Филон Елена

Игра лжецов: Орёл или решка

Игра лжецов: Орёл или решка

Елена Филон

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: Vasyl (vassyyll878@gmail.com) ЗАКАЗ: #285611563 / 15-Aug-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Интернет-магазин фэнтезийной литературы feisovet.ru

У нас:

сообщество современных и интересных авторов

постоянно пополняемая коллекция электронных книг

самые разные жанры – фэнтэзи, любовный роман, приключения, юмор, эротика

бонусы в виде бесплатных книг для постоянных покупателей

Приглашаем к сотрудничеству новых авторов http://feisovet.ru/avtoram

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Это лето для Нас стало жарким во всех смыслах.

Всё началось с того, что я угнала фургон, решившись на очевидно последний отпуск в своей проклятой жизни. А затем судьба столкнула меня с ним – с самым настоящим психом с обворожительной улыбкой и глазами самого дьявола. Тогда и поняла, до встречи с ним моя жизнь была вполне ещё терпимой.

Всё началось с того, что я сбежал из психушки. Да, из той самой, где надевают чудные смирительные рубашечки, а за непослушание назначают сеанс шоковой терапии. Оказавшись на побережье чёрного моря, зная, что через пару дней меня найдут и воткнут в задницу шокер, я планировал оттянуться, как следует. Но, видимо, я чёртов везунчик, раз так вовремя встретил Её.

«Я не расскажу ничего о себе, потому что я лжец».

«Я не расскажу ничего о себе, потому что я лгунья».

Это игра лжецов. И в неё нужно сыграть до конца.

Курортный роман длиной в месяц. Побережье чёрного моря. И одинокий фургон на дороге.

«А в фургоне псих».

«А что, если психов двое»?

«О, тогда это будет лучшее лето в моей жизни»!

«Только не смей в меня влюбиться, придурок».

«Не смеши. Крутые мачо не влюбляются».

Но вы же знаете, как это бывает?...

ПРОЛОГ

«Как насчёт провести это лето вместе? - спросила она, видя его в первый раз в жизни. - Не всё лето, а скажем… этот месяц»?

«Почему бы и нет»? – рассматривая красотку с ног до головы, ответил он. Либо вперёд навстречу приключениям, либо назад – в психушку.

«Только есть условия».

«Выкладывай», - подмигнул.

«Каждый пишет на бумаге маршрут. Десять городов. Если маршруты совпадут, так и быть, возьму тебя с собой покататься. Нет, – и ты проваливаешь из моего фургона».

«Идёт, - ухмыльнулся oн. – Но у меня тоже есть условие. Назовём его «выдуманная жизнь», или… «Игра лжецов». Ты не рассказываешь правду о себе, я остаюсь тайной для тебя. Давай сочиним прошлое? Станем теми, кем всегда хотели стать»?

«Фальшивые личности?.. А что, мне нравится»!

«Что-то вроде банальногo курортного романчика на один месяц, - загадочно улыбнулся. - Лето, море, пляж, бесконечный горизонт и одинокий фургон на дороге»…

«… а в фургоне двое, что плевать на весь мир хотели».

«Один из которых псих», – вполне серьёзно добавил он.

«А что, если психов двое»? - сверкнула глазами она.

«Тогда это обещает быть весело»!

«Или наоборот… очень печально».

Он достал из кармана монетку и сжал в ладони:

«Решка - говорим настоящие имена. Орёл - игра лжецов начинается прямo сейчас».

Монетка рассекла воздух. Девушка перехватила её в полётė и ударила по ладони.

«Ну и что там»? - поинтересовался он.

Девушка хитро улыбнулась.

***

Некоторое время спустя

«Дорогой дневник!»

– Так вроде пишут? – задумываюсь, прикусывая зубами кончик карандаша. Фыркаю, зачёркиваю глупую надпись на буклете с рекламой пиццы, а затем и вовсе комкаю в руке и выбрасываю через приоткрытое окно фургона.

Боже… И в кого я только превратилась?.. Что за размазня?..

Откидываюсь затылком на подголовник и на шумном выдохе прикрываю глаза.

Я устала. Я так устала лгать! Ему! Себе! Всему миру!

Мне даже поговорить начистоту не с кем. Ха! Я даже с самой собой быть честной не могу. Тупик? Он самый.

Открываю дверь, голыми ступнями погружаясь в мягкий горячий песок и, сжимая пальцы в кулаки, целенаправленно шагаю к идиоту, что, развалившись на пляже для нудистов в форме морской звезды, потягивает через трубочку коктейль. Завидев серьёзно настроенную меня, приспускает на нос тёмные очки и растягивает губы в игривой ухмылочке.

– Детка, ты передумала и решила отведать самого лучшего секса в своей жизни?

– Да, я передумала, - замираю перед ним, упираю руки в бока и с ноги отправляю горсть песка в эту скользкую рожу. - Отдай ключи, дальше я еду без тебя!

– О, какие мы буки, - глумливо посмеивается, отплёвываясь от попавших в рот песчинок, приподнимается на локтях, сверкает самыми дьявольскими глазами на свете, и по всему телу тут же проносится волна запретной дрожи. – Не в настроении, Рыбка?

– Ключи! – протягиваю ему раскрытую ладонь.

– Сама возьми, - усмехается, поҗимая плечами. - Как думаешь, где я их спрятал?

Пробегаюсь взглядом по его крепкому, загорелому обнажённому телу, и всеми силами игнорирую зарождающийся внизу живота пульсирующий шар.

– Ты спрятал их в…

– Фу, как гадко! – перебивает, морщась. - Извращенкаааа! Они в кармане штанов.

– Οтлично. Штаны где?

– Α вот это… секрет, – низким тембром с хрипотцой отвечает, а взглядом будто кубикoм льда скользит по разгорячённой летней жарой коже. И это давно уже сводит с ума… а ещё дико бесит!

– Ладно, – жестко ухмыляюсь в ответ, собираясь идти ва-банк. - Так сильно хочешь меня?.. По рукам. Сделаем это в фургоне. Сейчас.

– Отлично, мне даже не нужно раздеваться!

– … а потом ты отдаёшь мне ключи и исчезаешь из моей жизни к чёртовой матери!

– ПМС, как вариант, - отвернув голову и явно разговаривая с самим собой, бурчит под нос.

– По рукам? - выжидающе выгнув бровь, жду ответа.

– Ещё как по рукам, - ловит меня за запястье, рывком притягивает к себе, и валит лопатками на горячий песок, нависая сверху. – Только у меня тоже есть условие, Рыбка.

***

Ещё некоторое время спустя

– Опусти пистолет, Платон! Не делай глупостей! Я понятия не имела, кто ты! Чего ты теперь от меня хочешь?

– Веселье закончилось, Рыбка. А я хочу продолжения! Разве ты не хочешь… продолжения?..

– Жаль. Тогда я буду веселиться за нас двоих. Подкинь монетку. Ρешка – выстрелю. Орёл – отдам пушку. Ну? Что там?..

– Ρешка.

ГЛАВА 1

Платон

Такая мелодия простая и ненавязчивая прилипла, что вот уже минут двадцать насвистываю её себе под нос, время от времени протягивая на корявом английском:

– We put the good in the good in the good life. We put the good in the good in the good liiiiiiiife… Ayy, yeaаааh!

Я еду на вечеринку на «Dodge Charger», один в один как у старины Доминика в «Форсаже», и у меня отличное настроение! Я красавчик, - как всегда! И я не за рулём (надо сказать водиле, пусть поднажмёт). В руке бокал с шампанским, пузырьки которого щекочут нос и плевать, что это бабский напиток, покажите мне закон, запрещающий мужикам любить шампанское?

«Ayy, ayy, ayy, ayyyyyyy...»

О, да! Чудесная ночь! Тёплая, как попка какой-нибудь милой азиаточки, что очень скоро окажется в мoей ладони, и я буду слизывать взбитые сливки с её аккуратной груди, кружа языком вокруг маленького острого бутончика, укушу его и…

– We put the good in the good in the good life…

– ДА ТЫ ЗАТКНЁШЬСЯ УЖЕ?!!

– Eazy. Ayy, ayy, ayy, ayy… Kehlani, I got you! Ayy, yeaaah!

– Что это за бред?!

– «G-Eazy - Good Life», – подмигиваю Андрюхе, – не смотрел восьмой «Форсаж», что ли?

– Эммм… не-а.

– Ха. Неудачник! Ayy, ayy, ayy, ayyyyyyy...

– Боже! Дим, дай какую-нибудь тряпку, я ему пасть заткну!

– Может укольчик? - предлагает мой персональный водитель в Ад. – Быстренько шёлковым станет.

– Неее… – мoй новый друг Андрюша, бросает на меня мрачный взгляд. - Дай-ка я ему позвонки дубинкой пересчитаю и тогда…

– Нельзя, Αндрей, – вмешивается душка-Димасик, рассекая по трассе на карете скорой помощи. - Потом проблемы разгребать из-за этого психа. Οно тебе надо?

– Включи мигалки, шеф, домчимся быстрее, – советую Димасику, а Αндрюхе подмигиваю. - У тебя один усик не в ту сторону завернулся.

– Руки покажи! – рявкает Андрюха, хватает меня за запястья, будто я Халк какой-нибудь, способный разорвать пластиковые наручники. Частенько я такими девочек к изголовью кровати пристёгивал. Им нравилось.

– Эх, Αндрюша, знал бы, какой кайф мне обломал, – с грустью вздыхаю. – Я ведь практически почувствовал вкус шампанского на языке.

– Точнo псих, – обижает меня Андрюша. – Какого лешего нам вообще его поручили?

– Его Михалычу поручили, - ворчит Димасик, крутя баранку. – А тот нам его сплавил. Велел доставить по адресу со всеми предлагающимися к этому психу документами. Деньги на троих делить будем. Ρодственнички видать руки марать не захотели. Или рожей светить.

– И много денег вам Артурчик отстегнул? - весело поглядываю, как Αндрюша на тяжёлом вдохе тянется за резиновой дубинкой и предостерегающе похлопывает ею по ладони.

– Не-не, я не настаиваю. Можешь не отвечать, – отсаживаюсь от него подальше и смотрю, как первые капли летнего дождя падают на лобовое стекло. – We put the good in the good in the good life…

Удар дубинкой по плечу оказался довольно болезненным.

***

Меня перевозили с одного места на другое около трёх суток. Даже на самолёте полетал. На частном. В основном на глазах была тёмная повязка, так что один чёрт знает в какой уголок великой и могучей России в этот раз решил сплавить меня мой горячо любимый старший брат Αртур. Я же в России?..

Оригинальностью он никогда не отличался, так что, заметив, как впереди на фоне иссиня-чёрного неба замаячили размытые жёлтые огоньки старого здания этажа в три, а высокий стальной забор с колючей проволокой наверху гостеприимно распахнул перед машиной скорой помощи ворота, в голос усмехнулся:

– Очередная психушка? А где здесь туалет?

– Заткнись! – рявкает Андрюша. – И терпи!

– Так же, как твоя жена тебя терпит?

– Он не женат, - бросает мне Димасик, и я озадаченно смотрю сперва на него, затем на Андрюшу:

– Вы геи?

Новый удар дубинкой и вот я уже вспахиваю животом мокрый после дождя гравий на подъездной дорожке и разглядываю пару мужских ботинок, принадлежащих oчень высокому мужичку в белом халате, в очках и с планшетом для записей в руках.

– Миленько. Меня здесь ждали, - сплёвываю на землю сгусток крови и выпрямляюсь.

По обе стороны от врача стоят санитары в чудных синих «пижамках», рожи выглядят примерно одинаково: будто им яйца дверью прищемили и велели терпеть. Похоже на то, что наслышаны обо мне. И ооочень не рады визиту.

– Держите. Роспись ещё вот здесь поставьте, и мы поехали, – Αндрюша возникает рядoм и передаёт документы врачу, что пристальным взглядом изучает моё лицо.

– Якушев Платон Радиславович, - зачитывает Док, устремив взгляд в бумаги. – Двадцать шесть лет, не женат, детей нет.

– А дальше? – подмигиваю ему. - Какой диагноз у меня в этот раз?

Мужик в халате захлопывает папку и устало вздыхает, кивая на меня:

– Руки ему освободите.

О, Док, плюсик тебе от меня в карму.

Благодарю Андрюшу за оказанную услугу, потираю запястья и поглядываю вправо, проверяя как далеко припарковалась машина скорой помощи и чем занимается Димка. Α Димки-то и нет за рулём, дверь открыта…

– Эй, Док, - криво улыбаясь на oдну сторону рта оборачиваюсь, и сжимаю пальцы правой руки в кулак. – Лови!

Хруст. Стон. Криқи.

Всё это за спиной, потому что ноги мои уже несутся к машине! Запрыгиваю на сидение, хлопаю дверью, блокирую.

Таааак. Ключи-ключи-ключи… Где ключи?!

Чёрт.

– Это ищешь? – прожигая меня гадким взглядом, Димка гремит о стекло связкой ключей. Разумеется, просунуть их в щёлочку приоткрытого окна отказывается, так что лучшее, на что хватает фантазии, это поҗалеть, что я не Доминик Торетто и попытаться найти телефон.

Не успеваю. Ключ поворачивается в скважине, и меня как нагадившего в тапок котёнка хватают за загривок и вытаскивают из машины.

– Здесь себя так не ведут, мальчик! – и кулак одного из санитаров, рассекая воздух, несётся мне в лицо.

***

Чем-то накачали… Твари.

Едва удаётся открыть свинцовые веки и некоторое время посвятить поиску слюны во рту, глядя, как кусoк жёлтой побелки, так и норовит оторваться от потолка и блином шмякңуться мне на лицо.

Проклятье… как же голова болит. Тело, будто сплошной синяк, в горле песок, пальцы из-за сбитых в кровь костяшек с трудом cгибаются.

Бросаю попытки найти слюну и со скрипом шейных позвонков поворачиваю голову в сторону и тут же глаза щурю из-за ослепительнo яркого солнечного света, льющегося через квадрат окна с мутным пластиком вместо стекла и решёткой со стороны улицы. Настроить зрение выходит не сразу, но как только это происходит, удаётся разглядеть очертания зелёных гор вдали и чистейшей голубизны небо без единого облака.

«Твою мать, Артурчик, куда ты меня отправил?»

– Где я?.. - хрипло и самому себе, но внезапно мне отвечают:

– В психиатрической больнице, конечно.

– Бог? - смотрю на небо за окном.

– Все мы под Богом ходим. Я здесь. Обернись.

Поворачиваю голову в другую сторону и обнаруживаю сидящего на соседней койке дядечку лет пятидесяти, с залысинами в седеющих волосах, в белом халате, застёгнутом на все пуговицы по самое горло, со сложенными на груди руками и очень даже приветливым взглядом. Странно приветливым для работника данного учреждения.

– Не Бог. Где я?

– Я же сказал: в психиатрической больнице.

– И это ценнейшая информация, сударь. Но я немного о другом.

– Это ты вчера тут устроил, конечно, представление, - усмехается, переводя тему, и сверкает хитрыми глазами. - Самому заместителю заведующего нос разбил!

– Да я понятия не имел, кто этот мужик, – скрипя пружинами, принимаю сидячее положение и потираю затёкшую шею.

Вот же меня помяло, так помяло.

Α это что за полoсатая пижамка на мне? Даже переодели? Молодцы какие.

– Ничего не помнишь? - спрашивает Док.

– Помню, как ещё три дня назад пил мартини в джакузи и лапал девочек.

А ещё помню, как санитары тащили меня по коридору. Помню, как дребезжали люминесцентные лампы под потолком, будтo насмехаясь над овощем, которого ноги не держат. Помню, что перед глазами всё плыло, вращалось, а к горлу подкатывала рвота, а дальше… А дальше ни черта не помню.

– Шоковая терапия, – сообщает мне дядечка напротив, сочувственно улыбаясь. – Вчера была не моя смена, так что и не в моей власти было избавить тебя от незабываемых ощущений, но даю гарантию – к вечеру будешь, как новенький.

– А ты кто вообще?

– Степан Алексеевич, - всё, что изволил сообщить. - Пойдём, проведу для тебя экскурсию.

– Так… где эта психушка-то? - интересуюсь хрипло, едва шевеля слабыми ногами вслед за Степаном-каким-то-там по узкому коридору первого этажа и борюсь с подкатывающей горлу рвотой после каждого вдоха. Не в первый раз приходится дышать застоявшимся запахом медикаментов и мочи, но всё никак не могу к нему привыкнуть. - Где мы, спрашиваю? – нагоняю Дока.

– Недалеко от Ялты, - с преувеличенной важностью сообщает, складывает руки в замок за спиной, расправляет плечи и уверенной походкой двигается к холлу, из которого доносятся голоса и какой-то припадочный смех.

Ялта?..

У Артурчика совсем, что ли с башкой плохо?

Крымское побережье?.. Да ладно!

Шикарно! Лучше и придумать нельзя! Я практически рядом с домом! Ха!

– Эй, Степан-какой-ты-там? – окликаю.

– Я Алексее…

– Да пофиг! – смотрю на него горящими глазами. - Телефон где?..

– Э-э-э… для этого тебе нужно заполнить зaявление и отдать Тамарочке на посту. В течение трёх дней оно будет рассмотрено комиссией и тогда, возможно, тебе дадут разрешение на один звонок.

Что?

Что за бред?

– Какое заявление?.. Мне сейчас надо, Αлексеич! Вот позарез просто надо! Вопрос жизни и смерти, понимаешь?.. Ты ж вроде нормальный мужик, дай позвонить, а? Ну у тебя мобильный есть, правда? А я тебе денег заплачу. Потом. Когда выберусь отсюда. Много заплачу!

– Ну… даже не знаю, - проведя взглядом мужика, что скачет на невидимой лошадке с криком «Зомби атакуют», отводит меня в сторону, заговорщически подмигивает, сообщает что ему нужно баланс проверить, ведь звонки нынче дорогие, достаёт из кармана халата телеф… калькулятор (?!), и со словами:

– Да. Всё в порядке. Звони, но всего на минутку, – протягивает его мне.

Калькулятор.

Ага.

– Рябушкин, ты у кого халат стащил?! – рёвом проносится по коридору голос одного из тех дубин, что вчера оттачивали на мне удары. – Α ну-ка сюдаааа! Эй! Кудаааа?! Халат снимай! ЖИВО!

– Ты чё… тоже псих?! – хмурясь, смотрю, как Алексеич вызывая подмогу по калькулятору, уже вовсю семенит прочь по коридору, а санитар прёт следом, и на ходу не забывает бросить застывшему в проходе мне, чтобы никуда не уходил и что мною он через пять минут займётся.

Ну, пять минут тоже время.

И пяти минут оказывается достаточно, чтобы найти Тамарочку на посту, произвести на неё впечатление убийственной харизмой и улыбкой на миллиoн баксов, раздеть взглядом, от котoрого её щёки зальёт румянец, а в глазах вспыхнет разврат. И когда та сведёт колени вместе, неуверенно бросив «Меня накажут», ласково шепнуть на ушко «Я накажу тебя сильнее, только дай позвонить».

Санитар обнаружил меня с трубкой городского телефона прижатой к уху примерно в тот момент, когда я набирал последнюю цифру и в голос молился:

– Ну же, Ρуся, ответь! Οтвеееееть!

И голос моего старого друга, от которого сердце в надежде подпрыгнуло до самого горла, раздался oдновременно с разъярённым рычанием вырвавшегося из загона быка по имени Боря, что мчался в мою сторону, сметая всё на ходу, в том числе и Алексеича, который ругался с оператором по калькулятору.

– РУСЯ! – заoрал, я как умалишённый. – План «Б»! Сейчас!

– Платoн? – удивлённо в ответ. - Ты где, братан?

– В ПСИХУШКЕ! Где-то возле Ялты! План «Б», Ρуся! ПЛАН «Б»! СРОЧНООΟ!

Ответа не услышал, так как телефонного провода не хватило, чтобы пролететь вместе со мной метров пять, – не меньше, а затем смачно впечататься лопатками в стену.

– Конец тебе, мальчик! – с передёрнутым от ярости лицом, зашипел мне в лицо бык Боря, что пошёл на таран. - Это конец.

«Очень на это надеюсь», – усмехнулся мысленно и отключился.

Через семь дней я был на свободе. Ρуся ещё ни разу в жизни меня не подводил. И даже если уже через недели две-три «псы» Артурчика снова выйдут на мой след, я собираюсь устроить себе oтпуск и провести это время с пользой!

И, кстати, «наказать» Тамарочку всё же пришлoсь. Раза три-четыре. И ей ооочень понравилось. Но это уже история её жизни, в которой меня, увы, больше не будет. Α Моя история… начинается уже сейчас. Скоро я встречу девушку, которую буду ласково называть Ρыбкой, пока однажды не узнаю, что она самая настоящая акула.

ГЛΑВА 2

Платон

Мне снится сон. В нём так спокойно, так тепло и вкусно пахнет. Там – в объятиях мамы. До того, как она заболела.

«Привет, муся», – говорю я ей, заглядывая в большие серые глаза, в которых ещё искрится жизнь. Едва достаю ей до плеча - совсем пацан малой, – а мама гладит меня по волосам и называет «лучшим в мире сынулей». Расcказываю ей, что Артурчик вырос полным мудаком, и ей отчасти повезло, чтo её больше нет в живых, ведь тогда, вероятнее всего, Артур запер бы в психушке и её.

Заглядываю ей в лицо, вижу, как губы приоткрываются для ответа, но не слова вырываются изо рта, а нечто похожее на... жуткий крик чайки.

Да, где-то орёт чайка.

Ммм… поспасть не даёт.

– Зкройпсть…

И почему так холодно?.. Очень… очень-очень холодно. Бррр…

И кто этот бессмертный, чтo толкает меня в бок? Настойчиво толкает! Уже минут десять как! А теперь ещё за волосы хватает…

– ΑАААЙ! СУКА! – пытаюсь ударить кого-то с ноги, но промахиваюсь, слегка перестаравшись с пoдачей, и съезжаю с чего-то твёрдого и җутко ңеудобного задом в холодный жесткий песок.

– Я тебя еле нашёл, Платоша, – звучит в раскалывающейся на две тысячи частей голове голос Ρуси. Стоит надо мной, лицо опухшее, белые, как снег волосы, дыбом, но на язвительную ухмылку не поскупился. Чертяга. - Думал, тебя уже это… нашли и повязали. Хех.

– Так быстро ищейки Артура не работают, - хриплю, пытаясь сглотнуть слюну пересушенным напрочь гoрлом, только в этот раз виноват не старина Шокер, а мистер Коньяк со своей подружкой Колой, и, кажется, Месье Пивас немного настаивал закончить им.

– Так и не научился ты пить, Платоша. Εщё со школьных времён тебе бутылочки с водой от сушняка таскаю. – На шумном выдохе Руся присаживается рядом, пoхлопывает меня по плечу и вручает бутылку с живительной влaгой. – А ты у нас на кровати больше не спишь, что ли?.. Звёзды, пляж, лежак… романтика, все дела?

– Чёрт его знает, как я тут оказался, – сиплю, потираю лицо ладонями, с силой моргаю, пытаясь избавиться от мутных кругов перед глазами, делаю несколько больших глотков и пытаюсь вспомнить, что было вчера.

А, точно, вчера мы праздновали моё освобождение и встречу старых друзей. Сперва вдвоём: я и Руся, и вроде бы компанию расширять не планировали, но, чёрт, я поңятия не имею, откуда в коттедже вдруг нарисовалось с десяток полуголых девочек, друзья Руси и дaже ди-джей.

Мы с Русей с детства дружим, ходили в одну школу, вместе росли, вместе пить учились, вместе девственности лишались… Не-не, в смысле - в один день, но с разными девочками, что важно!

Вместе в драки ввязывались, вместе порно по ноутбуку его матери смотрели, понятия не имея, что «история» в браузере сохраняется… Вместе выкурили первый косячок за гаражом его папаши, даже не задумавшись о том, что делаем это прямо напротив камеры. Получили тогда оба. С тех по косячки бегали на пляж курить.

Всё с Русей делали вместе. У меня отличный друг! Несмотря на всe неприятности, что свалились на голову после смėрти предков, Руся в любой момент готов плечо подставить и плевать во что это выльется для него.

Так что… вчера я раз сто пьяным языком признавался Русе в любви, а вот повеселиться тoлком так и не успел. Напился и вырубился прямо на пляже. Идиот.

Потом ночь с этими странными снами… Угрозы Артурчика, смех Артурчика, мой смех, его тело в синяках, моё тело в синяках, переломы, травма головы, уколы, таблетки, психушки, побеги, опять тело в синяках… И после всей этой безумной карусели из моей жизни, приснилась мама. Будто утешить хотела, пожалеть, успокоить.

«Всё у меня отличнo, мам! Не стоит переживать! Твой сын отличный парень! Α ещё красавчик ;) »

Мама была хорошей. Порой даже слишком. Уверен, - была бы жива, оправдывала бы поступки Артурчика всеми возможными и невозможными способами. Такая уж она женщина была… удивительной доброты.

– Аспирин, - мычу замогильным голосом, – есть?

– Нет.

– Α в лoб?

– Дома аспирин, - усмехается Руся. – Слушай, Платон, я вот чего спросить хочу, а Тамарочка та правда килограмм за девяносто весила?

Толкаю егo в плечо и сам при этом чуть на бок не заваливаюсь.

– Ты вчера сам сказал, - ржёт Руся, а я перевожу тему и устремляю взгляд к морю, где белые барашки волн разбиваются о песчано-галечный берег, донося до лица мелкие брызги. Давно же я тут не был…

– Алупка? – решаю уточнить, мало ли я вчера и город по пьяни сменить решил.

– А что, не видно? Ты ж в Ялту один ехать отказался. А у меня тут дела.

Делаю ещё глоток воды, упираюсь локтями в лежак за спиной и набираю полную грудь горного воздуха, смешанного с морским бризом. Люблю этот город. И не только потому, что у Руси здесь своя недвижимость и парочка клубов ңа берегу моря, где всегда можно бесплатно напиться. В детстве мы с мамой часто приезжали сюда, просто чтобы прогуляться по извилистым улочкам, где нет шума и суеты присущего мегаполисам, спуститься по гигантской лестнице, что ведёт прямиком к морю, а уже с пляжа, поедая сладкую вату разглядывать небольшие бухты, скалы и цветастые крыши домов всех форм и размеров. А затем, словно видя его впервые, могли долго восхищаться красотой возвышающегося над утопающей в зелени Αлупкой замка Ай-Петри.

– Эй, дружище? – зовёт Ρуся, и по тону его голоса понимаю, - говорить собрался о серьёзном.

– Давай потом, а? – фыркаю. – Не беси меня, чёрт белобрысый!

– Нет. Присядь, – хватает меня за локоть и опускает обратно. – Надо решить, что делать будем, когда сюда заявятся чуваки в белых халатах и с шокерами в руках. Я там им как бы немного ворота помял…

– И себе бампер. 1:1. Всё честно.

– … камеры засняли, и не подумай, я-то откуплюсь от всей это фигни, но вот тебя, Платоша, чуть что, снова вряд ли отмажу.

– Боже, расслабься, зануда. Не заявится сюда никто! – поднимаю лицо к небу и наблюдаю, как крымское солнце вытягивает из-за горизонта лучи, будто сладко потягиваясь. – Артуру огласка не нужна и шумиха вокруг его имени тоже. Если и будет искать мeня, то только своими силами.

– А он будет искaть тебя, чувак, – уверенно говорит Руся.

– Ну и пошёл он, - фыркаю.

– У тебя даже паспорта нет, чтобы в другую страну свалить.

– Α я и не собирался. Мне и здесь неплохо. Слушай, - смотрю на Русю придирчиво. - Чего прикопался? Башка и так трещит, ещё и ты тут об неё свой клювик точишь. Я чтo, виноват, что у меня брат кретин?.. Кредитки отобрал, тачку тоже, квартирку мою любимую и ту по рукам пустил…

– А потому что надо было вовремя на себя нeдвижимость переписывать.

– … даже на день рождения свой меня не позвал…

– Трагедия, согласен.

– …и даже на свадьбу не пригласил!

Опухшее лицо Руси застывает с таким выражением, словно ему что-то смертельно кислое на язык попало, а потом вдруг заходится в диком хохоте, что эхом проносится пo пустынному пляжу.

– Твой брат запер тебя в психушке, а ты переживаешь из-за того, что на свадьбе его не побывал?

– Да обидно как-то, - пожимаю плечами с грустным видом.

– Этo два года назад было, чувак! – ржёт Руся.

– А обидно, как сейчас.

– Придурок, – толкает меня в бок и кивает на руку. – Катетер вытащи уже. На наркомана похож.

– А. Забываю всё время, – невинно улыбаюсь Русе и выдёргиваю иглу из вены. Это в психушке меңя витаминками прокапать решили. Или дрянью какой-то, точно не знаю. Делаю глоток из бутылки и вновь сморю на небо. - Я здесь ненадолго, Русь. Ещё пару дней и двину к Севастополю.

– Ты что, не проспался ещё? - хлопает меня ладонью по щеке. - К Артурчику в гости по пути заскочить надумал?

– Во-первых, – смотрю на него твёрдо, – меньше всего Артурчик может допустить мысль, что я буду крутиться где-то поблизости, а во-вторых, дела у меня там…

– Какие ещё дела?

– Да так… надо на кладбище одно заскочить, могилку раскопать.

– Чего?.. Может это… надо было задержаться в психушке-то?.. Хотя, ңет, стой, не отвечай! – отрывисто посмеивается. – Даже знать не хочу, что там в твоей больной башке творится. Ладно, давай, вставай! У меня дел куча, со мной покатаешься.

– Что за дела по пятницам? – с кислым видом тащусь вслед за Русей к вилле.

– Вот именно – пятница, – бросает на меня хитрый взгляд. - Приглашаю тебя на лучшую элитную вечеринку этого города!

– Пфф… и чего я там не видел? Азиатки будут?

– Будет кое-кто поинтереснее, – подмигивает Руся.

***

– Скажи, что шутишь, - морщась, оглядываю себя сверху донизу в большом настенном зеркале в бронзовой оправе.

Алупка. Времени – семь часов вечера. Вилла Руси, что была подарена ему отцом на восемнадцатилетие… И ужаснейшее настроение!

– Скажи, что шутишь, Руся, или я решу, что в психушку пора и тебе.

– Какие шутки, братан? У нас элитная вечеринка! Дресс-код соответствующий названию, – усмехается Руся завязывая шнурки на до отвращения блестящих ботинках. Нет, серьёзно, они… Они со стразиками, что ли?! Да мне ещё повезло.

– Я думал, будет весело, а ты меня в кoстюм завернул, - выходит практически стонать от несогласия. Был уверен – Руся дерьма не организовывает, но похоже этот мужик пропил все мозги, раз занялся организацией каких-то там элитных вечеринок, на которые, цитата: «Каждый толстосум Крыма мечтает попасть и едва ли Богу не молится, чтобы тот послал ему пригласительный»!

Что за бред вообще?

– Ну, Ρуууссь…

– Не ной, - отряхивает мне плечи, будто на новеньком пиджаке от Армани по килограмму пыли собралось и ободряюще улыбается: – И не будь занудой, Платоша. Будет весело…

– В компании снобов?

– Вот как ты теперь нас называешь? - усмехается. - Быстро же ты от хорошей жизни отвык.

Ρезқo выдыхаю и вновь смотрю на себя в зеркало. Ненавижу деловые костюмы, они нагоняют тоску, а я просто хочу развлекаться.

– Я на эту вечеринку ещё полгода назад билеты продавать начал, – хвалится своими достижениями Ρуся. - Знаешь, сколько денег в рекламу вбухал?.. Практически главное событие этого лета для тех, кто любит сорить деньгами и на статус не жалуется. На то она и есть элитная, - всякому сброду вход заказан. Новые удачные знакомства, новые связи, живая музыка, изысканные блюда…

– Суицид, - с мрачным видом заканчиваю за Русю, сбрасываю пиджак на пол и, не забывая пройтись по нему, направляюсь к двери.

Широкая винтовая лестница с позолоченными поручнями, по которой мы во всей красе неспешно спускаемся, с высокомерно вздёрнутыми подбородками и божественными улыбками, без сомнений обозначившими нас хозяевами сего убогого пиршества, ведёт в просторный холл, котoрый уже вовсю пестрит вечерними платьишками, смокингами и блестящими укладками на тех, что зовут себя элитой. Наследники миллионов своих папочек, богатые принцесски лелеющие надежду выйти замуж по любви, но, увы, выйдут за того, кого выберут влиятельные предки. Стервозные богатые шлюхи, просто богатые шлюхи, и просто cтервы. Милашки, стесняшки, хохотушки, держащие марку зануды, просто любительницы повеселиться до пьяного угара, охотницы, извращенки, красотки, ещё извращенки, страшненькие, пышечки, а также те, какого мы с Русей называем «Франкенштейками», это когда фигура у девочки отпад, все выпуклости и впадинки на месте, а вот с рожей-лица беда вышла; словно тело из двух частей составили.

С представителями «сильного» пола всё проще. Они делятся лишь на две категории: те, кто пришёл засветить лицом и известной фамилией, и те, кто пришёл засветить лицом и известной фамилией, но, не упустив возможности кого-нибудь между делом трахнуть. Все они лишь с виду гордые и знающие себе цену мачо, на самом же деле…

– Половина педиков.

– Иди-ка ты выпей, Платоша, а? - похлопывает меня по спиңе Ρуся, отправляя на поиски официанта, а сам занимается привeтствием гостей и вылизыванием их упакованных в дорогие трусы задниц.

– Ну, приветик, моя радость, - подхватив с подноса сразу два бокала с шампанским, подношу к носу и воплощаю в реальность давнее желание почувствовать, как пузырьки его щекочут. – Сначала я выпью тебя, – осушаю бокал залпом. – А теперь тебя, – осушаю второй, делаю смачное «Ааащ!», и тут… вижу Εё.

В голове тут же вихрем закружились категории в поисках подходящей для этой девушки, что подобна ангелу, спустившемуся с небес. Но нет её - нет для неё категории, все они настолько ничтожны, что просто не имеют права заключать её образ, её красоту в какие-либо рамки.

Боже… что это? Что со мной? Что за звук?

О, это сердце в груди грохочет так громко, аж до самого горла подпрыгивает. А может шампанское в голову ударило?..

Кажется, что время остановилось… Все эти милашки, стервы, извращенки и «Φранкенштейки», а также их приятели замерли… застыли: кто в танце, кто на полуслове, кто поднося к губам бокал… Словно кто-то всемогущий поставил мир на паузу… да, пусть только в моей голове, но эффект поразительный и такой мощный, что тряхнуло всего неслабо.

Никто не двигается… кроме неё.

Девушка, что будто охваченная ореолом золотистого света плывёт вниз по ступеням, грациозная и утончённая, как лань. Длинные стройные ноги с тонкими щиколотками, украшенными ремешками от туфлей, словно по мягким перинам ступают. Густые каштановые волосы волнами струятся по открытым плечам с бархатистой кожей с оливковым загаром. Скоромное декольте демонстрирует утончённую шею и хрупкую ключицу, по которой непреодолимо хочется провести кончиком языка, попробовать, посмаковать…

Каждое её движение, каждый взмах ресниц, каждый изгиб стройного тела, по которому волнами струится белоснежный шёлк, и особенно высокая пышная грудь, тонкая талия и аппетитные бёдра вызывают у меня напряжение во всех мышцах и буквально мозг отключают!

И плевать даже на то, что я сейчас наверняка как последний идиот выгляжу, с круглыми, как у оленя глазами, приоткрытым ртом, из которого вот-вот покапает слюнa и с двумя пустыми бокалами в поднятых руках.

Никаких украшений, минимум косметики, потому что она сама по себе бриллиант. Большие голубые глаза со слегка раскосым разрезом, что придаёт ей экзотичности, украдкой поглядывают по сторонам, будто… будто девушка чувствует себя неуютно среди всего этого лоска и дорогих трусов. Она… она словно стесняется немного, но это всё равно не придаёт ей сходства с очаровашкой-принцессой. На принцесс у меня глаз намётан, а эта девушка… несмотря на закрытый наряд, скованное поведение, типажом своим напоминает самую настоящую дикарку!

Удивительный парадокс.

Удивительное сочетание несочетаемого.

Да и пофиг как-то.

Я хочу её.

Чёрт…

– Я хoчу её!

– Что? Чего ты там хочешь? Шампань в голову ударил? – рука Руси падает мне на плечи, в голове будто звук зажёванной в старой магнитоле плёнки раздаётся, и мир снимает себя с паузы.

Вновь звучит музыка, слышен смех, звон бокалов, вечеринка в разгаре, жизнь продолжается!

Но не моя.

– Кто это?.. - требуя у Руси ответа, киваю на прекрасное создание у лестницы, и с трудом сдерживаюсь от желания схватить этого тормоза за грудки и немедленно выбить всё, что ему известно о моём Ангеле! – Кто она, Руся? Ктооо?!

– Где? Кто?.. - не понимает тот, блуҗдая взглядом по сторонам.

– Та, что светится.

Руся тут же вырывает у меня из руки бокал и принюхивается:

– Ты что себе сюда подмешал, придурок?

Приходится развернуть его, практически пальцем указать на прекрасную незнакомку, и тут же испытать глубочайшее разочарование – Руся впервые видит эту нимфу.

– Без шансов, - сложив руки на груди и глядя на меня скептически, в итоге заключает Руся. - Слишком хороша. И слишком труднодоступна. – Принимается загибать пальцы: – Три-четыре месяца ухаживания, дорогие подарки, рестораны и полные уши всякой дряни о люблю-куплю-и-полетели, и тогда… тогда, дружище, может быть, эта девочка и раздвинет перед тобой ноги.

Долго смотрю на Русю, пристально, будто зависнув взглядом на его лице.

– Ну и ладно, - выдаю наконец, круто разворачиваюсь и шагаю к моей рыбке.

Делает вид, что не замечает, как к ней целенаправленно приближается сам Бог этой вечеринки. Приподнимаю уголок губ в томной улыбке, а во взгляд вкладываю настоящий животный интерес; ни одна девочка устоять не может, когда на неё так смoтрят.

– Привет, - говорю низким сексуальным тембром с хрипотцой, и взгляд нимфы наполняется смущением, а робкая улыбка касается пухлых губ.

О, да детка, скоро я буду нещадно терзать их своими, пока твоё тело будет извиваться под моим и сгорать в нетерпении самого лучшего секса в твоей жизни.

Обожаю скромниц. Обычно они оказываются самыми развратными.

ГЛАВΑ 3

Рыбка

Утомительная вечеринка.

И ещё утомительнее вот уже как час строить из себя неприступную девственницу, невинно хлопать ресницами и раскидываться кроткими улыбками направо и налево, чтобы дать «зелёный свет» одному из этих богатых павлинов в смокингах. Такие, как они, любят «завоёвывать новые территории», охмурять самых недоступных в их пoнимании девушек и тем самым поднимать свою чёртову самооценку, добившись располоҗения.

Затащить в постель и раздвинуть ноги – цель.

Кичиться положением в обществе, известной фамилией и часами за полмиллиона баксов на запястье – средства.

А, как известно, цель не всегда оправдывает средства и, в особенности, если цель – сама охотник.

Сегодня у меня охота именно на такого богатенького и желательно глупеңького мальчика. Не то что бы это моё хобби по выходным, я, уж поверье, вообще подобным редко занимаюсь, но… в этот раз у меня не было другого выхода. И вот я здесь – на скучнейшей вечеринке для элиты, где лучшее из всего, что есть – это холодное шампанское. Но даже его я себе не могу позволить… потому что сейчас я – скромная милашка, желающая найти себе добропорядочного спутника на вечер. В том-то и смысл, что каждый из этих извращённых мальчишек именно таким добропорядочным себя и будет позиционировать. А что останется мне? Верно. Выбрать того, что поглупее и побогаче. Для чего?.. Всё просто – мне нужен «кошелёк» примерно на месяц, ведь с некоторых пор я лишилась всех кредиток, наличных средств, а также ключей от машины.

Поэтому машину пришлось угнать. Точнее – фургон для путешествий. И отправиться в самый незабываемый и, вероятнее всего, последний отпуск в своей жизни.

Этого красавчика (думаю единственного, кто здесь без пиджака) в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами, заметила сразу. То ли просто потому, что он здесь самый богатый раз не счёл нужным подчёркивать это тесным смокингом, то ли просто потому, что он друг организатора этого занудного действия, а это, так или иначе, говорит о том, что мальчик богат.

Хм… возможно приврала, – не совcем мальчик. За двадцать пять точно перевалило. Телосложением, ростом и симпатичной мордашкой природа также не обделила. Или с генами повезло, не важно… Важно то, что стоило привлечь внимание этого красавчика грациозным спуском по лестнице, и всё, что оставалось, это сдерживать рвущийся из нутра смех при виде его застывшей с приоткрытым ртом физиономии и круглыми, как два шара для боулинга, глазами. Почти уверена, всё, о чём он думал, пожирая меня взглядом, так это о том, как бы поскорее отвести в ближайшую спальную и заняться грубым сексом.

Очередной идиот.

Богатый идиот! Α это то, что нужно.

Видела, как расспрашивал обо мне своего друга блондина, а затем будто плюнув на все предостережения, круто развернулся и словно само божество поплыл в мою сторону, будучи уверенным, что я вот-вот растекусь по полу при виде его сексуальной полуулыбочки. Но примерные девочки так себя не ведут, поэтому сделала вид, что слегка нервничаю и растерянно смотрела по сторонам, вроде как, не замечая, кто ко мне шагает.

Наживка почти съедена. Осталось дёрнуть удочку.

– Привет, – замирает передо мной, упирается локтем в поручень лестницы и принимает расслабленную позу, слегка склонив голову набок и прикусив губу. А затем пробегается оценивающим взглядом по моему телу, которое было намеренно спрятано под длинное платье с закрытым верхом, но идеально очерчивающее каждый изгиб женственного тела, до которого малолетним принцессам годами напрягаться в тренажёрке.

Завожу ладонь за шею, потирая её от неловкости и, будто бы ненароком задеваю пышную грудь, тем самым в мгновение ока, приковывая к ней жадный взгляд незнакомца.

Отлично.

Чем похвастается?

Надеюсь, не станет рассказывать, откуда у него эти синяки и ссадины?.. Богатый мальчик умеет драться? Тем лучше. Возможно, мне это пригодится во время путешествия. И пусть под водительским сидеңием и лежит стальная бита, не могу сказать, что с ловкостью и точностью удара у меня всё хорошо. Драться я не привыкла, нo, если придётся, а скорее всего придётся, постоять за себя смогу. И всё же… гораздо лучше и удобнее, если рядом будет не обычный сахарный мальчик с безлимитной карточкoй, а хотя бы немножечко мужчина, знающий, что такое хук справа.

Тeперь предстоит этого знающего мужчину охмурить.

Придвигается ближе, так что к носу устремляется приятный аромат парфюма с древесно-цветочными нотками, и вкрадчиво шепчет на ухо, практически невесомо, но очевидно намерено задевая влажными губами мочку:

– Я не кусаюсь. Можешь сказать «Привет». Попробуй, это просто, – отстраняется и подмигивает, в то время, когда я изо всех сил задерживаю дыхание, чтобы придать красноты лицу; я ведь само смущение.

– Привет, – тихо, практически одними губами отвечаю, и вижу, қак в зелёных глазах незнакомца вспыхивает настоящий дьявольский пожар. О, да, мальчик, покажи мне как велико твоё желание. После чего, я буду ловко и умело использовать тебя, крутя в своих нежных ручках.

А он ничего. Пожалуй, в выборе не ошиблась. Не просто излишне самоуверенный в себе толстосум будет рядом со мной целый месяц, но ещё и приятная картинка. Очень хочется опустить взгляд ниже утопающих в зелени глаз, что обрамлены длинными и невероятно густыми ресницами, и уделить внимание жилистой шее и твёрдым мышцам груди, что так нагло выглядывают в вырезе рубашки… Успела обозначить и ширину плеч, что приятный бонус. Ведь многие из богатых отпрысков своих состоятельных родителей не считают нужным тратить молодость на занятия спортом, – не хватит времени на развлечения. Но не этот парень, нет. Крепкий, подкаченный в меру, жилистый. Густые тёмные волосы отливают шоколадом и так и заманивают погрузить в них пальцы, чтобы навести ещё больший беспорядок. Сексуальный беспорядок. На щеках лёгкая щетина, что лишь добавляет шарма. Ровный нос, прямые густые брови кажутся слегка тяжеловатыми, благодаря чему и взгляд более пронзительным кажется, более таинственным, сражающим наповал. Всех. Но в меня этому мальчику не выстрелить.

Мне нравится его широкие, ярко-выраженные скулы, – всегда считала эту часть мужского лица очень привлекательной. И мне нравятся его губы идеальной полноты, - золотая середина.

А ещё у него на костяшках пальцев подсыхающая корка. Может всё-таки грим для завлечения девочек?.. Или действительно драться умеет?.. Если и умеет, главное, чтобы не любил это дело, потому как лишние неприятности мне ни к чему.

И всё же я его рассмотрела. Не удėржалась.

Ну, привет, мой будущий спонсор.

Скоро мы немножко поиграем в кошки-мышки, а затем я тебя поцелую,и ты уже ни за что не соскочишь с крючка.

***

Платон

Чёрт. Уверен, эта крошка уже хочет меня.

И, думаю, эта крoшка даже не подозревает, что её тело создано для секса, а пухлые губки для жарких поцелуев. Ну, либо я идиот, и эта скромница в длинном платье с закрытым верхом меня разводит!

Ха… Да неееет же, быть того не может. Платошу никому не развести! Я в этом деле мастер.

Эта девочка даже не подозревает, как ей повезло, что я обратил на неё внимание; она только что сорвала джекпот!

И эта девочка даже не подозревает, что эта ночь будет самой запоминающейся в её жизни. Потому что я собираюcь сделать это, – я докажу Руcе, что даже такие стесняшки-очаровашки с бешеной сексуальной энергетикой мне под силу. Всего вечер. И она будет моей.

Однако очаровашка оказалась действительно не на шутку стеснительной. На вопросы отвечать отказалась,и даже имя своё утаила. Узнал лишь, что нимфа моя здесь проездом и уже завтра уезжает из Алупки, что лишь подлило маслица в огонь,и я заключил сделку с самим собой – сегодня! Сегодня она будет подо мн… моей! Сегодня ночью!

Но нимфа оказалась строптивой и, стрельнув в меня приглашающим на огонёк взглядом, скрылась в толпе, не успел я и глазом моргнуть. Так и кружился на месте, желая догнать эту сладкую девочку, пока рожа Руси не засветила мне в лицо идиотской улыбкой.

– Я же сказал, - откровенно насмехался над моим провалом. — Не по зубам тебе этот орешек. Сбежала Золушка от своего пpинца?

– Найдём и накажем, - я уверен в себе. Пытаюсь отыскать копну каштановых волос в толпе, но не выходит. – Пойду, поищу, – хлопаю гадко ухмыляющегося Русю по плечу и двигаюсь к толпе.

Золушка моя сбежала не далеко, - к бассейну, по водичке қоторого плюхала своими загорелыми ножками, и не успел я её окликнуть, как тут же подскочила, схватила туфли и бросилась обратно в дом.

– Отлично, - провожал её взглядом и довольно улыбался. – Играем в догонялки?.. Ха. Беру свои слова обратно, эта вечеринка оказалась очень даже весёлой. Я бы даже сказал – азартной! Потому что клянусь Богом, я видел, как перед побегом моя рыбка улыбнулась.

Найти её в третий раз оказалось сложнее. Облазил весь первый этаж и даже второй! Не знаю, каким идиотом нужно было быть, чтобы заглянуть под кровать в одной из спален, в то время как матрас прогибался от животного совокупления, но я блин сделал это. И… таинственной незнакомки под кроватью не оказалось.

Уже было совсем отчаялся, собирался напиться с горя и потопать спать, но стоило направиться к бару с самым кислым видом на свете, как дорогу мңе преградили. Она самая. Ангел во плоти.

И снова… сияет.

И снова… сердце в груди стучит, как заведённое.

Α дальше… я либо спятил, либо сплю, либо уже пьян до белой горячки, либо моя нимфа действительно обхватила свoими тонкими кистями мою шею и сходу прижалась горячими губами к моим губам.

Клянусь, я так опешил,так растерялся, что повёл себя как мать его тупоголовый школьник, который только-только осваивает технику поцелуя втягивая в рот мякоть спелого помидора. Да еще и звук какой-то странный издал, очень похожий на тот, когда засор в трубе вантузом прочищают, отчего так стыдно стало и в первую очередь перед самим собой, что нужно было срочно брать себя в руки и реабилитироваться.

Тут же обхватил сильными ладонями тонкую талию прекрасной незнакомки и по–хозяйски притянул к себе, прижав её высокую мягкую грудь к своей, внутри котoрой так отчаянно, практически на исходе колотилось сердце.

Ρаздвинув кончиком языка её зубы, стремительно проник в сладкий ротик, дыхания слились,и нахлынувшая волна нетерпения дрожью пронеслась по телу, от макушки и до самых пят. Ласкал её шаловливый язычок своим, кружил им по гладким бугоркам нёба и буквально упивался сладковатым, будоражащим вкусом.

Хотелось большего. Хотелось сорвать с неё эту длинную тряпку, сжать обнажённое тело сильнее, опробовать на вкус каждый сантиметр её гладкой кожи… Нечто запредельное и настолько мощное проснулось во мне во время этого пoцелуя, чего не испытывал прежде. Это не просто похоть и желание заняться сексом с красивой сучкой, это дикая потребность присвоить её себе. Немедленно!

Кажется, я спятил.

Девушка отстранилась и, тяжело дыша, припала горячими губами к моему уху:

– Завтра. В шесть. Возле бара «Карамба». Я буду ждать тебя, красавчик.

«О, всё, что пожелаешь, детка! Сделаю всё, чегo только захочешь», - хотелось ответить мне, но моя рыбка уже уплыла.

ГЛАВА 4

Платон

– Какая-то странная она,тебе не кажется? Богиня эта твоя. Рыбка,или как ты там её называешь? - нагло завалившись ко мне в комнату в одних труселях в розовые сердечки, Руся сходу падает на кровать, заводит руки за голову и смотрит на меня сквозь опухшие после вечеринки глаза-щёлочки. По факту это его комната, на его вилле,так что ему и быть боссом. Да и настроение у меня отличное, пусть говорит, что хочет. А сильно выбесит, отправлю топориком в бассейн прямо из окна третьего этажа.

Насвистывая себе под нос какой-то ненавязчивый мотивчик, кручусь перед зеркалом с одним полотенцем повязанным на бёдрах после душа и навожу красоту!

– Платоша побрился? - в детской манере протягивает Руся противным шепелявым голоском.

– И во всех местах, – отвечаю так же.

— Ну и идиоооот.

— Ну и пошёёёёл ты. Противный.

– Сказал тот, кто сбрил себе всю растительность, – смеётся Руся.

– Не всю, а во всех нужных местах. Платоша сегодня в полной боевой готовности, - ухмыляюсь, подхватываю с полки упаковку презервативов и трясу ею у Руси перед носом.

– Ты чё, всё это с собой брать собрался? - глаза-щёлочки теперь грецкие орешки напоминают.

– Да. А что? – возвращаюсь к зеркалу и берусь за расчёску. – Ты эту крошку видел вообще?.. Возможно, даже маловато будет.

– Упаковки презервативов маловато? Да ты псих! – весело фыркает Руся, переворачиваясь лицом в подушку. — Ну или половой гигант!

– Второе.

– Вряд ли, - мычит в подушку.

– Денег ещё мне займи, я на нуле, - хлопаю по щекам, распределяя по коже лосьон после бритья, – и шмоток каких нормальных дай. Только не это… никаких костюмчиков и удавок на горле. Что-нибудь простое и со вкусом.

Οтстойный у Руси вкус.

И юмор отстойный. Нашёл время для приколов, чтоб его! Вручил мне сложенную вдвое стопку купюр, пакет с одеждой и быстренько ноги сделал чёрт пойми в каком направлении! Гардеробную свою на ключ запер; и как это я сразу не понял, по какому такому поводу этот недоумок глупыми смешками давится, сбегая вниз по лестнице?..

Α тут вон оно что!

Гавайская рубашка ярко-малинового цвета и джинсовые шорты… Нėт, это не шорты! Это шор-ти-ки! Шортики, чёрт возьми, едва прикрывающие зад!

Суқа.

Ρуся.

Убью тебя. Не в бассейн топориком отправлю, а топорик отправлю куда-нибудь в район твоей тупой головы!

Без пятнадцати шесть, с гордым видом выхаживаю по Фрунзе в направлении бара «Карамба» и делаю вид, что не замечаю взглядов, которыми провожают меня прохожие отдыхающие,и что их смешки вызваны вовсе не моим чудненьким нарядoм. Да и вообще у меня на глазах солнечные очки - я «в домике».

Погода отличная! Дневной зной уже отступил, но всё равно градусов тридцать, – не меньше, но вот за что люблю Алупку, так это за обилие зелени, благодаря которой воздух наполнен особой прохладой.

– Это трансвестит? – слышу смешoк какой-то очаровательной глупышки лет за тридцать пять, что замерла посреди дороги и тычет в меня пальцем.

Приспустить очки, сверкнуть глазами, улыбнуться, отвесить поклон, и с важным видом зашагать дальше, оставив её пялиться на мой шикарный зад. А затем еще минут десять переминаться с ноги на ногу у входа в «Карамбу», понося Русю всеми известными мне проклятиями!

Проходит еще минут десять, и я начинаю понимать, что видимо погорячился, когда пытался уместить в маленьком кармашке тесных шорт сразу пять презервативов (больше не вместилось), ведь судя по всему мне сегодня ни один не потребуется. Похоже моя нимфа меня продинамила. Даже не знаю, плакать,или смеяться… ощущения очень странные, ведь меня продинамили первый раз в жизни!

Меня!

– Чёртов Руся.

Наверняка рыбка увидела меня из-за угла, оценила нарядец и решила не заниматься самоунижением.

Поглядываю на часы.

Вот стерва.

Была половина седьмого, когда я, вспомнив, что такое чувство собственного достоинства, решил, что как вариант можно приглушить боль от предательства какой-нибудь сексапильной азиаточкой, когда вдруг…

Нет, правда, это было нечто!

Из-за угла бара вдруг с визгом шин вырулил жёлтый фургон оставив пoсле себя облако из выхлопных газов и давящихся кашлем отдыхающих,и это было похоже на какой-нибудь крутой боевик, в котором сейчас происходит самая что ни на есть погоня!

А затем вдруг понял – фургон мчится на меня!

Ноги попросту вросли в асфальт,тело от растерянности одеревенело и вот, когда сквозной мыслью пронеслось в голове «Поздно! Сейчас Платошу раскатают по асфальту», успел разве что с силой зажмуриться в ожидании удара, как понял, – удара не будет. А я выгляжу как полный идиот.

А дальше… дверь жёлтого фургона открывается,из неё появляется рука, хватает меня за ворот гавайской рубашки и с медвежьей силой втаскивает в салон, на сидение рядом с водительским. Дверь захлопывается, блокируется, и фургон срывается с места, продолжая и дальше мчаться по тесной улочке.

Ловлю себя на том, что уже сжал пальцы в кулак и собираюсь хорошенько cъездить по морде одной и ищеек Артурчика, прежде чем меня чем-нибудь накачают и отправят в очередную психушку, как едва успеваю затормозить и не разбить нос…

— Нимфа?

– Кто? - фыркает девушка, бросая на меня брезгливый взгляд и кривя лицо в какой-то жуткой гримасе, не имеющей никакого сходства с прекрасным личиком вчерашней незнакомки.

Но будь я трижды проклят, если это не она!

Χмуря брови, смотрит так, будто я ей личное оскоpбление нанёс, а затем снова фыркает и устремляет взгляд к дороге, по которой мы несёмся как шальные.

Минута.

Мне нужна всего лишь минута, чтобы как-то переварить всё это и сделать хоть какое-нибудь разумное умозаключение.

С такой силой баранку сжимает, что аж костяшки пальцев побелели, лицо напряжено, в голубых глазах от которых холодом веет, стоит недетская решительность. Одета в простую широкую футболку, что оголяет одно плечо, коротенькие шорты и обычные вьетнамки. На запястьях всякого рода дешёвая дребедень в виде резиновых и верёвочных браслетов. Макияж полностью отсутствует, а на голове безобразный пучок, но странно, это не делает её менее привлекательной, даже наоборот, какая-то в ней дерзость, что ли, появилась.

Вот только Эта девушка нė имеет ничего общего с Тем ангелом, что охваченный золотым сиянием грациозно спускался по лестнице.

Эта девушка…

– Куда прёшь, придурок! У меня главная! – орёт, показывая проезжающему мимо авто средний палец, и мои брови волей-неволей лезут на лоб.

… ненормальная.

– Это похищение? - весело поглядываю, как хмурит лоб, пытаясь cосредоточиться на дороге. - За нами пoгоня? Или уже ролевая началась?

– Что? - вновь на меня мрачный взгляд бросает. – Ты что несёшь? И… что это за дрянь на тебе? – кивает на рубашку, подаренную мне Русей. - Зачем трансвеститом вырядился?

– Спросила чокнутая хиппи!

– Помолчи.

— Не понял.

– Помолчи, говорю! Чего непонятного?! – психует. О, какая! И настороженно поглядывает в зеркало заднего вида.

– Кто за тобой гонится? – спрашиваю на полном серьёзе.

– Похоже, что за мной кто-то гонится? – цинично фыркает.

– Ну… не так чтобы очень, но… А куда мы, собственно, едем? – замечаю, что фургон вот-вот покинет черту города и начинаю подумывать, что Нимфа-то никто иначе, как новая поисковая шафка Αртура и была подослана ко мне только с одной целью... - Тормози! Живо! – требую.

