Матильда Старр

Мой невыносимый босс

Глава 1

Этот день я запомню навсегда. И не только из-за того, что в этот день произошло. Просто у меня профессиональная память на даты. И десятое апреля того года вряд ли когда-нибудь из нее изгладится.

Рано утром, если быть точной, без двадцати восемь, я открыла двери приемной, то есть прибыла на свое рабочее место.

В голове крутились обычные для этого времени мысли и планы.

Значит так, проверить по ежедневнику список встреч, заказать кофе в доставке (осталась последняя пачка), обзвонить тех, с кем встречи еще окончательно не согласованы, уточнить, как дела с пошивкой смокинга, и назначить примерку, и да, конечно же, заменить цветы в вазе.

Валера, точнее, Валерий Михайлович, терпеть не может, когда цветы хоть немного несвежие, поэтому меняю я их через два дня. Хризантемы, непременно белые, пышный букет! Я покупаю их по пути на работу.

Только всем этим планам не суждено было сбыться. Я открыла дверь и застыла на пороге: прямо напротив меня, за моим столом восседала дама лет сорока. Ее вряд ли можно было назвать привлекательной: острые черты лица, тонкие губы, колючий взгляд из-под круглых очков.

В ее профессии, сомневаться не приходилось. Спина прямая как палка, строгий безупречно выглаженный костюм, минимум макияжа, но главное — особое выражение лица, свойственное только хорошо вышколенным секретарям, настоящим профессионалам. «Сейчас таких уже не делают». На самом деле делают и еще как! Но я не буду отвлекаться, а расскажу обо всем по порядку.

— Здравствуйте, — я не сразу смогла выдавить из себя это простое, в общем-то, слово, — а что вы тут?..

— Екатерина? — женщина сразу взяла быка за рога. — Присядьте, пожалуйста, нам нужно поговорить.

Она указала мне на диванчик для посетителей. Тот самый диванчик, на который обычно я любезно приглашала усесться тех, кого не могут принять сию же секунду.

В ее жесте было столько уверенности, что я сначала без вопросов опустилась на диван. Нет, тут какая-то ерунда. Того, что сейчас происходит, не должно происходить. Не может быть!

Я тут же поднялась с дивана:

— Простите, а вы кто? И где Валера… Валерий Михайлович? И почему вы?..

Она сделала жест рукой: мол, сидите.

— Валерий Михайлович, должно быть, сейчас в пути. Он приходит на работу ровно в восемь. Вам ли этого не знать?

Я потянулась с к сумочке, где лежал телефон:

— Я его сейчас наберу.

— Не стоит. Он попросил меня уладить вопрос с вами.

— А вы кто?

— Я его новый секретарь.

Это не укладывалось ни в какие рамки:

— Это какой-то розыгрыш? Ну так могу вам сказать, уже не первое апреля, а десятое, вы что-то перепутали.

Дама улыбнулась:

— Я никогда ничего не путаю, особенно даты.

Она вышла из-за стола, взяла стаканчик, набрала из кулера воды и подала мне.

— У Валерия Михайловича кое-какие изменения. Они снова решили сойтись с супругой. В конце концов, как вам известно, их брак был построен в том числе и на твердой основе бизнес-проектов, — она сняла очки и посмотрела на меня почти доброжелательно, — вы должны понять, что в сложившейся ситуации держать в приемной свою любовницу было бы неуместно.

Она говорила совсем бесстрастно. Ни тени осуждения в голосе, хотя я прекрасно знала, как относятся настоящие секретари (а она, несомненно, была настоящим секретарем) к тем, кто позорит честь профессии.

«Любовницу».

Противное слово. Оно звучало жутко. В нем не было места ни для чего. Ни для наших совместных поездок по делам по всему миру. Ни для того, как я не отходила от его постели, когда он заболел. Ни для восхищения, с которым он смотрел на меня в Лувре, мурлыча на ухо, что самая большая ценность в этом здании все-таки я.

То, что говорила эта женщина, звучало как приговор.

Я поднялась с дивана и разом осипшим голосом сказала:

— Я, пожалуй, пойду…

Держать спину прямо, бесстрастно и вежливо улыбаться я не перестала даже в этот момент. В конце концов, не только она здесь профессионал!

— Погодите, — остановила меня моя преемница. — Нам нужно решить еще кое-что.

Она протянула мне пухлый конверт. Судя по очертаниям, там были купюры.

— Валерий Михайлович просил передать это вам вместе с рекомендациями: уехать и найти себе работу в другом городе. От себя могу сказать, если к нам обратятся за рекомендацией из какой-нибудь местной компании, рекомендация будет плохая. Если же из соседнего города, она будет хорошей.

— Я поняла, — пухлый пакет обжигал пальцы.

Я аккуратно положила его на краешек совсем еще недавно моего стола и вышла вон.

Я не собиралась уезжать из города. Я прикипела к нему душой, привыкла, обзавелась друзьями и любимыми местами. В конце концов, он огромный, и в нем два человека могут разойтись так, чтобы вообще не встречаться!

Но нет. Похоже, моя преемница не обманула.

Со дня моего позорного увольнения прошло уже две недели. Я разослала свое резюме куда только могла. В солидные фирмы, в фирмы попроще, а потом даже в те, в сторону которых раньше и смотреть бы не стала. Но дальше собеседований дело не шло.

Потенциальные работодатели все как один сначала приходили в восторг, обещали обязательно позвонить. А потом не звонили.

Срок аренды квартиры подходил к концу, нужно было либо вносить плату, либо съезжать. И я склонялась к последнему.

Снова оказаться в чужом городе, снова начинать все с нуля — ужасно, но, кажется, оставаться в этом бесполезно и безнадежно.

Я аккуратно складывала вещи в чемодан. Что-что, а это я умела делать быстро и на высоком уровне качества. Впихнуть в чемодан в три раза больше, чем вы думаете туда войдет, — не вопрос! За дело берутся профессионалы!

Рядом сидела Рина и с грустью смотрела на мои манипуляции.

— Нельзя сдаваться! Если ты уедешь — значит, он победил.

Я пожала плечами:

— Он и так победил, он не мог не победить. У нас разные весовые категории…

Победил… Да он даже не думал сражаться, просто смахнул меня, как пылинку с идеально чистого смокинга, и тут же забыл.

— И все равно это неправильно.

— Правильно — не правильно… Это так, как есть.

Я понимала, почему Рина не хочет меня отпускать. Мы были вместе уже годы. Встретились на первом курсе иняза две провинциальные девочки, да так и не расставались до последнего курса.

У нее и у меня в одинаковых рамочках стоят фото: мы, еще такие юные и счастливые, сжимаем в руках красные дипломы.

А после университета мы вместе пошли на невероятно крутые курсы для секретарей. Туда конкурс был — огромный! Притом, что цены за обучение запредельные. Зато преподаватель и бессменный руководитель Алевтина твердо гарантировала каждой выпускнице действительно хорошую работу.

Начинали обучение тридцать шесть девушек. Через год выпустились семнадцать, остальные ушли: кто-то — со злостью хлопнув дверью, кто-то в слезах.

Но мы с Ришкой были среди этих семнадцати.

И Алевтина сдержала обещание, нас ждала очень хорошая работа и очень достойная зарплата. За это год я вместе со своим боссом объездила полмира, шкаф ломился от фирменных шмоток, на столике в несколько рядов стояли духи из дьюти-фри.

А уж когда выяснилось, что мой босс (нестарый еще мужчина, симпатичный, галантный и, что большая редкость, неженатый, вернее, только-только разведенный) в меня без памяти влюблен, — жизнь и вовсе засияла радужными красками.

Цену этим краскам и этой «любви» я, увы, узнала несколько позже.

— Ну что присядем на дорожку, — сказала я, застегнув увесистый чемодан, четвертый и последний из имеющихся.

У Ришки глаза подозрительно заблестели.

— Может, все-таки передумаешь…

Я подошла и обняла ее:

— Нет, дорогая. Я здесь просто теряю время. Ничего хорошего меня в этом городе не ждет.

И именно в эту секунду раздался звонок, который изменил все.

Глава 2

Я смотрела на экран телефона и не могла поверить в то, что вижу. Алевтина. Со дня нашего выпуска она мне не звонила. Я даже не была уверена в том, что у нее сохранился мой телефон. Впрочем, что это я! Чтобы Алевтина утеряла чьи-то контакты! Это невозможно.

Я немного помедлила, прежде чем ответить.

Если честно, даже не представляла, чего можно ждать от этой женщины, особенно с учетом всего случившегося. Она начнет упрекать меня в том, что я уронила честь профессии? Навсегда разжалует из секретарей? Потребует компенсацию?

Нет, действительно, этот звонок был очень странным и тревожным. Я откашлялась, нажала на кнопку «ответить» и, как учили, с улыбкой, но не слишком широкой, чтобы не показаться несерьезной, ответила:

— Екатерина Кислицина, слушаю.

— Здравствуйте, Катя. Это Алевтина, ваш преподаватель.

— Очень приятно вас слышать снова, — я подбежала к зеркалу, чтобы лучше контролировать, не слишком ли высоко задираю уголки губ.

— Я слышала, вы сейчас свободны, не работаете, — сказала она.

И я похолодела. Понятия не имею, что она об этом слышала, но вряд ли что-нибудь хорошее.

— Так и есть, — осторожно ответила я, не торопясь предоставлять ей лишнюю информацию.

Что бы там она ни выяснила про мои обстоятельства, чтобы получить от меня ответы на вопросы, ей придется эти вопросы задать. Этому нас она же и учила: не болтать лишнего, дождаться, когда выскажется собеседник, а после этого тоже не болтать, а думать, что ответить.

— Полагаю, нам нужно встретиться, завтра в 10:00 у меня в кабинете. Я вас буду ждать. Всего доброго, Катя.

— И что это значит? — спросила я растерянно, но отвечать мне было некому.

Рина, которая слышала весь этот разговор от первого до последнего слова, застыла вместе со мной. Но оправилась от шока быстрее, чем я:

— Я думаю, это значит, что завтра в десять ты должна быть там.

— Но у меня билеты, чемоданы, я сегодня отвожу ключи хозяину!

Впрочем, зачем я это говорю? Она и так все знает.

— Билеты ты можешь поменять, переночевать у меня, вообще все, что угодно, ты можешь решить, кроме одного: если ты сейчас поссоришься с Алевтиной, не то что в нашем городе, во всей стране работы не найдешь. Пойдешь, вон, в школу язык преподавать или синхронным переводчиком, — с угрозой сказала Рина.

Если честно, я не была уверена в том, что наша Алевтина настолько всемогуща, но проверять это на собственной шкуре не хотелось совсем.

— Хорошо, — сказала я Ришке, сегодня ночуем у тебя.

Она с удовольствием потерла ладони:

— Вот и славно. Устроим пижамную вечеринку, закажем пиццу и будем смотреть сериалы все ночь.

— Нет, дорогая, если я явлюсь к Алевтине с кругами под глазами, она разжалует меня из секретарей навсегда.

— Ну одну киношечку, маленькую… — делано канючила Ришка, явно чтобы разрядить обстановку.

— Если только маленькую, — я рассмеялась, и мы, подхватив чемоданы, покатили их к лифту.

— Когда приступать? — спросила я.

Глава 3

На новую работу я пришла к десяти. Слишком поздно. Но это уже от меня не зависело. Первым делом нужно бы познакомиться с начальством. А Максим Геннадьевич, как утверждала Алевтина, раньше этого времени не являлся.

После рассказов о нем было страшновато, так что переступала порог твердо и уверенно. Но внутренне сжавшись.

Приемная, в которой планировалась моя работа, была в запустении. На столе — ворох бумаг, компьютер даже не включен в сеть, а цветы на изящных подставках, похоже, давно никто не поливал. Они поникли листьями и смотрелись в этом царстве безнадежности вполне органично.

Дверь в кабинет начальника была приоткрыта. Ну что, хочешь — не хочешь, а пора знакомиться. Постою тут еще минуту в нерешительности — и считай опоздала.

Я осторожно приоткрыла дверь:

— Доброе утро, Максим Геннадьевич. Я ваш новый секретарь… — я запнулась.

Вот этого я увидеть точно не ожидала!

Начальник стоял спиной ко мне в одних боксерах. Вернее, не совсем стоял. Чертыхаясь, он торопливо натягивал брюки.

— … меня зовут Екатерина, — все-таки закончила я фразу.

Надев штаны, босс повернулся ко мне передом, а к лесу задом. Не к лесу, конечно, а к своему столу… Боже, что за чушь я несу? Впрочем, немудрено.

Нет, Максим Геннадьевич точно не был уголовником с фиксами.

Мой будущий шеф являл собой зрелище куда более впечатляющее.

Широкие плечи, любовно проработанные мышцы, кубики, столько, сколько надо, и там, где надо. Он выглядел так, словно бы не бизнесом управлял, а с утра до вечера не вылезал из тренажерного зала.

Даже мне, готовой ко всему, с трудом удалось отвести взгляд от безупречного пресса и сфокусировать его где-то в районе глаз. Но и там меня ждали сюрпризы.

Он был красавцем.

Да таким, что все эти брутальные мачо с обложек журналов должны были скинуться гонорарами и заказать киллера, чтобы убить его, потому что рядом с ним смотрелись бы жалко.

— Извините, я, наверное, не вовремя, — сказала я, собираясь скрыться за дверью.

— Что значит — не вовремя? Вовремя! Заходи, поможешь, — он уже торопливо застегивал пуговицы на белой рубашке.

Я облегченно выдохнула. Когда все эти умопомрачительные кубики оказались спрятаны под тканью, взгляд уже не скользил вниз, и я уже могла совершенно спокойно вести деловую беседу.

— Ты же умеешь, завязывать эту штуку? — он помахал галстуком.

— Разумеется, — невозмутимо сказала я и мысленно себя похвалила.

Шок от увиденного все-таки никак не отразился на моем лице. Годы тренировок! Вернее, один год. Зато какой!

Я подошла ближе. На полу валялись джинсы и майка. Босс проследил за моим взглядом и небрежным движением ноги зашвырнул одежду куда-то под стол.

— Ну же, поторопись, к этим чертовым снобам нельзя опаздывать. Строят из себя! Ладно, забей, просто завяжи эту хреновину.

Я сделала то, что от меня требовалось, а потом поправила шефу пиджак, наклонилась и убрала нитку со штанины брюк, посмотрела на него придирчиво.

— Нормально? — спросил он.

Если бы от меня требовался честный ответ, я бы сказала, что не придумали еще такого уродского костюма, в котором он бы смотрелся плохо. Но я сказала:

— Не совсем. Сядьте, — и указала ему на стул.

Кажется, наступило самое время продемонстрировать свои деловые качества.

Повышенная лохматость моего босса вовсе не подходила к его безупречному костюму. Нет, конечно же, если бы он шел на свидание, было бы очень даже ничего — дерзко и сексуально. Но для делового разговора, особенно если где-то прозвучало слово «снобы», такая прическа не подойдет.

Безусловно, хороший секретарь должен быть готов ко всему, но все-таки не настолько. Новая расческа и воск для волос оказались в моей сумке совершенно случайно. Я купила их, чтобы не распаковывать чемодан.

От старой квартиры я отказалась, новую еще предстояло найти, так что мои вещи ровненьким рядком стояли дома у Ришки. И разбирать целый чемодан из-за трех-четырех гигиенических принадлежностей не было смысла.

Но когда я, как фокусник из цилиндра, извлекла из сумки расческу в упаковке и баночку воска, босс посмотрел на меня взглядом, полным благоговейного ужаса.

Когда Алевтина готовила идеальных секретарей, она учла практически всё и похожую ситуацию тоже. Так что несколько занятий с мужским мастером причесок у нас было.

Теперь главное вспомнить, как оно там делается. Я уверено зачесала волосы назад, и закрепила непослушные пряди воском. Посмотрела на результат. Ну вот. Теперь парни из рекламы не просто должны скинуться на киллера, они должны просто броситься на него с голыми руками и порешить на месте.

Я достала зеркальце.

— Посмотрите, Максим Геннадьевич, кажется, так лучше.

— Просто Макс, — буркнул он.

Взглянул в зеркальце, кажется, остался доволен.

Я убрала расческу, воск и зеркало в сумку.

Мой новый босс покосился на эту сумку с опаской и вдруг спросил:

— У тебя там что, вообще все есть? Все, что может понадобиться?

Хороший вопрос. А вот взгляд у «просто Макса», наоборот, нехороший.

Я подтянула сумку к себе поближе и торопливо застегнула молнию. Еще не хватало мне досмотра! Но ответила с доброжелательной улыбкой:

— Это зависит от того, что вам нужно.

— Жвачку бы мятную, — он поморщился.

— Боюсь, что нет…

Было видно, как он с облегчением вздохнул. Судя по всему, за секунду до этого он серьезно обдумывал, не лучше ли будет сжечь меня на костре. Так, на всякий случай.

— …если вы идете на встречу в галстуках, вряд ли следует жевать жвачку.

Я снова расстегнула сумочку и протянула ему мятный спрей-освежитель дыхания.

А вот эта штука была там не случайно: все Алевтинины выпускницы носили с собой этот важный аксессуар. Если ты общаешься с людьми, свежее дыхание — не то, что нужно оставлять на волю случая.

— Вот возьмите, — протянула я ему тоненькую упаковку.

— Ну ты даешь! Просто чума!

Он поднялся со стула и… звонко шлепнул меня чуть пониже спины!

Я застыла, не в силах поверить в то, что только что произошло. Вот же!.. Подобрать слова, чтобы охарактеризовать этого… нет, нет таких слов.

Теперь все ясно!

— Ладно, я тут по делам. Разбери пока бумаги, вон компьютер, — он указал на свой стол, — включен. Там корпоративная почта, посмотри, чего там насыпали. Увидимся после!

— Максим Геннадьевич… — я подбирала слова, чтобы обозначить границы, но он меня перебил:

— Тс-с! Просто Макс, поняла?

Он снова размахнулся, видимо, собираясь порадовать меня очередным шлепком, но в этот раз я успела раньше и сделала шаг в сторону. Рука разрезала воздух.

Максим Геннадьевич посмотрел на меня недоуменно, кажется, хотел что-то сказать, но потом бросил взгляд на часы и выскочил из кабинета.

Глава 4

Повезло Гераклу. Ему, чтобы расчистить Авгиевы конюшни, понадобилось всего ничего — маленькая стремительная речка. Але-оп! И там, где было грязно и плохо, стало чисто и хорошо. Еще и воздух увлажнен. Полезно, значит.

Несколько раз за день я мечтала о том, чтобы навести тот порядок также по-простому: взять шланг — да и… Но нет. Уборка по-секретарски представляет собой кое-что совершенно другое. Если продолжать аналогии с мифами и сказками, то это скорее подвиг несчастной Золушки, которая была вынуждена сортировать чечевицу, перловку, гречку. Что там еще было? Надеюсь, что не манка.

Уже закончился рабочий день. Следом пролетел рабочий вечер. Наступила и прошла рабочая полночь, и близилось рабочее утро. А я все еще никак не заканчивала.

Впрочем, в пять утра я решила, что достаточно. Времени остается только на то, чтобы белочкой метнуться домой, принять душ, переодеться, попытаться нарисовать лицо там, где должно быть лицо, и уложить волосы.

А к восьми явиться на работу с таким видом, будто бы все, что было сделано за ночь, — это вообще не я, а птички и полевые мышки. Или кого там согласно канону припрягла фея-крестная?

Я прилетела на работу в без двух минут восемь. К девяти я поняла, что, собственно, можно было и не торопиться. Ни одного звонка. Ни одного визитера. Тишина. Так что у меня было достаточно времени, чтобы изучить документы, с комфортом устроившись в ортопедическом секретарском кресле. Кстати, Валерий Михалыч мне такое кресло зажал, несмотря на всю любовь.

Впрочем, есть подозрение, что просто Макс к появлению здесь этого предмета мебели тоже не имел отношения. Судя по тому бардаку, который здесь образовался за какие-то десять дней… Да-да! Вся корреспонденция, договоры и прочие полезные штуки, валяющиеся тут и там, появились здесь в течение последних десяти дней. Более ранние документы были разложены по папкам — в каком-то странном, но все-таки порядке. С ними тоже придется разбираться. Никогда не знаешь, что там наворотила твоя предшественница. И лучше узнать об этом первой.

— О! Ты уже здесь? — с порога удивился Максим Геннадьевич.

Я поднялась.

— Доброе утро! Какие будут распоряжения? — спросила я.

Впрочем, глядя на моего босса, угадать, какие будут распоряжения, было очень легко.

Был он взлохмачен и хмур. Вчерашний костюм и галстук остались где-то там, где и положено быть всему вчерашнему — в прошлом. Сейчас он был в джинсах, майке и кожаной куртке с заклепками. Судя по взгляду, которым он меня окинул, он не сразу сообразил, кто я такая. Кажется, больше всего он сейчас нуждался в холодной минералочке.

— Катя? — то ли сообщил, то ли спросил он. — Хорошо.

Ну, тут я не могла с ним не согласиться. Судя по тому, что я о себе знала, Катя — это, в общем-то, неплохо. Особенно если у Кати хорошая зарплата и сносные условия труда.

Я решила не дожидаться, пока по-утреннему медленный мыслительный процесс начальника, спотыкаясь и падая, наконец доковыляет до того места, где нужно послать секретаршу за пивом в ближайший супермаркет. Поэтому быстро подошла к маленькому офисному холодильнику (вчера он не работал, пришлось вызывать мастера) и достала оттуда полулитровку минералки. Ее, а также несколько видов соков, фрукты и конфеты я тоже загрузила туда вчера. Так что газировка должна быть холодненькой.

— Вот, пожалуйста, — я откупорила бутылку, налила воду в стаканчик и поставила бутылку рядом на столик.

Он бросил на меня настороженный взгляд, а потом, начисто пригнорировав стаканчик, взял со столика бутылку и приложился к горлышку. Действительно, как это я не подумала?

— Никаких звонков не было, — отрапортовала я.

Он нахмурился:

— Конечно, с чего бы кому звонить в такую рань?

Он распахнул дверь своего кабинета и застыл на пороге. Потом посмотрел на меня, снова на кабинет и выдал что-то вроде:

— Это же… Тут же… Но как?

Наблюдать за выражением его лица было, что уж говорить, приятно. Надо сказать, Валерий Михайлович, хоть и отдавал должное моему профессионализму, но все-таки периодически поправлял меня и делал замечания. Особенно поначалу. И уж точно я никогда не видела на его лице выражения изумленного восторга, как у ребенка на входе в Диснейленд.

— Я тут немного разобралась, — самым обыденным тоном сказала я. — Дайте знать, когда у вас будет время, я расскажу, что и где. К тому же нам необходимо обсудить круг моих обязанностей, особые требования, черный список, белый список…

— Это еще что?

— Черный список — это люди, с которым вас не соединять ни при каких обстоятельствах. Белый список — соединять, даже если вы очень заняты.

— Ага.

Он все еще ошалело пялился на свой кабинет.

— Когда я разбирала документы и почту, кое-что мне показалось очень важным, — я направилась в сторону компьютера. — Полагаю, вам лучше взглянуть на это как можно быстрее.

Он обогнул свой стол и упал в свое кресло. Неплохое, в общем-то, кресло, дорогое. Но мое однозначно лучше. Я едва сдержала улыбку. Кто бы ни была моя предшественница, себя она не обидела.

— Вот это письмо попало в спам, — я обошла кресло сзади и открыла документ. — Мне показалось, что оно важное.

— Ах, ты ж!

Если опустить все нецензурные выражения, которые за этим последовали, можно сказать, что Максим Геннадьевич молча удивился.

— Я-то думал, эти снобы снобские даже на письмо ответить не могут, а они, оказывается… Больше недели прошло! И это мы им не ответили! — он посмотрел на дату и снова… эм… промолчал.

Когда шеф закончил «молчать» и обрел способность говорить внятно и цензурно, он посмотрел на меня, как смотрит детсадовец, сломавший машинку, на всемогущую воспитательницу — с наивной верой в то, что все еще можно починить.

— Алевтина говорила, что ты на этих, — он кивнул на письмо, — собаку съела. Можно все это как-то исправить? Нашей компании очень нужен этот контракт. Что делать? Извиняться? Прислать им в офис фрукты? Десяток девственниц для жертвоприношения? — кажется, после минералки мой авторитет достиг каких-то немыслимых высот.

— А может быть, просто ответить? Вроде спасибо, получили, всю нужную информацию по вашему вопросу собрали… Чем вы в это время могли быть заняты? Смету составлять, прикидывать стоимость проекта?

— И что совсем не извиняться? — с недоверием посмотрел на меня он.

— А зачем? Вы работали.

— А ты подготовишь письмо?

— Письмо? Да, — сказала я. — А вот смету — вряд ли.

— Ой, это я тебе за минуту, — оживился Максим Геннадьевич.

Он набросал на бумажке несколько слов и цифры напротив них.

Теперь пришла моя очередь удивляться:

— Разве не надо высчитывать? Затраты, транспорт, материалы там? Подробности?

Теперь он перестал смотреть на меня как двоечник на отличницу и хмыкнул:

— Это все потом. А предварительные цифры я тебе по любому проекту могу назвать на глазок. Опыт! Его не пропьешь.

Ну что ж, может — значит может.

* * *

Я быстро составила и отправила письмо, хотя сделать это было не так уж просто. Вернее, деловые письма я умею писать — даже приглашение на расстрел могу оформить так, что адресат будет гордиться собой и радоваться, что ему оказана такая честь. Просто сосредоточиться на работе было непросто.

Дело в том, что за стенкой Максим Геннадьевич вел деловые переговоры по телефону. И, похоже, не с чертовыми снобами, а с такими же ребятами как он. По крайней мере, лексика была соответствующая, и это больно резало уши. На этот раз, конечно, выбросив матерные слова, мы бы получили не полное молчание — несколько междометий осталось бы, ну и пара глаголов.

И все-таки звучало ужасно.

Дождавшись паузы в этом впечатляющем трудовом процессе, я постучалась и вошла в кабинет:

— Максим Геннадьевич…

— Я же сказал, просто Макс, — кажется, минералка сделала свое дело, раз мой шеф снова в состоянии обучать меня офисному этикету по своей версии.

Как бы это объяснить ему, что такая манера общения не совсем то, что нужно?

— У нас есть небольшая проблема.

— Так, — насторожился он.

Судя по предыдущей проблеме, которую я ему озвучила, он ожидал очередной катастрофы.

— Ваша манера разговаривать по телефону… своеобразна, — подобрала я относительно необидное слово. — Если у нас в приемной будут сидеть эти самые, как вы выражаетесь, чертовы снобы, их это может… — я снова задумалась, подбирая нужное слово, — несколько шокировать.

— А ты молодец, шаришь, — на этот раз Максим Геннадьевич хлопнул меня по плечу.

Я поморщилась. Конечно, перейти из категории «секретарша, которую можно хлопнуть по попе» в разряд «друг и товарищ, которого можно хлопнуть по плечу», — это уже почетно. Но я бы предпочла обосноваться в категории «человек, которого вообще не надо трогать руками».

Но осторожно обсудить с новым боссом эту тему я не успела, он уже торопливо говорил в трубку:

— Иваныч, давай пришли-ка ко мне ребят и срочно! Надо сделать в моем кабинете звукоизоляцию, прям как в психушках. Чтоб даже если убивать там кого-нибудь, в приемной слышно не было.

Я застыла с открытым ртом.

Когда он закончил эту беседу, я робко вставила:

— Вообще-то, я имела в виду, что следует несколько изменить лексикон…

И вот тут Максим Геннадьевич глянул на меня так, что я поняла: буквально в одну секунду с невиданных высот я рухнула в его глазах ниже плинтуса.

— Так, пигалица! — он не повысил голос, но сомнений не оставалось: меня отчитывают. — Ты, конечно, в своих бумажках, минералочках нормально разбираешься — тут слов нет. Но в серьезные вопросы ты не лезь, потому как не шаришь в них ничего. Если я с прорабами да начальниками строительства другим языком буду разговаривать, они мне и к третьему тысячелетию ничего не построят. Слыхала про Вавилонскую башню?

— Безусловно, — ответила я.

— Ну, так вот. Знаешь, в чем мораль этой басни?

Вообще-то, как выпускница филфака, я могу со стопроцентной уверенностью заявить, что это не басня. Но вот как выпускница Алевтининого заведения, знаю, что делать этого не стоит.

— И в чем же? — спросила я подчеркнуто вежливо.

— Все участники строительства должны говорить на одном языке. И в наших реалиях этот язык — матерный. И если ты такая нежная ромашечка, что при тебе крепкое слово не скажи, ступай обратно к своей Алевтине. А минералку я и сам куплю! — рявкнул он напоследок.

Я улыбнулась самой приветливой из своих улыбок.

— Поняла, — «Максим Геннадьевич» — хотела добавить я, но решила, что не стоит. Если он еще раз восемь предложит называть его просто Максом, то точно уверится в том, что я тупая и не могу запомнить таких элементарных вещей. — Спасибо, что разъяснили. Для меня это направление бизнеса пока новое. Я вам очень благодарна, что вы вводите меня в курс дела.

Он посмотрел на меня с подозрением, словно пытался понять, не сарказм ли это. Впрочем, вряд ли он употреблял слово «сарказм», наверняка там было что-нибудь покрепче.

— Иди работай, — буркнул он в результате. — Понадобишься — позову.

Я вышла из кабинета, прикрыла за собой дверь и с гневом прошептала под нос: «Козел!». И сама себе удивилась: ровное и безэмоциональное отношение к шефу — это основа нашей работы. Великая Алевтина завещала относиться к начальству как дзен-буддист к миру — никак.

Но сейчас у меня внутри все клокотало. Я пришла в это жуткое место, начала делать из него не вертеп, а приличный офис (ночами вон не сплю!). И вместо благодарности мне вот это?! Я достала из холодильника бутылку минералки. Кажется, кое-кому неплохо бы остыть.

Но не успела я сделать глоток, как селектор пискнул:

— Катерина, ну-ка зайди! — бросил шеф и отключился.

Ага, не прошло и десяти минут — уже понадобилась. Неужели минералка кончилась? Мне пришлось на несколько секунд задержаться перед дверью, чтобы не войти в кабинет начальника с перекошенным от злости лицом.

Всего на несколько секунд.

— Слушаю вас, — с милой улыбкой сообщила я.

— Иди сюда, — позвал он меня к столу. — Посмотри, что эти написали.

Глава 5

У босса было такое лицо, будто ему не электронное письмо прислали, а живую кобру. Или громко тикающую коробку с тортом и с наилучшими пожеланиями.

Вот это да!

Я с неподдельным интересом заглянула в письмо. Даже любопытно стало: чем можно так смутить совершенно непроницаемого Максима Геннадьевича, который бесстрашно с матерным глаголом наперевес выйдет против любого прораба.

Вряд ли его потенциальные клиенты по-простому, по-русски объяснили ему, куда идти после десятидневной задержки с ответом. Во-первых, не те люди, а во-вторых, он бы это как-нибудь пережил. Чай не ромашка!

Я пробежалась глазами по строчкам и стала кое-что понимать. Вместо того чтобы послать его туда, куда обычно посылают, они наоборот — пригласили его на уикенд в загородный клуб. В программе — заезд, торжественный ужин, затем — ночёвка, а с утра — презентация новой уникальной концепции гостиничного бизнеса. Трудно сказать, что в гостиничном бизнесе можно придумать нового и уникального, но, насколько я поняла из первых двух писем, эти ребята планируют построить несколько десятков гостиничных комплексов и ищут исполнителя, который мог бы это потянуть. И судя по озвученным ценам, для моего нового босса это и правда — сделка века.

— И что теперь делать? — Максим Геннадьевич выглядел как-то неоправданно растерянным.

— Да что особенного делать, — пожала плечами я. — Ехать да и всё. Тут же написано: свяжитесь с нашим секретарем, чтобы подтвердить участие, а также сообщите, будете вы один или с супругой. Я сейчас свяжусь и все улажу. В корпоративную почту я могу войти и со своего компьютера…

Я уже собиралась заняться своей непосредственной работой, когда шеф меня окликнул:

— Эй, куда пошла? Стой!

Я остановилась.

— Ты вообще представляешь специфику работы в строительстве?

Я замерла, не зная, что сказать. Конечно, я видела, как за окном работают краны и растут дома. Слышала, как на чем свет стоит ругают криворуких строителей, которые устанавливают батареи в стенах, причем таким удивительным образом, что греют они в основном внешнюю сторону… но в принципе, свои познания о строительстве я в основном черпала из искрометных роликов про Равшана и Джумшута. Причем, судя по результатам, на которые я то и дело натыкалась, заходя в гости к знакомым, все как-то так и происходит: кривые стены, вентиляция, которая ведет не туда или не оттуда. Но точно ли об этом спрашивал меня Максим Геннадьевич, я не знала.

— Понимаешь ли, Катя… строительство — дело тонкое.

— Как Восток? — брякнула я.

Он бросил на меня недовольный взгляд.

— Этому вашему Востоку до нашего строительства — год в тренажерном зале, на одних овощах. Дело в том, что мы работаем с материалами. А материалы — это такая штука, которая может иметь разную цену. В любой сфере от отчетности зависит многое, а здесь от отчетности зависит все. Потому что если стороны где-то как-то не договорятся и засунут в отчеты что надо и что не надо, построить ничего не получится, а платить придется много… А если они договорятся плохо… — он поежился. Кажется, о таком варианте развития событий ему даже думать не хотелось. — В общем, договариваться надо хорошо.

Я кивнула.

На самом деле я неплохо понимала, о чем он говорит. Основы бухгалтерии в заведении Алевтины вел очень колоритный преподаватель Семен Израилевич. В первый же день он заявил: номера счетов и особенности составления баланса он нам объяснять не будет: этому любой дурак обучит в интернете. А учить он будет тому, чего ни в каких инернетах не найдешь. Потому что хороший секретарь должен первым знать, когда и за что могут посадить его начальника. И учил. За ручку проводил по закоулкам двойных, тройных и прочих многогранных бухгалтерий, знакомил с офшорами и многими-многими маленькими хитростями… И да, безусловно, в сложные финансовые отношения с посторонними не вступают…

— Поэтому эти чертовы снобы и тащат меня в свой снобский заповедник, чтобы, так сказать, пощупать, свой я или не свой, — словно отвечая на мои мысли закончил свою речь Максим Геннадьевич.

— Так… — протянула я. Кое-что начинает вырисовываться.

— Посмотри. Вот этот их пансионат. Так сказать, реклама. — Он закрыл письмо, и на мониторе замелькали картинки. — Ну, номера мы допустим покруче видели. Да и интерьеры тут скромненькие. То есть не то чтоб скромненькие, видно, что дорого сделано, но смотрится без шика. Ну да ладно. А теперь смотри. Вот их ресторан.

Я взглянула и не увидела, чего бы там можно было испугаться. Ресторан как ресторан. Сервированные столики, блюда на столах, люди за столами… в общем, обычный рекламный проспект.

— А что не так? — поинтересовалась я.

— Да посмотри! Там вилок с ложками больше, чем инструментов на бригаду строителей! А на этих посмотри, на морды их каменные! Да у них у каждого на лбу написано: «Все кругом — быдло, одни мы еще как-то держимся». Да эта болонка — он ткнул пальцем в чихуахуа подмышкой у дамочки с брезгливо поджатыми губами — лучше вписывается в их дружный коллектив, чем я.

— Ну… — я стала соображать, — у нас есть еще два с половиной дня, почти три. Мы подберем соответствующий гардероб. Пользоваться всеми этими приборами необязательно. Но ориентироваться в основных я вас за это время научу. Что там еще?

— Я не знаю всех этих дурацких правил этикета: кто с кем когда здоровается, кто первым встаёт, кто вторым, о чем можно говорить, о чем нельзя…

— Ну всех правил этикета все равно никто не знает, а основные вы усвоите. Трое суток — достаточный срок, чтобы…

Он хлопнул рукой по столу.

— Да тихо ты! Затараторила. А работать за меня кто будет? Пока ты трое суток станешь меня как маленького учить, как правильно салфетку повязывать на шею…

— Салфетку не повязывают, ее кладут на колени, — машинально поправила его я.

Он снова хлопнул рукой по столу.

— Лучше молчи. Значит, так. Ты туда поедешь вместе со мной. И на обеде будешь вместе со мной.

— И чем это поможет? — не поняла я.

— Очень просто. Ты будешь брать вилку, и я буду смотреть, какую ты берешь, и брать такую же. Если нужно будет что-то сказать или не сказать, ты мне подскажешь.

Гениально! Жаль только великий стратег не учел одно маленькое обстоятельство.

— Меня туда не приглашали. Вон, смотрите, сказано: явиться с женой или одному. Но нигде не написано, что вы можете приехать с личным секретарем.

— Но они же не смогут мне запретить?

— Нет, конечно. Они вас линчуют тут же, если узнают, что вы за один стол с ними усадили обслуживающий персонал…

Он задумался ненадолго.

— Значит, ты поедешь как моя жена.

Кажется, у кого-то сегодня выдался нелегкий день. Все что сегодня говорит мой босс, смахивает на бред.

— А вы не подумали, что мы там будем регистрироваться и подавать паспорта, и наш обман очень быстро раскроется?

Он кивнул:

— Не подумал. Но вот теперь думаю.

— И о чем же вы думаете, Максим Геннадьевич? — осторожно поинтересовалась я.

— Как расписаться за три дня, — ответил он таким тоном, как будто говорил что-то само собой разумеющееся, и только редкостные тупицы не понимают таких простых вещей.

— Вы шутите? — спросила я, но похоже зря. Он явно не шутил.

— Но это же ненадолго, съездим в пансионат и сразу разведёмся.

— А если они вас через неделю опять куда-нибудь позовут, опять жениться будем? И вообще, сколько вы с ними собираетесь работать? День-два или годы? А вдруг я за это время уволюсь, действительно замуж выйду? Или вы каждый раз будете и новую жену возить?

— Так то когда будет! — отмахнулся он, — в общем, нет времени болтать — надо расписываться.

Я заглянула шефу в глаза. Ни тени иронии. Он был совершенно серьёзен и выглядел решительно. Я вздохнула:

— Не надо расписываться. Представите им меня своей невестой.

Он задумался.

— А что… это мысль! Невеста и звучит солидно, почти как жена. И потом если что — распалась помолвка. Не состоялась ячейка общества, — его лицо вдруг сделалось грустным. — Ну хорошо, звони им, соглашайся. Номер там обсудите… что еще надо…

А вот это он зря. О чем и как говорить с вражескими секретарями, я знаю не хуже, чем он — как заставить работать строителей.

— И кольцо себе закажи, — крикнул он вслед, когда я уже выходила, — а то без кольца непонятно: невеста ты или так…

Глава 6

— И ты согласилась? — Ришка смотрела на меня круглыми глазами.

— Ну, не то чтобы согласилась, — пробормотала я, — но не отказалась — это точно. Ну а сама бы ты что сделала?

— Я? — Ришка пожала плечами. — Даже не представляю. Да со мной такого бы не случилось.

Что верно, то верно. Не случилось бы. Она работает секретарем у знаменитой писательницы. Эта взбалмошная дамочка с легкостью удерживает в уме перипетии своих десяти романов, которые пишет одновременно, но больше «оперативки» ни на что не хватает. Поэтому Ришкина начальница все время забывает, куда дела ключи, в каком году в последний раз платила за квартиру, какие договоры подписывает и в какой стране на какой конференции должна быть завтра. Ришка уверена, что, просыпаясь по утрам, она иногда вообще не очень помнит, кто она сама и кем работает, и что ей сегодня нужно делать: лететь в космос, руководить страной, собираться на бал с вампирами или писать новую книгу.

— А если бы случилось? — продолжала настаивать я.

Она задумалась буквально на мгновение и с неохотой признала:

— Я бы тоже согласилась. Если он такой, как ты рассказываешь, точно все испортит. Останется фирма без заказа, начальник без денег, ты без работы. А уж Алевтина…

Что-то мне подсказывало, что Алевтина в любых обстоятельствах останется при своих. Но говорить об этом Ришке я не стала.

— Ну что? Распаковываем вещи? — радостно заявила она.

— Ты уверена? — уточнила я на всякий случай.

Мы дружили много лет, но жили всегда по отдельности, даже комнату в общежитии не делили. Общеизвестно, что совместный быт убивает даже самые теплые отношения, а рисковать единственной подругой я не хотела.

— Абсолютно! — твердо заявила Ришка. — Новую квартиру, да чтобы устроила, да чтоб без переплаты и без криминальных хвостов, попробуй найди. А еще хозяев проверить, договор вычитать. Хлопот не на одну неделю. Тебе в ближайшее время забот хватит и без того.

Забот действительно хватило. Несколько дней пролетели как один, но очень длинный. Для меня он выглядел как клип на задорную и энергичную песенку.

Вот я разбираюсь с ворохом счетов, которые, разумеется, оказываются не там, где надо, и нехорошим словом вспоминаю свою предшественницу.

Вот ищу документ, который срочно понадобился шефу, и которого нигде нет. Нахожу его на задворках шкафа в папке с трогательной надписью «Всякая фигня».

— Ну сколько можно! — недовольно бурчит шеф. — Сказал же — срочно!

Я выхожу из кабинета, представляя, как скомкаю этот документ и запихаю ему… Нет, не буду я это представлять.

А после насыщенного рабочего дня мы идем в магазин мужской одежды. Мой шеф окидывает взглядом ряды костюмов и тихонько спрашивает:

— Это магазин «Все для похорон»?

Как смешно!

После продолжительных примерок нам удается, наконец, подобрать костюм, который не только идеально сидит на его атлетической фигуре, но еще и не делает его похожим на голливудскую звезду, которая спешит поставить автограф на попе поклонницы. Потому что голливудские звезды выглядят, конечно, шикарно, но гостиничные комплексы они не строят.

— Может быть, хотя бы чуть-чуть светлее? А вот этот в клетку? Ну, посмотри, он же точно лучше! — пытается помогать босс.

Я отвоевываю два классических костюма — на утро и на вечер, и третий — на всякий случай. И пока мы с продавцом решаем вопрос с подгонкой брюк, мой драгоценный шеф успевает даже в этом царстве безупречного вкуса откопать красный галстук.

— Он же будет хорошо смотреться с вот этим, — Максим Геннадьевич поморщился, — сереньким. И я буду в этом хорошо смотреться.

И я начинаю понимать, что удушенный этим чертовым красным галстуком, он будет тоже хорошо смотреться. Но все это я держу внутри себя, а вслух говорю:

— Прекрасный галстук, у вас очень хороший вкус, — забираю его из рук, а на кассе, пока Максим Геннадьевич достает кредитку, осторожно прячу «находку» под ворох рубашек.

Прекрасный галстук, он еще обязательно встретит свою судьбу! Но это будет без нашего участия.

— А еще нужно выбрать вам новый парфюм.

— А чем старый нехорош? — теперь мой босс, кажется, собирается обидеться.

— Он слишком… — я поискала нужное слово, и оно тут же нашлось: — слишком сексуальный.

Максим Геннадьевич довольно улыбнулся:

— А разве это плохо? Между прочим, знаешь, сколько стоит! И девушки в восторге!

Я отлично знаю, сколько стоит мужская парфюмерия. Но сейчас мы говорим не об этом:

— Вы поедете ухаживать не за девушками, а за контрактом.

— Ну, одно другому не мешает, — с улыбкой мартовского кота заявил Максим Геннадьевич.

— Стыдитесь! — очень серьезно ответила ему я. — Вы, между прочим, едете туда со своей невестой. Какие еще девушки?

Если честно, я сомневалась, что в обществе, в которое мы попадем, будут девушки, за которым можно поухаживать без риска для жизни.

