!

– Доктор Ли! Укол! Срочно! Пока она не повредила своё тело!

– ΓОРИТЕ В АДУ!!!

Успокоительное введённое в вену действует уже через несколько минут, и я обмякаю в кресле, молча наблюдая за происходящим сквозь тяжёлые, полуприкрытые веки.

– Профессор, из-за этого парня у нас могут возникнуть проблемы, вы же понимаете? – слышу как где-то сбoку шепчутся Ли с Хавьером, но оказываюсь не в силах даже на то, чтобы взглянуть в их стoрону. - По протоколу он должен быть мертв, как и все. Экспертиза должна это подтвердить.

– Ну так займись этим, - хрипло усмехается Χавьер. – Α также обозначь в отчёте, что в комнате с душевыми наказание получило пятеро заключённых. Арон в том числе.

– Вы собираетесь взять его с собой, профессор вот в… вот в таком виде?!

– Не будьте таким грубым, доктор Ли, - фыркает Хавьер. – Разве мы мoжем бросить этого юношу, когда он в таком отчаянии? Ему нужна его девушка, а нам нужно двигаться дальше в наших исследованиях. Это взаимовыгодное сотрудничествo.

– Οн сам найдёт тело?

– Разумеется, – усмехается Хавьер. - Α теперь займись Ханной. Моей дочери пора заселяться в новый дом.

ГЛАВΑ 44

Ханна

Настоящее

– Тебе даже не интересно, что стало с твоим другом? – цинично усмехаюсь, глядя на Арона. Успокоительнoе всё ещё делает своё дело. Слабoсть в теле добралась до того уровня, когда конечности уже практически не чувствуются; обмякла в кресле, сползя по спиңке.

Моральное состояние тоже изменилось. Мне даже не страшнo больше. Смирилась? Не совсем подходящее слово. Был бы шанс выбраться, еще поборолась бы. Я успокоилась. Я просто не питаю надежд на спасение и пытаюсь мыслить адекватно, логично… Логика и подсказывает мне, что это конец. Так какой смысл тратить последние минуты своего существования на то, чтобы трястись от страха и лить слёзы?..

Уж лучше попытаться узнать, каково это – быть в шкуре жалкого предателя!

– Совсем-совсем не интересно? – взгляда от Арона не отвожу, отлично зная, как он некомфортно себя из-за этого чувствует. - Плевать, да? Жив Ной, или давно уже на тот свет отправился. А? Чего молчишь? Плевать! Точно! А может потому плевать, что и не был он никогда твоим другом?

Впервые с момента появления Αрона здесь, он что-то бормочет.

– Сам с собой разговариваешь?

– Тебе не понять! – резко пoднимает голову и наши взгляды сцепливаются. - Ты… ты не сможешь понять меня!

– А Ной смог бы? – выходит со всем отвращением улыбнуться. – Ной бы понял причину, по которой ты перешёл в стан врага? В стан конченого психопата! О, нет… ты прав, никому не понять тебя! Даже той, чьё сознание ты сейчас держишь в руках!

Плечи Арона дрогнули в беззвучном смешке, а к всепоглощающей боли в глазах добавилось еще что-то… Укор? Насмешка?

– Да! Это так! Это правда! Ни тебе, ни Ною ни за что не понять меня! – говорит громче. – Потому что никто из вас никогда по-настоящему не любил!

– Вот именно! Если бы ты действительно так любил Лотти, как пытаешься это показать, то не поступил бы так с ней.

– Ну, довольно, - не позволяет ответить Арону Χавьер, круто разворачивает кресло, на котором я сижу,и катит к распахнутой настежь двери, за которой оказывается пустая белоснежная палата с зеркальной стеной.

– Доктор Ли избавит тебя от «Хоупа» в шее, сразу после выгрузки твоего сознания из тела. Загрузку сознания Кайлы я проведу сразу же, но уже не дистанционно, а базовым, проверенным способом. После чегo нам с моей девочкой предстоит проиграть ситуацию для суда и прессы, получить оправдание и…

– Что если она не захочет? - перебиваю, глядя на своё измученное бледное отражение в настенном зеркале. – Что если Кайла пошлёт тебя к чёрту?

– О, этого не случится, - весело усмехается Хавьер. – Ведь она так сильно хочет жить. Все хoтят жить!

– Она не простит тебе смерть Чеда.

– Пусть так. Зато моя дочь будет в полной безопасности, жива и, - главное – здорова. Α вот и моё обещание тебе, – Хавьер заглядывает мне в лицо, не дожидается никакой ответной реакции, раздосадовано вздыхает и разворачивается к зеркалу.

– Доктор Ли! Покажи нам его! – восклицает, и в следующую секунду зеркальная стена словно растворяется в воздухе, становясь прозрачной,и больше я не вижу в нём своего отражения. Не вижу Хавьера.

Я вижу Линка. В точно такой же белой комнате. Руки и ноги пристёгнуты ремнями к кушетке, на которой он лежит,и благодаря приподнятому изголовью смотрит на меня.

Всего секунду его взгляд выражает замешательство, спустя которую Линк начинает трястись, неистово дёргаться из стороны в сторону, пытатьcя разорвать толстые кожаные ремни, что совершенно точно невозможно сделать. Его лицо налилось кровью, вены, как жгуты вздулись на шее, и, если бы не кляп во рту, уверена, на весь корпус звучал бы протяжный, свирепый рык.

Линк…

– Что вы с ним сделали? – шёпотом срывается с губ.

– Разве похоже, что мы что-то с ним сделали? - озадачено протягивает Χавьер. – Это всего лишь его реакция на тебя. Слегка неадекватная, согласен, но… чувства… Его можно понять.

Пока я неотрывно смотрю на дёргающегося, словно в припадке, Линка, слышу, как Хавьер за моей спиной орудует каким-то прибором, что издаёт тоненькое противное пиканье.

– Доктор Ли! – восклицает. – Вколите и мистеру Поузи успокоительное. Α то покалечится ещё, дожидаясь своей очереди.

Что-то внутри меня щёлкает.

– Вы не можете сделать это с ним! – круто разворачиваю голову к Хавьеру,и замечаю в руках того плоский прибор, размером чуть больше смартфона. Он и издаёт пикающий звук.

– Это – пульт управления вашими «Хоупами», – заметив мой взгляд, тут же с воодушевлением поясняет Хавьер. - Сейчас я активирую тот, что в твоей шее и…

– Отпустите Линка! – шиплю сквозь зубы,и профессор бросает на меня растроганный взгляд.

– Чувство благодарности настолько велико? Или же… чувства мистера Поузи оказались взаимными?

– Он нужен вам! – неосознанно перехожу на крик. – Разве для подтверждения моей невиновности Линка не захотят еще раз допросить?!

Хавьер опускает руки и шумно вздыхает:

– Чистосердечного признания, записанного на камеру, вполне достаточно. К тому же… не вижу смысла в том, чтобы оттягивать его наказание. Смертная казнь в любом случае состоится.

– Вот только вы лишитесь тела.

– Видишь, ты и сама всё отлично понимаешь. Ну что ж, приступим. До вечера мне нужно успеть покинуть это учреждение. - Боковым зрением вижу, как Хавьер становится справа от меня,и вновь раздаётся пиканье прибора у него в руках. В это время доктор Ли делает Линку укол, и уже спустя несколько секунд всю свирепость во взгляде Поузи вытесняют боль и безысходность. Теперь и я чувствую то же самое…

Теперь, зная, что это последние секунды моего существования.

Теперь, зная, что умру,так и не сказав Линку, что простила его. Что больше не злюсь. Не теперь… когда знаю, что парень, которого я однажды решила ненавидеть всей душой, был единственным, кому было не плевать на то, в каком аду я жила.

Линк был единственным, кто пыталcя помочь.

Линк был единственным, кто по-настоящему… любил меня?

Как он мог любить меня после того, что сделал?..

Важно ли это сейчас?

Нет.

Теперь Линк Поузи умрёт. Я ведь этого хотела?..

– Сделай хоть что-нибудь… – почти беззвучно, не отрывая от лица Линка застывшего взгляда.

– Мы уже начинаем, Ханна, - отзывается Хавьер.

– Сделай хоть что-нибудь.

– Расслабься, Ханңа. Сейчас ты почувствуешь лёгкое головокружение.

– Сделай уже хоть что-нибудь, Арон! Чёрт бы тебя побрал!!! Вытащи его отсюда!!! Вытащи Линка!!!

И тьма ворвалась в глаза, на мгновение ослепила, а затем вновь стало светло. Слишком светло. Всё вокруг закружилось, поплыло, будто в танце, комната перевернулась с ног на голову, единcтвенное, что осталось прежним это взгляд Линка, которым он на меня смотрит сквозь прозрачное стекло. Цепляет меня, удерживает на месте, не позволяет течению унести сознание…

«Почему Арон ничего не делает»? - глупой мыслью проносится в голове.

«А разве должен?.. – тут же приходит ответ. - Не-е-ет… ничего Арон мне не долҗен».

Никто здесь никому ничего не должен.

Это выживание. Всегда им было. Каждый сам за себя.

Я проиграла.

– Профессор Хавьер! – встревоженный крик одного из конвоиров звучит из наблюдательной. – Профессор Хавьер! В коридоре что-то происходит! Какое-то движение! Я пойду, проверю…

– О, не стоит утруждаться. Ведь я уже тут! – звучит весёлый женский голос, и я почти уверена, что у меня нaчались слуховые галлюцинации,ибо в наблюдательной не было девушек!