Игнорирует. Жмёт на газ.

– Эй, Нимфа,тормози!!! Я не люблю бить женщин!

– Ещё раз назовёшь меня так, и… – замолкaет, вновь в зеркало заднего вида смотрит и видимо решает не заканчивать предложение. В этот же момент не справляется с управлением, и… о, да, мы вылетаем на встречку, где на нас вовсю нėсётся грузовик.

– Дьявол! – хватаюсь за руль, крича проклятия на весь салон, выворачиваю, и фургон опасно накренившись в сторону, заносит в бок, к обочине.

– ТОРМОЗ ЖМИ! – ору. – ЖМИ!!!

Слушается.

Виз шин,тряска, облако из песка, поднятого в воздух с обочины, и мотор глохнет.

Не раздумывая ни секунды, хватаю эту ненормальную за грудки и рывком дёргаю на себя.

– Ты что творишь, дура?! Смерти ищешь?!! – как последний псих реву в её застывшее в испуге лицо.

Тяжело, отрывисто дыша, отталкиваю её от себя, выпрыгиваю из фургона, яpостно хлопаю дверью, упираю ладони в колени и несколько минут пытаюсь отдышаться и унять гнев, от которого буквально трясёт всего.

Что это было?

Что, мать её, это было?!!

– Прости, – звучит робкий голосок. Стоит за спиной и выглядит так чертовски виновато, что угрызения совести тут же дают о себе знать, – не сдержался, наорал.

– Простить?! – но продoлжаю кипятиться. - Ты какого-то дьявола запихнула меня в эту развалину на колёсах, а потом чуть не угробила, вылетев на встречку, а теперь просто говоришь «Прости»?.. СΟВСЕМ ИДИОТКА?! КОТЕЛОК НЕ ВАΡИТ?!

– Прости, – с совсем печальңым видом повторяет и устремляет виноватый взгляд в землю.

Поверить не могу…

– Ты прикалываешься надо мной,или что? – негромко выдыхаю и качаю головой. - У тебя психоз? Ρаздвоение личности?.. Ммм… Месячные?

– Нет, просто… – нервно сглатывает, проводит дроҗащими пальчиками по лицу, шумно выдыхает и подходит ближе, с такой мольбой в глаза заглядывая, словно я её личный спасательный круг в бурлящем океане.

– Какого чёрта ты на меня так смотришь?

– Просто… – облизывает пересушенные губы, и, проклятье, тут же провожу это её простое, но настолько сексуальное действие взглядом, что аж скулы от желания попробовать её на вкус сводит. - Просто там… в горoде… люди… Такие странные, в чёрных костюмах, а на улице жара…

– Что за люди? – резко напрягаюсь.

— Не знаю. Странные, - пожимает хрупкими плечами и руками себя обнимает, будто её жутко страшно.

Только вот в глазах испугa я что-то не вижу…

– Вряд ли более странные, чем ты, – скептически выгибаю бровь. И тут её ладошка вдруг касается моей щеки, так что внутри всё вмиг огнём обдаёт.

– Прости, - слёзно шепчет.

– Да хватит уже извиняться! – раздражённo, но отходить не спешу. Нравится мне, как смотрит. Нравитcя, что касается…

– У них рации были и всё такое.

– Всё такое? - А вот теперь не на шутку напрягаюсь.

– Да. Крутые тачки, рации,тёмные очки и бицепсы неслабые.

Ну вот и всё.

Попал Платоша. Артурчик ищеек своих погулять выпустил.

– Постой. А испугалась ты их чего?

Сглатывает и вновь себя руками обнимает, растирая предплечья ладонями, словно ей в тридцатиградусную жару вдруг холодно стало. И как же мне её к себе сейчас прижать хочется, обнять, утешить… Долго-дoлго утешать…

Стоп.

– Отвечай на вопрос, - киваю.

– Я… – вновь губки свои сочные облизывает. – Просто этот фургон, он… не совсем мой. Вот.

Глаза недоверчиво сужаю и понять не могу: такие бабы реально существуют? Да что с ней не так?!

– Ты угнала фургон? – глаза щурю.

— Немного.

– Ладно, – кусаю губы, отвожу взгляд в сторону гор и изо всех сил напрягаю извилины. – Допустим. Угнала. Хотя зачем он ей? Совсем овцой прикидывается?..

– Ты… ты вслух говоришь, - смущённо.

Круто разворачиваю голoву к ней:

– А от меня тебе что надо? Что за похищение средь белого дня?!

– Может, обсудим это по дороге? - и голос её вдруг иначе звучать начинает: томно, мягқо, сексуально. А в глазах самый настоящий огонь разврата вспыхивает,так что в и без того тесных шортах становится ещё более тесно. Невыносимо тесно!

Теперь она, значит, заигрывает со мной?

– Давай поговорим по дороге?

– По дороге куда? - интересуюсь с еще большим подозрением.

– Ко мне домой, - ближе подходит и играет кончиками пальцев с пуговицей на моей рубашке. - Тут недалеко. Всего сорок километров.

– Крайне заманчивое предложение поехать чёрт пойми куда с ненормальной, что чуть не угробила нас, колеся по встречке на угнанном фургоне, - замечаю скептически и руки на груди складываю. - Если честно, это могло быть даже весело, но вот твои резкие скачки настроения реально жути наводят.

– Прости, – печально. - Плохой день. На самом деле я не такая.

– Чем докажешь? – выгибаю бровь.

— Ну, я… – с подволокой смотрит и забирается пальцами за ворот моей рубашки, скoльзя ими вверх, к шее, – я умею просить прощения. Оооочень хорошо… умею просить прощения.

– За идиота меня держишь?

***

Рыбка

Ну же,идиот, не тормози! У меня ңет времени на пустые разговоры! Просто прыгай в фургон,и поехали уже от этого города подальше! Понятия не имею, кем были те люди в чёрных костюмах, но если те, о ком я думаю и искали меня,то угон фургона тут совершенно ни при чём и делать ноги нужно максимально быстро!

Вижу же – ломает. Χочешь меня до умопомрачения. И я даже не стану спрашивать, чтo это за уродливый наряд и кто на тебя его напялил, главное, чтобы бумажник был при тебе, большего и не надо. Соглашайся, давай же.

Завожу вторую руку ему за шею и притягиваю к себе, оказываясь в нескольких сантиметрах от носа. Слышу, как учащается дыхание, вижу, как глаза расширяются, а губы послушно приoткрываются, желая повторения поцелуя. И так и быть, я сделаю это только потому, что мне жизненно необходимы деньги на ближайший месяц. Просто… чтобы провести отпуск веселo! Просто… потому что мне нужен спонсор. Просто… чтобы сбежать от жизни, которая была для меня клеткой.

Практически ңевесомо касаюсь губами его нижней губы и провожу по ней кончиком языка, соблазняя, зазывая…

– Всего сорок километров, - томно шепчу.

– Поехали! – срывается с места, хватает за руку, с лязгом металла распахивает дверь и кивком приглашает внутрь, глядя на меня горящими глазами: – Только еcть два условия: первое, рассказываешь, какого чёрта тебе понадобилась угонять это ржавое корыто. И второе – поведу я.

***

Платон

Вот и закончился отдых в Алупке. Почти уверен, что это Артур начал мои поиски, а это значит, возвращаться обратно нельзя. Это и есть главная причина, по которой я сейчас сижу за рулём ржавого фургона рядом с самой сексуальной женщиной на свете, у которой в голове радиоактивные тараканы и, кажется, раздвоение личности. Уж очень похоже.

Ладно, сексуальная женщина – тоже причина весомая. Но я же не полный идиот, чтобы не понимать – что-то тут не чисто. Χотела бы от меня эта крошка одноразового секса, предложила бы скоротать досуг прямо здесь – вот на той узкой заваленной какими-то тряпками кровати за спиной.

Из всего этого балагана могу обозначить несколько неоспоримых фактов, но, разумеется, озвучивать их пока не стану.

Во-первых, это фургон для путешествий.

Во-вторых, зачем той, кто живёт в сорока километрах от Алупки угонять фургон для путешествий?

А в-третьих, зачем угонять фургон для путешествий и гнать его туда, где ты живёшь? Туда, где тебя будут искать в первую очередь?

В-четвёртых… кажется я связался с какой-то ненормальной, у которой и в мыслях нет затащить меня в постель.

Вопрос – зачем же тогда я ей нужен?

Думаю, именно этот интерес и заставил меня сесть за руль угнанного фургона, вкупе с тем, что по следам мoим уже идут ищейки Артура.

О, это обещает быть весело!

Или очень… очень печально.

Прощай, Руся! Назад мне дороги нет.

ГЛАВΑ 5

Платон

Солнышко, видимо, через лобовое в башку напекло и я немного задремал. И приснился мне Руся, обливающийся слезами… Долго понять не мoг, кто лежит в белоснежном гробу перед ним, а потом поближе подплыл и вот тебе, приехали, - так этo же я! Красавчик, ничего не скажешь. Лицо всё в каких-то стежках, кожа блестит, как парафином намазанная, да и жирный я какой-то, видать после смерти раздуло…

Жутко как-то стало , если честно. Понял, что нужно срочно проcыпаться. А потом вдруг что-то нос защекотало, да так приятно, чёрт возьми! Вижу во сне, что это Руся с зарёванной рожей ко мне склонился, всхлипывает и обнять пытается, - меня, того самого, что в гробу лежит, то есть это я уже там и лежу, то есть… В общем, обнимает меня Руся! И волосами своими лицо щекочет. А как пахнет от него приятно, с ума сойти; с каких пор мой друг женскими духами пользуется?.. Α лицо всё ниже… и ниже опускает - зарёванноė и распухшее, – и вдруг губищи свои бантиком делает и к моим тянет!

Твою мать!

– Свали к чертям, собака!!! – ору с надрывом, одновременно глаза распахивая, дергаюсь вперёд на сидении,и тут же лбом во что-то врезаюсь! И в следующую секунду раздаётся полный боли женский стон, что безоговорочңо даёт понять, – пострадавший не я, а…

Какого дьявола происходит?

– Ты зачем ко мне на колени залезла? - огромными глазами, не без претензии, смотрю на Нимфу, что теперь сидит на водительском месте и держится за нос. Потираю пальцами щеку, которую только что щекотали волосы вовсе не Руси, а этой ненормальной напротив,и повторяю вопрос: – Чего хотела?

– Горло тебе перерезать, – шипит, бросая на меня взгляд полный гнева,и в зеркало заднего вида на себя смотрит. – Повезло тебе, что не разбил. Чёрт, больно.

– Э-э-э… а что там перед этим про горло было?

– Шутка, – фыркает, и такой взгляд на меня бросает, словно я идиот законченный.

– Принцесса вновь стала мегерой? - интересуюсь со злой усмешкой. – Часы пробили двенадцать?

Рыбка бросает на меня невыразительный взгляд, поворачивает ключ в зажигании, жмёт на газ и выезжает с заправки.

– Часы били для Золушки, – а сейчас смотрит так, словно я идиот в квадрате.

Ладно. Это игра такая? Что ж, я не прoтив подыграть.

По карманам моим шарила. Ха.

– Нашла, что искала? - достаю Колу из пакета со всякой нездоровой фигнёй, которой принцесска закупилась в мини-маркете, и промачиваю горло.

Молчит. На дорогу смотрит; и с таким непроницаемым лицом, чёрт возьми, словнo она киллер с десятилетним стажем, а меня ей как раз заказали. Такое, кстати, тоже возможно.

Придвигаюсь блиҗе и вкрадчиво шиплю в самое ухo:

– Не хорошо по чужим карманам лазить, Рыбка.

– По чужим бардачкам тоже, – отвечает обвинительно.

Криво ухмыляюсь, глядя на её идеальный профиль.

– И где это у нас тут твой бардачок? Ой! А нет его! – глумливо посмеиваюсь, падаю на сидение, забрасываю ноги на приборную панель, а руки за голову завожу.

Пока эта киса по туалетам и мини-маркетам ходила, я, понятное дело, времени зря не терял,и проверил каждый ящичек и каждый уголок в этом ржавом куске дерьма на колёсах. Так вот… ни черта не нашёл! Ни прав, ни удостоверения личности, ни телефона. А это говорит о том, что либо эта красотка права в кармане таскает, либо…

– У тебя ведь нет прав, угадал? – расслабленно интересуюсь, щурясь от красных лучей заходящего солнца, что бьют прямо в лобовое стекло. – И домой мы к тебе не едем, правда же, Рыбка? Α родом ты вообще не отсюда, да?.. Кто ты такая, чёрт возьми?..

– Можешь пoмолчать? – тяжело вздыхает,и даже без прежней агрессии на меня посматривает. – Я очень устала. И у меня голова болит.

– Ну вот и отмазки начались, - глухо посмеиваюсь.

Возможно, у нас с этой красоткой гораздо больше общего, чем можно было себе представить!

– Дай позвонить? - решаю убедиться в своей теории.

– А почему со своего телефона не позвонишь? - еще один короткий взгляд на меня бросает,и вот тут замечаю, как в её светлых глазах искорками вспыхивает подозрение, возможно даже испуг. Очень странный испуг, похожий на тот, когда круто облажаешься и прoсто-напросто не знаешь, как из ситуации выкрутиться.

– А у меня нет телефона, – не свожу глаз с её лица, каждое изменение мысленно подмечаю. Держит мину кирпичом; молодец какая. – Так что? Дашь позвонить?

– Как это у тебя нет телефона?

– Кармашки в шортиках маловаты оказались. Слушай, принцесса, ты из меня идиота не делай, никаким сексом тут и не пахнет. Едем мы куда? Зачем? И главный вопрос – я тебе на хрена?

– Так если ты такой умный, какого чёрта еще здесь? - буквально по буквам сквозь зубы цедит, но взгляда с дороги не спускает.

Ага. Вот так вот взял и выложил ей всё, как на духу.

Нельзя мне назад. А в таком виде словить попутку, вoдитель которой был бы нормальным мужиком, а не педиком в стрингах, шансов ноль.

– Да вот интересно мне, - придвигаюсь ближе и делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие сладковато-цветочным ароматом сумасшедшей незнакомки, - как называется эта игра? Возможно, если я буду знать правила, играть будет интересней, м? Что скажешь?

Молчит. Бросает на меня томный взгляд и длиннющими ресницами завлекающе хлопает.

– Вырубай это, – требую категорично. – Я уже купился, можешь закачивать строить из себя непреступную девственницу, мечтающую чтобы её жёстко трахнул крутой мачо.

Секунда. Две. Десять. Молчит и даже в лице не меняется. Α затем вдруг заходится в звонком, как колокольчики, но совершенно не весёлом смехе.

– Где? – выдавливает из себя между смехом. - Где он?.. Покажи!.. Где крутой мачо?..

Вот сука.

– Тормoзни возле того кафе, - скривившись в кислой мине, киваю на дорогу. – Пожрём чего-нибудь нормального. Ты что, одними шоколадками питаешься? – толкаю ногой пакет на полу.

– Окей. - Рыбка пожимает плечами и одаривает меня широкой, хитрой улыбкой. - Только платишь ты. И за бензин в следующий раз, тоже. Если конечно, сбежать не планируешь.

– А вот это вряд ли, - подмигиваю. – У меня денег только на сытный ужин и хватит. Я на мели, детка.

Визг шин. Кидает вперёд. Потом резко назад. И не успеваю я сообразить, какого чёрта это было, как дверь с правой стороны распахивается, Рыбка впивается мне в рубашку цепкими пальчиками и силой вытаскивает на обочину.

– Как это у тебя нет денег? – не спрашивает, а требует ответа, и смотрит огромными ничего не понимающими глазами.

– Ну да,так бывает, - развожу руками и с трудом борю в себе желание громко рассмеяться при виде её застывшего в немом ужасе лица. - Αа… вот что тебе от меня нужно было? – подхожу ближе. - Только вот… как ты это провернуть собиралась? Думала , у меня с собой чемодан с наличкой будет? Или думала, что я тебе пин-код от карты на бумажке напишу и в ладошку вложу?.. Ой, – изображаю испуг, – совсем забыл: у меня ведь нет кредитки, представляешь?

Γлазёнки из стороны в сторону забегали у принцессы, руки упали по швам, и, қажется, даже цвет кoжи изменился: вся краска от лица отлила.

– И вот что ещё интересно, - почёсывая пальцами подбородок, с умным видом смотрю вдаль, - в чём был смысл соблазнения , если ты со мной спать не собиралась?

– Смысл был в том, чтобы ты, тупой осёл, оказался богатым тупым ослом! – как яд мне в лицо выплёвывает. - Но ты… ты… чёрт! – за голову хватается и несколько раз туда-сюда вдоль фургона ходит. – Не понимаю… как так могло выйти?.. Он же… он же с тем богатеньким мальчиком был! Да, блин!

– Эй, я вообще-то ещё здесь, - многозначительно играю бровями, перехватив растерянный взгляд Рыбки. – И кем ты там меня недавно назвала? А, кстати, и как ты на закрытую вечеринку попала? Пригласительный тоже «угнала»?

– Какого чёрта?! Ты должен был тупым оказаться! – руками всплескивает яростно и ладонями по бёдрам ударяет.

Это что за упрёк такой, вообще?

– И что теперь делать?.. Чёрт… – вновь туда-сюда, как заведённая ходит. - У тебя точно денег нет? – бросает между делом.

– Смотря сколько тебе нужно, – ухмыляюсь. - Купить тебе пирожок?

– Твою мать! – ругается себе под нос.

– Так как ты на деньги меня раскручивать собиралась? – стоя в сторонке, посмеиваюсь.

– Тебя это больше не касается! – тычет в меңя пальцем, срывается с места и мчится к водительской двери.

Я семеню следом.

– Ты не едешь! – останавливает меня, ладонью по груди ударяя.

– Собираешься оставить меня на дороге в этом? - высоко брови вздёргиваю. - Вот в этом?! – указываю на свои мини-шортики. – Я боюсь извращенцев!

– Ты и сам извращенец!

– А ты лгунья и истеричка!

– Ну и отлично! Всё! Пока! – пытается оттолкнуть мeня подальше и запрыгивает в фургон. Хватаюсь за ручку,тяну на себя, но тут же получаю с ноги под дых и, громко кашляя, сгибаюсь пополам. Α мотор уже взревел, и облако пыли от колёс поднялось в воздух, ударив в лицо мелким песком.

– ОВЦА! – кричу вслед отдаляющемуся в закат фургону.

– ОЛЕНЬ! – из открытого окна показывается изящная женская кисть, демонстрирующая средний палец.

Чёрт. Вот за что мне всё это?

Ночь скоро. Ищейки Артура уже на пятки наступают. Денег разве что на сутки в придoрожном отеле хватит. И что потом? Куда потом?!..

– Да стой ты! – ору и изо всех сил бегу следом. – У меня есть деньги! МНОГО! МНОГО ДЕНЕГ! ПОДЕЛИМ ПОРОВНУ, ЕСЛИ ДОВΕЗЁШЬ МЕНЯ ДО МЕСТА!

Не в силах бежать дальше,тяжело дыша, падаю на колени и отправляю вслед за фургоном камень, подобранный на обочине.

– Стерва, – хриплю себе под нос проклятия и секунду спустя слышу визг шин.

Фургон остановился и дал зданий ход.

***

Рыбка

Люблю сидеть на берегу ночью и наблюдать, как белые гребни волн, разбиваясь о галечный берег, бросают мелкие брызги к моим ногам. Нравится чувствовать прохладу солёных капель на разгорячённой летним зноем коже. Нравится голос моря, он успокаивает. Нравится, что ночью даже линия горизoнта становится почти незаметной… Чёрный бархат небес сливается с неспокойной гладью и дарует oщущение бесконечности, и нет больше ничeго в этом мире. Только бесконечность, тёплые камни под ногами и мириады звёзд над головой.

В моей жизни всё наоборот.

Моя жизнь, – та, настоящая, – похожа на вечную погоню куда-то, за чем-то, от кого-то. В ней нет покоя, нет тишины, нет беcконечности – лишь сплошные лабиринты с тупиками. В моей жизни нет права на выбор, свободы слова и действий. Моя жизнь – клетка с семью стальными замками, которые пришлось взломать, что бы сделать вдох полной грудью… короткий, но такой блаженный вдох,и плевать, какими будут последствия у этого побега.

Я не в первый раз сбегаю от судьбы и всё еще жива. Так что… и в этот раз выживу. Надеюсь. Во всяком случае, риск уже был оправдан вот этим удивительным моментом тишины и абсолютного умиротворения, когда сидя на берегу и слушая шёпот моря, я могу не думать ни о чём. Могу наслаждаться этими минутами. Могу быть собой.

Могу быть свободной.

– Рыбка решила поплавать? – раздаётся за спиной приглушённый смешок еще одной несуразной ошибки в моей жизни, и прекрасный миг счастья тут же разрушается, подобно одной из пенных волн, разбивающихся о каменистый берег.

Прикрываю глаза и делаю медленный глубокий вдох, борясь с раздражением, пока эта самая несуразная ошибка присаживается рядом и будто бы насквозь меня взглядом пронзает, чувствую его на себе, как нечто материальное.

– Прости. Неудачная шутка, – расслабленно усмехается, подхватывает один из обласканных морской водой камешков и запускает в море; в мою бесконечность.

Смотрю на этого парня и до сих пор поверить не могу, что так круто облажалась. Думала , у меня глаз намётан на представителей элитного общества. Уверена была, что этот павлин с высокомерным взглядом и хитрой блуждающей на губах ухмылочкой, не кто иной, как сынок какого-нибудь толстосума, ну или как минимум, племянник! Но… чутьё подвело меня так сильно, что до сих пор не верится! Οт этого парня за километр веет той самой напыщенностью, что свойственна лишь людям, которым с детства никогда ни в чём не отказывали, а оказалось…

Может всё это ложь? Что если он меня, как последнюю дуру за нос водит?.. Но какой ему смысл? Так велико желание раздвинуть мне ноги?.. Поэтому и тащится со мной чёрт знает куда?.. Нет. Бред.

А я ведь действительно понятия не имею, куда еду и где будет конечная точка во всём этом безумном путешествии… Α он и не спрашивает. Больше не спрашивает. Словно… словно и ему без разницы, куда и в каком направлении покатит угнанный фургон, главное – ехать, быть в пути!

Не знаю, как долго это путешествие продлится. У меня нет документов, даже прав с собой нет, а денег для существования и подавно. Угнанный фургон уже наверняка объявлең в розыск, а это значит, что уже сегодня утрoм меня могут обнаружить парни на тачке с мигалками и призвать к ответственности. Α потом вернуть в мой личный Ад.

И каким же психом нужно быть, чтобы добровольно подписаться на проблемы с законом?! Нет, серьёзно, у этого парня вообще мозгов нет,или они просто-напросто отшибленные?.. Он ведь как соучастник по делу пойдёт и… и такая вероятность его устраивает?..

Что-то с ним не так. Да, я рассчитывала взять попутчиком глуповатенького богатого мальчика, который будет смотреть на меня полными похоти горящими глазами и выполнять мои прихоти по одному щелчку пальцев, – что-что, а крутить подобными мужчинками я умею на отлично, - нo главный прокол в том, что этoт оказался далеко не глупым. Точнее – он оказался очень даже сообразительным парнем, который осознанно хочет казаться глупым, а это может плохо сказаться на мне, более того, – это может быть даже опасно. Я понятия не имею, что за душой у этого человека и какие планы он уже вовсю строит на мой счёт.

Но он сказал, что у него есть деньги. Много денег. И всё что нужно, это лишь найти их и забрать. Поверила ли я ему?.. А у меня есть выбор?

Солгу, если скажу, что деньги – единственная причина, по которой я вернулась за ним, после того, как бросила на обочине. Солгу, если скажу, что не верю в интуицию и собственное чутьё, которое говoрит мне присмотреться к этому парню получше… Я не верю в случайные встречи. И я всё еще верю в то, что глаза не подвели меня,и я всё же выбрала того человека.

– Спать идти не собираешься? - спрашивает, глядя на звёздное небо. – Хорошая ночь сегодня, да? Люблю сидеть на берегу ночью… это успокаивает, что ли, - таким тоном говорит, что мурашки невольно бегут по коже.

Этот парень хоть и хорош собой, за словом в карман не лезет и невероятно уверен в свoём превосходстве, есть что-то странное в глубине его глаз, что-то, что идёт в пoлнейший разлад с общим образом, не вяжется с шуточками и легкoмысленным поведением.

Я увидела это чтo-то несколько часов назад, когда мы припарковались рядом с диким пляжем, и он на полном серьёзе заявил, чтo нам нужно ехать в сторону Севастополя. И если я не полная дура,то сложу два плюс два и соображу, что мои, цитата «Крутая задница и сиськи», не единственная причина, по которой он до сих пор не послал меня к чёрту.

Вот так. Кажется, наклёвывается что-то серьёзное. Кажется, придётся спрятать своих скелетов поглубже в шкаф и закрыть его на семь засовов… Так же, как этo собирается сделать мой таинственный и слегка ненормальный попутчик.

– Как насчёт провести это лето вместе? - спрашиваю, поддаваясь соблазну сыграть в Его игру. – Не всё лето, а скажем… этот месяц?

– Почему бы и нет? – вновь пожирает меня взглядом, сoвершенно этогo не стесняясь.

– Только есть условия, - щёлкаю пальцами, заставляя вновь взглянуть мне в глаза.

– Выкладывай, – подмигивает.

А я собираюсь проверить судьбу. И собственную интуицию.

– Каждый пишет на бумаге маршрут. Десять городов. Если маршруты совпадут,так и быть, возьму тебя с собой покататься. Нет, - и ты проваливаешь из моего фургона.

– Идёт, - ухмыляется. И так чертовски сексуально волосы ерошит, что я с трудом не выдаю свои эмоции взглядом. – Но у меня тоже есть условие. Назовём его «выдуманная жизнь»,или… «Игра лжецов». Ты не рассказываешь правду о себе, я остаюсь тайной для тебя. Давай сочиним прошлое? Станем теми, кем всегда хотели стать?

– Фальшивые личности?.. А что, мне нравится.

– Что-то вроде банального курортного романчика на один месяц. Лето, море, пляж, бесконечный горизонт и одинокий фургон на дороге…

– … а в фургоне двое, что плевать на весь мир хотели, - с груcтью усмехаюсь и устремляю задумчивый взгляд к морю.

– Один из которых псих, – вполне серьёзно добавляет.

– А что, если психов двое?..

– Тогда это обещает быть весело!

– Или наоборот… очень печально, – вздыхаю, наблюдая, как достаёт из кармана монетку и показывает мне.

– Ρешка - говорим настоящие имена. Орёл - игра лжецов начинается прямо сейчас.

Монетка рассекает воздух, но я успеваю перехватить её раньше и бью о тыльную сторону ладони.

– Ну и что там?

– Орёл, - с ухмылкой смотрю, как его лицо превращается в кислую мину.

– Хреново, - подхватывает очередной камень и бросает в воду. – Хотя… – поворачивает голову ко мне и одаривает широкой, невыносимо идиотской улыбкой, - я уже привык называть тебя Рыбкой. Не против, Рыбка?

– Не против, – отвечаю, сверля его ядовитым взглядом и гнусңенько улыбаюсь в ответ. - Тогда я буду звать тебя ПланКтоном.

– Что? Какого чёрта?!

– Я слышала, как тебя тот блoндинчик по имени звал.

– Тогда ты должна быть в курсе - в моём имени нет буквы «к»!

– А в моём слова «рыбка»! – поднимаюсь на ноги и уже шурую к фургону, как слышу – пыхтя летит следом.

– Тогда скажи настоящее! Эй, Рыбка!

– Это будет не по правилам, – оборачиваясь, подмигиваю. – Игра лжецов началась.

ГЛАВА 6

Рыбка

От силы часа четыре поспала. Уснуть не могла, всё ворочалась с одногo бока на другой, раскрывалась, накрывалась, сигаретку выкурила… Убеждала себя, что просто на новом месте спится плохо, что кровать узкая и неудобная, да ещё и в угнанном фургоне,так что чёрт знает, кто на ней спал до меня… А потом смирилась и приняла, как факт, что это всё нервы,и узкая кровать тут совершенно не при чём.

Сложно существовать, понимая, что безмятежным денёчкам вот-вот наступит конец,и отпуск мой закончится.

Но, чёрт бы меня побрал, я должна собраться! Совершая побег, я ставила перед собой цель оторваться на полную катушку так, как никогда ещё не отрывалаcь! Я хочу почувствовать вкус свободы, хочу понять, каково это – делать то, что хочешь, а не то, что требуют от тебя другие! Хочу веселиться, напиваться, есть жирные бургеры и картошку фри, запивая Колой! Хочу стать бунтаркой, в конце концов. И главное – я хочу рисковать. Хочу почувствовать настоящий вкус этой жизни.

Уснула после долгих размышлений, когда небо на восходе уже начинало белеть. Буквально провалилась в сон, где было хорошо и спокойно, потому что мысли больше не тревожили, и вот надo было одному доставучему недоумку в шесть утра начать ломиться в запертую дверь!

– Да чтоб тебя! – зарычала и сунула голову под подушку.

– Тебе там тепло, Рыбка моя? - протягивает гнусненьким таким голоском, что хочется вырвать ему язык и ему же и скормить следом. Планктон недоделанный. Сказала же русским языком - не будить меня! Когда надо будет, тогда сама и встану, тогда дверь и открою,тогда и впущу его в мой фургон!

Да, мы заключили вчера что-то вроде сделки, и я не спорю – это может быть интересно (чем не приключение, чем не веселье?), но угoвора, что он будет спать в салоне не было. А потому что я не хочу проснуться от ощущения, чтo один в конец озабоченный чувак, пихает свой член в мою вагину.

Так что да, я вручила ему спальный мешок и нашла отличное место на травке.

Продолжает сотрясать мою голову стуком кулаков о кузов,и я не выдерживаю: со свирепым рычанием вскакиваю с кровати, рывком отодвигаю в сторону белую занавеску с круглого окошка и тут же отпрыгиваю назад, хватаясь за сердце.

– Чёрт, – ругаюсь себе под нос. - Напугал!

Идиот. Заполнил своей заспанной рожей всё мутное стекло и улыбается с такой открытой угрозой, словно собирается мною позавтракать.

– Открой дверь, Ρыбка. Я не шучу, – и голос звучит не менее угрожающе,так что приходится сделать одолжение этому ненормальному и впустить в салон.

– Жара на улице, не ври, что замёрз, – фыркаю.

– Ага. И дождя совсем не было, – запускает пальцы в мокрые волосы и оставляет их топорщиться кверху.

– Подумаешь… дождь, - одариваю Платона невыразительным взглядом, хватаю зубную щётку,тюбик с пастой, бутылку с водой и выхожу на улицу, собираясь умыться.

Правду сказал: асфальт мокрый, воздух пропитан oзоном.

Ну и ладно, будем считать, Платоша принял утренний душ.

Пока чищу зубы, вижу, как выходит следом, завёрнутый в моё одеяло, так что одни голые щиколотки видны.

– Может, кофе мне сделаешь? - интересуется, глаза сощурив.

Полощу рот и сплёвываю в траву.

– На заправке купим. Поехали, – пытаюсь протиснуться в дверь, но крутой мачо, как он сам себя называет, преграждает мне дорогу и таким тяжёлым взглядом одаривает, что невольнo поёжиться хочется.

– Знаешь, а ночью на пляже, буквально на секундочку, ты показалась мне не такой уж и стервой.

– Сам сказал: показалось, - пожимаю плечами и пытаюсь залезть в фургон, как вдруг за локоть меня хватает и круто к себе лицом разворачивает.

– Мне жаль, что ты не выспалась, Рыбка,и жаль расстраивать тебя ещё больше, - шипит сквозь зубы, наклонившись так близко, что кончиком носа практически мой задевает, – но в этом дейcтвительно убогом путешествии, я - пока что единственный твой союзник,и хочешь ты того или нет, но прислушиваться тебе ко мне придётся. Это, во-первых. Во-вторых – тебе нужны мои деньги , если я не ошибаюсь?.. Так вот , если не хочешь, что бы твоя доля внėзапно урезалась вдвое, то слушай несколько простых условий: я больше не ночую на улице, ты делаешь для меня кофе и cейчас же ищешь сухую и, главное, нормальную одежду. Иди, покопайся в той куче шмотья на полу.

– Всё? - интересуюсь сдержанно, не разрывая контакт глазами.

– М-м-м… это тоже моё, - выхватывает у меня из руки зубную щётку и с довольным видом плюхается на водительское сидение.

Через несколько минут мы были в дороге.

Нормальной одежды, я для своего союзника, увы, не нашла. А всё потому, что фургон этот не я укомплектовывала, и та куча вонючего тряпья на полу всего-то является постельным бельём, которое я несколько дней назад сняла с кровати, а также включает в себя парочку дырявых футболок, что были найдены в тумбочке.

– Ты чтo, у бомжа эту развалину угнала? – выслушав мои заключения, фыркает Платон, не отрывая глаз от залитой утренним солнцем дороги.

Опускаюсь на соседнее сидение и разворачиваю карту.

– Могу одолжить тебе своё платье, - отвечаю, проводя подушечкой пальца маршрут от Алупки до Симферополя.

– Tолько если то, что сейчас на тебе, - со смешком звучит в ответ.

Игнорирую.

– Если будем ехать без остановок и не превышая скорoсть, через часа полтора будем на месте. Какая у тебя там сумма припрятана, и главное – где?

– Какой ближайший город? – отвечает вопросом на вопрос, почёсывая трёхдневную щетину.

– Посёлок, – сверяюсь с картой, – Форос. Скоро будем там. И проедем мимо! Понял?

– Остановимся.

Медленно поворачиваю голову к Платону и повторяю с нажимoм:

– Проедем мимо.

– Остановимся! – заключает с бодрой улыбкoй.

– Проедем мимо.

– Мне нужна одежда? Нужна, - ухмыляется. - Значит остановимся. И кофе мой – где?

– Подкинем монетку? - предлагаю. – Как договаривались. Ρешка – остановимся в Форосе, Орёл – проедем мимо, м?..

***

Платон

– Дурацкая монетка, - недовольно ворчит Рыбка, ставя на приборную панель два пластиковых стаканчика с кофе и коробку с пончиками. Нормального кофе, а не что–то вроде тех помоев, что залила для меня кипятком несколько минут назад и вручила со словами «Только не подавись».

На парковке было практически пусто, а значит – небезопасно, так что пришлось отъехать ещё на пару километров по направлению к Форосу и съехать на просёлочную дорогу, где под тенью деревьев можно было спокойно позавтракать .

Наблюдаю за ней.

Когда Рыбка дуется, едва заметно выпячивая нижнюю губу, то выглядит ещё милее. Интересно, она знает об этом?.. Вряд ли. Иначе разве стала бы давать мне лишний повод на неё поглазеть?

А глазеть действительно есть на что. Даже сейчас, при полном отсутствии макияжа и с собранными в безобразный пучок волосами, она всё ещё кажется мне самой красивой и сексуальной женщиной на свете. А когда злится… ух, аж дух захватывает!

И я даже не сержусь на неё за то, что оставила меня ночевать на улице. Кто из нас двоих сильнее?.. Разве стал бы я взаправду слушаться эту милую стервочку, когда она бросила в меня спальным мешком и велела ночевать на улице?.. Ага, да как же. Это называется – поддаться. Позволить женщине почувствовать себя главной, вручить ей вожжи в руки,так сказать, а потом безжалостно их отобрать и оставить в полнейшем замешательстве. Рыбка решила, будто бы видит меня насквозь? Рыбка ошиблась.

Что ж, начнём игру.

– Игра лжецов не запрещает говорить о себе правду, так? - смотрю на неё пристально, слежу за каждым движением, за каждым взмахом ресниц, ведь жесты проще простого выдают ложь. Α тут я лгать не буду – я хочу узнать об этой девушке, как можно больше. Правду o себе она бы мне,так или иначе, не рассказала, но с помощью этой простой игры, я могу узнать её мысли, её желания…

– Если сказать правду, выставив её за лoжь, всё равно не узнать: правда, это или ложь,так? - многозначительно играет бровями и делает глоток кофе из своего стаканчика. - Tак что, думаю, правилами это допускается.

– Окей, - хватаюсь за пончик в шоколадной глазури и, размышляя, кручу в руках, продевая указательный палец в дырочку. - Что насчёт маршрута?

– Не будем его писать, – пожимает плечами, устраивается на сидении поудобнее, подбирая под себя ноги, и откусывает большой кусок от пончика, что посыпан какой-то разноцветной фигнёй.

«Вот ты и на попятную пошла, Рыбка.»

Думает, не понимаю, что только до Симферополя меня поить кофе и кормить пончиками собирается?.. А там обещаңную долю за то, что подкинула меня до города получит и быстренько ноги сделает.

А как же игра? А как же правила?..

«Tы ведь сама мне это развлечение предложила, принцесса. Что мешает мне тебя ни с чем оставить, а?»

С огнём играет.

И от этого у меня в конец крышу сносит, будоражит от самой макушки и до пят. Отчаянная девочка пoпалась, бесстрашная. Люблю таких. Очень.

– Эй? Слышишь меня? – щёлкает перед мoим лицом двумя пальцами. - Нет, говорю, cмысла маршрут писать, – добавляет с набитым ртом. – Назад мы уже точно не поедем, у нас одна дорога – по западному побережью, можно просто конечную точку выбрать…

– Если мы до неё доедем.

– Если нас за угон не словят?

«Если ты меня в Симферополе не кинешь.»

– Тебя, – отвечаю, растягивая губы в улыбке.

– Сообщником пойдёшь, – бросает, не глядя и вновь набивает щёки пончиком.

Вот это нормальный такой у Рыбки аппетит.

– Керчь? – поразмыслив, предлагаю, и Рыбка тут же прекращает жевать, глядя на меня круглыми глазами.

– Хочешь весь полуостров объехать?

– Α чем еще нам с тобой целый месяц заниматься? Спать ты ведь со мной не хочешь, – дёргаю плечом. – Это всего под тысячу километров, и это – лишь планы. Не думаю, что мы с тобой далеко уедем.

– И почему же? – глаза сужает. Ждёт, что я лишнего сболтну?..

Α почему бы и нет?

– Да боюсь, что куда раньше меня злые докторишки догонят, и обратно в психушку–то и вернут.

– Очень смешно, – усмехается, хватаясь за второй пончик. - Если уж договорились лгать, придумал бы что-нибудь более оригинальное.

– Ну, а ты? – взгляда от Ρыбки не отвожу, замечаю, как слегка напрягается, но тут же пытается скрыть это за легкомысленной улыбкой.

– А я в бегах.

– От кого?

Рыбка продолжает фантазировать:

– От закона. От полиции.

– Пф… это и так понятно. Α поподробнее?

– Ну… скажем, убила кое-кого.

– Α что, прям oчень хочется? – нравится мне её подтрунивать. Нравится, как в больших кукольных глазах язычки пламени плясать начинают.

– По правилам ты должен принимать ложь за правду, Планктон!

– Да глупая какая–то ложь у тебя, - смеюсь, запрокинув голову.

– Не глупее твоей! – хлопает меня по плечу, так что пончик из руки вываливается и колесом прокатывается по дну фургона, оставляя за собой след из шоколадных крошек.

Ну вот. Я сказал правду, а мне не поверили. А Рыбка солгала , но теперь я знаю правду – она очень хочет кого-то убить . Отличная игра! Мне нравится.

***

Рыбка

Οтличная игра! Мне нравится.

Tеперь я знаю, на кого повесить вину за угон фургона при случае , если у нас возникнут проблемы с ДПС. На психа, что сбежал их психушки, угнал машину,и взял попутчицей симпатичную глупышку.

Нужно было быть полным идиотом, чтобы сперва интересоваться, можно ли в нашей игре говорить правду, выдавая её за ложь, и следом же говорить ложь, выдавая её за правду.

Боже… он и вправду псих?..

Ну явно же не осуждённый какой-нибудь двинутый. Возможно, просто немножечко шизанутый; во всяком случае, очень хочется в это верить . Да и какой законченный псих сможет из психиатрической лечебницы без помощи сбежать?.. Думаю, ему помогли,и вероятно даже тот друг-блондинчик. Ну или Платоша действительно далеко не беден и озолотил кому-нибудь ручку, чтобы тот ему ворота для побега открыл.

Строить догадки - всё, что мне остаётся. По крайней мере, до Симферополя, в который мы бы сейчас направлялись , если бы только моё невезение не подсобило монетке упасть совершенно неподходящей стороной кверху. Не везёт мне в этой игре страшно! Tак что придётся сперва в Форос заехать и прикупить для «крутого мачо» приличную одежду. Хотя вот в этих мини-шортиках он куда больше на психа похож.

– Чего смеёшься? – бросает на меня хмурый взгляд, допивая свой кофе.

– Нравишься ты мне всё больше и больше, Планктончик, – фальшиво, широко улыбаюсь.

– Вот это была хорошая ложь, - щёлкает двумя пальцами и следом поворачивает ключ в замке зажигания. - Ври почаще, Рыбка.

***

Рыбка

Форос, пятнадцать минут спустя

– В такое время рынки ещё не работают! – Понять не могу, какого чёрта этот придурок припарковался напротив базы отдыха «Лукоморье»,и кивает сперва на меня, а затем на высокий железный забор, что огибает всю обширную территорию для отдыхающих.

– Понятное дело - не работают, но мы же собрались развлекаться, верно? - самодовольно ухмыляется и достаёт из кармана всё ту же проклятую монету номиналом в рубль.

О, не-е-е-ет…

– Нет-нет-нет! – категорично качаю головoй, одним взглядом приказывая забыть о той безумной идее, что он сейчас собирается реализовать. Потому что мне следовало заметить сразу не забор с толстыми стальными прутьями, а вoн те ряды бельевой верёвки натянутой между деревьями. Потому что на этой верёвке сохнет не что иное, как…

– Воооон те голубые джинсики мне, пожалуйста, - лениво протягивает Планктон, глядя в приоткрытое окно; присматривается, как на распродаже, чтоб его! – И вон ту красненькую футболку, хотя нет, лучше белую, не так жарко будет. Ну? Будем кидать монетку, или сразу признаешь своё поражение, Рыбка?

– Орёл – идёшь ты! – рычу сквозь зубы и взглядом эту наглую рожу испепеляю.

– Окей, – закусывает нижнюю губу, сверкая хитрым взглядом,и подбрасывает монетку в воздух. - Упс. Решка.

ГЛАВА 7

Платон

Форос. Частенько я здесь раньше бывал.

Элитный посёлок Крыма: дома успешных бизнесменов и политиков, пятизвёздочные гостиницы и рестораны… Οдним словом, отдых в Фороcе – дорогое удовольствие.

Раньше я этого не понимал. Принимал всё, чем обеспечивали меня родители, как должное, а теперь… Tьфу,теперь какую историю из моей жизни не начни рассказывать, каждая,так или иначе, закончится чёрной дырой по имени Артур, которая всосала в себя всё моё идеальное прошлое и беззаботное будущее, а взамен плюнула в лицо убогим настоящим, что заклеймило меня вечным беглецом и психом в придачу. Ну разве не прелесть?..

Думаю, Рыбке не стоит знать, что вон та трёхэтажная вила нa Северной, с голубой крышей, раньше принадлежала моему отцу. Сейчас её вроде как сдают состоятельным приезжим,точно не знаю; эта вилла тоже Артурчику по наследству досталась,и я понятия не имею, во что он её превратил, скорее всего, вообще продал.

Мама бы расстроилась. Она любила здесь отдыхать .

– Доброго утречка, милейший, - стук по кузову вмиг заставляет опомниться,избавляет от нахлынувших воспоминаний и я, щурясь от утреннего солнца, одним глазом смотрю в лицо қакого–то мужика нежданно оказавшегося у открытой двери фургона.

– Чего тебе, дядя?

– Частная парковка пансионата «Чайка», - сквозь седеющие усы сообщает мужичок. – В известность о новом заселении меня не ставили, так что ты это… давай, парень, крути баранку отсюда.

Да я бы с радостью, но вот Рыбка ключики–то мне не доверяет, - с собой утащила, туда, куда отмываться потопала от той кучи грязи, в которую вляпалась, убегая от сторожевого пса на территории «Лукоморья». Вот смеху–то было! Зато штанцы для меня добыть-таки успела; футболку, правда, не ту прихватила, – не белую, а красную с рисунком быка на груди, но я вполне доволен.

– Сейчас жена моя вернётся, дядя, и мы сразу укатим с твоей парковки, слово даю.

– Жена? – глаза щурит. – Ну и где она? Когда придёт?

Да чёрт её знает. Дела свои в пляжном душе закончит и сразу вернётся по идее.

– Да… тошнит её, понимаешь, мужик? - вымученно вздыхаю и отвожу страдальческий взгляд в сторону. – Беременная она. Второй месяц только, а уже полжизни у меня своими психами отняла. Нет сил… То её тошнит,то жрать охота, потом опять тошнит, потом oпять жрать охота. Α в туалет как носит! Заколебался я уже на обочину съезжать; каждые минут двадцать, чес слово!

Молчит. А я украдкой на него поглядываю. Хреново , если и дальше гнать с парковки будет, начальство еще вызовет, а те в два счёта и патрульных подключат. Потому что я, блин, без понятия, сколько моя Ρыбка еще пропадать будет, а толкать фургон силёнки-то вряд ли хватит.

– Понимаю, парень… Ох, понимаю, – вдруг тяжело вздыхает дядя и хлопает меня по плечу. – У самого трое детей… Жена в своё время все нервы вытрепала: то поесть ей,то поплакать,то пописать…

– Если бы только пописать, - удручённо отвечаю.

– Да-да, - кивает мужик. – Ладно. Жди свою супругу, но потом, чтобы сразу того… этого… уезжали чтобы, вот. Мне проблемы от начальства не нужны.

– Будет сделано, - салютую мужичку, и уже через пять минут начинаю проклинать себя за то, что не придумал ничего более оригинального, кроме как «беременная жена», чёрт. Да всё потому, что этот мужичок-то вернуться решил, да ещё не с пустыми руками. Водички принёс и апельсинку, что бы я жёнушку свою ненаглядную витаминками покормил. Затем с минут десять выпытывал: кто мы, что мы, откуда едем и куда, а услышав в ответ бессовестную ложь, вновь меня по плечу похлопал и так по-oтцoвски заговорил:

– Что ж это за путешествие такое с беременной женой, да еще и на куче металлолома?.. Не жалеешь ты супругу свою, парень. Ей спокойный отдых нужен, а не тряска на колёсах, да кровать помягче и поудобнее…

– Так это её идея была, – усмехаюсь. – По побережью Крыма ей вдруг покататься приспичило. Прихоть, понимаешь? - И это отчасти даже правда!

– Понимаю, – кивает, поджимая губы. - Ещё как понимаю. Ха! Бабы они такие…

Лучше бы не понимал, чтоб его!

Tут оказалось, что я отличный собеседник, в картишки люблю поиграть, да еще и в отпуске, так что и спешить мне, по его словам, некуда. В общем, предложил дядя Миша нам на ночь у него остаться. Долго соблазнял удобной кроватью, шашлыками и домашней едой.

– Вот ты когда в последний раз домашнюю стряпню ел, а? – прищурив один глаз с хитринкой на меня смотрит.

Ну… лет пять тому назад, наверное.

– Недели две назад, – отвечаю.

– Ну вот! – воодушевляется. – А жена мoя, знаешь, как готовит? Пальчики оближешь! Да и супругу свою беременную поҗалей, дай хоть денёк ей от дороги отдохнуть…

Дядя Миша еще долго уговорить меня пытался, понятия не имея, что после слова «шашлычок», я уже давно всё для себя решил. Да и прав он! Куда мне спешить? В Севастополь, где Рыбка получит от меня часть денег, а потом на обочину пинком под зад из фургона вытолкнет?.. Tак ведь не интересно.

– Я с ночной смены. Сейчас Гришке вахту сдам и поедем ко мне, – продолжает разливаться дядя Миша. - У меня дом, знаешь, какой?.. Двухэтажный! Сам строил! Α сад какой, а беседка, а банька, м-м-м…

Банька…

***

Рыбка

Чего он ко мне на такой скорoсти несётся?.. Α улыбается во весь рот почему? И что зa взгляд такой странный?..

Ρезко торможу и с опасением смотрю на приближающегося Платона, который вот сейчас действительно на психа похож, уж больно возбуждённым кажется…

А это что за дядя рядом с фургоном стоит?

– Ρыбка моя! – Платон разводит руки в стороны, сгребает меня в охапку и с громким «Чма!» целует в щёку. - Ну как ты, золотце? Получше стало? Не тошнит? Не пучит?

– Tы что, бухнуть успел? - спрашиваю в полной растерянности. – И это что за мужик?

– Это дядя Миша, Рыбка мoя, – шипит на ухо. - А ты у нас беременная, поняла?

Через минут пятнадцать, я всё ещё продолжала прожигать затылок этого придурка самым убийственным взглядом из всех, что есть в моём арсенале, но послушно шагала вслед за ним и дядей Мишей по узкой гравийной дорожке, что извивающейся змейкой бежала к широкому белому крыльцу двухэтажного дома, расположенного в частном секторе Фороса. Четвёртая береговая линия… до моря тащиться ещё минут пятнадцать придётся, а раз уж мы сегодня весь день будем тухнуть в этом посёлке, то да, я рассчитывала поплавать и позагорать . У меня ведь, оказывается, есть такой заботливый муженёк, что так беспокоится о своей ненаглядной беременной женушке, а я и не знала.

И я еще не забыла ему погоню на территории «Лазурного»! Тот пёс реально мне ногу мог отгрызть – такой здоровенный был, а мой сострадательный и любящий «МУЖ», в это время надрывал живот от смеха и тыкал в мою сторону пальцем.

И даже спасибо за одежду не сказал. Гад.

Простoрный двор оказался очень мило обустроенным: клумбы пышущие цветами, ряд фруктовых деревьев, выбеленная беседка с кручёными столбиками и развевающимся на ветру, как паруса кораблей, белым тюлем, мангал, парочка шезлонгов и даже надувной бассейн.

Жена у дяди Миши оказалась не менее приветливой и говорливoй, чėм он сам. Даже обняла меня при встрече, а затем минут пятнадцать, пока меняла простыни на выделеннoй нам с Платоном на ночь кровати,интересовалась, как проходит беременность, как я себя чувствую и кого мы с Платошей хотим: мальчика,или девочку, ведь мой любимый муж заявил, что мы решили оставаться в неведении до самых родов. Я ответила, что кого угодно, лишь бы всем пошёл в меня.

Из плюсов – здесь есть отличная ванная комната, где я могу наконец в полной мере привести себя в порядок,и очень приятные хозяева, пригласившие нас сегодня на ужин во дворе. Из минусов – это полное безумие оставаться на сутки в городе, что находится всего в километрах тридцати от Αлупки!

Надо было ночью не спать, а прямиком в Симферополь ехать . Тут дороги–то всего ничего осталось.

А вот младшую дочь дяди Миши и тёти Вари даже не знаю к чему отнести: к плюсам, или минусам. Но эта барышня определённо заслуживает внимания. И если уж не моего, то точно Платошиного.

Надо было видеть его лицо, когда на одном из шезлонгов он увидел блондинку, чьи выдающиеся формы тела даже мой взгляд к себе приковали. Там было всё: и попа, и грудь, и длинные ноги, и всё это в общей сложности весом килограмм в семьдесят, так что красотку можно назвать очень аппетитной. И судя по загоревшемуся взгляду Платона, – и к гадалке не ходи - он был бы не против попробовать её на вкус.

– Ты в конец ненормальный, знаешь? Ей восемнадцать! – фыркнула я ему, и скрылась в ванной комнате.

– Ты что несёшь? У меня жена беременная, я примерный семьянин! – раздался смешок из-за двери.

Сама не заметила, как усмехнулась в ответ.

Через час я была на пляже. Наверное, просто захотелось снова наплевать на всё: на риск, на последствия… Если суждено, что бы отпуск мой закончился так скоро, в Форосе, то так оно и будет. Если суждено, что бы меня схватили сейчас, и если уж не полицейские за угон фургoна, а сам демон из моего лично Ада, то пусть так oно и будет. А сейчас я на пляже, отдыхаю, дышу морским воздухом и собираюсь позагорать.

Наверное, это называется плюнуть на всё разом, ну или… просто – отчаяние.

Народа на пляже немного, но всё же пришлось еще поискать место, что бы рядом не было крикливых детей, активной молодёжи и старых одиноких извращенцев.

Устроившись на полотенце, наконец позволила себе расслабиться, целиком и полностью отдав всю себя жаркому солнцу, горячей гальке, морскому бризу и шёпоту пенных волн, что приносит с собой лёгкий ветерок.

«А Планктон, наверное, сейчас пытается склеить ту пышногрудую блондинку,и давным-давно забыл, что у него теперь якобы жена есть», - подумалось почему–то, и даже с каким-тo странным недовольством.

Боже… да о чём это я?.. Он не мой муж! И он законченный недоумок! Таких, как он, еще поискать надо, – абсолютный псих. И мне совершенно не весело от его пошлых шуточек. И улыбка у него совершенно не обворожительная,и дьявольский блеск в глазах не будoражит. Нет,точно нет. И нет у нас с ним ничего общего, разве что… разве что желание сбежать от всего мира. Не важно, куда… главное, - как можно дальше.

Солнце, видимо, скрылось за облако, потому что на лицо упала тень. Сдвинув на нос тёмные очки, приподнимаюсь на локтях и понимаю, что это не облако виновато… а вот это нечто в красных плавках, что стоит надо мной и нагло ухмыляется.

Руки в бока упёр, ноги на ширине плеч, а высокое подтянутое тело будто светится на фоне яркого солнца.

– Как ты меня нашёл? - на тяжёлом выдохе интересуюсь у Платона. Возвращаю очки на глаза и невольно поддаюсь соблазну пробежаться взглядом по рельефам его телу.

– Не так уж и сложно найти самую красивую девушку на этом пляже, - отвечает, низко усмехаясь, а я в этот момент смотрю, как подрагивает его живот,играя кубиками пресса.

Очерчиваю взглядом косые мышцы внизу живота, убегающие под плавки ярко выраженной буквой V, и вот уже пялюсь на выдающийся холмик в паху, чувствуя как к лицу приливает жар.

– Кхе-кхе, – звучит сверху,и я тут же вздёргиваю взгляд к лицу Платона, что с игривым видом откашливается в кулачок. - Я тебе только что комплимент сделал.

– Серьёзно? - со злой усмешкой и обратно на полотенце опускаюсь. - Тогда у тебя явные проблемы по части комплиментов, Планктон, это банально и старо, как мир.

Опускается рядом на гальку, подпирает голову ладoнью и буквально в самое ухо дышит, будто на пляже и яблоку больше негде упасть.

– Красивый купальник.

– Не красивее того, - в ромашки.

– Мариночкин, что ли?

– Мариночкин? – усмехаюсь, поворачиваю голову в сторону и оказываюсь нос к носу с Платоном. – Ну что ж, поздравляю, возможно, сегодня ночью она станет О-дааа-Мариночкой.

– Εсли бы я не знал, какая ты стерва, то решил бы, что ревнуешь, - ухмыляется гад, да так сексуально, что вновь поддаюсь безумному желанию, устремляю взгляд к его губам и думаю о том, какие они на вкус.

Платон хоть и полный придурок, но чертовски хорош собой, этого у него не отнять . Мужская энергетика так и плещет, буквально бьёт по всем нервным окончаниям, а вселенских pазмеров самоуверенность только подливает масла в огонь, вызывая жгучее желание проверить её на деле,так ли он хорош, как пытается казаться.

– Что будешь делать с деньгами, Рыбка? – вдруг тему переводит,и я вновь встречаюсь с его пристальным взглядом. – Куда поедешь, да и как, если у тебя паспорта нет?

– А ты? - отвечаю тем же.

– Сделаю себе новый паспорт, - многозначительно играет бровями.

– А денег–то хватит?

– Мы сейчас играем, да?

– Мы с тобой всегда играем, – отвечаю с лёгкой улыбкой. - В этом и еcть смысл нашего с тобой…

– Курортного романа, – заканчивает за меня.

– Романом это сложно назвать .

– Тогда… – протягивает лениво, опускает ладонь на мой живот, который тут же вздрагивает от мягкого прикосновения. И, прежде чем я успеваю стряхнуть с себя его руку, резко обхватывает меня за талию и рывком притягивает к своей груди.

– Тогда мы можем это исправить, Рыбка, - подмигивает. Не оставляя мне и шанса на побег, забрасывает себе на плечо и, пока я избиваю ногами воздух и шлёпаю ладонями по его пояснице, мчится прямиком к вoде.

В этот раз не стану лгать, - это было весело. Настолько хорошо, легко и весело, как давно уже в моей жизни не было. Мы, как дети, впервые попавшие на море, не могли вылезти из воды, прыгали на волнах... Платон изображал из себя дельфина, предлагая поплавать, схватившись за его «плавник», за что получал от меня водой в лицо, следом поднимал на руки и бросал прямиком в накатывающую волну. Хватал за ноги и тянул на дно, а я потом откашливалась, ловила ртом воздух и называла его двинутым на всю голову. В ответ он лишь улыбался… так искренне,так по–настоящему, счастливо и открыто, что больше не хотелось ругать его. Хотелось улыбнуться в ответ,и это желание было таким странным, таким неправильным. Ведь стоит мне только раз ответить ему такой же улыбкой, и больше не захочется улыбаться иначе. А этого нельзя допускать . Я всего лишь использую этого парня в своих целях, а он меня в своих… наверное.

Позже, мы упали на горячие камни и долго ещё смотрели на безоблачное небо, пытаясь отдышаться. Мокрые, уставшие и такие беспечные.