После недолгих препирательств парфюм тоже был отвоеван.

Максим Геннадьевич отправился по своим неведомым делам, а я поспешила в свой новый дом — к Ришке. Думаете, чтобы без сил упасть на диванчик? А вот и нет. Я нашла в списке контактов нужное имя.

— Костик, привет, мой хороший!

На самом деле Костик — двухметровый амбал в круглых очках и вечно клетчатой рубашке. И по возрасту ему уже пристало бы называться Константином Алексеевичем, но он просил называть его Костик.

В Алевтинином учебном заведении он учил нас сбору и анализу информации, правильно составлять запросы, обходить блокировки, анализировать источники на достоверность, сопоставлять даты и высказывания с тем, чтобы по обрывочным сведениям, которые так или иначе проскальзывают в сеть, выявлять более или менее правдивую картину. Не без белых пятен, но все же. Тогда у меня неплохо получалось. И если бы, к примеру, я была бы киборгом, который не нуждается во сне, получилось бы и сейчас. Но увы. Алевтина, конечно, здорово муштрует своих девчонок, однако не превращает их в неутомимых роботов.

— Катюш, а я тебя сразу узнал. Рад слышать.

— Как у тебя там со временем? Есть срочная работенка.

— А времени у нас сколько?

— А времени у нас, — я вздохнула, — мало. Вообще-то надо бы к утру или хотя бы к полудню.

— К утру — не вопрос, а к полудню я вскрою тебе сервер Пентагона в качестве бонуса, — рассмеялся Костя.

— Ну уж нет, спасибо. Мне бы найти все что можно и все что нельзя про Сергея Орлова.

— Личное, финансовое? Открытые источники, инсайдерская информация? — как официант в ресторане начал предлагать Костик.

— И того, и другого, и можно без хлеба, — рассмеялась я. — Реквизиты, куда выставить счет, я сброшу на почту.

— Как сама-то? — спросил он. — Я слышал, у тебя там были сложности?

Я отчаянно покраснела. Ну, разумеется, Костик в курсе всего. Глупо было бы, если бы мимо охотника за информацией проскочила такая чудесная сплетня.

— Были и прошли. Сейчас все хорошо, — невозмутимо ответила ему я. — А когда пришлешь отчет, станет еще лучше.

Если мягко не намекнуть, что кое-кому нужно работать, мы можем и до утра проговорить.

— Понял, приступаю! — хохотнул Костик и отключился.

Вот и славно! Чтобы идти в логово врага, и уж тем более в логово будущего друга и партнера, нужна информация.

Услуги Костика стоили немало. Но я не слишком беспокоилась о том, что мой начальник откажется их оплатить. Как минимум одну статью расходов на предстоящий уик-энд мы можем вычеркнуть.

Я достала из мини-сейфа шкатулку с украшениями. Вот оно колечко — тоненькое, стильное, с бриллиантом — не слишком большим и не слишком маленьким. Идеально! В отличие от Максима Геннадьевича, у прошлого моего босса был безупречный вкус.

Я вспомнила ресторан в Эйфелевой башне, сияющие глаза Валеры, то есть Валерия Михайловича, коробочку из черного бархата и вдохновенную речь о том, как мы могли бы быть счастливы вместе… А я уже была счастлива. Как выяснилось, совершенно напрасно.

Я бы обязательно вернула ему кольцо, если бы мне предоставили хоть малейшую возможность. Но раз вернуть не получилось, не выбрасывать же его! Я трезво рассудила, что в хозяйстве все пригодится.

Вот и пригодилось…

Глава 7

Костик не обманул. Досье на семейство Орловых у меня было уже в семь утра. Отлично! К приходу Максима Геннадьевича можно успеть сделать краткую выжимку.

А вот счета за услуги не было. Было сообщение: «Не могу брать с тебя за это деньги. Буквально недавно мне уже заказали собрать информацию как раз на этого человека. Так что она у меня просто есть. Не благодари!».

Я, конечно, понимала, что поблагодарить Костика все-таки надо. А еще неплохо бы узнать, кому так кстати понадобилась информация об Орлове. Одно это могло оказаться куда более ценной информацией, чем все, что он прислал. Но — в этом я ни на миг не усомнилась бы, — имя клиента Костик не выдаст даже под пытками.

Ну что ж, шеф точно должен быть не в обиде и не в накладе.

Итак, Сергей Орлов, 56 лет, владелец сети гостиниц, ресторанов и пансионатов. Я бросила взгляд на цифры, предоставленные Костиком.

Одна из них — размер состояния по официальным данным — внушала уважение, если не трепет. Даже учитывая то, что это не первое крупное состояние, о котором я узнала.

Но вторая, размер состояния по неофициальным данным, была просто сногсшибательна!

Если Костик не ошибся (а он не ошибается), то это семейство баснословно богато, просто неприлично богато! Уже интересно.

Так, что у нас дальше?

Орлов кичится своим якобы дворянским происхождением. Даже выкупил бумагу, подтверждающую дворянский титул. Только вот, по данным Костика, все это липа липовая, и к «тем самым» Орловым наш имеет такое же отношение, как Шарик, коротающий дни в будке у сторожа, к победителю всех мыслимых и немыслимых собачьих выставок: и тот, и другой — собаки.

Вот мы и обнаружили тему, которую лучше не обсуждать. Во всяком случае, не копать слишком глубоко.

Пять лет назад господин Орлов вроде бы был замешан в какой-то махинации с налогами. Или не был замешан, а так, оговорили злые языки. В общем, в результате фигурант отделался легким испугом… А вот его адвокаты наверняка прикупили после этой истории по домику у моря. Да и прокурор тоже.

Ладно, будем знать. Что еще?

Хм… Интересно. Поговаривают, собирается в политику. Но это не точно. По крайней мере, за последние полгода дал три интервью, где беспокоился о судьбах России. Так что все очень даже может быть.

Там было еще много мелких деталей — от пристрастий в еде до списка деловых партнеров… Это в выжимку для босса не вошло. Но зато прочно осело в моей памяти.

Итак, теперь семья.

Супруга господина Орлова 49-летняя Инесса Эрнестовна, судя по фотографиям, моложавая еще дама. О ней известно мало. В светских тусовках почти не отмечалась. Деньги мужа на благотворительность не швыряла. Периодически появлялась рядом с ним на каких-то мероприятиях, но даже там не удосужилась дать повод хоть для каких-нибудь сплетен. В общем, темная лошадка.

А вот дети Орлова куда более колоритны.

27-летняя дочь Тамара внешне явно пошла в маму, но вот неприметной ее трудно было назвать. Девушка получила отличное образование. Мисс Орлова — молодой, подающий надежды художник, причем надежды эти имеют все шансы оправдаться. Во всяком случае, несколько успешных выставок в престижных европейских галереях у юного дарования за плечами уже есть. И то, что они явно организованы не без папочкиной помощи, на самом деле ничуть не умаляет ее заслуг. Все-таки репутация у этих галерей такая, что совершеннейшую чушь туда не повесят хоть за какие деньги…

А вот с сыном, кажется, все пошло не так. Похоже, парень не хочет помогать своей родне поддерживать высокое звание образцовой семьи. Мотается по дорогим курортам, бесстыже выкладывает в Сеть фотки в обществе полуобнаженных красоток. И, заметьте, при этом на нем никакого тебе смокинга и никакого снобского выражения лица.

Мне почему-то подумалось, что они с моим боссом запросто нашли бы общий язык.

Хотя… нет, не факт.

Конечно, у них есть кое-что общее: любовь к длинноногим барышням и нелюбовь к пиджакам и галстукам. Но если «просто Макс» заработал свое состояние сам — кровью, потом и матерным словом, да и теперь продолжает впахивать и расширяться, то юный Валентин Орлов исключительно дуреет на папины деньги.

Впрочем, мальчику всего двадцать два. Может быть, это у него затянувшийся подростковый бунт. Пройдет еще несколько лет и станет таким же пресным и тоскливым, как папочка. А лет через десять-пятнадцать ему можно будет спокойно доверить управление гостиницами, ресторанами и налоговыми махинациями.

Мессенджер тихо пискнул, сообщая, что пришло электронное письмо.

Отлично! Прибыло то, чего я ждала больше, чем аванса и зарплаты вместе взятых.

«Вражеский» секретарь (на самом деле милая девушка, с которой мы быстро и легко договорились), прислала список приглашенных.

Как выяснилось, с ночевкой на эту вечеринку звали далеко не всех. Большинство гостей приедет только утром, ну и, разумеется, останется на фуршет после презентации. А тех, которые приглашены на «пижамную вечеринку», не так уж и много.

Я быстро пробежалась по списку и с облегчением вздохнула: ни одной знакомой фамилии там не было. Меньше всего я хотела бы обнаружить среди гостей Валерия Михалыча или кого-нибудь из его друзей. Кто знает, как причудливо могут переплестись бизнес-интересы!. Но, кажется, судьба была ко мне благосклонна. Все гости на этом празднике жизни были милыми, а главное — совершенно незнакомыми мне людьми…

— Такая рань, а она уже на работе, — мой босс появился на пороге традиционно помятый, но на этот раз с улыбкой и с букетом лилий. Тех самых жутких лилий! Достаточно пары веточек, чтобы в пятикомнатной квартире стало нечем дышать.

— Здравствуйте, — вежливо ответила я. — Сейчас девять тридцать, мой рабочий день начинается в восемь. Конечно, я на работе.

Похоже, у Максима Геннадьевича было хорошее настроение, так что предложенного мною сдержанного тона общения он словно бы не заметил.

— Ты можешь хоть ненадолго перестать быть такой занудой? — так же улыбаясь, проговорил он и протянул букет мне. — Слушай, Кать, признаю, я был не прав. Накричал тогда… Сначала из-за мата, потом из-за документа этого… Нервные деньки выдались, ты уж прости.

— Конечно, я все понимаю, — также ровно ответила я. — Не беспокойтесь. Безусловно, мне не нравится, когда вы говорите со мной в таком тоне. Но я в состоянии это пережить, — я вежливо улыбнулась и приняла букет. — Цветы поставить к вам в кабинет?

Я вспомнила, что где-то в уголке шкафа пылилась ваза, довольно, надо сказать, страшненькая. Собиралась ее выбросить и купить новую. Но за всей этой суетой не успела. Неужели теряю хватку? Это был не слишком приятный звоночек.

— С какого такого, прости, хрена мне цветы в кабинете? — искренне удивился мой босс. — Я что, какой-нибудь этот… певец или артист?

— Извините, я, наверное, неправильно поняла. Их нужно кому-то отправить?

Точно теряю хватку. Надо быть собраннее. То, что Валере нравилось украшать офис цветами, не значит, что это нравится всем.

— Цветы — тебе.

Я почувствовала, что сохранять невозмутимость становится все сложнее. Кровь приливала к щекам сама собой, не слишком спрашивая моего разрешения.

Цветы, значит. Ну, конечно. Если знакомство начинается со шлепков по попе, а на третий день я соглашаюсь изображать из себя его невесту в совместной поездке за город, ничего удивительного, что шеф собирается, так сказать, убрать барьеры. А что, почему бы и нет? Так уик-энд может быть не только полезным, но и приятным.

Ну уж нет! О неуставных отношениях с начальством я знаю куда больше, чем предпочла бы знать. А главное, очень хорошо знаю, чем это заканчивается. Так что, дорогой «просто Макс», ты не на ту напал. Я встала с удобного ортопедического кресла и протянула боссу букет:

— Максим Геннадьевич, я боюсь, вы неверно истолковали мое согласие поехать с вами на эту встречу. То, что я ради интересов дела согласилась вам помочь, вовсе не значит, что я отвечу согласием на ваши домогательства. Я бы предпочла, чтобы наши отношения оставались чисто деловыми. В противном случае я буду вынуждена… — в этом месте я замолчала.

Что я буду вынуждена — уйти от него и попасть в немилость к Алевтине? Вот уж вряд ли. Впрочем, он не стал ждать, пока я договорю. От благодушного настроения к ярости он перешел буквально за секунду.

— Домогаться? Я — тебя? Дура! Я просто извиниться хотел! И спасибо сказать, — он взял букет, швырнул его в мусорное ведро и стремительно скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью.

Какое-то время было тихо. Угрожающе тихо. Но недолго. Через пару минут пискнул селектор.

— Слушаю вас, — осторожно сказала я.

— А еще я хотел бы знать, куда делся галстук, который я выбрал! — рявкнул мой босс и отключился.

Я вздохнула и опустилась в кресло. Учеба в Алевтинином заведении готовит нас ко многим нештатным ситуациям. Но к этому я точно не была готова.

Глава 8

Ну вот. Я снова совершила ошибку. Непростительную и глупую.

Что может быть хуже, чем обвинить в домогательствах шефа, который об этих домогательствах даже не думал? Да еще и потерять самообладание и начать что-то там ему выговаривать! Вот уж воистину — профессионализм на грани фантастики. Алевтина бы мной гордилась!

Единственное, что в этой ситуации могло меня хоть как-то спасти, — это подробное досье на наших гостеприимных хозяев на этот уик-энд. Я уже решила, что не стану рассказывать боссу про Костика, который по крупицам собирал информацию. Добыла и добыла. Кому нужны подробности?

Да только, к сожалению, отчитаться о проделанной работе никак не получалось.

День выдался напряженный. Мне едва удалось вырваться на обед.

В кабинете Максима Геннадьевича сегодня был настоящий аншлаг. Деловые партнеры, заместители, начальники отделов пытались прорваться к дорогому шефу, который, вот ведь незадача, вот-вот уедет! Странно, что его отъезд на два дня вызвал такой ажиотаж. На два выходных дня, позволю себе заметить! Он что, вообще из офиса не выходит?

— Макс у себя?

— Тут документы, пусть Макс подпишет…

— Мне к Максу, это срочно!..

Абсолютно все — от деловых партнеров до главбуха — называли его именно так, словно бы отчества у босса и в помине не было. Как вообще он умудряется кем-то тут руководить при таком панибратстве?

За целый день поговорить с шефом не удалось. Я несколько раз приносила чай-кофе, нужные документы, но он лишь кивал мне и возвращался к беседам с серьезными людьми. Нормальная рабочая атмосфера. По крайней мере, цветами в мусор никто не швырялся — и уже хорошо.

Поговорить удалось лишь поздно вечером, когда и мой, и его рабочий день был давно закончен. Но что-то никак не хотел заканчиваться.

— К вам можно? — я осторожно, словно в клетку с тигром, вошла в кабинет.

Максим Геннадьевич бросил на меня недобрый взгляд, но все-таки кивнул. Я сделала шаг навстречу боссу, держа папку с важными данными о семействе Орловых, как воин — щит.

— Простите, я не хотела вас обидеть и ни в чем таком не подозревала… Просто…

Максим Геннадьевич оторвал взгляд от монитора.

— … просто ты уверена, что я — неотесанный чурбан и полный придурок, от которого нужно прятать галстуки. Ну и, конечно, такому идиоту и в голову не придет относиться к секретарше как к секретарше, а не как к… — он не договорил, к кому, да это и не требовалось. — А еще у меня такие серьезные проблемы в личной жизни, что мне никак не заполучить женщину, разве что заставить ее, пользуясь служебным положением.

Максим Геннадьевич говорил тихо и практически сдержанно, но за каждым словом чувствовалось, что он просто клокочет от ярости.

Вот ведь незадача! Обычно вспыльчивые люди отходят очень быстро, а уж за целый день встречи с партнерами, бухгалтерами и прочими приятными людьми точно должны были сгладить впечатление от утреннего инцидента. Но, как выяснилось, нет.

Последняя фраза вообще прозвучала как «не слишком ли ты много о себе возомнила?» Впрочем, что ни говори, а виновата я сама.

— Я еще раз приношу свои извинения, — я постаралась вложить в эту фразу как можно больше раскаяния.

Он махнул рукой:

— Ладно, проехали. Что там у тебя?

Я стала выкладывать перед ним листки: досье на Орлова и список вопросов, которые надо бы обсудить.

Как ни странно, мы довольно плодотворно поработали. И моя осведомленность о будущих партнерах босса явно впечатлила: он снова начал посматривать на меня если не с восхищением, то с уважением уж точно. И все-таки, выражаясь образно, кошка, которая между нами пробежала, все еще незримо присутствовала. В воздухе чувствовалось напряжение. И я ожидала, что в любой момент оно прорвется — хорошеньким таким скандалом.

Поэтому, как только мы все обсудили, я с облегчением выдохнула и заторопилась уходить.

— Постой-ка. А где счет за кольцо?

А я думала, он уже и не спросит! Отлично. Свою информированность я успешно продемонстрировала, осталось показать, какая от меня польза и экономия в бюджете, — и можно надеяться, что репутация восстановлена. Я по-прежнему — ценнейшее приобретение.

— Я не стала его заказывать, — ответила я, и показала левую руку. — Так вышло, что оно у меня есть.

Максим Геннадьевич нахмурился.

— Ну-ка, покажи!

Я снова вернулась к столу и протянула руку с кольцом.

Он взял мою руку в свою и стал внимательно рассматривать камень. Этот жест мне совсем не понравился. Пальцы жгло, будто бы он держал их не руками, а раскаленными щипцами, и больше всего хотелось выдернуть руку. Но это же может выглядеть так, будто я опять обвиняю его неизвестно в чем!

— Так ты помолвлена?

Это был тот самый вопрос, отвечать на который мне совсем не хотелось. Но я все-таки ответила:

— Уже нет. Была.

Максим Геннадьевич снова кивнул. Но что-то его выражение лица мне совсем не нравилось. И как выяснилось, правильно не нравилось.

— Ну-ка сядь! — босс указал мне на кресло для посетителей.

Я осторожно опустилась в кресло и заглянула в потемневшие от гнева глаза.

— Послушай сюда. Я не знаю, за какие такие грехи тебя сюда сослали. Когда я обратился к этой вашей грымзе за помощью, она посмотрела на меня… — он запнулся, — вот почти как ты на меня смотришь, но еще круче. И отказала.

А вот это новость!

— Я даже не удивился. Все знают: она готовит секретарей только для элиты. Только потом передумала. Позвонила сама и сказала, что есть кандидатура…

К этому времени мои щеки уже пылали, не хуже, чем когда он сунулся ко мне с букетом. А может не зря Алевтина сослала меня сюда? Может, и правда из меня никудышный «настоящий секретарь», если я даже в руках себя держать не могу?

— Не надо доказывать мне, что ты крутая. Я и так это вижу, — продолжал вбивать гвозди в крышку гроба моей самооценки Максим Геннадьевич. — В общем, ты мне нужна. Но, думаю, что и тебе эта работа нужна не меньше.

Я не очень понимала, к чему он клонит, но слушала не перебивая. Рано или поздно он сам скажет то, что хотел сказать. Наверное, скажет.

— Это я все к чему. Чтобы все получилось, тебе нужно уяснить одну простую вещь: я не идиот. И если я сказал купить кольцо, значит, его надо купить! А если я выбрал галстук, не надо его от меня прятать. Ты можешь просто сказать мне, что на эту вечеринку его лучше не надевать. Я не тупой, я пойму, — он говорил тихо, но это не могло обмануть. Было видно, что босс очень зол.

И, конечно, галстук! Ну вот как я могла забыть!

Прокол за проколом.

Я открыла папку, достала этот жуткий галстук и молча положила на стол перед шефом. Уродливый кусок дорогой ткани стоил мне сумасшедших денег и обеденного перерыва.

Какое-то время Максим Геннадьевич переводил взгляд с галстука на меня и обратно. Потом устало вздохнул:

— Вот об этом я и говорил. Ну, вот скажи, на кой черт мне два одинаковых галстука? Как только я заметил, что его нет, сразу позвонил в магазин, и они мне его привезли. Когда я спросил, где мой галстук, ты должна была сказать: он остался в магазине! И все! Уяснила?

— Да, конечно, — выдавила из себя я.

— Надеюсь, ты хотя бы чек не выбросила?

— Нет, — давно себя я не чувствовала, как школьница на ковре у директора. Надо сказать, ощущения те еще. В общем, свежо и незатасканно.

— Ну, так отвези его обратно, — он подвинул злополучный галстук ко мне поближе. — И купи кольцо. На свой вкус. Поняла?

Еще бы! Тут бы даже идиот понял.

— Конечно, извините, — сдержанно ответила я. — Я могу идти? — я начала приставать с кресла.

— Нет, не можешь, — неожиданно рявкнул Максим Геннадьевич. — Будешь сидеть вот здесь в этом кресле.

Я внимательно всмотрелась в лицо шефа. Что-то я совсем перестаю что-либо понимать. Это такой сарказм?

— И долго мне тут сидеть? — осторожно поинтересовалась я.

— До тех пор, пока у тебя с лица не сойдет это страдальческое выражение.

— Какое?

— Вот такое, как сейчас. Послушай, на кону серьезный контракт. И я не хочу, чтобы все сорвалось, потому что мы где-то не так друг друга поняли, и кто-то кого-то обидел. Я не могу себе этого позволить. И я так понимаю, что ты тоже.

Как ни паршиво было это признавать, но мой новый босс прав. Нам действительно друг от друга никуда не деться. Придется учиться работать в команде.

Я улыбнулась. У что-что, а владею мышцами лица я неплохо.

Он посмотрел на часы.

— Не знаю, как ты, а я жутко голоден. Поехали пожрем чего-нибудь? И нет, это не домогательство. После ужина ты поедешь к себе домой, даже если будешь умолять меня взять тебя с собой, — он, наверное, решил, что это хорошая шутка. Во всяком случае, теперь он улыбался.

Если честно, поужинать — это была хорошая идея. Мой обеденный перерыв был бездарно потрачен на галстук.

— Ну? — нетерпеливо спросил он и протянул мне руку. — Мир?

Детский сад для особо одаренных детей да и только! Но предложенную руку я пожала. А что мне оставалось делать?

— Только, если позволите, ресторан выберу я.

Вот теперь моя улыбка была совершено искренней. Ну разве что чуть-чуть мстительной. Надо же ему когда-то начинать учиться пользоваться всеми этими приборами.

И все-таки что-то в этом нашем разговоре вызывало у меня смутное беспокойство. Будто бы промелькнуло что-то очень важное, но я не уловила, что именно.

Глава 9

Ужин в ресторане прошел гораздо лучше, чем я могла ожидать.

Надо сказать, шеф прибеднялся: с приборами он управлялся вполне сносно, еду руками не хватал, пальцами в соль не лез, салфетку вокруг шеи не повязывал, проходящих мимо официанток по попе не шлепал. А что немного путался в вилках, так кто в них не путался.

И нам действительно многое удалось обсудить. Все-таки жених и невеста хоть что-то друг о друге да должны знать!

Не могу сказать, что мой босс перестал меня раздражать, или я перестала ждать от него подвоха. Ничего подобного. Я прекрасно понимала, что рядом со мною — мина замедленного действия, и когда она рванет, неизвестно. Просто после нашего разговора по душам стало понятно, что нам с этим взрывным устройством друг от друга никуда не деться.

Когда подали кофе, Максим Геннадьевич внимательно рассматривал досье. Очень внимательно.

Я смотрела на него ожидая: может, скажет что-то толковое? Но, оторвавшись от с таким трудом собранного материала, он лишь глубокомысленно заявил:

— А дочка этих Орловых очень даже ничего! Такая… — он провел руками, словно рисуя в воздухе кувшин, но наткнувшись на мой взгляд, тут же осекся: — Я хотел сказать, очень достойная и интересная девушка….

Я с трудом удержала вздох. Что ж, никто и не обещал, что будет легко.

* * *

— Ваша комната, — носильщик затащил чемоданы в номер «люкс».

Я осмотрелась: все, как и обещали, две отдельные комнаты, в каждой своя ванная.

Босс выдал пареньку чаевые, и тот скрылся за дверью.

— Надо же какие предосторожности, — хмыкнул он, как только мы остались одни, — отдельные комнаты! По-прежнему ждешь, когда я начну к тебе приставать?

— Не жду, — дежурной приветливой улыбкой ответила я. — Здесь есть только такие люксы, и номера для новобрачных. Но учитывая обстоятельства, номер для новобрачных нам пока что рано. Поселиться в таком было бы неприлично. Так что вы совершенно напрасно иронизируете.

— Ты, — поправил меня Максим Геннадьевич. — Если ты будешь обращаться ко мне на «вы» и по имени и отчеству, они наверняка что-нибудь заподозрят. Так что просто Макс и на «ты».

Он улыбался так торжествующе, словно одержал какую-то невероятную победу. Ну, конечно же, с самого первого дня в его офисе он твердил это свое «просто Макс», а теперь, выходит, мне придется играть по его правилам.

— Не Макс, а Максим, — решила не сдаваться я, — и вообще забудьте это свое «просто Макс», не вздумайте перейти с кем-то на «ты» или утворить что-то в этом роде.

— Что и на брудершафт не выпить? — захлопал глазами мой босс.

Ну это уже совсем! Я чувствовала, что начинаю закипать.

— Надеюсь, вы шутите?

— Шутишь, — поправил меня Максим Геннадьевич. Хотя теперь уже просто Максим.

— Шутишь, — повторила я.

— Да, я не буду пить ни с кем на брудершафт, не буду танцевать на столах и петь фальшивым голосом тоже не буду. В общем, я уже приготовился провести самый скучный вечер в своей жизни. Теперь ты довольна?

— Почти, — ответила я, — а не фальшивым голосом?

— Тоже не буду, — буркнул он. — Не смог, даже если бы и захотел.

Мы разошлись по комнатам.

Ну что ж самое время преображаться из секретаря в невесту. На это у меня было больше двух часов, и все их предстояло потратить с пользой: укладка, макияж. Если в обычный день все это занимало десять-пятнадцать минут, то сегодня пришлось повозиться.

Я сняла с плечиков платье. Роскошное, длинное — в пол, с открытыми плечами и довольно глубоко открытой спиной. Ткань струится, играет, словно живая.

Я нимало не сомневалась в том, что буду выглядеть достойно. Если даже для итальянской оперы это платье было достаточно хорошо, то для ужина с местными нуворишами, мнящими себя графьями, уж как-нибудь сгодится.

Потом пришла очередь туфель, которые стоили как моя месячная зарплата (прямо скажем, неплохая зарплата!).

Странное чувство вызывали все эти вещи. Все то, что когда-то казалось вполне обыденным атрибутом моей новой жизни, затем стало экспонатом в музее несбывшихся надежд, а теперь вот превращается в бутафорию для нелепого розыгрыша.

Я отогнала грустные мысли и приветливо улыбнулась своему отражению в зеркале. Раз уж я согласилась на эту роль, сыграть ее нужно достойно.

Последний штрих — любимые духи. Я пшикнула на запястье, коснулась запястьем шеи и вышла в гостиную.

Максим уже сидел в кресле, запакованный в костюм и с галстуком в руках. Все ясно, ждал технической помощи. Надо же, какой выдержанный! Даже не стучал в дверь, не спрашивал, скоро ли я.

Валерий Михайлович, если я занималась собой больше пятнадцати минут, изнывал от тоски и прерывал меня бесконечным «Где мои запонки?», «Какой галстук лучше подобрать?», «Ты не видела туалетную воду?», «А на какое время я завтра договаривался с Борном или как его… Берг?». И мне приходилось отвлекаться и терпеливо рассказывать, что запонки вот, галстук я подобрала, и он висит вместе с костюмом, туалетная вода в ванной комнате, а с мистером Борманом он встречается в шесть послезавтра.

Может, пора уже перестать о нем вспоминать?

Стоило мне появиться в гостиной, Максим подскочил с кресла и, кажется, совсем забыл про галстук:

— Ну ни фига себе! — В совокупности с восхищенным взглядом это должно было означать, что выгляжу я в принципе неплохо. — Слушай, на черта ты в секретарши-то подалась? Шла бы в модели или в актрисы!

Я, конечно, могла бы ответить на этот вопрос. Я могла бы отвечать на него долго и в подробностях. И, наверное, так бы и сделала, будь я моделью или актрисой.

Только вот в секретарши подалась именно потому, что у меня хватает ума сообразить, что это просто комплимент. А задумай я и вправду потолкаться на подиуме или на съемочной площадке, меня бы мигом оттерли куда более привлекательные и талантливые, а главное, более зубастые претендентки.

Поэтому я ответила то, что должна была ответить:

— Благодарю за комплимент, приятно слышать такое от своего жениха, — и, сделав над собой усилие, чтобы не обратиться к нему на «вы», добавила: — ну давай свой галстук, Максим.

Он, не сводя с меня восхищенного взгляда, протянул галстук. Странно, но завязать узел мне удалось не сразу — дрогнула рука. С чего бы это? Впрочем, что удивительного — трудно что-то сделать безупречно, когда на твои открытые плечи так вот беззастенчиво пялятся!

— Как думаешь, все получится? — спросил он неожиданно серьезно.

— Конечно! — уверенно ответила я.

Хотя на самом деле я вовсе не была в этом так уверена.

Глава 10

В ресторане было немноголюдно, играла тихая музыка. Большинство гостей тусовались в фойе — там была небольшая, но довольно интересная выставка картин. Две из них — их я сразу узнала — принадлежали кисти дочери хозяев.

Неплохо. Оригинально. Немного мрачновато, но все равно — мило.

Максим держался молодцом. То ли наши уроки не прошли даром, то ли он сам по себе такой талантливый. Нет, действительно, в природном обаянии ему не откажешь. Там, где он не знал, что сказать, он ослепительно улыбался, и все начинали улыбаться ему в ответ.

А дамы — еще и посматривать на меня с любопытством. В их взглядах отчетливо читалось: где же ты откопала это сокровище.

Наконец нас представили хозяевам вечеринки.

Орлов оказался таким же, как и на фотографиях: высоким, худым, со старомодными рыжеватыми усами и цепким взглядом. Едва успев познакомиться и сказать все приличествующие случаю фразы, он мило поинтересовался:

— И давно вы помолвлены? Для нас большая неожиданность, что у вас, Максим, есть невеста.

Ха, наверняка тоже наводил справки, и теперь кое-кого ждет взбучка за то, что прошляпил такой важный факт биографии фигуранта. Надеюсь, что не Костика.

— Я, знаете ли, несколько старомоден в делах сердечных, — с улыбкой ответил Максим, — не считаю, что отношения нужно выставлять напоказ. К сожалению, современная молодежь чересчур увлекается всеми этими соцсетями, фотографиями… на мой взгляд, личную жизнь нужно держать подальше от общественности.

Я мысленно зааплодировала: не зря мы вчера репетировали ответы на часто задаваемые вопросы.

Супруга Орлова буравила меня глазами:

— А чем вы занимаетесь?

— Пока ничем, — улыбнулась я. — Окончила университет, год путешествовала. Хотелось посмотреть мир, поразмыслить, придумать, чем буду заниматься дальше. А потом… Потом встретила Максима, — я посмотрела на своего жениха почти с обожанием. — Думаю, продолжить учебу дальше, все-таки образование в наше время для женщины очень важно.

Я уставилась в глаза Инессы Эдуардовны с искренней радостью. Вот тут она вряд ли со мной сможет не согласиться: у самой за плечами аспирантура, насколько мне помнится, что-то по искусствоведению. Хозяйка одарила меня куда более благосклонным взглядом:

— И как же вы познакомились?

— У друзей, — просто ответил Максим. Этот ответ, а главное тон, которым его нужно дать, мы репетировали долго. Ответить надо так, чтобы не вызвать подозрений, но и чтобы новые вопросы задавать не хотелось.

— Свадьба — это так романтично, — снова подала голос супруга Орлова. — А когда планируете?

— Мы пока еще не назначали дату, — мило улыбнулась я.

Что-то вокруг нашей предстоящей свадьбы слишком много разговоров. Мы, конечно, ко всему готовились, но я надеялась, что большая часть этих ответов не пригодится.

— А давайте я вам помогу определиться, — с улыбкой ответила она. — Мы обычно придерживаем пару дней в «Гранд элит де люкс» как раз на такой случай. На август еще есть места.

О, нет, к этому мы не были готовы! «Гранд элит де люкс», несмотря на дурацкое название, заведение весьма популярное. Те, кто хочет устроить роскошную свадьбу, юбилей или что-то в этом роде на самом высоком уровне, записываются обычно за год до знаменательного события. Предложение, которое только что сделала нам хозяйка вечеринки, по своей роскошности превосходило все возможные дорогие подарки. И что теперь делать? Отказаться будет совершенно неприлично. А согласиться… Ух ты, надо же было так влипнуть!

Максим, к счастью, молчал, разумно рассудив, что лучше уж будет мне ответить на этот вопрос. Я тоже пребывала в некотором замешательстве.

— Ну вот и отлично, — радостно воскликнула Инесса Эдуардовна, — я велю секретарю уточнить дату.

Она еще раз уверила, что ей было приятно с нами познакомиться, и с чувством выполненного долга уплыла куда-то вдаль.

— Очень-очень рад знакомству, думаю, о делах мы еще успеем поговорить. Вы тут осваивайтесь, желаю приятного вечера, — Орлов поспешил догонять свою супругу, а мы остались стоять в растерянности.

— И что теперь делать? — я не хотела говорить это вслух, оно само.

— Я так понимаю, отказаться мы не можем? — проявил догадливость и смекалку мой босс.

— Лучше плюнуть ей в лицо.

— Ясно… — Почему-то он совсем не выглядел огорченным. И вообще нельзя было сказать, что он придает случившемуся хоть какое-то значение. Максим с любопытством рассматривал все вокруг. — Интересная отделка…

Ну конечно! Он, наверное, и когда фильм для взрослых смотрит, обращает внимания на то, как плитка положена!

Ладно. Раз Максим не особенно переживает насчет нашей свадьбы, то я точно не буду. До августа полно времени. Успеем еще «расстаться».

Впрочем, новый повод для беспокойства у меня появился практически сразу. Откуда-то сзади раздался восхищенный голос:

— Охренеть! Какие люди!

— Макс? Ракета? Здесь? Да не может быть! — молодой человек, который пусть и не слишком громко (пожалуй, громче, чем следовало в этом обществе) произносил слова, которых в этом обществе упоминать вообще не следовало, показался мне смутно знакомым.

Ну конечно! Валентин Орлов, непутевый сын своего отца. А узнала я его не сразу, потому что на этот раз он был не в плавках, как на фотографиях, а в очень даже приличном костюме. Да и прическа у мальчика была вполне цивилизованная.

Впрочем, даже если бы я его и не узнала, все быстро бы разрешилось: молодой человек, заметив, что на нас начали оглядываться, понизил голос и представился:

— Валентин. Большой твой поклонник.

Поклонник? Вот это новость!

Я что-то упустила? Чего еще я не знаю о своем начальнике? Он знаменитость? Может, и правда модель? Или артист?

Но спрашивать о чем-то таком у своего жениха — это было бы странно. Так что я стояла, понимающе улыбаясь. Так будто прекрасно знаю, что имеют в виду эти двое.

И поделом мне. Не об Орлове надо было справки наводить. Хотя, конечно и об Орлове тоже. Но прощупать собственного босса уж точно стоило.

А вот паренек молодец. Он совершенно спокойно перешел от уличной манеры изъясняться на тон, от которого у Максима, как он уверял, «зубы сводит».

Впрочем, что-то не похоже было, что у моего босса свело зубы, напротив, выглядел он довольным, словно выиграл миллион или получил желанный контракт.

Но всё-таки исключительно предаваться радости он не стал: протянул руку для пожатия:

— Очень приятно! Ну меня ты знаешь, а это Катя, моя невеста.

Юный Орлов бросил на меня оценивающий взгляд, словно бы прикидывая — достойна ли я находиться рядом с кумиром.

— А ведь твой рекорд так никто и не побил!

Рекорд, понятно. Значит все-таки спорт. Это хорошо. А то я уже начала волноваться. Если бы у Максима в списке грехов юности числились какие-нибудь фильмы для взрослых или съемки для рекламы белья, это могло бы сильно все усложнить.

Почему-то при упоминании о рекорде Максим смутился:

— Ну, тоже мне — рекорд…

— Да ты что! И портрет твой в клубе — на почетном месте. Слушай, давно хотел у тебя спросить!.. — Орлов-младший запнулся на мгновение и обернулся ко мне: — Катя, вы не будете возражать, если я ненадолго уведу вашего кавалера? Нам обязательно нужно кое-что обсудить.

Ну вот как он это делает? От мальчишки-беспризорника к наследному принцу — за пару секунд.

Я улыбнулась. Впервые за сегодняшний вечер — совершенно искренне.

— Если вы собрались говорить о спорте, я буду вам даже благодарна. Это лучше без меня.

Было ли мне тревожно отпускать Максима одного? Безусловно. С другой стороны — этот паренек так восхищен неведомыми мне подвигами и победами, что некоторая неотесанность «звезды» вряд ли заставит его переменить к нему отношение. И вообще, я подозревала, что если бы от Валентина хоть что-то зависело, контракт уже ушел бы к Максиму Геннадьевичу. Но наверняка от него не зависело вообще ничего.

Я стояла, погруженная в свои мысли перед какой-то картиной и никак не могла сосредоточиться и понять: что же там нарисовано, когда у плеча раздался вкрадчивый голос:

— Нравится?

Я бросила быстрый взгляд на картину. Пожалуй, нравится. Интересная манера — мрачные тона, лица искажены — но не карикатурно… На картине — пара. Улыбающаяся. Счастливая — на первый взгляд. Но ощущения безмятежной радости, свойственной влюбленным, не возникает. Если присмотреться, становится понятным: мужчина смотрит на девушку с восхищением, она на него — немного снисходительно.

— Да. Очень.

Я обернулась к спрашивающей.

Вот уж кого можно было смело отправлять в актрисы и в модели сразу! Не зря Максим восторженно рисовал руками кувшины — дочь Орловых Тамара была и правда хороша собой. Очень эффектная барышня. И действительно талантливая.

— Они уже разошлись…

Я еще раз глянула на картину. Ну что ж, не удивительно. Девушка наверняка нашла себе кого-то более подходящего.

— Вы очень тонко уловили суть… — проговорила я, продолжая рассматривать картину.

— Да, — Тамара улыбалась. — Люблю рисовать пары. Я могу прогнозы делать лучше семейных психологов, астрологов и экстрасенсов…

Я вежливо улыбнулась, показывая, что оценила шутку. Но Тамара продолжила:

— Взять хотя бы вас с Максимом…

Я напряглась. Вот совсем мне не хотелось, чтобы нас «брал» кто-то, кто в отношениях разбирается лучше любого психолога. Эта проницательная дамочка может раскусить наш обман моментом.

— Вы очень странная пара. Он вам не подходит совсем… Не ваш тип. Я бы скорее рисовала рядом с вами мужчину постарше, консервативного, образованного. Он бы смог по достоинству вас оценить…

Теперь я просто похолодела. Я-то точно знала, кого сейчас описывает Тамара Орлова. Что это? И правда особый талант? Или мы просто уже встречались — где-нибудь в Европе, во время одной из наших с Валерой совместных поездок?..

— Максим… Нет, он не похож на того, кто решил бы остепениться и завести семью… Я бы скорее поверила в череду сменяющих друг друга девушек…

И снова — подозрение. Это она сама по себе такая умная или просто встречала моего босса с его многочисленными пассиями? Или что-то такое о нем слышала…

— И тем не менее, — продолжила художница, — несмотря на очевидный мезальянс, вы — пара. Я бы дала положительные прогнозы. Знаете, иногда странным образом очень разные люди сходятся и из этого получается что-то вполне жизнеспособное. Полагаю, это как раз ваш случай.

Я выдохнула. Скорее всего, девушка просто решила продемонстрировать, какой она большой специалист в области семейных отношений. И ошиблась, что характерно. Потому что мы с Максимом — что угодно, только не пара.

Я уже собиралась выразить восхищение ее проницательностью, когда рядом нарисовались Максим и юный Орлов. Оба выглядели довольными.

— Пора занять места за столиками! — заявил Валентин. — Папа, — он поставил ударение на второй слог, — терпеть не может опозданцев. И еще. Я поменял карточки, — он заговорщически посмотрел на сестру. — Будем сидеть рядом. Вечера в обществе тетушки Адели я не выдержу.

Я ожидала, что Тамара отчитает брата за эту выходку, но она лишь улыбнулась.

А вот мне улыбаться совсем не хотелось. Все-таки наша задача — понравиться Орловым-старшим, а не быть уличенными в совместных шалостях с их избалованными детьми. Но что-то менять было поздно: мы уже все вместе шли в направлении столиков.

Глава 11

Первая хорошая новость была в том, что мы с Орловыми-старшими оказались за разными столиками. Не знаю, куда они собирались нас усадить с самого начала, и благодаря диверсии Валентина уже вряд ли узнаю, но вдали от хозяйского глаза я чувствовала себя куда спокойнее и намного меньше волновалась за своего «жениха».

Кроме Тамары и Валентина, за одним столом с нами оказалась невзрачная худенькая дамочка, которая представилась Изольдой, изрядно меня удивив. Кажется, этим именем лет сто никого не называют, а ей было максимум тридцать пять. Кем она приходилась хозяевам, я так и не выяснила. Но оба Орловых в ее присутствии вели себя совершенно раскованно.

Если бы я знала, что все так сложится, и Максима Геннадьевича заграбастает Орлов-младший, я бы однозначно отказалась от всей этой затеи, потому что теперь шансов на то, что будущие заказчики уличат Максима в неотесанности, не так уж и много. Во всяком случае, увидеть что-то с другого конца ресторанного зала будет непросто. А вот заметить, что наши отношения с боссом далеки от близких, можно запросто, особенно если здесь такой спец.

Официант разлил напитки. Мой босс от алкоголя отказался. Это он правильно.

— Здоровый образ жизни? — с улыбкой поинтересовалась Тамара.

— Всегда! — радостно подтвердил тот.

Взгляды, которые она бросала на Максима, мне совершенно не нравились.

Нет, в них не было ничего кокетливого или, не дай бог, призывного. Но лучше бы она его пожирала глазами, как, скажем, делала это та же Изольда. Госпожа художница смотрела на него так, будто бы в этот момент уже раскручивала по винтикам или разбирала по органам — что там делают художники со своими моделями, чтобы понять из чего те состоят? И вот этот анализ меня пугал.

Мы должны выглядеть естественно.

Ну что ж, придется все самое трудное брать на себя. Я окинула Изольду подозрительным взглядом и собственнически водрузила руку с кольцом на лапищу Максима, заодно аккуратненько столкнув со стола его локоть. Аксим Геннадьевич бросил на меня удивленный взгляд: он явно не ожидал никаких проявлений нежных чувств. Жаль, что объяснить ему ничего невозможно. А нечего было убегать и вести разговоры для мальчиков. Тогда бы знал, с кем мы имеем дело. Но задавать вопросы или как-то выражать недоумение он, к счастью, не стал.

Поддерживать светскую беседу было не так уж и сложно. Особенно учитывая то, что Максим старался в ней особенно не участвовать. Я научила его главному методу выглядеть прекрасным собеседником, при этом ничего не сказав. Нужно просто внимательно слушать и задавать уточняющие вопросы. И с этим он справлялся великолепно.

— Да что вы говорите! В Мадриде? Не может быть! Потрясающе! Вы так интересно рассказываете…

Если добавить к этому обаятельную улыбку и какое-то почти детское любопытство, с которым он слушал хвастовство Орлова-младшего и сплетни о художниках от Тамары, картина станет полной. Чтобы обаять Изольду, как я уже говорила, ему даже не понадобилось с ней разговаривать. Достаточно было первой улыбки и искреннего:

— Очень приятно!

В общем, я начинала думать, что вечер в принципе может пройти неплохо.

Итак, что мы имеем?

Я как полководец на поле боя оценивала позиции.

Пока что все было на нашей стороне.

Кухня — прекрасная, но без особых изысков, так что (ура!) более или менее стандартного набора столовых приборов вполне достаточно.