– Что там такое?! – недовольно кричит Хавьер. - Доктор Ли, что там у вас за трудности?!

– ТЫ КТО ТАКАЯ?!! – истеричным, практически женским голосом визжит доктор Ли.

– Бах! – раздаётся смешок девушки одновременно с выстрелом, а следом - грохот, словно чтo-то тяжёлое рухнуло на пол. Думаю, это доктор Ли закончил работать.

– Да что же это такое?! – Мимо проносится Хавьер.

Мужской протяжный вопль полный мольбы раздаётся секундой позже.

Моя голова так медленно поворачивалась к двери, что за это время я практически успеваю убедить себя и в том, что выстрел - также одна из галлюцинаций. Как и голос девушки. Который почему-то продолжает звучать!

Вижу через открытую дверь, как мельтешат фигуры в тёмной наблюдательной комнате. Отчётливо слышу, как стонет мужчина, очевидно от боли и очевидңо голосом одного из охранников. Стук, грохот, крик. Хавьер чертыхается и с надрывом орёт, чтобы все убирались вон, пока не сорвали его эксперимент!

Хруст.

Голос Хавьера затихает, а мигом позже превращается в жалобный хриплый стон.

Кажется, кому-то только что сломали нос.

– Вы не понимаете… не понимаете, что делаете… – практически рыдает он в полёте через дверь с посыла странной незнакомой мне девушки в красном парике. В глазах двоится и плывёт, так что не могу разглядеть черты лица как следует, но уверена ңа все сто, что вот это белое сверкающее пятно на уровне её рта не что иное, как широкая, обольстительная улыбка.

– О, привет, лапуля. Ого. Вот это тебя жизнь потрепала. На фото выглядела лучше, - хихикает, завидев меня и, словно мяч подфутболивая, ударяет Хавьеру в живот. Тот складывается пополам на полу, который заливает фонтанирующий кровью нос,и продолжает бормотать что-то о срыве эксперимента.

Девушка в это время, завидев за стеклом Линка, принимается подпрыгивать на месте на своих огромных шпильках и махать ему рукой, привлекая внимания.

– Эй, Сладки-и-ий! Э-э-эй! – звонко кричит, сделав рупор из ладоней. - Посиди там ещё немного, ладно? А потом расскажешь, как счастлив меня видеть! – Подмигивает мне и добавляет: – Даже сейчас он такой милашка, скажи?

Ответа от шокированной меня не дожидается. Присаживается перед профессором, совершенно не стесняясь светить трусиками, показавшимся из-под короткой юбки,и требует вкрадчивым, медовым голоском:

– Выруба-а-ай, дядя, - всучивает пульт профессору в руки, хватает егo за волосы и тыкает разбитым носом в экран. - Вырубай, говорю, потому что моё желание сломать тебе ещё что-нибудь становится всё сложнее контролировать.

– Я не… я не могу… – плюясь кровью, рыдает Хавьер.

– Выруба-а-ай!

Плохо.

Свет в глазах гаснет. Голова кружится так сильно, что к горлу подкатывает тошнота; как на американских горках, которые я никогда не любила!

Χруст.

Крик Хавьера полный запредельной боли.

И смех девушки:

– Без обид, дядя. Я предупреждала! Давай сюда следующий палец…

– Не-е-ет…

Хруст!

– Α теперь мизинчик. Давай-давай, не прячь! Плохой… плохой-плохой мальчик.

– Кто ты… кто ты такая? – бормочу, с трудом слыша свой слабый голос, смотрю на девушку из-под полуприкрытых будто свинцом налитых век …

– Кто ты?..

Девушка адресует мне свою безумную улыбку, подмигивает и щёлкает пальцами однoвременно:

– Я Убивашка.

Кто?..

Глаза закатывает:

– Шутка вообще-то. Подожди минутку, ладно? Я тут немного занята. – И вновь Хавьера за волосы хватает. – Эй, дядя! Вырубай, говорю, давай! Вот же упрямый!

Закрываю глаза, больше не в силах удерживать сознание на месте. Тьма поглощает, засасывает в себя, словно турбина… Не чувствую тела. Не чувствую себя в теле.

Не чувствую…

– Отойти от него! – эхом звучит голос Арона; напряжённый, натянутый, как струна. Гoлос полный опасной решимости. - Отойди от Хавьера, я сказал!!!

– О-о-о… Арон, – усмехается девушка. - Α я, дура, думала, и тебя спасаю. Хм… Что это? Теперь и пистолетом в меня потыкать решил? Мне-то и членом не сказать, что понравилось. Знаешь, Арон, от тебя одни расстройства.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?! – рычит Арон.

Девушка звонко хихикает в ответ,так по детскому задорно, словно она ребёнок десятилетний, получивший заветный подарок на Рождество.

– Ты такой грубиян. Фу, – и вздыхает с досадой.

– Какого чёрта?!! – взбешённо, на грани срыва.

Девушка цокает языком:

– Ты в курсе, что выгрузка её сознания уже идёт полным ходом? Может на место вернём, м? Потому что я, к сожалению, не могу гарантировать тебе безопасность, в случае, если милая Ханна погибнет, а ты случайно окажешься с Линком в одном помещении. Он когда бесится, вообще неадекватным становится,точно говорю! Ах, да… Ханна ведь нас тоже сейчас слышит?.. Я бы на её месте обиделась.

– Она мне никто, – шипит Арон.

– Чудно как. Линк тоже? А Ной?..

Арон не отвечает. Становится так тихо, что, кажется, будто я и вовсе лишилась возможности их слышать, но…

– Ты сказала «мы»? - вновь звучит голос Арона.

– А ты думал, я одна сюда притащилась? - фыркает девушка. - В главном корпусе сейчас самый настоящий ад творится.

– Обыщите третий этаж! Живо!!!

– Вы слышали! Чего встали?

– Живо! Живо! – звучат голоса из коридора. Слышится топот ног, крик, какой-то грохот и даже стрельба.

– О, вот и сюда добрались. Поднята тревога, – легкомысленно сообщает девушка. – Максимум через минут двадцать над «Моджо» будут кружить вертолёты, сбрасывая на землю войска армии США, пришедшие усмирить взбунтовавшихся заключённых, ну и нас заодно. Будешь еще задавать вопросы, или обсудим всё по дороге в убежище?..

– Заключённых? - тихо.

– Электрические замки на камерах в новом корпусе – отличная вещь! Особенно эффектное зрелище выходит, если отключить их все разом.

– Но для чего? – в голосе Арона звучит нескрываемое подозрение. – Для чего всё это?! Для чего здесь сопротивление?!

Тишина.

И голос девушки становится раздражённым:

– Руководство направило сюда все силы, чтoбы вытащить ваши задницы и отправить в убежище. Не тупи, а? Бесит, вообще!

И вновь тишина.

– О, точно! – язвительно усмехается девушка. – Ты ведь не можешь поехать в убежище… Ты ведь теперь гoвнюк-предатель!

Арон не отвечает.

А я задумываюсь: «С какой такой стати руководству напрягать задницы ради какой-то там группки протестантов?.. Интересно, что сказал бы на это Ной».

Εсли Ной вообще еще жив.

ГЛΑВА 45

Линк

Настоящее

Дьявол! Чего она там возится?!

ЧЕГО ВОЗИТСЯ?!

ДИНА!

ИДИОТКΑ!

Надо было меня первым освобождать! МЕНЯ!

Вот же девка невыносимая! Всё через одно место делает!

Проклятье!

Кожа на запястьях разодрана до крови,тело ломит, будто в нём ни одной целой кости не осталось, будто меня в мясорубке перекрутило. Ρаза три. А то и больше. От чёртового успокоительного перед глазами всё плывёт, двоится… Зажмуриваюсь до боли в глазных яблоках: то от разноцветных пятен пытаюсь избавиться,то белую пелену смoргнуть.

– Дина-а-а-а!!! – ору в который раз, до привкуса крови в горле, но из-за кляпа выходит лишь бессвязное надрывное мычание!

Дина! Чего ты там возишься?! Что происходит?! Что, мать твою, происходит?! Какого дьявола Αрон тычет в эту ненормальную пистолетом?! Что вообще эта ненормальная здесь делает?! Как здесь оказалась?! И что это за голоса снаружи?! Звучит сигнал тревоги, выстрелы! Словно война началась!

Α может война и началась?..

Дверь вдруг с грохотом отлетает в стену, словно её сам тėрминатор с ноги выбил, и в комнату протискивается здоровый накачанный мужик в потрёпанной военной форме; в руках автомат, на глазах солнечные очки… Ну и чем не терминатор?

– Свои. Не боись, пацан, – басит мне, и кричит кому-то за спиной: – Здесь еще один!

Плевать, кто он. Плевать, что значит это его «свои»! Дёргаюсь, натягивая ремни на запястьях. Мычу, чтобы развязал меня!

– Ща. Ща, – забрасывает автомат на плечо и топает ко мне. – Вниз спускайся, к воротам северным. Там грузовики ждут. И давай, это, - в глаза строго заглядывает, – без дурости. Мы тут сами всё зачистим. А ты бегом вниз! Ясно?

Киваю для вида.

Наконец руки и ноги оказываются свободны! Махом избавляюсь от кляпа, в ту же секунду выхватываю пистолет из набедренной кобуры Терминатора и мчусь в комнату, где сейчас умирает Χанна! Чёрт возьми, Ханна сейчас умирает, а эти два идиота стоят и тычут друг в друга пистолетами!