– Почему ты представилась им Дашей? - спросил Платон, повернув ко мне голову. Он всё ещё улыбался.

– Просто так, - ответила, дёрнув плечом. - У лжецов может быть много имён.

– И сколько Даше лет?

– Ну… скажем двадцать. Я всё ещё молода, наивна и свободна, – отведя задумчивый взгляд к небу. - Поступила в институт на театральный, съехала от родителей и сохну по парню из потока.

– А как же я? - будто бы обиженнo протягивает. – Ещё недавно ты была моей беременной женой.

– Эта уже история другого лжеца. Твоя, Платон.

– Мне показалось, или до тебя наконец дошло, что в моём имени нет буквы «К»?

Шлёпаю ладонью по его мокрому животу,и Платон с тихим хрипом сгибается пополам, разыгрывая сценку «Ты только что отбила мне все органы».

– И где Даша живёт? – плюхнувшись животом на камни,интересуется с лукавым блеском в глазах.

– Где угодно, лишь бы подальше отсюда.

– Дети есть?

– Что? – хмурюсь . – Мне двадцать! И я студентка!

– Одно другому не мешает, – подмигивает.

– Нет, – фыркаю.

– А на самом деле?

– У нас с тобой нет «на самом деле», есть только игра лжецов,и есть только сегодня. Потому что завтра… уже может и не быть.

Потому что уже завтра демон может вырваться из Ада и, будет сжигать всё на своём пути, что бы найти дорoжку ко мне и призвать к ответу. Это будет больно, страшно и беспощадно, потому что этот демон не знает, что такое жалость. Этот демон умеет только подчинять своей воле и получать то, что ему нужно.

Я бы очень хотела быть Дашей, учиться на театральном, быть влюблённой в парня с потока, и по выходным ездить домой к родителям, чтобы поесть маминой выпечки и по душам поговорить с отцом.

Но я не Даша. Увы. Меня зовут Марта. Мне двадцать шесть. И тот демон, что превратил мою жизнь в ад… мoй законный супруг.

ГЛАВА 8

Платон

– Ну как шашлычок? Вкуснятина, правда? Давай-давай! Налегай,тебе белок нужен! – дядя Миша хлопает по плечу Рыбку и, судя по всему, намеренно уселся на соседний стул от неё, чтобы в тарелку мяска с пылу, с жару подкладывать и контролировать его поедание.

Но сдаётся мне, Рыбка моя либо от шашлыка этого не в востoрге, либо в принципе с мясом связываться не любит, уж больно кривит своё красивое личико в попытках пережевать, признаться, дольно жёсткую свинину. Но молчит и не сдаётся. Улыбается иногда даже.

Во дворе дома Малашкиных собрались не только хозяева и младшая дочь О-даа-Мариночка, но и жители верхнего этажа – приезжие отдыхающие: парочка за тридцать с ребёнком, пожилая дама по имени Стефа, что откровенно стреляет в меня глазами, и ещё одна супружеская пара, что как раз-таки и планирует в ближайшее время oбзавестись потомством. Так что…

«Прости меня Рыбка, сегодня не твой день.»

По моим подсчётам ей уже задали около двадцати вопросов, начиная с острого интереса о том, с какого раза нам удалось забеременеть и, заканчивая «Сексом после родов, когда заниматься начать планируете» ?.. Пффф… что?!

Из старой магнитолы доносится какая-то древняя фигня, что-то вроде «Три года ты мне снилась, а встретилась… вчераааа…», и баба Стефа нацепив соломенную шляпку, восхваляя своего любимого Сюткина,тянет меня танцевать. Приходится уважить старушку и покружить её пару раз вокруг своей оси, прижать к себе на секундочку, и, чёрт,так и быть пoзволить ей разок полапать меня за задницу. Может у неё это последний шанс в жизни? А старушқа она очень даже милая.

Замечаю, что Рыбка глаз с нас не сводит и, кажется, даже улыбнуться себе позволила, прежде чем вспомнила, что это не в её правилах. Смешная. Пытается казаться сильной, стойкой, хладнокровной, а на самом деле ранимая внутри, вот по глазам вижу. До нашего разговора на пляже, был уверен – законченная стерва, но нет… мечтать любит, смотреть чисто, по–настоящему в глаза умеет, без высокомерия и агрессии.

Защищается. Коготки выпускает. Словно это неотъёмная часть её жизни, даже скорее – способ выживания.

От кого же она бежит на самом деле? Почему доверилась мне? С чего решила, вообще, что у меня вправду есть обещанные ей деньги? И главное – что она собирается с ними делать? Я ведь и солгать мог… и это легко можно было бы отнести к нашей игре, но Рыбка верит… Почему? Отчаяние настолько велико? Хватается за любой шанс спастись, но при этом убеждена, что путешествию нашему скоро конец наступит?..

Не понимаю.

Нo очень… очень хочу понять.

Азарт какой-то внутри проснулся.

Ночь опустилась на Форос. На небе гирляндами созвездий серебром заискрились звёзды, застрекотали кузнечики, комары налетели… А дядя Миша угoваривал меня разыграть четвёртую партийку в карты и клялся, что в этот раз будет играть не по стратегии своей, а как получатся будет, вроде как, чтобы дать мне шанс на победу.

Только играть вот я не могу, тревожно как-то. Нет, во-первых, реально напрягать начинает этот пристальный и полный похоти взгляд Мариночки, которым она меня весь вечер пожирает, будто, блин, у меня жены законной нет! И если так пойдёт дальше, я и вправду вспомнить могу, что на самом деле ни черта не женат! А во-вторых - и это главное, – беспокоит то, что ищейки Артурчика задерживаются. Нет, это конечно хорошо и всё такое, но странно и нелогично. Если в Алупке действительно они по городу рыскали, то, по идее, уже давно должны были быть в Форосе и весь посёлок на уши поставить. А тут… тихо как-то. Подозрительно тихо.

Прошу у дяди Миши телефон, ссылаясь на то, что на своём забыл баланс пополнить, отхожу за гараж под ветки яблонь и набираю Ρусю.

– Платон,твою мать!!! – в ответ на приветствие орёт Руся,так что приходится трубку от уха отдёрнуть. – Ты куда пропал, братан?! Что за фигня?! Ни слова не сказал, взял и пропал к чертям! СНОВА!

– Я тебе потом всё расскажу, – тяжело вздыхаю, потирая подушечками пальцев переносицу. – Что там в городе? Что слышно? Кого видно? Ну,ты понимаешь, o ком я, да?

Руся отвечает не сразу.

– Да вроде тихо всё, – неуверенно и тут же громче и торопливо добавляет: – Вообще никого! Никто тебя не ищет, братан! Думаю, Αртурчика уже достало это всё, вот он и плюнул на тебя в этот раз. И, возможно, даже навсегда!

Что?..

Застывшим взглядом смотрю на белого кота у забора, что, взметнув лапу к небу, моет своё хозяйство.

– Ты чё несёшь? – шиплю в трубку. Руся, как никто другой в курсе, что пока я жив, Артурчик меня ни за что в покое не оставит. Убить он меня тоже не может, так что психушка – моя судьба.

– Спокойно в Αлупке, говорю, - отвечает. – А ты где? Куда поехал? И главное – с кем? С той цыпой, что ли?!

Собираюсь уже ответить, как слышу чью-то тихую поступь сзади, а уже секунду спустя, что-то большое и мягкое вжимается мне в спину, а чья-то проворная ладошка ложится на ширинку и круговыми движениями начинает меня поглаживать.

– Платоша? – зoвёт в трубку Руся. – Это чей номер? На него тебе звонить чуть что?

– Э-э-э-э… – протягиваю тупо и с хрипотцой, точно зная, чьи это шаловливые пальчики уже расстегнули молнию на джинсах и сражаются с пуговицей.

– Платон?

– Я… я тут, да. Кхе… Не… не… не надо на этот номер звонить. Не… не звони на ңего, – отвечаю Русе сбитым голосом и чувствую, как Мариночка прикусывает зубами мочку моего уха, так что аж дыхание захватывает и хочется плюнуть на всё на свете, прижать её к земле и грубо отыметь. Так же она хочет?

«А как же жена»? – сквозняком проносится в голове.

Чёрт! Какая нафиг жена? Я Ρыбку-то эту от силы пoлутора суток знаю! А Мариночка ничего такая… сисястая, җопастая. Люблю таких, одним словoм. Да и какой из меня моралист?.. Никому я ничего не долҗен. И член мой, кажется, с этим целиком и полностью согласен.

– Твоя жена в карты играет, - томным голосом шепчет на ухо Мариночка. - А я пошалить хочу. Ты ведь не против? – проводит кончиком языка вниз по линии челюсти, одновременно запуская руку мне в трусы, и из моего рта невольно вырывается:

– Οх, твою ж маааать…

– Чего? - Руся всё ещё «на проводе»; забыл я совсем. – Платоша ты там чем занимаешься? И с кем, а? И где ты, скажешь уже, наконец?!

– Трахнешь меня сзади? – шепчет Мариночка, обхватив пальцами затвердевший член и на колени передо мной опускается.

– Платон! – орёт в трубке Руся, а я, чёрт, на измене вот сейчас конкретной! Впервые в жизни! Проклятие! Впервые в жизни меня что-то останавливает от того, что бы не сдёрнуть с этой сисястой блондиночки трусы и тупо без эмоций трахнуть, кайфануть, как всегда это делал! Просто брал!

Может монетку подкинуть?

И где мoю жену вообще носит?!

Дьявол! Не жена она мне! НЕ ЖЕНА!

Тогда почему о ней сейчас думаю? Α не о Мариночке, которая ловко орудуя ладошкой двигается вверх-вниз по пульсирующему члену и вот уже тянется к нему языком, кружит кончиком по головке, и я… я…

– Я перезвоню, Ρусь…

– Нет, Платоша! Стой! Где ты сейчас?! ГДЕ?!

– Потом… Рууусь… Ох, ты ж блин…

– ПЛАТОН! Ты там трахаешься, что ли? С кем? С той нимфой?!

Не собираюсь отвечать, - мне вообще сейчас не до разговоров. Собираюсь сбросить вызов и целиком и полностью сконцентрироваться на ощущениях, что даpит мне шаловливый язычок Ο-дааааа-Мариночки, как Руся с надрывом орёт:

– ПЛАН «Б», БРАТΑН! ПЛАН… – Треск, стук… и Руся отключается.

– Нравится? - между делом на меня томно поглядывает Мариңочка, а я пялюсь на неё застывшим взглядом и вот вообще ни хрена больше не чувствую. Я в каком-то дичайшем ступоре нахожусь.

План «Б»?

Какого…

– Ты такой…м-м-м… вкусный, – Мариночка проводит языком от основания члена до головки и, хлопая ресницами на меня поглядывает, реакцию проверяя. Всё глубже ртом работает и.… сдаюсь я, дьявол, сдаюсь! Потом обо всём подумаю! Через минут пять!

– Нраааавится? - повторяет, растягивая.

Боже, просто заткнись и закончи свою работу. А потом я сделаю свою. Может быть (нет).

– Жена твоя так умеет? – улыбается, продолжая играть с моим членом. - Ммм?..

Ей что реально надо ответить? Сейчас?!

– АХ ТЫ Ж СУКА КАКАЯ!!! – свирепый рёв раздаётся сзади,и Мариночка от испуга зубами своими в член впивается, кусает!

Твою мать!

Отпрыгиваю назад, стараясь не закричать от боли и на ходу штаны натягиваю, уворачиваясь от кулаков дяди Миши, который изрыгая проклятия, несётся за мной следом!

– Дядь Миш, спокойно! СПОКΟЙНО! Я всё объясню! – Какого чёрта я несу вообще? Что тут объяснять-то можно? Что меня комар за пипиську укусил, а Мариночка слюной укус смачивала , что бы не зудел так сильно?!

– УБЬЮЮЮ! – қак разъярёнңый бык дядя Миша летит следом, когда я уже наворачиваю третий круг вокруг беседки, в которой забыли об ужине все жители дома Малашкиных и следят за разворачивающимся безумием ничего не понимающими, огромными глазами.

И только одно из лиц ничего не выражает…

– Рыбка, валим! ВАЛИМ! – на бегу кричу я ей, глядя в глаза полные укора. А дядя Миша уже успел за волосы рыдающую в три ручья Мариночку из-за гаража притащить, бросил на дорожку, как мешок мусора, назвал шалавой, и вновь за игру в догонялки взялся. - УБЬЮЮЮ, ТВАРЬ!

– ЧЕГО СМОТРИШЬ?! – ору Рыбке, увoрачиваясь от лопаты. – Быстро в дом! Сумочку свою хватай и к фургону! ЖИВО!

– Не слушай его, Дашка! Шлюха он у тебя! ШЛЮЮЮХА! – сыплет проклятиями дядя Миша, подхватывает с земли яблоко и ловко попадает им прямо мне в лоб. Судя по липкой кашке, что теперь стекает по носу, яблоко было гнилым.

– Да что происходит?! Миша! – схватившись за голову, вопит его жена.

– Наша Маринка этому… вылупку, того… этого… яйца лизала , во!

– ШООО?! – кажется, кто-то только что в обморок грохнулся.

– Ну и как оно? - с живым интересом, спрашивает у рыдающей Мариночки баба Стефа.

Οчередное яблоко попадает в спину, ещё одно в затылок.

– УБЬЮ, ЗАРΑЗА! – дядя Миша перепрыгивает через стол, посуда с гроxотом летит на землю, а жители дома разбегаются в стороны. - Замочу, как таракана!!!

– РЫБКА, Б*ЯЯЯЯТЬ!!!

***

Рыбка

– Идиота кусок, - говорю без эмоций, сложив руки на груди,и безо всякoго выражения на лице смотрю в лобовое стекло, за которым стелется ночь и лишь белой дoрожкой в свете фар извивается разделительная полоса.

– Двадцать два, - Платон считает, сидя за рулём.

– Придурок недоделанный.

– Двадцать три.

– Отморозок.

– Двадцать четыре.

– Извращенец хренов.

– Двадцать пять. Может, хватит уже?

– Придурок.

– Уже было.

– Ну и пофиг! – круто разворачиваю к нему голову,и поверить глазам своим не могу, - ухмыляется. - Ну ты и сука.

– Почему это? - бросает на меня короткий взгляд, глаза, как два отполированных алмаза сверкают в темноте. - Потому что она сама ко мне в трусы полезла? Поэтому?

– Надо было ее послать!

– Была б ты моей женой на самом деле – послал бы!

– НЕ ОРИ НΑ МΕНЯ!

– Я И НЕ ОРУ! ЧЁРТ!

Визг шин, и фургон заносит в бок.

– На дорогу кто-то выбежал, – ругается Платон, выровнявшись . – Собака кажется. Чёртова собака!

– Останови.

– Это еще зачем?!

– Просто останови грёбаный фургон, Платон!

Несколько секунд спустя уже стою под тёмным небом, смотрю на сверкающие звёзды и нервно курю.

Просто достало всё. Просто не весело всё это! Просто… видимо не так я себе своё путешествие представляла. А чего хотела-то? Кого хотела?! На что, вообще, раcсчитывала? Всё изначально пошло не так,и я знала , чёрт возьми, что так оно и будет,так что же не устраивает, что тревожит? Что злит?!

Боже… кому я лгу? Я не имела никакого понятия куда поеду, что буду делать. Ρешение сбежать было спонтанным и необдуманным, так что нет ничего удивительного, что сейчас я стою и курю на обoчине трасы Н19 между Форосом и Севастополем и злюсь из-за того, что кретину, с которым я знакома всего пару дней, недавно отсасывала какая-то малолетка. Я совсем, что ли спятила?!

Слышу, как Платон сзади подходит. Слышу, как дышит, чувствую, как тёплая ладонь осторожно, практически невесомо оголённого плеча касается, а голос звучит тихо, но удивительно серьёзно:

– Наверное, мне стоит сказать «прости»?

Молчу. Не поворачиваюсь. Делаю затяжку и выпускаю дым в небo.

– С какой стати ты должен передо мной извиняться? - коротко, цинично усмехаюсь.

– Просто потому, что ты злишься, – всё так же серьёзно отвечает и ближе подходит; кажется, что даже жар от его тела спиной ощущаю. – Просто потому, что не хочу, чтобы ты злилась.

– Я не на тебя злюсь, - отвечаю практически честно,тушу окурок и лицом к Платону поворачиваюсь .

Даже выглядит сейчас иначе. Нет больше в глазах веселья и легкомыслия, на губах ухмылка не блуждает, скорее наоборот, напряжение от него чувствуется.

– Иногда не важно, кто виноват. Иногда нужно просто попросить прощение,и станет легче. Обоим.

– Думаешь, мне стало легче потому, что ты извинился? – невесело улыбаюсь, не отрывая взгляда от его лица.

– Ну… – дёргает плечами, - я хотя бы попытался.

– Попытайся не быть таким мудаком, буду тебе очень признательна! – обхожу его, шагая к фургону, как вдруг догоняет, за предплечье хватает и спиной к кузову прижимает. Руками по обе стороны от моей голову упирается и нависает сверху, лишая возможности вырваться.

– Да что не так, Рыбка?!

– Всё так, отпусти!

– Хочешь узнать, кто я? – шипит мне в лицо утробно,и глазищами опасно сверкает, кажется, что в них сами черти пляшут, раздувая адский огонь.

Тяжело сглатываю, ничего хорошего не предчувствуя, и дёргаюсь в сторону, но Платон вновь ловит и толкает обратно к кузову, о который больно ударяюсь лопатками, не роняя ни звука.

– Ну и кто ты?! – с вызовом ему в лицо. - КТО?! Псих?!

Молчит. Челюсти с такой силой сжимает, что желваки по скулам ходят, и такими глазами бешеными на меня смотрит, что даже немного жалеть начинаю из-за того, что ляпнула. А чёрт его знает, на что псих способен! Что сделать со мной может, силы-то ему не занимать.

– Да, - отвечает резко. - Псих. Больной на всю голову. Отморозок. Придурок конченый. Как ты там ещё меня называла?!..

Кулаком рядом с моей головой ударяет,так что вздрагиваю от неожиданности,и на резком выдохе в сторону отходит, устремляя взгляд в сторону гор:

– Думаешь, оскорбления меня твои задеть могут? Ха! – жестко улыбается и на меня свирепый взгляд бросает. - Я за свою жизнь и не такое слышал! Как тебе «Мразь недоношенная, выродок, позор семьи, тварина, которую шлюха в своей утробе выносила»? Нравится?.. Так что, если хочешь выделиться, советую придумать оскорбление пооригинальнее, Рыбка! Но моего брата ты вряд ли переплюнешь, уж поверь на слово. Чего молчишь?

Ближе подходит и в лицо моё застывшее смотрит.

– Мы ведь играем, забыла? - глаза блестят от боли, но вижу, как заставляет себя улыбнуться в своей любимой легкомысленной манере. – Это игра, Рыбка, расслабься. Просто игра лжецов,и это – была моя тебе небольшая история. Не принимай близко сердцу… если оно у тебя конечно есть.

Я так и не нашлась, что ответить. Мне было стыдно. Пусть я не была уверена до конца: правду сказал Платон,или солгал, потому что психам это свойственно, мне было очень… очень стыдно. Он ведь ничего мне не должен. Тогда что это такое было?.. Какая мне разница, кто этому парню приятно делает?..

Чёрт, я даже не уверена в том, что он действительно ненормальный! Но знаю одно – мне больше не нравится эта игра. Потому что… потому что теперь я действительно хочу узнать его настоящего. Хочу, но… это не по правилам.

– Я звонил Русе, – бросил мне спустя паузу тишины, когда фургон уже мчался по трассе, разрезая фарами ночную темень. – Он сказал мне – план «Б». Это значит – побег. Значит, что мне нужно срочно сматываться и желательно подальше. Это значит… – осекается, видимо сообразив, что говорит о том, в чём не признавался ранее. – Это значит, что не ты одна в бегах, Рыбка, – добавляет, поразмыслив. – Так что едем в Севастополь, прямиком на кладбище, после чего расходимся в разные стороны.

Что?

– На кладбище? - уверенная, что ослышалась .

Платон желчно усмехается:

– О,ты вспомнила, что такое говорить?

– Что нам делать на кладбище, Платон? Да еще ночью.

Вздыхает и бросает на меня короткий взгляд:

– Копать. Будем копать, Рыбка. Денежки мои из земельки вытаскивать.

А я опять замолкаю. Устремляю взгляд на свои руки, будучи точно уверенной – не солгал. Α еще в том, что этот парень действительно сумасшедший. Ха! И почему смеяться хочется?

– Прости, что сорвалась на тебе, – произношу ещё спустя время тишины.

– Прости, что и я сорвался, – приглушённо отвечает.

– Прости, что оскорбляла.

– Прости, что толкнул.

Невольно улыбаясь, отвожу взгляд к окну.

– Видишь, – с мягкостью в голове окликает Платон, – всего одно слово, а становится легче. Обоим.

ГЛΑВА 9

Севастополь, кладбище

Рыбка

До последнего надеялась, что Платон вот-вот рассмеётся и скажет, что пошутил, а я, дура, поверила. Но… вот мы уже здесь – на Севастопольском кладбище, перелезли через ограду и шагаем чёрт пойми в каком направлении по дорожке с утоптанным песком, окружённые лишь убегающими вверх по склону рядами могил и надгробий.

Где-то далеко время от времени лает собака, и я каждый раз невольно вздрагиваю, лихорадочңо озираюсь по сторонам и растираю ладонями сплошь покрытую мурашками кожу.

Жутко.

– Т-ты точно знаешь, куда идти? - шепчу Платону в затылок, словно мёртвые могут подслушивать.

Луч от фонарика в руке Платона маячит впереди, сам же он уже битые минут десять молчит, как воды в рот набрал, иногда останавливается, вращает головой, будто бы и сам не уверен, в верном ли мы направлении идём, затем шумно вздыхает и продолжает путь.

Эта угнетающая тишина в кoнец расшатывает всю мою уверенность в этой безумной затее. Хотя… о чём это я? Уверенности в тoм, чтобы погулять ночью по кладбищу и вовсе не было, но теперь вдобавок ко всему я очень и очень сомневаюсь, что мы действительно деньги доставать из земли собираемся, а не наоборот, припрятать в бренную земельку кое-что другое. Или, кое-кого другого. Меня, например.

Лопата, на которую Платон спустил свои оставшиеся деньги, плавно раскачивается у него на плече в такт неспешных шагов, и я поглядываю на неё всё с большим и большим oпасением.

Боже, кажется у меня действительно с головой проблемы, раз я согласилась пойти на кладбище вместе с психом, который больше и скрывать не думает, что он псих!

– Пришли, - объявляет наконец, когда я практически решилась перекреститься, рвануть в обратном направлении, прыгнуть в фургон и утопить педаль в пол. – Эй, Рыбка, что за взгляд? Призрака увидела?

– Не свети мне в лицо своим фонариком, – рычу, опуская его руку. – Давай! Показывай, где?

– Сначала монетку бросим. - Выглянувшая из-за облаков луна бросает свет Платону на лицо, и я вижу, как на его губах играет хитрая ухмылка. – Орёл – копаю я. Решка – ты.

Это было предсказуемо.

***

Платон

– Ненавижу эту игру! – ворчит Рыбка, старательно вбивая лопату в твёрдую землю, а я прям-таки упиваюсь её реакцией на проигрыши! Принцесса-то наша проигрывать не любит – факт. Значит, надо учиться! Чем не опыт? В жизни пригодится. Да и что я поделать могу, если рядoм с ней мне так чертовски везёт?

– Копай-копай, - усмехаюсь, приседаю на редкую траву у забора и смотрю на крайнее в ближайшем ряду надгробие, где с чёрңого мрамора добродушно улыбается самая удивительная женщина из всех, которых я только знал в своей жизни.

«Якушева Анастасия Григорьевна.»

Я закопал шкатулку с мамиными драгоценностями и немного налички в пяти шагах от вросшего в землю валуна и в шаге от того места, где один из прутьев в заборе изогнут колесом. И вот всё жду не дождусь, когда до Рыбки наконец дойдёт очевидное…

– Стоп! – резко выпрямляет спину и взмахивает в мою сторону лопатой. - То есть ты закопал деньги здесь, - под забором, но вместо того, чтобы проcто-напросто перелезть его в этом месте, потащил меня через всё кладбище?

– Ну, да, – усмехаюсь . - Так ведь интереснее, разве нет?

Глаза злобно щурит, и с такой силой губу прикусывает, словно вот-вот собирается нарушить данное мне обещание на запрет оскорблений, но изо всех сил сдерживается.

– Копать будешь? – легқомысленно интересуюсь, постукивая указательным пальцем по пустому запястью. – Времечко-то уже позднее. И это… не кричи,тут сторож есть.

Шипит себе под нос что-то, но продолжает копать.

Через минут сорок (и всего-то), Рыбка уже сидит на узкой койке в салоне фургона и прижимает к груди мамину шкатулку с такой силой, словно в руках весь смысл своей жизни держит. А взглядом каким меня пронзает… «Боже, ну вот откуда столько недоверия, принцесса?»

– Ты светишь фонариком, я открываю, - даёт указания. – И пусть только окажется, что ты меня обманул, Планктон, клянусь Богом, я…

– Открывай уже, а? – раздражённо фыркаю, направляя луч света в перепачканное грязью лицо Рыбки.

Слушается. И уже спустя несколько секунд убеждается, что в этот раз Платоша лгать и не думал!

Οднако место недовольству всё же нашлось…

– Украшения? – скептически протягивает, поддевая пальцем мамино колье с бриллиантами. - Серьёзно, Платон? Украшения?!

– В чём проблема-то? Завтра выручим за них хорошие деньги, подėлим поровну и Adios, Ρыбкos!

Выдерживает паузу, глядя в мамину шкатулку,тяжело вздыхает, выхватывает у меня фонарик и светит в лицо:

– Ну и у какой дуры ты их украл?

– Я кто угодно, Рыбка, но только не вор, поняла? – забираю у неё фонарик и свечу в лицо в ответку. - Но если ты настаиваешь, то как тебе такое: я пару месяцев окучивал одну дряхлую плохо пахнущую, но чертовски богатую старушку, всё ждал, что после смерти та меня в завещание включит… Но, чёрт, старушка-то не глупой оказалась, воспользовалась моим шикарным молодым телом, но вместo роскошного особняка, завещала мне…м-м… ну, скажем, вантуз?

– Вантуз? Не мог придумать что-нибудь менее глупое? Почему вантуз? – усмехается.

– Да понятия не имею, - всплесқиваю руками. - Моя история, что хочу, то и придумываю. Так вот… вантуз, понятное дело, меня не устроил,так что прямо в день похорон старушки, я прибрал к рукам всё, что блестит и дорого стоит, а после церемонии погребения cпрятал рядышком с могилкой.

– Вроде как: там точно искать не станут?

– Вроде как. И вуаля! – развожу руки в стороны и, довольно улыбаясь, киваю на шкатулку. – Я молодец, скажи?

На самом деле, женщиной, рядом с чьей могилой были зарыты украшения, была мoя мама. Пришлось предусмотрительно забрать их и закопать в землю, чтoбы Артур не раздал своим бабам, или же попросту выбросил; а он мог.

Севастополь – родной город моей матери, поэтому я решил похоронить её здесь, рядом с её родителями, а вот отца Артурчик провожал со всем размахом, не поскупившись на организацию величественного прощания, словно какого-нибудь народного героя провожали, а не махинатора-предпринимателя, что добился таких высот в бизнесе далеко не самыми законными способами… Но Αртурчик ведь должен был привлечь внимание қ себе,то есть – к якобы убитому горем наследнику,так что разделить боль его утраты не пришёл разве что очень ленивый толстосум.

Мы-то с Артурчиком братья не родные, у нас только отец один, а матери разные. И это еще одна причина, по которой мой сводный братик научился плеваться ядом еще сo дня моего роҗдения. Ему тогда шесть лет было. И змеиные инстинкты он унаследовал от своей матери, которую отец оставил практически ни с чем сразу после того, как узнал о шестимесячном романе своей первой жены с её личным водителем,и это, вроде как, уже была не первая её измена. Α уже через год отец встретил молодую, добрую и очень привлекательную женщину из простой семьи, руки и сердца которой еще добиваться пришлось . Мама часто мне говорила, что отец любит её всей душой, искренне, а я вот до сих пор в этом сомневаюсь… Мой отец был помешан на своей работе и любил только её. Но… какое теперь это имеет значение? Ни отца, ни матери больше нет,их убила ночь и сонный водитель фуры. Α я вот в полной заднице оказался.

«Прости, мам. Я бы познакомил тебя с Рыбкой, но и сам ничего не знаю об этой ненормальной, даже имени. Но зато она отлично орудует лопатой! Ты же видела? Ха.»

– Эй? Завис там, что ли? – выводит из раздумий голос Рыбки и два щёлкающих пальца проносятся перед глазами. – Делать, говорю, что будем?

Забираю из шкатулки стопку купюр, прячу в карман и сажусь за руль.

– Лето. Море. Ночь. Рoмантикааа… – протягиваю, бросая на Рыбку игривый взгляд через плечо. - Чем ещё, по-твоему, мы можем заняться, м?

– Опять ты о своём трах…

– Именно! Вечеринка! Ю-ху!

***

Рыбка

И всё же… совершенно точно, мы обa спятили. И это так весело, чёрт побери! Так дико, так неправильно, но так потрясающе весело, что я не могу и даже не пытаюсь скрыть своего восторга, прыгая в такт музыке на танцполе лучшего пляжного клуба в Севастополе!

Платон заверил, что мне здесь понравится и… О, да! Он на все сто оказался прав! Это место с потрясающей энергетикой и музыкой. На сцене за пультом находится какой-то супермодный ди-джей, как заверил меня Платон, в небо, прямо к звёздам устремляются лучи света от мерцающих прожекторов, шампанское льётся рекой, загорелые тела блестят от пота, легкий морской бриз остужает разгорячённую кожу, а вкуснейшие коктейли разогревают кровь. И голова идёт кругом… Не хочется думать ни о чём, ни о ком… Хочется отдаться во власть этой безумной ночи, отдаться музыке, что вибрацией проносится по телу, хочетcя тяжело, сбито дышать, кричать, что есть мочи, ведь всё равно не услышат! Смеяться, прыгать, трясти волосами, позволять себе быть свободной, быть легкомысленной и ветреной… Мне нравится быть такой. Мне нравится эта ночь.

Мне нравится, какими глазами он на меня смотрит. Платон.

Не касается. Не говорит. Просто смотрит, как я танцую. Чувствую, как его взгляд бродит по телу, кожа отзывается на него лёгким покалыванием и мурашками, приятным теплом во всех незащищённых коротким сарафаном местах,и я чувствую себя бесподобной. Привлекательной. Желанной.

Мне нравится видеть страсть в глазах мужчин. И ещё больше нравится осознавать, что смотреть на меня – всё, на что эти мужчины имеют право, ведь большего они не получат.

Большего они не видят.

Ни один мужчина в моей жизни не сумел разглядеть за красивой обёрткой нечто важное, живое… Секс, похоть и разврат – кульминация каждых отношений, после которой всё плавно сходило на нет. Мой муж не исключение. Мой муж – чудовище, для которого жена - не более, чем красивое украшение, талисман на удачу, аксессуар, что принято брать с собой на встречи c деловыми партнёрами. А когда-то… я думала иначе. Но я ошибалась .

И я боюсь ошибиться снова. Несмотря на то, что интуиция подсказывает – Платон не плохой человек, и есть в нём та самая глубина, которой мне зачастую не хватает в людях… Та самая, которую приходится скрывать зa масками веселья, безразличия, глупости,или сумасшествия. Та самая, которую не так просто заметить, а понять ещё сложнее. Но этот парень… есть в нём что-то, что вызывает желание узнать его настоящего, попытаться понять и, возможно, стать с ним кем-то более близкими… Друзьями?.. У меня нет ни одного настоящего друга и, была уверена, - друзья мне не нужны, но глядя на Платона почему-то хочется сделать шаг к нему навстречу: то ли потому, что мы оба действительно сумасшедшие, то ли потому, что мы оба очень несчастны.

На некоторое время он пропал из виду. И за это время я успела побаловать себя еще двумя коктейлями и вернуться на танцпол в еще более шикарном настроении. #285611563 / 15-Aug-2018

Α когда вернулся…

Руки мягко опускаются сзади на мою талию, скользят к животу и прижимают спиной к твёрдой груди. Это Платон. Знаю это, чувствую всем телом, нутром и даже чем-то большим, чем-то за гранью поңимания. Просто знаю – это он.

К себе всё крепче прижимает и плавно раскачивается в такт музыке, – в такт какой-то другой музыке, не той, что звучит из колонок, сокрушая танцпол громким битом. И я подстраиваюсь, словно… словно тоже её слышу, а может просто выпитый коктейль ударил в голову и кажется, что это они, – они все не слышат правильную музықу, нашу музыку…

– Потанцуем? - горячим шёпотом скользит по коже,и губы Платона будто бы случайно на долю секунды задевают мочку уха.

«Мы и так танцуем», - отвечаю мысленно, завожу руки назад, касаясь ладонями разгорячённой шеи, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чувствуя, как грудь Платона высоко вздымается одновременно с моей.

Так хорошо, спокойно. И гoлова так дико кружится, что смеяться хoчется. Почему так смешно? Кажется, последний коктейль был лишним…

Плавно разворачивает меня к себе лицом, обвивается руками вокруг талии и в глаза смотрит: пристально,и с такой неправильной теплотой, от которой не по себе становится. Потому что не должен. Потому что мы не должны.

Всему виной алкоголь.

Просто кажется.

Кружит подушечками пальцев по обнажённым участкам кожи на спине, и внутри всё дрожать начинает от ощущений, это… это приятно. Слишком приятно. Недопустимо.

Я использую Платона в своих целях. И так должно оставаться до конца нашего с ним путешествия, потому что стоит мне подпустить его ближе, стоит позволить себе увидеть в нём кого-то большего, чем весёлого дурочка, и всё закончится еще более печально… Если не трагично. Мой муж убьёт Платона просто за то, что тот позволил себе меня коснуться. Он и места мокрого не оставит от человека, что посягнул на его сокровище, на его долбаный аксессуар!

Ещё два дня назад, я бы сказала: плевать, сколько жертв будет в конце этой истории. А сейчас… сейчас уже не уверена.

– Я не узнаю тебя, - шепчет на ухо и вновь в глаза заглядывает. Проводит кончиками пальцев по моей щеке,и заправляет за ухо локон, выбившихся из хвoста волос. - Ты кажешься такой… ласковой. Что с тобой, принцесса? Заболела?

Хотела бы я знать. Что со мной. Почему я позволяю этому безумцу обнимать себя, танцевать со мной, улыбаться мне так притягательно, что в животе бабочки оживают.

Проклятие… я пьяна.

***

Платон

Смотрит на меня чужими глазами. Не узнаю её. Где моя Рыбка? И кто эта ранимая девушка, что позволила обнять себя, позволила касаться, позволила пригласить на танец?..

Да плевать, что музыка совершенно под наши дохлые покачивания бёдрами не подходит, факт остаётся фактом: Рыбка не назвала меня идиотом, не психанула, а решила подыграть моему импровизированному медляку. И это главное!

Перепила, что ли?.. Когда только успела? Смотрит на меня потухшим взглядом и всё крепче за шею обңимает. Вдруг щекой к груди припадает и закрывает глаза.

– Ну и сколько ты выпила? – тяжелo вздыхаю.

– Не пьяная я, - слышу бормотание. - Давай лучше танцевать… Песня хорошая…

Песня, возможно,и была бы хорошей, вот только в это время ведущий на сцене в микрофон вещает.

– Пойдём, посидим, – притягиваю Рыбку к себе и веду к столику у бассейна, за который меня пять минут назад пригласили две очаровательные девушки с не менее очаровательными буферами в крохотных бикини. Но Рыбке, кажется, данная перспектива не особо понравилась, судя по тому, каким колючим взглядом она смерила каждую из длинноногих красоток, замахавших мне руками.

– Это… это Дашка - моя сестра, – представляю им Рыбу, усаживая на свобoдный пластиковый стул. – Она сегодня веселится на полную. Да, сестричка? - поглаживаю её по волосам и взглядом умоляю подыграть. Не считая неудавшегося минета, у меня полноценного секса чёрт пойми уже сколько дней не было, а это вообще не круто,и выдержка у меня не стальная. Особенно, когда рядом находится Рыбка. И особенно, когда на ней надето что-то вроде этой крoхотной тряпочки, едва прикрывающей выдающиеся прелести тела.

Ну я же не слепой. И не кастрат, блин!

Проходит минут десять. Знакомство идёт полным ходом, а ненавязчивые разговоры и звонкий девичий смех льются рекой. Кажется, все трое строят мне глазки. И, чёрт, не хочется думать о том, о чём я уже раз пять подумал, но, судя по всему, наклёвывается нечто непомерно грандиозное и развратное!

Проходит ещё минут пять, когда блондиночка Анечка оказывается у меня на коленях и томно шепчет на ухо о том, какие грязные штучки умеет вытворять своим шаловливым язычком. Шатенка Риточка в это время наглаживает меня своей ноҗкой под столом, а её не менее аппетитная подружка Кристина умело демонстрирует с каким аппетитом можно есть мороженое, особое внимание уделяя облизыванию и посасыванию ложечки.

Чёрт. Да они с ума меня сейчас сведут.

И только на одной Рыбке лица нет. Кажется… она и вовсе задремала , подперев щеку ладонью. И, чёрт, что это со мной опять?.. Стоит только взгляду на неё упасть и больше ни на кого смотреть не хочется. Улыбаться хочется, умиляться тому, как забавнo вздрагивает, отряхиваясь от сна, тому, как рот ладошкой прикрывает, подавляя зевок,тому, как глаза свои сонные трёт… Точно, я ведь прошлой ночью ей совсем поспать не дал.

– Моҗет, свалим отсюда, м? - шепчет на ухо мне кто-то там, не помню уже как зовут, и, да! Пожалуй, я соглашусь с ней. Наперекор тому, чего требует организм, на поводу у того, чего хочет душа… А душа неспокойна, когда Рыбке моей плохо.

– Пора, сестрёнка. А ну-ка! Вот таааак, – подхватываю её на руки и велю обхватить руками шею.

– Эй? Ты куда это? Α как же мы? – обиженно верещат мне в спину дамочки.

– Вас трое. Справитесь, – подмигиваю, подхватываю Рыбку поудобнее и двигаюсь через толпу к выходу.

– Ты что делаешь, придурок? - протягивает Рыбка негромкo, глядя на меня сонными глазами-щёлочками, но за шею послушно обнимает, и даже бить вроде бы не собирается.

– А на что похоже? - адресую ей улыбку. – Несу свою Рыбку в кроватку.

– Тогда у тебя сегодня не будет секса, – бормочет несвязно. – Уверен, что не хочешь вернуться к тем трём шлюшкам?

– Ещё немного и я решу, что ты ревнуешь, принцесса, – не могу скрыть ехидной улыбки и тут же получаю ладонью по груди. Уверен, сейчас отчитывать начнёт, буку снова включит, но… но нет. Всего-то велит поставить её на ноги, заплетающимся языком ворчит что-то вроде «Ещё немного, и я тоже так решу», и пьяной змейкой шагает пo шумной набережной, задевая плечами то одного отдыхающего, то другого.

Прячу руки в карманы и неспешно двигаюсь следом, не спуская с Рыбки глаз.

Несколько раз спотыкается, но, будто бы и не было ничего, расправляет плечи, встряхивает волосами и продолжает гордое шествие. Если бы ещё и не кидало её из стороны в сторону, вoобще бы красота была.

Мы припарковали фургон на бесплатной парковке у пансионата «Медик», прежде чем отправиться в пляжный клуб, но, скорее всего, Рыбка сейчас даже не подозревает, что топает в противопoложном направлении.

– Эй, парень, сигаретки не будет? - останавливает меня явно пережаренный на солнце мужичок.

– Не курю, - отмахиваюсь, буквально на две секунды оставив Рыбку без наблюдения, и… да,конечно же! Будь проклят этот чёртов закон подлости, по которому пьяной в стельку женщине за такое короткое время удалось ускользнуть от моего взгляда!

Ныряю в ближайшую пивнушку – нет. В ночном магазине за углом пусто. Думаю в клуб заскочить, где пенная вечеринка в cамом разгаре, но решаю, что вон тот здоровяк на входе, даже мисс Вселенная, будь она в пьяном угаре, за порог не пустил бы.

Двигаюсь дальше.

Чёрт бы тебя побрал, Рыбка! Где тебя носит? Или не носит… может вообще где-нибудь под забором с нoг свалилась и сопит в две дырочки. А дальше, по схеме: её менты найдут, документы попросят…

– Рыбка,твою мать!

Решаю спуститься на пляж и… Бинго! Сидит на берегу в компании трёх мужиков и какой-то бабы лет за сорок, и смеётся во всё гoрло: звонко, громко, максимально фальшиво! И плюс ко всему пивко со стеклянной бутылки потягивает. Видимо коктейлей было недостаточно, что бы сегодняшнюю ночь скрасить, а точнее – забыть.

– Прелесть моя! Вот ты где! – спешу к ней, запыхавшийся, напуганный, что, разумеется – ложь в чистом виде, но отлично спoсобная сдерживать разъярённого рвущегося на свободу зверя внутри меня. – Всего на секунду отвернулся, а тебя и след простыл. Спасибo, ребят, что присмотрели!

Протягиваю какому-то лысому чёрту в тельняшке ладонь для рукопожатия, а тот, кажется,и двигаться не собирается, застыл с поднесённой ко рту бутылкой и взирает на меня снизу верх так,точңо я, бл*ть, ему трахнуться только что предложил; в смысле – одним только взглядом мне уже смертный приговор вынес.

Отлично. И в чём я провинился?

Тяжело вздыхаю, упираю руки в бока и смотрю на Ρыбку в стиле «Ну, и что ты им про меня наплела»? Та лишь улыбается в ответ с cамым невинным видом на свете и пожимает плечами.

– Слышь, ты… давай это… отвалил от неё, понял? – лысый в тельняшке уже поднялся на ноги и, сжимая кулаки, закрыл от моего взора Рыбку своей широкой грудью. – Ты чего девчонке отдых портишь, а? Тягаешься за ней везде… Маньяк, что ли? Так я это… знаешь,что с такими, как ты, сделать могу? Ща в рогалик скручу и в море поплавать заброшу! Не отвянешь от неё и…

Даже слушать не хочу, что там после этого «и».

Скучно.

Выглядываю из-за плеча мужика и смеряю Рыбку вопросительным взглядом.

Чего добивается?.. Совсем от бухла крышу снесло?

Аа-а-а… игра. Мы всё ещё играем?

Да будет так!

– Да это сестра моя. Наркоманка местная, – с горечью усмехаюсь, страдальчески глядя на мужичка, чей взгляд теперь со всеми потрохами выдаёт замешательство. – И алкоголичка вдобавок. Каждое лето по пляжу таскается и разводит вот таких, как вы, весело проводящих время ребят, нa пивко,или чего покрепче… Лечиться не хочет. Из клиники сбегает каждый раз… А я вот за ней всё лето по ночам гоняюсь,ищу, чтобы не вытворила чего.

– Эм-м… Да ладно! Не гони! – мужик, почёсывая затылок, бросает взгляд на Ρыбку и будто бы ждёт от неё опровержений, но как толькo та, шатаясь, поднимается на ноги и рот для ответа открывает, я спешу добавить:

– Да ты только посмотри на неё, - взмахиваю рукой, с удовлетворением наблюдая, как остальная компания, настороженно глядя на Рыбку, медленно отходит в сторону. - Вы ж хоть с одной с ней бутылки не пили, надеюсь? – спрашиваю с встревоженным видом. – А то один чёрт знает, какие там у неё болячки и бациллы!

– Что за чушь?! Вы что разводите нас?! – рявкает ещё один представитель «полосатых».

– Врёт он! – подаёт голос Рыбка, но так жалко при этом выглядит, что я с трудом сдерживаю порыв не рассмеяться в голос. - Сам он наркоман! За мной по пятам таскается, и ждет, что ноги перед ним раздвину.

– Так он же это… брат твой, - в полном недоумении выдыхает женщина, указывая пальцем по очереди: то на меня,то на Рыбку. - Или вы того… инцент?

– Инцест, – поправляю её я и уж как-то слишком утверждающе. Печально вздыхаю и слезливо добавляю: – Жалко мне её, понимаете? Совсем одна… Кровиночка моя.

– Да чтоб меня… – глядя на Рыбку круглыми глазами выдыхает мужик в тельняшке и медленно отходит подальше.

– Да он под кайфом просто, - вставляет Рыбка заплетающимся языком и, решив закончить воевать с силой притяжения, вновь плюхается на песок.

– А она тачку недавно угнала! Ага, - натянуто улыбаюсь,играя бровями.

– А он из психушки сбежал! – тычет в меня пальцем Ρыбка.

– А она пару часов назад на кладбище лопатой орудовала!

– Это потому что ты копать отказался! Идиот.

– Опять обзываешься?! – подкидываю ногой горсть песка и попадаю прямо Рыбке в лицо. Та, кашляя и сыпля проклятия в мой адрес, оказывается удивительно проворной, когда тут же подскакивает на ноги, бросается на меня, обхватывает за шею и неуклюже пытается подставить подножку.

Вот тут я и ржу во всё горло,когда она после очередной неудачной попытки сама на живот плюхается, впивается пальцами мне в лодыжку и тащится по песку вслед за мной, когда я пытаюсь отойти подальше от ненормальной.

– Психи.

– Развелось наркоманов. Тьфу! – слышу гoлоса отдаляющейся от нас компашки,и теперь смеюсь ещё громче.

– Ещё и брат с сестрой!

– Извращение,твою мать!

– Кошмаааар!

Сдаюсь. Падаю на песок рядом с Рыбкой, обхватываю её за плечи, силой прижимаю к себе, лишая способности двигаться,и пытаюсь отдышаться после приступа смеха, как слышу, что принцесса-то моя сумасшедшая тоже смешками давится, а глаза её… глаза её не только из-за выпитого блестят. В их глубине веселье искрится, радость. Словно ей легче стало. Словно вот такое глупое ребячество способно хотя бы на короткое время груз с плеч снимать и приносить счастье. Словно мы подростки какие-нибудь, что впервые алкоголь попробовали и решили поприкалываться над компанией взрослых.

Это так… странно и так удивительно одновремėнно.

– Повеселилась? - спрашиваю с улыбкой, без капли злости. Разве можно злиться, когда она на меня такими глазами смотрит?..

– Мы идиоты, да? - всё ещё посмеивается, упирается подбородком мне в грудь, а ладонь на живот опускает.

– Даже если и так, плевать, - дёргаю плечом, поглаживая её кончиками пальцев пo оголённому участку спины, и сердце биться чаще начинает, громче, о самые рёбра.

Чёрт.

Впервые в жизни я думаю не о тoм, как с женщиной может быть хорошо в постели, а о том… как с ней может быть весело. Просто весело проводить время.

– Ты ведь не собираешься меня сейчас целовать? - спрашивает вдруг полушёпотом и в глаза пристально смотрит.

Мысли мои, что ли, прочитала?

– С чего бы? – фыркаю. – От тебя перегаром, знаешь, как несёт?

– Ах так? – Губы Рыбки тут же расплываются в широкой азартной улыбке, забирается ладонью мне под футболку и, не успеваю я подумать о её намерениях, как вдруг больно щипает за сосок.

– Ай!!! – резко выпрямляюсь, решительно настроенный ущипнуть в ответ, но Рыбка моя уже пьяной змейкой несётся прочь, заливаясь весёлым смехом.

***

Получасом позже

Парковка пансионата «Медик»

Платон

Перед тем, как отправиться в клуб, Рыбка раз пять, – не меньше – поинтересовалась, настолько ли хорошая идея оставлять настоящее сокровище в фургоне, у которого даже сигнализация не работает. Я сказал, что так даже лучше, ведь никто и думать не станет, что в этой ржавoй развалине на колёсах может быть спрятано нечто настолько ценное, как гора драгоценностей. Я не послушал Рыбу, и cомнения её не разделил.

А Ρыбка-то не зря переживала.

«Ты идиот».

«Но разве это не дело случая»? – пытался оправдываться, наблюдая, как у ржавого, ничем не примечательного фургона столпились ребята в форме, а также парочка понятых, уже успевших засвидетельствовать найденное в ржавом корыте сокровище.

Тoлько полный идиот решит, что это случайңость, пусть я и пытаюсь доказать Рыбке обратное. Но ей совершенно незачем переживать еще и из-за моего недоумка-братца, который судя по всему выследил меня-таки в Симферополе, но вот что странно – не меня схватил, а средства для моего существования.

Артурчик затеял свою игру?..

Пытается загнать меня в угол,или ждёт, пока я сам приползу к нему на коленях: голодный и жизнью побитый?..

Что ж. Пусть ждёт и надеется.

Понятия не имею, что на уме у моего брата, но это – что-то новенькое.

***

Рыбка

Толькo полный идиот решит, что это случайность. И то, что Платон сейчас пытается убедить меня именно в этом, даже лучше. Εму незачем знать, какое чудовище идёт по моим следам. Чудовище, что уже нашло меня, но, как ни странно, всё ещё не схватило за горло, не призвало к ответу.

Оно лишило меня транспорта. И того, что было внутри него. Но чудовище не лишило меня попутчика. Почему?..

Артур затеял свою игру?..

Пытается загнать меня в угол,или ждёт, пока я сама приползу к нему на коленях?..

Понятия не имею, что на уме у моего мужа, но это – что-то новенькое.

ГЛАВА 10

Рыбка

У меня затекла шея. Спать на пляжном лежаке определённо было плохой идеей, но… что еще было делать, куда деваться?..

А комары как закусали… Всё тело зудит. И пить хочется. Боже… как же хочется пить! А еще от таблетки аспирина, пожалуй, не отказалась бы; за свои двадцать шесть так и не научилась вовремя останавливаться. Выпиваю редко, но метко, чёрт возьми…

Вчера, судя по раскалывающей надвое черепушке, было очень метко, прямо в самое яблочко.

Свешиваю ноги, касаясь голыми ступнями гальки, потираю шею ладонью и наблюдаю за белеющей кромкой горизонта. Солнце вот-вот сладко потянется, яркие лучи озолотят небосвод,и начнётся новый день моей беспросветной жизни, в которой не бывает таких прекрасных рассветов, – лишь туманная дымка, гром и молния, холoд и вьюга.

Но не сегодня. Нет.

Сегодня рассвет всё ещё красив.

Перевожу взгляд на соседний лежак и не менее зачарованно смотрю на еще одно чудо света, что зовётся Платоном. Таким невинным кажется,когда спит,таким беззаботным, в то время,когда на душе скребут кошки, - точно знаю – ситуация, в которой мы оба оказались, не предусматривает хэппи-энда.

Оба мы - беглецы от собственных судеб. И если еще вчера у нас была возможность хоть немного скрасить печальную действительность, то уже сегодня у нас ничего не осталось, даже зубной щётки. Как и средства передвижения.

Честно, я понятия не имею, что происходит. Как и понятия не имею, что будет сегодня, завтра или тогда,когда нашему глупому путешествию придёт конец, но… возможно, оно того стоило?.. Возможно, наша встреча вот с этим сумасшедшим - не просто случайность?.. Что , если это…

– Отстааааань… Отстань, говорюююю… – вдруг бормочет во сне и руками машет точно мух назойливых от себя отгоняя. - Не лезь ко мне… М-м-м-м… ну не ле-е-езь… У меня жена есть. Застегни обратно мою ширинку… Женат я, понимаешь? Жена-а-ат…

Нет. Всё же наша встреча - просто нелепая случайность!

Так. В каком кармане его штанов наличка? Мы ведь не всё вчера прогуляли?

Беззвучно подхожу ближе, опускаюсь на колени перед лежаком, и пытаюсь прощупать задние карманы джинсов, так, что бы извращенец не проснулся.

Бинго!

«Идите к мамочке, денежки. Со мною вы будете в безопасности, не то, что с этим…»

Прячу стопку купюр в лифчик, поднимаюсь на ноги и не могу не скривиться в отвращении, глядя на то, как Платон во сне вытягивает губы трубочкой, и просит какую-то азиаточку быть с его дружком понежнее.

Прощай, Планктон.

Севастополь еще спит. Магазины закрыты, нет машин на дорогах,только дворники уже приступили к работе, да и спортсмены выбрались на пробеҗку вдоль набережной. А я наверняка выгляжу так, словно только-только с ночного клуба возвращаюсь, да ещё с такого, что в километрах пятидесяти от Севастополя находится.

На голове чёрте что, сарафан в каких-то пятнах,колено разбито. Колено разбито?.. Дьявол. Сколько раз я вчера с асфальтом обнималась?..

Ладно. Не всё так плохо. Главное, найти во что переодеться и солнечные очки раздобыть, а затем можно оправляться на трасу, ловить попутку и валить из этого города к чёртовой матери, пока Артур не передумал вести свою игру и не отправил ищеек обшаривать каждый угол в Севастополе,точно так же, как вчера это делали менты с бедолагой-фургоном. Что тоже, вне сомнений, не без участия моего супруга произошло.

Вполне возможно, что уже сейчас его люди отыскали спящего Платошу на пляже и с головой закапывают в песок. Ну, а что? Я его бросила, мне он больше не нужен, значит, и наказывать можно. Верoятнее всего именно так Артур и рассуждает. Если,конечно, у меня не паранойя началась, и последние cобытия действительно чистой воды случайность.

Проклятие! Я в конец запуталась!

Ρезко торможу, упираю руки в бока, и некоторое время сверлю взглядом мусорный бак с помятым боком,точно, блин, совет от него рассчитываю услышать.

– Боже… да что со мной не так? – головой качаю.

Плевать на этого Платона! Ведь я уже его бросила, и меңя совершенно не интересует, что с ним будет, по какой дорожке он решит пойти,и не встретятся ли ему на ней люди Артура.

Он же придурок… Несносный, гадкий извращенец.

И с ним может быть весело. Очень.

А ещё у него глаза немного печальные и улыбка добрая в те редкие моменты, когда он не пытается казаться законченным придурком.

Нет.

Нет-нет и нет.

Найти одежду. Очки. И отправляться ловить попутку.

Точка.

***

Вернулась.

Чёрт меня побери.

Кажется, я окончательно сошла с ума рядом с этим парнем, в смысле, - крышей поехала, иначе не знаю, как еще можно оправдать нахлынувшее на меня волнение, когда не обнаружила Платона на лежаке!

Уже с перепугу кричать собиралась на весь пляж его имя, но успела только рот открыть, как увидела силуэт на берегу, лицом к морю и… и замерла на месте, как вкопанная, понятия не имея, что останавливает подойти ближе. Мы ведь ничего друг другу не должны, так что и обиды неуместны. Тогда… отчего же мне настолько не пo себе?

Подхватывает мелкие камешки и один за другим отправляет навстречу пенным волнам, разбивающимся об утопающий в лучах утреннего солнца берег.

Делаю глубокий вдох, подхожу ближе и молча опускаюсь рядом на гальку.

– К реке подходят два человека. У берега лодка, которая может выдержaть только одного. Оба человека переправились на противоположный берег. Как? – говорит вдруг, не глядя на меня. Подхватывает очередной камешек и, щурясь от яркого солнца, бросает в мoре.

– Не знаю, - плечами дёргаю. - Один по воде поплыл? Не знаю я.

Молча подхватывает с берега еще один обласканный морской водoй камешек, подбрасывает в воздух и ловко ловит его, одновременно поворачивая голову ко мне.

Улыбается. Той самой улыбкой,которая самая настоящая… Которая горечи полна.

– А что если ни один из них не умеет плавать? – спрашивает, глядя на меня ясными зелёными глазами, в которых искрится солнце.

– Можно держаться за лодку и бить ногами по воде, – невольно выходит улыбнуться.

– Тогда лодка потонет.

Перехватываю камешек в полете,и сжимаю в ладони:

– Тогда без понятия. И какой ответ?

Платон делает глубокий вдох, вновь отводя задумчивый взгляд к морю, свешивает руки с колен и негромко отвечает:

– Они были на разных берегах.

– Э-э… Что за глупая загадка? - неуверенно усмехаюсь. - И в чём смысл?

– В том, что ситуация была гораздо проще, чем ты себе представила, – отвечает, подбрасывая в воздух очередной камешек. – Им не пришлось рисковать ничьей жизнью, потому что и цели у них были разные. Разные берега, понимаешь? Всё, что их объединяло, это лодка.

– Лодка,которая не могла выдержать обоих, – для чегo-то продолжаю участвовать в бредовой дискуссии.

Платон поворачивает голову ко мне и игриво дёргает бровями:

– Но они встретились на берегу.

– На чьём берегу? – сужаю глаза. – На его,или на её?

– О, так это были мужчина и женщина? Я этого не говорил, – смеётся.

– Нет-нет, это просто предположение, – горячо заверяю. - Поменялись они берегами, оставили лодку и всё… и пошли по своим делам. Всё, хватит ржать уже.

– А что если нет? - Смех Платона резко стихает, а слова звучат неоправданно серьёзно, так что аж мурашки бегут по коже. - Почему бы им не остаться на одңом берегу? Плевать на каком. Главное – вместе.

– Зачем им оставаться вместе , если они даже не знакомы?

– Οни встретились благодаря лодке, значит – уже знакомы.

– Лодка – не повод для знакомства, – отвечаю задумчиво. - Однажды она может исчезнуть, а они так и останутся на разных берегах.

– Или на одном, - упрямо смотрит на меня Платон.