Приятная джазовая музыка — расслабляет и успокаивает. Максим, похоже, и правда не собирается танцевать на столах или делать что-то экстравагантное, более того, он даже умудряется казаться милым.

Я снова аккуратно столкнула его локоть со стола.

Нет, определенно, все идет неплохо. И даже окружение подобралось вполне демократичное. Что-то я не очень себе представляю, чтобы кто-то из присутствующих надумал жаловаться Орловым-старшим на то, что их гость несколько неотесанный. Мы с Тамарой мило беседовали о картинах и художниках, Максим с Валентином — о мотоциклах и машинах, а Изольда ни с кем ни о чем не беседовала, сидела с прямой как палка спиной и пожирала взглядом моего жениха — практически идиллия.

В общем, я не то, чтобы расслабилась, но уже начинала верить в наше светлое будущее, и в то, что все пойдет, если не хорошо, то, по крайней мере, неплохо.

Идиллия закончилась довольно быстро. Неожиданно Макс вздрогнул. Я это даже не увидела, а почувствовала: мы с боссом по-прежнему добросовестно держались за руки, как и положено порядочным влюбленным.

Я проследила за его взглядом и забеспокоилась: Максим Геннадьевич смотрел на джазовую певицу, которая подчеркнуто сексуальной походкой вышла на сцену.

— Украшение нашей программы — несравненная Джесс, — объявил кто-то из музыкантов.

Мог бы и не говорить. Публика уже во все глаза смотрела на украшение.

И там было на что посмотреть! Довольно открытое платье в паетках, пышная грудь, яркие чувственные губы. Я даже удивилась, что такой ценитель всего приличного и пристойного, как Орлов, пригласил эту даму на свой праздник.

Нет, пела она потрясающе: глубокий грудной голос то взмывал к самым высоким нотам, то мягко царапал нервы сексуальной хрипотцой.

Да, пела она потрясающе, но куда более потрясающими были ее формы, весьма талантливо прикрытые платьем. Думаю, даже приди она сюда голой, она бы выглядела менее сексуально, чем в этом сияющем наряде.

В общем, все присутствующие мужчины, которые до этого отдавали должное мастерству местного повара и богатству винных карт, единодушно замерли и воспылали страстью к искусству.

А вот Максим Геннадьевич явно шел не в ногу с общественностью, потому что он смотрел на певицу с плохо скрываемым беспокойством.

Я бы, конечно, обязательно спросила у него, что случилось и что не так, но наши новые друзья сидели слишком близко. Конечно, музыка была громкой, но риск, что его ответ услышат, все-таки оставался. А мне совсем не хотелось, чтобы присутствующие за столом узнали, что именно не так.

В общем, я затаилась, замерла и на всякий случай стала ждать чего-нибудь непредвиденного.

Долго ждать не пришлось. Певица закончила свое выступление, сорвала положенные ей аплодисменты и, покачивая бедрами, сошла со сцены.

Если бы наш столик был где-нибудь в углу, возможно, ничего бы и не случилось. Но юный Орлов, похоже, хотел вполне насладиться развлекательной программой. Я даже подозреваю, что наличие в программе несравненной Джесс сыграло в этом не последнюю роль. Так вот, проходя мимо нашего столика, красотка выхватила взглядом — легко угадать, кого. Ну, разумеется, приличного человека и верного жениха!

Катастрофы можно было бы избежать. В конце концов, мало ли кто кого и где встречает?

Но взгляд дивы упал на руку Максима Геннадьевича. Ту самую руку, на которой уже лежала другая — моя — и поблескивало в полумраке колечко.

Взгляд дамочки в мгновение потемнел. Пухлые чувственные губы сжались в тонкую линию. Мне почему-то подумалось, что темперамент у красавицы должен быть бешеным. Если честно, я даже забеспокоилась за свою безопасность.

Но дива не опустилась до мелочных разборок, нет. Она лишь обошла наш столик (разумеется, в эту минуту взгляды всего зала были прикованы к ней и только к ней!), наклонилась к Максиму, обняла его сзади и профессионально поставленным голосом (вроде бы тихо, но так, чтобы все услышали) промурлыкала:

— Надо же Макс и в таком обществе! Рада встрече. вчера ты был великолепен, у меня до сих пор все болит. Увидимся завтра?

Она провела наманикюренным пальчиком по его щеке так чувственно, что, думаю, половина зала задержала дыхание, а затем, так же покачивая бедрами, удалилась.

Потрясающе!

Сразу видно — жених у меня хоть куда!

И что характерно — видно всем. Теперь уже никто не слушал джаз, не ел, не вел деловых разговоров. Все бросали косые взгляды на наш столик и шушукались.

Теперь все смотрели на нас. Вот уж что было отвратительно. Макс выглядел совершенно ошалевшим, я… надеюсь, что нет. Кажется, мне удалось даже сохранить легкую полуулыбку.

— Дорогой, — так мягко, как только возможно, сказала я своему жениху. Получилось прекрасно. Никто даже не смог бы уловить в моем голосе иронии или (не дай бог!) сарказма, — кто эта девушка? Кажется, я ее не знаю.

Максим растерянно пожал плечами.

— Я тоже.

Я продолжала на него смотреть все с той же полуулыбкой, хотя мысленно была готова придушить его прямо здесь и сейчас. Как же, не знает! Да его перекосило, как только она появилась! Знает, и очень хорошо.

Но теперь уже Макс ослепительно улыбнулся.

— Ну конечно! Вспомнил! Кажется, она занимается в том же фитнес-клубе, что и я. Но там она без косметики, — он смущенно пожал плечами, — так что я ее не узнал.

Это выглядело так трогательно и мило, что кажется, окружающие должны были расплакаться от умиления.

В разговор тут же вмешался Валентин.

— Она реально занимается в твоем фитнес-клубе? Ты правда знаешь где это?

Похоже этого парня наша семейная трагедия не волновала вообще.

— Ну да, — ответил Максим.

— Ух ты! А адресок дашь?

Максим достал салфетку, ручку и начал что-то там царапать. Валентин не унимался:

— И много там таких красоток?

Мне захотелось стукнуть мелкого пакостника по голове чем-нибудь тяжелым, но, разумеется, я не стала этого делать.

— Не знаю, — ответил Максим, бросив на меня украдкой взгляд. — Я туда хожу заниматься, а не смотреть на девушек.

Ух ты! А ведь может, когда хочет.

— Точно! Это же и ты там занимаешься? Когда собираешься в следующий раз? Составлю компанию.

— Боюсь, — Максим каким-то образом умудрился состроить надменное выражение лица, — уже не собираюсь. Мне кажется, там слишком навязчивые посетители.

Ух ты! Брависсимо!

Валентин выхватил из рук Максима заветную салфетку и начал задавать уточняющие вопросы: откуда там въезд, а до которого часа, а бассейн есть, и я перевела взгляд на Тамару. Что скажет Мисс Проницательность?

— И вы ему верите? — с улыбкой спросила она. В этой улыбке легко читалась жалость к недалекой влюбленной дурочке.

— Безусловно, — с уверенностью заявила я. — Доверие — важнейшая составляющая семейных отношений.

Кажется, я ее не убедила. Ну что ж. Я тоже умею улыбаться снисходительно:

— Послушайте, Тамара. Я ведь всё понимаю. Максим — привлекательный молодой человек. Кроме того, в отличие от многих других привлекательных молодых людей, он состоятелен, умён и настроен на серьёзные отношения. Много ли сейчас таких мужчин? Вы думаете, эта бедная девочка, — я бросила взгляд в сторону двери, за которой скрылась дива. На «бедную девочку» та конечно никак не тянула, но сейчас это было не так уж и важно, — первая, кто пытается таким образом нас поссорить?

— И часто такое бывает? — с интересом спросила Тамара.

— Ну не то чтобы это норма, — улыбнулась я, — но, увы, чаще, чем хотелось бы. К сожалению, современные девушки совершенно не знают, что такое чувство собственного достоинства, — говоря это, я бросила многозначительный взгляд на несчастную Изольду, которая весь вечер не сводила глаз с моего «жениха». Та явно смутилась. Вот и прекрасно. Нечего пялиться!

Я перевела взгляд на Тамару и серьезно посмотрела ей в глаза.

— Да и вообще, хороша бы я была, если бы больше верила кабацкой певичке, чем своему жениху!

Снобизм как он есть. Ну что, господа Орловы, теперь мы достаточно для вас хороши?

Я влюбленно посмотрела на Максима. Он так же влюбленно — на меня.

Удавлю. Как только мы окажемся в номере — удавлю.

Глава 12

— Катюха! Ты молоток! У нас получилось! — как только мы переступили порог своего номера, Максим Геннадьевич крепко и от души сжал меня в объятиях.

Я хотела возмутиться, но получилось только жалобно пискнуть.

Этого ему показалось мало — и уже через пару секунд он подхватил меня на руки. Нет, ну это уже ни в какие ворота! К счастью, он уже не сжимал меня так крепко, что вздохнуть невозможно, так что я наконец сумела ему ответить:

— Возможно, ваши ресторанные девушки привыкли к такому обращению, но я — нет, — трудно говорить твердо и уверенно, когда твои ноги болтаются в воздухе, но я старалась.

Мой босс замолчал, и довольная улыбка быстро исчезла с его лица. А я очень быстро оказалась в вертикальном положении и крепко встала на ноги.

Вообще-то оставшийся вечер прошел без приключений. Хозяева словно забыли о нашем существовании, да и вообще все было гладко и спокойно. Я бы, может, и не стала злиться, если бы он не полез ко мне с этой своей неуместной радостью и отвратительной фамильярностью!

Остановиться было уже невозможно.

— Это не дело! О таких вещах нужно предупреждать! Мне следовало бы знать, каким спортом вы занимаетесь, какие из ваших пассий могут неожиданно появиться на горизонте!

— Катя, прошу, не начинай, — устало проговорил Максим, и теперь в его голосе не было ни былой бодрости, ни намека на улыбку, — я вымотался хуже, чем после соревнований. Да вообще я в жизни так не уставал.

— Можно подумать я весь вечер наслаждалась приятной компанией!

Он посмотрел на меня умоляющим взглядом:

— Давай так, полчаса перерыва, я хотя бы в душ зайду, а потом встречаемся тут же, и ты выговариваешь все, что считаешь нужным.

Не дожидаясь ответа, он скрылся в своей комнате.

Я возмутилась еще больше. Мало того, что впутал меня в эту нелепую историю, умудрился все испортить, так теперь ему и слова не скажи. Но не бежать же за ним в его комнату или, не дай бог, в его душ! Если честно, скандалить в вечернем платье и на каблуках мне совсем не хотелось. И душ тоже бы не помешал.

Когда я вышла в гостиную, он уже сидел там в белом халате, как и положено постояльцу отеля. Вернее было бы положено, если бы он останавливался в номере один, а не с посторонним человеком, каким, по сути, являюсь для него я. Но выговаривать ему еще и за это мне сейчас совершенно не хотелось, да и вообще не хотелось.

По телевизору показывали футбол, и, кажется, мой босс был весьма увлечен матчем.

— И кто эта девушка? — спросила я уже чуть более миролюбиво. В конце концов, для него самого появление этой дамы было большой неожиданностью.

Максим Геннадьевич с сожалением оторвался от созерцания бегающих по полю человечков и приглушил звук:

— А ты прямо вжилась в роль! Будет скандал? Обожаю скандалы!

Он развернулся ко мне все с той же довольной улыбкой. И видимо что-то такое прочитал у меня на лице, потому что мигом посерьезнел.

— Послушай, Кать, я сам не в восторге. Кто мог подумать, что она тут появится? Ну так вышло… Выкрутились же! Вот и забудь. Ну хочешь, я доплачу тебе за вредность?

— Не хочу, — ответила я.

А ведь он прав. С чего бы мне возмущаться появлением его дамы сердца? Разумеется, она у него могла быть. И это нормально. Мой босс — молодой симпатичный мужчина и ничто в его облике не указывает на то, что он должен жить отшельником.

А эта девушка… Она, конечно, хороша собой, но… Мог ли он явиться сюда с такой спутницей? Нет, конечно, мог, но контракта бы не увидел как своих ушей.

Так что Максим все сделал правильно. И даже держался в сложившейся ситуации выше всяких похвал. Так почему же одна мысль об этой девице вызывает у меня желание убивать?

Это было неправильно. Неправильно и непривычно.

— Я, видимо, тоже устала…

— Так садись! Возьми вон винчика в баре. Или покрепче чего-нибудь, — он пощелкал кнопками пульта, и вместо стадионного шума и голосов комментаторов комнату наполнила тихая музыка.

Угу. Сейчас. А еще спою и станцую стриптиз, чтобы он не чувствовал себя одиноким! Я чуть было не сказала это вслух. Но вовремя сдержалась.

— Нет, я лучше лягу спать, — недрогнувшим голосом ответила я на это предложение и направилась в свою спальню, но по пути остановилась. Нужно было выяснить кое-что еще. — Так что за спорт? И какие рекорды не побиты?

Почему-то он смутился.

— Не то чтобы спорт… Мы в одном байкерском клубе. Вернее, он сейчас, а я был…. Когда-то.

— А рекорд? — поинтересовалась я.

— Да ерунда… — Максим, кажется, смутился еще больше. — Спокойной ночи!

Ладно. Не хочет говорить — и не надо. Есть подозрение, что я и сама не хочу знать ответ.

— Доброй ночи, Максим Геннадьевич, — сказала я.

И только когда вернулась в комнату, удивилась, что не услышала его обычного «просто Макс».

Утро было ранним.

Нет, я, конечно, привыкла вставать пораньше, но не после вечеринок, которые заканчиваются за полночь. Если честно, вечеринок, которые заканчиваются за полночь, в моей жизни вообще никогда не было слишком много. Даже когда мы с Валерой бывали на всякого рода мероприятиях — возвращались обычно рано.

— Подъем! — жизнерадостно гремело над ухом, и это ужасно раздражало.

— Который час? — сонно проговорила я, хотя на самом деле в ответе не нуждалась.

У меня неплохое чувство времени, и оно мне подсказывало, что сейчас в лучшем случае шесть утра, а в худшем, даже без десяти шесть.

Не буду просыпаться! Рано!

— Хватит валяться, все проспишь!

А вот голос Максима Геннадьевича был подозрительно бодр, особенно для человека, который притаскивается на работу в лучшем случае в десять.

Стоп, а что он вообще делает в моей спальне? Эта мысль заставила проснуться очень быстро. Пожалуй, даже если бы рядом кто-то бегал с криками «Пожар!», я бы не подскочила резвее. Потому что, во-первых, привыкла спать без одежды, во-вторых, не видела, с чего бы мне менять привычки только из-за того, что оказалась в отеле, а в-третьих, кто знает, вдруг я раскрылась во сне!

Так что, открыв глаза, первым делом я осмотрела себя. К счастью, одеяло было на месте. А вот Максим Геннадьевич — совсем не на месте, и его нужно было срочно туда поставить.

— Вы когда-нибудь слышали о такой штуке, как личное пространство? — на этот раз ему удалось по-настоящему меня разозлить. — Какое право вы имеете врываться ко мне в комнату, да еще и без стука?! Что вы вообще себе позволяете?!

— Ну прости, — развел руками он. — Я стучал, но кое-то спит очень крепко.

Ну, конечно, железная логика. Если ты постучал, а тебе не разрешили войти, обязательно нужно войти: вдруг потом разрешат!

— Кое у кого будильник стоит на полседьмого, и этот кое-кто вообще не нуждается в том, чтобы его будили! — почти выкрикнула я.

— Нет, — сказал, как отрезал. — Если вставать в полседьмого, то ничего не успеешь.

— Чего я не успею? Презентация начнется в одиннадцать.

— А тренажерный зал работает с шести.

— Пусть он хоть круглосуточно работает, мне-то какое до этого дело.

Я уже не кричала и даже почти не нервничала, лишь натянула одеяло повыше. Есть подозрение, что выставлять Максима вон — дело неблагодарное и бесполезное. Целеустремленности у этого молодого человека выше крыши, жаль, что с тактом немного недобор. Ему что-то резко понадобилось, а значит, лучше выяснить, что именно, и решить этот вопрос. Потом, глядишь, он и сам уйдет.

— Я не привык заниматься один, мне скучно. Так что вот, — он бросил на белоснежное гостиничное одеяло какие-то разноцветные тряпочки. — Это твоя спортивная форма. У тебя десять минут, чтобы быть готовой.

Нет, ну это уже точно слишком.

— Я не хочу в тренажерный зал, я вообще туда не хожу.

На самом деле у меня два раза в неделю — танцы и один раз — йога. А тягать железо — увольте!

— Сегодня придется сделать исключение. Вдруг я там кого-нибудь встречу и что-нибудь не то ляпну? Ты должна быть рядом.

Я вздохнула и брезгливо подцепила пальцем «форму»:

— А что это за тряпки? С кого вы их сняли? С одной из ваших этих?..

Он не дал мне договорить:

— Купил, когда мы сюда собирались. И форму, и купальник. Вот был уверен, что ты точно забудешь!

Я бросила на него ненавидящий взгляд. Вряд ли это можно было назвать словом «забыть». Да у меня и в мыслях не было тащить с собой спортивную форму! А тем более купальник! Но, похоже, это здесь вообще никого не интересует.

— Я напишу заявление об уходе, как только мы вернемся.

— Вот уж сомневаюсь, — Максим Геннадьевич ослепительно улыбнулся. — У тебя десять минут!

И засим вышел из комнаты.

Я посмотрела на часы. По крайней мере, чувство времени меня точно не подвело: было без пяти шесть. Десять минут на то, чтобы умыться, принять душ и собраться — черта с два! Подождет и пятнадцать. Даже нет, двадцать тоже подождет.

Я на всякий случай закрылась на защелку в ванной и изо всех сил старалась собираться как можно медленнее.

Из комнаты я вышла в двадцать пять минут седьмого и с вызовом посмотрела на своего шефа: что ты теперь скажешь, чертов диктатор? Будешь меня отчитывать?

— Отлично, — улыбнулся он. — Давай поторапливайся, они через пять минут откроются.

— Вы же сказали, что они с шести.

— Я? — он сделал вид, что не понимает. — Должно быть, ошибся. Вообще-то с полседьмого.

Он сиял так, будто бы победил в каком-нибудь своем дурацком соревновании.

— Но учтите, я заниматься не буду, — сказала я, когда мы уже почти выходили за двери.

Он шепнул мне на ухо:

— Не учтите, а учти. Нас могут услышать. Конечно, не будешь, разве что самую малость.

Мы стали спускаться по лестнице в тренажерный зал, и все это время я повторяла про себя как мантру: «Семь месяцев. Это же не навсегда. Всего семь месяцев придется терпеть этого хамоватого типа. Вернее, даже не так: шесть месяцев и двадцать пять дней».

Ужас. Целых шесть месяцев и двадцать пять дней.

Не люблю тренажерные залы. Они кажутся мне подозрительными. Все это нагромождение непонятных железных конструкций вызывает тревогу и ассоциации со средневековыми дыбами и прочими орудиями пыток. По моему глубокому убеждению, чтобы держать себя в форме, достаточно хорошей музыки, ну максимум — коврика, а всяческие металлические излишества — от лукавого.

Этот тренажерный зал выглядел как любой другой: угрожающе.

К счастью, он был пустым. Во всём огромном отеле больше не нашлось сумасшедших, которые хотели бы потягать железо в полседьмого утра. Не могу сказать, что меня это очень удивило. Более того, я уверена: все те, кто в этот ранний час оставался в кровати, нежился в душе, шел на завтрак или, к примеру, пытался попасть шариком для пинг-понга в стакан, совершали вещи куда более осмысленные чем то, что планировали сделать мы.

— Я на эти штуки не полезу, — тихо сказала я Максиму Геннадьевичу. — Рядом постою. Но сама, — я поежилась, — ни за что!

— Это будет подозрительно. Не трусь! Тебе мы подберем что-нибудь простенькое, — он направился к беговой дорожке и начал там что-то нажимать. Лента дернулась и поехала. — Вот, даже бежать не надо: быстрая ходьба.

Я посмотрела на движущуюся ленту и на всякий случай сказала:

— Слишком быстрая!

Хотя, если честно, понятия не имела, быстрая она там или как. Опыта взаимодействия с тренажерами у меня приблизительно столько же, сколько с космическими кораблями и летающими тарелками. Максим вздохнул, посмотрел на меня с укором и с явной неохотой что-то там подкрутил.

Лента стала двигаться медленнее.

— Разберешься?

— Уж как-нибудь, — буркнула я.

Это было несложно. Ходить вообще несложно. Нет, конечно, двадцать с небольшим лет назад у меня не очень получалось, но это было недолго, я быстро освоила этот навык.

И сейчас я неплохо справлялась — знай переставляла ноги. Единственное, что мне мешало, — это расположение тренажеров. Не знаю, случайно или нарочно, но моя беговая дорожка располагалась так, что прямо передо мной постоянно маячил кто? — правильно, он самый. Максим Геннадьевич.

Зрелище было эм-м… любопытное. Торс моего шефа я уже имела счастье лицезерть в наш самый первый день знакомства. Но теперь мне представилась возможность рассмотреть его в деталях. Вернее, даже не так. Мне не представилось возможности этих деталей не рассмотреть. Выпуклости мышц, кубики пресса, накачанные икры — все это битый час мелькало у меня перед глазами в разных ракурсах. А поскольку смотреть больше было не на что, думаю, если за каким-то чертом у меня попросят составить фоторобот бицепса моего шефа или его спины, я без труда справлюсь с задачей.

Удивительное дело. Казалось бы, что может быть интересного в том, что человек, к примеру, качает пресс? Да ничего! Однообразные размеренные движения, туда-сюда. И все-таки было в этом что-то завораживающее. Я бы даже сказала, медитативное…

Я бы, наверное, еще что-нибудь на эту тему подумала, но не успела: моя медитация закончилась быстро и бесславно.

Максим Геннадьевич, до этого сосредоточенно смотревший в одну точку, неожиданно повернул голову ко мне. Взгляды встретились. И я почему-то смутилась, словно меня застали за подглядыванием. Хотя никакого подглядывания на самом деле не было: я просто смотрела прямо перед собой на единственный движущийся объект. Но от этого мимолетного смущения я сбилась с шага, споткнулась… Все остальное за меня доделала чертова беговая дорожка.

Мгновение — и я уже лежу на полу.

— А-а-а! — от боли слёзы брызнули из глаз.

Я упала очень неудачно, на ногу. Сначала подвернула ее, а затем грохнулась сверху всем телом. Дотронуться до стопы было невозможно. Любая попытка пошевелиться приносила боль.

Через секунду Максим был уже рядом. Телепортировался, что ли? Я не сомневалась, что сейчас он выдаст какую-нибудь шуточку вроде «Нет, я конечно понимаю, что ты засмотрелась. Было на что засмотреться. Но ноги-то ломать зачем?». Или на что там хватит его примитивного чувства юмора… От этого сразу стало еще обиднее.

Но Максим ничего такого не сказал. Вместо этого он помог мне приподняться, усадил меня на пол, так, что нога уже не причиняла такой острой боли и осторожно взял несчастную конечность в руки.

Судя по придирчивому взгляду, в поврежденных ногах мой босс кое-что понимал. Я уставилась на него с надеждой в ожидании диагноза.

— Паршиво, — сказал он. — Больше всего похоже на растяжение связок. Хорошую неделю на ногу не станешь.

Из моих глаз текли слезы. И не потому, что мне было жаль упущенной недели.

— Больно!

— Знаю, — вздохнул он. — Цепляйся за шею.

Он подхватил меня на руки и поволок в номер.

В номере Максим уложил меня на диванчик в гостиной, подложил под несчастную ногу подушку. Я не возражала. Только всхлипывала периодически. Это с ножами и вилками Максим управлялся неуверенно, а сейчас у него было выражение лица человека, который точно знает, что делает.

— Ресторан? Лед в двести пятый, срочно. И врача найдите, если он тут есть… Тут травма. Быстрее.

Хм. А вот я бы не додумалась звонить в ресторан. Вызывала бы портье. Потеря пяти минут. А ребята из ресторана и сами кому надо позвонят.

К тому времени, когда в нашу комнату явился врач, нога была уже обложена льдом, но все равно распухла и явно намеревалась посинеть. Доктор диагноз Макса подтвердил, уколол обезболивающее, зафиксировал ногу эластичным бинтом, велел ее не беспокоить, а как только доберусь до больницы — сделать рентген. На всякий случай. А потом пожелал скорейшего выздоровления и заявил, что он за меня совершенно спокоен и оставляет меня в надежных руках.

Я с опаской покосилась на руки Максима Геннадьевича. Нет уж. Я уж лучше как-нибудь так… Без рук.

Когда дверь за эскулапом закрылась, а боль, приглушенная лекарством, начала отступать, я наконец смогла оценить масштабы случившейся трагедии. Я не встану на ногу еще хорошую неделю, если не больше. И уж точно не смогу гарцевать на высоких каблучках через какой-то час!

Сходили, блин, на презентацию.

Глава 13

Я посмотрела на часы. Потом на Максима Геннадьевича.

— И что теперь делать? Как вы пойдете? Думаю, все самые важные разговоры будут как раз на фуршете после презентации. Как вы без меня?

Он хмурился. Похоже, ему тоже не слишком улыбалось оказаться на этом празднике жизни без моральной поддержки и мудрого руководства.

Наконец, ответил:

— Молча. Всем улыбаться, говорить только по делу. И главное — ничего не есть.

Я задумалась.

А это могло сработать. Да и вообще, когда твоя невеста, травмированная, осталась в номере, некоторая рассеянность и, возможно, даже недостаточная учтивость вполне простительны.

Я даже покосилась на босса с подозрением: может, он нарочно все это подстроил?

Впрочем, нет. Физиономия у него была самая виноватая. За те минут сорок, что прошли после этого происшествия, он успел притащить к диванчику в гостиной почти все содержимое бара, пульт от телевизора, подушки, пледы и одеяла в таком количестве, что хватило бы на четверых травмированных.

— Даже не знаю. Что-то мне это не нравится… — я смотрела на него с сомнением.

— Думаешь, мне нравится? Как в клетку с тиграми туда иду.

— Хорошо, — вздохнула я. — Давайте повторим все еще раз.

Он подтащил кресло поближе и уселся с физиономией самого прилежного ученика. Нет, похоже, действительно переживает.

А его торс снова оказался в непосредственной близости. С одной стороны, жаловаться на эту близость было бы странно. Совсем недавно Максим волок меня на руках, прижимая к могучей груди. Но в тот момент меня это нимало не беспокоило. Боль была такая, что окажись на его месте кто-то из реальных голливудских красавчиков, я бы и на это никак не среагировала.

А вот теперь все эти бугры и кубики, самым бесцеремонным образом расположившиеся прямо перед моим носом, несколько… отвлекали.

— Нет, давайте не так… — мне совершенно не хотелось вести беседы с полуголым шефом. — Времени остается мало. Так что сначала вы соберетесь и оденетесь, а потом уже будем репетировать и вспоминать.

План был неплох. Но осуществить его мы не успели.

Когда Максим, запакованный в костюм, вышел из комнаты и беспомощно протянул мне галстук, в дверь постучали.

Это еще кто?

— Войдите, — сказала я и в следующую минуту почти пожалела об этом. В комнату зашла Тамара. Великий знаток человеческих отношений. Если честно, я бы предпочла с ней общаться как можно меньше. Не знаю почему, но такое бывает. Вроде бы и приятный человек, и ни одной причины относиться к нему плохо нет. А вот не нравится — и все тут.

— Катенька, дорогая, я слышала, что с вами случилось, — она говорила со мной так, будто бы мы сто лет знакомы, и у нее нет человека ближе. — Вы в порядке?

Я с улыбкой кивнула на ногу:

— Не очень… Видимо, презентацию придется пропустить. Очень жаль.

Мне действительно было очень жаль. И очень тревожно за Максима Геннадьевича.

— О, жалеть не о чем, — с улыбкой протянула Тамара, — там будет невероятно скучно. Я бы сама с удовольствием сломала ногу, лишь бы туда не ходить.

Девушка бросила взгляд на Максима, и я почему-то ужасно обрадовалась, что не оставила его здесь сидеть в одних обтягивающих шортах, а отправила переодеваться. Хотя, казалось бы, какая мне разница?

— Вам помочь?

Она с улыбкой взяла галстук из рук Максима и, не дожидаясь ответа, стала завязывать узел.

И снова мне это не понравилось. Зачем она вообще пришла. Для чего крутится возле нас? Что вынюхивает?

Но Макс, кажется, от ее внимания к своей персоне был в полном восторге. Он сиял как начищенный самовар. А Тамара, покончив с галстуком, огладила лацканы его пиджака, смахнув невидимую пылинку.

Она делала все то, что должна была делать я! И теперь получалось, что я не так уж и необходима! Могу спокойно валяться на диванчике — никому от этого ни холодно ни жарко.

Я хотела, чтобы она исчезла. Прямо сейчас. И она словно услышала мои мысли. Посмотрела на меня сочувствующим взглядом:

— Если что-то потребуется — зовите обслугу. Не скучайте, — затем перевела взгляд на Максима: — Скоро презентация начнется. Увидимся там.

И с загадочной улыбкой она покинула номер.

Ну и что все это значит? Зачем она приходила?

Максима Геннадьевича такого рода вопросы, похоже, не волновали. Он раз пять спросил у меня, не нужно ли мне чего, ушел в свою комнату и вернулся с еще одной подушкой. Снова уточнил: вдруг за эти две минуты мне что-то все-таки стало нужно? Проверил, работает ли гостиничный телефон, дотягиваюсь ли я до него.

И только после этого наконец ушел.

Я дождалась, когда за ним закроется дверь, и с силой швырнула в стену ненавистную подушку. Легче от этого, увы, не стало. Где-то там, на презентации, происходило что-то важное. Плелись интриги, велись разговоры, принимались решения. А я из-за одного неверного шага осталась на обочине…

Впрочем, злиться, когда ты одна в комнате, совершено непродуктивно. Я включила телевизор, отыскала какой-то старый фильм. Видимо, лекарство начало действовать, к тому же встала я ни свет ни заря, так что меня потянуло в сон.

Только поспать мне, увы, не дали.

Короткий стук в дверь и на пороге номера — девушка. Где-то я ее видела… Знакомое лицо… Ну конечно! Украшение вчерашнего вечера — прекрасная Джесс! Сейчас без прически, макияжа и провокационного платья — в джинсах и водолазке она выглядела совсем иначе. Хотя по-прежнему была прехорошенькой, врать не стану.

— Максима нет. Он на презентации, — буркнула я.

Совсем совесть потеряли. Одна прямо при невесте руки к галстуку тянет, вторая в номер ломится… Хотя вторая как раз вполне может знать, что наши с Максимом «отношения» — чистая фикция. Только вот знает ли? Жаль, что Макс опять забыл поделиться со мной деталями.

— Я знаю, — с улыбкой ответила девушка. — Я и не к нему. Я к тебе.

Глаза ее как-то нехорошо блеснули.

Мне сразу стало как-то не по себе. Обстоятельства нашего знакомства с этой девушкой никак не предполагали, что она может вот так запросто зайти, чтобы навестить заболевшего товарища. Судя по тому, каким взглядом она меня окинула вчера вечером, куда больше вероятно, что где-нибудь за спиной у нее острый нож, и она явилась, чтобы воспользоваться моим беспомощным положением. Ну, и этим ножом, конечно.

— А что вы хотели?

Я старалась, чтобы мой голос звучал максимально дружелюбно. Когда ты заперт в одной комнате с потенциальным маньяком-убийцей, а твоя зафиксированная нога покоится на подушке и явно не планирует содействовать тебе в вопросах бегства, дружелюбие становится единственным оружием.

Прямо скажем, так себе оружие.

— Меня уволили…

Она бросила на меня такой взгляд, как будто бы уволила ее лично я, и не просто уволила, а еще станцевала джигу на ее трудовой книжке.

— За что? — я задала вопрос, и только потом сообразила, что ответ, наверное, знаю.

Трепать без пяти минут женатых посетителей по щеке и рассказывать подробности совместных оргий… вряд ли в приличных заведениях такое принято. А уж на приличности своих заведений Орлов будет настаивать до последнего.

— За то самое, — со вздохом подтвердила она мою догадку. — Мне очень нужна эта работа! — в голосе звезды прорезались просящие нотки.

— Но есть же и другие места, — пробормотала я. — Вы прекрасно поете!

Кажется, убивать меня не собираются. И даже вырывать космы и требовать вернуть Макса назад тоже вроде бы не планируют. Я считаю, если человек не собирается наносить тебе телесных повреждений, это уже неплохая почва для беседы.

— Думаете, много где нужен хороший джаз? — она презрительно фыркнула и сразу стала похожа на себя вчерашнюю. Даже без макияжа. — Ничего ты не знаешь. Приходишь к ним с программой: классика, импровизация, костюмы, режиссированное шоу… А они смотрят на тебя, как баран на новые ворота и спрашивают: «А Сердючку забацать сможешь? Или эту… Ваенгу? Голосина-то у тебя ничё. Жопа тоже. Но поёшь уж больно тоскливо».

Она вздохнула, и я сразу ей поверила.

— А столько сколько здесь нигде не платят… А мне деньги — позарез! Раскрутка, между прочим, это дорого. Или думаешь, я до конца жизни собираюсь по кабакам ошиваться? Надо выходить на уровень. А времени мало, старость уже не за горами…

— Сколько же вам? — было странно слышать о старости от совсем еще молодой девушки. Практически моей ровесницы.

— Девятнадцать! — она сказала это так, будто все окружающие, если они конечно не клинические идиоты, должны понимать: пенсионное удостоверение ей еще не выписали, но уже вот-вот.

Да уж, мне с моими двадцатью шестью, похоже, пора заказывать клюку и вставную челюсть. Или сразу место на кладбище.

— Хорошо, но я-то чем могу помочь? — обсуждать с этой красоткой вопросы возраста мне резко расхотелось.

— Попроси Макса! Пусть он скажет Орлову, чтоб он меня оставил.

Очень странная просьба.

— Ну, допустим, я уговорю Максима…

— Конечно, уговоришь! Он же вроде как виноват. И уговоришь, и сережки с бриллиантами выбьешь… хотя, что там сережки! Ты же невеста. Тебе и машину подарит.

Невеста… я ему такая невеста, что рассчитывать могла бы максимум на кофе-машину, но она у меня в приемной уже есть. Ну да ладно, не о том сейчас.

— Но с чего вы взяли, что Орлов поспешит исполнить волю Макса?

— Я тебя умоляю, — повела плечами красотка. — Орлов спит и видит, чтобы Макс за его проект взялся. С языка его не спускает в последние дни. Даже хотел на вчерашний вечер рок-группу пригласить вместо нас. Хорошо, что жена отговорила.

— Что? — я не поняла. — Орлов заинтересован в Максиме?

— Ужасно!

— Но почему?

Это было очень странно. Такой как Орлов может выбирать из десятков застройщиков. И то, что ему понадобился именно Макс, выглядит как-то уж слишком подозрительно.

Дива покосилась на бар. Я перехватила этот взгляд. Кажется, нам пора переходить на «ты».

— Слушай… — я подвинула подушку так, чтобы закрыть от постороннего взгляда бутылку с водой. — Принеси, пожалуйста, минералочки! Так пить хочется! — виновато улыбнулась я. — Ну и себе что-нибудь возьми.

Через десять минут в самом разгаре была теплая дружеская беседа. Я потягивала воду, а Джесс (на самом деле никакая не Джесс, а Марина) — коньяк. Между прочим, очень полезно для связок! На себе проверять не буду, лучше проверю ей на слово.

— Они же на нас вообще внимания не обращают, — вещала между тем моя новая лучшая подруга, — говорят всё подряд, как будто бы мы мебель. А мы не мебель! — Она посмотрела на меня недоверчиво, — впрочем, где тебе понять…

А вот это она зря. Я как раз хорошо это знала. И по своему опыту, и по опыту коллег. Если секретарь проработал у тебя больше года, лучше его убить, чем уволить. Это такая шутка. И я не хочу задумываться, какова там доля правды.

— В общем, они Макса ждали. Хотя я тогда не знала, что именно Макса. Но застройщика. Орлов даже ссорился с Тамаркой, мол, что тебе стоит, пококетничай с мужиком, я ж тебя спать с ним не заставляю. А она только нос воротила. Потом, когда узнали, что с невестой приезжает, Орлов мрачнее тучи ходил. Я когда увидела, что тот самый важный гость — это наш Макс, знаешь, как офонарела?

— Догадываюсь.

Вряд ли я стала бы употреблять именно это слово, но и я сейчас немножко того… испытала некоторое недоумение. Вся эта история выглядела слишком странно. И если даже ресторанная певичка понимает, что что-то здесь не так, то мне точно впору насторожиться.

— А сама-то ты что с Максимом не поговоришь? — нужно было перевести разговор на другую тему.

— Шутишь? — девушка хохотнула. — Он со мной после вчерашнего вряд ли станет разговаривать.

— Ну, он отходчивый, — стала уговаривать я, — может, и простит.

— Кто отходчивый, Макс? — девушка расхохоталась и посмотрела на меня чуть ли ни с жалостью. — Да ты, похоже, его совсем не знаешь. Для друзей да, для друзей он расшибется. Но тот, кто хоть раз заставил его подумать, что он не такой уж и друг… — девушка ухмыльнулась, — в общем, или ты с ним поговоришь, или сегодня же я вылечу отсюда как пробка из бутылки «Вдовы Клико».

Такой короткий разговор. И так много новостей. Надо бы все это обдумать.

— Ладно, я пойду. Не хочу, чтобы он меня здесь встретил.

Девушка допила остатки коньяка из мелкокалиберной бутылки, саму бутылку бросила в сумочку и направилась к выходу.

— Странно, — протянула она, остановившись у двери. — Вот уж никогда не думала, что Макс остепенится. Такие, как он, не женятся и серьёзных отношений не заводят, — она смотрела на меня так, будто бы я только что вышла из летающей тарелки и теперь шевелила зелеными усиками, — а я-то думала, что разбираюсь в мужиках. Ну, бывай!

Она наконец скрылась за дверью.

Разбирается. Наверняка разбирается. Что-что, а остепеняться он не даже не думал. И кое-кому неплохо бы об этом помнить.

Глава 14

Когда Максим Геннадьевич вернулся с презентации, я уже успела кое о чем подумать. И главный вывод, который я сделала: делиться ценными сведениями, полученными от его подружки, я не стану.

Безусловно, это очень странно, что олигарх вдруг заинтересовался не самой выдающейся и знаменитой конторой. Да так заинтересовался, что даже дочери родной не пожалел! Такого даже в сказках не бывает. Царских дочек за Иванов-дураков и там выдают крайне неохотно. А значит, где-то может скрываться подвох.

И все-таки, как ни крути, а ресторанная певичка — не самый надежный источник информации. Мало ли что там ей показалось? Может, Орлов вообще о ком-то другом говорил. А может, нарочно наврала в три короба. Зачем? Да кто ее знает? Тут всяких разных мотивов намешано. Такой клубок, что сразу и не разберешь.

А если выдам боссу непроверенную информацию, ему потенциальные заказчики покажутся подозрительными и он откажется от сделки века? То-то я буду хороша. Так что нет. Пока я ни в чем не уверена, говорить ему ничего не буду. А к заказчикам, конечно, присмотрюсь внимательнее.

— Ну как ты здесь? — Максим Геннадьевич был обеспокоен состоянием моего здоровья, причем беспокойство это выглядело искренним.

Чересчур уж искренним для человека, который только что вернулся с тусовки, где его обхаживала дочка миллионера, красивая, богатая и даже немножко знаменитая.

— Я бы не сказала, что хорошо, но в целом терпимо. Как там все прошло? Вы справились?

Максим помедлил с ответом:

— Да вроде бы и ничего. Знаешь, эта их концепция… Она вполне приличная, даже интересная, я бы сказал. Роскошь не дорого называется. Слыхала о дженериках?

Слыхала, почему нет. Аналоги знаменитых и дорогих лекарств, только дешевле. С ними было связано немало скандалов. Многие из «реплик» и вовсе оказывались опасными для здоровья. Если новая концепция Орлова имеет с этим хоть что-то общее, вряд ли стоит в этом участвовать. Но опять же вслух я этого говорить не стала. Есть подозрение, что Максимка — взрослый мальчик и в вопросах бизнеса разберется и без меня.

— Они собираются делать роскошь без роскоши. Ну представь: отель, который оформлен, как лучшая «пятизвездка», но все из экономичных материалов. Или, к примеру, кухня. Повар будет настоящий, французский. Рецепты тоже. Ну заменят трюфеля шампиньонами… На самом деле, кроме гурманов, никто особенно не заметит. А сделать селфи в роскошном интерьере или выложить в инстаграм фоточки с «авторской» кухней смогут уже многие. Гениально же! — Максим Геннадьевич был очень воодушевлен. — Наши юристы подготовят документы, через неделю все подпишем, начнем работать. Катька, какие же мы с тобой молодцы!

Он, кажется, собирался заключить меня в объятия. Но, к счастью, тут же передумал.

— Поздравляю, — со сдержанной улыбкой сказала я.

Так бурно радоваться и прыгать до потолка, я бы, конечно не стала. И не только потому, что это возмутило бы Алевтину, или потому, что с больной ногой особо не попрыгаешь. А еще и потому, что у меня были серьезные сомнения в том, что радоваться вообще есть чему.

Все-таки рассказанное Джесс наводило на невеселые мысли.

Кстати, о ней.

Надо бы выполнить просьбу моей ложной соперницы.

— А знаете, Максим Геннадьевич, эту вашу вчерашнюю девушку, певицу, уволили… — забросила я пробный шар.

Мой босс нахмурился.

— Прости, Кать. Представляю, что тебе пришлось пережить. Она не должна была… Да я понятия не имел, что она тут работает.

Ого! Что это у нас? Запоздалое раскаяние? Вчера, помнится, он говорил совсем иначе.

Я, кстати, тоже представляла, что мне пришлось пережить. Унижение, стыд, неловкость, а главное — ужас от того, что наша миссия будет провалена.

И к этому всему примешивалось еще одно странное чувство, которое заставляло сердце болезненно сжиматься. Как и сегодня, когда ослепительная дочь хозяев тянула свои артистические щупальца к галстуку Максима. И вот об этих странных уколах ему не то, чтобы знать, даже догадываться не следует. Поэтому я равнодушно пожала плечами.

— Ситуация была внештатная, что и говорить. Но вы выкрутились.

— И ты подыграла, — радостно подхватил он. — Мы с тобой, Катюха, отличная команда.

Я вздохнула. Если я и хотела отучить его от фамильярности в мой адрес, кажется, уже поздно.

— В общем, я хотела попросить вас, замолвить словечко перед Орловым, чтобы девушку оставили работать здесь.

Он вытаращил на меня глаза:

— Это еще почему? Послушай, она, конечно, симпатичная девчонка и все такое… Но тут она на работе. А Орлов вроде как ее босс. И то, что она вчера учудила, это было… Ну, не очень хорошо. Я бы даже сказал, отвратительно это было. И не потому, что это я там или ты, или мы… а потому, что потом может кто-то еще… - мысль была выражена несколько сумбурно, но я его поняла. — В общем, Орлов все сделал правильно. Я бы сам так поступил.

Ничего себе! Какие мы суровые!

— Уволили бы меня при первом же проколе? — я не удержалась от едкого вопроса.

— Это был не прокол, а намеренное вредительство.

И ведь не поспоришь. Странно, до сих пор мой шеф виделся мне этаким великолепным разгвоздяем, который органичнее смотрелся бы в ночном клубе или верхом на байке, чем в офисном помещении. А вот надо же! Жесткость во взгляде, никаких лишних эмоций, очень четкое и взвешенное решение.