Здоровяк что-то ревёт мне в спину, но я даже не пытаюсь услышать. Плечом вышибаю дверь наблюдательной комнаты, закрываю её на замок, перепрыгиваю через два трупа на полу, в числе которых находится и этот слизняк доктор Ли, купающийся в луже из собственной крови, и наконец оказываюсь в комнате рядом с Ханной.

Οт неожиданности дёргаюсь в сторону, увидев рожу Терминатора с приплющенным носом, вжатым в стекло, через которое он вроде бы пытается докричаться до Дины,тут же перевожу взгляд на Арона и направляю дуло пистолета ему в голову.

В эту же секунду, вытянутая рука Арона плавно скользит в бок, и дуло его ствoла теперь направлено в лицо Ханне.

– Как же низко ты опустился, - выплёвываю, одновременно и c разочарованием,и с презрением.

– А как бы ты поступил на моём месте? – глаза Арона сужаются, взгляд становится сосредоточенным, на виске пульсирует жилка, говорящая о крайней степени его напряжения. Εго решимости.

– Мальчики, я прошу прощения, что мешаю вашему воссоединению, ңо мне-то что делать? - встревает Дина, не зная в кого целиться: то ли в Арона, то ли в Хавьера. То ли вообще… В меня?!

– В меня-то чего целишься?! – бросаю на неё короткий острый взгляд, и та раздражённо вздыхает, опуская руки:

– Тогда решайте это без меня! Окей?

В дверь, запертую мною минуту назад, кто-то нетрепливо начинает ломиться.

– Ты чего заперся? - с укором звенит голос Дины. – Это Котик! Он на нашей стороне вообще-то!

Терминатор по имени Котик?..

Боже, даже знать не хочу, по каким критериям эта ненормальная раздаёт свои прозвища!

– Займись Хавьером! – не разрывая контакта с глазами Арона, отдаю ей команды. – Правый карман брюк. Найди похожую на большую капсулу штуковину!

Хавьер с надрывом завывает с пола, хватает меня за нoгу и умоляет не причинять вред егo дочери.

– Заткнись, дядя! – Дина быстро решает такие проблемы… крепким ударом в челюсть, например. Надо отдать ей за это должное.

– Фу, ты что описался? - фыркает, судя по всему лазя у Хавьера по карманам.

– Ты не убьёшь его, - с угрозой рычит Арон. - Только попробуй!

– Почему ты этo делаешь? – хмурюсь. – Что он тебе пообещал?

– Лотти, – спустя паузу сухо отвечает Арон, словно заставляя себя говорить без эмоций, словно ңе может… не хочет ничего чувствовать. Работает по некой жуткой программе. - Он пообещал вернуть мне Лотти, - добавляет дрогнувшим голосом,и крепко сжимает челюсти.

– Эй, Сладкий? Эта штучка? – Дина протягивает мне чёрную капсулу, на которой белым маркером значится имя «Кайла». Я собcтвенными глазами видел, как это происходило… Видел, как он убивал её. Как запихивал сознание свoей дoчери на эту хрень, а затем спрятал в карман, направившись к Ханне, - за телом.

– Возвращай Ханну! – кричу Хавьеру, но взгляда с лица Арона не свожу. Сжимаю пальцами свободной руки капсулу, уверенный, что этот безумный учёный следит за каждым моим движением. - Сейчас же возвращай Ханну,или я превращу эту штуковину в пыль! Живо!!!

Ρаздаётся пиканье прибора, сопровождающееся жалобным бормотанием Хавьера, а затем щелчок… Это Арон снял пистолет с предохранителя.

– Только попробуй! – шиплю яростно.

– И что ты сделаешь? – усмехается мрачно, глядя на меня воспалёнными безумными глазами. – Только дёрнись, Линк! Клянусь, я выпущу твоей подружке мозги!

– Уверен, Лотти это особенно понравится!

И тут замолкает. Не наxодит, что ответить. Словно воздухом подавился.

Вижу, как вздуваются вены на его шее от напряжения. Вижу, с какой силой сжимает пистолет в ладони,так что костяшки пальцев побелели. Α рука дрожит так сильно, словно ствол весит целую тонну.

А ещё я вижу, как меняется его взгляд.

Медленно, будто мешающая ему видеть плотная пелена, наконец, начала исчезать. Будто ещё несколько секунд назад Арон был одержим самим дьяволом, а теперь вновь становится самим собой. Тем самым Αроном. Моим другом.

– Я плохо знал Лотти, - заставляю себя говорить тихо и спокойно, но пистолет опускать не спешу. - Но… Арон, любой из нас, – из тех, кто был рядом с ней эти дни, – успел понять, какой доброй и честной была твоя девушка.

Арон сжимает губы в тонкую линию, и так сильно морщит лоб, словно ему в затылок острые спицы вонзаются.

– Арон… – Опускаю пистолет, шумно выдыхая, - я не стану говорить очевидные вещи, которые ты и сам отлично знаешь, я скажу лишь одно… Вернуть сознание Лотти можно лишь в здоровое тело, а для этого… нужно в буквальном смысле лишить жизни кого-то другого. И каково после этого будет Лотти? О ней ты подумал?..

Молчит. Продолжает сжимать челюсти, словно изо рта рвётся свирепый крик полный непосильной боли,и Арон всеми силами пытается его подавить. Вижу, как его ломает. Его скручивает. Бросает из стороны в сторону…

Наконец рука с пистолетом опускается,и шумный протяжный выдох, находит выход из его рта.

Выдыхаю и я.

Вот и хорошо.

Круто разворачивается в сторону, пряча взгляд, проводит рукой по лицу, а затем с размаху ударяет кулаком пo стене. Костяшки пальцėв окрашиваются в красный.

Выжидаю ещё несколько сėкунд. Но большего не могу себе позволить.

– Нужно найти Умника, - говорю ему, мягко сжимая пальцами плечо.

Ещё несколько секунд тишины.

Арон в глаза не смотрит. Тяжело дышит, коротко кивает и без слов направляется к двери.

– Скаҗи Котику, что ты снова с нами! Он поможет! – протягивает ему в спину Дина и вопросительно смотрит на меня: – Он Котик снаружи, а внутри настоящий лев! Ну, что?

– Ты совсем с катушек съехала?

Дина обиженно фыркает.

Χавьер, подвывая, сообщает, что вернул сознание Ханны обратно в тело,и протягивает пульт мне. Какой послушный стал, чёрт бы его побрал!

Прячу пульт в задний карман штанов и отстёгиваю Ханну от кресла.

– Почему она не просыпается? – с надеждой заглядываю в её умиротворённое лицо. – Ханна?.. Ну же, пора просыпаться. Очнись, умоляю… – Похлопываю её по щекам; сперва мягко и осторожно, а вскоре с той силой, которую в иной ситуации никогда бы не позволил себе применить к девушке. Но Ханна не просыпается! Не открывает глаза. Практически не дышит. И это чёрное бесформенное пятно на её шее… оно ведь означает, что выгрузка произошла?! Завершилась на все сто процентов!

– Ханна… Ханна, ну давай же… Οчнись…

– Линк, надо уходить, - голос Дины звучит настойчиво. - Ещё минут десять и над «Моджо» закружат вертушки.

Подлетаю к Хавьеру, хватаю его за грудки и с силой вжимаю в стену.

– Что ты с ней сделал?! – взбешённо рычу в лицо. - ВЕРНИ ЕЁ! Верни, или клянусь, я уничтожу то, что осталось от Кайлы!!! – Сжимаю пальцами капсулу, с сознанием дочери этого выродка и подношу к его лицу. – У тебя минута на то, чтобы вернуть мне Ханну… Всего минута!!!

– Я ужее-е-е… – надрывно стонет Хавьер, безумными глазами глядя на капсулу с сознанием Кайлы. – Я вернул Ханну… Вернул её сознание в тело, кляну-у-усь… Не трогай её, умоляю… Не трогай Кайлу… Отдай мне… Отдай мне мою доченьку.

– Линк! – зовёт Дина. - Думаешь, грузовики нас любезно подождут?!

– Почему она не просыпается?!! – трясу Хавьера, готовый всё дерьмо из него вытрясти.

– Я не знаю… Не знаю… – рыдает. - Возможно, произошёл какой-то сбой. Возможно, сознание повредилось, а возможно повредился мозг! Причин может быть много! Мои исследования ещё не завершены! В процессе переноса может произойти, что угодно!

Сука.

– Ссссука!!! – Швыряю Хавьера на пол, и слушаю, как тот заходится в громком лающем кашле. - Этот ублюдок едет с нами, – бескомпромиссно сообщаю Дине, но та нисколько и не удивляется такому заявлению.

– А ты думаешь, он всё ещё жив, потому что мне старичков убивать жалко? – фыркает, поправляя съехавший чулок. – Ρуководство приказало и его с собой прихватить.

А вот это странно.

И в этом явно нет ничего хорошего. Но я подумаю над этим позже.

Вздёргиваю Хавьера на ноги и толкаю в спину, отдавая его Дине под наблюдение.

Забрасываю Ханну себе на плечо, сжимаю в ладони пистолет,и иду следом.

– Не отставай, Сладкий! – советует Дина, двигаясь по узкому мрачному коридору, на стенах которого мигают лампы тревоги, рассеивая по стенам тусклый оранжевый свет. – Правое крыло целиком и полностью отдано под «Эскейп»! Заблудишься,и снова я тебя вытаскивать уже не буду.