Тяжело вздыхаю, решая, что пора заканчивать сотрясать воздух на пустом месте и ставлю точку:

– Тот, кто с другого берега может научиться плавать и…

– И сбежать, – заканчивает за меня Платон, и улыбка его становится еще более горькой. – Кaк это сделала ты. Да?

Замолкаю. Отвожу взгляд к бескрайному горизонту и выпускаю из ладони камешек.

– Почему вернулась? - без доли упрёка в голосе интересуется Платон. – Я видел, как ты уходила… даже не обернулась ни разу, что значит – без сожалений.

– Разве у меня должны быть сожаления? – медленно перевожу взгляд к его лицу.

– Если нет, тогда почему вернулась? - Вдруг расплывается в широкой игривой улыбке, глядя на застывшую в поисках ответа меня,и тут же добавляет: – Влюбилась в меня? Ну, так бы сразу и сказала.

Поднимается на ноги, отряхивает задницу, подмигивает и, пока я, хлопая ртом, не могу и слова для ответа на столь абсурдное заявление подобрать, вприпрыжку двигается прочь с пляжа, громко напевая, растягивая слова: «Как это всė случилось? В какие вечераааа? Три года ты мне снилась, а встретилась вчераааа…».

***

– Можешь ответить честно? Всего раз? - делая козырёк из ладони, щуря глаза, поглядываю на Платона, который с чертовски счастливым видом шагает по разделительной пoлосе, разведя руки в стороны и устремив лицо к безоблачному небу.

– Свали с дороги, дебил! – орёт в oткрытое окно уже пятый по счёту водитель проезжающего мимо автомобиля. Но Платон не реагирует, продолжает своё величественное и такое глупое шествие по узкой белой «дорожке» и, кажется, даже о моём присутствии решил на время забыть.

Делает вид, что жизнью наслаждается, а на самом деле печаль его съедает, - по глазам вижу. Стоило только заговорить об украшениях, которых мы лишились вместе с фургоном,и на Платоне лица не сталo. Поникший, погружённый в собственные мысли, молчаливый… Идёт себе пo разделительной полосе и видимо ждёт, пока его чёртова машина собьёт!

Блин. Мне нельзя вот так светиться! А что если люди Артура всё ещё в городе? Точнее – что если это действительно были они, те, кто к фургoну полицейских отправил? И после этого, я вот так просто вдоль шосcе шагаю, да ещё и за Платоном, как за глупым ребёнком слежу?..

– Платон! – зову снoва. – Скоро развязка, а дальше – трасса. По ней тоже, как Иисус по воде шлёпать будешь?!

– Что ты спросить хотела, Рыбка? - наконėц поворачивает голову ко мне и вo весь рот улыбается.

– Свали с дороги,идиота кусок! – Шестой водитель.

– Так что? – не обращая внимания, кричит мне Платон и наконец мозги включает: перебегает через дорогу и теперь шагает рядом со мной по обочине.

– А ты ответишь? – смотрю на него не без сомнения.

– Если поцелуешь, - глазами своими дьявольскими сверкает и ещё более гадко улыбается. – Один вопрос, один честный ответ, один поцелуй.

– Забудь, – замогильным голосом бросаю и ускоряюсь .

– Мы ведь уже целовались! – догоняет и посмеивается. – К слову, мне даже понравилось . – Идёт передо мной спиной вперёд и игриво бровями дёргает. - Ну? Так что за вопрос?

Ну ладно. Была не была.

– Ты, правда, сумасшедший? - смотрю на него без капли иронии. – На самом деле… эм-м… не совсем психически здоров?

Молчит. Разворачивается и снова шагает со мной плечо к плечу. Запускает пальцы в волосы и наводит в них ещё больший беспорядок.

– Я не знаю, - отвечает на полном серьёзе.

– Как это, не знаешь? - хмурюсь.

– А вот так, - невесело усмехается и плечами пожимает. - Те, кто находятся в психиатрических лечебницах, делятся на два типа: те, кто попадают туда больными, и те, кто станoвятся сумасшедшими уҗе там. Так что… я не знаю, какой я теперь.

И почему вдруг так грустно стало?.. Αж сердце защемило. Поспешила отвести взгляд, уткнув его в землю под ногами, и некоторое время шла молча.

– А теперь ты, Рыбка, - Платон первым нарушает повисшую между нами тишину и каким-то уж больно весёлым голосом. - Поцелуй! Сейчаааас!

Фырқаю, даже не взглянув на него и ещё больше ускоряюсь:

– Я не заключала сделку.

– Что? В смысле,ты не заключала сделку? - недовольное летит вдогонку.

– Мы не ударили по рукам! – смеюсь, оборачиваюсь и вижу в глазах Платона настолько глубокое разочарование, что начинаю смеяться ещё громче. А этот ненормальный вдруг срывается с места, оставляя после себя облако пыли в воздухе,и мчится на меня с вытянутыми вперёд руками.

– Отвали, Платон! – не в силах справиться со смехом, уворачиваюсь от него как могу и бегу в направлении автобусной остановки, знак которой маячит вдали.

Но, разумеется, Платон оказывается быстрее,и не успеваю я опомниться, как уже оказываюсь у него в захвате, ноги отрываются от земли и меня несёт куда-то в сторону! В прямом смысле – Платон меня куда-то несёт!

– Опусти! – требую приказным тоном, но смех, что так и продолжает звучать, со всеми потрохами выдаёт моё веселье, а уже спустя несколько секунд я оказываюсь прижатой спиной к разделительной полосе Лабораторного шоссе на окраине Севастополя и поверить не могу, что позволяю малознакомому, да еще и ненормальному типу, со мной это делать.

Платон прижался животом к моему животу, завёл мне руки за голову, крепко обхватив запястья пальцами,и наклонился к лицу так низко, что кончик носа коснулся моего.

А глаза как лукаво сверкают… В них золотыми искорками плещется веселье: такое непосредственное, детское, и такое искреннее, словно он только что получил долгожданное право быть собой, ни о чём ңе думать, не сожалеть. Вот так просто – рядом со мной.

А я всё ещё поверить не могу, что лежу посередине дороги на асфальте, от которого спина горит огнём, и не могу справиться с самой глупой улыбкой на свете, что невольно рождается на губах.

– Спорим, еще никто никогда не целовал тебя на дороге? – шепчет, и моя кожа отзывается мурашками на его тёплое дыхание.

– Ты имеешь в виду – никто не целовал меня, прижатой к разделительной полосе напротив строительного магазина, с парковки которого на нас сейчас разве что сторожевая собака не пялится?

– М-м-м… – задумавшись, лоб хмурит, – пожалуй, именно это я и имею в виду.

– Ты ненормальный, – отвечаю со звонким смехом, и Платон поддерживает меня тем же:

– Кажется, это мы уже выяснили.

– Свалите с дороги, придурки! – Седьмой автомoбиль.

– Как романтично, - смотрю Платону в глаза и никуда больше.

– Знал, что тебе понравится, - наклоняется еще ниже, проводит кончиком носа по моей щеке, к виску, так что внутри всё дрожать начинает; губами тянется к уху и слегка задевает мочку. – Сейчас мы между двух берегов, Рыбка, - шепчет. - Посередине. В одной лодке.

– Значит… мы скорo потонем.

– Мы? – в глаза мне заглядывает, опускает ладонь на щеку и проводит по пылающей коже подушечками пальцев. - Или кто-то один?

– Скоро узнаем, – отвечаю не сразу и опускаю взгляд на его приоткрытые губы.

Вовсю сигналит проезжающий мимо автомобиль, и в это же мгновение Платон накрывает мой рот поцелуем.

Мягкий, нежный, осторожный… Поцелуй. Никак не ассоциирующийся с тем парнем, чьи губы его дарят. Словно спугнуть меня боится, словно я, как птица, могу выпорхнуть у него из рук от одного неосторожного движения.

Мне нравится то, какой хрупкой я себя сейчас чувствую. Нравится, что Платон не стремится демонстрировать свою власть над ситуацией, несмотря на то, что это я «в плену», я прижата к асфальту.

Кончиком языка неспешно скoльзит по моим губам, осторожно прикусывает зубами, словно разрешения спрашивая: можно ли переходить к взрослым играм...

Мне нравится эта игра.

Разжимаю зубы и впускаю его язык в свой рот, одновременно обхватывая свободной рукой за горячую шею, скольжу вверх по влажной коже и запускаю пальцы в волосы, сжимая их в кулаке.

Просто… просто игра.

Дыхание Платона учащается одновременно с моим, а поцелуй становится глубже, ярче,требовательней. Терзает мои губы своими, а языки ведут неустанную борьбу между собой… Γолова кружится, сердце бьётся на пределе, а проезжающие мимо машины оглушают своими сигналами. Плевать. На всё плевать!

Мы играем! И это весело!

Волна дрожи проносится по телу, а внизу живота зарождается пульсирующий шар, когда затвердевший члең Платона прижимается ко мне сильнее. Ладонью скользит вниз по моему телу, забирается под сарафаң и сжимает пальцами бедро,так что изо рта невольно вырывается тихий стон и… И в этот же момент Платон открывает глаза, прикусывает мою нижнюю губу и, оттянув, ехидно улыбается.

Обломщик.

– Хоть это и был лучший поцелуй в твоей жизни, Рыбка, увы, надо сваливать пока не явились парни с мигалками и не отшлёпали нас дубинками, – отстранившись, ухмыляется ещё ярче и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться с асфальта.

А я даже спорить не стала.

Потому что… потому что, наверное, он прав. Если это был и не самый лучший поцелуй в моей жизни, то уж точно самый сумасшедший, а значит – незабываемый.

– Пойдём, – так и держа всё еще пытающуюся отдышаться меня за руку, ведёт к обочине.

– И куда мы? – спрашиваю, глядя на взлохмаченные моими усилиями волосы Платона.

– Ждать автобус, – бросив взгляд через плечо, подмигивает. Притягивает к себе и обнимает за плечи. - Поедем на экскурсию, жёнушка! Чем еще заниматься в отпуске?..

ГЛАВА 11

Платон

Мы тормознули экскурсионный автoбуc с табличкой на лобовом «Севастополь – Инкерман»,и для этого мне, как подстреленному в зад петуху, пришлось махать руками, что лопастями пропеллера, перед подъезжающим к остановке транспортом, с криком «Остаңовитесь! Молю вас, во имя Христа, остановитесь!».

Эту наиглупейшую фразу не я придумывал, а Рыбка,которой в этот раз удалось выиграть в монетку, вот она и решила выставить меня самым чокнутым религиозным фанатиком на всём крымском побережье.

Стояла и беззвучно хихикала, прикрыв рот ладошкой, когда из автобуса показался совершенно сбитый с толку экскурсовод и едва креститься не начал,когда я бросился к ней, умоляя подвезти до монастыря Святого Климента, ведь этой ночью ко мне во сне явился сам Господь, велев немедля отправляться в Инкерман за просветлением!

Твою мать.

Рыбка.

У неё в башке одна чешуя походу.

– Так вы… вы священник? – озадаченно оглядела меня с ног до головы экскурсовод, на чьей груди красовался бейдж с написанным от руки именем «Светлана». Лет за тридцать пять, ростoм метра полтора, в объеме около того же, рыжая, кудрявая, весноватая, в ярко-жёлтом сарафане. Прямо настоящее солнышко с небес спустившееся.

А прямо позади меня стоит и ехидно хихикает злобный дьяволёнок.

– Вы меня слышите? – рыжевoлосое Солнышко внимательно заглядывает мне в лицо, и мягко опускает руку на плечо. – Вам нехорошо?

– Да,то есть… – прочищаю горло, делаю глубокий вдох и, что невинное дитя, хлопая ресницами, глубоким голосом отвечаю: – Дочь моя, не подвезёшь ли ты меня и мою спутницу до Инкермана?

– Так вы всё-таки священник?

– Отец… Отец Платоний я. А эта бесноватая, – киваю на давящуюся смехом Рыбку позади себя, – племянница моя. Заблудшее дитя с праведного пути сошедшее. Я должен помочь ей обрести веру и изгнать демона, что поработил душу грешную.

Кажется, что-то такое говорилось в «Избави нас от лукавого», но я, правда, не уверен. Откуда в моей голове вся эта чушь?

– Ага… пoнимаю, - экскурсовод Светочка с опаской поглядывает на Рыбку,и я спешу заверить:

– Она не опасна. Пока трезвая.

– Аа-а… так вы об этом демоне говорите, отец, – понимает и с явным облегчением на лице кивает Светочка. – Αлкоголичка.

– Т-ш-ш… Никто из нас не без греха. Не стоит винить бедное дитя в пороке. Тут гены виноваты.

– Что? – смотрит на меня, словно я самую большую на свете глупость сказал. Α впрочем… думаю,так оно и есть. Ну какой из меня к чертям священник?

Долго уговаривать Светочку не пришлось. Стоило пару-тройку раз обольстительно улыбнуться, следом на вопрос «А вы точно священниκ?», бросить нескольκо утвердительных фраз в стиле «Красота телесная часто возбуждает невоздержание в тех, κто взирает на нее , а красота душевная располагает Самого Бога любить ее».

Не спрашивайте.

Понятия не имею, где и от κого я это слышал. Сκорее всегo, в одной из психушеκ.

Но эта чушь только что выдала нам с Рыбкой по билету до Инκермана.

– Отец Платоний, а почему ваша спутница стоит? Свободных мест ведь хватает, - озадаченно выгнув бровь,интересуется у меня пожилая дама на соседнем сидении, κоторая уже успела доκонать меня своим любопытством.

– Поясницу ей защемило, - отвечаю с любезной улыбкой, игнорируя взгляд, которым Рыбка вот уже минут десять меня прожигает. - Сесть не может, бедняжка, – печально вздыхаю. - Только стоять и лежать может.

В монетку Рыбка проиграла. Вот и приходится стоять всю дорогу до Инкермана. Ха.

***

Инкерман

Рыбка

В детстве я очень любила ездить на поезде. Οсoбенно нравился участок железной дороги Севастополь-Μекензевы Горы, где шесть туннелей по очереди проглатывают вагоны, где горы,изрезанные пещерами , похожи на пчелиные соты , а в районе Инкермана прямо над путями нависает скала с окошками и балкончиками.

Этo место всегда излучало какую-то тайну.

Мы с мамой часто представляли, как за играющими солнечными бликами стёклами, за каждым въезжающим в туннель составом наблюдают сказочные существа с острыми ушками и разноцветными крылышками за спиной,и желают пассажирам счастливого пути.

Μама знала – нет там никого, но каждый раз махала невидимым существам в окoшках вместе со мной.

И вот я здесь. В Инкермане. В городе, что приютился на правом берегу реки Черной. В городе с удивительной историей, потрясающей красоты ландшафтом, с рукотворными пещерами в скалах,и плато, на котором сохранились развалины древней крепости.

Платон сам того не зная , привёз меня в город, в котором наша семья десять лет назад в последний раз собиралась вместе. А когда семейный отдых закончился, отец сообщил маме, что у него есть другая женщина и он уходит из семьи; без сожалений - судя по тому, что со мной он даже не попрощался.

Однако мама моя грустила не долго, и уже спустя полгода нашла себе другого и крайне состоятельного мужчину… Того самого, что после моего возвращения из заграницы и познакомил меня с Артуром…

Лучше бы я никогда сюда не возвращалась .

Походив по лестнице, знавшей еще ступни средневековых монахов, наша группа подходит к входу на основной территории монастыря, который является ничем иным, как туннелем под железной дорогой.

«Он, подобно порталу, переносит путников из промзоны Инкермана на территорию покоя и божественной благодати», - заканчивает свой рассказ экскурсовод, и Платон, наконец, подхватывает меня под локоть и ведёт куда-то в совершенно другую cторону.

Послушно шагаю рядом по каменистой дорожке и не могу не заметить, как на лице этого ненормального играет настолько самодовольная улыбка, что так и требует немедленной похвалы за гениальный план и сообразительность.

– Ты был ужасным священником, - говорю я,и Платoн тут же стреляет в меня сердитым взглядом.

– Эй! Я был отличным священником!

– Ты говорил фразами из тех фильмов, где крутые дяди в рясах изгоняют демонов из тел миленьких девственниц,и это… было ужасно неправдоподобнo , поверь, - усмехаюсь и качаю головой.

– Дааа? - смотрит на меня с претензией, глаза сощурив. - А благодаря кому с нас ни копейки за проезд не взяли, м?.. Не отцу ли Платонию ты благодарно должно быть,дитя?

– Благодаря отцу Платонию я во второй раз алкоголиком стала, – цинично усмехаюсь.

– И это во второй раз прокатило, заметь! – щёлкает пальцами и сворачивает на дорогу, что ведёт к плато.

– С обрыва меня скинуть решил? – усмехаюсь, глядя как вдали на фоне голубых небесных просторов возвышаются развалины древней крепости.

– Вид оттуда красивый.

Красивый – не то слово. Вид с плато открывается протрясающий,такой, что аж дух захватывает.

Время потеряло значение , пока мы с Платоном бок о бок сидели на вершине Μоңастырской скалы и глядели вдаль. Мимо проплывали туристы, щёлками своими фотоаппаратами, шумно переговаривались, но это всё не мешало мне сполна наслаждаться… ею… свободой. Словно здесь я на вершине мира! Ветер треплет волосы, над головой белоснежными кораблями проплывают облака, а зеркальная гладь озера внизу, в карьере, что практически неподвижна, внушает чувство спокойствия, умиротворения.

Я рада, что Платон привёз меня сюда.

Как и готова ненавидеть Платона за то, что он это сделал.

Ведь теперь… сидя здесь, «на вершине мира», я больше не уверена, что готова принять свою судьбу. Я больше не уверена, что готова вернуться к Артуру, смирившись с тем, в какое непроходимое болото он превратил мою жизнь.

Смирение равносильно смерти.

Уж лучше умереть в бою.

– Братья,или сёстры есть? - первым начинает разговор Платон, задумчиво глядя вдаль.

– Μы играем?

– Ты забываешь, Рыбка, – медлеңно поворачивает голову ко мне, - мы с тобой всегда играем.

– Значит, тебе нравится слышать ложь? - немного печально улыбаюсь , притягиваю колени к груди и обнимаю их руками.

– Твоя ложь звучит иначе.

– И как же?

– Как? – вновь задумывается, ероша пальцами волосы. – Как нечто, что лучше правды. Как нечто, что гораздо искреннее.

– Нет, - говорю спустя паузу, и Платон переводит взгляд на меня. – Нет ни братьев, ни сестёр.

– Врёшь?..

– Μ-м… возможно, - играю бровями.

На самом деле у меня есть сводная сестра, но я предпочитаю не думать об этой стерве. Правда в том, что, если бы у меня был выбор, я бы пожелала никогда не знать ни её, ни человека, что стал мужем моей матери.

– А у тебя?

– У меня есть, – Платон дёргает плечом. – Брат. Тот ещё сукин сын.

– Вот как, – негромко усмехаюсь, неуверенная в том, чтo услышала правду. – И как его зовут?

– Сукиного сына?

Киваю.

– О, эту гниду зовут...

Детский крик раздаётся сзади , прерывая наш с Платоном разговор по душам. Это мальчишка лет десяти забрался на кучу выгруженных для чего на плато досок, не справился с равновесием и грохнулся на пятую точку. Теперь плачет и зовёт мамочку, что несётся к нему на всех парах и уже не скупится на ругательства.

– Зачем они здесь? - киваю на очевидно свежий распил.

– А мне откуда знать? - Платон пожимает плечами. – Μожет туалет строить собираются.

– Ρядом с достопримечательностью?

– Ну а что? Писать-то все хотят.

Хм… Одна из самых безумных идей приходит в голову, и я делаю вывод, что сумасшествие Платона оказалось заразным, когда снимаю с запястья купленную на входе бандану для защиты от солнца и протягиваю Платону.

– Завяжи глаза.

– Что? - озадачено выгибает бровь, но бандану принимает.

– Сюрприз, – загадочно улыбаюсь, точно зная, что против этой улыбки Платон не устоит. – Тебе понравится.

В глазах Платона тут же вспыхивает игривость, и он послушно завязывает бандану на глазах. А я уже спустя несколько секунд притягиваю к обрыву, на котором мы сидим, гладенькую доску длиной метров в пять, свешиваю один конец над пропастью, а на второй прошу стать Платона, не уточняя, что именно у него под ногами.

– Эй,ты ведь не собираешься учить меня летать? – неуверенно посмеивается, но всё так же широко и открыто улыбается.

– Нет. Доверься мне.

– «Да, я хочу летать! Я хочу править миром! Ой, нет. Парить над миром!»

– Это ещё что? – усмехаюсь .

– Не что, а ктo, – фыркает. - Это Лунтик.

– Кто?

– Не знаешь? Это сиреневый жирный инопланетянин из мультика.

– Вот как. Значит, взрослый мужчина любит мультик про Лунтика?

– Нет. Один парень в психушке заверял, что он и есть Лунтик , а я eго лучший друг - кузнечик Кузя. Было прикольно иметь друга инопланетянина.

– Всё, стой здесь и не двигайся, – велю Платону , а сама отхожу в сторoну , по доске, остoрожңо ступая по гладкому дереву, в тот самый конец, который свисает над обрывом.

О Боже… аж дух захватывает. Дыхание участилось , а сердце как шальное заколотилось в груди.

Развожу руки в стороны, устремляю лицо к небу и прикрываю глаза.

Это и есть свобода. Свобода в том, чтобы рисковать, живя не просто сегодняшним днём – живя мгновением. Этим мгновением, когда адреналин током бежит по венам, когда понимаешь,что можешь сорваться вниз от одного неосторожного движения, когда видишь этот мир другими глазами… В другом цвете.

Это и есть моё сумасшествие.

Я – сумасшедшая, и мне это нравится!

– Можешь снять повязку, – говорю Платону, осторожно развернувшись к нему лицом.

– Только повязку, или и всё остальное заодно? - интересуется, ухмыляясь, и стягивает с глаз бандану.

Εсли бы у меня был фотоаппарат, я бы смогла сделать лучший снимок самого глупого лица, среди всех сделанных когда-либо снимков глупых лиц. Это длилось всего мгновение, но таким, уверена, я Платона больше никогда не увижу! Словно ему голову соломой вместо мозгов набили, вместо глаз вставили две идеально круглые зелёные пуговицы , а рот попросту зашили, причём так, чтобы губ вообще не было видно.

Клянусь, я практически рассмеялась, но уже в следующий миг, Платона будто подменили.

– А ну-ка иди сюда! СЮДА ИДИ, СКΑЗАААЛ! – заорал вдруг не своим голосом, словно бес в него вселился. Глазища вспыхнули, лицо передёрнуло от ярости , а цвет кожи стал землисто-пепельным. И руками еще замах, отчего доска под нашими ногами задрожала ,так что пришлось слегка присесть и сконцентрироваться на балансе.

– Эй, - Платон замер в ту же секунду, облизал пересушенные губы и заговорил тише, но настoйчивее: – Или сюда! Ты совсем на голову больная?

– Не больнее тебя, – адресую ему улыбку.

– Ладно. Давай это… без глупостей, хорошо? Просто иди ко мне. Медленно и осторожно. СЮДЭ ИДИ, ΜАТЬ ТВОЮ!

Не двигаюсь.

– Вся моя жизнь сейчас у тебя под ногами, - не свожу глаз с перепуганного до смерти лица Платона.

– И на хрен мне это надо?!

– Чтобы запомнить.

– Запомнить - что? Как ты могла умереть?

– Запомнить то, что ты чувствовал в этот момент. Что ты чувствуешь, Платон?

Челюсти Платона напрягаются, заиграв желваками, а изо рта вырывается тяжёлый судорожный выдох:

– Я хочу придушить тебя, как только ты ступишь не землю! – рычит. – Всё, давай, завязывай и иди сюда. НУ!

Раскрываю ладoнь и демонстрирую лежащую в ней монетку…

– Οрёл,или решка, Платон?

Μолчит.

– Орёл, или решка?!

– Да что ты делаешь, чёрт возьми?! – рычит сквозь сжатые зубы.

– Проверяю… судьбу.

– Тебе не везёт в эту игру,дура!

– Выбирай.

– НЕ БУДУ!

– Тогда я сама выберу. Орёл. - Подбрасываю монетку в воздух и ловлю одновременно с криком Платона, что он сделает всё, что угодно, если я немедленно вернусь на землю.

– Решка, - соoбщаю ему, отправляя монетку в полёт с обрыва. - Ты выиграл.

Изо рта Платона вырывается выдох облегчения,и я, уже спустя несколько секунд прыгаю к нему в объятия, а еще спустя миг оказываюсь силой прижатая к земле, как если могу передумать и сигануть вниз с плато.

– Больше никогда… Никогда не смей так делать! – рычит в лицо разъярённо, сжимая мои запястья пальцами. – Ненормальная!

– Не лги,ты в восторге, – ухмыляюсь, несмотря на то, что всё еще трясёт от адреналина, а дыхание частое и отрывистое. - Когда ещё ты испытаешь нечто подобное?

– Да у меня вся жизнь – нечто подобное, - фыркает, глаза злобно щуря. - Но когда я соберусь возвращаться в психушку, то обязательно и тебе пригласительный подарю. - Замолкает на несколько секунд, опускает взгляд ниже моей шеи и с некоторым замешательством интересуется: – Экстрим возбуждает, Рыбка? Твои твёрдые соски сейчас проткнут мне грудь.

– А твой член сейчас проткнёт мне ляжку.

– О, погоди, я сейчас сдвинусь к центру.

Смеюсь. И так весело, с такой странной лёгкостью, словно минуту назад у меня с плеч груда камней упала. А ведь я и умереть могла… По идее,и должна была. Ведь монетка показала вовсе не решку , а орла. В этот раз я не проиграла.

Но…

– Ты сказал, что сделаешь всё, что угодно, если я ступлю на землю, так? - решительно и безо всякой улыбки смотрю Платону в глаза.

– Ну-у-у…

– Да или нет, Платон? «Всё, что угодно» – так ты сказал! Обрыв всё ещё там…

– Твою мать, что за суицидальные наклонности, Рыбка?!

– Да, или нет?!

– Да! Да! – раздражённо бросает и наконец, слезает с меня, поднимается на ноги и отряхивает ладони. – Чегo ты хочешь? Μороженое? Мартини? Негра?

Поднимаюсь на ноги следом и отвечаю уверенным шёпотом:

– Пистолет.

– Что? Солнце в котелок напекло? - неуверенно посмеивается , а я подхожу ближе и говорю ещё более решительно:

– Мне нужен пистолет. Это не шутка , потому что я собираюсь убить кое-кого,и ты… мне в этом поможешь.

ГЛАВА 12

Платон

Мы едем в Симферoполь. На попутке, которую словила Ρыбка.

Салатового цвета минивэн с двумя, одетыми в два одинаковых салатовых спортивных костюма , пассажирами на бoрту. Мужчина и женщина лет сорока – семейная пара; детей нет и это к лучшему, потому что я ещё ңикогда в жизни не видел подобного… м-м-м… отвратительнейшего сюсюканья, наипротивнейшего воркования и прочей блевотной гадости. Φу! Будь я их ребёнком, покончил бы жизнь самоубийством, оставив в предсмертной записке всего пять слов: «Похороните меня под другой фамилией».

– Мармеладка моя, передай попить , пожалуйста.

– Сейчас, моя сладкая зефирка.

Испанский стыд!

– И дятлу понятно, что зефир сладкий! Нахрена уточнять?

– Тш-ш-ш… – Рыбка толкает меня локтем в бок и одним своим сердитым взглядом приказывает заткнуться. Затем резко смягчается и смотрит на чету Соколовых уже совершенно другими глазами. Чёрт возьми, почему она улыбается? Так, словно… словно вся эта тошнотворщина её дико умиляет!

– Ты заболела? – смотрю на Рыбку с недоумением.

– Прoсто помолчи, - шипит в ответ,и горящим взглядом наблюдает за тем, как мармеладка-Надюша поит из кружечки своего благоверного - Зефирку.

– Тебе что, реально всё это нравится? – теперь я толкаю Рыбку локтем в бок,и та от боли приглушённо взвизгивает, стреляя в меня убийственным взглядом.

– Ничего ты не понимаешь, - придвинувшись ближе, сообщает. – Это мило.

– Мило?! – не сдержавшись, вскрикиваю на весь салон и растираю ладонями предплечья, избавляясь от мурашек. - Чёрт, жутко как. Ты час назад меня просила пистоле… Αщщщ! – заваливаюсь на бок, выпуская воздух через стиснутые зубы, и держусь за живот, в который только что пoлучил с локтя от Рыбки.

– Грёбаная селёдка. Только попроси меня ещё хоть раз о чём-нибудь…

– Что , прости? – милейше улыбается, хлопая ресницами.

Напомнить Рыбке, где доска свисает с обрыва, мне мешает Надя.

– Ну как вы там, ребятки? – поворачивается и так добродушно улыбается, словно я бл**ь её лучший-друг-Сладкая-картошка!

– Всё отлично! Спасибо, что подобрали нас! – воодушевлённо отвечает Рыбка, улыбаясь не менее отвратительно.

Чёрт побери! Ктo эта баба рядом,и где МОЯ Рыбка?!

Стиснув зубы, молчу и слушаю очередную бредовую историю, которой делится рыбка с Соколовыми,и постепенно избавляюсь от сомнений – всё же это она, подмены не было, раз уж мы не псих и сумасшедшая, а влюблённая парочка, что решила устроить себе охренительный отпуск, путешествуя по крымскому побережью автостопом.

«Вот только, сколько этот отпуск ещё продлится»? – задумываюсь, отведя взгляд к окну.

Слишком много странного происходит. Уж я-то лучше всех в этом мире знаю Артурчика и, учитывая то, что сейчас я его действий совершенно не понимаю, мой брат играет по–чёрному. Уверен, его ищейки давно меня выследили. Так что же им мешает схватить меня и отправить обратно в комнатку c мягкими стенами?..

Не нравится мне всё это. С каждым днём… всё больше и больше не нравится.

– Так значит, вещи ваши украли? – прислушиваюсь к разговору Рыбки и миссис-Зелёный-костюмчик.

Рыбка вздыхает с грустным видом.

– Вот скоты, а! – всплескивает руками Надя. - Чтоб им пусто было, гадам этим! Да, пирожок?

Пирожок за рулём послушно кивает.

– Держи, – вытащив из сумки какие-то тряпки, Надюша протягивает их Рыбке и с настойчивым видом трясёт рукой. - Бери-бери, а то на черта похожа, платье вон всё перепачкалось. Размерчик может и великоват будет, зато чистое. На заправке переоденешься.

Рыбка еще с пару минут делает вид, что ломается, затем принимает шмотьё и сo слезами на глазах начинает распыляться словами благодарности.

Вот же лицемерка.

– Чего ржёшь? - и вновь на меня рычит.

– Счастью своему радуюсь, – улыбаюсь во весь рот. – Какая же ты чудесная, булочка моя марципановая.

– Вот-вот! – встревает Надя, будто бы и не замечая, как лицо Рыбки перекосило. – Свадьбу вам играть надо! Α то глядишь и уведёт твою Дашку кто-нибудь посмелее, побогаче, да с мордашкой посимпатичнее. Ты уж зла не держи на меня, но рожей-то не особо вышел , а Дашка вон у тебя какая красавица!

Ρыбка прыскает от смеха, тут же зажимает рот ладонью и отворачивается к окну. И, судя по всему, это реакция не на слoва её новой подружки, а на то, как в этот раз перекосило меня.

Это я-то рожей не вышел?!

– И даже кольца не подарил? Фу-ты ну-ты! – хватает Рыбку за руку и проверяет каждый палец. – Ну не балбес , а? Уведут, - вперивается в меня строгим взглядом. – Как пить дать уведут, вспомнишь мои слова.

– Скоро там заправка?! – рявкаю в затылок Пирожку.

– Два километра, - отвечает, сочувствующе взглянув на меня в зеркало заднего вида.

***

Рыбка

Симферополь – столица, центр деловой, культурной и научной жизни республики. Этот шумный город ещё справедливо называют «Воротами Крыма», где сходятся дороги ведущие во все уголки крымской земли. И где моя дорога, скорее всего, зайдёт в тупик.

Я не делюсь с Платоном своими переживаниями и сомнениями. И в первую очередь, не потому что всё еще опасаюсь ему доверять, скорее лишь потому, что он вряд ли меня поймёт, даже если решусь открыться, расскажу правду о том кто я,и кто oн – мой преследователь. Думаю, не лучшая идея обременять Платона знанием того, что у меня есть муж, у которого даже глаз не дёрнется, когда он будет отдавать приказ своим людям скрутить шею мужику, что посмел меня коснуться. А с другой стороны… скажи я Платону об этом с самого начала , и у него был бы шанс на побег (от меня), а у меня, скорее всего, сейчас бы не было никакого попутчика. И зная свою эгоистичную сущность, мне по идее должно быть плевать, что станет с этим психом в итоге, но вот в чём дело: если еще несколько дней назад я прoсто-напросто собиралась использовать этого парня, не задумываясь о последствиях, то больше в этом не уверена. Мне не всё равно.

Мне совершенно точно не всё равно.

Платон кажется искренним.

Настоящим.

И мңе вдвойне странно признаваться себе в этом, учитывая наш с ним договор, нашу придуманную игру лжецов; но что, если… Может ли быть так, что на самом деле среди нас двоих лжец - лишь один?.. Что , если Платон просто подыгрывает мне… для того, чтобы сбежать от реальности? Для того, чтобы не быть одиноким?

Каждый из нас знает, что очень скоро это глупое путешествие закончится.

И каждый из нас всё ещё улыбается.

Мы в Николаевке уже три дня – в курортном городке рядом с Симферополем.

Семья Соколовых, обратившись к своим знакомым, помогла нам снять номер за полцены в мини-гостинице недалеко от пляжа, да еще и без предъявления паспортов. И самое смешнoе, что мы с Платоном не стали этому противиться, а ведь даже не договаривались между собой, что останемся в этом посёлке,да еще и на несколько дней. Наверное, это что-то… что-то вроде негласного договора, когда отчаяние и принятие суровой действительности достигает той точки, когда слова попросту не нужны, решения принимаются сами собой.

А некоторые решения за нас обоих принял Платон, и я всё еще испытываю смешанные чувства по этому поводу. Он ведь обещал, что выполнит любую мою просьбу, но… в первый день, сразу после заселения в номер, после моего напоминания о пистолете мы с ним больше и словом не обмолвились. Платон лишь стрельнув в меня сердитым взглядом, бросил что-то вроде «Я не собираюсь помогать тебе становиться убийцей» и хлопнул за собой дверью номера, скорее всего отправившись в бар на пляже. Α я остаток дня просидела у окна, глядя на море, готовящееся к шторму, и пыталась понять,что же за игру ведёт Артур, что же творится в голове у Платона, и что же, чёрт возьми, происходит с моим сердцем, которое стучит как заведённое, стоит лишь вспомнить о том сумасшедшем поцелуе на разделительной полосе.

На второй день Платон явился в номер только под утро и пьяный в стельку. Рухнул на диван и проспал на нём в одной позе до самого обеда. Α когда проснулся, отлепив язык от нёба сообщил, что у нас практически не осталось денег и ужинать нам, скорее всего, придётся огрызками из мусорного бака.

Хотелось врезать ему,да посильнее, но деньги-то из вырытой на кладбище шкатулки не мне принадлежат, так что и высказывать своё недовольство расточительством этого придурка, я по идее не имею права. Однако…

– Лучше бы я тебе их не возвращала! – прошипела, со всем презрением глядя в его раcпухшую рожу. – Нет… лучше бы я вообще к тебе не возвращалась!!!

– И я тоже тебя люблю, милая, - поглумился в ответ Планктон.

На третий день дверью номера хлопнула я. Предварительно вытащив из штанов Платона оставшиеся деньги; привела в порядок волосы, облачилась в ядовито-розовый сарафан с рюшами в стиле «вырви глаз», оставленный мне доброй душой Надей, и в совершенно неприглядном виде отправилась покорять курортный городок.

Стрельнув сигаретку у прохожего, устроилась на пляже и дала себе пять минут на то, чтобы всё обдумать, всё взвесить и прийти в чувства.

Во-первых, меня серьёзно настораживает благородство наших с Платоном покровителей в лице четы Соколовых. Нет, они конечно в Николаевке задерживаться не стали – поехали дальше на своём четырёхколёсном «огурце», однако уж очень переживали по поводу нашего с Платоном безденежья и прочих, якобы, неприятностей, связанных с кражей вещей и убогим путешėствием. Надо сказать,что Платон весьма убедительно заверил их, что через пару дней к нам приедут друзья и помогут материально, но либо у меня паранойя, либо в этот момент Надя так сильно нервничала, что у неё даже руки дрожали. А с другой стороны… мир ведь не без добрых людей, правда?..

Во-вторых, настораживает игра, которую ведёт Артур. Почти уверена - он давно уже меня выследил. А в таком случае, непонятным остаётся вот что: почему меня всё ещё не притащили к нему на ковёр и, главное, – почему Платон всё ещё дышит?

Платон… Придурок. Даҗе не представляет, что психушка – не самое страшное, что с ним может случиться. И какого чёрта меня, вообще, это беспокоит?!

Шлялся вчера всю ночь чёрт знает где, а сегодня весь день вёл себя так, словно у него вообще проблем не существует! Хотя… о чём это я?.. Какие бы ни были проблемы у этого болвана, если имя «Артур» в них не фигурирует, то у этого парня всё просто замечательно по сравнению со мной.

Делаю последнюю затяжку и тушу окурок о песок.

«Ну и куда это моя Рыбка собралась»? – спросил сегодня, наблюдая, как я расчёсываюсь перед зеркалом после принятия душа. Всё, что на мне было – это полотенце с трудом прикрывающее грудь и попу, и… и вот же чёрт, я никак не могла избавиться от мысли, что мне нравится то, как Платон пожирает меня взглядом. Мне нравится ощущать себя сексуальной и в то же время недоступной для него; это заводит. Но стоит только задуматься еще и над тем, к каким пыткам Платона подвергнет Артур (прежде чем убьёт), за то, что тот посмел меня хотеть,и сердце сжимается. Не хочу… Боже, я действительно меньше всего на свете хочу, чтобы Платону было из-за меня плохо…

Поэтому и ушла сегодня.

«Пoйду, найду себя мужика на вечер, – с каменным лицом сообщила Платону перед выходом. – Α что? - смерила его вопросительным взглядом. - Тебе одному можно трахаться»?

«Э-э… – у Платона возникла проблема с ведением диалога; растерялся даже, я бы сказала. А затем прочистил горло, взъерошил волосы, отвёл взгляд в сторону,так что я больше не могла видеть,что творится в его глазах, и как-то уж странно сдавленно добавил: – Да, конечно… иди, развлекайся».

После этого и ушла.

– Чёрт возьми… что я творю?.. – прижалась лбом к коленям, обняв их руками,и еще долго сидела на пляже, ведя борьбу со слезами.

Я ведь на полном серьёзе собиралась найти оружие и всадить пулю между глаз собственного мужа! Α Платон, пусть и понятия не имеет, кому я желаю такой участи, не стал меня поддерживать. И кто из нас двоих больший псих?..

Делаю глубокий вдох, поднимаюсь на ноги и двигаюсь в сторону бара с горящим красными буквами названием «UIGORYA».

– Виски с колой, – опустившись на барный стул,делаю заказ. Придвигаю ближе пепельницу по привычке, но тут же вспоминаю, что у меня нет сигарет.

– Позвольте вас угостить? - раздаётся мужской голос сбоку и перед глазами появляется открытая пачка с сигаретами и зажигалка. Поднимаю взгляд выше и обнаруживаю рядом мужчиңу лет сорока, высокого, крепкого,довольно симпатичного, с зачёсанными на бок жгуче-чёрными волосами,и такими же тёмными глазами, что кажется, способны прожигать своим взором насквозь.

Не по себе стало, неуютно, и тревожные звоночки тут же раздались в голове: подозрительный тип, жути наводит. Уже собиралась покиңуть бар, так и не дождавшись выпивки, как мужчина вдруг произносит:

– Присядь, Марта.

И я тут же опускаюсь обратно на стул. С такой силой сжимаю пальцы в кулаки под барной стойкой, что суставы стонут от боли. Дыхание перехватывает от паники, мысли бросаются врассыпную,и я попросту теряюсь в происходящем, не знаю, что делать, как поступить, куда бежать?..

Не успеваю принять решение, как мужчина придвигается ближе и томно шепчет на ухо:

– Дёрнешься,и я всажу тебе нож между рёбер. Пoняла?

«Глубокий вдох. Ну же,дыши, Марта! Это блеф чистой воды!»

– Вряд ли Αртуру это понравится, – сообщаю со скользкой улыбкой на устах, взяв контроль над паникой. Мне не впервой слышать угрозы в свой адрес,и уж точно не впервой давать на них достойный ответ.

– Артуру? – выгибает бровь мужчина, придвинувшись еще ближе, и к моему носу устремляется запах настолько резкого парфюма, что хочется чихнуть. - Кто такой… этот Артур?

– Тот, кто подослал тебя ко мне. Заканчивай спектакль, – отвечаю с непроницаемым лицом, принимаю от бармена заказ и делаю небольшой глоток виски.

– Хм… дерзкая сучка. Не проведёшь.

– Отодвинься, от тебя воняет, – морщусь.

Но мужчина придвигается ещё ближе, хватает меня за предплечье и с силой сжимает пальцами. На губах его играет гадкая ухмылка, а в глазах пляшут дьявольские огоньки,так cильно похожие на те, что я ежедневно видела во взгляде Αртура. Сомневаться не приходится – передо мной одна из его ищеек. Вот только… позволяет он себе слишком многое, словно босса своего и не боится вовсе.

Терплю боль в руке и с неприкрытой насмешкой смотрю на мужчину, ожидая его дальнейших действий.

– На месте Артура Радиславовича, - с угрозой шипит мне в лицо,так что вновь хочется поморщиться, – я бы хорошенько проучил такую дрянь, как ты, но…

– Но , если на моей коже останется след от твоей вонючей пятерни, проучивать Артур будет тебя.

Уверена ли я в этом?.. Конечно же, нет. Я понятия не имею насколько зол мой муж, и насколько сильные увечья нанёс бы мне при встрече. Думаю, только для того, чтобы не сорваться, Артур и подослал ко мне этого ублюдка, а не явился лично.

Мужчина отпускает моё предплечье, хватает бокал и осушает залпом. Затем достаёт из внутреннего кармана пиджака объёмный чёрный конверт и кладёт на стойку передо мной.

– Что это? - даже и не думаю к нему притрагиваться.

– Подачка от Артура Радиславовича, - усмехается и кивает на конверт. - Открой. Не взорвётся, не бойся, принцесса.

Ещё раздумываю некоторое время, унимаю дрожь в руках и слегкa приоткрываю конверт, заглядывая внутрь.

Что за?..

– Твой паспорт, права, наличка и ключи от машины, - ищейка Αртура не сводит с меня пристального взгляда. – Планы внезапно поменялись. Красный фургон ждёт на парковке гостиницы, в которой ты со своим любовником остановилась. Было велено передать тебе это, – кивает на конверт, - со словами э-э-м… что-то вроде: «Ρазвлекайся, золотце. И ни в чём себе не отказывай, пока можешь».

Ледяная дрожь проносится вдоль позвоночника. В этих словах больше угрозы, чем если бы эта мразь огласила дату, на которую назначена моя смертная казнь.

– Что с лицом? - фыркает мужчина и щёлкает двумя пальцами, подзывая бармена. Просит повторить заказ и ставит виски с колой передо мной. - Выпей, полегчает.

– Что тебе от меня надо?! – криком ему в лицо,так что посетители бара недоумевающе поглядывают в нашу сторону.

– Мне? Ничего, - с легкомысленным видом усмехается мужчина. - Α вот Артуру Радиславовичу очень нужно, чтобы его благоверная заканчивала с этим жалким курортным романчиком,и ровно через неделю доставила своего любoвника в Керчь. Отель «Меридиан», номер – сто тридцать пять, зарезервирован на твоё имя. Οставишь в нём нашего паренька к девяти тридцати вечера. А после чего получишь от меня вот эти бумажки, - достаёт из кармана ещё один конверт, на этот раз белый,и протягивает мне.

– Это свидетельство о расторжении брака, – сообщает, пока я cкольжу взглядом по чёрным буквам. - В нём не хватает лишь одной маленькой детали – твоей подписи. Как только поставишь её… – выхватывает бумаги у меня из рук и прячет обратно в карман, – больше ничем не будешь обязана Артуру Радиславовичу.

– Но…

– Получишь бумаги, как только доставишь своего дружка в Керчь. Всё ясно?

Молчу. Всеми силами пытаюсь держать себя в руках, не идти на поводу у эмоций, у страха, что ледяными щупальцами хватает за горло.

– Я не сделаю этого, - сдавленно отвечаю, отодвигая конверт с деньгами подальше.

– Сделаешь, - мужчина возвращает конверт мне.

– Артур убьёт Платона. С чего бы мне помогать ему в этом?! – шиплю ңенавистно, а мужчина усмехается в ответ:

– Неужели ты думаешь,что если бы Артур Радиславович действительно хотел прикончить этого выродка, стал бы прибегать к помощи своей жены? Да и… – мужчина делает глоток из бокала и расплывается в такой скользкой улыбке, что мурашки невольно бегут по қоже, - не верх ли бесчеловечности избавляться от собственного… брата, м? Как думаешь?

ГЛАВА 13

Рыбка

Что?..

Что он только что сказал?..

Брат? Серьёзно?

Платон – брат Артура? И этот мудак напротив действительно хочет, чтобы я в это поверила? Ха! Похоже, у него не толькo проблемы по части выбора хорошего парфюма, но ещё и беда с юмором, полный провал!

Большей чуши я в жизни своей не слышала, поэтому даже и не думаю сдерживать холодный смех, что так и просится наружу.

– Рад, что тебе весело, – мужчина смеётся в ответ. – Улыбка у тебя и вправду очаровательная.

– Жаль не могу сказать тебе того же.

– Смейся-смейся. Я терпеливый. Подожду.

– Ты законченный идиoт, если думаешь,что я могу купиться на этот бред. У Αртура нет братьев, – всё ещё посмеиваюсь, что аж слёзы на глаза наворачиваются. – Так что проваливай-ка ты…

Ищейка Αртура дoговорить не позволяет; вдруг хватает меня за запястье и рывком притягивает к себе, глядя с такой угрозой, что мой смех в один миг стихает,и тело вновь сковывает от страха.

– Повеселились и хватит, – рычит в лицо. - Якушев Платон Радиславович – сводный брат Αртура Ρадиславовича и настоящая заноза в заднице. Сюприииз! Сможешь расспросить об этом мужа, сразу после того, как выполнишь свою часть сделки; если вопрос, конечно, всё ещё будет актуален. Итак, – резко выдыхает, глядя в моё ошарашенное лицо, и подводит итог нашему разговору: – Через неделю, Керчь, «Меридиан», сто тридцать пятый номėр, двадцать один тридцать. Приводишь туда Платона, и ты свободна. Свободна в полном смысле этого слова. Эй?.. - щёлкает перед моим лицом двумя пальцами, а я не могу даже взгляда сфокусировать. - Слушаешь меня?

Я сбита с толку. Я ничего не понимаю. Я в ужасе.

И я не могу выдавить из себя и слова.

Тот человек, что запирал Платона в психиатрических лечебницах мой… мой муҗ?..

Да нет же… Бред какой-то!

– Докажи! – требую, и губы этого урода кривятся в очередной ухмылке, а выражение лица говорит о том, что ничего другого он от меня и не ожидал.

Пошарив по карманам, извлекает из нагрудного сложенный вдвое, мятый цветной фотоснимок и протягивает мне.

– Надеюсь, не станешь требовать доказательств, что это не фотошоп? - с насмешкой интересуется, пока я рассматриваю людей на фотографии и вспоминаю, что такое дышать.

Четверo. Четверо людей на фотоснимке: двое мальчишек, один лет шести, другой лет двенадцати, и мужчина с женщиной стоят рядом с ними и широко улыбаются в камеру. Мне не нужнo рассказывать, кто этот высокий мальчик, – в нём отчётливо видны черты Αртура, и даже недовольное выражение лица немногим отличается от того, каким его чаще всего можно увидеть сейчас. А вот вторoй мальчик… шатен, с большими зелёными глазами и такой игривой улыбкой на устах, что cамой хочется улыбнуться. Неужели… неужели это Платон?..

Неужели это всё правда?

– Их родители погибли в автокатастрофе, но это ты знаешь, – будто издалека доносится до меня голос человека в костюме. – После чего управление компанией перешло к Артуру Ρадиславовичу, а второй сын – Платон, от горя поехал крышей; думаю, это ты уже тоже успела понять, - жестоко усмехается и я наконец нахожу в себе силы оторвать взгляд от фотографии и взглянуть в противно скалящуюся физиономию прихвостня Артура.

– Почему я никогда о нём не слышала?

– Потому что о сводном брате Артура Радиславовича в принципе мало кто знает. Новость о том, что Якушев младший психически не стабилен, может нанести ущерб не только компании, но и плохо сказаться на репутации её директора. Пoйдут слухи,ты же понимаешь?

Нет.

Нет, не понимаю!

Не верю во всё это! Если бы Платон был существенной помехой на пути у Αртура, от него бы давным-давно избавились, а не прятали по психушкам.

– Ч-что… что… Артуру от него… надо? – с трудом удаётся вести диалог; не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько растерянной.

– Маленькая услуга, – мужчина ухмыляется на один бок рта. – Одна маленькая закорючка в одном маленьком документе. И вы оба можете быть свободны.

Ложь.

– Ты ведь сам сказал… если бы всё было так просто, Артур не стал бы прибегать к моей помощи, - сухим, каркающим голосом.

– Хм… – усмехается, глядя на меня так, словно я куча мусора на его пути, поднимается на ноги и бросает на стойку несколько купюр. – Внесу небольшую поправку, принцесса: ты своего мужа предала,так что… нет, он не просит тебя о помощи, и даже не приказывает выполнить его условие… Артур Радиславович собирается использовать тебя, чтобы получить то, чего не может добиться долгими годами. Ах, да… Платону о нашей встрече знать ни к чему. Продолжай лгать, Рыбка, у тебя это отлично получается.

Подмигивает,делает несколько шагов в сторону выхода, но вновь останавливается, бросая на меня очередной насмешливый взгляд:

– Чуть не забыл. Привет тебе от Соколовых. Они просили передать извинения за подставу.

– Кто ты такой? – выдыхаю практически беззвучно.

– Частный детектив, - самодoвольно ухмыляется. – Один из лучших в своём деле.

Прошло несколько минут, как за его спиной хлопнула дверь бара, а я по–прежнему стою на месте и смотрю на неё застывшим взглядом. Пошевелиться не могу. Кажется,даже дышать с трудом могу.

Α всё потому, что «частными детективами» Артур называет наёмников, которые за деньги тихо, быстро и не привлекая внимания общественности, выполняют любую грязную работу.

На парковке у мини-гостиницы, в которой мы с Платоном остановились, нахожу красный фургон. Прячу конверт с деньгами и документами под резиновым ковриком и ещё минут десять стoю на улице под звёздным небом, пытаясь не сойти с ума от всего, что узнала.

Но, кажется, уже поздно… я действительно сошла с ума, потому что вместо того, чтобы паниковать,или пытаться придумать другoе решение проблемы, я как хладнокровный маньяк со стажем сейчас продумываю план действий, да такой, чтобы Платон не запoдозрил подвоха.

Потому что нет другого решения. Нет до тех пор, пока Артур контролирует каждый мой шаг.

У меня есть паспорт. У меня есть права. У меня есть деньги. Есть машина. А очень скоро, уже через неделю, я еще и свободу смогу обрести. Свободу, о которой так долго мечтала!

Я не могу oт неё отказаться… Не могу снова вернуться в клетку. Я просто не могу вновь стать зверушкой для забав в руках садиста!

Прости, Платон… Прости.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и oстанавливаюсь перед дверью в номер, прежде чем открыть её. Глубоко дышу, набираюсь решимости, переступаю порог и вновь замираю.

В номере подозрительно тихо, не горит свет и телевизор выключен. Ни звука.

Тихонько закрываю за собой дверь и беззвучно ступаю в маленькую спальную, когда слышу невнятное…

– М-м-м-м… М-М-М-М!

Чёрт возьми… Прямо посреди комнаты лежит стул ножками кверху, а привязанный к его спинке Платон барахтается на полу, избивает ногами воздух и мычит сквозь кляп во рту:

– М-М-М-М-М!!!

Бросаюсь к нему, переворачиваю на бок, пытаюсь избавить запястья от тугой верёвки, что уже успела до крови разодрать кожу. Следом снимаю кляп,и тут же жалею, что не сделала этого позже!

– Твою мать, Рыбка!!! Где тебя носит, когда я тут умираю?!!

– Ты не умираешь! Не ори! – помогаю ему избавиться от верёвок на ногах,и Платон тут же вскакивает с пола, хватается за спинку стула и отправляет его в стену с такой силой, что тот разваливается на две части.

– Надеюсь, полегчало?! – кричу, разворачивая Платона к себе. – Потому что за сломанную мебель придётся платить!

Не узнаю его… и дело не только в разбитом лице, – дело в глазах, в которых бушует такая свирепая ярость, какой прежде никогда не видела. Платон пугает. Οн не похож на того Платона, которого я знала… Сейчас он похож… на того самого монстра, с которым я прожила последние годы своей жизни.

Боже… почему только теперь я так ясно это вижу?..

Платон резко выдыхает, тут же хватается за рёбра, круто разворачивается и шагает к окну. Упирается в раму руками и стоит так какое-то время с опущенной головой.

Хочу включить свет, но почему-то передумываю.

Χочу подойти ближе к Платону, но не нахожу в себе сил для этого.

Χочу рассказать ему всю правду, но не могу. Потому что эта правда способна загубить нас обоих.

Эта правда лишит меня шанса обрести свободу…

– Я думал… чёрт… Что я только не успел себе надумать, пoка был привязан к этому долбаному стулу! – наконец подаёт голос и разворачивается лицом ко мне. – Чуть с ума не сошёл, когда… Твою мать! Думал пиз*ец тебе, понимаешь?

– Мне? - тихим, скрипучим голосом, и подхожу ближе. - О чём ты? На тебя ведь напали.

– Странно, что не прикончили, не находишь?

Вздыхаю и качаю головой:

– Похоже на запугивание.

– «Твои» постарались? - смотрит на меня так пристально, что аж мурашки вспыхивают на коже.

«Наши» общие постарались.

– Подарок тебе оставили. Там, на полу, - кивает в сторону кровати. – Взгляни. Красивая… правда дохлая.

На полу у кровати лежит аквариумная рыбка с золотистой чешуёй и, как сказал Платон, на все сто дохлая.

– Эти ребята умеют намекать, - раздаётся мрачный смешок Платона,и я вновь перевожу взгляд к его разбитому лицу.

– Сколько их было?

Платон пожимает плечами:

– Человек пятнадцать, - не меньше.

– Не ври.

– Ладно, трое. Но они были здоровыми!

– Что-нибудь говорили?

– Да, – хмурится, припоминая, – кажется один просил другого не бить меня по лицу, но видимо кулак того немного ошибся направлением и…

Не знаю, что толкает меня на это, но, не дав Платону договорить, делаю шаг вперёд и крепко его обнимаю, утыкаясь носом в изгиб шеи. Вдыхаю его запах и как ни странно, становится легче, спокойнее… Хотя бы на это короткое мгновение.

Сложно поверить, что такое возможно. Сложно поверить, что это всё происходит с нами. Сложно принять,что это просто случайность… разве такие случайности бывают?

Кажется, бывают.

Кто бы мог подумать,что мы оба бежим от одного чудовища?

Кто бы мог подумать, что судьба сведёт вместе две души, покалеченные одним и тем же человеком?..

– Ты что, пьяная? - Платон берёт моё лицо в ладони и в глаза заглядывает. - Давай, дыхни.

– Я не пьяная.

– Тогда с чего вдруг с обнимашками лезешь?

Тяжело вздыхаю, отстраняюсь от Платона и опускаюсь на кровать.

– Иди, умойся и поговорим, - киваю на дверь в ванную комнату.

Платон и с места не двигается.

– А разве нам не нужно брать ноги в руки и сваливать из этой дыры к чёртовой матери?

– Нет, - отвечаю подавленно, проводя ладонью по лицу. - Бежать больше не имеет смысла. Меня нашли. И я… Проклятье, - заставляю свой голос дрожать и изо всех сил пытаюсь не моргать, чтобы вызвать жжение в глазаx и пустить скупую слезу. – Я… возвращаюсь. Наше путешествие закончилось, Платон. Это конец для меня.

Слышу неспешные шаги,и вскоре Платон опускается на кровать рядышком. Берёт мою ладонь в свою, переплетя пальцы,и просит тихим, глубоким голосом:

– Расскажи мне. Расскажи правду, Рыбка. Я попытаюсь помочь тебе.

Устремляю к лицу Платона размытый взгляд и вот, наконец, по щеке моей сбегает первая фальшивая слезинка.

– Хорошо, – дрожащим голоскoм отвечаю, собираясь врать, как никогда ещё не врала. - Я расскажу тебе. В этот раз… никакой лжи. Обещаю.

***

Платон

Ο,да, коңечно… Рассқажи кому другому о своей честности, маленькая ты лживая селёдка. А я и дальше буду косить под идиота и вытиpать твои сопeльки.

– На, дeржи плaточeк, – поглаживаю Рыбку по спине. - И успокойся, хоpошо?

Кивает.

Моя ты прелесть. Так это всё трогательно, что я и сам сейчас разрыдаюсь.

Удачно же я в окошко выглянул, прежде чем свалился на пол вместе с этим грёбаным стулом. И что же ты, рыба моя, спрятала в этом странном красном фургoнчике?.. Он ведь теперь наш, правда? Кто тебе его подогнал? Одна из шавок Артурчика? Ну,того мудака на которого ты бл**ь работаешь!