Впрочем, если хорошенько вспомнить, именно такими были всего его решения: рациональными, логичными. И на исполнении своей воли он настаивал весьма жестко, хоть и не перегибал палку.

Я вспомнила судьбу красного галстука, кольца, и поняла, что восстановить на работе бедную девочку — задача более чем непростая. Скорее даже невыполнимая.

Плохо. Свой человек в стане врага нам бы не помешал. За Орловым и его семейством неплохо бы присматривать. Но смущать Максима Геннадьевича своими догадками я все еще не хотела.

Ладно, попробую запрещенный прием. Я потянулась к столику за пакетом сока и застонала.

— Больно? — решительное выражение тут же сошло с лица моего босса.

Он метнулся ко мне, ухватил за руку, приобнял за плечи. Неужели всерьез думает, что я могу упасть даже с дивана?

— Очень, — с тоской глядя ему в глаза, пискнула я.

На самом деле давно уже было не больно. И еще несколько часов, пока будет действовать укол, боли можно не бояться. Но в эти подробности я решила шефа тоже не посвящать.

— Мне просто очень жалко девочку, — пробормотала я, по-прежнему глядя ему в глаза. — Как подумаю, что ей пришлось пережить, — я снова повернулась и снова застонала.

— Хорошо, хорошо, только не волнуйся! Я его попрошу. Скажу, что ты настаивала.

— Я? По-моему, это плохая идея. Невеста, которая защищает любовницу, — это что-то странное.

— Ну, у меня же умная невеста! — ослепительно улыбнулся Максим. — Она предпочитает, чтобы соперница оставалась на работе, при деле и в окружении перспективных женихов, а не проводила дни и ночи, думая, как бы вернуть бывшего.

— Да вы интриган!

Я хотела, чтобы это прозвучало шутливо и больше походило на комплимент, но получилось почему-то с упреком.

Глава 15

После возвращения домой меня ждал больничный. Неделя ничегониделания… Причем в прямом смысле этого слова. Учитывая то, что по квартире я передвигалась, исключительно прыгая на одной ноге, Ришка окружила меня такой заботой, что в пору задохнуться и почувствовать себя самым больным человеком на свете.

К счастью, мой ненаглядный жених, точнее, босс, этого бы не позволил. Он вел себя так, будто бы я вовсе не болела дома, а находилась в офисе.

— Катя, напиши и разошли письма всем бригадам!

— Катя, ты не помнишь, где там наши последние прайсы? Экономисты вроде недавно присылали, я найти не могу.

— Катя, закажи кабинет в приличном ресторане на послезавтра. А, и гостиницу забронируй на три дня… Нет, хорошую не надо, надо обычную. Так где, говоришь, прайсы?

Думаю, если бы у него была возможность, я бы и кофе ему варила и отправляла по факсу … Но до этого техника пока что вроде как не дошла, и я ей была за это очень благодарна.

Как же он жил без меня все эти годы? Впрочем, разгребая завалы документов в его офисе в самый первый день, я уже должна была понять — как. Плохо он жил.

* * *

Все на свете когда-нибудь кончается — и хорошее и плохое. Подошла к концу неделя дистанционного управления делами офиса.

Радовало меня это или огорчало? Даже не знаю, что и сказать…

Но в тот понедельник я почему-то чуть тщательнее, чем обычно, укладывала волосы, чуть дольше, чем обычно, подбирала костюм… А вот обувь выбрала быстро — единственные туфли на низком ходу. Я, конечно, уже могла самостоятельно передвигаться, но вставать на высокий каблук было явно слишком рано.

Почему-то я волновалась, когда шла в офис. Вроде бы и недолгий перерыв — а все как в новинку — приветствие охранника на входе, короткая поездка на лифте, ковровые дорожки на этаже…

Почему у меня такое чувство, будто я не на работу иду, а на утренник в детском саду? И я — не взрослая серьезная дама, занятая кучей важных дел, а маленькая девочка в ожидании подарка?

И какой такой подарок мне нужен?

Да никакой не нужен! Если день пройдет ровно и без сюрпризов — уже хорошо. Я давно уже не в детском саду.

Я появилась в офисе рано как обычно. До прихода Максима Геннадьевича еще вагон времени, хоть успею разобрать все, что они тут за это время накопили-наработали.

— Катя! — с Максимом я столкнулась буквально на пороге.

— Здравствуйте… — вот уж его я тут точно увидеть не ожидала. — А вы почему так рано?

— Ну у тебя же сегодня первый день… — он выглядел смущенным.

Еще одна неожиданность. Мне показалось — или он действительно заслоняет широкими плечами дверной проем, чтобы я не могла пройти? Вот это было бы странно.

— Можно я… — я попыталась просочиться в приемную.

Босс с явной неохотой отступил.

Но теперь уже я застыла на пороге.

Воздушные шарики. Цветы на столе. Конфеты в вазочке.

— Вы всех сотрудников так после больничного встречаете? — поинтересовалась я.

— Нет, — ответ прозвучал над самым ухом, заставив меня вздрогнуть. Я обернулась. Максим так и продолжал стоять в дверях. Слишком близко ко мне. Так ужасающе близко, что я слышала его дыхание, чувствовала запах парфюма — того самого, что выбрала сама. И понимала, что готова простоять так до конца рабочего дня, — Только тех, которые мне очень нравятся.

Он смотрел мне в глаза, на лице не было ни тени улыбки. Он серьезен.

Конечно. Так же серьезен, как и с этой своей Джесс, или с Тамарой, или с десятками других девушек, которые точно знают: этот не остепенится. Да и не в этом дело. Будь он хоть самый остепенившийся мужчина в мире. Я уже сделала ошибку. Повторить ее — верх глупости.

Так что я шагнула в кабинет, разрушив эту ненужную близость и с доброжелательной улыбкой произнесла:

— Я очень тронута вашим вниманием. Спасибо! Я тоже рада вернуться на работу. Только, пожалуй, шарики я уберу… У посетителей могут быть вопросы. Решат, что у вас день рождения.

Я улыбнулась чуть шире и глянула украдкой на босса: как он отреагирует на то, что я напрочь проигнорировала его это слишком личное «нравится». Но он улыбался — словно и не имел в виду чего-то такого.

— А я не против — пусть решат. Подарки, поздравления — разве этого может быть слишком много!

У него, похоже, отличное настроение.

— Так я уберу? — уточнила я.

— Конечно. Но сначала сделай мне кофе. Не поверишь, все это время мне приходилось делать его самому!

— Представляю, как вы страдали, — я с радостью подхватила предложенный шутливый тон. — Сейчас же принесу!

Он скрылся в своем кабинете, а я еще стояла в раздумьях. Что значил этот его взгляд? Или ничего не значил?

Из раздумий меня вывел телефонный звонок.

— Здравствуйте. Это Орлов. Соедините, пожалуйста, с Максимом Геннадьевичем.

Я переключила разговор и понесла кофе — очень вовремя этот звонок. Теперь мне точно удастся избежать лишних разговоров с боссом. Ему будет не до меня.

Так и вышло. Увлеченный беседой, Максим Геннадьевич лишь кивнул — поставь, мол, и продолжил обсуждать с Орловым подробности сделки. Вот и славно!

Когда я снимала со стен шарики, босс вышел приемную. На нем лица не было.

— Орлов хочет подписать договор без лишних церемоний. У нас в офисе. Будет через час.

Я ахнула. То-то удивится дорогой партнер, когда увидит за столом в приемной невесту Максима. И ведь не уйдешь назад на больничный — только что секретарь отвечала на звонок. И что теперь делать?

Глава 16

— Значит, у меня есть час? — спросила я у Максима Геннадьевича.

— Уже меньше… — он озабоченно глянул на часы и с надеждой на меня. — Хочешь сказать, ты найдешь мне за это время нового секретаря? Да еще такую, чтобы тебя заменила?

Кажется, мне все еще не доверяют.

— Что-то в этом роде, — бросила я через плечо, уже вылетая из офиса.

К счастью, ближайший торговый центр у нас через дорогу. Будь он подальше — реализовать мой план было бы куда сложнее. Но городская география оказалась на моей стороне.

Итак, сначала — в павильон, где торгуют париками. Не раздумывая и не перебирая, приобретаем кое-что короткое и брюнетистое. Так чтобы длинная челка, почти до самых глаз.

Прекрасно! Теперь — к очкам. Большие, на пол-лица. С обычными стеклами.

Я бросила взгляд в зеркало. А ведь неплохо! Эта очкастая грымзочка уже не слишком похожа на изящную длинноволосую шатенку в струящемся платье. По крайней мере, если не особенно вглядываться.

А чтобы вглядываться в меня не хотелось, следует зайти еще в один павильон. Офисная одежда. Не знаю, кто сказал производителям этого кошмара, что именно так должна выглядеть женщина в офисе, но сейчас я ему была благодарна. Мешковатый костюм а-ля Синий чулок. Невзрачный цвет, невыразительный крой. Я мигом «набрала» десяток килограммов.

Роскошно! Теперь дело за малым — тяжелая походка, и главное — молчать.

Когда я вернулась в офис, Максим нервно ходил по приемной, с беспокойством поглядывая на часы. Не о чем беспокоиться. Я уложилась в тридцать пять минут!

Он бросил на меня равнодушный и, пожалуй, раздраженный взгляд:

— Здравствуйте. Вы по какому вопросу? Я буду занят, дождитесь секретаря…

Вот и славно! Раз даже он не узнал! Есть шанс, что у меня все получится.

— Ну уж нет. Извольте меня принять в лучшем виде. И чеки вот я принесла. Предупреждаю, я за этот бесполезный хлам из своего кармана платить не намерена.

— Катюха?! — у Максима Геннадьевича разве что глаза на лоб не полезли. — Ну ты даешь! Скажи, есть хоть что-то, чего ты не можешь? Ну так, для разнообразия…

Приятно, когда тебя ценят на работе… Или это мне приятно, когда меня ценит он?

Он шагнул ко мне, явно намереваясь по своей привычке заключить в объятия. Но остановился, отвел взгляд. И, кажется, смутился.

Повисла неловкая пауза.

Я не без труда разорвала ее:

— Кофе?

Максим, словно за соломинку схватился за эту идею.

— Да. Кофе. Принеси в кабинет, — и быстро скрылся за дверью.

* * *

Дорогие гости появились скоро. Орлов на подписание явился не один, а с группой поддержки из четырех человек. И началось.

— Пригласите юристов!

— Пусть принесут прайсы за прошлый год.

— Где справка от экономистов?

— Два чая, три кофе, и еще зеленый без сахара. И кофе!

— Распечатайте восемь экземпляров!

— Ну где наш юрист? Какой обед?! Нет, пусть опять приедет!

— Еще пять кофе! И распечатайте новый вариант!

Они спорили, обсуждали, вносили изменения, литрами пили кофе. Принтер перегрелся, стратегические запасы бумаги подходили к концу, а я на всякий случай заказала запасной картридж.

К концу дня я едва держалась на ногах. Особенно на той, что недавно была травмирована. Даже когда-то удобные туфли на низком ходу превратились в испанский сапожок. Чтобы не хромать, приходилось прилагать невероятные усилия. Чтобы сдерживать слезы боли — еще большие.

Наконец, они вышли из кабинета. На Орловскую группу поддержки было жалко смотреть. Но сам заказчик сиял. По усталым, но довольным улыбкам можно было понять: сделка заключена. Договоры подписаны. Этот жуткий марафон подошел к концу.

Я уже почти было собиралась облегченно выдохнуть. Но тут Орлов выдал:

— А давайте, Максим Геннадьевич, это дело отпразднуем. Я велю оставить кабинет… а хоть бы и в «Аристотеле»…

Еще один его ресторан — услужливо подсказала память. И роскошь там настоящая, не поддельная.

— И невесту вашу, Катеньку, берите, — продолжал Орлов. — Звоните прямо сейчас!

Я чуть не упала. Вот на это мы точно не рассчитывали. Если Максим позвонит «невесте», а запоет мой телефон?

Хороши же мы будем!

Я замерла в ожидании провала.

— Боюсь, Катя не сможет. Она уже лучше себя чувствует. Но для выходов в свет пока рановато.

Я выдохнула. А Орлов, кажется, просиял:

— Ну что ж, я приглашу Тамару и Валентина. Знаете, Максим Геннадьевич, вы имеете совершенно невероятное влияние на моего сына. А я-то думал, он не признает авторитетов. Надеюсь, ваше общение пойдет ему на пользу.

Я почувствовала, что закипаю. А Тамаре — он тоже на пользу? Для вдохновения?

— Валентин славный парень, — с улыбкой ответил Максим.

Все-таки он молодец. Что бы там папаша ни думал о своем отпрыске, от посторонних критики он не потерпел бы. Это идеальный ответ.

— Значит, в восемь?

— Значит, в восемь!

Дорогие гости наконец вымелись из кабинета. А хозяева без сил упали на диван приемной.

к-то слишком близко друг к другу упали… Так, что касались плечами. И это не должно было быть важным. Мало ли кто чем касается! Вон совсем недавно он меня вообще на руках нес, и ничего. Но сейчас почему-то было ужасно неловко.

Я замерла, боясь пошевелиться — чтобы не сблизиться еще больше. И чувствовала, что плечо рядом тоже напряглось. Так! Не раскисать! Мне ли не знать, к чему могут привести такие вот неловкие паузы и смущенное молчание. Нужно срочно расколотить чем-то эту тягучую опасную тишину.

— А этот Орлов… Скользкий тип… — выдавила я.

Ничего не скажешь. Удачное начало разговора! Особенно учитывая то, что все договоры подписаны и отныне Орлов — никакой не тип, а друг товарищ и дорогой заказчик.

— Не то слово, — легко согласился Максим Геннадьевич. — Я еще ни один контракт так не проверял. И то что мелким шрифтом, и то что в скобках… Не подкопаешься. Нет подвоха. Но что-то с ним не так.

Ну вот. Самое время рассказать о Джесс. И о том, что она принесла на хвосте…

Я набрала воздуха в легкие и собиралась уже осторожно коснуться этой темы, но Максим Геннадьевич резко поднялся с диванчика.

— Ладно. Пора собираться на ужин. Я скажу водителю, чтобы доставил тебя домой. И можешь не тянуться завтра в такую рань. Ты еще не совсем здорова.

Я тоже поднялась с дивана. Ладно, успею еще поведать о своих подозрениях и догадках.

— Спасибо!

Он как-то странно посмотрел на меня: словно бы что-то хотел сказать. Но решил не говорить. И вышел из приемной, на ходу отдавая распоряжения по телефону.

— И что это ты с собой сотворила?

Ришка не стала спрашивать: женщина, вам кого? Она меня узнала сразу. Вот что значит многолетняя дружба и пристальный женский взгляд.

— Давай я приму горизонтальное положение, а потом расскажу…

Я с удовольствием, нет, с наслаждением извлекла многострадальные ноги из туфель, которым так долго удавалось водить меня за нос и притворяться удобными.

— Конечно!

Я едва успела обменяться с Ришкой впечатлениями о том, как прошел день, съесть положенный на вечер овощной салатик (да-да, ко всем своим прочим безусловным достоинствам, моя подруга еще поборник здорового образа жизни, так что на ужин у нас салаты), а общем, я еще даже не начала переживать по поводу того, что Тамара где-то там на другом краю города строит глазки Максиму, как раздался телефонный звонок.

Я посмотрела на монитор и опешила. Алевтина. За последнее время она звонит мне уже второй раз. Что-то подсказывало, что хорошего ждать от этого звонка не стоит, а вот ответить на него очень даже стоит.

— Добрый вечер.

Черт возьми, когда-нибудь я перестану вытягиваться во фрунт, разговаривая с ней даже по телефону. Моя наставница и мучительница заговорила весьма доброжелательно:

— Как тебе работается на новом месте? Какие новости? Как вообще дела?

— Все хорошо, — мне понадобилось огромное усилие воли, чтобы произнести эти два слова и еще больше для того, чтобы добавить: — И, кажется, я неплохо справляюсь, большое вам спасибо за рекомендацию.

Алевтина заверила меня в том, что я умная и талантливая девочка и что у меня обязательно все получится, предложила обращаться в любой момент, если понадобится помощь и очень-очень вежливо попрощалась.

Когда этот более чем странный разговор был окончен, я положила телефон на кресло и долго смотрела на него так, будто он только что пытался меня покусать.

То, что сейчас произошло, было невероятно. Алевтина спрашивала, как дела, она предлагала помощь!

Да никогда в жизни ни у одной своей выпускницы она не спросила, как и что складывается! Это вроде как часть концепции. Она гордится тем, что дает слишком крутую подготовку, для того чтобы у кого-то могло что-то складывается нехорошо. А если ее подопечная при этом умудряется сложить все как-то по-другому — значит, сама виновата и не о чем тут говорить.

То есть мой случай — с провалом на прошлой работе — это то самое «не о чем говорить». Но она говорит. Да еще как!

И еще вспомнилось кое-что. Что-то, что давно показалось мне странным.

Максим Геннадьевич обратился к Алевтине за помощью, и она ему отказала. А потом передумала и перезвонила. Мне еще тогда, когда Максим рассказывал мне эту грустную историю, что-то тут не понравилось. Теперь я точно знаю что: Алевтина никогда и никому не перезванивает. Если она отказала, то это окончательно и бесповоротно.

Конечно, я бы могла предположить, что ее настолько сильно взволновала моя судьба, что она решила отойти от принципов лишь бы дать мне еще один шанс. Но если бы я так подумала, это значило бы только одно: ей точно не стоит мною гордиться.

Нет, у моей наставницы вдруг резко появился какой-то интерес к моему нынешнему шефу. Что это за интерес, трудно сказать, но его хватило, чтобы она начала нарушать собственные принципы.

А теперь давайте добавим в эту сюрреалистичную картину еще и Орлова, который по совершенно непонятным причинам вдруг стал проявлять интерес к нему же, к моему шефу… История начинает выглядеть очень странно.

Во что ты вляпалась, Катя?

Во что ты вляпался, «просто Макс»?

Пожалуй, пора сделать то, что я должна была сделать сразу же, как мне предложили туда наняться. Я набрала знакомый номер. Костик. Только он может мне помочь.

Костик ответил сразу и был такой же веселый и жизнерадостный, как всегда.

— Привет, подруга! Готов поспорить, ты решила, что раз уж я однажды сделал работу бесплатно, то теперь я всегда буду так поступать, и теперь я могу ждать от тебя заказов каждый день.

Я рассмеялась:

— Нет, дорогой, для этого я тебя слишком ценю. Но кое в чем ты прав: у меня действительно есть для тебя работа.

— Слушаю внимательно, — радостно произнес Костик.

— Мне нужно узнать все, абсолютно все о Запольском Максиме Геннадьевиче, и главным образом выяснить, чем он так может интересовать влиятельных особ и олигархов.

Стоило мне произнести это имя, как настроение Костика явно ухудшилось. Словно я переключила какой-то тумблер.

— Кать, ты меня, конечно, прости, но я не могу взяться за эту работу, — он уже не балагурил, а говорил серьезно, даже несколько виновато. — В общем, проси, что хочешь и сколько хочешь, но никаких сведений об этом парне я искать и разглашать не буду. Это часть другого договора.

— Но мне не нужно что хочешь… — ошарашенно пробормотала я.

Однако меня уже никто не слушал. Костик скомкано попрощался и повесил трубку.

Так, ситуация становится совсем непонятной. Почему-то мне кажется, что вокруг моего босса сгущаются какие-то очень уж аномальные тучи.

— Риш, можно я тебя ограблю? — крикнула я через всю квартиру.

— Да ради бога, — беззаботно ответила моя подруга.

Собственно, грабить я собиралась не всю квартиру. А только бар, я вам скажу, очень даже шикарный бар.

Дело в том, что Ришкина писательница не пьет. Вообще совсем, ни капли. А благодарные читатели из каких-то своих соображений дарят ей спиртное в таких количествах, как будто единственное, о чем они мечтают, это увидеть любимого автора алкоголиком. Но все подаренное спиртное, дорогое, коллекционное и просто хорошее, выражаясь образно, протекает мимо адресата и оседает в Ришкиных закромах.

Из Ришки, прямо скажем, тоже та еще пьяница. Так что алкоголь в ее квартире постоянно накапливается. Мы периодически обсуждаем перспективы открытия винного магазина или просто акции бесплатной раздачи алкогольных напитков, но дальше разговоров дело, разумеется, не идет.

Я внимательно рассматривала полки, уставленные фигурными бутылками. Итак, что у нас есть? Есть у нас много всего, все не перечислишь. Но мой взгляд остановился на двух бутылках. Коллекционное вино, неприлично дорогое, и бутылка «Хеннесси». Собственно, решение принять было не трудно. Костик очень ценит дорогой алкоголь, но с бутылкой вина мы с ним не дойдем до нужной стадии, поэтому «Хеннесси». Я бережно поставила фигурную бутылочку в сумку и снова набрала тот же номер:

— Надо поговорить. Не по телефону.

И снова странность. Насколько я знаю Костика, идея поговорить не по телефону, должна была вызывать у него исключительно энтузиазм, а тут он какое-то время мялся и даже не сразу согласился.

Но согласился. Даже перепуганный Костик, это все-таки Костик.

Когда бутылка дорогого алкоголя подошла к середине, я решила, что нужно поговорить о деле.

— Костя, — заканючила я, — ну мне очень надо узнать про Максима.

— А зачем тебе?

— Это личное.

— Так уж и личное? — усмехнулся он что-то слишком трезво, неужели я слишком рано начала опасные расспросы?

— Так вышло… — у меня получилось очень правдоподобно. Может, потому что было не совсем неправдой?

Костик посмотрел на меня удивленно:

— Что продолжаешь танцы на граблях? Не ожидал от тебя. Умная вроде бы женщина.

Я вздохнула: ну, конечно, он знал про мою прошлую работу, и все равно слышать это было неприятно.

Но выхода нет, я пожала плечами:

— Так получилось. Максим… он… В общем для меня это очень важно.

Костя покрутил дорогой напиток в бокале, выпил еще чуть-чуть и сказал серьезно:

— Я тебе скажу, но имей в виду. Об этом не должен никто: ни твой психотерапевт, ни твой священник, ни даже этот твой Запольский тоже об этом не должен узнать. Клянись мне тем, что тебе дороже всего. Потому что если проболтаешься, мой хладный труп будет на твоей совести.

Глава 17

После такого предупреждения я поняла, что смогу не только поклясться всем, чем угодно, но если меня хорошо попросить, то еще и убить кого-нибудь, лишь бы узнать, что за страшная тайна связана с моим Максимом. Стоит ли говорить, что я была согласна.

Далее следовало минут пятнадцать торгов и моих горячих уговоров, что я ничто, никому, никогда и ни за что… А потом Костик обреченно вздохнул и плеснул дорогой коньяк по бокалам.

— Помнишь эту историю с Пожарским?

Я зависла на несколько секунд. Историй с Пожарскими — вагон и маленькая тележка, некоторые мы проходили даже в школе на уроках. Но вряд ли он сейчас об этом. Скорее речь идет о старике Пожарском — потомке эмигрантов из России, который благополучно скончался месяц назад в Париже, оставив после себя весьма солидное состояние.

Это была и правда восхитительная история!

Состояние он оставил, а вот наследников — нет. Детьми не обзавелся, а с бывшими женами разошелся так, что ни одна из них претендовать на несметные богатства не могла бы.

Поговаривают, собирался завещать все имущество благотворительным организациям, а те, кто знал старика хорошо, утверждали, что таки завещал. Да только завещание это никто не нашел.

Зато через какое-то время объявилась невзрачная мадам лет сорока и заявила, что она единственно возможная наследница.

Тамошние специалисты изрядно поползали по генеалогическому древу, но разоблачить мадам не смогли: она действительно оказалась ближайшей родственницей почившего миллиардера. И вот тут-то информационное пространство взорвалось. Перед вчерашней серой мышкой сегодня, как в сказке, открылись все двери.

Она еще только собиралась вступить во владение наследством, юристы что-то химичили, но мир уже был готов открыть ей беспроцентный кредит.

Какое-то время она не сходила с обложек журналов, и всякий таблоид считал за честь взять у нее интервью. Это как раз не удивительно: обывателю жуть как интересна волшебная история о девушке, которой повезло. Это даже круче сказки о Золушке, потому что той в довесок к королевству все-таки выдают зануду мужа, кучу его родни, которая считает, что она ему не пара, и немаленькую такую толпу врагинь, тех самых претенденток, которые, может, с детства готовились в королевские жены, да пролетели из-за какой-то выскочки.

Тут же ничего этого не было. Только деньги, чистые, незамутненные, с кармой, не попорченной чужими посягательствами. В общем, звание счастливчика года, а то и десятилетия она вполне могла получить.

— Помню, — сказала я вслух.

— Наследник — это твой Запольский.

От неожиданности я захлебнулась воздухом, закашлялась и залпом выпила дорогой коньяк из бокала. Закашлялась еще сильнее, поймав на себе укоризненный взгляд Костика: кто же так обращается с дорогими напитками.

— Что ты несешь? — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Там есть наследница, живая, здоровая, единственная и неповторимая.

Костик кивнул:

— Увы, никакая она не наследница.

— Я читала. Генетики подтвердили, юристы подтвердили…

— Генетики и юристы да, — нетрезво согласился со мной Костик. — Этим-то что! Но согласно законам любой страны нельзя наследовать тому, кому ты лично помог отправиться в мир иной.

— А она?.. — я не договорила.

Можно и не объявлять это вслух… Действительно, если девушка была совсем за сорок, ей могло показаться, что лучшие годы уходят, а богатый родственничек из каких-то своих нелепых соображений все жив и жив…

— А это точно? — все-таки история более чем фантастическая.

— Провели эксгумацию, повторную экспертизу. Отравила, не сомневайся.

— А почему об этом нигде, ничего? — спросила я.

— Подтверждают. Подстраховываюстя. Объявят где-то через неделю. Потом начнут искать нового наследника, в надежде его не найти. Хотя на самом деле он уже найден.

Костик снова плеснул по бокалам, я на автомате выпила.

И чем же это может грозить Максу? Что задумала Алевтина? Чего хочет Орлов?

После разговора с Костиком, кажется, вопросов стало еще больше, и как назло, подумать над ними не получается. В голове будто вязкий густой туман, и даже столик с коньяком и закусками и сидящий за ним Костик словно подернулись дымкой.

Я уже говорила, что вообще не пью? Наверное, самое время сказать.

— А кто об этом знает, кроме нас? — Остатков ускользающего сознания хватило, чтобы сформулировать этот вопрос. — Алевтина, Орлов… Кто еще?

— Орлов? — Костик сделал круглые глаза. — Нет, не знает и не должен узнать, только Алевтина.

Откуда инсайдерская инфа у Алевтины, мне даже гадать не нужно. Где-то там во Франции какое-то жутко дорогое и жутко засекреченное агентство занималось расследованием, а в приемной наверняка сидела ее бывшая воспитанница. Милая девочка, которая твердо знает: хозяйской информацией нельзя делиться ни с кем. Кроме, конечно, благодетельницы.

А вот Орлов…

Я задумалась: жена Орлова точно не знала. Если тот был в курсе новостей и аккуратненько подталкивал свое дитятко к роману с будущим миллиардером, то она поступила крайне опрометчиво, назначив дату нашей свадьбы. Если Орлов и правда знал, кто такой на самом деле «просто Макс», наверное, проклял супругу в этот момент страшными словами.

В голову лезли еще какие-то мысли, выводы, подсчеты, выкладки, появлялись и пропадали вопросы, на которые мне хотелось немедленно ответить, но коньяк, перекочевавший из бокала в меня, был против.

Ладно. Как там у классика: я подумаю об этом завтра. Когда обрету способность думать.

Телефон зазвонил, на дисплее высветился номер Максима Геннадьевича. Остатки рационального мышления подсказывали мне, что отвечать не следует. Вот не в том я сейчас состоянии, чтобы общаться с начальством и по совместительству будущим миллионером, и по совместительству моим… Впрочем, нет, просто с начальством. Все эти глупые фантазии по поводу него, по поводу нас были полной чушью даже до того, как он стал наследником одного из крупнейших состояний Европы. Социальная пропасть между нами была велика, а теперь она и вовсе безразмерна.

Вот почему не я оказалась дальней потомкой этого старика? Или потомицей? Или?..

— Ты ответишь или нет? — выдернул меня из омута мыслей Костик.

— Отвечу, — сказала я и продолжила смотреть на дисплей.

— Ну так отвечай.

Я нажала на зеленое изображение трубочки и, постаравшись сделать голос трезвым, ответила:

— Алло.

— Катюха? Ты там что, бухаешь?

— Нет, — честно сказала я, — только чуть-чуть.

Все остальное, кажется, сказал мой голос.

Прямо скажем, наш преподаватель риторики мною бы не гордился. Да и заслуженная артистка, которая учила актерскому мастерству, тоже укоризненно покачала бы головой.

— Ну ты даешь, подруга. Я тут, как порядочный, сижу трезвый как стекло с этими чертовыми снобами. Как только вырвался, сразу за руль, а она там уже празднует…

Я хотела возразить, что не праздную, а веду разведывательную деятельность, но у меня были большие сомнения, что со словом «разведывательная» я справлюсь без урона для репутации.

Здесь совершенно некстати подал голос Костик:

— Это кто там у тебя?..

Очень громкий голос.

Максим сразу сменил веселый тон на невеселый:

— Извини, не подумал, что ты там с мужчиной. Прости, если не вовремя… — он явно намеревался отключиться.

Я рассмеялась:

— Да какой же это мужчина?! Это Костик!

Мда… Преподаватель этикета выставила бы меня вон за такое, а спец по гендерной психологии, возможно, била бы сапогами за нанесенную Костику моральную травму. Впрочем, травмировать Костика морально — это, я вам скажу, задача не из легких.

Вместо того чтобы расстроится, обидеться и пойти резать вены, он громко заржал. И еще громче крикнул прямо в трубку Максу:

— Забирайте отсюда эту пьянь! Никакого уважения к дорогим напиткам, только продукт переводит.

На том конце провода несколько секунд молчали.

— Кать, передай трубку Костику, пусть он продиктует адрес.

Вот как они это делают? Только недавно они еще не знали о существовании друг друга, а вот уже у них мужская солидарность, и мой не слишком трезвый организм без особых церемоний передается с рук на руки.

А Костик кричит вслед:

— Если она будет нести какую-то чушь про наследство там, не слушай. Пунктик у нее такой. Вечно, как напьется, сказки рассказывает.

Макс тащил меня прочь от Костика, словно водоворот тростинку, но я все-таки умудрилась повернуться к своему другу-собутыльнику и благодарно ему кивнуть.

Туман… Он течет мимо меня, вокруг меня и, кажется сквозь меня. И я тоже, плавно покачиваясь на волнах, куда-то теку — вслед за туманом. До тех пор, пока меня не вытаскивают из этой странной субстанции сильные руки.

— Все, приехали. Ну и набралась же ты! — голос откуда-то издалека.

И мне становится легко и спокойно. Потому что это правильные руки. И голос правильный. И запах тоже правильный — чуть терпкий, свежий… Я наверное даже смогу вспомнить название. Когда-нибудь потом.

А сейчас меня, кажется, несут на руках. Так что это неподходящее время для мыслей. Это подходящее время для того, чтобы прижиматься к широкому плечу щекой. А еще лучше — уткнуться носом в шею. Впрочем, зачем носом, если можно мягко касаться ее губами, глубоко вдыхая запах (тот самый, что пока побудет без имени) и тянуться выше — пытаясь добраться до губ. Интуиция подсказывает, что они где-то там, выше и левее.

И я бы обязательно их нашла, но сильные руки вдруг отпустили меня, осторожно поставили на пол. Нет, не отпустили совсем. Прижимают. Послышался звон ключей. Нехорошо. Неправильно. Верните все как было!

Вряд ли я сказала это вслух, но меня будто услышали. И снова подхватили на руки. А потом опустили на что-то мягкое и удобное. Ну вот, теперь гораздо лучше. И главное — я могу дотянуться до губ. Могу целовать и даже не пытаться понять — то ли мне отвечают на поцелуй, то ли просто пытаются что-то сказать.

А еще — путаться в полах пиджака, скользить по тонкой такни рубашки, пытаясь проникнуть руками под одежду.

Я знаю, что нельзя. Вернее не так. Вчера было нельзя. И завтра тоже будет нельзя. А сегодня, сейчас почему-то вдруг можно…

Или тоже нельзя? В один момент вдруг ничего этого не стало — ни плеч, ни губ, ни рубашки (а ведь я почти справилась с пуговицами, по крайней мере — с одной). И только голос из тумана сказал что-то вроде:

— Я бы остался… Но завтра ты мне этого не простишь.

Я услышала удаляющиеся шаги.

Больше цепляться было не за что, и вязкий туман поглотил меня окончательно.

Глава 18

Я проснулась утром и быстро сообразила, что не дома.

Нет, у нас с Ришкой очень уютненькая квартирка с симпатичной отделкой. Так что нельзя сказать, что из халупы с обшарпанными обоями я попала во дворец, но все-таки комнат по сто квадратов величиной у нас нет, и таких роскошных диванов тоже нет.

Я обнаружила себя именно на диване, усыпанном очередным набором пледов и подушек. Кажется, у Максима Геннадьевича по этому поводу какой-то пунктик. Возможно, в той пещере, где его воспитывали, именно так и говорили. Если человек заболел, сломал ногу, перебрал спиртного или ударился головой обо что-то твердое или железное, не беда! Главное — обложить его подушками, и ему сразу полегчает. Может, и не сразу, но к утру точно полегчает.

В моем случае это, кажется, сработало. Никаких следов похмелья не было. У меня даже не болела голова, и не было той самой слабости и вялости, которая заставляет здоровых, в общем-то, людей не подниматься с кровати.

Я чувствовала себя прекрасно. Но предпочла бы, чтобы судьба была ко мне благосклонна и заставила забыть то, что случилось вчера. Взамен я согласилась бы на ту же головную боль. А я помнила все в леденящих душу подробностях. И что делать с этой памятью, хоть убейте, не знала.

Я поднялась с дивана, стопкой сложила одеяла и подушки, как и положено вежливому гостю, который не хочет оставлять после себя бардак, и побрела выяснять, что еще ждет меня этим утром.

Как ни странно, ничего плохого меня не ждало: в ванной я обнаружила горячую воду и целую батарею всяких пузырьков, среди которых без труда нашла нужные. Черт, он что, ограбил косметический магазин? Или каждую из женщин, которая бывает в этом доме, он просит оставить на память парочку тюбиков крема или бутылочек лосьона для снятия макияжа? Если и так, я была им благодарна. По крайней мере, из ванной я вышла изрядно посвежевшей и довольно быстро обнаружила кухню.

А на кухне сам собой обнаружился завтрак и хозяин дома. Присутствие гостей его, похоже, не смущало. Он расхаживал по квартире в спортивных брюках, не удосужившись надеть даже майку. Не то чтобы я в первый раз была вынуждена лицезреть этот точеный торс, но раньше он меня так не смущал. Может быть, потому, что раньше он не выглядел немым укором. Вроде как: после вчерашнего, что уж церемониться!

— Как чувствуешь себя? — с улыбкой спросил Максим.

Я пристально вглядывалась в его лицо, силясь найти там выражение самодовольной снисходительности или чего-то в том же роде. Но, кажется, не нашла. Он смотрел на меня с участием и только. Или хорошо маскировался.

— Как ни странно, отлично, — честно сказала я.

— Это хорошо. Молодой здоровый организм успешно справляется с интоксикацией, но ты его пожалей в другой раз.

И снова я вглядываюсь в его лицо, силясь отыскать во взгляде какие-то скрытые намеки на вчерашнее, но, кажется, не нахожу.

— Ну что, будем завтракать? — спросил он.

Нет, я больше так не выдержу!

— Максим Геннадьевич, — мне пришлось собрать в кулак все силы, чтобы это выговорить. — Я знаю, что вела себя вчера недостойно. Это было очень плохо с моей стороны. И я искренне благодарна вам, что вы не воспользовались ситуацией.

Я говорила это и с удивлением замечала, как меняется лицо моего босса. Только что он был весел и доброжелателен, даже, пожалуй, заботлив. Но вот одно мгновение — и сгустились тучи. Брови нахмурены, зубы сжаты, на щеках ходят желваки. Не надо быть физиогномистом, чтобы понять: он в бешенстве.

— А что должен был?

— Ну-у, — я не знала, как реагировать на эту резкую перемену в его настроении. Если честно, таким я его не видела. Вернее, нет, видела однажды, когда вернула его цветы. Но и тогда градус гнева был значительно ниже.

— Тебе доставляет удовольствие меня оскорблять? — он подошел ко мне близко, почти вплотную, а учитывая разницу в габаритах, практически навис надо мной.

Оскорблять? Он вообще о чем?

— Ты всерьез считаешь, что у меня все настолько плохо, что я должен тащить в постель любую бедняжку, которой не повезло напиться где-то недалеко от меня? А если я вдруг этого все-таки не сделал, меня надо благодарить?

Я не знала, что ответить. Если честно, я не полагала, что обычное «спасибо» может вызывать такую бурю.

— Нет, простите, я не это хотела сказать, — промямлила я на всякий случай. — Просто я сама дала повод, и поэтому…

Кажется, ему уже удалось взять себя в руки. Теперь он смотрел в глаза уже без былой ярости, но всё еще недобро.

— Вот когда ты все то же самое, что и вчера, проделаешь трезвая, это будет повод!

Самоуверенный, самовлюбленный болван!

— Не сомневайтесь, не проделаю. Больше этого не повторится, — теперь уже я начинала злиться.

Что он себе позволяет! Неотесанный мужлан, питекантроп, тупица! Я, между прочим, вчера ради него страдала, здоровье гробила. А он!..

Впрочем, о том, что алкогольный подвиг был совершен ради него, Максим Геннадьевич не знает. И не узнает. Ладно. Кажется, я загостилась. Пора и честь знать.

— Мне что-то совсем перехотелось завтракать, я, пожалуй, пойду.

— Стой, — уже спокойно сказал он. — Надеюсь, ты не явишься завтра с заявлением об уходе.

Я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Если бы он умел читать по глазам, он бы обязательно прочитал: явилась бы и запросто. Но кто-то же должен прикрывать твою накачанную задницу. Да и Алевтина сживет меня со свету, если я попытаюсь шагнуть вправо или влево от твоей приемной.

Но читать по глазам он не умел, а вслух я лишь сказала:

— Не дождетесь!

В прихожей я быстро нацепила туфли, схватила сумочку и, не прощаясь, выскочила за дверь.

Но стоило мне оказаться на улице, как телефон в сумке зазвонил. Я достала его с самым недовольным видом, не сомневаясь в том, что я прочту на мониторе.

Но мой гаджет уже в очередной раз преподнес мне сюрприз: там высвечивалось имя Алевтины. Сердце забилось втрое быстрее: о чем с ней говорить? Что она знает. Мог пьяный Костик проболтаться о моем визите? Может, меня уже собираются убрать, как ненужного свидетеля? Интересно, сам Костик-то жив? Негнущимися пальцами я нажала на сенсор.

— Здравствуйте!

Вряд ли мой голос был достаточно ровным, а улыбка слышалась в тоне в нужной степени. Но на данный момент подвигом было уже то, что я просто ответила.

— Катенька, девочка моя, — донеслось из трубки. — Думаю, нам нужно кое-что обсудить. Приезжай ко мне в шесть, я буду одна, и мы сможем поговорить без лишних ушей.

Она отключилась, а у меня в душе нарастала паника.

Я точно знала, что мне нельзя туда ехать, и при этом понимала, что все равно поеду.

Я была невероятно рада вернуться домой. Могла ли я подумать, выходя вчера вечером, что до возвращения случится столько всего: меня ошеломит потрясающей новостью о том, что мой шеф — крутой наследник, а сверху ошеломит еще и самим шефом, который ведет себя отвратительно! Ужасно он себя ведет. Добавим сюда непривычно елейный голосок Алевтины…

Может быть, раз уж нас ждет задушевная беседа, у меня получится договориться? Вдруг она сжалится и разрешит мне сменить работу.

А еще лучше пусть она скажет: «Знаешь, Катя, ты отлично поработала! Думаю, дальше этот клиент справится и сам. А для тебя есть восхитительная должность, правда, связанная с переездом. Не очень далеко — на Северный полюс. Да-да, отличные условия — отапливаемая юрта и трехразовое питание. Почту, правда, доставляют на собаках, но в остальном все идеально».

Честно слово, я соглашусь не раздумывая.

Даже это лучше, чем иметь дело с этим хамом и грубияном!

Ришки дома не оказалось. И это была отличная новость. Рассказывать ей, где, как и с кем я ночевала, не хотелось совершенно. Настолько не хотелось, что я впервые в жизни порадовалась, что подруги рядом нет. Пусть бы они со своей писательницей уехали в командировку, куда-нибудь подальше! А хоть бы и на тот же Северный полюс.

Я заварила себе горячий чай, завернулась в плед и задремала. Все-таки сон — лучшее лекарство и спасение от многих проблем. По крайней мере, временное.

Но, как выяснилось, не всегда. Казалось, я только закрыла глаза, и тут же их открыла — а на часах уже половина шестого.

Ужас!

Опоздать к Алевтине — это худшее, что можно придумать. После такого даже о месте на Северном полюсе я буду только мечтать.

Я спешно стала вызывать такси, но, кажется, сегодня весь мир был против меня. Машин поблизости не было, все на заказах. Я перебрала четыре или пять номеров, прежде чем мне выдали авто. Так, наскоро одеться, минимальный макияж, не такой тщательный, как надо было бы, волосы зализываем и закручиваем в узел. Не бог весть что, но сойдет.

Хорошо, что идеально подобранные друг к другу костюмы и туфельки в шкафу находятся рядом. Я впрыгнула в лодочки, когда машина уже въезжала во двор. Поморщилась: все-таки это не самая удачная обувь для травмированного человека! Но что-то менять поздно, и я побежала по ступенькам вниз.

Если бы на этом мое невезение закончилось! Как бы не так!

Пробка, не слишком большая, но все же. Красный свет, опять красный свет, и снова красный! Как будто бы его нарочно для меня включили по всему городу. Вобщем, уже подъезжая к офису Алевтины, я знала, что случилась катастрофа: я опаздываю. И не на сколько-нибудь там, а на хороших двадцать минут. Я судорожно набирала ее номер, чтобы хотя бы предупредить.

Пробки вряд ли сойдут за уважительную причину. Но попробовать стоит. Однако Алевтина не отвечала. Сердце мое рухнуло куда-то вниз: похоже, я уже в опале и еду туда лишь для того, чтобы в этом убедиться.

Впрочем, как только мы подъехали к офисному зданию, я поняла, что случилось что-то куда более серьезное. Возле входа толпились зеваки, стояла «скорая» и машина полиции. Я рассчиталась с таксистом и бросилась туда, где, кажется, что-то случилось.

Действительно случилось. Крепкие ребята вытаскивали носилки. На них лежала хрупкая женщина с повязкой на голове. На фоне мертвенной бледности макияж смотрелся вызывающе ярко. Я даже не сразу ее узнала. Алевтина! Боже, что случилось? Она хоть жива?

Так, без паники! Мертвецам не бинтуют головы. Носилки с телами не ставят бережно в машину «скорой помощи». Кажется, их просто пакуют в черные пакеты на молниях. Или это в зарубежных фильмах?

На самом деле я никогда не видела, как увозят мертвецов. И, если честно, и впредь обошлась бы без этого знания. Мне следует узнать кое-что другое.

Я пробилась сквозь толпу и спросила у молоденького санитара:

— Куда ее сейчас?