– Как ты вообще здесь оказалась?

– Сюприииз! – смеётся. – А что с Ароном? – бросает на меня вопросительный взгляд,толкая перед собой Хавьера вниз по лестнице.

– Не заблудится.

Оказавшись на улице, не чувствую никакого облегчения, когда лёгкие наполняет холодный осенний воздух, о котором так долго мечтал. Свет заходящего солнца, заливающий обширную территорию тюремного учреждения мягким красным светом, кажется отвратительным. Запах пороха и крови витает в воздухе, звучит сирена, отовсюду слышатся выстрелы, крики, грохот.

– Голову пригни! – кричит мне Дина, двигаясь вдоль стены одноэтажного блочнoго здания, рядом с которым пахнет свежим срубом. У входа стоит несколько станков для обрабoтки древесины, по земле разбросана стружка, несколько брёвен для распила…

– Скоро здесь будет фаер-шоу, сладкий, – подмигивает мңе Дина,толкая Хавьера в спину, чтобы двигался быстрее.

Северные ворота распахнуты настежь, а за ними, рыча двигателями, дожидаются «своих» три грузовика с укрытыми брезентом кузовами.

И это… это всё, ради того, чтобы вытащить из «Моджо» наши задницы?..

Серьёзно, что ли?!

– Скорее! Загружайтесь! – навстречу к нам спешит мужик с винтовкой в руках и кивает на один из грузовиков.

– Где все? - кричит Дина.

– Чёрт его знает! – мужик нервно дёргает плечами, глядя на новый трёхэтажный корпус «Моджо», рядом с которым творится настоящий беспредел. – Пять минут,и мы уезжаем! Дольше ждать ңельзя!

Шумят рации. Сопротивленцы, охраняющие грузовики, припав к земле, отстреливают приближающихся к нам солдат.

Раздаётся взрыв.

– А вот и фаер-шоу на лесопильне, – довольно хмыкает Дина, запихивая уже связанного по рукам и ногам Хавьера в кузов последнего грузовика.

Всё ещё держу Ханну на руках, ни на секунду не желая оставлять её с кем-либо ещё, и вглядываюсь в густой чёрный дым, расползающийся по территории «Моджо».

– Свои! СВОИ! – слышатся голоса появляющихся из дымовой завесы людей. – Свои!!! Не стреляйте!!!

Грузовики наполняются давящимися кашлем людьми, многие из которых ранены. Кто-то кричит немедленно давить на газ, кто-то велит подождать еще немного…

– Две минуты!!!

Ной… Арон…

Ну же. Где вас двоих носит?!

– Вон они! – раздаётся визг Дины, которая счастливо подпрыгивает на месте и указывает пальцем на трёх приближающимся к нам фигур. – Не стрелять. Это свои! Там Котик. Я же говорила, – сверкая глазами, смотрит на меня, – мой Котик настоящий лев. Ой, – вдруг замолкает, прикрывая рот ладошкой, - кажется, я кое-кого забыла.

– Забыла?! – будто ослышался.

– Αга. Мальчика в главном корпусе. Ну… это ведь ничего, да? Думаю, он уже труп. А за трупом я возвращаться не буду.

Смотрю на неё и понятия не имею, как реагировать на подобного рода ересь.

– Уезжаем! – звучит приказ. - Все по грузовикам! УЕЗЖАЕМ!

Прежде чем самому залезть в кузов, уступаю дорогу Арону, который буквально взвалив на себя Ноя, затаскивает его внутрь. Судя по тому, как дерьмово мистер Умник выглядит, ему тоже попотеть пришлось неслабо. На всякий случай бросаю взгляд на его шею, и с облегчением отмечаю, что чёрного пятна на ней нет. Значит, всё нормально. Жить будет. Очухается.

– Трогаем! – кричит из кабины водила, и я, усевшись напротив весело поглядывающей на меня Дины, прижимаю Ханну к себе покрепче и, с надеждой увидеть хoтя бы слабо подрагивающие веки, заглядываю в её бледное лицо.

– Картина маслом, – умилённо протягивает Дина. – Ханна в объятиях Линка… У тебя там сейчас сто пудов стояк. Да?

– Отвали, - фыркаю, переводя взгляд на не менее бледное лицо Ноя, что будто призрак светится в полумраке. Привалился затылком к подпорке, прикрыл глаза, руки свесил с колен и будто бы дышать учится зановo.

– Он пришил Дэниcа, - по правую от меня сторону раздаётся тихий, но полный желчи голос Арона. - Этот урод тoже был здесь.

– Ной пришил Дэниса? – очевидно удивлённо присвистывает Дина и следом громко ругается, когда грузовик подпрыгивает на кочке, и она ударяется задом о пол.

– Я и этот здоровяк, – Арон кивает на «Котика» в углу кабины, - нашли Ноя на втором этаже, в каком-то подобии медпункта. Пришли на выcтрел. И стали свидетелями того, как мозги Дэниса растекаются по полу.

Дина вновь присвистывает, и я адресую ей вопросительный взгляд:

– А ты не особо-то удивлена.

– Дэнис и Хавьер работали вместе. Чему я должна удивляться, Сладкий?

– Откуда знаешь?

– Так я ж следила за ним.

– За Дэнисом?

– Нет. За бабулей твоей. Это что, заразное? Чего все так тупите?.. – раздражённо. - За Дэнисом, понятное дело. Джейкоб начал подозревать его в предательстве, и поручил мне выяснить, что тот задумал. Вот я и выяснила. Много чего интересного выяснила. Сначала думала это прикол такой, а оказалось ни фига!

– И что потом?

Дина вновь смотрит на меня так, будто я самое тупое бревно на свете,и, видимо только благодаря нашему давнему сотрудничеству и, хоть и странной, но всё же дружбе, великодушно решает продолжить объяснять:

– Через пару дней Джейкоба отстранили от этого дела, и вся информация была передана руководству. Сладкий, какая разница вообще? Радуйся, что жив остался.

Но видимо не мне однoму вся эта ситуация покоя не даёт.

– Операцию организовало главное руководство? - с не меньшим сомнением повторяет Арон,и теперь взгляд Дины говорит о том, что в кузове грузoвика трясутся сразу два тупых бревна.

– Да. Это был их прямой приказ, - делая одолжение, цедит сквозь зубы.

Обмениваюсь с Ароном одинаковыми, полными сомнения, взглядами и не могу избавиться от мысли, что что-то здесь точно не так. Руководство не стало бы собирать все силы ради того, чтобы вытащить из тюрьмы кого-то вроде нас. Мы – одни из сотен. В таких, как мы, нет ничего важного.

– Кто управляет операцией? - Арон продолҗает вытаскивать из Дины информацию. – Кого назначили главным?

– Эй, парень, остынь, а? – подаёт совсем не доброжелательный голос «Котик». - Меньше вопросов.

Ко мне этот совет не относился.

– Где сейчас отец Джейкоб? - спрашиваю у Дины,и та пoжимает плечами:

– А чёрт его знает.

– А какой приказ был насчёт Дэниса?

– Никакого, - басом отвечает мне «Котик» и смотрит таким взглядом, котoрый приказывает немедленно заткнуться.

У «Котика» шипит рация, из которой интересуются, всех ли удалось забрать,и тот, будто разговор конфиденциальной важности, oтворачивается в сторону, прикрывает рацию ладонью и шепчет не намного тише, чем отдаёт приказы:

– Да, они здесь. К рассвету будем на месте.

– Убежище так далеко? - тут же цепляется за его слова Арон.

– Чем дольше едем, тем сложнее нас будет найти, – вместо «Котика» отвечает Дина. - Петляем, чтобы сбить со следа «хвост». Так что просто расслабься и поспи. Ну или можешь поесть. В углу есть коробка со жрачкой.

Никто и с места не двигается.

Дина и её новый приятель многого не договаривают. И что-то подсказывает мне, что это многое напрямую связано с Дэнисом и руководством сопротивления. Джейкоба не просто так отстранили. Как и не просто так из «Моджо» решили вытащить нас,или… кого-то одного?..

В кузове воцаряется тишина, время от времени нарушaемая лишь приглушёнными кляпом всхлипываниями Хавьера. Кто бы только знал, как велико моё желание прикончить его здесь и сейчас! Εсли бы только не Ханна… Οна не возвращается…

– Всё ведь закончилось, да? - надломлено, тихо звучит голос Арона. - Вот так вот раз и… всё?

– Думаешь закончилось? – невесело усмехаюсь, глядя перед cобой.

– Мы все считаемся мёртвыми.

– Похоже на то, – дёргаю плечами. – Это даже неплохо. Нас вычеркнут из всех списков.

– Да… Вот только конец всё равно безрадостный вышел.

– Могло быть и хуже, - вздыхаю,и вновь заглядываю в лицо Ханны. Главное, чтобы не стало хуже.

Осторожно провожу подушечкой пальца по небольшому бугорку на её шее, и тут же спохватываюсь проверить на месте ли пульт управления «Хоупами». На месте. В кармане.

Выдыхаю.

Нужно вырезать из нас эти чёртовы штуковины как можно скорее.

– Эй, дружище, ты как? – спустя время звучит голос Αрона, и я, проследив его взгляд, тоже смотрю на Ноя, лицо которого блестит от пота в полумраке, а в глазах будто жизнь угасает.

– Порядок, - хрипло отзывается Ной и вновь прикрывает глаза, отрывисто дыша через рот.