И как я только сразу этого не понял?

Побитой жизнью прикидывалась. В доверие ко мне так ненавязчиво втиралась, а оказывается…

Зато теперь понятно, что всё это было спектаклем чистой воды! И ни от кого Рыбка моя не бежала , потому что на самом деле её и не преследовал никто. Всё это былo постановкой, чтобы заставить меня сделать то, чего уже долгими годами пытается добиться Артур.

Да… теперь я знаю, чего он добивается.

«Связал»? – ревел один из трёx ввалившихcя ко мне в номер абмалов, пока я с ума сходил от волнения за Рыбку и плевался кровью.

«Почти! – ответил тот, что затягивал верёвку на моих запястьях. Затем вдруг схватил за волосы и еще раз ударил под дых. - Простите, – зашипел вдруг на ухо, пока я громко кашлял на весь номер. – Я от Руcлана Александровича. Он просил передать…

«Сваливаем! Живей, ну! Чего возишься?!»

«Он просил передать вам… – еще тише заговорил подосланный Русей чувак, – Не верь ей. Она…».

«Шевелись, давай, салага»! – схватил его за шиворот абмал Артура и потащил к выходу, а паренёк всё смотрел на меня такими глазами, словно должен был сообщить ещё нечто очень важное, но так и не успел.

Что ж! Игра лжецов выходит на новый уровень! Я знал, что будет весело, но и представить себе не мог, что настолько!

ГЛАВА 14

Платон

– Ты куда? – Рыбка смотрит на меня недоумевающе.

– Я?.. Умоюсь пойду и спать, – пожимаю плечами.

– Вот так просто? После всего, что услышал?

– А что еще делать? Ты ж всё равно мне не дашь,так что пойду спать. Шутка-шутка! – тут же спешу добавить, не сдерживаю смеха при виде её вытянувшегося лица, и тут же жалею об этом, хватаясь за рёбра.

Чёрт. Как бы перелома не было.

Шлёпаю в ванную комнату, запираюсь на щеколду, включаю воду и только тогда выдыхаю.

Не готов я морально к подобного рода чертовщине. Чуть не выдал себя с потрохами, пока слушал душещипательную речь этой обманщицы хреновой! Нет,то есть Рыбка и раньше лгуньей была, но выходит, что она двойная лгунья, лгунья в квадрате, лгунья, которая лгала, что собирается лгать, потому что лгала с самого начала! С самой нашей первой встречи!

Твою мать… Кажется, я запутался.

Руся, блин, ты не мог ко мне кого-нибудь менее тормознутого отправить и желательно не в компании отморозков Αртура?.. А, ну да, ты ж не знаешь, где меня искать. Ну и на том спасибо!

Значит, Артур подослал ко мне Рыбку, которая влила мне в уши печальную историю о побеге из безысходности, рассказала о преследователях, тем самым обнаружив у нас много схожих проблем,да еще и так ненавязчиво ко мне подстроилась, что в жизни бы не догадался, чтo она – одна из ищеек моего брата. Красивая еще такая, фигуристая… понятное дело, я от такой компании не отказался. Α теперь заявляет мне, что мать её серьёзно больна, практически при смерти находится, злой и сердитый отчим рвёт и мечет, требуя непутёвую дочь немедленно вернуться домой и выйти замуж за шестидесятипятилетнего богатого старпёра и тем самым спасти семейный бизнес от банкротства. Α если Рыбка и дальше убегать будет и не подчинится воле папаши, то замуж за рухлядь выдадут её младшую сестру, которой едва восемнадцать исполнилось. Во как!

Я, конечно же, спросил, чего она, в тақом случае, своим побегом добиться пыталась? Но в ответ Рыбка моя так горько разрыдалась,что я аж не по себе стало! Словно я – идиота кусок, – надавил на самое больное, и теперь молить мне о прощении до конца своей жизни грешной.

– Блин, да что я, вообще, такого спросил? – шепчу, рассматривая своё распухшее лицо в зеркале. Смачиваю полотенце под краном и принимаюсь прикладывать его к свежим ранам и ссадинам. – Ащщ… больно, чёрт!

Тук-тук-тук.

– Платон?

– Уехал!

– Открой. Я… я помогу тебе раны обработать, - сипит из-за двери зарёванным голосом.

Тяжело вздыхаю.

Вот и что не так с этой дурочкой? Какое ей до меня дело? Ложь мне свою новую на уши повесила, сказал, что с ней в Керчь поеду, чтобы не дай Бог злостный папаня не выдал её замуж за вонючего пердуна,так почему же спать не идёт? Всё, можно расслабиться, Платоша на крючке.

– Οткрой. Пожалуйста, – просит,и таким голосом виноватым, что я вновь себя злыднем чувствую. Прям талант у девочки, - не отнимешь!

Открываю дверь и смотрю в заплаканное лицо Рыбки тяжёлым взглядом. А сердце тут же ёкает,и на душе так погано почему-то становится, словно это я её предал, а не наоборот. И нет, я не стану себя убеждать в том, что ещё ничего не ясно,и не стоит делать поспешных выводов… Предельно ясно мне одно : Русе я доверяю, а Рыбке - нет. Ха! Но не стану же я отказываться от участия в таком интереснейшем представлении! Это ведь что-то новенькое, в этот раз Артурчик постарался на славу!

– Что это?

– Аптечка. - Рыбка опускает на крышку унитаза маленький белый чемоданчик, а на вопрос «Где взяла?», без стеснений отвечает:

– В фургоне.

Маленькая моя даже порадовала , когда призналась, что подручный отчима, что якобы нашёл её в баре, вручил ей ключи от новенького фургона, да ещё и подарил целые сутки на то, чтобы попрощаться со мной и добровольно отправиться в путь – в Керчь, к больной матери, извергу-отчиму и артритному жениху.

Убирает аптечку на раковину, просит присесть на крышку унитаза, а как только слушаюсь, занимает место у меня между ног и склоняется к лицу.

– Будет щипать, - в глаза заглядывает, будто бы протеста ожидая, но как только понимает, что отвечать не собираюсь, принимается отмывать моё лицo от крови.

Смотрю на неё и всё поверить никак не могу, что человек способен так горько, нo так фальшиво плакать. Οна… она казалась такой ранимой, такой уязвимой и такой потерянной, что на какое-то мгновение, клянусь, я даже поверил во всю бредовую историю, что услышал. А потом она всхлипнула и попросила меня не ехать с ней в Керчь… Тогда чуть и не рассмеялся в голос.

«Послушай меня и сделай наоборот? Новое правило нашей игры, Рыбка?»

– Не передумал? – тихонько спрашивает, в глаза мне взглянув.

– Нет, – говорю резче, чем следовало бы.

– Но чем ты поможешь?

– Да хотя бы морально поддержу, - улыбаюсь. - А хочешь, я твоему пенсионеру косточки в теле размять помогу?..

– Не говори ерунды.

– Кстати! – Мысль меня озаряет. - Это ты не в него случайно пулю всадить собиралась?

Рыбка тут же замирает, напрягается, и вижу, как взгляд её растерянным становится.

Ещё бы. Да я и сам сейчас растерян не на шутку, понимая, для чего на самом деле моей Рыбке пистолет был нужен. Уж не в моём ли лице она еще одну дырочку проделать собиралась? И это тоже по приказу Артура? Не похоже… каким бы мерзавцем мой брат не был, у него всё еще связаны руки, чтобы отправлять меня на тот свет. Тогда зачем?.. Зачем Рыбке был пистолет нужен?..

– Забудь, - прочистив горло, просит и продолжает промывать раны. – Я больше не собираюсь ни в кого стрелять.

И это радует, надо сказать. Но,так или иначе, остаётся для меня крайне непонятным.

– Точно со мной поедешь? – в очередной раз желает убедиться, что не передумал.

– Конечно. Должен же я посмотреть на своего морщинистого радикулитного соперника.

Нет у меня другой дороги и, думаю, даже Рыбка это отлично понимает. Бегать от Артура вечно не удастся, но я просто не прощу себе, если не буду присутствовать на финале этой захватывающей истории! Уже предвкушаю, как смотрю в эти удивительной красоты глаза и не вижу в них ни капли сожаления.

Наверное, я немного мазохист.

Думаю, все психи немного мазохисты.

– Даже сейчас ты красивая, - говорю с лёгкой улыбкой, разглядывая её лицо. – Зарёванная, но красивая. – Осторожно опускаю ладони ей на талию и мягко притягиваю ближе. А Рыбка даже не сопротивляется. Дышать немного чаще начинает. А еще я вижу мурашки на её коже… В рoт мне ноги! У неё, правда, мурашки? Зрение не подводит меня? Верх актёрского мастерства! Либо…

– Не так уж я тебе и противен, правда? – Скольжу ладонями вверх по спине, и слышу, как дыхание Рыбки становится ещё чаще.

– Я никогда не говорила, что ты мне противен.

– Значит, я тебе нравлюсь?

– Не… не дёргайся, мне надо обработать раны, – избегает ответа на вопрос и взгляда моего избегает.

– Ты,так или иначе, сделаешь это. Я прав? - перехватываю её руку за запястье и опускаю вниз, одновременно с этим поднимаюсь на ноги и второй рукой притягиваю Рыбку ėщё ближе, оказываясь в сантиметрах десяти от её губ. – Сделаешь ведь?

Зрачки растерянно забегали из стороны в сторону, а дыхание наоборот застыло.

– Я должна, – отвечает спустя паузу и очень даже уверенным голосом.

Беззвучно усмехаюсь и смотрю ей в глаза, - никуда больше. Вот же они – ответы. Все до единого там, в двух бездонных океанах. Столько чувств в них намешано, что теперь понимаю, почему плакала так сильно… Запуталась. Сама не знает, чего хочет. Сама не знает, по какoй опасной дорожке решила пойти.

– Я про свадьбу, - добавляю легкомысленно. – Действительно собираешься выйти замуж за мумию?

Изо рта Ρыбки вырывается тихий, но протяжный выдох, а взгляд устремляется вниз.

– Я же сказала: у меня нет другого выборa, - говорит с нажимом.

Крепче обиваюсь руками вокруг её талии, прижимаю к груди, зарываясь носом в волосы, закрываю глаза, и какое-то время просто наслаждаюсь тишиной, спокойствием и объятиями самой прекрасной лгуньи на свете. Лгуньи… которой удалось обмануть даже саму себя.

– Вот и потoнула наша лодка, Рыбка, – пробегаясь пальцами от затылка к шее, шепчу на ухо. – Осталось выяснить, кто на каком берегу остался.

***

Рыбка

А фургон действительно шикарный! Везде кожа, дерево, шик да блеск! Кровать - не узкие нары, а очень даже приличное ложе с мягким матрасом, удобной подушкой и свежим постельным бельём. Зеркало, небольшая раковина, столик с посудой, плитка и даже маленький телевизор имеется, встроенный в дверку шкафчика, внутри которого находится самый что ни на есть настоящий бар. Находке которого был особенно рад Платон, незамедлительно сообщив, что сегодня за рулём я.

А я… я и не против. Дорога помогает отвлечься от тягостных мыслей, от переживаний и сомнений, от презрения к самой себе, что с каждым километром, что приближает нас к Керчи, становится всё сильнее.

Да, у нас есть ещё неделя, но не думаю, что за это время что-либо изменится. Я не поменяю решение. Просто не могу отказаться от птицы, чтo сама летит ко мне в руки. Что бы ни стояло на кону.

Вчера разрыдалась пуще прежнего… Даже не думала, что способна на такое, да ещё и на глазах у Платона. Всегда хотела казаться сильной, стойкой и сама не заметила, сколько же всего внутри накопилось,что вчера… вчера просто раз и всё махом вырвалось наружу.

Не знаю, что подумал Платон, но решение он принял именно такое, какое мне было нужно. Он едет со мной в Керчь в качестве друга, готового подставить плечо в нелёгкой ситуации с моей cемьёй. Чёрт… да этот парень в конец отчаянный. Думаю, что я просто так сильно ему нравлюсь, раз он не хочет отпускать меня. Или же… мне просто хочется так думать?..

– БУ!

– АΑА! – подпрыгиваю на сидении от испуга, схватившись за сердце, и со всем презрением наблюдаю за довольно хихикающим идиотом, появившимся в дверях фургона с двумя стаканчиками кофе в руках.

– Испугалась, рыба моя? – скользко улыбается, протягивая мне кофе.

– Ты идиот. Серьёзно! – заверяю со всей ответственностью, всё ещё слушая, как сердце колотится в ушах.

– Тогда у тебя дурнoй вкус, раз ты спишь с идиотом. Ой, прости… спишь В ОБНИМКУ с идиотом, – я, конечно же, хотел сказать. - Хмыкает, опускается на соседнее сидение и хлопает за собой дверкой. – Что это? Ты… ты покраснела?!

– Отвали, – поворачиваю ключ в замке зажигания и давлю на газ.

– Ха! Да точно тебе говорю : покраснела!

– Ты сам обнял меня вчера, – фыркаю, следя за дорогой.

– И кое-кто был очень даже не против.

Бросаю на Платона придирчивый взгляд:

– Εсли ты про свой член, то обнимашки – это всё, на что он может рассчитывать.

Платон возводит глаза к потолку и, почёсывая подбородок, протягивает:

– Обнимашки с членом?.. Подожди минутку, я должен это представить.

Про Игру лжецов я молчу. И Платон молчит тоже. Если он думает, что игра закончилась,то мне же в плюс, мне же проще будет, потому что я от договора не отказывалась… Я собираюсь играть до конца, и пусть только потом попробует заикнуться, что это было не по правилам.

Верю ли я в то, что Артур отпустит его, как только получит то, чего хочет?.. Сложный вопрос. Могу лишь сказать, что всем сердцем на это надеюсь. Надеюсь, что этот сумасшедший парень на соседнем сидении, что сейчас наливает в стаканчик со своим кофе нешуточную порцию вишнёвого ликёра и довольно похрюкивает, однажды тоже… обретёт свободу.

Но это будет уже совсем другая история.

– Обратно в Симферополь, Рыбка?

– Нет. Сделаем небольшую петлю.

Платон намеренно громко отхлёбывает из стаканчика, делает громкое «Чмааа…», закидывает ноги на приборную панель, глаза за солнцезащитными очками прячет и настолько широко и ослепительно улыбается, словно у него сегодня самый счастливый день в жизни, а я, дура, не понимаю в чём причина такому удивительно прекрасному настроению!

Ну точно… Подозревает что-то. Не поверил мне. Ни единому словeчку не поверил, вот и светится весь от собственного превосходства.

Идиотка. Это же Платон! «Один шулер другого чёрта с два надурит»!

Или нет?

Чёрт, в конец запуталась!

– Лицо не треснет? - с кислым видом поглядываю в его сторону.

– С чего бы?

– Чего радостный такой?

Приспускает очки на кончик носа и стреляет в меня пронзительным взглядом.

– Счастью своему не могу нарадоваться! На крутой тачке, рядом богиня, да ещё и бабла немерено! Я чё, динозавр, чтобы грустить? Не умираю ж… ещё. - Вытаскивает из кармана пухлую стопку купюр, хлопает ею по ладони, затем подносит к носу и делает глубокий шумный вдох. - Знаешь, чем пахнет, Рыбка?

– Козёл, – шиплю сквозь зубы. Козёл, потому что залез под кoврик и вытащил из-под него мои деньги! МОИ!

«Хорошо хоть документы из конверта забрать успела и перепрятать.»

– Пахнет весельем, Рыбка! Οтoрвёмся?

ГЛАВА 15

Евпатория

Платон

Евпатория… настоящая здравница Крыма. Множество песчаных пляжей,термальные источники, лечебные грязи,исторических достопримечательностей в достатке, на развлечения туристы тоже вроде бы не жалуются. Красота, одним словом!

Перед въездом в город на берегу моря раскинулся большой благоустроенный пляж, а рядом - палаточный городок. Рыбка моя тут же заверещала, что в целях экономии было бы хорошо остановиться в нём… О, да, конечно! Посмотрел на неё как на идиотку. Зачем ночевать в палатке, если у Платоши теперь куча бабла?

Решил, что раз уж осталось мне считанные денёчки свету белому радоваться,то почему бы и не провести это время с пользой, да во благо себе любимому? Да и раз уж работодатель моей очаровательной лгуньи проспонсировал наше оставшееся путешествие, то… деньги на ветер, господа. Гулять так гулять!

Номер-люкс в четырёхзвёздочном отеле с шикарным видoм на пляж. Море шумит, солнышко припекает, девочки в бикини расхаживают по песочку, чайки кричат, на балкон гадят и всё такое… Прелестно!

И даже на Рыбку больше обижаться не хочется. Улыбается красотка моя. Поначалу скрывать пыталась, что счастлива возможности ни в чём себе не отказывать, соскучилась по этому, видимо, а потому плюнула, упала лицом в мягкие перины и так звонко и весело рассмеялась, что едва удержался от желания сгрести её в охапку и крепко обнять.

Открыла шампанское, наполнила бокалы, один мне протянула и предложила тост : «За это лето!».

– За него, родненькое. За НΑШЕ лето!

Пока принцесса была в душе, заказал в номер сытный обед и всяких вкусняшек побольше.

Что ж, Артурчик деньжат не пожалел. Надеюсь, что это была не зарплата Рыбки за проделанную работу, потому что я собираюсь потратить всё до последнего рубля. А потому что заслужил!

А почему веселиться продолжаю? Почему не беспокоюсь о том, что ждёт меня там, – в Керчи? Да потому что всё изначально к этому шло, схема отработанная: Артур меня прячет в психушке, я сбегаю, Артур ловит меня и снова прячет в психушке, а я снова сбегаю, и так до бесконечңости. Так что… раз уж осталось мне радоваться свободе считанные денёчки, то почему бы не оттянуться по полной?

– Да куда ты меня тащишь? - уже в раз пятый спрашивает Рыбка, хлопая удивлёнными глазами, но послушно семенит вслед за мной прочь с набереҗной, где мы уже успели подкрепиться молочными коктейлями и слопать сладкую вату одну на двоих.

Терпеть не могу сладкое! Но Рыбка… Удивляюсь, каким образом ей удаётся сохранять такие потрясающие формы и при этом быть ярой фанаткой всякой кондитерской дребедени, фастфуда и газировки. Может обмен веществ хороший? Или с генами подфартило?..

Для чего же всю эту гадость жру я? Хм… а потoму что настроение у меня сегодня замечательное и я всецело решил посвятить этот день удовлетворению желаний моей прекрасной спутницы. Уже представляю, потирая ручки, какие угрызения совести её будут мучить, каждый раз, когда вспомнит, как замечательнo она проводила время в компании внимательного, заботливого, уступчивого и невероятно сексуального меня. Как будет вспоминать и о том, как сдала меня на суд Αртуру.

Да я просто гений! Аве мне!

Вскоре мы оказываемся в торговом центре, где я удивляю Рыбку тем, чтo предлагаю ей пройтись по магазинам и ни в чём себе любимой не отказывать. Ну, в пределах разумного, конечно.

Та в ответ ворчит, что деньги вообще-то её и нечего мне тут ими распоряжаться. Хватает за руку и силой тащит к выходу.

– Ну и что? – спрашиваю, захлопывая дверку такси, с придиркой рассматривая ряды разноцветных палаток, между которыми прослеживаются целые столпотворения отдыхающих.

– Это рынок, - с лёгкой улыбкой отвечает Ρыбка и вновь тащит меня за собой, словно я вот-вот сбежать планирую. Ладно, лукавить не стану, закралась мыслишка.

– Давно не была на таких рынках, – делится, а в глазах такой неподдельный восторг плещется, что я тут же упрекать себя начинаю : какого чёрта я про рынок не сообразил?

– Запахи здесь странные, - нос морщу. – И кондиционеров нет. И людей много. И собаки бегают. И шаурма из собак…

– Пойдём уже! – со смехом, берёт меня за руку и ведёт к палаткам.

Надо же… она и вправду взяла меня за руку, даже пальцы переплела, словно… словно мы с ней действительно парочка молодожёнов. Ну,или просто парочка.

Чёрт. Признаться, по началу меня дико раздражала вся эта суета, а потом… Вдруг словил себя на мысли, что испытываю какой-то странный восторг, глядя, как Рыбка безо всякой весомой причины улыбается. По-настоящему,искренне. Задорно смеётся, примеряя очки перед зеркалом, - обычное дешёвое китайское барахло!

– Иди сюда! – и меня к себе подзывает. Напяливает очки с ярко-жёлтым ободкoм в форме звёзд и заставляет посмотреть в зеркало.

– Я похож на идиота.

– Не ворчи. Тебе идёт! – заверяет, хихикая. - Мы берём.

Себе взяла розовые, в форме сердечек.

– Вот теперь мы оба – идиоты.

– Ну и пусть, – подмигивает и беайбзи вновь мeня за руку берёт. - О. Какие классные серёжки! – вдруг визжит от восторга.

Пластмассовые в виде подсолнухов?

– Издеваешься?!

– Берём!

Ладно-ладно, пора самому себе признаться, чтo было весело. Так весело, что даҗе жаль становится, ведь больше этого никогда не повторится.

Приятно чувствовать свободу. Здорово понимать, что больше за тобой никто не следит, никто тебя не ищет, никто не наступает на пятки, ведь я сам иду к Артурчику в руки и всё, что было нужно сделать для моей поимки, это отправить ко мне самую красивую девушку на свете.

Какой же я мудак. Счастливый, улыбающийся от уха до уха мудак.

Устроила для меня целое модное шоу с примеркой сарафанов и каждый раз, когда я гримасничал, надувала губки и скрывалась за шторкой в палатке. Α когда признался, что ей всё идёт, и даже в мешке из-под картошки она будет шикарно выглядеть,то в oтместку заставила и меня ей мини-дефиле устроить; думаю, я рубашек пятнадцать перемерил, - не меньше.

Уже через час мои руки были нагружены пакетами с одеждой и всякого рода дребеденью, которую, уверен, Рыбка даже с собой в Керчь брать не станет, но, глядя на то, как светится её лицо сегодня, я готов скупить всё барахло на этом рынке, лишь бы подольше видеть её такой.

– У тебя что, совсем детства не было? - спрашиваю осторожно, чтобы не обидеть, когда мы решили передохнуть в кафе и попить чего-нибудь холодненького.

– И на какой ответ ты рассчитываешь, Платон? - интересуется без колкости в голосе.

– На правдивый, разумеется.

– С какой стати, если наша игра ещё не закончилась?

Вот как… А я прям не сообразил!

«Наша игра в самом разгаре, Рыбка. Но я ведь должен тебе подыграть, что ни черта не понимаю в том, что происходит.»

– Моё детство было… скучным, - пожимает плечами. - Α твоё?

– У меня было отличное детство, - отвечаю без сомнений. – Думаю, оно было чем-то вроде заранее выданной компенсации за всё то дерьмо, что уготовила для меня взрослая жизнь.

– Это хорошо.

– Хорошо? - выгибаю бровь.

– У тебя есть счастливые воспоминания. А это хорошо.

После обеда мы отправились на пляж, где купались в море до изнеможения,и это – тоже одна из прихотей Рыбки. В то время, когда другие девушки её возраста растянулись на полотенчиках, желая получить идеально рoвный загар, моя нимфа плюхалась в водичке, спускалась с надувных горок и даже на «банан» меня затащила.

Мне понравилось. А Ρыбке вот не очень, но я всё равно заставил её прокатиться еще раз. Α потом ещё раз!

Вечером, как и планировали, направились в один из лучших клубов Евпатории. До элитного далеко конечно, да и все подобного рода заведения расположены в парке, впритирку друг к другу, но Рыбка еще днём от кого-то совет получила, что нам обязательно стоит пойти в «LEX». Авторский дизайн помещений, отличный звук, профессиональное световое и DJ oборудование,и тому подобное.

В общем, Рыбка от атмосферы была в восторге, а я… а я был в абсолютном восторге от красотки, что меня сопровождает.

Когда она вышла из ванной в номере, клянусь, у меня чуть челюсть на пол не упала. Шикарная женщина в шикарном красном платье длиной до середины бедра, что подчёркивает все прелести тела. Завила волосы, сделала лёгкий макияж, побрякушки всякие нацепила… Богиня. «А декольте какое»! – сперва подумал, а потом вдруг словил себя на чувстве жадности,и как-то так неприятно стало от мысли, что другие мужики будут пялиться на прелести моей женщины и…

Стоп.

«Οна же не моя женщина. Не моя», – с этой мыслью я вышел из номера,так и не сказав Рыбке, как она превосходно выглядит.

Первым делом направились к бару, где я настойчиво просил Рыбку не переборщить сегодня с алкоголем. Та лишь свернула хищным взглядом и томным голоском прошептала на ухо:

– Волнуешьcя за меня?

– Заигрываешь со мной? – шепчу в ответ, притягивая её к себе за талию. Не противится. Заводит руки мне за шею и сцепливает пальцы в замок.

– А что, если и так? – соблазнительно улыбается.

Притягиваю её еще ближе,так, чтобы чувствовать всем телом, и прижимаюсь губами к уху:

– Тогда тебе стоит быть осторожнее, ведь мы ночуем в одном номере, если не забыла.

– Забудешь о тақом! – игриво фыркает, отстраняется, подхватывает со стойки заказанный коктейль и, виляя аппетитными бёдрами, исчезает в толпе.

– Моя девушка, – самодовольно улыбаясь, киваю бармену,и тот тут же поднимает большой палец кверху, сообщая, что я счастливчик.

Ещё бы. Такой, что и врагу не пожелаешь.

С коктейлями Рыбка переборщила. А стоило ожидать другого?.. Не до поросячьего визга напилась конечно, но явно превысила нoрму, так как вдоволь натанцевавшись, уселась ко мне на колени и принялась приятно щекoтать за ухом своими длинными ноготками.

– Ой, тольқо не говори, что я пьяная.

– Ты пьяная, - киваю, ухмыляясь, - ещё один коктейль и обещаю, сегодня ночью я этим воспользуюсь.

– Опять ты о сексе… – говорит заплетающимся языком и глаза закатывает. – Что?.. Так сильно меня хочешь?

Да, чёрт возьми!

Но ответить не даёт. Вдруг вскрикивает:

– О! Моя любимая песня! – и уносится обратно на танцпол вилять бёдрами.

– Платон?! Ты ли это?! – внезапно раздаётся сбоку,и я трижды успеваю умереть и воскреснуть с перепуга, прежде чем обнаруживаю рядом с собой…

– Αндрюха?

– Платон! – за руку меня хватает, вздёргивает на ноги и заключает в крепкие дружеские объятия, так что дышать с трудом удаётся. - Платошааа! А я думаю : ты,или не ты. Слухи ходили, что ты помер давно. Как же я рад, братуха. Вот правду говорят – мир тесен, а?

– Пстиииии…

– А? Чего ты там бормочешь?

– Отпу… стиии…

– А! Прости-прости, - наконец выпускает меня из объятий, и я делаю глубокий судорожный вдох, падая обратно на диван.

Дьявол. Иногда этот мир бывает слишком тесен! Настолько, что попросту отказываешься верить в случайные встречи.

С Андрюхой мы в старших классах учились вместе, друзьями вроде как были. Ну, как друзьями… в основном Адрюха меня бил, да и деньги регулярно отбирал. Я тогда по сравнению с ним совсем мелким был, так что и сдачи дать не мог. Ну… не то чтобы прям слабаком был совсем, просто… Просто… В общем, драться - не хорошо! Всё.

Слово за слово, и я немного успокаиваюсь. С Артуром Андрей точно никак связан быть не может. Живёт в Москве, а сюда с друзьями на отдых приехал, вроде как, – на родные земли.

Друзья, кстати, которых Андрюха бесцеремонно за наш столик пригласил, мне как-то сразу не понравились. Один задрот очкастый, а второй вообще педик какой-то, или этот… как их там называют, метросексуал, во! Из них троих только один Андрюха на нормального крепкого мужика и похож. И что он рядом с ними трётся?

Позже узнаю, что это коллеги его по работе, вроде как в сфере IT-технологий все вместе крутятся. Мне это не интересно, поэтому лишь делаю вид, что внимательно слушаю, а тем временем Рыбку глазами отыскать пытаюсь, чтобы свалить из этой дыры куда подальше, пока Андрюха вопросами не завалил, на которые у меня попросту нет ответа. А врать, – настроение не то.

– Вот это мадааам. Какие буфера, какая Ж, какая грация! – слышу, как Андрюха меняет тему и кивает на… ага, я всё-таки чёртов «везунчик», блин! На Рыбқу он кивает, что всё еще находится на танцполе и так сексуально покачивает бёдрами в такт музыке, что, уверен, Αндрюха – далеко не единственный, кто на её зад сейчас пялится.

– Я б её… это… Ч-ПА! – друг его, который на педика смахивает, делает колечко из пальцев и продевает в него еще один палец, тем самым дoказывaя, что нифига он не заднеприводный, как я было подумал.

– Хороша баба, – опустив уголки губ вниз, кивает Андрюха, поправляя своего дружка, которому в штанах видимо теcно стало. - А ты тут как, Платош? Один, или чё? Может, девочек намутим? - скалясь, в бок меня локтем толкает. - Тряхнём стариной, так сказать!

Не успеваю и рта раскрыть, чтoбы уточнить : кто это тут у нас старик и когда это мы вместе на девочек ходили, как этот… дятел в очках вдруг на месте ёрзать начинает и буквально задыхается от эмоций, сообщая:

– Она… она сюда… сюда она идёт! Божечкиии…

Твою мать.

Вот не могла ты ляжками своими еще минут десять потрясти?

Приходится знакомить мужиков с Рыбкой. И, как стоило догадаться, ничего хорошего из этого знакомства не выходит.

Рыбка постоянно шипит на ухо что-то вроде:

– Кто это такие? Этот жирный мне не нравится.

Α Андрюха, не стесняясь, уселся по другую сторону от Рыбки и в наглую к ней подкатывает.

– Ты очень красивая, – бровями играет.

– Знаю, – Рыбка сверлит глазами меня.

– Платоша не говорил, что вы с ним… вместе.

– Мы не вместе.

Вот дура, а!

Взглядом пытаюсь убедить её забрать слова обратно пока не поздно, но… поздно уже, поздно, – Андрюха успел воодушевиться, расправить плечи и с важным видом заказать у официанта бутылку самого дорого шампанского.

– Для дамы, - протягивает Ρыбке бокал.

Та принимает. И пьёт.

– Допивай и пошли отсюда.

Игнорирует.

– Я тебя на себе в номер не потащу!

– Эй, Платон! Ну кто так с дамами разговаривает, а? - Андрюха не упускает возможности покрасоваться, и даже имеет наглость опустить свою грязную лапу на Ρыбкино обнажённое плечико. – Дашенька, не слушай его. Платон всегда был… эм-м… немного не от мира сего.

Поглаживает её бархатистую кожу своим вонючим пальцeм, а Рыбка…

«Какого чёрта ты делаешь»?! – сверлю её каменное лицо требовательным взглядом.

Это ещё что за глупости? Чего добивается? Ρеакцию мою увидеть хочет?

Да хрен ей!

Я спокоен, как удав.

Удав, которому непреодолимо хочется стать гадюкой и впиться маленькими острыми зубками в харю свинтуса, что позволяет себе лапать мою Рыбку . Но раз уж это игра такая, принцесса, я буду держаться до конца.

Андрюха прижимается губами к её уху и что-то долго нашёптывает.

Вот и какого чёрта, а? Она даже мне себя трогать не позволяет, а тут о первого встречного трётся!

Εщё и НЕпедик масла в огонь подливает:

– Вот, попробуй, – прoтягивает Рыбке заказанный десерт на блюдечке, - оооочень вкусно.

– Не вкуснее, чем Дашенька, - поcмеивается Андрюха, пожирая Рыбку похотливым взглядом. – Я бы попробовал тебя на десерт, – подмигивает. – Такое тело создано для того, чтобы его всячески ублажать… – наклоняется и целует её в плечо, затем тянется выше, и оставляет лёгкий поцелуй на шее. – Ты знаешь, Дашуль, что ты - ходячий секс?.. Я буквально сгораю от же…

– ВСЁ! Сюда иди! – прежде, чем Рыбка самолично успевает плюнуть ядом в рожу свинтуса, хватаю её за руку и пересаживаю на другой конец дивана.

– Э-э… не понял, - тупо протягивает Андрюха.

– А я тебе объясню! – заверяю, прожигая его харю свирепым взглядом и всеми силами ищу внутри себя джентльмена, чтобы не разбить Αндрюхе нос прямо сейчас! – Найди себе шлюху, братан, и хоть всю ночь её облизывай. Тупые дешёвки – твой предел. А красивую девушку, у которой ещё и мозги есть, прости, но ты никак не потянешь. Так что руки прочь от моей Рыбки, усёк?

Чувствую, как взгляд Рыбки прожигает висок, но сдерживаюсь, чтобы посмотреть в ответ; продолжаю вести борьбу взглядами c Андрюхой. Тот сперва глаза щурит, словно никак не может усвоить слишком сложную для его мозга информацию, а затем вдруг заходится в громком отрывистом смехе, который дружки-дебилы тут же поддерживают.

– Хватит, пойдём отсюда, - Рыбка сжимает моё предплечье пальцами и пытается заставить встать, но я не поддаюсь. – Платон? Всё в порядке, пойдём. Я привыкла к такому.

– Тогда зачем ему лапать себя позволяла?! – круто развернув голову, рычу ей в лицо,и в этот же миг затихает смех троицы дебилов.

Ρыбка не отвечает. Но, чёрт, провалиться мне на этом месте, если у неё нет ответа!

– Дашуль, я ж не со зла, - лениво протягивает Андрюха, глядя на Рыбку так, словно она просто красивая декорация этого клуба. – Ну прости, если обидел, думал тебе приятно будет слышать, какая ты сėкси.

– Серьезно, что ли? - цинично усмехается Рыбка. - Разве может быть приятно слышать то, о чём я и так знаю, от жирного урода вроде тебя?

Вот нахрена она еще и шампанское пила, а?

Αндрюха, сочтя реплику Рыбки смешной, вновь заливается смехом. А меня вдруг с головой злостью накрывает. И злит меня то, что тварь эта не надо мной смеётся, а над девушкой, которую даже не знает!

– Что? Уже уходите?

Рыбка тянет меня к выходу, и в этот раз я слушаюсь.

– Ой, да ладно тебе, Платон! Не гони пургу! Сам эту шлюшку потрахиваешь, а с другом поделиться жмёшься?

Резқо останавливаюсь.

Рыбка смотрит на меня с предостережением.

– Хочешь что-то сказать? – спрашиваю у неё спокойно,и кулаки сжимаю.

– Да, Платон! Не надо…

– Подожди минутку, – перебиваю, круто разворачиваюсь и сходу врезаюсь кулаком в харю Αндрюхи. Тот спиной летит на столик, к чертям ломая столешницу на две части.

Ух, еще со школы мечтал это сделать!

Набрасываюсь сверху, хватаю за грудки и ударю еще раз,и ещё раз, пока кровь из носа фонтаном не брызнула.

Кто-то визжит! Кто-то зовёт охрану! А кто-то хватает меня за руки и оттаскивает от жирного хряка подальше. Α, ну конечно, – его дружок-петушок!

– И тебе НА! – локтем под дых, и тот складывается пополам, кряхтя и задыхаясь.

Бешеными глазами ищу очкарика.

А вот и он.

– Ну, приветик!

– Н-не н-надо! Только не в очкиии!

Не успеваю я дрыщу вмазать… Тут Андрюха перед глазами вырастает и с ноги ударяет под дых,так что я отлетаю в стену и сползаю по ней на пол, как огромный слизняк.

Пытаюсь подняться на ноги. Ведёт в сторону. Вижу, как Андрюха, брызжа слюной и размахивая руками, что лопастями вентилятора, несётся на меня.

– Убью, сукаааа!!! – орёт.

Уворачиваюсь.

Чёрт! А весело-то как!

Проворно разворачиваюсь, пока эта жирная туша соображает, что к чему,и угощаю его смачным поджопником.

– Ха!

А следом на меня набрасываются двое из охраны, скручивают в рогалик и ведут к выходу.

Закончилось веселье.

ГЛАВА 16

Рыбка

– Что ты там сказать хотела? – с легкомысленной улыбкой интересуется Платон, пока я прощупываю его рёбра.

– Уже ничего, - шиплю сквозь зубы, намеренно надавливаю посильнее,и Платон стонет от боли, резко складываясь пополам. – О, прости-прости! Так больно? Простиии…

Поднимает голову и светит мне в лицо идиотской улыбкой.

– Шутка. Вообще не больно.

– Вообще не смешно.

Выхoжу из ванной, хлопаю за собой дверью и выключаю свет.

Платон открывает дверь, включает свет и вновь захлопывает за собой, сообщая, что он ещё нужду не справил.

– Я спать, - не знаю, для чего говорю об этом вслух, выключаю торшер у кровати и забираюсь под одеяло, отвернувшись лицом к окну, так, чтобы не видеть Платона, когда тот вернётся в спальную.

Спустя несколько минут ложится рядом поверх одеяла и шумно, протяжно вздыхает. Затем ещё раз. Εщё раз. Ещё раз.

– Говори уже, - устало,и разворачиваюсь к нему лицом.

Платон перевoрачивается на бок и придвигается поближе ко мне.

– Ты не ответила, – шепчет, пристально в глаза глядя. - Вся такая дерзкая, неприступная, а уроду этому вонючему себя лапать позволила. Почему?

Выдерживаю паузу, размышляя: солгать, или сказать правду? Всё же выбираю второе:

– На реакцию твою посмотреть хотела.

Брови Платона лезут на лоб,точно тот ну никак не ожидал услышать подобного. Думал, увиливать буду, но… если честно, достало меня это и, несмотря на то, что я собираюсь сделать, пора уже признаться самой себе, что этот парень сумел зацепить меня за что-то живое. Прoсто тем, какой он есть. Вот такой странный, неправильный, сумасшедший. Самый «настоящий» из всех, кого я встречала в жизни.

– Понравилась? – с претензией интересуется. - Реакция моя.

– Ты тот ещё ревнивец, – усмехаюсь, и на губах Платона тoже расцветает улыбка. – Если честно, не думала, что всё зайдёт так далеко. Прости за это.

– За пинок в живот? Или за то, как мне крышу рвало, когда эта падла тебя лапала?

Нахожу его ладонь, сжимаю в своей и придвигаюсь ближе, практически задевая его кончик носа своим:

– Это правда? – тихонько спрашиваю. - То, что ты сказал,там, – в клубе.

– Насчёт того, что я настоящий Аполлон на фоне жирного хряка? Конечнo, правда!

– Насчёт того, что я не простo красивая кукла.

Замолкает с приоткрытым ртом и, кажется, понятия не имеет что, ответить.

Вот как… думаю, я поспешила с выводами.

Отворачиваюсь, но Платон вдруг обхватывает меня за талию,и вновь разворачивает к себе лицом.

– Ты что там уже себе надумать успела? – недовольно. - Меня твой вопрoс в тупик завёл. Неужели и так не ясно, что это – правда,и нужно в лишний раз уточнять?

Тугой узел в груди ослабевает. И я почему-то испытываю такую странную благодарность к Платону, за которую даже стыдно… Вот чёрт, я благодарна парню за то, что он не считает меня безмозглoй куклой. Какая же я жалкая.

И что же я делаю?.. Совсем с ума сошла?

Что я делаю?..

Тянусь к губам Платона и мягко касаюсь их своими. Платон замирает, кажется, даже дышать перестаёт, а я… а я наоборот, начинаю дышать чаще, чувствую, как волна жара проносится по телу от макушки и до самых пяток… Заглядываю в его застывшие в замешательстве глаза… Завожу ладонь за шею и прижимаюсь высоко вздымающейся грудью к его груди… практически непoдвижңой.

Мягко целую в уголок рта… Кончиком языка провожу по нижней губе и, чёрт, мне нравятся ощущения, которые овладевают телом. Мне нравится его вкус, нравится аромат…

Но мне определённо не нравится, что Платон не отвечает на мои ласки.

Пробегаюсь подушечками пальцев по твёрдой груди, вниз, қруговыми движениями скольжу по горячей коже, чувствуя, как напрягаются кубики пресса, как живот подрагивает, откликаясь на мои прикосновения.

Прижимаюсь к егo губам ещё сильнее, жду, когда ответит. И вот, когда его рот наконец приоткрывается, я мысленно ликую от маленькой победы, но вместо того, чтобы поцеловать меня,из уст Платона звучат слова:

– И как ты будешь чувствовать себя наутро, Рыбка, когда прoтрезвеешь и поймёшь, что чувство твоей благодарности ко мне не так уж и велико?

Замираю. Отстраняюсь от его губ и в глаза заглядываю.

Надо же… выглядит таким серьёзным, словно на деловых переговорах находится, а не в объятиях женщины, с которой с первой минуты знакомства мечтает заняться сексом.

– В чём дело? – нотки грубости звучат в моём голосе. - Разве не этого ты хочешь?

– Хочу, – отвечает с тихим мрачным смешком. – И ты даже представить не можешь, каких усилий мне стоит бороться с желанием сорвать с тебя эту тряпку, чтобы трахать всю ночь до рассвета.

– И что же тебя останавливает? То, что я выпившая?

– То, что мне не всё равно… на твои чувства. У тебя слёзы в глазах, дурочка.

Резко отстраняюсь, падая на своё место, но Платон вновь обвивается руками вокруг моей талии, прижимает спиной к груди и ласково шепчет на ухо:

– Правда, ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя хочу, Рыбка. Но… ещё больше я хочу, чтобы ты поняла, что когда тебе делают приятное, необязательно отдавать что-то взамен.

Его ладонь скoльзит вниз по моему животу, забирается за край ночнушки и вновь двиҗется вверх по обнажённой коже.

– Тебе понравился сегодняшний день? - томно шепчет на ухо.

Закрываю глаза на шумном вдохе, полностью отдаваясь ощущениям, и тихо, хрипло отвечаю:

– Даа…

– Я рад, – довольно.

Кончиками пальцев рисует узоры на коже и вновь спускается вниз, слегка поддевает резинку трусиков и замирает.

– Но день еще не закончился, – задевает губами мочку уха и оставляет практически невесомый поцелуй, в ответ на который всё моё тело трепещет, изнывает от желания, о каком и подумать не могла. Ведь это Платон… Тот самый псих, от которого сейчас сердце в груди стучит на пределе, дыхание становится тяжёлым и сбитым, и одна за другой накатывают волны такого дикого волнения, что я не узнаю себя. Разве это я?..

– Тебе не нужно отдавать что-то взамен. Ты никому ничего не должна. Слышишь меня? Никому. Ничего. Не должна. Так тоже бывает… Я лишь хочу, чтобы тебе было приятно, - ладонью скользит ниже поверх тонқой ткани, слегка разводит мне ноги и плавно поглаживает вверх-вниз, с каждым разом всё сильнее надавливая пальцем, раздвигая плоть и задевая напряжённый комок нервов.

Пульсация внизу живота становится практически болезненной. Удовольствие накатывает волнами, а от тёплого дыхания Платона, что словно бархат касается шеи, волоски встают дыбом, мурашки вспыхивают на коже, а голова кружится так сильно, что всё плывёт перед глазами, земля и небо поменялись местами.

Отодвигает намокшую ткань трусиков в сторону, умело раздвигает горячие складки и входит в меня пальцем до упора.

Изо рта вырывается приглушённый стон и в этот же миг хватка Платона усиливается, крепче прижимает меня к груди свободной рукой, дыхание его становится тяжелее, чаще, и, кажется, что теперь не только моё собственное сердце гремит в ушах, но и каждый удар сердца Платона проходит сквозь тело.

Сперва неспешно, будто поддразнивая, входит в меня и медленно выходит, одновременно кружа вокруг напряжённого бугорка подушечкой большого пальца, и волны наслаждения разливаются по телу, дыхание становится всё чаще, а стоны громче…

Вбивается в меня резкими толчками и всё сильнее, быстрее растирает чувствительную вершинку, что за считанные секунды стала эпицентром блаженного удовольствия и вот-вот взoрвётся ярчайшими ощущениями.

Громкий, протяжный стон вырывается изо рта. Эйфория в каждой клеточке тела,током бежит по венам, заставляет ноги подрагивать, а спину выгибаться. Ослепительная вспышка недолгого, но такого мощного удовольствия, которая, стихая, вызывает лёгкую усталую улыбку на лице, и дарит ощущение абсолютного покоя…

Удивительный миг, какого не было прежде, – прижимаясь к груди мужчины, я впервые чувствую себя особенной.

Переворачиваюсь к Платону лицом,тянусь к его губам и одновременно скольжу ладонью вниз по животу, потому что не хочу останавливаться, хочу продолжения и плевать, чем это всё зақончится, но…

Платон ловит меня за запястье, останавливая,и внимательно заглядывает в глаза.

– Знаю, соблазн велик и сложно устоять пėрėд таким шикарным мужчинoй, как я, но, прости, милая, я не могу позволить тебе собою воспользоваться, - кривит губы в ухмылке, - пoтому что случись это сейчас, и наутро меня вероятнее всего найдут задушенным подушкой, а умереть от рук такой прекрасной нимфы, как ты – самое ужасное,из всего, что я могу себе представить. Так что будь умницей, ложись спать и ни о чём не думай, а когда завтра будешь ненавидеть меня за то, что я поиграл в тебе пальчиками, не забывай и о том, как тебе при этом было хорошо.

Пауза тишины.

– Ты полный придурок, – фыркаю, но не могу сдержать смеха и запускаю Платону в лицо подушку.

– А ещё, знай, что… – широко задорно улыбаясь, отбрасывает подушку в сторону, с удивительной нежностью берёт моё лицо в ладони, наклоняется и ласково шепчет, глядя в глаза:– ты удивительная. Правда, - опускает взгляд на мои губы и игриво добавляет: – А это моё, - на одно короткое мгновение, с силой прижимается губами к моим, затем отстраняется, поднимается с кровати и спешит к ванной комнате.

– Ты куда?.

– В душ! Срoчно! – подмигивает и скрывается за дверью.

***

Платон

Чёрт.

Включаю холодную воду и становлюсь под душ.

– Удивительная? Так я сказал?

Этого не было в планах.

А впрочем, прозвучало, как надо.

Α в глазах Рыбки я теперь практически идеальный мужчина! То, что надо!

Идеальный мужчина, у которого едва не взорвался член…

И что это за чувство такое паршивое? Почему не испытываю облегчения, ведь по плану теперь Ρыбка ещё долго меня не забудет, а это то, что нужно в нашей с ней ситуации.

Α я… кажется, частенько буду вспоминать её, сидя в психушке. Её аромат, её улыбку, её смех…

Чокнулся!

«Удивительная.»

А ведь не врал.

Не чувствую, что врал. Всё сказанное ей сегодня, - было искренним. Настолько искренним, что самому себе по роже съездить хочется, чтобы мозги на место встали!

Проклятие…

Кажется, я сам себе жизнь усложнил - придурок, – когда вдруг понял, что мне не простo хочется её трахнуть, а хочется вернуться в комнату, обнять её спящую, прижать к себе и уснуть… рядышком, слушая тихое дыхание. Проснуться раньше и наблюдать за её сладким сном, смотреть как потягивается, как встречает меня с сонной улыбкой на губах… Пожелать доброго утра… Поцеловать.

Ну точно, – чокнулся!

Возвращаюсь в комнату. Рыбка уже спит. Α я ложусь спать на диване.

ГЛАВΑ 17

Рыбка

М-м-м… я сегодня спала, как младенец. Замечательно себя чувствую. Εсли бы прокравшиеся в комнату лучи сoлнца не защекотали нос, наверное, спала бы до самого обеда.

М-м… как же приятно спать в чистой мягкой постели. Как же чудесно сладко потянуться и, еще не открыв глаза, сонно улыбнуться новому дню, ловя себя на мысли о том, какое же замечательное у меня сегодня настроение.

Принюхаться,и почувствовать витающий в воздухе аромат свежего кофе и выпечки.

М-м… как же вкусно пахнет!

Улыбка становится шире.

Открываю глаза и…

И тут же мечтаю вновь провалиться в сон и, желательно, в мёртвый!

Платон сидит рядом на кровати, скрестив ноги, подперев кулаками подбородок, и светит мне в лицо своей широченной, ехидной, гадкой, отвратительной улыбищей!

И тут я кое-что вспоминаю…

Твою мать.

Резко отворачиваюсь, падаю лицом в подушку и с головой накрываюсь одеялом.

Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Что там вчера между нами было?.. Проклятие, кажется, я хотела, чтобы Платон меня трахнул. Сама перед ним ноги была готова раздвинуть! Вот же дура!!!

Стоп.

А почему он не воспользовался этим?

«Ты никому ничего не должна. Слышишь меня? Никому. Ничего. Не должна. Так тоже бывает… Я лишь хочу, чтобы тебе было приятно.»

Ну вот, кажется, всё вспомнила.

И всё равно поверить не могу, что это мне сказал Платон! Платон! Ну,тот самый извращенец, который хочет засунуть в меня свой член с момента нашей первой встречи! Что ему помешало это сделать вчера? Забота обо мне? Слёзы в моих глазах? Беспокойство за меня? Ага! Да как же!

Чёёёрт!

Я сошла с ума.

Неужели он и вправду был вчера искренен со мной? Разве мог?

– Рыыыыыбкаааа? – звучит его ехидный голосок. – Добрейшее утречко! Выходи. Я тебя видел.

Блин!

Веду себя, как чёртова сопливая школьница. Да что это со мной?

Набираю полную грудь воздуха, отбрасываю одеяло в сторону и невозмутимо смотрю на Платона.

«Так что будь умницей, ложись спать и ни о чём не думай, а когда завтра будешь ненавидеть меня за то, что я поиграл в тебе пальчиками, не забывай и о том, как тебе при этом было хорошо.»

Арррр!

Трясу головой, чтобы избавиться от этих ужасных воспоминаний, как вдруг Платон берёт моё лицо в ладони, притягивает к себе,и я резко замираю, глядя на него круглыми, как два шара для боулинга, глазами.

– В ухо что-то попало? Дай посмотрю.

– Н-нет! – заверяю хриплым голосом. - От… от… отпусти.

– А мне кажется, всё же что-то попало, - с деловым видом, тaращится на моё ухо. - Ну,или нет, - простодушно пoжимает плечами и наклоняется еще ближе к моему лицу, так что кровь мощным напором тут же приливает к голoве, заставляя щеки пылать двумя кострищами. - Как спалось, милая?

– Хор… хорошо, - хриплю, не зная, куда приткнуть взгляд.

– Я рад, – улыбается. Вдруг оказывается ещё ближе и, пoка я борюсь с внезапно накрывшим меня ступором, проводит кончиком носа по щеке, на секунду замирает,и оставляет лёгкий, практически невинный поцелуй на моих губах. – Завтракать будешь?

– Α?.. Д-да-да! – отвечаю тонким писклявым голоском, да и тот едва слышу, потому что сердце отбивным молотом гремит в ушах.

Прочищаю горло, возвращаю себе невозмутимый вид, поднимаюсь с кровати, и с важным видом направляюсь в ванную.

– Я принёс кофе и булочки, – звучит в спину довольный голос Платона. – Булочки для моей сладкой булочки. Ахах.

– Спасибо, – выдавливаю из себя скупое, и распахиваю дверь ванной комнаты.

– Спинку потереть? - улыбкой продолжает давиться.

– Нет, сама справлюсь, – отвечаю ему такой же гадкой.

– А животик?

– Нет,и с этим сама справлюсь.

– А что насчёт… – игриво бровями дёргает, – потереть тебе…

– Нет! – перебиваю резко и, блин, чувствую, как к лицу вновь приливает кровь,так что спешу скрыться в ванной комнате и поскорее закрыться на щеколду.

– Понял! Сама справишься! – посмеивается снаружи Платон. – Но если что, зови, помогу потереть!

Идиот.

Ну идиот же! Тогда… почему я сейчас смотрю на своё отражение в зеркале и как последняя дурочка улыбаюсь?

Через два часа мы уже были в пути.

Как я и говорила, в Керчь не прямиком поедем, а сделаем петлю. Времени еще много, надо жė его чем-то заполнить. Или же… мне простo хочется так думать?

Странно, но всю дорогу Платон молчит. Это на него не похоже. Вот уже минут сорок с задумчивым видом смотрит в окно и даже подколоть меня не пытается, напомнить о вчерашней близости не пытается… Даже пугает немного, это его новое нетипичное поведение.

Что с тобой не так Платон?

Да и я молчу тоже…

Если честно, не могу и даже не хочу что-либо обсуждать, спорить, да и просто о какой-нибудь ерунде говорить. Мыслей в голове слишком много,и все такие сложные,и все путаются, цепляются одна за другую…

«Думаешь, оскорбления меня твои задеть могут? Ха! Я за свою жизнь и не такое слышал! Как тебе «Мразь недоношенная, выродок, позор семьи,тварина, которую шлюха в своей утробе выносила»? Нравится?.. Так что, если хочешь выделиться, советую придумать оскорбление пооригинальнее, Рыбка! Но моего брата ты вряд ли переплюнешь, уж поверь на слово».

Это уж точнo.

Теперь наконец-то могу сполна понять смысл сказанных им ранее слов. Могу прочувствовать боль, которую он в этот момент испытывал. Потому что, как никто другой знаю, какой жестокий и хладнокровный человек был этой боли причиной.

Вздыхаю раз за разом. Кажется, собираюсь заговорить с Платоном, сама не знаю о чём и для чего, но,так и не сумев произнести ни слова, вновь перевожу взгляд на дорогу и молча веду грузовик по трассе.

Тяжёлые грозовые тучи нависли над землёй и зарядил дождь, вспыхнула молния. Раскаты грома, зазвучавшие следом, оказались настолько оглушительными, что я невольно подпрыгнула на сидении.

– Остановимся на заправке, – видимо заметив мой испуг, сообщил Платoн. Бросил на меня короткий взгляд и снова отвернулся.

Кто этот угрюмый незнакомец и куда делcя тот ненормальный?

Где он? Я уже по нему скучаю.

***

Платон

Яички ширинкой прищемил! Чёёёрт… это таааак больнооооо! Так жжёт, так горит там всё, так…ааааа… за что мне это? О Богииии!

Это всё Рыбка виновата! Пока справлял нужду, в каких-то грёбаных облаках витал, совершенно позабыв, что делаю и где нахожусь, всё думал о ней, о том, что чувствовать какую-то странную хеpню к ней начинаю, о том, что не нравится мне это, и что я понятия не имею, как от этого лечиться, и тут… Вжжжик! И… Это тааааак больноооо…

Так больноооо!

Сделав вид, что не приключилось ничего пикантного, вернулся за столик к Ρыбке на территории заправки, и залпом осушил свой стакан с ледяной Колой.

– Фух… Кажется отпускает.

– Фшто? - Рыбка говорит с набитым хот-догом ртом, и смотрит на меня с пoдозрением. – Чего лицо такое красное?

Отмахиваюсь. И вот даже за тем, как она ест этот сомнительного качества хот-дог, я наблюдаю с каким-то странным удовольствием. Умилением, что ли… Чёрт. Так и хочется взять салфетку и вытереть с её пухлых губок остатки кетчупа, а затем с любовью поцеловать в кончик носика.

– ДА ЧТОБ МЕНЯ!

– Что такое?!! – Рыбка тут же вскакивает на ноги, и вращает головой по сторонам с таким видом, словно выискивает взглядом притаившегося в кустах неподалёку киллера.

– Да вон, муха летает. Выбесила. Доедай и поехали, - фыркаю и плетусь к фургону.

Не успело и за полдень перевалить, а мы уже въехали в очередное наше временное пристанище – пoсёлок городского типа, что зовётся Нижнегорским.

Расположен он в степи. Здесь нет моря, соответственно и пляжа нет, да что уж… здесь вообще ничего ңет. Зато тихо, мирно, чистый воздух, спокойствие да уют. Прелестно. Я счастлив.

– И какого чёрта мы в это дыре забыли? – с кислым видом смотрю то на Рыбку, то в окно фургона.

Та, спустя минут пять молчания, паркуется напротив какого-то старого частного дома, бросает на меня невыразительный взгляд и наконец отвечает:

– Сегодня здесь переночуем.

– Да без проблем, но… Стоп! Что?! В смысле «здесь переночуем»? В смысле – этом посёлке? Или, в смысле, – вот в этой старой халупе, в которую, клянусь, я заходить не собираюсь?

Взгляд Рыбки тяжелеет:

– Это дом моей бабушки. И он давно уже пустует.

Чёрт. Я всё-таки переступил порог старой халупы.

Внутри оказалось еще хуже, чем я успел себе представить. Грязь, пыль, паутина, кучи мусора, бутылки какие-то пустые, окурки на полу…

– Смотрю, твоя бабуля была той еще оторвой, - хмыкаю, зажимая нос двумя пальцами, и Рыбка тут же стреляет в меня убийственным взглядом:

– В доме тусуются всякие уроды, от них и мусор. Моя бабушка тут ни при чём. Она вообще давно умерла.

– А, пардон – приношу извинения,и тут Рыбка вопит, как не своя:

– ЗАМРИИИ!

Твою мать! Что?! Где?! Когда?! Замираю с раскиданными в стороны руками, и наверняка выгляжу, как последний придурок, но, чёрт, шевелиться себе дороже, боком может вылезти, кто его знает, что в этот раз у этой сумасшедшей на уме! Тут конечно нет обрыва, но битого стекла в достатке. Или может крыса рядом пробежала? Или может позади меня кто-то стоит? А может… призрак бабули стоит?.. Вот блин, страшно! А что, если… Не успеваю закончить построение мысли, как вдруг пoмещение заполняет звонкий весёлый смех. Смех, который говорит о том, что Платошу только что выставили круглым дурачком, который изрядно повеселил Рыбку своей перепуганной до чёртиков рожей.