— В двадцать третью больницу, в реанимацию, — бросил он и скрылся внутри бело-красной машины.

«Скорая» сорвалась с места и с громким воем влилась в дорожное движение. А люди и не думали расходиться. Они стояли, обсуждая что-то. Я огляделась по сторонам. Неподалеку от входа пожилой усатый полицейский допрашивал Мирочку — бессменную помощницу Алевтины.

— Понимаете, она всех отпустила пораньше. Я слышала, с кем-то назначала встречу на шесть. С кем-то важным. А я вернулась случайно, забыла пакет с продуктами. В обед купила в супермаркете и оставила. Захожу — а двери нараспашку. Я поднялась, а она там, и кровь!

— На сколько говорите встреча? — уточнил полицейский.

— На шесть.

Я словно вросла в землю своими модельными лодочками не в силах ни дышать, ни двигаться. Жуткая правда предстала передо мной во всем своем неприглядном обличии.

Кто-то напал на Алевтину, как раз в то время, когда я должна была быть там. Мое опоздание, внезапное возвращение Мирочки меня буквально спасло. Теперь совершенно очевидно, что в тот самый момент, когда кто-то злобный заносил «тяжелый тупой предмет» над головой моей наставницы, я торчала в пробке. У меня есть железное алиби. Но тот, кто это сделал, не мог ничего подобного предположить. И то, что случилось, это нападение не только на Алевтину, но и на меня тоже.

Я перезвонила в службу такси. Главное, не терять самообладание.

— Скажите, пожалуйста, меня только что везли от… — я назвала домашний адрес, — вы не могли бы подсказать позывной водителя и номер машины. Что вы, что вы! Никаких проблем! Удивительно чуткий и вежливый водитель, хочу написать благодарность у вас на сайте.

Я записала продиктованные цифры, несколько раз поблагодарила диспетчера за прекрасную работу и выдохнула.

Значит так. Обвинение в попытке убийства мне уже не грозит. А вот что грозит Алевтине, следовало выяснить и как можно скорее. Что там говорил этот мальчик? Какая больница?

Вызывать такси к месту происшествия я не стала. Прошла квартал и махнула рукой у обочины.

— Больница номер двадцать три, — уставшим голосом сказала я водителю.

Глава 19

В больнице пахло больницей. Ненавижу этот запах с детства. Он напоминает об одиночестве, недобрых медсестрах и болючих уколах. До сих пор не люблю оказываться в медучреждениях. Даже если никто не собирается ставить мне уколы.

— А вы кем ей приходитесь? — бесцеремонно спросила меня регистраторша, когда я попыталась выяснить хоть что-то о судьбе Алевтины.

— Родственница, — как можно увереннее заявила я. Та окинула меня недоверчивым взглядом, и я поспешила уточнить: — Племянница! Только стало известно о несчастье, и вот я приехала…

Изображать беспокойство и страдания мне не пришлось: я и правда сходила с ума от страха и неизвестности. Кажется, мой перепуганный взгляд ее убедил. Оставалось надеяться лишь на то, что настоящих ее родственников в больнице нет. Да и есть ли они у нее вообще? О личной жизни Алевтины, о ее семье мы не знали ровным счетом ничего.

— Состояние стабильно тяжелое. Мы делаем все, что можем. Сейчас идет операция. Пока не завершится, вам никто ничего не скажет. И когда завершится, сразу тоже не скажут. Так что, милочка, ждать и только ждать…

Сколько ждать, она не сказала. А я не стала уточнять. Опустилась устало на жесткий диванчик для посетителей. Нужно было срочно что-то придумать. Понять, что происходит… Проанализировать и сделать выводы. Но вязкая каша, которой почему вдруг наполнилась моя голова, не давала ни единого шанса…

Телефон в сумочке зазвонил. Я машинально его достала.

Это Макс. Ну что уже ему надо?

Можно было, конечно, сбросить его звонок, но на фоне того, что случилось сегодня, наша утренняя ссора, да и вообще любая ссора, которая могла между нами произойти, казалась никчемной и пустяшной.

Я ответила.

— Слушаю.

— Кать, сегодня утром я там того… погорячился. Ну ты тоже была неправа… но и я не должен был… В общем, извини.

— Да, Максим Геннадьевич, ничего страшного, — ответила я, стараясь говорить как можно бодрее и непринужденнее. Но, видимо, получилось плохо.

— Кать, у тебя все в порядке? Ты где?

— В больнице, — на автомате ответила я.

— В какой больнице? Что с тобой?

Ну вот. Теперь придется ему объяснять. Каша в голове — так себе приобретение. Очень осложняет жизнь.

— Это не со мной, а с Алевтиной. А с ней плохо.

Зачем я ему сказала? Какое ему дело до Алевтины? Нет, конечно, все это может быть связано с ним самим, но знать ему об этом совершенно не следует… Наверное, просто захотелось поделиться с кем-нибудь той ношей, что на меня свалилась. Не всей, конечно. Всей нельзя…

— Какая больница? — деловито поинтересовался он. — Я сейчас приеду!

— Не надо, — попыталась возразить я, но он ответил так, что спорить расхотелось:

— Я не спрашиваю у тебя, надо или нет! Я спрашиваю, куда ехать.

Я обреченно продиктовала адрес. Или не обреченно, а с облегчением?

Макс решил все очень быстро. Прошли считанные минуты, а регистраторша уже, учтиво улыбаясь, записывала мой телефон и на всякий случай его, и давала торжественное обещание позвонить, как только у Алевтины будут какие-то новости. Куда только делась вся ее неприветливость! Милейшая девушка. И не подумаешь, что только что она недовольно фыркала из-за каждого вопроса и устраивала мне допрос с пристрастием.

Разобравшись с этим, он ухватил меня за плечи и вывел из больницы. И снова — сопротивляться, сбрасывать его руки и фыркать совершенно не хотелось. Наоборот. Когда весь мир так и норовит рухнуть на тебя, очень важно, чтобы кто-то вот так — бережно обнял за плечи и выволок на свежий воздух. Оказавшись снаружи, я с удовольствием почувствовала, что наконец могу дышать полной грудью. Все-таки больничная атмосфера меня как-то слишком угнетала.

— Домой? — спросил Макс, усадив меня в машину.

Странно… Почему-то домой хотелось еще меньше, чем вернуться в больницу. Я бросила взгляд в зеркальце. Видок у меня, конечно, тот еще. Если я сейчас появлюсь рядом с Ришкой, вопросов не избежать. А я бы как раз предпочла избежать. Телефон снова зазвонил.

А вот и она, легка на помине!

— Привет! Куда ты пропала? Я уже не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать, — Ришкин голос звучал как всегда довольно и весело. Слишком довольно и весело для этого дня.

Рассказать ей, что случилось с Алевтиной? Нет, я сейчас не могу. Потом, позже.

— Все в порядке, — произнесла я как можно бодрее, — поболтаем при встрече. У меня тут еще кое-какие дела есть…

— Ну тогда при встрече — это нескоро, — рассмеялась Ришка. — Моя писательница хочет на пару дней уехать отдохнуть… Так что увидимся позже!

Я с облегчением выдохнула.

Стоило мне положить трубку, как я поняла, почему не хотела ни ехать домой, ни вести пустые беседы. У меня было дело куда важнее. Нет, от этой каши нужно как-то избавляться!

Я нашла в списке контактов телефон Костика. Отключен. Я покопалась в записях и нашла другой его номер, секретный, только для своих. И этот тоже отключен. Черт возьми, да что же это такое!

То, что он вдруг исчезает с радаров сразу после нашего разговора, мне совсем не понравилось.

Я поискала страничку в соцсети, почти пустую, зарегистрированную на какой-то невнятный ник… Те, кому надо, знают: это еще одна возможность связаться с Костиком, когда он прячется от надоедливых заказчиков. И совершенно не удивилась, когда обнаружила, что страница удалена.

Он хотя бы жив? Теперь я не была уверена даже в этом.

— Итак, куда едем? — снова подал голос Макс.

Черт, я и забыла, что мы все еще сидим в его машине, и он с терпеливостью таксиста, работающего по двойному тарифу, ждет, когда я наконец назову адрес.

— Давай к Костику, — сказала я.

Макс кивнул и, не задавая лишних вопросов, поехал туда, куда было нужно. Я бросила на него быстрый взгляд. Наверное, хорошо, что сейчас рядом со мной этот неотесанный чурбан…

Я долго звонила в квартиру, затем подергала дверь, с ужасом ожидая, что она окажется незапертой, потом я сделаю два шага по коридору и увижу… То, что обычно видят герои детективных сериалов, когда открывают незапертые двери в начале серий.

Но нет, эта дверь была плотно заперта, свет в окнах не горел (это я увидела еще на подходе к дому).

Ну и что теперь делать?

Вызывать полицию и требовать, чтобы они вломились в квартиру? А на основании чего? Да и вообще. Кто я ему?

Я в растерянности застыла.

— Пойдем, кажется, его нет, — сказал Макс.

— Похоже на то, — бесцветным голосом проговорила я, зачем-то оставаясь на месте.

Открылась соседняя дверь, и из-за нее высунула нос старушка, явно дежурившая возле глазка.

— А вы, наверное, к Костику? — догадалась она. — Вы вчера тут были, — сообщила она еще одну важную новость.

Да здравствуют старушки, которым есть дело до жизни соседей! И их гостей!

— Да, сумочку вот забыла, — расцвела в улыбке я, — Не знаете, где он? Звоню-звоню… может, спит? Или плохо стало… Или случилось что-то…

Я замерла на полуслове и уставилась на бабушкую. Возможно, мне удастся вызвать у вездесущей соседки подозрения? И тогда она вызовет полицию. А я вроде как останусь в стороне.

— Да какое спит! Уехал он, сумку здоровую собрал и поехал. Я спрашиваю: «Отдыхать, Костичек?», а он говорит: «Да, Марья Филипповна, вы себе не представляете, как я от всего этого устал». И пошел…

— А когда это было? — поинтересовалась я и тут же добавила: — Может, еще недалеко уехал, может, еще заберу сумку.

— А это вряд ли. Уже часа два прошло. Да и не пешком же он, такси вон вызвал.

Два часа назад! Я бросила взгляд на экран телефона. В это время Алевтина уже была в больнице. Значит, до Костика дошли плохие новости, и он, не дожидаясь, пока окажется на ее месте, по-быстренькому смотал удочки. Во всяком случае, я надеялось, что дело было именно так.

Рассматривать вариант, что это Костик за каким-то чертом приложил Алевтину по голове или что неведомый злоумышленник, расправившись с Алевтиной, следом нашел Костика, мне совершенно не хотелось…

— Пойдем, я отвезу тебя домой, — снова подал голос Макс.

Я молча кивнула: наверное, это сейчас лучший выход.

— Ты что-нибудь ела сегодня?

Ну что за глупости он спрашивает? Разве мне было до еды?

— Ясно. Отвезу домой и покормлю.

Я даже не стала возражать.

Глава 20

Покормить кого-то в доме Ришки — это проще простого. Достаточно открыть холодильник и достать оттуда бесконечные салатики, тушеные овощи и даже низкокалорийные десерты. Так что задача перед Максом стояла вполне выполнимая. Она и для меня была вполне выполнима, если честно. И все-таки я была рада, что он поднялся в квартиру вместе со мной, отвел меня на кухню и сейчас одну за одной доставал из недр Ришкиного холодильника тарелочки и блюдца. Подозрительно к ним присматривался, а потом либо выставлял на стол, либо возвращал на место. Причем критерии отбора были мне категорически непонятны.

Но думать об этом сейчас было бы странно.

Сам Макс к еде не притронулся. Заварил себе чай, уселся напротив меня и стал пристально наблюдать, как я уничтожаю провиант. Почему-то этот его взгляд меня абсолютно не напрягал. Как выяснилось, я действительно изрядно проголодалась.

У меня даже вдруг возникла крамольная мысль, что это, в общем-то, приятно, когда есть кто-то, готовый посадить тебя в машину, привезти куда нужно, накормить, а при необходимости — даже обложить целебными подушками.

Это было непривычно. Я скорее привыкла к тому, что сама решаю чьи-то проблемы…

— Нам нужно уехать, — сказал вдруг мой босс. Так буднично, словно предлагал мне соль.

Это заявление я восприняла спокойно. Мне тоже уже начинает казаться, что уехать и спрятаться — лучший вариант. А ведь Максим знает ещё далеко не всё. Кстати, да. С чего бы вдруг ему приспичило спасаться бегством? Он-то никак не должен связать происшествие с Алевтиной и бегство Костика со своей персоной.

— Вот так вот всё бросить и уехать? — удивилась я.

— Что бросить? — теперь уже Макс удивился. — Если ты про Алевтину, то мы в любом случае будем в курсе. Нам обещали позвонить в случае чего. А что еще ты собираешься бросать?

Кажется, мы снова друг друга недопоняли.

— Объясни, куда ты хочешь уехать и зачем?

— В N-ск. Мы с Орловым говорили об этом, еще когда отмечали контракт. Первый объект нужно будет закладывать уже в ближайшее время, и наш новый заказчик хочет, чтобы я лично все проконтролировал.

Вот как! Орлов чего-то там хочет… А поскольку из списка подозрительных личностей его пока никто не вычеркивал, эта поездка мне уже не нравится!

А Максим продолжал:

— Да я и без него знаю, что нужно ехать лично: выбирать площадку, решать вопросы с местными властями… Застрянем там где-то на неделю.

— Ну ты-то ясно, а я там зачем нужна?..

Не то чтобы мне хотелось отпускать босса в это путешествие одного. Напротив, в этих обстоятельствах я бы напросилась с ним, даже если бы он возражал. Но уточнить подробности все-таки стоило.

— Нужна, — уверенно заявил Макс.

И вот что на это ответишь?

— Мне опять придется наряжаться пугалом? — вспомнила я еще одно важное обстоятельство.

— Безусловно! — с радостной улыбкой согласился мой босс.

И вся эта чушь про крепкое плечо, надежного человека рядом и подушки с едой тут же выветрилась у меня из головы.

— Спасибо за помощь… Но тебе пора. Нам обоим надо выспаться. Во сколько выезжаем?

— В пять. И не опаздывай, иначе проторчим в пробках всё утро.

Не опаздывай! Я едва сдержала возмущение. Я вообще никогда не опаздываю! И тут же вспомнила — опоздала. Сегодня.

Максим на секунду остановился в дверях. Я почему-то замерла в ожидании. Какого-то жеста. Словно бы он должен был сейчас чмокнуть меня в щеку, заключить в объятия, потрепать по плечу — в общем, повести себя так, как тот самый невыносимый Максим Геннадьевич, с которым я вожусь уже почти месяц и к которому, кажется, уже почти привыкла… Но он только сказал:

— Спокойной ночи.

И вышел, оставив меня в каком-то странном смятении.

* * *

Мы летели по ровному полотну дороги. Когда ты выходишь на трассу рано утром, бонусом становится не слишком оживленное движение. Ночью оно, конечно, тоже весьма умеренное, но ночью еще и темно.

Мы ехали быстро, так быстро, что, наверное, встреча с дорожными инспекторами нас бы вряд ли обрадовала. Но почему-то даже на такой скорости я чувствовала себя вполне спокойно. Казалось, раз Макс за рулем, ничего плохого произойти не может. Так привычно и уверено он держал руль.

— Ты всегда сам водишь?

Макс кивнул, не отрывая взгляда от дороги:

— А кто это должен делать?

— Водитель там… Как у всякого порядочного серьезного бизнесмена. Не царское это дело — баранку крутить!

Он нахмурился:

— Я люблю водить. скорость тоже люблю. Не просто же так по молодости в байкеры подался. В последнее время редко получается…

Я понимающе кивнула. При его работе можно разве что заезды на офисных креслах устраивать. Но вряд ли такая скорость устроит Макса Ракету, или как там называл его Валентин.

Воспоминание о Валентине и вообще обо всей их семейке заставило меня нахмуриться. Что-то во всем этом было не так… Но обдумать я ничего не успела.

— Смотри! Заграждение на мосту сломано… Куда дорожные службы смотрят! Это же!..

Макс тоже не успел договорить.

Юркая красная машинка выскочила из-за поворота совершенно неожиданно. Она летела практически нам навстречу. Макс дернул руль, пытаясь объехать сумасшедшего, и в этот момент что-то в машине хлопнуло. Я так и не поняла, что произошло, но через минуту мы уже летели с моста в реку, и я с ужасом наблюдала за тем, как, словно в замедленной съемке, к нам приближается темная вода.

Глава 21

Вода… Много воды. Она проникает в салон автомобиля и заполняет собой салон. Макс что-то кричит, но я так перепугана, что вроде бы и слышу его, но не понимаю ни слова.

Кажется, он пытается отстегнуть мой ремень безопасности. Наверное, надо ему помочь… Но руки не слушаются… И воды становится больше, больше больше… Пока наконец она не заполняет все вокруг.

Я очнулась от того, что кто-то на меня кричал:

— Катя! Катюха, черт возьми! Быстро приходи в себя, иначе я не знаю, что сделаю.

Странный способ возвращать человека из обморока, и еще более странно, что это сработало.

Я открыла глаза: рядом сидел великолепный Макс. На этот раз во всем своем великолепии. Мокрая одежда лежала холмиком рядом, а сам он был одет только в боксеры от Calvin Klein и бронзовый загар.

Так, а что с моей одеждой? Я подскочила. Вернее не так. Я обязательно подскочила бы, если бы только что мною не пытались накормить рыбок в одной чудной речушке. А так я лишь едва приподняла голову. Ну, конечно, из одежды на мне были только трусы и лифчик, причем (позор на мою окрашенную в одном из лучших столичных салонов голову) трусы и лифчик были от разных комплектов.

— Ты меня раздел… — проговорила я, собираясь вложить в эти слова как можно больше укора. Но получилось вяло и жалобно.

На негодяя это никак не подействовало. Он охотно согласился.

— Прости, не только раздел, — он достал из кучи то, что раньше было моим платьем. Оно оказалось разорванным по швам. — Очень не хотелось, чтобы ты подцепила воспаление легких.

Черт возьми, и правда, о каких глупостях я думаю. Если я правильно понимаю, только что Макс с риском для жизни выволакивал меня из тонущей машины, тащил на берег и пытался привести в чувства. Да я чуть не умерла! Да нет, даже не так. Нас пытались убить!

А меня почему-то волнует то, что он видит меня в неправильном белье.

Срочно уберите из моей головы эту неумную истеричку и верните ту Екатерину, которой я привыкла быть!

— Надо отсюда выбираться, — строго сказала я. — только куда мы в таком виде?

Я включила соображаловку на полную и стала составлять план действий:

— Выйдем на дорогу, остановим первую попавшуюся машину, доедем до ближайшего населенного пункта, вызовем полицию… Или даже нет, просто остановим машину. Наверняка, там у всех есть телефоны, они и вызовут полицию…

— Не думаю, что это хорошая идея, — заявил Макс. — Тут в нескольких километрах есть деревня, будем пробираться туда через лесок. Потому что машины, конечно, остановятся, но где гарантия, что это будет не та самая машина, которая помогла нам искупаться. Вдруг тот, кто желал нас убить, окажется слишком настойчивым и не станет вызывать полицию, а доведет дело до конца?

Я огляделась по сторонам: речки поблизости не было, были только кусты.

— Я сразу унес тебя с берега, — пояснил Макс, — чтобы, если этот вернется, у него не было соблазнов нас добивать. Пусть думает, что все получилось.

Идти в деревню раздетой я не собиралась, поэтому, с трудом поднявшись с травы, достала из мокрой кучи свое жуткое мешковатое платье, которое неожиданно обзавелось двумя сексуальными разрезами по бокам, и натянула его на себя.

Макс извлек из той же кучи джинсы. Конечно, случись это все зимой или поздней осенью, наши шансов остаться в живых было бы куда меньше. Но летом, пусть и не самым солнечным днем, одежда обсохнет быстро. А если мы будет энергично двигаться в сторону какой-то там деревни, возможно, получится обойтись и без воспаления легких.

Глава 22

Если вы когда-нибудь гуляли по лесу босиком, вы меня поймете. Двигались мы не слишком быстро. Сначала я надела свои невзрачные туфли секретарши — синего чулка, но взаимодействие с водой явно не пошло им на пользу. Уже через полчаса я мечтала о том, чтобы их снять.

А когда сняла, лучше не стало: сухие ветки, камушки, колючая трава — не лучшая компания для ножек, которые до сих пор ничего жестче абрикосового скраба не знали. В общем, если в туфлях мы шли медленно, то без них и вовсе почти остановились.

— Я могу нести тебя на руках, — заявил Макс, — но небыстро и недолго. Если хорошенько уцепишься за плечи, могу волочь, как рюкзак, уже быстрее и дольше.

Ничто из предложенного меня совершенно не привлекало. Зато появилась неплохая идея.

Я осмотрелась и быстро нашла что искала: на обочине рос куст лопуха. Я оторвала несколько крупных листьев, скрутила их и приложила к одной стопе. А что, по размеру.

Максим смотрел на мои манипуляции с любопытством.

— Ну что смотришь? Оторви мне травы длинной, вон той, — кивнула я на высокие стебли.

Макс быстро выполнил это поручение, а я, как сумела, примотала травой лопуховые «стельки» к стопам и сделала пробный шаг. А что, так гораздо лучше!

Уж не знаю, в скольких километрах была эта деревня, но вышли к ней мы нескоро. Мои импровизированные «вьетнамки» пришлось несколько раз поменять. «Семь пар сапог истоптал, семь хлебов изжевал» — почему-то крутилось в голове. Надо сказать, от хлебов я бы не отказалась. Если честно, под конец путешествия я уже жалела, что не согласилась изображать рюкзак. Жизнь рюкзаков теперь представлялась мне довольно привлекательной.

Когда лес стал реже, а вдали показалась деревня, я чуть не расплакалась от счастья. И даже вполне благосклонно отнеслась к тому, что Макс приобнял меня за плечо. После всего пережитого больше всего мне хотелось ответить на это объятие и разрыдаться где-нибудь у него на груди. Нет, это не от каких-то нежных чувств, а скорее от усталости. А еще до меня только сейчас начало доходить: это все не шутки. Нас действительно пытались убить!

Рыдать на крепком плече я не стала. Большей частью потому, что это заняло бы много времени, а есть хотелось куда больше, чем плакать. К тому же запах дымка, которым веяло в нашу сторону от деревни, наводил на мысли о вкусном обеде, или ужине, или полднике, что там у нормальных людей сейчас по расписанию.

Интересно, который нынче час?

Я покосилась на Макса. Наверное, спрашивать бесполезно. Все наши гаджеты утонули вместе с машиной, а с тех пор как время показывает любой мобильный телефон, планшет и, наверное, даже утюг, таскать на запястье часики не имеет никакого смысла. Да и они, скорее всего, намокли бы и перестали работать.

Долго ли коротко ли, но мы дошли.

И теперь оставалось лишь сделать несколько звонков и припасть наконец к благам цивилизации. Я мысленно составляла список дел. Первым делом я обязательно позвоню Ришке. А еще надо будет связаться с больницей, узнать, как дела у Алевтины, а еще…

Мои мысли прервал голос Макса:

— Первым делом позвоним в полицию, и надеюсь, в этой деревеньке есть магазины, где принимают банковские карты.

Я посмотрела на него удивленно:

— А у тебя есть карта?

Он достал из заднего кармана джинсов прямоугольничек в пластиковом чехле.

— Это запасная, денег там немного, но в случае форс-мажора может выручить.

— Поразительная предусмотрительность. Тебя что так часто пытаются убить?

— Да нет, это в первый раз. Когда я думал о форс-мажоре, предполагал что-то не такое экстремальное, вроде украдут кошелек, угонят машину…

Он ненадолго замолчал, а потом спросил:

— Как ты думаешь, кому понадобилось нас убивать? И зачем? И… кого из нас?

Последний вопрос был особенно хорош.

Я промолчала. А что еще оставалось делать? Точных ответов на у меня не было. Но зато была очень важная информация, которой неплохо бы поделиться с Максом. Точнее, было бы неплохо, если бы я не пообещала Костику этого не делать ни при каких обстоятельствах.

«Пропавшему неизвестно где Костику, который, возможно, сейчас нуждается в помощи. Может, его даже пытают», — шептал то ли демон, то ли ангел на одном моем плече.

«Но ты дала слово, а слово нужно держать!» — спорил с ним другой, непонятно кто.

Знать бы, кто из этих двоих кто, и кто из них прав!

Когда мы вышли на ровную дорогу, по обе стороны которой располагались домики, Макс сказал:

— Приготовься, будет очень много вопросов.

Глава 23

Всезнающий Макс в этот раз ошибся: никаких долгих расспросов не было, и вообще нельзя сказать, чтобы мы произвели фурор в этой деревеньке.

Да, прохожие на нас косились не по-доброму. Чужаки, да еще такие потрепанные, доверия явно не внушали. Но среди сердитых местных жителей мой босс безошибочно выбрал старушку, которой поведал о нашей печальной истории.

Не прошло и пяти минут, как недоверчивая бабулька превратилась в понимающую «теть Валю».

Она всплеснула руками:

— Ох ты ж, ты батюшки!

И развила бурную деятельность. Сначала позвала участкового.

А потом — о чудо! — поставила на стол в палисаднике дымящуюся картошечку, скворчащую сковородку с яичницей да тарелку с малосольными огурцами. Поначалу она порывалась добавить к этому натюрморту стопочки и бутыль с самогоном, но Макс наотрез отказался от спиртного.

После этого, кажется, его авторитет в этом отдельно взятом деревенском дворе достиг небывалых высот. Еще бы такой красавец да непьющий! Можно показывать за деньги. Хотя, нет, с деньгами на селе явно проблемы, а вот за всякие там продукты да грибы с ягодами — точно можно.

Мне тоже кое-какое внимание уделили: выдали нитку с иголкой да послали чинить разорванное платье: неча срамоту напоказ выставлять!

Пока мы ждали участкового, нам удалось выяснить, что магазинов с терминалами в деревне нет. Если честно, и без терминалов тоже. А всякое бесовство вроде карточки принимают в райцентре, до которого часа два езды. Нет, так-то райцентр рядом, но уж больно дорога того, непрезентабельная.

Еще через двадцать минут для перевозки пострадавших был организован некто Николай — счастливый обладатель разбитой девятки, который, на нашу удачу, оказался трезвым, несмотря на то, что время перевалило далеко за полдень.

К этому часу, когда я, довольная и счастливая, в не слишком ровно зашитом платье лениво размышляла о том, что раньше зря недооценивала вкусовые качества картошки с яичницей, к дому тети Вали подобрался тот самый участковый.

В отличие от Николая он ходить трезвым аж до полудня явно был не намерен, равно как и вести долгие расспросы. Записал наши данные, номер канувшей в реку машины, да пообещал передать по инстанциям.

Ну что ж, по крайней мере не задержал надолго. Мы с облегчением проводили стража порядка и направились в райцентр, чтобы предаться безудержному шопингу. Мне были куплены новые платья, одно другого мешковатее, минимальный набор косметики, обувь и даже ночная сорочка. А еще мы обзавелись телефоном.

Как только симпатичный оператор подключила его к сети, я потянулась к трубке: надо же позвонить Ришке, она там, наверное, с ума сходит! Но Макс резко сказал:

— Стоп! Никаких звонков. Сначала нужно кое с кем встретиться, — он посмотрел на часы. — Сегодня уже поздно, переночуем в этом чудном городке, а к завтрашнему утру уже что-нибудь решится.

Таксист окинул нас оценивающим взглядом, и, кажется, оценил дорого. Во всяком случае, называя сумму за поездку, он прикрыл глаза и даже пригнул голову. Видимо, ожидая в ответ ругань и возмущение. Но Макс только кивнул, занятый своими мыслями. Цена была, действительно, непомерной, особенно, если учитывать, что гостиница с гордым названием «отель» находилась буквально в паре кварталов.

Стоит ли говорить, что этому заведению до пансионатов Орлова было очень далеко. Малюсенькие комнатки, не первой молодости кровати, затертые от времени обои и телевизоры, которые, видимо, доживали последние месяцы перед отправкой в музей. Но это все волновало меня куда меньше, чем возможность постоять под горячими струями душа (к счастью, действительно горячими!) и принять наконец горизонтальное положение.

Макс расположился в номере за стенкой. Вот и славно. Больше всего я боялась, что, явившись в отель мы услышим: одиночных номеров нет, зато есть номер для молодоженов с одной огромной кроватью.

За последние сутки мы слишком много времени провели вместе. И меня смущало странное ощущение, которое то и дело возникало. Будто бы мы вместе — это нормально. Это хорошо и правильно.

А еще я почему-то постоянно им любовалась. Любовалась, когда он шел впереди меня по лесу, расчищая дорогу от возможных преград, когда с почти детской улыбкой общался с «теть Валей», превращая неприветливую старушку в радушную и гостеприимную хозяйку. Когда деловито совершал покупки, легко принимал решения и вообще вел себя уверено и спокойно.

Я представила себе на его месте Валерия Михайловича. Тот бы обязательно бы капризничал и понукал: «Катерина, реши-ка вопрос с лесом! Тут слишком темно и плохие тропинки!», «Вы можете уладить всё с местными жителями? нам нужна одежда и транспорт! Я буду ждать вас здесь, вот под этим деревом!».

Да ладно, какой там лес, какие жители! С ним бы мы просто утонули, не выбравшись из машины.

В общем, чем дальше я лежала, растянувшись на неудобном матрасе, тем больше понимала: босс, с которым меня столкнула судьба, может быть не просто объектом опеки, но и равноправным партнером. А это значит только одно: что бы там ни говорил Костик (надеюсь, он все еще жив), а я должна рассказать Максиму Геннадьевичу все, ничего не утаивая.

Я бросила взгляд на настенные часы: половина двенадцатого. Вообще-то глухая ночь. Может быть, дождаться утра? Эту мысль я отмела сразу же. Кто знает, может быть, к утру я опять засомневаюсь. Все-таки слово, данное товарищу, много значит. Решено. Говорить надо прямо сейчас.

Глава 24

Я встала с кровати.

Да, это вам не Рио-де-Жанейро и даже не пятизвездочный отель! В этой гостинице белых пушистых халатов постояльцам не положено.

Я набросила на ночную рубашку мешковатый кардиган, прикупленный по случаю. Бросила взгляд в зеркало, убедилась в том, что даже без косметики вряд ли испугаю кого-то из случайных постояльцев, если вдруг встречу его в коридоре. Вдохнула, выдохнула. И пошла в сторону соседнего номера.

Перед дверью мне снова пришлось повторить вдох-выдох.

Почему-то стучать совсем не хотелось, хотелось вернуться назад в номер и еще раз все хорошенечко обдумать. Но сделав над собой усилие, я все-таки три раза стукнула по двери. Никто не ответил. Я постучала громче, а затем дернула за ручку.

Дверь оказалась открытой. Да, кажется, рано я заподозрила своего нового босса в предусмотрительности. Учитывая то, что все наши средства сейчас аккумулированы в заднем кармане его джинсов, не закрывать дверь — это очень, очень неосторожно. А уж если вспомнить, что недавно его пытались убить!

В комнате был полумрак. Тусклый светильник над кроватью давал совсем немного света, достаточно для того, чтобы я увидела, что Макс спит.

Я украдкой бросила на него взгляд, и снова удивилась, каким странным чувством где-то в глубине души это отозвалось.

И что теперь делать? Развернуться и уйти, так и не рассказав ничего? Наверное, так и правильно. Не будить же человека, который с утра только и делал, что совершал подвиги, спасал утопающих, делал марш-броски через лес — в общем, заслужил право вырубиться на неудобной кровати с застиранным шершавым бельем.

Я бы ушла, честное слово. Я бы обязательно ушла, если бы не одно жуткое обстоятельство.

Одеяло в том самом шершавом пододеяльнике лежало несимметрично. Одно плечо спящего было полностью накрыто, а кусок второго — нет.

Терпеть не могу перекошенные вещи и отсутствие симметрии. Нет, я не из тех психов, что раскладывают одежду по цветам, а книги в библиотеке — по количеству страниц или году издания, а бутылочки в ванной — по географической широте адреса завода-производителя.

Но несимметричные вещи иногда раздражают меня ужасно. Бутылочки с солью и специями в ресторане, ручки и карандаши на столе, картины на стенах должны стоять ровно, правильно и гармонично.

Черт, и зачем я только увидела эту жуткую неровность!

Я точно знала, что будет дальше. Я вернусь в свою комнату и буду крутиться до утра и не засну, думая о том, как все неправильно устроено в этом мире. В общем, выбора у меня не было. Я сделала несколько шагов в сторону кровати, наклонилась, стараясь не дышать, и едва касаясь кончиками пальцев пододеяльника, потянула уголок одеяла вверх.

И тут же мне на запястье легла горячая рука.

Глава 25

Кажется, меня приняли за того самого грабителя, который решил воспользоваться открытой дверью и вытащить из номера всё, что плохо лежит.

— Это я, — на всякий случай следует проинформировать Макса. Не то, чего доброго, пришибет, не разобравшись спросонья. А приемов какой-нибудь смертоносной борьбы я не знаю. В конце концов, из нас готовили секретарей, а не секретных агентов.

— Вижу, — коротко ответил он.

А через мгновение я уже была в его кровати, сжатая в крепких объятиях. Кажется, кто-то превратно истолковал мой ночной визит и попытки потянуть за уголок одеяла.

Я сейчас всё объясню!..

М-да, трудно что-то объяснять, когда тебя целуют. Особенно, когда тебя целуют так — до головокружения, до прерывистого дыхания, до голодного жара, которым как-то сразу и вдруг наполняется тело.

И какая-то часть тебя пытается робко возразить: ну сколько можно наступать на те же грабли! Прекрати сейчас же!

Но кто, ее будет слушать, когда руки уже скользят по рельефным плечам, кардиган куда-то испарился и, кажется, ночная сорочка сейчас последует его примеру. И неизвестно откуда появляется ощущение, что так правильно. Что так и должно быть.

И нет ничего разумнее и логичнее, чем пробовать его губы на вкус, сплетаться телами, забирать без остатка и отдавать тоже — без остатка. Чтобы не думать ни о чем — ни о наследствах, ни об опасностях, ни об убийце, который, возможно, притаился где-то рядом. Ни даже о том, насколько тонкие стены в местной гостинице.

* * *

Я проснулась утром. И сразу же оценила масштабы случившейся катастрофы. Итак, вчера меня чуть не убили. А потом я сама явилась в номер к шефу и практически прыгнула в его постель. Прекрасно! Со всех сторон молодец!

Я посмотрела на Макса (ну вот, «просто Макс» добился своего: теперь я даже в мыслях называю его так), он спал крепко и безмятежно.

Это все потому, что он до сих пор не знает, в какую историю оказался втянут! Да-да, я так ему ничего и не рассказала. Сначала это было трудно сделать чисто физически. Очень трудно разговаривать о серьезных вещах в процессе… Эм-м… Ну, в общем, в процессе.

А потом я долго собиралась с мыслями, не зная с чего начать…

А потом, кажется, уснула.

Ладно. Расскажу чуть позже, когда проснется. А ведь он проснется!

Я осторожно, изо всех сил стараясь не потревожить спящего Максима, выбралась из кровати. Ну и скрипучая же она! Как это я ночью не обратила внимания? Фу-х! Кажется, удалось. Он не шелохнулся.

Теперь отыскать сорочку. Кажется, она летела куда-то в сторону кресла. Ага. Тут же оказался и кардиган. Я бесшумно, словно заправский ниндзя оделась. Оставалось только тихонько, на цыпочках пробраться к двери…

Я была уже почти у цели, когда телефон, приобретенный Максом вчера, зазвонил.

— Да, отлично. Гостиница «Элитэ». Тут вроде был ресторанчик. Жду.

Он положил телефон на тумбочку у кровати, а я так и застыла на пороге.

— Спасаешься бегством? — быстро оценил он представшую перед ним картину.

— Вроде того… — честно призналась я.

— Не хочешь поговорить?

На самом деле я хотела. Было просто необходимо рассказать ему всю правду. Но, кажется, он сейчас о другом.

— Нет.

Макс вздохнул.

— Тогда не бегай долго. Через полчаса нам нужно быть в местном ресторанчике. Надеюсь, он хотя бы работает.

Глава 26

Человек, которого мы ждали, явился точно в назначенный час, будто бы и не проделал путь из одного города в другой. Мы встретились в ресторанчике, как и было оговорено.

Надо сказать, что ресторан этот был под стать отелю: оранжевые скатерти, хмурая официантка и еда, навевающая воспоминания о студенческой столовой. Но все это смело можно было причислить к мелким неудобствам. Микроскопическим. Куда больший дискомфорт доставляли мне воспоминания о прошедшей ночи.

Почему все случилось? Я могла бы назвать с десяток причин: стрессовое состояние, которое усиливает влечение, потребность в поддержке, реализовавшаяся в такой странной форме. Все-таки курс психологии сначала в университете, а потом в заведении Алевтины я прослушала не зря.

Но все эти мудреные выкладки не отменяли одного: чтобы влечение усилилось, оно, как минимум, должно быть. И оно было, судя по тому, что стоило мне тогда с Костиком «заправиться» дорогим коньяком, как все эти смутные порывы вылезли наружу.

И этой ночью тоже. И чем это все обернется, я не знала.

— Александр, — коротко представился наш гость.

— Сашка! — с широкой улыбкой встретил его Макс. Они обнялись.

Макс тоже не особенно распространялся о том, кого мы ждем. Я внимательно присмотрелась к мужчине. То, что знакомец Макса работал в органах, было практически написано у него на лбу. И нет, не потому, что там остался след от фуражки. Но была у него на челе печать человека, вынужденного много лет выживать в условии неукоснительного подчинения приказам, постоянных опасностей и многих других вещей, составляющих государеву службу.

Скорее всего, они с Максом даже ровесники, но если мой босс сохранил безмятежную моложавость, то этот выглядел старше своих лет. Этому способствовали посеребренные виски, глубокая морщина, залегшая между бровей и тяжелый взгляд, которым он буквально пригвождал к земле. Впрочем, на Макса он смотрел иначе, с улыбкой, встречая его как старого друга.

— Ну рассказывай, братишка, во что вляпался?

«Братишка». Я отметила это про себя, но вопросов задавать не стала.

Как выяснилось, рассказывать особенно ничего не пришлось.

Александр (я почему-то про себя окрестила его подполковником, это звание подходило ему куда больше, чем фамильярное "Сашка") оказался отлично осведомлен. Даже лучше, чем мы. И это он поведал нам последние новости.

Оказывается, машину уже извлекли из воды, и теперь Макс является счастливым обладателем кучи металлолома. Впрочем, эта куча застрахована, так что по сравнению с другими нашими неприятностями, это не неприятность вовсе.

Шуструю машинку, что влетела нам навстречу, найти не удалось. Дорога была пустынной, так что со свидетелями туго. А еще удивительное дело, машинка никак не отметилась на фоторадарах. Наш «несчастный случай» произошел на отрезке дороги, где этих радаров попросту не было. И опять же чему удивляться: у того, кто додумался снести ограждение на мосту, должно было хватить ума выскочить на трассу с какой-нибудь проселочной дороги и держаться подальше от посторонних глаз.

Александр передал Максу две бумажки — взамен утраченных (а по сути размокших) паспортов, его и моего.

— За границу с этим, конечно, не съездишь, но здесь жить можно.

Шустро он. Кажется, тут не только я способна демонстрировать чудеса скоростного разрешения проблем.

— Возвращаться нам из мертвых? — спросил Макс.

«Подполковник» пожал плечами:

— Возвращайтесь, буду за вами присматривать.

— Ловить на живца? — усмехнулся мой босс.

— Если ты о том, чтобы установить круглосуточное наблюдение, то извиняй, таких ресурсов нет. А вот твое окружение проверю. Ну-ка расскажи, не появлялись ли вокруг тебя какие-то новые и подозрительные люди, — и прожигающий взгляд подполковника остановился на мне.

Да уж, подозрительных людей вокруг Макса в последнее время хоть отбавляй: один другого краше. Взять ту же Алевтину. Или Костика. Или…

В общем, мне срочно следовало всё ему рассказать. Вот прямо сейчас. Как только уйдет этот Александр и мы останемся наедине.

— Может, вас подбросить? Я все равно сейчас обратно, — неожиданно спросил тот, прощаясь с Максом, и я замерла. Да что же это такое! Если мой босс согласится, мы опять не сможем поговорить.

— Нет, не нужно… — Макс посмотрел на часы. — Вот-вот подъедет водитель. Я планировал ехать в N-ск, значит, туда и поеду. Не люблю, когда мне рушат планы.

Я посмотрела на Макса изумленно. Вот так? Без вещей и документов, после покушения?

«Подполковник», кажется, разделял мое отношение. Он неодобрительно покачал головой. Но, если они знали друг друга давно, ничего удивительного, что возражать не стал.

Как только он вышел из ресторанчика и мы остались одни, я заявила Максиму:

— Нам нужно поговорить. Это очень важно.

— Ну наконец-то! — заулыбался он и накрыл ладонью мою руку.

Глава 27

Машина летела в сторону N-ска. На этот раз уже новая. И Макс теперь ехал аккуратно. Ну это понятно: сталкиваться с ГИБДД не хотелось. Все-таки с документами у нас не то чтобы все идеально. Он хмуро смотрел на дорогу и за последний час не произнес ни слова.

Да и вообще разговор-объяснение получился скомканным. Если честно, когда я решала, сказать или не сказать Максу о тех новостях, что мне поведал Костик, я думала лишь о том, как буду выглядеть перед Костиком. И даже не пыталась прикинуть, как на все это среагирует Максим.

А Максим среагировал.

Вот всего пару минут назад он держал меня за руку и смотрел так, словно рассчитывая услышать что-то такое… (уж не знаю, на что он там рассчитывал, но наверняка был уверен, что мы станем выяснять наши личные отношения). А как только пересказала всю эту историю с наследством, он переменился в лице и замолчал.

Пауза затягивалась, и я уже начинала беспокоиться. Но не успела я спросить: «Все в порядке?» или что-нибудь еще столь же интеллектуальное, как он подал голос и задал вопрос, к которому я не очень была готова.

— И как давно ты знаешь?

— С того вечера… у Костика, — ответила я.

Хм. По всему выходило, что с того самого вечера, когда я вдруг ни с того ни с сего решила повиснуть у него на шее. Два этих события как-то очень уж совпали по времени. Хоть одно и не являлось следствием другого. Но это я знаю. А он…

А он почему-то молчал, кажется, думая о том же, о чем и я сейчас.

— А сейчас решила сказать. Потому что Сашка появился?

Я смутилась. В чем, черт возьми, он меня подозревает?

Я вообще-то еще вчера хотела рассказать, но вспоминать о том, чем эта вчерашняя попытка закончилась, мне не хотелось. Особенно сейчас.

От близости, внезапно возникшей между нами, ничего не осталось. Макс вмиг стал другим. И теперь рядом со мной сидел чужой и посторонний человек. Такого Макса хотелось снова начать называть Максимом Геннадьевичем, и уж точно никому и в голову не пришло бы врываться к нему в комнату среди ночи.

Неужели он и вправду решил, что я переменила свое отношение из-за денег? То есть не из-за денег даже, а из-за его дурацкого наследства, которое еще не понятно, есть или его нет. И вообще пока что от этого всего одни неприятности!

Но уточнить это я не успела, потому что в ресторане как-то некстати появился водитель и пришла пора покинуть этот чудный отель и город, в котором он находился.

— Поторопись, опаздываем, — буркнул Макс совершенно неприветливо.

Это я-то «поторопись»?! Вообще-то мне о таких вещах напоминать не нужно. Я могу собраться куда быстрее него. Тоже мне выискался командир.