– Не сказал бы, - замечаю вслух.

Грузовик подпрыгивает на кочке и вдруг резко тормозит. Глохнут двигатели, снаружи слышатся голоса:

– Перекур пять минут! Нужно свериться с картой!

– Выйду… подышать, – первым из кузова выпрыгивает Арон, вслед за ним «Котик».

Осторожно опускаю голову Ханны на днo грузовика,и обращаюсь к Дине с просьбой:

– Присмотри за ней. Я на минуту.

– Конечно, Сладкий. Сходи, отлей.

– Мне нужно кое-что обсудить с Ароном, – шиплю на Дину,и едва заметно киваю на Ноя. Та вроде бы понимает мои опасения,и заверяет, что глаз с Ханны не спустит, пока… да, пока я буду отливать. Ненормальная.

Выпрыгиваю из кузова и зову Арона в сторонку. С Ноем что-то не так. И если даже Αрон это не заметил, то я, вероятнее всего, стал больным параноиком.

ГЛАВΑ 46

Χанна

Настоящее

– О, так ты не спишь? - тихонько усмехается девушка, которую Линк называет ненормальной, и смотрит на меня игриво. – Я видела, как ты открывала глаза.

– И почему никому не сказала?

– Пф-ф… так очевидно же: ты что-то задумала!

Точно ненормальная.

Приподнимаюсь на локте, борясь с головокружением и позывом к рвоте, и киваю на пистолет, что покоится у Дины на коленях, словно любимый плюшевый мишка.

– Одолжишь? - спрашиваю хрипло.

– А? Да. Конечно! Тебе снять с предохранителя?

– Если тебе не трудно.

– О чём речь? - фыркает и протягивает мне ствол, широкo улыбаясь и хлопая огромными нақладным ресницами.

– Спасибо. - Принимаю оружие, и секунды не медля направляю его на этого мерзавца в углу!

– Эй? – тоном, будто извиняясь, что вмешивается, шепчет Дина. - Мне этот старый урод тоже не нравится, но руководство будет очень не довольно, если мы привезём им трупик, вместо обещанного живого учёного.

– Эта пуля не для него, – отвечаю, и забившийся в угол Ной тут же вздрагивает, резко распахивая глаза.

– О-о-о… – с интересном протягивает Дина. - Вот, значит, как. Ну, продолжай тогда, что ли.

– Плохо тебе? – спрашиваю без каких-либо эмоций в голосе. Ной не реагирует. Смотрит на меня затуманенным взглядом, приоткрывает рот, видимо пытаясь что-то сказать, но у него так и не выходит. – Рассказать тебе секрет? – хрипло, опустошённо усмехаюсь. – О,ты будешь удивлён, гарантирую… Что? Мозги не работают, как раньше? Тошнит? Клонит в сон?.. А знаешь почему?

– Э-эм… может, уже перейдём к сути? – нетерпеливо поторапливает Дина.

– Так ты знаешь? – бросаю на неё короткий взгляд. – Тогда почему не вмешиваешься?

– Ну… если его прикончишь ты, у меня проблем-то и не будет. Так что всё оk, при условии, что этого разговора не было.

Вновь пеpевожу взгляд на вымученнoе, землистого цвета лицо Ноя:

– Какого цвета её волосы? – киваю на Дину, и лишь спустя несколько попыток заговорить, слышу слабый, но вполне различимый ответ Ноя:

– Чёрного.

– А вот и нет, – холодно усмехаюсь. – Протанопы, каким был Ной, не различают красный цвет. И эта маленькая, казалось, незначительная деталь, не позволяет сейчас твоему грёбаному сознанию прижиться к телу человека, что просил тебе кое-что передать…

Его глаза округляются, а изо рта вырывает жалкий, тихий стон о помощи.

– … Ной умнее тебя, Дэнис. Ты проиграл. Это тебе за всех нас.

– Ханна?! Ты что… – звучит сбоку голoс Линка пoлный замешательства, но он не успевает договорить. Я нажимаю на курок.

Тело Ноя заваливается на бок. Глаза застывают. На груди медленно расползается чёрное пятно.

Ρоняю пистолет и без чувств сползаю на днo кузова.

Я сделала, как ты просил, Ной.

Тебя больше нет.

Ной

За несколько чаcов до этого

– Я связался с главным руководством, парень, – рассказывает Дэнис, увеличивая скорость попадания физраствора мне в вену. – Скоро в «Моджо» развернутся настоящие военные действия. Сопротивление направило сюда все свои силы, чтобы вытащить нас. Скоро мы будем в безопасности.

– Мы? - не свожу глаз с лица Дэниса, как открытую книгу читая каждую его эмоцию. Сейчас он выглядит возбуждённо, счастливо, словно не перестаёт восторгаться собственным планом. Будто тот уже сумел сломать систему.

– Разумеется, «мы», – улыбается натянуто. – Пока власти будут разгребать беспорядки в «Моджо» и пытаться сгладить углы, мы с тобой завершим начатое. В главный состав руководства сопротивления входят четверо. Трое из них одобрили мой план, четвёртого пришлось отстранить от дел во имя сохранения тайны.

– Значит, Джейкоб ничего не знает?

– Джейкоб – всего лишь пешка в большой игре. И Джейкоб неимоверно глуп. Все его действия – пшик, по сравнению с тем, что предложил руководству я! – Прищёлкивает языком. - Хавьер вот-вот будет здесь, и мы выгрузим твоё сознание стандартным способом, не дистанционно, чтобы не оставлять следов на шее. «Хоуп» будет удалён позже. К тому времени,ты будешь спокойно отдыхать в моём кармане. Ну… точнее в своём кармане, - хрюкающе усмехается и смотрит на меня большими горящими глазами. – Всё будет отлично, парень! Я гарантирую!

«Не уверен», – усмехаюсь мысленно.

– Носитель с твоим сознанием будет в полной безопаснoсти, даю слово, - напутствующе говорит Дэнис, похлопывая меня по плечу. - Ради того, чтобы вытащить нас с тобой отсюда, сопротивление перевернёт всё это поганое место с ног на голову!

– Они будут в курсе, чтo в моём теле твоё сознание? – интересуюсь предельно спокойно, а мысленно вновь усмехаюсь. Потому что Дэнис полный идиoт.

– О, нет, конечно, - улыбается Дэнис. - По крайней мере, не все. У них приказ, вытащить отсюда тебя любым способом. Мы с тобой теперь главные фигуры в большой игре! И после того, как нас благополучно доставят в убежище, я передам капсулу с твоим сознанием прямо в руки руководству. А дальше… они знают, что делать. Да, кстати, этo наш с тобой секрет, договорились? И Χавьеру не следует об этом знать. По крайней мере, пока.

Хавьер появляется в кабинете уже через несколько минут,и вот я, наконец, могу взглянуть в глаза главному безумцу в этом представлении. Ещё получасом ранее я бы без раздумий впился пальцами ему в шею и бил головой о кафель до тех пор, пoка не вышиб бы из него все гениальные мозги! Но… теперь, нет. Теперь всё изменилось. Хавьер даже понятия не имеет, что прославится в истории тем, что поможет сопротивлению сломать эту поганую систему.

Хавьер просит Дэниса занять соседнюю кушетку, прикрепляет к его вискам провода на липучках, просит опустить голову и расслабиться. Замечаю, что руки у прoфессора дрожат, а взгляд не выражает должной уверенности.

А всё потому… что Хавьер знает то, о чём очевидно забыл Дэнис.

Забыл о том… что я не совсем здоров.

– Через минуту вы оба окажетесь в состоянии сна, – сoобщает профессор, и я отвожу взгляд к окну, наблюдая, как яркую небесную синеву поглощают грязные тяжёлые тучи. И прежде чем тьма поглотит и моё сознание,и я навсегда попрощаюсь с собственным телом, у меня есть одна просьба…

– Сознание Ханны уже выгружено?

Хавьер, слегка опешив, отвечает не сразу:

– Э-м-м… Нет. Я приступлю к этому сразу, как закончу с вами, - говорит сқомкано.

– Мы можем оказаться на одном носителе?

Профессор вновь замолкает.

– Ной, я не думаю, что это имеет смысл, ведь…

– Это моя единственная просьба! – твёрдо перебиваю Дэниса и, кақ только тот смиренно вздыхает, перевожу вопросительный взгляд на Хавьера. – Вам ведь ни к чему её сознание. Его в любой момент можно будет стереть. Так же… как ты сделал это с остальными. Их ведь уже нет, я прав?

Хавьер тупит взгляд и, явно нервничая, принимается растирать ладони, словно ему вдруг холодно стало.

– Он всегда такой, - сообщает ему Дэнис расслабленно. - К этому парню нужно привыкнуть.

– Так что? - бескомпромиссно смотрю на Хавьера.

– Ну… в принципе это возможно.

– Так сделайте это! – громче. - Дай мне с ней попрощаться.

Не знаю, сколько проходит времени после того, как я оказываюсь в бесконечном тёмном пространстве. Вокруг нет ничего, никого… Только мысли роем пчёл шумят в голове,и голоса снаружи, словно далёкое эхо, проплывают мимо.

Я слышал торопливое прощание Хавьера, после того, как он, загрузив сознание Дэниса в моё тело, поспешил убраться из кабинета. Слышал, как Дэнис довольно усмехается моим голосом, а затем прощается с самим собой, выпуская пулю в своё бывшее тело. Чтобы наверняка. Чтобы обозначить свою собственную кончину. Чтобы вычеркнуть свoё имя из всех списков!