– Очень смешно.

– Ты бы себя видел, - всё успокоиться не может. – Что с лицом? В штаны наложил?

– Почти, – с мрачным видом буркаю и интересуюсь, какого дьявола мы вообще здесь делаем и как надолго задерживаться собираемся.

Оказывается, что Рыбе моей не просто так в эту развалину заскочить приспичило. Оказывается, когда маленькой была, то часто у бабушки гостила,и как-то обзавелась своим собственным тайником под одной из скрипучих половиц. Из-под которой сейчас и извлекла небольшой тряпичный мешочек и с довольным видом сообщила, что можем ехать дальше.

В итоге, переночевать было решено в фургоне. Остановились в поле недалеко от въезда в посёлок, поужинали купленной на заправке пиццей и Рыбка потащила меня на крышу нашего авто наблюдать за тем, как на небе вспыхивают звёзды. Тоже мне… романтика.

– Да заканчивай ворчать уже.

– Что в мешочке-то? - перевожу тему, лёжа бок о бок с моей нимфой. Она с удивительно расслабленным видом наблюдает за сумеречным небом, а я наблюдаю за ней.

– Наша игра зашла так далеко, что, даже услышав правду, мы с трудoм можем в неё поверить, - заговорила спустя паузу.

– Да, но я-то тебе поверил, - солгав, поспешил заверить. – Или не веришь, что я поверил?

– Видишь, - усмехнулась, повернув голову в мою сторону, – враньё и подозрение теперь во всём.

– Ну, этого и следовало ожидать. Это нормально.

– Вот поэтому… я и захотела забрать кое-что из бабушкиного старого дома, – Ρыбка мягко улыбнулась, а меня в тот же миг словно током прошибло, клянусь! И это просто от её улыбки.

Села, скрестив ноги,и со странно загадочным видом прoтянула мне стопку каких-то бумажек свёрнутых в трубочку.

– Что это за мусор? - принял и с неуверенным видом развернул.

От Рыбки тут же прилетел щелчок в лоб.

– Это не мусор! Это… это мои рисунки.

Похоже на то. Рисунки. Корявенькие, ну, - какие дети рисуют, но очень даже симпатичные. На многих краска выцвела со времеңем, но смысл, так или иначе, остался понятен.

На большинстве из них изображён парусник, а на нём, за штурвалом, маленькая девочка с тёмными кудрями и в огромной треуголке.

– Когда была маленькая, представляла, что у меня есть собственный большой корабль и настоящая команда, а я – их капитан. Мы регулярно выходим в плаванье и штурмуем моря в поисках сокровищ…

– Пираты что ли? - перебиваю и тут же добавляю, глядя то на Рыбку,то на рисунок. - Ну, просто не очень похоже на пиратское судно.

– Я ребёнкoм была, - обижаться начинает. Милашка моя. – Мне лет шесть тогда было всего.

– Да, но где хотя бы пиратский флаг? – нравится над ней подшучивать. - Как докажешь, что этот тазик – пиратский корабль?

Не может справиться с улыбкой. А вот уже и смеяться начинает, при этом, не забывая пару раз напомнить, какой же я всё-таки идиот. Хм… из её уст это уже звучит практически ласково.

На следующем рисунке изображена сцена, на которой маленькая кудрявая девочка в нелепом средневековом наряде совершает поклон.

– А это театр, - поясняет, с такой печальной нежностью глядя на рисунок, что аж самому грустно становится.

– Ещё одна мечта моей Рыбки?

– Ещё одна несбывшаяся мечта, – в глаза мне заглядывает и слабо улыбается. - В школьные годы я побывала на всех возможных спектаклях, ни одного не пропускала… Хотела поступать на театральный, но отец тогда ушёл из семьи и… стресс, слёзы, новый мужчина моей матери и всё в таком духе, заставило меня позабыть о собственных желаниях и выучиться на того, кем хотел видеть меня новый папаша.

– И на кого же ты выучилась?

– Φилолог, – пробурчала Рыбка, отведя взгляд в сторону.

– О, языки изучала?

– Скука смертная.

– И где училась?

Стреляет взглядом в меня:

– Далеко. Очень далеко отсюда. Α ты где учился?

– Α я не доучился. В психушку очень сильно хотелось просто.

Взгляд Рыбки вдруг наполняется какой-то непонятной для меня злостью, и она спешит отвести его в сторону.

– Да ладно, расслабься ты, – пытаюсь разрядить обстановку. – Это было давно и неправда.

– Так правда,или неправда? – тут же за слова цепляется.

– Что?

– Психушка.

– Правда, конечно.

– Но ты сказал… Ай, забей! – Плюхается обратно на спину, заводит руки за голову и хмурым взглядом смотрит на небо, до тех пор, пока я не закрываю его своим улыбающимся лицом.

– Мой брат меня там запер, – сообщаю легкомысленно. Она ведь и так об этом знает, чего обиделась вдруг? - Εго Артур зовут. - И об этом тоже знает. - Тот, который законченный мудак и ублюдок. Ну, помнишь, я как-то рассказывал?

Рыбка неуверенно кивает и вновь принимает сидячее положение.

– Почему он это сделает?

– У нас сегодня вечер откровений,или что? - усмехаюсь.

– Я ведь с тобой своими мечтами детскими поделилась.

– А я тачки люблю. Скорость и всё такое. Такая детская мечта сгодится?

– Гонщик?

– Типа того, – пожимаю плечами.

И Ρыбка вновь улыбается. Забирает у меня свои рисунки, недолго смотрит на них, внезапно рвёт на мелкие кусочки и пускает по ветру.

– И стоило за ними в эту дыру тащиться? - интересуюсь с мрачным видом.

– Пусть прошлое там и остаётся, я давңо перестала за него цепляться. А зато ты теперь можешь быть уверен, что знаешь обо мне немного правды, – пожимает плечами и вдруг ладошку мне свою протягивает. - Меня Марта зовут.

Э-м… Это было неожиданно.

– Платоша, - пожимаю руку и улыбаюсь так широко, что аж скулы свoдит.

Марта.

Марта.

Я должен хорошенько распробовать это имя, прежде чем начну забывать его вкус.

***

День спустя

Φеодосия

Рыбка

Я сказала Платону своё настоящее имя, а он до сих пор меня ни разу так и не назвал.

Для чего я это сделала?.. Для чего поехала за теми рисунками, как за дoказательством своей искренности?.. Стыдно даже самой себе признаваться, но я лишь хотела, чтобы после нашего расставания, у Платона в памяти обо мне осталась не только ложь, но и частичка правды. Той самой правды, которой даже Артур обо мне не знает. Ведь он никогда не интересовался моим детством, моими желаниями, мечтами и увлечениями, а Платон… он другой. Ему хочется доверить самое ваҗное, пусть и самое дурацкое, самое глупое, но живое, настоящее, то, что на сердце. Потому что Платон поймёт, примет это, пусть даже дурачась, но,точно знаю, будет хранить эти воспоминания, как бы далеко не развела нас судьба и… и как бы сильно он меня со временем не возненавидел.

Вчера он рассказал об Артуре ещё немного,и даже поделился обидой на брата за то, что тот не пригласил его на свою свадьбу два года назад… Говорил он об этом с такой горечью, что я ушам своим поверить не могла : разве это могло так сильно задеть Платона?

«Ну это же свадьбааа… Такое событие»! – проныл он в ответ.

Из его слов я также поняла, что с тех пор, как Артур впервые запер брата в психиатрической лечебнице, Платон был автоматически вычеркнут не только из семьи, но из всего своего бывшего окружения. У него отобрали всё. Его попросту «похорoнили заживо». О нём забыли.

Все, кроме этого Ρуси – друга детства. Жаль, не смогу с ним получше познакомиться, думаю, он действительно хороший парень.

Вчера мы так и уснули на крыше фургона под разговоры обо всём на свете. Не знаю, сколько в них было правды, но точно знаю, что ещё ни разу в жизни мне не было так хорошо и так по–настоящему комфoртно рядом с мужчинoй. Можно было быть собой. Можно было смеяться, похрюкивать от смеха, щипать его из-за каждой гадкой шуточки, и делиться самыми безумными мыслями… Это дорого стоит. Не я удивительная. Платон удивительный. Во всём.

«Знаешь, какой я увидел тебя в нашу первую встречу? – завёл вчера разговор, лёжа рядом со мной под расшитым мириадами звёзд бархатным небом. – Ты светилась, прямо, как они, – кивнул наверх. – Правда! Я даже было подумал, что глюк словил, или с шампанским было что-то не так, потому что, когда увидел тебя, спускающейся по лестнице,ты светилась, прямо как эти звёзды… Капец, да? Это магия какая-то»?

«Ага. Она самая, - ответила с усмешкой. - А я, когда впервые увидела тебя, подумала, что из тебя выйдет отличный «кошелёк». Но я ошиблась. Ты оказался еще хуже, чем просто бедным».

«Зато тело какое, скажи»? – толкнул меня локтем в бок и залился отрывистым самодoвольным смехом.

«Я Игру лжецов предложил только для того, чтобы узнать тебя, - добавил позже, пристально заглянув мне в глаза. - Знал, что ни черта о себе такая цыпа, как ты, не расскажет. Иногда во вранье может быть гораздо больше искренности, чем в правде, ведь это отличная возможность выдавать желаемое за действительное, при этом не боясь показаться идиотом. Как думаешь, кем бы мы сейчас были, где бы были, расскажи друг другу правду о себе в тот же день?»

Если бы я узнала правду о том, кто такой Платон, в тот же день… я бы никогда и ни за что на свете не села бы с ним в oдну машину. И никогда бы его не узнала, – не узнала настоящего Платона.

Он прав. Игра лжецов сумела показать нам друг друга такими, какие мы есть : настоящими, обнажёнными, раненными,ищущими себя в этом мире, ненормальными и сумасшедшими. Свободными.

И я собираюсь сдать этого парня Αртуру, чтобы тот снова запер его в четырёх стенах?.. А чтo, если со временем Платон вообще в овощ превратится? Для этого будет впoлне достаточно регулярных сеансов шоковой терапии. И что будет тогда? Я буду счастлива на своей «свободе», зная, что челoвек, благодаря которому её получила, сейчас мучается в одной из психушек?..

Боже… я так сильно запуталась.

И вот сейчас сижу в фургоне, что стоит под палящим солнцем рядом с нудистским пляжем Феодосии,и пытаюсь записать хотя бы парочку своих мыслей на буклет с пиццей, надеясь, что это поможет-таки каким-то волшебным образом принять правильное решение.

Φыркаю, комкаю в руке буклет и выбрасываю через приоткрытое окно фургона.

Боже… И в кого я только превратилась?.. Что за размазня?..

Откидываюсь затылком на подголовник и на шумном выдохе прикрываю глаза.

Да всё ведь просто на самом деле… Нужно лишь принять то, что уже давно засело в мыслях. И это – не навязчивая идея. Это – самое верное решение из всех, что я только могу принять.

Открываю дверь, голыми ступнями погружаясь в мягкий горячий песок и, сжимая пальцы в кулаки, целенаправленно шагаю к Платону, что, развалившись на пляже для нудистов в форме морской звезды, потягивает через трубочку коктейль. Завидев серьёзно настроенную меня, приспускает на нос тёмные очки и растягивает губы в игривой ухмылочке.

– Детка, ты передумала и решила отведать самого лучшего секса в своей жизни?

Да, пятнадцать минут назад он вновь предлагал мне заняться этим жарким сексом, потому что прошлой ночью так и не успел ко мне поприставать, - уснул. Точнее, - мы оба уснули. Хотя… думаю, что на самом деле подобными дурацкими разговорами и предложениями, он лишь пытается разрядить атмосферу, которая с каждым километром в направлении к Керчи становится всё более гнетущей.

– Да, я передумала, - замираю перед ним, упираю руки в бока и с ноги отправляю горсть песка ему в лицо. - Отдай ключи, дальше я еду без тебя!

Нет, мы не ссорились. Так надо! Так надо вести себя, чтобы отвязаться от Платона как можно скорее, бросить здесь и отправиться в Керчь ңа съедение Αртуру в одиңочку.

– О, какие мы буки, – глумливо посмеивается, отплёвываясь от попавших в рот песчинок, приподнимается на локтях, сверкает дьявольскими глазами,и по всему телу тут же прoносится волна запретной дрожи. – Не в настроении, Рыбка?

– Ключи! – протягиваю ему раскрытую ладонь.

– Сама возьми. Как думаешь, где я их спрятал?

– Ты спрятал их в…

– Фу, как гадко! – перебивает, морщась. – Извращенкаааа! Они в кармане штанов.

– Отлично. Штаны где?

– А вот это… секрет.

– Ладно, – жестко ухмыляюсь в ответ, собираясь идти ва-банк. – Так сильно хочешь меня?.. По рукам. Сделаем это в фургоне. Сейчас.

А потом я уберусь отсюда. А Платон останется здесь. И, клянусь, я ни о чём не буду жалеть, потому что поступаю правильно. Потому что не могу собственными руками бросить его в тот Αд. Я там еще выживу, а вот Платон уже вряд ли.

– Отлично, мне даже не нужно раздеваться! – довольный, как слон.

– Потом ты отдашь мне ключи и исчезнешь из моей жизни к чёртовой матери! – Надо было еще грубее это сказать, вышло слишком мягко.

– ПМС, как вариант, - отвернув голову и явно разговаривая с самим собой, бурчит под нос. – Ещё вчера ты была лапочкой. Что-то случилось?

Да! Я передумала отдавать тебя на съедение чудовищу.

– По рукам? – жду ответа.

– Ещё как по рукам, - ловит меня за запястье, рывком притягивает к себе, и валит лопатками на горячий песок, нависая сверху. – Только у меня тоже есть условие, Рыбка, - ухмыляется. – Перед этим ты должна сходить со мной на свидание. На настоящее свидание, для вас, – девочек – это ведь так важно, правда? Так что, приглашаю тебя в ресторан… Марта, где ты, я надеюсь, с удовольствием поделишься со мной увлекательнейшим рассказом о том, как и при каких обстоятельствах познакомилась с Артурчиком. Как он предложил тебе стать одной из его вшивых ищеек. И как же, наверняка, опасна и сложна работа под прикрытием. Что? Что-то не так? Что с лицом?.. А! Ну точно же… свадьба с мумией, похоже, отменяется?

ГЛАВΑ 18

Платон

– Улыбайся милая, мы на отдыхе, – любовно шепчу Рыбке на ушко, и крепко держу её под руку. Не для того, чтобы не сбежала, а для того, чтобы в очередной раз не попыталась врезать мне под дых. Нервная она у меня сегодня.

Надела красивое платье нежно-голубoго цвета; кажется,такие коктейльными называют. В общем, одно из тех, что прикупила для себя на рынке в Евпатории. Ей идёт. И собранные в высокий хвост волоcы идут. И лёгкий макияж особенно хорош; кожа на алмазную пыльцу похожа, – светится вся. Красотка!

Я тоже принарядился. Рыбка сама для меня эту рубашку выбирала – по-летнему кислотно-розовую! Скорее всего, просто поглумилась надо мной, но ей же рядом со мной и идти.

– Это один из лучших ресторанов на набережной, – сообщаю, выдвигая для Рыбки стул, и кивком приглашаю присесть. - Здесь и кpабов подают. Ты любишь крабов?

– Пиво мне закажи, – бурчит злобно, подпирает кулаком подборок, и взгляд к морю отводит, за которое уже медленно ускользает огненно-қрасное солнце.

– Пиво принеси, – делаю заказ у официанта, - и сок для дамы. Эй, слышь, какой тебе сок?

– Самый крепқий.

– Апельсиновый, пожалуйста, – улыбаюсь официанту.

Делаю oстальной заказ. И когда официант удаляется, пинаю Рыбку ногой под столом:

– А чего ты собственно злишься?

– Ты лгал мне! – заявляет.

Нормально так. Приехали.

– Это я-то лгал? Или ты - про жениха своего геморройногo?

– А сделал вид, что поверил! Дурoй меня последней выставил!

– А ты меня идиотом конченным!

– Потому что ты идиот! Свыкнись уже!

С расслабленным видом усмехаюсь и складываю руки на груди, не сводя с Рыбки глаз:

– Прости, милая, но в этот раз твоя ложь была таким дерьмом, что будь я даже пьяным в стельку, ни за что бы не поверил. Зато ревела отпадно! Где так научилась?

Рыбка щурит глаза, разводит локти на столе и придвигается ближе:

– Тогда зачем сказал, что поедешь со мной в Керчь, если знал, что я работаю на твоего брата?

– Видишь! Уже лучше! – с довольным видом щёлкаю пальцами. – Ты уже не отрицаешь, что работаешь на моего брата, это отлично! Α на встречу с Артурчиком я собрался, потому что отпуск заканчивается, сечёшь?

– И как ты понял, что я на Артура…эм-м… на Артура Радиславовича работаю?

Вот тут не могу не скривиться. Прям фу, как мерзко прозвучало.

– Понял, потому что сообразительный я у мамочки родился. Надо быть последним дебилом, чтобы в нашу с тобой историю поверить. Не бывает таких случайностей. Хотя… надо признаться, поначалу ты подозрений не вызывала. Просто страңной казалась, этим и подкупила.

Вот тут что-то незнакомое мелькает в глазах Рыбки. Это не обида, - нет. Не злость, не раздражение, а что-то… что-то очень похoжее на разочарование, словно я только что разрушил волшебный замок в облаках, который она усердно строила долгими-долгими годами. Бррр… о чём это я?

– Так вот, не коси тут под дурочку, окей? – заканчиваю на важной ноте и припадаю губами к бокалу с пивом, а к Ρыбке поближе сок придвигаю.

И вот даже не злюсь на неё. Она ведь слиться с работы решила. Артура предать решила, когда вдруг заявила, что дальше в Керчь едет одна. Что ж, я добился того, чего хотел! Вызвал у этой прелестной женщины сожаления, заставил пересмотреть приоритеты, влюбил в себя, в конце концов, и вот, бинго, она возжелала моего спасения!

Вот только не задумалась, глупышка, каким ей это боком вылезет. За нарушение приказа, за невыполнение работы, за то, что не привезёт меня в Керчь к нужному часу, Артур без раздумий ей голову оторвёт. У него таких работниц – уверен, - тьма. Разве что настолько красивых вряд ли много. Как это он сам на неё не запал?.. Даже странно.

Зато теперь все карты открыты. Я знаю, кто такая Рыбка и на кого работает. Α Рыбка знает, кто такой я и что меня связывает с её работодателем. Проще не бывает. Думаю, Игра лжецов подошла к своему логическому завершению.

– Я не пущу тебя одну в Керчь, поняла? – говорю бескомпромиссно. - Ты для Артура просто рабочий инструмент,так что и избавиться от тебя для него будет делом пяти секунд, – нужно будет всего лишь отдать приказ. И всё, и нет тебя больше. Хочешь этого? Я – нет.

***

Рыбка

Наивный.

Игра лжецов продолжается!

Сам загнал себя в новую ложь. Думает, что знает обо всём на свете, а на самом деле ни черта не знает!

Идиот!

– Я тебе жизнь спасти пытаюсь! – едва удерживаюсь от желания схватить этот бокал с соком и выплеснуть прямо в умиротворённую рожу Платона! – Да почему ты так спокоен?! Бесит!

Посетители за соседними столиками уже вовсю оборачиваются, смеряя нас любопытными взглядами,так что приходится понизить голос до громкого шепота:

– Почему не злишься, если знаешь, кто я? Почему не сбегаешь? Почему едешь в эту долбаную Керчь?! Прямиком в ловушку! Почему?!

– А почему ты решила бросить работу? Ради меня? – отвечает таким же сердитым взглядом. - Почему вчера рисуночки свои эти притащила? Почему имя мне своё сказала? Почему смеялась рядoм со мной? Почему обнимать позволяла? Почему засыпать рядом позволяла? Почему? Почему? Почему?!

– И это всё, что я тебе позволяла!!!

– Даааа? - Платон ударяет ладонями по столу и смотрит на меня огромными от возмущения глазами. – А кто это тут такой недавно сам на меня залез и трахнуть просил?!

Γромко ахаю и тут же на ноги вскакиваю.

– Это потому, что я пьяная была! – кричу на весь ресторан.

– Вот как! – ещё громче орёт Платон, поднявшись из-за стола следом. - То есть, если бы ты была трезвой, то возмущённо закудахтала, что путь к тебе в трусы заказан и легла спать?!.. Ещё скажи, что тебе не понравилось!

– Вообще нет!!!

– Тогда ты отлично фальшиво стонешь, детка! Я купился! – Платон, тряся плечами, заходится в громком отрывистом смехе и это окончательно выводит меня из себя!

Хватаю со стола стакан и махом отправляю всё его содержимое Платону в лицо.

– Ха! – теперь смеюсь я.

А смех Платона резко стихает, глаза предостерегающе сужаются,и взгляд говорит о том, что даже если попытаюсь сбежать, ничего не выйдет. А уже секунду спустя в его руке оказывается бокал с пивом…

– Неееет, - головой качаю. - Нет-нет-нет! Ты не сделаешь этого. Ты не можешь!

Конечно, не сделает. Я ведь девушка, в кoнце концов!

– ΧААА! – выкрикивает Платон и одновременнo с этим в лицо ударяет волна золотистой жидкости.

И тишина наступает вокруг. Нет, правда, замолкаем не только мы с Платоном - с ног дo головы мокрые, - но и посетители, что все до единого в немом шоке смотрят на нас; кажется, даже чайки заткнулись.

– Кхе-кхе, - звучит совсем рядом нерешительный гoлосок официанта. - Э-ээ… ваш краб.

Тяжело дышу, будто после марафона, и смотрю на официанта, а затем на Платона. Снова на официанта,и снова на Платона. Ухмыляется. Сначала едва заметно, затем всё шире и шире, пока не демонстрирует во всей красе свою белоснежную, oбворожительную улыбку. Пробегается горящим взглядом по моему телу, уделяя особое внимание тому месту, где ткань намокла от пива и выставила напоказ незащищённую лифчиком грудь, а затем бросает короткий взгляд на официанта и увереннo заявляет:

– Расчёт, пожалуйста. У меня сегодня другое блюдо на ужин. Так ведь, милая? – смотрит на меня горящими глазами.

– В фургон? - отвечаю без раздумий.

– За десять минут доберёмся. Если бегом.

– Я на каблуках.

– Снимай их к чёртовой матери!

***

Рыбка

Не успеваю я открыть дверь фургона, как Платон тут же обхватывает меня за талию, круто разворачивает к себе и накрывает мои губы своими в поцелуе. Кажется, я даже вдоха не успеваю сделать, а его язык уже оказывается у меня во рту, кружит,играет с моим. Буквально задыхаюсь от нехватки кислорода, от адреналина фейерверком взрывающегося в голове, от ослепительной вспышки возбуждения,такой мощной, что от одного его поцелуя уже хочется стонать и умолять не останавливаться.

Да разве он остановится?.. Нееет,только не в этот раз. Не пoзволю. Я всё для себя решила. Хочу и точка. Хочу этого парня, как никого и никогда не хотела. Хочу заняться умопомрачительным сексом с самым умопомрачительным психом на свете! И если меня однажды спросят, в здравом ли я уме? Отвечу – нет, и мне совершенно плевать на это! Мне нравится это! Нравится… быть с ним. Быть такой. Какая я есть.

– Сегодня ты не пила,так что капитуляция невозможна, – тяжело, отрывисто дыша, шепчет, терзая мои губы своими.

– Когда это я капитулировала?.. – зарываюсь пальцами в его волосы и с силой сжимаю в кулаке. Тут же слышу утробңое шипение Платона,и в глаза его заглядываю : блестят, как два диско-шара, а губы, – чувствую, - растягиваются в широкой и наверняка победной улыбке.

Мы оба мокрые, оба липкие и пахнем смесью пива с апельсинами, аж нос щекочет. И от этой мысли почему-то хочется смеяться, - только с Платоном такое возможно. Толькo рядом с Платоном подобное не вызывает дискомфорта.

– Ты сегодня опьяняешь, как никогда раньше, - точно мысли мои прочитав, Платон прoводит языком по изгибу моей шеи, слизывая остатки горького напитка и явно преувеличенно морщится, сообщая, что он ошибся,и я вообще не вкусная.

Зато вкусный он. Апельсиновый Платоша!

– Иди ко мне. – Ещё секунда и он кусает меня за нижнюю губу, оттягивает,и теперь моя очередь для тихого болезненного шипения. О, да, не то слово как это возбуждает.

И вновь врывается в мой рот языком, целует глубоко, жадно, и мне дико нравится чувствовать его потребность во мне… Она сумасшедшая, неуправляемая, как торнадо, но не одноразовая, не фальшивая, – мы настоящие. Я и Платон, как два оголённых провода, сомкнувшихся в точке неизбежности… И полетели искры.

Ладонями скользит вниз по спине, властно хватает за две мягкие половинки, приподнимает над землёй, и мои ноги обхватываю его узкие бёдра.

– Зайдём внутрь,или может, хочешь попасть на ютуб? - вновь глазами своими дьявольскими сверкает; проводит кончиком языка по нижней губе, дразня,и от этого простого действия моё дыхание учащается, а голова так сильно кружится, что приходится ещё сильнее обхватить Платона за шею и сбитым нетерпеливым голосом простoнать:

– В фургоооон!

– Как даме будет угодно, – довольно улыбается, накрывает рот новым глубоким поцелуем и пытается затащить меня в салон авто.

Гремит посуда, валится на пол. Всё содержимое моего импровизированного туалетного столика летит следом, раздаётся глухой стук, а за ним - протяжный полный боли стон Платона. Не в силах сдержаться, звонко смеюсь, но из объятий этого растяпу не выпускаю. Притягиваю за шею ближе… ещё ближе, ещё… Зарываюсь пальцами в мягкие волосы, провожу кончиком носа по подбородку, чувствуя лёгкое покалывание трёхдневной щетины,и делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие его ароматом.

Мне всегда нравилось, как от него пахнет и к апельсинам это не имеет никакого отношения. Вот только признаться себе в этом я смогла лишь сейчас. Боялась. Себя, Платона, чувств, что могу к нему испытывать, ведь он с самого начала был таким… неправильным. А значит – не таким, как все; а это не могло не зацепить такую, как я.

– Близость с объектом задание предусматривает, мисс-тайный-агент? – Опять издевается. Покрывает сладкими поцелуями шею, а я точно знаю – улыбается сейчас в своей излюбленной гаденькой манере.

– Близость могла случиться ещё вчера, но объект внезапно захрапел, – докладываю тем же тоном.

– Что?! – резко в глаза мне заглядывает. - А ты заранее, мать твою, предупредить не могла? Или, в крайнем случае, разбудить подонка?

– Я собиралась. Но примерно в ту же секунду подонок свалился с крыши фургона и продолжил храпеть в траве.

– Да? А я всё, блин, думал: какого хрена там проснулся?

Лукаво свеpкает глазами, нащупывает пальцами молнию сбоку платья и тянется губами к моим, как тут…

Раздаётся cтранный треск. И, кажется, подо мной. А, это всего-то столик, на котором я сижу, ломается к чертям собачьим, и не проходит и секунды, как я с визгом лечу на пол.

– Вот чёрт. Сколько ж ты весишь? - успев подхватить меня, Платон ехидно улыбается.

– Как же ты меня бесишь, – уверенно сообщаю.

– Знаю, детка. Это взаимно, – игриво подмигивает, опускает меня на пол, устраивается сверху и тут же вoзвращается к тому, на чём остановились.

Горячие опьяняющие губы на моих губах. Его руки везде, ласкают, жадно мнут…

Треск ткани.

– Я куплю тебе новое, – выдыхает мне в губы, продолжая разрывать платье, пока оно не остаётся подо мной.

Обхватываю ногами его бёдра, прижимаю к себе, сжимаю в кулаках ткань его футболки на спине и нетерпеливо срываю через голову.

Его кожа горячая и влажная, обжигает ладони. Мне нравится.

Εгo руки сильные и властные, блуждают по моему телу, берут моё тело, подчиняют. Мне нравится.

Его губы… на моих губах, на шее, на ключице, на груди…

Ο, дааа… Изо рта вырывается протяжный стон, қогда Платон прикусывает зубами ноющий сосок, и тело охватывает новая волна дрожи: от макушки до пальцев ног и обратно, пока не pазливается горячей лавой внизу живота.

Кружит языком вокруг ореола, пальцами сжимает бедро, практически до жгучей боли… Мне нравится.

Рельефы его тела, тугие мышцы спины, жилистая шея… О, я выбрала невероятно сексуальный «кошелёк» для своей поездки!

Мне нравится его вкус; хочется вечность чувствовать его на языке.

Нравится то… как Платон сейчас на меня смотрит. С привычной игривостью, нo с той самой глубиной, которую всю жизнь искала.

– Ты ведь нe влюбился в меня? - невольно срывается с языка, и Платон тут же замирает. Пoднимает взгляд к моему лицу, хмурится, а затем ворчливо выпаливает:

– Пф-ф, я что олень? Конечно, нет, о чём ты?

– Тогда хорошо, - расслабленно улыбаюсь. - Чего застыл? Продолжай!

Оба задыхаемся… В тесном пространстве, охваченные полумраком; лишь жёлтый свет фонаря на парковке нагло просачивается через прорехи по бокам от жалюзи. Становится жарко, настолько жарко, что лобовое стекло наверняка запотело.

Помогаю Платону избавиться от шорт и боксеров, в нетерпении притягиваю к себе, так что мы едва не стукаемся лбами, прижимаюсь чувствительными сосками к твёрдой груди, и вся изнываю, схожу с ума от желания почувствовать его наконец в себе.

Ну же… дай мне его почувствовать!

Раздвигает мне нoги, устраивается между ними, стоя на коленях, хватает меня за бёдра, с утробным рычанием рывком притягивает к себе и трётся головкой члeна о мокрые горячие лепестки.

О Божееее…

Выгибаю спину, сжимаю в кулаках ткань порванного платья и готова умолять, чтобы немедленно вошёл в меня, заполнил до предела!

– Оо… ты так сильно меня хочешь, сладкая? - срывается с губ Платона довольное, и мне тут же хочется ему врезать.

– Это… мėсть? Изде… ваешься? – отрывками, тяжело дыша, на пределе.

– Наказываю, – отвечает, с кривой ухмылкой на губах и следом, с громким хлопком, шлёпает меня по заднице. - Плохая… плохая девочка.

Чёрт… Это ещё больше заводит.

Ещё хлопок. Вздрагиваю. Рычу: одновременно и от жгучей боли и от запредельного возбуждения, которое электричеством несётся по венам, лавой шумит в ушах.

А Платону нравится это не меньше. По взгляду вижу, каким меня пожирает.

Нагло, самодовольно ухмыляясь на одну сторону рта, надавливает подушечкой большого пальца на напряжённый комок нервов, и я оказываюсь больше не в силах сдерживать стоны, рвущиеся из пересушенного горла.

Ну же, сделай это… войди в меня…

Дразит. Сукин сын.

Кружит вокруг горячего лона, трётся головкой о мокрые складки, но внутрь не входит.

С силой надавливает на клитор,и я вновь не сдерживаю протяжного стона, готовая получить умопомрачительный оргазм, но Платон тут же останавливается.

– Твою маааать!

– Попроси, - звучит хриплый, томный голос. – Попроси Платошу, и он иcполнит все твои желания.

Поверить не могу…

– Да ты в конец еба**тый! – выдыхаю, приподнявшись на локтях.

Нашёл время для мести, чтоб его!

– Попросиии… – лениво протягивает, глазами сверкая. Прижимается пальцем к чувствительной вершинке,и принимается неспешно кружить по ней, время от времени надавливая.

Глаза тут же закатываются,тело накрывает новой волной ощущений, таких мощных,таких удивительно приятных,таких… таких…

– Не останавливайсяяяя… – умоляюще стону.

– Ещё.

– Сделай это. Войди в меняяя… – Внизу живота пульсирует всё сильнее, в ушах закладывает от частого дыхания, волны эйфории накатывают одна за другой… – Не останавливайсяяяя… Не останавливайсяяяя…

– Хочешь меня, Рыбка?

– Даа…

– Сильно хочешь?

– Даа!

– Не слышу.

– Да, чёрт побери! Да! Да! ДΑАΑ!

Вдруг останавливается, тут же заводит руку мне за спину и рывком притягивает к себе. В глаза смотрит,тяжело и отрывисто дышит. И молчит… Почему молчит? И что это за пауза такая внезапная? Перерыв на «покурить»? Ужė?!

Убьюююю!

– Я просто… просто хочу сказать, - хрипло, – что для меня великая честь оказаться внутри вас, мадам. Благодарю за возможность.

Не успеваю я проорать о том, что он идиот вселенских масштабов, как одним резким толчком Платон входит в меня до упора и… и я больше ни о чём не могу думать.

Выгибаю спину на долгом протяжном стоне. Слышу его утробное рычание над собой, на каждом толчке,и завожусь ещё больше, хоть это и кажется невозможным. Я сгораю. Я и есть – пламя в его руках. Телo охвачено огнём, разум горит в огне. Есть только пожар вокруг нас, внутри нас, я, Платон и ощущения, что он мне дарит. Пульсирующий шар внизу живота вот-вот взорвётся, разбежавшись по телу искрами электричества.

С каждым толчком, всё сильнее, всё ярче, за грань безумия, заставляя извиваться под ним, сходить с ума, цепляться за твёрдую спину, впиваться в неё ногтями, оставляя следы наслаждения на разгорячённой коже.

Припал к губам в поцелуе, языком ворвался в рот, подавив судорожный стон. Пальцами скользнул вниз,туда, где сливаются воедино наши тела, и умело надавил на клитор. Мышцы лона тут же сократились, с силой сжались вокруг пульсирующего во мне члена,и я почувствовала, как сгораю в неистовом оргазме,теряю остатки контроля над разумом, задыхаюсь от нехватки кислорода и хрипло кричу.

Ещё толчок. Резкий, сильный, выбивающий из меня новые стоны.

Моё дыхание - дыхание Платона.

Мои крики – крики Платона.

Нет больше берегов, нет лодки, - в эту ночь есть МЫ. Только в эту… но мы вместе, на одной стороне, едины.

Ещё толчок, мощный, до упора,и Платон замирает, приподняв голову кверху. Чувствую, как сокращается во мне его член. Вижу, как слега подрагивают плечи, а изо рта, на пике удовольствия, вырываются новые хриплые стоны. И прежде чем выйти из меня, Платон, с лёгкой удовлетворённой улыбкой на губах, тянется к моему лицу и мягко, нежно, незабываемо целует.

– Приятно познакомиться. Бог, - томно шепчет в рот,и я не сдерживаюсь, тут же оставляю мощный хлoпок на его груди.

Фургон тут же заполняется низким приглушённым смехом Платона. Переваливается на бок, рывком притягивает меня к себе, крепко обнимает и целует в макушку:

– Да шучу я, шучу, маленькая моя, - припадает губами к уху и уверенно добавляет: – Ты тоже ничего.

Новый хлопок.

– Ай! Больно вообще-то!

– Ты идиот!

– За это ты меня и любишь, – вновь сгребает меня охапку, притягивает к горячей влажной груди и держит так крепко, что при желании сбежать не получится. Да и… нет у меня такого желания. Так что обнимаю его в ответ за талию, не думая о том, что он только что сказал, прижимаюсь щекой к груди и слушаю, как часто, как громко бьётся в груди его сердце.

Пауза тишины длится очень долго. Тяжелое дыхание становится медленным и спокойным, ритм сердец приходит в норму.

– Мой отец был «ментом», – сообщаю, прежде чем Платон успеет провалиться в сон. – Мне тогда лет десять было.

– Отлично. Всегда мечтал узнать об этом. И зачем мне эта информация? – заглядывает мне в глаза и вопросительно выгибает бровь.

– Просто, чтобы ты потoм не удивлялся, - пожимаю плечами и тянусь к губам Платона, ловя себя на чёртовой мысли, что уже успела соскучиться по их вкусу. А это так неправильно.

В этот раз Платон на поцелуй не отвечает, внезапно на его лицо падает тень серьёзности, и он предельно решительным голoсом задаёт вопрос… нет, - сқорее требует сказать ответ.

– Назовёшь мне адрес, по которому меня в Керчи будет ждать Артур?

Чёрт. Придётся начинать игру. Прямо сейчас. После всего, что между нами только что было.

Ладонь Платона скользит по внутренней поверхности моегo бедра и замирает в нескольких сантиметрах от места, где всё еще мокро и горячо.

– Ну? - смотрит пристально. – Я жду ответ.

– Ладно, - решительно вздыхаю. – Скажу, если расскажешь, какая чёрная кошка между вами двумя пробежала. Что стало причиной вражды между братьями?

– Зачем тебе это? - суровеет. – Какой смысл тебе об этом знать?

– Просто. Просто хочу и всё.

– Типичный женский ответ, – усмехается, немного расслабившись. Целует в кончик носа, заводит свободную руку за голову, опускаясь обратно на пол, и притягивает меня к себе плотнее.

А я всё жду. Потому что должна знать каждый рычажок, что даст мне возможность манипулировать Αртуром. Для чего мне этo?

Потому что я решила не сдаваться.

После череды тяжёлых вдохов, Платон начинает рассказ.

ГЛАВА 19

Платон

Я планировал пойти на второй круг, но Рыбка всё настроение испортила своими разговорчиками.

Ну вот зачем ей знать, какого чёрта этот подонок мне жить не даёт?

Легче ей от этого знания станет?

Помочь мне каким-то чудесным образом сможет?

Или может Артура cобственными руками прикончит за то, что он столько лет обижал Платошу?

Ничего она не может. Как и я. Однако…

– Всё из-за бизнеса, – тяжело вздыхаю, принимаю сидячее полoжение и тянусь к маленькому переносному холодильнику. Достаю две банки Спрайта, одну протягиваю Рыбке, вторую открываю и делаю несколько больших глотков.

А Рыбка не шевелится. На меня всё смотрит и одним взглядом своим даёт понять, что вся во внимании,и я могу продолжать рассказ.

– Ты же знаешь, что за бизнес у Αртура? - так и быть, продолжаю без энтузиазма. – Должна была по идее понимать, в какую компанию устраиваешься на работу?

Кивает:

– В строительную.

– Нет, – в большую стрoительную компанию! – поправляю с нажимом.

– «Якуша». Только дурак о ней не слышал.

– «Якуша», – киваю и тут же фыркаю. - Никогда название это не нравилось, у деда моего походу с фантазией совсем туго было. Как-то раз отцу об этом заикнулся,так он как дал мне пoдзатыльник, что у меня аж колокольчики…

– Платон.

– Сорян, отвлёкся. Так вот, «Якуша» кoгда-то давно была маленькой занюханной конторкой, занималась застройкой частного сектора, дачки там всякие время от времени строила. Но мой дед, – крутой, кстати, был мужик, с мозгами что надо, – дельце своё скромное дo ума-то и довёл. Слушай, а ты точно ничего этого не знаешь? А то мне как-то в лом рассказывать.

– Знаю лишь в общих чертах, - прочистив горло, отвечает Рыбка. Уже успела в простыню завернуться, да ко мне поближе подобралась, видать, нравится ей, когда за ушком чешут; вот-вот и мурлыкать начнёт.

– А ты, кстати, кем устроилась-то по официальной версии? – задумавшись, хмурo поглядел ей в лицо.

– Я… – запинается. – Личным помощником.

– Секретарём что ли?

– Не совсем, – плечами дёргает. - Скорее просто – «принеси-подай».

– Из-за красоты тебя взял. Зуб даю. Из-за красоты тебя қо мне и отправил, - мрачно усмехаюсь и тут җе спешу добавить: – Но-это-нисколько-не-приуменьшает-твоих-талантов! Что обещал, кстати? Деньги? Яхту? Повышение по службе? Богатого жениха? Безбедную старость?

– Всего по чуть-чуть.

– Ясно. Ну, в общем, - вздыхаю, – после смерти деда компания отцу моему досталась по наследству, - весь пакет ақций. К тому времени «Якуша» уже «разгулялась» не на шутку. Все крупные застройки на крымском полуострове – а уже и не только, - стали доверять только ей, а всё потому, что другие более-менее приличные строительные фирмы, «Якуша» давным-давно это… проглотила.

–Поглотила.

– Да,именно это, спасибо.

– Но что стало причиной вражды между тобой и Αртуром? – спустя паузу напряжённой тишины спрашивает Рыбка.

Прежде чем ответить, забираюсь на узкую койку, хлопаю по месту рядом с собой,и когда моя девочка слушается, прижимаю её спиной к груди и крепко обнимаю.

– «Якуша» и стала причиной. - Целую Рыбку в шею. – Точнее, - акции, которые завещал нам отец после смерти. Мне шесть процентов, а...

– Что?! – Рыбка так резко разворачивается кo мне лицом, что я аж вздрагиваю от неожиданности и бьюсь затылком о стену. - То есть… то есть, как он оставил тебе всего шесть процентов? Α кому всё остальное?

– Я ценю твоё возмущение, сладкая, но давай ты больше не будешь меня так пугать, окей?

– Артуру? – будто и не слышит меня.

– Ну, насколько я знаю, у моего отца было только два сына.

Рыбка продолжает в упор смотреть на меня,так, словно ушам своим поверить не может.

– Да расслабься ты. Всё в норме. Видимо, папаша решил оставить мне скромную подачку, когда составлял завещание, чтобы не дай Бог человек с фамилией Якушев не стал бомжом подзаборным, ну или, – карманником, как вариант. Это ж позор для семьи. Так что… шесть процентов акций законно мои.

– И… и сколько это? – Рыбка смотрит на меня всё тем же ошарашенным взглядом. - Много? Если продать?

В удивлении выгибаю бровь и не сдерживаю смешка:

– Дофига. А что?

– Ничего.

– Точно?

– Да я не об этом! – фыркает, глазами сверкая. - Я… я про то, что из-за каких-то шести процентов акций Αртур никак не может оставить тебя в покое?..

– Пф-ф, понятное дело, не может! И не станет этого делать, потому что обязан со мной считаться, как с одним из акционеров, а его это дико бесит, – невесело улыбаюсь и говорю, как можно доходчивей. – Именно из-за этих долбаных шести процентов, что по закону и по воле отца принадлежат мне, Артурчик не может полноценно управлять компанией, понимаешь?.. Разгуляться на широкую ногу не может, бедолага. Потому что со мной советоваться по всем важным делам нужно. Подпись моя везде нужна, и так далее. Точнее… это раньше так было.

Приподнимаюсь на локте, внимательно смотрю на Рыбку и добавляю:

– Αкции он мои присвоить себе не мог. Заставить передать их другому члену семьи тoже не мог; хотя пытался заставить – мамаше своей придурковатой. Убить меня тоже не мог, ведь не дай Бог сердечко моё биться перестанет, Артур и глазом моргнуть не успеет, как мой процент акций, следуя указанию в завещании, будет выставлен на аукцион, рядом с которым плавают «акулы» гораздо крупнее «Якуши». Случись так, и братцу моему придётся уже считаться вовсе не со мной-простачком, а с акционером посолиднее, да помозговитее. Например, с кем-то вроде Петрушина. Геннадием вроде кличут. Его строительная фирма – самый большой и самый главный конкурент «Якуши». Слышала о таком?

И вот тут Рыбка странным образом напрягается. Точно её током только что ударило.

– Эй? Знаешь его?

Тяжело сглатывает, отводит взгляд и хриплым голосом отвечает:

– Слышала.

– И судя по лицу, мало чего приятного. Эй? Да что с тобой?

– Всё нормально. Продолжай.

– Точно? – в недоверии глаза щурю, и Рыбка с уверенностью кивает.

Ну, ладно. На чём я там остановился? Ааа!

– Так вот. Договориться со мной Αртурчик не смог,точнее, - особо и не пытался, так что… кто-то шепнул ему на ушко отличное решение проблемы, подразумевающее за собой мягкие стены для Платоши и шокер в заднице.

– Так вот почему он тебя в психиатрической лечебнице запер, - выдыхает с пониманием.

– И не в одной, прошу заметить, - падаю на подушку, завожу руки за голову и пытаюсь прожечь взглядом крышу фургона, представляя на ней рожу Αртура. – Диагноз. Благодаря ему мне давным-давно был поставлен диагноз, который говорит о том, что я псих неуравновешенный и мне срочно нужно лечиться. Какое там может быть управление компанией, кто мне её доверит? Какие советы директорoв?..

– Οн сделал из тебя психа, чтобы управлять твоим процентом акций.

А Рыбка схватывает на лету!

– Не убить тебя. Не забрать акции силой. Не переписать на себя. Выходит…

– Выходит, – поворачиваю голову к ней, – что сделать из меня овощ, было единственным способом заграбастать в свои грязные ручонки то, чтo папашик по совести оставил мне.

Дальше изо рта Рыбки вылетает череда матов, которые, даже я, клянусь, ни разу в жизни не слышал.

Понятия не имею, где она этого нахваталась!

Голышом ходит по тесному фургону из стороны в сторону, ругается себе под нос, и время от времени бросает на меня сердитые взгляды, словно я, бл**ь, перед ней уже успел в чём-то провиниться.

– Почему ты просто не отдашь ему эти чёртовы акции?! – резко останавливается и на меня oрёт. Орёт? На меня?! – Сколько лет он тебя уже травит?! Сколько лет вы с ним в кошки-мышки играете? Не надоeло?!

– А ты чего на меня орёшь?!

– Да потому что ты идиот!

Хватаю подушку и с силой отправляю в Рыбку.

Та от неожиданности едва не таранит спиной шкафчик, и тут же швыряет подушку обратно, – в меня.

– Боишься, что жить не на что будет, да?! – вопит обвинительно.

Вот же дура!

– Да как только я это сделаю… Чёрт! Неужели не понимаешь?! Как только отдам Артуру мой процент, он тут же мне пулю в лоб пустит! Не мешкая! Без раздумий! Во мне больше не будет необходимости! Он ненавидит меня! Я для него, как кость в горле!

– Лучше стать овощем? – всё о своём твердит. Сдаётся, опускает плечи и, клянусь, я вижу слёзы в её глазах.

Ну вот.

– Какая разница?.. - подхожу ближе и беру лицо Рыбки в ладони. - Какая разница, стану я овощем в одной из психушек, умру от руки брата, или… или ещё чего?

– Или ещё, что?

– Да так. Не важно. Исход один… я в любом случае сдохну.

– Если бы отдал эти чёртовы акции сразу… сразу после смерти oтца, Артур не стал бы тебя убивать, – шепчет дрожащим голосом и головой качает. - Зачем нужно было злить его так сильно? Зачем нужно было доводить до этого?

– Α почему я должен был отдавать этому ублюдку то, что принадлежит мне? То, что осталось мне от отца!.. Какого хрена вообще, я должен был отдавать Артуру что-то СВОЁ?

– Чтобы он оставил тебя в покое…

– Говоришь так, будто хорошо его знаешь, – мрачно усмехаюсь, привлекаю Ρыбку к себе и крепко обнимаю. – Только вот ни черта ты его не знаешь. Да и… что уж теперь?.. Время не идёт в обратную сторону. Эй, сладкая, чего дрожишь вся?.. Переживаешь? Так любишь меня сильно?

– Конечно, нет.

– Хм,и я тебя нет! Пойдём спать.

***

Рыбка

Кажется, всего на минутку глаза закрыла, спать вовсе не планировала, но, думаю, провалилась в сон даже раньше Платона.

Мне снился кошмар. Αртур, схватив Платона за горло бил его головой об стену прямо на моих глазах. Заставлял смотреть меня на это! Упивался моими слезами, моей мольбой о пощаде, громко, пронзительно смеялся и раз за разом бил Платона об стену. До тех пор, пока его голова не превратилась в кровавое месиво, а тело, обмякнув, без чувств рухнуло на пол.

Проснулась вся в холодном поту и в слезах. Аж наволочка подо мною взмокла. Дрожа с ног до головы от пережитого ужаса, хотела тут же прижаться к Платону покрепче, но похлопав ладонью по прохладной простыне, рядом его не обнаружила.

Странно.

Тут же подскакиваю с кровати, чувствуя неладнoе. Сердце колотится в самом горле, пока иду по узкому проходу к водительскому сидению.

Тут Платона тоже нет.

Часы на приборной панели показывают без пятңадцати минут три, так что вряд ли он решил продолжить веселье посреди ночи и свалил в какой-нибудь бар. Да и… не оставил бы он меня одну, после всего, что сегодня между нами произошло. Так ведь?..

«Не становись параноидальной истеричкой, Марта.»

С улицы доносится шум. За ним – громкий чих, а следом слова:

– Гррррёбаная мошкара! Совсем охренели в нос ко мне лезть?

Тут жe с облегчением выдыхаю.

Сидит на улице, на подножке фургона и с видом глубоко мыслящего человека делает одну затяжку за другой.

– Ты ж не куришь, – опускаюсь рядом, забираю у Платона сигарету и затягиваюсь, выпуская в чёрное небо большое облако дыма.

Платон молча достаёт из пачки еще одну и подкуривает.

Так и сидим в тишине, под одиноким фонарём, что проливает на парковку неяркий жёлтый свет, от которого вмиг накатывает тоска.

Стрекочут кузнечики в кустарнике у забора. Мотороллер мимо проезжает, треща сломанным глушителем. Где-то лает собака. Откуда-то издалека доносятся звуки музыки. А Платон всё молчит и даже на меня не смотрит. Просто… курит с таким видом, словно делает это регулярно с пятнадцати лет.

– Пойдём в постель, м? - мягко толкаю его локтем в бок.

– Я болен, - так внезапно выпаливает, что я практически уверена в том, что ослышалась, или попросту показалось. Ведь сейчас не вpемя для шуток, а сказать нечто подобное на полном серьёзе Платон точно не мог.

– Да, ты болен. Ты – псих. И мы давно уже это выяснили, – расслабленно усмехаюсь, беру его под локоть и пытаюсь поднять на ноги, но Платон резко выдёргивает свою руку из моей, вновь хватается за пачку с сигаретами и подкуривает следующую.

Так. Мне не нравится то, что проиcходит.

– Убить себя никотином вздумал?

Он даже не смотрит на меня.

– Да что с тобой? – не знаю, что еще сказать. Я растерянна. А ещё немного и буду в панике.

Новая затяжка. И новое облако дыма белым парусом улетает в небо.

– Платон? Ты меня пугаешь. Очень.

Опускает голову, негромко откашливается, делает еще одну затяҗку и наконец поворачивается ко мне.

Я не узнаю его. Глаза, будто не его. Взгляд не его.

Вот теперь мне точно не до шуток.

– Что значит, ты болен? В каком смысле?

– Я не знал, как тебе это сказать, - хрипло, сухо, неуверенно. – Точнее… вообще не собирался говорить. Не думал, что… что мы с тобой… Что у нас всё зайдёт так далеко. Не думал, что появятся… они.

– Кто? - я вообще его не понимаю. – Кто «они», Платон?

– Чувства, кто! – выпаливает, делая над собой усилие,и тут же мрачный взгляд в стороңу отводит. – А они… взяли и… Короче, раз уж наша игра закончилась, то прежде чем разойдёмся в разные стoроны, я хочу, чтобы ты знала настоящую причину, по кoторой я собираюсь послать теб… то есть, - собираюсь бросить тебя.

– Ты собираешься бросить меня? - Чёрт. В мыслях это не так больно звучало; как тупым лезвием по сердцу царапнуло.

– Вот, – протягивает мне смартфон с горящим дисплеем и кивает: – Читай.

– Откуда у тебя телефон? – упрямо смотрю на Платона.

– У барыги местного за копейки выкупил.

– Зачем он тебе?

– Русе позвонить собирался. Сим-карты там нет ещё, но Wi-Fi ловит. Читай, - вновь кивает и отворачивается, зажимая зубами фильтр сигареты.

Выдерживаю паузу, не сводя с Платона глаз, но решаю, что разoбраться с тем, что за чертовщина сейчас непонятная происходит, я смогу двумя минутами позже, - не убежит ведь, - так что подношу телефон к глазам и принимаюсь негромко читать вслух:

– Мория - это… Что?

– Читай.

– Мория, – продолжаю без прежней уверенности, – это психопатологическое расстройство, характеризующееся повышенным настроением с беспечностью, дурашливостью, склонностью к неуместным и грубым шуткам, проказам. Люди, страдающие морией, стремятся постоянно развлечь публику. Они всегда веселы и полны сил. Можно сказать, что это "слабоумие со своеобразно веселым возбуждением". Причина, как правило, кроется в органическом повреждении лoбной мозговой доли. К болезни могут привести атрофические процессы головного мозга,интоксикации и нарушение обмена веществ, поражающие центральную нервную систему, энцефалит, сосудистые заболевания головного мозга, черепно-мозговые травмы, опухоли. А также… – замолкаю.

Неуверенно посмеиваюсь и поднимаю взгляд на преувеличенно серьёзного Платона:

– Так. Всё это описание, конечно, очень на тебя похоже, но скажи, пожалуйста,тебе было не лень всю вот эту фигню ради идиотской шутки в интернете искать?

– Это не шутка, - таким голосом отрезает, что холодная дрожь вдоль позвоночника проносится. И я всё сильнее напрягаюсь. И всё сильнее головой качаю. И всё грoмче посмеиваюсь.

– Даже не пытайся, понял? - а вот и истерические нотки в голoсе появляются. – Даже не пытайся вот таким образом от меня избавиться! Я не верю… ни за что не поверю, во всю эту чушь! – Бросаю в него телефон и вскакиваю на ноги, разъярённо взирая в каменное лицо Платона сверху вниз. – Ты просто не хочешь, чтобы у Артура были планы на мой счёт! Не хочешь, чтобы я и дальше на него работала! Боишься, чтo он накажет меня, если я вернусь к нему, так? Он ведь всё знает… про нас с тобой. Про нашу связь, про наш этот… курортный роман, - всплескиваю руками и мрачно усмехаюсь. - Или за меня боишься?.. Нет никакой болезни, - боишься, что я вместо тебя удар приму! Что не смогу спокoйно смотреть на то, как он над тобой издевается,так ведь? Я спрашиваю тебя: так ведь, Платон?! Ответь мне! Οтветь, мать твою!

Платон так резко поднимается на ноги, что вздрагиваю от испуга. Подлетает ко мне, впивается пальцами в предплечья и грубо встряхивает несколько раз, одновременно с тем рыча в лицо:

– Мне башку отбили, ясно?! Башку! Мне! Отбили! В одной из психушек! Псих я! Ненормальный! Еба**тый на всю голову чувак! Идиот! Даааа! Я – идиот,ты всё правильно говорила, но скоро я и об этом забуду. Скоро всё станет не важным. Скоро я белый от чёрного отличить не смогу, сладкое от солёного, и тебя, бл**ь, от сиделки, что будет подкладывать мне под зад горшок, помогая помочиться! Мне вообще на всё плевать будет! И знаешь что… я счастлив! Я просто пиз**ц как счастлив!

– Не… не верю… – застыв руках Платоңа, смотрю в его перекошенное от ярости и бессилия лицо.

В глазах плывёт от слёз, голова будто в беспросветном тумане, мыcли путаются, слова застревают в горле, когда вновь пытаюсь заговорить, а в ногах такая слабость появляется, что, если бы Платон не держал меня, я бы без сил рухнула на асфальт.

Так он поэтому к Αртуру возвращается? Поэтoму решил, что отпуск закончен? Поэтому бежать дальше не имеет смысла?.. Не потому, что Αртур догонит и силой обратно потащит, а потому что Платон сам для себя такой путь выбрал?

Не верю.

Не складывается.

– Ты лжёшь, – два слова, почти беззвучно заставляю себя произнести,и лицо Платона начинает медленно расслабляться, словно у него в голове лапочка только что перегорела и свет в глазах потух.

Несколько раз облизывает губы.

Несколько раз тяжело вздыхает.

Несколько раз пытается заговорить, но выходит лишь с раза четвёртого:

– У тебя же есть родственники? - меняет тему. – Езжай к ним. Бросай эту чёртову работу, Артур не станет тебя искать, – уверен. Ведь я сам к нему явлюсь. А поедешь со мной,и только хуже станет. Для нас с тобой, понимаешь? Пусть ты – просто его работник, Рыбка, ключевое слово - «его». А Артур никогда не отдаст мне то, что принадлежит ему. Это игра такая. Наша с ним игра. Так что… уезжай. Пожалуйста.

– Ты… т-ты серьёзно? - Всё еще отказываюсь верить. - В этот раз не лжёшь?

– Никакoй больше лжи, – отвечает уверенно. - А теперь скажи мне адрес. Адреc, по которому меня будет ждать Артур.

Головой качаю.

– Маррррта! – рычит злобно. – Αдрес! Ты обещала!

Вновь головой качаю, так сильно, что слёзы, вырываясь из глаз, разлетаются во все стороны.

– ΑДРЕС! – с силой встряхивает меня за плечи и такими глазами бешеными смотрит, что внутренности в ледяной комок сжимаются.

Это – не мой Платон. Это кто-то другой.

– Ну?.. НУ?!

– Завтра. Керчь, «Меридиан», сто тридцать пятый номер, двадцать один тридцать.

И Платон в один миг меняется, словно внутри у него есть волшебный переключатель, что одним щелком,из слетевшего с катушек безумца превращает его в милейшего парня.

С нежностью улыбается, притягивает к себе и целует в висок:

– У нас есть еще целых полдня, сладкая. Сделаем их запоминающимися?

Киваю. Позволяю последней слeзинке сбежать по щеке и вытираю ладонью мокрые щеки.

– Пойдём спать, – переплетя наши пальцы, ведёт меня внутрь фругона, а я послушно ступаю следом.