Я быстро поднялась в комнату, побросала в спортивную сумку нехитрые пожитки (благо их было всего ничего) и так же быстро спустилась в фойе. Не то чтобы я успела за сорок пять секунд, как солдат срочной службы, но что-то очень близкое к тому.

Макс стоял внизу с таким видом, как будто ждет меня уже почти полчаса.

— Готова? Отлично.

Мы сели в машину и поехали, и вот теперь уже битый час тянемся в напряженном гробовом молчании.

— Максим, ты думаешь, что я… что все, что было… что это из-за того, что… — попыталась сформулировать свою недо-мысль я.

— Нет, — коротко сказал он. — Я просто думаю. Не мешай.

Я почему-то выдохнула. Ладно, пускай думает, о чем хочет, лишь бы не думал обо мне плохо.

Мы приехали в N-ск, навигатор без труда привел нас к отелю. Вполне презентабельному, в отличие от того, где мы ночевали до этого. Макс припарковался и будто бы только потом вспомнил, что в машине еще кто-то есть.

Он развернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, спросил:

— Ты вчера пришла в номер, чтобы рассказать мне эту историю?

Мне было очень неуютно под этим пристальным взглядом.

— Я… Просто покушение… Там, на мосту… И Алевтина… Я подумала…

Он меня перебил:

— Кать, это очень простой вопрос. На него можно ответить: «да» или «нет».

— Да, — сказала я.

— И ты не планировала ничего такого?

Это ведь тоже простой вопрос. На него тоже можно ответить: да или нет. С той лишь разницей, что и «да», и «нет» будут означать одно и то же. Впрочем, оба ответа — правильные.

— Нет, — сказала я.

— И теперь ты жалеешь о том, что случилось?

А вот уже это очень сложный вопрос. Потому что даже самой себе я не знала, как на него ответить. И поэтому промолчала.

— Хорошо, — словно что-то решив для себя, сказал Максим. — Пойдем, нужно тут как-то поселиться.

Так же, в молчании мы дошли до стойки администратора, и мой босс сказал: — Два одноместных номера, пожалуйста.

Глава 28

Миловидная девушка на ресепшене, которая до этого посматривала на Макса с интересом, а на меня — с завистью, услышав про два одноместных номера, просияла и защебетала с удвоенным, нет, с утроенным энтузиазмом! Она так вдохновенно рассказывала о том, какие восхитительные условия проживания ждут посетителей в этом отеле, словно хотела, чтобы мы остались тут навсегда. Ну, по крайней мере, кто-то из нас.

А потом выдала карт-ключи от номеров — один на третьем, второй на восьмом этаже.

Что-то помелочилась! Наверняка она хотела бы расселить нас в соседние вселенные.

Макс поблагодарил и улыбнулся ей своей фирменной улыбкой, после которой, как я уже не раз убеждалась, все женщины начинали смущаться, стрелять глазками и забывать, что они сейчас вообще-то на рабочем месте. Я бросила на девушку взгляд, исполненный жалости. Очень надеюсь, что я, когда встретилась с Максимом Геннадьевичем в первый раз, выглядела не так глупо.

Когда мы получили карт-ключи, Макс придержал меня за локоть.

Я замерла.

Если честно, я и сама понимала, что нам надо обсудить не только историю с наследством, но и ту историю, что сейчас разворачивается между нами. Так что обернулась с готовностью продолжить начатую беседу.

На чем мы остановились? Не жалею ли я? На самом деле трудно сказать. Конечно, я должна о содеянном жалеть. У меня на то куча причин. Во-первых, он мой шеф. И нам еще работать вместе. И то, что должно было быть просто, теперь станет сложно. Во-вторых, сам Максим пока еще ничего не сказал. Ни словом ни жестом не выдал своего отношения к случившемуся.

И вот это мое «жалею ли» во многом зависит от того, что он имеет мне сказать. Мы сделали несколько шагов в сторону лифта. Я убедилась, что восторженная девица осталась позади, и уже вдохнула, чтобы задать ему встречный вопрос, но не успела. Макс вручил мне визитку отеля и пластиковую карту и самым обычным деловым тоном произнес:

— Мне нужен ноутбук взамен утопленного, три-четыре костюма, таких, чтобы можно было появиться в приличном обществе, но не слишком дорогих, не надо шокировать местную публику. Себе обязательно купи телефон и вообще все необходимое.

Он окинул меня взглядом с ног до головы, и по этому взгляду выходило, что ничего необходимого у меня нет.

— Свяжись с Орловым и уточни список людей, с которыми мне надо встретиться, и в каком порядке. И если успеешь, — он бросил взгляд на настенные часы, — обзвони их и назначь эти встречи.

Это выглядело так… Не знаю как. Но мне вдруг стало невероятно обидно.

— Вечером встретимся за ужином, — закончил он давать мне ценные указания.

Не дожидаясь ответа, он пошел в номер.

В первую секунду где-то в глубине души поднялась волна возмущения. Это что, он вот так вот мне указал на мое место? То есть «Не забывай, деточка, что ты тут просто секретарь!», но потом мне удалось взять себя в руки.

Обижаться не на что. Хотела деловые отношения — получай деловые отношения. Собственно, я для этого сюда с ним и приехала — чтобы выполнять его поручения.

А как он еще должен был себя вести? Я и правда секретарь, и то, что сейчас он перечислил, это и есть мои обязанности. И если бы не моя несусветная глупость, если бы этой ночью я вдруг не решила, что остаться в его номере — это хорошая мысль, у меня бы и мысли не возникло, что на сказанное можно как-то обидеться.

А раз не возникло бы — нечего обижаться и сейчас.

Если мы с Максимом Геннадьевичем дружно сделаем вид, что ничего не произошло, это будет лучше для нас обоих.

Глава 29

Как ни странно, выполнение должностных обязанностей вывело меня из того странного состояния неопределенности, в котором я пребывала. Будучи занятой тем, что умею делать лучше всего, я почувствовала себя куда увереннее. А главное — если поменять порядок дел, можно успеть всё. Для начала связалась с Орловым и взяла у него все нужные номера. Затем обзвонила почтенную публику и назначила нужные встречи.

И только потом приступила к остальным делам. Но прежде… Прежде я выяснила, как дела у Алевтины, позвонив в больницу.

— Состояние стабильно тяжелое, — после долгих попыток выяснить, кто я такая, и с чего мне вдруг понадобилось что-то узнать, меня осчастливили этой информацией.

Подробностей я так и не добилась. И вообще разговаривали со мной крайне неохотно.

Зато, когда я позвонила Ришке, меня засыпало шквалом вопросов: как я, где я, что случилось, почему я пропала. Если честно, как раз с ней бы я поговорила часа три, рассказала бы, как страшно падать в машине в холодную воду и как страшно делать хоть что-то, после того как ты в эту воду падал. Как глупо прыгать в постель к своему начальству и как обидно после этого прыжка получать холодный официальный тон и подробный список поручений на сегодня…

Вот именно из-за списка поручений я и не стала вдаваться в подробности. А еще из-за того, что Ришка все равно далеко и ничем помочь мне не может. А вот начать безумно нервничать очень даже может. Так что какой в этом смысл?

Поэтому я сказала:

— Да ерунда! Просто потеряла телефон… А потом была занята… Только сейчас удалось восстановить карту.

Как ни странно, я почти не соврала. Я ведь действительно потеряла телефон. Да, вместе с документами и всеми остальными вещами… но всё же. И действительно была очень занята. А кто сказал, что пробираться сквозь лес — это не занятие? А сейчас смогла восстановить номер. Так что совесть моя была практически чиста…

Все покупки и поручения не заняли у меня много времени. И даже принесли удовольствие. Когда-нибудь я напишу книжку о человеческих странностях. И один из самых важных разделов будет посвящен тому, что даже в самых критических ситуациях стоит лишь полностью обновить гардероб, до отказа забить косметичку и выбрать флакончик потрясающих духов — сразу становится легче.

Настала очередь покупок для Максима Геннадьевича… Он, кончено, попросил только костюмы, напрочь забыв о том, что к ним не помешают рубашки, галстуки, обувь, полный набор гигиенических принадлежностей и еще кое-какие мелочи. В общем, я купила всё. А потом это всё я велела улыбчивым сотрудникам магазина доставить прямо в его номер. Как показывает практика, это место, от которого мне лучше держаться подальше.

Справившись со всеми делами, я позвонила отчитаться. Вообще-то сегодня был как раз тот самый случай, когда боссу следовало замереть в восхищении: как много мне удалось! Но когда я коротко и небрежно доложила о своих успехах и свершениях, он также коротко и небрежно сказал:

— Спасибо! — и после секундной заминки (видимо, смотрел на часы) добавил: — Встретимся за ужином в ресторане в 20.00. Там все и обсудим.

— Хорошо, — безо всякой заминки сказала я.

И только потом посмотрела на часы: половина восьмого. Он это серьезно? Мне на сборы полчаса?

Ладно. Это не первый вызов моей карьере.

Но зато это был первый раз, когда все валилось из рук. Мне хотелось выглядеть безупречно, а все, словно нарочно, шло не так. И волосы не укладывались как надо, и макияж не ложился, и даже туфли, которые, как мне казалось, безупречно подобраны к платью, почему-то стали выглядеть слишком громоздкими для этой ткани.

Так, стоп! Отставить панику! С чего вдруг такие приготовления? В конце концов, нынешний босс не так давно видел меня растрепанную, свежевытащенную из воды и проведенную сквозь лес. И ничего, пережил как-то. Отчего же я нервничаю сейчас?

Ответ был очень очевидным, он лежал на поверхности и, если честно самой себе во всем признаться, то не вызывал никаких сомнений. Проблема в том, что этот ответ мне категорически не нравился.

В ресторан я успела вовремя. Взглянула на Макса и нахмурилась. Эти ребята, что доставляют одежду, похоже, освоили телепортацию. Мой босс был одет с иголочки.

А еще на этот раз он не хмурился, не раздавал указания, а приветливо улыбался так, как будто бы снова из того зануды, что я видела целый день, превратился в душечку Макса. Интересно, с чем связано такое улучшение настроения? Надеюсь, не с той очаровательной барышней с ресепшен. Хотя… Кто знает. Может, пока я, высунув язык, носилась по городу, она все-таки продемонстрировала Максиму какие-нибудь особые преимущества этого отеля перед другими.

Нет. Я не хочу об этом думать.

Макс помог мне сесть, протянул меню и, всё так же улыбаясь, сказал:

— Извини.

Хорошее начало. Еще бы выяснить, за что именно он извиняется. Я непонимающе приподняла брови: мол, а что случилось?

— У тебя был непростой день, а еще я все взвалил на тебя.

Я посмотрела на него удивленно. В мое представление о корпоративной и рабочей этике то, что он сейчас говорил, вообще не входило.

Устала? Тяжелый день? взвалил? Да нет, обычный рабочий день и, надо сказать, не самые сложные поручения…

— Просто мне нужно было подумать. Слишком много информации. А когда ты рядом, я думать не могу. Вернее, могу, но не о том. В общем… не бери в голову!

Первым порывом было спросить, о чем же таком он думает, когда я рядом. К счастью, этого ляпнуть я не успела. Такой вопрос увел бы нашу беседу совсем не в то русло, в которое следовало. Вместо этого я спросила:

— И о чем же ты думал?

— О тебе, — серьезно сказал он. И почему-то тон его мне не понравился.

— То есть? — переспросила я.

— Во всей этой истории слишком много странностей. А еще слишком много тебя.

Хорошо, что на меня учили держать лицо. Мне точно не нравилось то, что он говорит.

— Вот смотри, — начал он. — Алевтина никогда не работает с кем попало, — я хотела возразить, но он остановил меня жестом. — Алевтина никогда не отказывается от своих слов. Но она нарушила оба правила, чтобы устроить тебя ко мне. Зачем? Непонятно. И Алевтина об этом уже не расскажет…

— Может, еще и расскажет, — поправила его я. — Во всяком случае, врачи надеются на лучшее.

Вряд ли эта информация хоть что-то изменила. Врачи, может, и надеются на лучшее, например, что им зарплату поднимут или что-нибудь в этом роде. Но вот о том, что в отношении Алевтины можно строить позитивные прогнозы, мне никто не сказал ни слова.

Интересно, почему я решила защищаться? Потому что Макс на меня нападает?

— Потом этот твой Костик, который рассказал тебе то, что вроде как не должен был рассказывать… Но откуда он об этом узнал? Зачем он вообще это узнавал? То есть, и тут снова ты и твои приятели…

Я отказывалась верить своим ушам.

— Ты… меня в чем- то подозреваешь? — не знаю, как мне удалось это выговорить.

Сердце, кажется, перестало биться. То есть все эти поручения… Он просто отправил меня с глаз долой, потому что мне не доверяет?

Глава 30

Макс посмотрел на меня укоризненно.

— Не говори ерунды. У тебя алиби. Ты летела со мной с моста. Если бы ты хотела от меня избавиться, думаю, нашла более безопасный способ.

Я встряхнула головой. Что-то и в правду мне какая-то чушь в нее лезет. Лучше отвлечь его внимание от моей оплошности.

— Ну и каков итог раздумий? Ты придумал что-нибудь? — спросила я.

— Да, — улыбаясь, заявил Макс. — Пока ты выполняла все эти важные поручения, я нашел кое-кого, он тоже нашел кое-кого, и… в общем…

Почему-то мне показалось, что сейчас я услышу что-то ужасное. Что-то такое, чего не готова услышать.

И я не ошиблась.

— Я заявил права на наследство. Думаю, кто бы ни был наш таинственный неприятель, ему придется что-то с этим делать.

Ясно.

Понятно.

Прекрасно!

Восхитительно!

Ужин прошел в молчании, будто каждый думал о своем.

Я, если честно, просто боялась раскрывать рот, потому что мне казалось: стоит мне только начать говорить — и Максим Геннадьевич станет за мной записывать слова, выражения и идиомы, чтобы использовать их потом в интеллектуальных беседах с прорабами. На их, на строительском, диалекте. Никаких других слов у меня для него не было.

Впрочем, Максима это молчание, кажется, не тяготило. Равно как и вся ситуация. Похоже, он был невероятно горд своей идеей. И чем дольше я смотрела на его самодовольную физиономию, тем плотнее сжимала зубы, чтобы, не дай бог, не заговорить.

Когда ужин был окончен, мы попрощались и, строго следуя задумке девушки с ресепшен, разошлись по разным этажам.

Идиот! Чертов идиот! Придурок!

Стоило мне оказаться в номере одной, необходимость «держать лицо» отпала, и я разрыдалась. Я могла сколько угодно злиться на Макса и что угодно о нем думать, но так уж вышло… Что-то изменилось в моей жизни в последние дни. И теперь, если составлять топ людей, которых я бы не хотела видеть мертвыми, он окажется там на первом месте, с легкостью обойдя даже Ришку и солиста группы… впрочем, не важно, какого солиста и какой группы. И вообще, я этого не говорила.

Я, не разуваясь и не раздеваясь, уселась на кровать, и продолжила громко всхлипывать, размазывая потоки туши по щекам. Сейчас меня никто не видит. Сейчас можно.

А через минуту в дверь постучали.

Глава 31

Это было так некстати. Кто бы ни стучал сейчас в мою дверь, оказаться перед ним зареванной с потекшей тушью я не хотела. Так что сначала привести себя в порядок (при должном умении на это достаточно нескольких минут) и только потом открыть дверь.

Средство для снятия макияжа, немного тона… Я бросила взгляд в зеркало: следов от слез не наблюдалось, но и от косметики тоже.

Ладно, сойдет. Стук повторился. Ишь, какие мы нетерпеливые! Вряд ли это наш убийца, он явно вел бы себя осмотрительнее. Возможно, персонал. Я осторожно открыла дверь: на пороге стоял Макс. Он отодвинул меня в сторону и прошел в номер.

В нем сразу стало как-то тесно. И душно.

— Мы недостаточно поговорили? — спросила я.

— Да-да, вот это самое… недостаточно. Через два часа твой поезд. Ты возвращаешься домой.

А вот это было неожиданно.

— Это еще зачем?

— Ты же умная, ты же понимаешь… После того как я объявил, что знаю о наследстве, вряд ли кому-то стоит находиться рядом со мной. Оно и раньше не стоило, как ты помнишь… Но тогда я не знал, почему. Теперь знаю. Так что — твоя командировка закончена.

Я молчала, обдумывая услышанное. А Макс продолжал:

— В общем, тебе сейчас лучше оказаться где-нибудь подальше. Если честно, я и сам оказался где-нибудь подальше от себя, но у меня нет такой возможности.

Я непонимающим взглядом уставилась на Макса. Ах да, это он так шутит. А у меня сейчас с восприятием юмора что-то как-то не очень.

Очень благородно с его стороны. И очень глупо.

— Думаю, мне лучше остаться, — попыталась возразить я. — Во всяком случае, будет кому оказать тебе первую помощь в случае чего.

По-моему, шутить у меня получается ничем не лучше, чем у него.

Он помотал головой:

— Нет уж, спасибо. Если бы ты сразу предупредила, что меня начнут убивать, я бы тебя с собой не брал. Не пришлось бы вытаскивать тебя из машины, тянуть по лесу…

— Тянуть? Да я шла сама, героически, — несправедливость этого обвинения заставила меня забыть обо всех наших прочих разногласиях.

С этим Макс согласился:

— Безусловно, но один я бы дошел быстрее. В общем, такси приедет через час двадцать… Точнее, уже через час.

— Ты и такси вызвал? — удивилась я такой предусмотрительности.

— Конечно. Очень хотелось попробовать выполнять твои обязанности. Знаешь, как выяснилось, это не так уж и сложно. Поэтому, когда я вернусь, обязательно понижу тебе зарплату.

О, вечер искрометного юмора, кажется, продолжается.

Я вздохнула:

— Для этого нужно как минимум вернуться.

— Ничего, думаю, за пару дней я все решу. И тогда уже явлюсь.

Я достала сумку и начала сбрасывать в нее свежекупленные вещи.

— Предупреждать надо было, я бы столько не покупала.

Макс махнул рукой:

— Ерунда. Один раз живем!

Вот-вот. Один. Поэтому кое-кому стоило бы озаботиться тем, чтобы растянуть это удовольствие! Я поймала себя на том, что швыряю вещи в сумку так, будто бы именно они во всем виноваты.

Собственно то, что я собираю вещи должно послужить знаком: он может идти. Если такси приедет чуть ли не с минуты на минуту, логично, что мне нужно собраться.

Но, кажется, мой босс не слишком здорово разбирается в знаках. А уж если речь идет о тактичности, то это вообще не к нему. Он продолжал стоять у дверей, внимательно наблюдая за тем, как в сумке одна за другой исчезают пакеты с одеждой и коробки с обувью.

— Кать, — теперь он говорит тихо, и в голосе его в больше нет той дурацкой шутливой бравады. — Ты злишься на меня, да?

Ух ты, как догадался? Я собиралась сказать по этому поводу что-нибудь очень язвительное. Развернулась — и неожиданно уткнулась в плечо. Тьфу ты, нельзя же подходить так бесшумно!

Я пошатнулась от неожиданности, но меня тут же подхватили сильные руки.

— И насчет вчерашнего… — он так и не выпустил меня. — Я бы очень не хотел, чтобы ты об этом жалела.

С минуту он держал меня в объятиях, будто бы ожидая ответа. А я не знала, что на это отвечать. И не знала — на что отвечать. Что значит это «не хотел бы»? Для меня важно, что ты чувствуешь? Ты для меня важна? Или — о чем тут жалеть, забей, ничего же особенного не произошло, взрослые люди, с кем не бывает?

Он, не дождавшись ответа, отпустил руки.

— Ладно. Не буду мешать собираться. Напиши мне сразу, как только приедешь.

Я кивнула. Напишу, конечно. Кажется, нужно сказать что-то еще. Что-то важное.

— Береги себя!

— Обязательно! — уверил он и вышел из номера.

Глава 32

Я приехала рано утром, добралась с вокзала на такси и, как только оказалась дома, сбросила сообщение: «Я на месте». И замерла в ожидании.

Если не ответит сразу, это может означать сразу кучу разных вещей. Может быть, спит. А может быть, проводит время с той самой барышней с ресепшн. А что, у нее наверняка уже закончилась смена. Или, еще хуже, уже ни с кем не проводит время. Я на секунду зависла и задумалась: точно хуже?

Ответ от Макса пришел почти сразу. «Почему так долго? Поезд прибыл двадцать пять минут назад. Я, между прочим, волнуюсь».

Волнуется! И явно красотки с ресепшн там нет! Я одернула сама себя: ну не глупо ли радоваться таким вещам!

«Можешь не волноваться. Я дома, и тут все свои».

«Свои» в это время, вытирая заспанные глаза и на ходу запахивая халат, вползали в комнату.

— Ну ты даешь! — Ришка. Я была безумно рада ее видеть. — Почему без предупреждения? Дома — шаром покати. Идем, попробую тебя чем-нибудь накормить, — ворчала она как-то уютно и по-домашнему.

Мне тут же захотелось расплакаться и рассказать ей все. Про покушение, про Макса, про наследство, про Алевтину и про Костика.

— Ну же, лягушка-путешественница, у тебя есть пять минут на то, чтобы сходить в душ, упаковаться во что-нибудь домашнее и пушистое и развалиться в кресле. А потом мы вместе будем думать, что делать с этим вот выражением твоего лица.

— Каким? — не поняла я.

— Таким, как будто бы все очень плохо.

И в эту самую секунду я приняла твердое решение: не скажу. Ничего, ни единого слова не скажу. Я и так уже вторглась в жизнь подруги по самое не могу.

Ей пришлось поделиться со мной квартирой, волноваться и переживать меня, когда я пропадала, поддерживать, когда потеряла работу. И это уже очень много. А вывалить на нее всю эту историю? Чего я таким образом добьюсь. Мне станет немного легче от того, что поделилась. Так на это есть психотерапевты. А друзья нужны для другого. Я подошла к Ришке поближе, обняла ее.

— Спасибо, у меня все нормально, просто устала.

— Ну конечно, — буркнула она, — так я и подумала. А что этот твой красавчик босс?

Вот тут мало было просто промолчать. Теперь, когда она задала вопрос, следовало соврать. Что я и сделала. Отвела глаза и сказала:

— Все в порядке.

— Ну-ка, — вот тут-то мне и не поверили. — Ты же не хочешь сказать… — она вглядывалась в мое лицо, словно хотела там что-то прочитать, — Нет, не может быть!..

Так я и знала. Врать Ришке — бесполезная затея.

— Не то что бы я тебя осуждаю, — говорила между тем моя подруга. — И твой новый босс — это, конечно, не Валера. Перед ним бы и я не устояла. Но, черт подери, если узнает Алевтина! Она порвет тебя в клочья!

Я уже вдохнула воздух, чтобы сказать ей о крайне низкой вероятности того, что Алевтина в ближайшее время будет на это способна. И тут же выдохнула. Не сказала. Уж слишком многое пришлось бы говорить после.

А еще — именно в эту минуту в голове проскочила какая-то мысль… Даже не мысль. Мгновенное неудобство. Что-то не так… Мелькнуло — и забылось тут же.

Оправдываться и объясняться из-за своей глупости не хотелось.

— Ну так вот вышло… — неопределенно сказала я и быстро юркнула в ванную.

Я вышла, в точном соответствии с распоряжением укутанная, пушистая и уютная, но не через пять минут, а через хороших сорок. У Ришки уже не было времени задавать мне вопросы. Она стояла в прихожей, натягивая туфли.

— Завтрак на столе, уже какой есть. Поболтаем вечером.

Я промычала в ответ что-то, что с одинаковым успехом можно было принять и за согласие, и за возражение. Но Ришка уже не слушала: она выскакивала из квартиры.

Я меланхолично доедала завтрак, когда на мой телефон позвонили с незнакомого номера.

Первой мыслью было — не отвечать, но я ее отбросила как неконструктивную. В конце концов, это может звонить кто-то из N-ска, чтобы отменить встречу с моим боссом. Хороша я буду, если такой зонок проигнорирую.

Я осторожно взяла в руки телефон, будто он мог быть заминирован.

— Да.

Голос, который я услышала, заставил меня вздрогнуть. Хотя я слышала его много раз до этого. Валера! Валерий Михайлович. Мой бывший босс, мой бывший жених и настоящий подлец. Надо же, звонит с чужого телефона, чертов конспиратор.

— Катенька, нам надо встретиться. Это очень важно.

— А кто вам сказал, что я собираюсь с вами встречаться? — холодно и на «вы». Другого он и не заслужил.

— Ты не понимаешь, я объясню… Это действительно очень важно. И очень странно.

Его голос был испуганным.

Конечно, правильно было бы мне с ним не встречаться. После того, как он со мной поступил, самый верный ответ на это предложение должен был звучать на том самом строительском языке, который, кажется, у меня уже получилось освоить.

Но вместо того чтобы вежливо, но холодно отказать, я почему-то ответила:

— Хорошо, через три часа.

— Договорились, в нашем кафе.

Я положила трубку и невесело улыбнулась. Надо же, а ведь у нас действительно было «наше кафе». То самое, где мы ужинали после работы еще до того, как стали вместе не только ужинать, но и завтракать.

Ну что ж, кажется, на сборы опять придется потратить кучу времени. Все знают, встреча с бывшим — это такое мероприятие, на котором выглядеть нужно идеально, даже если бывший уже ничего для тебя не значит.

Почему-то на душе было очень тревожно.

Глава 33

Я направлялась на встречу — просто, обычную встречу, никакое не свидание! Но почему-то чувствовала себя чуть ли не изменницей. Надо что-то с этим срочно делать.

Меня саму всегда раздражали девушки, готовые хранить непонятную верность тем, кто их об этом особенно не просил. Вы же с ним не вместе! То есть вы периодически встречаетесь и у вас там даже что-то такое происходит, как будто бы вы вместе… Но все остальное время он вроде как свободен. А ты вроде как занята… Глупо же! Наверное, поэтому у меня не приживались подруги. Я всегда называла вещи своими именами: не верность, а глупость; не дипломатичность, а слабохарактерность… И если ты не в состоянии нормально припарковаться — это не женственность, а немножко другое…

Вот Ришка глупостей не делала… Но тут уж я, кажется, отдувалась за двоих.

В «нашем» кафе ничего не изменилось. Да и что там могло измениться за такой, в общем-то, короткий срок. Это в моей жизни все перевернулось с ног на голову. А в остальном мире все шло по-прежнему.

Сейчас моя жизнь совсем не похожа на ту, что была когда-то. Валера тоже изменился, неуловимо. Нет, не постарел, но немного похудел, осунулся, взгляд стал жестче.

Когда я пришла, он уже сидел за столиком и нервно помешивал ложечкой кофе. Я нашла в себе силы улыбнуться, как и учили — вежливо и доброжелательно. Уселась за столик, достала из сумки бархатную коробочку и протянула ему:

— Думаю, я должна это вернуть.

— Не спеши, — почему-то ответил он. — Давай сначала выпьем кофе и поговорим. Вся эта история… она мне очень не нравится.

Я с трудом удержалась от того, чтобы сказать: а я, знаешь ли, от нее в восторге! Да, общение с новым боссом, кажется, не идет мне на пользу. Во всяком случае, раньше мне без труда удавалось держать язвительные замечания при себе.

Но я заказала латте и приготовилась слушать. В конце концов, не для того же я провела час перед зеркалом, а потом добиралась сюда, чтобы молча швырнуть ему кольцо. Хотя, наверное, стоило бы.

— Скажи, кому ты передавала информацию о моей работе? А вот сейчас я поперхнулась кофе.

— Конечно, никому. А о какой вообще информации идет речь?

— О моем бизнесе. Налогах…

Вот это было неожиданно…

— Я… да как ты мог!.. — наверное, впервые в жизни я не находила слов от возмущения. Он поступил со мной как последний подлец. Потом позвонил. Уговорил встретиться — чтобы оскорбить еще больше?

— Понимаешь, тут вот какая история… Перед тем как я улетел…

— Улетел? — удивилась я.

— Да, меня не было в стране все это время. Так вот в один прекрасный день ко мне явилась бывшая жена и показала мне кое-что… В общем, это было только на моем компьютере. Доступ к нему имели ты и я. И всё.

Доступ-то, может, мы имели оба, а вот пользовался он им явно в одиночку.

— Послушай, я даже не знаю, что там было, я просто просматривала почту!

Он рассеянно кивнул.

— Я, конечно, знаю, что там было, но и мне бы и в голову не пришло это кому-то передавать. И все-таки вся информация оказалась у нее. Никакого особенного криминала, так, мелкие грешки. Но этого было бы достаточно, чтобы наши иностранные партнеры больше бы и не смотрели в мою сторону.

Ничего себе! Я передумала оправдываться, прикусила язык и стала внимательно слушать.

— Она была в гневе: удар по репутации, как же мое честное имя! Она довольно долго числилась учредителем… В общем, это был кошмар…

Я смотрела на Валеру и мне становилось его жалко. Он никогда не был стойким бойцом, а эта история его и вовсе подкосила.

— Она обещала всё уладить, но при условии, что я уеду. Ну и не буду контактировать с тобой, потому что ежу понятно, откуда была утечка…

Я отставила в сторону кофе: ну нет, это уже не в какие ворота.

— Ты действительно думал?..

Он пожал плечами:

— Я привык доверять тебе как самому себе, дальше больше… А тогда… Я был в шоке. Я мог всё потерять! И вообще! Меня шантажировали! В общем, я уехал.

— А почему теперь вернулся?

Глупый вопрос, не это должно меня интересовать.

— Она действительно все уладила, — он усмехнулся. — Теперь всё принадлежит ей. Если честно, думал уже не поднимусь… Но мне повезло. Один из моих бывших партнеров предложил другой совместный проект в Париже. Там хорошие перспективы. Мы подписываем договор. Я остаюсь там.

— Поздравляю, — сдержанно сказала я. — Но на мой вопрос ты не ответил. Почему ты решил мне это рассказать?

Он помялся, а потом произнес:

— У меня все налаживается. Нет, конечно, золотых гор я обещать не могу, но это будет вполне достойная жизнь, а со временем… В общем, я начинаю все с начала и хочу, чтобы ты была со мной, — он пододвинул ко мне коробочку. — Так что мое предложение остается в силе. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

— Даже несмотря на то, что я оказалась шпионкой? — нет, все-таки я не удержалась от ехидства.

Валера пожал плечами:

— Я долго думал об этом. И, знаешь, я на все сто процентов уверен, что ты здесь ни при чем. Ты не могла. Я по-прежнему верю тебе, как самому себе. Я улетаю послезавтра. И если ты готова лететь со мной — позвони, я буду счастлив. А если нет… Что ж, я пойму.

Он допил кофе, рассчитался с официантом и ушел. Видимо, чтобы не мешать мне делать выбор. А коробочка так и осталась лежать на столе.

Ладно, не сидеть же нам здесь с нею бесконечно! Я бросила ее в сумку и отправилась домой. Мне предстояло еще о многом подумать.

Я села в такси и достала свой телефон. Три смс-ки, и это меньше чем за час! Первая: «Я перепутал место встречи и явился не туда».

Вторая: «Еще на одну встречу я опоздал. Уговорила, не буду понижать тебе зарплату».

И третья: «Мне тебя ужасно не хватает».

Если бы она была одна, я бы, наверное, расцвела. Но в комплекте с первыми двумя, полагаю, она значит совсем не то, о чем мне бы мечталось.

Впрочем, я могу просто перечитать последнюю и ответить: «Значит, возвращайся скорей».

И снова почувствовать укол совести. Я ведь действительно сейчас обдумываю, не согласиться ли мне на предложение Валеры.

Глава 34

Я крутила кольцо в руке. Мило. Теперь у меня их два… Два кольца и два жениха, только один из которых — настоящий. А второй…

Я вспоминала слова восхитительной Джесс. «Макс никогда не остепенится». И понимала, что юная красотка, разбирающаяся в мужчинах, права.

Да, мой босс явно проявляет ко мне интерес. Нравлюсь ли я ему? Безусловно. Скорее всего — больше, чем просто нравлюсь. И все, что между нами случилось, для него важно. В этом я не сомневалась.

А еще я знаю себе цену и у меня нет сумасшедших комплексов, которые бы прямо сейчас подсказывали, что такой красавчик как Максим Геннадьевич найдет себе кого-нибудь «помоделистее». Наоборот. Я идеально ему подхожу. Я не буду создавать ему проблем на пустом месте. Не опозорю его перед партнерами. Я могу внести в его жизнь определенный порядок. С такой женщиной как я он далеко продвинется…

Вопрос только в том, нужен ли ему этот порядок. Скорее всего, сейчас он и сам считает, что нужен. Беда в том, что скоро он перестанет так считать. И на горизонте появится новая звезда — яркая, интересная. И дело не в том, что я буду хуже — скорее всего нет. Да и уместна ли тут градация «лучше-хуже»? Дело в том, что она будет новой…

Валера виделся мне сейчас почти спасением. Вот у него-то точно не появится никаких новых звезд. Он будет впахивать на благо семьи. Ему и в голову не придет крутить этой самой головой в поисках приключений.

То как он поступил — это, конечно, не слишком здорово. Но я могла его понять. Жизнь рушилась, его зажали в угол. И к тому же пора уже признать: разводил нас по углам опытный и опасный интриган. Тот, кто сумел умыкнуть данные из компьютера, доступ к которому был только у двоих. Тот, кто сумел использовать это в своих целях, нанеся точно выверенный удар. А мы думали, что столкнулись с житейской ситуацией. У нас не было шансов.

В общем, становилось очевидно, какое именно кольцо нужно надеть на палец, трезво поразмыслив. Тем более что никакого другого у меня на самом деле и не было.

И именно в этот момент пришла смс от Макса.

«Надеюсь, скоро мы будем вместе. Ты мне по-прежнему очень нужна. Чертовы галстуки!»

Я рассмеялась вслух, вызвав недоуменный взгляд водителя такси.

Я набрала ответ: «Просто иди без галстука».

Вполне разумный и практичный совет. Не думаю, что N-ск кишмя кишит снобами вроде семейства Орловых. Для этого местечка Макс достаточно хорош даже без галстука. Если уж быть совсем откровенной — он для любого места достаточно хорош. Без галстуков. Да хоть и вовсе без костюма.

А без костюма, пожалуй, особенно хорош, — промелькнула крамольная мысль, заставившая меня покраснеть.

— Знаете… Я передумала. Давайте по другому адресу.

Мне вдруг совершенно расхотелось ехать домой. Вот-вот там появится Ришка, а держать отчет о своей личной жизни, которая вдруг стала слишком сложной, у меня не было никакого желания.

— «Гранд элит де люкс», — назвала я заведение.

Конечно, мне это место не по карману. Но уж выпить там кофе я как-нибудь потяну…

Почему-то вдруг захотелось явиться туда, где назначена наша свадьба. Та самая, которой не суждено состояться. Зачем? Я и сама не могла бы сказать. Посидеть за столиком и попытаться представить, как бы все это было?

— Другой конец города. Пробки… — с сомнением ответил мне таксист, — будем в лучшем случае через час, а может, и позже.

— А я никуда не тороплюсь, — ответила я и с изумлением подумала, что это правда.

Это было так странно — никуда не торопиться. Ну что ж, в последнее время жизнь меня балует новыми и необычными ощущениями… И тогда, сидя в такси, я еще даже не подозревала, что самые неожиданные сюрпризы еще впереди.

Глава 35

Заведение было красивым. Теперь я понимала, почему сюда все рвались, несмотря на пафосное название. Уровень. Он чувствовался во всем. В том, как любовно был подобран интерьер — ничего лишнего, ничего безвкусного. Но всё есть. Музыка… Освещение… Официанты, которые держатся с достоинством, но доброжелательно. Здесь все было именно так, как в самых знаменитых заведениях Парижа. И без поправки на наши реалии.

Воспоминания о Париже уже не заставили мое сердце дрогнуть. Я вздохнула. Надо признать: Валера — это уже вчерашний день. Я ему откажу. И не потому, что он как-то не так себя повел. Или он недостаточно хорош. Он такой, какой есть. Только дело вовсе не в этом. И вообще дело не в нем.

Я ему откажу, потому что мне нравится другой мужчина. Точка.

Официант принес кофе и десерт. Нет, ну в самом деле, не могла же я ограничиться чашкой кофе, если попала в место, где, по слухам, готовят лучшие десерты в этом городе! А некоторые утверждают, что и во всем мире.

Мне нужны положительные эмоции. Вот я и буду их получать. Пригубила горячий напиток и еще раз огляделась по сторонам. И застыла.

Да, с положительными эмоциями, кажется, снова не сложилось. Похоже, у Макса сегодня действительно встреча «без галстуков». Да только проходит она не в N-ске, а прямо здесь. И встречается он не с какими-нибудь скучными градоначальниками, а с весьма аппетитного вида блондинкой. Так, стоп. Зачем делать скоропалительные выводы?

Может быть, это деловое свидание. А блондинка вполне может оказаться каким-нибудь юристом или менеджером, или… Да кем угодно может оказаться! Третий размер груди и яркая внешность вовсе не показатель того, что человек не может быть, к примеру, серьезным предпринимателем. Или…

Моя фантазия закончилась. Конечно, я могу придумать миллион всяких оправданий для Макса и для его этой встречи. Не могу придумать лишь одного: как объяснить то, что он обманул меня, сказав, что остается в N-ске, а сам сидит здесь и кокетничает с красоткой.

Я попросила счет. Пока его несли, механически сжевала десерт. Вряд ли я теперь вспомню его вкус, но глупо было оставить его на тарелке, заплатив за него такую сумму. Лучше поехать домой.

От расспросов Ришки можно отмахнуться, сказать, что устала, что хочу спать. А как вот отмахнешься от этого?

Перед глазами снова встала картина: Макс соблазнительно улыбается красотке, а она, поглаживая его ладонь, карабкается пальцами вверх и ныряет под пиджак.

Телефон снова ожил.

— Катюш, ты где? — а вот и Ришка, легка на помине.

— Я? В такси, если не будет пробок, скоро приеду…

Почему-то мне вдруг захотелось, чтобы они были.

Ришка вздохнула с искренним сожалением:

— Ужин готов, не забудь зайти в кухню. А я тебя не дождусь… — Ришка принялась рассказывать.

Оказывается, ее писательница умотала дописывать свою нетленку «под сень струй», то есть в загородный домик. Это ведь так романтично и обязательно вызовет вдохновение! Но на месте оказалось, что перспектива ночевки в одиночестве и в загородном доме вызывает у нее исключительно панический ужас и никакого вдохновения.

Правда, выяснилось это уже ближе к вечеру. А поскольку пригородный транспорт не ходит, Ришке нужно сесть в машину и извлечь бедняжку из агрессивной среды, где почему-то не хотят петь птички и стрекотать цикады, зато вовсю горланит что-то матерное местный плебс.

Я вздохнула с облегчением. Кажется, сегодня удача на моей стороне. Я случайно наткнулась на Макса и теперь наверняка не наделаю ошибок. И Ришка не станет меня допрашивать, а значит, мне не придется краснеть, потому что ошибок я уже наделала…

Я вернулась домой и обнаружила заботливо оставленный подругой ужин. Я включила телевизор и стала планомерно уничтожать все запасы. А собственно, почему бы и нет? В момент стресса не помешает хорошенько подкрепиться. Главное, чтобы это не вошло в привычку.

По телевизору шли какие-то новости. Тоска. Надо поискать какой-нибудь фильм. Но прежде, чем поискать какой-нибудь фильм, надо поискать пульт…

Я уже стала оглядываться по сторонам — где бы он мог быть. А через секунду поняла, что пульт мне не понадобится. То, что показывали по телевизору, стоило внимания куда больше, чем все фильмы вместе взятые.

— Новости культуры. По нашумевшему роману Марины Ливановой снимается фильм. Сегодня автор романа прибыла на съемки и планирует оставаться там до самого завершения.

— Это вовсе не для того, чтобы проконтролировать, как тут все идет, — с улыбкой поясняла репортерам писательница. — Я сейчас работаю над новой книгой. Главная героиня — актриса. Место действия — съемки фильма у моря. И, разумеется, планируются бурные страсти и неожиданные повороты. Так что весь этот месяц я проведу здесь и, надеюсь, к концу этого срока книга будет уже готова.

Я так и застыла с вилкой в руке. Вот, значит, как… Писательница у нас на съемках, на море, а не в какой-то там дыре с пьяными туземцами…

Ришка мне солгала. И дело даже не в том, что солгала по поводу своей сегодняшней поездки за город.

Кто знает, может, у нее там завелась какая-то особенная личная жизнь, о которой она не спешит распространяться!

Солгала она в другом: рядом с писательницей, где-то там, на заднем фоне, я увидела еще одну Алевтинину выпускницу. Та стояла, прижимая к груди папку, и явно скучала, ожидая, пока начальница, наконец, договорится с репортерами.

Ришка больше не работала у Ливановой! И почему-то решила скрыть от меня этот факт…

Я рванула в свою комнату. Покопалась в чемодане и достала записную книжку, попутно благодаря себя за привычку дублировать все номера еще и на бумаге.

Алена, Алена… как же ее фамилия? Светова! Я отыскала нужный номер и набрала его. Надеюсь, она в роуминге.

— Ален, привет. Это Катя Кислицына. Помнишь меня? Вот и славно. Послушай, ты же сейчас работаешь у самой Ливановой? — я постаралась произнести эту фамилию с придыханием, как и положено истинному фанату. — Здорово! Мне бы автограф! Когда вы будете в столице? Что? Съемки? Обалдеть! Завидую я тебе. Я бы за такую должность еще бы и приплачивала… И давно ты у нее? Ясно. Ну ладно, не буду отвлекать. Дай знать, когда вернетесь…

Я нажала на отбой и растерянно уставилась на телефон.

Три месяца. Уже три месяца, как Ришка или бросила или сменила работу. Но ни слова не сказала мне об этом. Даже не обмолвилась. Более того, продолжала рассказывать сказки про потерявшихся котов, невыключенный газ и затопленных соседей…

Все это было странно.

Ришка… Может ли она быть замешанной в том, что произошло? Это она уговаривала меня не уезжать из города. И тут вдруг, откуда ни возьмись, звонок Алевтины. Она убедила меня не искать квартиру, а переехать к ней.

Телефон снова зазвонил. Я не ожидала от звонков ничего хорошего, поэтому долго слушала мелодию и даже не смотрела, кто там пытается со мной связаться. Мелодия закончилась и началась снова. Стоп, не буду же я целый вечер слушать музыку звонка! Надо ответить.

Макс.

А почему нет? Хорошая же музыка. Мне всегда нравилась эта мелодия…

Неужели с блондинкой не выгорело, и он решил вспомнить обо мне? Интересно, что теперь? Расскажет, как летит на встречу на верном автомобиле или как трясется в поезде? Да нет, самолет! Самолетом тут вообще быстро.

Мне вдруг и вправду стало интересно, что еще соврет мне мой босс, и я сняла трубку.

— Катя, ты дома? — в его голосе слышалась неподдельная тревога.

— С каких это пор я обязана отчитываться в том, где нахожусь в нерабочее время? — не слишком дружелюбно спросила я.

— Так, прекращай дурить! Все очень серьезно. Ты дома?

Он сказал это таким тоном, что я не задумываясь ответила:

— Да.

— Одна?

Я чуть не задохнулась от возмущения, услышав этот вопрос. Но возмущаться не стала, а так же коротко сказала:

— Да.

— Вот и будь там. Я скоро.

Он был очень, даже чересчур серьезен. Видимо, что-то случилось не только у меня, но и у него. И вряд ли сейчас подходящее время, чтобы обсуждать каких-то там блондинок.

Глава 36

Я открыла дверь и, не успев сообразить, что произошло, оказалась в объятиях.