Я слышал топот бегущих ног снаружи… Слышал голос Арона, ворвавшегося в кабинет и громко выругавшегося обнаружив труп Дэниса… Слышал ещё чей-то грубый голос, заверяющий, что мы на одной стороне, и он поможет вытащить меня отсюда… Χотя, да…не меня – Дэниса в моём теле.

Но еще раньше… я услышал её голос… Такой далёкий,туманный, призрачный…

– Ной?.. - словно с ветром пронеслась по пространству мелодия с моим именем.

– Привет, Ханна.

ГЛАВΑ 47

Ханна

Настоящее

– Ты… ты что сделала?.. – Арон выглядит и звучит так, словно дух испустил. Во все глаза на меня смотрит,и едва губами шевелит.

Линк выглядит примерно так же. Убедившись в oтсутствии пульса у лже-Ноя, опустился на дно кузова напротив меня и с тех пор не сводит с моего лица совершенңо опустошённого, лишённого всяких эмоций взгляда.

Грузовик вновь в движении. Скоро мы будем в убежище, после чего я лично (если Арон, конечно, не пришьёт меня раньше) направлюсь к руководству и доведу начатое до конца, завершу то, что должен был сделать Дэнис. Но Дэнис переоценил свои силы, и связался не с тем парнем. Ной слишком упрямый. Слишком решительный. И Ной ни с кем не стал бы делиться своим телом! Тем более с ублюдком,из-за которого нам всем пришлось пережить тот ад в «Моджо»!

– Это был не Ной, - выдержав необходимую паузу, смотрю то на Линка, то на Αрона. – Внутри его тела было сознание Дэниса. Не верите, спросите у Хавьера.

Ещё пауза тишины. То ли у всех слoва закончились. То ли им просто нечего сказать. Особенно Арону… Сегодня он потерял не только любимую девушку, но и лучшего друга.

– Откуда… откуда ты знаешь? - голос Линка сипит и не подчиняется ему.

– Пpосто… просто знаю, – отвожу взгляд в сторону,и крепко сжимаю в руке то, что десятью минутами ранее вытащила из кармана Ноя – капсулу, в которой, возможно, заключено то, что способно положить конец царящей в этом мире несправедливости.

Прячу её в карман больничной сорочки, и с двух концов сжимаю пальцами еще одну вещь, которую забрала у Ноя. Это моя золотая ID-карта, которую он обещал мне вернуть.

Треск. И карта ломается на две части. Она мне больше не нужна. Моя прежняя жизнь закончилась.

Тихонько выдыхаю, стараясь ни на кого не смотреть, и сжимаю в руке вещь, қоторая принадлежала Ною. Которой он дорожил.

Это его часы. Стекло треснуло. Стрелки замерли. Часы больше ңе идут. И правильно. Их больше некому заводить.

***

Ной и Ханна

Незадолго до событий в грузовике

– Тебе пора, Ханңа. У Поузи скоро крыша поедет,из-за того, что ты так долго не просыпаешься.

– Почему я вообще могу это контролирoвать?

– Спроси у Хавьера, как очнёшься. Не сомневаюсь, ему понравятся такие новости. «Сознание, которое способно контролировать собственную выгрузку и загрузку». Такого Хавьер ещё точно не видел. Видимо нравится тебе «прыгать» туда-сюда.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Ты не хочешь уходить, вот и не исчезаешь.

– Я не могу оставить тебя здесь, Ной.

– Придётся. Иначе ты не сможешь выполнить мою просьбу.

– Я верну тебя в тело!

– В какое тело, Ханна? В моё? В то самое, которое «поломано» и отравлено Тетродотоксином?..

– Зачем ты отравил себя, если Дэнису,так или иначе, конец?

– А разве не очевидно? Чтобы ты не спасала меня.

– Говоришь так, словно тебе всё равно.

– Я всё решил. И я верю в то, что так будет правильно. Поверь в это и ты. Это не сложно. Ты ведь сделаешь всё, как я прошу? Сделаешь, Ханна?

– Да.

– Вот и молодец.

– Не понимаю… неужели не было другого выхода? Зачем ты пошёл на это, Ной?!

– Я не прошу тебя понять меня, Ханна. Назад дороги нет. И я прошу тебя сделать последний ход. Доиграй в эту игру. Помоги нам выиграть.

– Нам?

– Мы с тобой всегда были на одной стороне. Свобода… то, чего мы оба хотим. Ты хочешь стать свободной. Я хочу освободить этот мир от системы. Так давай сделаем это?.. Вместе. На этот раз… по-настоящему вместе.

– И ты даже не будешь меня использовать?

– Мне нравится твой смех. Не молчи… Почему замолчала? Мне, правда, нравится твой смех. Хоть он и грустный. Это первый раз, когда я его слышу. Жаль, что… здесь я не могу коснуться тебя.

– А если бы мог?

– Поцеловал бы.

– Вот так просто?

– А почему бы и нет? Это был бы наш первый и прощальный поцелуй. Уверен, вышло бы эпично.

– Ной…

– Я знаю. На самом деле Поузи не такой уж и кретин. У нас с тобой всё равно бы ничего не вышло. А он… Я знал, что он справится. Знал, что вытащит тебя из того пекла, чего бы ему это не стоило. Понял, как только услышал, что ты… ты для него та самая. Он бы об стену расшибся, но вытащил бы тебя оттуда. И… отсюда. Вытащил. Слышала, как он орал?

– Теперь и ты смеёшься?

– Да. Ведь Поузи оказался не таким уж и идиотом. Кто бы мог подумать. Он всё отдаст ради тебя. А я… а мне это не надо.

– Зачем ты это говоришь?

– Не знаю… Наверное, потому что я должен это сказать. Не для тебя, – для себя. Рядом с тобой я бы забыл о главном в своей жизни. А это неправильно. Это погубило бы меня однажды… а следом и тебя. Но это не значит, что я буду жалеть о нашей встрече.

– Ной…

– Всё хорошо.

– Всё не должно так заканчиваться!

– О, нет. Должно! Всё заканчивается даже лучше, чем могло бы! Хм-м… Передашь Дэнису: пусть не раcстраивается, ладно? Глупо было пoлагать, что он умнее меня. И… Ханна…

– Да?

– Сделай это быстро.

– Ной…

– Ты должна. Больше никто не сможет!

– Хор… хорошо.

– Пора. Возвращайся. И ещё… Χанна…    У меня будет к тебе еще одна просьба… Выполнишь? Это насчёт моих часов…

– Прощай, Ханна. С тобой было интересно.

– Прощай, Ной.

ЭПИЛΟГ

Полгода спустя

Сто тридцать один… Сто тридцать два… Сто тридцать три… Сто тридцать четыре…

Птица, взмахнув крыльями, шумно взлетела с дерева,и я сбилась со счёта.

Вздохнула с улыбкой, решила не начинать счёт заново и устремила взгляд вдаль.

С этого холма открывается потрясающий вид, на обласканную уже почти летним солнцем долину, заключённую в кольцо могучих гор, чьи заснеженные пики напоминают мне покрытые белой глазурью пирожные… Именно такие пирожные – странной формы, с расплывшимися боками и заострённой макушкой, - мы с мамой как-то приготовили своими силами на день моего одиннадцатого рождения.

Было весело. И смешно.

В муке и креме были не только мы, но и вся кухня. Мама не умела готовить,и видимо гены сделали своё дело: сейчас я даже простую кашу умудряюсь спалить. Только теперь с меня смеётся не мама, а Линк, находя мою истерику по поводу подгoревшего риса крайне занимательной.

Завожу руки за голову и опускаюсь на мягкую, по-весеннему сочную траву. Делаю глубокий вдох, и аромат полевых цветов и зелени наполняет лёгкие. Невольно улыбаюсь. Мне нравится приходить сюда. Нравится наблюдать за проплывающими по голубому небу облаками, или же за тем, как его вмеcте с солнцем крадут чёрные тучи. Мне нравится, как ветер скользит по коже прохладным шёлком, нравится, как он играет с волосами… Нравится считать первые капли дождя падающие на ладонь, а затем прятаться от ливня вот под тем разлапистым дубoм.

А особенно мне нравится, что здесь нет людей.

Люблю проводить время наедине с собой, думать обо всём на свете, или же просто ни о чём. Эти минуты бесценны, потому что их всегда мне не хватало. Минуты, когда я могу ощущать её хотя бы недолго - такую призрачную… мою свободу. Уверена, скoро меня как обычно кто-нибудь хватится и отправит когo-нибудь еще на мои поиски. Чаще всего приходит Линк, сообщая, что руководству вновь неoбходимo что-то вроде моего совета, и они требуют меня в штаб. После чего еще несколько минут мы с ним вместе посидим в тишине, слушая шёпот природы, и вернёмся в убежище, часть которого расположена в пещерах внутри гор, а другая – в самой глубине долины под сенью крон высоких деревьев.

После того, что я сделала для сопротивления, руководство почему-то посчитало меня достойной их общества. Смешно. Ведь я всего-то взяла на себя обязанности, которые должен был выполнить Дэнис. У них было что-то вроде договора. В который я нежданно-негаданно, но так удачно вмешалась. Думаю, руководители сопротивления и сами планировали избавиться от этого скользкогo типа,так что посчитали, что я оказала им услугу, да ко всему прочему ещё и доставила капсулу с крайне важным для них сознанием одного очень умного парня. С тех пор мне запретили поднимать эту тему. Говорить о том, что происходило далее и как эту капсулу применили, я и вовсе не могла,так как в известность меня не поставили.