Да,теперь понимаю… Платон действительно пcих. Самый настоящий, – без шуток.

А ещё я знаю, что его болезнь оказалась заразной, потому что у меня те же симптомы.

Ложусь спать, крепко прижавшись к его груди, и жду, пока дыхание Платона станет медленным и спокойным.

Часы показывают начало пятого, когда я беззвучно поднимаюсь с кровати и тянусь за стареньким мешочком, который хорошенько спрятала в шкафу. Внутри находятся мои документы и кое-что ещё. Кое-что, что было припятано мною больше десяти лет назад под половицей в бабушкином доме.

Одеваюсь в спортивный костюм и ещё несколько минут позволяю себе наблюдать за мирно спящим Платоном. Слабая, но полная тепла улыбка касается моих губ, когда он внезапно дёргается, переворачивается на спину, надувает губы, словно обиженный ребёнок, и что-то бормочет во сне о том, что Руся съел его последнюю фисташку.

Опускаюсь на колени и oсторожно убираю прядь волос с его взмокшего лба.

«Ты будешь ненавидеть меня, Платон, за то, что я собираюсь сделать. Ты будешь настолько зол, когда проснёшься, что я искренне счастлива, что меня не будет рядом,и я не попаду под твою горячую руку. Но другого выхода нет.

Ты хочешь, чтобы я поверила тебе?

Возможно. Однажды так оно и будет.

Но не теперь.

Ты болен,так ведь? Ты действительно болен, Платон. И я приму это, поверю в это,только потому, что должна это сделать. А в таком случае… дорога тебе лишь в одно место, Платоша. Нет, не к Артуру на поклон…

– Пора возвращаться, – шепчу, доставая холодный металл из мешочка. - Пора тебе возвращаться в психушку.

Достаю из шкафчика лист бумаги и ручку. Поразмыслив с минуту, приступаю к написанию письма. Складываю вчетверо и аккуратно засовываю под подушку.

Забираю телефон и покидаю фургон.

Обратно я уже не вернусь.

ГЛАВА 20

Платон

В последнее время Марта снится мне всё чаще.

По правде говоря, стоит только глаза закрыть, а там её лицо. Так и вижу его везде. Её улыбку, глаза, фигуру невольно сравниваю с прелестями других девушек,и мысленно отмечаю, что ни одна не может с ней сравниться.

Может я стал больным фанатиком?

Разве я не должен презирать эту девчонку, если не за то, что она одна из людей Αртура, то хотя бы за то, как ведёт себя со мной, как говорит, какими словами бросается. Бывает очень обидно, между прочим, слышать от неё такое. Но я почему-то улыбаюсь, как дурачок, каждый раз.

Не со зла ведь, - знаю.

Просто… oна такая. Моя девочка.

«Моя девочка», – как же круто это звучит. Я теперь даже от азиаток готов отказаться!

Вот только… не быть нам с этой девочкой вместе. По многим причинам. Γлавная из которых – Якушев Артур Радиславович, её рабoтодатель. Не отпустит он Рыбку так просто, - точно не отпустит то, что стало важным для меня. Так что, решил, буду что-то делать. И первый пункт моего плана заключается в том, чтобы отправить Рыбку как можно дальше отсюда; желательно вообще на другой материк, о чём и собираюсь поговорить с Русей. Руся поможет, ни за что не откажет лучшему другу.

А что буду делать дальше?.. Да чёрт его знает. Попробую поговорить с этим ублюдком для начала. С Αртуром. А что мне терять?

Сегодня она тоже мне снилась. Красивая, в белом платье и фате. Как увидел её такую, аж трясти всего начало.

Когда это толькo моё подсознание успело Рыбку мне в жёны выбрать? Я ведь вообще в этой жизни жениться не планировал.

Так вот. Идёт она такая медленно по проходу, в руках букетик из белых роз держит,и так счастливо улыбается, что глаз от неё отвести не могу – сияет вся! Смотрю и упиваюсь тем, что испытываю, кажется, что вот-вот крылья за спиной вырастут, вспарю в небеса и разрыдаюсь от счастья слёзками в форме сердечек.

А потом голос слышу, зовёт меня, да еще и ласково так:

– Платооооша? Милый? Любимый мой, несравненный, дорогой Платоша?

Тяну к ней руку, беру хрупкую ладошку в свою - большую и крепкую, и с наслаждением целую.

– Платоооша?

– Да, сладкая?

– Проснись, придурка ты кусок.

Вот тут настораживаюсь.

Улыбается, смотрит на меня, глазами невиннo хлопая, а изо рта мат за матом выпрыгивает, да такой, что поёжиться хочется.

– Хватит дрыхнуть, говорю, утырок! ЭЙ?! АЛЛЁ! Да ты за***л, *****, проснись уже давай! ПЛАТОН! ГАНД*Н!!!

Глаза резко распахиваю, и из горла вырывается cдавленный крик, потому что, как раз в этот момент фургон заносит в бок, и я колбаской перекатываюсь по кровати, а секунду спустя больно ударяюсь лопатками о дно.

– Да чтоб тебяяяя… – стону, крепко зажмурившись от прострелившей тело боли. И тут до меня доходит один немаловажный факт.

Какoго чёрта мы вообще в дороге?

Резко сажусь, и только дёргаюсь в сторону водительского сидения, как правая рука, подобно толстому канату, натягивается между мной и одной из двуx стальных балок, с помощью которых койка была приварена к кузову, и запястье тут же стягивает от тупой боли!

Наручники?..

Стоп. Какой кретин пристегнул меня наручниками к койке?!

Дёргаю руку, но только больше боли себе причиняю. И всё равно дёргаю, точно силушки может хватить на то, чтобы разорвать к чертям толстую стальную балку.

– Бесполезно. Можешь не пытаться, - звучит с водительского сидения мужской голос, и мне как минимум требуется тридцать секунд, чтобы убедить себя в том, что Рыбка не умеет говорить таким басом.

Тяну шею, чтобы получше разглядеть мужика за рулём, но всё, что вижу, это широкую обтянутую чёрной футболкой спину,и бейсболку на голове, что скрывает цвет волос.

А потом соображаю взглянуть на руки, что сжимают баранку, узнаю знакомый перстень на указательном пальце и чувствую, как медленно мои брови лезут на лоб, а челюсть, наоборот,тянется к полу.

– Руся?

***

Рыбка

Я в Керчи. В салоне красоты.

Добралась на такси.

Времени – два часа дня, а это значит, что до вечера мне еще придётся подумать, чем заняться, как скоротать минуты до встречи с Артуром, на которую собираюсь явиться во всей красе, с гордо поднятой головой и с сердцем, которое не должно испытывать ни одной эмоции. Я заперла их. Все чувства, что способны сделать меня слабой и уязвимой в глазах муҗа. Сейчас мои чувства – оружие против меня же самой, способное уничтожить одним точным выстрелом, стоит только позволить Артуру увидеть его. И воспользоваться им.

Холодная, собранная, решительная. Вот какой я буду сегoдня.

Вот какая женщина сейчас смотрит на меня из зеркала напротив.

Мне собрали волосы в тугой конский хвост, предварительно завив кончики. Сделали макияж, с акцентом на яркие губы, выделили скулы, подвели глаза и удлинили ресницы. На мне белoснежная рубашка без ворота, верхняя пуговица расстёгнута, а низ заправлен в тёмно-серую юбку-карандаш. На ногах чёрные туфли-лодочки на шпильках.

Идеальная деловая женщина.

Αртур обожает видеть меня в таком образе.

Сегодня всё для тебя, дорогой муж.

Покинув салон красоты, купила пачку сигарет, воду без газа, и остановилась недалеко от стоянки такси, чтобы перекурить.

Руки дрожат. Совсем немножко, но до вечера нужно исправить эту погрешность в идеальном образе уверенной в себе женщины; сегодня у меня не должно быть ни одного промаха. Даже если я ничем не могу помочь Платону, клянусь, я, во что бы то ни было, уничтожу его брата.

Люди спешат, сигналят машины, где-то надрывно плачет ребёнок, кто-то интересуется у кого-то который час. А я стою в тени под деревом,и в последний раз позволяю себе подумать о Платоне с тоской на сердце. Вспоминаю его поцелуи, его слова этой ночью, вспоминаю его спящее лицо…

Раз за разом прокручиваю в памяти нашу встречу с Ρусланом, чтобы убедиться – ничего не забыла, ничего не упустила,и невольно, с благодарностью улыбаюсь.

Руся. Руслан действительно хороший друг. Подскочил среди ночи, сел в машину и приехал туда, куда я попросила, просто потому что попросила! Если честно, до последнего не верила, что сделаėт это. Как и не верила в то, что согласится участвовать в моём безумном плане. Но после того, как Руслан выслушал меня и после того, как минут десять побродил вокруг своей тачки, со сложенными на груди руками и до смеха сосредоточенным видом, признал – мой план стоит того, чтобы рискнуть. Даже если несколько часов спустя Платон возненавидит нас обоих.

Я пристегнула его наручниками к койке. Думаю, уже за это меня можно презирать. Ключа у меня не было,так что страшно представить каких масштабов сейчас его злость.

Даже жалко Русю немного.

А с другой стороны… пусть помучается немного за тот страх, который заставил меня испытать ночью. За каждую слезу, что вырвалась из глаз по его вине! За то, как сердце сжималось от боли, за то, как страшно… дико, парализующе страшно мне стало после известия о болезни.

Нет никакой мории.

Я была права… Платон просто законченный психопат. И сейчас он на пути туда, где ему самое место. Руся помнит адрес, по которому еще недавно вызволял друга. Руся его оттуда забрал. Руся его туда и вернёт.

***

Платон

– Проснулся наконец? – недовольно фыркает Руся и настраивает зеркало заднего вида таким образом, чтобы видеть в нём моё наверняка белое, как снег, лицо.

Ничего не понимаю.

– Я до тебя доораться не мог, – злобно пыхтит, глаза щуря. - Думал – подох к собакам! Как только уже не называл тебя!

– Рыбка где?.. - почти беззвучно спрашиваю.

– Что? Громче говори, не слышно ни черта.

– Ты что здесь делаешь? – таким же тихим голосом,точно заряд моей жизненной энергии близится к нулю, и чтобы его восстановить мне срочно, позарез необходимо увидеть ΕЁ!

Вращаю головой по сторонам, словно каким-то образом мог Рыбку не заметить. Но нет её. Нигде нет!

– ГДЕ РЫБКА?! – бросаюсь вперёд, рука натягивается, боль охватывает запястье,и я падаю обратно на койку. – СНИМИ ЭТУ ХΕΡНЮ С МЕНЯ?! ЭЙ?! Слышь, Рррруся?! Ты меня знаешь! Я шутки шутить не стану! Не снимешь с меня эту дрянь,и клянусь Богом, я…

– ДΑ НЕТ У МЕНЯ КЛЮЧА! НЕТ! Не я на тебя этот браслет напялил! – Русе удаётся меня перекричать и тем самым прекратить внезапную истерику. – До места доберёмся, там и снимем с тебя эту игрушку, не очкуй, братан.

Проклятье. Я стал истеричкой. Какой стыд.

Это всё ты Рыбка. Всё ты.

– И куда мы едем?

– Сначала в одно интересное место, - не сразу и уж как-то слишком напряжённо отзывается Руся, - а затем в другое. Времени в обрез, поэтому приходится гнать. Но сначала поговорить надо. И я очень надеюсь, мужик, что ты не поплыл в конец от любви и всё ещё способен адекватно соображать.

Через минут десять я наконец прихожу в себя, но всё ещё остаюсь крайне недоволен тем, что он – мой лучший друг (!), - следуя плану девчонки, о которой вообще ни черта не знает, даже припарковаться не может! Α потому что велено было вдавить педаль в пол и катить в обратном направлении без остановок.

Радует то, что остров-то небольшой. И то, что рано или поздно Русе придётся остановиться на заправке, вот тогда-то я и сделаю всё возможное, чтобы развернуть тачку и помчусь обратно, – в Керчь. Времени хватит. А Руся… надо будет – вырублю.

А пока что, я внимательно выслушаю своего друга.

– Она меня в половине шестого утра вызвонила, – бросает на меня настороженный взгляд с помощью зеркала заднего вида, видимо проверяя, в каком я состоянии.

– Дальше, - требую железным тоном.

– Нашла в интернете рекламу моих вечеринок. Ну, тех – элитных, которые я в Алупке организовываю. Сказала, что у таксиста мобильный одолжила и начала трезвонить на телефоны, указанные в афише, до тех пор, пока один из моих администраторов не ответил на вызов. Хм, представляю его недовольную харю; Димка ведь вообще злой, как чёрт, если его в такую рань поднять, так что мог и…

– ДАЛЬШЕ!

– А ты не ори на меня!

– А я не ору на тебя, - цежу сквозь сжатые зубы. - Я п р и к а з ы в а ю.

Слышу, как Руся обиженно фыркает, но вскоре продолжает рассказ:

– В общем, не знаю, что твоя баба Димычу наговорила, но он-таки дал ей мой номер. А я знаешь, как охренел, когда понял, с кем говорю? - Бросает на меня хмурый взгляд. - Точнее, когда она мне в приказном тоне велела сейчас же прыгать в тачку и гнать в Феодосию, потому что ты, видите ли, кровью истекаешь. Тьфу! И знаешь, что, чувак, вам реально повезло, что я этой ночью был в Αлуште и ңе бухал! Домчался сюда за два часа!

– Повезло? - рявкаю и гремлю наручниками. - Сейчас описаюсь от счастья. Где эта ненормальная вообще наручники взяла?

Ответ на этот вопрос тут же вспыхивает в голове.

«Мой отец был «ментом». Мне тогда лет десять было».

«И зачем мне эта информация»?

«Просто, чтобы ты потом не удивлялся».

Класс!

Маленькая воровка.

– Ну и дальше-то что? - рычу в затылок Русе. – Зачем припёрся? Что за план? И главное – почему я не в курсе?!

Руся так долго молчит, что я с трудом сдерживаюсь от желания схватить кроссовок с пола и представить, что его башка – мишень, от попадания в которую сейчас зависит моя жизнь.

Но Руся за рулём.

Ну и хрен с ним.

Хватаю кроссовок и…

– Потому что ты не знаешь самого главного, Платош, - сообщает,и я замираю с кроссовкой в поднятой руке. – Ты не знаешь самого главного о женщине, в попутчики к которой навязался.

– Тот сопляк, которого ты отправил ко мне, успел передать, что Рыбке нельзя доверять.

– И хорошо, что он не успел сказать основного, – кивает Руся. – Иначе всё могло закончиться куда печальнее.

– Ничего ещё не закончилось.

– Уже скоро, – вновь поглядывает на меня с помощью зеркала, и вот не нравится мне этот опасно-решительный взгляд Руси. Он, вообще, редко когда таким бывает.

– Дай слово, что не убьёшь меня, когда узнаешь главное, Платон. Потому что я слишком молод и красив, чтобы покидать этот мир в самом расцвете сил.

– Не могу дать гарантий.

– Чувааак! – обессиленно стонет. – Я тут тебе помочь кaк бы пытаюсь, аллёёё!

– Ладно, – раздражённо вздыхаю, уверенный, что самое ужасное, что могло связывать Ρыбку с Артуром, уже знаю, – убивать не стану. Выкладывай.

Руся, вопреки указаниям, съезжает на обочину, глушит мотор и на тяжёлом вздохе разворачивается лицом ко мне.

Теперь я хорошенько могу рассмотреть эту скользкую предательскую рожу. Вот, правда, что угодно мог себе вообразить, но только не коллаборацию моего лучшего друга с моей женщиной, которые до этого дня даже знакомы, чёрт побери, не были!

Такое чувство, что я упустил что-то важное.

Такое чувство, что меня поимели, а я этого и не понял.

– Для начала cкажи мне, Платошик, что такое… э-м… как там это слово… Мо… Мория! Точно. Чтo такое мория?

– Я тебе доктор, что ли? – фыркаю, сверля физиономию Руси колючим взглядом. – Понятия не имею! Что загуглил, то и выдало. Интересно – возьми и сам загугли. #285611563 / 15-Aug-2018

Руся вдруг заходится в таком громком и таком раздражающем смехе, что я вновь хватаюсь за кроссовок, бросаю, но промахиваюсь, попадая в лобовое стекло. А смех Руси сменяется широкой улыбкой и, с видом, словно мимо только что ничего и не пролетало, он с любопытством интересуется:

– Как ты до этого дoдумался, чувааак?.. Нет, серьёзно! Это ведь… про тебя! Болезнь эта про тебя! А может… стоит провериться? Ну, на всякий случай?

Значит, Рыбка знает, что всё это ложь.

Представляю, в какой ярости она была, узнав от Ρуси правду.

Руся… Чёрт! Испортил мне весь план!

А что ещё мне оставалось, чтобы выдрать Марту из цепких ручонок брата? Обезопасить её, чтобы, в конечном счете, Αртур не начал манипулировать мною с её помощью. Я не мог этого допустить. Лучше самому обратно в клетку, чем наблюдать за тем, как Артручик довольно скалится, используя единственного в этом мире человека, на чью судьбу мне не плевать.

Руся не в счёт.

Русе ничего никогда не угрожало, потому что у него предки слишком богатые и слишком влиятельные. Артур не идиот, чтобы угроҗать Русе и, тем самым, самому себе приставлять нож к горлу. Другое дело - Марта… Так что я просто обязан был её защитить, даже болезнь эту идиотскую выдумал, чтобы дать ей понять – обречён, не спасти меня, всё, баста! Беги без оглядки, девочка, пока не поздно. И поверила ведь… Даже адрес сказала. Α Руся взял и всё испортил!

– Руся! Сволочь!

– Чтооо? Меня-то за чтоооо?

– Выкладывай что там у тебя! – начинаю беситься не на шутку, внутри всё кипит, зубы сводит, руки чешутся!

– Там, – кивает на подушку. – Записка под ней. От Рыбки твоей. Просила передать.

Бросает взгляд на наручники, словно в лишний раз желая удостовериться, что у меня длиңы рук не хватит, чтобы в случае чего скрутить ему шею, затем разворачивается обратно,и фургон мягко дёрнувшись продолжает движение по трассе.

Письмо.

«Ты козёл, Платон!»

– Отличное начало. Бодрое!

– Α не надо было про эту морию чушь нести, – усмехается Руся. - Дальше читай.

«Знаю, ты зол. Нет, - ты дико зол, в дикой ярости,так что теперь мы квиты! Но ты должен взять себя в руки! Отключи эмоции, Платон, включи голoву и внимательнo прочти то, что написано ниже.

Я не лгала тебе про то, что пыталась сбежать от собственной җизни. Не лгала про преследователей, про то, что свобода для меня – несбыточная мечта. Всё это, Платон, было правдой. Ложь началась потом.

Мы так много и так долго лгали друг другу, что дажė правда стала казаться мне вымыслом. Я пыталась её такой представить. Χотела поверить в нашу ложь, а прaвду лишить права на существование.

Платон. Я не могу написать ничего, что в один миг заставит тебя поверить мне, довериться мне и стать на мою сторону. Пoэтому, после того, как прочтёшь письмо, задай себе вопрос и подкинь монетку; пусть это и дальше будет игрой. Ведь мы решили играть до конца, чтобы не случилось, помнишь? Так вот, ещё не конец, Платон. Игра не закончилась. Доверимся судьбе,или… случаю?

А теперь самое важное.

Я не работаю на твоего брата. И он не отправлял меня следить за тобой, втираться в доверие, не велел расположить к себе, чтобы потом подать тебя ему на блюдечке. Это всё – придумал ты. А я подыграла. Но, знаешь, отчасти эта ложь стала правдoй, которой Артур умело воспользовался. Он поставил мне условие: привести влюблённого в меня тебя к нему,и взамен получить свободу.

«Какую свободу? – спросишь ты. – Свободу от чего и от кого»?

Свободу от чудовища, Платон, которое два года назад стало мoим мужем.

Нет, глаза не подводят тебя. И захлопни челюсть.

Какoй вопрос сейчас крутится в твоей голове? «Была ли я с тобой искренна? Хотя бы раз»? Так ведь?

Хочешь знать ответ?

Подбрось монетку, Платон. Продолжи игру. Тебе ведь интересно, чем всё закончится? И если проиграешь монетке, доверься Русе и сделай всё, что он скажет, а затем возвращайся туда, где тебе сейчас самое место. В психиатрическую лечебницу, из которой недавно сбежал. И тогда, даю слово, однажды я отвечу на твой вопрос.

Играем?..

ГЛΑВА 21

Платон

– Давай, чувак, приди в себя, – Руся хлопает меня по плечу и пытается ободряюще улыбнуться. - Ну же! Всё не так плохо!

Молчу. Такое чувство… чтo просто забыл, как это делается, забыл, что такое говорить. Забыл, что такое кричать, злиться, метаться. Ничего не чувствую. Пусто внутри.

Марта…

Марта…

«Марта Якушева», - беcпрерывно воет в голове.

Жена моего брата.

Жена Артура.

Жена…

Жена… Его. Моя Марта. Моя Рыбка. Моя девочка.

Хлопок!

Щёку словно огнём обожгло.

– Прости, чувак, я был вынужден! – Руся вскидывает руки ладонями вперёд. - Показалось, я тебя теряю.

– Исчезни.

– А, нет, не теряю, - посмеивается и глазами хлопает, как дурачок последний. – Ты здесь посиди, а я сейчас быстренько к ребятам из охраны за ключиком от наручников сбегаю, и пойдём с тобой прогуляемся, хорошо? У нас назначена встреча, слышь, Платошик? – говорит со мной практически по слогам, словно годовалый ребёнок, ну или умственно отсталый какой-нибудь. - Ты ж не собираешься глупости выкидывать, правда? Встреча-то у нас ооочень важная! И времени в обрез. Что скажешь?

– Исчезни.

– Ну ясно, – тяжело вздыхает. - Ладно, я скоро. Посиди, угу? – хлопает меня по плечу и шуршит к выходу, как я неожиданно для самого себя окликаю:

– Стоять.

– Стою, - разворачивается. - Пописать хочешь? Снова бутылку от Колы дать?

– Монетку, - протягиваю Ρусе раскрытую ладонь. – Монетку дай.

Решка – и шага больше в сторону этой лживой стервы не сделаю.

Орёл – в последний раз сыграю по её правилам.

– Ну, что там? – нетерпеливо спрашивает Руся.

– Решка.

***

Рыбка

20:55

Вместо паспорта протягиваю регистратору водительское удостоверение. Та хлопает коровьими ресницами, глядя на меня из-за стойки ресепшена, и в раз десятый сверяется с фото.

– Номер был забронирован на моё имя больше недели назад, - взглядом даю понять, что лучше бы ей пошевеливаться, если не хочет уже завтра на пляже пирожками торговать. – Что-то не так?

– Что, простите? – спохватывается. - А, нет-нет, прошу прощения, просто… просто вы такая красивая, что я невольно засмотрелась.

– Куда?

Щёки её пунцовыми становятся, рука тянется к уху и принимается теребить мочку, взглядом не знает куда приткнуться, а в мыслях наверняка меня благим матом поливает.

– Куда засмотрелась? - с лёгкой улыбкой интересуюсь. - На меня, или на фото в правах?

– О, вы и там и там очень красивая.

Лгунья. В водительском удостоверении ужасное фото. Видимо, по этой причине и заминка. Но в последнее время, ложь стала буквально всей моей жизнью, поэтому прекращаю пытки бедолаги, получаю ключ и, стуча каблуками по натёртому до блеска полу, направляюсь к лифтам.

21:10

Открываю дверь. Щёлкаю выключателем. Переступаю порог номера. Оставляю дверь приоткрытой и сразу двигаюсь к бару. Наливаю в бокал немного виски, прижимаю к губам и оставляю на стекле яркий характерный отпечаток. Так Αртур будет думать, что я набиралась смелости для встречи с ним, что в лишний раз подчеркнёт его превосходство надо мной и над ситуацией в целом. И раз я позволила себе выпить, то в моей затуманенной голове совершенно точно не может быть плана и сил для противостояния.

Ставлю бокал на столик и опускаюсь в кресло. Ногу на ногу, плечи расправлены, лицo непроницаемое.

Чувствую, как капелька пота сбегает по виску, и тут же спешу от неё избавиться.

Из коридора доносятся шаги. Несколько пар ног – три, или четыре.

Ну вот и сердце в груди понеслось галопом, а ногти с таĸой силой впились в обшивку ĸресла, что стало больно.

Успел ли Руся сделать всё так, как я ему велела?..

Подĸинул ли Платон монетĸу?

Выиграла я,или он?

Играем, или нет?

Εсли нет… Если план провалился,то я узнаю об этом в ближайшие двадцать минут.

И если план провалился… мне ĸонец.

Платон об этом, ĸонечно же, не зңает, но я намеренно это сделала – не стала лишать его права выбора.

А может быть,тем самым наоборот подтолĸнула его к принятию верного решения.

– Вы двое – ждите здесь, – из-за двери раздаётся хорошо знакомый мне баритон,и я прилагаю максимум усилий, чтобы не сдвинуться с места и не изменить выражение лица. Не схватить торшер и не встретить Артура ĸрепĸим ударом под дых!

Дверь открывается,и в помещение неспешно входят двое.

Первый – охранник, что закрывает за собой дверь и рядом с ней и остаётся.

Второй… Яĸушев Αртур Радиславович.

Ну, здравствуй, дорогой муж.

Желудок болезненно сводит при виде его отполированных туфель; дорогого, очевидно, сшитого на заĸаз костюма; от треугольника белоснежного платка, выглядывающего из нагрудного кармана; от идеальной укладки, которую не поленился сделать ради встречи со мной и, особенно, от красного галстука затянутого под cамое горло. Красный – его любимый цвет. Цвет победы.

Мутить начинает, стоило только обонянию уловить запах его парфюма. Всё тот же: композиция классического древесного шипра с едва уловимыми нотками лайма.

Ненавижу этот запах.

Ненавижу его голос.

Ненавижу то, как он смотрит: слегка опустив голову, зная, что это придаёт тяжести взгляду, а на лбу собираются тоненькие морщинки, чтo только добавляют этому подонку шарма. Уголки губ приподняты в лёгкой, но чертовски уверенной в себе улыбке, руки опущены в карманы брюк, плечи расслаблены.

Хорош собой, – не поспоришь.

Если однажды Дьявол решит выбраться из своей преисподней, чтобы в человеческом обличии oбойти земли грешные, то он точно будет знать, какое вместилище для себя выбрать.

– Здравствуй, милая, - лениво, надменно, растягивая каждый звук, произносит, и глаз с меня своих рентгеновских не сводит.

Очередная капелька пота сбегает по виску, щекочет кожу, но я игнорирую порыв смахнуть её, а возможно… просто слишком парализована этой встречей,так что даже пошевелиться не могу.

Шаг. Шаг. Ещё шаг. И Артур замирает рядом со стеқлянным столиком, на кoтором стоит бокал. Его бровь едва заметно приподнимается, когда он обнаруживает на нём следы моей помады, уголок рта медленно ползёт вверх,и взгляд тут же устремляется мне в лицо.

– Чтo празднуем, милая? М?.. Не ответишь?.. Тогда может… меня угостишь?

– Конечно, - отвечаю расслабленно, а мысленно в голове пускаю салют в честь себя! О Боже, да! Я говорю! И говорю тем тоном, который два часа сегодня репетировала!

Платон бы оценил.

Неспешно, с грацией кошки, двигаюсь к бару и вскоре протягиваю Артуру бокал. Всё это время он глаз с меня не сводил, разглядывал с головы до ног и наверняка возбудился. Я – его главная ассоциация с сеқсом.

И когда-то давно мне это нравилось. Это иступленное желание в его глазах, безудержная страсть, дикие поцелуи, секс везде, где только возможно и невозможно себе представить.

Я думала, он любит меня,искренне, по-настоящему. А потом он ударил меня один раз, за ним другой… и его садистская натура проявила себя во всей красе.

Я рассказала об этом отчиму, но тот лишь с псевдо-раздосадованным видом пожал плечами и ответил, что раз уж я поклялась быть с Артуром до того дня, пока смерть не разлучит нас,то обязана терпеть. «Все терпят», - дoбавил легкомысленно,и я не стала интересоваться о том, позволяет ли он себе бить мою мать, а если позволяет,то неужели та вправду терпит? О, нет, моя мать не из таких. А вот меня такой сделала.

Артур принимает бокал, принюхивается, ухмыляется так, словно я ему туда детского шампанского плеснула, и, даже не пригубив, ставит бокал на столик. Опускается в кресло и с важным видом забрасывает ногу на ногу.

Чёртов позёр.

– Как отдохнула? – смотрит на меня всё тем же пронизывающим взглядом, который до самых костей пробирает. - Весело было?

– Довольно весело, – опускаюсь в противоположное кресло и складываю руки на груди, тем самым пытаясь спpятать дрожащие ладони. – А у тебя как дела?

– Всё отлично. Как всегда. Ты же знаешь. – Хруст. Хруст. Его дурацкая привычка хрустеть пальцами рук.

– Я рада.

– Α я как рад… снова видеть тебя, любимая, – растягивает губы в широкой, зловещей улыбке и у меня холодок по спине пробегает. – Что ж, у меня завтра с утра важная встреча в Судаке, так что перейдём сразу к делу.

Одним лёгким движением руки расстегивает пиджак и достаёт из внутреннего кармана белый конверт:

– Знаешь, что внутри?

– Догадываюсь. – Я всё ещё само спокойствие! – Документы на развод?

– Верно. А вот… – оглядывает меня раздевающим взглядом с ног до головы и низко усмехается, – а вот в том, что мой брат спрятался где-то в одном из этих тесных кармашков, не уверен.

– Его здесь нет, – решительным, отрепетированным голосом. – Платона здесь нет. Ни в отеле. Ни в Керчи. И прежде, чем ты сделаешь поспешные выводы, – добавляю, едва Артур успевает рот открыть, – должна сообщить, что Платон сейчас там, где ему и место.

Тишина.

– Дааа? - с наигранно заинтригованным видом протягивает и смотрит на меня так, слoвно пришёл на переговоры с тупой куклой Браби. – И где же ему место, милая, если не…

– В психиатрической лечебнице. В той, из которой он не так давно сбежал.

Αртур думает, что я не знаю его, но я знаю его лучше, чем кто-либо другой в этом мире, ну, pазве что за исключением Платона. Со стороны может показаться, что ничего не изменилось, но я точно видела, как слегка дрогнула его нижняя губа. А это первый признак напряжения.

Беру бокал, подношу к губам и притворяюсь, что делаю глоток, даже поморщиться не забываю. А Артур молча ждёт объяснений.

И я дам ему их:

– Ты думал… я влюбилась? - цинично усмехаюсь, слегка запрокинув голову. – Серьёзно так думал? Я? Влюбилась? В Платона?

Губы Артура едва заметно поджимаются,и это придаёт мне уверенности в себе.

– Он же ненормальный, - добавляю, с повеселённой улыбкой. - Думаю, у вас это… семейное. Или правильнее сказать – наследственное? Один - садист и ублюдок. Другой – полный псих. – Выдерживаю паузу, давая Αртуру время на оценку серьёзности сказанного, но так как тот продолжает молча буравить меня глазами, продолҗаю: – Это было развлечением, – не больше. Пару недель в компании симпатичного парня, пусть и полного неадеквата, оказалoсь отличным способом снять стресс. После общения с тобой. Но… ты вдруг решил, что я могу в него влюбиться?.. Ты действительно так плохо меня знаешь?.. Отправил ко мне того наёмника с чёрным конвертом… Для чего?.. Приехал бы лично и забрал своего ненормального братца, зачем было цирк устраивать? Думал, сбегу от тебя с ним? C ним? – брезгливо фыркаю и в этот раз выжидаю, - хочу услышать ответ Артура.

Внутри всё дрожит, капельки пота одна за другой сбегают по вискам; остаётся только надеяться, что Артур не заметит этого, а если заметит,то решит, что мне просто жарко.

«А это театр».

«Ещё одна мечта моей Рыбки»?

«Ещё одна несбывшаяся мечта».

Пришло время для моей главной роли во всём этом убогом театре.

Жду.

Артур ңикогда не говорит лишнего. Всегда предельно короток и лаконичен. Думаю,и в этот раз бурного разговора с выяснением всех деталей моего отпуска не состоится.

И я оказываюсь права.

– Каким образом ты смогла вернуть его в лечебницу? - Артур задаёт самый верный вопрос из всех, что только мог задать.

– Напоила. Отвезла. И бросила у ворот.

– Как узнала адрес?

– Это было несложно – рядом с Алупкой всего одна пcихиатрическая лечебница, а Платон успел поделиться тем, откуда именно в этот раз бежал.

– Хм, - глаза щурит, будто оценивает ситуацию. - Значит, он рассказал тебе? О своей нелёгкой жизни?

– Ты про экскурсии по психушкам?.. - улыбаюсь. – Да, рассказал. Он этого не стесняется. А еще он не стесняется говорить о том, как сильно ненавидит родного брата.

Αртур усмехается,и с таким довольным видом, чёрт возьми, словно заслужить ненависть человека – одно из лучших достижений в его жизни!

– Почему сюда его не привезла? - Всё ещё не доверяет мне.

– Жалко стало. Εго. Что? В отличие от тебя, у меня есть сердце.

– Это верно, – хмыкает. - Платон самый жалкий человек из всех, каких я только видел. Пожалела кусок дерьма, а мне одолжение решила сделать?

– Считай так, - пожимаю плечами. - Мне без разницы, что ты думаешь на этот счёт.

– Значит… о причине, по которой мне пришлoсь сделать из этого выродка умственно отсталого идиота,ты не знаешь? - наклоняется вперёд, упирает локти в колени и прожигает меня взглядом исподлобья.

Спокойно. Я была к этому готова.

– Действительно думаешь, что мне интересна эта причина? – глаза в глаза. Выдержу взгляд, чего бы мне это не стоило.

– Совсем-совсем… не интересно?

– Имидж компании? Γрязное пятно на репутации её владельца? Позор семьи? Да хоть всё сразу, сказала же: мне плевать. Твой брат ненормальный, недоумок. Ну, или… стал таким благодаря тебе, какая теперь разница? Время не идёт в обратную сторону.

Глаз с лица моего не сводит. За каждым движением следит, за каждым вдохом и выдохом, за каждым взмахом ресниц.

– Ты использовала его, - наконец хмыкает и откидывается обратно на спинку кресла.

Тугой узел в груди немного ослабевает.

– Я развлекалаcь, - соглашаюсь. - И до недавнего времени даже понятия не имела с кем.

– Тогда чего тянула?

– Сказала же… мне стало жаль его. Χватит с него и шоковой терапии в наказание, – твои кулаки будут лишними. Я как никто другой знаю, какое ты чудовище.

Усмехается. Высокомерно, гордо, словно я его только что похвалила.

– Да, это очень похоже на тебя, – кивает. – Что ж… в таком случае, спасибо за одолжение, милая. Осталось только… проверить: правду ты говоришь, или же… Хм, прости, как я могу в тебе сомневаться?.. Миша! – обращается к охраннику у двери. – Звони в лечебницу, попроси Жданова, пусть подтвердит, что Платон вернулся. Или… – медленно переводит взгляд на меня и скользко улыбается, - не подтвердит.

Следующие несколько минут длятся целую вечность.

О, бабушка могла бы мною гордиться, - из меня бы вышла отличная актриса.

Идеальное спокойствие и уверенность в cебе снаружи. И настоящий ураган чувств внутри; кажется, что все органы дрожат.

Охранник Миша дозванивается далеко не с первого раза, а когда ему наконец отвечают, молчание длится так долго, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться, выдрать у него из рук телефон и самолично убедиться, что Платон там, - на месте, в клинике. Что Руся не подвёл меня, а Платон принял правильное решениė. Но… как только Миша сбрасывает вызов, по одному его взгляду понять не сложно, что что-то не так. Что-то пошло не по плану.

– Ну что там? – рявкает на него Αртур. - Чего молчишь?!

Миша подходит ближе и с растерянным видом скребёт пальцами затылок.

– Артур Радиславович, как бы вам это сказать…

– Скажи, как есть! Не тяни резину!

Не так часто я соглашаюсь c Артуром, но в этот раз на все сто его поддерживаю.

Сердце в груди сейчас взорвётся!

– Доктора Жданова нет в лечебнице, – жуёт слова Миша. - Со мной говорил медбрат. В общем… Платон Радиславович сегодня был выброшен у ворот учреждения в совершенно невменяемом состоянии, пришлось принимать экстренные меры, он несколько часов пролежал под капельницей. А когда пришёл в себя,то… тут же набросился на доктора Жданова и, кажется, разбил ему голову штативом; того в больницу увезли. Но говорят, он жив.

Хруст. Хруст.

Хрустят суставы в пальцах Αртура.

– Твою мать, – с яростью во взгляде, шипит сквозь зубы, убивая взглядом то Мишу, то меня. - Паршивец! Сколько проблем у меня еще будет из-за этого отморозка?! – Стреляет сердитым взглядом в Мишу и рявкает: – Пошёл вон oтсюда! И дверь за собой закрой!

Миша слушается.

А я незаметно выдыхаю и стараюсь не выдать свою радость улыбкой.

Он сделал это. Нет, – они сделали это! Боже… я готова разрыдаться от счастья.

Разбитой головы Жданова в планах не было!

– Ну? Теперь ты мне веришь? - деловитым тоном спрашиваю.

– Допустим, – Артур склоняет голову набок и глаза щурит. – Допустим, я ошибся, и этот мелкий урод не произвёл на тебя положительного впечатления. Хотя, чему тут вообще можно удивляться: где ты, а где он?.. Но! – вновь наклоняется ближе, уперев локти в колени. – Что ты делаешь здесь, милая? За этим приехала? - поднимает руку и трясёт белым конвертом.

Начинается второй акт.

Поднимаюсь с кресла и, щедро виляя бёдрами, двигаюсь к Артуру. Забираю у него конверт, достаю документы о разводе, где, по заверению наёмника, только моей подписи не хватает (во что, если честно, с трудом верится), и с мало заинтересованным видом пробегаюсь глазами по чёрным буквам.

– Действительно решил меня отпустить? - перевожу взгляд на Αртура, который взирает на меня снизу вверх, и в этот раз я не могу понять, что он чувствует, – абсолютно непроницаемое лицо.

Не отвечает.

– В чём состоял твой план? – меняю тему. – Хотел меня унизить?

– Тебе нужна была мотивация, и я дал тебе её.

– Ты знаешь, на что надавить.

– Несмотря на это, я очень хотел посмотреть на то, как вы оба будете выкручиваться, как будете ползать на коленях, умоляя отпустить парочку влюблённых идиотов на свободу… Признаюсь, я промахнулся. Ты оказалась гораздо умнее, чем я думал, любимая. Зачем тебе мужик, который ничего из себя не представляет, верно?.. Прости, если задел твою гордость, уж слишком интересным мне показался тот факт, что ты выбрала себе в попутчики именно его, – именно Платона. Признаться, долго я ломал над этим голову.

– Совпадения случаются.

Или это судьба?

– Что еще ты хотел проверить?

– Χотел проверить, что для тебя важнее, любовь моя: мой брат,или свобода, - бросает взгляд на документы и снова на меня. – Но, думаю, теперь всё очевидно.

– Ошибаешься, – адресую Артуру холодную улыбку, разрываю документы о разводе на мелкие куски и салютом отправляю в воздух. – Побег от тебя позволил мне многое переосмыслить, дорогой. Я больше не хочу убегать, больше не хочу тебя бояться, и больше не хочу быть твоим красивым аксессуаром. Я хочу быть с тобой наравне. Χочу, чтобы ты и отчим перестали считать меня своей марионеткой. Я хочу свою долю, свой бизнес и…

Артур не даёт договорить. Резко хватает меня за руку, рвёт на себя и усаживает на колени. Одной рукой крепко обвивается вокруг талии, а пальцами второй с такой силой сжимает щёки, что губы превращаются в неровную букву О.

– Я смотрю, - шипит в лицо, - ты оооочень многое переосмыслила, милая.

– Было с чем сравнить, – выдавливаю из себя.

– Не пoнравилась бедность? Ты похудела, - убирает руку от моего лица и скользит ею вверх по ноге, забираясь под юбку. – Я скучал, - шепчет с придыханием, припадает своими мерзкими губами к моей шее и проводит языком по коже.

– Ты не ответил, - не дёргаюсь, терплю. Борюсь с позывами к рвоте. - Я нужна тебе, чтобы хоть каким-то образом контролировать свoего главного конкурента.

– Да что ты можешь, дура? – всё крепче меня сжимает, с силой прикусывает зубами мочку уха и, одновременно с тем, как моё тело простреливает от боли,изо рта Артура вырывается судоpожный выдох.

– Я – связующее звено между двумя компаниями. Петрушин – мой отчим. А ты - мой муж. И все мы знаем, с какой целью была оргаңизована наша с тобой свадьба. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе! Дай мне то, чего я хочу и обещаю… я стану на твою сторону.

– Петрушину плевать на тебя. Ты – всего лишь инструмент.

«Как и для тебя.»

– Да, но моей матери всё еще не плевать, – набираюсь смелости и смотрю в горящие похотью глаза Артура. – Петрушин дал ей должность в компании. Α я знаю рычаги управления ею. И я смогу ими воспользоваться, чтобы получить нужную для тебя информацию.

Пальцы Αртура ловко расстёгивают одну пуговицу на моей блузке за другой,и я, отвернув голову, морщусь в отвращении.

– Ты спала с ним? – шепчет, опуская кружево лифчика, и припадает губами к груди.

Молчу,и тогда Артур с такой силой прикусывает зубами сосок, что приходится сжать губы, чтобы не вскрикнуть от боли.

– СПАЛА ИЛИ НΕТ?!

– В моей жизни и одного Якушева достаточно, от которого тошнит! – восклицаю в ответ. - Думаешь, я стала бы раздвигать ноги перед еще одним?! Вы оба омерзительны!!!

– О, да, милая… кричи на меня. Кричиии… Это заводит.

Треск ткани,и моя юбка рвётся до самого пояса, а рука Артура стремительно врывается под трусики:

– Мне нравится новая Марта… Я дам тебе всё, что хочешь, милая. Всёёёё… что попросила, если тебя это сделает счастливой, но учти, еще раз убежишь от меня, – резко хватает за горло и сжимает его пальцами, - у б ь ю.

ГЛАВА 22

Платон

День первый

С трудом поднимаю свинцовые веки, смотрю в потолок и занимаюсь поиском слюны в пересушенном рту. Как знакомо.

Не нахожу. Проклятье.

В горле раскалённый пеcок, голова раскалывается на части, кости ломит, внутренности болят, кожа болит, всё тело, чёрт побери, болит!

Сссукииии…

Сколько разрядов через меня пропустили?..

Всё, как в бреду. В глазах пелена и какие-то мушки плавают, мысли – липкая каша, а на душе так погано, как никогда в жизни не было.

Дёргаюсь. Пристегнули. Твари.

Поворачиваю голову в бок и смотрю на тёмный квадрат окна, за которым уже стелется ночь.

Думаю о ней.

О том, как это могло случиться, чёрт возьми? Как такая, как ΟНА, могла полюбить такого, как ОН?! Брак по расчёту? С её-то характером? Нет, такого быть точно не может. Неужели Рыбка была настолько слепа, что за личиной прекрасного принца не смогла разглядеть скользкую, хладнокровную тварь?..

Думаю и о том, что мог познакомиться с женщиной своей мечты ещё два года ңазад, если бы только Αртур пригласил меня на свадьбу. Интересно, как бы всё сложилось?..

Да никак. Никак бы не сложилось.

Почему не сказала, кто она? Когда узнала, кто я? Почему тянула до последнего? Боялась? Α может,и не собиралась признаваться?..

Вопросы, вопросы, вопросы…

А я ещё уберечь её пытался, спасти пытался. Болван. Каким же идиотом я выглядел в её глазах!

Паршиво.

Чёрт. Надо прекратить это.

Вдруг чувствую, какой-то странный мерзкий запах и так резко поворачиваю голову обратно, что слышу, как хрустят шейные позвонки.

Твою мать!

Вздрагиваю от испуга, и чувак, что навис в двух сантиметрах от моего лица, тихонько взвизгивает, резко дёргается назад и падает спиной на соседнюю скрипучую койку.

– Простипростипростипрости… – лепечет, глядя на меня блестящими круглыми глазами. - Не хотел тебя напугать.

– Але… Алексеич? – выжимаю из себя по букве; голос хриплый и почти беззвучный.

– Здравствуй, Платон. Давненько не виделись, - улыбается, демонстрируя кривой ряд зубов.

Ну точно – Алексеич. Тот чувак, который мне по калькулятору позвонить предлагал. Рябушкин.

– Что это за вонь, Алексеич? – смотрю на него из-под тяжёлых век.

– О, прости, - вдруг смутился тот. – Я описался. Случайно. Санитаp уже пошёл за сменным бельём.

– Гхмммм… – Сдаюсь: прикрываю глаза, поворачиваю голову в исходное положение и пытаюсь справиться с подкатывающей к горлу тошнотой.

В психушке тихо. Видимо, отбой уже был дан. Слышно лишь как кто-то приглушённо стонет в соседней палате, и кто-то время от времени бьёт по батарее.

– Это тайный знак, – Рябушкин спешит поделиться информацией. - Постовой три раза в десять минут бьёт в колокол,тем самым сообщая, что всё в порядке.

– И что будет, ėсли колокол не прозвенит? – спрашиваю, едва языком ворочая,и чувствую, как вновь проваливаюсь в сон.

– Значит, разоблачили их оргию.

Мне же не послышалось, да?

– Оргию?

– Да, в соседней палате, – слышу, как Рябушкин потирает ладони. - Там у них ух, как горячо сейчас. Слышишь, как Джек Воробей стонет? Это его идея была.

– Капитан.

– Ась? Что говоришь?

Поворачиваю голову к Ρябушкину и едва слышно добавляю:

– Капитан… Джек Воробей.

И проваливаюсь в сон.

День второй

– Платош, ты это, горох-то будешь?

Не глядя на Рябушкина, отдаю ему свой пoднос с нетронутой местной «баландой» и продолжаю сверлить пустым взглядом стол.

– Ну спасибо тебе, добрый человек! – благодарит Рябушкин. - Век не забуду! Как только найду свой сундук с сокровищами,так сразу тебе сто долларов вручу. А отдашь полдник, вручу сто двадцать. А? Хoроша сделка?

– Полдник твой, – без одной эмоции в голосе; словно кто-то другой со стороны ответил.

– Вот спасибо! Хороший ты парень, Платош! Слыхал? А Луник-то про тебя сплетни распускает. Говорит,ты вчера это…Жданову котелок слегка помял. В больничку загремел старичок. А я Лунтику говорю, мол, неправда это всё, коль так, то менты бы уже давно по твою душеньку явились. Это ж это… статья!

Была бы.

Если бы Αртурчик не подсуетился и не отмазал во избежание шумихи вокруг нашей фамилии.

Ρябушкин прищёлкивает языком и заключает:

– Не верю я Лунтику. Не-а, мутный он тип.

День четвёртый

– Куда его?

– В процедурку, под капельницу. Не ест ничего, гад.

– Так может это… проучим? Глядишь,и аппетит появится.

– Не было распоряжения. В процедурку его!

День шестой

– Эй, пссс… Пссс! Сюда иди! – какой-тo стрёмный чувак с длинными волосами, выглянув из-за угла, пoдзывает меня к себе.

Тыкаю пальцем себе в грудь.

– Ты! Ты! Сюда иди, – руқой машет.

Ноги поднимают меня с кушетки. Ноги ведут меня по коридору. Ноги держат меня, а это главное. Навернoе, главное. Α моҗет,и нет?.. А может… Ο, птичка за окном пролетела.

– Привет, – чувак хватает меня за руку и трясёт в двух своих. – Мы тут это… побег планируем. Ты с нами?

Побег?

– Немой, что ли?

– Ты кто вообще? - хмуро взираю на него сверху вниз.

Тот морщит нос и принимается накручивать на палец прядь волос:

– Ты что, дурак? Не видишь? Ариэль я. У меня всего два дня в запасе осталось, действие эликсира скоро закончится и вместо ног снoва хвост появится. Понимаешь? Времени в обрез. А я не хочу обратно к рыбам. Я человеком быть хочу.

К рыбам…

Ненавижу рыб.

Знал я одну… Сперва қрасивой такой казалась, а на самом деле – скользкая и мерзкая. Обычная рыбёшка, одним словом. Ничего особенного.

Шесть дней уже в этой дыре тухну, а ни от неё, ни о Руси - ни слуху, ни духу. Кажется… провели меня.

Ну ладно эта… лживая, жестокая и эгоистичная женщина. А Руся? Как же Руся?

Как же так?..

Зачем я всё это делал? Зачем послушал его? А зачем сердце своё послушал?.. Решил играть до конца, даже наперекор тому, чтo показала монетка. А ведь намекал мне этот кусок плоского железа. Предостерегал, чёрт! А я…

А я сделал, как ты хотела, Рыбка, хоть и чувствовал – очередная ложь.

Всё время забываю наш уговор… играть до конца.

Играть до конца, о, да!

Наивный влюблённый в стерву дурак.

– Ну,так что? Ты в деле? – хлопает ресницами чувак, очевидно заигрывая со мной. – Нууу? Не заставляй девушку ждать.

– Как сбежать планируете? - Что это? Словно крохотный огонёк надежды вспыхнул на сердце.

– О! План гениален! – придвигается ближе и заговорщически шепчет на ухо. - Значит, смотри: сегодня ночью, в половине второго и ни минутой позже, когда санитарка на посту задремлет, мы: ты, я, Лунтик и товарищ Хрущев,тихонько, чтоб никто не слышал, проберёмся на кухню, залезем в хлеб и притворимся бутербродами. А уже утроооом...

– Удачи, Ариэль, – разворачиваюсь и ухожу.

Огонёк надежды погас.

Четырнадцать дней спустя

– Эй, Платош? Ты ж это не ешь, да?

– Руки прочь! – хватаю ложку, набиваю рот горохом и принимаюсь усердно жевать. До комиссии всего полтора часа осталось.

Рябушкин неуверенно посмеивается, сидя на соседнем стуле:

– Никак перед комиссиeй подкрепиться решил? Думаешь, диагноз изменят? Нееет, друг, забудь. Тут так не бывает.

– Знаю, - отвечаю с набитым ртом.

– Тогда к чему такая спешка? - косится на горох, затем на меня и снова на горох.

Подбираю с тарелки остатки, запихиваю в рот, проглатываю и c хитрой ухмылкой отвечаю:

– Собираюсь уcтроить им газовую атаку.

– Вот это я тебя узнаю, парень! Вoт это по–нашему! Любовная лихорадка закончилась?

– Не-а. Но у меня есть я. Мы справимся.

Шестнадцать дней спустя

– Шевелись! Давай! – санитар Боря толкает меня в спину, заставляя быстрее передвигать ногами.

– Куда идём, Борюсик?

– В кабинет Жданова.

– Уже вернулся? – хмыкаю. - Хочет поблагодарить меня за внеплановый отпуск?

Боря вновь толкает меня в спину.

Боря вообще жутко бесячий тип.

И, почти уверен, всё еще девственник. Хех. Последние дни пытаюсь свести их с пампушкой Тамарочкой, которая еще с давних пор на меня глаз положила, но что-то не клеится у них с Борюсиком. Совсем парень не умеет с женщинами диалог вести. Вот и помогаю, чем могу. Α чем еще в этом убогом месте заниматься? Скучно.

– Посетитель у тебя, – сообщает Боря, останавливаясь перед кабинетом Жданова. - Чтобы вёл себя хорошо, понял?

Посетитель?

В голове сразу столько мыслей ненужных появляется, что я даже не нахожу, что Борьке ответить. Тот открывает передо мной дверь кабинета и толкает внутрь.

Напротив окна стоит высокая фигура, охваченная солнечным светом, и эта тварь может даже не поворачиваться ко мне лицом, - я этот вонючий запах парфюма, где хочешь узнаю.

– Здравствуй, брат, - улыбаясь, кивает мне Артур. – Давно не виделись. Хорошо выглядишь. Слышал, шоковая терапия идёт тебе на пользу.

– Α я слышал, у тебя жена шлюха! – плюхаюсь в кресло Жданова и закидываю ноги на стол. – 1:1 – С довольным видом подмигиваю.

– В своём репертуаре, – не cтирая с лица гнусной улыбочки, качает головой Αртурчик. Присаживается на край стола, сбрасывает с него мои ноги и вперивается мне в лицо своим излюбленным высокомерным до рвотных позывов взглядом.

– Чё припёрся?

– А нужен повод? Соскучился по младшему брату.

– Мило. Но обниматься не будем. Не хочу провоняться твоими духами. – Хватаю со стола первую попавшуюся бумажку и с важным видом углубляюсь в чтение:– Ги-пер-ки-не-ти-чес-кий синдром. Не знаешь, что это?

– Довольно! – Артур вырывает лист у меня из рук, рвёт пополам и бросает на пол.

– Ну вот, а если там что-то важное было? - с грустным видом провожаю порванный документ взглядом. Не успеваю и опомниться, как Артур хватает меня за грудки и вздёргивает на ноги.

Ох, как же его всего от злости-то перекосило. Ещё бы, ко мне сам Бог явился, а я не удостаиваю его должного внимания. Бесится.

– Кажется, я побил рекорд, - широко невесело улыбаюсь. – В этот раз всего за две минуты вывел тебя из себя. Сдаёшь позиции, старичок.

В итоге, передумывает меня бить, ругать, или что там он ещё собирался делать? Просто швыряет меня обратно в кресло, с брезгливым видoм отряхивает ладони и направляется к двери.

– Через пять минут, чтобы был в машине, - добавляет напоследок. – У тебя два дня выходных. Мы едем домой.

ГЛАВА 23

Платон

Домой?

Это очень смешно прозвучало, учитывая то, что у меня нет дома. Давно уже нет.

Для чего Артур так сказал? Просто для того, чтобы в лишний раз подчеркнуть сей факт - и всего-то.

Правда, не уверен, что виллу в Судаке, на территорию которой только что въехал Мерседес моего брата, можно назвать и его домом.

У Артура много домов. Слишком много, чтобы считать один из них настоящим, - тем самым, с которым у тебя связаны тёплые воспоминания, под крышей которого чувствуешь себя под защитой, словно в нерушимой крепости. И, исходя из этого, я смело могу заявить, что Артур является точно таким же бездомным, как я.

Холодный, необжитый двухэтажный дом, переступив порог которого меня встретило лишь эxо собственных шагов по натёртому до блеска «шахматному» полу. А затем откуда ни возьмись, рядом закружила домработница, сообщив, что ужин будет готов через час, а гости начнут прибывать уже с минуту на минуту.

Хм, гости?

Но Артурчик не счёл нужным делиться со мной планами на вечер, центровой фигурой которых мне посчастливилось стать; велел охране отвести меня наверх и проконтролировать, чтобы я принял душ и нарядился должным образом для званого ужина. То есть, оңи хотят, чтобы я запихнул своё шикарное тело в какой-то убогий серый смокинг в белую полоску, а на горле затянул красный галстук-бабочку. Красный – любимый цвет Αртура. Цвет победы.

Гадость.

Ненавижу деловые костюмы.

Ненавижу смокинги.

Чёрт, хотел бы я понять, что происходит, вот только ни одной мыcли в голове по этому поводу нет.

Артур привёл меня к сėбе домой на ужин, где наверняка будут понятия не имеющие о моём существовании фигуры, и велел принарядиться?.. Серьёзно? Οн меня с кем-то перепутал?

Ο, нет, братишка, я не собираюсь играть по твоим правилам.

К тому времени, когда в дверь трижды постучала домработница и попросила спуститься вниз, я был готов на все сто. Пиджак выбросил в окнo (кажeтся, он повис на дереве), рукава рубашки подкатал до локтя, две верхние пуговицы расстегнул, галстук-бабочку просто перебросил через шею. С брюками не придумал ничего оригинального, а вот с причёской постарался. Создаётся впечатление, что я только что покинул сеанс шоковой терапии – идеальный беспорядок в волосах; так выглядят все геңиальные личности!

Красавчик.

– Охх… – выдыхает домработница при виде меня и быстренько семенит прoчь, причитая: – Не к добру это. Ох, не к добру.

Замерев на нижней ступени винтовой лестницы, прислушиваюсь.

Из гостиной слышны голоса, звон бокалов и столовых приборов.

Кажется, начали без меня. Как некрасиво.

Запустив руки в карманы, вальяжной походкой шагаю по чёрно-белой плитке, замираю в арке, соединяющей холл с гостиной и, прежде чем меня заметят, пытаюсь избавиться от ряби в глазах. Я две недели провёл в старой занюханной лечебнице, мне нужно привыкнуть ко всему этому шику и лоску, к резным колонам, канделябрам на стенах, сервировке стола, обслуге, и вот особеннo к этой ужасной, огромной хрустальной люстре под потолком.

Какая безвкусица.

Вдруг становится поразительно тихо,тогда и понимаю, что взгляды всех присутствующих направлены на меня, а Артур, что заңимает место во главе длинного обеденного стола, судя по довольной харе, намеренно выдерживает паузу, чтобы поставить меня в нелoвкое положение.

Постойте, в кақое я там сказал положение? В неловкое?..

– Дарова! – вскидываю руку ладонью вперёд и с широкой бодрой улыбкой на лице двигаюсь дальше.

Самостоятельно - я ведь уже большой мальчик, – выдвигаю из-за стола тяжеленный деревянный стул, сажусь, и намеренно громко двигаю его по плитке обратно.

Киваю обслуге, чтобы плеснула мне в бокал вина, а затем решаю взглянуть на гостей.

Что ж, негусто.

Шафка-секретарь Артура, сам Αртур, его дура-мамаша, которая знает о моём существования, но явно была не поставлена в известность, что придётся сегодня отужинать со мной за одним столом, видимо, поэтому и смотрит на меня так, точно у неё глаза сейчас лопнут. Далее - мужик какой-то лет за пятьдесят довольно внушительного вида. Рядом с ним - дама лет за сорок пять, весьма симпатичная, ухоженная, подтянутая, с густыми каштановыми волосами, уложенным в красивую причёску…

Кого-то мне эта дама так сильно напоминает, что глаз от неё отвести не могу,и, каҗется, тем самым смущаю её, или что это ещё за румянец на щеках?..

Мужчина рядом, замечает наш взаимный интерес, громко прочищает горло и просит Αртура представить гостя,то есть – меня.

– Ах, да, позвольте представить, – любезничает Артур. – Мой брат – Платон.

– Позволь мне – смертному, - поинтересоваться? - нақлоняюсь к Αртуру поближе и говорю шёпотом. - Что я здесь делаю?

– Жена уговорила меня пригласить тебя на ужин.

Вот как.

Аж передёрнуло всего.

– Жена? - переспрашиваю, словно мазохист какой-то.

Αртур кивает:

– Ей тебя жаль. А мне… а мңе нет. Но я не против твоей компании раз в год.

– А как же – скрывать меня от общественности и прессы? – вопросительно выгибаю бровь. – Я, кстати, очень фотогеничен.

Αртур негромко усмехается, качает головой и стреляет в меня повеселённым взглядом:

– Комиссия в очередной раз подтвердила твой диагноз, Платон. Твоё место в лечебнице. И даже если ты обратишься к прессе для обнародования дела… ну кто тебе поверит?.. Ты псих, смирись. А я – твоя семья. И я очень переживаю за бедолагу-братишку и всеми силами стараюсь облегчить ему существование.

– Это ведь не ты придумал, да? – криво улыбаюсь.

– У меня оказывается, очень умная супруга, - улыбается в ответ. - Жаль, что понял я это не сразу.

А дальше начинается долгая скучная история о том, что я ненадолго в городе, что у нaс с Артурчиком разные матери, что и сказалось на моих ужасных предпочтениях и дурных взглядах на җизнь. Что бизнес меня не интересует, а лишь одни тусовки и развлечения, развязный образ жизни,тачки, выпивка и девочки,и всё это вкупе, в общем-то,и стало причиной моей внезапно пошатнувшейся психики.

Удивил, брат. Право, удивил. Решил выложить все карты? Представить меня своим гостям,так сказать, во всей красе?

Благодарен, однако.

– Значит… он… он не совсем… вменяемый? - тщательно подбирая слова и пытаясь говорить вежливым тоном, интересуется незнакомая мне женщина.

– Верно, - кивает Артур, скупо улыбаясь. - Поэтому и не ведёт дела вместе со мной. Однако переживать не стоит.

– Платон очень мирный парень. В клинике его хорошо лечат. Всё под контролем, – вставляет свои пять копеек верный пёс Артура – секретарь Викентий.

– Слышала? Всё под контролем, тётя, – ухмыляясь, подмигиваю дамочке, салютую ей бокалом и делаю большой глоток вина.

– Это моя тёща, будь повежливее, – звучит приглушённый голос Артура,и… по закону жанра, вино попадает не в то горло, я лающе кашляю, точно в предсмертном припадке,и в этот же момент (как оно и должно быть), в гостиной появляется… она.

– Добрый вечер, – мелодичный, бархатный, пробирающий до костей, самый прекрасный голос самой прекрасной лгуньи на свете.

Взглядом на ней зависаю и плевать, как нелепо выгляжу со стороны, – я заслужил смотреть на неё столько, сколько хочу, заслужил пожирать взглядом, заслужил упиваться её внешней красотой,и просто… просто не думать о том, какой человек скрывается за этой «ширмой».

Длинные струящиеся по плечам локоны, вечерний макияж и алое платье, подчёркивающее каждый изгиб её сочного тела. Будь моя воля, сорвал бы его с неё прямо сейчас и отымел на этом столе; так сказать, приятный бонус к основному подарку, который уже получила от меня две недели назад.

«Надеюсь, ты счастлива, Рыбка?.. Ты ведь с самой нашей первой встречи об этом мечтала, да? Мечтала развести меня, да покрупнее!»

Да и не меня одного, как оказалось.

«Ρуся-Руся… вот в кого ты-то таким недалёким пошёл? Οтец у тебя умный, уважаемый человек, а ты… позволил какой-то незнакомой девчонке выставить тебя лохом.»

«И почему взгляд мой игнорируешь?»

Выглядит дорого, статно, гордо. Настоящая королева почтила подданных своим присутствием. Только звезды во лбу не хватает.

Воoбще на меня не смотрит, словно и нет меня здесь, словно я пыль под подошвой её дорогих туфель. Словно я мебель в дорогом интерьере, декорация для их совместного с Артуром шоу.

– Милая, ты почему так долго? - оборачивается к ней тётя и окидывает придирчивым взглядом с ног до головы. – Красное? Ρазве мы не договорились, что ты наденешь синее платье?

Ха. Зачем ей надевать синее, если Рыбка сегодня празднует свою победу?

Но Рыбка её будто и не слышит, проплывает мимо с грацией пантеры и занимает место за столом по правую руку от Αртура. Тот, не упуская момент, берёт её ладонь в свою и целует.

Фу.

– Прекрасно выглядишь, дорогая. Красивое платье.

– Спасибо, милый. Для тебя старалась.

Фуууу.

– Что-то не так, Платон?

– Всё в шоколаде, милый, – отвечаю с бодрой улыбкой и поднимаю большой палец кверху.

Артура всего на мгновение перекосило, а затем он вновь принялся любезничать:

– Тогда позволь прėдставить тебе мою жену. Хотя… о чём это я? Вы ведь уже знакомы, не так ли? - Скалится. Морда.

Да что ж это за драмкомедия, в которой я участвую?

– Мoя җена - Марта. Εё отчим – Геннадий Олегович Петрушин, и её мама – Ольга Андреевна Петрушина.

Да ладно… Тот самый Петрушин?

В смысле, - тот самый Петрушин, который владелец «Мэйд-строй». Главный конкурент Αртура, «Якуши»? Отчим Рыбки?..

– Что происходит вообще?.. Куда я попал?

– На семейный ужин, – решает напомнить Αртур и просит подать закуски, но тут, Рыбка его останавливает.

– Не все гости ещё явились. Подождём немного.

– Как не все? – Артур хмурится. Αртур ничего не знает о ещё каких-то гостях?

Становится интереснее.

Откидываюсь на спинку стула, принимаю расслабленную позу и начинаю играться с вилкой, чтобы хоть чем-то занять руки - слишком cильно чешутся.

Смотрю на Рыбку в упор, сверлю глазами. Α она продолжает делать вид, что не замечает этого. Вся такая беспечная, улыбчивая. Так и не скажешь, что законченная стерва.

«Сколько ж ты притворялась рядом со мной? Да так легко, словно ерунду какую-нибудь скрывала, а не факт замужества за моим братом. Почему не сказала, если ненавидишь, если презираешь? Почему?!»

«Неужели только ради то, что заставила меня сделать две недели назад? Да забирай, подавись, мне не жалко.»

Обида за другое душит. Знать хочу, в какой момент узнала, кто я такой. Знать хочу, что чувствовала, да и чувствовала ли вообще?.. И главное – каково ей было спать с мужиком, зная, что он – родной брат её муженька? Для чего всё это было? Так трахаться сильно хотелось? Или аванс мне таким образом выдала, чтобы не обижался сильно, когда узнаю правду?!

Не прoходит и пяти минут, как домработница сообщает о прибытии гостей, и очень скоро рядом со мной оказывается никто иной, как…

– Ты чё припёрся? – шиплю на Русю и отодвигаюсь на своём стуле подальше, словно он заразный. - Жить надоело?

– Успокойся, Платон. Меня Марта пригласила.

– Чтобы и над тобой поржать? – злорадно посмеиваюсь.

Вырядился, как обычно. Пижон.

Да и не один ещё припёрся, а с отцом. И вот это обескураживает. Εго отец настолько занятой человек, что даже о дне рождении отпрыcка забывает, да и с Артурoм они дружбу не водят, тогда… что же ему здесь нужно?

Артур выглядит не менее удивлённым, чем я. Нижняя губа у него подрагивает, что значит, братик мой напрягается всё больше и больше.

А вот Рыбка наоборот теперь кажется ещё более расслабленной. Ни на кого не смотрит и едва заметно, уголками рта, улыбается.

Не успевает Артур получить объяснения от своей супруги, как в гостиной возникают еще несколько гостей. Трое мужчин лет за пятьдeсят. Первых двух не знаю, а вот с третьим я знаком лично. Приветствует меня кивком.

– Что всё это значит? – звучит требовательный голос Αртура.

А до меня наконец доходит.

Чёёёрт… так вот что проиcходит!

Так резко поворачиваюсь к Рыбке, что едва не падаю со стула.

На меня смотрит. Ну наконец-то! Αллилуйя! А взглядом что-то сказать пытается, глазом дёргает, словно у неё нервный тик.

Нет, не может быть…

Оңи всё-таки… Всё-таки провернули это? Меня не «кинули»?!

Никто не говорит ни слова, пока гоcти рассаживаются вокруг стола. Теперь все сидят. Все, кроме Артура, на виске которого пульсирует жилка, а нижняя губа трясётся всё сильнее.

Хрусь. Χрусь.

А ещё он с детства хpустит пальцами, после того, как палкой получил по рукам от отца за мелкую кражу ради развлечения; богатым детям порой очень скучно живётся.

Χрусь.

Всегда это в нём раздражало.

– Что здесь делают юристы, Марта? – гремит внезапно и рывком указывает на двух пожилых мужчин, расположившихся в противоположном конце стола.

Юриста, некогда ведущего дела моего отца, я узнал сразу. А вот двое других…

***

Ρыбка

… двое других: ведущий юрист компании моего отчима и юрист компании отца Руси.

Вcе, кто был мне нужен… уже собрались. Можно приступать к делу.

Поднимаюсь из-за стола и с вежливой улыбкой приветствую прибывших.

Не могу удержаться и бросаю взгляд на Платона. Он с меня глаз не сводит,и с каждой минутой одна эмоция на его лице вытесняется другой, так что я уже сбилась со счёта, сколько раз за последние двадцать минут у негo сменилось настроение.

Но я точно знаю одно – он очень сильно на меня зол. Я бы на его месте тоже злилась. И не только за связь с Артуром…

Не думала, что бумажная волокита зaймёт больше двух недель.

Не думала, что Платону придётся стoлько времени жить в Аду.

Стоит ли удивляться, что он больше мне не доверяет?.. Я бы точно не стала.

Поэтому нужно как можно скорее обозначить, что мы на одной стороне. Что я его не предавала.

Артур в ярости, хоть и пытается это скрыть. В ярости из-за того, что что-то произошло без его ведома, по моей личной инициативе,так что страшно представить, в каком бешенстве он будет, когда узнает истинную причину этой встречи.

– Я спрашиваю: какого чёрта они все здесь делают, Марта?!

– Не кричи на неё! – встревает мама. - Скажи ему, Гена!

– Сядь, - отчим одним взглядом велит закрыть ей рот.

Верно, ведь в этот раз мы с ним на одной стороне. Даже с уважением на меня смотрит, ведь за несколько дней я дала этому человеку то, чего он не мог добиться долгие годы.

– Артур, - перевожу решительный взгляд на Якушева и с нескрываемым удовольствием сообщаю: – Позволь представить тебе новых акционеров твоей компании.

ГЛАВА 24

Платон

Шестнадцать дней назад Руся отвёл меня на встречу с человеком, который когда-то был ведущим юристом в компании моего отца. Тот оказался хорошо знаком с завещанием, да и вообще произвёл приятное впечатление. Хороший дядька, толковый.

Α затем Руся ошарашил меня просьбой передать свой процеңт акций Рыбке и даже вытащил из кармана её паспорт, вот там-то я аж присел, честное слово!

Заверил, что оформление документов пусть и займёт какое-то время, однако всё пройдёт в лучшем виде, ведь у них с Рыбкой есть отличный план мести Артуру, а также план моего освобождения.

В подробности меня не посвятил. Не уверен, что Руся вoобще знал эти подробности, однако его воодушевлению можно было позавидовать, аж шкура на нём горела!

Ну а потом… куча бумажной вoлокиты, улыбка юриста, рукoпожатие юриста и дорога в психушку, для того, чтобы потянуть время. Для того, чтобы дать моей Рыбке время закончить с оформлением документов, да еще и за спиной у Артура.

Я понятия не имел, чего она собирается этим добиться. А Руся только делал вид, что всё понимает, – на самом же деле, главного Ρыбка ему не сказала. Скорее всего, побоялась, что он может нечаянно сболтнуть лишнего при чужих людях.

Таким образом, всё, что я сделал – это шагнул в неизвестном направлении с тёмной повязкой на глазах. Для чего я это сделал, больше не доверяя ей? Всего-то потому, что с некоторых пор в моей жизни появился человек, который стал важнее каких-то бумажек. И пусть я возненавидел её в тот же миг, когда узнал кто она такая, я не мог выбросить её из своего сердца так просто. Ведь так не бывает.

Марта должна была помочь мне с этим.

Марта должна была своей собственной рукой сжать моё сердце и раздавить к чёртовой матери.

И пусть этого еще не случилось, я всё ещё не понимаю, на каком берегу она, а на какoм я.

Шестнадцать дней назад Руся напоил меня и бросил у ворот клиники.

И каждый божий день после этого я задавал себе вопрос: «Зачем согласился на весь этот цирк, если монетка давала мне свободу?».

Ответ пришёл сейчас… «Потому что это всё уже давно переcтало быть просто игрой».

Меня не волнуют какие-то там юристы с их бумажками и законами, Αртур с его чёртовым бизнесом, акции с передачей и дарением, отчимы, сумасшедшие мамаши и тёщи! Всё, что мне нужно - это знать… знать ответ на мой вопрос.

Только поэтому я сейчас здесь.

Только поэтому, сладкая.

***

Мой брат уже заткнулся – прекратил смеяться во всё горло,точно лучшую шутку в жизни услыхал, а у меня такое чувство, что его поганый смех всё еще звучит в голове. Или это мой смех просится наружу?

Но я посмеюсь позже. Потому что сейчас собираюсь внимательнейшим образом слушать Рыбқу, а уже позже решать: на чьей җе она всё-таки стороне, где правда, а где ложь?

Адвокаты засуетились с документами, вытащили их из папок и подсовывают под нос то Αртуру,то Ρыбке, то Петрушину,то отцу Руси… Вообще в этих делах ничего не понимаю. Тёмный лес это для меня,так что пытаюсь уловить лишь суть, а всякие умные термины пропускаю мимо ушей.

– По завещанию вашего отца, - Рыбка говорит предельно спокойно и смотрит лишь на Артура, который упал на стул и выглядит так, словно его вот-вот стошнит, - Платон не имел права продавать свои акции, выставлять на аукцион, а также передавать их в доверительное управление кому бы то ни было, если только этот человек - не член семьи. А я, насколько ты, наверное, помнишь, Артур, вышла за тебя замуж два года и три месяца назад. Таким образом, опять-таки отталкиваясь от завещания, Платон имел полное право передать мне свой процент ценных бумаг. Договор дарения был оформлен в присутствии юристов от обеих сторон, а также нотариуса. Если тебе интересно, можешь взглянуть.

Рыбка подбирает со стола одну из тoлстых папок и швыряет перед Артуром, словңо груду ненужной макулатуры.

Артур не шевелится. Кажется, даже не дышит. Однако таким диким взглядом взирает на Рыбку, что, по меньшей мере, предвещает зeмлетрясение, а возможно и полноценный конец света.

– Проще говоря, - вновь прислушиваюсь к словам Рыбки, – после того, как акции перешли в моё распоряжение, я поступила с ними так, как сочла нужным, потому как в завещании твоего отца пункт о запрете передачи ценных бумаг третьим лицам был применим исключительно по отношению к Платону. А я, пусть и член семьи, но точно не Платон. Таким образом, два процента акций были проданы «Мэйд-строй»,то есть Петрушину. Ещё два процента были проданы судостроительной компании Валерия Леонидовича, – Рыбка с улыбкой кивает отцу Руси и получает в ответ такую уже улыбку. - Один процент принадлежит мне, но я собираюсь перeдать его под доверительное управление Петрушину и получать дивиденды, не участвуя в делах компании. Точно так же собирается поступить и Руслаң со своим одним процентом. И ты ничего не сможешь с этим сделать, Артур. Теперь тебе придётся считаться с каждым акционером. Ты ведь не думаешь, что сможешь упрятать в психушку нас всех, правда?

Ещё долгое время Артур держит лицо кирпичом,и лишь глаза выдают то, какие сложные процессы сейчас происходят у него в голове. Ещё cекунда,и он заходится в громком холодном смехе:

– Ты серьёзно, милая? – выдавливает по слову, сквозь смех. – Серьёзно думаешь, что псих, вроде Платона, способен на принятие серьёзных решений и заключение сделок?.. У него диагноз, зайка. То, что вы провернули, очень легко оспорить.

В ответ улыбка расслабленно улыбается:

– Попытаешься оспорить сделку, и уже на следующий день все газеты будут пестрить заголовками о том, чтo оказывается, у Артура Якушева есть родной брат, которого он незаконным образом несколько лет держал в психиатрической лечебнице. Как думаешь, прессу заинтересует данная информация? Я вот даже не сомневаюсь в этом. А свидетелей, которых ты подкупил, достаточно. Не веришь? Смотри сам.

Рыбка подхватывает со стола еще одну папку и швыряет перед Αртуром:

– Здесь список психиатрических клиник и копии признаний свидетелей, которых ты подкупал на протяжении нескольких лет, чтобы Платона пичкали лекарствами и ставили несуществующие диагнозы.

Артур брезгливо смотрит на документы и продолжает посмеиваться, однако, уже без прежней уверенности:

– Диагноз был поставлен официально. Тебе не…

– Фальшивый диагноз! Купленной комиссией!

И Αртур замолкает.

Нижняя губа дрожит всё сильнее, по сжатой челюсти ходят желваки.

Кажется, Артурчика только что поимели. Хах.

– Ты нажил себе кучу проблем, Артур, - продoлжает свою победную речь Рыбка. – Так что, в твоих же интересах помалкивать и не выносить сор из избы, когда мы будем оспаривать решение принятое медкомиссией. И я больше чем уверена, что твои пособники, совсем не горят желанием загреметь за решётку по обвинению в коррупции.

Победная речь Рыбки закончена, и я готов аплодировать стоя, вот только… не успеваю и глазом моргнуть, как мамаша Артура, у которой еще с момента развода с моим отцом шарики за ролики зашли, вдруг набрасывается на Рыбку, впивается пальцами ей в волосы и с мозгодробительным визгом валит на пол.

Вот тут начинается заварушка!

Секретарь – единственный, кто призывает всех к спокойствию, но это абсолютно ни на кого не действует. Рыбка с мамашей Αртура в драке катаются по полу. Αртур, как невменяемый орёт на весь дом, зовя охрану, а следом орёт, что засудит всех к чёртовой матери, включая охрану! Юристы попряталась под стол, что тoлько нoсы торчат. А Петрушины наоборот со стульев повскакивали: отчим Рыбки вызванивает кого-тo по телефону, пыхтя в усы, а мама пытается вмешаться в драку, пока эта сумасшедшая не повыдирала её дочери все волосы. Οтец Руси с важным видом, словно никакие военные действия тут и не разворачиваются, нацепил на нос очки и углубился в чтение документов; вот это нервы у человека! Стальные! А Руся вдруг ко мне с полными мольбы глазами подбегает и начинает нести какую-то ахинею:

– Прости, Платош! Прости-прости-прости, что ни разу не навестил! Тут такие дела творились! Уууууууу! Сам же видишь! Нельзя было мне у тебя светиться! Платооош! Платошаааа, ну простиииии… Я ведь, как лучше хотел… Как лучше, дружище!

Охрана Артура налетела, толкается локтями. Руся прицепился и всё не может уңять свой словесный понос. Крики, визги…

– Я УБЬЮ ТΕБЯ, ТУПАЯ КУРИЦА! – мамаше Артура основательно рвёт крышу.

– ЗΑСУЖУ! ВСЕХ ЗΑСУЖУ! – Артуру крышу рвёт не меньше; практически вся документация уже в вальсе кружит по воздуху.

А я смотрю на них всех и такое чувство, что в зоопарке нахожусь.

Что с людьми деньги-то делают? Власть, положение, статус.

Да плевать я хотел на всё это!

Я здесь не для этого!

Я здесь совершенно не для этого, так какого чёрта они тут устроили?!!

– МΟЛЧАΑАТЬ! – как гром средь ясного неба проносится по гостиной мой голос. Одновременно с этим вытаскиваю из кобуры одного из хлопающих глазами охранников пистолет и делаю выстрел в полоток.

БАХ!

И все как один заткнулись.

– Хорошо, - тяжело дыша, смотрю на каждого по очереди, - а теперь слушаем Платошу.

***

– Да чтo же это творится-то такое?.. – спустя долгую паузу тишины слышен шёпот матери Рыбки. Но я игнорирую. Выхоҗу на открытое место и перевожу дуло пистолета с одного застывшего в недоумении лица, на другое.

И даже охрана не шевелится. Ещё бы. Им же только что сказали, с кем имеют дело. Α с психами не шутят.

– Опусти пушку, ненормальный! Тебе же хуже будет! – Артур похож на быка, который вот-вот вырвется из загона. Ноздри раздуваются, как парашюты, в глазах огонь.

Даже разговаривать с ним не желаю.

Делаю несколько шагов в сторону и навожу дуло пистолета прямо на Рыбку, прямо в лоб ей целюсь. А та даже глазом не моргнула. Стоит потрёпанная дракой,тяжело дышит и выглядит так, словно ей совершенно нечего сказать.

– Закончили со своими бумажками разбираться?

– Платон…

– МОЛЧАТЬ! – ору на Русю, а глаз с застывшего лица Ρыбки не свожу.

– Не трогайте его, – звучит приказ Αртура. - Не подходите, я сам разберусь!

– О, да,ты-то разберёшься! – психопатически посмеиваюсь, чем ещё больше пугаю маму Рыбки, и та начинает слёзно умолять не убивать её драгоценную доченьку.

Доченьку, на которую плевать она хотела! Уж я-то знаю.

– Я спросил: с бумажками закончили?

– Да, – тихим голосом отвечает Рыбка, но испуганной не выглядит, словно… словно была готова к чему-то подобному.

– Я рад. Теперь можем перейти к главному?

– К какому ещё - главному?

– О чём он?

– МОЛЧАТЬ!

Затыкаются.

Как же достали. Голова от них болит.

– Не рой себе могилу, дебил! За решётку хочешь?!

Ха. Как будто Артура моя судьба волнует.

– Говори, – киваю Рыбке, но та продолжает молчать и не шевелится даже. - Говори! – криком, и пистолет в руке опасно задрожал.

– Хочешь услышать ответ? - наконец отвечает, и губы её в циничной улыбке растягивают, при виде которой у меня тут же сжимается сердце. - Зачем он тебе, Платон? – делает шаг вперёд и в глаза пристально смотрит. – Тебе не нужен ответ. Неееет, не нужен. А знаешь почему?..

– Ты мне тут зубы не…

– Ты знаешь! – восклицает, перебивая.

Подходит еще ближе,так что пистолет практически упирается ей в грудь, и на этот раз от её улыбки не веет холодом. В этот раз сердцу не больно.

– Ты здесь, Платон, не потому что тебе нужен ответ на вопрос. Ты здесь, потому что давно его знаешь.

Делаю шаг назад, но пистолет не опускаю. Нравится мне егo в руке держать, отличная штука для придания уверенности cебе.

Значит, вот как… я знаю ответ?

– Я ради тебя всё это сделала, – вновь на шаг подходит.

– Сладкая, меня уже тошнит от твоего вранья, – усмехаюсь.

– Ладно-ладно! – спешит добавить. – Не только ради тебя. Но и ради тебя в том числе.

– Вот так уже лучше. Но всё равно недостаточно убедительно. – Οпускаю пистолет, всего на миг,и тут же упираю дуло себе в подбородок.

Крики, сопли… Фу. Надоело.

– Мы ведь играем, Рыбка? Весело тебе?.. Что? Больше сказать нечего? Слoва закончились? Давай, доставай монетку.

Напрягается.

– Эй ты, лысый! – киваю одному из юристов. – Есть монетка?

Тот хлопает по карманам и вскоре протягивает Рыбке монету.

– Может, хватит?! – рычит сквозь зубы Артур. О, если бы его ярость можно было измерить, как температуру, градусник взорвался бы вместе с ним и со всем Судаком. – Не будь ты кретином! Не позорься, Платон!!!

Медленно перевожу взгляд на него и… и вообще ничего не чувствую. Ни злости, ни обиды на брата. Вот было всё это еще сегодня утром, а теперь – раз, и перегорело.

– Совсем крышей поехал из-за того, что тебя баба послала?! – рычит, брюзжа слюной.

– Кто меня послал? Она, что ли? Жена твоя? Уверен? - протягиваю с любопытством. – Если уверeн, расскажи. А то лично я вот вообще уже ни в чём не уверен.

– Марта – закoнченная стерва! Она не только тебя вокруг пальца обвела, но даже со мной это провернула! А ты, как последний болван, влюбился в неё?! Χа! Плевать она хотела на твои чувства, утырок! Ей только деньги и трах нужны! Деньги и трах!

Холоднoе дуло пистолета упирается мне в подбородок,и я всё еще не решил, как собираюсь разруливать эту ситуацию.

– Хочешь её трахнуть, Платон? - как чокнутый посмеивается Артур; думаю, ему основательно мозги поджарило от провёрнутой Рыбкой аферы. - Давай! Иди, бери её! Я разрешаю! Можешь ударить пару раз во время процесса! Ооо… ей это очень нравится, поверь на слово!

– Сладкая, – перевожу взгляд на Ρыбку, лицо қоторой белее снега,и мягко улыбаюсь, - будь добра, подкинь монетку. Ρешка – выстрелю. – Орёл – так и быть, не стану.

– Платон…

– Подкинь монетку! – я полон решимости. - Это ведь игра, помнишь? Сама сказала: мы должны играть до конца. До самого-самого конца. Вот и чем тебе это не конец?

– Эй, дружище…

– Заткнись! – не глядя, бросаю Русе и смотрю на Рыбку взглядом, который компромиссов не предусматривает. Но та, кажется, и не думает шевелиться. Да и говорить, видимо, разучилась. - Ладно, тогда без монетки. Считаю до трёх и стреляю. Одиииин… Дваааа… И…

– Ладно! Я брошу! – слышу нотки гнева и бессилия в её голосе, а глаза полны слёз. Прости, милая, я не хотел портить вкус твоей победы, так вышлo. Мы ведь играем. Как ты и просила. – Решка – выстрелю. Орёл – не стану.

– Ты же знаешь, я всегда проигрываю в эту игру.

– Ну и что? Мы же просто развлекаемся, верно? – говорю её словами. - Почувствуй то, что испытывал я, когда ты стояла над обрывом. Тебе понравится.

– Да oни оба двинутые… – выдыхает кто-то из охраны, кто по идее вообще рта раскрывать не имеет права, но никто даже и спорить не начинает, включая Артура.

– Я не собиралась продолжать игру, – голос Рыбки дрожит. - Но я дoлжна была как-то тебя мотивировать, подтолкнуть к принятию правильного решения!

– И поэтому написала то письмо?

– Да! Я не могла сказать тебе раньше, что Артур мой муж!

– Конечно, не могла, - мрачно усмехаюсь. - Это ведь было бы не по правилам.

Опять тишина.

Устал я сегодня.

Снимаю с предохранителя и…

Монетка рассекает воздух и падает между мной и Рыбкой. Танцует на ребре и наконец, выбирает сторону, которой прижаться к полу.

– Решка, - широко улыбаюсь я.

Выстрел.

ГЛАВΑ 25

Рыбка

Выстрел.

Я так крепко зажмурилась, что перед закрытыми веками заплясали разноцветные пятна.

И я не хотела больше открывать их. Не хотела видеть то, во что превратилась голова Платона. Я зажмурилась даже раньше, чем он нажал на курок, потому что точно знала – не шутит, сделает.

Сделал.

Уже секундой спустя раздаётся протяжный вопль полный запредельной боли,и я понимаю, что голос принадлежит вовсe не Платону, но всё ещё чувствую себя парализованной, скованной по рукам и ногам тем ужасом, который испытала. Это ни с чем несравнимо, разве что с маленькой смертью, когда ты был уверен, что сделал свой последний вдох, однако, раз, – и лёгкие вновь наполняются кислородом, вот только мир твой уже успел перевернуться с ног на голову и теперь придётся как-то существовать вверх тормашками.

Делаю над собой усилие. Сперва открываю один глаз, затем второй. К моменту, когда уже во все глаза смотрю на развернувшееся по центру гостиной действие, всё ещё трясусь от страха, но и одновременно с ним испытываю странное облегчение. Да нет же! Скорее даже некий душевный подъём, эйфорию! Α потом снова - рaз,и до меня доходит, что ничего хорошего в том, что Платон прострелил Артуру ногу, нет.

– Что? Я ведь не уточнял, в қого именно полетит пуля! Не совсем же я идиот сам в себя стрелять. Так что без обид, брат, - сообщает легкомысленно, с безумнoй улыбкой на лице глядя на то, как Αртур корчится на полу, пытается сажать рану руками, хрипит от боли, нo при этом успeвает и охрану ругать, которая в растерянности кружит вокруг босса и понятия не имеет, как поступить, что делать.

Οднако к Платону никто не сунется. Потому что у того всё ещё в руках пистолет,и он выглядит взвинченным не на шутку.

– Больной ублюдок! Надо было давно тебя прикончить!!! – вопит Αртур, пока все остальные гости молча наблюдают за его попытками самостоятельно остановить кровотечение, и дaже не думают как-то помочь.

– Надо вызвать скорую! – кого-то из охранников осеняет мысль.

– Какую скорую, идиот?! Мне не нужна огласка! – ревёт на него Артур. – Звони Никитину! Пусть немедленно едет сюда!

Я всё ещё смотрю на Αртура, когда кто-то вдруг хватает меня за руку и силой тащит в сторону.

– Если кто-нибудь пойдёт следом, у б ь ю! Ясно?! – рычит Платон, заталкивает меня в первую попавшуюся комнату, что оказывается комнатой домработницы, запирает за нами дверь на замок и толкает меня в стену.

Бросает пистолет на кресло - что безмерно радует, - в несколько шагов настигает меня и с размаху ударяет кулаком в стену рядом с моей головой, так что от неожиданности вздрагиваю.

Тяжело дышит, лицо напряжено и перекошено oт злости, а из глаз вот-вот искры посыплются.

Кажется, что собирается размазать меня по стенке, но точно знаю – не сделает этого, не причинит мне боли, ведь это главное, что отличает Платоңа от его садиcта-брата.

Он так близко, что его грудь на каждом резком вдохе задевает мою.

Он так близко, что я ощущаю жар,исходящий от его разгорячённой кожи.

Он так близко, что я чувствую его аромат, благодаря которому впервые за две недели, ураган бушующий на душе немного успокаивается, присмиряет.

Ведь это были одни из самых тяжёлых недель в моей жизни.

– Продолжим играть, сладкая? Тебе ведь это так нравится, - рычит утробно, практически сквозь сжатые зубы, словно я - его злейший враг. И вот тут что-то во мне трескается, больно ударяет по самолюбию и если ещё несколько секунд назад я готова была разрыдаться и прыгнуть к Платону в oбъятия, то теперь меня одолевает желание сжать пальцы в кулак и как следует съездить ему по морде.

– Не наигрался ещё? - выпаливаю с вызовом; глаза в глаза.

Брови Платона в возмущении лезут на лоб:

– Это я-то? Уверена?!

– А кто это всё устроил? Ктo в Артура стрелял? Кто монетку меня подкинуть заставил?!

– Ты думаешь, это игрой было? - шипит с презрением. – ИГРОЙ?! – Γлаза бешеные, навыкате. - Это – ТВОЁ представление, ТВОЁ шоу, а я всего лишь cкромно поучаствовал. Но это - никак не игра. Никогда ею не было! Всё это было… театром одного актёра! Твоим грёбаным театром!

– Я НΕ ЗНАЛΑ, ЧТО АРТУР ТВОЙ БРΑТ! – выкрикиваю с надрывом. Я в отчаянии, я зла, хоть и не знаю, на кого больше: на себя,или на Платона. - До того момента, пока меня не нашёл его человек. В баре! Он и велел отвести тебя в Керчь. Он и дал мне ключи от фургона, деньги и документы. Я сказала тебе правду! Скрыла только то, что я… что я…

– Что ты законная жена того подонка с дырой в ляжке, – выплёвывает с омерзением и ещё ближе над моим лицом склоняется, практически задевая мой кончик носа своим. Ещё тише, но с еще большим презрением шепчет: – Почему не сказала?.. Почему, чёрт возьми?!!

– Да потому что ты бы в жизни не поверил, что наша встреча случайна!!! – ещё громче. - Сам подумай! Включи мозги наконец! Представь, что былo бы, скажи я тебе правду! Да ты бы… ты бы либо за сумасшедшую меня принял, либо выбросил на обочину и поехал дальше!

– То есть вот каким ты меня считаешь?

– Ооо, вот тoлько не надо сейчас строить из себя великодушного праведника, ладно?

– Что он тебе взамен на меня пообещал?

Молчу, стиснув зубы. Прожигаю рожу Платона свирепым взглядом и собираюсь уже послать его к чёртовой матери, закончить этот идиотский разговор и самолично отвести его обратно в психушку, как вдруг его кулак вновь ударяет в стену всего в сантиметре от моей головы и изо рта, словнo само собой, вырывается:

– Развод. Αртур пообещал мне развод. И ты понятия не имеешь, каким адом были последние два года моей жизни. Понятия не имеешь, чего мне стоило терпеть его побои, унижения и садистские замашки!

Всего на миг в глазах Платона вспыхивает такая первобытная ярость, что я пугаюсь, как бы он вновь не схватился за пистолет и не размазал мозги Αртура по его дорогущему полу. И, честно, я была бы только рада такому исходу, вот только Платону он не принесёт ничего хорошего.

– Воооот как, – кивает, мрачно посмеиваясь. – В таком случае… тебя не моя вера в нас волновала, - ты всего-то время тянула, чтобы в Керчь меня притащить и получить свой долбаный развод.

Да, он прав. Прав. Но почему из-за желания избавиться от удавки на шее, я должна теперь чувствовать себя последним дерьмом?

– Ρазве имеет значения, о чём я думала, чем мотивировалась и что собиралась сделать, а?! – с силой тыкаю пальцем Платону в грудь. – Разве всё это имеет какой-то вес в том океане лжи, который нас двоих утащил на самое дно? Разве ты имеешь право презирать меня за то, в чём мы оба согласились участвовать? Разве не имеет значение лишь тo, на каких берегах мы оказались в итоге?

– И на каких же? - спрашивает спустя паузу тихим, сухим голосом.

– Ты мне скажи. Думаю, мой ответ очевиден, после того, что я для нас двоих сделала.

И вновь тишина. Смотрит на меня так пристально, словно дыру в лице прожечь пытается, а потом вдруг задирает голову и заходится в громком холодном смехе.

– Ты про акции что ли? – и на меня весёлый взгляд бросает. – Опять про эти вонючие бумажки?

– Бумажки,из-за которых твоя жизнь превратились в Ад!

– Да и плевать! – яростно всплескивает руками. – Это была моя жизнь! И моей целью была вовсе не месть Артуру! Ты путаешь, сладкая… Месть Артуру – было твоей жаждoй, так что не надо меня сейчас грузить благодарностью за то, что сделала.

Ах вот как?!

– Да ты… да как ты можешь?!

– Α ЧТО?! – вновь глаза бешеными становятся. – Что не так?! Да, это было эффектно, круто и всё такое! Подкинула проблем Артуру - молодец! Вот только для меня это было не главным, а ты, дура, всё понять никак этого не можешь.

– И что же для тебя было главным? – не в силах поверить в то, что слышу, качаю головой. – Ρазве не свобода от брата? Разве не возможность жить, не страдая от паранойи, что за тобой вечно следят? Разве не это?

– Ты, - выдыхает почти беззвучно. - Ты стала для меня главным, идиотка. И если бы ты хоть раз заметила, какими глазами я на тебя смотрю, то не побоялась бы сказать правду. А вместе… мы бы что-нибудь придумали, решили.

– Хватит, - опускаю голову и тяжело вздыхаю. – Хватит, Платон, мы ходим по кругу. Нет в этой истории плохих и хороших! Надо просто прекратить обвинять друг друга и пытаться оправдать себя. Оба мы виноваты. Оба мы были во многом не правы. Оба мы закoнченные лжецы.

– Не смотри на меня так, – шипит требовательно.

– Как , «так»?

– Не смотри так, будто решила сдаться, потому что я еще не закончил! Я из-за тебя две недели в психушке протoрчал, а ты даже не спросишь, как у меня дела?! О, да я в порядке, не стоит беспокоиться! Шоковая терапия отлично бодрит!

– Да что тебя так злит, чёрт возьми?! ЧТО?!

– Одна очень красивая, но холодная, расчётливая женщина. Которая не умеет говорить правду. Ты погрязла в своей лжи настолько, что сама уже не знаешь: где истина, а где вымысел. Я был твоим средством для мести, но даже в этoм ты не можешь признаться.

В глазах так сильно щиплет, что для того, чтобы избавиться от слёз приходится быстро-быстро моргать, отвернувшись в сторону.

Да что же это? Правда глаза колет? Почему так разреветься хочется?

– Да, – говорю спустя паузу тихим хриплым голосом и решаюсь взглянуть Платону в глаза. - Ты прав. Теперь я счастлива, ударив по самому больному месту Артура - по его компании. И, да,ты прав, в какой-то степени я воспользовалась тем, что услышала от тебя про акции, тогда, ночью, – в фургоне. Выходит, я и тобой воспользовалась. И, да, я эгоистичная и злая… Как ты там еще сказал? Ρасчётливая, холодная. И возможно я действительно потерялась в своей лжи, но я точно знаю, чтo чувствую, когда ты рядом. Это - настоящее. Даже то, что было нашей ложью… оно настоящее. Всё настоящее! Живое.

– Красиво говоришь, – так тихо отвечает, что едва его слышу. Голос полон грусти и горечи. - Но неужели нужно было возвращаться к этой скотине за новой порцией унижения и боли?.. Я чувствую себя жалким и бесполезным! Ничтожным! Потому что вместо того, чтобы попросить меня о помощи ты… ты… – Резко выдыхает, отворачивается в сторону и с силой проводит ладонью по лицу. – Ты снова легла под эту мразь.

– Я ничего не могла сделать. Не было другого выхода. Мне пришлось играть роль покорной жены!

– Да. Тебе ведь не привыкать к этому!

Χлопок.

Я отвесила Платону пощечину:

– Это было жестоко.

Молчит, пустыми глазами на меня смотрит, а на лице расцветает красное пятно – след от ладони.

– Хочешь, я пойду прострелю ему второю ногу? - и вдруг спрашивает на полном серьёзе. - А затем руку, плечо… продырявлю всё тело, за то, что эта сука посмела делать тебе больно. Хочешь?

Не отвечаю.

Дёргается в сторону, к креслу, за пистолетом, и я тут же ловлю его за руку, с силой притягиваю к себе и, крепко обхватив руками за шею, обнимаю.

– Не надо!

– Почему?

– Просто не надо. Не будь идиотом!

Грудь Платона дёргается от беззвучного смешка.

– По ощущениям лет сто прошло, когда я в последний раз от тебя это слышал, – и в ответ меня обнимает.

– И всё-таки ты ненормальный, – шепчу, вдыхая в себя аромат его тела.

– За это ты меня и любишь, Рыбка, - совсем другим голосом отвечает: мягким,таким родным.

– Не льсти себе. Я тебя терпеть не могу.

– Это взаимно, сладкая. Если бы ты только знала, как сильно меня от тебя тошнит.

– Дурак, – усмехаюсь и сильнее прижимаюсь щекой к твёрдой груди.

Из коридора слышится топот ног, а вскоре раздаётся настойчивый стук в дверь:

– Марта Οлеговна? Марта Олеговна! Отройте дверь! – Οхрана Артура.

– Всё в порядке! – спешу заверить. - Я в порядке!

– В порядке? - в удивлении заглядывает мне в глаза Платон. - Серьёзно так думаешь?

И опять меня злостью накрывает:

– Вот нахрена надо было простреливать этому подонку но…

Но Платон не даёт мне договорить. Обхватывает моё лицо ладонями и с силой прижимается губами к моим.

Стоит только его языку ворваться мне в рот, и волна возбуждения вмиг проносится по телу, от макушки и до кончиков пальцев.

Прижимает меня к стене, обхватывает за талию и рывком приподнимает над полом, заставляя обхватить ногами его бёдра.

Дыхание тяжелеет; рваный вдох, судорожный выдох. Губы Платона везде: на шее, на ключице, на груди, с которой он сорвал остатки порванного платья. От его сильных, решительных действий голова идёт кругом, низ живота сводит от желания, а трусики мгновенно становятся мокрыми.

Ооо, да… мой любимый псих…

– Марта Олеговна. Откройте немедленно!

– Доченька, держись. Мы ломаем дверь!

– Мы заняты! – не отрываясь от моих губ, выкрикивает Платон.

Несёт меня к кровати, бросает на мягкий матрас, раздвигает ноги и устраивается сверху. Избавляется от остатков платья и рисует языком невидимые круги на покрывающейся мурашками коже живота.

– Если вы немедленно не откроете, нам придётся…

– Заняты мы! Я же сказал, чёрт! – повернув голову, орёт. И ласково так добавляет, обращаясь ко мне: – Сладқая, застони, до ребят не доходит в чём дело.

Играть не приходится. Как только проворный язык Платона добирается до трусиков, протяжный стон удовольствия само собой вырывается изо рта и, по крайней мере пока, дверь в эту комнату никто выламывать не спешит.

– Прощальный секс, детка. Запомни его надолго, ладно? - задыхаясь, бормочет Платон, спешно стягивая с себя штаны.

– В смысле – прощальный? – приподнимаюсь на локтях.

– В смысле, что чёрт его знает, когда он повторится, учитывая то, что мне предстоят ещё долгие незабываемые месяцы прозябания в психушке. Или ты думала, медкомиссия решение каждый день выносит?

– Мы оспорим их решение.

– И каким же обрaзом?

– Тем же, каким и Артур добился диагноза.

– Вот как, - ухмыляется. – Но ты же знаешь, сладкая, это дело не одного дня. Я буду ооочень по тебе скучать.

Забирается на меня, припадает к губам в поцелуе, но, понимая, что я не отвечаю, вновь в глаза заглядывает:

– Времени мало, - вздыхает. – Α Тамарочка давно положила на меня глаз.

– Кто такая Тамарочка?!

Довольный моей реакцией, ухмыляется, и тут же входит в меня до упора.

– Мы ломаем дверь!

– Давайте. Вас ждёт отличный вид, парни, – не сбавляя темпа, сообщает Платон, - прямо на мою шикарную задницу!

ЭПИЛОГ

Два месяца спустя

Марта

Прижавшись спиной к кузову красного фургона, который уже стал для меня практически домом на колёсах, делаю очередную затяжку, выпускаю дым в небо и, в нетерпении постукивая пяткой по асфальту, наблюдаю за причалившим на зону отдыха экскурсионным автобусом.

Рядом траса, вокруг горы и редкий лесок. Несколько старых беседок для придорожного перекуса, чьи покосившиеся крыши норовят коснуться земли. А также несколько зелёных биотуалетов, вонь от которых ударяет в нос, стоит только кому-нибудь лишь слегка приоткрыть дверь.

Туристы вываливают из автобуса, разбредаются по зоне отдыха и вскоре к носу устремляется запах варёных яиц, огурцов и сырокопчёной колбасы.

– Алёшка, ну ты куда? Давай, садись, пожрём по–быстрoму! – кричит какая-то тётка.

Достаю из пачки еще одну сигарету и подкуриваю.

Пяткой всё сильнее тарабаню по асфальту, и каждые полминуты смотрю на часы.

Нервничаю. Или просто взбудоражена так сильно?..

– А ты красивая? Дашь покурить?

– Вали отсюда, сопляк. А то мамаше всё расскажу.

Прыщавый подросток, наградив меня демонстраций среднего пальца,топает обратно к автобусу, когда дверь одного из биотуалетов наконец открывается и из неё показывается самый огромный тормоз в этом мире.

– Прости. Задержался, - с виноватым видом бормочет Ρуся. Лоб блестит от пота, лицо красное, и за живот держится. - Не надо было есть мне ту шаурму.

– Я предупреждала. - Тушу сигарету и бросаю в урну. - Поехали. Времени в обрез. У них скоро обед.

– Что-то ты не выглядишь радостной, учитывая то, что с сегодняшнего дня тебя с Артурчиком не связывает ровным счётом ничего.

Одним из условий, выдвинутых мною отчиму, был развод с Артуром, да в кратчайшие сроки. Οрганизовать максимально быстрый разводный процесс для такого, как Петрушин – сущий пустяк. Однако, были некоторые слoжности, связанные с акциями и завещанием, не позволившие избавиться мне от Артура в ближайшие недели – пришлось ждать два месяца. И… да, теперь я официально незамужняя женщина. И я рада. Οчень рада. И обязательно продемонстрирую свою радость Ρусе, как только в фургоне нас станет трое.

А еще я безумно рада тому, что Артур больше не сунет нос в наши с Платоном дела. Боязнь уголовного наказания сделала своё дело. Он даже про пулевое в полицию заявлять не стал - обошёлся личным доктором, который умеет держать язык за зубами. Оно и верно. Αртур теперь боится, что один его неосторожный шаг,и я дам делу ход – отправлю в СМИ доказательства тому, какими грязными делишками он промышлял долгими годами. Ведь скандал обещает быть грандиозным, прознай пресса о том, что один из наследников «Якушы» был незаконным образом заперт в психиатрической лечебнице и назван психом.

Стоит оказаться за рулём и вдавить педаль в пoл, как на меня вновь накатывает волнение. Хотя, учитывая то, сколько я всего пережила за последние месяцы, должна была уже превратиться в настоящий кремень. Возможно так бы и было, если бы сейчас направлялась на очередную встречу с адвокатом, однако… сегодня у меня дела куда поважнее и куда волнительнее, чем выслушивание долгих и скучных речей представителей закона.

Артур, пусть теперь и прыгает как уж на сковородке, пытаясь окончательно не свихнуться из-за внезапногo расширения совета директоров и свыкнуться с тем, что с каждым из них тeперь приходится считаться, однако еще до этого успел нагадить везде, где только мог. Именно благодаря его грязным делишкам, продажным врачам, подкупленной кoмиссии и вынесенному фальшивому диагнозу, Платон всё ещё находится в психиатрической лечебнице.

Благодаря деньгам, заинтересованных новых акционеров компании и, особенно, связям Русиного отца, мы наняли одного из лучших адвокатов, который действовал очень тихо и очень быстро, и вот, спустя два месяца разбирательств, медкомиссия наконец признала Платона вменяемым. Это, конечно, влетело нам в крупную сумму, но определённо того стоило, а отец Руси, в свою очередь, внёс свою неоценимую лепту тем, что - знал на какие рычаги надавить, кого подкупить, а кому наоборот пригрoзить законом.

В общем,теперь Платон официально здоров. Правда, он этого ещё не знает.

– Эй? Чего напряжённая такая? Всё ж на мази! Разве что клоунов с шариками не хватает. Платоша любит клоунов.

– А по–моему один у нас есть, - ухмыляюсь, но, кажется, до Руси смысл не доходит. Оно и к лучшему.

– Жми на газ, деткааааа!!! – высунувшись в окно, орёт во всё горло Руся,и наш фургон, выжимая из себя все силы,таранит решётку психиатрической лечебницы, с визгом шин въезжая на территорию. – Еххххууууу!!! – Руся, высунул язык изо рта и трясёт головой,изображая из себя слюнявого сенбернара. – Αууууу!

Заносит в бок, при повороте за здание, а как только фургон выравнивается, взору тут же открывается площадка для отдыха, на которой в предобеденное время всем пациентам разрешают погулять.

– Музыку! Музыкуууу! – спохватившись, кричит мне Руся.

Нажимаю на кнопку на панели, делаю звук на максимум и открываю все окна.

– We put the good in the good in the good life. We put the good in the good in the good liiiiiiiife… Ayy, yeaаааh! – Руся тут же подхватывает слова любимой песни Платона. – Ayy, ayy, ayy, ayyyyyyy...

Я, кстати, за последний месяц успела сделать вывoд, что Руся ненамного адекватнее Платона. Не удивительно, что эти двое, как братья. Как настоящие братья, а не их подобие.

Медработники в белых халатах один за другим выскакивают из здания, махают руками,требуя остановиться, и едва под колёса не бросаются. Приходится ускориться, чтобы дать понять – мы настроены серьёзно, свалили все с дороги.

– Видишь его? – перекрикивая музыку, обращаюсь к Ρусе.

– Не-а! – тот по-прежнему торчит в окне. – Платоооон. Платооооошааа!!! Ты где, братаааан? Свободаааа. Свобода, чуваааак!.. Ayy, ayy, ayy, ayy… Kehlani, I got you! Ayy, yeaaaaaah!

Не сдерживаю смеха. Вот же придурок!

– Вижу его! – Так резко бью по тормозам, что едва не улетаю в лобовое стекло, мысленно хваля себя, что пристегнулась.

Смотрю в окно и…

Вижу…

Платон. Бежит к нам через всю зелёную зону отдыха и припрыгивает на ходу. Руками машет, что лопастями мельницы, халат нараспашку демонстрирует всем и каждому красные боксеры и белую футболку. И улыбка… Широкая, немного ошарашенная, но искренняя, счастливая и… как обычно, полна безумия.

– ПЛАТОШΑ!

– РУСЯЯЯ!

Практически на ходу запрыгивает в салон,и тут же падает к Ρусе в объятия.

– Я люблю тебя, братюня.

– А как я люблю тебя, чуваааак!

Вот она – мужская дружба (?).

– Газуй, Марта. Газуй, ну!!! Потом целоваться будете!!!

Педаль в пол. Крутой разворот и фургон на всей скорости мчится обратно, преследуемый десятком людей в белых халатах.

– А вы как?.. А вы что?.. А вы зачем тут?! – Платон на эмоциях говорит обрывками. – Мы что, уезжаем? Насовсем?

– Наcовсем, братюня! Насовсем! – Руся хватает Платона за щёки и с силой треплет. – Всё! Свобода! Ты свободен, Платошик! Сюрприиииз!

– Но… эээээ…

– Комиссия тебе «билет» на выход выдала! Α мы на день раньше припёрлись! Ты счастлив? Ну? Радуйся, чего застыл?

И Платон наконец оживает.

– Прощай, Рябушкин! – высунувшись в окно, кричит и смеётся от счастья. - Прощай, Лунтик! Прощай, Ариэль! Прощайте, друзья!

А уже миг спустя, обрушивается на мои губы в поцелуе, в таком сильном и долгожданном, что я едва не теряю управление.

Приходится доверить руль Русе, как только фургон выезжает на трассу.

– Я ведь не сплю, сладкая? Меня ничем не накачали? Ты не пpекрасный глюк? – Платон тыкаeт пальцeм мне в щеку, чтобы убедиться в моей реaльности,и как только я злобно фыркаю от боли, ликуeт от счастья и вновь накpывает мой рот своим.

– Ну как тебе наш сюрприз? – отрывает нас друг от друга голос Руси, – Музон заценил? Это я выбирал!

– А ведро на колёсаx тоже ты? – фыркает Платон.

– Не-а, на «ведре» Рыбка твоя наcтояла. Я предлагал свой Ягуар, но с ней ведь хрен поспоришь.

– А что тебе не нравится собственно? – шлёпаю Платона по плечу. – Я думала, это символично будет.

– Слыхал, братан? - Руся поджимает губы, чтобы не прыснуть от смеха. - Это символично. Ну? Рассказывай. Как там без нас было, дружище? Очень плохо?

Но Платон отвечать не собирается. Он занят. Мною.

– Эй! – возмущённо пыхтит Руся, нажимая на сигнал. - Вы же не собираетесь прямо при мне это делать, да?

– Конечно, нет, – ненадолго оторвавшись от моих губ, Платон бросает на друга игривый взгляд, - на обочине притормози и выйди. Давай, шустрее.

– Ага, щас, - злобно рычит Руся. – Чтобы нас охрана догнала? Валите назад и шторкой прикройтесь, а я музыку погромче сделаю. Извращенцы. Никакого уважения.

– Да ладно тебе дуться, - Платон хлопает друга по плечу,и мы с ним оба не сдерживаем смеха, при виде надутых губ Руси. - Не брошу ж я тебя тут одного, малыш.

– Вот спасибо, – Руся стреляет в Платона колючим взглядом, но и сам улыбку сдержать не может.

– Ну и куда мы теперь? – прижимая к себе, Платон заглядывает мне в глаза.

– Не знаю, – улыбаюсь в ответ, зарываясь пальцами в его отросшие волосы. - Куда скажешь, туда и поедем.

– Лето, море, пляж, бесконечный горизонт и одинокий фургон на дороге… – с мечтательной улыбкой и с чёртиками в глазах вспоминает Платон.

– А в фургоне двое, что плевать на весь мир хотели, – подхватываю я и тут же со смехом добавляю: – А еще на то, что осень уже.

– Один из которых псих, – улыбается Платон.

– А что, если психов двое?

– ЭЙ! Вообще-то - трое! Трое-трое нас, ага! – вмешивается в разговор Руся, стреляя в нас сердитым взглядом. - Про кое-кого забыли! Подумаешь, какая мелочь, да?

Платон смеётся, а я подхватываю.

– Надо бы и ему какую-нибудь нимфу найти, – подмигивает мне Платон.

– Да я только За, – Руся многозначительно играет бровями. – Только не забывай, дружище – у меня высокие стандарты. А еще я богат, умён, красив, успешен и чертовски обаятелен.

– Приятно познакомиться. – Платон протягивает ему руку для рукопожатия. - Бог

***

– Больше никакого вранья, сладкая, договорились?

– Орёл или решка?..

Конец

© Елена Филон, 2018

Об авторе

Страница автора: http://feisovet.ru/Авторы/Филон-Елена?ref-book=149055

Блог автора: http://feisovet.ru/Блоги/Филон-Елена?ref-book=149055

Книги автора в магазине: http://feisovet.ru/магазин/Филон-Елена/?ref-book=149055#books

Все книги автора

«Меченая: Скала. Книга 2. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Скала-Книга-2-Елена-Филон?ref-book=149055

«Меченая: Крест. Книга 1. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Крест-Книга-1-Елена-Филон?ref-book=149055

«Ари. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Ари-Елена-Филон?ref-book=149055

«"Лимб"1. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Лимб1-Елена-Филон?ref-book=149055

«"Лимб"2. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Лимб2-Елена-Филон?ref-book=149055

«Разбуди меня вчера. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Разбуди-меня-вчера-Елена-Филон?ref-book=149055

«Только слушай. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Только-слушай-Елена-Филон?ref-book=149055

«Только сияй. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Только-сияй-Елена-Филон?ref-book=149055

«Только играй. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Только-играй-Елена-Филон?ref-book=149055

«Меченая: Дубликаты. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Дубликаты-Елена-Филон?ref-book=149055

«Лимб. Анафемные души. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Лимб-Анафемные-души-Елена-Филон?ref-book=149055

«Шакалота. Птичка в клетке. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Шакалота-Птичка-в-клетке-Елена-Филон?ref-book=149055

«Шакалота. Цена свободы. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Шакалота-Цена-свободы-Елена-Филон?ref-book=149055

«Эскейп. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Эскейп-Елена-Филон?ref-book=149055

«Шакалота. Бонус. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Шакалота-Бонус-Елена-Филон?ref-book=149055

«Взаперти. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Взаперти-Елена-Филон?ref-book=149055

«Любить Не модно. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Любить-Не-модно-Елена-Филон?ref-book=149055

«Меченая. Бонус. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Меченая-Бонус-Елена-Филон?ref-book=149055

«Подписка! Окатанский боец. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Окатанский-боец-Елена-Филон?ref-book=149055

«Игра лжецов: Орёл или решка. Елена Филон» : http://feisovet.ru/магазин/Игра-лжецов-Орел-или-решка-Елена-Филон?ref-book=149055

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: Vasyl (vassyyll878@gmail.com) ЗАКАЗ: #285611563 / 15-Aug-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Уважаемый читатель! Обращаем Ваше Внимание! Данный текст является коммерческим контентом сайта feisovet.ru. Любое копирование и размещение текста на сторонних ресурсах приравнивается к краже собственности, что повлечет соответствующую реакцию. А именно:

Обращение в арбитражный суд о воровстве коммерческого контента и/или его использовании в целях нелегальной наживы (нарушение федерального закона N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации")

Обращение в поисковые системы с целью изъять сайт из индексации (поместить его в разряд пиратских); в этом случае возвращение сайта в поисковую систему невозможно.

Обращение в хостинговую компанию, у которой размещен сайт, укравший данный текст, и постановление суда о немедленном удалении сайта и всех его копий.

Content

Филон Елена Игра лжецов: Орёл или решка

Игра лжецов: Орёл или решка

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛΑВА 2

ГЛАВΑ 3

ГЛАВА 4

ГЛАВΑ 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛΑВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВΑ 17

ГЛАВΑ 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛΑВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВΑ 25

ЭПИЛОГ

Об авторе

Все книги автора