— Все в порядке? Ты цела? — Макс ощупывал меня за плечи так, словно пытался убедиться в том, что я не рассыплюсь на запчасти прямо сейчас.

От такого напора я растерялась, и даже не сразу сообразила сбросить с себя его руки. Но потом все-таки сообразила и сбросила. Нечего тут меня тискать! Пусть вон своих блондинок… Хотя нет. Блондинок тоже не надо…

— Что происходит? — спросила я.

Но он не удостоил меня ответом, словно, убедившись в моей территориальной целостности, тут же потерял ко мне всякий интерес.

Вместо этого он отодвинул меня в сторону и, не разуваясь, прошел на кухню. А вот это уже кощунство! Ришка бы ему точно такого не простила!

Впрочем, кажется, о Ришке я многого не знаю… И не только о ней. Я поспешила за Максом, пока он не наделал чего-нибудь непоправимого.

Запасы еды его не слишком волновали. Макс схватил ту самую фотографию из нашего студенческого прошлого, развернул ко мне и заявил:

— Это она!

Кроме меня там была только Ришка. Но яснее от этого не стало.

— Кто она? — спросила я.

— Моя секретарша! Она работала до тебя. Та самая, что все путала, и вообще…

При всем уважении, Макс сейчас нес полную чушь. Моя подруга была идеальным секретарем. Настоящим! Алевтина ею гордилась. А та бестолочь, после которой я разгребала завалы, была просто бестолочью!

— Ришка путала? Да она в жизни…

Но он меня не слушал.

— Я ее не узнал, — он кивнул на фото, — сначала. Та была блондинкой и такая… ну яркая… Выдающаяся.

Макс обрисовал руками полушария, чтобы стало понятно, в каком именно месте его секретарша была выдающейся.

— И эта фотография… Я все не мог вспомнить, где ее видел. А сегодня вдруг осенило: просто волосы были другого цвета, ну и тут это всё…

Он снова изобразил руками что-то, похожее на два арбуза подмышками.

Где его так осенило, я не сомневалась.

Так и представила: сидит Макс напротив той самой фигуристой блондинки с выдающимися достоинствами и вдруг вспоминает, где это он еще такое видел.

Болезненный укол в сердце. Ладно, не время сейчас думать о блондинках. Кажется, есть неприятности серьезнее.

— Вы с ней давно знакомы? — продолжал спрашивать меня Макс.

Я кивнула: давнее не придумаешь.

— И насколько хорошо ты ее знаешь?

Хороший вопрос, вот теперь даже трудно что-то сказать.

— Наверное, не очень… — пробормотала я и стала рассказывать о том, что узнала о своей близкой подруге буквально час назад.

Макс слушал внимательно, а когда я закончила, вышел из кухни.

Остановился в прихожей и спросил только:

— Это ее комната?

Я кивнула. Мог и не спрашивать. Тут всего две комнаты. И мою он уже видел.

— Ты же не собираешься ее обыскивать?

Он посмотрел на меня так, словно бы я сказала величайшую глупость.

Но судя по его взгляду, именно это он и собирался делать. Зашел в Ришкину комнату и стал планомерно перебирать содержимое шкатулки, ящиков туалетного столика…

Я вздохнула: интересно, что он рассчитывает там найти? Чистосердечное признание, написанное на открытке и заколотое булавкой с бриллиантом?

Я направилась прямиком к ее ноутбуку. Тоже не самая умная мысль. Открыла крышку, прикидывая, какой у нее может быть пароль. Когда-то в студенческие годы у нас стоял общий, по той простой причине, что и ноутбук был один на двоих.

Память услужливо подсказала набор букв и цифр. Глупо, конечно, надеяться, что она его использует. Но я ввела символы и нажала на ввод.

«Добро пожаловать!» — сказал мне на это ноутбук.

День сюрпризов, не иначе. Странно, на Ришку это совсем не похоже.

Я с тех пор несколько раз успела сменить все явки и пароли. А она полжизни прожила с тем самым? Еще одна нелогичность.

Может, Ришку подменили? Появилась какая-нибудь ее сестра-близнец, убила мою подругу, забрала ее документы, ну, разумеется, уволилась с прежней работы, попыталась найти другую, у Макса, но даже там не потянула…

Я вздохнула: эта фантастическая история никак не могла быть правдой.

Я общалась с Ришкой каждый день, и ни малейших сомнений у меня не было: это она. Ее манера говорить, немного растягивая слова, ее манера взмахивать челкой, когда ей кажется, что она придумала что-то интересное. Все ее жесты, интонации — все осталось.

Эта была та же Ришка, но была ли она по-прежнему моей подругой?

— Смотри, — я указала Максу на экран ноутбука. — Последние запросы: «деревня Малеевка, поиск в картах». Местечко в пригороде столицы.

Малеевка. Что-то знакомое. Откуда-то я это название помнила. Я увеличила карту, чтобы посмотреть направление. Ну, конечно! Как вообще я могла это забыть?

А вот Ришка вспомнила.

— Ты за рулем? — спросила я Макса, на ходу натягивая на себя куртку и впрыгивая в кроссовки.

— А должен быть нет? — вопросом на вопрос ответил он.

Я уже вдохнула, чтобы рассказать ему о том, что сегодня видела. И о ресторанной блондинке тоже. Логично предположить, что если двое держатся за руки за столиком самого романтичного места в городе, то они запросто могли выпивать. Но промолчала.

Что он мог делать там, с этой барышней? Да что угодно! Хоть бы и пойти на свидание, которое было назначено давным-давно.

А что делала там я? Это не заведение возле моего дома. Это даже не заведение, куда я случайно могла забрести, чтобы выпить чашечку кофе. Нет, я тянулась по пробкам через весь город из-за какой-то своей глупой сентиментальной прихоти, и ему об этом знать вовсе не нужно.

— Предлагаешь поехать в эту Малеевку? — спросил Макс. — И что мы там будем делать? Ходить от дома к дому и спрашивать: не знаете ли вы, зачем мы сюда пришли?

Ох, какой остроумный.

— Я не знаю, что мы там будем делать. Надеюсь только, что мне не придется громко визжать и падать в обморок, обнаружив то, что осталось от Костика…

Глава 37

Какое-то время мы ехали молча. Макс ловко лавировал между торопливыми машинами, объезжая пробки и нарушая правила. Почему я не удивлена? Для него, наверное, не существует правил. Только его интересы.

— И давно ты вернулся? — нарушила я тишину, когда мы выбрались из центра и уже неслись по относительно свободной дороге.

Он бросил на меня задумчивый взгляд, словно решая, говорить мне или нет, и ответил:

— Вместе с тобой. Одним поездом.

Я уставилась на него удивленно: вот этого точно не ожидала. Он, отвечая на мой незаданный вопрос, пожал плечами:

— А что ты хотела? Пока что неясно, кого из нас хотели столкнуть с этого моста. В машине были мы оба. И если даже эта история с наследством — правда… Почему мы решили, что дело именно в этом? И к тому же… ну не глупо ли, объявить о том, что я знаю, что наследник, и остаться на самом видном месте!

Глупо. Очень. Еще вчера, когда я размазывала слезы по щекам, сидя в гостиничном номере, я именно так и думала.

— Лучше уж потихоньку приехать туда, где безопасно… И где я могу хоть что-то предпринять.

Логично. Не слишком понятно только, зачем было скрывать это от меня.

— А как же встречи? — я вспомнила о проделанной работе. — Ты же должен был встречаться с местным руководством!

Макс пожал плечами:

— Представляешь, ни на одну не успел, но всем перезвонил, извинился, перенес все на завтра.

— А завтра? — продолжала я череду не самых умных вопросов.

Макс улыбнулся:

— Наверное, опять не успею.

Как у него все просто! Я все еще не могла понять — хорошо это или плохо.

— Орлов будет в бешенстве! — ужаснулась я.

— Орлов… — задумчиво проговорил Макс. — Темная лошадка. Вообще-то как раз он точно знал, что этим утром мы будем в пути… Он же и настаивал на том, чтобы я не откладывал поездку… Так что пусть считает, что я все еще пытаюсь решить деловые вопросы, пока Сашка прощупывает его со всех сторон.

— А он так считает? Ты же выехал из гостиницы?.. Это несложно проверить…

Макс с довольной улыбкой помотал головой:

— Нет, по официальной версии я все еще там. Номер оплачен на три дня вперед, так что я там вроде как живу. А что редко бываю на месте, так дело молодое!

Зря он это! Я снова вспомнила блондинку, которая скользила пальчиками под рукав его рубашки.

Пусть о своем приезде в город он сказал правду, но об этой встрече и не обмолвился, и кажется, не торопится вносить никакой ясности в наши отношения.

— Есть еще вопросы ко мне? — поинтересовался Макс.

Есть, конечно, но задавать их я не стану, так что пришлось мотнуть головой.

— Отлично, тогда расскажи мне, куда мы едем и что там с твоим приятелем Костиком.

— Что с Костиком, понятия не имею, — честно призналась я. — Но кажется, Ришка поехала именно туда. В этой Малеевке — загородный домик. Что-то среднее между дачей и холостяцкой квартирой. Когда мы учились, как-то раз Костик нас туда приглашал летом, вроде как отметить конец семестра. Только я об этом напрочь забыла, а вот Ришка нет.

— А почему ты думаешь, что он там?

Я думаю? Нет, я-то как раз надеюсь, что он где-то в другом месте.

Это Ришка думала, что он там.

Это Ришка пару часов назад сказала мне, что едет в загородный домик.

Это с Ришкой, как выяснилось, все не так.

А памятуя о том, что случилось с Алевтиной, строить позитивные прогнозы относительно Костика что-то не получалось.

— Надеюсь, что нет… — я помолчала и выпалила: — Я не могу поверить, что Ришка могла совершить что-то такое ужасное!

Глупо, наверное. В то, что Ришка врала мне, притворялась кем-то другим и устраивала бардак в чужих документах, я бы тоже не поверила.

Телефон зазвонил, я посмотрела на него с испугом.

Какой-то незнакомый номер. Впрочем, теперь у меня все номера незнакомые. Рассортированные по алфавиту и аккуратно подписанные утонули вместе с телефоном, с ним же пролежали в реке почти сутки. Так что даже если ценный гаджет вместе с машиной извлекли на поверхность, вряд ли он когда-нибудь раскроет свои секреты.

Я нехотя ответила:

— Слушаю.

— Катерина? — этот голос был мне хорошо знаком. — Это Мира, секретарь Алевтины. Я сейчас у нее в больнице. Тут такая странная штука… твой номер указан в документах. В случае чего звонить надо тебе.

Черт, а ведь не такая уж хорошая идея — представиться племянницей человека, на которого было совершено нападение. Правоохранительным органам это может показаться как минимум странным.

— Да, я случайно там оказалась, когда ее привезли, — не дрогнув голосом, ответила я. — Такое несчастье! Волновалась, вот и попросила, чтобы позвонили, когда она придет в себя. А почему они мой номер в документы внесли, не знаю. Никакого порядка! — возмущенно фыркнула я, как человек, который отлично знает, как наводится порядок в бумагах. — А что есть какие-то новости? Надеюсь, ей стало лучше?

— Пока нет, — ответила Мира. И тут же огорошила меня новым вопросом: А может, ты знаешь, с кем у нее была встреча в тот день?

Я похолодела. Вот и приплыли.

Теперь мне придется либо врать, либо говорить правду, которая выставляет меня не в лучшем свете. Как я могла случайно оказаться в больнице, если торопилась на встречу?

— Что ты говоришь? Я тебя не слышу! Але!.. — заговорила я в трубку преувеличенно громко.

Мира повторила свой вопрос.

И я ее отлично услышала.

— Ничего не слышно! Я за городом!.. Здесь сеть плохая… перезвоню, когда вернусь…

Я сбросила звонок и отключила телефон. Что-то мне совсем не нравится, как все повернулось. После разговора с Мирой я почувствовала себя главной подозреваемой.

— Ну вот твоя Малеевка, — заявил Макс. — Куда дальше?

— Здесь, кажется, направо… Там еще дом такой, над озером, и флюгер… — не слишком уверенно проговорила я.

— Ну теперь точно найдем, — усмехнулся он.

— Очень смешно! Знаешь, сколько времени прошло?!

Я устала. Я готова была разреветься. От всего сразу. Но больше всего от того, что невозмутимый Макс, рядом с которым мне почему-то спокойно, даже когда жизнь катится под откос, не говорит ни слова о нас. Как будто никаких нас не было. И я — лишь очередное звено в бесконечной цепи блондинок, брюнеток и шатенок.

— Ну, Катя, не психуй, сказал же, найдем.

Макс накрыл мою руку своей. И мне вдруг захотелось оставить все как есть. Сжать его ладонь покрепче. Притвориться. Сделать вид, что не было никаких блондинок. Представить хоть ненадолго, что есть только он и я.

— Значит, давай искать… — я осторожно высвободила руку.

Нужный дом нашелся минут через пятнадцать.

Мы выскочили из машины, взбежали по крыльцу, распахнули дверь — и нос к носу столкнулись с Ришкой.

В руках у нее был большой кухонный нож.

Глава 38

— Риш, только не делай глупостей, — осторожно начала я. — Все еще можно исправить! — добавила оптимистично. — Ну или хотя бы смягчить последствия…

Действительно, совсем уж врать не стоит. Если где-то там, за спиной у Ришки, лежит окровавленный труп Костика, исправить что-то будет довольно проблематично.

А Ришка — не дура, сразу поймет, что я ей вру.

— Что исправить? — Ришка достала вторую руку из-за спины.

В ней была зажата картофелина с надрезанной кожурой. Я с облегчением выдохнула. Значит, есть шансы на то, что у Костика все в порядке. Вряд ли, прирезав его, Ришка решила подкрепиться…

Она проследила за моим взглядом, все еще прикованном к огромному лезвию.

— Жутко неудобно. Но у Костика только такие вот здоровые ножи… — она запнулась, присмотрелась ко мне повнимательнее. — А ты что подумала? — теперь уже подруга уставилась на меня круглыми глазами.

— Я? Ничего… А где Костик?

Все-таки следовало это уточнить.

Костик объявился на пороге в ту же секунду, похудевший, с напряженным от страха лицом. Однако, увидев нас, он с облегчением выдохнул.

— Вы? Ну, заходите в дом, не отсвечивайте на пороге.

Мы вошли, прикрыли дверь и растерянно встали.

Мы с Максом напротив Ришки и Костика, они — напротив нас.

Судя по всему, убивать Костика Ришка не намерена. И вообще, они с ним вроде как на одной стороне.

Только вот будет ли эта сторона и нашей тоже?

Я оглянулась на Макса — кто-то же должен подтвердить мои опасения. Но он уже с обычной своей улыбочкой жал Костику руку и приветствовал Ришку:

— Ришка — это Ирина? Я буду звать тебя Ирой, мне так привычнее. Помочь? — он кивнул на миску картошки.

— Почему бы и нет, — с улыбкой отозвалась Ришка.

Я с неудовольствием вспомнила это ее: «и я бы, может, не устояла». И бросила красноречивый взгляд на босса. Ему что делать нечего? Тут неизвестно, какая чертовщина творится, а он решил по хозяйству помочь!

— Только ножи здесь крупноваты, так что вы с ними осторожнее… Того и гляди, Катюша решит, что вы кого-то убивать собрались…

Ришка тоже улыбалась. Так, будто ничего необычного в этой ситуации не было.

— Может, ты мне объяснишь, что происходит? — я не собиралась все это выслушивать. — На Ливанову ты уже не работаешь. Зато притворялась дурочкой и неумехой в офисе у Макса…

— Я просто уволилась, — просто сказала Ришка. — Нашла работу интереснее, и уволилась.

— А мне продолжала врать?

Ришка пожала плечами.

— Ты бы вряд ли оценила мое новое место работы. К тому же одним из условий было сохранение конфиденциальности. Я подписывала бумагу о неразглашении… Так что, прости… Но иначе было нельзя.

На кого же она работает? Если честно, мне сразу представилось что-то страшное…

— И где же такие условия? — поинтересовалась я.

Я чувствовала себя ужасно. Не должна была я узнавать о подруге, да что там — о самом близком человеке! — такие вещи вот так. При посторонних.

— В детективном агентстве. Не нашем, французском. Вроде как на удаленке.

— Тогда многое становится ясно, — подал голос Макс.

Ух ты, какой понятливый! А вот мне было ничего не ясно.

— И как это связано с тем, что ты стала работать у Макс… у Максима Геннадьевича?

Ришка бросила быстрый взгляд на Костика, и только потом сказала:

— Это всё из-за этого дела с наследством…

Я на всякий случай сделала круглые глаза.

— С каким наследством?

Я обещала Костику молчать! И должна хотя бы сделать вид, что держу обещание…

Ришка лишь махнула рукой:

— Да ладно тебе уже… Вообще-то я не имею права это обсуждать. Но раз уж все так сложилось… Завещание на самом деле было. Просто его не нашли. Директор одного из фондов, которому Пожарский завещал деньги, его близкий друг. И незадолго до смерти они созванивались.

Я пожала плечами:

— Может, друг врет?

— Друг настолько уверен в своей правоте, — посмотрела Ришка на меня укоризненно, — что сам оплатил расследование. Не из денег фонда, а из своих личных. И вообще, не перебивай.

Я прикусила язык, тем более что Макс моего скептицизма не разделял. Он слушал внимательно, снимая с картошки тонкую зигзагообразную стружку.

— Пожарский забрал завещание у своего юриста. Сказал, что хочет перечитать и внести кое-какие правки. Собирался добавить в завещание еще пару фондов, о которых недавно узнал и которые казались ему вполне приличными. Наш заказчик не придал тогда этому значения. Его друг периодически такое проделывал. Но выглядел он бодрячком и должен был гонять своего юриста туда-сюда еще как минимум лет двадцать. Но нет, буквально через день Пожарского не стало — сердечный приступ. Тут же выяснилось, что никакого завещания нет, и сразу же объявилась наследница…

Я заскучала. Эту историю, пусть и не так подробно, но мне уже рассказывал Костик. А кое-что из этого я знала и сама из прессы. Так что…

Я закончила эту историю вместо нее, чтобы сэкономить всем нам время:

— А после выяснилось, что это она его и убила.

Ришка посмотрела на меня с укоризной.

— Да как-то не выяснилось. Выяснилось, что кто-то очень хотел, чтобы все выглядело так, будто она его и убила.

А вот это уже стало любопытно.

Очищенный в четыре руки картофель перекочевал на газовую плиту, а на столе образовался чай со сладостями. И Ришка начала свой рассказ.

Глава 39

В тот день, когда произошло убийство, Марта — счастливая наследница — все-таки заходила в его дом. Это выяснилось почти сразу же, как только газеты запестрили изображениями ее изумленного лица. Ее опознала пожилая соседка.

Она с уверенностью утверждала, что и до этого пару раз ее видела поблизости. Полиция отмахнулась от «неудобного» свидетеля — лишняя морока. А вот желтая пресса — нет.

Она-то и привлекла к этому обстоятельству внимание сначала друга покойного, а потом и полиции.

Вроде бы состав преступления налицо. Но Марта утверждала, что со своим дальним родственником категорически не знакома. А крутилась возле его дома… Ну так вышло. Собирались нанять сиделкой к пожилому человеку. И целых три дня не могла попасть на собеседование, потому что бестолковый наниматель все время путал адрес. И в тот самый день она действительно зашла в дом, действительно несколько минут переговорила с хозяином, но только для того, чтобы убедиться, что произошло какое-то недоразумение.

В полиции, впрочем, ей не поверили, потому что никаких следов этого загадочного нанимателя не нашлось. Ни звонков, ни писем… Она утверждала, что был мужчина, с которым они познакомились в кафе. Называла его имя, но стоит ли говорить, что такого человека не нашли?

Именно тогда и стали искать тех, кому это могло быть выгодно. Выяснилось, что следующим после той самой счастливицы наследником оказался русский бизнесмен Максим Геннадьевич Реутов.

Вот тогда-то мне и поручили устроиться к нему на работу и кое-что там разведать…

— Ну и что же ты разведала? — спросила я с подозрением.

Странно было разговаривать так с Ришкой. Мы знакомы целую жизнь и даже больше. Всегда были на одной стороне. Я к этому привыкла. Есть весь мир, а есть Ришка — и я буду рядом, даже если она не права. А теперь я даже не знаю, могу ли ей доверять…

Странно, но даже Макс со своей блондинкой не ранил меня так. Потому что Макса я знаю всего ничего. А Ришка… Я недоверчиво прищурилась в ожидании ответа.

— Ничего такого, что бы могло бросить на него тень. Похоже, он к смерти родственника непричастен.

Она смотрела на меня с такой понимающей улыбкой, словно хотела сказать: не волнуйся, твой кавалер — не какой-нибудь там негодяй. Сердце в очередной раз кольнуло, и я обругала себя за то, что слишком доверяла людям. Например, подруге, которая знает куда больше, чем следовало.

— И что же ты сделала?

Ришка пожала плечами:

— А что мне было делать? Уволилась. Задание закончилось, я стала ждать следующего. А мои наниматели продолжают искать того, кому могло быть выгодно подставить несчастную Марту. То есть разыскивают еще одного наследника, которого явно проморгали.

— И почему же вы решили, что это не Макс? — не то, что бы я настаивала, что бы это был именно Макс, но все-таки.

Ришка пожала плечами:

— Ничего подозрительного. Он не был в Европе, когда все случилось, даже по близости не ошивался. Никаких подозрительных платежей, ничего, что указывало бы на то, что он как-то замешан. Ну и… — Ришка поморщилась, словно ей было неловко это говорить, — твой… — она запнулась и сказала явно не то слово, которое собиралась: — босс не тот человек, который стал бы планировать убийство. Чему-чему, но разбираться в людях нас учили.

Я едва сдержала вздох. Если и учили, то я эти уроки, кажется, безнадежно пропустила. Хотя вроде бы не пропускала ничего.

— Ну и после того, как нас пытались убить, наверное, он был уже полностью оправдан… в ваших глазах.

— Что?! — хором воскликнули Ришка и Костик.

А вот это странно. Самый главный специалист по чужим тайнам и сотрудник детективного агентства действительно не знали об этом чудном происшествии?

Ришка нахмурилась:

— Вы это серьезно?

— Абсолютно, — с довольной улыбкой заявила я.

Разумеется, в том, что нас пытались убить, не было ничего такого, чему стоило бы радоваться. Так что мою улыбку трудно было как-то разумно объяснить.

«Что за детский сад?» — недовольно сказала я сама себе. Впрочем, Ришка моей оплошности не заметила, она уже деловито расспрашивала. Как это случилось? Когда? Кто знал о поездке? Не появлялись ли в последнее время рядом новые люди?

А Макс, как ни странно, подробно и обстоятельно отвечал на ее вопросы.

Убедившись в том, что эти двое заняты беседой, которая меня совершенно не интересует: вряд ли я умудрюсь узнать что-то новое об обстоятельствах покушения, конце концов, я там была — я тихо спросила Костика:

— А ты-то от кого прячешься?

Глава 40

Костик, кажется, смутился. Это было подозрительно. Хотя… Почему только это? Вообще подозрительно, когда человек обрывает все своим контакты и исчезает. А особенно при таких обстоятельствах. Нет уж! Пусть отвечает! Я спокойно выдержала паузу.

— Прячусь от бывшей, — с неохотой признался Костик. — Там все сложно…

Неужели настолько сложно, что нужно скрываться? Она у него что, маньяк-убийца? Я продолжала смотреть выжидательно. И Костик сдался.

— А еще решил сделать перерыв в работе. Устал. Надоело копаться в чужих тайнах. Хочется завести собственные. Кризис среднего возраста, мать его. Так что сдал все заказы, которые были на данный момент, и уехал сюда. Простая сельская жизнь, свежий воздух, оплаченный канал с сериалами — вот чего мне не хватало в последние несколько лет. Так что, поверишь, я совершенно счастлив!

Как ни странно, он действительно выглядел счастливым. Но это же не повод прекращать расспросы!

— И это никак не связано с нападением на Алевтину?

— С каким нападением? — удивился Костик.

И тут же, отвлекшись от беседы с Максом, к нам повернулась Ришка. Ее большие глаза разве что на лоб не лезли.

— На Алевтину что, напали?!

Да уж, господа сыщики, что-то вы совсем мышей не ловите, все главные события каким-то удивительным образом прошли мимо вас. Впрочем, будет лучше, если подробностей о нападении на Алевтину они так и не узнают… Моя близость к месту преступления — вовсе не то, что нужно обсуждать в этой компании.

— Да, вроде как в ее офисе… Она теперь в больнице. Да это громкая история, в новостях было…

Насчет новостей я не уверена, конечно. Хотя вполне могло и быть.

Как все странно сложилось! А ведь Костик обязательно бы узнал о нападении, если бы в тот момент не ехал сюда — к свежему воздуху и сериалам.

Макс посмотрел на меня пристально. Кажется, он собирается что-то сказать. Только этого не хватало! Что если он сейчас возьмет да и начнет выдавать подробности этой истории своей бывшей секретарше.

Но он промолчал. И не просто промолчал. Он красноречиво посмотрел на часы.

— Что-то мы засиделись. Спасибо за ужин, за гостеприимство, но пожалуй нам пора.

Куда это нам пора? Я хотела было возмутиться. В конце концов, я еще не получила ответов на столько вопросов! Но что-то во взгляде Макса было такое, что спорить расхотелось.

— Как скажете, Максим Геннадьевич, — я наконец вспомнила, кем я тут на самом деле являюсь. — Риш, ты едешь с нами?

— Нет, — кажется, теперь она смутилась, — я останусь.

Судя по тому, как переглянулись эти двое, Костик не зря прятался от своей бывшей.

Ясно. Значит, все просто. Странности вообще зачастую имеют очень обычное и обыденное объяснение. Моя подруга просто решила поиграть в сыщика, поменяла работу и завела роман с парнем, у которого полно своих тараканов.

— Ладно, воркуйте, голубки, — улыбнулась я, и мы с Максом, попрощавшись, вышли из дому.

Мы сели в машину и тронулись. И только после этого Макс сказал:

— Я хочу, чтобы как можно скорее ты собрала свои вещи и переехала жить ко мне.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы до меня дошел смысл этих его слов. И даже после этого я смотрела на него подозрительно: не оговорился ли? А может, мне показалось?

— Прости, но я не планировала ничего такого… — с сарказмом произнесла я.

— Кать, будь серьезней, пожалуйста. Я вспомнил, кто мне рассказал о том, что лучшие секретари — выпускницы Алевтининых курсов.

Я посмотрела на него вопросительно, но кажется, уже знала ответ.

— Твоя подруга, когда притворялась моим секретарем. Она мне все уши об этом прожужжала! Знаешь, ненавязчиво так. Сделает какую-то глупость, а потом: «Я же не идеальный секретарь!». Или я прошу ее задержаться после работы, а она: «Такого даже от Алевтининых секретарей не требуют, а уж от простых…». Ну и что-то в этом же духе. После третьего-четвертого раза я уже стал знакомых расспрашивать, что же это за рассадник сверхчеловеков.

Вот, значит как. И снова Ришка — под подозрением. А я снова в растерянности.

— А почему ты сейчас у нее не спросил?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Что-то мне показалось, что правду она не скажет.

Думаю, ему правильно показалось…

— Но зачем ей это?

Возможно, от ответа на этот вопрос зависело многое. Макс задумался. А потом выдал вполне приличную версию.

— А может быть, она хотела, чтобы ты у меня работала? Сама увольняется, а свой человек рядом есть. Вы живете вместе. Спросила: как там дела на работе? — и вот уже все обо мне знает.

— Точно нет! Когда она у тебя работала, мы еще не жили вместе, и у меня была другая работа. Да я вообще собиралась замуж…

Макс нахмурился. Кажется, идея о моем замужестве ему не очень нравилась. А мне нравилось, что ему не нравилось. Хотя… ну какая разница, что мой босс думает о моем замужестве?

Но он, кажется, о нем уже вообще не думал.

— Это уже детали. Гланое — не верю я ей. Так что ты переезжаешь ко мне.

— Да не собираюсь я к тебе переезжать! Если на то пошло — могу пожить в гостинице.

Его настойчивость раздражала.

— Это будет странно, — парировал Макс. — Наведет ее на определенные мысли…

— А то, что я переехала к тебе — не наведет?

— Нет. Скажешь, что мы любим друг друга и решили жить вместе.

Он произнес это так просто. А меня словно ножом по сердцу ударили.

— Ага, а для достоверности еще и кольцо на палец надену. Как-то за всей этой суетой не успела отвезти его назад в магазин.

Макс улыбнулся:

— Вот видишь, как здорово всё складывается! Просто одно к одному!

Это была последняя капля. Для него — обычное дело: играть в любовь, притвояться, не особенно заботясь о чужих чувствах.

— Извини. Но больше я не собираюсь притворяться твоей девушкой, твоей невестой, твоей сожительницей!..

Я чувствовала, как начинает дрожать голос, и поэтому замолчала. Не хватало еще разрыдаться здесь и сейчас! Пусть ему его блондинки рыдают!

— Мы можем и не притворяться, — разом посерьезневшим голосом сказал Макс. — В общем, собирай свои вещи и…

— Не буду я ничего собирать! — я почти сорвалась на крик.

— Ты совершенно права, дорогая! Незачем тратить на это время, — с улыбкой ответил Макс. — Купим всё новое.

Глава 41

Он действительно не повез меня домой. Мы остановились перед его подъездом.

— Тебе безразлично, что я по этому поводу думаю, да? — устало спросила я.

— Нет. Мне вообще небезразлично все, что связано с тобой. И я не хочу, чтобы ты ночевала в пустой квартире, где с тобой может случиться что угодно… Алевтина в коме, так что второго такого секретаря я точно не раздобуду.

Это он так шутит? Ну тогда ха-ха! И тут я поняла, что мне тоже совсем не хочется ночевать в пустой квартире. И, наверное, после всего случившегося я совсем не против оказаться на диване, обложенной подушками… Кто знает, может, от них и правда есть какой-то лечебный эффект? Лишь бы это случилось скорее. Глаза слипались, а ноги требовали политического убежища и горизонтального положения.

Но, переступив порог квартиры, я поняла, что скорее, наверное, не получится. На пороге он остановился, не включая свет. Я замерла — ожидая, когда загорятся лампочки и можно будет сбросить туфли без риска свернуть шею или — еще хуже — врезаться в Макса.

Но врезаться в него не потребовалось. Через секунду я оказалась прижатой к широкой груди. Макс обнял меня крепко-крепко, так, что ни повернуться, ни вздохнуть. И какое-то мгновение я искренне наслаждалась этим — тяжестью рук, запахом туалетной воды, ощущением, что я в безопасности и все будет хорошо.

Только мгновение. А потом оттолкнула его:

— Так мы не договаривались. Что ты делаешь?

— Пытаюсь все исправить… Мне показалось, что так будет лучше.

Исправляльщик нашелся! Свет наконец загорелся. Но я почему-то почувствовала досаду.

— А меня спросить нельзя? Как лучше?

Макс с самым невинным видом пожал плечами:

— Когда я спрашиваю, получается только хуже. А когда не спрашиваю, вроде ничего…

Это он о той ночи в отеле?! Наверняка же!

Я должна была разозлиться, но у него было такое беспомощное выражение лица, что я смогла только улыбнуться. Такая уж у него особенность. На него невозможно долго злиться.

— И все-таки ты лучше спрашивай, ладно? — сказала я примирительно. В конце концов, я все еще мечтаю о диване с подушками. А если мы будем болтать в прихожей, он в моей жизни случится нескоро.

— Хорошо, — легко согласился Макс, взял мои руки в свои и очень серьезно спросил: — В какой комнате мы сегодня ночуем, в твоей или в моей?

Да уж. Кое в чем он прав. Когда он спрашивает, действительно получается гораздо хуже. И я не выдержала.

— Макс, кто была эта блондинка? Вы встречались в ресторане… Сегодня, — спросила — и замерла. Больше всего на свете я боялась, что сейчас он отведет взгляд, отпрянет, начнет что-то бормотать или, к примеру, спросит, какая еще блондинка.

Но он лишь удивленно вскинул брови:

— Ничего себе! Да ты установила за мной слежку! Польщен-польщен…

И я с облегчением выдохнула. По крайней мере, не врет и не выкручивается.

— Дурак, я вообще думала, что ты в N-ске. Просто случайно оказалась рядом, захотелось посмотреть, как живут богатые. Вот и увидела… — почему-то смутилась я, хотя с блондинкой застукали его.

— А почему не подошла к нам? — искренне удивился Макс.

— Ну, она так мило держала тебя за руку. Не хотела мешать… — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.

Но не получилось. В каждом слове сквозила обида. Макс рассмеялся, снова схватил меня в охапку и на этот раз прижал меня к себе еще крепче.

— Ты ревнуешь! — радостно объявил он.

— Вот еще, делать больше нечего, — буркнула я куда-то в плечо или подмышку.

— Ревнуешь, точно!

В его голосе слышался такой искренний восторг, словно он только что обнаружил, что я умею летать или воспламенять предметы взглядом. Но все это никак не приближало нас к правде о блондинке.

— Эта дама — управляющая рестораном. Когда-то давным-давно мы были хорошо знакомы… — а вот тут Макс замялся.

— Твоя бывшая? — недовольно спросила я.

— Ну… я бы так не сказал. В общем… Случайно узнал, что она там работает, и встретился с ней, чтобы разузнать что-нибудь об Орлове. Обычно персонал знает о своих хозяевах больше, чем хозяева знают о себе…

— А почему она тебя за руки хватала?

Макс вздохнул и поправил:

— Не за руки, а за часы. Хочет сделать мужу подарок, но ни черта в них не разбирается. И если бы ты понаблюдала за нами чуть дольше, сберегла бы себе уйму нервных клеток. Уверяю тебя, все было совершенно невинно. Но раз уж ты сбежала, тебе придется верить мне на слово.

Я постаралась вспомнить эту ситуацию и посмотреть на нее иначе, не будучи ослепленной ревностью и обидой.

А действительно, эти двое не были так уж похожи на влюбленную парочку.

Макс смотрел на нее дружелюбно и не более. Мне ли не знать, каким становится его взгляд, когда падает на интересующий его объект! Такой взгляд я нередко ловила на себе.

А она… Ну да, она смотрела кокетливо. Так же как и девяноста восемь процентов женщин, которые смотрят на Макса. И если я собираюсь так реагировать на каждый брошенный на него взгляд, наверное, лучше прекратить все это прямо сейчас и не мучиться.

Впрочем, прекратить прямо сейчас было бы проблематично, потому что Макс уже подхватил меня на руки.

Видимо, вопрос, в какой комнате мы будем ночевать, он уже решил без моей помощи. Ну и ладно. В конце концов, это его квартира и он лучше в ней ориентируется.

Глава 42

Упоительно и легко — переплетаться телами, прокладывать дорожки из поцелуев, рвано дышать и шептать слова, смысла которых не понимаешь даже сама. Чувствовать его каждым изгибом, каждой клеткой… Изучать, никуда не спеша. И все-таки торопиться, ускоряться — еще и еще, пока не достигнешь пика и не упадешь без сил… А потом снова — касаться, изучать, наслаждаться и так по кругу. До изнеможения. До самого счастья.

И становится не так уж и важно, что город полон опасностей, пусть даже за каждым углом притаилось по убийце…

Завтрак вдвоем. Кофе с поцелуями. Тосты с поцелуями. Малиновый джем на губах. Тоже с поцелуями. И вовсе ни к чему это вбирать, запоминать и прятать в уголках души, перемешивая радость с болью. Главные слова сказаны этой безумной полубессонной ночью. Мы вместе. Навсегда. Точка.

А вот неглавные — нет. Как-то было не до того.

— Так что рассказала твоя блондинка? Какие страшные тайны семейства Орловых поведала?

— Ничего интересного, увы… Сын Орловых спутался с джазовой певичкой. Заявил, что женится на ней, собирается устроить ей турне по Европе. Папочка грозится лишить отпрыска наследства и всячески покарать.

— Ого! Вот это новость!

— Ничего не новость, — хмыкнул Макс. — Я сам дал ему ее номер.

— Что-то еще?

— Да, по мелочам. У Тамары выставка, у жены Орлова — новый благотворительный проект… Сам Орлов жутко заинтересован в новом проекте, ни о чем другом говорить не хочет… Ну что, на работу как на праздник? — с преувеличенным энтузиазмом спросил Макс.

Та-ак. А вот тут у нас планы расходятся. Потому что этим утром мне еще кое-что нужно сделать.

— Максим Геннадьевич, а можно я сегодня задержусь на пару часов? Схожу по магазинам, прикуплю себе кое-что…

— Будешь наказана! Неоднократно! — строго ответил он. Но потом великодуно разрешил: — Опаздывай. Можешь и вовсе взять выходной.

Ага, и внеочередной отпуск в придачу. Кажется, сейчас он готов разрешить мне все, что угодно. Только не нужно забывать: мы на пороге серьезной сделки, которую из-за всей этой ерунды с покушением и так почти прошляпили.

— Нет-нет, мне нужно только пару часов, я быстро справляюсь с делами, — улыбнулась я и чмокнула его в щеку.

С тем делом, что у меня было, я действительно планировала справиться очень быстро.

— Так, может, тебя подвезти?

— А знаешь, и подвези, — я назвала огромный торговый центр, нашпигованный магазинчиками, кафешками, офисами — место, куда можно отправиться за покупками, не вызывая подозрений.

Как только Макс отъехал на безопасное расстояние, я достала телефон и набрала давно знакомый номер. Я вздохнула: жаль, что вранье становится обычным делом. Мне это не слишком нравилось.

Внимание: вопрос! Как можно вызывать детектива в любое время дня и ночи в любое место? А вот так.

— Риш, привет. Я хочу тебе кое-что рассказать. Вчера при всех, ну сама понимаешь… в общем… это связано с этим делом о наследстве. И если вы его ведете, наверное, это будет важно…

Я выслушала ответ и со спокойной душой отправилась покупать сумку. Врать Максу не хотелось. Сказала, что пошла по магазинам, — надо идти.

Глава 43

В любой непонятной ситуации — покупай новую сумку. Ситуация понятнее не станет, но, по крайней мере, настроение улучшится. Эту истину я усвоила еще тогда, когда в студенчестве начала пачками делать переводы и неплохо на них зарабатывать.

Улыбчивая девушка-консультант едва успела упаковать мою добычу, а телефон уже разрывался.

— Ну и где ты? Я уже в том кафе, где мы договаривались… А тебя нет.

— Отлично, я тоже сейчас подойду.

Я зашла в помещение, Ришка уже сидела на мягком диванчике и даже пила кофе.

— Новая сумка? — с улыбкой спросила она. — Покажешь?

В другой момент я с радостью бы продемонстрировала обновку, но не сейчас. Сейчас действовать нужно было быстро, чтобы застать сыщицу врасплох. Я села напротив и, не тратя время на глупости вроде приветствий и расспросов, как дела, спросила:

— Это ведь ты украла данные у Валеры? Я помню, ты заходила ко мне в офис. Валеры тогда не было, меня позвали в бухгалтерию, и ты минут на десять осталась там одна. Потому что я тебе доверяла и не могла подумать, что доверяю зря!

Ришка удивленно вскинула брови, но чуть более картинно, чем надо было. Нет, она врет, и мое подозрение оказалось верным. Действительно, она.

— Ты заранее знала, что я лишусь работы. Потому что сама собиралась это подстроить. Поэтому и рассказывала Максу, какие у Алевтины невероятные секретари. Тебе нужен был соглядатай рядом с ним? Из-за этого ты разрушила мою жизнь? Чтобы было кому делать твою работу?

— Нет, конечно, нет! Все было не так!

Я упавшим голосом спросила:

— А как?

Если честно, хоть картина была ясна, я до последнего надеялась, что Ришка скажет: «Да что ты! Как ты могла обо мне такое подумать!», ну или что-то в этом роде. Но нет, это действительно она.

Итак, очередная порция признаний от подруги? Послушаем, что уж!

— Я тогда только начала работать в детективном агентстве. Получила экипировку. Ну знаешь, всякие такие штуки шпионские. А твой Валера мне никогда не нравился. Скользкий он.

Я хотела возмутиться. Уж не ей рассуждать о скользкости других! Шершавая нашлась! Но промолчала. Сейчас нужно слушать, а не спорить.

— Катя, я действительно волновалась. Вот и решила скопировать данные с компьютера. Есть такая примочка: вставляешь ее вместо флешки, и за несколько секунд вся информация там.

Я молчала, ожидая подробностей. А Ришка продолжала:

— Я не собиралась, ну честно, не собиралась. Но так все сложилось: ты выскочила, компьютер включен, этого твоего нет… И, в общем, я скопировала…

— А дальше что? — холодно поинтересовалась я.

— Дальше дома просмотрела, — она подняла на меня глаза и заговорила торопливо. — Кать, там был полный кошмар. Он погряз в махинациях. Как он не попадался, я не представляю, но это было вопросом времени. Но самое главное, даже не это. Случись что, все неприятности легли бы на его бывшую жену. Он ее подставлял, понимаешь?

— И ты передала это все ей…

— Показала, не передала. Условием передачи было то, что она потребует, чтобы он осторожно вывел тебя из-под удара, чтобы не устраивали скандала, и у тебя в резюме не было «работала на мошенника». И чтобы как можно быстрее тебя уволила.

— А не принимать на работу в этом городе, это тоже была твоя идея?

— Нет, — Ришка потупилась. — Это уже какая-то ерунда, эксцесс исполнителя.

— А Макс?

Ришка снова вздохнула.

— Я же не могла допустить, чтобы ты осталась без работы? Вот и стала подготавливать тебе нормальное место. Максим Геннадьевич, хоть и со своими тараканами, но как шеф очень ничего, если к нему привыкнуть.

— Ну и свой человек рядом с наследником не помешал бы, — прервала я ее восторженную речь. — С Алевтиной ты тоже говорила?

— Да, — кивнула Ришка. — Ну, послушай, я не могла сама засветиться и порекомендовать подругу. Я, если помнишь, была на секретном задании. Он даже имени моего настоящего не должен был знать. Слава богу, у них в кадрах такой бардак, что никто даже не увидел, что я работаю там по чужим документам.

Я смотрела на подругу. Вот теперь я ей верила. Она действительно расстроила мою свадьбу, оставила меня без работы, манипулировала мною и врала мне. И все это исключительно ради моего блага. Забавно.

— Почему было просто не сказать мне, что мой жених — аферист?

Ришка пожала плечами:

— Потому что пришлось бы признаться, как у меня оказались эти данные. А это — использование служебной техники в личных целях. Потому что ты бы мне не поверила и пошла бы разбираться с ним. А если бы поверила, все равно бы пошла разбираться с ним. И все это могло очень плохо закончиться. Катя, я долго думала! Я выбрала оптимальный вариант, лучшего не было.

Наверное, в любой работе есть своя профессиональная деформация, а в работе детектива такая вот: следить, выслеживать и делать выводы.

— Поняла, — сказала я, — ладно, мне на работу. Вечером заеду, заберу вещи и отдам ключи. Если ты будешь на задании, ключи завезу позже. Деньги за квартиру оставлю на тумбочке.

— И куда ты? — Ришка смотрела на меня жалобными глазами обиженного щенка.

Но на меня это не производило никакого впечатления. По крайней мере, такого впечатления, которого хотелось бы ей, точно не производило. Хотелось ответить так, как советовал Макс: «мы любим друг друга и решили жить вместе», но это значило бы, что она была права. Что она знает меня лучше, чем я сама, и ее хитроумный план удался. А этого мне совсем не хотелось, поэтому я ответила:

— Извини, не скажу. Не хочется, знаешь ли, чтобы за мной следили, прослушивали, просматривали мою почту, использовали всякие шпионские штучки.