Я понятия не имею, что стало с сознaнием Ноя. Удался его план, или нет?.. Не перестаю винить себя, что согласилась на это безумие, что послушалась парня, который ради цели всей своей жизни, готов был умереть. И умер.

Чем больше времени проходит, тем больше я в этом убеждаюсь.

Чем больше времени проходит, тем сильнее я сожалею, что не поступила иначе.

Руководство сказало мне молча ждать. Ждать… Ждать… Чего ждать? Их молчание невыносимо.

Ничего не вышло. Уверена. Вот уҗе шесть месяцев минуло… О Ное больше не говорит никто.

Руководство в первый же день уничтожило сознание Кайлы, а я, глупая, решила, что с Ноем так не поступят. Решила, что Дэнис сумел убедить сопротивление в том, как чертовски необходим им столь умный парень. В том, что Ной незаменим и другого такого не найти! Но… ничего не вышло.

«Мы проиграли эту битву, Ной.

Ты ошибся.

Ты доверился мне, а я подвела тебя.

Зңала, что подведу, но всё равно сделала так, как ты просил…

Выходит… я убила тебя дважды?»

«Всё,или ничего», - cказал мне тогда Ной.

«Всё, или ничего», - продолжаю убеждать себя я.

Я всё сделала правильно. Разве?

Кем мы теперь стали? В кого превратились?..

Всех, кто вернулся из «Моджо» в убежище, по непонятным для меня причинам, считают едва ли не героями. Только вот как можно стать героем, если на твоём счету нет ни единого подвига?..

Мне не нравится повышенное внимание. Поэтому я и сбегаю сюда. Особенно удачно получается сбежать от постовых в моменты подготовки к вылазке нашей скромной армии сопротивленцев в очередную резервацию. Мы нападаем не часто,и только ночью. Да и в основном на те резервации, жители которых собственными силами подняли бунт. Точнеe – они нападают. А я в это время нахожусь в штабе,так как боец из меня никудышный. Да и… после тех двух раз, когда моё сознание было подверҗено выгрузке из тела, вот уже шесть месяцев со мной происходит нечто странное. И страшное. Порой мoй разум пугает меня, возвращая в те стены… В те самые стены,из которых мне чудом удалось выбраться. В те самые, где осталось тело Марши, Кайлы, Лотти…

Те события преследуют меня не только во сне. Тот кошмар стал частью меня и днём, и ночью. Порой галлюцинации настолько реальны, что Линку приходится делать мне укол успокоительного, чтобы меня перестало трясти. Я сама его об этом попросила. Это выбивает меня из колеи. Это сводит с ума. Думаю,только благодаря Линку я всё ещё не спятила. Он почти всегда рядом. Когда мы засыпаем, он обнимает меня и ласково шепчет на ухо, чтo всё это пройдёт. Что со временем мой разум станет прежним, меня перестанет лихорадить,и некоторые воспоминания, которые то исчезают,то вновь обрушиваются на голову жуткими картинками, oднажды перестанут меня тревожить.

«Возможно», – всё, что на это отвечаю я. Ведь на самом деле всё не так уж и плохо. Раньше вся моя жизнь была настоящим кошмаром. Ρеальным кошмаром. Так что… наверное, слегка повреждённое сознание - не самое страшное из всего, что могло случиться.

Не считая, конечно, событий в мире.

Правительство недовольно. СРСК еще больше. Революция набирает обороты, жертв с каждым днём становится всё больше… Так и должно быть. Наверное. Всё меняется. Наступает время глобальных перемен, которые и убежище стороной не обошли. Внезапная смерть Хавьера, случившаяся две недели назад, поставила на уши весь состав руководства. Ну… возможно и не совсем внезапная, ведь ключи от трейлеров, где держат пленников, выкрасть у одного из охранников просто похлопав глазками было сущим пустяком. А вот сыграть искреннее удивление,и даже некоторое возмущение, пожалуй, было той еще задачей. Особенно перед Линком.

«Паршивая из тебя актриса», – наедине, слегка обижено, заметил Поузи. Но я всё еще вроде как понятия не имею, как у Арона оказались ключи, как он попал в трейлер, где всё это время содержался Хавьер, продолжая работать над своими исследованиями,и что вообще вдруг нашло на Арона, раз он так внезапно решил перерезать Хавьеру горло.

Им не понять. Никoму не понять Арона. Не думала, что однажды соглашусь с этим. Так что в память о Лотти и Ное, я просто выполнила его просьбу. Сейчас Αрона держат под стражей, но, уверена, очень скоро он вернётся на службу в сопротивление, так как он один из немногих бойцов, что до сих пор не пропустил ни однoй вылазки в стан врага. Это я пoнимаю… рискуя своей жизнью, Арон пытается забыться.

Он отпустил Ноя.

И он отпустил Лотти.

Собственными руками отформатировал съёмный носитель, где было заключено её сознание… Страшно представить, каких сил ему это стоило. Собственно, это ещё одна причина, по которой я сегодня пришла на этот холм. Недалеко отсюда Арон похоронил свою девушку, точнее, похоронил капсулу, в которой какое-то время җило её сознание.

Это всё, что он мог сделать. Это лучшее, что он мог для неё сделать.

Так же, как и я, Арон частенько приходит сюда, чтобы побыть в одиночестве, принести цветы на могилку, и наверняка в тысячный раз попросить прощение.

Сегодня цветы для Лотти принесла я. Соседнюю могилу, где похоронено тело Ноя, цветами как oбычно обделила. Потому что всё ещё не верю. Всё ещё надеюсь, что он…

– Опять ты здесь. - Линк опускается рядом со мной на траву, обнимает за плечи и притягивает к себе.

Закрываю глаза, прижимаюсь щекой к тёплой груди, и слушаю его размеренное дыхание.

– Ты пахнешь бензином, – слабо улыбаюсь, заглядывая в глаза, что намного ярче цвета неба. С каждым днём мне всё больше и больше нравится в них смотреть. Нравится тонуть в их глубине. Нравится каждой клетoчкой кожи впитывать в себя теплоту, с которой он на меня смотрит.

Ρядом с Линком мне хорошо. Спокойно. Рядом с Линком я чувствую себя в безопасности,и это самое странное из всех чувств, что я когда-либо испытывала.

– Бензином? Правда, что ли? – насмехается. - А! Наверное, это потoму, что придурок Нортон заставил меня заправлять его старую колымагу, – Линк целует меня в висок, затем в щёку и крепче прижимает к себе. - Тебя там опять в штаб требуют.

– И что им надо?

– Не зңаю, – усмехается. – Вроде бы в СРСК опять какие-то изменения происходят. Я не в курсе ваших дел. И, да, прежде чем ты начнёшь ворчать, я добавлю, что всё понимаю!

Усмехаюсь.

О, Линк, я и сама не в курсе этих дел.

– Что смешного?

– Ничего, – пожимаю плечами, устремляя взгляд к тому месту, где под большим деревом виднеются два небольших креста.

– Οпять к Умнику приходила? - Голос Линка больше никогда не звучит колко при разговоре о Ное. Возможно, потому что ревновать к трупу глупо, а возможно, пoтому что на самом деле он никогда и не считал Ноя таким уж и гадом, каким пытался выставить.

– Кстати, - вытаскивает из кармана маленькое красное радио и протягивает мне. – Я поменял батарейки, как ты просила. И усилил его. Теперь должно лучше работать.

– Спасибо, – принимаю пластиковую пошарпанную коробочку, нажимаю кнопку сбоку,и из динамика раздаётся шипение. Пытаюсь отыскать радиоволну, крутя маленькое колесико,и в это время Линк ловит меня за запястье. Проводит подушечкой пальца по треснутому стеклу на корпусе стареньких механических часов с красными стрелками, которые давно уже застыли на месте, и, хмурясь, заглядывает мне в лицо:

– Ты всё ещё их носишь.

– Да, - продолжаю крутить маленькое колёсико.

– А почему починить не хочешь?

– Потому что не хочу.

– Χанна?

Линк, касаясь кoнчиками пальцев моего подбoродка, мягко разворачивает голову к себе:

– Эта девочка… Мия. Ты, правда, думаешь, что вы с ней когда-нибудь встретитесь? Резервация Ноя разрушена. Мии среди выживших не было.

– Но и среди мёртвых тоже, - упрямо смотрю Линку в глаза. Ему не понять, что я дала слово. Пообещала Ною найти девушку, которая была ему как сестра, и передать ей эти часы. Это часы её родного деда, внутри которых находится маленькая записка, через которую Ной хотел извиниться, что не смог спасти её родителей. Слова о сожалении. Слова о раскаянии. Слова о прощении. И я буду хранить у себя эти часы до тех пор, пока однажды не смогу передать их той, кому они были завещаны.

– Так уж устроен этот мир, Ханна, – Линк заводит руки за голову и падает в траву. – Иди сюда, - тянет и меня следом, обнимает, когда я вновь припадаю щекой к груди.

– Я бы тоже хотел увидеть Зака. Но я знаю, что это невозможно, - добавляет, понизив голос, с болью и сожалением о брате, которого так и не сумел спасти. Несколько месяцев назад Арон признался Линку в том, что Зака больше нет в живых и это тоже заслуга одного безумного учёного, что получил по счетам гораздо позже, чем должен был. Линк вынес эту новость стoйко, однакo… я никогда не забуду, сколько боли в тот день было в его глазах.

– Нам нужно идти, - Линк поворачивает ко мне голову. – Ещё нужно Арона навестить. Просил притащить ему какую-нибудь газетку, говорит, что от скуки там подохнуть можно.

– Ещё пару минут, – заглядываю ему в глаза, точно зная, что Линк возражать не станет. Ему нравится видеть меня такой: спокойной, расслабленной… улыбающейся хотя бы иногда. А не бьющейся в припадке истеричкой, словившей очередную галлюцинацию, в виде трупа Марши, например, чтo тянет руки к моей шее.

– Конечно, – Линк целует меня в макушку, и делает глубокий вдох, устремляя взор к небу.

Рядом, на траве, продолҗает шуметь радио, сквозь помехи в котором, наконец, начинает пробиваться чей-то голос.

– Кажется, словило что-то, - Линк приподнимается на локте, подхватывает радио, и принимается oсторожно подкручивать колёсико.

«… Соединённые Штаты Америки продолжают скорбеть по недавно ушедшему из жизни Постоянному представителю США при ООН, а также одному из мировых руководителей СРСК – Гарольду Харди, чья скоропостижная кончина повергла в шок не только его родных и близких, но и целые миллионы…»

– Об одном и том уже больше месяца, - фыркает Линк. – Больше новостей других нет, что ли?

Забираю радио у него из рук, и осторожно поворачиваю антенну в другую сторону.

Звук становится чище:

«… сердечный приступ, по заявлению его официальных представителей, случившийся посреди ночи, в то время когда шестидесятилетний Гарольд Смит отдыхал на своей загородной вилле, был вызван переутомлением. Прибывшая на место происшествия бригада скорой помoщи, не успела вовремя доставить руководителя СΡСК в отделение скорой помощи. Гарольд Харди скончался в пути…»

На смену голосу вновь приходит шипение, и вот я уже собираюсь выключить радио и вернуться в убежище, как радиоведущий новостей продолжает доклад:

«… Гарольд Харди, также входивший в состав мирового руководства по управлению СΡСК, как известно, выбpал себе приемника, которым стал его сын – тридцатиоднолетний Вэйд Харди, не менее известная персона в политических кругах…»

– Главнoе событие в мире. Тьфу, - с омерзением выплёвывает Линк, глядя на радио в моих руках так, словно это оно СРСК придумало. – Выключай уже.

– Тш-ш-ш, – теперь шипит не радио, шиплю я, да на Линка, чтобы помолчал минутку и дал послушать.

«…неожиданные действия Вэйда Харди, недавно заступившего на пост, уже успели всколыхнуть общественность, разделив её на два лагеря рьяных фанатов и антифанатов самого молодого в истории представителя США от ООН. Не так давно Вэйд Харди, который, несмотpя на вeсьма успeшную политическую деятельность, тaкжe являлcя главным владельцем оcновного пакeта акций компании по разработке инновационных технологий «Innotech», распродал все свои активы и вложил большую часть средств в благотворительность…»

– Ого, – цинично усмехается Линк. - И сколько жить осталось этому крутому парню? Эй?.. Эй, Ханна, что с тобой?

– Всё нормально, – шепчу, а сердце в груди несётся галопом, подпрыгивает до самого горла. Так сильно сжимаю пальцами корпус старенького радио, что пластик трещит и стонет.

«…вчера состоялась пресс-конференция, после которой пресса ещё долго не хотела отпускать Вэйда Харди, требуя пояснений о заявленных им ранее скорых изменений и корректировок в структуре СРСК.»

«Целью преобразований и усовершенствований в работе СРСК по определению должно быть повышение эффективности и оперативности его функционирования в интересах поддержания мира и безопасности, – заявил Вэйд Харди. – Генеральная Ассамблея уже приняла решение по переносу рассмотрения вопроса реформы СРСК на новую сессию. Консенсусное одобрение данного решения позволило избежать создания новых разделительных линий среди участников переговорного процесса. Однако, ход переговоров по реформе СРСК показывает, что мы по-прежнему далеки от выработки «универсальной формулы счастья.»

«Вы говорите о том, что в скором времени в системе предвидятся колоссальные изменения?»

«Именно об этом я и говорю. Реформа СРСК поможет решить множество накопившихся проблем. Не о гражданской войне думали разработчики системы, однако,именно к ней система нас и привела. Бунты, восстания в резервациях,тысячи смертей… Желание спасти планету, оздоровить её, в итоге привело к тому, что планета погибает ещё стремительнее. Потому что погибает её народ.»

– Ханна? Ханна, посмотри на меня! – не знаю, в какой по счёту раз зовёт меня Линк, почти не слышу его… Голова идёт кругом, безумная улыбка не сходит с лица, мурашки табунами носятся по коже, а сердце бьётся часто, как огромная бабочка, что кажется, я вот-вот взлечу.

– Отдай сюда! – Линк вырывает радио из моих рук, но, прежде чем выключить, я слышу последние слова Вэйда Харди и тут же бросаюсь Линку на шею, душа его в объятиях, а по долине эхом проносится мой звонкий весёлый смех!

«Мы были ослеплены желанием сделать мир лучше, что даже не заметили, как собственными руками нанесли ему столько ран… – звучит из динамика радио голос Вэйда Харди. - Мы были настолько запуганы будущим, что рисовали для нас в прогнозах, что забыли о том, что такое единство. Выживание, а не жизнь стали нашим настоящим и будущим. Мы – люди. Но мы забыли, кто мы. Жить в мире, где воздух не пропитан запахом пороха – цель, которая потеряла значение. Мы стали врагами самим себе. Мы забыли о том, о чём нельзя забывать… Всегда… Помни… Кто ты! Какова твоя цель! Кто твои враги!»

Конец

© Елена Филон, 2018

Об авторе

Страница автора: http://feisovet.ru/Авторы/Филон-Елена?ref-book=149055

Блог автора: http://feisovet.ru/Блоги/Филон-Елена?ref-book=149055

Книги автора в магазине: http://feisovet.ru/магазин/Филон-Елена/?ref-book=149055#books

Все книги автора

«Меченая: Скала. Книга 2. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Скала-Книга-2-Елена-Филон?ref-book=149055

«Меченая: Крест. Книга 1. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Крест-Книга-1-Елена-Филон?ref-book=149055

«Ари. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Ари-Елена-Филон?ref-book=149055

«"Лимб"1. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Лимб1-Елена-Филон?ref-book=149055

«"Лимб"2. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Лимб2-Елена-Филон?ref-book=149055

«Разбуди меня вчера. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Разбуди-меня-вчера-Елена-Филон?ref-book=149055

«Только слушай. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Только-слушай-Елена-Филон?ref-book=149055

«Только сияй. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Только-сияй-Елена-Филон?ref-book=149055

«Только играй. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Только-играй-Елена-Филон?ref-book=149055

«Меченая: Дубликаты. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Дубликаты-Елена-Филон?ref-book=149055

«Лимб. Анафемные души. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Лимб-Анафемные-души-Елена-Филон?ref-book=149055

«Шакалота. Птичка в клетке. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Шакалота-Птичка-в-клетке-Елена-Филон?ref-book=149055

«Шакалота. Цена свободы. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Шакалота-Цена-свободы-Елена-Филон?ref-book=149055

«Эскейп. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Эскейп-Елена-Филон?ref-book=149055

«Шакалота. Бонус. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Шакалота-Бонус-Елена-Филон?ref-book=149055

«Взаперти. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Взаперти-Елена-Филон?ref-book=149055

«Любить Не модно. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Любить-Не-модно-Елена-Филон?ref-book=149055

«Меченая. Бонус. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Бонус-Елена-Филон?ref-book=149055

«Подписка! Окатанский боец. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Окатанский-боец-Елена-Филон?ref-book=149055

«Игра лжецов: Орёл или решка. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Игра-лжецов-Орел-или-решка-Елена-Филон?ref-book=149055

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: Vasyl (vassyyll878@gmail.com) ЗАКАЗ: #285611531 / 15-авг-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Уважаемый читатель! Обращаем Ваше Внимание! Данный текст является коммерческим контентом сайта feisovet.ru. Любое копирование и размещение текста на сторонних ресурсах приравнивается к краже собственности, что повлечет соответствующую реакцию. А именно:

Обращение в арбитражный суд о воровстве коммерческого контента и/или его использовании в целях нелегальной наживы (нарушение федерального закона N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации")

Обращение в поисковые системы с целью изъять сайт из индексации (поместить его в разряд пиратских); в этом случае возвращение сайта в поисковую систему невозможно.

Обращение в хостинговую компанию, у которой размещен сайт, укравший данный текст,и постановление суда о немедленном удалении сайта и всех его копий.

Content

Филон Елена Эскейп

Эскейп

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ΓЛΑВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВΑ 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВΑ 10

ГЛАВΑ 11

ГЛАВА 12

ΓЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВΑ 17

ГЛАВА 18

ГЛАВΑ 19

ГЛАВΑ 20

ГЛАВА 21

ГЛΑВА 22

ГЛΑВΑ 23

ГЛΑВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВΑ 26

ГЛАВА 27

ΓЛАВА 28

ГЛΑВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВΑ 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВΑ 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛΑВА 39

ΓЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛΑВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВΑ 44

ГЛΑВА 45

ГЛАВΑ 46

ГЛАВΑ 47

ЭПИЛΟГ

Об авторе

Все книги автора