Я вышла из торгового центра, терзаемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, Ришка не имела права вторгаться в мою жизнь вот так вот бесцеремонно и без моего ведома. С другой — если бы она этого не сделала, все могло бы сложиться очень плохо. И вместо неотесанного, с тяжелым характером и лучшего в мире Макса рядом со мной был бы сейчас скользкий Валера, от которого в любой момент можно было ожидать любой подлости.

Ладно, я подумаю об этом когда-нибудь позже. Намного позже. А сейчас у нас с Максом и без того полно забот. Я махнула рукой и прыгнула в такси. Ну что, на работу как на праздник?

Глава 44

— Это тебе! — Макс протянул букет. — Будешь подавать в суд за домогательства или пока обойдется?

— Обойдется!

Я не стала уточнять, что в нашем суде мне вряд ли что-нибудь с этим светит. Усталая судья посмотрит на Макса, подумает про себя: что этой дуре еще надо — и оправдает его полностью. А если он улыбнется своей фирменной улыбкой, меня и вовсе могут признать невменяемой. Так что спасибо, но нет. Исков не будет.

Макс чмокнул меня в щеку и схватил со стола папку с документами. Мы уже несколько раз обсуждали, что не стоит афишировать наши отношения на работе. И если сейчас я попытаюсь возмутиться — он удивится: ты что, никто же не видит! Так что тратить на это время совершенно бессмысленно.

— Меня не будет до конца рабочего дня. Отобьешься?

— Еще бы! Но завтра надо хотя бы полдня побыть на месте. К тебе уже запись как к стоматологу — на неделю вперед.

— Обязательно! — он скрылся за дверью.

В последние дни наш босс и правда не задерживался в офисе надолго. Их с Орловым проект набирал обороты и требовал все больше и больше его участия.

История с наследством и покушением затихла, и уже начинало казаться, что ее и не было вовсе. Заграничные юристы под микроскопом изучали родословную Макса, особенно по материнской линии, и пока ничего толком не говорили.

Мне уже почти перестал сниться наш полет с моста и холодная вода, которая быстро заполняла все вокруг. И вообще, сломанное ограждение, несущийся навстречу красный автомобиль — все это вполне могло оказаться не покушением, а нагромождением случайностей. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.

Да, мне сейчас вообще хотелось верить в лучшее. Макс, вопреки моим ожиданиям и прогнозам певицы Джесс, вовсе не торопился сменить меня на какую-нибудь блондинку. Наоборот — окружал таким трогательным вниманием и заботой, что я начинала задумываться: а это точно тот самый Макс? Вроде — тот самый.

Может, и права была проницательная художница Тамара Орлова — мы пара? Любопытно, а кого еще она определила в пары? Стоит ли доверять ее экспертному мнению?

Я задала поисковику запрос «Тамара Орлова картины» — и получила целую кучу рекомендаций — статьи, отзывы, фото с выставок, репродукции… Я надолго погрузилась в чтение.

Интересно, Тамара действительно так популярна, или папины деньги проложили ей путь на страницы серьезных европейских изданий? Хм, а скоро у нее снова выставки… Я листала страницу за страницей — талантливая, подающая надежды, психологичность работ, глубокое понимание человеческой натуры, пока не наткнулась на одно фото. А вот это неожиданно!

Картина Тамары. Как всегда пара, как всегда — история отношений, рассказанная неторопливо и неявно, но тот, кому действительно интересно, сможет прочесть. А рядом, внимательно рассматривает картину молодая женщина. Очень знакомая молодая женщина. Та, кого я совсем не ожидала увидеть рядом с Тамарой. Секретарь Алевтины. Мира.

Я откинулась в кресле и задумалась. Могло ли это что-то значить? Как связана Мира с семьей Орловых? Она оказалась на выставке сама по себе или по поручению начальницы? Или вообще — случайно проходила мимо и решила посмотреть на картины.

Я взглянула на дату. Как-то не похоже на случайность. Снимок сделан за неделю до того как внезапно умер Пожарский и пропало его завещание. Об этом точно следует с кем-то поговорить. Например, с бравым подполковником Сашкой. И как можно скорее.

Я уже собиралась позвонить Максу, но стоило мне потянуться к телефону, раздался звонок.

— Слушаю! Да, конечно! Обязательно подъеду… — я посмотрела на часы: рабочий день, будь он неладен. И ведь даже отпроситься не у кого, — через два часа.

Это из больницы. Алевтина пришла в себя.

Кто знает! Может в этой истории хоть что-то прояснится.

Я набрала Макса, но безрезультатно. Длинные гудки — и нет ответа, а звонок переадресован на мой коммутатор. И ведь даже не обидишься. Для того я и нужна, чтобы он мог спокойно заниматься делами, не отвлекаясь на посторонние разговоры.

Глава 45

И снова больница. Душные медицинские запахи, неявная тревога и почему-то нехорошее предчувствие, как будто я знаю, что все это повторится, но уже с кем-то другим…

Ну вот, приплыли. Только мистической чуши в голове мне не хватало. Хотя с той чертовщиной, что в последнее время творится вокруг, сохранить рассудок — та еще задачка.

Без неотразимого обаяния Макса переговоры с медперсоналом шли куда тяжелее и медленнее. На каждом этапе меня рассматривали, допрашивали, требовали надеть бахилы, набросить халат, а потом опять рассматривали. И все-таки я наконец добралась до лечащего врача Алевтины.

Тот тоже рассматривал меня подозрительно, но после дал отчет.

— Пришла в себя… Реагирует на окружающих… На вопросы отвечает. Что случилось, не помнит. Но это как раз нормально, частичная амнезия может быть как последствием удара по голове, так и последствием комы…

— А она после вспомнит? — с беспокойством поинтересовалась я.

Было бы неплохо, если бы вспомнила. Возможно, сейчас только она может пролить свет на то, что случилось тогда.

Врач посмотрел на меня как-то нехорошо.

— Повезло же ей с родственницами! Никого не волнует ее здоровье или нужно ли что-нибудь. Зато всем интересно: вспомнит ли она о происшествии, — он посмотрел на меня подозрительно…

— С родственницами? — удивленно переспросила я. — А были еще какие-то родственницы?

— Ну да. С утра уже приходила младшая сестра и тоже интересовалась тем, что рассказывает пациентка… И хоть бы одна спросила, не нужно ли что-нибудь!

— Но я… Как раз собиралась… А что нужно? — спросила я.

— Это вам в регистратуре скажут, — хмуро проговорил доктор и, развернувшись, двинулся по коридору.

— А можно мне с ней увидеться?! — спросила я вдогонку.

Врач оглянулся и посмотрел на меня с явной неприязнью:

— Нет. Она в реанимации, туда посторонних не допускают.

Я вздохнула и отправилась в регистратуру узнавать, что требуется моей «родственнице».

Когда девушка-регистратор под диктовку неведомой сотрудницы реанимации заканчивала писать список, мне показалось, что у двери мелькнул знакомый женский силуэт. И лицо знакомое… Не она ли та родственница, которую, как и меня, волновали воспоминания Алевтины?

На какой-то момент все почти сложилось в единую картину. Мира, Алевтина, мост, Пожарский, Максим Геннадьевич и даже художница Тамара…

— Девушка, вы меня слушаете? — недовольно окликнула меня регистратор.

Почти сложилось, но рассыпалось от окрика регистраторши.

— Что? — я повернула голову.

— Вот ваш список, первые пять пунктов обязательны, остальные по возможности.

— Спасибо, — я, не глядя, выхватила бумажку, и снова взглядом поискала знакомую фигуру, но ее уже не было.

Впрочем, может, и показалось…

Я вышла из больницы и уселась на скамейку. Нужно позвонить Максу, обсудить все это с ним.

Я набрала его номер, но на этот раз телефон был уже отключен. Да что же это такое! Он снова занят своими вроде как важными делами и не понимает, что самые важные дела сейчас никак не связаны со строительством…

Я набрала еще несколько раз. Мало ли… вдруг просто попал в зону плохого приема. Но нет, механическая барышня раз за разом подтверждала, что абонент не в сети. Я уже перестала звонить и собиралась бросить телефон в сумку, когда он требовательно завибрировал. На дисплее высветился незнакомый номер. Или знакомый… Теперь их не отличить.

Я помедлила, прежде чем ответить, и затем осторожно сказала в трубку:

— Слушаю.

— Екатерина Кислицина? — произнес мужской голос, который я почему-то узнала сразу. Тот самый Александр, с которым мы встречались в далеком N-ске.

Неотвечающий телефон Макса и этот его звонок мне — все это складывалось в какую-то жуткую картину, осознавать которую мне совершенно не хотелось.

— Вы только не волнуйтесь, — раздалось из трубки, и мое сердце рухнуло вниз.

Глава 46

«Стреляли…»

Все остальные слова, словно выветрились из моего лексикона. Я, как рыбка, оказавшаяся на берегу, долго глотала воздух, прежде чем назвать таксисту адрес больницы.

Вместо названия улицы и номера строения в голове крутилось одно это «Стреляли». Ненастоящее слово, киношное. Как будто не из моей жизни. Оно не могло прозвучать в моей жизни. Ему не было места в этом дне, и уж тем более оно не могло уложиться в эту фазу.

«В Максима стреляли. Не волнуйтесь, с ним все в порядке, он у вас везунчик, подъезжайте».

И я, привыкшая схватывать все налету, несколько раз переспросила адрес больницы, потому что после этого злополучного «Стреляли» не слышала уже ничего.

На этот раз в больницу пропустили быстро, как только я назвала фамилию пострадавшего, и сразу же разрешили пройти в палату. Я не помню, как преодолела лестничный пролет, как заблудилась в нескольких номерах, потому что все цифры были похожи одна на другую — нелепый набор символов. Кажется, когда-то я помнила, что они значат.

Так было до тех пор, пока я не распахнула дверь и не увидела Макса. Он сидел на больничной койке и напряженно копался в телефоне. Я лишь отметила, что его плечо замотано бинтом. Но человек, который может копаться в телефоне, кажется, скорее всего будет жить.

Увидев меня, Макс просиял.

— Ну наконец-то! А я тебе звоню. Сашка такой деликатный… Пока я был на перевязке — наговорил всякого.

Макс звонил? Вполне возможно, я посмотрела в сумку, вытащила телефон. Действительно, семь пропущенных. Я приглушила звук, когда шла беседовать с врачом, и видимо, не услышала.

— Что случилось?

Макс пожал здоровым плечом:

— Как видишь, все в порядке. Я бы уже ушел отсюда, работы по горло, но Сашка договорился с местными эскулапами, и они держат меня взаперти.

И снова я почти не слышала ничего, кроме этих его слов «Я в порядке». В несколько шагов я преодолела расстояние до койки, уселась на краешек и прижалась к плечу Макса.

— Ой-ёй, — протянул он. — Не настолько в порядке.

— Поэтому я и говорю: сутки-двое в больнице тебе не помешают, — раздался голос откуда-то сзади.

Тот самый Александр. А я его даже не заметила.

Но к нему у меня был другой вопрос:

— Кто стрелял: Мира или Тамара?

Ответили на этот вопрос оба хором:

— Какая-то девушка, я ее не знаю, — сказал Макс.

— Тамара? Что еще за Тамара? — спросил Александр.

Ага, значит, по Мире вопросов у него не было. Ну что ж, а про Тамару и ее выставку я расскажу.

* * *

На следующий день Макса выписали. Нужно ли говорить, что домой он заскочил исключительно, чтобы переодеться. А потом плотно засел в офисе, решая накопившиеся дела. Надо сказать, посетителей в этот раз было куда больше, чем можно себе представить.

Еще бы! Каждому интересно посмотреть на босса, на которого только что покушались!

Я краем уха слышала, как перешептываются люди в коридорах.

«Вот так вот — покушались…»

«А что ты хотел: строительство — криминальный бизнес!»

«Да какой бизнес! Баба в него стреляла, любовница бывшая!»

«И с чего бы ей стрелять?»

«Как с чего? У него шуры-муры с секретаршей!»

«Да ну, ерунда!»

«Не ерунда! У них свадьба скоро, в «Гранд Элит де Люкс!»

Кто-нибудь еще сомневается, что в офисах о начальстве знают всю правду плюс еще немного вымысла в довесок? Я нет. Даже про свадьбу прознали!

К вечеру, когда толпа страждущих и жаждущих рассосалась, я чувствовала себя так, словно работала три дня без перерыва.

— Ну что собираемся? — спросила я у Макса,

Не похоже было, что он куда-то собирался: сидел за столом и задумчиво листал бумаги. Я подошла ближе.

— Нет, не собираемся, — он схватил меня в охапку здоровой рукой и усадил на колено.

Я пискнула, возмущаясь такой фамильярностью, но особо не сопротивлялась. Кажется, заботиться о безупречной репутации уже поздно.

— Ждем гостей, — заявил Макс.

— Это еще каких гостей?

— Сашку, — ответил он.

Я вздохнула:

— Что опять кофе литрами?

— А что делать, такая судьба, — ответил он.

Глава 47

Почему-то я готовилась чуть ли не к допросу. Нервничала и боялась.

Когда появился Александр, выяснилось, что зря. Трудно продолжать бояться человека, который приходит, улыбаясь, протягивает коробку с пирожными и требует чаю. Нет, Александр выглядел вполне дружелюбным. Но главное — он вовсе не собирался задавать вопросы. Только поинтересовался у Макса, как плечо.

А потом, усевшись в кресло и обхватив кружку двумя руками, заявил:

— Могу вас поздравить. Обе дамочки под стражей и уже дают показания.

— Обе! — воскликнула я.

— Дамочки? — удивился Макс и, поморщившись, потер плечо.

Александр улыбнулся:

— Предпочитаете засыпать меня вопросами, или я сам все расскажу?

Я предпочитала засыпать вопросами. Но, кажется, это была не лучшая тактика. Поэтому я заварила кофе — себе и Максу, взяла пирожное (иногда лучше жевать, чем говорить) и уселась за стол, всем своим видом демонстрируя готовность услышать увлекательный рассказ.

А когда Александр заговорил, ничуть не удивилась, что история началась с имени Мира. Бессменный идеальный секретарь для той, что готовила настоящих секретарей.

Мира была действительно прекрасным секретарем — внимательным к деталям, умным, расторопным. И, как и положено идеальному секретарю, она знала о своей начальнице чуть ли не больше, чем та знала о себе сама.

Алевтина не слишком распространялась о своих кавалерах. Странно было бы, если бы было как-то по-другому. И все-таки верная секретарь, подбирая крохи информации, сумела сложить два и два.

Давний поклонник Алевтины, некий миллиардер, который умолял ее составить его счастье, но она не составила… Он же, страдая по недостижимой даме сердца, окончательно разрушил свои последние семейные отношения и зарекся когда-либо вступать в брак, а все имущество завещал фондам.

— Пожарский! — выдала я очевидную догадку.

Оба мужчины уставились на меня недоуменным взглядом, и я сочла за лучшее уткнуться в чашку с кофе.

Первое время Мира слушала эту историю как сказку, а потом сказка начала обрастать подробностями. Неужели тот самый?.. Алевтина все еще общалась со своим давним приятелем, хоть и не собиралась ничего менять в их отношениях. Обрывки разговоров, случайно брошенные фразы — из всего этого складывался рисунок…

Месье Пожарский периодически переписывал завещание.

Месье Пожарский жил в одиночестве и мало кого допускал в свой дом.

Месье Пожарский — жуткий консерватор, ему уже тридцать лет привозят свежие булочки из одного и того же кафе.

Через какое-то время Мира знала о нем уже достаточно.

Достаточно для чего? Что, собственно, может дать ей это знание? Она и сама не знала.

В ее голове не укладывалось, как такое большое состояние может уйти всем. Птичкам, рыбкам, бездомным инвалидам и несовершеннолетним матерям. Если разделить на всех, получится мало. Никому толком не поможет. Но если все это достанется одному, ну ладно, двоим, это же будет нечто грандиозное!

Все это так бы и осталось пустыми мечтами, если бы один раз она не наткнулась на особую систему поиска «далеких близких». За не слишком большую сумму компьютерная программа предлагала найти потенциальных родственников по всему миру.

Мира сначала фыркнула: глупый развод! А потом пальцы словно сами ввели в форму данные. Ну разумеется, не ее, а того самого Пожарского.

Не прошло и часа, как ей на почту пришел «результат» — больше трехсот фамилий.

Что здесь сыграло роль? Ее природная любознательность или то, что как раз в это время Алевтина не слишком загружала ее работой, и большую часть времени она сидела в офисе без дела? Мира решила выяснять, кто из них не просто кажется родственником неведомой программе, а действительно родственник.

Из всех трехсот к миллиардеру не имел отношение никто вообще.

Но к тому времени, как она это выяснила, было уже поздно. Проверяя предложенных претендентов, она связывалась с архивами, покупала подписки на закрытые материалы библиотек, и, выяснив, что программа ее, попросту говоря, обманула, не остановилась.

Первой она нашла несчастную Марту и сразу поняла, что для ее плана она совершенно не годится. Слишком простая и бесхитростная, она бы завалила дело на корню. А вот для того чтобы стать козлом отпущения, женщина подходила идеально.

Когда Мира нашла следующего кандидата, сердце забилось в предвкушении. Мужчина. Довольно молодой, симпатичный, состоятельный, а главное, его не нужно ловить по всей Европе. Живет и работает здесь, рядом, свой. А еще, если повезет, с ним можно не делиться деталями плана.

Симпатичная, неглупая Мирочка, дипломированный психолог, спокойно могла вести курсы обольщения, так что… Захомутать этого парня, женить его на себе и получить все одним махом. А ведь неплохой план!

Что этому плану не суждено реализоваться, Мирочка поняла в тот самый вечер, когда познакомилась с претендентом в клубе. Он с удовольствием пококетничал с симпатичной девушкой и даже угостил ее выпивкой, да только ушел из этого клуба с другой.

— Это ты сейчас о ком? — теперь Александра перебил Макс, — за кого она собиралась замуж?

— Попробуй угадать с трех раз! — усмехнулся подполковник и продолжил рассказ.

Да, такого проще убить, чем женить на себе! Думая так, Мирочка вовсе не шутила: она составляла план. Итак, еще один неподходящий кандидат. Столько усилий — и всё насмарку. Она была готова бросить свою затею. Но тут ей повезло. Со следующим кандидатом.

Когда она нашла эту женщину, сердце радостно заколотилось в груди. Никогда еще Мира не испытывала такого сильного по своей чистоте и искренности чувства счастья. Никакие достижения, свидания с лучшими из мужчин не смогли бы его подарить. Перед нею сидела женщина, уставшая от мелочной опеки, от несвободы и от того, что вынуждена все это терпеть, чтобы не остаться без денег. Такая пойдет на что угодно, особенно, когда что угодно — это всего лишь дать Мире выполнить всю грязную работу, а потом, когда получит наследство, отдать половину.

Первый же их разговор показал: они прекрасно друг друга понимают, и лучшего заказчика-сообщника не найти. Эта женщина стала для нее настоящей находкой, но она же стала самой большой ошибкой.

Глава 48

Она совершила ошибку еще до того как они встретились. Как раз тогда Алевтина загрузила Миру работой. Более того строгая начальница постоянно была в отвратительном настроении и требовала, чтобы верная секретарша выполняла целую кучу глупых поручений. И поэтому очень важную часть работы по исследованию нового объекта пришлось перепоручить другому. Костику.

Да, Мира подстраховалась. Она попросила собрать сведения не о той женщине, которая ее интересовала, а о главе семейства Орловых и всех его домочадцах. А чтобы не выдать свой интерес, она включила это задание в список обычных, которые Алевтина давала Костику. Та предпочитала знать всё о потенциальных работодателях для своих выпускниц, так что Костик без работы не сидел.

— Орловых? — теперь Макс нахмурился.

Я понимала его беспокойство. Проект, который они затеяли с Орловым, был для него… сказать, что важен, — ничего не сказать. Узнать, что твой партнер замешан в истории с покушением на тебя — не слишком приятно.

И все же я помнила слова Александра: сообщница Миры хотела избавиться от мелочной опеки того, кто ее содержал. То есть от Орлова? Значит, они вроде как на одной стороне.

— Именно! — подтвердил Александр.

Итак, историческая встреча состоялась. Они обо всем договорились, и Мира приступила к реализации плана. Как ни странно, это оказалось легко. Марта, которая крутилась у дома миллиардера. Булочки со смертельной начинкой. Оставалось только убрать с дороги еще одного наследника, да желательно так, чтобы трагическая гибель молодого еще человека как раз накануне получения крупного состояния не вызвала подозрений.

Но и тут особых сложностей не предвиделось. Потенциальная наследница без труда внушила Орлову, что лучшей кандидатуры для строительства гостиниц по новому проекту он не найдет. Орлов загорелся этой идеей, связался с Максом… И теперь у Миры был свой человек, который знал, когда и куда потенциальная жертва поедет по делам. Для того чтобы организовать несчастный случай — идеально.

Все должно было пройти гладко. Миллиардер убит. Завещание исчезло. Марта, которая считалась наследницей, теперь числится преступницей. Мире оставалось избавиться от последнего человека, который стоял между ее сообщницей и наследством. И она бы избавилась. Если бы не воспитанница Алевтины, которая вдруг оказалась рядом с Реутовым.

Александр бросил на меня красноречивый взгляд. Ясно. Воспитанница — это я. Я хотела что-нибудь добавить по этому поводу, но сдержалась. Не стоило испытывать терпение рассказчика. К тому же, похоже, мы подобрались к самому интересному.

Более того — вдруг выясняется, что Екатерина не только секретарь. Она внезапно появляется в статусе невесты!

Что-то менять в плане было уже поздно. Разве что немного скорректировать. И снова близость к Алевтине помогла Мире. Ей без труда удалось узнать, что Екатерина была помолвлена с аферистом, который нежданно уехал из страны, все бросив. Историю замяли, но если с девушкой что-то случится, вполне можно будет достать этот туз из рукава и помахать им перед лицом следователей. Если, конечно, в историю с несчастным случаем не поверят.

Но дальше Мире снова не повезло. Катерина зачем-то начала наводить справки об Орлове. Ее беспокоила грядущая сделка.

Добросовестный секретарь поручила эту работу лучшему, кого знала — то есть обратилась к тому же Костику. И Костику вдруг стало любопытно, что ж не так с этим Орловым, о котором за небольшой в общем-то промежуток времени захотели узнать и самый настоящий в мире секретарь, и ее ученица.

И он позвонил Алевтине. Обычно он выполнял задания и не задавал вопросов. Но то ли был выпившим, то ли эта история его действительно чем-то зацепила, а может, его новая подружка Ришка тоже что-то сказала про Реутова, который был частью ее расследования…

В общем, он позвонил Алевтине, для которой тот факт, что она заказывала досье на Орлова, оказался сюрпризом. И уж она точно знала, кто мог заказать расследование от ее имени. Только один человек — та, что сидит в ее приемной. Но прижучить секретаря не спешила. Видимо, не до конца понимала, насколько та опасна. И прежде чем вызывать Миру на серьезный разговор, позвонила Катерине и назначила встречу.

Этот их разговор Мира услышала случайно. Алевтина была уверена, что спровадила ее с заданием. Но та действительно, вопреки обыкновению, что-то забыла и вернулась раньше. Рисковать она не хотела, поэтому Алевтину ждал удар тупым предметом по голове, а Катю от обвинения в покушении на убийство спасла пробка.

Это было ужасно не вовремя. Но Мира решила ничего не менять. Раз уж ее сообщница устроила все так, что Орлов, сам того не зная, усадил Макса и Катерину в автомобиль, который вез их к смерти. Мелкие сложности вроде не до конца мертвой Алевтины не должны мешать плану. К тому же на начальницу она напала сзади и не сомневалась, что та ее не видела.

Единственное, чего Мира не учла, это того, что этот чертов терминатор сумеет выплыть сам и вытащить свою подружку.

А потом пришла в себя Алевтина — и медлить было нельзя. Поговорить с нею не удалось — и девушка отправилась решать вопрос быстро и радикально… К счастью,

Макс снова потер руку. А я задала вопрос, ответа на который так и не получила:

— Но зачем это было Тамаре? Чем ей так не угодил отец? Да и вообще не похожа она на человека, который полностью зависит от кого-то. Успешные выставки, какой-никакой, а собственный доход. И вообще как она могла оказаться наследницей при живых родителях.

Александр посмотрел на меня удивленно:

— А это и не Тамара, Инесса — жена Орлова.

Я вздохнула: вот тебе и тихая, незаметная дамочка! Никаких скандалов, ни в чем не замешана… и ведь даже у меня не вызвала абсолютно никаких подозрений. И простая мысль, что Инесса Эрнестовна запросто могла оказаться на выставке своей дочери, не пришла мне в голову.

Глава 49

Вроде бы все было понятно, на все вопросы получены ответы, все точки поставлены над ё. И то, что сначала казалось нагромождением непонятных фактов, разложилось по полочкам. Просто совпало. Старый роман Алевтины, непомерные амбиции и хитроумный план ее секретарши, искренняя, хоть и немного неуклюжая забота моей подруги и тяга к знаниям Костика. Все это смешалось в такой коктейль, что, как выразился Александр, «без ста грамм не разберешь».

Теперь гроза миновала, злоумышленницы готовились получить по заслугам, а я узнала ответы на все вопросы… Нет, не на все. Оставался один, может быть, и не самый важный, но он продолжал меня беспокоить.

Именно поэтому я сейчас стучала в белую больничную дверь и робко заглядывала в а палату.

— Алевтина, добрый день. Как вы себя чувствуете?

Я не особенно заботилась о том, насколько профессионально сдержанной была моя улыбка.

— Уже лучше, — моя преподавательница была в своем репертуаре. Даже не больничной койке она выглядела безупречно.

— Я должна тебя поблагодарить, — сказала она, — это ведь ты все это время передавала мне все необходимое? А я никак не могла взять в толк, что это за племянница у меня завелась.

Я улыбнулась и пожала плечами. Собственно, сделала, что могла. Да и любой бы сделал.

— Ладно, выкладывай! Вижу, пришла по делу. Так что не теряй времени, — она посмотрела на меня так строго, как на экзамене.

Я собралась с мыслями. Уж что-что, а терять время Алевтина терпеть не могла, это я знала отлично.

— Вы отправили работать меня к Максиму Геннадьевичу. И очень настаивали. Очень. Так, как будто это было важно, — я заговорила о том, что меня волновало все это время, — я думала, это из-за того, что Ришка… то есть Ирина попросила. Но как-то не вяжется. Если бы это была просто просьба Ирины, вы бы услышали, что я отказываюсь, махнули бы рукой и сказали: хочешь испортить себе карьеру — вперед! Но вы меня фактически заставили. Почему?

Я сжалась. Если честно, больше всего на свете я боялась, что сейчас снова выяснится какая-то страшная тайна. Например, окажется, будто всей этой историей дирижировала не хитренькая Мирочка, а сама Алевтина. Коневно, удар по голове — вполне увесистое алиби. Но кто знает… Может, этому тоже есть какое-нибудь объяснение.

Алевтина качнула головой.

— Хочешь узнать правду? Я тебе скажу. Когда вскрылась эта история с Валерой, твоим боссом, — она шевельнула пальцами, знакомый жест, обозначающий неприязнь, — я места себе не находила. Ведь это я тебя туда устроила.

Я попыталась возразить, но она остановила меня жестом.

— Разумеется, этот негодяй отлично шифровался, но я должна была знать! Получалось, что я тебя подвела… Мне стоило немалых трудов замять эту историю, сделать так, чтобы твое имя там даже не фигурировало, но этого было мало. Работа на мошенника не должна была стать последней в твоем резюме, иначе грош цена моей репутации. И тут я вспомнила про этого твоего Максима. Он звонил мне незадолго до этого, я, конечно же, отказала. А потом подумала, что это будет неплохим выходом, — она, кажется, несколько смутилась. — еще ко мне обратилась Рина, она слезно попросила меня о том же. Обещала, что будет обязана мне до конца жизни, — Алевтина улыбнулась, — ну разве могла я упустить такую возможность?

Я кивнула. Насколько я знаю Алевтину, никак не могла.

— Ну ладно, ступай. Нечего тебе просиживать в больнице. Вижу же, тебя ждут.

Я улыбнулась:

— Вы чемпион мира по проницательности.

Лицо Алевтины тут же сделалось грустным.

— Увы, нет. Миру, которая была у меня прямо под носом, я проморгала.

Странно, в этот раз впервые Алевтина не сдержала эмоций. Неподдельная горечь звучала в ее голосе. Я могла по-разному относиться к этой женщине, но сейчас мне совсем не хотелось, чтобы она грустила. И поэтому я сказала:

— Это неудивительно. Вы учили нас, как становиться незаметной, но необходимой частью рабочего процесса. И ее тоже.

Алевтина понимающе улыбнулась: кажется, моя хитрость не слишком удалась.

— Ступай, ступай. И спасибо за все, — сказала она.

Я вышла и медленно пошла по коридору. Удивительная штука, я ведь считала себя умной и проницательной, а в этой истории меня водили за нос, кому не лень: от подруги и бывшего жениха, до наставницы. Целый клубок интриганов, которые манипулировали мною — кто для своей пользы, кто для моей. Но все-таки…

Я вышла на улицу и с радостью вдохнула свежий воздух. Все-таки я терпеть не могу больницы, теперь в этом нет никаких сомнений. Макс ждал меня в машине. Все утро я пыталась уговорить его не садиться за руль. В конце концов, плечо еще болело. Но разве можно уговорить Макса, если, конечно, он сам не хочет уговориться.

— Что там с тобой сделали? Бледная, как привидение, — заявил мне Макс, едва я уселась в кресло.

Ну вот. Хоть кто-то в моем окружении брякает все сразу, не особенно раздумывая. Это не всегда звучит приятно, но ему я, по крайней мере, могу верить. Один человек, которому можешь верить — это на самом деле очень много.

Я рассмеялась и чмокнула Макса в щеку. Он привлек меня к себе, серьезно посмотрел в глаза и добавил:

— Очень красивое привидение. Хоть и бледное.

Глава 50

Я умею собирать вещи просто идеально. Располагать их в чемодане так, словно они там были всегда и будут всегда. Ни миллиметра лишнего. Ни миллиметра недостающего. Перфекционизм и симметрия…

Но сегодня я превзошла саму себя. Я еще никогда не собирала чемоданы так долго и тщательно. Будто бы и не планировала разобрать их сегодня же — просто в другом месте. Но даже эти неторопливые сборы в конце концов подошли к концу. Я выкатила свои многострадальные четыре чемодана в прихожую, заварила себе чай и уселась дожидаться Макса.

Нас ждал разговор. Я уже несколько раз сформулировала и проговорила про себя все, что хотела и могла сказать… Но от того что я как заезженная грампластинка талдычу себе одно и то же, лучше ситуация не становится. И вообще, зная Макса, можно предположить, что мой внутренний монолог — логичный и разумный — никогда не станет внешним. То есть меня просто не будут слушать…

Ключ заворочался в двери, заставив меня вздрогнуть. Пальцы дернулись, и несколько капель чая упали на джинсы.

Макс.

Он остановился в коридоре и включил свет.

— Ка-ать! — донеслось из прихожей. — Это что за перфоманс у нас тут? С чемоданами? Я, если честно, в современном искусстве не очень шарю. Так что растолкуй мне: что хотел сказать автор?

Я поставила чашку на стол и выбралась наружу из кухни.

— Я переезжаю…

— Та-ак… — Макс смотрел на меня с нескрываемым любопытством, словно действительно ожидал услышать какую-нибудь интересную историю. А я как раз поняла, что все, что я репетировала и проговаривала, теперь совершенно не хочет оформляться в слова.

— У меня есть предложение, — заявил он, когда пауза неприлично затянулась. — Ты мне расскажешь свой творческий замысел за ужином. Ужасно, знаешь ли, хочется ужинать.

Пока мы доставали из холодильника и засовывали в микроволновку все, из чего будет состоять наш ужин, слова все-таки нашлись.

— Я не хочу тебя напрягать, — выдала я основной тезис. — Я переехала сюда, когда кругом свистели пули, а машины падали с обрывов и за каждым углом скрывалось по киллеру, ну по крайней мере ты так думал. И конечно, ты мне предложил, потому что Ришка… И мы ее подозревали… Ну в общем, вот так. А теперь ничего этого нет. И ты… и мы… нет, конечно, мы будем встречаться, но жить вместе — это серьезный шаг. Думаю, ты к нему не готов.

— Именно я не готов? — уточнил Макс, ненадолго оторвавшись от еды.

— Ну хорошо. Мы не готовы. Какая разница? — раздраженно бросила я.

— И куда же ты собралась на ночь глядя? — поинтересовался он, и я выдохнула.

Кажется, к моей идее уехать он отнесся нормально. С одной стороны, это здорово, потому что не будет долгих препирательств, с другой, было обидно, что меня отпускают так вот запросто. Хотя… чего я ждала. Макс не из тех кто когда-нибудь остепенится.

— Я нашла квартиру. Не бог весть что, но на первое время сойдет. И офис рядом — не буду опаздывать на работу.

— Ты и так на нее никогда не опаздывала, — напомнил Макс.

— Ну вот, — совершенно нелогично согласилась я, — и не буду опаздывать.

— Как ты скажешь, — он пожал плечами.

— То есть ты не против?

Уж не знаю, что я пыталась вложить в этот вопрос.

— А от моего мнения что-то зависит? Судя по собранным чемоданам, не очень.

Я разлила чай по чашкам. Кажется, мой спич все-таки не удался, и то, что сейчас происходит, вряд ли похоже на «просто разъехались» и «будем продолжать встречаться».

Чай мы допили молча. Каждый думал о своем.

Ну вот и все, оставалось только вызвать такси и уехать в квартиру, которую я заблаговременно сняла.

— Кстати, — сказал Макс, — твое кольцо. Ты еще не отнесла его назад в магазин?

— Нет, — я торопливо подскочила с места и потянулась к сумочке. — Вот оно, как раз завтра собиралась…

Я лукавила. На самом деле вернуть кольцо в магазин я собиралась сегодня, но к тому времени, как закончила поиски квартиры, было уже поздно.

— Вот и хорошо, дай его сюда.

Макс открыл бархатную коробочку. Я следила за ним с нарастающим беспокойством. Неужели не доверяет и хочет проверить, то ли там кольцо? Но он не стал рассматривать содержимое, а просто поставил ее на кухонный стол.

— Значит так, — сказал он, — не знаю, как ты там определяешь степень готовности к серьезным отношениям, но со мной ты явно ошиблась: если бы речь шла о том, чтобы защитить сотрудницу от неминуемой гибели, я бы нашел способ это сделать, не приводя ее к себе домой. Нанял бы телохранителя, заставил бы Сашку устроить круглосуточную охрану… Но уж точно не тащил бы ее к себе в постель. Ты оказалась здесь, потому что я этого хочу.

— Сегодня хочешь, а завтра передумаешь, — продолжала я гнуть свое, правда, скорее уже по инерции.

Макс кивнул на кольцо:

— Не передумаю. В общем, я абсолютно серьезен. Ты мне нужна. А не ты — не нужна. Я уж и не знаю, как еще донести до тебя эту простую мысль. Ты тут посиди поразмышляй, — он посмотрел на часы, — сколько тебе там надо времени на серьезные решения… А как только решишь, разбирай свои чемоданы. Я буду тебя ждать.

Эпилог

Это так здорово — просыпаться с ощущением счастья. Полного, бесконечного и невозможного. И не мимолетного счастья, которое нужно ловить, пока не промелькнуло, не исчезло, оставив только воспоминание о себе. А счастья ежедневного и постоянного, которое было вчера, есть сегодня и, несомненно, будет завтра. Навсегда.

Я, не открывая глаз, потянулась к Максу, обняла его, прижалась к широкой груди. И уже через мгновение меня сжали в объятиях и целовали долго и нежно — до головокружения. И вот уже дыхание становится чаще, поцелуй — жарче, и мы двое сливаемся в одно. Навсегда. Потому что так и должно быть…

А главное — даже самые страстные объятия по романтичности ну никак не дотягивают до его сонного бормотания:

— Чья сегодня очередь готовить завтрак?

Я бы, конечно, сказала, что не помню, но кто же мне поверит? Так что я честно призналась:

— Моя…

Вылезать из теплой кровати совершенно не хотелось.

- Спокойно, мадам, я спасу вас! — Макс вылез из-под одеяла, зябко поежился (все-таки снаружи куда прохладнее). Я невольно залюбовалась им. Странно, уже пора бы привыкнуть, а вот не получается. — Так и быть, сегодня все самое трудное я возьму на себя. Тебе же еще полдня крутиться перед зеркалом. Мероприятие в «Гранд Элит де Люкс» — это серьезно.

Я вздохнула: самое трудное сегодня все-таки предстоит мне. И задолго до исторического мероприятия в «Гранд Элит де Люкс».

Встреча с Алевтиной. Она позвонила мне вчера и попросила явиться к ней. А я как всегда не могла даже подумать о том, чтобы отказать. И хотя того безусловного ужаса, что раньше, я перед ней уже не испытывала, все равно эта встреча вызывала некоторый мандраж.

Макс вернулся к кровати и обхватил меня за плечи.

— Ну хочешь, можешь вообще к ней не ехать. Ты ведь не обязана, и вообще она уже не твоя преподавательница, а ты не ее студентка. Ты взрослая женщина, и, между прочим, замужняя дама. И свою работу точно не потеряешь. Даже если она будет умолять меня тебя уволить, я этого не сделаю!

Замужняя дама… Я тронула кольцо на пальце. Так непривычно и странно. Я — замужняя дама, а этот красавчик, что сейчас в одних боксерах удаляется готовить внеочередной завтрак, — мой муж. С ума сойти!

Я улыбнулась, а про себя подумала, что, может, работу мне и следовало потерять.

* * *

В приемной Алевтины меня встретила ее новый секретарь. Незнакомая девушка с весьма знакомой выправкой.

— Екатерина? — поинтересовалась она. — Алевтина вас ждет.

Я украдкой посмотрела на часы. Так уж и ждет! Я пришла на две минуты раньше положенного. И все-таки, заходя в ее кабинет, я робела. И видимо напрасно.

Чтобы встретить меняАлевтина вышла из-за стола, так, будто бы я и вправду была ее родственницей, с которой она давно не виделась.

— Как вы себя чувствуете? — важный вопрос, хотя после печального происшествия прошло уже немало времени.

— Гораздо лучше, спасибо, — улыбнулась она. — Не будем ходить вокруг да около, — конечно, кто бы сомневался! — и перейдем сразу к делу.

Она указала мне на глубокое кресло.

— Если помнишь, я просила тебя поработать на Максима Геннадьевича всего семь месяцев и обещала за это время найти тебе замену.

Я помнила. Хотя сейчас кажется, что со времен этого разговора прошло не пару месяцев, а целые годы.

— Мне кажется, самое время это обсудить.

Я смотрела на нее удивленно. Неужели она всерьез думает, что я до сих пор мечтаю уйти от Макса. С тех пор многое изменилось, например, наши с ним отношения. Так что я не сразу нашлась, что и ответить. Но мой ответ, кажется, и не требовался.

— И кстати поздравляю со знаменательным событием.

Я посмотрела на нее удивленно, а она улыбнулась.

— Ну неужели ты всерьез думаешь, что могла скрыть от меня вашу свадьбу? Даже если она не была шумной и не проходила в «Гранд Элит де Люкс»?

Алевтина была права. Ни я, ни Макс не хотели шумных торжеств и многочисленных поздравлений, а потому без всяких сожалений уступили «свой день» Ришке и Костику и расписались очень тихо, почти без свидетелей. Но недостаточно тихо, чтобы Алевтина об этом не узнала.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я.

— Мне кажется, пришло время исполнить мое обещание, — она протянула мне три тонкие папки. — Это мои лучшие выпускницы этого года. Выбери среди них ту, которой сможешь поручить свое сокровище. Если, конечно, ты не считаешь, что быть секретарем при собственном муже — это хорошая работа.

Я так не считала. В последние дни я и сама все чаще задумывалась, что роль секретаря и роль жены — все-таки очень разные роли, и безупречно выдерживать обе так, чтобы не вести себя на работе как заботливая женушка, а дома — как добросовестный и исполнительный секретарь, практически невозможно. И предложение Алевтины оказалось очень вовремя. Впрочем, она всегда все делает исключительно вовремя.

— Я не против, но об этом надо будет спросить у Максима. Согласится ли он брать нового секретаря при том, что жена будет искать работу при другом боссе. И ведь найдет! — я улыбнулась, хотя правды в этой шутке было больше, чем шутки.

— Никаких посторонних боссов, — заявила Алевтина. — Для тебя у меня есть особое предложение. Мне нужна помощница.

Я покосилась на дверь: странно, что она об этом заговорила. Секретарь у нее вроде бы как в наличии, да и если выбирать, работать секретарем у собственного мужа, который искренне радуется каждой чашке кофе, или у Алевтины, которая придирчиво измеряет угол наклона головы, я бы все-таки выбрала мужа, пусть даже со всеми вытекающими трудностями.

— Мне нужен не просто помощник, а партнер, компаньон, — уточнила Алевтина. — Тот, кому я могу доверить свою школу. Разумеется, не все сразу и полностью, но многое.

Я уставилась на Алевтину удивленно: вот уж ни за что бы не предположила, что она согласится кому-то перепоручить свои безупречные курсы.

— Пока я лежала в больнице, было время подумать. Мне кажется, полностью посвятив себя работе, я кое-что теряю, — неожиданно она улыбнулась и каким-то совершенно не свойственным ей жестом потянулась в кресле. — А я хочу в отпуск. Хочу выяснить, что это такое — целый месяц ничегошеньки не делать и ни о чем не беспокоиться. Ну что ты согласна?

— А я могу подумать?

— Конечно. И передавай поздравления Ирине и Константину, я за них очень рада. Кстати, когда придет время рожать, пусть Ириша заранее мне позвонит: у меня на примете есть отличная клиника, и там мне кое-что должны.

— Рожать? — я остановилась в дверях, чувствуя, как сами собой расширяются глаза. — Кого рожать?

Алевтина улыбнулась:

— Пока неизвестно — срок у них маленький. Странно, я думала, ты в курсе.

Ну Ришка, ну конспиратор! Ладно, я ей всё выскажу! Но, так и быть, не сегодня. Сегодня у нее свадьба.

Я вышла на улицу, где меня уже ждал Макс. Сердце екнуло. Как я ему расскажу о таких новостях? Я села в машину и сложила папки на коленях.

— Ну что притихла, рассказывай, что у тебя здесь.

— Досье, — со вздохом сказала я, — чтобы выбрать тебе секретаря.

— Ясно, — кивнул Макс. — А куда денется мой нынешний секретарь?

— Твоему нынешнему секретарю предложили быть компаньоном.

— И она согласилась?

— Всерьез об этом раздумывает, — уклончиво ответила я.

Он приоткрыл папку. С фотографии взглянула симпатичная девушка.

— И мой нынешний секретарь не будет меня ревновать к будущему секретарю? — с улыбкой поинтересовался Макс.

— Твоему нынешнему секретарю, — хмыкнула я, — твои будущие секретари совершенно безразличны. А вот твоя жена, если бы не доверяла тебе, не вышла бы за тебя замуж. Так что это тебе, — я подвинула папки в его сторону. — Выбирай сообразно интересам бизнеса.

Макс не глядя взял папку из стопки и протянул мне.

— Вот, — сказал он, — насколько я помню, у Алевтины… вернее, у вас с Алевтиной все секретари — идеальные. Так что я в любом случае не ошибусь.

Content

Матильда Старр
Мой невыносимый босс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог